Дарья Калинина

Виртуальная сыщица

© Калинина Д.А., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

⁂

Глава 1

Настя отодвинула от себя ноутбук и задумчиво уставилась на его погасший экран. Он ничем не мог помочь сейчас, но девушке было необходимо сосредоточиться и понять, как действовать дальше. Итак, приглашение было ею получено. За этим приглашением она старательно охотилась, настойчиво его добивалась, оно было ей так желанно… И вот теперь лежало в памяти ее смартфона. Как-то по-особенному злорадно прозвучавший сигнал уведомил об этом девушку:

– Хи-хи!

Настя в смятении посмотрела на смартфон. Экран его еще не успел погаснуть. И что дальше? Что ей делать теперь? Принять приглашение или отклонить? И вообще, нужно ли оно ей?

Конечно, умный человек сказал бы Насте, что думать надо было много раньше. Но пока Настя добивалась своей цели, таких мыслей у нее отчего-то не возникало. Слишком трудна была задача. Слишком много препятствий приходилось преодолевать. Слишком многих конкурентов нужно было оставить за собой. Азарт туманил голову, хотелось лишь победить, обойти других, самой стать лучшим сыщиком. Теперь она добилась своей цели. Ее признали победителем финала и дали право и дальше участвовать в самой захватывающей игре, какую Настя могла себе представить.

И вдруг именно теперь на девушку навалились сомнения. Причина их была проста. Если прежде игра велась исключительно на экране компьютера, что было вполне безопасно, то теперь она должна была перейти на новый уровень. Виртуальная игра непостижимым образом и без разрешения Насти вторгалась в ее повседневную реальность. И девушку это немного пугало. Она включила смартфон и снова взглянула на него, словно это могло что-то изменить. Нет, приглашение никуда не делось. Оно все еще было тут, хотя в душе Насте очень хотелось, чтобы оно исчезло.

Кроме самого приглашения, в смартфоне имелось еще кое-что.

«Вас ждут!»

Насте открытым текстом намекали, что пора бы ей поторопиться. Знают, что она до сих пор не вышла из дома. И это испугало Настю еще больше. Следят они за ней, что ли?

– Надо ехать, – со вздохом напомнила она самой себе. – Ждут.

Вставать не хотелось. Выходить из дома хотелось еще меньше. А при мысли, что надо куда-то ехать, живот прямо сводило от страха. С огромным трудом Настя заставила себя натянуть джинсы и свитер и в таком виде вышла в прихожую.

Там было зеркало, а в нем – ее собственное бледное отражение. Ему-то Настя и призналась:

– Что-то мне не по себе.

Но отражение лишь криво ухмыльнулось в ответ: «Сама напросилась».

Возразить на это было нечего. Настя надела курточку, сунула ноги в ботинки, накинула на плечо ремень сумочки. Все! Она была полностью готова к выходу. Она шагнула к порогу, но, оглянувшись, отчетливо поняла, что уходить ей совсем не хочется. Ну вот ни капельки, ни капелюшечки!

– Эхе-хе, – вздохнула Настя.

Никто не заметил ее ухода. И некому было пожаловаться, не с кем посоветоваться. Весь дом спал. В спальне родителей тихо бурчал телевизор, они всегда засыпают под «Загадки человечества», а потом забывают его выключить. Младшая сестренка Машка дрыхнет без задних лап, она всегда засыпает сном бурундука, как только ложится в кровать. Единственной, кто выглянул из своей комнаты, была бабушка.

– Куда собралась? – поинтересовалась она у Насти.

– В институт.

Бабушке можно было говорить что угодно. Она все равно через минуту все забывала. Также бабушка уже не очень хорошо ориентировалась во времени, так что ее совсем не удивило, что ее внучка отправляется в институт среди ночи.

Бабушка лишь посоветовала ей напоследок:

– Одевайся теплее.

В другое время Настя отмахнулась бы, но тут ее внезапно охватила острая жалость к бабушке.

– Спасибо, бабуля, – поблагодарила она ее. – Мне тепло.

Уже уходя, Настя сделала то, чего в жизни не делала: торопливо перекрестилась перед иконой Пресвятой Богородицы. Икона переехала к ним в дом вместе с бабушкой. И бабушка, пока еще что-то соображала, попросила, как она говорила, повесить Матушку Заступницу над входной дверью.

На улице был такой ветер, что всю Настину неуверенность выдуло начисто. Пути назад не было. Бабушка закрыла за ней дверь на задвижку. Теперь уже самой не открыть, нужно будет звонить. А если звонить, значит, разбудить всех. В том числе и родителей. А родители – это вам не бабуля, они еще соображают и забросают дочь вопросами о том, что она делала в такое время на улице, куда ходила да зачем. Узнают про затею Насти, придут в ужас. Неприятностей потом не оберешься.

Пока Настя ждала такси, она успела основательно задубеть. Весна была только по календарю. Но Настя была довольна. Холод, ветер, мелкий дождик ее лишь радовали. Ей снова нужно было преодолевать трудности. Это отвлекало от мыслей о конечной цели маршрута.

А вот водитель такси ей попался какой-то странный. Не то чтобы он был не симпатичный, даже наоборот: вполне милое лицо, открытый взгляд. И не старый, наверное, ровесник Насти. И улыбка хорошая, приветливая.

Но не успела Настя сесть в машину и порадоваться, что хотя бы тут тепло, как водитель спросил:

– Куда едем?

– В Сосновку, – ответила Настя машинально, но тут же спохватилась: – Вам что, диспетчер не сказала, куда предстоит ехать?

– Не-а, – беззаботно откликнулся водитель. – Да я и не спрашивал.

– Все равно обязаны были вам сказать! И сумму озвучить!

– Сумму я помню. Пятьсот рубликов.

– Триста! – возмутилась Настя.

– Неужели не накинете еще двести за позднее время? Вообще-то в ночное время и в праздники двойной тариф. Пятьсот – это я вам еще скидку сделал за вашу красоту, молодость и очарование.

И водитель подмигнул Насте. Он явно был парень веселый, с юморком, но платить двести рублей сверх оговоренной суммы Настя не собиралась. Она не миллионер. И в семье у них каждая копейка на счету. Если она так станет разбрасываться деньгами направо и налево, то родители ее не похвалят.

– Нет! – твердо произнесла она. – Мы с диспетчером договаривались на триста. Я это хорошо помню. И ни про какой ночной тариф она мне не говорила.

– Ладно, триста так триста. Если тебе для хорошего человека двести рублей жалко, то ничего с тобой не поделаешь.

Настя обиделась и надулась. А шофер ничуточки не огорчился. Продолжал болтать:

– Вообще-то заказ этот вовсе не мой. Мне его брат подогнал. Сам он давно уже таксует, а я только сегодня решил подработать. Познакомился на днях с девчонкой, а она до подарков ужасно жадная! То это ей купи, то другое, сейчас поход в спа-салон требует. А он дорогущий, зараза! Вот и приходится по ночам подрабатывать. Днем-то я учусь, не до работы. Да и машина у нас с братом одна. Эту ночь он мне предложил за него выйти и поработать. Ему заказы скидывают, он мне их переадресовывает. Утром домой вернусь, машину под окно поставлю, сам в институт, а брат выйдет, сам на машине «бомбить» поедет.

– Вы с братом в одной квартире живете?

– Ага, – беззаботно ответил водитель. – А чего такого? Удобно. И коммуналка не так кусается.

– И много тебе осталось собирать на подарок?

– Ровнехонько пятьсот рубиков. Если бы ты на мои условия согласилась, то я бы уже свободен был. А так мне еще нового заказа ждать надо. Может, передумаешь?

– Может, лучше твоя девчонка передумает? – обозлилась Настя. – Или ты себе не такую жадную найдешь? Сколько ты уже на нее потратил?

– Слушай, а я чего-то об этом и не подумал. А ведь и правда, может, ну ее? Ты-то сама как?

– Что?

– Согласишься быть моей девушкой?

– Нет.

– Я так и думал, – не обиделся водитель и тут же поинтересовался снова: – А в Сосновке этой ты чего забыла?

– Не слишком ли ты любопытен, дружочек?

– Просто вижу, что девчонка ты молодая, из себя очень даже симпатичная. Таким ночью по лесопаркам гулять нежелательно. Вот у меня соседка есть, она спортивными единоборствами занимается с детства. Нос у нее в двух местах сломан, плечи шире моих, такой ночью даже в глухом лесу не опасно находиться. А на тебя первый же маньяк набросится.

– Не твое дело!

Настя ответила грубее, чем намеревалась, а все потому, что предостережения шофера слишком сильно совпадали с ее собственными опасениями. Соваться среди ночи в лесопарк, в котором не было ни фонарей, ни дорожек, ни полиции, было делом отчаянным для кого угодно. А уж для молодой девушки и подавно. Но что делать, если таковы условия организаторов игры. Или Сосновка в ночи – или выбываешь из игры.

А водитель продолжал гнуть свое:

– Может, дело и не мое, но оно может оказаться моим. Если завтра в этой Сосновке найдут твой труп, то с кого первого спросят? С меня!

Настя покосилась на него настороженно:

– С какой это стати?

– А с такой! С кем ты в эту Сосновку приехала? Со мной! Значит, с меня и спросят. Где я был да что делал. Если у меня алиби не будет, меня в твоей смерти обвинят. Привезти, скажут, девушку ты к Сосновке привез, а потом что делал? Менты долго искать виновного не станут, живо меня в твои убийцы запишут и труп твой на меня повесят.

– Почему сразу труп! Что ты все каркаешь да каркаешь! Каркуша!

– Да еще и машина не моя, а брата, – не унимался водитель. – Его первым делом дернут! А брата мне подставлять и вовсе неохота, они с женой как раз сейчас своего первенца ждут. Ленке совсем не нужно такое, чтобы одной малыша поднимать, коли мужа в тюрьму посадят. Так что ты как хочешь, а только я с тобой пойду.

Предложение прозвучало неожиданно, и Настя встрепенулась:

– Этого еще не хватало!

– Не волнуйся, мешать не стану. Просто посмотрю, с кем ты там в Сосновке встречаться будешь. Документы у него спрошу, чтобы, если что, знать, на кого вину перекладывать.

– Даже не думай!

– Уже придумано, – заявил водитель.

– Не смей! Ты все испортишь!

– А ты мне не указ!

– Ни с кем я там не собираюсь встречаться, – заторопилась с ответом Настя. – Мне нужно… забрать одну вещь!

– Ну, так и хорошо. Провожу тебя, вещь эту вместе заберем, а потом я тебя назад домой довезу. Назад, надеюсь, ты за двести рублей согласишься ехать?

– Вот ты настырный! – возмутилась Настя. – Не могу я с тобой пойти. Одна должна явиться. Иначе вся игра для меня закончится, не успев толком начаться.

– Так-так, и что за игра такая?

– «Клуб детективов», – буркнула Настя. – Слыхал?

– Нет. Днем я учусь, ночью работаю, мне не до игрищ. А в чем суть игры, объяснишь?

– Сначала тебе предлагают разгадать какое-то убийство или любое другое преступление. Дают перечень предполагаемых преступников, рассказывают про их образ жизни, обрисовывают характеры, описывают привычки. Говорят, кто и где работает, чем занимается в свободное время, кто его родители. А ты должен из общего числа вычленить того, кто тебе наиболее подозрителен. Если угадываешь десять раз подряд, то переходишь на следующий уровень. Там уже и преступления более изощренные, и преступники не такие простые. Там достаточно набрать просто десять ответов, можно даже не подряд. И тогда тебе предлагают поучаствовать в игре вживую.

– Как это – вживую?

– В Сосновке этой мне должны оставить задание, которое мне предстоит разгадывать уже в реальной жизни.

– Интересно.

– То-то и оно.

– Я бы даже сказал, захватывающе. И кто же организовал такую игру?

– Я не знаю. Мне просто пришло приглашение, в котором говорилось, что я могу стать членом «Клуба детективов». И сразу же предлагалось первое задание. Я ответила правильно, и меня приняли в игру. Я уже много сил потратила, чтобы приблизиться к цели, и от своего не отступлюсь.

– Но почему нужно забирать свое новое задание обязательно ночью? – допытывался водитель. – И в таком глухом месте? Ты как хочешь, а мне это не нравится. И как тебя родители одну отпустили? Или они не знают?

– Они не знают.

– Так я и думал. В общем, выбирай, либо я иду с тобой, либо прямо сейчас везу тебя назад. Где твой дом, я знаю. Включу гудок среди ночи, соседи всполошатся, из окон выглянут. И твои родители в числе прочих тоже из постелей выскочат.

– Ты сумасшедший!

– Не больше твоего!

Настя надулась. Но долго обижаться времени у нее не было. Они уже приехали к Сосновке и нужно было на что-то решаться. В том, что водитель выполнит свое обещание, у Насти сомнений не было. Нижняя челюсть у парня была массивная, а выступающие вперед надбровные дуги говорили об упорстве и даже упрямстве этого человека. А вот глаза у парня хорошие. Блестящие и смеющиеся.

– Тебя как звать-то хоть?

– Вася. А тебя?

– А меня Настей. Вот что, Вася, коли уж ты так решил, то пойдем вместе. Только надо сделать так, чтобы тебя никто не видел. Я пойду по дорожке, а ты держись за деревьями. Потому что от организаторов этой игры можно ждать любых подвохов. Увидят, что я не одна явилась, а с компанией, мигом из числа участников исключат. А я этого не переживу.

– То-то я и вижу, – кивнул Вася на две припаркованные возле парка машины. – Подъехал уже кто-то из вашей компании. Не одной тебе, видать, первые два уровня удалось пройти.

– Может, это случайные машины?

– Ну да, – хмыкнул Вася, – конечно. Так и вижу толпы любителей пошляться в холодную, темную и ненастную ночь по городским лесопаркам. Можешь не сомневаться, эти двое прикатили сюда по тому же делу, что и ты.

Настя разволновалась. А если она опоздала? Если задание уже забрал кто-нибудь другой? Ведь ей никто не обещал, что она будет единственной. Ей всего лишь прислали приглашение. Это уж она сама вообразила, что единственная. А если конкурентов по-прежнему много? И все они уже прикатили раньше нее или вот-вот еще прибудут? Поняв, что ее запросто могут обойти другие участники игры, Настя отбросила все колебания. Если еще минуту назад она сомневалась, идти или не идти, то теперь уже сама не могла спокойно усидеть на месте. У нее все тело зудело и свербело, требуя движения.

– Бежим! Скорей!

Вася выскочил из машины за ней следом.

– Ты иди чуть впереди, – велел он девушке.

Настя заметила, как он внимательно осмотрел две припаркованные у лесопарка иномарки. Одна была внушительных размеров внедорожником, почти трактором, если только на свете бывают черные и сверкающие хромом трактора. Вторая машина была красной, маленькой и изящной «ауди». Несмотря на миниатюрные размеры, под капотом у этой малышки прятались такие «лошадки», что по мощности она ничем не уступала своему громадному черному собрату. А уж по маневренности и скорости «ауди» точно превосходила черный внедорожник.

Когда Настя оказалась за деревьями, ее нагнал Вася.

– Зачем ты?!

– Тут уже не увидят, что мы вместе. Ни фонарей, ни света. Ты знаешь, куда идти?

– Через двести метров будет хоккейная коробка. В центре должно лежать послание для меня.

– В центре? Это плохо.

– Почему?

– Потому что хоккейная коробка расположена на более или менее открытом пространстве и отлично просматривается со всех сторон. И освещение там есть. Ты как на ладони будешь.

– Ну, не станут же в меня стрелять.

– Не знаю, не знаю, – пробормотал Вася. – Гарантий-то никаких нет.

И снова Насте стало не по себе. К тому же особого наплыва конкурентов тоже заметно не было. Лес был пустым, тихим и очень страшным.

– А что там за машины стояли у дороги?

– Возможно, ты и права, машины к тебе отношения не имеют. Просто влюбленная парочка прикатила, – произнес Вася с сомнением.

Но теперь уже возразила сама Настя:

– В лес? Ночью? Что это за свидание?

– Машины-то не из дешевых. А богатые частенько с жиру того… ну, ты понимаешь. Скучно людям, вот они и придумывают себе всякие развлечения. И любовное свидание в холодном темном лесу – это еще не самое удивительное, что они отчебучивают.

– Такое впечатление, что ты с кем-то из таких богатеньких бездельников знаком лично.

– Знаком.

– И с такими знакомствами работаешь таксистом?

– Так это я сейчас в такси пошел. А после армии я одного такого бездельника возил. Но там рабочий день был ненормированный. Бывало, что я сутками из-за руля не выходил. Какая уж тут учеба! Так что подкопил денежек на учебу и уволился. Но пару лет я его покатал. Насмотрелся, на всю жизнь хватит! Большие деньги странные штуки с людьми делают. У очень богатых мозг начинает иначе работать, чему у нас, простых смертных.

За разговорами они дошли до хоккейной коробки. Тут было светло, и Настя почувствовала, как страх ее отпускает.

– Тут никого нет, – почти весело произнесла она. – Я могу пойти и одна.

Вася не возразил, но и никуда не ушел. И они начали продвигаться к хоккейной коробке. Зимой в холодную погоду ее заливали водой и использовали по прямому назначению. Летом там играли детские футбольные команды. Сейчас, весной, коробка стояла на просушке. Над ней горел желтый фонарь, еще четыре стояли по периметру. Непосредственно возле площадки было светло, но имеющихся фонарей было недостаточно, чтобы осветить все пространство вокруг Насти и Васи.

По мере приближения к коробке деревья были все реже, потом их сменили заросли кустарника, который постепенно становился все ниже и ниже. Васе с Настей приходилось сначала нагибать голову, потом пригибаться, а под конец они шли, склонившись в три погибели. И все равно Насте казалось, что их головы торчат из кустов.

Внезапно Вася остановился.

– Ты чего?

– Давай все-таки подождем немного.

– Чего ждать?

– Не знаю, – произнес Вася, оглядываясь по сторонам и поеживаясь. – Но не нравится мне тут как-то. Подождем.

И он потянул Настю за руку. Потянул мягко, но властно. И не отпускал до тех пор, пока Настя не присела рядом с ним на корточки.

– Вася, я тебе очень благодарна, но мне нужно…

Договорить Настя не успела. Внезапно от хоккейной коробки отделилась чья-то тень. Это был человек, сомневаться не приходилось. Он торопливо пробежал к лесу и скрылся за деревьями. Вася проследил взглядом в том направлении, даже дернулся, словно собираясь бежать за тем типом, но затем взглянул на Настю и с места не двинулся.

– И долго мы будем так сидеть?

– Не нравится мне все это, – пробормотал Вася в ответ.

Но увидел выражение лица Насти, вздохнул и произнес:

– Раз уж приехали, пошли.

Последние шаги Настя проделала бегом. Забор оказался достаточно высоким, издалека увидеть, что творится внутри коробки, было невозможно. Подойдя к калитке, Настя заметила, что в центре утрамбованной и посыпанной мелкой гранитной крошкой площадки что-то лежит. Неправильной формы холмик размером с доброго пса.

– Это оно! Послание!

– Странное послание. Я думал, будет что-то вроде письма.

Вообще-то Настя тоже думала, что послание ей оставят на флешке или другом накопителе. И еще заранее переживала, сумеет ли она найти такую крошку на большом хоккейном поле. Но тут ей не нужно было волноваться. Не заметить это послание было невозможно.

– Подожди!

Подожди? Опять подожди? Настя была возмущена.

– Ну уж нет! – воскликнула она и бросилась бегом к центру площадки.

Ей было очень важно добраться туда первой. Не позволить Васе остановить или вовсе развернуть ее обратно. Если бы он знал, как много сил она потратила на то, чтобы достигнуть этого уровня, он бы не был так осторожен! Но откуда ему знать!

– Стой! – кричал сильно отставший от нее Вася. – Остановись!

Эти его оклики лишь сильнее раззадоривали Настю. И она не затормозила, пока не добежала до кучи чего-то непонятного, что лежало посредине поля. И тут Настя застыла. То, что издалека казалось просто темным холмиком, оказалось… человеческим телом. Да, прямо посредине хоккейной площадки лежала молодая женщина. Лежала и совсем не двигалась. Голова у нее была повернута под каким-то странным углом. Но хуже всего был ее пустой и остановившийся взгляд, которым она смотрела куда-то мимо Насти.

– Эй! – неуверенно произнесла Настя. – Вы кто такая?

Но женщина не ответила. Она даже не моргнула, не пошевелилась. Как лежала, так и продолжала лежать без движения.

Настя наклонилась к ней ближе, но внезапно услышала за спиной:

– Не надо!

Девушка вздрогнула. Она совсем забыла про Васю, который уже стоял рядом.

– Не трогай ее, – приказал он.

– Почему? Может, ей плохо.

– Конечно, ей плохо. Но мы с тобой ей уже не поможем.

– Вызовем врачей.

– Ей никто уже не поможет.

– Почему?

– Посмотри на нее внимательно! Она мертва!

И когда он это произнес, Настя осознала то, о чем уже и сама догадалась. От ужаса, что все это происходит именно с ней, в глазах у нее потемнело. Наверное, она рухнула бы рядом с мертвой незнакомкой, но Вася не позволил этому случиться. Очень своевременно он подхватил обмякшее тело Насти и отнес девушку за пределы хоккейной коробки.

Глава 2

Сознания Настя не потеряла, но ей было очень нехорошо. Какое-то время девушка просто пыталась прийти в себя. Ее била холодная дрожь, руки и ноги тряслись, и даже зубы стучали так, словно репетировали чечетку. И рядом не было никого, потому что, отведя девушку на безопасное расстояние от трупа, Вася куда-то исчез. Но потом он снова появился рядом. И Настя была благодарна, когда он ее обнял и не отпускал до тех пор, пока она не смогла дышать нормально. Постепенно ровное тепло, которое исходило от его тела, передалось Насте, и она стала согреваться.

Едва она обрела возможность говорить, как тут же спросила:

– Ты уверен?

– В том, что она мертва? Да, уверен. Кто-то свернул ей шею.

– Ой!

Настя очень сильно пожалела, что вообще задала этот вопрос. Лучше бы и не спрашивала! И так было ясно, что самостоятельно повернуть голову на сто восемьдесят градусов девушка не могла.

А Вася еще и прибавил:

– И случилось это совсем недавно.

– Откуда ты это знаешь?

– Посмотрел. Она еще совсем теплая.

– Ты… ты что, ее трогал?

– Ну да, – нехотя признался Вася. – Подумал, а вдруг ошибся? Вдруг девка еще жива?

– Но нет?

Вася вместо ответа мрачно покачал головой.

– А следы? Следы какие-нибудь есть?

– Может быть, полиция и найдет. А я ничего не сумел разглядеть. Покрытие очень хорошее, ровное и утрамбованное. Да еще дождь недавно прошел, песок как спрессованный. Одно могу сказать: следов видимой борьбы нет.

Настя кивнула. Лицо лежащей на площадке девушки было чуточку удивленным, но никак не испуганным и не напряженным. Казалось, она сама удивлялась тому, как это с ней могло приключиться такое безобразие.

– Как она тут очутилась? Ночью, одна…

– Во-первых, она была не одна. Помнишь ту тень, которую мы увидели? С ней кто-то был. Во-вторых, себя-то вспомни! Кто сегодня ночью собирался топать по Сосновке в гордом одиночестве?

Настя поняла, что речь идет о ней, и ее снова заколотило.

– На месте этой девушки могла быть я!

– Доиграешься, будешь, – хмуро произнес Вася, но ничего смешного в его словах не было. – Девчонка-то явилась сюда неспроста. Не может быть такого совпадения.

– Доиграешься, – пробормотала Настя. – Доиграешься…

– Допрыгаешься, доиграешься.

– Это не совпадение, нет-нет, – прошептала Настя. – Я поняла! Ее труп – это и есть мое послание!

– Что?

– Организаторы игры все-таки сдержали слово, они оставили мне послание, – заплакала Настя.

– И где оно?

– Труп этой девушки и есть послание мне! – воскликнула Настя. – Они ее убили и теперь предлагают мне раскрыть ее убийство!

– Это уж слишком! Считаешь, что они ее кокнули специально для того, чтобы ты могла поиграть в детектива?

– Да! Не будет ни конверта, ни флешки, это и есть их очередное задание. Они хотят, чтобы я раскрыла это убийство!

– Если это так, то я тебе скажу, ты крупно влипла! Если эти люди готовы убивать ради потехи, то тебе кранты. Рано или поздно придет и твоя очередь. Вне зависимости от того, хорошо или плохо ты будешь играть, рано или поздно ты совершишь промах и окажешься на месте этой девицы. Лучше бы ты ошибалась.

– Ну… может, организаторы игры и не сами убили эту девушку, – пошла на попятный Настя. – Но они знали, что ее сегодня ночью убьют! И убьют именно тут! В Сосновке!

– Так это ничуть не лучше, чем если бы они ее своими руками прикончили. Получается, они знали, что готовится убийство, но никому об этом не сообщили, кроме тебя. Да и тебе сообщили так, чтобы ты не могла помочь жертве, а лишь взялась бы за расследование ее убийства. Знать и не прийти на помощь – это все равно что убить самим! Ох, лучше бы все оказалось иначе.

Насте и самой очень хотелось этого, потому что тогда все снова стало бы легко и просто. Жизнь вновь казалась бы приятной и счастливой. И не было бы этого жуткого трупа в городском лесопарке. А если бы даже и был, то на самой периферии. Ну, убили девушку ночью в лесу, случается. Не обязательно, что ее убийство связано с визитом Насти в этот же лес… А если все же одно с другим связано, тогда Насте предстоит провести самостоятельное расследование. И хочет она этого или не хочет, а труп неизвестной ей девушки перемещался на почетное центральное место в ее жизни.

Как только Настя это осознала, весь колотун куда-то подевался, девушка снова обрела возможность связно мыслить и спросила у Васи:

– Говоришь, ты вызвал полицию?

– Первым делом. Как только понял, что девчонке конец, сразу же позвонил.

– И скоро они приедут?

– Наверное.

– Я к тому говорю, что успеем ли мы с тобой все осмотреть на месте преступления?

У Васи брови поползли так высоко, что почти скрылись под прической.

– Мы? – выпалил он. – Осмотреть? Ты с ума сошла!

– Почему?

– Только что чуть ли не в обморок бухнулась, а теперь хочешь идти и осматривать мертвое тело. Да и на что там смотреть? Там нечего осматривать! Я уже все осмотрел сам!

Вместо ответа Настя поднялась на ноги. Довольно рассиживаться. В конце концов, она десятки и даже сотни раз уже проделывала подобное. Пусть не в реальной жизни, а лишь теоретически, но она распутывала преступления и вычисляла преступника. И всегда успешно. Ну, почти всегда.

Вася шел за ней следом и твердил, что она сумасшедшая.

– Предоставь дело профессионалам. Забудь про эту вашу дурацкую игру! Считай, что ты из нее вышла!

– Не ты ли говорил недавно, что мне никто не позволит этого сделать?

– Я ошибался! Болтал чушь! Не делай глупостей! Оставь это дело!

Но Настя уже приняла решение. Не один Вася тут умел быть упрямым. Быстрыми шагами девушка неслась по полю, не забывая зорко поглядывать по сторонам. Добежав до тела, Настя замерла. Странное дело, сейчас ей совсем не было страшно. Она хладнокровно разглядывала мертвую девушку, стараясь подметить все возможные детали.

Итак, что она могла сказать. Убитая была брюнеткой. Волосы длинные, густые и тщательно уложенные. Даже сейчас видно, как красиво струится их шелк. Да и сама покойная была настоящей красавицей. Маленький аккуратный носик. Пухлые губы. Темные, словно ночь, глаза. В ней явно чувствовалась примесь какой-то южной крови, возможно, отец ее был с Кавказа или даже араб. Но девушка была из очень состоятельной семьи, на это указывало множество мелких деталей, которые невозможно имитировать.

Взгляд Насти перешел на руки. Правая была скрыта в складках одежды, левая лежала на земле. Ее украшало одно-единственное колечко, но блеск крупного камешка заставлял думать, что это может быть брилльянт. Такие же серьги сверкали в ушах убитой. Значит, версию ограбления можно отбросить. Даже если на убитой всего лишь бижутерия, в чем Настя сильно сомневалась, грабитель все равно должен был снять украшения, чтобы хотя бы взглянуть на них поближе. А он этого не сделал. Значит, цацки его не интересовали.

– Что-нибудь уяснила для себя?

Голос Васи заставил Настю встрепенуться, и она принялась перечислять:

– Погибшей на вид лет двадцать или чуть больше. Она явно не стеснена в средствах. Выглядит очень ухоженной. И это не домашний уход, тут явно поработали опытные мастера. Одежда вся из последних коллекций, стоит очень недешево. Весь наряд говорит о том, что девушка отправилась куда-то на выход или на свидание. Одета она точно не для похода в лес.

На убитой были туфли на каблуке, слишком легкие и светлые, чтобы шлепать в них по грязи.

– И все же девушка пошла в лес, не побоялась испачкать свою обувь.

И Настя указала на подошвы туфелек, которые были облеплены толстым слоем весенней грязи. Одна туфля свалилась с ноги убитой и лежала поодаль. Похоже, когда девушка падала на землю, туфелька ее покинула. Взгляд Насти задержался на ступнях погибшей. Надо же, какое несоответствие. Такое красивое лицо, стройная подтянутая фигура, а вот ножки подкачали. Грубая форма, да еще пальцы как-то уродливо слиплись. То ли виной тому слишком тесная обувь, которой девушка и изуродовала свои ножки, то ли такая природная форма стопы.

– Похоже, покойница была большая модница. Несмотря на то что погода еще прохладная, она надела туфли на босу ногу.

Ни колготок, ни чулок… Голая кожа и впрямь выглядит сексуальней, когда мелькает в разрезе юбки, но все-таки сама Настя никогда бы не отважилась ранней весной щеголять вот так с голыми ногами. Впрочем, если дойти от автомобиля до ресторана, то можно и потерпеть.

– А что скажешь про то, как она одета?

– Длинное декольтированное платье и сверху легкое приталенное пальтишко. Это вечерний наряд для похода в ресторан или театр. Но при ней нет сумочки! И это довольно странно!

Карманов на одежде убитой девушки также не оказалось, и Настя задумалась. Как же опознать личность убитой? Хорошо, если в картотеке полиции найдутся ее отпечатки, а если их там нет?

– Она могла оставить сумочку в машине, – произнес Вася. – Помнишь две припаркованные у леса машины? Мы с тобой еще ломали голову, кому могло понадобиться приехать сюда в такое время. Одна из машин могла принадлежать нашей принцессе.

– Да! – обрадовалась Настя. – Та, что красная, очень ей подходит!

Но тут же она задумалась.

– Сумочка ладно, ее она могла оставить в машине, но смартфон ее где? Смартфон она не могла оставить в машине.

За последнее время смартфоны так прочно вошли в обиход, что теперь даже в туалет без них не пойдешь. Это Настя знала по себе. Чтобы красотка-модница вышла из машины, оставив смартфончик внутри нее? Такое в голове не укладывалось.

– Помоги мне ее перевернуть.

Вася снова воспротивился.

– Нельзя тут ничего трогать!

– Мы осторожненько. Только посмотрим, вдруг там что-нибудь есть, и сразу же вернем тело обратно.

Вася пробурчал что-то про свою нелегкую судьбу, но спорить не стал. Однако Настя заметила, что перед тем, как дотронуться до убитой, он достал из кармана куртки кожаные перчатки. Интересно, почему он это сделал? Потому что брезговал прикасаться голыми руками к мертвому телу? Или из опасения оставить на месте преступления свои отпечатки?

Перевернув тело на бок, Вася произнес:

– Ну, смотри!

Настя заглянула, но ничего не обнаружила. Ни сумочки, ни смартфона, ничего.

– Хотя… подожди!

На песке лежала какая-то бумажка. Настя достала ее.

– Это визитка.

– Наверняка ее обронил преступник! – произнес Вася не без ехидства. – Ну? Как его зовут?

– Частный загородный клуб «Ниневия». Где это такой?

– Не знаю. Но Ниневия, если не ошибаюсь, была столицей Ассирийского царства, которое располагалось в древнем Междуречье. Город львов, так его называли.

Настя с уважением покосилась на Васю. Лично у нее о Древней Ассирии было самое смутное представление. Она вообще считала, что Ниневия – это откуда-то из сказочного Хоббитстана или Эльфинона. А может быть, и вовсе из зашкафного государства под началом Белой Колдуньи и льва Аслана. Такие точные исторические сведения, знание которых продемонстрировал Вася, заставили Настю по-новому взглянуть на него.

Вася это заметил и произнес:

– Просто я учусь на историческом факультете. И сейчас мы как раз проходим Древний мир. А эти сведения я вообще из курса школьной истории помню.

Настя все равно хмурилась. Вася был не намного старше нее. Значит, учились они примерно в одно время. Но сама Настя из Древнего мира могла припомнить лишь шумерскую клинопись, да и то потому, что их трудовичка, которая по совместительству была еще и женой историка, за плохую успеваемость по истории весь их класс наказала тем, что целый урок труда ребята усердно давили в мягкой глине точки и черточки – тренировались в клинописи, выписывая имя героя Гильгамеша.

Поняв, что и у нее в памяти сохранилось что-то из школьного курса, Настя быстро успокоилась, и мысли ее вернулись к потерпевшей.

– Надо будет наведаться в этот клуб, – сказала Настя. – Даже если убийца и не оттуда, все равно там могут помнить личность убитой. Надо мне ее сфотографировать.

Едва Настя успела сделать несколько кадров, появилась полиция. Опера увидели свидетелей на месте преступления и страшно на них за это расшумелись.

– Затоптали тут все!

– Признавайтесь, убитую трогали?

– Немножко.

– Зачем?

– Проверяли, может, она еще жива.

– Как будто так не видно, что у девчонки шея свернута, как у цыпленка. Может, сова и может вертеть шеей на сто восемьдесят градусов, но человеку такое не под силу. Сами как тут оказались?

И прежде, чем Вася успел открыть рот, Настя выпалила:

– У нас свидание!

– В лесу?

– У нас в этом плане свободная страна, где хотим, там и встречаемся!

Полицейский лишь крякнул в ответ.

– Уйдите!

Настя с Васей дружно кивнули. Дешево отделались. Знай полиция про их самодеятельность, влетело бы им куда больше.

Уже уходя, Настя взглянула напоследок на тело, проверяя, так ли все оставил Вася, как было. Нет, не так! Одного взгляда девушке хватило, чтобы обратить внимание на непорядок. Оказалось, что сейчас правая рука убитой лежит поверх ее тела. И снова что-то привлекло к ней внимание сыщицы. Нет, украшений на этой руке не наблюдалось, но что-то в ней казалось неправильным. Настя наклонилась, пытаясь рассмотреть получше и понять. Полицейским ее поведение совсем не понравилось. Они начали ворчать: мало того, что свидетели все тут затоптали и заляпали, они еще и носы свои суют туда, куда не следует… Говорили во множественном числе, хотя Вася стоял, словно вкопанный, и свой собственный нос никуда не совал.

– Девушка, да уйдите вы уже! – не вытерпел один из полицейских. – Молодой человек, забирай свою подругу! Поедете сейчас в отделение, с ваших слов заполнят предварительный протокол. Если у следователя не возникнет к вам вопросов, можете быть свободны до другого раза.

– До какого это другого раза?

– До такого, когда вас вызовут для дачи показаний.

– А я подумала, когда снова кого-нибудь убьют.

Полицейский посмотрел на нее, уже не скрывая своей враждебности. И сказал, что ему бы очень хотелось, чтобы кое-кто поменялся местами с убитой. Кто именно, он не уточнил, но Настя все и так поняла.

– Ну и пожалуйста! – обиженно фыркнула она. – Только у вас могут возникнуть проблемы, как идентифицировать личность убитой. Документов-то у нее при себе нету! А я могла бы вам помочь!

– И как?

– У этой несчастной кисти обеих рук имеют следы одинаковой деформации. Сейчас у нее на руках по пять пальцев, но при рождении их было шесть!

– Это вы с чего взяли? – насторожился полицейский.

– Посмотрите сами. Обе руки имеют на том месте, где был шестой палец, не знаю, как его назвать, мизинец номер два, что ли… там след от операции.

– Ну, допустим, шрамы и впрямь виднеются, – согласился парень. – Но они очень старые, едва заметные.

– И на ногах у девушки такая же аномалия. Сбоку, где мог быть шестой палец, у нее крохотные шрамы.

– Их почти не видно.

– Естественно, такую операцию делают в самом раннем возрасте, чтобы ребенка не дразнили в детском садике и школе.

– Но эти шрамы могут быть следствием чего угодно. Хотя бы даже фурункула или чего-то в этом роде.

– Фурункулы – это воспаление волосяной луковицы. На ладонях и ступнях волосы не растут. И потом, посмотрите на ее кисти. В них даже сейчас прослеживается деформация, словно сбоку должно быть еще по одному пальцу. Они там и были, но сейчас их нет. Говорю вам, эта девочка родилась шестипалой, и это должно помочь вам в поисках.

Но это было последнее, что Насте удалось сказать. После этого полицейские выдворили ее из хоккейной коробки, а потом и вовсе увезли их с Васей в отделение. Впрочем, там с ними долго возиться не стали. Переписали паспортные данные, взяли номера телефонов для связи, зафиксировали все их показания и отпустили.

Правда, напоследок пообещали:

– Мы с вами еще свяжемся. Ждите.

После чего сотрудники полиции начисто утратили интерес к ним двоим. А так как машина Васи все еще оставалась у леса, где он ее оставил, а молодому человеку нужно было транспорт вернуть брату, то Вася отправился обратно к месту преступления. Разумеется, Настя вызвалась сопровождать его. Ей не терпелось увидеть своими глазами и в подробностях рассмотреть машину убитой девушки. Впрочем, Настю ждало разочарование. Красной спортивной машинки, которую они с Васей видели, тут уже не было. А вот огромный черный внедорожник все еще стоял на том самом месте.

– Наше предположение оказалось ошибочным, – заметил Вася. – Машины никак не связаны друг с другом. И вовсе не любовная парочка приехала сюда на них. Хозяин или хозяйка красной «ауди» давно умотала по своим делам. А хозяин черного внедорожника где-то завис.

Раньше ребята считали, что на красной машине приехала подружка того мужчины, который пригнал к лесу на огромном внедорожнике.

– Но мы ошиблись. Иначе этих машин сейчас бы тут уже не было.

– Да, да, конечно, – пробормотала Настя и сфотографировала номер внедорожника.

Вася удивился.

– Зачем ты это делаешь?

– Так… На всякий случай.

Вася помотал головой:

– Мне это не нравится. Совсем не нравится. Сначала ты фотографируешь убитую. Зачем? Ясно, для того, чтобы кому-то показывать ее фотки. А кому?

– Я же сказала, надо наведаться в клуб «Ниневия».

– Ты собираешься искать ее следы! Хочешь найти ее убийцу!

– А разве ты не хочешь?

– Нет!

– А я хочу. И более того, я чувствую, что должна это сделать.

– Объясни мне, почему ты в полиции не рассказала про эту жуткую игру в клуб детективов, в которую тебя втянули? Ведь именно по вине этих затейников ты оказалась на месте преступления.

– А толку? Все равно полиции до них не добраться. Сайт заблокирован, войти туда невозможно.

– Ты мне этого не говорила.

– Да? – удивилась Настя. – Но теперь говорю. Сайт прекратил свою деятельность сразу после того, как был подведен итог последнего тура. После того как я ответила на последний вопрос, мне и всем другим сказали, что победитель будет определен анонимно, и он получит на смартфон сообщение с инструкцией, как ему действовать дальше. Остальные могут чувствовать себя свободными и отдыхать.

– Но с тобой же как-то связались!

– Да, потому что я победила и вышла в финал.

– Но сообщение было отправлено с какого-то конкретного номера.

– Через ватсап. А там концов не сыщешь.

– Но в полиции хоть знали бы, где искать, если тебя…

Вася запнулся.

Но Настя его подбодрила:

– Ну, договаривай, что собирался. Где искать, если меня убьют? Ты это хотел сказать?

– Забудь!

– Нет, ты абсолютно прав. И я тоже считаю, что ночное убийство может быть связано с той игрой, в которую меня втянули. И даже больше того, оно должно быть с ней связано. Иначе такое совпадение выглядело бы крайне странно. И значит, коли уж я игрок, то и моя жизнь не может быть в безопасности до тех пор, пока я не найду убийцу этой девушки, а заодно и всех тех, кто это убийство организовал.

– То есть просто спрятаться и переждать – это не для тебя?

– Ты все верно понял.

– Я тебе говорил, что ты сумасшедшая?

– И не один раз.

– И ты не отступишься?

– Нет.

Вася постоял, подумал о чем-то своем, потом кивнул Насте и сказал:

– Ну, тогда пока!

И зашагал к своей машине! Настя молча смотрела ему вслед. Отчего-то высказанное этим парнем неодобрение больно ее царапнуло. Словно Вася озвучил то, что могла сказать сама Настя.

Глава 3

Впрочем, далеко Вася не ушел. Пройдя с десяток шагов, он развернулся и пошел назад.

– Что-то забыл?

– Скажи мне, твои родители хотя бы знают, чем ты занимаешься?

– И насчет игры, и насчет предстоящего мне расследования – оба раза ответ отрицательный.

– Настя…

У Васи явно не находилось слов, чтобы высказать все обуревающие его чувства.

– Ну, что Настя? Что? А что мне делать? Сидеть и ждать, пока мне свернут шею, утопят, зарежут или пристрелят? Шугаться собственной тени и не сметь высунуть носа на улицу? И сколько мне так ждать? Месяцы? Или годы? Эти люди ведь могут совсем заиграться, если их не остановить!

– Тогда я с тобой.

Настя ожидала, что Вася продолжит свои увещевания, и столь легкая победа сбила ее с толку.

– Ты же хотел уйти, – напомнила она.

– Хотел. И сейчас хочу. Но одну я тебя в таком положении оставить не могу. Так что будем вместе распутывать это дело.

– Ты не обязан.

– Ты тоже. Или думаешь, ты тут одна такая отважная, смелая и решительная? Между прочим, я тоже парень хоть куда.

Вася смешно приосанился, расправил плечи, и Настя невольно поймала себя на мысли, что он и впрямь хоть куда!

– Ладно, – улыбнулась она ему. – Договорились. Работаем в паре.

– И какой у нас план, партнер?

– Сперва найдем владельца этого внедорожника. Хочу понять, что он делал тут в это время. Может, он что-нибудь или кого-нибудь видел. А может, у него на машине стоит видеорегистратор…

Договорить ей не удалось. Вася внезапно хлопнул себя по лбу.

– Регистратор! Как это я сам про него первым не вспомнил! У меня же в машине есть такая штука!

И Вася снова припустил к своей машине. На этот раз Настя последовала за ним. Первым все равно добежал Вася. Когда тяжело дышащая Настя оказалась в салоне машины, Вася уже проматывал запись.

– Это не то, – бормотал он себе под нос. – Это тоже не то… Ага! Вот оно!

На экране включенного регистратора были видны два припаркованных друг за другом автомобиля – красная «ауди» и черный монстр на четырех колесах. Потом картинка изменилась: из леса вышел мужчина. Голову он держал низко, так что лицо его разглядеть было невозможно, но дорогая кожаная куртка и стильная одежда говорили о том, что мужчина в средствах отнюдь не стеснен. Насте показалось, что на лице мужчины что-то поблескивает. Очки?

– А что у него в руках?

Мужчина прижимал к груди какой-то небольшой предмет, но что это такое, понять на расстоянии было невозможно. Выйдя из леса, мужчина не стал медлить, тут же направился к двум машинам.

– А вот и хозяин нашего внедорожника!

– А вот и нет!

Мужчина подошел к маленькой и юркой красной машинке. Открыл дверь и бросил то, что держал в руках, на пассажирское сиденье.

Настя насторожилась:

– Можно повторить этот момент?

– Пожалуйста.

Вася промотал этот кусочек записи назад. И теперь оба с напряженным вниманием впились в экран.

– Это сумочка! – произнесла Настя. – Дамская сумочка. Вот что этот тип принес из леса!

– Почему сумочка обязательно дамская? Если он рассекает по городу на маленькой красной машинке, то и сумочка может быть его собственная!

– Машина, на которой он приехал, еще ни о чем не говорит. Пусть она крохотная и подчеркнуто дамская, но стоит не дешевле внедорожника. И дело не в том, на какой машине он ездит. Просто мне кажется, он украл эту сумку у убитой девушки.

– Да, при ней сумочки не оказалось.

– Мы с тобой решили, что сумочка осталась в машине, но теперь я думаю, что сумочку украл этот очкарик.

– Ты и очки успела разглядеть? Ох, ты и глазастая!

– Сейчас не об этом. Кому принадлежит вторая машина?

– Красная «ауди»?

– Если «ауди» принадлежит убийце, то, по логике вещей, на внедорожнике прикатила наша убитая красавица.

– Да, до ближайших домов метров пятьсот. Оставлять в таком отдалении от собственного жилья, да еще в таком неудобном месте машину, никто просто так не стал бы.

– На ней приехали специально для того, чтобы пойти в лесопарк. И назад этот человек не вышел. Значит, машина принадлежит девушке.

– Тогда, пробив ее номер по базе данных, мы узнаем имя владелицы.

– Ты так можешь?

– Я же работаю в такси, значит, все могу. Вернее, мой брат может.

– Не знала, что таксисты у нас такие всемогущие.

– Тебе еще многое предстоит узнать про меня, – гордо пообещал Вася, набирая чей-то номер.

Оказалось, он и впрямь звонил брату. Тот был недоволен ранним звонком, а еще больше тем, что машину ему не вернут. По крайней мере, в ближайшее время он точно ее не получит. Но номер внедорожника записал, а спустя несколько минут пикнула эсэмэска.

Вася прочел и хмыкнул:

– Ого!

– Что? – встрепенулась Настя. – Имя девушки удалось узнать?

– Скорей всего, имя ее отца или мужа. Теймуразов Ираклий Нугзарович. Судя по возрасту, он скорее отец, чем муж. Ему уже к пятидесяти катит.

Можно подумать, замуж выходят только за молодых! Если у мужчины есть деньги, чтобы купить такой внедорожник, а потом подарить его своей даме, то успех у женщин ему будет гарантирован в любом возрасте.

Но вслух Настя сказала:

– Значит, ночью в лесу был не он.

– Почему?

– Тот, из леса, двигался легко. Когда людям к шестидесяти, на движениях это уже сказывается.

– Телефон этого Ираклия Нугзаровича есть. Звоним?

– Ага.

Но, увы, дозвониться не удалось. Звонок шел, но трубку никто не брал.

– Напишу ему сообщение, – решила Настя. – Спрошу, знает ли он девушку, которая родилась с шестью пальцами на обеих руках.

– Это его заинтригует! Даже если и не знает, все равно перезвонит.

– Лучше, чтобы знал. Нам очень нужен владелец этого внедорожника.

– А хозяин красной «ауди» тебя не интересует?

– Та машина уже уехала, мы не запомнили ее номер. И стояла она так, что в регистраторе номер не виден.

– А я тебе на что? Помнишь, когда мы еще только входили в Сосновку, я ненадолго притормозил? Это я номера машин запоминал.

– Зачем?

– На всякий случай. Как видишь, пригодилось.

– Давай! Звони своему брату! Скорее!

– Ну, Виталик, теперь держись! – засмеялся Вася. – Настя идет по следу, будет тебе сегодня работа.

На этот раз Виталий уже ждал звонка. Ворчать не стал. Но сыщиков в очередной раз поджидал сюрприз. Владельцем красной машины оказалась женщина. Тоже не очень молодая, немного за пятьдесят, звали ее Лидия Горохова.

– Теперь все встает на свои места. Хозяин черного внедорожника – мужик, хозяйка красной спортивной машинки – женщина. Все сходится. Горохова и Теймуразов купили машины себе под стать, но пользуются этими машинами другие люди. В случае Ираклия – это была его молоденькая подружка. А в случае Гороховой… пока не знаем.

– Узнать бы, кто пользуется, многое прояснится.

– Сейчас позвоним гражданке Гороховой. Будем надеяться, что она откликнется на вызов.

– Хоть бы… хоть бы! – взмолилась Настя. – Хоть бы нам ответили!

Просьба ее была услышана.

Молодой задорный голос произнес:

– Клуб «Ниневия», Алла у аппарата!

– Как вы сказали? – удивилась Настя вслух. – «Ниневия»? Это что же, я в клуб попала?

– Ой! – испуганно воскликнул голос в трубке. – Снова я все перепутала! Никак не отвыкну! Это апартаменты госпожи Гороховой! Как вас ей представить?

– Девушка, но вы сначала сказали – клуб «Ниневия»?

– Ошиблась. Как вас представить?

Настя представилась. Объяснила, что она звонит по поводу красной «ауди» госпожи Гороховой.

– Есть у нее такая машина?

– Есть.

Настя принялась выдумывать дальше. История ее вертелась вокруг дорожного инцидента, в результате которого красная «ауди» поцарапала ее собственную машину и скрылась с места ДТП. Настя просила, чтобы ей дали возможность переговорить с владелицей.

– А ее нету!

– Как нету? А зачем вы спрашивали, как меня ей представить?

– Порядок такой, – объяснила ей девушка.

– И давно вы его завели?

– Это не я завела, это хозяйка завела. У нее что дома, что в клубе порядок один. Прежде чем спросить у человека, кто он такой, надо самим ему представиться. Правила этикета.

– Значит, раньше вы работали в клубе «Ниневия», я правильно поняла?

– Да, – подтвердила девчонка. – Раньше я в клубе на телефоне сидела, с кем надо клиентов соединяла. А потом хозяйка сказала, чтобы я у нее дома хозяйство вела. Чтобы, когда они с Павликом уезжают, я за Глебом Егорычем и Сергеем Павловичем присматривала. Ничего не скажу, в деньгах, я конечно, выиграла. К тому же на всем готовом живу. Обед, завтрак и ужин. Интернет халявный, и все такое прочее, что богатенькие могут себе позволить, мне тоже достается. Но скука-а-а-а! Вам не передать! Целый день дома! Словом не с кем перемолвиться!

Теперь стала ясна причина такой разговорчивости девушки. Истосковавшись по живому человеческому общению, она была рада любому разговору. Но если ей так скучно, почему бы не поболтать с этим Глебом Егорычем и Сергеем Павловичем? Пожилые люди обычно охотно идут на контакт. Им есть о чем вспомнить и поговорить. Да и поучить молодежь они никогда не упустят случая.

Но девица продолжала жаловаться:

– Лучше бы я за большой зарплатой не гналась и в клубе осталась!

– Значит, госпожа Горохова владеет клубом «Ниневия»?

– Управляет.

– А хозяин кто? Ее муж?

– Нет, мужа у нее нет, – хихикнула девчонка. – Кто хозяин клуба, я тоже не знаю. Поговаривают, что какой-то дико богатенький дядечка, который в дела клуба и носа не сует, лишь бы ему денежки капали. Так что всем заправляет Фасолька.

– Кто?

– Что?

– Вы сказали, всем в клубе заправляет Фасолька.

– Я так сказала?

– Вы!

– Не может быть! Оговорилась.

– Не бойтесь, я никому не скажу. Это вы так между собой Горохову называете?

Алла не стала отпираться.

– Ну да, надо же ее как-то звать. Горошком не станешь, она все-таки женщина. А горох и фасоль – это все бобовые. Вот и зовут ее Фасолькой.

– И куда же могла отправиться Фасолька?

– А кто же ее знает? Они вчера с очередным Павликом как умотали, так до сих пор от них ни слуху ни духу. А я сиди тут в одиночестве. Жилой комплекс весь из себя элитный, охрана на каждом углу, даже в гости к себе позвать никого не могу. Да еще Глеб Егорыч надоел. Все время орет, гулять требует. Пятый раз за утро! Но это бы ничего, мне с ним выйти только в радость, какое-никакое, а развлечение. Но проблема в том, что Сергей Павлович не хочет никуда идти, скотина он ленивая. Завалился на диван и не шевелится, а мне его не спихнуть, он туша неподъемная.

– Так оставьте его. Пусть спит.

– Нет, он один оставаться не может. Это он пока я рядом спит. А как уйду, он мигом по углам гадить начинает.

Гадить по углам? Ничего себе! Теперь понятно, почему Алла не спешит насладиться разговором с этими господам. Похоже, что с головой у них обоих совсем плохо. Один не помнит, что только что гулял. А второй может позволить себе использовать жилое помещение в качестве туалета.

– Так что я сама была бы рада, чтобы Фасолька с Павликом поскорее объявились. Только нету их.

– А где они могут быть?

– Кто их знает, дело-то молодое.

И Алла как-то странно хихикнула.

А Настя удивилась:

– Разве госпожа Горохова молода? Мне показалось, что ей к пятидесяти.

– Ну, ей так ради Павлика хочется казаться. Так-то она уже кошелка старая. Но если тебе любовник в сыновья годится, то поневоле запрыгаешь.

Что же, получалось, что машиной Гороховой мог воспользоваться ее любовник. Наиболее очевидный вариант, когда молодой и не слишком обремененный моральными принципами человек живет за счет своей более пожилой, но финансово благополучной подруги.

– И все-таки, как бы мне найти Горохову и ее друга?

– Ничем не могу помочь. Сама их с утра обыскалась. Хозяйка уходила, сказала, что они к полуночи, максимум, к часу ночи дома будут. Должна была со мной расплатиться и на такси меня домой отправить. Ну, я понимала, что к часу могут и не вернуться, но к двум-то должны были приехать. Или к трем. Ну, хоть к четырем или к пяти! Хотя бы позвонили, объяснили, предупредили. Я ведь тоже не каторжная, чтобы сутками на нее пахать. У меня свой дом есть, родители. И собака, между прочим, тоже есть. Ладушка, красавица. Воспитанная умница, не чета некоторым здешним засранцам!

Словно в ответ в это же самое время на заднем фоне раздался протестующий лай. Похоже, там были две собаки.

– А ну замолчали, оба! – гаркнула на них Алла. – Распоясались совершенно. Никакой дисциплины.

Но лай сделался лишь еще громче.

– Все! – с возмущением закричала Алла. – Вижу, что никакого сладу с вами нету. А вы, Сергей Павлович, проснулись? Тогда вы, Глеб Егорыч, тащите свой ошейник, потом берите вашего друга за поводок, и марш всем гулять! Может, и хозяев ваших заодно встретим!

Разговор уже прервался, а Настя все еще хихикала над недоразумением. До чего странные люди эта Фасолька с Павликом. Надо же так назвать своих собак! Сергей Павлович и Глеб Егорыч. Понятно, почему один без устали просится на прогулку, а другой в знак протеста делает свои дела в доме. Избалованной собаке такое простительно.

И все-таки было что-то тревожное в таком внезапном исчезновении хозяев собак. Ведь госпожа Горохова, владелица красной «ауди», обещала домработнице, что отпустит ее в час, максимум, в два часа ночи. Но исчезла. И до сих пор от нее нет вестей. Что-то подсказывало Насте, что Алла уже использовала все доступные ей средства, чтобы разыскать хозяйку.

– Мне кажется, надо ехать в этот клуб.

– В «Ниневию»?

– Да. Помнишь визитку, которую мы нашли под телом убитой в хоккейной коробке?

– Как же, – поежился Вася. – Забудешь такое!

– Домработница Гороховой упомянула, что ее хозяйка управляет клубом «Ниневия». А на найденной нами визитке тоже значился клуб «Ниневия». И еще возле Сосновки стояла припаркованная машина госпожи Гороховой, которая в клубе всем заправляет. У кого, как не у нее, могла быть при себе визитка клуба!

– Вообще-то, у кого угодно, – осторожно сказал Вася. – И мне кажется довольно странным, что фактическая хозяйка клуба таскала всюду с собой визитки своего заведения. Да еще разбрасывала бы их под всеми трупами, которые ей встретятся на пути.

– Может, она и не хотела эту визитку там терять. Случайно получилось.

– Да? Совпало так? Все не теряла, не теряла, а потом вдруг взяла и потеряла, да сразу возле свеженького трупа.

– Думаешь, Фасольку подставили?

– Не исключаю такой вариант.

– Тогда тем более надо ехать на работу к Фасольке! Поговорить там с людьми, выяснить, кто и чем дышит. И не было ли у госпожи Гороховой каких-нибудь врагов или недоброжелателей.

– Ну что… С соседями подозреваемой в лице ее домработницы мы уже пообщались. Теперь можно взяться и за коллег по службе.

Настя на него покосилась.

– Что?

– Как ты странно выражаешься, – произнесла Настя. – Как будто протокольным языком.

– Так у меня дядя в полиции служит, я тебе этого не говорил?

– Нет.

– Знаешь поговорку? С кем поведешься, от того и наберешься. Дядя с нами в одной квартире живет, каждый день его слышу, вот и начал разговаривать, как он.

– И дядя тоже с вами живет?

– А где же ему еще жить? – возмутился в ответ Вася. – Если хочешь знать, он мне как отец! А когда я был маленький, дядя меня частенько к себе на работу брал. Мама с бабушкой работали, у брата свои дела, отец на заработках, а дядя с тетей меня по очереди к себе на работу таскали. Они мне вроде вторых родителей.

Настя не стала развивать эту тему, хотя ей казалось странным, что так много близких родственников проживали на одной территории и вели себя при этом довольно дружно.

– Поехали в «Ниневию», – сказала она.

– Это за городом, – предупредил ее Вася.

– Все равно. Надо ехать.

– Настырная ты, – заключил Вася. – Но я таких люблю. Сам такой, если меня что зацепит, нипочем не отпущу. Потому и тебе помочь согласился.

– Потому что я тебя зацепила?

– Дело твое зацепило. Охота мне теперь понять, кто эти люди, что тебя в свою игру втянули. И как с этим может быть связано убийство. Все-таки, ты меня извини, игра игрой, но чтобы живого человека из-за какой-то там игры убивать – это уж слишком.

– Ты же сам сказал, у богатых свои причуды. Может, им скучно стало просто так играть и загадки на пустом месте отгадывать. Может, они решили игру разнообразить.

– А вдруг все те преступления, которые они тебе предлагали расследовать, тоже не просто так придуманы были и не из воздуха взяты?

– Это уж слишком.

– Ничего не слишком! Вот расскажи, какие загадки тебе нужно было разгадывать?

– Ну, всех я уже и не припомню. Первый уровень там вообще плевый был. Даже особенно думать не приходилось. Стандартная ситуация: живет семья, сын, его жена и его мать. Бабы между собой постоянно грызутся, мужика поделить не могут. Теща сына в свою сторону тянет, жена мужа в свою. Потом теща внезапно кушает грибочки, которые сама же в лесу собирала, и умирает от отравления ядом бледной поганки. Спрашивается, кто убийца?

– Так и хочется сказать, что невестка ее отравила.

– Тогда второй вопрос: как она ее отравила? Грибы теща одна собирала.

– Значит, невестка где-то взяла бледную поганку, которую и подложила в готовые грибы. Яд очень сильный, достаточно крохотного кусочка гриба во всем жарком, чтобы человек на тот свет уехал. Страшный яд.

– А где невестка этот яд взяла, если она из дома в этот раз не выходила, потому что у нее ребенок болел?

– Подумаешь, не выходила. Заранее припасла! Этот яд от времени и сушки не портится. Собрала, засушила, потом бабке в варево кинула. Небось, сын грибы в тот вечер не ел?

– Нет. Он на смене был.

– Вот тебе и ответ. Мужа своего убийца пожалела, а от тещи с легкой душой избавилась. Кстати, был такой случай в нашей практике. Мне дядя про него рассказывал. Только там доказать вину этой женщины так и не удалось. Но ее судьба потом сама покарала. Напали на нее грабители, все драгоценности сняли, а ее саму убили. Так что ситуация хоть и похожая, да другая. Но все равно интересно! Ты еще что-нибудь вспомни!

– Еще? Ну, был случай, когда мужчина по ночам чужие машины портил. Царапал краску, зеркала ломал, шины протыкал заточкой. Его потом тоже убили, стали думать, кто из хозяев машин мог настолько осерчать, чтобы проломить мужику голову.

– Этого хулигана возле одной из покореженных им машин обнаружили. Он даже не успел царапину до конца дочертить. И в руке у него остро заточенная отвертка нашлась.

– Ты и про этот случай тоже слышал? Откуда?

– От дяди. И кого ты в убийцы определила?

– Там совсем не хозяева машин виноваты были. Мужик этот и в жизни таким же подлым был. Близким людям много гадостей сделал. Вот его родной брат и пристукнул. Мужик этот крупную сумму в долг взял, отдавать не хотел, хотя деньги у него были. А брату деньги срочно были нужны, у него от этого жизнь сына зависела. Ну, а так как брат-подлюга холостяком ходил, то наследницей его мать стала. Она деньги на лечение внука без лишних вопросов своему сыну дала.

– Про брата ничего не слышал, – помотал головой Вася. – А убийство это в числе нераскрытых числилось. Но знаешь, что интересно, у этого типа в семье брата потом тоже убили. Дядя еще мое внимание на этот факт обратил, мол, не в семье ли преступник завелся, коли родня двух братьев уже недосчиталась. Но так ничего и не доказали.

Настя подозрительно покосилась на Васю.

– Странно это как-то.

– Что именно?

– Что ты все эти случаи помнишь.

– Я и многие другие помню. Давай, перечисляй дальше! Посложнее давай.

– Последнее убийство, которое мне пришлось расследовать, было довольно сложным. Я даже чуть не сделала ошибку. Ошиблась бы, не видать бы мне финала. Там целая коррупционная схема нарисовалась. И тек по ней из нашего родимого бюджета нескончаемый поток, все потихоньку из него черпали, всеми и в первую очередь самими собой были страшно довольны. Но потом в цепочке появилась крыса, которая начала у своих же воровать. Вот пока они там пытались разобраться, кто же из них крыса, многих вроде как невиновных людей завалили. А крысой совсем посторонний хакер оказался. Преступники все свои махинации через компьютер проводили, вот на одном из этапов к ним чужак и присосался. Да так ловко, что они это заметили лишь тогда, когда денег стало ощутимо меньше в их речке.

– И как? Они его нашли?

– К этому времени там из всей цепочки всего двое остались. Старые друзья, никак не могли поверить, что кто-то из них двоих крыса. Стали лучше искать и поняли, что деньги кто-то чужой таскал.

– Это дело в ведении отдела по борьбе с экономическими преступлениями должно было находиться.

Тон у Васи был задумчивый. В другой раз Настя заострила бы на этом внимание, но сейчас ей было не до того. Они подъехали к воротам, за которыми начиналась частная территория, принадлежащая клубу «Ниневия». Пора было выходить и приниматься за свое собственное расследование.

Глава 4

Им повезло, клуб хоть и значился закрытым, попасть туда было не так уж и сложно. Для того чтобы стать его клиентом, нужно было пройти к администратору, заполнить предложенную коротенькую анкету и предъявить свои документы.

– И самое главное, вам необходимо иметь двух поручителей из числа членов нашего клуба.

– Госпожа Горохова Лидия Семеновна подойдет? И ее молодой друг Павел. Они легко поручатся за нас, потому что по их приглашению мы сюда и прибыли.

Услышав, что новенькие являются друзьями управляющей и ее любовника, администраторы мигом потеплели лицами.

А Вася еще и прибавил, словно этого было мало:

– Передайте, что мы будем ждать их возле коктейль-бара.

Но этот трюк у него не получился.

К бару их провели, но по дороге провожатая сообщила:

– К сожалению, хозяев сейчас нет.

– Не понимаю! У нас с ними была договоренность!

– Не у вас одних, – вздохнула девушка, занимавшаяся оформлением новых членов клуба. – Вон сколько народу тоже ждет Фа… Госпожу Горохову.

И она показала взглядом на трех крепких молодых людей спортивного телосложения, которые расположились в больших кожаных креслах и казались полностью поглощенными своими гаджетами. Ребята выглядели круто. Загорелые, накачанные, было ясно, что сорокачасовая рабочая неделя – это не для них. И двадцатичасовая тоже. И даже два часа работы – это для них очень и очень много. Максимум, на что они могут потратить свое время и силы – это на развлечения, а после на отдых от них. Этакие баловни судьбы, и все они хотели видеть управляющую.

– А Павла мы не видели уже несколько дней, – сказала девушка. – Госпожа Горохова говорила, что он куда-то улетел по делам, подробностей я не знаю. Павла также очень хотят видеть вон те трое господ.

В другом углу сидели еще трое мужчин, одетых уже попроще. Если первые трое выглядели так, словно были потенциальными клиентами, то трое других были поставщиками или кем-то в этом роде. Насте показалось, что при виде них эти трое дернулись. Один даже сделал попытку встать, но потом что-то заметил и передумал. Взглянув на своего приятеля, Настя увидела, что он прижимает палец ко рту, словно призывая кого-то к молчанию.

– Что ты делаешь? – с удивлением спросила она у Васи.

– Тише, я думаю!

– А мне показалось, что ты знаешь тех трех ребят, но не хочешь, чтобы они к нам подходили.

– Тебе показалось.

– И о чем же ты думал?

– До чего странное совпадение: машина госпожи Гороховой была вблизи места преступления, а потом исчезла вместе с хозяйкой и ее любовником. И машина господина Теймуразова была на месте преступления, а сам Теймуразов исчез.

– Но машина-то его как раз никуда не исчезла. Она стоит там, где и стояла ночью.

– Возле места преступления. А сам Теймуразов не выходит на связь. Это очень подозрительно, и мне нужно отлучиться.

Последняя фраза прозвучала так неожиданно, что Настя затрепыхалась:

– Куда? Можно мне пойти с тобой?

– Ну, если зрелище писающих мальчиков сильно тебя привлекает, тогда пошли.

– Тогда я, пожалуй, останусь.

– Правильно.

Оставшись в одиночестве, Настя заказала себе в баре сок манго. Его ей подали в высоком стакане. Напиток был щедро сдобрен ледяной крошкой, которая приятно похрустывала и таяла во рту. Украшенный листиками мяты, которые добавляли напитку особый аромат, сок помог Насте смириться с неудачами сегодняшнего утра. Все-таки насколько важно для нас то, что мы едим или пьем! Отхлебывая по глоточку сока, Настя думала о том, какие же мы все рабы своего желудка. Еще пять минут назад жизнь казалась невыносимой, а стоило выпить чего-то вкусненького и красивенького, как вроде бы уже и ничего.

Но тут она обратила внимание на то, что, пока она покупала сок, один из дожидающихся появления хозяйки невзрачных мужчинок куда-то исчез. Это был тот самый, который уже раньше пытался куда-то стартовать. Тот самый, которому Вася велел молчать, прижав палец ко рту. А теперь мужчина куда-то делся. И Васи тоже не было видно. И у Насти возникло подозрение, уж не вместе ли сейчас эти двое? Обсуждают что-нибудь за ее спиной. Шушукаются. Секретничают.

– У тебя паранойя, поздравляю, – сама себе сказала Настя. – Скоро тебе будут чудиться заговоры на каждом шагу.

И все же она то и дело бросала настороженный взгляд в том направлении, в котором скрылся Вася.

– Может, мне тоже туда прогуляться?

Сказано – сделано. Отставив стакан, Настя двинулась по узкому коридору, по обе стороны которого располагались туалеты. Мужской был ближе, и Настя решила, что это знак. Никогда прежде она не делала ничего подобного. Но ведь и работать сыщиком ей тоже не приходилось. Так что она убедила себя в том, что в интересах дела она не только может, но и должна проверить, чем там заняты Вася с тем пареньком. Но, приоткрыв дверь, почувствовала разочарование.

Васи не наблюдалось, а вот незнакомый молодой человек был тут. И хуже всего было то, что он тоже увидел Настю. Глаза у него широко открылись.

И Настя была вынуждена выдавить из себя:

– Извините!

И ретировалась. Щеки у нее пламенели от стыда. Вот ведь попала! С другой стороны, что тут такого? Каждый мог ошибиться. Но кровь прилила к щекам, загудела в ушах, мешая слышать. Чтобы немного охладиться, Настя заскочила в дамскую комнату и открыла кран. Холодная вода принесла облегчение ее пылающим щекам. Спустя короткое время Настя пришла в себя и обрела возможность вновь слышать более или менее нормально.

Впрочем, вскоре оказалось, что гудело не у нее в ушах: звук издавала неисправная сушилка для рук, которой полагалось выключаться по таймеру, однако она продолжала работать, хотя рядом с ней уже не было ни души. Зато когда Настя подошла ближе, надеясь обсушить руки, вредная машина внезапно замолчала. И тут же Настя поняла, что она в туалете не единственный посетитель.

Как только гудение сушилки смолкло, Настя услышала задорный женский голосок:

– А что ты скажешь про этих трех жеребчиков, которые с утра просиживают штаны у нас в холле?

Ей ответил другой голос:

– Ты про кого? Про аудиторов или про танцовщиков?

– А что аудиторам у нас нужно?

– С утра ждут. Фасолька их вызвала, условилась с ними на девять утра, вот они ее и ждут.

– Нет, – с досадой произнес первый голос. – Этих я даже не заметила. Это те невзрачненькие, что в угол забились? Очень надо! Я про других! И я скажу так, наша Фасолька здорово рискует. Если Павлик поймет, что она ищет ему замену, он ей такое устроит!

– А что он может? Он же никто! Управляет всем она. Захочет, одного Павлика уволит, на его место другого Павлика наймет.

И голосок весело хихикнул:

– Кстати, последнего ее кавалера тоже Павликом звали. Представляешь? Один Павлик улетел, другой тут же на его место прилетел. Какой-то безостановочный конвейер Павликов получается! И скажу тебе, она такое уже не первый раз пытается провернуть. Ты тут недавно работаешь, многого не знаешь. А я уж насмотрелась. Такие красавчики у нас каждую неделю появляются. И всякий раз настоящий Павлик сначала верещит, словно резаный, а потом смиряется и молчит.

– Знает, что она ему изменяет?

– Так ведь это эпизодически. Один вечер новый фаворит у нас в ночном кабаре выступает, Фасолька на него любуется, потом они вместе куда-то уходят, а на следующее утро уже духу от вчерашнего красавчика нигде нету! Зато Павлик снова тут как тут. Снова чистит перышки и поет своей обожаемой дифирамбы. Он при Фасолине величина неизменная. А эти мальчики, которых Фасолька для своих утех отбирает, они разовый товар. Салфетки для рук. Их использовали и выбросили.

Настя слушала и мотала себе на ус. Оказывается, три красавца, в которых она заподозрила баловней судьбы, обычные танцоры. Просто наловчились выглядеть так, чтобы богатым клиенткам не стыдно было с ними показаться.

В это время одна из девушек вышла из кабинки, увидела Настю, ойкнула, и разговор прервался. Насте не оставалось ничего другого, как снова извиниться и выйти из помещения. Вновь она вогнала себя в краску. Да где же ее Василий? Куда запропастился? Но приятель заставлял себя ждать. Настя допила сок, сжевала весь лед, а Васи все не было.

Когда он все же появился, Настя набросилась на него:

– Где ты был так долго! Что ты там делал?

Вася развеселился:

– По-твоему, я должен в этом перед тобой отчитываться? Ни в жизнь! Потому что самое приличное, что я там делал, и единственное, что могу открыть красивой девушке, я там мыл руки.

– А где тот тип, который сидел тут?

И Настя кивком указала на пустое место.

– Он где?

– Понятия не имею. Я должен это знать?

– Я думала, вы там в туалете вдвоем… разговариваете.

– Мне было чем там заняться и помимо разговоров. Живот у меня что-то скрутило, но теперь прошло.

И он посмотрел на Настю:

– Ну что? Пойдем?

– Пойдем? – оторопела Настя. – Куда пойдем? Разве мы не будем ждать Горохову?

– В этом нет смысла. Она не приедет.

Вася пошел первым. Настя поспешила за ним. Как только они вышли из помещения, из мужского туалета появился тот самый третий аудитор, которого Настя застала в интимный момент. Он о чем-то поговорил со своими коллегами, после чего все трое резко встали и направились в противоположном направлении.

Но Настя ничего этого уже не видела. Она пыталась не отставать от Васи, который шагал так стремительно, что девушка успевала за ним лишь вприпрыжку.

– Почему нам не нужно ждать Фасольку тут? Ты узнал, что она в другом месте? А где?

Но Вася ответил на эти вопросы лишь после того, как они сели в его машину.

– У меня возникли некоторые подозрения насчет того, что могло случиться с Фасолькой и ее машиной. Я попросил дядю проверить их. И, увы, я оказался прав. Сегодня в шесть часов утра принадлежащая гражданке Гороховой красная «ауди», потеряв управление, на полном ходу врезалась в выходящий из парка трамвай. В результате столкновения у трамвая слегка поцарапана краска на боку, а «ауди» восстановлению не подлежит. Находившаяся за рулем владелица машины отправлена в тяжелом состоянии в больницу.

– Откуда ты все это узнал? – ахнула Настя.

Но Вася от ответа уклонился. Такая осведомленность ее нового друга показалась Насте странной, но она решила, что этот вопрос можно разъяснить и когда-нибудь потом, а пока что нужно прояснить насчет Фасольки.

– Так Горохова?..

– В больнице. Куда мы с тобой сейчас и едем.

– Она в сознании?

– Вряд ли. Но в больнице могут появиться те, кто был так или иначе причастен к этому ДТП.

– А кто?..

– Водитель трамвая утверждает, что красная «ауди» пыталась уйти от погони. За ней гналась еще одна машина, которую он, к сожалению, не рассмотрел толком. Что-то черное и не самое элегантное. Но водитель этого черного выскочил из своей машины, пытался извлечь из покореженной «ауди» женщину. И в руках у него при этом было что-то похожее на пистолет. Водитель трамвая уверен, что преследователь хотел добить свою жертву, но ему в этом помешал наряд постовой службы, который очень своевременно проезжал мимо. Мужчина быстренько ретировался вместе со своим сообщником, который ждал его за рулем, а уже патрульные вызвали «скорую» для помощи пострадавшей.

– Какая богатая фантазия у человека, – пробормотала Настя, имея в виду водителя трамвая.

– Постовые в своем отчете также утверждают, что обе машины двигались с превышением скорости, дозволенной на том участке дороги, почти на сто километров в час. То есть под сто шестьдесят гнали.

– И что? Этого второго гонщика ищут?

– Сейчас отслеживают его передвижение по городу. Этим нам с тобой голову забивать не надо. Если будет хоть малейшая возможность, его найдут. Хотя думаю, вряд ли он брал на дело свою машину или светил своими документами. Но мы с тобой сейчас поедем в больницу к Гороховой. Послушаем, что там и как. Возможно, и ее любовничек нарисуется.

– А не могло быть такого, чтобы он…

– Был в той машине, которая преследовала Горохову? Сразу скажу, нет.

– Почему ты так в этом уверен? Только потому, что машина другая?

– Машина как раз дело десятое. Машина записана на некое юрлицо, которое является компанией проката автомобилей и работает на территории клуба «Ниневия». У них тут есть свой небольшой автопарк для гостей, которые живут в гостинице. Чтобы не пользоваться услугами посторонних лиц, гостям предоставляют либо машину с водителем, либо обеспечивают разовую поездку, либо дают автомобиль напрокат.

– Так надо туда сходить! Выяснить, кто брал машину!

– Этим уже занимается полиция.

Настя соображала:

– Если машина преследователей принадлежит «Ниневии», тогда в машине тем более мог быть Павел!

– Но его там не было. Постовые заявили, что видели двух мужчин самого бандитского вида. Бритоголовые качки. А у Павла внешность изящная, я бы даже сказал, слащавая.

– Откуда ты это знаешь?

– Взгляни, что мне удалось раздобыть на стойке.

И Вася сунул девушке в руки увесистый буклетик, в котором размещалась подробная информация о клубе. И с первой же страницы всех потенциальных гостей клуба «Ниневия» радостно приветствовали фотографии их сияющих улыбками сотрудников.

– Над всеми своими холопами изображена сама госпожа Горохова. Рядом с ней помещается некий Павел Сальников. Фотографии этих двоих мало того что размещены выше всех остальных фотографий, так еще и снабжены красивыми рамками. Думаю, что рядом с госпожой управляющей как раз и находится ее любовник.

Настя внимательно рассматривала фотографию Павла. Ну, что тут сказать? Блондин, на щеке родинка, аккуратная ухоженная бородка и усики. Очки придают лицу умное выражение.

– Не понимаю, – покачала головой Настя. – Уверена, что мы с этим Павлом никогда в жизни не пересекались, но отчего-то его физиономия кажется мне знакомой. Где-то я его уже видела. Или мне кажется?

– Ты приглядись повнимательней. Это может оказаться важным.

Настя последовала совету друга. Но что она могла сказать про Павла? Лет под тридцать, интересный, симпатичный, хотя и хлипковат на вид. Вот только глаза за очками… Что-то с ними было не так. То ли стекла очков искажали его взгляд, делая его каким-то скользким, то ли качество фотографии подкачало, но глаза Павла Насте совершенно не понравились. Казалось, что человек с таким взглядом и не захочет, а все равно кинет, потому что натура у него такая. А что до телосложения, тут Вася был прав, оно у Павла было скорее изящным, чем атлетическим.

– Что скажешь?

– Мне он не нравится.

– Так тебе не замуж за него выходить! Ты его узнала?

– Нет! И точно могу сказать, что не стала бы с таким знакомиться и общаться.

– Что же, а вот Фасолька была не такой капризной. Уверен, что этот сальный красавчик и есть тот любовничек, которого мы ищем. Но главное, что нам сейчас надо, так это понять, где он в данный момент находится. Если место нахождения госпожи Гороховой уже установлено, она в больнице и в ближайшее время никуда оттуда не двинется, разве что в морг, то где болтается ее любовник, у нас с тобой нету ни малейшего представления. И хуже всего то, что у меня есть предчувствие, что паническое бегство госпожи Гороховой может быть так или иначе связано с исчезновением ее дорогой игрушки – Павлика.

– У меня сложилось впечатление, что Фасолька на своего Павлика надышаться не может. Если у нее и случались увлечения, то эпизодические. А он был все время рядом.

– Но в Сосновке ее с ним не было. И, откровенно говоря, я не уверен, что в Сосновке вообще был Павел.

– А кто, если не он? Внешность подходящая. И машина принадлежит Гороховой. Взять машину у любовницы для Павла – это раз плюнуть.

– Мы с тобой видели выходящего из-за деревьев мужчину в очках и с бородой, но это было на расстоянии, близко мы лица его не видели. А загримироваться кому-то под Павла, одев очки и нацепив бороду, дело плевое. Но в одном я уверен: Фасолька в Сосновке точно не появлялась.

– Разве что она в машине его ждала.

– Нет, когда мы в лес входили, в машине никого не было.

– А когда выходили из Сосновки, то и самой машины уже не было. В какое это было время, ты не помнишь?

Стали вспоминать. Тут же оказалось, что человеческая память – вещь крайне ненадежная. Разброс по времени у друзей получался очень уж большим. Настя считала, что из лесопарка они вышли где-то около половины второго ночи. А Вася склонялся к пяти утра. Оказалось ни нашим, ни вашим: когда красная «ауди» отъехала от лесопарка, время на часах было четыре минуты третьего.

– Значит, нас с тобой, – заключил Вася, – интересует временной промежуток с двух ночи и до шести утра, когда путь красной «ауди» закончился у трамвайного парка. Любой ценой нужно выяснить, чем занимались госпожа Горохова со своим другом. Если нам повезет, то мы выясним это у самой Гороховой.

Но увы, в реанимацию их не пропустили. И напрасно Настя строила глазки врачам, а Вася пытался что-то сунуть в руку медсестрам.

И те, и другие твердили им одно и то же:

– Больная находится без сознания, состояние критическое, никого к ней не пускаем, потому что там одни бинты и смотреть все равно не на что.

Потерпев неудачу на этом фронте, Вася попытался зайти с другой стороны.

– К ней кто-нибудь приходил?

– Были два лица, как говорят, кавказской национальности. Тоже хотели увидеть Горохову.

Вспомнив погоню с участием трамвая, в которой также участвовали персоны в количестве двух штук, Настя тут же выпалила:

– Бандиты?

– Почему? – удивился врач. – Напротив, культурные и воспитанные люди. Даже разговаривали почти без акцента. Оба уже в годах. Мы им объяснили, что все решится в ближайшие часы. И они сказали, что будут ждать.

– Где?

– По-моему, они что-то говорили про ресторан «Дилижан», в который собирались отправиться.

– Это где-нибудь неподалеку?

– Понятия не имею. Мне с моей работой как-то некогда ходить по ресторанам. Да и неохота, у меня жена вкусно готовит.

Пришлось вновь прибегнуть к помощи искусственного интеллекта. И он не подвел. Нужный ресторан обнаружился сразу же, находился он в шаговой доступности от больницы. Но приехав туда, они встали в тупик. Подходящих под описание лиц в ресторане было чуть ли не с десяток. Сидели они и по одному, и парами, и целыми компаниями. Вот только речь у большинства отличалась сильным акцентом, и по возрасту они тоже не подходили. К тому же выяснилось, что это были друзья хозяина – армянина, который уже третий день подряд отмечал с друзьями свой мальчишник.

Что делала трое суток невеста, оставалось лишь гадать. Вряд ли у предоставленных самим себе женщин хватило бы сил продолжать праздник так долго. Не говоря уж о том, что на традиционных свадьбах невесте полагалось вести себя предельно тихо и скромно, дабы случайно не спугнуть будущего супруга и не показать ему раньше времени свой истинный характер. Ну, а мужчин тоже можно было понять, возможно, на мальчишнике им предоставлялась последняя возможность походить гоголем и вообще провести весело время.

Присев за свободный столик, друзья заказали долму и рулетики из баклажанов с орехами. К этому времени они уже изрядно проголодались. Выпитый Настей в баре «Ниневии» стакан густого сока лишь раззадорил аппетит девушки. Они с Васей с жадностью накинулись на еду, одновременно чутко прислушиваясь и приглядываясь ко всему, что происходило вокруг них.

Постепенно голод отступил, а на смену ему пришло понимание, что они даром теряют тут время.

– Все эти ребята плотно знакомы между собой.

– К тому же тут собралась одна молодежь. Среди них нет тех, кому за пятьдесят и кто нам нужен.

Закончив трапезу, друзья расплатились. Настя хотела заплатить половину, но Вася настоял, что оплатит счет сам.

– Мужчина я или нет?

Подозвав официанта, Вася всучил ему свою карточку.

Настя моментально насторожилась:

– Откуда у тебя карточка? Ты же студент!

– И что? – весело отозвался Вася. – Должны же мне куда-то перечислять мою стипендию.

Ого! Стипендия у него. Если человек получает стипендию в наше время, значит, учится он лучше, чем просто хорошо. Сама Настя училась хоть и хорошо, но стипендию все же не получала. Напротив, ее родители оплачивали ее обучение. Так что на своего друга девушка посмотрела с уважением.

А Вася продолжал разговор с официантом:

– Шумно тут у вас сегодня.

– Могу предложить перебраться в кальянную, – тут же услужливо предложил молодой человек. – Там очень спокойно.

– Мы не курим.

– Выпьете там кофе.

– Предпочитаем чай.

– У нас варят прекрасный армянский кофе, – искушал их официант. – Сам я не армянин, поэтому в пристрастности меня трудно обвинить. Но кофе тут и впрямь восхитительный. Поставки прямиком из Армении. Помол до того мелкий, что я, когда в первый раз увидел, думал, что это не кофе, а какая-то пудра. Убедил я вас?

– Нам пора идти.

– Жаль, – непритворно огорчился официант, – потому что в кальянной у нас сейчас всего два посетителя, оба они не курят, спокойные тихие люди, оба в возрасте. Как пришли, сразу же попросили проводить их в местечко потише. Как я понял, у них что-то случилось, им не по душе, когда вокруг веселье и громкая музыка.

Услышав это, Вася тут же прекратил бурчать. Поднялся на ноги и всем своим видом дал понять, что согласен и на кальянную, и на кофе, и на пахлаву к нему. Настя без труда догадалась о причинах такой сговорчивости. Ей и самой хотелось побыстрей взглянуть на тех двух посетителей, которым тоже претило шумное веселье новоявленного жениха и его друзей.

Глава 5

Кальянная находилась в соседнем помещении, но тут было гораздо тише. Видимо, толстенные шерстяные ковры, которыми были украшены стены в основном зале, заглушали все звуки. Даже музыка, которая в главном зале буквально оглушала, тут звучала лишь легким фоном к разговору.

– Ну как? – поинтересовался официант. – Нравится?

– Очень!

Вася не спускал глаз с двух мужчин, сидящих на диване. Перед ними не было ничего, кроме двух пустых кофейных чашек, но уходить гости никуда не собирались. Сидели, смотрели в свои смартфоны, но лица у обоих были озабоченными и даже печальными. То один, то другой временами вздыхали. Было видно, что какие-то тяжелые думы угнетают их. Перемигнувшись между собой, друзья подошли к ним.

– Разрешите отвлечь вас ненадолго?

Оба мужчины подняли головы, и стало ясно, что они приходятся друг другу близкими родственниками. Обоим мужчинам было уже за пятьдесят. Оба были одеты в костюмы, которые идеально сидели на их чуть полных фигурах. Спокойные интеллигентные лица. Представить, чтобы эти люди за кем-то гнались, было невозможно.

– Что вы хотите, молодой человек?

– Чем можем вам помочь?

Говорили они без какого-либо акцента. Значит, либо родились и выросли в русскоязычной среде, либо так давно жили в ней, что совсем забыли, что такое акцент.

– Это же вы знакомые Лидии Гороховой, которая находится сейчас в реанимации?

Мужчины переглянулись. Потом на Васю с Настей глянули две пары совершенно одинаковых темных глаз.

– Она умерла?

– Лида скончалась?

Судя по тому волнению, которое отразилось на лицах этих мужчин, Фасолька и впрямь была им не чужим человеком.

Поэтому Вася постарался успокоить этих двоих:

– Мы только что из больницы. Лидия Семеновна мужественно борется за свою жизнь. Но у следствия есть несколько вопросов по поводу того, как все получилось.

То ли Вася держался очень уверенно, то ли сами мужчины пребывали в смятении чувств, но только ни тот, ни другой не стали спрашивать у Васи, кто он такой, чьи интересы представляет. Сказано им было, что у следствия возникли вопросы, они и поверили, что Вася это самое следствие непосредственно сейчас и осуществляет.

Словно советуясь друг с другом, мужчины переглянулись.

Потом оба они поднялись и по очереди подали Васе руки:

– Серго Нугзарович.

– Автандил Нугзарович.

Представившись, мужчина вновь опустились на диван. Но теперь и Вася с Настей устроились рядом с ними.

– Ираклий Нугзарович Теймуразов – это ваш брат?

– Да. Ираклий самый младший из нас троих.

– Можно спросить, где он сейчас?

– Мы сами его ищем вот уже почти сутки. Но он пропал.

Пропал! И этот тоже!

– Ираклий исчез при самых таинственных и неприятных обстоятельствах. Позвонил, сказал, что крупно влип, ему угрожают смертью, и он должен залечь на дно. И все! С тех пор ни слуху от него, ни духу. Звоним, не отвечает. Что мы должны думать? Мы очень тревожимся за брата. Мы надеялись, что Лида сможет помочь нам в наших поисках, но она повела себя так непредсказуемо и загадочно, что мы уже не знаем, что нам теперь и думать.

– Можно узнать, какие именно обстоятельства вызывают в вас такое смущение?

Братья снова вздохнули, на памяти Насти это был уже то ли пятый, то ли шестой их глубокий вздох. Вообще братья были очень похожи не только внешне. У них были схожие жесты, мимика, даже вздыхали они оба одновременно. Стоило одному набрать в грудь воздуха, как и другой подтягивался следом за ним. Похоже, братья были очень дружны между собой. А вот как они относились к Ираклию? Вслух-то они говорят, что тревожатся за брата, но так ли это на самом деле?

– Мы со вчерашнего вечера пытаемся отыскать Ираклия. Объездили всех его знакомых, под утро сунулись к Лидии. Доехали до ее дома, стали ждать.

– Откуда адрес узнали?

– Позвонили в «Ниневию». Представились клиентами, которые случайно потеряли ее номер. Нам его дали без вопросов. Дальше по номеру вычислили адрес прописки. Конечно, могло оказаться, что он не совпадает с реальным адресом проживания Лидии, но нам повезло. Лидию мы дождались.

– Дождались? Вы ее видели? Сегодня?

На все три вопроса братья ответили утвердительно.

– Во сколько это было?

– Без четверти шесть или около того, – произнес Серго.

– Скорее, в половине шестого, – поправил его Автандил.

Вася потер руки.

– Та-а-ак! Вам удалось с гражданкой Гороховой пообщаться?

– Нет. К сожалению, стоило Лидии выйти из такси и направиться к своему дому, как ей навстречу вышли двое мужчин весьма подозрительной разбойничьей наружности.

– И что же Лида? Пустилась в бега?

– Нет. Не сразу. Сначала она разговаривала с этими двумя миролюбиво и без всякого страха, как со своими хорошими знакомыми. Но потом они попытались заставить ее сесть к ним в машину, и она сначала вроде бы пошла с ними, но потом внезапно кинулась к красной «ауди», села за руль и резко дала деру от тех двоих.

– Погодите, – перебил Вася. – Откуда взялась красная «ауди»? Лидия же приехала домой на такси?

– На такси, все верно. Там в такси еще молодой парень вместе с ней сидел. Только Лида вышла, а парень вместе с таксистом уехал.

Настя насторожилась.

– Как он выглядел? Похож на этого?

И она сунула братьям под нос буклет, который Вася раздобыл в «Ниневии». Братья взглянули на фотографию Павла Сальникова и дружно покачали головами.

– Нет. Тут мозгляк какой-то, а тот богатырь из себя был. Накачанный, рожа лоснится, волосы заглажены, загорелый. А этот что? Невзрачный какой-то.

– Вернемся к Лиде и машине, на которой она уехала? Откуда взялась красная «ауди»?

– А эта машина ниоткуда не взялась, она уже стояла возле дома. Видимо, это была машина Лиды, потому что она сразу ее открыла и быстро завела.

– И что было дальше?

– Погоня. Лидия попыталась оторваться от своих преследователей, превысила скорость, не справилась с управлением и врезалась в трамвай.

– Вы все это наблюдали?

– Мы не могли оставаться в стороне. Нас такое поведение Лидии очень заинтриговало. И еще эти разбойничьи физиономии рядом с ней…

– Мы говорили Ираклию, что он напрасно связался с этой женщиной. Что она обманывает его, ведет за его спиной какую-то свою игру. Но брат ничего не хотел слышать. Ираклий слишком сильно полюбил деньги. И твердил, что до тех пор, пока клуб приносит хороший доход, Лидия может вытворять там все, что ей угодно.

– Речь идет о клубе «Ниневия»?

– Да, клуб и все, что он в себя включает, все принадлежит Ираклию.

– А почему такое название?

– Дело в том, что мать Ираклия происходила из древнего ассирийского рода, она частенько рассказывала ему про величественную Ниневию, столицу всех айсуров. И когда брат вырос, свой клуб он назвал в честь их древней столицы, разрушенной персами.

– Значит, вы с Ираклием не родные братья?

– Наша мать умерла, когда нам с братом было по пять лет. Отец женился вторично на очень хорошей женщине. С мачехой у нас сложились прекрасные отношения, хотя настоящей матерью она для нас с братом так и не стала. Но она никогда нас не обижала и всегда заступалась за нас перед отцом. Но, конечно, своего младшего Ираклия она любила и баловала сильней, чем нас – старших.

– Вы не ревновали?

– Нет, нам больше времени уделял наш отец. Так уж повелось у нас в семье, Ираклий был всегда при матери, а мы рядом с отцом.

– Наверное, Ираклия частенько дразнили маменькиным сынком.

– Не без этого. Но мы с братом всегда оказывались рядом, так что скоро шутники поняли: заденешь одного из нас, будешь иметь дело сразу с тремя. Потом мать Ираклия тоже скончалась, и долгое время отец вдовел. Уже совсем под старость он женился в третий раз. И в третьем браке у него родилась дочь – Тамрико, Тамара. К сожалению, девочка родилась больной. Ее мать также недолго прожила после рождения дочери. Сестренка только-только научилась ходить, как потеряла мать. Отец наш был к этому времени уже очень стар, поэтому мы обсудили, кому растить сестру, и девочку взял к себе на воспитание Ираклий.

– Почему именно он?

Казалось, что при этом вопросе оба брата слегка смутились. Глаза у них забегали, а по лицам промелькнуло что-то похожее на раскаяние или даже стыд. И отчего бы это?

– Так получилось… Мы с Автандилом находились на тот момент слишком далеко. И так уж случилось, что вернуться не могли. Когда мы приехали, сестра уже училась в школе.

– И сколько же лет Тамаре сейчас?

– Двадцать два года.

– Наверное, она у вас красавица?

– Теперь уже да.

– А почему только теперь?

– Я же говорил, девочка родилась… с отклонениями.

– Какого рода?

– Не знаю. Ираклий говорил, что девочку пришлось оперировать. Но что именно ей оперировали, он не уточнял.

– Та-а-ак! – протянул Вася многозначительно. – И где она сейчас?

– Увы, Тамрико исчезла вместе с Ираклием.

Настя заметила, как насторожился Вася, когда братья заговорили о своей юной сестре. Потом Вася вопросительно взглянул на Настю. Та все поняла без слов и полезла в сумочку за смартфоном.

– Не откажетесь взглянуть на фотографию девушки, чье тело найдено сегодня в Сосновке?

Братья согласились. Настя показала им фото убитой, и стало ясно, что они ее знают. Оба брата сдавленно охнули и побледнели так, что их смуглая от природы кожа стала почти серой.

– Она мертва, вы говорите? Значит, и Ираклий, может быть, тоже…

Старший брат не договорил.

– Убитая девушка на фото – это ваша Тамрико?

– Да. Никаких сомнений, это наша сестра.

Какое-то время все сидели молча. Братьям нужно было время, чтобы прийти в себя и осознать новый удар, выпавший на их долю.

– Кто ее убил? – спросил Серго.

– Преступника сейчас ищут. Есть основания думать, что это мог быть…

Но Насте не удалось договорить, потому что она получила вполне ощутимый пинок по коленке. Это Вася под столом велел ей помалкивать. Неизвестно, заметили ли что-то братья, они казались полностью поглощенными своей бедой.

– Вы можете рассказать нам про вашу сестру и брата? Они жили вместе?

– Да, Ираклий во всем заменил Тамрико отца.

– Девочка так его и звала – папа.

– Надо сказать, хотя изначально судьба не была милостива к Тамаре, но потом она сжалилась над ребенком. Оставшись на воспитании у Ираклия, Тамара получила счастливый шанс.

– То, что она оказалась именно у Ираклия, стало для девочки большой удачей, потому что Ираклий был в то время женат на Лене, а она была очень хорошим детским врачом. Она договорилась со своими коллегами, и Тамаре сделали несколько операций, которые почти полностью убрали все проблемы.

– А в чем заключались эти проблемы?

– У Тамрико были некоторые врожденные дефекты внешности.

Настя кинула на Васю победоносный взгляд. Ее догадка оправдалась! Чтобы закрепить успех, она произнесла:

– Например, у девушки было по шесть пальцев на руках и ногах. Да? Я правильно угадала?

Но эффект превзошел все ожидания. Оба брата замерли, словно в них выстрелили. И теперь в их глазах читались уже не просто страх или смущение, это был настоящий ужас.

– Нет, – пробормотал Серго. – Нет, такого не могло быть. Шесть пальцев? Отец не мог… Он же нам обещал! Автандил?!.

Но Автандил и сам был шокирован. Он даже говорить не мог. Только сидел и смотрел в одну точку.

Наконец, он поднял глаза:

– С чего вы взяли про шесть пальцев? Не было такого у Тамары!

– Вы уверены?

– Да!

– Но убитая девушка на фотографии – это ваша сестра? Вы ее опознали.

– Да! Это наша сестра. Тамрико.

– И вы не знали, что на руках и ногах у нее было от рождения по шесть пальцев?

– Нет.

– Не может такого быть! – поразилась Настя.

– Все у Тамрико было в порядке с пальцами. И на ногах по пять, и на руках по пять.

– Ну, сейчас-то их пять, но в младенчестве было больше.

– Не знаю. Мы не видели сестру маленькой.

– Погодите… Вам что, не показывали сестру?

– Я же говорю, когда Тамрико родилась, мы с братом были далеко отсюда.

– Что? И даже не приехали, чтобы повидать новорожденную сестренку?

Братья покачали головами. И как-то подумалось при этом Насте, что не все так просто было в семье у Тамрико и трех ее братьев. Еще эти жены, подозрительно быстро погибающие в руках у их отца… Все-таки очень подозрительно, что отец братьев трижды становился вдовцом. В первом браке у него родились два сына-богатыря, во втором слабенький мальчик Ираклий, а в третьем и вовсе девочка, да еще шестипалая. И отчего-то известие о том, что у их сестры на руках и ногах могло быть по шесть пальцев, заставило ее братьев сильно напрячься. Была в этом какая-то загадка, которая Насте не нравилась, потому что усложняла и без того запутанную историю.

И она попыталась прояснить ситуацию:

– Шрамы на руках и ногах у Тамрико уже сильно поблекшие, их почти не видно. Наверное, если не приглядываться, их вовсе можно не заметить. Но все же вы – ее братья, вы должны были знать об этой особенности вашей сестренки.

– Ираклий нам ничего не говорил. А сами мы в детях ничего не понимаем. Женаты не были. Своих детей не имеем. Впервые мы увидели Тамрико, когда она была уже школьницей. Девочка нам понравилась. Она должна была стать настоящей красавицей, так оно и оказалось впоследствии.

– Но вы же упоминали, что у вашей сестры были некоторые дефекты, которые могли здорово испортить девочке жизнь. Что же вы имели в виду, когда говорили об этом?

– Ираклий нам сказал, что Тамрико родилась с заячьей губой. Такой дефект был в роду у ее матери. Кто-то из нее братьев родился с такой губой. Мальчика оперировали, но неудачно, он на всю жизнь остался уродом. А вот Тамрико повезло, с ней работали настоящие волшебники. Когда мы увидели девочку, то даже не могли найти следа от проведенной операции.

Все ясно, братья искали не там, где нужно. Смотрели на губу, не замечали ладоней. Ираклий зачем-то обманул их. Отвел глаза. Заставил искать следы от операционного вмешательства там, где его никогда не было.

– Операцию Тамаре делали не на лице, а на руках и на ногах. И там, и там у нее было по шесть пальцев. Их удалили очень удачно, следов почти не видно. Но мне показалось, что вы были сильно взволнованы, услышав про то, что у вашей сестры могло быть по шесть пальцев. Почему?

И тут братья повели себя еще более странно.

– Мы?

– Взволнованы?

– Вовсе нет!

– Вам показалось!

И лица братьев приняли отсутствующее выражение. Тема была ими закрыта. Говорить про шесть пальцев своей сестры они не желали. В чем бы ни заключался секрет, он был для братьев слишком важен, чтобы вот так запросто делиться им с посторонними. А Настя в очередной раз отметила, что количество мест, которые им предстоит посетить, увеличивается. Теперь не миновать визита в роддом, где появилась на свет маленькая Тамара. И посещения клиники, где девочке провели операцию на суставах, тоже не миновать.

Но все же Настя не удержалась, бросила еще один пробный камень.

– Как, по-вашему, – обратилась она к братьям, – могла шестипалость вашей сестры оказаться тем мотивом, из-за которого ее и убили?

Спросила и сама удивилась той реакции, которую выдали братья. Не сговариваясь, они вскочили на ноги и кинулись бежать к выходу. Они так торопились, что по дороге опрокидывали стулья, сдвигали столы. Падала на пол посуда, возмущался официант, которого эти двое уронили на пол вместе с подносом. Но братья ничего не слышали, ни на что не обращали внимания. Достойные и солидные люди, они совсем потеряли головы и неслись к выходу, как какие-нибудь сорванцы, которых взрослые застукали на месте их хулиганских проделок.

Разумеется, упустить этих двоих, ведущих себя в высшей степени подозрительно, сыщики не могли. К тому же, хотя связь между мадам Гороховой-Фасолькой и этими двумя уже прослеживалась, Фасолька работала на Ираклия – брата этих двоих, понять истинную причину, по которой братья Теймуразовы гонялись за женщиной, пока что было нельзя. Хотя очень хотелось.

Передвигались братья на машине хорошей, но не заоблачно дорогой. Совсем свеженький «форд» шустро сновал в дорожном потоке. В разгар рабочего дня движение на дорогах было плотное, но казалось, что «форду» все нипочем. Не стесняясь, он обгонял и подрезал. Без всякого стеснения проносился на мигающий зеленый и даже желтый, то и дело создавая аварийные ситуации, но счастливо их избегая. На спешащих по «зебре» пешеходов водитель «форда» и вовсе не обращал никакого внимания, так что тем приходилось для сохранения собственной жизни отпрыгивать назад чуть ли не из-под колес мчащейся прямо на них машины.

– Что творит! Что делает! – возмущался Вася, которому приходилось повторять все те же маневры с интервалом в считаные секунды.

В результате вся ругань и проклятия, которые должны были достаться Теймуразовым, летели в сторону Васи. А чем он был виноват? Он должен был понять, куда с такой скоростью рванули братья. К его удивлению, путь их был недолог. Пересекли Неву по мосту Петра Великого, проскочили Суворовский проспект, до площади Восстания и Невского проспекта оставались считаные минуты пути, и тут машина братьев внезапно и без всякого предупреждения остановилась. А сами они, даже не позаботившись закрыть двери, выскочили и кинулись к какой-то женщине, беззаботно и грациозно идущей по тротуару. Подбежали и схватили ее под руки!

Несчастная пыталась сопротивляться, но где ей было справиться с двумя крепкими и не старыми еще мужчинами. В стильном приталенном пальтишке с узкими рукавами-дудочками и осиной талией не особенно-то помашешь руками. И высокие сапоги на длиннющих шпильках мало подходят для драки. Братья затащили женщину в свою машину так быстро, что никто из прохожих не успел прийти ей на помощь. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что и наплыва желающих не наблюдалось.

Лишь одна бабка погрозила сухоньким кулачком и прокричала что-то про милицию. А остальные честные граждане как шли по своим делам, так и продолжали путь. Ну, похитили, читалось на их лицах. Так не нас же! Небось, заслужила. А некоторые вообще ничего не подумали. Они шли по собственным делам, в своих мыслях, и им не было ровным счетом никакого дела до тех, кто их окружал. Они и не заметили, что случилось.

Зато заметили сыщики и очень озаботились этим.

– Зачем братьям нужна эта тетка?

– Не знаю, но мы должны ее спасти!

– Должны?

– Обязаны!

Машина братьев продолжала оставаться на том же месте, и диалог внутри нее шел очень жаркий. Машину буквально раскачивало из стороны в сторону.

– А вдруг они ее именно сейчас убивают?

– Думаешь?

– Вид у них был очень решительный.

– Ну пошли!

Воспользовавшись тем, что увлекшиеся братья не смотрели по сторонам и не следили за обстановкой, друзья подобрались к их машине вплотную. Разговор там велся на таких повышенных тонах, что кое-что можно было разобрать и снаружи. Кроме того, через окна можно было различить перекошенные лица братьев, нападавших на пленницу с вопросами.

– Дрянь! Лгунья!

– Почему не сказала правду?

Перепуганная женщина жалась к спинке сиденья и что-то пыталась возражать. Видимо, слова ее показались братьям достойными внимания, потому что они замолчали и стали слушать. Друзья тоже с удовольствием послушали бы, но им ничего не было слышно. Зато братья начали успокаиваться. Серго поднял голову, увидел прилипшего к стеклу Васю и вышел из машины.

– Тебе чего, парень, надо? – сурово спросил он у него. – Зачем за нами с братом следишь?

– Вы так быстро убежали, а мы с вами еще не закончили разговор.

– Не о чем нам говорить. Ты смерть Тамрико расследуешь? Убийцу ее ищешь? Вот и ищи! А мы про то, кто ее убить мог, ничего не знаем.

– И даже догадок никаких нету?

– Нет!

– А кто мог похитить вашего брата?

– Тоже не знаем. Если бы знали, этот человек давно бы уже был наказан.

– Женщину отпустите, – попросил Вася.

– Пусть идет, – равнодушно произнес мужчина. – Нам она больше не нужна. Что надо, мы узнали. Все правда, что вы сказали, Тамрико родилась шестипалой.

И внезапно он глухо застонал. Казалось, что какая-то жгучая боль теснит грудь этого человека. Но длилось это недолго. Какими бы ни были охватившие его чувства, Серго сумел обуздать их. Сел в машину к брату и уехал. А женщина, которую братья допрашивали, осталась. Вид у нее был помятый и ошарашенный. Она поправляла ремешок своей кожаной сумочки, пальцы у нее дрожали.

– Хотите написать заявление в полицию? Мы будем свидетелями того, как поступили с вами эти люди.

К их удивлению, женщина отказалась.

– Нет, спасибо. Это наше дело, семейное.

Семейное? Внешность у женщины была славянская, значит, братьям она не кровная родня. Тогда кто? Чья-то жена. А чья, если Серго и Автандил никогда не имели своих детей, должно быть, не были женаты?

И Настю осенило:

– Вы Лена? Жена Ираклия?

– Бывшая жена, – кивнула головой женщина. – А кто вы такие? Откуда меня знаете?

– Расследуем дело об убийстве Тамрико Теймуразовой.

– Братья что-то мне говорили о ее смерти, но они так громко орали, что я толком ничего не поняла. Неужели ее и впрямь убили?

– Да.

– Бедная девочка, – вздохнула женщина. – Но знаете, я не удивлена. С этой семейкой не заскучаешь. Рано или поздно это должно было случиться.

– Но почему? На вид они достойные люди. А уж про Ираклия и вовсе со всех сторон исключительно хвалебные отзывы.

Настя понятия не имела, как отзываются люди об Ираклии. Она сказала это для того, чтобы вызвать на откровенность бывшую жену Ираклия. И этот трюк сработал. Женщины любят поговорить про своих бывших мужей даже больше, чем о нынешних. О нынешних вроде как нужно говорить только хорошее, а на бывших такого запрета нет. Тех можно поливать грязью с головы и до ног. Мало кто откажет себе в таком удовольствии. Лена не была исключением из этого правила.

– Давайте посидим немножко в кафе? – предложила женщина. – Правда, я шла на работу, у меня столько дел в отделении… Но ничего, подождут. Сейчас мне важнее привести в порядок свои мысли. Не каждый день получаешь столько неожиданных эмоций.

Центр города изобиловал уютными местечками, где можно было и выпить чашку кофе, и съесть что-нибудь вкусненькое. Друзья вспомнили, что так и не попробовали знаменитый армянский кофе, и охотно приняли предложение Лены. Кофе им подали самый обычный, ничем не отличающийся от миллионов других чашек в тысячах однотипных заведений. А вот рассказ Лены заслуживал отдельного внимания.

Разговор начала сама женщина:

– Когда полчаса назад Серго позвонил мне и спросил о встрече, я и понятия не имела, во что это все выльется. Лично мне братья Ираклия всегда казались людьми уравновешенными. А тут налетели, накричали, до сих пор трясет, как вспомню.

– Невоспитанные люди.

– Вот вы хвалили Ираклия и Тамрико, а знали бы и вы, и все другие, сколько сил я приложила, чтобы сделать их такими. Его благовоспитанным, ее красавицей. А зачем, спросите вы меня, мне было возиться с чужой девчонкой? Все из-за Ираклия, из-за своей любви к нему! И как он меня отблагодарил? Использовал, сколько мог. А когда дела у них пошли на лад, я стала больше не нужна, он попросту вышвырнул меня из своей жизни.

– Это же вы договорились о врачах для маленькой Тамрико?

– Девочка родилась с генетической аномалией. Редкой и достаточно неприятной. У ребенка было по шесть пальчиков на руках и ногах. Ираклий сказал, что это у них в роду семейное.

– У них? То есть у самого Ираклия?

– Я это так поняла. Впрочем, Ираклий мог и солгать. Я-то верила каждому его слову, но потом выяснилось, что он любитель пофантазировать.

– Ираклий тоже с таким волнением отреагировал на известие о том, что его сестра родилась шестипалой?

– Да. Он был очень этим взволнован. Твердил, что Нино теперь конец. Что отец сошел с ума, он ни перед чем не остановится.

– О чем бы он это?

– Наверное, намекал на то, что его отец расправится со своей женой.

– Так Нино – это мать Тамрико? Но чем же она могла быть виновата, если генетический сбой произошел в семье ее мужа?

– Уж этого я не знаю, только Нино и правда недолго прожила после рождения дочери. Не задержалась на этом свете, совсем молодой к праотцам ушла.

– А почему? Ее убили?

– Этого я не знаю. Впрочем, если бы убили, было бы какое-то расследование, верно? А я этого не помню.

– Все-таки, согласитесь, странно, когда молодая женщина умирает ни с того ни с сего.

– У нее какие-то осложнения после родов начались. Она все время по больницам лежала. Я не очень хорошо помню, в чем там дело было, но поговаривали, что у нее какая-то застарелая болезнь обострилась. Нельзя было ей рожать. Странно, обычно иначе бывает. Роды часто помогают женщине избавиться от хронических хворей. Но тут уж раз на раз не приходится.

– Точную причину смерти Нино вы не помните?

– Я даже не интересовалась. Оно мне надо? Ираклий тогда со своим отцом тоже не особенно общался. Это уже после смерти Нины отец Ираклия к себе позвал и сказал, что сделает его своим единственным наследником, если Ираклий согласится взять Тамрико себе.

– А как же Серго и Автандил?

– Отец к своим старшим никогда не благоволил. А уж после того, как они угодили за решетку, и вовсе начал считать их глупцами, которые даже не сумели с нужными людьми договориться, чтобы тюрьмы избежать.

– А за что их посадили?

– Ничего такого, крутили-вертели с чужими денежками. Автандил экономический закончил. Серго – юрист. Вот они вдвоем и мухлевали там что-то с налогами да офшорами. Но что-то у них пошло не так, и угодили наши молодцы за решетку. Отец им этого так и не простил. Он и Ираклия-то едва терпел. А уж про них иначе как в оскорбительных выражениях и не говорил. Вообще, старик был еще та скотина. Сама-то я с ним недолго общалась, но у меня сложилось впечатление, что он человек злой и жестокий. Но Тамрико он любил, что есть, того не отнять. Всегда называл ее своим золотцем, сокровищем и драгоценностью. Баловал ее, тратил на девчонку столько, что у меня глаза на лоб лезли.

– Значит, старик был богат?

– Все, чем владеет сейчас Ираклий, приобретено на деньги его отца.

– Но тогда получается, что половина всего принадлежала Тамаре?

– Ираклий всегда это помнил. Не потому, что он такой уж честный, просто отца своего он боялся до жути.

– Но тот же умер, – удивилась Настя.

– Так мертвого его Ираклий еще больше боится. Незадолго до развода муж мне признался, что как-то хотел обойти кое в чем интересы Тамрико, так в ту же ночь ему явился отец и пригрозил, что задушит Ираклия во сне, если тот еще хоть раз помыслит о чем-то подобном.

– Это психоз.

– Я то же самое сказала Ираклию. Но он убежден, что отец даже после смерти приглядывает за своей младшенькой.

– А как давно вы развелись?

– Уже лет десять прошло. Когда Тамрико стала постарше, перестала нуждаться в постоянном присмотре, я поняла, что становлюсь Ираклию в тягость. Ему проще было нанять для девочки гувернантку, чем терпеть меня в своей жизни. И я ушла.

– А Тамрико не возражала, что вы уходите?

– Нет. Она как-то очень безразлично отнеслась к тому, что я ухожу.

– Вы же ее вырастили! Она должна была считать вас своей матерью.

– Знаете, я в этом не уверена. Я тоже думала, что у Тамары есть ко мне чувства, но они с Ираклием оба как-то очень быстро про меня забыли. Ну, Ираклий – это и не удивительно, но Тамара… я все-таки думала, что она хоть иногда будет появляться в моей жизни. Но нет, как она мне на прощание сказала: «Прощай, тетя Лена», так мы с ней больше и не виделись.

– И вы не пытались с ней встретиться?

– Несколько раз звонила. Сперва на домашний, но Тамара отделывалась парой общих фраз и прощалась. Потом домашний отключили, я стала звонить девочке на сотовый. Потом номер у нее сменился, а новый мне никто не сообщил. Да еще Ираклий позвонил и сказал, чтобы я не надоедала Тамаре, мол, мои звонки ей не нравятся. Ну, я и перестала надоедать им. В конце концов, Тамара мне не дочь, имела полное право так со мной поступить.

– Очень странно.

– Согласна, – вздохнула Лена. – Но время все лечит. Я уж и вовсе забывать стала про этот свой брак, про семью Теймуразовых, как вдруг этот внезапный наезд на меня! Я даже сначала не узнала братьев Ираклия. Когда Серго мне позвонил, я не сразу поняла, кто это. А уж когда они на меня сегодня набросились, я и вовсе струхнула, решила, что это ограбление или того хуже.

– А откуда у них ваш номер телефона?

– Ну, они же искали своего брата. Вчера мне звонили, спрашивали, не знаю ли я, где он может быть. Разумеется, я этого не знаю!

– А сегодня чего они хотели от вас?

– Добивались, чтобы я сказала им правду о том, какую операцию сделали Тамрико. Ну, я не стала скрывать правду, сказала про шесть пальчиков у малышки.

– Они были поражены?

– Не то слово. Оказывается, Ираклий по какой-то причине скрывал этот факт от братьев. Я даже сейчас подумала, а не потому ли он удалил меня из их жизни, что я знала эту тайну и могла проговориться о ней его братьям? Очень уж подозрительно совпал наш разрыв с их возвращением. Еще накануне у нас с Ираклием все было нормально. Нет, конечно, я знала, что он от меня погуливает, но меня это не сильно волновало. Брак – это не тюрьма, в которой двое заперты в одной клетке. Он мог увлечься, у меня тоже в жизни случались романы, но мы с ним жили неплохо. А потом в один час все изменилось. Я просто всей кожей почувствовала, когда это произошло.

Лицо Лены приняло грустное и немного отрешенное выражение. Так бывает с людьми, когда они погружаются в омут очень дальних своих воспоминаний. Но Лене ее воспоминания, похоже, нравились. Выныривать из них она не собиралась.

Глава 6

О том, что жизнь ее вскоре изменится, Лена поняла по одному взгляду на вернувшегося домой мужа. Ираклий был сам на себя не похож. Раздеваясь, он одновременно смотрел на жену. И Лене казалось, что в глазах мужа она видит такую скорбь, словно уже умерла.

– Что случилось? – кинулась она к нему. – В чем дело?

И услышала те самые слова, которые в глубине души и ожидала услышать:

– Мы должны расстаться. Наш брак исчерпал себя.

И все. Никаких объяснений. Никаких обвинений.

– Ираклий сразу ушел в свою комнату, и больше оттуда до утра не выходил. А утром он заставил меня поехать в ЗАГС и написать там заявление о разводе.

Даже теперь, спустя много лет, Лена не могла вспоминать тот день без слез.

– Вы не представляете, что я тогда пережила. Но я как-то сразу поняла, что умолять или пытаться протестовать не стоит. Ничего не выйдет. Ираклий принял решение, и его уже не сдвинуть. Я не стала чинить препятствий, и развод прошел быстро. Наверное, поэтому у нас с Ираклием сохранилось подобие дружеских отношений. Во всяком случае, в отличие от Тамары, он каждый год поздравлял меня с Новым годом. И неизменно интересовался, не нужно ли мне что-нибудь. В общем, развелись тихо и мирно, в лучших традициях цивилизованного мира, без всяких мексиканских страстей. От Ираклия я узнала, что вернулись его братья. А потом кое-что сопоставила и поняла, что появились они в нашем городе как раз в тот день, когда Ираклий заявил мне о разводе. И как-то мне даже подумалось, что и развод Ираклий затеял для того, чтобы не знакомить меня с братьями. Правда, тогда я не понимала, что ему скрывать. Но теперь, как мне кажется, тайна открылась. Кстати, эти двое говорили, что Ираклий тоже пропал. Это правда?

– Его нигде нет. Телефон не отвечает. Братья утверждают, что правду может знать Лидия Горохова…

– Эта женщина работает у Ираклия в клубе управляющей, – нахмурилась Лена. – Сам Ираклий очень ленив, при нем дела в клубе шли ни шатко ни валко. Да и не была «Ниневия» в то время клубом, так, ресторанчик с небольшим фитнесом. Территория, правда, была огромная, взята в аренду чуть ли не на сто лет, но использовалась она едва ли на одну десятую. Доход поэтому от «Ниневии» был мизерный, дело в любой момент могло развалиться. А Лида придала заведению статус элитного клуба, вдохнула в него новую жизнь, деньги потекли рекой. Ираклий был доволен ею. Если кто и может знать о делах Ираклия больше других, то это она.

– Но дело все в том, что допросить Лиду невозможно. Сегодня утром она угодила в серьезную аварию. Она при смерти.

Лена ахнула.

– Как? И она тоже?

– А кто еще?

– Нет, вы посмотрите, что получается. Тамрико убита. Ираклий исчез. А теперь еще и Лида одной ногой в могиле. И все случилось за считаные часы! Совпадение? Не думаю!

Друзья тоже так не думали. Но если все три случая являются звеньями одной цепи, то кто мог желать зла всем этим людям?

Лена заметила устремленные на нее горящие взгляды и поежилась:

– А что это вы так на меня смотрите? Уж не думаете ли вы, что это я их всех… приговорила?

– Вы же были обижены на бывшего мужа, на Тамрико? Наверное, вы считали, что вас незаслуженно отодвинули от пиршества. Когда дела у Ираклия шли вяло, вы тянули его на себе. Когда Тамаре была нужна медицинская помощь, вы добились, чтобы девочке ее оказали в полном объеме. Наверное, бегали, договаривались, упрашивали, чтобы девочка попала в руки лучших специалистов. Но когда пришла пора попользоваться заслуженными благами, вас прогнали. Разве не обидно?

– Сейчас уже нет. Какое-то время я переживала, мне было больно, а потом я подумала, если Ираклий с такой легкостью вышвырнул меня из своей жизни, значит, я никогда не была в его сердце. А раз так, то чем раньше, тем лучше. Я была еще молода, сумела построить свою жизнь с другим человеком. Сейчас у меня прекрасный муж, у нас с ним новая семья, двое детей. Мне не до старых обид на прошлого мужа. Я ему даже благодарна. Не разведись он со мной, я бы не познакомилась со своим нынешним мужем. И своих детей не завела бы.

– Почему вы так в этом уверены?

– Ираклий не мог иметь своих детей. Я это точно знаю.

– Вы заставили его пройти обследование?

– Нет. Но мы прожили с ним двенадцать лет. А я ни разу не забеременела. При этом у меня по женской части полный порядок. В новом браке я быстро и легко забеременела. А с Ираклием беременность не наступала, хотя мы не предохранялись. Ну, и в ком проблема?

– Понятно.

– Хотя для Ираклия это и не было проблемой. Это я хотела своих детей, ему вполне достаточно было одной Тамрико.

– У них были теплые отношения?

– При мне более чем. Тамрико его обожала. Когда Ираклий был дома, она от него не отлипала. Но и он, со своей стороны, тоже уделял девочке много внимания. И…

Тут Лена внезапно замолчала, а потом воскликнула:

– А знаете, что реально странно? Я сейчас только это сообразила… Он же мне совсем недавно звонил!

– Ираклий?

– Да! Представляете, то отделывался поздравлениям к Новому году, а тут вдруг позвонил ни с того ни с сего.

– А чего хотел?

– Очень странный у нас с ним разговор получился. Представляете, он спрашивал у меня фамилии врачей, которые оперировали и наблюдали Тамару. Сколько лет прошло, а он вдруг спохватился, что недостаточно отблагодарил их! Я сказала, что все в полном порядке. А он все допытывался и допытывался.

– Но вы их ему назвали?

– Собственно говоря, врачей была целая бригада. Хирург, анестезиолог, операционная сестра, потом был еще лечащий врач и заведующий отделением, в котором лежала Тамара. Всех фамилий я не помню.

– Разве это не были ваши коллеги?

– В каком-то смысле, – пожала плечами Лена. – Сама я лор-врач, да еще специализируюсь на взрослых пациентах.

– А нам говорили, что вы детский доктор.

– Училась я на педиатра, что правда, то правда. Но очень быстро разочаровалась в своем выборе, и уже много лет я работаю исключительно со взрослыми пациентами.

– Почему?

– С детьми так хлопотно, – вздохнула Лена. – Куда проще работать со взрослыми пациентами. Сейчас работаю в лаборатории слуха, подбираем старичкам и тугоухим слуховые аппараты. Так что в проблемах Тамары я, как врач, ничем помочь не могла. Пришлось искать знакомых, вышли на Тарасова Эльдара Ивановича. Надо же, столько лет прошло, а в памяти сохранилась фамилия заведующего… К нему-то мы с Тамарой и попали через моих знакомых. И еще помню, там в отделении работала медсестра Анечка, которая очень заботливо относилась ко всем детишкам, а к Тамаре особенно. Фамилию Анечки я не помню, уж извините.

– И что Ираклий от вас хотел, когда позвонил?

– Долго расспрашивал, что это была за больница, какой точный адрес, на каком этаже было отделение, где лежала Тамара.

– Он что же, сам ничем не занимался?

– Нет! – улыбнулась Лена. – Все лечение Тамары полностью легло на мои плечи. Ираклий сказал, что он мужчина и в этих делах все равно ничего не понимает, а я врач и женщина, значит, все должна разрулить сама. Но я не возражала, Ираклий там и впрямь был не нужен. Нужны были деньги, а их он дал в избытке. Ираклия всегда отличала эдакая залихватская гусарская щедрость. Так что досталось всем, и поэтому Тамара лежала в больнице, как маленькая принцесса. Такое к ней там было отношение.

– А сколько же ей было лет?

– Два годика.

– Но такие маленькие детки лежат вместе с мамами.

– У Тамары к этому времени уже не было мамы.

– А вы?

– У меня была работа, – удивилась Лена. – Я не могла столько времени уделить девочке. Я к ней каждый день… ну, почти каждый день приезжала. Но постоянно находиться в больнице, конечно же, не могла.

Вот и ответ, почему Тамара так легко смирилась с разводом воспитывающих ее людей. Лена хорошо относилась к девочке, но родной она ей так и не стала. Лена всегда хотела иметь своих детей. И Тамару воспринимала исключительно как своеобразный заменитель. Такое отношение не могло сформировать у Тамары горячей любви к тете Лене. Когда та вовсе исчезла, Тамара быстро с этим смирилась.

На этом разговор друзей с Леной закончился. Фамилию заведующего отделением, где лечилась маленькая Тамара, они записали, а имя доброй медсестры Анечки просто запомнили. После чего Лена отправилась по своим делам, а друзья продолжили расследование.

Едва сев за руль, Вася сразу же тронул машину с места. Вид у него был такой решительный, словно он уже знал, куда предстоит ехать. В отличие от него, Настя терялась в догадках. Мыслей в голове было много, но все какие-то разрозненные. Столько впечатлений сразу на нее прежде никогда не падало.

– Мне кажется, нам в первую очередь надо проверить версию шестипалости Тамары, – произнесла она.

– А мне кажется, что ты говоришь не то, что нужно. Сейчас мы едем в Царское Село.

– Зачем нам туда?

– Мы хотели понять, где была красная «ауди» Фасольки с двух ночи и до шести утра?

– До половины шестого, – педантично поправила его Настя. – С половины шестого и до шести утра машина сначала стояла возле дома Фасольки, а потом уже Фасолька удирала на ней от своих преследователей.

– Так вот, в это время «ауди» госпожи Гороховой находилась в Царском Селе. Где именно, понять по камерам наблюдения невозможно, но известно, что поблизости от места, где в последний раз была зафиксирована машина, у гражданина Павла Сальникова проживает родная бабушка. На старушку в окрестностях Пушкина записано частное домовладение. Дядя связался со старушкой, она сказала, что по слабости здоровья давно перебралась в город к дочери, а домом они пользуются исключительно в теплое время года, как дачей. По словам старушки, сейчас дом стоит закрытый, никто там не живет. Но проверить это все же стоит, ты так не думаешь?

– Ты все равно уже все решил за меня, – пожала плечами Настя. – Мы же уже едем туда. Зачем спрашивать?

– Из вежливости и деликатности, – отозвался Вася. – Разве ты еще не заметила за мной этих ценных качеств?

– Как ты можешь шутить в такое время?

– В какое такое?

– Ну, когда труп и убийство, авария, один человек умер, другой при смерти, третий исчез. Когда все волнуются, носятся, ищут…

– И что? Мне теперь зашить себе рот? Ну, знаешь! Я думал, что ты обрадуешься, что я взял тебя с собой. Или ты хотела самостоятельно ехать сейчас в Пушкин, он же Царское Село?

– Я бы хотела пойти и поговорить сейчас с тем врачом и медсестрой, которые занимались Тамарой. Тем более что они оба до сих пор работают в детской больнице имени Рауфуса. А мы только что были от нее буквально в двух шагах!

– И что?

– Могли бы зайти! Много времени бы не потеряли.

– Может, ты и права, но приказы не обсуждают.

– Чьи приказы?

– Дядины.

– Это он сообщил тебе информацию про Царское Село и дом бабушки Сальникова?

– Он самый.

– Ничего бы не случилось, если бы мы приехали в дом этой бабки чуть попозже. А пока разузнали бы про обстоятельства, при которых проходила операция Тамары.

– Дались тебе эти шесть пальцев! – с досадой произнес Вася. – Может, не так уж они и важны!

– Важны! Для Ираклия они были настолько важны, что он даже предпочел развестись с Леной, которая единственная в семье, кроме Ираклия, знала правду и могла проболтаться про эти шесть пальцев братьям и… остальным.

– Кому остальным?

– Вот это и надо выяснить. Ираклий был человеком богатым. Тамара тоже. А теперь Ираклий пропал, Тамара мертва. Кто наследники? Братья Автандил и Серго, а также другая родня! Они могли убить Тамару из корысти. А может, и Ираклия! И что-то у них там с этими шестью пальцами связано. Мы должны узнать, что именно!

– Я тебя услышал. Обещаю, что мы поговорим и с врачом, и с медицинской сестрой, но попозже.

Настя открыла рот, чтобы возразить, потом взглянула в окно, где в обе стороны уже тянулись унылые набережные Обводного канала, и поняла, что со своими возражениями она опоздала. Чем возвращаться назад, лучше уж было ехать вперед, как и предлагал Вася. Спорить было не о чем, и дальнейший путь они проделали в молчании.

Дом бабушки представлялся Насте жалкой развалюхой с печным отоплением и удобствами на улице, эдаким древним артефактом, тихо доживающим свой век. Но по факту дом оказался современным, со стеклопакетами, черепичной крышей и прочими приятными вещами, делающими жизнь человека комфортной. В таком доме спокойно можно было жить не только летом, но и круглый год.

Вася тоже выглядел недоумевающим.

– Какая же это дача? Это настоящий загородный дом. Тот ли это адрес? – пробормотал он и пошел за разъяснениями к крепкому еще старичку, выглянувшему на шум из соседней калитки.

Старичок охотно растолковал, что дом до недавнего времени и впрямь был старым и ветхим. Но стоило осенью хозяйке перебраться в город к дочери, как явилась бригада рабочих из Средней Азии, которая быстро разобрала старый дом по бревнышку. Потом они также сноровисто загрузили все старье по грузовикам, которые все вывезли. Пока возили, явились геодезисты, которые проверили фундамент, укрепили его, а потом прибыла третья бригада, которая в считаные дни выстроили новый дом, состоящий из каких-то хитрых блоков, которые собирались, словно детский конструктор, но были чуть ли не теплей кирпича.

– Отделкой в доме занималась уже четвертая бригада. Потом пятая приехала с мебелью, повесила занавески, подключила всю технику. И последними явились садовники, которые навели порядок во дворе. Теперь посмотришь и не скажешь, что еще в сентябре тут стоял совсем другой дом.

Получив столь исчерпывающие объяснения, Вася вернулся.

– Похоже, бабушка не в курсе, что внучок тут похозяйничал в ее отсутствие. Будет ей сюрприз. Но на такое строительство нужны немалые деньги, один снос старого дома и вывоз мусора потянет миллиона на полтора. А еще строительство нового. Обустройство. Все стоит денег. Судя по той охоте и скорости, с которой работали бригады, Павел еще и заплатил им куда выше средней цены по городу. И откуда у парня деньги?

– Фасолька ему платила.

– Это что же такое должен делать помощник управляющего загородным клубом, чтобы заиметь такие доходы?

– По совместительству он был еще и любовником управляющего.

– Тогда сформулирую вопрос по-другому, сколько же должна была иметь на своем посту управляющая, чтобы так щедро одаривать своего любовника?

Настя оценивающе осмотрела дом. Снаружи он впечатлял. Но сложенный из панелей, мог стоить не так уж и дорого.

– Миллионов пять он в строительство всяко вбухал, – прикидывал Вася. – А если обставить и отделать внутри все комнаты, то и больше.

– Мы заходим?

– Да! – встрепенулся парень. – Для того мы сюда и приехали!

Для приличия они снаружи покричали и поаукали, но никто не отозвался. Калитка на участок была открыта, стоило ее толкнуть, она и распахнулась. То же самое было и с входной дверью в сам дом.

– Не нравится мне это. Давно уже белый день, а электричество в доме горит. И двери открыты, хотя никто не отзывается.

– И… и что ты думаешь?

– Думаю, что тебе будет лучше остаться на улице.

Разумеется, после сказанного Настя тут же оказалась в доме. Внутри было еще лучше, чем снаружи. Бабушка Павла Сальникова могла бы порадоваться на своего внука. Вряд ли старый дом мог похвастаться такой же качественной отделкой и современной мебелью.

– Полы с подогревом на первом этаже повсюду, – подсчитывал Вася. – Фотоэлементы на дверях. Встроенная техника на кухне. Нет, тут попахивает даже не пятью и не семью, а десяти миллиончиками. И вряд ли Павлик их скопил за годы упорного и плодотворного труда.

– А вдруг?

– Вдруг бывает… сама знаешь, что бывает. А налоговая декларация нашего дорогого Сальникова за предыдущий год дает отчет о доходах, едва ли превышающих средний прожиточный минимум по региону. И ездил тогда наш Павел на бюджетной тачке «рено», да еще брал ее не новую в салоне, а поддержанную из третьих рук. Но уже в прошлом году в январе-месяце ситуация меняется. Павел переходит на новую должность управляющего фитнес-центром «Геракл», который находится на территории клуба «Ниневия» и фактически является его частью.

– Вот тебе и увеличение доходов.

– Но вот в чем штука, Павел работает со скромным окладом в пятьдесят тысяч рублей ежемесячно, но при этом на неустановленные пока что доходы уже в феврале-месяце покупает себе «майбах». Цена этой модели в минимальной комплектации начинается от восьми миллионов. А спустя всего полгода, уже став помощником управляющего с окладом в целых шестьдесят тысяч, подумать только, Павлик еще и полностью перестраивает дом своей бабушки, вбухивая в стройку никак не меньше стоимости «майбаха». Откуда денежки, а?

– Ясно, что внезапный рост его благосостояния как-то связан с госпожой Гороховой и новой работой в клубе «Ниневия».

– Но вот скажи мне, что он мог там такое делать, чтобы получать такие деньги? Официально весь клуб дает двум своим владельцам чистого дохода что-то около двадцати миллионов. Да и то на такую сумму мадам Гороховой удалось выйти лишь в прошлом году. До этого доходы клуба были куда меньше. Конечно, по десять миллионов на брата с сестрой – это очень даже неплохо, но все-таки куда скромнее, чем та сумма, которую, получается, зарабатывает управляющий принадлежащего Теймуразовым фитнеса.

– То есть хозяева всего клуба – это Ираклий и Тамара, но их доход меньше, чем у Павла? – удивилась Настя. – А ведь Павел официально не владеет в клубе абсолютно ничем, он простой наемный сотрудник и имеет лишь жалованье в шестьдесят тысяч рублей?

– Совершенно верно.

– Это удивительно, – отреагировала Настя.

Но тут же ей в голову пришел один простой вопрос, который она и задала Васе:

– А откуда ты все это знаешь? Про доходы Ираклия с сестрой? Про купленную Сальниковым машину? Про то, что раньше он бедствовал? А? Кто тебе это сказал? Снова твой дядя?

Но Вася на прямо поставленный вопрос не ответил, вместо этого он задумчиво произнес:

– Налицо какая-то махинация, преступная схема, которая помогала Фасольке с любовником наживаться на клубе в обход законных владельцев.

– Я же тебе говорила, что с этим клубом что-то нечисто. Я как туда приехала, сразу почувствовала, что там крутятся преступные делишки. Меня как током стукнуло. И мороз по спине пробежал. И вообще, ты знаешь…

Договорить Настя не успела, потому что услышала некий звук, который заставил ее задрожать. Вася тоже замолчал, а потом замер, предостерегающе подняв руку вверх. Тот самый звук, который услышала Настя, заставил насторожиться и его. Звук был странный. То ли стон, то ли гул, то ли скрежет. Потом стало ясно, что звук доносится с улицы, видимо, кто-то из соседей включил пилу. Но в этом пустом и тихом до сих пор доме, где ничего не прерывало разговора друзей, такое гудение сильно нервировало.

– Что это такое?

Вася молча указал на дверь, которая вела в еще одну комнату, в которую они пока что не заглянули. Потом Вася жестом велел Насте оставаться на месте, и на этот раз она его послушалась. Таинственный звук, исходящий из-за закрытых окон, напугал Настю сильней, чем ей самой хотелось бы в этом признаться. Так что Вася пошел один.

Глава 7

Отсутствовал Вася недолго. Вскоре Настя услышала еще один звук. Это был возглас, значение которого трудно было не понять. Вася определенно что-то нашел в той комнате. И находка не сильно его обрадовала.

– Вася, ты там как?

Вместо ответа в дверях комнаты появился сам Вася.

– Тебе лучше уйти, – сказал он, избегая смотреть в глаза Насти. – Иди на улицу и подожди полицию там.

– А… А почему тут будет полиция?

– Тебе этого лучше не знать! Иди!

– Никуда я не пойду. Вот еще! Раскомандовался! Не забывай, что ты участвуешь в этом расследовании только благодаря мне!

Насте показалось, что Вася что-то хочет ей возразить, но он опомнился и замолчал. И очень хорошо, что замолчал, а то Настя напомнила бы ему, как начиналось их расследование. Если бы она не разрешила Васе сопровождать ее на ночной прогулке по Сосновке, фиг бы он сейчас тут распоряжался. Крутил бы баранку за своего брата или парился бы на скучных лекциях в своем институте.

– Кого еще убили? – требовательно спросила она. – Павла?

Вася покачал головой.

– А кого?

– Думаю, что это Ираклий. Утверждать не могу, но определенное внешнее сходство с Серго и Автандилом у убитого присутствует.

После этих слов Настя уже не могла устоять на месте. Она отпихнула Васю, который все еще что-то бормотал о том, что лишние отпечатки на месте преступления только затруднят работу следствия, ей лучше не вмешиваться, а предоставить все профессионалам, и что-то еще столь же нудное. Едва войдя в комнату, Настя забыла про Васю. Тут было на что посмотреть. Кем бы ни был убитый, он дорого продал свою жизнь и перед смертью сражался как лев. Вся мебель в комнате была перевернута и раскидана в разные стороны. Посуда и вообще все, что могло биться, разбилось, а что могло ломаться, то сломалось.

Видимо, Ираклий спокойно наслаждался хорошим ужином с бутылочкой красного грузинского вина, шашлыком из барашка и овощным ассорти со свежей зеленью. Почему он это делал в чужом доме, загадка. Но когда на него напали, он как раз дожевывал мясо, потому что даже сейчас губы и рот у него лоснились от жира, хотя сейчас от этого ужина остались лишь воспоминания, все тарелки были перебиты, лежащая на них закуска разлетелась по комнате, а один кусок сыра даже прилип к потолку.

– Что тут было? Кто его так?

Тут же Настя подумала: кто бы ни напал на Ираклия, это точно был не Павел. Почему? Достаточно было посмотреть, сколько сил, средств и внимания было вложено Павлом в обустройство этого дома, чтобы понять, что такого разгрома он у себя дома точно бы не учинил. Предпочел бы подкараулить Ираклия где-нибудь в другом месте, на улице например. Там, где ущерб новенькой дорогостоящей обстановке был бы минимален.

– Осторожней, – зудел над ухом Вася. – Не наступай сюда. Тут могут быть следы преступника.

– Я даже не подозревала, что ты такой зануда. Откуда это в тебе прорезалось? Ну, наслежу я тут немножко, хуже уже не будет. Посмотри, что вокруг делается!

А вокруг был такой разгром, что становилось ясно: Ираклий сражался героически. И все же он проиграл. Кто-то умудрился нанести ему удар по голове, который и свалил с ног этого крупного мужчину.

– Видимо, удар был такой силы, что сразу же отправил беднягу в нокаут.

– От него он и умер?

– Других ранений, кроме дыры в голове, я не вижу. Несколько ссадин – это ерунда, их он получил во время драки.

– Когда это случилось?

Вася потрогал тело и задумался.

– Несколько часов прошло – это точно. Труп уже коченеет.

– Если эта кинза и базилик были свежими, когда Ираклий их кушал, то больше. Зелень совсем скукожилась. Такой она бывает наутро после застолья. Я бы сказала, что прошло не меньше десяти – двенадцати часов. От Сосновки красная «ауди» отъехала в два часа ночи. Тут ее водитель мог быть уже около половины третьего, значит, он мог либо наблюдать убийство Ираклия, либо присутствовать при нем.

– Промежуток между тем моментом, когда машина проехала мимо камеры наблюдения у въезда в поселок в направлении дома Сальникова, и тем, когда машина проехала обратно, всего восемнадцать минут. В три двадцать пять красная «ауди» снова проследовала по пути в город.

– Затем водитель машины оставил ее возле дома Гороховой, которая вернулась из своего ночного загула с Павликом лишь в половине шестого. Но если Фасолька кутила с Павликом всю ночь, она не могла быть за рулем машины в Сосновке и в Царском Селе.

– Нужно опросить соседей! – решила Настя. – Судя по всему, минувшая ночь тут была бурной. Может быть, кто-нибудь из них что-то видел.

– Ты иди по соседям, а я попытаюсь разобраться в следах возле дома. Кто бы сюда ни приходил, он должен был оставить свои следы. Тем более если убийц было двое или больше.

– Почему ты думаешь, что их было несколько?

– Я исхожу из габаритов убитого. Если с Тамарой мог справиться и один мужчина, даже ее дядя или сам Павел, то в случае с Ираклием ситуация осложняется.

Настя взглянула на убитого и согласилась с выводами Васи. Ираклий был мужчиной еще очень крепким, с широкими плечами, которые так и бугрились мышцами. Руки у него были громадные, покрытые густыми черными волосами. Настоящий герой, одному плюгавенькому очкастенькому Павлу нечего было и мечтать справиться с таким бойцом.

– Если бы еще удар пришелся по затылку, может, я бы сомневался, – рассуждал Вася. – Но тут дело очевидное, ударили в висок и спереди.

– А чем? – встрепенулась Настя.

Вася огляделся.

– Ничего подходящего не вижу. Похоже на топор. Видно, как пошел удар. Значит, Ираклий стоял лицом к своему противнику, но все-таки пропустил удар. Нет, это был не Павел.

– Конечно, – подтвердила Настя, – в случае с Сальниковым не пришлось бы Ираклию так долго сражаться. Ираклий размазал бы Павла с первого же маха. Вон какие у Ираклия кулачищи. Павел против него просто заморыш.

– Тем не менее Павел тут мог быть. Нельзя исключать возможность того, что это он ездил на красной «ауди». И нам нужно выяснить, что он мог видеть. Иди к соседям.

И Настя пошла. Начать она решила с того деда, которого они уже видели. Вначале тот был настроен не слишком дружелюбно. Настя оторвала его от обеда.

– Убили? Ираклия? Какого еще Ираклия? Хозяйка дома бабка Анна. Дочка у ней Глаша. А из мужиков у них в семье один Павел. Его, что ль, прикокнули? Хотя вряд ли, своим ходом он уходил. Топора у него в башке я не заметил. Вышел, в машину сел и укатил. Сам укатил, а свет в доме оставил. Ну, у богатых свои привычки.

– А эту машину вы у Павла уже видели?

– Прикатывал на ней пару раз. Бабская машина, я ему так и сказал. Только Пашку такими вещами не прошибешь. Он мне цену, какую эта тачка стоит, на ухо шепнул, я и заткнулся.

– Значит, Павла вы прошлой ночью видели?

– Видел, – уверенно кивнул дед. – Как приходил, врать не стану, не видел. А как уходил, очень даже хорошо разглядел.

– И как он выглядел? Напуганным?

– Нет, с чего ему напуганным выглядеть? Довольный был. Веселый даже. Со мной не поздоровался, но мне не привыкать. Я ему поклон, а он мне шиш. Да это я не удивлен, Пашка всегда с гнильцой был. Падаль, а не парень. А уж как с прошлого году деньгу зашибать начал, то все, нос задрал выше Пизанской башни. Ни здрасьте теперь соседу, ни до свиданья, словно я для него пустое место, а не человек.

– Это он всегда теперь так или только вчера?

– Что падаль – это всегда! – недовольно буркнул дед. – А чтобы не здороваться, впервые с ним такое. Ну, а кого убили-то?

– Хозяина, на которого Павел работал.

– Вот это дело! – неожиданно обрадовался старик. – Значит, Пашку теперь с работы турнут? Снова тыщонки с моей пенсии до своей зарплаты просить станет? Не стало хозяина, не будет и работы, правильно я рассуждаю?

И вредный старикан даже повеселел.

– Вот это дело! Вот это славно!

Сочувствия к убитому тут не наблюдалось вовсе. Чистое, незамутненное другими чувствами злорадство.

Но внезапно старик помрачнел.

– Это что же получается? Если труп в доме у Пашки, а сам Пашка ночью тут был, то сам мог этот труп организовать? Это что же? Пашку теперь посадить могут?

– Вы Павла хорошо разглядели?

– Нет, прямо нос к носу я с ним не сталкивался. С крылечка наблюдение вел. Но бородка его, очки тоже его. Шляпа какая-то на голове была, шляпы он обычно не носит. Но машина-то знакомая! Машину я уж ни с какой другой не перепутал!

– Машину не могли перепутать, а Павла, выходит, могли?

Настя была рада видеть, что, когда дело дошло до серьезных проблем у соседа, старик мигом переменился.

– Не убивал Пашка этого вашего Ираклия. Кишка у него для этого тонка. Бабы его воспитывали, мать, бабка да тетка. Избаловали пацана, испортили. Не мужик, а тряпка вырос он у них. Ему легче самому убиться, чем кого-нибудь убить. В прошлом годе я куриц держал, по осени резать их начал потихоньку. Одного хорошего цыпленка бабке Анне подарил, та Пашку попросила курице голову отрубить, так он не смог. Такую истерику закатил, все соседи сбежались. Самому пришлось голову птице оттяпать.

Настя подозрительно взглянула на разболтавшегося соседа. Курице голову топором… Дикость какая. Но если деду это так легко, может, он и Ираклия того… топориком по голове тюк – и привет. Натренировался, небось, на своих курицах, набил руку. Но дед выдержал испытующий взгляд Насти, как говорится, не моргнув глазом. Нет, ничего плохого он не имел в виду, просто искренне сетовал, что не мужик вырос его сосед Пашка, курице голову отрубить не может и человека убить, соответственно, тоже.

– А вы еще кого-нибудь, кроме Павла, прошлой ночью видели?

– «Газель» еще приезжала из ресторана. Это уже после отъезда Пашки было.

– Откуда знаете, что из ресторана?

– Так на ней написано было: «Ресторан «Тифлис», грузинская и европейская кухня».

Вот откуда взялся шашлык, которым наслаждался Ираклий перед тем, как погибнуть. И вино, и закуски, и мясо – все приехало из ресторана.

– А Павел уехал раньше или позже этой машины?

– Говорю же, раньше.

– И был один?

– Ну да, один Пашка из дома выходил. А свет не погасил, потому что в доме у него этот Ираклий оставался. Так получается!

Оставаться-то он там оставался, но живой или как? Вот в чем был вопрос.

– Спасибо, я тогда к другим соседям пойду.

– Сходи, внучка, сходи. Глядишь, чего и узнаешь.

Но у других соседей любопытства было вообще ноль. Когда Настя начала расспрашивать, кто и что слышал или видел минувшей ночью, на нее лишь непонимающе таращились. Эти соседи даже приезд Павла проворонили. Растяпы! Настя поплелась назад.

Дед ее караулил, стоя у калитки. Увидев, что Настя возвращается, метнулся в дом, откуда за руку притащил свою жену.

– Моя старуха тебе что-то сказать хочет. Ну, говори!

Старушка у деда была нарядная. Крашеная под блондинку, с короткими тугими кудряшками. И гораздо моложе супруга.

Она расправила яркий в белый горох передник, обшитый по краю кокетливой кружевной рюшечкой, и неожиданно быстро и охотно заговорила:

– Видела я ее, видела! Из дома выскочила, по сторонам глазюками своими жуткими зырк-зырк, да и бежать. А в сирень, что за домом Вали растет, что-то кинула. Видала я, как там ветки колыхнулись. А сама-то жуткая да страшная, чисто смертушка. Я в первый миг даже обмерла вся. Ну, конец мой пришел, так подумала. А потом смотрю, нет, живой человек, только страшная из себя очень.

– Подождите, – попыталась вклиниться Настя в сплошной монолог старушки. – Вы о ком говорите? Тут ночью была еще какая-то женщина?

– Была, была!

– Вот эта?

И Настя достала буклет, в котором была фотография Фасольки.

Соседка взглянула и восхитилась:

– Дед, смотри, Пашка наш тоже тут! Ишь ты, франт какой! И фотография красивая. Это кем же он работает? Управляющий фитнес-клубом. Слышь, дед, фитнес – это вроде столовки? Геркулес сырой жрут да ягодами без сахара его заедают, так, что ль?

– И еще соки пьют. И на тренажерах качаются.

– Ишь ты, куда втиснулся, – поразилась старушка. – И как сумел? Впрочем, чего говорить, ушлый он уродился. В игольное ушло просочится. Да себе на беду. Место это Павлу совсем не подходит. Сроду он спортом не занимался, нечего теперь и начинать.

Настя перебила разговорившуюся старушку:

– Вы на фотографию вот этой женщины посмотрите. Узнаете ее?

– Нет. Впервые вижу.

– Разве не она тут ночью была?

– Что ты! – отмахнулась старушка. – Вот придумала! Я же тебе русским языком говорю, та страшная была, словно смерть. Глазюки черные, морщины, нос крючком, патлы седые во все стороны развеваются.

– Вы так хорошо ее рассмотрели?

– Такое увидишь, не скоро забудешь! Сама из себя до того худая, что одежда прямо болтается. Одну ногу приволакивает, словно хромает, да еще горб на спине!

– Мамочки!

– Вот тебе и мамочки! А я как эту «красоту» в ночи увидела, так чуть Богу душу-то и не отдала. Хорошо еще, что Валет залаял, бабу эту жуткую и спугнул. Убежала она, только куст тот и колыхнулся.

– А откуда она появилась?

– Так с участка Павла выскочила, о чем и речь. У Павла над воротами фонарь вкопан, ночью он светил, поэтому бабу эту я хорошо рассмотрела. Она из калитки вышла и ровнехонько под фонарем встала. А мне-то как раз не спалось, я у окошка с книжкой сидела, вот и разглядела в подробностях.

Не спалось ей! Сидела она! С книжкой! Коли с книжкой бы сидела, так свет бы у себя в комнате зажгла. А с горящим в комнате светом немного на темной улице разглядишь. Все было ясно и так, старушка уселась у окна, чтобы немного пошпионить за домом соседа. Очень уж любопытно было им с мужем, кого там среди ночи привез к себе в гости их внезапно разбогатевший соседушка. Не давала зависть покоя этим достойным людям, ела, грызла их изнутри, вот и решили они проверить легальность доходов Павлика. А как такое проверишь? Способов у соседушек было для этого немного, только вынюхивать да высматривать, что происходит у Павла во дворе. Авось, где-нибудь да и проколется Павлик.

Впрочем, морально-этическую сторону вопроса имело смысл оставить на совести самой старушки. Для следствия такой свидетель был просто неоценим. От этого Настя и отталкивалась. Она тут же потащила старушку к Васе, который с хмурым видом прохаживался по двору, изучая следы. Следов было много, они тянулись в разных направлениях, но отчего-то Вася не веселел. Однако, услышав рассказ соседки, мигом перестал хмуриться и потребовал, чтобы ему показали тот куст, который колыхнулся, когда мимо него пробегала хромая горбунья.

– Вот этот куст.

Вася не без труда, но все же раздвинул нижние ветви. За этим старым кустом никто специально не ухаживал. Он густо оброс снизу молодой порослью, которая к тому же перепуталась с прошлогодней травой, не успевшей пожухнуть за прошедшую теплую зиму. Чтобы разглядеть, что делается у корней куста, нужно было хорошенько постараться.

– Слышь, милок, может, тебе перчатки из сарая принести? Поранишь руки-то колючками.

Но Вася не жалел своих рук, и вскоре радостно присвистнул.

– Нашел!

– Чего нашел? – подалась вперед бабка. – Деньги?

– Орудие убийства!

– Ой! – бабка мигом потеряла всякий интерес к находке и поспешно отодвинулась назад.

Настя, напротив, шагнула ближе. Наклонившись, она увидела причудливо изогнутое лезвие, насаженное на грубую рукоятку.

– А вот и оружие, которым был убит Ираклий.

– Думаешь, это оно?

Вася кивнул.

– Тут на лезвии до сих пор видна кровь. Преступница даже не озаботилась тем, чтобы вытереть оружие.

Настя пригляделась. Оружие было странной формы. Вроде бы и топор, а вроде бы и тесак, и мачете, и секира. Не поймешь что.

– Никогда не видела таких топоров.

– Это топор мясника. Используется для разделки туши забитого животного.

– Значит, Ираклия зарубили этим топором?

– Да. И оружие – это очень ценная улика. Видишь, даже отпечатки на рукоятке сохранились.

Настя пригляделась. Отпечатки были четко видны. Но что-то в них девушке показалось странным. И пока Вася делал фотографии своей находки, как он объяснил, для дяди, Настя внимательно разглядывала рукоять топора. Выструганная из дерева, она носила следы долгого и частого использования. Рукоятка буквально блестела, отполированная тысячами рабочих рук, которые сжимали ее.

На рукоятке были четко видны две буквы русского алфавита: «А» и «Я». Обе они были так глубоко выжжены в дереве, что даже долгие годы использования не смогли стереть их.

– Интересно, что это может значит? «А» и «Я». Чьи-то инициалы?

Вася взгляну на замерших поблизости соседей.

– Знакомый инструментик?

Но старики лишь отрицательно покачали головами. Вид у них был перепуганный, они не могли отвести глаз от орудия убийства.

– Никогда такого не видели.

– И зачем такой? Дрова рубить им несподручно. Разве что в лесу ветки сшибать, да нету у нас тут поблизости джунглей, чтобы с этаким мачете через них продираться.

Настя еще раз внимательно оглядела тесак. На лезвии осталась кровь и несколько черных волосков, скорее всего, с головы Ираклия – на это лучше не смотреть. А вот рукоятка в этом плане куда безопасней. Кроме букв, на ней четко видны пять отпечатков. Четыре побольше, один поменьше. Вроде бы все правильно. Но что же не давало Насте покоя? Что тут было не так? И внезапно ее осенило.

– Вася! – воскликнула она так, что приятель чуть было не выронил смартфон, который держал в руках. – Я поняла!

Вася на лету поймал гаджет, а потом воззрился на Настю с возмущением.

– Разве можно так орать над ухом? А если бы я его уронил?

Но Настя его не слушала.

– Вася! Я все поняла. Их пять! Понимаешь? Отпечатков пять, а должно быть четыре!

– Почему четыре?

– Ты как держишь топор?

– Руками.

– Понятно, что руками. Но у тебя четыре пальца обхватывают рукоять топора или ножа с одной стороны, а пятый – большой – оказывается с другой. Так?

– Да, конечно.

– А тут не четыре отпечатка в ряд выстроились, а пять! А шестой находится с другой стороны. Понимаешь? Шесть отпечатков! Шесть пальцев! Убийца Ираклия тоже была шестипалой! Она не только уродливая, хромая и горбатая, она еще и шестипалая!

И Настя с облегчением рассмеялась.

– Найти преступницу с такими приметами будет делом несложным. Даже в огромном городе подобная особа будет выделяться на фоне остальных.

Но Вася не торопился радоваться.

– У нас есть отпечатки пальцев, но не факт, что преступница орудовала голыми руками. Она могла держать топор и в перчатках. У нас есть описание внешности преступницы, но одежду легко сменить, а седые волосы спрятать под платок, парик, шапку или вовсе перекрасить. И наконец, последнее, что меня смущает, – очень уж приметы выглядят подозрительно.

– Почему?

– Да как-то все сразу. И хромая, и горбатая, и уродина. Уж не подстава ли это?

– Как это?

– Кто-то мог замаскироваться под подобную особу, чтобы мы кинулись искать именно хромую и горбатую бабу. Уже немолодую, если судить по седым патлам. А на самом деле это мог быть совсем другой персонаж. Молодой, стройный мужчина, который лишь изменил свою внешность, чтобы свидетели не смогли его опознать.

– Ты же про Павла сейчас говоришь? Но у него не шесть пальцев на руках… или тоже шесть?

– Дались тебе эти шесть пальцев! – воскликнул Вася. – Сказано же, подставить он кого-то хотел. Замаскировался! И шесть отпечатков на топоре как раз этой цели наилучшим образом и послужат! Ну, подумай сама, не глупо ли кидать орудие убийства непосредственно на месте преступления?

– Он… то есть она не на месте преступления, а в сторонке.

– В сторонке! – передразнил ее Вася. – Думаешь, если мы нашли, то полицейские бы не сумели? Преступник точно знал, что орудие убийства будет найдено. Будут найдены отпечатки шести пальцев. И свидетели из дома напротив будут утверждать, что видели хромую и горбатую тетку. А теперь, господа сыщики, пойдите и поищите такую. Даже если случайно найдете такую особу, то не жалко.

– Думаешь, орудие преступления с шестью пальцами – это ложный след?

– Специально подброшенный!

Несмотря на уверенность Васи в том, что отпечатки шести пальцев не имеют отношения к реальности, Настя все же потихоньку от своего друга уточнила у соседей, сколько пальцев на руках имелось у Павла Сальникова. Старики ее вопросу про шесть пальцев очень удивились.

– Сроду такого за Павлом не замечала. А ведь живем дом в дом сколько лет. Вот у Наташи из последнего по нашей улице дома, у той два пальчика на ногах срослись вместе. Об этом все знают, да она это и не скрывает. А чтобы у Павла на руке были бы шесть пальцев, но никто бы этого не знал, быть такого не может!

Ответ был однозначен и категоричен. Но это лишний раз убеждало Василия в том, что именно Сальников и стоял за убийством.

– Но ведь ты говорил, что Сальникову одному с Ираклием было бы не справиться.

– Значит, он не один был. Помогал ему кто-то.

– Кто?

– Да хотя бы та же Фасолька. Она-то женщина крупная и сильная. Вдвоем они могли Ираклия завалить.

– Но зачем?

– Очень просто! Эти двое крутили что-то в клубе, который принадлежал Ираклию и Тамаре. Теперь хозяева мертвы, управляющие могут делать все, что им заблагорассудится. Начальства над ними отныне нет. Они сами себе хозяева.

– Но есть родственники Ираклия и Тамары. По наследству права на клуб перейдут к ним.

– Во-первых, только через полгода. А во‐вторых, не забывай, что братья, даже родные, это наследники лишь второй очереди. Если есть завещание Ираклия и Тамары, написанное в пользу третьих лиц, то братья останутся с носом.

– Они могут судиться.

– Пусть. Пока суд да дело, к управлению клубом они допущены не будут. И ни один суд никогда в жизни двум братьям ничего не присудит. Были бы они еще инвалиды или недееспособные, тогда что-нибудь могли им кинуть. А так…

– А если завещания нет?

– Понимаешь, завещание – это такая штука, которую не так уж трудно подделать. Имея знакомого и заранее прикормленного нотариуса, а также действующий паспорт наследодателя, можно за полчаса обтяпать это дельце.

– Допустим, нотариус у Фасольки найдется, она женщина ловкая, может найти не слишком чистоплотного товарища. И до паспортов Ираклия с Тамарой она тоже могла как-нибудь добраться, все-таки ведет бизнес, который принадлежит этим двоим. Но как она потом будет объясняться со следователем? Если завещание существует, то первый подозреваемый – это она! По логике, Фасолька должна сделать все от нее зависящее, чтобы эти убийства никак не были бы связаны с ее именем. А что получается вместо этого? Возле того места, где убили Тамару, видят машину Фасольки. А Ираклия и вовсе прикончили в доме ее любовника!

– Бабушки.

– Хорошо, бабушки любовника. Но это же все равно что в доме самой Фасольки! Нет, ты как хочешь, а тут что-то не то. Если бы убийство готовила Фасолька с целью избавиться от Ираклия и Тамары, то она бы уж приготовила себе такое алиби, чтобы ни один следователь никогда не подкопался. И себе, и даже этому своему Павлику.

– Тогда какие твои предположения?

Вот с этим оказалось сложнее. Громить в пух и прах версию Васи было легко и просто, а предложить что-нибудь свое не получалось.

– Я должна подумать. Ведь с чего все началось?

– Началось с твоей поездки в Сосновку.

– Нет, еще раньше. Началось с того, что мне пришло предложение поиграть в одну игру. Нужно было отгадывать загадки, с чем я с успехом и справилась. Потом мне предложили приехать в Сосновку, где мы с тобой нашли труп Тамары. Нужно искать организаторов этой игры! В них все дело! Это они подбрасывают трупы мне на пути!

Но Вася считал, что убивать ни в чем не повинных людей просто ради забавы – это уж слишком.

– Я бы еще понял, если бы пострадал какой-нибудь бродяга или девушка легкого поведения. Обычно к расследованию убийств такого рода персон относятся спустя рукава. Они, так сказать, находятся в группе риска, их убийства – это что-то вроде закономерности: не сегодня так завтра. Но тут происходит убийство двух вполне законопослушных граждан, семейных, с хорошим финансовым доходом. Убийства таких людей не будет спущено на тормозах, не говоря уж о том, что Серго и Автандил, не знаю, что уж у них там в прошлом, сейчас выглядят прочно стоящими на ногах, и они не допустят, чтобы следствие по факту гибели их родственников велось спустя рукава. Нет, для игры твои организаторы выбрали бы себе других жертв – попроще. Причину, по которой убили Ираклия и Тамару, нужно искать где-то в другом месте.

– Правильно! Ее надо искать у тех шестипалых, которых так боялся Ираклий! Нужно снова найти Автандила и Серго и выяснить у них, почему они так встрепенулись, когда узнали про шесть пальцев на руках у Тамары. И почему Ираклий скрывал этот факт от своей родни.

– Снова ты за свое!

– И снова, и опять! А ты мне обещал, что после поездки к бабушке Сальникова, мы немедленно едем в детскую больницу.

– Обещал. Но ты видишь, как тут повернулись дела! Куда мы сейчас поедем? Нужно остаться и дождаться прибытия полиции.

Настя в ответ смогла лишь тяжело вздохнуть. Какими бы ни были между ними разногласия, в одном Вася был неоспоримо прав. Уехать прямо сейчас ни он, ни она просто не могли.

Глава 8

К счастью, полиция не заставила себя долго ждать. Но если Настя ожидала, что их похвалят за проявленное усердие в поисках улик, свидетелей и, самое главное, за найденное ими под кустом сирени орудие преступления, то ей пришлось горько разочароваться. Полицейские упорно хотели знать, кем они приходятся хозяевам и с какой целью приехали в этот дом. А узнав, что случилось с ребятами минувшей ночью, прямо сказочно оживились.

Особенно обрадовался молоденький оперативник, которому очень хотелось отличиться перед начальством.

– Так вы свидетели уже по второму убийству? Меньше, чем за сутки? Ребята, это в высшей степени подозрительно. Я вас арестую!

Настя перепугалась, но Вася выглядел невозмутимо.

– Кишка тонка, – бросил он парнишке. – Ждем старшего.

Но и старший тоже заметил, что появление их парочки сразу на двух убийствах подряд выглядит, мягко говоря, странно.

– Был бы у вас хоть малейший мотив для совершения этих преступлений, задержал бы, не задумываясь, – произнес он. – Так вы уверены, что никогда прежде не были знакомы с жертвами?

И такая надежда слышалась в его голосе, что прямо жалко было его разочаровывать. Но друзья понимали: стоит дать этому служаке хоть один крохотный шанс, и сидеть им за решеткой, по крайней мере, до выяснения всех обстоятельств или помощи дяди. Настя очень надеялась на Васиного дядю, но тот звонить ему почему-то избегал.

– Сами выпутаемся. Не имеют они права нас задерживать. Мы свидетели, никаких причин для нашего задержания нет.

И он оказался прав. Ребят отпустили. Правда, перед этим их предупредили, что лучше им других трупов не находить. В общей сложности на объяснения с полицией у друзей ушло больше времени, чем они рассчитывали. Когда ребята вышли из отделения, солнышко уже клонилось к закату.

– И что нам делать? Рабочий день уже закончен. Пока доедем до больницы, все врачи разбегутся по домам!

– Не забывай про дежурных.

– Так тебе заведующий отделением и станет дежурить! И вообще, если этот дядька двадцать лет назад был заведующим, сейчас, может, он уже министр или главврач больницы! К нему так просто не подберешься.

Настя чуть не плакала от досады.

– Что-нибудь да придумаем, – утешил ее Вася. – Сейчас меня куда сильнее настораживает исчезновение Павлика. Куда бы он мог подеваться? Где Фасолька, мы знаем. Где ее машина, тоже знаем, она разбита. А вот «майбах» Павлика стоит в гараже. Но ни на работе, ни дома Павлик не появлялся.

– И еще в «Ниневии» считают, что Павлик улетел отдыхать.

– Телефон у него выключен. Как досадно!

– Дался тебе этот Павлик, рано или поздно все равно найдется, – буркнула Настя. – Не те нынче времена, чтобы человек вот так мог взять и по собственному желанию потеряться. Где-нибудь да проявится.

– Если жив, конечно.

– Типун тебе на язык!

Но Вася не обиделся, а продолжал рассуждать:

– Я все думаю, что там Фасолька с Павликом крутили в этом своем клубе, что у них завелись такие денежки? В том, что Ираклия они в курс дела не ввели, я почти не сомневаюсь. Он получал хорошую, по его меркам, прибыль и в дела клуба не совался. Многие сотрудники там даже не знают его имени, они считают, что хозяйка всему Фасолька. Другие знают, что она всего лишь управляет делами, но хозяина и они никогда не видели.

– Ты это специально выяснял?

– Я или другие люди, – уклончиво ответил Вася. – Какая разница? Главное, что с приходом Фасольки клуб начал приносить реальный доход. Раньше Ираклий, как ни старался, чаще уходил в минус. Но после того как он нанял Фасольку, клуб заработал на полную катушку. Она реформировала всю работу клуба, в первую очередь сменила персонал.

– В этом и ответ, почему все сотрудники считают Фасольку хозяйкой. Они новенькие, Ираклия просто никогда не видели.

Настя сказала это и тут же осеклась.

– Погоди, что ты хочешь сказать? Ираклий не появлялся в «Ниневии»? Не посещал свой клуб?

– Нет. Это было основным условием Гороховой.

– И Ираклий пошел на это?

– К этому времени у него было два варианта: либо признать себя банкротом, либо пойти на сделку с Фасолькой. Он выбрал второе и не прогадал. Деньги потекли к нему рекой. Но откуда они брались, вот в чем вопрос.

– Как это откуда? Клуб работает, там полно народу. Все платят деньги, вот и доход!

– На первый взгляд клиентов в «Ниневии» и впрямь предостаточно. Но платят ли они?

– А как же иначе? – искренне удивилась Настя. – Кто иначе их стал бы обслуживать? Кормить? Поить? Развлекать?

– Да в том-то и дело, что обслуживают их там, что называется, на халяву. Добрая половина посетителей имеет такие грандиозные скидки, что их посещение клуба по стоимости можно сравнить с перекусом где-нибудь в «Быстропите». А другая половина, если не большая часть, вообще ничего не платит. Мелькают там для публики, вроде бы дела идут, народ есть. А в кассу ноль!

– Как же так? Откуда же тогда доход? Ведь Ираклий молчал и не совался в дела Фасольки только потому, что они с Тамарой ежегодно получали свои двадцать миллионов прибыли. Раньше у Ираклия были проблемы с управлением клуба, дохода он почти не получал, с приходом Фасольки все изменилось. Ираклий мог не волноваться, управляющая лихо разруливала все проблемы. Но откуда же тогда деньги, если клуб не приносит доход?

– Доход он приносит. Иначе Фасолька с Павликом там бы не обитали. Но каким образом все происходит, это нам еще предстоит узнать. Если клиенты не платят в кассу, то кто же платит?

К этому времени они уже доехали до ажурных железных ворот, за которыми находилась территория детской больницы имени Рауфуса. Красивейшее старинное здание терялось за могучими кронами деревьев. Вот только попасть туда было не так-то просто. У входа сидел охранник, который вначале категорически не хотел их пропускать внутрь. Но Вася отвел его в сторонку, о чем-то там с ним переговорил, и охранник очень быстро изменил свое решение.

– Что ты такое ему сказал? – полюбопытствовала Настя.

– Ничего особенного. Просто нужно иметь подход к людям.

Настя нахмурилась. Ага, подход, как же! Чем-то Вася охраннику пригрозил. Но чем?

Вдвоем они поднялись на третий этаж, где находилась детская хирургия. Встретили их там не просто неприветливо, а даже грубо. Первой их обругала уборщица.

– И чего надо? – возмущенно елозя тряпкой по полу, ворчала она. – Ходят и ходят, никому покоя от вас нету! Ни детишкам, ни их родителям, ни врачам! Угомонитесь уже!

– Обязательно угомонимся, – пообещал ей Вася. – А пока можем мы видеть Эльдара Ивановича?

Уборщица прекратила свое занятие, оперлась о швабру и уставилась на друзей с таким негодованием, что они прямо испугались, как бы не выплеснула бабка на них мыльную воду из ведра. Вон какой вид свирепый, того и гляди, отчебучит чего-нибудь этакое.

Но бабка не стала драться, вместо этого она воскликнула:

– Вы мне скажите, у вас совесть есть?!

– А в чем дело?

– Ушел Эльдар Иванович! – возвестила уборщица, с негодованием глядя на друзей. – Домой к себе ушел! Имеет право! Рабочий день давно закончился! Дайте же человеку отдохнуть!

– А кто его заменяет?

– Господи, как же вы нас достали!

– Мы?

– Вы и ваши коллеги! Из-за какого-то письма какой-то идиотки вот уже неделю у нас проверка за проверкой! И ходят, и ходят, и вынюхивают, и вынюхивают! А вот не пропущу вас внутрь, имею право!

– Если нет Эльдара Ивановича, мы готовы поговорить с любым сотрудником, кто проработал в этом отделении больше двадцати лет.

Но бабка не успокаивалась:

– И что вы тут все проверяете? Что вынюхиваете? Ну, перепутала сестричка карточки, так живой человек, могла ошибиться. А врачи у нас хорошие, мигом поняли, что не тот больной на операционном столе лежит. Другая у него проблема, вернули ребенка назад в палату. Из-за чего тут бучу поднимать? Вот люди какие скандальные! Моей сестре в детстве в больнице аппендицит вырезали, хотя она со сломанной ногой к ним поступала, и чего? И ничего! Мать еще потом хирурга и благодарила, мол, теперь уж волноваться за аппендикс не придется. Вырастет доченька, и куда захочет, туда и сможет поехать совершенно без всякой опаски. Хошь в тундру, хошь в тайгу. Да без этого аппендикса сестре хоть на целину, хоть в экспедицию в далекую Арктику. И что у ней аппендикс воспалится в неподходящее время и в неподходящем месте, переживать матери уже не нужно. А тут даже и вырезать-то ничего не успели, а уж крику чуть не до Парижу!

– Бабушка, мы не из комиссии, – терпеливо произнес Вася. – И претензии к вашим врачам не рассматриваем. Нам нужно найти тех, кто оперировал Тамару Теймуразову. А было это двадцать лет назад в июне-месяце.

– Что у ней было-то хоть?

– Шесть пальчиков на руках и ногах.

– Помню такую, – кивнула головой старуха. – Кроха совсем. И по шесть пальчиков, верно. Не часто такое встречается. Ее наш Петр Семенович оперировал. Сложный случай. Важно было так операцию провести, чтобы ребенка не изуродовать. Девочка все-таки. Вот Петр Семенович и взялся. Золотые руки у него были. Жалко, спился человек совсем, не оперирует больше.

– Но свою пациентку он вспомнит?

– Куда там. Петр Семенович теперь и самого себя не всякий день помнит. Куда там до пациентов.

– А с кем мы по поводу Тамары поговорить можем?

– Со мной. Что спросить хотите?

Вопрос поставил друзей в тупик. А в самом деле, что они хотят узнать?

– Как получилось, что у девочки по шесть пальчиков? Родители как-то это объясняли?

– Родители у нее умерли. Сиротка была девочка. Воспитывали ее дядя и тетя, но дядя тут и не появлялся. Во всяком случае, я его не помню.

Дядя и тетя? Но Ираклий приходился Тамаре братом. Впрочем, возможно, из-за разницы в возрасте ему было удобней представляться всем дядей малышки.

– Дядя не приходил вовсе, – бубнила уборщица, – а тетка… Ну, что тут скажешь, и тетке до девочки тоже особого дела не было. Нет, со стороны казалось, что она для девочки старается. Она и игрушки ей привозила, и фрукты, и соки. Но вот времени, чтобы с малюткой в эти игрушки поиграть или соками ее напоить, у тетки не было. Ей было проще денег мне сунуть, чтобы я с девочкой позанималась, развлекла ее, покормила лишний раз вкусненьким. Но винить их не могу, родные отец с матерью иной раз для ребенка ничего не делают, а тут просто дядя с тетей. Да еще не родные.

– Как не родные?

– Врачи наши очень заинтересовались, откуда у малышки такая аномалия получилась. Взяли кровь на анализ у ее дяди, и оказалось, что девочка ему не родная.

– Но Тамару воспитывал не дядя, вы ошиблись. Ее воспитывал единокровный брат. Матери у них были разные, а отец один.

– Враки! Вообще никакого отношения девочка к этому дяде-брату не имеет, хотя по всем документам она и впрямь была его ближайшей родственницей. Только бумаги их и подделать можно, а кровь не лжет. Не было генетического сходства между ними, никакого, даже самого далекого!

– И врач сказал об этом родственникам девочки?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Об этом лучше у нашей Анны Ивановны спросить. Она должна помнить. Повезло вам, она сегодня как раз дежурит. Если у вас про Тамару разговор, то идите к ней смело. А я уж что помнила, все вам рассказала.

Но стоило друзьям развернуться, как бабка стукнула шваброй по полу. Получилось так громко, что ребята подпрыгнули.

– Стойте! Что же это я вам вру! Самое главное и не рассказала! Девочку же у нас тут украсть пытались!

– Кто?

– Женщина одна. Мы как раз в ту пору приняли на работу санитарку. Ох, и странная была баба. Тощая, вся из себя страшная, а уж глаза какие жуткие, чернющие, словно угли в старом костре. И такие же погасшие. Один раз только видела, как у нее глаза огнем полыхнули, лучше бы и не видела. Она на пульмонологии работала, а к нам зачем в тот день явилась, я уж и не знаю. Только мне она почему-то подозрительной показалась. Я даже подумала, как бы она чего не сперла. Ну там из моющего или спирт. Потому что внешность у нее такая подходящая была, неухоженная баба, вещи то ли грязные, то ли просто заношенные сильно.

– Как же такую в больницу работать взяли?

– Так ведь, милая, на тогдашнюю нашу зарплату нормальная женщина бы нипочем не пошла. Это же слезы, а не заработки были. Либо пьянь попадалась, либо вообще не пойми кто. Эта еще ничего была по сравнению с теми, кто попадался. Уж не знаю, почему, а только пошла я за ней потихоньку. И увидела, как она к Тамаре кинулась. На руки ее схватила, обнимает, целовать даже ребенка пыталась. Конечно, я у нее девочку отняла. Вот тогда-то она на меня так и посмотрела, что до сих пор мороз по коже, как вспомню. Такой у нее взгляд был, что, казалось, насквозь прожечь могла.

– И что?

– Ну, я не одна была, рядом другие медсестры, врачи, народу много. Драться она со мной не стала, отдала ребенка и молча ушла. А только ночью снова вернулась. И украла! Хорошо, что Анна Ивановна в ту ночь на отделении была, заглянула ночью в комнату к Тамаре, а девочки и нет. Ну, Анна Ивановна скорей к телефону. На выход охранникам позвонила, там эту мерзавку и перехватили. Спрятала девочку в тряпках, личико ей бинтом завязала, чтобы та не кричала, и хотела унести ребенка из больницы.

– А зачем она хотела украсть девочку?

– Понравилась, наверное. Или уж не знаю, что у этой ненормальной в голове делалось. Вроде бы потом выяснили, что у нее был ребенок, да то ли пропал, то ли погиб. Вот она и пыталась Тамару украсть. Конечно, полиция сразу приехала, только баба эта и рта не открыла. Ни на следствии, ни на суде, ни словечка не промолвила.

– Откуда же про ее пропавшего ребенка узнали?

– Врач ее осматривал, вроде бы так перед судом полагается. Он и сказал, что женщина рожала. И было это как раз года два назад. То есть ребенок этой женщины по возрасту мог быть таким же, как наша Тамара. Этот врач и выдвинул гипотезу, что ребенок был, да исчез. Украли, погиб… В общем, баба эта пыталась свое родное потерянное дитя кем-то заместить.

– Но почему именно Тамара? Других детей в отделении разве не было?

– Были. Но Тамара была среди них на тот момент единственной брюнеточкой. А баба эта тоже была темноволосой и черноглазой. То ли цыганка, то ли еще кто. Наверное, Тамара ей чем-то похожей на ее ребенка показалась. Только все это лишь наши с девками домыслы. Сама-то преступница так ничем свой поступок и не объяснила. Так и судили ее молчащую.

– И много ли дали?

– Не знаю. На суд не ходила, врать не буду. Да и делом этим больше не интересовалась. Своих проблем выше крыши, чтобы еще чужими заниматься. Рада только была, что преступление благодаря нашей Анне Ивановне удалось предотвратить. Да и Тамару ее опекуны после этой истории сразу же забрали. Так-то лежать бы еще девочке неделю, а то и больше, но они ее домой забрали, только на осмотр потом привозили. А тут в больнице больше уж не оставляли. Наверное, боялись, что похищение может повториться.

– А у самих родственников никаких соображений по этому поводу не было? Может, с девочкой и раньше подобные случаи происходили?

– Вот уж об этом вам точно у Анны Ивановны лучше спросить. Это она с опекуншей девочки разговаривала. Что уж они там выяснили, мне неизвестно. К ней и идите, ребятки. А мне пол мыть надо, заболталась я тут с вами.

Ребята повернулись, чтобы уйти, но Вася не удержался, спросил:

– Как это столько лет прошло, а вы до сих пор эту историю помните?

– Так и помню. Запала в душу, сама не знаю почему. Да еще мы с Анной Ивановной историю эту между собой недавно перетирали. Даже странно, столько лет она ни словечком о той девочке не обмолвилась, а тут вдруг заговорила. А теперь еще вы пожаловали с теми же расспросами. И с чего бы это?

Анной Ивановной теперь величали ту самую молоденькую медсестричку, которая когда-то проявила участие к судьбе маленькой Тамары. И была она уже не медсестрой, а доктором. Но разговор с ней получился скомканный. Дел у Анны Ивановны было много, так что про Тамару она смогла вспомнить только то, что за девочкой был хороший уход, денег на нее не жалели, а вот внимания уделяли мало.

– Девочку растила няня. Она же и в больнице с ней лежала. А опекунам было не до ребенка.

– А как звали няню? Вы помните?

Но Анна Ивановна лишь рассмеялась в ответ.

– Шутите? Сколько лет прошло. Я и Тамару вспомнила лишь потому, что случай очень уж нетипичный, да еще ее отец недавно мне звонил.

– Отец? Вы уверены, что это был отец?

– Так он мне представился. Сказал, что зовут его Ираклий. И что он хочет просить всех врачей, которые лечили Тамару, чтобы девочке не показывали ее медицинскую карту. Ну, я его уверила, что волноваться причин нету. Если карта и хранилась в нашем архиве, то она давно уничтожена. Тогда он просил меня, чтобы я и Тамаре ничего про ее истинную патологию не говорила, а сказала бы про заячью губу. Мол, у девочки на этой почве комплекс может развиться. Разумеется, я ему пообещала, потому что он очень настырно этого требовал. Хотя сама до сих пор не понимаю, чем заячья губа лучше шестипалости. Я даже хотела использовать историю Тамары для своей кандидатской. Генная паталогия, передающаяся в семье из поколения в поколение. К сожалению, опекуны, которые воспитывали девочку, биологически не были ее родней. У них в структуре клеток не нашлось ни малейшего отклонения от нормы. Так что мне не удалось провести сравнительный анализ других членов семьи.

– А это точно, что опекуны Тамары не были ей родней?

– Структура ДНК лгать не может. Как мне сказали, они происходили даже из разных этнических групп.

Ну, Лена, допустим. Но как могло получиться, что Ираклий и Тамара, будучи единокровными братом и сестрой, оказались биологически столь далеки друг от друга? Получалось, что либо Ираклий не был сыном своего отца, либо Тамара была рождена от другого человека. Все это было так запутанно, что Настя решила отложить решение этих загадок на потом. А Вася даже и голову забивать себе такой ерундой не стал, у него были вопросы поважнее.

– А случай с похищением Тамары вы помните?

Анна Ивановна задумалась.

– Да, действительно, было такое. Какая-то сумасшедшая женщина пыталась украсть малышку. Но следователь мне потом объяснил, что женщина не в себе, у нее психологическая травма, недавно у нее умерла маленькая дочка. Вот женщина себя и не помнила от горя, решилась украсть чужую малышку. Тем не менее, невзирая на это смягчающее обстоятельство, приговор был достаточно суров. Десять лет колонии.

– Очень серьезный срок. Но девочку ведь не украли.

– Она даже не пострадала. Но вроде бы за этой несчастной уже числились другие правонарушения аналогичного характера.

– Ей и раньше приходилось красть детей?

– И всякий раз неудачно. В первый раз женщину поймали сами родители ребенка. В полиции ей сделали строгое внушение, но потом пожалели и отпустили, тем более что сами родители отказались писать заявление.

– Почему?

Врач пожала плечами и продолжила:

– Второй раз ее поймали соседи, когда женщина выходила с украденным ребенком из дома. Соседи увидели, остановили ее, они же и написали заявление в полицию, но потом забрали его.

– Да почему же?

– Вопрос опять не ко мне. Так или иначе, два раза мерзавке это сошло с рук, но в третий следствие сочло, что опасно оставлять на свободе тетку, которая то и дело ворует чужих детей и лишь по счастливой случайности неизменно попадается на их краже.

– Конечно, один раз попалась, второй раз попалась, третий попалась, а в четвертый раз получится.

– Следователь тоже так подумал, и поэтому ее задержали, судили и отправили в колонию.

– Странно, что этого не случилось после первого раза. Кража ребенка – это достаточно тяжкое преступление, обычно такие пресекаются быстро и жестко. Это вам не какой-нибудь домашний воришка, годами тырящий мелочь из карманов и мясо из борща своих соседей.

– Ну, тут ведь похищения как такового тоже не случилось. Женщину остановили, но она всегда могла сказать, что нашла ребенка убежавшим и спешила его вернуть. Не знала, кому отнести, и направлялась к людям, чтобы спросить. Или, в нашем случае, к посту охраны. Правда, тут ей не повезло, потому что у нас уже в то время кое-где в больнице были установлены камеры, которые и зафиксировали момент похищения. Тамара никуда не убегала, она мирно спала в своей кроватке, когда эта женщина взяла девочку.

– Кто занимался этим делом, вы не помните?

Анна Ивановна покачала головой.

– Нет, конечно. И вы меня простите, но мне уже нужно бежать. Если у вас со временем появятся еще какие-нибудь вопросы, вот мой телефон. Но вообще-то я рассказала вам уже все, что знала по этому делу.

Выйдя из больницы, друзья сразу позвонили Елене.

– Почему вы скрыли, что уходом за Тамарой в больнице занималась ее няня?

Лена помялась, потом ответила:

– Я не скрыла, я просто забыла. Действительно, Ираклий нанимал какую-то женщину, которая приглядывала за малышкой. Но она оказалась очень плохой нянькой. При ней девочку едва не украли!

– И этот факт вы от нас скрыли.

– Ничего я не скрывала, я забыла! – возмутилась Лена. – Двадцать лет прошло, чего вы от меня хотите? Если бы это еще был мой ребенок, тогда понятно, а так…

– Как звали няню?

– Не помню. Кажется, Яна или Татьяна. Ее нанимал Ираклий, я к этим делам отношения не имела. Да и не жила она у нас долго. Лет до пяти-шести… Ну, еще в школу какое-то время она же Тамару водила. И уроки с ней делала. Кормила еще и гуляла.

Ну вот, а потом изумление и обида, почему это приемная дочка совсем не хотела общаться с приемной мамочкой. Да потому, что девочка к такому общению и не привыкла! Кормила, поила, водила гулять и в школу ее совсем другая женщина. А Лена была настолько далека от интересов ребенка, что даже имя няни не отпечаталось у нее в памяти.

– Где Ираклий нашел эту няню?

– Наверное, через знакомых. Вряд ли он привел бы постороннюю женщину с улицы.

– Вы могли бы узнать? Это может быть важно.

– У кого узнать? – поинтересовалась Лена, уже не скрывая своего недовольства тем, что они занимают ее время. – У Ираклия? Я понятия не имею, где он сейчас находится.

Тут друзья были осведомлены лучше, но дела это не меняло. Ираклий им про приглашенную когда-то к Тамаре няню тоже ничего бы не сказал. А если брать в целом, то и вообще никому и ничего он бы уже не сказал.

– Должны же были быть у вашей семьи какие-то друзья, которые могли знать, где Ираклий раздобыл няню для ребенка.

– А вы правы! – обрадовалась Лена. – Были такие люди. Константин и Галина! Мне они никогда не нравились, впрочем, как и я им, так что общения у нас не получилось. А вот Ираклий был здорово привязан к обоим и всегда повторял, что до знакомства со мной это были единственные близкие ему в этом городе люди.

– Как? А отец?

– С отцом там все было совсем не просто, я же вам говорила. С отцом даже у самого Ираклия не было контакта. А Константин и Галина были нашими ровесниками, с ними все было гораздо легче. Галина до сих пор значится у меня где-то в друзьях. Если хотите, могу ей написать.

– Если не затруднит, попросите ее связаться со мной по телефону.

– А если она не захочет?

– Скажите ей, что Ираклий погиб. И полиция хочет пообщаться с теми, кто его знал лучше других.

– Я передам. А насчет Ираклия… Это же вы в шутку?

Но Вася на этот вопрос не ответил, прекрасно понимая, что он вызовет массу новых вопросов. А Насте он объяснил, что со временем Лена и сама узнает правду. И совсем не обязательно, чтобы от него и прямо сегодня. В конце концов, она столько лет жила без Ираклия, прекрасно сможет обойтись без него еще какое-то время.

Глава 9

В ожидании звонка от Галины или Константина друзья зашли в симпатичное маленькое кафе, из которого по всей улице разносился чарующий аромат свежей сдобы.

– Лично я не отказался бы от легкого перекуса, – заявил Вася. – Ты как?

Настя не успела кивнуть, как он уже набрал себе на тарелку восемь пирожков – два с капустой, два с зеленым луком и яйцом, два с мясом и два с курицей и грибами. Настя ограничилась булочкой с маком, которая выглядела очень аппетитно, а на вкус оказалась даже лучше, чем на вид. Политая шоколадной глазурью на сливках, она была нежной, пышной и при этом богатой начинкой. В мак было добавлено тертое яблочко, что придавало булочке дополнительную изысканность и особый вкус.

Вася складывал в себя один пирожок за другим, справляясь с каждым в два укуса. А Настя наслаждалась булочкой, стараясь жевать побыстрее, потому что заметила какие-то подозрительные взгляды Васи в сторону ее булочки. А уж когда Вася начал интересоваться, вкусная ли булочка, Настя задвигала челюстями, словно комбайн.

– Да ты не спеши. У нас полно времени.

Времени – возможно. А вот булочка была последней. И делиться ею Настя была не намерена. Она очень проворно подобрала последние крошки как раз в тот момент, когда Вася пристроил в себя последний пирожок. После этого он долго и выразительно смотрел на опустевшую тарелку, проверил, не осталось ли чего-нибудь у Насти, а затем с тяжелым вздохом устремил взгляд на витрину.

– Неужели ты не наелся?

– Я сыт. Но теперь хочется чего-то сладенького.

И словно по заказу, из кухни вынесли целый поднос ватрушек с повидлом. Ну как тут было устоять! Ведь повидло-то было черничное. Да еще само тесто оказалось таким сдобным, что буквально таяло во рту. А поверх всего великолепия было посажено этакое завихрение из взбитого белка, который сверху успел немного запечься, а изнутри оставался восхитительно белым, нежным и воздушным.

– Булочки по рецепту повара его императорского величества Николая Второго, – сказала продавец. – Берите больше, их у нас мигом расхватывают. В свое время император с семьей кушали такие пирожные, а теперь вот и мы, простые смертные, можем их попробовать.

Настя хоть и помнила, что император с семьей свои дни закончили очень печально, не могла не отметить, что при жизни они знали толк во вкусной еде. Булочки были выше всяких похвал. И хоть стоили они тоже «по-императорски», но зато Настя наслаждалась каждой минутой общения с этим деликатесом. Внезапно у нее пикнул смартфон. Настя взглянула и обнаружила, что это мама интересуется, как у нее дела.

– Заботливая у тебя мама, – хихикнул Вася. – Ты уже два трупа нашла, в двух отделах полиции побывала, а мама только сейчас спохватилась, где ты.

– Молчал бы! Твои вовсе не звонят!

– Это потому, что они знают, я в надежных руках.

– Это в чьих же?

– В твоих. А твоя мама про меня ничего не знает. Где, она думает, ты сейчас?

– Видимо, утром все дома решили, что я ушла в институт. Ночью-то меня одна бабушка видела. Даже если она запомнила, что я ушла еще затемно, родители ей все равно не поверили. Бабушка уже давно путает времена суток и года.

И лишь сейчас, во второй половине дня, мама спохватилась, что дочь слишком долго не выходит на связь. Краснея под пристальным взглядом Васи, Настя быстро успокоила маму, наврав, что задерживается в институте. Но оказалось, что Вася смотрел на нее вовсе не из-за ее вранья. Его интересовало другое.

– Как там твои игроки? Не присылали тебе новых заданий?

– Я же тебе объясняла, сайт заблокирован. Он закрылся в ту минуту, когда я получила задание поехать в Сосновку.

– А у тебя нет ощущения, что тебя специально туда послали?

– Зачем?

– Ну, чтобы ты нашла эту убитую Тамару и на тебя можно было бы свалить ее убийство. Или того хуже…

– Чего уж хуже?

– Хотя бы то, что ты могла оказаться на ее месте! Возможно, дело совсем не в шестипалой Тамаре, и не в Ираклии с его «Ниневией», и даже не в Фасольке с ее темными делишками и Павликом, а в тебе одной! Если бы я не задержал тебя своей болтовней, ты успела бы к назначенному времени в парк и тогда, как знать, кто оказался бы на том хоккейном поле – ты или Тамара.

– Хочет сказать, что убийце было все равно, кого убивать?

– Он мог караулить в Сосновке тебя, но ты задерживалась, а вместо тебя появилась Тамара.

– Но мы с ней совсем не похожи!

– Предположим, убийца знал о своей жертве только то, что она красивая молодая девушка, которая должна появиться на хоккейном поле в такое-то время. Пришла Тамара, ее он и убил.

Настя от обрисованной перспективы начала слегка заикаться.

– А… А должен был уб-бить меня?

– Вот именно! – радостно воскликнул Вася. – Ведь может такое быть?

– Нет, не может! Нет таких людей, которые желали бы мне зла.

– Ты находишься со всеми в дружеских отношениях? У тебя нет врагов?

– Со всеми! Нет!

– А у твоих родителей?

Вопрос поставил Настю в тупик.

– Вот твой отец, к примеру, чем он занимается?

– Папа двигает российскую науку.

– И как? Успешно?

– Папа про свою работу не любит рассказывать. Но мне кажется, что успешно. Во всяком случае, работает он много.

– А мама?

– У мамы маленький бизнес – собственный салон красоты, где работают несколько мастеров.

– А у нее дела идут хорошо?

– Клиентов хватает.

– А ты не думала, что дело даже не в тебе, а в том, чем занимаются твои родители? Твоего отца, к примеру, могли пожелать завербовать какие-нибудь посторонние силы. Или кто-то захотел отжать у твоей мамы ее бизнес. Родители не соглашались, но твоя смерть могла сделать их сговорчивей.

Взглянув на Настю, которая замерла с открытым ртом, он спросил:

– Ты ничего такого не замечала?

– У кого-то слишком буйная фантазия!

– Может, твои родители выглядели угнетенными или расстроенными в последнее время?

– Нет! Ничего такого вовсе не наблюдалось!

Но Васю не так-то просто было отвратить от его идеи. Он обдумывал ее с такой страстью, что Настя даже начала думать, а не причастен ли сам Вася к случившимся с ней неприятностям? Уж очень ему хотелось, чтобы именно в Насте и ее родителях было все дело.

– Твои родители могли и не знать о готовящемся против них злодеянии, – задумчиво продолжал бурчать Вася, и Настя не выдержала.

– Да с чего ты взял, что кому-то интересны мои родители? Или я?

– У меня из головы не идет, зачем кому-то понадобилось вызывать тебя среди ночи из дому, заманивать в эту Сосновку да еще и подкидывать труп. Какой в этом смысл?

– Я уже тебе объясняла, это игра. Может быть, правила несколько сомнительны, но это игра.

– Если это игра, то где зрители? Где болельщики? Где волнующиеся за своего фаворита трибуны? И где, наконец, тотализатор, который и является конечной целью любых соревнований? Где все это? Ты кого-нибудь замечаешь? Я – нет, хоть я специально приглядывался и присматривался. Но мы с тобой, как это ни странно звучит, провели вместе ночь, утро и день, а никакого хвоста я за нами не обнаружил. Если ты игрок и распутываешь преступную нить кому-то на забаву, то этот кто-то должен за тобой наблюдать. Может, камера спрятана у тебя в одежде или в сумке? Разрешишь мне их осмотреть?

– Вот еще!

Но Вася и не подумал обижаться.

– Ты права. Такими делами должны заниматься профессионалы. Поедем к моему дяде, он нам поможет.

Разобиженная Настя хотела посоветовать Васе топать лесом вместе со всеми своими дядями, братьями и прочей родней, а ее саму и ее родственников предоставить их судьбе, но тут Васе позвонили.

– Внимание, код красный!

– Что?

– Брат звонит.

Настя навострила ушки, но так ничего и не сумела расслышать. Она слышала лишь ответы самого Васи, а они были односложны и никакой информации не несли.

– Да! Понял! Отлично! А вот это интересно!

Но что отлично и что интересно, понять было невозможно, хотя и очень хотелось. Поэтому, когда Вася закончил разговор, Настя с жадностью уставилась на него в ожидании пояснений. Но Вася смотрел куда-то мимо нее, вдаль, не замечая взглядов Насти. Время шло, а Вася все также барабанил пальцами по столу и смотрел куда-то в стену.

– Ну что? – не выдержала Настя. – Ты что-то узнал?

Этот вопрос ей пришлось повторить трижды, прежде чем Вася вернулся к ней.

– Да, есть новости от дяди, и они очень занятные. Нашли тетку, которая пыталась похитить маленькую Тамару.

– И кто она?

– Некая Лилит Джерабова. Была осуждена на двадцать лет колонии строгого режима.

– Так много! Вроде бы говорили, ей дали десять.

– Женщина очень непростая, дважды пыталась бежать, напала на охрану, оказала сопротивление при задержании. Изначально срок за то, что она трижды пыталась похитить Тамару Теймуразову, был у преступницы вполовину меньше, но после всех этих художеств он увеличился в два раза.

– Погоди… Как трижды?

– Ты же помнишь, в больнице нам сказали, что Тамару пытались похитить трижды. В первый раз преступление пресекли родители, во второй соседи, и в третий преступницу схватили уже у выхода из больницы, куда она проникла под видом санитарки.

– Не понимаю… Я думала, что это были три разных младенца!

– Включи мозг. Если бы это были разные дети, как бы следователь узнал, что женщина уже неоднократно совершала попытки похищения? Заявлений-то потерпевшие не оставляли. Почему, это уже дело десятое, но заявлений не было. И лишь когда преступница совершила попытку в третий и последний раз, терпение у опекунов маленькой Тамары лопнуло. И они рассказали следователю правду.

– Хочешь сказать, эта тетка… как ее там, Джерабова, что она целенаправленно охотилась за Тамарой?

– Именно! Джерабова трижды пыталась выкрасть младенца у Теймуразовых. И это дает мне основание думать, что Лилит был нужен именно этот ребенок.

– Логично. Но почему?

– К сожалению, спросить об этом у самой Лилит вряд ли получится.

– Но если ей дали двадцать лет, значит, сейчас она уже освободилась? Может, это она и убила Тамару?

– Это было первое, что пришло мне в голову. Поэтому я попросил брата, чтобы он узнал подробности этого дела.

– У брата? Ты же говорил, что твой брат работает таксистом.

– Ну, я попросил брата, а тот узнал у дяди.

– А почему сразу было не спросить у дяди?

– Дядя трубку не брал, занят был. Он в беготне, мы с тобой тоже все время в бегах. Одним словом, мы все в хлопотах, а брату чего? Сидит себе дома с беременной женой, ему одно удовольствие немножко побыть связным. Да какая тебе разница?

Настя пожала плечами. Она и сама не знала, что в словах Васи привлекло ее внимание. Действительно, не все ли равно, от кого поступили сведения, от дяди, от брата, от третьего свата? Главное, что имеется информация о том, что Тамару пытались похитить, у Теймуразовых имелся реальный враг. И этот враг – женщина по имени Лилит.

– Так что Лилит? Могла она убить Тамару, а заодно и Ираклия?

– Нет.

– Почему?

– Видимо, у женщины изначально существовали проблемы с психикой. Помнишь, рассказывали, что она ни словечка не проронила в свою защиту. Никак не объясняла свой поступок. И даже о том, что у нее был ребенок, который куда-то пропал, врачам пришлось догадываться самостоятельно. Она никак не попыталась облегчить свою участь, хотя обычно попавшиеся преступники не жалеют слов, чтобы в красках и как можно ярче описать свою несчастную жизнь, хоть немного разжалобить следствие, а затем и судей. Но тут полнейшая тишина. Можно было подумать, что Лилит онемела от горя. Но потом стало ясно, что причина куда глубже. Поведение женщины вызывало множество вопросов у начальства колонии, в которой она оказалась. А уж после побега ее снова очень внимательно осмотрели, признали невменяемой, и в данный момент женщина находится в психиатрической клинике, где проходит курс лечения.

– Это точно, что она там? Или ее уже выписали?

– Нет, она там.

– Может, ей уже стало лучше, и ее ненадолго отпускают погулять? Вот во время такой прогулки она Тамару с Ираклием и того? Прикончила?

– Это абсолютно невозможно. Режим в лечебнице очень строгий. Это во‐первых. Пациенты там находятся за решетками, их не выпускают, как ты говоришь, погулять. А во‐вторых, лечебница находится в Астраханской области, так что оттуда Лилит при всем желании не смогла бы за часок-другой добраться до Питера.

– Понятно. Значит, это не она.

Настя была разочарована. Как легко все бы решилось. Но нет, простых путей им не видать.

– А отчего эта Лилит так взъелась на Теймуразовых?

– Не знаю. Но в первый раз она пыталась украсть ребенка еще у Нугзара – отца Ираклия. По какой-то причине ей это сошло с рук. Нугзар не стал затевать расследование, не отвел Лилит в полицию, даже не написал заявление. Он просто сделал вид, что ничего не было. Но на этом дело не закончилось. Через полгода после первого похищения в больницу попадает Нино – мать Тамары, которая там же и умирает.

– Смерть тоже криминальная?

– Женщина скончалась от острого перитонита.

– Лена об этом ничего не говорила.

– Лена вообще не очень хорошо помнит то, что связано с Ираклием. Так или иначе, но смерть Нино была признана самой обычной. Странно, конечно, что муж так долго тянул с отправкой жены в больницу и довел дело до такого. Но она сама признавалась, что не хотела оставлять маленького ребенка без присмотра, особенно в свете того, что девочку недавно пытались похитить. Женщине было страшно. А взять во взрослую больницу ребенка ей не разрешили. И будущее показало, что мать малышки была права в своих предчувствиях. На третий день после смерти Нино Тамару снова пытались похитить. Воспользовавшись тем, что в доме много посторонних людей и вообще царит суета, Лилит вновь предприняла попытку похищения. На сей раз женщину перехватили бдительные соседки, которые помогали с подготовкой к поминкам. Женщины хотели отвести Лилит в полицию, но она вырвалась от них и убежала. И Нугзар снова сказал, что никуда заявлять не будет.

– И в третий раз Лилит попыталась украсть Тамару, когда та уже жила в доме у Ираклия и Лены. Действительно, прямо-таки маниакальная настойчивость. И зачем Лилит сдался именно этот ребенок? Может, с ней можно поговорить?

– Нет.

– Пусть она онемела от горя, но она может написать или как-то иначе объясниться.

– Нет.

– Но почему? Попробовать надо!

– Не хотел добавлять трупов в эту историю, но скажу, раз ты настаиваешь. По запросу дяде пришел ответ, месяц назад Лилит умерла.

– Но ты же сказал, что она в больнице!

– У них на территории есть кладбище, где Лилит и похоронили. Так что фактически я сказал тебе правду.

– Бедняжка! – ужаснулась Настя. – Даже после смерти ей придется оставаться за решетками. Какая горькая участь! Но не может быть, чтобы никто не знал, как Лилит докатилась до такого. Должны существовать друзья и родственники, которые знают ее историю. Если в ее жизни было что-то трагическое, это должны знать.

– Дядя сделал запрос по месту рождения Лилит в город Арташат, ответа пока что нет.

И снова этот таинственный дядя, с легкостью рассылающий запросы на территории сопредельных государств. А ведь у России с Арменией даже нет общей границы, но дядя все равно и туда может протянуть свои длинные руки.

– Но зато уже сейчас удалось выяснить, что замужем, по крайней мере, официально, Лилит никогда не была.

– Откуда же ребенок?

– Ну, замужество – это не главное условие для того, чтобы обзавестись ребенком.

Взглянув на часы, Вася вздохнул:

– Пора бы уж Галине с Константином дать о себе знать. Что-то они не торопятся.

– Может, Лена не сумела передать им твое приглашение? Или вовсе про него забыла? От нее всего можно ожидать.

– Или эти двое по какой-то причине боятся встречаться со следователем, каковым меня должна была отрекомендовать Лена. И что это за причина, я могу лишь догадываться. К счастью для нас, ждать у моря погоды нам не придется. Дядя уже выяснил про эту парочку достаточно, чтобы мы могли поехать и застать их врасплох. Константин Гольцев имеет небольшой бизнес – продуктовый магазинчик, который расположен как раз неподалеку. Судя по геолокации, которую отследили коллеги моего дяди, Константин как раз сейчас направляется туда. О, уже приехал! Спасибо, дядя, оперативно.

Глаза у Насти буквально полезли из орбит. Вот это дядя! Ей бы такого! А то у нее дяди очень скучные. Один сапожник, другой мясник. Нет, профессии тоже очень почетные и нужные, без ботинок долго не побегаешь, да и сосисок с колбаской тоже захочется, но все-таки разве можно сравнивать колбасника с дядей, который одним движением руки может найти человека в огромном городе. Да еще такого человека, который не хочет, чтобы его нашли.

Далеко ехать не пришлось. Дядя не подвел. Магазинчик располагался на соседней улице. И Настя невольно задумалась: когда Вася кружил по городу, выбирая подходящее кафе для их «легкого» перекуса, он уже знал, куда они направятся дальше? Или это получилось у него случайно? Что-то подсказывало Насте, что случайности с такими людьми отнюдь не случайны.

Как выяснилось, фотографию Константина Гольцева дядя тоже успел скинуть своему племянничку. Едва войдя в магазин, Вася расплылся в улыбке, направляясь к уже немолодому и слегка сутулому мужчине какой-то неопределенной стертой наружности.

– Господин Гольцев! Вас-то я и хотел видеть! А у меня к вам несколько вопросов о вашем друге – Ираклии Теймуразове. Где мы можем поговорить? До чего же удачно, что мне удалось застать вас!

В отличие от Васи, господин Гольцев совсем не был рад их встрече. Напротив, лицо у него сделалось таким грустным и кислым, что сразу было ясно, Константин многое отдал бы только за то, чтобы этот разговор не состоялся.

Но все же он пробубнил:

– Проходите! – и провел их в маленькую комнатушку, которая, если судить по антуражу, по совместительству выполняла сразу несколько функций: склада, бухгалтерии, кабинета директора и места для отдыха ночного сторожа.

– Что вы хотели узнать?

– Елена, бывшая жена Ираклия, уже сообщила вам о его смерти?

– Писала моей жене, та мне. Я ей не поверил. Откуда Елене знать что-то про Ираклия? Они с Ираклием давно уже разведены. Да и когда были женаты, Лена не слишком интересовалась делами мужа.

– Она была плохой женой?

– Я бы так не сказал, но и хорошей ее назвать было трудно. Елена была всегда в своих мыслях, в собственных делах, сама в себе, одним словом.

– Тем не менее Ираклий ее любил.

– С чего вы взяли?

– После Елены он больше не женился.

– Одного раза ему показалось достаточно. Да и на Елене он женился только потому, что за Тамарой нужно было кому-то присматривать.

– Но Лена отказалась возиться с чужим ребенком?

– Прямо она этого не говорила, но у нее всегда находилась тысяча отговорок и отмазок, чтобы не заниматься ребенком. Так что Ираклий понял, что с женитьбой он погорячился. Куда проще было нанять няню, что ему в итоге и пришлось сделать.

– Вот о няне я и хотел с вами поговорить. Вы помните эту женщину?

– Конечно. И очень хорошо. Фактически она заменила Тамаре мать, вырастила ее, всегда была рядом.

– И где эта женщина сейчас?

– Увы, она скончалась, когда Тамаре едва исполнилось шестнадцать. Ничего особенного, тяжелая болезнь, которая длилась не один год.

– Вы точно знаете, что няни нет в живых?

Вася выглядел расстроенным, но мужчина его заверил:

– Мы все были на ее похоронах. Ираклий не поскупился, устроил по Яне шикарные поминки. И памятник поставил. Родне Яны даже не пришлось ни за что платить. Ираклий настоял на том, чтобы взять все расходы на себя.

– Очень благородно с его стороны. Он всегда был так щедр?

– Я бы не сказал.

– Значит, с этой женщиной его связывали какие-то особые отношения?

– Чувство искренней благодарности за то, что Яна помогла ему вырастить Тамару. Лена на роль опекунши годилась плохо. Нет, она могла куда-то сводить девочку, любила пройтись с ней по магазинам, но чтобы постоянно возиться с ребенком – нет, Лена на такой подвиг была не способна. Не знаю, как там у нее обстоят дела с собственными детьми, но воспитанием Тамары она заниматься избегала.

– Значит, просто искренняя благодарность?

И Вася в упор взглянул на Константина.

– Понимаю, на что вы намекаете, – хмыкнул тот. – Но нет, ничего такого между ними быть не могло. Ираклию, когда он еще активно интересовался противоположным полом, всегда нравились женщины совсем другого типа. Он обожал моделей, чем глупей, тем лучше. Ноги от ушей, мозг в зачаточном состоянии, это был его типаж. А Яна была начитанной, культурной, благовоспитанной, но совсем не красавицей. Да и возраст… ей было уже за сорок, когда она пришла в дом Ираклия. Нет, не могу представить ее в объятиях Ираклия. Никак!

– Хорошо, оставим эту тему.

Вася смирился, что няня не сможет рассказать им подноготную семьи Ираклия, и настроился на новую волну.

– Скажите, вы сами были достаточно близким другом Ираклия?

Константин смутился. Это было очень хорошо заметно. Пока речь шла о няне Яне, о Лене, он держался нормально. Но стоило Васе завести речь о нем самом, как Константин заметался.

– Нет, то есть да, то есть… как вам сказать…

– Как есть, так и скажите.

– Одно время мы и вправду были очень близки. Но потом… Знаете, как это бывает, у нас своя жизнь, свои дела, свои проблемы. У Ираклия свои дела, свои развлечения. Мы с Галиной семейная пара, а Ираклий любил погулять. То одна красотка, то другая, то сразу несколько. Галину это напрягало. Сама-то она не молодела, и на фоне этих хохотушек выглядела совсем непрезентабельно.

– Вы так спокойно говорите о своей жене.

– А что тут такого? Это же правда. Галина и сама говорила то же самое. И не раз.

Не всегда женщина хочет подтверждения от своего мужчины тех слов, которые она произнесла. Но Константин, похоже, был из разряда тех непробиваемых кретинов, которые этого не понимают.

– Кстати, я бы хотел пообщаться также и с вашей женой. Где она?

– Ее нет. Она уехала.

– Куда?

– Далеко. В другой город.

– К маме?

– К тете.

– Давно?

– Где-то с полгода.

Похоже, что Галине надоело слушать «правду» из уст муженька, и женщина решила отдохнуть от своего правдолюба.

Но все оказалось несколько иначе, чем представлялось Насте.

Это выяснилось, когда Вася произнес, в упор глядя на Константина:

– А вот у меня другие сведения о вашей супруге. Я точно уверен, что ваша жена не покидала пределов нашего города. Более того, в данный момент она находится у себя дома, а именно на Светлановском проспекте, в доме номер двадцать три, корпус два, квартира сто сорок семь. Я что-то неправильно говорю, или кто-то другой говорит не совсем правду?

После этого вопроса в помещении надолго повисла тяжелая пауза. Но ни Вася, ни Константин, ни тем более Настя не торопились ее прерывать.

Глава 10

И все же вечно молчать тоже было невозможно. Все трое это понимали. Проблема заключалась в том, что никто не хотел заговорить первым. Настя боялась ляпнуть что-нибудь не то. Константин, судя по выражению его лица, просто боялся. А какие чувства обуревали Васю, сказать никто не мог, лицо молодого человека оставалось непроницаемым.

Тем не менее именно Вася заговорил первым.

– У вас есть догадки, кто мог желать зла Ираклию и Тамаре настолько, чтобы убить их?

– Я не знаю!

Ответ прозвучал мгновенно, словно Константин уже заранее его заготовил и только ждал сигнала, чтобы выпалить его.

– Могу ли я вам верить после вашей лжи об отсутствии жены в городе?

– Да, я солгал, но исключительно из желания защитить Галину. Она не хочет в этом участвовать. Я тоже не хочу, но мне, похоже, придется. А Галину не трогайте, она ничего не знает.

– Где вы были прошлой ночью?

– Как где? – растерялся мужчина. – Дома! С женой!

– Допустим. А с Ираклием вы накануне общались?

– Нет! Я вообще с ним не общался! И не могу знать, кто его убил!

– Я не прошу точного указания имени убийцы. Я лишь прошу вас, лучшего друга Ираклия, о помощи в расследовании обстоятельств его смерти.

– Я уже сказал, что не знаю! Не впутывайте меня в это дело, потому что не такие уж мы были с Ираклием друзья, если честно.

– А вот Елена утверждает…

– Елена сама сто лет как разведена с Ираклием! Откуда она может знать, что делалось в его жизни в последние годы?

– Но если с вами Ираклий отношений не поддерживал, то с кем же он общался?

– Ни с кем! Я ничего про него не знаю!

И снова ответ прозвучал слишком поспешно.

– А Тамара? – настаивал Вася. – Возможно, дело в ней? У нее были какие-то нехарактерные знакомства?

– Понятия не имею!

На этот раз голос мужчины прозвучал искренне. С Тамарой он общения не имел. А вот насчет Ираклия… Складывалось ощущение, что Константин что-то такое знает или догадывается, но говорить не хочет.

– У нас есть подозрения насчет той женщины, которую Ираклий поставил управлять своим клубом. Вы же с ней знакомы!

Вася не имел понятия, знаком или нет с ней Константин, но произнес это так уверенно, что последний поверил, будто Вася что-то про него знает.

– Лида? – неуверенно произнес он. – Ничего не могу про нее сказать плохого. Мне она показалась женщиной ловкой, но при этом умной. А ум всегда идет рука об руку с осторожностью. А вот ее любовник, некий Павел, тут есть вопрос.

Вот Константин себя и выдал! Если он знал, как зовут новую управляющую клубом, более того, знал, что у нее имеется любовник по имени Павел, то должен был знать и многое другое и про них, и про Ираклия.

Но Вася сделал вид, будто ничего не понял, и с самым невинным видом поинтересовался:

– А что же этот Павел? Замешан в чем-то дурном?

Константин хотел ответить, но в этот момент дверь приоткрылась, и тут же в нее просунулся длинный нос:

– Там поставщики звонят. Говорят, что не видят денег, которые вы им должны были перевести.

– Скажи, что завтра все будет.

Нос исчез. А Константин обратился к ребятам:

– Утверждать не берусь, но я видел Павла в компании таких людей, с которыми ему лучше было бы не общаться.

– Что за люди?

Константин понял, что сейчас от него потребуют конкретных имен, и снова занервничал.

– Я не знаю, как их зовут. Не хочу в эту историю впутываться! Но я знаю, что в свое время у одного моего знакомого были серьезные проблемы с этими людьми. Банда Батьки Махно, так они себя называли.

– Помню это дело. Но это было уже очень давно.

– Эти ребята хотели «крышевать» ресторан моего знакомого, а тот не этого хотел и боялся иметь с ними дела. Про этих «махновцев» ходила дурная слава, что, вместо того чтобы «решать» проблемы хозяина заведения, они его попросту уничтожают, а его собственность переписывают на себя.

– Все так и было.

– К счастью для моего приятеля, эти ребята заинтересовались его рестораном уже под занавес своей деятельности. Ими самими уже давно и плотно интересовались правоохранительные органы. Потом было громкое уголовное дело, эти ребята получили сроки и отправились за решетку. А теперь, как видно, освободились и пытаются взяться за старое.

– И давно вы видели Павла в обществе этих ребят?

Дверь снова открылась. В нее просунулся сначала уже знакомый друзьям длинный нос, а следом за ним и покрытая химическими кудряшками голова, обладательница которой жалобно сказала:

– Константин Михайлович, они не хотят ждать! Они требуют, чтобы мы расплатились с ними уже сегодня, иначе завтра они не станут отгружать нам товар.

– Нина, скройся!

Голова испуганно пискнула и исчезла. Зато из коридора раздалось недовольное бурчание:

– Мне-то что? Небось, не мне придется перед покупателями краснеть, когда на прилавках не окажется даже самого необходимого – гречки! Молочку нам уже давно не шлют. Про фрукты-овощи смело можно забыть. Но чтобы круп не оказалось, это вообще нечто невообразимое. Одними чипсами с фантой торговать будем. Их-то, небось, на полвека еще ваша благоверная затарилась! Дай бог ей здоровья, потому что если бы не она, то не знаю, чем бы мы тут и торговать стали!

– Нина!

– Ухожу, ухожу!

И шаги затихли. А Константин вновь повернулся к сыщикам.

– Возвращаясь к нашему с вами разговору, – произнес он, – Павла в компании с двумя «махновцами» я видел недели две назад.

– А Ираклий знал об этих контактах любовника своей управляющей с людьми, пытавшимися в свое время отжать чужой бизнес?

– Я его предупредил. Он сказал, что это все чушь. Что ОПГ обезглавлена, а вышедшие на свободу ее члены совсем не опасны. К тому же клубом управляет Лида, а вовсе не Павел. Дескать, Павла держат для известных нужд, но не более.

– То есть Ираклий не отнесся серьезно к вашим словам?

– К сожалению, нет. А ведь я говорил, что напрасно он полностью доверил руководство клубом незнакомым людям. Возможно, когда Ираклию в его делах помогали мы с Галиной, дело не приносило таких доходов. Но это и подозрительно! Ведь мы делали все, а клуб входил в убытки. А эти двое, стоило им только приехать, как клуб в тот же год начал приносить доход в десять раз больший, чем было при нас!

– Значит, какое-то время вы работали на Ираклия? – подозрительно спросил Вася.

– Не то чтобы работали, но дела у Ираклия шли все хуже и хуже, и тогда он попросил нас с Галиной помочь ему. Может быть, вы что-то сумеете сделать, сказал он. Прибыль поделим поровну. Мы с Галей честно пытались что-то сделать, но особого успеха не было. И в этом не было ничего удивительного, нужно было время, чтобы все поправить!

– А потом Ираклию надоело ждать, вас с женой он уволил и взял на ваше место Горохову с ее любовником?

– Мы с Галиной сами сказали, что не желаем оставаться, раз наша работа кого-то не удовлетворяет. И ушли.

А теперь у Константина с женой крохотный паршивенький магазинчик, в котором он должен всем поставщикам, а у Ираклия дела неожиданно пошли в гору. Не обидно ли было сознавать это Константину с женой? В последние годы к Ираклию пришел крупный достаток, и пришел он к нему сам по себе, без всякого труда со стороны самого Ираклия. Счастье буквально свалилось мужчине на голову. Он и Тамара теперь купались как сыр в сливках. А у Константина с женой, судя по всему, в бизнесе все шло совсем не так гладко. Вот уже и на закупку гречки средств не хватает. Так и до полного разорения недалеко.

– Вы не пожелали оставаться работать в клубе, это я понимаю. Но неужели до вас не доходили слухи о том, что на самом деле происходит в «Нинении»? Откуда берутся у Ираклия с Тамарой их миллионы, которые они не успевают тратить?

– Нет.

– Неужели из простого человеческого любопытства вы ни разу не наведались к своему старому другу в клуб?

– Не друг он мне, а так… приятель.

– Ну, к приятелю зашли бы в гости.

– Зачем? Я уже не один раз сказал ему, что новая команда вызывает у меня сомнения. Но Ираклий был таким упертым. Сказал, что Горохова пообещала ему уже через месяц полноценную прибыль. Слышали бы вы, как он ликовал, когда ее слова сбылись. Специально позвонил мне, чтобы ткнуть носом в мою неудачу. Сказал, что двадцать раз был прав, когда сменил управляющего.

– Представляю, как неприятно вам было это слышать.

– Скорее неожиданно. Я точно знал, что за месяц с «Ниневией» ничего нельзя сделать. И вдруг откуда-то появился доход. Откуда? Я так и сказал Ираклию, но он заявил, что во мне говорит зависть. Несмотря на все свои деньги, Ираклий был глуповат. И еще он был жаден. А хуже сочетания не придумаешь. Глупость и жадность и по отдельности способны довести человека до беды, а уж вместе… Удивительно, что Ираклий еще так долго протянул.

– А откуда у Ираклия взялись деньги на покупку клуба?

– Клуб ему перешел от отца. Верней, не сам клуб, но место, на котором тогда стоял ресторан, который тоже назывался «Ниневия».

– Но потом Ираклий увеличил площадь клуба. На какие деньги?

– Отец оставил ему очень приличную сумму в золоте и драгоценностях. При этом у отца было лишь одно условие: взять Тамару к себе. Сначала Ираклий взял сестренку, потому что обещал отцу и потому что к ней прилагалось «приданое», а со временем просто привязался к девочке.

– Ираклий любил Тамару?

– Если он кого-нибудь и был способен любить, то это ее. А вот она его дурачила. Связалась с этим мошенником!

– С кем?

– Да с Павлом! С любовником управляющей клубом Ираклия! Уж не знаю, чем этот хлыщ очаровывает женщин, но я лично видел их с Тамарой вдвоем. И между ними было явно что-то романтическое.

– Когда?

– Недели две назад.

– То есть в то же время, когда вы видели Павла в обществе «махновцев»?

– Да.

– Что-то вы подозрительно часто встречали последнее время этого Павла, – произнес Вася. – Вы уж лучше признайтесь честно, следили за ним?

– Ничего я не следил. Делать мне больше нечего? Случайно получилось. В тот день, когда я случайно… повторяю, случайно увидел Павла в компании с теми парнями из бригады «махновцев», он у меня из головы не шел. Думаю, дай, посмотрю, чем еще наш красавец занимается. Поехал за ним и увидел, как они с Тамарой милуются.

– Что?

– Ну, что слышали! Любовь у них была или что-то такое, уж не знаю, как это у современной молодежи называется. Он ее за ручку держал, целоваться лез. Одно радовало, Тамара вроде бы не очень к этим ласкам расположена была. Но все-таки они были вдвоем, вот в чем вопрос.

– И вы рассказали об этом Ираклию?

– Каюсь, не стал скрывать.

– И как он это воспринял?

– Плохо. Сначала не поверил. Но я не сплоховал, фотки заранее сделал и Ираклию их отослал.

– И с «махновцами», и с Тамарой?

– Только с Тамарой. Когда Павла с «махновцами» увидел, так оторопел, что про фотоаппарат и не подумал. А когда дальше за Павлом следить начал, там я на правильную волну настроился. Фотографий с десяток нащелкал и все их Ираклию отослал. Потом Ираклию перезвонил, он орать начал. Мол, убьет Пашку, убьет Тамару, Горохову поганой метлой погонит. Одним словом, бурно отреагировал. Теперь даже думаю, а не мои ли откровения и спровоцировали трагедию? Если Ираклий указал Павлу на дверь, наверное, он и Гороховой объяснил, почему так поступает. И Тамара в стороне не осталась. И что у них там произошло, никому не известно.

Константин выглядел сокрушенным, но в его глазах притаилось едва различимое злорадство. Все-таки его богатому и преуспевающему другу Ираклию не удалось вдоволь насладиться своим богатством. Нашлось и в его хозяйстве гнилое бревно, толкнув которое, удалось легко обрушить весь терем.

Выйдя на улицу, Вася первым делом взглянул на Настю.

– Какое у тебя мнение об этом типе?

– По-моему, он все эти годы с ума сходил от зависти, что у Ираклия дела пошли на лад, а у него напротив. И теперь он сам не свой от радости, что Ираклий мертв.

– Противный мужик, согласен. Но причастен ли он к смертям Ираклия и Тамары?

– От зависти люди могут творить страшное. Константин фактически признался, что следил за Павлом и Тамарой. Может, если его потрясти, он еще в чем-нибудь признается.

– И алиби у него на минувшую ночь слабенькое. Был с женой. Разве это алиби? Он вполне мог быть тем мужчиной, которого мы видели у Сосновки и который мог убить Тамару. Жил себе человек, копил в себе желчь и яд, а потом – бац, и в один момент прорвалось и хлынуло.

– Или его науськала жена. Женщины обычно куда острей реагируют на несправедливость. А Галина могла воспринимать случившееся с ней и ее мужем как несправедливость. Как так у них с мужем дела идут ни шатко ни валко, а у Ираклия, выгнавшего их с хорошей должности управляющих клубом, дела, напротив, продвинулись.

– Женщина сейчас для нас недоступна. Но ты права, в том, где эта парочка провела минувшую ночь, еще надо разобраться.

– А как?

– Камеры по всему городу нам в помощь.

И после этих слов Вася неожиданно предложил:

– Ну что? По домам? То есть ты поедешь домой, а я по делам.

– Ты поедешь к своему дяде?

– А ты к своим родителям. И пообещай мне, что никуда из дома не выйдешь.

Настя даже спорить не стала. Она чувствовала такую усталость, что, казалось, не могла бы пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже глаза у нее закрывались, что, впрочем, было неудивительно. Ведь прошлую ночь она совсем не спала, а потом еще целый день моталась по делам из одной части города в другую. И сейчас ей больше не хотелось ничего расследовать, ничего выяснять, было желание только лечь и спать.

Дома ее встретили младшая сестренка Машуня и бабушка, которая спокойно отнеслась к объяснению внучки, что та вернулась из института. Машуне было вообще все равно, она чатилась со своими одноклассниками, для нее время летело в каком-то своем измерении. Чмокнув сестру, она тут же умчалась к себе.

И уже оттуда громко отчиталась:

– Уроки сделаны, стихи выучены, сочинение написано! Меня не трогать!

Настя вдохнула с облегчением. Как хорошо, что сестренка с первого класса поставила себе цель получить золотую медаль на выходе из школы. Теперь она прилагает максимум сил для достижения этой цели. Ни уроки у нее проверять не надо, ни заставлять их делать. Бабушка, которая не отходила от старшей внучки, предложила накормить ее ужином, для чего засеменила на кухню, где долго гремела кастрюлями, а потом вернулась и растерянно объяснила, что ужина нет, придется просто попить чаю.

Настя пошла вместе с бабушкой, обнаружила на плите сковороду с котлетами, ковшик с пюре и кастрюлю со вчерашним борщом, который успел настояться и стал только вкуснее. Покормив бабушку с сестренкой и поев сама, Настя отправилась спать. Родители обещали вернуться лишь поздно вечером, они отправились на премьеру в театр, куда папе посчастливилось раздобыть билеты.

– Я еще посижу, – попросила Машуня.

– Посиди. А я спать.

К удивлению Насти, стоило ей добраться до своей кровати, как сон куда-то подевался. За ужином ей казалось, что она просто умирает от усталости, но стоило только лечь, как девушка внезапно поняла, что нипочем не заснет. Пришлось сесть, взять смартфон и погрузиться в его изучение. Может, это поможет справиться с нервами? Первым делом Настя вбила в поисковик название клуба «Ниневия». Странное дело, найденный файл был посвящен подпольному тотализатору! Автор статьи писал, что загородный клуб «Ниневия» прославился исключительно благодаря одной услуге, которая предоставляется всем его постоянным членам.

– Это что еще за тотализатор? – насторожилась Настя, почувствовав, как у нее вдоль позвоночника волоски встают дыбом. – Бои они там по ночам устраивают? Или гонки?

Озноб вдоль позвоночника – это был верный знак, что Настя на правильном пути. Увы, что именно разыгрывали в подпольном тотализаторе «Ниневии», автор статьи не знал, поскольку сам не являлся членом клуба. А те, кого он подозревал в том, что они этими членами являются, раскрывать секрет не спешили, хотя и не скрывали, что в клубе происходит нечто в высшей степени занятное и простому человеку недоступное.

– Членский взнос составляет… Ого! Сколько?!

Глаза Насти, и так не маленькие, расширились до размеров чайных блюдец. Ну, если не чайных, то кофейных – это уж совершенно точно.

– Что они там делают за такие-то деньги?

Выяснилось, что тогда, когда их с Васей записывали в члены клуба, это было так называемое предварительное членство, которое не давало никаких прав. Чтобы их приняли в настоящие члены клуба, нужны было личное присутствие Гороховой и баснословная сумма.

– Миллион? За что? И кто соглашается? Впрочем, может, это еще и неправда.

Также из этой статьи выяснилось, что правила клуба не регламентировали количество друзей, знакомых и просто приятелей, которые могли посещать клуб, пользоваться его благами и наслаждаться отдыхом на его территории. Видимо, об этом и говорил Вася, намекая, что среди посетителей «Ниневии» очень мало тех, кто реально оставляет в кассе клуба свои кровные денежки.

– С другой стороны, зачем им нужна вся эта мелочь, если они с одного принятого в члены клуба товарища имеют столько, что могут существовать целый год безбедно и о доходах вовсе не волноваться…

И снова Настя стала думать, что же за услуги такие предоставляют членам клуба его организаторы.

– Уверена, что дело в том тотализаторе, который организован в «Ниневии». Его могут посещать лишь истинные члены клуба. И именно за эту привилегию они готовы заплатить огромные деньги.

А организовать этот тотализатор могла только Фасолька при тесном содействии своего Павлика. И тогда уже контакты последнего с «махновцами» вовсе не кажутся чем-то необычным. Где тотализатор, там и криминал. Это Настя уяснила для себя еще из романа «Фаворит». Там, правда, речь шла про лошадиные скачки.

– Маловероятно, чтобы Фасольке с Павликом удалось протащить в «Ниневию» достаточное количество лошадей для организации полноценных скачек. Но ведь их могли заменить и другие участники, поменьше, мыши или тараканы.

Хотя тут возникал другой вопрос: кому захочется платить так дорого за столь неэффектное зрелище.

– И все-таки там, где тотализатор, там и криминал.

Эти структуры иногда так тесно срастаются, что уже и не понять, где кончается одна и начинается другая. Но сколько ни искала Настя на просторах Инета подробности проводившегося в «Ниневии» тотализатора, она так и не смогла обнаружить никакой другой информации об этом.

– Чтобы разобраться, нужен кто-то из самих членов клуба. Или Фасолька. Или ее Павлик.

Мелькнула мысль позвонить Васе, чтобы тот узнал у своего дяди, как идут поиски исчезнувшего героя-любовника Павлика. Но потом Настя взглянула на часы и устыдилась. Это ей не спится, а Вася, небось, десятый сон видит. Дело не срочное, можно позвонить и утром.

И Настя продолжила рыскать по соцсетям. Проверила, что делается у одних, поглядела, что у других, какие новости у третьих и что интересного происходит у четвертых. Рука случайно нажала на окошко «друзья», и Настя увидела несколько ожидающих приема людей. Обычно она не обращала на них внимания, потому что все те, кого она знала по реальной жизни, давно уже были у нее в друзьях. А всех тех так называемых «друзей», которые по какой-то причине хотели с ней общаться в сети, Настя избегала. Не оставляло ее смутное чувство, что люди, которые так легко предлагают свою «дружбу», также просто могут ее и оборвать. И зачем тогда они ей нужны?

Но все же имелась пара новых заявок, которые Настя из любопытства просмотрела. Потом стала смотреть старые, и внезапно рука у нее дрогнула, а самой Насте стало холодно и страшно. А все почему? Все потому, что с экрана монитора на нее смотрел… кто бы вы думали? Павел Сальников! Его очки. Его бородка. Его хитренький взгляд с прищуром. Это был он!

– Чтобы тебя разорвало и опустило, – прошептала Настя. – И давно он ко мне просится?

Оказалось, что заявка висит уже больше двух недель, а Настя на нее даже не подумала ответить.

– Вот почему мне его физиономия показалась знакомой. Он просился ко мне в друзья, а я на него посмотрела и не захотела.

Настя еще раз внимательно изучила страничку. Павел присутствовал на ней под скромной фамилий Ротшильд. Имелись на страничке простые и незамысловатые фотки Павла за рулем его «майбаха», за столиком в роскошном ресторане, на фоне прекрасных видов природы. Глянешь – и сразу поймешь, что за такими красотами нужно переться через весь земной шар и взглянуть на них стоит очень недешево. Также попадались фото архитектурных достопримечательностей, которые Павлу довелось посетить.

Что немаловажно, Фасолькой на этой страничке и не пахло. И другими женщинами тоже. Холостяк со средствами, молодой, симпатичный – явная приманка для одиноких девушек. Вот чем являлась эта страничка.

– Ни стыда, ни совести у человека. Имеет прочные отношения с другой женщиной, а ко мне в друзья набивается. И не ко мне одной, я в этом просто уверена! Неспроста же он эту сладкую ловушку слепил. Каждая фотка так и просит: хватай меня, пока другая не прибрала к рукам.

Правда, Фасолька тоже при случае не упускала возможность развлечься с красивым смуглым мачо. А Павлу утех в виде красоток стриптизерш с сочными ягодицами не полагалось. Так надо же было мужику хоть где-то взять реванш над своей властной подругой.

– Вот он тут и оттягивался.

Но что Насте было делать с этой информацией? Была ли заявка Павла ей в друзья случайностью? Что-то подсказывало Насте, что случайностям в этой истории нет места.

Теперь она уже просто не могла не позвонить Васе.

– Спит он или не спит, но Вася должен знать.

К ее удивлению, Вася ответил сразу же. Выслушал новость о висящей заявке Павла и задумался.

– Очень интересно. Скажи, а ты могла бы ее принять?

– Заявку? Павла? Зачем он мне?

– Дело в том, что никто не может понять, где он находится в настоящий момент. А нам крайне важно поговорить с кем-то, кто разбирался в делах клуба. Его любовница по-прежнему находится без сознания, для разговора недоступна. Врачи считают, что до утра она не дотянет. И Павел в таком случае может оказаться весьма полезным.

– Мне это не нравится. И Павел не нравится.

– Это нужно в интересах следствия.

– Я тут прочитала кое-что про подпольный тотализатор, который устроен в «Ниневии».

– Я тоже кое-что слышал о нем, – быстро произнес Вася. – Но доподлинно никому ничего не известно. А кому известно, те молчат, словно заговоренные. Понимаешь, почему нам так нужно добраться до Павла? И сделать это нужно как можно скорее, пока до него не добрались те люди, которые отправили на тот свет Ираклия с Тамарой и едва не поступили точно так же и с Гороховой.

– Это могли быть те же «махновцы», с которыми видели Павла. Он мог встречаться с бандитами по указке своей любовницы.

– Прими заявку Павла! Немедленно!

Настя пообещала, но сделала это с тяжелой душой. Не нравилось ей это. Вот не нравилось, и все тут. Ничего не могла с собой поделать. И палец, когда она тянула его к экрану, был таким тяжелым, словно налитым свинцом. И вся рука была непослушная, словно чужая. И в голове неприятно шумело. Все тело подсказывало Насте, что она поступает в корне неверно, неправильно и даже опасно для себя, любимой. Точно так же тело реагировало, когда Настя собиралась в ночи отправиться в Сосновку. Тогда Настя не послушалась подсказок подсознания, и посмотрите, что получилось. Не послушалась она и сейчас. И ей оставалось лишь с трепетом ждать тех неприятностей, которые должны были неизбежно посыпаться на нее в самое ближайшее время.

Глава 11

Несмотря на дурные предчувствия, выспалась Настя отменно. Утром она проснулась бодрой и свежей, словно бы и не было вчерашнего расследования, беготни, суеты, встреч и разговоров. Настя посмотрела на улицу, там ярко светило солнышко, погода была прекрасная, совсем по-весеннему теплая. Какое-то время девушка просто стояла, подставив теплым солнечным лучам свое лицо и руки. Редкий момент счастья в промозглом и продуваемом всеми ветрами северном городе.

Но едва она взглянула в свой смартфон, как настроение у нее моментально испортилось. Павел увидел, что она приняла его заявку в друзья. От него пришло сообщение, в котором он слегка удивлялся такому долгому рассмотрению его кандидатуры. Самодовольство, которое источал этот тип, так и струилось между строчек его письма. Он предлагал Насте встретиться с ним уже сегодня вечером.

Впрочем, приглашением это трудно было назвать. Павел писал, что его самолет прилетает в восемь часов вечера, и с этого момента он готов уделить Насте все свое время, для чего им надлежит встретиться в ресторане и провести вместе вечер и ночь. Согласия ее он не спрашивал, подразумевалось, что все ясно и так. Напиши ей такое какой-нибудь другой молодой человек, да хотя бы тот же Вася, девушка обрадовалась бы. Отказалась бы, конечно, но все равно обрадовалась. А вот приглашение на свидание, исходящее от Павла, ее больше напугало. Тем не менее она его приняла.

– А вести расследование, оказывается, совсем не такая уж приятная вещь. Зря я в это дело сунулась.

Задним умом все крепки. Настя это понимала. Она вышла на кухню, где вновь обнаружила заботливо приготовленный для них мамой завтрак и бабушку, которая тщетно пыталась вскипятить на газовой плите электрический чайник. В квартире наблюдалось полное отсутствие родителей, которые уже позавтракали и ушли на работу. И Машуни, которая утопала в школу.

К счастью, газ давно был перекрыт, и большого ущерба старушка своими действиями при всем желании нанести никому не могла. Отобрав у бабули чайник, Настя приготовила заварку и выпила стакан крепкого пуэра.

– Завтракать будешь?

От завтрака Настя отказалась, кусок не лез ей в горло. Но бабушка завтракала с удовольствием и, как подозревала Настя, это был уже не первый ее завтрак. Бабуля легко забывала то, что происходило с ней буквально только что, зато могла воспроизводить очень длинные эпизоды из своего детства и юности. Убедившись, что бабушка после завтрака улеглась отдохнуть, так что на какое-то время ее активность нейтрализована, Настя тоже расслабилась и стала думать, как ей быть дальше.

Вчера она здорово обрадовалась, найдя связующее звено между ней и Павлом. Но сегодня ей подумалось, что не так уж все и здорово. Если Павел связан с бандитами, то неизвестно, чем может закончиться близкое знакомство с ним для Насти.

– В конце концов, до вечера еще далеко, – попыталась успокоить саму себя девушка. – За это время многое может измениться. И вот еще интересно, откуда это он прилетает? И самое главное, как долго отсутствовал?

Недолго думая, Настя написала ответ Павлу: «А ты где?» И почти сразу получила исчерпывающий ответ, что Павел улетал в Барселону, чтобы немножко погреть косточки и отдохнуть от промозглой сырости Питера. А теперь он возвращается, потому что того требуют дела, но ради Насти он готов о них забыть.

– Барселона, – недоуменно пробормотала девушка. – Если не врет, то он не мог убить ни Тамару, ни Ираклия.

Сознавать это было огромным облегчением, но все же что-то Настю в этой истории настораживало. Как-то очень уж подозрительно совпадала отлучка Павла с теми событиями, которые произошли во время нее.

– Все было в порядке долгое время, а тут Павел улетает на отдых – и понеслось. Тамару убили. Ираклия убили. Фасолька в реанимации, если даже выживет, долгое время участвовать в делах не сможет. И остается один Павел, которому только и надо, что вернуться и принять на себя управление «Ниневией».

Создавалось такое ощущение, что кто-то старательно расчищает для Павла дорогу к управлению клубом.

– Но если это не так, если было решено устранить всех причастных к «Ниневии» людей, то Павел уцелел только благодаря тому, что был далеко. А сейчас, после возвращения, его тоже подстерегает опасность.

И она позвонила Васе. Оказалось, что они с дядей пришли к схожим выводам. Дядя уже и без Насти давно знал, что Павел покинул страну три дня назад, в обратном направлении государственную границу не пересекал, а значит, автоматически переходил из числа подозреваемых в число потенциальных жертв.

– Не мог Павел той ночью быть ни в Сосновке, ни на «ауди» Фасольки гонять, ни Ираклия в дом своей бабушки привезти. Кто-то потрудился за него. И провернул дело таким образом, чтобы в убийстве Ираклия и Тамары обвинили двух управляющих «Ниневии». А чтобы те не могли оправдаться и назвать истинного виновника или виновников, решили убрать и их. Начали с погибшей Гороховой, закончат Павлом.

– Ты сказал – с погибшей? Значит ли это, что?..

– Увы. Но там все было ясно и так, спасти женщину могло лишь чудо, которого не произошло.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже. Но ничего не поделаешь. Горохова влезла в опасную игру, которая для нее плохо закончилась. Впрочем, ни детей, ни престарелых родителей у нее нету.

– Это так. Но есть Глеб Егорыч и Сергей Павлович. С ними что теперь будет?

Но никто не хотел слушать про чужих собак, потерявших хозяйку. У Васи и его дяди были и другие новости, касающиеся совершенных преступлений.

– Пришел ответ на дядин запрос в Арташат.

– Так быстро! А ты говорил, что придется ждать несколько дней.

– Официальными путями мы ждали бы еще неделю, а то и больше. Но у дяди есть друг, а у того есть приятель, а у приятеля есть свояк, а у свояка… Одним словом, нашли мы ходы-выходы на руководителя тамошнего подразделения, и он в порядке личного одолжения полез в архив и поднял старое дело Лилит.

– И что?

– Нам надо встретиться, – неожиданно произнес Вася. – Серьезно, очень надо. Ты согласна?

– Да!

– Тогда я за тобой заеду. Будь готова.

– Всегда готова.

Вася прибыл очень быстро. Настя едва успела одеться и объясниться с бабушкой, сказав, что идет в институт. Все прошло хорошо, бабуля всего несколько раз уточнила, куда уходит Настя и когда она вернется, а потом спокойно закрыла за ней дверь. Все-таки обманывать бабушку было очень легко, она верила всему, что ей говорили. И сейчас Настя испытывала какое-то неприятное чувство, похожее на угрызения совести. Но объяснить бабушке, куда и зачем она идет на самом деле, было все равно невозможно. А сделать это так, чтобы бабуля все поняла правильно, а не вообразила бы себе невесть чего, и подавно.

Первое, что сказал Вася, увидев свою подругу:

– Полиция задержала сестру Лилит, и, кстати, насчет шестипалой ты была права.

Настя выпучила глаза и попросила повторить еще раз. В короткой фразе Васи скрывалось столько информации, что за один раз она не успела загрузиться в мозг девушки.

– Начну с самого начала. На дядин запрос из Арташата пришел ответ, в котором значилось, что против гражданина Теймуразова Нугзара двадцать три года назад было возбуждено уголовное дело по статье склонение к сожительству несовершеннолетней. Потерпевшей выступала некая гражданка Лилит Джерабова. Впрочем, дело было прекращено по ходатайству со стороны родни девушки, дело уладили миром, Нугзар решил загладить свою вину и взял девушку в жены. Собственно говоря, отправлять в тюрьму его никто не хотел, это никому было не нужно, поэтому дело потихоньку закрыли.

– Но Лилит никогда не была женой Нугзара!

– Официально он так на ней и не женился. Но в тех местах, где жила Лилит, люди не часто ходили в ЗАГСы. Достаточно было устной договоренности между родителями невесты и жениха. В данном случае у невесты мужская часть родни была представлена слабо, из близких родственников имелась лишь сестра по имени Надин.

– Почему так? Куда делись все мужчины?

– В роду у девушек был чрезвычайно распространен обычай кровной мести. Слышала про такое?

– Да. Но думала, что это древний пережиток.

– Этот пережиток унес почти всю мужскую часть семьи Лилит. Впрочем, их недругам повезло еще меньше. Там истребленными оказались вообще все мужчины. Но это детали, мелочи, главное, что у сестер был отец, которого в свое время тоже убили, но он оставил своим дочерям очень приличное состояние. Оно хранилось в тайнике в виде золота и драгоценностей. И вот теперь эта Надин, оказавшаяся в руках у коллег моего дяди, обвиняет мужа своей сестры в грабеже.

– Подожди… Муж сестры, а сестра у нее Лилит, значит, муж сестры – это Нугзар?

– И Надин обвиняет его в том, что он обманул Лилит, обманом выпытал у нее тайну клада, потом выкрал его и уехал с золотом и драгоценностями. А в качестве гарантии того, что Лилит с сестрой и уцелевшей от прежней кровной мести родней не станут его преследовать, забрал у Лилит их совместного ребенка – девочку, которую и увез с собой в Россию.

Настя слушала и чувствовала, что глаза у нее расширяются и расширяются. Им уже больно стало, а они все увеличивались.

– Золото! Драгоценности! Украденный у матери ребенок! Зачем Нугзару ребенка-то понадобилось у этой Лилит отнимать?

– По словам Надин, ребенок должен был служить своеобразным оберегом. Нугзар пообещал, что убьет ребенка, если Лилит вздумает искать его или как-то иначе препятствовать его затее.

– Какой ужас! Но он же это не взаправду? Да и как бы он мог это сделать?

– Убить ребенка?

– Как он вообще мог все это провернуть! У Лилит были точно такие же права на малышку, как у Нугзара.

– А вот и нет. Дело в том, что брак Нугзара с Лилит никогда не был официальным образом удостоверен. Также ни в какой консультации на учете беременная Лилит не стояла. Рожала она дома с помощью приглашенной повитухи. И получалось, что ребенка у нее вроде бы и нет. Нугзар же был в то время официально женат, и ребенка записали на его законную супругу, которая на тот момент находилась далеко от места трагедии.

– То есть в России у Нугзара была официальная жена. А там, в Арташате, он закрутил романчик с молоденькой наивной Лилит? Последняя родила ему дочь, но признать ребенка своим Нугзар ей не позволил?

– Да. Так все и случилось. Лилит была малограмотной, в юридических вопросах не разбиралась совершенно. Ей казалось очевидным, что у ребенка должны быть отец и мать, и это она и Нугзар. А всякие там бумажки никому не нужны.

– Но в современном мире дела обстоят с точностью до наоборот. Без бумажки ты никто.

– И бедной Лилит пришлось убедиться в этом на собственном горьком опыте. Никто не хотел верить ее рассказам о муже, укравшем у нее ребенка. Никто, кроме родной сестры, которая всегда была рядом и собственными глазами наблюдала беременность сестры, присутствовала при ее родах и могла бы поклясться, что ребенок этот принадлежит Лилит. Что касается самой Лилит, которая обожала свою дочь, то бедная женщина буквально помешалась от горя. Больше всего ее страшила угроза Нугзара убить их маленькую дочь, если Лилит или Надин обратятся за помощью в полицию. Нугзар открыто пригрозил Лилит и ее семье: если они вздумают написать на него заявление в полицию или станут действовать через суд, то он прикончит малышку. И сделает это так, что никто не сможет доказать факт убийства.

– Нугзар понимал, что, если этим делом похищения им ребенка у Лилит займется официальное расследование, то можно будет провести экспертизу, доказать факт родов и генетическое родство девочкой и Лилит. Поэтому он и подстраховался.

– Он запугал Лилит! Скотина!

– Видимо, Лилит хорошо знала Нугзара, знала его норов и понимала, что он в состоянии выполнить свою угрозу. Несмотря на это, она все же последовала за обманувшим ее мужчиной, действуя на свой страх и риск. Полицию не привлекала, но несколько раз самостоятельно пыталась вернуть себе дитя, однако потерпела в этом неудачу. А в итоге оказалась за решеткой.

– Как мне ее жаль.

– На стороне Нугзара были все официальные документы. Лилит же никогда не была его женой. Никогда по бумагам не рожала ребенка. Она была просто бедной больной женщиной, которой все это лишь казалось. Так Нугзар объяснял всем поведение Лилит.

– Значит, ребенок Лилит – это наша погибшая Тамара?

– Да.

– Вот почему Лилит трижды пыталась украсть одного и того же ребенка! Вот почему ей нужна была именно Тамара. Девочка была ее родной дочерью! И Лилит хотела вернуть ее себе.

– Увы, действовала она сообразно своим понятиям, чуждым цивилизованному миру. Неудивительно, что через какое-то время Лилит оказалась за решеткой, потом в сумасшедшем доме, где и скончалась месяц назад. Таким образом, мы подходим к самому главному для нас моменту. Лилит умерла, и по законам семьи право мести перешло на ее старшую сестру. И Надин начала действовать. Начала с того, что приехала в Россию, поселилась в нашем городе, нашла себе работу.

– Только месяц назад? А до этого почему она не предпринимала никаких шагов?

– Лилит запретила ей это. Лилит дала клятву, что сама вернет ребенка, отомстит врагу и разыщет и вернет сокровище отца. Для сестер и всей их родни такая клятва была сродни священному обету. Пока была жива Лилит, никто из нее родни не смел самостоятельно начать военные действия против Нугзара или его потомков.

– Какая-то дикость и средневековье.

– Для нас, пожалуй, дикость, а для тех людей – нечто само собой разумеющееся. Они так живут. Браки не регистрируют. В больницах не лечатся. Нугзар воспользовался неведением Лилит в своих целях. Обокрал ее и ее семью. Да еще забрал с собой в Россию ребенка, прикрываясь им, словно щитом.

– Но как Лилит вообще угораздило связаться с таким типом?

– Самой большой глупостью с ее стороны было рассказать Нугзару о наследстве, которое оставил им с Надин их отец.

– Зачем она это сделала?

– Нугзар сначала не хотел признавать себя отцом Тамары. На него даже было открыто уголовное дело. Его потом закрыли, Нугзар согласился признать Лилит женой, пусть в ЗАГС он ее и не повел. Видимо, Лилит собиралась за эту услугу расплатиться с Нугзаром частью тех сокровищ, которые оставил ей и сестре их отец. Иначе как бы Нугзар узнал про них? Но Нугзар оказался подлецом, каких еще поискать. Он не захотел довольствоваться частью, он заграбастал себе все. Ограбил сестер, украл чужого ребенка, прикрылся Тамарой, словно щитом.

– Но Лилит последовала за ним. Она же пыталась забрать Тамару.

– Увы, неудачно. Да и что бы она делала с ребенком? По всем документам девочка числилась дочерью Нугзара и его официальной жены. Нугзар мог обратиться в полицию, и Лилит судили бы за похищение чужого ребенка.

– Но Нугзар этого так и не сделал. Лилит осудили уже по заявлению Ираклия. Почему Нугзар сразу же не донес на женщину? Пожалел Лилит?

– Скорей всего, он боялся, что Лилит начнет рассказывать в полиции правду. Что ее правда может заинтересовать следователя. И махинациями самого Нугзара с маленькой дочкой заинтересуются. А если еще попадется какой-нибудь ушлый следователь? Что делать? Проведут генетическую экспертизу его жены и девочки. Докажут, что ребенок не мог быть рожден этой женщиной. Тогда уже не Лилит, а сам Нугзар мог оказаться под следствием.

– Ой, что-то мне не по себе стало. Значит, Нугзар опасался еще и своей жены? Она была для него опасна, потому что в ее жилах текла неправильная кровь? Не та, что была у Тамары?

– Смерть жены Нугзара была признала естественной. Но ты права, в том, что молодая женщина вдруг без причины начала хиреть и болеть, есть что-то ненормальное. Вполне возможно, что Нугзар потихоньку избавился от своей жены, которую считал опасной свидетельницей. Даже если бы дело не дошло до генетической экспертизы, жена могла случайно кому-нибудь проговориться. В пользу того, что Нугзар просто избавился от женщины, говорит то обстоятельство, что он настоял на кремации ее тела. Хотя родня жены в один голос кричала, что кремация – это против их веры и традиции. Но Нугзар никого не стал слушать, тело жены кремировал и таким образом устранил последнего свидетеля, который мог помочь Лилит в ее борьбе за малышку.

– Ужасная жестокость. И бедная Лилит! Она так и умерла, не повидав свою дочь, свою Тамару.

Но тут Настя вспомнила, что Лилит трижды пыталась похитить Тамару, да еще до того, как Нугзар отнял у нее ребенка, держала малышку, и прибавила:

– Я имею в виду, что Лилит так и не повидала Тамару взрослой, не увидела, какой красавицей ее дочь выросла.

– Вот тут я тебе возражу. Незадолго до своей смерти Лилит написала кому-то письмо, а потом к ней приехала посетительница, которая попросила о свидании с больной. Я поговорил с врачами, они помнили эту посетительницу. По их словам, к Лилит приезжала молодая красивая девушка, брюнетка, чем-то немного похожая на Лилит. Женщины долго о чем-то разговаривали, обе плакали, и молодая ушла от Лилит в полном расстройстве чувств, а сама Лилит после этой встречи слегла и больше уже не поднималась.

– Тамара приезжала к Лилит! И Лилит открыла ей свою тайну! Господи, что же должна была почувствовать Тамара, узнав, что сотворил с ее матерью ее отец!

– Скорей всего, винила она не Нугзара, которого даже не помнила, а Ираклия, который воспитал ее, но который не рассказал ей всей правды.

– А он ее знал?

– Те деньги, на который был сначала куплен ресторан, а потом выстроен клуб «Ниневия», как ты думаешь, откуда они?

– Оттуда? Это деньги Лилит? О боже!

– Нугзар всю свою сознательную жизнь пытался наладить собственный бизнес. Брался то за одно, то за другое. Но то ли способностей не хватало, то ли ему не везло, так что преуспеть он так и не сумел. Жил на съемных квартирах, перебивался случайными заказами. И вдруг в одночасье разбогател, взял в аренду кусок земли в курортной зоне, построил там большущий ресторан. Вбухал в него столько денег, сколько не мог бы заработать за всю свою жизнь.

– Хочешь сказать, что «Ниневия» изначально была построена на деньги Лилит?

– Да! Потому что по времени все совпадает. Значит, единственной наследницей Лилит является Тамара. Понимаешь? Не Ираклий, а одна Тамара. Только ей принадлежит «Ниневия» и весь доход, который она приносит!

– Ну, юридически права Тамары никак невозможно доказать. Золото и драгоценности Нугзар то ли украл у Лилит, то ли она ему сама их отдала, свидетелей этому нету, и за давностью лет никто их искать не будет. Нугзар обратил это золото в недвижимость, в доходное предприятие – загородный ресторан. А потом Нугзар оставил все записанное на него имущество в равных долях Ираклию и Тамаре. Они оба наследники, и права их равны. И выстроенный клуб «Нинения» – их общая собственность.

– Кстати, о клубе, – произнес Вася. – Ты удивишься, но оказалось, что ни Тамара, ни Ираклий больше не являются его собственниками.

– Как же так?

Настя была изумлена сверх всякой меры.

– Все вокруг говорили, что хозяева клуба – это Ираклий и Тамара.

– Так и было до недавнего времени. Но несколько дней назад клуб был продан другому лицу.

– Кому?

– Некое юрлицо, кто скрывается за ним, узнать пока не удалось.

– То есть Тамара и Ираклий продали кому-то свою «Ниневию»?

– Да.

– Но никому из своих друзей и близких об этой продаже не рассказали?

– По всей видимости, да.

– Но почему они продали клуб? В чем причина?

– Мы не знаем, как повела себя Тамара, узнав семейную тайну. Раньше она всегда и во всем слушалась старшего брата, которого считала отцом. Но тут… Возможно, она почувствовала себя вправе указывать Ираклию. Начала говорить, как ему вести дела, кого принимать на работу, а кого увольнять.

– Хочешь сказать, что Тамара могла захотел поменять управляющую? Намекаешь, что девушку убила Фасолька?

– Не своими руками, конечно, но она могла ее заказать.

– И допустила, чтобы исполнитель прикатил бы на место преступления на машине самой Гороховой?

– Согласен, нелогично получается. Но это с одной стороны. А если у мадам Гороховой есть алиби? Такое отличное стопроцентное алиби, из которого вытекает, что она никак не могла убить Тамару? Тогда ее машина на месте преступления – это лишь уловка убийцы, намерение бросить тень на ни в чем не повинную Фасольку, которая затем гордо предъявит свое алиби и выйдет сухой из воды.

– Тогда надо искать того красавца, с которым Фасолька развлекалась той ночью, когда убили Тамару и Ираклия. Мне кажется, что парня тоже зовут Павлом. Я слышала, как об этом говорили сотрудницы в «Ниневии». И Алла, домработница Гороховой, тоже упоминала, что женщина укатила развлекаться с каким-то Павликом. Но это не мог быть Сальников.

– Потому что его вообще не было в это время в стране.

Настя подумала немного, а потом спросила:

– Ты что-то говорил еще про шестипалую женщину.

– Задержанная нами сестра Лилит имеет на руках и ногах по шесть пальцев. По ее словам, это довольно частое явление в их семье. У ее бабушки было шесть пальцев. И у какой-то двоюродной тетки тоже. Причем, что интересно, аномалия выражается только у девочек. Все мальчики в семье рождаются с нормальными руками и ногами.

– Значит, шесть отпечатков на тесаке, которым зарубили Ираклия, мне не померещились? Значит, убийцей Ираклия является эта Надин?

– Да.

– И вы ее задержали?

– Найти такую женщину – высокую, худую, почти изможденную, небрежно одетую, хромую и с горбом – это дело несложное. Она уже в полиции и созналась во всем.

– То есть она убила Ираклия? – удивилась Настя. – Ну, допустим, мотив у нее для этого имелся основательный. Но как она его нашла? Как узнала, где он будет? Как пронюхала, куда Ираклий отправится той ночью?

– Вот это загадка. Но не будем забывать, что Ираклия привез все тот же загримированный под Павла Сальникова человек.

– И Ираклий его хорошо знал, доверял ему, потому что приехал с ним совершенно добровольно и по своей охоте.

– Об этом косвенно свидетельствует тот ужин, которым Ираклий наслаждался, когда его настигла смерть. Он был совершенно расслаблен, явно считал, что в этом месте ему ничто не угрожает.

– Но как же Надин узнала, где будет скрываться Ираклий?

– Она утверждает, что ничего не знала. Для нее было полнейшей неожиданностью увидеть сына своего врага прямо перед собой.

– Она его узнала?

– Семья Надин не переставала следить за семьей своих врагов. Активных действий не предпринимали, но руку на пульсе держали.

– Но как же она попала в поселок, где находился Ираклий? Как узнала, в какой дом ей нужно? Или она ходила и наобум спрашивала во всех домах подряд? И почему именно в том поселке? Или она начала с города, обошла все дома, все квартиры, а потом уже добралась до того поселка?

– Нет, конечно, нет. Помнишь, соседи говорили про машину доставки из ресторана «Тифлис»? Надин приехала на этой машине. Конечно, она оторопела, когда узрела воочию сына своего врага. Можно сказать, столкнулась с ним нос к носу.

– Надин знала, как выглядит Ираклий?

– Вся семья Лилит отслеживала жизнь Нугзара до самых последних его дней, а потом переключилась на Ираклия. Они ждали, когда пробьет их час. Стоило Лилит умереть, как семья начала действовать. Надин, как ближайшей родственнице Лилит, поручалось отомстить сыну обидчика. До самого Нугзара они добраться не смогли, но оставался его сын, его кровь, ему они и отомстили.

– Но почему Ираклию? Почему не Автандилу и не Серго?

– Ираклий пользовался деньгами своего отца, стал соучастником его преступления, за это он и поплатился.

– Все равно тут какая-то недосказанность. Ну не могла Надин чисто случайно наткнуться на Ираклия. Вот кем она работала в этом ресторане? Неужели с такой внешностью Надин взяли в службу доставки? Да это же верный способ распугать всех клиентов.

– Ты права. Надин работала мойщицей посуды. Но в тот вечер в самом ресторане почти никого не было, зато заказов было так много, что люди не справлялись. Вот Надин и попросили съездить с одним из заказов.

– И этот заказ оказался именно тем, который сделал Ираклий? Очень странное совпадение. Я в такое ни за что не поверю!

– Согласен. Нам еще предстоит поговорить с менеджером ресторана, который отправил Надин на этот заказ. Хочешь, прямо сейчас этим и займемся?

– Поедем в «Тифлис»? Я не против.

И они поехали. После разговора с Васей настроение у девушки улучшилось. Но тут она вспомнила про назначенное ей Павлом свидание, и снова все вокруг помрачнело. Вася заметил, как изменилось лицо его подруги, и спросил о причинах таких перемен.

– Не хочу я идти на свидание с Павлом.

– Это наш шанс подобраться к нему вплотную.

– Он мне не нравится. Как с первого взгляда не понравился, так и сейчас не нравится. И вспомни, как охарактеризовал его соседский дед. Он назвал Павла падалью, ни больше ни меньше.

– Никто не говорит, что Павел приятный человек. Но его втянули в какую-то малопонятную мне игру. Некто старательно маскируется под Павла, берет машину его любовницы, едет сначала в Сосновку, где при невыясненных еще обстоятельствах погибает Тамара. Затем этот же человек с неустановленной целью везет Ираклия в дом бабушки Павла, где Ираклий и встречает свой конец. И все время рядом мелькает фигура Павла.

– Но сам Павел при этом находится за тридевять земель, не так ли? А не мог ли он вернуться в страну… инкогнито?

– По поддельным документам? Исключено. Павел обычный предприниматель, возможно, мошенник. Но не более того. А чтобы сработать фальшивые документы такого уровня, когда по ним можно выехать или въехать в страну, это надо быть агентом спецслужб, как минимум.

– Наших или иностранных?

– Все равно каких!

– А Павел случайно не?..

– Нет!

Ответ Васи прозвучал так категорично, что Настя не посмела настаивать и уточнять, откуда приятель черпает такую уверенность.

Вместо этого она напомнила ему о другом, не менее волнующем ее вопросе:

– А что там с тотализатором? Я читала в Интернете, что в «Ниневии» открыт тотализатор. Судя по отзывам, штука весьма занятная, хотя и таинственная.

Вася кивнул головой и хмыкнул:

– Еще бы!

Но тему развивать не стал.

Вместо этого он сказал:

– Вот мы и на месте. Ресторан «Тифлис», будьте добры выйти из машины!

И Насте не оставалось ничего другого, как последовать полученному приглашению.

Глава 12

На первый взгляд место не представляло из себя ничего особенного. Нет, некоторый грузинский колорит тут, конечно же, присутствовал. Но выстроившиеся в ряд вдоль простой, без переплетов, стеклянной витрины причудливые глиняные сосуды и оплетенные соломой пузатые бутылки не справлялись со своей задачей. Сложенный из сухой травы козырек над входом тоже очень слабо контрастировал с общим обликом здания индустриальной советской эпохи. В отчаянии дизайнеры попытались придать ресторану желанный дух старого Тбилиси, прилепив на фасаде пару резных деревянных балкончиков. Но то, что смотрелось уместно на узких улочках грузинской столицы, в центре Питера выглядело довольно странно.

– Я бы тут не осталась.

– И не у тебя одной такое предпочтение. Дела у ресторана идут не ахти. Наплыва посетителей не видно.

Настя оглядела пустую парковку перед рестораном и мысленно согласилась с Васей. Несмотря на то, что место было неплохое, Петроградская сторона – это центр современного Питера, ресторан ориентировался не на ту аудиторию. Те, кому по карману жить на Петроградке, не пойдут в дешевый ресторанчик. А тех, кому по карману лишь дешевый ресторанчик, и калачом не заманишь на Петроградку, которая славится своей дороговизной.

– Может, они неплохо готовят? – с сомнением произнесла девушка. – Помнишь, с каким удовольствием Ираклий умял их шашлык? Почти ни кусочка не осталось. Быстро управился, значит, ему было вкусно.

– Вскрытие показало, что к шашлыку он едва притронулся. Шашлык и другую еду вместо него умял кто-то другой.

Другой? Но кто? Неужели Надин решила отпраздновать победу над своим врагом? И прямо там, над телом поверженного Ираклия, принялась уплетать чужой шашлык? Нет, что-то тут не вязалось. Женщина, которая годами носила в душе план мести своему врагу, вряд ли так легко могла перестроиться и начать лопать жареное мясо. Разве что это у нее произошло на нервной почве?

– Нет, все равно как-то странно, – пробормотала Настя. – И ведь ты говорил, что Ираклий был мужчиной сильным, даже Павел с ним не справился бы. А ведь Павел молодой и здоровый мужчина. Так неужели горбатая и хромая Надин смогла одолеть Ираклия в одиночку?

Но Вася вместо того, чтобы ответить на вопрос, предложил ей:

– Пойдем, попробуем, что они тут предлагают?

Народу в ресторане не было совсем. Вася с Настей оказались единственными посетителями, им было все внимание.

– Обычно в таких местах все готовят из просрочки, – шепнула Настя. – Покупают продукты оптом, потому что так дешевле, а посетителей нет. Продукты месяцами лежат невостребованные, вкус у них портится, но потом их, чтобы не выкидывать, все равно пускают в дело. Отпугивают последних клиентов.

К их удивлению, принесенные им хачапури были изумительного золотистого цвета, внутри них плавился и тянулся ароматный сулугуни. Вся принесенная им зелень была свежайшей, какой Насте давно уже не приходилось наблюдать на прилавках города. Хинкали оказались выше всяких похвал. А уж люля исчезли так быстро, словно их и не было. Когда на тарелках остались лишь капли масла и мясного бульона, друзья с недоумением переглянулись.

– Неужели это мы все съели?

Официант ошивался поблизости, делая вид, что полирует бокалы. Но услышав, что гости перестали жевать, тут же возник возле их столика.

– Как вам? – поинтересовался он с улыбкой, словно заранее зная ответ. – Понравилось?

– Обалдеть, до чего вкусно! Кто это готовил?

– У нас несколько поваров. Один бы не справился.

– Не сказать, что у вас тут много народу.

– В основном мы торгуем блюдами под заказ навынос. Кухня готовит, а потом курьер развозит заказы по адресам. Видите ли, толстосумам не по вкусу наш простой дизайн, гордость им не позволяет сидеть в таком местечке, зато еда наша им нравится. Вот и заказывают для своих званых банкетов и ужинов, а потом пыжатся от гордости, когда все гости спрашивают, где они раздобыли такого повара да сколько отвалили ему.

– Скажите, а кто у вас развозит еду?

Официант помрачнел.

– Понятно. Вы из полиции, да? Ваши сегодня уже рано утром звонили, спрашивали про Надин. Только не могла она того мужика убить, Надин безответная, что ей ни скажи, она все исполнит и словечка лишнего не промолвит.

– Такие тихие самые опасные и бывают. Копится в человеке, копится годами, а потом бац – и выплескивается.

– Не знаю, – покачал головой парень, – скорей похоже на подставу.

– Почему?

– Надин у нас в ресторане только полы мыла да кастрюли. Больше мы ей ничего не поручали. Она баба хорошая, но очень уж простая. Да и возраст уже у нее, старую собаку новым трюкам не научишь. Что не успела ухватить с юности, то уж в старости вряд ли освоишь. Поэтому что ей оставалось? Пол да котлы. Так и работала. Ну, а с этим заказом просто удивительная история случилась. Клиент заказ сделал и в особых отметках написал, что заплатит по тройному тарифу, если заказ привезет Надин. Ну, как вам такое?

– Довольно необычная просьба. И цена удивляет.

– Заказ поступил онлайн, кто клиент, я знать не мог.

– Фамилия не была указана?

– Нет. Обычно мы спрашиваем лишь адрес. Имя – это исключение. Тут никакого имени не было указано. Подозвал Надин, спросил, хочет ли она поехать? Сказал, что можем поделить сумму на три части. Одну ресторану, как обычно. Вторую возьму себе я. Третья полагается Надин. Она быстро согласилась, сказала, что деньги всегда нужны. И если кому-то нужно с ней поговорить, она согласна.

– И поехала?

– Поехала.

Вася задумался, а потом спросил:

– Скажите, у вас тесак с кухни не пропадал?

– Что?

– Такой большой тесак для разделки мясных туш.

– Нужно спросить у поваров горячего цеха. Только они имеют дело с таким инструментом.

Официант ушел, но почти сразу же вернулся с крупным дядечкой в поварской униформе.

– Нашелся мой тесак? – с надеждой спросил он у них. – А я его уже обыскался. Где нашли?

– У вашего инструмента был какой-нибудь отличительный призрак? Примета?

– Какая еще примета? – удивился повар.

– Ручка у него какая была?

– Деревянная.

– И все?

– А! Понял, что вы имеете в виду! Буквы там были! «А» и «Я». Что значат, не знаю. От старого хозяина достались, с ними я тесак уже покупал.

Настя переглянулась с Васей. Буквы были им знакомы. И каких только версий они не строили с этими буквами. А оказалось, что буквы не имеют к их истории никакого отношения.

– И тесак этот пропал у вас из кухни вместе с Надин?

– Нет, – удивился повар. – С чего вы взяли? Давно он уже пропал. Я даже в полицию ходил, заявление писал. Очень уж удобный инструмент, и сталь хорошая, теперь такой не делают. Или делают, но за большие деньги. А у меня этот тесак любые кости с лету рубил. Нынешние топорики какие? Один раз ударишь, и их уже заново править надо. Да и не берут они берцовые кости бычка. А этот тесак легко справлялся!

– Боюсь, что теперь вы свой топорик не скоро увидите.

– Это еще почему?

– Потому что именно им Надин и проломила голову своему врагу.

Повар разинул рот и непонимающе уставился на друзей, потом возмутился:

– Да вы что! Тесак у меня еще месяц назад пропал. А Надин у нас в ресторане всего неделю как работает. Нестыковочка получается, господа начальники. Тут вы что-то не так поняли. Либо Надин не убивала, либо топорик не мой.

Вася тут же продемонстрировал фотографию найденного орудия преступления, после чего последние сомнения отпали.

– Мой инструмент! – воскликнул повар. – Точно мой! Вот беда-то! И как мне теперь его назад получить?

Оставив повара в сомнениях относительно дальнейшей судьбы его тесака, друзья отправились к шоферу, который занимался доставкой заказов. В «Тифлисе» их было несколько. Но сыщикам повезло, нужный им человек как раз сейчас принимал очередную партию.

– Помню ли я, как мы с Надин ездили? Еще бы не помнить! Такое и захочешь, да не забудешь! Ночь уже была. Ночью тоже заказы случаются, но все-таки редко. А тут еще бабу эту мне навязали – Надин. Зачем она мне нужна была? Я и сам мог коробки с продуктами до дома донести. Но ладно, поехали, приехали, эта баба в дом пошла. Я ждать не стал, отъехал.

– Почему не остались у дома?

– Я в конец улицы поехал, там развернулся, там же и остался ждать. Оттуда удобно было сразу на главную дорогу проехать. А для Надин несколько метров протопать – это же все равно что прогуляться.

Раздраженный тем, что ему навязали попутчицу, в которой он совсем не нуждался, этот тип пропустил все важное, чему мог быть свидетелем.

– Значит, вы не видели, что происходило возле того дома, куда направилась Надин?

– Нет.

– И долго вы ее ждали?

– Не очень. Она мимо меня пробежала. Глаза дикие. Космы развеваются. Ну, чисто чумная! Несется, ничего вокруг себя не видит. Я из машины высунулся, машу ей, зову: «Надин, иди сюда!» А она даже не слышит. Промчалась мимо, только я ее и видел.

– И что вы сделали дальше?

– Уехал! У меня же другие заказы. Люди звонят, требуют, чтобы я скорей ехал. Ну, я и поехал. А Надин с тех пор никто у нас больше не видел. Куда запропастилась, я ничего на ее счет не знаю.

Поняв, что от этого товарища ничего толкового не добьешься, сыщики вернулись к повару, который все еще оплакивал судьбу своего любимого тесака.

– Раз не совпадает время пропажи тесака и появления Надин, так не могла ли Надин заранее к вам на кухню пробраться, тесак у вас упереть, а потом уже явиться на работу устраиваться?

– Нет, – грустно ответил повар. – Надин к нам Виолетта привела, чтобы та вместо нее поработала. Уехать Виолетте пришлось, отец у нее умер, вот она на недельку вместо себя Надин и привела. О том, что у нас место мойщицы освободится, никто заранее и не знал.

– А с подругой этой можно поговорить?

– Уехала она. Говорю же, отец у человека умер. На похороны в Киров укатила.

– Но с ней же можно как-то связаться? Номер ее телефона у вас есть? И адрес, где она живет, если можно.

– С адресом все просто. Через дорогу от нашего ресторана находятся старые дома, там сплошь коммуналки. Выйдите из ресторана, прямо через дорогу, потом под большую арку в желтом доме пройдете, первый подъезд по правую руку будет ваш.

– А квартира?

– Первый этаж, спуститесь в полуподвальное помещение, оно же бывшая дворницкая. Там Виолетта и обитает.

Номер уборщицы Виолетты, которая составила протекцию Надин, друзья тоже получили и позвонили по нему. Но Виолетта отвечала как-то странно, голос ее звучал пьяно, а слова она выдавливала из себя с заметным трудом:

– Да, на похоронах. Да, в Кирове. Да, отец у меня умер. Извините, не могу сейчас разговаривать, поминки у нас!

Поминки? Сколько же времени хоронят покойников в Кирове?

В это время друзья стояли перед квартирой Виолетты. Стоило им закончить разговор, как обшарпанная дверь со следами многочисленных починок распахнулась, и на пороге появилась такая же непрезентабельная мадам. Растрепанные немытые волосы, растекшийся макияж, тяжкий запах перегара и неуверенные движения. Весь облик этой особы выдавал долгую и затяжную попойку.

– Виолетта? – спросил Вася.

– Д-допустим!

– Это же у вас отец умер?

– Д-да!

– В Кирове?

– А вам что за дело? – приосанилась Виолетта.

– Нам никакого дела, кроме того, что у себя на работе в ресторане вы всем сказали, что уезжаете в Киров. А сами пьянствуете тут.

Виолетта пьяно икнула.

– И чего? На свои, между прочим, пью! Ни у кого не одалживаю!

– Почему же вы не поехали в Киров? Ведь у вас отец умер?

– Умер. Умер у меня папенька, все так, верно.

И Виолетта прослезилась.

– А зачем мне в такую даль ехать? Папеньку и тут помянуть можно. Были бы деньги, а они у меня есть!

И мадам, с трудом передвигая ноги в разномастных туфлях и колготках, украшенных живописным кружевом дыр, попыталась пройти мимо друзей. Но тут из двери выглянул еще один персонаж. Парню было лет четырнадцать-пятнадцать, но его опухшее лицо говорило о том, что и он уже вовсю прикладывается к бутылке.

– Мамка, хлеба возьми! – велел он Виолетте. – И вообще, достало уже голую водку жрать, хоть закусить чего купи.

Виолетта неопределенно хмыкнула, что можно было понять и как «да», и как «нет», и как «может быть». И на подгибающихся конечностях двинулась дальше.

– Это твоя мать? – обратился Вася к парнишке.

– Ага.

– И давно вы с ней деда поминаете?

– Чего? – разинул рот парень. – Какого еще деда?

– Того, что в Кирове помер.

– Да вы чего! – заржал парень. – Вспомнила бабка… Это ж когда было! Я в младшую школу ходил, когда он помер! Сквалыга старый! Сволочь!

И внучок приложил усопшего дедулю еще парочкой куда более смачных выражений. Наверное, деду в гробу икалось почем зря. Причина такой нелюбви внука к деду заключалась в наследстве, которым дед обошел Виолетту.

– Так ты уверен, что дед у тебя уже давно умер? – уточнил Вася.

– Еще бы! И дом, и огород, и всю скотину мамкиному брату оставил. А мамке, родной дочери, шиш с маслом. Сказал, все равно ты пропьешь. Конечно, мамка от такой обиды еще пуще запила. Месяц и десять дней пила, не просыхая, первый раз с ней тогда такое случилось, до этого она больше двух-трех дней не пила. А тут сорок дней! Шутка ли! Все из дома вынесла, я тогда маленький был, чуть с голоду не подох, спасибо, соседи подкармливали. Поэтому я те дни очень хорошо запомнил. И деда на всю жизнь лютой ненавистью возненавидел. Что ему стоило мамке хоть денег немножко подкинуть. Ну пропила бы она их, так ведь за помин души, а не просто так.

– Так получается, нынче у вас никто в Кирове не помирал?

– Все живехоньки, наверное. Только с родней из Кирова мы после смерти деда не знаемся. Да у нас и другой родни полно, но все живы.

– А отчего же пьете тогда?

– Деньги у мамки появились легкие, почему бы и не пропить?

– А деньги откуда появились?

– Мужик какой-то дал.

– Понятно.

– Ничего вам не понятно! – возмутился парнишка. – Мамка моя не из таких! Мамка сначала не хотела с этим мужиком дела иметь, потому что рожа его очень уж ей не понравилась, бандитская рожа, так она сказала. И он ей эти деньги не просто так дал, он ей условие выдвинул. Мать на работу не ходит, сидит дома, а деньги он ей даст. И дал, не обманул. Пятьдесят тысяч!

– Только за то, чтобы твоя мать не ходила на работу, пятьдесят тысяч?

– Еще бабу вместо себя на неделю мать должна была пристроить. Ну, она и пристроила. А почему нет? Считай, неделю оплачиваемого отпуска себе получила.

– А женщина, которую твоя мать должна была вместо себя привести, она ей кто? Подруга?

– Мать ее первый раз видела, когда в ресторан вела. Еще боялась, что не согласятся такую доходягу принять. Хромая да горбатая, и сама из себя какая-то черная. Но ничего, взяли. Кто-то же должен был работать, а тетка эта никакой работы не боялась.

Приметы подходили под описание Надин просто идеально. Но как же получалось, что Надин стала работать в ресторане «Тифлис»? Если не Виолетта устроила ее туда, а какой-то мужик, то кто это сделал? Настя призадумалась, а вот Вася выглядел оживленным.

– Сплошные загадки! – радостно сказал он Насте.

– Похоже, тебя все это ничуть не смущает?

– Напротив, я очень доволен. У меня с самого начала вызывала сомнение причастность этой шестипалой тетки к убийству Ираклия. Очень уж она не подходит под психологический портрет убийцы. А уж теперь, когда я узнал, что на место преступления ее фактически доставили специально, я и вовсе склонен думать, что и орудие убийства ей подсунули. Кто-то, зная, что жертва будет именно в том месте и в то время, отвез туда же Надин, чтобы иметь козу отпущения.

– То есть этот человек знал про то, что у Надин был веский повод желать Ираклию зла? Знал он и про то, что Ираклий был сыном человека, которому женщина поклялась жестоко отомстить?

– Захватывающе, не правда ли?

– Но откуда какой-то посторонний человек мог знать тайну чужой семьи?

– Ты права. Чужой не мог.

– Хочешь сказать, что все-таки братья постарались? Автандил с Серго?

– Они наследники всего оставленного Ираклием и Тамарой имущества. Вроде бы логично получается.

– Но клуб продан!

– А деньги остались. Но дело не в этом. Не думаю, что убийцы – это братья. Во-первых, у них есть алиби на ночь, когда произошли оба убийства. А во‐вторых… Ну, допустим, что про Лилит они что-то такое знали, иначе с чего бы им так было реагировать на то, что у Тамары было по шесть пальцев на руках и ногах? Но вспомни, как они были изумлены, когда узнали, что Тамара может оказаться родственницей Лилит. Они явно не знали этого обстоятельства.

– Но так узнали же!

– Только Ираклий к этому моменту был уже мертв. Кто-то другой разнюхал эту семейную тайну и провернул аферу с Надин.

– А ты не думаешь, что Автандил с Серго могли просто умело притворяться перед нами?

– Просто сделали вид, что они ничего не знали про шесть пальцев у Тамары? Обманули нас?

– Ну да!

– Но они же помчались к Лене. Стали у нее допытываться, правда это или нет.

– Помчались, – согласилась Настя. – Но очень уж это у них картинно получилось. Они понимали, что мы поедем за ними. И работали на публику, на нас.

– То есть все это было представление? – задумался Вася. – А братья уже давно были в курсе того, чья на самом деле дочь Тамара? И это послужило им поводом, чтобы избавиться от сестры?

– Вероятно, во главе всего стояла жажда того золота, которое заграбастал их папаша у Лилит и ее родни. Но поделиться он счел нужным лишь со своими младшими детьми – Ираклием и Тамарой. А двое старших сыновей остались вроде как не у дел. Наверное, им это было обидно.

Настя вспомнила, в какой длительный запой ушла Виолетта всего лишь из-за дощатого домика с огородом. А тут ночной клуб, приносящий огромный доход. Впору было признать, что убийства брата и сестры – это дело рук старших, но что-то не позволяло Насте это сделать. Был один момент в этом деле, который не давал девушке покоя.

– А с клубом-то что? – спросила она у Васи. – Что за тотализатор работает в «Ниневии»? Кто его открыл? И каковы там ставки? На что играют?

Вася хмыкнул.

– Неужели ты до сих пор этого не разгадала?

– Нет.

Вася хмыкнул вторично, еще более выразительно.

– Все равно не понимаю, – нахмурилась Настя.

Пришлось Васе перейти на нормальный человеческий язык.

– Дело в том, что я и сам не понимаю. И дядя не понимает. И что самое удивительное, нам до сих пор не удалось найти человека, который согласился бы объяснить, что там происходит. Но одно могу утверждать смело, удовольствие это не для бедных. Вступительный взнос в полноправные члены клуба «Ниневия» приближается к пяти миллионам.

– Ничего себе! – ахнула Настя. – А я читала, что миллион.

– Кто-то говорит так, кто-то эдак. Но сумма должна быть немаленькая, это уж точно.

Вот она, основная статья доходов клуба! Тотализатор! Правильно Настя догадалась. Именно тотализатор и приносил Ираклию с Тамарой их солидный доход. Именно открытый в клубе тотализатор позволял Фасольке с ее любовником безбедно существовать, покупать себе дорогие машины и строить дома.

– За что же такие деньги?

– Лишь за право поиграть на тотализаторе, так я понимаю.

– Если только вступительный взнос за право поиграть на этом тотализаторе стоит пять миллионов, то какие же там ставки?

– Думаю, что немаленькие.

– Они должны быть огромные! Но на что можно ставить? На спортивные мероприятия? На гонки? Но зачем скрывать это?

– Совершенно верно, если ставить на спорт, то скрывать незачем.

– Судя по той степени секретности, какой окутана вся эта махинация, там происходит что-то очень серьезное. Вот как ты думаешь, что для любого человека представляет в жизни наибольшую ценность?

Настя подумала и предположила:

– Здоровье? Дети? Благополучие близких?

В глазах у Васи появилось странное выражение. Это была какая-то неописуемая смесь жалости и восхищения.

– Для тебя именно это самое ценное?

– Ну, а что же еще? Твое мнение?

– Самое ценное для каждого человека в жизни – это сама жизнь.

– Его жизнь?

– Его или… кого-нибудь другого. Отнять у человека жизнь, вот что может быть настолько захватывающим, чтобы заплатить за это зрелище многие миллионы. Если они есть, разумеется. При условии, что у человека этих миллионов очень много, а самому ему безмерно скучно, он может пожелать потратить несколько миллионов на то, что произведет на него впечатление. Чем больше у человека денег, тем пресыщенней он становится, тем труднее его чем-то удивить. Все уже испробовано, все виды пороков испытаны. А тут некая госпожа Горохова выступает в роли змеи-искусительницы. А не желаете ли, господин Яблочков, попробовать нечто новенькое? Поучаствовать в тотализаторе, в котором ставкой может быть жизнь? Чья? Возможно, даже ваша собственная.

Настя отмахнулась.

– Ну нет! Такие извращенные развлечения не для наших олигархов. Они в подавляющем большинстве психически здоровые ребята. Это там, в Европе, имеются персонажи со съехавшей крышей, которые могут и себя не пожалеть, лишь бы развлечься. А наши доморощенные миллионеры себя любят. И свою жизнь они ценят. Они нипочем не станут рисковать собой, любимыми. Кем-нибудь другим, извольте, но только не собой.

– Согласен. «Клуб самоубийц» – это не для наших жизнелюбов. Нашим подавай шоу и развлечения, а тихая смерть где-нибудь в переулке – такой сценарий не для них. Но понимаешь, в чем штука…

И Вася замялся, вновь поглядывая на Настю со странным выражением. Только теперь не с жалость или восхищением, а с чем-то вроде чувства вины.

– Сегодня, как ты знаешь, возвращается Павел. Чем бы ни занимались они с Фасолькой в этом своем клубе, как бы ни тешили там наших зажравшихся олигархов, услуги от каких бы бандитов ни принимали, сейчас все оказывается завязанным на одного Павла. Мадам Горохова уже не заговорит, Ираклий с Тамарой мертвы. Одни «махновцы» не способны принять управление на себя, их и спрашивать нечего. Дядя специально выяснял, кто из членов этой ОПГ вышел на свободу. Одни тупые бойцы! Ни одного главаря или хотя бы способного не просто выполнять команды, а еще и соображать, среди вышедших на свободу членов банды попросту нету! Но при этом есть кто-то, способный осуществить всю эту операцию по устранению Ираклия, Тамары и Гороховой. Но кто это может быть? Ясно, что из всей верхушки «Ниневии» нынче уцелел один лишь Павел. Значит, к нему и будет приковано все внимание преступников.

И взглянув на Настю, он повторил:

– А Павел прилетает сегодня.

И замолчал, выжидающе глядя на Настю.

Девушка кивнула:

– Продолжай!

– И Павел приглашает тебя на свидание.

– Это так. И?..

– И нам с дядей кажется, ты должна пойти на него.

– Вот теперь ты все сказал! – воскликнула Настя. – Вы предлагаете пойти мне на свидание с человеком, которого то ли самого вот-вот укокошат, то ли сам он кого-нибудь вот-вот прикончит.

– Не стану скрывать, задание опасное. Павлу может грозить реальная опасность быть убитым, как это уже случилось с Ираклием, Тамарой и Фасолькой.

– И зачем мне тогда быть рядом с Павлом? Возьмите его под наблюдение и все тут. Кто вздумает на него напасть, того и задержите.

– Не все так просто. Во-первых, на территорию клуба нам хода нет.

– Почему? – запротестовала Настя. – Мы с тобой туда попали совершенно свободно.

– Это в дневное время. С десяти часов вечера там устанавливается комендантский час. Пропускной режим такой, какого и на космодроме не увидишь. Кроме того, предположим, спасем мы Павлу жизнь, вовсе не факт, что он из-за этого настолько преисполнится к нам любви и уважения, что захочет откровенничать и сотрудничать. Если тотализатор работает, то происходит это на территории клуба и в ночное время.

– И мне с помощью Павла предстоит туда проникнуть? Ну, допустим, я соглашусь. Но где гарантия, что Павел захочет меня пригласить? Что он вообще согласится взять меня с собой, даже если я нагло напрошусь с ним?

– Почему-то мне кажется, что он захочет, чтобы ты была рядом.

– Но почему?

– Очень уж занятный персонаж этот Павел, – уклонился от прямого ответа Вася. – Поверь мне, скучно тебе рядом с ним не будет.

Вот в это Настя как раз охотно поверила. Что касается личной безопасности как ее самой, так и Павла, тут у девушки были большие сомнения. Несмотря на то что Вася клятвенно обещал, что дядя не подведет, охрана Насти будет на самом высшем уровне, волноваться ей совершенно не из-за чего, поджилки у девушки все равно тряслись.

Глава 13

Оставшееся до приезда Павла время Настя провела очень плодотворно, выслушивая пояснения Васи и его дяди, как ей себя вести, где стоять, что говорить и как падать на землю, чтобы не отбить себе жизненно важные органы.

– Падать?

– Да, да! – подтвердил Васин дядя. – А ты думала, мы тебя позвали, чтобы шуточки шутить?

Дядя оказался симпатичным чуть полноватым мужчиной, который держался так спокойно и уверенно, что в его присутствии бедную Настю куда меньше колотила нервная дрожь. Почти совсем не колотила. Но это только до тех пор, пока она не вдумывалась в то, что говорил дядя. Потому что стоило вдуматься, как «колотун» возвращался с новой силой.

– Девонька, да за этим тотализатором или что там у них, стоят такие люди, что они закопают дюжину хорошеньких девчушек вроде тебя и глазом не моргнут. Если уж даже мне не удалось ничего точно узнать, что у них происходит, то можешь себе представить…

– Я представляю, – отвечала Настя, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком кисло.

Хорошо ему рассуждать! Не Васиному дяде предстояло отправиться навстречу опасности, которая становилась тем страшней, чем меньше было о ней известно.

– Но хоть какие-то сведения о том, что за дела творятся в «Ниневии», у вас имеются?

Дядин ответ прозвучал еще более загадочно:

– Понимаешь, в чем дело, те преступления, которые предлагались тебе для разгадывания в игре в клуб детективов, они ведь все произошли на самом деле.

– Вася что-то об этом говорил мне.

– Племянник не знал всей картины. Преступлений, которые вы расследовали в клубе детективов, было куда больше. И каждое из них несколько отличалось от той версии, которая была известна официальному следствию. Возьмем убийство гражданки Скворцовой. Помнишь его?

Настя напрягла память.

– Это та баба, которая убила собственного пасынка ради получения страховки? Но она не хотела его убивать! Это получилось случайно! Она лишь хотела поправить свои финансовые дела, у нее было несколько кредитов, ипотека, она потеряла работу. Единственным выходом было получить страховку мальчика, которую она ему купила в свое время. И она толкнула парня под машину, желая немножко его покалечить. Но не рассчитала, мальчишка погиб в этом столкновении.

– Нам она озвучила совсем другую версию. Пасынка она любила, в момент аварии находилась в другом месте, алиби ее подтвердил некий Чижов.

– Любовник, – кивнула головой Настя. – В моей истории он тоже присутствовал. Он подтвердил алиби, потому что Скворцова взяла его в долю. Пасынок был этой парочке не нужен, они легко принесли его в жертву.

– Но в реальной жизни следствие на этом и застопорилось. Конечно, алиби у Скворцовой было сомнительным. Но доказать, что это она толкнула пасынка под машину, мы так и не сумели. Все свидетели видели грузного темноволосого мужчину, который быстро скрылся с места аварии.

– Скворцова загримировалась! А парик, накладное пузо и плечи взяла в театральной бутафорской мастерской, где работала ее приятельница.

– До приятельницы мы не добрались, – с сожалением признал дядя. – Плохо мы работаем, плохо. А вот тот тип, кто присылал тебе эти загадки, он был осведомлен куда лучше нашего. Он знал, что Скворцова убийца. И решил осуществить возмездие. Спустя короткое время она была найдена убитой. Рассматривали версию ограбления, потому что пропали ценные вещи и банковские карты. На этом тогда и остановились.

– А грабителей поймали?

– Нет. Но теперь я склонен думать, что дело там было вовсе не в ограблении. В конце концов, наличные теперь при себе никто не носит. А золото заменила бижутерия. Карты так и не всплыли. Украшения тоже. Конечно, еще пропал дорогой смартфон, что и послужило оправданием версии ограбления, но… Я считаю, что кто-то узнал, что Скворцова убила своего пасынка, и приговорил ее за это к смерти. Око за око, зуб за зуб. Древние законы царя Хаммурапи.

– Хаммурапи, – пробормотала Настя. – Вавилон… Междуречье… Ассирия. Послушайте, а ведь клуб «Ниневия» потому так и называется, что Ниневия – это столица…

Но дядя не дал ей додумать свою мысль. Просто не обратил внимания на то, что там Настя бормочет себе под нос.

– И еще один момент, который привлек наше внимание, – продолжал он, – ты ведь не одна играла в детективов. Были и другие игроки.

– Я это знаю.

– А знаешь ли ты, что в числе прочих игроков была и Тамара?

– Тамара? – воскликнула Настя. – Как Тамара? Та самая Тамара?

– Да. Та самая Тамара, которая закончила свои дни в Сосновке, куда и ты, дорогуша, тоже направлялась.

Какое-то мгновение Настя удивлялась, но потом ее охватило чувство, похожее на ревность.

– И как же Тамара оказалась в финале? Это не она, это я вышла в финал! Это мне пришло сообщение, что я победила!

– А в том сообщении было указано твое имя?

– Насколько я помню, нет.

– Почему же ты решила, что сообщение адресовано тебе?

– Ну как же! – растерялась Настя. – Оно же пришло мне!

– Но оно могло прийти к тебе по ошибке.

– Как это – по ошибке?

– Вовсе не ты была победительницей. Не ты вышла в финал. Первое место досталось Тамаре. А ты и все прочие попали в число проигравших.

– То есть… То есть приглашение было адресовано Тамаре? Но она его не получила?

– Получила. Как бы иначе она тоже оказалась в Сосновке?

– Но я его тоже получила! Если я не выигрывала конкурс, то как оно попало ко мне?

– Приглашение каким-то образом продублировалось. Думаю, это была ошибка того, кто его послал. Но сознательно он это сделал или нет, вот в чем вопрос.

– Какой-то бред, – прошептала Настя.

Она чувствовала себя ужасно униженной. Она так гордилась своей победой в конкурсе клуба детективов, и вот оказывается, что ничегошеньки она не выигрывала, что она лузер, и приглашение-то она получила по ошибке. Тот факт, что выигравшая конкурс Тамара, которой и было адресовано приглашение, все-таки оказалась в Сосновке и была при этом убита, Настя сейчас на фоне недовольства собой как-то подзабыла.

– Ты чего так расстроилась? – спросил у нее Вася. – Тамара погибла, а ты жива!

Настя тяжело вздохнула:

– Лучше быть победительницей и умереть, чем остаться никем… и жить!

– Не переживай, – ухмыльнулся Вася, – у тебя есть неплохой шанс разобраться сегодня с тем злодеем, который подверг тебя такому унижению.

– Хочешь сказать, у меня есть шанс отличиться?

– Или умереть!

И Вася радостно заржал, что, на взгляд Насти, было просто глупо. Сама она ничего смешного в данной ситуации не находила.

Дядя не подвел, на Настю нацепили столько всевозможной аппаратуры, что она чувствовала себя почти спецагентом. Настроение у нее улучшилось. Ладно, пусть игра в детектива не позволила ей отличиться, зато игра в шпионов предстоит крутая. Теперь Настя несла на себе устройства, которые записывали и фиксировали все, что происходило возле девушки в радиусе нескольких метров. Одно из них находилось на ее сумочке, которую Насте полагалось держать в руках постоянно. Имелось также устройство, по которому дядя с коллегами мог с ней связаться, оно пряталось у Насти в ухе. И еще был чип, вживленный ей под кожу, он позволял отследить местонахождение Насти, неважно, живой или мертвой.

Сначала Настя запротестовала:

– Зачем же под кожу?

Но ей объяснили:

– Чтобы исключить всякую возможность провала. Если вы с Павлом попадете в лапы злодея, то он может что-то заподозрить, заставит вас переодеться. Тогда этот чип поможет нам найти тебя. По крайней мере, тело мы точно с его помощью найдем.

Настя снова напряглась:

– Тело? Чье тело? Мое тело?

– Но я уверен, что до этого дело не дойдет.

– Зачем тогда говоришь!

– Чтобы ты сознавала степень опасности и была настороже.

Настя заверила Васю, что она и без того насторожена так, что дальше некуда.

– А этот чип?.. – спросила она. – Он так со мной и останется?

– Если хочешь, могу похлопотать, чтобы его тебе оставили. Но вообще-то это казенное имущество, если он пропадет, то у нас будут серьезные неприятности. После завершения операции мы в любом случае должны извлечь его из тебя.

Это его «в любом случае» окончательно деморализовало Настю. Поэтому на свидание с Павлом она отправилась на дрожащих ногах, с трясущимися руками и стучащими зубами. Свидание было назначено в ресторане «Ниневии», где Павел уже ждал свою новую знакомую. Настя сразу узнала его и подошла к нему. При этом она чувствовала себя так, словно идет по тонкому канату, внизу под ней глубокая пропасть, а страховки никакой. Выражение лица у нее при этом, наверное, было соответствующим.

Видимо, Павел несколько не так представлял их первую встречу, потому что выглядел немного удивленным.

– Что с тобой? – спросил он у Насти. – У тебя такой вид, словно за тобой кто-то гонится.

И Настя тут же услышала у себя в ухе приказ:

– Немедленно прекрати озираться по сторонам с диким видом!

И невольно ответила:

– Есть!

В ухе чертыхнулись. А Павел посмотрел на нее еще с большим изумлением.

– Что «есть»?

– Я очень голодна! – выпалила Настя. – Когда мы будем есть? То есть кушать, трапезничать, хавать, лопать и жрать! Все, что угодно, но скорей и побольше.

– Предлагаю прямо сейчас, – произнес Павел. – А то ты, когда голодная, сама на себя непохожа.

– Это точно. С утра ничего не ела, себя не помню от голода.

– Тогда что ты будешь?

– Все! Я буду все!

– Рад это слышать. Редко встретишь девушку с хорошим аппетитом. Обычно девчонки жеманятся, возьмут себе салатик и воду, а потом начинают у парня из тарелки его куски таскать. Раздражает.

– Я не такая! – заверила его Настя и тут же жадно осведомилась. – Ты уже сделал заказ?

– Ресторан мой, так что тут знают, чего желает хозяин.

И Павел важно развалился на стуле.

Настя решила ему подыграть, изобразила восхищение и воскликнула:

– Значит, это твой ресторан?

– И ресторан, и клуб, и все, что находится в этом клубе, все мое!

– О-о-о! – широко раскрыла глаза Настя, и тут же добавила: – А я слышала, что хозяина зовут Ираклий.

Павел даже поперхнулся водой, которую пил в этот момент.

– Кто тебе сказал?

– Гардеробщица, которой я отдала внизу свой плащ, была чем-то недовольна и ворчала, что при Ираклии, когда он сам тут всем заправлял, все было иначе.

– Старая дура, – нахмурился Павел. – Она будет уволена сегодня же!

– Но зачем же так строго?

– Удивлен, как она вообще тут осталась. Я уволил весь персонал, который работал при старом хозяине.

– Значит, ты купил этот клуб у какого-то Ираклия?

– Купил? Ну, можно сказать, что и так. Вот ты девушка умная, ответь мне на такой вопрос, если у человека есть хороший полезный инструмент, но он им не пользуется или пользуется так, что, того и гляди, поломает или нарушит все настройки, то достоин этот человек назваться хозяином данной вещи?

– Ну, если он этот инструмент купил… то, наверное, да.

– А ты не принимаешь во внимание тот факт, что в руках у другого хозяина этот инструмент мог бы сделать немало хороших, красивых и ценных вещей? Так что же лучше? Чтобы этот инструмент оставался в руках у богатого неумехи, которому он достался по воле слепого случая? Пылился бы у него на полке или вовсе сломался? Или чтобы он оказался у человека, который знает, как им пользоваться, и в чьих руках этот инструмент принесет немало хорошего всем вокруг?

– Наверное, тут надо договариваться. Право на частную собственность никто не отменял.

– Все проблемы в нашем мире происходят от того, что мы слишком большое значение придаем этому самому праву человека на владение чем-то, чего он совсем не заслуживает, чем не умеет пользоваться и что могло бы другим людям принести и пользу, и счастье, и радость. Но нет, кто-то заполучит добро в свои жадные загребущие ручки и сидит на нем, словно собака на сене. Ни себе, ни другим.

Видя, что Павел ведет себя очень уж нервно, а правды насчет клуба от него все равно не добьешься, Настя решила сменить тему и заодно польстить Павлу.

– Уверена, что ты куда лучше управляешь клубом, – льстиво произнесла она, – чем его прежний хозяин.

– Да? И с чего ты это решила?

– Вокруг все так захватывающе, столько народу.

– Считай, ты еще ничего не видела, – самодовольно произнес Павел.

Потом он наклонился к Насте и прошептал ей в самое ухо:

– У этого места есть одна важная тайна! Если хочешь, я ее тебе покажу!

Настя вздрогнула. Павел выбрал то самое ухо, в котором у нее сидел микрофон. И сейчас микрофон разразился восторженными воплями. Это дядина команда праздновала успех. Настя даже испугалась, что Павел может услышать эти крики, но он выглядел невозмутимо. Ел и пил Павел с большим аппетитом, то и дело подначивая Настю, что она плохо кушает. А у Насти кусок не лез в горло. С огромным трудом она влила в себя бульон, но когда дело дошло до крохотных пирожков, девушка поняла, что даже самый маленький из них, размером с пельмешку, в нее не пройдет. Горло сжималось и буквально выталкивало назад все, что Настя пыталась пропихнуть в себя.

– Я такая любопытная, ты не поверишь. Ты сказал, что есть какая-то тайна, и я от нетерпения прямо сама не своя. Даже есть расхотелось, и про голод я совсем забыла.

– Всему свое время, – усмехнулся Павел. – Нужно еще немножко подождать, и тогда…

Он снова усмехнулся с весьма таинственным видом и облизнулся, словно попробовал мороженое. Но пояснить ничего не пожелал, спокойно доел свой ужин и заявил, что теперь пришло время экскурсии.

На экскурсии они обхошли весь клуб. Сначала зашли в фитнес, который только назывался так скромно, а на самом деле вмещал в себя столько всего, что казался настоящим дворцом.

Помимо тренажерного зала, бассейна, комнаты отдыха, массажного салона, саун, бань и тому подобного, тут были занятные штуки, которых Насте в других местах встречать не приходилось. Например, имелся один совершенно пустой зал, предназначенный для релаксации и погружения в самого себя. Зал был совершенно пуст, стены, пол и потолок были выкрашены в белый цвет, окон не имелось, дверь была неразличима. Оказавшийся тут человек попадал в какое-то белое безмолвие.

– Стены поглощают всякий звук извне.

Настя только открыла рот, чтобы сказать, что это место похоже на палату в сумасшедшем доме, как Павел произнес:

– Люблю тут бывать.

И рот Насти сам собой тут же закрылся.

– Да, да, – пролепетала она, – тут очень мило.

На самом деле она бы не хотела тут оказаться. Павел показывал Насте все службы «Ниневии» одну за одной, они даже заглянули в гараж и на кухню. И у нее создалось такое впечатление, что эта экскурсия предназначалась не столько для нее, сколько для самого Павла. Он словно обходил свои владения, чтобы убедиться, что там все именно так, как он помнит.

Когда они обошли все, что хотел Павел, вышли в парк. Он был огромен. В свое время старшему Теймуразову удалось отхватить в аренду солидный кусок земли, деревья он не тронул, и за истекшие годы они еще больше подросли и возмужали. Что было дальше в парке, Настя даже и не знала. Они с Павлом подошли к тому месту, где стояла круглая ротонда, красиво украшенная белыми тюлевыми занавесями. Они легонько колыхались на ветерке, невольно привлекая взгляд. Когда они проходили мимо, Настя не удержалась, заглянула внутрь ротонды.

И даже ахнула:

– Для кого это?

Внутри было так красиво! Все блестело, переливалось и играло разноцветными огнями. В самом центре ротонды шипел фонтан, в котором вместо струек воды било искристое вино, для дегустации которого уже были приготовлены сверкающие бокалы. Возле фонтана расположились изящные столики, на которых были сервированы легкие закуски. Буженина, балык, икра красная и черная. Почти прозрачные ломтики палтуса влажно блестели среди веточек пряных трав и лимонных долек. На другом столике стояли блюда с крошечными пирожными, шоколадками, безе и бисквитами. Все было очень аппетитное, свежее, явно появившееся тут совсем недавно.

Между тем посетителей в «Ниневии» почти не оставалось. Давно пробило десять, и последние машины покидали автостоянку перед клубом. Сотрудники загружались в служебный автобус, который должен был забрать их отсюда и доставить до ближайшей станции метро.

– Для кого это все приготовлено? – удивилась Настя, которой, по мере того как пустела территория клуба, становилось все больше и больше не по себе.

– Для тебя, для меня, для людей.

– Каких людей? Почти никого не осталось.

Но Павел ей не ответил. Он смотрел на Настю, словно оценивал ее шансы. Но на что?

– Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться со мной? – внезапно спросил он у девушки.

– Куда это?

– Ответ неправильный, – нахмурился Павел. – Я бы предпочел, чтобы ты ответила, что с тобой, милый, я отправлюсь хоть на край света! Но я, похоже, слишком многого хочу от тебя.

– Мы так мало знакомы, и вообще…

– Не бойся, так далеко я тебя и не позову. Что нам там делать, на краю света? А те места, которые мы посетим, тебе понравятся.

– Значит, ты снова куда-то уезжаешь?

– Мы! – поправил ее Павел. – Мы с тобой уезжаем. Да, на этой планете есть столько удивительных мест, глупо застревать где-то в одном ее уголке. Так что? Согласна?

– Как-то это все неожиданно.

Настя не могла понять, что за игру затеял с ней Павел. Куда он ее приглашает? В какое-то романтическое путешествие? Вот так сразу? Очень странно. И это если еще не принимать во внимание госпожу Горохову, тихо загнувшуюся в стенах реанимации. А ведь Фасолька была Павлу отнюдь не чужим человеком. И что? Он способен вот так хладнокровно укатить в путешествие с новой подругой? У Насти это в голове не укладывалось.

И она сказала:

– А еще мне тут намекнули, что ты занят. И чтобы я на тебя губу особо не раскатывала.

– Кто это сказал?! – возмутился Павел.

– Все та же ведьма, которая у тебя в гардеробе работает.

– Вспомнил ее! Это ее Лида привела. Какая-то дальняя родня, потеряла работу, до пенсии осталось полгода, надо помочь. Теперь мне понятно, откуда она в курсе наших дел. Мерзкая старуха!

Настя сделала вид, что не представляет, кто такая Горохова. Сделала удивленные глаза и спросила:

– А Лида – это кто? Это твоя подруга?

– Мы с ней вместе делали дело. Теперь Лида в больнице, попала в аварию, вряд ли выживет.

– И ты в такой ситуации собираешься в путешествие? Разве ты не должен остаться, ради вашей… дружбы?

В ответ Настя увидела откровенно изумленный взгляд.

– Остаться? Но зачем?

– Чтобы помочь.

– А чем я могу ей помочь сейчас? Жить ей или умереть – это уже не в моей компетенции. Так чего ради мне жертвовать своими планами?

– А если она… умрет?

Павел, похоже, еще не знал, что Фасольки больше нету в живых. Но Насте казалось важным прояснить, как бы он повел себя в случае, если бы знал.

Но Павел ее не удивил, сказал то, что Настя и ожидала от него услышать:

– Если умрет, тогда тем более! Похоронить ее смогут и без меня. Верно?

Настя молчала, хоть все сильно ей не нравилось. Ну, допустим, Павел все равно ничем не может помочь сейчас Гороховой. Да и раньше он не мог ей ничем помочь. Он не врач, тем более не Господь Бог, но все-таки побыть рядом, подержать за ручку… Ах, да, в реанимацию родственников не пускают, но просто побыть где-то поблизости на случай, если… если Гороховой станет лучше или… или хуже. Но похоже, что ничего такого в мыслях у Павла не проскальзывало.

Настя пыталась сообразить, что не так в словах Павла. Если разложить по полочкам, то оно вроде как и правильно. А только… все равно нехорошо.

– Ты обещал сначала рассказать мне какую-то тайну.

Павел встрепенулся и взглянул на часы.

– Да! Думаю, что уже пора. Пойдем!

Они развернулись и по той же дорожке опять пришли к ротонде, которая уже не пустовала.

Глава 14

В ротонде их ждал упитанный мужчина невысокого роста. Годков ему было уже немало. На голове у него медалью за бурно прожитую жизнь блестела обширная лысина. Настя невольно загляделась на нее. Эта лысина так сверкала, что огоньки подсветки отражались в ней, словно в зеркале. И от этого создавалось впечатление, что возле головы мужчины резвятся десятки разноцветных светлячков.

Но ликом мужчина был отнюдь не светел. Чувствовалось, что томит его какая-то тяжелая мысль. На расставленное перед ним угощение этот мужчина даже не смотрел. Вместо этого он то и дело прихлебывал из бокала, которым сам зачерпывал из фонтана шампанское. Едва успев опустошить один бокал, не переводя духа, он тут же выпивал следующий жадными большими глотками.

– Глеб Самуилович! – приветствовал его Павел, словно старого знакомого. – Как же я рад вас видеть.

Мужчина допил вино и сказал:

– Не могу, Павлуша, ответить тебе тем же. Что-то поджилки у меня трясутся сильнее обычного.

И тут Настя была с ним солидарна. Ей и самой было сильно не по себе.

– Если ты не возражаешь, я бы выпил чего-нибудь покрепче этой кислятины.

Павел кивнул, и на столе появилась бутылка коньяка.

– Вот это другое дело! – повеселел гость.

Он налил себе полный бокал коньяка, в несколько глотков всосал его в себя и некоторое время блаженно прислушивался к ощущениям, которые разливались внутри него. Открыв глаза, он уставился на Настю.

– Что за прекрасную фею ты привел с собой?

Павел представил Настю. Сказал даже, что она его невеста. Но Глеб Самуилович слушал вполуха. Слушал и не слышал.

– Павлуша, мне тут одна птичка случайно напела, что Лида вышла из дела?

– Она в больнице.

– А хозяева клуба… Вроде бы погибли?

– Их убили.

– Ах, вот как. И ты не связываешь это с нашим… дельцем?

– Ни в коем случае. Ваши дела – это наши дела. А их дела – это их дела.

– Но все-таки одно с другим может быть связано. Нет, полиции я не боюсь, я слишком долго жил и много видел, чтобы кого-то бояться, но как же наше дельце? Ведь теперь у клуба будут новые хозяева. Оно будет продолжено?

– Наше дело будет продолжаться и при новом владельце.

– Ты в этом уверен?

– Торжественно клянусь вам в этом. И вам, и всем другим игрокам нечего опасаться. Игра будет продолжена. Смело можете задумывать новые ставки и готовить новые ходы.

– Что же, отлично. Тогда… начнем!

– Конечно!

– А… девушка?

– Она останется с нами.

Голос Павла звучал твердо. Глеб Самуилович немного покряхтел, поглядывая на двух мрачных типов, внезапно выросших из темноты. Настя тоже упустила тот момент, когда эти двое появились. И теперь судорожно пыталась понять, что им нужно. Рожи у обоих самые криминальные, таким что человека убить, что нос высморкать. На лицах ни единого намека на интеллект. Но если получат приказ, с радостью разорвут любого… или любую. Уж не те ли это уцелевшие «махновцы»? И не эти ли двое гнались за Фасолькой, загнав ее в итоге под трамвай? И с какими целями эти двое находятся тут?

Насте стало совсем неуютно. А вот Павел, кажется, наслаждался ситуацией.

– Девушка останется с нами, таково пожелание нового владельца клуба.

Пожелание хозяина? Но ведь Настю пригласил сюда именно Павел! Так что же, Павел и есть новый хозяин клуба?

Видимо, эта же мысль пришла в голову и Глебу Самуиловичу, который тут же спросил:

– А где же сам владелец? Я хочу с ним познакомиться. Или мы с ним уже знакомы?

После этой фразы последовал пристальный взгляд в сторону Павла.

Увы, Павел лишь качнул головой и сказал:

– Новый владелец обязательно появится, и я смогу представить его вам. Но будет это чуть позже.

– Вот как.

Кажется, Глеб Самуилович был заинтригован. А Павел как-то весь подобрался, с лица его исчезла чуть брезгливая усмешка. Он был серьезен, собран, и даже дыхание у него стало другим.

– Приступим к делу, – произнес он.

– Я готов!

– Вы же помните наше условие? Нам от вас нужна только правда. Если вздумаете солгать, ваша ставка сгорает. Внесенные деньги остаются на счету тотализатора.

– Я все помню, не волнуйтесь, Павлуша. Про двоих я вам уже все рассказал. Эти двое очень грязные и нечистоплотные люди, которые здорово мешают мне в моем бизнесе, но, в принципе, ничего необычного. Наверное, и я тоже многим перешел дорогу. И многие хотели бы, чтобы меня не стало. Вот только не все решаются… кхе-кхе, прийти к вам.

– Осталось незаполненным третье поле.

– Да-да, теперь остался последний. Зовут его Юрий. И тут случай особый. Этот человек сделал мне в жизни очень много зла. Как я ни пытался изгнать его из своей жизни, мне это не удавалось.

– Этот человек ваш родственник?

– Нет, нет, что вы! – Глеб Самуилович даже руками замахал от возмущения. – Я еще не сошел с ума, чтобы желать смерти своим родным! Этот человек мне никто, в том смысле, что нас с ним не связывают родственные узы. Но когда-то он был моим другом, моим очень близким человеком, который узнал одну мою тайну. Я обязан вам ее рассказывать?

– Только если желаете этого сами.

– Тогда я не буду. Слишком все это грязно и гнусно. Моя жена никогда бы мне этого не простила, а нас с ней очень многое связывает.

– Я помню. Два ваших горнообогатительных комбината записаны именно на вашу уважаемую супругу.

– Вот именно. При разводе они отойдут ей. Я знаю, она уже консультировалась с адвокатами. А мне бы не хотелось их терять. И жену, и комбинаты.

– Понимаю.

– И мой бывший друг тоже прекрасно все понимает. И сознает, что наш брак развалится в одну минуту, стоит ему только открыть свой рот. В результате мне приходится регулярно скармливать этому человеку крупные суммы. И с каждым разом они становятся все больше и больше. Аппетит приходит во время еды.

– Боитесь, что не потянете таких трат?

Павел явно забавлялся, хотя выглядел очень серьезным. И Настя подумала, что ему доставляет какое-то своеобразное удовольствие допрос этого бедняги с переливающейся всеми цветами радуги лысиной.

– Дело не в деньгах, дело в отношении, – пропыхтел Глеб Самуилович. – Этот человек вконец оборзел! Он ведет себя со мной просто возмутительно. Возомнил, будто мы с ним ровня! Приходит, когда ему вздумается. Намекает! Он портит мне все удовольствие от жизни!

– Этого нельзя допустить!

– Я долго терпел. Но этот гад переходит все границы. И мое терпение лопнуло!

– Прекрасно. Вы решились. Поздравляю вас. Вы сделали очень важный шаг на пути к освобождению. Теперь дело исключительно за вашей фортуной.

Глеб Самуилович опрокинул в себя еще один бокал коньяка. Глаза у него блестели, словно у умалишенного.

– На кого из своих врагов вы сегодня сделаете ставку? Вы это уже решили?

– Да, думаю, что да.

Глеб Самуилович сильно вспотел. Выпитое шампанское и коньяк выступали из пор на его коже, стекали по лицу, и казалось, что Глеб Самуилович сам успешно превращается в фонтан.

Павел хлопнул в ладоши, и в ротонде появились еще два человека. Лица у них были такие же угрюмые, как у тех двоих, что стояли в дверях. Эти двое пошли вперед, Настя, Павел и Глеб Самуилович за ними, а замыкали шествие еще двое. В полнейшем молчании они пересекли темный парк, оставив за своей спиной и гостеприимно светящуюся ротонду, и сверкающий искрами фонтан, и все здания клуба.

Теперь им предстояло углубиться в отдаленную часть парка. Тут почти не было фонарей, и Насте стало еще больше не по себе. Сможет ли в таких условиях камера на ее сумке видеть то, что происходит вокруг? Как назло, в ухе тоже была полнейшая тишина. Она установилась ровно в десять вечера и длилась до сих пор. Никто больше не комментировал поведение Насти, и девушка терялась в догадках, то ли оборудование вышло из строя, то ли она стала не интересна дяде и его команде, так что про нее просто забыли. Оба варианта ей совершенно не нравились.

И еще она пыталась и не могла понять, с какой целью Павел впутывает ее в эту историю. Зачем он позвал ее с собой? Почему настоял на том, чтобы Глеб Самуилович исповедовался в ее присутствии? Насте не давала покоя мысль, что теперь она свидетельница готовящегося злодейства. Пусть пока что неведомого ей, но злодейства. А такие свидетели обычно долголетием похвастаться не могут.

Наконец они подошли к двери, скрытой среди деревьев и кустов. Располагалась она на небольшом холме, затянутом диким виноградом. Сама дверь была искусно замаскирована сверху плетями этого растения. Наверное, летом ее вообще невозможно было разглядеть, но даже сейчас, когда виноградные лозы лежали голые и лишенные листьев, они совершенно скрывали дверь под собой.

Один из провожатых отомкнул ее, и стало видно, что она ведет куда-то под землю. Очень глубоко под землю. У Насти даже дух захватило от сырости, которой пахнуло им в лицо.

– Мы должны идти туда? – спросила она у Павла дрогнувшим голосом. – Вниз?

Павел молча кивнул.

– Боишься?

– Не-ет! Что ты! С тобой я ничего не боюсь.

Но Насте даже самой было слышно, до чего фальшиво звучит ее голос. Они начали медленно спускаться вниз. Видимо, это были какие-то коммуникационные шахты, которые затем переделали под свои цели новые владельцы этих мест. В лестнице было тридцать три ступени, зачем Настя их считала, она сама не могла понять. Спустившись, они очутились в небольшой комнате с черными стенами и угрюмо нависшим потолком из дикого камня.

– Какое жуткое местечко, – прошептала Настя. – Зачем мы здесь?

Павел ей не ответил. Но в этот миг где-то наверху вспыхнула лампа, которая осветила центр комнаты, и стало видно, что в ней есть лишь один предмет мебели – огромный и очень тяжелый стол, на котором установлена рулетка. Да, да, рулетка. И только эта рулетка была освещена ярко, а все прочее вокруг нее постепенно тонуло во тьме.

Так как Настя могла рассмотреть лишь рулетку, то ее она и стала разглядывать. Это была необычная рулетка, всего лишь с четырьмя секторами и без всяких цифр. Сектора отличались цветом – красный, желтый, синий и белый. На трех секторах были написаны имена: Виктор, Герман, Юрий. Последнее имя появилось только что, табличку с ним прикрепил один из мрачных мордоворотов, сопровождавших их вниз.

– Вы знаете наши правила. Три имени, три сектора.

Настя отметила, что лишь белый сектор был чист и свободен от имен.

– Выбирайте цвет, – произнес Павел.

Перед Глебом Самуиловичем оказался лист бумаги и карандаш. Он что-то начирикал на бумаге, но так, что никто не мог видеть.

– Готово!

– Вы помните наши условия, – произнес Павел, и его голос гулким эхом разнесся под потолком комнаты. – Если выигрываете вы, то получаете от нас свою ставку в троекратном размере, а мы делаем всю нашу работу за свой счет. Если выигрывает любой из двух других цветных секторов, ваши деньги остаются у нас, но свою работу мы все равно делаем для вас. Если же выпадает белый сектор, то и ваши деньги остаются у нас, и вы сами уходите и разбираетесь со своими недругами когда-нибудь в другой раз. Вам все ясно?

– Ясно, ясно.

– Тогда мы можем начинать? Вершительница судеб ждет вашей руки.

Вершительницей судеб Павел называл рулетку. Именно на нее он сейчас показывал. Теперь на бедного Глеба Самуиловича было просто неприятно смотреть. Он буквально истекал потом, а ведь в подземелье было совсем не жарко. Тонкие струйки стекали по его круглым гладким щекам, капали на одежду, а носовой платок, размерами больше напоминающий полотенце, можно было выжимать. Настя видела, что этот человек близок к своему распаду. И понимала, что на ее глазах происходит нечто такое, отчего может быть сильно не по себе не только ей, простой девчонке, но и людям, повидавшим куда больше. Похоже, Глеб Самуилович был заядлый игрок, а та ставка, которую он сделал сейчас, заводила его необычайно сильно.

– Крутите же!

Глеб Самуилович дрожащей рукой неожиданно сильно запустил рулетку в путешествие по кругу, после чего жадно впился глазами в волчок рулетки, который резво побежал вдоль поля. Красное, желтое, синее, белое! И снова по кругу! Красное, желтое, синее, белое! Наконец рулетка стала замедлять ход. Цвета поползли медленнее, но напряжение от этого возросло еще больше.

Внезапно раздался тихий щелчок, и рулетка замерла напротив красного поля, на котором было прикреплено имя Юрия. А Глеб Самуилович радостно всхлипнул и развернул бумажку.

– Красное! – произнес он. – Вы видите? Красное! Я выиграл!

Павел был невозмутим.

– Поздравляю вас. Человек, о котором вы нам сегодня рассказывали, больше не сможет вам мешать. Кроме того, сам того не желая, он помог вам вернуть все потраченные на него средства.

– Деньги – это прекрасно. Но когда? Когда это случится?

– В самое ближайшее время. Может быть, завтра. А может быть, даже сегодня. Поздравляю вас, уважаемый Глеб Самуилович, с выигрышем! Теперь разрешите проститься с вами. Мои люди проводят вас, всего вам наилучшего.

– До новых встреч, Павлуша! Не верил я, что про вас рассказывали, а теперь вижу, с вами можно иметь дело! Я еще приду не раз!

Глеб Самуилович был до того счастлив, что даже полез обниматься к Насте. И девушка содрогнулась, когда этот человек дотронулся до нее. Какой он мерзкий! Какой противный! Заказал смерть человека и теперь радуется, что ему лично это ничего не будет стоить, да еще и принесет ему какую-то прибыль. Жадность этого человека равнялась его подлости. Если у тебя имеется враг, есть деньги, но нет совести, так закажи своего врага у нормального киллера, чего тут еще рулетку крутить! Нет, этим людям просто избавиться от своего недруга было уже мало, им хотелось еще и подзаработать на его смерти! Надо же до такого додуматься! Это было низко! Это было гнусно! И это было еще как-то, но Настя даже не могла подобрать подходящего слова.

За всеми этими мыслями она пропустила тот момент, когда сияющий от счастья и всем безмерно довольный Глеб Самуилович ушел, а они с Павлом остались в подземелье вдвоем. Только вдвоем! И Настя могла поклясться, что это был один из самых неприятных моментов за все время их с Васей расследования.

– Ну как тебе? Ты все поняла, что тут произошло?

Настя кивнула. Павел выглядел довольным. Он уже устроился за столом с рулеткой. Теперь он не демонстрировал никакого почтения к этой «вершительнице судеб». Придвинув кресло, уселся так, что его ноги оказались на столе.

– Скучно, – произнес он невыразительным тоном. – Надо же, оказывается, даже смерть со временем приедается. А тебе как? Зацепило? Можешь не отвечать, по глазам вижу, что зацепило. Меня поначалу тоже цепляло, а потом надоело. Плесни мне чего-нибудь. И себе тоже налей.

– Я не хочу ничего пить.

– Разговор у нас с тобой будет долгий. Так что лучше выпей.

Настя налила им какую-то темно-янтарную жидкость из хрустального графина. То ли виски, то ли бренди, то ли еще какой-то напиток. Пробовать его Настя даже не стала. Не доверяла она Павлу. А вот он выпил с явным удовольствием.

– Последний мой клиент в подземном казино «Ниневии», – торжественно произнес он. – Это надо отметить.

– Павел, а что это было? Неужели вы играли в рулетку на чью-то жизнь?

– Ну да, – произнес мужчина, как будто бы это было в порядке вещей. – Что тут такого?

– И что… кого-то теперь убьют?

– Каждый день в мире кого-нибудь убивают. Ну да, убьют еще одного бедолагу. Но ты же слышала, что он вел себя не самым порядочным образом. Наглел, борзел, будучи никем, дерзил уважаемому человеку. Я еще удивлен, почему Глеб Самуилович до сих пор сам не разобрался с этим типчиком. У него ведь и служба охраны, и все такое. Впрочем, догадываюсь. Боялся, что кто-нибудь потом проговорится. А у нас удобно. Пришел потихоньку, никто тебя не видит, никто тебя не знает. Даже если выяснится, куда ты ходил, так в чем можно упрекнуть Глеба Самуиловича или ему подобных? Клиент сделал ставку, сыграл в рулетку, а что потом его недруг погиб, так при чем тут он? Это совпадение, ничего больше.

И Павел замолчал, а Настя принялась соображать. Так вот что происходит в «Ниневии»! Никакой тут не тотализатор, враки это все, тут существует подземное казино с игрой в рулетку. И в этой игре ставкой бывает чья-то жизнь. На чье имя указывала стрелка рулетки, тому человеку в самом скором времени предстояло умереть. Вот почему так плотно держали рот на замке те, кто играл в эту рулетку. Все они были в грязи по уши и больше всего боялись, как бы посторонние не прознали о том, во что они тут играют.

Павел сидел, смотрел на Настю, и от его взгляда у Насти по спине бегали мурашки. Она никак не могла понять, почему молчат те, кто послал ее сюда. Павел наговорил уже достаточно, пора Насте как-то отреагировать на его откровения. Но она понятия не имеет, что ей нужно говорить, потому что никаких указаний не слышно.

Провалиться бы Васе вместе с его дядей! Что они там мутят? Чего тянут? Почему не отдают ей четких и понятных команд, чтобы она знала, что не одна, они следят за развитием событий, и все у них идет по плану.

– Кстати, твой детективный талант меня приятно порадовал, – внезапно произнес Павел.

– Что?

– Не часто теперь встретишь человека, способного разобраться в сложностях человеческих взаимоотношений. А ты ни разу не совершила ошибки. Среди всех участниц клуба детективов ты единственная всегда и очень четко определяла, кто из предложенных тебе героев совершил убийство, а кто нет. Я чуть не плакал, когда пришлось отдать твой приз этой Тамаре. А ведь она была совершеннейшая пустышка. Пустое место. Угадывала два раза из десяти. И не приходила к ответу путем логических заключений, а именно что угадывала. Как в лотерею! Для меня это было просто унизительно!

– Подожди, ты хочешь сказать, что игра в клуб детективов?..

– Это моя задумка. Занятно было, да?

– Да, – невольно призналась Настя. – Занятно.

– Я рад. Я вообще тот еще затейник. Когда узнаешь меня поближе, сама это поймешь.

Вот уж спасибо! У Насти мороз пошел по коже. Недолго думая, она сделала большой глоток того пойла, которым потчевал ее Павел. Густое тепло прошло по пищеводу, спустилось в желудок, а оттуда растеклось по всему телу до кончиков пальцев. Павел одобрительно кивнул головой.

– Правильно. Молодец! Ты всегда мне нравилась больше других участниц моей игры.

Брови у Насти поползли вверх, и она не удержалась от вопроса:

– Твоей игры?

Но Павел продолжал, словно не слышал:

– Меня восхищало, с какой легкостью и быстротой ты щелкаешь задачки, над которыми другие ломали головы сутками напролет. И конечно, я с удовольствием отдал бы тебе приз, тем более что ты его честно заслужила, но мне было нужно, чтобы Тамара оказалась в определенном месте.

– Не понимаю… Это ты все подстроил?

– Если ты имеешь в виду, что она в итоге оказалась в Сосновке, то да.

– Но… зачем?

– Понимаешь, я мог придумать что-нибудь попроще, чтобы от нее избавиться. К примеру, ей могли накинуть удавку где-нибудь в ночном клубе, где она любила бывать. Но это же скучно. Нет, мне хотелось втянуть Ираклия и Тамару в свою игру. Достаточно они с Лидой надо мной издевались. Теперь пришло время торжества справедливости.

– Но что плохого сделала тебе Тамара?

– Лично мне? Ничего. Скажу больше, она была влюблена в меня. Планировала бежать со мной от своего брата. Только мне это было не нужно. Тамара была жуткая дура, я бы повесился с такой от скуки в первый же день. Нет, я не собирался быть с ней всю жизнь, как она себе вообразила. Она была нужна мне лишь как пешка в моей игре.

– Против кого?

– Смысл истинной игры в том, чтобы просто продолжаться. А кто и против кого играет – это уже не столь важно. Истинный игрок готов играть всегда и всюду. И я надеюсь, что ты такая же.

Настя почувствовала на себе испытующий взгляд. Ни за что на свете она сейчас не стала бы опровергать мнение о ней Павла. Если он считает ее азартным игроком, пожалуйста. Наедине с опасным злодеем в темной пещере, куда ни лучик света не проникает, ни звук, ни дуновение воздуха с поверхности земли, она была готова быть кем угодно, лишь бы не разочаровать Павла. Очень своевременно в голову полезли строчки из русской сказки: «Как хочешь зови, только в печь не клади!»

Поэтому Настя лишь кивнула и улыбнулась, стараясь выглядеть как можно убедительней, и стала слушать похвальбу Павла дальше. А тот разошелся не в меру.

– У Тамары было одно неоспоримое преимущество перед тобой и даже мной. Она была богата. Ее братец и папочка позаботились об этом. Ограбили одну семейку, уведя у них весь золотой запас, собранный многими поколениями. Нет, это их дело, но мне всегда казалось несправедливым, что тупая дура купалась в роскоши, самостоятельно ничем этого не заслужив. А умненькая и смекалистая девчонка в это время бедствовала и нищенствовала только потому, что ее родители не успели вовремя подстроить кому-то подлость и тем самым разбогатеть.

– Если ты про меня, то мы не бедствовали. И уж точно не нищенствовали.

– Это я так, к слову пришлось, – успокоил ее Павел. – Но согласись, дела в мире идут несправедливо. Кто такая была эта Тамара, чтобы пользоваться деньгами, которые ей не принадлежат?

– Разве нет? Разве они достались Тамаре не в наследство?

– Да, ее отец оставил своим детям солидное состояние. Но опять же, он оставил его четверым детям. А пользовались им только двое.

– Но ведь…

– У Нугзара – отца Тамары было четыре ребенка. Трое сыновей и Тамара. Двое старших на момент дележки папенькиного наследства находились далеко, присутствовать не могли, им ничего и не досталось. Зато Ираклий и Тамара получили сказочный куш. Своим поступком они ограбили тех двоих.

– То есть деньги достались Тамаре незаконно!

– Но Тамара была еще мала. Ее частью наследства взялся управлять брат. Делец из Ираклия, прямо скажем, так себе. «Ниневия» под его управлением тихо шла ко дну. Требовались все новые и новые вливания. Деньги кончались быстрее, чем появлялись. И что получила бы Тамара к своему совершеннолетию? Да ничего! Пустоту! Банкротство и разорение. Но тут появились мы с Лидой. Спасательный круг для этой никчемной парочки богатых бездельников. Или даже уже и не богатых, а лишь сохраняющих видимость таковых. Да мы просто их спасли! В последний момент вытянули из трясины, в которую они оба погружались. Если бы не мы, Ираклию впору было бы застрелиться, а Тамаре оставалось лишь пойти на панель или на паперть, выбор у человека есть всегда.

– Почему? Она могла пойти работать!

– Я тебя умоляю! Что она умела? Ничего, только транжирить деньги, который мы с Лидой для нее добывали.

– Значит, Тамара была не так уж и богата.

– Мы с Лидой вновь вернули их с братцем в число преуспевающих граждан. Вот этими самыми руками вернули! А где их благодарность?

– Но вы могли этого и не делать. К тому же, что-то мне подсказывает, что вы с Лидой себя не обделяли. Ираклий с Тамарой получали от вас куда меньше, чем брали себе вы с Лидой.

– Это да, это ты права, – согласился Павел. – Но мы же и работали. И риск тоже был наш. А эти двое ничем не рисковали, ничего не делали, но хотели получать деньги. И получали их от нас, что самое обидное! Не знаю, как Лиду, а меня такое положение дел не устраивало! Это в корне неправильно, когда кто-то один вкалывает, а другой лишь пользуется плодами его трудов. Да еще тот, кто пользуется, сам нечист на руку… ну или его предки были нечисты.

– Неправильно, конечно, – кивнула головой Настя. – Но так уж устроен мир.

– Мир может катиться куда ему угодно. А я так не буду!

Еще один революционер, начавший свою деятельность с криминала. И почему революционерами всегда становятся те, кто не в ладах с законом? И ведь обратной силы это правило не имеет. Далеко не каждый, кто мотал в своей жизни срок на зоне, выйдя на волю, пытается переделать этот мир к лучшему. Но всякий, кто пытается его переделать, хоть раз сидел в тюрьме.

– И как же ты решил все исправить?

– Пригласил Тамару в игру в детективов.

– Это я уже поняла. Тебе нужно было заставить ее ночью приехать в Сосновку, где ее должны были убить. Но ведь игра велась и до того, как в ней появилась Тамара? Или нет?

– Нет. Когда мысль об игре в детективов появилась у меня в голове, я пригласил в игру нескольких симпатичных мне девушек. Тебя в том числе.

– Спасибо. Очень тебе за это признательна. Это был увлекательный опыт.

А про себя Настя подумала, что не так уж она и симпатична. Просто Павла зацепило за живое, что она проигнорировала его заявку в друзья. Наверное, не так уж часто встречались ему девушки, способные устоять против сочетания дорогой машины, часов и костюма. Отказов Павел не получал очень давно, и поведение Насти стало приятным разнообразием, доступные девушки этому гурману уже успели наскучить.

Но насколько был силен в Павле интерес к Насте? Вот что сейчас волновало девушку не на шутку. Она прекрасно понимала, насколько опасен Павел. Он уже рассказал ей так много, что отпустить от себя Настю теперь просто не мог. Не мог так рисковать. Значит, Насте предстояло быть с Павлом до тех пор, пока его к ней интерес не иссякнет. А затем она исчезнет, как исчезли уже Тамара, Ираклий и множество других людей.

Настя в который раз за сегодняшний вечер прокляла Васю с его дядей. Но это хоть и послужило ей некоторой эмоциональной разрядкой, но не принесло никаких реальных плодов. Позаботиться о безопасности Насти предстояло не кому-то другому, а ей самой. Значит, чтобы выжить, Насте нужно вызвать у Павла стойкую зависимость от нее, как-то его привязать и привлечь к себе, расположить, заинтересовать.

А что больше всего любят мужчины? Девушка начала шевелить мозгами. Нет, не то самое и даже не покушать. Больше всего на свете мужчины любят распустить перышки, похвалиться и похвастаться своими подвигами, показать, какие они умные, замечательные и дальновидные. Значит, ей просто надо дать Павлу возможность поговорить о том, кого он любит больше всего на свете, то есть о самом себе.

Глава 15

А Павел и не нуждался в дополнительном поощрении. Один раз разговорившись, теперь он уже не умолкал. Насте только и оставалось, что восхищенно таращить глаза, кивать с умным видом, а в паузах поддакивать и задавать наводящие вопросы, желательно уместные, чтобы оправдать репутацию умной девушки. Бабушка всегда ей говорила: учти, неважно, сколько у тебя дипломов, мужчины все равно будут считать умной только ту девушку, которая всегда и во всем с ними соглашается.

– Когда Лида взяла в управление «Ниневию», клуб представлял из себя жалкую развалину. Нет, построено все было неплохо, но люди не ехали. Не было в этом клубе своего шарма, какой-то изюминки, которая бы привлекала гостей. Место было немодным, давно всем приевшимся. Это понимали все, включая самого хозяина. Ираклий дал нам право делать все, что заблагорассудится. Хуже все равно не сделаете, это были его собственные слова. Сам Ираклий мог только продать за долги клуб банку. Но ты же понимаешь, что это значило потерять все или почти все.

– Еще бы! – с умным видом кивнула Настя. – Конечно, понимаю! А кто придумал идею с казино? Ты или Лида?

– Идея была моя.

– Зачем я спрашивала! – восхитилась Настя. – Конечно, такое придумать мог только ты!

– А вот осуществить мою идею помогла Лида. У нее были связи с «махновцами». Банда батьки Махно, слышала?

Настя с трудом удержалась, чтобы не кивнуть. Но вспомнила, что она никак не может этого знать, и помотала головой отрицательно.

– Конечно, – снисходительно произнес Павел, – откуда тебе знать? Их всех посадили, когда ты еще в детский садик ходила. Многие до сих пор мотают срок. Но есть также и те, кто уже освободился. Вот к ним Лида и обратилась за помощью.

– И не страшно ей было к чужим людям обращаться! Да еще к таким!

– Не такие уж они ей были и чужие. Когда Лида была помоложе, то путалась с одним типом из их банды. Ее любовник давно погиб, но Лида связи с его подельниками по-прежнему не теряла. Знала, что эти люди могут еще пригодиться. И ведь не ошиблась. Но это все ерунда! Найти исполнителей мог любой дурак! А вот попробуй разработать концепцию! Идею!

Настя кивнула, мол, я понимаю. Потом подумала и кивнула еще раз с восхищенным видом. Избыток восхищения тут явно не помешает.

Павел остался доволен ее реакций и продолжал:

– Для успешной работы нашего казино требовалась безукоризненная четкость отработки всех выигранных ставок. Мы с Лидой не хотели сами устранять тех, чью скорую смерть определила бы рулетка нашего казино. Нам нужны были люди, чтобы делать за нас всю грязную работу. Нужны были исполнители. И Лида их привела.

Потерявшиеся «махновцы», вышедшие на свободу, но не имеющие связи со своими главарями, совершенно не представляли, как им жить дальше.

– Эти ребята перебивались случайными заработками, некоторые пошли вышибалами в ночные клубы. Но такая работа и оплачивалась плохо, и была им не по вкусу. Так что они с радостью приняли предложение Лиды, тем более что работу она им предлагала хорошо знакомую, платила отлично, а вопросов эти ребята и раньше не задавали, и сейчас не стали. Жизнь отучила их быть любопытными.

Насте показалось, что при этих словах Павел взглянул на нее как-то по-особому, и, чтобы избавиться от неприятного чувства, налила себе и ему по бокалу. Павел поблагодарил ее кивком.

– Итак, замысел был готов. Исполнители нашлись. Оставалось пригласить клиентов. И тут снова пригодились старые связи Лиды. Когда-то она работала в казино, которое «крышевали» «махновцы», а конкретно любовник Лиды, некто Мишка Белый. Потом его застрелили. Но и после его смерти Лида работала в том казино администратором. И еще долгое время после того, как ее любовника не стало, управляла там делами. Успела за это время обзавестись многими нужными знакомствами, приметила людей особо азартных, но при этом имеющих стабильный доход. Нам годились люди, обладающие особым складом характера, готовые поставить на кон жизнь человека, который перешел им дорогу. К счастью, таких в стране всегда было в избытке. В наше казино ехали из всех уголков страны, по одному и даже целыми компаниями. Вот эти люди и составили костяк нашей клиентской базы. Все они приходили к нам не по одному разу, новая затея им понравилась. Потом потихоньку клиентов стало прибывать и прибывать. Как ни проси людей сохранить секретность, все равно они умудряются разболтать. Но до какого-то момента это нам было даже на руку.

– Чем больше клиентов, тем выше доход. Это же понятно.

– Да, – произнес Павел задумчиво. – В обычном бизнесе дело обстоит именно так. Но наш бизнес был несколько своеобразным. И нам лишняя огласка была ни к чему. А дела у нас шли уже так успешно, что народ валил к нам косяком. Конечно, по городу поползли слухи. К счастью, никаких подробностей широкая публика не знала, болтали, что у нас работает подпольный тотализатор, на котором мы чуть ли не секс-марафон устраиваем со специально нанятыми секс-гладиаторами, ставя на тех, кто из них дольше продержится в постели с партнершей. Лида поддерживала эту версию, приглашала смазливых загорелых стриптизеров и «жиголо», но я понимал, что очень скоро нашему предприятию придет конец. Лида тоже это понимала и потому начала подыскивать покупателя, который был бы в курсе нашей «изюминки». Нам нужен был особенный покупатель, который смог бы взяться за дела вместо нас с ней.

– И которому в случае чего пришлось бы ответить за все.

– И это тоже, – кивнул головой Павел, – но не факт. Дело могло вполне благополучно просуществовать еще несколько лет и обогатить покупателя, готового вести дела в казино.

– Это было необходимым условием. Без своего подземного казино «Ниневия» быстро вернулась бы к состоянию убыточного заведения.

– Покупатель вскоре нашелся. Он все знал, со всеми условиями был согласен. Но тут возникал щекотливый вопрос дележа денег. По идее, все должно было достаться Ираклию и Тамаре. Но мы с Лидой считали, что это в высшей степени несправедливо. Все, что представляет из себя «Ниневия» сейчас, получилось благодаря нам – мне и Лиде. Не будь нас, клуб давно бы загнулся. А мы без всяких финансовых вливаний со стороны Ираклия добились того, что заведение стало приносить ему приличный доход.

Пусть даже это происходило ценой человеческих жизней, которые безумные игроки проигрывали и выигрывали в таком же безумном казино.

– А Ираклий знал, как обстоят дела в его клубе? Он знал про казино в подземелье?

– Возможно, он о чем-то таком догадывался. Он не был совсем уж круглым дураком и должен был понимать, что дело не в толпах клиентов, которые вдруг повалили в его клуб. Но всей правды мы с Лидой ему не открывали. Да он и не допытывался особо.

– Значит, он не видел смысла при продаже клуба делиться деньгами с вами? Считал клуб своим, а не вашим.

– Ираклий оказался человеком неблагодарным. Но я не собирался отдавать все деньги ему. С какой стати? Это не он сделал «Ниневию» тем, чем она является в настоящий момент. И уж тем более не Тамара, которой вообще ни до чего, кроме ее тряпок, не было дела. Конечно, я предпочел обойтись без крови. Я поговорил с Ираклием, но он лишь посмеялся. Клуб принадлежит ему и сестре, а мы с Лидой всего лишь наемные работники, нам от продажи не полагается даже процента. Но моя доброта и снисходительность к людям не знает предела. Даже поняв, что Ираклий жадный кусок дерьма, я все равно сделал Тамаре предложение.

– А что за предложение?

В ответ Павел так выразительно уставился на Настю, что до той дошло.

– Ах, вот какое предложение… То самое предложение?

– Я хотел, чтобы Тамара вышла за меня замуж. Хотел, чтобы она осталась жива. Хотел ей добра. Но Тамара отвергла мою оливковую ветвь, и я понял, что крови не избежать. Эта дура вообразила, что может убежать со мной, минуя ЗАГС. Но зачем она была мне нужна вот такая? И я решил, если Тамара не хочет выйти за меня замуж и на правах супруги поделиться со мной своей частью наследства, то мне не остается ничего другого, как взять себе все, чем она и Ираклий владеют. В конце концов, «Ниневия» в ее нынешнем виде стопроцентно им уже не принадлежала.

– И так получалось даже более справедливо! – с жаром подтвердила Настя, стараясь не выдать своих истинных чувств. – Не хотят решать дело миром, быть войне!

– Это же очевидно. Кто не хочет поступиться малым, тот теряет все. Но был в этом деле еще один щекотливый момент.

– Какой?

– Лида.

– Да, помню. Твоя союзница.

– Союзница, но… Я знал, что за Лидой водилась одна очень любопытная черта, она всегда и из всех переделок выходила без единой царапинки. А на зону после ее дел отправлялись те, кто варился с ней в одном котле. Нет, ничего не скажу, Лида их не бросала, что они ей оставили, берегла. На зону «грев» регулярно посылала. Но все-таки мне совсем не хотелось оказаться в числе тех, кому она шлет передачки. У меня были свои планы на будущее.

– Ты чувствовал, что она хочет тебя подставить?

– Не то чтобы подставить… Но кто-то должен был ответить в случае чего.

– В случае, если бы ваша афера с казино вскрылась? Но ведь у «Ниневии» уже новый хозяин.

– Слишком уж он новый. А такое дело за один день не организуешь. Неизбежно дернули бы нас с Лидой. Но Лида не хотела ни за что отвечать, это я понимал. Но и я тоже отвечать не хотел.

– И ты решил, что пусть уж умрут они все. А сам ты исчезнешь.

– Так было наиболее целесообразно.

Хороша целесообразность! Должны умереть трое, чтобы Павел мог захапать себе все их денежки! Впрочем, о чем тут говорить, если долгое время существования казино в «Ниневии» многие люди умирали, чтобы позволить разбогатеть всем четверым, включая и Павла. Если умирали другие, то почему было не умереть и этим троим? Чем они были лучше? Ну да, несколько труднее убить человека, которого хорошо знаешь лично, но при должной мотивации и это не проблема. А мотивация у Павла была нешуточная.

– А много ли удалось выручить вам с Лидой при продаже «Ниневии»?

– Два миллиона.

– Так мало? – поразилась Настя. – Квартира и та стоит дороже.

– Два миллиона евро.

– Ого!

– Да что ты! – пренебрежительно отмахнулся Павел. – Это же сущие пустяки по сравнению с тем, сколько можно было бы качать из нашего казино! Но увы, к нам начали наведываться разные подозрительные граждане, стали выяснять, что там у нас происходит в бухгалтерии. Несколько раз к нам вламывались с обыском, и я понимал, что ищут игорный притон. Потом под видом налоговиков к нам стали совать нос разные другие структуры, и нам с Лидой это сильно не нравилось.

– А те, кто купил у вас «Ниневию», они знают, что клубом уже интересуются… органы?

– Нет, – просто ответил Павел. – Зачем им это знать? Пусть это будет им сюрпризом.

Настя едва удержалась, чтобы не зааплодировать. Нет, Павел был просто нереальный мерзавец! В голове не укладывалось, что земля способна породить такое чудовище. Он убил свою подругу, которая помогла ему все организовать, с которой они были близки. Убил девушку, которую готов был назвать своей невестой ради получения ее доли от продажи «Ниневии». А уж про Ираклия и говорить не приходилось. Впрочем, тут же осеклась мысленно Настя, а ведь Ираклия, похоже, Павел не убивал.

И девушка решила, что именно этот вопрос нужно провентилировать. Моральные принципы Павла сейчас не так важны, как жизнь невинного человека – женщины, ложно обвиненной в убийстве Ираклия.

И Настя спросила:

– А как тебе удалось избавиться от всех троих твоих конкурентов?

– Тебя интересуют подробности?

– Да. Раз уж у нас с тобой зашел такой откровенный разговор, то я прямо без ума от твоей предприимчивости. Мне даже в голову бы не пришло так умно и хитро все организовать!

Настя очень постаралась, чтобы восторг буквально бил из нее фонтаном. Она с таким восхищением смотрела в глаза Павлу, что ей даже страшно сделалось. Ой, сейчас он ее раскусит! Но нет, ничего такого не произошло. Напротив Павел казался очень довольным. Самовлюбленный болван!

– Сам не до конца верю, что у меня все получилось. Но раз уж тебе нравится, то слушай! Первой я отправил на тот свет Тамару.

– И поделом ей! Глупая гусыня! Могла бы выйти за тебя замуж! Сама виновата в своей смерти!

– Тамару убить мне ничего не стоило. Это было даже в какой-то степени приятно. Мне требовалось лишь выманить ее из дома. Я прислал ей поздравление от имени клуба детективов, в котором ей предлагалось поучаствовать в следующем туре.

– Я тоже его получила!

– Тебе оно пришло по ошибке, – с досадой произнес Павел. – Я уже объяснял.

Он был недоволен, что где-то, пусть и в ничтожной мелочи, прокололся. И это он еще не знал всего.

– Не перебивай, – велел злодей.

– Один вопрос, так я победила или нет?

– Разумеется, в клубе детективов победила ты, но мне в Сосновке нужна была Тамара. Поэтому и приглашение получила она. Молчи!

– Да, да, молчу!

– Так вот, комизм ситуации заключался в том, что Тамара попросила меня, чтобы я же и сопровождал ее в Сосновку. Я это сделал без малейшей опаски.

– Но ты не мог! Тебя же не было в городе!

– Да, по всем официальным данным меня в это время уже не было в нашей стране.

Настя едва удержалась, чтобы не ляпнуть, что она в курсе. Но это могло погубить все дело.

– А где же ты был?

– Я был тут, дуреха! В нашем городе. Решал свои дела. А официально по моему паспорту улетел другой человек. Алиби, понимаешь? Я соорудил себе великолепное алиби, отправив в Испанию своего двойника с моим паспортом.

– А двойника ты где взял?

– Разве это так трудно? Нашел актера, загримировал его. К счастью, сетчатку глаза и отпечатки пальцев на границе пока еще не проверяют. Короче, я улетел, значит, когда убивали Тамару, Ираклия и Лиду, меня в стране не было. Только сегодня я вернулся. У полиции не может возникнуть никаких подозрений, кто бы ни убил Ираклия, Тамару и Лиду, это был кто-то другой, точно не я.

– Восхитительно, – пробормотала Настя. – Нет, правда, это просто восхитительно!

– Я тоже так считаю! Гениальный ход.

– Ты – гений!

– Так вот, пользуясь тем, что меня вроде как нет в стране, я мог вытворять все, что мне заблагорассудится. Мог убить Тамару, что я и сделал! Дурочка сама попросила меня сопровождать ее. Как же я потешался над ней! Она сама облегчила мне задачу. Привела меня в то место, которое я определил ей для того, чтобы умереть.

– А что это было за место? Почему Сосновка?

– Место нашего с ней первого свидания. И место, где она мне отказала. Именно в Сосновке она заявила, что готова быть со мной, но лишь в качестве любовницы. Мужа она хочет выбрать себе из ровни. Из ровни! Она не считала меня ровней себе! Я был для нее кем-то вроде тряпки, которую можно использовать и выкинуть. Потом, оказавшись вместе со мной в Сосновке, уже перед смертью, она это вспомнила. Рад, что это было ее последним воспоминанием в жизни.

Вот почему земной путь Тамары закончился в Сосновке. У ее убийцы с этим местом были связаны определенные воспоминания. Там он строил планы, там же был отвергнут.

– Задушить Тамару мне ничего не стоило. Она не ожидала нападения, была спокойна и расслаблена. И тут я свернул ей шейку! Бедняжка, она даже не успела понять, что умирает. Единственное, чего я никак не ожидал, так это того, что там же появишься ты. Твое появление да еще в компании с каким-то уродом заставило меня понервничать. Я никак не предполагал, что ты тоже получила мое приглашение. И даже грешным делом подумал, уж не следила ли ты за мной. Но потом, спрятавшись неподалеку, по вашим разговорам я понял, что произошло. И смог отправиться по своим делам дальше.

– А Ираклий? Он же был следующим в твоем списке?

– Ираклия я запугал. Мы давно уже с ним общались, потихоньку от Лиды, я докладывал ему о том, как идут дела в клубе. Всякие незначительные моменты, но они помогали Ираклию проникнуться доверием ко мне. И когда я позвонил ему с левого номера и сказал, что Лида задумала кинуть его с Тамарой и что ему нужно срочно спрятаться, если он хочет остаться живым, он мне поверил.

– И как он тебе поверил!

– Я же не вчера родился. Конечно, предварительно я долгое время усиленно втирался к Ираклию в доверие. Кляузничал на Лидку, клялся, что мне надоели ее заскоки, что я устал от нее, хочу работать один, просил Ираклия помочь мне в этом. Он обещал и уверился, что теперь я полностью его человек.

– Значит, он тебе поверил и поехал с тобой.

– Я отвез его в один дом за городом. Но что делать дальше? Просто взять и убить Ираклия я не мог. Он заслуживал чего-то поинтересней.

– Но Тамару же ты просто убил.

– Тамара была пустым местом, никому в жизни она не сделала ничего дурного. Играть с ней долго мне было неинтересно. А вот Ираклий с его папашей – это совсем другое дело. Они фактически ограбили мать Тамары. Украли у нее дочку. Сломали женщине жизнь. Эти двое подстроили дело так, что женщину обвинили в похищении ребенка, в страшном преступлении, которого она не совершала, потому что украденный ею ребенок была ее собственная дочь. Мать пыталась быть со своей дочерью, что же тут преступного? Но бедняжку за это преступление, которое и преступлением никаким не было, отправили на долгие годы за решетку. А когда разум у нее окончательно помутился от выпавших на ее долю страданий, заперли в психушке, где она и скончалась. До Нугзара – отца Ираклия я уже добраться не мог, он подох раньше. Но с Ираклием справедливость восторжествовала! Он понес заслуженное наказание! И скажу тебе откровенно, что не он один!

– Ты убивал и еще кого-то?

– Не лично я, но мне приходилось восстанавливать справедливость чужими руками.

Но в подробности Павел вдаваться не стал. Не хотел. И Настя спросила у него о другом.

– Откуда ты все это знаешь? Про Ираклия? Про его отца? Про обманутую ими мать Тамары? Тебе эту историю сама Тамара рассказала?

– Да.

– Позволь спросить, а те преступления, которые мне и другим игрокам предлагалось расследовать в клубе детективов, эти истории тоже были взяты из реальной жизни?

– Да. Каждая из них была правдива на все сто процентов.

– Но клуб детективов основал ты, – рассуждала дальше Настя. – Значит, и эти истории должен был выкладывать тоже ты. Откуда же ты их знал? Неужели у тебя было такое количество друзей и знакомых, готовых поделиться с тобой сокровенным?

– Были! В социальных сетях, конечно. В жизни я всех этих своих «друзей» никогда не видел. Но ты себе даже не представляешь, насколько раскрепостил Интернет людей. Раньше они опасались огласки, боялись позора, а теперь достаточно спрятаться за аватаркой, чтобы никто никогда не понял, что ты – это ты. Таким образом можно выкладывать все свои тайны, включая самые гнусные и мерзкие. А людям всегда хочется поделиться с кем-то сделанным. Есть сайт, на котором разные люди делятся своими гадкими делами. Отследить их ничего не стоит для того, кто знает, что делает.

– Люди болтают о разном, – согласилась Настя. – Но неужели они болтают даже в том случае, если сделанное – это преступление?

– Таким хвастаются в самой большей степени! Такая тайна буквально разрывает человека изнутри. Не поделишься ею – взорвешься. Думаешь, для чего церковь придумала таинство исповеди?

– Чтобы священники всегда могли быть в курсе грехов своей паствы. И знали, кто среди них овцы, а кто волки.

– Людям просто было необходимо выговориться. А священник подходил идеально. То, что узнавал он, с ним и оставалось. В церковь давно не ходят, а желание рассказать о своем грехе осталось. На помощь пришел Интернет.

– Значит, ты находил свои истории в Сети?

– Кончик ниточки я цеплял там. Потом начинал собственное расследование. Итогом его была история, которую и приходилось расследовать в клубе детективов.

– А историю Ираклия ты тоже планировал выложить?

– Если когда-нибудь еще буду играть в детективов, возможно, что и припомню. Хотя вряд ли меня это зацепит. Я не люблю повторяться и никогда не играю в одну игру дважды.

– И как же ты убил Ираклия? – подступила Настя к самому важному для нее вопросу.

– О! Мне хотелось, чтобы перед смертью он понял, за что пришло к нему возмездие. И я устроил дело так, что рядом с ним в этот смертный час была та женщина, которой он и его отец причинили наибольшие страдания.

– Мать Тамары?

– Чем ты слушаешь! – нахмурился Павел. – Право, я начинаю думать, что переоценил твои умственные способности.

– Прости. Я помню, ты сказал, та женщина умерла.

– Сдохла в психушке! И произошло это по вине Ираклия и его папаши! Это они виноваты в страшной смерти женщины.

– Но если не она, то кто же вместо нее?

– Я пригласил на расправу ее родную сестру. Расстарался для нее, как мог. Баба тоже была не вполне в себе, но все-таки еще держалась. Она была в состоянии оценить тот подарок, который я для нее приготовил. Я подстроил дело так, чтобы заказанную Ираклию еду привезла именно она.

– А ты? Ты был в это время в доме?

– Я привез Ираклия и удалился. То, что было дальше, для меня сняли на видео «махновцы». Им я поручил эту работу.

Вот почему Вася твердил, что Ираклия не мог убить Павел. С Ираклием поработали профессионалы, которые и оставшимся после убитого ресторанным ужином с шашлычком закусить не побрезговали.

– Она принесла коробки с едой, и Ираклий выпроводил эту бабу. Он ее, похоже, не узнал, а вот она его узнала. Из дома не ушла, зашла в соседнюю комнату, там затаилась. Один из моих ребят, пока Ираклий жрал свой шашлык, всадил тесак ему в башку. Ираклий кромсал мясо, а мой человек раскромсал его голову. Мне жаль, что тебя там не было и ты не могла видеть этой картины! Впрочем, ребята все сняли на камеру, и я тебе как-нибудь покажу это кино.

– А как же свидетельница?

– Как же эта баба удивилась, когда вошла и увидела своего главного врага с тесаком в башке! У нее даже руки затряслись.

Руки у бедняжки Надин затряслись наверняка от страха. Нечасто человеку приходится видеть перед собой труп, да еще такой, который только что был жив.

– Но дальше она сделала такое, что меня изумило. Она схватила тесак, вырвала его из головы Ираклия и как безумная кинулась бежать.

У Надин было шоковое состояние. Она сама не понимала, что творит. Наверное, когда на допросе в полиции у нее стали допытываться, как она убила Ираклия, то женщина вспомнила тесак в своих руках и подумала, что и впрямь могла убить врага, сама этого не заметив.

– Но что мне до нее, она убежала и ладно. Меня впереди ждала еще моя Лида.

– Ее ты тоже приговорил к смерти?

– Она должна была умереть во что бы то ни стало! Это было крайне важно. Если бы Лидка осталась жива, то ничего бы у меня не вышло. Она бы догадалась, кто взял деньги, поступившие за продажу «Ниневии». И она со своими «махновцами» сумела бы до меня добраться. Она ведь была очень упорная, моя Лида. А так мне удалось перебежать ей дорогу. Трудней всего было склонить хотя бы двух «махновцев», чтобы они помогали мне и только мне. Но двоим не очень нравилась Лида, а я хорошо заплатил им за ее устранение. Работа есть работа, они пошли и сделали ее.

Значит, жизнь Ираклия и Лиды на совести «махновцев», перебежавших на сторону Павла.

– А как ты планировал завладеть деньгами за «Ниневию»?

– Я ими уже завладел.

– Как?! Уже?

– Что тут сложного? – ухмыльнулся явно очень довольный собой Павел. – Деньги лежали в банковской ячейке. Соглашение было заключено таким образом, что доступ к ячейке был лишь у Ираклия с Тамарой и у их доверенного лица. Но у меня совершенно случайно оказалась доверенность, выписанная от их имени. Фальшивая, конечно. Но разве там стали разбираться? Деньги мне отдали, а опровергнуть подлинность доверенности уже никто не сможет. Доверители-то мертвы.

– В этом случае доверенность теряет свое свойство. После смерти того, кто ее выписал, доверенность не имеет силы.

– Ну, так пусть наследники Ираклия и Тамары пытаются отсудить у меня то, что им принадлежит. Я к этому времени буду уже далеко и под другим именем. Найти меня им вряд ли удастся.

– Понятно, – произнесла Настя. – Значит, теперь ты богат, с деньгами, а все те, кто мешал тебе ими завладеть, мертвы?

– Вот именно. Как видишь, я очень ловко провел всю игру. Устранил тех, кто мне мешал. И сейчас наслаждаюсь заслуженным вниманием красивой девушки. Ты знаешь, что нравишься мне уже давно?

– Нет. Я даже понятия не имела.

– Я ведь частенько захаживал к тебе на страничку, бывал у твоего дома. Ты девушка необычная, именно такие мне по вкусу.

И Павел спустил ноги на пол. Потом он быстро поднялся со своего места и двинулся к Насте. Прежде, чем девушка успела понять, что у него на уме, Павел был уже рядом с ней. В ту же секунду он наклонился над ней и быстро впился губами в ее рот.

Глава 16

Ничего более гадкого и противного в своей жизни Насте не приходилось переживать. Руки у Павла были влажные, губы холодные и какие-то липкие, словно он только что сосал медузу. Б-р-р! А уж его прикосновения к открытым участкам кожи девушки и вовсе заставляли ее вздрагивать от омерзения. Ей казалось, что ее трогает какое-то мерзкое насекомое, угорь или пиявка. Трогает, собираясь сожрать или сделать с ней что-то мерзкое. В общем, ничего приятного в этом поцелуе для Насти не было. Не то чтобы у нее был богатый опыт по части поцелуев, но все-таки такой гадливости раньше ей испытывать не приходилось.

Павел тоже отметил неладное, отстранился и требовательным тоном заметил:

– Что-то маловато в тебе страсти!

Настя промолчала, и он предупредил:

– Смотри, не разочаровывай меня.

Вспомнив, что обычно случается с теми, кто его разочаровывает, Настя моментально взбодрилась и сообразила, что нужно отвечать.

– Прости! Задумалась! Не успела переключиться. Отвлеклась.

– О чем же ты думала?

– О тебе! – воскликнула Настя со всем доступным ей от природы восторгом в голосе. – Ты так захватывающе рассказывал! Мне очень хочется услышать продолжение твоей истории.

– Я тебе уже все рассказал.

– Нет-нет, – запротестовала Настя. – Ты пропустил две вещи или даже три.

– Какие?

– Первое, как тебе удалось заставить Надин пойти работать именно в тот ресторан, в котором Ираклий сделал свой заказ?

– Заказ за него сделал я. И как ты понимаешь, я точно знал, в какой ресторан мне нужно обратиться.

– Тогда второй вопрос, как тебе удалось загнать в капкан Лиду?

– Это сделали за меня «махновцы». Ты же знаешь, я не люблю возиться с грязью.

– И третье, как клуб детективов был связан с казино в «Ниневии»? Я же не ошиблась, он был связан?

– От тебя ничего не укроется, – хмыкнул Павел. – Все-таки ты умница, хотя иногда и ведешь себя словно круглая дура.

Надо понимать, это относилось к тому моменту, когда Настя не захотела с ним целоваться.

– Ну, так слушай, раз уж тебе интересно. Клуб детективов расследовал истории преступлений, которые случались в реальности, но за которые никто не понес наказания. Преступникам удалось запутать следы и уйти от внимания следствия. Никому из этих людей не пришлось понести наказания в официальном порядке. Но зато я покарал их!

– Покарал? Как покарал? Убил их? Своими руками?

– Вот еще! Пачкаться! Нет, я придумал способ лучше. В нашем казино игроку предоставлялось право трех ставок. То есть он мог сделать заявку на устранение любого из трех своих недругов. На кого именно падет жребий, он знать не мог, поэтому делал ставку вслепую.

– Я помню, три цветных сектора. Но был еще и четвертый – белый.

– У тебя хорошая память. Белый сектор предназначался для того, чтобы еще больше усилить азарт. Мы ввели в игру сектор пустышку. То есть там тоже находилась чья-то жизнь, устранение которой игроку предстояло оплатить из своего кармана.

– То есть игрок при попадании рулетки в белое поле должен был заплатить за убийство человека, которого он даже не знал?

– Вот именно. Не знал, не питал к нему каких-то злых чувств.

– И устранение которого было ему совсем не нужно.

– Согласись, это было справедливо. Если в игре существует выигрыш, то должен быть и проигрыш. Если рулетка попадала на одно из трех цветных полей, указанных игроком, то он не только получал устранение своего врага, но еще и выигрывал втрое против поставленного. Если не угадывал с цветными полями, но попадал на одно из них, то платил нам лишь за устранение того своего врага, чье имя значилось на выигрышном поле. Но если игроку не везло и ему выпадало белое, то он должен был раскошелиться и оплатить работу киллера, который убирал того, кого считал нужным устранить лично я.

– То есть кого-то из тех, кто в свое время совершил убийство или другое тяжкое преступление, но сумел уйти от ответственности?

– Ты очень умна и все схватываешь на лету.

– Да, я такая, – скромно подтвердила Настя. – Но как же игроки соглашались? Ведь в случае проигрыша они теряли приличную сумму.

– Ими двигал азарт. Все эти люди, приходя к нам в «Ниневию», естественно, надеялись выиграть. Это же было своего рода казино, а в казино люди идут в первую очередь даже не за самим выигрышем, а за ощущением азарта. И мы им такое удовольствие предоставляли.

– Понятно.

– Но оцени грациозность моей задумки. Продувшийся игрок оплачивал из своего кармана устранение преступника, вину которого не смогли доказать официально. Никто, кроме меня и его, не знал, что этот человек виновен. Именно я осуждал его на казнь, я выбирал, кто отправится на плаху, а мой тупой исполнитель лишь выполнял роль палача.

– Скажи, а как тебе удалось уговорить кого-то… побыть палачом?

– Деньги. Есть категория людей, которые не умеют ничего другого. По-своему они бывают даже полезны. Мне удалось переманить двоих «махновцев» на свою сторону.

– Да, ты говорил, им не очень нравилась Лида.

– Я щедро заплатил им, и они согласились встать на мою сторону и устранить Лиду. Приехали к ее дому и там ждали, когда она вернется. Лида в ту ночь вернулась домой лишь под утро. Пользуясь моим мнимым отсутствием, шлялась по кабакам с очередным своим «Павликом». Она их всех называла моим именем, хотела унизить меня, показать мне мое место. Так вот пусть теперь посмотрит, кто занял ее собственное! А что до Ираклия, то тут моих подручных и вовсе долго уговаривать не пришлось. Просто очередная жертва, которую требовалось наказать.

Вроде бы все звучало складно, но очень уж противен был Павел в образе этакого вершителя человеческих судеб. Кто он такой, чтобы решать, достоин человек жить или умереть? За самим Павлом тянулась такая длинная вереница преступлений, что он никак не мог быть судьей, уже должен был сам оказаться на скамье подсудимых. Вот только у Павла на этот счет было свое мнение. Идти под суд он не собирался.

– Ну что же, – произнес он, глядя на Настю. – Пора двигаться в путь. Так ты решила? Едешь со мной?

– Да! Конечно!

А какой у нее, собственно говоря, был выбор? Либо она отправлялась живой наверх, либо оставалась мертвой в этом подземном гробу. Либо с омерзительным негодяем, но живая, либо в гордом одиночестве, но мертвая. Собственно говоря, выбора-то у Насти и не было. Умирать она не собиралась. Нет уж, не из-за такого урода, каким показал себя этот Павел! Может быть, он и повадился убивать людей направо и налево, но Настя такое с собой проделать не позволит!

Она уже в который раз тронула себя за ухо, надеясь, что хоть в этот раз услышит голос Васи или его дяди. Но эти двое словно забыли про нее! Ни звука, ни писка, ни даже шороха не раздавалось в ответ. Никаких указаний, как ей действовать дальше. Настя не имела ни малейшего представления, ожидать ли ей помощи извне или нет. Исходя из ситуации, решила, что придется действовать самой. И потому принять предложение Павла будет для нее сейчас самым правильным решением.

К тому же оставалась надежда, что уж наверху-то их будут ждать. Но к ее удивлению, разочарованию и даже испугу, поднявшись со своего места, Павел направился совсем не к двери, ведущей наверх, а в другую сторону.

– Ты это куда? – насторожено произнесла Настя.

Что еще задумал этот негодяй? Определенно что-то было у него на уме.

Но Павел в ответ лишь рассмеялся:

– У каждой приличной норы должен быть запасной выход. Я ни за что не сунусь туда, где уже побывал недавно.

– По-по-по…почему?

– Там может ждать нас уважаемый бывший клиент, которому что-то показалось неправильным. Там могут поджидать мои преданные головорезы, решившие, что смогут обставить меня, как я сумел обойти всех других. Но больше всего я опасаюсь, что там нас с тобой может поджидать полиция, которая так любезно предоставила тебя мне на потеху.

Вот это был удар. Настя почувствовала, как у нее остановилось сердце. Вот стукнуло в последней раз и больше не стучало. В ушах зазвенело. Настя уже обрадовалась, что это поступил долгожданный вызов, но увы, это был всего лишь шум ее крови, а никак не долгожданный призыв Васи или его дяди, будь они неладны!

– До чего же ты очаровательна, когда стоишь вот так с приоткрытым от изумления ртом! – снова рассмеялся Павел. – Ну, конечно, я все знал! Неужели ты думаешь, что я стал бы тратить свое время на исповедь перед тобой, не зная, что ты у нас засланный казачок? Меня забавляло, как ты пыталась разговорить меня. Как радовалась, когда тебе это удавалось. Но должен тебя разочаровать, ничто из сказанного мной в полиции не услышали.

– Нет, нет, ты ошибаешься.

Настя хотела сказать, что Павел ошибается на ее счет. Но он понял слова девушки по-своему.

– Правда? Ошибаюсь? А зачем ты тогда то и дело копаешься у себя в левом ухе? У тебя же там микрофон. Но он молчит? А знаешь, почему молчит? Потому что всюду в «Ниневии» стоят глушилки. Нет, днем они не работают, но ночью, когда приходит время игры, они включаются. Ровно в десять ноль-ноль «Ниневия» переходит на ночной режим работы. И тогда ни один посторонний сигнал не может пробиться через защиту моих глушилок. Мне тут сюрпризы не нужны. И глушилки блокируют работу любых электронных устройств.

Значит, и камера на ее сумке не записывала ничего из сказанного Павлом! Вот же досада! Настя не знала, что ей делать. Отрицать, что ее прислала полиция? Врать и стоят на своем? Но Павел говорил так уверенно, словно точно знал всю правду. Вот же она влипла!

Каким-то сверхчутьем Настя ощутила, что будет еще хуже, если она станет отпираться, и сказала:

– Они меня заставили.

– Заставили?

– Уговорили. Сказали, что я должна пойти, что у меня нету другого выхода.

– Выход есть всегда. И я тебе его предлагаю. Ты можешь пойти со мной.

– Ты все еще хочешь, чтобы я отправилась с тобой? – удивилась Настя. – После всего того, что ты про меня узнал?

– Больше, чем когда-либо. Ты сумела меня позабавить, а такое не часто случается. К тому же ты человек по-своему честный, значит, тобой легко управлять. В ближайшее время ты можешь мне пригодиться.

Опять он что-то задумал! Внезапно Насте стало до жути тоскливо. Как же не хотелось ей отправляться с этим человеком в неизвестность, полную опасностей и демонов, которые прочно поселились в голове у Павла. Но выхода не было.

– Пойдем, – поманил ее за собой Павел. – Ты впереди, я сзади.

Когда они пошли, Настя почувствовала, как в спину ей ткнулось что-то твердое и холодное. Это что-то было очень похоже на дуло пистолета. И Настя машинально передвигала ноги, стараясь не думать о том оружии, которое могло выстрелить в любой момент. Она понимала, что Павел каким-то образом узнал о слежке полиции за «Ниневией», выяснил, что она работает на полицию, и теперь рассчитывал в случае крайней нужды использовать девушку в качестве заложницы. Сдаваться он не собирался. Он завладел деньгами за проданный клуб и намеревался наслаждаться ими в ближайшие годы.

Внезапно Настя уперлась в еще одну дверь. Она чувствовала на своем затылке тяжелое дыхание Павла и понимала, что он и сам страшно трусит. Легко было выделываться перед ней там, в подземелье, где никого, кроме них двоих, не было. А теперь начиналась самая ответственная часть игры, в которую решил сыграть Павел. Теперь ему предстояло вырваться целым и невредимым из окружения. Только теперь Настя поняла, что у полиции уже были веские причины подозревать Павла в совершении многочисленных злодеяний. Видимо, не все он сумел предусмотреть. Не все следы замел. Где-то засветился, где-то прокололся, и вот результат: к нему подослали Настю, чтобы окончательно убедиться в том, что Павел именно тот, кто им и нужен. Нет, зла ни на Васю, ни на его дядю девушка не держала. Им нужен был Павел, они хотели его поймать любым способом. Но как же сильно недооценили они этого человека!

– Открывай! – велел ей Павел. – Будешь паинькой, получишь конфетку. А если нет…

Он не договорил, но Настя и так хорошо его поняла. Пулю она получит, вот и весь сказ. Делать было нечего, она потянула дверь на себя. Та открылась с тихим скрипом, в лицо сразу же пахнуло ночной свежестью. Но ни криков, ни шума, ничего, что указывало бы на то, что их ждут, не было.

– Все тихо, – произнесла Настя. – Никого нет.

Павел мигом повеселел.

– Мы воспользуемся одной из машин, которые стоят в гараже клуба.

– А кто сядет за руль?

– Я.

– Но ты же пил!

– Подумаешь, несколько бокалов коньяка лишь придадут мне бодрости.

И Настя замолчала. Человеку, который столько людей убил, глупо бояться какого-то там гаишника.

– На машине мы доедем до границы.

– А дальше? – перебила Настя преступника. – Что будет потом? У меня даже загранпаспорта с собой нету.

– Твой загранпаспорт тебе и не понадобится. Поедешь по документам Лиды.

– Но мы с ней совсем не похожи.

– Грим и парик помогут тебе изменить внешность. Как видишь, я все предусмотрел. Машина записана на другого человека, никто не сможет связать ее со мной. А после пересечения границы нас будет уже не достать. Пошли!

И они двинулись по темному парку. Сколько ни крутила головой Настя, она ничего не видела. Они дошли до гаража, и снова ничего. Чем сильней скучнела Настя, тем бодрей держался Павел.

Оказавшись в гараже, он повернулся к девушке.

– Боюсь, я буду вынужден тебя попросить достать документы из твоей сумочки.

– Зачем?

– Делай, что говорят!

Когда Настя извлекла паспорт, он добавил:

– А самой тебе придется раздеться.

Настя огляделась по сторонам. Да, в подземном гараже клуба сейчас было пусто и гулко. Людей тут не наблюдалось, лишь стояли машины. Но все-таки раздеваться было неудобно.

– Шевелись!

– Я поеду с тобой голой?

– Оденешься вот в это.

И Павел достал из багажника машины сумку, набитую женской одеждой.

– Это вещи Лиды. Поносишь пока их. Прости, но иного варианта нет. Когда мы покинем территорию «Ниневии», действие глушилок прекратится. А мне совсем ни к чему сюрпризы, исходящие от тебя. Поэтому все, что у тебя есть, сумочку, сотовый, одежду и даже обувь ты оставишь тут.

И он показал пистолетом на каменный пол в углу.

– Действуй!

– Я поняла. Конечно. Ты совершенно прав.

– И вытащи наушник из уха.

– Это я сделаю в первую очередь!

И Настя принялась выполнять приказ своего спутника. В душе она ликовала. Вот когда пригодится Васе и его дяде тот чип, который они вживили ей под кожу. Только он, родименький, и поможет полиции вычислить, где находится Настя. И пусть сейчас чип не активен из-за включенных глушилок, но стоит покинуть территорию клуба, как полиция увидит поступающий с чипа сигнал. Вася с дядей тут же примчатся и спасут Настю. Ура!

Павел был доволен той расторопностью, с которой действовала Настя.

– Вижу, что кто-то очень хочет жить.

– И не просто жить, а жить с тобой, Павел.

– Залезай в машину.

Настя кинула последний взгляд на свои вещи, сложенные аккуратной кучкой, и села в машину. В чужой одежде она чувствовала себя еще более неуютно. А присутствие рядом с ней Павла, который не задумываясь пожертвует ею, если ему это будет нужно, нервировало еще сильней. Только сейчас Настя начала осознавать, какой опасный человек сидит с ней в машине. Господи, подумала она, хоть бы чип не заржавел, не заискрил или что там с ним может приключиться! Хоть бы он работал исправно и передал сигнал бедствия тем, кто может их спасти.

Но ничего не случилось. Они выехали из гаража, покатили по пустынному ночному городу, и ни одна душа не попыталась им в этом помешать. Похоже, чип не сработал. И Настя начала понимать: похоже, это конец. Если она сама не удерет от Павла, то никто ей в этом не поможет.

Когда они выехали из города, Настя сказала:

– Мне бы нужно остановиться.

– Это еще зачем?

– Ну, нужно. Особенности жизнедеятельности моего организма требуют этого.

– Потерпи до бензоколонки, – сказал Павел. – Скоро все равно придется остановиться, чтобы заправить машину. До границы нам бензина не хватит.

– Хорошо.

Настя и впрямь обрадовалась. На бензоколонке будут другие люди. Возможно, ей удастся так или иначе подать им знак, что она нуждается в помощи. Да, бензоколонка – это прекрасно. Но увы, все ее планы провалились. На бензоколонке Павел ни на минуту не спускал с нее глаз. Пока расплачивался, Настя должна была стоять рядом. Стоило ей отойти к витрине, якобы для того, чтобы рассмотреть выставленные там шоколадки с печеньками, как Павел моментально оказывался рядом и ласково, но твердо заставлял ее вернуться туда, куда было нужно ему.

Единственной надеждой был туалет. Там можно будет оставить надпись с просьбой о помощи. Чем писать? Да хотя бы собственной кровью. Ради спасения себя целиком Настя готова была пожертвовать какой-нибудь одной своей частью. Но Павел и тут обыграл ее. Туалетная комната была всего одна, и он зашел туда вместе с Настей. Разумеется, в таких условиях Насте нечего было и думать о том, чтобы позвать кого-то на помощь.

– Что-то мне расхотелось.

Павел ухмыльнулся:

– Да? Почему-то я так и думал.

С этими словами Павел вывел свою пленницу из здания заправки. Настя взглянула на ожидающую их машину почти с ненавистью.

– Хоть бы ты сломалась, проклятое корыто!

– Что ты говоришь?

– Говорю, хорошо, что тут было открыто.

Павел хмыкнул. Настроение у него было превосходное. Но когда он сел за руль, веселья у него значительно поубавилась. Сколько он ни пытался тронуться с места, машина стояла, словно вкопанная.

– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотал Павел. – Только что все в порядке было. Здешний бензин ей не подходит, что ли? Что они тут льют, что машины глохнут!

Настя ничего не могла возразить.

– Пошли назад, – велел Павел. – Спросим, может, у них тут есть какой-нибудь мастер.

– А сам ты не можешь починить?

– За кого ты меня принимаешь? За слесаря?

Павел не скрывал своего раздражения. Он заставил Настю выйти из машины, после чего они вернулись в здание колонки.

Девушка-заправщица удивилась:

– Сломалась машина? Прямо на заправке? Это удивительно.

– Удивляться нечему, мастера вызовите.

– Конечно, конечно. Мигом вызовем для вас эвакуатор.

– Нет, мне нужен мастер. Машина в полном порядке. Я только что на ней приехал, ничего не вызывало вопросов. Это ваш бензин виноват!

Девушки дружно возмутились. Их бензин самый лучший.

– Если бы дело было в бензине, то другие машины тоже барахлили бы. А вы посмотрите сами, все машины уезжают без всяких проблем.

– Не хочу я туда смотреть, – упрямился Павел.

– Тогда вы, девушка, посмотрите!

И заправщица протянула руку, указывая на что-то Насте. Та взглянула и почувствовала, как все в ней встрепенулось. За окном стоял Васин дядя и улыбался, глядя прямо на Настю. Настя возликовала. Ее не бросили. Ее не оставили один на один с этим страшным человеком, который сейчас, впрочем, не казался таким уж и страшным. Когда пытаешься доказать свою правоту тем, кто эту правоту понимать не хочет, трудно выглядеть грозным.

– Моя машина была на ходу, а после заправки у вас не заводится, – твердил Павел, глядя на безукоризненно вежливых и улыбающихся ему девушек. – И в чем проблема?

– Но другие машины в полном порядке. Проблема в вашей машине.

– Нет, в вашем бензине!

– Ваша машина была изначально неисправна.

– Любой мастер сразу же скажет, вина ваша!

Павел настолько увлекся своим спором, что даже не заметил, как Настя сделала шажок в сторону. Потом она взглянула в окно. Васиного дяди там уже не было видно, зато на его месте стоял мужчина, который сделал Насте знак выйти наружу. И Настя сделала еще один робкий шажок. Девушка, которая спорила с Павлом, подмигнула ей и встала таким образом, чтобы Павел повернулся к Насте спиной. Поняв, что и девушки предупреждены и тоже на ее стороне, Настя окончательно убедилась, спасение уже близко, оно совсем рядом. Пару шагов, и она уже на свободе!

И эти два шага ей удалось сделать. Павел слишком поздно заметил, что птичка выпорхнула на волю. Он сделал попытку задержать Настю. Даже вытянул руку, пытаясь ее схватить. Дернулся в ее сторону. Но в этот критический момент девушка-заправщица ловко сделала Павлу подсечку, отчего тот споткнулся, потерял равновесие и вылетел на улицу головой вперед. Конечно, он пытался подняться, но ему не дали этого сделать. С двух сторон на Павла накинулись люди, среди которых Настя увидела как незнакомых, так и знакомых. Но все они были такими родными и милыми, что Настя чуть не расплакалась.

Глава 17

Приятней всего было увидеть физиономию Васи. Приятно, хоть и несколько неожиданно. Неужели его дядя настолько позволил родственным чувствам взять верх над профессионализмом? Впрочем, действовал Вася вполне на уровне. Не стоял где-нибудь в сторонке, наблюдая за схваткой, а ринулся в самую ее гущу. И это именно Васе удалось взять преступника в болевой захват, позволив остальным нацепить на Павла наручники.

Затем обезвреженного и уже совсем не страшного преступника подняли на ноги. Когда Павла провели мимо Насти, он не смотрел в ее сторону. Еще бы! Нелегко падать с такой высоты. Только что он был грозным злодеем, и вот уже он просто жалкий неудачник. Но Насте его не было жаль. Совсем другие чувства обуревали ее в этот момент. Ей очень хотелось догнать Павла и отвесить ему хороший пинок по пятой точке. Наверное, даже мысль о том, что недостойно и низко бить пленного, Настю не остановила бы. Остановил ее Вася, который схватил девушку в охапку. Потом он прижал ее к своей широкой груди и запечатлел на ее губах такой жаркий поцелуй, что все прочие мысли моментально вылетели из головы нашей героини.

Все последующие события как-то плохо уложились в голове у Насти. Долгое время она не могла думать ни о чем другом, кроме того, как вкусно они с Васей целовались. Наверное, это были лучшие минуты в ее жизни. Когда Вася выпустил ее из своих объятий, голова у Насти все еще кружилась.

– Откуда ты появился? – пробормотала она, когда смогла говорить. – Как?

– Так уж было суждено судьбой, чтобы мы с тобой встретились.

– Да я не об этом, – досадуя, что он ее не понимает, отмахнулась Настя. – Тут ты как возник? И твой дядя приехал! И все остальные! Как вы нашли меня?

– Что же тут удивительного? Мы за вами следили. С того самого момента, когда сигнал с твоего чипа вновь появился на экране монитора, мы не спускали с вас глаз.

– Почему же вы раньше не спасли меня?

– Мы за тебя боялись. Ты же была у него в заложницах, понимаешь? Поэтому мы ждали, когда этот негодяй отпустит тебя от себя хоть на минуту. На колонке стало возможно это организовать.

– Так машина сломалась не сама по себе?

– Шутишь? Такие машины вообще сами по себе не ломаются. Мы сумели подключиться к ее бортовому компьютеру, через который и послали сигнал двигателю, что машиной завладел преступник, нужно глохнуть. К счастью, он нас послушался. И еще нам повезло, что девчонки с бензоколонки согласились подыграть нам. Пока Павел пыхтел в машине, пытаясь понять, почему она не заводится, мы шепнули пару слов девочкам.

– Молодцы они!

– Еще бы не молодцы! Потому что, как ты видела, Павел был вооружен. Случись нам проводить задержание при других обстоятельствах, жертв было бы не миновать.

– Но как твой дядя позволил тебе, гражданскому лицу, участвовать в задержании опасного преступника?

Насте показалось, что Вася как-то смутился.

– Видишь ли, – произнес он и замолчал, потому что увидел приближающегося к ним дядю.

Тот тоже обнял Настю и расцеловал в обе щеки. Девушка даже подумала, что у них это, похоже, семейное – чуть что лезть к симпатичным девушкам с объятиями, а то и с поцелуями. Потом дядя хлопнул Васю по плечу, да так сильно, что парень даже слегка покачнулся.

– Молодец! – с восторгом произнес дядя. – Молодец, Василий! Новое звание я тебе пока что не обещаю, выслуги лет у тебя маловато, но премию гарантирую! Молодец!

Обнял Васю и отошел в сторону, оставив онемевшую Настю наедине с изрядно сконфуженным Василием.

– Это что такое? – прошептала Настя, когда обрела возможность нормально изъясняться. – Что за звание? Какая еще выслуга лет?

– Я хотел тебе сказать, но все как-то не было повода.

– Но теперь-то ты можешь сказать? Ты что, служишь в полиции?

– Да. Служу.

– И занимался расследованием дела клуба «Ниневия»?

– Да.

– А твой дядя… или он тебе вовсе не дядя?

– Дядя. Но еще он и мой непосредственный начальник.

– А твой брат?..

– Брат тоже служит. Мы уже не первый месяц гоняемся за этими негодяями, которые организовали в «Ниневии» казино со ставками на человеческие жизни. Но сцапать их до сих пор не удавалось. Лишь в последние дни возникло предположение, что в клубе не все так гладко, есть шанс выловить нашу рыбку в мутной водичке.

Настя постепенно начинала соображать, что к чему.

– Так, значит, наша с тобой встреча – это вовсе не случайность? Ты появился возле моего дома не потому, что таксовал в это время на машине своего брата? Ты же не таксист!

– Дело в том, что мы знали: игра под названием «Клуб детективов» каким-то образом связана с теми убийствами, организатором которых являлись хозяева казино, функционирующего в клубе «Ниневия». Вся механика нам была не до конца ясна, но мы понимали, что некоторые истории преступлений тех людей, которых устраняют «махновцы», ложатся в основу расследований, которые предлагают своим игрокам организаторы клуба детективов.

– Клуб детективов основал Павел.

– Тогда все ясно. Что-то вроде этого мы и подозревали. Ну, а с тех пор, как он прислал тебе заявку в друзья, которую ты отклонила, Павла буквально переклинило на твоей персоне. Думаю, что и клуб детективов он придумал специально для того, чтобы заинтриговать тебя.

– Павла интересовали и другие девушки. Он пригласил в игру не только меня. Тамара тоже была в числе приглашенных игроков. Но я оказалась самой умной из всех, так что да, наверное, этим я его и заинтриговала. Но приглашение в Сосновку пришло мне по ошибке. Павел адресовал его Тамаре, я получила его случайно.

– Тем не менее ты его приглашение приняла. И отправилась ночью в Сосновку. Мы перехватили твой заказ, и вместо обычного таксиста к тебе приехал я.

– Как это перехватили? Вы что, прослушивали мой телефон?

– Совсем чуть-чуть, – признался Вася. – Самую малость. Но согласись, это было лишь на пользу.

– Да уж, повезло мне. Но лучше бы вы перехватили Тамару, – вздохнула Настя.

– Увы, за ней слежка не велась. Интерес к ней у Павла был минимален, он угас сразу после полученного от Тамары отказа. Более Павел к этой девушке уже не возвращался, с ней не виделся, когда мы стали следить за Павлом, Тамара в поле нашего зрения уже не попала.

– Плоховато вы работали. Павел в Тамаре был очень даже заинтересован. Вернее, в женитьбе на ней.

– Может, Павла и интересовали деньги Тамары, не спорю. Но вот ты Павла зацепила не на шутку сама по себе. Ты хоть знаешь, что до своего мнимого отъезда он постоянно отирался возле твоего дома, караулил тебя возле института, сопровождал по кафе, куда ты ходила с подругами?

– Вы за ним следили?

– Как и за мадам Гороховой, и кое-кем еще из числа сотрудников «Ниневии», занимающих в клубе руководящие посты. Мы понимали, что рядовым сотрудникам невозможно осуществить то, что там происходит. Это был кто-то, кто обладал реальной властью в клубе. По этой же причине мы не следили за Ираклием и Тамарой.

– Потому что оба они устранились от руководства делами «Ниневии».

– Но больше всего на подозрении у нас была Фасолька – мадам Горохова.

– И Павел?

– Да, и Павел.

– Почему же вы сразу их…

– Потому что подозревать – это одно, а собрать твердую доказательную базу, чтобы суметь довести дело до суда, – это совсем другое, такое потруднее будет. Тем более что казино функционировало на частной территории, куда доступ был ограничен. Несколько раз наши смежники уже делали обыски в клубе, но найти казино никак не получалось.

– Еще бы! Оно так запрятано, что и знаешь, так не сразу найдешь.

– Поэтому мы были вынуждены пока что ограничиться слежкой за нашими подозреваемыми и… за тобой.

– Спасибо, – ехидно поблагодарила его Настя. – Но раз вы следили за Павлом, то должны были знать, что он вовсе не покидал страну.

Вася развел руками:

– Наши возможности тоже не безграничны. В какой-то момент Павел ушел из-под нашего наблюдения. Вскоре за этим к нам поступила информация, что он покинул территорию страны. Слежка была продолжена за теми, кто еще оставался в поле зрения.

– За мной и мадам Гороховой? Но ее-то вы как упустили?

– Мы ее не упускали. Но Павел не собирался сам пачкать руки, для расправы над своей любовницей он отрядил двух «махновцев», которые перешли на его сторону. Но Фасолька была тертый калач, она вовремя что-то почуяла и попыталась сбежать от своих палачей. Они ринулись за ней в погоню, в результате которой Горохова не справилась с управлением и врезалась в трамвай, выходивший из депо. Итог этого столкновения тебе известен. У трамвая слегка поцарапан бок, Горохова в реанимации.

– Как в реанимации? – удивилась Настя. – Ты же сказал, она умерла.

– Мы распространили эту информацию для того, чтобы ни у кого не возникло желания добить эту женщину. Ее ценность для следствия слишком велика.

– Значит, вы и мне не доверяли!

– Мы не могли рассказать тебе всей правды. Тогда не могли. Но теперь спрашивай что хочешь.

Настя покачала головой. Ей и так почти все было ясно. Она знала куда больше, чем сам Вася. Все-таки это именно она столько времени провела практически наедине с Павлом, услышала от него множество признаний и теперь готова была поделиться информацией со следствием. У Насти даже дух захватило, когда она поняла, какими ценными сведениями она теперь располагает.

А вот Вася этого пока что не понимал и продолжал твердить свое:

– На признательных показаниях самого Павла мы надеемся разговорить и его любовницу. А уж показания Гороховой лягут в основу обвинения против Павла.

– Рассчитываете, что бывшие любовники начнут стучать друг на друга.

– Именно так все и будет.

Вася говорил с такой уверенностью, что Настя ему поверила. И не зря. Когда выздоровевшую Горохову врачи отпустили с миром, за нее тут же взялись следователи. Что касается Павла и тех двух «махновцев», которые согласились работать на него и выполнять его задания, то они уже давно находились в следственном изоляторе, где активно лили грязь друг на другу. Узнав о предъявленных ей обвинениях, Горохова тоже поторопилась плеснуть пару-тройку «ковшичков». В результате все получилось именно так, как и предвидел Вася. Все бывшие союзники принялись усиленно закладывать друг друга. Каждый спешил оказаться первым и сказать как можно больше.

Вот только об одном все четверо молчали, словно заговоренные. Никто из задержанных не назвал имен игроков, пользовавшихся их услугами в смертельном казино. Что касается «махновцев», то они их и не знали вовсе. Эти двое были простыми исполнителями, и им было известно лишь имя жертвы, которую требовалось устранить. Имена заказчиков были известны Гороховой и Павлу, но они скрывали их до последнего.

И тут снова на сцену выступила Настя, которая видела одного из заказчиков и с радостью сдала противного Глеба Самуиловича, описав в подробностях и его внешность, и манеры, и вообще все, что смогла вспомнить про этого человека. Увы, когда напали на его след, оказалось, что он в настоящий момент уже находится в Великобритании, откуда возвращаться в Россию пока что не собирается. Адвокаты Глеба Самуиловича заверили полицию, что из-за такого пустяка, как дача показаний по уголовному делу, их клиент возвращаться не будет.

– Это плохо, что задержанные молчат, – сокрушался дядя. – И в первую очередь плохо для самих задержанных. Теперь Горохова с ее полюбовничком стали крайне опасны для тех людей, кто делал ставки в их казино. Стоит им начать говорить, и у их клиентов могут возникнуть серьезные проблемы. Серьезнейшие! Я этим двоим объяснял: чем раньше они заложат всех своих клиентов, а мы зафиксируем их показания в установленном законом порядке, тем скорее я смогу предоставить свидетелям защиту, а они сами смогут вздохнуть спокойно. Но увы, эти двое меня так не услышали.

И поэтому ни Вася, ни его дядя, ни их коллеги ничуть не удивились, когда однажды утром стало известно, что госпожа Горохова скончалась в своей камере от острой сердечной недостаточности. От этой же недостаточности и той же ночью, но уже в своей камере и своем следственном изоляторе, скончался и Павел.

– Впору было бы умилиться, как это они жили, любили и умерли в один час, если бы я не подозревал, что умереть одновременно этим двоим просто-напросто помогли.

Поскольку вычислить и раскрутить на признание игроков подпольного казино не удалось, дело пришлось ограничить банальными убийствами двух владельцев клуба «Ниневия», совершенными управляющим исключительно с целью наживы. Так что не удалось Васе блеснуть на суде. Те двое «махновцев», которым повезло дожить до этого момента, были даже рады отправиться на зону к своим приятелям.

– Досидим, вместе откинемся, снова какое-нибудь дельце замутим.

В общем, эти двое совсем не собирались раскаиваться. Да и с чего, если жизнь Ираклия с Тамарой суд оценил лишь в полтора десятка лет каждому. Получалось по семь с половиной лет за человека, по мнению бандитов, успевших в своей жизни отсидеть не один десяток лет, не так уж и много.

Судьба оставшегося после Павла наследства, в частности дорогой иномарки, неизвестна. А вот с завещанием Гороховой случился курьез. Близких родственников у нее не оказалось, и в завещании она упомянула лишь Глеба Егорыча и Сергея Павловича, своих собак, которым и оставляла квартиру и пожизненное содержание в очень приличных размерах.

Разумеется, наследовать собаки в нашей стране не могли, наследство приняла их опекунша Алла. Она бросила работу в «Ниневии» и все свое свободное время проводит с собаками, в которых теперь души не чает и называет своими кормильцами, благодетелями и прочими ласковыми словечками. В результате обе собаки у нее до того разбаловались, разленились и разъелись, что Алле пришлось бегать с ними по собачьим тренажерам и фитнесам. Но это уже совсем другая история.

Что касается Надин – сестры Лилит и родной тетки Тамары, то к ней у полиции претензий не возникло. Не понадобились даже оправдывающие Надин показания Насти, которая знала со слов Павла, как было дело. Экспертиза и так показала, что хотя окровавленный тесак, которым зарубили Ираклия, и побывал в руках Надин, держала она это оружие таким образом, что не могла нанести Ираклию характерное ранение. Было ясно, что оружие женщина взяла в руки уже после того, как оно было использовано по назначению. Так что ее отпустили и даже принесли извинения.

Наследники Ираклия и Тамары поступили с Надин сообразно со своими понятиями и совестью. Автандил с Серго оценили все полученное ими от брата с сестрой наследство, а затем выделили Надин ровно половину от того, что причиталось им двоим.

Настя не удержалась, чтобы не задать братьям вопрос:

– Когда мы еще только начинали расследование, то встречались с вами. И вы так изумились, узнав, что у Тамары было по шесть пальцев. Почему?

Братья отпираться не стали.

– Изумились, да. И еще испугались.

– Но почему?

– Ходили кое-какие слухи, что отец в свое время не очень порядочно поступил с одной девушкой.

– С Лилит?

– Мы с братом тоже знали и эту девушку, и ее семью. Знали и про то, что у них в роду встречаются шестипалые. И конечно, мы с братом знали, что это все люди очень опасные и способные затаить зло на обидчика на многие годы.

– Вы знали и про их обычай кровной мести?

– Конечно. Но отец нам поклялся, что это все выдумки и ложь.

– Ага! Понятно. Узнав, что ваш отец обманул вас и золото у Лилит и ее семьи он все-таки украл, вы стали опасаться, что месть тех людей коснется и вас.

– Кто-то скажет, что справедливо было бы отдать женщине все наследство полностью, но вы нас поймите тоже, это было бы уже как-то слишком хорошо для нашего мира.

– А если бы мы не отдали женщине совсем ничего, то было бы, наоборот, плохо. Так что мы выбрали что-то среднее. Чтобы и нам не очень обидно было, и ей хоть приятно.

Так ли уж заботились братья о том, чтобы сделать Надин приятно, или просто подозревали, что иначе не будет у них спокойной жизни, неизвестно. Так или иначе, сделав доброе дело, братья забрали свою часть наследства и с ним поторопились исчезнуть из страны. Видимо, опасались, что иначе родня Надин может продолжить преследование с целью получения и второй половины из наследства, когда-то украденного у них отцом братьев. В итоге справедливость отчасти была восстановлена. Деньги не достались Тамаре, но они вернулись в ее семью, где им было и место.

На взгляд Насти, самым главным было то, что перестало существовать подземное казино и прекратились убийства. Клуб детективов тихо загнулся. А вообще, если брать самое хорошее, что было в этой истории, так это то, что Настя встретилась с Васей.

Сам Вася был точно такого же мнения.

– Я полюбил тебя с первого взгляда. Сразу понял, что ты моя половинка.

И хотя Настя не сразу в Васе эту половинку признала, да и потом по жизни эта половинка частенько ее раздражала, но половинка есть половинка, ее не выбирают. Живи да радуйся, что она у тебя есть. Вот Настя и живет, и радуется!

Content

Дарья Калинина
Виртуальная сыщица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17