Юрий Сокольский

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИИ ОБ ИСТОРИИ

ВВЕДЕНИЕ

Когда читаешь серьезные исследования ученых-историков, неизбежно приходишь к выводу, что во все времена драмы и трагедии на исторической сцене развертывались гораздо чаще, чем комедии. Как всем хорошо известно, в истории каждой страны было много жестоких войн и кровавых переворотов, явной подлости и тайного вероломства, много предательства и лжи, которые испокон веку использовали как свое орудие оголтелые честолюбцы во всех уголках земного шара ради достижения высшей власти. Но все же во все времена грустное соседствовало в жизни со смешным, а трагедия — с комедией или мелодрамой, а то и с фарсом.

Книга, которую вы, уважаемый читатель, держите в руках, — не историческое исследование, да она ни в какой мере на это и не претендует. Автор ее — не профессиональный историк, хотя он рассказывает о самых разнообразных исторических событиях и знаменитых людях не только России, но и Европы, Азии, Америки.

Во всем многообразии истории автора интересуют прежде всего любопытные совпадения, неожиданные аналогии, парадоксальные или трагикомические ситуации, анекдотические случаи. Описывая исторические события, автор сознательно стремится отыскать в них смешные и забавные эпизоды, иногда придавая им даже большее значение, чем они имели на самом деле. Поэтому чтение этой книги доставит немало приятных минут любому человеку, не безразличному к историческому прошлому.

ОДНАЖДЫ В РОССИИ…

Бедный царевич

В 1591 г. в г. Угличе погиб при неясных обстоятельствах девятилетний царевич Дмитрий, сын царя Ивана IV Грозного, который умер за 7 лет до этого события. Сразу после гибели мальчика возникли якобы стихийные беспорядки, в ходе которых был убит дьяк Михаил Ботяговский и еще с десяток человек, как служивших при дворе Марии Нагой, матери царевича, так и вовсе посторонних. Из Москвы в Углич отправилась специальная комиссия во главе с князем Василием Шуйским. По итогам расследования Шуйский доложил Боярской думе и патриарху Иову, что царевич-де страдал падучей болезнью, упал и напоролся на ножик, а массовое кровопролитие в Угличе организовал Михаил Нагой, брат Марии (то есть родной дядя царевича), будучи пьяным. Дума и патриарх, поверив Шуйскому, повелели Марию Нагую сослать в отдаленный монастырь близ Выксы, остальных Нагих заключить в темницы, 200 граждан Углича казнить, а всех прочих сослать в Сибирь (некоторых жителей оставили, но зато им отрезали языки, чтобы не болтали лишнего).

В народе распространялось мнение, что убийство царевича совершено по распоряжению царского шурина Бориса Годунова, который хотел стать царем после смерти бездетного царя Федора Ивановича и поэтому опасался конкуренции со стороны подрастающего царевича. Этой версии придерживался историк Н. М. Карамзин. В драме А. С. Пушкина «Борис Годунов» об этом прямо говорит один персонаж — юродивый. А в опере М. П. Мусоргского «Борис Годунов» в уста главного героя вложены слова: «И мальчики кровавые в глазах». Таким образом, оперный царь Борис прямо признается в убийстве бедного царевича.

Между тем это не так уже потому, что царевич Дмитрий был побочным (незаконнорожденным) сыном царя Ивана IV. С его матерью, Марией Нагой, Иван IV не был венчан, ибо она была ему уже седьмой женой, а по законам православной церкви разрешалось жениться только три раза. Сразу же после смерти Ивана IV Мария, ее сын и братья были удалены из Москвы, их поселили в Угличе. Если уж кого и стоило Борису Годунову опасаться, так это родовитых бояр, являвшихся Рюриковичами по материнской линии, — Федора Мстиславского и Василия Шуйского (ибо сам Годунов происходил из незнатного рода).

Когда еще через 7 лет умер царь Федор и Земский собор стал выбирать нового царя, Борис Годунов вначале отказался от царской короны именно в пользу Федора Мстиславского. Но когда отказался и князь Федор, а царем стал-таки Годунов, то он специальным указом запретил обоим своим опасным конкурентам жениться, чтобы не создавать впредь династических помех своим детям. Можно полагать, что убийство царевича Дмитрия могло быть выгодно этим двум родовитым князьям.

Но сложившейся ситуацией воспользовался молодой инок Григорий (Юрий) Отрепьев, назвавший себя именем погибшего царевича и под этим именем даже воссевший на московский трон. Одним из решающих этапов на пути Самозванца к трону было его «опознание» матерью, Марией Нагой, в то время монахиней Марфой. В поле близ Выксы был установлен шатер, вокруг собралась многотысячная толпа, а перед входом в шатер появились Самозванец и Марфа. Марфа сказала народу: «За 14 лет ребенок вырос и изменился. Но я, как мать, знаю, что у моего ребенка есть на попке пятнышко. Сейчас мы войдем в шатер, и я посмотрю, есть ли пятнышко и на том ли оно месте». После чего оба вошли в шатер и вскоре вышли оттуда, нежно обнимая друг друга. Добродушный народ обливался слезами умиления, плакала и Марфа, — может от радости, а может и от горя, вспоминая настоящего Дмитрия.

Этот хорошо отрежиссированный спектакль вряд ли мог заранее подготовить один инок Григорий. Вероятно, спектакль помогали ставить родовитые князья, которые хотели вволю править страной (чего им не позволял властный Борис Годунов) за спиной Самозванца. Характерна деталь — «пятнышко на попке», ее мог ввести в спектакль только человек, хорошо знавший психологию толпы. Именно о пятнышке на попке народ еще долго судачил.

Став царем, Самозванец хотел изъять тело убитого царевича Дмитрия из Угличского соборного храма, чтобы не привлекать к захоронению ненужного внимания. Но Марфа этому воспротивилась. Как она могла ослушаться воли царя? По-видимому, она и не считала его царем, то есть настоящим Дмитрием. Но тогда получается, что в поле под Выксой она подчинялась кому-то другому.

Когда инок Григорий стал царем под именем Дмитрия Ивановича, князь Василий Шуйский публично признал, что он, как глава комиссии по расследованию событий в Угличе, сказал тогда неправду, его, мол, заставил Борис Годунов. Теперь князь Василий принял присягу новому царю, Дмитрию Ивановичу, надеясь, вероятно, получить от него какие-то привилегии. Но Самозванец правил, опираясь на поляков, большой отряд которых находился в Кремле. Родовитых русских князей новый царь к власти не подпускал. И тогда Шуйский совершил акт отчаяния: он заявил народу, что Дмитрий был убит в Угличе, а новый царь — самозванец, Лжедмитрий. Конечно, Шуйского незамедлительно приговорили к смерти. Но когда его уже вывели на Лобное место и князь положил свою голову на плаху, был зачитан царский указ о помиловании Шуйского.

Эта мягкотелость дорого обошлась Лжедмитрию: уже через полгода его самого убили, а новым царем стал Василий Шуйский. Теперь уже он захотел перевезти в Москву и перезахоронить там тело убитого в Угличе царевича. Этим Шуйский преследовал две цели: предотвратить появление новых Лжедмитриев и вновь кинуть тень на жестокого Бориса I Годунова. Марфа согласилась на перезахоронение, не переча Шуйскому.

Сохранилось свидетельство независимого очевидца тех событий, немецкого ландскнехта Конрада Буссова. По Буссову, сначала был изготовлен новый деревянный гроб, ибо старый совсем сгнил за 15 лет пребывания в земле. Затем был убит девятилетний мальчик (сын священника), чтобы труп выглядел «свежим». Труп мальчика вырядили в вышитые одежды, сафьяновые башмачки, в одну руку вложили платочек, в другую горсть орехов.

Процессию с гробом из Углича в Москве встречали царь, патриарх, Марфа, бояре, многочисленная толпа. Когда крышку гроба открыли, толпа ахнула от изумления: тело ребенка не имело никаких следов тления. Настоящего царевича Дмитрия раньше видели только двое — Василий Шуйский и Марфа. Первый тут же всенародно подтвердил, что в гробу — царевич Дмитрий. Марфа расплакалась, пытаясь сквозь слезы что-то сказать. Стоявшие рядом бояре говорили потом, что Марфа просила народ православный ее простить. За что простить?

Затем начались ударные сцены этого нового спектакля. Кто-то из толпы подошел к гробу, взял из руки мертвого царевича несколько орешков и храбро их съел. Эту замечательную деталь (насчет орехов) мог придумать только человек, хорошо знавший психологию толпы. Именно о сохранившихся съедобных орешках народ еще долго судачил.

После этого к гробу подполз на четвереньках какой-то убогий человек, коснулся рукой гроба и тотчас вскочил на свои мигом окрепшие ноги. Потом к гробу подвели какого-то незрячего — и тот прозрел. Эти чудеса убедили всех собравшихся, что царевич Дмитрий — святой. На ближайшем церковном соборе царевич Дмитрий был причислен к лику святых. А открытый гроб перенесли в Архангельский собор Кремля, где он стоял еще несколько дней, и чудеса исцеления продолжались. При каждом новом «чуде» по городу звонили во все колокола. Трезвон продолжался несколько дней. Правда, однажды принесли какого-то смертельно больного человека, который тут же и умер. После этого гроб с «царевичем» поспешили предать земле.

Вот уже почти 400 лет в Архангельском соборе покоится гроб неизвестного ребенка. Никто не решается вскрыть захоронение, хотя могилу Ивана IV в свое время (несколько десятилетий тому назад) вскрывали. И до сих пор ведутся споры о том, кому было выгодно убийство бедного царевича, кто был заказчиком убийства, у кого должны были мелькать «мальчики кровавые в глазах».

Фаворитки царей

Монарх-мусульманин может иметь много жен, в гаремах у турецких султанов их бывало до трех сотен. Монарх-христианин должен иметь только одну жену, все остальные любимые женщины называются фаворитками, с ними монарх может легко расстаться в любой день (в отличие от законной жены). Расскажем здесь о некоторых фаворитках русских императоров.

Многолетней фавориткой Петра I была Анна Моне, дочь виноторговца, жившего в Немецкой слободе в Москве. Петр I подумывал даже жениться на ней и поэтому сослал в монастырь свою законную жену Евдокию Федоровну. Но Анна не знала об этих планах и вышла замуж за прусского посланника Г. И. Кейзерлинга. Петр I быстро утешился, отобрав у своего слуги А. Д. Меншикова его экономку, Марту Скавронскую, которую тот забрал у фельдмаршала Б. П. Шереметева, взявшего ее из числа шведских пленных.

Марта (в православии — Екатерина) была фавориткой Петра I около 7 лет, родила ему 11 детей, из которых 9 умерли в младенчестве. Петр I никак не решался на ней жениться, ибо она была низкого происхождения (из крестьян). Наконец, он все же решился и торжественно обвенчался с Екатериной (Мартой). Осенью 1724 г. Петру I донесли, что Екатерина изменяет ему с Виллимом Монсом, братом его бывшей фаворитки Анны Моне. Разгневанный царь повелел Виллима казнить.

Были у Петра I и кратковременные связи, например с Марией Даниловной Гамильтон, фрейлиной Екатерины. Вскоре царь расстался с Марией, и она сошлась с царским денщиком Иваном Орловым. Родившегося через несколько лет ребенка Мария задушила, за что была бита кнутом и казнена.

Петр II умер в возрасте 14 лет, говорить о его фаворитках не приходится.

Фавориткой Петра III была Елизавета Романовна Воронцова. Это была некрасивая особа, к тому же хромая от рождения. Но она приходилась родной племянницей канцлеру М. И. Воронцову, что в глазах Петра III компенсировало ее недостатки. Царь Петр III пожаловал фаворитке орден св. Екатерины, и Елизавета Воронцова стала первой в России женщиной-орденоносцем.

У Павла I фавориткой была Екатерина Ивановна Нелидова. Происходившая из бедной дворянской семьи (к роду Нелидовых относился и Юрий Отрепьев, известный как Лжедмитрий I), она окончила Смольный институт благородных девиц и стала фрейлиной царицы Марии Федоровны. Своим общительным характером, обаянием, грацией, художественными талантами она выгодно отличалась от царицы и вскоре приобрела большое влияние на царя. Все ее друзья и родственники заняли тепленькие местечки при дворе. Нелидова даже заступилась однажды за царицу Марию Федоровну, когда Павел I чуть было не отправил ее в изгнание в Холмогоры (Архангельской губернии). Обе женщины относились друг к другу холодно, но потом подружились, когда у Павла I появилась новая фаворитка, Анна Петровна Лопухина. Царь пожаловал ей орден св. Екатерины, осыпал другими милостями, но та тяготилась близостью со вспыльчивым и непредсказуемым царем. Довольно скоро, испросив разрешение у царя, она вышла замуж за князя П. Г. Гагарина. А в царском дворце вновь появилась Нелидова.

Александр I много ездил по стране, в любом из городов к нему приводили на ночь местных дам. Этих случайных женщин нельзя называть фаворитками. Длительная связь у Александра I была с Марией Антоновной Нарышкиной, которая родила ему дочь Софью. Александр I был очень привязан к дочери; две девочки, родившиеся у царицы Елизаветы Алексеевны, умерли в младенчестве. Софья также умерла в возрасте 16 лет.

Николай I заботился о том, что ныне называется имиджем. Он избегал заводить фавориток, во всяком случае, желал, чтобы об этом никто не узнал. Однако за 30 лет царствования фаворитки у царя все-таки появлялись, а сохранить тайну было невозможно. Мы здесь отметим Варвару Аркадьевну Нелидову (родную племянницу уже упоминавшейся Екатерины Нелидовой) и Софью Александровну Урусову (в замужестве Радзивилл). Обе были фрейлинами царицы, и Николай I не смог избежать искушения.

Александр II, будучи еще наследником-цесаревичем, имел фавориткой Марию Васильевну Трубецкую (в замужестве Столыпину). На склоне лет Александр II, будучи уже отцом восьмерых детей в законном браке, не на шутку влюбился в Екатерину Михайловну Долгорукову. Он поселил ее в Зимнем дворце, где она воспитывала своих троих детей от императора. Конечно, царица Мария Александровна была этим недовольна, но перечить самодержцу считалось недопустимым. После смерти царицы Александр II женился на Екатерине Долгоруковой морганатическим браком, дав ей и ее детям титул князей Юрьевских.

Наследник-цесаревич Александр был возмущен столь легкомысленным поведением своего 62-летнего отца, но и он не смел перечить царю. Зато, когда Александра II убили террористы, Александр III не только выселил семью князей Юрьевских из Зимнего дворца, но и выслал их за пределы страны, то есть в эмиграцию. Сам Александр III, как уверяют историки, фавориток не имел.

У Николая II фавориткой была балерина Матильда Феликсовна Кшесинская. Их роман протекал в то время, когда Николай был еще наследником-цесаревичем. Перед тем как вступить в законный брак, Николай II «передал» балерину великому князю Сергею Михайловичу, а от него через 22 года она перешла к великому князю Андрею Владимировичу. Тот в возрасте 74 лет женился на Матильде морганатическим браком. А сама Матильда, пережив всех своих высокородных любовников, дожила до 99 лет.

Рассказывая о фаворитках царей, нельзя не вспомнить фаворитов цариц. Обе Екатерины и Елизавета были совершенно неуемны, одаривая понравившихся им мужчин. Они раздавали им графские и княжеские титулы, высшие воинские чины, ордена, поместья, дворцы, огромные денежные суммы. Цари по отношению к своим дамам сердца были гораздо сдержаннее. Правда, Николай II построил для Матильды Кшесинской красивый особняк в столице (на Петроградской стороне). Но он заметно уступает Мраморному, Аничкову или Таврическому дворцам, которые царицы строили для своих фаворитов.

Поскольку любовь — чувство святое, закончим наше повествование строками из Библии: «Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви» («Песнь песней», 2:5).

Заслуженные награды

Первый орден в России ввел Петр I — то был орден св. апостола Андрея Первозванного. Петр I награждал этим орденом в основном за военные заслуги: фельдмаршалов А. Д. Меншикова, Б. П. Шереметева, генерала (будущего фельдмаршала) Я. В. Брюса, генерал-адмиралов Ф. А. Головина и Ф. М. Апраксина, самого себя, а также еще двенадцать, включая пятерых иностранцев.

Екатерина I за два года своего правления наградила этим орденом 18 человек, в том числе 6 иностранцев. Анна Ивановна — 24 человека (в том числе и себя), Елизавета Петровна — 83 человека. Петр III за полгода царствования успел наградить Андреевским орденом 15 человек, а Екатерина II (за 34 года царствования) — 100 человек (включая себя).

Всего Андреевский орден в качестве награды получили свыше тысячи человек. Среди них были и достойные лица — фельдмаршалы А. В. Суворов, П. А. Румянцев, генерал П. И. Багратион, адмирал С. К. Грейг, но было много таких, чьи имена ничего не говорят нашим современникам.

Нередко ордена давали в связи с каким-либо политическим событием. Так, в 1807 г. Александр I, войска которого проиграли несколько сражений Наполеону Бонапарту, вынужден был заключить с ним тяжелый для России мир. Оба императора решили обставить подписание мира торжественно. Они встретились на плоту посредине пограничной реки Неман. После подписания текста мирного договора Александр I вручил Наполеону 5 орденов св. Андрея Первозванного: он наградил лично Наполеона, его брата Жерома, двух маршалов — Л. Бертье и И. Мюрата, а также министра иностранных дел Ш. Талейрана. Наполеон передал русскому императору 5 орденов Почетного легиона.

При Екатерине II был введен орден св. Великомученика и Победоносца Георгия — для наград за военные заслуги. Этот орден имел 4 степени, и предусматривалось награждение последовательно с низшей (четвертой) степени до высшей (первой). В действительности Георгиевский крест первой степени имели 25 человек (сама Екатерина II, князь Г. А. Потемкин, граф А. Г. Орлов и др.), а полных кавалеров Георгиевского ордена всех четырех степеней было всего четверо: фельдмаршалы М. И. Кутузов, М. Б. Барклай-де-Толли, И. Ф. Паскевич и И. И. Дибич.

В годы Первой мировой войны, столь несчастливо протекавшей для России, Николай II никого не наградил орденом св. Георгия первой степени, и ордена второй степени было удостоено шестеро: великий князь Николай Николаевич (верховный главнокомандующий), генералы Н. И. Иванов, Н. В. Рузский, Н. Н. Юденич, а также два верховных главнокомандующих войсками Антанты — Ф. Фош и Ж. Жоффр. Сам себя Николай II наградил Георгиевским крестом только четвертой степени.

Интересно, что все три российских генерала, удостоившихся за военные заслуги Георгиевского креста второй степени, получили широкую известность уже после войны. Иванова царь направил на усмирение революционного Петрограда (но из этого ничего не вышло). Рузский был одним из тех, кто настоял на отречении царя, когда тот прибыл в Псков, в его штаб. Юденич во время Гражданской войны пытался взять Петроград (из этого тоже ничего не вышло).

А вот французский маршал Фош подписал от имени стран Антанты акт о капитуляции Германии. Фош вполне мог бы рассчитывать на новый российский орден, но в России в то время шла Гражданская война, там было не до него.

В годы войны право награждать орденами и медалями младших офицеров и низших чинов предоставлялось военачальникам — начиная с командира дивизии. Конечно, возникали курьезные случаи. Один такой пример дал писатель и врач В. В. Вересаев в книге «На Японской войне». Но предварительно мы должны сделать небольшое отступление.

В то время медицинскими сестрами работали лица исключительно дворянского происхождения. Тяжелую и трудную работу нынешних медсестер выполняли мужчины-фельдшеры. А тогдашние медицинские сестры, одетые в безукоризненно белые халаты и накрахмаленные белые косынки с красным крестом, исполняли скорее декоративные функции. Они чинно ходили по палатам, ставя больным и раненым градусники, разносили лекарства, следили за раздачей пищи. Военное начальство считало также, что сестры должны развлекать господ офицеров и генералов.

Как пишет Вересаев, из сформированного в Москве госпиталя, где главным врачом был А. Л. Давыдов, в Маньчжурию выехали только две медсестры, а остальные были доукомплектованы в Иркутске из числа местных членов общества Красного Креста. По приезде в Маньчжурию медсестры-москвички часто по вечерам отправлялись в штаб корпуса, где весело проводили время до утра. Вскоре москвички были награждены золотыми медалями. «За усердие» на анненских лентах (орден св. Анны — седьмой по значению). Соблюдая приличия, медалями наградили и всех остальных сестер госпиталя, но, во-первых, только серебряными, и, во-вторых, на Станиславских лентах (орден св. Станислава — восьмой по значению).

Потом медсестры-москвички получили новые золотые медали на георгиевских лентах (орден св. Георгия — пятый по значению). Главный врач Давыдов как офицер был награжден орденом св. Анны второй степени с мечами (дополнительный знак, усиливающий значение награды).

Братья Зубовы

Наиболее известен читающей публике Платон Александрович Зубов. 22-летний поручик вдруг понравился 60-летней императрице Екатерине II, и она сделала его своим фаворитом. Предмет своей последней любви царица осыпала многочисленными наградами. Платону жаловались многие поместья, общая численность его крепостных превысила 30 000 душ. Фаворита постоянно награждали различными орденами, вплоть до высшего — ордена св. Андрея Первозванного. В течение семи лет Платон с 11-го места по Табели о рангах поднялся до 2-го, став генерал-аншефом. Одновременно он был генерал-фельдцейхмейстером (главнокомандующим артиллерией), главнокомандующим Черноморским флотом, таврическим губернатором, и все это не покидая покоев Зимнего дворца в столице.

Своего отца, отставного майора, Платон провел в обер-прокуроры Сената, где тот через год (заслужив славу отъявленного мздоимца) получил для себя и для своих четверых сыновей графский титул. А потом влюбленная Екатерина II приказала своему послу в Вене А. К. Разумовскому добиться у тамошнего императора Франца II для своего молодого фаворита титула светлейшего князя Священной Римской империи (каковой титул и был получен).

После смерти Г. А. Потемкина Платон Зубов стал фактическим руководителем всей внешней и внутренней политики империи. Сколь успешно он это делал, видно из следующего примера. Платон отправил в Англию с личным посланием Екатерины II к тамошнему королю Георгу III французского эмигранта графа д’Артуа. За графом числились большие долги разным частным лицам. По тогдашним английским законам всякий должник (кроме короля и членов парламента) мог быть подвергнут тюремному заключению, если его долг превышал 10 фунтов стерлингов. Платон Зубов об этом не знал — он отправил графа д’Артуа в опасное для него путешествие. И лишь вмешательство русского посла в Лондоне С. Р. Воронцова, специально прибывшего на корабль и убедившего графа не сходить на берег, а плыть восвояси, спасло ситуацию.

Платон Зубов затеял поход в Персию. По плану недавнего поручика русские войска должны были через Кавказ вторгнуться в Персию, потом развернуться к Турции и достичь черноморских проливов с востока. Екатерина II утвердила этот фантастический план и предложила А. В. Суворову командовать войсками. Тот наотрез отказался. Вообще Суворов откровенно называл Платона Зубова «болваном». Платон вынужден был терпеть, ибо старый фельдмаршал приходился тестем его брату, Николаю.

Зато все остальные перед Платоном раболепствовали. М. И. Кутузов (будущий фельдмаршал, а тогда всего лишь генерал-лейтенант) специально приезжал к Платону за час до его пробуждения, чтобы особенным образом сварить для него кофе, который потом относил фавориту — на виду у множества посетителей.

Платон Зубов так искренне плакал по случаю кончины Екатерины II, что Павел I, который ранее его ненавидел, вдруг пожалел осиротевшего фаворита, назначив его инспектором кавалерии. Но уже через два месяца император уволил Платона и отправил в ссылку в одно из его имений.

А 2 ноября 1800 г. царь Павел I вдруг объявил амнистию всем исключенным из службы. Вернувшись в столицу, Платон стал начальником Кадетского корпуса — и тут же примкнул к тайному заговору против царя. В ночь с 11 на 12 марта 1801 г. он был среди тех, кто проникли в спальню к царю. Вынув из кармана мундира акт об отречении, Платон предложил Павлу I подписать документ. Тот гордо отказался:

— Вы можете меня убить, но я умру вашим императором!

Платон резко отвернулся, а остальные заговорщики накинулись на строптивого царя и убили его.

Новый царь, Александр I, был некоторое время любезен с Платоном, но установил за ним тайную слежку. Тогда Платон попросился в отставку, захотел уехать за границу и был отпущен. Когда через несколько лет Платон вернулся, то некоторое время принимал участие в обсуждении государственных дел, но потом вновь был уволен — теперь уж окончательно. Один из богатейших людей своего времени, Платон Зубов хорошо обеспечил своих многочисленных сыновей (законных и побочных числом около десяти), положив в банк на имя каждого по миллиону рублей. (Для сравнения: месячный оклад артиста императорского театра составлял 25 рублей).

Валериан Зубов был на четыре года моложе Платона. Будучи в качестве брата Платона представлен Екатерине II, он обратил на себя ее внимание высоким ростом и хорошей статью. Впоследствии поэт Г. Р. Державин воспел Валериана в оде «К красавцу». Платон сразу же стал ревновать брата и добился скорой его отправки в действующую армию к Г. А. Потемкину. Тот юношу берег от стычек с неприятелем, используя его для более легких и выгодных поручений. Так, Валериан привез в Петербург известие о взятии г. Бендеры. Екатерина II, обрадовавшись приятному сообщению, одарила юношу милостями: присвоила чин полковника, пожаловала 10 000 рублей, золотую табакерку и перстень с собственной руки.

Через год Валериан Зубов вновь приехал в столицу — с известием о взятии Измаила, за что получил чин бригадира. (Взявший Измаил генерал-аншеф Суворов не получил никакого повышения).

После смерти Потемкина Валериан вновь прибыл в Петербург, где изъявил готовность отправиться волонтером в армию союзников по антифранцузской коалиции — и сразу же был произведен в генерал-майоры (ему тогда было всего 20 лет).

Через три года он участвовал в подавлении восстания поляков в Варшаве. Одним и тем же ядром оторвало левую ногу генералу Зубову и правую руку — полковнику Рароку. Генерала тотчас доставили в полевой госпиталь, где ему ампутировали ногу, перевязали культю и отправили в тыловой госпиталь. Полковника оставили на поле боя без всякой помощи, и он умер от потери крови.

Когда Валериан Зубов вернулся в Петербург на деревянной ноге, Екатерина II наградила его орденом св. Андрея Первозванного, выделила ему 100 000 рублей на лечение, сверх того — 300 000 рублей на уплату карточных долгов, подарила ему дом на Миллионной улице (вблизи Зимнего дворца) и назначила ежегодную пенсию в 130 000 рублей. Но Валериан из армии не уволился, а согласился возглавить Персидский поход (вместо Суворова). За это сразу же был произведен в генерал-аншефы.

В Персидском походе русским войскам первоначально сопутствовала удача, они овладели городами Дербентом и Баку, но вскоре выяснилось, что армия увязла в длительной и кровопролитной войне. Павел I, вступив на престол, написал повеление к каждому из командиров полков: «С получением сего выступить на непременные квартиры» в такую-то губернию, в такой-то город. Царь хотел, чтобы спешное возвращение войск совершилось без ведома главнокомандующего. Зубов и его штаб, покинутые на неприятельской земле, неминуемо оказались бы в плену у персов, если бы атаман М. И. Платов не ослушался царя и не остался со своими казаками охранять Валериана Зубова. По возвращении в Петербург Платов был посажен в Петропавловскую крепость, где пробыл 3 года, пока самому Павлу I не захотелось начать очередной Персидский поход. Платов был назначен командующим, а Валериана Зубова, лишив всех его имений, отправили в ссылку — к брату Платону.

Но потом, как и Платона, его амнистировали и тоже дали под командование Кадетский корпус. Как и Платон, Валериан Зубов участвовал в заговоре против Павла I, но на своей деревянной ноге он доковылял до Михайловского замка слишком поздно — когда царя уже убили.

Николай Зубов знаменит тем, что первым известил наследника-цесаревича Павла о смерти Екатерины II. С этого момента Павел становился наконец-то императором. Павел так обрадовался, что наградил гонца орденом св. Андрея Первозванного. Так Николай стал третьим из братьев, получившим высшую награду страны. Николай был женат на Наталье Александровне Суворовой, дочери полководца. Николай также участвовал в заговоре против Павла I, он первым нанес удар в висок императору тяжелой золотой табакеркой, которую когда-то царь ему и подарил.

Дмитрий Зубов, четвертый из братьев, также служил в гвардейских полках, дослужился до чина бригадира, потом вышел в отставку. Он пережил всех своих знаменитых братьев, сам не совершил ничего выдающегося — ни хорошего, ни плохого.

Шерше ла фам!

Выражение, вынесенное в заголовок, в переводе с французского означает «ищите женщину!». Французы утверждают, что во всякой злой интриге, где замешана любовь, нити интриги находятся в руках какой-то коварной женщины.

В истории дуэли и смерти А. С. Пушкина, как кажется, есть одна женщина — жена поэта, Натали Пушкина (Гончарова). Она длительное время легкомысленно позволяла ухаживать за собой Жоржу Дантесу и даже ездила к нему на свидание. Но, будучи страдающей стороной, она не могла создать интригу против самой себя. Поэтому историки на роль главного интригана выдвигали других лиц: жену министра К. В. Нессельроде, графиню С. А. Бобринскую, а также мужчин — князя И. С. Гагарина, барона Л. Геккерна де Беверваарда. Сейчас большинство исследователей склоняются к тому, что нити злой интриги шли от Идалии Григорьевны Полетика.

Ее отец, барон (затем граф) Г. А. Строганов, был в начале XIX века русским послом в Испании. Там он сблизился с женой одного придворного (графа д’Ега), родилась дочь, которую назвали Идалией. Через много лет, когда умер граф д’Ега, а Строганов овдовел, родители Идалии вступили в законный брак. Так Идалия оказалась в Петербурге и стала жить во дворце Строгановых (на углу набережной р. Мойки и Невского проспекта).

Семейство Строгановых было в родстве с семейством Гончаровых, и Идалия приходилась троюродной сестрой и Натали, и ее сестрам, Екатерине и Александрине. Пушкин на правах родственника часто бывал во дворце Строгановых, слушал рассказы старого и ослепшего графа о заморских странах (а тому, кроме Испании, довелось побывать в Англии, Германии, Италии). Пушкину все был интересно, ибо самому не удалось побывать за рубежом.

Идалия на правах родственницы тоже часто бывала в доме Пушкиных (они часто меняли квартиры, но в 1836 г. жили на набережной р. Мойки, невдалеке от дворца Строгановых). Сама же Идалия к тому времени жила в Новой Деревне, где располагался Кавалергардский полк, в котором полковником служил ее муж, А. М. Полетика. В этот полку служили и часто бывали в доме своего полковника офицеры Ж. Дантес и П. П. Ланской (впоследствии — второй муж Натали).

Идалия все время одолевала Пушкина просьбой написать ей стихи в альбом. Пушкин долго отказывался. Раньше, когда был холост, он частенько писал стихи в альбомы светских красавиц, но, став женатым, считал это неприемлемым. И все же Идалия его уговорила (сейчас бы сказали «достала»). Немного подумав, Пушкин сочинил экспромт, потом взял в руки гусиное перо и написал текст на странице альбома своей родственницы. Размашисто расписался. Затем перечел написанное — и смутился: стихи получились такие, что можно было подумать, будто поэт влюблен в хозяйку альбома. Пушкину не хотелось, чтобы такие стихи были бы использованы против него. Он поставил дату: 1 апреля 1836 г., хотя была уже поздняя осень. Стихотворение, похожее на признание в любви, превратилось в первоапрельскую шутку.

Идалия, видя, как Пушкин пишет стихи ей в альбом, млела от восторга. Она предвкушала, как будет хвастаться этими стихами перед своими друзьями. Восторг сменился ликованием, когда она начала читать текст. Но что это? Такая несуразная дата! Идалия поняла, что эти стихи ей никому показывать нельзя. Она почувствовала себя оскорбленной и решила отомстить Пушкину.

Через некоторое время Натали получила от Идалии записку: та приглашала ее приехать к себе, чтобы поделиться важной новостью. Ничего не подозревавшая Натали поехала к родственнице в Новую Деревню (приблизительно полчаса езды в карете или санях). Идалия, однако, куда-то торопилась, сказала, что скоро вернется, и просила Натали подождать ее. А чтобы та не скучала, ее готов развлекать поручик Дантес, который тут же явился из соседней комнаты. Идалия быстро исчезла, Натали осталась в обществе Дантеса.

О том, что происходило потом, известно из воспоминаний княгини Веры Федоровны Вяземской, к которой Натали приехала вскоре очень взволнованной. По словам Натали, Дантес, когда они остались в комнате одни, вынул пистолет и сказал, что непременно сейчас застрелится, если Натали ему тут же не отдастся. Он-де ее безумно любит, жизнь ему недорога, а Натали, став причиной его смерти, будет вечно терзаться за свою бесчувственность. Натали (по ее словам) была ошеломлена таким напором, она пыталась образумить офицера, но тот упорствовал, то хватаясь за пистолет, то хватая Натали за руки. Вдруг открылась дверь, в комнату вошла малолетняя дочь Идалии, и Натали вместе с нею вышла из комнаты.

В этом рассказе нас смущает одно обстоятельство. Как мог Дантес, подготовивший (вместе с Идалией) ловушку для Натали, не позаботиться о том, чтобы дверь в комнату была закрытой. Для опытного повесы, каким был Дантес, это непростительный «прокол».

Неизвестно, возникли ли у княгини Вяземской такие же сомнения, но она посоветовала Натали ничего мужу не говорить. Пушкин последнее время очень нервничал; летом, будучи в Москве, он по совершенно незначительному поводу вызвал на дуэль графа В. А. Соллогуба. Друг Пушкина, П. В. Нащокин, которого поэт просил быть его секундантом, смог тогда дуэль предотвратить. Сейчас Пушкин вполне мог вызвать на дуэль Дантеса, а Нащокин, живущий в Москве, ничего не будет знать.

Княгиня Вяземская и Натали благоразумно решили держать Пушкина в неведении относительно злополучного свидания в доме Полетики. Но Пушкину об этом услужливо сообщили. Александр Сергеевич поинтересовался у жены, как было дело. Та повторила то, что рассказала ранее княгине Вере Федоровне. Пушкин без колебаний вызвал Дантеса на дуэль.

До конфликта с Дантесом Пушкин вызывал на дуэль не только Соллогуба, но еще более десяти разных лиц. Дважды дело доходило до пистолетов. Но Пушкин никого из своих недругов не убил и не ранил, да и сам остался цел и невредим. Однако все это было до истории с Дантесом.

Пуля Дантеса попала Пушкину в живот и, не будучи извлечена (тогда не было рентгена и определить местонахождение пули оказалось невозможным), вызвала заражение крови и смерть поэта. Пушкин стрелял уже будучи раненым, лежа на земле, поэтому его пуля летела под углом. Задев руку Дантеса, пуля ударилась о медную пуговицу офицерского мундира и рикошетом отлетела в сторону. Дантес отделался легким ранением руки, хотя и упал от сильного толчка пули.

Пушкин погиб. Полетика прожила после этого еще полвека, последние годы — в Одессе. Когда узнала, что там решили поставить памятник Пушкину, собиралась специально приехать, дабы плюнуть на статую. До открытия (в 1885 г.) памятника злая старуха не дожила.

Родственные связи

Героем этой истории является великий князь Михаил Михайлович, в дальнейшем — Мих. Мих. Он был вторым сыном великого князя Михаила Николаевича, генерал-фельдмаршала, героя русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Мих. Мих. как и его отец, служил в армии — флигель-адъютантом в гвардейском Егерском полку. Служба его не удовлетворяла, к тому же на штабной должности чины шли медленно, и он не имел надежды повторить служебный успех отца. Мих. Мих. надеялся, что сможет себя по-настоящему проявить в семейной жизни.

Согласно законам Российской империи великие князья из рода Романовых должны были жениться династическим браком, то есть на представительницах других правящих родов (принцессах, королевах и т. д.). Это делалось для того, чтобы сохранялось как можно больше наследников российского престола из рода Романовых. Нединастический, то есть морганатический, брак разрешался лишь с согласия самого императора. Мих. Мих. дважды имел возможность вступить в династический брак, но всякий раз свадьба расстраивалась. И тогда он решил, что ему надлежит жениться морганатическим браком.

В предстоящем разговоре с царем он имел, как ему казалось, два веских довода. Во-первых, его очередь в ряду наследников престола была в конце второго десятка, и реального ущерба династии Романовых его брак не нанес бы. Во-вторых, в памяти у всех еще была свежа история с покойным императором Александром II, который после смерти своей жены Марии Александровны (бывшей принцессы Гессенской) женился на русской княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой. Мих. Мих. присмотрел себе дочь министра внутренних дел графа Н. П. Игнатьева, Екатерину. Утвердившись во мнении, что имеет неплохие шансы на взаимность, он завел разговор о своем предполагаемом браке с Александром III. Тот ответил категорическим отказом.

Несостоявшаяся великокняжеская невеста Екатерина посвятила всю свою жизнь служению больным и страждущим, став медицинской сестрой. Через 20 лет, во время русско-японской войны, она поехала в далекую Маньчжурию, чтобы работать в госпитале.

А самого Мих. Мих. Александр III отправил за границу наблюдать за лечением его младшего брата Георгия. Через год Георгий поправился, вернулся в Россию и женился на дочери греческого короля Георга I, Марии, приходившейся Георгию и Мих. Мих. двоюродной племянницей. Родственные связи в династических браках были неизбежными из-за узости круга избираемых лиц. Еще один брат Мих. Мих., Александр, также женился на своей двоюродной племяннице, Ксении, приходившейся родной дочерью императору Александру III.

Когда брат Георгий уехал в Россию, Мих. Мих. остался за границей, как тогда представлялось, на некоторое время. Он встретил там графиню Софью Николаевну Меренберг, влюбился в нее и, не спрашивая разрешения у царя, женился морганатическим браком. Софья, правда, имела некоторые основания на признание династических прав, но об этом позже. Главное — она приходилась внучкой самому Александру Сергеевичу Пушкину!

Когда Александр III узнал, что внук Николая I женился на внучке Пушкина, он сильно разгневался. Царь распорядился исключить негодника из рядов российской армии, запретил ему въезд в Россию, лишил причитающихся ему как великому князю денежных субсидий. Мать Мих. Мих., Ольга Федоровна (бывшая принцесса Баденская), умерла от сердечного приступа. Мих. Мих. получил поддержку от своего отца-фельдмаршала, на предоставленные ему средства купил два дома — в Англии и во Франции, и далее в течение 35 лет жил безмятежно за рубежом вместе с женой Софьей. У них было двое детей. Младшая дочь, Надежда, вышла впоследствии замуж за германского принца Людвига Баттенберга, родственника по материнской линии и русских царей, и английских королей. Это родство осуществлялось через датских принцесс Александру и Дагмару, на которых были женаты соответственно английский король Эдуард VII и русский царь Александр III. А по отцовской лини Людвиг Баттенберг был родственником болгарского царя.

Теперь вернемся к генеалогическому древу Софьи Меренберг. Ее мать, Наталья Александровна, была младшей дочерью великого поэта. Во втором браке она была женой герцога Нассауского, Николая (старший брат которого, Адольф Вильгельм, между прочим, был женат на внучке русского царя Павла I). По условиям морганатических браков Наталья Пушкина не могла стать герцогиней Нассауской, она стала графиней Меренберг, этот титул перешел и к детям — Софье и Георгу.

Адольф Вильгельм вскоре стал правящим герцогом Люксембургским. По просьбе Мих. Мих. он пожаловал своей племяннице Софье титул наследственной графини де Торби: так брак Мих. Мих. и Софьи перестал быть морганатическим. Тотчас русский царь (к тому времени Николай II) разрешил Мих. Мих. вернуться с семьей в Россию, снова зачислил его в армию, присвоил чин подполковника и даже определил ему место службы (на Кавказе, вблизи родового имения Тори). Но Мих. Мих. предпочел остаться за рубежом.

Мих. Мих. не мог смириться с тем, что в связи с морганатическим (в ту пору) браком возник скандал, стоивший жизни его матери. В то же время, когда в аналогичной ситуации оказался великий князь Кирилл Владимирович, шума было значительно меньше. Когда Кирилл женился на Виктории, отбив ее у герцога Эрнста (брата русской царицы Александры Федоровны), Николай II наказал не самого Кирилла, а его отца, сняв его с должности командующего войсками столичного гарнизона. В тот момент Кирилл был четвертым по счету наследником престола. (После революции именно Кирилл провозгласил себя главным претендентом на российский трон).

Умер Мих. Мих. в 1929 г. в возрасте 68 лет, всего на два года пережив свою жену, Софью де Торби-Романову.

А родной брат Софьи, Георг Меренберг, женился на дочери Александра II от Екатерины Юрьевской, Ольге. Этот брак вторично связал род Романовых с родом Пушкиных. Надежда Романова, например, по отцу была правнучкой Николая I, а по матери — правнучкой Пушкина.

Верните долг!

Россия и Турция не всегда воевали друг против друга; был период, когда они сражались плечом к плечу. В течение трех последних лет XVIII века совместная русско-турецкая эскадра под командованием адмирала Ф. Ф. Ушакова освободила от французов Ионические острова в Средиземном море. На острове Корфу (Керкира) к русским морякам попал 54-пушечный линейный корабль «Леандр».

Этот корабль участвовал в знаменитом морском сражении при Абукире, когда английский флот под командованием адмирала Г. Нельсона разгромил французский флот, и армия Наполеона Бонапарта в Египте оказалась отрезанной от Франции. Адмирал Нельсон отправил один из своих линкоров, «Леандр», в Англию с известием о славной победе. Но корабль был перехвачен французами и так попал на о. Корфу. По традиции того времени захваченное судно становилось призом победителя. Адмирал Ушаков назначил капитана первого ранга Н. Г. Литвинова командиром линкора и велел ему поднять на мачте Андреевский флаг.

Но Павел I решил проявить по отношению к Англии благородство и вернуть ей «Леандр». Повинуясь высочайшему повелению, русский капитан Литвинов передал линкор английскому капитану Стефенну.

Английский король Георг III тоже решил проявить благородство и направил в Петербург 10 000 фунтов стерлингов (120 000 рублей) в качестве приза тому, кто первым овладел кораблем. Эти деньги получил английский посол в Петербурге Ч. Уитворт.

Но неожиданно Павел I рассорился с англичанами. В начале 1800 г. Уитворт покинул Петербург. Военная кампания против Франции была завершена, Павел I начал готовить новую кампанию — против Англии.

В связи с завершением русско-турецкой экспедиции против французов капитан Литвинов вернулся в Россию. Тут ему сообщили не совсем ясные слухи о том, что его ожидает огромная сумма за захват «Леандра». Литвинов прибыл в Петербург, добился аудиенции у царя в феврале 1801 г. и попросил его выдать ему причитающиеся деньги, присланные англичанами. Павел I подтвердил, что денежный приз принадлежит капитану Литвинову и обещал ускорить прохождение нужных документов, которые застопорились из-за отбытия английского посла.

Как известно, Павел I резко сократил число чиновников, ведавших делопроизводством, все пытался делать сам, для чего начинал свой рабочий день в 6 часов утра. Документами относительно приза капитана Литвинова Павел I не успел распорядиться: через пару недель царя убили.

Потом в Петербург прибыл новый английский посол Б. Уоррен. Через 2 года он перевел хранившиеся в посольстве деньги на счет российского Министерства морских сил. Министр П. В. Чичагов не знал об устном обещании Павла I капитану Литвинову. До министра дошли только не совсем ясные слухи о назначении этой суммы. Чичагов распорядился разделить деньги между всеми адмиралами и офицерами, отличившимися при штурме о. Корфу.

Литвинова в России в ту пору не было — он принимал участие в очередной антифранцузской коалиции, находясь в Неаполитанском королевстве. Вернувшись в Россию, он обратился к Александру I с просьбой о выдаче принадлежавших ему денег. А что выдавать, когда деньги уже потрачены? Но и отказать храброму капитану нельзя: штурм о. Корфу еще не изгладился в памяти. Александр I распорядился выдать Литвинову из причитавшегося приза 25 000 рублей, а остальные записать в долг.

Долг — так долг, капитан Литвинов стал терпеливо ждать. Прошли годы. Литвинов сменил морскую форму на общеармейскую, а чин остался прежний — полковник. Деньги пока что из царской канцелярии не поступали. Напоминать о себе было как-то неудобно.

Началась Отечественная война 1812 г. Уходя на фронт, полковник Литвинов оставил своей жене, Авдотье, доверенность на получение причитавшейся ему суммы 95 000 рублей. Для жены, на руках у которой оставалось пятеро малолетних детей, эти деньги были бы очень кстати. Поэтому она обратилась с письмом к канцлеру Н. П. Румянцеву. Тот переслал письмо военному министру С. К. Вязмитинову. Бумага три года ходила по разным учреждениям, а денег Литвинова не получила.

В 1815 г., по завершении войны с Наполеоном, вернулся домой полковник Литвинов, больной и израненный. Через три месяца он умер. Вдова, отчаявшись получить деньги сама, переуступила права на получение призовых денег купцу первой гильдии Ф. И. Юдину. Но и расторопный купец не мог преодолеть бюрократических барьеров. Дело осложнялось тем, что виновный в израсходовании суммы не по назначению адмирал Чичагов сразу после завершения Отечественной войны (где он оскандалился, «выпустив» Наполеона) покинул пределы России.

Через 10 лет (!) к борьбе за возвращение долга подключился старший сын Литвинова, отставной подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка П. Н. Литвинов. Года два ушло у него на тяжбу с Юдиным, который долго не хотел переуступать свою доверенность. Наконец, получив от купца требуемую бумагу, отставной подпоручик сам стал ходить по инстанциям, но с тем же результатом. В 1830 г. он в сердцах бросил эту канитель после того, как с него самого затребовали 8 рублей за предоставление копии какой-то справки.

Вернуть долг всегда было большой проблемой, получить долг от государства — безнадежной затеей.

Обман во спасение

2 декабря 1805 г. произошла битва под Аустерлицем. В этом сражении участвовали с одной стороны — французские войска (73 тысячи человек) под водительством Наполеона Бонапарта, с другой стороны — объединенные силы Австрии (15 тысяч) и России (60 тысяч).

В войсках союзников находились одновременно оба монарха: австрийский император Франц II и российский император Александр I. Оба они не считали себя достаточно опытными полководцами и поэтому решили пригласить в качестве главнокомандующего настоящего военного специалиста, который (как они надеялись) мог бы противостоять военному искусству Наполеона. Выбор пал на французского генерала Ж. Моро, который из-за разногласий с Наполеоном сбежал в Америку. Александр I послал в Америку за Моро одного из своих придворных, а пока — до его приезда — назначил главнокомандующим русского генерала М. И. Кутузова.

Французы и союзники долго маневрировали, прежде чем остановились на поле близ Аустерлица (ныне г. Славков, Чехия). Александр I и Франц II вознамерились, не откладывая, дать сражение Наполеону на этом поле, тем более, что союзникам удалось занять господствующие высоты. Осторожный Кутузов возражал, доказывая, что благоразумнее подождать резервов (около 200 тысяч человек), которые вскоре должны были подойти. Но Франц II рвался в бой: три недели тому назад французы заняли столицу Австрии, Вену, захватив много пленных. Франц II жаждал реванша. Александр I отстранил Кутузова и взял на себя командование войсками.

Александр I поручил австрийскому квартирмейстеру полковнику Ф. Вейротеру составить план сражения. План обоим императорам понравился: союзные войска должны были спуститься с господствующих высот в долину, обхватить французские войска с флангов и, окружив, принудить их к сдаче. Составитель плана предполагал, что французы будут спокойно ждать, пока их окружат враги. План Вейротера был явно плохим, но оба императора его утвердили. Мнения отстраненного Кутузова никто не спрашивал.

Когда началось сражение и союзные войска начали медленно спускаться с холмов в долину, французы стремительно ринулись вперед. Они прорвались через походные порядки противника и стали их громить и с фронта, и с тыла. Потеряв много убитых, и австрийцы, и русские отступили.

Австрийский император Франц II в тот же день послал к Наполеону парламентера, предлагая заключить сепаратный (отдельный от России) мир. Наполеон на это, конечно, согласился. И через несколько дней мирный договор между Австрией и Францией был подписан. Австрия потеряла шестую часть принадлежавших ей территорий, зато французы вернули Вену, и Франц II туда уехал.

Русский император Александр I не запросил мира, он торопился вывести свои войска со столь несчастливого для него поля под Аустерлицем. Наперерез русским устремился французский корпус под командованием генерала Л. Даву. Создалась реальная угроза полного разгрома и пленения. Тогда Александр I решил обмануть Даву.

Он выслал к французам парламентера.

— Нам не следует сражаться, ибо уже начались мирные переговоры между императорами, — заявил русский парламентер французскому генералу.

Даву об этом ничего не знал, он потребовал письменных подтверждений. Парламентер отправился обратно в русский стан и вскоре вернулся, привезя с собой письмо самого царя. Александр I в письме, написанном по-французски, подтверждал то, что сказал парламентер, и просил беспрепятственно пропустить русскую армию. Текст письма был скреплен личной печатью российского императора.

Даву не посмел усомниться в правдивости письма. Русские войска ушли беспрепятственно. Наполеон, узнав, как русский царь обманул Даву, очень возмущался, но было уже поздно.

В Петербурге Дума Георгиевских кавалеров подготовила постановление о награждении орденом св. Георгия Победоносца первой степени императора Александра I. Царь от такой чести отказался, но не полностью: он подписал указ о награждении себя этим орденом, но только четвертой, низшей степени.

Через 8 лет после описываемых событий произошло сражение, которое вошло в историю как «битва народов». В этой битве снова противостояли друг другу французы и австрийцы вместе с русскими. В союзе с французами выступали поляки, баварцы, итальянцы, а в союзе с австрорусскими войсками воевали прусские, английские и шведские части. Всего в этом сражении (которое происходило в течение трех дней вблизи Лейпцига) участвовало полмиллиона человек.

По сравнению с Аустерлицким сражением тут многое изменилось. Наполеон успел совершить свой «русский поход», закончившийся потерей почти всех его войск. Теперь под Лейпцигом Наполеон располагал не очень сильными и ненадежными войсками (саксонцы на третий день битвы изменили французам). Противник Наполеона, генерал Моро, вернулся из-за океана и стал советником при штабе войск антифранцузской коалиции. Моро в этой битве погиб.

Смелый маневр в «битве народов» совершила шведская армия под командованием своего короля Карла XIV Бернадота. Восхищенный Александр I наградил шведского короля орденом Георгия Победоносца первой степени. А в битве при Аустерлице Бернадот был французским генералом и сражался под командованием Наполеона против русских.

Известный нам Даву в «битве народов» не участвовал. Он (по приказу Наполеона) стоял со своим корпусом в Гамбурге. Когда к нему явились парламентеры и предложили сдаться, ибо Наполеон разбит и отрекся от престола, Даву парламентерам не поверил. Он вспомнил, как его обманул русский царь Александр I, и теперь потребовал письменного уведомления от французского высшего командования. Через две недели Даву доставили из Парижа письмо от нового короля, Людовика XVIII Бурбона. Только после этого Даву приказал вывесить белые флаги.

Русскими войсками в «битве народов» командовал генерал Л. Л. Беннигсен (Кутузов к тому времени умер). Рядом со штабом Беннигсена находилась ставка царя. Александр I с волнением наблюдал за сражением, где русские войска, вдохновляемые присутствием своего обожаемого монарха, громили французов.

Наверное, Александр I вспомнил и Аустерлиц. Возможно, он думал, что тогда поступил правильно, обманув французов, ибо теперь может насладиться реваншем за былое поражение. Тогда, под Аустерлицем, он прибег не к обману, а к военной хитрости.

Браки в царской семье

Русский царь Петр I хотел выдать свою дочь Елизавету замуж за французского короля Людовика XV, но тот отказался из-за низкого происхождения ее матери (которая была простой крестьянкой). Отвергнув Елизавету, Людовик XV женился на Марии Лещинской, дочери бывшего польского короля Станислава (свергнутого с польского трона усилиями Петра I). Ясно, что эта коллизия не укрепила русско-французские отношения.

Зато в душе у Елизаветы Петровны на всю жизнь сохранилось чувство неуемной тоски по отношению к Франции. Вероятно, поэтому она приняла помощь французского правительства при организации дворцового переворота, приведшего ее к власти. И по той же причине вступила в Семилетнюю войну, послав русскую армию сражаться за чуждые ей интересы. Война та была странной: русские войска выигрывали отдельные сражения, но никак не могли завершить кампанию в свою пользу. Елизавета отправила под суд одного за другим двух главнокомандующих — фельдмаршалов С. Ф. Апраксина А. Б. Бутурлина. Но виновата была не армия, а сама царица, совершившая дипломатическую ошибку.

Сестру Елизаветы, Анну, взял замуж Карл Фридрих, герцог маленького княжества Шлезвиг-Гольштейн, не погнушавшись низким происхождением ее матери. Сын Карла и Анны сделался впоследствии русским царем Петром III, а его жена, принцесса Ангальт-Цербстская, Софья, стала после него царицей Екатериной II. Новые члены российской императорской семьи, принимая православие, изменяли имя, этими новыми именами мы их и будем называть далее.

Сын Петра III и Екатерины II, Павел, был женат дважды: на принцессе Гессен-Дармштадтской Наталье Алексеевне, затем на принцессе Вюртембергской Марии Федоровне. От второго брака родилось десять детей. Старший из них — Александр — был женат на принцессе Баден-Баденской Елизавете Алексеевне, Константин — на герцогине Саксен-Кобургской Анне Федоровне, Николай — на принцессе Прусской Александре Федоровне, Михаил — на принцессе Вюртембергской Елене Павловне. Александра была выдана замуж за эрцгерцога Австрийского Иосифа, Елена — за герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Людвига, Мария — за герцога Веймарского Карла Фридриха, Екатерина — за принца Ольденбургского Георга Петра, Анна — за короля Нидерландов Вильгельма II.

Существенное значение для судьбы страны имел только брак Николая, будущего царя, который пытался воздействовать на своего шурина, прусского короля Фридриха Вильгельма IV, в своих дипломатических играх. Этим он только озлобил шурина, который в решающий момент (во время Крымской кампании) предал Николая.

Своим детям Николай I выбрал следующих супругов: Александр был женат на принцессе Гессен-Дармштадтской Марии Александровне, Константин — на принцессе Саксен-Альтенбургской Александре Иосифовне, Николай — на принцессе Ольденбургской Александре Петровне, Михаил — на принцессе Баденской Ольге Федоровне, Мария была выдана замуж за герцога Лейхтенбергского Максимилиана, Ольга — за короля Вюртембергского Фридриха Карла, Александра — за принца Гессенского Фридриха Вильгельма.

Александр II выбрал для своих детей таких супругов: Александр был женат на принцессе Датской Марии Федоровне, Владимир — на принцессе Мекленбург-Шверинской Марии Павловне, Сергей — на принцессе Гессенской Елизавете Федоровне, Павел — на принцессе Греческой Александре Георгиевне. Алексей остался холостяком, а Мария была выдана замуж за герцога Саксен-Кобургского Альфреда.

Существенное значение тут имели два брака. Муж Марии, Альфред, был сыном английской королевы Виктории, а его родная племянница, тоже Виктория, была женой германского императора Фридриха III и матерью следующего императора Вильгельма II. А жена Александра (будущего царя Александра III), тоже Мария, была родной сестрой жены английского короля Эдуарда VII. Сын последнего, английский король Георг V, был по отцовской линии кузеном германского императора Вильгельма II, а по материнской линии — кузеном русского императора Николая II. Перед Первой мировой войной и Германия, и Россия, используя родственные связи между монархами, старались перетянуть Англию на свою сторону. Но в Англии политику осуществляет не монарх, а правительство (выбираемое парламентом), и именно оно решило, что Англия будет воевать с Россией против Германии.

Родственные связи русского царя с германским императорским домом были не только через англичан. Николай II приходился прусскому королю Фридриху Вильгельму III праправнуком, а Вильгельм II — правнуком. Вильгельм II неоднократно предпринимал энергичные попытки вовлечь своего внучатого племянника Николая II (а значит, и его страну) в фарватер своей внешней политики, но все закончилось безрезультатно. Родство между монархами не гарантировало их союза во время войны.

Следует отметить еще два брака членов семьи Романовых. Черногорский князь Николай смог выдать своих дочерей Милицу и Анастасию за двух братьев — великих князей Петра и Николая Николаевичей (внуков Николая I). Обе женщины составили в Петербурге сильную партию в поддержку братьев-славян на Балканах. Против них пыталась плести интриги императрица Александра Федоровна, бывшая Гессенская принцесса. Черногорки возобладали, в Первую мировую войну Россия вступила под лозунгом защиты православных братьев-славян от притеснений католиков-австрийцев. На самом деле религиозные вопросы имели едва ли не последнее значение: вместе с католической Австрией против России сражались в той войне протестантская Германия, православная Болгария и мусульманская Турция.

Русские имена цариц, принимавших православие, выбирались из очень узкого круга имен. В результате оказалось, что у Николая II мать звали Марией Федоровной, как и у Николая I. А жену Николая II звали Александрой Федоровной, так же как жену Николая I. (До перехода в православие этих четверых женщин звали соответственно Дагмара, Софья Доротея, Алиса Виктория и Шарлотта Каролина).

Да и своих детей, рожденных в законном браке, цари предпочитали называть также ограниченным кругом имен. Начиная с Петра I, в семьях царей и наследников-цесаревичей родилось 47 детей, которые были наречены так: по 4 раза — Александром, Николаем и Павлом, по 3 раза — Алексеем, Марией, Михаилом, Ольгой и Петром.

Глядя на Августейшую семью, так же поступали и другие Романовы. В 1902 г. среди Романовых было ровно 30 великих князей, то есть братьев (родных, двоюродных, троюродных) кого-либо из царей. Среди них оказалось Николаев — 4, Дмитриев и Михаилов — по 3, Андреев, Сергеев и Константинов — по 2. Поэтому неизбежно появлялись «двойники». Но царей это, по-видимому, не волновало.

Достоверность мемуаров

Воспоминания (по-французски — мемуары) пишут многие. Историки всегда с особым почтением относятся к мемуарам, ибо это документальное подтверждение реально происходивших событий. Однако тексты мемуаров, безусловно, носят субъективный характер, полностью им доверять нельзя.

Наиболее ценно для историка описание фактов, ибо автор мемуаров нередко сообщает детали и подробности, известные только ему одному (или узкому кругу лиц). Но в оценке приведенных фактов следует проявлять сдержанность: тут пристрастия автора неизбежны.

Приведем пример, когда факту, сообщаемому мемуаристом, вполне можно доверять. Пример взят из воспоминаний В. Н. Коковцова, бывшего в 1911–1914 гг. премьер-министром и министром финансов Российской империи.

4 декабря 1912 г., за два дня до именин государя императора, военный министр В. А. Сухомлинов позвонил по телефону Коковцову. Он сообщил, что только что вернулся от государя, и тот передал ему подписанный указ Сенату о назначении командира гусарского полка В. Н. Воейкова министром по делам физического развития населения. По словам Сухомлинова, царь желал опубликовать этот указ обязательно 6 декабря, в день своего тезоименитства. Коковцову поручалось поставить визу, выделить ассигнования из бюджета, провести закон через Думу и через Сенат — и все это в течение двух дней.

В возникшем столь неожиданно деле было две тонкости. Первая: такого ведомства вообще не существовало. Можно было бы найти в бюджете деньги на повышение жалования одного человека, генерала Воейкова, но на целое новое министерство за два дня денег не сыскать. Не говоря уже о том, что перечень министерств определялся специальным указом, согласовывался с Государственной думой и с Сенатом, так что процедура потребовала бы не менее месяца.

Тонкость вторая: генерал Воейков был зятем министра двора В. Б. Фредерикса, близкого к царю человека.

Царь не мог просто так отменить указ, который он уже подписал. Поэтому Коковцов придумал компромиссный вариант: Воейков назначался на должность главнонаблюдающего за физическим развитием населения России. Ему вменялось в обязанность наблюдение за обучением военному строю и гимнастике во всех средних учебных заведениях всех ведомств. При этом у самого генерала не было никаких штатных сотрудников, зато перед ним должны отчитываться представители других министерств. Николай II принял доводы Коковцова и повелел издать указ о генерале Воейкове в новой редакции. Тут уже не требовалось ни согласия Сената, ни согласия Думы.

Этот факт, рассказанный бывшим премьером, конечно, рисует лично его в выгодном свете (как умелого царедворца), но в то же время ярко характеризует нравы в высших эшелонах власти.

Теперь приведем пример, когда фактам не следует доверять. Пример взят из воспоминаний А. Я. Панаевой (Головачевой), которая была гражданской женой поэта Н. А. Некрасова. В своих воспоминаниях она много места уделяет писателю И. С. Тургеневу. Авдотья Яковлевна изобразила его только в черных тонах: он и злословен, и высокомерен, и хвастлив, и болтлив, и злопамятен и т. д. А уж Полина Виардо, за которой много лет ухаживал Тургенев, изображена такой гадкой, что начинаешь удивляться: где у Ивана Сергеевича были глаза и уши. Но до нас дошло множество документальных свидетельств, совершенно по-другому рисующих и Тургенева, и Виардо. Вероятно, личная неприязнь Авдотьи Яковлевны к Ивану Сергеевичу оказалась чрезмерной. В отношении же В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова, Л. Н. Толстого и других писателей оценки Панаевой совпадают с оценками большинства мемуаристов.

Иногда автора мемуаров подводит память, когда он пишет о событиях или людях, мало запомнившихся, и тут он позволяет себе вольности. Так, в воспоминаниях А. И. Герцена о годах студенческой юности упоминается профессор химии Ф. Ф. Рейс. Он-де в своем курсе химии знал лишь одну главу — про водород, а об остальных веществах имел весьма смутное понятие. И вообще в профессора химии он попал случайно: настоящим профессором был его дядя, которого Екатерина II пригласила из Германии в Россию, старик не хотел никуда ехать — и вместо себя отправил племянника.

А вот какая информация содержится о Ф. Ф. Рейссе в справочнике о выдающихся химиках. В Россию он попал в 1804 г. — через 8 лет после смерти Екатерины II. В годы студенческой юности Герцена Рейсс был профессором химии одновременно Московского университета и московской Медико-хирургической академии (был он к тому же и врачом). В справочник о выдающихся химиках попал за свои труды: он открыл явление электрофореза и, кроме того, установил, что электролиз воды происходит при удалении электродов на расстояние до 20 аршин (15 метров). За эти работы Рейсс был избран академиком Петербургской Академии наук.

Используя данные, почерпнутые из мемуаров, надо обязательно их сопоставлять с какими-либо еще документальными свидетельствами. В своих мемуарах «Окаянные дни» И. А. Бунин пишет о тысяче заложников, расстрелянных чекистами в отместку за убийство эсерами руководителя Петроградской ЧК М. С. Урицкого. Бунин не пишет, что в этот день, 30 августа 1918 г., эсеры пытались убить в Москве В. И. Ленина, в результате чекисты сгоряча загубили много ни в чем не повинных людей. А вот число казненных все же значительно ниже — 260 человек.

Вольное обращение с числами характерно и для научных изданий. В Энциклопедическом словаре «Ф. А. Брокгауз — И. А. Ефрон» (1912) потери французских войск в Бородинском сражении указаны в 35 тысяч человек, в «Большой советской энциклопедии» (1927) — 52 тысячи человек, во «Всемирной истории» (1959) — 58,5 тысяч человек, то есть потери французов непрерывно возрастают. Соответственно потери русских войск составили 58, 48 и 38,5 тысяч человек, то есть потери русских войск непрерывно уменьшаются. Не забудем, что речь-то идет о сражении, происшедшем почти два века тому назад. Что нового нам еще предстоит узнать о Бородинской битве?

Афера века

В XX веке цена платины была выше, чем золота и серебра. Орден Суворова первой (высшей) степени изготавливался из платины, второй степени — из золота, третьей (низшей) степени — из серебра. Однако вплоть до XVIII века этот ценнейший металл вместе с пустой породой выбрасывали в отвал, а на Урале и в Сибири зерна самородной платины использовали как дробь при стрельбе.

В Европе платину стали изучать с середины XVIII века, когда испанец Антонио де Ульоа привез из Перу образцы этого белого металла, который добывали как попутный на золотых приисках. Испанские химики установили, что платина легко сплавляется с серебром и золотом, при этом они считали, что привезенный из Перу белый металл — сплав золота и железа. Поэтому цена платины была меньше золота и серебра. Само слово «платина» в переводе с испанского означает «серебришко».

Первое практическое применение платине нашли фальшивомонетчики: они стали подмешивать дешевую платину к золоту и серебру. Узнав об этом, испанское казначейство добилось издания строгого королевского указа, предписывавшего уничтожать всю платину, добываемую попутно с золотом. В соответствии с этим указом чиновники монетных дворов в испанских колониях Южной Америки торжественно при многочисленных свидетелях периодически топили накопившуюся платину в реках Боготе и Кауке. Столь странный для современного читателя закон об уничтожении платины был отменен в 1778 г. королем Карлом III Габсбургом. После этого испанское казначейство стало само подмешивать дешевую платину к золоту монет.

В начале XIX века платину начали добывать и в Европе. На Урале в 1828 г. произвели полторы тонны этого металла, тогда как за 80 лет на всех месторождениях Южной Америки — всего тонну. Первоначально из русской платины делали чаши, химические тигли, проволоку. Массовое применение для платины придумал министр финансов Е. Ф. Канкрин. Он стал министром в тяжелое для страны время. Золотой запас империи истощился от длительных войн с Францией, Швецией, Турцией. Огромный ущерб финансовой системе России нанес и Наполеон, наводнивший нашу страну фальшивыми ассигнациями. В те времена не было технических средств для распознавания денег истинных и поддельных. Поэтому за один бумажный рубль давали только 25 копеек серебром. Министр Канкрин решил использовать опыт испанского казначейства, подмешивая платину к золоту, так, как еще раньше делали фальшивомонетчики. Но сделал он это на строго научной основе, получив от немецкого ученого А. Гумбольдта заключение, что платина в 5 раз дороже серебра и в 2,5 раза дешевле золота. После этого в России стали чеканить трехрублевые монеты из золота (весом в 4 грамма) и из платины (весом в 10 грамм). Затем стали выпускать платиновые монеты и 12-рублевого достоинства.

Первую монету из платины Канкрин отослал Гумбольдту, потом эта монета была куплена у наследников ученого при царе Александре II, а сейчас монета демонстрируется в Государственном Эрмитаже.

Введение в денежный оборот платиновых монет укрепило финансы страны, за что Николай I неоднократно благодарил Канкрина. А добыча платины на Урале возросла до трех тонн в год.

Но вот семидесятилетний Канкрин умер. Новый министр финансов Ф. П. Вронченко представил царю дело с платиновыми монетами в таком свете, что он, мол, крайне опасается подделки, ссылаясь на испанских фальшивомонетчиков. Николай I, который еще недавно был энтузиастом платиновых денег, подписал указ о принудительном изъятии платиновых монет из обращения. В течение полугода было собрано несколько миллионов монет. На складе Государственного казначейства мертвым грузом осело 35 тонн платины. Добыча платины на Урале упала в сто (!) раз. Английская фирма «Джонсон, Маттей и К°» скупила за бесценок платиновые прииски на Урале.

Между тем министр финансов Вронченко, несмотря на благоприятную ситуацию (отсутствие войн), за 8 лет развалил всю финансовую систему империи, так что расходы стали превышать доходы. Николай I уволил Вронченко. Следующие два министра финансов также не смогли исправить положение. Совсем плохо стало с финансами после Крымской кампании, где Россия потерпела военное поражение. Очередной министр финансов, М. X. Рейтерн, пребывал в беспокойстве: денег катастрофически не хватало. И тогда министр уговорил Александра II совершить в 1867 г. два действия, которые (как тогда казалось) облегчали финансовое бремя, но в отдаленной перспективе принесли России очевидные убытки. Действие первое: была продана Аляска. Действие второе: был разрешен беспошлинный вывоз платины (в то время — малоценного металла), а все запасы русской платины проданы.

Платину скупила уже знакомая нам фирма «Джонсон, Маттей и К°». Монопольно владея почти всей платиной мира, фирма быстро взвинтила на нее цены. Частный добытчик на Урале получал за золотник (4,25 г) платины от фирмы 10 копеек, посредник в Москве — 40 копеек, а фирма продавала платину в Париже уже за 1 рубль 20 копеек. Через несколько лет платина стала стоить дороже золота. Платина была объявлена драгоценным металлом, из нее стали делать наиболее дорогие украшения. Фирма «провернула» аферу века!

Перед Первой мировой войной добыча платины в России составляла 95 % мировой добычи, почти все это количество уходило за рубеж. Лишь после Октябрьской революции добыча и переработка платины были национализированы. В Москве создали институт по изучению платины (ставший частью Института общей и неорганической химии). Из платины научились изготовлять ответственные детали приборов военной техники. Платину применяют в качестве катализатора в химических и нефтехимических производствах. Платина используется для дожигания выхлопных газов. Из платины делают электроды топливных элементов для космических аппаратов. На долю ювелиров остается всего 10 % платины.

В последние годы, когда в нашей стране едва ли не повсеместно прошла приватизация, в частные руки перешло и производство платины. Надо надеяться, что наше правительство, зная о вышерассказанной истории, не допустит ущемления интересов государства.

Деньги, деньги…

В опубликованных десять лет тому назад воспоминаниях Д. А. Засосова и В. И. Пызина приводятся некоторые данные о доходах и расходах жителей Петербурга в начале XX века. Младший дворник, служивший в одном из частных домов на набережной р. Фонтанки, имел оклад 18 рублей месяц. Этого было мало, и младшие дворники подрабатывали тем, что оказывали жильцам дома разные услуги: выколачивали ковры, носили корзины с бельем на чердак (где белье сушилось) и пр. Старший дворник получал от хозяина 40 рублей в месяц, это считалось достаточным, и старший дворник не унижался до услуг, хотя от чаевых не отказывался. Водопроводчик, обслуживавший дом, имел оклад 35 рублей плюс обычные в его положении чаевые.

Во дворе дома была баня, принадлежавшая тому же хозяину. Кассир, взимавший плату за посещение бани, получал целых 70 рублей. Повышенный оклад кассиру был установлен для того, чтобы он не воровал. Но это не помогло: кассир беззастенчиво присваивал половину вырученных сумм, за что был хозяином уволен. Однако к тому времени плут успел скопить изрядную сумму и открыл в соседнем доме собственную баню.

Таковы были доходы рядовых горожан. А вот каковы были расходы. Обед из двух блюд в дешевой столовке обходился в 12 копеек. «Мерзавчик» (100 г) водки стоил 10 копеек, причем возвратная тара составляла 4 копейки. Следовательно, за поллитра водки надо было платить 30 копеек. Зато бутылка шампанского стоила 5 рублей.

Дом на Фонтанке, о котором идет речь, хозяин сдавал внаем жильцам. На четвертом этаже находились меблированные комнаты с «удобствами» в конце коридора. Жильцы платили за такую комнату 20–30 рублей в месяц, иногда сдавая «угол» (то есть кровать) за 5 рублей какому-нибудь малоимущему студенту. На третьем этаже были отдельные квартиры, жильцы которых платили по 40–60 рублей (иногда сдавая одну из комнат студентам побогаче за 15–20 рублей). На втором этаже располагались многокомнатные большие квартиры, за которые хозяин брал по сто рублей и выше. В первом (полуподвальном) этаже проживали дворники, водопроводчик, швейцар и другой обслуживающий персонал.

Учение в то время было платным: в казенной гимназии — 100 рублей в год, в частной — 200 рублей, с пансионом — 350 рублей. Учение во многих институтах и в университете обходилось еще дороже, но не везде. В Институте инженеров путей сообщения плата за обучение составляла всего 10 рублей в год, а в Электротехническом институте учили и вовсе бесплатно.

Посещение бани (о которой мы уже говорили) стоило (в зависимости от класса) 10–40 копеек. За отдельный номер нужно было заплатить целый рубль.

Кроме гражданских лиц, в Петербурге проживало много военнослужащих. В Петербургский гарнизон входило 27 гвардейских и несколько армейских полков. Гвардейские и армейские части был размещены и в пригородах столицы. Кроме того, имелись многочисленные военноучебные заведения: кадетские корпуса, юнкерские училища, офицерские классы (курсы), военные академии. Денежное содержание офицеров и генералов состояло из основного оклада, столовых и добавочных сумм. Суммарное жалование в 1909 г. составляло: у подпоручика — 70 рублей в месяц, у ротного командира (капитана) — 145 рублей, у командира батальона (подполковника) — 200 рублей, у командира полка (полковника) — 267 рублей, у начальника дивизии (генерал-лейтенанта) — 500 рублей. При службе за границей, а также на Кавказе, в Средней Азии и в Сибири основной оклад увеличивался в полтора раза.

Жалование у российских офицеров было на 30–50 % меньше, чем у западноевропейских, а у генералов оно было почти таким же. Главнокомандующий русскими войсками великий князь Николай Николаевич (младший) имел ежемесячное жалование 8 000 рублей, что было выше, чем у его западных коллег.

Кроме перечисленных сумм офицерам полагались еще лагерные (за время пребывания в летних лагерях), квартирные (за наем квартир), дровяные, осветительные, а также фуражные (для тех, кто по штату должен был иметь коня).

Имелись и разнообразные дополнительные льготы. Так, офицерам оплачивался проезд по железной дороге в вагонах второго класса. Офицеры могли посещать театральные спектакли за половину стоимости билета. Дети офицеров принимались в военно-учебные заведения на казенный кошт. Офицер, попавший под суд, удалялся от службы, получая половину жалования; в случае оправдания офицер получал и вторую половину за все прошедшее время.

Таким образом, офицеры были материально обеспечены гораздо лучше, чем гражданские лица. Это положение сохранялось и в советское время. Так, в 1946 г. среднее денежное содержание командира взвода (лейтенанта) превышало в 2,5 раза среднюю зарплату по стране, а в 1990 г. сравнялось с нею.

В заключение расскажем историю, похожую на легенду. Военный летчик Султан Амет-хан сбил 30 немецких самолетов лично и еще 19 — в группе. За свои боевые подвиги стал дважды Героем Советского Союза. После войны был направлен летчиком-испытателем в сверхсекретное КБ-1, где главным инженером был С. Л. Берия (сын соратника вождя). КБ-1 разрабатывали самолеты-снаряды, а летчики-испытатели работали на самолетах-аналогах. Работа их была крайне рискованной, и за каждый полет им платили совершенно фантастические по тем временам деньги.

Очень скоро у летчиков-испытателей притупилось осознание опасности, и начальство решило, что это потому, что они больше думают о деньгах, чей о поставленных технических задачах. Начальство захотело уменьшить их оплату в десять раз — все равно получаемые суммы оставались весьма внушительными. Но размер оплаты в свое время был утвержден самим вождем, и только он мог эту сумму изменить. Начальство стало готовить к высокой подписи необходимые документы по всей требуемой в то время форме. А требовалось получить визы от всех заинтересованных сторон, в том числе и от летчиков-испытателей.

Летчики-испытатели С. Н. Анохин, Ф. И. Бурцев В. Г. Павлов расписались без затей. Амет-хан написал: «Моя вдова не согласна».

Вождь, просмотрев документы, наложил резолюцию: «Согласен с вдовой Амет-хана. И. Сталин».

Размер оплаты, разумеется, остался прежним.

В 1971 г. подполковник Амет-хан погиб при испытаниях. Его супруга стала, к сожалению, настоящей вдовой и начала получать пенсию по случаю потери кормильца, размер которой зависел от его заработка.

ОДНАЖДЫ В СССР…

Судьбы генералов

Во время революции и Гражданской войны в России все общество раскололось на два лагеря — «белых» и «красных». Армиями «белых» командовали бывшие царские генералы М. В. Алексеев, П. Н. Врангель, А. И. Деникин, Л. Г. Корнилов, Е. К. Миллер, Н. Н. Юденич и адмирал А. В. Колчак. «Красные» поначалу всех бывших генералов считали своими врагами, то есть «белыми». Поэтому на должность главковерха (верховного главнокомандующего), вместо убитого сгоряча солдатами генерала Н. Н. Духонина, они сначала назначили прапорщика Н. В. Крыленко. Потом поняли, что главковерхом должен быть офицер с более высоким чином и более широким военным кругозором. На должность главковерха назначили полковника И. И. Вацетиса, а через год — другого полковника, С. С. Каменева.

Между тем на сторону «красных» перешли добровольно многоопытные генералы: бывшие военные министры А. А. Поливанов и Д. С. Шуваев, бывший заместитель военного министра А. А. Маниковский, бывший морской министр И. К. Григорович, бывший главковерх А. А. Брусилов, бывший начальник штаба главковерха М. Д. Бонч-Бруевич. Последнего «белые» объявили предателем и даже пытались его захватить, сделав налет на поезд, в котором он, по их расчетам, должен был находиться (а Бонч-Бруевич поехал другим маршрутом). От обиды и злости «белые» расстреляли с десяток ни в чем не повинных пассажиров поезда, где не обнаружилось Бонч-Бруевича.

С вышеперечисленными и другими многозвездными генералами «красные» почтительно советовались на заседаниях Реввоенсовета, но командование войсками доверяли другим, имевшим меньше звезд на погонах. Обороной Царицына руководил бывший генерал-майор Е. А. Снесарев. Обороной Петрограда руководил бывший генерал-лейтенант Д. Н. Надежный. Прорыв «белых» войск генерала К. К. Мамантова ликвидировал бывший генерал-лейтенант В. И. Селивачев. «Красным» так понравились «белые» генералы, что они даже обижались, если те отказывались с ними сотрудничать. Так, в 1919 г. генерал А. Ф. Рагоза (служивший ранее военным министром у гетмана П. П. Скоропадского) был расстрелян в Одессе за отказ служить в Красной армии.

Поучителен пример с генерал-лейтенантом Я. Л. Слащевым, который командовал в 1920 г. обороной «белых» войск в Крыму. Слащев допускал неоправданную жестокость как по отношению к военнослужащим, так и по отношению к мирным жителям. После разгрома «белой» армии и ее эвакуации в Турцию Слащев был разжалован в рядовые. Через год в Советской республике объявили амнистию всем участникам Гражданской войны. Бывший генерал вернулся в Москву. Его приняли в качестве преподавателя на курсы для командного состава «Выстрел». Слащев в течение восьми лет исправно работал на педагогическом поприще. Но вот среди курсантов появился человек, родители которого были расстреляны в Крыму по приказу Слащева. Этот курсант застрелил бывшего генерала.

Слащев был, пожалуй, единственным из «белых» генералов, кто воспользовался амнистией, да и то потому, что был разжалован. Некоторые генералы умерли во время эпидемии, например Н. И. Иванов, Мамонтов. Остальные «белые» генералы отбыли в эмиграцию: Юденич — в Англию, Врангель — в Бельгию, Скоропадский — в Германию, В. Л. Покровский — в Болгарию, но большинство выбрали Францию. Встал вопрос — чем заниматься? Деникин и Врангель написали многотомные мемуары, П. Н. Краснов занялся беллетристикой, а Л. Г. Шкуро вместе с группой своих однополчан-кавалеристов устроился в цирке, где демонстрировал публике чудеса вольтижировки.

Военные-эмигранты старались создать какую-то военную организацию, так в Париже появился «Русский общевойсковой союз». Первоначально им руководил А. П. Кутепов, в организацию входили также Ф. Ф. Абрамов, А. М. Драгомиров, А. С. Лукомский, А. В. Туркул, П. Н. Шатилов и другие генералы. Конечно, «Союз» вел целенаправленную деятельность против СССР, это вызвало ответную реакцию: в 1930 г. Кутепов был похищен и вывезен из Франции. Генерал в дороге все время сопротивлялся, его успокаивали с помощью хлороформной повязки, да перестарались, и Кутепов умер в пути.

Через несколько лет агенты НКВД выкрали нового председателя «Союза» Миллера. Он был доставлен в Москву целым и невредимым, там генерала, естественно, расстреляли.

Миллера помог выкрасть его же помощник, Н. В. Скоблин, который сразу после этой акции сбежал в Испанию (где шла Гражданская война). Скоблин там вскоре погиб, якобы во время бомбардировки Мадрида.

Интриги и страсти кипели вокруг «Союза». Туркул, например, решил убить Л. Д. Троцкого. Изгнанный из СССР, тот некоторое время жил во Франции. Он не имел французской визы, ибо не был отменен приказ о его высылке из Франции — по требованию еще царского правительства. НКВД хотело само расправиться с Троцким, не отдавая его конкурентам, и Скоблин получил приказ помешать Туркулу (что и было сделано). Остается добавить, что в годы Гражданской войны Скоблин, командуя Корниловской дивизией, был прямым начальником Туркула, командовавшего Дроздовским полком.

Во время Второй мировой войны Краснов и Шкуро оделись в немецкие мундиры и стали воевать вместе с немцами. Они предлагали идти вместе с ними и Деникину, да тот наотрез отказался. Сдавшиеся англичанам, Краснов и Шкуро были ими переданы советским властям, которые обоих генералов повесили. То было последнее эхо Гражданской войны.

Дезинформация

Десятого декабря 1940 г. А. Гитлер утвердил директиву о войне против СССР, известную как «план Барбаросса». Успех выполнения этого плана зависел от того, удастся ли немцам осуществить вторжение на территорию СССР неожиданно для Красной армии. Когда за месяц до назначенного срока вторжения огромные массы немецких войск и боевой техники начали концентрироваться вдоль границы с СССР, в Москву стали стекаться об этом дурные данные. Англичане от своих секретных агентов получали такие же сведения, и премьер-министр У. Черчилль еще в апреле отправил личное послание И. В. Сталину. Из далекой Японии наш разведчик Р. Зорге 15 мая сообщил дату нападения Германии: 22 июня.

Этому потоку информации немцы противопоставили дезинформацию. Официальная версия германского правительства состояла в том, что войска-де перебрасываются из Франции на восток, где нет опасности воздушных налетов. Этой версии в Москве, конечно, не поверили.

Начиная с 22 мая в газетах нейтральных стран стали появляться сообщения о том, что немцы якобы собираются потребовать пропустить свои войска через Украину и Кавказ в Иран — для нападения на Индию, или в тот же Иран — для вторжения в Ирак. Индия в то время принадлежала Англии (с которой Германия официально находилась в состоянии войны), Ирак тоже принадлежал Англии, но там произошел государственный переворот, и новая власть заняла пронемецкую позицию. Вся эта информация анализировалась и учитывалась в Москве, хотя вначале ей тоже не придавали особого значения.

10 июня министр иностранных дел Германии И. Риббентроп дал указание своим послам в Риме, Токио и Будапеште довести до сведения тамошних правительств, что в течение ближайших двух недель Германия внесет полную ясность в германо-советские отношения. Агентурные сведения немедленно поступили в советские посольства, оттуда — в Москву. Это также была дезинформация, но в Москве об этом не знали. В Москве доверяли осведомителям, работавшим при советских посольствах, но немцам удалось кое-кого из них перевербовать. Так, тайный осведомитель по кличке «Петер», работавший в Берлине (его подлинное имя Орест Берлингс) с мая 1941 г. поставлял дезинформацию. Всё было направлено на то, чтобы в Москве поверили, будто концентрация войск близ границы — это лишь средство политического давления. Вот-вот должны начаться переговоры, где немцы предъявят какие-то жесткие требования, а русским придется с ними согласиться.

В газетах нейтральных стран появились сообщения, что немцы, вероятно, потребуют аренды Украины на 99 лет. «Ну, уж нет, — наверное, подумал Сталин, читая такое сообщение. — 99 лет — никогда! А об аренде на 5-10 лет еще можно вести переговоры. Пока ведутся переговоры, войны не будет».

В берлинских газетах не было даже намека на эти слухи. Но вот промелькнуло маленькое сообщение и из Германии. Одна берлинская фабрика выполняет срочный правительственный заказ на изготовление большой партии советских красных флажков, так как в Берлине готовятся к приезду Сталина и Молотова. Этой маленькой заметке (также являвшейся дезинформацией) Сталин поверил. Очевидно, люди, затеявшие игру в дезинформацию, были неплохими психологами.

Гитлер в те дни ни разу публично не высказывался, и Сталин решил, что в руководстве Германии есть какие-то разногласия: кто-то вместо переговоров хочет начать войну. Поэтому Сталин распорядился: Красной армии не поддаваться ни на какие провокации. А в пограничной полосе в те дни регулярно задерживали десятки диверсантов.

В ночь с 12 на 13 июня, как и всегда, в одной из берлинских типографий печатали газету «Фелькишер Беобахтер». В ней была помещена статья министра информации Й. Геббельса, где содержался намек на германское вторжение в Англию. Кое-где этот номер газеты успел поступить в продажу, но основной тираж был конфискован полицией. После этого — вплоть до начала войны — Геббельс отсутствовал в Берлине. Появились слухи, что он-де впал в немилость, его вот-вот арестуют и т. п.

В Лондоне эту историю восприняли как указание на тайный сговор между Германией и СССР, направленный против Англии. В Москве решили, что эта история указывает на наличие в германском руководстве двух борющихся между собой группировок — сторонников вторжения в Англию и сторонников войны против СССР. В действительности то была дезинформация, и Геббельс остался ею доволен.

Зато Сталин был взбудоражен: надлежало что-то предпринять. Вечером того же дня 13 июня по радио было оглашено заявление ТАСС, которое подтверждало, что СССР и впредь будет строго соблюдать условия советско-германского пакта о нападении. Никакой реакции из Берлина не последовало. Тайный осведомитель «Петер» сообщал, что немцы вообще не понимают, зачем Москва выступила с таким заявлением.

В эти дни в Германии находилась делегация наших военных летчиков во главе с заместителем наркома А. С. Яковлевым. Делегация посетила несколько авиационных заводов, наши летчики садились за штурвалы немецких самолетов, опробовали их в воздухе. Потом Яковлев подписал в Берлине контракт на покупку боевых самолетов «Мессершмитт», «Юнкерс», «Хейнкель». От самолетов «Фокке-Вульф» Яковлев отказался. 19 июня делегация возвратилась поездом из Берлина в Москву. Делегатов тотчас доставили в Кремль, где Сталин внимательно их выслушал. Он решил, что если немцы делятся с нами военными секретами и продают нам свои боевые машины, то воевать с нами, очевидно, не собираются.

Немцы же наперед знали дату начала войны и безбоязненно подписывали контракт на продажу самолетов, будучи уверенными, что русские просто не успеют вывезти закупленное. А то, что несколько русских садились за штурвалы боевых машин, так это неизбежные издержки в большой игре по дезинформации противника.

20 июня Москва обратилась в Берлин с просьбой принять В. М. Молотова, наркома иностранных дел. Послу В. Г. Деканозову ответили, что в Берлине нет ни Гитлера, ни Риббентропа, придется подождать. По информации «Петера», немцы удивлялись волнению русских.

21 июня в 21 час 30 минут Молотов пригласил в Кремль германского посла Ф. Шуленбурга и спросил, почему Германия не отвечает ни на заявление ТАСС, ни на предложение о визите его, Молотова, в Берлин. Шуленбург ответил, что не располагает необходимой информацией, с тем и уехал из Кремля. Вернувшись в посольство, он получил только что поступившую из Берлина шифрограмму: ему предписывалось 22 июня в 3 часа ночи вручить Молотову декларацию германского правительства о начале войны (в декларации был применен термин «военные контрмеры», так как ответственность за начало войны немцы возлагали на СССР). Теперь уже Шуленбург сам явился к Молотову.

Одновременно в Берлине (там был только 1 час ночи) Риббентроп вручил точно такую же декларацию Деканозову.

И в это же самое время через всю 4500-километровую границу началось вторжение войск Германии, Румынии, Финляндии. Для Красной армии вторжение врага оказалось неожиданным.

Историки спорят до сих пор, недоумевая, как могли в таком огромном государстве, как СССР, поддаться на обман. Пусть один человек, Сталин, поверил созданной фашистами дезинформации. А как же все остальные, причастные в той или иной степени к руководству?

Для понимания ситуации, сложившейся в стране в предвоенный период, приведем пример из книги А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ».

Однажды инженер-путеец Н. К. Мекк подал рационализаторское предложение: водить тяжеловесные поезда. Ответственные работники Наркомата путей сообщения ему разъяснили, что делать этого никак нельзя, ибо тогда железнодорожные пути станут быстрее изнашиваться. Предложение посчитали вредительским, инженера Мекка расстреляли как вредителя. Через некоторое время наркомом стал Л. М. Каганович. Он приказал водить тяжеловесные поезда, а тех, кто этому противился, объявил саботажниками. И теперь уже расстреливали их.

Пришли новые люди. Они поняли, что надо жить не высовываясь.

В войне, начатой фашистами, СССР потерял 27 миллионов человек.

На войне как на войне

Если война кому-нибудь и нравится, то в первую очередь — генералам. Это их стихия, их профессия. Генерал во время войны живет полноценной жизнью, ему не хватает 24 часов в сутки. Он должен уследить за всем: как одеты, обуты и накормлены его солдаты, как они вооружены, каково настроение в войсках. Где приданные танки, самолеты, артиллерия? Что доносит разведка?

Хороший генерал рассматривает топографическую карту, на которой отмечены позиции свои и врагов, с двух сторон. Он смотрит на свои позиции, достаточно ли они надежны. А потом пытается представить себе, что думает генерал противника, рассматривая те же позиции, пытается предугадать его мысли и направление возможного удара.

В этих бесконечных военных хлопотах отодвигаются на второй план все остальные, даже очень важные в невоенной обстановке дела. В годы Первой мировой войны командующий Западным фронтом генерал Н. И. Иванов забыл поздравить Николая II с днем тезоименитства. Узнав о торжестве лишь на третий день из газет, спешно послал царю телеграмму: «Третий день пьем здоровье Вашего Величества». На что последовал Высочайший ответ: «Пора бы и прекратить».

Иногда, конечно, генерал на войне вспоминает про жену, детей, близких. Если удастся — напишет письмо.

Недавно опубликованы письма генерал-лейтенанта А. А. Власова, написанные им в первые месяцы 1942 г. В перерывах между боями генерал писал письма своим женам. Одна, Аня, жила в далекой Чкаловской (ныне Оренбургской) области; она была законной женой. Другая, Аля, военврач 3-го ранга, была фронтовой женой. Познакомились они во время боев под Киевом, потом вместе выходили из окружения. Когда генерал Власов командовал одной из армий, оборонявших Москву, она служила поблизости, в армейском госпитале. В январе 1942 генерал отправил Алю в г. Энгельс Саратовской области, где ей предстояло родить ребенка. В проездных документах она значилась женой генерала Власова. Они не были зарегистрированы, но генерал обещал все устроить, как только представится возможность. Полагаясь на твердое слово генерала, Аля, заполняя полагающуюся в ту пору анкету, указала в ней, что является женой А. А. Власова. Потом эта запись стоила ей нескольких лет ГУЛАГа (как и Ане), но пока что этого никто не предполагал.

В журнале «Источник» было опубликовано два десятка писем. Мы приведем отрывки из двух пар писем, потому что письма обеим женам писались как бы под копирку.

«Дорогая и милая Аня! Только сейчас получил от тебя письмо, которое ты писала 2.2.42. Спасибо за заботу обо мне. Дорогая Аня! Я послал тебе три посылочки, как получишь фронтовые посылки, пиши немедленно ответ. Дорогая Аня! Бьем фашистов по-прежнему и гоним их на запад. Не волнуйся, не нервничай. Я исключительно в хороших условиях. Вчера даже ходил в баню, которую мы сами сделали, — и, представь себе, хорошая баня. Вообще, живем по-культурному. Разобьем фашистов — заживем вновь еще и еще лучше. А пока до скорого свидания. Целую крепко и много раз свою милую Аню! Твой всегда и всюду Андрюша.

14.2.42».

«Добрый день, дорогая и милая Аля! Получил письмо от тебя и видел твоего сопровождающего. Дорогая Аля, искренне благодарю за теплое письмо. Спасибо за записку к маме. Ваши письма меня согревают и воодушевляют на новые дела. Я здоров и бодр. Бьем фашистов по-прежнему и гоним их на запад. Одновременно с этой открыткой пишу тебе письмо. А пока до скорого свидания. Целую крепко и много раз милую и дорогую Алю. Твой Андрюша.

14.2.42».

«Добрый день, дорогая и милая Аня! Спешу сообщить тебе, что я здоров и бодр, чего и тебе от души желаю. Получил от тебя два письма, за которые благодарю; ответ послал письмом. Как получишь — немедленно отвечай. Дела у нас идут хорошо. Фашистов бьем по-прежнему. А пока — до твоего письма. Целую крепко и много раз. Твой Андрюша.

26.4.42».

«Здравствуй, дорогой и милый Алик! Спешу сообщить тебе, что я бодр и здоров. Бьем фашистов по-прежнему. Поздравляю с наступающим праздником 1-го Мая. Желаю провести его счастливо и радостно. Одновременно с этим шлю тебе письмо, ответ жду немедленно. Привет папе, маме, Юрику и маленькому Андрюше. Дорогой и милый Алик! Скорее сообщи свое здоровье и всех остальных, жду с нетерпением. Целую крепко и много раз. Твой Андрюша.

26.4.42».

Что тут можно добавить? Любвеобильный генерал, три года в немецком плену получавший неплохое жалование в рейхсмарках, женился на немецкой аристократке Адели Баленберг. Таким образом, в это время Власов имел одновременно трех жен.

Трех жен имеют либо мужчины, живущие по законам шариата, либо брачные аферисты. Троеженец во главе антисталинского идейного блока — это как-то не вяжется с тем обликом, которым наделяют генерала Власова некоторые наши писатели и журналисты.

Напечатано в газете

Илья Эренбург был и писателем, и журналистом. Как писатель он создал несколько десятков романов и повестей, которые были напечатаны в СССР и за рубежом. Как журналист он написал тысячи статей, очерков, заметок, которые были опубликованы в отечественных и зарубежных газетах и журналах. Мы специально подчеркиваем, что речь идет о зарубежных публикациях, ибо с далеких дореволюционных времен Эренбург жил во Франции, оставаясь гражданином России, затем СССР.

Журналистской деятельностью Эренбург особенно активно занимался в годы войн. Первой для него стала Гражданская война 1936–1939 гг. в Испании. Это сейчас некоторые журналисты пытаются освещать военные действия с позиций обеих воюющих сторон, представляя себя как бы «над схваткой». В те времена считалось, что такое невозможно в принципе. Эренбург был корреспондентом газеты «Известия» при правительстве республиканской Испании. В таком же качестве выступали и другие писатели: американец Эрнест Хемингуэй, чилиец Пабло Неруда. А венгерский писатель Мате Залка прибыл в Испанию, чтобы сражаться с оружием в руках, он погиб в бою.

В своих едва ли не ежедневных репортажах из Испании Эренбург рассказывал о жизни свободолюбивого народа, который не желал покоряться силам международного фашизма. На защиту испанских республиканцев приехали добровольцы из десятков стран. Эренбург встречался с ними, беседовал по душам (сейчас это называется «брать эксклюзивное интервью»). Например, он общался с командующим артиллерией Арагонского фронта полковником В. К. Глиноедским. Полковником тот стал в годы Первой мировой войны. В годы Гражданской войны в России служил у «белых», в районе Уфы воевал против самого В. И. Чапаева. Затем эмигрировал во Францию. Теперь приехал в Испанию, чтобы воевать с фашистами. Глиноедский тоже погиб в бою.

Эренбург встречался в Испании и с прибывшими в качестве военных советников и специалистов командирами Красной армии: В. А. Антоновым-Овсеенко, П. И. Батовым, В. Е. Горевым, Д. Г. Павловым, Я. В. Смушкевичем, Г. М. Штерном. В своих репортажах в «Известиях» он называл их под теми именами, под которыми они были известны в Испании. Так, Смушкевич назывался Дугласом, Штерн — Григоровичем и т. д. (Четверо из перечисленных специалистов были впоследствии в СССР расстреляны).

Видя разрушенные фашистами дома и селения, убитых мирных жителей, сожженные книги, Эренбург сделался одним из страстных обличителей фашистского мракобесия. Когда началась Великая Отечественная война, Эренбург стал корреспондентом газеты «Красная Звезда». В первые месяцы войны газетчики старались не драматизировать ситуацию. Так, 16 сентября корреспондент той же газеты Б. М. Лапин (зять Эренбурга) сообщал из Киева, что в городе, как обычно, по утрам моют и скребут Крещатик, что у касс цирка выстраиваются очереди. Но уже через четыре дня по Крещатику шагали немецкие батальоны. А сам Лапин погиб под Борисполем, когда пытался выйти из окружения.

Эренбургу довелось писать агитационные листовки, обращенные к немецким солдатам, тексты для антигитлеровских выступлений по радио. Тогда многие еще верили, что рабочий класс Германии должен быть против войны с СССР — страной победившего социализма. В своих воспоминаниях «Люди, годы, жизнь» Эренбург описывает сцену, когда красноармейцы отказались стрелять в немецких солдат. Один из красноармейцев сказал: «В кого стреляем? В рабочих и крестьян. Они считают, что мы против них, мы им не даем выхода. Надо не стрелять в немцев, а подпустить их поближе и попытаться уговорить их воевать против Гитлера».

Такая наивность потрясла писателя-журналиста. В своих статьях Эренбург писал, что тщетно рассчитывать на классовую солидарность, на то, что у солдат Гитлера заговорит совесть. Ослепленных идеологией расового превосходства фашистов можно остановить только силой. Нужно бить немцев.

Приводимые Эренбургом примеры фашистских зверств касались первоначально только европейских стран и воспринимались нашими бойцами все же несколько абстрактно. Но после того как Красная армия начала отвоевывать оккупированные фашистами советские земли, злодеяния фашистов стали достоянием гласности. И в статьях Эренбурга появлялись другие, более близкие примеры. На фактах из жизни российских, белорусских, украинских деревень и городов Эренбург доказывал, что фашисты — изверги и призывал: «Убей немца!»

В воспоминаниях многих советских военачальников отмечается, что газеты со статьями Эренбурга с большим интересом читали в войсках. Они мобилизовывали наших бойцов, звали их на непримиримую борьбу с немецкими захватчиками. В годы войны над названиями всех газет был напечатан лозунг: «Смерть немецким оккупантам!» Материалы Эренбурга сообщали этому лозунгу живую плоть. Бойцы проникались уверенностью, что немцев надо убивать.

В начале 1944 г. Красная армия подошла к границам Германии. Убивать всех немцев подряд, очевидно, было нельзя. Как оперативно сообщить об этом огромной армии пропагандистов и политинформаторов? Снять лозунг «Смерть немецким оккупантам!» в Москве посчитали преждевременным. Там решили, что достаточно в «Правде» напечатать статью, направленную против чересчур рьяного антифашиста. Так появилась статья Г. Ф. Александрова «Товарищ Эренбург ошибается». Автор не столько критиковал Эренбурга, сколько развивал мысль Сталина о том, что гитлеры приходят и уходят, а германский народ и германское государство остаются. Вероятно, на пропагандистов и политинформаторов, чутко улавливающих направление ветров, господствующих в высоких инстанциях, эта статья оказала требуемое влияние. Но каково было Эренбургу?

Тот прекрасно знал, что в газете «Правда» ничего просто так не печатают. Достаточно, например, было в довоенные годы появиться сообщению, что маршал С. М. Буденный считает неудачными рассказы И. Э. Бабеля «Конармия», как писателя арестовали — и более его уже никто и никогда не видел. Взволнованный Эренбург помчался к главному редактору «Правды» П. Н. Поспелову и, вынув пистолет, заявил, что он застрелится прямо в кабинете редактора, если тот немедленно не опубликует ответ на статью Александрова. Поспелову с трудом удалось уверить Эренбурга, что товарищ Сталин не считает его врагом народа.

Илья Григорьевич Эренбург действительно не только не был арестован, но и получил две Сталинские и одну Ленинскую премии. Он жил в СССР в почете и уважении, а умер в возрасте 77 лет.

Медицина и политика

Патологоанатомическое заключение, сделанное на основании вскрытия тела И. В. Сталина, показало, что он умер вследствие многочисленных кровоизлияний. Сталин страдал церебральным атеросклерозом, что приводило к часто повторяющимся нарушениям мозгового и коронарного кровообращения.

Медики утверждают, что больные с церебральным атеросклерозом становятся апатичными, их угнетают страхи и сомнения, необычайно возрастает подозрительность и боязнь перемен, в их повседневной жизни увеличивается число нервных срывов.

В 1933 г. Сталин спокойно перенес два события, которые (произойди они много лет спустя) могли бы быть истолкованы как покушения на жизнь вождя. 25 августа на легковой автомобиль, в котором ехали из Сочи Сталин и Ворошилов, случайно наехал грузовик (водитель которого, Арешидзе, тут же сбежал). А через месяц, в сентябре, во время морской прогулки вблизи мыса Пицунда, катер, на котором был Сталин, из-за непогоды задержался на 2 часа. Охрана не была своевременно предупреждена и, увидев катер в неположенное время, открыла стрельбу. В обоих случаях никто из охраны Сталина не был наказан.

А ведь в Европе в то время происходили политические убийства. В Румынии был застрелен премьер-министр Й. Дука, в Австрии — канцлер Э. Дольфус, в Югославии — король Александр и прибывший на переговоры французский министр иностранных дел Л. Барту, а в самой Франции за два года до этого был убит президент П. Думер.

Поведение Сталина в конце 1930-х гг., когда по его приказу провели ряд судебных процессов над руководителями страны и физически уничтожили тысячи старых членов партии, можно объяснить какой-то извращенной логикой борьбы с оппозицией внутри партии. Чтобы сделать правдоподобными чудовищные обвинения, выдвинутые против вчерашних соратников, Сталину пришлось репрессировать миллионы ни в чем не повинных людей. Репрессии, осуществленные Сталиным в конце 1940-х гг., объяснить невозможно. То были хаотические, вне всякой системы, действия, которые предпринимал больной человек, безнаказанно вершивший судьбами людей.

То он снял с должности недавно им же назначенного начальника МГБ В. Н. Меркулова, заменив его В. С. Абакумовым, но вскоре посадил Абакумова в тюрьму. То арестовал командующего ВВС главного маршала авиации А. А. Новикова[1], снял с должности и понизил в звании командующего ВМС адмирала Н. Г. Кузнецова, а его заместителя, адмирала Л. М. Галлера, расстрелял. Отправил из Москвы в Одессу главного героя Великой Отечественной войны маршала Г. К. Жукова, а его помощника, генерала В. Н. Гордова (бывшего командующего Сталинградским фронтом) расстрелял. Заодно расстрелял и бывшего маршала Г. И. Кулика, а также маршала авиации С. А. Худякова.

Члена политбюро Г. М. Маленкова отправил из Москвы в Ташкент, арестовал секретаря ЦК Г. М. Попова, расстрелял члена ЦК С. А. Лозовского.

Наиболее известно «Ленинградское дело». Началось оно с того, что А. А. Жданов, второе лицо в партийной иерархии, бывший еще с предвоенных лет партийным руководителем в Ленинграде, в первые послевоенные годы переехал в Москву, а вместе с ним — ряд близких ему сотрудников, которым он полностью доверял. Эти «люди Жданова» заняли в Москве важные государственные и партийные посты, оттеснив «людей» других персон. Пока был жив Жданов, обиженным приходилось терпеть и молчать.

После войны перевели на русский язык сборник речей министра пропаганды фашистской Германии Й. Геббельса. В книжке оказалось много цитат и рассказов советского писателя-сатирика М. М. Зощенко. В нашей стране большим поклонником таланта Зощенко слыл Жданов, который создал ему в Ленинграде все условия для творчества. Сборник речей Геббельса дали прочесть Сталину, при этом кто-то подчеркнул красным карандашом все цитаты из Зощенко. Сталин, ознакомившись с книжкой, рекомендовал Жданову усилить идеологическую работу среди писателей, чтобы их произведения не цитировали впредь наши враги.

Так появилось печально знаменитое постановление ЦК о литературных журналах «Звезда» и «Ленинград». Жданову пришлось лично зачитывать доклад перед писательской аудиторией. Он очень резко критиковал Зощенко, которого (хотя тот и не знал) цитировал Геббельс. Досталось и А. А. Ахматовой, стихи которой Геббельс не цитировал, но мог бы. Попало Флиту и Хазину за пародию на пушкинского Евгения Онегина (будто бы тот приехал в послевоенный Ленинград, а его в общественном транспорте затолкали, обругали и обворовали).

За неделю до доклада Жданова состоялось заседание ЦК, где выступал Сталин. Он сказал: «Мы требуем, чтобы наши писатели воспитывали молодежь идейную, а Зощенко — проводник безыдейности. Разве этот дурак, балаганный рассказчик, писака Зощенко, может воспитывать?» Слова, которые использовал в своем докладе Жданов, были еще крепче, однако слово «дурак» он все-таки опустил.

Всех, кого публично критиковал Жданов, перестали печатать. Тем самым «провинившихся» писателей принуждали заняться какой-либо иной деятельностью. Тут уместно вспомнить, что за сто лет до этого за пародию на «Евгения Онегина» Николай I отправил в солдаты студента Московского университета А. И. Полежаева. Так что нынешним писателям относительно повезло. Однако уже через год подобная кампания развернулась против композиторов, потом — против ученых.

Вскоре Жданов умер от сердечного приступа. Почти сразу же было сфальсифицировано «дело» против его бывших сотрудников, работавших в Москве, — их расстреляли (Н. А. Вознесенского, А. А. Кузнецова, М. И. Родионова и др.). В Ленинграде репрессировали 2 000 человек, занимавших сколько-нибудь заметные должности (директоров заводов, фабрик, школ, больниц, стадионов, домов культуры и т. д.). Все они попали в ГУЛАГ. Затем пошла вторая волна: члены семей репрессированных. Потом пошла третья волна: те, кто давал им партийные рекомендации. Следом — четвертая волна: члены семей последних. Всего пострадало несколько десятков тысяч человек.

Началась борьба с «безродными космополитами». Неблагонадежными вдруг стали те, кто имел какие-либо контакты с иностранцами. Научные направления, сторонники которых не могли прикрыться трудами именитых соотечественников, объявлялись лженаукой. Такое клеймо получили генетика и кибернетика. На руководящие посты в науке (и не только в ней) ставили демагогов и приспособленцев. Хотя кое-что вредное действительно искоренили, но ущерба нанесли гораздо больше.

А Сталин продолжал судорожные чистки. Арестовал врачей Кремлевской больницы профессоров В. Н. Виноградова, М. Г. Вовси, Б. М. Когана и др. Арестовал своего личного секретаря и члена ЦК А. Н. Поскребышева, начальника своей личной охраны генерала Н. С. Власика. В сложившейся обстановке вполне можно было бы осуществить подмену лекарств, о чем пишут журналисты, изучавшие события тех дней.

Сталин по рекомендации того же Виноградова ежедневно принимал одну таблетку дикумарина — для уменьшения свертываемости крови, то есть для предотвращения образования тромбов. Ежемесячно ему должны были делать анализ крови на содержание протромбина. Между тем в патологоанатомическом заключении отмечаются многочисленные кровоизлияния по всему телу. Значит, либо ему уже несколько месяцев не делали анализа крови, либо подменили лекарство (например, доза активного дикумарина в таблетках была ниже назначенной).

Сердечный приступ у Сталина произошел, вероятно, утром 1 марта 1953 г., когда он был на загородной даче. Он упал на ковер, не успев дать знать охране. Охрана до самого вечера не решалась войти в комнату. Только тогда сообщили о случившемся Л. П. Берии и Г. М. Маленкову. Те приехали ночью, второй раз приехали уже с врачами — утром 2 марта. Это были новые, никогда здесь ранее не бывавшие врачи. Они предпринимали какие-то свои меры, но спасти жизнь 73-летнего пациента не смогли. Присутствовавший при этом сын Сталина, Василий, бросил в сердцах в адрес членов политбюро неосторожные слова: «Вы убили его». Через несколько дней после похорон отца Василия арестовали и без суда посадили в тюрьму.

Вполне логично предположить, что человек, строивший козни против своих ближайших сподвижников, умер вследствие интриг с их стороны. Но они, по крайней мере, не страдали атеросклерозом кровеносных сосудов. Маленков, например, пережил Сталина на 35 лет (Берия был расстрелян через 9,5 месяцев). Однако никаких бесспорных доказательств нет, тут все остается на уровне догадок и предположений.

Как Берия стал английским шпионом

Еще до войны Л. П. Берия был назначен наркомом внутренних дел. В его задачу входило уничтожение бывшего наркома Н. И. Ежова и всех его ставленников (тому в свое время ставилась аналогичная задача: убрать бывшего наркома Г. Г. Ягоду и его ставленников). Потом Берия сметал в лагерную пыль других наркомов, маршалов, генералов, артистов, академиков, писателей, тысячи ни в чем не повинных людей. Всем им предъявлялись стандартные обвинения в шпионаже: до войны — в пользу Польши или Германии, после войны — в пользу Англии или США. По словам Н. С. Хрущева, Берия как-то хвастливо сказал ему: «Я могу любого человека заставить, что он скажет, что имеет прямую связь с английским королем или королевой, и сам подпишет это».

После смерти Сталина оставшиеся у государственного руля члены политбюро испугались, что никому не подконтрольный Берия теперь передавит их всех. Прошло всего 100 дней после смерти «вождя народов», как Берия был арестован прямо на заседании политбюро, а полгода спустя он и его ставленники были расстреляны.

В это время проходил очередной пленум ЦК, на котором — наряду с другими вопросами — решали, как объявить народу, почему расстреляли Берию. С кратким вступительным словом выступил Г. М. Маленков, в то время председатель Совета министров. Маленков рассказал, каким мерзавцем был Берия, как он совсем распустился при Сталине, и что он мог бы натворить, если бы его вовремя не расстреляли. Маленков предложил товарищам высказаться по обсуждаемому вопросу.

Первым взял слово И. Ф. Тевосян, в то время министр черной металлургии. Он поддержал Маленкова в его негативной оценке деятельности Берии, но сказал при этом, что, ругая Берию, народу не следует говорить о злодеяниях Сталина, ибо это взорвет общество.

Н. С. Хрущев (в то время — секретарь ЦК), сидевший рядом с Маленковым, молча кивал головой в знак согласия с оратором.

Потом говорил В. А. Малышев. Он ранее работал министром среднего машиностроения (то есть атомной промышленности), часто имел контакты с Берией, который обеспечивал сверхсекретность всего производства. Малышев поведал собранию, что в технических вопросах Берия был полным невеждой.

«Если мы будем расстреливать за невежество, — подал реплику Хрущев, — то нам придется расстрелять половину членов ЦК».

Затем выступил А. П. Завенягин. Несколько лет тому назад он работал заместителем у Берии и теперь с возмущением рассказывал, как Берия матерно ругал своих подчиненных в присутствии нижних чинов. «Если мы будем расстреливать за матерщину, — опять хмуро бросил реплику Хрущев, — то нам придется расстрелять вторую половину ЦК». По-видимому, Никита Сергеевич неплохо знал тех, с кем работал бок о бок.

Слово взял Н. Н. Шаталин, в то время секретарь ЦК. Он продемонстрировал собравшимся список из 57 фамилий. Это были любовницы Берии, но не все, а только жены, сестры и дочери членов ЦК. Берии, очевидно, доставляло особое удовольствие склонять к сожительству родственниц своих коллег. В зале началось движение. Хрущев снова не удержался от реплики: «За такое надо бить морду, но все же не расстреливать».

Члены ЦК приутихли, размышляя, каким же должен быть повод, достаточный для расстрела человека, бывшего 15 лет подряд членом политбюро. Кто-то из зала выкрикнул: «А ведь Берия в годы революции был агентом мусаватистов!»

«Не годится, — отверг это предложение Хрущев. — Прошло столько лет. Нас спросят, где мы бы раньше».

И тут на трибуну поднялся Н. А. Михайлов, в то время первый секретарь Московского горкома, за год до этого — первый секретарь ЦК ВЛКСМ. «Я помню, как в прошлом году, — сказал он, — на приеме в Кремле по случаю Первого мая Берия о чем-то говорил с английским послом, и оба улыбались. А потом на воздушном параде в Тушине я снова видел Берию в обществе английского посла, — и снова оба улыбались».

«Вот то, что надо! — воскликнул Хрущев. — Берия — английский шпион! Так и запишем».

Совершенно неизвестно, о чем разговаривали Берия и посол Англии, да это и неважно. Любые контакты с иностранцами считались предосудительными, а словосочетание «английский шпион» выглядело привычным и убедительным.

Народ с одобрением встретил сообщение о ликвидации очередного вражеского шпиона.

Интересно проследить реакцию английских средств массовой информации. Ведь если Берия был действительно давним агентом английских спецслужб, то это, несомненно, огромное достижение британской разведки. Несколько высокопоставленных чиновников должны были бы получить титул пэров и орден Подвязки. Но таких награждений не последовало. Политический обозреватель Британской радиовещательной корпорации (ВВС, Би-би-си) А. М. Гольдберг не без сарказма отмечал, что английской разведке, увы, нечем гордиться.

Вслед за Берией были расстреляны несколько его сподвижников: Г. А. Арутинов, М. Д. Багиров, В. М. Бакрадзе, С. А. Гоглидзе, В. Г. Деканозов, Б. 3. Кобулов, В. Н. Меркулов. Об их связях с английской разведкой никто не вспоминал.

Заслуженные награды-2

В СССР высшим орденом с 1930 г. являлся орден Ленина. Вначале предполагали, что таким орденом станут отмечать самых достойных людей страны. Первые годы так и было, вот кто получил этот орден: И. И. Бродский — художник, Е. В. и М. И. Виноградовы — ткачихи-ударницы, Е. В. Гельцер — балерина, В. Г. Дуров — артист цирка, И. В. Мичурин — селекционер, Н. А. Островский — писатель, Л. П. Орлова — киноактриса, В. П. Чкалов — летчик, Д. Д. Шостакович — композитор.

Больше всех орденов Ленина получили деятели тыла, обеспечившие своей работой победу на фронте во время Великой Отечественной войны, — нарком (министр) вооружений Д. Ф. Устинов (11 орденов), авиаконструктор А. С. Яковлев (10 орденов). Маршалы, командовавшие войсками, награждались Золотыми звездами Героев Советского Союза и орденами «Победа». Впрочем, и маршалам доставались ордена Ленина: Е. И. Чуйков их имел 9 штук, по 8[2] — К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный, А. М. Василевский, В. Д. Соколовский, по 7 — И. X. Баграмян, И. С. Конев, К. С. Москаленко, К. К. Рокоссовский, а вот Г. К. Жуков — только 6 (зато он имел 2 ордена «Победа»).

С годами при награждении орденами стали забывать о первоначально провозглашенных принципах. Вот, например, кто удостоился семи орденов Ленина: министр иностранных дел А. А. Громыко (прозванный на Западе «Господин „Нет“»), президент Академии сельскохозяйственных наук Т. Д. Лысенко (запретивший генетику), партийный руководитель Украины В. В. Щербицкий. А с награждением орденом Ленина Л. Ф. Тимощук вышел форменный скандал, и об этом мы расскажем подробнее.

Лидия Федосеевна работала в Кремлевской больнице врачом-кардиологом. Однажды в 1948 г. ее (вместе с группой других врачей) вызвали к А. А. Жданову, которому неожиданно стало плохо. Сделав кардиограмму, Тимощук поставила диагноз «инфаркт миокарда», что означало постельный режим на 7-10 дней. Но другие врачи, посоветовавшись, приняли иной, более мягкий диагноз, в соответствии с которым больной мог уже со следующего дня вставать, ходить по комнате, немного читать и даже смотреть кинофильмы. Тимощук не согласилась с таким диагнозом, она написала особое мнение и (как тогда полагалось) подала докладную записку в охрану Жданова. Через три дня Жданов умер. Медиков-профессоров, поставивших ошибочный диагноз, никто не трогал, зато Тимощук несколько раз вызывали к следователю, а потом перевели на понижение — в филиал Кремлевской больницы.

Через 5 лет, в январе 1953 г., была арестована большая группа врачей Кремлевской больницы. Их обвиняли в неправильных методах лечения, приведших к смерти двух секретарей ЦК — А. А. Жданова и А. С. Щербакова. Часть арестованных обвиняли также в сотрудничестве с международной сионистской организацией «Джойнт», связанной с американской разведкой. Другую часть арестованных считали агентами английских спецслужб. Вспомнили о Тимощук: ведь она уже давно сигнализировала органам безопасности о врачах-шпионах.

Лидию Федосеевну наградили орденом Ленина. В газетах о ней ежедневно писали, называя «славной русской патриоткой». Была организована шумная кампания откликов «простых советских людей» на «подвиг» Л. Ф. Тимощук. Снова, как и в 1937 г., открыто призывали к доносительству — теперь на врачей, которые, мол, неправильно лечат. Приводили яркие примеры. В среде интеллигенции, привыкшей шушукаться по углам, возникла поговорка: «Написал доносец — стал орденоносец».

Но вот в марте 1953 г. умер И. В. Сталин. О Тимощук газеты более не писали. Колесо истории стало поворачиваться в другую сторону: в апреле выпустили из заключения всех врачей (кроме одного, Я. Г. Этингера, который в тюрьме умер), зато арестовали следователей, которые вели «дело врачей». Вскоре Л. Ф. Тимощук пришлось вернуть злосчастный орден Ленина. Потом ее снова понизили в должности и перевели в рядовую больницу, но ее новые коллеги демонстративно от нее отворачивались.

В 1957 г. автору довелось побывать на одном закрытом собрании, где делал доклад член ЦК А. А. Слепухин. Он сообщил, что Тимощук-де погибла в автомобильной катастрофе. Эти слова докладчика были встречены аплодисментами.

А Лидия Федосеевна продолжала жить и работать, неся свой терновый венец. Когда к власти в стране пришел Л. И. Брежнев, началось постепенное обеление эпохи Сталина. Опять вспомнили о Л. Ф. Тимощук: ее наградили орденом Трудового Красного Знамени с формулировкой «За выслугу лет». Брежнев, как известно, очень любил награды.

Стукачи

Массовое доносительство в России, по-видимому, началось в годы царствования Бориса Годунова. И раньше имели место случаи стукачества, но они были довольно редки, и всякий донос обязательно проверялся. Однажды слуга боярина Федора Шестунова донес на своего хозяина. Царь Борис решил публично поощрить доносчика. На Красной площади в Москве объявили тому слуге милостивое слово государево: дали ему вольность, чин и поместье. Тут же посыпались со всех сторон доносы слуг на господ, последних ссылали в Сибирь, лишали чинов и собственности. Но сами доносчики от этого, как правило, получали только моральное удовлетворение.

Совершенно по-другому было поставлено дело при царице Анне Ивановне. Достаточно было прокричать: «Слово и дело!» — и можно было явившимся на этот зов стражникам изложить свой донос на любого, даже очень высокопоставленного чиновника. Того незамедлительно арестовывали, подвергали допросу «с пристрастием» (то есть с применением пыток). Виновных лишали чинов и состояния, часть которого попадала в руки доносчиков. Естественно, доносительство стало выгодным и достигло огромных масштабов.

Екатерина II решила бороться с доносчиками следующим образом. Доносчиков забирали в полицейский участок и держали там без еды и питья двое суток. Если после такого испытания доносчик продолжал утверждать, что что-то знает, то лишь тогда его показания выслушивали и записывали.

Массовое доносительство вновь расцвело в 1937–1938 гг. Сам И. В. Сталин обратился к членам партии с призывом помочь славному НКВД бороться с врагами — вредителями, диверсантами, шпионами. Сразу же в органы НКВД стали поступать многочисленные сигналы, иногда — совершенно вздорные. Но для бдительных органов НКВД всякая бумажка есть документ, и большинство подозреваемых вскоре превращались во врагов народа, после чего их расстреливали.

Много доносов на знакомых и малознакомых ему людей написал в 1937 г. заместитель наркома просвещения Белоруссии В. С. Серафимов. Еще больше доносов написала заведующая отделом науки и школ республиканского ЦК партии Ф. А. Новикова. На проходившем летом того года в Минске съезде компартии Белоруссии отмечалось, что в республике разоблачено и обезврежено множество врагов народа. В потворстве врагам обвиняли на съезде председателя ЦИКА. Г. Червякова. Во время обеденного перерыва Червяков у себя в кабинете застрелился.

Открывая вечернее заседание съезда, секретарь ЦК В. Ф. Шарангович сообщил делегатам об этом событии, добавив, что Червяков — двурушник, и актом самоубийства совершил враждебный поступок.

Через три недели после съезда сам Шарангович был арестован и вскоре расстрелян как якобы польский шпион.

В тот год в Москве в кресле наркома ВМФ побывало четверо — и все они, как якобы враги народа, были сняты с должности (один за другим) и расстреляны. И тут не обошлось без доносов.

В том же году в Тбилиси дважды арестовывали председателей горисполкома, всех (одиннадцать) заместителей, главных бухгалтеров и главных экономистов. Их больше никто не видел.

В Ленинграде в течение года арестовали одного за другим шестерых секретарей местного отделения Союза писателей, их тоже репрессировали. Правда, секретарь писательской парторганизации Г. И. Мирошниченко остался цел и невредим. Через два десятилетия, когда Мирошниченко дожил до своего юбилея, то получил телеграмму от поэтессы О. Ф. Берггольц: «Привет вашей пятидесятой весне. Некто в пенсне». То был намек на Л. П. Берию, носившего пенсне, и на сотрудничество с ним юбиляра. А саму поэтессу в тот (1937) год дважды исключали из партии и из Союза писателей (и дважды восстанавливали). Довелось ей тогда по чьему-то доносу посидеть и в тюрьме.

В своих мемуарах большинство советских военачальников недобрым словом поминают Л. 3. Мехлиса, до войны — начальника Главного политуправления Красной армии, в годы войны — члена военных советов ряда фронтов. Мехлис считал своей обязанностью сообщать Сталину любой компромат на генералов. Так, он доложил вождю, что генерал А. В. Горбатов направил роту солдат, выведенную с передовой на отдых, на заготовку строительного леса для жителей освобожденных деревень. Сталин буркнул: «Горбатого только могила исправит». Эту фразу можно было истолковывать по-разному, ибо Горбатов до войны три года провел в лагерях. Но генерала с должности не сняли: его армия успешно наступала.

В другой раз Мехлис пожаловался на генерала (впоследствии маршала) К. К. Рокоссовского: мол, спит с женщинами. То привел к себе артистку, приехавшую с концертной бригадой из Москва, то водит к себе медсестру из фронтового госпиталя. «Что будем делать с генералом?» — закончил свой доклад Мехлис. «Что будем делать? Завидовать будем».

В конце концов Мехлис надоел и самому Сталину, и он велел его арестовать. Однако во время допросов на Лубянке Мехлис умер. Тут Сталин смягчился и велел пепел умершего замуровать в Кремлевской стене. Мраморная доска с фамилией одного из главных стукачей до сих пор находится рядом с досками, на которых начертаны фамилии героев и государственных деятелей.

Экология касается всех

В последние 20–30 лет вырос всеобщий интерес к вопросам экологии, то есть изучения среды обитания человека. Оказывается, развитие цивилизации иногда идет в ущерб природе. В средствах массовой информации приводятся яркие примеры ущерба. Бывает, однако, что журналисты применяют чрезмерно яркие краски.

Много писали о так называемом парниковом эффекте. За счет повсеместного использования процессов сгорания (на тепловых электростанциях, на транспорте и др.) в атмосфере втрое возросло содержание углекислого газа, который тяжелее воздуха и нарушает теплообмен с верхними, более холодными слоями атмосферы. Это, мол, грозит нам потеплением климата, таянием полярных льдов, повышением уровня Мирового океана, затоплением части суши и т. д. Особенно много шума было тогда, когда зима в Москве выдавалась теплая (хотя в Сибири по-прежнему стояли 50-градусные морозы). Но вот обнаружили антипарниковый эффект: образование аэрозолей от окислов серы, что вызывает отражение солнечных лучей. А ведь окислы серы образуются при тех же процессах горения, когда возникает углекислый газ. Получается, что биосфера обладает определенной устойчивостью.

Не менее яркими красками описывалось образование озоновых дыр в полярных областях. Для ликвидации этой опасности предлагалось немедленно заменить все компрессионные холодильники, работающие на фреонах (газах, содержащих фтор и хлор). Потом стало выясняться, что озона становится меньше в верхних слоях атмосферы (стратосфере), зато его становится больше в ее более низких слоях (тропосфере). Холодильники пока оставили в покое.

Лет двадцать тому назад в нашем городе кипели страсти по вопросу о том, нужна ли дамба как средство защиты от наводнений. Страсти приняли столь нешуточный оборот, что строительство дамбы прервали на середине (остров Котлин был соединен с материком только с северной стороны). Ныне противники дамбы переключили свою активность на другие, более животрепещущие темы. Дамбу все-таки достроили. Сейчас никто не сомневается, что она нужна. Люди удивляются: «Как мы раньше-то жили без дамбы?»

Мы привели эти примеры не для того, чтобы иронизировать над экологическими спорами. Экология касается всех; население вправе знать, как решаются эти проблемы. Но здесь не нужны излишние эмоции, особенно среди несведущих людей.

А вот проблема ядерной зимы (и ядерной ночи) реально существовала до 1963 г., пока не были подписаны соглашения о запрете ядерных испытаний в трех средах (на земле, в воздухе и под водой). Образующиеся при каждом таком испытании радиоактивные отходы накапливались. Один из таких отходов — радиоактивный изотоп углерода — имеет период полураспада 4000 лет, так что об уже проведенных испытаниях человечество будет помнить в течение тысячелетий.

Широкая общественность только из воспоминаний академика А. Д. Сахарова узнала, что в нашей стране водородные бомбы изготовляли две параллельно работающие организации. В одной трудились (наряду с людьми других национальностей) ученые-евреи Я. Б. Зельдович, Ю. Б. Харитон, Л. В. Альтшулер, Д. А. Фишман и др. Во второй были только русские — Е. И. Забабахин, Ю. А. Зысин и др. Первую организацию в шутку называли «Израиль», вторую — «Египет». С небольшим интервалом «Израиль» и «Египет» взорвали в атмосфере две 50-мегатонные бомбы. По своим основным характеристикам (мощности, весу, стоимости) бомбы были почти одинаковыми, для военных целей достаточно было одного взрыва. И лишь для того, чтобы оправдать существование двух параллельных организаций, провели второй взрыв. Зато природе был нанесен двойной ущерб.

Всемогущая Юлия

Нижеследующий материал мы почерпнули из статьи в «Литературной газете» от 1 октября 1980 г. В статье говорилось о порядках, царивших 20 лет тому назад в Академии сельскохозяйственных наук (ВАСХНИЛ). Знающие люди утверждают, что нечто похожее иногда наблюдалось и в других научных (и не только научных) учреждениях.

Академик П. П. Лобанов дважды назначался президентом ВАСХНИЛ. Первый раз он сменил на этом посту печально знаменитого Т. Д. Лысенко, который через пять лет снова уселся (вместо Лобанова) в кресло президента, но всего на два года. Несомненной заслугой Лобанова перед всей сельскохозяйственной наукой и практикой является искоренение духа авантюризма, насаждавшегося Лысенко в течение двух десятилетий. Но у Павла Павловича была маленькая слабость…

Однажды в машинописном бюро он обратил внимание на молоденькую машинистку, которая усердно печатала на пишущей машинке. Вскоре у президента ВАСХНИЛ появился новый секретарь-референт: Юлия Николаевна Гусарова. Потом в отдел кадров Академии доставили копию диплома о высшем образовании Ю. Н. Гусаровой. Затем в вестибюле Академии вывесили объявление, извещавшее о предстоящей публичной защите диссертации Ю. Н. Гусаровой на тему, связанную с повышением эффективности удобрений в Нечерноземье. Люди, знавшие Юлию, покачивали головой: вчерашняя машинистка до сих пор путалась в химических формулах минеральных удобрений. Но официальные оппоненты представили хвалебные отзывы, а головное предприятие — ВНИИ экономики сельского хозяйства — сочинило восторженный панегирик соискателю ученой степени кандидата экономических наук.

И вот Юлия — кандидат наук. Президент ВАСХНИЛ назначил ее на должность ученого секретаря Академии. Теперь в ее руках фонд премирования Академии. Отныне все заведующие лабораториями (а это по статусу — академики или члены-корреспонденты), отправляясь в заграничные командировки (в те годы это происходило довольно редко), всегда привозили Юлии Николаевне дорогие подарки: французские духи, японские транзисторы и т. п. Если с подарком не угодишь — твою лабораторию урежут по фонду премирования, еще хуже — вычеркнут тему из плана. Юлия была строга.

Себя она тоже не забывала. За 6 лет пребывания в должности ученого секретаря выезжала в зарубежные служебные командировки 12 раз — больше любого академика. Причем академики всегда, как школьники, отчитывались на заседаниях Ученого совета о творческих итогах своих зарубежных поездок, а Юлия Николаевна — никогда.

В те стародавние времена совместительство разрешалось только для преподавателей, но всемогущая Юлия легко обошла этот барьер: все эти годы она получала пол-оклада в зависимом от ВАСХНИЛ Московском институте инженеров землеустройства, не прочитав там ни одной лекции.

Почувствовав свое всемогущество, она стала, выражаясь спортивными терминами, вести игру за гранью фола. Президент Лобанов подписывал любые бумаги, которые ему приносила на подпись Юлия, — и вот облагодетельствованными за счет фондов ВАСХНИЛ становятся десятки людей, не имевших никакого отношения к Академии. Зато имели отношение к ученому секретарю: это ее отец, ее родной брат, другие родственники, знакомые Юлии, знакомые ее родственников. Они получали прописку в Москве, бесплатные квартиры в столице, телефоны вне очереди, очередь на получение автомашины (в те годы было именно так!) и др. Тогда подобные блага доставались только счастливчикам. Всемогущая Юлия одаривала других не «за спасибо».

Но вот президента Лобанова сняли с должности второй раз, уже окончательно. Вслед за ним была уволена и Ю. Н. Гусарова. Затем ее исключили из партии. Потом ВНИИ экономики сельского хозяйства послал в соответствующую инстанцию просьбу аннулировать ученую степень кандидата экономических наук Ю. Н. Гусаровой «по вновь открывшимся обстоятельствам». Колесо закрутилось в обратную сторону.

Интересно знать, что было потом, удалось ли Юлии Николаевне очиститься от той грязи, которой ее испачкали вчерашние прихлебатели. В «Литературной газете» о ней более ничего не сообщалось.

Орден «Победа»

Профессиональные военные трепетно относятся к своим боевым наградам. Каждая награда связана в их памяти с конкретным событием — сражением, где они рисковали жизнью, нередко проливали кровь.

До Великой Отечественной войны в нашей стране для награждения военных было только два ордена — Красного Знамени и Красной Звезды. Правда, особо отличившихся награждали орденом Ленина и Золотой звездой Героя Советского Союза. Перед войной четверо военных летчиков были дважды Героями: С. И. Грицевец, С. П. Денисов, Г. П. Кравченко, Я. В. Смушкевич.

В годы войны для награждения за боевые подвиги были учреждены ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского, Богдана Хмельницкого, Отечественной войны, Ушакова, Нахимова (только для моряков), Славы (только для рядовых и сержантов, а в авиации — и для младших лейтенантов). Поскольку большинство из этих орденов имели по несколько степеней, то всего добавлялось 19 различных наград. Двадцатой новой наградой стал орден «Победа», он являлся высшим военным орденом страны, вторым после ордена Ленина.

Орденом «Победа» были награждены командующие фронтами в годы войны: А. М. Василевский (дважды), Л. А. Говоров, Г. К. Жуков (дважды), И. С. Конев, Р. Я. Малиновский, К. А. Мерецков, К. К. Рокоссовский, С. К. Тимошенко, Ф. И. Толбухин, а также И. В. Сталин (Верховный Главнокомандующий) и А. И. Антонов (начальник Генерального штаба). На последней должности в ходе войны побывали также Василевский и Жуков. Кроме этих одиннадцати советских военачальников, ордена «Победа» удостоились пятеро иностранцев: Д. Эйзенхауэр (американский генерал), Б. Монтгомери (английский маршал), И. Броз Тито (югославский маршал), Р. Жимерский (польский маршал) и румынский король Михай I.

После окончания войны прошло 33 года (почти мифическое число — столько лет прожили Иисус Христос, Александр Македонский, Н. И. Кузнецов, П. И. Пестель, Е. И. Пугачев, В. И. Чапаев, В. П. Чкалов). Вдруг, 20 февраля 1978 г. было объявлено, что Л. И. Брежнев награждается орденом «Победа».

Брежнев окончил войну в звании генерал-майора. Став руководителем государства, он присваивал себе дальнейшие чины, вплоть до маршала, очень любил ордена, наградил сам себя четырьмя звездами Героя. Был трижды Героем Болгарии, дважды Героем Кубы, Чехословакии и т. д. И вот прельстился орденом «Победа», который предназначался лишь за отличия в военной стратегии.

Обычно после каждого награждения Брежнева в газетах недели две печатали поток приветствий: организации и отдельные граждане высказывали свои «чувства глубокого удовлетворения» по поводу «высокой оценки заслуг» «дорогого Леонида Ильича». На этот раз такие приветствия публиковались всего два дня, во всех остальных телеграммах на имя маршала Брежнева были лишь поздравления в связи с Днем Советской армии.

Люди, привыкшие читать между строк, поняли: с награждением орденом «Победа» вышел перебор.

ПОГРАНИЧНЫЕ СТРАНЫ

Нажим на Турцию

Летом 1875 г. в турецких балканских провинциях Боснии и Герцеговине вспыхнуло восстание. Поводом послужило то, что турецкие сборщики налогов попытались вторично на протяжении нескольких дней взыскать налоги. Султан прислал войска, но все мужчины ушли в горы и начали партизанскую войну. Турецкие солдаты жестоко расправлялись с оставшимися в селах женщинами, детьми, стариками. На защиту мирных жителей Боснии и Герцеговины выступили шесть крупных европейских держав: Россия, Австро-Венгрия (в дальнейшем — Австрия), Франция, Англия, Германия и Италия. Они решили действовать совместно, и все это называлось «европейский концерт». Однако каждый из «музыкантов» играл собственную партию.

Россия недавно (в 1856 г.) проиграла войну Турции, потеряв южную Бессарабию. Теперь Россия жаждала реванша. Повод для новой войны с Турцией был вполне подходящим: защита славянских народов Боснии и Герцеговины от притеснений турок-мусульман.

Австрия в 1866 г. проиграла войну Германии, потеряв Шлезвиг-Гольштейн. Поэтому она хотела компенсировать свои потери приобретением новых земель. Повод для войны нашелся: население Боснии и Герцеговины исповедовало католичество, которое было господствующей религией в самой Австрии. В то же время Австрия опасалась, что на поддержку своих соседей выступит Сербия, где жили славяне, исповедовавшие православие (которое было господствующей религией в России). Тогда бы у России появилось еще больше оснований вмешаться в Балканский конфликт, а это Австрию не устраивало.

Франция в 1870 г. потерпела поражение в войне с Германией, потеряв Эльзас и Лотарингию. Кроме того, из-за финансовых махинаций Египет (полуколония Турции) утратил (в 1869 г.) контроль над Суэцким каналом, который строили и поначалу эксплуатировали французы. Теперь канал перешел во владение Англии, а Франция желала компенсировать потери приобретением новых земель, например Сирии, где уже стояли французские войска, приглашенные туда турками для подавления восстании местных арабов.

Англия, приобретя контрольный пакет акций Суэцкого канала, теперь желала прибрать к рукам весь Египет. Это стало бы возможным в случае поражения Турции в какой-нибудь войне, например, с Россией. Поэтому Англия была в такой войне заинтересована, но не хотела, чтобы черноморские проливы перешли к России, ибо тогда русский флот мог бы свободно плавать по Средиземному морю, где англичане считали себя хозяевами.

Германия, выиграв войны у Австрии и Франции, опасалась развития в этих странах реваншистских настроений и желала направить устремления обеих держав в другом направлении, например на дележ турецкого наследства.

Италия недавно (в 1870 г.) завершила процесс своего объединения, причем северные провинции (Венеция, Ломбардия) перешли к ней от Австрии и от Франции. Теперь Италия, подобно Германии, стремилась направить эти державы в сторону Турции.

Таким образом, все державы «европейского концерта» желали крушения и распада Турции, но на словах и в официальных дипломатических документах ратовали за нерушимость турецких границ.

Австрийский министр иностранных дел Д. Андраши подготовил проект реформ, которые Турции следовало бы провести в Боснии и Герцеговине. Остальные пять европейских держав согласились с этим проектом, их министры иностранных дел подписали соответствующий меморандум, врученный Турции. Турция ввиду столь сильного нажима согласилась на реформы. Но сначала надо было усмирить восстание в Боснии и Герцеговине, а туркам это никак не удавалось.

Русский канцлер А. М. Горчаков предложил потребовать для Боснии и Герцеговины автономию: тогда, мол, мир установится очень быстро. Тем временем на помощь братьям-славянам выступила Сербия (чего, как мы помним, опасалась Австрия). В Сербию прибыло 4 000 русских добровольцев во главе с генералом М. Г. Черняевым, который стал командовать объединенными русско-сербскими войсками.

В Англии не на шутку заволновались. Английский премьер-министр Б. Дизраэли счел момент подходящим, чтобы открыть все карты: он предложил Боснию и Герцеговину отдать Австрии, южную Бессарабию — России, Египет — Англии, а в черноморские проливы ввести английский флот. Австрия успокоилась. Россию устраивало все, кроме присутствия английского флота в черноморских проливах: она предпочитала держать там свой флот, в крайнем случае — флоты всех стран «европейского концерта».

Германский канцлер О. Бисмарк предложил отторгнуть от Турции и Болгарию, где в то время славяне также восстали против турецкого господства. Бисмарк не возражал, чтобы Болгарией владела Россия. Но с этим никак не могла согласиться Австрия. Договорились, что Болгарию разделят пополам: западная часть отойдет к Австрии, восточная — к России. Так европейские державы делили Турцию, которая не только не была повержена, но даже не вступила ни с кем в войну.

Но Турция и не могла в тот момент вести войну, ибо в стране разразился финансовый кризис. Турция не смогла внести очередных платежей по займам держав «европейского концерта» (сейчас это называют дефолтом). Экономический кризис вызвал в стране революционное движение: против султана Абдул-Азиза I выступили учащиеся мусульманских религиозных школ (тогда в Турции их называли софтами, ныне в Афганистане — талибами). К движению присоединились некоторые наиболее решительные военные. Движение возглавил Мидхат-паша, бывший ранее губернатором в Багдаде.

В конце мая 1876 г. султан Абдул-Азиз I вынужден был отречься от престола, а через неделю — для верности — его убили. Новый султан, Мурад V, продержался на троне только три месяца. После него султаном стал Абдул-Хамид II, который дал Мидхат-паше письменное обязательство ввести в стране конституцию. Мидхат написал текст конституции, султан ее утвердил. В том же году был выбран первый парламент. Абдул-Хамид II пошел на уступки во внешней политике, позволив представителям «европейского концерта» собраться в декабре в Стамбуле на конференцию, чтобы выработать предложения для Турции.

Сначала эта конференция проходила без турецких представителей, заседали только послы и министры стран «европейского концерта». Они подготовили согласованный всеми шестью державами документ, призывающий правительство Турции предоставить автономию Болгарии, Боснии и Герцеговине.

23 декабря (н. ст.) 1876 г. конференция должна была завершить свою работу. На торжественный акт закрытия пригласили представителей Турции. Для них должны были зачитать заключительный документ. Когда все чинно расселись по своим местам, за окнами началась стрельба из пушек. Участники конференции не без паники бросились к окнам и дверям. Но их успокоил турецкий министр иностранных дел Саффет-паша, заявив, что сегодня султан даровал Турции конституцию, в честь чего устроен артиллерийский салют. Отныне все жители Турции (Османской империи) — и турки-османы, и подданные народы — будут иметь совершенно равные права, поэтому труды уважаемой конференции совершенно излишни.

Участники конференции были вынуждены покинуть зал заседаний. Послы стран «европейского концерта» в спешке выехали из Стамбула для консультаций со своими правительствами.

А далее произошло следующее. Через месяц султан арестовал Мидхат-пашу, потом — для верности — велел его убить. Вскоре султан разогнал и парламент. О конституции велено было забыть. Забегая вперед, отметим, что подобный трюк с конституцией и парламентом этот же султан решил повторить в 1908 г. Но тогда парламент оказался сильнее и прозорливее, ибо знал повадки своего султана: Абдул-Хамид II был свергнут, заключен в тюрьму, где и умер (через 10 лет).

Вернемся к событиям 1877 г. Три месяца потребовалось державам «европейского концерта», чтобы прийти в себя и выработать согласованное решение в отношении Турции. 31 марта представители всех шести держав подписали в Лондоне протокол, где настаивали на решениях, принятых ранее (то есть в декабре 1876 г. в Стамбуле). Через несколько дней Лондонский протокол был вручен Турции.

12 апреля Турция этот протокол отклонила.

13 апреля Россия объявила мобилизацию.

Александр II приехал в Кишинев, где находилось командование армии, выдвинувшейся для наступления на Стамбул. Генералы бодро отрапортовали царю, что у них к войне все готово. 24 апреля Александр II подписал манифест об объявлении войны Турции.

В столицах остальных стран «европейского концерта» весело потирали руки в предвкушении предстоящего разгрома Турции, причем правительства этих стран сами участвовать в войне не хотели. За них воевала Россия, а они все из этого извлекли немалую выгоду.

Хороша страна Болгария

Когда весной 1877 г. началась русско-турецкая война, к русской армии еще в Кишиневе присоединилось несколько тысяч болгарских ополченцев. В войне против Турции приняли участие также Румыния, Сербия и Черногория. «Великие» европейские государства (Австро-Венгрия, Англия, Германия, Италия, Франция) с интересом ждали, чем война закончится.

В России эта война шла под лозунгом борьбы за освобождение братьев-славян от турецкого ига, хотя главной целью России было овладение черноморскими проливами. Война шла одновременно и на Кавказе, где русская армия оттесняла турок с территорий, где проживали грузины (г. Батум) и армяне (г. Карс).

Сражения шли упорные. Так, русские войска трижды штурмовали крепость Плевну и лишь с третьей попытки смогли ею овладеть. Турецкие войска трижды пытались согнать русских с перевала на Шипке, но это им так и не удалось. В начале 1878 г. русская армия вышла к берегам пролива Босфор и Мраморного моря — южнее турецкой столицы Стамбула. Вот они — черноморские проливы!

Успехи русских войск вызвали нервозность некоторых «великих» европейских государств. Английская королева Виктория написала своему премьер-министру Б. Дизраэли письмо, где уверяла, что, будь она мужчиной, она немедленно отправилась бы бить русских. Дизраэли трижды посылал боевую эскадру к черноморским проливам. Первый раз (27 января) он успел вернуть эскадру с половины пути. Второй раз (6 февраля) английские эсминцы вошли в пролив Дарданеллы, но, не получив разрешения султана Абдул-Хамида II для дальнейшего продвижения в Мраморное море, снова вернулись назад. 12 февраля английский адмирал Хорнби получил приказ опять двинуться в Мраморное море, хотя бы и без разрешения султана.

Странные упражнения английского флота вызвали в Петербурге панику. Александр II вначале хотел было приказать главнокомандующему (великому князю Николаю Николаевичу-старшему) занять Стамбул. Но министр иностранных дел А. М. Горчаков и военный министр Д. А. Милютин возражали: они считали, что это приведет к войне с Англией. Тогда царь изменил свое решение: лишь высадка английского десанта должна стать сигналом для оккупации Стамбула. Когда совещание с министрами закончилось, Александр II, оставшись один, снова передумал и решил все-таки занять Стамбул. Кончил он совершенно неожиданно: протелеграфировал главнокомандующему оба приказа один за другим.

Чтобы успокоить англичан, посол России в Лондоне граф П. А. Шувалов (по указанию Горчакова) ранее подписал с английским правительством секретный протокол. В этом документе оговаривалось, что в случае победы России над Турцией к России перейдут земли по левому берегу Дуная вблизи его устья (южная Бессарабия), к Румынии — по правому берегу Дуная вблизи устья (Добруджа). На правом берегу Дуная от Сербии до Черного моря будет создана автономная Болгария (в виде довольно узкой полосы, приблизительно треть территории нынешней Болгарии). Россия отказывалась от претензий на Суэцкий канал, а вопрос о черноморских проливах должен был решаться на международной конференции.

Подписав с русским послом секретный протокол, направленный против Турции, Дизраэли тут же подписал с турецким послом секретный протокол, направленный против России. Англия обещала отстаивать на международных конференциях интересы Турции, а та позволяла ей держать свои войска на острове Кипр (населенном греками). Поскольку султан Абдул-Хамид II не торопился подписывать фирман (указ) о передаче власти на Кипре, англичане оккупировали остров без всякого фирмана. С тех пор остров Кипр считается английским. Королева Виктория пожаловала Дизраэли титул лорда в знак признания его заслуг.

3 марта 1878 г. в местечке Сан-Стефано (на берегу Мраморного моря) был подписан мирный договор между Россией и Турцией. От имени России договор подписал русский посол в Стамбуле граф Н. П. Игнатьев. Разгромленная Турция соглашалась на самостоятельность Болгарии, территория которой вдвое превышала ее границы. То была «Великая Болгария», имевшая выходы к трем морям — Черному, Эгейскому и Адриатическому. В «Великую Болгарию» входили Албания, Македония и Восточная Румелия. Турецкие войска лишались права оставаться в пределах этой независимой страны. Зато предусматривалось, что порядок и законность в Болгарии установит Россия.

Уже через три дня Австро-Венгрия предложила созвать международный конгресс для обсуждения условий мира между Россией и Турцией. И вот тут англичане раскрыли содержание своего секретного протокола с Россией о будущих границах. Получалось, что в Сан-Стефано Россия потребовала гораздо больше того, что обещала вначале. Поэтому международный конгресс (проходивший в Берлине) признал Болгарию в первоначальных границах (без Албании, Македонии, Восточной Румелии), с выходом только к одному морю (Черному). Правда, Болгария объявлялась полностью независимым государством, России разрешалось в течение 9 месяцев держать в ней свои войска и организовать в стране государственную власть.

По итогам Берлинского конгресса Россия получила южную Бессарабию, Румыния — Добруджу, и Австро-Венгрия — Боснию и Герцеговину. Три православных государства — Греция, Сербия и Черногория — расширили свои территории за счет побежденной Турции. Казалось бы, война для России закончилась вполне достойно. В действительности это было дипломатическое поражение. Граф Игнатьев ушел в отставку сам, а графа Шувалова уволили со службы.

Теперь оставалось организовать в Болгарии правительство. Созвали Болгарское национальное собрание. Предложили избрать королем (сначала князем) 22-летнего прусского офицера Александра Баттенберга, приходившегося племянником русскому царю Александру II (точнее, его жене Марии Гессен-Дармштадтской). Вначале в Болгарии была провозглашена конституционная монархия, министров выбрали из членов Национального собрания. Народ, как казалось, был доволен.

Когда в России убили Александра II, Баттенберг решил, что он угодит новому, более реакционному правительству Александра III тем, что отменит у себя в стране конституцию. Теперь министров в Болгарии уже не выбирали, а назначали. Баттенберг обратился в Петербург с просьбой прислать ему хороших управляющих на посты министров. Из Петербурга прислали нескольких генералов: А. В. Каульбарса, Л. Н. Соболева, М. И. Хилкова. Болгары возроптали: генеральские методы управления им не понравились. Тогда Баттенберг восстановил конституцию и заявил, что он сам против «режима русских генералов». Генералы вернулись в Россию, репутация Баттенберга в Болгарии возросла, зато в России — упала.

Еще более осложнились отношения Баттенберга с Россией в связи со строительством железной дороги по территории Болгарии. Поступило два предложения: от России — протянуть ветку с севера на юг, от Австро-Венгрии — протянуть ветку с запада на восток. Приняли второе предложение, начали строить магистраль Вена — Белград — София — Стамбул. Вскоре Болгария экономически подпала под власть Австро-Венгрии. Александр III во всем винил Баттенберга, своего кузена.

Затем в Восточной Румелии произошло восстание, она провозгласила себя частью Болгарии. Александр Баттенберг объявил себя королем объединенной Болгарии. Воссоединение двух частей Болгарии означало исправление несправедливости, совершенной по отношению к ней на Берлинском конгрессе. Но одновременно этот акт укреплял положение Баттенберга, поэтому российское правительство Александра III отнеслось к объединению Болгарии отрицательно, хотя это противоречило прежней позиции России по договору в Сан-Стефано. Понятно, что отношение болгар к русским после этого ухудшилось.

Потом сербский король Милан Обренович потребовал от Болгарии «компенсации» в связи с увеличением ее территории и, получив отказ, начал войну против Болгарии. Болгария победила. Баттенберг опять усилил свои позиции. Тогда Россия силой (организовав заговор) заставила Баттенберга отказаться от престола. Новое болгарское правительство, назло России, выплачивало Баттенбергу ежегодно пенсию в 50 000 франков вплоть до его смерти (последовавшей через 7 лет).

Австро-Венгрия провела на болгарский трон своего кандидата — Фердинанда Кобургского. Между Россией и Болгарией произошел полный разрыв всех (даже дипломатических) отношений.

Прошло много лет. И в Первой, и во Второй мировых войнах Болгария выступала вместе с Германией против России, по-видимому, не случайно. И хотя впоследствии нас не раз уверяли, что-де Болгария — дружественная славянская страна, это, вероятно, было преувеличением.

В морском походе

Во время русско-японской войны на помощь малочисленному русскому Тихоокеанскому флоту поспешила эскадра боевых кораблей из Европейской части России. Командовал этим отрядом адмирал 3. П. Рожественский. Эскадра вышла из Кронштадта, обогнула всю Европу, Африку и через Индийский океан направилась к Владивостоку. За ней следовала другая эскадра (под командованием адмирала Н. И. Небогатова), которая шла через Средиземное море, Суэцкий канал, Красное море, Индийский океан и должна была встретиться с первой эскадрой у берегов Индокитая. На всем этом пути русские суда кто-то должен был снабжать углем (а также питьевой водой и продовольствием).

Снабжение углем взялись осуществлять немецкие подрядчики, хотя этого добивались и другие, например англичане. Конкуренция была сильной, так как доходы предполагались значительные.

Адмирал Рожественский получил агентурные сведения, что в Северном море его поджидают японские миноносцы. Эти сведения поступили от находившегося в Копенгагене специального агента охранки А. М. Гартинга. На свою деятельность Гартинг получил полмиллиона рублей. Чтобы оправдать расходы, он изобретал фантастические сенсационные сообщения о подозрительных силуэтах и огнях таинственных кораблей. Русская эскадра принимала эти данные за чистую монету. Опасаясь нападения, Рожественский обстрелял близ Доггер-Банки английские рыболовные суда, приняв их за японские эсминцы. Вот как описывает это очевидец (А. С. Новиков-Прибой).

«„Наварин“ донес, что видит два воздушных шара. На „Орле“ пробили боевую тревогу. Люди бросились по своим местам. Задраили все двери и люки. На палубе и срезах, чтобы свободнее было стрелять, убрали вельботы, свалили шлюпбалки. Около каждого орудия, зарядив его, дежурили артиллеристы. Шли с потушенными огнями.

Около полуночи наш отряд проходил Доггер-Банку — отмель в Немецком море, знаменитую обилием рыбы. На этой отмели всегда можно видеть рыболовные суда. Впереди нашего отряда взвились трехцветные ракеты. „Суворов“ (флагманский корабль, на нем находился адмирал Рожественский), приняв их за неприятельские сигналы, открыл боевое освещение (прожекторами), а вслед за ним с него грянули первые выстрелы. Его примеру последовали и другие броненосцы.

Осатанело стреляли комендоры, не целясь, куда попало, стреляли прямо в пространство или в мелькающие в стороне огни, иногда стреляли прямо в воду, иногда туда, где останавливался луч прожектора, хотя бы это место было пустое. Прислуга подачи, не дожидаясь выстрела уже заряженной пушки, тыкала в казенник новым патроном. Вместе с мелкой артиллерией бухали и шестидюймовые башенные орудия. Наверху трещали пулеметы и тем самым только больше нервировали людей.

Бой продолжался минут двенадцать. На „Суворове“, погасив боевое освещение, оставили один только прожектор, луч которого поднялся к небу. Это служило сигналом: „Прекратить стрелять!“ На „Орле“ с капитанского мостика неистово кричали: „Прекратите огонь!“

Офицеры насильно оттаскивали от орудий очумелых комендоров, осыпая бранью и награждая их зуботычинами, а те, вырвавшись из рук, снова начинали стрелять.

Вскоре выяснилось, что с „Орла“ попало пять снарядов в „Аврору“, пробив надводный борт и трубы. Двое там были ранены — легко комендор Шатило и тяжело священник Афанасий, которому оторвало руку (он затем умер).

Пять рыбацких пароходов были подбиты».

Англия заявила протест по дипломатическим каналам, одновременно начав демонстративные военные приготовления.

Кайзер Германии Вильгельм II послал в Петербург Николаю II телеграмму: очевидно, мол, Англия намерена помешать Германии снабжать углем русский военный флот. Кайзер предлагал России и Франции выступить вместе с Германией для отпора Англии. Сначала Николай II ответил на телеграмму согласием и попросил прислать проект союзного договора. Но затем, получив этот проект, в Петербурге решили, что прежде, чем подписывать самим, надо показать его французам. В то время Россия находилась в сильной экономической зависимости от французских банков, что предопределяло и ее внешнюю политику. Кайзер Вильгельм II остался недоволен: Германии не удалось наскоком оторвать Россию от тесного сотрудничества с Францией. Из инцидента в Доггер-Банке немцы не смогли извлечь для себя выгоду.

Но вернемся к эскадре Рожественского (к которой уже присоединился и отряд Небогатова). В узком Цусимском проливе ее поджидала японская эскадра адмирала X. Того. Из 38 кораблей русской эскадры основную боевую мощь составляли 11 броненосцев, 10 крейсеров и 9 эсминцев. Японцы им противопоставили 4 броненосца, 48 крейсеров, 20 эсминцев. Они превосходили русских не только в количестве кораблей, но и в их качестве: японские корабли были быстроходнее, маневреннее, имели лучшую боевую защиту, скорострельные пушки. Только три русских корабля пробились во Владивосток, да три вернулись в Манилу (Филиппины), где были интернированы; остальные либо были потоплены, либо попали в плен.

Один из кораблей, который участвовал в этом походе, пострадал во время инцидента в Доггер-Банке, участвовал в Цусимском сражении и побывал в Японском плену, можно увидеть сейчас в Петербурге на стоянке. Это крейсер «Аврора». О нем обычно много говорят в связи с событиями 1917 г., но не любят вспоминать о его прежних боевых походах.

После завершения войны, где Россия потерпела поражения и на суше, и на море, под суд пошли некоторые военачальники. Пришлось усесться на скамью подсудимых и Рожественскому, и Небогатову. Рожественский горячо доказывал в суде, что он истинный патриот России, верный слуга царю, убежденный сторонник идеи православия, — и его оправдали. Правда, адмирала уволили в запас, и он умер через 4 года.

Небогатое в суде начал перечислять объективные причины поражения при Цусиме. Он подробно говорил о реформах, которые давно назрели и без проведения которых не избежать новых поражений. Небогатова суд приговорил к смертной казни, которую Николай II заменил десятилетним тюремным заключением. Небогатое прожил затем еще 17 лет, застав начало тех реформ, о которых мечтал, — но реформы эти проводили другие адмиралы. Один из них — А. В. Колчак, ставший впоследствии Верховным правителем у «белых», другой — морской министр И. К. Григорович, перешедший на службу к «красным» ради проведения тех самых реформ.

Поезд идет на восток

Так называлась кинокомедия, выпущенная на экраны нашей страны в 1948 г. и подвергшаяся резкой критике в центральной печати за безыдейность. Конечно, кинолента была откровенно развлекательной, но так и было задумано авторами, чтобы зритель мог отдохнуть и отвлечься от суровых будничных забот того времени.

Прежде чем отправиться в путешествие по Транссибирской магистрали (как это сделали киногерои), надо было сначала такую дорогу построить. Железная дорога должна была соединить Дальний Восток с центральными районами России, сократить время переезда в один конец с полугода до десяти дней. На одном из этапов строительства министр путей сообщения С. Ю. Витте принял ответственное решение: строить участок железной дороги не вдоль извилистой границы с Китаем, а напрямик через Китай — по территории китайской провинции Маньчжурия. Эта часть магистрали получила название Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД).

Для прокладки КВЖД в Маньчжурию понаехали русские строители-путейцы, а для охраны имущества КВЖД в Маньчжурию были введены русские войска.

В это время (в середине 1890-х гг.) землями Китая прельстилась Япония, которая неожиданно захватила остров Тайвань и полуостров Ляодун. Россия, Германия и Франция выступили совместно против такой агрессивной акции. Япония испугалась единодушного выступления трех европейских государств и публично заявила о возвращении Ляодуна. После этого французы распространили свое экономическое господство вдоль всего южного побережья Китая от Французского Индокитая до Кантона (Гуаньчжоу) и принадлежавшего англичанам Гонконга (Сянгана), а немцы стали осваивать Шаньдунский полуостров.

Но вот в Шаньдуне китайцы убили двух немецких миссионеров, которые пытались обратить «неразумных» китайцев в христианскую веру. Германия решила воспользоваться поводом и ввести на полуостров свои войска. Но сделать это без чьей-либо поддержки немцам было как-то неудобно, ибо совсем недавно они осуждали японцев за самовольный захват китайской территории. Кайзер Вильгельм II направил Николаю II письмо, где сообщил, что он хочет занять китайский порт Киао-Чао (Чзяочжоу). Ответ Николая II гласил, что Киао-Чао России не принадлежит, ввиду чего он не может ни одобрить, ни осудить германского шага.

Столь туманный ответ был с недоумением встречен в Берлине. Однако недоумение вскоре развеялось: министр иностранных дел М. Н. Муравьев нашел документы, подтверждавшие преимущественное право России на якорную стоянку в порту Киао-Чао. Чтобы заручиться все-таки поддержкой России, кайзер прямо предложил царю: Германия занимает Киао-Чао, а Россия вознаградит себя приобретением Порт-Артура (Люйшуня).

Николая II не надо было долго упрашивать, скоро и в Порт-Артуре, и в Дальнем (Даляне) появились российские военные гарнизоны, был занят весь полуостров Ляодун (откуда недавно ушли японцы). Поскольку армия должна иметь хорошее снабжение, на юг от КВЖД стали сооружать ответвление: была проложена магистраль Харбин — Порт-Артур.

Англия, стараясь не отстать от конкурентов, добилась от Китая права монополии судоходства по главной реке страны, Янцзыцзян. Япония получила преобладающее влияние в Корее, в основном в южной ее части.

Между тем в России группа сановников (адмирал Е. И. Алексеев — побочный сын императора Александра II, адмирал А. М. Абаза и статс-секретарь Л. М. Безобразов) приобрела в частное владение лесную концессию во всей пограничной с Кореей зоне (общей протяженностью 800 км). Концессионеры легко убедили Николая II ввести туда для охраны их имущества русские войска.

В Японии это вызвало негодование, японцы стали подталкивать китайское правительство к тому, чтобы оно потребовало от России вывести свои войска со всей территории Китая. Русские не отказывались вести переговоры с китайцами, они, в частности, предложили им проект сооружения железнодорожной магистрали Харбин — Пекин (то есть ответвления от КВЖД). О выводе войск речь шла только в общих чертах, без обозначения конкретных сроков и частей, подлежавших эвакуации. Более того, Николай II распорядился направить в южно-корейский порт Чемульпо (Инчхон) крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец».

Тогда на внешний рейд Чемульпо пришла эскадра из 14 японских боевых кораблей и заставила русские суда покинуть порт. В открытом море японцы обстреляли русских; те, получив серьезные повреждения, вернулись назад, в Чемульпо. Капитан 1-го ранга В. Ф. Руднев распорядился затопить оба корабля, «Варяг» и «Кореец», а их команды сошли на берег и вернулись на родину по суше. Так началась русско-японская война, в которой японцы победили и на море, и на суше.

С. Ю. Витте, бывший в ту пору председателем Совета министров, подписал мирный договор с Японией. Русские войска должны были покинуть и Ляодун, и Маньчжурию. КВЖД оставалась во владении России, которая, однако, не имела права перевозить по дороге свои войска и вооружение (в 1932 г. СССР продал КВЖД правительству подвластного Японии марионеточного государства Маньчжоу-Го). Россия отдала Японии половину острова Сахалин и все Курильские острова. Через полгода после подписания этого договора Николай II уволил Витте, пожаловав ему в то же время графский титул. В народе Витте с тех пор стали называть «графом Полусахалинским».

Курильские острова и половину Сахалина Россия вернула себе в ходе Второй мировой войны, но на четыре южных острова Курильской гряды японцы все-таки претендуют.

Прения в Думе

Одним из итогов проигранной Россией войны с Японией было изменение статуса Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Она, как мы уже говорили, по-прежнему считалась собственностью России, но по ней было запрещено перевозить русские войска и вооружение. Русская воинская охрана на КВЖД была снята, и проезд по ней стал небезопасен. Россия встала перед необходимостью достраивать Транссибирскую магистраль вдоль границы с Китаем. Правительство подготовило законопроект о строительстве железной дороги от Читы до Владивостока через Хабаровск (вдоль Амура). Законопроект был внесен в 1908 г. на утверждение в III Государственную думу.

Как и теперь, Дума могла либо согласиться, либо не согласиться на финансирование; в первом случае законопроект становился законом, во втором отвергался. При обсуждении законопроекта выступали представители всех думских фракций, которые могли высказываться по любым вопросам, имеющим хоть какое-то отношение к обсуждаемому проекту. Выступления думцев печатались в газетах, так (в отсутствие радио и телевидения) страна узнавала о политических баталиях в Думе.

Состав думских фракций был следующим: правые — 145 депутатов, октябристы — 133, кадеты — 92, трудовики — 14, социал-демократы — 14, прочие — 42 депутата. Правые голосовали за правительство по любому предложенному им законопроекту. Социал-демократы голосовали всегда против правительства. Трудовики обычно голосовали вместе с социал-демократами. Таким образом, конструктивная дискуссия велась только между октябристами и кадетами. Если кадетам удавалось привести такие доводы, которые бы убедили октябристов, то правительственный законопроект мог быть отвергнут. В противном случае правительственный законопроект Думой принимался, ибо правые вместе с октябристами имели в Думе прочное большинство.

Познакомимся с выступлениями в Думе октябристов (А. И. Гучков) и кадетов (П. Н. Милюков) по вопросу о строительстве Амурской железной дороги.

Октябристы утверждали, что Амурская дороги обеспечит безопасность России в случае войны с Японией (что почти неизбежно) и с Китаем (что вполне вероятно). Эта дорога поможет и в заселении края, что косвенно отзовется на обороне страны. Полезно было бы заключить договор с США, направленный против Японии: в случае войны США выставили бы свой военно-морской флот, Россия — сухопутную армию. Октябристы считали, что Амурская железная дорога проходит слишком близко от Монголии, поэтому Монголию надо захватить, пока этого не сделали китайцы. Монголию от Китая отделяет труднопроходимая пустыня Гоби, это естественная граница, для ее охраны потребуются минимальные силы. А чтобы привязать Монголию к России, надо создать там монгольское казачье войско.

Кадеты выступали против строительства новой железнодорожной ветки. Это дорого, в опасной близости от границы, в незаселенной местности и в случае войны с Японией все равно не спасет обороняющуюся армию. В предвидении этой войны следует подготовить к длительной обороне только два города — Владивосток и Николаевск, снабдив их всем необходимым на два года, ибо война дольше не продлится. Остальную территорию незачем укреплять, ее надо отдать японцам без сопротивления, все равно они не смогут ее «переварить».

Что касается вероятной войны с Китаем, то кадеты считали, что китайцы выступят в Забайкалье, где живут родственные им буряты. Вот тут надо защищаться. На уже существующей магистрали до Читы нужно построить вторую колею.

Кадеты высказывались против оккупации Монголии, зато обосновывали необходимость вновь побороться за Маньчжурию, раз уж война с Японией неизбежна. Пока КВЖД принадлежит России, утверждали кадеты, мы не можем согласиться с утратой Маньчжурии. Таким образом, деньги, запрашиваемые правительством, надо использовать по другому назначению: отдав Приамурье и Приморье, бороться за Маньчжурию. А на побережье Тихого океана держаться только за два порта.

Кадетам не удалось переубедить октябристов. Закон был принят большинством голосов. Амурская железная дорога была построена, правда, не в намечаемые первоначально сроки (3 года), а позже — из-за обычного в стране казнокрадства в огромных размерах. Путь к Тихому океану хотя и стал на сутки дольше, чем по КВЖД, но зато проходил только по российской земле.

Слушаешь пространные речи иных нынешних думцев — и поневоле вспоминаешь фантастические геополитические проекты думцев прежних.

Россия помогает Турции

Из школьного курса истории мы помним, что Россия на протяжении многих веков воевала с Турцией. В XVII веке царь Алексей Михайлович Романов 30 лет пытался отвоевать у турок город Азов. Потом вели войны с Турцией сын Алексея, Петр I, внучка Алексея, Анна Ивановна, да и почти все цари из рода Романовых. Не воевали с турками разве что Павел I (который даже вел кратковременную кампанию вместе с ними), да Александр III (который вообще ни с кем не хотел воевать). Но потом ситуация изменилась.

В годы Первой мировой войны султаном в Турции был Магомед V, старый и дряхлый. Всю власть в стране осуществляли три министра (как бы триумвират, но при живом монархе); из них мы отметим одного — Энвер-пашу, военного министра. Энвер пытался и лично руководить военными операциями: в декабре 1914 г. он попробовал прорвать линию фронта против русских войск, но, потеряв за месяц 90 000 человек, отбыл назад, в Стамбул.

Война закончилась поражением центральных держав — Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции. Последней пришлось расстаться с территориями, расположенными вне пределов Анатолийского полуострова (Малой Азии). Да и в самой Анатолии появились многочисленные иностранные войска. Западную часть Анатолии оккупировала Греция, южную часть — Италия и Франция, восточную часть — Армения (в то время — самостоятельное государство). Еще одна часть Анатолии предназначалась для пока что не созданного государства Курдистан. В черноморских проливах стояли английские военные корабли, а в Стамбуле хозяйничала английская военная администрация. Турецкими оставались лишь северная и центральная часть Анатолии с городами Анкара и Трапезунд.

Триумвиры жили в Стамбуле как частные лица. Потом, предвидя дальнейший неблагоприятный для себя ход событий, сбежали из Турции кто куда. Энвер-паша оказался в Берлине, где у него было много друзей из немецких генералов. Но и в Берлине было небезопасно, Энвер-паша жил там по документам на имя профессора Али.

В это время в Германии одно революционное выступление сменялось другим. Для координации и руководства коммунистическим движением из Москвы в Германию прибыл член Коминтерна Карл Радек. Но выступления немецких коммунистов были подавлены, их лидеры, Карл Либкнехт и Роза Люксембург, были убиты, а Радек оказался в берлинской тюрьме. Там его трижды посетил профессор Али. Он открыл Радеку свое настоящее имя и заявил, что является непреклонным врагом Антанты. Он, Энвер-паша, хотел бы встать во главе мусульманской кавалерийской дивизии или корпуса и сражаться против войск Антанты под зеленым исламским знаменем. Но в Берлине мало мусульман, зато их много в России. Энвер-паша готов воевать в Советской России (РСФСР) против Антанты.

Тогда (в 1919 г.) вооруженные силы Антанты совершили интервенцию против РСФСР: на севере высадились англичане, на юге — французы, греки и итальянцы (именно эти страны оккупировали и почти всю Турцию). В такой ситуации любые союзники для РСФСР были весьма кстати. Радек, освободившись из берлинской тюрьмы, помог вскоре Энверу перебраться в Москву.

В Москве Энвера приняли В. И. Ленин и Л. Д. Троцкий. Они встретили его приветливо, но денег на создание мусульманской кавалерийской армии не дали. От предложения служить в конной армии, которой командовал бывший вахмистр С. М. Буденный, гордый Энвер-паша отказался. Ему, однако, предоставили средства, достаточные для безбедной жизни в Москве. В Кремле Энвер-паше также посоветовали связаться с Кемаль-пашой, который находился в Турции.

Как мы уже сказали, в северной и центральной частях Анатолии не было войск оккупантов, тут турки стали создавать новые вооруженные отряды под общим командованием Кемаль-паши. Его штаб находился в Анкаре. Когда англичане в 1919 г. начали арестовывать в Стамбуле членов парламента, часть парламентариев сбежала в Анкару. Они провозгласили создание нового турецкого правительства, председателем которого стал Кемаль-паша.

Советское правительство, ведя войну одновременно и с Антантой, и с собственной контрреволюцией, отправило в Турцию оружие (33 000 винтовок, 327 пулеметов, 54 артиллерийских орудия с боеприпасами), а также 10 миллионов рублей золотом. В Трапезунд пришли эсминцы «Жуткий» и «Живой», чтобы в дальнейшем плавать под турецким флагом. Имея такую поддержку, Кемаль-паша разгромил греческие войска. Французы, итальянцы, а затем и англичане предпочли не связываться с возрожденной турецкой армией и эвакуировались из Анатолии. С новым турецким государством, отвергшим султанат, заключили договоры о дружбе РСФСР, Закавказская республика (ЗСФСР), Украина (УССР).

Энвер и Кемаль были знакомы давно, еще до войны. К сожалению, это знакомство было сопряжено с неприятными воспоминаниями. Когда Энвер был еще полковником, он активно мешал продвижению по службе Кемаля, бывшего в то время подполковником. Такое не забывается. Получив от Энвера письмо из Москвы с предложением сотрудничества, Кемаль провел через парламент постановление об объявлении вне закона всего бывшего триумвирата, включая Энвер-пашу. Все трое были заочно приговорены к смертной казни.

К 1920 г. Энвер-паша принял участие в проходившем в Баку Первом конгрессе народов Востока. Из Москвы он прибыл в одном вагоне с председателем Коминтерна Г. Е. Зиновьевым и К. Радеком. На Конгрессе Энвер-паше предоставили слово. Свое выступление он начал с малопривычного для себя обращения «товарищи». Потом выступил лидер турецких коммунистов М. Субхи. Он заявил, что Энвер им не товарищ, а его место — на скамье подсудимых как виновника войны и поражения Турции. Субхи напомнил также, что Энвер как один из триумвиров лично ответственен за развернутый в 1915 г. в Турции геноцид против армянского народа, когда за две недели было убито полмиллиона мирных армян. Субхи потребовал удаления Энвера из зала заседаний Конгресса, но Энвера взял под защиту Зиновьев, который не знал о глубинных причинах распри между Кемалем и Энвером и думал, что они вот-вот помирятся.

Зато сам Энвер знал, что они с Кемалем остались врагами. Энверу было также ясно, что вскоре и в Москве ему предъявят такие же претензии. Поэтому Энвер-паша уехал в Бухару, где предложил местным басмачам свои услуги в борьбе с советской властью. Местные басмачи сначала с недоверием отнеслись к человеку, еще недавно якшавшемуся с кремлевскими руководителями. Энверу доверили командовать маленьким отрядом, и ему удалось разбить небольшой отряд красноармейцев. Вскоре под началом у Энвер-паши была уже армия в 50 000 человек, и он контролировал территорию от Кушки до Дюшамбе (ныне Душанбе). Но Красная армия постепенно вытесняла отряды басмачей в Афганистан. В 1922 г. в одной из стычек Энвер-паша был убит. Ходили слухи, что его опознал один из армянских беженцев и лично расправился с ним.

А в Турции в 1923 г. была провозглашена республика, президентом которой стал Кемаль-паша. Вскоре он принял имя Ататюрк (отец турок). Ататюрк был президентом своей страны 15 лет и все это время проводил политику дружбы и сотрудничества с СССР.

В отношениях со странами победившей Антанты Кемаль-паша вынужден был согласиться на потерю Аравии, Египта, Иордании, Ливана, Месопотамии (ныне Ирак, Кувейт, другие арабские эмираты), Палестины, Сирии, Судана и Триполитании (ныне Ливия). Зато Турция получила репарации от Греции за разрушения в период оккупации ею западных областей Анатолии. Турция сохранила за собой Стамбул и Восточную Фракию.

В 1938 г. Ататюрк умер в возрасте 58 лет. Он был торжественно похоронен в специально построенном Мавзолее. А еще через 58 лет из Таджикистана в Турцию привезли для перезахоронения останки Энвер-паши, которого, оказывается, чтут и помнят в Турции. Непонятно, однако, за что: за то, что воевал против России, или за то, что якшался с кремлевскими руководителями?

Выбор Румынии

Во время Первой мировой войны король Фердинанд I Гогенцоллерн (родственник германского кайзера) и правительство Румынии долго не могли решить, к какому из воюющих блоков им примкнуть. Антанта обещала в случае победы передать Румынии Трансильванию, принадлежавшую Австро-Венгрии. Блок центральных держав обещал передать Румынии (в случае победы) Бессарабию — владение России. Румынам хотелось и того, и другого, но их не вдохновляла перспектива воевать. Румынский премьер-министр И. Братиану попросил у Антанты Бессарабию в качестве платы за нейтралитет в войне. Англия и Франция согласились. Россия воспротивилась: царь был неуступчив (в отличие от некоторых последующих руководителей страны).

Летом 1916 г. войска русского Юго-Западного фронта под командованием генерала А. А. Брусилова осуществили прорыв австрийского фронта. Они заняли Буковину, Галицию, взяли в плен 270 000 австрийских солдат и офицеров. Румыния решила, что теперь она без особой борьбы сможет отхватить у австрийцев Трансильванию, и объявила войну Австро-Венгрии. На помощь терпящей неудачи Австро-Венгрии пришла Германия. Немцы быстро вытеснили румын из Трансильвании и оккупировали почти всю Румынию, заняв ее столицу Бухарест. Русским пришлось создавать новый, румынский фронт — протяженностью свыше пятисот километров. Нейтралитет Румынии, возможно, обошелся бы дешевле.

После войны, когда рухнули и Австрийская, и Германская, и Российская империи, румыны оккупировали и Трансильванию, и Бессарабию, а заодно и Буковину.

После смерти Фердинанда I королем был провозглашен малолетний Михай I, а регентом (правителем) стал его отец Кароль II. В 1937 г. Кароль II совершил государственный переворот, распустил парламент, запретил все политические партии, создал в стране диктатуру полуфашистского типа.

А в соседней Венгрии М. Хорти еще раньше установил диктатуру, причем откровенно фашистского типа. Главному фашисту, А. Гитлеру, режим в Венгрии нравился больше, чем режим в Румынии. Поэтому Гитлер приказал в 1940 г. венскому арбитражу передать Трансильванию от Румынии Венгрии. А командовать международным арбитражем Гитлер мог легко, ибо в это время и Вена, и вся Австрия входили в состав Германии («Третьего рейха»).

В тот же год Гитлер отнял у Румынии Бессарабию и Буковину, ибо он их еще раньше обещал И. В. Сталину. Раздосадованный Кароль II, видя, что его страну обдирают, как липку, сбежал за рубеж, а в королевстве Румынии полновластным диктатором стал Йон Антонеску. 19-летний Михай I оставался королем, но не имел никакой реальной власти.

22 июня 1941 г. румынские войска, одновременно с немцами, напали на СССР, форсировав реку Прут. Эта акция была поддержана почти всем населением и особенно королем Михаем I, ибо все они мечтали о возвращении Бессарабии и Буковины.

Война докатилась до Волги, под Сталинградом погибли 18 румынских дивизий. Потом вал войны покатился назад; 27 марта 1944 г. Красная армия форсировала реку Прут, вступив на территорию Румынии. Нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов обратился к Румынии с предложением прекратить военные действия против СССР, признать границу 1940 г. (то есть остаться без Бессарабии и Буковины), объявить войну Германии и все еще поддерживавшей ее Венгрии, а за это Молотов прямым текстом обещал Румынии Трансильванию. Румынское правительство никак не ответило, рассчитывая, что удастся сдержать натиск Красной армии.

Но 20 августа в результате завершения Ясско-Кишиневской операции была разгромлена и пленена 600-тысячная группировка — 25 немецких и 22 румынских дивизии. Ситуация стала предельно ясной. В районе Аккермана (ныне Белгород-Днестровский) в плен сдалась без боя целая румынская армия.

А в самом Бухаресте шел активный политический процесс. Находившиеся в подполье политические партии (национал-либеральная, национал-царанистская, социал-демократическая и коммунистическая) объединились в единый блок и вступили в переговоры с Михаем I. Три ночи подряд они тайно заседали в королевском дворце, подготавливая смену власти. Записали на граммофонную пластинку обращение короля к народу, чтобы озвучить текст по радио. Организовали новое, коалиционное правительство, составили и согласовали первые декреты этого правительства, решили вопрос о вступлении в войну против Германии.

В то же время представитель блока И. Михалак встретился с Антонеску и попытался убедить его, что давно пора принимать предложение Молотова, а то как бы не произошло восстание народа. Антонеску попросил сутки на размышление, за это время он пытался договориться с немцами, две дивизии которых стояли в Бухаресте.

23 августа король Михай I вызвал к себе Антонеску. Тот стал говорить, что уже три дня, как послал курьера в нейтральную Швецию для связи с советским послом в Стокгольме А. М. Коллонтай, но ответа пока еще нет (курьер, как потом оказалось, задержался в Берлине). Король подвел Антонеску к окну и показал на огромную толпу, пришедшую ко дворцу (манифестацию организовали партии блока). Антонеску был тут же арестован, власть перешла к тому правительству, которое заранее было составлено (его возглавил генерал Константин Санатеску).

После этого король Михай I пригласил в свой дворец немецкого посла в Бухаресте М. Кимингера и командиров двух немецких дивизий, генералов Хансена и Герстенберга. Генералы, трезво оценив обстановку, обещали в тот же вечер покинуть со своими дивизиями Бухарест. Посол пригрозил, что румыны еще пожалеют, что выгоняют немцев. Действительно, поздней ночью, когда последний немецкий солдат покинул румынскую столицу, ее стала бомбить немецкая авиация (а раньше город бомбили англичане). На следующий день в Бухарест пришла Красная армия, и никаких бомбардировок, естественно, больше не было.

За активное содействие в борьбе с фашизмом король Михай I был награжден высшим советским военным орденом «Победа». Казалось бы, для короля Михая I все трудности остались позади. Подобно герою известной сказки А. С. Пушкина, можно было бы царствовать, лежа на боку. Но так не получалось. Сложности начались при взаимоотношениях с советской военной администрацией. Сначала короля попросили заменить на посту председателя правительства генерала Санатеску другим генералом, Радеску. Потом попросили поставить во главе правительства штатского человека, Петру Гроза. Гроза в 1920-е гг. был министром в нескольких правительствах, а в годы Второй мировой войны за оппозицию режиму Антонеску сидел в тюрьме. Кандидат с такой биографией показался королю приемлемым, и он назначил Грозу премьер-министром Румынии.

Гроза организовал суд над Антонеску, по приговору которого бывшего диктатора расстреляли. Король не возражал: он сам арестовал Антонеску. Хотя расстрел человека, которого он много лет поддерживал, набрасывал тень на самого короля.

Но когда Гроза начал заменять министров, в результате чего в правительстве вскоре оказалось большинство социалистов и коммунистов, король Михай I почувствовал, что трон под ним зашатался. Положение его было тем более серьезно, что ни полиция, ни армия ему не подчинялись.

Король нашел форму борьбы, более присущую пролетариату, — он объявил забастовку. Михай I отказывался подписывать документы, поступавшие к нему из канцелярии правительства. Согласно румынской конституции, постановления правительства становились законами только после утверждения их королем. Забастовка короля парализовала работу правительства. Что должен был делать Гроза?

Он настоял на отречении короля от престола. Затем Михай был посажен в самолет, вылетавший в Швейцарию, где у него жили родственники. После этого в течение нескольких лет бывший король зарабатывал на жизнь тем, что служил авиапилотом. Потом, когда по возрасту и состоянию здоровья его вывели из летного состава, Михай уехал в США, где занялся мелким бизнесом.

Вернемся в Румынию. Там постепенно происходило изменение политического строя. Руководитель коммунистической партии Г. Георгиу-Деж был сначала всего лишь министром экономики, потом — вице-премьером, затем — премьер-министром. Грозу переместили на почетный пост председателя парламента. После смерти Георгиу-Дежа руководство страной перешло к Николае Чаушеску. Он правил 25 лет, создав жесткий авторитарный режим. Ему активно помогала его жена, Елена, ставшая вице-премьером (и одновременно президентом Академии наук). Их власть была свергнута. Бежавших из Бухареста супругов Чаушеску перехватили и расстреляли без суда и следствия. Считается, что Румыния сделала свой выбор.

Спор о государственной границе

Граница между Польшей и Россией была предметом постоянных конфликтов в течение веков. В XVI веке Польско-Литовское государство (Речь Посполитая) полностью владело Украиной и Белоруссией, а в начале XVII века поляки хозяйничали и в самой Москве. В середине XVII века русские отвоевали у поляков Смоленск, к концу XVII века — Восточную Украину. В конце XVIII века Россия, Пруссия и Австрия поделили между собой всю территорию Польши, при этом России достались Западная Белоруссия, Литва и часть Западной Украины. К Австрии перешли Волынь и Галиция (с г. Львовом), к Пруссии — Померания и Мазовия (с Варшавой). Польша как самостоятельное государство перестала существовать.

В начале XIX века Наполеон I разгромил армии Австрии, Пруссии и России и из части отнятых у этих государств бывших польских земель образовал Великое герцогство Варшавское. При этом две польские области (Белостокскую и Тернопольскую), ранее захваченные Пруссией и Австрией, он отдал России, чтобы все страны перессорить. В результате, когда Наполеон I повел свою армию в Россию, вместе с ним двинулись и поляки, и немцы. Но Наполеон I потерпел поражение, политическая карта Европы была снова изменена. Герцогство Варшавское было ликвидировано, почти вся эта территория (вместе с Варшавой) перешла к России.

В начале XX века Польша снова стала самостоятельным государством, воспользовавшись революциями в России, Германии и Австрии. От России она забрала часть Литвы, Западную Украину и Западную Белоруссию, от Австрии — Волынь и Галицию, от Германии — часть Померании. Мазовию предоставили полякам немцы еще в ходе Первой мировой войны (когда отвоевали ее у России).

1 сентября 1939 г. Германия начала Вторую мировую войну, напав на Польшу. За две недели Польша была разгромлена, ее правительство 17 сентября бежало за границу (в Румынию). В этот же день Красная армия перешла государственную границу с бывшей Польшей и заняла (по договоренности с Германией) Западную Украину и Западную Белоруссию. Еще через две недели во Франции образовалось новое польское эмигрантское правительство во главе с Владиславом Сикорским. Когда Франция была оккупирована немцами, польское правительство перебралось в Лондон. Сикорский в 1943 г. погиб при не вполне выясненных обстоятельствах, новым руководителем польского эмигрантского правительства стал Станислав Миколайчик.

2 августа 1944 г. Миколайчик вылетел в Москву для переговоров с И. В. Сталиным. Предстояло решить, какие земли войдут в новую Польшу. Предполагалось, что основой для переговоров будет граница, предложенная в 1920 г. маркизом Джорджем Керзоном, но оставалось много важных деталей. За день до своего отлета в Москву Миколайчик распорядился начать в Варшаве восстание против немецких оккупантов, чтобы освободить столицу Польши самим (Красная армия была близко, на другом берегу Вислы). Миколайчик думал тем самым укрепить свои позиции на переговорах со Сталиным. Запись этой беседы в части, касающейся государственной границы, мы приводим ниже.

Миколайчик спрашивает, как Сталин представляет себе границы Польши.

Сталин отвечает, что советское правительство считает, что восточная граница Польши должна идти по линии Керзона, западная — по реке Одер с оставлением города Штеттин у поляков, а района Кенигсберга — у русских.

Миколайчик говорит, что, следовательно, Львов и Вильно остаются в составе Советского Союза.

Сталин отвечает, что, согласно ленинской идеологии, все народы равноправны. Он, Сталин, не хочет обижать ни литовцев, ни украинцев, ни поляков.

Миколайчик заявляет, что потеря Львова и Вильно будет обидой для польского народа. Польский народ этого не поймет, так как считает, что Польша не должна понести ущерба хотя бы потому, что в Польше не было ни одного квислинга[3].

Сталин замечает, что это не будет ущербом для Польши. Если говорить об ущербе, то он может сообщить, что большая группа русских националистов обвиняет советское правительство в том, что оно разорило Россию потому, что в Россию не входит Польша, которая раньше была ее частью. Если слушать всякого рода обвинения, то можно совсем запутаться. Линия Керзона придумана не поляками, и не русскими. Она появилась в результате арбитражного решения, вынесенного союзниками в Париже. Русские не участвовали в разработке линии Керзона. Он, Сталин, должен при этом сказать, что мало найдется русских, которые согласятся на то, чтобы Белосток отошел к Польше, как это получается по линии Керзона.

Миколайчик заявляет, что он уверен, что если Сталин сделает великодушный жест, то он получит благодарность польского народа и найдет в нем союзника.

Сталин заявляет, что Львов окружен украинскими селами. Советское правительство не может обидеть украинцев. Нужно учитывать, что в Красной армии много украинцев и все они неплохо дерутся с немцами. Украинцы не потерпят, чтобы советское правительство отдало Львов.

Вступивший в беседу В. Грабский заявляет, что он с 1906 г. стоял во главе антигерманского и русофильского движения в Польше. За это его часто называли москалем. Он, Грабский, считает, что дружба польского и русского народов — самое важное дело для борьбы славянства с германской экспансией. Польский народ будет очень благодарен маршалу Сталину за то, что границы Польши передвинутся на запад. Но он, Грабский, просил бы учесть следующее. Ни одно союзное государство не должно понести в этой войне территориальные потери. Поляки хорошо понимают, насколько важно, чтобы в Польше не было украинского и польского вопросов. С другой стороны, он, Грабский, просил бы считаться с тем, что если польское государство в результате войны потеряет часть своей территории, польский народ будет чувствовать себя обиженным. Маршал Сталин говорил о сильной и независимой Польше. Но если бы он добавил к этому заявлению, что Польша не выйдет из этой войны территориально уменьшенной, то русскому народу и Советскому Союзу будет обеспечено сотрудничество польского народа.

Сталин говорит, что если подойти к проблеме славянства с исторической точки зрения, то можно заметить, что в результате Первой мировой войны была воскрешена и восстановлена Польша. Он, Сталин, думает, что в результате нынешней войны будут воскрешены украинский и белорусский народы, и было бы несправедливо нанести им обиду.

Грабский заявляет, что белорусский и украинский народы не будут обижены, если разделить спорные территории пропорционально населению польской, белорусской и украинской национальностям, и затем произвести переселение.

Сталин заявляет, что поляки вместо Львова получат Бреслау. У них будет достаточно руды и угля в Силезии.

Грабский говорит, что с потерей Львова в Польше не будет нефти.

Сталин отвечает, что на противоположной стороне Карпат имеется много нефти. Эти месторождения нужно полякам разведать. Кроме того, у поляков будут химические заводы в Силезии для производства синтетического горючего.

Грабский отвечает, что со Львовом у поляков связано очень много исторических и других традиций.

Сталин спрашивает, а как быть с украинцами? Грабский отвечает, что у украинцев есть Киев.

Сталин замечает, что у поляков имеются Краков и Варшава. В первый раз поляки и русские шли вместе при Грюнвальде (в 1410 г.), когда они разбили немцев. Потом у поляков с русскими были ссоры. В XVII веке, при царе Алексее Михайловиче, был министр иностранных дел А. Л. Ордин-Нащокин, который предлагал заключить с поляками союз. За это его прогнали. Теперь нужен поворот. Война многому научила наши народы.

Грабский с этим соглашается.

Сталин заявляет, что если у Миколайчика нет вопросов, то беседу можно закончить.

Миколайчик заявляет, что у него нет больше вопросов.

Миколайчик, как видим, настойчиво добивался для Польши более благоприятной границы. Он тогда не знал, что затеянное им восстание в Варшаве будет подавлено, погибнет 200 000 поляков, а немцы в отместку полностью разрушат город. Столицу Польши освободят не сами поляки, а Красная армия. Сталин это предвидел, поэтому был столь неуступчив в вопросе о государственной границе.

Мы теперь, зная о развитии событий в Западной Украине в начале XXI века, вправе спросить себя: так ли нужно было бороться за Галицию, которая ни при каких царях не принадлежала России? Если же углубиться в историю, то надо вспомнить, что Галиция в XII веке входила в состав Киевской Руси, с XIV века — в состав Польши, с XVIII века — в Австрийскую империю и лишь в 1918 г. Антанта передала Галицию Польше. Антанты давно нет. Кто имеет больше прав на Галицию?

Парадный обед

Следующий сюжет мы почерпнули из воспоминаний Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко. Он был первым секретарем компартии Белоруссии, затем — первым секретарем компартии Казахстана (когда вторым секретарем являлся Л. Брежнев), а потом — послом в Польше, тогда, когда первым секретарем ЦК Польской Объединенной рабочей партии был Владислав Гомулка. Чтобы понять скрытый подтекст, надо знать, что Гомулка в первые послевоенные годы уже был вождем польских коммунистов и входил в коалиционное правительство Польши в качестве заместителя премьер-министра. Но он позволил себе возражать против ускоренных темпов коллективизации сельского хозяйства, на чем настаивала Москва. Очень скоро Гомулку в Варшаве сняли со всех постов и отправили в тюрьму, где он провел четыре года.

Осенью 1956 г. в Ялте отдыхал Н. С. Хрущев, бывший в то время первым секретарем ЦК КПСС. Вместе с ним проводили свой отпуск некоторые члены советского правительства. В Крым прибыл Гомулка, чтобы в неформальной обстановке решить важные вопросы взаимоотношений между Польшей и СССР (сейчас это называется «встречей без галстуков»). По случаю приезда высокого гостя был устроен парадный обед, на который явился и советский посол в Варшаве Пономаренко.

Хрущев еще до обеда крепко выпил и сидел, нахмурившись. Первый тост провозгласил А. А. Громыко: «За большого друга Советского Союза, пламенного революционера товарища Гомулку!» Сразу раздались одобрительные аплодисменты. Хрущев вдруг переспросил: «За кого? За кого?» Громыко повторил свой тост. «Я за этого предателя пить не буду!» — воскликнул Хрущев и со всего размаха бросил свой бокал на пол. Коньячные брызги и осколки хрусталя разлетелись во все стороны.

Можно себе представить, какие мысли пронеслись в тот момент в голове у Гомулки. Наверное, он вспомнил события пятилетней давности, когда его по указанию из Москвы посадили в варшавскую тюрьму. Но Хрущев — не Сталин, с ним, может быть, удастся договориться миром. Гомулка поднялся со своего места и, стараясь сохранять спокойствие, произнес: «Товарищ Хрущев! Я всего этого не заслужил. По-видимому, ваш посол в искаженном виде информирует вас обо мне».

Теперь «крайним» стал Пономаренко. Он тоже встал и ответил: «Товарищ Гомулка! Если бы вы ознакомились с содержанием моих шифровок, то легко убедились бы в обратном. Ваши действия и позиция оцениваются там весьма высоко».

«Ну, ладно, — несколько примирительно заявил Хрущев, не вставая. — Прекратите споры. Тост произнесен и надо выпить».

Хрущев выпил до дна и наклонился к тарелке. Лицо его еще более покраснело, чувствовалось, что настроение почти не изменилось. Между тем торжественный обед шел своим чередом, тосты продолжались. Встал М. А. Суслов и предложил: «Я поднимаю свой бокал и прошу всех выпить за здоровье, счастье и успехи верного спутника и помощника Никиты Сергеевича, дорогой Нины Петровны! (Нина Петровна — жена Хрущева, родная мать его двоих детей и приемная мать его троих детей от первого брака).

Начинавший уже „клевать“ Хрущев поднимает голову и медленно спрашивает: „За кого? За кого?“ Получив ответ, восклицает: „Я за эту дуру пить не буду!“ — и снова хрустальный бокал летит на паркет.

Утром, только поднялось солнце — звонок в дверь. Один из помощников Хрущева просит Пономаренко спуститься вниз: там на скамейке сидит Никита Сергеевич. Пономаренко быстро оделся, умылся и подошел к нему. Протянув руку, Хрущев сказал: „Слушай, вчера я перебрал и наговорил Гомулке лишнего. Очень неудобно. Тебе задание: поезжай сейчас к нему и постарайся все уладить. Только не говори, что я тебя послал. Машина уже ждет“.

Подъехав к даче, где остановился Гомулка, Пономаренко встретил польского руководителя. На его лице была улыбка: „Что, товарищ Пономаренко, получил ответственное задание? Ничего, в подпитии всякое бывает. Главное, чтобы это не было всерьез и надолго“».

Инцидент был улажен. Отношения между СССР и Польшей на протяжении еще нескольких лет оставались безоблачными.

Через 8 лет Хрущев был освобожден от своих постов, одним из пунктов предъявленных ему обвинений были волюнтаризм и автократия. А еще через 6 лет такая же участь постигла и Гомулку — с такими же обвинениями.

Пожалуй, этот сюжет уместно закончить стихом из Евангелия от Луки (24:11): «И показались им слова их пустыми, и не поверили им».

Перемены в жизни

Пограничные с Россией земли неоднократно переходили из рук в руки, это сопровождалось серьезными переменами в тамошней жизни. Петр I отвоевал у шведов территории, дающие выход к Балтийскому морю, в том числе относившиеся к Финляндии Выборг, Хельсинки, Турку. Заключив со шведами мир, Петр I оставил себе Выборг, а Хельсинки и Турку вернул прежним владельцам. Через сто лет Александр I отвоевал у Швеции всю Финляндию, которая затем вошла в состав Российской империи. После революции в России Финляндия стала самостоятельным государством, и Выборг отошел к ней. В 1940 г. СССР отвоевал Выборг обратно. Обиженные финны приняли участие (вместе с немцами) во вторжении в СССР, вернув Выборг себе. Но война завершилась поражением и Германии, и Финляндии, поэтому Выборг остался за Россией.

Земли на границе России с Польшей также неоднократно переходили из рук в руки, мы об этом говорили выше. Здесь отметим, что в Варшаве вплоть до конца XVIII века хозяйничали сами поляки, но потом власть осуществляли последовательно немцы, французы, русские, снова немцы, снова поляки, опять немцы, опять поляки. Это — в Варшаве, а что говорить о таких городах, как Брест, Белосток, Вильно (Вильнюс)?

Бессарабия (Молдавия и юг Одесской области) к началу XVIII века принадлежала Турции. Петр воевал в Бессарабии, но неудачно. Война с Турцией за этот край продолжалась еще сто лет, только при Александре I Бессарабия полностью отошла к России. После Первой мировой войны Бессарабию захватила Румыния. Незадолго до начала Великой Отечественной войны в результате дипломатических переговоров Бессарабия отошла к СССР. Но румыны, по-видимому, не согласные с этим, приняли участие в последующем вторжении в СССР (вместе с немцами), и Бессарабия на три года вновь стала румынской. После войны Бессарабия снова стала принадлежать СССР. Сейчас Молдавия является независимым государством, а Одесская область принадлежит Украине, также совершенно независимой стране.

Петр I пытался отвоевать у Персии (Ирана) западное побережье Каспийского моря, он занял ряд городов, в том числе Баку. Но через несколько лет персы туда вернулись. Баку, как и все Закавказье, вошло в состав Российской империи лишь при Николае I. Когда Россия вышла из Первой мировой войны, Турция заняла оставленные русскими позиции и поспешила захватить территорию вплоть до Каспийского моря, турки заняли и Баку. Но уже через три месяца рухнул режим султана, турецкие войска спешно эвакуировались из Баку. Зато в Баку пришли англичане, которые хозяйничали там целый год. Но и им пришлось уйти, ибо они не получили международного мандата на управление этой территорией. Баку стал столицей Азербайджана, входившего в состав СССР. Сейчас Баку — столица независимого государства Азербайджан.

Следует упомянуть и судьбу города Карс, который в XIX веке трижды завоевывали русские войска. Дважды — по заключении мирного договора — Карс возвращался Турции, но после войны 1877–1878 гг. Карс вошел в состав Российской империи. Когда Россия вышла из Первой мировой войны, турки оккупировали Карс, но только на три месяца. После этого Карс заняли армянские дашнакские отряды. Еще через три года был заключен новый мирный договор, и Карс опять перешел к Турции.

В 1960-е гг. автору довелось побывать в г. Дрогобыче, тогда это был областной центр в Прикарпатье (УССР). Местный житель жаловался: он был школьным учителем истории при четырех режимах — при австрийцах, поляках, немцах и при советской власти. Ему пришлось рассказывать детям четыре разных варианта одной и той же истории родного края. Это, по его словам, было несносно, и он все время повторял: «Бедные дети!» Если бы этот человек дожил до наших дней, он познакомился бы и с пятым вариантом, ибо сейчас на Украине (особенно в ее западных областях) историю преподносят по-своему. Бедные дети…

ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА

Читая Дюма

Едва ли можно найти людей, незнакомых с творчеством Александра Дюма-отца. Перу Дюма принадлежат эпопея о трех мушкетерах, романы о королеве Марго, графе Монте-Кристо, графине де Монсоро и др. В произведениях Дюма действуют и подлинные исторические личности, и вымышленные герои. Так, д’Артаньян — собирательный образ двух живших в разное время людей. Ради динамичности повествования Дюма некоторые события перемещал во времени и в пространстве, вводил новые сюжеты, давал иные мотивации и объяснения происходящим действиям. Зато его романы читаются запоем.

Привередливые литературоведы не считают Дюма великим писателем: красоты природы у него описаны слабее, чем у И. С. Тургенева, психология героев обоснована не столь глубоко, как у Ф. М. Достоевского. Дюма называют великим рассказчиком.

Темы для своих романов Дюма черпал из французской истории. Она изобилует множеством драматических событий, и лишь дар великого рассказчика придает им ореол возвышенности, романтизма, героизма. К темам французской истории прикасались и другие писатели: Проспер Мериме, Генрих Манн. У читателя исторических романов часто появляется желание познакомиться с подлинной историей того времени. Дадим здесь краткую канву событий, происходивших вблизи французского королевского трона в XVI–XVIII веках.

Франциск I Валуа был обручен с семилетней дочерью короля Людовика XII Орлеанского, Клавдией, и на этом основании (после смерти Людовика, не имевшего сыновей) стал королем Франции. Этот король-католик упорно воевал с протестантами-гугенотами, которых в то время во Франции развелось (по мнению короля) слишком много. В 1535 г. в течение трех месяцев в Париже ежедневно сжигали на кострах по несколько десятков гугенотов, сам Франциск I принимал участие в шествиях вокруг костров, на которых умирали его подданные. В том же году король издал один за другим три эдикта (закона): об истреблении гугенотов, о запрещении книгопечатания и об амнистии. Через пять лет последовал новый эдикт: о беспощадном истреблении гугенотов.

Его сын, Генрих II, стал следующим королем Франции. Генрих II был женат на Екатерине Медичи, племяннице Папы Римского Климента VII. При жизни мужа Екатерина не играла при дворе никакой роли, уступив первенство фаворитке короля Диане Пуатье. У Екатерины от Генриха было три дочери и четверо сыновей, трое из которых стали королями Франции. А сам Генрих II случайно погиб во время празднования свадьбы своей дочери Елизаветы с испанским королем Филиппом II. По случаю свадьбы проходил рыцарский турнир, Генрих II принял в нем участие и получил ранение, которое оказалось смертельным.

Следующим королем стал старший сын Генриха II, Франциск II. В непрекращавшейся борьбе с гугенотами он опирался на герцогов Франсуа и Генриха Гизов. Протестанты, руководимые Антуаном Бурбоном и Людовиком Конде, организовали заговор. Заговор бы раскрыт, Конде арестован, приговорен к смертной казни, но король не успел подписать соответствующий указ, так как неожиданно умер. Людовик Конде вышел на свободу, продолжил борьбу с католиками и через несколько лет погиб в одной из схваток. Жена Франциска II, Мария Стюарт, уехала в свою родную Шотландию, где стала королевой, но жила не слишком праведной жизнью и была казнена в Лондоне.

А королем Франции стал Карл IX, брат Франциска II. Он сблизился с главным руководителем протестантов — Генрихом Бурбоном (сыном Антуана) и его помощником, адмиралом Гаспаром Колиньи. Договорились о прекращении религиозных войн и установлении мира во Франции. Для этого Генрих Бурбон должен был жениться на сестре Карла IX, Маргарите. На свадьбу в Париж съехалось много гугенотов. Королева-мать Екатерина Медичи сказала сыну-королю, будто гугеноты составили обширный заговор, поэтому их надо опередить, перебив всех. 22-летний Карл IX, поверив своей матери, подписал указ об уничтожении всех гугенотов. В ночь св. Варфоломея с 23 на 24 августа 1572 г. в Париже было убито 2 000 гугенотов, а по всей Франции — 30 000 человек. Погиб и адмирал Колиньи. Генриха Бурбона, как жениха, пощадили, но ему пришлось перейти в католичество, и четыре года он жил пленником в королевском дворце.

Карл IX был женат на дочери австрийского императора Максимилиана II, Елизавете. Они прожили вместе всего год, детей у них не было, а там Карл и умер. Новым королем Франции стал Генрих III, третий сын Генриха II и Екатерины Медичи. В вопросах управления страной он во многом передоверился своей матери. Генрих III был женат на Луизе Ведемон, родственнице Гизов. Поддерживая и мать, и Гизов в их борьбе с гугенотами, он все же делал робкие попытки примирить католиков с протестантами. В ответ на это Генрих Гиз во главе целого войска устроил поход на Париж, где его восторженно встречали толпы католиков. Генрих III, опасаясь, что теперь Гиз его свергнет с престола, приказал убить герцога. Восемь королевских офицеров закололи кинжалами Генриха Гиза во дворце короля. После этого Генрих III вступил в переговоры с Генрихом Бурбоном, который к тому времени сбежал из королевского дворца, снова перешел в протестантство и возглавил войско гугенотов. Переговоры короля-католика с вождем гугенотов католический монах Жак Клеман счел предательством и убил Генриха III. С ним пресекся род Валуа.

Теперь претендентом на королевский трон Франции стал Генрих Бурбон как зять Генриха II. Но в Париж его войска не могли войти из-за сопротивления горожан-католиков. Тогда Генрих Бурбон вторично принял католическую веру — и въехал в Париж как король Генрих IV. Он издал вердикт, предоставивший гугенотам свободу вероисповедания, а также ряд политических и гражданских прав. Такое поведение короля показалось предательством другому католическому монаху, Франсуа Равальяку, который убил Генриха IV.

После его смерти остался малолетний сын (от второго брака — с Марией Медичи) Людовик XIII. Пока он был ребенком, правительницей (регентом) была Мария Медичи, а фактически — ее фаворит Кончино Кончини. Когда Людовик XIII вырос, он женился на Анне Австрийской, дочери испанского короля Филиппа II Габсбурга и сестре австрийского императора Фердинанда III Габсбурга. Затем Людовик XIII распорядился убить Кончини, а свою мать удалил от двора. Однако вскоре примирился с матерью и по ее совету вручил власть в стране кардиналу А. Ж. Ришелье. Через несколько лет король узнал, что Мария Медичи организовала заговор против Ришелье, и выслал свою мать за границу. Ришелье проводил политику укрепления центральной власти (то есть власти короля), при этом проявлял веротерпимость к гугенотам. Король Людовик XIII пережил кардинала Ришелье всего на несколько месяцев.

Новому королю Людовику XIV было всего 5 лет, поэтому вновь появился регент — кардинал Дж. Мазарини. Он проводил в целом такую же политику, как Ришелье, — укреплял королевскую власть. Когда Мазарини умер, Людовик XIV стал править страной самостоятельно, не считаясь ни с кем и ни с чем. «Государство — это я!» — говорил этот король. В течение нескольких десятилетий он вел непрерывные войны, страна была истощена, заокеанские колонии потеряны. Людовик XIV был женат на дочери испанского короля Филиппа III, Марии Терезии, своей двоюродной сестре. Он царствовал так долго, что пережил сына, внука и старшего правнука.

Людовик XV, второй правнук своего царственного прадеда, стал королем тоже в пятилетием возрасте. Опять возникло регентство. Но этот король, даже получив самостоятельность, не столько царствовал, сколько развлекался. «После нас — хоть потоп!» — говорил Людовик XV. Его бесконечные развлечения, безудержные траты на бесчисленных фавориток (из которых наиболее знамениты Ж. А. Помпадур и М. Ж. Дюбарри) обошлись Франции не дешевле, чем войны его предшественника. Людовик XV был женат на дочери польского короля Станислава Лещинского, Марии. Но когда соседи Польши (Австрия, Пруссия, Россия) произвели первый раздел ее земель, ленивый зять и не вздумал помочь тестю. Поэтому вскоре произошли второй и третий разделы Польши — уже при следующем короле Людовике XVI.

Это был еще более вялый и безынициативный король. Зато вовсю веселилась и развлекалась его жена, Мария Антуанетта, дочь австрийской императрицы Марии Терезии. Кутежи, которые устраивала королева вместе со своими друзьями (без участия короля), стоили столь дорого, что в стране ее прозвали «Мадам Дефицит». Когда французы убедились, что королевская власть ничего хорошего им не несет, они устроили революцию. Как раз в это время французский врач Ж. Гильотен изобрел машину для отсечения головы от туловища. В годы революции его машина (гильотина) работала почти непрерывно: своих голов лишились король и королева, пламенные революционеры Ж. Дантон и М. Робеспьер, химик А. Лавуазье, сам доктор Гильотен и многие, многие другие. Все окончилось военной диктатурой: генерал Наполеон Бонапарт железной рукой навел порядок. Потом он принялся завоевывать соседние страны и провозгласил себя императором.

Наполеон I, как и Людовик XVI, женился на австрийской принцессе, Марии Луизе. Почему-то многие монархи желали породниться с австрийским императорским домом. Даже русский царь Петр I, женатый вторым браком на женщине из простонародья, женил своего сына от первого брака, Алексея, на свояченице австрийского императора Карла VI, Шарлотте. Правда, Дюма не писал ничего об эпохе Петра I, а жаль: там он нашел бы немало сюжетов, достойных его пера.

Дюма написал один роман о жизни в России — «Учитель фехтования». Роман посвящен декабристам. В центре повествования — романтическая история поручика Ивана Анненкова, сосланного после декабрьского восстания в Сибирь, и его возлюбленной, француженки Полины Гебль, помчавшейся за ним в далекую Сибирь. Там она вышла замуж за любимого человека, но утратила личную свободу, став женой каторжанина (на правах крепостной). Дюма в описании жизни, быта, идеалов декабристов основывался на воспоминаниях француза О. Гризье, бывшего в ту пору преподавателем фехтования в одном из военных училищ Петербурга.

Николай I прочел роман, написанный по-французски, и запретил его перевод на русский язык. Однако многие дворяне свободно владели французским языком, они читали запрещенный в России роман Дюма и сообщали содержание тем, кто не мог ознакомиться с «Учителем фехтования». Известно, что однажды Николай I застал за чтением этого романа свою жену, царицу Александру Федоровну.

Когда Николай I умер, оставшихся в живых декабристов амнистировали и разрешили им жить в европейской части страны. Вскоре завершилась война между Россией и Францией (известная как Крымская), и Дюма приехал в Россию. Он побывал в Петербурге, ездил по городам Поволжья, был на Кавказе. Его приветливо встречали вернувшиеся с каторги декабристы. В Нижнем Новгороде, на приеме у местного губернатора А. Н. Муравьева, бывшего декабриста, писатель встретился с супругами Анненковыми, живыми героями его романа «Учитель фехтования». Можно себе представить, какие чувства испытывали в тот момент и писатель, и его живые герои.

На берегах туманного Альбиона

Ознакомившись с интригами, которые плелись вокруг королевского трона во Франции (некоторые из интриг подробно описаны в романах Дюма), обратимся к Англии. Может быть, там, на берегах туманного Альбиона, королевская жизнь протекала спокойнее?

В те годы, когда во Франции правил Франциск I Валуа, в Англии королем был Генрих VIII Тюдор. Как и Франциск, Генрих VIII был ревностным католиком и готов был во всем слушаться Папу Римского. Но потом возникла проблема: Папа Климент VII не давал ему разрешения на развод. Тогда Генрих VIII объявил, что вводит в Англии новую, англиканскую церковь, главой которой будет король Англии, то есть он сам. Теперь ему не надо было получать в Риме разрешение на свадьбу или развод и не надо было за это платить. Поэтому Генрих VIII еще пять раз с легкостью разводился и столько же раз женился. Двух из шести своих жен Генрих VIII казнил якобы за супружескую измену.

После смерти Генриха VIII остались дети: Мария — дочь от первой жены, Елизавета — от второй жены, Эдуард — сын от третьей жены. Королем провозгласили Эдуарда VI, но он был еще мал, регентом назначили его дядю, герцога Джона Нортамберлендского. Болезненный Эдуард VI умер в возрасте 16 лет, подписав перед смертью завещание, по которому королевская корона переходила к невестке герцога Джона, Джоан Грей (она была внучатой племянницей Генриха VIII). Но по завещанию Генриха VIII корона (в случае смерти Эдуарда) должна была достаться Марии Тюдор. Мария собрала своих сторонников, захватила Лондон, надела корону на свою голову. После этого были казнены герцог Джон, его сын и его невестка (то есть свергнутая королева Джоан Грей). Мария I Тюдор объявила о восстановлении в Англии господства католической церкви, в связи с чем были казнены еще 7 000 человек. Кроме того, 300 англиканских священников были заживо сожжены на кострах.

Мария I вышла замуж за Филиппа II Габсбурга, короля Испании. Накануне свадьбы она посадила в тюрьму свою сестру Елизавету, чтобы та не мешала счастливой супружеской жизни. Но счастливого супружества не получилось: после медового месяца Филипп сбежал от Марии в Испанию. (Впоследствии он женился на французской принцессе Елизавете Валуа, о чем мы уже говорили.) Марию очень огорчило бегство супруга, и вскоре она умерла от горя, успев, правда, освободить Елизавету и передать ей королевскую корону.

При Елизавете I Тюдор религиозные страсти поутихли, ибо она объявила о равенстве всех церквей. Главное внимание незамужняя Елизавета I уделяла личным делам. Ее фаворит, граф Роберт Эссекс, мало того, что тайно женился на другой, так еще и попытался поднять мятеж против королевы. Графа схватили, приговорили к смерти, но Елизавета I два года раздумывала, казнить или помиловать Роберта. Наконец, решила казнить, не простив двойной измены.

Еще дольше она колебалась, определяя судьбу своей двоюродной племянницы Марии Стюарт (ее матерью была французская герцогиня Мария Гиз, а первым мужем — французский король Франциск II). Вторым мужем Марии был ее двоюродный брат Генрих Стюарт Дарнли, также приходившийся племянником Елизавете I. Генрих Стюарт случайно застал свою жену, Марию Стюарт, с любовником и приказал любовника убить. Мария Стюарт быстро нашла человека, согласившегося покончить с Генрихом Стюартом. Этот человек, граф Джеймс Ботвелл, элегантно задушил Дарнли подушкой, а затем стал третьим мужем Марии Стюарт. Не удивительно, что вскоре Мария Стюарт оказалась в лондонской тюрьме. После 19-летнего раздумья Елизавета I приказала казнить Марию Стюарт, а ее сына, Якова Стюарта, объявила наследником престола. Яков не стал протестовать против казни своей матери (убившей его отца) и стал следующим королем Англии под именем Якова I Стюарта.

Яков I проводил политику союза и дружбы с Испанией, что было в Англии очень не популярно. Он даже хотел женить своего сына Карла на какой-либо испанской инфанте (дочери короля). Карл ездил в Испанию, но переговоры о браке окончились неудачно. Оскорбленный Карл склонил отца к разрыву с Испанией и к дружбе с Францией. Возможно, благодаря этому Яков I спокойно царствовал до самой смерти, чего не скажешь о его сыне, который после смерти отца стал королем Карлом I.

Карл I был женат на дочери французского короля Генриха IV Бурбона, Генриетте Марии. Как и его тесть, он хотел править неограниченно, но ему мешал парламент. Карл I распустил парламент, 11 лет управлял самостоятельно, но все же вынужден был снова созвать палату общин. Однако речи, которые там произносили депутаты, королю очень не нравились. Однажды он лично явился в палату общин, чтобы арестовать нескольких депутатов, но возникла потасовка, и королю пришлось бежать (не только из стен парламента, но и из Лондона). В Шотландии его схватили и выдали английскому парламенту за 400 000 фунтов стерлингов. Парламент приговорил Карла I к смерти. Его казнили, Англия была провозглашена республикой. Главным действующим лицом английской революции был военачальник Оливер Кромвель, который после нескольких лет республиканского правления установил единоличную диктатуру — протекторат.

Сын казненного короля Карла I, тоже Карл, жил в эмиграции — во Франции, в Голландии. Узнав о смерти Кромвеля, он стал спешно собирать войско, чтобы вернуться в Лондон. Это ему удалось только через два года. Став английским королем, Карл II приказал извлечь из могилы тело Кромвеля, повесить труп, потом обезглавить, а голову надеть на пику, которую выставили за оградой королевского замка. Так он понимал борьбу с цареубийцами.

Карл II восстановил права и привилегии англиканской церкви, притесняя католиков. Вместе с Карлом II вернулся в Англию его брат Яков, ставший главой королевского военно-морского флота (генерал-адмиралом). Братья вели разорительные для страны войны, а Карл II, кроме того, отличался беспутством в личной жизни. Растратив все деньги королевской казны, Карл II обратился за помощью к своему двоюродному брату, французскому королю Людовику XIV. Тот деньги дал, но с условием, что в Англии станет господствовать католицизм, и сам король перейдет в католичество. Карлу II пришлось согласиться. Теперь в Англии стали преследовать сторонников англиканской церкви. Почти как при Марии I Тюдор (разве что не сжигали священников на кострах). Народ возроптал, парламент громко протестовал. Парламент принял «Закон о присяге», по которому присяга по англиканскому обряду стала обязательной для каждого, кто поступал на государственную службу. Яков Стюарт, будучи католиком, вынужден был распрощаться с должностью генерал-адмирала и уехать во Францию. Карл II не стал защищать брата. Вскоре парламент вынудил Карла II изменить и политическую ориентацию: вместо войны с Францией против Голландии начать войну с Голландией против Франции.

Когда Карл II умер, оказалось, что все его многочисленные дети — побочные (незаконнорожденные). Один из них, герцог Джеймс Монмаут, собрав изрядное войско, претендовал на королевский престол. Парламенту пришлось призвать Якова Стюарта вернуться в Англию.

Яков II, в отличие от старшего брата, был добропорядочным семьянином. В первом браке у него родились две дочери — Мария и Анна. Когда дочери выросли (старшая даже вышла замуж за голландского наместника Вильгельма Оранского), Яков II снова женился. Родился сын, названный тоже Яковом. Но как раз в это время резко осложнились отношения короля с парламентом. Яков II вместе со своей новой семьей вынужден был бежать во Францию, к своему кузену Людовику XIV. Английский парламент не стал снова провозглашать республику, а пригласил на трон старшую дочь свергнутого короля Марию и ее мужа Вильгельма. Это событие (свержение короля без цареубийства) в истории Англии называют «Славной революцией».

Теперь в Англии царствовали сразу двое: Мария II Стюарт и ее муж Вильгельм III Оранский. Эта королевская чета, однако, была бездетной, и когда оба они (один за другим) умерли, королевою стала Анна I Стюарт, сестра Марии.

Между тем во Франции подрастал Яков, сын Якова II. Когда мальчик достиг совершеннолетия, Анна I начала вести переговоры с Людовиком XIV о возвращении своего единокровного брата в Англию. Это было непростое мероприятие, ибо Франция длительное время воевала с Англией, и там «французского выкормыша» не хотели признавать королем. Когда Анна I неожиданно умерла, парламент решил пригласить на престол родственника Стюартов — Георга Людвига, ганноверского курфюрста.

Новый английский король Георг I Ганноверский не знал английского языка, поэтому не присутствовал на заседаниях кабинета министров. Живя в Лондоне, он больше интересовался делами своего родного Ганновера. Георг II, сын Георга I, был почти во всем подобен своему отцу.

И только Георг III, внук Георга II, владел английским языком. Поэтому он вполне ощущал себя английским королем, и даже не очень огорчился, когда лишился Ганновера, завоеванного Наполеоном I Бонапартом. Зато Англия с тех пор неизменно выступала во всех антифранцузских коалициях. Когда в 1813 г. русские войска освободили Ганновер от французов и царь Александр I предложил его английскому королю, тот не стал отказываться. Правда, к этому времени старый король заболел психическим расстройством и к тому же ослеп, так что регентом (а впоследствии и королем) стал его старший сын Георг.

Можно добавить, что, кроме будущего короля Георга IV, у Георга III было еще 14 законнорожденных детей, в том числе другой будущий король, Вильгельм VI, а также Эдуард Кентский, будущий отец будущей королевы Виктории. Но это уже относится к XIX веку, здесь мы и остановимся, как и при рассмотрении событий французской истории.

Жизнь и смерть в серале

Сераль — это дворец султана в столице Турции, Стамбуле. Поскольку Стамбул расположен на западной, европейской, части пролива Босфор, то все события в серале и вблизи него есть дела европейские. Расскажем о тех, кто властвовал в серале в те самые годы, которые мы рассматривали выше применительно к Франции и Англии.

В 1512 г. турецким султаном стал Селим I. Он прославился своими завоеваниями: покорил Египет, Сирию, Месопотамию, половину Закавказья. Был очень жесток: казнил 40 000 персов-шиитов. При осаде Каира обещал жителям — если они сдадутся — разные милости. Те поверили и отворили ворота, а Селим I учинил в городе кровавую резню. За 8 лет своего правления казнил семерых визирей (первых министров). Умер в возрасте 53 лет. В истории получил прозвище Селим Грозный.

В России тоже был царь с таким же прозвищем — Иван IV Грозный. Он также жил в XVI веке. По его приказу были казнены десятки тысяч жителей России. Он убил шестерых своих первых министров, седьмой погиб на войне. Иван Грозный умер в возрасте 53 лет. Немало совпадений, не правда ли?

Сын Селима I, султан Сулейман I, 40 лет вел беспрерывные войны. Воевал с переменным успехом: то потерял под стенами австрийской столицы Вены 40 000 человек, то обложил ту же Австрию данью в 50 000 дукатов. В отличие от своего отца он понимал политическую цену милосердия, казнил редко. Однако Сулейман послушался своей любимой жены Роксаланы (русской по происхождению) и приказал умертвить всех своих сыновей от других жен.

Следующим султаном стал сын Сулеймана I и Роксаланы — Селим II. Он был хроническим алкоголиком, пробыл султаном только 5 лет, после чего из-за полной недееспособности был отстранен от власти своим сыном Мурадом.

Став султаном, Мурад III убил пятерых своих младших братьев, чтобы не иметь конкурентов (последовав примеру деда, Сулеймана I). После этого Мурад III почти четверть века наслаждался спокойной и изнеженной жизнью, интересуясь только накоплением богатств.

Следующий султан Магомед III (сын предыдущего), вступив на престол, также убил всех своих братьев (их было 19). Собственных детей он тоже опасался, держал их в серале взаперти.

Новый султан Ахмед I в отличие от предшественников пожалел своего брата Мустафу, больного от рождения. Но Ахмед I умер молодым (в возрасте 28 лет), детей не имел, и султаном стал дебильный Мустафа I. Умственно неполноценный султан не мог долго царствовать: его свергли янычары (привилегированное войско, аналог гвардии), которые посадили на трон Османа И. Неблагодарный Осман II попытался ликвидировать привилегии янычар, но был ими убит. Янычары вернули на трон недавно свергнутого ими Мустафу I, но, убедившись в его беспомощности, убили и Мустафу.

Султаном стал сын Османа II, Мурад IV, которому было всего 14 лет. Однако по жестокости и алчности он превосходил иных взрослых султанов. За 17 лет пребывания на троне он казнил 25 000 человек, в основном состоятельных людей. Их имущество забирали в казну. На эти деньги в серале жили весело и беззаботно.

Несмотря на свою кровожадность Мурад IV пожалел своего брата Ибрагима, как это сделал в свое время Ахмед I в отношении Мустафы. Ставший после смерти Мурада IV султаном, Ибрагим I предпочитал не развлекаться, а воевать. Но при этом султан забывал платить вовремя жалование солдатам. Конечно, Ибрагим I вскоре был убит.

Новым султаном провозгласили его сына Магомеда. Мальчику было всего 6 лет, фактически страной правили женщины из гарема (бывшие жены Ибрагима I). Центральная власть при женском правлении очень ослабла, чем воспользовались враги. Венецианцы, с которыми Ибрагим I вел войну за остров Крит, при его малолетнем сыне овладели проливом Дарданеллы. Магомед, когда подрос и стал полновластным султаном Магомедом IV, принялся наводить жесткий порядок. Но населению, уже вкусившему плоды относительной свободы, это не понравилось. Произошло восстание, Магомед IV был свергнут, посажен в тюрьму, где и умер 5 лет спустя.

Зато из тюрьмы были освобождены его братья, посаженные туда в годы женского правления, Сулейман и Ахмед. Сначала 4 года на троне сидел Сулейман II, а после его смерти — Ахмед II, который правил тоже 4 года. Оба брата, хотя и царствовали недолго, но умерли естественной смертью, что в те годы было большой удачей.

Следующим султаном стал сын Магомеда IV, Мустафа II. Ему не повезло в войне: венецианцы отвоевали у турок Грецию. Восставшие янычары свергли Мустафу II и посадили его в тюрьму, где он и умер через год. На трон возвели его брата Ахмеда.

Ахмед III, побыв на троне некоторое время и внимательно оглядевшись, нашел способ казнить всех офицеров янычарского войска. Этим он себя обезопасил, но, как оказалось, лишь на время. Назначенные в янычарское войско новые офицеры после неудачи в очередной войне свергли султана и посадили его в тюрьму. Там Ахмед III и умер.

Посаженный на трон в результате этого переворота Махмуд I (сын Мустафы II) также смог казнить всех янычарских офицеров. Махмуд I удачно вел войны с Россией (в годы правления Анны Ивановны) и с Австрией (в годы правления Карла VI). У новых янычарских офицеров не было повода убивать своего султана, Махмуд I умер своей смертью.

Брат Махмуда I, Осман III, был султаном всего 3 года, он также умер своей смертью.

Затем султаном стал сын Ахмеда III, Мустафа III. При нем Турция потерпела ряд серьезных поражений от России, лишившись Крыма.

Наследовавший ему брат Абдул-Хамид I также испытал горечь поражений от русских войск. Получив известие об очередном разгроме, Абдул-Хамид I умер от сердечного приступа.

Новый султан Селим III, сын Мустафы III, неосторожно вступил в конфликт с янычарами, те его свергли и убили.

Следующим султаном стал Мустафа IV, сын Абдул-Хамида I. Но не прошло и года, как убили и Мустафу IV.

Зато его брат Махмуд II просидел на троне 30 лет. Это ему удалось потому, что он не просто казнил янычарских офицеров, но ликвидировал янычарское войско вообще. Правда, как мы уже знаем, и в конце XIX века некоторых султанов свергали и убивали, но то были уже не янычары, а другие экстремисты.

Итак, за рассмотренный период в 300 лет в Турции правили 23 султана, 9 из них были насильственно лишены власти, причем пятерых сразу убили, а четверых отправили в тюрьму (откуда они уже не вернулись).

За тот же период времени в России правили 19 царей, 6 из них были насильно лишены власти[4], причем четверых сразу убили, а двоих отправили в тюрьму (откуда они уже не вернулись). Так что в России в эти годы жизнь в целом была чуть спокойнее, чем в Турции, но несколько напряженнее, чем в Англии и Франции (где в общей сложности убили пятерых королей, а шестому удалось сбежать).

Римские понтифики

За 300 лет, о которых мы ведем рассказ, понтификами (Римскими Папами) побывало 37 человек. Даже краткий пересказ их деяний получился бы слишком длинным, поэтому мы отметим некоторые общие положения.

Если королями становятся по праву рождения, то на святом престоле Папы оказываются в результате выборов. Выборы проводит специальное совещание (конклав) католических кардиналов, причем Папу они выбирают из своей среды. Конечно, в ход идут подкуп, угрозы, шантаж, несбыточные обещания, не обходится и без спектаклей. Иногда кардиналы выбирают Папой того, кто выглядит наиболее старым и дряхлым, надеясь, что он скоро умрет. Но дважды претенденты ловко обманывали конклав, притворяясь больными и беспомощными, тотчас после избрания чудесным образом выздоравливали. Так поступили Лев X и Сикст V.

Вновь избранный Папа обычно торопился назначить кардиналами своих родственников. Так, Павел V сделал кардиналом своего сына (который был одновременно и его племянником) Шимионе Боргезе. Павел III назначил кардиналом своего сына (который был одновременно и его внуком) Гвидо Фарнезе.

Кроме того, понтифики старались физически устранить других кардиналов. Так, по указанию Пия IV были арестованы и затем убиты два брата — кардиналы Карл и Альфонсо Караффи, приходившиеся племянниками предыдущему Папе, Павлу IV. Папа Лев X казнил несколько кардиналов во главе с Альфонсо Петруччи.

Грандиозный замысел пытался осуществить Папа Александр VI: он задумал убить всех кардиналов одновременно, для чего приказал тайно доставить две бутыли отравленного вина на банкет, где собирались все кардиналы и куда он также был приглашен. Совершенно случайно первый стакан из тех бутылей достался самому Папе — и он тотчас умер.

Но и кардиналы не переставали плести коварные интриги против тех Пап, которые им не нравились. Самый распространенный в те годы способ — подсыпать отраву в еду или в питье. Так погибли Марцелл II, Пий III, Урбан VII, Лев XI, каждый из них пробыл на святом престоле 2–3 недели. Адриан VI, Иннокентий IX, Климент VII пробыли понтификами дольше, но и они были отравлены по научению кардиналов.

Как султаны воевали с янычарами, так и Папы часто конфликтовали с монашеским орденом иезуитов (учрежденным Папой Павлом III). Иезуиты приобрели слишком большую власть, конфликтовали с другими монашескими орденами (например, с доминиканцами). Папы пытались ограничить власть иезуитов, те жестоко мстили своим гонителям: на совести иезуитов смерть Сикста V, Климента VIII, Климента XIII. Папа Климент XIV запретил, наконец, орден иезуитов, но вскоре умер от пищевого отравления. Вопрос о том, кто его отравил, — даже не дискутируется, ясно и так.

Папы (особенно Юлий II, Лев X, Александр VII) поощряли искусства, ибо это вело к прославлению и католической церкви, и самих Пап. В то время в Ватикане работали лучшие художники и архитекторы: Рафаэль Санти, Микеланджело Буонарроти, Антонио Корреджо, Лоренцо Бернини, Донато Браманте, Доменико Фонтана.

В историю вошел Папа Григорий XIII: он ввел современный, так называемый григорианский календарь. Но это положительное деяние Папы нивелируется его же поддержкой массового истребления гугенотов-протестантов во Франции, где только в течение одной Варфоломеевской ночи погибло 30 000 человек. Однако жестокость этого и других понтификов вызвана не их личной кровожадностью, а тем, что католическая церковь, желая выжить и сохранить свои богатства, была вынуждена бороться с протестантами. Одновременно католическая церковь пыталась распространить свое влияние на новые территории: в частности, тот же Григорий XIII энергично пытался подчинить себе Московское царство, но это ему не удалось.

Но и протестантство возникло не случайно: оно явилось ответной реакцией на неправедный образ жизни отцов католической церкви, на массовую продажу индульгенций (документов о прощении грехов), на всевластие судов инквизиции (сжигавшей на кострах неугодные церкви книги и их авторов).

Поэтому в мире с пониманием относятся к публичному покаянию современных понтификов за преступления прошлых веков. Папы просили извинить католическую церковь за преследование учения Николая Коперника (о вращении Земли вокруг Солнца), за суд над Галилео Галилеем, за сожжение Яна Гуса и некоторые другие неблаговидные деяния. Что было — то было.

Любовь и интриги

Папа Римский Иннокентий X был очень сластолюбив, имел много фаворитов и фавориток, еще находясь в сане епископа, затем кардинала. Став Папой в возрасте 69 лет, он несколько остепенился, приблизив к себе только одну женщину, Олимпию, вдову своего покойного брата, то есть невестку. Олимпия фактически вела все дела святого престола, давала аудиенции иностранным послам, принимала дары и денежные суммы. Так продолжалось довольно долго. Но вот Иннокентий женил своего сына Камилла на молодой и красивой вдове-римлянке. Сноху Папы Иннокентия X тоже звали Олимпией.

Олимпия № 2 вскоре покорила Папу и стала его фавориткой. Но одновременно Папа продолжал подчиняться прихотям и Олимпии № 1. Между женщинами возникла вражда, и вскоре Папа не без сожаления попросил сына уехать из Рима и увезти с собой жену.

Через некоторое время Папа вернул Камилла с женой, снова обе Олимпии стали жить в папском дворце. Сначала сноха и невестка возобновили скандалы, а потом примирились со своим положением, и каждая извлекала для себя собственную выгоду. Олимпия № 1 по-прежнему управляла делами святого престола, а Олимпия № 2 пристраивала с помощью Папы на теплые местечки своих друзей и знакомых. Она не стеснялась говорить Папе, что очередной протеже — ее любовник.

Завидуя Олимпии № 2, Олимпия № 1 также решила устроить своего молоденького любовника Асталли кардиналом, с этой целью она представила его Папе. Старый Папа влюбился в юношу, и тот вскоре стал его фаворитом. С этого момента уже Асталли начал распоряжаться всеми делами папского престола, а обе женщины, сноха и невестка, получили отставку. Папа, вспомнив свою бурную молодость, предался гомосексуализму, который оказался сильнее любви к двум женщинам.

Обе Олимпии покорно смирились со своей судьбой. Зато Камилл почувствовал себя обиженным, он стал упрекать отца за недостойное поведение. Рассерженный Иннокентий X снова удалил из Рима своего сварливого сына и его жену, Олимпию № 2.

После этого в папский дворец вернулась Олимпия № 1. Теперь она вела себя тише воды, ниже травы. Олимпия № 1 показывала, что ее единственная цель — быть во всем полезным Папе. Но у нее была и еще одна цель, о которой вслух не говорится. Олимпия № 1 подобрала молодого юношу, внешне похожего на Асталли, и представила его Папе. Папа немедленно поддался новому сильному искушению, юноша был назначен на важный пост секретаря папской канцелярии.

Асталли, предчувствуя близкую немилость, стал искать союзников в борьбе с Папой Иннокентием X и вступил в секретные переговоры с испанским послом. Но неумолимая Олимпия № 1 бдительно следила за своим бывшим любовником. Тот был пойман с поличным, лишен кардинальского сана и изгнан из Ватикана.

После этого Папа вновь передал своей невестке управление церковными делами. Единственное, что его беспокоило, — как бы его не отравили слуги, которых мог подкупить Асталли. Поэтому Иннокентий X вплоть до самой своей смерти не принимал никакой другой пищи, кроме той, что на его глазах готовила и пробовала Олимпия № 1. Благодаря этому он дожил до 80 лет.

Пять десятилетий тому назад в ленинградском Театре комедии была поставлена пьеса французской писательницы Франсуазы Саган «Силуэты Парижа». Главное действующее лицо — академик весьма почтенного возраста. У академика есть законная немолодая жена и молоденькая любовница. Последняя тяготится своим «старикашкой» и собирается выйти замуж за спортсмена, который оказывает ей повышенное внимание. Узнав об этом, законная жена академика забеспокоилась, ибо решила, что старый академик, потеряв любовницу, может получить инфаркт.

Поэтому жена академика обратилась к частному детективу, тот собрал на спортсмена своеобразное досье, получив фотографии всех предыдущих его пассий. Выяснилось, что все эти девушки внешне были похожи, как бы одного типа. Тогда жена академика нашла еще одну девушку такого же типа и сумела познакомить ее со спортсменом. Спортсмен увлекся новенькой, а старая (то есть любовница академика) получила отставку. Поэтому у нее не было иного выбора, как остаться со «старикашкой» хотя бы на некоторое время.

Больше всех была довольна немолодая законная жена академика, она предохранила своего мужа от опасного стресса.

Знакомый сюжет, не правда ли?

Фаворитки короля Людовика XIV

Людовик XIV был французским королем в течение 72 лет. У него, разумеется, было немало фавориток, но мы расскажем только о трех, которые и течение длительного времени пользовались благосклонностью короля.

20-летняя Луиза де Лавальер обратила на себя внимание красотой, изяществом, отменными манерами. Правда, она слегка прихрамывала, но это в глазах короля придавало ей еще больше шарма (очарования).

Людовик XIV влюбился в нее, и она отвечала ему взаимностью. Король поселил Луизу в своем дворце в Версале, и королева Мария Терезия вынуждена была терпеть присутствие соперницы. Так было принято при дворе: и королева, и фаворитка вместе участвовали в проходивших во дворце празднествах, вместе присутствовали на службах в соборе, даже на охоту король брал с собой обеих.

Людовик XIV одаривал Луизу дорогими подарками, сделал ее герцогиней, но через 10 лет охладел к ней. Он поселил в Версале новую фаворитку, королеве приходилось терпеть уже двух соперниц сразу. Но Луиза ушла из дворца в монастырь, где провела 26 лет вплоть до смерти. Вероятно, все эти годы она искренне молилась за Людовика XIV.

Сменившая Луизу Франсуаза Монтеспан была в противоположность Луизе женщиной полной, если не тучной. К тому же Франсуаза была очень тщеславна: если законная жена, королева Мария Терезия, имела в Версале 10 комнат, то фаворитка Монтеспан потребовала для себя 20 комнат. На балах шлейф королевы нес юный паж, шлейф фаворитки — придворная герцогиня. Франсуаза любила играть в карты, проигрывая миллионы (!) ливров, а король оплачивал ее долги за счет государственной казны. (Именно этот король утверждал: «Государство — это я!»)

У Франсуазы был муж, маркиз де Монтеспан. Он не хотел уступать жену королю, скандалил. Его на несколько лет посадили в тюрьму Бастилию по обвинению в оскорблении короля. Когда маркиза выпустили из тюрьмы, он у себя в имении организовал пышные похороны Франсуазы. В деревянный гроб положили записку с ее именем, гроб закопали в могилу, сверху поставили памятник. Чтобы придать процедуре официальный характер, пригласили кюре (священника), выполнившего все необходимые формальности. Надо полагать, кюре получил от маркиза хорошее вознаграждение за похороны живой женщины.

Прошло время, и Людовику XIV надоела Франсуаза Монтеспан, он завел себе новую фаворитку, а Франсуазу попросту выгнал. Она попыталась было вернуться к мужу, но тот ее отверг, заявив не без удовольствия, что она уже похоронена и даже кюре отслужил по ней заупокойную службу. Франсуазе ничего не оставалось, как молить Бога о прощении. Последние 15 лет жизни она носила подвязки с гвоздями в качестве наказания за грехи.

Следующую фаворитку Людовика XIV также звали Франсуазой. Король подарил ей имение Монтенон вблизи Парижа, и с той поры фаворитку стали называть Франсуазой Монтенон. В отличие от своей предшественницы, женщины шумной, капризной и раздражительной, Франсуаза Монтенон отличалась спокойствием, рассудительностью, начитанностью. Людовик XIV настолько был очарован ее интеллектуальными достоинствами, что после смерти королевы Марии Терезии женился на Франсуазе. Брак этот совершился тайно (хотя все придворные об этом знали). Франсуаза жила в Версале на правах фаворитки, будучи фактически королевой. Разумеется, одновременно в Версале проживала и другая фаворитка, Анна де Роан (король не мог ограничиться только одной женщиной).

Франсуаза Монтенон заметно влияла на проводимую королем внешнюю и внутреннюю политику. Делала она это очень искусно: никогда первой не давала советов, а только отвечала на вопросы, когда король считал нужным к ней обратиться. Но рекомендации всегда были лучше и толковее советов придворных-мужчин, поэтому Людовик XIV, как правило, поступал так, как подсказывала Франсуаза.

А вот как распределялись в королевстве назначения на тепленькие местечки. Министр, который готовил для короля список кандидатов на должность, предварительно обсуждал вопрос с Франсуазой. Вместе они выбирали какое-то лицо, например, Н., фамилию которого министр помещал в середину своего списка. Этот список министр зачитывал королю в присутствии Франсуазы, с которой король привык советоваться по всем важным вопросам. Но подать свой совет Франсуазе надо было ненавязчиво.

Итак, король слушает доклад министра. Франсуаза сидит поодаль, не вмешиваясь в мужской разговор, занимаясь рукоделием. Министр быстро, почти скороговоркой, зачитывает текст, давая каждой кандидатуре отрицательный отзыв. Дойдя до фамилии Н., министр останавливается, чтобы выпить воды. Так он ждет, чтобы король обратился с вопросом к Франсуазе. Если этого не происходит, министр далее читает список очень медленно. В конце концов, король спрашивает Франсуазу: «Что вы думаете о кандидатуре Р.?» «Я думаю, что это неудачная кандидатура, а вот ранее вы называли господина Н.».

Тогда король обращается к министру: «А как вы считаете?» «Я полностью согласен с мадам». «Так и решим!» — и король утверждает Н.

Франсуаза Монтенон оставила по себе и добрую память. Она организовала в г. Сен-Сире (вблизи Версаля) школу для дворянских дочерей, которые жили там на полном пансионе. В этой школе (напитывавшей 250 воспитанниц) Франсуаза была учительницей орфографии, литературы, истории, а также директрисой. По образу и подобию школы в Сен-Сире в России при Екатерине II был создан Смольный институт благородных девиц.

Франсуаза умерла вслед за Людовиком XIV, их похоронили рядом, но во время Французской революции прах обоих был развеян по ветру.

Чужая тайна

Никто не знает так много чужих тайн, как священники, которым исповедуются верующие. Считается, что существует тайна исповеди. И священник никому никогда ничего не расскажет. Правда, католический священник в исключительных случаях имеет право разгласить тайну исповеди. Но для этого ему надо получить согласие самого Папы Римского. Однако на практике происходит иначе.

У испанского короля Филиппа II был сын Карлос. Филипп II задумал женить сына на Елизавете Валуа, дочери французского короля Генриха II. Но потом решил, что сыну еще рано вступать в брак (тому было всего 13 лет), и женился на Елизавете сам. Когда Карлос подрос и начал самостоятельно строить свои матримониальные планы, отец дважды их срывал. Огорченный сын решил сбежать из Испании в Голландию и там поднять восстание против отца. Как благочестивый католик, он счел нужным предварительно получить отпущение грехов. Исповедовавший его священник тут же выдал его тайну королю. Карлоса арестовали, судили, он умер через полгода в тюрьме при невыясненных обстоятельствах.

Подобных примеров множество, мы приведем только один, относящийся к XX веку. Певица Н. В. Плевицкая, жена белогвардейского генерала Н. В. Скоблина, работавшего одновременно на НКВД, попала в 1940 г. во французскую тюрьму, где вскоре умерла. Перед смертью она решила исповедоваться, назвав на исповеди имя еще одного агента НКВД, бывшего министра Временного правительства С. Н. Третьякова. Тайна исповеди была немедленно доведена до сведения немцев, которые в то время оккупировали Париж. Немцы сразу же арестовали и расстреляли бывшего министра.

Вновь перенесемся назад, теперь уже в XVIII век. Прусский кронпринц (наследник престола) Фридрих, угнетаемый тягостной опекой отца, короля Фридриха Вильгельма I, решил сбежать в Англию к своему дяде, королю Георгу II. Для осуществления этого намерения он привлек двух молодых офицеров из своего окружения: Ганса Германа Катте и Петера Карла Кейта. Младший брат Кейта, служивший пажом у короля, узнал чужую тайну и выдал заговорщиков. Кейту удалось бежать, Фридриха и Катте схватили и посадили в тюрьму. Король Фридрих Вильгельм I велел их судить. Суд приговорил сбежавшего Кейта к смертной казни, попавшегося Катте — к пожизненному заключению, а кронпринца постановил выпустить на свободу.

Король решение суда изменил: Катте отсекли голову перед окном камеры, где содержался кронпринц. Во время исполнения казни кронпринца силой подвели к окну и заставили смотреть на исполнение воли короля.

Иногда чужая тайна представляется столь значительной, что тот, кто ее узнал, начинает строить далеко идущие планы. Для иллюстрации этого положения вернемся в XX век. Немецкий генерал Курт фон Шлейхер был некоторое время рейхсканцлером Германии, уступив этот пост (по настоянию президента Пауля фон Гинденбурга) Адольфу Гитлеру. Хотя Шлейхер пробыл на высоком посту всего 73 дня, он сумел собрать секретное досье на Гитлера, которому уже тогда не доверял. В секретном досье, среди прочего, находилась справка, что в годы Первой мировой войны ефрейтор Гитлер проходил в госпитале города Пазервальца курс лечения от сифилиса.

Когда в кресле рейхсканцлера оказался Гитлер, Шлейхер постарался, чтобы тот узнал, какого рода документы содержатся в секретном досье. Но Шлейхер не мог вообразить, какова будет реакция Гитлера. Через полтора года после прихода к власти Гитлер организовал «ночь длинных ножей», когда по всей Германии его сторонники убивали сторонников Э. Рема (партийного соперника Гитлера). Под шумок убили и эксканцлера Шлейхера, а секретное досье выкрали. Генерал-то, видимо, надеялся, что испугает бывшего ефрейтора, но, очевидно, не на того напал.

Гитлер не брезговал изготовлением документов, которые со стороны выглядели как чужая тайна. В 1938 г. военным министром был генерал-фельдмаршал Вернер фон Бломберг. У него умерла жена, и он женился вторым браком на своей секретарше, фройлейн Эрике Грун. Гитлер поздравил своего министра с тем, что тот, аристократ и барон, не постеснялся жениться на девушке из простой семьи. Одновременно Гитлер решил использовать свадьбу для того, чтобы избавиться от фельдмаршала, который ему мешал. Ефрейтор Гитлер хотел сам руководить всеми вооруженными силами Германии, чтобы завоевать всю Европу (а если удастся — и весь мир). Бломберг эти планы не разделял.

Откуда ни возьмись, появились документы, будто бы фройлейн Грун, на которой женился военный министр, ранее работала в публичном доме. Гитлер в качестве канцлера вынужден (!) был снять министра с его должности, временно заняв эту должность сам (он оставался военным министром до самого самоубийства в 1945 г.). Уже через несколько дней Гитлер отдал приказ германской армии захватить Австрию. Потом — вступить в Чехословакию. Затем — напасть на Польшу и т. д.

Очень жаль, что существуют чужие тайны. Говорят, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

Мария Терезия, мать Отечества

При изучении истории России обязательно обращают внимание на то, что последним представителем рода Романовых на императорском троне была дочь Петра I Елизавета Петровна. Следующим царем стал ее племянник Петр III, бывший по отцу герцогом Голштинским. Но Петр III предпочитал называть себя по матери — Романовым, и его сын Павел I, и все десятеро детей Павла I и т. д. — все они были Романовыми.

Подобная история произошла и с австрийской императорской семьей Габсбургов. Но сначала сделаем небольшой экскурс в историю.

В первой половине XVI века Карл V Габсбург стал императором Священной Римской империи, занимавшей пол-Европы и владевшей колониями в Америке. Свыше 20 лет Карл V боролся с входившими в его империю княжествами, где распространилось протестантство, но победить эту ересь не смог. И тогда Карл V совершил неординарный поступок: он добровольно отрекся от трона. Сыну’ Филиппу Габсбургу он передал во владение католическую Испанию, а также Голландию и все заморские колонии. Брату Фердинанду Габсбургу он передал католическое австрийское герцогство и примыкавшие к нему католические княжества на территории современных Словении, Хорватии и Швейцарии. Вскоре после этого Чехия (вместе с Силезией) и Венгрия перешли под власть Фердинанда I Австрийского (чтобы не подпасть под владычество мусульманской Турции).

Через некоторое время вновь вспыхнула религиозная война: боролись друг с другом два союза немецких княжеств — католический и протестантский. За спинами этих княжеств в той долгой, Тридцатилетней войне стояли крупные европейские державы: Англия, Франция, Дания, Швеция (последние две даже участвовали в войне на ее последнем этапе). Коварную политику, например, вел фактический правитель Франции кардинал А. Ж. Ришелье: он помогал и католикам, и протестантам. Ришелье считал, что в интересах Франции не допустить победы одного из противостоящих военных блоков, и тогда Германия останется слабой и раздробленной. Получилось так, как задумал Ришелье: после Тридцатилетней войны в центре Европы оказалось свыше 300 мелких и средних самостоятельных немецких государств — королевств, герцогств, курфюршеств. Часть из них прибрали к рукам шведы и датчане, кое-что досталось и французам. Самым большим и сильным из немецких государств оставалась Австрия, владетель которой называл себя эрцгерцогом.

Все 300 немецких государств образовывали Священную Римскую империю германской нации. В империи был свой постоянно действующий парламент — рейхстаг. Решения, которые принимал рейхстаг, практически не имели никакого значения, ибо их невозможно было выполнить во всех трехстах независимых государствах. Но был один вопрос, который требовал единения: выборы императора. Императора выбирали только из австрийских эрцгерцогов, которые по прямой мужской линии происходили от Фердинанда I Габсбурга.

У императора Карла VI были только дочери, единственный сын умер в младенчестве. Карл VI издал так называемую Прагматическую санкцию, согласно которой корона могла переходить и к его потомкам по женской линии, как это было, например, в Англии, где правили Мария I и Елизавета I Тюдор, Мария II и Анна I Стюарт.

Когда Карл VI умер, эрцгерцогиней Австрии стала его старшая дочь Мария Терезия (ее звали так же, как и жену французского короля Людовика XIV). Но рейхстаг не признал ее в качестве императрицы, ссылаясь на то, что Папой Римским всегда был только мужчина (историю с Папессой Иоанной церковь отвергает до сих пор). Рейхстаг избрал баварского курфюрста Альбрехта императором Карлом VII. Сразу же началась война между Баварией (ее поддерживали Франция и Пруссия) и Австрией. Эта война продолжалась 5 лет подряд, вплоть до самой смерти Карла VII. После этого Мария Терезия предложила рейхстагу в качестве кандидата в императоры своего мужа Франца Стефана. Этот компромисс всех устроил.

Франц Стефан по отцу был герцогом Лотарингским. В 15 лет он попал в Вену и потом жил там постоянно под покровительством Карла VI. Франц Стефан и Мария Терезия поженились и, в отличие от большинства королевских супружеских пар, искренне любили друг друга. Когда Франца Стефана избрали императором, они разделили власть: он ведал делами внешними, она — внутренними. При этом основные вопросы внешней политики он обязательно согласовывал с супругой.

Для признания Франца Стефана императором пришлось согласиться на ряд условий. Из наследственного владения Франца Стефана, герцогства Лотарингского, была выделена область Бар (в верховьях реки Марны), которая передавалась Франции (этого добился другой французский правитель, кардинал Д. Мазарини). Остальная часть Лотарингии перешла к Станиславу Лещинскому, бывшему королю Польши (тестю французского короля Людовика XV). Зато Франц Стефан стал одновременно наместником Голландии, а герцогство Парма (в Италии) перешло к Австрии.

После смерти мужа Мария Терезия предложила рейхстагу в качестве кандидата в императоры своего сына Иосифа. Тот без помех был избран императором Иосифом II, причем считался по матери Габсбургом (как и все последующие австрийские эрцгерцоги). Иосиф II также был ограничен в полномочиях своей матерью, ведая в основном делами внешними. Но и в этой сфере (например, при разделе Польши) решающее слово оставалось за Марией Терезией. Именно благодаря ее дипломатическим способностям Австрия получила при разделе Польши Галицию и Закарпатье. Но ей не удалось удержать Силезию, которая досталась нахрапистому прусскому королю Фридриху II.

Еще при выборах в рейхстаге императора Фридрих II потребовал за свой голос передачи ему Силезии. Мария Терезия отказалась, считая это грубым вымогательством. Фридрих II ввел в Силезию свои войска. Вскоре началась война, известная как Семилетняя. В ходе этой войны австрийцы овладели всей Силезией, а русские (которые тогда воевали вместе с австрийцами) овладели Берлином, столицей Пруссии. Казалось, война закончится поражением Пруссии, Силезия отойдет к Австрии. Но неожиданно умерла русская царица Елизавета Петровна, царем стал ее племянник Петр III. Он распорядился вместо войны вместе с Австрией против Пруссии начать войну вместе с Пруссией против Австрии. В результате пруссаки разбили австрийцев, и Силезия осталась во владении Пруссии.

У Марии Терезии и Франца Стефана было 16 детей. Двое из них, Иосиф и Леопольд, стали австрийскими императорами (с фамилией Габсбургов). Дочь, Мария Антуанетта, стала женой французского короля Людовика XVI и погибла вслед за ним во время революции. Марии Терезии повезло в том, что она умерла (в возрасте 63 лет), не дожив до революционного суда над дочерью. На суде в качестве свидетеля был привлечен Шарль Луи, сын Марии Антуанетты и внук Марии Терезии. (В истории его считают Людовиком XVII, хотя он ни одного дня не был королем.) Восьмилетний мальчик заявил, что родная мать его изнасиловала. Возмущению публики, присутствовавшей в зале суда, не было предела. Все требовали немедленно отправить на гильотину распутную королеву. Конечно, и без этого инцидента решение суда было предопределено, и вообще суд не должен учитывать показания малолетних детей. Марию Антуанетту казнили, сыночек пережил ее всего на один год: он умер в сырой парижской тюрьме от туберкулеза.

Мария Терезия была единственной женщиной, управлявшей Австрией, ее правление продолжалось 40 лет. В те же годы в России царствовали тоже женщины — Елизавета Петровна, Екатерина II. Вероятно, поэтому XVIII век историки называют «галантным».

Крутые повороты

Революционные потрясения круто изменяют и жизнь общества, и жизни отдельных членов этого общества. Приведем примеры из истории Франции, где таких потрясений было много.

Шарль Дюмурье в годы Великой французской революции вначале поддерживал жирондистов (был даже министром в их правительстве), а потом стал близок к якобинцам. Конвент (парламент) послал генерала Дюмурье воевать с австрийцами, которые хотели вооруженным путем восстановить во Франции монархию. Австрийские войска находились вблизи северной границы Франции, в Бельгии (которая тогда принадлежала Австрии). Армия генерала Дюмурье, разбив австрийцев (и их союзников-пруссаков) в нескольких сражениях, заняла всю территорию Бельгии. Но потом французы стали терпеть от казалось бы разгромленных австрийцев обидные поражения.

Естественно, что каждое поражение (тем более несколько подряд) надо проанализировать и сделать правильные выводы. Любой критически мыслящий генерал в такой ситуации подвергает переоценке свои стратегические и тактические планы, проверяет комплектацию войск, обеспеченность их оружием, боеприпасами, продовольствием, обмундированием. Наиболее дальновидный генерал старается оценить стратегию и тактику противника, который, возможно, оказался просто сильнее. А более высокое начальство нередко в любом поражении склонно видеть измену.

Из Парижа прибыли четыре специальных комиссара Конвента с целью проверки действий генерала Дюмурье. Время было суровое, комиссары вполне могли арестовать Дюмурье и отправить его на гильотину вне зависимости от того, виноват он или нет. Генерал решил опередить события: он арестовал опасных комиссаров. После этого он выпустил прокламацию к солдатам своей армии, объясняя, что теперь они должны идти с оружием в руках на Париж и восстановить там власть короля. Солдаты разбежались, ясно выразив тем самым свое отношение и к генералу, и к его затее.

Оставшись без армии, Дюмурье сдался австрийцам, передав им и арестованных комиссаров Конвента, и при этом заявил, что готов вместе с австрийцами идти на Париж. Но австрийцы не слишком ему доверяли. Тогда Дюмурье бежал в Англию, где жил, не участвуя впредь в бурных событиях на континенте.

Измена генерала Дюмурье повлекла за собой серию казней в Париже: на гильотину отправляли тех, кто каким-то образом с ним соприкасался. Так, в армии у Дюмурье служил молодой лейтенант Людовик Филипп Эгалите, до революции — герцог Орлеанский (точнее — сын герцога). Лейтенант не принимал участия в измене генерала, но, понимая, что его репутация подорвана, сбежал в Швейцарию. Отец лейтенанта, Филипп Иосиф Эгалите, в прошлом герцог Орлеанский (и двоюродный брат короля), был членом Конвента. Филипп Эгалите был убежденным революционером; будучи избранным в парламент от дворянства («второго сословия»), он примкнул к простому народу («третьему сословию»). Отказавшись называться Орлеанским, принял фамилию Эгалите (по-французски — равенство). При обсуждении в Конвенте вопроса о судьбе короля Людовика XVI Бурбона голосовал за казнь короля. Когда в Париж поступили сведения, что генерал Дюмурье изменил Франции, а лейтенант Эгалите сбежал в Швейцарию, наказали отца: Филиппа Эгалите отправили на гильотину.

Но вот во Франции закончились бурные годы революции и наполеоновских войн. В страну вернулись Бурбоны, захотел вернуться на родину и Дюмурье. Однако ему этого не разрешили: монархисты не желали доверять человеку, который когда-то поддерживал жирондистов и якобинцев.

А теперь вернемся к Людовику Филиппу, который жил в эмиграции в Швейцарии. Поскольку революция отменила все дворянские права и привилегии, бывший лейтенант был вынужден зарабатывать на жизнь, давая уроки географии и математики. В Швейцарии Людовик Филипп прожил несколько лет, потом уехал в Америку, оттуда — в Англию. Когда во Францию вернулись Бурбоны, вернулся и он, близкий родственник королевской семьи. Людовик Филипп сменил свою фамилию Эгалите на полученную при рождении — Орлеанский. Король Людовик XVIII назначил его пожизненным членом палаты пэров (верхней палаты парламента) и вернул все наследственные поместья.

Однако, по-видимому, не зря Людовик Филипп в молодости носил фамилию Эгалите: в нем сохранились демократические убеждения. Когда в палате пэров обсуждались законы, которые Людовик Филипп считал реакционными, он неизменно голосовал против. За это король выслал Людовика Филиппа из страны. То была его вторая эмиграция.

Прошли годы. Умер Людовик XVIII, королем стал Карл X. Произошла очередная революция. Карл X отрекся от престола в пользу своего внука Генриха Шамбора. Руководители той революции (1830 г.) не хотели возврата к республиканскому образу правления, они только желали сменить короля. Генрих Шамбор их не устроил тем, что настаивал на введении во Франции старого белого знамени, которое появилось еще во времена Генриха IV Бурбона и олицетворяло власть Бурбонов. Людовик Филипп соглашался на трехцветное знамя (три вертикальные полосы синего, белого и красного цветов), под которым войска Наполеона прошагали по всей Европе. Королем Франции стал Людовик Филипп.

Его называли «королем-гражданином», ибо он уважал гражданские права, к которым во Франции уже привыкли за годы революции и которые Бурбоны пытались ликвидировать. Правда, чрезмерная либеральность властей обернулась разгулом преступности. Газеты ежедневно сообщали о грабежах и убийствах. На самого короля Людовика Филиппа было совершено несколько покушений, но он остался жив (гибла его охрана, однажды погиб военный министр маршал Э. Мортье). Преступников ловили, приговаривали к смертной казни, но Людовик Филипп неизменно использовал свое королевское право на помилование. Разумеется, все это нравилось только самим преступникам.

В стране расцвела коррупция. Воровали в огромных масштабах. Воровство поощрялось даже правительством, во главе которого стоял Ф. Гизо. Все это неминуемо должно было привести к революции. 22 февраля 1848 г. на улицы Парижа вышла толпа демонстрантов, требуя отставки Гизо. Король Людовик Филипп сопротивлялся всего два дня: сначала он дал приказ стрелять в демонстрантов, потом уволил Гизо, но спокойнее в Париже не стало. 24 февраля Людовик Филипп отрекся от престола и уехал в Англию. В этой третьей в своей жизни эмиграции он и умер (в возрасте 77 лет).

Русские князья судятся в Париже

Князь Петр Владимирович Долгоруков, не сделав карьеры в гражданской службе, вышел в отставку, решив посвятить себя литературной деятельности. Будучи сам представителем древнего рода, он решил составить и опубликовать «Российскую родословную книгу». Он выпустил 4 тома этого основательного издания, где были прослежены до 10-20-го колена и далее все знаменитые дворянские фамилии.

Изучая архивные документы, князь Долгоруков не нашел основания считать род князей Воронцовых древним. Прямые предки этого семейства прослеживались только начиная с ростовского воеводы времен Петра I И. Г. Воронцова. Его сын Михаил способствовал воцарению Елизаветы Петровны, за что получил княжеский титул. Получалось, что род Воронцовых насчитывает всего 150 лет, 4–5 колен. Об этом Долгоруков счел необходимым уведомить фельдмаршала М. С. Воронцова, правнука ростовского воеводы. Старый фельдмаршал энергично возражал, доказывая, что был-де боярин Демид Воронцов, казненный царем Иваном Грозным.

Долгоруков остался при своем мнении. Завязалась переписка, в продолжение которой фельдмаршал умер. Его сын С. М. Воронцов обратился к археографу П. М. Строеву, но тот не смог опровергнуть мнения Долгорукова. Казалось бы, вопрос исчерпан. Но князь Воронцов-младший подал в суд на князя Долгорукова, а так как последний жил в Париже (будучи политическим эмигрантом), то и суд проходил в Париже.

Основанием для судебного разбирательства послужило то, что к одному из писем от Воронцова-старшего была приложена записка с предложением заплатить 50 000 рублей за внесение необходимых изменений в родословную книгу. Поскольку денег фельдмаршал не заплатил, то и «желаемых изменений» не последовало. Теперь Воронцов-младший счел, что анонимную записку написал сам Долгоруков, то есть он занимался вымогательством. Суд направил записку на графологическую экспертизу. Эксперты нашли, что почерк на записке похож на почерк князя Долгорукова, но отдельные буквы слегка изменены.

15 ноября 1861 г. в Париже начался судебный процесс. Ответчик, князь Долгоруков, указал суду, что на бумаге (на которой была выполнена записки) стояли водяные знаки, поставленные в Одессе в то время, когда там правил М. С. Воронцов. На что истец, князь Воронцов, ответил, что письмо со злосчастной запиской шло из Москвы в Висбаден не обычные 8–9 дней, а целых 22 дня, значит в дело мог вмешаться кто-то посторонний.

Второе заседание суда проходило 20 декабря, на нем защита истца начала разбирать недобросовестность составителя родословной книги, приводя примеры сомнительных источников.

На третьем заседании суда, 27 декабря, истец указал, что однажды ответчик отправил графу П. Г. Шувалову письмо, предназначенное другому лицу. Вывод: ошибся тогда, ошибся и теперь.

3 января 1862 г. суд вынес приговор, признав Долгорукова автором анонимной записки и приговорив его к опубликованию за свой счет текста приговора в трех газетах — в Лондоне, Париже и Петербурге.

6 января, через три дня после вынесения приговора, в одной из парижских газет появилась статья некоего Мишенского. Публикация в газете летом предыдущего года статьи именно этого человека дала основание для судебного иска, ибо Мишенский тогда публично указал на причастность Долгорукова к написанию анонимной записки. Теперь «Мишенский» сознался, что на самом деле он Сомов, русский эмигрант, получивший деньги за написание той статьи от секретаря русского посольства графа А. Толстого. Получилось, что закончившийся судебный процесс носил не частный характер тяжбы двух русских князей, а политический характер преследования русским правительством русского эмигранта. Князь Долгоруков подал апелляцию.

Дело дошло до дуэли между Воронцовым и Долгоруковым. Но благоразумные секунданты убедили князей отложить дуэль до окончания судебного процесса в новой инстанции.

Между тем некто Соболевский сообщил Воронцову, что сам Ж. Дантес готов доказать, что именно Долгоруков составил подлые анонимные письма, которые в свое время привели к роковой дуэли с А. С. Пушкиным. Соболевский предложил Воронцову раздобыть в III Отделении экземпляр того анонимного письма, чтобы сличить с почерком Долгорукова. Воронцов написал в Петербург, в III Отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Но там в выдаче бумаг Пушкина отказали (в те годы начальником III Отделения был кузен ответчика, князь В. А. Долгоруков).

Потом в Берлине был опубликован очередной компромат на Долгорукова. Э. Бок написал брошюру, где описывал, как в Вятке тамошние ссыльные А. И. Герцен и П. В. Долгоруков пригласили на обед местных чиновников и из чувства злорадства накормили их паштетом из собак. И такой гнусный человек, пишет Бок, смеет вести процесс с достойным князем Воронцовым! Однако, адвокаты ответчика распознали, что собачьим паштетом прославился другой Долгоруков, однофамилец. Вдобавок Бок перепутал сроки ссылок: Герцен уехал из Вятки за 6 лет до того, как туда сослали Долгорукова. 12 мая 1862 г. все эти инсинуации распутывал парижский суд.

На следующем заседании, 17 мая, возник еще один «уличающий» ответчика факт. Будто бы во время пребывания князя Долгорукова в Одессе один местный врач, Абрамсон, был не слишком любезен с князем, тот его вызвал на дуэль. Абрамсон отказался драться. Тогда князь Петр, чтобы унизить доктора, послал ему пару свинячьих ушей. Поскольку свинина запрещена к употреблению у евреев, то тем самым Долгоруков проявил свой антисемитизм. В действительности русский князь в России никогда не унизился бы до того, чтобы вызвать еврея на дуэль, признав тем самым свое с ним равенство. Но те, кто придумали эту басню, жили во Франции, и там Долгорукову пришлось долго доказывать, что у него в Париже есть много друзей-евреев. Конечно, эта история не имела никакого отношения к сути судебного разбирательства, но она попортила нервы ответчику и вызвала негативное отношение к нему со стороны судей.

Апелляционный суд подтвердил прежний приговор. Долгоруков уехал из Франции в Бельгию. Но и там его попытались преследовать. Местный суд приговорил князя к шести дням тюремного заключения. Но еще до начала этого суда Долгоруков отбыл в Лондон. По английским законам его уже нельзя было снова привлечь к ответственности за уклонение от решения Парижского апелляционного суда. Но никто не мог запретить печатать в местных изданиях всякого рода пасквили на его счет. Еще несколько лет имя князя Долгорукова (вместе с именем князя И. С. Гагарина) пытались увязать с делом о дуэли Пушкина. И лишь спустя годы пушкинистам удалось доказать, что оба князя не имеют никакого отношения к последней дуэли Пушкина.

В Лондоне П. В. Долгоруков встретился с А. И. Герценом, оба они посмеялись над брошюрой Бока. И оба пришли к заключению: начиная судебный процесс, надо иметь стальные нервы и быть готовым к любым, самым неожиданным поворотам дела, не имеющим ничего общего с первоначальной интригой.

Чудеса химии

В следующем сюжете использован эпизод из очерка М. Е. Кольцова, журналиста, незаконно репрессированного в 1930-е гг.

В начале XX века автомобили и самолеты считались редкостью. Отношение широкой публики к шоферам и пилотам было подобно отношению к первым космонавтам в 1960-е гг. Их знали в лицо, считали за особую удачу повстречать их на улице или где-либо еще в общественном месте. Шоферы и пилоты ходили обязательно во всем кожаном, а на руках были неизменно лайковые перчатки.

Лайка и замша — по особенному обработанная кожа. Для производства этих сортов кожи применяют специальные мягчители. Мягчители содержат органические кислоты, растворяющие твердые компоненты кожи и придающие оставшейся части гибкость, легкость и мягкость. Тогда, в начале XX века, химических производств было мало, повсюду старались использовать природные продукты. Оказалось, что лучшим мягчителем для лайки и замши является собачье дерьмо.

Предприимчивые коммерсанты в Германии организовали в крупных масштабах сбор собачьего дерьма, его хранение, упаковку и транспортировку. Мелкий немецкий обыватель, прогуливая свою собачку, тщательно собирал продукцию и сохранял ее в закрытых цинковых ящичках. Потом эту продукцию сдавал на склад фирмы, получая оговоренные марки и пфенниги. Кроме того, фирмы имели питомники для собак определенной породы, чье дерьмо по своему химическому составу лучше всего подходило в качестве мягчителя при производстве замши и лайки.

Товар на экспорт отправляли в небольших, красивых и герметически закупоренных банках (наподобие консервных). Германия до Первой мировой войны поставляла большие партии собачьего дерьма во Францию и в Россию. Во время войны страны Антанты покупали собачье дерьмо из Германии через посредников — нейтральные страны (Голландию, Швецию). Конечно, товар становился дороже, но приходилось платить, ибо этот продукт был очень нужен в связи с развитием авиации и военного автотранспорта. Высокомерные шоферы и пилоты требовали обязательно лайковые перчатки.

Война становилась затяжной. В Германии в годы войны частью околели, частью были съедены почти все собаки. Фирмам, чтобы не прогореть, пришлось изготовлять эрзац (заменитель) собачьего дерьма. В тех же самых красивых банках теперь поставлялась смесь из глины, минерального масла, извести и специального водорастворимого порошка.

После войны разразился грандиозный скандал. Особенно возмущались газеты: подумать только! В то время как доблестные солдаты Антанты погибали на фронтах от немецких пуль или газа иприта, коммерсанты в тылу торговали с врагом! И покупали не какой-то особо ценный и редкий продукт, а собачье дерьмо! И даже не дерьмо, а всего лишь эрзац!

Зато в Германии с тех пор получила большое развитие химическая промышленность. Концерн «И. Г. Фарбениндустри», набивший руку на разного рода эрзацах, в годы Второй мировой войны успешно применял в снарядах и бомбах, наряду со взрывчатыми веществами, такие материалы, как поваренную соль, алюминиевый порошок. Германия проиграла войну отнюдь не из-за недостатка в боеприпасах.

Золотые купола храмов Петербурга, о которых ностальгически поют некоторые барды, все, кроме одного (на Исаакиевском соборе), изготовлены из эрзац-золота. Таковы чудесные возможности современной химии (а также физики, металлургии и десятка других наук). Так называемое «сусальное золото» (известное, правда, еще до войны) — это химическое соединение сурьмы и олова.

Считается, что большой толчок развитию науки создают войны. Как повлияла Первая мировая война на развитие химии, мы теперь знаем.

Польская разведка в Германии

Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 г. с нападения Германии на Польшу. Разведки обеих стран к этому активно готовились. Вот какую любопытную историю нам удалось извлечь из книги воспоминаний В. Шелленберга «Лабиринт».

Подполковник польской разведывательной службы Сосновский был направлен в Берлин с заданием получить секретную информацию немецкого Генерального штаба. Сосновский был высокий красивый мужчина, с безупречными манерами, с отличным знанием немецкого языка, истории, быта и нравов Германии. Он познакомился с двумя молодыми девушками — фройлейн Б. и фройлейн Н.

Первая из них происходила из обедневшей, но знатной прусской семьи. Ее отец, один из высших офицеров германской императорской армии, умер, и она жила с матерью в очень стесненных обстоятельствах. Фройлейн Б. работала секретаршей в штабе Верховного командования германской армии, там же служила и фройлейн Н.

Сосновский водил девушек в рестораны, бары, ночные клубы, покупал им дорогие подарки, приучал к значительно более широкому образу жизни, чем тот, который им был знаком прежде. Фройлейн Б. представила Сосновского своей матери, которой тот постарался понравиться. Считаясь почти женихом фройлейн Б., он оплатил все долги семьи, и они смогли наконец жить так, как им подобало согласно их происхождению. (В германской армейской среде сильно развита кастовость.) Старая мать надеялась, что в один прекрасный день она увидит блестящего и богатого офицера своим зятем.

А родители фройлейн Н. считали этого офицера женихом своей дочери: Сосновский вошел и к ним в полное доверие.

Сосновский как будто совершенно искренне ухаживал за обеими. Затем он открылся подругам: он сказал, что является агентом Польши, описал трудности своего положения и показал письмо своего начальства, которое, недовольное им, грозилось отозвать его в Варшаву.

Сосновский заявил каждой в отдельности, что если бы он мог успешно выполнить свое задание, то женился бы на ней, и они провели бы свою жизнь за границей, с деньгами, которые он получил бы за свою работу. Обе фройлейн согласились работать на него. Работа состояла в том, что они приносили на ночь несколько листов секретных документов, тот их фотографировал и пересылал снимки в Варшаву.

Сначала в Варшаве давали высокую оценку присылаемому Сосновским материалу. Но по мере того как поступающая информация становилась все более важной, просто поразительной по своему значению, у начальства Сосновского стали возникать подозрения. Когда Сосновский в очередной раз доставил документы исключительной важности, начальство решило, что немцы умышленно снабжают Сосновского лживой информацией. Отказавшись признать истинность этих документов, руководство польской разведки разрешило Сосновскому продать добытый материал разведке другого государства. Сосновский продал одну часть своей «добычи» французам, другую — англичанам. Те, приобретя разведданные и оценив их по достоинству, предлагали Сосновскому большие деньги за новую информацию.

Между тем немецкая контрразведка обратила внимание на фройлейн Б. Она раньше была скромно и бедно одетой, на работе — исключительно пунктуальной. А тут стала носить дорогую одежду, модные туфли, а однажды даже опоздала на работу на целых 5 минут. За ней стали следить — и выследили всю группу: и фройлейн Н., и Сосновского, и ряд других, причастных к нему лиц.

Сосновского взяли с поличным в тот момент, когда он передавал французскому агенту фотокопии секретных материалов. В тот же день были арестованы остальные участники группы.

Фройлейн Б. и фройлейн Н. были приговорены к смертной казни. Их просьбы о помиловании были отклонены Гитлером. Они умерли, сохранив в своих сердцах преданность Сосновскому. Сам подполковник впоследствии был обменен на нескольких немецких разведчиков, арестованных поляками. Германскому Генеральному штабу пришлось пересмотреть все свои планы, а также изменить организацию работы с документами.

СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА

Неудачный эксперимент

Людям, недовольным существующими порядками, свойственно объединяться в группы, общества, партии. Они стремятся противостоять сообща господствующему режиму, по крайней мере — изолировать себя от него. Так сложились христианские общины. Так же из круга католических стран выделились протестантские государства. Подобным же образом самоопределялись баптисты, квакеры и т. п.

Первые общины квакеров начали возникать в Англии в XVII веке. Свое название квакеры (по-английски — трясуны) получили в связи с особенностями поведения во время коллективных молитв. Квакеры отрицают обряды и католической, и англиканской церквей. Они не признают над собой ничьей власти (кроме Бога), не снимают шляпы даже перед королем. Проповедуя всеобщее равенство, они носят простое и скромное платье, воздерживаются от излишеств в любых его проявлениях. Квакеры являются пацифистами, не носят оружия, отказываются служить в армии. Основы своего учения они находят в евангельских текстах, считая, что официальная церковь серьезно отступила от заветов Иисуса Христа.

Вильям Пенн-старший был адмиралом у английского короля Карла II. Король задолжал своему адмиралу 16 000 фунтов стерлингов, да так и не вернул. После смерти адмирала его сын, Вильям Пени-младший, обратился к королю с просьбой вернуть долг не деньгами, а землей в Америке (в те годы это были английские колонии). Король пожаловал в 1681 г. Вильяму земли, названные Лесной землей Пенна (по-латыни — Пенсильвания). Тогда Пенн-младший организовал массовый переезд в Америку английских квакеров.

Необходимо сказать, что Пенн-младший уже давно состоял в квакерской общине. За свои пацифистские, квакерские убеждения он немало пострадал от отца-адмирала, который его нещадно порол. Королевское правительство трижды сажало Пенна-младшего в тюрьму. Теперь правительство было радо избавиться и от Пенна, и от его единомышленников.

В 1682 г. Вильям Пенн прибыл на свою заокеанскую землю и заложил новый город — Филадельфию. В то время на территории Пенсильвании проживало менее тысячи колонистов, все они, а также новые поселенцы обязаны были подчиняться Пенну, а тот должен был платить налоги королю — и за себя, и за них. Поэтому Пенн составил свод правил, которые назвал «Системой правительства Пенсильвании». Всякий житель Пенсильвании отныне обязан был жить по этой «Системе». Так квакеры, отвергавшие у себя на родине всякую власть, здесь, в Пенсильвании, строили власть собственную.

Пенн провозгласил в «Системе» свободу личности, веротерпимость, равенство мужчин и женщин. Провозгласил также право на частную собственность, на суд присяжных и на выбранное правительство. Этому правительству жители Пенсильвании должны были подчиняться. Правительство организовывало общественные работы (например, вырубку лесов), оно же наделяло колонистов участками земли. Климат, почвы, растения, животные — все это в Пенсильвании было благодатным, гораздо лучшим, чем в Англии. Пенну казалось, что на своей земле он создаст настоящий рай для своих единомышленников-квакеров. Само название города Филадельфия Пенн взял из Евангелия — из Откровения святого Иоанна Богослова (1:11).

Уже через три года число поселенцев в Пенсильвании превысило 8 000, а в Филадельфии было 357 домов (в них проживало 2 500 человек). Очень довольный удачно начавшимся экспериментом, Пенн отбыл в Англию, передоверив управление штатом Пенсильвания нанятому управляющему, фамилия которого была Форд.

Но жизнь в Пенсильвании шла не так, как в раю. Среди колонистов очень быстро началось расслоение на бедных и богатых. Бедные требовали перераспределения земель. Богатые требовали отделения от штата Пенсильвании, отказывались выполнять правила «Системы» Пенна. Те и другие увиливали от платежей налогов правительству штата. А так как налоги в казну за всех должен был платить сам владелец, то есть лично Пенн, то его и посадили в долговую тюрьму (на целых 5 лет). За это время часть его земель все-таки отделилась, а остальную часть королевское правительство передало (временно) штату Нью-Йорк.

Отбыв тюремный срок, Пенн прибыл в Америку. Там он убедился, что по его «Системе» уже никто не живет. Будучи собственником огромной территории, он утратил идейное руководство людьми, проживавшими на ней. Жители Пенсильвании по-прежнему называли себя квакерами, но это были какие-то совершенно другие квакеры!

Пенн попытался ввести новую, обязательную для колонистов документацию, но придуманные им формы отчетности оказались юридически несостоятельными. Когда через год Пенн вернулся в Англию, то адвокаты колонистов смогли доказать в суде, что все новые документы Пенна являются его же долговыми обязательствами. Пенна снова (уже в пятый раз) посадили в тюрьму. Все эти злоключения подорвали здоровье владельца заокеанского штата, и он вскоре умер.

Поселившиеся в Америке бывшие квакеры стали там зажиточными фермерами, торговцами, промышленниками. Они отошли от первоначального учения. И лишь собираясь в своих молельных домах, по-прежнему продолжали трястись.

Но право частной собственности, заложенное Пенном-младшим в его «Систему», осталось неприкосновенным. Поэтому вплоть до установления независимости от Англии жители Пенсильвании выплачивали ренту наследникам Пенна.

Сам Пенн перед смертью признал, что его эксперимент с устройством райской жизни в Америке для переселенцев-квакеров окончился неудачей. Но потомки переселенцев (из тех, кто приобрел капитал) жили не хуже, чем в раю. Даже своим домашним животным они смогли предоставлять райские наслаждения. Так, умерший в 1977 г. американский эстрадный певец Элвис Пресли завещал своей кошке на прокорм ежемесячно по 15 000 долларов. Кошке больше не нужно было ловить мышей, она имела в изобилии любые деликатесы. Возможно, люди, обслуживавшие кошечку, беззастенчиво ее обворовывали, но это значит, что и они жили, как в раю.

А город Филадельфия прославился тем, что именно в нем в 1774 г. собрался Первый Континентальный конгресс всех американских колоний, потребовавших независимости от Англии. Хотя большинство членов этого конгресса являлись сторонниками мирного решения вопроса, конфликт уже через три месяца перерос в войну. В Филадельфии была составлена и обнародована (на Втором Континентальном конгрессе) Декларация независимости, а затем и Конституция (второй ее вариант) Соединенных Штатов.

Через сто лет в Филадельфии прошло еще одно большое собрание, вошедшее в историю: конференция Первого Интернационала, которая приняла решение о роспуске этой международной организации пролетариев (что произошло вскоре после разгрома Парижской Коммуны).

После окончания Второй мировой войны в США была сделана попытка разрушить принятую там двухпартийную систему. Возникла новая, Прогрессивная партия, кандидат которой Г. Уоллес вступил в борьбу за кресло президента США (он проиграл Г. Трумэну). Учредительный конгресс Прогрессивной партии происходил опять-таки в Филадельфии.

Сейчас это город с населением свыше 6 миллионов человек.

Признание независимости

Четвертого июля 1776 г. Второй Континентальный конгресс тринадцати североамериканских штатов торжественно принял Декларацию независимости, составленную Томасом Джефферсоном. В ней провозглашалось, что каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью. В то время почти во всех странах мира существовал монархический образ правления, и призыв к свободе мог быть истолкован как призыв к свержению монархии.

Правда, замечательная Декларация независимости имела один существенный изъян. В самих тринадцати Соединенных Штатах Америки (США) треть населения составляли негры-рабы. Белый хозяин мог своего негра безнаказанно жестоко избить, мог продать другому белому. Так что прекрасные слова о свободе и стремлении к счастью предназначались не для всех. Возможно, именно поэтому некоторые монархи Европы довольно снисходительно отнеслись к громким фразам Декларации независимости. Лишь английский король Георг III был не на шутку возмущен: американские колонии отказывались ему повиноваться (хотя в начале конфликта они требовали всего лишь представительства в парламенте).

Король Георг III послал на усмирение заокеанских колоний войска (в основном наемников из германских государств — Брауншвейга, Ганновера, Гессена). Английские войска, оттеснив американскую милицию, овладели городом Нью-Йорком и удерживали его до конца Войны за независимость.

Восставшие штаты были формально все еще колонией Англии, поэтому они не могли получить дипломатического признания в странах Европы. Однако американцы стали налаживать контакты тайные, в Париж из-за океана прибыл некто Сайлас Дин. Для контактов с ним французское правительство выделило своего тайного агента — Пьера Огюстена Бомарше (автора «Севильского цирюльника» и «Свадьбы Фигаро»). Во Франции, которая лишь недавно, потерпев поражение в Семилетней войне, вынужденно уступила свои североамериканские колонии Англии, были сильны антианглийские настроения. Это учитывали и Дин, и те, кто его послал в Париж. Очень скоро Дин и Бомарше смогли набрать 20 000 французских волонтеров (добровольцев), снабдить их одеждой, питанием, оружием, боеприпасами и переправить в Америку.

Военные действия между английскими войсками и отрядами восставших штатов шли с переменным успехом. Англичане взяли в плен армию республиканцев во главе с генералом Ч. Ли (только через 80 лет выяснилось, что Ли предварительно сговорился с противником). Английские военные корабли установили блокаду побережья Северной Америки, препятствуя доставке товаров в непокорные штаты со стороны тех стран, которые желали иметь с ними деловые отношения. Однако уже через год сдалась английская армия генерала Дж. Бургойна, окруженная у города Саратога (севернее Нью-Йорка). Капитуляция Бургойна повлекла за собой далеко идущие последствия международного характера: Франция открыто выступила против Англии. Кроме того, Франция вовлекла в эту войну и Испанию, которая также имела свои колониальные владения в Северной Америке и желала их расширить за счет Англии.

На столь судьбоносное решение обычно вялого и неинициативного короля Людовика XVI повлиял первый официальный посол США в Париже Бенджамин Франклин. Расскажем о нем чуть подробнее.

Франклин был выдающимся ученым, автором основополагающих работ по электричеству. Он первым понял сущность наэлектризованности тел как процесса накопления положительных и отрицательных электрических зарядов. Это позволило ему предложить громоотвод в качестве средства защиты от грозы, электрические заряды с туч станут стекать по металлическому пруту в землю. Находясь во Франции, Франклин пропагандировал громоотвод; он не брал на него патента, так как считал, что его изобретение должно принадлежать всему человечеству.

Конечно, у идеи громоотвода появились и противники. Они, например, считали, что здание с громоотводом является опасным для соседних зданий, не снабженных громоотводами. Когда во французском городе Сент-Омере некто де Вассери поставил громоотвод на своем доме, то его соседи были этим так напуганы, что подали на него в суд. Процесс произвел много шума и длился несколько лет. На стороне защиты громоотвода выступал тогда еще молодой и малоизвестный адвокат Максимилиан Робеспьер, а на стороне противников — также еще молодой Жан Поль Марат (впоследствии оба стали вождями революции).

Этот процесс имел отголосок и в Англии. Там сочли, что громоотвод с острым концом, предложенный Франклином, политически (!) опаснее, чем громоотвод с тупым концом. Король Георг III потребовал от Королевского научного общества, чтобы оно вынесло решение в пользу тупого громоотвода. Президент Королевского общества сэр Джон Прингль заявил, что готов всегда исполнять желания короля, но не в состоянии изменить законы природы. За столь дерзкий ответ сэр Прингль был снят с должности президента Королевского общества.

Франклин заключил с Францией торговый договор и договор о военном союзе. На помощь к 72-летнему Франклину (которого переносили на носилках — так он был слаб) прибыл из Америки 43-летний Джон Адамс, будущий второй президент США. Но, несмотря на признание США Францией и Испанией, другие европейские государства от признания отказались. Послы США не были приняты ни в Берлине, ни в Вене, ни в Гааге, ни в Петербурге. Английский король Георг III обратился к российской императрице Екатерине II со следующим письмом:

«Сестра моя! Я восхищен был величием Ваших талантов, благородством Ваших чувств и широтой Ваших взглядов. Нынешнее положение в Южной Европе представляет этим качествам новую возможность выгодно развернуть и довершить славу Вашего царствования. Намерения врагов моих, будь они даже тщательно маскируемы, не могли бы ускользнуть от проницательного взгляда Вашего величества. Но враги мои и не пытаются вовсе скрыть их: они с аффектацией открывают их всем, хвастают своими проектами, рассчитанными единственно на то, чтобы перевернуть всю Европу вверх дном. Их проекты могут осуществиться, если в такой критический момент Ваше величество останется равнодушным зрителем. Применение, даже частичная демонстрация морских сил могла бы восстановить и укрепить спокойствие Европы».

Как следует поразмыслив над этим письмом, Екатерина II решила устроить морскую демонстрацию, но не в пользу Георга III, а против него (Екатерина II еще не забыла, как англичане мешали ей в войне с Турцией). Россия взяла на себя инициативу объединения нескольких нейтральных стран, чтобы силой ответить на нападения английского флота на их торговые суда, делавшие рейсы в США. Был заявлен «вооруженный нейтралитет», который поддержали, кроме России, Дания, Голландия, Швеция. К ним присоединились Австрия, Пруссия, Португалия. Тем самым английская морская блокада побережья США была сорвана.

Еще через год армия Джорджа Вашингтона (будущего первого президента США) совместно с французскими волонтерами под командованием маркиза М. Ж. Лафайета разбили под Йорктауном и взяли в плен англичан во главе с генералом Ч. Корнуоллисом. После этого Англия вынуждена была признать независимость Соединенных Штатов и подписать с этим новым государством мирный договор. Договор был подписан в Версале в 1783 г. США получили территорию, лежавшую в глубине материка, до реки Миссисипи. Но число штатов оставалось по-прежнему 13. На государственном флаге США зафиксировано 13 красных полос на белом фоне и 13 серебряных звездочек на голубом фоне (впоследствии число звездочек росло по мере роста числа присоединившихся штатов, сейчас их 50).

Испания получила Флориду, Франция не имела территориальных приобретений. Зато вернувшиеся из Америки волонтеры привезли с собой революционный дух, что сказалось в годы французской революции. Так, маркиз Лафайет, будучи членом Национального собрания Франции, в 1792 г. голосовал за казнь короля Людовика XVI, хотя именно этот король объективно более других содействовал установлению независимости США. Постаралась тут и Екатерина II, хотя действовала она только в пику королю Георгу III.

Американские президенты

Высшей властью в США обладает всенародно избранный президент страны. Первый президент там был избран в 1788 г. Впоследствии выборы президента неизменно проводились каждый високосный год, и сейчас, спустя 229 лет, в США правит 44-й президент, Б. Обама, срок власти которого истекает в нынешнем году.

В списке американских президентов (см. Приложение) одно и то же лицо, С. Кливленд, фигурирует под № 22 и 24; его выбирали дважды, но вторично — после четырехлетнего перерыва. Некоторых президентов избирали на два срока подряд. Первого президента Д. Вашингтона и третьего президента Т. Джефферсона хотели было выдвинуть на третий срок подряд, но те наотрез отказались (второго президента Д. Адамса не стали выдвигать даже на второй срок). На основании этих прецедентов на третий срок президентов больше не выдвигали. Однако письменного ограничения на этот счет нет, поэтому в годы Второй мировой войны 32-й президент Ф. Рузвельт был избираем четыре срока подряд.

В длинном списке президентов встречаются одинаковые фамилии, это однофамильцы (Рузвельт, Джонсон), но есть и родственники. Так, 6-й президент Д. Адамс — сын 2-го президента Д. Адамса. А 23-й президент Б. Гаррисон — внук 9-го президента У. Гаррисона.

Большинство президентов были гражданскими людьми, но некоторые — профессиональными военными, генералами. Это У. Грант (№ 18), Д. Гарфилд (№ 20), Д. Эйзенхауэр (№ 34). Последний, кстати, был награжден высшим советским военным орденом «Победа». Д. Буш (№ 41) до выдвижения кандидатом в президенты руководил Центральным разведывательным управлением, то есть занимал генеральскую должность.

Четверо президентов умерли в годы своего правления: У. Гаррисон (№ 9), 3. Тейлор (№ 12), У. Гардинг (№ 29), Ф. Рузвельт (№ 32). Еще четверо были убиты политическими противниками: А. Линкольн (№ 16), Д. Гарфилд (№ 20), У. Мак-Кинли (№ 25), Д. Кеннеди (№ 35). Один из президентов, Р. Никсон (№ 37), добровольно ушел в отставку в связи с началом процедуры импичмента. Б. Клинтон (№ 42) процедуры импичмента не испугался, в отставку не ушел, так как за него голосовало большинство в Конгрессе.

Президентов США выбирают в два этапа. На первом этапе в отдельных штатах избирают так называемых выборщиков, число которых пропорционально численности населения штата. Все избранные выборщики данного штата на втором этапе голосуют за того кандидата, который получил большинство в этом штате. Таким образом, решающее значение имеет победа в нескольких крупных штатах. Недостаток американской системы очевиден: возможен случай, когда победит кандидат, имевший незначительный перевес над соперником в нескольких крупных штатах, но проигравший с внушительным отрывом в большом числе мелких и средних штатов. Тогда окажется, что президентом стал человек, получивший в целом по стране меньше голосов, чем его соперник. Но американцам нравится их система, она вызывает азарт у соревнующихся и их сторонников и затрудняет возможность предсказания результатов выборов (что создает интригу). Именно это и произошло на выборах в 2000 г. и 2016 г.

Возрастного ценза не существует. Средний возраст сорока одного президента к моменту вступления в должность на первый срок составляет 54 года. Наиболее молодыми (42 года) были Д. Монро (№ 5) и Т. Рузвельт (№ 26), а также 43-летний Д. Кеннеди (№ 35). Наиболее пожилыми были У. Гаррисон (№ 9) — 68 лет и Р. Рейган (№ 40) — 69 лет.

После завершения срока президентства бывшие президенты обычно уходят в частную жизнь, лишь иногда привлекаются новыми президентами для выполнения отдельных поручений. Но вот Э. Джонсон (№ 17) уже после своего президентского срока стал сенатором, а Д. Адамс (№ 6) — членом палаты представителей, то есть перешел на еще более низкую политическую ступеньку.

На американских долларах помещены изображения шестерых политических деятелей: на купюре 1 доллар — Вашингтон, 5 долларов — Линкольн, 10 долларов — Гамильтон, 20 долларов — Джэксон, 50 долларов — Грант, 100 долларов — Франклин. Четверо из них были президентами, один — кандидатом в президенты. Расскажем о них подробнее.

Джордж Вашингтон. Один из наиболее крупных плантаторов. Назначенный главнокомандующим, смог организовать боеспособную армию (взамен малочисленных отрядов милиции), наладить поставки вооружения, боеприпасов, обмундирования, продовольствия. Войска под его командованием одержали решительную победу над англичанами под Йорктауном. Дважды подряд был избран на пост президента США, причем оба раза был единственным (безальтернативным) кандидатом на выборах. В то время в политической жизни страны наиболее влиятельными были партии федералистов (будущих республиканцев) и антифедералистов (будущих демократов). Вашингтон пригласил в свое правительство представителей обеих партий и тем сплотил общество. В должности президента держался недоступно, подражая королям, в частной жизни был прост в общении. Будучи главнокомандующим, отказался от генеральского жалования (но не от чина), так как считал, что и без того достаточно богат. Не имея детей, по завещанию отпустил на волю всех своих негров-рабов.

Авраам Линкольн. Президент от Республиканской партии, выступавшей за освобождение негров от рабства. Избрание Линкольна президентом послужило сигналом к мятежу южных штатов (где процветало рабство) и переросло в Гражданскую войну. Победу в войне одержали северяне, и это значило, что отмена рабства — дело окончательное. Линкольн вскоре был убит (в театре), застреливший его человек закричал: «Ура! Юг отмщен!»

Александр Гамильтон. Секретарь Д. Вашингтона в годы войны за независимость. Был политическим лидером партии федералистов. В правительстве Вашингтона был министром финансов. После отказа Вашингтона в третий раз баллотироваться в президенты Гамильтон выставил свою кандидатуру, но уступил в борьбе Д. Адамсу.

Эндрю Джэксон. Был адвокатом, прокурором штата Теннесси, плантатором. Приобрел популярность тем, что разбил отряды индейцев, которых поддерживали испанцы. После того как у Испании была куплена Флорида, стал губернатором штата Флорида. Дважды подряд избирался президентом США.

Улисс Грант. Профессиональный военный, был главнокомандующим армиями северян в годы Гражданской войны. Специально для того, чтобы отметить его заслуги, Конгресс США ввел воинские звания «генерал-лейтенант» и «полный генерал». Дважды подряд избирался президентом США.

Бенджамин Франклин. Выдающийся ученый-физик. Участвовал (вместе с Т. Джефферсоном) в выработке текста Декларации независимости. Первый посол США во Франции — первой европейской державы, признавшей восставшие североамериканские колонии и оказавшей им экономическую и военную помощь.

Раз уж речь зашла о долларах, надо сказать и о служебном окладе президента США. Д. Вашингтону в 1789 г. было установлено жалование в 25 000 долларов в год. Вследствие инфляции эта сумма постепенно повышалась, у Мак-Кинли (№ 25) она достигала 50 000 долларов в год. Т. Рузвельт (№ 26) добился увеличения жалования в полтора раза за счет учета транспортных расходов. У. Тафт (№ 27) смог повысить сумму до 115 000 долларов, Г. Трумэн (№ 33) довел ее до 150 000 долларов. При Р. Никсоне (№ 37) был зафиксирован следующий уровень должностного оклада президента США: 200 000 долларов — основной оклад, 100 000 долларов — транспортные расходы, 62 000 долларов — представительские расходы, всего 362 000 долларов в год.

Продажа Аляски

Аляска была открыта в XVIII веке экспедициями В. Беринга и А. И. Чирикова. Энергичный купец Г. И. Шелехов провел первые географические исследования побережья Аляски и прилегающих островов, основал первые русские поселения, создал компанию для развития пушного и зверобойного промысла. После его смерти в конце XVIII века на базе этой компании была создана монопольная Российско-Американская компания (РАК), которая фактически осуществляла управление всеми поселениями. Один из управляющих, А. А. Баранов, установил связи с Калифорнией, Гавайскими островами, Китаем.

В XVIII и в первой половине XIX века благосостояние жителей Аляски (русских поселенцев) определялось продажей пушнины, заготавливаемой путем убоя зверей, имевших лежбища на побережье или на островах Берингова моря. В глубь материка русские поселенцы не заходили, чтобы не иметь столкновений с местными жителями — эскимосами и алеутами. При таком хозяйствовании многочисленные стада моржей, тюленей и других морских зверей стали заметно редеть. РАК перестала приносить доходы, она стала должником государственной казны.

Губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев, резиденция которого находилась в Иркутске, формально отвечал и за Аляску, и за Камчатку, но он считал наиболее перспективным район Приамурья, из-за которого тогда шла тяжба с Китаем. Губернатор написал в 1853 г. письмо Николаю I, предлагая продать Аляску американцам, ибо они — в связи с развитием железных дорог — непременно начнут (по убеждению Муравьева) теснить русских, а обороняться от них нет средств и сил.

Царь с предложением губернатора не согласился, а приказал Муравьеву лично возглавить экспедицию вниз по Амуру. В устье Амура, на берегу Тихого океана, Муравьев основал город и порт Николаевск (названный в честь царя), откуда началось дополнительное снабжение города-порта Петропавловска-Камчатского.

Это оказалось очень кстати. Когда началась Крымская кампания, эскадра из шести кораблей Англии и Франции пришла к Петропавловску-Камчатскому и попыталась высадить десант. Местный гарнизон артиллерийской стрельбой отгонял непрошеных гостей. В конце концов англо-французская эскадра предпочла ретироваться. Таким образом, губернатор Муравьев (которого с той поры называют Муравьевым-Амурским) способствовал сохранению Камчатки, но он же первым предложил продать Аляску.

Когда Крымская кампания завершилась поражением России, страна очень нуждалась в финансовой поддержке. Министр иностранных дел А. М. Горчаков поручил российскому посланнику в США Э. А. Стеклю начать переговоры с американцами о возможной продаже Аляски. Американцы в принципе соглашались, предлагая 5 миллионов долларов. Горчаков посчитал, что этого мало, переговоры завершились безрезультатно. А из Петербурга на Аляску отправились правительственные ревизоры С. А. Костливцев и П. Н. Головин. В отчете о своей поездке они обосновали необходимость государственной поддержки РАК. В январе 1866 г. Александр II повелел снять с РАК долг 725 000 рублей и выплачивать ей впредь ежегодное пособие в 200 000 рублей.

В середине 1866 г. в Петербург вернулся из Вашингтона Стекль и начал активно агитировать за продажу Аляски. Некоторые современные публицисты обвиняют Стекля в том, что он-де был подкуплен американцами. Прямых доказательств нет. Достоверно известно следующее.

Стекль, прибыв в Петербург, начал с переговоров с министром финансов М. X. Рейтерном. Министр был в тот год очень удручен огромным государственным долгом. За счет казны строились протяженнейшие железные дороги, доходов от которых не предвиделось в течение еще нескольких лет. Больших ассигнований требовало Министерство морских сил, затеявшее заменить все парусные военные корабли на пароходы. Военное министерство в это же время начало проводить свою реформу в сухопутной армии, на что требовались тоже огромные средства. В государственном бюджете образовался дефицит в 45 миллионов рублей. Дефицит можно было бы покрыть иностранными займами, но за границей никаких денег России не давали после жестокого усмирения польского восстания 1863 г. (по современной терминологии — за нарушение прав человека). Конечно, потери, связанные с РАК (списанный с нее долг и необходимость платить пособие), были невелики, но все же чувствительны. В принципе Рейтерн был согласен продать Аляску, но за приличную сумму, по крайней мере, дороже 5 миллионов долларов.

Следующим собеседником Стекля стал генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич. Ему хватало забот с перевооружением Балтийского флота. Он думал также и о необходимости возрождения Черноморского флота. А о перспективе создания флота на Тихом океане отзывался отрицательно: будущность России на Дальнем Востоке видел лишь на континенте. В случае войны с США нам Аляску не защитить, считал он.

В декабре 1866 г. царь Александр II провел заседание, посвященное Аляске. Были приглашены великий князь Константин, министры Горчаков, Рейтерн, министр морских сил Н. К. Краббе и Стекль. Все высказывались за продажу Аляски, царь утвердил решение. Получив все необходимые полномочия, Стекль отправился в Вашингтон.

В течение трех дней 15–17 марта 1867 г. Стекль вел переговоры с президентом США Э. Джонсоном и государственным секретарем У. Сьюардом. В ночь с 17 на 18 марта текст договора был переписан начисто, подписан и скреплен печатями, а утром представлен в сенат. Спешно и тайно подготовленный договор был встречен в штыки прессой: 24 газеты (из выпускавшихся тогда 76) выступили с резкой критикой. Вот некоторые заголовки статей: «Глупость Сьюарда», «Зоопарк полярных медведей Джонсона», «Морже-Россия», «Сьюардовский сундук со льдом». Сенатор У. Фессенден заявил, что он-де согласен поддержать договор, если Сьюард станет отныне жить на Аляске, а Россия будет его там содержать.

Несмотря на поднятый газетами шум, при голосовании в сенате за договор высказались 37 человек, против — 2. Похоже, что шум в прессе был подстроен. Американцы понимали, что они совершили выгодную сделку. Сумма продажи составила 7,2 миллиона долларов.

Вскоре на Аляске нашли золото (первоначально — в долине реки Клондайк, в Канаде, вблизи границы с Аляской). Затем нашли серебро, медь, олово, свинец, нефть. Построили железную дорогу, идущую в глубь материка от незамерзающего порта Сьюард (названного в честь того, кто подписал договор о покупке Аляски). В 1959 г. Аляска стала отдельным штатом США.

А нам остается только вспоминать о том, что город Ситка на острове Баранова (в архипелаге Александра) до 1867 г. назывался Ново-Архангельском, здесь располагалась контора РАК.

Автомобиль «Форд»

Американцы с гордостью говорят, что все население США так или иначе связано с автомобилем. Либо это те, кто ездит на автомобиле. Либо это те, кто строит автомобили. Либо это те, кто обслуживает автомобили. Либо это те, кто лечит и хоронит тех, кто попал под автомобиль.

Автомобиль как средство передвижения населения появился в конце XIX века[5]. В начале XX века автомобили всевозможных конструкций принялись изготовлять одновременно сотни различных фирм. В конкурентной борьбе победил Генри Форд, фирма которого в год начала Первой мировой войны выпускала автомобилей больше, чем все 300 других американских фирм.

Свой первый автомобиль марки «Т», предназначенный для покупателей со средним достатком, Форд выпустил 1 ноября 1908 г., конструкцию машины придумал его сотрудник Гарольд Виллс. Машина была хороша тем, что не подлежала ремонту: вышедшие из строя детали и узлы просто заменяли. Виллс придумал также собирать машины на конвейере. Для этого все операции сборки были разбиты на элементарные стадии. Если раньше сборка, например, генератора занимала у одного рабочего 20 минут, то Виллс расчленил этот процесс на 29 элементарных стадий. На конвейере генератор собирали теперь 29 рабочих, и за 20 минут они изготавливали 4 генератора.

Введение конвейера позволило резко повысить производительность труда, снизить себестоимость продукции, понизить цену. В 1921 г. себестоимость одного автомобиля марки «Т» составляла 93 доллара, Форд продавал машину за 380 долларов — вдвое дешевле, чем у конкурентов. Выпуская ежегодно полтора-два миллиона автомобилей, Форд имел огромные прибыли. Это позволяло ему непрерывно снижать цену на свой автомобиль — вплоть до 200 долларов, что было недостижимо для конкурентов. Часть прибыли Форд направлял в социальную сферу: на его заводах впервые в США был введен 8-часовой рабочий день, для рабочих и служащих строились дешевые дома, столовые, магазины. В возникавших вблизи заводов Форда городах фирме принадлежали все муниципальные службы, включая транспорт, полицию, медицинские учреждения и т. д. У Форда были свои самолеты, на которых он и его служащие перемещались по всему миру. Наконец, зарплата рабочих и служащих в его фирме была в несколько раз выше, чем у его конкурентов.

Разразившийся в 1929 г. финансовый кризис не мог не ударить и по империи Форда: в Америке мгновенно исчез спрос на автомобили. Но Форд раньше других вышел из кризиса, ибо к этому времени уже освоил мировой рынок, причем он выпускал и продавал не только автомобили, но и тракторы. В частности, Форд осваивал и российский рынок, хотя в ту пору США все еще не признавали Советскую Россию. В 1920-е гг. дилером Форда в России был Джулиус Хаммер, отец ставшего впоследствии широко известным у нас Арманда Хаммера. В 1922 г. Форд через Хаммера продал нашей стране 260 легковых автомобилей, 56 грузовых и 268 тракторов. В 1925 г. количество проданных тракторов достигло 20 000 штук.

На состоявшейся в Нижнем Новгороде торгово-промышленной ярмарке в рекламных целях демонстрировали возможности трактора «Фордзон»: он запускал через приводной ремень мельницу, лесопилку, динамо-машину (подававшую электрический ток в стоявший рядом жилой дом). Такие тракторы быстро находили покупателей, да еще фирма продавала их в кредит (до мирового кризиса).

Взяв «Фордзон» за образец, в Ленинграде построили трактор «Красный путиловец». Но технология термической обработки деталей «Фордзона» оставалась неизвестной (сейчас это называется «ноу-хау»), детали быстро ломались, трактор выходил из строя. Так пришли к выводу о необходимости закупать у Форда и технологию. В 1929 г. (в год начала мирового кризиса) в Москве Г. Форд и заместитель председателя Госплана СССР В. И. Межлаук подписали соглашение о строительстве автозавода в Нижнем Новгороде. Американцы поставляли нам всю проектную и техническую документацию, направляли на строительство своих консультантов, принимали на своих заводах наших стажеров.

Завод в Нижнем Новгороде вступил в строй уже через 3 года. Сначала он выпускал легковые автомобили марки «А» и грузовые марки «АА». Это был первый в нашей стране завод с конвейерной линией, то была своего рода техническая революция. Находились последователи, старавшиеся применить конвейерный принцип в других производствах. Тогда (до Великой Отечественной войны) в нашей стране поощрялось использование передового зарубежного опыта. Так Генри Форд внес свою лепту в дело индустриализации СССР.

Но вскоре после войны ситуация изменилась. Повеяли ветры «холодной войны», появился «железный занавес». Тех, кто осмеливался обращаться к иностранному опыту, объявляли «безродными космополитами» и сурово наказывали. Прежние контакты с фирмой «Форд» прервались. Конвейерные линии к тому времени существовали на многих наших заводах (не только автомобильных), но имен Форда и Виллса предпочитали не упоминать.

В 1998 г. в США состоялась торжественная церемония в честь 90-летия со времени начала производства модели «Т». Руководил церемонией Эдсел Форд, правнук Генри Форда. А в Англии нашли некую 90-летнюю миссис Лукас, у которой сохранилась машина «Т» первого выпуска (то есть и машине было 90 лет). Миссис Лукас за рулем своего «Форда» проехала 25 миль от своего дома в Соуз-холле до г. Дагенхема, где ее встретил представитель компании «Форд», вручив букет цветов и большой торт.

Посол демократической России

Борис Александрович Бахметьев прожил 71 год, половину отпущенного судьбой срока он пробыл в России, вторую половину — в США.

В годы Первой русской революции петербургский студент Борис Бахметьев активно участвовал в революционном движении, будучи членом социал-демократической партии (где примыкал к меньшевикам). На IV съезде партии Бахметьев был даже избран в состав ЦК. Однако вскоре он отошел от политической деятельности, сосредоточившись на научной. Перед Первой мировой войной он был профессором кафедры прикладной механики Политехнического института столицы. Кроме чтения лекций и издания учебников, молодой и энергичный профессор организовал частную научно-конструкторскую фирму, которая разрабатывала проекты строительства гидроэлектростанций. Из-за начавшейся войны ни одна из этих станций не была построена. Впоследствии (уже при советской власти) два таких проекта были осуществлены сотрудниками и учениками Бахметьева — это Днепрогэс и Волховстрой.

В годы Первой мировой войны фирма Бахметьева выполняла заказы оборонного ведомства. Сам Бахметьев, не вступая ни в какие политические партии, приобрел знакомства в среде октябристов и кадетов. Когда после Февральской революции образовалось Временное правительство, он вошел в его первый состав в качестве товарища (заместителя) министра торговли и промышленности А. И. Коновалова. Вскоре Бахметьев был направлен в США с задачей добиться крупного займа для правительства новой, демократической России. Затем он был оставлен там послом.

Бахметьев неоднократно выступал в сенате и в палате представителей. Он уверял конгрессменов, что новая Россия привержена идеалам демократии, что народ сплотился вокруг Временного правительства в надежде установить законность и порядок, что правительство никогда не пойдет на сепаратный мир с немцами. Конгрессмены горячо аплодировали послу демократической России.

Более сдержанно относились к Бахметьеву в Государственном департаменте (Госдепе, то есть Министерстве иностранных дел). Там от своих информаторов знали, что положение Временного правительства непрочное, что его политические оппоненты требуют заключения мира. Поэтому Госдеп рекомендовал президенту В. Вильсону предоставить России заем в 325 миллионов долларов. Половина этой суммы успела прийти в Российский банк накануне Октябрьской революции.

Узнав о захвате власти большевиками, Бахметьев заявил в Госдепе, что остается послом России, но с большевиками не связан. И Бахметьев, и руководство США считали, что большевики — это временно, что есть другая Россия, верящая в идеалы демократии, и ей надо помогать.

Бахметьев как посол имел право распоряжаться деньгами Временного правительства, находившимися на счете Американского банка. Сумма эта превышала 50 миллионов долларов. Эти деньги были предназначены для закупки в США вооружения для русской армии. Поскольку Советская Россия заключила с немцами сепаратный Брестский мир, то всякие закупки для армии были прекращены. Но Бахметьев решил тратить деньги так, как считал нужным.

Во-первых, он аккуратно выплачивал проценты по предыдущим займам (предоставленным еще царскому правительству). Во-вторых, он финансировал содержание американских военных миссий в России и содержание американского экспедиционного корпуса, действовавшего в Сибири и на Дальнем Востоке. Президент США Вильсон был за это благодарен русскому послу, ибо иначе президенту пришлось бы просить Конгресс о выделении денег, а там ему, вероятно, отказали бы. В-третьих, Бахметьев финансировал те из многочисленных возникших на территории бывшей империи независимых правительств, которые, по его мнению, могли бы быть признаны на Западе. Поэтому он выделял деньги правительствам В. М. Чернова, затем Н. Д. Авксентьева, потом А. В. Колчака. Правда, когда узнал, что Колчак завладел золотым запасом России, прекратил его финансирование.

Не стал Бахметьев поддерживать А. И. Деникина, ибо тот не желал признавать Колчака верховным правителем России, зато помог армии П. Н. Врангеля эвакуироваться из Крыма в Турцию, когда эта армия была разбита «красными». За три года Бахметьев израсходовал почти все 50 миллионов долларов.

После завершения мировой войны в Париже открылась конференция, на которой страны-победительницы вырабатывали свои условия побежденным странам. Президент США Вильсон заявил, что в качестве представителя от России хотел бы видеть человека из демократического правительства, осуществляющего контроль хотя бы части территории России. Бахметьев рекомендовал Вильсону правительство Колчака, известного в прошлом своими демократическими взглядами, хотя и вынужденного в условиях Гражданской войны прибегать к излишне жестоким мерам (по современной терминологии, Колчак нарушал права человека). Вильсон послал Колчаку меморандум, в котором предлагал публично заявить о своих демократических убеждениях, в частности признать самостоятельность Польши и Финляндии. Колчак ответил уклончиво, Вильсону пришлось от него дистанцироваться. После этого военные советники Антанты выдали адмирала в руки его врагов, — и Колчак был ими расстрелян.

Положение Бахметьева в США стало по меньшей мере странным. Посол не представлял никого. Его протеже был расстрелян фактически по решению американского президента. Сенатор У. Бор выяснил, что на счету русского посла в Американском банке денег уже почти нет. Бахметьева пригласили в Конгресс США, чтобы задать несколько вопросов. Не будучи в то время американским подданным, Бахметьев от визита в Конгресс уклонился. Но ему пришлось заявить в Госдепе о своей отставке. По согласованию с Госдепом русское посольство стали готовить к ликвидации, назначили срок. За несколько дней до истечения этого срока Бахметьев уехал в Европу. Через четыре месяца он вернулся в США уже как частное лицо.

Бахметьев построил спичечную фабрику, на этом разбогател. Вновь занялся научной деятельностью, став профессором гидравлики в Колумбийском университете. Сделавшись в 1934 г. гражданином США, Бахметьев продолжал и политическую деятельность, вступив в Республиканскую партию. Он был также основателем и директором Гуманитарного фонда, Инженерного фонда и Фонда помощи русским студентам. Известно, что однажды Бахметьев оказал поддержку бедствовавшему в парижской эмиграции писателю И. А. Бунину (Нобелевскому лауреату), выслав ему почтовым переводом 100 долларов.

Бахметьев часто выступал на различных собраниях, семинарах, симпозиумах, как по научной, так и по общественно-политической тематике. Он никогда не произносил открыто антисоветских речей, ни разу не критиковал внешнюю политику СССР. Однако он нередко подвергал критике экономический курс, осуществляемый большевиками в России. При этом он опирался на учение Карла Маркса, труды которого выштудировал еще в студенческие годы (будучи социал-демократом).

И. В. Сталин не отрицал, что при строительстве социализма в СССР ему пришлось кое в чем отойти от марксовой схемы. Это называлось творческой переработкой учения Маркса.

Бахметьев утверждал, что отступления от линии Маркса слишком значительны. В СССР построено черт-те что, социализмом (как его понимал Маркс) тут даже не пахнет.

Бахметьев умер в 1951 г. В Москве в это время еще жил Сталин. А в Нью-Йорке на сессиях Организации Объединенных Наций выступал от имени СССР А. Я. Вышинский. В России демократией не пахло.

Авиатор

Здесь мы расскажем об еще одном человеке, который также жил сначала в России, а затем в США. Звали его Александр Николаевич Прокофьев-Северский. В нашей стране о нем предпочитали не упоминать.

Его отец до революции был владельцем столичного театра оперетты. В своем театре он был и режиссером, и солистом; Северский — его творческий псевдоним. Северский-старший отправил своего сына, не обладавшего вокальными способностями, учиться в Морской кадетский корпус.

Окончив это военное заведение накануне Первой мировой войны, Северский-младший напросился на учебу в школу военно-морских летчиков, располагавшуюся невдалеке от Севастополя. Александру давно хотелось стать летчиком: отец имел собственный самолет, а сына с собой ни разу не взял, даже в качестве пассажира.

То ли самолеты в ту пору были далеки от совершенства, то ли молодой курсант плохо управлял машиной, но только вскоре Александр Северский попал в авиакатастрофу. Машина разбилась, летчик остался жив, но ему ампутировали ногу ниже колена. Александру было в ту пору только 21 год.

Пришлось учиться ходить — сначала с палочкой, потом без нее. Разумеется, разрешение на самостоятельный полет ему не давали. Но он окончил школу летчиков, получил чин мичмана и был направлен представителем военной приемки на авиазавод.

Однажды во время демонстрации для высших армейских и флотских чинов новых марок боевых машин он без разрешения сел в самолет и продемонстрировал фигуры высшего пилотажа. Генералы и адмиралы, находившиеся на поле аэродрома, смотрели на его полет с одобрением. Но когда узнали, что летчик — инвалид, велели мичмана арестовать. От суда его спас Николай II, который, услышав об отважном поступке одноногого авиатора, разрешил ему продолжать летную службу.

Летчик Северский участвовал по многих воздушных боях. Как-то раз пуля немецкого самолета, пробив обивку машины, попала ему в ногу, по счастью, в деревянную. Пришлось покупать новый протез. Еще раз ему пришлось менять протез, когда попал в автокатастрофу; и опять повезло: отделался мелкими ссадинами.

Один боевой эпизод потребовал особой выдержки и геройства. Во время полета над немецкими позициями у его самолета марки «Ньюпор» отказал мотор. Пришлось садиться на территории врага, да так, чтобы немцы не заметили. Приземлившись, он снял с самолета пулемет, чтобы не быть безоружным. Так, с пулеметом на плече, одноногий летчик пешком шел сутки к своим. Это событие было расценено как подвиг. 23-летнего Александра Северского представили к ордену, а орден ему вручил сам премьер-министр Временного правительства А. Ф. Керенский.

Потом произошла Октябрьская революция, к которой Северский отнесся вполне лояльно. Он принял предложение выехать в США в качестве помощника военно-морского атташе российского посольства. Мандат был подписан председателем Совнаркома В. И. Лениным.

Путешествие в США начиналось с переезда по железной дороге через всю страну, охваченную непредсказуемыми революционными событиями. На одной станции какие-то матросы вывели из вагонов всех, кто носил офицерские шинели, и поставили их к стенке. Северский показывал свой мандат, но матросы были анархистами, подпись Ленина для них ничего не значила. Расстрельная команда уже вскинула ружья. Но вдруг один из матросов через порванные брюки увидел протез, Северского вывели из-под расстрела, стали расспрашивать. Дело закончилось тем, что матросы извинились, снова посадили его в поезд, снабдив продуктами и махоркой.

Когда Северский наконец прибыл в Вашингтон, уже был заключен Брестский мир, Россия вышла из войны. Вскоре посольство России было закрыто. Северский остался в чужой стране без работы и без денег.

Он предложил свои услуги американской военно-морской авиации, предоставив ей чертежи разработанного им прицела для бомбометания. Прицел был принят на вооружение армии США, а Северский получил заказ на 50 000 долларов. Он создал фирму, занимавшуюся поставками авиационной техники для армии США. В 1927 г. Северский получил воинское звание майора военно-воздушных сил США.

Разразившийся мировой кризис сильно ударил по нему и по его фирме, но вскоре выяснилось, что разработанный Северским самолет марки Р-35 принят на вооружение, и изобретатель получил новый заказ на 1 500 000 долларов. С тех пор фирма «Северский Эйркрафт Корпорейшн» стала одной из наиболее известных в США фирм. Истребители марки Р-47 использовались американцами в годы Второй мировой войны. Две сотни таких машин воевали и на советско-германском фронте, поступив по ленд-лизу в СССР. (Ленд-лиз — военные поставки с отсроченным платежом для стран антигитлеровской коалиции ввел президент США Ф. Рузвельт в 1941 г.)

Северский стал военным советником президента США Г. Трумэна, по его указанию посетил японские города Хиросиму и Нагасаки, дав оценку результатам атомных бомбардировок (тогда американцы двумя бомбами уничтожили около четверти миллиона человек). Оценка бывшего военного летчика для президента США, общавшегося в основном с чиновниками из министерств, была особенно важна — и он наградил майора Северского золотой медалью «За заслуги».

Между тем фирма Северского изготавливала и продавала свои самолеты за рубеж, в том числе в СССР и в Японию.

СССР стал для США в те годы главным врагом в «холодной войне», но между странами действовали официальные торговые соглашения, в рамках которых осуществлялись экспорт и импорт. Продажа американских самолетов в СССР считалась законной.

С Японией еще не был заключен мирный договор. Обе страны, уже ставшие стратегическими партнерами, официально находились в состоянии войны. Продажа американских самолетов в Японию считалась незаконной, против Северского было возбуждено судебное преследование. Ему пришлось расстаться с постом президента созданной им фирмы (он только сохранил за собой акции). А фирма изменила название, отныне она стала именоваться «Рипаблик».

Ставший как бы политически неблагонадежным, Северский решил реабилитироваться, написав и выпустив несколько книг о военной мощи США. Он показал в этих книгах, как с помощью бомбардировочной авиации можно доставить атомные бомбы и сбросить их на территорию СССР. С учетом дальности действия бомбардировочной авиации тех лет, он указал, где надо строить боевые аэродромы. Книги были снабжены подробными картами и схемами. В этих книгах не было ничего сенсационного, в реальной жизни США осуществляли такую же политику, окружив СССР сетью военных баз. Пикантность ситуации заключалась в том, что книги писал русский, в далеком прошлом — один из героев войны, в недавнем прошлом — торговый партнер СССР. Не удивительно, что в нашей стране о Северском просто перестали упоминать.

А сам Северский дожил до 80 лет, регулярно выступая с лекциями в военных училищах США, призывая к войне с СССР.

«Утечка мозгов»

«Утечкой мозгов» называют выезд из страны за рубеж специалистов высшей квалификации. В течение XX века в США переехали на постоянное место жительства десятки тысяч специалистов из различных стран Европы, Азии, Африки. Некоторые ищут в США политическое убежище: так, в предвоенные годы туда прибыли сбежавшие от фашистов многие европейские физики, они вскоре создали для Америки первую в мире атомную бомбу. Большинство ученых уезжают в США по другим, более прозаическим соображениям: в поисках более высокого заработка, с целью работать на более совершенной научной аппаратуре, с надеждой публиковать свои статьи в престижных международных журналах (редакции которых находятся также в США). Не удивительно, что по научно-техническому уровню США прочно удерживают первое место в мире.

Среди тех, кто создавал этот высочайший научно-технический уровень, немало выходцев из России. Вот, например, кто работал в середине XX века профессорами в университетах США и Канады.

Азаров Леонид Владимирович, родился в Москве, защитил докторскую диссертацию в Массачусетсском технологическом институте, был профессором физики в университете штата Коннектикут.

Арнон Даниэль Израилевич, родился в Варшаве, окончил Калифорнийский университет, где затем работал профессором биологии. Был президентом Американского общества физиологии растений.

Белкин Иван Николаевич, родился в Петербурге, защитил диссертацию в Корнеллском университете, был профессором энтомологии в Калифорнийском университете.

Бешкович Абрам Самойлович, родился в Бердянске (Таврической губернии), окончил Петербургский университет, после революции — профессор Петроградского института инженеров путей сообщения, с 1927 г. за рубежом, был профессором университета штата Пенсильвания.

Высоцкий Николай Николаевич, родился в Москве, окончил Московский университет, был профессором астрономии университета штата Вирджиния.

Гамов Георгий Антонович, родился в Одессе, окончил Ленинградский университет, работал физиком-теоретиком в Физико-техническом институте, с 1934 г. — в США, был профессором университета штата Колорадо.

Гапошкин Сергей Илларионович, родился в Евпатории (Таврической губернии), окончил Берлинский университет, был профессором астрономии Гарвардского университета.

Гомберг Мозес, родился в Елисаветграде (Херсонской губернии), окончил Мичиганский университет, где потом работал профессором химии. Был президентом Американского химического общества.

Добржинский Феодосий Григорьевич, родился в Немирове (Подольской губернии), окончил Киевский университет, был профессором зоологии Колумбийского университета.

Караш Морис, родился в Кременце (Волынской губернии), окончил Чикагский университет, где затем работал профессором химии.

Кистяковский Георгий Богданович, родился в Киеве, окончил Киевский университет, защитил докторскую диссертацию в Гарвардском университете, где потом работал профессором химии. Был советником президента Д. Эйзенхауэра по вопросам военной техники.

Новиков Валентин Вениаминович, родился в Чернигове, окончил Колумбийский университет, где позже работал профессором медицины.

Окулич Владимир Иосифович, родился в Петербурге, окончил Монреальский университет, был профессором палеонтологии в Ванкуверском университете (Канада).

Подольский Борис Александрович, родился в Таганроге, окончил Калифорнийский университет, в 1920-1930-е гг. работал в Германии; в СССР, с 1935 г. — в США, профессор физики университета штата Огайо.

Романов Алексей Лаврентьевич, родился в Петербурге, докторскую диссертацию защитил в США, был профессором эмбриологии Корнеллского университета.

Соколов Борис Федорович, родился в Петербурге, окончил Петербургский университет, был профессором биологии в Вашингтонском университете.

Сорокин Питирим Александрович, родился в г. Великий Устюг (Вологодской губернии), окончил Петербургский университет, где затем работал профессором социологии. С 1923 г. — в США, был профессором социологии в университетах штатов Иллинойс и Миннесота.

Ставраки Георгий Владимирович, родился в Одессе, окончил Одесский университет, с 1932 г. — в Канаде, был профессором физиологии университета провинции Онтарио.

Фаянс Казимир, родился в Варшаве, окончил Лейпцигский университет, был профессором химии Мичиганского университета.

Эпштейн Пауль, родился в Варшаве, окончил Московский университет, был профессором физики Калифорнийского технологического института (этот институт, «Калтех», имеет статус выше, чем многие провинциальные университеты).

Духоборы в Канаде

Вот, что нам удалось извлечь из воспоминаний бывшего посла СССР в Канаде А. А. Родионова.

Попасть в Канаду может не каждый. Желающий поселиться должен отвечать строгим медицинским критериям. Основную массу эмигрантов составляют лица, согласные выполнять низкооплачиваемые («черные») работы, на которые не претендуют коренные жители. Некоторая часть эмигрантов — высококвалифицированные специалисты, приглашенные канадскими научными центрами. Наконец, есть среди эмигрантов и владельцы крупных капиталов, — от таких нигде не отказываются.

В Канаде, наряду с выходцами из Англии и Франции, проживает много немцев, итальянцев, китайцев, сикхов. В 1980-е гг. в Канаде проживало свыше полутора миллиона выходцев из России, в основном украинцы, а также прибалты, армяне, евреи, русские. Большинство русских — потомки духоборов.

Секты духоборов появились в России в XVIII веке. Согласно учению духоборов, личность человека стоит на одном уровне с Богом. Убийство человека рассматривается как посягательство на самого Бога. Поэтому духоборы отказываются служить в армии. Отвергают они и государственную власть вообще, считая, что она нужна только тем, кто идет по неправильному (то есть не духоборческому) пути. Духоборы также не признают церковь как официального посредника между людьми и Богом, они отвергают кресты, иконы и другие символы церковной власти.

У последователей такого учения отношения с русским правительством складывались непросто. Петр I сослал духобора Иллариона Побирухина в Сибирь за «вредные» пророчества. Павел I выселял духоборов в Сибирь целыми семьями. Александр I решил поселить всех духоборов в Мариупольском уезде Новороссийской губернии. Николай I перевел всех духоборов в Ахалкалакский уезд Тифлисской губернии.

На Кавказе духоборы прожили сравнительно мирно около 70 лет. Когда шла русско-турецкая война 1877–1878 гг., глава общины духоборов Лукерья Калмыкова провела переговоры с главнокомандующим великим князем Михаилом Николаевичем. В результате во время этой войны мужчин-духоборов в армию не брали, но они доставляли продовольствие на фронт, который находился на расстоянии 100 км от Ахалкалаки.

В годы правления Александра III духоборы подвергались столь нестерпимым гонениям, что вынуждены были все (30 000 человек) эмигрировать в Канаду. Духоборов идейно поддерживал Л. Н. Толстой, но он, однако, не одобрял их массовую эмиграцию за океан. Один из активных в ту пору толстовцев, В. Д. Бонч-Бруевич, напротив, помог духоборам в их переселении. (После Октябрьской революции Бонч-Бруевич был сотрудником В. И. Ленина, возглавляя канцелярию Совнаркома).

В Канаде духоборы селились совместно, строя деревни, как в России. Землю обрабатывали сообща, как это делали в России. Все это было необходимо уже потому, что выделяли им участки в лесной местности, где сначала надо было выкорчевать деревья. Но возникло противоречие с канадским законодательством: земли в Канаде выдавались в частную собственность отдельным лицам, а не коллективам. Правительство требовало землю разделить по семьям. Духоборы противились — и добились разрешения на сохранение своих общин в двух провинциях — в Британской Колумбии и Саскачеване. На общественные средства в поселках духоборов построены и работают магазины, культурные центры, музеи.

Родионов посетил эти поселки. Жители помнят русский язык, сохраняют свои традиции, веру, уклад жизни. Среди песен, которые довелось услышать Родионову, были и старинные русские песни («Вечерний звон», «Есть на Волге утес»), и революционные песни конца XIX века («Вы жертвою пали», «Отречемся от старого мира»), и современные советские («Подмосковные вечера», «Ой, цветет калина»). Духоборы выпускали свой журнал «Искра» на русском языке тиражом в тысячу экземпляров.

За 90 лет жизни в Канаде духоборам пришлось немало претерпеть и от воинственно настроенных соседей. Какие-то лихие люди нередко поджигали дома и хозяйственные постройки духоборов, травили их посевы, разворовывали урожай, наносили другой ущерб. Полиция не вмешивалась: вы, мол, живете по своим законам, так сами себя и оберегайте. Вероятно, власти были недовольны тем, что духоборы отказывались служить в армии.

Духоборы сохранили общинный способ ведения сельского хозяйства. Они занимаются земледелием, садоводством, народными промыслами.

Большинство духоборов остались вегетарианцами. Окружающая среда медленно, но все же влияет на их уклад жизни. Внешне это проявляется в том, что в семьях имеются телевизоры, холодильники, автомашины. Более глубокие изменения заметны в поведении молодежи, которая учится вне поселений духоборов. В целом, как отмечал Родионов, они в современной Канаде выглядят экзотически.

Кандидат в президенты

Уэнделл Уилки был кандидатом в президенты США от Республиканской партии на выборах 1940 г. Тогда победил Ф. Рузвельт, а Уилки остался тем, кем был, — адвокатом в банке Д. П. Моргана. Оставаясь частным лицом, он вознамерился посетить в сентябре 1942 г. Советский Союз. Рузвельт дал ему конверт с личным посланием к И. В. Сталину.

В СССР к встрече бывшего кандидата в президенты США готовились со всей ответственностью. По обычаю тех лет один из сотрудников наркомата иностранных дел (НКИД) С. А. Лозовский составил справку («объективку») на прибывавшего гостя. Оказалось, что его дед был участником революции 1848 г. в Пруссии, но после поражения революции вынужденно эмигрировал за океан. Уилки-внук являлся лидером Республиканской партии, где весьма сильны антисоветские настроения. Правда, сам Уилки неоднократно публично заявлял, что сочувствует советскому народу в его борьбе с фашизмом, но, возможно, это неискренне. На выборах 1940 г. за Уилки голосовало 22 миллиона человек, а за Рузвельта — 27 миллионов. Вероятно, на выборах 1944 г. Уилки снова станет кандидатом в президенты.

Положение на фронтах в сентябре 1942 г. было тяжелым. Шли ожесточенные бои в Сталинграде, и было совсем не ясно, чем закончится это сражение. Немцы заняли почти весь Северный Кавказ, подойдя к Дагестану. Союзники СССР, англичане и американцы, воюя в Африке, пока что терпели одни поражения. Их попытка высадить десант во Франции окончилась неудачей. Обещанный союзниками «второй фронт» явно не получался.

Самолет доставил Уилки в г. Куйбышев, где тогда располагались многие наркоматы, в том числе и НКИД. Встретили его по протоколу, как официального посланника президента союзной державы. Во время приема в американском посольстве Уилки спросил у А. Я. Вышинского, тогдашнего заместителя наркома иностранных дел: «Как вы думаете, куда немцы двинутся после взятия Сталинграда — на юг или на север?» «Я хочу думать, что они не возьмут Сталинград и никуда не смогут двинуться», — ответил заместитель наркома.

После двухдневного пребывания в Куйбышеве Уилки, в сопровождении сотрудников НКИД, прилетел в Москву. Тут ему предоставили возможность побывать на одном из заводов (где он беседовал с рабочими), в госпитале (где он разговаривал с ранеными) и на фронте (где он общался как с нашими бойцами, так и с пленными немцами). Была и культурная программа: Уилки посетил консерваторию, балет и концерт джаз-оркестра Л. О. Утесова. Американцу больше всего понравился джаз.

23 сентября Уилки был приглашен на встречу со Сталиным. Конверт, который ему дал Рузвельт, затерялся в чемоданах, Уилки поехал на прием без личного послания президента США. Сталин не придал этому значения и откровенно информировал бывшего (и, возможно, будущего) кандидата в президенты США о трудностях, переживаемых СССР.

Затем Уилки по обычаю, принятому в Америке, собрал пресс-конференцию для журналистов. Он заявил: «Надо открывать второй фронт и поскорее. Следующим летом может быть слишком поздно». Перед отлетом высокого гостя НКИД дал прощальный обед, где присутствовал Сталин. Он пожаловался Уилки на англичан, которые перехватили 152 американских истребителя «Кобра», предназначенных для СССР. Присутствовавший на обеде английский посол А. Керр начал оправдываться, но не слишком убедительно. Уилки поспешил ему на помощь: «Я предлагаю тост за союзные страны!» — сказал он, положив руку на плечо Сталину (он был гораздо выше его ростом).

Сталин выпил до дна, но сказал Уилки: «Вы, я вижу, прямой человек. Я сам люблю прямоту. Но вы бы не украли у меня 152 самолета».

По возвращении в США (он летел через Сибирь и Дальний Восток) Уилки доложил Рузвельту о своих выводах из этой поездки, а перед прессой более не высказывался. Зато с журналистами часто общался спутник Уилки по визиту в СССР, Г. Коулс. По его словам, у них с Уилки создалось впечатление, что Советский Союз способен выиграть войну собственными силами, что будет означать конец английского влияния и ослабление американского. Об откровениях Коулса немедленно сообщил в Москву советский посол в Вашингтоне М. М. Литвинов (бывший нарком). Обычно переписка с посольством велась через НКИД, но тут Сталин счел нужным лично написать Литвинову, что он с Коулсом вообще не разговаривал, и тот просто фантазирует.

В 1943 г. Уилки написал книгу «Единый мир», которая к концу года вышла миллионным тиражом. В ней Уилки высказался за открытие второго фронта. Но в книге затрагивались и вопросы о послевоенном статусе государств-союзников Германии (Румынии, Венгрии, Финляндии), а также Польши. Мнения Уилки не соответствовали представлениям Сталина о политической карте послевоенной Европы. В январе 1944 г. в «Правде» появилась статья Д. И. Заславского «Уилки мутит воду».

В «Правде» просто так статьи не печатали, любые выступления в этой газете предварительно обсуждались в самых высоких сферах. Помещая в «Правде» критическую статью об Уилки, Сталин предполагал, что тем самым он помогает Рузвельту на предстоявших в ноябре 1944 г. выборах президента. Выражаясь по-современному, Сталин хотел понизить рейтинг Уилки и повысить рейтинг Рузвельта. Но то, что проходило в СССР, в США давало обратный результат. От критики в советской печати рейтинг Уилки только возрос. Сам Уилки прислал в Москву в посольство письмо: он просил передать Сталину, что еще одна-две такие публикации в «Правде», и он, Уилки, чего доброго станет президентом США.

Но У. Уилки не суждено было стать президентом США. В середине 1944 г., в разгар выборной кампании, он умер (в возрасте 52 лет). Рузвельт, избранный президентом на четвертый срок подряд, умер (в возрасте 63 лет) через год после Уилки.

ПО ВСЕМУ МИРУ

Церковь и брак

Церковь с незапамятных времен регистрировала браки и разводы верующих. Разводы, правда, соглашалась оформлять неохотно, особенно католическая церковь. И если дело касалось какого-либо монарха, который не любил, чтобы ему перечили, то возникали сложные коллизии.

Французский король Филипп I Капетинг (по материнской линии он приходился внуком киевскому князю Ярославу Мудрому) вздумал развестись со своей женой Бертой Голландской и жениться новым браком на Бертраде Анжуйской. Разрешение на развод короля-католика должен был дать Римский Папа. Папа Григорий VII воспротивился. Тогда Филипп I сделал то, что задумал, без разрешения Папы. Григорий VII наказал французского короля тем, что запретил ему участвовать в организуемом церковью Первом крестовом походе. Но Филипп I отнюдь не опечалился, а, скорее, наоборот, был доволен, ибо избежал многих трудностей, опасностей и невзгод, выпавших на долю крестоносцев.

Другой французский король Филипп II, будучи послушным католиком, удостоился чести участвовать в Третьем крестовом походе — вместе с английским королем Ричардом I Львиное Сердце и германским королем Фридрихом I Барбароссой (который в том походе утонул). Вернувшись в Париж, Филипп развелся со своей женой Ингеборгой Датской и женился на Агнессе Меранской. Он даже не стал спрашивать разрешения у Римского Папы Целестина III, зная (по опыту Филиппа I), что тот такого разрешения не даст. Разгневанный Целестин III проклял французского короля, но на того это никак не подействовало. Вероятно, Папа, будучи очень старым и больным, молился о наказании Филиппа II слишком тихо и невнятно, и Бог его не услышал.

Английский король Генрих VIII Тюдор мечтал иметь сына, но его жена Екатерина Арагонская осчастливила его дочерью. Тогда Генрих VIII решил развестись с Екатериной, запросив разрешения у Папы Климента VII. Папа такого разрешения не дал. В ответ Генрих VIII заявил, что отныне в Англии вместо католической церкви вводится своя, англиканская церковь, и он, король Англии, будет и главой церкви. На этом основании Генрих VIII сам себя развел с Екатериной и женился на ее фрейлине Анне Болейн. Но и Анна родила королю не сына, а дочь. Генрих VIII усмотрел в факте рождения дочери козни католической церкви и велел Анну казнить. По принятой в Англии традиции ей отрубили голову на плахе, а народу сказали, что она-де изменила мужу-королю.

Глава католической церкви Папа Римский давал обет безбрачия, а глава англиканской церкви, король, такого обета не давал. Поэтому Генрих VIII мог без проблем жениться столько раз, сколько хотел. Мы кратко расскажем о последующих браках этого короля, потому что они были связаны с разразившейся в те годы войной между католиками и протестантами.

Сначала надо упомянуть о третьей жене Генриха VIII Джейн Сеймур, которая порадовала супруга, родив ему сына. К сожалению, роды были тяжелыми, мать умерла, а ребенок рос больным и хилым (он умер в возрасте 16 лет).

Четвертую жену, Анну Кневскую, Генрих VIII выбрал из числа принцесс протестантских немецких княжеств с целью получить их поддержку против германского императора-католика Карла V. Но как только выяснилось, что Карл V не собирается воевать с Англией, а, напротив, ищет с ней союза, Генрих VIII сразу же развелся с Анной и женился (в пятый раз) на Екатерине Говард.

Пятая жена Генриха VIII была ревностной католичкой. Она энергично вмешивалась в дела мужа-короля, который (как мы помним) был также и главой англиканской церкви. Екатерина заставила своего мужа-короля казнить канцлера Томаса Кромвеля, сменившего за несколько лет до этого другого канцлера Томаса Мора, также казненного. Генриху VIII надоели притязания жены на руководство страной, и он поступил с ней, как с Анной Болейн, — отправил на плаху якобы за супружескую измену. Как видим, лондонский палач при этом короле без дела долго не сидел.

Свою шестую жену Екатерину Парр Генрих VIII выбрал из протестантов. Она, зная о судьбе своих предшественниц, вела себя осторожно, не обременяя мужа-короля советами. Поэтому ей удалось пережить Генриха VIII, впрочем, он умер спустя всего 4 года после их свадьбы.

Этот суровый король, будучи композитором-любителем, написал довольно много грустных песенок о неразделенной любви, и его песенки до сих пор популярны в Англии (там есть даже ансамбль «Генрих VIII» под руководством Д. Брауна). Несведущему человеку трудно себе представить, что такие жалостные мелодии мог сочинить человек, убивший двух своих жен.

Композитором-любителем был и русский царь Иван IV Грозный. В современных хит-парадах его песенок, однако, нет. Насколько нам известно, еще никто не додумался создать поп-группу «Иван Грозный».

Как и Генрих VIII, Иван IV также многократно женился.

Со своей первой женой Анастасией Романовой Иван IV прожил 13 лет в любви и согласии. Когда Анастасия умерла, царь женился на дочери черкесского князя Темрюка, Марии. Через год Мария умерла, и Иван IV велел свезти в Москву 1 500 красавиц из разных мест своего государства. Он провел конкурс красоты (выражаясь по-современному) и выбрал себе невесту — Марфу Собакину. Но царская невеста неожиданно занемогла и умерла. За несколько дней до ее смерти Иван IV провел свадебный обряд, чтобы похоронить Марфу как царицу.

По законам Русской православной церкви жениться можно было только три раза. Иван IV выбрал себе новую жену, Анну Колтовскую. Как раз в это время умер митрополит Кирилл, и заседал церковный Собор, чтобы выбрать нового митрополита. Иван IV выступил на Соборе, объяснив, что брак с третьей женой, Марфой, был фиктивным. Собор утвердил новый брак царя ввиду «теплого и умильного покаяния государева». Разрешительную грамоту на четвертый брак подписали три архиепископа, семь епископов, несколько архимандритов и знатнейших игуменов.

Через три года Иван IV отправил Анну Колтовскую в монастырь, а сам женился (уже пятым браком) на Анне Васильчиковой. Царь больше не спрашивал разрешения церкви. Вскоре он ввел в Кремль шестую жену Василису Мелентьеву. Летописец повествует, что вместо пышных свадебных обрядов царь ограничивался только тихою молитвою. С церковными иерархами Иван IV теперь не считался. Так, по его приказу были убиты митрополит Филипп, архиепископы Пимен и Леонид.

Наконец, Иван IV ввел в Кремль (также без церковного разрешения) седьмую жену, Марию Нагую. У нее родился сын Дмитрий. При жизни царя мальчик считался царевичем, но по церковным понятиям он был незаконнорожденным. Когда Иван IV умер, Марию вместе с сыном (и другими родственниками) сослали в Углич. Впоследствии девятилетний Дмитрий погиб при неясных обстоятельствах, а под его именем выступали несколько самозванцев. Один из них ухитрился почти целый год просидеть на московском троне, хотя (даже если бы то был настоящий Дмитрий) не имел права на трон, ибо его родители не были венчаны церковью. Патриарх Иов пытался протестовать, но его силой низвергли и поставили нового патриарха, грека Игнатия.

Высшая мера

Среди заповедей, которые Бог изрек Моисею на горе Синайской, под № 6 значится «Не убий». Иисус Христос эту заповедь поставил на первое место.

Современные историки, которые проповедуют принцип «шерше ла фам!» (ищите женщину!), полагают, что запрет на убийство родился в начале человеческой цивилизации. Наши далекие предки мужского пола вступали друг с другом в смертельные схватки за обладание женщиной. Женщина доставалась сильнейшему, и так осуществлялся естественный отбор.

Развитие цивилизации привело к появлению орудий — сначала каменных, потом металлических. Теперь мужчины дрались друг с другом не кулаками, а с помощью, например, топоров. Искусством изготовлять топоры и искусством ими пользоваться владели, как правило, разные люди. Роду, племени, общине гораздо важнее были умельцы, изготавливавшие орудия, поэтому и появился запрет на убийство человека человеком.

Но тот же библейский герой Моисей и убивал. Однажды он заметил, что один из его людей в субботу не отдыхал (как предписывала религия), а работал. Моисей велел забить ослушника камнями насмерть. Дело тут не в том, что виновный работал, а в том, что он нарушил закон. Чтобы держать людей в страхе и повиновении, Моисей сознательно пошел на богопротивное дело — на убийство человека. Казнь стала называться высшей мерой наказания.

Известно множество способов осуществления высшей меры. Иисуса Христа, как описано в Евангелии, распяли на кресте. Это была мучительная казнь, ибо человек умирал не сразу; Иисус оставался на кресте живым 3 часа. Распятие в Древнем Риме было обычным видом казни. По приказу Марка Красса, разгромившего восстание Спартака, 6 000 пленных были распяты по дороге от Капуи до Рима.

Римский владыка Сулла, желая избавиться от своих врагов, поддерживавших свергнутого им Мария, велел опубликовать списки сторонников Мария и пообещал за их головы солидное денежное вознаграждение. М. М. Зощенко ярко описывает, что было потом.

«Убийцы ежечасно входили в дом Суллы, неся в руках отрубленные головы.

— Сюда, что ли? С головой-то… — говорил убийца, робко стуча в дверь.

Господин Сулла, сидя в кресле в легкой своей тунике и в сандалиях на босу ногу, напевая легкомысленные песенки, просматривал списки осужденных, делая там пометы и птички на полях.

Раб почтительно докладывал:

— Там опять явились… с головой… Принимать, что ли?

— Зови.

Входит убийца, бережно держа в руках драгоценную ношу.

— Позволь! — говорит Сулла. — Ты чего принес? Это что?

— Обыкновенно-с… Голова.

— Сам вижу, что голова. Да какая это голова? Ты что мне тычешь?

— Обыкновенная голова… Как велели приказать…

— Велели… Да этой головы у меня и в списках-то нет. Чья это голова?

— Извиняюсь, не на того, наверное, напоролся. Бывают, конечно, ошибки, ежели спешка. Возьмите тогда вот эту голову. Вот эта головка без сомнения правильная. Она у меня взята у одного сенатора.

— Ну, вот это другое дело, — говорит Сулла, ставя в списках галочку против имени сенатора. — Дайте ему двенадцать тысяч… Клади свою голову. А эту забирай к черту! Ишь, зря отрезал у кого-то».

Отделение туловища от головы требует сноровки, и вскоре появилась особая профессия — палач. Палач виртуозно владел большим и острым топором и лихо отсекал не только голову, но и другие части тела. В средние века была такая процедура — четвертование. Палач отрубал осужденному поочередно руки, ноги, голову. Профессия палача была почетной и доходной, но сами палачи носили колпак, чтобы их не знали в лицо. Однако они, конечно, были известны. Однажды, когда по приказу кардинала Ришелье предстояла казнь маркиза де Шале, друзья маркиза задержали палача, думая, что тем самым сорвут казнь. Кардинал назначил палачами двух преступников, обещая сохранить им жизнь. Те, не имея нужного опыта, отрубили голову бедному маркизу только с 29-го удара.

Мы не будем перечислять все способы казни, которые известны из истории древнего мира и средних веков. Тут много изощренных, садистских приемов, знакомство с которыми у нормального человека вызывает чувство омерзения. Отметим лишь то, что использовалось в конце XX века.

Американцы считают самой гуманной казнь на электрическом стуле. В 38 (из 50) штатах США существует смертная казнь, и там применяется исключительно электрический стул.

Во многих государствах Европы смертная казнь запрещена.

Зато ее широко применяют в Азии. В Китае публично вешают или расстреливают торговцев наркотиками. А в Саудовской Аравии в 1977 г. посадили на кол принцессу из королевского рода — за нарушение супружеской верности.

В Центральной Африке император Ж. Б. Бокасса в 1970-х гг. съел подряд нескольких миссионеров, попытавшихся направить его на путь истинной веры. Любопытно было бы узнать, какое обвинение предъявлял прожорливый император каждому миссионеру. Наверное, что-то похожее на приговор Волка Ягненку в известной басне И. А. Крылова: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!»

Удержать бразды правления!

Для многих людей приобретение (захват) власти является очень сильным стимулом. Ради осуществления этой цели в ход идут шантаж и обман, подкуп и предательство, совершаются тяжкие преступления.

Но, оказывается, достичь вершины власти — это только полдела. Столь же трудно власть удержать. Для этого используются те же приемы, однако не всегда удается надолго удержать бразды правления. Причем в одинаково трудном положении оказываются и те, кто власть завоевал, и те, кто ее приобрел по наследству (хотя первые, казалось бы, должны быть искуснее).

Наполеон I Бонапарт, отрекшийся в 1814 г. от престола, был сослан на остров Эльбу. Но вскоре он вернулся во Францию, восторженно встреченный населением, которому не нравились порядки, восстанавливаемые Бурбонами. Наполеон снова стал императором, но всего лишь на 100 дней. Потерпев поражение в битве при Ватерлоо, он был вынужден вторично отречься от престола и снова был сослан на отдаленный (в Атлантическом океане) и маленький остров Святой Елены.

Чуть меньше — 99 дней — провел на своем троне прусский король Фридрих III. Он потерял власть не из-за военного поражения, а потому, что заболел и умер.

Турецкий султан Мурад V правил только три месяца. Его свергли и убили янычары. Это привилегированное войско состояло из очень злых и жестоких людей; попался им, видите ли, под горячую руку султан — и они убили повелителя правоверных.

Вдвое меньше пробыл на русском троне сын Бориса Годунова, Федор. Бояре, которые совсем недавно присягали ему на верность и клялись не щадить живота своего в борьбе с Самозванцем, вдруг решили пригласить на трон Самозванца, для чего трон потребовалось освободить. Убитому царю Федору было всего 15 лет — совсем еще мальчик, где уж ему было удержать в руках бразды правления!

Очень мало правил своей страной 9-й президент США У. Гаррисон. Он умер спустя всего месяц после того, как вступил в свою должность.

И уж совсем немного — по две недели — усидели на папском троне понтифики Адриан V, Иннокентий V, Пий III, Урбан VII, Целестин IV. Историки утверждают, что каждый из них был отравлен: так в Риме ускоряли смену Пап (по-современному, ротацию).

По сравнению с вышеприведенными примерами, правление, например, в течение года можно считать довольно большим сроком. Приведем еще несколько примеров.

Французский король Людовик XVIII Бурбон, который бежал из Парижа после возвращения Наполеона с Эльбы, удержался на троне менее года (11 месяцев). После вторичного отречения Наполеона Людовик XVIII вновь стал королем и оставался им в течение девяти лет, пока не умер.

Самозванец (Лжедмитрий I) удержался на русском троне тоже 11 месяцев. Его свергли и убили те же самые бояре, которые ранее призвали его в Москву, убив Федора Годунова.

Другой русский царь Петр III пробыл в качестве императора полгода. Он был убит с молчаливого согласия своей жены Екатерины II, которая после этого стала править империей единолично.

По указанию Марии I Тюдор (дочери английского короля Генриха VIII от первого брака) была убита Джейн Грей. Она пробыла королевой Англии меньше года.

Турецкие султаны Мустафа I и Мустафа IV были убиты янычарами, процарствовав менее года каждый.

20-й президент США Д. Гарфилд, избранный в 1880 г. на эту должность, в марте 1881 г. получил бразды правления, в июле того же года был тяжело ранен и в сентябре скончался. Стрелял в президента его бывший друг Ш. Гито, помогавший ему в проведении избирательной кампании. Гито хотел получить тепленькое местечко, а когда новый президент отказал, обиженный Гито схватился за пистолет. Как видим, нравы в продвинутой Америке ничуть не мягче, чем в отсталой Турции.

Наконец следует отметить и кратковременное (11 месяцев) царствование в 1936 г. английского короля Эдуарда VIII, добровольно отрекшегося от престола ради женитьбы на У. Симпсон, которая до этого была дважды разведена: по строгим монархическим правилам она не могла быть королевой.

Российские премьер-министры были второстепенными лицами в государстве (после царя и его семьи — многочисленных великих князей). Премьер-министров всегда было можно уволить в отставку. Николай II в 1906 г. уволил с этой должности И. Л. Горемыкина, который пробыл премьером всего 7 месяцев. Потом Горемыкин снова стал премьером, но в начале 1916 г. царь его вновь уволил. В тот год в кресло премьер-министра усаживались также Б. В. Штюрмер, А. Ф. Трепов, Н. Д. Голицын. Последний лишился своего поста в результате революции, которая привела и к отречению от престола Николая II.

В наши дни в должности премьер-министра России в течение двух лет сменилось 5 человек. Исторические аналогии, очевидно, вряд ли уместны, но они напрашиваются непроизвольно.

Посол вежливо улыбается

В середине 1890-х гг. Япония неожиданно захватила китайские земли: остров Тайвань и полуостров Ляодун, на котором расположен Порт-Артур (Люйшунь). Три европейских государства — Германия, Россия и Франция — выступили совместно против этой акции, предъявив Японии ноты-ультиматумы. Каждая из стран писала свою ноту-ультиматум отдельно, но смысл был одинаков: «Японцы — вон из Китая!» Не желая ссориться сразу с тремя великими державами, Япония предпочла отступить, выведя свои войска из Ляодуна.

Вскоре в Порт-Артуре появились русские войска, немцы ввели свои воинские части в порт Киао-Чао (Цзяочжоу), а французы получили «в аренду» пять южных провинций, в том числе Гуандун. После этого отношения Японии с Россией так испортились, что произошла война, в результате которой Порт-Артур вновь перешел к Японии. А взаимоотношения Японии с Германией оставались ровными: ни особой дружбы, ни вражды.

В начале XX века в центре Европы все явственнее стали проступать контуры противостояния, которое в конце концов привело к Первой мировой войне. Германии, очевидно, предстояло воевать на два фронта: на западе — с Францией, на востоке — с Россией. При этом у Германии имелся только один надежный союзник — Австро-Венгрия, ей тоже, по-видимому, предстояло воевать на два фронта: на западе — с Сербией, на востоке — с Россией. Поэтому германская дипломатия всячески обхаживала японскую дипломатию, стараясь вовлечь страну восходящего солнца в свой военный блок. Японцы вежливо, но твердо отказывались. Единственное, что немцам удалось сделать, — соблазнить японцев на изготовление современных артиллерийских орудий и снарядов к ним. Такой заказ от Японии принял на себя германский концерн «Крупп».

Заказ был уже почти выполнен, оставалось только отправить продукцию заказчику и получить от него деньги. Но тут началась Первая мировая война, германское государство запретило экспорт вооружений. Концерн «Крупп» оказался перед лицом крупных убытков. Недоволен был и заказчик (Япония пока что была нейтральной).

7 августа 1914 г. в кабинете германского канцлера Т. Бетман-Гольвега появился посол Японии. Вежливо улыбаясь, он попросил разрешить ему аудиенцию у кайзера. Аудиенция состоялась в тот же день, на ней присутствовал и канцлер. Японский посол, не переставая вежливо улыбаться, изложил настоятельную просьбу своего правительства получить от фирмы «Крупп» изготовленное ею для Японии вооружение. Немецкие пушки, мол, очень нужны Японии, так как она собирается вступить в войну с одной великой державой. Кайзер Вильгельм II многозначительно переглянулся с канцлером Бетман-Гольвегом. Обоим стало совершенно ясно, что Япония, наконец-то, решилась объявить войну России. «Теперь ты попляшешь, племянничек!» — злорадно подумал Вильгельм II о русском царе Николае II, приходившемся ему троюродным племянником. Не помня себя от радости, кайзер приказал немедленно выдать японцам все, чего они хотели.

Мысли и дела кайзера скоро становились известны его подданным, которые всегда горячо поддерживали своего обожаемого монарха. В Берлине ни улице Унтер-ден-Линден восторженная толпа окружила автомобиль японского посла и кричала: «Банзай!» Посол, сидевший в автомобиле, вежливо улыбался и отвечал: «Банзай!»

Через неделю все заказанное вооружение было уже на пути в Японию.

15 августа тот же посол, все так же вежливо улыбаясь, снова появился в кабинете канцлера Бетман-Гольвега. Он принес с собой ноту-ультиматум. Япония требовала, чтобы Германия вывела свои войска из порта Киао-Чао. Посол просил извинения за то, что доставил беспокойство канцлеру, но таково было предписание из Токио. Продолжая улыбаться, посол покинул кабинет канцлера.

Бетман-Гольвег углубился в содержание японской ноты-ультиматума. Нота отличалась удивительной грубостью, вовсе не свойственной японскому дипломатическому этикету. Вчитываясь в текст ноты, германский канцлер припомнил что-то очень знакомое. Он без труда установил, что эта японская нота 1914 г. в точности, вплоть до запятых, скопирована с текста той грубой ноты, с которой Германия обратилась в 1895 г. к Японии, требуя от нее убраться из Китая. Возмущенный канцлер доложил ситуацию кайзеру. Оказывается, говоря о войне с одной великой державой, японцы имели в виду не Россию, а Германию. «Мерзавцы!» — вскричал Вильгельм II, добавив еще несколько крепких слов, обычных в его лексиконе.

Мысли и дела кайзера скоро становились известными его подданным, которые всегда горячо поддерживали своего обожаемого монарха. И вот уже на здании Берлинского Политехникума появилось объявление: «Русские, английские и французские граждане не будут приниматься в студенты в продолжение войны. Японские граждане — никогда».

23 августа, не получив ответа на свою ноту-ультиматум, Япония объявила войну Германии. Той пришлось воевать на три фронта. В результате войну она проиграла. Племянничек, царь Николай II, имея надежный тыл на Дальнем Востоке, войну не выиграл. Но это уже особая тема.

Художник нарисовал портрет

Сначала приведем отрывок из воспоминаний писателя К. И. Чуковского о художнике И. Е. Репине.

«Я в шутку сказал Репину, что в его портретах таится зловещая сила: почти всякий, кого он напишет, в ближайшие же дни умирает. Написал Мусоргского — Мусоргский тотчас же умер. Написал Писемского — Писемский умер. А Пирогов? А Мерси д’Аржанто? И чуть только он захотел написать для Третьякова портрет Тютчева, случилось так, что Тютчев в том же месяце заболел и вскоре скончался.

Присутствовавший при этом разговоре писатель О. П. д’Ор сказал умоляющим голосом:

— В таком случае, Илья Ефимович, сделайте милость, напишите, пожалуйста, Столыпина!

Все захохотали. Столыпин был в то время премьер-министром, и мы дружно ненавидели его. Прошло несколько месяцев. Репин сказал мне:

— А этот ваш Ор оказался пророком. Еду писать Столыпина по заказу Саратовской Думы.

Едва только Репин закончил портрет, Столыпин уехал в Киев, где его сейчас же застрелили».

К этому можно многое добавить. В 1885 г. Репин написал картину «Иван Грозный и его сын Иван». Царевича Ивана он рисовал с писателя В. М. Гаршина. Картина на зрителей производит очень сильное впечатление: ярко-алая кровь, заливающая лицо царевича, безумные глаза отца-сыноубийцы. Некто А. Балашов (художник-иконописец) не выдержал — вынул из кармана нож и несколько раз полоснул по холсту. А писатель Гаршин покончил с собой, бросившись в пролет лестницы.

В 1903 г. Репин написал монументальное полотно «Торжественное заседание Государственного совета». В качестве этюдов к этой картине ему пришлось написать портреты всех членов Государственного совета (в чем ему помогали художники Б. М. Кустодиев и И. С. Куликов). Вскоре началась Первая русская революция, жертвами которой стали изображенные на этой картине великий князь Сергей Александрович, граф А. П. Игнатьев, министр В. К. Плеве. А сам Репин прожил еще 25 лет, дожив до 86-летнего возраста.

А теперь обратимся к другим художникам. Голландский художник Харменс Рембрандт ван Рейн неоднократно рисовал свою жену Саскию, рисовал и сына Титуса. Оба умерли в молодом возрасте — 30 и 27 лет соответственно. Новую жену, Хендрикье Ягере Рембрандт тоже решил увековечить на полотнах — умерла вскоре и она. А сам Рембрандт прожил 63 года.

Бельгийский художник Питер Пауль Рубенс неоднократно рисовал свою жену Изабеллу Брандт и дочь Клару-Сирену. Первая умерла в возрасте 35 лет, вторая — 12 лет. А сам Рубенс прожил 63 года.

Испанский художник Франсиско Гойя нарисовал с герцогини Каэтаны Альба две знаменитые картины: «Маха одетая» и «Маха обнаженная». Через 3 года молодая герцогиня скоропостижно скончалась, а сам Гойя дожил до 82 лет.

Французский художник (родившийся в Италии) Амедео Модильяни в последний год своей жизни неоднократно рисовал студентку Жанну Эбютерн. Когда Модильяни умер, Жанна покончила с собой, выбросившись из окна шестого этажа. За три года до этого Модильяни часто рисовал другую студентку — Симону Тиру; она пережила мастера только на год.

Все эти примеры, похоже, свидетельствуют, что какой-то злой рок тяготеет над теми, кто позирует великому художнику. Разумеется, это относится не ко всем подряд. Так, из лиц, запечатленных Репиным, музыкальный критик В. В. Стасов прожил после позирования великому художнику еще 13 лет, актриса П. А. Стрепетова — 21 год, художник В. Д. Поленов — 50 лет. Писатель К. И. Чуковский, с воспоминаний которого мы начали свой рассказ, неоднократно позировал Репину и пережил мастера на 39 лет. То же относится и к зарубежным художникам. Например, вторая жена Рубенса, Елена Фоумент, которую он рисовал не меньше, чем Изабеллу Брандт, пережила мужа на много лет.

Итак, злого рока как будто бы и нет. И все же… На улицах Санкт-Петербурга есть много свободных художников, которые предлагают прохожим запечатлеть свой облик на холсте или на листе ватманской бумаги. Если вы не страдаете мнительностью и у вас нет проблем с нервной системой, то можете смело позировать. Однако не лишним будет спросить фамилию художника и записать ее. Если со временем он станет знаменитым, то вам, пожалуй, будет неплохо позаботиться о собственном здоровье. Впрочем, забота о своем здоровье никогда не бывает излишней.

Президент, жена президента

Что мы знаем об Аргентине? Далекая страна в Южной Америке. По площади она такая же, как Казахстан, но населения в ней вдвое больше. В Аргентине хорошо играют в футбол, особенно Диего Марадона. Восемь лет подряд в стране правили генералы, сменяя друг друга. Воинственные правители попытались отнять у Англии принадлежавшие когда-то Аргентине Фолклендские (Мальвинские) острова, но кроме конфуза из этого ничего не получилось. Пришедшие затем к власти гражданские лица посадили всех генералов в тюрьму, кого на 12 лет, кого на 17 лет, а кого и пожизненно. Для южноамериканских государств, привычных к военным диктатурам, случай, конечно, уникальный.

В 1943 г., когда в Европе, в Северной Африке и в Юго-Восточной Азии бушевала Вторая мировая война, в Аргентине произошел заурядный военный переворот. Дело происходило за два месяца до очередных парламентских выборов. Военные, очевидно, ничего для себя хорошего от выборов не ждали. Поэтому распустили парламент, и стали править сами. Захватившая власть хунта состояла из двух генералов и одного полковника. Потом члены хунты перегрызлись между собой, и остался один полковник, который незамедлительно произвел себя в генералы. Звали его Хуан Доминго Перон. Он назначил себя военным министром и президентом.

Перон понимал, что долго править страной можно, только опираясь на какую-либо массовую организацию. Он создал партию, которую, естественно, назвал Перонистской. Перонистская партия выдвинула лозунг построения хустисиалистского (справедливого) государства. Партия, в частности, призывала народ Аргентины бороться с экономической экспансией США, что в то время (да и сейчас) многие ощущали на себе, и многим эта экспансия не нравилась. Перон поднял зарплату бедным, поприжав богатых. В целях рекламы он ходил по рабочим кварталам, посещал дешевые кафе, и вместе с ним в таких походах участвовала его жена Эва Дуарте. Она была эстрадной певицей, очень красивой, моложе своего мужа на 25 лет. Услужливые фото- и кинорепортеры спешили запечатлеть все детали жизни президента страны и его супруги — «первой леди Аргентины». Как истинный кабальеро, Перон всегда вставал при ее появлении, а при уходе провожал до дверей и целовал ей руку. Публике такая галантность очень нравилась. А сам Перон стал очень популярным в своей стране.

Поскольку Аргентина не участвовала во Второй мировой войне, и там, по слухам, нашли приют сбежавшие из Германии фашисты, то США и Англия устроили в Западной Европе бойкот аргентинским товарам. Для прорыва воздвигнутого кордона Перон послал Эву в двухмесячное турне по концертным залам Европы. Следом за певицей плыл аргентинский сухогруз с мясом и зерном. Концерты певицы прошли на ура (правда, в Италии «левые» ее освистали). Как жену президента, Эву официально принимали короли, премьер-министры и даже Папа Пий XII. В целом успех был несомненным, и этому немало способствовали репортеры, взахлеб описывавшие туалеты певицы и дорогие бриллианты, которые ей дарили восторженные поклонники. А тем временем Перон заключил выгодные торговые соглашения с Испанией, Англией и даже с СССР.

Когда Эва вернулась в Аргентину, Перон предложил ей участвовать в выборной кампании: он сам выдвигал себя в президенты (на новый срок), а жену — в вице-президенты. В поддержку этого необычного предложения выступили все функционеры Перонистской партии. Но Эва отказалась — она чувствовала себя больной. Потом врачи поставили грозный диагноз: рак крови, и вскоре 33-летняя Эва умерла.

Перон распорядился набальзамировать тело Эвы, для чего был приглашен патологоанатом из Испании Р. Аро, который учился в Москве у специалистов Мавзолея В. И. Ленина. Набальзамированное тело поместили в серебряный гроб, который установили в помещении ВКТ (Всеобщей конфедерации труда), чтобы подчеркнуть, что Эва защищала интересы простого народа.

Перон сильно горевал и, вероятно, на время утратил политическую бдительность. Вскоре его свергла очередная военная хунта, а тело Эвы увезли из ВКТ и перезахоронили тайно и под чужим именем. Бывший президент Аргентины эмигрировал в Испанию. А созданная им Перонистская партия, как ни странно, продолжала существовать, правда, поменяв название. Она стала называться Хустисиалистской, ее новые лидеры несколько изменили партийные лозунги. У партии сохранилось много старых сторонников, присоединялись и новые.

А стареющий генерал Перон (которому было уже за 60) проводил в вынужденном бездействии бесконечные в своей пустой однообразности дни эмиграции. Он посещал кафе и кабаре, пил кальвадос, любовался молоденькими танцовщицами. Потом, неожиданно для самого себя, женился на одной из них. Звали красотку Мария Эстелла Мартинес. Она по-прежнему выступала на эстрадных подмостках, а он по-прежнему сидел в зале за столиком и пил кальвадос.

Между тем в Аргентине Хустисиалистская партия приобрела такую большую популярность, что решила выставить на президентских выборах своего кандидата. Партия обратилась к Перону с предложением баллотироваться на пост президента. Генерал, который пробыл в эмиграции уже 18 лет, согласился, но с непременным условием, что в вице-президенты будет баллотироваться его новая супруга, Мария Эстелла. (Вероятно, в этот момент он вспомнил об Эве). Руководители партии решили попробовать. И победили!

78-летний генерал Перон вернулся в Аргентину под звуки фанфар. Он обещал провести в стране национальное и социальное освобождение. Началась национализация банков, организовывались крупные государственные предприятия. Конечно, это нравилось не всем, но, пока был жив Перон, открытого сопротивления никто не выказывал. Через год старый генерал умер, президентом (согласно конституции) стала Мария Эстелла. Колеса механизма «освобождения», запущенного ее мужем, продолжали крутиться, но теперь в них открыто вставляли палки. По стране прокатилась волна политических убийств. Мария Эстелла, как оказалось, управлять страной была неспособна. Вскоре генералы устроили очередной военный переворот, и теперь уже в эмиграцию в Испанию уехала Мария Эстелла, президент Аргентины, жена президента.

8 лет хозяйничали в Аргентине эти генералы, о них мы говорили в начале нашего рассказа. Когда генералов упрятали за решетку, Мария Эстелла вернулась в Аргентину. Более года она возглавляла Хустисиалистскую партию, но вскоре поняла, что это не ее работа, — и уехала на свою родину.

Причуды памяти

Приведем два примера, характеризующие причуды человеческой памяти. В качестве первого примера мы использовали эпизод из книги А. А. Игнатьева «50 лет в строю».

Автор воспоминаний, бывший в годы Первой мировой войны военным агентом (атташе) во Франции, описывает, как нелегко ему пришлось принять ответственное решение в ночь, когда поступило известие, что Николай II отрекся от престола. Царь — помазанник Божий, ему страна вручена, как тогда утверждали, самим Богом, как он может бросить огромную империю на произвол судьбы? Как должен в этом случае поступить офицер, который когда-то принимал присягу на верность царю и Отечеству?

Полковник граф Алексей Алексеевич Игнатьев принадлежал к семье, близко связанной с царским двором. Его дед, Павел Николаевич, был председателем Комитета министров при Александре II. Дядя, Николай Павлович, дважды становился министром при Александре III. Двоюродный брат, Павел Николаевич, был министром при Николае II. А отец, Алексей Павлович, был губернатором в Иркутске, затем в Киеве. Отпрыску такой семьи предать цели и идеалы монархии было очень трудно.

С другой стороны, сам Алексей Алексеевич, проведший много лет вдали от Родины, слишком мало знал о людях, которые в марте 1917 г. стали во главе России. О министре-председателе, князе Г. Е. Львове, он не знал ничего. Нового министра иностранных дел, профессора П. Н. Милюкова, граф Игнатьев видел однажды, когда тот в составе делегации Государственной думы посетил Париж. Но тогда профессор графу не понравился.

Чтобы оценить важность принимаемого решения, надо учесть, что полковник Игнатьев в тот момент распоряжался огромными денежными суммами, принадлежавшими России. На имя военного агента во французском банке был открыт счет, из которого оплачивались расходы на содержание находившегося во Франции русского экспедиционного корпуса (участвовавшего вместе с французами в войне с Германией на Западном фронте). Через этот счет шла оплата приобретаемых Россией для военных нужд пушек, снарядов, зарядов, взрывателей, патронов и т. п. Кому передать эти огромные денежные средства, если предстоит отказаться от царя и его правительства?

В этот момент тяжелого раздумья Алексей Алексеевич вспомнил случай, который произошел 20 лет тому назад, когда он командовал эскадроном в уланском полку. Рядовой Ильченко был назначен караульным на пост у дровяного склада. Через определенное время разводящий должен был привести смену. В морозную ночь ефрейтор-разводящий поленился идти на отдаленный пост, послав сменщика одного. Ильченко, действуя строго по уставу, отказался сдать свой пост без разводящего и простоял на морозе лишние три часа.

Вспомнив этот случай, полковник Игнатьев решил, что он должен быть не менее пунктуален, чем тот рядовой, и ему, военном агенту России, надлежит дожидаться своего «разводящего». Граф Игнатьев решил, что передаст находящиеся на его личном счету денежные средства тому правительству России, которое будет признано страной его пребывания, то есть Францией.

Правительство Франции вскоре официально признало Временное правительство князя Львова, а то заявило о готовности продолжать войну с Германией. На личный счет военного агента в Банк-де-Франс продолжали поступать деньги из России, а сам агент был произведен в генералы.

Но вот произошла новая, Октябрьская революция. От России отделились в качестве самостоятельных государств Финляндия, Польша, Украина. Кроме того, функционировали еще несколько правительств: в Москве — большевика В. И. Ленина, в Самаре — эсера В. М. Чернова, в Новочеркасске — атамана А. М. Каледина. Потом одно за другим возникали правительства А. В. Колчака, А. И. Деникина, П. Н. Врангеля — и все они претендовали на деньги, подконтрольные генералу графу Игнатьеву. Но граф денег никому не давал, ждал своего «разводящего».

В 1924 г. правительство Франции официально признало большевистское правительство в Москве. В Париж приехал посол Л. Б. Красин. Генерал граф Игнатьев передал ему право распоряжаться сохранившимися деньгами (225 миллионов золотых рублей). Остается добавить, что Алексей Алексеевич умер в Москве, дожив до 77 лет, окруженный почетом и уважением.

Второй пример относится к сравнительно недавнему прошлому. 21 июля 1969 г. на Луне побывали американские космонавты Н. Армстронг и Э. Олдрин. За каждым их шагом и каждым словом тщательно следили с Земли с помощью аудио — и видеосистем. Когда Нил Армстронг покидал поверхность Луны, он неожиданно сказал: «Удачи вам, мистер Горски». В Центре управления полетами были в недоумении: кто этот Горски? Среди русских космонавтов не было человека с такой фамилией. Поручили психологу Станиславу Грофу выяснить у Армстронга подробности. И вот что он узнал.

Когда Нил был еще ребенком и гонял мяч во дворе, он случайно забежал в соседний двор и услышал шум скандала — ссорились муж и жена Горские. Жена кричала: «Что, козел, секса захотел? Будет тебе твой секс, когда соседский мальчишка ступит на Луну!» Она-то думала, что этого никогда не произойдет. Но, как видим, ошиблась.

Забавный случай, оставшийся с детских лет в памяти, неожиданно вспомнил космонавт Нил Армстронг, будучи на Луне.

Интересно было бы знать реакцию супругов Горски на этот эпизод.

Офицер хочет жениться

В ноябре 1905 г. в Севастополе восстали команды крейсера «Очаков» и еще 11 военных кораблей. Офицеры в панике сбежали на берег. Восставшие матросы решили, что ими должен командовать какой-либо кадровый офицер, и они с этим предложением обратились к жителю Севастополя лейтенанту П. П. Шмидту, в то время нигде не служившему. Шмидт не был революционером, он не имел понятия ни о целях, ни о задачах восстания, но он сочувствовал матросам и вполне разделял их недовольство сложившимися на флоте порядками. Лейтенант Шмидт принял под свою команду все 12 кораблей, хотя его распоряжения в полной мере выполнялись только на «Очакове». Очень скоро восстание было подавлено, Шмидт и несколько наиболее активных матросов после короткого суда были расстреляны.

На суде возник вопрос, почему 38-летний Шмидт имел столь низкий воинский чин (9-й по Табели о рангах), тогда как многие его сверстники имели уже адмиральские погоны. Оказалось, что свою военную карьеру он испортил… женитьбой.

Молодой мичман Петр Шмидт, служивший в Петербурге на Балтийском флоте, вздумал жениться и, как было положено, подал рапорт вышестоящему начальнику. Начальник, узнав из рапорта, что невеста — не дворянского происхождения, честно предупредил мичмана, что тому, женившись, придется покинуть флот. Шмидт выбрал любовь — вышел в отставку лейтенантом.

Жизнь на гражданской службе не заладилась. Он за 15 лет перепробовал десяток профессий, остановился все же на морской: стал плавать на коммерческих судах на Черном море. Семья распалась, не выдержав жизненных невзгод. Но вот началась русско-японская война, и отставной лейтенант призывается на военную службу — в составе эскадры адмирала Н. И. Небогатова отправляется на бой с японцами. Но и тут Шмидту не повезло: при прохождении Красного моря он заболел, его списали на берег, и на родину пришлось возвращаться сушей.

Казалось бы, жизнь морского офицера была сломана из-за несуразных порядков, установленных в России на флоте. Но такие же порядки существовали и в других странах.

Наполеон Бонапарт издал декрет, по которому офицеры всех родов войск должны были получать разрешение жениться от военного министра Франции. Нарушители увольнялись из армии без права получения пенсии. Невеста офицера должна была иметь доход не менее 1200 франков, а облик невесты должен был соответствовать чину и общественному положению офицера, за которого она собиралась замуж.

Прусский король Фридрих Вильгельм IV ввел порядок, по которому все офицеры его армии испрашивали разрешение на женитьбу лично у короля. Вступающий в брак офицер должен был иметь доход не менее 1500 марок (включая приданое невесты).

В Испании и в Италии разрешение на брак офицеру также давал лично король.

В Австрии, как и в России, разрешение на брак офицеру давал его непосредственный начальник. Императрица Мария Терезия позаботилась о том, чтобы пожилых офицеров и генералов не соблазняли молоденькие авантюристки. Если пожилой (старше 60 лет) офицер или генерал вступал в брак, то был обязан представить от жены письменное заверение, что она отказывается от пенсии и пособия от казны в случае смерти супруга, за исключением его гибели на войне или при исполнении иных служебных обязанностей. Императрица, как видим, неплохо знала жизнь.

Но вернемся в Россию. При Николае I был подготовлен закон о браке для офицеров: им разрешалось жениться только после 30 лет, причем гвардейским офицерам надо было иметь годовой доход 25 000 рублей, армейским — 10 000 рублей (вместе с приданым). Офицеры сильно заволновались. Николай I, хорошо помнивший восстание декабристов, предпочел закон не подписывать.

Слывший большим либералом, Александр II подписал закон о браке для офицеров в более мягкой редакции. Офицер, достигший 28-летнего возраста, мог жениться без всякого разрешения. Но более молодые офицеры должны были получать разрешение у начальника дивизии (или равного ему по должности). Оговаривалась и минимальная сумма годового дохода — 3 000 рублей. Оговаривался также и минимальный срок, который офицер должен прослужить в части, где начальник будет давать разрешение на брак, — 2 года. Особо оговаривалось, какой должна быть офицерская жена, то есть на ком можно было жениться, а на ком — нельзя.

Супруга офицера — член полковой семьи, поэтому ее благопристойность должна соответствовать облику мужа. Это положение представлялось бесспорным для отдаленных гарнизонов, где «все общество» состояло только из господ офицеров и членов их семей. Так возник перечень нежелательных для господ офицеров жен. Армейским офицерам возбранялось жениться на крестьянках, опереточных актрисах, цыганках, других инородцах. Гвардейским и морским офицерам разрешалось жениться только на дворянках, представительницах купеческого или военного сословий.

Вопрос о соответствии невесты предъявляемым требованиям должен был решать командир полка, которому приходилось знакомиться с семьей невесты. Конечно, сами офицеры считали, что они женятся не для полка, а для себя. Но приказ есть приказ, его надо выполнять.

Только после Первой русской революции (и после гибели лейтенанта Шмидта) Николай II издал новый закон. Отныне отменялось предоставление справок об имущественном положении вступавших в брак. Вопрос о пристойности брака передавался от командира полка в общественную организацию «суд офицеров». Но несмотря на очевидные признаки либерализации, кастовость офицерского корпуса сохранялась и поощрялась. Впрочем, она существует и поныне, но под другим названием. И не только среди господ офицеров.

Любопытные совпадения

Иван IV Грозный весной 1584 г. (ему тогда было 53 года) испытывал сильное недомогание. В это время появилась комета. Царь Иван вызвал астрологов и спросил, нельзя ли определить по комете день его, Ивана, смерти. Те назвали дату: 18 марта. Царь лежал, не вставая, готовясь к неизбежному. 18 марта утром Иван IV почувствовал себя лучше: встал, начал ходить по палатам. Вызвал астрологов: «Вы каркали, что я сегодня умру, но я жив, а вот вас велю сейчас казнить».

«Погоди, государь, день еще не кончился».

Царь согласился подождать. Сел играть в шашки (с князем Богданом Бельским) — и вдруг умер.

В 1837 г. вице-президентом США стал Ричард Джонсон. Через три года на очередных выборах он выставил свою кандидатуру на эту должность, но выборы проиграл. Новый президент У. Гаррисон через месяц после вступления в должность умер.

Прошло 24 года. После очередных выборов вице-президентом стал Эндрю Джонсон. Но вскоре убили президента А. Линкольна, а Эндрю занял пост президента страны.

Прошло еще почти сто лет. После очередных выборов вице-президентом стал Линдон Джонсон, Но потом убили президента Д. Кеннеди, и Линдон занял пост президента страны.

Осторожные американцы более не выдвигают в вице-президенты людей с фамилией Джонсон.

В нескольких городах США в 1886 г. были сыграны партии матча за звание чемпиона мира по шахматам между уроженцами Германии И. Цукертортом и В. Стейницем. Цукерторт проиграл матч. Не выдержав психологической нагрузки, он заболел, попав в дом умалишенных, где вскоре умер. Спустя десять лет в Москве Стейниц проиграл матч за звание чемпиона мира еще одному уроженцу Германии, Э. Ласкеру. Не выдержав психологической нагрузки, Стейниц заболел, попал в московский дом для умалишенных. Через месяц, немного подлечившись, вернулся в США, где затем умер — также в больнице для душевнобольных.

По древним немецким поверьям в ночь с 30 апреля на 1 мая происходит праздник ведьм («великий шабаш»), который получил название Вальпургиевой ночи. Именно 1 мая отмечают день памяти католической святой Вальпургии, охранительницы от колдовства. По одной из легенд (использованных затем В. Гете и Т. Манном) в эту ночь доктор Фауст заключил союз с дьяволом (Мефистофелем).

Адольф Гитлер, которого многие не без основания считают дьяволом во плоти, женился 29 апреля 1945 г., когда Берлин штурмовали советские войска (при этом погибло четверть миллиона мирных жителей и столько же военнослужащих с обеих сторон). На следующий день, 30 апреля, Гитлер вместе с женой Евой Браун покончил счеты с жизнью, как бы отправившись на шабаш к нечистой силе. Есть в этой истории и свой доктор Фауст: комиссию по опознанию трупа Гитлера возглавил подполковник медицинской службы Фауст Иосифович Шкаровский.

В 1887 г. в гимназии Симбирска, где директором был Ф. М. Керенский, проходили выпускные экзамены. Как и предполагал директор, медали получили два прилежнейших ученика, все годы просидевшие вместе за одной партой, — Володя Ульянов и Саша Наумов. (Володя получил золотую медаль, Саша — серебряную.) Прошло 10 лет. Ту же гимназию (но без медали) окончил сын директора Александр.

Прошло еще 20 лет. Свергнутый революцией, отрекся от престола Николай II. Министры царского правительства разбежались, кто куда. Уехал за границу и бывший министр земледелия А. Н. Наумов, бывший выпускник Симбирской гимназии.

Власть в стране перешла к Временному правительству, во главе которого встал А. Ф. Керенский, другой бывший выпускник той гимназии. А еще через несколько месяцев его правительство было свергнуто. Главой страны стал В. И. Ульянов, выпускник Симбирской гимназии.

В 1895 г. умер Ф. Энгельс. На его похоронах друзья и соратники утверждали, что покойный был верным учеником и продолжателем великого дела Карла Маркса. Прошло 29 лет, в Москве умер В. И. Ленин, которого его друзья и соратники также считали верным продолжателем великого дела Карла Маркса. Прошло еще 29 лет, в Москве умер И. В. Сталин, которого его друзья и соратники тоже называли продолжателем великого дела Карла Маркса. Через следующие 29 лет в Москве умер Л. И. Брежнев, которого его друзья и соратники называли точно так же.

Еще через 29 лет, в 2011 году, умер руководитель Корейской народно-демократической республики, Ким Чен Ир. И снова на похоронах вспоминали Карла Маркса.

В 1861 г. председателем Совета министров России был назначен 75-летний Д. Н. Блудов, никого моложе не нашлось. После его смерти в 1864 г. новым руководителем Совета министров был назначен также 75-летний П. П. Гагарин. Прошло полвека, в этом руководящем кресле побывало немало других, более молодых сановников. Но вот в 1914 г. председателем Совета министров вновь назначают 75-летнего старца — И. Л. Горемыкина. Эту историю, вероятно, знал Л. И. Брежнев, который в 1980 г. на пост председателя Совета министров назначил 75-летнего H. А. Тихонова. Самому Брежневу в ту пору было 73 года, а средний возраст членов политбюро составлял 70 лет. Не случайно этот ареопаг в народе называли «кремлевскими старцами».

Самоубийцы

К самоубийцам в обществе, как сейчас принято говорить, отношение неоднозначное. Церковь запрещает хоронить самоубийц в пределах оград действующих кладбищ. Самоубийц осуждают за нарушение моральных норм, за дерзкий вызов сложившимся устоям. В то же время за ними признают большую силу воли.

Среди монархов, правивших в странах Европы и Америки в последние четыре столетия, нам не удалось найти никого, кто бы добровольно ушел из жизни. Исключение составляет только русский царь Николай I, да и тот по официальной версии умер от пневмонии. Также редки случаи самоубийств среди министров[6]; в XX веке можно вспомнить министра иностранных дел Чехословакии Я. Масарика и министра обороны США Дж. Форрестола. Оба предпочли умереть одинаковым способом, выбросившись из окна (некоторые утверждали, что Масарику в этом «помогли»).

Покончили с собой четверо руководителей фашистской Германии: А. Гитлер, Г. Геринг, Й. Геббельс, Г. Гиммлер. Но они были не столько политиками, сколько преступниками и попросту боялись неизбежного возмездия: так, Геринг принял яд уже после вынесения ему смертного приговора на Международном Нюрнбергском процессе.

Но есть такие профессии, где самоубийства случаются наиболее часто, например, среди военнослужащих.

В 1914 г. генерал А. В. Самсонов, чья армия оказалась разгромленной и фактически уничтоженной в Восточной Пруссии, застрелился. В 1917 г. генерал А. М. Крымов, направленный на усмирение Петрограда, видя невыполнимость возложенного на него поручения, тоже застрелился. Так же покончил с собой и генерал А. М. Каледин после неудачи предпринятого им выступления донских казаков против советской власти.

Застрелился и советский генерал М. П. Кирпонос, когда во время Великой Отечественной войны руководимые им войска потерпели поражение, и падение Киева стало неизбежным. В сходных обстоятельствах покончил с собой и командующий Центральным фронтом генерал М. Г. Ефремов.

Немецкий фельдмаршал В. Модель после поражения своей армии в Рурской области также счел необходимым застрелиться.

Генерал Г. Кребс фактически командовал немецкими вооруженными силами Берлина во время штурма города советскими войсками. Он никак не мог решиться отдать приказ о капитуляции своих частей и предпочел застрелиться.

В японской армии были даже специальные воины-смертники (камикадзе), которые обеспечивали выполнение наиболее ответственных заданий. Так, при нападении в 1941 г. на американскую военно-морскую базу Перл-Харбор камикадзе управляли торпедами (в то время еще не было самонаводящихся торпед). Ценой собственной жизни камикадзе потопили все 8 линкоров, которые стояли в Перл-Харборе (причем других линкоров у США в Тихом океане тогда не было).

Когда через 4 года японский император Хирохито выступил по радио с обращением к стране, заявив о военной капитуляции, то после этого в течение трех дней на площадь перед императорским дворцом являлись десятки самураев и делали себе харакири (вспарывали живот).

Очень ранимыми являются люди искусства, и среди них также нередки самоубийцы. Так ушли из жизни писатели В. М. Гаршин, С. А. Есенин, В. А. Кочетов, В. В. Маяковский, А. Н. Радищев, А. М. Соболь, А. А. Фадеев, М. И. Цветаева. Это явление присуще не только писателям нашей страны. Покончили самоубийством американец Э. Хемингуэй, немец Э. Толлер, француз Р. Гари.

Покончили самоубийством также архитектор А. Ф. Кокоринов, художник В. Ван Гог, философ и физик Л. Больцман.

Опасной в указанном отношении была и профессия партийного работника. В 1930-е гг. покончили с собой члены ЦК Я. Б. Гамарник, А. А. Иоффе, М. М. Каганович, В. В. Ломинадзе, П. П. Любченко, Г. К. Орджоникидзе, Н. А. Скрыпник, М. П. Томский. А в далеком Париже так ушли из жизни Н. С. Чхеидзе, П. и Л. Лафарги.

Из «Книги рекордов Гиннесса»

В Лондоне издается вот уже скоро полвека «Книга рекордов Гиннесса». В ней собраны разнообразные сведения, относящиеся к жизни и деятельности человека, причем все приводимые данные являются пределом достижимого в тех или иных областях. Из нескольких тысяч разнообразных фактов, приведенных в этой «Книге», мы отобрали лишь два десятка, чтобы дать читателю представление о таком необычном издании.

— Дольше всех по стойке «смирно» простоял по приказу начальства капрал Э. Д. Ример из 60-го полка американской береговой артиллерии. Он провел в этом состоянии 132 часа подряд с 8 часов утра 15 августа до 8 часов вечера 20 августа 1944 г. Таково было наказание, наложенное на него в военном лагере.

— Дольше всех в мире спала, не просыпаясь, Н. А. Лебедина (род. в 1920 г. в СССР), которая заснула 1954 г. после ссоры с мужем и проснулась только в 1974 г. Врачи, обследовавшие Лебедину и признавшие ее полностью здоровой, определили этот случай как летаргический сон продолжительностью 20 лет.

— Самый высокий уровень шума при храпе (90 децибел) был зарегистрирован у Т. Хеббарда (род. в 1947 г.). В Ванкувере (Канада), где он живет, закон ограничивает уровень шума городского транспорта в 80 децибел.

— Самый продолжительный период выживания без твердой пищи равен 382 дням. Этот рекорд принадлежит А. Барбиера (род. в 1940 г.) из Тейпорта (Англия). Он прожил на чае, кофе, содовой воде и витаминах с июня 1965 г. по июль 1966 г. При этом его вес снизился с 214 кг до 80 кг.

— Самым продолжительным периодом выживания без пищи и воды (18 суток) является случай с А. Михавичем (род. в 1961 г.). 1 апреля 1979 г. его посадили в камеру местного полицейского участка в г. Хехсте (Австрия) и совершенно о нем забыли. 18 апреля он был случайно обнаружен в состоянии, близком к смерти, но выжил. Его задержали как пассажира машины, попавшей в аварию, то есть он не был ни преступником, ни подозреваемым.

— Самая длинная борода принадлежала Г. Н. Лангсету (род. в 1846 г. в Норвегии). В 1927 г. в день его похорон в г. Кенсетте (штат Айова, США), где он жил последние 15 лет, измерили ее длину — она составила 533 см.

— Самые длинные усы принадлежали Б. Пелласу (род. в 1934 г.), жителю г. Мальме, Швеция. Он начал их отращивать в 1973 г., и к 25 февраля 1990 г. усы достигли длины 290 см.

— Французская королева Екатерина Медичи (XVI в.) объявила, что ее фрейлины должны иметь талию не более 35 см. У Э. Грейджер (род. в 1905 г.) из Тоттербоа (Англия) объем талии в 1939 г. составлял 33 см.

— Дольше всех из коронованных особ прожила Зита, супруга императора Австро-Венгрии Карла I, свергнутого в результате революции 1918 г. Сам Карл I был сослан на отдаленный остров в Атлантическом океане, где умер через 4 месяца. Зита прожила на континенте безутешной вдовой еще 70 лет и умерла, не дожив нескольких дней до своего 97-го дня рождения.

— 2 апреля 1984 г. Лайле Пирсон, родившейся в г. Танмут (Англия), исполнилось 100 лет. К этому времени уже умерли все три ее старшие сестры (урожденные Эндрюс), причем Флоренс дожила до 105, Мод — до 104, Элеонора — до 103 лет.

— Самым молодым Нобелевским лауреатом был Лоуренс Брэгг: ему было всего 25 лет, когда в 1915 г. он и его отец, 53-летний Генри Брэгг, были удостоены этой международной награды за работы по рентгеноструктурному анализу кристаллов.

— Самая короткая война продолжалась 38 минут. 27 августа 1896 г. английский адмирал Г. Роусон во главе отряда военных кораблей предъявил ультиматум захватившему власть в Занзибаре Саиду Халиду. После 38-минутной бомбардировки территории дворца Халид сдался. Новый султан Хамуд ибн-Мухаммед, наградил английского адмирала бриллиантовой Звездой Занзибара первой степени.

— Больше всех наград имел бывший руководитель СССР Л. И. Брежнев: у него было 136 ордена и медалей, включая лауреатские медали за мир, по литературе, памятные медали. Но поскольку отечественными наградами он награждал себя сам, а иностранными его отмечали из угодливости, то эта коллекция отчасти обесценена. Очевидно, чувствуя это, составители «Книги» тут же дают другой пример.

— Американский генерал Д. Макартур имел 59 орденов. В годы Второй мировой войны Макартур командовал американскими войсками на Дальнем Востоке, его армии освободили от японских захватчиков много государств этого региона, и все они в знак благодарности награждали Макартура своими орденами. Так что и эта коллекция не безупречна.

— Есть в «Книге» и американский президент Д. Кеннеди. Изучая пленку с его речами, статистики подсчитали, что во время одного из своих эмоциональных выступлений Кеннеди за одну минуту выпалил 327 слов.

— Есть в «Книге» и Б. Н. Ельцин. Во время выборов в 1989 г. в Верховный Совет СССР Ельцин, недавно выведенный из Политбюро, получил 94 % голосов избирателей уже в первом туре — и это при 34 кандидатах.

— Президент Экваториальной Гвинеи Ф. М. Нгуэма ввел в марте 1976 г. воинскую повинность для всех мальчиков в возрасте от 7 до 14 лет. Указ гласил, что любой родитель, отказывающийся отдать своего сына, будет заключен в тюрьму или расстрелян.

— 5 сентября 1911 г. Поль Гейден, 17-летний носильщик одного из нью-йоркских отелей, был осужден за совершение убийства со смягчающими обстоятельствами. Он был освобожден из исправительной колонии Фишкал, штат Нью-Йорк, 7 мая 1980 г. в возрасте 85 лет, проведя в тюрьме 68 лет и 8 месяцев.

— 4 декабря 1981 г. в г. Таскалуса (штат Алабама, США) был осужден Д. В. Дэвис, 40 лет, за убийство трех человек. Он получил 10 000 лет тюремного заключения.

Казалось бы, Дэвис получил бессмысленно большой срок. Но надо добавить, что в последние годы в США вошло в практику присуждать убийц к нескольким пожизненным срокам тюремного заключения. Это вызвано тем, что во время одной из амнистий у всех заключенных подряд были сокращены сроки вдвое. По логике судей, человек, получивший 4 пожизненных срока, даже после двух таких амнистий все равно останется за решеткой. А у Дэвиса все еще останется достаточно большой срок, и выйти на свободу он едва ли сможет.

Первый день месяца

Ежедневно происходят какие-либо события; некоторые из них оказывают существенное влияние на дальнейшее развитие, такие события называют историческими. Казалось бы, вероятность того, что в любой из 365 дней в году произойдет какое-то историческое событие, одинакова. Однако это не так. Рассмотрим несколько примеров.

1 января 1959 г. на Кубе победила революция. Фидель Кастро во главе повстанческой армии вступил в Гавану. Появление на американском континенте государства с просоветской ориентацией повергло тогдашнее руководство США в состояние шока. Вскоре разразился так называемый кубинский кризис, который едва не привел к Третьей мировой войне.

1 февраля 1793 г. революционная Франция объявила войну Англии. С тех пор в Европе в течение 20 лет почти беспрерывно шли войны, в которых французы сражались со все новыми антифранцузскими коалициями. Закончилось это победой сил 8-й коалиции в битве при Ватерлоо, отречением Наполеона I и ссылкой его на остров Святой Елены.

1 марта 1881 г. революционерами был убит русский царь Александр II. Царь в это время подготовил проект закона, который был первым шагом к конституции, а именно принятия конституции столь горячо добивались сами революционеры. После цареубийства начался период контрреформ, прекратились и разговоры о конституции.

1 апреля 1964 г. в Бразилии военная хунта устроила переворот, устранив от власти гражданского президента Ж. Гуларта, представлявшего левые силы. После этого в Южной Америке прошла серия аналогичных государственных переворотов, в том числе и в Чили, где генерал А. Пиночет сместил и убил гражданского президента С. Альенде, а заодно и казнил тысячи сторонников левых сил.

1 мая 1886 г. в Чикаго (США) во время митинга рабочих провокатор бросил бомбу в полицейских. Четверо рабочих лидеров были казнены. С тех пор во многих странах эту дату отмечают как день международной солидарности и братства рабочих всех стран.

1 июня 1896 г. был подписан русско-китайский договор о строительстве Китайско-Восточной железной дороги. Это впоследствии привело к русско-японской войне, закончившейся победой Японии, и к революции в России в 1905 г.

1 июля 1823 г. была принята Декларация независимости государств Центральной Америки, которые вслед за Североамериканскими штатами (те приняли свою Декларацию независимости 4 июля 1776 г.) вступили в период тяжелой борьбы за свою свободу. Ценой больших потерь свобода этими государствами была все-таки обретена.

1 августа 1944 г. в Варшаве началось антигитлеровское восстание населения города. Восстание подготовило эмигрантское правительство С. Миколайчика с целью усилить свои позиции на переговорах с И. В. Сталиным, но тот не поддержал восставших (хотя Красная армия была вблизи Варшавы). Немцы подавили восстание, разрушили город. Это надолго испортило отношения между СССР и Польшей, и без того натянутые.

1 сентября 1911 г. был смертельно ранен премьер-министр России П. А. Столыпин. Он начал было проводить в стране радикальную земельную реформу. После его смерти реформа, встречавшая сопротивление и снизу, и сверху, была вовсе остановлена. Нерешенность земельного вопроса привела к революции 1917 г.

1 октября 1949 г. была провозглашена Китайская Народная Республика. Победа коммунистического режима в континентальном Китае (с населением более миллиарда человек) резко изменила внешнюю политику всех государств региона, а затем — и всего мира.

1 ноября 1954 г. — начало вооруженной борьбы в Алжире за отделение от метрополии, то есть от Франции. Борцы за независимость избрали путь террора — и добились своей цели. Таким же путем впоследствии пошли палестинцы (также почти добившиеся своих целей) и чеченцы.

1 декабря 1934 г. был убит С. М. Киров. Сталин использовал его смерть для расправы со своими политическими оппонентами. Были расстреляны или попали в лагеря миллионы людей, в основном репрессированных необоснованно.

Укажем еще две пары дат. Первая пара касается войн.

1 августа 1914 г. Германия объявила войну России. Началась Первая мировая война, во время которой погибло 10 миллионов человек.

1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу. Началась Вторая мировая война, во время которой погибло 62 миллиона человек.

Вторая пара дат относится к одному и тому же 1919 г.:

1 мая пала Баварская Советская республика.

1 августа пала Венгерская Советская республика.

Эти два события разрушили голубую мечту Л. Д. Троцкого (и его сторонников) о неизбежном торжестве перманентной пролетарской революции. Пришлось в России строить социализм в условиях капиталистического окружения. Возникшие при этом осложнения, как нам потом объясняли, были связаны исключительно с вышеуказанным фактом. Поэтому истоки трудностей прошедших лет (да и нынешних тоже) следует искать в далеком 1919 г. Или еще раньше:

1 июня 1848 г. вышел в свет в Кельне (Рейнгау, Германия) первый номер «Новой Рейнской газеты», редактором которой был Карл Маркс.

Трудно избавиться от ощущения, что первое число месяца несет на себе какой-то «отрицательный» заряд. Возможно, не случайно президента США избирают в ноябре високосного года «в первый вторник после первого понедельника», то есть ни в коем случае не первого ноября. Так-то спокойнее.

ТЕ, КТО НЕ МОГЛИ УСИДЕТЬ НА МЕСТЕ

Похождения князя Глинского

Михаил Федорович Глинский родился во второй половине XV века в княжеской семье. Князья были незнатные, еще хуже — небогатые. Молодой Глинский хотел достичь почестей и богатства, но на службе у московского князя Ивана III этого, как ему казалось, невозможно было достичь. Поэтому Михаил Глинский решил при первом же удобном случае перейти на службу к какому-нибудь другому властителю.

Случай представился, когда князь Глинский оказался в составе посольства, отправляемого московским князем за рубеж. Михаил Глинский, сбежав от своих, принял католическую веру и поступил ко двору австрийского эрцгерцога Максимилиана, являвшегося одновременно императором Священной Римской империи. При дворе Максимилиана служили многочисленные герцоги, графы, короли и курфюрсты. Они оттесняли худородного князя из далекой Московии. Глинскому, правда, удалось однажды побывать в составе посольства в Италии, но на большее, по-видимому, надеяться не приходилось.

Михаил Глинский перешел на службу к герцогу Альбрехту Саксонскому, у которого двор был значительно меньше и выдвинуться, казалось, было значительно легче. Глинский даже принял участие в войне с Францией, приобретя опыт руководства войсками. Но все же, как оказалось, сделать карьеру в немецком герцогстве можно только немцу. Князь Глинский решил податься на восток, к славянам.

Так Глинский поступил на службу к литовскому князю Александру Казимировичу, ставшему вскоре польским королем. У Александра князь Глинский пользовался большим доверием, особенно после того, как, командуя польско-литовским войском, разбил в 1506 г. татарскую орду. Но вот умер король Александр. Новый польский король Сигизмунд I отстранил князя Глинского от всех доходных должностей. Как выяснил Глинский, причиной такой королевской немилости были наветы соперника Глинского, пана Яна Забериньского.

В одну из темных и длинных февральских ночей 1508 г. вооруженный отряд под командованием Глинского напал на замок Забериньского (около г. Гродно). Пана выволокли во двор и обезглавили. Возмущенный король Сигизмунд хотел было проучить Глинского, уже арестовал его, но тут прибыли послы из Москвы: князь Василий III приглашал Глинского к себе на службу.

Снова Глинский в Москве, ему дарованы два города: Боровск и Ярославец. Глинскому поручают составить антипольскую коалицию — из Швеции, Дании, Австрии и т. д. Зная языки и используя старые связи, Глинский пишет письма государям этих стран, но одновременно затевает тайную переписку и с Сигизмундом. Начинается война, князь Глинский командует войсками, осаждающими Смоленск. Глинский надеется, что Василий III дарует ему этот большой город. Смоленском овладевают русские войска, город переходит непосредственно под власть великого князя Василия III. Обманувшийся в своих ожиданиях, Глинский начинает чаще писать письма Сигизмунду, настойчиво предлагая ему различные авантюрные планы. Дело раскрылось — и Василий III повелел посадить Глинского в темницу, надев на ноги железные кандалы.

За измену полагалась смертная казнь, все к тому неминуемо шло. Тогда Глинский совершает очередной неожиданный поступок: он обращается к митрополиту Варлааму с просьбой принять его обратно в лоно православной церкви. Растроганный митрополит уговорил князя Василия сохранить жизнь раскаявшемуся князю Михаилу Глинскому.

Это событие имело неожиданное и счастливое для Михаила Глинского продолжение. Василий III, вспомнив о Михаиле, привлек ко двору его брата Василия Глинского. Потом обратил внимание на дочь Василия, Елену. Затем влюбился в нее — и женился. Через год Михаил Глинский был освобожден из темницы, где просидел в кандалах 12 лет.

Теперь князь Михаил Глинский поставлен командовать одной из двух армий, направляемых на взятие Казани. Вторым войском командует князь Иван Бельский. Подойдя к Казани, князья заспорили, кому первому вступать в покоренный город. Михаил — старше, зато Иван — знатнее. Ссора двух честолюбивых князей привела к провалу всего похода. Дядю великой княгини опала миновала, а вот князь Бельский попал в темницу.

После смерти Василия III князь Михаил Глинский был назначен одним из опекунов трехлетнего Ивана IV. Правительницей была Елена Глинская, мать Ивана IV. Однажды князь Михаил сделал замечание своей племяннице Елене, что та слишком демонстративно выказывает предпочтение одному из бояр, Ивану Телепневу-Оболенскому. Правительница рассердилась и повелела посадить родного дядю в темницу. Это заключение оказалось для него последним — он там умер через 5 лет.

За пять лет, проведенных в темнице, окружающие успели забыть, что узник был родственником и опекуном царя, назначенным на эту должность самим Василием III. Когда князь Михаил Глинский умер, его похоронили в ограде рядовой церкви на улице Неглинной. Но потом одумались, вынули из земли и перевезли тело в Троицкий монастырь, где погребли в специальном склепе. А Елена Глинская вскоре умерла (считают, что была отравлена). Ивана Телепнева тут же посадили в темницу и уморили голодом.

Похождения князя Бельского

В предыдущем сюжете мы упомянули, что князь Иван Бельский служил у великого князя московского Василия III и участвовал в походе на Казань. Поход закончился неудачей, ибо руководители похода, князья Михаил Глинский и Иван Бельский, в ущерб управлению войсками затеяли спор. Иван Бельский доказывал, что он знатнее, ибо принадлежал к роду Гедиминовичей, потомков великого князя литовского Гедимина. Внук Гедимина, Ягайло, также великий князь литовский, стал впоследствии королем польским. Ягайло в 1410 г., во время знаменитой Грюнвальдской битвы (с немецкими рыцарями Тевтонского ордена) командовал объединенной польско-литовско-русской армией. В XV веке представители рода Гедиминовичей были королями в Венгрии, Польше и Чехии. Не удивительно, что Иван Бельский, живший в начале VI века, очень гордился своей родословной.

Дед Ивана, Семен, ранее бежал из Литвы в Москву и передал в собственность московскому великому князю свой удел, куда входили города Гомель и Чернигов (ныне это областные центры в Белоруссии и на Украине). Его сын Федор Семенович женился на племяннице великого князя Анне Васильевне. У Федора с Анной было три сына — Дмитрий, Иван и Семен. Первые двое со временем стали боярами при дворе великого князя московского (об Иване шла речь выше).

Семену Бельскому не удалось, вслед за братьями, пробиться в узкий боярский круг. Он решил перебраться в Литву (Речь Посполитую) на службу к королю Сигизмунду I. Семен смог организовать отряд в сто человек, вместе с которыми он и сбежал и Литву. В Москве из-за этого попали в опалу старшие братья Бельские, а также другие князья — выходцы из Литвы: Воротынские, Глинские.

Служивые люди, прибывшие вместе с князем Семеном в Речь Посполитую, вскоре разграбили его имущество и вернулись с повинной в Москву. Семен Бельский попал в опалу в Литве.

Однажды на заседании Рады (Совета, подобие парламента) Семену Бельскому предоставили слово. Он говорил целый час — и убедил слушателей в чистоте своих помыслов. Король Сигизмунд I пожаловал князю Семену целых три двора (то есть трех «крепостных душ»), но честолюбивому князю этого было мало. Он решил уехать из Речи Посполитой, испросив разрешение якобы на паломничество в Иерусалим.

По пути в Святую землю Семен Бельский оказался на территории Венгрии. Там шла война между австрийским императором Фердинандом I и турецким султаном Сулейманом I. Путника ограбили сначала австрийские ландскнехты, потом турецкие янычары. Семен отправился в Стамбул и предложил султану свои услуги в качестве военачальника. Семен Бельский обещал отвоевать для Турции свое родовое Рязанское княжество (как бы забыв о старших братьях, также имевших права на рязанские земли). Султан с недоверием слушал русского князя, представшего перед ним в оборванных одеждах. Но князь Семен говорил так горячо и взволнованно, что султан направил его в Крым, к хану Сахиб-Гирею, в войске которого Семен и начал служить.

Семен Бельский во главе небольшого отряда (орды) из крымских татар начал поход на Рязань. Против татар выступила московская рать, которой командовал князь Дмитрий Бельский. Это был тот самый случай, когда брат шел войной на брата.

Русские победили татар. Семен Бельский опять бежал в Литву, где вскоре и умер (в возрасте 40 лет). А его родственники, оставшиеся в Москве, почти все погибли в борьбе за власть с другими князьями (Глинскими, Шуйскими), развернувшейся после смерти Василия III, а затем и его жены Елены Глинской. И лишь о Богдане Бельском, деятеле «Смутного времени», еще вспоминают историки.

Неугомонный король

Шведский король Карл XII, вступив на престол в возрасте 15 лет, сразу же провозгласил себя совершеннолетним и стал править самостоятельно. Мечтая о рыцарских подвигах, он интересовался только военными науками и литературой о войнах. Воспитал себя сам в строгом спартанском духе: был нетребователен к пище и к одежде, мог спать прямо на земле, не пил вина, не интересовался женщинами. И уже через три года его потенциал оказался востребованным — началась Северная война.

Но сначала представим себе карту Балтийского моря того времени. Все северное и восточное побережье (до Риги включительно) принадлежало Швеции. Южное побережье (к западу от Риги вплоть до Дании) принадлежало Польше и нескольким мелким немецким государствам, причем и тут два участка были шведскими: г. Висмар и окружающая территория, а также г. Штральзунд и находящийся вблизи него остров Рюген. Говорили, что Балтийское море скоро станет Шведским озером. Дания и Польша были не прочь расширить свои владения за счет Швеции, а Россия стремилась хоть где-нибудь прорваться к Балтийскому морю. Эти три страны объединились и объявили войну Швеции.

Польские войска подошли к Риге, русские — к Нарве. Дания, которая когда-то владела Швецией, только собирала свою армию.

В 1700 г. король Карл XII (которому было тогда всего 18 лет) с 15-тысячным войском покинул Швецию и, переправившись через пролив Каттегат, вторгся в Данию. За несколько дней Дания была покорена и вышла из дальнейшей борьбы. Затем Карл XII устремился в Польшу, взял ее столицу Варшаву, свергнул короля Августа II и посадил на польский трон послушного себе Станислава Лещинского. Но Станислав имел много врагов, Карлу XII пришлось задержаться в Польше на несколько лет, чтобы упрочить его положение.

В это время Карл XII был на вершине своей славы. Австрийский император Иосиф I заключил с ним выгодный для Швеции союз. Французский король Людовик XIV просил его принять участие в войне за Испанское наследство вместе с Францией. Английская королева Анна II предлагала участвовать в этой же войне вместе с Англией (против Франции). Но Карл XII повернул свою уже 30-тысячную армию не на запад, а на восток, где возле Гродно расположился русский царь Петр I со своей армией.

Карл XII переправился через реку Неман и пытался взять русских в кольцо. Петр I вовремя заметил угрозу и вышел из окружения, переместившись на юг. Перед Карлом XII открылся прямой путь через Смоленск на Москву. (Через 100 лет этой дорогой пойдет армия Наполеона Бонапарта.) Но, не дойдя до Смоленска, Карл XII резко повернул на юг: на Украине его ждал гетман И. С. Мазепа, изменивший Петру I. Вероятно, Карла XII влекло не взятие русской столицы (он знал по опыту Польши, что на этом война не закончится), а победа над армией противника.

Русская и шведская армии стали постепенно, параллельно друг другу, смещаться на юг. Петр I предложил в это время Карлу XII заключить мир с одним условием: устье Невы и строящийся там город Петербург останутся за Россией. Карл XII на это условие не согласился. Спор за выход к Балтийскому морю должно было решить сражение, оно произошло в июне 1709 г. вблизи Полтавы.

За несколько дней до этого Карл XII был ранен в ногу, ему сделали операцию и извлекли пулю. Во время Полтавской битвы он руководил сражением, лежа на носилках. Победили русские. Шведы, потеряв 9 000 своих воинов, кинулись на запад, к реке Днепр (а это километров 100 пути). Через реку удалось переправиться самому Карлу XII, Мазепе и еще полутора тысячам человек, остальные попали в плен к русским. Карл XII привел оставшихся в Молдавию и на берегу реки Днестр, вблизи г. Бендеры, построил военный лагерь. После этого вступил в переговоры с турецким султаном Ахмедом III, которому принадлежала Молдавия.

Два года Карл XII уговаривал султана начать войну с Россией, наконец султан (у которого не было к России особых претензий) все же объявил войну. Петр I, быстро собрав армию, вторгся в Молдавию, но попал в окружение. Подкупив визиря Мехмед-пашу, Петр I сумел спасти свою армию (и себя), но ему пришлось заключить мирный договор, по которому Азов (ранее завоеванный русскими) возвращался туркам.

Карл XII, видя, что его дипломатические усилия не привели к поражению Петра I, решил остаться и Бендерах, надеясь на какой-либо новый, выгодный для себя поворот событий. А пока что он занялся науками, снарядив экспедицию в Египет и в Палестину.

Между тем Ахмед III стал тяготиться долгим присутствием непрошеного гостя. По мусульманским обычаям гостя нельзя выгнать, поэтому сначала попробовали использовать прозрачные намеки. Карлу XII сообщили, что Петр I укрепляет Петербург, что он овладел в Карелии Выборгом и Кексгольмом. Потом королю Карлу XII прислали в подарок арабских скакунов и мешок с деньгами. Затем прямо сказали, что готовы сопровождать Карла XII под охраной до греческого порта Салоники, а там посадить на турецкий корабль и доставить в Швецию. Наконец, просто прислали вооруженный отряд, который попытался изгнать шведов из их лагеря. Но лагерь-то был хорошо укреплен, шведы искусно оборонялись, имелись убитые с обеих сторон, лагерь остался за шведами. Взбешенный Ахмед III прислал целое войско из 13 000 янычар, Карла XII взяли в плен и привезли в замок близ Стамбула.

В плену Карл XII заболел (или притворился больным). Его попытались вновь деликатно подвести к мысли о необходимости покинуть Турцию. Сначала сообщили, что против Швеции составилась коалиция из России, Дании, Силезии, Ганновера и Пруссии; затем, что пали Бремен, Ревель, Рига, что пали Або, Гельсингфорс, Штеттин. Все эти сообщения шведский король воспринимал без эмоций. Но когда Карл XII услышал, что окружен Штральзунд, он вскочил с постели и потребовал коня.

В сопровождении одного-единственного слуги Карл XII за неделю проскакал через всю Европу, прибыв к Штральзунду. Убедившись, что положение шведов безнадежное, Карл XII на парусной лодке переплыл через Балтийское море и вновь ступил на берег Швеции, которую он покинул 15 лет назад.

Дела в стране шли из рук вон плохо, требовались серьезные реформы. Но Карла XII интересовало только одно: как собрать новую армию, раздобыть оружие, артиллерию, выучить офицеров.

В это время Петр I снова предложил Карлу XII заключить мир. На Аландских островах (в Ботническом заливе Балтийского моря) начались переговоры представительных делегаций. К России переходили Ингрия, Эстляндия, Лифляндия и часть Карелии. Финляндию Россия возвращала Швеции. Россия соглашалась, чтобы немецкие города Бремен и Верден, захваченные Ганновером, в будущем перешли к Швеции (Карл XII был уверен, что он их вернет). А поскольку курфюрстом Ганноверским был английский король Георг I, то Россия соглашалась помогать Швеции в ее будущей войне с Англией.

Итак, предстояла большая война с Англией, и 35-летний Карл XII был уверен, что блестящими победами в этой войне он сможет восстановить свою репутацию. А пока что надо было потренировать свою новую и необстрелянную армию в какой-нибудь новой, небольшой войне. И Карл XII начинает войну с Данией (точнее, продолжает), пытаясь овладеть Норвегией (принадлежавшей тогда Дании). В ноябре 1718 г. вблизи норвежской крепости Фредриксхальд Карл XII был убит якобы случайной норвежской пулей. Многие потом говорили, что его убили сами шведы, которым надоел взбалмошный король.

Однако в современной Швеции Карл XII пользуется популярностью: шведы умиляются его жизнью, полной героических приключений. А о территориальных потерях предпочитают не вспоминать.

В гости к папуасам

Здесь мы расскажем о нашем знаменитом путешественнике, Николае Николаевиче Миклухо-Маклае. Путешественниками не рождаются, ими не становятся и по наследственной традиции: отец Миклухо-Маклая был инженером путей сообщения. Сын Николай учился в Петербургском университете, но за участие в студенческих антиправительственных сходках был исключен с «волчьим билетом». Тогда он выехал за границу, где прослушал некоторые курсы в нескольких европейских ниверситетах (законченного образования он не получил). Определяющим в выборе пути стала работа в научных экспедициях в Африке и на Канарских островах, куда его приглашали как вольнослушателя университетских курсов. Ему понравилась такая работа, и он решил посвятить себя исследованиям флоры и фауны.

В 23 года он уже самостоятельно отправился к берегам Красного моря для изучения морских губок. Эта, казалось бы, сугубо академическая деятельность увлекала его. Ему нравилось все необычное. После беседы с академиком К. М. Бэром (памятник ему установлен в Библиотеке Академии наук в Петербурге) Миклухо-Маклай заинтересовался жизнью папуасов и решил посмотреть, как они живут.

К этой экспедиции Миклухо-Маклай долго и тщательно готовился. Сначала досконально изучил всю имевшуюся в Петербурге литературу по этой теме. Затем сделал доклад на заседании Русского Географического общества. Доклад был одобрен, ему выделили 1200 рублей, а президент общества, генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, для доставки путешественника к месту выделил военный корабль «Витязь».

В ноябре 1870 г. «Витязь» с Миклухо-Маклаем на борту отплыл из Кронштадта. Корабль пересек Атлантический океан, обогнул Южную Америку (тогда еще не был прорыт Панамский канал), пересек Тихий океан. На острове Самоа путешественник нанял двух слуг. 7 сентября 1871 г. корабль вошел в маленькую бухту залива Астролябия у северного побережья острова Новая Гвинея. Миклухо-Маклай впоследствии назвал бухту «Порт Константин», а все побережье теперь носит имя «Берег Маклая».

Сойдя со слугами на берег, Миклухо-Маклай построил хижину, сгрузил с борта корабля необходимое имущество и съестные припасы на три месяца. Корабль отплыл, он должен был вернуться только через год.

Туземцы встретили белого человека настороженно. Окружив его со всех сторон, они осыпали его градом стрел. Тот понимал, что папуасы должны отлично стрелять из лука и что если ни одна стрела не попала, то они просто этого не хотят. Поэтому он не подал вида, что боится обстрела. Папуасы на этом не успокоились, они подошли вплотную к белому человеку, приставили к его голове копья и даже совали острие копья ему в рот. Миклухо-Маклай внешне проявлял полнейшее равнодушие, хотя и не был уверен, что они его не убьют и не съедят. Слугам он строго-настрого запретил вмешиваться, что бы ни случилось.

Очень скоро папуасам надоели эти игры, терпение Миклухо-Маклая взяло верх. Он решил никак не нарушать их обычаев и правил. А потом туземцы стали сами приносить ему подарки — бананы, кокосы. Миклухо-Маклай взамен дарил им куски кумача. Один папуас, Туй, привязался к Миклухо-Маклаю. Тую понравилась его шляпа, тот ее ему подарил. Туй с важностью носил эту шляпу, то был единственный предмет его туалета (все туземцы ходили нагими, но так как были чернокожими, то это не бросалось в глаза).

Миклухо-Маклай занимался географическими и антропологическими исследованиями. Для того чтобы получить образцы волос папуасов, он отрезал от себя прядь, подарил Тую, а тот ему — свою. Потом приходили другие папуасы, предлагали свои волосы, так что исследователю пришлось остричься почти наголо. Общаясь с Туем, Миклухо-Маклай освоил язык папуасов, вместе с ним стал посещать другие селения и даже близлежащие острова. При этом он собирал образцы орудий труда туземцев и их утвари, а также составлял топографические карты, вел метеорологические наблюдения.

Через год за Миклухо-Маклаем пришел корабль «Изумруд», на борту которого был один из офицеров с «Витязя». Папуасы уже не боялись белых людей; нагие черные туземцы (Туй был, конечно, в шляпе) спокойно разгуливали по палубе «Изумруда». 22 декабря 1872 г. «Изумруд» отплыл с путешественником на борту.

Уже на борту корабля Миклухо-Маклай принялся писать отчет, систематизировать свои первоначальные наброски. Вот тут у него и зародилась мысль о необходимости посетить другие острова региона, чтобы сравнить папуасов Новой Гвинеи с другим населением Океании. Поэтому он высадился в Батавии (ныне Джакарта), где и завершил составление отчета, который затем выслал в Петербург, в Географическое общество. Он обосновал необходимость продолжения исследований и просил денег для их осуществления. Географическое общество пошло ему навстречу.

После этого в течение девяти лет Миклухо-Маклай почти непрерывно выезжал в научные экспедиции на различные острова Индонезии, Филиппин, Микронезии; путешествовал он и по полуострову Малакка, и по материку Австралия. Своей базой он сделал Сидней (в Австралии), где создал биологическую станцию (там собирались экспонаты, добытые во время экспедиций). В перерывах между путешествиями писал научные статьи и доклады, отсылая их в Петербург или в европейские журналы.

Маклай обратился к великому князю Константину Николаевичу с предложением присоединить к России один или несколько островов. (Острова в Океании в то время начали захватывать и колонизировать европейские державы — Англия, Германия, Голландия, Франция.) Но Константин отверг предложение Миклухо-Маклая.

В 1882 г. в Сидней пришла с дружеским визитом эскадра русских военных кораблей. Маклай вместе с соотечественниками отправился на родину, взяв с собой часть коллекции со своей биологической станции. По прибытии в Россию он много выступал с научными докладами и популярными лекциями о своих путешествиях — в Петербурге, Москве, а затем и за рубежом — в Гааге, Лондоне, Париже. Но уже через полгода Маклай вновь устремился в Океанию.

Что же так неудержимо влекло его к папуасам? Он нашел, что они такие же люди, как и мы, европейцы. У них странные обычаи, привычки, им не знакома цивилизация, но они люди, человеки. Вот что писал Маклаю Лев Толстой: «Не знаю, какой вклад в науку, ту, которой Вы служите, составят Ваши открытия, но Ваш опыт общения с дикими составляет эпоху в той науке, которой я служу, — науке о том, как жить людям друг с другом».

Маклай вернулся туда, где начинал, — в залив Астролябия, бухту «Порт Константин». Он увидел разрушенную деревню. Колонизаторы частично убили туземцев, частично их переселили.

Маклай прибыл в Сидней, некоторое время усиленно работал на своей биологической станции, систематизировал накопленные научные труды и коллекции. Он женился на уроженке Австралии Маргарет Кларк. Но через год военные власти забрали биологическую станцию под казармы, а его коттедж, где Маклай жил с семьей, — под жилье командира. Маклай, будучи гражданином России, не мог возражать местным военным властям, поэтому он решил вернуться в Россию.

По дороге домой Маклай был принят в Ливадии (Крым) Александром III. Тот дал свое согласие основать колонию и поднять русский флаг на одном или нескольких из еще никем не занятых островов в Тихом океане. Летом 1886 г. Маклай через газету «Новое время» объявил запись желающих поселиться на островах Тихого океана. Вскоре набралось 160 добровольцев. Но сам путешественник неожиданно тяжело заболел и весной 1888 г. скончался. Задуманное им мероприятие — организация поселения русских в Океании — осталось неосуществленным. В гости к папуасам ездят другие.

Бабушка русской революции

Так ее звали после революции, кто — с иронией, кто — с уважением. Хотя непосредственного участия в Февральской революции она не принимала, а в отношении к Октябрьской — и вовсе выступала против.

Екатерина Константиновна Вериго (по мужу — Брешко-Брешковская) происходила из дворянской семьи, имевшей знатных предков. Ее муж был помещиком, мировым судьей. Сама же она увлеклась идеями народничества. Оставив семью, тридцатилетняя женщина ходила по деревням и городам губерний Малороссии (Украины) в качестве швеи и красильщицы, ведя пропаганду среди крестьян. Затем в Киеве она приняла участие в нескольких собраниях революционного кружка Я. В. Стефановича. За Стефановичем давно следила полиция, его арестовали, подверглись аресту и члены революционного кружка, в том числе Брешко-Брешковская. Сначала она просидела 3 года в тюрьме Петропавловска, после чего ее привезли в Петербург на судебный процесс, где приговорили к пяти годам каторжных работ. Это было в 1878 г.

Каторжные работы для Брешко-Брешковской заменили поселением в г. Баргузине Забайкальской области (ныне Бурятия). Вместе с группой других политических ссыльных она пыталась бежать, но была арестована и теперь уже попала на настоящую каторгу на р. Каре. Там было два лагеря (для мужчин и для женщин), заключенные занимались промывкой золотоносного песка. Условия жизни заключенных на Карской каторге отличались особой суровостью, многие заключенные кончали жизнь самоубийством, был даже случай коллективного самоотравления каторжан. О побеге с Кары не приходилось и думать. Брешко-Брешковской пришлось трудиться на каторге «от звонка до звонка». После отбывания каторги ее направили на поселение в г. Селенгинск, находящийся неподалеку.

В связи со вступлением на престол Николая II была объявлена амнистия для части политических заключенных. 52-летняя Брешко-Брешковская получила разрешение вернуться в европейскую часть России. Встретившись здесь уже не с народническим просветительским движением, а с радикальными социалистами-революционерами (эсерами), она приняла активное участие в их опасной деятельности. Вступив в партию эсеров, она стала одной из помощниц Г. А. Гершуни, в то время главы Боевой организации партии. Люди Гершуни убили подряд двух министров внутренних дел: Д. С. Сипягина, а затем В. К. Плеве. Но Боевая организация эсеров была разгромлена, Гершуни арестован, а Брешко-Брешковской удалось бежать за границу — в Швейцарию, оттуда — в США.

Когда в России началась Первая революция Брешко-Брешковская вернулась на Родину и снова (хотя ей было уже 60 лет) окунулась в стихию борьбы с самодержавием. Ее выдал Е. Ф. Азеф, который в то время был руководителем Боевой организации эсеров и одновременно — платным агентом охранки. Брешко-Брешковскую снова направили на поселение в Восточную Сибирь, и она снова пыталась бежать. Но и эта попытка не удалась. Пожилую революционерку заключили в тюрьму Иркутска.

Февральская революция застала Брешко-Брешковскую в Минусинске Енисейской губернии (ныне — Красноярский край), где она жила на поселении. 73-летняя женщина, как на крыльях, мчится в столицу. Почти 40 лет она провела в тюрьмах и в ссылках, борясь с самодержавием, и вот теперь монархия пала. Значит, ее жизнь прожита не зря, борьба была не напрасной, победила не она лично, а ее единомышленники, ее партия. По пути повсюду ее встречают с энтузиазмом, приветствуя в ее лице всех стойких борцов с самодержавием. В Москве, например, городской голова М. В. Челноков распорядился после собрания, где присутствовала Брешко-Брешковская, отправить в Исторический музей как драгоценную реликвию стул, на котором сидела бабушка русской революции.

В Петербурге старая революционерка заявила, что поддерживает Керенского и его Временное правительство. Брешко-Брешковскую избрали делегатом Учредительного собрания. Октябрьскую революцию, как уже было сказано, она не приняла, эмигрировала во Францию, где и умерла в возрасте 90 лет. Возраст вполне подходящий для «бабушки».

Перманентные борцы

В переводе с французского «перманентное» означает непрерывное или постоянное. Здесь мы кратко расскажем о некоторых людях, которые готовы были бороться в любое время и в любой стране, куда их забрасывала судьба. Причем вопрос о том, за что бороться, отступал на второй план; процесс был важнее результата.

Мерославский Людвик был участником антирусского восстания в Польше в 1830 г. После поражения восстания он эмигрировал в Париж. Через 14 лет тайно вернулся в Польшу, где на территории, принадлежавшей тогда Пруссии, стал готовить силы для нового восстания. Прусская полиция арестовала его в Познани, а прусский суд приговорил Мерославского к смертной казни, замененной пожизненным заключением. В начале революционных событий 1848 г. Мерославский был выпущен на свободу, и снова начал собирать вооруженные отряды. Немцы его опять арестовали и выслали во Францию. Оттуда он отправился на Сицилию, где принял участие в восстании против короля Фердинанда II Габсбурга. Революция на Сицилии закончилась победой: в королевстве была введена конституция.

Мерославский отправился в Германию (во Пфальц), где продолжались революционные бои с местной властью. Но здесь борьба оказалась менее успешной; Мерославский вернулся во Францию, там спокойно прожил еще 14 лет. Но вот в Польше началось новое восстание, и он отправился на родину, где был провозглашен военным диктатором. Однако добраться до Варшавы ему не удалось, так как две его попытки тайно перейти прусско-польскую границу потерпели неудачу, а о легальном переходе не приходилось и думать из-за прежних осложнений с прусскими властями. Когда очередное польское восстание было подавлено, Мерославский опять вернулся в Париж, где прожил еще 14 лет, не занимаясь активной политической деятельностью. Там же, в Париже, городе многих революций, умер и этот перманентный борец.

Клюзере Гюстав Поль был профессиональным военным, служил во французской армии. Действуя согласно присяге, участвовал в подавлении революции 1848 г., то есть объективно воевал на стороне правых сил. Затем участвовал в Крымской кампании, где получил тяжелое ранение и вынужден был выйти в отставку. Его политические взгляды начали изменяться, он стал сторонником левых сил. Клюзере отправился в Италию, где воевал в армии Д. Гарибальди, потом — в США, где участвовал в Гражданской войне на стороне северян. По окончании войны в США он переехал в Англию, где принял участие в войне за независимость Ирландии и отрядах революционеров-фенийцев. Но фенийцы потерпели поражение, и Клюзере оказался в английской тюрьме. Вернувшись во Францию, он примкнул к местным социалистам и вновь был арестован (теперь уже французской полицией). Из тюрьмы его освободила новая власть — Парижская Коммуна. Клюзере как бывшему военному доверили заведовать военным имуществом. Но вскоре он был заподозрен в измене и опять попал в тюрьму. Приговоренный к смертной казни, он сумел бежать в Лондон.

Через девять лет после падения Парижской Коммуны была объявлена амнистия, и Клюзере вернулся в Париж. Его политические взгляды снова изменились, он перешел на сторону правых и даже стал депутатом Национального собрания в Третьей республике.

Сажин Михаил Петрович, будучи студентом Петербургского Технологического института, включился в революционную борьбу, был арестован и сослан в Вологодскую губернию. Сбежал из ссылки, оказался в США, затем перебрался в Англию. Когда во Франции возникла Парижская Коммуна, отправился во Францию, чтобы защищать Коммуну с оружием в руках. После ее разгрома уехал и Италию, где служил в частях Гарибальди. Потом перебрался на Балканы, где принял участие в антитурецком восстании в Герцеговине. Затем сблизился с русскими анархистами, помогал транспортировать в Россию нелегальную литературу, был арестован и сослан в Сибирь. По отбытии срока поселился в Нижнем Новгороде, где, казалось, отошел от политической борьбы. Но события Первой русской революции закружили старого борца (которому было уже 60 лет). Недоучившийся студент переехал в Петербург, где стал литературным сотрудником журнала «Русское богатство» (наряду с Л. Н. Андреевым, И. А. Буниным, А. М. Горьким, А. И. Куприным). Журнал неоднократно подвергался репрессиям при царском правительстве. Смена власти не изменила критический настрой редакции и сотрудников — и большевики журнал закрыли.

Последние годы жизни Сажин сотрудничал в издательстве бывших политкаторжан.

Пропагандистом «перманентной революции» был Троцкий Лев Давидович. Он никогда не воевал с оружием в руках, слыл журналистом (партийная кличка «Перо»), но в годы Гражданской войны возглавлял Реввоенсовет республики. Сидел в тюрьмах и в своей родной стране, и за рубежом. Его ссылали и при царском строе (он дважды бежал из ссылки), и при советской власти. Потерпев поражение в борьбе за власть, был выслан из СССР и, оказавшись в эмиграции, развернул энергичную борьбу за свое возвращение. Создал из своих единомышленников за рубежом Четвертый Интернационал. Под знаменем борьбы с Троцким Сталин организовал в стране кампанию террора против своих политических оппонентов, уничтожив их всех, а заодно и миллионы ни в чем не повинных людей.

На запах пороха

Весной 1875 г. командир 13-го гусарского Нарвского полка А. А. Пушкин получил рапорт от своего подчиненного, подполковника Е. Я. Максимова с просьбой об отставке. 42-летний полковник решил поговорить с молодым и горячим офицером, чтобы выяснить, почему тот хочет уйти из армии. В 26 лет быть уже подполковником — это хорошее начало военной карьеры. Полк стоял в Вильно, почти что в Европе (правда, полковник уже знал, что его часть переводят в маленькое местечко в глубине Польши, под Люблином). Может быть, у Максимова возникли сложности в делах домашних?

«Нет, — услышал он в ответ. — Мне обрыдло однообразие будней казарменной службы. Я человек военный, должен воевать. Меня влечет запах пороха. Хочу сражаться за всех оскорбленных и униженных».

«Молодо-зелено, — вероятно, подумал полковник. — Какой-то романтический бред». Но, ничего не сказав, подписал рапорт.

Через несколько месяцев штатский человек Евгений Яковлевич Максимов прибыл в Сербию в качестве корреспондента петербургской газеты «Голос». В это время маленькая Сербия начинала войну против большой и грозной Турции. На помощь братьям-славянам из России ринулись тысячи добровольцев. Русский генерал М. Г. Черняев возглавил объединенные вооруженные силы сербов и русских волонтеров. Бывший подполковник Максимов также получил приглашение взять в руки оружие. Разумеется, он от этого не отказался. Сражался он самоотверженно, и уже через полгода сербский князь Милан Обренович вручил Максимову сербскую медаль «За храбрость».

А потом войну Турции объявила Россия, двинувшая свои армии на Балканы. Маленький сербский фронт потерял свое стратегическое значение. Зато возникла потребность в офицерах с большими организаторскими способностями, которые могли бы наладить перемещения больших масс войск. Максимов становится комендантом железнодорожного узла Бухареста (Румыния), затем — порта Бургаса (Болгария).

И 13-й гусарский Нарвский полк также участвовал в войне на Балканах. По итогам кампании полковник Пушкин был награжден орденом св. Владимира 4-й (низшей) степени, а полк перевели в Россию, в г. Козлов (ныне Мичуринск). Через два года в Москве был открыт первый в стране памятник отцу полковника, Александру Сергеевичу Пушкину. Сына незамедлительно произвели в генералы, на него посыпались разнообразные ордена: русский, австрийский, итальянский, черногорский. Александр Александрович только смущенно хлопал глазами из-под стекол очков. Чествовали отца, а награждали сына.

Но вернемся к Максимову. В Болгарии он получил пост в военной администрации, которая после русско-турецкой войны состояла только из русских офицеров и генералов. Через год русские администраторы были отозваны в Россию. Максимов оказался в Петербурге.

Через несколько месяцев он в качестве уполномоченного российского Красного Креста выехал в Среднюю Азию, где генерал М. Д. Скобелев руководил военной экспедицией. При штурме крепости Геок-Тепе Максимов спас несколько тысяч туркменских женщин и детей. Как видим, на войне его привлекал не только запах пороха.

Потом началась итало-эфиопская война. Максимов участвовал в этой войне снова в качестве уполномоченного Красного Креста, развернув госпиталь в абиссинской армии. А когда началась война между Турцией и Грецией, Максимов, переплыв на рыбацкой лодке Красное море, отправился в Грецию.

Но вот Максимов вновь в Петербурге. Снова мирная жизнь? Нет, он получил письмо от генерала А. Н. Куропаткина, который звал его в Ашхабад, на войну. Максимов выехал в Туркмению, но когда он прибыл наконец в Ашхабад, то выяснилось, что Куропаткин получил назначение в столицу, став военным министром. Тогда и Максимов вернулся в Петербург.

Однако запах пороха неудержимо влечет его. В самом начале XX века разразилась война за независимость Трансвааля, известная как англобурская. На помощь малочисленным бурам устремились добровольцы из многих стран, в том числе и из России. В Южную Африку прибыли князь Багратион-Мухранский, граф Комаровский, А. И. Гучков, впоследствии председатель Третьей Государственной думы, военный министр Временного правительства, В. И. Гурко, впоследствии начальник штаба Верховного Главнокомандующего в Первой мировой войне. Разумеется, среди первых примчался в Трансвааль и Максимов.

Уже через несколько месяцев по представлению главнокомандующего армией буров Луиса Боты президент Трансвааля Пауль Крюгер произвел Максимова в генералы. Из многих тысяч добровольцев, прибывших в Африку, только двое стали генералами армии буров: французский полковник Л. де Марей и русский подполковник Е. Я. Максимов.

После завершения англо-бурской войны Максимов снова возвращается в Петербург, вновь облачается в штатскую одежду. Из-за этого он попал в некрасивую историю.

Однажды летом, направляясь в город на пригородном поезде, оказался в вагоне, где ехал офицер из царского конвоя, князь Александр Витгенштейн-Керленбургский. Офицер был в обществе эстрадной певички (тогда говорили — шансонетки). Оба были навеселе. Дама вздумала отпускать колкости в адрес сидевшего на соседней скамейке пожилого штатского (то был Максимов). Штатский долго молчал, потом ответил довольно резко, но без нецензурных выражений. Офицер, чтобы еще более возвыситься в глазах дамы, вызвал штатского на дуэль. Тот вызов принял.

Когда перепуганные секунданты сообщили князю, что Максимов без промаха стреляет из любого вида оружия, князь самоуверенно заявил, что убьет нахала. А Максимов заявил, что накажет обидчика, выстрелив ему в ногу, чтобы тот долго не смог ходить. Секундантам не удалось примирить противников, и тогда они пошли на нарушение дуэльного кодекса, заменив порох в патронах. Был подсыпан более мощный порох, что изменило траекторию полета пуль. Князь, целясь Максимову в грудь, пустил пулю выше его головы. Максимов, целясь в ногу, попал в живот. Князь погиб.

Дуэли были запрещены еще со времен А. С. Пушкина. Максимов попал под суд. Но когда выяснилась проделка секундантов с дуэльными пистолетами, то Максимову присудили только два года условно.

Друзья Витгенштейна решили отомстить. Однажды во время званого обеда они подсыпали Максимову в бокал снотворного, а затем выбросили его в окно с четвертого этажа. Максимов разбился, но остался жив. Уже через два года он настолько поправился, что готов был отправиться на новую войну. А такая война уже началась: русско-японская, Максимову было в то время 55 лет. По российским законам подполковник в таком возрасте подлежал увольнению в запас, воевать в этом возрасте разрешалось только генералам. Поэтому ему отказали в участии в войне, мотивируя тем, что, мол, все полковничьи должности заняты.

Максимов писал во все мыслимые и немыслимые инстанции, вплоть до вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Все напрасно: не брали Максимова на фронт.

Между тем русско-японская война была очень кровопролитной, русская армия несла большие потери как среди солдат, так и среди офицеров. Появились и свободные полковничьи должности… Максимов помчался в Маньчжурию, где был зачислен в Орловский пехотный полк. В сражении под Мукденом 1 ноября 1904 г. Е. Я. Максимов погиб. За свою жизнь он вдоволь нанюхался пороху. И всегда был убежден, что сражается на стороне оскорбленных и униженных.

Гусар-схимник

В знаменитом романе И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев» в 12-й главе помещен довольно большой (свыше четырех страниц текста) рассказ о гусаре-схимнике. Рассказ не имеет никакого отношения к сюжету. Не раскрывает он и характера рассказчика, ибо это сам Остап Бендер, проявляющий себя в романе человеком дела, а не любителем нравоучительных повествований. В первом, журнальном варианте этого странного рассказа вовсе не было. Почему он появился — можно только гадать. По нашему мнению, потому, что основан на действительном факте, который столь поразил воображение авторов, что они решили его увековечить на страницах своего романа.

Вот краткое содержание рассказа о гусаре-схимнике. В Петербурге жил граф Алексей Буланов, который служил в гусарском полку. Он кутил в самых дорогих ресторанах, волочился за наикрасивеишими дамами света, участвовал в тайных дуэлях. Он помогал абиссинскому негусу (королю) Менелику в его войне с итальянцами. Но затем вдруг принял схиму и стал монахом. В обители он носил вериги и изнурял себя молитвами. Потом, с благословения игумена, удалился в лесную землянку и стал жить в дубовом гробу. За 20 лет он постиг истинный смысл жизни. Рассказ кончается необычно: бывший гусар и схимник ныне служит кучером конной базы московского коммунального хозяйства.

А вот как было на самом деле.

Прототипом для героя рассказа послужил Александр Ксаверьевич Булатович. Его отец, полковник, умер, когда мальчику было всего три года. Мать отдала ребенка учиться в Царскосельский лицей (который когда-то окончил А. С. Пушкин). Булатович как один из лучших учеников был выпущен из лицея с чином титулярного советника (9-й чин по Табели о рангах) и направлен в Ведомство учреждений императрицы Марии Федоровны. Казалось бы, перед юношей открылась благоприятная перспектива гражданской карьеры, но он уже через два месяца поступил добровольцем в гусарский полк.

Еще через два месяца Булатович получил чин корнета (13-й по Табели о рангах, то есть гораздо ниже того, что он имел на гражданской службе). Но ему нравилась жизнь гусарского офицера, правда из-за отсутствия средств он часто отказывался от обычных в этом кругу веселых пирушек. Зато увлекался конным спортом, завоевал много призов на спортивных состязаниях.

В это время началась итало-абиссинская война. Половина населения Абиссинии (Эфиопии) исповедовала веру, близкую к православию, поэтому в России создавались отряды добровольцев в помощь эфиопскому негусу Менелику II. С одним из таких отрядов отправился в Эфиопию и Булатович. Отряд, куда он попал, назывался санитарным, но Булатовичу довелось участвовать и в боевых схватках. Офицер удостоился чести встречи с негусом Менеликом II. После двухмесячного пребывания в Африке отряд вернулся в Россию, но Булатович испросил месячный отпуск якобы для охоты на слонов. Он вернулся в Россию месяц спустя, привезя с собой бивень слона, а также ценные топографические карты местности, описание условий жизни и быта населения. Все это весьма заинтересовало Русское Географическое общество.

Получив за первую поездку в Эфиопию свой первый орден (св. Анны 3-й степени), Булатович еще дважды в качестве военного советника посещал эту страну. Он предлагал негусу смелые проекты военных экспедиций, а тот неизменно отказывался — вежливо, но твердо.

Булатович написал письмо российскому военному министру А. Н. Куропаткину, предлагая послать русские войска на берег Красного моря, раз и англичане, и итальянцы начали оккупацию Сомали и Судана. Куропаткин от этого предложения категорически отказался.

В это время в Китае началось восстание, направленное против нахлынувших в эту страну с недобрыми намерениями иностранцев. Восставшие называли свою организацию «Кулак во имя справедливости», в Европе это называли «боксерским восстанием». Для усмирения «боксерского восстания» в Китай послали свои вооруженные силы и немцы, и англичане, и японцы, и русские. Войска русского генерала Н. П. Линевича заняли столицу Китая, Пекин. Александр Булатович служил в Маньчжурии, в отряде генерала А. Н. Орлова. За боевые подвиги в Китае Булатович получил свой второй орден (св. Владимира 4-й степени).

И вдруг, в начале 1903 г., блестящий офицер увольняется из армии и постригается в монахи, приняв имя отца Антония. Друзьям он объяснил свой поступок тем, что его якобы убедили проповеди о. Иоанна Кронштадтского. Теперь Булатович (уже в качестве священника) снова отправляется в Эфиопию, снова встречается с негусом Менеликом II и обсуждает с ним вопрос об открытии нового православного монастыря. И снова негус вежливо, но твердо отказывается.

Затем отец Антоний поселился в Греции, в знаменитом Афонском монастыре. Вскоре между монахами Афонского монастыря возникли богословские споры. Отец Антоний сначала избегал участвовать в бурных дискуссиях. Но когда его все же втянули в споры, то он, вспомнив свое гусарское прошлое, устроил в монастыре всеобщую потасовку. Срочно прибывшие в Афон советники из российского посольства не смогли прекратить ожесточенную драку между монахами и вернулись в Афины, посоветовав местным властям прекратить снабжать монастырь продуктами, пока монахи не утихомирятся. Чтобы не усложнять ситуацию, отец Антоний уехал в Россию.

В Петербурге он написал книгу «Апология веры во имя Божие», где изложил свой взгляд на события в Афонском монастыре. Синод книгу осудил. Отец Антоний пытался обжаловать такое решение, обратившись к Николаю II, но это не помогло. Тогда Булатович уехал в Харьковскую губернию, где в селе Луковке было имение его тетки Е. Л. Курас.

Когда началась Первая мировая война, бывший гусар не смог усидеть на месте. Его зачислили полковым священником 10-го Новоингерманландского полка. Иногда он действовал как бывший гусар — ходил вместе со всеми в штыковую атаку. Однажды личным примером поднял роту солдат, которые залегли под пулеметным огнем противника. В другой раз поступил как священник: пробрался во вражеские окопы, сагитировал там несколько австрийских солдат-чехов, убедил их в необходимости сдаться в плен русским и сам доставил их в расположение своего полка. За это Булатович получил свой третий орден (св. Владимира 3-й степени).

А потом у него вдруг заболели глаза, отец Антоний стал слепнуть. Пришлось ему уйти из армии и вернуться в Луковку.

В годы Гражданской войны на Украине разбойничало много бандитских отрядов. Однажды один такой отряд нагрянул в село Луковку, разграбил его, поджег несколько хат, убил нескольких мирных селян, в том числе и одного слепого. Булатович не дожил до пятидесяти лет.

В мире шахмат

Александр Александрович Алехин проявил незаурядное шахматное дарование уже в юные годы. В возрасте 18 лет, участвуя в крупном международном турнире в Гамбурге, он занял восьмое место (из 17), а в следующем году, на турнире в Карлсбаде, он также стал восьмым (из 26). Через два года он стал победителем первенства России, и его, молодого мастера, допустили (в январе 1914 г.) участвовать в гроссмейстерском турнире в Петербурге. Там мастер неожиданно для многих занял третье призовое место вслед за чемпионом мира Э. Ласкером и претендентом на это звание X. Р. Капабланкой.

Талант надо непрерывно совершенствовать, и Алехин летом того же года отправляется в Германию, в Мангейм, где происходил большой международный турнир. Турнир был прерван из-за начавшейся Первой мировой войны. Призы присуждали по состоянию на день закрытия турнира, первый приз получил Алехин. Затем все русские участники и их сопровождающие (всего 25 человек) были арестованы, ибо Россия воевала с Германией. В тюрьме Алехин и Е. Д. Боголюбов (другой участник турнира) развлекались тем, что играли в шахматы вслепую, так как не было ни доски, ни фигур. Через месяц всех освободили. Боголюбов остался в Германии, женившись на немке. Алехин, прикинувшись психически больным, смог вернуться через нейтральную Швейцарию в Россию и пошел добровольцем на фронт, чтобы воевать с немцами. Получив тяжелое ранение, около года пробыл в госпитале.

Гражданская война застала его в Одессе. Чекисты его арестовали якобы за контрабанду и чуть не расстреляли, но его спас Л. Д. Троцкий, который затребовал Алехина в Москву, чтобы сразиться с ним в шахматы. Затем Троцкий предложил ему работать в московской ЧК. Выбора у Алехина не было: его могли расстрелять по одесскому «делу». Требовалась рекомендация в партию — Троцкий ее предоставил. (Вообще-то нужны были три рекомендации, но Троцкий был членом Политбюро, и одна его рекомендация равнялась трем обычным).

Впоследствии все, получившие рекомендации от Троцкого, были из партии изгнаны и подверглись репрессиям. Алехин оказался едва ли не единственным, кто уцелел. А из партии он выбыл автоматически — за неуплату членских взносов после того, как стал жить за рубежом.

В 1920 г. проходил первый чемпионат Советской России по шахматам. Алехин стал первым чемпионом, но выступать в заграничных турнирах он не мог, так как Советская Россия не была признана на Западе. В тот же год Алехин женился на Анне Луизе Рюгг, приехавшей из Швейцарии на учебу в Москву. Когда пришла пора родить ребенка, Анна Луиза пожелала вернуться в Швейцарию в сопровождении мужа, но Алехина не выпускали за границу как сотрудника ЧК. Тогда разгневанная Анна Луиза пошла на прием к В. И. Ленину и пригрозила ему, что напишет своим родителям, видным деятелям швейцарской социал-демократической партии. Ленин поспешил отправить за границу беременную скандалистку вместе с мужем. Так Алехин оказался за рубежом. Он отказался возвращаться назад, а Анна Луиза, родив сына, названного Александром, снова уехала в Москву, и больше они не виделись.

Алехин принял участие в многочисленных турнирах — в Англии, Венгрии, Германии, Голландии, США, Чехословакии, занимая только первые или вторые места. В это время Ласкер проиграл матч за звание чемпиона мира Капабланке, и претендентом на борьбу с новым чемпионом стал Алехин. Капабланка был «непробиваемым»: за 6 лет владения шахматной короной он проиграл лишь три партии, причем в личных встречах трижды обыгрывал Алехина. Капабланка играл быстро, легко и непринужденно, как шахматный автомат. Предпочитал упрощение любых позиций, за малейшие ошибки немедленно наказывал противника. Матч между Алехиным и Капабланкой происходил в 1927 г. в Буэнос-Айресе, играли до шести побед. Алехин противопоставил Капабланке остро атакующий стиль, серии блестящих комбинаций. Алехин выиграл 6:3 и стал чемпионом мира.

В качестве чемпиона Алехин победил в двух крупных турнирах в Сан-Ремо (Италия) и Блэде (Югославия) с отрывом от вторых призеров в 3,5 и 5 очков. Потом он провел два матча за звание чемпиона мира со своим бывшим сокамерником Боголюбовым и тоже победил. А затем на Алехина нашла апатия: он — сильнейший, что дальше? От безысходности он стал злоупотреблять алкоголем. Согласившись на матч с бывшим чемпионом мира среди любителей М. Эйве, он проиграл 8:9. После этого Алехин смог взять себя в руки: купил домик в деревне (жил он во Франции), завел корову Анну Марию и перешел на молочную диету. Через два года он выиграл у Эйве матч-реванш со счетом 10:4. В Ноттингэме (Англия) был проведен турнир, где участвовали все чемпионы — Алехин, Капабланка, Ласкер, Эйве, а победил молодой советский гроссмейстер М. М. Ботвинник. Алехин с той поры стал задумываться о возвращении на родину, в Москву, где он родился и где прожил почти 30 лет. В печально знаменитом 1937 г. в редакцию газеты «Известия» пришла следующая телеграмма: «Поздравляю шахматистов СССР с двадцатилетием Великого Октября. Александр Алехин».

Встретившись на очередном международном турнире, Ботвинник предложил Алехину сыграть матч за звание чемпиона мира. Тот согласился, но с условием, что матч пройдет в Москве. Этого Ботвинник без специальных консультаций не мог обещать, зная, что в Москве многие считают Алехина белоэмигрантом. В изданной в те годы в СССР книге «Матч Алехин — Боголюбов» было написано, что оба соперника «предали интересы рабочего шах-движения». Требовалось некоторое время, чтобы проблему решить. Алехин согласился подождать. Но началась Вторая мировая война. Алехин в это время находился за океаном, в Аргентине, где проходила шахматная Олимпиада. Соревнования прекратились. Некоторые шахматисты (из Германии, Польши) решили остаться в Америке. А команда Франции, в состав которой входил Алехин, срочно вернулась в Европу. Алехин, как и во время Первой мировой войны, записался добровольцем, чтобы воевать с немцами. Но пока все это происходило, Франция была разбита Германией в скоротечной войне. Французский офицер русского происхождения Александр Алехин оказался в немецком плену. Боголюбов, первая доска команды Германии на Олимпиаде, постарался выручить старого друга. Но фашисты поставили условие: пусть напишет серию статей о превосходстве немцев в шахматах. Снова у Алехина не было выбора, ему пришлось написать требуемые статьи (хотя из пяти чемпионов мира не было ни одного немца). Статьи, написанные по заказу, получились откровенно антисемитскими. Рассматривая одинаковые шахматные позиции в партиях различных мастеров, Алехин указывал, что немец Карл Шлехтер здесь сделал ход конем, немец Зигберт Тарраш тоже сделал ход конем, еврей Арон Нимцович пошел слоном, а еврей Акиба Рубинштейн — тоже слоном. В результате Шлехтер и Тарраш свои партии выиграли, а Нимцович и Рубинштейн — проиграли.

Освободившись из плена, Алехин принял участие в проводимых фашистами на оккупированной ими территории Европы международных турнирах, где выступали также Боголюбов, эстонец П. Керес, швед Г. Штольц. А вот Эйве, также живший в оккупированной стране, смог увильнуть от участия в этих турнирах: он работал учителем в гимназии, ему все время было якобы недосуг.

После окончания войны резко возросла роль Международной шахматной федерации (ФИДЕ). По требованию американцев ФИДЕ запретило Алехину играть в международных соревнованиях как за пресловутые статьи, так и за участие в турнирах, проводимых фашистами. Алехина, профессионального шахматиста, лишили средств к существованию, тем более что заработанные им ранее рейхсмарки обесценились.

В это время Ботвинник высылает из Москвы Алехину официальный вызов на матч. Алехин соглашается, начинаются переговоры представителей двух сторон. В ФИДЕ долго не знают, как реагировать на изменившуюся ситуацию. Ясно, что Ботвинник, живший при тоталитарном режиме, послал вызов с согласия своего правительства, возможно, самого И. В. Сталина. Открыто выступать против Сталина сразу после войны никто не решался, тем более ФИДЕ. Наконец поздно вечером 23 марта 1946 г. ФИДЕ приняло постановление признать будущий матч Алехин — Ботвинник официальным.

Но Алехин, вероятно, не успел об этом узнать: утром следующего дня он скоропостижно скончался в Португалии. Во многих газетах мира был помещен фотоснимок: мертвый чемпион сидит в пальто в гостиничном номере, на столике раскрытая книга, чашка кофе, доска с расставленными фигурами. Вероятно, последние мысли, которые проносились в мозгу чемпиона, были связаны с миром шахмат.

Это мир абстрактный, оторванный от реальности, но Алехин жил в этом мире (и только в нем) всю свою непростую жизнь.

Высокое небо

Крестьянский мальчик нередко заглядывался на огромные самолеты, проносившиеся в небе над деревней. Как-то, приехав в губернский город Липецк, он узнал, что там располагается военный авиационный полк, а самолеты называются «Илья Муромец». Когда пришла пора идти служить в армию, юноша упросил, чтобы его взяли на этот аэродром. Малограмотному крестьянскому сыну доверили только лошадь, чтобы подвозить к самолету топливо. Ездового звали Михаилом Васильевичем Водопьяновым.

Любовь к самолетам сохранилась на всю жизнь. После Гражданской войны он устроился в Москве в мастерскую общества «Добролет». Найдя старый, вышедший из строя учебный самолет, он его собственными руками отремонтировал и стал на нем совершать тренировочные полеты. На него обратили внимание и в 1929 г. пригласили летчиком на линию Хабаровск — остров Сахалин. Так Водопьянов стал профессиональным пилотом, не имея специального образования. Ему приходилось летать на разных маршрутах (в том числе на линии Москва — Ленинград), перевозить различные грузы, а иногда и пассажиров (которых в те годы брали на борт не более трех-четырех человек).

В 1933 г. его самолет попал в аварию вблизи Читы. Водопьянова выбросило из кабины на лед озера Байкал. Его случайно заметили люди на берегу, спасли. Водопьянов лечился в больницах от полученных травм целый год, крепкий организм выдержал, и врачи признали летчика годным для дальнейших полетов.

12 февраля 1934 г. в Чукотском море потерпел катастрофу корабль «Челюскин», который перевозил зимовщиков, направлявшихся на остров Врангеля. Корабль затерли льды, он получил пробоины и затонул. Экипаж и пассажиры (всего 104 человека) успели высадиться на лед, взяв с собой продукты, теплую одежду, палатки и, главное, радиостанцию. Страна узнала, что на льдинах в океане находятся люди (в том числе двое детей) и стала принимать экстренные меры для их спасения. В Москве была создана Государственная комиссия по спасению челюскинцев во главе с заместителем председателя Совнаркома В. В. Куйбышевым.

Это теперь самолеты оснащены хорошими навигационными приборами, могут летать почти что в любую погоду и брать на борт много горючего, грузов и пассажиров. Тогда было совсем не так. Достигший первым (с 29-й попытки) лагеря челюскинцев, летчик А. В. Ляпидевский на самолете АНТ-4 смог забрать с льдины только десять пассажиров и доставить их на материк (поселок Ванкарем). Но следующих рейсов летчику не удалось совершить из-за поломки самолета.

Правительственная комиссия привлекла и других летчиков, которые по различным трассам пытались прорваться к ледовому лагерю челюскинцев. Использовали разные самолеты и разные маршруты в надежде, что хоть кто-то доберется до цели. Водопьянов рвался в спасатели, но его не пускали из-за прошлогодней аварии. Кроме этой одной большой аварии, в его личной книжке пилота было записано еще 8 мелких аварий, и это считалось слишком много, чтобы доверить столь ответственное задание. Водопьянов написал письмо Куйбышеву, тот его принял в Кремле. Куйбышев разрешил Михаилу Васильевичу полет, но поставил условие: лететь из Хабаровска, туда доставить свой самолет (Р-5) в разобранном виде.

12 марта Водопьянов прибыл в Хабаровск, а уже 17 марта вылетел в Николаевск, оттуда в Охотск и затем в Анадырь. К этому времени стало известно, что летчик Н. П. Каманин (на самолете АНТ-3) не смог вылететь из Анадыря в Чукотское море, ему пришлось делать крюк в 600 км. Водопьянов на своем самолете устремился через Анадырский хребет и кратчайшим путем прилетел к берегу Чукотского моря. Далее начались поиски людей на льдине, но их координаты были уже установлены точно. 13 апреля самолеты Водопьянова, Каманина и В. С. Молокова забрали с льдины последних челюскинцев. Затем их также по воздуху доставили в порт Уэллен, оттуда — морем во Владивосток, а там уже по железной дороге спасенных привезли в Москву. Как встречали челюскинцев в Москве — до сих пор показывают в кадрах кинохроники, это было поистине всенародное ликование. Летчики, спасшие челюскинцев, стали первыми Героями Советского Союза; у Водопьянова в удостоверении Героя стоял номер 6 (всего первых летчиков-Героев было семеро).

Водопьянов стал полярным летчиком. Он в 1937 г. доставил на Северный полюс первую советскую экспедицию (И. Д. Папанин, П. П. Ширшов, Е. К. Федоров, Э. Т. Кренкель). Сесть точно в географической точке полюса не удалось из-за нагромождения льдов, подходящую льдину пришлось искать южнее этой точки. Водопьянов посадил свой самолет с папанинцами на 20 километров южнее полюса. Но льдины в океане все время дрейфуют, и уже через полгода папанинцы оказались вблизи берегов острова Гренландия (где их и сняли с этой льдины).

После достижения Водопьяновым на самолете Северного полюса встал вопрос о полете из Москвы через полюс в Америку. Первым по этой трассе взялся лететь один из тех, кто спасал челюскинцев, — С. А. Леваневский. Его самолет пропал в Арктике. К поиску потерпевшего бедствие, как и в случае с «Челюскиным», подключились многие летчики, в том числе и Водопьянов. Но увы, пропавшего самолета никто не обнаружил. Именно тогда родилась поговорка: «Здравствуй, летчик Ляпидевский, до свиданья, летчик Леваневский». Правильнее было бы сказать «прощай», но так хотелось надеяться…

На штурм коварного маршрута вышли другие: В. П. Чкалов (вместе с Г. Ф. Байдуковым и А. В. Беляковым) и М. М. Громов (вместе с С. А. Данилиным и А. Б. Юмашевым). Трасса была покорена, выросло и число Героев Советского Союза.

Когда в 1939 г. началась война с Финляндией, Водопьянов захотел участвовать в боевых действиях. Его, как опытного полярного летчика, не отпускали. Тогда он написал письмо наркому обороны К. Е. Ворошилову — и вскоре был принят в бомбардировочную авиацию, участвовал в ночных вылетах. Этот опыт пригодился ему во время Великой Отечественной войны.

Напав на СССР 22 июня 1941 г., немцы думали в течение восьми недель сокрушить нашу страну. Чтобы деморализовать жителей столицы, они с 22 июля по 24 августа 24 раза бомбили Москву (то есть почти ежедневно). Наше командование решило ответить бомбардировками Берлина (хотя немцы к тому времени оккупировали всю Белоруссию, Прибалтику, часть Украины). М. В. Водопьянов вылетел в ночь с 9 на 10 августа на тяжелом бомбардировщике с аэродрома в г. Пушкине (Ленинградская область) курсом на Берлин в составе эскадрильи. Каждый самолет нес по шесть 500-килограммовых бомб. На исход всей войны эта акция не могла оказать решающего значения, но она была важна в психологическом плане: Россия не собиралась сдаваться, она как бы показывала Германии свои острые зубы.

После бомбометания самолет Водопьянова был подбит осколками зенитных снарядов. Долететь до линии фронта не удалось, пришлось сажать машину в лесу, в тылу врага. Затем он и члены экипажа несколько суток добирались к своим.

Аварии на самолетах для Водопьянова оканчивались более или менее удачно. Но когда он попал на земле в автомобильную катастрофу, то врачи запретили ему летать уже навсегда. Далее почти 40 лет — на заслуженном отдыхе, военный пенсионер в чине генерал-майора авиации.

Находясь на пенсии, Водопьянов занялся сочинительством, стал писателем. Он написал 11 книг и 3 пьесы, которые шли в театрах Москвы и Казани. Возникает вопрос: как человек, имевший только начальное образование, мог достичь таких высот? Во-первых, это талантливый человек, самоучка (вспомним, как он собирал свой первый самолет). Во-вторых, в то время было некогда долго учиться, многие выдвигались не благодаря диплому, а по своим природным способностям, энергии, трудолюбию, энтузиазму. Уже упоминавшийся нами Папанин был начальником Главсевморпути, адмиралом, доктором географических наук, автором двух книг, а ведь имел за плечами всего 7 классов неполной средней школы. И даже руководитель (после И. В. Курчатова) работ по атомной проблематике Я. Б. Зельдович, профессор, академик, пятикратный лауреат Государственных премий, не имел специального высшего образования.

Таких людей влечет высокая цель, высокое небо.

СОВРЕМЕННЫЕ СКАЗКИ

Колобок

Читатель, несомненно, знаком с русской народной сказкой «Колобок», поэтому мы ограничимся кратким напоминанием о том, о чем там идет речь. Колобок убежал из дома — от бабушки и дедушки. На жизненной тропе ему встречались последовательно Заяц, Волк и Медведь, но он счастливо от них ушел. А вот встреча с Лисой окончилась для него печально. Несмотря на трагический финал сказки, мы ни разу не видели, чтобы дети плакали над горькой судьбой Колобка. Дети обычно восхищаются хитростью Лисы. К тому же сам Колобок изображен в тексте как пустозвон, не вызывающий никаких симпатий.

В современной сказке о Колобке акценты расставляются по-другому. Хотя, конечно, читательские симпатии — дело сугубо индивидуальное.

В небольшом уральском городке Верхняя Пышма жил мальчик Петруша. Закончив кое-как школу, пошел работать на электрометаллургический завод, где трудились и его родители. Заработки были невелики, но семья жила экономно, на самое необходимое денег хватало. Петр всегда имел деньги на карманные расходы, но эти суммы казались ему смехотворно малыми. Он мечтал о больших и очень больших деньгах. Он не думал о том, как будет тратить деньги; мысль его работала над тем, как деньги приобрести. Однако в жестких рамках тогдашней жизни реализовать свои планы он не мог.

Но вот объявили перестройку. Петр уехал из Верхней Пышмы в Нижний Тагил, имея в кармане 200 рублей (сумму по тем временам значительную). Сняв угол у одной сердобольной старушки, Петр пошел по городу, приглядываясь, где и как он мог бы развернуть свою деятельность.

Вскоре у входа в Дом культуры химиков появилось объявление, извещавшее о предстоящих гастролях знаменитого зарубежного певца Вилли Слесарева. Певец даст только два концерта — в субботу и в воскресенье, а предварительная продажа билетов начинается с понедельника. Цена билетов — от 40 до 50 рублей.

Несмотря на астрономически высокую цену, все билеты были распроданы в течение недели. Рано утром в субботу Петр и директор Дома культуры отправились на местный железнодорожный вокзал, но не для встречи знаменитости, а для того, чтобы уехать из этого города и никогда больше туда не возвращаться. Директор уехал на Украину, к родственникам, а Петр решил податься на Волгу, в г. Горький. В его дорожной сумке лежало 30 000 рублей.

Петр снял отдельную комнату и стал жить, скромно и неприметно, приглядываясь к обстановке в этом городе с миллионным населением. Здесь, конечно, можно было бы заработать миллионы, но трудно было развернуться.

Вскоре обстановка изменилась. Город стал называться Нижним Новгородом. В нем пооткрывалось множество банков. В Кремле, в Дмитриевской башне, обосновался банк «Прогресс». Филиалы других многочисленных банков появились в помещениях школ, библиотек, даже в пунктах выдачи белья из стирки. В кинотеатре «Волга», находившемся рядом с Кремлем, часть фойе была отгорожена так, чтобы туда могли входить люди, не попадая в зрительный зал. Здесь, в фойе кинотеатра, расположился филиал неведомого ранее «Аквабанка».

Жители Нижнего Новгорода не усмотрели в таком событии ничего необычного. Все банки были теперь частными и новыми. Старым являлся только Государственный банк, но он принимал от населения деньги всего-то под 120 % годовых. Банк «Прогресс» обещал народу 180 % годовых — и туда выстраивались очереди. «Аква-банк» пообещал 210 % годовых — и очереди появились в фойе кинотеатра «Волга».

В фойе стояли два столика. За одним столиком сидела девушка, аккуратно заполнявшая текст на бланках; туда она тщательно записывала паспортные данные посетителей. За вторым столиком сидел Петр, который размашисто расписывался на заполненных бланках, ставил печать, принимал от посетителей деньги и складывал их в большой сейф, стоявший тут же. Первые выплаты по вкладам обещали через 3 месяца после оформления денежного взноса.

Но еще до истечения трехмесячного срока функционирования «Аквабанка» прогорел банк «Прогресс». Нижегородский губернатор Борис Немцов выехал поездом в Москву, к президенту страны Борису Ельцину, с просьбой о государственной поддержке «Прогресса». В том же поезде, но в другом вагоне, отбыл в столицу и Петр, в его чемодане лежало 200 000 000 рублей.

В столице Петр снял квартиру и сразу же отправился на фондовую биржу. Тут он выяснил, что дилеры принимают от частных лиц деньги и доллары для совершения валютных операций. Цены на бирже изменялись каждый день, причем цены на доллары в Москве были, как правило, выше, чем в Петербурге. Петр с чемоданом, полным рублей, отправлялся ночным поездом в Петербург, там он покупал валюту. Следующей ночью с чемоданом, полным долларов, он возвращался в Москву, где валюту продавал. Это был совершенно легальный бизнес, было только немного боязно, что лихие люди отнимут чемодан. Петр решил для себя, что выйдет из этой игры, как только его богатство достигнет миллиона долларов.

Его планам не суждено было сбыться. Государственный банк изменил условия валютных торгов на фондовой бирже, отныне они осуществлялись только безналичным путем через банки-резиденты. У Петра к тому времени скопилось 800 000 долларов. Это хотя и меньше заветного числа, но, положив деньги в банк, можно было через несколько лет стать валютным миллионером. Петр выбрал для хранения своих денег «Инпромфромбанк» как наиболее надежный.

Продолжая вести скромный и неприметный образ жизни, Петр терпеливо ждал своего времени. Но вдруг государство объявило дефолт. Курс доллара сразу же вырос в три раза. А частные банки не только не выдавали деньги по новому курсу, они вообще заморозили все вклады. Вкладчикам предлагалось перевести свои сбережения в Государственный банк, где им обещали вернуть деньги в рублях, но по старому курсу. Возникли слухи, что Государственный банк начнет изучать происхождение всех денег. Эти слухи официально не подтверждали, но и не опровергали. Не желая искушать судьбу, Петр возвратился из Москвы в Верхнюю Пышму, в кармане у него было 200 долларов.

В отличие от Колобка из сказки для детей, наш герой остался жив, но его нынешнее состояние (в сравнении с прежним) казалось ему хуже смерти. Однако мы полагаем, что люди с такими способностями не дадут себе засохнуть. Петр вскоре где-нибудь, да выплывет.

Курс бюрократии

Три десятилетия тому назад в Ленинграде был только один университет, а теперь их свыше двух десятков. Они возникли на базе прежних институтов и училищ, но среди учебных дисциплин появились новые спецкурсы, существенно расширяющие кругозор выпускников. Студентов теперь учат маркетингу, менеджменту. Среди новых, модных дисциплин мы нашли и курс бюрократии.

Курс обычный, рассчитанный на 17 лекций, по одной в неделю в течение учебного семестра. 4 лекции посвящены бюрократии при феодализме, еще 4 лекции — бюрократии при раннем капитализме, и еще 4 лекции — бюрократии при социализме, а также 4 лекции — бюрократии в современном обществе. Первая лекция является вводной, она посвящена бюрократии в Древнем мире. Изложение этой лекции мы даем ниже.

Бюрократия начинается там, где имеют дело с документами. Поэтому бюрократии не существовало, пока не было письменности. По мере роста числа грамотных среди населения стали появляться разного рода просьбы, донесения и представления на имя правителя. Тот как-то на них реагировал, иногда оперативно, иногда нет. Иногда положительно, иногда отрицательно. Это и создавало предпосылки для развития бюрократии.

Но сначала надо договориться о терминах. В буквальном переводе «бюрократия» означает «кабинетовладычество». Реальную власть приобретают лица, приближенные к формальному правителю (по-современному — его секретари-референты). Они дают владыке советы, которые предопределяют решение. Правитель им полностью доверяет. А далее — как у А. С. Грибоедова: «Подписано — так с плеч долой».

На Сицилии, например, которая когда-то принадлежала Греции, однажды был такой поучительный случай. Правитель Сиракуз, разбирая письменные прошения, наткнулся на следующее заявление: «Прошу предоставить мне точку опоры, и я переверну весь мир. Архимед».

Задумался правитель Сиракуз. Точка опоры — дело нешуточное. Она больших денег стоит. Можно ли оказать Архимеду такое доверие? Вызвал правитель своего секретаря-референта и спрашивает, достаточно ли солидный человек — Архимед.

«Мой повелитель, — ответил секретарь. — Я помню, Архимед бегал нагим по улицам и кричал „Эврика!“ Чтобы он там ни нашел, все равно не следовало ему раздеваться и тем самым смущать нравственность жителей города Сиракузы».

Услышав такую аттестацию Архимеда, правитель начертал на его заявлении резолюцию: «Отказать».

Другой случай произошел в Афинах, когда Перикл в разгар Пелопоннесской войны решил завести точный учет всех изобретений и рационализаторских предложений, дабы с наибольшей пользой применить те из них, что напрямую относятся к военному делу. В боковом приделе Парфенона было открыто Бюро рационализации и изобретательства (БРИЗ) — и стали ждать. Вскоре пришел человек, придумавший «греческий огонь», которым можно было сжигать врагов. Начальник БРИЗа (имя которого история не сохранила) сначала очень обрадовался: изобретение было прямо по военной тематике. Он тут же показал изобретателю, какие ему нужно оформить сопроводительные документы. Но потом начальник стал думать: изобретение-то касается огня, а как к этому делу отнесется бог огня Гефест? Вдруг он обидится и пожалуется Зевсу? Начальник БРИЗа помнил о том, как наказал Зевс титана Прометея за самовольное обращение с огнем. Поэтому начальник БРИЗа решил объявить «греческий огонь» подарком самих богов-олимпийцев избранному народу — эллинам. Когда явился изобретатель, ему лишь пожали руку, похлопали по плечу и велели держать язык за зубами. Военные моряки, применявшие «греческий огонь» в морских сражениях, после каждой победы приносили жертвы богам-олимпийцам, как плату за изобретение.

Был еще один характерный случай в Риме, непосредственно в сенатской Комиссии по расследованию разных происшествий.

В Комиссию поступило заявление от сенатора Н. Тот сидел в сенате на одной скамье вместе с конем Калигулы (конь, как известно, тоже был сенатором). Однажды во время голосования конь, поднимая ногу, лягнул Н. На месте удара у Н. образовалась гематома. Н. обратился в травматологический пункт и получил справку о временной нетрудоспособности. Поэтому Н. вынужден был два месяца провести дома и теперь просил заплатить ему за невольный прогул.

Такое деликатное дело мог решить только сам император Калигула, но Комиссия не решилась обращаться к нему, зная его крутой нрав. Поэтому рассмотрение заявления сенатора Н. надо было под любым предлогом отложить. Предлоги были самые разнообразные, их набралось ровно 24 штуки. 25-й предлог не пришлось придумывать, ибо Калигула к тому времени был убит преторианцами. После этого конфликт разрешился сам собой.

Рекорд длительности бюрократической волокиты поставили, пожалуй, в римском БРИЗе. Однажды туда пришел изобретатель-плебей, утверждавший, что открыл вечный двигатель. Начальник БРИЗа отнесся к плебею очень корректно: он показал, как надо оформить сопроводительные документы, потом завел отдельную папку на поступившее изобретение и велел плебею ждать, пока император Нерон не соизволит рассмотреть изобретение.

Плебею пришлось долго ждать, ибо Нерона больше интересовали дела актеров и поэтов. Потом Нерон велел поджечь Рим и, когда насладился зрелищем пожара, повелел рабу убить себя.

Плебей-изобретатель кинулся в БРИЗ в надежде, что его проект теперь передадут новому императору, Гальбе. Но Гальбу вскоре убили.

Следующий император Отон через некоторое время покончил с собой. Император Вителлий тоже не задержался на троне (за год сменилось четыре императора!) А заявка-то оставалась нерассмотренной.

Веспасиан был императором целых десять лет, но не выкроил даже десяти минут, чтобы рассмотреть вопрос о вечном двигателе.

Много надежд возлагал изобретатель на императора Тита, но тому, увы, тоже было недосуг.

Потом были Домициан, Нерва, Траян, Адриан. Вместе с императорами менялись и начальники БРИЗа, а о вечном двигателе в верхах не желали слушать. Потом умер и состарившийся плебей. А вечный двигатель так и остался неосуществленной мечтой. И в этом заключается глубокий смысл: вечному двигателю сказали «нет», вечной бюрократии — «да».

Парламентские выборы

В некотором царстве-государстве была конституционная монархия. Царь, поклявшись однажды в верности конституции, выполнял ее взаправду: учредил парламент, в котором действовали две политические партии, попеременно формировавшие правительство. Назывались эти партии странновато: партия любителей красной икры и партия любителей черной икры.

В царском дворце дважды в неделю устраивали костюмированные балы, на которых гостей угощали блинами: по средам — с красной икрой, по субботам — с черной икрой. Накануне бального дня царь назначал правительство из членов соответствующей партии, так что со вторника до пятницы страной рулили министры из партии любителей красной икры, а с пятницы до вторника — из партии любителей черной икры. Так продолжалось немало лет, и все были довольны сложившимся порядком.

У царя подрастала единственная дочь. Когда она подросла до известного возраста, царь стал приглашать на балы разных заморских принцев в надежде заинтересовать кого-либо из них дочкой-невестой. Вместе с заморскими принцами в обиход стали входить и заморские угощения: сначала икра заморская баклажанная, потом икра кабачковая, а там и разные-всякие вкусные штучки из мяса, рыбы, птицы, а также различные алкогольные напитки. Царь обилие новых угощений даже поощрял, ибо дочка-невеста была отнюдь не красавицей, и привадить заморских принцев можно было скорее хорошей выпивкой и закуской. По мере расширения ассортимента блюд и напитков, подаваемых на балах, в обществе стали множиться новые партии: любителей мясных блюд, любителей рыбных блюд, любителей пива, любителей шампанского и т. д.

И вот один из заморских принцев, изрядно выпив и немного закусив, сказал как-то царю, что он, пожалуй, женился бы на его дочке, если бы царь провел в своем царстве-государстве подлинно демократические выборы. Чтобы потрафить будущему зятю, царь повелел выбрать новый парламент и разрешил участвовать в этих выборах любым политическим партиям. Наблюдать за порядком был назначен Центризбирком.

Центризбиркому пришлось работать не покладая рук, ибо количество партий, требующих своей регистрации, росло, как снежный ком. Центризбирком, например, зарегистрировал 4 партии любителей шампанского: любителей сладкого, любителей полусладкого, любителей полусухого и любителей сухого. Любителям брюта было отказано, но те подали протест в Верховный суд и выиграли дело. После этого Центризбирком уже автоматически регистрировал все новые партии: 12 партий любителей пива (мартовского, апрельского, майского и т. д.), 24 партии любителей вареной колбасы (диабетической, докторской, ветчинной и т. д.), 48 партий любителей копченой колбасы (московской, одесской, краковской и т. д.).

Активизировались национальные меньшинства, они создали партии любителей фаршированной щуки, любителей галушек со сметаной, любителей чахохбили, любителей бешбармака и т. д.

Когда число зарегистрированных партий перевалило за тысячу, царь принял мудрое решение: выборы не проводить, считать выбранными в парламент первые 365 зарегистрированных партий, а все остальные отсечь от списка и распустить за ненадобностью. Царь разъяснил свое решение тем, что при этом каждая из оставшихся 365 партий будет иметь возможность один день в году формировать правительство.

Вдруг выяснилось, что среди неудачников, то есть не попавших в парламент и подлежавших роспуску, оказалась партия любителей красной икры. Злорадные конкуренты развязали в средствах массовой информации шумную кампанию против некогда властной партии: мол, так красным и надо! Распустить партию красных! Устроить над ними показательный суд! Но тут царь, вспомнив, видимо, приятный вкус красной икры, распорядился допустить красных под номером 366, дабы в високосном году они могли один день также порулить страной.

После этого все успокоились, и балы продолжались уже каждый день. И хозяева дворца, и их гости наедались и напивались ежедневно до полного изнеможения.

Первым не выдержал сам царь. Его поместили в Главную клиническую больницу с диагнозом «острый гастрит», назначили строгую диету в течение целого месяца.

В связи с этим прискорбным событием балы отменили, парламент распустили, все партии запретили, а управлять царством-государством был назначен Генерал-Бас. Тот предписал солдат кормить исключительно перловой кашей, а офицерам, вольнонаемным и всем прочим штатским лицам, сверх того, разрешалось есть пареную репу и пить хлебный квас.

Народ, привыкший к послушанию, беспрекословно (а где-то даже и не без удовольствия) подчинился распоряжению начальства. Но заморский принц взбрыкнул, он заявил, что отказывается жениться на царской дочке, так как не были проведены подлинно демократические выборы. Похоже, что для принца это был лишь предлог, чтобы увильнуть от женитьбы.

Царская дочка так и осталась старой девой. Царь с горя запил и умер от белой горячки. А в царстве-государстве флагом стал триколор: красный-черный-белый.

Предвыборные технологии

В некотором городе Н. готовились к выборам депутата Государственной думы. На это место претендовал столичный деятель Васильев. Сам-то Васильев жил все время в столице, в провинциальном городе Н. никогда не бывал и справедливо полагал, что там у него могут возникнуть трудности в ходе предвыборной кампании. Тем более, что (как он узнал) еще за месяц до дня голосования в избирательной комиссии города Н. уже зарегистрировались кандидатами в депутаты трое местных жителей — Иванов, Петров и Сидоров.

Васильев обратился к столичным специалистам по предвыборным технологиям и манипуляциям общественным мнением (сейчас их стали называть пиарщиками). Те обещали — за деньги, разумеется, — провести Васильева в депутаты, но лишь со второго захода (то есть через четыре месяца). Васильеву очень хотелось стать депутатом, и он заплатил пиарщикам столько, сколько они затребовали.

Через два дня трое пиарщиков прибыли в город Н. Каждый из них заключил договор с одним из кандидатов в депутаты, взяв на себя все труды по предвыборной кампании. При этом кандидаты были честно предупреждены, что они депутатами не станут. Кандидаты, надо сказать, не очень-то рассчитывали на успех, ибо опрос общественного мнения показал, что рейтинг каждого равен 10 %, а 70 % избирателей еще не решили, за кого они станут голосовать. Поэтому кандидаты приняли условия пиарщиков, тем более что те не только не требовали денег, а наоборот, заплатили сами (и заплатили немало).

За три недели до дня выборов развернулась борьба по плану, составленному столичными специалистами. В местных газетах и на радио четко сформулировали политические позиции и нарисовали облик каждого из кандидатов.

Иванов, как утверждала политическая реклама, является убежденным сторонником рыночных реформ. Он намерен проводить их в белых перчатках, ибо уверен в честности и неподкупности реформаторов. Поэтому Иванов идет на выборы под белым флагом. Иванов точно знает, что надо делать, он добьется успеха. Иванова в рекламе называли не иначе, как Иванов-Белый.

Петров, утверждала следующая реклама, уже убедился, что все так называемые реформы приносят только зло, ибо их совершают злые и черные люди. С черным злом надо и бороться по-черному, поэтому Петров идет на выборы под черным флагом. Петров четко знает, где можно споткнуться и упасть, в опасных местах он подстелит соломку. Петрова называли не иначе, как Петров-Черный.

Сидоров, утверждала третья реклама, уверен, что мир не чернобелый, как представляют себе его соперники. Мир — цветной. Но отчетливые цвета (например, красный, желтый, зеленый) существуют лишь в светофоре, а в реальной жизни все цвета перемешаны. Поэтому Сидоров идет на выборы под серо-буро-малиновым флагом. Сидоров — не идеалист, а прагматик, его называли Сидоров-реалист.

Неизвестно, умышленно или нет дали пиарщики Сидорову такое прозвище. Старые люди еще помнили, что когда-то давно в их городе существовало реальное училище. Сидоров-реалист воспринимался ими как Сидоров-школьник. Рейтинг Сидорова к концу недели упал до 5 %, зато рейтинги Иванова и Петрова возросли до 20 %.

За две недели до дня выборов подключилась местная телевизионная студия. Пиарщики закупили эфирное время: с 21 до 22 часов — на рекламу Иванова-Белого, с 22 до 23 часов — на рекламу Петрова-Черного. Рекламу по телевидению вели заезжие артисты: Иванова — Андрей Белый (тезка известного поэта), Петрова — Александр Черный (тезка другого известного поэта). Для рекламы Сидорова эфир не закупили, так как он уже явно стал аутсайдером.

Телеартисты Андрей и Александр ежевечерне расхваливали своих кандидатов. Телезрители-избиратели узнали, что и Иванов, и Петров готовы вложить огромные деньги в развитие местной промышленности; каждый из них уже составил свой бизнес-план, и эти документы демонстрировали телезрителям. Иванов подарил городскому трамвайному парку снегоочиститель, а Петров подарил городскому автобусному парку микроавтобус. Каждый из кандидатов подарил городской тюрьме по одному черно-белому телевизору, а приюту для бездомных — по тысяче бульонных кубиков. Телеоператоры засняли кадры посещения кандидатами двух детских домов, где каждый подарил детям игрушки.

К концу недели рейтинги Иванова-Белого и Петрова-Черного возросли до 40 %, рейтинг аутсайдера Сидорова упал до 4 %.

На последней перед выборами неделе в те же вечерние часы стали выступать другие заезжие артисты: Кондратий Белый и Панкратий Черный. Содержание предвыборных передач решительно изменилось: Кондратий разоблачал Петрова-Черного, а Панкратий разоблачал Иванова-Белого. Телезрители-избиратели с изумлением узнали, что Иванов недавно купил виллу на Лазурном берегу Средиземного моря, а Петров — на Багамских островах. Зрителям демонстрировали фотографии этих внушительных строений. Далее сообщалось, что один из кандидатов купил яхту для прогулок, а другой — самолет, что подтверждалось также фотографиями. Одного засняли в казино Монте-Карло, второго — в казино Лас-Вегаса. Наконец, совершенно обалдевшим телезрителям-избирателям сообщили, что оба кандидата — гомосексуалисты.

Последнее сообщение пришлось на вечер пятницы. В субботу, в соответствии с законом о выборах, агитация запрещена, и в вечерние часы по местному телевидению показывали фильм-балет «Лебединое озеро». Избиратели пытались сами разобраться, когда им рассказывали правду, а когда — бессовестно врали.

В день выборов Иванов и Петров получили по 30 % голосов, Сидоров — 3 %, 35 % проголосовали против всех кандидатов, а 2 % бюллетеней оказались испорченными. В соответствии с законом выборы в городе Н. были признаны недействительными, и были назначены новые выборы — через 4 месяца. Иванов и Петров, безнадежно опороченные, даже и не подумали выставлять снова свои кандидатуры. Сидоров решился, но он теперь повсюду рассматривался как аутсайдер. А из столицы приехал Васильев, который, внеся денежный залог, не собирая подписных листов, сразу оформился кандидатом в депутаты.

Выступая с предвыборной речью по местному телевидению, Васильев сказал, что он, как честный человек, ничего не будет обещать своим избирателям, ибо известно, что все предвыборные обещания обычно не выполняются. Это его заявление потом многократно повторяли и по телевидению, и по радио, и на газетных полосах. У избирателей закрепилось в памяти утверждение о том, что Васильев — честный человек.

На прошедших выборах Васильев получил 50 % голосов, Сидоров — 10 %, а 40 % проголосовали против всех. Васильев стал депутатом Государственной думы.

Все вышеизложенное — сказка. Такого не было. Но, как писал А. С. Пушкин, сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок.

Князь Гвидон

Удельный князь Гвидон задумал благоустроить свой стольный град. Решил построить княжеский дворец, златоглавые церкви, разбить сады, соорудить пристань с крепкою заставою. Для финансирования столь большого строительства пришлось взять кредит в Заморском Валютном Банке (ЗВБ). На полученный первый транш закупили строительные материалы и аккуратно сложили их на специально отведенной площадке. Но прекраснодушный князь не позаботился об охране, а зря: в первую же ночь половину имущества разворовали.

Пришлось срочно нанимать охранников. На службу были приняты 33 молодых и удалых красавца, а командовал ими дядька Черномор. ЗВБ выделил новый транш, но меньше того, что он дал в первый раз. Этих денег хватило только на компенсацию украденных материалов и оплату услуг дядьки Черномора и его дружины.

Князь Гвидон стал просить у ЗВБ следующего транша — для начала строительства. Там на это согласились после долгих проволочек, обусловив выдачу денег согласием Гвидона принять на работу прорабом одного из близких родственников президента ЗВБ. Делать нечего — пришлось согласиться.

Прораб (его звали Зет) оказался человеком хватким. Для начала он построил для себя великолепный терем. А князю Гвидону представил проект его будущего княжеского дворца. Белокаменный дворец предполагалось окружить высокой стеной с зубцами и башенками. Зет объявил, что на сооружение дворца потребуется новый транш, ибо все деньги ушли на составление проекта.

Наивный князь Гвидон думал, что Зет, будучи родственником президента ЗВБ, сам и организует получение дополнительных сумм. Ан нет, президент ЗВБ потребовал заключения нового договора лично с князем, причем на более короткий срок и под более высокие проценты.

Против заключения нового договора с князем Гвидоном неожиданно выступила оппозиция в лице Ткачихи и Поварихи. Сами женщины не умели ни ткать, ни варить обеды, зато где-то научились громко и выразительно критиковать. Ткачиха была вдовой профессора Текстильного института. А Повариха была вдовой директора Кулинарного техникума, преобразованного в Академию Пищевых Технологий (после чего директор стал академиком).

Ткачиха и Повариха без устали доказывали, что князю Гвидону не следует более выделять деньги, ибо в его удельном княжестве нарушаются права человека. Нарушение прав они усмотрели в том, что 33 дружинника дядьки Черномора ходили парами, а самому последнему дружиннику пары не нашлось. Этот несчастный удалец был настолько опечален, что готов даже уехать за границу, где ему, кстати, сделали выгодное предложение.

Несмотря на интриги Ткачихи и Поварихи, князю Гвидону, уже изрядно поднаторевшему в вытягивании денег из ЗВБ, все-таки удалось получить новый транш. Зет продолжил строительство: у своего терема он возвел флигель, для княжеского дворца заложил фундамент, а возле будущей пристани устроил волнорезы.

Князь Гвидон решил укрепить собственную казну. В специальном маленьком домике поселилась Белка, грызущая орешки. Орешки не простые, все скорлупки золотые, а ядра — чистый изумруд. Хозяйственный князь Гвидон надумал из скорлупок лить монету. Но тут все наперебой стали требовать, чтобы новое производство было приватизировано. Так появились АОЗТ (акционерное общество закрытого типа) «Орешки», АООТ (акционерное общество открытого типа) «Скорлупки» и ТОО (товарищество с ограниченной ответственностью) «Ядра». Вскоре АОЗТ обанкротилось, контрольный пакет акций АООТ скупил Зет (гражданин другой страны), а директор ТОО, украв кассу, сбежал за границу.

Затея с Белкой провалилась, и бедному князю Гвидону не оставалось ничего другого, как просить новый транш у ЗВБ — под еще более высокие проценты.

А потом в какой-то дальней заморской стране случился обвал на местной валютной бирже. Сработал «принцип домино»: обвал произошел во многих царствах, королевствах и княжествах. Не избежало этой участи и удельное княжество Гвидона. Гвидон стал мрачным и раздражительным. Его не утешало даже то, что Зет возвел стены первого этажа дворца, а на месте будущего сада разбил две клумбы. Слабым, но все же утешением явилось известие о визите царя Салтана.

То был первый настоящий царь (по слухам — родственник Гвидона), который готов был пожаловать к Гвидону в гости, несмотря на его резко ухудшившееся финансовое положение. Князь устроил пир горой, для чего арендовал помещение во флигеле у Зета. Гости и хозяева ели и пили безостановочно целые сутки. По дошедшей до нас информации, на следующий день «царя Салтана уложили спать вполпьяна». А о дальнейшей судьбе князя Гвидона достоверных сведений нет.

А жаль: малый был симпатичный и уже набрался ума-разума.

Красная Шапочка

Эту знаменитую сказку знают все, но мы напомним ее сюжет. Мама испекла пирожок, отрезала кусочек, положила в корзинку и предложила дочке, Красной Шапочке, отнести пирожок бабушке. Девочка взяла корзинку и пошла через лес к дому бабушки. Тут ей повстречался Волк.

«Куда ты идешь, Красная Шапочка?» — спросил серый разбойник. — «Я иду к бабушке». — «А далеко ли живет твоя бабушка?»

Девочка сообщила Волку координаты, и тот побежал кратчайшим путем. Пока девочка шла длинной дорогой, Волк успел добежать до дома бабушки, съесть ее, а когда пришла внучка — Волк съел и ее. Но тут мимо шли лесорубы, они зашли в дом, увидели Волка, убили его, вспороли брюхо — и оттуда выскочили живые и радостные бабушка и внучка.

Эту сказку написал Шарль Перро 300 лет тому назад.

А 150 лет тому назад братья Вильгельм и Якоб Гримм написали свою сказку под тем же названием. В ней события разворачиваются точно так же, как у Перро, но имеется продолжение сюжета.

Спустя некоторое время после ужасной истории с Волком (который, напомним, съел было и бабушку, и внучку) мама испекла новый пирожок. Отрезала кусочек пирога, положила в корзинку и предложила дочке, Красной Шапочке, опять отнести пирожок бабушке. Девочка взяла корзинку и снова пошла через лес. Тут ей повстречался Волк (другой Волк, ибо первого, как мы помним, недавно убили).

«Куда ты идешь, Красная Шапочка?» — спросил серый разбойник.

Красная Шапочка немного помолчала, а потом ответила: «Я теперь ученая, с незнакомыми Волками не разговариваю».

Мы позволим себе предложить еще три новых варианта этой всемирно известной сказки.

Вариант первый — для детей младшего возраста.

Красная Шапочка взяла корзинку и пошла через лес. Тут ей повстречался Волк.

«Куда ты идешь, Красная Шапочка?» Девочка сообщила Волку необходимые координаты, а когда он побежал, Красная Шапочка вынула из корзинки мобильный телефон и позвонила бабушке: «К тебе бежит Волк, закрой дверь и позови охотников, пусть его убьют».

Когда девочка подошла к дому бабушки, охотники сдирали шкуру с убитого Волка. А девочке в награду дали шоколадку «Кэдбери» и бутылочку «Пепси-колы».

Вариант второй — для детей старшего возраста.

Красная Шапочка взяла корзинку, пошла в гараж, выкатила «Мерседес» и поехала к дому бабушки. У обочины шоссе «голосовал» Волк с лапой на перевязи и с сумкой в другой лапе.

«Подвези меня, Красная Шапочка, я дам тебе пять баксов».

Девочка впустила серого разбойника в машину а тот, оказывается, только притворялся больным. Волк связал Красную Шапочку по рукам и ногам, вынул из сумки магнитофон с микрофоном и велел девочке произнести следующую речь: «Бабушка, сегодня же напиши на свой дом генеральную доверенность на имя Волка и заверь у нотариуса. Завтра я приеду и все объясню. Пока!»

После этого Волк выбросил связанную девочку из машины, поехал к бабушке, дал ей прослушать речь внучки (записанную на магнитофон), потом отвез бабушку все на том же «Мерседесе» к нотариусу, оформил законно генеральную доверенность, затем вернулся с бабушкой в ее (теперь уже — его) дом и только после этого спокойно съел бабушку. На следующий день Волк продал проходившим мимо лесорубам «Мерседес», ибо ему не следовало привыкать разъезжать на машине: волка ноги кормят.

Вариант третий — для взрослых. Он включает в себя текст второго варианта и имеет следующее продолжение.

Мама обратилась в юридическую консультацию, чтобы подать в суд иск о признании незаконной полученной Волком генеральной доверенности. Юристы, получив предварительно гонорар и изучив обстоятельства дела, горестно развели руками: «Увы, наше законодательство в части приватизации имущества еще очень несовершенно. Этим нагло пользуются не только серые разбойники, но и другие хищники. До изменения федеральных законов на них управы нет».

Мама обратилась в милицию, чтобы привлечь Волка за убийство бабушки.

«Нет доказательств, — ответили ей. — Нет трупа, нет орудий убийства, нет свидетелей. Волк станет все отрицать, а нам нечего ему противопоставить. Это типичный „глухарь“».

И дело об угоне «Мерседеса» тоже не стали возбуждать, ибо мама была женщиной непрактичной, у нее был записан только номер на жестянке, прикрепленной к автомобилю (жестянку нетрудно сменить), и она не знала тех цифр, что были выбиты на карданном валу машины.

Так Волк остался безнаказанным, а мама была рада, что хоть Красная Шапочка еще жива. Пока жива.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

В репертуаре популярного эстрадного певца Валерия Леонтьева есть песенка про светофор. Будто бы в нем однажды загорелся зеленый свет — и не желал сменяться. Забавная получилась картина: все бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, а он им светит.

Но в той песенке ничего не говорится о ситуации на поперечной улице. А там в это время, очевидно, горит красный свет. И все стоят, стоят, стоят, стоят, стоят, стоят. Им ведь отнюдь не весело, не правда ли?

C’est la vie, как говорят французы.

Приложение

Хронология правления некоторых монархов и президентов в XVI–XX веках

Примечания

1

Новикова и еще двух маршалов авиации арестовали по письму сына вождя, В. И. Сталина, ставшего затем генералом.

2

Л. И. Брежнев имел 8 орденов Ленина, но он награждал ими себя сам.

3

В. Квислинг был премьер-министром Норвегии, сотрудничал с немцами.

4

Были убиты Федор Годунов, Лжедмитрий I, Петр III, Павел I, посажены в тюрьму Василий Шуйский и Иван VI.

5

Первая самодвижущаяся повозка, снабженная паровой машиной, была построена в 1781 г.

6

В 1945 г. покончил с собой премьер-министр Японии Ф. Коноэ, в 1993 г. — премьер-министр Франции П. Береговуа.

Content

Юрий Сокольский
ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИИ ОБ ИСТОРИИ

ВВЕДЕНИЕ

ОДНАЖДЫ В РОССИИ…

Бедный царевич

Фаворитки царей

Заслуженные награды

Братья Зубовы

Шерше ла фам!

Родственные связи

Верните долг!

Обман во спасение

Браки в царской семье

Достоверность мемуаров

Афера века

Деньги, деньги…

ОДНАЖДЫ В СССР…

Судьбы генералов

Дезинформация

На войне как на войне

Напечатано в газете

Медицина и политика

Как Берия стал английским шпионом

Заслуженные награды-2

Стукачи

Экология касается всех

Всемогущая Юлия

Орден «Победа»

ПОГРАНИЧНЫЕ СТРАНЫ

Нажим на Турцию

Хороша страна Болгария

В морском походе

Поезд идет на восток

Прения в Думе

Россия помогает Турции

Выбор Румынии

Спор о государственной границе

Парадный обед

Перемены в жизни

ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА

Читая Дюма

На берегах туманного Альбиона

Жизнь и смерть в серале

Римские понтифики

Любовь и интриги

Фаворитки короля Людовика XIV

Чужая тайна

Мария Терезия, мать Отечества

Крутые повороты

Русские князья судятся в Париже

Чудеса химии

Польская разведка в Германии

СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА

Неудачный эксперимент

Признание независимости

Американские президенты

Продажа Аляски

Автомобиль «Форд»

Посол демократической России

Авиатор

«Утечка мозгов»

Духоборы в Канаде

Кандидат в президенты

ПО ВСЕМУ МИРУ

Церковь и брак

Высшая мера

Удержать бразды правления!

Посол вежливо улыбается

Художник нарисовал портрет

Президент, жена президента

Причуды памяти

Офицер хочет жениться

Любопытные совпадения

Самоубийцы

Из «Книги рекордов Гиннесса»

Первый день месяца

ТЕ, КТО НЕ МОГЛИ УСИДЕТЬ НА МЕСТЕ

Похождения князя Глинского

Похождения князя Бельского

Неугомонный король

В гости к папуасам

Бабушка русской революции

Перманентные борцы

На запах пороха

Гусар-схимник

В мире шахмат

Высокое небо

СОВРЕМЕННЫЕ СКАЗКИ

Колобок

Курс бюрократии

Парламентские выборы

Предвыборные технологии

Князь Гвидон

Красная Шапочка

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Приложение Хронология правления некоторых монархов и президентов в XVI–XX веках

Примечания