Костяной скульптор

Глава 1

Я… где я? И да, вопрос куда более важный… кто я? Хотя, стоит вообще задуматься о том, почему я могу задумываться о чем-то… А с чего вдруг меня это должно волновать? Так, ничего не понимаю. Что со мной происходит? Надо собраться.

В прямом смысле, кстати, я же сейчас представляю из себя груду костей. Точно! Я вспомнил! Я ведь скелет, монстр… как же они меня называли… во! Костяшка! Отлично, с этим разобрались. А почему я разобран… нет, не то слово… почему я распался? Хороший вопрос. Давай, костяшка, напрягай отсутствующие извилины! Я… меня убили… нет, не совсем. Меня разбили. Как вазу фарфоровую или горшок с геранью. А откуда я эти слова знаю? Что-то тут не так. Я ведь помню, что раньше у меня не было всех этих странных мыслей. Я был обычным скелетом, который со страшным воем, размахивая клинком, шел убивать человечков во славу моего темного господина. Нет, не так, Темного Господина! Хотя, теперь уже как-то и не хочется его так называть… что-то определенно не так!

Ладно, разберемся попозже. Сейчас — собраться.

Немного неприятное чувство, когда твои, а вернее, мои суставы, входят в несуществующие сумки. Что-то среднее между щекоткой и ожогом. А откуда я это пом… так, стоп! Буду о таком задумываться, никогда ни к чему не приду! Для начала вернусь в нормальное состояние, а там посмотрим.

Руки… кисти… пальцы… вроде шевелятся. Уже хорошо. Теперь дальше. Позвоночник… таз… ноги, ступни… тоже двигаются! Замечательно! Теперь главное — голова. А ну-ка подкатывайся сюда… ох… черт, это больно! Но вроде все работает. Однако вокруг по-прежнему ничего не видно. Либо я ослеп… хм… а я могу вообще ослепнуть? У меня же глаз нету… Тогда скорее всего тут просто слишком темно. Тогда ползком-ползком, аккуратно, чтобы никуда не дай бог не упасть, а то мало ли…

О, что-то нашел… длинное, холодное…погодите, это же мой меч! Как же иногда мало надо для радости! Старая ржавая железяка, которой не нарежешь даже колбасы на бутерброд, легла в руку как влитая, пусть по норме между металлом и костями должны быть еще много чего…

Для интереса ощупал себя с ног до черепа. Скелет… черт, а чего я ожидал? Забавно было то, что, стоило мне прикоснуться к одной из двух с чем-то сотен косточек в моем теле, как в голове сразу всплывали прямо-таки энциклопедические знания о ней. Название, точная форма, какие мышцы и сухожилия к ней крепятся и каким образом потом соединяются с другими костями… даже примерный возраст костей возникал в сознании и по нему выходило что мне что-то около сорока. Правда вот воспоминаний у меня не на сорок лет а на несколько часов, так что никакого смысла в этих цифрах не было. Да и все остальные знания были, пусть, очень занимательными, но в конкретных обстоятельствах совершенно бесполезными.

После находки меча дело пошло резвее, радиус ощупывания вырос и довольно скоро я наткнулся на резкий поворот стены. Понадеявшись на удачу, что было не самым благодарным занятием, с учетом моего состояния, я пополз вперед, так и не решившись встать прямо.

Предчувствие меня не подвело. Хотя, вернее будет сказать, что подвело. Я правильно понял, что мой путь не будет прост, но мне не хватило ума, чтобы подумать о возможных ловушках. Под моим мечом что-то явственно хрустнуло, а потом на меня рухнул потолок.

Черт… нет, боли от раскрошившихся костей как раз не было. Вот только собираться обратно из трухи оказалось куда дольше и неприятнее, чем просто из кусочков. Я точно провозился несколько суток. Хорошо хоть ни еда, ни сон, мне, похоже были не нужны. По крайней мере никаких к тому позывов я не ощущал, хотя очнулся уже давно. Люди, насколько я помнил, спали и ели каждый день. Скучно мне тоже не было, напротив, я ощущал себя собирающим огромный пазл, потому как та труха, в которую я превратился, начинала двигаться только подчиняясь прямым приказам. По крайней мере я как-то понимал, что и куда крепится, даже если это просто пылинка, иначе собрал бы я в полной темноте незнамо что.

Ладно, попробуем еще раз. Меч, к счастью, почти не пострадал, даже выпрямился немного. Теперь каждый шаг я проделывал с особой аккуратностью, сборка пазла из собственных останков, конечно, занятие занимательное, но повторять этого мне никак не хотелось. К счастью, больше таких эксцессов не происходило: либо мне на этот раз и правда везло, либо та ловушка была единственной и рассчитывалась на самых больших идиотов. Хотелось верить, что первое. Через несколько часов впереди забрезжил слабый огонек. Моим… глазам, ну я не знаю, как еще это назвать! Моим глазам, как оказалось, к свету привыкать было не нужно: он меня не слепил — хоть какой-то плюс бытия скелетом. Ну, выживание под каменной плитой тоже можно отнести к плюсам, но лучше бы мне больше не потребовались такие преимущества.

А вот отсутствие необходимости щурить несуществующие веки были приятной. Особенно когда я вышел из этого злосчастного тоннеля на по-настоящему яркий свет. Пещера была большой, даже очень, пожалуй, метров сто в диаметре, однако совсем не высокой: вытянув руку с мечом, я смог бы коснуться потолка. Такой низкий потолок давил бы, если бы не мой предыдущий опыт, сейчас же даже это место казалось мне прекраснейшим на всей земле. Оглядевшись повнимательнее, я понял, что вся пещера — один огромный круг с многими-многими проходами, такими же, как тот, через который выбрался я. Пару минут просто стоял, не зная, что делать дальше, однако вдруг из прохода напротив вышел точно такой же, как я, скелет. Совершенно белый, с такой же ржавой железякой вместо оружия, правда, этот еще и щит имел. Может у меня он тоже был, однако возвращаться и искать я не собирался.

Радостно щелкая челюстью, я побежал к товарищу по несчастью. Однако, как ни странно, он не обратил на меня никакого внимания. Просто развернулся и размеренным строевым шагом пошел куда-то в сторону. Ни размахивания руками, ни крики, ни стук моих ступней по грубо обтесанному камню не вызывали в нем никаких реакций. Подбежав, наконец, к собрату, я протянул руку, чтобы схватить его за плечо. Кость как кость, холодная и гладкая, такая же как моя, если подумать. И только теперь на меня обратили внимание.

Скелет повернул голову и посмотрел на меня своими “глазами”. Пожалуй, для неподготовленного человека это было бы жутко. Вместо обратной стороны черепа, которую ожидаешь увидеть, на меня уставились два бледно-зеленых огонька, поблескивающих в абсолютной черноте глазниц. Неужели у меня такие же глаза? Хотя, пожалуй, это и правильно, иначе как еще отличить таких, как мы, от обычных скелетов?

Кости были отвратительным способом для передачи эмоций, однако судя по вспыхнувшим на секунду огонькам, я понял, что мое действие скелету не понравилось. Отдернув ладонь, я поднял руки вверх, показывая тем свои мирные намерения, и попытался завести разговор со своим новым знакомым.

— Ты тоже недавно очнулся? — это было самым первым, что пришло мне в голову. Однако реакции не было, собрат просто продолжал смотреть то на меня, то на собственное плечо, словно не понимая, что тут вообще происходит.

— Ты понимаешь мои слова? — Стараясь говорить как можно медленнее, я задал новый вопрос.

Результат был неожиданным, но совсем не в лучшую сторону. Издав какой-то скрипящий клекот, скелет бросился на меня с клинком наперевес. Только чудом я сумел отпрыгнуть в сторону.

— Ты чего творишь!? Мы же на одной стороне! Против человечков, за Темного Господина! — Однако мои выкрики, похоже, его только злили.

Пришлось защищаться. Умение орудовать клинком, похоже, либо принадлежало моему прошлому телу, либо было как-то привито той магией, что превратила меня в скелет. По крайней мере, первые несколько выпадов своего визави я отразил очень умело, насколько сам мог судить. Попробовал пойти в контратаку — удалось, удар моего ржавого меча выбил из плеча скелета внушительный кусок. Двигать рукой тот стал явно медленнее. Воодушевленный таким успехом, я атаковал еще раз.

Что же, похоже, удача не может долго оставаться на моей стороне. Моя железяка застряла в его деревянном щите, а следующим движением скелет вырвал рукоять у меня из пальцев, лишив меня оружия. Довольно пощелкав челюстями, он ринулся в атаку.

Я рассудил так: если он не может меня убить, то какая особо разница? А если может, то лучше уж рука, чем голова. Так что под его удар я подставил свою кисть. Боли, как и в случае с каменной плитой, не было. Несколько мелких косточек были раздроблены, пошевелить пальцами больше не получалось, однако с его клинком произошло то же, что секунду назад случилось с моим. Другой рукой, пока мой противник пытался вернуть свое оружие, я выдернул из его щита свою железяку и со всего размаху опустил ее скелету на голову. Закрыться тот не успел.

С противным скрежещущим звуком черепушка моего визави раскололась вдоль правого виска. Воин тут же затих и осыпался на пол грудой костей. Странно, с учетом того, что я собрался после превращения чуть ли не в муку. Однако разгадка нашлась довольно быстро. Те самые огоньки, что горели в глазницах чужого черепа, вдруг ярко вспыхнули, а затем, словно из пушки, выстрелили в меня. Ни защититься, ни уклониться времени не было, но на каком-то инстинктивном уровне я понимал, что вреда никакого не будет. И верно, огоньки, немного вихляя в воздухе, завершили свой путь внутри черепа, влетев уже через мои глазницы. Внешне ничего не изменилось, но почему-то я знал: для меня открылись совершенно новые перспективы.

Глава 2

Несколько секунд я просто стоял, разглядывая кучку костей, в которую превратился мой противник. Никакого сожаления не было, может потому, что он был безмозглым монстром, может еще почему. Вдалеке показался еще один скелет, точно такой же, белый, с мечом и щитом, таким же ровным шагом отправившийся к большой арке — единственному отличающемуся от остальных проходу в большой зале. Если мое предположение было верным, то это место было чем-то вроде инкубатора для таких, как я. Однако ответа на вопрос: “Что со мной случилось и почему я так сильно отличаюсь от своих собратьев?” — не было и не предвиделось.

Опустив взгляд, я с интересом посмотрел на свою руку. Разрубленные косточки почему-то никак не хотели приходить в норму. Раньше я восстановился после куда худших повреждений, но сейчас даже простой перелом не хотел срастаться. Что-то в этом было… ведь если подумать, то и мой визави не должен был умереть так легко, череп мне раскрошило на ошметки, но вот он я — живой… нет, это уже вряд ли. Ну, целый, по крайней мере. А ему я только трещину соорудил, так почему же он так просто осыпался?

Единственное, что пришло мне в голову, было то, что раны, которые мы нанесли друг другу, были намеренными. То есть каменная ловушка, не имевшая против меня ничего, да и не способная иметь, чем-то кардинально отличалась от атаки другого существа. В этом была логика еще потому, что моя рука не срослась даже после получаса моих стараний. Нужно было что-то делать, с одной рабочей рукой я в этом месте далеко не уйду, тем более я собирался взять с… тела скелета… черт, ну я не знаю, как это выразить! щит его хотел взять, в общем.

Присев тут же на шершавый камень, я снова глубоко задумался. Что-то подсказывало, что как бы я не старался, перелом сам по себе не срастется, причем еще очень долго. Несколько минут прошли в тяжелых раздумьях, пока, наконец мой взгляд не упал на груду костей, оставшихся от моего визави. Идея была странной, но в сложившихся обстоятельствах только такие и были нужны.

Вскоре мои поиски увенчались успехом. Третья пястная, головчатая и трапециевидная кости левой руки павшего скелета лежали передо мной как новенькие детальки старой мозаики. На секунду я задумался, откуда все-таки в моем мозгу информация о названиях этих косточек, однако так же быстро прекратил. Ломать голову о таком мне уже просто надоело. Знал — и хорошо, и нечего об этом размышлять, а то будет еще как в том анекдоте: “…и разучилась ходить бедная сороконожка”. А откуда я знаю… так, СТОП!

Вытаскивать из собственной руки кости было не очень приятно. Словно выдергиваешь длинных заусенец, только в разы противнее. К счастью, процедура оказалась не долгой, стоило мне только сосредоточиться, как нужные части моего скелета словно бы оторвались от остального тела, и я смог вынуть сломанные детали. Замена была вообще моментальной. Словно бы того только и ждали, косточки моего визави, как намагниченные вырвались из руки и с тихим щелчком встали на место.

Однако, попытавшись подвигать рукой, я понял, что не все так гладко, как мне хотелось. Кисть слушалась странно, как будто на ней долго сидели, лишив притока крови. Причина такого явления стала понятна почти сразу: мои кости были немного тоньше, чем у донора. Но и эта проблема решилась спустя несколько минут. На пол из левой кисти посыпался мелкий порошок, пересаженные кости сами по себе стачивались, подстраиваясь под нужный размер. Через четверть часа никакого дискомфорта уже не было.

Интересная процедура, ничего не скажешь… ладно, теперь нужно было попытаться понять, чем я так не угодил моему донору, иначе мое пребывание в этом месте грозило превратиться в сплошную битву. За то время, что я возился с кистью, свои проходы покинули еще с полдюжины скелетов, одинаково бесстрастных, судя по всему, не разделявших моего состояния, а значит — потенциально опасных.

Еще три часа были потрачены на эксперименты. В результате выяснилось следующее: скелетам плевать на мое присутствие, на мои телодвижения, пока они не несли враждебного намерения, а также им было совершенно все равно, если я у них на глазах убивал другого скелета. Однако стоило мне заговорить, как они тут же зверели и бросались в атаку. Похоже, образованных тут не любят… а жаль. В процессе экспериментов мне пришлось еще семь раз устраивать себе экспресс-починку, благо запчасти каждый раз оказывались под рукой. Слишком большие кости стачивались, слишком маленькие вырастали, правда медленнее, так что, если мне только не проломят череп, я был практически бессмертным, окруженный ходячими запасками.

Оставался вопрос с огоньками в глазах скелетов. Каждый раз, когда я уже отработанным движением обменивал кисть или предплечье на чужой череп, пара бледно-зеленых искорок влетали мне в глазницы и пропадали. Что-то точно менялось, вот только что именно — я никак не мог понять. Сильнее мое тело не становилось, никаких особых способностей не появлялось, в общем очередная непонятка, которую мне еще только предстояло разгадать.

Ну что же, это все, конечно, здорово, но отсюда нужно выбираться, мечей у меня накопилось много, щитов — тоже, всё равно все с собой не унесу. Воткнул между ребрами и ключицей один меч, уткнув его острием в тазовую кость, хват щита надел на рукоять, вот тебе и запасное оружие. Большего и не требовалось, на пути наверняка еще встретится много скелетов. По той же причине не стал брать с собой много… запчастей, да и нести кости, потерявшие магическую связь и превратившиеся в россыпь белых камушков — то еще занятие.

Стараясь не казаться своим собратьям подозрительным, боя с несколькими скелетами разом мой череп бы не выдержал, я, тем же строевым шагом, вошел под высокую арку и очутился в длиннющем коридоре. Сто шагов, двести, пятьсот, тысяча… казалось, они были бесконечными. Сложно было представить труд, потребовавшийся, чтобы все это возвести. Хотя, кто запрещал архитектору использовать для этого тех же скелетов? Оказалось, что мой инкубатор был лишь одним из множества: проходы сливались, расширялись, словно великая каменная река, а я был в ней лишь капелькой. Капелькой, среди таких же как я, скелетов.

Да, спустя час ходьбы я уже шел в плотном потоке, вокруг меня были сотни гладких черепков и вдвое больше тусклых, мертвенно-зеленых огоньков. На меня, оглядывающегося по сторонам, внимания никто не обращал, однако огромных трудов стоило воздержаться от восторженных охов и ахов, рассматривая изукрашенные стены тоннелей. Изображенные на них баталии, сцены грандиозных пиров, каких-то коронаций, церемоний, приемов и советов, все смешивалось в сплошное полотно, правда, от этого не менее впечатляющее. Может быть сами коридоры строили и скелеты, но эту красоту точно ваял кто-то куда более умный.

Через каждые несколько метров, изображая на соответствующем изразце солнце, был вмурован большой кристалл, излучавший холодный синий свет. В их сиянии наша процессия была похожа на реку еще сильнее: белые кости собратьев, да и мои тоже, приобретали нежный голубой оттенок и, если бы марширующая колонна скелетов не смотрелась так жутко, это было бы даже красиво. Наверное. Хотя, черт его знает, я все-таки не помню никаких критериев красоты, мне просто так кажется, а у нормального человека от такого зрелища может челюсть будет чечетку отплясывать.

Ну да ладно. Прошло еще полчаса и, наконец, бесконечный марш окончился. Мы вышли в огромную залу, в сотни раз больше предыдущей: другой ее конец терялся где-то в темноте, а потолок уходил вверх, туда, куда не доставал свет кристаллов. Правда, никакого прохода мимо стоящего на возвышении Темного Господина, никаких лозунгов и призывов к сплочению. Даже жалко, я надеялся на что-то внушительное. Однако реальность опять оказалась далеко не такой, какой я ее представлял. Колонна скелетов, уже насчитывающая тысячи одинаковых белых воинов, собиравшаяся так долго и так кропотливо, просто взяла и растеклась по сотням коридоров.

Это было… скучно. Я уже думал, что мы пойдем в атаку на мелких человечков и сокрушим их нашей бесконечной мощью, но, видимо, не судьба. Да, никаких угрызений совести по поводу возможного убийства людей я не испытывал: я помнил, как один из них раскроил мне череп в прошлый раз и не питал к теплокровным никаких теплых чувств. Простите за каламбур. А на деле, похоже, все сводилось к тому, что скелеты были простым пушечным мясом, призванным сдерживать натиск человечков, не более. Моей судьбой было снова распасться грудой костей под чьей-нибудь булавой или заклинанием, также, как и в прошлый раз, и в позапрошлый… и до этого… и еще… и в тот раз… чтобы потом опять собраться в одном из инкубаторов и отправиться в очередную атаку.

Ну нет! Нахрен! Я изменился, я научился думать, научился чувствовать, не знаю, как, не знаю, зачем, но это факт. А это означает, что моя судьба не может быть такой же, как у этой белой постукивающей костями по полу массы. Ведь кто знает, может быть, умерев в этом состоянии, я вернусь к жизни снова тупым болванчиком, лишившись всех радостей осознанного существования. Это мне не подходит!

М… тоже мне, оратор. “Это мне не подходит!”, “Нахрен!”… А взамен-то что? Я ведь скелет, что бы я не делал, человечки никогда не поймут и не поверят, что я не хочу им зла, да и если честно, это далеко не так. Мои “собратья” меня тоже не примут, стоит мне проявить хоть толику интеллекта, как они тут же нападут. Что остается? Просто скрываться? Прятаться в уголке одного из инкубаторов? Тоже не вариант, я, конечно, хочу существовать, но не так же. Тогда что? Черт, с какой стороны не посмотри — везде подстава.

Ладно, будем рассуждать логически, раз на чувствах никуда не выехали. Если я хочу активно существовать, слово жить просто не лезет в мысли в таком контексте… так вот. Если я хочу нормально существовать, то я должен иметь к этому возможности. То есть суметь в случае чего дать отпор услышавшему как я матюкнулся скелету или же суметь выжить в стычке с человечками. А для этого мне нужно оружие получше, шлем, чтобы снизить шанс получить по тыкве, и было бы неплохо заиметь еще какую-нибудь броню. Моя тактика с обменом руки на голову, конечно, хороша, но если противников будет двое? Или даже больше? Что тогда?

Так что план минимум — раздобыть себе более качественную экипировку. Как это сделать? Естественно, снять с мертвых человечков или же других монстров, если тут вообще есть кто-то кроме скелетов.

Решившись на что-то всегда становится проще. Теперь, когда у меня была цель, путь ее достижения стал первоочередной задачей. Поэтому, пару раз стукнув мечом о щит для собственного успокоения, я шмыгнул в одно из ответвлений, вслед за довольно большой группой скелетов. По крайней мере, так я не буду сразу убит, в случае чего.

Глава 3

К моему сожалению, уже через сто метров после входа в тоннель, от той красоты, что покрывала стены большой залы, не осталось и следа. Ровные стены сменились обычной пещерной кишкой, со свисающими сталактитами и торчащими сталагмитами, довольно широкой, но почти не освещенной. Только эти самые сосульки, а точнее жидкость, из которой они выросли, тихо мерцала уже знакомым мне синеватым светом. Так что совсем без освещения мы не остались.

Вот только мой план спрятаться за… живым, ну, блин, да, иначе никак… живым щитом, почти сразу провалился. Скелеты ныряли в какие-то боковые ответвления один за другим, так что уже через несколько минут я остался в компании всего троих сослуживцев. Эти, к счастью, никуда деваться не собирались, напротив, перешли на мерную строевую рысь, все дальше и дальше углубляясь в бесконечные переходы подземелья.

Людей мы не встречали почти час. Просто бежали, к счастью, усталости я не испытывал, как и мои коллеги, которые и вели меня по бесконечным поворотам и развилкам. Вернуться обратно в инкубатор я бы уже не смог при всем желании. Впрочем, взялся за гуж, как говорится, так что ладно, вперед так вперед. И вот, наконец, наше путешествие было завершено.

Прямо сходу, не останавливаясь на рекогносцировку и не сбавляя шаг, три моих сослуживца, с мечами наголо, ринулись в атаку. Против них, хотя, правильнее будет сказать против нас, оказалась парочка, юноша и девушка. Молодые, лет по двадцать пять максимум, явно еще совсем неопытные, они потратили несколько драгоценных секунд просто на то, чтобы оправиться от испуга. Однако стоило отдать парню должное, созданный им огненный шар был очень красив. Большой сгусток пламени, влетевший одному из скелетов прямо в голову, мгновенно превратил монстра в груду костей.

Девушке повезло меньше: ее атака, похожая на что-то вроде лезвий из ветра, только чиркнула по челюсти. Да, укусить больше никого этот молодчик бы не смог, но боеспособности не потерял и скорости не снизил. Пока маги готовила новые заклинания, мои товарищи успели добежать до парочки. Парень получил скользящую рану в плечо, а девушке снова не повезло, видимо она была совсем новичком. Клинок правого скелета вонзился ей точно в грудь.

— НАЯ!

Крик юноши был отчаянным, судя по всему, девчонка была для него кем-то большим, нежели просто напарницей. Пара мощных фаэрболов, запущенных сразу из обеих рук, превратили головы моих неудачливых сослуживцев в ничто. Забыв обо всем другом, парень склонился над этой самой Наей. Похоже, пришел мой черед.

Спросите, где все это время был я? Ну как, где… прятался в изгибе тоннеля, из которого выскочили мои бывшие товарищи. Бросаться очертя голову в атаку мне не улыбалось, и если судить по тому, во что превратились три черепушки, я был крайне дальновиден. Однако, как говорится, кто не рискует… поэтому нужно было действовать. Пока пацан занят раной своей подружки, у меня есть неплохая возможность завершить начатое моими спутниками.

Аккуратно выбравшись из-за поворота коридора, я тихо, чтобы юноша меня не заметил, на цыпочках, пошел в его сторону. Тридцать метров… двадцать… десять… тут он все-таки почувствовал неладное, а может меня выдал еле слышимый, но все-таки присутствующий стук моих ног о пол, но он обернулся в мою сторону.

Сказать, что парень был удивлен — значит ничего не сказать. Похоже, он забыл и про свою умирающую подружку, и про магию, и вообще про все на свете. Если подумать, то я его понимаю. Вряд ли ему часто встречались умные скелеты и наблюдать, как нежить, обычно тупо бросающаяся в бой, практически не заботясь о защите и не думая о скрытности, вдруг подбирается к тебе на мысочках, словно балерина — тот еще шок. Пару раз его рот открылся, словно у рыбы, он силился что-то сказать, но не мог. Я тоже замер, ожидая его действий, да и, чего уж от себя самого скрывать, мне тоже было стремно. В конце концов, это мой первый бой с живым существом, что-то понимающим в тактике боя и не бросающимся прямо на подставленное оружие.

Наша молчаливая игра в гляделки длилась почти минуту. Но в конце концов напряженные до предела нервы не выдержали и пацан, дико заорав, пустил в меня очередной фаэрбол. Правда, этот был какой-то вялый и тусклый, похоже для мага душевное состояние было очень важно, чтобы правильно колдовать.

Кажется, я удивил его еще раз. Потому что, недолго думая, запустил свой щит прямо наперерез огненному мячику. Два снаряда столкнулись в воздухе, вызвав краткий фейерверк. Снова наступило молчание, у парня в голове пытались сойтись очередные извилины. Однако на этот раз я не дал ему времени оклематься. Меч полетел следом за щитом, прямо магу в голову.

Судя по всему, он и правда был уже не прямо новиком, потому что смог увернуться, причем довольно умело, но было уже поздно. Выхватив из-за спины новый щит, а из ключицы новый меч, я уже нависал над ним. К его сожалению, времени на новый фаэрбол у него не хватило. А теперь время собирать добычу.

Вещей у парочки было не много. Немного еды, которая мне была без надобности, какие-то скляночки с разноцветными зельями, которые мне было некуда вливать, да несколько книжек, наверное по магии, в которых я ничего не понял. Однако вот их одежда уже была куда более интересным объектом для рассмотрения. Во-первых, одежда — это какая-никакая, но защита, а эта парочка была экипирована неплохо. Вместо клишированных балахонов чароплетов — удобные кожаные куртки и легкие тканевые рубашки, на парне — такие же кожаные брюки и высокие ботинки, на девчонке — юбка до колена и сапожки.

Однако, попытавшись надеть вещи юноши, я столкнулся с неожиданной проблемой. Я не мог нормально застегнуть на себе брюки. Для это нужен был, как бы, живот, ну или его отсутствие в пользу пресса, но вот у меня… сколько бы я не затягивал тугую резинку, она все равно падала с костей. И даже если удавалось кое-как пристроить обновку на место, штаны грозились упасть при первом же резком движении, а оказываться посреди боя в буквальном смысле со спущенными штанами в мои планы не входило. Рубашка и куртка нормально держались, а вот со штанами были проблемы. Был вариант надеть юбку девчонки, она завязывалась веревочками и не имела минимума размера, но… С одной стороны, я точно был мужчиной, что говорили и мои кости и мое самовосприятие, так что хождение в женских шмотках мне как-то претило. С другой, какая теперь-то разница? Но в конце концов здравый смысл все-таки проиграл, юбку я оставил покойнице. Ботинки забрал тоже, цокот моих костей по полу, как уже показал предыдущий опыт, мог меня выдать с образными потрохами.

В результате я оказался в рубашке, куртке и ботинках, мой маразм еще не зашел так далеко, чтобы снимать с покойника белье. Да и скелет в труселях будет вызывать скорее смех, чем ужас. Больше ничего интересного у парочки не нашлось, разве что коротенький кинжал в изукрашенных ножнах, явно простая безделушка, которой только бутерброды нарезать, но все-таки я его забрал. Была у меня одна идея, которую хотелось проверить.

Найдя в лабиринте проходов небольшой тупичок, достаточно освещенный и достаточно укромный, я снова начал эксперименты со своим бедным телом. Кинжальчик в этом очень помогал, благо наточен он был будь здоров. Мне было интересно, если такие, как я, получают неизлечимые травмы только вследствие чьего-то намеренного действия, что будет, если рану себе нанесу я сам? На всякий случай я сложил в сумку, позаимствованную у парочки, кости моих бывших товарищей, чтобы иметь достаточно запчастей.

Первым эксперименту подвергся палец. Небольшой надрез на кости, как я и думал, затянулся за несколько секунд. Получалось, что только чужая намеренная атака могла повредить меня безвозвратно. Уже приятно, по крайней мере, случайно уронив себе на ногу булаву, я не должен буду снова вставлять в ногу новые кости. Теперь меня интересовало, как далеко я могу зайти. Тут все было сложнее, однако осознав, что могу экспериментировать безболезненно, я пустил в ход и свои мечи, и даже щиты.

Итог был следующим:

Порезы на кости зарастали очень быстро, мне даже не нужно было ничего делать. С вывихами, насколько вообще можно вывихнуть то, чего нет, дело обстояло также. двигать неестественно вывернутой рукой я не мог, но стоило любым доступным мне способом поставить ее на место, как активность к конечности мгновенно возвращалась, причем на сто процентов.

Простые переломы проходили дольше, несколько минут, однако если я сам соединял места скола, то все происходило также быстро, как и с порезами. Это было логично, если подумать, то одно от другого в таком случае почти не отличалось. А вот с раздроблениями все обстояло намного хуже. Если из кости вылетал осколок, то сделать ничего было нельзя. Только подобрать кусок и поставить на место, к счастью, мои части могли немного двигаться сами, так что далеко не раскатывались. Почему-то я знал: сколько бы времени не прошло, обратно часть кости не вырастет, все-таки я не был живым и появляться материалу было неоткуда. Подгонка чужих косточек, видимо, зависела немного от другого.

С опытами я не торопился, лучше было разобраться во всем сейчас, а не пытаться понять что-то во время драки. Так что из своего тупичка я вылез не меньше чем через сутки. Вернувшись ради интереса на место своего первого в этой жизни боя с людьми, я обнаружил, что тела пропали, как и вещи. Может постарались человеческие мародеры, а может и “наши”, кто знает, бывают ли все-таки среди скелетов более умные экземпляры.

Однако пришло время двигаться дальше, мне все еще нужна была достойная броня и оружие, фактически, лучшим приобретением пока оставалась сумка. Кинжальчик я воткнул себе в грудину, так он был под рукой, а ножны выкинул — вряд ли мне когда-либо выпадет шанс их продать.

Спустя пару часов активных поисков, я наткнулся на новую группу скелетов, на этот раз аж в восемь голов, все той же строевой рысью несшихся куда-то по тоннелю. Присоединившись к ним в виде безмолвного хвостика, я стал девятым в этой угрожающе тихой компании. На мою одежду никто не обращал внимания, что не могло не радовать, похоже, для тупых костяшек триггером был только внятный голос.

Люди нашлись довольно скоро. И да, на этот раз мне и правда повезло: все трое были воинами, не в лучшей броне, но по крайней мере это была броня. На этот раз я решил действовать сообща со своими товарищами, против магов такая тактика могла и не сработать, но бойцов ближнего боя надо было давить числом.

Похоже, скелеты тут были настолько банальной вещью, что любое отклонение в их внешности вызывало настоящий разрыв шаблона. Такой вывод я сделал, когда троица уставилась на меня совершенно круглыми от изумления глазами, на секунду даже забыв про остальных костяшек, бегущих наравне со мной. Ну, если подумать, вид у меня и правда был тот еще. В рубашке и кутке я проделал отверстия, чтобы можно было держать запасные меч и щит, из груди торчала рукоять изукрашенного кинжала, а на месте таза я привязал ту самую сумку, потому что за плечами висел щит. Плюс шлепающие ботинки на ногах… если люди считали, что местные скелеты — это реально скелеты когда-то живших людей, то моя история была бы невероятно интересной.

Стоит ли говорить, что наш отряд, превосходящий противника втрое, взял верх? Но да, мы победили, причем довольно быстро, может против тяжеловооруженного рыцаря наши железяки и не были пригодны, но эти ребята ходили в легких доспехах и найти брешь в броне не было проблемой. Четверо скелетов, при этом, правда, были уничтожены, а я лишился половины кисти, но с учетом того, что все вещички убитых теперь были моими, это был просто прекрасный обмен. Все оказалось именно так, как я и думал: скелеты нисколько не интересовались пожитками своих жертв, сразу после битвы отправившись дальше по коридорам. А я принялся за самое приятное на данный момент занятие — мародерство.

Глава 4

Это же настоящий праздник! Ох, как приятно, когда имеешь выбор. Разложив перед собой три комплекта брони, я, как прирожденный эстет, снял с себя все вещи ребят, спрашивается: зачем с этим так заморачивался? — и принялся за примерку. Через двадцать минут я уже был облачен в поддоспешник, кольчугу и толстую куртку с железными набойками, такие же штаны, высокие сапоги со стальным мыском, длинные перчатки и, о, да, шлем! Штаны нашел такие, что держались на подтяжках. Те части чужого гардероба, что мне не подошли, я без сожалений закинул подальше. Двигаться стало труднее, так быстро как раньше бежать я бы уже не смог, но этого пока и не требовалось. Сейчас была важна защита, а если нужно будет срочно улепетывать я не особо раздумывая расстанусь со всем этим великолепием, все-таки собственная не-смерть дороже.

С оружием у компании было похуже, но все-таки в сравнении со скелетами, их тупыми железяками и трескающимися деревянными щитами, они оставались богачами. Свой меч я сразу выкинул и сменил его на более легкий клинок, в другую руку нашлась булава, отлично подходящая против таких, как я, костяшек, а спину мою украсил большой треугольный щит, обитый полосками металла. О чем еще мечтать молодому и перспективному скелету?

Кинжальчик я оставил, на этот раз воткнув его в позвоночник там, где должна была быть шея, после чего пришел черед сумок троицы. На самом деле, я не надеялся найти что-нибудь нужное мне. Ни еда, ни вода, ни деньги мне были не нужны, как и огниво, как и трубки, как и котелки, как и несколько книжек с картинками голых баб. Эти ребята, похоже, были куда менее замысловатыми, чем встреченные мной маги. Однако кое-что все-таки привлекло мое внимание. Странный порошок, завернутый в какую-то тряпочку. Такой был у каждого из бойцов, да и у магов в сумках я находил нечто похожее, только тряпочки у парочки были почище. Что-то подсказывало, что это не были какие-то наркотики или что-то еще в том же роде, ни на какую приправу это было тоже не похоже, к тому же непонятно было то, почему у каждого этого порошочка было одинаковое количество. Однако никаких подсказок я так и не нашел.

Плюнув на таинственную субстанцию, насколько это было возможно, ну, в смысле плюнуть, я вдруг почувствовал за спиной людей. Такое было и раньше, что парочку магов, что эту троицу, я мог ощутить еще за пару поворотов тоннеля, а понять, что рядом люди, получалось еще раньше. Однако я слишком увлекся сбором хабара, так что когда чуйка начала сигналить уже не на краешке сознания, а прямо биться в затылок, было уже поздно. Бежать было некуда, пещера имела несколько выходов, но все они были на той стороне, откуда шли новенькие, так что сбежать я бы не успел. Составив в голове некое подобие плана, я застыл на месте и буквально через несколько секунд сзади раздался окрик, а потом возглас удивления.

Резко обернувшись, я встретился взглядом с высокой девушкой в легком доспехе. Со спины, из-за полного облачения и кольчужного воротника на шлеме меня было очень легко спутать с живым человеком. Видимо, именно это она и подумала, решив, что я мародер, в общем-то, совершенно верно. Так что, когда из-под козырька на нее уставились пустые провалы глазниц, деваха явно оказалась мягко говоря в смущении. Я надеялся, что когнитивный диссонанс… о какие слова знаю! Диссонанс, поразивший предыдущих противников при виде нестандартного скелета введет людишек в ступор, но не тут-то было.

В отличие от парочки магов и той троицы, чьи вещички я только что перетряхивал, она не растерялась. Громко свистнув, она выхватила из-за спины пару тонких и изящных клинков, куда лучших, чем даже мой новый, и приняла боевую стойку. Не успел я ничего сделать, как рядом с ней появились еще двое: низенький мужчина в той самой клишированной мантии чародея и здоровый бугай с двуручным топором наперевес. Компания была явно сработавшаяся. Не произнеся ни слова, они встали в удобную и выгодную позицию: великан впереди, маг позади — как можно дальше, а девчонка посередине, в качестве звена быстрого реагирования. Я, похоже, попал по полной.

Пока мы стояли неподвижно, ожидая действий противной стороны, я пытался трезво оценить ситуацию и выводы были неутешительные. Ситуация была херовая. Пожалуй, если бы сейчас на мне было то, в чем я сражался с прошлой командой, то шансов не было бы вообще никаких. Сейчас, имея вполне приличную броню и оружие, можно было попытаться выгрызть свою не-смерть из чужих рук, пусть мои шансы и были невелики. О мирном разрешении конфликта речь даже не заходила, я прекрасно понимал, что для этих людей я — просто монстр, может странный, но монстр. И расходиться спокойно с монстром было не только опасно, но и просто глупо.

Так что я решил сделать первый ход, все равно этого было не избежать. Первым нужно было устранить мага, иначе мне со стопроцентной вероятностью настанет каюк. Потому я рванулся в бок, так, чтобы на пути заклинаний чародея оказались его спутники, и он был бы безоружен. Долго такое длиться не могло, но мне и не нужно было. Когда в следующий раз между мной и магом оказалось пустое пространство, я резким движением, рассекая себе челюсть почти пополам и даже чиркая по обратной стороне черепа, выдернул из позвоночника кинжал и метнул его в низенького мужчину.

Моим главным преимуществом было то, что такая нежить, как я, была для этой компании в новинку, а значит они понятия не имели, какие трюки я могу выкинуть. И этого трюка они от меня точно не ожидали. Кинжал по самую рукоять вошел магу в грудь, несмотря на декоративность, сбалансирован он был как надо. Мужчина сразу начал заваливаться назад, а на губах выступила красная пена, я пробил легкое и скорее всего сердце.

Однако за эту удачу пришлось заплатить. Я был не единственным, кто бросил снаряд: прямо мне в левую руку, сжимавшую булаву, прилетел здоровенный булыжник, судя по идеально круглой форме, сотканный из магии. Ублюдок все-таки успел скастовать заклинание. Плечевая кость сломалась, и большая часть моей руки просто выпала из рукава.

Я остался с одной рукой против двоих воинов, причем довольно сильных. Об этом можно было судить хотя бы по стойке девчонки или по перекатывающимся под тонкой кожей мышцам здоровяка. И на этот раз они не стали ждать. Осыпая меня проклятьями, пара ринулась в бой.

Какое-то время мне удавалось уворачиваться от их ударов: в пещере было довольно темно и если моим глазам этого было достаточно, то для людей светя явно не хватало. Пара клинков и топор разрубали воздух и даже задевали мою одежду, однако плюсом существования скелета было отсутствие плоти под одеждой, так что я пока я оставался целым. Однако долго так продолжаться не могло, они явно приспосабливались, и я чувствовал, как лезвия их оружий пролетают все ближе и ближе к моим многострадальным косточкам. Нужен был план, причем план очень хороший. И тут я вспомнил про свою оторванную руку.

Когда девушка испуганно вскрикнула, а бугай чисто инстинктивно обернулся к ней, они оба оказались беззащитны на пару секунд. Тонкие клинки представляли для меня куда меньшую угрозу, чем тяжелый топор, так что я выбрал здоровяка. Резкий прыжок, окончившийся у него на шее, удар по нисходящей и вот уже из его позвоночника торчит только рукоять моего меча. К счастью, я успел выкинуть свою ржавую железяку. Бугай тут же обмяк и свалился на землю. Вопль повторился, правда на этот раз это был крик гнева и душевной боли.

Те кости, что остались от моей руки, не успели окончательно потерять связь с телом, так что мне удалось заставить косточки подкатиться под ногу девчонки. Она поскользнулась и едва не упала, на что и отвлекся здоровяк. Впрочем, сотрясения или просто падения не случилось, к сожалению, воин из девах все-таки был хороший, однако этого хватило, чтобы ее товарищ расстался с жизнью. Я надеялся, что, оставшись один на один с таким странным и явно умным скелетом, она испугается и побежит, или хотя бы станет хуже сражаться от страха.

Однако, к сожалению, я не угадал. Вместо апатии девка пришла в ярость. Встряхнувшись, словно дикая кошка она ринулась прямо на меня. Времени чтобы забрать меч не оставалось. Пришлось спешно спрыгивать с тела бугая и снова начинать наш сложный танец. Правда, теперь мне было куда сложнее, у девчонки, похоже, открылось сразу с полдюжины вторых дыханий, потому что она в одиночку теснила меня активнее, чем вдвоем со здоровяком. Мое тело, теперь уже реальное, костяное тело, начало покрываться мелкими порезами, каждый из которых не сильно, но все-таки снижал мою скорость, что приводило к новым порезам.

Долго так продолжаться не могло. Я решил применить свой самый старый прием. Прокляв на всякий случай Темного Господина, чтоб ему икалось на своем черном троне, я ринулся прямо на девушку. Это стало для нее большой неожиданностью, а когда в моей руке блеснул кинжал, который я очень удачно выдернул из мертвого мага во время одного из уклонений, она поняла, что дело пахнет совсем плохо. Один ее клинок метнулась к моим ногам, а другой — к груди. Дурочка в горячке боя забыла, что я умру только если сломать мне череп. Однако и эти удары были для меня крайне неприятны.

Отличного качества клинок рассек левую ногу и почти рассек правую, застряв в кости, а второй остановился, наполовину перерубив позвоночник, без которого я вообще нижней половиной тела пошевелить не смогу. Правда, на этом все закончилось. Мой кинжал, так кстати поднятый с тела девчонки-мага, пробил мечнице печень. С такой раной не живут. Она осела, испустив жалобный стон, и затихла.

Доползя до стены, я облокотился о нее спиной и попытался вытащить клинки. По пути захватил свою левую руку. Поддавались они плохо, судя по всему особая заточка цеплялась за кость. Первым удалось вытащить меч из ноги. Я откинул его в сторону и взялся рукой за тот, что торчал из живота. И в эту секунду я услышал чье-то тяжелое дыхание. Чертыхаясь и проклиная эту троицу, я обернулся на шум и увидел девчонку-мечницу, ползущую ко мне с отброшенным мной клинком в зубах. За ней на полу пещеры оставался длинный темный след: она уже была наполовину мертва, но, похоже, решила перед своей смертью добить и меня тоже. Стерва.

Положение было аховым. Оружия нет. Двигаться не могу, да и некуда, я сидел в небольшом тупичке и любое движение только приближало меня к стерве. Работает только одна рука, а другую быстро починить не получится: плечевая кость была раздроблена и срастить ее обратно было невозможно за ту минуту, что осталась до прибытия девчонки. Единственный способ выкрутиться мне виделся в вытаскивании меча из груди. Однако для этого нужна была сила, которой в правой руке не было.

И тут мне на глаза попалась нога одного из павших тут скелетов, вернее, большая и толстая бедренная кость. Мысль была не просто странной, она была безумной, но в данной ситуации другого было не дано. Быстро стянув с пустого плеча куртку и кольчугу, я приставил к плечевому суставу бедренную кость другого скелета. Пару секунд ничего не происходило. Но затем я почувствовал знакомое чувство смеси щекотки и ожогов, появлявшееся, когда кости вставали на свое место. А еще через несколько секунд я уже мог довольно свободно двигать обрубком своей новой рукои, пусть и не без дискомфорта. Радуясь точно ребенок, я приставил к бедренной кости предплечье. И точно, снова пощипывание и вот у меня уже новая рука, длиннее и даже, кажется, сильнее прежней.

С молодецким “Эх!” меч был выдернут из груди. Мои силы были бесконечными, я не уставал и не чувствовал боли, так что дальнейшее развитие событий понять не сложно. Получив оружие и новую руку, я из беспомощной жертвы превратился в убийцу. Девчонку было жалко, но себя мне было жальче. Срастив обратно все, что нужно было и собрав в большой рюкзак, принадлежавший здоровяку, все вещи, что мне могли понадобиться, а также пару целых скелетов, я отправился на поиски нового тупичка для экспериментов.

Глава 5

Для чистоты эксперимента я вернул все в нормальное состояние, взяв плечевую кость одного из скелетов. После недолгой адаптации я был готов к опытам. Начать решил с малого: попробовал поменять свои ноги местами. Получилось, правда теперь ходить стало совершенно невозможно из-за смотрящих назад мысков. Поменял обратно. Следом начал играться с ребрами: тоже все было в полном порядке, правда от позвоночника они отделялись куда труднее, чем ноги от таза. Однако же отделялись, и я мог из менять местами как угодно.

Наигравшись с тем, что было мне дано от природы, я решил перейти к тому, что проделал там, в пещере. И вот тут уже все стало… странно. Мало того, что можно было присоединить конечность туда, где ей ну никак не следовало находиться, так еще было возможно создавать новые части тела. Я и правда начал себе напоминать сложный конструктор.

К примеру, мне довольно легко удалось соорудить руку с двумя локтями, направленными в разные стороны, как у богомола. Откуда я знаю, как выглядит богомол, я уже не думал. Такая конечность была не самой удобной, но от того не менее удивительной. А вот нога с двойной коленкой оказалась настоящей находкой, после нескольких опытов я оставил свои ноги в таком виде, после берцовых костей вставив еще одну, плечевую. Я стал выше почти на полметра, куда быстрее, прыгучее. Правда, немного пострадала маневренность, на таких ходулях было не очень удобно совершать прыжки в бок. Однако я решил, что пока сойдет и так, для тех целей, что я себе определил, такие ноги подходили отлично.

Дальше я занялся руками. Первой идеей, увенчавшейся успехом, была замена плечевой и лучевых костей на их аналоги из нижних конечностей. Расчет оказался верным: руки стали намного сильнее. Похоже, даже отделенные от скелета, кости несли в себе некую информацию о том, какие мышцы к ним раньше крепились, в какую сторону они гнулись и так далее. Соединяя кости друг с другом в неправильной последовательности, я каким-то образом перестраивал и эту систему фантомных мускулов, адаптируя ее к своему телу. Если задуматься, невероятно сложная и кропотливая работа, которая выполнялась буквально сама по себе. Что самое интересное, мой “организм”, похоже, не делал разницы, где находится какая кость и сколько ее дубликатов в теле и подгонял все присоединенные детали под размеры их аналогов. То есть чужая берцовая кость становилась идентичной моей берцовой, даже если крепилась к плечу.

Ребра тоже не были обойдены вниманием. Для нормального человека нужно, чтобы нижние ребра были меньше и тоньше, иначе органам будет просто некуда деваться. Однако у меня никаких органов не было. А потому я мог совершенно спокойно попробовать заменить свои малые ребра на чужие, только более прочные и толстые. Результат был странным: вроде бы у меня получилось, и грудная клетка стала походить на крепостную стену, но вместе с этим я начал чувствовать какой-то дискомфорт. Это не было связано с неудобством при движении, кости не терлись друг о друга и вообще, с ними все было нормально. Однако что-то все-таки было не так. И вскоре я понял, что.

Ради любопытства я попытался заменить пальцы на ногах пальцами рук, чтобы быть похожим на обезьян и иметь пару лишних хватательных конечностей. Однако пястные кости не только не вставали на место, но даже словно бы отталкивались. Попробовав несколько раз и убедившись, что ничего не изменится, я вернул на место нормальны ноги с одним коленом и все получилось. На ногах шевелились длинные и цепкие пальцы с рук.

Вывод напрашивался сам собой: на изменения был определенный лимит. Я не мог сделать себе километровой длины ноги или шею, мои конструкторские изыскания были ограничены неким условным пределом сложности, выход за который был физически невозможен. Следующее умозаключение стало поворотным моментом во всей моей не-смерти. Если есть лимит, то значит есть способ его увеличить, я в этом нисколько не сомневался. А как это сделать? Как мне добиться того, чтобы мое тело принимало больше изменений? Не знаю, что это было: просветление или чья-то подсказка, но меня словно током ударило: огоньки.

Зеленоватые огоньки, вылетающие из глаз других скелетов и влетающие в мои. Почему-то я был абсолютно уверен — именно они дали мне эту странную способность и именно благодаря им я смогу ее развить. А это означало только одно: мне предстояло убить много, очень много нежити.

.

В следующие несколько недель по подземельям начал распространяться странный слух. Дескать, люди видят носящегося по коридорам скелета на длиннющих ногах, одетого в кольчугу, шлем и сапоги, с мечом наперевес и щитом за плечами. Этот странный скелет игнорировал людей, просто пролетая мимо них на скорости курьерского поезда, однако нападал на обычных костяшек, одним быстрым ударом меча разнося им черепушки.

.

Мало кто из человечков в это верил, однако я действовал именно так. Пользуясь тем, что скелетам было совершенно наплевать, если не атаковать их лично, я разбегался и просто рассекал их головы клинком той стервозной мечницы еще до того, как они успевали что-то понять. Мои новые ноги и руки были в этом отличным подспорьем. Огоньки, которые я назвал энергией конструкта, исправно покидали черепа скелетов и перекочевывали в меня, увеличивая предел изменений.

Довольно скоро я научился примерно определять ее количество и объем использованной части, а также смог более-менее разобраться, какая кость “сжирала” больше энергии. На самом деле все было довольно просто: чем больше была сама кость и чем важнее она была для живого человека, тем больше она “стоила”. Бедренная кость была дороже плечевой, но дешевле пары ребер. Именно поэтому тогда от такой масштабной перестановки ребер моя энергия подошла к концу.

Пока моя система работала, я решил ничего не менять в своем теле, потому как это было не нужно. Но что-то мне подсказывало, что такая спокойная жизнь продлится не долго и уже скоро мне придется перестраиваться снова для новых задач. В вопросах, касающихся ухудшения моей не-смерти, я редко ошибался. К сожалению, чем дольше я крошил черепушки скелетам, тем быстрее становилось понятно: энергия конструкта не будет втекать в меня бесконечно. Тот, самый первый скелет, как я теперь понимаю, дал мне больше всего энергии. Второй уже куда меньше, третий еще меньше… и так далее, пока я не понял, что энергии, выданной мне за уничтожение очередного черепка не хватит даже на самую маленькую косточку. В итоге, если считать энергию, что поддерживала мой оригинальный скелет, я увеличил свои запасы примерно вдвое, из чего я сделал предварительный, но скорее всего правильный вывод, что из скелетов не выдоить энергии больше, чем идет на один такой скелет.

Однако мои метания по подземелью состояли не только из истребления себе подобных. Еще я, если позволяла ситуация, охотился и на людей. У человечков часто можно было найти что-нибудь интересное. Венцом моей коллекции стала карта прилегающих территорий подземелья. И на ней, черным по серому, карта уже была не в лучшем состоянии, был нарисован проход на более низкий уровень этого самого подземелья. Долго объяснять, что было там, ниже, мне не нужно было. Более сильные монстры, более сильные человечки, больше вещей и, я надеялся, возможность снова начать копить энергию конструкта.

Мой путь лежал туда, в глубины, за новым оружием и новыми возможностями. И для начала я должен был стать как можно сильнее, чтобы не помереть там, внизу, ненароком. Пришла пора использовать все мои запасы, так что я, снова забившись в очередной закуток, принялся за новые опыты и надо сказать, постарался на славу.

Не знаю уж, откуда в моей голове возник этот образ, однако я точно знал, как это называется. Кентавр. Получеловек-полуконь. Конечно, скелета лошади мне тут было не найти, однако у меня получилось довольно успешно заменить конскую половину человеческими костями. Конечно, вместо копыт остались ступни, да и человеческие лопатки не были приспособлены для таких движений, но это было уже что-то. Я точно стал быстрее, да и внешне это смотрелось настолько странно, что можно было рассчитывать на шок со стороны человечков.

Самым приятным в моей конструкторской деятельности было то, что я мог проделывать со своими костями такое, что было бы в принципе невозможно, имей моя предельно анорексичная тушка мясо. В том плане, что если было примерно возможно представить приставленную к плечу ногу или кисти рук вместо ступней, то вот некоторые иные мои находки шли против вообще любого здравого смысла.

К примеру, после какого-то момента мне стало интересно, что будет, если прикрепить к руке позвоночник. Сращение плечевой кости и последнего поясничного позвонка длилось почти полчаса. Все-таки это были слишком разные части тела. Однако в конце концов процесс завершился удачей. Приспособиться к ставшей похожей на хлыст руке было очень непросто. Я возился больше суток, чтобы просто удерживать ее ровно, но сам факт того, что такое возможно, был по-настоящему удивительным. К сожалению, от такого пришлось отказаться, позвоночник требовал слишком много энергии конструкта, как главная ось организма и иметь их вместо рук было для меня сейчас непозволительной роскошью. Однако приделать изнутри таза еще одну руку, которая бы держала передо мной щит, позволяя мне одновременно сражаться обеими конечностями никто не запрещал. Да, сам процесс приращения продлился туеву хучу времени и сопровождался уже довольно ощутимыми болями, но это того стоило.

К счастью для ученых, которые найдут мой скелет замурованным в камне лет эдак через миллион, больше настолько неадекватных задумок я использовать не стал. Во-первых потому, что мне самому было немного стремно от торчащей прямо из живота, пусть и отсутствующего, руки, а во-вторых потому, что такие новшества были очень сложны в управлении. Когда я попытался прикрепить еще одну руку к копчику кентавра, чтобы сделать вооруженный булавой хвост, просто на то, чтобы понять, как ей в принципе двигать, ушел почти день. Так что, если не считать держателя щита, я ограничился достаточно сильными, но однако не кардинальными изменениями.

И, пожалуй, для любого человека я теперь показался бы невероятно страшным. Кентавр, с длиннющими трехсоставными руками, способными доставать вообще куда угодно и более чем двадцатью парами ребер, закрывавшими все, что раньше было животом и торчащей сквозь эту костяную стену рукой, которую я для прикола постоянно сжимал-разжимал. Да, я перебрал свой позвоночник, заменив большинство позвонков на грудные, так чтобы к ним можно было легче прикреплять ребра. Конечно, внутренних органов у меня не было и защищать мне было нечего, однако все равно, такая броня была довольно полезной, хотя бы для того, чтобы в ней застревали вражеские клинки.

Навьючив на себя несколько сумок с запчастями, оружием и броней: мало ли что я переделаю и тогда что-то из этого может стать снова полезным, я отправился в путь. Мои ожидания полностью оправдались, с новым телом я стал намного сильнее. Мои атаки теперь были совершенно непредсказуемы, а скорость значительно выросла. Легко разбив в качестве эксперимента отряд из четырех скелетов за раз, я полностью удовлетворился своим прогрессом. Можно было спускаться на второй уровень подземелья.

Глава 6

Ох черт… о таком меня не предупреждали.

Выход на следующий уровень подземелья был… забит, чего уж там, под завязку забит сражающимися. Не меньше пары тысяч скелетов рубились с адекватным количеством человечков. Заклинания вспыхивали по несколько раз в секунду, слышались крики боли и воодушевляющие возгласы, скрежет металла и хруст костей. Люди с боем продирались сквозь толпы скелетов к широкому проходу в дальней стене. Стоило им зайти за некую невидимую черту, как костяшки сразу теряли к человечкам всякий интерес. Однако ничуть не меньше мясных мешков оставались лежать тут, под ногами у сражающихся.

А теперь вопрос. Как, мать вашу, мне туда попасть!? Скелетам на меня плевать, но ведь для людишек моя мягко говоря странная фигура словно мишень в тире! Стоит мне выйти из небольшого тоннеля, который моя увеличившаяся туша занимала почти полностью, как больше пяти сотен пар глаз тут же вперятся в меня. А это верная… смерть… Надо будет для этого слова тоже подобрать мой вариант.

Ладно, отвлекся. Ну вот что мне прикажете делать? Проход был только один, никаких потайных ходов на карте не было, и я сомневаюсь, что они были в реальности. А даже если бы и были, пока я буду их искать — меня точно на костяную труху покрошат. Ох, черт… напролом, что ли, лезть? Я быстрый, авось пронесет, а там юркну в какой-нибудь проход и поминай как звали… больше в голову ничего не идет. Ну, как говорится, кто не рискует, тот не упивается человеческой кровищи! Не так говорят, я знаю. Но шампанского мне тут точно никто не нальет, вне зависимости от приложенных мной усилий. Так что — кровища.

Эх!

.

У входа на второй уровень Подземелий Некроманта, как и всегда, шел бой. Скелеты, казалось, появляющиеся из ниоткуда, продолжали защищать проход от любого. Чтобы продраться через толпу костяных воинов нужно было обладать немалой силой или же состоять в отличной команде, иначе ты оказывался с ржавым мечом в печени быстрее, чем успевал позвать мамочку. К счастью, печати возрождения, выдаваемые каждому, кто отправлялся на покорение подземелий, позволяли свести количество жертв к нулю, однако вещи приходилось каждый раз покупать заново, так что помирать никому не хотелось. На самом деле, первый уровень был, по сути, рутиной. Кроме пустоголовых скелетов тут никого не было, даже в качестве последнего препятствия были они же, просто в огромном количестве. Так что основная трудность состояла именно в постоянном напоре костяных солдат.

Однако сегодняшний прорыв запомнился приключенцам надолго. Во время самого обычного сражения, вдруг, как чертик из табакерки, на поле выскочил совершенно невероятный скелет. Почти три метра ростом, он был словно слеплен из нескольких отдельных тел: чего стоили только длиннющие руки или грудная клетка больше похожая на просто клетку из-за слишком большого количества ребер. Перед собой скелет нес здоровый щит, удерживая его третьей рукой, высовывающейся прямо из грудины, а про четыре ноги, цокающие по каменному полу человеческими ступнями, не стоило даже говорить. На несколько секунд поле боя погрузилось в полную тишину, даже тупые скелеты словно прониклись абсурдностью момента и замерли в нерешительности.

В этом странном молчании новое действующее лицо сражения врубилось в ряды сражавшихся. Огромная пещера снова заполнилась криками и стонами: на первый взгляд несуразные руки скелета-кентавра раскидывали людей как котят: сила в них скрывалась поразительная. А с учетом того, что для него не существовало неудобных положений для атаки, свое получали все.

.

О да! Это просто дико приятно! Ощущать, как под твоими ударами ломаются чужие кости — непередаваемое наслаждение… Специально для этого я отложил мечи, клинки и топоры, вооружившись парой тяжелых палиц, чтобы наносимые мной удары были как можно более разрушительными. Первую минуту боя, пока шок, вызванный моим появлением, еще не прошел, я был настоящим богом смерти! Кайф… люди, скелеты… мне было все равно, каждый взмах моих рук превращал в фарш или же труху минимум один череп.

До того, как людишки опомнились, я успел добраться почти до середины пещеры. Однако дальше все стало куда сложнее. Человечки перегруппировались и выставили вперед самых крепких, со щитами и в тяжелой броне, принявшись поливать меня магией и стрелами. Последние, к счастью, были мне практически по барабану: самая важная часть — черепушка, была защищена, а дальше уже не так важно. Однако вот заклинания были для моей фантомной задницы куда большим геморроем.

Скорость моего продвижения снизилась катастрофически, похоже, мясные мешочки решили, что убить меня — их главная на сегодня задача. Ну, я тоже ведь не пальцем… хотя… с учетом того, что меня поднял какой-нибудь маг, утверждать, что в моем создании не поучаствовали чьи-то пальцы будет неправильно… Ладно, я снова отвлекся. Да. Специально для таких случаев я хранил и копил кинжалы, клинки и мечи всех форм и размеров.

Отбросив палицы, я превратился в метателя. Мои руки были для этого просто идеальны, так как замахнуться я мог куда сильнее нормального и метнуть туда, куда нормальному человеку бы даже не пришло в голову: лезвия летали как стрелы и попадание такого снаряда автоматически означало либо смерть, либо тяжелую травму. Вокруг меня снова раздались вопли боли. Кажется, я начинаю к этому привыкать. До прохода на следующий уровень осталось всего каких-то пятьдесят метров.

Но тут особо удачное ветряное лезвие срезало мне напрочь левую руку. Конечно, я мог бы быстро прикрепить ее обратно, но останавливаться было нельзя, и она затерялась под ногами людей и скелетов. Последние, кстати, стали как-то неодобрительно на меня поглядывать в последнее время, похоже, мои модификации им не особо нравятся. Того глядишь они еще начнут кидаться как на людей — совсем житья не будет… блин. Снова куда-то не туда меня уносит.

Достать из сумки запасную руку я не мог — приходилось отбиваться от человечков, так что я снова замедлился. И почти сразу переломы начали возникать на моем теле с опасной частотой. Пара ребер, второй таз, к которому крепились задние ноги, еще пара ребер, теперь с другой стороны, пальцы, левая передняя нога…

До разделительной черты, за которую не ступали скелеты, я добрался настоящей развалиной. К счастью, теперь можно было не обращать внимание на окружающих людишек, плотность которых сильно упала, а просто рвануть вперед. Что я и сделал, благополучно скрывшись в боковом ответвлении тоннеля, все-таки потеряв напоследок одну из ног. Да уж… перед тем, как пытаться спускаться еще ниже, нужно будет подготовиться максимально тщательно.

Глава 7

— Давай! Иди сюда, тварь! — Как же было приятно дать волю чувствам! На первом уровне скелеты не обращали на меня внимания, если я молчал, но местные монстры либо были умнее, либо просто не могли смириться с существованием кого-то круче себя. Так что нападали на меня все, кому не лень. А если не важно, говоришь ты или нет — то зачем себя сдерживать?

— Страховидла! Давай, я тебя не боюсь! — Черт, таким макаром это в привычку войдет… да и ладно! — Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда!

Не выдержавший такого потока оскорблений скелет большого тигра взревел и прыгнул вперед. Прямо на подставленные клинки. Все-таки эти ребята были куда тупей скелетов. Те хоть защищались… ну, пытались по крайней мере. Клинок, хороший клинок! черт, как же мне нравятся местные людишки! За три дня с собрал больше хабара, чем за две с хвостиком недели там, наверху. Вообще, местные человечки стали как-то поактивнее. Начали сами рыскать в поисках проблем на свое филе, что не может не радовать. Да и шмотки… кстати о шмотках, я снова ушел с темы разговора.

Итак, я как гладиатор на эпической фреске поднимаю тигра на мечи. Один входит в грудную клетку и перешибает позвоночник, другой — в череп, чтобы скотинка не мучалась и подохла сразу. Мы же не изверги какие, все по правилам. Осыпавшиеся горкой косточки собираем в мешочек, закидываем на спину, все по правилам, все!

Ладно, пора отправляться. Этот уровень забит всякой костяной живностью: волки, рыси, гиены, летучие мыши, тигры, опять же. Что самое хреновое для людишек, они практически всегда перемещаются большими стаями, штук по пятнадцать — двадцать. Я убежать могу — моя выносливость бесконечная, а стаи патрулируют строго определенные территории, а вот человечкам приходится туго. К моему счастью, этот тигр был одиночкой, как и его нормальные мясные собратья. Иначе этот бой был бы куда меньше в развлечение и куда больше в схватку на выживание.

Однако поиски такого экземпляра заняли у меня больше суток. Уже раз двадцать мне приходилось улепетывать во все четыре лопатки от рычащей стаи огромных кошачьих скелетов. Брррр… но, все позади, косточки у меня в импровизированном рюкзаке и можно приступить к новому этапу моего гениального плана!

Ну вообще-то нет, не такого уж и гениального, однако задумка мне и правда дико нравится. К счастью, на этом уровне остались закутки, где меня никто не побеспокоит. Скелеты туда просто не ходят, а людишкам без надобности — там поживиться нечем. А вот для меня такие тупички стали отличным местом для отдыха. Правда, на человечков я все-таки иногда натыкался, когда они, как и я, искали место для лагеря. Происходило обязательное: “Это что за хрень!?”, затем они бросались к оружию и если успевали, то я просто линял. Ушло то время, когда я должен был встречать каждую схватку, теперь куда проще и выгоднее было сбежать: все равно и вещичек, и энергии конструкта можно будет набрать потом.

Да, к местному антуражу. В отличие от первого этажа, тут везде просматривались следы человеческой (или же скелетной), деятельности. Тут и там валялись кирки, по стенам висели редкие факелы, коридоры были куда шире и укреплены подпорками. В общем, складывалось ощущение заброшенной угольной или еще какой шахты, я даже нашел в одном из коридоров каску с фонарем, однако так и не понял, была ли она там изначально или кто-то из человечков принес для прикола.

Блин, отхожу от темы, в который уже раз.

Задумка. Впрочем, сейчас все по порядку расскажу. Расположившись в своем закутке, я за полчаса смог отделить от себя всю свою нижнюю часть. Если бы сейчас кто-то сюда зашел, я стал бы простой мишенью, так что стоило поторапливаться. Вот только скелет тигра приходилось заново собирать по косточке, благо друг к другу они прикреплялись отлично. А вот с прикреплением тигриного позвоночника к моему вышло не так радужно. Это были уже не мурашки, а настоящие мураши! Ирония в том, что в бою от переломов костей я не испытываю вообще ничего, ни боли, ни каких-либо других неприятных ощущений. Видимо, это что-то вроде платы.

Я закончил только часов через семь. Но результат того стоил. Правда, чтобы энергии конструкта хватило на все, пришлось вернуть верхнюю половину тела в норму, пожертвовав третьей рукой, позвоночником с двадцатью ребрами и вторым локтем. И это еще при том, что достаточно много энергии я насобирал с других скелетов уровня, всяких волков и кошек разных размеров. Немного покачиваясь, я поднялся на четырех тигриных ногах и ощутил переполняющую тело силу. Что и говорить, а звери всегда были сильнее человека, только разум позволил людишкам стать во главе мира. А я объединяю разум и силу! Я, черт побери, стану королем этих подземелий!

Мда… пожалуй, стоит завязывать с этим. Тут, конечно, дико скучно и хочется с кем-то поговорить что просто нет мочи… хм… мочи… ладно. Но это уже что-то из разряда клиники. Общение с воображаемыми друзьями никак не вписывается в понятие нормы. Тем более представлять себя в окружении толпы этих самых воображаемых друзей, тянущих ко мне руки в эйфории, а я при этом задумчиво и томно смотрю в даль. Брр… таким, пожалуй, могут наслаждаться только какие-нибудь придурки.

Адаптация к тигриной половине прошла довольно быстро. Фишечка в том, что я наловчился управляться с энергией конструкта и научился, отправляя немного этой силы в инородные части тела, подчинять их своей воле куда быстрее. Иначе мои потуги контролировать нечеловеческое тело никуда бы не привели. Ну, или привели бы, но дней эдак через пять. Спешить мне некуда, но ведь и дверей в этом тупичке нету. А как прикажете отбиваться от особо любопытных гостей?

Результат, повторюсь, того стоил. Бывшее раньше не слишком подвижным из-за неестественного изгиба некоторых костей тело обрело в прямом смысле кошачью грацию. Скорость движений выросла чуть ли не вдвое, теперь я мог бы слинять от кого угодно, да и в бою двигаться куда резвее. Плюс длинные и острые когти, да и вообще кентавр-тигр смотрелся куда лучше, чем то недоразумение, что я выстроил в прошлый раз. Однако на этом мои изыскания не окончились.

Завалив за следующую неделю еще пятерых котят и несчетную кучу более мелкой неживности, я оставил из человеческих частей только череп и ладони. Все остальные части тела стали звериными и вот теперь я мог разгуляться на полную. Теперь я ого-го! Да я теперь…

Мертв почти. Черт.

Глава 8

И откуда он такой тут взялся? Зараза, чтоб его за ногу…

Ну, начну с того, что расскажу, как к такому пришло. Все-таки воображаемые друзья — это не плохо. Вот если я начну сам за них отвечать — тогда это уже клиника. А так… просто нужно же простому и честному скелету с кем-то общаться? Нужно. Вот и я думаю.

Итак, я шел по своим делам, никого не трогал…

.

Игор, паладин ордена святой девы Игнации, уже третий день обшаривал второй уровень подземелья некроманта. До епископата дошли сведения, что в области для тренировки новичков появился необычный скелет. Непохожий ни на что виденное ранее, он мало того, что обладал совершенно колоссальной для монстров этого яруса силой, так еще и был, судя по всему, вполне разумным. Потому как историй о нем, тащащем на спине своей звериной части мешки с оружием, доспехами и почему-то костями других скелетов было слишком много чтобы не верить в их достоверность.

Мыслящий скелет на втором уровне подземелий. Нонсенс, в общем-то, обычно такие твари появлялись этажей на пять ниже. Так что, чтобы прекратить напрасные жертвы среди молодняка, Игор Крап и был направлен сюда.

Высокая фигура паладина света в иссиня-черных доспехах одним своим видом говорила о том, что его место — этаж минимум восьмой. Однако задание исходило непосредственно от епископата. Так что бывалому воину, покрошившему в труху не один десяток тысяч разнообразных порождений сил зла, приходилось колупаться в этих яслях.

Но вот, наконец, свет показал Игору правильный маршрут. Поспешив на раздающиеся из бокового коридора вопли, паладин застал довольно жуткую картину. Повсюду были разбросаны останки воинов, слуга света насчитал полдюжины трупов. Какие-то разрулены, какие-то с раздробленными головами, какие-то с оторванными конечностями. Однако к такому мужчина привык за почти сорок лет службы церкви. Однако смачные шлепки, напоминающие звук отбиваемого стейка, заставили вздрогнуть даже бывалого паладина. Тело молодого мага в легкой мантии раз за разом врезалось в камень. Серый гранит уже давно был весь покрыт кровью, а юноша — мертв, но существо продолжало, держа труп за шею, лупить им стену.

— «Тварина! Ты мне кость сломал! — говорящих монстров даже сам Игор никогда не видел. Это точно была аномалия, причем очень странная. — Тигриную! Тигриную, мать ее, кость! Ты знаешь как сложно убивать этих засранцев!? Они тупые, но быстрые и сильные, мне каждого нужно минимум полдня выслеживать! Ублюдок, как ты планируешь мне это возмещать…» — Похоже, скелет кентавра-тигра планировал остановиться только когда окончательно превратит тело бедняги в фарш.

Игор не представлял, о чем толкует этот монстр, но причину важности своей миссии понял сразу и в полном объеме. Если такое творилось тут уже не первую неделю, то епископат не зря поднял на уши половину низших церквей. Молодая поросль нуждалась в закалке, но это было перебором. Убить семь человек, отделавшись только одной сломанной костью — этот скелет и правда был силен.

Его следовало немедленно уничтожить.

.

О чем это я? А, да, я, значит, занимался своими делами, никого не трогал, как вдруг эта ходячая крепость выныривает из ближайшего тонеля и несется на меня. Признаться, поначалу я принял его за очередного самоубийцу, однако увидев его оружие сразу понял, что дело явно куда сложнее…

Да мать вашу, какой там сложнее, это был даже не молот, он словно размахивал кузнечной наковальней на ножке! Причем явно не испытывал по этому поводу никакого дискомфорта. И как прикажете это понимать? Тигриные кости, конечно, крепче человеческих, поэтому уже довольно долго я из каждого боя выходил максимум с парой переломов, но это же не в какие ворота! Да даже слон от удара этой болванкой для разглаживания особо толстых книг будет в ауте! А что будет со мной — я даже представлять не хочу.

Нужно срочно драпать, причем так, чтобы только тигриные пятки сверкали! Так я тогда подумал, вот только и эта идея вскоре потерпела крах.

Вообще, у этого дядьки были дико крутые доспехи. Заполучить бы мне такие — я бы не просто королем, императором всего уровня стал бы! Черные, как беспросветное утро понедельника, идеально подогнанные друг к другу элементы, гладкие, словно попка младенца, линии… а эти невероятно понтовые рога на шлеме? Про молот, изукрашенный изображениями ангелов, я вообще молчу. Поднять эту бандуру я бы, наверное, не поднял, но вот любовался бы каждый день минимум по часу.

Однако, когда по всей броне зазмеились тонкие белые полосы, я почувствовал себя странно. Как будто я нырнул в чан со слезами своих жертв. С одной стороны, дико приятно, какая-то немотивированная радость, желание обнять всех покрепче, причем не с целью сдавить до хруста ребер, а так, по-доброму. А с другой стороны двигаться стало в разы тяжелее, словно каждая кость потяжелела раза в три.

В таком состоянии драться было попросту глупо. Может у меня и не все в порядке с черепушкой, но не настолько. Однако и убежать я не мог. Ситуация, если честно, аховая. И это сейчас, в относительной безопасности, я могу об этом так спокойно рассуждать. А вот тогда, находясь прямо на линии бега живой крепостной стены, признаться, я был очень рад, что у меня отсутствует пищеварительный тракт. Иначе было бы не только страшно, но и неловко перед незнакомым человеком.

Единственное, что мне пришло в голову — сыграть роль разозленной домохозяйки. Когда бабе что-то не нравится, она, понимая, что в ближней схватке муж ее прибьет, начинает бросаться в него кухонной утварью. В моем варианте единственное отличие состояло в том, что вместо чашек и тарелок я пустил в ход мечи, доспехи и кости, с таким трудом накопленные в мотаниях по подземелью. Однако своя тазовая кость всегда дороже любых ценностей, а потому снарядов я не жалел.

Надо сказать, пулемет из меня получился отменный. Поначалу этот носорог даже застыл в шоке, только в последний момент уклонившись от летевшего прямо ему в голову шлема. За шлемом последовала пара отличных перчаток, потом — нагрудник с вставшим на дыбы львом, еще один шлем, бронетрусы, снятые мной с какого-то полубезумного варвара… последнюю штучку я сохранил чисто для поржать, но раз уж попали под руку, то и хрен с ними. От вида приближающихся железных труселей мой визави, похоже, окончательно впал в ступор. Что было мне только на руку.

Не прекращая бросаться скарбом, я на всей возможной скорости рванул по тоннелю. Двадцать метров… сорок… пятьдесят… похоже, нашего кузнеца никогда раньше не закидывали тигриными костями вперемешку с клинками всех форм и стилей. Он реально был шокирован, даже сияние на доспехах как-то поугасло. Однако в конце концов его столбняк прошел. На мою беду.

.

Игор Крап пребывал в том состоянии, что всегда предшествовало у него вспышке гнева. Собраться по службе прекрасно знали, что, если мужчина замер и начал краснеть — значит нужно бежать со всех ног. Пусть Игор и был паладином света, но его темперамент никуда не делся и часто приносил ему серьезные проблемы. Будь он поспокойнее, сейчас может быть даже поднялся до службы в одной из старших церквей. А так, оставалось только мотаться по подземельям в поисках мутировавших скелетов.

Так что тот факт, что обычный, пусть и странный, монстр, бросается в него мусором, вывел Игора из себя. Не до конца соображая, что он делает, паладин размахнулся и…

.

Он метнул молот! Да какого хрена!? Эта бандура мало того что весит под сотню кило, так он ее еще и запустил в полет словно из катапульты! Я на такое не подписывался, нет-нет, я хотел спокойно крошить скелетов и людишек, а не улепетывать от этой безумной пушки.

Стоит ли говорить, что я не успел увернуться? Разделяющее нас расстояние эта наковальня преодолела за считанные мгновения. Весь позвоночник тигриной половины, еще с десяток позвонков в вертикальной части тела, ребра, левая рука… все превратилось в труху. Пролетев насквозь и даже не снизив скорости, отбойный молот для тяжелых производств намертво застрял в стене.

В этот момент я как никогда благодарил некромантию за то, что скелеты не чувствуют боли. Разом из кентавра превратившись в обрубок человека, я не утратил силы и способности оценивать ситуацию. Выбор оставался только один. Даже в своем обычном состоянии я не был ему соперником, что уж говорить про теперешнюю ситуацию. Глубоко вдохнув несуществующими легкими, я, перекатившись пару раз через себя, нырнул в черную дыру.

Глава 9

Раздосадовано качая головой, Игор вытащил молот из стены и стряхнул со своего оружия костяную пыль. Задание выполнено не было, скелеты умирали окончательно только после попадания в голову, так что, поддавшись секундной ярости, паладин провалил миссию. Лезть за костяным воином в отходный лаз воин света не мог: слишком узкой была дыра. Даже сняв доспехи, чего Игор не мог себе никак позволить, он бы все равно застрял в одном из десятков поворотов. Другое дело, что на дне этой системы скелета поджидают противники пострашнее тигров и людей, но увериться в том, что костяшка окончательно упокоится паладин не мог. К тому же по-хорошему стоило провести над упокоенным скелетом светлый ритуал… Но поделать ничего уже было нельзя. Тяжело вздохнув, Игор взвалил свое колоссальное оружие на плечо и зашагал прочь. Сегодня его ждет серьезный разговор с представителем епископата.

.

Эти небольшие тоннели были раскиданы повсюду в огромных количествах. В полу, стенах, потолке, они не доставляли особых проблем, потому что были видимы издалека и обойти их не составляло труда, хотя пару раз в пылу схваток я-таки проваливался в одну из таких нор ногой. К счастью, тогда у меня было еще три. Складывалось ощущение, что кто-то вроде кротов-переростков нарыл многокилометровую сеть переходов и она случайно пересеклась с уровнем подземелья.

У меня не раз возникала идея отправиться туда на исследование, но каждый раз жажда наживы и гордость побеждали. Гордость потому, что мое тигриное тело туда бы попросту не пролезло. Да что говорить, даже обычный скелет с трудом бы протиснулся. Однако сейчас это стало спасением. Без руки и половины туловища я стал достаточно компактным, чтобы с относительным комфортом упасть на острые камни. На секунду у меня перехватило несуществующее дыхание, потому что от затылка послышался характерный хруст.

К счастью, это была лишь трещина, а не полноценный перелом, иначе меня ждала бы не самая радужная судьба. Сбежать от метателя молота и сдохнуть просто от падения с высоты — довольно нелепо и обидно. Полежав несколько минут и удостоверившись, что все, что могло срастись — срослось, я приподнялся на локте и огляделся.

Свет тут был, правда совсем тусклый, но моим глазам-огонькам этого хватало. Вернуться наверх, к моим запасам костей было нереально. Я упал по практически отвесному тоннелю и судя по сияющему где-то в вышине пятнышку света, падал я метров тридцать. Подняться на такую высоту с одной рабочей рукой не представлялось возможным.

Так что, волей-неволей, я пополз дальше по лазу. Благо моя рука сохранила силу тигриного тела и подтягивать те несколько килограммов костей, что во мне были, не составляло труда. Ползти пришлось долго. Коридор петлял, извивался, пару раз снова становясь практически вертикальным. В таких случаях я, постучав себя по черепушке, чтоб не сглазить, переваливался через край и летел до встречи с камнем. Другого выхода я не видел, как говорится, все вниз и вниз!

И вот, наконец, вдалеке забрезжил свет, такой же яркий, как и в главном подземелье. Осторожно подтянув себя к выходу из гранитной кишки, я оглядел окружение.

Ну… скажем так, если бы на моем месте оказался безумный ученый, одержимый созданием как можно более стремного и страшного монстра, ему бы понравилось. Даже не знаю, с чего начать описание тех тварей, которых я увидел. Челюсти, наполненные клыками саблезубых тигров в три слоя, повернутыми вбок спиралью, четыре, мать их, челюсти, раскрывающихся словно цветочный бутончик. Рога, причем не одни, а сразу две пары, одна над челюстью, другая — под ней, на манер слоновьих бивней, огромные дыры глазниц… естественно, это были скелеты, а вы как думали? Это подземелье некроманта, живых тут не держат!

О чем это я? А, да, мечта стоматолога. Тела этих существ больше всего напоминали какую-то дикую мутацию крота и какого-нибудь морского тюленя. Массивный скелет был, в отличие от моего и от скелета любого известного мне существа, симметричен сразу в нескольких плоскостях. Восемь ног с длинными и широкими ластами располагались в два ряда словно лопасти мельницы, было невозможно сказать, где у монстра верх, а где — низ. Даже глаза, если подумать, не давали четкого ответа на этот вопрос, находясь ровно по бокам головы и даже грудных клеток у них было четыре, по одной с каждой стороны.

И назначение такого строения стало понятно уже очень скоро. В пещере, в общем-то, было довольно тихо, твари передвигались молча, лишь изредка рыкая друг на друга. Однако вдруг со стороны противоположной моей, раздался звук, похожий на хруст сухарей на зубах. Еще через несколько минут показался и его источник. В стене пещеры начали образовываться трещины, вскоре превратившиеся в круглое отверстие, из которого показалась знакомая мне клыкастая морда. Эти монстры и правда были кротами. Вот только если маленькие и безобидные зверьки рылись в земле, то эти твари, длиной метра по два каждая, выбрали режим повышенной сложности и копали сразу гранит.

Камень просто не выдерживал их напора и крошился под мощными челюстями как сухая глина. Что самое странное, за тварями их тоннели оставались совершенно пустыми, в какой-то момент путешествия внутри пустого скелета весь гранит просто-напросто исчезал непонятно куда. Видимо это была какая-то внутренняя магия этих милашек.

Теперь стало понятно, откуда по всему второму уровню подземелья эти странные дыры. На свет винтовые кроты… да, я назвал их винтовыми кротами, что не так? Они похожи на винт и копают камень! Ой, все, отстаньте! Так вот, винтовые кроты скорее всего боялись света и не лезли в основные тоннели, а предпочитали обретаться тут, внизу. Не могу их винить, тут достаточно уютно… вот только… мне-то как отсюда выбираться!?

Так, успокоиться, в первую очередь надо успокоиться. Что у меня есть? У меня есть череп с чудом сохранившимся шлемом, одна рука, неиссякаемый запас не самого тонкого юмора и два ведра решимости не сдохнуть. Против меня: куча каких-то непонятных тварей, неизвестной силы, неизвестной скорости и способностей, а также весь этот холодный и жестокий мир. Расклад явно не в мою пользу. Но чтобы выбраться отсюда, придется добыть себе несколько новеньких косточек, иначе в конце концов я сойду с ума от скуки.

Итак, разложим все по полочкам. Мое единственное преимущество перед винтовыми кротами в том, что я обладаю интеллектом, а они — нет. Сейчас меня мог бы прибить любой даун, в моем арсенале отсутствовал даже старый-добрый ржавый кусок металла, с которым я очнулся, а единственная оставшаяся рука служила костылем, а не оружием. Так что в открытом бою сражаться с этими тварями бессмысленно.

Они скелеты, следовательно не спят, не отдыхают и не едят. А значит подкараулить одного из них, пока крот отвлечен и что-нибудь сделать тоже не получится. Что бы я сделал, если бы была возможность? А черт его знает… не приставайте ко мне с такими тупыми вопросами. М… о чем я говорил? Да, застать врасплох не получится. Остается только попытаться соорудить что-то наподобие капкана. Ловушку, попав в которую монстр будет в лучшем случае мертв окончательно, или хотя бы обездвижен. А для этого нужно понять, как мои будущие доноры костей проводят свои дни.

.

Оммм… оммм… оммм… стань винтовым кротом, влезь в его шкуру, пойми его мысли, живи его нежизнью, думай его головой, будь им… оммм… оммм…

Эй! А чего это вы подсматриваете? А если бы я был голым? Хотя, с другой стороны… ну да, я ведь и так голый. Только в шлеме. Как в том анекдоте про мальчика в больнице. Знаете? Ну и не расскажу.

Да, я уже начинаю потихоньку скручивать крепежи на своей крыше. Просто потому, что мне дико скучно! Эти засранцы ничего не делают! Просто лежат как тюлени на солнышке, совершенно неподвижно! Как же меня это достало… не знаю, сколько я тут. Обычно я считал дни по активности человечков и скелетов монстров, первые по ночам укладывали спать, выставляя дозорных, вторые, наоборот, начинали действовать активнее. Тут же не было ни тех, ни других.

Мои винтовые кроты, может быть, тоже по ночам становились активнее, вот только что бы ты не умножил на ноль, в итоге все равно ноль и останется. Единственным их состоянием, когда они не были похожи на мешки с мукой, было рытье тоннелей. Занимался этим, правда, всегда только один крот. В какой-то момент времени колбаскоподобная фигура отделялась от основной группы, вперевалочку направляясь к стенке, а потом начинала ввинчиваться в нее как сверло. Через несколько часов тварь возвращалась, хотя я не берусь утверждать, что это каждый раз был один и тот же монстр.

Что самое хреновое: они выбирали совершенно произвольные места в стенах. Я не смог обнаружить никакой связи между тем, какой крот отправился в путь, и тем, где была сделана дыра. А значит и создать ловушку, которая бы точно сработала сама, я был не в состоянии, даже если забыть про мое тело и то, что я пока даже не начал придумывать, какую именно ловушку ставить.

Однако в конце концов мне все-таки улыбнулась удача. Не знаю, как долго я ждал, но это того стоило.

Случилось все так: я, как и все десятки, если не сотни, предыдущих часов, просто лежал у выхода из своего тоннеля, скучал и разглядывал лежбище. Слава темному владыке, я не нуждался в отдыхе или еде, иначе давно бы уже сдох повторно. Так вот. Я лениво лежал, лениво наблюдая за ленивыми монстрами, когда вдруг послышался характерный звук крошащегося гранита. Внутрь пещеры пробивался очередной крот. Вполне нормальная ситуация, я бы даже не повернул голову посмотреть, но потом мне в черепе что-то перещелкнуло. На всякий случай пересчитав моих овечек, я удостоверился: к нам лезет кто-то чужой.

Это было что-то новенькое, до этого еще ни разу количество винтовых кротов не увеличивалось. А новое — значит важное и полезное для меня. Вся хандра и меланхолия слетели с меня за мгновение. Как ни странно, мои дорогие лежебоки тоже всполошились не на шутку. Впервые я видел, чтобы сразу все двадцать с небольшим тварей задергались одновременно. Забавно перебирая лапами, они поползли к тому месту, откуда, предположительно, должен выбраться новый крот, после чего, словно почетный караул, выстроились полукругом вокруг одним им известного места в стене.

А между тем гул все нарастал. Он уже превысил стандартную громкость передвижения нормального винтового крота и становился все громче. И вот, наконец, по стене начали расползаться так знакомые мне трещины. Однако размер образовавшегося отверстия превышал обычный минимум втрое. В нашу пещеру наведался большой босс.

Этот винтовой крот почти ничем не отличался от моих овечек. Те же восемь лап, тот же коротенький хвостик, та же усыпанная длиннющими клыками пасть-цветок. Вот только длина нового экземпляра превышала пять метров. В высоту он все равно не мог сравниться с обычным взрослым человеком, но если моя паства выглядела просто стремно, то данная тварь уже была реально страшной. И было видно, что мелкие кроты полностью разделяют мое отношение. Все двадцать три клыкастых лежебоки замерли еще более неподвижно, чем обычно, не сводя с гиганта огоньков глаз.

Тот, похоже, удовлетворенный эффектом, издал низкий рык, а затем развернулся и исчез в созданном им же проходе. Дальше произошло то, на что я и не мог надеяться: вся клыкастая братия, строем, как заправские солдаты, пошлепали следом. Через пару минут пещера оказалась совершенно пустой.

Не веря своему счастью, я подождал еще несколько минут, но все было именно так: я остался один. Теперь главной задачей было использовать данное мне время с пользой. Подтягивая себя единственной рукой, я медленно выполз из своей норы, благо пол был достаточно неровным, чтобы мне было, за что ухватиться. Должно быть, со стороны это смотрелось очень комично.

Однако мне было не до смеха. Выбравшись вот так, на середину пещеры, я оказался совершенно открыт со всех сторон. Вернись сейчас кроты и от меня бы не осталось ни косточки. Почему-то я был уверен, что эти твари умеют перемещаться куда быстрее, чем показывают. Но просто сидеть в засаде и ждать, когда мои овечки вернутся, я тоже был не в силах. Черт его знает, когда в следующий раз мне подвернется такой шанс.

Вот только осмотр пещеры, что называется, из первых рук, не дал никаких удовлетворительных результатов. Кроме камня тут не было абсолютно ничего. Ловушку соорудить не получится: просто не из чего. Подняв голову к потолку, я обреченно выдохнул воздух из несуществующих легких. Неровный, как и пол подо мной, но никаких сталактитов или чего-нибудь эдакого, что можно было бы скинуть на винтового крота. Безнадега, одним словом.

План с капканом трещал по швам. Мне нужно было хоть что-то, а у меня не было ничего. И сколько бы я не сидел в засаде, ничего не появится по мановению волшебной палочки. Как бы мне этого не хотелось. А потому я пришел к единственному и совершенно безумному выводу: нужно отправиться вслед за кротами и попытаться найти хоть что-то в тоннелях.

Суть была проста: отправляться в маленькие ответвления, созданные рядовыми тварями было бессмысленно. Они либо шли на поверхность, как мой, либо просто возвращались в пещеру, либо вели в другие такие же пещеры. Вряд ли эти лежебоки могли выкопать что-то дельное. А вот большой брат, несмотря на всю свою пафосность, уже выглядел кем-то, способным подкинуть мне какую-нибудь плюшку.

Конечно, вернись кроты не вовремя, и я был бы перемолот их здоровыми челюстями, но вариантов больше я не видел. А потому не стоило терять ни секунды.

Все также неуклюже подтягивая себя вперед, словно паучок, которому оторвали все ножки кроме одной, я пошкрябал к самому большому тоннелю в пещере. На самом деле, после того, как мне удалось осмотреть всю пещеру, стало понятно, что большие братья наведывались к моим овечкам уже не первый раз. Я насчитал семь дыр, проеденных кем-то куда большим, чем обычный винтовой крот.

Пока я полз, в черепушке перекатывались редкие мысли. Что это были за твари? Почему они, в отличие от монстров на поверхности, так пассивны, но при этом настолько собраны и коллективизированы? Скелеты в нормальном подземелье просто рыскали по своей территории в поисках кого-то, на кого можно напасть. Да, они часто сбивались в группы, но это не было чем-то особенным. Эти же ребята были больше похожи на огромных муравьев или термитов. Может, конечно, маленькие насекомые были более активными, но ведь муравьи были живыми, а эти ребята давно умерли и им некуда было торопиться. А вот социальная структура была очень похожа. Мои овечки в таком случае были просто рабочими, а большой брат — кем-то вроде солдата или прораба. И этот его визит означал, что где-то в огромном муравейнике понадобилось вмешательство. К примеру, кладку здоровенных костяных яиц раздавило завалом.

Представив маленьких винтовых кротиков, у которых еще не прорезались зубы и не загорелся огонек в глазницах, я невольно усмехнулся.

Между тем, мое путешествие по широкому тоннелю продолжилось. Сейчас я даже был немного рад, что лишился ног, потому что при высоте прохода в полтора метра мне бы пришлось пробираться на полусогнутых ногах, или вообще ползти на четвереньках, что было бы крайне неудобно. Сейчас же рука, созданная из лапы тигра и обладающая силой в несколько раз превышающей человеческую, довольно резво тащила мое тело по шершавому полу… я знаю, что это нифига не преимущество, но надо же мне найти в сложившейся ситуации хоть что-то позитивное? Ой, все!

Глава 10

Пока все шло вполне успешно. Я полз, издавая противный шкрябающий звук, разносившийся по тоннелю гулким эхом, но ничего не происходило. Однако есть такой закон: если что-то может произойти, то рано или поздно это произойдет. Применительно ко мне же он звучал немного иначе: если какая-нибудь жопа может произойти, то она обязательно произойдет именно тогда, когда я уже начинаю наивно надеяться на благополучный исход.

Я черт знает, откуда этот одинокий винтовой крот выперся, но факт оставался фактом, где-то далеко впереди я услышал стук его костей о камень. Спрятаться было некуда, тоннель не имел ответвлений. Да и сбежать было нереально, если мои овечки передвигались со скоростью престарелых черепах, то я в своем состоянии — со скоростью паралитической улитки. Драться, как я уже говорил, было бесполезно.

А потому из калечного паучка я решил стать опоссумом. Стараясь погасить блеск в своих глазницах, я замер и вжался в пол. Благо для скелета, лишенного потребности в дыхании и сердцебиении, это было куда проще, чем для живого существа. “Лицо” пришлось вжать в гранит, так что приближения своего предполагаемого убийцы я не видел. Зато отлично слышал. Клацающие звуки, с которыми его нижние ноги опускались на камень, короткий скрип немного проскальзывающих когтей, а потом снова “Клац!”

Никогда еще время для меня не тянулось так медленно. Убьет или не убьет? Убьет или не убьет? Убьет или не…

Скажу совершенное клише, но те несколько минут, что крот шлепал до меня, показались вечностью. Но вот, он оказался рядом. Сарделька высотой в полметра и длиной в два, с восемью ластами и пастью, полной длиннющих клыков. К счастью, он был скелетом и никаких неприятных запахов от него я не ощутил. Да уж, нашел чему радоваться… ладно.

Пару минут мы играли в “замри”, но в конце концов мой визави сдался первым. Я почувствовал, как мое тело поднимается над землей и сжимается между огромных челюстей винтового крота.

«Ну вот и конец». — Пронеслось в черепушке, но секунды шли, а то, что осталось от меня не превращалось в крошево костей. Наоборот, аккуратно подняв неподвижного скелета, тварь развернулась и куда-то зачапала.

Обычно в такой ситуации принято говорить: “Я был ни жив, ни мертв”. Не знаю, применимо ли это в моем случае, но, признаться честно, я и правда едва держался, чтобы не впасть в истерику и не начать брыкаться и орать на моего носильщика. Тогда мне точно настал бы конец. А так, скорее всего, меня приняли за мусор, каким-то образом попавший в тоннель. Мозг у моих кротиков, похоже, и правда напоминал муравьиный, потому что мыслей вроде: “А откуда эта хрень тут появилась?” в зубастом черепе не возникло.

Я ехал несколько часов. Так как череп все еще оставался повернут глазницами вниз, а двинуть хоть одной косточкой я себе строго-настрого запретил, перед моими глазами все это время медленно менялись однотипные картины. Гранит. Еще гранит. Гранит с вкраплениями чего-то красного. Гранит с вкраплениями чего-то черного. Гранит… будь я живым, меня бы точно тошнило.

Но вот, мы остановились и челюсти моего носильщика открылись. Сорвавшись с его клыков, я полетел куда-то вниз, несколько раз ударился грудиной о камень и остановился, когда под моей спиной что-то звонко щелкнуло. Глаза я “закрыл”, чтобы крот ненароком не увидел в них огоньков, так что сказать, на что именно я упал, пока не представлялось возможным. Однако звук был многообещающим. Похоже, после всей той жопы, что со мной случилась, я, наконец, наткнулся на что-то хорошее.

Подождав, пока клацающие звуки стихнут вдалеке, я позволил себе перевернуться на живот и включить свет…

Чтоб мне с разбегу насадиться на молот того метателя, да я попал в рай! Вернее, как в рай… для кротов это скорее всего была простая свалка. Сюда они скидывали все лишнее, что время от времени находили в своих тоннелях. Однако из-за того, что времени с создания подземелья прошло незнамо сколько, количество тех отходов, что меня окружали, превышало все разумные пределы. Куски брони, настолько изъеденные ржавчиной, что развалились бы от первого же прикосновения, какая-то утварь, куски непонятной материи, когда-то, видимо, бывшей чьей-то одеждой, разнообразное оружие десятков типов, правда, тоже все рыжее, но это все было второстепенным. Кости! Меня окружали сотни и тысячи костей! Не знаю, почему винтовые кроты просто не проглатывали весь этот хлам, как это происходило с камнем, но спасибо им за это.

Поминутно прислушиваясь, чтобы ненароком не привлечь внимание очередной восьминогой сосиски, я принялся за изучение окружающего меня добра. Большинство скелетов были человеческими, однако найти целые оказалось не так просто. Из-за падений, сражений и просто от времени, многие кости ломались. Вот только целого скелета мне было не надо. Только нужные мне целые кости. Всего за час я смог восстановить правую руку и теперь уже мог работать куда быстрее. Еще за час я вернул себе ноги, к сожалению, не тигриные, а обычные, но даже так, снова встать в полный рост было невероятно приятно. Заново привыкнуть к человеческим конечностям было куда проще, чем к четырем ногам кентавра, так что довольно скоро я уже во всю шарил в груде сокровищ.

Вот только пока мои руки постепенно покрывались все более густым слоем ржи, мозг был занят немного другим. Раньше, когда в приоритете было выживание такие мысли просто не лезли в голову, несмотря на скуку, но сейчас, когда у меня появился шанс хотя бы выбраться отсюда, сознание начало подкидывать все новые и новые вопросы. И ответов у меня, как всегда, не было.

Ведь тот странный воин с молотом был человеком. Да, за сплошным забралом и полным доспехом нельзя было рассмотреть деталей, но я точно знал: он был человеком. И при этом его сила была за гранью моего понимания. Может я и сумел бы поднять его оружие, но точно не смог бы размахнуться, не смог бы атаковать и тем более не смог бы запустить его как, мать его, ядро из пушки! И это при том, что мое тело, по крайней мере те части, которые отвечали за это, были куда сильнее человеческих. Да, тренировки — это святое, по порядку на зарядку и все такое, но у любого организма есть предел развития. Люди могут соревноваться, поднимая веса в пятьсот килограммов и больше и периодически появляется кто-то, кому удается побить предыдущий рекорд, но, скажем, три тонны, не поднимет никто и никогда.

И это точно была не магия. Я, конечно, в этом деле полный валенок, но понять, когда человек использует магию, я могу. Он точно не был магом, по крайней мере в том смысле, в котором я знаю. А значит его сила исходила из какого-то иного источника. Что-то делало его тело сравнимым с единоличной армией и пока я не пойму, что именно или хотя бы не смогу добиться похожего эффекта, путь на нижние этажи мне заказан. Ведь будь я даже в десять раз больше, чем был тогда, один удар молота от подобного противника не оставит от меня даже костной пыли.

Итак, сейчас моей программой минимум было понять, как сконцентрировать большую силу в небольшом объеме. Я должен был стать наконечником стрелы, сосредоточить в маленьком объеме большую силу, иначе мой боевой потенциал никогда не поднимется выше какого-то определенного уровня. Мысли о том, что для меня, как скелета, такой способ невозможен или же что я его не найду, я отметал с яростью. Просто идея о провале приближала его также неотвратимо, как слова: “Я уверен, все будет хорошо”.

Первая и самая адекватная версия, сформировавшаяся у меня в голове, была достаточно очевидна. Энергия конструкта, которую я использовал для скрепления между собой костей различных существ в невероятных комбинациях, по идее, должна была быть способна на прямое усиление моего тела. Я не представлял, как эта энергия точно работает, но контролировать ее научился очень хорошо, так что стоило попробовать применить ее как-то иначе чем обычно.

Однако из этого ничего не вышло. Я сосредотачивал большие объемы энергии в своих костях, пытался напитать ей тело, даже пробовал напрямую поглотить неподатливую силу, но все это заканчивалось лишь усталостью, чего я не испытывал… вообще никогда. Так что кроме возможности почувствовать себя на секунду человеком данная затея оказалась бесполезна.

Пришлось ломать голову над чем-то еще. Я отказывался верить, что это мой предел. Что я так и останусь просто странным скелетом-кентавром, которого одним ударом вырубил, еще скорее всего не самый сильный, человек. Вот только в голову решительно ничего не приходило.

У скелетов нет такого понятия, как “Выражение лица”, но если бы было, то сейчас на моем отражалась бы тупая безысходность. Я просто сидел на горе костей, уставившись в одну точку. Мыслей не было, не только по актуальному вопросу, а вообще никаких. Пожалуй, именно в такой момент нужно задаваться вопросами а-ля “Что я делаю со своей жизнью… нежизнью”. Однако в голове не было и этого.

Я не помню, когда и как, но под руку мне попался старый, пробитый на затылке череп. Вначале захотелось просто швырнуть его куда подальше, но потом что-то внутри меня этому воспротивилось. В конце концов, на моих плечах торчала точно такая же штука. Не совсем понимая, что именно делаю, я прижался лбом ко лбу черепушки. Закрыв глаза, я продолжил свою непонятную медитацию…

— И кто ты такой? — Звук, разнесшийся в пустоте пещеры, был настолько неожиданным, что мое тело подскочило на месте на добрых десять сантиметров. Что-то загораживало мое поле зрения, словно бы над глазами оказался козырек, но я никак не мог понять, что это такое. И только подняв руки к лицу я осознал, что это не козырек, а тот самый череп, каким-то непостижимым образом прилипший к моему и словно бы вросший в него. Более того, еще через пару секунд я понял, что выведший меня из состояния покоя звук исходил из моего же рта. Все происходящее было настолько неправильным и странным, даже для меня, что сознание само по себе отключилось на какое-то время.

В сознание меня привел все тот же голос. Мой голос.

— Ты вроде слабаком не выглядишь. Чего в обморок-то сразу падать? — Дернувшись, я сразу понял, что чужой череп вдвинулся в мой еще сильнее. Перед глазами не было практически ничего не было видно, только пустые глазницы, сквозь которые я мог рассмотреть потолок, благодаря дыре в затылке, и пол, благодаря естественному отверстию под позвоночник.

— Кто ты? — С замиранием в голосе спросил я, чтобы через секунду мой же рот выдал ответ:

— Я Жюстина Ноэм Палсар Шоти, тридцать пятый архимаг зеленой башни магии свободной республики Нотль, обладательница титула “Самый юный архимаг-женщина тысячелетия”, трижды герой войны, победительница конкурса “Мисс магии” и так далее и тому подобное. А кто ты такой? Изволь объясниться, иначе я…

Слушать собственный голос, с нотками гордости и бахвальства провозглашавший все эти титулы и достижения, было очень забавно. Однако ответить мне было решительно нечем, я ведь даже имени своего не помнил. И как бы мне не хотелось поставить эту дамочку на место, пытаться выдавить из себя что-то остроумное в моем текущем состоянии я был не в силах.

— Я скелет… — тяжело вздохнув, я вдруг дернулся от сильной боли, когда чужая черепушка еще глубже продвинулась внутрь моей. Теперь я лишился зрения окончательно и вот это меня взбесило. — А вообще знаете что, дорогая моя, пусть вы каким-то образом и взяли контроль над моей челюстью, остальное тело все еще принадлежит мне. И пока так остается, прошу поубавить спесь.

Судя по всему, такого жесткого ответа моя нежданная гостья не ожидала. Мой рот пару раз открылся, словно бы в немом возмущении, но видимо, несмотря на все высокомерие, она была достаточно умна, чтобы понять: в данной ситуации я и правда имею неоспоримое преимущество. Ну так правильно, архимаг же.

— Вот то-то же, — удовлетворенный такой реакцией, я кивнул, только чтобы скрючиться от сильной боли.

С каждым разом, когда чужой череп все глубже всасывался в мой, боль становилась сильнее. Сейчас снаружи торчала лишь небольшая часть, все лицо уже пропало внутри моей черепушки. Следующий приступ, ну, максимум еще два, и все закончится. Однако что после этого начнется?

Ни я, ни Жюстина, не говорили ни слова, ожидая, во что выльется процесс слияния наших голов. Я — опасаясь того, что могу потерять контроль не только над своей челюстью, она, скорее всего, наоборот, искренне этого желая. Обращать процесс вспять было уже поздно.

Все случилось за раз. Приступ боли, от которого у меня помутнело в глазах, а изо рта вырвался болезненный стон. Не мой, моей гостьи. С какой-то мстительной радостью я понял, что ей процесс доставлял те же муки, что и мне.

Но вот туман в голове развеялся. Жюстина не исчезла. На что я в тайне надеялся, напротив, я стал чувствовать ее сознание внутри своей головы. К моему огромному счастью, именно что моей. Тело все еще беспрекословно подчинялось приказам. Однако того факта, что в моей и так довольно сильно поехавшей голове поселился нежданный квартирант, хватало чтобы сводить на нет всю радость. Когда же под сводами моего многострадального черепа, дублируемые моим не менее многострадальным ртом, раздался чужой голос, мне на секунду захотелось разбить лоб о ближайший камень. К счастью, здравомыслие взяло верх, и я прислушался к словам.

Голос Жюстины, тот, что звучал в голове, а не тот, что производила моя челюсть, был довольно приятным. Тут, похоже, она не была ограничена чужим телом и воспроизводила собственную речь так, как сама помнила. Низкое контральто ласкало “слух”, правда, изредка к нему примешивались странные хрипы, словно говорившему не хватало воздуха для произнесения слов.

— Итак, молодой человек, похоже мы с вами застряли, — почему-то на ум сразу пришло слово “училка”. — А потому, пожалуйста, расскажите мне, что тут происходит, чтобы я могла хотя бы примерно обрисовать для себя картину.

Слово “пожалуйста” было сказано с такой высокомерной издевкой, что меня аж передернуло.

— Если вкратце, — начал я, с трудом подавив желание обложить на Жюстину многоэтажной бранью. — То мы находимся в пещерах под вторым уровнем подземелья некроманта. Я — скелет, один из монстров, которые должны были атаковать людей на первом уровне, но по неизвестным мне причинам я обрел самосознание и добрался сюда. Здесь я нашел ваш, дамочка, череп, и каким-то, опять же, неизвестным мне образом, они объединились, в результате чего я удостоился великой чести разговаривать с вами.

В свою последнюю фразу я постарался вложить максимальное количество сарказма. Похоже, мне это удалось. Я почувствовал, как сознание постоялицы дернулось.

— Да вы вообще знаете, кто я!? Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне!? Я… Я Жюстина Ноэм Палсар Шоти, тридцать пятый архимаг зеленой башни… — я не выдержал.

— А мне насрать! — обладательница титула “Мисс магии” дернулась и затихла. Хорошо, значит я могу брать контроль над своей челюстью если попытаюсь ее перебить. Все-таки я тут главный. — Может при жизни вы и были Жюстиной Ноэм и так далее, но сейчас вы даже не труп, вы просто голос в моей, я подчеркну, в Моей, голове! Вы не можете управлять этим телом, вы не можете даже челюстью управлять до конца самостоятельно, так что прекращайте строить из себя королеву! Мне от вас не избавиться, но и вам от меня тоже, так что попытайтесь убавить свою спесь.

На несколько мучительно долгих секунд воцарилась тишина.

— Я понимаю, — на этот раз голос был куда менее возвышенным. — Пусть мне не нравится положение дел, но, как мне кажется, вас оно тоже не до конца устраивает. Так что, как вы и сказали, попробуем ужиться.

— Отлично, — на самом деле мне было нужно лишь чтобы она начала сотрудничать, а остальное уже дело десятое. Но такое рвение было похвально. — Тогда расскажите пожалуйста о себе, желательно без пространных подробностей.

Издав неопределенное “Кхм…”, Жюстина начала рассказ.

.

— Итак, подытожим, — я, если честно, не знал, рвать ли несуществующие волосы, кататься по полу в приступе хохота или все-таки разбить череп о камень. Я-то надеялся, что неожиданная встреча окажется полезной, в конце концов, титул архимага, как мне кажется, так просто не дают. Однако в реальности все оказалось куда хуже моих самых пессимистичных предположений. — Ты просто тетка, отправленная на смерть, сюда, в подземелье некроманта. При этом свой титул архимага, как и почти все остальные достижения, получила благодаря тому, что была любовницей грандмастера магии своей страны. В магии ты практически ничего не понимаешь, как и в военном деле, и в тактике, и в стратегии, и в способах выживания и в еще нескольких десятках вещей, которые мне бы очень пригодились. И единственное, что я получил от такого соседства — головная боль и лишние проблемы. Так?

Жюстина явно не знала, что ответить. Ее рассказ был долгим, но при этом совершенно неинформативным. Уже через несколько минут я понял, что она пытается заговорить мне зубы. Пришлось прикрикивать на барышню, причем не один раз. В результате вся правда-таки выплыла наружу.

— Но как ты и сказал, — наконец начала она. — Мы с тобой теперь неразрывно связаны и сделать с этим ничего нельзя.

— К моему сожалению, — пробурчал я, мысленно тяжело вздыхая. — Иначе ты бы исчезла из моей головы еще до того, как успела сказать свою вторую фразу.

— Ну вот, так что…

— Так что, — чувствовать свое превосходство над этой напыщенной фифой было дико приятно. — Ты прекратишь меня бесить и будешь паинькой. Потому что существование с чужим голосом в голове мне совсем не улыбается и если ты меня достанешь, я просто выйду на встречу какому-нибудь человеку и дам себя покрошить. Я думаю, что повторно умирать тебе не хочется.

— Я… я согласна, — моя челюсть при этих словах предательски дрожала, словно я собирался заплакать. Не самый удобный способ общения, но я понял, что без раскрытия рта мысли Жюстины тоже стопорились и не могли до меня дойти. Так что приходилось терпеть.

— Отлично. А теперь расскажи мне все что знаешь об этом подземелье, о магии, о плодах некромантии вроде меня и вообще обо всем, что придет в голову на эту тему. Пусть ты и была лишь фиктивной магессой, но какие-то знания все-таки должны были остаться.

С содроганием я ожидал ответа, опасаясь услышать что-нибудь в смысле: “Да что я могу знать, я ведь дурочка!” Однако Жюстина, пусть и не отличалась при жизни высокими умственными способностями и в совершенстве владела лишь высокомерным тоном, совсем дурой все-таки не была.

Подземелье некроманта появилось в этом мире очень давно. Вот только оно не было тем, чем я предполагал. На последнем уровне не прятался злобный темный владыка и не строил тайных замыслов. Вся эта огромная структура была чем-то вроде тренировочной площадки.

Давным-давно несколько самых сильных магических стран, названия которых мне были совершенно неинтересны, решили: “Раз уж нашим воинам все равно нужно сражаться с различными монстрами и рисковать жизнью, чтобы становиться сильнее, пусть делают это под присмотром”. В результате путем невероятных трат ресурсов были созданы четыре огромных полигона. Кроме подземелья некроманта существовали также звериные пещеры, дьявольские недра и темная шахта. Все они предназначались для обучения воинов.

Любой желающий мог, заплатив определенную плату или же поступив в рядовые войска стран, владеющих полигонами, мог отправиться исследовать их недра в поисках силы. А благодаря особым артефактам, выдаваемым всем перед входом и способным перенести душу воина к особому алтарю и создать для него новое тело, безопасность путешествия была обеспечена. Жюстине такой артефакт дать “забыли”.

Расчет магов древности был идеален, количество смертей среди новичков сократилось на несколько порядков, а деньги, текущие рекой от желающих испытать свои силы, окупили постройку полигонов уже раз пятьсот.

Идея того, что я даже не марионетка злобного мага, а просто чуть более продвинутая боксерская груша, совсем не доставляла удовольствия. Однако факты есть факты, с ними можно было лишь смириться. Так что я продолжил слушать. Правда, ничего дельного про само подземелье Жюстина так и не сказала. Что-то я уже знал, что-то было совершенно бесполезно, что-то просто дополняло уже сказанное. Но прерывать женщину не хотелось, мало ли, вдруг забудет чего, поэтому я терпеливо ждал.

И вот, речь наконец зашла о магии. Однако меня ждало полное разочарование. Маги использовали свои силы, благодаря бегущей по венам энергии. С помощью особых тренировок или же пользуясь врожденным талантом, можно было научить сердце кроме крови перекачивать по телу еще и силу. И на этом строилась абсолютно любая магия. В том числе и особые заклинания укрепления организма, которые применял мой любимый метатель молота. Вот только у меня не было ни сердца, ни кровеносной системы, так что данный путь был мне заказан. Жюстина рассказала, что существуют скелеты-маги, где-то там, на более глубоких уровнях. Однако принципов, по которым работают их силы не представляла. Так что это пришлось отложить на потом.

Рассказ моей квартирантки закончился, а никакой практически полезной информации я так и не узнал. Однако, видимо осознав, в каком дерьмовом положении я нахожусь, судьба все-таки повернулась ко мне правильной стороной. И когда я уже собирался впасть в очередной ступор, Жюстина озвучила вопрос, изменивший абсолютно все.

— Слушай, а как так получилось, что мой череп слился с твоим?

Глава 11

Следующие несколько часов прошли в нескончаемых экспериментах. Стоило идее родиться, как мозг просто взорвался десятками предположений, вариантов и способов их применения. Жюстина периодически вставляла несколько фраз, зачастую они лишь мешали, но несколько идей я счел достаточно годными, так что решил не затыкать барышню окончательно.

Результат моих изысканий состоял в следующем:

а) Если долго прижимать две одинаковые кости друг к другу и при этом в одной из костей будет находиться знакомая мне энергия конструкта, то кости начнут взаимопроникать друг в друга. Кости должны были быть именно одинаковыми, даже разные фаланги пальцев не подходили друг к другу. Кости разных скелетов, конечно, отличались, но такие тонкости эту систему не волновали. Можно было использовать части людей разного пола, роста, возраста, главное, чтобы строение костей и их назначение совпадало. Так я не смог вдавить в свое тело некоторые ребра и таз какой-то давно почившей воительницы, единственным объяснением чему была разница в строении мужского и женского тела. Тигриные кости, понятно, вообще ни с чем не сочетались, так что пришлось временно от них отказаться и вернуться к полностью человеческому скелету.

б) Процесс объединения мог быть отменен. Если через несколько секунд после начала взаимного проникновения я начинал растягивать кости в стороны, они, пусть с трудом, но разъединялись.

Не знаю, сделал бы я так с черепом Жюстины, если бы мог. С одной стороны, она была настоящей занозой в заднице со своим неискоренимым, пусть и скрываемым, высокомерием. С другой же, без ее подсказки такая идея могла так и не прийти мне в голову, иногда люди способны смотреть на что-то в упор и не видеть. А еще, я наконец нашел кого-то, с кем можно было поговорить. Моя давно начавшая сползать набекрень крыша была этому невероятно рада. Препираясь со своей квартиранткой, я чувствовал, как из меня выходит весь накопившийся с момента “рождения” стресс. Кто бы что ни говорил, но я — не бездушная машина для убийств, пусть я и сам начал об этом забывать. Ладно, вернемся к нашим баранам.

в) На слияние тратилась энергия конструкта. Ее объемы, как и всегда, зависели от размера кости, но были и изменения. Во-первых, она исчезала бесследно. Если раньше, убрав из скелета ненужную кость я мог восстановить объем, то теперь часть моих сил навсегда оставалась в измененной кости. Это было неприятно, теперь мне нельзя было просто так фантазировать с изменениями, ведь неизвестно, смогу ли я восполнить запасы из энергии других скелетов. Во-вторых, даже кости одного размера зачастую тратили разные объемы энергии, подчиняясь тому же принципу, что и в процессе присоединения. То есть чем важнее кость для организма, тем “дороже” ее слияние. Самой дорогой костью, как несложно догадаться, был череп.

г) Слияние имело невероятно полезный эффект. Когда две кости становились одной, физические параметры этой кости увеличивалось пропорционально сумме параметров слагаемых. Изменения касались почти всего: увеличивались прочность, плотность, вес, сила той части тела, которая покрывала кость… Однако были и негативные стороны. Производные кости получали также и минусы своих составляющих. Так, объединив со своим пальцем (палец, как одна из самых маленьких и не важных костей, был идеальным объектом для опытов) фалангу какого-то старого мага, я почувствовал, что новая кость стала сухой и ломкой. Судя по всему, у старика было какое-то заболевание, влияющее на скелет. Так что подходить к выбору доноров мне теперь придется со всей тщательностью.

К сожалению, уравнение 1+1=2 тут не работало. Что-нибудь вроде 1+1=1.5 было бы вернее. То есть от объединения двух здоровых мужских скелетов я бы не получил силу двух человек. Я точно стал бы сильнее, причем намного, но рассчитывать на волшебные прибавки к параметрам не стоило. И, возвращаясь к предыдущему пункту, чем сильнее была донорская кость, тем сильнее я становился, но тем больше энергии конструкта тратилось на слияние. Однако разница в ее объемах была меньше, чем разница в приросте силы. То есть, скажем, траты энергии на кость ребенка отличались от трат на кость взрослого точно не настолько, насколько сила маленького человека отличалась от силы большого. Проще говоря, при прочих равных мне было выгоднее искать самых сильных доноров.

Плюс к этому, на количество слияний существовал лимит. Но он зависел не от количества костей, а от затраченной на это энергии. Судя по всему, я мог потратить на кость ровно такой процент сил, какой процент объема эта кость занимала во всем теле. То есть в идеале весь мой организм должен был быть развит равномерно.

Впрочем, несмотря на правила, вся система строилась на довольно примитивной математике. Тут вычесть, там сложить, с этим смог бы справиться и не самый умный школьник. Но в моем случае это было настоящим чудом. Ведь это было именно тем, что я хотел получить: тело, достаточно маленькое, чтобы перемещаться по тоннелю и достаточно сильное, чтобы на равных сражаться с противниками типа того молотобойца.

А потому я, исчерпав все идеи и построив примерный план на будущее, с утроенной силой и удесятиренным энтузиазмом принялся за разбор свалки винтовых кротов.

.

— Итак, ты отобрал всех, кого смог найти. Ну что же, неплохо. — Жюстина, не осаживаемая мной, снова перешла на менторский тон. Видимо он уже в буквальном смысле въелся в ее кости. И пусть я не имел возможности устать физически, умственно я был полностью вымотан, так что отвечать ей что-то совершенно не хотелось. Так что я просто кивнул, лишь спустя пару секунд осознав всю иронию, скрытую за этим жестом с учетом сложившейся ситуации.

Но да, я закончил со своей работой и теперь имел право на заслуженный отдых. Винтовые кроты меня не прерывали, похоже в это место наведывались даже слишком редко. Это можно было понять и по тому, что даже перебрав всю гору мусора, я так и не нашел ни одного не покрытого ржой меча или доспеха. Впрочем, сейчас мне это и не было нужно, моя голова была занята другим.

Передо мной, словно гвардейцы на параде, в ряд лежали пять скелетов. Это были единственные комплекты, удовлетворяющие моим требованиям во всей куче. Однако стоит упомянуть, что требования были очень жесткими. Во-первых, обладатели костей должны были быть взрослыми мужчинами, не слишком старыми и достаточно сильными. С учетом того, что многие кости было вообще невозможно определить, уже этот пункт отметал добрых девяносто пять процентов всего объема. Но скелетов тут были тысячи, а так как возраст самих костей на результат никак не влиял, у меня получилось около тридцати скелетов-финалистов. Слишком много. Так что я решил еще сузить круг поиска.

Результат моих стараний должен был быть достаточно сбалансированным. Я не мог себе позволить, чтобы левая нога была сильнее правой, иначе в бою, когда все решают доли секунды, я не смогу правильно координировать свои движения. А потому я выкинул все неполные наборы, чтобы усиление шло максимально равномерно. В конце я избавился от парочки очевидных хлюпиков и карликов, вот и вышло, что из пяти тысяч скелетов, полных и не очень, я отобрал лишь пять.

Работа была не столько тяжелая, сколько муторная. Не знаю, сколько я на это убил, но счет точно шел на дни. Так что перед тем, как приступить к слиянию, я позволил себе несколько часов полежать и поболтать с Жюстиной о какой-то фигне. В этом она, надо сказать, была великим мастером. За час я успел узнать, что горничная Альси ворует у господ драгоценности из шкатулок, что студент зеленой башни Клаум подбивал к Жюстине клинья, хотя был несколько раз грубо отвергнут, что грандмастер магии в постели полный ноль, хотя всегда пыхтит и старается за троих, что платья с разклёшенным подолом вышли из моды, но Жюстине пришлось надеть одно такое на званый вечер и она потом убивалась по этому поводу целую неделю, что…

Я слушал этот нескончаемый поток сплетен и внутренне улыбался. Чего-то подобного мне и не хватало: кого-то, кто будет просто говорить со мной, не обращая внимания на тот факт, что я — скелет. И плевать, что сама Жюстина, как, скорее всего, и все те, о ком она рассказывает и как, возможно, свободная республика Нотль, уже мертвы много десятков, если не сотен лет. Да будь это все даже просто выдумкой, я бы нисколечко не огорчился.

Закрыв глаза, я слушал, как уходит напряжение из мыслей, как расслабляются несуществующие нервы, как постепенно, словно вода сквозь меленькую дырочку, из меня выходит все та дрянь, что накопилась за последние месяцы. И показалось мне диким то, как я поступал с людьми.

Нет, я не перестал считать человечков просто ходячими мешками с плюшками. В конце концов, кто к нам с мечем придет… попытайся я начать решать вопросы мирным путем и не осталось бы от моего скелета ни косточки. Однако жестокость, с которой умирали люди от моих рук, становилась мне постепенно противна. Можно же было обойтись без этого. Удар в сердце, пролом черепа, быстрые и безболезненные смерти. Да, по словам Жюстины они не умирали окончательно и снова возрождались, но ведь это были они, а я оставался тут. И теперь мысли о безумных расправах казались мне мерзкими. Да уж, как мужчину меняет женское общество…

Впрочем, ладно, мы отвлеклись.

Поднявшись и глубоко вздохнув, я начал долгий, муторный и крайне неприятный процесс слияния. В отличие от зуда, которым сопровождалось присоединение новых костей, объединение приносило настоящую и довольно сильную боль. И мне предстояло испытать эту боль на каждой косточке своего организма при каждой интеграции. А это, между прочим, больше тысячи раз.

Мне было жалко Жюстину, но ничего поделать с этим я не мог. Она жила в моей голове и испытывала то же, что и я. По крайней мере, судя по всему, до нее боль доходила сильно приглушенной.

Можно задаться вопросом: “А зачем мне понадобилось так заморачиваться и усиливать весь скелет? Неужели нельзя было обойтись, к примеру, только руками и ногами?” И я бы сразу ответил: “Нельзя было бы”. И причина была достаточно проста: пушка на картонной подставке долго не простреляет. Пусть в итоге я не получу силу шести мужчин, но точно стану намного-намного сильнее. А потому, останься мое тело обычным, оно бы не выдержало таких нагрузок.

А потому мне был уготован марафон боли.

Начать я решил с самых труднодоступных участков: позвоночника, лопаток, копчика. Последний, вполне возможно, было и правда бессмысленно усиливать, но раз уж я взялся… пару костей туда, пару сюда, какая разница? С каждой новой костью я прямо чувствовал, как тело становится сильнее. Меня переполняла энергия, хотелось прыгать и бегать, несмотря на непрекращающуюся боль.

Обрадованный таким эффектом, я продолжил. Следующими на очереди стали ноги. Пять раз я ощущал, словно каждую кость в них пилят ржавой пилой, но терпел ради получения силы. Наконец с ногами тоже было покончено. Желание пуститься бегом куда глаза глядят усилилось десятикратно. Приказав себе сидеть смирно, я принялся за руки.

Пальцы, кисти, предплечья, плечи, ключицы… меня переполняла мощь. Но оставалась еще одна, последняя деталь.

Черепа. Жюстины мне было вполне достаточно, превращать свое сознание в многоквартирный дом мне не улыбалось. Однако оставлять голову слабым местом я тоже не мог. У меня было предположение, что Жюстина осталась в своем черепе потому, что ее лишили артефакта возврата и ее смерть стала окончательной, то есть большинство скелетов в этом подземелье не должны иметь внутри себя запечатанных личностей. Но полностью уверен в этом я быть не мог.

В конце концов, приободрив себя фразой “Кто не рискует, тот не надирает задницу молотометам”, я приставил первую черепушку ко лбу и принялся ждать, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям и готовый по первому же неблагоприятному сигналу оторвать чужую голову от своей. Однако все прошло благополучно, как я и думал, даже после полного слияния Жюстина осталась единственным моим собеседником, что не могло не радовать. Остальные черепушки были поглощены быстрее, хотя и не без опаски.

И вот, все было завершено. Результат многодневного копания в горе мусора и многочасовой пытки был на лицо. Осторожно, чтобы привыкнуть к новому телу, я подошел к куче отбракованных скелетов и взял в руки не пригодившийся череп. Растягивая как только можно секунды предвкушения, я положил его на вытянутую руку и вгляделся в пустые провалы глазниц. А затем, приложив совсем немного усилий, раздавил черепную коробку как перезрелый апельсин. Стараясь скрыть дрожь восторга, я раскрыл ладонь, давая мелкой стружке упасть на пол.

— Это было очень круто… — Жюстина, похоже, была впечатлена не меньше моего, раз позабыла про свой высокопарный слог.

— Полностью согласен. Давай попробуем еще кое-что. — Мне не терпелось испытать свое новое тело на чем-нибудь еще.

Выхватив из груды неплохо сохранившийся меч, я со всего размаху ударил себя по руке. Вот только кость не сломалась и во все стороны не брызнули осколки. Лишь небольшая выщерблина, начавшая почти сразу зарастать, свидетельствовала об ударе. Клинок же, все-таки подпорченный коричневым врагом любого металла, с громким хлопком сломался пополам. Может быть у моих будущих противников будет оружие поострее, но ведь и силы моей не будет. Встречаться с кем-то вроде человека-молота я пока не собирался.

Остался последний опыт, которых я хотел провести до того, как уберусь отсюда. В процессе разгребания свалки, я докопался до самого дна и сейчас стоял не на куче костей и стали, а на твердом каменном полу, достаточно ровном и гладком. И от него до края ямы было добрых четыре метра. Согнув колени, я примерился и выстрелил своим телом как из пушки. В результате отметка в четыре метра осталась далеко позади, не сумев поменять положение в воздухе, я шлепнулся на край обрыва с почти метровой высоты. Не сказать, чтобы это как-то мне навредило, разве что Жюстина не удержалась от язвительного замечания. Но даже если бы в процессе я сломал себе пару костей, я все равно был бы рад как мальчишка, получивший в подарок заветную игрушку. Я прыгнул с места вверх почти на пять метров и это не было пределом. Подобная сила была недоступна ни одному человеку.

С трудом подавив победное “Да!”, я отправился в тот тоннель, откуда меня притащил крот.

Глава 12

— Бей его! — Слышать собственный голос, вопящий слова одобрения было очень странно. Но приятно, этого нельзя отрицать.

Слова Жюстины касались, естественно, винтового крота, встретившегося мне на пути. Казавшаяся здоровой дура теперь едва доставала до колен, так что я не особо боялся ее. Как выяснилось, зря. Мое старое предположение, что эти клыкастые сосиски могут двигаться куда быстрее, чем показывают, полностью подтвердилось. Растопырив в стороны свои ласты и отталкиваясь ими от стен, крот рванул на меня с очень неслабой скоростью.

К счастью, мы находились в тоннеле, прогрызенном большим боссом, так что я мог стоять почти в полный рост. Иначе первым, что оказалось на пути огромных зубов, была бы моя голова, а не нога. Я ощутил, как вокруг кости сжимаются промышленные тиски. Сила сжатия челюстей у этих тварей была невероятной. Однако и мой скелет теперь был куда прочнее. Кость не сломалась, получив лишь несколько выщерблин, а тут уже и я включился в противостояние.

Сложив кулаки в замок, я со всей дури врезал по черепу крота. Кость монстра по прочности могла бы сравниться с листом стали, но все равно по коридору разнесся характерный треск, а моя нога ощутила, как разжимается мертвая хватка. Похоже, тварь не ожидала такого отпора, а также того, что тело противника выдержит напор его зубов.

Ударив еще трижды, я добился желаемого эффекта: мои руки по локоть утонули в черепушке винтового крота. Монстр мгновенно опал грудой костей. Я ощутил, как в меня вливается энергия конструкта. Было ли это связано с тем, что кроты могли предоставить новые ее объемы или же с тем, что ко мне возвращалась истраченная на эксперименты сила, я не знал. Однако сам процесс мне очень нравился. Словно в жаркий летний полдень после утомительной работы прикладываешься к кружке с обжигающе холодной водой.

Из ямы я прихватил несколько более-менее целых тряпок, за неимением лучшего они должны были сыграть роль рюкзака. Усевшись около бывшего монстра, я с большой тщательностью перебрал все его кости и отобрал те, что могли мне подойти.

Теперь я не мог просто баловаться с костями, снова и снова перестраивая свое тело. Во-первых, на каждую кость мне нужно было найти несколько двойников, чтобы она соответствовала силе остального тела, а носить с собой груды скелетов я не мог. Во-вторых, я и не собирался больше бездумно экспериментировать, добавляя такие части, как руки-позвоночники или вдвое увеличивая количество ребер.

Да, это смотрелось круто и было в чем-то полезно, но встреча с молотом показала, что истинная сила в другом. Может потом, когда я окончательно разберусь в этой системе, выясню все тонкости, узнаю все правила… может тогда в моих силах будет построить тело кардинально отличающееся от человеческого, но при прочих равных бывшее куда сильнее. Но пока у меня не хватает на это ни знаний, ни возможностей. И лучше не спорить с природой, ведь она неспроста создала человека именно таким.

Однако это не означало, что я совсем откажусь от экспериментов. Ведь без них те знания, которых я хотел добиться, так и остались бы в несбыточном будущем. Однако осталась идея собрать коллекцию самых интересных костей, таких, что дали бы моему телу способности, недоступные человеку.

И в теле винтового крота такая кость была. Вернее, это были несколько отдельных костей, вместе образующих крайне сложный, но при этом невероятно занимательный механизм. Когда крот, теперь окончательно упокоенный, впервые бросился на меня, я на пару секунд впал в ступор. Но это было не из-за страха или неожиданности. Я с неверием наблюдал, как четыре передние и четыре задние ноги монстра крутятся вокруг его позвоночника словно лопасти мельницы. Это было настолько странно, что я напрочь забыл об остальном.

Сейчас я держал в руках кость… две кости. Если бы мне рассказали, что такое существует, я бы точно не поверил. Однако факт оставался фактом, на моей ладони лежало настоящее колесо. Одна кость, словно ось, проходила сквозь другую. Таким образом были устроены три позвонка в грудной части и так был устроен таз. Благодаря тому, что внутренняя кость свободно прокручивалась относительно внешней, винтовые кроты могли свободно вращать ногами. Конечно, вставал вопрос о том, как это было устроено у их живых версий, ведь мясо и кожа не могут просто так крутиться. Видимо дело было в гибкости и растяжимости мышц и сухожилий. Скорее всего они прокручивали свои ласты несколько оборотов в одну сторону, а затем, достигая предела, начинали вращаться в другую. Таким образом создавался эффект пружины, что только усиливало вращение.

Конечно, вращающийся вокруг своей оси таз мне был не нужен, но вот позвонки могли на что-то сгодиться. Аккуратно завернув их в тряпочку, я отправился дальше. Мне нужно было найти еще несколько собратьев покойного крота, в конце концов, в экспериментах всегда может случиться что-нибудь непредвиденное и мне были нужны запасные детали.

.

Я уже сбился со счету, сколько раз мне приходилось поднимать свое тело с твердого пола. Проблема состояла в том, что приспособиться к новому скелету оказалось куда труднее, чем я предполагал. Став сильнее сразу во всех направлениях, я не мог точно определить, какое усилие и когда нужно прикладывать. А потому то делал высокие прыжки и бился головой о потолок пещеры, то закручивался на месте словно юла, то банально падал, попытавшись не наступить на какой-нибудь камушек и слишком широко разведя ноги.

Однако поговорка “время — лучшее лекарство” в моем случае была как никогда правдива. А потому частота случавшихся со мной казусов и количество ехидных высказываний Жюстины по этому поводу, неуклонно, пусть и медленно, уменьшались. Со временем я начал замечать еще один приятный бонус. Сосредоточившись, я мог ускорить свое восприятие в несколько раз, видимо сыграли свою роль присоединенные черепушки.

Теперь, когда я знал, чего ожидать, винтовые кроты больше не представляли проблемы. Да и атаковали они слишком уж однообразно. От меня требовался только своевременный уход в сторону и перехват клыкастой сосиски в воздухе. Лишившись связи с поверхностью кроты становились совершенно беспомощными, начинали беспорядочно шерудить в воздухе ногами и легко давали себя убить.

Расправившись с несколькими десятками кротов, я решил, что этого пока достаточно. Во-первых, находить их в том секторе их муравейника, где я находился, становилось все труднее, а во-вторых объемы энергии конструкта, выкачиваемые из тварей, стали слишком уж ничтожными. Да и, в конце концов, вернуться в эти тоннели я всегда успею. На больших братьев я решил пока не замахиваться, скорее всего даже новая сила не смогла бы уберечь мой скелет. А потому больше мне в этих переходах было делать решительно нечего.

Поиск пути наверх оказался недолгим, узкие шахты, подобные той, через которую я попал в муравейник кротов, встречались через каждые пятьсот метров. Теперь, со всеми руками и ногами, к тому же ставшими сильнее в несколько раз, вылезти наружу мне было очень легко, пусть проходы и стали куда теснее.

Однако второй уровень подземелья некроманта, словно бы в отместку за подаренную мне плюшку в виде системы слияния костей, встретил свое дитя, мягко говоря, недружелюбно. В который раз уже напомнил себе, что за каким-то делом, в данном случае карабканьем вверх по отвесному колодцу, нельзя забывать про мою чуйку на живых. Потому что будь что-то иначе, я мог бы уже падать обратно горкой косточек.

Стоило моей голове высунуться из дыры, как по ней пришелся сильный удар чего-то тупого. Едва не разжав руки и не начав очередное падения, я, чертыхаясь, одним рывком выкинул себя в освещенный тоннель. Перекатом уйдя от очередного удара, я остановился и ощупал череп. Небольшая трещина, совершенно неопасная. Пусть и нанесенная специально, она затянется достаточно быстро, тем более что давать второго шанса долбануть себя по башке я не собирался. Вот только если бы на моем месте был обычный скелет или просто человек, его жизнь, ну или несмерть, были бы уже окончены.

Глаза привыкли к яркому свету за доли секунды, один из плюсов мертвого тела. С клокочущим в груди недовольством я оглядел группу воинов, сгрудившихся у противоположной стены.

Пятеро, четверо мужиков и баба. Ни одного мага, что было очень кстати, однако при этом вся выглядели довольно сильными. Один был рослым, с красивым лицом и голубыми глазами, правда совершенно лысый и какой-то бугристый череп портил всю картину. Второй, бородатый, пониже, но тоже довольно высокий, по крайней мере выше меня, судя по всему, был лидером группы. Неровный шрам через лоб, сломанный несколько раз нос и пристальный взгляд, выдавали в нем опытного вояку, к тому же он был единственным, кто не растерялся при моем появлении. Именно в его руке была зажата тяжелая булава. Еще парочка была близнецами. Эти, напротив, явно только недавно прибыли в подземелье. Пока совершенно детские лица без следа растительности и недоумение в глазах выдавали в них зеленых новичков. Правда, было видно, что в сражениях они уже принимали участие, они были растеряны, но не дрожали, а один уже тянулся к висящей на поясе дубине. Все-таки первый этаж они прошли, каким бы незначительным это достижение ни было.

Баба, а вернее девчонка, по моей оценке, была второй по старшинству в команде. Среднего роста, она тем не менее была отлично сложена. В отличие от лысого бугая на ее загорелом теле нельзя было найти ни капельки лишней жировой прослойки. И пусть ее руки и ноги не покрывали жгуты тугих мышц, было видно, что она знает, с какой стороны браться за оружие. Лицо… ну, не сказать, чтобы она была эталоном красоты, но какой-то дикий шарм в носе с небольшой горбинкой, густо-карих глазах и сжатых губах найти было можно.

— Мне нравится тот, что с бородой, люблю серьезных мужчин! — Жюстина просто хотела высказать свое мнение…

Вот только я уже настолько привык, что она разговаривает моим ртом, что не успел ее прервать.

— О… он что? Говорящий? — Словно бы не веря сама себе, подала голос девчонка.

— Если это не было коллективной галлюцинацией, то видимо да. — Понравившийся моей квартирантке бородач с трудом выдавил из себя ответ. Сложно было представить, каково ему было: вылезший из дыры в стене скелет вдруг, мужским голосом с немалой долей кокетства, заявил, что он ему понравился. Пожалуй, я бы в такой ситуации не нашел бы ничего лучше, как грязно выругаться. А этот ничего, держался молодцом.

— Давайте убьем его, а? — Неожиданно высоким голосом, в котором отчетливо слышались умоляющие нотки, пропищал лысый.

— Согласен.

— Ага. — Парочка, полностью соответствую стереотипам о близнецах, ответила синхронно и на один лад.

— Боюсь, что у нас не получится… — чернобородый оказался умнее, чем могло показаться на первый взгляд. — Я бил со всей силы, ни капельки не сдерживаясь, такой удар должен был превратить череп скелета в труху, а этот на ногах и словно бы ничего не было. Боюсь что из нас всех только Гил сможет ударить сильнее но попасть по нему не сможет, а значит и единственное слабое место нам не достать.

Они все говорили шепотом и не отводя от меня глаз, словно опасаясь, что я в любой момент могу кинуться в атаку. В общем, они были правы. Пусть жажда крови меня отпустила, но это совсем не означало, что я превратился в хлюпика и рохлю. К тому же, мне нужно было испытать свое новое тело в настоящем бою. Так что, не дожидаясь, пока они придут к какому-то решению, я замедлил окружающий мир и рванул в атаку.

Глава 13

Черт, это было… слишком просто. Даже имея тело с силой тигра я не сражался с такой легкостью. И дело было не в том, что мои противники были слабыми. Просто я стал слишком сильным.

Первым лишился жизни один из братьев-близнецов. Практически не встретив сопротивления, моя рука прошла прямо сквозь его грудь и вышла из спины. Это было не сложнее, чем проткнуть шарик с водой. Измазав мое плечо кровавой рвотой, парнишка скрючился и затих. Сейчас его душа отправлялась на восстановление к одному из алтарей подземелья некроманта. А потому я даже технически не имел права проявлять жалость.

Взмахнув рукой, отбросил висящий на ней труп в бородача, снова ставшего единственным из группы, кто заметил мое нападение. Его булава, которую мужчина уже занес над головой для удара, опустилась, чтобы остановить летящее на приличной скорости тело.

Сам я, между тем, бросился дальше. Лысый здоровяк был единственным из компании, кто использовал не тупое оружие, а топор. И возможно, удар этой здоровой секирой и смог бы мне навредить, вот только размахивать этой бандурой большой парень с достаточной скоростью не смог бы, бородач был полностью прав.

Он, скорее всего, даже не понял, почему его рука, протянувшаяся за спину в поисках топора, нащупала лишь пустоту. Здоровая двуручная бандура, весившая килограмм десять, в мои руках стала легкой словно тренировочный меч. Лишь один взмах мне потребовался, чтобы верхняя половина тела парня по имени Гил отвалилась от нижней. На секире остались кровавые потеки, а в воздухе сильно запахло железом.

— Не хочу на это смот…

— Заткнись! — Мой рот снова меня подвел. Походе троих оставшихся в живых мои непонятные возгласы волновали куда больше, чем смерть товарищей. В конце концов, они ведь не умрут окончательно, но вот от сумасшедшего противника можно было ожидать не самой быстрой кончины.

Ситуация меня, если честно, немного бесила. Выкрутасы моей квартирантки нервировали и отвлекали. Я не мог не надеяться, что однажды к этому привыкну, но сейчас ее крики под руку были совсем некстати.

Все желание покрасоваться и протестировать свои силы сразу испарилось. Нужно было просто убить оставшихся и отправляться дальше. Пару раз взмахнув секирой, чтобы окончательно привыкнуть к весу оружия в руке, я сделал неразличимое для простого человека движение. Второй брат медленно разъехался на две половинки у меня за спиной.

Бородач снова показал свои навыки. Скорее всего, он имел представление о той магии, что применял мой любимый метатель молота, пусть его навыки в ней были на начальных стадиях. По крайней мере, мой первый удар он смог выдержать. Выставив перед собой свою булаву, он принял древко секиры в жесткий блок. Простой человек, несмотря на всю защиту, все равно был бы разрублен, а любимчик Жюстины отделался лишь переломом левой руки. Однако на этом его удача закончилась. Еще один взмах, на этот раз горизонтальный, и тело разрубленное по линии пупка падает на землю двумя половинками.

Тут меня по голове что-то стукнуло. Совсем несильно, уже имевшаяся там трещина даже не почесалась, но… все-таки… бля. Я ее не заметил только потому, что вообще не считал за угрозу. Медленно обернувшись, я уставился на девчонку, с яростью в глазах заносящую свою дубинку для очередного удара. Судя по всему, в ее разуме еще не окончательно укрепилась мысль, что в этом месте смерть фальшивая и она на полном серьезе пыталась мстить за товарищей. Довольно глупо с ее стороны. Моя рука с легкостью перехватила ее оружие. Наши глаза встретились, и я отчетливо увидел в ее взгляде страх. Впрочем, винить ее было не за что. Но когда я уже хотел свернуть глупышке шею, моя челюсть опять открылась без разрешения.

— Остановись, не убивай ее! — Жюстина, похоже, так и не научилась единственному правилу моего этикета. Не лезь если тебя не спросили.

— С чего вдруг я должен тебя слушаться? — На девку мне сейчас было откровенно плевать, сделать мне ничего она все равно не сможет. А вот со своей квартиранткой разобраться стоило. Так что я предоставил кареглазой возможность узреть мое раздвоение личности во всей красе.

— Потому что я тебя прошу, этого мало? — По тембру собственного голоса я мог понять, что Жюстина на грани истерики.

— Ты же понимаешь, что она не умрет по-настоящему? Сама ведь мне об этом рассказывала.

— Понимаю, но все равно не хочу, чтобы она такое испытывала.

— И что мне с ней делать? Отпустить? — Девчонка дернулась, было видно, что такая идея ее полностью устраивает.

— А ты можешь?

— Могу, конечно, — в принципе, мне было совершенно по барабану, что станется с этой девахой. Но я должен был рассказать Жюстине всю правду. — Вот только если я так поступлю, она все равно помрет. Ее загрызет тигр, стая волков или еще какая скелетная тварь, или же она скопытится от голода, прячась по закоулкам тоннелей. Подземелье огромно, совершенно не факт, что она наткнется на людей, которые согласятся вывести ее наружу. Да и, если честно, зачастую люди куда страшнее любых чудовищ.

Кареглазая уже не выглядела такой радостной. Похоже, она прекрасно понимала, что я имел ввиду.

— И что же делать? Я не хочу, чтобы она умерла.

— Еще раз, — моему терпению мог бы позавидовать и ангел. — Она умрет не по-настоящему, просто отправится к своим товарищам и попробует прийти сюда снова, если, конечно, захочет.

— Все равно не хочу! Ей ведь будет больно, а это плохо. Пусть лучше тогда останется с нами. — Видимо это и называлось “женской логикой”. На лице девчонки отразился ужас от осознания подобной перспективы. Я, впрочем, был настроен еще более скептически.

— И что это будет? Ты хоть понимаешь, что я собираюсь “убить”, - это слово я постарался выделить как можно ярче, чтобы Жюстина осознала всю его суть. — Еще очень много людей. Куда я буду при этом ее девать? К тому же я не ем, не сплю, не хожу в туалет, неужели ты думаешь, что она выдержит путешествие в моей компании, учитывая, что ей все это делать нужно? Да и в конце концов, дело даже не в естественных потребностях, я ведь скелет! Думаешь для нее будет нормально ходить за скелетом как собачка на поводке? И с чего ты взяла, что она не сбежит? Короче, отвратительная идея, давай не будем ее обсуждать. Сверну ей шею и дело с концом.

— Стой! — От этого визга заложило даже мои несуществующие уши. Похоже моя квартирантка твердо решила добиться желаемого. — Ты можешь отобрать у нее амулет возврата и тогда она не решится отойти от тебя, боясь умереть окончательно. Они делаются для каждого персонально, так что использовать чужой она не смогла бы даже если бы кто-то предложил. А насчет потребностей — ты ведь часто останавливаешься чтобы провести какие-то опыты, так что и ей будет время для отдыха.

Смуглая кожа кареглазой стала пепельно-серой. А до меня начало доходить.

— Ты ведь не настолько тупая, Жюстина, — если бы у меня были губы, то они сейчас расплылись бы в ухмылке. — Ты прекрасно понимаешь, что две секунды боли ничто по сравнению с долгими днями мучений. Тебе ведь ее нисколечки не жаль. Ты просто хочешь, чтобы в твоем окружении была девушка, в роли служанки или типа того. Признай это и тогда мы уже сможем обсудить все нормально.

На сером фоне начали появляться бурые пятна.

— Ну… ну ладно, ты прав! Я всегда была окружена толпой прислуги, а сейчас я одна, и ты слишком скучный собеседник. Когда я что-то рассказываю, ты просто молчишь. Хочу себе кого-то, с кем можно поговорить нормально!

— Жестокая ты женщина, Жюстина.

Я не сомневался, девчонка смогла услышать в моем голосе иронию.

.

Черт… черт-черт-черт! Как же так вышло?

Почему я вдруг оказалась в таком положении? Ведь все же шло отлично, так откуда на мою голову такое!?

Месяц назад я даже не думала, что подземелье некроманта — это место, которое стоит посещать. С какого же перепуга я передумала?

Ну правильно, для получения следующего ранга в ассоциации охотников с меня потребовали доказательств компетентности. Самым простым, да, в общем-то, и единственным, способом, было добраться до третьего уровня этого гребаного подземелья. Четыре полигона уже давным-давно стали стандартом для оценки боевых качеств воина. Так что пришлось отправляться, благо первый вход был оплачен ассоциацией.

Довольно быстро я нашла себе команду. Братья Стака, милые мальчики, решившие испытать свои силы. С ними я познакомилась первыми. Они были наемными телохранителями и вообще-то не нуждались в подтверждении способностей, но оценочный жетон полигонов открывал очень много дверей. Гил, здоровяк с красивыми глазами, абсолютно лысым черепом (он сказал, что это какая-то болезнь), детским голосом и очень наивным взглядом на мир, был следующим, присоединившимся к нашей компании. Так, вчетвером, мы вполне успешно сражались на первом уровне и даже сумели пробиться на второй.

Однако дальше ситуация усложнилась. Сражаться со скелетами людей было непросто, но костяные звери доставляли просто тучу проблем. В отличие от настоящих животных, с которыми я имела дело очень много, они не знали страха или хотя бы элементарной осторожности, бросаясь в бой с единственным желанием — убивать. И это было очень плохо. Однажды мы даже чуть не умерли, зажатые у каком-то закоулке стаей костяных волков.

Тогда и появился Рога. Я до сих пор иногда вспоминаю, как он с диким воплем ворвался в гущу скелетов. От каждого удара его стальной булавы умирала одна тварь. Вскоре уже все было кончено. Я помню, как поймала себя на том, что стою с открытым ртом и откровенно на него пялюсь. А он это заметил и подмигнул мне.

Так он стал лидером нашей группы и единственным мужчиной в моем сердце. Все эти напыщенные придворные дамы могут сколько угодно орать, что женщины и мужчины равны. Нет, это совсем не так, были бы мы равны, природа сделала бы нас одинаковыми. Мы не лучше и не хуже сильного пола, просто мы другие. И когда сильный и мужественный герой спасает тебя от неминуемой смерти, пусть и фальшивой, это не может не сыграть роль. Для близнецов и Гила он стал примером для подражания и непререкаемым авторитетом. Для меня же чем-то намного большим.

Дни снова потекли размеренно и плавно. Под командованием Роги мы охотились даже на костяных тигров, монстров, которых раньше старались обходить за версту. Он был телесным магом-новичком, недостаточно сильным, чтобы пройти отбор в гвардию, но вполне способным выполнить такое упражнение, как приседания с нашим здоровяком Гилом на плечах. С такой поддержкой тигры и правда не представляли проблемы. После отбоя же его сила и выносливость дарили нам множество минут невероятного наслаждения.

Но идиллия продолжалась всего дней десять.

Как-то раз мы устроили привал в одном из тупиков уровня, как и всегда, впрочем. И никто не обратил внимания на дыру в стене: они были раскиданы по всему уровню в огромном количестве и глаз уже привык их не замечать. Однако, когда из этой дыры послышалось шуршание и тихие постукивания, все сразу попытались отбежать подальше. Мало ли что может оттуда выбраться. Как оказалось, на деле все было даже хуже, чем в самых пессимистичных предположениях.

Рога, как и всегда, был единственным, кто ни на секунду не потерял самообладания. Встав у дыры с занесенной булавой, он ждал появления… чего-то, готовый при первом признаке врага опустить свое оружие.

Стоило из темноты показаться белому черепу, как мой отважный герой нанес удар. Вот только даже его атаки, усиленной телесной магией, оказалось недостаточно. А потом началось что-то очень странное. Скелет, совершенно невредимый, вдруг заговорил, причем почему-то изъявил свою симпатию к Роге. А потом напал и одного за другим, словно цыплят, убил всех моих товарищей.

Когда тело моего возлюбленного распалось напополам, я пришла в бешенство. Мозг прекрасно понимал, что ничего сделать этому скелету я не смогу, но руки все равно подняли над головой дубину и опустили ее на череп костяшки. Безрезультатно, естественно. И вот когда я уже распрощалась с этим телом и приготовилась отправиться на восстановление, скелет заговорил сам с собой. Я могла легко разделить две стороны диалога, разными были интонации, акценты, стили речи… они даже называли себя в разных родах. “У этого скелета раздвоение личности”, подумалось тогда мне.

Однако эта мысль быстро отошла на задний план. Потому что предметом диалога двух персоналий была я. Одна, называемая Жюстиной, вступалась за меня, а другая, вернее другой, предлагал просто убить и отправить на перерождение. Сложно сказать, какой вариант мне нравился больше. Все-таки мужская личность была права, в одиночку на втором уровне я не протяну и нескольких часов, какой смысл терпеть мучения? Вот только в результате диалог привел к такому результату, что даже процесс смерти и восстановления показался мне благословением.

Эта Жюстина на деле оказалась нисколечки не доброй. Наоборот, решение мужчины было милосерднее, пусть и жестче. Она же хотела превратить меня в свою ручную зверушку, чтобы я шлялась за скелетом по пятам и слушала ее… его… их бредни. С ужасом я осознала, что мужчина склонен согласиться с просьбой своей, буквально, второй половины. И никакой возможности избежать этого у меня не было.

— Жестокая ты женщина, Жюстина. — Голос мужской личности громом отдался в ушах. А потом я ощутила удар куда-то в затылок и отключилась.

Глава 14

— Так вот как выглядит камень возврата… — я крутил в пальцах небольшой каменный кругляш, испещренный множеством сложных символов. — Интересно.

После того, как деваха потеряла сознание, обыскать ее не составило большого труда. Изъяв все что могло быть хоть немного опасным для меня и для нее самой, а также забрав всю еду, я оставил своего нового питомца лежать в сторонке. Да, именно так, эта кареглазая была для меня подобием собачки. Мне нужно было заботиться о ней, кормить, поить, защищать, а взамен она могла дать мне удовольствие. Не то, о котором вы подумали, между ног у меня все еще ничего не было. Однако наблюдение за метаниями девчонки обещало быть довольно интересным. Плюс я удовлетворил желание Жюстины, так что впредь она пообещала вести себя так хорошо, как это только возможно, лишь бы я позволил им с кареглазой разговаривать.

Да и в конце концов, я ведь никуда не тороплюсь. И тот факт, что на преодоление определенного участка пути у меня уйдет больше времени, не играл никакой роли. А так хоть будет не скучно. А если начнет чудить сверх меры — просто убью, никакой жалости к ней я не испытывал.

Усевшись в сторонке, я принялся ждать, когда моя спящая красавица наконец очухается.

Ждать пришлось недолго, буквально минут через пять кареглазая застонала и приподнялась на локте. Еще несколько секунд ей понадобилось, чтобы осознать, что она лежит голая. В процессе обыска я раздел ее, но вот одевать обратно не собирался. Взвизгнув, девчонка схватила лежащую рядом полотняную рубашку без рукавов и прикрыла небольшую грудь.

— Успокойся, в этом плане ты мне неинтересна. Как видишь, у меня нет повода тебя хотеть, — я многозначительно опустил взгляд на свой таз. — А теперь обсудим несколько правил. И правило первое, — я за секунду оказался прямо над девчонкой, потянувшейся к лежащему в стороне оружию. — Никаких попыток к бегству, мятежу или чему-то подобному. На первый раз прощаю, но будь уверена, мое терпение не безгранично.

Сглотнув, она покосилась на груду мяса, которой стали ее спутники. Умная девочка.

— Вижу мы поладим, — я кивнул, стараясь выглядеть как можно более внушительно. — Итак, правило второе. Как ты уже могла заметить, я в этой голове не один. Можешь считать это раздвоением личности или чем угодно еще, мне плевать. Суть в том, что ты понадобилась моей квартирантке. Ее зовут Жюстина, вы огульно знакомы. Выполнять ее приказы и просьбы не обязательно, твоя задача просто поддерживать с ней беседу. Не представляю, что у нее переклинило, но раз уж так все вышло, то пусть балуется.

— Вредина… — кареглазая вздрогнула, сразу ощутив смену персонажей. Очень умная девочка.

— Помолчи пока, — без капли раздражения перебил я Жюстину. — Итак, дальше. Пункт третий и последний. Раз уж я вынужден таскать тебя за собой, то я буду тебя кормить, поить и давать время на сон. Взамен, кроме общения с Жюстиной, ты будешь исполнять кое-какие мои указания. Не волнуйся, ничего слишком сложного. Когда ты ей надоешь, я, так и быть, верну тебе амулет возрождения и сверну шею. Думаю, сейчас ты уже мечтаешь о таком варианте. — На лице кареглазой отразилось страдание. Впрочем, меня это не касается.

— А как тебя зовут? — Понятно, моей квартирантке не хватало просто “кареглазая”. Девчонка снова словно получила удар током. Я ее прекрасно понимал, сам поначалу не мог привыкнуть.

— Толья, — выдавила из себя моя новая зверушка.

.

— …и вот короче я ей и говорю: “Милочка, вы ничего не понимаете в десертах, сладкое мороженое не может подаваться после мясного блюда!” А она такая вся напыжилась, губки подвернула, видите ли, я ее обидела. А что обидела если все правду сказала, правильно я говорю?

— Правильно. — В голосе кареглазой я отчетливо прочитал невыносимое страдание.

В общем-то я и сам бы давно заткнул Жюстину, но наблюдение за медленно подкипающей девчушкой мне нравилось слишком сильно. Даже бесконечный треп моей квартирантки не мог заставить меня отказаться от такого зрелища.

Поначалу она честно старалась поддерживать некое подобие беседы.

Вот только архимаг зеленой башни оказалась не только пафосной фифой с раздутым самомнением, но еще и редкостной засранкой. Стоило кареглазой начать что-то рассказывать, как Жюстина тут же начинала ее перебивать, задавать какие-то глупые и ничего не значащие вопросы, смеяться невпопад… в общем делала все, чтобы история девушки стала как можно менее понятной и связанной. И при первой же возможности перехватывала инициативу и возобновляла свой бесполезный треп.

Кареглазой ничего не оставалось, кроме как терпеть, однако с каждым разом ее энтузиазм становился все слабее и слабее. И теперь, спустя столько времени, все, что она делала, это изредка поддакивала Жюстине в нужные моменты. Впрочем, моей квартирантке этого было вполне достаточно.

А я не вмешивался. Мне было дико интересно узнать, во что же это выльется. Кареглазая, несмотря на всю абсурдность и опасность сложившейся ситуации, держалась очень достойно. К моему обществу она привыкла довольно быстро, а на смену голоса не обращала внимания уже через час совместного путешествия. И что самое главное, это было не смирение обреченной, я это ясно видел. В моем кареглазом зверьке ярким пламенем горел огонек сопротивления и бунта.

Она прекрасно понимала, что ни убить меня, ни сбежать у нее не получится. Просто потому, что я был слишком для нее силен. Я не ел, не спал, не уставал, а потому не снижал бдительность, так что и подловить меня в момент слабости у нее бы тоже не вышло. Это было идеальное рабство, в котором у раба нет ни единого шанса совершить побег. Более того, побег без амулета возврата был равносилен, в прямом смысле, прыжку в вольер с тиграми. Мертвыми костяными тиграми.

Однако кареглазая все равно ни на йоту не отступила от своих планов. И я, будучи свидетелем каждой ее попытки, постепенно начинал проникаться к этой маленькой женщине… нет, не симпатией и не сочувствием, конечно. Уважением, что ли.

Началось все с того, что моя собачка захотела в туалет. Изобразив на моське максимально жалостливое выражение, она, стараясь, чтобы в голосе слышалось как можно больше нервных женских ноток, произнесла:

— Не могли бы вы отойти, я стесняюсь… — Хорошо, что мое лицо не умело выражать эмоции. Иначе по довольной лыбе кареглазая сразу бы поняла, что ее раскусили.

— Да, конечно, о чем речь! — Изобразив из себя благородного джентльмена, надеюсь, достоверно, я отошел за поворот коридора и прислушался. Конечно, вместо журчания до меня донеслись быстрое “топ-топ-топ”, мягких сапог по камню.

Досчитав до десяти, я рванул следом. И успел вовремя, чтобы одним взмахом прихваченной с тела здоровяка секиры разрубить пополам одинокого волка, встретившегося кареглазой на пути. Что было самым интересным, девчонка даже не пикнула, стояла с крепко сжатыми кулаками и явно была готова встретить бросок скелета грудью. Без оружия.

После этого девчонка получила нагоняй от Жюстины за попытку побега, который вынесла стоически, ни на секунду не отводя взгляд от моих глазниц. Я сам же сказал лишь пару предложений.

— Теперь если захочется по маленькому или, упаси Темный Владыка, по большому — придется делать это передо мной. Сама виновата. И я напоминаю, что в какой-то момент могу выйти из себя и разрубить уже не скелет монстра, а тебя саму.

И такие разговоры повторялись с завидной периодичностью. Каждый раз я лишал ее очередной привилегии. Спать под одеялом, одно из которых она свернула в рулон и попыталась, пока я разбирался с неожиданным гостем в виде скелета тигра, улизнуть, заменив себя этим пуфом. Теперь она дрожала во сне от холода и просыпалась ничуть не отдохнувшая и разбитая. Есть ножом и вилкой, которые кареглазый зверек попытался воткнуть мне в глазницы. После этого ей приходилось обжигать пальцы, запихивая в рот комки саморазогревающегося пайка. Возможности носить с собой в рюкзачке сменную одежду, среди которой неугомонная деваха спрятала осколок сталактита и, опять же, попыталась затолкать его мне в глаз. Тряпки я выкинул в дыру к винтовым кротам, оставив ей лишь один комплект, который с каждым днем становился все грязнее и покрывался все большим количеством дыр.

Но при всем при этом я отчетливо ощущал, как желание вырваться из плена в ее груди не ослабевало, а наоборот, разгоралось лишь сильнее. Пожалуй, если бы у меня был выбор, я бы предпочел, чтобы вместо Жюстины в моем мозгу поселилась именно она. Такая целеустремленность и уверенность в себе не могли не нравиться.

Однако, к сожалению, не все в жизни происходит так, как нам хочется.

Но, естественно, кареглазая не была основным объектом моих дум.

Главной целью после того, как я покинул муравейник кротов, был первый уровень подземелья. Суть была проста: пять скелетов, что я поглотил, истратили почти всю мою энергию конструкта, но потом я подкопил еще немалый объем на уничтожении кротов. И по моим прикидкам минимум еще парочку костяных комплектов я мог впитать без особых проблем. Вот только на втором уровне не было скелетов-людей, только животные. Так что, чтобы привести себя на пик формы, я должен был отправиться в обратный путь.

Кареглазая, естественно, следовала за мной, то и дело выкидывая очередные финты ушами. Жюстине, правда, жаловаться не приходилось, девчонка тогда еще довольно внимательно прислушивалась к ее словам и еще пыталась что-то говорить в ответ. Наивная была, что уж поделать. Переход между уровнями мы нашли довольно быстро, дней за пять, что, с учетом медленного из-за зверушки темпа, было очень неплохо.

Взвалив девчонку на плечо, я, словно цирковой трюкач, проскакал по головам ошарашенных людишек и не обращающих ни на что внимания скелетов, дальше, к сети тоннелей. Конечно, получить нужные кости я мог и здесь, но слишком уж тут было шумно. После переходов винтовых кротов я как-то пристрастился к тишине. Так что предпочел отловить несколько скелетов в относительно мирных закоулках уровня, а не лезть в эту свару. Все равно ничего дельного я бы тут уже не получил.

Все оказалось куда проще, чем я даже мог предположить. Троица скелетов, бросившихся на кареглазую как бык на красную тряпку, были выведены мной из строя за считанные секунды. Я просто сорвал всем троим черепа с позвоночников, и они осыпались бесформенной грудой костей.

Крепко привязав девчонку к сросшемуся с полом сталактиту, я занялся слиянием. Пожалуй, впервые мой зверек был не испуган или удивлен, а заинтересован. Однако говорить ей, что именно я делаю, я не собирался и Жюстине тоже запретил об этом болтать. На то, чтобы поглотить три полных скелета ушло почти десять часов. Я чувствовал себя вымотанным, но был более чем удовлетворен. Энергия конструкта была истрачена практически полностью, новые ее запасы я мог получить только из новых типов нежити, которая обитала на третьем уровне и ниже. Так что на данный момент я находился на пике своих сил. Если попытаться выразить эти силы количественно, выходило что-то около семи, плюс-минус, объединенных в одного скелетов. Примерно в тех же пропорциях выросла прочность костей, а также плотность, так что, если бы под ногами был не камень а мягкая земля, от меня оставались бы внушительные следы при весе под центнер.

Обратная дорога оказалась чуть более долгой. Путь к переходу между уровнями я благополучно забыл, а новый без карты мы искали больше полутора недель, уровни подземелья были настоящими лабиринтами и если ту часть, в которой я появился, мой мозг успел запомнить досконально, то этот кусок оказался мне совершенно незнаком. Пожалуй, полная и подробная карта всего подземелья некроманта стоила просто безумных денег.

За это время на нас с кареглазой нападали все кому не лень. Скелеты — потому что от девчонки за милю разило жизнью, люди — потому что считали, и вполне резонно, что я взял девушку в плен. Так у моего питомца пополнялся запас еды и воды, довольно удобно. Я же перестал брать с трупов человечков вообще что бы то ни было, мои кости теперь не уступали по прочности стали, так что носить лишнюю броню не видел никакого смысла.

Наконец, переход был найден, однако просто пробежаться обратно мне было мало. За эти десять дней меня дико достали выкрики в духе: “Освободи прекрасную леди, гнусное чудовище!” Каждый раз приходилось ловить кареглазую, бросающуюся вперед к спасителям, закидывать на левое плечо и, орудуя секирой в правой, крошить благородных рыцарей в капусту. Но они были слишком слабые и потому никакого удовольствия от их убийства я не получал. Так что стресс выплеснуть было некуда, бесконечные разглагольствования Жюстины и монотонные “Правда” кареглазой уже не спасали.

А потому, уже привычно ощутив небольшой для меня вес девчонки на своем плече, я пошел рубить головы.

Скорее всего, здесь собралось много хороших людей. Наверняка они долго шли к этому, старались изо всех сил, проводили бессонные ночи, ожидая отовсюду атаки скелетов и свиста ржавых мечей. Может быть они уже умирали и вполне вероятно, некоторые — не в первый раз. Копить деньги, покупать новую экипировку, новый пропуск, новый амулет возврата, чтобы вернуться сюда, в эту вечную толчею, только для того, чтобы умереть от легкого взмаха топора.

После очередного слияния оружие, которым здоровяк с усилием размахивал, используя обе руки, в моих руках стало не тяжелее простой палки. Теперь я прекрасно понимал моего старого знакомого, использовавшего молот весом в центнер с гаком. Только так можно было по-настоящему ощутить, что у тебя в руках не какая-то деревяшка, а настоящее орудие убийства. И только теперь я смог в полной мере ощутить разницу между нами. Ведь свой топор я сейчас, несмотря на свои силы, не смог бы метнуть так, как он метнул молот в десять раз тяжелее. Но от этого мое желание найти ублюдка и вставить его разукрашенное ангелочками оружие ему по четвертую октаву нисколько лишь усилилось.

Пока мои мысли текли в таком воинственном русле, снаружи тоже все было далеко не мирно. Я не считал, скольких убил. Тридцать, сорок, пятьдесят… не важно. Мне нужно было просто ощутить тяжесть крови на своей секире. И это было просто дико приятно.

Люди бросались в атаку не жалея сил, окрыленные пониманием собственного бессмертия, но это было бесполезно. Сейчас ни один простой человек, не понимающий в телесной магии, не смог бы мне ничего сделать. Не смогла бы и сотня, и тысяча, я не знал усталости, а потому мог размахивать своим оружием с одинаковой силой вечно. И, в общем-то, меня и не остановили.

Я остановился сам, когда понял, что лезвие топора уже минуту как встречает на своем пути только сухие кости скелетов. Воздух был пропитан железом, а по ребрам сзади стекала едкая рвота девчонки. Ее вытошнило, наверное, раз пять, не меньше, отчасти из-за ускоренного мельтешения мира вокруг, отчасти из-за запаха, отчасти от осознания того, скольких я положил. Сама деваха не шевелилась, рубаха на спине была вся пропитана кровью. Чертыхаясь, я рванул в паутину коридоров второго уровня. Нужно было найти место чтобы осмотреть ее.

Все оказалось куда лучше, чем я предполагал. Кареглазая потеряла сознание от страха и перенапряжения тела, а не от ран. Те же порезы, что она получила, были поверхностными и совсем неопасными. Я, впав в боевой транс, рубил всех кто был поблизости, так что даже если клинки воинов и доставали до меня, то удары из-за смерти того кто их наносил, были уже не так опасны. Убить девчонку, видимо, посчитали чем-то в порядке вещей, все-таки никто не мог предположить, что скелет додумается забрать у ее амулет возврата.

— Знаешь, — Жюстина впервые говорила серьезным тоном. — Я тебя боюсь.

— Понимаю. — Хмыкнув, я осмотрел себя еще раз.

Раньше я не обратил на это внимания, но я больше не был белым скелетом. Все кости были покрыты слоем уже начавшей запекаться крови, как и секира в моей руке. Только та часть, которую прикрывало тело девчонки осталось чистым. Именно поэтому ее одежда была вся красной, но не от ее крови, а от крови тех, кого я порубил. Отмываться я не стал, все равно нашей воды на это не хватило бы. Да уж… Прислонившись к стене, я закрыл глаза и задумался.

То, что произошло там, на проходе между уровнями, определенно не было нормальным. Я не считал это неправильным, но нормальным это назвать точно нельзя было. Что-то было во мне такое, какая-то дикость, которую холодный рассудок может подавить, но не усмирить окончательно. В начале моего пути это выливалось в какие-то неадекватные шуточки и излишнюю жестокость, теперь, когда мой разум закалился и стал сильнее, сильнее стали и вспышки ярости.

Впрочем, нет, это не была ярость, я не испытывал злости по отношению к тем, кого убивал. Мне просто нужно было убить их, вот и все. А может… Нет, не знаю. И что будет дальше? Я расту каждый день и этот рост невероятно быстр, ведь, по сути, моему сознанию от роду несколько месяцев. И я буду продолжать самосовершенствоваться, как внутри, так и снаружи. Однако, что тогда будет с этими вспышками? Ведь если следовать этой логике, то со временем они будут становиться лишь сильнее. Однажды я могу броситься на противника, который мне не по зубам и помереть довольно глупой смертью. Не самая радужная перспектива…

.

— Нет! не подходи ко мне! — Кареглазая забилась в самый угол пещеры и смотрела оттуда на меня глазами загнанного зверя. Неудивительно.

— Послушайся его, милочка, он не хочет тебе зла. — Моя квартирантка опять влезла куда не просили.

— Ага, конечно, если он не хочет мне зла, пусть отдаст амулет и убьет!

— Лови — Я бросил к ее ногам каменный кругляшок. — Если ты и правда этого хочешь, я с легкостью сверну тебе шею. Но сперва ответь на один вопрос: почему ты так стремилась сбежать? Ты ведь не знала убью я тебя или нет, так откуда же столько отваги? Только честно.

Если совсем честно, то я уже знал ответ. И видимо остатки того садизма, что еще не улегся в душе, захотели, чтобы произошло то, что произошло.

— Рога, — она замялась. — Тот чернобородый мужчина, которого ты… убил. Мы любим друг друга и я очень хочу к нему вернуться.

Я не знаю, что это было, роковое совпадение, воля судьбы или божественное вмешательство. Вот только с моего места напротив входа в тупик, с которого отлично просматривался освещенный коридор, было видно кое-что очень важное.

— А теперь иди сюда и скажи мне, тот ли это Рога?

Ее лицо осветилось невероятным счастьем, она вскочила, позабыв про кровь на одежде и боль от ран. Даже моя костлявая персона ее больше не волновала. Она открыла рот, чтобы позвать Своего мужчину…

А затем с горестным стоном осела на пол.

.

— Рога, ты такой сильный!

— Конечно, детка, держись меня и все с тобой будет хорошо!

Ну что сказать, герой моего зверька оказался простым лжецом и бабником. Не скажу, что был удивлен. Но вот реакция кареглазой оказалась за пределами всех моих предположений. Когда первый шок прошел, в ее глазах вспыхнуло настоящее адское пламя.

— Убей его. — Верно говорят, что нет ничего страшнее обманутой женщины. Я же со своей стороны не собирался ни единым словом останавливать эту смертоносную лавину.

— Будет сделано. — Словно вылезший из лампы джин ответил я и кошачьей походкой пошел к выходу из тупика.

Когда же я услышал сзади тихое: “Навсегда”, готов поклясться, моя челюсть-таки искривилась в злобной ухмылке.

.

Люди делятся на три категории. Люди достойные, таких очень мало. Люди недостойные и этого не скрывающие, таких тоже совсем немного. Остальная же масса, в большинстве своем, относится к третьей категории. Люди недостойные, но тщательно это скрывающие. Зачастую даже от самих себя.

Жюстина принадлежала больше ко второй категории. Пусть по ее словам и выходило, что она вся такая из себя великолепная, но стоило копнуть поглубже и правда раскрывалась во всей красе. Однако ее это нисколько не волновало, как не волновало и что говорили о ней при жизни, и сама говорила то, что думает, почти всегда, и тоже этого нисколько не стеснялась. Моя зверушка, определенно, относилась к первой. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Жюстина хоть может жить в свое удовольствие, а кареглазой даже этого не дано, повсюду встают стены морали, нравственности и этики. Но не уважать ее за это было нельзя.

А вот Рога точно относится к третьей. Потому что, когда я притащил его за волосы, с переломанными конечностями, к ногам кареглазой, на его лице нельзя было найти ничего кроме боли и страха. Причина была проста: его амулет возвращения на его же глазах был демонстративно мной раскушен напополам и теперь спрятаться в смерти для него было невозможно.

— До чего же он жалок. — В голосе Жюстины чувствовалось отвращение.

— Я с тобой согласен, но лучше помолчи.

Бородач не обращал на меня никакого внимания. Видимо врожденный инстинкт таракана дал ему понять, что сейчас его судьбу решает другое лицо.

— Толья, дорогая, ты жива! — Если бы у меня был желудок, я бы точно блеванул. Лицо кареглазой скривилось, было видно, что эти слова для нее не просто попытка отвертеться, а удар по достоинству. В стенах тупичка разнесся звонкий звук пощечины. Она отвернулась и отошла в сторону. Расшифровка не требовалась, приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Когда мои руки сомкнулись вокруг шеи Роги, он попытался в последний раз что-то выдавить, но было слишком поздно. Резким движением я свернул ему шею. Короткая история любви с трагическим концом была окончена.

Все его спутники были давно мертвы, не окончательно, я подумал, что кареглазой так будет легче. Отбросив обмякший труп в сторону, я с интересом уставился на свою зверушку. Происходящее нравилось мне настолько, что я был готов проделывать подобное снова и снова пока не кончатся на свете мужчины.

Она развернулась ко мне. В ее глазах читалась решимость. Я не мог дождаться, когда же эта игра продолжится. Кареглазая уже столько раз удивляла меня неожиданными поворотами сюжета, что внутренне я аж дрожал от предвкушения. Что же она решит? Больше никаких предположений я делать не собирался, только ждать и наблюдать.

— Ты можешь меня убить? — Тихо, но твердо спросила она.

— Да.

— А ты можешь меня предать? — Еще тише. Еще тверже.

— Нет.

— Почему?

— Потому что предательство предполагает равные статусы. А ты, — я сдвинулся с места, слишком быстро, чтобы она смогла это заметить. Мои губы, если бы они у меня были, остановились около ее уха. — Ты моя зверушка.

— Хорошо. — Так тихо, что даже я едва услышал.

Маленький, размером чуть больше детской ладони, тяжелый каменный кругляш с плотным слоем сложнейших знаков. Амулет возврата. Ее амулет возврата. Она протягивала его мне обратно. Прерывать ее выступление не входило в мои планы, так что я принял этот символ ее спасения, однако так ничего и не сказал. Рвущуюся наружу Жюстину задавил жестоко и бескомпромиссно. Несколько секунд мы молча стояли друг напротив друга. Немертвый скелет и уже не до конца живая девушка.

В ее душе смятение обращалось уверенностью. Моя же душа ликовала. Я смогу увидеть продолжение этой истории.

Глава 15

— Значит так, повторяю, принимаешь его бросок на свою дубинку, затем делаешь резкий уход вбок и второй палкой со всей дури бьешь по черепу. Оружие хорошее, одного удара должно хватить. Все поняла? — Мы сидели в небольшом закутке. Из-за поворота то и дело раздавались взрыкивания. Впервые я собиралась в одиночку сразиться с костяным тигром. Ганлин в третий и, я знала, последний раз, давал мне свои инструкции.

.

Мы путешествуем по второму уровню подземелья некроманта уже не первый месяц. И, как бы странно это не звучало, я ни разу не пожалела о сделанном выборе.

До сих пор меня иногда будит запах крови Роги. Почему-то не получается отделаться от ощущения, что сейчас он, мертвый и со свернутой шеей, выйдет из-за угла. Пытаюсь забыть, но, как это всегда и бывает, чем больше я стараюсь не думать об этом предателе, тем большее место он занимает в мыслях.

Часто я жалею, что поддалась минутной слабости и убила его. Конечно, формально убийцей был Ганлин, но в тот раз он, я знаю, сделал бы так, как я попросила. Так что пусть он и был палачом, приговор вынесла именно я.

Потом долго не могла понять, что толкнуло меня отдать ему амулет и вернуться к этому существованию. Зверушка. После того случая он вернул мне все, как он называл, привилегии. Ночью меня снова укрывало одеяло, а во время еды в руке была вилка. И в общем его отношение стало иным. Он стал помогать мне убивать монстров, учить, как правильно сражаться. Я ведь лучница и ближний бой для меня — дремучий лес. Мой лук, к моему огромному сожалению, сломался через пару дней после попадания на второй уровень, еще тогда, когда мы с близнецами и Гилом не знали Рогу. И тогда мне приходилось полагаться лишь на тренированное тело и бычтрые рефлексы. Сейчас же у меня был учитель, пусть и не самый чуткий. Ганлин даже остался здесь, где для него не было достойных противников, только ради того, чтобы я смогла потренироваться.

Однако я чувствовала, что его отношение ко мне почти не изменилось. Он, как бы я не перекладывала в уме аргументы, не был человеком. Не помнил себя живым. А потому, пусть и понимал концепции любви, привязанности, дружбы, не был способен их принять даже на каком-то подсознательном уровне.

Зверушка. Еще иногда кареглазая. Так он меня называет. Знает мое имя, но ни разу по нему ко мне не обратился. Жюстина, теперь я почти уверена, что это не плод его поехавшего рассудка, а отдельная личность, никак с Ганлином не связанная, зовет меня милочкой. Скоро я начну забывать, как меня зовут. Эта самая Жюстина, кстати, вполне себе нормальный человек, пусть и редкая стерва. Сейчас мне хоть не приходится выслушивать ее треп круглыми сутками, уже это невероятное облегчение.

Сейчас я активно практикуюсь в телесной магии. Книгу по обучению Ганлин выудил из рюкзака разрубленного им воина. К этому, в смысле, к убийствам людей, я тоже вроде бы привыкла. Да и он прав, благодаря амулетам никто не умирает по-настоящему. Плюс, в большинстве своем, “человечки”, как он их называет, нападают на него первыми.

И, добившись в тренировках некоторых успехов, я решила попытаться сразиться с сильнейшим монстром уровня. Конечно, даже до Роги, а тем более до самого Ганлина, мне еще очень далеко, но я точно стала куда сильнее. Мой спутник, называть его хозяином так, как он называет меня зверушкой, язык не поворачивается даже мысленно, говорит, что я достигла уровня двух скелетов. Не понимаю точно, что это значит, но так как в начале его оценка не достигала и единицы, это явно прогресс.

Пару раз тяжело выдохнув, я выпрямилась и поудобнее перехватила тяжелую булаву. Амулет возвращения остался у Ганлина, так что мой бой и правда будет насмерть. И помогать мне он не будет, это я уже выяснила. До сих пор еще не до конца зарубцевался шрам на боку, нанесенный мне волком. Тогда я сражалась со стаей из четырех скелетов, замешкалась и получила рану чуть ли не до желудка. Рубаха и штаны тут же стали мокрыми от крови, в глазах заплясали темные пятна, а руки стали тяжелыми как свинец. Однако он даже не подумал добить монстров, бывших для него не опаснее морской свинки. Лишь когда я, уже почти потеряв сознание от боли и кровопотери, размозжила череп последнему волку, он оказал мне первую помощь. Уверена, если бы у меня не вышло, там бы я и умерла.

— Несмотря на кажущуюся приближенность к настоящим боевым действиям, амулеты сводят на нет самый главный фактор: страх смерти, — так он сказал однажды и эти слова навсегда отпечатались в мозгу. — Страх может быть ядом, парализующим тело и мозг, но может стать и спасением. Готов спорить на что угодно, начиная с каких-нибудь более глубоких уровней, воины периодически проводят часть времени без амулетов, чтобы привыкнуть жить на грани падения в ничто. Иначе не стать поистине сильным. Если же ты умираешь во время такого испытания, значит не стоило и начинать.

А потому, даже если у меня за спиной был сильнейший скелет на уровне, впереди меня ждало то самое смертельное испытание.

Бросив на своего спутника последний взгляд, я вышла из-за угла.

Тигр и правда был один. Вот только рядом с ним кружились еще два небольших скелета. Не волки, рыси. Однако в бою, который мне предстоял, сыграть свою роль мог бы даже скелет морской свинки.

— Га… — Я поспешно захлопнула челюсть. Зубы неприятно клацнули друг о друга, встряхнув разум. Он мне не поможет. И не потому, что он сам не будет этого делать. Я не хочу, чтобы он вмешивался. Это мое смертельное испытание, моя битва на грани, и я должна победить одна.

Скелеты, только заслышав шаги, резко развернулись и раскрыли пасти, тигр зарычал низким басом, от которого дрожало в груди, рыси скорее шипели, как огромные домашние коты. В следующую секунду огромный монстр, в котором от клыков до кончика хвоста было больше трех метров, прыгнул. Без разбега, без предупреждения, сиганул с места, растянувшись в воздухе белой полосой.

Как и учил Ганлин, я выставила вперед рукоять булавы. План был в том, чтобы заставить тигра укусить деревяшку, параллельно пропустив его мимо себя так, как это делают на представлениях с быками. Второе оружие, удобно висевшее на поясе, предназначалось для того, чтобы опустить его на голову зазевавшегося на секунду скелета. Однако теперь, с появлением рысей, задача стала на порядок сложнее. Пока я буду атаковать тигра, они легко смогут запрыгнуть мне на спину и атаковать. Да, телесная магия у меня получалась неплохо, но я не строила напрасных иллюзий: перед клыками монстров моя шея сдастся без какого-либо сопротивления.

Сердце стучало как сумасшедшее, грозя вот-вот выскочить из груди, ладони словно кто-то окунул во что-то теплое и липкое, адреналин в крови требовал действовать, но я стояла на месте. Куда бы я ни бросилась: вправо или влево, рыси, распластавшиеся над землей по сторонам от тигра, не упустят возможности. А потому я выбрала единственное оставшееся направление.

Вперед и вниз, ногами вперед, какой бы плохой не была эта примета, проскальзывая прямо под вытянутыми лапами с десятисантиметровыми когтями. Грудь обожгло болью, похоже, острейшие лезвия все-таки задели меня, но обращать на это внимания я не имела право. Вторая булава уже была выхвачена из крепежа и я, чувствуя, как стонут от напряжения и неудобной позы мышцы, вскинула руки.

Удар был удачным. Железные грузы, покрытые мелкими шишечками, зажали в тиски хребет скелета. Несколько спинных позвонков лопнули, не выдержав двустороннего удара и тигр распался на две половины. Задние лапы, та и хвост тут же потеряли поддерживающую их вместе связь и осыпались на меня настоящим костяным дождем. Монстр, лишившись половины ног, уже не представлял практически никакой опасности.

Однако расслабляться было рано. Одураченные в первую секунду рыси уже пришли в себя и бросились ко мне сразу с двух сторон. Достаточно быстро встать с пола и защититься в такой ситуации не было никакой возможности, так что пришлось идти на очередной безумный шаг. Расставив в стороны руки, я понадеялась на глупость скелетов и не прогадала.

Обе рыси вцепились в запястья мертвой хваткой, вот только рысь — не тигр и быстро перегрызть конечность для нее довольно сложно. Так что мне хватило времени, чтобы еще раз со всей силы вскинуть мои многострадальные руки. Я почти слышала, как рвутся мускулы. Но это было концом. Левая рысь получила в голову удар правой булавой, а правая — левой. Несмотря на крайне невыгодное положение и не слишком большую силу удара, черепа больших кошек не выдержали такого надругательства и лопнули. Еще один дождь и костей стал наградой за мои мучения. Три противника превратились в половину противника.

Вот только и я была не в лучшем состоянии. Грудь жгло все сильнее, когти тигра наверняка дошли до кости и после такого я еще очень долго не смогу носить декольте. Но это было меньшей из моих проблем. Руки едва слушались, сил хватало лишь на то, чтобы не ронять оружие. По ладоням текла теплая кровь и, зная об одном из самых популярных способов самоубийства, ее нужно было остановить как можно быстрее. Я уже чувствовала слабость, хотя прошло едва секунд десять. Но пока я не прикончу тигра, схватка не закончится.

Передняя половина твари, между тем, неуклюже передирая конечностями, подползала все ближе. Стоять он уже не мог, будь я в нормальном состоянии и его убийство не заставило бы меня даже вспотеть. Чертыхнувшись, я невероятным усилием подняла левую руку и схватила рукоять булавы зубами. Это было единственным способом удержать оружие. Правая ладонь уже почти выпустила тяжелый груз.

Тигр взревел, своим примитивным мозгом осознав, что в следующую секунду решится все. Я оскалилась в ответ и прыгнула в воздух. Размахнуться булавой в моем положении было невозможно, так что нужно было придать оружию как можно больший импульс. Скелет понял мою задумку слишком поздно. Когда он начал уворачиваться стальная болванка уже была в нескольких сантиметрах от его черепа. Проломив глазницу и сорвав нижнюю челюсть, булава тяжело ударилась об пол. Через мгновение та же участь постигла мою голову. перед глазами вспыхнула радужная круговерть и я отключилась.

Последним, что я помнила, были жесткие, но сильные руки под коленями и лопатками.

— Ганлин…

.

Ганлин. И какой черт меня дернул согласиться на это имя? Нет, само по себе имя было нормальное, но слишком уж непривычно было называть себя в голове как-то кроме “Я”.

Отлично помню, как родилось это имя.

Мы с кареглазой тогда провели на втором уровне где-то два месяца. Она только-только начала учиться телесной магии и ее прогресс был очень хорош, по крайней мере по словам Жюстины. Из нас троих в магии она понимала лучше всех, так что приходилось верить.

И наткнулись мы на группу человечков, не самых сильных, но один из них привлек мое внимание. В отличие от воинов, использующих обычное оружие, или магов, либо орудующих посохами, либо просто голыми руками, этот применял флейту. Если задуматься, довольно жуткий инструмент, поскольку был вырезан из бедренной кости, причем человеческой. Как объяснила мне потом та же Жюстина, таких людей называли колдунами. Они использовали не стандартную магию, основанную на силе крови, а нечто иное. У каждого колдуна были особые врожденные способности, на базе которых они и строили свою магию. Если данная природой сила оказывалась достойной, а сам человек умудрялся умело ее применить, то его мощь вырастала по экспоненте.

Этот конкретный колдун, судя по всему, был кем-то вроде заклинателя змей, только для нежити. Когда мы встретились, его спутники как раз добивали группу скелетов, неподвижно стоящих словно статуи, загипнотизированные звуками костяной флейты.

Я и сам, когда с ними сражался, чувствовал некое давление, сковывающее движение и не дававшее действовать на сто процентов силы. Но во мне было не один, а девять скелетов, так что полностью заморозить меня у него не получилось. Когда весь отряд был мертв, я получил много отличных вещей. Брони, как уже упоминалось, я давно не носил, но зато сумка колдуна оказалась под завязку забита множеством различных эликсиров, а в пожитках его спутников нашлись и сух-пайки, и теплые вещи, и хороший запас питьевой воды. Все это было очень полезно для моего зверька, одежда которой уже была просто покрыта дырами, а в рюкзаке бились друг о друга три или четыре последние банки с едой.

И, конечно, я получил ту странную флейту. Самым удивительным было то, что я мог на ней играть. Да, я мог говорить, но это скорее был один из эффектом магии, меня поднявшей, чем физиологии. Ведь по сути у меня не было ни легких, ни гортани, ни языка или губ. Однако же этот странный инструмент колдуна по какой-то странной причине давал себя использовать по прямому назначению. Стоило поднести флейту ко рту так, словно у меня есть плоть, то есть прижать к воображаемым губам, как я сразу начинал своей несуществующей кожей ощущать касание отполированный бедренной кости. Кареглазая с круглыми глазами наблюдала за мной, наигрывающим как простенькие мелодии, так и более серьезные вещи, вроде каких-то увертюр или отрывков целых пьес. Откуда у меня в голове вся эта музыка и тем более навыки игре на инструменте, который я вижу впервые в жизни, я уже даже особо не задумывался. Если когда-нибудь ко мне вернется память о том, кем я был до попадания в подземелье некроманта, то тогда все сразу станет понятно само собой. А если не вернется — не стоит гадать.

— Она называется ганлин, — кареглазая подала голос, что в то время было довольно необычно. — Я видела, как такую используют монахи для ритуалов. Но чтобы с ее помощью применяли магию…

— Я про них знаю! — Жюстина, как всегда, не дала кареглазой закончить предложение. Это уже было чем-то вроде традиции. — Живут в горах, почти ничего не едят и не пью, только играют на таких флейтах, взывая древних духов. Мерзкие идолопоклонники. — Я прямо увидел, как моя квартирантка сморщила от пренебрежения носик.

— Духи мне неинтересны.

На ритуалы каких-то там монахов мне было плевать. Но вот сама флейта положительно нравилась. Кость была гладкой, едва ли не отполированной, но такой вид не был придан ей изначально. Это был результат многолетнего использования инструмента, скорее всего до колдуна она сменила не одного владельца. И теперь попала в мои руки. Я видел в этом некую иронию. Созданная монахами для призыва потусторонней нечисти, в результате она и попала к тому, кто отлично подходил под такое описание.

И скорее всего кареглазая заметила, с каким вниманием я отношусь к инструменту.

— Можно я буду звать тебя Ганлин?

— А чем тебе не нравится “Хозяин”? — я давно заметил, что это слово каждый раз вызывает у девчонки слишком бурную реакцию и не упускал случая полюбоваться ее реакцией. Красные щечки, огонек в глазах и сжатые губы были мне отличным вознаграждением. — Ладно, называй как хочешь.

Так я стал Ганлином. В общем-то, не самое плохое имя.

Да. Я-то Ганлин, а она вот при смерти. Надо будет ей объяснить, что победа после которой ты через пять минут превращаешься в труп не стоит вообще ничего. Главное лежит без сознания, а все равно улыбается. Ну ладно, с ее текущими способностями такой результат заслуживает уважения. Она ведь хотела позвать меня на помощь. И я бы пришел, две рыси в нашу договоренность не входили. Пусть это была тренировка с жизнью в качестве ставки, но все-таки тренировка и выставлять ее против непосильных противников я не собирался. Но она собралась и победила.

Потому-то мне так нравилось за ней наблюдать. Одно дело, как я, появиться на свет без воспоминаний, без цели, без того, что было жалко потерять. Я боролся и жил ради двух вещей: я хотел жить и я хотел бороться — все, круг замыкался. И меня не коробили моральные принципы, не отягощал груз воспоминаний, не накладывал свой отпечаток опыт. Да, моя старая личность точно имела определенное влияние, иначе я не был бы таким, какой есть сейчас, но чего не помню — того не помню. Все-таки я был практически пуст, когда дело доходило до моральных дилемм и самокопания. А вот когда у тебя за плечами много лет жизни, с радостью, разочарованиями, страхами, любовью и так далее — цена существования становится невероятно высокой. Настолько, что очень немногие могут всерьез поставить это существование на кон.

И кареглазая принадлежала к числу этих немногих. Она определенно была готова к тому, чтобы отправиться на следующий уровень подземелья некроманта.

(Настоящий ганлин, костяная флейта тибетских монахов, используемая в ритуале Чод, целью которого является достижение просвещения через принесение в жертву демонам собственного тела)

Глава 16

Как думаете, какой наземный зверь самый сильный? Кто-то скажет, что это тигр, кто-то, что носорог или лев, кто-то, что это медведь. Может быть эти ребята и правда сильные, но точно не находятся на верхушке рейтинга.

Спросите, откуда я это знаю? Да просто боссом второго уровня подземелья некроманта был огромный костяной мамонт! Семиметровый скелет с бивнями, из которых можно было делать винные рога для великанов, истошно трубящий словно в боевой горн. И такой был не один. Четыре здоровых твари стояли в проходе на следующий уровень и явно были готовы на все, лишь бы не дать человечкам пройти мимо них. Еще шесть таких же слонопотамов бегали по пещере, давя, круша и сметая бивнями зазевавшихся приключенцев. Определенно для того, чтобы попасть на новый уровень нужно было приложить просто колоссальные усилия.

Мы с кареглазой выглядывали из небольшого тоннеля, выходящего на просторную площадку. Всего тут собралось около семи сотен людишек, но одновременно, чтобы не мешать друг другу, сражаться могли от силы десять процентов. Навалиться всей толпой, как это было с толпой скелетов, уже было невозможно.

В общем-то, я уже был готов к практически любой хрени, что может появиться, так что картина не стала чем-то невероятным. Но на всякий случай, просто в качестве ритуала, я чертыхнулся. Мало ли.

— Значит, смотрите, есть два варианта преодоления данного препятствия, быстрый и сложный, — Я обращался и к кареглазой, и к Жюстине. В последнее время мне все меньше хотелось самостоятельно принимать подобные решения, для такого хватало и этой парочки. В конце концов я был хозяином их обеих, квартирантка — лишь осколок сознания в Моей голове, а кареглазая и того подавно, просто зверушка. Кто они такие, чтобы я думал за них? — Либо я хватаю собачку на плечо, как и всегда, и просто пробегаю мимо скелетов, либо мы вступаем в битву с мамонтами и людьми одновременно.

— Быстрый! — Они ответили почти одновременно. Ну, от кареглазой я такого ответа и ожидал. А вот Жюстина меня удивила.

— С чего это ты вдруг отказываешься от такого зрелища?

— Не знаю, в последнее время со мной что-то не так, — с удивлением я расслышал в собственном голосе нотки усталости. — Какая-то апатичность, не нужна мне эта бойня.

Я на несколько секунд погрузился в воспоминания. Вообще, если так прикинуть, то моя квартирантка и правда уже довольно давно начала вести себя очень тихо. Сначала разговоры о платьях, званых вечерах, гулявших когда-то по зеленой башне сплетнях и всем подобном, начали становиться все короче. Затем она впервые молча выслушала рассказ кареглазой, а где-то примерно неделю вообще перестала подавать признаки жизни, если я к ней специально не обращался. Однако я об этом как-то не задумывался, пока она сама не сказала, нужны мне эти мелкие проблемы.

Ну да и черт с ней, вернемся к нашим баранам, вернее мамонтам и данному девочкам выбору. Такое единодушие женской половины моей небольшой команды мне определенно не нравилось. Эдак выходило, что я просто покорно соглашусь с их решением, по сути своей скучным и не обещавшим ничего. Как я могу уйти отсюда, не показав им и людишкам, что сейчас сражались, настоящую силу?

— Ответ неправильный. Мы будем драться. За мной! — Отдавая приказ, я ощутил какое-то первобытное наслаждение. Это было дико приятно. Не проверяя, последовала ли кареглазая за мной, я рванул вперед.

.

«Чуть меньше года назад около перехода на второй уровень подземелья некроманта произошел странный инцидент. Костяной воин, выглядящий как несколько слепленных друг с другом скелетов, ворвался в гущу боя и, лишив жизни несколько десятков воинов, скрылся в переходах. После этого начало ходить множество слухов, подкрепляемых рассказами жертв, о похожем скелете-кентавре, вырезавшем людей на втором уровне. Посланный церковью воин, по уверениям епископата, успешно устранил выходящего за пределы нормы монстра. И правда, с тех пор сведений о нападениях специфически выглядящих костяных воинов не поступало. Однако три месяца спустя произошло нечто схожее, только куда больших масштабов.

Другой переход подвергся атаке скелета, на этот раз вполне обычного, но при этом обладающего силой и скоростью, адекватным для нежити примерно пятого уровня подземелья, но никак не первого. Держа на плече, видимо, похищенную, девушку, он убил больше пяти сотен воинов и убил бы больше, если бы остальные не сбежали. При этом существенного урона нанести ему так и не удалось.

И вот, совсем недавно, ситуация повторилась. На этот раз все случилось на уровень ниже, но скелет точно был тот же самый. Судя по составленному описанию, он даже не сменил оружия, все также сражаясь двуручной секирой, с легкостью орудуя ей, тем не менее, лишь одной рукой. Следует отметить, что подобное оружие должны иметь минимум рыцари смерти, хотя, конечно, до них этот костяной воин не дотягивает и в общем никакой угрозы не представляет.

Однако тот факт, что подобные монстры начали появляться на поверхностных уровнях, внушает серьезное опасение. Считаю нужным тщательно проверить базовые заклинания полигона и в случае обнаружения даже минимальных отклонений бросить все силы на их устранение…»

Пункт из доклада секретаря седьмого грандмастера большого магического совета.

.

«И тут, короче, эта херь такая ка-а-ак выскочит! Я, вот вам святой крест, не представляю, откуда она выперлась. По первости мы с мужиками начали ржать, типа: “Что тут делает простая костяшка с первого уровня?” Но на деле этот засранец оказался далеко не пальцем деланный! Первым нестыковочку приметил Дитр… А? А, это кореш мой, там, в коридоре сейчас сидит, ага. Так вот, он значит такой и говорит, типа: “Братки, а чего это костяшка не с ржавым ломом, а с нормальным топором?” И вот, ей-ей не вру, прям после этих слов и началось адское дерьмо!

Наша была следующая очередь на драчку со слонами… что говорите? Ну мамонты, какая хрен разница? О чем бишь я… да, мы стояли прям в первых рядах, так что все видели, как в театре в партере. Я один раз был в театре, давно, правда, с папкой ходил. Папка у меня был мировой мужик, очень любил всякую эту культурную лабуду, вот и взял меня с собой. И билеты у нас, я вам скажу, были именно в этот самый партер. Что тогда показывали не скажу, но помню, как ходил на сцене мужик в бабских колготах и с черепушкой болтал. Видимо что-то про некромантов.

Да я рассказываю, чего вы меня дергаете! Да, костяшка с топором. Вот мы стоим и смотрим, как эта херь подбегает к этому сло… мамонту, мамонту, и бьет его этим самым топором по ноге. Мы уже были готовы к зрелищу, как костяшка по кусочкам отлетает в стену, а мамонт продолжает топтать всех подряд, но не тут-то было! Нога этого мамонта просто берет и ломается! Вы прикиньте, он топором сломал ногу слону! Да не перебивайте, мамонту, я же говорю, какая хрен разница?

Правда и топор его не выдержал. Знаете как когда зубочистку ломаешь, она становится не двумя кусочками деревяшки, а висит на сопле из стружки. Вот его топор точно также, лопнул посередине, только тонюсенькая полосочка дерева держала. И тогда мы парнями еще раз офигели. Первый раз был, когда у мамонта этого нога сломалась, а второй вот тогда.

Эта костяшка как заорет на всю пещеру: “Мой любимый топор, гнида!” ну или типа того, мы аж подпрыгнули от неожиданности. Даже Бом, это из нас самый дебил, сказал, что дело швах и надо валить. Но мне дико хотелось досмотреть, чем дело закончится.

Скелет выкинул обломок и так, знаете, словно бы исчез. Я его почти не видел, но не потому, что он был невидимым или типа того, а потому что он двигался слишком быстро. Как если перед лицом рукой быстро махать, она начнет дергаться и размываться, вот типа того. И он начал нападать на сражающихся. Главное, вы понимаете, никто не мог ничего сделать. Места немного, всем вместе не повоюешь, еще под ногами трупы не растворившиеся лежат, и эти мамонты продолжают клыками своими размахивать. Так что на выручку мы не смогли побежать.

А эта херь мочила людей как мы давим тараканов. Раз! и нету человека. То голову оторвет, то грудину пробьет насквозь, то пальцы в глаза вгонит… жуткое зрелище, я вам скажу, очень жуткое. Мамонты за ним не успевали, поэтому он спокойно косил наших корешей, а мы ничего сделать не могли. Тогда уже все поняли, что такая херь нам не по зубам и на него лезть — себе дороже.

Так вот. Поубивав всех, кто там был, костяшка схватил у какого-то здоровяка дубину. Такую, знаете, железом обшитую, не знаю сколько в ней веса, но точно кило двадцать будет. И пошел мамонтов крошить. На ноги уже не разменивался, подскакивал как блоха, и со всего размаха дубасил их по черепу. У них такая дырка на лбу, знаете, я живого слона никогда не видел, но скорее всего у них это дырка для их этого, хобота. И он вот по краю этой дырки и бил. Треск стоял оглушительный, мамонты не выдерживали и двух ударов, валились горами костей и все. Даже те четверо, что выход на третий уровень охраняют, не уцелели. Эта херь устроила настоящий ад для этих мамонтов.

И когда с последним было покончено, костяшка остановился и на нас оглянулся. Я помню, как подумал, что мне пиздец и плакал мой амулет возврата, но он на нас не кинулся. Подошел к огрызку своего топора, поднял, размахнулся и запустил в полет. Когда эта байда пролетела тридцать метров и упала прямо перед первыми рядами, даже еще больший дебил, чем Бом, понял бы, что это означает: “Стоять, мол, смирно и не рыпаться”.

А потом из дыры в стене, откуда костяшка выскочила, вылезла баба. Не в моем вкусе, худая и взяться не за что, но в принципе симпотная. И она, короче, пошла прямо к нему. Кто-то сзади меня закричал что-то типа: “Ты куда прешь, дура”, но она не реагировала. И тогда мы охренели в третий раз, потому что скелет ее не тронул, а просто вместе с бабой ушел на третий уровень.

Кто-то попытался пойти следом, но я плюнул и решил остаться. Дождался пока новые скелеты мамонтов припрутся и попытался пробиться сам. И умер. Но я хотя бы честно попытался, а не как эти трусы, которые за скелетом в открытый проход поперлись. Вот и все что могу сказать. Я надеюсь вы занесете в протокол, что я сотрудничал?»

Допрос одного из очевидцев бойни при переходе на третий уровень подземелья некроманта, в числе прочих присовокупленный к вышеописанной части доклада.

.

Первый уровень был населен простыми скелетами, второй — скелетами зверей. Третий же был наполнен кое-кем куда более противным.

— Гру-а-а-брль! — Издавая непонятные звуки, что-то среднее между ревом раненного павиана и бульканьем жижи в отстойной яме, на меня и мою зверушку кинулось сразу семь зомби.

Гниющая плоть, во многих местах уже отвалившаяся, в других висящая на каких-то серо-бурых соплях, смрад, кривые пальцы с черными ногтями, просматривающиеся через дыры в простых рубахах потроха… Твари были премерзкие. Даже я это прекрасно понимал. Более того, они почему-то решили, что имеют право нападать на меня. Однако в одном им было отказать невозможно: эти монстры были сильными.

Несмотря на свой полумертвый вид, они были быстрее и сильнее любого нормального человека. Было очевидно, что на этом уровне выжить дольше получаса без минимальных познаний в магии, хоть какой-нибудь, было невозможно. К счастью, моя зверушка успела выучить кое-что из телесной магии, пусть и не слишком много. Так что сражаться с одним зомби у нее сил хватало.

Мне же пришлось взять на себя остальных. Топор, служивший мне верой и правдой долгие месяцы, был безвозвратно испорчен о кость того тупого мамонта, так что приходилось орудовать прихваченной в той же битве здоровенной двуручной булавой. Этой махиной даже я не мог свободно орудовать одной рукой, но зато сила удара у нее была впечатляющая. Каждый взмах приносил моим ушам невероятное блаженство, когда под оглушительный хруст костей зомбяки отлетали к стенам.

Когда я закончил, зверушка еще возилась со своим монстром. Бесполезное создание… подойдя поближе, я одним взмахом превратил ее противника в гнилой фарш. И зачем только я держу при себе эту мелочь? Может прогнать ее к чертям собачьим или просто прикончить? Хотя… Разве что ее трепыхания доставляют мне некоторое удовольствие. Ладно, пока пусть остается.

— Пошли. — Буркнул я через плечо. Тормозить из-за этого недоразумения я не собирался.

Мои запасы энергии конструкта неуклонно росли. Убийство тех десяти мамонтов принесло мне очень немалое ее количество, а каждый зомби только увеличивал объемы. Мне было нужно новое слияние, но использовать кости зомбяков я брезговал. Они не были достойны стать частью меня. Однако на этом уровне были не только зомби, но и такие противники, против которых даже я не был бы уверен в победе.

Урдалаки. Эти твари когда-то были людьми, но затем, в силу неких обстоятельств, обычно проведя слишком много времени на проклятой земле, изменялись и превращались в монстров. Затем их убивали. Может забивала вилами толпа крестьян, может приканчивал проходящий мимо герой, но результат был един. Однако если такая тварь поднималась с помощью некромантии, ее сила увеличивалась еще больше. К счастью, в реальном мире за пределами подземелья, такие чуды-юды встречались очень редко. Тут же, пусть встретить зомби-версию этой твари было довольно сложно, но все-таки не невозможно. И я хотел себе его скелет.

Несмотря на все эти превращения, рождались урдалаки вполне обычными людьми, так что технически их кости должны были мне подойти. Я был бы очень сильно разочарован, будь это не так, потому что каждый раз возвращаться на первый уровень за новой порцией скелетов мне не улыбалось.

Однако для начала мне нужно было изучить других монстров и дать своей зверушке немного пообвыкнуться. Пусть она была бесполезным балластом, но она была МОИМ балластом и никто кроме меня не имел права ее трогать и тем более убивать.

Зомби на уровне тоже были не одинаковые. Те, с которыми мы сражались сейчас являлись лишь слабейшим подвидом. Встречались также гниющие трупы в старых доспехах, с разным оружием и даже нечто вроде зомби-переростка, здоровая тварь под два с чем-то метра ростом, покрытая противной слизью и орудующая похожей на мою дубиной. Интересное дело, с каждым уровнем разнообразие монстров росло, найти двух совершенно одинаковых зомби я не смог бы при всем желании. Однако, конечно, именно урдалаки были сильнейшими.

Всю эту информацию я получил, допросив одного неудачливого человечишку, оказавшегося очень сговорчивым после того, как я приставил к его голове свое оружие. Впрочем, в итоге он все равно умер, такой как он не стоил того, чтобы оставлять его в живых.

Между тем впереди раздалось знакомое бульканье. Перехватив дубину поудобнее, я рванул вперед. Позади слышались мелкие шажки и тяжелое дыхание моей зверушки. Какая, все-таки, бесполезная тварь…

.

Что же с ним происходит. Я не могу понять. В начале нашего путешествия, после случая с Рогой, да, он относился ко мне не слишком внимательно, но все-таки. Терпеливо ждал, пока я посплю, поем, сделаю другие дела, разговаривал на отвлеченные темы, шутил, иногда даже удачно.

Но потом все вдруг стало меняться. Я чувствовала, как его отношение ко мне становится все более и более холодным и пренебрежительным. И дело было не в том, что я ему надоела или что-то подобное.

Ганлин был максимально прямолинеен, иногда это доходило до полнейшего абсурда. Например однажды он заявил, что то, как я посапываю во сне напоминает ему предсмертные хрипы одной девушки и поэтому мое посапывание ему очень нравится и ему хочется услышать его с как можно более близкого расстояния. Потом я не могла спать несколько дней, опасаясь, что, проснувшись, увижу прямо перед носом череп с горящими глазницами.

Так что, если бы мое общество ему наскучило, он бы сказал об это прямо. Дело было в чем-то другом. Он словно мысленно начинал превозносить себя над всеми окружающими. Вначале прекратил называть меня кареглазой, теперь в свой адрес я слышала только “зверушка”. Затем перестал считаться с моими потребностями, будил меня, не давая выспаться вырывал из рук сух-пайки, начал ускорять свой шаг, что для меня, с учетом разницы в силе, было невероятно трудным испытанием. То же самое было и в адрес встречаемых нами людей и нежити, которых Ганлин теперь убивал, постоянно приговаривая что-то о “недостаточно достойных”.

После перехода на третий уровень все стало совсем плохо. Разговоры превратились в односложные приказы, краткие моменты передышки заставляли тело ныть лишь сильнее, а схватки с различными видами зомби полностью лишились статуса тренировки.

Я не жаловалась, я сама выбрала этот путь, мне была невыносима мысль, что по возвращении в нормальный мир мне встретится кто-то типа Роги, способный предать. Ганлин был жесток, скуп на знаки внимания и нисколько не походил на кого-то, кто мог бы стать другом, но, как он и сказал, для него предательство было невозможно.

Так что идея заныть или каким-либо иным образом изъявить свое недовольство оставалась погребена на самом дне сознания. Но я переживала. Слишком уж резкой и кардинальной была эта перемена. Словно он заразился звездной болезнью в последней стадии, считая всех вокруг муравьями и тараканами.

И да, больше не слышно Жюстины. Не то чтобы я скучала по этой стерве, но этот факт казался мне еще одним тревожным звоночком. Я искренне надеюсь, что Ганлин не сойдет с ума и не прикончит меня потому, что я слишком слаба и недостойна его общества.

Глава 17

Итак, вот мы и встретились, мой драгоценный пир! Напротив меня стояла сильнейшая, не считая босса, тварь на третьем уровне подземелья некроманта. Зомби-урдалак. В отличие от большинства своих коллег, этот монстр не был похож на полусгнивший труп. Практически целый, он скорее походил на очень истощенного человека. Словно тот не пил и не ел минимум месяц. Кожа обтягивала череп, на груди можно было пересчитать все ребра, сквозь живот — увидеть позвоночник. Однако я не сомневался, не считая молотобойца, этот противник был сильнейшим в моей короткой несмерти.

Он медлил, видимо его мозг не был поврежден окончательно и урдалак понимал, что я не простой враг. Но и ждать слишком долго мы оба не имели ни желания, ни права. В моей груди закипал азарт, я должен был показать этой твари, что даже она — ничто передо мной. А потому, еще до того, как выйти в нему, я отложил свою дубину. Этот бой станет соревнованием чистой силы.

Давая выход своим чувствам, я взревел словно дикий зверь. Никакого бульканья, никакого хлюпанья. Его рык слился с моим в великолепный первобытный гимн бою. Сорвавшись с места практически одновременно, мы уже через секунду встретились посреди пещеры.

Я был тяжелее, слияние увеличивало массу костей, так что первое столкновение осталось за мной. Размахнувшись, словно в моих руках снова была дубина, я метнул урдалака в стену. До ног донесся отголосок удара, тело монстра впечаталось в камень, но никаких серьезных повреждений он не получил.

Напротив, издав очередной громогласный вопль, он оттолкнулся от стены и пулей ринулся ко мне. Такого напора не выдержало уже мое тело, ноги подогнулись, и я почувствовал, как неумолимо приближается пол. Хребет опасно хрустнул, но ничего не сломалось, просто сместилось пару позвонков. Не страшно. Подогнув ноги, я пихнул тварь, усевшуюся на меня и уже собиравшуюся впиться когтями мне в глаза, вертикально вверх.

Врезавшись в потолок, урдалак уже не успел найти твердую опору, так что его падение было совершенно беспомощным. Чем я и воспользовался. Когда голова зомби оказалась в полутора метрах от пола, я впечатал в ощеренную пасть сильнейший свинг. С наслаждением почувствовав, как ломается под моим кулаком челюсть зомби, я наблюдал его далекий полет.

Зря. Сгруппировавшись в воздухе, урдалак умудрился приземлиться на ноги и тут же рвануть вперед, но не прямо на меня, а чуть в сторону. Я понял его задумку слишком поздно, кривые и длинные руки твари были длиннее моих, к тому же он зашел со стороны левой, ведомой руки. Так что когда далекий взмах когтистых пальцев вырвал несколько ребер из позвоночника, я мог только наблюдать за их полетов по пещере.

Остановившись после успешной атаки, монстр ощерился в жуткой кривой ухмылке и взглянул в мою сторону. Но теперь ошибся уже он. Я не был человеком и подобные раны не могли меня убить или даже сильно навредить. Да, сражаться стало сложнее, целостность скелета очень важна, но повреждение не было критическим. В то мгновение, как урдалак только заканчивал строить свою довольную мину, я уже был не больше, чем в десяти метрах. Для меня — вообще не расстояние.

Взвившись в воздух в идеальном пируэте, я захватил шею твари и так, увлекаемые импульсом моего тела, мы и отлетели к ближайшей стене. Дышать зомби было не нужно, но вот сломанная шея автоматически означала мою победу. Так что я со всей силы сжал руки, стараясь вывернуть позвонки из их крепежей.

Урдалак отбивался, лупил по мне локтями, чем сломал еще несколько ребер, пытался впиться когтями в глаза, но все было бесполезно. С оглушительным “Хрясь!” его шея вытянулась почти на пять сантиметров. Тело тут же обмякло, лишь пасть продолжала часто щелкать, все еще пытаясь меня достать. Не сложно понять, что в таком состоянии тварь не представляла для меня никакой угрозы. Я победил, хотя такой исход и был единственно возможным.

.

И почему я должен заниматься подобной работой? Отвратительно. Вот только у этой твари не хватало сил, на то, чтобы резать плоть урдалака. А у меня — хватало. До сих пор не понимаю, зачем я вообще решил взять ее с собой. Одни проблемы от этой сучки.

Между тем мои руки методично очищали тело зомби от мяса. К счастью, крови в нем почти не было, так что пусть процесс и был довольно мерзким, но не слишком грязным. Аккуратно, чтобы не повредить драгоценную добычу, я освобождал кости одну за другой.

Уже когда я только начал разделку, стало понятно, что “превращение” урдалаков, о которых говорится в легендах — совсем не вымысел. В естественном виде это почти не было заметно, но скелет твари довольно сильно отличался от человеческого. Однако не столько особенностями строения, сколько формой самих костей. Точно была какая-то злая энергия, долгие годы воздействовавшая на тело монстра. Каждая кость, от таза до фаланг пальцев была изменена. Словно свечку оставили в жару на солнце, а потом попытались вернуть ей удобоваримый вид.

Различные выросты на костях, искривления, расслоения, ребра слились в единый сложный узор, больше похожий на кружево, кости рук и ног изгибались несколько раз под разными углами, а череп… череп заслуживал отдельного внимания.

Сотни раз виденная, хотя бы в отражении, форма словно получила какие-то хищные черты. Глазницы вытянулись и заострились, треугольник на месте носа наоборот, стал уже и выше, поднимаясь до самого лба, нижняя челюсть выдвинулась вперед как у обезьян и обзавелась даже не четырьмя, а шестью парами острых клыков, а черепная коробка покрылась мелкими рожками, незаметными под скальпом, но отчетливо видимыми после его снятия.

В сознании вспыхнуло подозрение, что этот скелет не сможет слиться с моим. Но взятая для пробы фаланга мизинца, как и всегда, резкими рывками, сопровождающимися приступами острой боли, вошла в мой палец. Особой разницы я не ощутил, но скорее всего это было из-за слишком маленькой области изменений. Запас энергии конструкта ощутимо просел, ее текущих запасов на второго урдалака мне бы не хватило, и это с учетом десятка убитых мамонтов и еще многих десятков разнообразных зомбяков. Сразу стало понятно, что урдалак — это вам не обычный скелет и не фунт изюму, так что я уже предвкушал эффект от прибавления его силы к моей. Потом будет еще один, и еще… а там уж и до мести тому метателю молота не далеко. Уж я покажу этому подземелью, кто в нем хозяин.

Костяк зомби был практически полностью очищен от мяса, оставшиеся ошметки уже не могли мне помешать, так что пришла пора для очередной эволюции. Меня ждали часы дикой боли, но я ждал их с предвкушением. Слишком уж большая награда шла за этими страданиями.

Как и всегда, я начал с ног. Первые фаланги, вторые, третьи, стопа… с удивлением я заметил, что форма моих костей меняется, становясь чем-то средним между двумя сторонами слияния: человеком и урдалаком. Однако на это мне было глубоко плевать, в конце концов, такие изменения только подчеркнут мою уникальность. Малая берцовая изогнулась волной, я почувствовал сильный дискомфорт, но, когда и большая берцовая тоже изменилась, все прошло. Судя по всему, причиной было то, что новая кость оказалась немного длиннее оригинальной и эта разница создала давление на сустав. Что же, отлично, я еще и стану повыше, чтобы смотреть на врагов сверху вниз. Позвонки, ребра, также как у донора слившиеся в некоторых местах, затем руки, кисти и пальцы. Предпоследним был череп, когда процесс завершился я с интересом ощупал свое “лицо”. Черты, как и ожидалось, стали напоминать урдалака, правда они не были настолько хищными, но все равно человеческим скелетом меня уже точно нельзя было назвать. Последним по плану был таз. Из-за того, что это была одна из самых больших костей в скелете, а также соединяла нижнюю и верхнюю половины тела, ее слияние всегда проходило дольше всего. Однако когда половина была уже поглощена, произошло нечто незапланированное.

И дело было не в изменениях, а в том, что происходило в той зале, где я остановился. Иногда, очень редко, но такое бывало, монстры заходили в такие тупички. Вот только в таких случаях я всегда превращал их в ничто своей силой. Сейчас же я не мог даже встать: тазовая кость находилась в процессе слияния и потому не функционировала, а значит ноги тоже были отключены. Плюс частые и резкие вспышки боли не дали бы мне нормально передвигаться.

Конечно, мне бы зомбяки ничего не сделали, но на меня им было плевать. Как и скелеты на первом уровне, они интересовались лишь живыми, а конкретно моей зверушкой. Она вскочила на ноги и встала в боевую стойку. Однако я знал, что это бесполезно, мелкая тварь не умела нормально сражаться и силы в ней не было никакой, ее хватило бы на противостояние одной, максимум двум тварям. А против нее было четыре.

Со смесью безразличия и интереса я наблюдал за процессом. Пару ударов принять она смогла, но потом булава была вырвана из ее руки, а сама рука явно осталась вывихнутой. Второе оружие довольно скоро последовало примеру первого. Девка кинулась бежать, но зомби было больше и еще через несколько секунд они зажали ее в угол.

— Ганлин! — Ее истеричный крик разнесся под сводами зала и я словно бы очнулся. До меня наконец дошло, что какая-то шушера собирается разделаться с моей, МОЕЙ собственностью. Это было совершенно непростительно! Внутри все забурлило, четверка мелких зомбяков подняли свои гнилые руки на мою вещь, а значит они наносили оскорбление моей гордости! Не позволю!

— Стоять на месте, падаль! — От моего голоса затряслись стены залы, а глаза залило фиолетовое сияние.

Последним, что я помню, были слова Жюстины, подавшей признаки жизни впервые за последние две с чем-то недели:

— Что я пропустила?

.

Я никогда не боялась смерти как таковой. Нет, я не верила в Церковь Света и в райские кущи после смерти. Скорее всего за чертой нас ничего не ждет и точно не ждет ничего хорошего. Однако сам факт того, что моя жизнь однажды закончится воспринимался мной вполне спокойно. В конце концов, это был естественный порядок вещей, все что живет должно однажды умереть.

Куда больше, чем просто смерть, меня страшила смерть бессмысленная и безызвестная. Погибнуть ни за что, лишь потому что кто-то выкинул из окна горшок с цветами прямо тебе на голову — вот это было страшно. Не оставить после себя ничего, исчезнуть со страниц истории, не быть помянутой никем и никогда.

И похоже, сейчас мне предстояло именно это. Четыре мерзких зомби ввалились в тот тупичок, где мы прятались, однако мой спутник даже не подумал их прогнать. Мои худшие опасения сбылись, Ганлин, не важно по какой причине, решил, что я слишком плоха для его общества. Он просто сидел в своем углу уже несколько часов, занимаясь чем-то очень странным. К сожалению или к счастью, но наш закуток был слишком плохо освещен, чтобы что-то разглядеть. Однако я знала: если бы он захотел, то уже что-то сделал.

Однако погибать без боя я тоже не собиралась. Выхватив две булавы, я приготовилась встретить смерть в неравном и заранее проигранном бою.

Первый выпад зомби я сумела пропустить мимо себя, гнилая плоть пролетела в десятке сантиметров от моего тела, но в эту же секунду второй монстр уже делал замах. Эту атаку удалось только смягчить, сделав так, что рука нежити соскользнула с рукояти. А вот удары последних двух я, уже не сомневаясь в результате, была вынуждена принять в жесткий блок. Мышцы рук, только недавно окончательно зажившие после сражения с тигром и рысями, снова возопили от боли и напряжения. Правая рука выдержала. А вот левая, ведомая, не справилась. Булава вывернулась из пальцев, а вместе с тем и локтевой сустав выскочил из сумки. Конечность повисла бесполезной плетью.

Еще через десяток секунд совместная атака трех зомби выбила из руки и вторую булаву. Кожу на ладони сорвало до мяса. Сражаться больше не было возможности, так что я побежала. Уроки моего спутника не прошли даром: инстинкт выживания гнал меня вперед, хотя мозг прекрасно понимал, что это бесполезно.

Я была загнана в угол уже через несколько шагов. Несмотря на свою внешнюю неповоротливость, зомби были очень быстрыми. Они надвигались на меня одновременно со всех сторон, словно специально не торопясь убить, растягивая момент. И тогда я не выдержала.

— Ганлин! — Пожалуй, этот визг услышали даже на первом уровне. Вот только уже через мгновение мне показалось, что мой голос — лишь шепот. Потому что все также сидящий в дальнем углу скелет взревел так, что на меня с потолка посыпались мелкие камушки.

— Стоять на месте, падаль! — В этих словах было столько силы, что я и сама на секунду застыла, хотя скорее все-таки не от самого приказа, а от неожиданности и удивления.

А вот зомби, уже стоявшие вокруг меня с занесенными лапами, словно превратились в статуи. Я все еще дрожала, ожидая, что они сейчас опустят свои гнилые пальцы и от меня останется лишь воспоминание. Но инстинкт подсказывал, что монстры замерли если не навсегда, то очень и очень надолго.

Медленно, чтобы не спугнуть чудом спасенную жизнь, я обернулась на Ганлина. Зрелище, представшее моему взгляду, было самым невероятным, что я видела когда-либо в жизни.

Скелет моего спутника светился словно магическое заклинание-фонарик, только в десять раз ярче. Ровное, ярко-фиолетовое, даже пурпурное, оно растекалось во все стороны, создавая вокруг Ганлина величественный ореол. Такой же огонь, только живой и подвижный, играл в его, горевших раньше чисто-белым, глазах.

Картина была… великолепной. Словно перед моими глазами предстал император из древних легенд, могущественный и гордый.

Но свет начал постепенно затухать, а вместе с ним пропадала и эта величественная аура. Последние мелкие очаги собрались на лбу скелета и в последней вспышке сформировали какой-то узор, однако разглядеть его в деталях я не успела, слишком быстро он пропал. А потом до моих ушей донесся такой знакомый, но уже подзабытый, голос Жюстины.

— Что я пропустила?

Глава 18

Я не помнил свою жизнь, но что-то мне подсказывало, что именно так чувствует себя человек наутро после многочасовой пьянки. В голове били барабаны, все тело казалось одновременно ватным и свинцово-тяжелым, а перед глазами бегали разноцветные зайчики, кружа залу в безумном хороводе. Благо, языка, а следовательно чувства вкуса, я не имел, так что наслаждения ощущать гадящих во рту кошек был лишен. Что же, и на этом спасибо.

Кряхтя как столетний дед, я приподнялся на локте. Ощущение было иным, и, оглядев себя с ног до головы, я понял, почему. Мое тело теперь не было до конца моим. Нечто похожее я испытывал, когда экспериментировал с присоединением костей различных животных, однако разница все-таки имелась. Тогда не мое становилось моим, а сейчас все осталось как было, просто изменилось. Очень сложно описать словами.

Точно, я ведь проводил слияние со скелетом урдалака, поэтому сейчас все такое странное. А вот после слияния… кареглазая! Ее окружили зомби и уже хотели убить, а дальше… голова взорвалась океаном новой боли. Вспоминать было невероятно трудно, но я должен был знать, что произошло.

Вот она выкрикивает мое имя, вот во мне просыпается нечто совершенно незнакомое, а потом… а потом я просто приказал этим зомбякам остановиться, и они застыли как восковые статуи. Бред какой-то. Потом я услышал голос своей квартирантки… дальше, какие бы усилия я не прикладывал, вспоминалась лишь темнота.

— Ганлин? — взволнованный голос вывел меня из транса. Девчонка наклонилась надо мной с тревогой во взгляде. Пока я копался в сознании, мое тело снова растянулось на полу и это, похоже, привлекло внимание кареглазой. Умная девочка.

— Все в порядке, не знаю, что это было, но сейчас вроде бы все нормально. — Отмахнувшись от протянутой руки, понялся. Она бы все равно меня не подняла, слишком я тяжелый.

— Не уверена, но, кажется, ты вывел из строя четверку зомби.

— Жюстина? — Бесконтрольные движения собственной челюсти были одновременно очень раздражающими и приятно знакомыми.

— Да, это я! — Бывший архимаг зеленой башни магии была в максимально приподнятом расположении духа. — Я тоже понятия не имею, что со мной было, но в какой-то момент я словно заснула. Теперь меня обуревает страх, не мог ли подобный сон стать вечным? Но все в порядке, я снова полна сил и энергии! Готова даже спеть вам арию из оперы…

— Не сейчас. — Тихо, но твердо я прервал свою квартирантку. Голова до сих пор раскалывалась, так что слушать пение сейчас было одним из последних моих желаний.

— Она права, — кареглазая вмешалась в наш разговор, но тут же осеклась. Почему-то на секунду я заметил в ее глазах страх. Поняв, что прерывать ее никто не собирается, она продолжила. — Ты крикнул на них, твое тело засияло густым пурпурным цветом, и они просто остановились.

— Мое тело сияло? — я осмотрел себя еще раз, но никаких признаков свечения не обнаружил. — А где они сейчас? В смысле зомби.

— Стоят там же. Я побоялась, что если трону одного, то чары спадут и он на меня бросится. — Только сейчас я обратил внимание на перебинтованную правую ладонь кареглазой и левую руку, висящую в лубке. Головная боль не давала сосредоточиться на происходящем, и я очень пожалел, что не могу воспользоваться каким-нибудь эликсиром или таблеткой.

— Хорошо. А как твои руки?

— Спасибо, все в порядке… — Странно, ее словно удивил этот вопрос. Что-то было не так.

— Ганлин, покажи тот трюк, о котором говорит милочка еще раз! — Жюстина, воспользовавшись моим замешательством, перехватила контроль над челюстью.

— Но я не знаю, как у меня это получилось! — Эти женщины считали, что у меня есть ответы на все вопросы, вот только это было совсем не так.

— Я думаю, что это как кататься на велосипеде — если один раз получилось, то потом будет проще. — Логика Жюстины была потрясающа. Но все-таки некое здравое зерно в этом было, да и в конце концов, если я и правда мог подчинять своей воле другую нежить, то отказываться от такого дара было бы глупо.

Подойдя к четверке зомби, так и стоявших с поднятыми для удара руками и зверскими выражениями на лицах, я, чувствуя себя полным идиотом, громким голосом произнес:

— Налево. — Естественно, ничего не произошло.

— Ты делаешь это без чувства, так тебя даже скелет мыши не будет слушаться, — она умела приободрить. — Давай еще раз, только с выражением! Верь в то, что говоришь.

Я и правда собрался, нужно было попытаться, даже если ничего не получится.

— Нале-во! — Это точно получилось куда внушительнее, пожалуй я бы сошел за командира дивизии в каком-нибудь отсталом гарнизоне, но снова ничего не произошло. Кареглазая сказала, что я был похож на императора, до такого уровня я точно не дотянул.

— Черт, ты прямо как маленький! Кого ты стесняешься? Давай со всей силы, чтобы стены дрожали! — Жюстина сейчас была похожа на ведущую тренинга по повышению самооценки. Но ее слова все-таки произвели нужный эффект.

Набрав в фантомные легкие как можно больше воздуха, я изо всех сил гаркнул:

— Развернулись налево, гнилье!

Ноль эмоций.

Что-то я делал не так. Однако Жюстина не собиралась сдаваться.

— Мало! Давай еще раз!

— Нет, хватит, я просто не смогу крикнуть громче, — голова от собственного ора болела только сильнее, так что я попытался отвертеться. — Давай попозже, когда окончательно в норму приду.

— Ну давай, еще один разочек! — Кареглазая с видом человека, видевшего некоторое дерьмо, смотрела на спор скелета с самим собой.

— Ладно, но потом ты от меня отстанешь, пока я сам не захочу попробовать снова, идет?

— Идет!

Я снова встал на исходную позицию. Постаравшись не обращать внимания на гудящие под сводом черепа боевые горны, собрал все силы, что только мог. Открыл рот. И тут почувствовал, что что-то изменилось. Что именно, понял практически сразу. До боли знакомое ощущение отсутствия контроля над собственной челюстью. Однако на этот раз оно как бы раздваивалось, ртом управлял словно я и не я сразу. И было что-то еще. Что-то, чему я пока не мог подобрать адекватного описания.

В тот же миг объемы энергии конструкта пошли вниз, а по краю поля зрения вспыхнуло пурпурное сияние. Теперь я понял, что тогда мне не почудилось, свет исходил от моих собственных костей.

— Налево! — Такого голоса я бы не смог выдать, сколько бы не старался. И дело было не столько в громкости, сколько в тоне. Кареглазая подобрала верное слово, он бы поистине императорским. Таким, какой присущ только человеку, с самого рождения привыкшего командовать и не представляющего возможности отказа.

И зомбяки послушались. Словно курсанты на разминке, они в два приема развернулись на девяносто градусов и теперь смотрели в спины друг другу. Руки, правда, так и не опустили.

Как только команда была выполнена, сияние потухло, а энергия перестала утекать.

— Ура! У тебя получилось! — Жюстина, похоже, была готова выпрыгнуть из моей головы от радости.

— Нет, не у меня, — теперь я отчетливо понимал, что такого особенного почувствовал в тот момент, когда странная способность активировалась. — Не у меня, Жюстина. У нас.

.

Я не верила своим ушам. Ганлин снова был самим собой, того превознесения самого себя не было и в помине. Он даже поинтересовался моим состоянием, чего не делал уже несколько месяцев. Не знаю, что с ним происходит, но искренне надеюсь, что его текущее состояние станет окончательным.

Его внешность стала иной. Видимо это как-то связано с тем урдалаком, что Ганлин убил недавно. Весь скелет был словно восковая фигурка, побывавшая в руках маленького ребенка: искривленный, неровный, покрытый какими-то выростами, однако он не стал выглядеть отталкивающе. Особенно его глаза, в которых теперь играл пурпурный огонь, ставшие чуть раскосыми и будто прищуренными, выглядели очень красиво.

Потом эта его магия. Я никогда не видела ничего подобного. На обычное заклинание это точно не было похоже. Сияние точно было не таким сильным, как в первый раз, но все равно смотрелось это очень внушительно. И я смогла рассмотреть символ у него на лбу. Перевернутая пентаграмма по центру и от нее в стороны словно расходились волны. Линии волн были разной толщины и длины, казалось, они тянулись к звезде, но никак не могли ее достичь, раз за разом промахиваясь и снова начиная свой бесконечный бег по кругу, только чтобы опять остаться ни с чем. Завораживающее зрелище.

Правда, долго наблюдать за игрой пурпурных волн мне не удалось. Как только зомби исполнили приказ, аура пропала.

— Ура, у тебя получилось! — Жюстина. Различить их я уже смогла бы по одному лишь слову.

— Нет, не у меня, — в его голосе я услышала… нежность? Нет, не может быть. — Не у меня, Жюстина, у нас.

Попробовав еще пару раз, мы убедились в правильности моей теории.

Магию, которую кареглазая назвала “Повиновением”, применял не столько я, сколько моя квартирантка. Без ее воли ничего не получалось, а вот я мог даже не стараться и все равно все вышло бы так, как нужно. И еще для этой магии не требовалось обязательно произносить команды. Даже ее суть на самом деле была не в этом.

Главной силой “Повиновения” была окружающая меня аура. Мы провели эксперимент на свободно шатающемся по уровню зомби. Оказавшись в нескольких метрах от сияющего фиолетовым скелета, монстр застыл, опустил руки, и я отчетливо почувствовал, что теперь ему можно приказать сделать все что угодно, включая самоубийство. Нежить бы просто свернула собственную шею. И для этого не требовалось сильно напрягаться, лишь захотеть того, что требовалось от подчиненного зомби, и он делал все сам. Слова лишь облекали приказ в более удобную форму.

Активация же “Повиновения” сопровождалась неким дополнительным эффектом. Наши с Жюстиной сознания словно начинали биться в унисон. Приказы исходили от нее, но она точно знала, что я хочу, чтобы скелет сделал, а я безошибочно определял, какой именно формулировкой, вербальной или мыслительной, будет отдан приказ и как бы подпевал своей квартирантке. Без этого ничего не работало.

Еще одним немаловажным фактом было то, что каждую секунду, пока работала аура “Повиновения”, моя энергия конструкта постепенно проседала. И чем большее количество нежити находилось под прямым контролем, тем быстрее исчезала энергия. К моему счастью, через какое-то время после отмены ауры энергия начинала постепенно возвращаться, иначе это было бы слишком муторно.

Когда наши опыты подошли к концу, под эффект “Повиновения” попали уже одиннадцать зомби и полные резервы моих сил тратились на них всего за пару минут. Так что большинство было убито.

С тяжелым вздохом я привалился спиной к стене. Физически я не мог устать, но постоянная трата-наполнение запасов энергии все-таки имело свои побочные эффекты. Кареглазая села рядом.

— Могу я спросить? — Начала она с совсем несвойственной ей робостью. Что-то точно было не так.

— Конечно, спрашивай. — Я достал из своей походной сумки свою тезку. Костяная флейта была прижата к несуществующей коже. Что интересно, после слияния с урдалаком мое предполагаемое тело вокруг костей тоже словно бы изменилось, по крайней мере губы, чуть касающиеся холодной кости инструмента, ощущались суше и тоньше. После слияния с урдалаком? После слияния… после! — Черт, как я мог забыть! — кареглазая дернулась: она уже открыла рот, но я ее перебил. — Давай чуть позже, мне нужно еще кое-что проверить. Посиди тут.

Больше не сказав ни слова, я вылетел из тупичка на более-менее открытое место. Зомби тут я всех перебил, а новых не предвидится еще пару часов, так что можно спокойно попрактиковаться. Я ведь объединил свой скелет со скелетом сильнейшего монстра уровня! Мне не терпелось ощутить эту мощь.

Подойдя к стене, я со всего размаха ударил по ней кулаком. Вот только ожидаемой разницы я не почувствовал. Нет, я точно стал сильнее, но прирост не шел ни в какое сравнение с силой урдалака. Я словно поглотил обычного зомбяка, да, сильного, да, способного даже кареглазой доставить проблем, но все-таки не шедшего ни в какое сравнение с монстром, способным одним ударом пробить добротный стальной доспех насквозь. С каким-то разочарованием я посмотрел на собственный кулак. Похоже вскоре эта фраза станет моим девизом, но что-то было не так.

Погруженный в раздумья, я вернулся в тупичок. Кареглазая все также сидела у стены, как я и сказал. Вздохнув, но уже не от усталости, а от разочарования, я плюхнулся рядом.

— Ты хотела что-то спросить? — Она вздрогнула и повернулась ко мне. Пожалуй, проведенного вместе времени должно было хватить на то, чтобы девочка привыкла к моей внешности, но почему-то я заметил, как она вздрогнула. Может быть дело было в том, что сейчас я уже не совсем походил на человеческий скелет.

— Да, — кареглазая замялась, но затем все-таки выдавила. — Как ты себя чувствуешь?

Если бы у меня были брови, сейчас одна из точно была бы приподнята в изумлении.

— В общем нормально. — я не знал, почему, но этот разговор казался мне очень неловким. Да еще и Жюстина куда-то пропала… — Ну, ненамного хуже обычного. А почему ты спрашиваешь?

— Просто… — еще более долгая пауза, мне даже показалось, что она не будет продолжать. — Просто ты так странно себя вел в последнее время. — Она потупилась и отвела глаза.

— Ну, я как-бы говорящий скелет, вряд ли существует поведение, которое было б для меня нор…

Меня словно ударили по голове моей же тяжелой дубиной. События пары последних месяцев круговоротом пронеслись перед глазами. Хотя, не столько сами события, сколько мои мысли по тому или иному поводу. Мельтешение затихло, оставив после себя один-единственный вопрос.

Это был я?

Нет, конечно, мне не чуждо чувство собственного достоинства, в какой-то степени даже гордости. Ведь я с большой вероятностью являлся уникальным существом, однако это никак нельзя было назвать здоровыми эмоциями. Я лез напролом, совершал совершенно идиотские поступки, мне далеко не свойственные, думал такое, что в нормальном состоянии было бы для меня невозможно.

Началось все с той бойни, что я устроил при переходе на второй уровень. Сейчас, смотря на себя самого незамутненным (я искренне надеялся на это), взглядом, я понимал, почему начал это бессмысленное уничтожение людей и скелетов. Дело было не в чистом желании убивать, как мне тогда казалось, а в жажде показать свое превосходство.

И дальше все становилось только хуже. Этот фарс, что я устроил с парнем девчонки и те пафосные слова, что я прошептал ей на ухо. Я помнил, какое невероятное наслаждение получал от осознания себя в роли кукольника, дергающего за ниточки и управляющего жизнями окружающих. Это ненужное сражение с мамонтами, когда я наслаждался направленными на меня взглядами толпы перепуганных людей… нет, людишек. Это сражение с урдалаком, когда я отказался от оружия, решив, что сильнейшая нежить уровня достойна того, чтобы я дрался с ней голыми руками. Это ведь было верхом идиотизма, в сражении нельзя вести себя небрежно, нужно использовать все силы, что у тебя есть, все грязные трюки, все финты и уловки. Ты один и никто тебе не поможет, выжить — значит победить, даже если битва завершилась не в твою пользу.

Я уже думал о чем-то подобном. Там, в темноте мусорной ямы винтовых кротов. Ведь раньше, еще до того, я вел себя совершенно неадекватно. Я был похож на безумца, которому дали в руки оружие, я и правда наслаждался убийствами. Потом я изменился. Стал рассудительнее, собраннее, аккуратнее. В моих мыслях больше не крутились завихрения неадеквата, и таким я себе нравился куда больше.

И вот, очередная перемена. Теперь я не был безумцем, я стал королевой драмы. На меня и только на меня должен был быть направлен свет фонарей, я был центром мироздания, величайшим и могущественнейшим. Не знаю, что хуже, это или ежесекундная жажда крови. Когда я был маньяком, я хотя бы не забывал об элементарной осторожности и всегда шел в бой с намерением победить, а не покрасоваться.

Сейчас я снова вернулся в норму. Тщательно обшарив голову, не обнаружил ни единого намека на звездную болезнь, и, надеюсь, мое суждение было верным.

А еще я вспомнил, как обращался с кареглазой. Ведь она терпела, безропотно терпела все. Недоедание, недосып, усталость, раны… она не высказала ни слова жалобы и только когда оказалась на грани смерти все-таки не выдержала и позвала на помощь.

Вскочив, несущиеся на полной скорости мысли не позволяли мне больше сидеть на попе ровно, я принялся собирать свои нехитрые пожитки. Девочка тоже встала и накинула на спину рюкзак — она свои вещи даже не разбирала, видимо привыкла, что я могу ее поднять в любую секунду.

Ведь я пообещал себе заботиться о ней, она сама вручила свою жизнь в мои руки. Люди не были жалкими и не были мешками с мясом и костями. Да, в подавляющем большинстве своем они представляли тупое стадо, которое бессмысленно жалеть или испытывать к нему хоть какие-то эмоции, хорошие или плохие. Но были и другие, чей внутренний огонь стоил всей той грязи, что их окружала. И она была именно такой. Лучше своего Роги-бабника, лучше всех, с кем мне приходилось скрещивать оружие, даже лучше того безумца с молотом. Куда лучше меня. А я… я возгордился.

Хотя, скорее даже не так.

Меня поглотила Гордыня.

.

Он стоял в проходе к тому тупичку, где мы устраивали привал. Стоял уже довольно долго. Похоже, мой вопрос что-то в нем всколыхнул, и я не представляла, хорошо это или плохо. Но подойти и сделать что-нибудь я не решалась. Так мы стояли несколько минут, неподвижно, в полном безмолвии. А потом…

— Толья…

Меня словно ударили током. Не кареглазая, не зверушка, не милочка. Мое имя, настоящее, которое я не слышала уже много месяцев. Я подняла руку к глазам и на пальцах остались влажные потеки.

— Да? — Скорее всего он услышал в моем голосе дрожь, но мне было плевать. Я не верила, что это может повториться снова, здесь, но он все-таки сказал:

— Мне жаль.

Глава 19

23 число месяца ящерицы 1454 года империи.

Дорогой дневник, сегодня у меня был день рождения. С утра пришли гости, ребята, которых я пригласила из школы, взрослые знакомые мамы и папы, кто-то тоже с детьми. Мне подарили кучу подарков! Но самый лучший подарил, конечно, папа. Настоящий лук! Маленький, но все-таки настоящий. Взрослые мне потом сказали, что я баюкала его словно ребеночка, а потом долго смеялись. Ну и пусть говорят, что хотят, это мой день рождения и я делаю что хочу.

Конечно, вместе с луком был и колчан со стрелами. Ненастоящими, тупыми, с круглой шишкой на конце, чтобы не больно было, но я все равно была очень рада. Три раза я даже попала в других ребят, но они ничего не сделали, все-таки это был мой день рождения.

Потом был праздничный торт. Он был большим, красивым, и очень вкусным, мама отрезала мне огромный кусок и потом долго смеялась, когда я испачкалась в креме. А я так люблю кушать, потом слизывать со щек то, что осталось — самое вкусное.

Вечером, когда почти все гости ушли, мы с мамой и папой сели на диван и просто сидели молча, обнявшись. Это было очень приятно.

Но, дорогой дневник, я обещала доктору, что буду писать в тебя все, а не только хорошее. А доктор, я знаю, сумеет понять, если я что-то не напишу. Так что мне придется тебя расстроить.

Потом, когда мама и папа уже уложили меня спать, я встала пописать, и услышала из комнаты мамы и папы громкие голоса. Они спорили, кричали. Я никогда не видела папу таким, он был злым. Мама плакала, говорила что-то про время. Дорогой дневник, ты знаешь слово “Уделять”? Я не знаю, но мне кажется, что это что-то нехорошее.

Я слушала как они ругаются и заплакала. Я знаю, я обещала тебе не плакать, но тут не сдержалась. Мама и папа услышали и тут же замолчали. Мама снова заплакала, на этот раз еще сильнее. Папа попытался ее схватить, но она вырвалась и выбежала из комнаты. Я ее звала, но мама пробежала мимо меня дальше, вниз по лестнице.

Папа вышел следом. Он не плакал, но мне почему-то казалось, что ему бы это не помешало. Я спросила его, куда пошла мама, и он ответил, что не знает. Он присел на корточки и обнял меня. И сказал:

— Мне жаль.

4 число месяца медведя 1460 года империи.

Дорогой дневник. Что я хочу сказать. Все мужики — козлы.

Кай меня бросил. Ведь у нас с ним все было так хорошо, мы гуляли, ходили в театр, даже целовались! Не так, как мне рассказывала Эва, без языка, но в губы. Это было так приятно… а тут взял и бросил.

И главное, как бросил! Послал ко мне мою же подругу, к которой же и ушел, гадина. Было видно, что Ните дико неудобно. Я ее ни в чем не обвиняла, уже знала, что она понятия не имела обо мне и Кае. Во всем был виноват этот ублюдок, прости меня за такие слова, дорогой дневник, но иначе не скажешь.

Мы долго сидели на кухне и просто молча пили чай. Зашел папа, но, видимо, почувствовав неловкость и важность момента, поспешил уйти. Разрыв с матерью его сильно подкосил, это было видно. Он поседел и словно бы стал ниже. Или это я так выросла за последние годы? Но от того я любила его только сильнее.

Нита поперхнулась чаем и закашлялась. Я поспешила к ней, постучать по спине, но вместо того, чтобы просто поблагодарить, она бросилась ко мне на шею и разревелась.

— Толья, ты такая сильная! — Так она сказала. Хотя я не чувствовала ничего такого. Наоборот, мне хотелось забиться куда-нибудь и тоже поплакать. — Как ты можешь вот так спокойно сидеть со мной? Вы же встречались!

Я ей объяснила, что она ни в чем не виновата, но она продолжала рыдать. Сказала, что бросит Кая и больше никогда не будет с ним общаться, что он не стоит меня и я не должна по этому поводу расстраиваться. А потом сказала:

— Мне жаль.

2 число месяца рыси 1465 года империи.

Дорогой дневник. Меня не приняли в академию. Папа будет очень расстроен, я ему пока не сказала. И что самое обидное, дело было не во мне. Я была второй на подготовительных курсах и даже при том конкурсе, что они проводили, должна была попасть в десятку счастливчиков.

Вот только вмешалась непреодолимая сила. Деньги. Даже в моем детстве мы не купались в роскоши, а сейчас и подавно. Папа начал сдавать, ему скоро шестьдесят, а он пьет почти каждый день. Старые раны, нанесенные ему матерью, видимо, все-таки проявились спустя почти десять лет. Хорошо хоть ему хватает силы духа, чтобы не пропускать работу, любимое дело поддерживает в нем огонек. Но платят ему все меньше и скоро нам придется начать использовать старые накопления. Хотя, теперь я сама могу пойти работать, раз с академией не срослось.

Да, академия. Академия и деньги. Я, если честно, не сильно вникала в эти внутренние тонкости, но в общих чертах о ситуации знали все, кто хоть иногда выходит на улицу. Академия переживала не лучшие времена и ради инвестиций ей пришлось принять на бюджетные места детей богатых аристократов, которые по той или иной причине не прошли отбор в элитные классы. А потому по-настоящему бюджетное место осталось только одно.

И Тит получил его честно. Несмотря на все мои старания, я не могла не видеть, что он старался втрое больше. Его семья была по-настоящему бедной, куда беднее нас, и Тит отдал всего себя на то, чтобы поступить в академию, получать стипендию и в итоге стать офицером имперской армии. Так что ему это место было к тому же нужнее.

Однако, когда мы прощались перед его отправкой, он раскрыл рот и сказал это самое:

— Мне жаль.

23 число месяца ящерицы 1469 года империи.

Дорогой дневник… пишу в тебя впервые за много месяцев.

Мой папа сегодня умер. Он не приходил в сознание последние три недели, едва позволяя кормить себя с ложечки. Я заперла все окна и двери и угрожала луком всем, кто стучал и просил впустить. Таких людей было совсем немного.

Последние месяцы были для меня настоящим адом. Папа медленно умирал, а все, кто этим интересовался, хотели только получить свои долги. Мы и правда много и многим задолжали. Когда папа заболел впервые, я ушла с работы и стала его сиделкой. Хозяйка, добрейшая тетка, пообещала, что сохранит за мной место и я смогу вернуться, когда папа поправится.

Вот только он не поправлялся. Через полгода после того я оказалась в той части города, где находился магазин, где я раньше работала, в поисках лекарства. Отказать себе в желании снова увидеть госпожу Бусу я не смогла. Естественно, мое место было занято, обходиться без продавца полгода престарелая женщина не могла. Я ее ни в чем не винила, но снова услышала эти слова.

— Мне жаль.

Послав бедную хозяйку куда подальше, я убежала домой, так и не найдя того, что искала. Вернуться, чтобы извиниться, я так и не решилась.

Мы с папой жили впроголодь, мелкой работы, что я брала на дом, едва хватало на покупку лекарств и каких-то крох на еду. Денег не оставалось даже на свечки, так что по ночам приходилось вскакивать и бежать на стоны папы в полной темноте.

И вот, он умер.

Перед самой смертью, буквально за минуту до конца, к нему вернулись какие-то силы. Он спросил, который сегодня день. Я честно ответила.

— Значит, сегодня твой двадцать четвертый день рождения… — он задумался.

Я помню, как прошептала:

— Нет, только не снова… — Но моя тихая молитва не была услышана. Потому что последним, что он произнес, было это проклятое:

— Мне жаль.

1 день месяца оленя 1471 года империи.

Дорогой дневник, это моя последняя запись.

Сегодня я ухожу из этого дома, из этого города, даже, если получится, из этой страны. Полтора года у меня ушло на то, чтобы расплатиться со всеми старыми долгами и теперь меня тут ничто не держит. Дом я подожгу, продать его кому-то — выше моих сил. И тебя, мой дорогой дневник, оставлю в нем.

Новая жизнь требует избавления от жизни старой.

И я искренне надеюсь, что больше никогда мне не придется слышать “Мне жаль”.

Глава 20

«Склонитесь передо мной, ибо я ваш император!»

Она знала, что это был сон. Слишком все было ненастоящим, размытым, эфемерным. Толпы на огромной площади, тысячи и тысячи людей, человеческое море, мерно колыхающееся в такт движениям невидимой дирижерской палочки. Вот только ни одного лица, ни одной фигуры Толья не могла рассмотреть, стоило сконцентрироваться на одном человеке, как он тут же расплывался пестрой кляксой.

И только одна фигура была реальной и не испарялась, как бы пристально она не смотрела. Огромный помост, высотой едва ли не в сотню метров, пирамидой сужался к верхушке. На ней могли едва уместиться трое, ну, четверо людей. Не стояло трибуны, трона, не было даже перил, чтобы оградить единственного человека от падения.

Вот только девушка могла понять, что ничего из этого ему было не нужно. Просто потому, что даже упади он с высоты втрое большей, ему бы ничего не сделалось. А еще потому, что сама мысль о том, что ОН может упасть, казалась просто кощунственной.

Пурпурная мантия с белой меховой оторочкой укрывала плечи, доспех цвета червонного золота ослепительно сверкал в лучах восходящего солнца, церемониальный меч на поясе был готов в любую секунду покинуть ножны и окунуться в кипящую битву, а на лбу в изящной оправе поблескивал огромный рубин. Такому человеку, нет, такому императору, было невозможно не кланяться.

Даже черты лица словно были созданы для одной единственной цели — показать в полной мере все его величие.

И было видно, что он наслаждался этим. Наслаждался рукоплещущей толпой, купался в лучах всеобщего обожания, упивался любовью толпы. Но тут вдруг гладкий лоб рассекла недовольная морщина.

«Подданные мои! — людское море покрылось тысячами “волн” — люди тянули к своему идеалу руки, стараясь приблизиться к нему на полметра, на двадцать, хотя бы на пару сантиметров. — Я чувствую, что среди вас есть та, что не до конца предана мне! — Площадь разом погрузилась в гробовую тишину. Как? Как можно было не испытывать благоговейный трепет перед этой почти мистической фигурой? Кто эта еретичка, что отторгает великое благо: восхищаться их императором!? — Расправьтесь с ней!» — Голос, несшийся над толпой, стал спусковым крючком.

Вся многотысячная толпа, объединенная единым порывом и целью, развернулась к Толье. Безмолвно, не выкрикивая проклятий, не спрашивая о причинах ее ереси, они бросились в атаку. Последним, что услышала девушка, перед тем как человеческое море погребло ее под собой и разорвало на кусочки, был удовлетворенный смех императора.

.

Кареглазая открыла глаза. Сердце бешено стучало, не способное быстро оправиться от пережитого потрясения. Сон казался настолько настоящим, что она еще несколько секунд пыталась убедить себя, что именно этот холодный камень и тонкое одеяло, а не император и его одержимая армия — реальность.

— Кошмар приснился, милочка? — Ганлин сидел у дальней стены, сосредоточенно изучая какую-то кость. Подобного проявления заботы от него, естественно, ждать не приходилось. Да и Жюстина спрашивала не из сочувствия, а так, из праздного интереса. Наблюдать на протяжении многих часов, как хозяин тела, в котором она поселилась, пялится на кусок зомби — то еще удовольствие.

— Приснился. — Как и ожидалось, квартирантка скелета даже не подумала как-то поддержать диалог.

Приподнимаясь на локте и протирая слипшиеся веки, кареглазая огляделась.

Первый уровень подземелья некроманта был подземельем во всех смыслах: просто тоннели, выглядящие вполне естественно, свисающие с потолка сталактиты, растущие под ними сталагмиты, редкие лужицы соленой воды, тускло флюоресцирующей и дававшей минимальное освещение. Второй походил на заброшенную шахту, если учитывать деревянные подпорки, тут и там валяющиеся сломанные кирки и каски, и висящие по стенам масляные фонари, из-за магии подземелья, способные светиться неограниченно долго, если их не трогать. Этот же этаж походил на бесконечный склеп. Затхлость вперемешку с гнилостным запахом зомби и пылью, натыканные в огромных количествах свечи, тоже вечные и изредка попадающиеся саркофаги с откинутыми крышками. Закутки же, где обычно прятались авантюристы и они с Ганлином, являлись чем-то вроде общих могил. Входы в них когда-то закрывали тяжелые каменные плиты, но сейчас эти плиты были раздроблены на десятки кусочков и противно хрустели под ногами.

К добру ли или к худу, но внутри таких могил практически ничего не было тронуто. Небольшие пластинки, закрывающие ниши в стенах, почти все были целыми, за исключением тех, что разрушились во время чьих-нибудь сражений. Однако от такого соседства волей-неволей начинало возникать опасение, что скрытые от мира в этих углублениях мертвецы вот-вот выломают тонкие плитки и всем скопом бросятся на тебя. Неприятное ощущение, но к нему быстро привыкаешь.

— Что делаем сегодня? Снова сидим? — Вот уже вторую неделю они практически не сражались. Ганлин проводил часы что-то напряженно обдумывая, а делиться со спутницами ничем не спешил.

— Нет, — неожиданно скелет поднялся и откинул косточку в сторону. — Мне нужен еще один урдалак.

.

Ничего не работает. Что бы я не делал, ничего не работает. Мое тело, вернее, мой скелет, судя по всему, достиг своего предела. Иначе объяснить тот факт, что от слияния с сильнейшим зомби уровня я получил силы с гулькин нос, было невозможно. Нет, были еще варианты. К примеру, эффективность слияния могла постепенно снижаться, вот только не может быть, чтобы все было так резко. Последний человеческий костяк дал столько же эффекта, сколько первый, а потом вдруг раз! и вниз? Очень сомневаюсь. Пока эта система, несмотря на некоторые странности, работала достаточно стабильно и, главное, логично.

Дальше были две вероятности.

Первая: я в принципе не смогу стать сильнее. Что бы я не делал, в результате моя сила так и останется на уровне примерно девяти-десяти человек, собранных в одном теле. Вот только я отказывался в это верить. Опять же, с учетом открытого недавно Подчинения, мне еще было куда расти. Не могло все закончиться вот так, обрубая мое, пусть не слишком стабильное, но все-таки продвижение вверх по уровням силы и вниз по уровням подземелья некроманта. Все равно, как если бы люди умирали лет в семь, несмышлеными карапузами.

Вторая же состояла в том, что существовал способ отодвинуть предел силы. Каким-то образом увеличить тот максимум, что был мне сейчас доступен. Вот только что бы я не делал, найти этот способ не получалось. Простые манипуляции энергией ни к чему так и не привели, несмотря на сотни, если не тысячи попыток. Но следующее слияние, я боялся, станет для последним, так что спешка была неприемлема. Если была какая-то вероятность, то до того, как попытаться провести слияние еще раз, я должен был ее найти.

Но, увы. Не нашел. Теперь, если новое слияние не может насильно расширить границы моей силы, то останется только надеяться на удачный случай. Потому что своими мозгами дойти до ответа я не мог.

Чтобы вероятность прорыва предела была максимальной, для слияния я, естественно, выбрал монстра с наибольшей доступной мне силой. Зомби-урдалак. Еще один. Почти десять часов мы с кареглазой убили на то, чтобы отыскать такого. Все-таки эти твари были очень редкими, даже на своем родном уровне.

Встречающиеся группы людей теперь представляли куда большую угрозу. С каждым уровнем количество неумелой мошкары становилось все меньше, вглубь могли продвигаться только достигшие определенных высот в магии, обычной или телесной, так что сражения с такими отрядами перестали быть просто рутиной. Правда, никакой опасности они также не представляли, даже сильнейшего из встретившихся мне людей я оценил бы максимум на шесть скелетов, так что моих сил вполне хватало, чтобы отправлять этих молодчиков на возрождение. Кареглазая не проявляла никакого сострадания к соплеменникам. Я начинал волноваться, что слишком глубоко засел в ее мозгу, мне такого было не нужно. Правда и прогонять ее мне не хотелось… да уж. Так и живем.

Урдалак, как и в прошлый раз, нашелся в просторном помещении, являвшемся, исходя из антуража, гробницей какого-нибудь высокопоставленного дядьки. Подземелье некроманта было создано с удивительной педантичностью, я мог ощутить, как внутри еще целых саркофагов медленно разлагается живая плоть, разлагается уже не первую сотню, а то и тысячу лет. Либо это была невероятно тщательно наведенная иллюзия, либо создатели полигона и правда переместили под землю огромное кладбище и законсервировали во времени — я не знал.

Увидев меня, тварь замешкалась и неуверенными шагами пошла вперед. Даже не активированное, Подчинение влияло на нежить. Слабые зомби больше не бросались на кареглазую, если только мы не пытались их атаковать, но на зомби-урдалаке такой трюк бы не сработал. Монстр был слишком силен. Ради интереса я решил попробовать подчинить тощее чудище.

— Жюстина.

— Поняла. — Сейчас нам уже не надо было даже обсуждать действия, все происходило как-то само собой, словно мы читали мысли друг друга на подсознательном уровне. Да и активация Подчинения после долгих часов тренировок проходила куда более гладко.

На моем лбу зажглась обратная пентаграмма, а от костей начало исходить мерное пурпурное сияние. Кареглазая как-то показала мне то, как я выгляжу, в небольшом карманном зеркальце. Достаточно удобная штука, надо сказать. Звезда мне не слишком понравилась, почему-то я чувствовал себя очень неуютно, наблюдая ее у себя на черепе. Свечение напротив, выглядело, по-моему, просто отлично.

— На колени! — Жюстине очень нравился этот приказ. Какие-то дворянские штучки.

Урдалак пошатнулся и уже начал склонять голову, но потом в его глазах вспыхнуло алое пламя, а изо рта вырвался оглушительный рев. Подчинение сорвалось, но я и не особо на это рассчитывал. Слишком небольшая разница была в нашей силе, если бы можно было с одинаковой легкостью контролировать любую нежить, этот навык стал бы слишком нечестным.

Поудобнее перехватив свою булаву, на этот раз отбрасывать ее как самовлюбленный идиот я не собирался, я рванул вперед.

Не могу точно вспомнить, у кого стырил эту здоровую хреновину, но если тот человек мог с ней свободно обращаться, то честь ему и хвала. По крайней мере на третьем уровне он был бы одним из лучших. Конечно, в моих руках она обретала совсем иную силу, но просто чтобы размахивать ей несколько минут и не свалиться от истощения и разрыва связок, нужна была недюжинная сила.

Я же, из-за того, что не чувствовал усталости, мог орудовать ей часами напролет. Больше всего внешне булава походила на аккуратно обработанный древесный комель. Несколько железных колец защищали основу от растрескивания, рукоять была обмотана несколькими слоями кожи, а на конце вместо корня был закреплен большой шипастый шар.

Этот шар и ударил моего будущего донора в бок. До моего слуха отчетливо донеслось характерное похрустывание, а сама тварь, издав негодующий вопль, отлетела к стене. Крови у урдалаков не было, так что ни кровотечения, ни синяка на месте удара не возникло. От того повреждение не казалось таким уж серьезным, но я знал, что на самом деле сломал монстру минимум три ребра. Опять же, фатальное для человека пробитие легкого для зомби не имело большого значения. Однако, чем больше костей я сломаю, тем слабее станет нежить в итоге. Эту формулу я выяснял на собственном примере, так что был уверен в ее правильности.

Не став дожидаться атаки урдалака, я сам рванул вперед. Булава, которую у меня с трудом, но получалось удерживать в одной руке, почти скребла шипами по камню. Тварь, потратившая драгоценные секунды на попытку оклематься после первого удара, отреагировала слишком поздно. Я уже был в паре метров и в богатырском замахе, чувствуя, как скрипят от напряжения кости, атаковал ноги монстра.

Надо отдать нежити должное, какое-то соображение о тактике у нее имелось. Подпрыгнув на месте почти на три метра, урдалак попытался достать меня когтями. Вот только мое чувство боя было куда лучше. А потому, заранее предположив, что монстр попробует уклониться не в стороны, где его бы все равно достал шипастый шар, а вверх, я лишь усилил импульс своего вращения. Двадцатикилограммовое оружие было тому отличным подспорьем.

Когда булава, сделав полный оборот и в процессе поднявшись на уровень плеча, врезалась в уже раненый бок, урдалаку оставалось только жалобно завыть и отправиться в очередной полет.

Три сломанных ребра превратились в шесть или семь раздробленных в труху. Такое повреждение уже не могло не отразиться на силе нежити. И правда, поднимавшийся с пола монстр недоуменно воззрился на собственную руку, повисшую вдоль тела плетью. Удовлетворенно хмыкнув, я снова бросился в атаку.

На этот раз, похоже, урдалак, осознав свои ничтожно малые шансы на победу, решил пойти ва-банк. Прижавшись к стене, он со всей силы оттолкнулся от вертикальной поверхности и пулей выстрелил мне навстречу. Решил, что хотя бы нанести мне увечье будет уже хорошим исходом. Наивный.

Разница между мной сейчас и мной неделю назад, когда я бился с прошлым зомби-урдалаком голыми руками, была кардинальной. Победа любой ценой больше не была для меня приемлемой, даже с учетом того, что энергия конструкта бы быстро залечила все трещины в костях. Никогда не знаешь, что случится в следующую секунду и единственным доступным выходом было оставаться на пике возможностей так долго, как это возможно. А потому я бы лучше продлил бой на лишнюю минуту, чем позволил твари себя даже коснуться.

И если бы урдалак начал такую самоубийственную атаку с самого начала, я бы и правда состорожничал. Но сейчас у меня была абсолютная уверенность в своем успехе. Слишком сильно я повредил левый бок монстра. Переложив булаву в левую же руку, я просто стоял и ждал, когда пушечное ядро-зомби достигнет меня — своей цели.

Когда до столкновения оставались считанные мгновения, я резко ушел вправо, оставляя металлический шар булавы точно под распластавшимся в воздухе урдалаком. Скрутившись юлой, я пропустил мимо себя острейшие когти, а потом, навалившись всем весом на рукоять, оторвал оружие от пола и впечалал прямо в грудь твари.

На пол нежить падала уже с перебитым позвоночником, совершенно для меня неопасная. Еще одним ударом, на этот раз тонкого клинка, я перебил урдалаку шейные позвонки. Череп разбивать не хотелось, собрать его потом обратно для слияния будет невероятно трудно.

В прошлой схватке я получил небольшую трещину в черепе, лишился пяти ребер и сломал еще четыре. В этой мне даже ни разу не пришлось защищаться. Да, я стал сильнее и у меня было оружие, но силы прибавилось не слишком много, а оружие еще нужно суметь использовать. И сейчас это было не хвастовство и не гордыня, а констатация факта. Вывод был прост: когда что-то не дает тебе трезво мыслить — твоя сила резко падает, причем очень ощутимо.

Однако стоило закончить поучать самого себя и перейти к тому, ради чего эта охота на урдалака и затевалась — к попытке последнего слияния.

.

Предчувствие было нехорошим. Как когда засовываешь руку в дыру в стене: вроде бы ничего не предвещает беды, но мурашки бегают и кажется, что сейчас тебе твою культяпку откусят к чертям. Так же и я, держа в руке очищенную от мертвой плоти кисть урдалака, чувствовал, как в груди скребется что-то очень противное. Однако сделать то, что я собирался сделать, было необходимо.

Как и всегда, я начал с последней фаланги мизинца. Самое трудное, вроде таза или черепа, всегда лучше оставлять напоследок. С силой вжав косточку в свой палец, я дождался первого болевого спазма и убрал руку. Медленно, как и сотни раз до этого, одна кость начала сливаться с другой. Ничего особенного не происходило. С одной стороны, это было даже хорошо, но что-то мне подсказывало, что преодоление пределов должно ощущаться иначе, а значит моя попытка двигалась к своему провалу.

Ждать пришлось довольно долго, даже на такую маленькую косточку ушло почти пять минут. Но вот, последняя пульсация прошла, и я с настороженностью уставился на собственный палец.

Поначалу все было вполне нормально. Я не мог точно определить, насколько стал сильнее из-за небольшого размера кости, но силы точно прибавилось. Но спустя секунд двадцать мизинец пронзила острейшая боль. Словно кость изнутри протыкали десятки раскаленных игл. Оторвать фалангу от пальца я уже не успел.

Раздавшийся через мгновение взрыв оглушил кареглазую наблюдавшую за мной издалека, а меня самого откинул почти на метр. Упав навзничь, я пару секунд не мог понять, что произошло, в каком-то ступоре выслушивая выкрики Жюстины. Но когда шок прошел и я взглянул на свою руку, все стало понятно. Мизинца не было, как, впрочем, и половины кисти, а другая половина словно побывала в доменной печи: потрескалась и почернела, став больше похожей не на кости, а на угли.

Превышение предела, похоже, чревато неслабыми последствиями. Если бы у меня была кожа, на ней бы сейчас выступил холодный пот. Страшно было представить, что бы произошло, начни я с таза, или хотя бы с бедренной кости. Скорее всего от меня самого бы сейчас остались только угли.

— Ты как? — Кареглазая, похоже, была взволнованна произошедшим еще больше меня. Встать она мне не помогла, но это только потому, что мой скелет, со всеми слияниями, весил уже сильно за центнер и поддержать такой вес она бы не смогла в принципе.

— Хреново, — я горечью рассматривал свою покалеченную руку. Кости не просто были сломаны, они просто испарились и восстановить их не было никакой возможности. — Придется что-то другое придумывать.

Оторвав от руки обуглившуюся кисть, я заменил ее урдалаковской, благо чиста я сила монстра и итоговая сила моего тела были примерно одинаковыми. Ну хоть чем-то он мне пригодился. Единственным положительным во всей этой ситуации было то, что энергия конструкта, истраченная на слияние исчезнувших костей, вернулась ко мне. Вот только это было бесполезно, потому как лимит силы от объемов энергии не увеличивался.

Да, еще оставался вариант вернуться на второй уровень и снова создать себе смешанное тело, кентавра или еще чего-нибудь в таком духе. Однако это была бы лишь временная мера. Может на этот этаж такой модификации и хватило бы, может быть даже хватило бы на следующий, но по словам кареглазой в подземелье было куда больше десятка этажей. Так что вскоре передо мной опять встал бы вопрос концентрации силы.

Присев у стены, я снова задумался. Кареглазая отошла в сторонку, уже зная, что я не люблю, когда мне мешают, а Жюстину пришлось просто заткнуть, крепко держа челюсть закрытой.

Итого, что мы имеем.

На данный момент у меня есть три способности, которые могли сделать меня сильнее.

Первая — Подчинение. Это было похоже на настоящую магию, даже некромантию — способность контролировать нежить. И, естественно, армия, или хотя бы небольшой отряд мертвецов, могли повысить мой боевой потенциал. Но как я убедился на примере урдалака, подчинить сильную нежить можно было только когда разница между нами была достаточно большой. Так что, даже если не учитывать затрачиваемую на контроль энергию, все снова упиралось в мои личные возможности.

Вторая — присоединение других костей. Она тратила не слишком много энергии и ее результат от ее применения был очень ощутим, но все это работало в ограниченных рамках. К примеру, я мог создать себе тело гигантской змеи или еще чего-то в таком духе, и даже усилить его слиянием, но без следующего шага такая конструкция была бы мгновенно уничтожена кем-то вроде молотобойца. Использовать ее было возможно только для количественного увеличения боевой мощи, а не качественного, и это было плохо.

Третья — слияние с другими костями. До недавнего времени она позволяла мне доминировать на каждом уровне, однако, похоже, так просто ничего не бывает. Я достиг стены, через которую просто так не перебраться. И никакие хитрости из тех, что приходили мне в голову, не работали. Еще тогда, давно, в яме у винтовых кротов я выяснил, что разницы между тем, какая кость с какой соединяется нет. То есть если бы я вначале присоединил к руке палец урдалака, а потом попытался бы провести слияние, ничего бы не изменилось. Потому я и назвал его слиянием, а не, скажем, поглощением. А потому, независимо ни от чего, лимит оставался лимитом.

Инстинктивно я понимал, что этот лимит все-таки определяется тем, кем я был изначально — то есть обычным скелетом с первого этажа подземелья. И появись я, скажем, тем же урдалаком, мои пределы были бы значительно шире. Однако ответ на вопрос, следующий из этого понимания, исключал все возможности к дальнейшему прогрессу.

Вопрос звучал так: что определяет мою принадлежность к тому или иному типу нежити? Ведь с помощью присоединения я могу переделать вообще все тело. А ответ звучал так: все дело в голове. Череп был единственной костью, которую я не мог заменить. Просто потому, что в нем было мое сознание, он был основой моих способностей и именно он был началом для любого скелета, какие бы сложные тела я ни строил. Перенести же разум в другой череп я уже пытался. Когда во время своих полубезумных экспериментов я приделал себе вторую голову, оказалось, что управлять ей я могу, но на этом все.

В результате я оказался в тупике. Это тело, а вернее эта голова, свои запасы исчерпала, а что сделать, чтобы изменить это, я не знал.

Глава 21

— Будешь инструктаж слушать?

— Не, разберусь. — И вот оно мне надо?

Да я в этом подземелье больше времени провел, чем вы все вместе взятые. Достали уже с этим. Видно же, что человек опытный, без этих мотаний головой в попытках разглядеть все и сразу, выдающих новичков с первого взгляда. И главное, без…

— Смотри какой меч недавно купил! Кучу денег отдал, бриться можно! — Да, без мечей.

Парочка молокососов с восторгом обнюхивает блестяшку. Смотреть тошно. Сразу видно, что в подземелье идут впервые. Насколько бы хорошим не был клинок, пока в нем нет ничего кроме стали, уже через десяток сражений со скелетами его можно будет отдавать в металлолом. Кости нежити тупят тонкие полоски металла, с тем же успехом можно мечом просто по камню лупить. И пока люди это не поймут на личном опыте, втолковывать что-то подобное им бесполезно.

Изогнув губы в злорадной ухмылке, выстегнул из крепежа и показал желторотикам свое оружие. Железное дерево, стальные обручи по всей длине, свинцовый сердечник. И главное, тщательно выведенные по всей длине дубины сложные вязи рун, с помощью которых ее сквозь нее можно пропускать энергию. Идеальное оружие против костяных воинов. Правда, внешний вид у моей красавицы уже давно не самый удобоваримый, но на боевых качествах это никак не отразилось, и ладно.

— Чего это он на нас лыбится?

— Чмошник какой-то, ты посмотри на его дубину: вся покоцанная, в порезах, фу! Денег на нормальное оружие нету, так что к приличным людям приставать? Пошел прочь! — Они еще и заносчивые желторотики. В общем-то, мне их даже не жалко. Идиоты пока не понимают, что моя дубинка стоит в десять раз дороже их хваленого клиночка. Ладно, вспомнят меня еще, когда эта полоска металла погнется или вообще сломается, а в их собственном животе будет торчать ржавая железяка скелета. Умереть не умрут, но боль амулеты возврата нисколько не уменьшали, полигон предоставлял испытания, максимально приближенные к настоящим.

Но все равно, сама концепция полигонов мне никогда не нравилась, пусть один из них и стал моим постоянным заработком и в чем-то даже домом. После того, как люди поняли, что можно отправиться драться с нежитью, зверями, демонами или темными тварями, практически ничем не рискуя, появились тысячи непрофессионалов, желающих попробовать свои силы. Ходят по подземелью словно попали в парк развлечений, то и дело слышится: “Ух ты! Скелет!” Бесит. Да, я понимаю, что при стоимости амулета возврата, полигоны превращаются не просто в золотые жилы, а в настоящие океаны с баблом — хоть лопатой греби. Но для таких как я, а себя я без всякой гордости могу назвать профессионалом, подобные туристы как бельмо на глазу.

Ладно, не буду портить себе нервы раздумьями о том, на что я никак не могу повлиять.

Итак, я снова вступаю под своды подземелья некроманта. Сколько я тут не был? Думаю, месяцев семь. Для меня — очень долго. А все этот заказ на буйного лича, засранец прятался от меня по лесам восемь недель. Восемь, блять, недель! Удавиться можно. С каким же удовольствием я его прибил, м…

И вот, не успел я вернуться сюда, фактически, к себе домой, как выяснилось, что и здесь не все гладко. Когда уходил, еще слышал какие-то новости по поводу странного скелета, орудующего на верхних уровнях, но не особо придавал этому значения. А тут, нате вам-те! Выясняется, что эта вздорная нежить уже на третий этаж пробралась! Что-то странное творится в мире, надо поскорее забраться поглубже, хотя бы уровень на четвертый, и не вылезать оттуда хотя бы годик. А может… может и правда на эту сволочь поохотиться?

Ну-ка, сколько у меня там денежек… неплохо-неплохо, восемь недель погони стоили того, я теперь, почитай, богач. Ладно, раз уж я решил так надолго засесть в подземелье, можно себя и побаловать. Парочка имбицилов проводила меня издевательским гоготом, но я особо не парился: когда знаешь, что можешь скрутить противника в бараний рог мизинцем левой ноги, это придает определенную уверенность и иммунитет к насмешкам.

А меня ждал Нэйтулисомаль. Или же, если не лезть в древнеэльфийский, просто Город Некроманта. Так его называют иногда даже в официальных документах, так что не будем снобами. И город, возведенный прямо у входа на один из четырех полигонов, предоставлял просто колоссальный выбор всяческих полезных и не очень штук. Насколько я не люблю толпу, но нельзя не признать, царящая здесь атмосфера мне очень нравится. Со всех сторон слышны зазывные вопли торговцев, слышится гудение пытающихся сбить цену покупателей, а в воздухе отчетливо пахнет кожей, деревом и магией. Однако мои ноги стремились не сюда. Слишком уж тут все было дорого, с учетом того, что по-настоящему добротных вещей — максимум одна из десяти.

.

— Здарова, Нетч, как бизнес? — Не самая большая лавочка в городе, зато одна из самых старых и самых авторитетных. Тут тебе фуфло точно не продадут. К тому же хозяин — мой старый знакомый, так что скидка обеспечена. То, что надо.

— О, какие люди! Веск, сколько ты у меня не был? — Толстяк, как всегда, пил. Я, честно, не понимал, как он до сих пор не схлопотал приступ или язву.

— Ну в городе меня не было семь месяцев, — я стал показательно загибать пальцы. — До этого еще четыре был в подземелье, потом считай два месяца я носился от налоговиков, стараясь не попасться, да еще месяц на то, чтобы проиграться в пух и прах и, собственно, влезть в те самые долги. Всего, считай, четырнадцать.

— Да уж, долго… — рюмка с чем-то ядовито-зеленым исчезла в глотке Нетча. — Теперь ты чист, надеюсь?

— Конечно, — я поднял руки, стараясь выглядеть как можно убедительнее. — Более того, я теперь не самый бедный человек и потому пришел к тебе за новыми игрушками.

— Это без вопросов, — еще одна стопка. — На кого-то конкретного нацелился или просто решил гардероб подновить?

— И то, и то.

— Отлично. Тогда давай по порядку, что тебе надо.

Я задумался.

— Фактически, после последней миссии я пустой. Засранец-лич оказался просто невероятно вертким. Так что давай все с нуля. Во-первых, запасы ловушек, стрел, тотемов, оберегов и прочего… — Нетч, обладающий великолепной памятью и точно знающий, сколько и чего мне надо, быстро что-то черкал в блокнотике. — Потом запас сух-пайка на месяц, ты там не скупись, давай чтобы хоть какой-нибудь вкус был.

— Хозяин-барин. — Толстяк одним движением зачеркнул одну строчку и подписал новую.

— Вот то-то, а то знаю я тебя, польза-пользой, но и удовольствие никто не отменял, — Нетч лишь усмехнулся. — Ладно, дальше… всяких хозяйственных мелочей, ты знаешь, и еще покажи мне, какие у тебя рюкзаки есть. — С кислой миной я сбросил с плеча единственную оставшуюся лямку своей любимой походной сумки.

Старушка служила мне верой и правдой, не знаю, лет семь точно, но призванные тем личем скелеты, нагрянувшие в мой временный лагерь, успели-таки ее порезать. И пусть я ее кое-как зашил, было понятно, что долго она не продержится. Очень жалко.

— Вон в том углу висят, иди смотри. — Естественно, вставать и что-то показывать Нетч не собирался.

— Дальше мне бы подновить свою одежку и… — тут я, изучавший неплохой ассортимент походного инвентаря, запнулся, вспомнив парочку недорослей у входа в подземелье. Ну, никто не идеален, что поделать. — И дубинку мою тоже отремонтируй, будь добр. А я вот этот возьму.

На прилавок рядом с высокой бутылью опустился не слишком большой аккуратный рюкзак с одной диагональной лямкой, несколькими отделениями и прошитый снаружи стальной нитью. Стоило такое удовольствие не дешево, но повторения судьбы моей старой сумки я не хотел.

— Идет, — с необъяснимой для меня скоростью толстяк подсчитал общую сумму и показал блокнотик. Я расплатился без вопросов и споров, если Нетч выдал такую цифру, значит ровно столько это все и стоило, с учетом размера заказа и нашей с ним старой дружбы. — Ты пока заходи за ширмочку, раздевайся, тебе принесут во что переодеться. Ремонт одежи займет около суток, так что можешь переночевать наверху. — Денег за постой толстяк не потребовал. Все-таки хороший мужик, хоть и пьяница.

— Спасибо.

.

Кабинка оказалась довольно удобной и просторной. Раздевшись, я сложил свое добро в уголке и с тем приятным чувством, которое приходит от осознания завершения определенной части планов, прислонился спиной к прохладной деревянной стенке. Вскоре в дверь вежливо постучали.

— Входите.

Девушка. Красивая, даже очень. На ум сразу пришла мысль, что я не был с женщиной уже месяца три. За те сутки, что ребята Нетча будут возиться с моими вещичками, надо будет наведаться в соответствующее заведение. А может найду Улю, если она тут еще работает… хозяйство тут же отреагировало на подобные перспективы совершенно однозначно.

— Пожалуйста, возьмите. — Девчушка мило покраснела. Новенькая, наверно. Стесняется.

— Спасибо, — я забрал хорошо скроенный комплект из рубахи, брюк, пары носков (бесполезное изобретение человечества) и теплой безрукавки. Ботинки из тонкой кожи лежали сверху на стопке. Однако девушка не уходила. — Что-то еще?

— Хозяин сказал передать вам это… — Протянула мне листочек, судя по всему, из все того же блокнота.

“Веск, ты у меня так давно не был, что я начинаю опасаться, как бы такого отличного клиента не переманили мои конкуренты. К тому же этот заказ был очень хорошим. Ты один сделал мою дневную выручку. Так что, в качестве поощрения, предлагаю тебе небольшой подарок”.

Подняв глаза от бумажки, я без особого удивления обнаружил, что тонкое платьице девочки уже лежит на полу. На щечках красавицы уже почти горел алый румянец, а я подтвердил свои предположения по поводу того, зачем в раздевалке кровать. Нетч, конечно, хороший мужик, но бывает редкостной скотиной.

— Одевайся, я предпочту выбрать ту, которая этим зарабатывает. С твоим хозяином я сам поговорю, не волнуйся.

Я прямо слышал, как в ее голове разносится вздох облегчения. Быстро натянув свою единственную одежду, девчонка выскочила из кабинки.

.

— Нетч, твою мать, что это сейчас было!? — На лице толстяка промелькнуло удивление, но очередная рюмка вернула ему каменное спокойствие.

— В смысле? Комплимент от заведения, что не так? От услуг Ули ты не отказывался.

— Сравнил жопу с пальцем! — не то, чтобы я был прямо разозлен, девочка не могла не знать, на что идет, но все-таки немного побуйствовать хотелось. — Уля у тебя сколько работает? И главное, откуда ты ее взял? Как была шлюхой до работы у тебя, так и осталась. А эта… она девственница вообще, что ли?

— Да.

— Старый извращенец, вот ты кто. Хоть бы объяснил девахе, что и как, прежде чем такое приказывать.

— Я был уверен, что с этим ты и сам справишься. — На лице Нетча расцвела ехидная усмешка.

— Я может и не самый порядочный парень на селе, но растление малолетних ты мне не припишешь.

— Да есть ей восемнадцать, что ты кипятишься.

— Ты меня понял. — Я и правда начал остывать. — Уля работает сейчас?

— Ага. — еще стопка.

— Скажи, что я ее жду. А девахе своей скажи… что если захочет, пусть присоединяется.

— Скажу. — Ну черт… Никто не идеален!

.

— Ну вот, принимай работу. — Нетч, явно довольный собой, выложил на прилавок мое барахло.

Этот набор одежды, даже если не брать в расчет денег, что я потратил на его ремонт, уже стоил огромной суммы. Каждый ремешок и карман на нем — результат многомесячных сражений на грани жизни и смерти в подземелье некроманта. Все сделано так, чтобы мне было максимально удобно доставать и использовать то, что нужно, тогда, когда нужно. Вшитые в ткань тонкие стальные нити, кольчуга настолько мелкая, что при первом взгляде и не заметишь, что она состоит из звеньев, множество вставок с утяжелителями и шипами, пластины на предплечьях и металлические носы ботинок и, конечно, плащ с утепленной подкладкой, служивший мне вместо одеяла. В общем костюм весил почти пятнадцать килограммов и если бы я не тренировался в телесной магии, долго ходить в таком было бы нереально, не то, что сражаться. И это все не считая полудюжины наименований различного оружия, от моей любимой дубинки до ножа за голенищем и короткого арбалета, чьим назначением было доставлять зачарованные стрелы в тела нежити. После того, как работнички Нетча привели все в идеальное состояние, в моем кошельке осталась едва ли пятая часть от тех денег, что у меня были. Но этого того стоило.

— Великолепно, твои парни проделали потрясающую работу! — на лице толстяка расцвела удовлетворенная ухмылка. Единственным, против чего Нетч никогда не мог устоять, была лесть. Зная об этой своей слабости, он поспешил опрокинуть новую стопку, теперь уже густо-черного пойла. На пару секунд его лицо скривилось, словно бы он за раз разжевал целый лимон, а потом вернулось к стандартному беспристрастному выражению.

— Долго тебя теперь ждать?

— Как пойдет, — выйдя из раздевалки и удовлетворенно вдохнув исходящий от куртки запах новой кожи, я принялся распихивать по многочисленным кармашкам все те мелочи, что служили моими средствами заработка и выживания. — Но скоро не жди, полгода меня точно не будет.

— Понял. Ладно, удачи в твоем ремесле.

— Спасибо, взаимно.

.

— Будешь инструктаж слушать? — Похоже эта фраза таким парням встраивается прямо в подкорку мозга.

— Обойдусь.

Итак, еще раз. Отсрочка на сутки ничего не изменила, к тому же это были отличные сутки. Уля свое дело знала на одиннадцать баллов из десяти, а мелкая, все-таки робко постучавшаяся в дверь номера, пусть до бывшей шлюхи мастерством ой как не дотягивала, но зато брала усердием и искренностью. До сих пор на лице при воспоминании о двух прекрасных женских телах, принадлежавших мне одному, расплывалась неконтролируемая улыбка. А когда откуда-то издали раздался горестный вопль: “…А я ведь этот меч только вчера купил!” настроение выстрелило вообще куда-то в заоблачные дали.

Но все-таки это лирика. День туда — день сюда, трах туда — трах сюда, меч туда — меч сюда… меня ждал мой дом. Да, все-таки он был именно тут, в подземелье некроманта. Из двенадцати последних лет моей карьеры охотника где-то семь я провел в его извилистых переходах. Кто-то, пожалуй, мог бы назвать меня психом, и я бы даже не обиделся. Да, конечно, я мог бы оправдываться тем, что я делаю это ради денег, но, в общем и целом, этот кто-то был бы недалек от истины. Совершенно нормальным человеком того, кто предпочитает солнцу и ветру затхлость пещер и постоянную опасность стать шашлыком на мече какого-нибудь скелета, точно было нельзя.

.

Первый этаж. Как же давно я впервые, также как те неучи с мечем, на него спустился? Страшно вспомнить. Тогда я был куда младше той девочки, что Нетч послал мне в качестве “комплимента от заведения”. Да уж, время бежит слишком быстро.

Чего это я, интересно, так расчувствовался… наверное эта ностальгия вызвана именно тем, что я не был тут целых семь месяцев. Ну и пусть, немного воспоминаний еще никому не повредили.

Ощущая такие знакомые мурашки, бегающие по спине, я развернулся на “Щелк! Щелк!” костяных пяток по камням. Три скелета бежали на меня, нисколько не раздумывая о тактике, нашей разнице в силе или хотя бы о том, чтобы не выдать себя раньше времени. Как это все-таки просто. Даже дубинку свою лениво доставать, не для того она сделана.

Нырок под удар, а потом взмах кулаком за спину, даже не глядя, и череп первого скелета расколот как переспелый арбуз. Сила телесной магии вкупе с вшитой в перчатку сталью делала свою работу на отлично. Еще через несколько секунд два других скелета тоже затихли. Из таких даже эссенцию вытягивать не хочется.

Стряхнув с руки костную пыль, я быстрым шагом отправился к ближайшему переходу. Да, я мог бы заплатить определенную денежку и отправиться напрямую на третий уровень, но остатков в моем кошельке мне было очень жалко.

.

Второй этаж.

А вот тут уже было поинтереснее. Костяные тигры по крайней мере могли заставить меня взяться за оружие. Да и кристалл у меня на шее пополнялся с приемлемой скоростью. За год на этом уровне я должен буду накопить по крайней мере лет на пять мирной и сытой жизни. Тот же срок на четвертом сулил уже где-то впятеро больший срок. Впрочем, этой возможностью уйти на покой я бы все равно не воспользовался, а с моей работой и увлечением игрой этих денег все равно хватило бы ненадолго.

Но все-таки второй уровень все еще не был достаточно интересным. А потому меня ждали мамонты. Всегда интересовало, почему создатели подземелья выбрали в качестве боссов уровня именно мамонтов. Все-таки, несмотря на свою силу, эта нежить была не лучшим выбором, когда речь заходила о прямом столкновении. Своих хоботов они в костяной форме лишались, а значит атаковать могли только бивнями или, максимум, попытаться растоптать врага. Для достаточно ловкого противника это даже слабой угрозой нельзя было назвать.

Ладно, не мне судить великих магов древности.

.

Третий этаж.

Наконец-то достойные противники! Особенно местные силачи-урдалаки, один такой уже требовал от меня полной выкладки, хотя все еще не был достоин того, чтобы я использовал свои запасы. И тут же, на третьем уровне, шастал особо борзый скелет, размахивающий секирой направо и налево. Что же, пожалуй, мне стоило начать охоту.

Глава 22

Верно говорят, бойтесь своих желаний. Лично я никогда не верил, что мои хотелки могут исполниться только потому, что я так сказал или подумал. Однако вот, пожалуйста! Сбылась мечта идиота. И теперь мне с кареглазой приходится улепетывать от целой толпы неконтролируемых зомби. Можно подумать: что в этом такого, ведь только недавно от моих рук погиб урдалак, что сделает десяток гниющих трупов? Вот только все дело было в том, что я тоже был зомби.

Началось все, как это часто бывает, вполне невинно. Раз уж я оказался в тупике, мне захотелось посмотреть, что есть на этом уровне еще. В частности, полюбоваться на босса этажа.

Спуск на следующий уровень нашелся довольно быстро, всего дня за два. Я не терял это время даром, убивая всю нежить, что встречалась на пути и в результате сильно увеличил объемы своей энергии конструкта. Усиливать себя, понятно, я больше не мог, но, во-первых, энергия лишней не бывает, а во-вторых, ее можно было потратить и на кое-что другое. А именно на создание небольшой личной армии зомби в количестве восьми штук.

С предельно флегматичным видом эта компашка таскалась за мной и кареглазой, не нападая ни на кого и держась на достаточном расстоянии. Приказы, отданный с помощью Подчинения, как мы с Жюстиной выяснили, могут работать и после деактивации способности в, как-бы, упрощенном режиме. При этом энергия все равно тратилась, пусть и куда медленнее, а изменить приказ без нового Подчинения было невозможно, так что реальные боевые действия таким образом контролировать было нереально, но вот такая команда как “Следуйте за мной” оказалась достаточно простой.

Восемь зомби было потому, что именно такое количество мне показалось оптимальным. Я с легкостью мог контролировать и больше, но силы на это уходили слишком быстро. При активной способности у меня было минут пятнадцать прямого контроля, при пассивном использовании — что- то около пары часов, потом приходилось останавливаться, деактивировать Подчинение полностью и ждать восстановления сил, благо это было быстро, буквально несколько минут. В общем, не слишком много, но и не слишком мало.

И вот, мы с кареглазой, слыша позади мерные шаги небольшого отряда зомби, выглянули из узкого прохода, ведущего на большую площадь. Если продолжать сравнение с наземными склепами, тот в этом месте был бы похоронен какой-нибудь король или хотя бы герцог. На стенах блестели остатки позолоты, можно было разобрать потускневшие фрески, вместо свечей с потолка свешивались настоящие канделябры, а посреди помещения стоял огромный саркофаг. Гроб был трехслойным и самый внешний уровень представлял собой лежащего в расслабленной позе льва. Правда, больше половины саркофага было разрушено.

Босс третьего уровня был один. И в отличие от предыдущих этажей чтобы пройти дальше, победа над ним была обязательна. Как и всегда, всю нужную информацию мне сообщили пойманные приключенцы. Однако достаточно красочно описать само чудище ни у кого из них бы не вышло.

— Фу! Гадость. — Вырвалось у меня, а вернее у Жюстины.

Вот это точно был Босс. Здоровая тварь ростом метров пять была при этом совершенно одинаковой как по высоте, так и по ширине. Официальным названием этого монстра было Гнездо зомби. Причина достаточно очевидна: чудище состояло из кусков нескольких десятков слепленных между собой гниющих тел, зачастую вывернутых и изогнутых под самыми невероятными углами. Вместо фаланг у монстра были человеческие руки, на которых в свою очередь сжимались-разжимались уже обычные пальцы. Ступни представляли собой вывернутые и сплетенные ребра, сквозь дыры в разлагающемся животе можно было разглядеть минимум полдюжины позвоночников… уязвимого места любой нежити, головы, у Гнезда не было в принципе, на том месте, где должна была начинаться шея, торчало два десятка черепушек разной степени свежести, от почти новых до голых и поблескивающих гниющей слизью на белесой кости.

Кареглазая зажала руками нос, но сдержаться у девчонки все-таки не получилось. Освободив желудок, она немного успокоилась, но на Босса продолжала смотреть с отвращением, а дышать старалась через рот. На меня вонь, исходящая от твари, влияла не так сильно, к тому же стошнить меня не могло в принципе, но я не мог не признать: Гнездо зомби было отвратительно.

И при этом для прохождения на следующий уровень от воина требовалось сразиться с монстром, вырвать одну из его голов и, держа ее в руках, пройти сквозь магический барьер в дальней стене.

Сложность подземелья некроманта повышалась с каждым этажом.

Первый уровень предоставлял вводных экскурс, давая претендентам оценить свои способности и, главное, свою пригодность к подобному занятию. По факту, даже хорошо тренированный человек мог там выжить и даже пройти дальше.

Второй уровень усложнял задачу если не на порядок, то точно во много раз. Даже живые звери были куда опаснее людей, что уж говорить о костяных волках или тиграх. Кроме того, что просто сохранять свою жизнь становилось в разы сложнее, приходилось подстраивать свой стиль боя под десяток разных противников, что было, естественно, не сравнимо с тупыми и прямолинейными скелетами первого этажа.

Третий уровень представлял некую границу. Если до этого момента еще было возможно, пусть и с трудом, существовать без магии, то тут обычного человека, как бы хорошо он не был натренирован, со 100 % вероятностью ждала смерть. Телесную магию, повышающую потенциал и силу организма, использовали здесь все, обычные чары, менее распространенные и более сложные в освоении, те, кто избрал для себя путь магии.

Но, так или иначе, простых людей, пришедших в подземелье некроманта ради развлечения или чтобы просто испытать свои силы, тут уже невозможно было найти. Плюс, как-бы в довесок, третий уровень предлагал отличную тренировку для человеческих нервов, психики и желудка. Потому что одно дело было драться со скелетами-пустышками и совсем другое — с гниющими трупами, на которых еще можно было разглядеть ошметки человеческих лиц.

И Гнездо зомби представляло апофеоз всего этого. Предельно мерзкая и невероятно сильная тварь, которую ко всему прочему нужно было не просто обойти, а именно что победить. Потому что попытка вырвать череп, раскачивающийся на высоте пяти метров у “живого” Босса, в непосредственной близости от его двадцатипятипалых граблей была равносильно самоубийству.

Сейчас с ним сражались ровно двадцать человек. Остальные стояли у стеночки и ждали своей очереди. Конечно, в битву могло включиться еще несколько воинов и точно довольно много магов, но тогда бы возникли споры по поводу того, кому достанутся трофейные головы. Плюс, так или иначе, подземелье некроманта оставалось тренировочным полигоном, так что люди не слишком сильно стремились попасть на следующий уровень. Куда лучше было потратить лишние полчаса, но зато точно быть уверенными в своих силах после убийства Гнезда.

Мы с кареглазой, естественно, не вышли из перехода. Эта ситуация в корне отличалась от той, когда я полез в бой с мамонтами. Во-первых, я вернул мозги в норму и ни за что не полез бы на рожон. Во-вторых, я не то, что не был уверен в своей победе, я точно знал, что проиграю. Ведь помогать скелету никто не захочет, а значит мне придется сражаться с этим толстяком в одиночку, параллельно наверняка еще и отбиваясь от атак людей. А он точно был куда сильнее урдалаков: мини-землетрясения, возникавшие, когда тварь промахивалась мимо воина и била по земле, это наглядно показывали.

Не говоря кареглазой ни слова, я развернулся и зашагал обратно. Я застрял на этом уровне и мне нужно было крепко подумать.

А потом произошло то, о чем я сказал: “Бойтесь своих желаний”.

Случилось это так. Как это часто бывало, я сидел у стеночки, ковыряя свои мозги в поисках решения. Девчонка молча сидела в сторонке, а Жюстину я заткнул с силой сжав челюсти, слушать разглагольствования своей квартирантки у меня не было никакого настроения. Зомби стояли передо мной в линию по стойке смирно, вперив то, что осталось от глаз, в пустоту.

«Как бы мне сейчас хотелось появиться не скелетом, а таким вот зомби, — подумалось мне. — несмотря на облепляющую их противную мне плоть, их сила превышала человеческую минимум раза в два, а значит и лимиты их силы должны были быть шире. А лучше было бы стать урдалаком, у этих ребят лимиты скорее всего вообще почти безграничные… ну, для моего теперешнего уровня».

Я не строил напрасных иллюзий, но и не принижал потенциал своих возможностей. Если бы проблема предела силы передо мной не стояла и если бы меня не убил очередной молотобоец, я точно смог бы забраться куда глубже четвертого уровня.

«Да, если бы только…» — Мои мысли были где-то далеко, взгляд расфокусировался, все поплыло, но я почему-то продолжал фокусироваться на этой идее: “Если бы я появился в другом теле”. Тогда я не понял, как именно это произошло, но мое сознание словно бы коснулось одного из зомби.

И в ту же секунду я почувствовал, как какая-то непреодолимая сила вытягивает меня из моего же тела. Глаза заволокла тьма, а через мгновенье я внезапно увидел стену пещеры, противоположную той, на которую только что смотрел и, главное, самого себя, вернее мой старый скелет получеловека-полуурдалака, медленно начавший распадаться костяной пылью.

На автомате протянув к нему руку, я понял две вещи. Первая: я стал намного слабее. Пожалуй, я не был таким слабым с той ямы у винтовых кротов. И вторая: на моих костях что-то было. Вернее, не просто что-то, а самое настоящее мясо, только прогнившее и медленно разваливающееся.

— Ганлин! — Кареглазая вскрикнула словно умерла минимум ее любимая собака. Черт, как же сильно она ко мне привязалась за эти месяцы?

— Я тут. — Меня всего передернуло от собственного голоса. Булькающий, слишком низкий, с каким-то присвистом на фоне, он отлично подходил зомби, но ведь я не зомби! Хотя…

Девчонка дернулась и повернула ко мне лицо. Со смесью недоумения и вины я заметил блеснувшие в уголке ее глаз слезы. Да уж…

— Ты зомби? — Кажется, в этих словах облегчения было куда больше, чем удивления. В общем-то, с учетом всего, что ей пришлось испытать и увидеть за то время, что она со мной ходит, это было не удивительно. Я бы на ее месте тоже разучился удивляться.

— Судя по всему, теперь да. С одной стороны это плохо, но с другой… — В тот момент я не мог не думать о своих мыслях, ведь если все было именно так, как я думал, то эта ситуация становилась настоящим подарком свыше!

Однако договорить я не успел.

Семерка зомби, до этого давшие бы фору элитным войскам в способности стоять неподвижно, вдруг начали шевелиться и ворчать, словно бы пробуждались ото сна. В голову словно ударил таран: правильно, ведь какими бы не были запасы энергии, я не мог контролировать урдалака, сила которого была сравнима с моей. А теперь я стал обычным зомби, и остальные гнилушки стали проявлять своеволие.

— Жюстина, надо поскорее отдать им приказ на самоуничтожение! — это было последним шансом, кареглазая не выстоит против такого количества нежити, а я теперь не мог ей помочь.

Вот только моя квартирантка не отзывалась.

— Жюстина! — Ноль эмоций. Я понял, что архимаг зеленой башни была временно, а возможно и навсегда, недоступна. А значит и Подчинение применить было невозможно.

— Беги! — Крикнул я девчонке и, подавая ей пример, рванул по коридору, по пути выхватив из пепла, в который превратилось мое старое тело, ее амулет возвращения. Местная нежить была достаточно умной, чтобы иметь возможность и во мне усмотреть нежелательный элемент, к тому же я не знал, успели ли зомби отреагировать на главный показатель моей непохожести — на речь. Мы вдвое могли бы попытаться уничтожить всех зомбяков пока те не пришли в себя, но старые опыты с Подчинением подсказывали: стоит напасть на одного, как остальные мгновенно очнутся. Дело было не в солидарности порождений некромантии, просто прямо сейчас нежить еще в “спящем режиме” и не настроена на бой. А стоит проявить агрессию, как вся пассивность мгновенно растворится.

Не уверен, как это должно работать у настоящих магов смерти и их миньонов, но тупые обитатели полигона, призываемые заложенными в систему чарами, словно куклы, действовали по некому условному алгоритму. Наверное, это в какой-то степени было даже плюсом, в том плане, что такая автоматика сразу экономила кучу энергии… но я отвлекся.

Нас преследовали зомби!

Вот только далеко убежать нам не удалось. Лететь на полной скорости было невозможно: слишком велик был шанс наткнуться на новых зомби, может быть даже не обычных, а более сильных или, чем черт не шутит, на урдалака. В последнем случае окончание жизней моей и кареглазой было бы неизбежно. Потому, даже несмотря на то, что у нас была некоторая фора, дюжина без одного зомби настигла нас уже минут через пять.

Последнее, что я успел сделать — это бросить девчонке ее амулет возврата, а потом…

.

Самой не хочется в это верить, но… Я привязалась к Ганлину. В начале нашего путешествия все, чего мне хотелось — сбежать, любым способом, лишь бы не видеть эти огоньки, горящие в пустых глазницах. Потом Рога… умер, и во мне что-то сломалось. Я посчитала, что смерть лучше предательства и отдала свою жизнь в руки этой странной нежити. Со временем помешательство прошло, но я с удивлением поняла, что не испытываю разочарования в своем выборе. Это путешествие было невероятно трудным, опасным, болезненным, но при всем при этом, я отчетливо ощущала, что моя душа, как стальная заготовка под ударами тяжелого молота, очищается от всего шлака.

После того, как я похоронила отца и ушла из родного города, все, что мне хотелось — это начать жизнь сначала. Открыть не просто новую страницу, но новую книгу, однако где-то там, глубоко внутри, я понимала, что просто так желанное мной перерождение не произойдет. Только от того, что я так хочу, ничего не изменится, слишком глубоко въелась в разум и тело скорбь прошлых лет. Я могла смеяться и шутить, могла даже влюбиться, но проблему это не решало.

А тут… переживая каждый божий день страх, смертельные угрозы, существуя от привала до привала, не заглядывая вперед дальше, чем показывали изгибы тоннелей, я почувствовала, как рвутся цепи на моей душе. И тот период, когда Ганлином, по его словам: “овладела гордыня”, лишь ускорил этот процесс.

Потом он сказал те самые слова. Проклятую фразу, преследовавшую меня всю жизнь. Почему-то ее говорили всегда те люди, кто не был передо мной ни в чем виноват. А потом они пропадали из моей жизни навсегда.

“Мне жаль”.

— Засуньте эту жалость знаете куда!? — К сожалению, я так и не решилась произнести это вслух. Никому. Никогда.

Вот только Ганлин не пропал. Я знала, что его приступ звездной болезни от него не зависел и скорее всего был как-то связан с той странной магией, которую он с моей подачи стал называть Подчинением. А потому, вернувшись в норму, он стал таким же, как и тогда, когда мы впервые встретились: холодный, расчетливый, молчаливый. Занятый либо сражениями, либо какими-то своими мыслями и не раскрывавший рот без веской причины. С того раза он так ни разу и не назвал меня по имени. Но и зверушкой больше не называл. Я не решалась спросить, какое именно место занимаю в его мыслях, однако для меня он стал другом, первым настоящим другом за много лет.

Да уж. Чего только не случается на свете… скажи мне кто-нибудь год назад, что я буду искренне считать другом скелета-нежить, пожалуй, постаралась бы держаться подальше от этого ненормального. Иронично. Попытавшись забыться в объятьях героя, я нашла поддержку и утешение в лице монстра.

Потому, когда Ганлин прямо у меня на глазах начал превращаться в труху, я не на шутку перепугалась. Но потом все завертелось с такой скоростью, что на страх времени почти не осталось. Каким-то образом он оказался в теле зомби, потом другие зомби вышли из-под его контроля, и мы побежали, а потом…

.

Да уж, этот странный скелет успел наследить. То и дело встречал на уровне тех, кому не посчастливилось пересечься с необычной нежитью и отправиться на перерождение. Сведения были достаточно сходными: скелет, не совсем человеческий, с искривленными костями и хищными чертами черепа (не слишком представляю, как это выглядит, но эту деталь упоминали почти все), нападал из засады и вырезал отряды целиком. Иногда он оставлял одного в живых и угрожая разрушить его амулет возвращения вытягивал какие-нибудь сведения, об уровнях, боссе или магии.

Постепенно я сокращал область поисков, количество “счастливчиков” постепенно увеличивалось. Некоторым удалось напороться на него уже дважды и, что интересно, скелет это запомнил. Получается, эта нежить была не только разумной, но и достаточно развитой.

Я уже буквально ощущал его след, чутье, выработанное за годы охоты на различную нежить, вопило о приближении к цели. Однако это не означало, что я не замечал ничего вокруг. Если кому-то нужна была помощь, я помогал, все-таки на этом уровне уже не было слюнтяев и салаг вроде той парочки с мечем, так что не помочь коллегам по ремеслу было бы низко.

И в этот раз все началось достаточно прозаично. Девушка… к сожалению большего я сказать не мог. Судя по всему, она провела в подземелье не один месяц, потому как от грязи и крови (не исключу что не только ее собственной), ни цвета ее волос, ни черт лица рассмотреть нормально не получалось. Не очень высокая, хорошо сложенная, везде где нужно всего было в самый раз, не люблю, когда грудь идет впереди женщины, но больше ничего сказать не получалось.

За бедняжкой гнался небольшой отряд зомби. Обычно они ходят по двое-трое, может четверо. Так что сразу восемь было видеть странно и очень непривычно, отчаяние в ее глазах было понятно. Что же, я был бы последней сволочью, если бы прошел мимо нуждающейся в спасении красавицы.

Бросившись вдогонку за отрядом зомби, я выхватил из-за пояса свою дубинку. Гнилушки были сосредоточены на преследовании, так что не успели отреагировать на мое появление. Силу я не сдерживал, было не время, так что головы нежити начали взрываться одна за другой.

Один, два… это было совсем не сложно. Еще четыре удара и зомбяков осталось только двое. Вся компания к тому моменту уже остановилась и развернулась ко мне, а девушка смотрела с благодарностью и почему-то и с опаской. Впрочем, думать пока было рано, дело еще не было закончено. Предпоследний зомби осел на землю грудой мяса.

Однако когда я уже занес руку, чтобы закончить существование последней гнилушки, произошло то, чего я никак не мог ожидать.

Глава 23

— Не трогай его!

Когда я уже был готов исчезнуть из этого мира, оглушительный вопль кареглазой остановил и мои мысли, и руку парня. Все трое резко замерли на месте, в некотором шоке от своих и чужих поступков.

Незнакомец появился как нельзя кстати, если бы не он, от нас с девчонкой уже минут через десять не осталось бы ничего кроме воспоминаний. Более того, я мог с уверенностью сказать, что он очень силен, по крайней мере не слабее прошлого меня, а то и сильнее, ведь показывать все свои возможности против кучки зомби было бы глупо. К тому же от его дубинки я явственно ощущал колебания чуждой мне святой ауры. Она была куда слабее чем та, что исходила от оружия молотобойца, но все-таки представляла для нежити вроде меня смертельную опасность.

К моему счастью, парень умел владеть собой, потому как сразу же остановился, услышав слова кареглазой, дав мне возможность рассмотреть себя получше. Не слишком длинные темные волосы обрамляли волевое лицо. На вид ему было лет тридцать, хотя точно сказать я не мог, телесная магия замедляла старение, так что с тем же успехом “парню” могло быть и все сорок и даже пятьдесят. К тому же в нем чувствовалась… сила, что ли. Не в смысле физических навыков или чего-то подобного, а некий внутренний стержень. В кареглазой когда-то было нечто подобное, но ее основа треснула и сейчас находилось лишь в процессе сращения. А этот… интересно, что он такого испытал, чтобы выковать себе такое. Почти уверен, что странного вида шрам, похожий ветвящееся дерево, украшавший его правую щеку, имел к этому прямое отношение. Слишком уж необычное ранение для банальной истории.

Наши взгляды встретились (ну, насколько это возможно). Парень почти незаметно вздрогнул. Не могу его не понять: зомби, пристально на тебя пялящийся, но при этом спокойно стоящий на месте — достаточно необычное зрелище. Рука с дубинкой снова стала подниматься для замаха, но девчонка снова привлекла его внимание.

— Подожди! — она рванулась вперед и схватила парня за руку. — Не надо его трогать.

— Почему мне нельзя убить зомби? — С каким-то вызовом в голосе спросил он.

— Он тебе ничего не сделает, — я прямо слышал, как вращаются в мозгу кареглазой шестеренки. Да уж, мог ли я подумать при нашей встрече, что однажды она будет спасать меня от окончательной смерти? Точно нет.

— Естественно не сделает, я куда сильнее его. — Ни грамма напыщенности или хвастовства, голая констатация факта. Я тоже не испытал никакой злости или обиды, все было сказано правильно.

— Он мой спутник, не трогай его, пожалуйста, — ох, девочка, простым “пожалуйста” ты от такого человека ничего не добьешься…

— Это нежить, — и снова, в его взгляде не было ни ненависти, ни потаенного страха. Какой занимательный человек. — А я — охотник на нежить. И почему меня должны волновать твои доводы, какими бы они не были?

— Это все, что осталось от моего друга, — кареглазая бросалась в настоящую пропасть. Стоило ей теперь попасться на лжи или хотя бы полуправде, и парень не ограничился бы моей смертью. Убить девчонку он бы, конечно, не убил, но вот сопроводить к каким-нибудь дознавателям — легко. — Мы вместе путешествовали со второго этажа. Ганлин был очень сильным, обладал уникальной магией, умел контролировать нежить, но потом он вдруг исчез… и этот зомби — все, что от него осталось. Он как-бы прирученный, не нападает, даже помогает иногда, вещи мои носит. Не трогай его, пожалуйста.

Молодец, девочка. Не сказала ни слова неправды. Сейчас мое существование висело на волоске и такой финт был очень кстати. Надеюсь, хотя бы такое объяснение удовлетворит парня.

Почти минуту он с напряжением что-то обдумывал.

— Вещи, да? Ладно, я его не трону, — я почувствовал, как надо мной растворяется огромный иллюзорный клинок, однако в следующую секунду меч снова возник, еще острее и тяжелее. — Но и оставлять тебя с ним наедине не хочу, так что дальше пойдем вместе. Отказы не принимаются.

.

Колдун, способный управлять нежитью. О чем-то подобном я слышал и даже были слухи, что он сейчас орудует в подземелье. Не исключено, что он встретил девушку и, ради того или иного интереса, позволил ей к нему присоединиться. Бросил ли он девчонку специально или просто не смог поступить по-другому — не так важно, однако этот зомби является крайне интересным экземпляром.

Судя по слухам, за последнее время в подземелье на верхних уровнях происходит много всякого дерьма, связанного со странной нежитью. Тот скелет, на которого я охочусь — только один из инцидентов. Почему-то мне кажется, что все это напрямую связано с упомянутым девушкой колдуном. Их магия может быть настолько специфичной, что даже сами колдуны не всегда могут понимать все ее аспекты, а такая способность, как управление нежитью, явно не может быть простой. Может быть даже, что моя цель — такой же результат магии того колдуна, как и этот зомби, возможно даже неосознанный результат.

Нельзя терять ее из виду. Судя по всему, она не знает всей силы этого Ганлина и просто путешествовала вместе с сильным человеком. Однако это не значит, что колдун не захочет ее отыскать. Если так случится, то я смогу припереть его к стенке и потолковать. К тому же, изучив этого зомби я, возможно, смогу понять что-то о своей основной цели. Даже если они происходят из разных источников, невраждебная человеку нежить — вещь достаточно специфическая. Даже на пятом уровне я с таким не сталкивался, так что лишние сведения лишними не будут…

Решено, похожу пока с ней немного, в конце концов оставить ее одну я тоже не мог, а просто убить, чтобы использовался амулет возврата — по-моему кощунство. В общем-то, я ничего не теряю.

.

Не могу поверить, что это сработало! Пресветлое небо, как же я переволновалась! Сначала бегство от зомби, а потом, когда появился спаситель в лице незнакомца, мне пришлось придумывать оправдание, чтобы спасти Ганлина. Хотя, по сути, я ему ни в чем не соврала, чувствую себя ужасно. С другой стороны, дать Ганлину умереть я тоже не могла…

И теперь он собирается путешествовать со мной! В общем-то, если никак себя не выдавать, то все должно быть в порядке, но Ганлину придется какое-то время притворяться полуразумным зомби. Правда не думаю, чтобы это его смутило… ладно, главное, что прямо сейчас его несмерти ничего не угрожает, в крайнем случае он может просто уйти, в одиночку на уровне ему будет куда проще.

Общаться нам нельзя, одно дело — тупая нежить, способная только на исполнение простых команд, и совсем другое — достаточно развитая, чтобы разговаривать. Хотя спросить, почему он не использовал Подчинение, чтобы убить тех зомби, у меня прямо чешется. Нет, нельзя. Надеюсь, Ганлин найдет способ восстановить свою силу, а там посмотрим.

.

Его звали, а вернее зовут, Веск. Кроме этого из разговоров парня с моей “хозяйкой” я смог узнать только его профессию — охотник на нежить. Принесла же нелегкая. Однако, с другой стороны, в подобном положении были и свои плюсы.

Во-первых, пока я не сделаю ничего, что будет выходить за рамки поведения тупого, но ручного зомби, мне нечего опасаться. Убивать меня у него нет никаких причин, по крайней мере, убивать прямо сейчас. Во-вторых, пусть кареглазая и сумела неплохо повысить свой навык телесной магии, здесь, на третьем уровне подземелья, ей было не выжить. И если раньше моя сила могла подавлять любую нежить включая урдалаков, то теперь я едва ли смогу даже с парой зомби справиться, и то только за счет навыков и быстрого мышления. Однако с этим Веском ей ничто не угрожало. Скорее всего, даже будь я в прошлом теле, не смог бы его победить. Расхаживает по этажу словно на расслабляющей прогулке и это явно не напускная самоуверенность. Ну и в-третьих, что получается при сложении первых двух пунктов, я сам в данной ситуации был под надежной охраной.

Но были и минусы. И самый главный из них — все мои способности пропали.

Жюстина не отзывалась. Даже когда она раньше молчала, я мог почувствовать ее где-то внутри своего разума, но сейчас — просто пустота. Даже как-то не по себе, столько месяцев ощущать кого-то настолько близко и вдруг он резко исчезает. Словно разом лишился куска сознания.

Естественно, Подчинение не работало, ведь именно наш архимаг зеленой башни была главным действующим лицом в применении странного умения. А также, как уже было сказано, я потерял и все остальные способности. Слияние я проверить не мог без подходящего скелета, но управление собственными костями не работало. Да что там, даже энергия конструкта не ощущалась!

Первые пару дней я ходил за этой парочкой словно в воду опущенный. Приходилось носить рюкзак кареглазой, но это меня особо не волновало, гордыня во мне давно успокоилась и сейчас ради выживания я бы не побрезговал даже подтирать этому Веску задницу, что уж говорить о простой работе носильщика.

Однако в голове было пусто как в бочке. Я не мог поверить, что все этим закончится. Ведь это одна из моих способностей, о которых я до сих пор почти ничего не выяснил, перенесла мое сознание в тело зомби. А значит это просто не могло быть финалом! Когда ты заходишь в тупик и перед тобой неожиданно открывается дверь, только самый сумасшедший подумает, что за ней кирпичная кладка.

Единственное, что я мог — это ждать. Ждать и надеяться, что произойдет нечто.

И нечто произошло.

.

К счастью, мой новый спутник не обращал на Ганлина особого внимания. Куда больше времени он уделял мне, расспрашивая обо всякой ерунде.

Как ни странно, Веск не показался мне ни противным, ни навязчивым. Мне казалось, что после предательства и смерти Роги все мужчины будут выглядеть в моих глазах монстрами, но этот случай отличался. Чувства оставались спокойными, он не вызывал у меня никаких активных эмоций, но и негативные тоже не появлялись. Просто человек, лет на шесть или семь меня старше, если судить по внешности, да, мужчина, но не в этом суть.

Веск рассказывал о своей жизни, о некоторых забавных случаях, произошедших с ним во время выполнения того или иного заказа, своих знакомых или друзьях. Признаться честно, пусть с Ганлином мне было спокойно и удобно, так я не смеялась уже очень давно.

Однако про своего “хозяина” я не забывала ни на секунду. Зомби, немного прихрамывая, плелся сзади, неся мои пожитки. Полусгнившее лицо было ненамного лучше голого черепа, когда речь заходила о выражении эмоций, так что сказать, о чем думал Ганлин я не могла. Надеюсь, что он там не скучал. Жюстина была вынуждена молчать, но думаю у него и своих мыслей было достаточно.

Веск оказался не только интересным собеседником, но и отличным тренером. Если Ганлин просто бросал меня в бой с нежитью, ничего особенно не объясняя и заставляя учиться на собственных ранах и переломах, то новый наш спутник тщательно и крайне терпеливо расписывал все тонкости. Это касалось и телесной магии, которую я до этого практиковала исключительно по замусоленной книжке, добытой Ганлином у какого-то незадачливого авантюриста, и непосредственно боя. Оружием Веска была дубинка, правда одна, но даже так он мог подсказать очень многое, когда дело касалось сражения с нечистью. В конце концов, свою профессию он выбрал не просто так.

Когда нам встречались отряды зомби, он убивал всех кроме одного-двух, а потом позволял мне расправиться с остатками. Не скрою, эффективность подобных тренировок не шла ни в какое сравнение со способом Ганлина. Просто потому, что, когда я знала, что меня никто не будет спасать и что мой амулет возврата остался позади, мне волей-неволей приходилось выкладываться на двести процентов в каждой схватке. Соответственно росли и мои навыки. Но такой способ, не такой эффективный, зато безопасный, нравился мне куда больше, чего уж там.

А потом Ганлин исчез в первый раз.

.

Толья. Красивое имя. Насколько мне известно, подобные мелодичные комбинации на территории Нотля очень редко встречаются. Даже Улю, профессиональную шлюху, работавшую у толстяка, чье имя я считал одним из самых звучных, на самом деле звали Улната.

Сама девушка тоже была очень привлекательной. Не так, чтобы прямо конфетка, но вполне в моем вкусе. Хотя, может сказывалось мое уже почти месячное воздержание.

Нет, все-таки она была очень мила. Немного зашугана, крайне бледна, явно очень давно не ела ничего нормального, но все это легко объяснялось почти годом, проведенным в бесконечных переходах и тоннелях. Даже я только раз оставался тут так долго, что уж говорить о девушке, спустившейся в подземелье некроманта впервые. Ей явно пришлось очень тяжко, так что ее теперешнее состояние уже вполне себе достижение.

К сожалению, вернуть ее назад я не мог, потеря еще двух месяцев, которые бы ушли на путь в оба конца, была неприемлема. Так что единственное, что оставалось — это как-то отвлечь ее. В ход пошли накопленные за годы странствий байки, анекдоты, легенды, истории из личного опыта и еще множество всякой дребедени. Чего греха таить, мне самому было приятно поговорить, все-таки человек — существо стайное, сколько бы я не пытался избавиться от этого в себе, людей тянет друг к другу.

Странный зомби хвостиком следовал за Тольей. Аккуратно, стараясь делать это незаметно для нее, я изучал необычную нежить, но ничего выдающегося и правда не смог заметить. Просто зомби-носильщик, уже сама эта комбинация была достаточно невероятна, чтобы все остальное тускнело на фоне. Пару раз мне казалось, что в единственном целом глазе гнилушки вспыхивал разум, но это каждый раз было так неуловимо и длилось так недолго, что ничего конкретного я так и не определил.

Решение присоединиться к этому поразительному дуэту было импульсивным, но нам так и так было по пути. Моя цель — скелет-силач, шлялась где-то на этом уровне, судя по рассказам, сил на убийство гнезда ему не хватит, а Толья, несмотря на измученный вид, с крайним энтузиазмом отреагировала на предложение помочь ей с тренировками магии и боя. Что же, мне не в тягость. К тому же наблюдать за изящным женским силуэтом, старающимся поразить гнилушку булавой в голову — достаточно себе удовольствие. Особенно если учесть не самый целый костюм, сквозь который проглядывала гладкая и даже на вид мягкая кожа, а также пот, который, обильно пропитывая ткань, заставлял ее прилипать к телу. Нужно же мне какое-то вознаграждение за обучение, так?

В такой сравнительно расслабленной манере мы обследовали уровень. Все равно, даже если бы я ускорился вдвое, подземелье некроманта было слишком обширным, чтобы в моих силах было осознанно определить местоположение необычной костяшки. Как и во многих других моих исследованиях, приходилось надеяться на случай и старушку-судьбу. А потому я никуда особо не торопился.

А потом зомби-носильщик вдруг взял и пропал.

Глава 24

Говорится: “Ничто не предвещало беды”. Ну, в моем случае, ничто не предвещало радости. Как и всегда, я плелся за медленно идущей парочкой, стараясь сохранять максимально тупое состояние. Кареглазая скорее всего не замечала, но охотник очень интересовался мной, то и дело бросая назад, как бы случайно, внимательные взгляды. Стоило отдать ему должное, если бы эти взгляды не были направлены на меня, я бы тоже вряд ли что-то заметил. Этот Веск был очень хорош.

Мое душевное состояние более-менее вернулось в норму, апатия прошла, и я терпеливо ждал, сам не зная, чего. Уж чего-чего, а терпения у меня было предостаточно. И вот, все мои долгие часы и дни ожидания дали свои плоды. Глубоко внутри себя, где-то на самой грани восприятия, я ощутил небольшую искорку энергии конструкта. Пожалуй, такого объема мне бы не хватило даже на присоединение фаланги мизинца мыши, но даже от этого мизера мне захотелось пуститься в пляс. Ведь это означало, что таинственное нечто, даровавшее мне мои способности, не махнуло на меня рукой.

Все свое внимание я сосредоточил на этой небольшой искорке. В результате чего благополучно врезался в стену, чем вызвал у кареглазой и Веска выражение крайнего удивления на лицах. Ну, не думаю, что моему амплуа тупого зомбяка это помешало. Впредь дав себе слово не отвлекаться от ходьбы так сильно, я снова всмотрелся в огонек энергии конструкта.

Поначалу, первые минут двадцать, я ничего не замечал, но затем вдруг до меня дошло: искорка увеличивается. Это было словно наблюдение за спускающимся к вечеру солнцем — на первый взгляд изменений не видно, но в конце концов светило-таки пропадает за горизонтом (не спрашивайте, я не представляю, откуда в моей пустой черепушке знания о мире вне подземелья, солнце, небе, деревьях, траве…)

Следующие часа три я с каким-то первобытным удовлетворением наблюдал за ростом огонька своей силы. Объемы энергии, как и силу тела, я привык изменять в “человеках”. Один человек — это, очевидно, физические способности одного среднестатистического представителя людской расы, примерно столько, сколько имел простой скелет с первого этажа подземелья. Если говорить об энергии — это то, сколько ее нужно для слияния полного человеческого скелета. И сейчас в моем распоряжении не было даже сотой доли процента. Но, как уже упоминалось, моим главным ресурсом было терпение. Плюс, как я смог определить, скорость роста искорки только увеличивалась.

Часы ожидания снова потекли, но теперь я уже точно знал, чего жду, а потому все было куда радужнее. Еще час, два, четыре, полдня, сутки… четыре дня спустя мои запасы, наконец, достигли одного человека. Спустя еще тридцать часов этот объем вырос почти вдвое.

Важнейший перелом произошел в ту секунду, когда моя энергия перевалила через черту “один зомби”. Ну, я не могу быть точно в этом уверен, но что-то мне подсказывало, что мерой служило то тело, которое я сейчас занимал. Словно бы кто-то зажег факел в темном зале. Я отчетливо ощутил, как мои способности “включились”. А следом, там, где-то внутри сознания, почувствовалось такое знакомое присутствие. Жюстина тоже снова была со мной. Правда, пока пришлось с силой стиснуть челюсти, чтобы не дать говорливому архимагу нас выдать.

Несмерть — прекрасная штука, как ни крути. Я вернул свою силу, свою квартирантку, ко мне возвращалась моя энергия. Единственное, чего не хватало — сила моего тела. Вот только чтобы ее увеличить, Веск не должен находиться рядом со мной. Потому что процесс этот, мягко говоря, странный, так что в мозгах совсем не глупого охотника на нежить наверняка появится очень много вопросов, если он застанет меня, сплавляющим чужие кости в свое тело.

А так как он от кареглазой никуда не отойдет, опасаясь за ее жизнь, единственным вариантом было мне самому свалить. Возможности для этого я подыскивал довольно долго. К счастью, в отличие от меня, Веск все-таки нуждался во сне. И когда он погрузился в дремоту, пусть достаточно чуткую, чтобы определить приближение любого врага, я все-таки сумел перекинуться с кареглазой парой жестов.

Суть она поняла довольно быстро: “Я ухожу, надо”. Аккуратно кивнув, девушка продолжила “дежурить”. Да уж, даже не представляю, чем я заслужил такое отношение с ее стороны, ведь большую часть проведенного вместе времени я вел себя как знатная сволочь.

Так тихо, как это возможно, я покинул тупичок, в котором парочка устроила привал, и, сбросив с себя надоевшую личину тупой гнилушки, на полной скорости припустил по переходам. Нужно было убраться от этого места как можно дальше, при этом не потеряв уникальную ауру кареглазой из виду. Ощущать живых я мог с самого своего “рождения”, но обычно это было лишь смутное зудящее чувство, лишь примерно показывающее живых и пропадающее буквально через десяток метров от цели. Однако после стольких месяцев, проведенных с девчонкой, я смог досконально разобраться в ее уникальном “излучении”, так что теперь в моих силах было найти ее даже за несколько километров.

Попеляв по тоннелям, я прислонился к стене и, наконец, расслабил челюсть.

— Ганлин! Что тут происходит!? Кто этот человек рядом с милочкой!? Почему мы в теле этого отвратительного зомби!? Почему я отключилась!? — Вопросы посыпались как из рога изобилия, но я не ощутил ни грамма своего обычного раздражения.

— Рад тебя слышать. — Моя квартирантка мгновенно замолчала, судя по всему, не веря, что все еще находится в голове того самого Ганлина.

Рассказ о произошедшем занял не слишком много времени. Ее история была еще короче: когда я перенесся в тело зомби, Жюстину словно вырубили. Она ощущала себя, но оказалась отключена от моих органов чувств, словно была заперта в пустоте и темноте. И только когда моей энергии оказалось достаточно, она проснулась.

— Значит, теперь ты — зомби?

— Я теперь уже не уверен, был ли я скелетом, — пока энергия конструкта восстанавливалась, у меня было время подумать о сути произошедшего. — Очевидно, раз все мои силы вернулись, то они не были привязаны к конкретной нежити. Тогда, в самый мой первый день, я, видимо, что-то типа вселился в новопризванного костяшку.

Вот только что это за “Я”…

Мы оба надолго замолчали.

— Как по мне, так это не важно, — наконец подала голос Жюстина. — Я знаю одно: если бы ты не нашел мой череп в той яме, я бы так и провела вечность, ничего не осознавая, ничего не ощущая, в бесконечном ничто. Так что, скелет ты, зомби, или дух, в любом случае я тебе очень благодарна. Скажу честно, эта жизнь, несмотря на грязь и отсутствие элементарных удобств, нравится мне ничуть не меньше, чем первая.

Редко, когда можно было услышать от обычно напыщенного архимага зеленой башни такие речи. Но я чувствовал, что все сказанное шло от самого сердца, так что не стал ломать очарование момента. Да и не очень-то хотелось. Напротив, меня так и подмывало сделать в адрес своей квартирантки какой-то красивый жест. Перебрав в голове несколько вариантов, я решил выбрать самый личный.

— Знаешь, отвечу откровенностью на откровенность. Когда ты только появилась в моей голове, я воспринимал тебя только как помеху. Потом — как источник редкого в этих местах развлечения. Затем — как инструмент использования Подчинения. Но когда ты исчезла, понял, что твоих надоедливых рассуждений о цвете платьев фрейлин на таком-то вечере в таком-то году мне очень не хватает, — сказать честно, в тот момент мне очень захотелось сплюнуть, такие сахарные речи точно были не для меня. Но, раз уж начал, надо доводить до конца, в конце концов, к женщинам, даже к давно покойным, нужен был особый подход. — Так что я хочу предложить тебе свою дружбу. Последний опыт дал понять, что мне от тебя уже никак не избавиться, так что предпочту иметь в своей голове именно друга, а не просто квартирантку.

Пару секунд царила полная тишина, видимо Жюстина переваривала. А потом…

— Я согласна! — коридоры третьего уровня огласил оглушительный вопль, я даже забеспокоился, что Веск может нас услышать сквозь сон и полсотни поворотов тоннелей. Похоже, я все-таки недооценивал важность своего жеста в глазах своей новой подруги. Черт побери, она так отреагировала, словно я ей предложение руки и сердца сделал…

— Жюстина, потише! Мы все еще скрываемся! — зашипел я сам на себя… да уж, со стороны это, должно быть, смотрится просто великолепно.

— Да, хорошо, я поняла. Только, не называй меня Жюстиной. Так ко мне обращались только в официальных случаях. Для всех… друзей, — ей явно с трудом далось это слово. — Я Жюс.

Желание хлопнуть себя ладонью по лбу было практически непреодолимо. Изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие, я кивнул.

— Хорошо… — если бы у меня был не порванный желудок, я почти уверен, меня бы стошнило от переизбытка сладости. — Жюс. А теперь, — не дожидаясь, пока начнется очередное посвящение в друзяшки архимага, я перевел разговор на нужные мне рельсы. — Давай убьем пару зомби!

.

Да уж, давно это было, чтобы мне пришлось всерьез сражаться с кем-то моего уровня силы. Урдалаки, даже несмотря на то, что физически были сильнее, проигрывали в тактике и рефлексах. Так что бои с ними можно было назвать лишь “достойными”, но никак не “захватывающими”. В первый раз я оказался травмирован только из-за собственного высокомерия, граничащего с идиотизмом. Вторая схватка с такой нежитью показала истинную разницу. Однако сейчас я был обычным зомби, не очень сильным, самым что ни на есть среднестатистическим.

И потому перспектива сражения с несколькими другими гнилушками была настолько волнующей. Одинокого зомби мне все равно не сыскать, так что стоит избегать лишь особо крупных толп, а остальное — на волю случая.

И случай встретился мне в лице четырех разлагающихся трупов, один из которых был из тех, кого я называл “толстяками”. Широкое жирное туловище похожее скорее на бегемота, чем на человека, было ужасно неповоротливым, но при этом куда более сильным, чем у обычных зомби. Вместе эта компания представляла для меня значительную, но не смертельную угрозу. А потому я, не сомневаясь больше ни секунды, рванул к ним на всех парах. В конце концов, самосохранение-самосохранением, но если я буду прятаться от малейшей угрозы, то лучше мне было остаться в той темной и пустой пещере, где мои кости впервые собрались в единый скелет.

Первый зомби автоматически не считался за врага. Просто потому, что пока я не заговорю или не вступлю в открытую конфронтацию, тупая нежить не сможет осознать, что я — противник. Выбор пал на гнилушку, бредущего в середине группы, потому как потом до него добраться будет сложнее всего. Толстяк не рассматривался, его я голыми руками точно не завалю, нужно было добыть себе оружие.

Прыжок на пределе сил оторвал мое тело от земли почти на три метра. Для меня старого — до смешного мало, для человека — очень и очень много. Силу моего нового тела можно было примерно оценить на два с половиной человека. Приземлившись прямо между все еще ничего не понявших гнилушек, я схватил свою цель за челюсть и затылок и со всей дури вывернул шею.

Зомби в таком состоянии не лишится своей несмерти, но связь головы с телом будет потеряна, а значит, считай, что умер. Самовосстановлением, как у меня, простая нежить не могла похвастаться.

Вот теперь, наконец, трое других гнилушек осознали, что я не союзник, а самый что ни на есть враг. Правда уже было поздно. Если скелеты первого уровня использовали ржавый лом, лишь отдаленно напоминавший клинки, то местная шушера была чуть более продвинутой в этом отношении.

Выхватив из слабеющей руки зомби не слишком острый, но еще довольно крепкий мачете, я пригнулся и со всей силы рубанул двух обычных зомби по ногам. Две из четырех конечностей удалось успешно перерубить, но на третьей импульс все-таки остановился. Впрочем, этого было вполне достаточно. Не оглядываясь на дело рук своих, я, чувствуя как скрипят кости, нагрузка на которые превысила все разумные пределы, выстрелил из окружения вверх и вбок, одним движением разрывая дистанцию. И очень вовремя, потому как уже через секунду сзади послышался характерный звук удара чего-то стального о что-то каменное.

Когда я, перекатившись через себя и оглянувшись, бросил взгляд на бывшую четверку зомби, толстяк только поднимал от земли здоровенную стальную палицу. Не хотелось даже представлять, что случилось бы с моей головой, если бы этот портативный стенобитный таран все-таки нашел свою цель.

Однако, кроме пухлой гнилушки, все остальные мои противники уже были выведены из строя. Первый зомби безвольной кучей лежал на земле, второй, лишившийся ног по середину бедра, неуклюже полз в мою сторону, очевидно, не представляя для меня больше никакой угрозы. Когда же третий зомби сделал шаг в мою сторону, кость, на которой мой мачете оставил глубокую зарубку, с треском подломилась, и гнилушка повторила участь своего собрата. Ходить с одной ногой было невозможно.

Но расслабляться было еще рано. Эта троица была лишь легкой закуской. Главное блюдо — толстый как три нормальных человека, зомби, переступив через своего первого соратника, уже шел на меня, держа свое оружие на плече, медленно и неумолимо, как ледник. Проблема состояла не столько в том, чтобы его победить, сколько в том, чтобы самому не подохнуть.

Атака мачете могла рассечь мою кость, но с помощью энергии конструкта такие травмы зарастали буквально за секунды. В отличие от дробящих ударов, которые превращали скелет в труху, вернуть которую в удобоваримое состояние за короткий срок было совершенно нереально. При этом мое оружие из-за слоя его плоти, куда более плотного, чем могло показаться на первый взгляд, не смогло бы продвинуться глубоко и нанести серьезные повреждения. Единственное, что мне оставалось — это атаковать голову, но в таком случае я буду открыт для контрударов.

И тут мне в голову пришла одна идея, которую я раньше не мог проверить из-за слишком большой разницы в силе между мной и зомби.

— Жюс! — Как ни странно, это имя вылетело у меня изо рта совершенно непринужденно. Ну и ладно, не буду вдаваться в детали.

Новая напарница поняла все очень быстро. Такое знакомое ощущение слияния сознаний вспыхнуло, а вслед за тем вокруг меня начала конденсироваться пурпурная аура. Я не видел себя со стороны, но был почти уверен, что на лбу у зомби загорелась перевернутая фиолетовая пентаграмма, а глаза запылали все тем же пурпурным огнем.

Все прошло даже лучше, чем я мог надеяться. Второй по степени травмированности зомби, вдруг замер, а потом схватил толстяка, в этот момент как раз переступающего через шевелящееся тело, за ноги. Из-за своей ширины гнилушка не сразу поняла, что произошло, а когда поняла и взмахнула своим оружием, чтобы отбросить надоедливую помеху, было уже поздно. Мой клинок, чей импульс был подкреплен весом моего же тела, на полной скорости врубился ему точно в лоб.

.

Вывод первый: ослабленная нежить куда легче поддается контролю с помощью Подчинения.

Вывод второй: эта битва мне чертовски понравилась! Давно я не испытывал таких острых эмоций, даже в той битве с урдалаком все было максимально выверено и точно, никаких просчетов не было и быть не могло.

Сейчас же… не уверен, существует ли какой-то фантомный аналог адреналина, но если существует, то в данную секунду он точно струится по моим фантомным венам. Нужно будет обязательно придумать какой-нибудь способ понижать свои физические способности, потому что, когда я стану сильнее мне бы точно не хотелось лишаться такого удовольствия.

Но да ладно, поигрались — и хватит. Сейчас оставался главный вопрос: смогу ли я в этом теле использовать слияние? Я был уверен на девяносто девять процентов, что смогу, раз уж сработало даже Подчинение, но удостовериться никогда не бывает лишним. И еще меня волновал вопрос о той плоти, не фантомной, а самой настоящей, сейчас облепляющей мои кости. Фактически, она была совершенно бесполезна, мускулы сгнили до такого состояния, что больше напоминали какой-то клей или смолу, но никак не мышечную человеческую ткань. Однако магия, создающая зомби, удерживала эту плоть вокруг моего тела, а потому мне бы не хотелось ее отдирать, чтобы можно было прижать кость донора к своей, мало ли что случится.

К тому же, с учетом того, что я собирался использовать для слияния весь скелет, мне бы пришлось полностью очистить себя от мяса, а это вызвало бы у Веска кучу вопросов. Все-таки покидать кареглазую я пока не собирался.

Однако первый же эксперимент — прижатие к своему пальцу оторванного пальца зомби, в его первоначальном виде, не очищенном от плоти, увенчался успехом. Две фаланги начали объединяться, вызывая знакомую боль, а гниющее мясо донорского пальца просто пропало внутри моей плоти. Так что, похоже, проблем с этим не возникнет. Для слияния я решил использовать сильнейшую из доступных мне нежить — толстяка, благо, по моим расчетам, энергии на него должно было хватить.

Десять с хвостиком часов пролетели как один миг. Ну как… мне они показались десятью днями из-за безостановочной дикой боли, но из-за монотонности процесса можно было сказать, что время пролетело незаметно.

Встав в полный рост, я осмотрел себя с ног до головы. Одежду, мешком висевшую на моем теле, для слияния пришлось снять, но организм зомби уже слишком разложился, чтобы можно было что-то разглядеть. Внешне, как и раньше, ничего не изменилось, разве что моей гнилой плоти словно бы стало больше, а сама она — чуть менее разложившейся. И, несмотря на мои опасения, вызванные эффектом от слияния с урдалаком, толще я не стал.

Но вот силы во мне прибавилось изрядно. Сейчас моя сила равнялась где-то пяти человеческим. Правда, почти вся энергия конструкта была использована, так что осталось едва ли три процента от одного человека, но я так и так не собирался приниматься за новое слияние.

Слишком долго меня уже не было, Веск и так наверняка что-то заподозрит, так что давать ему еще больше поводов для размышлений я не имел права. Пока что моих сил не хватало на то, чтобы его подавить напрямую. Плюс, мне нужно было придумать и воплотить в жизнь какой-нибудь отвлекающий маневр.

Пару раз раскинув в голове все мысли, я припустил по извивам тоннелей в не самое близкое путешествие. Благо, с моим новым телом, я должен был обернуться максимум часов за семь-восемь.

Глава 25

Стоило сказать спасибо моей пустой памяти: любая новая информация, что попадала в мою заполненную чернотой черепушку, оставалась там надолго и держалась накрепко. По крайней мере путь к тому закутку, где произошло мое переселение в нынешнее тело я смог проложить с первого же раза, что, с учетом почти недели плутания по уровню, прошедшей с того момента, было очень внушительно. На самом деле, я бы смог найти даже ту дыру, в которую нырнул, спасаясь от молотобойца, а вот обратная дорога в инкубатор скелетов стерлась. Либо тогда мой разум еще не до конца включился в работу, либо тут поработала магия самого подземелья. Впрочем не суть важно.

Целью моей был не столько сам тупичок, не отличающийся от сотен других таких же почти ничем, сколько оставленные там впопыхах вещи. Улепетывая от вышедших из-под контроля зомби ни я, ни кареглазая, даже не подумали забрать сумки с пожитками, в которых были и сухпайки, и сменная одежда для девчонки, и всякая ее женская мелочь типа ниток с иголками, и, что было куда важнее лично для меня, моя тезка, костяная флейта. Да, в путешествиях с кареглазой и нашим невольным конвоиром у меня не будет возможности сыграть, но осознание того, что инструмент пылится где-то непонятно где, было неприятно.

К счастью, наши пожитки лежали там же, не тронутые. Набреди на них какие-нибудь приключенцы и ищи-свищи мой ганлин. Проверив, на всякий случай, содержимое сумки, я закинул ее на менее гнилое плечо и отправился в обратный путь. Кареглазую с такого расстояния я уже не ощущал, но знал их с охотником примерное положение, так что, поплутав по лабиринту бесконечного склепа несколько лишних часов, все-таки сумел почувствовать свою…

Кого? Кто она для меня? Об этом я тоже думал, все-таки когда ты не можешь говорить, не можешь сражаться, не можешь проводить опыты с костями — остается только размышлять на отвлеченные, или не очень, темы.

Толья. Я ее так назвал лишь однажды, поддавшись минутному порыву, когда разум захлестнула волна стыда и сожаления. Нет, я не имел ничего против этого имени, но что-то мне мешало называть ее так. С Жюстиной вот, к примеру, не было никаких сложностей, даже слащавое “Жюс” из меня вылетало с легкостью. И даже этот охотник, Веск. Я знал, что если мы однажды умудримся нормально поговорить, без взаимной неприязни и попыток друг друга прикончить, для меня назвать его по имени будет вполне естественно.

А вот кареглазая… почему-то ее имя застревало в горле словно колючка репья, причиняя чуть ли не физическое неудобство. Было ли это связано с тем, что я все еще чувствовал свою перед ней вину, или из-за того, что она когда-то самостоятельно отдала свою жизнь в мое распоряжение, а может еще по какой неведомой причине — я не знаю.

Однако, даже если опустить этот вопрос, сам факт того, что некий человек вызывает во мне столь противоречивые ощущения, означал, что кареглазая мне глубоко небезразлична. Что это было?

Дружба? В принципе похоже. Она, по крайней мере, точно считает меня своим другом, в этом я не сомневаюсь. Вот только дружба предполагает некую жертвенность, насколько я понимаю это слово, а я точно знал, что если встанет выбор: она или я — я выберу не задумываясь и не колеблясь. И совесть меня мучать не будет, как она мучала из-за моего скотского поведения. Одно дело — творить то, чего мог бы с легкостью избежать при малейшем желании, и совсем другое — спасение своей нежизни.

По той же причине не подходили и такие эмоции как любовь или преданность. Пожалуй, правильным будет сравнить мои к ней чувства именно с тем, как хозяева относятся к своим домашним питомцам. Да, ухаживают, да, заботятся, да, в случае чего лечат и спасают, но мало какой хозяин будет жертвовать собой ради кота или попугайчика. Но как-то это было… неправильно, что ли. Я понимал это мозгами, видимо играла свою роль закрытая для просмотра память, но прочувствовать эту неправильность был не в силах. А потому, после довольно долгого самокопания, решил не продолжать заострять на этом внимание. Я такой какой есть, что уж поделать. А если что-то и изменится, то разбираться с этим будет уже тот, будущий я. Ему и карты в руки.

За такими непростыми думами я потихоньку приближался к кареглазой и охотнику, сейчас, судя по дергающейся ауре первой, находившихся в бою. Ну, правильнее это будет назвать тренировкой, пусть мне методы этого Веска и казались слишком уж мягкими. Однако учителем телесной магии для девчонки он был точно куда лучшим, чем я, так что пользу для кареглазой все равно мог сослужить.

И тут мне в голову пришла довольно авантюрная, но в целом неплохая идея. Раньше, когда девчонка разделывала очередного зомби под наблюдением охотника, я лишь тихо стоял в сторонке, поддерживая свою легенду “тупой зомби-носильщик”. Однако теперь, раз уж я слинял от них и у парня так и так появится много вопросов, стоило начать как-то менять его ко мне отношение.

Да, понятно, что недоверие останется и скорее всего лишь усилится, но раз уж отлипать от нас он не собирался, то рано или поздно моя тайна будет раскрыта. И если это случится сразу и резко, тем более если я к тому моменту поглощу достаточно нежити, чтобы составлять охотнику конкуренцию в бою, наши отношения вряд ли когда-нибудь утрясутся окончательно. А потому лучше действовать постепенно и начать сейчас, пока я еще не представляю для него угрозы и он чувствует себя в безопасности.

Наверное такой переход от разговора о безопасности будет странным, но, приблизившись к повороту коридора, за которым были мои живые спутники, я, взревев как можно более угрожающе, бросился вперед на полной скорости.

Веск, стоявший на противоположной стороне небольшой залы, тут же выхватил из-за пояса дубинку, но я не на него собрался бросаться. Пара гнилушек, с которыми сейчас сражалась кареглазая, имей они хоть какое-то подобие интеллекта, были бы сильно удивлены, когда, казалось бы, прибывшее подкрепление ни с того ни с сего набросилось на одного из них, повалило на каменный пол и в два приема отделило голову от тела.

О, шок в глазах охотника стоил всего риска, что я брал на себя этим поступком. Нежить, убивающая нежить. К сожалению, в достаточно мере насладиться его реакцией я не мог себе позволить. Несмотря на произошедшее, мне все еще нужно было отыгрывать тупого зомбяка, пусть и с немного расширившимся арсеналом умений. Кроме ношения сумок я теперь еще и охранял мою “хозяйку” от внешних угроз, по крайней мере я надеялся, что это будет воспринято именно так. А следовательно останавливаться мне было нельзя, в том плане, что еще одна подгнивающая угроза кареглазой осталась на ногах.

Умная девочка, лишь чуть заметно мне кивнув, присоединилась к атаке и вместе мы без особого труда разобрались со вторым зомбяком. А вот дальше все зависело только от нее и я надеялся, что у нее хватит изобретательности и красноречия, чтобы объяснить произошедшие во мне перемены. По крайней мере с силой пяти человек во мне я перестал быть совершенно беззащитным перед Веском и в случае чего смогу сбежать в лабиринт коридоров. Ну… я на это надеюсь.

.

Кхм… ну, как бы… ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ!?

Зомби, напавший на зомби!? Я точно не сплю?

Друг друга убивали люди, друг друга убивали звери, да что там, даже демоны и темные твари с соответствующих полигонов, как и их реальные версии, не гнушались уничтожением себе подобных. Но нежить… они же не имеют воли, это просто марионетки некроманта или, в данном случае, магии полигона! Как это в принципе работает? Ладно, я могу понять, если друг друга крошат обитатели глубинных уровней подземелья некроманта, всякие высшие вампиры, архи и демиличи, рыцари погибели, костяные драконы… у этих тварей интеллект порой посерьезней чем у многих живых, так что легко представить какие-нибудь внутренние дрязги сильнейшей нежити.

Но простые зомби с третьего этажа, с которыми справиться может любой гвардеец? Признаться честно, до этого момента я все же не до конца верил в реальность того скелета, на которого охотился последний месяц с хвостиком. Думал, может это какой-нибудь приколист нацепил на себя иллюзорный костюм или еще что-то подобное. И найти мне его хотелось не столько ради уничтожения опасной твари, сколько из любопытства, слишком уж интересной была странная нежить, успевшая потрепать нервы многим авантюристам на этом этаже подземелья. После встречи с Тольей начал думать, что это проделки упомянутого ей Ганлина — колдуна, способного управлять нежитью. Может быть скелет-силач даже не существует сам по себе, а это лишь марионетка не совсем уравновешенного чародея.

Гнилушка-носильщик, явно не связанный ни с каким конкретным заклинателем, это я мог определить с точностью, чуть уменьшил мой скепсис, но все-таки правильно говорят — лучше один раз увидеть чем сто раз услышать. Да, это был не скелет, но зомби от него не так далеко ушли в плане иерархии нежити. В отношении же интеллекта гнилушки костяшкам едва ли не проигрывали, последние хотя бы с оружием старались не расставаться, а зомбякам было вообще похер, чем сражаться, большинство вообще перло просто с когтями против стали и зачарованного дерева.

Так что я на несколько секунд ощутил в полной мере то, что называют “разрывом шаблона”. Разум понимал, что и нежить, на которую я охочусь, и этот зомбяк-носильщик-телохранитель, были разумными, в той или иной степени. Но многолетний опыт и все те знания, что я получил в Хижине, взбунтовались против очевидного и вогнали мозги в жесткий ступор.

— Веск? — Очнулся я только когда Толья уже достаточно ощутимо тряхнула меня за плечо. Да уж… пожалуй, стоит все-таки привыкать к мысли, что в этом мире возможно вообще все что угодно. Иначе, встретив говорящего волка, я рискую, также затупив, оказаться у него в брюхе.

— В норме, я… задумался, — глупая отмазка, что и говорить. Так что я сразу постарался перевести тему. Да и стоило, наконец, разобраться со всем происходящим. — И что, теперь твой ручной зомби еще и сражаться вместе с нами будет? — собственный голос, который должен был быть наполнен сарказмом, показался до противного неуверенным и слабым. Мужик, разумные зомби — это не сказки, смирись наконец!

— Я не знаю… — Ну что ж такое-то… девочка, если хочешь чтобы я тебе поверил, стоит быть поубедительнее.

Нет, она не врала. Она мне вообще почти никогда не врала. Вот только чуйка все равно, как и много раз до этого, просигналила о том, что все-таки что-то было не так. И я знал, что именно. Уж за свою достаточно долгую жизнь я научился определять, где правда, а где просто недосказанность. Остаток неуместного тумана в сознании сразу рассеялся, словно его и не было.

Черт… ну как же мне не хочется допрашивать Толью по-настоящему. Она ведь и правда не желает мне зла. А еще умная, красивая, смелая… Блять. Ну почему это не какой-нибудь мажор-зазнайка или хладнокровная скотина, которых я с нескрываемым удовольствием запытал бы даже без особых на то причин? Почему это должна быть девушка, которая впервые за уже не помню сколько лет вызывает у меня шевеления не только в штанах, но и где-то в глубине души? Закон вселенской подлости в действии, чтоб его.

Но нет. Я не могу давать слабину в угоду неясным пока чувствам к не отвечающей взаимности девушке непонятного происхождения и с неизвестными мотивами. Тем более теперь, когда вокруг нее, теперь я уже не сомневался, что именно вокруг нее, а не просто рядом с ней, крутится разумная и способная на уничтожение себе подобных нежить. Мне уже давно не двадцать, чтобы так подставляться. Плавали — знаем. Ничего не поделаешь, придется…

.

Черт! Мой псевдогениальный план успешно летел по всем известному адресу. Веск, поначалу отреагировавший вполне в пределах ожиданий, вдруг после ответа кареглазой резко изменился. Нет, не внешне, на его лице все еще держалось это немного недоумевающее выражение, но я откуда-то точно знал: это игра. Внутри охотник на нежить был как никогда собран и сейчас от него в нашу с девчонкой сторону нехило так фонило угрозой. Похоже, его позиция временного спутника и тренера в ближайшие секунды кардинально поменяется.

Кареглазая пока ничего не поняла и я не мог ее за это винить, Веск был настоящим профессионалом. Пусть его боевой потенциал и не могл сравниться с молотобойцем, почти во всем остальном он был далеко впереди. Навыки выживания, интеллект, инстинкты… нет, я не говорю что закованный в латы воин с рельефами ангелов на своей кувалде был идиотом. Но если он сам словно подражал тому самому молоту, грубому инструменту, призванному выполнять конкретную задачу и не отвлекаться ни на что другое, то охотник был… скажем, целым ящиком с этими самыми инструментами, среди которых были, кроме пресловутого молотка, и отмычки, и скальпель, и лупа и еще черт знает что. Владей он телесной магией хотя бы вполовину также искусно, как молотобоец, последний по сравнению с Веском в рамках подземелья не стоил бы вообще ничего.

И сейчас охотник был буквально в секундах от того, чтобы совершить нечто, что повлечет за собой непоправимые последствия. Скорее всего меня он-таки уничтожит, а кареглазую прижмет к стенке и будет неспеша вытаскивать из девчонки все, что ей известно. Допустить такого я не мог. Вот только поспешными и грубыми решениями ничего не добиться. Даже рвани я сейчас в бега, напряженный как тетива лука Веск с легкостью меня догонит, на этот счет я не строил иллюзий. И Толья ему никак не помешает, напротив, лишь сильнее разозлит охотника своим упорством.

Нужно было что-то кардинально иное, что-то, что во-первых снимет с кареглазой всю вину и более-менее успокоит Веска, а во-вторых избавит меня от мгновенной казни через раскол черепушки. И раз уж план по медленному продвижению в разуме охотника меня как неопасной нежити, недооценил я его въедливость и скептицизм, что сказать, то придется поступать еще безумнее.

.

Когда Ганлин, а это был он, я не сомневалась, выскочил из тоннеля, я была в восторге. Он не сбежал окончательно, чего я в тайне боялась, он вернулся и вернулся ради меня. Похоже я и правда немного сошла с ума, если радуюсь такому, но и ладно. Однако от того, что произошло дальше, вся радость мгновенно пропала.

Веск все еще стоял, недоумевающе переводя взгляд с меня на Ганлина. Мои слова явно его не удовлетворили, но я не думала, что что-то сильно изменится. В конце концов, мне раньше удавалось выпутываться из его вопросов с помощью игры слов.

А потом я заметила краешком глаза, как Ганлин, до того стоявший неподвижно, пошел вперед. Больше не было мотающихся словно плети рук, приоткрытого рта с вывалившимся на бок обрубком языка, не было замутненного пустого взгляда в пустоту. Мой неживой друг был таким, каким я его знала, пусть его тело изменилось, но общее впечатление осталось ровно тем же. Не знаю, понимал ли он это сам, но так ходили только те люди, кто в полной мере осознавали свою силу и верили в нее. Размеренные шаги, идеально прямая спина, блестящие искорки в глазах. При всем желании уже нельзя было назвать его тупым зомби.

Прекрасно понимая где-то в глубине сознания бесполезность такого жеста, я уже хотела остановить друга, но тот замер сам. Ровно между мной и Веском. Затем поднял руки и впервые за последние пару недель я услышала его голос, одновременно чужой из-за тела зомби и такой знакомый.

— Позволь представиться, Веск. Я Ганлин. Ты ищешь меня. Может быть поговорим?

Глава 26

Ну и за что мне такое наказание? Пресветлые боги…

Жил-был обычный охотник Хижины, выполнял подворачивающуюся работу по уничтожению буйной нежити, параллельно путешествуя по подземелью и собирая энергии смерти с трупаков. Никаких сложностей, никаких моральных терзаний. Некроманты почти никогда не бывают добряками и их уничтожение — лишь благо для мира, а нежить вообще как бы уже мертва. Специально ведь выбрал именно этот полигон, хотя был выбор.

Похоже мне на роду написано постоянно ввязываться к какое-нибудь гавно. Разумный скелет. Нет, не так. Не просто разумный. Разумными костяшки были уже на пятом уровне, куда я иногда заглядывал, если начинал скучать и не хватало острых ощущений. Они умели сражаться строем, знали тактику боя, умели устраивать засады. Но дальше разумности в том понимании, что я вкладывал в это слово раньше, они не уходили.

Этот… Ганлин, он был по-человечески разумным. Наш разговор был долгим и я ни разу не смог уловить в его словах, поведении или даже интонации ни капли той кукольности, что в другой нежити. Он был создан древним магическим механизмом, производившим, по сути, ходячие манекены для тренировок. Даже невероятно могучая и умная нежить с самых нижних уровней, до которых добирались авантюристы, судя по рассказам моих старших из Хижины, имела некие заложенные в разум шаблоны поведения.

К примеру, боссы уровней, даже если это были какие-нибудь архиличи, способные одним заклинанием уничтожать тысячи простых людей, были словно привязаны к своей основной цели — защите прохода на следующий этаж. И боссы могли с легкостью покинуть свои позиции, подземелье не ставило для них никаких барьеров. По крайней мере физических. А вот в их разуме имелась строгая привязка и нарушить границы своей территории они могли, просто не хотели.

А мой неожиданный собеседник… если бы я не видел пустоту на месте вывалившегося глаза, не чуял носом уже привычную вонь, не ощущал закрытую в нем энергию смерти, если бы ничего этого не было — это был бы самый обычный человек. Да, со своими странностями, потерянной памятью, лишенный определенных общих норм морали, но все-таки человек. Не нежить с разумом, а именно живой разум в теле нежити.

А еще… да простит мне эти слова мастер, но мне нравился этот человек. Нравилась личность, находящаяся внутри черепушки с половиной скальпа. Пусть он не помнил ничего до пробуждения в подземелье некроманта, готов поспорить, что давшая ему основу личность была неординарной в лучшем смысле этого слова. Он был умен, хитер, расчетлив и хладнокровен. Прекрасно осознавая ситуацию, в которую попал, он принял единственное, как я и сам понимаю, верное решение. Если бы его поведение и слова в тот момент не привели меня в еще больший ступор, сбив весь боевой настрой, скорее всего сейчас он превратился в груду окончательно мертвой плоти моими усилиями.

В чем-то мы были даже похожи, по крайней мере иногда хватало лишь пары слов, чтобы он понял меня, а я — его, когда Толье оставалось лишь удивленно хлопать глазами.

Да, Толья. Хитрая девчонка умудрялась довольно долго водить меня за нос, компенсируя не самые умелые попытки обмана собственным обаянием и красотой. И они с этим Ганлином, судя по всему, довольно близки. В голову сразу лезли совсем не те мысли, которые я упорно гнал. Нет, просто эта парочка была друг другу очень важна. Девушка легко призналась, что считает зомбяка своим другом. Сам Ганлин на это лишь скривил остатки губ, но уже тот факт, что он вернулся за Тольей, рискуя нарваться на мою дубинку, говорил о многом.

Странный он все-таки. Насколько это слово вообще применимо к такому уникуму. Хотя, наверное, лишись я сам всех воспоминаний и попади в тело нежити, был бы не многим лучше.

Черт… что же мне делать?

С одной стороны, самым правильным с точки зрения охотника Хижины было отправить Толью на алтарь воскрешения, а Ганлина повязать и оттащить на поверхность к каким-нибудь магам-теоретикам для опытов. За такой подарок меня наверняка ждут золотые горы, шутка ли, осознавший себя скелет, способный усиливать себя за счет другой нежити. Готов биться об заклад, его исследование сможет продвинуть магию в целом и некромантию в частности на невероятную величину.

С другой… ну во-первых я никогда не был большим фанатом соблюдения правил, о чем мне постоянно напоминали мои многочисленные шрамы. Так что понятие “правильный поступок” для меня значило не так много. Да и мне самому, после того, как эта парочка честно, на этот раз, все рассказала, уже как-то расхотелось что-то с ними делать.

Толью вообще винить не хотелось, она жертва обстоятельств, а то, что не пыталась помешать своему скелету расправляться с людьми… ну, в рамках подземелья это вообще такая себе вина. Сам, чего греха таить, не один и не два десятка раз пополнял свои запасы за счет других авантюристов, тех что посволочнее.

Сам Ганлин… тут сложнее. За свою довольно краткую жизнь он натворил кучу всякого дерьма, в чем спокойно признался. Чего стоила только та бойня, что он устроил в очередной раз переходя с первого на второй этаж. Пять сотен человек, не способных ни противостоять ему, ни сбежать от него, сложившие в той резне головы, однозначно говорили, что крышу ему может сорвать знатно, что мне совсем не нравилось. И Ганлин сам прекрасно понимал, что в любые его заверения в духе “Больше никогда”, верилось с большим трудом, так что даже не пытался.

НО!

Мне было интересно. Не самая удачная отговорка, но, с другой стороны, что еще нужно? Я ведь не отвечаю ни перед кем, даже Хижина, официально назвав охотником, сняла с меня любые перед собой обязательства. Я не являюсь подданным ни одной страны, опять же из-за той же Хижины, надо мной нет начальника, способного приказать что-то сделать. Для меня я сам — единственный суд и законодатель. А мне, как уже сказал, было интересно.

Хотелось собственными глазами увидеть продолжение этой истории. Чем закончится путь этого зомби? Закончится ли он от рук какого-нибудь авантюриста или от когтей другой нежити, или приведет к чему-то по-настоящему значительному? Несмотря на свой уникальный статус и неординарное происхождение, я, все-таки, был вполне обычным человеком. Когда я все-таки умру где-нибудь в подземелье некроманта, по случайности лишившись амулета возврата, или на очередном задании снаружи, оно мне вспомнят разве что Нетч, Уля, мастер, пара старших да несколько приятелей по игре. Моя жизнь не внесет в этот мир ничего кардинально нового, я не собирался себе льстить.

А вот Ганлин был достаточно уникальным, чтобы при должном везении суметь изменить что-то в том мире, что меня пережует и не заметит. И мне очень хотелось хотя бы присутствовать при таком, а лучше быть непосредственным участником этих событий. Чтобы когда-нибудь в старости, сидя перед камином, мои внуки (ну могу же я помечтать), подбегали и просили: “Деда, расскажи про ТОГО САМОГО Ганлина!” И я бы усмехался, подтягивал сползший плед и начинал историю, которую знает в этом мире каждая собака. Ну а если в процессе я-таки склею ласты, то лучше уж так, чем просто потому, что мне в очередной раз не повезло с заказом.

— И что же мне с вами делать… — я сидел, завернувшись в плащ, переводя взгляд то на явно нервничающую Толью, то на совершенно невозмутимого, насколько я мог понять по полусгнившему лицу, Ганлина.

Решение, которое мне предстояло принять, обещало стать ключевым во всей моей жизни. И, по большому счету, я думал чисто для формальности.

.

Наблюдая за этими двумя, совершенно спокойно разговаривающими, хотя буквально час назад оба были готовы уничтожить другого, я ловила себя на том, что не особо понимаю сути разговора. Нет, конечно, в целом все было ясно: Веск выспрашивал у Ганлина кто он, что помнит о себе и что он вообще такое, а зомби отвечал, насколько я могу судить, полностью правдиво.

Но вот, к примеру, Веск спрашивает:

«Насколько это сложно?»

А Ганлин отвечает:

«Обычно даже не замечаю. Но иногда очень».

На что охотник лишь удовлетворенно кивает. Вот про что они? Никогда не считала себя дурочкой, даже наоборот, но сейчас так и подмывает дать обоим по голове с криком: “Да говорите вы нормально!”

Но знаю, нельзя. Потому что от этого разговора будет зависеть если не моя судьба, Веск явно не собирался усложнять для меня жизнь, но судьба Ганлина точно. Так что, если меня о чем-то не спрашивали, я старалась быть как можно незаметнее. На ум сразу приходили так ненавистные в юности фразы в духе: “Когда мужчины говорят, женщины должны молчать”, из-за которых я и поступила в военное училище, а не в школу благородных девиц.

Но тут дело было не в половой принадлежности, а в подвластной участника дискуссии силе. Веск, как сильнейший, был хозяином положения и мог говорить и делать что вздумается. Ганлин, как просто сильный, имел право говорить с Веском и даже держаться более-менее на равных. А я, как самая слабая, годилась только на роль мебели, если от меня не требовались какие-то комментарии. И в этой ситуации винить можно было только себя за некомпетентность. В который уже раз за время моего путешествия с Ганлином я пообещала себе стать сильнее.

А между тем их размеренный диалог подходил к концу. Вопросов Веск задавал все меньше, паузы между ними были все больше. И в конце концов он просто замолчал, откинувшись на гладкую поверхность уцелевшей крышки вертикального саркофага.

— И что же мне с вами делать? — Его голос был каким-то странным. Вроде бы уставшим и задумчивым, но вместе с тем в нем проскакивали веселые искорки. Это показалось мне хорошим знаком.

И не зря.

.

— Позволь представиться, Веск. Я Ганлин. Ты ищешь меня. Может быть поговорим?

Расчет был на то, что охотник, как человек явно очень умный и любопытный, не будет сразу убивать меня после такого приветствия. Что же, расчет оправдался.

Пару секунд он просто молчал, то ли пребывая в ступоре, то ли проверяя свою крышу на сдвиги, то ли просто обдумывая мое предложение. Однако его ответ попал в область моих ожиданий. Что же, не каждый же раз мне лажать.

Говорили мы долго и за эти часы мне стоило огромных усилий удерживать Жюстину безмолвной. Если все закончится так, как я надеюсь, Веску уже будет все равно, кто живет в моей голове, если же нет, все равно будет уже мне, поскольку я буду мертв. А пока не стоило нервировать охотника лишними личностями в одной не самой понятной черепушке.

Я рассказал как появился в инкубаторе скелетов, рассказал о своем пути по уровням, о встрече с кареглазой, пусть и не прямо все, но тоже рассказал. Уточнять Веск не стал, видимо понял, что эта информация ему самому ничего не даст, а только раскроет на публику личные тайны девушки, чего ни она, ни он, точно не хотели.

Про тонкости работы своих способностей я тоже не распространялся, пообещав, если представится более спокойная возможность, поведать поподробнее. Охотник и тут не настаивал, как сказал он сам: “Каждый, даже зомби, имеет право на свои секреты”. Да и опять же, для него лично эта информация была совершенно бесполезна.

В остальном же я старался быть предельно честным, поскольку если принципы слияния костей или Подчинения никак не влияли на отношение Веска ко мне, то вот история моей краткой жизни еще как влияла. Я понимал, что могу где-то недоговорить или даже соврать и вполне возможно, это сойдет мне с рук. В отличие от кареглазой, у меня не было пульса, не было дыхания, даже мое лицо, если я не хотел, не выражало никаких эмоций, насколько это вообще возможно для полусгнившего пласта мяса. Так что определить правдивость моих слов было бы куда сложнее. Однако если бы я соврал, а потом Веск как-нибудь узнал правду, его ко мне доверие, и так явно крайне тонкое, разлетелось бы в пыль. А я почему-то не сомневался, у этого человека были способы проверить мои слова. Даром что я знатно наследил в подземелье, так что спросить было у кого.

После множества вопросов о моем бытии скелетом и потом немного зомби, охотник переключился на более тонкие материи. Как я себя ощущаю в теле нежити, какие эмоции могу или не могу испытывать, что думаю на те или иные темы. К примеру, стоит ли мучаться выбором убить — не убить, когда в подземелье у каждого был амулет возврата и фактически я за свою жизнь по-настоящему убил только одного человека — Рогу. Я ответил, что особо не мучался и когда не знал об амулетах, на что Веск дернулся, но после нескольких секунд размышлений кивнул мне и каким-то своим мыслям.

Когда его вопросы кончились, я не стал торопить парня. Уже было понятно, что убивать меня здесь и сейчас он не будет, слишком много было задано вопросов. Однако, если перед ним стоял выбор из нескольких вариантов, я был бы последним придурком, если какими-то своими словами невольно склонил его в сторону худшего для меня.

— И что же мне с вами делать… — пробормотал Веск, когда я уже начал опасаться, что он выберет что-то нехорошее. К моей радости такая постановка вопроса говорила, что охотник уже сделал выбор и судя по искоркам в его глазах, его решение не сулило мне ничего прямо очень плохого.

А большего мне пока было и не надо.

Глава 27

Я почесал затылок. Снова. Похоже теперь это войдет у меня в привычку, если конечно вытравленный на моей черепушке святой символ не перестанет так противно зудеть. Да, чтобы сохранить свою нежизнь, мне пришлось пойти на определенные уступки.

Веск, как оказалось, был не только неплохим телесным магом, следопытом и бойцом, но также обладал артефактами, при активации начинавших излучать смертельную для подобных мне силу света. Теперь было понятно назначение всех этих деревянных, каменных, стальных и стеклянных штуковин, рассованных по многочисленным кармашкам его костюма. Да уж, с таким арсеналом не то что урдалаки, даже гнездо зомби не сможет выдержать и минуты против этого парня. Хорошо что я не поддался импульсу и не бросился на него, к примеру, пока Веск спал.

На мне же он использовал один из самых редких, по его словам, амулетов. Клеймо света. Суть его была проста: раз поставленное на твердую поверхность, клеймо могло по приказу хозяина начать испускать вокруг себя святую ауру, достаточную, чтобы нежить послабее при попадании в радиус действия просто рассыпалась в прах. И ни расстояние до клейма, ни препятствия, ни даже смерть в рамках подземелья с последующим воскрешением, не могли ни снять клеймо, ни подавить ни даже ослабить его эффект. А если вспомнить, что моя суть заключалась в голове, становилось понятно, что я добровольно подписался на ношение, фактически, ошейника смерти и Веск, как наложивший клеймо, мог по первому желанию превратить мой череп в труху.

Благо мне удалось выторговать себе послабление. Охотник, после долгих размышлений, все-таки согласился разделить амулет-активатор клейма надвое и отдать вторую половину кареглазой. Это гарантировало, по крайней мере, что он не сможет постоянно тыкать своей властью надо мной. Да, конечно, в целом такое послабление было совершенно условным — в случае чего Веск мог просто отобрать амулет у девчонки и испепелить мои гниющие мозги. Но все-таки это было уже что-то. Кареглазая, я это знал, точно не будет меня особо сдерживать.

.

Говорят, что боги, создавшие наш мир, были большими шутниками. И в такие моменты я склонна в это верить. Потому что не увидеть глубокую иронию ситуации не смог бы разве что полный идиот. Ведь мы с Ганлином буквально поменялись ролями. В начале он был хозяином моей жизни, отобрав амулет возврата. Сейчас же у меня в руках находится маленький, размером с палец, тотем-активатор святого заклинания и уже я, в каком-то смысле, стала властвовать над его несмертью.

Однако с того времени, когда я, не задумываясь ни на секунду, взорвала бы череп Ганлина при первой возможности, прошло уже много месяцев. Да, не сказать чтобы наши отношения были нормальными, но я искренне к нему привязалась, этого нельзя отрицать. А он сам, может и не испытывает ко мне тех же чувств, но точно заботится обо мне, пусть и в своем понимании.

Так что я собиралась использовать тотем только в самом крайнем случае. И под крайним случаем я имею в виду даже не угрозу собственной жизни от рук Ганлина, я-то не умру с амулетом возврата за пазухой. Скорее если по каким-то причинам мой неживой друг потеряет себя и превратится в маньяка-убийцу, чего я не могу исключать с учетом всех его странностей. Вот тогда я использую тотем, ведь от того Ганлина, что я знаю, уже ничего не останется. Но я искренне надеялась, что ничего такого никогда не произойдет.

Да и Веск все равно не даст ему творить что вздумается, благо после исчезновения его звездной болезни Ганлин стал куда более рассудительным.

Разобравшись с этим, мы отправились дальше по лабиринту коридоров подземелья. В воздухе между живым и мертвым мужчиной чувствовалось напряжение, шли они молча, лишь изредка бросая друг на друга краткие взгляды, что казалось мне очень забавным, но вели себя мирно. В который раз уже это говорю, но, наверное я схожу с ума, если такая жизнь может мне по-настоящему нравиться.

.

— Да справится она с тремя!

— Мозг совсем сгнил, да? Только недавно двоих было за глаза, а ты хочешь на девушку сразу троих зомбяков натравить?

— Да видел я этих двоих, она даже не вспотела! Так никогда ничему не научиться, сколько не старайся!

— Грр…

Как же меня бесит этот зомбяк! Недели не прошло с того момента, как ему грозило окончательное уничтожение от моей руки, и вот на тебе! Уже спорит со мной так, словно мы в равных правах и не у меня в кармане тотем от его клейма. Да и я тоже хорош, если подумать. Когда в последний раз я был в таком взвинченном состоянии уже и не вспомню. Умеет гнилушка вывести из себя.

Толья между тем наблюдала за нами с блаженной улыбкой на лице. Святая послушница, бля. Вот ведь угораздило попасть в такую компашку! У себя в голове как всегда все рисовалось в сто раз пафоснее: путешествие с уникальной нежитью, встречи с легендарными существами, раскрытие тысячелетних тайн, подвиги достойные летописей… губозакатывательную машинку мне надо было просить у Нетча, а не новый рюкзак.

И ведь уйти от них уже не могу — стыдно будет перед самим собой за собственную показную крутизну так, что хоть больше никогда из подземелья не вылезай. Хоть стой хоть падай…

Пару раз глубоко выдохнув, я поднял руки в примирительном жесте.

— Ладно, жертва дауна-некроманта, будь по-твоему. Но стоит ей получить хоть одну травму и в следующий раз я тебе в гнилую пасть запихаю собственные портянки, чтобы не вякал! Толья! — она аж вздрогнула, ну ничего, я сейчас настолько злой, что девушка еще малой кровью отделалась. — Ты слышала, естественно. Будет трое зомби, справишься?

— Постараюсь, — и чего она так улыбается, словно кошка на складе молока?

— Молодец, милочка, у тебя все получится! — Сука… еще это… эта.

Насколько я понял, внутри Ганлина скрывалась еще одна личность, то ли его собственный глюк на почве кривого призыва, то ли реально чужая душа, запертая в одной черепушке с этим фанатом обучения в стиле суицида. Жюстина Ноэм Что-То Там, магесса и напыщенная шлюха, насколько я понял из разъяснения тяжеловздыхающего Ганлина. Все-таки похоже что это была именно чужая личность, потому что собственные глюки так заебать не могут. Ну что же, так ему и надо, садисту костяному.

Зомби нашлись спустя где-то полчаса, сразу пятеро, что бывает довольно редко. Да еще и двое — толстяки. Ну что же, схема действий не оставляла вариантов.

Приближаться к здоровяку я откровенно брезговал. Нет, конечно за свою жизнь я видел и испытал и куда большее дерьмо, чем полуразложившийся труп размером с двух Нетчей, но прямо сейчас мараться мне вот вообще не хотелось. Сказывалось еще не до конца прошедшее раздражение от спора с Ганлином, как и то, что я вот буквально только что занимался оттиранием с рукавов гниющей плоти. В каждом этаже подземелья были свои минусы, но третий этаж подземелья я не любил в основном именно из-за этого.

Так что, решив в этот раз забить на экономию, выпустил в толстяка зачарованную стрелу. Да, каждая такая имела по пять зарядов святых чар, и самих стрел у меня в рюкзаке лежала почти сотня за вычетом предыдущих трат. Но все-таки все, что кончается, следует беречь, этот урок я выучил очень быстро. Ладно, я себя прощаю.

Второй же здоровяк достался Ганлину и, стоит признать, несмотря на всю бесючесть, он был хорош. Двигался он… красиво. Пожалуй, не только я, но и многие мои старшие из Хижины не смогли бы также на похожем уровне телесной магии. В который раз уже подумал, что куда с большим удовольствием общался бы с тем человеком, которым Ганлин был при жизни.

Распластавшийся над каменным полом хороший зомби оказался рядом с толстяком, идеально рассчитав момент. Между его черепом и дубиной противника, стремительно опускавшейся вниз, в какой-то момент почти исчез зазор. Однако единственным, что оказалось повреждено, была рука здоровяка, на которую с внушительной силой опустилась тяжелая булава, найденная им пару дней назад у какой-то особо удачливой нежити. Конечность толстяка ожидаемо треснула, несмотря на свои куда меньшие габариты, силы у Ганлина было достаточно. Лишившийся ведущей руки зомби стал фактически беззащитным. Легкий прыжок, подкинувший нашу гнилушку над полом, и вот здоровяк уже валится на землю с пробитым черепом.

Оставшаяся же троица, уже собравшаяся броситься на нас двоих, была перехвачена Тольей. Надо было отдать девушке должное, пусть она иногда вела себя очень странно, в бою умела отбросить все лишние мысли и сосредоточиться на главном. Мы же с Ганлином отошли в сторонку и прислонились к стене.

— Во, что я тебе говорил, держится! — насколько я мог понять выражение подгнивающего лица, это была усмешка.

— Держится… ладно, признаю, на этот раз твоя взяла, — не признай я правду, был бы куда большим идиотом. — Эх! Ладно, раз уж стрелу использовал, можно и…

Под недоумевающим взглядом зомбяка я полез в рюкзак, в один из самых глубоких карманов. Как я люблю повторять, никто не идеален, эта фраза дает мне право на много послаблений самому себе. И даже если в целом я считаю снюс вредной хренью с негативными последствиями для организма, коробочку с этой отравой с собой все-таки ношу.

Взяв один из аккуратно упакованных пакетиков, я засунул его под верхнюю губу и почти сразу почувствовал, как из постепенно размокающего табака в кровь начала всасываться всякая вредная дрянь. Хорошо…

— Это что? — раздался сбоку заинтересованный голос.

— Табак, жевательный. Хоче… — я осекся на полуслове и резко вскинул глаза на точно также немного офигевшего Ганлина. Я что, сейчас предложил снюс зомби? Докатился…

А потом мне в голову словно бы ударили стенобитным тараном. Я наконец понял, чему с таким удовольствием улыбалась Толья. Сами того не заметив, мы с Ганлином постепенно начали становиться… друзьями?

Глава 28

Передо мной стоял серьезный выбор. Использовать слияние еще на парочке зомби, чтобы поднять силу и убить следующего урдалака самостоятельно, или же попросить о помощи Веска. В первом случае я достаточно сильно потеряю в энергии конструкта, поскольку энергия тратится не ровно пропорционально увеличению силы. Однако при этом я сделаю все сам и охотник не будет иметь к этому никакого отношения.

Со срыва покровов прошло уже достаточно времени, так что в принципе можно было не бояться того, что он увидит, как работают мои силы. Но вот быть ему обязанным мне очень не хотелось.

Подумаем. Во-первых, сколько у меня сейчас было в запасе энергии. Выходило, что имеющегося объема на слияние двух урдалаков хватит впритык. Какая-то часть в процессе переноса меня из скелета в зомби все-таки потерялась, что не могло не удручать. При этом из простых зомбей я выкачал почти все что мог, даже убийства толстяков мне сейчас давали сущие крохи. И единственным источником энергии конструкта на уровне оставались те самые урдалаки, которых можно искать несколько дней, слишком редкие твари даже для подземелья некроманта.

При этом в моих планах был бой с гнездом зомби, силы в котором явно было значительно больше чем в любой ранее виденной мной нежити. Выводы получались не самые радужные. Даже если я проведу слияние с оптимальными донорами — урдалаками, в итоге у меня энергии почти не останется, а до уровня гнезда я все равно не доберусь. И вряд ли доберусь, даже если убью еще с десяток урдалаков, все-таки был предел на то, сколько энергии конструкта можно получить из одного вида нежити, иначе я мог бы еще на первом уровне стать бесконечно сильным.

По словам Веска, четвертый уровень подземелья был забит пусть слабой, но очень многочисленной летающей нежитью. Даже он сам, проведя в местных лабиринтах раз в десять больше чем я, не мог назвать точное количество видов крылатых скелетов на следующем этаже. Так что, даже если с каждого типа нежити я получу не слишком много энергии, в сумме цифры получатся внушительные.

Но до этого уровня еще надо было добраться и все снова упиралось в бой с гнездом зомби. Да, на этот раз мне не придется сражаться одному, но полагаться на Веска тоже было нельзя — мало ли что произойдет. Я должен иметь силы самостоятельно убить огромную тушу босса. Вот только по всему получалось, что грубой силой я его никак не завалю. Отсюда проистекал уже следующий вывод — в дело должно было активно вступить Подчинение, как основной мой козырь. Подчиненный мне отряд гнилушек мог бы как отвлекать приключенцев, так и путать тупое, как и все зомби, гнездо.

А следовательно, я не могу тратить всю энергию конструкта на слияние, часть нужно было оставить в резерве. Снова несложные вычисления и следующий итог: в идеале мне следовало бы получить силу еще одного зомби, желательно, конечно, толстяка, с чем не будет особых проблем, плюс один урдалак. Затем стоило убить еще пять-шесть этих красавчиков, чтобы поднакопить энергии. В принципе должно было хватить на контроль десяток зомби.

Разложив для себя все по полочкам, я вдруг понял, что изначальная дилемма пропала сама собой — еще один толстяк даст мне достаточно сил для убийства урдалака. Ну и славно. Как раз на примете есть большое разлагающееся тело, лежащее чуть в стороне от сражающейся кареглазой. Дурак я правда, что голову ему разнес, ну да ладно, не впервой собирать черепушки из кусочков.

Задумавшись, не заметил, как Веск достал из своего рюкзака какую-то коробочку. Никогда прежде ее не видел, от жестянки не фонило святой силой, так что магической она быть вроде бы не могла…

— Это что? — с интересом наблюдал, как охотник выудил из коробки маленький сверток с какой-то травой и запихнул в рот.

— Табак, жевательный, — странно работающая память мгновенно подкинула информацию об этой приятной отраве.

Хотел уже отвернуться, но Веск не закончил говорить и его следующий вопрос вызвал у меня лишь сомнения в его умственных способностях. Он дурак, что ли? Как он это себе представляет? У меня ведь ни слюны, ни кровотока, да у меня в щеках дыры! Как я должен этот табак употреблять? Да и вкус я не чувствую… вообще странно, вроде язык у меня теперь есть, пусть и обрубленный…

Задумавшись об особенностях физиологии нежити, я забыл про табак и следующим, на что я обратил внимание, была кареглазая, успешно разносящая череп последнему зомби. Молодец, девочка, пусть только Веск попробует ее еще недооценивать.

— Ну как я вам? — она была вся мокрая от пота, одежда грязная от множества перекатов и нескольких падений, но довольная улыбка и задорные искорки в глазах свидетельствовали, что кареглазой понравилось.

— Ты молодец… — Веск явно думал о чем-то своем, так что обязанность поздравить девочку перешла на меня и Жюстину. Выслушав положенную долю похвал, кареглазая уже собралась двигаться дальше, да и охотник, все еще пропадающий где-то в себе, тоже закинул рюкзак на плечо. Но у меня были свои планы.

— Давайте остановимся, у меня есть планы на этого толстяка.

.

На мое желание наблюдать за применением способности Ганлина он лишь пожал плечами.

Процесс начался с того, что он начал выдирать из туши здоровяка кости одну за другой. Благо, без подпитки энергией смерти, гнилая плоть была очень условным скрепляющим составом, так что процесс закончился сравнительно быстро. Теперь на полу лежали две отдельные кучки — одна с лишней гнилью, оставшейся после процесса, вторая, куда меньшая, с костями, все еще грязными, но Ганлина, похоже, это не особо волновало. Да и не мудрено, он сам был ровно таким же.

А потом началось… странное. Толья смотрела на происходящее с тем любопытством, с которым человек обычно наблюдает за прибывающим на стоянку дирижаблем — вроде уже видел, может быть даже не раз, но все равно интересно. Я же был в куда большем шоке.

Ганлин начал с пальцев, по одной прижимая кости толстяка к своим. В первый раз я, пронаблюдав за этим действием с минуту, уже хотел было спросить что происходит, но затем две фаланги, чуть дернувшись, вошли друг в друга на несколько миллиметров. Процесс явно вызывал у нежити достаточно сильную боль, это было видно даже по его полусгнившему лицу, но разумный зомби молча терпел. Еще через минуту процесс был завершен и две косточки превратились в одну.

На мои вопросы Ганлин не отвечал, полностью поглощенный процессом, а я не стал допытываться, ему видимо было и правда очень больно. Через четверть часа я уже особо не удивлялся, принцип работы способности был понятен, но сам факт того, что ему предстоит проделать это с каждой костью в организме заставлял инстинктивно морщиться. Две сотни раз. Да уж…

Мы с Тольей оставили Ганлина за этим “занимательным” делом, а сами принялись за установку небольшого лагеря, одним часом дело явно не ограничивалось. При этом мы получали возможность наблюдать еще один интересный процесс.

Тела зомбяков, оставшиеся лежать без движения, где-то через пару часов начали исчезать. Словно куски мыла после долгого использования, они таяли, постепенно полностью исчезая. Это была одна из особенностей подземелья и работала эта схема в равной мере с останками нежити, телами умерших авантюристов и всем остальным, что оставалось на полу. К примеру, отходы человеческой жизнедеятельности, которые без этой удобной магии уже давно бы заполнили весь лабиринт, пропадали буквально за несколько минут. Та же участь ждала выкинутую на пол еду, личные вещи, одежду, оружие. Правда была оговорка, сильно упрощавшая многим жизнь. Если человек, последним касавшийся какого-то предмета, не умер а просто оставил его, специально или случайно, вещь не пропадет. Благодаря этой хитрой системе, стабильно работающей даже спустя сотни лет после того, как люди разучились управлять самим подземельем, я мог безбоязненно расставлять ловушки, а Толья не лишилась своей сумки, которую бросила, убегая от зомби.

Вообще, пусть сама концепция полигонов мне и не нравилась в силу наплыва левых личностей, я все же не уставал поражаться гению великих магов древности, создавших эти грандиозные испытательные площадки.

Сейчас самым глубоким уровнем, куда умудрялись забраться люди, были двадцать девятый в подземелье некроманта и дьявольских недрах и тридцатый в звериных пещерах и темной шахте. По крайней мере по официальным данным. В конце каждого пятого уровня, после убийства босса, на полигонах предусматривалась безопасная зона, достаточно большая, чтобы люди умудрились построить в каждой такой целые города. И за последние сто лет ни один человек не смог добраться до шестой безопасной зоны хотя бы на одном полигоне. А ведь согласно древним записям уровней в каждом полигоне было куда больше тридцати.

Те невероятные маги, что могли добраться до последних этажей, исчислялись не более чем парой десятков даже в сильнейших странах и были столпами силы для своих держав. Каждый из них мог такое, что простым людям вроде меня могло бы показаться настоящим чудом. Убить дракона одним ударом? Пожалуйста! Создать заклинание, способное испепелить небольшой городок или другое, в этом же городке вылечив всех больных и калек? Да запросто! Они были богами среди людей, вот только по сравнению с создателями полигонов эти боги казались просто шуткой.

Ведь сила, необходимая на покорение самого последнего этажа не может идти ни в какое сравнение с той, что была потрачена на возведение настолько монументальных строений. А разница между последним этажом и тридцатым наверняка была не сильно меньше такой же, как между тридцатым и третьим. Вот и считай. Представить себе сражения таких чудовищ я был попросту не в силах.

Полигоны занимали просто гигантские территории, имея десятки входов почти в каждой стране и было неизвестно, на какое расстояние они тянутся, полных карт даже первого этажа просто не существовало. Подземелье некроманта занимало север континента, звериные пещеры — восток, дьявольские недра лежали на юге и темная шахта на западе. Бесконечные тоннели, переходы, залы, лабиринты уходили вглубь земли так глубоко, что страшно подумать…

Да уж. Если начать рассуждать о таких масштабах, то появление такого, как Ганлин, уже не кажется удивительным. В конце концов, если в мире когда-то были ТАКИЕ люди, то сложно представить вообще что-то невозможное.

Кстати о Ганлине. За этими мыслями и разговором с Тольей, которой я старался не показывать, что понял причины ее радости на наш с зомбяком счет, прошло уже довольно много времени. Мы успели перекусить, обсудить ее прошедший бой, рассказать друг другу пару историй из жизни, а девушка даже умудрилась пару часиков поспать.

Так что горка костей, из которой наша гнилушка брал для себя детали, сейчас практически полностью исчезла. Остался только череп, который Ганлин проломил, убивая толстяка и который потом, долго матерясь, очищал по кусочкам от ошметков скальпа и мозгов. С интересом я наблюдал за тем, как зомби берет в руки два осколка, соединяет их, после чего напитывает энергией смерти и половинки срастаются, словно ничего и не было. Очень занимательная способность, позволявшая ему не искать каждый раз для себя запчасти, когда ломалась та или иная кость. Правда для использования на таких вот сложных переломах нужна была большая концентрация, так что в бою польза от этого умения была чисто условной.

Но вот череп был собран и Ганлин приставил его к своей голове. Минут через десять все было кончено, зомби встал и потянулся, после чего, видимо для проверки, сделав пару выпадов в бое с тенью. Сразу стало заметно, что сила его возросла, все движения стали еще более плавными, сливаясь в нечто единое и неразделимое. Кем же был этот человек до своего вселения в скелет, если даже не помня себя обладает такими навыками? Может быть, на этой мысли у меня по спине пошли мурашки, он умер давным-давно и жил во времена, когда полигоны только создавались? Может он даже был кем-то из этих великих магов?

Страшное дело…

— Ну что, теперь можем двигаться? — Ганлин стоял рядом. И когда успел? Сейчас его сила уже близка к моей. Не зря я настоял на установке клейма, дружба дружбой, а подстраховку я хотел иметь.

— Конечно, — я кивнул. — Все прошло успешно?

— Более чем. Теперь надо немного привыкнуть и потом следующая остановка — урдалак.

Глава 29

Тридцать пятый уровень подземелья некроманта, город немертвых Оплот Карши, седьмой, привилегированный ярус, район повышенной опасности, резиденция семнадцатого демилича Оплота, Та’Нгул Лиората, третий подземный этаж, лаборатории.

— Хозяин, я сделал все что Вы велели! — вкатившийся в двери колобок на ножках, пусть и выглядел нелепо, в боевой мощи мог сравниться с рыцарями смерти семнадцатых уровней, что для Лиората, конечно, было просто смешно.

— Точно все? — От одного взгляда демилича горбатый прислужник затрясся словно в конвульсиях.

И было с чего. Пусть в отличие от большинства своих собратьев, Та’Нгул Лиорат предпочитал в одежде более строгий стиль, но это не преуменьшало, а лишь подчеркивало его жутковатые черты.

Демиличи не были нежитью в привычном смысле этого слова, то есть они не были подняты некромантом или системой полигона. В отличие от простых личей и даже их старших братьев — архиличей, подобные Лиорату выбрали такую судьбу сами. Подвергнув собственную душу страшнейшему проклятью, они, умерев, воскресали сами, получая в обмен на хладные тела и вечные боли, вечную же жизнь и больше ничем не ограниченный простор для своей магической деятельности.

А потому, если увидеть Лиората со спины и не сильно приглядываться, его можно было даже принять за человека, пусть и очень странного. Однако стоило демиличу обернуться и все подобные мысли исчезали сами собой. Полная острых клыков безгубая пасть, в которой перекатывался тонкий и черный от гнили язык, рваный провал носа, кроваво-красные огоньки в глубине темных глазниц, серый и бугристый череп без единого волоса. И то, за что другие демиличи дали ему прозвище Рваный — длинный шрам, тянущийся со лба через глаз и до самого подбородка, делавший и так жуткий образ высшей нежити еще более хищным.

В целом, даже если забыть про совершенно безумный уровень магии, даже среди демиличей Оплота признающийся одним из сильнейших, Та’Нгул Лиорат был определенно не тем, кого вы бы хотели встретить ночью в темной подворотне.

Однако самый большой парадокс был в том, что это жуткое существо, способное в одиночку расправиться с сильнейшими героями человечества (ну, по крайней мере теми, кого за таковых считали), был убежденным пацифистом. За семьдесят лет своего существования живым магом, тот, кого когда-то называли Лионалем Раталином, ни разу не убил даже лабораторной крысы, всего себя посвятив исследованиям тонких слоев этого мира. Страшный же шрам, сразу наводящий на мысли о безумной сече и бое на пределе сил с могучим противником, демилич получил еще в детстве, очень неудачно уронив на себя каминную кочергу. Может быть из-за увечья он и стал затворником, не выдержав насмешек и издевательств сверстников. А осознав, что из-за сдающегося на волю времени тела его век подходит к концу, не задумываясь использовал на себе заклинание высшего порядка — проклятье немертвых.

Тело для новорожденного демилича рождается из энергии смерти там, где ее концентрация достигает невероятных значений. Так что возродился Та’Нгул Лиорат в подземелье некроманта, как и множество собратьев до него и после него, вот только это его нисколько не расстроило.

Ведь бывшему магу для своей работы не надо было ничего кроме тишины и ручки с блокнотом. Ну, может еще несколько измерительных артефактов для упрощения расчетов. А потому, покинув тридцать восьмой уровень подземелья, где ему следовало находиться по заложенной подземельем программе, новоиспеченный демилич осел в Оплоте Карши. Все равно человеческие герои даже до этого этажа не доходили уже несколько столетий.

Кроме клятвы в случае чего встать на защиту Оплота от живых, понятно, совершенно условной, от Лиората больше ничего не потребовали. Выделили очень неплохой особняк и оставили в покое. В конце концов, никто не жил так долго, как нежить и у них было достаточно времени, чтобы никуда не торопиться.

И вот уже почти восемь сотен лет Та’Нгул Лиорат занимался тем, что дни, а чаще месяцы напролет, предавался любимому занятию — исследованию магии. Дело шло неспешно. Зачастую долгие годы демилич не видел никакого прогресса. Но, как уже было сказано, торопиться ему было некуда. Человеческий род постепенно вырождался, несмотря на все старания, так что его обитель скорее всего так и будет оставаться в полной безопасности еще много веков. А даже если нет… смерти Лиорат уже точно не боялся.

Однако сидеть столетьями в четырех стенах наскучит даже бессмертному. Так что иногда демилич позволял себе выбираться, скажем так, на свежий воздух. Собирал кое-какие пожитки, амулеты записывающей магии, измерители энергии, генераторы скрывающей ауры, и отправлялся в прогулку по подземелью. Обычно, двигаясь неспешно, часто останавливаясь, чтобы сделать какие-нибудь замеры или запись в блокнотике, он добирался до первого уровня где-то за год-полтора. После чего, посмотрев одним глазком на солнце, ностальгия давала о себе знать, он отправлялся в обратный путь.

За свою нежизнь Та’Нгул Лиорат совершал такие вылазки уже не один десяток раз, почти никогда не изменяя своим привычкам. Правда были исключения. И этот раз обещал стать одним из таких исключений. Разветвленная сеть информационных заклинаний на верхних уровнях подземелья некоторое время назад начала выдавать очень странные данные. Тут и там рядом с маячками-анализаторами, раскиданными демиличем в предыдущих прогулках, начала появляться нежить с уникальным, ранее никогда Лиоратом не виданным энергетическим фоном. К его большому сожалению ничего конкретного понять через несовершенную аппаратуру было невозможно. А потому он собирался отправиться лично, всего через пять лет после предыдущей вылазки.

Его помощник, Угот, бракованный зомби-генерал, последние сутки носился по Оплоту словно у него горели пятки, собирая для хозяина в дорогу все необходимое. После того, как Лиорат, встретив горбуна на очередном променаде, забрал того с собой, зомбяк проникся к демиличу страхом и преданностью в равно бесконечных пропорциях. И хотя обращался Та’Нгул со слугой отлично и даже, невозможная ситуация для нежити, выделил ему пару выходных в месяц, горбун все равно продолжал трястись от ужаса в его присутствии. Не то чтобы Лиорат не мог это исправить, но наблюдать за Уготом было в чем-то забавно, так что он решил оставить все как есть.

И вот, наконец, бывший предводитель армии зомби с пятнадцатого этажа, собрал для своего хозяина все что тот заказывал. Даже умудрился принести пару вещей, о которых сам демилич забыл, но которые было бы неплохо взять с собой. За что получил полагающуюся похвалу, в ответ на которую стал трястись только сильнее.

— Ладно, можешь не провожать, — Лиорат стоял на пороге дома, где кроме него и Угота никто не жил. — Когда вернусь не знаю, скорее всего обернусь за пару месяцев, но посмотрим. Следи за домом, я пошел.

Улыбнувшись про себя часто-часто закивавшему зомби, демилич поднялся над землей на пару десятков сантиметров и с плавным ускорением отправился в дорогу. Интуиция подсказывала Лиорату, что эта прогулка будет крайне плодотворной, а своей интуиции восьмисотлетний маг привык доверять.

.

За некоторое время до этого, бывшая свободная республика Нотль, ныне Нотальская империя, столица, главная башня магии, покои четвертого магистра.

Четвертый магистр магии, до переворота носивший титул архимага зеленой башни, Клаум Санти, был уже стар. По нормальным человеческим меркам ему бы уже давно пора лежать в деревянном ящике, постепенно удобряя собой землю. Правда, телесная магия вкупе с постоянно употребляемыми целительными эликсирами, правильным питанием, ежедневными оздоровительными массажами, а также регулярный, пусть и не слишком активный секс с молоденькими магичками, делали свое дело. Пусть нельзя было сказать, что мужчина был в расцвете сил, но внешне ему можно было дать лет шестьдесят максимум.

Еще примерно столько же Клаум собирался провести в активной деятельности, а потом еще столько же — на пенсии, окруженный несколькими фигуристыми служанками в как можно менее пуританских нарядах. Ну, по крайней мере он так себе это представлял.

Однако не стоило думать, что четвертый магистр магии был недалеким бабником. Недалеким он точно не был. Иначе не смог бы тогда, в условиях дико нестабильной политической ситуации, удержаться на своем посту, сохранив и в чем-то даже укрепив свое положение. По факту свой путь к вершине власти он начал еще в молодости. И под молодостью стоит понимать возраст по меркам магов совсем юный, лет двадцать-двадцать пять.

Тогда, будучи всего лишь студентом зеленой башни магии, Клаум, через друзей друзей своих друзей, вышел на одну группу, имеющую очень интересные планы на будущее развитие страны. Молодой маг, быстро просчитав, что к чему, без лишних сомнений вступил в этот узкий “кружок по интересам”. Несколько раз продемонстрировав и доказав свою лояльность и преданность делу, Клаум получил, наконец, настоящее задание. Попытаться соблазнить подстилку грандмастера магии, которую тот пропихнул на пост архимага его башни, Жюстину Ноэм.

Оказалось все куда проще чем он поначалу думал. Престарелая, по его тогдашним меркам, магесса, пару раз отшив молодого ухажера, в конце концов оттаяла и уже через месяц Клаум был в ее личных покоях частым и желанным гостем. А дальше все было делом техники. Грандмастер, человек совсем уже немолодой, от чего не спасали уже никакие мягкие способы, использовал в постели стимуляторы, чтобы не схлопотать сердечный приступ. И, чтобы не дай бог никто про это не узнал, пузырек с волшебным средством хранился у Жюстины. Вот этот стимулятор Клаум и подменил в один из своих визитов, пока архимаг дрыхла без задних.

Грандмастер умер. Не сразу, конечно. Если бы старик отдал концы во время секса, это вызвало бы слишком много вопросов и могло даже вывести на Клаума, а через него и на всех остальных заговорщиков. Но яд сделал свое дело. Где-то через неделю старик, сидя за завтраком, схватился за грудь и упал лицом в тарелку каши. Особо разбираться никто не подумал, сердечный приступ он и в северных пустошах сердечный приступ.

К своему счастью, Клаум успел подготовить пару козырей и спрятать их понадежнее. Иначе, он прекрасно понимал, через месяц-полтора уже его бы нашли где-нибуть в ванной с перекошенным от боли лицом и остановившимся пульсом. Но для ушлого студента все обернулось как нельзя лучше. Подстраховка сработала именно так, как должна были и его собратьям по клубу не оставалось ничего другого, кроме как принять хитреца на самом высоком уровне.

А дальше все снова — дело техники. Тут взятка, там угроза, здесь очередной сердечный приступ, и вот молодой человек уже личный помощник нового архимага зеленой башни. А когда его начальник умер, уже по естественным причинам, без всяких ухищрений, Клаум сам занял вкусное место. С тех пор прошло больше семидесяти лет, а со смерти старого грандмастера — все сто.

Однако призраки прошлого имеют неприятную способность напоминать о себе тогда, когда ты уже о них и думать забыл. Так случилось и на этот раз.

Клаум читал краткий отчет уже, наверное, в пятидесятый раз и все никак не мог уместить в голове его содержание.

“1 число месяца голубя 1477 года великой империи. Плановый полугодовой отчет из архива использованных кристаллов крови.

В соответствии с протоколом, мной, Илатом Батик, были произведены осмотр и проверка архива кристаллов крови почивших магов. Результаты осмотра следующие:

Следы постороннего проникновения: НЕТ

Следы внешнего воздействия: НЕТ

Следы взлома: НЕТ

…

Аномалии, не предусмотренные протоколом: ДА

Описание аномалии: Активация одного из кристаллов в режиме «При смерти», стабильный сигнал без признаков ухудшения или улучшения. Причину аномалии выявить не удалось, устранение аномалии не производилось. Имя хозяина кристалла — Жюстина Ноэм Палсар Шоти, на момент смерти находилась в ранге архимага зеленой башни.

Конец протокола.

Илат Батик, маг-архивариус шестого ранга.

1 число месяца голубя 1477 года великой империи”.

Кристаллом крови называлось сложное магическое устройство, которое можно было настроить на уникальную сигнатуру человеческой ауры так, чтобы кристалл мог показывать примерное состояние хозяина. Из-за дороговизны самого аппарата и процедуры привязки хозяевами таких устройств могли стать лишь самые влиятельные люди страны: аристократы, маги высоких рангов, военная верхушка. Кристалл Клаума был стабильно в режиме «Жив» уже много десятков лет.

Когда же человек умирал, кристалл списывали, ведь перенастроить его было уже невозможно. Однако и выкидывать дорогую и сложную аппаратуру было жалко. А потому все использованные устройства отправляли в архив. Мало ли в будущем научатся их использовать для чего-нибудь полезного. До тех пор, правда, ценность они представляли весьма условную, разве что какой-нибудь коллекционер был бы готов заплатить за кристалл крови своего почившего кумира. А потому что охрана, что контроль архива выполнялись тоже очень условно. У двери дежурил стражник, обычно назначавшийся на этот пост либо в наказание, либо если договаривался со старшим и выбивал себе вахту для поспать. Внутрь и вовсе заходили раз в полгода, так, на всякий случай.

И вот, этот самый всякий случай дал результат. Кристалл небезызвестной Клауму Жюстины Ноэм активировался, пусть и оставался в режиме «При смерти». Что это могло значить? Магесса мертва, этот факт не подлежит сомнению, но кристаллы крови тоже придумывали не дураки и еще ни разу с момента создания эти штуки не ошибались. Могли быть погрешности, но не ошибки.

А это означало, что минимум Клаум должен был проверить правдивость отчета самолично, а там было бы неплохо попытаться понять причину аномалии в работе кристалла. И у магистра магии была веская причина для того, чтобы отнестись к этому случаю со всей серьезностью.

В устроенном им и его сообщниками когда-то покушении почти все было сделано идеально. Но, как это всегда и бывает, все всегда упирается в это “почти”. У грандмастера магии была личная лаборатория, которую заговорщики очень хотели получить для себя. Шутка ли, собрание работ сильнейшего мага поколения. Вот только, как потом оказалось, войти в лабораторию можно было только зная пароль. Никакие ухищрения, ни магические, ни технологические, взломать дверь лаборатории так и не смогли. А применять тяжелую артиллерию сочли небезопасным, мало ли что там внутри, да и просто уничтожить все труды грандмастера можно было.

Но старик уже умер, и вызнать у него пароль было невозможно. Оставалась лишь небольшая надежда, что пароль может знать ближайшая шлюха грандмастера, но когда эта мысль пришла в светлую голову одного из заговорщиков, Жюстина уже была в подземелье на “экскурсии”. Полный провал.

За следующие сто лет многие участники того заговора покинули этот мир. Кто от болезней, кто от старости, кто чужими усилиями, кто своими собственными. По факту, из того первоначального “кружка по интересам” кроме самого Клаума осталось всего четверо. Из них один в тюрьме пожизненно, а второй, схлопотавший инсульт, лежит овощем на больничной койке уже не первый год.

Воображение мгновенно нарисовало магистру магии картину того, как он единолично завладевает всеми сокровищами покойного грандмастера и в итоге, чем черт не шутит, сам становится во главе империи. Вот это была бы карьера. От безродного студента, принятого на учебу с большим скрипом из-за слабо развитых для его возраста способностей, до императора магии.

Однако для того, чтобы эта мечта осуществилась, нужно было, по крайней мере, отправить кого-нибудь туда, где Жюстину видели в последний раз.

В подземелье некроманта.

Глава 30

Глава 30.

Мне была интересна одна вещь. Осмотрев себя после второго слияния, я заметил кое-что интересное. Моя плоть тоже подвергается воздействию способности. Проблема заключалась только в том, что она была насквозь гнилая, так что эффект был заметен очень слабо, ведь от объединения двух очень маленьких показателей итог тоже получается невелик. Но результат все-таки был.

Мяса на мне определенно стало больше, а само оно уже не было похоже на нечто среднее между нормальными тканями и жидким пудингом. Да, я все еще был зомби во всех смыслах, моя плоть гнила, соответствующе пахла и прикасаться ко мне было тем еще удовольствием. Однако я мог больше не волноваться о том, что испачкаю собственным разлагающимся мясом кареглазую, после чего придется пару часов выслушивать, как же это противно.

А после выяснения этой особенности мне очень хотелось понять, что со мной сделает слияние с урдалаком. Ведь он, пусть и выглядит словно не жрал целую вечность, все-таки не гнилой труп, у него даже кожа есть и вполне нормальная, пусть бескровная и сухая. Неужели после объединения “здорое” состояние его тела прибавится к моему? Нет, ровно таким же я точно не стану, но было бы неплохо заиметь более-менее нормальное тело. Хотя бы в целях маскировки, достало уже прятаться в боковых ответвлениях тоннелей, когда на нашу небольшую компанию натыкались другие приключенцы. А так я смогу надеть кое-какую одежду и сойти за не самого здорового, но все-таки живого человека, все лучше чем ничего.

Правда сразу возникало еще несколько вопросов. А я могу производить слияние только на плоти, игнорируя кости? Чтобы эффект проявился, должен ли я проводить слияние с телом урдалака в чистом виде, то есть не очищая его кости? И сработает ли в таком случае слияние вообще? А еще, был ли предусмотрен такой бонус когда я был скелетом, или он появился именно из-за смены тела-оригинала?

Но это все лирика. Чтобы проверить хоть одну из этих теорий, мне для начала нужен был труп урдалака. А для этого, в свою очередь, мне нужно было убить урдалака. С поиском, слава богу, проблемы большой не было, эти ребята были редкими, но не настолько. Несколько часов и вот впереди раздается знакомое рычание, какое не может издавать на этом уровне больше никто.

— Нужна помощь? — Веск просто сама учтивость. Интересно, чего это он вдруг?

— Нет, обойдусь, — пару раз встряхнув дубинку в руке, я вышел из-за поворота коридора, где наша троица скрывалась от взгляда зомби. О как… а это будет интересно…

Если сравнить меня настоящего и меня старого, когда я дрался с ними еще в виде скелета, сейчас я слабее. Не сильно, но слабее. А противник попался необычный и явно посильнее своих собратьев. Этот урдалак был выше меня почти на голову, с кожей не обычного серого, а почти белого цвета и тонкими жидкими прядями белых же волос, спадающими до плеч. То ли какая-то мутация, то ли при жизни это была более старая и сильная особь. Факта это не меняет, бой мне предстоит ой какой непростой.

Не сомневаюсь, даже такой крутой урдалак для Веска, если он хоть немного постарается, не будет представлять никакой угрозы. Пара тотемов там, пара зачарованных стрел здесь… но просить его о помощи я не собирался, ровно по тем же причинам, по которым настаивал на более суровых тренировках для кареглазой. Только в критических ситуациях мы можем показать все, на что способны. И речь не только о физических усилиях. Тут как раз для меня ничего не изменится, как бы я ни старался, нежить не может устать, но и тренировки мне не помогут, насколько бы интенсивными они не были. Куда важнее рост психологический. Я отчетливо понимаю: я сам далеко не все про себя знаю и далеко не все из того, что я могу, мне сейчас доступно. И такие вот бои — по-моему лучший способ раскопать эти внутренние резервы.

А потому дубинку в одну руку, тонкий стилет лезвием к руке, чтобы раньше времени не показывать — в другую, и вперед!

— Ну иди сюда, красавчик!

.

Альфа-урдалак, редкая тварь, даже с некоторыми зачатками сознания, насколько помню. Ганлину придется очень постараться, чтобы прикончить такого монстра. Я сам бы точно не решился выходить с ним на бой без магических артефактов, с одной только дубинкой, а ведь наш зомбяк слабее меня по чистой силе. Однако помощь от высокомерно отверг, так что пусть помучается. Будет знать в следующий раз, я ведь с самыми добрыми побуждениями.

Первый удар принял на спрятанный тонкий клинок… зачем? А, ясно, проверяет силу твари. Понятно, на тело принимать удар — последнее дело, а дубинку потом из хватки урдалака хрен вытащишь… а тут еще бонус — глубокий порез ладони и пальцев, пусть для нежити это не слишком существенно.

Черт, как же все-таки красиво двигается этот зомби. За такие мысли мастер бы точно выпорол розгами, даже не посмотрев на то, что мне уже далеко за тридцать. Но… блять. Воспользоваться атакой урдалака, для придания себе импульса и во вращении, пропустив длинные когти правой лапы буквально в сантиметре от плоти, приложить тварь сзади дубиной по черепу. За такой финт в тренировочном бою я бы от мастера получил уже не розог, а самую настоящую похвалу в духе: “неплохо получилось”. И это только на первый взгляд звучит сомнительно, для него это что-то на уровне обморока от счастья за то, что из меня, дубины, получилось что-то дельное.

Удар, правда, вышел не слишком сильным, так как бился за спину, монстр лишь утробно взревел от злости. А потому уже в следующее мгновение Ганлину пришлось невероятным акробатическим трюком уклоняться от удара левой. Колесо без рук с дополнительным вращением, кульбит для меня совершенно нереальный, даже если сниму всю амуницию, всегда очень хреново гнулся. Еще и умудрился в воздухе чиркнуть стилетом по морде урдалака, выколов тому левый глаз.

Правда с клинком ему пришлось спешно расставаться. Разозленная до предела тварь наплевала на ухудшение повреждений правой руки и схватилась за лезвие со всей дури, так что даже из мертвой плоти на пол упало несколько капель крови. Отбросив клинок в сторону, урдалак, помотав головой и снова взрыкнув так, что в нишах затрепетали свечи, бросился в очередную атаку.

Вот только, похоже, сказывалось то самое зарождающееся сознание: на этот раз тварь действовала куда умнее, не растопырив руки в стороны, а держа их ближе к себе, чтобы в случае чего успеть защититься. Ну, я бы так сделал именно с этими целями, что уж творится в голове урдалака не знаю.

Ганлин тоже сменил тактику. Вместо того, чтобы, словно воин на представлении с быками, ждать последнего момента для проведения контратаки, он рванул навстречу твари. Вернее не прямо на нее, а вбок и вниз, туда, где зрение монстра отсутствовало из-за поврежденного глаза. Урдалак успел среагировать, но все равно недостаточно рано. Когда его когти коснулись бока нашего зомби, прочертив по гниющей плоти глубокие борозды, булава с острыми металлическими нашлепками со всей силой врубилась твари в колено.

Размен явно был в пользу “хорошей” нежити. Несколько порезов, пусть глубоких, но совершенно неопасных для мертвого, против сломанной и вывернутой как у кузнечика ноги. Однако снова сказывалась необычность твари. Глухо зарычав, она руками вернула колено в правильное положение, действие, для низшей нежити совершенно нестандартное. Чуйка на энергию смерти, значительно усиленная висящим на шее амулетом, подсказала, что альфа еще и пользоваться дарованными ему нежизнью преимуществами умеет неплохо. Колено уже начало потихоньку восстанавливаться. Правда на процесс этот до полного излечения уйдет несколько долгих минут, что уж говорить о выколотом глазе, на который монстр вообще пока решил плюнуть.

Однако сражаться урдалак теперь мог, пусть и заметно прихрамывал. Ганлин, лишь усмехнувшись, теперь уже сам первым бросился в атаку. Успех свой надо было закреплять, тут я с ним был полностью согласен. Вот только, что странно, обходить он альфу стал не с травмированной левой, а со здоровой правой стороны… А, понятно. Когда ты прыгаешь вправо, толчковой ногой становится именно левая, с чем у твари были явные проблемы. А потому, не рассчитав, монстр вложил в движение слишком мало силы и не достал до Ганлина каких-то десяти сантиметров. Чего тот явно ждал, специально сохраняя немаленькую дистанцию. Прыгнув навстречу уже на своих условиях, он совершил еще один обмен. На этот раз фатальный для урдалака — череп против вспоротого заново бока. Да, для человека такая рана была бы если не смертельной, то точно крайне опасной. Вот только внутри зомби все уже давно сгнило и по факту альфа никакого существенного урона не нанес. А сам поплатился своей нежизнью.

Бой был одновременно быстрым и невероятно зрелищным. Несмотря на существенную разницу в грубой силе и скорости, Ганлин победил почти всухую, благодаря отточенным движениям и идеальному видению схватки. Или ему просто повезло?

Честно сказать, мне одновременно и хотелось, чтобы произошедшее было полностью под контролем нашего зомби, и нет. Первое, потому что если его мозги и правда способны продумывать такие сложные ходы, то мое им восхищение обоснованно на все сто десять процентов и я не выгляжу в своих же глазах как полный идиот. Второе, потому что, опять же, если он на такое способен, то становится опасным уже для меня. В конце концов, пусть мы и общаемся вполне мирно, ни я, ни он, ни на секунду не забываем о прикрепленной к его затылку бомбе. И мало ли что он может сделать, в конце концов, от каждой опасности в подземелье я не могу быть застрахован.

Вот только дальше развивать эту тему я уже не смог. Потому что Ганлин, только что гордо стоявший над телом урдалака, вдруг схватился за голову и совершенно безмолвно упал на пол.

.

Огромная площадь, огромная настолько, что на ней можно было бы проводить настоящие полномасштабные сражения и даже не задеть окружающих ее величественных зданий. Вот только эти дома, каждый из которых был истинным шедевром архитектуры, как понимал даже простой зомби типа меня, терялись где-то внизу. Я стоял над ними. Руки, нормальные человеческие руки, покоятся на перилах балкона а глаза устремлены вниз, на толпу людей. Сколько их, я не берусь даже начинать считать. Тысячи? Десятки тысяч? Может быть даже сотни?

— Мой Император!

— Мой Император!

— Мой Император!

…

Многоголосый рев глоток, чьи хозяева в едином слитном движении опускались сейчас на колено и приставляли руки к груди, оглушал и дезориентировал. На каком языке они это кричат? Потому что, хоть я его и понимаю по какой-то причине, но никогда не слышал в подземелье некроманта. И вопрос куда более важный. Кому они это кричат?

Вот только ни обернуться, чтобы посмотреть по сторонам, ни хотя бы сместить взгляд в сторону я не мог. Я вообще ничего не мог. Вернее нет. Я мог все. Мое тело, отчетливо ощущавшееся чуть внизу, могло все что угодно. Спрыгни я сейчас с этого балкона, находящегося более чем в сотне метров над землей, и единственным, что сломается при падении, будет прочнейший камень брусчатки. Ударь мой кулак просто по воздуху передо мной, и звуковой удар разгонит мерно плывущие в небесах облачка. Даже будь толпа подо мной не простыми людьми, а монстрами типа моего знакомого молотобойца, выйди я один против них всех, в итоге я же один и останусь.

Мой организм был наполнен настолько подавляющей мощью, что мне, только что сражавшемуся с белым урдалаком и радовавшемуся этой маленькой победе, становилось просто стыдно. Все равно что сравнивать человека и усевшегося ему на руку комара.

Однако управление этой мощью было мне не доступно. Я словно был заперт внутри сознания этого человека, которого, после краткого раздумья это становилось ясно как день, и называли Императором. Теперь я понимаю, как себя чувствует Жюстина, безмолвный зритель, наблюдающий за миром моими глазами и слушающий моими ушами. И даже больше, я не был способен даже говорить.

К тому же словно бы из ниоткуда пришло понимание: хозяин тела даже не догадывается о моем присутствии. Он, легко и непринужденно улыбаясь, это я тоже чувствовал его же мышцами, кивнул своим подданным и поднял руку.

— Встаньте! — Его голос был под стать его мощи и его положению. Величественный, глубокий, сильный. Именно таким голосом отдавались приказы, которые было не жалко исполнять до последнего вздоха. И, конечно, толпа повиновалась.

Ощущение, вызванное тысячами пар глаз, смотрящих на тебя со страстью сектантов-фанатиков, к которым снизошел их бог, было… странным. Одновременно невероятно приятным и до усрачки жутким. Я словно воспарил на ангельских крыльях, столько восхищения и обожания вылилось на меня за раз. Вот только при этом складывалось отчетливое впечатление, что стоит утратить бдительность хоть на долю секунды и эти люди в буквальном смысле разорвут тебя на кусочки, лишь бы получить в безраздельное пользование хотя бы частичку своего идола.

Впрочем, Императора и по совместительству временного, я искренне надеялся, хозяина моего многострадально рассудка, ни то, ни другое, похоже нисколько не трогало. Со все той же легкой улыбкой он подарил своим подданным еще один кивок, после чего, развернувшись, зашагал с балкона, прочь от тысяч обожателей…

И что это, блять, было!? Нахера ты собирал эту толпу на ебучей гигантской площади, чтобы просто, блять, кивнуть им и уйти!? Что это за… даже матерных слов не хватает…

Одно радовало, как только Император вошел в арку, отделявшую балкон от внутренних помещений, как мое сознание начало быстро уплывать куда-то в пустоту.

Следующим, что я помню, была склонившееся надо мной радостное личико кареглазой. Похоже, я отключился. Снова. Как бы это не вошло в привычку. Однако, все-таки, что это была за поебень?

Глава 31

На расспросы спутников ответил что сам не знаю, что со мной произошло. По сути, чистую правду. Однако сейчас, в спокойной обстановке, одно объяснение странного видения все-таки появилось. И не сказать, что оно мне нравилось.

Это были мои воспоминания.

Если принять это за рабочую теорию, выходило достаточно складно. Я был императором какой-то страны, судя по масштабам площади, зданий вдалеке и моего дворца, страны большой и могущественной, на что намекал и сам статус империи. Был, а потом умер. Как — уже вопрос двадцатый. Вот только в итоге моя… что? Душа? Ну пусть душа. Душа не растворилась в небытие, а осела в скелете, которого убили приключенцы и который как раз восстанавливался в инкубаторе, по пути потеряв все воспоминания.

Сама теоретическая возможность такого финта ушами от моей души легко подтверждалась существованием в моем черепе Жюстины. Ведь, если магесса не была плодом моего поехавшего разума, в чем я сильно сомневался, она являлась такой же душой, запертой в собственном трупе. Да, процесс немного иной, но он доказывал: душа или сознание или сущность или как это бы не называлось, существует и при каких-то обстоятельствах может выдать что-нибудь интересное.

Но почему сейчас? В смысле, почему моя память начала возвращаться? Я ведь живу уже больше года, с Жюстиной познакомился тоже уже давно и даже с активации Подчинения, что тоже казалось неплохим моментом для пробуждения воспоминаний, прошло уже пару месяцев. На этот вопрос у меня не было ответа и даже внятной теории, кроме ничего не объясняющего “пришло время”.

Ну и ладно. Уж не знаю, почему в прошлой жизни я был таким высокомерным мудаком, но я теперешний не собирался повторять оригинал. Да, я был невероятно силен лично и в моем подчинении наверняка были сотни тысяч, если не миллионы воинов. И наверное я даже имел право вести себя как последнее гавно из-за всего этого. Но сейчас даже банального урдалака я не могу разделать не получив повреждений. Да, повреждений незначительных и почти никак на меня не влияющих, но все-таки. А потому задирать отвалившийся нос и строить из себя не пойми что, как это делал недавно, я не собирался.

У меня были дела поважнее. К примеру, разобраться с телом убитого мной альфы, как его назвал Веск. В принципе мне очень повезло, при не слишком отличающихся затратах энергии конструкта, итог слияния будет сильнее на одного, а то и двух человек. Но до того стоило начать новую сессию экспериментов. Веска посвящать в детали процесса я не собирался, так что я предложил разделиться, аргументируя тем, что мне нужен максимально тихий тупичок для опытов, где парочка будет только скучать, наблюдая за непонятными им процессами. Договорились только, что они не будут уходить слишком далеко, чтобы я смог почуять девчонку, а в остальном я остался наедине с собой, Жюстина не в счет.

Да уж, сколько уже времени я не был вот так, один на один с собственными мыслями, когда никуда не надо торопиться, ни о чем не надо заботиться, ни о ком не надо думать. Пожалуй, с того самого момента, как я вылез с уровня кротов и напоролся на кареглазую с компанией. Если в будущем мы с Веском сможем друг другу доверять и он снимет с моего черепа проклятое клеймо, нужно будет обязательно давать себе иногда выходные от человеческого общества.

Но я отвлекся…

Полное слияние такого сильного монстра, как альфа-урдалак при снизившейся силе моего собственного тела, обещало занять около суток, если никуда не спешить. Плюс к этому я постоянно останавливался, чтобы оценить произошедшие в организме изменения. А так как ни есть, ни спать, ни справлять нужду мне не требовалось, я и сам не заметил, как прошло почти три дня.

И итог этих трех дней вышел очень занимательным.

В отличие от скелетов, вся сила которых была собрала в костях, у зомби это работало иначе. Моя гниющая плоть, которая, как я думал, ни на что не влияет и существует лишь для придания нежити более противного вида, все-таки была важна. В ней присутствовала, пусть незначительная, но все-таки ощутимая, энергия. Она не давала гнили окончательно превратиться в жижу и упасть с костей. А еще она делала зомби сильнее.

В какой-то момент я счистил с левой руки все мясо и она стала ощутимо слабее правой. Что интересно, мясо могло восстанавливаться энергией конструкта, пусть медленно, но оно словно выдавливалось прямо из костей, где-то через час вернувшись к изначальному состоянию. К моему счастью, энергия конструкта при этом не исчезала окончательно, а лишь временно проседала, как при использовании Подчинения. К моему сожалению, нарастить больше плоти чем было изначально не получилось. Что же, печально.

А еще на плоти можно было проводить слияние ровно также, как на костях. Вырезав своим стилетом фалангу из пальца урдалака, я прижал мяско к своему и через пару минут ощутил знакомую боль. Внешне это, правда, выглядело немного иначе, по сравнению с костями, плоть альфы начала словно бы растекаться по пальцу, сливаясь с имеющейся на ней гнилью. В итоге кончик мизинца словно поразила гангрена, правда без черного цвета, только с сильным усыханием и повреждениями плоти. Силы от такого слияния прибавилось примерно как от самого слабого зомби, что с учетом мощи альфы было едва ли пятой частью. Кстати, оставшаяся фаланга, даже несмотря на то, что прижать ее к кости больше было невозможно из-за плоти, отлично прошла слияние. Процесс лишь затянулся на лишнюю минуту. А после примерно двух часов опытов я даже научился применять слияние выборочно на плоти или костях, без необходимости каждый раз отделять одно от другого вручную. В голове даже образовался вполне реалистичный план на будущее. А между тем мое слияние с урдалаком подходило к концу.

Полежав часик, отходя от терзавшей меня целые сутки боли, я с интересом осмотрел себя с ног до головы, использовав для последнего гладкую поверхность стилета. С лезвия на меня смотрело существо, явно совсем недавно бывшее человеком, но словно подвергшееся действию какого-то жуткого проклятья. Мое тело было очень худым и словно бы высохшим, а кожу покрывали очень неприятного вида струпья. На лице это было заметно еще сильнее. Век не было, как и кончика носа, и половины левого уха. Видимо оказывало влияние тело зомби со своими повреждениями, наложившимися на урдалака. Волосы появились, правда не белые как у альфы, а какие-то белесо-серые. Глаза впали, словно я не спал пару недель, а белки были болезненно-розовыми, словно от многочисленных внутренних кровоизлияний. Пурпурный цвет, раньше горевший в пустых глазницах, кстати, остался, теперь такого цвета у меня была радужка. Кстати, изменения, или правильнее будет сказать искажения, вызванные скелетом урдалака теперь были куда менее заметны, проявляясь лишь в четырех парах клыков во рту вместо двух. Да и в принципе, если сравнить с тем, что было, очень и очень неплохо.

А еще у меня появился член. Правда, с учетом того, что кровь по моим венам до сих пор не текла, покрытая черными струпьями сосиска, по причине отсутствие причиндалов у урдалаков бывшая еще и не самых внушительных размеров, скорее мешала, чем предвещала что-то интересное. Ведь теперь ведь еще и штаны найти придется, иначе кареглазая просто откажется со мной общаться. Относительно комфортное существование, похоже, заставило ее забыть о первых месяцах нашего совместного путешествия и всех моих запретах на ее удобства со всеми вытекающими. В смысле, стесняться меня ей было уже бессмысленно.

Однако даже так я едва удержался от того, чтобы пуститься в пляс и даже ехидные комментарии Жюстины не могли уменьшить мою радость. Я наконец мог, просто поплотнее закутавшись в какие-нибудь тряпки спокойно разговаривать с людьми без риска быть атакованным в первую же секунду. Половина моих противников в подземелье, чье убийство не приносило мне к тому же никакой энергии, сама собой пропадала.

На пояс повязал тряпку, которой я обычно вытирал стилет от плоти зомби во избежание ржавчины, пока сойдет. И наконец, осмотревшись на всякий случай, я, нелепо подпрыгивая от резко возросшей силы, отправился на поиски моих спутников, слишком надолго оставлять их вдвоем было нельзя.

.

— Мне надо с тобой поговорить. — Веск, стоило нам отойти от того места, где спрятался Ганлин на пару сотен шагов, обернулся ко мне с предельно серьезным взглядом и затащил в первый попавшийся на пути тупичок.

— Насчет Ганлина, я так понимаю?

— Именно. Когда он в прошлый раз сбежал, я и представить не мог, ЧТО он такое. И это первый раз с нашего… душевного разговора, я могу поговорить с тобой наедине.

— Что ты хочешь знать? — Пожалуй, я спросила это слишком резко. Он, конечно, не желал мне зла, но такой разговор за спиной у Ганлина мне не нравился.

— Почему ты его так защищаешь? Что такого произошло, что для тебя нежить, монстр, пусть и обладающий разумом, стал лучшим другом?

— А ты разве не считаешь его таковым? — Раскрывать свое сердце я точно не собиралась, так что попыталась просто отшутиться. Вот только мне стоило бы понять, что Веска это только разозлит.

— Ты не переводи стрелки! — его рука резким движением прижала мое плечо к стене. С учетом разницы в наших возможностях, вырваться я никак бы не смогла. — Ответь на вопрос, я вижу как ты на нас поглядываешь. Знаю, радуешься что мы притираемся друг к другу, но раскрою тебе страшную тайну. Если бы не ты и не ваши отношения, я бы убил его не задумываясь еще при первой встрече. И даже зная что он настолько уникален, все равно убил бы, опасаясь, во что он может превратиться. Ведь для него хватит нескольких часов и подходящего тела, чтобы стать сильнее. Он вот сейчас закончит с урдалаком и наверняка я ему уже буду не соперник в грубой силе и только клеймо света — моя страховка. И если бы ты совершенно искренне не защищала бы его, я ни за что не взял бы на себя риск возможности появления через десяток лет монстра, которому уже ничего не смогут противопоставить даже сильнейшие герои человечества. Для него же даже подземелье не будет преградой, он найдет способ выйти под свет солнца. — Он говорил и говорил, а у меня перед глазами возникала картина Ганлина, стоящего на горе из человеческих тел. На этот раз мертвых уже окончательно, без дополнительной попытки, даруемой амулетом возврата.

— Нет! Он этого не сделает! — Попыталась вырваться, но рука Веска только сильнее вдавила меня в камень. — Ты делаешь мне больно! — охотник дернулся и хватка ослабла.

— Прости, я не хотел… — он окончательно отпустил меня и теперь уже сам привалился к стене. — Но я никак не могу выкинуть это из головы. Я охотник на нежить, понимаешь? Я был обучен расправляться с немертвыми самыми эффективными способами и уже сам факт того, что я не убил его сразу — преступление против моего мастера и того места, где меня учили. — Он тяжело вздохнул и, присев, полез в сумку, выудив оттуда коробочку жевательного табака. Отец тоже таким злоупотреблял, так что отраву я узнала сразу.

— Не стоит, это вредно, — я села рядом и аккуратно вытащила из его пальцев пахнущий травами пакетик.

— Я ведь ни на минуту не могу расслабиться, — проводив взглядом снюс, он махнул рукой и спрятал коробочку обратно. — В самом начале мне это казалось интересным, но сейчас мишура таинственности спала и я начал думать с куда более приземленным посылом. Да, мы общаемся и я сам прекрасно понимаю, что это выглядит и иногда даже ощущается словно он и я правда друзья. Но можешь мне поверить, он мне не верит и постоянно ждет, что я отберу у тебя амулет-активатор и взорву ему голову. И я ему не верю, опасаясь что пока я буду спать он либо просто меня прирежет, либо выкрадет амулет. Даже сейчас он предложил разделение только потому, что не хотел мне ничего показывать, а я согласился, так как не хотел, чтобы он слышал наш разговор. И единственным, что помогает нам находить общий язык и не вцепиться друг другу в глотки — это ты, — его рука легла на мою. Грубая, сухая, покрытая мозолями, но при этом теплая и аккуратная. — Ты почему-то, я до сих пор не понимаю почему, относишься к нему как к настоящему живому человеку. И вот что это? То ли ты просто сумасшедшая, уж не обижайся, но это совершенно обоснованное предположение в контексте ситуации. То ли есть что-то чего я не знаю, потому что представить, что нормальный человек ни с того ни с сего примет нежить как кого-то близкого, я не могу ни при каких мысленных допущениях.

Веск надолго затих, видимо, выговорившись. А я обдумывала то, что он сказал. Ганлин для меня стал другом незаметно, просто в процессе наших приключений. На это не было какой-то конкретной причины, как и всегда, впрочем. Пусть меня иногда ставили в ступор некоторые его слова, пусть пугали некоторые поступки, в целом он определенно не был плохим. Со своим уникальным взглядом на окружающий мир, предельно прагматичным, не терпящим слабости, в чем-то наивным, он, если забыть про сущность нежити, легко мог бы сойти за старого вояку из тех, что иногда приходили к моему отцу в гости, пропустить стаканчик-другой. Он не чувствовался как немертвый, а потому, привыкнув к его облику, я и считать его таковым перестала. И то, что осталось, оказалось вполне себе неплохим персонажем. Точно куда лучше того же Роги или множества других людей в моей жизни.

И что мне говорить Веску? Немного подумав, я рассказала все это, постаравшись донести до охотника главную мысль. Ганлин в первую очередь личность, а уже во вторую — нежить, и никак не наоборот. Большего я не могла. Прекрасно понимала, что на этого мужчину не подействуют никакие пустые уговоры.

.

Да уж… Толья точно рассказала не все, но я уже не хотел допытываться. И так мыслей столько, что голова грозит просто лопнуть.

Допустим, что устроенная им на первом уровне резня, в которой умерло полтысячи человек — результат временного помешательства, как утверждает девушка. И это походило на правду. Мой личный опыт общения с Ганлином говорил о зомбяке очень многое, но точно не то, что он маньяк-убийца, готовый пустить под нож толпы народу. Напротив, умная нежить старалась всячески избегать людей, когда ему что-то не было от них нужно. В противном случае, правда, он нападал без сожалений и сомнений, но во-первых, по-настоящему они не умирали, а во-вторых люди точно также нападали на нежить, так что тут я не могу судить Ганлина слишком строго. Сам этим грешил и иногда грешу.

Но тогда единственная причина, по которой я оставался предвзят в его отношении, состояла в том, что он — нежить. Да, мы живем в совсем нетолерантное время. Эльфы вырезаны кроме самых дальних оплотов в великих лесах, а те, что еще живы — либо подопытные кролики магов, либо игрушки богачей. Гномы не показывают носов из своих пещер, торгуя с людьми лишь по необходимости через единичные форпосты, ощетиненные клинками как еж иголками. Орки оттеснены до северных пустошей, где черт вообще знает как эти ребята выживают. Всякие малые расы типа водяных, троллей и гремлинов уже давно стали лишь персонажами детских сказок. А Нежить, Нечисть, Демоны и Тени, четыре величайших напасти мира, многие столетия уничтожаются при первом же появлении, благо существую полигоны для тренировок.

В таких условиях и с таким прошлым легко понять мои эмоции и опасения. Ведь по логике, вряд ли один из тех, кого я и мои предки уничтожали веками вдруг окажется хорошим и мирным и я смогу с ним убежать по зеленой травке в закат, крепко держась за руки.

Однако и девушку было легко понять. В ее понимании они не были человеком и нежитью. Толья и Ганлин, только и всего, зачем какие-то клише и условности, недоверие и подозрения? С учетом того, что они провели вместе много месяцев, я теперь легко принимал ее к нему отношение. Сам же Ганлин наверняка относится к девушке не совсем также, его сущность немертвого все-таки накладывает отпечаток, но, я почти уверен, он ценит ее и заботится о ней куда больше меня.

И вот что я должен теперь делать? Кидать об пол шапку, восклицая: “Ну и какая разница что он нежить, что мне теперь с этого, я ведь должен смотреть на его личность!” было полной идиотией. Но и относиться к Ганлину так, как относился еще час назад, я уже не смогу. Потому что слова Тольи занесли в сознание крупицы разумного сомнения и я буду постоянно размышлять: не доверяю я ему потому что он не заслуживает доверия или просто потому что он нежить?

Да уж, задала мне задачку, ничего не скажешь. Хотя, сама Толья мне теперь казалась еще… нет, не страннее. Удивительнее, вот куда более подходящее слово. Раньше меня просто поражало то, что она, без подготовки и опыта, смогла столько времени провести в подземелье некроманта, мрачном месте, в буквальном смысле переполненном смертью, где часто сдавали нервы и у матерых вояк. Да, с таким телохранителем как Ганлин опасаться простой нежити ей не нужно было, но с другой стороны, сам защитник был не менее жутким персонажем. И при всем этом она умудрилась не только сохранить себя, но и стать сильнее, научившись не просто выживать, но и жить в этом мире, видеть хорошее там, где никто не стал бы и искать, замечать такое, что многим не пришло бы в голову…

Несмотря на то, что я не мог назвать ее очень красивой, было в ней что-то невероятно притягательное, от чего вот так просто сидеть с ней рядом, ни о чем не разговаривая и ни о чем особенном уже не думая, было маленьким наслаждением. Ее рука, в какой-то момент разговора оказавшаяся в моей, все еще была там. Изящные пальчики, мягкая кожа, даже жалко становится при осознании, что эта ладошка постепенно становится похожей на мою от постоянных тренировок и боев. Неосознанно сжал руку, на что тихо посапывающая уже Толья лишь чуть дернулась во сне и поудобнее передвинула ноги.

Ладно. Пусть спит.

Глава 32

— Ну и как я вам!? — выпрыгнув из-за угла, я предстал перед спутниками во всей красе. Скрываться специально я не стал, так что нарваться на шальную зачарованную стрелу не боялся, Веск точно почувствовал меня еще за пару поворотов тоннеля.

— Ганлин!?

— Ох нихуя…

Да уж, реакция вполне ожидаемая. Да чего уж там, я и сам был мягко говоря удивлен произошедшим изменениям.

— Собственной персоной, — мои губы(!) растянулись в довольной ухмылке, обнажив уже почти не гнилые зубы, все-таки урдалак — скотина очень полезная.

— Только накинь на себя что-нибудь, наконец, а то смущаешь милочку своими причиндалами… кошмар, у меня есть ч…

— Жюстина, блять!

.

Встречи двух групп приключенцев на третьем уровне подземелья некроманта обычно происходили по достаточно стандартной схеме. Где-то за полсотни метров до непосредственного контакта обе стороны уже знали о существовании своих визави. Сказывалось влияние магии, в обычном виде позволявшей создавать заклинания-стражи, а в случае телесных усилений повышавшая чувствительность всех органов чувств. На более глубоких уровнях, если не учитывать особенности местности, разница была лишь в увеличении дистанции обнаружения.

После того, как становилось понятно, что где-то рядом есть другие люди, группа решала, нужна ли ей эта встреча в принципе. Ведь кроме мирного пересечения с возможными дружескими посиделками и обменом полезными предметами и сведениями, можно было легко наткнуться на куда менее радушный прием. На полигонах, если говорить откровенно, было дозволено все что угодно, пока ты не начинал творить уже совсем полную шизу. Так что когда появившиеся на алтаре воскрешения авантюристы пытались жаловаться на убивших/ограбивших/изнасиловавших их людей, им лишь снисходительно улыбались и спроваживали куда подальше. Как говорится, за что боролся…

Если вы были уверены в своих силах или же просто хотели подергать удачу за хвост, то начинали двигаться навстречу. И обычно, из-за того, что на этом уровне было сравнительно сложно быстро и хорошо спрятаться или далеко убежать, не нарвавшись на зомби, в итоге инициатива одной стороны выливалась в неминуемое пересечение двух групп.

А дальше все решало то, насколько удачно совпали цели и характеры встретившихся. Конечно, не стоило думать, что каждая группа, путешествующая по подземелью, представляла из себя сборище воров, насильников и убийц. Тут часто проходили тренировки официальных гильдий, членам которых под страхом пожизненного изгнания запрещалось творить беспредел. Сюда за опытом спускались присягнувшие той или иной стране рыцари, для которых кодекс чести стоял превыше собственной жизни. Здесь противостоять нежити учились адепты церквей множества светлых богов. Да и среди обычных воинов, выбравших подземелье некроманта, далеко не всегда попадались мрази и ублюдки.

А потому большинство таких вот встреч все-таки оканчивались если не совместным отдыхом у костра, то по крайней мере мирно. Однако были и исключения.

Одним из источников таких исключений была группа из пяти человек под предводительством, что было крайне необычно в современном мире, низкорослого и широкоплечего гнома.

Ратри, просто Ратри, родовое имя было у него отнято за преступления в подгорном царстве, был изгнан на людские земли почти пять лет назад. Жизнь новая его не баловала. Натерпевшись всякого от разного рода ксенофобов, Ратри махнул на попытки зажить праведной жизнью и примкнул к небольшой банде. Благодаря своему неплохому навыку в телесной магии, он быстро поднялся до руководящей должности, пусть и невысокой, и вот такое существование его полностью устраивало.

А когда он выиграл жребий и был отправлен в подземелье некроманта на “тренировку”, Ратри вообще подумал, что впервые в жизни понял, что такое счастье. Тренировки, конечно, никакой не было. Так писалось лишь в официальных документах, дабы у правительств, заведующих полигонами, не возникало лишних вопросов. По сути же Ратри и четверо его парней отправлялись грабить подвернувшихся под руку авантюристов. И, надо сказать, что при должном везении такое назначение могло обеспечить не слишком притязательного бандита на несколько лет, плюс полная безнаказанность и развлечения какие хочешь. Не сложно понять, почему, вытянув короткую соломинку, Ратри прыгал от радости что твой кролик.

И довольно долгое время эта самая удача сопутствовала гному. За последние три месяца в подземелье они с парнями успели обобрать уже шесть групп приключенцев, более двадцати человек, имевших при себе и хорошую амуницию, и неплохое оружие, и множество мелких ценностей и, конечно, деньги. Сколько раз говорили людям, чтобы они не брали с собой в подземелье золото, ведь в условиях полигонов оно ничего не стоило и куда более простым и удобным средством для платежа с другими авантюристами был бартер. Но человек — существо упрямое и пока сам не засунет руку в огонь, не поверит что он жжется. Так что да, Ратри и компания очень неплохо разбогатели и собирались отправляться в обратный путь. Все равно таскать на себе весь хабар становилось практически нереально.

Но, как это часто бывает, уже когда гном, каждый час сверяясь с картой, повел свой маленький отряд к ближайшему переходу на второй уровень, Гурс, единственный в отряде маг, остановился и прикрыл глаза. Прерывать его никто не думал, прекрасно понимая, что просто так щуплый мужичок не стал бы тормозить группу.

— Новенькие, — Гурс был как всегда немногословен.

— Сколько? — Ратри, конечно, хотел идти к выходу, но когда добыча сама идет в руки…

— Двое. Идут к нам.

— Отлично! Так, парни, бросай барахло, берись за оружие. — Группа была сработавшаяся и умелая, так что сделали все быстро и четко. Даром что бандиты.

Однако вывалившаяся на них из-за поворота коридора парочка не предвещала никакой материальной наживы. Молодая девушка, смуглая, невысокая и довольно симпатичная, тащила на себе жертву какой-то мерзкой и явно очень болезненной дряни. Почти голый мужик был худ, бледен словно покойник, а всю кожу покрывали отвратительного вида пятна, распространявшие вокруг не самые приятные запахи и явно начавшие уже подгнивать.

— Помогите, пожалуйста! — Девушка бросилась к офигевшим от такого бандитам. — Моего мужа поразила какая-то болезнь, я не знаю что делать, я боюсь он может умереть!

Ратри, переглянувшись с друзьями, довольно улыбнулся.

— Конечно, милочка, поможем, — оружие было убрано в ножны, а руки самых нетерпеливых уже тянулись к ремням на поясе. — И ему поможем, и тебе поможем… а ты поможешь нам, хорошо? — Человеческие женщины нравились Ратри куда больше гномьих.

Вот только насладиться всеми прелестями жены прокаженного ребята не смогли. Последним, что запомнил гном перед отправкой на возрождение, был нечеловеческий оскал умирающего и приближающиеся к глазам когтистые пальцы и вкрадчивый мужской голос:

— Насиловать милочку… ай-яй-яй…

.

— Актриса из тебя никудышная, конечно. И как ты только Веска умудрялась дурить? — Вытирая руки от крови, я с довольным видом обернулся на кареглазую.

— Ну так там ситуация была критическая… — мило замялась она, уже не обращая вообще никакого внимания на валяющие вокруг трупы. Да уж, правильно говорят, человек может привыкнуть к чему угодно.

— Ладно, это я так. Все равно это была просто финальная проверка, уже по их разговорам было понятно, что эти парни те еще козлы. Так что на них и не стоило тратить твой актерский талант…

— Ганлин, прекращай флиртовать! Надень на себя уже что-нибудь, мне ведь неприятно в таком теле находиться!

— Ладно-ладно, не кипишуй.

Да, компашку гнома я выследил где-то час назад. После слияния с урдалаком, от которого я наконец получил причитающуюся мне силу, мои физические способности значительно превысили даже то, что было мне доступно до переселения в зомби. А вместе с этим стали куда чувствительнее и органы восприятия. Сейчас я мог, приглядевшись, рассмотреть поры на коже кареглазой или услышать, как течет по ее сосудам кровь. А потому подслушать разговоры особо не скрывающихся и не слишком бдительных бандюганов, даже через несколько поворотов тоннеля, было теперь проще пареной репы. И весь этот спектакль нужен был только для того, чтобы окончательно убедиться в недобросовестности моих доноров. Доноров одежды, разумеется.

Веск подтянулся уже когда я начал методично разбирать барахлишко убитых на несколько кучек. Получалось быстро и результативно, сказывался опыт мародерства в самом начале моей нежизни. Охотник дежурил неподалеку, что называется, во избежание. К сожалению, участвовать в представлении у него не получилось. Оставлять свою амуницию без присмотра он не собирался, а по ней даже последний идиот понял бы, что он для этого уровня слишком силен.

Вообще, за те три дня, что я сидел и ставил опыты над телом урдалака, охотник сильно изменился. Я больше не чувствовал его постоянных пристальных взглядов, не ощущал направленной на меня скрытой угрозы. Да и вряд ли он прежний позволил бы мне остаться наедине с кареглазой. Кстати, почти уверен, что главную роль в этих переменах сыграла именно она. Ну что же, пусть так, мне же лучше.

Где-то час ушел на то, чтобы перебрать скарб бандюг, они явно не бедствовали, таская в здоровых рюкзаках по четыре-пять комплектов амуниции каждый. Да уж, кареглазая и ее больной муж явно были не первыми, кого эта компашка встретила на своем пути. Ну что же, тем меньше будет мучать меня совесть. Не то чтобы она хоть немного мучает меня сейчас, но все же.

Да и собрать для меня подходящий по размеру комплект одежды с таким ассортиментом было куда проще. Что называется, двух зайцев одним ударом. И в итоге получилось очень даже неплохо, кареглазая даже зааплодировала, увидев то, что я себе подобрал. Ну что, видимо вкус у мудака-императора все-таки был.

После слияния мое тело стало худым, да, но все-таки зомби, которым я был изначально, не дал мне превратиться в тот обтянутый кожей кошмар, которым был урдалак. От последнего же мне достался рост, теперь я был выше даже Веска, парня далеко не маленького, и мощная, пусть и усохшая мускулатура. В целом, пожалуй, меня можно было назвать поджарым. Так что, в отличие от моей самой первой примерки, еще тогда, на первом уровне, я смог подобрать одежку, которая не висела бы на мне мешком.

Кожаные штаны особого покроя, с вшитой изнутри стальной сетью кольчуги и крепящимися сверху тонкими броневыми листками сели вообще как влитые, чему я был несказанно рад. С обувью оказалось сложнее, то ли у меня ноги была маленькие, то ли сильнее остального тела усохли, но почти все ботинки оказались велики. К счастью, проблема решилась довольно быстро, когда Веск показал мне, как наматывать портянки. У него было несколько запасных. Так что ботинки тоже нашлись очень качественные, со стальными мысами, высокие, до середины голени, тугой шнуровкой. Мне, почти всю несмерть бегавшему босиком, было одновременно очень непривычно и приятно оказаться в такой комфортной и добротной обуви. Рубашка, когда-то бывшая белой, а теперь превратившаяся скорее в серо-желтую, меня ничуть не смутила. Сверху оказалась кожаная безрукавка, если одеваться, то одеваться хорошо, затем кожаная же куртка. В плане качества она, к сожалению, уступала и ботинкам, и штанам, но тут ничего уже нельзя было поделать, остальные вещи были для меня либо широкими как паруса либо слишком узкими в плечах и груди. Ну да ладно, не страшно. Еще, что достаточно странно, мне подошли перчатки гнома, тоже довольно хорошие, с металлом на костяшках, которым при моей силе можно было ломать даже не кости, а сразу камни. Завершал картину длинный тканевый плащ, опускавшийся глубоко на глаза и скрывавший почти все уродства моего лица. В итоге получилось очень и очень неплохо, мой вызывающая мурашки отвращения кожа была почти полностью скрыта, так что если не вглядываться и не вдумываться, я легко мог бы сойти за живого человека и путешествовать с Веском и кареглазой почти без опаски.

Последней, кстати, тоже нашлось несколько обновок, который девушка без лишних слов надела на себя, выкинув в кучу ненужного барахла свои рваные шмотки. Снова пришла в голову мысль о приспособляемости человека к окружающему миру. Вряд ли так кареглазая, которую я встретил, выбравшись от винтовых кротов, с такой легкостью бы присвоила себе чужие вещи. Ведь их хозяева были живы благодаря магии полигона, это не было взятием себе ничейного. Растет, девочка, скоро совсем большая станет. Аж слеза гордости наворачивается.

Глава 33

Что мы имеем? С моего очеловечивания прошло несколько недель. За это время я стал куда лучше обращаться с собственным, ставшим уже очень и очень сильным телом. Веск сейчас вероятно все еще смог бы меня побороть, но только если бы стал по-настоящему серьезным, подключив все свои умения, амулеты и другие приблуды.

А из этого плавно вытекал факт: кареглазая окончательно закрепилась в статусе слабейшего участника группы. Если раньше, пусть девушка и не представляла для меня угрозы, между нами не было слишком уж большой разницы в силе, то теперь разрыв стал в прямом смысле непреодолимым. Она уже неплохо продвинулась в телесной магии, получая всевозможные похвалы от Веска, утверждавшего, что у девушки в этом настоящий талант. Охотник даже сказал, что через год-другой девушка обгонит в этом плане его самого, если он снова не начнет усиленно заниматься. Я мог бы оценить ее силу где-то в три — три с половиной скелета. Вот только при всем при этом, сколько бы она не старалась, у нее не получилось бы нанести мне серьезных повреждений, даже если я буду просто стоять и позволять себя бить. Ни одна моя кость не сломается, ни один сустав не будет вывихнут, даже раны на казалось бы гниющей плоти получатся лишь поверхностными.

Ни меня, ни Веска это, конечно, не волновало. Я просто привык к тому что кареглазая слабее и считал куда более странной ситуацию, в которой она была способна мне что-то сделать. Охотник же, похоже, полностью принял роль учителя, с пристальным вниманием наблюдая за каждым боем девушки, готовый ринуться на помощь в любой момент, хотя настоящих противников для нее кроме урдалаков уже не осталось.

Однако сама кареглазая, похоже сильно комплексовала по этому поводу. Одно дело, когда мы с ней проводили долгие недели на втором уровне с одной лишь целью — сделать девушку сильнее. А сейчас цели что моя, что Веска, находились на четвертом этаже. Он шел туда с конкретной целью — заработать денег на уничтожении нежити и выкачивании из нее энергии смерти с помощью странного амулета на шее. Вне полигона, похоже, эту энергию можно было применить для каких-то особых целей, так что платили за нее немало. Меня, по сути, интересовало ровно то же самое, моя энергия конструкта и энергия смерти Веска были просто разными названиями той силы, что двигала телами нежити. Разница была лишь в том, что охотник эту энергию собирал для продажи, а я для личного пользования.

И останавливало нас обоих только то, что для кареглазой четвертый этаж с большой вероятностью будет смертельной ловушкой.

По словам того же Веска, следующий уровень подземелья некроманта не похож на первые три, это больше не лабиринт с множеством поворотов и тупичков, в которых можно укрыться и переждать опасность. Весь этаж — это сеть связанных между собой короткими переходами огромных пещер, высотой в десятки и радиусом в сотни метров. Существование на четвертом этаже для авантюристов обычно сводится к разбитию больших лагерей в таких пещерах и обороне от волн летающей нежити, нападающей тысячными стаями с интервалом в несколько часов. А безопасные маленькие отнорки также редки, как урдалаки на этом этаже и рассчитывать на них нельзя.

Сильным одиночкам типа Веска на уровне было достаточно комфортно. Не было слишком мощной нежити, не было постоянных блужданий в лабиринте коридоров, когда не знаешь на кого выйдешь через пять минут, на простого зомби, урдалака или недружелюбно настроенных приключенцев. Стоит присоединиться к одному из лагерей — и все, не жизнь, малина. Знай убивай нежить и собирай урожай энергии, даже идти никуда не надо. А окружающие еще и благодарны за мощную поддержку в своих рядах, что выливается во всеобщее уважение с перспективой подарков, как материальных, так и плотских.

Я тоже смогу приспособиться с моей новой внешностью, были даже задумки, как сделать меня еще менее отталкивающим. Детекторов нежити, сложных и дорогих амулетов, способных засечь находящихся неподалеку мертвяков, у приключенцев четвертого этажа скорее всего не было, не по чину. А в такой толпе обратить внимание на небьющееся сердце и отсутствие дыхания у одного из сотни человек будет практически невозможно. Даже свой внешний вид я в случае чего смогу объяснить магическим проклятьем, во что будет несложно поверить. Да и сбежать с случае чего наверное получится.

А вот для кареглазой уровень обещал стать настоящей пыткой. Одно дело — бои с гуманоидными противниками, против которых понятно как сражаться и куда бить. А вот когда на тебя за раз налетит стая маленьких костяных птичек, каждая из которых своими коготками способна наносить нешуточные раны, а клювами выковыривать глаза… несложно понять перспективы такой встречи, если только человек не обладает достаточной личной силой, чтобы защититься от воздушной атаки. Маги кастовали масштабные чары, приверженцы пути телесного развития могли окружить себя вихрем стали, сквозь который не пролетит ни одна мертвая пичуга, такие ребята как Веск — создать область воздействия святой магии.

А что могла кареглазая? Ее сил, пусть значительно превышающих нормальные человеческие на фокус с сотней ударов мечами в минуту точно бы не хватило, стихийной или святой магии она вообще не была обучена. А в пылу боя легко может возникнуть момент, когда ни я, ни Веск, банально не успеем прийти на помощь.

Существовало несколько вариантов дальнейшего развития событий. Во-первых, мы могли потратить около двух недель на то, чтобы вывести девушку из подземелья и еще примерно столько же, чтобы вернуться обратно. Все-таки подземелье огромно и до ближайшего прохода наверх даже ровно по прямой, сквозь все стены и зомби, было около полусотни километров. Во-вторых можно было таким же ровно образом попробовать дотащить кареглазую до пятого уровня, где была безопасная зона и телепорт наружу. Но этот вариант проигрывал первому во всем, от требуемого времени до опасности маршрута. Ведь чтобы попасть в безопасную зону требовалось пройти через босса пятого этажа, а это даже для Веска было пока невыполнимо в одиночку. И в-третьих, можно было просто убить девушку. Секунда и она уже на алтаре воскрешения, где можно не опасаться никого и ничего, даже без старого контроля над полигоном люди могли обеспечить только что погибшим людям покой и возможность восстановиться.

Вот только кареглазая почему-то начала проявлять несвойственные ей чисто женские замашки именно тогда, когда это было не нужно. Потому что ни умирать от моих либо Веска рук, ни подставляться зомби, ни топать на поверхность она не соглашалась, давая на это самый странный аргумент из возможных.

— Это будет означать, что я сдалась!

— Блять, девочка, — мне уже откровенно надоело слышать одно и то же в тридцатый или около того раз. — Мало я, похоже, занимался твоим перевоспитанием. Ты еще недостаточно крепко уяснила, что единственный настоящий проигрыш — это не отступление, а смерть? Подучишь телесную магию и вернешься, я буду тебя ждать здесь. Что ты уперлась как ослица?

— Вот-вот, послушай его, милочка! — зрелище поддакивающего самому себе человека должно быть выглядело дико абсурдно, но ни кареглазая, ни Веск, уже не обращали на Жюстину внимания.

— А кто Ганлина уговаривал оставить меня и не убивать? — Блять… ну нахера сейчас это-то приплетать?

— Ты сейчас не с ней споришь, а со мной и Веском, пусть он временно и взял перерыв, устав с тобой бодаться, — я одернул упертую девчонку и силой воли подавил назревающий ответ моей квартирантки, не хватало мне еще женских склок. — Сама мне скажи, что ты хочешь? Как нам справляться с возникшей ситуацией? Я-то на крайняк могу тебя ждать сколько влезет, я мертвый. А вот Веск — нет. И если себе на упругую жопку приключений ищешь, это не значит, что он должен эту жопку постоянно прикрывать. А ведь если тебя склюют какие-нибудь костяные бакланы, он будет себя винить, не тебя. Предложи выход из положения и тут же все споры закончатся.

Знаю, вот так давить на совесть — это низко, да и использовать имя Веска у него за спиной тоже не самый честный ход. Но я уже изо всех сил держался просто чтобы не свернуть девчонке шею прямо на месте, решив за секунду и свою и охотника головную боль. Да, потом девчонка будет долго на меня дуться, но сейчас мне как-то похер. Так что пусть скажет спасибо, что просто использовал нечестный прием, а не что похуже.

И ведь она задумалась. Уже давно замечаю, что между ними что-то происходит. Пускай для меня любовь существует лишь в виде абстрактной концепции, я все-таки не идиот. Ну, это мне даже на руку. Если эта парочка будет вместе, для меня куда меньше проблем.

Ладно, я отвлекся.

— Так что? Давай, я же нормальный вариант предлагаю, просто сверну шею, ты и не почувствуешь. — Сложно представить, как выглядел бы этот диалог для человека, не имеющего понятия о системе амулетов возрождения. — Отдохнешь от подземелья годик, подкопишь сил, Веск говорит что сможет тебя устроить туда, где сам учился. Будешь хорошей девочкой — вернешься тоже охотницей, будем вместе нежить крошить.

Вот только на лице кареглазой, которая уже вот-вот собиралась согласиться, я это прекрасно видел, вдруг промелькнул такой дикий восторг, что мне даже стало не по себе.

— А как же твое Подчинение?

Глава 34

— Ну и кто тебя за язык тянул? — Шипел на меня Веск, наблюдая за радостно насвистывающей что-то кареглазой. В такие моменты он забывал что я нежить, а я забывал, что он профессионально убивает нежить.

— Да не знаю я как она до этого вообще додумалась! — оправдывался я шепотом, в который уже раз проклиная тот момент, когда послушал Жюстину и взял-таки девчонку с собой. Не всерьез, конечно, но все-таки.

— И что теперь? Есть варианты теперь переубедить?

— Я не знаю… — в черепе и правда было пусто, несмотря на имевшиеся теперь мозги. Да и ломать дальше голову уже, если честно, совсем не хотелось. — А надо вообще?

— В смысле? — Веск от удивления стал похож на суслика.

— Ну в смысле. — Я замолчал на пару секунд, подбирая правильные слова. — Мы ведь ее уговариваем потому, что со своими силами она бы на четвертом этаже погибла через пару дней. И других причин я как бы не вижу. Как бы мне не хотелось это признавать, но благодаря ей мы с тобой, охотничек, начинаем привыкать друг к другу. — Веск дернулся, уже собираясь что-то возразить, но потом все-таки кивнул. — Мне на руку, что уж там. И почему-то мне кажется, что тебе тоже. Оставлять меня одного ты пока не рискнешь, а отошли мы девчонку? Тут же посремся и итог будет не самый отличный. — Веск снова кивнул, признавая, что сейчас справиться со мной без использования клейма ему будет ой как нелегко. Нравится он мне за то, что умеет признавать правду стоически. — А с предложенным ей вариантом безопасности будет ровно столько, сколько вообще возможно в подземелье, переполненном враждебной нежитью. Так чего мы теперь, собственно, маемся?

Веск пару раз открыл рот, но потом, похоже, проникся моими словами и глубоко задумался. Размышления затянулись минут на десять, когда он, наконец, соблаговолил ответить.

— Ладно, в целом ты прав, гнилушка. Плюсов в этом точно больше, чем минусов.

— Вот-вот.

Таким образом, предложенная кареглазой идея была утверждена на всех уровнях нашей маленькой группы.

А идея была довольно проста. Мое Подчинение влияло на нежить, заставляя ее выходить из-под контроля системы подземелья и слушать мои с Жюстиной приказы. На зомби оно работало прекрасно, вот только брать с собой на четвертый этаж отряд зомби было бессмысленно. Они могли помочь с боссом уровня, да, но против постоянных атак летающей нежити… может быть они и помогут, но быстро закончатся. Ведь восстанавливать “умершую” нежить я не умел.

Однако я почти уверен, что мои способности работают не конкретно на зомби, а на нежити в принципе. Убедиться в этом точно на этом уровне я не мог, к сожалению. Но раз уж подействовало, пусть и слабо, даже на урдалака, почему не могло на населяющих четвертый этаж скелетных птичек?

И план девушки заключался в том, что по попадании на этот уровень я с помощью Подчинения собирал себе мини-армию летающих скелетов. Из-за очень маленького размера количество птичек, которое я в теории мог взять под контроль, исчислялось бы по крайней мере десятками, если не сотнями. Такие силы не смогут ничего противопоставить сильным магам, но против своих соотечественников должны сработать на ура. А новые бойцы для восполнения потерь будут фактически бесконечными. Так что с помощью такой, простой в целом уловки, я мог бы с легкостью защищать кареглазую на любом поле боя.

Найти в этом плане изъяны ни я, ни Веск, не могли. Переселяться в новое тело я пока не планировал, так что потеря контроля над птичками мне не грозила. А приказать пичугам просто разбиться об пол пещеры я смогу за секунду. Так что опасности пострадать от своих же способностей не было.

А потому, после финального обсуждения уже втроем, задумка была принята за рабочую теорию действий. Однако чтобы начать воплощать ее в жизнь, требовалось попасть на четвертый уровень. А значит победить босса этого этажа. И для выполнения этой задачи нужно было подготовить еще кое-что.

.

У нас было по комплекту запасных доспехов для меня и кареглазой, триста сорок шесть костей урдалака, надежно спрятанных в крепкой сумке, десять зомби, вооруженных нормальными клинками для повышения боевого потенциала и целый арсенал артефактов, не требующий применения магии для активации, которые нам выдал Веск: защититься, атаковать, замедлить и взорвать… а еще отобранный у какого-то умника отличный щит, одноручная булава весом в двадцать кило и две дубинки полегче для девчонки.

Все это мы достали за последнюю неделю, носились как угорелые по всему третьему этажу подземелья — от одного выхода на четвертый уровень до другого, брали все подряд. Не то, чтобы без всего этого нам в бою с гнездом нежити было не обойтись, просто когда начинаешь основательно запасаться боевой амуницией, как правило, трудно остановиться.

Кости, кстати, тряслись у меня за спиной не просто так. Это был мой запас для слияния, когда прибавится объем энергии конструкта. Убили мы, кстати, больше двух десятков урдалаков, подняв мои запасы настолько, насколько было возможно за достаточно краткий промежуток времени. Дальше урдалаки начинали давать уже слишком мало энергии, что с учетом их редкости было совершенно нерационально. Больше костей брать я счел бессмысленным, судя по опыту скелета, лимит этого тела наступит примерно после десятикратного увеличения силы, на что двух комплектов должно хватить за глаза.

Мясо с одного из них я при этом поглотил, добившись того, что стал выглядеть чуть более худым, чуть более бледным и куда мене больным: черные струпья стали намного меньше и малочисленнее а кончик носа отрос, как и большая часть уха, что не могло не радовать. Теперь сойти за живого мне было еще проще. Я даже потратил несколько десятков часов, пока Веск с кареглазой спали, чтобы приучить себя опускать и поднимать грудную клетку, чтобы казало, что я дышу. Сердцебиение, к сожалению, таким же образом имитировать было невозможно, но тут уж что имеем.

Итак, подготовившись так, как только могли, мы отправились к одному из переходов на следующий этаж, где нас ждал сильнейший противник в моей краткой несмерти.

.

Когда я видел гнездо в прошлый раз, это было издали и недолго. Нам с кареглазой просто было интересно узнать, что ожидает в будущем, так что особо мы не присматривались. На этот же раз пришлось. И, скажу я вам, зрелище премерзкое. Не то что девчонка, даже Веск кривился и боролся с желанием заткнуть нос и сморщиться. Да что греха таить, даже мне от этого зрелища было откровенно не по себе. Обоняние у меня после слиянием с урдалаком стало куда острее чем раньше, так что оценить исходящее от твари амбре я мог в полной мере. И это при том, что мы втроем стояли в толпе ожидающих своей очереди на бой с гнездом, находясь в нескольких десятках метров от самого гигантского зомби.

Надо сказать, что я чувствовал себя не в своей тарелке отнюдь не только из-за запаха наполнявшего зал. Окружавшие меня десятки людей тоже вносили свою лепту в мое беспокойство. Сейчас внешне меня было практически невозможно определить как нежить. Да, бледный, да, с болезненными пятнами на коже, да, волосы, если бы я стал идиотом и снял капюшон, были слишком жидкими для нормы, да, глаза странного фиолетового цвета. Но все кроме последнего объяснялось каким-нибудь из множества человеческих недугов, а насчет глаз… в мире магии на такое вряд ли бы кто-то стал обращать слишком много внимания. Когда знаешь о существовании нежити, демонов и людей, способных уничтожать первых и вторых тысячами за удар, уже как-то не думаешь о цвете глаз.

На меня косились, но больше с удивлением, чем с подозрением и страхом. Все-таки внешность у меня была не фонтан, что уж там. Своим обостренным слухом удалось уловить, как какой-то маг говорил подруге что-то типа: “Смотри, он как будто из могилы только что вылез”. Усмехнулся и прошел дальше, паренек даже не представляет, насколько он близок к правде.

По умолчанию с гнездом должны были сражаться группы из двадцати человек. Больше — кому-то не достанется череп твари и проход на следующий уровень будет закрыт, а драться просто так никто особо не стремился, меньше — меньше шансов на победу. Однако случались как первые, так и вторые ситуации.

Первый вариант обычно происходил, когда какой-нибудь сильный воин вел более слабую группу. Они проходили на следующий уровень и ожидали своего старшего между этажами, в одной из немногих безопасных зон. Чаще всего такой уловкой пользовались армейцы, когда группа новобранцев велась на учения. Очевидным минусом такой тактики была слабая жизнеспособность такого отряда без своего лидера, так что случалось подобное нечасто.

Второй вариант развития событий был куда более распространен. Даже больше сказать, куда реже гнездо шли убивать ровно двадцать человек. Куда чаще было были менее многочисленные, но отлично сработавшиеся команды. Такие, в которых каждый человек пусть и не был также силен как Веск и один на один не выстоял бы даже против отряда зомби, но вместе с друзьями мог убивать урдалаков почти не потея. Обычно это были группы по семь-десять, максимум тринадцать человек, больше в коридорах третьего этажа уже было бессмысленно собирать. И пусть убийства гнезда благодаря таким группам в среднем шли медленнее, на это никто не обращал внимания. Для тех, кто добрался до босса уровня разница в пару-тройку часов уже не играла особой роли. Кто-то просто спокойно отстаивал очередь, кто-то садился у стеночки поболтать, а иные, с нервами покрепче, разбивали палатки и ложились вздремнуть перед важным боем. Почему нет.

А потому и у меня было предостаточно времени, чтобы изучить своих будущих коллег по этажу, и у них были все шансы оглядеть меня с ног до головы. Иллюзий я не строил. Своей любимой тактикой — шастаньем по уровню в одиночку, я на четвертом этаже мало что добьюсь. Пусть по личной силе я дам фору большинству воинов здесь, но когда на тебя налетает сразу несколько сотен мелких скелетов, много не навоюешь. И даже если я смогу взять под контроль многих и даже отбиться от нескольких стай, в конце концов меня просто задавят числом. Выклюют глаза, раздерут мясо, порвут броню, которую я так долго собирал. Да, может быть меня не убьют — для этого нужно было либо раздробить череп, либо воткнуть что-нибудь глубоко в глаз или ухо, но и пользы от такого времяпровождения не будет. Да и потом, слишком уж подозрительно я буду в таком случае выглядеть, а спрятаться в огромных пещерах было негде. Так что придется какое-то, скорее всего весьма долгое время, существовать бок о бок с живыми.

А они были… интересными. Если отбросить серую массу типа тех же армейцев, ничем не выделяющихся бойцов “массовки” и примечательных, но явно слишком слабых персонажей, оставалось не так много, но все-таки оставалось.

Вот в уголке, мирно опустив голову на грудь, сидит мужчина лет пятидесяти на вид, вроде как отдыхает. Дыхание совершенно спокойное, размеренное, я не увидел никакого подвоха и какое-то время по-настоящему думал, что он сейчас спит. Но тут к нему шагнул другой приключенец, скорее всего безо всякой задней мысли, то ли что-то спросить, то ли просто завести разговор. И стоило ему перешагнуть какую-то невидимую границу, как у его горла оказалось острие очень длинного и тонкого клинка. Якобы спящий… хотя может он и правда спал… в общем не важно, мужчина смотрит на вторженца холодным взглядом исподлобья, после чего последний мгновенно ретируется.

Вот у другой стены, тоже прислонившись спинами к обтесанному камню, сидят четверо. Все девушки, все высокие, это видно даже сейчас, явно выше даже меня, все подтянутые и с выдающимися формами, до которых кареглазой еще пару тонн капусты. Одна постарше, лет сорок пять, может быть, остальные примерно как та же кареглазая, то есть двадцать пять плюс-минус. Судя по лицам и схожести черт, мать и трое дочерей, то ли разнояйцовые близняшки, то ли погодки. И если каждая воительница по отдельности будет слабее и меня, и Веска, между ними чувствовалась настолько идеальная согласованность, что все вместе они наверняка раскатают нас обоих с охотником в тонкий блин.

А вот еще группа, уже довольно большая, одиннадцать человек. Мужчины, девушки, молодые и постарше, разная экипировка, разные манеры держаться и вести себя, разное все. И вот это-то как раз и занимательно. Они ВСЕ были совершенно разные. Ну, то есть, ладно, когда объединяются двое людей, не похожих друг на друга по социальному положению или воспитанию — это нормально. Трое, четверо, может быть даже пятеро. Да, тоже особо ничего такого. Но с каждым новым членом группы было все сложнее попасть так, чтобы этот новичок не совпадал ни с кем из уже имеющихся в чем-то. Может быть в бою эти ребята и не будут чем-то особенным, но история, собравшая их вместе, определенно заслуживает того, чтобы быть услышанной.

Да уж. Я раньше как-то не думал об этом, но люди — очень интересные существа. Ведь среди них, обычно серых и невзрачных, попадаются такие, за которыми интересно просто наблюдать, даже не начиная разговора. Мои спутники, если так подумать, отлично подходят под это определение. И не замечаю я этого лишь потому, что привык к ним.

Но вот кареглазая. Девушка, в целом вполне обыкновенная, со своими скелетами в шкафу, со своими слабостями и страстями. Вроде все как у всех, но кто из этих всех выдержит почти год жизни в подземелье, не видя солнца, в постоянных боях, в ужасных условиях, в не самой приятной компании, что уж там? Да многие мужики начали бы плакать и звать на помощь уже через месяц такой жизни, а она держится и еще хочет продолжать.

Или Веск. Не берусь утверждать с полной уверенностью, но существует очень большая вероятность, что он не так прост, как кажется, даже с учетом всех его навыков и приблуд в арсенале. Вот когда пытались девчонку отговорить лезть с нами на четвертый этаж, он обещал пристроить кареглазую туда, где сам учился. И чует моя гнилая печенка, это не какая-нибудь государственная школа и даже не элитная академия. Что-то намного, намного круче. Да, в технике прямого боя он мне сильно уступает. Но это скорее я такой странный, все-таки тот, кому принадлежал мой разум, был ли это тот император-гавнюк или кто еще, обладал совершенно невероятными навыками, если я, владея ими лишь с большими оговорками, способен на то, на что способен. По сравнению с же с обычными людьми Веск истинный мастер. Даже если он отложит все свои примочки и опустит физические показатели на уровень кареглазой, охотник с легкостью раскидает и пять, и десять таких как она. Просто на одних навыках.

Но что-то я ухожу куда-то в сторону. Между тем, наша очередь на бой с гнездом уже вот-вот. Бьется команда, та самая, из одиннадцати человек, потом еще одна — и потом мы. Биться с гнездом решили ни к кому не присоединяясь, втроем. Это нечастый феномен, обычно малочисленные группы все-таки объединяются, чтобы было проще. Но с учетом того, как я собираюсь побеждать, лишние люди рядом будут только мешать.

Слишком разношерстная группа, кстати, победила, даже особо не напрягаясь. Весело смеясь, обсуждая краткий бой, они прошли дальше, скрывшись за поворотом тоннеля. Чувствую, что это не последняя наша встреча. Мама с дочками тоже успешно прошли свое испытание, объединившись с другой группой. Одинокий мечник был в очереди после нас, так что его результат мне увидеть не суждено, хотя я не сомневался — он пройдет.

А вот тем, что отправились на бой с боссом перед нами, повезло куда меньше. На наших глазах гнездо свернуло шею последнему из неудачных вояк. Не судьба, что тут сказать. Вообще в среднем этого противника проходит хорошо если одна команда из трех.

Ну что же, пришло время проверить, попадем ли мы в число лучших…

Наша очередь!

Глава 35

Шип, настоящее имя он не использовал уже лет двадцать, сидел в ожидании своей очереди на убийство гнезда зомби. По факту для него не было никакой сложности просто прихлопнуть толстую и противную нежить и пойти дальше, но торопиться было некуда. Опять же, лишнее внимание к себе привлекать…

Вокруг, как и всегда перед боем с боссом, не важно с каким, было довольно шумно. Люди общались, обменивались историями, интересными и не очень, предметами, полезными и не очень, знаниями, необходимыми и не очень… Шип видел все это по многу раз и в целом все эти разы сливались в его памяти в нечто единое, аморфное, полное характерных звуков, запахов и форм. Именно этим ему нравилось подземелье некроманта. Что бы ни происходило во внешнем мире, была ли ночь или день, лето или зима, мир или война, тут, внизу, ничего не менялось и не собиралось меняться. Постоянство — признак мастерства. В данном случае, мастерства создателей полигонов.

И, как всегда, были вещи, выбивающиеся из нормы. Без этого никуда, норма без отклонений теряла всякий смысл. На этот раз Шип насчитал четыре отклонения, не мало но и не слишком много. Норма. Хотя…

Во-первых, семья воительниц Эзма, редкие птицы вообще, а в полигонах тем более. Де-юре люди, де-факто уже неслабо так отличающаяся раса, не подвергшаяся гонениям только из-за своей крайней малочисленности, замкнутому образу жизни и, все-таки, единому с людьми происхождению, в отличие от тех же эльфов или кентавров.

Во-вторых, собрат Шипа по цеху, спрятавшийся в толпе. Его самого тоже заметили, после чего произошел вежливый обмен кивками и каждый клинок Дома вернулся к своим делам, все-таки их единство в мирное время было чисто условным. Да и не занимали они такие уж высокие позиции, чтобы знать друг друга по имени.

Третье и четвертое отклонение, как не странно, стояли вместе. Один — охотник Хижины, редкая птица. Может не такая редкая как клинок, но что Дом, что Хижина, в любом случае выпускали лишь элиту из элит, так что тоже вполне себе примечательный персонаж. Жаль, слишком юный, даже почувствовать Шипа не смог, но дорога для таких как они всегда была очень долгой и неспешной, так что ничего страшного, еще вырастет. А вот второй… клинок даже не знал, что подумать.

Сила чувствовалась пусть и не так чтобы большая, а вот навык на уровне, приближающемся к самому Шипу, что было невероятно для простого человека. Вот только при всем при этом клинок не ощущал ни единого колебания ауры телесной магии, что было технически невозможно при его уровне восприятия. Даже от стоявшей рядом с двумя странностями девушки, явно только недавно начавшей свой путь, ощутимо фонило, а от этого — ни капельки. Словно он самый обычный человек, ни разу не маг.

За этими тремя Шип собирался проследить повнимательнее. Не преследовать, нет, для этого уровень заинтересованности был все-таки маловат, но понаблюдать за их боем с гнездом клинок точно понаблюдает. Благо, он был готов начаться уже вот-вот.

.

Гнездо зомби, отвратительная тварь, сшитая, склеенная, спаянная из десятков человеческих тел, свежих и уже почти разложившихся. Жир, капающий на каменный пол, хруст множества костей, трущихся друг о друга, вонь такая, что начинают слезиться глаза. Первый настоящий босс подземелья некроманта, воплощающий в себе все, что человек вкладывает в понятие “Мерзкий зомби”.

Рев этого монстра, издаваемый двадцатью глотками на двадцать разных голосов, заставлял кишки в животе скручиваться в узлы и пускал по коже орды мелких и противных мурашек. А то, что эта тварь не могла окончательно умереть, раз за разом вновь появляясь на том же самом месте, вылезая из дыры в собственном саркофаге, усиливало страх перед ним в разы. Ведь хуже мерзкого монстра, с которым тебе предстоит сражаться был только такой же мерзкий, да к тому же бессмертный монстр.

Кареглазая в бою не участвовала, в этом мы с Веском были солидарны и непреклонны, сколько бы девочка не упиралась, ее оставили за бортом. Потому что гнездо было сложным врагом даже для нас с охотником, отвлекаться еще и на нее не было ни времени, ни желания.

По заранее обговоренной стратегии девчонка сразу отбежала в сторонку, неся на себе весь наш немудреный скарб и готовая в случае чего использовать свой арсенал амулетов, это все что мы могли ей и себе позволить. Веск начал обходить гнездо по широкой дуге, заходя за спину, а мне, как самому умелому в ближнем бою, предстояла самая сложная и неблагодарная работа — атаковать тварь в лоб.

Покрепче сжав рукоять своей булавы и проверив надежность креплений щита, я рванул вперед. Однако действовать по стандартным схемам мне было категорически воспрещено. С гнездом не работали никакие нормальные стратегии. Конечности объединенных в единой существо нежити, кроме того, что составляли части его тела, жили также и сами по себе. Так что торчащие отовсюду на его теле руки, кисти, пальцы и рты не могли дождаться, вонзить в меня свои когти/ногти/клыки/зубы, нужное подчеркнуть. А то, что во мне нет жизни, так вожделенной тварью, ее пока что не волновало, слишком мало мозгов.

Однако на этот счет у меня были задумки. Когда между мной и тянущимися ко мне десятками конечностей оставалось лишь чуть больше метра, я со всей силы оттолкнулся ногой от пола и взмыл в воздух.

.

Не хочется признавать, но мы с Ганлином отлично сработались. И момент его атаки был подгадан идеально, чтобы мое нападение было максимально эффективным.

Ускользнув из цепких лап гнезда, умная нежить в непредставимом пируэте закрутилась в воздухе. Я только и успевал, что ловить сполохи, отбрасываемые от зеркального элемента его щита окружающими нас свечами. И когда, раскрутившийся словно юла Ганлин, пролетая чуть сбоку и над гнездом, еще и вниз головой при этом… черт…

Так вот, когда он выставил в сторону свою тяжеленную булаву, снеся напрочь три из двадцати голов босса, превратив их в кашу из костей и гнили, я как раз заканчивал читать фразу-активатор амулета Ауры Святой Земли, одного из моих сильнейших заклинаний. К сожалению, я не клирик и не паладин, так что самостоятельно магию светлых богов использовать не могу, приходится прибегать к костылям.

Гнездо оглушительно взревело, булькая при этом слизью в местах оторванных голов. Но когда оно уже собиралось сделать невозможный для человеческой физиологии удар рукой за спину, туда, где приземлялся Ганлин, заключенное в камень заклинание начало действовать. Гробницу залило такое привычное мягкое молочно-белое сияние святой магии, а когда оно спало, круг радиусом примерно два десятка метров со мной в середине превратился в болото для любой нежити. Наступившие на временно освященный участок немертвые становились медленнее, слабее, хрупче и в целом куда более простыми мишенями.

На Ганлина святые чары тоже действовали, мы это, конечно, проверили. Вот только почему-то эффект оказывался куда слабее чем должен был. Не знаю из-за чего это, устал я ломать голову над странностями этой разумной нежити, да и он сам, похоже, был не в курсе, так что странность списали просто на его уникальность. Какая уже разница, будет в этом списке сто или сто один пункт.

А потому, пусть сражаться ему стало сложнее, в целом мы выиграли от применения божественных чар. Гнездо, неожиданно для себя урезанное по силе и скорости, промахнулось мимо моего… напарника, и теперь уже настала моя очередь быть приманкой. Больше на акробатические финты босс не купится, он был тупым, но не настолько, а значит пришла пора следующего этапа нашего плана.

.

По телу словно бегали тысячи муравьев, постоянно покусывая меня, при чем не только снаружи, но и изнутри. Святая магия все-таки штука отвратительная. Сложно представить, что было бы, примени такую же магию не Веск, а настоящий светлый воин. Молотобоец, а он был именно таким, судя по всему, просто не принимал меня тогда всерьез и использовал не поражающие, а какие-нибудь замедляюще-усыпляющие чары. Иначе настал бы мне кабздец еще там, на втором уровне.

Однако не время отвлекаться на ностальгию. Успешно увернувшись от мелькнувшей прямо перед носом руки гнезда, я активировал Подчинение. Жюстина в последнее время стала куда сдержаннее, видимо до бывшей магессы наконец дошло, что она больше не пуп земли и на нее особо никто не обращает внимания. Даже кареглазая уже просто игнорировала все попытки моей квартирантки заговорить, прекрасно помня, чем обычно такие попытки заканчивались. Со мной она все еще разговаривала и помногу, но только когда живые засыпали, так что слышать мое Альтер-эго ребятам приходилось нечасто.

Но сейчас именно ее голос повелительным тоном, от которого дернулись даже некоторые стоявшие неподалеку люди, приказал:

— В атаку!

.

Между мной и гнездом было где-то десять метров, которые неповоротливая с виду туша могла преодолеть за секунду с копейками. И убежать подальше, применяя мою стандартную тактику нашпиговывания огромной твари зачарованными стрелами, пока другие участники моей временной группы удерживают ее на расстоянии, я сейчас не мог. Нужно было дать Ганлину время, чтобы он успел применить свою способность, а это секунды две-три, в два-три раза больше времени, чем у меня было.

Ну, это если бы я просто стоял на месте и ничего не делал. Арбалет уже привычно лежал в руке, а другая успешно нащупала по незаметным для непосвященного зарубкам на древках нужные мне снаряды. Дуговой Разряд, чары, создающие между двумя точками приложения магии мощную молнию, которая держится несколько секунд и может нанести просто колоссальный урон благодаря своим огромным температуре и заряду. Применяется в целом очень редко, так как надо очень точно подгадать момент и перемещать фокусы после применения почти нереально. Но для моего случая в самый раз.

Первая стрела вонзилась в пол между мной и гнездом и левее метра на три. Вторая была спущена с тетивы ровно тогда, когда туша уже занесла ногу над невидимой, определенной мной для себя же линией. Разряд толщиной в руку ребенка родился прямо под ногами твари, испепелив неслабый кусок левой ступни и сильно стукнув гнездо током. К сожалению это был практически единственный способ использования Дугового Разряда в моей ситуации. Тела нежити в принципе были очень устойчивы к любой не-святой магии, а наполнявшая их тела энергия смерти сводила на нет все активаторы магических амулетов в непосредственной близости от себя. Так что запустить стрелы прямо в тело монстра и изжарить его изнутри было невозможно. Жаль, конечно.

Но тем временем, пока гнездо снова ревело и пыталось оправиться от шока, физического и, надеюсь, психологического, я краем уха уловил топот десятка ног, чьи хозяева приближались к гробнице по боковому тоннелю. Ганлин успел вызвать своих зомби.

.

С учетом того, что нам нужно было ждать вместе с живыми, привести с собой мой маленький отряд я не мог. Также как и сразу вывести их на поле боя, черт знает на кого гнездо кинется первым в таком случае — на меня или Веска, а в нашем плане очередность атак была предельно важна. Так что пришлось заныкать их в одном из боковых тоннелей, которым люди не пользовались из-за малого количества свечей, узких проходов и низких потолков.

Кстати… а охотник со своей частью отлично справился, не просто задержав гнездо, но и снизив его мобильность. В который раз убеждаюсь, что драться с ним мне было бы куда сложнее, чем даже с тем же гнездом. От последнего хотя бы понятно чего ожидать, плюс слинять в случае чего можно.

А тем временем моя маленькая армия уже врывалась в гробницу под возгласы удивления приключенцев. Раскрывать свои способности все равно рано или поздно придется, так лучше уж так, в бою с боссом, чтобы было понятно: моя нежить мне полностью подконтрольна. А то знаю что будет. Недоверие, страх, попытки прогнать меня, а потом и убить. Наверняка неудачные, но лишнего шума тоже не хочется. А так сразу зарекомендую себя с положительной стороны, покажу что ко мне лучше не лезть и испытаю способность в настоящем бою, одни плюсы. Да и сам факт существования способности управления нежитью точно не стал бы новостью, откуда-то же лежит в моем рюкзаке флейта.

Иллюзий мы с Веском не строили: мои зомбяки против гнезда не выдержат и одного раунда. Но это и не было нужно. От гнилушек требовалось только отвлечь тварь и, если повезет, затормозить, насколько получится. Ничего больше.

.

Сохраняя очень неплохой для толпы зомби строй, наша подмога сразу бросилась в самоубийственную атаку, держа мечи наперевес. Похоже Ганлин умеет контролировать их не только голосом, иначе такой слаженности движений я не понимаю. Пока что все шло отлично, пусть значительного урона гнезду мы не нанесли, но сильно замедлили, а значит победить становилось куда проще. Вдвоем это еще было бы довольно проблематично, все-таки гнездо училось на ошибках и теперь уже вряд ли подставится под мои стрелы. А вот отрядом из двенадцати… человек — достаточно просто, тем более что всех кроме нас с Ганлином можно было пускать в расход.

Что он, собственно, и сделал. Не обращая внимания на неумолимо приближающиеся руки с извивающимися словно змеи пальцами, зомби на полном ходу врубились в гнездо, старательно кромсая все, до чего смогли дотянуться. Поголовье нашей нежити сокращалось катастрофическими темпами, но время у нас с напарником, чтобы сотворить задуманное безумие, появилось.

.

Был у Веска один амулет, который обещал решить все наши проблемы. Если конкретнее, то стоящее сейчас на моем затылке Святое Клеймо. Взрыв святой магии был невероятным, способным расправиться с обычным зомби, со мной и гнездом с равным успехом. Однако было две проблемы. Применение клейма требовало долгого взаимодействия самого амулета с поверхностью, на которую он будет ставиться, а радиус критического урона был очень уж невелик. А потому эти чары и не имели такой уж большой популярности, ведь работать могли максимум как стационарная ловушка, да, мощная, но и только.

Однако при обсуждении плана мне в голову пришла идея, заставившая Веска долго материться, говорить что я сошел с ума, что я ничего не понимаю, что я… в общем в итоге он согласился.

Сейчас я заходил на очередной прыжок как раз ради исполнения этой задумки. Вряд ли гнездо успеет что-то понять, пока его с доступным только мертвым упорством рубят зомби. Рассчитал охотник все идеально, снимаю перед ним свой капюшон. Камень амулета, им брошенный, появился передо мной ровно в ту секунду, когда нужно, и моя булава оказалась занесена ровно так, чтобы попасть аккуратно по нему.

План был прост как четыре пальца на моей левой ноге. Со всей силой ударить по амулету, отправив его на огромной скорости прямо в тело гнезда сквозь одну из дыр, что я проделал первой атакой. Там он бы застрял вне зоны контроля монстра, дав Веску достаточно времени, чтобы настроить клеймо и подорвать его, разнеся тушу на кусочки. В целом такая идея пришла ко мне когда я, привычным уже движением, поглаживал собственный затылок с клеймом. Правда, я очень надеялся, что мое так никогда и не сработает.

И до последнего момента я был уверен, что все идет по плану, не замечая подкрадывающийся сзади пиздец. А если точнее, то руку гнезда, которую тварь выкинула вверх, против всех принципов физиологии удлинив почти на метр, видимо вывихнуло все суставы что смогла. И я не мог его винить, от камешка, пролетающего передо мной, фонило очень сильной святой магией, Веск явно уже начал активацию, чтобы не рисковать лишними секундами. Ага. А расплачиваться за эту осторожность мне. Отлично. Хотя, с другой стороны, сам виноват, показав гнезду этот способ атаки и понадеявшись на его тупость. Пару мечей в брюхо монстр пропустил, но мне от этого не легче.

Пальцы твари, представляющие из себя человеческие руки с лишним локтем, заканчивающиеся уже собственными кистями, крепко схватили меня и руку с занесенной булавой. И я отлично чувствовал, выкрутиться из таких загребущих пальчиков мне просто так не удастся. К счастью, амулет я успел схватить другой рукой, отбросив надетый на нее щит, так что совсем без козырей я не остался.

А потом тупое гнездо просчиталось. Ему надо было раздавить меня сразу, но разъяренная тварь с разумом четырехлетки хотела показать свое превосходство. Что же, за это и поплатилась. Когда меня поднесли к тому месту, где у человека начинается шея, а у этой туши торчало сейчас уже семнадцать голов, скалящихся мне на разные лады, я не стал ждать хруста собственных костей. С силой, благо мощь урдалака и трех зомби давала такую возможность, я, расслабив плечо, всадил руку с амулетом прямо в зубы ближайшей головы. Характерный глухой хлопок дал знать, что сустав плеча вышел из сумки и без вливания энергии конструкта или помощи я этой рукой не смогу нормально шевелить еще довольно долго. Но это и не требовалось, я смог запихнуть руку достаточно. Разжав кулак, я оставил амулет клейма прямо в глотке твари, настолько глубоко, насколько только смог.

А потом мне пришла… подмога.

.

Все пошло не по плану, Ганлина схватило гнездо, неожиданно оказавшееся умнее чем обычно. Однако именно на такой случай я и держала наготове три амулета святого выстрела, тоже довольно сильного, пусть и требующего много времени на каст, заклинания. В целом очень удобного, тем более для меня, кто сам магией не владеет и полагается лишь на камни амулетов.

Зарядились они весьма быстро, выпустив по сжимавшей Ганлина руке три пучка концентрированной святой энергии. Попало лишь два, но этого оказалось достаточно. После попадания в цель рука гнезда обмякла и раскрылась, а наш скелет, упав на пол, тут ушел перекатом в сторону. А секунд через десять, когда монстр уже в третий раз попытался или схватить его или Веска, или просто прихлопнуть, гробницу озарило ярчайшее сияние святой магии, выбивающееся прямо из тела твари.

.

Да уж, не рассчитали… все хорошо что хорошо кончается, пусть Ганлин и смотрел на меня пару секунд с явным желанием прикончить, но я помог вправить ему плечо и пообещал починить порванную кольчужную сеть и погнутые элементы брони. Так что инцидент был решен, с внутренними травмами ему отлично поможет энергия смерти.

А дальше дело техники. Вытащить из общей кучи, оставшейся от гнезда, три обуглившихся до хрустящей корочки черепа и, под редкими аплодисментами и куда более частыми шокированными взглядами толпы пройти сквозь пелену, защищающую проход на четвертый этаж.

.

Сломанные ребра исцелятся где-нибудь через час, торопиться было некуда, а доспех Веск обещал поправить при первой возможности. А это означало, что я, наконец, в максимуме силы и с сильно выросшим, если считать пять оставшихся целыми зомби, отрядом, отправлялся на четвертый уровень подземелья некроманта.

С моего рождения в инкубаторе скелетов прошло уже почти полтора года. И я, как и живые дети, выходил из статуса грудного младенца мира полигонов, переходя на следующий этап, назовем его ясли. Не то, чтобы это было так уж мотивирующе, но что-то глубоко внутри мне подсказывало: ясли, с большим количеством разных игрушек и другими детьми, с которыми эти игрушки придется делить, куда интереснее всего что было до этого.

Конец первой части.

Content

Костяной скульптор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35