Дороти Бранд

СТАТЬ ПИСАТЕЛЕМ

Введение

Большую часть своей взрослой жизни я посвятила литературе, редактированию и критике художественных произведений. Я всегда серьёзно относилась к труду писателя и продолжаю относиться к нему всё также серьёзно. Невозможно переоценить важность романов и рассказов для нашего общества. Иногда художественная литература — это единственный источник философии, из которого черпают идеи многие читатели; книги определяют их этические, социальные и материальные ценности; они поддерживают их предрассудки или наоборот, открывают их умы миру.

Влияние любой популярной книги трудно переоценить. Если об этой книге все говорят, если книга дрянна или вульгарна, наши жизни наполняются дешёвыми идеалами, которые начинают циркулировать вокруг нас; если же (что очень редко случается) это очень хорошая книга, которая была задумана с душой и исполнена честно, то тогда мы все оказываемся в неоплатном долгу перед такой книгой. Фильмы не подрывают влияния художественных произведений. Напротив, они расширяют и усиливают их воздействие, неся идеи уже существующие среди читателей, тем, кто ещё слишком молод, слишком нетерпелив или слишком необразован для того чтобы читать книги.

Поэтому я не буду извиняться за то, что серьёзно пишу о проблемах писателей, создающих художественную литературу, хотя буквально пару лет назад я должна была бы чувствовать себя виноватой за то, что добавляю ещё один учебник в рабочую библиотеку писателя.

В течение всего периода моего ученичества (и я признаюсь, ещё долгое время после того, как моё ученичество должно было закончиться) я читала все доступные книги, посвящённые писательскому мастерству, созданию сюжетов, работе с персонажами — я читала всё, что могла найти по этой теме. Я сидела у ног учителей разных школ; я слушала о том, как процесс написания художественной литературы анализируется неофрейдистами; я знала энтузиаста, который видел в гландулярной теории определения личности неисчерпаемый источник для писателей, ищущих персонажей для своих историй; я проходила обучение у того, кто для создания книг рисовал диаграммы, и у того, кто начинал с краткого синопсиса, а затем развивал его в целую книгу. Я жила в «литературной колонии» и разговаривала с практикующими писателями, которые по-разному относились к своему призванию — или как к профессии, или (скорее застенчиво) как к искусству. Короче говоря, у меня есть опыт, полученный из первых рук, опыт, связанный практически со всеми существующими подходами к написанию художественных произведений. И все мои книжные полки забиты книгами других учителей, с которыми я не встречалась лично.

Но два года назад, после еще нескольких лет, которые я провела, работая на издателей, читая работы различных авторов и выбирая художественную литературу для журналов, в которые я готовила статьи, обзоры и развёрнутые критические отзывы, беседуя в неофициальной обстановке с редакторами и авторами всех возрастов об их работе, я начала вести курсы, посвящённые художественной литературе. В вечер моей первой лекции меньше всего мне хотелось использовать сложный и тяжёлый материал, посвящённый предмету писательского мастерства, так как я была сильно разочарована в большинстве книг, которые я прочла по этой теме, и в большинстве курсов на которых я обучалась. Мне было непонятно это разочарование до тех пор, пока я сама не стал преподавать, и вот тогда я поняла истинную основу моего недовольства.

Эта основа недовольства заключалась в том, что трудности студента, обучающегося писательскому мастерству или начинающего писателя, начинаются задолго до того, как у них появляется возможность получить пользу от использования технических советов по работе с текстами. И сами они не в состоянии увидеть истину. Если бы они могли открыть для себя причины своей бесплодности, то, вероятно, им не потребовались бы никакие курсы. Но дело в том, что у них есть лишь смутное понимание того, как успешные писатели преодолели те трудности, которые им кажутся практически непреодолимыми; они считают, что у признанных авторов есть какая-то особая магия или, по крайней мере, какой-то профессиональный секрет, который, если они будут бдительны и внимательны, внезапно им откроется. Они также подозревают, что преподаватель, который предлагает свои услуги, знает эту магию и может сказать им секретное слово, которое словно по мановению волшебной палочки откроет перед ними все двери. В надежде услышать это слово, или случайно обнаружить его, они будут упорно сидеть и слушать лекции о типах историй, создании сюжетов и технических проблемах, которые не имеют ни чего общего с их собственными затруднениями. Они будут покупать или брать в библиотеках все книги со словами «Писательское мастерство» в названии; они будут читать любые материалы, в которых авторы обещают рассказать о методах своей работы.

И почти всякий раз они будут разочарованы. На первой же лекции или на первых нескольких страницах книги им довольно таки резко скажут о том, что «гениальности невозможно обучить»; но при этом зажгут в них слабую надежду. Ибо осознают они это или нет, но с этого момента, они будут находиться в поисках того самого, в чём им было отказано этими пренебрежительными словами.

Возможно, они никогда не смогут позволить себе называть тот непонятный импульс, заставляющий их пытаться выразить свою картину мира через слова, термином «гениальность». Может быть, они никогда и не посмеют соотнести себя хоть на мгновение с великими, бессмертными авторами, но оговорка о том, что гениальности невозможно обучить (о чём обязательно стараются сказать, по-видимому, большинство учителей и авторов, как можно скорее и как можно быстрее) — это похоронный звон по их реальной надежде. А ведь им очень хотелось услышать, что в писательстве есть какая-то скрытая магия, им хотелось быть принятыми в тайное братство писателей.

Я верю, что эта книга будет уникальной; потому что я думаю, что они правы.

Я считаю, что волшебство есть и ему можно научиться.

Эта книга посвящена магии.

1. Четыре трудности

Итак, извинившись и изложив свои убеждения, с этого момента я собираюсь обращаться только к тем, кто действительно надеется научиться писать.

Да, своего рода писательское волшебство существует. Есть определённый порядок действий, на который многие авторы натолкнулись по счастливой случайности или разработали сами, и этому, в какой-то степени, можно научиться. Чтобы добиться этого, вам придется пойти окольным путем, сначала понять основные трудности, с которыми вы столкнетесь, а затем приступить к выполнению простых, но строго обязательных упражнений, необходимых для того, чтобы преодолеть эти трудности.

Плюс ко всему, у вас должна быть вера или любопытство, чтобы решиться последовать моим странным советам, которые будут сильно отличаться от всех иных наставлений, которые давались вам на писательских занятиях или которые вы видели в книгах.

Помимо признания того, что в писательстве есть определённые знания, которые известны лишь посвященным, я также собираюсь отказаться от обычной практики тех, кто создаёт инструкции для молодых авторов.

Открывая одну за другой книги, посвящённые проблемам писателей, в девяти случаях из десяти, вы обнаружите, что в первых главах, есть какие-то очень мрачные параграфы, предупреждающие вас о том, что вы вовсе не писатель, что у вас, вероятно, не хватает вкуса, суждения, воображения и других специальных способностей, которые необходимы для того, чтобы превратить вас из претендента в творческую личность или, может быть, даже, в сносного мастера.

Вы, скорее всего, услышите, что ваше желание писать — это, всего лишь инфантильный эксгибиционизм или вас предупредят, что, поскольку ваши друзья думают, что вы великий писатель (как будто они что-то понимают!), нельзя ожидать, что мир согласится с их предвзятым мнением. И так далее и так далее.

Причины этого пессимизма в отношении молодых писателей покрыты для меня мраком. В книгах, написанных для художников, читателям не сообщают, что, возможно, они никогда не смогут рисовать ничего лучше, чем их обычная самонадеянная мазня, а учебники для инженеров не начинаются, с предупреждения о том, что если ученик смог сделать кузнечика из двух резинок и коробки от спичек, он не должен думать, что когда-либо достигнет славы и признания в избранной профессии.

Возможно, верно и то, что самообман чаще всего принимает форму убеждения в том, что некто действительно может хорошо писать; я не могу сказать так ли это. Мой собственный опыт показывает, что нет такой области, где тот, кто серьезно относится к обучению тому, как нужно хорошо делать свою работу, не смог бы в короткое время добиться огромных успехов.

Поэтому, я пишу эту книгу для тех, кто полностью и искренне доверяет своему здравому смыслу и интеллекту. Для тех, кто уже знает, что такое построение предложений и структура абзацев. Для тех, кто понял, что в тот момент, когда они приняли решение писать, они взяли на себя обязательства перед читателями писать настолько хорошо насколько они способны. Для тех, кто будет использовать каждую возможность изучать работы мастеров английской прозы, и у которых уже есть высокие стандарты, которых они будут стремиться достичь, работая не покладая рук.

Может быть, мне необыкновенно повезло, но я встречала в своей жизни больше именно таких писателей, о которых сказанное выше верно, чем иных, сбитых с толку слабоумных писак. Но, как ни трагично это звучит, я также видела многих чутких молодых мужчин и женщин, которые из-за того, что они столкнулись с некоторыми писательскими трудностями (которые мы в скором времени рассмотрим), почти убедили себя в том, что они вообще не могут быть писателями. Иногда их желание писать преодолевало те унижения, которые стояли у них на пути; но другие возвращались к жизни без творчества, жизни беспокойной, которая разрушала их.

Я надеюсь, что эта книга убедит тех, кто колеблется и находится на грани того, чтобы бросить писать, принять иное решение.

Итак, по моему опыту, у писателей снова и снова возникают четыре трудности. На уроках меня спрашивают о них намного чаще, чем просят помочь с построением истории или описанием персонажей. Я подозреваю, что каждый учитель слышит те же самые жалобы, но учитель, сам редко будучи практикующим автором, склонен скорее не обращать на них внимание или видеть в этих вопросах доказательства того, что у обеспокоенного ученика нет истинного призвания. И все же, именно самые одарённые ученики страдают от этих недостатков, и чем более чутко они организованы, тем выше для них опасность. Эмбрион журналиста или писатель-бездарность редко обращаются за такой помощью; они ищут себе агентов и редакторов, в то время как их более серьезные собратья по перу страдают от мучений, связанных со своими недостатками. Однако пособия для писателей чаще всего направлены именно на таких торговцев художественной литературой, а на неприятности человека творческого никто не обращает внимание.

Трудность начать писать

В первую очередь, отмечу, что вообще существует трудность в том, чтобы писать. Полный, обильный творческий поток, необходимый для того, чтобы писатель был услышан, не будет течь, если писатель просто-напросто не начнёт хоть что-то писать. Глупые выводы о том, что если писатель не может писать легко, то значит, он ошибся с выбором карьеры — это сплошной вздор. Существует дюжина причин, из-за чего возникают такие затруднения, которые должны быть выявлены до того, как у учителя появится право сказать, что он не видит никаких признаков надежды ученику стать писателем.

Возможно, корень такой проблемы — молодость и низкая самооценка. Иногда застенчивость стоит на пути творческого потока. Часто такое происходит из-за неправильного понимания того, что такое писательство, или эта проблема возникает из-за смущения и сомнений; начинающий писатель может сидеть и ждать, когда божественный огонь, о котором он слышал, загорится в нём, веря при этом в то, что зажечь его может только случайная искра, пришедшая откуда-то свыше.

Особо нужно отметить, что эта трудность появляется прежде иных любых проблем, которые могут возникнуть у писателя потом, в отношении вопросов, посвящённых структуре истории или построению сюжета, и, если писателю не помогли преодолеть такую трудность, весьма вероятно, что ему вообще не понадобятся какие-либо советы, связанные с технической стороной вопроса написания книг.

Автор одной книги

Во-вторых, и гораздо чаще, чем думают обычные люди, существуют писатели, которые добились раннего успеха, но которые не могут повторить его. Этому опять-таки дают ханжеское объяснение, которое применяется всякий раз, когда эта трудность встречается: мы все уверены, что такой писатель, является «автором одной книги»; он написал книгу основываясь на фрагменте своей биографии, освободил себя от враждебности по отношению к родителям и своему прошлому, и теперь, будучи освобожденным, не может вновь проявить свою силу.

Но ведь очевидно, что сам автор не считает себя автором одной книги, или то, что мы больше не должны видеть ничего вышедшего из-под его пера. Более того, всякая литература в том смысле, под которым она здесь подразумевается, автобиографична, и все же, есть такие удачливые авторы, которые продолжают создавать, рекомбинировать и воплощать свой опыт во многих книгах или рассказах. Поэтому, конечно, автор, столкнувшийся с такой проблемой прав, считая внезапную блокировку своего писательского дара неким болезненным симптомом, и обычно он не ошибается, думая, что эту болезнь можно вылечить.

Очевидно, что, если у писателя был заслуженный успех, он, по-видимому, уже кое-что знает, о технической стороне своего творчества и его проблема находится вовсе не в этой сфере. Но ничего, кроме счастливой случайности, никакие рекомендации и советы по технике написания не смогут вывести его из тупика.

Ему, в некотором смысле, повезло больше, чем тому начинающему писателю, который не может научиться писать свободно, ведь, по крайней мере, у него есть доказательство того, что он способен писать, комбинировать слова так, что они производят на читателей глубокое впечатление. Но его нетерпение, раздражение тем, что он не может повторить свой успех, способно перейти в уныние, которое приведёт его к настоящему отчаянию; в результате, есть вероятность того, читатели потеряют прекрасного автора.

Периодичный писатель

Третья трудность — это своего рода комбинация первых двух: есть писатели, которые могут писать очень эффективно, но у них наблюдаются чрезмерно длинные интервалы между периодами творчества. У меня была ученица, которая писала лишь по одному прекрасному рассказу в год, что едва ли достаточно, для того чтобы удовлетворить материальные или душевные потребности. Бесплодные периоды были для нее пыткой; мир, в те моменты, пока она не могла писать, становился пустым и никчёмным. Каждый раз, когда она оказывалась не в состоянии писать, она была уверена, что больше никогда не сможет повторить свой успех, и при первом знакомстве она меня почти в этом убедила. Но когда цикл бездействия проходил от начала и до конца, она всегда вновь начинала замечательно писать.

И опять же, в данном случае, никакие технические инструкции не смогут разрешить эту трудность. Те, кто страдает от этих периодов безмолвствия, во время которых, кажется, не возникает ни одной идеи, ни одной фразы, которая бы захватила их ум, могут писать, как люди творческие и мастера своего дела, когда, наконец, с них спадает это заклятие. Учитель должен составить определенное представление о корне их проблемы и дать им соответствующий совет.

Может быть, опять-таки, за этой проблемой стоит их ожидание некого молниеносного вдохновения. Часто такое состояние — это результат таких идеалов совершенства, которые едва ли могут существовать на свете. Иногда, но редко, на них действует какое-то обидчивое тщеславие, которое боится неудачи или резкой критики и поэтому не допускает того, чтобы писалось хоть что-то, в чём заранее нет уверенности в успехе.

Неравномерный писатель

Четвертая сложность на самом деле имеет технический аспект: это неспособность поддерживать сюжет, доводя его до успешного завершения. Писатели, которые жалуются на это, часто могут хорошо начать рассказ, но после нескольких страниц у них всё выходит из-под контроля. Или же они описывают хорошую историю так сухо и скудно, что все её достоинства теряются. Иногда им удаётся адекватно прописать основные моменты истории, и тогда рассказ получается более или менее удачным.

Совершенно верно, что тем, кто столкнулся с такой трудностью, может быть очень полезно, узнать о структуре, о различных формах, которые может принимать история, о безобидных «трюках», которые помогут рассказать историю в определённом стиле. Но даже здесь реальная трудность возникает задолго до того, как появляется вопрос о форме истории.

Обычно у автора нет необходимой уверенности в себе для того, чтобы хорошо показать свою идею, или он слишком неопытен, чтобы понимать, как его персонажи могли бы действовать в реальной жизни, или он слишком стесняется писать так полно и эмоционально, как ему нужно писать, для того чтобы его рассказ ожил.

Писатель, который пишет один за другим рассказы, которые слабы, зажаты или обрывчаты, явно нуждается в чем-то большем, нежели обычная критика его рукописей. Как можно скорее ему нужно научиться доверять своему собственному чувству истории, расслабиться рассказывая её, и практиковаться до тех пор, пока он не научится делать это с уверенностью и умелостью человека, который может контролировать своё творчество.

Поэтому даже такое затруднение, в конце концов, сводится к тому, что это проблема в личности писателя, а не в дефектах его собственного инструментария.

Нетехнические трудности

Это те четыре трудности, которые часто встречаются в начале писательского пути. Почти каждый, кто покупает книги по писательскому мастерству или записывается на схожие курсы, страдает от одной из этих проблем, и пока они не будут преодолены, начинающие писатели немногое смогут получить от технической подготовки, которая будет особенно ценна для них после преодоления этих препятствий. Время от времени, писателей достаточно стимулирует атмосфера в классе, которая позволяет им писать истории во время курсов; но они перестают писать в тот момент, когда исчезает стимул, появившийся в период обучения. Невероятное число тех, кто действительно и страстно хочет писать, неспособны даже придумать тему, над которой они могут работать, и они с надеждой, иногда из года в год возвращаются на эти курсы. Очевидно, что они ищут помощи, которую им не могут оказать; и разумеется, они всерьез готовы потратить своё время, силы и деньги на то, чтобы выйти из класса новичков и «годовичков» и занять своё место среди продуктивных писателей.

2. Кто такие писатели

Если существуют трудности, то мы должны пытаться разрешить их там, где они возникают, — в жизни, отношениях и привычках самого человека.

После того, как вы начнёте понимать, что значит быть писателем, как только вы узнаете, как работают творческие люди и научитесь действовать так же как и они, сразу же за тем, как вы устроите свои дела и свои отношения, таким образом, чтобы они помогли вам, а не мешали на пути к той цели, которую вы выбрали — те книги на полках, о технике написания художественных произведений, моделях, стилях прозы и структурах историй, будут выглядеть совершенно по-другому и станут более полезными для вас.

Эта книга написана не для того, чтобы заменить литературу по писательскому мастерству такого рода. Существуют учебники, которые настолько ценны, что они должны быть в доме у каждого писателя. В прилагаемой библиографии я даю названия тех книг, которые я нашла наиболее полезными для себя и для своих учеников; я не сомневаюсь, что список можно было бы удвоить или утроить. Но, имейте в виду, что книга, которую вы сейчас читаете, не является вспомогательной литературой для таких учебников, она предваряет их.

Если всё получится, то эта книга научит начинающего писателя тому, как писать, а вот вопрос того, как быть писателем — это уже совсем другая песня.

Культивирование темперамента писателя

Прежде всего, становление писателя — это, по большей части, вопрос о том, как культивировать темперамент и характер писателя. В наши дни, многие справедливо относятся с настороженностью к самому слову «темперамент», поэтому я спешу сказать, что тема «темперамента», не является частью данной программы и методики, описанные в этой книге, вовсе не направлена на привитие писателю некоего чувства богемности вызывающей лихорадочный блеск в глазах, или на создание какого-то особого расположения духа и пестование капризов, как необходимых спутников писательской жизни.

Напротив, такое «богемное» состояние духа и такие настроения, когда они действительно существуют, являются признаками того, что личность творческого человека разрушается, растрачивая себя в напрасных усилиях и эмоционально истощаясь.

Я говорю «когда они действительно существуют», для того, чтобы подчеркнуть тот, по большей части банальный идиотизм, который, по мнению обычного человека, является неотъемлемой частью образа художника, и которого, на самом деле, нет нигде, кроме как в глазах смотрящего.

Люди всю жизнь слышат рассказы о художниках, и очень часто они действительно верят в «поэтическое право на отклонение от нормы», по которому человек творческий, претендует на позволение игнорировать любую моральную установку, которая ему неудобна.

Мысли обычного человека о творческих людях не имели бы никакого значения, если бы только такие установки не влияли на тех, кто хочет стать писателем; против своей собственной воли, обыватели считают, что в жизни писателя есть что-то страшное и опасное, а некоторые очень застенчивые люди, которых мы сейчас считаем смутьянами, стали таковыми только из-за того, что они слишком доверяли таким расхожим представлениям о том, что же такое жизнь человека творческого.

Творческие люди. Фальшивые и настоящие

В конце концов, очень немногие из нас рождаются в семьях, в которых они могут увидеть истинные примеры творческого темперамента, и поскольку у творческих людей, безусловно, есть своя личная жизнь, она обязательно идёт по другой схеме, отличающейся от жизни обычного человека.

Очень легко неправильно понять, что именно делает художник и почему он это делает, если мы наблюдаем за ним со стороны. Определение творческой личности, как монстра, в котором уживается тщеславный ребёнок, мученик и молодой повеса — это наследие, доставшееся нам ещё с прошлого века и это удивительно обременяющее наследие.

Существует и более ранняя, более здоровая идея того, что такое человек творческий — идея, определяющая его, как гения, человека более разностороннего, более сочувствующего, более прилежного, чем его товарищи, того, чьи вкусы всеобъемлющи, и кто менее других подвластен идеям толпы.

Тем не менее, зерно истины в концепции конца прошлого века есть: гениальный автор, до последнего вздоха сохраняет спонтанность и чувствительность ребёнка, «невинность глаз», которая так много значит для живописцев, он сохраняет способность быстро и по-новому реагировать на события в своей жизни, реагировать на привычное так, как если бы это всё было для него внове; он сохраняет способность видеть черты и характер людей так, как если бы всё это было только что создано руками Бога, а не просто и быстро сортировать их по пыльным категориям, навешивая на них ярлыки, без тени удивления и изумления. Он сохраняет способность быстро и остро ощущать ситуации, и слово «банальное» вряд ли имеет для него какое-либо значение. Он всегда видит «соответствия между вещами», о которых Аристотель говорил две тысячи лет назад. Эта свежесть отклика, эти ответные чувства жизненно важны для таланта автора.

Две стороны писателя

Но есть еще один элемент характера писателя, который столь же важен для его успеха. Это взрослый, разборчивый, умеренный и справедливый человек. Это сторона ремесленника, рабочего и критика, а не художника. Он должен постоянно работать с эмоциональной, детской стороной, или у нас не получится ничего творческого. Если какой-либо элемент характера творческой личности выходит из-под контроля, результатом будет плохая работа или отсутствие творческой деятельности как таковой. Первая задача писателя состоит в том, чтобы сбалансировать эти два элемента своей внутренней природы, объединить их аспекты в один интегрированный характер. И первый шаг который нам нужно сделать для того чтобы добиться этого результата — разделить их для того, чтобы понять и обучить!

Раздвоение личности не всегда является психическим расстройством

Мы все читали научно-популярные статьи в журналах и книги по психологии, поэтому мы резко отшатываемся от таких слов как «раздвоение личности». Для читателя, у которого есть устоявшиеся понятия о состояниях человеческого мозга, понятие «раздвоение личности» вызывает образ неудачника, который должен находиться в психушке или, в лучшем случае, образ беспричинно счастливого, взбалмошного и истеричного существа.

Но как бы там ни было, каждый писатель — это очень удачная версия двойственной личности, ведь именно это состояние делает его такой озадачивающей, дразнящей и раздражающей фигурой для простого человека, который льстит себя тем, что считает, что у него-то, по крайней мере, с головой всё в порядке.

Но, на самом деле, нет ничего скандального или опасного в том, чтобы признаться самому себе в том, что внутри вас существует более чем один человек. Дневники и письма гениальных людей полны признаний об их чувстве двойственности или множественности, лежащей в основе их личности, в которой всегда есть обычный человек, который просто идёт, и гений, который парит.

Идея альтер-эго, другого «я» или высшего «я» появляется тогда, когда гений осознает свою собственную природу и процессы, происходящие с ним, и у нас есть тому свидетельства, повторяющиеся из века в век.

Обычные примеры двойственности личности

В действительности двойственность личности гения почти что привычна. На самом деле, для всех нас, в некоторой степени, это тоже обычное явление.

«У каждого из нас был опыт принятия аккуратных и чётких решений, которые кажутся случайными, но потом вдруг превращаются в чудо» — это было фигуральное выражение, которое Фредерик Майерс использовал для того, чтобы передать свою идею того, что такое деятельность гения.

Вот, например, опыт «второго дыхания», которое приходит после долгих бесплодных попыток, когда вы ощущаете, как вдруг, внезапно, уходит усталость, и новая личность возникает как феникс в истощенном уме или теле, и та работа, которая до этого шла так тяжело, начинает спориться. Или в вашей жизни существует какая-то неопределенность, а затем происходит нечто схожее, мы ложимся спать, а утром находим хорошее, верное решение.

Все эти повседневные чудеса имеют отношение к гениальности. В такие моменты сознательное и бессознательное сговариваются вместе, для того чтобы добиться максимального эффекта. Они действуют сообща, поддерживают, укрепляют и дополняют друг друга, так, что принятое решение исходит из полной, единой личности, обладающей всей властью неразделенного ума.

Гениальным человеком является тот, кто обычно (или очень часто или очень успешно) действует так, как это редко удаётся его менее одаренным собратьям. Он не только ведёт себя так в различных жизненных ситуациях, но и его творчество функционирует точно таким же образом, оставляя свой след на бумаге, холсте или в камне. Чтобы не происходило, гений создаёт свои собственные ситуации крайней необходимости и действует в них. При этом готовность сформировать такую ситуацию и использовать её, отличает его от других, более инертных и менее смелых людей.

Все, кто серьезно хотели стать писателями, у всех у них были некоторые задатки писательского дара. Часто, как только этот дар проявлялся, в тот же самый момент, возникали и первые трудности.

Карьера писателя начинается достаточно просто: сначала, это склонность человека к размышлениям, любовь к книгам, раннее открытие того, что нет ничего сложного в том, чтобы придумать фразу, — обнаружение одного из этих признаков или их всех в «подростковом сознании», означает появление веры в то, что человек нашел своё истинное, и при этом не слишком трудное призвание.

Топи уныния

Но затем, к нему приходит понимание того, что такое на самом деле жизнь писателя. Оказывается, это вовсе не легкие грёзы наяву, а тяжёлая работа по превращению грёз в реальность, причём так, чтобы они не потеряли своё волшебство; это не пассивное чтение чужих историй, а поиск и создание своих собственных; выясняется, что нужно написать не несколько страниц, которые будут оцениваться лишь по стилю или правильности написания, а создать перспективу и выводить абзац за абзацем, писать страницу за страницей, которые будут читаться и оцениваться по стилю, содержанию и эффективности.

Всё это никоим образом не может быть предвидено начинающим писателем. И вот он уже обеспокоен своей незрелостью и задаётся вопросом, как он вообще мог осмелиться подумать о том, что у него есть хоть что-то о чём он хочет сказать. И стоит он на сцене перед своими невидимыми читателями как истукан. Потом он обнаруживает, что, если он планирует свою историю шаг за шагом, лёгкость, которая ему нужна для того чтобы писать, куда-то улетучивается или что, когда он позволяет себе отпустить повода, его история внезапно выходит из-под контроля. Он начинает опасаться, что у него есть склонность писать все свои рассказы одинаковыми или парализует себя мыслью, что, когда он закончит писать свою историю, он никогда не сможет найти другую, которая ему понравится. Он начинает следить за своей нынешней репутацией и опустошает себя думами о том, что у него нет нужного писательского юмора или такой изобретательности как у других писателей.

Он найдет сотни причин сомневаться в себе, и ни одной, которая бы придавала ему уверенность. Он будет подозревать, что те, кто его подбадривают, слишком снисходительны или ничего не понимают в тех стандартах рынка, которые определяют успешность литературы. Или он будет читать книги признанных гениев словесности, и, видя расхождения между их дарованием и своим, увидит бездну, которая поглотит все его надежды. В таком состоянии, иногда ощущая, что его собственный дар жив и неспокойно ворочается где-то глубоко внутри, он может оставаться многие месяцы или годы.

Каждый писатель проходит через такой период отчаяния. Без сомнения, многие многообещающие писатели и большинство из тех, кто лишь намеревался начать писать, в этот момент сдадутся и найдут для себя менее изнуряющее занятие. Другие смогут преодолеть эти топи уныния, иногда с помощью вдохновения, иногда, лишь благодаря чистому упрямству. Но при этом, эти оставшиеся писатели всё равно будут искать ответы на свои вопросы в книгах или у учителей.

Но часто они сами не могут определить источник загоняющего их в тупик беспокойства; они придумывают различные причины своего внутреннего стресса и говорят, что вся проблема в том, что они «не могут писать диалоги» или им «тяжело работать с сюжетом» или, что «все их персонажи выглядят неестественно». А потом они трудятся изо всех сил для того чтобы преодолеть эти слабости, только для того, чтобы в результате обнаружить что их проблемы никуда не делись, после чего начинается ещё один такой же круг «пропалывания сорняков».

Некоторые писатели прекращают это делать, в тот момент, когда понимают, что достигли такой стадии немого дискомфорта, когда больше уже не могут придумать, в чём же заключается их проблема. А потом начинаются испытания от разочарований, которые обрушивают на них редакторы, учителя и более опытные писатели, которые убьют всех оставшихся начинающих писателей, перешедших топи уныния.

Чтобы избежать этого, в первую очередь начинающий писатель должен понять, что он слишком торопится и пытается сделать слишком многое сразу, и хотя в своём самообразовании он движется постепенно, изначально им были предприняты неправильные шаги.

Большинство методов обучения сознательной стороны писателя (стороны ремесленника и критика), на самом деле враждебно относятся к благу бессознательного, — стороне художника; и утверждение обратное этому также верно.

Но можно тренировать обе стороны личности, так чтобы они работали в гармонии, и первым шагом в этом обучении является понимание того, что вы должны учить себя не так, как если бы вы были одним человеком, а так, как будто бы в вас уживаются две личности.

3. Преимущество двойственности личности

Чтобы понять, почему обучение писательскому мастерству это двойная задача, давайте посмотрим на то, как формируются истории.

Процесс формирования историй

Как и в любом другом искусстве, творческий процесс в писательстве, это функция, которая осуществляется цельной, неразделённой личностью. Бессознательное должно свободно и полно течь, неся в своём потоке все сокровища памяти, все эмоции, происшествия, сцены, воспоминания о характерах и отношениях, хранящиеся в её глубинах; при этом сознающий ум должен контролировать, комбинировать и определять эти материалы, не мешая бессознательному потоку.

Бессознательное предоставляет писателю для творчества все возможные «типы» — типичные персонажи, типичные сцены, типичные эмоциональные реакции; а задача сознательного заключается в том, чтобы решить, какие из этих «типов» слишком личные или чересчур своеобразные для того, чтобы их использовать в художественных произведениях, а какие достаточно универсальны, и могут быть полезными.

Кроме того, сознательное используется для умышленного добавления тех особых черт, которые придают универсальной фигуре персонажа, человеческие качества, а также для гуманизации иных «типов» — что является необходимым, в случае если художественное произведение должно передавать ощущение реальности происходящего.

Похоже, что бессознательное присутствует в каждом писателе и оно выраженно в неких историях автора о самом себе, так как именно благодаря этим историям, какие-то ситуации будут казаться ему драматичными, а какие-то, он будет полностью игнорировать, так как у него уже существуют свои собственные представления о счастье и своём личном благе. Конечно же, это означает, что все произведения любого писателя всегда будут иметь принципиальное сходство между собой. Такой феномен не следует рассматривать как угрозу появления монотонности в своих рассказах, но сознательный ум должен понимать, что такая возможность существует и быть в состоянии изменять, перекомбинировать и вносить элементы неожиданности в каждую новую историю.

Из-за тенденции бессознательного видеть вещи, классифицируя их по «типам», оно, в конечном счете, определяет форму рассказа. Об этом мы поговорим более подробно позже. Все, что нужно подчеркнуть сейчас, это то, что изучение огромного количества существующих инструкций по созданию сюжетов, является пустой тратой времени. Любую известную книгу можно разобрать на составляющие и вывести из неё формулу написания похожих историй. Но если такая формула не подходит ученику, его попытки смоделировать свою историю по ней, принесут мало пользы.

Нужно понимать, что история сначала возникает в бессознательном, иногда только как некая мысль, а иногда она предстаёт перед автором от начала и до конца, чётко и определенно. Потом эта история тщательно изучается, обрезается, изменяется, укрепляется, становится более эффектной или менее мелодраматической, после чего возвращается обратно в бессознательное для окончательного синтеза её элементов. После периода интенсивной активности, которая, однако, идёт на столь глубоком уровне, что самому автору иногда кажется, что он «забыл» или «потерял» свою идею, эта история даёт сигнал сознанию о том, что работа по осуществлению синтеза завершена, и вот только после этого собственно и начинается само написание истории.

Прирождённый писатель

Мы видим, что у гения или «прирожденного писателя» такой процесс создания художественных произведений происходит настолько плавно и часто настолько быстро, что, похоже, даже эта сверхсжатая схема, не отображает истинные этапы создания историй. Но вы должны помнить, что гений, — это тот человек, который по какой-то счастливой случайности, связанной с его темпераментом или развитием, может полностью погрузиться в бессознательное через свои сознательные намерения, независимо от того, понимает ли он, что именно он делает или нет.

Доказательства этому утверждению вы увидите позже, ведь процесс создания писателя — это процесс обучения начинающего автора тем приёмам и трюкам, которые делают для него то же самое, что у прирождённого писателя получается спонтанно.

Бессознательное и сознательное

Бессознательное застенчиво, неуловимо и неуклюже, но мы можем научиться использовать его по своему усмотрению и даже направлять его.

Сознательный ум является вмешивающимся, самоуверенным и высокомерным, но он может быть подчинен врожденным талантам через обучение.

Изолируя, насколько это возможно, функции этих двух сторон ума, даже рассматривая их не просто как аспекты одного и того же разума, а как отдельные личности, мы можем прийти к некой рабочей метафоре, которую невозможно спутать с реальностью, но которая будет бесконечно полезна в нашем самообразовании.

Две личности писателя

Итак, на какое-то время, пока такая концепция будет полезна для вас, думайте о себе как о двух людях, уживающихся в одном человеке.

Одна личность — это простой, обыденный, практичный человек, который несёт на себе всю основную тяжесть ежедневных испытаний. Он должен обладать многими достоинствами, которые будут поддерживать его стойкость; он должен научиться быть разумно критичным, отстраненным, толерантным и в то же время помнить, что его основная функция — обеспечить подходящие условия для внутреннего художника.

Другая ваша половина может быть настолько чувствительной, энтузиастической и фанатичной, насколько вам это нравится; только знайте, что эта сторона никак не будет проявлять себя в реальном, трудном мире. Этой стороне не будет позволено эмоционально реагировать на те ситуации, которые должны решаться разумно, решаться так, чтобы вам не выглядеть смехотворными для сторонних наблюдателей.

Прозрачный барьер

Первое преимущество, которое вы получите благодаря вашей безвредной двойственности, заключается в том, что вы создадите прозрачный барьер между вами и реальным миром, барьер за которым вы сможете расти и обретать свою художественную зрелость, в своем собственном темпе.

Обычный человек, имеет малое представление о том, что такое жизнь писателя. Это печально, но лишённые воображения люди, находят что-то необыкновенно забавное в том, что кто-то стремится жить, создавая себе имя и строя свою жизнь через такой процесс как «связывание слов вместе». Они считают такое стремление самонадеянным и когда их знакомый вдруг объявляет, что решил рассказать всему миру о своих идеях и написать об этом, они наказывают его за такую самонадеянность, беспощадно дразня начинающего писателя.

Если вы начнёте сражаться с этими лишёнными воображения людьми, у вас будет более чем достаточно шансов вступить с ними в бой, и вы будете заняты этой борьбой до конца своей жизни, но при этом у вас не останется сил (конечно только если вы не обладаете экстраординарным количеством энергии) на то, чтобы писать книги.

Таким же образом ординарные люди, наивно и импульсивно, реагируют и на успех писателя. В его присутствии, они испытывают благоговение, но при этом чувствуют себя крайне неудобно. Им кажется, что ничего кроме колдовства не смогло бы превратить другого человека в такого мудреца. Они начинают стесняться и либо странно реагировать на успех писателя, либо не реагируют вовсе, а если вы попытаетесь растормошить их, то обнаружите, что одна из ваших личностей окажется заблокированной.

Вот небольшой совет, который я вам могу дать, и я делаю это без сожаления: не связывайтесь с такими людьми, не нарушайте своё внутреннее спокойствие или вы погрязнете в этих отношениях, упустив главное.

Не делитесь своими планами

Писатель, по сравнению с начинающими в других областях искусства, находится в очень невыгодном положении. Он пользуется всего лишь обычными словами, которые другие используют в деловой переписке или письмах своим друзьям, то есть, у него нет впечатляющих инструментов, с помощью которых можно вызвать уважение у непрофессионала. Теперь, когда почти у каждого есть переносная пишущая машинка, даже этот знак принадлежности к профессии писателя уже ничего не даёт молодому автору.

Музыкальные инструменты, холст, глина, несут свою собственную убедительность, кажущуюся экзотической для непосвященных. Даже хороший голос певца — не каждому это дано. До тех пор, пока ваше имя не начнёт появляться на обложках книг снова и снова, вас просто будут дразнить, усиливая вашу боль, в том случае если вы преждевременно объявите о том, что вознамерились стать писателем.

При всём при этом, большинство молодых писателей выигрывают у тех, кто практикует другие виды искусства, ведь им для творчества лишь нужен лист бумаги; скрипач не ходит везде со своей скрипкой, а художник не носит с собой постоянно палитру и кисти. Используйте своё преимущество, эту свободу, по крайней мере, до тех пор, пока не встанете на ноги.

Одной из важных психологических причин, почему автору нужно хранить в секрете своё намерение стать писателем, заключается в том, что, если вы признаетесь в этом, скорее всего, дальше вы начнёте говорить о том, о чём вы хотите написать. Но теперь слова — это ваш инструмент. И их эффективное использование — это ваша профессия, а ваше бессознательное «я» (которое отвечает за желания) не волнует, записаны ли эти слова на бумаге или просто произнесены вслух. Если на данный момент вы достаточно удачливы, и у вас есть отзывчивые слушатели, позже вы будете от этого страдать. Ведь рассказав о своей истории, вы уже получили вознаграждение в виде одобрения или наоборот шокирующей критики; в любом случае, вы уже достигли какой-то цели. После этого, вы обнаружите, что не в состоянии двигаться дальше по пути трудоемкого процесса написания своей истории; на уровне подсознания вы будете считать, что это уже сделано, и вам не захочется записывать уже рассказанное по второму разу. Если даже вы сможете победить своё нежелание писать, вы всё равно увидите, что, то, что у вас теперь получается, тускло, плоско и неинтересно. Так что, практикуйте мудрое молчание.

Когда вы закончите свой первый черновик, если хотите, вы можете, показать его другим для критики и совета; но говорить о своей задумке книги — это серьезная ошибка.

Существуют и другие преимущества в том, чтобы считать себя человеком, в котором уживаются две личности. Ваша чувствительное, темпераментное «я», не должно брать на себя бремя отношений с внешним миром редакторов, учителей или друзей. Отправьте свое практическое «я» в реальный мир, для того чтобы оно слушало советы, критику или получала письма от редакторов, отклоняющих ваши рукописи; непременно следите за тем, чтобы именно ваше прозаическое «я» читало отказы от издательств! Критика и отказы — это не личное оскорбление, но ваша творческая часть этого не понимает. Она будет дрожать, вздрагивать, убегать прочь и прятаться после прочтения таких отказов, и потом вам будет трудно снова выманить его из убежища, и уговорить понаблюдать за миром, придумать новую сказку и найти правильные слова для всех тех тысяч оттенков чувств, которые нужны для того чтобы написать книгу.

Ваш лучший друг и жесточайший критик

С другой стороны, ваше писательское я — это инстинктивное эмоциональное создание, и если вы не будете осторожны, ваша жизнь пойдёт по пути, который приносит наименьшую досаду и наибольшую легкость, вместо того чтобы выбрать жизнь, призванную постоянно подкармливать и стимулировать ваш талант.

Художественный темперамент, как правило, вполне удовлетворяется, тем, что проявляет себя в мечтательности, теша только себя самого, и лишь иногда, импульс написать о своих мечтаниях самопроизвольно поднимается из глубин сознания на поверхность. Если вы позволите своей чувствительной стороне принимать решения об условиях труда и жизни для вас, к концу своего пути вы мало что сможете создать, проявив тот талант, с которым вы родились. Намного лучше будет с самого начала осознать то, что вы подвержены определенным капризам в своих действиях, и тщательно изучать себя до тех пор, пока не найдете, какой именно из ваших импульсов может завести вас в болота инерции и безмолвия.

Сначала вы обнаружите, что вам очень скучно изучать свои тенденции и привычки; позже вы придете к мысли, что, наоборот, вы слишком наслаждаетесь этим процессом, и в этот момент то же самое критическое мышление должно будет быть направлено на задачу по отвлечению вашего внимания от тех внутренних процессов, которые в вас происходят, после того как ваш самоанализ завершится и принесет первые полезные плоды. Короче говоря, вам придется научиться быть себе своим лучшим другом и жесточайшим критиком — зрелым, снисходительным, суровым и уступающим, всё по очереди.

Правильный отдых

Заметьте, что вы должны быть себе именно лучшим другом, а не просто суровым и дисциплинированным наставником. Никто другой не сможет найти для вас то, что лучше всего подходит вам для стимуляции вашего творчества, развлечений и помощи. Возможно, музыка (как мало вы знаете о музыке) может влиять на запуск тех неясных внутренних процессов, которые заставляют вас сесть за пишущую машинку. В таком случае ваша более опытная сущность будет подыскивать вам мелодии, и наблюдать за вашей реакцией, когда вас спрашивают о классической музыке или мелодиях негритянских трущоб.

Вы также обнаружите, что некоторые ваши друзья прекрасно воздействуют на вашу сущность писателя, а некоторые наоборот. Слишком активная социальная жизнь так же, как и полное её отсутствие, может быть слишком трудна для автора в период формирования таланта. Только наблюдение покажет, какое влияние оказывает на вас как писателя группа людей или какой-то отдельный человек. Изредка случается так, что в вашем окружении есть человек с тусклой душой, которого вы продолжаете упрямо обожать, или гениальный друг, который вас почему-то раздражает. Если после вечера, проведённого с таким другом, мир кажется вам сухим и пыльным, если у вас знакомство с этим человеком вызывает раздражение, а не тёплые эмоции, то это является достаточной причиной для того, чтобы не встречаться с ним в тот период, пока вы учитесь писать. Вам нужно держаться других людей, тех, которые по какой-то загадочной причине наполняют вас энергией, подпитывают вас идеями или каким-то непонятным образом воздействуют на вас так, что вы наполняетесь уверенностью в себе и желанием писать.

Друзья и книги

Если вам не посчастливилось найти таких людей — ну, тогда вы откроете для себя чудесную замену им на библиотечных полках, а иногда и в других самых странных местах. У меня был ученик, который находил поддержку читая медицинские карточки больных, а другая ученица однажды в течение нескольких часов слушала научный доклад, который она едва ли могла понять, несмотря на то, что он был оскорбительно элементарен, и это вызвало в ней такое чувство, что она сбежала с него для того, чтобы восстановить внутреннее равновесие за счет творческого письма.

Я знаю одного известного автора, который испытывает отвращение к работам Джона Голсуорси, но что-то в ритме его слога вызывает в нём желание писать; он утверждает, что после нескольких страниц «Саги о Форсайтах» он слышит «внутренний гул», который вскоре превращается в предложения и параграфы; с другой стороны, Вудхаус, которого он считает мастером современной юмористической прозы, погружает его в такие удушающие глубины уныния по отношению к своим собственным работам, что он заботится о том, чтобы ни в коем случае не читать книги Вудхауса до тех пор, пока он не закончит то над чем работает. Понаблюдайте некоторое время за собой и поймите, какие авторы подпитывают вас, а какие отравляют.

В тот момент, когда вам нужно писать, ваше старшее «я» должно стоять в сторонке, лишь иногда делая тихие замечания о том, что вы слишком часто повторяете одни и те же слова, что вы слишком многословны или о том, что диалоги выходят из-под контроля. Позже вы обратитесь к нему и попросите прочитать завершенную книгу или главу, и с его помощью измените рукопись для того, чтобы достичь наилучшего возможного эффекта. Но во время написания книги, нет ничего более сбивающего с толку, чем стоящий на страже, бдительный, критический, скрупулёзный и рациональный ум. Мучительные сомнения в собственных способностях, самосознательная немощь, которые опускаются как пелена над лучшими сюжетными идеями, начинаются с того, что писатель спрашивает совет у рациональной, оценивающей стороне себя, в тот момент, когда в лидерах должна находиться только личность рассказчика. Вначале нелегко препятствовать постоянным приговорам, выносимым каждому предложению, почти каждому написанному слову, но как только поток истории начнёт течь нормально, ваша критическая способность начнёт спокойно ждать своей очереди.

Надменность разума

Надменность разума — это одна из опасностей, которая подстерегает писателя, если он начинает относиться к технике написания книг слишком торжественно, что приводит к тому, что он утверждается в своей иллюзии о том, что его сознательная часть гораздо более значимый член его писательской команды. Это не так. Обязанности сознательного важны, но они вторичны и их используют до и после интенсивного творческого периода. Вы обнаружите, что, если вам не удастся обуздать свой интеллект в течение этого периода, он будет постоянно предлагать вам псевдорешения, подделывать мотивы, делая персонажей более «литературными» (часто превращая их в стереотипных и неестественных), или говорить вам о том, что история, которая казалась такой многообещающей, в тот момент, когда она впервые возникла в вашем сознании, в действительности банальна или неправдоподобна.

Две сущности в состоянии не-войны

Кажется, появилась опасность того, что судя по моим словам вы решите, что эти две половинки писательской личности воюют друг с другом, когда на самом деле это не так. Когда каждая из них находит своё место, когда каждая выполняет те функции, которые ей подходят, они начинают бесконечную игру, усиливая, помогая, побуждая друг друга, таким образом, что получившаяся в результате их взаимодействия, цельная личность, становится более глубокой, сбалансированной и наполненной энергией.

Если эти стороны воюют, мы получаем несчастного художника — творческую личность, которая пытается двигаться против своей природы, против трезвого суждения, или, что самое печальное, вовсе не может работать.

Больше всего вызывают зависть те писатели, которые, часто случайно и бессознательно понимают, что существуют разные грани их личности, и они могут жить и работать то с одной, то с другой своей стороной, которая господствует в тот или иной момент их жизни.

Первое упражнение

Теперь мы можем приступить к первому упражнению из этой книги, которая будет ими полна. Цель этого упражнения — показать вам, насколько просто увидеть себя объективно.

Рядом с вами находится дверь. Когда вы дочитаете до конца эту главу, отложите книгу, встаньте и пройдите через дверь. В тот момент, когда вы переступите порог, станьте своим собственным объектом внимания.

Как вы выглядите? Как вы идете? Представьте, что вы ничего не знаете о себе; что бы вы могли сказать об этом человеке, его прошлом, его цели, именно здесь, в эту минуту? Если в комнате есть люди, которых он должен поприветствовать, как бы он к ним обратились? Как он ведет себя по отношению к ним? Показывает ли он явные признаки того, что обращает больше внимания или относится к кому-то лучше, чем к другим?

За этим упражнением не скрыты какие-либо глубокие, темные, эзотерические цели. Это простейший урок, который должен помочь вам объективно посмотреть на себя, а когда вы получите от этого упражнения всё возможное, его нужно просто выкинуть из головы.

В следующий раз, попробуйте спокойно усесться и, не двигая руками, рассказать шаг за шагом о том, как вы расчесываете свои волосы. (Это будет труднее, чем вы думаете.)

Затем, попробуйте понаблюдать за собой во время выполнения любой рутинной задачи. Чуть позже возьмите эпизод из предыдущего дня своей жизни и понаблюдайте со стороны за тем, как вы вели себя, потом посмотрите на сам эпизод, на то, как бы он выглядел в глазах незнакомца.

В спокойной обстановке подумайте, как бы вы выглядели, если бы могли следить за собой весь день с небольшой высоты. Используйте своё воображение, чтобы посмотреть на то, как вы выходите из дома, идёте по улицам, заходите в магазины, а затем возвращаетесь домой в конце дня.

4. О том, как относиться к советам в этой книге

Обычно мы начинаем формировать новую привычку или искоренять старую, имея в душе только лучшие намерения, и делаем это таким образом, который больше всего подходит для достижения наших целей. Всякий раз, когда вы увидите совет на этих страницах, я призываю вас не напрягаться, не стискивать зубы и не сжимать кулаки, бросаясь на амбразуру с фанатичным светом в глазах и мыслью выполнить это упражнение или погибнуть.

Сохраняйте свою энергию

Обычно мы тратим достаточно много энергии, на то чтобы выполнить любое простое действие и добиться результата, который в три раза превосходит тот, что нам нужен. Это заявление справедливо как для самых простых задач, так и для самых сложных, физических и умственных. Если мы поднимаемся по лестнице, мы делаем это, используя все мышцы и органы, которые работают так, как будто бы от этого зависит спасение нашей души, а в результате, мы возмущаемся той несоразмерной отдачей, которую получаем в обмен на нашу затраченную энергию.

Вкладывая в свои действия чересчур много энергии, мы должны куда-то девать её излишки, растрачивая их на что-то бесцельное. У всех был опыт бестолкового толкания вокруг закрытой двери, долгого хождения вокруг неё, но в результате, мы почему-то оказывались в соседней комнате. Или мы слишком сильно напрягались, поднимая какой-то легкий предмет, который выглядел обманчиво тяжелым. Если вы вспомните себя в подобной ситуации, вы увидите, что потом, только для того, чтобы восстановить равновесие, вам нужно было сделать ещё несколько дополнительных действий.

Воображение в противовес силе воли при изменении привычек

В своих умственных усилиях, мы, скорее всего, будем еще больше блуждать, руководствуясь своими детскими представления о том, что похвальным может быть только постоянное «полное решимости, напряжение воли». Но изменяя свои привычки, вы обнаружите, что достигаете результатов намного быстрее и с меньшим «возмущением потока», в случае, если в этом процессе вы задействуете воображение, вместо того, чтобы с самого начала использовать своё самое мощное оружие.

Это не является призывом отказаться от использования силы воли. Будут времена и случаи, когда, только сжав всю свою волю в кулак, вы сможете чего-то добиться. Но помните, что воображение играет гораздо большую роль в нашей жизни, чем мы это обычно признаем, хотя любой учитель может рассказать вам о том, каким сильным союзником является воображение, в случае, когда ребенку нужно помочь и направить его на верный путь.

Отказ от старых привычек

Старые привычки сильны и ревнивы. От них нелегко будет отказаться, особенно, если они получат предупреждение о том, что у вас есть такие планы; они будут бороться за свое существование, используя всю свою хитрость и убедительность. Если их атаковать слишком сильно, они отомстят; после одного или двух дней необычайно добродетельных усилий, вы вдруг обнаружите множество причин, по которым новый метод вам не подходит, вы придумаете множество оправданий, почему вы не должны меняться, изменять старые привычки или вовсе отказываться от них. В конечном итоге, вы не получите никакой пользы от нового совета; но вы почти наверняка будете уверены, что вы дали этому совету хороший шанс, но для вас он не работает. Причиной вашей неудачи в этом случае будет то, что вы устали и исчерпали всю силу своих добрых намерений, прежде чем у вас появилась возможность узнать, приносит вам пользу эта программа или нет.

Существует очень простой, но довольно впечатляющий эксперимент, который вы можете провести, и он расскажет вам больше о ваших собственных процессах воплощения идеи в реальность, нежели сотни страниц увещеваний и объяснений.

Итак:

Демонстрация

Нарисуйте круг на листе бумаги, затем двумя перпендикулярными линиями разделите круг на четыре части. Привяжите тяжёлое кольцо или ключ к нитке длинной около десяти сантиметров. Возьмите нить за кончик и держите получившийся маятник над пересечением линий, на расстоянии в два сантиметра. Теперь начинайте думать о круге, двигая глазами по периметру окружности, полностью игнорируя маятник и нить.

Через некоторое время ваш маятник начнет двигаться в том направлении, которое вы выбрали, сначала с небольшой амплитудой, но постепенно расширяясь до границ периметра окружности. Затем мысленно измените направление движения своего взгляда на противоположенное… Теперь сосредоточьтесь на вертикальной линии; когда это удастся, перейдите к горизонтальной. Каждый раз маятник будет на мгновение останавливаться, а затем начнет двигаться в том направлении, о котором вы подумали.

Если вы не пробовали провести такой эксперимент прежде, вам может показаться, что происходит что-то странное. Но на самом деле ничего необычного здесь нет. Это лишь самый простой и действенный способ показать вам, насколько воображение важно для действий. Мельчайшие, непроизвольные мускульные движения заставляют маятник двигаться в заданном вами направлении. Как видите вряд ли можно сказать, что за движения маятника отвечают ваши осознанные действия. А это, как говорят некоторые французские психологи, — есть способ наблюдать, в миниатюре за действием эффекта «исцеления верой». По крайней мере, эксперимент показывает вам, что нет необходимости напрягать каждый нерв и мышцу для того, чтобы вызвать изменения в вашей повседневной жизни.

Правильное состояние ума

Итак, при выполнении упражнений из этой книги, делайте это мягко, в расслабленном и приятном настроении, двигаясь в том направлении, куда вам хочется идти. Понаблюдайте за собой в течение нескольких минут, пока делаете рекомендуемое упражнение. После того, как благодаря этим методам вы добьётесь некоторых успехов, вы обнаружите, что успех способен к бесконечному расширению. Считайте, что все незначительные неудобства и временный отказ от некоторых привычек в конечном итоге создадут для вас полную и эффективную жизнь. Забудьте или игнорируйте в течение какого-то времени все те трудности, о которые вы позволяли себе слишком часто спотыкаться; на период вашего обучения откажитесь обдумывать возможность неудачи. В любом случае, вы ещё не находитесь на таком этапе своей карьеры, чтобы трезво оценить свои шансы. Вещи, которые сейчас кажутся вам трудными или невозможными, откроются вам в более верной перспективе, когда вы продвинетесь по этому пути чуть дальше.

Позже вы сможете время от времени проводить внутреннюю инвентаризацию, чтобы понять, что даётся вам легко, а что вы делаете плохо или не так. Вы сможете подумать над тем, какие шаги вам нужно предпринять для того, чтобы исправить эти определенные недостатки, а к тому времени вы уже сможете действовать с выгодой для себя, без разочарования или бравады.

5. Обуздание бессознательного

Для начала, вы должны обучить своё бессознательное и направить его в писательское русло. Психологи простят нас за то, что мы так легко говорим о возможности «обучить» бессознательное делать те или иные вещи. Чисто с практической точки зрения, это именно то, что происходит; менее элегантно, но более точно можно сказать, что первым шагом к тому, чтобы стать писателем будет являться привязка бессознательного к вашей писательской силе.

Безмолвные грёзы наяву

Большинство людей, которых привлекает идея начать писать художественную литературу, являются или были в детстве великими мечтателями. Практически в любой момент они могу погрузиться в мечтания. Иногда эти фантазии меняют их жизни, день за днём или момент за моментом, создавая ту жизнь, которая становится чуть более приближенной к их сокровенным желаниям: они воссоздают беседы и споры, так, что в воображении их слова легки, точны и остроумны или они предаются воспоминаниям прошлого, представляя себя в те времена, когда всё было легко и они были счастливы. Или они придумывают себе приключение, которое ждёт их за следующим поворотом, и фантазируют о том, как именно будут развиваться дальнейшие события. Эти наивные и приятные мечты, в которых мы являемся бессловесными героями и героинями — именно это и является тем материалом, который лежит в основе создания книг, практически, это изначальная материя художественной литературы.

Но как только мы становимся более искушёнными и опытными, мы начинаем понимать, что в реальной жизни нам не удастся добиться почестей без борьбы; слишком много вокруг претендентов на ведущие роли. Приобретя жизненную осмотрительность и хитрость, мы начинаем относиться ко всему несколько по-другому; мы воплощаем наше идеальное «я», которое приносило нам столько удовольствия, начиная писать о нём в третьем лице. А сотни наших товарищей, которые придавались таким же тайным мечтаниям, что и мы, узнают себя в вымышленных персонажах и начинают читать наши истории, когда усталость или разочарование лишают их способности видеть себя в некой волшебной ипостаси. (Нет, слава богу, это не единственная причина, по которой читаются книги, но, несомненно, она одна из самых распространенных.)

Юные сёстры Бронте, с их королевством Гондала, малышка Олкотт, молодые Роберт Браунинг и Герберт Уэллс, все они интенсивно предавались мечтам, и эти мечты в зрелом возрасте стали чем-то большим. Сотни других авторов, придумывали в детстве такие же истории и, вероятно, есть ещё тысячи людей, которые так никогда и не смогут вырасти и стать писателями. Они слишком застенчивы, чересчур смиренны или слишком рано закостенели в своей привычке праздно мечтать.

Мы начинаем придумывать истории, как правило, задолго до того, как нам, с бесконечным трудом удаётся напечатать простые слова. Неудивительно, что боязливое бессознательное уклоняется от тяжелой работы, связанной с написанием своих историй.

Обретение писательской лёгкости

Когда вы пишете, вы используете ранее незадействованные мускулы, при этом писательство подразумевает одиночество и неподвижность в течение многих часов. Для тех, кто намеревается писать романы, не так много можно добавить к тем рекомендациям, которые часто слышали, те, кто учились журналистике. Карьера журналиста действительно учит двум вещам, которые каждый писатель должен осознать, — то, что можно писать в течение долгого времени без усталости, и что, если всё-таки накатила усталость, вы в состоянии найти источник дополнительной энергии — знаменитое «второе дыхание».

Пишущая машинка сделала путь автора гораздо труднее, чем это было в старые добрые времена пера и чернил. Неважно, насколько удобным может казаться использование пишущей машинки, нет никаких сомнений в том, какое мышечное напряжение появляется при её использовании; любой писатель может рассказать вам о той нагрузке на мышцы и болях, которые у них появляются после долгих периодов печатанья. Кроме этого, при работе на машинке, возникают и отвлекающие моменты, связанные с клацаньем клавиш и напряжением глаз, следящих за тем, как литерные рычаги постоянно ударяют по валику. Но существует способ сделать так, чтобы любой способ печати или письма от руки стал для вас естественным настолько, что напряжение мышц не будет замедлять вас или отталкивать от писательской деятельности.

Поэтому, если вы хотите полностью использовать богатство бессознательного, вы должны научиться писать легко и плавно, используя те моменты, когда бессознательное главенствует.

Лучший способ сделать это — подняться на полчаса или час раньше обычного. Поднимитесь настолько рано, насколько вы можете и, не разговаривая, не читая утреннюю газету, не беря в руки книгу, которую вы отложили накануне вечером, начните писать.

Напишите о чём угодно, что приходит вам в голову: это может быть приснившийся сон, если вы сможете его вспомнить; то, что вы делали прошлым днём, какой-то разговор, настоящий или мнимый; поговорите со своим сознанием. Запишите любые утренние мысли, быстро, не подвергая их критике. Насколько всё это мастерки написано или какова ценность записанных вами строк на данный момент не имеет никакого значения. На самом деле, позже, вы обнаружите много ценного в том, что вы написали — больше чем вы ожидаете, но ваша главная цель в настоящее время заключается не в том, чтобы просто записывать какие-то бессмысленные слова, а в том, чтобы писать хоть что-то, что не является чистой воды вздором.

Ещё раз говорю вам, то, что вы на самом деле делаете с помощью этого упражнения — это тренируете себя, находясь в сумеречной зоне, на границе сна и бодрствования. Сейчас вы просто пишете. Для успеха этой практики не имеет никакого значения, будут ли ваши параграфы аморфны, мысли расплывчаты и экстравагантны, а идеи туманны. Забудьте о том, что у вас есть какие-либо критические способности; поймите, что вы никому не обязаны показывать то, что вы написали, только если сами вдруг не примите такое решение. Если вы в состоянии, вы можете, записывать всё это в блокнот, сидя прямо в постели. Если в этот период, вы сможете научиться использовать пишущую машинку — ещё лучше. Продолжайте писать в течение всего того времени, которое вы выделили на эту утреннюю практику или до тех пор, пока не почувствуете, что полностью исчерпали себя.

На следующее утро начинайте упражнение, не перечитывая то, что вы уже написали. Помните: прежде любого чтения вы должны писать. Цель этого правила станет понятна вам позже. Теперь все, о чём вы должны беспокоиться — это выполнение данного упражнения.

Удвоение вашей «производительности»

Через день или два вы поймёте, что существует определенное количество слов, которое вы можете записать легко и без напряжения. Когда вы определите этот предел, начните увеличивать его сначала на несколько предложений, затем на параграф или два. Чуть позже попытайтесь удвоить свой лимит, и лишь потом завершайте утренние занятия.

Через очень короткое время, вы обнаружите, что упражнение начало приносить свои плоды. Настоящая писательская работа перестанет казаться вам трудной или скучной. Вы начнете чувствовать, что получаете столько же удовольствия (а на самом деле ещё больше) от записывания своих фантазий, а не от практически безмолвных мечтаний, проскальзывающих где-то в глубине вашего разума. Когда вы достигните этапа, что, проснувшись, вы сразу будете тянуться к карандашу и начинать писать, следуя возникшему импульсу, вы будете готовы сделать следующий шаг.

Храните то, что вы написали, спрятав всё это где-то под замком, если это единственный способ уберечь себя от чтения своих записей. Эти материалы в дальнейшем дадут вам такие возможности, о которых вы вряд ли можете даже подумать.

Когда вы перейдёте к следующему упражнению, утреннее задание будет казаться вам простым и естественным. (Но к этому моменту, вы должны быть в состоянии записать больше слов, чем это было в самом начале.)

Следите за собой внимательно; если когда-либо вы обнаружите, что вы опять находитесь в состоянии неактивной мечтательности, то значит пришло время оказать на себя давление. На протяжении всей вашей дальнейшей жизни, в те моменты, когда вы подвергаетесь опасности духовной засухи, что время от времени приходит даже к самому успешному писателю, достаньте карандаш и бумагу, положите их на прикроватный столик и, проснувшись, начинайте писать.

6. Письмо по расписанию

Как только вы начнёте применять совет из предыдущей главы, вы обнаружите, что приблизились к тому, чтобы стать настоящим писателем, более чем когда-либо раньше. Вы начнёте замечать, что у вас появилась склонность превращать события дня в слова, предвидеть возможность использования в своих утренних записях услышанные истории и увиденные моменты повседневности, трансформировать тот сырой материал, который даёт вам жизнь, в литературную форму более последовательно, чем вы это делали в те периоды, когда ваше писательство было спорадическим, капризным занятием, которым время от времени у вас возникало необъяснимое желание заняться или к которому вы приступали только тогда, когда чувствовали, что у вас есть история, полностью находящаяся под вашим контролем.

В момент, когда вы достигните такого состояния, вы будете готовы сделать следующий шаг, заключающийся в том, чтобы научить себя писать в любой момент. Лучший способ научиться этому:

Обязать себя писательством

Утром после того, как вы оденетесь, присядьте на минутку и вспомните предыдущий день. Обычно вы можете достаточно точно рассказать о своих потребностях и возможностях; по крайней мере, вы можете приблизительно набросать для себя план своего дня и понять, когда вы можете выделить несколько минут и посвятить их самому себе.

Это не обязательно должен быть очень длительный отрезок времени; пятнадцати минут будет достаточно, и в мире точно нет настолько загруженных обязанностями рабов, которые не смогли бы выкроить четверть часа в своём напряженном дне, если, конечно, они серьёзно намереваются стать писателями.

Решите сами, какое время будет у вас посвящено письму, потому что именно в этот период вы будете только писать. Скажем так, если у вас на работе есть обеденный перерыв, то в это время вы вполне можете выделить пятнадцать минут для себя.

После того, как вы определите время дня, те пятнадцать минут, в течение которых вы будете писать, вам нужно будет настроить свой разум и сделать то, что вы собирались сделать, вне зависимости от того хотите ли вы этого или нет.

Долг чести

Теперь очень важное, даже не знаю, как это подчеркнуть: вы решили начать писать в определённое время дня, и именно в это время вы обязаны начать писать!

Никаких оправданий. Если, наступает время приступить к работе, а вы ведёте важную беседу, вы должны извиниться и выполнить своё обязательство. То соглашение, которое вы с собой заключили, является долгом чести и должно быть обязательно исполнено; вы дали себе слово, и вы обязаны его держать.

Если в тот момент, когда наступает время творчества, вы должны переступить через своих друзей — сделайте это, будьте безжалостными; в следующий раз вы будете более осмотрительно планировать свой досуг, чтобы не столкнуться вновь с затруднениями такого рода.

Если, для того, чтобы побыть в уединении, которое вам необходимо, вы должны пойти в уборную, пойдите туда, прислонитесь к стене и пишите.

Пишите так же, как вы делаете это в своих утренних упражнениях — записывайте что угодно. Пишите что-то, что имеет хоть какой-то смысл или пусть это будет ерунда, лимерики или белые стихи. Напишите то, что вы думаете о своем работодателе, или вашей секретарше, или учителе; запишите краткий синопсис своей будущей истории, фрагмент диалога или опишите того, кого вы недавно видели. Каким бы ни было написанное вами, неуклюжим или поверхностным, — всё равно пишите. Если нужно, вы можете просто написать: «Я нахожу это упражнение чрезвычайно сложным» и перечислите причины, почему вы считаете его трудным. Меняйте свою жалобу изо дня в день, пока она больше не станет отражать истинное положение дел.

Усложнение упражнения

Вы будете делать это упражнение изо дня в день, но каждый раз, вы должны выбирать разное время. Попробуйте делать его до полудня или за несколько минут до начала обеда. В следующий раз, пообещайте себе выделить пятнадцать минут и начать писать до того, как вы пойдёте домой; или перед ужином. Важно то, что в выбранное вами время, именно в то мгновение, вы должны начать писать. Делая это, вы учите себя, что не может быть никаких оправданий тому, что вы по каким-то причинам пропустите этот момент.

Пока вы читаете эту рекомендацию, вы, возможно, совершенно не можете понять, почему она настолько обязательна. Когда вы начнете практиковать это упражнение — вы всё поймете.

На этом этапе, более вероятно, чем на предыдущем, у вас, скорее всего, появится глубокое внутреннее сопротивление письму.

Все эти упражнения для бессознательного начнут выглядеть как «бизнес», а бессознательное не любит правила и ограничения, и оно будет стремиться их нарушить; оно неисправимо лениво в своей болтливой занятости и всегда пытается найти самый простой способ самоудовлетворения. Оно предпочитает выбирать собственные благоприятные возможности и использовать их по своему усмотрению. Вы обнаружите, что в выбранное вами время, под видом здравого смысла, у вас начнут появляться самые сильные доводы о том, почему вам не нужно писать именно сейчас: «Неужели так уж обязательно делать это 16:05 до 16:20? Почему я должен прерывать разговор, и не могу просто подождать немного пока всё завершиться, а потом потратить те же пятнадцать минут? Утром я вряд ли мог предвидеть, что весь день у меня будет болеть голова. Как можно что-то писать с такой головной болью?»

И так далее, и так далее. Но вы должны научиться игнорировать все лазейки, на которые указывает вам ваше хитрое бессознательное.

Если вы, упрямо будете продолжать писать — в результате вы обретёте свою награду. Бессознательное внезапно станет очаровательным и начнет писать с грацией и изяществом.

Добейтесь успеха или прекратите писать

Прямо здесь я хотела бы озвучить самое мрачное предупреждение этой книги:

Если вы потерпите неудачу в этом упражнении, откажитесь от того чтобы стать писателем. Ваше сопротивление больше, чем ваше желание писать, а позднее, вы, вероятно, сможете найти другой выход для своей творческой энергии.

Два этих странных и деспотичных упражнения — раннее утреннее письмо и писательство по предварительной договоренности — должны выполняться до тех пор, пока вы не начнёте свободно писать в любой момент по своему желанию.

7. Первое исследование

Закрепление этих двух привычек — писать рано утром и писать по принятому на себя обязательству, будет означать, что вы уже прошли долгий путь по пути становления писателя. С одной стороны, вы уже приобрели свободу письма, а с другой контроль над этим процессом, пусть пока и элементарный.

Теперь, по всей вероятности, вы знаете о себе намного больше, чем до того, как начали выполнять эти упражнения.

Во-первых, вы уже понимаете, что для вас проще: приучать себя писать всё большие и большие объёмы текстов или писать по принятому обязательству. Вероятно, впервые в жизни, вы видите, что если вы решили писать, то действительно можете это сделать, и понимаете, что никто в этом мире не бывает настолько занят, что не в состоянии изыскать для этого возможности.

Во-вторых, обнаружив в себе такие же неисчерпаемые ресурсы, которые используют другие авторы, у вас должно было возникнуть понимание, что нет никакого чуда в том, что писатели могут писать одну книгу за другой. Физическая составляющая писательства должна была уже перестать утомлять вас и прочно занять свое место в ряду обычной ежедневной деятельности.

Ваше понимание жизни писателя, теперь, вероятно, стало более полным и находится ближе к истине, чем это было раньше, что само по себе является большим шагом вперед.

Теперь настало время снова обратить внимание на себя и объективно исследовать свои проблемы. Если вы хорошо выполняли предыдущие упражнения, у вас должно было собраться много материала для проведения первого исследования.

Критическое чтение написанного

До этого момента, лучше противостоять искушению перечитывать то, что вы написали за всё это время. Пока вы тренируетесь в письме и учите себя начинать писать всякий раз, когда это возможно — чем меньше вы обращаете внимание на написанное вами — тем лучше. Не стоит даже бегло читать то, что вы написали. Мы не обращали внимания на то, насколько написанное вами хорошо или плохо. Но теперь, мы возвращаемся к написанному, чтобы увидеть, что же мы можем там найти при беспристрастном исследовании. То, что вы обнаружите, может оказаться очень поучительным.

Ловушки имитации

Вы помните, что одним из условий выполнения упражнения был пункт о том, что утром вы не должны были читать ни единого слова, перед началом выполнения задания, и, если возможно, ни с кем не говорить до тех пор, пока не завершите его выполнение.

Теперь я расскажу о причине того, почему нужно было делать именно так. Мы все настолько окружены словами, что, не обладая достаточным опытом, нам трудно обнаружить свой собственный ритм и те темы, которые нам действительно нравятся.

Те, кто страстно желают стать писателями, как правило, слишком внушаемы. Сознательно или нет, но они могут впасть в соблазн подражания известному или авторитетному автору. Это может быть настоящий мастер литературы или это может быть (и такое случается сплошь и рядом) тот, чья книга в настоящее время пользуется наибольшей популярностью.

Если вы не перепродавали художественную литературу, вы не поверите, как часто ученики говорит такие фразы: «О, я только что подумал о самой лучшей истории Фолкнера!» Или, более амбициозно: «Я думаю, что могу написать что-то похожее на Вирджинию Вульф».

Наставника, который говорит им, что предпочел бы увидеть хорошую историю, написанную учеником в своём собственном стиле, проклинают за педантство или откровенно спорят с ним. Старательное обезьянничание не только стиля прозы, но и философии, а также описательных форм нынешних популярных авторов, кажется, были настолько привиты нашим ученикам-писателям, что они искренне верят, в то, что они станут самобытными авторами просто в процессе имитации.

Но авторы, которые служат им моделями для подражания, пишут, опираясь на свой талант, в соответствии со своими личными вкусами. И они растут, меняются, изменяют свой стиль и свои «формулы», а бедные обезьянки, всё также продолжают имитировать их уже устаревшие работы.

Обнаружение своей силы

Лучший способ избежать соблазна подражания — это найти как можно раньше свои собственные сильные стороны и предпочтения. Та пачка страниц, которые вы исписали за этот период создания привычки, является бесценным исследовательским материалом для вас.

О чём вы пишете, когда утром вам в голову приходят первые мысли? Прочитайте сейчас то, что вы написали так, как будто у вас в руках работа незнакомого человека и постарайтесь найти в этих записях информацию о том, какие у этого человека могут быть предпочтения и таланты.

Читайте написанное непредвзято. Попытайтесь забыть об амбициях, надеждах и опасениях, которые могут вас отвлечь, и подумайте, что бы вы посоветовали этому незнакомцу, если бы он обратился к вам за советом, какое поле деятельности могло бы стать лучшим для него.

Повторы, вновь и вновь появляющиеся идеи, часто используемые фразы на этих страницах дадут вам подсказки. Они покажут вам, в чём заключается ваш истинный талант, независимо от того, решите ли вы в конечном итоге специализироваться на нем или нет. Безосновательно полагать, что вы сможете писать только однотипные работы и не будете успешны в том случае, если выберите иной путь. Но это исследование покажет вам, где лежит ваша самая богатая и легко доступная золотая жила.

По моему опыту, ученик, который записывает ночные сны или реконструирует свой предыдущий день, тот кто тратит свой утренний час, для того чтобы записать целую историю или какой-то острый диалог, скорее всего, может стать автором коротких рассказов.

Наброски относительно определённых типов персонажей, если они краткие и с довольно общими (или даже очевидными) чертами, указывают в том же направлении.

Если мы видим более тонкий анализ персонажей, рассмотрение их мотивов, проницательный самоанализ (а не романтизацию своих действий), противопоставление разных людей, сталкивающихся с одними и теми же затруднениями — такие записи чаще всего указывают на будущего романиста.

Некая интроспекция размышлений или обдумывание идей набросков в утренних записях, с уточнениями абстрактных теорий, присваивание различных элементов проблем персонажам, которые действуют в придуманной канве — скорее указывают на задатки созерцательного, медитативного романиста.

На моих курсах, когда мы достигаем этого этапа обучения, у учеников часто происходит всплеск активности. Теперь увидев свои возможности в писательстве, видя то, что оно даётся им почти без усилий, ученики часто принимаются трудится над чем-то, что они воспринимают как отдых, свои более сложные проблемы они оставляют на дневное «рабочее» время письма.

Их спонтанные записи, как правило, очень интересны, и часто, после редактирования их можно превратить в удовлетворительные законченные работы. Да, они немного бессвязны, чуть дискурсивны, но при этом у них свежий, непринуждённый тон, который просто поражает. Примерно в это же время вы обнаружите, что ваши работы уже более однородны и равномерны; вы двигаетесь в своём собственном темпе и придерживаетесь своего ритма, а также начинаете понимать какие предметы вас интересуют.

Примечание для преподавателей

Здесь я хотела бы добавить сноску для преподавателей, а не для студентов. Я думаю, что поощрение учеников в критике работ других учащихся в классе — это очень пагубная практика, и она вовсе не становится безвредной от того, что рукопись читают анонимно, а потом все её критикуют.

Такое испытание с трудом можно принять с невозмутимостью, и если писатель чувствителен, это может выбить его из колеи, независимо от того, насколько полезна или благоприятна была эта критика.

На самом деле, критика редко бывает благосклонной, в случаях когда новички оценивают своих сверстников. Кажется, что им обязательно нужно продемонстрировать то, что, хотя они еще не пишут сами в совершенстве, они прекрасно видят все недостатки в той истории, которую им читаю, и они начинают цепляться к каждому слову.

Пока уверенность в себе не возникнет у ученика естественным образом и он сам не попросит критики у класса — его работы должны рассматриваться учителем как совершенно конфиденциальные.

У каждого учащегося свой темп роста, и этот рост может продолжаться постоянно, но только в том случае если ученик не чувствует угрозы неудачи, которая может появиться из-за смущения и возникшей неуверенности в себе.

Я рекомендую моим ученикам вообще никому и ничего не говорить, по крайней мере, о том, над чем они трудятся в данный момент. Бывали такие недели, когда лучшие ученики в классе не сдавали мне никаких работ, но в конце таких периодов молчания я получала по три или четыре большие рукописи от каждого из них. Это помимо того, что каждый учащийся должен был выполнять те упражнения, о которых им говорилось. Даже если я не видела того, что они писали день за днём, я не давала им никаких иных задании.

8. Критик, работающий на вас

Теперь, предположим, что у вас уже есть общее представление о себе, как о писателе. Конечно, это пока лишь приблизительная идея, все ещё искаженная скромностью в одних направлениях и чрезмерной самоуверенностью в других, но, по крайней мере, она имеет достаточное сходство с вашим конечным профессиональным «я», над которым стоит работать.

Несмотря на незавершённость данного портрета, вы уже можете увидеть, что есть определенные вещи, которые стоит сделать для того, чтобы улучшить качество вашего письма, что-то, что вызывает желание писать или стимулирует вас таким образом, что творческий процесс идёт легко и естественно.

И вот сейчас, настало время обратиться к вашей прозаической стороне за той помощью, которую она может вам оказать. (На самом деле вы уже попросили её прочитать написанный материал и найти ваши явные предпочтения, но это была лишь предварительная работа). Есть сотни вещей, которые эта сторона может сделать для вас, как только вы дадите ей материал для работы. Хотя, если вы обратитесь к ней слишком рано, такая помощь больше помешает, чем поможет.

Но теперь у вас есть все эти исписанные страницы блокнотов, которые могут быть рассмотрены вашим здравым смыслом. После того беглого изучения текстов, о котором мы говорили в предыдущей главе, вы, наверняка, уже обнаружили наиболее очевидные тенденции в своих записях. Теперь пришло время более конкретно и подробно изучить ваши труды. Ваше повседневное «я» стояло в стороне, пока вы учили своё бессознательное свободно выражать себя в любой момент, когда ему предоставлялась для этого возможность; сейчас вы обнаружите, что ваша сознательная сторона, всё это время внимательно следила за всем процессом, отмечая успехи и неудачи и готовилась к тому, чтобы высказать вам свои дельные предложения.

Критический диалог

В следующих нескольких абзацах будут представлены очень наивные и чрезмерно двойственные диалоги, самые наивные и двойственные из тех, которые вы когда-либо вели или будете вести сами с собой, но теперь, между вашими двумя сторонами должен произойти приблизительно такой разговор:

«Знаешь ли, я считаю, что ты очень хорошо пишешь диалоги; очевидно, что у тебя в этом талант. Но отрывки с описаниями, оставляют желать лучшего. Они неестественны».

На этом месте, обвиняемая сторона, вероятно, пробормочет, что ей больше нравится писать диалоги, и она чувствует себя глупо, когда описывает, что-то за пределами кавычек.

«Конечно, ты любишь писать диалоги, — ответит другая сторона, — но это происходит просто потому, что ты делаешь это хорошо. Хотя, разве тебе не понятно, что, если ты не сможешь свободно описывать переходы от сцены к сцене, твоя история получится скомканной? Тебе нужно определиться, хочешь ли ты писать художественную литературу или специализироваться на драматургии. В любом случае тебе предстоит много работы».

«Ну что тебе на это ответить? Разве ты отвечаешь за это не в меньшей степени, чем я?»

«Ну, я говорю о художественной литературе в целом. Ты пока не проявляешь большого интереса к драматическим и захватывающим эффектам или к созданию зрительно-эффективных кульминационных моментов. Ты раскрываешь суть персонажей медленно, посредством диалогов. Если бы у тебя было бесконечное количество времени и бумаги, ты могла бы, несомненно, донести до читателя свою мысль, используя только диалоги, но, понимаешь, у тебя ведь есть возможность использовать и другие приёмы. Тебе нужно будет применить их в своём повествовании. В общем, я думаю, нам нужно поработать над твоими слабыми местами. Возможно тебе нужно почитать Форстера, в свое свободное время. Он очень хорошо ведёт сюжет от одной сцены к другой. Пока же, посмотри на вот этот отрывок текста и поразмышляй над ним. Это слова Эдит Уортон из книги «Искусство прозы»:

«Использование диалогов в художественной литературе, по-видимому, является одной из немногих вещей, относительно которых может быть установлено определенное правило. Они должны быть зарезервированы для кульминационных моментов и быть подобными брызгам от большой волны повествования, что разрастаясь, в конечном итоге, обрушивается перед зрителем, стоящем на берегу океана. Зарождение и удар волны о берег, это сверкание капель, монотонность страниц книги, разбитых на короткие, неровные абзацы, всё это помогает укрепить контраст между кульминационными моментами и гладким течением рассказа; такой контраст помогает автору ощутить необходимые интервалы времени, от которых должно зависеть его промежуточное повествование. Таким образом, бережливое использование диалогов не только помогает подчеркнуть кульминационные моменты произведения, но и даёт ему в целом, больший эффект непрерывного развития».

Или, может быть, такие наставления со стороны сознательного примут форму замечаний в отношение незначительных стилистических ошибок:

«Кстати, ты понимаешь, что ты слишком часто используешь слово «красочный»? Каждый раз, когда ты слишком торопишься, чтобы найти нужную фразу ты постоянно используешь это слово; ты его уже затёрла до дыр. Это очень неряшливая привычка. Во-первых, это слово слишком неопределенное, и не даёт того эффекта, которого ты хочешь достичь, а во-вторых, оно используется во всех существующих рекламных объявлениях. Некоторое время держись от этого слова подальше».

Будьте конкретны в своих советах

Хотя, возможно вы не будете настолько обстоятельны в своих рассуждениях, но все же, я рекомендую вам обратить внимание на этот пункт и обозначить конкретные жалобы и, если это возможно, предложить точные средства решения выявленных проблем.

В этом случае, вы более легко их запомните, и усилите свою собственную неудовлетворённость тем или иным элементом своего письма, для того чтобы иметь возможность принять меры для исправления небрежностей в своей работе или же признаться себе в том, что вы несерьёзно относитесь к выбранной вами профессии.

Точно определите для себя существующие проблемы, везде, где вы можете их нащупать; если же вам кажется, что у вас есть какие-то недостатки, которые вы по какой-то причине не видите, покажите свою работу кому-то, чей хороший вкус и суждения пользуются вашим доверием.

Часто, вы столкнётесь с фактами того, что читатель, не претендующий на обладание какими-то особенными литературными знаниями, может указать на ваши стилистические огрехи так же хорошо, как это мог бы сделать другой писатель, редактор или учитель; но обращайтесь к внешнему консультанту только после того, как сами сделаете всё, что в ваших силах.

В конечном счете, именно ваш вкус и суждения, должны провести вас через все подводные камни, и чем скорее вы научите своё рациональное «я», быть тем единственным авторитетом, который необходим вашей писательской стороне, тем лучше будут ваши перспективы.

Правки после критики

Прорабатывайте все те пункты, в отношении которых у вас есть сомнения до тех пор, пока сомнений не останется.

Может быть, вы используете слишком много коротких декларативных предложений или слишком много восклицательных знаков?

Является ли ваш словарь чересчур напыщенным или наоборот простым?

Может быть, вы настолько сдержанны, что стараетесь как можно быстрее проскочить эмоциональные сцены и вашему читателю трудно понять, что именно вы пытаетесь передать?

Или вы потворствуете мелодраматичности своих историй настолько, что читатели в них не верят?

Обнаружив проблему, попробуйте найти противоядие

Сдержанный писатель может заставить себя прочитать Суинберна, или Карлейлья, или любого из тех современных авторов, которые шокируют и пишут не соблюдая рамок приличия. Те же, кто склонен к чрезмерной сенсационности, может снизить накал и почитать англичан восемнадцатого века или таких писателей, как Уильям Дин Хауэллс, Уилла Кэсер, Агнес Репплиер.

Если у вас скучные и прозаичные работы, держите курс на романы и рассказы Г.К Честертона — они будут вам полезны.

Больному можно выписать множество рецептов, но все-таки, вы сами должны научиться диагностировать свои проблемы и найти своё собственное лекарство. Когда противоядие будет обнаружено, принимайте его со смирением, читая с намерением увидеть превосходство в изначально антипатичных вам писателях; пока вы выполняете свое стилистическое покаяние, не давайте себе поблажек. Оставьте книги, обычно привлекающие ваше внимание в стороне.

Условия мастерства

Затем задайте себе вопрос, видите ли вы какую-либо связь между хорошей утренней работой и тем, как вы провели предыдущий вечер. Можете ли вы сказать, писалось ли вам лучше после активного дня или спокойного? Вам писалось легче после долгого сна или после короткого? Есть ли наблюдаемая связь между вашими встречами с некоторыми из друзей и яркостью/бессодержательностью работы на следующее утро? Как вам писалось утром после посещения театра, выставки картин или танцев? Обратите внимание на такие вещи и старайтесь повторять те действия, которые делают вашу работу более результативной.

Предписания режима дня

После этого, обратите внимание на свой режим дня. Большинство писателей просто расцветают, следуя обычной, здоровой рутине в которую иногда добавляются небольшие отпуски для того, чтобы повеселиться и развлечься.

Здесь нужно использовать самые основы здравого смысла, потому что вам придется решать, например, вопросы о том, какая диета вам подходит, и какую пищу вы должны исключить из своего рациона. Если вы собираетесь всю свою жизнь посвятить писательству, разумно полагать, что вы должны научиться работать без постоянного использования стимуляторов, поэтому найдите то, что вы можете использовать в умеренных количествах и поймите, от чего нужно отказаться.

Периодические всплески работоспособности — это вовсе не та привычка, которую вы хотите себе привить. Вам нужен хороший, устойчивый, удовлетворяющий вас поток творчества, иногда увеличивающийся до необычайно высокого уровня производительности, но редко, опускающееся ниже определённой вами, стандартной нормы. Полная, честная внутренняя инвентаризация, проводимая каждые два или три месяца, или, по крайней мере, два раза в год, будет поддерживать вас в наилучшей форме, позволяющей писать настолько полно насколько вы на это способны.

Пока вы проводите этот честный саморазбор, нужно спросить себя, не позволяете ли вы своей темпераментной стороне слишком сильно влиять на поведение в вашей повседневной жизни. Чувствуете ли вы, что слишком эмоциональны и упрямы в ситуациях, когда ваш непредвзятый наблюдатель ожидает, что вы будете беспристрастными и рассудительными? Вредите ли вы себе обижаясь, завидуя или легко впадая в депрессию? Это те вопросы, на которые нужно спокойно ответить. Зависть, депрессия, обида, отравляют те самые источники, из которых берёт начало ваша работа, и чем скорее вы искорените их даже самые слабые следы, тем лучше вы будете писать.

Проводя подобный самоанализ, делайте это тщательно. Такое внимательное, аналитическое изучение себя должно проводиться редко, но беспристрастно. Вы должны быть не только строгими, но и справедливыми. Поверхностный анализ приведет вас к некритичному самодовольству. Если существует тот тип письма, в котором вы преуспеваете, обязательно определите его и поощряйте себя им. Придерживайтесь своей сильной стороны в качестве стандарта и старайтесь делать точно такую же работу и в других направлениях.

После каждой из таких сессий вы увидите, что у вас появляется более ясное представление о себе, своих способностях и слабостях. Сначала вы, вероятно, будете выделять некоторые моменты среди других, но потом удивитесь, что не видели одинаковую важность многих предметов.

Не волнуйтесь, вы научитесь сохранять дружеский, критический взгляд на свой собственный прогресс и понимать, какие шаги нужно предпринять для того, чтобы приблизиться к вашей цели.

Еще раз: не третируйте сами себя, постоянно ворча, что-то предлагая и жалуясь. Когда вы ощутите, что от проведения внутренней инвентаризации вы только выигрываете, установите определённое время и тщательно проведите её, напишите список советов, пришедших вам на ум; затем остановитесь и продолжайте жить дальше без постоянного самоанализа, до следующего раза, когда вновь возникнет необходимость очередного тщательного осмотра.

9. Читать как писатель

После проведения таких периодических инвентаризаций, для того чтобы получить максимальную выгоду от чтения корректирующей литературы, вам нужно приложить немного усилий и научиться читать, как писатель.

По сути, каждый интересующийся писательством, должен считать книги образцами для анализа, а не относится к ним как к источнику развлечения.

Но для того, чтобы читать эффективно, необходимо научиться рассматривать книгу в свете того, как она может способствовать улучшению вашей собственной работы. Большинство начинающих писателей — книжные черви, и многие фанатично относятся к книгам и библиотекам. Но у них часто возникает глубокое отвращение к идее препарировать книгу или читать ее исключительно ради стиля или конструкции, или ради того, чтобы посмотреть, как её автор справился со своими проблемами.

Ощущение, что ты больше никогда не будешь околдован и увлечён той книгой, которую читал, будучи некритичным, но благодарным читателем, заставляет многих студентов выступать против самой мысли о том, чтобы поместить своих любимых авторов под микроскоп. На самом деле, когда вы научитесь читать критически, вы обнаружите, что удовольствие от прочтения книг станет намного глубже, нежели чем это было в те времена, когда вы читали их как любитель; даже плохая книга становится сносной, если вы занимаетесь исследованием направленным на поиск её неуклюжих, неестественных особенностей.

Читать дважды

Сначала вы обнаружите, что единственный способ читать как писатель — это перечитывать всё дважды. Прочитайте историю, статью или роман, быстро и некритически, так, как вы это делали в те дни, когда у вас не было никаких обязанностей в отношении книг, когда вы просто наслаждались чтением. Закончив, отложите прочитанное на некоторое время, а потом возьмите в руки карандаш и блокнот.

Резюме и подробный анализ

Сначала сделайте короткий письменный обзор того, что вы прочитали и напишите резюме: вам понравилось или нет. Верили вы в написанное или оставались скептически настроенными. Может быть, вам приглянулась только часть, а остальное нет. (Позже, если захотите, у вас будет возможность, составить моральное суждение по поводу прочитанного, но теперь ограничьте свои записи вопросами о тех намерениях автора, которые вы в состоянии распознать.)

Стремитесь давать развёрнутые комментарии. Если вам понравилось прочитанное, то почему? Не будьте обескуражены, если ответ поначалу будет расплывчатым. Вы снова прочтете книгу, и у вас появится еще один шанс узнать, сможете ли вы найти причину своей реакции. Если часть прочитанного понравилась вам, а часть была слабой, подумайте, в какой момент автор потерял ваше к нему расположение. Были ли персонажи прорисованы одинаково хорошо или плохо или, может быть, они казались нереальными лишь изредка? Понимаете ли вы, почему вы это почувствовали?

Остались ли у вас в памяти какие-то сцены из прочитанного? Почему? Потому что они были хорошо написаны или, наоборот, потому, что они были настолько плохи? Вспомните любой отрывок, который по любой причине, привлёк ваше внимание. Казались ли диалоги натуральными или, если они стилизованы, было ли это сделано преднамеренно или такой приём указывает на ограниченность автора?

Итак, теперь вы уже знаете о некоторых своих собственных слабостях. Подумайте, как автор, книгу которого вы только что прочитали, справился с ситуациями, являющимися для вас трудными?

Второе прочтение

Если прочитанная книга вам понравилась, ваш список вопросов должен быть длинным и доскональным, а ваши ответы как можно более конкретными. Если книга не особенно хороша, то тогда сначала будет достаточно найти в ней слабые места и отложить её в сторону. Когда вы напишите свой синопсис и, насколько это возможно, ответите на возникшие вопросы, отметьте те пункты, на которые вы не смогли полностью ответить, или в которых, как вам кажется, можно найти что-то большее, если сосредоточиться на них.

Теперь начинайте читать книгу с самого начала. Читайте медленно и тщательно, отвечая на поставленные вопросы по мере того, как вы находите ответы на них. Если вы увидите какой-либо отрывок, написанный чрезвычайно хорошо, особенно, если автор использовал материал, с которым вам трудно справиться, отметьте его. Позже, после проведения анализа, вы можете вернуться к отмеченным абзацам и использовать их в качестве примера для подражания.

Вы уже знаете, как заканчивается история, описанная в книге; будьте начеку, ищите подсказки в тексте, ведущие к такому окончанию, подсказки, которые появляются в начале книги. Какая характерная черта персонажа, вызвавшая в дальнейшем основные проблемы, была упомянута в первую очередь? Была ли она представлена читателю плавно и тонко или всё это притянуто за уши? Видите ли вы при повторном прочтении ложные подсказки, не придающие книге большую реальность или искажающие намерение автора, но которым было позволено появиться в тексте, несмотря на то, что они привносят ненужные элементы в повествование или фактически вводят читателя в заблуждение? Обратите особое внимание на такие отрывки, чтобы удостовериться в том, что вы не упустили скрытую мысль писателя и убедиться в своей правоте, прежде чем давать заключение об ошибке автора.

Точки важности

Трудно переоценить ту помощь, которую вы можете получить, используя чтение, наполненное критическим вниманием. Читайте, держа все ваши чувства наготове. Обратите внимание на ритм повествования, на то как он ускоряется или замедляется в те моменты когда автор хочет что-то подчеркнуть. Ищите особенности и любимые слова писателя и определите для себя, стоит ли вам их использовать или они слишком «личные» и не стоит терять время на изучение их структуры.

Смотрите на то, как автор перемещает персонажей из одной сцены в другую или отмечает прохождение времени. Изменяет ли он свой словарный запас и выразительность, когда сосредотачивает внимание сначала на одном герое, а затем на другом? Кажется ли рассказчик всеведущим или он рассказывает только то, что будет очевидно для самих персонажей, позволяя читателю следовать за историей и наблюдать за возникновением понимания у действующих лиц? Или может быть, он описывает сначала точку зрения одних, а затем других? Каким образом он добивается контраста? Может, через помещение главных героев в нестандартную обстановку, как это было у Марка Твена, когда он отправил Янки из Коннектикута в мир короля Артура?

Каждый из читающих задаст свои вопросы и найдет свои наводящие на размышления моменты. После первых нескольких книг, которые вы должны прочитать дважды, (конечно, только если вы хотите чему-то научиться, читая произведения других писателей), вы обнаружите, что можете делать это и для удовольствия и для критики одновременно, оставляя повторное прочтение только для тех страниц, где автор показал себя с самой лучшей или с самой худшей стороны.

10. Подражание

Теперь поговорим о такой практике, как подражание. Когда вы научитесь находить в работах других писателей материалы, которые наводят вас на размышления о ваших собственных трудах, вам стоит попробовать подражать этим авторам, так как имитация их произведений может оказаться для вас полезной. Философия, идеи, драматические представления других не должны заимствоваться в точности. Если вы найдете их подходящими для вас, обратитесь к тем источникам, из которых они изначально черпали свои идеи, конечно в случае если вам удастся их обнаружить.

Изучая первичные источники, берите то, что нужно для ваших произведений только если вы полностью согласны с прочитанным. Никогда не делайте этого лишь потому, что автор, в работе которого вы увидели что-то полезное, добился временного успеха, или потому, что у кого-то получилось эффективно это использовать. Вы можете применять такие идеи на практике лишь в случае, если вы сделаете их своими собственными, через полное понимание и принятие.

Имитация технического мастерства

Техническое мастерство можно имитировать и получать от этого большую выгоду. Когда вы находите отрывок, длинный или короткий, который кажется вам лучше, чем то, что вы сами можете написать, — учитесь на нём. Исследуйте его еще с большей тщательностью, чем вы делали это, изучая книгу, взятую вами за образец. Разложите весь отрывок текста на кусочки, практически слово за словом. Если возможно, найдите похожий пример в своих собственных работах и сравните их.

Предположим, что у вас есть проблемы с этим пугалом большинства писателей, тем, что встаёт у них на пути, когда они начинают серьёзно работать — описанием течения времени. Вы или бесцельно тянете историю, следуя за своим персонажем сквозь неважные или запутанные события лишь для того, чтобы перевести героя из одной значимой сцены в другую, или вы внезапно бросаете его, а затем вновь вытаскиваете на свет где-то между двумя параграфами.

Допустим, в прочитанном рассказе длинна истории совпадает с продолжительностью того произведения, которое вы хотите написать. Вы обнаружили, что автор в своей работе создаёт переходы между сценами плавно и пишет ровно столько, сколько нужно для того чтобы создать иллюзию прохождения времени между двумя событиями. Но как он это делает? Сколько слов использует?

Как не абсурдно это звучит, но вы, можете понять это, через простой подсчёт слов и вы скоро поймете, что у хорошего писателя есть обязательное чувство пропорциональности; он обладает таким мастерством что может почувствовать, сколько пространства нужно выделить персонажу для того, чтобы перевести его из одной ситуации в центр другой.

Как расходовать слова

К примеру, в рассказе объемом пять тысяч слов ваш автор использовал сто пятьдесят слов, описывая течение дня и ночи, практически неважных, в жизни героя. А сколько слов потребовалось вам? Возможно, три слова или всего лишь одно предложение. «На следующий день, Конрад и т. д.»[1]. Скупо что-то написали и всё. Или, наоборот, хотя та ночь и утро Конрада не представляли из себя ничего особенного и они не имеют отношения к сути вашей истории, — вы уже давно исчерпали все пространство, которое могли себе позволить, рассказывая о персонаже. Вы просто не можете перестать говорить о нем и уже, возможно, написали шестьсот или тысячу слов, пересказывая совершенно неуместные события его дня.

Как автор расходует тот лимит слов, который вы насчитали?

Может, он добавляет несколько абзацев, уводящих повествование в сторону? Выбирает ли он слова, передающие действия, чтобы показать, что его герой, не участвующий в данный момент в том, что продвигает историю вперёд, всё же живёт полной жизнью, даже находясь за пределами сцены? Какие подсказки, позволяющие вернуться к основному действию, автор добавляет в заключительное предложение?

Когда вы найдёте всё, что можете из того, что должно вам помочь в вашей работе, напишите свой абзац, подражая выбранному образцу, предложение за предложением.

Противодействие монотонности

Опять же, возможно, вы чувствуете, что ваше письмо однообразно, глагол следует за существительным, а наречие идёт за глаголом, в мёртвом единообразии на всех ваших страницах. А вы поражены тем разнообразием, приятными различиями структур предложений и ритмов, присутствующих у выбранного вами автора.

Вот вам реальный метод игры в прилежную обезьянку: первое предложение состоит из двенадцати слов и вы также должны написать своё предложение из двенадцати слов. Оно начинается с двух слов состоящих из одного слога, третье слово — существительное из двух слогов, четвертое — прилагательное из четырех слогов, пятое, — прилагательное из трех и т. д.

Напишите одно предложение, используя слова с одним и тем же количеством слогов, существительное за существительным, прилагательное за прилагательным, глагол за глаголом, следя за тем, чтобы в словах ударения стояли на тех же местах, что и в образце. Выбрав автора, стиль которого дополняет ваш собственный, вы таким образом, можете многое узнать о формировании предложений и ритме прозы. Не нужно часто практиковать такое упражнение, но время от времени, делать его очень полезно. Вы станете осознавать вариации и тон в читаемых вами книгах и учиться на них.

Однажды, взяв на себя труд анализировать предложения, разбивая его на составные части и строя свои, подобные им, вы обнаружите, что некая часть вашего ума после этого станет обращать внимание на такие тонкости, которые раньше ускользали от вас.

Запоминайте новые слова

Чтобы вы ни читали, обращайте внимание на новые слова, но прежде чем использовать их, убедитесь, что они гармонируют со словами вашего собственного словаря. Комбинации синонимов из вашего тезауруса, (мой старый профессор говорил, «яркие глаголы») менее полезны, чем использование нового, живого слова в ваших историях; хотя, обычный словарь синонимов — это хороший инструмент, если он используется так, как должно.

После всего этого, вернитесь к своим собственным работам и прочитайте их, посмотрев на написанное новым взглядом; читайте тексты так, как если бы они были уже готовы для отправки в типографию. Можно ли ещё внести в них какие-то изменения, которые превратят их в эффективную, интересную, энергичную прозу?

11. Учимся видеть снова

Шоры привычки

Гений наполняет все свои дни яркостью и интересом, точно такими же, что ощущает восприимчивый ребенок в расширяющемся вокруг него мире. Многие сохраняют это дар до подросткового возраста, но лишь некоторые из нас были столь удачливы, что смогли сберечь его в своей жизни. Большинство, даже в молодости, только периодически переживали такое состояние, а с годами моментов, когда взрослые видят, чувствуют и слышат, используя все свои ощущения, становится всё меньше и меньше.

Слишком многие из нас позволяют себе погрузиться в личные проблемы и слепо идут по жизни, направляя всё внимание на какие-то мелочи, не имеющие особого значения. Настоящий невротик может быть погружен в проблему, настолько глубоко похороненную в его сущности, что он даже не будет в состоянии рассказать вам, на что именно он смотрит, и признаком этого невроза является его неэффективность в реальном мире.

Даже самые нормальные из нас, в силу привычки, позволяют себе настолько изолироваться, что лишь немногие вещи могут прорваться через наши заботы. Это могут быть только действительно впечатляющие события, например, катастрофа, происходящая прямо у нас перед глазами или парад преградивший нам дорогу во время ленивой прогулки.

Такое положение вещей, бросает нам вызов, который мы должны принять.

Причины повторяемости

Каждому известны писатели, у которых, кажется, есть только одна история. От книги к книге у персонажей могут меняться имена, их помещают в якобы разные ситуации, их путь может закончиться счастливо или трагически. Но, тем не менее, каждый раз, когда мы читаем новую книгу этого автора, нам кажется, что мы уже слышали всё это раньше. Каким бы ни было имя героини, мы можем быть уверены, что снежинки будут падать и таять на её ресницах, а на лесной тропинке ее волосы запутаются в ветвях.

Герой Д.Г. Лоренса, в моменты сильных эмоций, начнёт говорить на ланкастерском диалекте, героине Сторм Джеймсон, вероятно, удастся добиться успеха в рекламе и родом она будет из семьи судостроителей. Кэтлин Норрис опишет голубую миску на кухне залитой солнечным светом, по крайней мере, в книге через одну, и так далее, до бесконечности.

Искушение переработать материал, имеющий для нас эмоциональную ценность, настолько велик, что ему почти никогда не сопротивляются; и нет причин, по которым нужно это делать, если конечно переработка выполнена хорошо.

Но часто возникает подозрение, что эпизод используется бездумно, и если бы автор приложил чуть больше усилий, он мог бы создать похожие моменты, столь же действенные, эмоционально эффективные, и при этом гораздо менее заурядные. Истина заключается в том, что у всех нас есть тенденция помнить то, что мы видели под ясным теплым светом детства, и мы возвращаемся к этим воспоминаниям всякий раз, когда мы хотим оживить сцены в наших книгах. Но если мы продолжаем использовать одни и те же эпизоды и предметы снова и снова, мы теряем эффективность.

Возвращение невинности взгляда

Вы можете полностью избавиться от своих забот, отказаться от того, чтобы днем и ночью укутывать себя в плащ забвения. Хотя научиться снова обращать свое внимание на то, что происходит снаружи после стольких лет погружения в свои проблемы, сложнее, чем можно подумать. Простого решения о том, что вы не будете рассеянными, вряд ли достаточно, хотя каждый писатель должен принять рекомендацию Генри Джеймса и произнести её как клятву: «Постарайся быть одним из тех, для кого ещё ничего не потеряно».[2]

Чтобы достичь этого желаемого состояния, установите ежедневное время, когда вы, размышляя, возвращаете себе детскую «невинность восприятия». В течение получаса каждый день отправляйте себя обратно в состояние «широко открытых глаз» наполненных таким интересом, который был у вас в пятилетнем возрасте.

Несмотря на то, что вы будете чувствовать себя немного неловко по поводу того, что сейчас вы делаете что-то столь нарочито, хотя раньше это было для вас естественным и незаметным как дыхание, вы все равно обнаружите, что сможете за короткий срок набрать изобилие нового материала. Нельзя планировать использование полученного опыта сразу, так как, если вы не дождётесь того времени, когда бессознательный ум начнёт творить чудеса ассимиляции и приращения этого материала, вы получите только хрупкие и слабые мысли пригодные лишь для журналистики. Постарайтесь превратиться в незнакомца, гуляющего по известным вам улицам.

Незнакомец на улице

Вы знаете, как живо воспринимается незнакомый город или новая страна, когда вы впервые видите их. Огромные красные автобусы, курсирующие в Лондоне по «неправильной» стороне дороги, для всех американцев, впервые увидевших их, вскоре становятся привычными и они перестают обращать на них внимание точно также, как и на зеленые автобусы Нью-Йорка, или окна аптек, мимо которых они каждый день идут на работу. Тем не менее, окно аптеки, трамвай, везущий вас на работу, переполненное метро, могут выглядеть так же странно и незнакомо, как благословенный Ксанад, если вы отказываетесь воспринимать их как должное и обыденное.

Садясь в трамвай или гуляя по улице, скажите себе, что в течение следующих пятнадцати минут вы будете замечать и рассказывать о каждой вещи, на которой задержится ваш взгляд. Трамвай: какого он цвета? (Он не только зеленый или красный — он цвета шалфея или оливково-зелёный, а может быть алый или даже тёмно-бордовый.) Где расположены выходы? Есть ли в трамвае кондуктор и водитель, или водитель является и кондуктором одновременно? Какие цвета преобладают внутри салона, стен, пола, сидений, рекламных плакатов? Как расположены места для пассажиров? Кто сидит напротив вас? Как одеты ваши соседи, как они стоят или сидят, что они читают, или может быть спят? Какие звуки вы слышите, какие запахи доходят до вас, как ощущается поручень у вас под рукой или какова фактура пальто человека, который протиснулся мимо вас?

Через несколько минут можете прекратить практику своего интенсивного осознания, но планируете возобновить её снова, когда сцена поменяется. В следующий раз поразмышляйте о человеке, находящемся напротив. Откуда он или она пришли и куда направляются? Что вы можете предположить, судя по их лицам, поведению, одежде? Как выглядит их дом или квартира?[3]

Вам пойдут на пользу прогулки по незнакомым улицам, посещение выставок, поход в кинотеатр, расположенный в другой части города. Это позволит вам раз или два в неделю обеспечивать себя опытом свежего видения.

Но помните, что любой момент вашей жизни можно использовать для такой практики. Комната, в которой вы проводите большую часть своего дня, так же хорошо или даже лучше чем незнакомая улица подходит для того, чтобы упражняться в повышении вашей чувствительности.

Попытайтесь увидеть свой дом, семью, друзей, школу или офис теми же глазами, тем же взглядом, которым вы смотрите на что-то новое, находящееся вдали от вашего ежедневного маршрута. Есть голоса, которые вы слышали так часто, что вы уже забыли, что у них есть собственный тембр. Только если вы не болезненно гиперчувствительны, скорее всего вы не отдаёте себе отчёта в том, что ваш лучший друг настолько часто употребляет некоторые слова, что при написании предложений вы используете их и все, кто его знает понимают, кого именно вы имитируете.

Если вы действительно хотите научиться писать, все эти простые упражнения очень вам помогут. Никому не захочется следовать за тусклым и нудным разумом, пробивающимся сквозь бесчисленные страницы книги. А ведь свои мысли так легко освежить. Главное, не забудьте, что часть совета заключается в том, чтобы описать то, что вы замечаете, используя конкретные слова, прежде чем вы отдадите увиденное во власть бессознательного.

Поиск точных слов не всегда необходим, но много полезных вещей ускользнут от вас, если их таким образом не подчеркнуть. Ваши слова самому себе: «О, я обязательно это запомню», всего лишь способ отлынивания от выполнения трудной задачи. Вы не можете найти слов для нового ощущения просто потому, что такие слова не даются легко; настойчивый поиск правильной фразы будет вознаграждён поразительным, хорошо осознанным пониманием предмета в тот момент, когда это будет вам особенно необходимо.

Награды добродетели

Начав наблюдать за вещами таким образом, вскоре вы обнаружите, что ваши утренние страницы стали полнее и лучше, чем раньше. Дело не только в том, что вы каждый день добываете для них новый материал, но вы также пробуждаете свои скрытые воспоминания.

Очередной свежий факт вызывает цепочку ассоциаций, проникающих в глубины вашей сущности, освобождая мысли и переживания, позволяя вам использовать те прошлые чувства радости и печали, дни и эпизоды, что когда-то были запечатлены в вашей памяти, но которые вы совершенно забыли.

Это является одним из неисчерпаемых ресурсов истинного гения. Всё, что когда-либо случалось с ним, принадлежит ему, и он может это использовать. Его опыт не захоронен глубоко настолько, что он не в состоянии его оживить; ему не составляет труда найти нужный эпизод в своей жизни для любой ситуации, которая может возникнуть в его воображении.

Просто отказавшись от состояния безразличия и скуки, вы сможете обогатить и возродить каждый аспект своей жизни и заставить их служить вашему литературному таланту.

12. Источник оригинальности

Общеизвестно, что каждый писатель должен взглянуть внутрь себя для того, чтобы найти большую часть того о чём он пишет; это настолько банально, что целая глава, посвящённая этой теме, скорее всего, вызовет стоны. Тем не менее, об этом должно быть написано, потому что только глубокое понимание этого вопроса устранит недоразумения относительно того, что представляет собой «оригинальность».

Иллюзорное качество

Каждая книга, каждый редактор, каждый учитель скажут вам, что великим ключом к успеху в литературе является оригинальность. Но редко пойдут дальше этого утверждения. Иногда, если кто-то особенно сильно настаивает, они могут указать пальцем на кого-то, чьи работы показывают ту «оригинальность», которую они ожидают от вас, и вот такие примеры часто приводят к одной из самых страшных ошибок, с которой сталкиваются молодые писатели. «Будьте оригинальны, как Уильям Фолкнер», — говорит редактор, просто пытаясь придать вес своему совету; или «Посмотрите на миссис Перл Бак; вот, если бы вы могли показать мне что-то похожее!»

А ревностный вопрошатель, совершенно не понимая смысла наставления, возвращается домой и изо всех сил пытается создать то, на что я уже жаловалась, — «чудесную историю Фолкнера» или «идеальный роман Перл Бак». Редко, очень-очень редко (исходя из моего опыта редактора и учителя), подражая кому-то, писатель на самом деле находит в том примере, который он взял за образец, какое-то качество, настолько близкое по духу, что ему удаётся написать приемлемую историю по той же схеме. Но на одного счастливчика, приходятся сотни людей терпящих крах. Я говорю вам от всего сердца что тот, кто пытается выкроить себе пальто по чужим лекалам, в результате потерпит неудачу. Ибо эта дорога не ведёт к оригинальности.

Как можно раньше в своей писательской карьере, вы должны понять, что есть единственная вещь, которую каждый из нас может сделать в этой жизни: мы способны добавить в общий океан опыта некое своё понимание мира, то, как он выглядит только для нас. В этом смысле, мы все уникальны. Никто больше не был рождён от ваших родителей именно в это время и в этой стране; ни у кого нет вашего жизненного опыта, никто не пришёл к таким же выводам и не взаимодействовал с миром, обладая точно таким же набором идей, которые есть у вас. Если вы сможете прийти к согласию с самим собой, установив, что готовы и хотите сказать именно то, что вы думаете о какой-либо конкретной ситуации или персонаже, если вы в состоянии рассказать историю так, как она выглядит для вас, всем людям на земле, то тогда вы неизбежно напишите оригинальное произведение.

А теперь я скажу вам то, что покажется вам очень простым, но что обычный писатель не может сделать. Отчасти потому, что обладая способностью читать, он всё время поглощён работами других авторов и теперь, к сожалению, склонен смотреть на мир чужими глазами. Иногда, будучи изобретательным и гибким, он очень хорошо использует это видение, и в результате мы получаем рассказ, который достаточно близок к оригинальной истории настолько, что он кажется хорошим, и по нему явно не видно, что он является производным. Но часто недостатки в понимании, те внезапные недоразумения, возникающие у собственных вымышленных персонажей, происходят из-за того, что автор не смотрит на созданных им героев своими глазами; он использует глаза Фолкнера, Хемингуэя, Д. Г. Лоуренса или Вирджинии Вульф.

Оригинальность, а не имитация

Но достоинство этих писателей заключается именно в том, что они отказались делать то, что так смиренно делают их подражатели. У каждого из них было своё видение мира и они решили рассказать о нём. Их работы имеют прямоту и силу, которая исходит из ядра личности без каких-либо отклонений или искажений. Всегда чувствуется слабый оттенок обмана в драйзеровских рассказах, написанных его подражателями, или в сумасшедших мистических историях, прямо не связанных с Д. Х. Лоуренсом; но очень трудно убедить робкого или молодого писателя создавшего себе кумира в том, что подражание это неверный путь.

«Неожиданная концовка»

Когда лихорадка подражания благополучно проходит, часто обнаруживается, что в попытке быть оригинальным начинающий писатель так перетянул, издёргал и зажал свою историю, что она приобрела чудовищные формы. Он использует динамит и взрывы для создания кульминационных моментов, выворачивает всё шиворот навыворот, предаёт суть персонажа, заставляя его действовать нехарактерно, и всё это в угоду Бога Оригинальности. Его история может быть просто тихим ужасом, или, что случается гораздо реже, каким-то чудом, благодаря удаче он преодолевает все возникшие препятствия, но если учитель или редактор протестует против написанного, говоря что его история недостоверна, автор будет бормотать что-то про «Дракулу» или «Кэтлин Норрис» и ничто уже не убедит его в том, что минимальные требования присущие хорошей истории не выполнены; что он не показал читателю того, что он сам, автор, действительно и последовательно представляет себе мир, в котором такие события могли бы произойти, как это делают те писатели, которых он имитирует.

Честность — источник оригинальности

Таким образом, эти истории терпят неудачу из-за собственной несогласованности, хотя автор имеет в своем распоряжении такой инструмент, как простая честность — лучший источник логичности своей работы. Если вы сможете обнаружить, кем вы являетесь, если вы узнаете, во что вы действительно верите и каково ваше отношение к большинству основных вопросов жизни, вы будете в состоянии написать историю, которая окажется честной, оригинальной и уникальной. Но это слишком серьёзные «если», ведь для того, чтобы укрепиться в собственных убеждениях, требуется много усилий.

Очень часто можно увидеть новичка, который не желает понять самого себя, потому что он уже достаточно разбирается в своих внутренних процессах, чтобы быть уверенным в том, что его сегодняшние верования вряд ли будут его завтрашними убеждениями. Это словно накладывает на него какое-то заклятье. Он ждет обретения окончательной мудрости, а поскольку она не приходит, чувствует, что не может взять на себя обязательства писать.

Когда такая проблема действительно существует (а не является просто, как это иногда бывает, невротическим оправданием своего нежелания писать и причиной откладывания работы на неопределенный срок), вы видите, что такие писатели могут сделать набросок истории, написать её наполовину без каких-либо обязательств в тексте, и очень редко им удаётся чуть увеличить объём написанного. Очевидно, что такой автор нуждается в понимании, что его случай не уникален; что мы все продолжаем расти, и что для того, чтобы писать вообще, мы должны творить на основе наших нынешних убеждений. Если вы не хотите писать, отталкиваясь от честности, пусть, возможно, далекой от окончательной, поймите, что та точка зрения, которая представляет ваше нынешнее состояние, может не измениться до самого смертного одра, а вы так и не сделаете свой вклад в этот мир, и будете в конце своего пути также далеко от окончательных жизненных убеждений, как и тогда, когда вам было двадцать лет.

Доверяйте себе

Существует не так много драматических ситуаций, в которых человек может оказаться — три дюжины, если, конечно, вы серьезно относитесь к «Тридцати шести драматическим ситуациям» Жоржа Полти — и это означает, что ваш персонаж вовсе не находится в центре такой драмы, которую никто и никогда прежде не представлял и которая должна сделать вашу историю неотразимой. Даже если бы можно было найти такую новую драматическую ситуацию, настоящим подвигом будет попытка рассказать об этом своим читателям, которые должны найти какое-то узнаваемое качество в истории, которую они читают, иначе они будут полностью сконфужены и запутаны разворачивающимися событиями.

Как ваш герой выходит из тупика? Что вы думаете о сложившейся затруднительной ситуации? Ответы на эти вопросы — как раз то, что делает вашу историю поистине вашей. Именно придуманный вами персонаж является тем, через кого проявляется ваше творчество и он приведет вас к успеху или неудаче. Я уже почти готова сказать, что нет такой ситуации, которая сама по себе являлась бы банальной; есть только скучные, лишённые воображения или некоммуникабельные авторы. Не существует таких затруднительных положений, к которым ровесники писптеля остались бы безучастными и непонимающими, в случае если эта ситуация полностью и верно им описана. Существует, например, узнаваемое тематическое подобие между «Путём куда уходит всё живое» Сэмюэля Батлера, «Клеэ-хенгером» Арнольда Беннета и «Бременем страстей человеческих» Уильяма Сомерсета Моэма. И которая из этих книг банальна?

Твой гнев и мой гнев

Агнес Мюир Маккензи в своей работе «Литературный процесс» говорит:

«Твоя любовь и моя любовь, твой гнев и мой гнев достаточно похожи чтобы мы могли называть их одними и теми же именами; но в нашем опыте и в отношениях двух любых людей в мире они никогда не будут полностью, абсолютно идентичны»; если бы это было неправдой, не имелось бы ни базиса, ни возможностей для существования искусства.

В недавнем выпуске журнала «Атлантик», миссис Уортон, в своей статье «Исповедь романиста», заявляет: «На самом деле есть всего два основных правила: одно, то, что романист должен иметь дело только с тем, что находится в пределах его досягаемости, буквально или образно (в большинстве случаев эти два понятия являются синонимами), а другое, что ценность субъекта почти полностью зависит от того, что автор видит в нём, и насколько глубоко он способен в него вглядеться».

Возвращаясь к этим цитатам время от времени, вы, в конце концов, сможете убедить себя, в том, что именно ваша проницательность придает окончательную ценность тому, что вы пишете, и что нет никакой банальности там, где присутствует хорошая, ясная и честная работа разума.

Одна история, много версий

В самом начале моих занятий я доказываю это при помощью прямой демонстрации. Я прошу студентов дать мне краткие описания написанных ими историй, только основные контуры. Из тех, которые мне предлагают, я выбираю «банальные». В одном классе была такая история: «Избалованная девушка выходит замуж и практически уничтожает супруга своим отношением к деньгам». Я признаюсь, что когда я читала это предложение вслух своим ученикам, у меня были дурные предчувствия.

Я могла представить себе, только одно развитие сюжета, с единственно возможной вариацией, которая имела бы место только для тех, кто смог бы выполнить довольно сложный подвиг «диссоциации» при котором их первая идея в дальнейшем была бы сознательно изменена на свою противоположность. Ученикам было предложено в течение десяти минут написать и расширить озвученную идею до параграфа или двух, таким образом, будто они собираются написать рассказ на эту тему. В результате, в классе из двенадцати членов, было двенадцать версий рассказа, отличающихся друг от друга так, что любой редактор прочитав их все в один и тот же день, не понял бы, что точка отправления в каждом из них одинакова.

У нас был рассказ про девушку, которая была избалована тем, что являясь золотой медалисткой, чуть не разрушила жизнь своего мужа, путешествуя по спортивным турнирам. У нас была история о дочери политика, развлекавшей возможных сторонников ее отца и которая зашла слишком далеко в своих развлечениях с работодателем её мужа, заставив его думать, что его помощник, его правая рука, слишком уверен в своём продвижении по службе. У нас была история о девушке, которую все предостерегали, говоря о том, что молодые жены обычно слишком расточительны, и из-за этого она постоянно на всём экономила до тех пор, пока терпение её мужа не лопнуло.

Ещё до того, как был зачитан второй вариант рассказа, уже весь класс смеялся. Каждый из учеников понял, что они видят ситуацию в каком-то чисто личном свете, и то, что казалось одному неизбежным, было новым и непредвиденным для других. Завершая эту историю, скажу, что я никогда больше не слышала, чтобы хоть один из моих учеников жаловался, на то, что та единственная идея, которую они могут придумать, слишком банальна, чтобы о ней писать, но именно так всё и было.

Правда заключается в том, что даже близнецы не будут видеть одну и ту же идею истории одинаково. Всегда будут различия в акцентах, выборе факторов, описывающих возникшую ситуацию и выборе действий, направленных на её решение. Если когда-нибудь вы примите эту мысль, вы сможете спокойно использования любую возникшую идею, которая была в достаточной мере эмоциональна и смогла привлечь ваше внимание. Если вы обнаружите, что нащупали какую-то тему, прислушайтесь вот к этому совету: «Вы сможете написать о чём угодно, что оказалось ярким для вас настолько, что вы, хоть каким-то образом прокомментировали произошедшее». Если ситуация захватила ваше внимание, то она важна для вас, а если вы можете узнать, что именно она для вас значит — у вас появится основа для написания истории.

Ваша неотъемлемая уникальность

Всё написанное, что не является обычной информацией — например, рецептом или формулой, — это сочинение, в котором выражено чьё-то мнение. Удерживая внимание своего читателя, вы убеждаете его посмотреть на мир вашими глазами, хотите, чтобы он согласился с вами и принял вашу идею, согласился, что описываемый вами случай — это ситуация по сути своей трагичная или наоборот, глубоко юмористична. Всякая художественная литература в этом смысле, является убеждающей. Авторское убеждение лежит в основе всего воображаемого им.

Поскольку это так, вам должно быть известно, что вы сами также верите в большинство основных жизненных проблем, и в те незначительные проблемы, что вы собираетесь использовать в своих работах.

Анкета

Вот несколько вопросов для самоанализа, которые могут помочь вам. Это ни в коем случае не исчерпывающая анкета, но, следуя за возникающими у вас по ходу анкетирования вопросами, вы можете сформировать честное представление о своей собственной жизненной философии:

• Вы верите в Бога?

• Чем именно Бог является для вас? (Харди «Президент Бессмертных», «Возникший Бог» Уэллса?)

• Вы верите в свободную волю или вы детерминист? (Хотя творческий человек-детерминист это настолько парадоксально, что просто поражает воображение).

• Вам нравятся мужчины? Женщины? Дети?

• Вы считаете романтическую любовь заблуждением и ловушкой?

• Думаете ли вы, что утверждение «Через сто лет ничего не изменится» является глубоким, мелким, истинным или ложным?

• Какое величайшее счастье вы можете себе представить?

• Какая может быть самая большая жизненная катастрофа?

И так далее. Если вы обнаружите, что отклоняетесь от ответов на серьёзные, большие вопросы, то вы еще не готовы к работе над художественными произведениями затрагивающими важные проблемы. Вы должны найти те области, в которых вы способны составить своё мнение, чтобы оно служило фундаментом вашего письма. Лучшие книги основываются на самых сильных убеждениях — чтобы удостовериться в этом, просто взгляните на любую книжную полку.

13. Восстановление сил писателя

Писатели более чем кто-либо склонны к праздности. В те часы, когда они не работают, их можно найти где-нибудь в углу, читающими книгу или если им помешали заняться чтением, — разговаривающими с другими писателями. В небольших количествах такое общение полезно, но если разговоров слишком много они иссушают автора. При этом и чрезмерная увлечённость чтением, сказывается на нём также плохо.

Время отдыха

Все мы, независимо от того, собираемся мы сделать карьеру писателя или нет, настолько привыкли к словам, что не можем от них никуда спрятаться. Если мы долгое время останемся в одиночестве и нам запрещено читать, очень скоро мы начнём общаться сами с собой — «субвокально», как говорят бихевиористы. Этот факт очень легко доказать: погрузитесь на несколько часов в бессловесную пустоту. Будьте в одиночестве, не поддаваясь соблазну, взять в руки книгу или что-либо на чём есть хоть какой-то текст; при этом, когда вы начнёте ощущаться напряжение, избегайте соблазна позвонить кому-нибудь. Очень скоро вы обнаружите, что слова переполняют вас: вот, вы уже планируете рассказать знакомому, всё что вы о нем думаете, изучаете свою совесть и даёте сами себе советы, пытаетесь вспомнить слова песни или сюжет какой-то истории; на самом деле, слова просто прорвались из ниоткуда, чтобы заполнить ваш бессловесный вакуум.

Заключенные, не написавшие ни слова, пока были на свободе, начинают писать на любом клочке бумаге, оказывшемся у них под рукой. Бесчисленное количество книг было начато пациентами, лежащими на больничных койках, приговоренными к молчанию, не имеющими возможность читать — последний случай о котором я знаю это Маргарет Айер Барнс и её книга «Годы милосердия». Также я помню, как когда-то читала о том, что Уильяму Аллену Уайту идея романа «Какой-то богатый человек» пришла к нему, когда он «пускал блинчики по воде» в период своего вынужденного безделья. Двухлетний ребёнок сам себе рассказывает истории, а фермер разговаривает с коровами. Как только мы учимся говорить, с того самого момента, мы всегда чувствуем необходимость использовать слова.

Молчаливый отдых

Вывод должен быть простым. Если вы хотите стимулировать свой писательский дар, развлекайте себя бессловесно. Вместо того чтобы пойти в театр, послушайте симфонию или сходите в музей; устройте длительную прогулку в одиночестве или сядьте на автобус и просто куда-то поедьте. Если вы добровольно откажетесь от разговоров и чтения, вы увидите, как эта практика принесёт свои плоды.

Один очень известный писатель, с которым я знакома, сидит по два часа в день на скамейке в парке. Он говорит, что раньше много времени проводил лёжа на лужайке у себя на заднем дворе и смотрел в небо, но обязательно кто-нибудь из членов семьи, видя что он один бесцельно проводит время, никогда не упускал возможность выйти и посидеть рядом с ним и «мило поговорить». Рано или поздно он сам начинал рассказывать им о том, над чем сейчас работает, и, к своему удивлению, вскоре обнаруживал, что неотложное желание написать свою историю исчезало, как только он кому-то о ней рассказывал. Теперь он целенаправленно уходит подышать воздухом. В таинственном молчании, он каждый день исчезает из дома и его можно найти, сидящим на скамейке в парке, засунувшим руки в карманы, смотрящим на голубей.

Другая писательница, у которой почти нет музыкального слуха, говорит, что она может закончить любую историю, над которой она работает, если найдет концертный зал, где дают продолжительный симфонический концерт. Приглушённый свет, музыка, неподвижность, — всё это вводит её в своеобразную художественную кому, погружает в лунатическое состояние, длящееся до тех пор, пока она не доберётся до пишущей машинки.

Найдите свои собственные стимулы

Только путём эксперимента можно выяснить, какая деятельность является для вас лучшим отдыхом. В те моменты, когда вы работаете над чем-то, что вам необходимо закончить, — книги, театр и кино должны использоваться для отдыха крайне редко. Чем лучше та книга или пьеса, которую вы будете читать тем более вероятно, что она не только развлечёт вас, но и изменит ваше настроение, и вы вернувшись к своей работе, продолжите писать с изменённым мироощущением.

Разнообразие времяпрепровождения

У большинства авторитетных писателей есть свои собственные способы спокойного отдыха. Я знаю, что для одного верховая езда — это лучшая релаксация; другая писательница призналась мне, что всякий раз, когда она сталкивается с трудностью в написании романа, она встаёт и начинает раскладывать бесконечные пасьянсы.

Еще одна романистка обнаружила, что в годы войны, когда она занималась вязанием, истории придумывались с той же скоростью, с какой мелькали спицы в её руках, и теперь она превратилась в Пенелопу вязания, всегда рукодельничая во время работы над новой книгой. Одному автору детективов помогает рыбалка, а другой признался, что часами бесцельно обстругивает палочки, а как-то одна писательница сказала мне, что единственное, что ей помогает, это вышивание инициалов на всём, до чего она может добраться.

Только охваченный страстью писатель способен назвать некоторые из таких занятий «отдыхом»; но следует заметить, что успешные авторы, говоря о себе как о писателе, никогда не упоминают о том, что в качестве отдыха им больше всего нравится сесть где-нибудь в углу с хорошей книгой и погрузиться в неё. Как бы они ни любили читать (а все авторы предпочли бы чтение еде), они все поняли, из своего многолетнего опыта, что только бессловесная занятость, заставляет их усердно работать над своими произведениями.

14. Пишем рассказ. Практика

Краткое повторение

После того, как вам удастся в течении нескольких недель, выполнять утреннее упражнение, а на втором этапе, выбрав для себя определённое время, делать записи по принятому на обязательству, вы будете готовы объединить эти две практики. Теперь вы находитесь на расстоянии вытянутой руки от того, чтобы перейти к ключевому процессу, известному каждому успешному писателю. Почему он хранится в таком секрете, и почему этот процесс должен принимать разные формы практически у каждого писателя — это тайна, неизвестная никому. Возможно, это происходит из-за того, что каждый успешный автор разработал эту процедуру для себя самостоятельно и поэтому вряд ли понимает, что она является частью его особых знаний. Но это уже отдельный вопрос. Теперь настало время объединить работу сознательного и бессознательного, и сделаем мы это самым элементарным образом.

Вас предупреждали, что перед началом выполнения утреннего задания, не стоит ничего читать из написанного вами ранее. Вы должны были попытаться напрямую коснуться бессознательного, а не вытягивать из него, посредством ассоциаций, некий ограниченный набор идей; и кроме того, вам необходимо было найти свой собственный ритм, а для этого нужно было освободиться от затруднений, вызываемых наличием каких-либо примеров у вас перед глазами. Газеты, романы, чьи-то речи или даже ваши собственные тексты, влияют на вас и имеют ограничивающий эффект. Мы очень легко оказываемся втянутыми в круг идей и поддаёмся ритму любой книги или газеты, которую читаем.

Заразность стиля

Если вы сомневаетесь в такой заразности, очень легко продемонстрировать, как можно попасть под чужое влияние. Выберите любого автора, в чьих работах есть сильный ритм и решительный персональный стиль: Диккенс, Теккерей, Киплинг, Хемингуэй, Олдос Хаксли, Уортон, Вудхаус — любой, кто вам нравится. Читайте книгу выбранного автора до тех пор, пока не почувствуете что немного утомились, до первого момента ослабления внимания. Затем отложите прочитанное в сторону и напишите несколько страниц текста, просто размышляя над любым вопросом. Затем сравните то, что у вас получилось с той записью, которую вы сделали этим утром во время выполнения своего ежедневного задания.

Вы определённо найдете разницу между вашими текстами. Сами того не заметив, вы изменили свой собственный акцент и интонации в направлении стиля того автора, книгу которого читали. Иногда сходство может быть настолько поразительным, что будет почти смехотворным, хотя вы и не предполагали писать пародию, возможно, даже намеревались сделать свой текст как можно более независимым. Оставим вопрос, почему это происходит для психологов, может быть они смогут объяснить причину такого подражания.

Найдите свой собственный стиль

Важная задача, это найти свой собственный стиль, свои темы, свой ритм, сделать так чтобы каждый элемент вашей сущности мог вносить вклад в работу писателя. Изучите страницы, написанные в ходе выполнения упражнений; там вы должны найти какую-то идею (на этот раз, наиболее простую), дающую вам хорошее, очевидное ядро, вокруг которого можно построить рассказ, длинную статью (скажем, в стиле журнала Нью-Йоркер) или краткое эссе. Сюжетные материалы будут предпочтительнее. Все, что вы найдёте на своих утренних страницах, имеет реальную ценность. Поверьте, вам найдётся что сказать по выбранным вопросам и это будет чем-то большим нежели поверхностный комментарий. Абстрагируйте найденную идею от слишком дискурсивных установок и приступайте к рассмотрению ее всерьез.

История в зародыше

Что вы создадите из зародыша вашей истории? Помните, вы должны искать простую идею — что-то, что можно закончить за один присест, не вставая из-за стола. Что в этом случае нужно для вашей истории? Выразительность? Обретение конкретных форм персонажами из ваших размышлений на границе сна и яви? Нужно ли упростить определенные факторы и сделать так, чтобы конфликт, каким бы он ни был, не представлялся опасным, казался несущественным или скрытым? Когда вы решите, что может и должно быть сделано, внимательно изучите все необходимые детали.

Период подготовки

Имейте в виду, что пока вы не должны начинать писать. Работа, которую вы делаете, является предварительной. За день или два вам нужно погрузиться в детали; вы будете осознанно размышлять о них, обращаясь, если необходимо, в справочники для того, чтобы дополнить вашу историю фактами. А потом, — включите свою фантазию.

Думайте о персонажах по отдельности, затем в различных комбинациях. Сделайте всё возможное для этой истории, используя поочередно сознательный разум и свои бессознательные мечтания. Вы обнаружите, что нет конца тому, над чем ещё нужно подумать. Как выглядит героиня? Была ли она единственным ребенком или старшей среди детей? Как она воспитывалась? Где работает? Теперь задайте эти же вопросы по отношению к главному герою, и любым другим второстепенным персонажам для того чтобы вдохнуть жизнь в свою историю. Затем переключите внимание на главные и малозначительные сцены из жизни каждого персонажа, о ком вам, возможно, и не придется писать, но знание о которых, сделает вашу пока незавершенную историю более убедительной.[4]

После того как вы сделаете всё, что можете в планировании, скажите себе: «В десять часов в среду я начну писать», а затем выбросьте из головы все мысли об этом. Время от времени идеи истории будут подниматься на поверхность вашего разума. Вы не должны насильно гнать их от себя, но всё равно отвергайте их. Пока вы еще не готовы; пусть всё успокоится.

Три дня ожиданий не причинят вашему замыслу вреда, даже помогут. Но когда наступит среда, в 10 часов утра, сядьте и начните работать.

Писать с уверенностью

А теперь напишите всё быстро и энергично. Точно так же, как и с упражнением, описанным в шестой главе, не придумывайте себе никаких оправданий, откажитесь ощущать сценический страх; просто начните работать. Если никак не получается хорошее первое предложение, оставьте для него место — напишете позже. Записывайте всё как можно быстрее, обращая как можно меньше внимания на ваши внутренние процессы. Старайтесь работать легко и быстро, ясно и чётко начиная и заканчивая каждое предложение. Попытайтесь не перечитывать то, что вы написали — может быть, только время от времени, чтобы быть уверенным, что не сбились с курса. Так вы сможете выработать в себе хорошие рабочие привычки. Когда вы сидите за пишущей машинкой или делаете записи в блокнот, вы не должны терять себя в размышлениях или решать те вопросы, которые следовало прояснить ранее.

Есть очень полезный приём, и он может вам пригодиться: прежде чем начать писать, запишите первое и последнее предложение своей истории. В этом случае, вы сможете использовать первую строку как трамплин, с которого можно прыгнуть и погрузиться в работу, а последнюю — как плот, на котором можно плыть по течению вашей истории.

Законченный эксперимент

Это упражнение должно закончиться завершенной работой, независимо от того, как долго вы будете над ней трудиться. Позже вы узнаете, как писать тексты, которые не могут быть закончены за один присест; лучший для этого способ — дать себе обещание касательно следующего произведения или продолжения работы, прежде чем вы встанете из-за пишущей машинки, пока жар творчества ещё не покинул вас.

Вы обнаружите, что если вы так сделаете, то в следующий раз вы будете ощущать себя, как бы в одном и том же настроении, и между одной сессией и последующей, в вашем письме не будет заметных изменений.

Но та история, которую вы пишете, выполняя это упражнение, должна быть закончена в тот же самый день, когда вы ее начнёте.

Независимо от того, нравится ли вам то что вы написали или нет, независимо от того думаете ли вы, что предприняв ещё одну попытку вы сможете улучшить написанное, — упражнение не будет считаться выполненным должным образом, если вы встанете из-за стола не имея на руках полную, законченную историю.

Время для беспристрастности

Теперь отложите то, что вы написали сторону, и если любопытство позволит, оставьте текст в покое на два-три дня. По крайней мере, пусть ваши слова останутся непрочтённым хотя бы одну ночь. Ваше суждение о написанном, до тех пор пока вы не выспались, ничего не стоит. Ваша сознательная или бессознательная сторона, будет препятствовать любой оценке, которую вы попытаетесь дать до того, как заснёте и вновь проснётесь. Если вы похожи на ту половину писательской братии, что зачитывает до дыр свои произведения и обескураживается, вчитываясь с усталостью в каждую строчку, вы подумаете, что написанное вами — это самая скучная, самая недостоверная, самая плохая история, из всех что когда-либо появлялись на свет.

Даже если потом вы перечитаете её с большей благосклонностью, освежившись после сна, память о первом вердикте, вероятно, заставит вас задаться вопросом, какое же из ваших суждений верное. И если история будет отвергнута редактором в первом издательстве, вы, вероятно, подумаете, что она действительно настолько плоха, как вы и думали в начале, и скорее всего, откажетесь дать ей ещё один шанс.

Другая же половина писателей, похоже, никогда не использует всю доступную энергию, для того чтобы довести историю до конца. Во время прочтения того, что они недавно написали, такие авторы по-прежнему руководствуются в своём творчестве тем же самым импульсом, который дал им начальный толчок к написанию истории. Но, если они ошибались в суждениях, если они были слишком многословными или, наоборот, чересчур скупы на слова, тот же астигматизм, который был ответственен за ошибку, вызвавшую первоначальный импульс писать, будет продолжать действовать, и застилать им глаза.

Поймите, вы просто не готовы читать свою историю объективно, сразу же после её завершения; и имейте в виду, что есть писатели, которые не могут доверять своей объективности по отношению к написанному ими, вплоть до месячного срока после того как работа завершена. Так что, отложите свой текст в сторону и обратите внимание на что-то еще. Сейчас настало время для чтения тех книг, что вы не позволяли себе читать. Ваша история благополучно написана и сохранит след вашей личности, даже если что-то созданное другими писателями вызовет у вас глубокое восхищение.

Если чтение сейчас кажется вам слишком трудным, найдите какой-то другой мягкий способ расслабиться, тот, который отвлечёт ваше внимание от писательства. Если в этот момент вы сможете сделать какие-то изменения в своей рутине, то это будет ещё лучше. У некоторых авторов появляется немедленный импульс, начать работу над следующей историей; если вы чувствуете такой импульс, непременно поддайтесь ему. Но если вам кажется, что вы больше никогда и ни за что не возьмёте в руки бумагу и карандаш или сядете за пишущую машинку, позвольте себе насладиться и таким состоянием.

Критическое чтение

Когда вы отдохнёте, расслабитесь и отстранитесь от написанного, возьмите свою историю и прочитайте ее.

Скорее всего, в рукописи, вы найдете что-то гораздо более значительное и глубокое, чем то, что как вам казалось, вы поместили туда изначально. Что-то работало за вас, в тот момент когда вы всё это писали. Сцены, которые вы считали жизненно важными для правильного объяснения истории, совсем отсутствуют; другие эпизоды, вовсе вами незапланированные, оказались именно там где это необходимо. У персонажей есть такие черты, о которых вы даже не имели понятия. Они говорят такое, о чем вы и не думали. А вот и остроумная фраза, казавшаяся вам совсем обычной, но которая придала истории тот самый акцент, что был необходим для того, чтобы она была стройной. Короче говоря, вы написали и меньше, и больше, чем планировали. Ваш сознательный ум имел минимальное отношения к написанному, а ваше бессознательное, наоборот, взяло на себя больше, чем вы могли поверить и вообразить.

15. Великое открытие

Основополагающие упражнения для писателя

Упражнения, о которых мы говорили в предыдущих главах, являются основополагающими для писателя. Прежде чем мы двинемся дальше, резюмируя, скажем, что вряд ли вы часто слышали об этих основных истинах писательского мастерства — о том, что писатель (как и все творческие люди) это дуальная личность. О том, что бессознательное в нём течёт свободно, и он может натренировать себя так, что его физические усилия, направленные на письмо, перестанут утомлять его, вне зависимости от того, каких результатов он достигает.

Его разум может управлять, критиковать и выбирать, когда нужно задействовать ту или иную личность писателя, делая это таким образом, чтобы наиболее восприимчивый элемент его природы мог принести наибольшую пользу. Писатель может научиться использовать свой интеллект рекурсивно и в те моменты, когда он работает и потом, рассматривая то, что он создал, находясь во власти творческого потока. При этом автор может сознательно вызывать такой поток, и изо дня в день, его творчество, основанное на образах, ощущениях и идеях, будет поддерживать в нём осознание и бдительность в отношении всего нового. В идеале две стороны его «Я», должны находиться в мире друг с другом и работать в гармонии; по крайней мере, он должен уметь подавлять одну или другую свою сущность, по своему усмотрению. Каждая сторона его личности должна научиться быть способной доверять другой, позволять ей делать то, что она умеет и нести полную ответственность за свою работу. Писатель может заставить каждую сторону своего ума заниматься своими собственными обязанностями, не позволяя при этом сознательному узурпировать привилегии бессознательного и наоборот.

Теперь мы чуть сильнее углубимся в бессознательное, и тот текст, который вы недавно написали будет вашим лабораторным образцом. Если вы работали по инструкции, предвидя как можно больше ключевых точек, которые должны были быть описаны в вашей истории, если вы размышляли и мечтали о том, что напишите, не начав писать преждевременно; если вы выбрали момент, когда начнёте писать, пообещали себе сделать это и когда этот миг настал, сразу приступили к работе без колебаний и извинений, то почти наверняка, получившийся у вас текст будет более чётким и полным, чем вы могли ожидать. Ваша история окажется гораздо более сбалансированной и искусной, чем вы думали. Персонажи будут намного совершеннее, художественнее и в то же время окажутся прописаны проще и чётче, чем если бы вы трудились над ними включив всю свою сознательную часть. Короче говоря, сработали те способности, о которых вы до сих пор не подозревали. Вы можете называть это Высшим воображением; вашим собственный талантом гения, (большим или малым); неким творческим аспектом вашего разума, который почти полностью скрыт в бессознательном.

Корни гениальности

Корни гениальности находятся в бессознательном, а не в сознательном уме. И вовсе не путем расчётов, балансировки, обрезки, расширения сознательного намерения, создаются прекрасные произведения искусства. Они приобретают свою форму и рождаются вне области сознательного интеллекта. Сознание может сделать многое, но оно не может наградить вас гениальностью или даже обычным талантом, который приходится двоюродным братом гения.

Бессознательное, а не подсознание

Мы чрезвычайно сильно ограничены, когда решаем говорить или писать об этих терминах, так как наш мозг ещё не полностью изучен. Кроме того есть и более серьезная трудность, с которой можно столкнуться. Когда психология Фрейда впервые дошла до нас, мы, к сожалению, услышали о «подсознании». Сам Фрейд исправил эту ошибку в терминологии, и теперь именно «бессознательное», а не «подсознание», упоминается в его канонических работах.

Но для большинства из нас это неудачное «под» носит уничижительный оттенок, и мы не можем полностью освободиться от идеи, что бессознательное является, в некотором роде, менее похвальной частью нашей натуры, чем наш сознательный ум. Фрэдерик Майерс в своей прекрасной главе «Гений» из книги «Человеческая личность и её существование после физической смерти» (которая должна быть прочитана каждым, кто намеревается стать писателем) говоря об этой стороне индивида, постоянно указывает на некий «подсознательный взлет». Но бессознательное не является чем-то, что существует ниже или выглядит меньше, чем сознательный разум. Оно включает в себя всё то, что не находится в авангарде нашего сознания, но при этом может уйти, намного дальше интеллекта, поскольку в нем есть скрытые глубины.

Высшее воображение

Эта пространственная терминология также неудачна. Следует понимать, что бессознательному нужно доверять, если вы хотите, чтобы оно смогло доставить вам помощь с более высокого уровня, чем тот, на котором вы обычно функционируете. Любое искусство должно опираться на эту высшую сущность бессознательного, а также на воспоминания и эмоции, хранящиеся там. Сильный и одаренный человек — тот, кто опирается и постоянно использует эти ресурсы, тот, кто живёт в мире и дружбе со всеми своими сущностями, а вовсе не тот, кто подавляет, ценой бесконечных затрат энергии и жизненной силы, любое эхо доносящееся из глубин его души.

Договориться с бессознательным

Бессознательное не следует рассматривать как нечто неопределенное, где скрыты неясные, туманные и аморфные понятия. Напротив, есть все основания полагать, что это великий дом чистой формы; символы, образы и цели, можно обнаружить там гораздо быстрее, чем это удастся сделать с помощью нашего интеллекта. Правда вы всегда должны быть на стороже и следить за тем, чтобы пьянящее изобилие не сбило вас с прямого курса; необходимо постоянно направлять и контролировать тот избыток материала, который предлагает вам бессознательное. Но если вы хотите хорошо писать, вы должны примириться с той огромной и мощной частью вашей природы, лежащей за порогом непосредственных знаний.

Если вы этому научитесь, утомительной и изнуряющей работы станет намного меньше, чем вы полагали, когда-то только решили стать писателем. Существуют обширные технические знания о писательском мастерстве, которые автор может изучить, — множество простых и эффективных приёмов, что можно понять и запомнить. Но в целом, именно бессознательное будет определять как форму, так и содержание той работы, которую вы планируете написать, и оно, если вы сможете научиться полагаться на него, даст вам намного лучший и убедительный результат, в случае если вы не будете постоянно вмешиваться в его процессы и налагать на него свои собственные представления о правдоподобных, желательных, убедительных результатах, созданных по какой-то формуле, которую вы с таким трудом нашли в книгах по технике писательского мастерства или выстроили сами, основываясь на изучении прочитанных художественных произведений.

Творческая кома и писательская магия

Истинный гений может долго жить своей жизнью, даже не осознавая, как именно работает его гениальность. Он будет знать только, что есть моменты, когда ему должно, во что бы то ни стало, оказаться в одиночестве; что есть время чтобы мечтать и просто сидеть без дела. Часто он сам считает, что его разум пуст. Иногда мы слышим о талантливых людях, которые находятся на грани отчаяния, потому что чувствуют, что они переживают «бесплодный» период; но внезапно время молчания проходит, и у них наступает момент, когда они должны писать. Этот странный, отчуждённый период был назван «художественной комой» теми, кто оказался достаточно проницательными, чтобы понять, что бездействие — это лишь поверхностная тишина.

Что-то продолжает работать, но так глубоко и безмолвно, что едва ли можно заметить следы этой деятельности, до тех пор, пока это что-то само не будет готово экстернализировать свое видение. Необходимость побыть в одиночестве, которую чувствует творческий человек, возможность организовать себе бессвязный досуг, в долгие периоды безмолвствия, именно это лежит в основе большинства обвинений в эксцентричности и хамстве, которые приписывают всем гениальным людям. Если такой период «писательской комы» удаётся вовремя обнаружить и ему позволяют течь своим чередом, он не оказывает на автора какого-либо разрушительного эффекта.

Творческий человек всегда будет подвержен эпизодическим периодам отчуждения; безмолвие постоянно будет давать о себе знать через отдаление и безразличие, но можно немного ускорить прохождение этого периода, ограничить его и держать под контролем для того чтобы иметь возможность по своему желанию побудить к действию высшее воображение, эту интуицию, этот уровень творческого бессознательного — ведь именно там лежит волшебство творчества, и это его единственный истинный «секрет».

16. Третья личность, гений

В писателе уживаются не две личности, а три

Итак, почти незаметно мы приходим к пониманию того, что природа писателя не двойственная, а тройственная. Третий член товарищества — слабый он или сильный, постоянно присутствующий или лишь иногда показывающийся — это индивидуальный талант гения.

Вспышки проницательности, всепроникающая интуиция, воображение, которое объединяет и трансформирует обычный опыт в «иллюзию высшей реальности» — все эти настоятельные потребности в создании произведений искусства или, на более скромном уровне, все эти потребности любой интерпретации жизни, приходят из тех пределов, которые мы изучали и которые учились контролировать.

Для большинства практических целей достаточно лишь разделить наш разум на сознательное и бессознательное; вполне возможно прожить всю жизнь (даже жизнь творческую) и не представляя себе всю сложность ума. Тем не менее, осознав третью составляющую своей природы, поняв её важность для писательского мастерства, научившись высвобождать ее, убирать препятствия на её пути, так чтобы она могла легко проникать в ваши работы, вы окажите себе, как писателю, самую важную услугу в жизни.

Таинственный дар

Теперь вы начинаете понимать основы истинного и такого обескураживающего заявления: «Гениальности нельзя научить». В некотором смысле, это чистая правда; но толкования этого утверждения почти всегда вводят в заблуждение. Вы не сможете добавить ничего к этой способности, приложив все свои сознательные усилия, хотя нет причин, по которым вам не следует к этому стремиться. Творческие ресурсы этого дара являются самыми малозаметными, но при этом настолько обширными, что вы вряд ли сможете их когда-либо исчерпать. Нам не нужно ничего добавлять к этому природному богатству, нам лишь нужно научиться его использовать.

Все великие люди каждой эпохи и расы были настолько грандиозны, что мы, ради простоты, называем их, именем одной только способности, так как будто в них, она существовала без примеси, «гении» — это те, кто смог высвободить чуть больше этого дара для использования в своей жизни и в своих произведениях искусства, чем всё остальное человечество. Но ни один индивид не является столь обделённым, что в нём нельзя обнаружить следы гениальности; и никто не может быть настолько всемогущим, что будет способен использовать обретённый им дар гениальности в полной мере.

Обычный человек боится, не доверяет, игнорирует или ничего не знает об этом элементе своей природы. В моменты переживания сильных эмоций, в опасности, в радости, когда длительная болезнь успокаивает тело и ум, иногда в отдаленном, тусклом предчувствии, в миг, когда мы возвращаем из сна или выходим из под наркоза, мы можем ощутить намёки этого дара.

Следы гениальности можно безошибочно увидеть в загадочной жизни вундеркиндов от музыки.* Каким-то таинственным и непостижимым образом это явление есть, и оно существует; и это вовсе не «бесконечная способность выносить боль», поскольку это уже устаревшее определение гения и не «вдохновение — это кровь и пот» — являющееся чисто американским заблуждением. Да, процесс передачи полученного интуитивного знания, может быть бесконечно тяжёлым. Годы могут быть потрачены на то, чтобы найти нужные слова и изложить блестящую суть какого-то момента. Но не нужно путать труд с той вспышкой гениальности, которая вызвала желание трудиться. Когда кто-то учится высвобождать эту способность, пусть даже неидеально, или когда ее освобождают случайно, можно обнаружить, что для этого вовсе не нужно тяжело напрягаться, напротив, это чудо появляется в свободном творческом потоке.

Высвобождение гения

Часто высвобождение происходит случайно. Творческий человек может рассчитывать на энергию поступающую из высших пределов, которая может помочь ему с написанием книги, истории, картины и при этом он никогда так и не поймёт что именно это было. Он даже может дойти до того, что будет полностью отрицать существование такого феномена как «гений». Он заверит вас, что, из своего опыта знает, что всё дело в том, что нужно просто «втянуться в ритм», но что именно вводит его в этот «ритм», он, возможно, так никогда и не узнает, хотя находясь в таком счастливом состоянии, он пишет прекрасные тексты, страницу за страницей, а их идеальность находится далеко за пределами всего того, на что он был способен в обычное время.

Другой автор, может, разоткровенничаться и сказать вам, что после своих размышлений над идеей, размышлений, от которых у него от боли начинала раскалываться голова, он оказывался в тупике; он больше не мог думать о своей истории или даже понять, почему он вообще когда-то решил взяться за неё. Но много позже, когда он меньше всего этого ожидал, идея возвращалась, загадочным образом уже сформированная, которую оставалось лишь записать. И так далее.

Большинство успешных авторов находят собственной метод высвобождения этой сущности путём проб и ошибок, поэтому понятно, что они редко могут помочь новичкам в поисках тайны и предложить им какой-то действительно практический способ. Их рассказы о своих писательских привычках так сильно расходятся друг с другом, что нет ничего удивительного в том, что молодые писатели иногда чувствуют, что все опытные авторы вовлечены в какой-то заговор, направленный на то, чтобы обманывать и вводить их в заблуждение относительно фактического процесса создания художественных произведений.

Ритм, монотонность молчания

Нет никакого заговора; но нужно сказать, что между писателями существует удивительно мелкая зависть, личная зависть. Они расскажут вам всё что могут, но чем более они инстинктивны как личности творческие, тем менее они могут анализировать свои способы работы. То, что, наконец, мы узнаём после долгих перекрестных допросов, после перелопачивания отчетов, не являются объяснениями, а оказываются простыми заявлениями о личном опыте. Все они одинаково заявляют, что идея книги или истории появлялась у них внезапно, словно вспышка. В этот момент многие персонажи, ситуации, развязка истории, всё то, что представлялось им лишь смутно — обретало ясность. Затем наступает период интенсивных размышлений и работы над идеями. Для некоторых авторов это период больших волнений; они кажутся опьяненными возможностями, которые они не могут осознать. Позже начинается спокойный период; и поскольку почти каждый писатель, в момент этой интерлюдии, живёт в каком-то своём идиосинкразическом стиле, авторы редко замечают, что всё их времяпрепровождение в данный период имеет своего рода общий знаменатель.

Верховая езда; вязание; перетасовка и раздача карт; долгие прогулки; строгание ножичком; вы видите, что у них есть общий знаменатель — можно сказать, все три знаменателя. Все эти занятия ритмичны, однообразны и бессловесны. И это наш ключ.

Другими словами, каждый автор, каким-то образом, который он нашёл в результате удачи или длительного поиска, вводит себя в очень легкое состояние гипноза. Внимание удерживается, но только удерживается и не более; ему не ставятся серьёзные задачи. Далеко позади поверхности ума, настолько глубоко, что сам автор редко это осознает (конечно, только если он не научился наблюдать за собой) идёт внутренняя работа, его история сплавляется и трансформируется, превращаясь в единое целое.

Пол, который нужно вымыть

Не буду давать больше намёков на то, что и вы могли бы найти такое занятие для себя; или, возможно, вы можете понять, что какая-то привычка, которая у вас уже есть, может быть полезной для вас. Единственным недостатком большинства из этих случайно обнаруженных времяпрепровождений является то, что они примитивны. Когда их находят, от них потом редко отказываются. Да, действительно, многие писатели очень суеверны в отношении того метода, который сработал для них.

«У меня всё будет в порядке, если я найду пол, который мне нужно вымыть», — сказала мне одна из моих учениц, жена профессора, обычно пишущая в перерывах выпадающих ей в процессе повседневных забот о её большой семье и которая обнаружила, что ее рассказы получаются лучше всего, когда она моет полы на кухне. Небольшой успех привел её в город, на курсы писателей; она полностью убедила себя, что не сможет писать снова, до тех пор пока не вернется к ритмическому однообразию мытья полов.

Это крайний случай; но есть много известных авторов, чьи суеверия такие же непоколебимые, хотя и менее откровенные, как и у моей домохозяйки со среднего запада. Действительно, большинство методов, которые были обнаружены случайно, являются такими же произвольными, расточительными и беспорядочными, как и мытьё полов.

Существует способ сократить авторский «период инкубации» и создать лучший порядок работы. И это и есть та писательская магия, которую я вам обещала.

17. Писательская магия

Х соотносится с разумом, в той же пропорции, что и разум соотносится с физическим телом

Притворимся, для удобства, что эта способность, этот гений, который присутствует во всех нас в большей или меньшей степени, определён, проанализирован и изучен; и обнаружим, что он соотносится с разумом, в той же пропорции, что и разум соотносится с физическим телом. Если слово «гений» кажется вам высокопарным, если вы боитесь, что под его видом вы познакомитесь с неким духовным качеством, которое доставит вам дискомфорт, давайте на время назовём эту способность Х.

Теперь X следует рассматривать как фактор в алгебраическом уравнении где X: Разум = Разум: Тело. Для того чтобы думать интенсивно, вам необходимо поддерживать свое тело практически в неподвижности; лучше всего вы размышляете, осуществляя какую-то легкую механическую работу, которую вы можете выполнять как автомат. Для того чтобы заставить X действовать, вы должны успокоить свой разум.

Это, как вы видите, именно то, к чему приводят такие ритмичные, монотонные, бессловесные действия: они предназначены для удержания ума, а также тела в подвешенном состоянии, в то время как более высокая или, можно сказать, более глубокая способность продолжает работать. Поскольку они (такие действия) были успешными, их приняли и используют снова и снова. Но обычно они неудобны, неудовлетворительны и не всегда единообразны в своих результатах. Более того, данные действия, занимают гораздо больше времени, чем тот срок, который нужен Х качеству для выполнения своих функций. Итак, если вам посчастливилось и вы начинающий писатель, еще не нашедший свою формулу для этого периода созревания идеи, вы можете научиться тому, как быстрее и лучше достигать того же результата.

Удерживайте свой разум в неподвижности

Короче говоря, всё просто: нужно научиться держать свой ум так же неподвижно, как и своё тело.

Для некоторых этот совет так легко осуществим, что они не могут поверить, что у кого-то есть трудности с его выполнением. Если вы принадлежите к этой счастливой группе — не пытайтесь выполнять более интенсивные упражнения. Вам они не нужны — они вас только смутят. Но, когда вы дойдёте до этого места в тексте, заложите пальцем страницу, закройте книгу, сомкните глаза, и удерживайте разум в неподвижности в течение нескольких секунд, так долго сколько можете.

Удалось ли вам остановить свой ум, пусть даже на долю секунды? Если вы никогда не пробовали делать это раньше, вы можете быть удивлены и смущены, тем насколько занят, взволнован и обеспокоен ваш ум. «Болтающая обезьяна», — говорят индейцы о нём, с долей презрения и снисходительности; так же, святой Франциск Ассизский отзывался о своём теле: «Брат мой, глупец».

«Оно скользит вокруг меня, словно водомерка!» — удивлялся один экспериментатор. Но оно перестанет бегать кругами, после небольшой практики; по крайней мере то чего вы добьётесь, будет достаточным для того ваших целей.

Практика под контролем

Лучшая практика — повторять эту процедуру один раз в сутки в течение нескольких дней. Просто закройте глаза с намерением удержать ваш разум в неподвижности, но не чувствуя при этом никакой срочности или напряжения. Один раз в день; не подталкивайте свой разум и не пытайтесь заставить его остановиться. По мере того, как вы начнёте получать результаты, увеличивайте периоды такой неподвижности, но никогда не напрягайтесь.

Если вы обнаружите, что вам нелегко научиться удерживать разум без движения, попробуйте такой способ: выберите простой объект, например, серый мячик. (Лучше не выбирать что-либо яркое или светящееся.) Держите мяч в руке и смотрите на него, ограничивая ваше внимание на этом простом объекте и возвращая к нему свой разум, всякий раз, когда он начнет блуждать. Когда вы сможете думать об объекте и только о нём в течение нескольких секунд, сделайте следующий шаг. Закройте глаза и продолжайте мысленно смотреть на мяч, не думая ни о чём другом. Наблюдайте, удастся ли вам не сбиться с этой простой мысли.

Последний метод — позволить вашему уму думать обо всём, что ему нравится, наблюдая за ним снисходительно, в те моменты, когда он приходит в движение. Постепенно он станет тише. Не торопитесь. Он не будет совсем уж безмолвным, но возможно он станет достаточно молчаливым для ваших целей.

Идея истории как объект

Как только преуспеете в этой практике, пусть даже немного, попробуйте взять идею истории или персонажа и позвольте вашей неподвижности сосредоточиться вокруг них.

Вы увидите почти невероятные результаты. Идеи, которые вы считали избитыми и неубедительными, приобретут цвет и форму; тот персонаж, что был кукольным, начнёт двигаться и дышать. Сознательно или нет, каждый успешный писатель, который когда-либо жил в этом мире, называл эту способность вдыханием жизни в свои творения.

Теперь вы готовы попробовать выполнить упражнение в более расширенной форме.

Магия в действии

Так как это практическая работа (хотя из тех идей, что вы почерпнули, могут появиться гораздо больше упражнений, чем вы в состоянии себе представить), вы можете исполнить её механически. Выберите любую идею истории наугад. Если вы не хотите использовать для этого один из ваших собственных заветных замыслов, вот вариант, который будет работать: замените персонажа известной книги тем человеком, кого вы знаете в реальной жизни. Например, если бы ваша сестра играла роль Бекки Шарп, каким путём бы она пошла в «Ярмарке тщеславия»? Предположите, что Гулливером была бы женщина. Неважно насколько неопределенна, груба или незаконченна идея. Для наших целей, в настоящий момент, чем менее удовлетворительной кажется идея, тем более полной будет демонстрация эффективности метода.

Набросайте грубую схему истории. Выберете главных персонажей, затем второстепенных. Представьте себе как можно яснее, через какие критические моменты они должны пройти, и какими они должны стать в конце рассказа. Не беспокойтесь о том, как вы введёте их в повествование или как уберёте их из него, не волнуйтесь об их затруднениях и дилеммах; просто увидьте их в этих ситуациях, а затем представьте, как они разрешаются. Помните, это практический эксперимент и для того чтобы представить себе окончание рассказа, достаточно лишь установить средства, приводящие всё в движение. Подумайте над всей историей, находясь в некоем приятном, снисходительном настроении, исправляя любые очевидные абсурды, напоминая себе о том или ином предмете, который бы вы хотели включить в повествование, простым и естественным способом.

Теперь возьмите этот набросок черновика сюжета с собой на прогулку. Вы будете просто идти до тех пор, пока слегка не устанете, а потом повернёте назад к тому месту откуда начали свой путь; измеряйте пройденное расстояние такими категориями. Идите спокойно и легко, а не энергично словно спортсмен — для начала ленивая, праздная прогулка будет лучшим выбором для вас, хотя позже она может стать более быстрой. Теперь, повернув назад, подумайте о своей истории; позвольте себе погрузиться в неё, но думайте об истории, а не о том, как вы собираетесь её писать, или о том, что вы хотите использовать для получения того или иного эффекта. Откажитесь отвлекаться на что-либо происходящее снаружи. Когда вы вернетесь туда откуда начали свой маршрут, подумайте об окончании истории, так, как будто дочитав её, вы закрыли и отложили в сторону книгу.

Стимулирование «Творческой комы»

Теперь примите ванну, все еще отрывочно и бессвязно думая о своей истории, а затем идите в комнату где царит полумрак. Лягте на спину; альтернативное положение, сидя чуть расслабленным в низком большом кресле, можно использовать, только если вы обнаружите, что лёжа на спине вы становитесь слишком сонными. Когда вы заняли удобное положение, не двигайтесь; успокойте тело. Затем успокойте свой разум. Лежите так, в полусне на границе сна и бодрствования.

Через некоторое время — может быть через двадцать минут, час, а может быть два, вы почувствуете определенный импульс, своего рода всплеск энергии. Повинуйтесь ему сразу; вы будете в немного сомнамбулическом состоянии, равнодушными ко всему на свете, кроме того, что вы собираетесь написать; закрытыми для всего внешнего мира, но живыми для мира вашего воображения. Встаньте и идите к своему блокноту или пишущей машинке и начинайте писать. Состояние, в котором вы сейчас находитесь, — это именно то состояние, в котором работает человек творческий.

Прощальное напутствие

Насколько хорошим будет получившееся произведение, зависит от вас и той жизни, которую вы живёте: насколько вы чувствительны, насколько вы отличаетесь от других, насколько ваш опыт отражает опыт ваших потенциальных читателей, насколько вы научились приёмам хорошей прозы, насколько хорошо вы воспринимаете ритм. Но, как бы то ни было, вы обнаружите, что если вы выполнили все упражнения из этой книги, то теперь вы можете написать красивый, цельный текст. Несомненно, в нём будут недостатки; но вы сможете увидеть их и объективно работать над их искоренением. Благодаря этим упражнениям вы превратились в хороший инструмент, который может использовать ваш собственный гений. Вы гибки и прочны. Вы знаете, что значит работать как человек творческий.

Теперь читайте все книги по технике написания художественной литературы, которые вы можете найти. Наконец-то вы будете в состоянии сделать их полезными для себя.

Заключение

Некоторые прозаические советы

При первой возможности, научитесь печатать. Затем, если получиться, научитесь сочинять сидя за пишущей машинкой. Если вы не пишете быстро и чётко, первый черновик, написанный от руки, обычно представляет собой сплошной кавардак. Но будьте уверены, что вы ничего не потеряете, попробовав перейти от рукописных текстов к печатанию на машинке. Есть люди, которым не удаётся добиться тех же результатов при печатании, что они видят в своих работах, написанных более неторопливым методом.

Попробуйте записать две схожие идеи текста, используя тот и другой метод; сравните их. Если текст напечатанный на машинке более резкий, если вы обнаружите, что идеи убегают от вас, а в рукописи всё наоборот, то пишущая машинка вам не подходит.

Заведите две пишущие машинки

У профессионального писателя должно быть две пишущие машинки, стандартная и портативная, предпочтительно бесшумная. Выберите машинки с одним и тем же шрифтом.

Это позволит вам писать по своему усмотрению, в любой комнате, в любой свободный момент или во время путешествия. И плюс ко всему вы также можете оставить незавершенную работу в каретке машинки, как немой упрек, если считаете, что вам это нужно.

Магазин канцтоваров

Посетите магазин канцтоваров. На рынке есть бесчисленное количество карандашей, всех сортов мягкости и нескольких цветов. Попробуйте их все; вы сможете найти идеальный карандаш для своих целей. Карандаш средней мягкости лучше всего подходит для большинства авторов: страницы не смазываются, а при письме не нужно особо сильно давить на него.

Попробуйте использовать разные типы бумаги

Многие писатели-любители используют глянцевую бумагу, так как им никогда не удавалось найти более качественную, но фактура бумаги может раздражать также как, как и вид фарфоровой глянцевости.

Попытайтесь писать на отдельных листах бумаги, в разного размера блокнотах и тетрадках. Заведите себе блокнот, полный пустых листов, который можно взять с собой в любое путешествие. В длительные поездки берите портативную машинку и бумагу для неё и используйте любое свободное время чтобы писать.

Не покупайте самую плотный и впечатляющий сорт бумаги для ваших готовых рукописей. Она сделает её слишком громоздкой и тяжёлой, плюс такая бумага изнашивается быстрее, чем менее дорогая.

Сидя за пишущей машинкой — ПИШИТЕ!

Приучите себя начинать работать в тот момент, когда вы садитесь за машинку, или устраивайтесь перед блокнотом с карандашом в руках. Если вы обнаружите, что начали мечтать или кусаете карандаш, встаньте и идите в самый дальний угол комнаты. Оставайтесь там до тех пор, пока не наберёте достаточно энергии. Когда у вас будет готовое первое предложение, вернитесь назад к столу. Если вы неуклонно будете отказываться терять себя в задумчивости сидя за рабочим столом, вы будете вознаграждены, обнаружив, что просто факт того, что вы сели за стол, будет достаточным для того чтобы погрузиться в писательский поток.

Если вы не можете закончить часть работы за один присест, заключите с собой соглашение о том, что вы закончите работу в следующий раз; сделайте это прежде чем встанете из-за стола. Вы обнаружите, что это действует на вас как постгипнотическое внушение. Вы вернётесь к работе без промедления при первой возможности, и сможете без особых проблем настроится на ту же волну так, чтобы ваша история не показывала столько разных стилей и не выглядела как лоскутное одеяло после того как вы её завершите.

Для кофеманов

Если у вас есть укоренившаяся привычка откладывать все до тех пор, пока вы не выпьете свою чашечку утреннего кофе, купите термос и заполните его на ночь. Это будет сдерживать ваше коварное бессознательное. У вас не будет никакого оправдания, чтобы отложить работу на то время, пока вы ждете свой стимулятор.

Кофе против матэ

Если вы склонны пить слишком много кофе, находясь в муках придумывания композиции, попробуйте заменить половину выпиваемого вами кофе на матэ, южноамериканский напиток, похожий на чай, но стимулирующий и безобидный. Его можно купить у любого крупного бакалейщика, и его очень легко готовить.

Чтение

Если вы пишете свою рукопись столь долго, что перспектива вообще ничего не читать до тех пор, пока вы не закончите, слишком невыносима, выбирайте книги, которые сильно отличаются от вашей собственной работы; читайте техническую литературу, книги по истории или, лучше всего, произведения на иностранных языках.

Перевод с английского: Sегgеу Toronto

Примечания

1

Спешу сказать, что бывают случаи, когда слова «На следующий день, Конрад и т. д.» именно то количество слов, что необходимы для перехода к новой сцене. На данный момент мы предполагаем, что такой вариант для вашей истории, слишком резок.

2

Из эссе «Искусство художественной литературы».

3

Посмотрите произведение «Ненаписанный роман» Вирджинии Вульф.

4

В своей последней книге «Это был Соловей» Форд Мэдокс Форд говорит следующее: «Я могу (и довольно часто так делаю) распланировать все сцены, иногда даже каждый разговор в романе, прежде чем сесть и записать их. Но я ничего не буду делать до тех пор, пока мне не станет известна вся история, предшествующая тому, о чём я собираюсь писать. Я просто не смогу начать работу. Я должен знать из личных наблюдений, а не чтения, о форме окон, о дверных ручках, кухонной утвари, материалах, из которых изготовлена одежда, о коже, используемой для обуви, о том как удобряются поля, о бумаге из которой сделаны автобусные билеты. Я никогда не буду применять какие-либо из этих вещей в книге, если я не знаю, что за фактура у той дверной ручки, которой коснутся пальцы героя. Как я могу быть доволен сам собой, если, не зная всего этого, позволю моему персонажу выйти из дома?»

В этой книге Мэдокса Форда можно найти много ценных советов о творческом процессе писателя.

Content

Дороти Бранд
СТАТЬ ПИСАТЕЛЕМ

Введение

1. Четыре трудности

Трудность начать писать

Автор одной книги

Периодичный писатель

Неравномерный писатель

Нетехнические трудности

2. Кто такие писатели

Культивирование темперамента писателя

Творческие люди. Фальшивые и настоящие

Две стороны писателя

Топи уныния

3. Преимущество двойственности личности

Процесс формирования историй

Прирождённый писатель

Бессознательное и сознательное

Две личности писателя

Прозрачный барьер

Не делитесь своими планами

Ваш лучший друг и жесточайший критик

Правильный отдых

Друзья и книги

Надменность разума

Две сущности в состоянии не-войны

Первое упражнение

4. О том, как относиться к советам в этой книге

Сохраняйте свою энергию

Воображение в противовес силе воли при изменении привычек

Отказ от старых привычек

5. Обуздание бессознательного

Безмолвные грёзы наяву

Обретение писательской лёгкости

Удвоение вашей «производительности»

6. Письмо по расписанию

Обязать себя писательством

Долг чести

Усложнение упражнения

Добейтесь успеха или прекратите писать

7. Первое исследование

Критическое чтение написанного

Ловушки имитации

Обнаружение своей силы

Примечание для преподавателей

8. Критик, работающий на вас

Критический диалог

Будьте конкретны в своих советах

Правки после критики

Обнаружив проблему, попробуйте найти противоядие

Условия мастерства

Предписания режима дня

9. Читать как писатель

Читать дважды

Точки важности

10. Подражание

Имитация технического мастерства

Как расходовать слова

Противодействие монотонности

Запоминайте новые слова

11. Учимся видеть снова

Шоры привычки

Причины повторяемости

Возвращение невинности взгляда

Незнакомец на улице

Награды добродетели

12. Источник оригинальности

Иллюзорное качество

Оригинальность, а не имитация

«Неожиданная концовка»

Честность — источник оригинальности

Доверяйте себе

Твой гнев и мой гнев

Одна история, много версий

Ваша неотъемлемая уникальность

Анкета

13. Восстановление сил писателя

Время отдыха

Молчаливый отдых

Найдите свои собственные стимулы

Разнообразие времяпрепровождения

14. Пишем рассказ. Практика

Краткое повторение

Заразность стиля

Найдите свой собственный стиль

История в зародыше

Период подготовки

Писать с уверенностью

Законченный эксперимент

Время для беспристрастности

Критическое чтение

15. Великое открытие

Основополагающие упражнения для писателя

Корни гениальности

Бессознательное, а не подсознание

Высшее воображение

Договориться с бессознательным

Творческая кома и писательская магия

16. Третья личность, гений

В писателе уживаются не две личности, а три

Таинственный дар

Высвобождение гения

Ритм, монотонность молчания

Пол, который нужно вымыть

17. Писательская магия

Х соотносится с разумом, в той же пропорции, что и разум соотносится с физическим телом

Удерживайте свой разум в неподвижности

Практика под контролем

Идея истории как объект

Магия в действии

Стимулирование «Творческой комы»

Прощальное напутствие

Заключение

Примечания