Триша Левенселлер

Тени между нами

Посвящается Беки,

Ты как никто заслуживаешь

этот слизеринский роман.

Спасибо, что прочла его первой!

Это же классно – не взрослеть. Мне нравится оставаться вечным студентом.

Деймон Сальваторе, «Дневники вампира», 1 сезон, 4 серия

Tricia Levenseller

The Shadows Between Us

* * *

Published by arrangement with Feiwel and Friends, an imprint of Macmillan Publishing Group, LLC. All Rights reserved.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2020 by Tricia Levenseller

© Музыкантова Е., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

1

Они так и не нашли тело первого и единственного парня, который разбил мне сердце.

И никогда не найдут.

Я похоронила Гектора Галаниса в такой глубокой дыре, что даже демонам земли не откопать его труп.

Мне снился тот день, когда Гектор сообщил, что нам было весело, но теперь все кончено. Видите ли, он увлекся какой-то другой девчонкой. Я сейчас даже имя ее не вспомню, а в тот момент могла лишь думать, что подарила Гектору все: первый поцелуй, свою любовь, свое тело.

Когда я призналась ему в чувствах, он лишь ответил:

– Спасибо, конечно, но думаю, нам пора разойтись.

Ладно, Гектор не только это сказал. Когда я вонзила свой нож в его грудь, слова полились из ублюдка так же бурно, как кровь.

Он не мог понять, как так вышло. Честно говоря, я тоже. Едва помню, как схватила кинжал, который отец подарил мне на пятнадцатилетие тремя месяцами ранее: только украшенная драгоценными камнями серебряная рукоять сверкнула перед глазами. Помню, что кровь Гектора идеально подошла к инкрустированным в металл рубинам.

Но не могу забыть, что же наконец помогло мне очнуться с тяжело стучащим сердцем – последнее слово, сорвавшееся с губ Гектора.

«Алессандра».

Его последним словом стало мое имя. Последняя мысль была обо мне.

Я победила.

Это знание успокаивает меня сейчас так же, как три года назад.

Ощущение правильности, умиротворения.

Поднимаю руки, потягиваюсь, словно кошка, переворачиваюсь на кровати…

И практически упираюсь во взгляд пары карих глаз.

– Проклятье, Майрон, чего ты на меня пялишься?

Он целует меня в обнаженное плечо.

– Потому что ты красивая.

Майрон лежит на боку, подсунув кулак под голову, ниже пояса его тело прикрывает одеяло. Чудо, как он, с его высоченным ростом, вообще поместился у меня в кровати. Непослушные кудри падают ему на лоб, и Майрон встряхивает головой, чтобы убрать их с глаз. Меня обволакивают запахи сандалового дерева и пота.

Придерживая одеяло у подмышек, я сажусь:

– Прошлая ночь была ничего, но тебе пора. У меня сегодня много дел. – Майрон не сводит глаз с моей груди, и я закатываю глаза. – Может, повторим попозже?

Он смотрит на меня, затем снова переводит выразительный взгляд на грудь.

Стоп. Не на грудь. На руку, которая удерживает одеяло и теперь отягощена дополнительным весом.

На моем пальце сверкает бриллиант. Прекрасный, ограненный в форме яйца, в богатой золотой оправе. Он подмигивает мне в утреннем свете, пока я, играя, поворачиваю рукой. Из всех подаренных Майроном безделушек эта пока самая дорогая.

– Алессандра Статос, я тебя люблю. Ты выйдешь за меня замуж?

Смех эхом разносится по комнате, и Майрон морщится. Я осекаюсь и быстро прикрываю рот свободной рукой.

– Что ты придумал? Нет, конечно, – отвечаю мгновенье спустя и снова любуюсь роскошным кольцом. Этим поступком Майрон исчерпал свой потенциал. По необъяснимой причине любовники прекращают преподносить мне дорогие вещи, стоит лишь отвергнуть их предложение руки и сердца.

Какая жалость.

– Но мы же так счастливы вместе, – возражает он. – Я буду баловать тебя каждый день. Давать все, чего ты достойна. Обращаться с тобой, как с принцессой.

Знал бы он, что мои запросы несколько выше.

– Предложение щедрое, но я пока не готова остепениться.

– Но… я же делил с тобой постель, – выплевывает Майрон.

Да, он и еще трое других. За этот месяц.

– А теперь настало время ее покинуть. – Я уже собираюсь подняться, но тут двери моей спальни распахиваются.

Майрон тянется ко мне, но замирает на месте. Мой отец, Сергиос Статос, лорд Мазис, оглядывает наши полуобнаженные тела.

– Вон, – приказывает он до жути тихим голосом. Отец ростом ниже меня, но зато сложен, как буйвол: мощная шея, широкие плечи и проницательные глаза, способные заглянуть в душу.

Майрон пытается прикрыться одеялом, но я крепко удерживаю ткань. Осознав тщетность усилий, он наклоняется и подбирает с пола штаны.

– Вон, сейчас же, – повторяет отец.

– Но…

– Вон или велю тебя высечь!

Майрон встает. Ну в каком-то смысле. Он горбится, будто желает стать меньше. На полпути к дверям оборачивается:

– А мое кольцо?

– Ты же, разумеется, хочешь, чтобы я его оставила? На память о наших отношениях?

Лицо Майрона искажает злость. Он так и замер: одна нога за порогом, другая – в комнате.

Отец рычит.

Майрон срывается с места и выскакивает за порог, едва не споткнувшись о туфли отца. Избавившись от помехи, Сергиос поворачивается ко мне:

– Мне крайне сложно подобрать тебе достойную партию, когда тебя каждую ночь ловят с новым любовником.

– Папа, не преувеличивай. Майрон был здесь в пятый раз.

– Алессандра! Ты должна это прекратить. Пора повзрослеть. Остепениться.

– А что, Хризанта уже нашла себе мужа? – Отец не хуже меня знает: по закону я не имею права выйти замуж раньше старшей сестры. Таков порядок.

Он подходит к кровати.

– Король Теней отослал из дворца ряд незамужних дам, в том числе Хризанту. Я надеялся, твоя сестра с ее редкой красотой привлечет его внимание.

О, да. Хризанта редкая красавица. А еще тупая, как камень.

– Увы, надежды не оправдались, – заключает отец.

– Майрон теперь свободен, – предлагаю я.

Отец пристально смотрит на меня.

– Она не выйдет за Майрона. Хризанта станет герцогиней. Я уже договорился с герцогом Фолиосским. Он мужчина в годах, и ему просто нужна симпатичная спутница. Вопрос улажен. Значит, настал твой черед.

Наконец-то.

– О, так ты внезапно озаботился и моим будущим? – спрашиваю я из чистой вредности.

– Я всегда о тебе заботился.

Абсолютная ложь. Отец вспоминает обо мне лишь тогда, когда я делаю то, что ему не по нраву. Сколько себя помню, центром его мира была Хризанта.

– Я собирался подойти к графу Ориокскому, чтобы обсудить возможный союз между тобой и его сыном, который однажды унаследует титул. Судя по ухудшающемуся здоровью Атеркса – ждать недолго. Такой вариант должен тебя устроить.

– Не устраивает.

– Ты же не собираешься навечно остаться моей головной болью.

– Весьма трогательно, папа, однако я намерена завоевать иного мужчину.

– И кого же?

Я выпрямляюсь в полный рост, удерживая одеяло подмышками.

– Короля Теней, разумеется.

Отец начинает смеяться.

– Вот уж вряд ли. С твоей репутацией – чудо, если мы пристроим тебя хоть какой-то благородной семье.

– Про мою репутацию никто не знает, кроме тех, кого она непосредственно коснулась.

– Мужчины не делают тайн из своих постельных побед.

– Делают, если речь обо мне, – улыбаюсь я.

– И что это значит?

– Я не дура, отец. У меня есть компромат на каждого мужчину, что видел эту комнату изнутри. Наш Майрон – невезучий игрок, просадил в карты семейную реликвию, обвинил в пропаже медальона слугу, того выпороли и уволили. Вряд ли отец семейства обрадуется этой новости. А Деймон? Я совершенно случайно выяснила, что он входит в группу контрабандистов и нелегально ввозит в город оружие. Если правда всплывет – его посадят в тюрьму. И не будем забывать Нестора, большого поклонника опиумных притонов. Я могу продолжать перечислять заслуги своих любовников, но думаю, общий смысл ты понял.

Лицо отца не дрогнуло, однако он слегка расслабился.

– Хорошеньких же ты поклонников собираешь, дорогая.

– Суть в том, папа, что я знаю, чем занимаюсь. И собираюсь продолжать делать все по-своему, ибо сама себе хозяйка. А ты? Ты отправишь меня во дворец вместе с очередной партией дам. Уж если я в чем и хороша, так это в умении получать брачные предложения. – Я показываю ему кольцо.

– Сколько ты это все планировала? – щурится отец.

– Годы.

– Однако ничего не сказала, когда я отправил к королю Хризанту.

– Папа, Хризанте не привлечь внимание даже взбесившегося пса. Да и одной внешности мало, чтобы привлечь Короля Теней. Перед ним уже год красотки строем ходят. Отправь меня. Я перетащу во дворец всех нас.

Целую минуту стоит молчание.

– Тебе понадобятся новые платья, – наконец говорит отец, – а выкупа за твою сестру ждать еще несколько недель. Нам не хватит времени.

Я снимаю с пальца кольцо и с нежностью смотрю на него. Зачем, по мнению отца, я коллекционировала любовников? Да, с ними весело, но главное – их подарки откроют мне дорогу во дворец.

Я показываю бриллиант отцу.

– Там, откуда оно ко мне попало, есть куда больше.

Всегда любила заниматься рукоделием, но невозможно в одиночку сотворить все необходимые для осуществления плана наряды за такой короткий срок. В паре с любимой швеей я придумываю и заказываю десять новых дневных туалетов, пять вечерних платьев и три уместно неприличных ночных сорочки (впрочем, их я делаю сама – Эудоре ни к чему знать, как именно я планирую проводить ночи).

Отец не принимает в сборах никакого участия: он слишком занят с поверенным слугой: решают проблемы поместья. Лорд Мазис банкрот и отчаянно старается это скрыть. Впрочем, это не его вина. Отец – человек умный, но наша земля уже не столь плодородна, как раньше. Несколько лет назад мор сразил большую часть скота. Посевы с каждым разом становятся все более скудными.

Колодец уже пересох, и арендаторы уходят.

Поместье умирает, и чтобы его сохранить, отцу надо выручить достойный выкуп за меня и мою сестру.

Я в курсе происходящего, но меня оно не трогает. Мои любовники испытывают неудержимое желание осыпать меня подарками. Весьма недешевыми подарками. Это было весело – узнавать их секреты. Соблазнять их.

Позволять купать меня в роскоши.

Но честно?

Мне наскучила эта игра.

Я придумала новую.

Я собираюсь очаровать короля.

Максимум месяц – и бедняга безнадежно влюбится в меня. А когда сделает предложение, я впервые в жизни скажу «да».

Что после свадьбы и подтверждения брака?

Я убью Короля Теней и заберу себе его королевство.

Только на сей раз я не стану прятать тело. Найду подходящего козла отпущения, брошу труп так, чтобы на него непременно наткнулись. Мир должен узнать, что я – единственная оставшаяся представительница трона.

Их королева.

2

Отец первым выходит из экипажа и подает мне руку. Я опираюсь на нее своей затянутой в перчатку ладонью, другой придерживаю тяжелую юбку и выбираюсь наружу.

Дворец представляет собой огромное строение черного цвета. С виду настоящий образец готической архитектуры, с крылатыми существами на вершинах колонн. Стены здания обнимают крытые черепицей круглые башенки – новомодный штрих.

Громада дворца выстроена у вершины горы, а город расходится от нее вниз по склонам. Король Теней – великий завоеватель и, по примеру своего отца, постепенно распространяет влияние по миру. Время от времени окружающие королевства пытаются сопротивляться, поэтому хорошая защита столицы – жизненно важный вопрос. Поговаривают, во дворец невозможно пробраться. Охранники, патрулирующие территорию с ружьями на плечах, являются еще одним сдерживающим фактором для наших врагов.

– Сомневаюсь, что вырядиться в черное – удачное решение, – говорит отец, сопровождая меня вверх по лестнице к главному входу. – Все знают, что любимый цвет короля – зеленый.

– Поэтому все девицы будут в зеленом. Папа, моя задача выделиться, а не слиться с ними.

– Как по мне, ты переборщила.

А как по мне – нет. Когда король завоевал земли Пегаи, некоторые придворные дамы попытались перенять тот стиль: свободные штаны с расшитым камнями поясом и верх им под стать. Вскоре мода сошла на нет – слишком отличалась от привычных большинству нарядов.

Я решила совместить стиль пегаи и наш, наксозский. На мне юбка в пол, но посередине у нее разрез, открывающий спрятанные облегающие штаны. Ботиночки на каблуке приподнимают меня на полсантиметра над полом. На мне кафтан с короткими рукавами, но такие длинные перчатки, что они почти достигают проймы. Шнуровка корсажа скрыта под кафтаном, вырез не слишком глубокий. Скромно, но не чопорно.

Чокер на шее украшен кулоном с черной розой и такие же серьги. Волосы собраны в небрежный узел.

– Полагаю, ты придумала, как вести себя после представления королю? – спрашивает отец. – Всех девушек по очереди проведут перед ним. В прошлый раз он едва взглянул на Хризанту. Король никогда не спускается с трона и не общается с гостями. Даже никого не приглашает на танец.

– Разумеется, придумала. – Кто же идет в бой без подготовки?

– Не расскажешь, что за план?

– Так как ты в нем роли не играешь, тебе и знать необязательно.

Отец чуть сжимает мою руку.

– Но я могу дать совет. Помочь. Не ты одна хочешь, чтобы все получилось.

Я замираю на последней ступеньке лестницы.

– Ты когда-нибудь соблазнял мужчину?

– Конечно нет! – заливается краской отец.

– Тогда не понимаю, чем мне помогут твои советы. Не волнуйся, папа, если тебе представится случай доказать свою пользу, непременно дам знать. А пока я сама управлюсь.

Мы неспешно идем дальше. Дворецкий кивает нам в знак приветствия, и отец ведет меня в сторону бального зала.

Но мы и на сто шагов внутрь не продвигаемся вперед: до противоположной стены растянулась длинная зеленая линия. Почти сотня девушек болтает с родными или друг с другом, ожидая, когда же их представят королю. Сильно сомневаюсь, что все они имеют право выступать в роли потенциальных невест.

Многие напоминают младших сестер своих старших родственниц. Впрочем, выкажи король хоть толику интереса к любой из них, уверена, отцы сделают их невестами.

Папа пытается пристроиться в хвосте очереди, которая, к счастью, движется довольно бодро, но такой вариант мне не подходит.

– Нет, мы не будем ждать, – заявляю я.

– Это единственный способ быть представленными королю.

– Давай сперва пройдем в зал.

– Ты же затеряешься в море людей. Так его внимание не привлечь.

Я шумно выдыхаю через нос и поворачиваюсь к отцу:

– Не желаешь поступать, как велено – уходи. Вспомни, отец, твои наставления ничем не помогли Хризанте. Твой метод не работает. Я придумала этот план, мне и решать, что нужно делать, а что нет. Нельзя, чтобы мы раз за разом препирались посреди толпы, так что решай сейчас.

Отец сжимает губы в тонкую линию. Ему не нравится подчиняться, особенно мне, его младшей дочери. Возможно, будь мама жива, папа проявлял бы больше доброты и понимания, но болезнь забрала ее у нас, когда мне было одиннадцать.

Наконец отец кивает и вытягивает свободную руку вперед, мол, веди.

Что я и делаю.

Оживленная музыка льется из ряда открытых дверей, но похоже, они скорее служат путем к отступлению. Девушки выскакивают из проходов, всхлипывая в платочки, а следом за ними гонятся рассерженные матери, отчитывая непутевых дочерей за то, что те так быстро сдались.

Неужели король открыто отвергает женщин прямо во время представления? Я улыбаюсь. А его нахальство мне нравится. Я бы на месте правителя именно так себя и вела.

Мы с отцом протискиваемся мимо еще нескольких аристократов и наконец попадаем в гущу бала.

Пары кружатся в центре зала. Джентльмены смакуют вино из бокалов, а кумушки судачат друг с другом вдоль стен.

Стайки девушек хихикают, прикрываясь веерами или вуалями, и посматривают на помост.

На Короля Теней.

Я никогда прежде его не видела и теперь могу спокойно рассмотреть, мгновенно затерявшись среди прочих гостей.

Похоже, он по праву заслужил свое прозвище. Все его тело окружают завитки теней. Изгибаются, точно живые, ласкают кожу, растворяются в воздухе – но лишь чтобы возникнуть вновь.

Завораживающее зрелище.

По слухам, король обладает какой-то магией, но никто не знает, в чем конкретно она заключается. Одни говорят, он повелевает тенями, уничтожает с их помощью врагов – насылает бесплотных убийц и душит. Другие утверждают, что тени – его щит: ни один клинок не способен коснуться кожи повелителя. Третьи и вовсе болтают, что тени говорят с хозяином, нашептывают ему мысли окружающих людей.

Очень надеюсь, что это неправда. Учитывая, какой подарок я готовлюсь преподнести ему после нашей брачной ночи, моя затея может провалиться.

Когда я привыкаю к мареву, получается разглядеть и черты. Волосы короля черны как его подручные тени. На висках они коротко острижены, зато на остальной части головы достаточно объемные и разделены пробором. Глаза смотрят из-под густых бровей. Линии челюсти такие острые, что могли бы резать стекло, кожу покрывает заметная щетина. Прямой нос, полные губы…

Он – самое красивое существо из всех мною виденных, пусть даже сейчас его лицо отражает нечто среднее между скукой и раздражением.

Воистину, соблазнение короля станет приятным занятием.

А из нас получится хорошая пара, понимаю я, разглядывая его наряд. Пока все вокруг предпочли костюмы всевозможных оттенков зеленого, от бирюзы до оливкового, мы оба с ног до головы облачились в черное. На короле элегантные классические брюки. Черная сорочка, галстук, жилет и сюртук. Жилет украшают блестящие серебряные пуговицы. Изящная цепочка протянулась от плеча до кармана на левой стороне груди, где, без сомнения, прячутся часы. Черные кожаные перчатки покрывают руки, которые лежат на подлокотниках трона. Рядом с ним – шпага в ножнах: наверняка больше для красоты, чем из практичных соображений.

И пусть правитель не потрудился надеть корону, его статус сомнения не вызывает.

– Такой красивый, – наконец говорю я. И молодой. Взошел на престол всего год назад, но вряд ли он существенно старше меня.

– Помни, к нему нельзя приближаться более чем на полтора метра.

Да, я знаю закон. Никому не дозволено касаться короля. Кто ослушается, поплатится головой.

Ах, он просто восхитительная загадка, которую мне не терпится разгадать.

– Потанцуй со мной, папа.

Усвоив урок, отец без вопросов берет меня за талию и ведет в тягучем наксозском танце. Мы кружимся в стороне от толпы, но я приказываю двигаться ближе к центру.

Слева вместе танцуют два джентльмена. Тот, что повыше, закручивает партнера в идеальном пируэте. Справа от нас мужчина и женщина неприлично сближаются, и я безмолвно их подбадриваю. Как вечная бунтарка, я люблю плевать в лицо чопорным приличиям.

Через минуту я замечаю, как мужчины вытягивают шеи и пытаются меня рассмотреть поверх голов своих партнеров. Мой черный наряд отлично справляется со своей задачей.

Пожалуй, наибольший фурор производят обтянутые тканью ноги. Большинство мужчин не привыкли к такому стилю. Я предпочла облегающие штаны свободным, дабы выставить свои формы в лучшем виде.

– На нас пялятся, – сообщает отец.

– Разве мы не этого добивались?

Представляю, как сцена выглядит с помоста – черная сердцевина среди зеленых лепестков.

Все больше девушек покидает зал после представления. Надеюсь, скоро очередь иссякнет. Не может же быть столько девиц на выданье среди аристократии.

Внезапно я чувствую жар: он вспыхивает где-то у шеи, а затем прокатывается до самых ног. Кто-то на меня смотрит.

– Отец, скажи, мы привлекли внимание короля?

Он украдкой бросает взгляд в сторону трона и не может сдержать изумления.

– Похоже, да.

– Отлично. Продолжаем танцевать.

– Но…

– Папа, – протягиваю я с нотками предупреждения в голосе.

Позволяю себе раствориться в движениях. Я так люблю танцевать! Мне нравится, когда тело становится легким и текучим, когда волосы развеваются при поворотах и юбки взметаются вокруг ног. Композиция почти закончилась.

– Сколько девушек осталось в очереди? – спрашиваю я.

– Десять.

Оркестр начинает исполнять новую мелодию.

– Может, нам… – начинает отец.

– Я умираю от жажды. Давай пройдем к столам, освежимся.

– Но…

Под моим выразительным взглядом он снова берет меня под руку и ведет к столу с множеством бокалов, наполненных чем-то красным, и блюдами с крохотными закусками.

Я выбираю бокал, беру его за длинную ножку и подношу к губам.

– Лорд Мазис, – раздается веселый голос с другой стороны узкого стола.

Я поднимаю взгляд. Напротив нас стоит златовласый аристократ, немного старше меня, на вид ему около тридцати лет. Лицо по-прежнему молодое, но плечи куда шире, чем у тех юношей, с которыми я привыкла развлекаться.

– Лорд Элиадес! – приветствует мужчину отец, на миг позабыв обо мне. – Где же вы пропадали? Мы не видели вас в клубе уже несколько недель.

Не имею ни малейшего представления, о каком клубе речь, но, пожалуй, мне стоило понять, что вечера отец проводит не у любовницы.

После мамы он больше ни с кем не встречался.

Отец тянется, чтобы пожать руку Элиадесу, а я замечаю, что ладонь молодого джентльмена покрыта мозолями. Необычно для лорда. Но затем я вижу бугрящиеся под его классическими брюками рельефные мышцы и опознаю в джентльмене опытного наездника.

– Увы, дела поместий потребовали моего полного внимания. Мне пришлось…

Мгновенно заскучав, я даже не пытаюсь следить за разговором. Вместо этого я оборачиваюсь и наблюдаю за танцующими. Один джентльмен, засмотревшись на меня, наступает на ногу партнерше, и та возмущенно восклицает.

Я прячу улыбку за краем бокала и делаю еще глоток, старательно избегая взглядов в сторону трона. Клянусь, оттуда ко мне все еще устремлен луч жара.

– О, простите мою грубость! – внезапно восклицает отец немного громче. – Оррин, это моя дочь Алессандра. Теперь, когда Хризанта помолвлена, я разрешил и младшей явиться ко двору.

Подавив стон, поворачиваюсь. В целом ситуация лишь подчеркнет, что я общаюсь с прочими гостями и не обращаю на короля ни малейшего внимания, однако уверена, любой друг моего родителя по умолчанию невыносим.

Свободной рукой приподнимаю юбку и приседаю в реверансе:

– Рада познакомиться.

Глаза Элиадеса сверкают, и он слегка кланяется.

– Такая же красавица, как старшая. И столь же мила? – Не успевает отец придумать ответ на вопрос, как лорд прибавляет: – Я все еще горюю, что вы не отдали Хризанту мне. Мое состояние не меньше, чем у герцога!

– Как граф вы, конечно же, понимаете, что для меня важно было обеспечить ей самый высокий титул. Как бы я ни ценил нашу дружбу, моя драгоценная Хризанта…

Я крепко зажмуриваюсь. Хризанта – последняя тема, которую мне нужно, чтобы обсуждали окружающие. Эта ночь про меня.

– Папа, новый танец начинается. – Я оставляю пустой бокал на столе и тяну отца за руку.

Вспомнив цель нашего визита, он извиняется и ведет меня вслед за прочими танцорами. Я пытаюсь скрыть свой гнев. Даже на вечере, где Хризанты нет, а отец вроде бы хочет помочь мне привлечь внимание короля, он не может не говорить о своей любимице. Дочери, что похожа на маму и обладает тем же нежным характером.

– Очередь закончилась, – сообщает отец, пока мы выполняем первые па. Он снова поглядывает на правителя.

– Продолжай танцевать. Не смотри на короля.

– Но он наблюдает за нами.

– Игнорируй его.

Краем глаза я замечаю, как моя цель ерзает на троне, словно засиделась, невольно засмотревшись на что-то.

На меня.

Мысль успокаивает. Эта мелодия быстрее, танец требует большей ловкости и концентрации. Лицо отца расплывается передо мной, и я могу забыть о короле. Нет ничего, кроме ритма, пульсирующего в такт моему сердцебиению, и ощущения полета.

Но не успевает мелодия достигнуть кульминации, как внезапно обрывается.

Пары вокруг нас расступаются, и отец замирает.

К нам направляется король: тени колышутся позади него при каждом шаге. Я пытаюсь успокоить дыхание после танца, а отец берет меня за руку и поворачивается, чтобы поприветствовать юношу.

– Ваше величество. – Он кланяется.

Я тоже приседаю в реверансе.

– Лорд Мазис, – кивает король. – Не припомню, чтобы мне была знакома ваша дама.

Я старательно отвожу взгляд в сторону. Чувствую, как правитель разглядывает меня с головы до ног. Так он наблюдал за мной как минимум последнюю четверть часа, но теперь решил подобраться поближе.

– Прошу прощения, сир, – говорит отец. – Позвольте представить мою младшую дочь, Алессандру Статос.

Король склоняет голову набок.

– Вы не встали в очередь за прочими дамами, леди Статос. Неужели танцы интересны вам больше, чем моя персона?

Его голос – глубокий баритон; не слишком мягкий, но мощный.

Я прячу улыбку и впервые позволяю нашим взглядам встретиться. Восхитительный разряд пронизывает все мое тело.

Его глаза говорят о зеленых безднах моря, сокрушительных волнах и яростных ветрах. В них кроется нечто опасное, нечто захватывающее, и я понимаю, насколько сложно мне будет изображать безразличие.

Когда наконец удается отвести взгляд, я позволяю себе дерзость неспешно рассмотреть повелителя. Как следует оценить его от кончиков черных волос до подошв начищенных туфель.

– Да, – наконец отвечаю я.

Воздух с жалким писком вырывается из груди отца.

А вот сам Король Теней издает низкий смешок.

– Я увидела, как дамы в слезах покидают зал, – продолжаю я. – Похоже, беседа с Вашим Величеством – верный способ получить от ворот поворот. А я не собиралась уходить, пока не потанцую.

– Вам действительно нравится танец? Или же вы просто стараетесь продемонстрировать свое… – он бросает быстрый взгляд на мои ноги, – платье?

– Высмеиваете мой наряд? Я сама его придумала.

– Как раз напротив. Мне он весьма по душе. – Легчайшая улыбка прячется в уголках его губ. Уж не смеется ли он надо мной? Еще чего не хватало!

– Сообщите свои мерки, пошью вам такой же, – парирую я.

Полноценная усмешка появляется на губах короля, и я невольно любуюсь его преобразившимся лицом.

– Потанцуйте со мной, – говорит правитель.

Отец стоит так неподвижно, будто обратился в камень.

– А это приказ или просьба? Мне говорили, вы отправляете на виселицу тех девушек, кто оказывается к вам слишком близко.

– Не отправляю. Как правило, их просят покинуть бал. Так что если будете соблюдать дистанцию, тревожиться вам не о чем.

И все же я пока не готова принять решение.

– В чем удовольствие танцевать с партнером, к которому нельзя прикоснуться?

– Примите мое предложение и узнаете.

3

Все расходятся, пока в центре зала не остаемся только король и я. Оркестр начинает исполнять новую мелодию специально для нас.

Не отводя взгляда, правитель делает шаг вперед – я отступаю назад, следуя его примеру. Это, скорее, импровизация, чем выверенный рисунок. Не могу избавиться от чувства, что король каким-то образом проверяет меня, смотрит, умею ли я подстраиваться. Шаг в сторону – я копирую его движение. Он сцепил руки за спиной, но танец не должен выглядеть скованным, поэтому я позволяю своим свободно плыть.

Поначалу сложно все время не отвлекаться на окружающие его темные завихрения. Тени такие необычные, завораживающие. Интересно, что случится, если коснуться завитка? Он обовьется вокруг моего пальца? Растает? Обдаст холодом и сыростью, точно туман?

Я велю себе собраться – король протягивает мне руку.

Понимаю, что не должна ее принимать, поэтому взамен кружусь, благодаря чему юбка поднимается и вновь демонстрирует обтянутые тканью ноги.

Закрываю глаза и глубже погружаюсь в танец.

Темп нарастает, и движения становятся все быстрее. Я скорее ощущаю партнера, чем слежу за ним. Мелодия теперь порывистая, неистовая, почти отчаянная. Король впивается в меня взглядом, и я не могу избавиться от чувства, что он пытается что-то донести до меня через этот танец.

Не вижу ничего, кроме зеленых глаз, не ощущаю ничего, кроме паркета под ногами. Не помню ни о времени, ни о цели.

Оркестр издает последнюю оглушительную ноту, и я запрокидываю голову назад. Король Теней тянется к моему лицу затянутой в перчатку рукой, будто хочет приласкать.

Тяжело дышу и смотрю в два изумрудных омута. Несколько секунд спустя мы приходим в себя. Король наконец отводит взгляд и повышает голос так, чтобы все слышали:

– Достаточно веселья для одной ночи.

И не прибавив больше ни слова, разворачивается и стремительно покидает зал, прихватив по дороге рапиру.

Я потрясенно смотрю ему вслед.

Слуги в нелепых париках принимаются выпроваживать гостей. Отец берет меня за руку, и я молча повинуюсь.

Что это было?

Мне казалось, танец прошел идеально. Я не касалась короля. Не подходила слишком близко.

Правитель, который с дня своей коронации ни разу ни с кем не танцевал на публике, пригласил меня.

А потом ушел, не сказав ни слова.

Мужчины меня не отвергают. После Гектора никто больше не смел. Чувствую, как гневно раздуваются ноздри и пылает лицо.

– Что ж, попытка была достойная, – замечает отец, помогая мне забраться в экипаж. – Демоны свидетели, ты добилась куда большего, чем все твои предшественницы. Его Величество не просто удостоил тебя взглядом, но и пригласил на танец. Он тебя запомнит. Необязательно все должно закончиться именно так.

Карета движется медленно, то и дело останавливаясь из-за других экипажей, покидающих дворец.

– Погодите минутку! – раздается чей-то голос. Карета снова резко тормозит.

В открытом окне появляется голова какого-то мужчины, судя по униформе, дворцового слуги.

– Леди Статос? – спрашивает он.

– Да, это я.

Слуга вручает мне черный конверт. Я принимаю посылку, но мужчина не уходит, наоборот, терпеливо ждет, когда же я прочитаю послание.

Простите, леди Статос, но я передумал. Я не желаю, чтобы вы покинули дворец прямо сейчас. Вы слишком интересная персона. Не присоединитесь к моему двору? Считайте это приглашением, не приказом. Мой слуга будет ждать ответа на случай, если вы согласитесь.

К. М.

Я удивленно смотрю на подпись. Это настоящие инициалы короля? Наверное, не стоило ожидать, что он подпишется К. Т. Все-таки Король Теней – это прозвище.

Меня охватывает радость.

– Что там? – спрашивает отец.

– Король просит меня остаться при дворе.

– Тогда почему мы все еще сидим в карете?

Я поворачиваюсь к слуге:

– Я принимаю приглашение Его Величества.

– Очень хорошо, миледи. – Он помогает мне выйти, но закрывает дверь, не дав выбраться отцу. – Боюсь, приглашение распространяется только на даму, милорд. Вы можете вернуться домой.

И отец не успевает проронить ни слова против – слуга уже провожает меня к дворцу.

Мы проходим не через главные двери. Вместо этого меня ведут сквозь боковой вход, которым, похоже, пользуются лишь слуги.

И действительно, прачки и поварята озадаченно пялятся на меня, пока я шествую по длинным коридорам с черными коврами. На стенах мерцают светильники в форме колючих лоз. Дверные проемы по обе стороны украшают вазы, расписанные жеребцами и орлами.

Король пытается меня спрятать? Или же просто не устраивает представление из моего более длительного визита сюда?

Наконец мы достигаем дверей. Слуга достает из кармана ключ и отпирает замок.

Комната больше, чем любая, где мне только доводилось останавливаться. Тяжелые непроницаемые шторы, деревянная мебель с изысканной резьбой в виде роз, мягчайшие подушки, но уверена, в сравнении с покоями королевы она – ничто.

Внутри нас ожидает горничная. Она явно только закончила застилать постель.

– Король уже послал за вашими вещами, миледи. Их доставят завтра, прямо с утра, – говорит слуга.

– Но я только приняла предложение, и вы еще не успели ему об этом сообщить.

Он чуть выпрямляет спину.

– Король надеялся, что вы согласитесь.

Надеялся? Скорее уж, не сомневался. Наглец.

– Ясно.

Мне предстоит много работы.

4

На следующий день в комнату приносят завтрак и доставляют мои вещи. Все утро я раздаю слугам приказы, что куда поместить.

Шкафы полнятся всеми придуманными мною нарядами. На туалетном столике моя пудра, духи и украшения.

Я не большая поклонница чтения, однако попросила привезти мне несколько книг, в основном по философии, математике, сельскому хозяйству и другим важным темам. Эта библиотека нужна, чтобы скрыть три особо интересующих меня тома. На первый взгляд они совершенно безвредные: справочники растений и трав, которые используют в лечебных целях. Но в каждой есть несколько глав о ядах и противоядиях, что весьма кстати, ведь мне придется убить Короля Теней, как только мы с ним поженимся.

Смерть Гектора вышла грязной и отвратительной, пришлось изрядно потрудиться, чтобы спрятать тело и замести следы. Не желаю больше кого-либо закалывать. Яд – куда более чистый и простой способ. Не говоря уже о том, что вычислить отравителя практически невозможно.

Я велю горничным расставить книги на пустой полке, затем отступаю и любуюсь картиной в целом. Да, так сойдет.

Служанка помогает мне одеться. Я выбираю темно-голубой кафтан и штаны ему под стать. На сей раз наряд из простого хлопка – не чета вчерашней тафте. Штаны по низу украшает кружево с узором из роз.

Вместо ботинок я выбираю дневные туфли. Блузка зашнурована спереди подобно корсету. Очень вызывающе, и я подозреваю, что никто из присутствующих при дворе не сможет отвести от меня глаз. В этом и суть. Если мужчина видит, что какой-то объект вожделеют другие мужчины, то и сам начинает его хотеть.

Служанка забирает мои волосы наверх, завивает пряди и спускает их мне на шею и уши.

Как только я начинаю чувствовать себя готовой к этому дню, в мои покои впускают другого слугу.

Он низко кланяется.

– Миледи, король надеется, что вы присоединитесь к нему и остальным придворным в садах на чай.

– Я пропустила обед?

– Боюсь, что да, но король этого и ожидал. Он предполагал, что заселение в вашу новую комнату займет большую часть дня.

Приятно, что король думает обо мне, даже когда меня нет рядом.

– Позвольте также добавить, миледи, что король обычно не устраивает событие из послеобеденного чая. Полагаю, он организовал все ради вас.

– Ради меня?

Слуга скрещивает руки в белых перчатках за спиной.

– Насколько я понимаю, вы впервые при дворе. Тут много новых людей, с которыми можно познакомиться.

Намек вызывает легкую улыбку на моих губах.

– Тогда, полагаю, мне не стоит разочаровывать Его Величество.

Мощеные кирпичом дорожки, протянувшиеся под деревьями, усыпаны лепестками вишни. В стороне журчит ручеек, а птицы наполняют воздух своими трелями. В сад вынесли множество мягких пуфов, и слуги постоянно добавляют на длинный стол блюда с закусками, нарезанными фруктами, печеньем, пирожными и другими сладостями.

Стоит лишь подумать, какие передо мной открываются перспективы, и захватывает дух. На сей раз отец ничего не испортит, а меня окружают самые влиятельные люди в мире.

Несколько девушек сидят у ручья и делятся самыми свежими сплетнями. Под одним из вишневых деревьев собрались трое джентльменов с чайными чашками в руках: они разговаривают и смеются. Несколько человек отделились от других групп. Я наблюдаю, как пара дам прогуливается со сложенными руками, задевая друг друга обручами юбок.

Что сказать, здешние барышни могли бы поучиться у меня, что такое мода.

Надеюсь, я заложу пару новых традиций.

Поскольку все придворные заняты своими компаньонами, никто не замечает моего появления. Я демонстративно направляюсь к столу с закусками, ненароком высматривая короля, но вдруг что-то врезается в меня сзади. Я едва не падаю, но выпрямляюсь, хотя какой-то непонятный вес пригвоздил к земле мою юбку.

Поворачиваюсь, готовая отчитать невежу, но осекаюсь.

На меня смотрит огромный, тяжело дышащий пес.

По крайней мере, мне кажется, что это пес. Вообще-то он поразительно похож на медведя, как внешним видом, так и размерами.

– Привет, – здороваюсь я, наклоняюсь и протягиваю ему руку.

Пес принюхивается, а потом тыкается носом мне в ладонь.

Весьма недвусмысленное приглашение погладить.

Всегда мечтала о собаке, но отец запрещал – у него жуткая аллергия.

Чешу пса – а это именно он, как подтверждает быстрый взгляд вниз, – за ушами.

– Хороший мальчик, – воркую я, – но мне было бы приятнее, если бы ты слез с моего подола.

Пес ложится, придавливая еще больше ткани, и тыкается мокрым носом в юбки.

– Что ты делаешь, глупое создание? – Я пытаюсь высвободить юбку, чтобы не упасть, но внезапно натыкаюсь на что-то ногой.

Мяч размером с яблоко. Я не заметила его под тканью. Наклоняюсь и поднимаю игрушку.

– Так ты его ищешь? – спрашиваю я пса.

Тот вскакивает и машет хвостом, наконец отпустив подол. Завожу руку назад, кидаю мяч как можно дальше и смотрю, как гигантский полукровка мчится следом за ним.

А затем краем глаза замечаю завиток тени.

Король наблюдает за мной. Когда наши взгляды встречаются, тени становятся гуще, плотнее закрывают фигуру. Интересно, так они отражают мысли хозяина? Смогу ли я по ним определять его настроение?

Он стоит в тени дерева, прислонившись спиной к стволу. Сегодня правитель зачесал волосы назад, хотя не представляю, какие чары удерживают пряди на месте, при такой-то густой шевелюре. На нем черная классическая рубашка с длинными рукавами, соответствующие перчатки, жилет из темно-синей парчи и черный галстук.

Я и не сознавала, что улыбаюсь, пока не ощутила, как лицо вытягивается от удивления.

Пес трусит к королю и роняет мяч у его ног.

Быстро оправившись, я направляюсь к юноше, останавливаюсь в полутора метрах от него и скрещиваю руки на груди.

– Так это ваш пес? – спрашиваю я короля обвиняющим тоном, хотя уже знаю ответ.

– Умница, Демодок, – говорит Король Теней, подбирает мяч и снова бросает его. Демодок срывается с места и бежит за игрушкой. – У вас хороший бросок, – обращается правитель уже ко мне.

– А у вас впечатляющая меткость.

– Конечно же, вы не обвиняете меня в том, что я намеренно бросил в вас мяч, – вскидывает он бровь.

– Именно так вы и сделали. – Осталось понять, почему. – Если желали привлечь мое внимание, достаточно было попросить. Хотя теперь я не слишком склонна вас им одаривать, ведь вы практически велели своему псу пригвоздить меня к месту.

Уголки его губ приподнимаются.

– Я не желал привлечь ваше внимание. Мне стало интересно, как вы отреагируете на Демодока.

– Почему? – ошеломленно спрашиваю я.

Пес несется к нам и бросает мяч у идеально начищенных туфель хозяина. Тот поднимает игрушку затянутой в перчатку рукой и запускает в сторону стайки дам, которые устроились в креслах вдоль ручья.

Демодок направляется туда за своей добычей, и воздух прорезает град пронзительных криков.

Король слегка выгибает шею, словно только что подтвердил свою гипотезу.

О чем бы ни шла речь.

– Вы хорошо воспринимаете неожиданности, – наконец говорит он. – И любите животных. Два факта, которых я прежде о вас не знал.

– А вы жестокий человек. – Ведь король натравил свою собаку на ничего не подозревающих дам.

– Ну об этом вы наверняка уже догадались, – говорит он, отталкиваясь от дерева. Король выходит на свет, и я отступаю назад, сохраняя нужное расстояние. Юноша оглядывает меня с ног до головы, и его улыбка становится шире.

– Что смешного? – спрашиваю я.

– Просто восхищаюсь вашим новым нарядом. Подскажите, а разве корсет не полагается носить под блузой?

– Это не корсет. Просто лишь стилизация под него. Мне нравится кружево. Зачем его скрывать?

Минуту король осмысливает услышанное.

– А вы наделаете немало шума при моем дворе.

Как-то непонятно, обеспокоен он этим или забавляется.

– Посмотрите, насколько вы уже его изменили. А теперь я вас покину. – Он поворачивается в сторону. – Демодок! Сюда, мальчик!

Демодок подбегает, и оба трусцой отправляются сквозь деревья; тени несутся за королем, точно хвост кометы.

Уже изменила? О чем он?

Я отворачиваюсь от рощицы и внимательнее приглядываюсь к остальным придворным.

Ох.

Все дамы с ног до головы в черном. Ни пятнышка зеленого.

Скопировали мой вчерашний стиль. И как я сразу не заметила?

Я привлекла внимание короля. Он пригласил меня на танец, а теперь беседовал со мной в саду. На меня уже просто в открытую пялятся. И… Ко мне направляется группа старших лордов и леди из пяти человек. Каждому из них около сорока-пятидесяти лет. Похоже, это важные персоны. Ни на кого вокруг не обращают внимания, а прочие спешат убраться с их пути. Вдобавок те придворные, кто уже шел в мою сторону, останавливаются, пропуская вперед эту пятерку.

– Леди Алессандра Статос, не так ли? – спрашивает мужчина впереди группы, протягивая руку. – Меня зовут Икар Васко. Я глава королевского совета.

Я следую его примеру, и он склоняет голову. Его волосы уже посеребрила седина. Аристократ прекрасно выглядит для своего возраста, всего несколько морщинок вокруг глаз.

– Да, рада знакомству, лорд Васко.

Он не утруждается представить мне своих спутников; видимо, они тоже какие-то советники короля.

– Боюсь, я совсем немного о вас знаю, – признается Васко, выпрямившись. – Вторая дочь графа. Ни разу не появлялась в обществе до вчерашней ночи. Лишь несколько джентльменов сообщили, что знают вас, так как имеют дела с вашим отцом.

Он наводил обо мне справки. Выяснял, откуда же я взялась. Разумеется, это его работа – знать все что можно о тех, с кем правитель проводит время. Вопрос в другом. Король сам приказал покопаться в моем прошлом или то была инициатива совета?

– Увы, всему виной закон, – честно отвечаю я. – Сестра только что обручилась, а до того момента мне не разрешалось присутствовать на приемах. Единственные, кого мне выпала возможность встретить – это деловые партнеры отца.

– И похоже, их сыновья.

Я моргаю.

– Прошу прощения?

– Мне показалось довольно странным, что ни одна придворная дама о вас даже не слышала. То есть ваша сестра была здесь на последнем балу. Задержалась на какое-то время, завела друзей. Однако ни разу о вас не упоминала. Словно вас вовсе не существует.

Я вежливо улыбаюсь, хотя в желудок падает свинцовый ком.

Вот она, Хризанта, во всей красе – умудряется доставить мне проблемы, даже без личного присутствия. Опять.

– Тем не менее, – продолжает Васко, – Майрон Каллигарис и Оррин, лорд Элиадес, заявляют, что знают вас. На самом деле, им очень даже есть, что сказать. Элиадес соловьем заливается, насколько вы очаровательны. – Васко кривится. – А вот Каллигарис… иного мнения о вашем характере.

Ну еще бы. Наверняка Майрон все еще злится, что я его отвергла.

Итак, моя сестрица и мои знакомые джентльмены составляют обо мне не лучшее впечатление, вроде бы ни в чем не обвиняя напрямую. Это я могу исправить.

– Лорд Каллигарис попросил у моего отца дозволения ухаживать за мной еще до того, как сестра успела обручиться. Папа добропорядочный джентльмен и был вынужден отказать ему в притязаниях. – Я изображаю грустную гримасу. – Боюсь, лорд Каллигарис во всем винит меня. Представляете? Словно он вовсе не уважает тех, кто чтит законы королевства.

В число этих людей, разумеется, входит пятерка стоящих передо мной советников.

Лорд Васко понимающе кивает.

– Воистину. Мне следует пересмотреть нашу с ним предыдущую беседу.

А до того мне стоит напомнить Майрону, что произойдет, если он сделает достоянием общественности характер наших с ним отношений. Дамам запрещено заводить любовников до брака. Еще один закон, который я изменю, когда сяду на трон.

Один лишь намек на слух способен уничтожить меня и все мои планы.

– Желаю приятно провести время при дворе, леди Статос, – говорит Васко. – Уверен, вы будете рады увидеть старых знакомых, но я бы предложил – если вы надеетесь провести больше времени с королем, – завести несколько подруг. Хм? И, может быть, носить что-то более традиционное? – Он смотрит на мою одежду с некоторым отвращением.

– Я уже обзавелась подругами, лорд Васко. Возможно, вы опросили не всех дам.

– Неужели?

– Да. Прошу меня простить…

У меня три секунды на то, чтобы осмотреть сады. Сперва бросаю взгляд на дам, что разразились визгом при появлении Демодока, но мысленно качаю головой. Нет, не их. Затем вижу группку лордов и леди. Нет, слишком стараются изобразить дружелюбие.

Наконец замечаю пару дам в стороне от прочих. Они сидят на скамье у ручья и наслаждаются тишиной.

Да, вот они подойдут.

Уверенно направляюсь к ним, чувствуя спиной взгляды совета. Они продолжают смотреть на меня всю дорогу – благо дамы сидят так далеко, что нас не услышат.

– Здравствуйте, – говорю я парочке. – Меня зовут Алессандра Статос. Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Первая девушка мгновенно сияет, и я расслабляюсь. Именно такую реакцию и должен увидеть совет.

– Конечно! Пожалуйста, присаживайтесь. Я Гестия Лазос. Можете называть меня по имени.

За одно это она мне уже нравится. Только друзья готовы довольствоваться именами.

Я обращаю внимание на ее наряд. Штаны под юбкой. Сомневаюсь, что он уже имелся у Гестии до прошлой ночи. Интересно, скольким швеям сегодня пришлось трудиться сверхурочно?

Волосы Гестии насыщенного янтарного цвета с желтым оттенком. У нее короткая стрижка: мелкие кудряшки поднимаются всего на пару сантиметров от головы. Недостаток длины волос компенсируют великолепные серьги – пара гранатов, заключенных в сложную медную оправу.

– А это моя добрая подруга Рода Николадес.

– Приятно познакомиться, леди Статос, – отзывается Рода. На ней черное платье с ужасно тяжелыми и пышными юбками. Ей едва удается уместить их на скамейке. Хотя все дворяне носят прекрасную одежду, я могу точно сказать, что эта леди невероятно богата. Ее юбки сияют так ярко, что я практически вижу в них свое отражение. Волосы уложены в такую причудливую прическу, что над той явно трудилось не менее трех горничных. Пряди того же цвета, что и мои черные волосы, но ее кожа немного темнее, скорее янтарная, чем моя темно-бежевая.

– Прошу, зовите меня Алессандра, – говорю я, беря пример с Гестии. В конце концов, мне же надо быстро обзавестись друзьями. Ранее как-то не предоставлялось возможности, да и по опыту могу признаться, большинству дам я не нравлюсь – все-таки им со мной соперничать за внимание мужчин.

Кажется, эти две девушки улыбаются искренне.

– Наконец-то мы встретились! – говорит Гестия. – Я собиралась к тебе подойти, но потом подумала, что, возможно, не следует сразу на тебя набрасываться. Столько народу хочет узнать, кто же ты! А потом еще и совет успел вперед. Я так рада, что ты решила к нам присоединиться. Хотела спросить, кто же сделал то вчерашнее платье. Оно было просто очаровательным!

– И восхитительно скандальным, – добавляет Рода. – Мне так нравятся твои авантюры с гардеробом. Это, конечно, быстро привлекло внимание короля. – Она улыбается, как будто мы только что поделились каким-то порочным секретом.

Обе выжидательно смотрят на меня.

– На самом деле я сама придумываю фасоны. Я люблю заниматься рукоделием и нанимаю швею, если у меня мало времени, чтобы все успеть, – признаюсь я.

– Неужели! – поворачивает голову Гестия, и ее длинные серьги покачиваются из стороны в сторону. – Неудивительно, что платье так хорошо сидело. Ты все рассчитала с учетом своей фигуры. Как только бал закончился, я послала весточку собственной швее и предложила заплатить тройную ставку, если она успеет закончить наряд к утру. Бедняжка из сил выбилась, пытаясь следовать инструкциям, но мне все еще не очень нравится, как сидят штаны. Отличная задумка – носить поверх них юбку. Ты же в курсе? Пегайский стиль так быстро исчез, потому что, – Гестия понижает голос до шепота, – многие девушки стеснялись, что их попки так открыты. Но ты решила эту проблему, не так ли?

Не очень представляю, что на это ответить, но тут сзади раздается чей-то голос, и я вздрагиваю от неожиданности.

– Простите, что прерываю беседу о попках. С удовольствием присоединюсь к теме, но сперва должен представиться. – Новоприбывший обходит скамью и останавливается перед нами. – Леандр Васко, к вашим услугам, миледи.

– Васко? – переспрашиваю я, когда он берет мою руку и целует. – Вы случайно не родственник Икара Васко, главы королевского совета?

– Боюсь, он мой дядя, – вздыхает Леандр.

Я не вижу сходства. Леандр выглядит на пару лет старше меня. Он высокий и худой – как король, но у него светло-каштановые волосы длиной до плеч. Короткая бородка аккуратно подстрижена. На нем красный шелковый жилет поверх черной рубашки и запонки в форме роз. Когда-то Леандру ломали нос, но грамотно все вправили.

Теперь о случившемся напоминает лишь небольшая горбинка на переносице. Благодаря ей у молодого лорда Васко опасный и притягательный вид. Если бы не необходимость уделять все внимание королю, я бы выбрала именно Леандра.

Рода склоняется к моему уху.

– Леандр с тебя глаз не сводил на балу прошлой ночью. Думаю, он уже тобой увлечен. С другой стороны – а кто нет?

– Я, конечно, не могу винить тебя за родственные связи. Приятно познакомиться, Леандр, – говорю я, осмеливаясь сразу перейти на «ты». Да, я не могу с ним спать, но это не значит, что и флирт под запретом. Наши взгляды встречаются, и он вдруг оценивает меня в новом свете. Как возможность. Ужасно дарить ему надежду, но я просто ничего не могу с собой поделать.

– А где твои спутники? – спрашиваю я. Я уже заметила Леандра в садах. До того, как в меня врезался Демодок. Юный лорд разговаривал с двумя другими вельможами того же возраста.

– Отвлекают остальных, конечно, – кивает он куда-то мне за плечо.

Я оборачиваюсь и вижу, как его друзья перехватывают других джентльменов, идущих в мою сторону.

– Решил завладеть мной единолично?

– Разве можно меня за это винить? – спрашивает он.

Я усмехаюсь.

– Как долго вы трое при дворе? – спрашиваю я в том числе и девушек.

– Около шести месяцев, – говорит Рода, – но Леандр здесь гораздо дольше, не так ли?

– Да, – кивает он. – Должность в королевском совете обязывает моего дядю проживать поблизости. Я напросился к нему. Не очень люблю жить в деревне.

– Получается, ты вырос вместе с королем? – спрашиваю я.

Отчего-то Леандра печалит мой вопрос.

– Да. На самом деле, мы были довольно близки. Все вместе, с моими друзьями.

– Были?

– Взойдя на трон, он от всех отстранился. Не доверяет ни единой душе. Думаю, поэтому к нему запрещено подходить.

– Полагаю, – говорит Рода после паузы, – я бы тоже мало кому верила, зная, что моего предшественника убили.

Мне мало известно о покойном короле, королеве и обстоятельствах их смерти, но одно я помню точно: виновного так и не нашли. Разумеется, ходили слухи, что новый правитель сам ускорил свое восхождение на престол. Какая разница. Это не имеет никакого отношения к моим планам.

5

Мы поднимаемся со скамьи, и Гестия с Родой приглашают меня присоединиться к ним и остальным дамам в гостиной заняться вышиванием перед ужином.

– Намек понял, – говорит Леандр. – Прощайте, дамы. Алессандра, надеюсь, мы еще увидимся.

Я киваю, слегка опустив взгляд, и поворачиваюсь к Роде и Гестии.

– Я не очень люблю вышивать, но могу принести один из новых нарядов, над которым как раз работаю.

– Да! – восклицает Гестия. – Заодно покажешь мне пару швов. Правда, Алессандра?

Ее восторг такой неподдельный, что ему невозможно сопротивляться.

– Конечно.

– Замечательно, – отвечает она. – Я уже могу сказать, что мы станем хорошими друзьями.

Вместе мы отправляемся во дворец, и к нам присоединяется слуга, что маячил чуть дальше у ручья. Я обычно не обращаю внимания на слуг, но этот довольно красивый.

– О, это Гален, мой лакей, – объясняет Рода. – Он сопровождает меня почти всюду и отнесет наши принадлежности для вышивки в гостиную.

– Миледи. – Мужчина кланяется, и шоколадные кудри опускаются к земле.

Не зная, как себя вести при знакомстве со слугами, я просто киваю, но ни Роду, ни самого Галена это не обижает. На самом деле, как только мы переступаем порог замка, оба заводят разговор о всяческих нитках, иголках и прочем, что понадобится Роде для рукоделия.

Я собираю свои принадлежности, и слуга провожает меня в гостиную. Мне сказали, что комната принадлежала покойной королеве, здесь она общалась со своими придворными дамами. Похоже, Король Теней разрешил аристократкам и дальше вышивать здесь, ведь пока так и не выбрал новую королеву.

Мне открывают двери, и я вхожу в круглое помещение с мраморным полом и дивно расписанным потолком, похожим на усыпанное звездами ночное небо. Высокие окна пропускают достаточно естественного света, но наверху висит люстра с сотней свечей. Дворец уже снабжен электричеством, но мне нравится, что королева сохранила такой красивый штрих.

Комнату усеивают плюшевые пуфы и кресла, большинство из них уже занято. Несколько пустующих расшиты по сиденьям и спинкам черными розами. Символ встречается мне по всему замку – интересно, откуда он взялся? Герб королевской семьи – стоящий на дыбах черный жеребец. Так что роза должна символизировать что-то еще.

– Алессандра! – окликает кто-то меня, и я вздрагиваю. – Иди сюда, я заняла тебе место! – Гестия стоит прямо в центре зала и машет мне.

Она каким-то образом успела полностью переодеться, собрать вещи и прийти сюда первой. Теперь ее черные штаны закрывает синий длинный кафтан, расшитый голубыми птичками.

Не знаю, льстит мне такое откровенное копирование или раздражает.

Я направляюсь к ней, сжимая в руках кусок ткани.

Обычно дамы, чтобы удобнее устроиться в креслах и на диванчиках, вынуждены раскладывать юбки вокруг себя, но так как на мне штаны, я предпочитаю просто сесть на большую подушку на полу и скрестить ноги в лодыжках.

Подруги продолжают обсуждать то, о чем говорили до моего появления. Гестия болтает о лорде, с которым танцевала на прошлом балу. Рода присоединяется ко мне на полу, не обращая внимания, что задравшийся подол обнажает ее лодыжки.

– Если это не слишком грубо с моей стороны, позволь спросить: сколько тебе лет, Алессандра?

– Восемнадцать. А тебе?

Она шумно выдыхает.

– Двадцать четыре. Определенно самая старшая из незамужних дам при дворе.

– Наверняка нет, – возражаю я, разворачивая ткань на коленях, чтобы найти место, где же я остановилась.

Рода кивает.

– Должна признать, я все же побывала замужем. Так что, возможно, мой нынешний статус не считается?

– А что стало с твоим первым мужем?

– Ничего ужасного, он меня не бросал. Просто умер. Даже самые богатые люди не в силах убежать от старости.

Прячу улыбку за затянутой в перчатку рукой.

– Я так понимаю, ваш союз был основан не на любви?

– Нет, но я унаследовала кучу денег, так что, пожалуй, мне не стоит сильно жаловаться. А еще муж дал мне Галена! Видишь ли, изначально Гален был его слугой. Когда муж умер, я решила оставить себе лакея. Гален так выручил меня с организацией похорон, да и потом помог все уладить.

– И все же тебе не терпится снова выйти замуж?

Рода разглаживает юбки.

– На самом деле, с моим состоянием мне необязательно снова вступать в брак, просто хочу узнать настоящую страсть! Меня выдали замуж совсем юной за дряхлого старика. Мне нужен кто-то молодой и здоровый. Кто-то, кого я смогла бы любить. Разве ты сама этого не хотела бы?

В моей жизни уже случались страсти. С Гектором все было именно так – и это плохо кончилось. Ничего хорошего от страстей не жди. Из-за них я стала убийцей. Однако мне безумно льстит, что Рода призналась в желании закрутить роман без брачных обязательств. Раз она оказала мне доверие, то и я отвечу честно.

– Я уже влюблялась.

– Но ты не замужем, – вскидывает бровь Рода. – Что случилось?

– Он решил, что больше не желает меня. Страсти приводят к разбитому сердцу, Рода. Подумай дважды, так ли уж они тебе нужны.

– Я как-то не задумывалась. – Несколько минут она смотрит в никуда, потерявшись в мыслях. – В любом случае, я забегаю вперед. У меня еще четыре месяца траура.

– Траура? – переспрашиваю я.

– Ну да, я в черном не потому, что мне так нравится. Жена обязана выдержать годичный траур после смерти мужа. Мне предписано носить только черное, а если и появляться на приемах, то не как полноценной участнице, а лишь наблюдающей за праздниками со стороны.

Я замираю в удивлении.

– Ты же не серьезно?

– Очень даже серьезно.

– Нет, нет, нет. Так не пойдет, Рода. Беру свои слова обратно. Тебе нужен бурный роман. Какой смысл скорбеть по тому, кого никогда не любила? Надо срочно подыскать тебе кавалера. У тебя при дворе есть кто-нибудь на примете?

Как оказалось, несколько человек вызвали интерес Роды. Имена тут же вылетают у меня из головы, но я обращаю внимание на подробные описания внешности и титулы.

Поначалу я выбрала двух подруг, чтобы отвести глаза совету, но теперь поняла, насколько полезными они могут оказаться.

Рода знает всех мужчин при дворе. Наблюдала за ними (разумеется, издалека) после того, как овдовела. С ней я смогу лучше вписаться в местное общество. А Гестия практически одержима моими нарядами. Похоже, все слухи обо мне будут исходить именно от нее, раз уж она так старается меня копировать. А точно знать, какое впечатление я произвожу на двор – неоценимо.

Удачно, что совет проговорился, насколько мало смог обо мне выяснить. Нужно быть в курсе того, как меня воспринимают, если я хочу знать, что обо мне думает король и его двор.

Когда Рода делает паузу в своем монологе, я спрашиваю:

– Так ты поэтому живешь при дворе? Ради мужчин?

– О, нет. Так велел король.

– Велел?

– Да, многих из нас пригласили остаться, хотя, по правде сказать, приказали. Вряд ли меня отпустят, если я решу уехать, но я так люблю оценивать здешних кавалеров, что не в обиде.

Приказали.

Меня вдруг осеняет.

– Рода, ты была во дворце, когда убили родителей короля?

Печаль омрачает ее черты.

– Да, ужасная выдалась ночь.

– А Гестия? Леандр?

– Думаю, тоже.

– И он велел всем вам оставаться при дворе? Без исключения?

Рода смотрит на меня.

– Ты считаешь…

– Да.

Король Теней пытается найти убийцу родителей. Всех, кто гостил во дворце в ту ночь, пригласили остаться. Приказали остаться, чтобы правитель мог за ними приглядывать и вычислить виновного.

Только мой случай не подходит. Меня на тот момент здесь не было.

Если верить Леандру, король никого к себе не подпускает, а все его взаимодействие с прочими людьми в лучшем случае можно назвать уклончивым.

Так почему он пригласил меня остаться во дворце? Неужели всего лишь потому, что мой план работает?

Я обдумываю эту мысль, заканчивая обметывать новую юбку. Хочу попробовать нечто новое – ассиметричный крой, чтобы сзади подол касался пола, зато спереди заканчивался уже на середине бедер. Разумеется, я буду носить такую юбку с облегающими штанами. Вряд ли даже король отнесется с пониманием, если я решу продемонстрировать всем свои голые ноги.

Итог даже лучше, чем я предполагала, но нужно еще сделать верх ему под стать, а у меня пока нет идей.

Надеюсь, юбка меня вдохновит. А пока пусть повисит в гардеробе.

Как раз когда желудок начинает возмущенно урчать, является посланник.

Дорогая леди Статос,

Почту за честь, если вы присоединитесь ко мне за ужином.

К.М.

Очередной слуга ведет меня по дворцу. Я старательно запоминаю все повороты и лестницы, пытаюсь мысленно составить карту здания, где ныне живу. Наконец передо мной распахивают двери, и я оказываюсь в большой комнате. Я ожидала увидеть гостиную, но нет, это библиотека. Книжные полки тянутся вверх на шесть метров до самого потолка. Нигде ни пылинки, какими бы древними не выглядели некоторые тома.

В камине уже пылает огонь, а перед ним стоят два довольно больших кресла, разделенных столиком. Чай тоже уже принесли.

Слуга отодвигает мне одно из кресел, и я опускаюсь в него.

– Его Величество будет с минуты на минуту. – Мужчина кланяется и оставляет меня одну.

Заметив на полу какое-то движение, резко поворачиваю голову в ту сторону.

То, что я мельком приняла за меховой палас между столом и камином, оказывается Демодоком.

– Привет еще раз.

Пес на мгновение приоткрывает глаз, но решает и дальше дремать у огня.

– Набегался, да? Из сил выбился, бедняжка.

Демодок переворачивается спиной ко мне.

– Намек ясен. Спи, тревожить не буду. Но где же твой хозяин?

Оглядываю комнату, отмечаю разноцветные корешки томов, и тут появляется король. Вот только не через дверь. Он проходит прямо сквозь стену с книгами. Я резко выпрямляю спину и смотрю, как юноша материализуется в комнате. В процессе тени вокруг него становятся светлее. Король уже смотрит на меня, когда его глаза только обретают четкие очертания. Интересно, не наблюдал ли правитель за мной, дожидаясь, чтобы я посмотрела в нужную точку, а он смог эффектно ступить через непроницаемые полки.

Мое тело невольно напрягается.

– И это должно произвести на меня впечатление? Ваше Величество, – запоздало добавляю я.

Он пересекает комнату, беззвучно ступая по ковру ногами в сапогах до колена.

– Как я уже понял, требуются недюжинные усилия, чтобы вас впечатлить. – Он занимает кресло напротив меня.

Мгновение мы просто смотрим друг на друга, но наконец любопытство берет надо мной верх.

– Давно научились так делать?

– Проходить сквозь стены? Способность передается в королевской семье из поколения в поколение, хотя не проявляется, пока ребенок не достигнет совершеннолетия.

– Без сомнения, побочный эффект теней.

Король с улыбкой подносит чашку к губам.

– Без сомнения.

Чувствую, что мои расспросы его бесконечно забавляют, и тут же замолкаю. Вместо этого я сосредотачиваюсь на своей чашке, делаю глоток, а сама рассматриваю обширное помещение. Нельзя ни давать королю ровно то, чего он хочет, ни вести себя слишком предсказуемо. Придется балансировать на очень тонкой грани. С каждым мужчиной так.

– Вижу, Демодок прекрасно исполняет свои обязанности сторожа, – бросает король в спину пса.

Я пытаюсь скрыть улыбку.

– А вы его именно для этого завели?

– Я подметил, что когда он рядом, придворные не так стремятся мне досадить. Покупал я его именно как защитника.

– А в итоге обзавелись плюшевым медведем. – Я бросаю на пса теплый взгляд.

Раздается стук в дверь.

– Войдите, – отзывается король, и появляются слуги с нашим ужином.

Похоже, они принесли всю еду разом. Передо мной ставят чашу супа, и от ароматов тыквы и сливок во рту мгновенно образуется слюна. Рядом пристраивается тарелка с аккуратно нарезанными фруктами и креманка, куда можно их макать. Главное блюдо – копченая лосятина. Пряное мясо нарезано тонкими ломтиками и покоится на ложе из зелени.

В центр ставят по кусочку торта для каждого из нас; горячий шоколад стекает по бисквиту.

Лакеи в бриджах и париках выстраиваются вдоль стен комнаты.

– Оставьте нас, – велит король. – Нам больше ничего не понадобится.

В том, как он отдает приказы, есть что-то, от чего кровь быстрее бежит по моим венам. Столько власти. Люди обязаны беспрекословно ему повиноваться. Они сделают все, что бы он ни велел.

Я хочу себе такую власть. От ее близости моя решимость лишь укрепляется.

Когда двери закрываются, я отодвигаю в стороны чаши и тарелки, расчищая путь к шоколадному торту, и ставлю его прямо перед собой.

Не смотрю на короля, но чувствую, что он внимательно за мной наблюдает. Отламываю кусочек, и десерт практически тает у меня во рту. Я правильно сделала, что начала с него, пока шоколад еще теплый.

Не в силах и дальше терпеть повисшую неловкость, я решаю поднять глаза. Король тоже решил начать с торта.

– Как много у нас общего, – замечает юноша, слизывая с губ лакомство.

– Вы про любовь к шоколаду? Насколько же узок ваш круг общения, раз это для вас редкая черта.

Он делает глоток из одного из бокалов, которые принесли вместе с едой.

– Я говорил не про шоколад. Если я вижу то, чего желаю, то беру это без колебаний.

Возможно, если бы король смотрел на меня иначе, я бы решила, что он намекает на постель. Но нет, его взгляд не полон страсти. Он расслаблен, и у меня возникает смутное подозрение, что правитель редко позволяет себе такую роскошь.

– И какая у вас цель сейчас? – спрашиваю я.

Мгновение он размышляет, а потом просто говорит:

– Мир. Я хочу владеть им всем. Чтобы каждый город ходил под моим флагом, а каждый человек на континенте знал мое имя и склонялся перед моей властью.

Я представляю себе эту картину. Как целый мир знает мое имя и живет под моей властью. Есть ли лучший способ почувствовать себя цельной, завершенной личностью?

– А вы? – спрашивает король, отвлекая меня от фантазий, как я стою на башне и оглядываю свои владения. – О чем мечтаете вы?

Наверное, мне стоит подольше поразмыслить над ответом, вести себя осторожно и расчетливо, но внезапно хочется ответить честно.

– Признания.

Он вопросительно наклоняет голову набок.

– Я вторая дочь. Практически невидимка. Меня никогда не приглашали на праздники или балы. Никогда не думали обо мне и никогда по-настоящему не видели. Мне хочется жить. Быть частью чего-то. – А не сидеть взаперти, точно постыдный секрет, пока Хризанта наслаждается жизнью. Не хочу больше ждать своей очереди.

– Я вас вижу, – говорит король, и тени вокруг него слегка вздымаются, словно выражают согласие с хозяином. – Скажите, леди Статос, как бы вы поступили со столь желанным вам признанием, если бы внезапно получили его?

– О чем вы?

– Вам же нужно не просто внимание, не так ли? Это слишком мелочно, а вы мне мелочной не кажетесь. Так скажите, зачем оно вам?

Я медленно потягиваю вино, обдумывая ответ. Интересно, что ожидает услышать от меня король? В итоге я снова решаю сказать правду.

– Я хочу иметь друзей. Хочу играть большую роль в мире. Если меня будут видеть и уважать, люди станут ценить мое мнение. Хочу обладать властью менять вещи.

– Менять? Например, упразднить закон, что запрещает младшим дочерям вступать в общество, пока старшие не выйдут замуж?

– Именно.

– Думаю, у нас есть общие цели, леди Статос.

Я вспоминаю недавний разговор с Родой и возвращаюсь к мысли о том, что король ищет убийцу среди придворных. Складываю с его нынешними расспросами и не могу сдержаться:

– Почему я здесь?

Король сплетает пальцы и опирается на них подбородком.

– Совет меня донимает. Мне девятнадцать. Они считают, что такой молодой король до двадцати одного года обязан бегать к ним за разрешениями по каждому вопросу и непременно учитывать их мнение. Больше всего они хотят, чтобы я нашел себе жену и обзавелся наследником на случай, если со мной что-то произойдет.

Не дышу, пока он не продолжает:

– Я не имею намерения обзаводиться супругой или детьми. Мне нужно строить империю и искать предателей при собственном дворе. Надо лишь, чтобы совет оставил меня в покое – и если я создам видимость, будто ухаживаю за кем-то, они купятся на этот трюк. Вы здесь, леди Статос, потому что я ищу подругу. Ту, что не стремится стать королевой – а вам это не нужно. Ту, что не побоится высказать мне свои мысли, неважно, понравятся они мне или нет. Заодно наша дружба успокоит совет. Вы красивы, – продолжает он, – но не настолько, чтобы соблазнить меня. Вы – все, чего я ищу. Вы идеальны.

У меня нет слов, и чтобы не застыть с открытым ртом, как дура, я угощаюсь еще кусочком торта.

«Вы идеальны», – сказал он. Прямо после слов «не настолько красивы, чтобы соблазнить меня».

Я хочу его ударить. Или поцеловать. Или бросить остатки торта ему в лицо – хотя в равной степени мне хочется доесть восхитительный десерт.

Откусываю еще. Слишком много мыслей крутится в голове, но одно ясно точно.

– Вы собираетесь меня использовать, – сухо констатирую я.

Он откладывает вилку на тарелку рядом с тортом.

– Я не собираюсь вас использовать. Я лишь предлагаю сделку. Оставайтесь при дворе. Позвольте остальным самостоятельно составить мнение о наших отношениях. А взамен все здесь будут знать ваше имя. Вам больше не грозит пропустить вечеринку или бал. Каждый постарается вас пригласить, предложений будет столько, что, пожалуй, на всех у вас и времени не хватит.

– Почему вы решили, будто я не хочу становиться королевой?

– Ну, тогда бы вы встали в очередь с остальными девушками. И не пытались бы оскорбить меня при любом удобном случае.

Хорошо. Мою шараду он не разгадал.

Я смотрю на кубок на столе. Когда король начинает слегка ерзать в кресле, говорю:

– Если собираетесь завязать дружеские отношения, придется сперва извиниться за одно свое крайне грубое замечание.

– Какое же?

– Вы сказали, я недостаточно красива.

Король открывает рот.

– Нет, я сказал, что вы как раз достаточно красивы. Вы идеальны.

Ладно, вот сейчас я выставляю себя мелочной.

«Отложи вопрос до лучших времен. Нацепи улыбку и прими предложение».

– Простите, – вдруг говорит король, чем изрядно меня удивляет. – Давно я не имел дело с другом, который ходит на двух ногах, а не на четырех. Я совсем не то имел в виду.

То. И это неимоверно злит. Но я отвечаю:

– Я принимаю ваше предложение и все, что оно подразумевает.

– Отлично. – Король Теней сменяет свой торт на по-прежнему дымящийся суп. – Раз мы теперь друзья, могу я наедине называть вас Алессандрой?

– Мы еще не друзья, Ваше Величество, но когда станем, как мне вас называть?

Легкая улыбка все еще танцует на его губах.

– Меня зовут Каллиас. Каллиас Махерас.

– Каллиас, – повторяю я, перекатывая слово на языке. Кал-ли-ас.

Король доверил мне свое имя.

Теперь мне нужно заполучить его сердце.

6

Я бегу в свои покои, едва не дымясь от гнева.

Недостаточно красива, чтобы его соблазнить? Ну это мы еще посмотрим.

Я разбужу в его сердце такие чувства, что он забудет, что в принципе видел до меня хоть одну женщину. На коленях будет молить о благосклонности. А потом так же молить пощадить его, когда я решу с ним покончить. Приятная мысль поддерживает меня, пока я вхожу в покои и направляюсь к кровати.

Король не ошибся. На столике поджидает внушительная пачка писем, но заняться ими сразу же не получается. У моей кровати стоит мужчина. Я надеюсь, что это красавчик Леандр – было бы приятно раздразнить Каллиаса историей, как я выгоняла другого кавалера из спальни. Но увы.

Это Майрон.

– И что, по-твоему, ты делаешь? – спрашиваю я. – Как ты вообще сюда попал?

Он такой высокий, сантиметров на тридцать ниже потолка. Безупречные черные брюки, камзол цвета сливы. Майрон оборачивается на звук моего голоса.

– Алессандра, как приятно тебя здесь видеть.

– Это моя комната!

– Да, и твоя горничная с радостью меня впустила. Всего-то и надо было улыбнуться и сочинить историю, как я мечтаю оставить тебе подарок на туалетном столике. Похоже, девушка романтичная особа.

– Ради твоего же блага, помолись, чтобы она не распускала язык, – кривлюсь я.

– А что такое? Что страшного, если люди решат, будто я что-то тебе оставил?

Я смотрю на него, пытаясь вычислить причину визита, а Майрон сбрасывает туфли и присаживается на кровать.

– Иди сюда, – мурлычет он.

– Пошел прочь, – приказываю я.

– Ты отвергла мое кольцо, но это не значит, что ты не хочешь секса. Я тебя знаю.

– Раз уж ты не заметил очевидного, придется проговорить вслух. Я тебя не хочу. Теперь за мной ухаживает король. Король, Майрон. Зачем мне второй сын виконта, если я могу получить Короля Теней?

Майрон так резко вскакивает с кровати, что слышится скрип.

– Он тебя не примет. Ты не девственница. Не после того, что я с тобой сделал.

Я вздыхаю.

– Майрон, то, что в нашу первую ночь ты был девственником, не значит, что и я могу похвастать тем же.

Он только рот открывает.

– Что ты наплел лорду Васко и совету? – спрашиваю я. – Они сказали, что беседовали с тобой.

– Я у тебя не первый?

Стягиваю перчатки и отбрасываю их в сторону, затем та же участь постигает туфельки.

– Вот как все будет. Ты больше и словом не обмолвишься, что меня знаешь. Заезжал к нам пару раз вместе с отцом по делам. Не более. Видел меня мельком. Все.

– Я тебя не мельком видел, а голой. И не раз, – с угрозой уточняет он. – Держу пари, совет и твой дражайший Король Теней будут счастливы это узнать.

Я закатываю глаза.

– Нет, у нас другие правила. Ты забыл, Майрон? Я знаю, что ты натворил. Твой отец доверил тебе одну из своих самых дорогих реликвий. Тебе, своему безмозглому второму сыну. А ты проиграл эту вещь в карты. Что же случится, если он узнает? Боюсь, лишит тебя наследства.

Майрон стискивает зубы.

– Как думаешь, почему у меня чистейшая репутация, Майрон? Да потому, что я знаю правила игры. А теперь иди прочь и не смей больше со мной заговаривать.

Он хватает свою обувь и на прощание так хлопает дверью, что соседи наверняка слышат это. В коридоре никого – остается надеяться, никто не догадается, из чьей комнаты он выскочил.

Пришло утро и принесло с собой новые идеи. Я получу своего короля и избавлюсь ото всех, кто встанет на моем пути.

После завтрака я усаживаюсь за гору писем и сортирую их по значимости. Приглашения от герцогинь и маркиз в одну стопку. От графинь и виконтесс в другую. Письма баронесс я вовсе не открываю. Все утро я писала ответы, принимая одни приглашения и отклоняя другие. Составила себе расписание, чтобы не забыть про какую-нибудь из встреч, а потом же послала весточку Эудоре. Понадобится больше вечерних нарядов. Недопустимо появляться в одном и том же платье дважды.

Два часа спустя я позвала горничную, чтобы та помогла мне собраться. Разумеется, предыдущую пришлось уволить, зато новенькая прекрасно управлялась с прическами. Она собрала мне волосы, закрепляя каждую прядь украшенной аметистами шпилькой – подарок одного из моих бывших любовников. Макияж мы довели до совершенства. Я натягиваю лавандовые штаны с затейливой бисерной вышивкой, бегущей по передней части каждой ноги. Фиолетовый камзол из парчи просто божественен: с длинными рукавами и подолом длиной до пола. Надеваю черные сапожки на небольшом каблуке, натягиваю черные перчатки до запястья и направляюсь на обед.

«Не настолько красивы, чтобы меня соблазнить».

Я фыркаю, вспомнив ненавистные слова.

Похоже, в зале я появляюсь одной из первых. Группки придворных оживленно болтают друг с другом. Стоит мне войти в комнату, кое-кто оборачивается, голоса затихают, а леди прикрываются веерами.

Затем ко мне подходит какой-то мужчина.

– Леди Статос! Я надеялся, что мне выпадет возможность еще раз с вами поговорить.

Блондин. Симпатичный. Лет на десять старше меня. Где же я его видела?

– Оррин, лорд Элиадес, – представляется он. Похоже, непонимание все еще отражается на моем лице, потому что Оррин добавляет: – Ваш отец познакомил нас на балу!

А, точно. Единственный человек, с кем я общалась помимо короля. Все время вспоминал Хризанту и пытался меня с ней сравнить.

Уже его не люблю.

– Я был в восторге от вашей сестры, когда она жила при дворе, – сообщает Оррин, прежде чем я успеваю вставить хоть слово, – и уверен, вы столь же прекрасная особа! Поскольку вчера вечером у нас возникло такое взаимопонимание, я надеялся, что вы захотите посетить со мной предстоящий благотворительный бал графини. Вы наверняка получили приглашение. Алекто – моя добрая подруга, и я обожаю мероприятия, где собирают деньги для обездоленных. Мне просто некуда девать свои! – Он смеется, как будто сказал какую-то шутку. – Однажды я купил по одеялу для каждого ребенка в Наксосийском детском доме. Вы знаете, сколько это всего? Двести тридцать семь. Только представьте, столько бедняжек…

– Извините, – перебиваю я. В зал входит Леандр, и уж коли он не воспринимает меня как утешительный приз взамен сестры, я разворачиваюсь спиной к Оррину без малейших угрызений совести.

На самом деле, мне нужно физически стряхнуть с себя послевкусие разговора. Благотворительность. Сиротки. Демоны, зачем вы растратили красоту на такого человека?

Нацепляю улыбку и направляюсь к Леандру и его спутникам.

– Леди Статос!

– Леандр.

Сегодня он оделся довольно ярко: бирюзовый жилет и коричневые ботинки. На контрасте с бирюзой его волосы буквально сияют. По обе стороны Леандра идут двое мужчин. Полагаю, это его друзья, которые отгоняли придворных, пока мы были в садах.

– Алессандра, – здоровается он, раз уж я обратилась к нему по имени. – Рад тебя видеть.

Его не слишком-то деликатно пихают в ребра, и Леандр вспоминает, что пришел не один.

– Точно. Это мои друзья, и они отчаянно мечтают с тобой познакомиться. Петрос, – указывает он на высокого парня с щедро усыпанными веснушками носом и щеками. Удивительно, но несовершенство кожи лишь добавляет Петросу очарования. – И Рубен.

Такого дерзкого и кричащего наряда, как у Рубена, я в жизни не видела. Он настолько смело смешал синие и зеленые краски, что смахивает на павлина. Наверное, компенсирует простоту своей внешности.

– Джентльмены, – здороваюсь я.

Каждый по очереди целует мою затянутую в перчатку руку.

– Наконец-то, – говорит Рубен, – я буквально умирал от нетерпения познакомиться с единственным человеком при дворе, что одевается лучше меня.

– Я бы поспорила с этим утверждением, но только из вежливости.

– Еще и честная, – смеется юноша. – Вы редкое сокровище.

– Осторожнее, Рубен, ты теперь помолвлен, – напоминает Петрос. – Держи руки при себе.

– Мои поздравления, – говорю я первому. – И кто же счастливица?

– Мелита Ксенакис, – кривится Рубен.

– Я еще ее не встречала. Она здесь?

Петрос оглядывается через плечо.

– Да, вон та, что с отвращением смотрит на фрак Рубена.

Я мгновенно нахожу упомянутую Мелиту. Прекрасные светлые локоны лежат на ее плечах, прикрывая голубую парчу. На самом деле, как я теперь отмечаю, все дамы пришли в синем. Цвете, что я носила вчера. Довольная улыбка появляется на моем лице. Словно ощутив мой взгляд, Мелита поворачивает голову, и тут же ее личико искажает отвратительная гримаса, будто я совершила какое-то преступление тем, что осмелилась на нее смотреть. Или говорить с ее нареченным.

– В таком случае, мои соболезнования, – отвечаю я. – Похоже, она весьма ревнива.

Петрос хлопает друга по спине и смеется.

– Ты себе даже не представляешь. Висит на руке Рубена, как пиявка, куда бы он ни пошел. Да, тебе понравится финальный штрих – отец вообще держал помолвку втайне от Рубена, пока обо всем окончательно не договорился.

Счастливый нареченный начинает стонать от одного воспоминания. Я стараюсь не расхохотаться.

– А что ты сам, Петрос? Тоже за кем-то ухаживаешь?

– Больше нет, – грустно отвечает он. – Я посматривал на Эстевана Баниса, но на королевском балу он три танца подряд отдал лорду Озиасу.

– Иногда мужчины так ветрены, – замечаю я.

– Воистину.

– А ты, Леандр? – включаю я в разговор и третьего кавалера.

– Не волнуйся, я совершенно свободен. – Он дарит мне дьявольскую усмешку.

– Увы, я уже занята. Прошлой ночью король попросил разрешения начать за мной ухаживать!

Рубен и Петрос меня поздравляют, но Леандр уместно дуется. Пока разговор продолжается, я бросаю взгляд на входящих в зал дворян. Посылаю им яркую улыбку, и ее оказывается достаточно, чтобы они пожелали присоединиться к беседе. Наша группа из четырех человек быстро увеличивается до десяти. Все молодые люди наперебой забрасывают меня вопросами: какие мероприятия я собираюсь посещать? Моя танцевальная карта уже заполнена? Почему я до сих пор не украшала двор своим присутствием?

Единожды рассказав новость Леандру и его друзьям, я больше не упоминаю, что король за мной ухаживает. Новым кавалерам это знать необязательно, тем более, что они нужны мне для небольшого представления.

Герольд что-то объявляет, но из-за нашей болтовни слов не слышно. Краем глаза я наблюдаю, как Король Теней входит в большой зал. На самом деле, я ждала его. Те, кто сидит за столом и замечает правителя, встают в знак уважения.

Каллиас занимает трон не сразу. Он заставляет стоящих ждать, пока сам оглядывает комнату. Пусть я не наблюдаю за ним открыто, но все равно чувствую момент, когда король находит меня глазами. Как будто поток тепла пронизывает воздух.

Над следующей шуткой Петроса я смеюсь чуть громче необходимого.

«Видишь? – хочется мне завопить. – Большинство мужчин считают меня красивой. Неотразимой».

– Леди Статос. – Он обращается ко мне обычным тоном, но голос так разносится по залу, словно король крикнул. Кавалеры вокруг меня тут же затихают и с поклоном оборачиваются к суверену.

– Да, мой король? – отзываюсь я.

– Вы уже сообщили всем наши новости?

– Нет, сир.

Каллиас протягивает руку в мою сторону и обращается к присутствующим:

– Я ухаживаю за леди Статос. – Его взгляд со значением останавливается на соседнем столе, где расположились советники.

Мужчины вокруг меня резко отступают, словно пойманные на чем-то неприличном – все, кроме Леандра, Петроса и Рубена. Их, похоже, не сильно беспокоит, что король публично назвал меня своей.

Они были его друзьями. Он отгородился от них. Так чего им теперь переживать, разозлят они его или нет?

Лорд Икар Васко, глава совета, встает и поднимает свой бокал вина.

– За счастливый исход!

Присутствующие по очереди салютуют бокалами и повторяют его слова. Васко, не спуская с меня глаз, делает глоток вина. «Я слежу за тобой», – говорит этот взгляд. Искренне улыбаюсь ему, а затем склоняю голову в ответ на поздравления.

Снова смотрю на короля. По выражению его лица непонятно, заметил ли он вообще, что я нахожусь в окружении мужчин, но, возможно, его заявление – само по себе достаточная реакция. Он прилюдно заявил на меня права. Или это только для совета? В конце концов, именно их он должен убедить в нашей помолвке.

Отмечаю, что король сегодня в фиолетовом жилете. Каким-то образом мы снова оделись в тон друг другу. Как будто пытаемся выступить единым фронтом.

Как будто мне на роду было написано стать его королевой.

Каллиас поднимает палец и указывает на сиденье справа от себя. Лакей срывается со своего места у стены и бросается выдвигать стул, хотя, настолько приблизившись к королю, почти боится дышать.

И тут я замечаю, что вокруг трона два пустых места. Никто не может сидеть рядом с королем. Кроме меня. Мне представляется место справа, и в зале становится тихо: один за другим дворяне осознают, что это место непосредственно возле правителя.

Я проверяю свои перчатки, извиняюсь перед кавалерами и направляюсь к Каллиасу. Заняв свое место, складываю руки на коленях, стараясь ничего не задеть и ни до кого не дотронуться. Мы намного ближе разрешенных полутора метров, но если Каллиас принял такое решение, я не собираюсь жаловаться. Кроме того, мои ноздри наполняет вкуснейший аромат лаванды, мяты и мускуса. Король Теней восхитительно пахнет.

Каллиас подносит к губам что-то похожее на овощной суп.

– Вижу, вы обзаводитесь друзьями. И как, всеобщее признание оправдывает ваши надежды?

– Еще слишком рано делать выводы.

Слуга кладет салфетку мне на колени, прежде чем снова занять свое место у стены.

– Ты сегодня восхитительно выглядишь, – говорит король, понизив голос.

Мы в отдалении от всех, и я не думаю, что кто-то еще за столом услышит.

– Пытаешься извиниться за вчерашнее? – спрашиваю я столь же тихим голосом.

– Просто говорю правду.

Что ж, неплохо для начала.

Невзначай провожу взглядом вдоль стола, а люди старательно делают вид, будто вовсе за мной не наблюдают. Мужчины гадают, чем же я снискала милость короля. Женщины следят за каждым моим движением, прикидывая, как бы самим попасть на мое место.

Я бросаю быстрый взгляд на Майрона, и он тут же отворачивается.

Хороший мальчик.

Поверить не могу, насколько идеально король уже выполняет свое предназначение. Стоило раз потанцевать с ним, поговорить в садах – и вот, меня заваливают приглашениями. А после его сегодняшнего объявления? Даже не представляю, какие двери он для меня открыл.

– Как думаешь, завтра все женщины вырядятся в фиолетовое? – спрашиваю я, прежде чем взяться за еду.

– Подозреваю, они попытаются подкупить твоих служанок, чтобы те рассказывали, какой цвет ты выбираешь каждое утро.

Я подозрительно щурюсь.

– Вот что ты сделал? – Я многозначительно смотрю на его наряд, который соответствует моему. – Или ты просто заглянул сквозь стену в мою спальню?

Король расплывается в широкой улыбке.

– Даю слово, уже много лет я не подглядываю за дамами. Мне больше не двенадцать.

Я пробую свое блюдо. Так же вкусно, как вчерашний ужин.

– Тебя поймали?

– О, да. Когда леди Кальфас меня заметила, то отвела к моей маме, а та задала такую трепку, что мне больше и в голову не приходило повторять это еще раз.

– Какие же слова могли тебя так отвадить?

– Мама сказала, что если я продолжу подсматривать за девушками, то ничего больше мне никогда с ними не светит. И прибавила, что никто не будет уважать меня, если я не буду уважать их.

Опускаю голову и прячу улыбку.

– Что же тебя напугало – перспектива всеобщего презрения или будущее вуайериста?

– И то и другое, – признается он. – А также перспектива когда-либо снова обсуждать подобные вопросы с матерью.

Я тихо смеюсь, но невольно задаюсь вопросом, а всегда ли он просто смотрел? По идее интимные отношения невозможны, если закон запрещает партнеру прикасаться к королю, не так ли?

Помолчав, я замечаю:

– Твой совет внимательно следит за нами.

Это правда, хотя они действуют деликатнее, чем те, кто сидит за нашим столом.

– Они расстроены, ведь я запретил им находиться со мной во время еды. Мне и так приходится сутки напролет говорить о политике, так что я отказываюсь портить ею обед.

– В твоем совете есть дамы? – спрашиваю я. Мне показалось, что они входят в число политиков, но теперь я понимаю, что это могут быть просто чьи-то жены. Сейчас у женщин больше прав и свобод, чем когда-либо прежде. Тем не менее монархия медленнее адаптируется под новшества, чем все остальные сферы общества.

– Да, леди Десма Терзи – королевский казначей. Я никогда не встречал человека, что лучше бы управлялся с цифрами. Леди Тасула Мангас – моя связь с простыми людьми в городе. Она следит за торговцами и экономикой, информируя меня обо всем примечательном.

– А два других джентльмена? Я уже имела удовольствие познакомиться с Васко. – Если я однажды буду управлять королевством, мне нужно знать имена всех, кто в совете.

– Лорд Васко может показаться довольно настойчивым. Он был старым другом моего отца. Самый надежный человек в королевстве. Если возникает проблема, он первым подсказывает решение. Еще есть Кайзер, глава городского гарнизона. И наконец, Ампелиос. Он… улаживает некоторые вопросы.

– Убийца? – мгновенно догадываюсь я.

Каллиас делает глоток из своего бокала.

– Помимо всего прочего.

Мы наблюдаем, как Ампелиос разрезает свой стейк на ровные кусочки и накалывает каждый ножом, прежде чем отправить в рот.

– Это те пять человек, перед кем тебе придется разыгрывать спектакль, – добавляет Каллиас.

– Мне говорили, что из меня получилась бы отличная актриса, если бы не мое благородное происхождение.

– Даже не сомневаюсь. – Каллиас бросает быстрый взгляд на гостей, сидящих за нашим столом. – Я устраиваю рядом с собой тех, кто ближе мне по возрасту. Не то чтобы это имело большое значение, учитывая, что все равно приходится поддерживать дистанцию.

Мне хочется расспросить, откуда взялись эти правила. Почему закон запрещает людям прикасаться к нему? Это как-то связано с его тенями? Но я пока недостаточно хорошо знаю короля, чтобы задавать такие вопросы.

7

После обеда я смотрю составленный график, прикидывая, какое событие произойдет скорее всего. В пятницу труппа исполнителей посетит поместье виконта Христакоса, и гостей приглашают на спектакль «Любовники» – пьесу, в которой два человека обретают любовь, несмотря на все разделяющие их препятствия.

Каллиас, несомненно, также получит приглашение, но лучше сообщить ему, что я тоже иду, чтобы он мог сопровождать меня.

Достаю из стопки на столе лист пергамента и выбираю ручку. Зная, что письмо увидит лишь он, начинаю:

Дорогой Каллиас!

Я получила приглашение на спектакль, который состоится в доме виконта и виконтессы Христакосов. В пьесе пойдет речь о влюбленных, что объединятся, невзирая на препятствия. Не станет ли наше совместное появление лишним штрихом к исполнению плана? Надеюсь, ты сможешь составить мне компанию.

Твоя подруга,

Алессандра

И часа не проходит, как слуга приносит мне ответ.

Дорогая Алессандра!

Благодарю за приглашение, но боюсь, вынужден его отклонить. Возникла новая проблема, и всю неделю мне придется провести в бесконечных совещаниях. Едва хватает времени на еду.

Но ты непременно посети это представление. Уверен, оно окажется замечательным. По крайней мере я смогу работать, зная, что ты не скучаешь.

Твой друг,

Каллиас

Хватаю новый лист бумаги.

Каллиас,

что случилось? Я чем-то могу помочь?

Твоя подруга,

Алессандра

Алессандра,

рано или поздно новости станут достоянием общественности. Похоже, в королевстве появился опасный бандит. Он нападает на дворян и грабит их. Леди Манглас сообщила мне, что денежный оборот среди крестьян внезапно возрос, а значит, бандит обчищает богатых и отдает средства бедным. Разумеется, недопустимо, чтобы люди у меня в королевстве боялись высунуться из дома. Нужно положить этому конец.

Спасибо, что вызвалась помочь, но уверен, мы быстро решим проблему, если сейчас обратим на нее все внимание.

Твой друг,

Каллиас

Какой идиот ворует деньги, но не оставляет их себе? Дурная затея. Конечно же, настолько глупый человек вскоре попадется. Тем не менее надо держать руку на пульсе. Ограбленным дворянам потом платить мне налоги. Если Каллиас не решит эту проблему, она станет моей.

Но как поймать вора, который не оставляет себе добычу? Его намного сложнее выследить. Надо подумать. В такой ситуации нужно действовать осторожно.

Вскоре приходит новое письмо, и снова от Каллиаса. Он приглашает меня пообедать с ним. Конечно, я соглашаюсь, однако решаю заставить его ждать. Нечего выказывать себя слишком сговорчивой.

Пятнадцать минут спустя выхожу к ожидающему у дверей лакею. Тот снова провожает меня в библиотеку.

Стоит переступить порог – и ко мне стрелой летит нечто огромное и мохнатое. Демодок тормозит в нескольких сантиметрах от меня и, убедившись, что завладел моим вниманием, плюхается животом кверху.

– Приятно знать, что ты так рад меня видеть, – говорю я и чешу ему пузо кончиком туфли.

– Ты заставила его ждать, – подает голос Каллиас, что поднялся с места при моем появлении. – Теперь плати за опоздание.

– Прости, Демодок, – извиняюсь я и усерднее глажу ногой живот пса. Демодок от удовольствия аж глаза закатывает. – Я кое над чем работала и не хотела бросать дела. Мы квиты?

Убираю ногу, пес переворачивается, бежит к Каллиасу и плюхается уже перед ним с шумным сопением.

Король дожидается меня, прежде чем взяться за столовое серебро.

Наш ужин уже подан. Сегодня вечером это куриные ножки в коричневом соусе, очищенные овощи, посыпанные солью, хлебные палочки, сбрызнутые маслом и медом, и шоколадные эклеры на десерт, если я не ошибаюсь.

– Я позволил себе вольность организовать первую перемену блюд, – говорит Каллиас, указывая на эклер. – Тем не менее предлагаю поторопиться, чтобы остальная еда не остыла.

Если его и раздражает мое опоздание, он не показывает виду. Возможно, это игра воображения, но мне кажется, будто тени движутся вокруг него быстрее.

Я обмакиваю палец во взбитые сливки на эклере и подношу к губам. Отказавшись от вилки, хватаю лакомство и кусаю его. Шоколад наполняет мой рот. Хочу сделать комплимент Каллиасу по поводу его шеф-повара, но меня обескураживает выражение лица короля.

– Что-то не так? – спрашиваю я, прекрасно зная, как на него подействовало двусмысленное зрелище.

Он прочищает горло и игнорирует вопрос.

– Над чем ты работала?

– Над первой частью нового наряда, – говорю я, вспоминая вчерашнее шитье. – Пытаюсь создать новый стиль.

– Надеюсь, опять нечто скандальное?

Я улыбаюсь.

– Не представляю, как мою одежду можно назвать скандальной. Вся кожа прикрыта. – Более-менее. – Ни лодыжки, ни запястья.

Юноша медленно жует курицу, затем смотрит на мою руку.

– Я заметил. Это ради меня? Или ты сама предпочитаешь носить перчатки?

Гляжу на свои закрытые кисти.

– Я определенно не против перчаток. Отличный аксессуар для любого наряда. Но раз уж закон запрещает нам касаться друг друга, я решила, что с моей стороны будет разумно их носить, ведь мы много времени проводим вместе.

– Как предусмотрительно с твоей стороны.

Выражение его лица невозможно истолковать. Не могу понять, играет он со мной или нет. Из чистого любопытства спрашиваю:

– Ты бы меня убил? Если б я посмела тебя коснуться?

Не сводя с меня глаз, он отпивает из бокала:

– А зачем тебе вообще ко мне прикасаться?

– Друзья часто взаимодействуют подобным образом. Пожимают руки. Обнимаются. Толкают друг друга, если один попытался поддеть другого. У тебя же раньше были друзья? Леандр сказал, вы были близки.

Каллиас не отвечает и переводит взгляд на еду. Но от меня так легко не отделаться.

– Вряд ли так необходимо отталкивать друзей, если становишься королем. Не думаешь же ты, будто они могли убить твоих родителей?

– До окончания расследования я никому не верю.

– Но чего бы они добились столь ужасным поступком?

– Возможно, думали, что помогают мне взойти на трон, – пожимает плечами он.

– Настоящие друзья знали бы, что ты не пожелал бы вреда своим родителям.

Каллиас проглатывает еду и замирает, словно прикидывает, сказать мне что-то или нет.

– Подозрения – не единственная причина, почему я держу их на расстоянии.

– О чем ты?

Юноша смотрит мне в глаза.

– Одно дело искать убийцу покойных короля и королевы. Другое – когда во время расследования меня самого пытаются убить.

– Кто-то охотится за тобой? – удивляюсь я. – Откуда ты знаешь?

Каллиас расправляется с курицей и переходит к соленому огурцу.

– Однажды они уже оступились. В прошлом месяце мои перчатки пропитали особым ядом. Когда я их надел, руки словно огнем обожгло. Как мне сказали, отрава за минуту достигла бы сердца.

Смотрю на его закрытые руки.

– Но ты в порядке? Как ты выжил?

– Я не настолько легкая мишень. Меня спасли мои тени.

Гадаю, не носит ли он перчатки еще и затем, чтобы скрыть ожоги. Чем бы его ни отравили, звучит ужасно.

– Думаешь, твои друзья имеют к этому отношение? – спрашиваю я.

– Друзья. Совет. Любой из дворян. Слуга. Кто угодно. Я не могу рисковать.

Я думаю о Леандре, Петросе и Рубене. Искренне сомневаюсь, что кто-либо из них способен на убийство, особенно учитывая, как они смотрят на своего бывшего друга каждый раз, когда Каллиас входит в комнату. Парни скучают по нему. Да и чего бы они добились? Допустим, дядя Леандра в совете. Если короля не станет, Икар Васко надолго останется у власти. Но это ничего не дает самому Леандру. Корона ему не светит. На трон первым сядет какой-нибудь дальний родственник короля.

И Петрос не производит впечатление властолюбивого человека. Я мало знаю о его семье, но он не может претендовать на трон. Насколько я могу судить, Рубен мечтает освободиться лишь от навязанного обручения.

Однако я не озвучиваю свои мысли. Если король уже решил никому не доверять, я вряд ли могу убедить его в обратном. А упорство только поставит меня под подозрение.

– У тебя есть какие-либо догадки, кто виноват? Конкретнее факта, что убийца во дворце?

Каллиас с подозрением смотрит на меня поверх кубка.

– Ты – мой шанс получить признание, помнишь? – говорю я. – Без тебя у меня ничего нет. Ни вечеринок, ни уважения. – Разумеется, пока я не завоюю последнее самостоятельно. – Никому не позволю тебя убить. Я хочу помочь.

Он кивает, как будто доволен моим ответом.

– Я думаю, что причастен кто-то из совета. Если меня не станет, прямая линия наследования прервется. Совет будет управлять империей бесконечно, пока не появится новый суверен. У меня много троюродных братьев. Им придется сражаться за власть. И еще наверняка был какой-то дворянин или член охраны.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что в ночь смерти покойных короля и королевы дворец был заперт. Внутрь проникла группа крестьян-бунтовщиков, и разразился хаос. Никого, кроме знати, не пускали в убежище, где спрятались мои родители. Когда комнату открыли, нашли их тела.

– А где был ты? – спрашиваю я.

– В другом крыле дворца. Играл с сыновьями аристократов. Когда явились стрелки, нас доставили в другую безопасную комнату.

– Но не стрелки добрались до короля и королевы?

– Нет. Бунтовщиков переловили до того, как они достигли покоев. То была уловка, чтобы отвлечь внимание. Кто-то впустил их, а сам убил моих родителей.

Воцаряется тишина. Ни Каллиас, ни я больше не прикасаемся к еде.

– Ну и тему для разговора мы выбрали, – наконец говорит он. – Не желаю нагружать тебя своими проблемами. Но ценю твое желание помочь. Однако тебе не о чем волноваться.

– Я твоя подруга, и конечно, тебе хочется поделиться переживаниями?

Он не отвечает, словно одно лишь упоминание проблем вынуждает его сразу же заняться их обдумыванием. Поняв, что потеряла внимание Каллиаса, я перехожу на непринужденный тон:

– Похоже, совет купился на нашу уловку.

Успеваю лишь моргнуть, а тени вокруг него уже посветлели, превратились в едва заметную дымку и перестали тревожно вихриться.

– Да. Все совещание только и делали, что поздравляли меня.

– Итак, они меня одобрили? – Неужели Икар отбросил свою подозрительность?

– На данном этапе они одобрили бы любое существо, в принципе способное выносить ребенка. Даже не стали ворчать насчет твоей эксцентричности.

– Это какой?

– Твоих нарядов, – с улыбкой уточняет Каллиас.

– Едва ли справедливое замечание от человека, одетого в тени.

– У меня под тенями все совершенно прилично.

– Будто кто-нибудь смог бы заметить. Ты выделяешься везде, точно искра в темной комнате. А вот мне приходится привлекать к себе внимание.

– Больше нет. За тобой ухаживает король. Одно это делает тебя самой популярной девушкой в мире.

8

На следующее утро мне доставляют новую партию писем. По большей части очередные приглашения на обеды, балы и банкеты. Но одно письмо выделяется. Оно от отца.

Дорогая Алессандра!

До меня дошли слухи, что король публично объявил о желании за тобой ухаживать. Поздравляю. Я горжусь тобой. Хотя признаю, разочарован тем, что мне пришлось узнать подробности от лорда Элиадеса, а не от тебя. (Бедняга, кажется, совершенно тобой очарован. Ужасно расстроился из-за новостей. Похоже, у нас уже есть отличный план на случай, если затея с королем провалится. Оррин, в конце концов, очень богат).

Делаю паузу и прогоняю прочь мысль о необходимости выходить за Элиадеса. Он довольно красив, но мне с ним наедине и двух минут не выдержать. Не в том случае, если он правда считает, что благотворительность и спасение котят – самые интересные темы для разговора. Продолжаю читать.

Твоя сестра тоже в восторге от твоих успехов. Она…

Пропускаю параграф.

И наконец, должен сообщить, что приходила констебль в сопровождении Фауста Галаниса, барона Дриваса. Ты же помнишь лорда Дриваса, не так ли? Полагаю, вы с его сыном, Гектором, подружились. Ты наверняка помнишь, как бедный парень пропал без вести три года назад? Лорд Дривас теперь убежден, что его сын мертв, и они с констеблем Халласом проводят расследование. Они задали мне довольно много вопросов о ваших отношениях с Гектором. Похоже, надеются, что ты можешь предположить, куда он мог пойти после того, как сбежал.

Я сказал им, мол, ты видела Гектора лишь несколько раз, когда он приходил в поместье со своим отцом, но не удивлюсь, если они захотят допросить тебя лично. Им важно все, что ты сможешь поведать о последней своей встрече с Гектором. И, черт возьми, пожалуйста, скажи, что он не был одним из твоих любовников. Нельзя, чтобы это всплыло во время их расследования. Не тогда, когда ты только что добилась успеха с королем!

Будь осторожна, дорогая, и постарайся ускорить ход событий. Понимаешь?

С наилучшими пожеланиями,

твой любящий отец

К концу письма мою руку сводит судорогой. Какого черта они начали расследование?

Они же не могли найти тело Гектора?

Нет. Нет, никогда…

Было крайне сложно убрать тело Гектора из моей комнаты после того, как я его убила.

Ужасное везение, что он оскорбил меня в моей кровати и именно там испустил последний вздох. Мне удалось упрятать труп в пустой сундук. Я подобрала самый большой замок и бросила ключ к телу, прежде чем закрыть крышку.

Добраться до него теперь можно было разве что с топором.

Но в комнате все равно оставался жуткий беспорядок.

Я сожгла простыни в камине, а горничной наврала, что матрас запачкался из-за месячных. Удивительно, но она поверила. А ведь у меня давно не шли крови: я регулярно принимала настойку, чтобы избежать беременности.

Я знала, что вскоре тело начнет источать трупный запах, поэтому на следующий же день велела паре слуг погрузить сундук в повозку. Мол, еду на пикник к друзьям и хочу сама править лошадьми.

Подыскав идеальное место в гуще Ундатского леса, я стала дожидаться темноты. С начала нашего с Гектором романа для меня было обычным делом исчезнуть на ночь, и ни слуги, ни отец не стали бы обращать на это внимание, хотя я знала, что позже получу от отца заслуженную выволочку.

Рытье могилы было самой унизительной вещью, которую мне когда-либо приходилось делать. На это ушла почти вся ночь: постоянно приходилось останавливаться, чтобы успокоить ноющие мышцы. К тому времени, когда яма показалась мне достаточно глубокой, я поняла свою ошибку.

Я не могла выбраться.

Я закричала, испугавшись, что застряла в этой дыре с одной только лопатой.

Прикинула, не вырыть ли ступеньки, но побоялась, не оставят ли меня силы окончательно, прежде чем я справлюсь.

Начался дождь.

Наконец, разум прояснился, и я догадалась использовать туфли. Вонзая каблуки в землю и подтягиваясь, я сумела выползти наружу. Мышцы сводило, платье вымокло, ноздри забились грязью, но я бы не позволила себе умереть в могиле, которую сама же вырыла.

Когда наконец удалось стащить сундук через борт тележки, крышка открылась, и Гектор уставился на меня. Однако я уже начала закидывать его землей.

Я постаралась действовать осторожно. Дождь смыл следы копыт. И когда на следующее утро я вернулась домой, все, что мне оставалось, это уничтожить платье и попасть в комнату так, чтобы меня никто не заметил.

Я управилась с Гектором так же, как и со всем остальным в своей жизни: в одиночку и очень осторожно.

Они не могли его найти. Даже если кто-то отправился бы в лес, никогда бы не понял, что стоит на могиле.

Похоже, лорд Дривас наконец заметил, что Гектор отсутствует слишком долго, и решил найти сына. С чего бы вдруг? Гектор был четвертым запасным отпрыском после наследника.

Что-то изменилось, но я не позволю себе отвлекаться. Любые попытки выведать ситуацию только привлекут ко мне внимание. Если лорд Дривас и его констебль явятся, я тщательно подготовлю свои ответы. А пока продолжу вести себя, как и прежде.

Несколько дней спустя я смотрю на расписанный под ночное небо потолок в гостиной королевы. Думаю, когда я взойду на трон, все тут переделаю. Звезды я в любую ночь снаружи погляжу. А вот здесь мне хотелось бы изобразить то, чего нет прямо под рукой. Возможно, каждое из пяти королевств, покоренных Наксосом. Те, которые я вскоре назову своими.

– Вот, – провозглашает Гестия. – Я правильно сделала?

Смотрю на ее рукоделие.

– Нет. Стежки должны быть ровными и более плотными. Иначе платье развалится, как только ты попытаешься его надеть.

Она вздыхает.

– Хорошо. Плотнее и ровнее. Но как мне исправить уже готовое?

Забираю у нее иглу и тяну, пока нитка не выскальзывает из ушка. Засовываю кончик под последний стежок и подтягиваю им нить.

– Повтори, – велю я, возвращая иглу подруге.

Гестия садится на свое место и сосредотачивается. На ней платье прекрасного бирюзового оттенка, который я носила вчера. Интересно, поможет ли подражание мне ее продвижению при дворе.

А вот Рода одета в ярко-желтое платье, которое отлично демонстрирует все изгибы ее тела. Она прислушалась к моему совету забыть о трауре.

Рода склоняется к Галену, советуясь с ним, какую нить лучше использовать для вышивки цветка. Он предлагает ей несколько вариантов, и они обсуждают достоинства каждого. Я все еще озадачена тем, как Рода близка со своим слугой, но достаточно ценю подругу, чтобы не высказывать свое мнение. Я могу быть мила с Галеном, если ей так хочется. Но мне интересно, замечает ли Рода то, как Гален на нее смотрит? Кажется, он слишком очарован ее внезапной сменой наряда. Или, может быть, дело в ней самой.

Дверь в гостиную неожиданно открывается, и входит слуга в чулках и парике и с коробкой в руках.

– Что ты делаешь? – восклицает Рода, вставая со стула. – В эту комнату мужчинам нельзя. – Видимо, Гален не в счет.

– Простите, дамы, но меня послал король. Это для леди Статос.

– Я здесь, – отзываюсь я. Настроение тут же улучшается.

– Миледи, – кланяется слуга и протягивает черный ящик.

Оберточная бумага шуршит под моими пальцами. Кроваво-красная лента обвивает коробку и венчает ее сверху бантом. Упаковка довольно легкая, и от нее доносится нежнейший аромат лаванды.

Каллиас сам лично заворачивал подарок.

– Ну же, Алессандра, – повышает голос Гестия, – открывай!

Я тяну за бант, и лента распускается. Осторожно разворачиваю бумагу. Почему-то рвать ее кажется варварством. Нахожу переднюю часть и тяну на себя крышку, та беззвучно распахивается.

У меня перехватывает дыхание. Я получала множество подарков от своих любовников, но это…

Ожерелье в гнезде из черного бархата отличается от всего, что я когда-либо видела. Рубины огранены в форме лепестков и собраны в розу размером с плотно сжатый кулак. Оправа из черной стали дивно очерчивает контуры и выделяет каждый драгоценный камень.

Дамы в комнате восхищенно ахают.

Рода склоняется над моим плечом, чтобы рассмотреть украшение.

– Так-так. А король-то от тебя без ума. Отлично, Алессандра, – добавляет она уже тише.

Гестия так нагибается, что ее дыхание туманит камни. Я закрываю крышку и возвращаю коробку слуге.

– Отнесите это в мои покои.

– Разумеется. – Мужчина покидает комнату.

– Какой он, король? – желает знать Рода.

Рукоделие позабыто; все дамы тянут шеи, желая послушать сплетни.

– Он очень умный и способный, – говорю я, вспоминая обо всех встречах и проблемах, которыми занимается Каллиас. – И вдумчивый.

– Ой, побольше подробностей! – просит Гестия.

Упиваясь вниманием, я не могу не дать им некоторые детали. Рассказываю, как мы начинаем обед с десертов. Как он хвалит мои новые наряды. Как пахнет лавандой и мятой. Как любит свою гигантскую собаку. Я также говорю им неправду. Мол, Каллиас наедине целует мои руки в перчатках. Шепчет на ухо обещания о нашем будущем. Водит гулять под звездами, когда все остальные спят.

В конце концов, мне же надо поддерживать нашу легенду.

– Он романтик, – заканчиваю я, а вся комната пытается уловить каждое мое слово.

Я получаю записку о том, что Каллиас не сможет пообедать вместе из-за поздней встречи. Усердно работает, пытаясь остановить бандита. Слухи уже гуляют по дворцу. Видимо, случилось новое нападение. Дворяне давят на своего короля.

Я ужинаю в своих комнатах, поставив ожерелье на столе, чтобы полюбоваться им.

После этого горничная помогает мне переодеться в ночную рубашку. Если она что-нибудь и думает о моих сорочках, то ничего не говорит. Сегодня вечером на мне кремово-желтый шелк. Рукава – вернее, лямки – свисают с моих плеч, а легчайший вырез спереди лишь намекает на грудь. Даже меньше, чем намекает. Просто линия, что не открывает слишком много, но достаточно, чтобы человек сошел с ума от желания увидеть больше.

Еще было бы кому это показать.

Я сижу на краю своей кровати, оперевшись на руки сзади, когда появляется он. Вскакиваю на ноги, сердце неистово бьется. Несмотря на то, что я уже видела, как он проходит сквозь стены, появление Каллиаса все равно застает меня врасплох. Похоже, я никогда к этому не привыкну. Что ж, по крайней мере не завизжала – есть, чем гордиться.

Я вижу лицо короля, как только он шагает в комнату, и понимаю, что Каллиас смотрит на меня. Его руки сжаты в кулаки. Несмотря на поздний час, король все еще в своем дневном облачении.

– Я думала, ты перестал подглядывать за дамами, – пытаюсь пошутить я.

Его челюсть слегка дрожит.

– Ты одета.

– Но могла оказаться и без белья. Тебе следовало сперва постучать…

– Какого черта ты натворила?

Я скрещиваю руки. Не собираюсь съеживаться, король он там или нет.

– Что с тобой? Я ничего не сделала…

Не желая и дальше орать на меня через всю комнату, он подходит почти вплотную.

– Весь замок гудит! Ты сказала или нет дамам в гостиной моей матери, что мы касались друг друга?

Я невольно холодею. Не знаю, как лучше, врать или нет.

– Обычные сплетни. Они преувеличивают.

– Что. Ты. Им. Сказала?

Я отхожу от кровати.

– Пыталась расписать, как ты за мной ухаживаешь. Немного приукрасила действительность. Я сказала, что мы гуляем по ночам, и ты более открыт, когда мы одни.

Почему он так волнуется? Не его же репутация под вопросом.

Он король. Короли могут делать все, что им угодно.

– Ты сказала, что мы касались друг друга? Мне нужна точная формулировка.

Я ломаю голову, пытаясь припомнить.

– Я сказала, что ты поцеловал мои руки в перчатках.

– В перчатках? Уверена, что именно так?

– Да. А что?

Он проводит рукой по волосам, и пряди падают на уши, нарушая безупречный облик.

– Не смей говорить людям, что нарушила закон. Тебе нельзя…

– А ты не смей на меня злиться! – огрызаюсь я, устав от выговора. – Сам поручил мне разыгрывать восторженную невесту. Таков уговор. Если есть какие-то ограничения, надо было предупредить. Теперь объясни, почему люди не должны думать, что мы касаемся друг друга. И не смей увиливать от ответа, мол, это ради моей безопасности. Ты можешь разрешить что угодно и кому угодно. Ты король. Так отчего же для тебя важны эти слухи?

Гнев исчезает с его лица, и кажется, Каллиас только сейчас понимает, что я в ночной рубашке. Его взгляд скользит по моему телу. Медленно, так же, как тогда, на балу.

– Они делают меня слабым.

Он разворачивается и уходит сквозь сплошную стену моей комнаты.

9

На следующее утро прошу горничную подыскать мне в гардеробе что-то красное. Точно знаю, что она найдет. Платье длиной до пола, которому для объема требуется нижняя юбка. Весь подол из жатого шелка, отчего одеяние выглядит изысканно-небрежным. На лифе ткань переходит в черное и облегает тело, закрывая грудь. Рукавов нет, но я надеваю перчатки почти до плеч.

Рукава перетянули бы внимание от нового ожерелья.

Горничная застегивает его сзади, и красная роза-подвеска ложится между ключиц, прекрасно сочетаясь со всем нарядом.

Я надела это платье не для короля. Не после прошлой ночи. Нет, я просто вынуждена носить его безделушку, ведь все дамы в гостиной видели, как я ее получила. Будет неправильно теперь появляться без нее.

Стоит мне закончить с гардеробом, как приносят завтрак из свежих фруктов, каши с сахаром и свежевыжатого сока. Рядом с первым подносом слуга ставит второй по другую сторону моего маленького столика.

– Что это? – спрашиваю я.

Входит Каллиас, и слуга оставляет нас одних.

– Мне следовало догадаться, – ворчу я и направляюсь к своему месту, гадая, не продолжится ли вчерашняя ссора.

– Я решил к тебе присоединиться, – заявляет король, отодвигая для меня стул. – Мне нужно посещать тебя ради достоверности. Разумеется, спальни избегаем, чтобы не ставить под удар твою репутацию.

Я делаю глоток сока, прежде чем ответить.

– Прошлой ночью ты запросто вошел ко мне в спальню. Собираешься туда наведываться, только если вздумается покричать?

Король смущенно опускает глаза.

– Я поспешил с выводами. Мне следовало понять, что дамы раздули слухи. – Он снова поднимает голову и пристально смотрит на меня. А именно – на мою шею. – Тебе понравился мой подарок?

– Нравился, пока ты не повысил на меня голос.

Его глаза темнеют, и он замирает, так и не пригладив волосы. Мгновение Каллиас не шевелится, как будто тщательно что-то обдумывает.

– Ах, – наконец продолжает он. – Я до сих пор не извинился.

– Нет.

– Прошу прощения за то, что прошлой ночью вел себя как засранец. Простишь ли ты меня, Алессандра, мой друг, если я пообещаю никогда так больше не делать?

– Как именно?

– Спешить с выводами, не посетив тебя в первую очередь. Злиться.

Я тяну время, делая вид, будто обдумываю предложение. Но, конечно, я его прощаю. Все-таки я только что услышала самое искреннее извинение в своей жизни.

– Можешь накричать на меня в ответ, если тебе так станет лучше, – предлагает он.

– Я сейчас не в настроении.

– Тогда прибереги возможность, пока оно не появится. Так будет честно.

– Прощаю тебя, – улыбаюсь я.

Каллиас расслабляется и сосредотачивается на еде.

– Ожерелье тебе очень идет, – замечает он, не поднимая глаз.

Юноша действительно пытается заслужить мою благодарность. Переживает, что мне не нравится украшение?

– Это самый изысканный подарок, который я когда-либо получала, – честно говорю я.

Легкая улыбка приподнимает уголки его губ.

– Без сомнения, ты получила немало подарков от мужчин.

– Без сомнения, – игриво отвечаю я.

– Лорд Элиадес тоже входит в их число?

– Значит, ты заметил его внимание ко мне?

– Думаю, все в замке заметили, как он сражен твоим обаянием.

Я улыбаюсь.

– Пока он мне ничего не дарил.

– Хорошо. – И словно запоздало вспомнив, Каллиас добавляет: – Потому что людям не стоит думать, что за тобой ухаживает кто-то, кроме меня. Это разрушило бы наши планы.

– Конечно. – Но не почудилась ли мне нотка ревности в его голосе?

Вечером я вхожу в свои покои, проведя прекрасный день с дамами в гостиной. С самого утра я не видела Каллиаса.

Крайне важно получить доступ в залы заседаний. Я не только хочу начать учиться управлять королевством – если в этих комнатах Каллиас проводит большую часть своего времени, мне нужно быть там.

Как еще я могу заставить его влюбиться в меня, если мы будем редко видеться?

Переодевшись в простую ночную рубашку, я отпускаю горничную и подхожу к кровати.

– Алессандра.

Так громко ахаю, что перехватывает горло. Я хватаюсь за сердце.

– Какого черта, Майрон?

Он выходит из моего шкафа – шкафа! – в безукоризненном наряде из парчи. Ни складочки, несмотря на весьма неудобное место пребывания.

– Что ты там делал?

– Прятался, пока слуга не закончит убираться. Потом ждал тебя.

– Я же вроде ясно выразилась – мы больше не общаемся. Как ты посмел нарушить мой запрет? Без последствий не обойдешься.

Майрон улыбается так, будто только что унаследовал все состояние отца, а затем садится в мягкое кресло у моей кровати.

– Тут такое дело, Алессандра… у тебя больше нет надо мной власти.

Я удерживаю на лице равнодушную маску, хотя внутри холодею.

– Ты о чем?

– Еще не слышала новости? Мой отец утром преставился. Брат получил титул. Мы с Протеем довольно близки. Уверяю, он не станет переживать, что я спустил в карты чертову побрякушку. Протей и сам игрок.

Кровь застывает в венах. Рычаг давления на Майрона исчез.

– Видимо, брат удачливее тебя, ведь не проиграл все до нитки.

Майрон стискивает зубы и резко встает.

– Ну уж нет, больше я не позволю так со мной говорить, Алессандра. Если только не желаешь, чтобы весь дворец узнал, какая ты на самом деле распутная девка.

От гнева у меня темнеет в глазах. Кинжал по-прежнему спрятан в ботинке. На секунду возникает искушение им воспользоваться. Однако сейчас расследуют исчезновение Гектора. Не могу позволить себе еще одну смерть. Да и тело из дворца незаметно не вытащить. Придется распутывать ситуацию осторожно. Может, получится выманить Майрона и убить его в другом месте?

– Что, нечего сказать? – насмехается он. – Или твоим мозгам нужно время все переварить? Пожалуй, окажу услугу и выражусь яснее. – Майрон наклоняется вперед. – Ты у меня в кармане. И станешь делать все, что скажу и когда скажу. Для начала завтра вечером проведешь меня на представление в доме виконта.

– Представление? Какой тебе от него прок?

– Пора мне обзавестись влиятельными друзьями. Я должен много денег множеству людей. От брата помощи никакой. Но ты? Женщина, за которой ухаживает король? Ты станешь моим пропуском в самые могущественные дома королевства. Стоит им увидеть, как ты – избранница правителя – болтаешься у меня на руке, они поймут, что меня надо принимать в расчет.

Нет, нет, нет, нет, нет.

Я выдыхаю так спокойно, как только могу, опускаюсь на край кровати и напускаю на себя удрученный вид.

– Я напрасно так к тебе относилась, Майрон. Мне очень жаль. Но нам не обязательно быть врагами. Мы можем помочь друг другу. Я с радостью свожу тебя на пьесу.

– Не трать силы попусту, – безразлично говорит Майрон. – Я слишком долго тебя знаю и могу вычислить, когда ты притворяешься.

– Уж поверь, ты понятия не имеешь, когда именно я притворялась.

Он заливается краской, вена на шее дико пульсирует. Майрон подходит ко мне и замахивается, как будто хочет меня ударить. Делает паузу, затем опускает руку.

– Я не поклонник насилия. Мне не нужно тебя бить. Как я уже сказал, ты у меня в кармане. Мы идем на спектакль, или я подскажу королю, как именно тебе нравится проводить ночи.

Этого просто не может быть.

Я всегда сидела подле короля, а дворянство не сводило с меня глаз, будто таким образом могло познать величайшие тайны мира.

А сегодня?

Сегодня слева от меня сидит не король, а Майрон. Оррин, лорд Элиадес, увидев возможность, быстро занял место справа от меня. Рода и Гестия бросают на меня через стол вопросительные взгляды. Мне остается лишь пялиться в свой суп.

– Мы очень скучали по вам на благотворительном балу, – начинает Оррин. – Я пожертвовал две тысячи некосов приюту для бездомных на Наксосе. Совершеннейшая мелочь по сравнению с моим годовым доходом, но я намерен дать гораздо больше в течение года.

Майрон наклоняется ко мне:

– Улыбайся, дорогая, все смотрят. Ну же, или мне придется начать совершенно неуместный за столом разговор.

Мои губы изгибаются, но это скорее гримаса, чем улыбка. Честно говоря, не могу решить, какой дьявол хуже: тот, что справа от меня, или тот, что слева.

Прошлой ночью я не спала. Все пыталась придумать, как выйти из ситуации с Майроном. Пока что у меня нет иных идей, кроме прямого убийства, но надо набраться терпения. И каким-то образом убедиться, что Майрон не ставит под угрозу мои отношения с королем.

Леандр, Петрос и Рубен сидят вместе рядом с Родой, болтая между собой. О, я бы все отдала, чтобы оказаться там. Мелита Ксенакис, обрученная с Рубеном, крепко держит его за руку, как будто иначе он убежит. Счастливый жених пытается орудовать свободной, открыто игнорируя невесту. Мелита, однако, то и дело поглядывает в нашу сторону. На Оррина.

Это что, восхищение в ее глазах? Как интересно.

– Что вы думаете о благотворительных акциях лорда Элиадеса, леди Ксенакис? – спрашиваю я после очередного скучного замечания Оррина.

Мелита вздрагивает, будто выходя из транса.

– Прошу прощения?

– Вы же восхищались щедростью графа? Или чем-то еще?

Румянец заливает ее щеки. Она отворачивается от меня и наклоняется к Рубену. Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Оррин, безусловно, красивее, что, вероятно, интереснее такой тщеславной женщине, как Мелита. После первой встречи я еще несколько раз болтала с Леандром и его друзьями. Я знаю, что Рубен – первенец виконта. Очень богатого виконта. Однажды Рубен унаследует его имя. Но Оррин граф. Уже владеет землями и титулом.

Кажется, я придумала, как избавиться разом и от Оррина, и от Майрона.

– Его Величество король! – возвещает глашатай, и все встают. Гестия так поспешно вскакивает, что нечаянно забрызгивает подливкой тунику Оррина. Мое настроение немного улучшается.

Каллиас входит в зал, бросает один взгляд на пустые стулья во главе стола и говорит:

– Леди Статос?

– Да?

– Не присоединитесь ко мне?

Даже не жду, когда слуга отодвинет мне стул, практически убегаю оттуда. Каллиас смотрит, как я с выражением бесконечной благодарности на лице прошмыгиваю мимо Майрона.

– Кто он? Я его не знаю, – замечает король, когда я сажусь рядом.

– Он – никто, – честно отвечаю я.

– Теперь мне еще интереснее.

Собравшиеся снова принимаются болтать, поэтому я осмеливаюсь немного повысить голос.

– Его зовут Майрон Каллигарис. Он сын виконта.

– А как вы познакомились?

– Наши отцы вместе вели дела. Мы встречались несколько раз, когда он приезжал в поместье Мазис.

Каллиас внешне сосредоточен на еде, но я чувствую, что его безразличие наиграно.

– Значит, вы друзья?

– Уже нет. – Я допускаю ошибку, посмотрев на Майрона. Ублюдок мне подмигивает.

– Он кажется ужасно дружелюбным.

Этот тон. Ох, как бы я хотела его расшифровать.

– Можешь отнести его в ту же категорию, что и Элиадеса.

– А. Поклонник, который не желает сдаваться. Не могу его за это винить.

Я опускаю руки на колени, пока слуга забирает мою тарелку с предыдущего места и ставит на нынешнее.

– Ты задержался на очередном собрании? – осторожно спрашиваю я. – Бандит снова себя проявил?

Тени Каллиаса темнеют.

– С прошлого раза о нем не слышно. Но у нас возникла другая проблема.

Я киваю, сосредоточив внимание на еде. Не хочу выпытывать информацию. Пусть расскажет сам. Я хочу, чтобы он мне доверился.

Мое терпение вознаграждено.

– У нас были делегаты из Пегаи. – Последнего покоренного королевства. – Они принесли не очень хорошие вести. То и дело вспыхивают бунты. Люди убивают моих солдат. Устраивают пожары в казармах. Бросают гнилые объедки в моего регента, когда та путешествует по улицам.

– Они против твоего правления?

Он стискивает зубы.

– Они проиграли. Я завоевал их честно и справедливо. Налоги едва ли больше, чем прежде, и мои солдаты защищают весь город. Единственные беспорядки устраивают сами крестьяне.

– Так что же вы планируете? Публичные казни?

– Пока обошлись только публичными порками. Чем меньше население, тем меньше налогов. На следующий год я планирую завоевать Эстетию. Армия нуждается в деньгах. – Он внезапно отрывается от еды. – Хотя какой тебе интерес. Нам не стоит это обсуждать.

– Мне интересно, – заверяю я. – Но позволь спросить, разве выпоротый человек может потом нормально работать? Откуда же возьмутся налоги?

– У тебя есть идеи получше?

– Часто преступление предотвращает вовсе не страх перед наказанием. – Как я слишком хорошо знаю по собственному опыту противостояния с отцом. – Иногда достаточно дать что-то лучше. Чего хотят пегайцы помимо независимости?

Он поворачивается ко мне.

– Я не знаю.

– Возможно, для начала неплохо было бы их выслушать. Позволить им выбрать собственного представителя в совете регента, если пообещают прекратить бунты.

– Предлагаешь дать им власть? – недоверчиво переспрашивает он.

– Конечно нет. Только иллюзию власти. Как только узнаешь, кого они выбрали и с кем больше всего взаимодействуют, это и есть лидер. Уберешь его – сможешь положить конец бунтам. Сокрушить восстание на корню.

Он проглатывает пищу.

– Алессандра Статос, это невероятно подло. – Король говорит так, будто делает мне величайший комплимент. – Ты настоящее сокровище, ты же знаешь?

Буквально сияю от похвалы.

Тем же вечером я начинаю собирать информацию. Сперва о виконте Протее, брате Майрона. Затем шлю весточку владельцу игрового клуба, куда любит наведываться сам Майрон. Первые шаги на пути исполнения моего плана.

Еще ничего не решено. Вовсе нет.

10

Платье, которое я выбрала сегодня вечером, пожалуй, самое изысканное.

В свой первый выход в свет я хочу привлечь внимание. Чтобы все знали, за кем ухаживает король шести королевств. Даже если он сейчас не со мной.

Платье серебристого цвета, юбка украшена лентами, похожими на стекающие по бокам струи воды. Вдоль всего подола – крошечные драгоценные камни, сапфиры и изумруды, ограненные в форме рыбок, словно выпрыгивающих из ткани. Мой единственный аксессуар – серый веер, за которым идеально прятать зевки, если пьеса окажется скучной.

И конечно, чтобы скрыть мое отвращение к Майрону.

Сегодня он стянул свои кудри на затылке. Его пиджак черного цвета с золотой прострочкой по краям, по плечам и спереди. Черные классические брюки с золотыми пуговицами облегают длинные ноги.

– Позволь помочь, Алессандра, – говорит Майрон, выходя из кареты.

Я воздерживаюсь от того, чтобы сжать зубы, и принимаю его руку.

Нас сопровождают Рода и Гестия. И хотя я представила им Майрона как друга детства, они продолжают бросать на него вопросительные взгляды.

– Поверить не могу, что ты не сказала мне, какого цвета платье наденешь сегодня вечером, – стонет рядом со мной Гестия. – Мне следовало догадаться, что серебряное!

– Твое розовое платье прекрасно, – утешаю я. – Ты в нем выглядишь как весенняя фея.

– Мне нужно носить то, что носит будущая королева.

Я слишком польщена, чтобы возразить.

– Рано или поздно, – вступает Рода, – тебе придется стать отдельной личностью, Гестия. Найти свой стиль. И придерживаться его.

Гестия игнорирует подругу.

– Довольно разговоров, дамы, – говорит Майрон. – Идемте.

– Мы можем говорить и по пути, – огрызаюсь я. Не ему решать, как мне общаться с друзьями. Тем не менее Гестия и Рода молчат, пока мы ступаем по дороге.

У виконта и виконтессы Христакосов прекрасное поместье. Аккуратно подстриженные живые изгороди обрамляют путь. Ступени из мрамора ведут к входной двери, а виконт и его жена одеты только в лучшие шелка и атлас.

Когда наступает наш черед, хозяйка поместья пожимает мне руку.

– Леди Статос! Какая честь приветствовать вас в нашем доме, но где его величество? – И смотрит на Майрона, как будто взглядом может превратить его в Каллиаса.

– Боюсь, он слишком занят государственными делами.

– Как жаль. Чувствуйте себя как дома, и я надеюсь, вы расскажете ему, как вам понравилось наше гостеприимство.

Майрон крепче сжимает мою руку.

– Вместо него меня вызвался сопроводить мой друг, Майрон Каллигарис, – неловко говорю я, – второй сын покойного виконта.

– О. Как поживаете? – вежливо спрашивает виконтесса.

– Очень хорошо, учитывая обстоятельства, миледи. Надеюсь, вы не слишком сердитесь на Алессандру за то, что она позволила мне сопровождать ее в отсутствие короля. Моя подруга решила, что развлечение пойдет мне на пользу.

Виконтесса улыбается, но многозначительно смотрит на гостей позади нас, очень четко намекая, что мы и так отняли у нее слишком много времени.

– Леди Христакос нужно поприветствовать еще много гостей. Нам пора насладиться представлением, – говорю я и тащу за собой Майрона, прежде чем он успеет сказать еще какую-нибудь глупость.

Бальный зал пуст, не считая мягких стульев, выстроенных вокруг середины, где, как полагаю, находится сцена. Наши места в первом ряду, потому что были выбраны для высочайших особ.

– О, смотри! Это герцог Деметрио. Его дочь выходит в свет в начале следующей недели. Алессандра, ты должна меня представить.

Мне известно о бале в честь дочери герцога. Я уже приняла приглашение на мероприятие, но вряд ли смогу теперь пойти туда и позволить Майрону снова выставить меня дурой.

– Пьеса скоро начнется, – возражаю я. – Нет времени.

Майрон отвечает мне взглядом. Взглядом, который очень ясно показывает, что произойдет, если я не сделаю, как он предлагает. Но я пробую еще раз.

– Рядом с ним есть свободное место. Если успеешь туда первым, сможешь говорить с ним все представление.

Майрон обдумывает предложение всего секунду, прежде чем нас покинуть.

Хвала демонам. Хочется верить, он не нанесет слишком много урона сам по себе.

Мы наконец занимаем свои места. Рода сидит между мной и Гестией, слева от меня.

– Напомни, почему мы взяли его с собой? – спрашивает Рода.

– У меня не было выбора. Отец потребовал, чтобы я познакомила его с новыми людьми, – вру я.

– Быстро придумай, как от него избавиться, – советует Гестия.

– Спасибо. Жалею, что вообще с ним… подружилась. – Я едва не оговариваюсь. – Он просто использует меня из-за моей близости к королю. – Я смотрю на девушек справа от меня. – Вы же не поэтому со мной дружите?

Гестия выглядит оскорбленной.

– Конечно нет! Я захотела сойтись с тобой из-за платья! Но теперь, когда я тебя узнала, мне плевать, что ты носишь! Ну, по большей части, – поправляется она.

– Я восхитилась твоей способностью так быстро поймать мужчину, – добавляет Рода. – Король или нет – неважно. Разве все мы поначалу не привлекаем друзей пустяками? Истинные узы развиваются после того, как раскрывается характер.

Довольная их ответами, я смотрю на пустую сцену. Джентльмен со светлыми локонами смотрит на пустое место рядом со мной и улыбается. Леандр.

– Алессандра, – говорит он, подходя ближе. – Я так рад, что ты решила присоединиться к нам и вырваться на ночь из душного дворца. Однако, как тебе удалось отделаться от короля? Ты же не станешь давать мне ложных надежд, не так ли?

О, он так мило флиртует. Мне нравится.

– Боюсь, это все ваши иллюзии, лорд Васко, – говорю я.

Он прижимает руки к сердцу.

– Вы ранили меня своим официальным обращением.

– А где твои адъютанты? – спрашиваю я, заглядывая за него в поисках Рубена и Петроса.

– Неужели ты не чувствуешь отсюда отвращение Рубена? Он правее. В третьем ряду.

Его яркий наряд выделяется, как маяк. Я бы увидела, если бы посмотрела в ту сторону. Одежда Рубена переливается золотым и красным. На любом другом человеке смотрелось бы нелепо, но он великолепно выглядит. Справа от него я вижу причину его отвращения.

Мелита Ксенакис. Держит его руку мертвой хваткой и выглядит вполне довольной собой. Как будто Рубен – рыба, которую она только что поймала.

Словно почувствовав мой взгляд, Мелита смотрит в мою сторону. Увидев свободное место рядом со мной, где должен сидеть король (или, возможно, она думает об Оррине?), девушка усмехается и отворачивается.

Вот же маленькая су…

– А Петрос хихикает в углу с лордом Осиасом.

– Разве он не флиртовал на балу со своим кавалером?

– Да, Петрос решил, что в эту игру могут играть двое.

– Как легкомысленно с его стороны, – с улыбкой замечаю я.

– О нет! – вдруг говорит Гестия. – Лакей ведет сюда леди Зервас. Леандр, садись!

Юноша взглядом спрашивает у меня разрешения, но Гестия просто встает и толкает его на свободный стул рядом со мной.

Лакей, ни на секунду не сбившись, слегка изменяет курс, чтобы доставить леди Зервас на новое место.

– Почему вы не хотите, чтобы она сидела рядом с нами? – спрашиваю я, склоняясь к Роде.

Гестия делает то же самое, чтобы я расслышала ее шепот.

– Она ужасная зануда. Все время мрачная ходит. С ней никакого веселья.

– Не припомню ее по гостиной королевы, – говорю я.

– Это потому, что она не проводит время с другими дамами, – поясняет Рода. – Чаще всего сидит у себя.

– Интересно, почему она вообще осталась при дворе, если ей не нравится эта компания?

– Она обязана! – отвечает Рода. – Ей приказали остаться во дворце, как и всем нам.

Ах, она была там в ночь, когда умер король. Теперь дворец – ее тюрьма, пока преступник не будет найден.

Я смотрю, как леди Зервас занимает свое место. Как только она это делает, то глядит прямо на меня, и выражение ее лица почти убийственно.

Леандр посмеивается рядом со мной.

– Почему она так на меня смотрит? – спрашиваю я.

– Все дамы будут так на тебя смотреть, если сидишь рядом со мной. Ревнуют.

Я с сомнением гляжу на него. Он улыбается.

– Ладно, может быть, не из-за меня. Но да, это ревность.

– Потому что я ухаживаю за королем? Да он ей в сыновья годится!

– Нет, дело не в Каллиасе. Леди Зервас имела отношения с покойным королем. У них был краткий роман, прежде чем сердце правителя похитила наша добрая королева. Зервас так и не оправилась. Она видит тебя в том положении, в котором сама когда-то находилась, и, полагаю, завидует тебе.

Теперь я смотрю на леди Зервас в новом свете. Ее пышные волосы тронула седина, но от этого она выглядит не столько старой, сколько царственной. Держится она гордо и не позволяет себе смотреть еще на кого-то, когда наконец отворачивается от меня. Да, она ведет себя так, будто воображает себя королевой.

– Сегодня я ее обожаю, – продолжает Леандр. – Не знаю, как еще смог бы убедить тебя позволить мне сесть рядом.

Я закатываю глаза, но тут огни в зале гаснут, затемняя импровизированную сцену.

Актеры занимают свои места, спешно следуя по проходам между стульев. Спектакль начинается.

Пьеса невыносимо скучная. К концу оба влюбленных так и не смогли разрешить свои разногласия, чтобы быть вместе. Весь спектакль – один затяжной спор. Никаких битв на мечах, никаких кулачных боев, ничего захватывающего.

Следующее мероприятие, которое я согласилась посетить, – бал дебютанток в честь шестнадцатилетней дочери герцога и герцогини Деметрио, пусть дальних, но все же родственников короля.

Я посылаю еще одну записку Каллиасу, приглашая его присоединиться ко мне, надеясь, что на этот раз все будет по-другому, все-таки у него есть связь с семьей, но его ответ тот же.

Моя дорогая подруга Алессандра!

Я хотел бы сопровождать тебя. Наши прошлые танцы мне понравились. Увы, я усердно работаю над тем, чтобы претворить в жизнь твой план в отношении пегайцев. Если повезет, повстанцев убьют до конца месяца.

Нам также приходится разбираться с последним нападением бандита – на этот раз все произошло слишком близко ко дворцу. Зато теперь у нас есть более точное описание человека. Коричневый капюшон. Коричневая маска. Разумеется, я не всерьез.

Боюсь, мне также придется пропустить сегодняшний ужин. Совет ждет меня вечером в зале заседаний.

Искренне надеюсь, что ты наслаждаешься обществом знати. Я слышал, твой друг Каллигарис сопровождал тебя на спектакль у виконта. Рад, что ты смогла найти мне замену.

С уважением,

твой Каллиас

Замену? Неужели король невзначай выразил свою горечь? Или, может быть, тонкое предупреждение? Мне нужно быстро избавиться от Майрона, но для этого сперва поговорить с Рубеном. И в то же время нужно поговорить с Каллиасом, чтобы укрепить наши отношения. Я взвешиваю варианты, пытаясь решить, что же важнее. Прошло слишком много времени с тех пор, как я видела короля. Надо найти его.

Я не становлюсь ближе к достижению своих целей, если мы проводим дни порознь. Как тогда король в меня влюбится?

Ни один слуга не может устоять против подкупа, и я использую все, лишь бы попасть в зал заседаний, к жениху и совету. Моя конечная задача трудна. Мне нужно принимать ухаживания короля, но с Каллиасом делать вид, будто я хочу ограничиться одной лишь дружбой. А попутно заставить его в меня влюбиться. Придется балансировать на грани.

Я неспешно иду по пустому коридору, не зная, куда повернуть, но тут из-за угла выходит человек.

– Леандр!

– Алессандра! Ты меня ищешь? Это все наша встреча на пьесе? Ты наконец образумилась и порвала с Каллиасом?

Едва прячу улыбку.

– На самом деле я ищу именно его.

Леандр вопросительно оглядывается вокруг.

– В моих покоях?

Я испускаю тихий стон.

– Сюда я забрела? Мне нужен зал заседаний. Слуга направил меня в эту сторону.

– Это гостевые комнаты. Уверяю, короля нет на этом этаже.

– А ведь я заплатила за информацию некос. Очевидно, меня обманули.

– Или ты сама не туда свернула.

– Ты смеешь предположить, что вина лежит на мне?

Его глаза сверкают.

– За тобой ухаживает король. Я бы не удивился, выяснись, что ты замечталась, блуждая по замку.

Я щурюсь.

– Я не из тех леди, что падают в обморок от титула.

– А какая ты? – игриво спрашивает он.

– Та, кто хотела бы чаще видеть знаки внимания от так называемого возлюбленного. – Я не хотела говорить этого вслух, но горькие слова все же вырвались.

Леандр кивает, будто все понимает.

– Проводить тебя в зал заседаний? У меня нет занятий интереснее, чем прогулка с красивой девушкой.

Я благодарно киваю.

– Пожалуйста. Иначе король успеет уйти к тому времени, как мне попадется честный слуга.

– Мы все еще обвиняем слуг?

Я почти хочу его стукнуть. Поймав мой взгляд, Леандр смеется.

– Прости. Сюда. – Юноша предлагает мне руку, и я ее принимаю.

Спустя несколько мгновений я говорю:

– Не могу поверить, что опустилась до такого. Ловлю его во время заседаний. – Пусть Леандр думает, что я дуюсь на человека, который вроде бы ухаживает за мной, но редко появляется.

– Король очень занят, – говорит он. – Уверен, если бы Каллиас мог проводить с тобой больше времени, он бы так и сделал.

– Так ты себя утешил, когда он тебя оттолкнул?

Его рука напрягается. Возможно, я слишком резко выразилась.

– Нет, – наконец говорит Леандр. – Я знал, что Каллиасу нужно оправиться после смерти родителей. Он только закончил оплакивать брата, как у него отняли семью. Я решил не давить, думал, в конце концов Каллиас обратится ко мне и прочим друзьям за поддержкой. Но он не успокоился.

– У Каллиаса был брат?

– Ты не помнишь смерть наследного принца?

Я качаю головой.

– Ты, наверное, была еще девочкой, когда это случилось. Ксантос Махерас старше Каллиаса на два года. Мне говорили, что они очень похожи, но тогда я его не знал.

– Что случилось с Ксантосом?

– Разбился в карете.

– Как ужасно.

Леандр кивает.

– Дядя привел меня во дворец несколько лет спустя, думая, что дружба с ровесниками поможет Каллиасу. Я не очень хотел с ним сходиться – это была запланированная дружба, понимаешь?

Да уж.

– А теперь, после смерти родителей, – продолжает Леандр, – Каллиас никому не доверяет. Похоже, кроме тебя. – Пауза. – Как он?

Я похлопываю Леандра по руке.

– Выглядит достаточно хорошо. Он постоянно так занят, взваливает все на свои плечи. Но мы хорошо общаемся.

– Я просто волнуюсь, что он совсем забыл, как развлекаться.

Развлечения.

Да, это именно то, что нужно Каллиасу. Человек, который напомнил бы ему, как веселиться.

– Вот мы и пришли, – говорит Леандр, когда мы сворачиваем в новый коридор. – Иди прямо. Не промахнешься.

– Спасибо за помощь. Сама бы я никогда не справилась.

– Всегда пожалуйста. – Леандр убирает руку и смотрит на ожерелье у меня на шее. – Какая красота.

– Подарок от Каллиаса.

– Поэты говорят, добродетель женщины дороже рубинов. Полагаю, король ценит тебя больше всех драгоценных камней в мире вместе взятых. Я бы вел себя именно так.

И он уходит, исчезая из поля зрения.

Я стою и смотрю ему вслед, борясь с вихрем эмоций.

Поэты могут болтать, что им угодно. Ценность женщины определяется не тем, что у нее между ног, а тем, что у нее в голове.

Но заигрывания Леандра весьма лестны. Возможно, его можно использовать в будущем, если понадобится заставить Каллиаса ревновать. Как лучший друг, Леандр знает об интересах и увлечениях короля больше меня. Он может оказаться ценным источником информации, если я приноровлюсь выуживать ее невзначай.

Когда я добираюсь до конца коридора, меня останавливает мужчина в чрезмерно больших очках, туфлях на каблуках, чулках и черной тунике. Он держит в руках ручку и пергамент.

– Миледи, я могу вам помочь? – Он пытается ненароком меня осмотреть, но я замечаю.

– Меня зовут леди Алессандра Статос. Я надеялась встретить Его Величество между встречами.

Мужчина кланяется.

– Я слышал о вашем прибытии ко двору, леди Статос. Уверен, король обрадовался бы вашему визиту, но боюсь, он занят до конца дня.

– Они переходят из зала в зал? Возможно, я повидаюсь с ним в промежутке…

Двери открываются, и выходит группа мужчин и женщин. Слуга хватает меня за руку и отводит с дороги, чтобы не снесли.

– Простите меня, миледи, – говорит он, как только сердитая толпа исчезает. Затем направляется в зал, и я быстро иду следом, пока дверь не закрылась.

Помещение – скорее комната для переговоров, чем зал для собраний. Более половины пространства занимают скамьи. У противоположной стены возвышается трон и стулья поменьше. Каллиас сидит на престоле, а члены совета занимают окружающие места.

Это комната, где принимаются решения, где сосредоточена власть. Когда Каллиас умрет, я буду сидеть во главе этой комнаты, верша судьбы людей.

Он замечает меня почти сразу. Встает и проходит мимо слуги, прямиком ко мне.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спрашивает Каллиас.

– Поддерживаю легенду, – отвечаю я. – Скучаю по своему нареченному. Я думала тебя украсть. Мы могли бы покататься верхом по горам.

– Звучит прекрасно, но, боюсь, у нас запланирована еще куча встреч. Я даже не могу прогуляться с тобой по комнате.

– О, – надуваюсь я. – Что это было? – Я машу рукой вслед разгневанным дворянам.

Каллиас потирает висок.

– Очередные представители знати, чьи кошельки облегчил наш бандит в маске.

– Усилил патрули на дорогах?

– И не только. Приняли все возможные и невозможные меры. Леди Тасула лично допросила торговцев, живущих в районах, где происходили кражи. Никто не хочет выступать против бандита. Он их герой. Они его не выдадут. Впрочем, подозреваю, никто из них все равно не знает, кто же он такой. Ампелиос… допросил некоторых крестьян. Но мы не поймали ни одного, кто воспользовался щедростью бандита. Купцы не говорят, у каких крестьян внезапно появляется больше монет, и мы не можем знать, кто получает краденое. Мы пытались проводить облавы, но безрезультатно. Объявили награду за его поимку, но желающих не нашлось. Этот человек делает из меня дурака. Когда я до него доберусь… – Каллиас внезапно замолкает, вспомнив, с кем разговаривает. – Прости. Я поддался эмоциям. Тебе не следует быть здесь, мы сами все уладим.

Члены совета подслушивают наш разговор, не удосужившись даже притвориться. Лорд Васко переводит взгляд с меня на Каллиаса, ожидая ответа.

– Ваше Величество, у меня есть идея, как разобраться с бандитом, если вы хотите ее услышать. Раз уж вам так понравился мой совет по поводу пегайских мятежников, надеюсь, вы позволите мне высказаться и по этому вопросу. – Пышные слова, больше предназначенные для совета.

Каллиас медленно мигает.

– Продолжай, пожалуйста.

– Если попытки поймать бандита оказались безуспешными, может, стоит организовать ловушку на тех, кому он сбывает краденое? Тогда вы обнаружите людей, которых действительно можно допросить насчет личности вора.

– Что бы ты предложила? – спрашивает Каллиас.

– Расплавьте несколько монет. Создайте новую печать, чуть отличную от нынешней. Когда деньги украдут и попытаются что-то приобрести на них на рынке, арестуйте того, кто с ними попадется.

Все замолкают.

– Это… потребует довольно много усилий, – говорит леди Терзи, казначей королевства. Перед ней лежит большая бухгалтерская книга. – Если что-то пойдет не так, и мы потеряем эти деньги…

Каллиас поворачивается и смотрит на советницу.

– Мы должны претворить этот план в жизнь. Немедленно. Ничего лучше я здесь пока не услышал. У кого-то есть возражения? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы. Я вспоминаю, что пока ему не исполнился двадцать один год, Каллиас вынужден полагаться на мнение совета.

Не встретив более сопротивления, король повторяет приказ и поворачивается ко мне. Он потирает затылок и с легким хрустом разминает шею.

– Теперь, когда все улажено, вы сможете присоединиться ко мне на балу Деметрио? – с надеждой спрашиваю я.

– Прости, дорогая. Я управляю шестью разными королевствами. Всегда есть, что обсудить. У меня нет времени на вечеринки, балы или игры. Я едва успеваю есть и спать.

Я смею сделать шаг ближе, и меня омывает аромат лаванды и мяты.

– Просто помни, Каллиас. Если мы хотим выглядеть убедительно, нам нужно вести себя как пара. Пара проводит время вместе. Ходит на всевозможные праздники.

Он смотрит на меня.

– Я пошлю тебе больше подарков.

Что? И это должно меня успокоить? Или сделать наш фарс более убедительным?

– Епафрас! – кричит Каллиас.

Я вздрагиваю, а слуга спешит на зов.

– Пожалуйста, проводите леди Статос из зала заседаний.

И меня выводят прочь.

11

Не могу понять, удачно все прошло или нет.

С одной стороны, я произвела впечатление на совет. С другой стороны, я ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы Каллиас проводил со мной больше времени. Может, мой проблеск мудрости послужит мне приглашением на будущие заседания? Похоже, я чересчур оптимистична. Тем не менее мне нужно подождать и посмотреть, чем все закончится, вдобавок у меня есть и другие проблемы.

Я пытаюсь отыскать Рубена, и слуга наконец-то направляет меня в одну из бильярдных. Дамы обычно не заходят в игровые комнаты, но я не позволю условностям встать у меня на пути.

Там же, конечно, обнаруживаются Леандр и Петрос.

– Алессандра! – восклицает Леандр. – Ты прибегаешь ко мне уже второй раз за день. Ну что за бессердечное поддразнивание.

– Я вовсе не за тобой пришла. Смею напомнить, я разыскивала короля. А теперь явилась повидаться с Рубеном.

– Он уже занят, миледи. Вы любите недостижимые цели, не так ли?

– Вовсе нет, хотя, похоже, это ваша стратегия.

Петрос смеется, натирая кий мелом.

– Хорошо ответила.

– Зачем меня искать? – спрашивает Рубен, наклоняясь над столом и прикидывая удар.

– Мне нужно избавиться от нежеланного ухажера.

– Ой, – восклицает Петрос, решив, что я о Леандре.

Закатываю глаза.

– Разумеется, я о Майроне Каллигарисе.

– Я думал, Элиадес не дает тебе прохода, – замечает Леандр.

– Он тоже. На самом деле я собираюсь отделаться от обоих разом.

Рубен наносит удар, и разноцветные шары со щелчками отлетают друг от друга.

– Тогда ты пришла не к тому человеку, – говорит он, выпрямляясь. – Знай я, как избавиться от нежеланного внимания, не вляпался бы в помолвку с Мелитой. Но отец пригрозил лишить меня наследства, если пойду против его воли.

– Да просто пожалуйся королю, и все, – советует мне Петрос. – Уж конечно угроза от самого могущественного человека в мире их отпугнет.

Вот уж чего я точно не могу сделать. Если Каллиас выступит против Майрона, последний откроет рот.

– Надеюсь обойтись без привлечения внимания короля. Не хочу, чтобы он за меня сражался.

– Хочешь, вызову твоего ухажера на дуэль? – предлагает Леандр, в свою очередь нагибаясь над столом. – Майрону сложно будет за тобой бегать с клинком в кишках.

– Не хочу, чтобы ты за меня сражался.

– Тогда вызови его сама, – с улыбкой в глазах говорит Леандр. Выпрямляется, и ход переходит к Петросу.

– Я сражаюсь умом, а не клинками. Поэтому я здесь. Мне нужна помощь Рубена.

– Мы же вроде выяснили, насколько я бессилен от кого-либо избавиться, – ворчит тот. – С Мелитой способ лишь один – спрятаться, чем я сейчас и занят.

– А если я скажу, что благодаря моему плану ты освободишься от Мелиты?

Рубен так стремительно вскидывается, что спина хрустит.

– Ты серьезно?

– Совершенно.

– Что тебе нужно? Только назови – и я все сделаю. – Он отвечает на одном дыхании.

Леандр и Петрос бросают игру, чтобы послушать.

– Сперва ответь на несколько вопросов.

– Конечно!

– Чего Мелита желает больше всего на свете?

– Выйти за богатого и красивого мужчину, положением выше ее отца, барона.

– Поэтому она так ухватилась за тебя, – понимаю я. – И поэтому же строит глазки Оррину. У него титул выше твоего.

– И он куда красивее, – некстати вставляет Петрос, за что получает от Рубена по шее.

– А как твой отец решился на мезальянс? – любопытничаю я.

– Они с бароном друзья. Мечтали объединить семьи еще до моего рождения, – ворчит Рубен.

– Что ж, мы сможем их остановить. Нужно лишь свести вместе Оррина и Мелиту.

– И как ты это провернешь? – спрашивает Леандр. – Элиадес без ума от тебя, и не вижу, чем это поможет отвадить этого… Майрона?

– Да, тут мне понадобятся деньги.

Рубен прислоняет кий к ближайшей стене.

– Ты правда можешь развести меня с Мелитой без угрозы лишения наследства?

Я киваю.

– Сколько тебе надо?

– Пять тысяч некосов, – отвечаю, не моргнув.

– Больше годового дохода моего отца, – присвистывает Петрос.

– Но не больше дохода отца Рубена, не так ли?

Тому не надо намекать дважды.

– Я достану тебе деньги. Просто скажи, что еще необходимо.

– Пригласи отца во дворец. Неважно как, но доставь его сюда. А пока изображай примерного жениха, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Тогда ему крышка, – говорит Петрос, поворачиваясь к другу.

На следующий день Каллиас посылает мне браслет с черным жемчугом и черными бриллиантами: поистине впечатляющий подарок, учитывая, как далеко Наксос находится от моря. В среду я получаю гребень из слоновой кости, усеянный голубыми бриллиантами, предназначенный для ношения в тщательно продуманной прическе. В пятницу изумруды, ограненные в форме листьев и нанизанные на колье, которое венчает большой топаз.

Каждый подарок обязательно преподносится мне на публике.

Понимание того, что эти дары рассчитаны на посторонних, а не на меня, вызывает у меня горечь каждый раз, когда приходит очередной слуга с подношением.

Предполагается, что король влюблен в меня. Он должен осыпать меня драгоценностями, потому что сражен мной.

А не потому, что неубедительно пытается разыграть спектакль.

Он делает мою затею невозможной.

В день бала Деметрио слуга приносит мне письмо. Я ломаю ярко-красную сургучную печать и читаю:

Моя дорогая Алессандра!

Надеюсь, вы простите мою смелость, но до меня дошли слухи, что король не сопровождал вас во время спектакля в поместье Христакосов. На самом деле, по слухам, вы провели вечер с другом детства. Это позволило мне надеяться, что, возможно, вы расстались с Его Величеством.

Вы, конечно, знаете о моих деловых поездках…

Смотрю в конец на подпись. Оно от Оррина. Я даже не заметила, что он исчез из дворца.

Они слишком долго удерживали меня вдали, но я думаю о вас каждый день. Я скучаю по нашим разговорам, вашей улыбке, тому, как вы отворачиваетесь от меня, когда смущены моей щедростью.

Когда я смотрю в ночное небо, то не замечаю его красоту. Все, о чем я могу думать, это вы. Ваши соболиные волосы, и как я мечтаю расчесывать их пальцами. Ваши губы, спелые точно вишни…

Описания моих частей тела продолжаются еще пять абзацев. Я перехожу к концу.

Пожалуйста, напишите мне и скажите, что скучали по мне так же сильно, как я по вам.

Ваш покорный слуга,

Оррин Галопас, граф Элиадес

Боги, да он совершенно спятил. Я поднимаю глаза от письма и поражаюсь, обнаружив, что слуга, который его доставил, все еще ждет у входа в мои покои.

– Прошу прощения, миледи, но мой лорд надеялся, что вы отправите ответ.

Я хочу обрушить свою ярость на слугу Оррина. Вместо этого заставляю себя мыслить разумно.

– Как долго лорд Элиадес пробудет вдали от дворца?

– Смею думать, по крайней мере, еще одну неделю, миледи.

– Хорошо. – Я берусь за створку, и слуга кашляет. – О, и ответа для графа не будет. – Я захлопываю дверь.

Это письмо – возможность. Способ завершить остальные наши планы.

Небольшая очередь выстраивается вдоль дороги, но вскоре герцог и герцогиня приветствуют нас с Майроном, Гестией, Родой.

Поздоровавшись, герцог смотрит мне через плечо.

– Король не с вами?

– Каллиас так хотел прийти, – говорю я, осмеливаясь называть короля по имени. Мне нужно показать близость между нами, раз уж самого его тут нет. – Увы, он усердно трудится на благо нашего королевства.

– Я сопровождаю леди Статос, – влезает Майрон, выходя чуть вперед.

Глаза герцога расширяются, когда он узнает своего соседа по спектаклю. Деметрио оглядывается на меня.

– Вы знаете этого джентльмена?

«Вы добровольно общаетесь с этим человеком?» – ясно слышится в его тоне.

Майрон меня погубит. Раз за разом. Он толкает меня локтем в бок.

– Майрон – мой друг детства. – Это физически больно произносить. – Он… довольно очаровательный.

– О, – говорит герцог. – Что ж, наслаждайтесь балом.

Майрон явно хочет остаться и поговорить с герцогом, но на этот раз Рода ведет нас внутрь.

На мгновение забываю про ярость, когда вижу бальный зал. Герцог и герцогиня называют юную дочь своей звездой, как мне сказали, за ее удивительный талант играть на фортепиано.

Оформление перекликается с прозвищем дебютантки. Свечи горят в канделябрах с подставками в форме звезд, тот же узор отображается на потолке и стенах. Связки цветов в желтых и синих тонах покрывают буквально каждую поверхность в поместье, гирлянды тянутся точно хвост кометы. Расшитое бриллиантами платье девушки способно посоперничать с моим собственным. Длинный шлейф длиной в три метра тянется следом, куда бы она ни пошла, из-за чего ее трудно потерять в толпе, так как гостям приходится помнить о подметающем пол шифоне.

Как только нас с Гестией и Родой замечают, подруг тут же приглашают танцевать.

– «Он довольно очаровательный?» – повторяет Майрон, когда мы остаемся одни. – Ты должна была изо всех сил превозносить мои добродетели герцогу.

– Появиться со мной на балу достаточно, Майрон. Не стоит слишком усердствовать. Ты уничтожишь себя, если перестараешься. Настоящим людям с характером не нужно отчаянно выделяться.

– Осторожнее, Алессандра. Если не будешь стараться, мне, возможно, придется начать превозносить при дворе твои добродетели. Или, вернее, их полное отсутствие.

Он смеется над собственной шуткой. Успокоившись, Майрон тянет меня танцевать.

– Что бы ты ни думала обо мне и моих методах, – говорит он после одного круга, – но мой план работает великолепно. Я уже получил несколько собственных приглашений. Мне не нужно, чтобы ты сопровождала меня на других мероприятиях.

– В таком случае я тебе больше не понадоблюсь.

– Не глупи. Моя связь с тобой дает мне необходимый авторитет. Мы будем продолжать регулярно общаться.

– Авторитет?

– Да, я ищу инвесторов для своего нового предприятия – ой!

Застигнутая врасплох, я случайно наступаю Майрону на ногу.

– Ты используешь меня, чтобы заставить дворян вкладывать деньги в твой бизнес?

Майрон невозмутимо кружит меня по залу, словно мы вовсе не спорим.

– Конечно. Если помнишь, у меня много долгов. Мне нужно из них выбраться. Я хочу купить пару кораблей, чтобы открыть торговую линию с королевством Эстетией.

На мгновение я теряю дар речи.

– Ты. Ты – человек, который спускает все свои деньги на карты и кости – ты убеждаешь придворных давать тебе средства на торговлю с королевством, в которое наш король планирует вторгнуться.

Майрон смотрит на меня сверху вниз.

– Я хорошо умею уговаривать. И уже очень много собрал. Кроме того, Эстетия не знает, что король собирается их покорить.

Я горю от ярости, и удивительно, что мои волосы еще не дымятся.

– Ты разрушишь мое доброе имя, когда украдешь все эти деньги, чтобы погасить свои долги.

– Нет. Я не спущу их на оплату долгов. Я собираюсь купить торговые корабли. А получив прибыль от нового бизнеса, начну расплачиваться с долгами.

Наш второй танец заканчивается, и оркестр начинает третий, но я ухожу от Майрона.

– Алессандра, я не говорил, что ты свободна.

– Мы не можем позволить себе три танца подряд.

Он улыбается.

– Ты у меня в кармане. Ты будешь делать все, что я скажу.

– Если мы исполним еще один танец, то можешь с тем же успехом рассказать всему миру мой секрет, потому что слухов обо мне будет предостаточно, и король прекратит наши отношения. Три танца подряд – фактическое объявление о помолвке. Тебе больше нечего будет от меня получить.

Отчаянные слова, но Майрон должен наконец понять. Он вздыхает.

– Ладно. Пойду найду другую партнершу, но не смей исчезать с вечеринки. – И, к счастью, меня покидает.

Все оставшееся время композиции пытаюсь успокоиться. За мной ухаживает король. Я скоро избавлюсь от Майрона. Все пойдет по плану. Никто не сделает из меня дуру. Еще несколько глубоких вдохов, и я решаю исправить вечер и все-таки насладиться вечеринкой.

Я останавливаюсь у стены, думая, чье бы внимание привлечь, чтобы меня пригласили на танец. Выбираю одного высокого незнакомца с волосами темно-рыжего оттенка и загорелой кожей: хорошо пошитый костюм почти трещит на его мускулистом теле. Он вежливо кивает мне и идет дальше.

Хотя я несколько раздражена отказом, все же не отчаиваюсь и пытаюсь поймать взгляд другого. Выбираю широкоплечего блондина с красивыми усами и застенчиво улыбаюсь. Он с энтузиазмом возвращает улыбку и отворачивается.

Что за черт?

– Никто здесь не пригласит вас потанцевать, – сообщает женский голос позади меня.

Я оборачиваюсь и вижу его владелицу – леди Зервас; ее седые волосы падают ей на плечи идеальными локонами. Она прячет рот за кремовым веером, и ее взгляд ничего не выражает.

– За тобой ухаживает король, – говорит Зервас в качестве объяснения. – Никто другой не посмеет приблизиться к тебе, кроме твоего… друга.

Оррин осмелился бы, но, полагаю, у него нет инстинкта самосохранения. Он слишком занят спасением утопающих котят.

– Если вы позволите дать вам совет, – говорит леди Зервас, но не задает вопрос, а переходит прямо к ответу. – Откажите королю. Его ухаживания принесут вам только горе. В лучшем случае он всегда будет держать вас на расстоянии вытянутой руки, боясь прикоснуться.

– А в худшем?

– Зависит от того, чего вы больше боитесь. Либо он умрет и оставит вас в этом мире, либо женится на другой, и вам придется наблюдать, как он счастлив с ней.

– Безрадостные варианты.

– Я испытала все три.

– Какой из них худший? Наблюдать за ним с другой женщиной или знать, что он умер?

Она закрывает веер и прижимает к губам.

– Первое, моя дорогая. Определенно первое.

Она отворачивается от меня, придерживая юбки одной рукой, и уходит. Какая ужасная женщина.

Мои глаза выхватывают пятно цвета. Рубен танцует со своей невестой, пытаясь скрыть гримасу отчаяния, пока Мелита о чем-то болтает. Когда они поворачиваются, она замечает меня и притягивает жениха ближе, перебрасывая волосы через плечо.

В любом случае мне нужно поговорить с Рубеном, а оскорбление Мелиты – просто приятный бонус. Слишком долго ее никто не осаживал.

Я подхожу к паре, ожидая, пока они покинут центр зала, и касаюсь плеча Рубена. Он останавливается, замечает меня, и его глаза светятся от облегчения.

– Позволите вмешаться? – спрашиваю я. – Вы скоро выйдете замуж за этого человека, леди Ксенакис. С вашей стороны нечестно до тех пор держать его при себе. И конечно, вы не откажете будущей королеве?

Не успевает она произнести хоть слово, как Рубен выбирается из лап Мелиты и кружит меня в танце.

– Ты богиня, – говорит он мне на ухо. – Ты меня спасла.

– Считай это взаимной услугой. Никто не хочет со мной танцевать. Все боятся гнева короля.

– Я не боюсь. И сейчас мне слишком скучно, чтобы беспокоиться о гневе Мелиты. Или моего отца. Нам стоит улизнуть.

Я лукаво ему усмехаюсь.

– Для чего конкретно?

– Хотел бы предложить что-нибудь непристойное, но, честно говоря, мне все равно, лишь бы оказаться подальше от этой женщины. Кстати, я добыл деньги, о которых ты просила. Могу передать их тебе, как только мы вернемся во дворец.

– Прекрасно! И у меня появился один козырь, который должен нам помочь. Элиадес прислал мне любовное письмо. Теперь мы можем подделать его почерк. Все, что мне нужно, это достать его печать, чтобы подтвердить подлинность письма, которое мы отправим Мелите. Мне сказали, что Оррин вернется во дворец через неделю. Он, без сомнения, хранит печать при себе, поэтому нам придется дождаться момента, чтобы украсть ее. Ты говорил с отцом?

– Еще нет. У него есть привычка откладывать мои письма, но он явится, как только его прочтет. Я сообщил ему, что снял пять тысяч некосов со своего счета. Уж поверь, он прибудет сюда в кратчайшие сроки.

– А что ты собираешься ему сказать, когда он в ярости примчит во дворец? – Я вижу, что Мелита смотрит на нас, и опускаю голову на плечо Рубена.

– Якобы хочу купить для Мелиты что-то впечатляющее. Но мне нужен был веский повод, чтобы вынудить отца помчаться ко двору. Как только он прибудет, думаю, я смогу держать его здесь, пока не вернется Оррин.

– Хорошо. Нам нужно быть осторожными. Сроки все решат.

Рядом с нами оказывается другая пара. Это Петрос. Он танцует с новым мужчиной, которого я не узнаю.

– Крутишь с королевской невестой?

– Просто пытаюсь сбежать от своей, – парирует Рубен.

– У тебя была Алессандра уже два танца. Если пойдете на третий, люди начнут сплетничать. Давай меняться.

Внезапно я уже в руках Петроса, а Рубен в объятиях его партнера.

– Привет, – неловко говорит Рубен.

– Предпочтешь танцевать с мужчиной или с Мелитой? – спрашивает Петрос, унося меня прочь.

Последнее, что я вижу, это как Рубен с энтузиазмом вальсирует с прежним партнером друга.

Тогда я смотрю на Петроса. Вся эта карусель невероятно смешит меня: я так ловко увела у Мелиты кавалера. Голову кружит от облегчения, что остались еще люди, которые хотят со мной танцевать. Еще и Майрон скоро исчезнет.

Петрос рассказывает мне истории о своих недавних выходках. Похоже, лорд Осиас и лорд Банис подрались из-за него. Оба получили легкие ранения, поэтому ему пришлось искать других партнеров, чтобы развлечься.

После двух танцев Петрос поворачивает меня, отправляя в объятия другого человека.

– Леандр, – восклицаю я. – Где ты был?

– Важные люди никогда не приходят на мероприятия вовремя, но, похоже, я пропустил все веселье.

– Нет, – говорю я. – Ты как раз вовремя.

Через плечо я замечаю, как Петрос находит женщину, с которой можно потанцевать. Тем временем Рубен буквально ускользает от Мелиты, пытаясь держаться от нее подальше. Полагаю, мой совет играть идеального жениха оказался для него слишком сложным.

Леандр – более опытный танцор, подхватывает меня и кружит в воздухе. Когда я чувствую его руки в своих, чувствую его объятия, пока мы исполняем нужные па, то невольно задаюсь вопросом, дождусь ли хоть раз подобного с Каллиасом.

12

Когда мы возвращаемся с бала, стоит уже глубокая ночь, и мы с Рубеном обмениваем деньги на письма. Петрос увязался с нами, настаивая на том, что не желает пропускать веселье. А еще он провозглашает себя отличным фальсификатором.

Мы с Рубеном заглядываем ему через плечо, пока он заканчивает письмо.

Дорогая Мелита!

Я слишком долго наблюдал за тобой издалека. Я больше не могу держать свои чувства при себе. Твоя красота подобна солнечному свету. На тебя почти больно глядеть, и ты лишаешь меня возможности смотреть на кого-то еще.

Пожалуйста, я должен поговорить с тобой наедине. Встретишь меня в своих комнатах в девять часов вечера? Поприветствуешь ли поцелуем, чтобы я знал, пылают ли твои чувства ко мне так же ярко, как мои к тебе?

Твой покорный слуга,

Оррин Галопас, граф Элиадес

Мы сравниваем фальшивку с запиской, которую прислал мне Оррин. Петрос прекрасно справился с почерком. Никто не заметит разницы. Маловероятно, что записка попадет в чьи-либо руки, кроме Мелиты, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Если наш план по спасению Рубена от этого брака сработает, все должно быть безупречным.

– Что теперь? – спрашивает Рубен.

– Теперь осталось лишь дождаться возвращения Оррина во дворец, – говорю я. – А тогда мы добавим к письму дату, и я запечатаю его нужным гербом. Вы подкинете письмо Мелите, чтобы она не заметила, как его доставили.

– Но как ты добудешь печать?

Петрос встает со стула и распрямляет спину.

– Он влюблен в нее, дурак. Как, думаешь, она попадет в покои графа? Разыграет его.

Рубен обнимает меня, прижимая к своему яркому красно-желтому парчовому жилету.

– Ты действительно гений, Алессандра. Если получится, я перед тобой в долгу.

– Не преувеличивай, – морщится Петрос.

– Хочешь жениться на Мелите? – спрашивает Рубен.

– Ладно, убедил. Да, ты обязан ей жизнью. И я жду свои пятьдесят некосов, которые ты обещал за использование моих талантов.

– Когда это я тебе их обещал?

Я оставляю друзей шутливо ссориться, а мои юбки оттягивает конверт, полный денег.

Я провожу утро вдали от дворца, выполняя несколько необходимых поручений. Осторожно, мудро распределяю деньги Рубена и, когда возвращаюсь во дворец, от души улыбаюсь. Пока не сталкиваюсь с лордом Икаром Васко на пути в свои покои.

– Ах, леди Статос, вас-то я и искал.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Конечно. Почему нет?

– Потому что меня разыскивает глава королевского совета. Вы практически угрожали мне во время нашего последнего разговора.

Васко склоняет голову набок.

– Похоже, мы по-разному запомнили этот разговор.

Вежливо улыбаюсь, хотя зубы не разжимаю.

– Нет, я просто хотел спросить, как продвигаются дела с королем. Каллиас такой закрытый. Наш король не сообщает о своей личной жизни ни слова.

– И я тоже.

Васко кивает, будто ожидал этого ответа.

– Интересно, возможно, дело в том, что романа вовсе нет?

Я моргаю.

– Извините?

– Он посылает вам подарки, и вы наслаждаетесь обществом друг друга во время еды, но что еще? Насколько мне известно, вы больше не проводите время друг с другом. Он не сопровождает вас ни на какие события. Король хоть раз вас поцеловал?

Я обхожу советника.

– Это не ваше дело. И вы прекрасно знаете, насколько занят король. Он не посещает мероприятия со мной, потому что встречается с вами и советом.

– Конечно, я точно знаю, чем занимается Каллиас. Но пока он не достигнет совершеннолетия, делами королевства может заниматься совет. Теперь ему представилась прекрасная возможность положиться на нас, пока он проводит время с такой красивой молодой леди.

Я не могу придумать, что сказать в ответ.

– Если, конечно, ваш роман является истинным. Иначе совет начнет подыскивать королю других дам, и тогда мы вам ничем не поможем.

С этими словами Васко уходит.

Терпеть не могу, когда последнее слово остается за кем-то другим. Просто ненавижу.

Что еще хуже, совет не купился на нашу уловку. А раз нет романа, Каллиасу нет нужды держать меня рядом. Как же мне завоевать его по-настоящему?

Задумавшись над угрозами Васко, я вхожу в покои.

– Алессандра.

Я подпрыгиваю от неожиданности. Как люди продолжают проникать в мои комнаты?

– Отец.

Он скрещивает руки на груди.

– Я подумал, что, возможно, мои письма не дошли до тебя, но, похоже, тебе исправно доставляют корреспонденцию. – Он указывает взглядом на гору приглашений, которые я уже открыла и прочитала. Среди них и любовное письмо Оррина. Рубен вернул его мне, раз уж Петрос все успешно подделал. Я с отвращением хмурюсь.

– Я собиралась тебе написать.

– Несомненно, – с сарказмом говорит он. – Тебе вскружил голову дворец. Наряды. Внимание. Ты и забыла, зачем попала сюда.

Головная боль сжимает виски, и краснота скапливается по краям зрения.

– Я сосредоточилась на том, чтобы завоевать благосклонность короля, поэтому у меня не было времени тебе написать. Все идет отлично. Если бы было что рассказать, я бы сообщила.

Отец расхаживает перед моим гардеробом.

– Отлично, говоришь? Тогда, может быть, скажешь, почему до меня дошли слухи, что король никогда не сопровождает тебя на события за пределами дворца? На самом деле, я слышал, что ты постоянно находишься в компании этого мальчишки Каллигариса.

Я не могу сосредоточиться на отце, так как у меня начинает дергаться глаз.

– Уверяю, у меня все под контролем. Нет необходимости беспокоиться. Король именно там, где мне надо. И Майрон больше не будет проблемой. На самом деле, как только я поговорю с ним, он покинет дворец. Навсегда.

Лицо отца меняется. Сначала я не могу разобрать выражение. Затем с ужасом понимаю. Он смотрит на меня с жалостью.

– Алессандра, дорогая, ты старалась изо всех сил. Наступает время, когда мы должны признать, что потерпели поражение. Ты хорошо о себе заявила, но король явно тебя не хочет. Не волнуйся. Мы не погибли. Я обо всем позаботился.

Мои пальцы медленно сжимаются в кулаки.

– Что ты сделал?

– Я предложил тебя лорду Элиадесу. Нет, не смотри на меня так. Он богат и даст мне хорошую цену за твою руку.

– Он граф!

– Я тоже граф.

– То есть Хризанте он не ровня, но для меня сойдет?

– У тебя иное положение, – говорит отец, лишь на миг запнувшись.

Потому что она его любимица, а я нет.

– Суть в том, чтобы поднять мое положение! Почему ты стараешься сделать меня графиней, когда я пытаюсь стать королевой?

Отец печально качает головой.

– Я горжусь твоим упорством, но это важный урок; ты должна научиться распознавать, когда тебя обошли.

Я знаю, когда меня обошли, а ведь я едва начала.

– Ты поймешь, – добавляет он. – Как только все правильно оценишь. А теперь, почему бы нам не отправиться домой?

Смотрю в потолок, собирая мысли и успокаивая разум.

– Позволь прояснить, отец. Я не крупный рогатый скот на продажу, и ты не можешь силком заставить меня вступить в брак. Не тогда, когда сам король исполняет любую мою прихоть.

Отец поджимает губы.

– Ты выйдешь за Элиадеса, или я лишу тебя наследства.

– Так лишай! Король посылает мне дорогие подарки. У меня много денег, и я живу во дворце. Тебе нечем мне угрожать. Ты исчерпал свою полезность, отец. Ты привел меня во дворец, дальше я пойду сама. Фактически, как только я добьюсь милости короля, то позабочусь, чтобы ты не увидел ни монеты из моего приданого.

В комнате становится тихо, и отец целую секунду смотрит на меня с тревогой.

– Погоди с драмами, Алессандра. Мы еще вернемся к этому разговору.

Он выходит из комнаты, но его шаги выдают неуверенность.

Перед тем как солнце встает на следующее утро – задолго до появления слуг – я позволяю себе войти в комнаты Майрона. Он не удосужился запереть двери, поэтому я гуляю по покоям, пока не нахожу спальню. Обстановка полностью идентична моей комнате, тем не менее Майрон украсил жилье по своему вкусу.

Я сажусь на кровать и смотрю на спящего Майрона. Такой уязвимый. Если бы я хотела его убить, могла бы сделать это прямо сейчас. Но то, что я приготовила Майрону, намного приятнее, чем дать ему такое легкое избавление, как смерть.

Я протягиваю руку в перчатке и стучу его по кончику носа.

Майрон глубоко вдыхает и одним движением садится: его глаза расширяются, когда он осознает, что это я. Майрон протирает глаза.

– Если пришла, потому что передумала насчет природы наших отношений, боюсь, я больше тебя не хочу, – говорит Майрон после долгого зевка. – А теперь, пожалуйста, уходи, чтобы я мог поспать. – И укладывается обратно.

На этот раз я его ударяю.

Это привлекает его внимание.

– Что за черт? – вопрошает он. – Мне напомнить тебе…

Я держу бумагу перед его носом.

– Ты немедленно покинешь дворец. Как только я выйду из этой двери, ты соберешь свои вещи, уйдешь и никогда не вернешься. Я больше не хочу видеть твое лицо или слышать твое имя.

– Что это? – Он тянется к записке, но я отдергиваю руку, чтобы Майрон не смог уничтожить бумагу.

– Закладные.

Майрон кривится.

– Я выкупила все твои долги, – просто сообщаю я. – Из клуба. От твоих кредиторов. Все. Теперь ты должен мне пять тысяч некосов.

Он замирает.

– Нечего сказать? – спрашиваю я. – Позвольте выразиться предельно ясно, если не дошло. Ты у меня в кармане. Один неверный шаг, и я упеку тебя в тюрьму за неспособность оплатить долги. Как думаешь, сколько времени понадобится твоему брату, чтобы вытащить тебя оттуда? Да станет ли он вообще беспокоиться?

Я наблюдаю за каждым движением кадыка Майрона, пока он сглатывает, наслаждаюсь каждой секундой его мук.

– Ты вернешь все деньги, которые принял от дворянства, и перестанешь претендовать на любую связь со мной. Если хотя бы чихнешь в ту сторону, куда мне не понравится, я позабочусь, чтобы ты никогда не вышел из тюремной камеры. – Протягиваю руку и насмешливо похлопываю его по щеке. – Хороший мальчик. Теперь пошел вон.

– Ты лжешь, – говорит он, когда я подхожу к двери.

– Неужели? У тебя не займет много времени проверить. Но не трудись. До обеда ты должен уйти.

Я улыбаюсь, покидая его комнаты. Я обрела контроль только над одним человеком, и все же эта сила омывает меня опьяняющими волнами тепла. Усилится ли это ощущение в тысячу раз, когда я стану королевой и буду повелевать народами?

Все еще переживая свой триумф, я иду искать Каллиаса. День только начался. Разумеется, еще слишком рано для заседаний? Встретив несколько слуг, я наконец узнаю, что король завтракает в библиотеке.

Почему он не направил мне приглашение?

Вижу ответ, как только слуга впускает меня в комнату. Каллиас завален письмами. Кажется, среди бесчисленных документов и письменных принадлежностей я вижу миску с яйцами вкрутую, а рядом с книгой лежит половина тоста. Книгой, которую он, похоже, использует в качестве пресс-папье.

– Что-то теперь работа короля не выглядит такой уж блестящей, – замечаю я.

Король Теней отрывает взгляд от письма.

– Рад видеть тебя, Алессандра. Кажется, с нашей последней встречи прошли годы.

– Потому что так и есть.

Он слегка морщится.

– Надеюсь, ты видишь, что у меня были веские причины для отсутствия. – Он обводит жестом пергамент, в котором буквально тонет. При движении тени вихрем следуют за его руками.

– У нас проблема, – говорю я без лишних предисловий.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он, быстро оглядывая меня.

– Ко мне приходил Икар Васко. Спросил, действительно ли существует наш роман. Он нас подозревает. Даже мой отец явился во дворец, чтобы сопроводить меня домой, потому что поверил, что я не могу тебя увлечь.

Каллиас наконец откладывает ручку.

– Как это возможно? – затем раздражение искажает его лицо. – Это из-за твоих встреч с этим мальчишкой Каллигарисом? Черт возьми, Алессандра, ты не должна была…

– Это из-за тебя, – говорю я, осмеливаясь его перебить.

Юноша встает и складывает руки перед собой, его тени темнеют до полуночных тонов.

– Я ничего не делал, но проявляю к тебе интерес. Во время застолий ты сидишь рядом со мной. Я посылаю тебе подарки.

Я жду продолжения, но понимаю, что аргументы у него закончились.

– Ты почти никогда не присоединяешься к нам во время еды. Да, ты отправляешь мне подарки, но никогда не сопровождаешь меня на мероприятия вне дворца. Твое пренебрежение очевидно. Майрон начал этим пользоваться, но я с ним покончила. Ты должен делать больше, тем более, что мы не можем вести себя как обычная пара.

– Что ты имеешь в виду?

– Обычные пары шепчут секреты друг другу на ухо. Смеются, целуются. Нормальные пары буквально нельзя оторвать друг от друга.

– Мы так не можем, – обрубает он.

– Нам и не нужно. Я не про это говорю. Проклятье! Хочешь, чтобы нам поверили? Тогда ухаживай за мной, Каллиас. Вывози из дворца. Проводи со мной время вне приема пищи. Доставляй подарки лично. Действуй как человек, который увлечен женщиной.

Он долго смотрит на меня, надеюсь, внимательно обдумывая мои слова.

– Нет, – медленно говорит Каллиас. – Нет. – На этот раз более твердо, словно убеждая себя. Он смотрит на гору бумаг. – У меня нет на это времени.

Удобное оправдание. Что его сдерживает?

– Я бы пригласил тебя присоединиться ко мне, – говорит он, – но, как видишь, за столом нет места. Увидимся, когда увидимся.

Он щелкает пальцами по направлению к двери, без слов отсылая меня прочь.

Я полностью сознаю, что выгляжу как обиженный ребенок, когда топаю к своим покоям.

Но вокруг никого нет, поэтому я могу себе это позволить.

Слышу, как кто-то поворачивает из-за угла, выпрямляюсь и двигаюсь подобающе. Делаю все возможное, чтобы сдержать раздражение. Да, это мой коридор.

– Два письма для вас, миледи, – говорит слуга, с поклоном протягивая мне серебряное блюдо. Беру конверты, прежде чем исчезнуть в своей комнате.

Первое от моей сестры. Целую минуту смотрю на ее идеальный почерк, прежде чем решить, что, возможно, мне следует прочитать его, прежде чем растопить им камин.

Дорогая сестра!

Надеюсь, это письмо найдет тебя в добром здравии. Придворная жизнь таит много соблазнов, но я верю, что ты хранишь чистоту и целомудрие.

Мы с герцогом прекрасно проводим время вместе. К сожалению, его здоровье ухудшается, поэтому наши дни в основном состоят из того, что я читаю вслух величайшие творения поэтов…

Бегло просматриваю перечисление ужасно скучных занятий и различных подарков, которые муж ей преподносит («Десять экипажей! Куда мне столько?»).

Затем, будучи верна себе, сестра лишь в конце письма роняет несколько важных строк:

Сегодня в поместье пришла констебль и спросила, что я знаю о ваших отношениях с Гектором Галанисом три года назад. Конечно, мне показалось, что вопросы странные, но барон Дривас потребовал узнать, не думаю ли я, что ты могла иметь какое-либо отношение к исчезновению его сына.

Не бойся. Я сказала им, что ты распутница и, несомненно, спала с Гектором, но никогда не пошла бы на такой ужасный поступок, как разлучение благородного человека с семьей. Такой странный разговор, тебе не кажется?

Надеюсь, тебе понравится остаток твоего пребывания во дворце и что ты завела друзей, которые хорошо на тебя повлияют.

Твоя любящая сестра,

Хризанта

Я долго смотрю на свои руки, прежде чем понимаю, что уронила письмо. Даже не знаю, с чего начать обдумывать всю глубину глупости и беспечности моей сестры. Я понятия не имела, что она знала о моих ночных похождениях, а теперь в курсе и барон. А также констебль, которая явно его поддерживает. Сколько еще допросов они планируют провести, прежде чем прийти ко мне? И сколько времени пройдет, прежде чем известие о моей бурной жизни достигнет дворца и разрушит мои отношения с королем навсегда?

Хватаю письмо и разрываю его на кусочки, а затем бросаю в огонь.

Хочется выдрать у Хризанты клок волос. Она всегда все у меня отбирала. Но как ей удалось разрушить и это?

Вспоминаю про второе письмо только после нескольких минут ходьбы по комнате. Неужели еще дурные вести? С ужасом ломаю печать и раскрываю пергамент.

Дорогая Алессандра,

прости за наглость, но не могу не заметить, насколько несчастной ты кажешься в последнее время. Я думал, что смогу чем-то тебя подбодрить. Не хочешь развлечься? Хочешь, посетим одно место? Скажем, завтра вечером в восемь часов? Обещаю, ты не пожалеешь.

Твой слуга,

Леандр Васко

Возможно, это тот шанс, что мне нужен. Я хотела расспросить Леандра о короле. Мне нужно больше информации, чтобы завоевать Каллиаса, и разве есть лучший способ, чем разговор с человеком, который когда-то был его лучшим другом?

Не говоря уже о том, что Леандр меня обожает. Я ведь заслуживаю обожания, не так ли? Особенно, если Каллиас не соизволяет выделить мне время.

Немного подумав, отвечаю:

Дорогой Леандр!

Буду рада к тебе присоединиться.

С уважением,

Алессандра Статос

13

Я с отвращением смотрю на кусок темного хлопка в протянутых руках Леандра.

– Правда ждешь, что я надену это?

Леандр ухмыляется, стоя в моей гостиной.

– Я обещал взять тебя на вечер, но ты не можешь пойти так.

– Что не так с моим нарядом?

Сегодня я очень тщательно оделась. Мое платье светло-фиолетового цвета плотно прилегает к ногам. Никакого турнюра или нижних юбок. Я никогда не чувствовала себя более комфортно. Костюм, конечно, выбран, потому что подходит под новую шаль, которую подарил мне Каллиас – лавандового оттенка, с плетеными кисточками на концах и расшитую аметистами. Я подумала, король начнет ревновать, если узнает, что я надела ее, развлекая другого.

Хотя этот другой в настоящее время одет как слуга. В хлопковых штанах, потертых сапогах и изношенной белой рубашке он выглядит так, будто собирается спать под мостом.

– Ты выглядишь богато и неотразимо, – говорит Леандр. – Это не подходит для места, в которое направляемся.

Я чувствую, как лицо кривится от неприятного хмурого взгляда, но мне все равно.

– Куда ты меня ведешь?

– Это сюрприз.

Я все еще не принимаю предложенную одежду.

– Послушай, ты можешь либо рано лечь спать, либо сделать что-то чуть более опасное и очень веселое.

Он сует одежду мне в руки и подталкивает к спальне.

Когда я выхожу, то смотрю на себя.

На мне белая блуза со свободными рукавами, собранными на запястьях.

Верхняя юбка – простая, черная, плотно обхватывает живот и свободно ниспадает к ногам. Простой, скучный наряд, в нем я похожа на муравья.

Леандр останавливается позади меня и распускает мои безупречные локоны.

– Стой!

Поздно. Пряди падают на мое лицо свободными волнами.

– Моя горничная убила час на эту прическу.

– И она была прекрасна, – заверяет Леандр. Озорной блеск в его глазах мешает мне протестовать.

Меня ждет приключение, пусть даже я плохо одета. И Леандр будет уделять мне внимание всю ночь. По моему признанию, именно этого я хотела от Каллиаса. И то, что другой юноша соперничает за мое внимание – и не шантажирует меня, – слишком хорошая возможность, чтобы отказаться.

Это мелочно, знаю. Но я хочу наказать Каллиаса. И мне нужно отвлечься – всего на одну ночь – от барона и констебля, которые собираются меня погубить.

– Давай уйдем отсюда, пока меня никто не увидел, – фыркаю я.

Усмехаясь, Леандр толкает меня по коридору, прежде чем мы сворачиваем на лестницу для слуг и спускаемся вниз.

Позади дворца нас ждут две оседланные лошади, юный конюх держит их за поводья. Леандр бросает мальчику монетку, затем наклоняется рядом со мной и складывает руки ковшиком.

– Что ты делаешь?

– Помогаю тебе сесть, – поняв мое замешательство, поясняет он. – Ты не можешь ехать в дамском седле. Крестьянские девушки так не делают.

– Я не крестьянка!

– Сегодня вечером – она самая. А теперь залезай.

Понимаю, что передо мной последний шанс передумать. Либо я делаю это, либо нет. Но больше никаких визгов, будто я леди. Я решила сбежать с Леандром не потому, что хотела, чтобы со мной обращались как с леди. Дамы не проводят время наедине с мужчинами, с которыми не состоят в отношениях. Они не сходятся с бывшим лучшим другом короля, чтобы получить больше информации о том, как соблазнить правителя.

Я ступаю на его сложенные руки и перекидываю ногу через круп лошади. Ткань юбки задирается, и Леандр помогает ее поправить.

Но когда он это делает, то задевает пальцем мою голую ногу.

Я втягиваю воздух. Уже несколько недель ко мне никто не прикасался. Это дольше, чем когда-либо.

– Прости, – говорит он. – Я не хотел…

– Все в порядке, – перебиваю я. – Веди. Я готова к обещанному развлечению.

Леандр запрыгивает на свою лошадь.

– Тогда вперед.

Мы трусим по мощеным дорожкам мимо фонарей, лошадь Леандра впереди моей. Спускаемся по улицам города, минуя один за другим тихие районы, старые гостиницы и даже бордель.

На улицах не так много людей, особенно поздней ночью, когда слишком темно для торговли. Чем дальше мы от дворца, тем больше я мучаюсь чувством вины: я будто отказываюсь от своей главной цели. Но это не так. Мне нужна ночь. Побег. И цель никуда не делась.

– Скажи мне, – говорю я, когда лошади поворачивают на другую дорогу. – Каким ты был прежде?

– Глупым. Полным надежд. Беззаботным.

– Еще более беззаботным, чем сейчас?

Он улыбается, его зубы сияют в лунном свете.

– Куда больше.

– Вы были друзьями с будущим королем. Какие проделки вы творили? – Надеюсь, что вопрос – хороший переход и не выдает мое желание разузнать о Каллиасе.

Мгновение Леандр размышляет.

– Однажды мы наловили на озере лягушек и подкинули их в кровать своей наставницы.

– Уверена, она это заслужила.

– У нее был ужасно монотонный голос, и Каллиас подумал, нельзя ли как-то его изменить.

Я смеюсь.

– И ты с радостью ему помог.

– Некоторое время он был моим единственным другом. Мы так много делали вместе. Фехтовали. Ездили верхом. Играли. Каллиас любит соревнования. Любит побеждать. Но какой мужчина не любит?

– Кто не любит? – поправляю я.

– Алессандра, ты любишь соревноваться?

– Конечно.

– Хорошо. Теперь я уверен, что тебе понравится сегодняшнее развлечение.

Мы останавливаемся у неприметного здания – сплошь прямые стены и тишина. Леандр привязывает лошадей к ближайшему столбу. Я опасаюсь, их уведут, пока мы вернемся, но не хочу портить вечер.

Каким-то образом Леандр находит лестницу. Вероятно, для этого нужно знать, где искать. Он берет меня за руку и ведет вниз, пока мы не погружаемся в черноту, неспособные что-либо увидеть.

– Имей в виду, я сказала горничным, с кем уйду сегодня вечером. Если я не вернусь, они поймут, что ты меня убил.

Даже в темноте слышу улыбку в его голосе.

– Ты не умрешь от моих рук. Еще немного.

Скрип петель и порыв воздуха отмечает момент, когда мы входим через дверь в подвал. Одинокий факел посылает блики по коридору. В отдалении я слышу приглушенный грохот и крики.

Когда мы входим в новый коридор, Леандр говорит:

– Что бы ты ни делала, оставайся рядом со мной.

Мы сворачиваем за угол, спускаемся по лестнице, а затем, наконец, минуем дверной проем, окунаясь в свет, шум и зловоние эля.

– Подпольные бои? – спрашиваю я, оглядывая развернувшуюся передо мной сцену.

Пол мягко уходит вниз, благодаря чему мы видим ринг посередине: двое мужчин подпрыгивают босиком лицом друг к другу, рукава закатаны до локтей, с лица капает пот.

Монеты ходят по руками, девушки разносят на подносах выпивку, мужчины и женщины кричат претендентам, гудя и подбадривая.

– Давай подойдем ближе, – говорит Леандр, подводя меня к пустому столу. Мы садимся, и девушка, одетая так же, как и я, выходит вперед, спрашивая, не хотим ли мы что-нибудь поесть или выпить.

– Мне эля, – просит Леандр и смотрит на меня.

– Мне то же самое. – Почему нет? То, что я люблю вкусные вина, не означает, будто время от времени я не могу попробовать что-то более простое.

Мы поворачиваемся к рингу как раз вовремя, чтобы увидеть, как больший соперник сбивает меньшего жестким апперкотом. Тот, кого ударили, летит назад и с грохотом падает на деревянный пол. Толпа взрывается смесью приветствий и стонов.

Девушка возвращается с напитками и ставит по кружке перед каждым из нас. Леандр подносит свою к губам, залпом выпивая половину содержимого.

Не желая уступать, я подношу свою кружку к губам, стараясь не обращать внимания на вкус вульгарной жидкости, что течет по моему горлу. Горькая и разбавленная, она отвратительна, но согревает живот. Я выпиваю всю кружку, прежде чем поставить ее обратно на стол.

– Я знал, что ты оценишь это место, – говорит Леандр. – Ты хорошо изображаешь достойную дочь дворянства, но прямо под кожей прячется девушка, которая жаждет повеселиться.

Моя улыбка искренняя.

– Как часто ты приходишь сюда?

– Не слишком часто. Мой дядя многого от меня ожидает. Если он когда-либо узнает, что я сюда хожу… – Леандр вздрагивает.

– Сегодня никаких разговоров об ответственности, – ворчу я.

Ответственность – из-за нее Каллиас утверждает, что не может проводить со мной время.

Чушь. Если кто-то и может что-то делать, так это король. Если ему нужен менее напряженный график, то он должен просто отдать приказ.

– Если кто-то и сможет вытащить Каллиаса из его скорлупы, то именно ты. Дай ему время. И если он так и не придет, что ж, всегда остаюсь я.

Кружка Леандра теперь тоже пуста, и он подает знак хозяйке. Кто-то в толпе издает особенно громкий крик, когда жестокий соперник валит нового бойца.

– Я должна выйти за богача, – говорю я. – Мой отец жадный и не согласится на меньшее. – Постойте. А ведь это больше не так, верно? Из-за новых ощущений я и забыла, что отец мне больше не указ.

– К счастью для тебя, я отвратительно богат, – говорит Леандр.

– А тебе нравится быть утешительным призом?

– Ты бы привыкла к этому, оставаясь во дворце с королем.

Я складываю руки.

– У меня сложилось впечатление, что король не проявлял интереса ни к одной даме до тех пор, пока я не прибыла ко двору.

– Ему не нужно. Леди все еще мечтают о нем и вынуждены довольствоваться мной. Но я уверен, у тебя не возникнет такой проблемы.

Новая кружка эля появляется передо мной. На этот раз он вкуснее, чем в первый.

– Он не нарушит своих правил, – говорю я. – Даже ради меня. – Эль, должно быть, немного развязывает мне язык, но похоже, меня это не особо волнует.

– Запрет на прикосновения такая проблема?

– У женщин тоже есть потребности, – сообщаю я из-за кружки.

Леандр скалится из-за своей.

– Может, тебе просто надо первой сделать шаг навстречу.

– И кончить жизнь на виселице? Вот уж нет.

– Тогда тебе нужно найти кого-то еще, чтобы удовлетворить эти свои потребности. По крайней мере, пока.

– Предлагаешь свою кандидатуру?

– Я человек базовых интересов. Эль. Спорт. Секс. Я не ищу ничего другого.

– Не понимаю, почему ты до сих пор не выбрал себе девушку.

– Все говорит об обратном, – салютует он мне кружкой.

Восхитительный туман наполняет мой разум, и я расточаю Леандру больше улыбок, чем обычно.

– Пытаешься меня напоить? – спрашиваю я.

– Даже если так, то не для того чтобы воспользоваться ситуацией. Просто хочу помочь тебе развеяться. Идем!

Он встает со своего места и хватает меня за руку. Я беру кружку, чтобы допить эль, но обнаруживаю, что она уже пуста. Как это получилось?

Мои ноги только слегка заплетаются, пока мы с Леандром пробираемся сквозь толпу, окружающую новых соперников. Нам удается протиснуться вперед. Здоровяк все еще остается непобежденным.

– Смотреть – это только половина удовольствия! – кричит мне Леандр сквозь вопли в зале. – Настоящее искусство – побеждать.

Мальчик не старше двенадцати лет бегает по внешнему кругу, удерживая перед собой большой кубок.

– Делайте ваши ставки! Десять к одному на нашего нового бойца!

Невысокий мужчина с кривым носом входит в круг зевак. Сняв рубашку, он взмахивает руками и перескакивает с ноги на ногу.

Леандр протягивает банкноту.

– Десять некосов на здоровяка.

– Не очень-то азартно с вашей стороны, сэр, – замечает мальчик, принимая деньги и запихивая их в чашу.

– Зато точно выиграю.

– А как насчет вас, миссис? Будете ли вы делать ставку? Рискните, поболейте за меньшего бойца! Он еще может нас удивить!

Я внимательно осматриваю обоих соперников, наблюдая за их движениями. Кривоносый намного меньше, но свежее, а здоровяк уже потратил много сил. Тем не менее более крупный мужчина выглядит так, как будто может поднять Кривоносого и свернуть его в бараний рог без особых усилий.

Я уже собираюсь отклонить ставку, когда кое-что замечаю.

Здоровяк вытягивает перед собой руки, но слегка вздрагивает и потирает правый бок левой рукой. Ушиб ребра, скорее всего. Пусть он выигрывает бои, но пропустил несколько ударов. Они его изматывают.

– Почему нет? – наконец говорю я. – Скажем так… – Роюсь в своих карманах. – Двадцать пять некосов на меньшего бойца?

– Хорошая ставка, мисс! – говорит мальчишка, жадно выхватывает деньги из моих пальцев и быстро убегает, словно боится, что я передумаю.

– Это было глупо, – замечает Леандр. – Ты же понимаешь, что мальчику перепадают лишь крохи от того, что владелец выигрывает на ставках.

– Я поставила не из сострадания. Я намерена победить.

Его усмешка превращается в откровенный хохот.

– Я не хочу, чтобы ты потом дулась до конца ночи. Станешь винить в проигрыше меня.

Я закатываю глаза, и мы поворачиваемся посмотреть матч. Участники встают перед проведенной на полу линией и ждут сигнала, прежде чем наброситься друг на друга.

Кривоносый – шустрый малый, осыпает здоровяка ударами и ускользает за пределы досягаемости. Громила внимательно следит за ним, не спуская глаз. Пригибается, выкидывает левый кулак и попадает прямиком в грудину Кривоносого. Бедняга отшатывается на несколько метров, но не теряет равновесия.

Разминает шею и пытается врезать здоровяку в лицо. Тот увиливает и наносит удар в живот Кривоносого.

Он падает прямо передо мной.

Зрители сходят с ума, скандируя «Понтин, Понтин» – полагаю, так зовут громилу.

– Вставай! – просят несколько голосов, пытаясь подбодрить парня, что пытается отдышаться.

– Что ж, повезет в следующий раз, – говорит мне Леандр, пожав плечами.

Но это еще не конец. Шагаю вперед, хватаю Кривоносого за потную руку и поднимаю его на ноги. Он опирается на меня, и огромный глоток воздуха, наконец, со свистом входит в его легкие.

– А теперь послушай, – тихо говорю я. – Я поставила на тебя много денег, ты же не дашь мне их потерять?

– Он слишком силен, мисс, – хрипит парень.

– У него минимум одно ушибленное ребро справа. Перестань целиться в лицо, бей ниже. Сломай. Ему. Кости. – И без дальнейших рассуждений швыряю его обратно на ринг.

Леандр морщится.

– От тебя несет мужским потом.

– Словно ты можешь что-то учуять через вонь эля от моего дыхания.

– Будь я так близко, чтобы чуять твое дыхание…

Бой продолжается, и Леандр не договаривает. Маленький соперник притворяется, будто целится левой рукой в голову здоровяка, а сам тут же мощно ударяет того в ребра.

Слюна вылетает изо рта Понтина, но Кривоносый на этом не останавливается. Градом быстрых ударов он избивает Понтина так же беспощадно, как пекарь замешивает тесто.

В считаные секунды крупный мужчина падает.

И не поднимается.

Толпа молчит.

Я придерживаю юбки, переступаю через здоровяка и поднимаю руку моего победителя в воздух. Толпа отвечает таким оглушительным ревом, что у меня едва перепонки не лопаются.

Банкноты и монеты идут по рукам, и победитель оставляет кровавый поцелуй у меня на щеке.

Мне все равно, я слишком пьяна от победы.

Довольная, иду на свое место, и мальчик с чашей возвращается, размахивая огромной пачкой банкнот.

– Двести пятьдесят некосов, мисс. Отлично сыграно. Но не хотите ли поставить на следующий бой? Вряд ли удача от вас отвернется. У вас дар распознавать в людях талант! Что скажете, если я снова поставлю на вашего победителя?

– Может, в следующий раз, – говорю я, забирая деньги. Не могу сдержать самодовольную улыбку, когда поворачиваюсь к Леандру.

– Что ты ему сказала? – спрашивает он, ошеломленно глядя на своего все еще лежащего на полу чемпиона.

– Подбодрила как истинная дама, и он нашел в себе мужество, чтобы выиграть бой.

Посредник успокаивает комнату свистом.

– Кто будет драться с нашим новым чемпионом? Кто готов заработать немного денег на ринге?

Я тянусь за рукой Леандра, чтобы поднять ее в воздух, но он поспешно ее убирает.

– Мне хватает и роли наблюдателя.

Я хихикаю, эль все еще чудесно кружит мне голову, а в круг входит новый участник. Хотя я больше не делаю ставок, мы с Леандром тихо спорим, кто победит. Еще три боя спустя мой друг полностью теряет свою гордость.

– Никто не может угадывать столько раз подряд!

– Это не догадки, – возражаю я. – А тщательное наблюдение.

Несмотря на то, что я выиграла все споры, Леандр все еще сомневается. Полагаю, мне придется продолжать доказывать ему, чего я стою.

Толпа расступается, бойцы уходят с ринга, поливая зазевавшихся потом.

– Ночь еще в разгаре. Бои закончены? – спрашиваю я.

Леандр качает головой, на его лице появляется улыбка.

– Только мужские.

– Мужские? – повторяю я.

Пол вытирают шваброй, а затем посыпают каким-то порошком, кажется, мелом.

Затем на ринг выходит дама. Она одета просто, но вызывающе: юбки задраны до середины бедра и подхвачены нитками.

Как понимаю, женщина собирается бороться.

Она очень впечатляет, сплошные гибкие мускулы и грация. Круглые щеки, маленькие глаза и изящный нос – кто бы мог подумать, как такая милашка проводит ночи? Ее волосы надежно стянуты на макушке. Вид совершенно деловой, никаких улыбок.

– Кто будет соревноваться с нашим вчерашним чемпионом, Гадюкой? – спрашивает посредник, идя по кругу, чтобы осмотреть толпу, которая каким-то образом удвоилась. Кто-то сзади меня толкает, и я отвечаю тем же.

– Почему дам выставляют последними? – спрашиваю я.

– Потому что смотреть их гораздо интереснее, – отвечает Леандр.

– Без сомнения, это как-то связано с тем, что толпа отлично видит их ноги?

Леандр молчит, подтверждая мои подозрения.

Наконец, еще одна женщина вступает в меловой круг. Она более крепкая, чем Гадюка, более фигуристая, но медленнее двигается, я знаю, что ей не победить.

– Гадюка выиграет, – говорю я Леандру.

– Ставлю, что нет.

Он проигрывает.

За считаные секунды.

Гадюка не зря заслужила свое имя. Ее удары молниеносны, следуют один за другим, и у более крупной женщины нет шансов от них отбиться. Ей не следовало позволять сопернице нанести удар первой.

Гадюка укладывает вторую противницу.

Третью.

Девушка снова приносит нам эль, и я теряю счет, которую кружку у нее беру.

Мне еще надо расспросить Леандра о Каллиасе и о том, были ли у него прежде любовницы. Надо выяснить… что-нибудь. Что-то, что поможет добиться цели, кажется, так? Но я не могу вспомнить, и сейчас мне на все наплевать. Так весело наблюдать за Гадюкой.

И я замечаю, что каждый раз перед выпадом она слегка сжимает челюсть. Ее движения довольно предсказуемы. Она любит начинать сверху, бьет по лицу, чтобы дезориентировать противников, а затем спускается к животу и вышибает из них дух.

– Кто следующий? – спрашивает посредник. – Кто выйдет против нашего чемпиона и выиграет часть заработка? Как насчет тебя?

Он указывает на молодую миниатюрную девушку. Та яростно качает головой.

– А ты? – Подходит к другой, более крепкой, но она тоже отказывается.

Может, это все эль. Или опьянение от предыдущих побед. Возможно, мое застарелое желание, чтобы мир меня признал.

– Я пойду! – кричу я.

Леандр резко оборачивается, его лицо выражает растерянность, как будто он не верит, что это я подала голос.

– Отлично! У нас есть соперник! Шаг вперед, молодая мисс!

Я иду, но Леандр сжимает мою руку словно тисками.

– Что ты делаешь?

– Хочу биться.

– Ты не можешь. Король с меня голову снимет.

Я наклоняюсь вперед.

– Хорошо, что мы никогда ему об этом не скажем.

– Алессандра! Ты же леди!

– Не сегодня вечером, – напоминаю я ему и выдергиваю руку, прежде чем войти в круг.

Смотрю вниз на свои тяжелые юбки и едва не теряю при этом равновесие. К счастью, успеваю выпрямиться.

– Никто не одолжит мне галстук?

Не менее пяти человек кидаются срывать с себя шейные платки, ремни или другие подходящие предметы. Я принимаю ремень, поднимаю юбки и закрепляю их сзади. Зрители оценивающе свистят. Хорошо, что Леандр раздобыл мне одежду. Не хотелось бы испортить одно из моих собственных платьев.

– Как вас называть, мисс? – спрашивает меня посредник.

Прикидываю, не представиться ли настоящим именем, но мне больше по душе что-то поинтереснее, вроде Гадюки. Перед глазами встает образ Каллиаса, той роли, которую я так отчаянно желаю.

– Зовите меня Королевой Теней.

Посредник выкрикивает кличку толпе. Мальчик с чашкой бегает по кругу, а джентльмены и леди делают ставки.

– Подойдите к центру, дамы.

Я смотрю на ее подбородки.

Да, их два. А разве в самом начале у нее не один был?

– Бой, – говорит посредник, шлепая по земле.

Гадюка бьет меня прямо в лицо, как я и думала. Приседаю и изо всех сил впечатываю кулак ей в живот.

Она отшатывается, хватаясь за талию. Толпа сходит с ума, а моя рука пульсирует. Я знаю о боях достаточно и держу большой палец вне кулака, но моя кожа и суставы не привыкли к подобному.

Мгновение спустя Гадюка оправляется и встряхивает руками, как будто может прогнать боль. Подпрыгивает ко мне, и я смотрю ей в лицо.

Ее челюсть сжимается, левый кулак выдвигается вперед. Я отступаю в сторону, пытаюсь ответить, но она жестко блокирует удар, и он отдается вверх по моей руке.

Гадюка ударяет мне в лицо.

На сей раз я не успеваю увернуться.

Ее кулак приходится чуть ниже глаза, и у меня по инерции откидывает голову.

Гравитация тянет к земле. Я вижу бесконечные ряды одетых в штанины ног. Они крутятся. Нет, вся комната кружится. Я чувствую, как жидкость стекает по моему лицу. Кровь? Слезы? Слюна?

Где-то далеко, кажется, слышен голос Леандра.

Затем все темнеет.

14

– Ты глупая, глупая девчонка, – снова говорит Леандр, когда мы добираемся до замка ранним утром. С тех пор как я пришла в сознание, он не делал ничего, только запихнул мне в горло хлеб и воду. Я несколько протрезвела, но левая сторона лица гудит, будто кто-то бросил в него кирпич. Комплимент от Гадюки.

Мы идем по пустому коридору, слуги давно уже удалились на покой.

– В то время это показалось хорошей идеей, – говорю я.

– В следующий раз не пей так много.

– Этот крестьянский эль коварен.

– Любой эль коварен, если выдуть шесть кружек.

Я вздрагиваю, осторожно касаясь области вокруг глаза.

– Поверить не могу, что испортила свои лучшие черты. – Не представляю, как маскировать синяк. Потребуется тонна пудры.

Подходим к моей двери. Леандр поворачивается ко мне и понижает голос:

– У тебя все черты лучшие. Ни одна другая женщина рядом с тобой и не стояла.

Он наклоняется вперед и целует черное пятно вокруг моего глаза. А когда отступает, смотрит на мои губы.

Это была невероятная ночь. Я нескоро ее забуду. И Леандр красив. Слишком красив для своего же блага. Я касаюсь его золотисто-каштановых волос, провожу пальцами по затылку, собираясь притянуть его к себе.

Но вдруг останавливаюсь.

Я здесь, чтобы добиться короля. Не его друга детства.

Но неужели Каллиас узнает об одном поцелуе?

Вот только им одним дело не ограничится. Я не сомневаюсь, что Леандр прекрасно целуется, и мне вскоре захочется утащить его в свою комнату.

Чего я хочу – королевство или возню в простынях? По идее, это не самый сложный выбор. Но с моего последнего романа прошло уже несколько недель.

Вздохнув, я опускаю руку.

– Спокойной ночи, Леандр. Спасибо за сегодняшний вечер. Я его не забуду.

Он грустно улыбается, но как истинный джентльмен кивает и шагает прочь по коридору.

Я уже сожалею о своем решении, потому что осталась одна в пустом коридоре, но слишком поздно, чтобы изменять решение.

Откапываю ключ среди кучи банкнот в кармане и вхожу в комнату.

Сначала я снимаю обувь, затем выгружаю на стол выигрыш.

И лишь тогда поднимаю голову.

Каллиас в комнате.

Он сидит на моей кровати, скрестив ноги. Рукава рубашки расстегнуты, но король по-прежнему в перчатках. Никакого жилета или сюртука, никакого галстука, в горловине просматривается тело.

Хотя он выглядит расслабленным, все же держится настороже.

– Хорошо провела вечер? – спрашивает Каллиас, не глядя на меня и ничем не выдавая свое настроение.

– Да.

– Похоже, Леандр тоже. Почему ты не поцеловала его на ночь?

Подслушал. Определенно. Какое же счастье, что мне хватило мужества отвергнуть Леандра!

– Дама никогда не целуется после первого свидания.

– Так ты хотела? – Теперь он смотрит на меня. Впивается взглядом в мой синяк, точно стрела в мишень. Король поднимается и подходит ко мне. – Что произошло? Леандр?..

– Конечно нет.

Он поднимает руку к моему лицу, и я замираю. Один палец в перчатке тянется вперед и слегка касается кожи под моим глазом. Ткань гладкая и холодная.

Рука Каллиаса сжимается в кулак и падает.

– Он водил меня на бои.

– Бои?

– Да, взял меня посмотреть матчи. После того, как я выиграла несколько ставок подряд, решила попробовать свои силы.

Каллиас выглядит так, будто кто-то только что задал ему невозможную загадку.

– Почему? Почему, черт возьми, ты это сделала? Тебя же избили!

Выпрямляю спину.

– Ну да. Но до этого я отлично повеселилась.

Громкий смех вырывается из уст короля, и похоже, недобрый.

– Почему ты здесь? – перехожу я в наступление.

– Я отменил все свои встречи. Думал удивить тебя, повести на прогулку сегодня вечером. Но не смог найти. Решил дождаться.

– И сколько часов ты просидел на моей кровати?

Он сердито проводит пальцами по волосам.

– Зачем тебе гулять с Леандром?

– Какая разница, с кем я провела вечер? Он добрый и веселый и на самом деле старается выкроить для меня время.

Каллиас на мгновение замолкает, вероятно, пытаясь придумать следующий довод. Я не даю ему шанса.

– Я согласилась на твой план. Я играю роль твоей невесты. Но знаешь, что еще ты обещал, Каллиас? Дружбу. Ты обещал стать мне другом. Но увы. Мне пришлось искать дружбу в другом месте.

– У тебя есть Рода и Гестия, – говорит он.

– Рода и Гестия не пригласят меня потанцевать на вечеринках. Ты знаешь, что ни один мужчина не смеет подойти ко мне? Я под запретом. Будто чумная.

Он молчит.

– Леандр и его приятели – единственные, кто относится ко мне как к человеку, а не как к будущей королеве. Ты знаешь, почему они мне сочувствуют? Почему подружились со мной? Потому что тоже знают, каково это, когда ты сначала называешь их друзьями, а затем отталкиваешь. Может, мне и правда хотелось поцеловать Леандра. Может, я одинока. Ты же сам знаешь, что это такое!

Каллиас отшатывается, будто от удара. Мне не стыдно. Нисколько.

– Я не кукла, которую ты можешь одеть и посадить на полку, пока снова не захочешь поиграть, Каллиас. Я человек. И если ты не можешь меня уважать, я завтра же соберу вещи и уеду отсюда.

Хочется верить, это не остатки действия эля. Я верю, что Каллиас не разгадает мой блеф. Что он извинится и попросит меня не покидать его. Что он изменит свои взгляды и начнет обращать на меня внимание. Или, может быть, я просто больше не могу себя контролировать. Каллиас злит меня, как не удавалось никому. Даже моему отцу.

Я задерживаю дыхание, ожидая ответа.

Тени короля взметаются, словно пламя охватывает все его тело. Он поворачивается и, не оглядываясь, уходит сквозь стену из твердого камня.

Боже.

Что я натворила?

Я падаю в кровать. Несмотря на то, что все идет наперекосяк, изнеможение берет надо мной верх. Бой, поздний час – разум практически утягивает в забвение.

Уже на грани сна я чувствую, как кожа вокруг почерневшего глаза нагревается. Не от боли. Не от послевкусия поцелуя Леандра.

А от прикосновения затянутой в перчатку руки.

Стоит открыть глаза, как голова невыносимо пульсирует. Дивное сочетание слишком большого количества эля и недосыпа. Вдобавок ко всему, мой план пошел крахом.

Что мне еще остается, кроме как выполнить свою угрозу и велеть слугам начать собирать вещи? Слова горят в моем горле, пока отдаю приказы, и я огрызаюсь на пару недостаточно расторопных лакеев.

Через мгновение понимаю, что на сборы уйдут часы. Нет смысла ждать, пока слуги закончат. Я должна попытаться провести свой день как обычно.

Рода и Гестия разговаривают, а я смотрю на свободное место во главе длинного стола в большом зале. Каллиаса там нет. Увижу ли я его еще раз напоследок? И почему, черт возьми, я жду, пока упакуют мои вещи? Их доставят в поместье отца, независимо от того, приеду я с ними или нет. На самом деле, я не вернусь в поместье Мазис. Сама ведь заявила, что отец мне не нужен. И, честно говоря, мне не хочется пока видеть его лицо. Нет, я поселюсь в гостинице. Поживу некоторое время сама, пока не смогу все переосмыслить.

Злосчастный стул остается пустым в течение всего завтрака. Конечно, Каллиас не хочет меня видеть. Я потеряла его. Потеряла трон, корону, восхищение знати, шанс стать королевой.

Полдня сижу в гостиной за рукоделием, будто меня осенит блестящая мысль, если я потяну время. Что я собираюсь делать? Я действительно позволю себе потерять все?

Возвращаюсь в покои. Во-первых, вероятно, надо проверить глаз, убедиться, по-прежнему ли пудра выполняет свою задачу и маскирует синяк. Дальше – я не знаю, что будет дальше. Если вещи собраны, уйду. Если нет, подожду еще немного.

Вхожу, со страхом замечая, что не слышу топота слуг.

Похоже, закончили! Но когда я переступаю порог, меня подстерегает неожиданное зрелище.

Как будто я вовсе не приказывала собраться. Комната в порядке. Кровать заправлена. На мебели ни пылинки. Но гардероб все еще забит моей одеждой. Косметика по-прежнему на столике. Ничего не упаковано. Эти ленивые, ужасные слуги! Я направляюсь обратно в коридор, мечтая найти кого-то, на ком сорвать злость, и меня тут же встречает лакей.

– Миледи, – говорит он, не успеваю я открыть рот. – Король желает вас видеть. Не хотите ли проследовать за мной?

Еще как хочу. Каллиас не все высказал касаемо моей вчерашней речи? Он хочет публично изгнать меня из дворца? За то, что отправилась гулять с его бывшим другом? Но если есть хоть призрачный шанс, что Каллиас хочет забыть спор и вернуть все как было, нельзя отказываться. Смогу же я соблазнить короля, даже если буду видеть его по полчаса два или три раза в день? Смогу посещать вечера, где со мной не осмелится заговорить ни один мужчина. Это все ненадолго. Пока я не выйду за короля и не убью его. Вот тогда я получу все желаемое внимание.

О, да.

Но, черт возьми, почему Каллиасу надо все усложнять?

Слуга провожает меня на первый этаж, и мы выбираемся из дворца через задний ход. Лакей останавливается перед простой каретой и открывает мне дверь. Внутри я вижу контур черных брюк и дорогих туфель.

Каллиас? Он собирается лично выпроводить меня из дворца? Почему?

Изо всех сил стараясь сохранить достоинство, я ступаю в карету и сажусь напротив короля.

Дверь за мной закрывается, и Каллиас дважды стучит рапирой по крыше кареты.

Щелкают поводья, и лошади трогаются с места.

Тени танцуют по подушкам вокруг его ног и плеч. На нем белоснежная рубашка. Ни пиджака, ни жилета. Но перчатки на месте. Брюки очень простые. Обувь все так же безупречна, но я подозреваю, это потому, что иной у него просто нет.

По его лицу я вижу, что он ждет, когда же я начну расспросы. «Почему мы здесь? Куда ты меня везешь? Ты все еще злишься?» Не собираюсь доставлять ему удовольствие.

Задираю нос и гляжу в окно, наблюдая за мелькающим мимо пейзажем. Смотреть особо не на что. Дома да каменные улицы, простые люди занимаются своими повседневными делами.

Но затем повозка поворачивает, и меня бросает прямо на колени Каллиаса. Меня словно обволакивает дым от огня, в нос бьет лавандово-мятный запах. Но я не чувствую под собой тела Каллиаса.

Когда открываю глаза, то понимаю, что приземлилась не на него.

А провалилась сквозь него.

Я внутри Каллиаса.

Стою на коленях на сиденье, а он и его тени поглощают меня.

– Ах!

Отшатываюсь назад, боясь, что он каким-то образом останется со мной. Что я подхвачу тени, как заразу, и буду навсегда заключена во тьму. Фантомное ощущение тает, а карета резко останавливается. Мне приходится крепче поставить ноги, чтобы снова не упасть на короля. А потом понимаю – я его коснулась. Я нарушила закон. Каллиас уже на меня злится. Как же он теперь поступит?

Поднимаю голову и вижу, что Каллиас по-прежнему в целости и сохранности. Я не рассеяла его каким-то образом, упав в кружащиеся тени. Лицо короля все так же похоже на камень, хоть и не обладает его плотностью.

– Все в порядке, сир? – окликает возница.

Каллиас не сводит с меня взгляда.

– У нас все в порядке. Едем дальше.

– Да, Ваше Величество.

Я понимаю, что мы поднимаемся в гору, а не спускаемся вниз. Вот почему я потеряла равновесие и чувствую, как теряю его снова.

Теперь я боюсь, вдруг король увозит меня куда-то, чтобы убить.

Смогу ли я убежать? Выпрыгнуть из кареты и исчезнуть, прежде чем он догонит? И что со мной станет?

Надо попробовать. Надо что-то придумать.

– Ты настоящий? – слова слетают с губ прежде, чем я успеваю их сдержать.

– Вполне.

– Но ты не твердый. Сплошные тени. Я сделала тебе больно? Поэтому ты не хочешь, чтобы к тебе прикасались? Ты собираешься меня убить? – Вопросы сыплются один за другим, взахлеб.

Он крутит рукоять своей рапиры. Надеюсь, просто так, а не потому, что обдумывает, как ее использовать.

– Нет, – наконец говорит Каллиас. – На все вопросы.

Мое сердце несколько успокаивается. У него нет причин мне лгать. Если бы король собирался меня убить, то, полагаю, просто покончил бы с этим.

– Почему ты можешь дотронуться до меча, но не до меня?

Он бесплотен именно для живых существ? Тогда консумация брака становится поистине сложной задачей. Но я же чувствовала прикосновение его перчатки к щеке…

В мгновение ока тени исчезают. Остается только Каллиас. Настоящий, живой. Осязаемый. Прекрасный.

Через мгновение его снова окутывают тени.

– Я могу включать и выключать эту способность, – говорит он. – Могу заставить свои пальцы затвердеть, чтобы что-то поднять, а остальная часть меня останется неосязаемой.

– Но зачем тогда нужен закон? – спрашиваю я. – Если никто не может причинить тебе боль, зачем запрещать людям прикасаться к тебе? К чему беспокоиться о перчатках? Тебе больно? Дотрагиваться до кого-то без них?

– Мне не больно никого трогать. Если только они не покалечат меня каким-то образом.

Тогда почему, хочу закричать я. Зачем всех отталкивать? Зачем себя изолировать? Что это за жизнь такая?

– Если я прикоснусь к кому-то кожа к коже, мои способности будут исчезать всякий раз в его присутствии. Я стану осязаемым. Восприимчивым к смерти, боли и ко всему прочему. Мой отец дожил до трехсот лет, пока не решил жениться на моей матери. Тогда он стал смертным. Она была якорем, держащим его на земле. И любой мог убить короля, пока мама рядом. Так и произошло. Любовь – вот что его сгубило. Теперь ты понимаешь, почему я хочу успокоить совет, фактически не выполняя их пожеланий. Кто-то убил моих родителей, и они сделают то же самое со мной, если я позволю себе с кем-то сблизиться. Иногда я даже задаюсь вопросом, была ли смерть моего брата несчастным случаем.

Я не смею проронить ни слова, опасаясь, что он замолчит.

– Видишь ли, мы с ним были разными, – говорит Каллиас. – Способность переходит от родителя к ребенку. Но Ксантос? Ему дар не достался. Думаю, именно поэтому он умер таким молодым. Кто-то хотел вывести его из очереди на престол. Мой отец был куда лучше защищен. Потребовалось больше времени, чтобы найти способ покончить с ним.

Я не могу поверить, что Каллиас так сильно мне доверяет. Но также гадаю, а не проверка ли это?

– Когда ты ворвался в мою комнату той ночью, ты хотел точно знать, что я сказала. Потому что, если люди решат, что мы касались…

– То придут за мной, – договаривает он. – И я должен быть всегда начеку.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Точно не собираешься меня убить?

– Ты была права, Алессандра. Прошлой ночью. Насчет всего. Я боялся по-настоящему жить. Встречи с тобой вне бесед за едой делают меня уязвимым. Если кто-то узнает мой секрет, если мы случайно коснемся друг друга – меня могут убить. Но так жить нельзя. Возможно, я никогда не смогу позволить себе физическую близость. Но это не значит, что я не могу быть с тобой. Ты… мне нравишься, и я надеюсь тоже тебе понравиться.

Где-то в глубине души я… смягчаюсь. Есть что-то в том, чтобы смотреть на этого темного, могущественного человека и слышать его надежды. Может, я даже претворю эти надежды в жизнь.

Конечно, прямо перед тем, как заберу его жизнь.

– Значит, ты везешь меня?.. – спрашиваю я.

– В одно из моих любимых мест. Мы проводим время вместе. Вне дворца. И не потому, что это еще больше убедит совет, хотя да, бонус приятный. А потому что мы друзья, а ты заслуживаешь настоящего веселья.

– Прошлая ночь была веселой.

– Повеселись со мной, – уточняет он, стискивая зубы. – Никаких больше вылазок с Леандром.

Я поднимаю бровь.

– Я пытаюсь найти компромисс. Я провожу время с тобой, и нельзя, чтобы совет узнал, что ты гуляешь не с одним мужчиной.

– Отлично, – говорю я. – Но я оставляю за собой право видеть, кого захочу, если ты снова начнешь вести себя как осел.

Иногда мне кажется, что это просто вопрос времени, когда я зайду слишком далеко. Пока не ляпну такое, что окончательно подтолкнет короля избавиться от меня навсегда. Но я обнаружила, что во время наших бесед мне не нужно притворяться. Если я что-то говорю, то лишь потому, что действительно чувствую и думаю таким образом.

Возможно, я пытаюсь завоевать сердце короля, но… Я все еще остаюсь собой. Прежде с целями такого никогда не случалось.

– Справедливо, – отвечает он.

Я награждаю его самой очаровательной улыбкой в арсенале, и она ни капли не фальшивая.

– Как думаешь, можно мне сесть рядом с тобой? – спрашиваю я. – Чтобы я больше не падала со своего места? Уклон крутой.

В ответ он отодвигается в сторону. Я устраиваюсь рядом, только мои юбки задевают его тени.

– Намного лучше. Спасибо.

15

Когда карета останавливается, кучер спускается со своего облучка, открывает дверь и протягивает руку, чтобы помочь мне выйти.

Мой сегодняшний наряд выполнен из тонкой зеленой ткани, которая блестит на солнце. Штаны в тон расшиты жатыми кусочками черной ткани, похожими на лепестки.

– Я не воздал должное твоему платью, – замечает король.

– Один из немногих нарядов, в которых меня еще не видели. Я злилась на тебя и не желала носить твой любимый цвет.

– Но все равно надела?

– Решила, что так ты сильнее взбесишься, когда придется смотреть, как я ухожу.

Он улыбается:

– Так оно и было бы. – И поворачивается к кучеру. – Можешь идти. Какое-то время нам не понадобятся твои услуги. Мы позовем, когда будем готовы.

Слуга кивает и уходит по тропе слева от кареты, исчезая за деревьями. Каллиас достает из кареты свою рапиру и пристегивает к поясу. Затем берет с сиденья большую плетеную корзину.

– Идем.

Когда он касается корзины, та внезапно бледнеет, тени поглощают ее, пока не окутывают целиком, как хозяина.

– Если ты чего-то касаешься, оно тоже становится бесплотным? – спрашиваю я.

– Нет, мне приходится брать предметы осязаемой рукой. Затем, когда я возвращаюсь в теневую форму, они рассеиваются вместе со мной. Очень кстати, – добавляет Каллиас, – иначе двор бы весьма позабавился, если бы моя одежда сваливалась прямо через меня.

Я не могу сдержать смех.

Каллиас ведет меня в противоположном направлении от кучера. Мягкая трава не издает ни звука, холмы выгибают свои спины. Радуюсь, что надела штаны и более крепкие ботинки, чем обычно.

– Тебе не страшно здесь одному? – спрашиваю я.

– С чего бы? Я не могу пострадать.

– Но я могу.

– Не волнуйся. Несколько всадников следовали за нами на небольшом расстоянии. Мы взяли простую карету вместо королевской. Мои люди бродят по округе. Вне поля зрения. Кроме того, никто не пойдет по этому пути, если не решит добраться через перевал в другое королевство, и зачем им это делать? Захватчикам сюда тоже не проникнуть, потому что по ту сторону горы наш аванпост. Я ношу этот меч не только красоты ради, – добавляет Каллиас. – Я умею им пользоваться. Будь уверена, единственный опасный человек здесь – я.

– А мне следует тебя бояться?

– Никогда.

За следующим холмом я замечаю большой дуб, ветви которого отбрасывают большую тень. Под ним можно спрятаться от солнца. В нескольких десятках метров отсюда лежит озеро: его спокойствие нарушают только жуки, которые танцуют на поверхности, и маленькие рыбки. Нас окружает поле нарциссов: золотые лепестки раскачиваются на ветру, добавляя желтые краски в идеальную картину. Она наводит меня на идеи для новых нарядов. В следующий раз, когда приедем сюда, надо захватить с собой альбом.

Каллиас достает из корзины красно-белое клетчатое одеяло и расстилает его под тенью дерева. Садится, скрестив под собой ноги, и принимается дальше перебирать припасы.

Я устраиваюсь рядом с ним. Близко, но не так, чтобы коснуться.

– Здесь красиво, – говорю я.

– Мама возила нас с Ксантосом сюда в детстве. Мы играли в грязи, ловили лягушек, собирали цветы. Она всегда находила для нас время, несмотря на то, что была королевой.

– Похоже, твоя мама была чудесной женщиной.

– Да. Я… скучаю по ней. – Он обводит взглядом нарциссы. – Она любила цветы. По сей день смотрители поддерживают ее цветники за пределами дворца.

Он наконец-то открывается. Это именно то, что мне нужно, чтобы сблизить нас.

– Сочувствую, – говорю я. – Я тоже потеряла маму. Мне было одиннадцать, когда ее забрала болезнь. По какой-то причине я почти не помню мать. Я хорошо запомнила свою гувернантку. С мамой мы редко виделись. Отец очень любил ее, а я терпеть не могу своего отца. Иногда думаю, что, возможно, она бы мне не понравилась, если бы я успела ее узнать… Мне очень жаль, что ты потерял свою.

– Спасибо. – Он выдыхает. – Но я привел тебя сюда не за тем, чтобы говорить о таких тоскливых вещах. Мы здесь, чтобы поесть. – Он обводит рукой все, что успел выложить.

Тут хватило бы человек на двадцать. Я замечаю, по крайней мере, пять различных видов сэндвичей, с начинкой от огурца до рубленой свинины. Клубнику с отрезанными стеблями и шоколадный соус. Куриные ножки с розмарином. Листовую зелень с помидорами и морковью. Гроздья винограда. От одного вида слюнки текут.

Мы с Каллиасом наслаждаемся едой, и на этот раз он внимательно слушает, как я рассказываю ему подробности прошлой ночи. Я горжусь ставками, которые выиграла. Хочу поведать ему, как вычисляла слабости бойцов и обращала их себе на пользу.

– Похоже, ты бы стала отличным генералом. Возможно, мне стоит уволить Кайзера и нанять вместо него тебя.

Я слизываю с пальцев шоколадный соус.

– Боюсь, я ничего не знаю об оружии. Хотя всегда ношу при себе кинжал.

Тот, которым я убила Гектора.

– Это хорошо. Надо всегда быть готовым к непредвиденному.

Наевшись, он откидывается назад, и мы вдвоем наслаждаемся одиночеством в этом прекрасном месте. Никаких условностей. Никакой ответственности.

– Жаль, я не подумал захватить нам купальники. Вода так освежает в это время года, – замечает Каллиас.

– Кто сказал, что нам нужны костюмы?

– Твой наряд довольно тесный, а верхняя юбка напитается водой, как губка, и утянет тебя на дно.

– А я и не говорила, что мы останемся в одежде. – Слова срываются с губ, прежде чем я понимаю, что, пожалуй, переборщила.

Каллиас с хитрой усмешкой оборачивается ко мне.

– Леди Алессандра, чем больше я вас узнаю, тем больше вы мне нравитесь.

Он встает, хватает сзади ворот своей хлопковой рубашки и стягивает ее одним движением. Смотрит на меня сверху вниз, словно бросая вызов – не я ли предложила раздеться?

На мгновение отвлекаюсь видом мышц его груди. Они были так хорошо спрятаны под свободной рубашкой. Под слоями жилетов и сюртуков. Но теперь король обнажен, и я решаю, что этот вид лучше всех. Не спуская глаз с юноши, я расстегиваю пуговицы на своей верхней юбке. Стягиваю ее с себя и остаюсь только в штанах и облегающей блузке без рукавов.

– Где твои охранники? – спрашиваю я.

– Вне поля зрения, – говорит он, и его голос становится все ниже с каждым словом. Затем, словно через силу, отворачивается.

Отворачивается.

Какого черта?

– Что ты делаешь?

– Жду, пока моя подруга разденется и войдет в воду.

А, вот как все будет?

Каллиас правда хочет остаться друзьями или попросту дразнит меня, следуя глупым приличиям?

Стараясь создать как можно больше шума, я стаскиваю свои ботинки и штаны, стягиваю блузку и нижнее белье, а затем подхожу к воде, гадая, будет ли Его Величество подглядывать. Играет в джентльмена или думает застать меня врасплох?

Он даже не шевелится.

А Король Теней умеет испортить людям удовольствие.

Поначалу вода кажется холодной, но через несколько секунд я к ней привыкаю и осмеливаюсь зайти глубже, пока не скрываю все стратегически важные части тела.

– Я зашла, – сообщаю ему.

Король выразительно крутит пальцем. Моя очередь отвернуться, пока он снимает оставшуюся одежду.

Я старательно смотрю в другую сторону, перебирая пальцами ног ил. Прогоняю прочь мысль о том, какие твари могут водиться в озере, и вместо этого пытаюсь представить голого Каллиаса. Всю эту бронзовую кожу и поджарые мышцы.

Я так увлекаюсь, что вздрагиваю, когда слышу шаги позади себя.

– Можешь поворачиваться, – говорит он.

Вода такая мутная, что я могла бы стоять прямо перед Каллиасом и все равно не сумела бы ничего рассмотреть. Вот жалость.

Он сказал, что нам нельзя касаться друг друга. Но про взгляды речи не было. Так почему же Каллиас норовит отвести взгляд? И какого черта заставил меня отвернуться? Вдруг смутившись, я спешно пытаюсь придумать, что бы сказать, прежде чем молчание станет неловким.

– С тенями легче плавать?

– На самом деле да.

Он зашел только по пояс, благодаря чему передо мной открывается прекрасный вид на его торс. Ни единого изъяна. Ни шрама, ни веснушки. Как? Как можно быть таким совершенством?

Молчание затягивается, поскольку мы оба думаем об очевидном. Мы голые. В озере. И ничего не делаем. И как я до такого дошла? Нужно завязать разговор. Но все темы, бегущие в голове, ужасно неуместны.

– Ты девственник?

«Отлично, Алессандра, просто отлично».

Однако вопрос изрядно веселит монарха.

– Нет. А ты?

По идее надо сказать «да». Репутация леди всецело зависит от этого факта. Но мы говорим начистоту, так что…

– А есть разница, если нет? – осмеливаюсь спросить.

– Вовсе никакой, – тут же следует ответ.

Изумленно приоткрываю рот.

– Но это же неписаный закон, что дама должна быть невинной в первую брачную ночь.

– Я таких законов не поддерживаю. На самом деле, я стараюсь давать женщинам те же права, что есть у мужчин. Этого хотела бы моя мать. Вдобавок на что мужчины рассчитывают, если сами не хранят свою невинность?

Он не шутит. Я столько переживала, как бы Майрон все не испортил, а оказывается, и волноваться-то было не из-за чего.

«Как только вернемся, потребую его долги и посажу в тюрьму».

– Нет, – наконец признаюсь я. – Я не девственница. – И быстро перевожу тему: – Так значит ты все-таки разрешал кому-то к себе прикасаться?

– Да. Пока не стал королем.

– И упомянутые дамы не живут при дворе и не могут повлиять на твои способности?

– Когда я был моложе, то щедро платил женщинам за их внимание. В основном куртизанкам. Они получали небольшое состояние и могли начать новую жизнь в любом из прочих пяти королевств.

– Это… умно.

Юноша опускает голову и наблюдает, как капельки воды стекают с его пальцев.

– Я почти жалею, что общался с ними. Так бы никогда не знал, чего лишаюсь.

Наверное, уместно посочувствовать, но вместо этого я спрашиваю:

– Ты уже целый год не спишь с девушками?

– Да.

– И собираешься так жить и дальше? – Кажется, я делаю ненужные паузы перед каждым словом, но не могу сдержаться. – Разве оно того стоит?

Он пожимает плечами.

– Я самый могущественный мужчина в мире и буду жить вечно. Полагаю, за одно только бессмертие многие отдали бы куда больше.

Хм. А чем бы я пожертвовала ради такой власти? Полагаю, это неважно. От меня потребуется только время. Больше мне дать нечего.

– А откуда вообще взялась способность повелевать тенями?

– Моя семья правит с незапамятных времен, или так мне рассказывали. Один из моих предков – его звали Бахнамон – боролся за то, чтобы удержать трон. Пережил много покушений. Его двоюродный брат пытался узурпировать власть. Сначала Бахнамон взмолился о помощи богам. Богу силы. Богу мудрости. Богу справедливости. Просил даровать ему силы сохранить власть и уничтожить врагов. Он хотел, чтобы его потомки правили вечно. Никто не ответил. Поэтому он воззвал к демонам. Демону страданий. Демону мести. Демону боли. Последний ответил. Бахнамону была дарована сила теней. Он стал неуязвим для смерти и боли, пока остается бесплотен. Но поскольку способность ему дал демон, за нее пришлось заплатить. Бахнамон будет жить вечно, если проведет большую часть своих дней в тени. Но если нарушит сделку, дар перейдет его детям.

Я стою там, осмысливая и наблюдая, как завитки теней ползут по его рукам. Смотрю ему в глаза и вижу, как сам он следит за каплей воды, что скользит по моему плечу.

Каллиас прочищает горло.

– Моя очередь задавать вопросы. Расскажи мне о мужчинах, которым посчастливилось добиться твоей милости. Их было больше, чем один-двое? – Вдруг его голос меняется. – Может, тебя и сейчас ждет воздыхатель?

Кажется, последний вопрос его пугает.

– Прямо сейчас у меня никого нет. Но как я и говорила, семья уделяла мне мало тепла. Пришлось искать его на стороне.

– Ах, Алессандра. Узнал бы я тебя раньше. Никогда бы не стал игнорировать.

– Какой галантный король.

– Сколько у тебя было мужчин? – желает он знать.

Дюжины.

Вместо ответа парирую:

– А сколько у тебя было женщин?

Что-то подсказывает: счет у нас примерно равный.

– Ладно. Не отвечай, я тоже не отвечу.

– Справедливо. Поплаваем?

– Конечно. Но если я доберусь до берега первым, с тебя ответ на любой мой вопрос.

– Идет, – выкрикиваю я и одновременно бросаюсь плыть.

Проклятье. Он выигрывает.

– Хочу услышать про самого первого, – говорит король. – Как все началось и чем закончилось?

Единственные мысли о Гекторе Галанисе у меня связаны с его смертью. О начале наших отношений я как-то не особо задумывалась.

– Он был пятым сыном барона, – начинаю я. И понимаю, что, возможно, не следует говорить о нем в прошедшем времени. Я практически сознаюсь, что знаю о его гибели, а ведь идет расследование. Мне нужно лучше следить за языком.

– Наши отцы вели дела, – продолжаю я. – Он приехал в наше имение с остальными своими братьями. Все старшие сразу кинулись бегать за Хризантой. Но Гектор выделил меня, чем, собственно, и привлек. Мне было пятнадцать. Я не имела никакого опыта с мужчинами. Почти никого не видела, иначе как домашних. Я упивалась комплиментами Гектора. Мне нравилась его близость. Посетив нас во второй раз, Гектор отвел меня в тихий уголок и поцеловал. В следующий раз он раздел меня.

Каллиас, пожалуй, лучший слушатель, которого я когда-либо встречала. Он может быть таким неподвижным, его тени тоже замирают вместе с ним.

– Это продолжалось два месяца. К счастью, у меня была горничная, которая научила, как предотвратить беременность. Я изучила плотскую науку. Гектор был более чем счастлив исполнять роль наставника и доставлять мне удовольствие. Пока не нашел другую. Свежую, неопытную и готовую с ним переспать. Так все и закончилось. – Я замолкаю, думая, что закончила, но потом все же добавляю: – Тогда я поклялась, что больше никогда не влюблюсь. Каждого мужчину после Гектора я просто использовала и выбрасывала, когда мне становилось с ним скучно.

Я натыкаюсь на холодное течение под водой и отступаю на несколько метров. Не знаю, смущен ли Каллиас тем, что я ему рассказала, или не знает, как ответить, но спрашиваю:

– Ты когда-нибудь влюблялся?

– Нет, – говорит он. – Никогда. Каково это?

– Ужасно.

Воцаряется молчание, но оно приятное. Я чувствую себя ближе к Каллиасу, чем когда-либо прежде. Открытой таким образом, что не имеет ничего общего с наготой.

Какое-то движение привлекает мое внимание.

– Кто это? – спрашиваю я, глядя поверх головы Каллиаса. – Один из твоих охранников?

Каллиас поворачивается, оглядываясь на берег, где все еще лежат остатки нашего обеда.

– Нет. Алессандра, оставайся здесь.

Каллиас рассекает воду широкими гребками и приближается к берегу, к фигуре, стоящей над нашим пикником и смотрящей вниз на содержимое корзины. Кажется, это мужчина, но трудно сказать. Плащ скрывает большую часть фигуры. Капюшон затеняет лицо.

– Стой! – кричит Каллиас, наполовину выйдя из воды. – Что, по-твоему, ты делаешь?

Мужчина поворачивается, и его капюшон спадает. Не то чтобы это чем-то помогло.

Коричневая ткань закрывает верхнюю часть лица, оставляя только щели для глаз.

– Так много еды всего для двух человек, – говорит мужчина необычайно глубоким голосом, как будто пытается скрыть истинный тембр. – Вы наелись, а бедняки тем временем голодают. Я прослежу, чтобы остатки раздали тем, кто в этом нуждается больше.

Он. Бандит в маске, что грабит знать.

Человек в коричневой маске собирает одеяло за углы, сметая всю еду в центр. Засовывает тюк обратно в корзину.

– Это собственность короля! – кричит Каллиас. – Брось немедленно.

– Короля, который назначает слишком высокие налоги, чтобы содержать войска во всех завоеванных им землях. Пока ты начинаешь новые войны в безобидных королевствах, твои собственные люди страдают. Пришло время позаботиться о тех, кто нуждается в защите больше всего.

Бандит садится на спину поджидающей лошади и скачет к ближайшему холму.

Каллиас поворачивается ко мне.

– Одевайся. Быстро. – Он полностью выходит из воды, призывая охранников. Я понимаю, что пялюсь, только когда король наклоняется за штанами и одним движением в них запрыгивает.

– Поторопись! – снова кричит он мне, затем бросается обратно к карете.

Не нуждаясь в дальнейших подсказках, я выхожу на берег и отжимаю волосы, пытаясь стряхнуть капли воды с кожи. Одежда не поддается. Все тесное и не желает натягиваться на мокрое тело.

После долгой возни я наконец прикрыта и бегу за Каллиасом.

16

– Как, черт возьми, он прошел мимо вас? – кричит Каллиас на десять человек, окружающих карету. Наш кучер вернулся с букетом полевых цветов, которые, вероятно, хотел отвезти домой к любимой. Но Каллиас не обращает на него внимания. – Вам платят за вашу работу. Вы должны защищать своего короля. И вы не справились с заданием. Как? Какого черта вы все делали?

Половина стражей поворачивается ко мне.

– Мы оказались не готовы к… гм… отвлечению, – говорит один из мужчин.

– Значит ли это, что вы не смогли защитить меня, потому что не оказали даме уважение, которого она заслуживает?

– Вы вряд ли можете винить нас, сир. Она была голая.

Каллиас достает свой меч и пронзает говорящего. Мужчина широко раскрытыми глазами смотрит вниз на рапиру, застрявшую в его кишках. Он падает, когда Каллиас вытаскивает свой меч из его тела.

Я вспоминаю Гектора и его последние мгновения. Единственный раз, когда я видела смерть. До этого момента.

Остальные охранники отступают, вероятно, обеспокоенные тем, что станут следующими.

– Кто-нибудь еще хочет оправдаться? – тихо спрашивает Каллиас.

Никто не говорит ни слова.

– Ты, – указывает Каллиас на одного из охранников. – Отправляйся вперед и собери мой совет. Заседание пройдет, как только я вернусь.

Всю дорогу назад Каллиас сидит, прижав тыльную сторону ладони к губам, и смотрит в угол. Не избегает меня, просто потерялся в своих мыслях.

– Прости, – говорит он, внезапно поднимая голову. – Тебе не следовало этого видеть. Я не должен был… перед девушкой… что ты теперь обо мне думаешь?

Все это время я держусь совершенно спокойно. Когда заявился бандит, я не ощутила никакой опасности. Все-таки, что он мог мне сделать в воде. И теперь вопрос Каллиаса меня озадачил.

– Теперь я тебе верю. Ты умеешь пользоваться мечом.

Выражение его лица становится недоверчивым.

– Ты не боишься? Меня?

– Ты защищал мою честь. Почему я должна тебя бояться?

– Потому что я убил человека у тебя на глазах.

Я пожимаю плечами.

– Король обязан принимать жесткие решения. Подавлять тех, кто перечит ему. В назидание другим. Так поддерживается порядок. Думаешь, я этого не знаю?

– Я все равно не должен был делать это перед тобой. – Он смотрит в сторону.

– Каллиас.

Его взгляд снова фокусируется на мне.

– Я не боюсь решений, которые ты вынужден принимать, и я бы никогда не стала плохо о тебе думать из-за них. Честно говоря, я удивлена, что ты убил только одного.

Он понижает голос.

– Остальные тоже умрут, просто там бы я не управился один против всех, вдобавок нам нужен эскорт по пути назад.

Карета останавливается перед дворцом, и Каллиас выпрыгивает из нее. Он босой, в одних только штанах, так как в спешке побросал остальную одежду. Впрочем, это не особо заметно. Тени яростно кружатся вокруг хозяина. Каждый сантиметр обнаженной кожи окутан черной дымкой.

Я следую за ним, и юноша ничего не говорит, когда мы поднимаемся по лестнице, идем по коридорам, проходим через двери. Дамы и слуги жмутся к стенам, видя полураздетого короля и бушующие тени, – пока, наконец, мы не добираемся до зала заседаний.

Пять человек сидят за большим столом. Каллиас занимает шестое. Во главе.

– Икар, принесите леди Статос кресло.

Если остальные члены совета что-то и думают о моем присутствии, то ничего не говорят. Дядя Леандра берет стул у стены и ставит его рядом с королем.

– Этот бандит слишком долго нас донимает, – говорит Каллиас, когда я занимаю свое место. – Как продвигается план по его поимке?

Вряд ли Каллиаса разозлила потеря еды. Нет, сам факт, что кто-то украл у короля, что бандит осмелится бросить вызов монарху. Проблема стала личной, и Каллиас должен немедленно ее решить.

– Монеты готовы, – отчитывается леди Терзи.

– И я пустила слух, что их скоро доставят, – говорит леди Мангас.

Икар Васко постукивает пальцами по столу.

– Если бандит появился так близко от дворца, то наверняка проглотит наживку.

– Как только он снова кого-то ограбит и раздаст золото, мои войска будут готовы переловить подкупленных им крестьян, – вставляет Кайзер.

Ампелиос двигается на своем месте.

– И тогда я их допрошу. Мы возьмем его, сир.

Каллиасу требуется несколько минут, чтобы просто дышать и все обдумать. Если кто-то из членов совета заметил его частичную наготу или нашу сырую одежду, то мудро придержал язык.

– Хорошо, – говорит Каллиас. – Я хочу получать ежедневные отчеты о том, как продвигается дело. Кайзер? Проследите, чтобы всех, кто сопровождал нас на прогулке, повесили.

На следующий день гостиная гудит от сплетен. Я сразу понимаю, что речь идет обо мне, так как все замолкают, стоит мне войти в комнату со своим очередным нарядом – топом под стать ассиметричной юбке (решила сделать что-то облегающее и с вырезом). Несколько женщин торопливо подбирают свою вышивку и пытаются притвориться занятыми. Другие пялятся, зато у подруг для меня всегда припасены улыбки.

– Мы оставили тебе место! – говорит Рода, указывая на мягкий стул напротив себя.

– Рассказывай! – просит Гестия, едва я успеваю сесть.

Вопросительно смотрю на Роду.

– Ты плавала с королем! – поясняет та, и в комнате становится тихо; дамы задерживают дыхание, ожидая подробностей истории.

– И мы были голые, – уточняю я.

Гестия закрывает ладонью рот, а Рода довольно улыбается.

– Он был идеальным джентльменом, – уверяю присутствующих, хотя обращаюсь к подругам. – Не трогал меня. Даже не смотрел, как я раздеваюсь.

Девушка с другой стороны комнаты подчеркнуто кашляет.

– Ради вашего же блага, надеюсь, что король вот-вот сделает предложение. Ни один другой мужчина теперь вас не примет. Вели вы себя целомудренно или нет. Нагота есть нагота.

Ее спутница ахает, даже не надеясь так дерзить избраннице короля.

– Мы с королем провели занятную беседу о девственности, – говорю я и пересказываю разговор. В конце заключаю: – Учитывая, что, по крайней мере, половина из вас уже отдалась мужчинам, смею думать, вы благодарны за то, что вам больше не нужно хранить свои подвиги в строжайшем секрете. Уж я, конечно, не стану переживать из-за своих.

На самом деле, сегодня утром я потребовала с Майрона долги. У него есть месяц на то, чтобы вернуть мне деньги, прежде чем я передам дело в полицию.

Через мгновение вся комната наполняется новыми сплетнями. На сей раз дамы делятся с подругами своими тайнами или признаниями, как мечтают о подобных свиданиях. Довольная содеянным, я поворачиваюсь назад к Роде и Гестии.

– А я-то думала, что произвела скандал, досрочно завершив траур, – говорит Рода. – Ты все меняешь.

Я пожимаю плечами.

– Я просто считаю, что нам должны быть даны те же права, что и мужчинам. В спальне тоже.

Когда подают завтрак, я все еще в ночной рубашке.

Она черная и облегающая. Хоть короткие рукава и закрывают плечи, в шелковистом материале по обе стороны имеются вырезы от нижних ребер до бедер. Я выбрала такой фасон, потому что мужчины любят держаться за талию, пока неистово целуют меня.

Откидываю волосы с лица и вхожу в гостиную.

Каллиас встает из-за стола, и его глаза немедленно устремляются к прорезям, сквозь которые видна гладкая кожа моих вторых лучших изгибов.

– Горничная не предупредила, что ты присоединишься ко мне сегодня утром, – поясняю я. – Схожу за халатом.

– Нет, – возражает он.

Я поднимаю бровь.

– В смысле, я же явился без предупреждения. В своих комнатах ты вольна носить все, что пожелаешь. – Он смотрит мне в глаза. – Ты не против компании?

– Конечно нет. – Я сажусь напротив него.

– Твоя ночная рубашка такая… необычная, – добавляет он.

– В ней легко дышится.

– Жарко по ночам?

– Только если ночую не одна.

Каллиас смотрит на двери спальни.

– Там никого нет, – заверяю я. – Я не имела в виду, что провела прошлую ночь в компании.

Он переводит взгляд на меня.

– Ты сказала это почти тоскливо.

Что ж, теперь, когда мы признались друг другу…

– Многовато времени прошло.

– Больше, чем у меня?

– Боги, нет!

Он смотрит на меня, и я смеюсь.

– Как долго ты одна? – спрашивает Каллиас.

Соврать или нет?

– Чуть более месяца.

Он моргает. Трижды пытается начать новую фразу.

– Я его знаю?

– Он был никем. Просто игрушкой, чтобы скоротать время, пока я ждала, когда же Хризанта обручится.

Воцаряется тишина. Мы подошли слишком близко к опасной теме. Наконец король восклицает:

– Месяц? Месяц для тебя долго?

– Не у всех же такой самоконтроль как у тебя.

– Я не настолько себя контролирую, как ты думаешь. – Он смотрит на пюре в тарелке. Наш нетронутый завтрак.

– Неужели? Ты тайком встречаешься с какой-то дамой? – Я говорю дружелюбно и отчужденно, но по какой-то причине в глазах темнеет.

– Я не это имел в виду. – Каллиас кладет в рот кусочек пюре и медленно жует, словно обнаружив повод замолчать.

Его спасает стук в дверь. Горничная идет ответить и возвращается с письмом для меня.

– Положи на мой стол. Посмотрю попозже, – говорю я ей.

– Нет, – поспешно заявляет Каллиас. – Пожалуйста, не откладывай из-за меня свою переписку. Это может быть важно.

Снова хочет потянуть время. Ладно, я его побалую.

Беру письмо и читаю:

Леди Алессандре Статос,

я расследую исчезновение моего сына Гектора, который пропал 27 июля, три года назад. Я узнал, что у вас был роман с моим сыном, и надеюсь, вы предоставите больше информации относительно его исчезновения.

Не окажете ли мне одолжение и не приедете, чтобы мы могли поговорить? Я бы не хотел тащить этот вопрос в дом короля.

С уважением,

Фауст Галанис,

барон Дривас

Я вижу между строк откровенную угрозу: «Явись сама, или я приду за тобой».

– Что-то не так? – спрашивает Каллиас.

Поднимаю голову и быстро соображаю.

– Приглашение от барона Дриваса. – Даже не лгу.

– О. Я знаю барона, хотя видел всего пару раз. Если желаешь пойти, почту за честь составить тебе компанию.

Я так сжимаю письмо, что костяшки белеют. Каллиас думает, меня зовут на вечер. Разумеется. А еще он пытается показать, что всецело готов поддерживать наш фарс.

– На самом деле, барон доставляет мне… неудобство.

Каллиас тут же подбирается.

– Он сделал что-то плохое?

– Он разговаривал с моими отцом и сестрой. Теперь практически угрожает явиться во дворец, если я не приду к нему. Похоже, что он что-то замышляет.

Я очень стараюсь никогда не лгать Каллиасу. На лжи слишком легко попасться. Ее слишком легко обнаружить. Я позволяю Каллиасу сделать собственные выводы из моих слов.

– У барона много сыновей, не так ли? – спрашивает он.

– Да, – сдержанно отвечаю я.

– Возможно, мне стоит объяснить ему, что ты занята.

– О, пожалуйста, не беспокойся об этом. Но если я не слишком много прошу, когда он попытается прийти во дворец…

– Я велю охранникам его не пускать. Вопрос решен.

Я расслабляюсь. Пока король мне доверяет, не нужно беспокоиться о бароне. Гектор не испортит мои планы.

Каллиас возвращается к своему завтраку, а я обдумываю ответное письмо барону. Заверю его, мол, несмотря на то, что он слышал, я едва знаю его сына и боюсь, у меня нет информации, которая могла бы помочь в поисках. И передам свои искренние сожаления.

Да, пока этого хватит. Я, конечно, не могу покинуть дворец, чтобы решить проблему самостоятельно. Не тогда, когда между мной и Каллиасом наконец налаживается связь.

Я снова вижу Каллиаса за ланчем.

Второй раз за один день.

– Думаю, ты будешь рада узнать, что оба твоих плана великолепно продвигаются, – говорит он мне, пока слуга приносит королю новую тарелку супа. – Жители Пегаи выбрали своего представителя в совете. Повсюду, куда бы этот глас народа ни пошел, за ним следят. Скоро мы узнаем всех зачинщиков восстания. Что касается бандита, то он вновь проявил себя этим утром и взял свежеотпечатанные монеты. Завтра мы начнем искать золото в ближайших городах. – Каллиас даже притопывает от удовольствия. У него очень хорошее настроение.

Волна удовольствия омывает меня от его слов.

– Отлично. Мне было бы очень интересно оставаться в курсе обеих ситуаций.

– Конечно. Я начинаю понимать, что больше ничего не хочу от тебя скрывать.

Дружелюбная тишина воцаряется между нами, пока мы наслаждаемся едой. В какой-то момент я замечаю, что Каллиас краем глаза наблюдает за мной. Когда я поворачиваю голову и ловлю его на этом, он улыбается.

– На что ты смотришь?

– Это должно быть очевидно. Возможно, ты хотела бы спросить меня, о чем я думаю? – Его глаза – жидкий огонь, и мне интересно, насколько опасно задавать этот вопрос.

Но я все равно спрашиваю.

– Я думаю, – отвечает он, – что ты очень красива, и каждый мужчина за этим столом мечтает оказаться на моем месте.

В животе просыпается трепет.

– Ты король. Каждый человек мечтает оказаться на твоем месте.

– Нет. Каждый желает иметь возможность находиться рядом с тобой.

– Ты же сказал, я недостаточно красива, чтобы соблазнить тебя, – напоминаю я ему.

Он берет с колен салфетку и вытирает пальцы.

– Я врал. Ты самая потрясающая девушка, которая когда-либо переступала порог дворца.

Наши взгляды встречаются. Не могу противостоять искрящей между нами связи. И хотя я знаю: король не нарушит закон – пока не нарушит – ради меня, понимание того, что он мной увлекся, вызывает медленную улыбку на моих губах. Он смотрит на них сверху вниз, на алый бутон, что украшает мою кожу.

– Почему ты говоришь мне это? – наконец спрашиваю я. И вдруг понимаю: – Ты не хочешь, чтобы я проводила больше времени с Леандром.

– Хочу, чтобы ты была лишь моей, – признает он.

Меня не должно удивлять, что король время от времени бывает эгоистичным, требовательным и даже жестоким. Но у него есть и другие черты. Он умный, красивый и щедрый. И не такой уж упрямый. Он уже меняет свой образ жизни ради меня.

– Мне кажется, Ваше Величество, все эти разговоры о прошлом вскружили вам голову.

– Возможно, я просто в хорошем настроении. Все идет великолепно.

И это благодаря мне. Действительно, все обрадуются, когда я стану одна управлять всеми королевствами.

Каллиас извиняется, поднимается с места, но даже не успевает выйти из большого зала, как Гестия и Рода занимают пустые места рядом со мной.

– Я слышала, король этим утром завтракал в твоих комнатах, – говорит Гестия, играя бровями.

– Да. Но это был просто завтрак.

– Значит, новых сплетен нет?

– Увы.

– Что ж. Придется довольствоваться менее захватывающими новостями.

– А сама не хочешь рассказать, с кем танцевала на балу прошлой ночью? – спрашивает Рода. – Про лорда Паулоса?

За всеми своими новостями я забыла расспросить подруг о пропущенном бале. Похоже, дела у Гестии шли очень хорошо.

– Просто пара танцев, – отмахивается Гестия. – Ничего особенного. Правда.

– Если так, то почему он смотрит на тебя прямо сейчас?

– Где? – Гестия поворачивает голову и глядит на мужчину, вероятно, того самого лорда Паулоса. Он быстро отворачивается.

Лорд немного старше ее, с сединой на висках, но все же довольно красивый.

Я усмехаюсь.

– Видела? – продолжает Рода. – И мне довелось услышать, как он рассказывал своим друзьям, мол, Гестия пахнет точно ягодная поляна весной. Мужчины не говорят такие вещи, если только не влюблены.

– Честно? – Гестия смотрит на деревянную столешницу и застенчиво улыбается.

– И ему, очевидно, очень понравилась ваша беседа. О чем именно вы говорили?

– Ну, я начала с обсуждения последних мод во дворце, но потом мы как-то свернули на игры.

– Игры? – переспрашивает Рода.

– Мой отец любит играть в карты и меня научил. Мы с лордом Паулосом обсуждали некоторые из наших любимых приемов в хач. Мы оба одержимы стратегией. Я знаю, леди не обсуждают подобные вещи, но это было так ужасно весело.

Иногда Гестия кажется довольно глупой, но я знаю, что она – просто ребенок, выросший без матери, с отцом, который не совсем понимал, как воспитывать дочь. Возможно, ее стремление подражать мне доходит до крайностей, но в глубине души я задаюсь вопросом: может, она настолько боится сказать что-то неправильное, что прячется за чужими масками. А значит, отвергают не ее.

– Гестия, – говорю я. – Знаешь, как мне удалось привлечь внимание короля?

Она качает головой.

– Я была собой. Обсуждала то, что мне интересно, вела себя так, как хотела себя вести, и носила то, что сама выбрала. Именно моя индивидуальность привлекла внимание Его Величества. Если мечтаешь о счастливом браке, думаю, тебе стоит сделать то же самое. Не бойся того, кто ты есть. Скажи, что хочешь. Будь той, кем хочешь. Не пытайся стать кем-то другим. Тебе не нужен мужчина, который хочет меня. Тебе нужен тот, кому нравишься ты.

Гестия несколько раз моргает, затем смотрит на свой наряд, примерную копию моего недавнего облегающего платья. Она целую минуту размышляет, глядя на гладкую ткань. Внезапно встает, подходит к лорду Паулосу и занимает свободное место рядом с ним.

Рода садится поближе ко мне, чтобы нам было легче общаться.

– Я уже много лет пытаюсь сказать ей то же самое. Наверное, ей просто нужно было услышать совет от будущей королевы.

– Думаешь, мы скоро услышим о помолвке?

– Полагаю, да.

Мы обе откидываемся на спинку кресла, глядя на лорда Паулоса, который смеется над тем, что только что сказала Гестия.

– А ты? – спрашиваю я. – Как продвигаются поиски истинной страсти?

– Ужасно.

– Неужели?

Рода перекидывает черный локон через плечо.

– Я разработала целую систему для классификации свободных мужчин. Но ни один из них не соответствует моим желаниям.

– Что за система, расскажи! – Я полностью заинтригована.

– Я придумала три разные категории, по которым можно судить мужчин. Взгляды, манеры и индивидуальность. Каждая категория оценивается в баллах от одного до пяти, единица – самый низкий балл, а пять – самый высокий. Итак, возьмем, например, лорда Толеса. С его скульптурными чертами лица и темной кожей он легко тянет на пятерку. Лорд довольно вежливый и вдумчивый, что дает примерно три балла за манеры. Но личность? О, Толес такой же скучный, как озеро во время засухи. В целом он набирает только девять из пятнадцати.

– Как увлекательно! А сколько должен набрать твой будущий муж?

– Как минимум тринадцать.

Я обдумываю это мгновение.

– Определенно. Если бы мы говорили только о постельных талантах мужчин, я бы сказала, что тебе нужно искать по высшим баллам в категории внешности. Если ищешь друга, все, что нужно, это пятерка в графе личности. Если надеешься на хорошего компаньона на мероприятия, то понадобится высший балл за манеры и, пожалуй, внешний вид, если ты пытаешься оставить по себе хорошее впечатление. Но для брака? Определенно надо набрать в сумме по крайней мере тринадцать.

Рода кивает.

– Я думала, что лорд Косс подойдет. Ты слышала, что мы трижды танцевали вместе? Не подряд, конечно. Но в общей сложности! У него четыре с половиной за внешность и три с половиной за индивидуальность. Но манеры? Когда я попросила перерыв в танце, потому что захотела пить, он не удосужился предложить мне что-то со стола с закусками. Просто отправился на поиски другой партнерши. Представляешь?

– Возмутительно.

– Вот и я так подумала. Лорд Дукас некоторое время поглядывал на меня, но внешне он всего лишь на двойку. Это если мы еще будем добрыми, – добавляет она шепотом. – В остальном пятерка как по манерам, так и по личности. Такая досада. Не хочу показаться мелочной, но раз уж я выбираю себе мужчину, он же должен мне нравиться?

– Согласна.

Рода вздыхает.

– Иногда мне кажется, что при дворе мало мужчин. И я верю, что идеального человека не существует. Идеальное лицо. Темные волосы. Умные ярко-зеленые глаза. Его голая грудь и… прочие части тела.

Вспоминаю, как мы шутили и дразнили друг друга. Разговоры о постели и о том, чего мы хотим. Как он ждал меня, прежде чем начать ужин, как не спал, пока я гуляла с Леандром. У Каллиаса есть свои недостатки. И весьма много. Я думаю о его характере. Как он стремится держать меня при себе. Даже если не хочет овладеть мной.

Во рту пересыхает.

– Думаю, надо искать не идеального мужчину в целом, а идеального именно для тебя. Разные люди оценили бы других по-разному, даже с твоей системой. Но…

– Что? – спрашивает Рода.

– Король набирает пятнадцать. Возможно, кто-то не согласится. Но я даю ему пятнадцать. – И это самая суровая правда.

Рода ухмыляется.

– Уверяю, Алессандра. Так считаешь не только ты. Король, несомненно, набирает пятнадцать. Возможно, мне следует перефразировать. Здесь нет свободного мужчины, кто набрал бы пятнадцать.

Как же она права.

Но я еще не сдаюсь.

17

Следующий день более унылый, чем те, что были в последнее время: серые облака целиком затянули небо. Воздух полон влаги, и вот-вот грозит хлынуть дождь.

Несмотря на погоду, у меня хорошее настроение после письма от отца.

Алессандра, что ты наделала! Лорд Элиадес только что аннулировал свое предложение о браке. Он сказал, что о тебе и короле ходят слухи. Что произошло?

Ты знаешь, как мы рассчитывали на него после твоей неудачи с королем. Теперь мне придется начать с начала и найти кого-то, кто захочет взять тебя замуж. Зачем так досаждать?

Полагаю, до Оррина дошли слухи о моем приключении нагишом. Я так рада от него избавиться.

Набрасываю толстую шаль на плечи и голову, думая, что сейчас прекрасная возможность пойти подышать воздухом. Снаружи больше никого не будет. Не в такую погоду. Я беру с собой свежий альбом и отправляюсь на поиски садов королевы, о которых упомянул Каллиас.

Когда миную конюшню, кто-то берет меня за руку. Я бы подумала, что это Гестия или Рода, если бы не почувствовала отчетливые мускулы под курткой медного цвета.

– Алессандра, – говорит Леандр, – мне показалось, я увидел, как ты направилась на улицу. Ты же не решила от нас сбежать?

Я поправляю шаль так, чтобы мне легче было держаться за руку самого самовлюбленного человека при дворе.

– С одним только альбомом? – спрашиваю я.

– Справедливо. Что мы будем сегодня рисовать? Должно быть, ты запамятовала, как я вызывался на роль модели.

Я фыркаю.

– Я не рисую людей. Я рисую костюмы, чтобы потом их шить.

– И мы здесь, на этом холоде, потому что…

– Ну, я думала, что сады могут стать прекрасным местом для вдохновения. Но не могу понять, почему ты здесь.

– Я увидел возможность наконец застать тебя одну. В любое другое время, когда я пытаюсь подойти к тебе, Каллиас стреляет в меня своим темным взглядом.

– Я не заметила, – признаюсь я.

– Это потому, что ты так им увлечена. Но сейчас его тут нет, – говорит Леандр озорным тоном. – Скажи, когда я смогу забрать тебя еще на одну ночь?

Грустно улыбаюсь. Мне нравится Леандр. Иногда он смешной, но веселый и добрый. Не говоря уже о красоте. Его манеры немного сомнительны, но по рейтингу Роды он должен набрать как минимум тринадцать.

Однако ему не сделать меня королевой.

Я открываю рот, но Леандр поворачивается и прижимает к моим губам кончик пальца.

– Нет, не говори, что думаешь. Я знаю, мне это не понравится. Подумай. Подожди, пока Каллиас не сделает что-то, что тебя расстроит. Тогда найди меня и озвучь ответ.

Мы подходим к железным воротам, сквозь которые я вижу ряды цветов.

– Оставляю тебя с твоим рисованием. Но найди меня, если решишь, что тебе нужна модель. Обнаженная или нет. – Он подмигивает мне, прежде чем уйти.

Вот же негодник, но через ворота я прохожу с широкой улыбкой на лице.

Вымощеные кирпичом дорожки тянутся сквозь цветы. Сначала я прохожу мимо роз. Каждый ряд варьируется по размеру и цвету. Некоторые из них однотонные, а другие имеют розовые и желтые крапинки. О них заботятся безукоризненно, и цветение не прекращается.

Дальше я вижу другие клумбы. Хризантемы, нарциссы и тюльпаны, но я пока не собираюсь их разглядывать. Останавливаюсь перед одним из кустов роз, лепестки которых ярко-желтого цвета. На кончиках они потрясающего красно-оранжевого оттенка, и я рассматриваю отдельные цветы. Они напоминают мерцающие языки огня. Один бутон еще не отцвел. С изогнутыми оранжевыми кончиками он выглядит как медленно тлеющий уголек. Сгорает, а не распускается, как положено обычным цветам.

Перед глазами встает новое платье. Желтое с оранжевой каймой, юбка собрана из отдельных лепестков. Найдя ближайшую скамейку, я сажусь, открываю пустую страницу и быстро рисую на пергаменте, пока не забыла.

– Можно присоединиться? – спрашивает глубокий голос.

Его голос.

Я поднимаю голову и с трудом могу поверить, что Каллиас вошел в сад. Он выглядит так неуместно в нынешнем черном наряде, с тенями, что окружают его тело. Кажется, они лишние в красочном саду.

Демодок бежит рядом с хозяином. Внезапно какая-то идея приходит в голову зверя, и он стремглав летит в сад, перепрыгивая через живую изгородь и громко лая.

Наверное, заметил кролика.

Поворачиваюсь к королю.

«Можно присоединиться»? Какая галантность. Леандр сразу бы решил, что ему по умолчанию рады. Действительно ли Каллиас уйдет, если я велю, так и останется неизвестным. Я никогда не смогу его прогнать. Не только потому, что мне нужно завоевать его сердце. Но потому, что он мне нравится, и я хочу, чтобы он был рядом со мной.

– Пожалуйста, садись, – говорю я и киваю на пустое место рядом.

Он устраивается чуть поодаль, соблюдая приличия.

– Как ты узнал, что я здесь? – А может, не знал. Может, просто ходил по саду, ища уединение, как и я.

– Увидел тебя в окно.

– Ты за мной следил? Ты разве не был на заседании?

– Был.

Я поднимаю голову от эскиза, бросая на короля пытливый взгляд.

– Я решил, что лучше быть здесь с тобой, и прервал совет.

Польщенная, я возвращаюсь к рисованию.

– Придумываешь новый наряд? – спрашивает Каллиас.

И снова мне приятно. Приятно, что он точно знает, чем я занята, знает, что мне нравится.

– Я чувствую себя в невыгодном положении, – говорю я ему. – Ты в курсе моих увлечений, но я еще не узнала о твоих.

Леандр упомянул фехтование и езду верхом, но, безусловно, есть и еще.

Каллиас складывает руки перед собой и опирается локтями на колени.

– Раньше я больше всего любил фехтование, но с тех пор, как стал королем, у меня не было партнера не из соломы.

– Ой. – Я об этом не подумала.

– Мне нравится кататься верхом и проводить время с Демодоком. Я всегда любил животных, но в последнее время ценю их общество еще больше.

Как будто услышав свое имя, Демодок снова возвращается к нам, высунув язык. Пес садится передо мной, ожидая, когда я почешу его за ушами. Я не могу сопротивляться.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

– Я не могу прикоснуться к другому человеку, но животные не влияют на мои способности. Демодок – единственный компаньон, которого я могу себе позволить. Иногда я даже балую его и пускаю в кровать.

Этого я не учла. Что он будет искать контактов другими способами. Прядь волос падает юноше на лоб. Будь он любым другим человеком в мире, я бы протянула руку и заправила локон обратно.

– Раньше я играл на пианино, – тише говорит Каллиас. – Практически все знания я получил от наставника, но игра на фортепиано – совершенно другое. Играть меня научила мама. Она любила музыку.

Я сглатываю внезапный комок в горле. Жалею? Его? И тихонько спрашиваю:

– Ты сыграл бы для меня?

– Ты любишь музыку?

– Думаю, твоя мне бы понравилась.

Он поворачивается ко мне, и точно так же, как в первый день, когда мы встретились, я испытываю потрясение при встрече наших взглядов.

Ветер треплет волосы Каллиаса, бросая пряди на лоб. Мои пальцы дергаются, и я смотрю на свою руку в перчатке. Медленно, очень медленно, поднимаю ее. Двигаясь так же осторожно, как с испуганной лошадью или испуганным ребенком, я тянусь в сторону Каллиаса, к этому непослушному локону. Король следит за мной, но я не могу угадать, о чем он думает. Но я двигаюсь в темпе, который дает ему все время в мире меня остановить.

Вместо этого тени исчезают. Каллиас становится нормальным, так что когда мой палец касается его лба, то не проваливается насквозь. Я чувствую тепло и убираю прядь. Ох, как бы мне хотелось почувствовать шелк его волос.

Я роняю руку на свое колено. Но мы по-прежнему не сводим глаз друг с друга. Наконец Каллиас смотрит в мой альбом.

– Что именно придумываешь? Дневное платье? Опять со штанами? – Его голос ниже, чем прежде, почти рокочет; кажется, король придумывает слова на ходу.

После паузы я умудряюсь выдавить:

– На самом деле бальное. Меня вдохновили розы твоей матери. – Я указываю взглядом на упомянутый бутон.

– Тогда надо устроить бал, чтобы ты могла в нем показаться, когда доделаешь.

– А можно? Я никогда прежде не давала балов.

– А хотела бы?

Я киваю.

– Выбери день, и мы все устроим.

Внезапно шаль мне больше не нужна. Становится так легко и тепло.

Однажды я уже так чувствовала себя из-за парня. Казалась себе цельной, заметной, любимой. Сейчас его плотью пируют черви. Нет, не дам Гектору испортить этот момент с королем. Замечаю краем глаза какое-то движение. Кажется, просто цветок покачнулся на ветру. Нет, что-то крупнее. Тверже. Живее.

– Каллиас!

Я бросаюсь вперед, но слишком поздно. Гремит выстрел, разрывая тишину сада. Нарушая покой. Поражая короля.

Каллиас падает назад, сперва ударяется спиной о газон, затем и ноги сползают со скамейки. Я парализована ужасом, смотрю на него. Прямо посередине живота сюртук темнее, там, где промок от крови. Демодок бросается к хозяину и тихо скулит. Каллиас не шевелится, и пес подталкивает его носом.

Дрожащей рукой тянусь к королю, но что мне делать? Я совершенно не умею исцелять. Помощь. Надо кого-то найти. Резко встаю, но вижу бегущего к нам человека. Не замечаю ничего, кроме полуавтоматического пистолета в его руке. Убийца убирает его в боковую кобуру и тянется за клинком на поясе. Хочет удостовериться, что цель мертва.

Встаю перед скамейкой и смотрю на врага. Он резко тормозит и выставляет меч вперед.

– Прочь с дороги или я тебя уничтожу.

Слышу только собственное дыхание. Чувствую только, как вздымается и опадает моя грудь. Но не двигаюсь с места ни на сантиметр.

На ум приходит та памятная ночь боев, но какой от нее прок? Слова – лучшие союзники в такой ситуации.

– Ты попал прямо в грудь. Теперь беги, пока стража не явилась на шум.

Он отталкивает меня свободной рукой. Падаю на землю, но не чую боли. Сажусь и тянусь к ботинку.

Рубины на рукояти кинжала сверкают. Я описываю им дугу и погружаю клинок в бедро убийцы.

Он воет и ударяет меня тыльной стороной свободной руки. Я отлетаю в сторону, всей душой ненавидя кирпичи, что сдирают кожу с моих колен. Убийца тянется за моим кинжалом, со стоном извлекает его и бросает прочь.

Мужчина снова обращает ко мне полный злобы взгляд, но не успевает сделать и шага в мою сторону, как мы оба резко поворачиваемся к темной фигуре, что поднимается по ту сторону скамейки.

Окутанный тенями Каллиас уверенно стоит на ногах. Проходит прямо сквозь скамью, и что-то со звоном падает на кирпичи.

Пуля.

Хотя его одежда все еще покрыта пятнами крови, он ничем не выказывает боль. Бросает один взгляд на меня, на красный отпечаток руки на моей щеке, прежде чем повернуться к убийце.

– Ты умрешь за это, – низко говорит Каллиас.

– Сегодня умрешь ты, – говорит мужчина и шагает вперед, вонзая меч в грудь короля.

И почти теряет равновесие, когда клинок не встречает ожидаемого сопротивления, проходя сквозь теневую форму Каллиаса.

– Что за?..

Каллиас шагает прямо через него, и меня пронзает дрожь, когда я вспоминаю дымное ощущение теней.

Ассасин разворачивается лицом к Каллиасу, когда тот оказывается по другую сторону от него. Убийца снова достает пистолет, и на этот раз выпускает всю обойму в грудь короля. Но, конечно, пули проходят насквозь. Мужчина бросает оружие, а король вытаскивает свой меч: тени исчезают вокруг клинка и руки, что его держит.

И тогда начинается поединок.

Действительно, Каллиас не солгал, когда сказал, что знает, как использовать клинок. Король посылает серию быстрых выпадов, которые убийца еле успевает отклонять. Нанесенное мною ранение его замедляет.

Через некоторое время я понимаю, что Каллиас играет с ним. Хотя два меча встречаются в воздухе с металлическим лязгом, каждый раз, как убийца пытается сделать свой собственный выпад, тот проходит насквозь. Как будто он сражается с призраком. Неубиваемым. Неприкасаемым.

В конце концов, убийца устает от игры. Когда мечи опять сталкиваются, он налегает всем весом, и Каллиас невольно отступает. Мужчина, хромая, бежит прочь. Каллиас бросается к одной из цветочных клумб, наклоняется, подбирает мой кинжал и швыряет, почти не целясь.

Нож вонзается убийце в спину. Тот падает.

Каллиас разворачивается ко мне и опускается на колени рядом со мной.

Его тени исчезают.

– Тебе больно? – спрашивает он.

– Я в порядке.

Юноша либо не верит, либо вовсе не услышал моего ответа, потому что ощупывает меня своими руками. Сперва проверяет щеки и шею, затем талию, живот и ноги. Ищет раны.

Но раз уж я цела, у меня перехватывает дыхание от прикосновений. Пусть его руки в перчатках, тепло пальцев Каллиаса просачивается даже сквозь ткань моего наряда.

Он поднимает глаза и застывает, поняв, что видит в моих. Невольно обхватывает мои лодыжки. Сжимает крепче, и по спине прокатывается волна жара. Его руки поднимаются к моим коленям и раздвигают мне ноги, чтобы король мог между них устроиться. Мы близко. Так близко. Слишком близко. Ближе, чем когда-либо прежде и…

– Сир?

Мы одновременно вздрагиваем, даже не услышав приближающихся охранников. Тени Каллиаса мгновенно возвращаются, благополучно окружая все его тело.

Перед нами стоят пятеро мужчин с гербом короля на мундирах, с обнаженными рапирами и пистоле – тами.

Каллиас встает и протягивает мне руку, тени вокруг его ладони исчезают, и он поднимает меня на ноги. Но отпускает руку сразу, как только я обретаю равновесие.

– Здесь был злоумышленник. Я сразил его вон там, – указывает Каллиас, и трое мужчин отправляются на поиски тела, а двое других начинают прочесывать сад. – Отведите убийцу в темницу. Если до этого он не умрет от ран, позовите целителя себе на помощь. А также отправьте врача в покои королевы. Идем, Алессандра.

Мы с Каллиасом шагаем бок о бок. Демодок перепрыгивает через скамейку и трусит рядом, на его носу все еще видна кровь короля.

– Бесполезный дурак, – говорит Каллиас, но с любовью смотрит на свою собаку.

– Он любовник, а не боец. Это уж точно.

Прикосновения. Столько прикосновений. И горячие взгляды. И убийцы с мечами и пистолетом и…

– Тебя застрелили, – говорю я, останавливаясь. – Как ты не пострадал?

Каллиас останавливается рядом со мной, и я протягиваю руку, указывая на кровавое пятно.

– Если у меня есть время перейти в тень, прежде чем рана убьет меня, тени исцелят ее.

– Я подумала… – Даже не могу сказать вслух. Это слишком ужасно.

– Ты закрыла меня собой.

Правда? Я даже не поняла. Просто действовала по наитию.

– Спасибо, – говорит он. – Но никогда не рискуй ради меня жизнью. Я могу исцелиться. Ты – нет.

Король продолжает идти, и я, спотыкаясь, следую за ним. Кажется, я не могу сосредоточиться ни на одной мысли. Просто вижу то, что случилось, снова и снова.

– Что необычного ты заметила в убийце? – спрашивает Каллиас.

Необычного? Пытаюсь припомнить его образ.

– Он был мужчиной. – Я молча проклинаю себя. Очевидно, Каллиас имел в виду не это. Почему я пытаюсь вспомнить человека, которого видела несколько минут назад? – Он был в темной одежде.

– Какой именно? – подсказывает Каллиас. Я на мгновение удивляюсь, почему он расспрашивает, если сам видел нападавшего. Но мне важно ответить, так что я повинуюсь.

– Кожаной. Подол оторочен мехом. Она… пегайская. – Убийца из недавно завоеванного королевства Каллиаса. Климат там более суровый. Вот почему женщины носят штаны. Чтобы не мерзли ноги.

– Хорошо, – говорит Каллиас, как будто мой ответ ему нравится. Мы входим во дворец, и король остается рядом со мной, пока мы поднимаемся по лестнице.

Что-то крутится в глубине моего сознания. Что-то не так. Что-то не так с убийцей.

– Я говорила с ним.

– Да я слышал.

– У него не пегайский акцент. А наксосский.

– О чем это тебе говорит? – спрашивает Каллиас.

– Убийца отсюда, но кто-то хотел сделать так, чтобы он выглядел иностранцем. Убийца не стрелял в меня. Только в тебя. Его должны были увидеть, прежде чем он уйдет.

– Очень хорошо, – говорит Каллиас.

– Почему ты хвалишь меня, как будто я какая-то глупая школьница?

– Ты в шоке, Алессандра. Я пытаюсь занять твой разум.

Я понимаю, что мои руки дрожат. Каллиас смотрит на них сверху вниз, как и я. Он берет одну мою руку в свои, не сбиваясь с шага.

Каллиас, как призрак, движется по дворцу, мерцающие тени плывут следом. Хотя он продолжает имитировать шаги, мне интересно, нужно ли это. Похоже, он едва касается пола. Цветы в горшках, что стоят на столах в коридорах, не шуршат, когда он проходит мимо. Черный ковер не продавливается. Шторы на окнах не колышутся.

Я следую за королем, очарованная всем, что с ним связано. Тем, как перекатываются мышцы его спины, все еще видимые сквозь тени, как слуги жмутся к стене, чтобы позволить нам пройти. Все в нем источает силу. Мы идем по коридору, ведущему… куда-то. Я никогда не была в этой части дворца.

Подождите, что Каллиас приказал охраннику? Отправить целителя в покои королевы?

Поднявшись на пару этажей, Каллиас останавливается перед дверью. Плющ в горшках по обе ее стороны тянется вдоль проема и соединяется наверху арки. Легко представить себе волшебный сад, спрятанный с другой стороны.

Каллиас, заметив, как я с удивлением смотрю на красивые растения, говорит:

– Моя мама любила растения. Больше всего розы. Ты наверняка отметила, что они украшают все изделия из дерева. Она выращивала их в своем саду и красила их в черный цвет.

– Черный? Почему?

– Потому что тогда они напоминали ей моего отца. Его тени.

– Это… – начинаю я, но не могу закончить.

Каллиас проходит сквозь дверь, на мгновение оставляя меня одну в темном коридоре. Затем я слышу щелчок, и король открывает для меня теперь незапертую дверь изнутри.

– Это были покои моей мамы, – говорит он. Хотя ему пришлось сделать руку осязаемой, чтобы открыть мне дверь, теперь она уже скрыта в тени. Я прохожу мимо него.

В гостиной стоит большой стол, в вазе свежие розы. У дальней стены рояль. А та стена позади меня, где дверь? Витраж покрывает каждый ее сантиметр, маленькие мазки цвета, вместе изображающие цветущий лес. Олень пьет из озера. Бабочки парят под листьями дерева. А внизу сплошные цветы. Дверь замаскирована под ствол большого дерева, чтобы не отвлекать от картины. Свечи по всей комнате подчеркивают великолепие задумки, внутренние грани тлеют, как будто пламя живет внутри отдельных кусочков стекла.

– Весь дворец снабжен электричеством, но мама любила, как стекло мерцает при свете свечей. Слуги по-прежнему их зажигают. Думаю, ей бы это понравилось.

Каллиас открывает еще одну дверь, ведущую в спальню. Кровать стоит высоко на постаменте и завалена пуховыми одеялами и подушками. Интересно, мне придется на нее запрыгивать? К каждой из четырех опор привязаны красные пологи, и я подозреваю, что они прекрасно закрывают свет, если их распустить.

Красная дорожка покрывает черный ковер, делая каждый шаг еще мягче. Гардероб массивный, деревянные стенки украшает узор из розовых шипов. Туалетный столик занимает почти половину стены и завален драгоценностями и косметикой.

Увидев мой взгляд, Каллиас поясняет:

– Они принадлежали моей матери. Пользуйся, чем хочешь. Остальное унесут слуги.

– Что? – Мой разум пытается осмыслить происходящее. Убийца. Кровь Каллиаса. Покои королевы. – Почему мы здесь?

– Это твои новые покои.

– Что? – тупо переспрашиваю я. – Почему?

– Ты спасла мне жизнь, отвлекла убийцу и дала мне время исцелиться. И я еще никогда так сильно не беспокоился за твою безопасность. Теперь ты будешь спать рядом со мной. – А потом добавляет, как будто ему больно это говорить: – Тебе здесь не нравится?

На мгновение теряю дар речи.

– Нет, – наконец говорю я, и мое лицо смягчается. – Нет, я останусь здесь. И для меня будет честью пользоваться вещами твоей матери. Не убирай их из комнаты.

Хотя выражение его лица не меняется, я могу сказать, что Каллиас доволен. Возможно, по тому, как светлеют его тени.

– Эта дверь в конце комнаты ведет в уборную. А эта, – он указывает на ту, что я не заметила возле кровати, – в мои покои.

У меня немного болит горло, и я не могу понять, почему. Потому что мне так приятно? Я очарована этим жестом? Возможно, даже немного боюсь, насколько это все лично?

Каллиас спешит заверить:

– Кроме того, если я поселю тебя здесь, это сыграет на пользу нашему фарсу. Можешь иногда влетать ко мне, как я несколько раз вторгался в твои покои. – Глаза короля все еще прикованы к двери, ведущей в его собственные комнаты.

– Я не знаю, что сказать, – наконец говорю я. Витраж сверкает в свете, льющемся в большие окна. Маленькие деревца в углах комнаты тоже тянутся к нему.

Я чувствую себя лесной принцессой.

Нет, не принцессой.

Королевой.

Я в покоях королевы.

– Ты можешь сказать, нравится тебе или нет, – предлагает Каллиас. – Вдруг есть что-то неприятное.

Я улыбаюсь, поворачиваясь к нему.

– Я не нахожу ничего неприятного. Здесь прекрасно. Спасибо за заботу.

– Я рад, – говорит он. Затем юноша смотрит на мои руки.

Я понимаю, что они все еще дрожат.

Каллиас мягко нажимает мне на плечи и заставляет сесть на кровать. Берет одеяло с тахты у подножия кровати и оборачивает его вокруг моих плеч.

– Я в порядке, – настаиваю я.

– Скоро будешь, но пока естественно, что ты волнуешься.

– Это не первый раз, когда я вижу смерть, Каллиас. – Жаль, я не могу забрать слова обратно. Мне не нужно, чтобы он начал задавать вопросы о Гекторе.

– Видеть, как я убиваю охранника, совсем не то же, что смотреть, как я убиваю того, кто собирался нас прикончить. Твоя жизнь была в опасности.

О, верно.

– Почему ты так собран? – спрашиваю я, глядя на него. – Ради бога, в тебя стреляли.

– Мне давно известно, что кто-то пытается меня убить. Я привык ожидать этого.

Каллиас не покидает меня, пока не приходит целитель. Какая-то старуха, которая суетится надо мной, настаивая на том, чтобы посмотреть красный рубец на моем лице.

Она предсказуемо назначает в качестве лечения отдых.

– Кто-нибудь может остаться с вами сегодня вечером? – спрашивает старая карга.

– А что?

– После такой встречи некоторым трудно спать. Сосед по комнате придется кстати.

– Я не маленький ребенок. Мне не нужно, чтобы мои шкафы проверяли, нет ли в них чудовищ.

– Не чудовищ. Убийц. Людей, которые использовали бы вас, чтобы добраться до короля, – некстати замечает она.

– Прочь, – огрызаюсь я.

Целительница собирает свои вещи, прежде чем покинуть комнату и оставить меня в благословенной тишине.

18

Я ужинаю в своих новых покоях. После всех потрясений у меня нет никакого желания находиться среди людей. Каллиас не присоединяется ко мне, должно быть, потому, что допрашивает человека, которому удалось проникнуть в сады его матери незамеченным. И, вероятно, казнит тех, кто позволил этому случиться.

Когда я заканчиваю с ужином, приходит служанка, чтобы помочь мне раздеться.

– Я принесла ваши письма, миледи, на случай, если вы захотите их почитать. Я распоряжусь, чтобы завтра первым делом сюда перевезли остальные ваши вещи.

Она кладет две аккуратные стопки писем на тумбочку рядом с моей кроватью. Сверху я замечаю любовное послание Оррина и с отвращением его комкаю.

Служанка кладет на кровать одну из моих простых ночных рубашек, и я отсылаю девушку прочь, больше не нуждаясь в ее помощи.

Проверяю, надежно ли заперта дверь. Проверяю окна, чтобы убедиться, что все они закрыты. Заглядываю в каждый уголок, где злоумышленник мог бы спрятаться. Включаю свет во всех своих комнатах, прежде чем принять ванну и смыть все события этого ужасного дня.

Я тщательно вытираюсь, натягиваю простую белую ночную рубашку, задуваю свечи, выключаю свет и забираюсь в кровать.

Как только я ложусь, сердце начинает отчаянно биться. Каждая тень в комнате будто скрывает убийцу. Я пытаюсь отгородиться от остальной части комнаты пологом. Это только усугубляет ситуацию, и теперь я не вижу, есть ли здесь кто-то или нет.

«После такой встречи некоторым трудно спать».

Черт бы тебя побрал, карга!

Головой я понимаю: в комнате никого нет. Я одна. Никто не может войти, не сломав дверь или не разбив окна.

Но я не могу заставить свое тело расслабиться.

Я знаю, что не отдохну сегодня, если буду одна.

Интересно, смогу ли я уговорить Роду или Гестию присоединиться ко мне, но вряд ли честно их сейчас будить. Уже очень поздно. Нельзя их беспокоить.

Слышу звук и невольно вздрагиваю. Он совсем тихий. Тявканье. Демодок и Каллиас, должно быть, наконец вернулись. Мне не стоит ни о чем беспокоиться.

Я сажусь на кровати, раздвигаю шторы и смотрю на смежную дверь. Без лишних раздумий я уже бегу к этой двери, как будто это ключ к моему спасению.

Робко стучу. Возможно, слишком робко. Услышал ли Каллиас? Возможно, я не хочу, чтобы он слышал. Я веду себя нелепо. Возможно, мне просто нужно походить по комнате, успокоить нервы и…

Дверь скрипит – ею явно давно не пользовались.

– Алессандра, – говорит Каллиас. Как будто кто-то еще мог к нему постучать.

Его волосы растрепаны, рубашка свободно висит поверх штанов, все пуговицы расстегнуты, обнажая гладкую грудь. Видимо, Каллиас как раз раздевался.

Хотя его это не смутило, раз он открыл.

– Я… я не могу уснуть, – говорю я.

Не успевает юноша что-то сказать или сделать, как нечто большое и пушистое пробивается сквозь его ноги и пробирается ко мне. Демодок обнюхивает новую комнату.

– Минутку, – говорит Каллиас. Он оставляет дверь открытой, а сам возвращается к себе. В его покоях темно, но я вижу слабые очертания массивной кровати, где спокойно разместилось бы пять человек. Интересно, она досталась ему от отца или Каллиас сделал ее специально для себя. А какой он, когда спит? Тихий и спокойный, что лишь по движению груди можно понять, что он жив? Или крутится и храпит? Во сне он так же в тенях или осязаем?

Король возвращается. На нем длинный алый халат, а на руках снова перчатки. Он закрыт с головы до пят. Но теней не видно, замечаю я с некоторым облегчением.

Я отхожу в сторону, позволяя ему войти в комнату. Демодок тычется мокрым носом в шкаф, чтобы исследовать обнаруженные там запахи, и встает на задние лапы.

– Демодок, назад.

Пес слушается и отправляется обнюхивать комнату дальше.

– Что тебя беспокоит? – спрашивает Каллиас.

Я возвращаюсь к кровати и устраиваюсь на краю. Каллиас садится рядом.

– Ничего, но я не могу спать.

– Да, сегодня нам пришлось нелегко. С людьми, пропустившими убийцу, уже разобрались. Ты в безопасности. Обещаю. В коридоре и во дворе стража, которая наблюдает за окнами. Не то чтобы кто-то мог добраться до нас здесь, но лучше перестраховаться.

Я киваю, уже зная все это.

– Я рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Ты защищена, – решительно говорит Каллиас. – Ради бога, да ты ударила нападавшего кинжалом. Ты очень способная. – Он кладет руку мне на бедро.

Я поворачиваюсь к нему.

– Спасибо. Я все это знаю, правда. Я просто не могу расслабиться.

– Ложись, – велит он, и я повинуюсь, перебираясь на противоположную сторону кровати, чтобы оставить для него место. Он пододвигается ко мне, чтобы лечь рядом, но его взгляд цепляется за тумбочку, где лежат мои письма.

Каллиас хватает одно, и только я хочу отчитать его за дерзость, как понимаю, что он уже развернул его.

– «Моя дорогая Алессандра», – читает вслух Каллиас. – «Надеюсь, вы простите мою смелость, но до меня дошли слухи, что король не сопровождал вас во время спектакля в поместье Христакосов».

Я прыгаю вперед, пытаясь вырвать письмо из его рук, но Каллиас тут же уворачивается, перемещая его вне моей досягаемости, и продолжает читать.

– «На самом деле, по слухам, вы провели вечер с другом детства. Это позволило мне надеяться, что, возможно, вы расстались с Его Величеством. Вы, конечно, знаете о моих деловых поездках. Они слишком долго удерживали меня вдали, но я думаю о вас каждый день. Я скучаю по нашим разговорам, вашей улыбке, тому, как вы отворачиваетесь от меня, когда смущены моей щедростью». Кто, черт возьми, это сочинил? – Глаза Каллиаса опускаются вниз, чтобы найти подпись. Затем он хохочет. – Оррин написал тебе любовное письмо!

Встаю, пытаясь отобрать чертово послание, но Каллиас снова не дает мне этого сделать.

– «Когда я смотрю в ночное небо, то не замечаю его красоты. Все, о чем я могу думать, это вы. Ваши соболиные волосы, и как я мечтаю расчесывать их пальцами. Ваши губы, спелые, точно вишни – как я жажду их отведать. Ваши пальцы порхают, точно бабочки, а свет глаз способен затмить звезды».

– Черт бы тебя побрал, Каллиас! – Я бросаюсь на него, и на этот раз вместо того, чтобы увернуться, он превращается в тени.

Письмо так же превращается в иную субстанцию, так что я не смогу отобрать его до тех пор, пока Каллиас этого не пожелает.

– Так нечестно, – говорю я.

Каллиас вытирает с глаз слезы.

– Как ты могла скрывать от меня это сокровище? «Ваш голос мог бы заставить мир прекратить вращаться, растения – перестать расти, ветер – перестать дуть, насекомых – перестать стрекотать». – Король разражается приступом смеха. – Насекомые. В любовном письме! – Каллиас обеими руками держится за живот и при этом роняет письмо. Оно мгновенно затвердевает, и я на лету подхватываю злополучную записку.

Разрываю чертово послание и швыряю клочья прочь.

– Не все мужчины умеют обращаться с пером, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

Каллиас поворачивается к моей стопке писем.

– Скажи мне, что это не первое его письмо. О, пожалуйста, скажи, что есть еще!

– Нет, – заверяю я.

– Жаль. Я так не смеялся уже… кажется, год. Алессандра, ты покраснела!

– Нет. Если у меня и горит лицо, то от злости на тебя.

– Что я высмеял Оррина?

– Что ты высмеял меня. Что решил, будто это забавно – кто-то решил признаться мне в любви, надо же!

Он что, никогда не увидит во мне любовный интерес?

Веселье мгновенно исчезает с его лица, сменяясь полной серьезностью.

– Алессандра, я не дразню тебя. Меня просто забавляет слог Оррина. Ты заслуживаешь внимания всех поэтов, но это, – он указывает на клочки бумаги, – не достойно тебя.

– Полагаю, ты мог бы написать лучше? – с вызовом спрашиваю я, немного успокоившись.

– Конечно. – Он печально смотрит на обрывки. – Вот зачем ты решила уничтожить письмо? Я мог бы повесить его в рамку и иной раз перечитывать, чтобы поднять себе настроение.

– Заткнись. – Я возвращаюсь в кровать и ложусь, уставившись в потолок. Не желаю улыбаться.

Но веселье Каллиаса очень заразительно. Я не готова это признать, но мне очень нравится его улыбка.

Что-то крупное забирается ко мне на кровать, но так как оно практически наваливается на меня, я знаю, что это не Каллиас.

– Ну, привет, – говорю я Демодоку.

Каллиас щелкает пальцами и указывает на изножье. С недовольным видом пес поднимается и ложится у моих ног.

Каллиас устраивается рядом со мной. Переплетает пальцы на груди и смотрит на навес.

– Я давно этого не делал.

– Не лежал рядом с женщиной?

– Не забирался в постель матери.

Между нами несколько футов, но мне удается сжать его руку в перчатке. Он ее не отнимает.

– Ты не должен оставаться со мной. Я могу… – начинаю я.

– Тише. Спи.

Я невольно улыбаюсь и стараюсь последовать его совету.

Прошло уже много времени с тех пор, как в моей постели был мужчина. Сон – это последнее, о чем я думаю. Даже если все остальное невозможно.

А потом вспоминаю, что случилось в саду. После нападения.

Каллиас меня коснулся. Проверял, не ранена ли я, но потом все изменилось. Его прикосновение изменилось. Его глаза изменились. Его дыхание изменилось.

Вряд ли можно расценивать это как подвижку в отношениях. Мы едва не умерли. Вероятно, испытание вскружило королю голову. И сделало его… страстным.

Как далеко бы он зашел, если бы не появились охранники?

– Убийца выжил? – спрашиваю я.

– Нет. После твоей и моей раны у него не было шансов.

– Значит, ты ничего не смог у него выяснить?

– Ничего, кроме того, что мы уже обсуждали насчет его одежды и акцента. Карманы были пусты. Ни записки от нанимателя, ни денег. Кто бы его ни послал, он был осторожен.

Я нежно сжимаю руку Каллиаса.

– Тогда что же делать?

Он закидывает свободную руку за голову.

– Я думал, что к этому времени уже получу все ответы. Мы снова и снова допрашивали всех о ночи, когда убили моих родителей. Но людей слишком много. Все были в ужасе, когда произошло нападение. Никто не может вспомнить, с кем был в безопасных комнатах, кроме непосредственных соседей. Половина моих дворян утверждают, что отсиживались в местах, где никто, похоже, их не видел. Ампелиос выяснял, кто мог отравить мои перчатки два месяца назад. Но ничего не нашел. И ужасно то, что я не могу знать наверняка, говорит он правду или нет. Может, он тоже участвует в заговоре как один из членов совета. И вот снова атака, которая должна была дать новые зацепки. Но убийца мертв. От тела ответы не получишь. Его акцент и одежда говорят о том, что кто-то при моем дворе убил моих родителей и теперь пытается убить меня. А это я и так знаю.

Я поглаживаю его большим пальцем, надеясь хоть как-то утешить.

– Знаешь, – говорит Каллиас чуть тише, – я бы не стал винить тебя, если бы ты ушла.

– Ушла?

– Из дворца. Жизнь со мной ставит тебя под удар. Ты не обязана оставаться. Я никогда не буду удерживать тебя силой.

Я поворачиваю шею, но он не смотрит мне в глаза.

– Я никуда не уйду. Ты не будешь сражаться в одиночку. – Кроме того, когда я стану королевой, люди все равно будут пытаться меня убить. С таким же успехом можно привыкнуть к этому и сейчас.

Он выдыхает, будто со страхом ждал моего ответа.

– Мы вместе это распутаем, – обещаю я.

Каллиас кивает, но я вижу, что никак не помогла ему расслабиться.

Когда я просыпаюсь, то чувствую тепло другого тела рядом. Сначала я думаю обнять человека, кем бы он ни был, но потом понимаю две вещи разом.

Во-первых, я одета.

Во-вторых, тело рядом с моим чересчур волосатое.

Демодок улегся обратно на переднюю часть кровати, когда Каллиас ушел. Вероятно, король вернулся в свою комнату, как только я уснула. Ему нельзя было рисковать. Что если я перевернусь и прикоснусь к нему ненароком?

Я чешу пса за ушами.

– Доброе утро.

Демодок пытается лизнуть мое лицо, но я уворачиваюсь и встаю с кровати.

– Никаких слюнявых поцелуев, спасибо.

Вместе с горничной приходит слуга и выпускает Демодока на улицу. Девушка приносит с собой простое платье, ну и пусть. Это неважно. Сегодня я начну подготовку к балу, который пообещал мне Каллиас. Думаю назначить его через месяц, а значит, у меня много забот. Разослать приглашения. Выбрать тему. Украшения. Блюда. Столовые сервизы.

И я знаю двух дам, которые с радостью мне помогут.

Только успеваю одеться и начать новый день, как в дверь стучат.

– Леди Статос, – здоровается гость и кланяется.

– Лорд Васко. – Меня посетил глава совета.

– Пожалуйста, зовите меня Икаром.

Я не отвечаю на жест доброй воли.

– Могу ли я войти? – спрашивает он, заглядывая через мое плечо в приемную королевы.

Кем он себя считает, заявляясь в мою комнату? Нет, Васко не может войти. И как он уже узнал, что я переехала? Наверняка держит шпиона рядом с Каллиасом. Или со мной.

– На самом деле я ухожу. – Подбираю юбки, чтобы пересечь порог, и иду по коридору. Мимо нас проходит небольшая армия слуг, несущая вещи в мои новые комнаты. – И простите, но мне не особо понравились наши прошлые разговоры. Трудно поверить, что этот окажется лучше.

Икар следует за мной.

– Я так рад, что вы вчера помогли королю, – замечает он, игнорируя все, что я только что сказала.

Едва не споткнувшись, я резко останавливаюсь посреди коридора.

– Помогла? Хотите сказать, спасла его жизнь?

Он скрещивает руки перед собой и тоже останавливается.

– Весьма кстати, не правда ли? Учитывая, что если бы он не пошел за вами, то в принципе там бы не оказался?

– Вы пытаетесь намекнуть, что я как-то связана с покушением на жизнь короля?

Он стряхивает с одежды невидимую пылинку.

– Вовсе нет. Вряд ли вы что-то получите, убив короля. Ваше процветание полностью зависит от его жизни. Возникает лишь один вопрос: почему вы упорно проводите время с моим племянником, если за вами ухаживает король?

Я продолжаю идти, не удосужившись ответить на такой наглый вопрос.

– Я слышал, вы провели всю ночь с Леандром, занимаясь бог знает чем. Вы танцуете с ним на приемах. Вас видели с ним на улице незадолго до нападения в садах.

– За мной следят? – Я придерживаю юбки, пока мы спускаемся по лестнице, не удостаивая его взглядом.

– И у стен есть уши. Ни один из ваших поступков не остается незамеченным. И если вы продолжите вести себя как распутная девка…

– Васко, – просто говорю я, пренебрегая его титулом, и разворачиваюсь. – Вы должны быть очень осторожны с выражениями. Прямо сейчас король доверяет мне больше, чем вам. И когда-нибудь я стану его королевой. Когда он достигнет совершеннолетия и больше не будет нуждаться в вас, как думаете, насколько трудно мне будет убедить его вышвырнуть вас из дворца? – Прежде чем он успевает что-то сказать, я продолжаю: – Я провожу время с кем пожелаю. Если за мной ухаживает король, это не значит, что я не могу иметь друзей. К счастью, ваш племянник не разделяет ваши взгляды. Оставьте меня в покое.

Уже мне в спину он говорит:

– Постарайтесь не отвлекаться, Алессандра. Королю нужен наследник, и если вы не проявите должного интереса, он может начать искать другую.

– Когда мне говорят чего-то не делать, я еще больше этого хочу, – отвечаю я перед тем, как свернуть за угол.

Но что-то беспокоит меня по поводу настойчивости совета в вопросе наследника. Разве они не знают, как работают силы короля? Разве не важно, чтобы он никого не касался?

Если только они действительно не пытаются убить его.

Думаю, опасения Каллиаса совершенно оправданы.

19

Я стою посреди бального зала и медленно поворачиваюсь.

– Нам понадобятся цветы в горшках. Я хочу, чтобы ими заставили все помещение. Они обозначат дорожки, как в цветнике.

Епафрас, секретарь Каллиаса, не слишком рад со мной работать: очевидно, я его рассердила, когда без спросу ворвалась на заседание. Но король настоял, что отменит свои собрания на один день, чтобы лучшие из его планировщиков помогли мне с приготовлениями. Мой бал имеет первостепенное значение.

Сначала такая настойчивость показалась мне странной – все-таки его недавно пытались убить. Но потом я понимаю: Каллиас не хочет привлекать к себе внимание. Не хочет, чтобы его люди думали, будто король в опасности, что ему что-то грозит. Надо, чтобы все выглядело нормально.

– Зачем возиться с горшками? – саркастически спрашивает Епафрас. – Почему бы нам просто не разбросать грязь прямо по танцполу?

– Блестящая идея! – говорит Гестия. – «Драгоценности Королевского сада» – замечательная тема! Бальный зал будет выглядеть великолепно, когда вы с ним закончите.

– Все дамы должны выглядеть словно цветы, – добавляет Рода. – О, нам лучше быстро разобрать швей, пока они все не заняты!

– У вас есть преимущество, – уверяю их, – поскольку я еще не разослала приглашения. Епафрас! Мне понадобятся письменные принадлежности и образцы. Приглашения надо отправить к этим выходным.

– Естественно, – роняет Епафрас.

– И сообщите Каллиасу, что я нуждаюсь в ваших услугах гораздо больше, чем он. Вы мне понадобитесь еще минимум неделю.

Секретарь бледнеет, а я переглядываюсь с Родой.

– Гален, – говорит Рода тени позади себя. – Свяжись с моей швеей и назначь встречу. Убедись, что она понимает – дело срочное.

– Конечно, миледи.

Епафрас выходит из бального зала, бормоча что-то о бесполезной трате его навыков.

Как только он уходит, Гестия кидается на меня.

– Наконец-то мы одни! Теперь скажи мне быстро – это правда?

– Если ждешь ответа, нужно сначала задать вопрос, Гестия, – отвечаю я, хотя думаю, что она, несомненно, хочет обсудить покушение на жизнь короля.

– Моя горничная узнала от своей сестры, которая работает прачкой, а та слышала от садовника, а он от…

– Дорогая, – перебивает Рода, – я не думаю, что нам нужно знать всю цепочку, по которой передавались сплетни.

– Точно. – Гестия поворачивается ко мне. – Ты теперь живешь в покоях королевы?

Я моргаю. А, вот в чем дело. Дарю ей самую искреннюю улыбку.

– Да.

Гестия стонет от зависти.

– Ты самая удачливая девушка во всех шести королевствах! И как там?

– Прошлой ночью я купалась в ванне, где могли бы разместиться трое. Вдоль стен сплошь пузырьки с маслами и духами. Я бросила в воду свежие лепестки роз и лавандовое масло. Спала бы там, если бы не боялась утонуть.

– Ты должна составить список. Мне надо знать содержимое всех бутылок.

– Может быть, я просто…

– Всех. Бутылок, – перебивает она. – Я просто обязана знать, какие марки использовала королева!

– Я думала, мы уже обсуждали, что ты хорошо пахнешь сама по себе, – замечает Рода. – Что не нужно копировать все, что…

– Это совершенно другое дело! Хочешь сказать, тебе нисколько не интересно, купалась королева в лавандовом масле из Рондо или Блазиоса?

Рода задумывается.

– Ладно, ты права.

– Ха!

Закончив на сегодня, мы выходим из бального зала.

Как только мы попадаем в главную зону приема, я замечаю фигуру, входящую во дворец.

Оррин.

Он наконец вернулся.

Наши взгляды встречаются, и он смотрит на меня, словно раненый зверь, прежде чем отвернуться.

– Он выглядит таким несчастным, – замечает Гестия.

– Он страдает не по мне. А по моей сестре. Ошибочно решил, что мы одинаковые.

– Кажется, он… временами не в себе, – вставляет Рода. – Однако этот человек унаследовал графство?

– Все умные дети его отца, должно быть, не дожили до совершеннолетия, – с отвращением отвечаю я. – Встретимся позже, – добавляю я, собираюсь с духом и иду к Оррину.

– Лорд Элиадес! – окликаю я.

«Рубен, это ради тебя». Друг выполнил свою часть уговора, пора и мне выполнить свою.

– Не могли бы мы поговорить наедине? Возможно в ваших покоях?

– Нам не о чем говорить, леди Статос. Вы ясно обозначили свои чувства.

– Но, возможно, я могла бы объяснить…

– В этом нет необходимости, – отрезает он и направляется за лакеем, что несет сундук с вещами в его комнату.

Среди них есть и печать. Надо раздобыть ее, чтобы все получилось.

Оррин не впустит меня в свою комнату, значит, придется искать другой путь.

К тому времени, как король присоединится ко мне в библиотеке на ужин, у меня есть новый план, хотя я понятия не имею, сработает ли он. На всякий случай я забрала у Рубена поддельное письмо и попросила Петроса поставить дату. Теперь, когда все игроки наконец во дворце, нам нужна только эта печать.

– Мне сказали, вы с лордом Элиадесом повздорили в зале сегодня днем.

Каллиас садится, а Демодок плюхается на пол рядом со мной и кладет голову на мою ногу, как на подушку.

– У него почему-то сложилось впечатление, что мы пара. Боюсь, это с подачи отца. После нашего побега на озеро Оррин дал понять, что больше не хочет иметь со мной ничего общего.

– Твой отец знает о нашей уловке?

– Конечно нет. Он просто хотел запасной вариант, если я не смогу добиться твоей милости. Отец собирается выручить за меня огромный выкуп. Его поместье… он банкрот.

Каллиас моргает.

– И поэтому он решил продать тебя мне?

– Разве не так все делается?

– Ну да, но не так грубо. Хм. Возможно, мне следует что-то предпринять.

Уж я-то обязательно сделаю что-нибудь с этим обычаем, когда стану королевой.

Пауза в разговоре позволяет нам обоим попробовать ужин.

– Скажи мне, – говорит Каллиас, – когда наш спектакль кончится, неужели ты не хочешь выйти замуж и завести собственную семью?

– Конечно хочу. По крайней мере замуж. Насчет детей пока не уверена. – Хочу ударить себя, как только слова вылетают из моих уст. Как он это со мной делает? Иногда я искренне верю, что мы настоящие друзья, и я могу быть откровенной. Но ведь это игра? Он – цель, и я не могу допустить ошибку и чересчур с ним расслабиться.

Раз я хочу выйти за короля, то, безусловно, должна мечтать о детях. Таков долг королевы. Родить наследников. Не будем вспоминать о том, что Каллиас не проживет достаточно долго, чтобы ими обзавестись.

– Тоже так считаю, – признается Каллиас к моему изумлению. – Так почему тебя не интересует Оррин? Я знаю, он довольно богат. Дамы при дворе, кажется, находят его привлекательным.

– Очевидно, они никогда с ним не разговаривали.

Довольный моим ответом, Каллиас снова переключается на еду.

Моя ступня онемела из-за лежащего на ней огромного Демодока, чье дыхание согревает мою вторую ногу.

– Почему ты стараешься обедать в библиотеке? – спрашиваю я. – Ты вообще любишь читать? Я никогда не видела тебя с книгой в руках.

– Мой отец любил читать. Он был очень старым и любил собирать знания. Эта комната не только напоминает мне о нем, она вроде как пахнет им.

Каллиас часто вспоминает о матери, но впервые сказал что-то личное об отце.

– У меня нет времени читать, – говорит король. – Но даже если бы было, я бы не стал. Это не мое хобби. Я бы предпочел бегать с Демодоком или проводить время с тобой.

– Твой отец – самый старый человек в истории?

– Нет. Мой прапрадедушка прожил семьсот пятьдесят восемь лет.

– Он протянул более семисот лет, прежде чем завести жену и детей?

Каллиас кивает.

– Как думаешь, сколько ты продержишься? – спрашиваю я.

– Сомневаешься в моей выдержке?

– Пытаюсь представить тебя семисотлетним человеком, что не прочел целиком ни одну книгу. Останутся ли твои тело и разум неизменными? – Прячу улыбку за бокалом вина.

– Книги – не единственный способ учиться. Я буду становиться умнее и могущественнее по мере распространения моей империи. Буду открывать новые стратегии в управлении своими армиями. Соберу рядом мудрых людей.

– Все больше страдая от одиночества. Не забудешь ли ты, как быть человеком, если оттолкнешь всех смертных в своей жизни? – Сейчас я даже не пытаюсь убедить его за мной ухаживать. Мне правда любопытно.

– Я не оттолкну тебя.

– Но когда-нибудь я умру. Состарюсь, пока ты живешь в тени.

Каллиас отшатывается от еды, которую подносил к губам, как будто эта мысль никогда не приходила ему в голову. Наконец он говорит:

– До этого еще очень долго. – Но не смотрит на меня.

Ладно. Довольно дружеской болтовни для одной ночи. Пришло время приступить к осуществлению моего плана по оказанию помощи Рубену.

– Каллиас, ты рассказывал, как притащил лягушек из озера, чтобы подкинуть в кровать учительнице.

Он озорно улыбается.

– Она была ужасной занудой.

Я оценивающе на него смотрю.

– Что? – спрашивает он.

– Да так, любопытно. А ты умеешь забирать с собой в тень только неодушевленные предметы?

Демодок покидает меня и садится возле своего хозяина, а приток крови в моей ноге наконец постепенно восстанавливается.

– А что? – интересуется Каллиас.

– Мне надо проникнуть кое к кому. Ради друга. Ты не мог бы провести меня через дверь? В смысле сквозь.

– Думаешь, я просто помогу тебе вломиться в чьи-то комнаты? В своем собственном дворце?

– Для меня? Да.

Свет танцует в глазах Каллиаса.

– Чьи покои?

– Оррина.

– Мне стоит знать, что ты затеваешь?

– Думаю, тебе было бы гораздо веселее просто смотреть со стороны.

Каллиас наклоняется погладить макушку Демодока.

– Не притворяйся, что ты выше всего этого, – добавляю я. – Я точно знаю, как тебе нравится проскальзывать в комнаты придворных. А после всех проблем, с которыми ты столкнулся в последнее время, тебе действительно не помешает немного развлечься.

Он улыбается.

– Ладно, но только потому, что это Оррин. И если тебя поймают, я буду все отрицать. Ради приличий.

– Отругаешь меня публично, чтобы простить наедине?

– Что-то в этом роде. Теперь давай пойдем, пока все еще обедают внизу.

Каллиас помогает мне встать со стула и придерживает дверь. В коридоре я замираю.

– Что такое? – спрашивает король.

– Я не знаю, где находятся комнаты Оррина.

– Хорошо, а то я бы забеспокоился. Сюда.

Я следую за ним по коридору. Вверх по лестнице. По другому коридору. Каллиас останавливается перед дверью, которая выглядит так же, как и все остальные.

– Откуда ты знаешь, где его комнаты? – спрашиваю я.

– Я все про всех знаю. Люблю понимать, откуда ждать удара.

– А самых опасных людей ты держишь ближе всего?

– Нет. – Он щелкает меня пальцем по кончику носа, прежде чем взять за руку. Каллиас оглядывается, убеждаясь, что мы одни.

И тут я чувствую, как исчезаю.

Я никогда не замечала, насколько тяжелы мои конечности, пока вдруг не осознаю их вес. Тени растекаются по моей коже, обвиваются вокруг пальцев, скользят по тонким волоскам на руках.

Я крепче держусь за Каллиаса, поскольку меня одолевает ощущение, что я уплыву и исчезну в небесах, если он не удержит меня на месте.

– Сейчас привыкнешь, – говорит он. – Теперь вперед.

Каллиас идет первым и заглядывает сквозь дверь. Убедившись, что внутри никого нет, он утягивает меня за собой.

Проход сквозь стену похож на прорезание ножом мягкого масла. Совсем небольшое трение. Почти приятное.

Итак, мы внутри.

Комната Оррина по сравнению с моими покоями кажется вычурной. Простыни и покрывала темно-синего цвета расшиты серебром.

Пытаюсь найти личные вещи и понимаю, что на самом деле их нет. Никаких семейных фотографий, никаких безделушек или статуэток – на полках даже книг нет.

Возможно, учитывая, как часто он путешествует по делам, ему нет смысла их держать.

Но потом я полностью обо всем забываю, так как понимаю, что все еще держу Каллиаса за руку.

– Что будет, – спрашиваю я, – если мы коснемся друг друга в этом состоянии?

Каллиас подносит свободную руку к губам и стягивает зубами перчатку. Затем тянется к моей щеке.

Я чувствую его пальцы, но тепла нет. Нет ощущения от прикосновения к кому-то. Это довольно жутко, на самом деле. Желать этой отдачи и не получать ее.

Даже при касании.

– Я знаю, – говорит он, читая выражение моего лица. – Ну, это тень настоящего контакта. – Каллиас наклоняется за перчаткой. – Я подожду снаружи и предупрежу тебя, если он придет. Просто постучи, если что-нибудь понадобится.

А затем выскальзывает обратно в коридор.

Я чувствую, как мои конечности возвращаются в норму, вижу, как тени исчезают.

Мне намного лучше.

Стол Оррина стоит под большим окном в главной комнате. Остальные покои состоят из спальни и туалета. Никакой гостиной, как у меня.

Я открываю первый ящик и нахожу все необходимое в одном месте.

Печать, воск и инструменты для его плавки.

Я зажигаю фитиль и ставлю над ним воск, ожидая, пока тот растает. Поскольку терпением я никогда не отличалась, то решаю порыться в вещах Оррина.

Остальные ящики стола заполнены письменными принадлежностями и некоторыми незаконченными письмами.

Еще у Оррина есть несколько сундуков и шкаф. Один из сундуков заперт.

В другом дополнительное постельное белье. В гардеробе ничего, кроме мягкой одежды в бежевых, белых и коричневых тонах.

Я смотрю на запертый сундук.

– Что же может быть внутри? – шепчу я про себя. Больше ничего в комнате не заперто. Ни письма. Ни даже ящик, в котором лежит сумка с монетами.

Проверяю вес запертого сундука. Я могу оторвать его от земли.

Он не тяжелый, весит только дерево, из которого сделан. И при этом не очень большой. Немного шире, чем мое тело.

Вернув сундук на пол, встаю и осматриваю комнату. Будь я Оррином, где бы спрятала ключ?

Снова сажусь за стол, чуть более внимательно изучая ящики.

И замечаю, что один не такой глубокий, как прочие.

Двойное дно.

Под ним бронзовый ключ.

Элиадес, ты просто дурак.

Иду назад к сундуку, облегченно вздыхаю, когда ключ спокойно входит в замок, и поднимаю крышку.

Внутри одежда, и довольно дурно пахнущая.

С какой стати ее запирать?

Сначала достаю помятую коричневатую рубашку. На моих перчатках остается пятно, и я оплакиваю потерю.

Затем я нахожу пару непримечательных брюк. Под ними пара ботинок.

Оррину не хватит ума путать следы, тогда что…

И вот тут я вижу последний элемент, на самом дне.

Улику.

Беру ткань кончиками пальцев уже грязной перчатки.

Маска.

Та самая.

Бандит. Тот, что ограбил нас с королем.

Я издаю смешок. Ох, Оррин.

Ну разумеется, это он. Благочестивый грабитель, который хочет спасти сирот. Обчищает свое сословие и помогает бедным.

Дурак.

Поначалу хочу побежать и показать находку Каллиасу, но потом понимаю, что он возьмет Оррина под стражу. Я пока не могу этого допустить. Оррин должен сыграть свою роль в спасении Рубена.

Поэтому я прячу маску в карман платья, возвращаю остальное в сундук, запираю его, кладу ключ на место, запечатываю принесенное с собой письмо и убираю все обратно на свои места.

Затем стучу в дверь. Каллиас просовывает руку, хватает меня и вытаскивает в коридор.

Мы шагаем прочь.

– Все прошло по плану? – интересуется он.

– Даже лучше.

Каллиас внимательно смотрит на меня, когда мы заходим за угол.

– Не припоминаю, чтобы когда-либо видел тебя такой радостной. И ревную, что ее причина Оррин.

– Не надо, – успокаиваю я. – Я только что нашла улики в его комнате.

Каллиас щурится.

– Сама подкинула?

Я смеюсь.

– На самом деле нет. Я пришла с совершенно другой целью и наткнулась на них.

– Скажешь, что это?

– Да, но позже. Мне нужно, чтобы Оррин сначала кое-что для меня сделал. Ты мне доверяешь?

Каллиас делает паузу и разглядывает меня, обдумывая вопрос.

– Да, – наконец говорит он и сам удивляется. Затем спешит добавить: – Я разрываюсь от любопытства, но я постараюсь быть терпеливым.

– О, терпеть ты умеешь. – Хотела обернуть слова в шутку, но кажется, в них прозвучала только горечь.

20

Пора. Рубен подкинул письмо Мелите. Его отец, лорд Торик, при дворе, пусть и не сильно этому рад. Оррин вернулся из своих странствий, которые, как я теперь понимаю, не имели никакого отношения к делам, зато служили прикрытием незаконной деятельности.

Я до сих пор не могу поверить, что ему хватило ума для такого обмана.

Но это неважно. Оррин скоро будет разоблачен.

Рубен прибывает в мои комнаты в половине девятого.

– Мелита только что отменила нашу прогулку по саду, мол, устала и хочет лечь пораньше. Она проглотила наживку, Алессандра! – Видя волнение Рубена, я невольно улыбаюсь. – Что теперь?

– Я подкупила слугу, чтобы он следовал за Оррином весь день и регулярно сообщал о его местонахождении. Дальше я доставлю его в покои Мелиты.

Рубен пританцовывает от восторга.

– Как ты собираешься это сделать? Все слышали, как он отверг тебя в прихожей.

Я перекидываю волосы через плечо.

– Взову к его натуре. Не беспокойся об этом. Помнишь свою роль?

Рубен вытирает лоб платком.

– Я сообщу отцу, что Мелита приболела. Спрошу, не хочет ли он вместе со мной ее проведать. Мне нужно действовать так, будто я беспокоюсь за свою невесту. – Он кривится, когда произносит последние слова.

– Ты справишься, – говорю я ему. – Но помни, время – это все. Твой отец и Мелита находятся на одном этаже. Тем не менее, дождись, пока не увидишь меня с Оррином.

Рубен глубоко вздыхает и убирает платок в карман.

– Все в порядке. Я готов.

Он оставляет меня, чтобы забрать отца, виконта Торика, а я нацепляю свою лучшую улыбку и с небольшим букетом в руках иду за Оррином. В последнем письме он упоминал, что по вечерам удаляется в свои покои.

Хорошо, что я теперь точно знаю, где они.

Он отвечает после двух ударов. Граф все еще одет, и его лицо вытягивается от удивления при виде меня.

– Леди Статос, я не хочу вас видеть. – Он начинает закрывать дверь.

– Лорд Элиадес, пожалуйста, подождите минутку. Я кое-что должна сказать.

Он замирает, оставляя небольшую щель, через которую видно только лицо. Я глубоко вздыхаю. Если это не сработает, я всегда могу вытащить из кармана маску и заставить его поступить по-моему. Только что-то мне подсказывает, что Оррина великим актером не назвать.

– Я восхищаюсь вашими добрыми делами, – начинаю я, стараясь не кривиться от откровенной лжи. – Я обдумала свое поведение и то, как вас обидела. Хочу все исправить. Я еще не встречала столь богобоязненного и праведного человека. И надеялась, вы поможете мне изменить мой характер. – Стараюсь говорить скромным тоном, но так как я не часто этим пользуюсь, не уверена, что справляюсь.

Оррин слабо улыбается, и я расслабляюсь.

– Это замечательно, Алессандра. Могу ли я звать вас так?

– Да, пожалуйста.

– Боги всегда готовы простить. Это смертным, таким как я, нужно больше времени, чтобы последовать их примеру.

– Мне нужен пример, – спешу сказать я. – Ваш, на самом деле. Я постоянно ссорилась с леди Ксенакис.

– Почему? Она восхитительная дама.

Ну если считать прокисший лимон восхитительным.

– Я хочу сделать для нее что-нибудь приятное, – продолжаю я, игнорируя его вопрос. – Мне сейчас сказали, что она приболела. Я думала отнести ей это. – Показываю цветы. – Но не уверена, что у меня хватит смелости пойти одной. Не после того, как ужасно я вела себя с ней в прошлом. Вы меня не проводите?

– Вам невозможно отказать.

– Спасибо! – сияю я.

Беру его под руку, и мы спускаемся по лестнице на этаж ниже.

– Расскажите мне о своей последней командировке, – прошу я, когда мы идем по коридору в покои Мелиты. Оррин даже не замечает, как Рубен маячит у двери своего отца, пока вещает мне о продаже зерновых и выполнении своих обязанностей в качестве арендатора. Я вежливо киваю и вставляю подходящие ответы.

Стоит нам свернуть за угол, Рубен тут же стучит в дверь. Я слышу слабые звуки позади нас.

Когда комната Мелиты появляется в поле зрения, я останавливаюсь с Оррином за ее пределами.

– Не подержите цветы?

Оррин, как джентльмен, берет букет без вопросов. В коридоре слишком тихо. Где же Рубен? Неужто так сложно выманить отца из покоев?

– Не хотите постучать? – спрашивает Оррин, пока мы просто стоим там.

– Сейчас.

Повисает неловкое молчание. Оррин склоняет голову набок.

– Чего мы ждем?

Где, черт возьми, Рубен? Мы не можем войти, не зная, что он идет прямо за нами.

– Мне просто нужно время, чтобы собраться с духом.

Оррин понимающе кивает.

– Делать правильные вещи не всегда легко. А человеку влиятельному требуется еще больше сил, чтобы пойти по дороге праведности. Не нужно бояться, Алессандра. Благо никогда не бывает во вред.

У Оррина странное представление о добре и зле. Он лжет мне о своей поездке. Он крадет у своих пэров. Разве это правильно?

И тут я слышу их. Мягкие шаги и низкие мужские голоса.

О, слава демонам.

– Спасибо, – говорю я. – Мне нужно было это услышать. Однако вы не против первым войти в комнату? Может быть, я смогу последовать вашему примеру?

Сочувствие вспыхивает в его глазах.

– Конечно. – Он поворачивается и трижды стучит в дверь.

– Войдите! – звенит внутри радостный голос Мелиты.

Оррин заходит в комнату, а я продолжаю идти по коридору. Позади отчетливо слышатся голоса.

– Бедняжка! – сокрушается отец Рубена. – Как думаешь, попросить повара отправить ей что-нибудь?

– Лучше сначала ее проверить, – отвечает Рубен. – Если у нее проблемы с желудком, не стоит ухудшать ситуацию.

– Совершенно верно, – соглашается виконт.

Я сворачиваю за угол и слышу, как открывается дверь в комнату.

– Какого черта! – Виконт. – Мелита! Что… что ты делаешь? – Звук шагов.

– Я… я не знаю, что происходит. – Это Оррин.

– Ты целовал невесту моего сына! Вот что происходит.

– Простите, лорд Торик, – говорит Мелита. – Я не хотела проявить неуважение к вам или вашему сыну.

– Хорошенькое неуважение! Как ты смеешь обниматься с другим, когда помолвлена с моим сыном! Что бы сказал твой отец? Это ужасный скандал, и мы не будем участвовать в этом! Не могу поверить, что ты притворилась больной, лишь бы встретиться с любовником!

– Я до сих пор не понимаю, что происходит, – говорит Оррин. – Я пришел поддержать леди Статос. Леди Ксенакис просто бросилась на меня!

– Леди Статос? Вы крутите роман с двумя помолвленными женщинами, Элиадес? Позор! – восклицает Торик. – А ты, Мелита? Я даже не представляю, как будет разочарован твой отец. Идем, Рубен. Твоя помолвка с леди Ксенакис официально закончена.

И двое мужчин уходят, откуда пришли. Рубен шагает куда бодрее.

– Эти цветы для меня? – спрашивает Мелита.

– Да, но они не от меня, – говорит Оррин. – Они от Алессандры. Она должна быть прямо в коридоре. Мне надо идти.

Я до сих пор ничего не вижу из-за своего угла, но виконт, должно быть, оставил дверь в комнату Мелиты открытой, раз я слышу голоса этой парочки.

– Нет, мы должны поговорить, – говорит Мелита. – Я понятия не имела, что так тебе дорога! Почему ты не сказал мне раньше? Ты увидел меня с Рубеном? Это заставило тебя ревновать? О, Оррин, ты один из самых красивых мужчин при дворе! Конечно, я бы выбрала тебя, а не его. Рубен обо мне не заботится.

– Вы ошибаетесь. Я даже не знаю вашего имени.

– Конечно знаешь! Ты же написал его в своем письме.

– Письме?

Шорох разворачиваемой бумаги.

– Почерк очень похож, и печать моя, но, боюсь, его писал не я.

– Разумеется, ты! – Голос Мелиты становится отчаянным.

– Мне очень жаль вас, но нет. – Я представляю, как он вручает ей цветы. – Я должен найти леди Статос.

– Леди Статос? А она тут причем?

Спешу прочь по коридору, пока Оррин не успел до меня добраться.

Каллиас и я договариваемся о позднем ужине – король знает, что задержится.

Когда я присоединяюсь к нему в библиотеке, то не иду, а танцую от двери, крутя юбки.

– Что такое? – интересуется Каллиас.

– У меня сегодня отличное настроение.

– Я вижу.

Я перестаю кружиться, заметив его широкую улыбку.

– Что?

– У меня тоже отличное настроение. Куча новостей. Мы переловили всех бунтовщиков в Пегаи. Завтра с утра их казнят. И мы нашли нескольких крестьян с деньгами бандита. Один из них согласен говорить! Хотя он не знает настоящее имя бандита, зато видел лицо. Все, что нам нужно, это показать ему всех дворян.

Я смеюсь и достаю маску из кармана.

– Не стоит.

Каллиас так резко встает со стула, что едва его не опрокидывает. Демодок, испугавшись, отходит в сторону. Король берет у меня маску.

– Где ты ее взяла?

– В покоях Оррина.

– Элиадес? – переспрашивает Каллиас, все еще не веря в причастность графа. – Про эту улику ты говорила? Почему не сказала мне сразу?

– Ради Рубена. Я пообещала ему, что вытащу из помолвки с Мелитой, и сдержала слово. Теперь можешь взять Оррина.

Каллиас слишком доволен видом маски, чтобы и дальше дуться из-за времени. Он бежит к двери и приказывает бросить Элиадеса в темницу, пока сам не придет к нему.

Каллиас возвращается к столу и берет бокал вина.

– Похоже, следует произнести тост.

Я поднимаю свой бокал.

– За тебя, Алессандра. Да не будет твой ум использован против меня.

Я смеюсь, прежде чем сделать глоток.

– И за вас, Ваше Величество. За твое грамотное руководство. Без тебя эта растущая империя не была бы такой, какая она есть.

Он смотрит на меня, снова салютуя бокалом. И что-то в этом взгляде, в том, как он пьет, заставляет меня поджать пальцы ног.

Но наше празднование прерывается стуком в двери.

– Входите, – зовет Каллиас после паузы, во время которой явно подумал, не прогнать ли нахала.

Слуга вносит блюдо на кончиках пальцев правой руки и опускает его передо мной.

– Письмо для вас, миледи.

Я беру пергамент и смотрю на свое имя на лицевой стороне. Я не узнаю почерк.

– Понятия не имею, от кого это. Печати нет, – говорю я королю, читая записку про себя.

– Что там? – спрашивает Каллиас, когда видит выражение моего лица.

Я знаю, кто пытается убить короля. Ассасин – просто уловка. Повод занять разум короля, пока не будет совершено настоящее покушение на его жизнь. Я не могу назвать имен в письме. Они слишком сильны. Если это письмо перехватят, меня могут убить. Просто пусть король не доверяет своим советникам.

Мне сказали, что ты одна из немногих, кого он слушает. Значит, и я могу тебе поверить. Встретимся через две ночи по указанному ниже адресу. Я найду тебя. Укрась волосы цветком, чтобы я тебя узнал.

Пусть боги благословят короля.

– Там нет подписи, – говорю я, передавая ему записку.

Он перечитывает ее трижды, прежде чем снова поднимает голову. Затем резко встает, бросается к дверям и зовет слугу, который доставил письмо.

– Кто дал его тебе?

– Охранник у входа во дворец.

– Какой охранник?

Слуга отвешивает поклон.

– Не могу сказать, сир. Все они носят шляпы. Он не поднимал глаз. Ваше Величество, я не думаю, что это поможет. Сомневаюсь, что письмо от него. Он мог получить его от одного из крестьян, а до этого…

– Хватит, – перебивает Каллиас. – Я понял. Возвращайся к своим обязанностям. – Он закрывает за собой дверь и поворачивается ко мне. – Что будешь делать?

Я беру у него записку, снова просматриваю ее содержание и отвечаю:

– Тот, кто написал это письмо, знал, что я покажу его тебе.

– Откуда ты знаешь?

– Он слишком сильно тебя хвалит. Ты не очень популярен среди своих. Если бы это был дворянин, он бы пришел к тебе сам. – Каллиас хочет что-то сказать, но я продолжаю: – Он или она надеется тебя выманить. Либо потому, что это ловушка, либо потому, что с тобой хотят поговорить лично. Так как напрямую привести тебя не просят, я склонна верить в первый вариант.

– Слишком много совпадений для ловушки, – говорит Каллиас.

– Или они очень хотят, чтобы ты так думал.

– В любом случае, я иду.

– Ты не можешь. Нет, если это покушение на твою жизнь.

– Я замаскируюсь.

Я смотрю на тени, кружащие вокруг его тела.

– Их не замаскировать.

Тени исчезают в одно мгновение, и Каллиас стоит передо мной во всей своей красе. Разница действительно удивительная.

– А теперь ты уязвим для атаки, – подчеркиваю я.

– Только если меня узнают. Я ничем себя не выдам, пока не покончу с этим.

Я качаю головой.

– Не глупи. Если они увидят тебя со мной…

– Ты собираешься ко мне присоединиться? – перебивает он. Наивная надежда вспыхивает в его глазах. Не знаю, вижу ли я ее, потому что они такие яркие без теней, или он впервые показывает столько эмоций.

– Конечно. Я не позволю тебе пойти одному. Что это за адрес? Ты знаешь, где это?

Надежда мгновенно заменяется озорством.

– Знаю. Я довольно удивлен, что ты не в курсе.

– Что это? Общественное место? Какая-нибудь таверна?

– Не совсем. Это клуб. Частный. Но я могу нас провести.

– Если он частный, как мы войдем, не выдавая нас?

– Предоставь это мне. – С минуту он думает. – Интересно, почему наш адресат хочет встретиться с тобой там? Это мужской клуб.

– Так я буду выделяться среди моря мужчин?

– Ну, там есть и дамы. Правда, они не носят много одежды. – Он прячется в тени, как будто пытается скрыть выражение лица. – Не возражаешь?

– Ты спрашиваешь, не возражаю ли я изобразить распутную даму на одну ночь?

– Я бы так не выразился, но да.

И показать Каллиасу мои лучшие активы?

– Как именно ты бы выразился?

– Я бы спросил, не против ли ты выглядеть так, чтобы мужчины приняли тебя за жрицу любви.

Я смеюсь.

– Я буду в маскировке?

– Конечно. На случай, если наш адресат знает, как ты выглядишь, и просто пытается водить тебя за нос.

– Водить за нос нас.

Каллиас отмахивается от возражений.

– Через две ночи мы будем водить за нос их.

21

У меня чувство дежавю, когда Каллиас появляется в моих комнатах с платьем. Не так давно Леандр приносил мне одежду, чтобы я могла провести с ним ночь.

Только сегодня вечером, вероятно, будет ночь опасности и обмана.

Я расправляю одежду, чтобы хорошенько на нее взглянуть.

– Мне стоит спрашивать, откуда это у тебя?

– Одежда чистая, если ты беспокоишься об этом. Свежевыстиранная.

– Это даже больше, чем я могла надеяться.

– Мне надо, чтобы ты прикрыла руки, – объясняет он. Без его теней мы больше всего рискуем коснуться друг друга. Хотя я уверена, что Каллиас наденет свои перчатки, нельзя допускать ошибок.

– Без проблем, – отвечаю я. – При таком низком вырезе кто будет смотреть на мои руки.

– Я на это и рассчитываю.

Каллиас ждет меня снаружи, пока я шнурую скудный лиф. Я не могу надеть ботинки, чтобы спрятать кинжал, поэтому прячу ножны в одну из подвязок. Так как мне лучше не покидать покои в таком виде, я накидываю сверху алый плащ.

Застежки обхватывают шею, полы закрывают грудь и плечи. Никто не обратит внимание на отсутствие нижних юбок. Я славлюсь своими странностями в одежде.

Когда я нахожу Каллиаса, он держит красную розу без шипов. Протягиваю руку, чтобы взять ее.

– Это не для тебя, – возражает он.

– Но я должна носить цветок.

– И это подвергнет тебя опасности. Я дам цветок любой девушке в клубе, чтобы выманить нашего адресата. А там, на своей территории, мы его допросим. Я уже отправил в те края своих людей под видом мирных жителей. Некоторые из них уже в клубе.

– А что, если твои собственные люди и затеяли заговор?

– Тогда будем надеяться, что они нас не раскроют. – Он дает мне светлый парик; тугие локоны так и подпрыгивают. Каллиас помогает мне закрепить его на макушке, тщательно заправляя мои темные пряди.

Для себя он приготовил светло-русый парик и небольшую бороду, которую прикрепляет каким-то клеем.

– Как я выгляжу? – спрашивает он.

На самом деле, сейчас он очень похож на Леандра. Тот же цвет волос и борода, хотя сомневаюсь, что Каллиас порадуется сравнению.

– Не так по-королевски, – отвечаю я.

– Хорошо. Тогда идем.

«Доусон» находится в центре города. Это самое большое здание во всем квартале, а также самое шумное.

– Черт, – говорит Каллиас, сидя верхом на лошади. – Я только что понял, что мы не можем войти вместе.

– Почему нет?

– Мужчина не приведет любовницу в такое место. Он идет сюда, чтобы от нее отдохнуть.

– А как насчет жены?

– Для отдыха от жены у него есть любовница.

– А как же твои родители?

– Это совсем другой случай. Мужчины в моей семье не отдают свою власть чему-то меньшему, чем всепоглощающая любовь. Это то, ради чего мы готовы поставить на кон жизнь.

У меня пересыхает во рту, и я не смею встретиться с ним взглядом.

– Тогда, полагаю, нам лучше поспешить, чтобы мы могли спасти твою, – говорю я. – Что мне надо делать?

– Я не хочу разделяться.

– Ты же сам сказал, что нам придется. Мы привлечем слишком много внимания, если войдем вместе.

Он думает, так и сидя на лошади.

– Сзади должен быть черный ход. Нам просто нужно, чтобы ты попала внутрь. Попробуй пробраться в игровую. Я найду тебя там. Но если что-нибудь случится, если кто-нибудь попытается… схватить тебя или что-то еще – ты уходишь. Сразу. А я справлюсь сам. Я должен сделать это сам в любом случае.

– Слишком поздно, – говорю я. – Друзья не разрешают друзьям в одиночку ходить в джентльменские клубы, особенно, когда кто-то пытается их убить.

Он не трудится посмеяться над моей жалкой шуткой.

Я спускаюсь с лошади. Передаю поводья Каллиасу, пока он снова не начал спорить.

Обхожу стену здания. Музыка и смех льются в открытое окно, свет помогает мне найти дверь.

Мне ничего не остается, кроме как хитростью пробраться туда, куда надо.

Я открываю незапертую дверь и моргаю от яркого света. Делаю несколько нерешительных шагов в комнату, пытаясь понять, где нахожусь. Чаны с водой. Горы грязных кружек. Сильный запах рагу.

Кухня.

Юная девочка – лет десяти или около того – поднимает взгляд от одного из чанов с горячей водой, где моет кастрюли. Ее руки красные и опухшие от работы.

– О, – выдыхает она и откидывает голову назад, пытаясь смахнуть с глаз прядь густых черных волос.

Кажется, малышка в жизни не видела расчески. Какое облегчение. Она не проститутка. Обычная помощница.

– Извини, – говорю я. – Кажется, я не туда попала. Я новенькая. Не подскажешь, где игровая?

– Туда. Дальше по коридору. Вверх по лестнице. Вторая дверь, – выпаливает она, не прекращая трудиться.

Когда я выхожу из комнаты, то сталкиваюсь с другой женщиной. От падения мой плащ распахивается, и дама хорошенько на меня смотрит, видя больше, чем кто-либо и когда-либо на публике.

– Ты кто? – спрашивает она сурово и устало. Женщина крепче, чем я, поэтому она смогла удержаться на ногах, а я нет.

– Новенькая, – говорю я, поднимаясь на ноги.

– Вот уж вряд ли. Я не беру со стороны.

Черт. Новая тактика.

– Мне нужны деньги. Подумала, что если буду готова к работе, то пригожусь.

Она подходит ко мне и расстегивает плащ. Он кучей падает на землю.

– Носишь перчатки? Дорогуша, мужчины здесь не боятся испачкаться. – Женщина стаскивает с меня перчатки и убирает в карман. Осматривает меня, обходя по кругу. – Что в спальне делать, знаешь?

– Да, мэм.

– А мужчине-то у тебя ухватиться особо не за что. Открой рот.

Слегка опешив от приказа, повинуюсь. Только поэтому я не реагирую на то, как она оскорбила мои достоинства.

– У тебя хорошие зубы. Здесь это редкость. Ладно. Тебе повезло. У меня как раз девка заболела. На постоянную работу не возьму, но заплачу четверть некоса, если продержишься до конца недели.

– Четверть некоса! – восклицаю я, на мгновение забывшись.

– Ладно. Половину. Только из-за зубов. Но если будет хоть одна жалоба на тебя – выкину.

Приходится напомнить себе, что сегодня вечером я не дворянка. Я бедная девушка.

– Договорились, – говорю я.

– Возьми. Я хоть отдохну. – Она протягивает мне полный поднос кружек эля. Затем мадам Доусон дает мне те же указания, как добраться до игровой. – Пусть мужчины хорошенько на тебя посмотрят. Большинство из них – постоянные клиенты, так что сами знают, где комнаты. Покажут тебе, где выполнять обязанности.

Я беру напитки и толкаю дверь бедром, радуясь возможности уйти. Не могу поверить, что мадам Доусон вывалила это все перед маленькой девочкой. Хотя, раз малышка работает здесь, то, вероятно, слышала что-то похуже.

Игровую я бы смогла найти даже без указаний. Музыка скрипок и других струнных инструментов льется вниз по лестнице вместе со звоном монет, падающих на столешницы. Сигарный дым висит в воздухе.

Я захожу и сдерживаю желание закашляться.

Как, черт возьми, мне найти тут Каллиаса?

Как я позволила королю уговорить меня прийти в такое место?

По всей комнате стоят круглые столы. Девушки танцуют на сцене под скрипку. На большинстве значительно меньше одежды, чем на мне, они прогуливаются или сидят на коленях у мужчин. Я иду мимо пары в углу, где мужчина облизывает шею проститутки.

Еще через минуту он хватает ее за руку и тащит мимо меня. В пресловутые комнаты.

Похоже, здесь предпочитают карты и кости. Я обхожу комнату по краю, пытаясь разглядеть Каллиаса. Лишь мгновение спустя вспоминаю, что ищу не темные волосы, а светлые. Парик. И он здесь без своих теней.

Демоны, здесь с ним может случиться что угодно.

По крайней мере, все огнестрельное оружие отбирают на входе. Но вряд ли трудно пронести нож под одеждой. Даже если ее так же мало, как у меня.

Ко мне неожиданно подскакивает мужчина, и я в панике забываю, что держу поднос с элем. Он хватает кружку и вглядывается в мое декольте. Затем хмыкает, шлепает меня по заднице, и возвращается туда, откуда пришел.

На мгновение замираю, пока внутри сражаются благородная дама, коей я родилась, и легкодоступная девушка, которой я притворяюсь сегодня вечером.

Никто не трогает меня без разрешения.

Но здесь. В этом платье. Оно само по себе разрешение. Это моя работа.

Руки чешутся достать привязанный к бедру кинжал. Было бы так легко вонзить клинок в спину нахала.

– Я тебя не узнаю, – говорит низкий голос, отрывая меня от мыслей.

Человек с раздутым от чрезмерного питья животом оглядывает меня с ног до головы.

– Я новенькая, – поясняю я и, опомнившись, иду дальше вдоль комнаты.

– И резвая. А ну, вернись.

Он тянет меня за юбку, и я едва не роняю поднос. Подавив злость, оборачиваюсь:

– Желаете выпить?

– Нет. Желаю компанию за столом. Я решил попробовать каждую девку под крылом мадам Доусон.

– Я всего лишь на замене, – говорю я, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

– Иди сюда, – повторяет он более решительно.

О, боги.

– Она уже занята, – вступает новый голос, и мои плечи с облегчением опускаются.

Каллиас.

Он смотрит на ужасного человека, пристающего ко мне.

– А ну, пошел отсюда, – говорит пьяница. – Я первым ее увидел.

Пара шагов, и Каллиас забирает у меня поднос и пихает ему.

– Можешь подраться со мной за нее, когда протрезвеешь, но думаю, сейчас тебе лучше не пытаться.

Держа мою голую руку своей, в перчатке, Каллиас ведет меня к столу мимо мужчин и девушек.

– Только верни ее мне, когда закончишь! – кричит нам вслед пьяница.

Я давлюсь.

– Полегче, – говорит Каллиас.

И прежде чем я успеваю что-то понять, он опускается на стул и сажает меня на колени.

От одной этой мысли я краснею.

– В жизни не видал краснеющую проститутку, – говорит мужчина с другой стороны стола. – Должно быть, новенькая. Отличный улов, Ремес. Твой черед, кстати.

Одной рукой Каллиас гладит мой живот, другой держит карты. Понятия не имею, как играть, но Каллиас, похоже, знает.

Он бросает несколько монет в растущую стопку на столе и сдает карту, затем человек рядом с ним делает ход. Их пятеро за столом. Я не узнаю ни одного из них. Они не из числа аристократов, живущих во дворце.

– С тобой все в порядке? – шепчет Каллиас мне на ухо.

Я поворачиваюсь, но слежу, чтобы не задеть щекой его лицо.

– Да.

Он прижимает губы к моему уху, где нас защищает мой парик. Для мужчин за столом мы обычная флиртующая парочка.

Я пытаюсь скрыть дрожь, что пробегает по моему позвоночнику, но уверена, Каллиас ее замечает.

– Что стало с твоими перчатками?

– Мадам сказала, что они не подходят для моей работы.

– Мы должны быть осторожны.

– Я всегда осторожна.

– Хорошо. А теперь смейся, словно я только что сказал какую-то пошлость.

Его слова застают меня врасплох, но я опускаю глаза и издаю короткий смешок, полный обещаний. Игриво шлепаю его по плечу для пущей убедительности.

– Ремес, снова твоя очередь.

Каллиас мельком смотрит на свои карты и бросает новую.

– Ты будто даже не стараешься, – говорит человек через стол, прежде чем выбросить свою. Трое других стонут, когда он сгребает к себе кучу денег. – Если это леди тебя отвлекает, то я ей весьма признателен.

– Просто сдавай уже, – отмахивается Каллиас. Он перемещает руку с живота на бок и поглаживает пальцем мою голую руку.

Интересно, видят ли люди, как мурашки бегают у меня по коже?

Ради бога, это всего лишь перчатка. С чего мне таять?

Будто он нашел новую увлекательную игру, которая ему нравится гораздо больше, потому что Каллиас почти не обращает внимания на свои карты. Он смотрит мне в глаза, а сам позволяет пальцам скользить по моей шее, ключице и чуть ниже. Читает по моему лицу все реакции. Как будто задает вопрос и ждет моего выражения, чтобы узнать ответ.

И черт его побери, но у меня учащается дыхание, мышцы ног напрягаются. Его ответная улыбка – улыбка хищника, мужская гордость во всей своей красе.

В эту игру могут играть двое.

Сажусь немного выше, глажу его грудь от живота к плечу, просовываю пальцы под жилет, чтобы между нашей кожей было меньше ткани.

Тихий стон вырывается из горла Каллиаса. Он пытается замаскировать его кашлем.

– Просто отведи уже ее наверх, – говорит другой мужчина за столом.

– Нет! – кричит первый. – Она наш шанс обчистить его кошелек.

Каллиас тянется к новой раздаче, но я его опережаю, хватаю карты и держу так, чтобы он тоже мог их видеть. Кладу голову ему на плечо, пока мой парик защищает нас от любого контакта.

Но свободной рукой я обхватываю его бедро и сжимаю.

Внезапно он слегка наклоняется вперед, ударяясь грудью мне в спину. Но потом я понимаю, что это не флирт.

– Простите! – извиняется девушка с подносом эля. Она выпрямляется, пролив лишь немного темной жидкости через края кружек, и идет дальше.

Моя роза в ее волосах. Интересно, когда Каллиас дал ей цветок. И как уговорил носить его. Теперь, когда она в комнате, Каллиас пытается следить за каждым ее движением. Ожидая, что наш адресат – кем бы он или она ни был – подойдет к ней.

Я снова поворачиваюсь к Каллиасу.

– Ты меня трогал? – шепчу я, волнуясь, что столкновение слишком нас сблизило.

По какой-то причине Каллиас, похоже, не беспокоится. Он опускает руку под стол. Я вижу, как вокруг нее появляется водоворот тени.

– Нет, – говорит он.

Страх отступает. Я облегченно выдыхаю ему в шею:

– О, хорошо.

Словно уже не силах держаться, он немного спускает меня вниз по коленям.

– Ты собираешься играть или как? – раздраженно спрашивает человек слева от нас.

– Думаю, я все, – говорит Каллиас. Его голос звучит глубже, чем мгновение назад. Обняв одной рукой за талию, он встает и ведет меня к краю комнаты. Проходит мимо отдельной зоны, где у стены стоят мягкие диваны. Легко опускает меня перед тем, как сесть рядом. Наши ноги едва соприкасаются.

– Я надеялся смешаться с толпой, но слишком сложно наблюдать за нашей девушкой, – говорит он. – Отсюда обзор получше.

– Но мы не можем просто сидеть здесь. Слишком выделяемся. Девушку не ведут на подушки для задушевной беседы.

Он подхватывает мои ноги и забрасывает себе на колени. Одна рука забирается под мои юбки и ложится на икры.

– Более убедительно? – спрашивает Каллиас.

Я сглатываю.

– Да.

И пока сижу там, закинув ноги на колени короля, совершенно четко понимаю одно.

Не могу поверить, как сильно хочу, чтобы он меня коснулся. Я хочу сорвать эти проклятые перчатки и сжечь их, а пепел похоронить в яме, что даже глубже, чем та, в которую я бросила Гектора.

Я хочу ощутить его губы. Хочу узнать, как он целуется. Что за любовник. Эгоистичный, избалованный, заносчивый? Или человек, желающий не только получать удовольствие, но и дарить его?

Каллиас подтягивает меня ближе, мои юбки поднимаются, открывая чулки. Его лицо в нескольких сантиметрах от меня.

– Я хочу знать, о чем ты сейчас думаешь.

– Вряд ли ты выдержишь.

Его пальцы слегка сжимаются, а лицо становится еще ближе. Будь он другим человеком в мире, я бы преодолела это расстояние несколько недель назад. Но как король, он должен быть тем, кто отважится пойти на риск. Дар делает его таким уязвимым.

Невольно отстраняюсь. Не хочу, чтобы он был в опасности. Я…

– Осторожней, – выдавливаю я.

Каллиас выдыхает, откидываясь на подушки, его рука под моими юбками продвигается дальше.

Что я делаю? Я что сейчас, его остановила?

Мой разум – настоящее торнадо из мыслей, но я забываю все разом, когда мы замечаем, как к нашей девушке с розой подходит мужчина.

Но это ложная тревога. Он берет эль и идет дальше.

Пытка.

Сидеть здесь, на подушках – сущая пытка. Касаться – но в то же время не касаться.

Мы с Каллиасом торчим тут около получаса, меняя позы. Пытаясь выглядеть убедительно. Но кто будет так долго сидеть с проституткой, не уводя ее наверх?

Утыкаюсь ему в шею, пытаясь сделать вид, будто играю с его ухом.

Все мое тело горит от жара. Я не знаю, сколько еще выдержу. Его запах повсюду. Я не могу поверить, что еще не привыкла.

– Эй! У тебя было достаточно времени, чтобы ее попробовать. Либо возьми мою новенькую наверх, либо передай ее кому-нибудь еще. Я не занимаюсь благотворительностью.

Вытягиваю шею и вижу мадам Доусон, что стоит, уперев руки в бока.

– Мы уже уходим, – говорит Каллиас. Подхватывает меня, ставит на пол и сам встает.

– Что теперь? – спрашиваю я, когда мы направляемся к выходу.

– Мы…

Я теряю равновесие еще до того, как осознаю, что происходит. Падаю на пол, Каллиас приземляется на меня. Наши головы болезненно сталкиваются.

В игровой шум. Гости встают посмотреть, в чем дело. Нас окружает так много людей, пространство внезапно становится переполненным.

Чувствую что-то влажное. Еду или питье, что впитывается в юбки. И тут вес Каллиаса исчезает. Несколько человек помогают мне встать, стряхивая крошки с моего подола.

– Цела? – спрашивает другая девушка Доусон.

– Да, – отвечаю я.

Оглядываюсь вокруг, пытаясь выяснить, кто на нас налетел, но несколько девиц пытаются навести порядок, в том числе малышка из кухни, но та явилась убрать пустые тарелки со столов.

– Какого черта?

Каллиас практически толкает меня к выходу. Мы протискиваемся мимо завсегдатаев, прежде чем наконец выйти в пустой коридор.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю я, держась за пульсирующее бедро.

Но Каллиас смотрит на свои руки в перчатках.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Я не могу призвать свои тени.

22

Каллиас тащит нас двоих к выходу. Спускается на первый этаж и распахивает двери на улицу. Затем рявкает конюху привести наших лошадей.

– Эта стычка не случайность. Они хотели застать меня врасплох. Я не видел, кто меня коснулся. Слишком многие пытались помочь мне встать на ноги.

– Я думаю, что девушка, которой ты подарил розу, может быть в деле. Она уже раз столкнулась с нами, помнишь? Думаю… кто-то пытался заставить нас соприкоснуться.

Каллиас растопыривает перед собой пальцы правой руки, и вокруг появляются тени.

– Это была не ты. Я все еще могу использовать их рядом с тобой. С ударом головами нам повезло, но…

– Теперь ты уязвим. Кто бы ни послал этого убийцу, он попытается снова. Теперь, когда они знают, что ты осязаем в их присутствии.

Наконец приводят лошадей, и Каллиас закидывает меня на мою, прежде чем вскочить на свою, даже не удосужившись бросить мальчику монету.

Лишь отъехав от «Доусон», Каллиас, наконец, замедляет галоп, и я его догоняю.

– Я был прав, – наконец говорит Каллиас. – Не слуга убил моих родителей. И хочет, чтобы я умер. Только дворянин мог войти в этот клуб. Я не видел никого знакомого. А ты?

– Нет. Они могли быть в гриме, как и мы.

Каллиас снимает с лица парик и бороду, а затем бросает их на камни у ног наших лошадей.

– Не то чтобы от маскировки был прок. Нас все равно заметили, – вздыхает он. – Я должен был тебя послушать. Нам вообще не следовало туда идти. Недели не пройдет, как я умру.

– Тише, – огрызаюсь я. – Совершенно обычные смертные короли прекрасно доживают до преклонных лет. Ты просто привык к защите. Нужно просто принять меры предосторожности. Больше охранников во дворце. И отбери личную охрану из лучших солдат, чтобы ходили за тобой, куда бы ты ни пошел.

– Это не спасло моего отца.

– Твой отец не ждал удара в своем собственном дворце. Ты ждешь. Когда мы вернемся, ты подготовишься. И не позволяй Кайзеру выбирать охрану. Если он замешан, то не возьмет лучших кандидатов. Сам найди людей для этой работы.

Каллиас ничего не говорит в ответ.

– Не хочу больше слышать, что ты смиришься со смертью. Да, ты мишень. Такова участь королей. Но ты не дурак и не умрешь, пока я рядом. Ясно?

Улыбка на его лице прогоняет скорбь.

– Если ты так желаешь.

– Желаю.

– Что ж, дама всегда должна получать то, что хочет.

Во дворце Каллиас проводит меня в мою комнату. Он обещает срочно принять меры для своей безопасности.

– Да уж пожалуйста, – говорю я. – Я не собираюсь терять своего лучшего друга.

Каллиас открывает рот. Закрывает. Затем:

– Мы с тобой играем в очень опасную игру.

Я снимаю парик и встряхиваю настоящие волосы.

– Всего лишь небольшое переодевание. И падение. Ничего опасного, – заверяю я с улыбкой.

Глаза Каллиаса жадно впиваются в меня.

– Я говорил не о сегодняшнем приключении. – Его взгляд на мгновение опускается на мои губы, затем король разворачивается и уходит.

Открыв глаза на следующее утро, я ощущаю необычайный прилив счастья. Смущенная, пытаюсь понять, в чем дело.

Возможно, мне приснился приятный сон.

В памяти всплывает лицо Каллиаса, и все мое тело вспыхивает. Да, мне снился он. Мы наконец-то сблизились физически. Но когда пытаюсь вспомнить детали – где именно он ко мне прикоснулся, где поцеловал, где игриво прикусил кожу – ничего не нахожу. Только тени. И разочарование пересиливает чувство счастья.

Откидываю голову обратно на подушку. Что со мной?

Я не люблю короля. Он просто средство для достижения цели. И хотя я буду очень рада консумировать наш брак, Каллиас мне больше ничем не пригодится.

Мне все равно, если он заставляет меня смеяться. Или если иногда, кажется, знает меня лучше, чем я сама. И кого вообще волнует, что он идеален?

Эти мысли не помогают.

Горничная набирает мне ванну и, к счастью, не задает никаких вопросов, когда смывает сигаретную вонь с моих волос. Одевшись и приведя себя в порядок, я определяюсь с планом.

Мне нужно что-то сделать, чтобы напомнить себе, почему я здесь.

У старой карги, что служит королевской целительницей, наверняка куча целебных трав в кладовой. Я возьму необходимые ингредиенты, чтобы отравить Каллиаса, когда придет время.

Некоторое время спустя я возвращаюсь в свои комнаты. В моем кармане флакон с дистиллированным миналеном – растением родом из Пегаи. Отчего бы не воспользоваться легендой прошлого убийцы.

Немного успокаиваюсь и чувствую большую решимость выполнить задачу.

Когда я прохожу мимо окна, что-то привлекает мое внимание. Снаружи идет Каллиас в окружении небольшого отряда мужчин. Тени бушуют вокруг него в полную силу. Но даже не видя его лица, я ощущаю, как мое сердце замирает.

Этот человек дает мне то, чего я прошу. Находит для меня время, когда так ужасно занят, управляя шестью королевствами. Берет меня с собой на опасные вылазки, потому что доверяет мне. Человек, который равен мне по уму в искусстве плетения интриг. Кто ценит мое мнение и осуществляет мои идеи по отлову бандитов и предателей.

Человек, который заставляет мою кровь бурлить, даже не касаясь меня. Кто может согреть мое сердце одним взглядом.

Внезапно предательский флакон в кармане становится тяжелее, чем мешок с камнями. Я тороплюсь в свою комнату и бросаю его в самые глубокие ниши гардероба.

Я больше не понимаю, что делаю. Но одно знаю точно.

Только мне решать, когда Каллиас Махерас, король шести царств, умрет.

В тот день я не сижу с Каллиасом за обедом. Вместо этого я втискиваюсь в кресло рядом с Родой, прежде чем другая леди успевает его занять. Упомянутая дама бросает на меня оскорбленный взгляд, но я ее игнорирую. Подобно тому, как игнорирую жар на моем лице – несомненно, результат взгляда, который бросает на меня Каллиас. Он увидел, как я целенаправленно пошла туда. И, к счастью, не требует, чтобы я присоединилась к нему. Возможно, понимает, что мне нужно немного свободы.

Может быть, эта свобода все наладит.

– Ты сегодня не сидишь с королем? – спрашивает Рода, глядя на свободное место справа от Каллиаса.

– Я хочу посидеть с подругой. Это преступление?

Рода смотрит на меня с сомнением.

– Вы с Каллиасом поругались?

– Нет. – Прежде чем она успевает задать еще вопрос, добавляю: – Я бы предпочла не говорить об этом.

– Хорошо.

Слуга Роды, Гален, бежит к ней и кладет салфетку ей на колени. Заодно делает то же самое для меня, прежде чем подходит кто-то другой.

– Спасибо, Гален, – говорю я.

– Всегда пожалуйста, миледи.

Затем он возвращается к своему месту у стены, но я позволяю своему взгляду задержаться на Галене еще мгновение.

Он смотрит на Роду. Не как внимательный слуга, желающий угодить. А как мужчина смотрит на женщину, которую хочет.

Я заметила это раньше и до сих пор не могу поверить, насколько слепа Рода.

Гоню эту мысль, замечаю новых охранников у каждого выхода из комнаты. Хорошо. Однако Каллиас до сих пор скрыт тенями, значит, тот, кто прикоснулся к нему у Доусон, сейчас не с нами.

Я поворачиваюсь к нему спиной и замечаю всех пятерых членов совета. Каллиас ловит мой взгляд, когда я смотрю назад.

Да, не они, безмолвно говорит он.

Но, возможно, они приказали кому-то к нему прикоснуться. Проститутке или другому дворянину, не живущему здесь. Тому, кого никогда не подозревали, потому что он не был замешан. До сих пор.

Пока кто-то при дворе Каллиаса не предложил то, перед чем невозможно устоять. Ради чего есть смысл пойти на измену. А может, человек сам ничего не знает.

Каллиас был замаскирован. Заговорщики могли просто попросить кого-то с ним столкнуться. Прикоснуться к нему. Да, странная просьба. Но, если хорошо заплатить, люди не будут задавать вопросы.

– Где Гестия? – спрашиваю я, когда мне подают обед.

– Ты ее не заметила? – Рода кивает куда-то дальше.

Мои глаза расширяются. Я искала кого-то в пурпурном, потому что именно этот цвет я носила вчера. Но Гестия одета в кремовое платье, которое прекрасно оттеняет ее кожу. Она сидит рядом с лордом Паулосом.

– Так понимаю, все хорошо.

– Полагаю, да. Она кажется счастливой. Теперь у вас обеих по кавалеру, а мне сидеть одной за столом до конца жизни.

– Чепуха, – говорю я, поднося к губам ложку супа. – Ты тоже найдешь себе пару, Рода. Это просто вопрос времени. Как насчет Рубена?

– Он же недавно был помолвлен с Мелитой.

– И что? Больше нет.

– Не имеет значения. Я не думаю, что он мне подходит. Разве ты не видела, как он обращался с Мелитой? Я не терплю такое отношение.

– С тобой бы он так не стал, – протестую я. – Он тебя обожает!

– Нет. Я не думаю, что мы подходим друг другу.

– А как насчет Петроса? Ему нравятся и дамы, и кавалеры.

– Придворные слишком к нему липнут. Я стану ревновать.

– Но он никогда не предаст твое доверие, ни физически, ни иначе.

– Я бы все равно стала ревновать.

– Тогда как насчет Леандра? – спрашиваю я.

Она выгибает бровь.

– Собираешься перечислить всех, кого знаешь? Я думала, у тебя с Леандром может что-то получиться, если король тебя расстроит.

Как будто чувствуя, что мы говорим о нем, Леандр поднимает взгляд от стола. Видит, что я смотрю на него, и тепло улыбается.

– Красноречиво, – замечает Рода. – Не хочу кавалера, который уже сражен тобой.

Я усмехаюсь, понимая, что она оставила мне идеальную лазейку.

– Тогда пора обратить внимание на того, кто сражен тобой.

Рода многозначительно оглядывает комнату.

– Кто?

– Он не за столами. Он у стены.

Она мгновенно вычисляет мужчину.

– Ты про Галена?

– Он влюблен в тебя, Рода. Ты проводишь с ним большую часть своего времени; конечно же ты это заметила?

Она задумчиво поджимает губы, словно проигрывая в уме каждое слово, которым когда-либо с ним делилась.

– Он мой слуга. Простолюдин.

Верно, и если бы речь шла обо мне, это означало бы, что он ниже моего внимания. Но Рода совсем не похожа на меня.

– Я никогда не думала, что тебя тревожат классовые различия, особенно, как ты сама сказала, что тебе не нужно вступать в брак из-за денег или титула. Кроме того, твоя система рейтинга основана на внешности, манерах и индивидуальности. Про титул речи не было. А Гален для тебя пятнадцать баллов, Рода. По твоей же логике, тебе следовало бы уже его схватить.

– Я… – Ее голос стихает, она задумчиво смотрит на Галена у стены.

– Просто пригласи его на мой бал. Подбери одежду. Скажи, мол, хочешь отблагодарить за преданность. У тебя может случиться ни к чему не обязывающая ночь, увидишь его в новом свете. Необязательно выходить за него замуж, чтобы повеселиться.

Я не слишком ее убедила.

– Если ты его не пригласишь, – угрожаю, – я сама позову.

Она бросает на меня короткий взгляд, прежде чем сосредоточиться на еде. Но я вижу, что заронила семя сомнения в ее разум. Просто нужно подождать, пока оно даст плоды.

Я не говорю больше ни слова о Галене, пока мы сидим в гостиной в тот день. Уже закончив свой последний наряд, я в тишине работаю над своим платьем для предстоящего бала. Гестия радует всю комнату новостями, насколько романтичным и восхитительным является ее лорд Паулос.

– Мы довольно много играем в карты, – говорит она. – Мне нравится, как он бросает мне вызов. И знаешь что? Обычно он каждый раз курил сигару, но я, наконец, созналась, насколько сильно ненавижу запах табака. С тех пор он не курит. Сказал, – она делает паузу и резко понижает голос, – что не хочет отдавать пеплом, когда мы поцелуемся в первый раз, раз я так ненавижу запах. Ты когда-нибудь слышала что-то более романтичное?

– Как думаешь, когда он наконец тебя поцелует? – спрашивает Рода.

– Не знаю! Могу предположить, что в ближайшее время, раз бросил эту ужасную привычку.

Я возвращаюсь в свои комнаты и пытаюсь решить, чем заняться до обеда. Возможно, мне стоит проведать Рубена, Петроса и Леандра. Давно мы с ними не общались. Я не видела Рубена с тех пор, как вытащила его из брака с Мелитой.

Закрываю дверь в свои комнаты, не оглядев должным образом коридор. Наверное, поэтому Леандр застает меня врасплох.

Прижимаю руку к сердцу.

– Больше так не пугай.

– Прости! Я думал, ты меня видела.

Я отмахиваюсь от его извинений и кладу ключ от своей комнаты в карман платья.

– На самом деле я хотела поискать тебя и твоих друзей. Думала посмотреть, чем вы сегодня заняты. У меня никаких планов на день.

– Рад слышать. Я надеялся поговорить с тобой. – Он опускает голову, как будто вдруг застеснялся. Это довольно странно для Леандра, ведь он, как правило, настолько самоуверен, что удивительно, как еще не лопается от гордости.

Я наклоняюсь, ловлю его взгляд и снова поднимаю голову.

– Насчет чего?

– Можем ли мы поговорить у тебя?

Не знаю почему, но у меня отчетливое чувство, что я не должна приглашать его в мои комнаты. Дело не в том, что я боюсь оставаться с ним наедине, но думаю, лучше поговорить на нейтральной территории.

– Мы здесь одни, – уклончиво говорю я. – Продолжай.

Если он уязвлен моим косвенным отказом, то не показывает виду.

– Я получил твое приглашение на бал. И очень хочу прийти. Я подумал спросить, что ты наденешь, чтобы мы совпали.

– Мы не можем совпасть, – игриво упрекаю я. – Как это будет выглядеть?

– Как будто я без ума от тебя, – говорит он, но слишком серьезно.

– Нет, будто я женщина, чье внимание слишком легко получить.

– Это неважно, если ты согласишься стать моей…

– Леандр…

– Нет, позволь мне закончить, Алессандра. Знаю, я часто шучу, но уверяю, сейчас говорю серьезно. Я одурманен тобой. И я не хочу быть запасным вариантом. Не хочу быть тем, к кому ты приходишь, когда Каллиас тебя гонит. Я хочу быть твоим главным выбором. Возможно, я никогда не давал это понять. Ты мне нравишься, и если позволишь, я знаю, что смогу тебя полюбить. Мой титул не столь громок, как у Каллиаса, мой карман не настолько глубок, а мое состояние не настолько велико. Но мое сердце больше, Алессандра. И я буду любить тебя, как женщину, которую нужно любить. Я не буду прятаться за тенями. Я не буду любить тебя издалека. Я не буду принимать только часть тебя. Я хочу тебя всю. Разум, тело, душу. Я хочу быть с тобой. Всегда. Я склонен прятаться за юмором, но не в этот раз. Не с тобой. Ты мне нужна. Ты единственная женщина при дворе, которая меня интересует, и я бы сделал тебя своей, если бы ты согласилась. – Он вздыхает. – Я не ожидаю, что ты ответишь сейчас. Я неделями все обдумывал. А у тебя не было и минуты, но я надеюсь, что ты уделишь мне внимание.

Он поворачивается, как будто собирается уйти, но, понимая, что еще не закончил, тянется к моим пальцам. Смотрит на меня, стягивает мою перчатку, медленно, каждый палец по очереди. Поцелуй, который он мне дарит, не мягкий, не нежный. Но целеустремленный, долгий и полный страсти.

Это напоминание, что он может дотронуться до меня. Он прикоснется ко мне, если я выберу его, а Каллиас этого не может.

Не стану лгать, ощущение восхитительное, но на том и все. Кожа касается кожи. Мои чувства к Леандру не настолько глубоки.

– Ты всегда был мне хорошим другом, – говорю я, когда наконец он отпускает мою руку. – Я дорожила нашими встречами. И знаю, что если бы выбрала тебя, то была бы… – Не то чтобы счастлива. Довольна, пожалуй. Какое-то время. – Это был бы умный брак. Я знаю, что ты всегда добрый и веселый. Твое предложение весьма соблазнительно, ведь ты можешь дать мне то, чего он не даст.

Его лицо печально.

– Но?..

Ох, как больно. Что я делаю? Не в моих привычках жалеть. Особенно мужчин. Но несправедливо так поступать с ним. Дать ложную надежду.

– Но, – говорю я, – я уже пообещала ему остаться с ним. Несправедливо делать вид, что мои намерения могут измениться. – Нет необходимости уточнять, о ком речь, и кажется неправильным произносить имя другого человека вслух, когда Леандр только что признался мне в любви.

– Он никогда тебя не полюбит, – говорит он. Не зло, просто констатирует факт. – Никогда не женится на тебе, не прикоснется и не будет с тобой всеми способами, которые ты заслуживаешь. Что ты планируешь? Вечную полужизнь?

Я внезапно осознаю то, что да, предпочла бы такую жизнь. Пользоваться доверием и дружбой Каллиаса, помогать ему управлять королевством, не имея никакой реальной власти, внимание короля, – я бы предпочла все это браку с человеком, который просто даст мне драгоценности, потому что ему нравится, что я делаю с ним в постели.

Конечно, с Леандром было бы не так. Он бы меня любил, но я не могу так с ним поступить. Леандр всегда был так добр ко мне.

– Мне судить, что делать со своей жизнью, – говорю я. – И я сказала тебе свое решение.

Леандр кивает.

– Ты его любишь?

Конечно нет, думаю я. Я не позволяю себе такое ребячество, как любовь. Любовь превратила меня в убийцу. Сломала на некоторое время. Мне пришлось собирать себя заново.

Но между королем и мной что-то зреет.

– Не знаю, – шепчу я.

И либо этого достаточно, либо Леандр сам видит правду, но он низко кланяется, извиняется и уходит.

Я обнимаю себя, опечаленная переменой.

Но когда возвращаюсь в свою комнату, думая немного пострадать в тишине, замечаю, как сквозь стену, отделяющую меня от покоев Каллиаса, исчезает слабый завиток тени. Такой бледный, что поначалу я думаю, будто мне показалось.

Но если нет, я не могу решить, хорошо ли это или плохо, что Каллиас нас подслушал.

23

Гадаю, стоит ли показываться на ужин в библиотеке.

С одной стороны, я весь день не разговаривала с Каллиасом. Нам нужно многое обсудить, включая его меры безопасности и то, что произошло в клубе.

С другой – он спросит меня, почему я его избегала. И не дай бог, если он подслушал мой разговор с Леандром и захочет это обсудить.

В конце концов, решаю, что хочу его видеть, и этого достаточно, чтобы примириться со всем остальным.

Ожидаю найти его уже за столом. Вместо этого он сидит в кресле перед камином, одной рукой почесывая макушку Демодока, а другой поигрывая чашей с вином.

Услышав меня, Каллиас говорит:

– Никак не решу: те, кто желает моей смерти, не могут пройти через моих новых охранников или просто выжидают, пока я не успокоюсь.

– Надеюсь, первое, – говорю я, садясь в другое кресло.

– Это не так уж плохо, когда меня везде сопровождают. Честно говоря, предпочтительнее той изоляции, с которой я смирился.

Ничего не говорю. Возможно, ему нужен слушатель.

– Из других новостей: я приговорил лорда Элиадеса к пожизненному заключению. Его лишили всех земель и титула. Он больше не будет нас беспокоить. Мы также нашли большую часть золотых монет, которые Оррин украл и перераспределил. Все пойманные с ними крестьяне также заключены в тюрьму. Они очень хорошо знали, что им дают краденое.

– Ты не слишком-то доволен.

Он смотрит на пламя и осушает чашу.

– Все прошло не лучшим образом. Несколько крестьян погибло. Сопротивлялись охранникам. И многие торговцы не захотели отказываться от монет, которые уже получили в обмен на товары.

Я глубже забираюсь в свое кресло.

– И ты винишь меня.

Его рука замирает по пути к графину.

– Почему?

– Потому что это была моя идея – поймать бандита таким образом.

– Я вовсе не это пытаюсь сказать. Мои охранники плохо справились с задачей. Виноваты они, а не план. Кроме того, мне плевать на небольшие публичные волнения.

– Тогда в чем проблема? – спрашиваю я.

– Совет хочет что-то сделать с тем ажиотажем, который мы вызвали. Предлагают провести королевский парад по улицам Наксоса.

Я моргаю.

– Ты не можешь этого допустить. Это идеальная возможность убить тебя.

Он выпивает новый бокал вина.

– Я знаю, но боюсь, мнение совета перевесило. У меня нет выбора.

Отблеск пламени танцует на моей коже, и я чувствую, что мне становится жарко. И не в хорошем смысле.

– Один из них причастен! Наверняка. Зачем еще им заставлять тебя это делать?

– Парад создаст иллюзию доброжелательности. Напомнит людям, что я не монстр, который сосредоточил все свое внимание на иностранных королевствах. По-видимому, это как-то меня очеловечит. Чтобы люди сговорчивее платили налоги и все такое. – Он снова наполняет бокал. – О, и в королевстве Пегаи снова воцарился мир.

Я наконец поворачиваюсь в его сторону.

– Мне трудно тебя понять. Ты расстроен? Взволнован? Доволен? – «Боишься?» Последнее я не говорю вслух.

– Я удивительно спокоен за того, кто знает, что скоро будет еще одно покушение на его жизнь.

– Возможно, попытка, но не более того. Твой потенциальный убийца не добьется успеха. Его поймают.

Он допивает вино и, наконец, отставляет пустой бокал, откидывая голову на спинку кресла.

– Ну, а теперь, когда приятный разговор закончен, мы перейдем к той причине, по которой ты весь день меня избегаешь?

– Это был приятный разговор?

Он перестает чесать Демодока, и пес опускает голову на лапы.

– Что тебя беспокоит, Алессандра?

– Вряд ли ты достаточно пьян для такого разговора.

– То есть?

– Я бы предпочла, чтобы ты потом его не вспомнил.

Уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке.

– Я могу выпить еще, если хочешь.

– Нет, ты должен всегда быть начеку. Вдруг что-нибудь случится.

Он качает головой.

– Перестань увиливать. Это из-за того… что с тобой… ну, плохо обращались прошлой ночью? – Как будто слова беспокоят его, и он снова наполняет бокал.

– Серьезно? – переспрашиваю я.

– К тебе относились как к распутной девушке, и это должно быть позорно и унизительно. Я ни в коем случае не виню тебя, что ты теперь меня ненавидишь.

– Ой. – Я пытаюсь скрыть свое удивление.

– Ты настоящий друг, Алессандра. Та, кого я считаю равным во всем, кроме титула. Я не относился к тебе как к таковой прошлой ночью.

– Каллиас, ты прошлой ночью разрешил мне помочь тебе. И заботился обо мне как о друге. Не думай больше об этом.

Он внезапно встает и, немного шатаясь, хватается за стол.

– Похоже, я выпил больше, чем думал.

– Давай провожу тебя спать.

Я беру Каллиаса за руку и, хотя никогда прежде не делала так в месте, где кто-либо может нас увидеть, кроме случая, когда мы были замаскированы, твердо держу его, пока мы выходим из библиотеки. Приказываю охранникам проводить нас до комнат короля, но никто больше не осмеливается коснуться правителя. Я не могла бы попросить их о помощи, если бы захотела. Они не рискнут своими жизнями. Пусть Каллиас потом простит меня за мою вольность.

Демодок трусит за нами – извечный верный щенок.

Мы проходим мимо ряда окон в прихожей и слышим звук грома и проливного дождя. Сегодня вечером снаружи бушует ураган.

Охранники оставляют нас в конце коридора, а мы с Демодоком идем дальше. Сначала я пробую дверь Каллиаса, но поскольку она заперта, а я не собираюсь рыться в его карманах в поисках ключа, которого у него, вероятно, нет, ведь он может пройти прямо сквозь стены, я завожу короля в свою комнату.

Думаю уложить его в моей собственной постели, но он говорит:

– Нет, туда.

Я пробую дверь, соединяющую наши комнаты. Она не заперта.

– Почему ты ее не закрываешь? – спрашиваю я.

– Зачем, когда на другой стороне ты?

Я помогаю ему сесть на кровать, затем поднимаю его ноги. Я даже снимаю с него ботинки.

– Каллиас, я не сержусь на тебя, – заверяю я, продолжая разговор. – Мне плевать на вчерашний день. Вообще-то это было довольно весело.

Демодок запрыгивает на кровать и кладет голову на живот короля. Каллиас поворачивает шею в мою сторону.

– Даже если ты не злишься на это, у тебя есть другие причины.

– Какие?

Его глаза закрываются.

– Я видел тебя с Леандром. Он предложил тебе счастье, а ты ему отказала. Потому что я втянул тебя в этот фарс с ухаживаниями. Я должен тебя освободить.

Я улыбаюсь.

– Но ты не будешь.

– Не могу. Ты мне слишком нужна.

Возможно, он просто пьян, но мне бы очень хотелось думать, что он имеет в виду не только наш спектакль.

Его глаза открываются, он хватает мою руку в перчатке и подносит ко рту, но останавливается. Смотрит на мою перчатку так, будто ее вид его оскорбляет.

Затем стягивает ткань. Я стою совершенно неподвижно.

– Он поцеловал тебя. Сюда. – Его закрытый палец скользит по моей коже.

– Да.

– Я не хочу, чтобы он так делал. Я хочу сам это сделать.

Он тянется губами, но я резко выдергиваю руку, прежде чем он успевает прикоснуться.

– Не смей, пока не протрезвеешь.

– Чушь. Дай назад!

Я смеюсь над ним.

– Спите, Ваше Величество. – Я толкаю его в плечо, и он падает на подушки, его глаза снова закрываются. Бой окончен.

Я иду к своей комнате и бросаю последний взгляд на моего короля.

– Я отказала Леандру не из-за сделки с тобой. Я сказала ему нет, потому что иначе потеряла бы тебя.

Довольная тем, что он слишком крепко спит и ничего не вспомнит, я закрываю дверь и готовлюсь ко сну.

На следующее утро Каллиас проходит через стену в мою комнату на завтрак.

– Что ж, вот и ответ на мой вопрос.

Он держится за голову и все еще во вчерашней одежде.

– Какой вопрос?

– Могу ли я все еще призывать свои тени рядом с тобой.

– А у тебя были сомнения? – спрашиваю я, пытаясь не замечать, как тонкий материал рубашки подчеркивает все его мускулы.

– Я мало что помню. Ты помогла мне дойти до комнаты. Я подумал, что, возможно, бросился на тебя.

Я прячу свою улыбку за чашкой чая.

– Вообще-то да. Мне пришлось отбиваться.

– Логично. Не напивался с тех пор, как был принцем. Естественно, я бросился на первую попавшуюся женщину.

– Естественно.

– Это было плохо? Что я сказал?

– Ты пытался поцеловать мою обнаженную руку. Ты такой вежливый, Каллиас, даже когда пьяный. – Я смеюсь над ним.

– Мама хорошо меня воспитала, – говорит он без капли раскаяния.

– Она бы тобой гордилась.

Каллиас грустно улыбается. Затем смотрит на себя.

– Мы должны одеться и присоединиться к другим дворянам на завтрак.

– Почему? Мы никогда не завтракаем со знатью.

– Мне надо кое-что тебе показать, и я не желаю ждать до обеда. Я сделал заказ некоторое время назад и только что получил сообщение, что все готово.

– И это… в большом зале? – Что он сделал? Заказал скатерть с нашими инициалами?

– Да. Больше никаких вопросов. Ты все поймешь. Я вернусь за тобой через полчаса.

И уходит обратно через стену.

– Ты явно не представляешь, сколько времени нужно даме, чтобы одеться! – кричу я вслед.

Охрана следует за нами на не очень сдержанном расстоянии, но я не против. Лишь бы Каллиас был в безопасности.

Сегодня утром он берет меня под руку, не заботясь о том, кто смотрит. Возможно, раз убийца на свободе, это не имеет значения.

Каллиас как-то умудрился выкупаться и переодеться.

Его волосы выглядят слегка влажными, но им все равно удается поддерживать внушительный объем. Интересно, он зачесывает пряди, потому что знает, насколько восхитительны черты его лица? Его нос такой прямой и совершенный, что я хочу провести по нему кончиком пальца, прежде чем коснуться губ.

Даже его уши – совершенно непривлекательные части тела – выглядят идеальными. И я невольно гадаю, какой звук он издаст, если потянуть зубами за мочку.

– Ты какая-то рассеянная этим утром, – замечает Каллиас. – Что-то случилось, о чем я не знаю?

– Нет. – Я отворачиваюсь от него, чувствуя прилив тепла к своим щекам.

Я краснею? Да я не краснела, когда меня поймали за разглядыванием мужского…

– Вот.

Двери в большой зал уже открыты, и до нас доносится шум.

Каллиас не останавливается, когда мы входим, хотя дворяне мгновенно успокаиваются, возможно, из-за того, как мы идем рука об руку, когда никто не может коснуться короля, не встретив смерть.

Я оглядываю лица и расстановку мест, пытаясь угадать, в чем же сюрприз. Каллиас не переделывал стены или ковры. Стол выглядит так же, за исключением… Мне кажется, или он немного больше?

Мы проходим мимо глазеющих зевак к нашим обычным местам, а я все пытаюсь понять, что пропустила.

И вот тогда я вижу наши места.

Я застываю, вынуждая и Каллиаса резко остановиться.

Стол и правда больше. Он заказал новый. И во главе, где всегда сидит Каллиас, стоят два стула.

Два.

Стол в два раза шире, что позволяет нам устроиться рядом.

Это не просто какой-то вежливый жест. Это заявление. То, что любой может увидеть и понять.

Но я не понимаю.

– Почему? – спрашиваю я.

Каллиас оглядывается на притихших дворян и многозначительно кашляет.

Они немедленно возобновляют свою утреннюю болтовню. Нас не услышат.

– Я же говорил, ты моя ровня. Ты помогла мне, и не раз. Была моим постоянным спутником в последние пару месяцев, и не хочу, чтобы ты уходила, Алессандра. Я хочу показать, как уважаю и ценю тебя.

– Но это – перед всеми дворянами? Ты мог бы с тем же успехом сделать предложение.

– На самом деле, я хочу поговорить об этом позже.

Я так резко к нему поворачиваюсь, что шея хрустит.

– Наедине, – уточняет он. – Идем. – И осторожно тянет меня к нашим местам.

Мне каким-то образом удается заставить ноги двигаться, несмотря на то, как кружится голова. Восторг и разочарование терзают меня по очереди.

Король собирается сделать мне предложение.

Но он сказал это так бесцеремонно. Не слишком-то романтично. Вряд ли Каллиас говорит о романтике. Конечно, он подразумевает грамотный альянс.

Но он собирается дать мне власть. Поделиться своей силой. Так же как разделил со мной стол.

Но я все равно не смогу прикоснуться к нему. У меня его не будет.

Что важнее?

Я знаю ответ. Власть, конечно. Но тогда почему я чувствую себя такой несчастной?

– Ваше Величество, новый стол просто божественен! – раздается голос рядом.

Я потрясена. Когда Рода успела подсесть? Справа от нее Гестия, а дальше лорд Паулос. Два ближайших к Каллиасу стула остаются пустыми, но моя сторона занята. Каллиас практически в полной теневой форме, чтобы заполнить новое пространство.

– Спасибо, – благодарит он.

– Ты выглядишь удивленной, Алессандра. Ты не знала? – спрашивает Рода.

– Нет.

– Это ужасно романтичный поступок, – говорит она, лишь слегка понизив голос.

Каллиас ее слышит.

– Я рад, что вы так думаете, леди Николадес. Леди Статос, похоже, пока не знает, как реагировать.

– Мне приятно, конечно! – спешу сказать я. – Просто так неожиданно.

– Я все время делаю романтические жесты, – притворно защищается он, устраивая спектакль для тех, кто сидит к нам ближе всех.

– Король прав, – замечает Гестия, на мгновение отвлекаясь от лорда Паулоса. – Он заваливает тебя подарками. Мы все видели те великолепные украшения. Тебе нечего удивляться.

– Это стол, – возражаю я. – Не ожерелье. Совсем другое дело. И очень неожиданно.

Каллиас подносит к губам ложку каши.

– Я должен продолжать удивлять тебя, иначе ты найдешь меня скучным и порвешь со мной.

Рода смеется.

– Скорее всего, Ваше Величество. – Она оценивает его профиль, прежде чем бросить на меня многозначительный взгляд.

«Пятнадцать», как бы говорят ее глаза. Как будто я могу забыть.

Каллиас вежливо улыбается ей, и трапеза возобновляется.

Я замечаю, как Рубен и Петрос смеются над чем-то вместе. Они выглядят такими беззаботными и счастливыми, но я не могу не заметить, что за новым столом нет одного дворянина, как будто само появление подарка помешало ему присоединиться к нам.

Бедный Леандр.

– Разве у тебя нет сегодня встреч? – спрашиваю я, когда мы заканчиваем завтракать, и Каллиас провожает меня из зала.

– Я расчистил свой график. Твой бал уже скоро. Думал, что смогу помочь с остальными приготовлениями. И, как я уже сказал, нам есть о чем поговорить.

Я прочищаю горло.

– Да… Любопытно побольше узнать о теме, которую мы собираемся обсудить.

Звучит ужасно формально.

Ради бога, человек собирается сделать мне предложение, а я хочу убежать.

Но я же этого хотела. За этим сюда явилась.

Так почему я боюсь разговора?

– Пойдем в библиотеку? – спрашивает он.

Я ничего не говорю, но король все равно ведет меня в том направлении; его охранники следуют за нами.

– Прекрасный день, – комментирует Каллиас, глядя в окно. – Буря прошла быстро. – Вдруг ругается. – Какого черта я говорю о проклятой погоде?

Я все еще молчу. Охранники оставляют нас, мы проходим в библиотеку, и Каллиас закрывает за нами дверь.

– Хочешь присесть?

Я качаю головой.

– Извини, – говорит он. – Так глупо вышло. Я не хотел тебя так озадачить.

– Ты имеешь в виду предложение?

– Да. Не следовало вот так показывать стол. Я должен был сначала поговорить с тобой. Просто думал, что тебе понравится.

Я смотрю на свои ботинки.

– Но ведь это не просто стол, Каллиас?

– Нет, нет.

На мгновение он замолкает, и я поднимаю голову, изучая корешки книг. Что угодно, лишь бы не смотреть на него и его совершенные черты. Вряд ли я выдержу этот разговор.

– Просто нам так хорошо вместе, – наконец говорит Каллиас. – Ты умна и плетешь интриги лучше любого из моих советников. Из раза в раз проявила себя как бесценный союзник. Проще говоря, ты великолепна. Мне всегда приятно твое общество. Даже если мы из-за чего-то ссоримся. Мне нравятся наши вылазки за пределы дворца. Маскироваться, отправляться на приключения – я годами так не веселился. Мне было так одиноко в последнее время, но с тех пор, как ты приехала, я… счастлив. Но речь не только обо мне. Это касается и тебя, и я пытался прикинуть, что может принести тебе наш брак. Мы уже говорили о приглашениях на вечера и балы. Я обещаю ходить туда вместе с тобой. Я хочу, чтобы ты присоединялась ко мне на собраниях…

Это заставляет меня мгновенно отвести взгляд от стен. Видя, что теперь полностью завладел моим вниманием, он продолжает:

– Я хочу, чтобы ты была рядом, помогала мне управлять королевством. Хочу, чтобы мы покорили последние три царства в этом огромном мире. Хочу, чтобы ты была мне равной, Алессандра. Моей королевой. У тебя была бы власть. Собственная стража. Мы бы обсуждали все решения. Раз и навсегда избавились бы от моего совета и твоей семьи. Конечно, ты получишь доступ к казне. Не останешься без собственных средств.

Равная сила. Управлять королевством… с ним?

Это значит…

Нет смысла его убивать. Он даст мне все, чего я хочу, и мне не нужно избавляться от него. Моего друга и компаньона.

Но как насчет… большего?

Я сглатываю.

– Ты хочешь, чтобы я была твоей королевой. Но только номинально. Так?

Каллиас пытается что-то прочесть на моем лице.

– Верно. Мы были бы женаты. Официально. Но ты будешь жить в своих покоях, а я в своих. Никто никогда не должен узнать, что мы не закрепили брак. Мало кому известно, почему я не могу касаться людей. Большинство и не поймет, близки ли мы.

Вот оно. Все, чего я когда-либо хотела. Он предлагает мне мир.

Просто не предлагает мне себя заодно.

С каких пор мне этого мало?

Грубый стук в дверь.

– Прочь! – велит Каллиас, не отрывая от меня глаз.

– Прошу прощения, Ваше Величество. – Это Епафрас, секретарь, по ту сторону двери. – Но вы хотели немедленно узнать, если барон Дривас придет во дворец. Он оказал сопротивление, и охране пришлось его сдерживать. С ним также констебль.

У меня перехватывает дыхание. Отец Гектора во дворце.

Каллиас поворачивается ко мне.

– Зачем барону приводить констебля, если он пытается заставить тебя выйти замуж за одного из его сыновей? Ты подписала с ним какой-то контракт?

Я сглатываю.

– Нет.

– Это смешно, – говорит он себе. – Епафрас, пусть охранники их приведут. Разберемся с этим немедленно.

– Конечно, сир.

Я чувствую, как у меня падает сердце.

– Это обязательно?

– Тебе не нужно здесь оставаться. Я могу прогнать барона самостоятельно, но это преследование смехотворно. Надо было разобраться с ним в тот же момент, когда ты обратила на это мое внимание.

– Я останусь, – слабо говорю я, думая о том, что от судьбы нельзя уйти. Или убежать. Мне следовало быстро согласиться выйти замуж за Каллиаса, хотя не знаю, дало бы мне это защиту от того, что сейчас произойдет.

Через несколько минут дверь открывается. Охранники окружают две фигуры.

Я узнаю Фауста Галаниса, отца Гектора. Женщина с ним, должно быть, упомянутый констебль.

– Ваше Величество, – говорит Фауст. – Наконец-то! Я пытался…

– Не смейте говорить, пока я не позволю, – говорит Каллиас со всей властью короля. – Кто вы? – спрашивает он, обращаясь к женщине.

– Констебль Дамали Халлас, Ваше Величество.

– И с какой целью вы здесь?

– Барон Дривас нанял меня, чтобы я расследовала исчезновение его младшего сына, Гектора.

Каллиас не поворачивает головы, но краем глаза смотрит на меня.

– Исчезновение?

– Так считалось, когда мы начали поиски, Ваше Величество, но теперь мы знаем, что молодой дворянин был убит.

24

Мой желудок снова падает, но я не позволяю ничему, кроме удивления, отразиться на моем лице.

– Гектор мертв?

Замечаю, что констебль Халлас проницательно вглядывается в мое лицо. Ищет любые зацепки. Она женщина с тяжелыми чертами. Слишком большой нос, слишком близко посаженные глаза, квадратный подбородок. Ее черные волосы собраны в аккуратный пучок.

– Уже несколько лет, – отвечает она. – Несколько дней назад его тело было обнаружено в Ундатском лесу. По-видимому, в том районе произошел ряд оползней. Пара всадников обнаружила тело и сообщила о нем.

– Погодите, – вмешивается Каллиас. – Кто этот Гектор? – Он задает вопрос мне, и я понимаю его истинный смысл: кто этот человек для тебя?

– Мой первый любовник, – отвечаю я.

– А ты его убийца! – бросается на меня барон.

– Еще одно слово, Дривас, – говорит Каллиас, – и я брошу тебя в темницы.

Охранники, окружающие его, шагают ближе, готовые схватить барона, если возникнет такая необходимость.

– Ваше Величество, – говорит констебль, – с вашего позволения, у меня есть несколько вопросов к леди Статос.

Каллиас поворачивается ко мне и безмолвно обращается.

Отказаться отвечать, прогнать их прочь? Нет, я должна казаться невиновной.

– Я отвечу на ее вопросы.

Констебль делает шаг вперед.

– Признаете ли вы, что имели отношения с умершим?

– Да, мы были близки, но недолго. Что случилось с Гектором?

– От него не осталось ничего, кроме костей.

У барона вырывается рыдание, но он не говорит ни слова.

– Мы опознали его по фамильной печатке на пальце, – продолжает констебль. – Я вчера осмотрела останки. На одном из ребер царапина. Определенно указывает на ножевую рану. Мне сказали, вы всегда носите с собой нож.

Я вздрагиваю, словно от обиды.

– Вы серьезно предполагаете, что я его убила? Кто сказал, что я ношу нож?

– Ваша сестра. – Халлас достает из кармана блокнот и просматривает его. – Хризанта Статос.

– Да, я знаю, как зовут мою сестру, – горько говорю я. Хризанта. Бич моего существования. Почему она просто не сдохнет в своей норе? – Многие люди носят ножи. Почему это должно иметь значение?

– Само по себе не имеет, но с телом были найдены остатки деревянного сундука. На одной из досок инициалы – А.С. Ваши инициалы, не так ли? – Халлас задает вопрос так же, как все остальные. Холодно, без эмоций, как будто ее не заботит ответ. Будто она уже все знает.

Смею взглянуть на Каллиаса. Он смотрит на меня с очень странным выражением. Не могу понять. Как будто он видит меня заново.

Нельзя, чтобы король ей поверил!

У меня подкашиваются ноги. Каллиас мгновенно приходит на помощь.

– Конечно, у многих людей в королевстве такие инициалы, – говорит он.

– Возможно, – кивает Халлас. – Но не все из них также имели отношения с умершим. Кто закончил этот роман, леди Статос? Гектор, не так ли? Он разбил вам сердце, и вы ответили ему ударом ножа в грудь, а затем похоронили его в лесу.

О, боги.

– Вы придумываете, – выплевываю я в ответ. – Нет никаких доказательств того, что Гектор прекратил отношения или что у меня были какие-либо причины причинять ему вред.

– Возможно, нет, но я их найду. Я уже говорила со слугами вашего отца. У вас определенно были и возможность, и средства вывезти тело Гектора из поместья, не привлекая внимания. Вы часто незаметно убегали по ночам, только чтобы вернуться на следующий день далеко за полдень. И я хотела бы попросить у короля разрешения сравнить ваш нож со следом на ребрах покойного.

Я хладнокровно поворачиваюсь к Каллиасу.

«Пожалуйста, прими мое спокойствие за невиновность».

Еще не все потеряно. Гектор не вернется, чтобы погубить меня еще раз. Я так близка к тому, чтобы стать королевой.

– Констебль, – говорит Каллиас со спокойствием, которое меня пугает, – прошу вас с бароном нас простить. Я ценю, что вы довели этот вопрос до моего сведения. Поскольку леди Статос является членом двора, я сам займусь расследованием и выясню правду.

Барон выглядит так, как будто хочет сказать гораздо больше, но, желая сохранить хорошие отношения с монархом, позволяет охранникам выпроводить себя и констебля.

Епафрас следует за ними, закрывая за собой дверь. Мне удается подойти к ближайшему креслу и упасть в него. Я жду.

Жду. Жду.

Каллиас обрушится на меня в любой момент. Бросит меня в тюрьму, пока он думает, когда назначит день и выберет способ убить меня. Он…

Каллиас разражается смехом так внезапно, что я чуть не падаю с кресла. Он упирается в колени и весь трясется от хохота. Какого черта?

Я что, довела короля до ручки?

Через мгновение ему удается выпрямиться и посмотреть на меня, но затем его лицо искажается, и он снова возвращается к неконтролируемому смеху.

Я чувствую, что мои конечности напрягаются, лицо становится горячим, а гнев накапливается в каждой мышце.

– Что, черт возьми, с тобой такое? – рявкаю я, перекрикивая его смех. Он так не веселился, даже когда читал любовное письмо Оррина.

Он что-то говорит, но я не могу разобрать ни слова, затем стирает слезы с глаз и пытается снова.

– Ты убила его! – Откидывает голову назад, смеется и смеется.

И я понимаю, что мне ничего не грозит. Как иначе, если ему так весело?

Я могу все отрицать. Защищаться. Но Каллиас не дурак. Пусть у констебля недостаточно доказательств, чтобы меня осудить, но Каллиас понял правду.

– Мне сейчас хочется повторить этот подвиг, – говорю я, глядя на него.

Каллиас держится за ближайшую полку, пытаясь отдышаться. Успокоившись, он подходит ко мне и обхватывает мое лицо руками в перчатках.

– Моя маленькая бунтарка. А с тобой нужно считаться, не так ли? О, скажи, что ты выйдешь за меня, Алессандра!

Я в замешательстве сглатываю.

– Ты не собираешься меня повесить?

– Повесить? – повторяет он, опуская руки. – Этот человек тебя унизил, Алессандра. Честно говоря, ты избавила меня от необходимости выследить его и убить самостоятельно.

– Но…

– Я тебя прощаю, – просто говорит он.

Я моргаю.

– Вот так?

– Вот так. Что угодно ради моего друга.

Я не знаю, ненавидела ли это слово больше, чем когда оно вылетает из уст Каллиаса.

– Ты выйдешь за меня? – повторяет он, легко возвращаясь к нашему предыдущему разговору.

– Что будет, если я скажу нет?

– Ты все равно помилована, если ты об этом. Я бы никогда не стал заманивать тебя в брак шантажом! Сможешь оставаться во дворце столько, сколько пожелаешь, или уйти. – Его лицо немного грустнеет. – Но я был бы… очень расстроен, если бы ты ушла.

Задумываюсь, но Каллиас не может выдержать тишину.

– Ты мне нужна, Алессандра. Скажи, что ты будешь моей, а я буду твоим.

Он нуждается во мне. Но не хочет меня. Он дает мне власть. Все, что я когда-либо хотела.

Почему это такое сложное решение?

Наконец, я говорю:

– Я хочу настоящее предложение. Публичное. – Скрещиваю руки на груди. – И больше не смейся надо мной из-за Гектора Галаниса. На самом деле, я больше никогда не хочу слышать его имя.

Каллиас хватает мою руку в перчатке и целует ее.

– Договорились. Теперь давай обсудим, что ты уже сделала для бала. Как, по-твоему, это будет идеальная возможность для правильного публичного предложения?

Я выхожу за короля.

Прошлые преступления забыты.

Я наконец освобожусь от семьи. Могу вообще запретить им появляться при дворе!

Но где-то разгуливает убийца. Тот, кто хочет отнять у меня Каллиаса и будущее.

Я этого не допущу.

Мы с Каллиасом беспокоились не о том, что нужно. Разговоры о параде заставили нас волноваться, но теперь я понимаю, что мой бал такой же публичный.

Вот когда убийца нападет. Я уверена в этом.

Делюсь своими тревогами с Каллиасом пару недель спустя, пока сижу в своих комнатах, работая над платьем для бала.

– Я тоже об этом думал, – отвечает он. – Мы удвоим охрану. Проверим всех гостей на наличие оружия, прежде чем они будут допущены в бальный зал.

– Каков диапазон твоих способностей? – спрашиваю я. – Как далеко нужно стоять убийце, чтобы отключить твои тени?

Каллиас пожимает плечами.

– Ты никогда не проверял?

– Конечно, проверял. Просто не хочу тебя беспокоить. – В ответ на мой взгляд он сознается: – Сорок пять метров.

– Так мало! – Хороший стрелок легко с этим справится.

– Я буду в безопасности, Алессандра. Мы будем в безопасности. Все будет хорошо.

– Я бы чувствовала себя лучше, если бы ни один из членов твоего совета не явился.

– Я тоже, но мы не можем их не позвать. Теперь перестань беспокоиться. Покажи мне, над чем ты работаешь.

– Нет, – говорю я. – Я бы предпочла, чтобы ты увидел его на мне, когда все будет готово.

– Слишком много ткани, – жалуется он.

– Тихо.

25

Розы в горшках обрамляют входы в бальный зал. Они образуют похожий на лабиринт путь к столу с закусками, прежде чем разойтись в центре комнаты, чтобы освободить место для танцев.

Каждый член оркестра носит черную розу – мужчины в петличках, дамы в волосах – в честь покойной королевы.

Я перекрасила бальный зал, так что кажется, будто плющ взбирается вверх по колоннам. Зеленые ковры выравнивают полы, идеально имитируя поляну. Лепестки роз разбросаны по земле и испускают тонкий аромат.

Потребовалось несколько слуг и длинные лестницы, но нам также удалось подвесить букеты роз к потолку. То и дело падает случайный лепесток, еще больше усыпая пол. Я приказала повесить вдоль стен гобелены, чтобы создать впечатление, будто мы посреди сада.

Электрические люстры ярко светят. Я хочу, чтобы все было хорошо видно.

Не только для того, чтобы создать иллюзию полудня в саду, но и для того, чтобы любое предательство или обман было невозможно скрыть за тенями.

Никто не убьет моего короля сегодня вечером.

Гости уже начали подъезжать, хотя до официального начала бала еще десять минут. Я наблюдаю за всем сверху, с лестницы, любуясь на свои приготовления. Поскольку это мой бал, мне нужно появиться с шиком, поэтому я жду подходящего момента.

Хотя на самом деле я просто жду, когда придет Каллиас. Я бы не хотела, чтобы он пропустил мое явление в новом платье.

Я превзошла саму себя.

В целом оно светло-желтого цвета. Через каждые несколько дюймов складки, чтобы передать форму лепестков розы. Я окрасила кончик каждой в ярко-апельсиновый, в тон розам, обнаруженным в саду королевы. Обычно я не слишком люблю оранжевый цвет, но ее цветы и мое платье просто божественны. У меня кринолин под слоями шелка, но лиф облегающий, верх без рукавов, а желтые перчатки усеяны оранжевыми пятнышками.

Я зачесала волосы на одну сторону, так что они ниспадают с моего левого плеча, оставляя мою шею обнаженной справа. Завила идеальные локоны – черная красота над легкой тканью.

Когда Каллиас, наконец, приходит, он не объявляет о себе. Наоборот пытается не привлекать внимания и идет прямо к трону на возвышении.

Подсмотрев, какую ткань я использую для платья, он надел желтый жилет – настолько светлый, что его можно было бы принять за белый. Он замечательно смотрится на фоне его бронзовой кожи.

Как только король садится, я даю глашатаю знак объявить меня.

– Наша хозяйка, леди Алессандра Статос, вторая дочь графа Мазиса.

Придерживаю платье обеими руками и позволяю легкой улыбке украсить мои черты лица, пока спускаюсь по лестнице.

Все головы поворачиваются в моем направлении.

И я знаю, что их впечатляет не только мое потрясающее платье. Я девушка, которая привлекла внимание короля. Девушка, которая заставляет совет следовать ее стратегии. Девушка, которая спасла короля от покушения на убийство.

Я действительно заработала себе хорошую репутацию.

А сегодня вечером Каллиас сделает предложение и всех шокирует.

Он смотрит на меня, пока я осторожно спускаюсь. Платье достаточно широкое, чтобы мои ноги могли свободно двигаться, но из-за длинного подола и каблуков легко споткнуться.

И все же я смотрю на него.

По ответному горячему взгляду я вижу, как сильно Каллиас меня хочет. Это больше не обычное притяжение. Ему просто нужно защититься от нападения. Мы хорошо все устроили. После сегодняшнего вечера у нас обоих будет то, что мы хотим. У него – королева, которая поможет ему управлять советом. Кто-то, кому он доверяет. Единственный человек, которому он доверяет.

А я взамен получаю власть. Возможность править королевством на стороне Каллиаса, пока ему не исполнится двадцать один год. Всего семнадцать месяцев.

Когда я достигаю нижней ступеньки, Каллиас не подходит ко мне.

На самом деле он отворачивается, вовлекая одного из ближайших членов совета в разговор.

Разочарование и раздражение терзают меня, но я удерживаю на лице улыбку.

Думаю начать приветствовать гостей, но только делаю несколько шагов в одну сторону, как те… рассыпаются.

Какого черта?

Может, мне только чудится? Я направляюсь к столу с закусками, думая проверить, как там блюда. Дамы с шелестом спешат прочь, а группа джентльменов прерывает разговор, чтобы отвернуться от меня и найти другое место.

Что с ними со всеми?

Отхожу от стола и расслабляюсь, когда кто-то ко мне приближается. Пока не понимаю, что это мой отец.

– Не припомню, чтобы отправляла тебе приглашение, – говорю я, взяв со стола бокал шампанского.

– Должно быть, позабыла, – отвечает отец. Но как только подходит достаточно близко, чтобы нас не услышали, добавляет: – Я здесь, чтобы спасти тебя, Алессандра.

Я делаю глоток из своего бокала, как будто не слышу его. Отец надеется меня разозлить. Не дождется.

– Ты меня слышала, Алессандра? Я спасу тебя и твою репутацию.

Я опять ничего не говорю.

– Слухи о твоем преступлении распространяются, как лесной пожар, и мы должны уберечь тебя, выдав замуж за влиятельного человека.

Смотрю на отца.

– Слухи о моем преступлении?

– Да, убийство Гектора Галаниса. Все говорят об этом.

Вот почему все вдруг от меня шарахаются. Считают убийцей.

Чертов Фауст. Он знает, что король снял с меня все обвинения, но это не помешало ему распустить язык.

– Не волнуйся, дорогая, – говорит отец. – Быстрый брак даст тебе некоторую защиту. Я разговаривал с виконтом Ториком…

– Отцом Рубена?

– Ты знакома с его сыном? Замечательно. Недавно он разорвал помолвку с дочерью барона. Из вас получится хорошая пара.

Я чуть не выплевываю шампанское.

– Так что, теперь я должна выйти за человека ниже своего статуса?

– У него есть деньги, Алессандра. А раз мой дорогой друг Элиадес за решеткой, мы больше не можем на него рассчитывать.

Ставлю пустой бокал на поднос проходящего мимо слуги. Поворачиваюсь лицом к отцу.

– Итак, для Хризанты нужен не меньше чем герцог, а с меня и будущего виконта хватит. Так?

– Ты вряд ли можешь позволить себе разборчивость, если люди о тебе сплетничают.

Я пугаю своего отца тем, что начинаю смеяться.

– Ты меня не слушаешь. Никогда не слушал, но позволь выразиться ясно. Мне не нужно, чтобы ты меня спасал. Не нужен поспешный брак. У меня есть король, и он помиловал меня за все обвинения. Ты бы знал об этом, если бы хоть когда-нибудь удосужился узнать у меня о ситуации, вместо того чтобы прийти к собственным выводам и решениям. Сегодня вечером он сделает мне предложение, – заканчиваю я.

– Он не спросил моего разрешения.

– Ему не нужно. Он король, и, как я уже сказала, ты не получишь ни цента из казны.

Он пытается заговорить, но я ему не позволяю.

– Нет. Это мой вечер. Моя ночь. Ты ее не испортишь. – Гляжу на пару охранников у стены. Ловлю их взгляды и жестом подзываю к себе.

Отчасти жду, что они не послушают. Но те повинуются. Двое молодых людей с винтовками на плечах идут к нам.

– Да, миледи? – спрашивает один из них.

– Проведите графа с бала. Ему здесь не рады. Если не уйдет добровольно, можете применить силу.

Отец издает смешок.

– Кто ты такая, по-твоему? Королева?

Но двое охранников встают между мной и моим отцом.

– Прошу, милорд.

Отец смотрит на меня с недоумением. И затем, на кратчайший миг, я чувствую, что он наконец-то видит меня. Мои амбиции. Мою хитрость. Мои достижения. Охранники, повинующиеся моим приказам, становятся достаточным доказательством того, что я пыталась объяснить моему отцу уже несколько недель.

Я достигла именно того, чего намеревалась.

И тогда отец, похоже, понимает, что если это правда, то и мои слова о выкупе тоже. Его лицо искажает паника, но охранники крепко сжимают его руки и выводят.

Все в бальном зале наблюдают за спектаклем, хотя ни музыка, ни болтовня не прекратились.

И теперь, кажется, ни у кого больше нет со мной проблем.

Не тогда, когда я могу выбросить их с вечера. Не тогда, когда охранники короля подчиняются моим приказам. На самом деле, меня приветствуют не менее десяти дворян, которые берут напитки и пробуют закуски.

– Удивительная вечеринка. Эти конфеты в форме розовых бутонов? – Рубен берет со стола лакомство и закидывает его в рот. Проглотив, добавляет: – Я готов тебя расцеловать.

– Лучше не на публике, – поддеваю я.

– Серьезно, Алессандра. Спасибо. Знаю, я уже говорил это, но скажу снова. Ты освободила меня от Мелиты. Она покинула дворец, ужасно расстроилась, что помолвка сорвалась, Элиадес ее отверг, а потом его еще и в тюрьму бросили. Я снова свободный человек.

И он еще не знает, что я спасла его от брака со мной.

– Как холостяцкая жизнь? – спрашиваю я.

– Я собираюсь ее отпраздновать, станцевав сегодня с каждой великолепной женщиной в зале. Включая тебя. Оставишь мне танец?

– Конечно.

Рубен целует мне руку, и я смотрю, как он уходит в угол, где смеются Петрос и Леандр.

Приятно видеть Леандра. Я волновалась, что он не придет.

Как будто чувствуя мой взгляд, он оглядывается. Увидев, что я смотрю, шлет легкую улыбку. От души улыбаюсь ему в ответ.

Леандр одет во все черное, точно так же, как Каллиас на моем первом балу. Только у Леандра возле лацкана нарисована черная роза.

Едва не упускаю деталь – так она сливается с жилетом. Цветок придает Леандру еще большее очарование. Каллиас не разговаривал с ним целый год, и все же друг пришел на вечер в честь матери короля и носит ее любимый цветок. На фоне темного наряда золотистая кожа Леандра кажется светлее и оттеняет более темные пряди в его русой шевелюре.

Неважно, что на нем – он такой красивый и внимательный.

И сделает какую-нибудь девушку очень счастливой.

Я отвожу взгляд и осматриваю комнату. Мне приятно видеть, что большинство гостей явилось в надлежащей одежде. Замечаю группу дам, одетых как тюльпаны, стоячие воротники огибают их головы и лица, образуя лепестки. Сзади торчит выступающая тычинка.

Одна женщина достаточно амбициозна и попыталась сделать то, что, полагаю, задумывалось как нарцисс. В золотой шляпе в форме сердцевины цветка она выглядит довольно… необычно.

Мужчины, как и следовало ожидать, скучны – просто цветы в нагрудных карманах, чтобы соответствовать дамам.

Я замечаю Гестию и Роду и бросаюсь к ним. Рода одета как ее цветочная тезка. Подол платья собран в гроздья, похожие на пурпурно-розовые рододендроны. Фасон простой, но довольно элегантный.

Гестия в пудрово-розовом наряде – просто чудо. Она тоже обратилась к розам, но вместо того, чтобы придать форму всему платью, просто заставила мастерицу расшить юбку изящным узором в форме тернистых лоз и цветов.

– Вы обе изумительно выглядите, – говорю я.

– Спасибо, – отвечает Гестия. – Ты заметила мою шаль?

Разглядываю розовый шелк на ее плечах.

– О, ты сама ее сшила, не так ли?

Это простая задача – соединить концы, чтобы придать вещи плавные линии, но я знаю, как ужасно поначалу шила Гестия, не в силах сделать ровные стежки. И хотя шаль не идеальна, и я вижу нить, свисающую с одного конца, большинство швов выглядят фантастически.

– Потрясающе, – хвалю я.

– У меня был хороший учитель, – отвечает она.

– Зал получился даже лучше, чем ты хотела, – вставляет Рода. – И ты всех затмила своим платьем. Как тебе удается походить на цветок и не выглядеть смешно?

– Я потратила на это много времени, – признаюсь я. Шила каждую свободную минуту.

– Чего-то не хватает, – замечаю я, осматривая Роду. – Ах да, я же говорила, чтобы ты привела Галена! Где он?

Рода перекидывает черный локон через плечо, осторожно кивая на место у стены.

Нахожу его только с третьей попытки. Я искала слугу, одетого в простой хлопок и серые цвета. И оказалась не готова к красавцу мужчине в пурпурно-розовой парче. Он даже уложил волосы, каким-то образом зачесав их назад. Несмотря на новую одежду, ему ужасно неуютно, он не знает, куда деть руки, и посматривает на охранников, как будто ждет, что его выкинут.

– Что он там делает? – спрашиваю я.

Рода вздыхает.

– Ждет меня.

– Ты не сказала ему, что он должен тебя сопровождать?

– Сказала, но я думаю, он неправильно меня понял. Принял только одежду, потому что знал, что иначе не сможет прислуживать мне сегодня вечером.

– О, Рода, ты должна сказать ему прямо.

– Вот и я говорю, – поддакивает Гестия.

– Я пыталась, – говорит Рода. – Я сказала ему, чтобы он шел со мной и был рядом, но он настоял, мол, из угла комнаты ему лучше видно, вдруг мне что-то понадобится.

Я качаю головой.

– Перестань быть с ним такой робкой. Иногда мужчин нужно подтолкнуть. Сделай то, что он не может принять за дело слуги.

– Например?

– Пригласи его потанцевать.

Она отводит глаза и крутит пальцы.

– В чем дело? – спрашивает Гестия.

– Что если он скажет мне «нет»? – говорит Рода. – Может, он специально неверно толкует мои намерения, чтобы меня отвадить? Что если я его донимаю? Или того хуже, вдруг он чувствует себя обязанным выполнять мои желания, потому что я его хозяйка?

– Ох, Рода, – вздыхает Гестия. – Неуверенность и страх? Они означают любовь. Но стоит их преодолеть, и все становится замечательно! Конечно ты нравишься Галену. Он был рядом с тобой в течение многих лет. Ни один слуга не обязан становиться хозяину другом и доверенным лицом, но Гален всегда был для тебя и тем, и другим. Он тебя любит. Это очевидно для всех. А теперь иди и возьми своего мужчину.

Рода собирается с духом и идет в сторону Галена.

Я поворачиваюсь к Гестии.

– Очень мудрый совет.

– Сама недавно все узнала.

Я задерживаюсь на мгновение.

– Как… как ты преодолела этот страх? Любовь стоит того, что может случиться потом? Разбитого сердца?

Прежде чем ответить, она обдумывает мой вопрос:

– Полагаю, когда серьезно кого-то любишь, то в какой-то момент достигаешь точки, когда гораздо больнее вовсе промолчать, чем рискнуть и проиграть. Понимаешь, что игра стоит свеч. Потому что счастье, каким бы недолгим оно ни было, всегда того стоит.

Мы обе смотрим, как Рода подходит к Галену. Что-то говорит ему, и он кивает. Она говорит что-то еще, и он непонимающе на нее смотрит. Затем Рода встряхивает головой, хватает его за руку и тащит на танцпол.

Поначалу на них неловко смотреть. Рода ведет, потому что Галена не учили танцам. Он же простолюдин. Но через мгновение его руки крепче обнимают ее, ноги ловят ритм, и он видит только ослепительную женщину перед собой. Гален выглядит как человек, которому только что вручили весь мир.

– Разве оно того не стоит? – говорит Гестия.

– А где твой лорд Паулос? – спрашиваю я, меняя тему.

– О, он сказал, что немного опоздает. Надо решить какое-то дело.

– Мужчины вечно пекутся о своих делах.

– Но не король. Почему он просто сидит на возвышении? Почему ты не пошла к нему?

– Он не пришел ко мне.

– Он знает, что ты хозяйка бала. Возможно, не хочет мешать.

– Все уже спланировано. Я просто наслаждаюсь вечером. А король должен наслаждаться им вместе со мной. Но даже не смотрит на меня.

Гестия поджимает губы.

– Иногда хотелось бы, чтобы мы точно знали, какие мысли крутятся у них в голове.

– Действительно.

26

Гестия покидает меня, как только прибывает лорд Паулос. Она предлагает остаться со мной и поболтать, но я отказываюсь.

Если мой мужчина игнорирует меня, она не должна игнорировать своего.

– Вы прекрасно выглядите сегодня вечером, леди Статос, – раздается за моей спиной.

Леди Зервас не потрудилась соответствовать теме. Полагаю, было бы странно на это надеяться. Сомневаюсь, что есть в мире женщина, которая больше ненавидит покойную королеву, чем та, что тоже боролась за сердце короля, но проиграла.

– Вы не в костюме, – отвечаю я, оглядывая ее простое изумрудное платье, на котором нет никаких дополнительных украшений.

– Я в зеленом, не так ли? Какой цвет больше соответствует понятию «сад»?

Мне нечего возразить.

– Я была удивлена, получив приглашение, – говорит она. – Не думаю, что вам особенно понравился наш последний разговор.

– Но кто любит балы больше, чем капризные старые девы?

Она смеется над колкостью – такой реакции я не ожидала.

– Ты мне нравишься, – говорит Зервас. – Думаю, из тебя выйдет прекрасная королева. Я только хотела рассказать тебе, как защитить себя.

– Уже слишком поздно, – говорю я больше себе, чем ей.

Она кивает, как будто понимая, что я имею в виду, и идет прочь.

Бал в самом разгаре, и мои друзья счастливы. Гестия и лорд Паулос танцуют вместе. Рода и Гален в углу разговаривают и слегка касаются друг друга. На них осуждающе поглядывают, но Роде все равно. А если кто-то посмеет нарушить счастье моей подруги, у меня найдется пара слов.

У Петроса новый лорд, и я убеждена, что они самые элегантные танцоры в комнате. Тем временем Рубен присматривается к даме поверх бокала. Даже Леандр нашел партнершу – симпатичную девушку в платье цвета лаванды.

Охранники тихо маячат по краям комнаты. Все оружие проверено еще на входе.

А Каллиас…

Каллиас все еще на троне, смотрит на меня. Не участвует, но присутствует. Как всегда живет своей жизнью.

Я вздыхаю и отворачиваюсь. Полагаю, скоро это станет и моей жизнью тоже. Можно начинать привыкать. Но это не значит, что я не могу наслаждаться своим балом. Рубен все еще не набрался смелости, чтобы пригласить даму, поэтому в следующем перерыве я начинаю подбираться в его сторону.

Нежная рука ложится на мое плечо, и я поворачиваюсь.

– Потанцуй со мной.

Прежде чем я успеваю ответить, Каллиас обнимает меня на виду у всех. Начинается песня, и он ведет нас под нежные звуки скрипок. Каллиас позволяет своим теням кружиться, чтобы все зрители знали: он по-прежнему контролирует свои силы. Но его руки осязаемы, поэтому Каллиас может вращать меня, поднимать, прижимать к себе. Ладони в перчатках скользят по моей спине и рукам, пока он ведет меня сквозь танец.

Мне становится жарко. Где бы король меня ни касался, кожа горит. Я едва чувствую свои ноги – даже раз спотыкаюсь – настолько отвлекаюсь, наблюдая, где соприкасаются наши тела.

Черт его побери.

– Что ты делаешь? – мне наконец удается очнуться. – Ты не можешь игнорировать меня весь вечер, а потом вдруг решить потанцевать!

Он наклоняется вперед.

– Ты такая красивая, что почти больно.

– Что это за ответ?

– Я держался на расстоянии, чтобы не наделать глупостей. Вроде таких. – Он неприлично близко притягивает меня к себе.

Я больше не слышу музыку. Только безумный стук сердца Каллиаса и его теплое дыхание в своих волосах.

Когда я решаюсь посмотреть ему в глаза, то сознаю свою ошибку.

Я горю. Мое нутро в огне. Взгляд Каллиаса – голодный, горячий, жаждущий. Взгляд человека, который год никого не касался.

Каллиас сам так сказал. Никто не откажется от силы теней, кроме как ради самой глубокой и всепоглощающей любви.

Не то чтобы я мечтаю о его любви.

Он встретил меня два месяца назад.

И я хотела убить его.

Но сейчас все по-другому, и я хочу гораздо большего. В то же время я боюсь большего и очень рада, что он не может меня коснуться и никогда не причинит мне вреда, потому что не подберется так близко.

Музыка подходит к концу, но Каллиас удерживает мою руку.

– Пойдем со мной, – говорит он.

Он ведет нас к возвышению, где находится трон.

Нет.

Теперь там два трона. Когда принесли второй?

О, боги. Это случится сейчас.

По сигналу Каллиаса оркестр обрывает новую композицию.

Мои гости замолкают, и все смотрят на короля.

Он усаживает меня на второй трон, а сам становится передо мной на колени и держит двумя пальцами кольцо.

Оно блестит на свету. Не замечаю деталей, потому что не свожу глаз с Каллиаса. Вздохи и возгласы эхом прокатываются по бальному залу.

– Алессандра, – говорит король так, что слышу только я. – Ты снова сделала меня счастливым. Подарила мне надежду и стала бесценным доверенным лицом и надежнейшим из друзей. Женщиной, которую я мог бы любить.

Любить.

Мог бы любить. Если бы позволил себе. Чего он не сделает.

Затем он повышает голос, чтобы слышала вся комната.

– Леди Алессандра Статос, ты будешь моей королевой? Моей ровней во всем? Защитницей и правительницей Наксоса и завоеванных царств? Ты выйдешь за меня?

– Да.

Толпа оглушительно кричит, и я наслаждаюсь этим. Вниманием. Предложением вступить в брак от самого влиятельного человека в мире. Достижением своей величайшей цели.

Он мой.

Но затем просыпается страх, поскольку я вспоминаю, что кто-то хочет убить моего короля. И даже если мы поймаем этого убийцу, Каллиас все равно до конца жизни будет ходить по грани. Его могут отобрать у меня в любой момент.

Каллиас не знает моих мыслей, когда надевает на мой палец кольцо – серебряную полосу с черным бриллиантом, ограненным в форме розы.

– Тост! – говорит лорд Васко откуда-то неподалеку. Как жаль, что он тоже должен быть частью этого момента.

За считаные минуты всем раздают бокалы. Но эти минуты кажутся вечностью, и страх поселяется в моей груди. В комнате так много людей. Убийца может легко проникнуть внутрь.

Король в безопасности, напоминаю я себе. Мы запретили проносить оружие в комнату. Всех гостей тщательно обыскали, к их немалому раздражению. Никто не может пройти мимо охранников, окружающих помост.

Члены совета стоят под нами. Слуги наполняют бокалы до краев. Каллиас благодарит женщину, что наливает темно-красную жидкость в его чашу.

– За короля и будущую королеву! – провозглашает лорд Васко, и толпа от души повторяет слова.

Вот когда я ее вижу. Крадется сквозь толпу, неся грязную посуду со стола с закусками.

Девочку из мужского клуба.

Из того места, где кто-то прикоснулся к Каллиасу. И теперь с ужасом отмечаю, что тени, которые были вокруг его головы, полностью исчезли.

Он либо не заметил, либо не использует их.

– Каллиас, нет! – кричу я. Выбиваю бокал из его рук, но слишком поздно. Он уже выпил.

Король падает на землю и начинает биться в судорогах. Пена выступает у него на губах, и он закрывает глаза.

Поднимается шум, и совет пытается пробиться на помост.

– Нет! – кричу я. – Никого не подпускать.

Охранники смыкают ряды, не позволяя никому подойти к нам с королем. Я пытаюсь думать. Мне нужно, чтобы люди его не трогали.

Мы еще не знаем, кто убийца, и…

Вот только знаем.

Васко предложил тост и наполнил чаши.

Мы знали, что здесь замешан один из членов совета Каллиаса.

Я разрываюсь. Мне надо вывести отсюда девочку, но я не хочу покидать короля.

А потом Леандр, Петрос и Рубен пытаются обойти охранников.

– Пропустите их, – приказываю я.

Охранники расступаются, чтобы троица могла протиснуться.

– Что нам делать? – спрашивает Леандр. – Ему нужен врач.

– Не позволяй никому трогать его! – кричу я. – Никому. Оставайся здесь с ним!

Я спрыгиваю со сцены, сбрасываю каблуки и бегу за этой девочкой. Когда догоняю, то хватаю на руки и несусь к выходу.

Она бросает свои грязные тарелки и цепляется за меня мертвой хваткой, боясь, что я ее уроню. Пытается возражать, но я не обращаю внимания.

Беги, беги, беги.

Я достаточно далеко? Что сказал Каллиас? Сорок пять метров?

Мы проносимся через кухню, мимо измученных поваров и выскакиваем сквозь задние двери. Мои ноги колет грубая галька и прочий мусор, но я не позволяю себе остановиться.

Надо унести ее от Каллиаса. Я не считаю расстояние. Слишком взбешена. Я понятия не имею, куда иду, но не остановлюсь, пока не вымотаюсь, правда, до этого уже не так уж далеко.

Нечасто мне приходится себя выматывать.

Мы падаем на землю, и только тогда я замечаю, что девочка рыдает, ее маленькие руки обхватывают мою шею.

– Я не хотела туда ходить, – говорит она. – Они мне велели. Я не знала почему, но чувствовала: что-то не так. Сначала они заставили меня прикоснуться к нему, а потом…

Девочка разражается слезами, за всхлипами невозможно разобрать, что она говорит.

Я не хочу слушать ее плач. Я хочу посмотреть, все ли в порядке с Каллиасом. Но не могу позволить ей уйти. Она сумеет указать, кто стоит за всем этим.

– Кто они? – спрашиваю я. – Кто велел тебе сюда прийти? Кто заставил тебя прикоснуться к нему?

Она не может выговорить ни слова, все еще потрясена тем, как я вытащила ее с вечеринки, и в шоке от вида умирающего, ведь ребенок теперь понимает, что отчасти это и ее вина.

Я хочу встряхнуть ее, заставить послушать. Но знаю, что это не поможет.

И я знаю, что девочка не виновата. Ее использовали люди старше и гораздо могущественнее. Пусть просто скажет, что стоит за этим Васко, и делу конец.

– Алессандра? – Это Леандр.

– Сюда. – Наконец осматриваюсь, где же нахожусь.

Мы находимся в каком-то переулке между конюшнями и небольшим горным ручьем.

Когда появляется Леандр, я спрашиваю:

– Как он?

– С ним все в порядке, но он зовет тебя.

Смотрю на девочку.

– Я не могу ее бросить.

– Я останусь с ней. Она будет здесь, когда ты вернешься.

Я передаю ее, и девочка переходит к новому незнакомцу, пусть и неохотно.

– Все в порядке, – говорю я ей. – Он хороший человек.

При этих словах она утыкается ему в грудь и возобновляет рыдания.

И тогда я снова бегу. На этот раз я чувствую боль, что сопровождает каждый мой шаг. Пейзаж вокруг меня расплывается, пока я спешу обратно через кухню в бальный зал, широкая коричневая полоса пересекает подол моего некогда желтого платья.

Каллиас стоит спиной к стене, теней не видно, но я надеюсь, что это хорошо, а не плохо. Его совет с помощью охранников пытается выпроводить гостей.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю я.

Каллиас хватает меня и притягивает к себе.

– Я в порядке. Посмотри на себя! Тебе не больно? Куда ты ушла?

В двух словах, насколько это возможно, я рассказываю о девочке и том, как я вытащила ее из комнаты. Добавляю, что сейчас с ней Леандр.

– Слава богу за Леандра и этих ребят. – Он указывает на Петроса и Рубена, что стоят по обе стороны от него. – Мои советники все рвались подойти ко мне. Васко будет гнить в камере, пока я не решу, что готов с ним поговорить. Лучший друг моего отца…

Я и забыла, что это для него значит. Речь идет не только о том, чтобы поймать человека, который пытается его убить. Речь идет о восстановлении справедливости во имя мертвых родителей.

– Он не один, – говорю я. – Я мало чего добилась от девочки, но она ясно сказала, что в заговоре участвовало более одного человека. Я вернусь и расспрошу ее, как только мы закончим.

– Кто-то другой может это сделать, – говорит Каллиас, обхватив меня руками.

– Но не ты. Ты должен держаться от нее подальше. Придется решить, что с ней делать. Но позже. Сейчас нам нужно узнать то, что знает она, а надежных людей слишком мало. Где твои тени? – спрашиваю я.

– После исцеления от яда мне захотелось что-нибудь ударить. В частности, лицо Васко.

Стараюсь не закатить глаза.

– Ты должен пойти наверх. Отдохни. Я присоединюсь к тебе, как только у меня будет больше информации.

Каллиас вздыхает. Затем смотрит на окружающих его мужчин.

– Идите с ней. Помогите ей со всем, что нужно.

Почему-то мне приятно, что он не велит защищать меня. Каллиас знает, что я могу постоять за себя. Ему даже не нужно об этом упоминать.

Я сажусь на помост и торопливо отряхиваю ноги, прежде чем снова надеть каблуки. Теперь, когда спешка миновала, я могу себе их позволить. Затем мы втроем возвращаемся туда, где я оставила Леандра и девочку, которая, кажется, наконец успокоилась.

Я опускаюсь рядом с ней на колени.

– Как тебя зовут?

– Дрея, – говорит она, шмыгнув носом. – Пожалуйста, я до сегодняшнего дня не знала, что он король. Я никогда не видела его раньше.

– Все в порядке, Дрея, – утешает Леандр, гладя ее по голове, – повтори им то, что сейчас сказала мне.

– Их было двое, – говорит она. – Тот человек, что объявил тост за короля и королеву. И леди.

– Какая леди? – спрашиваю я. В заговоре участвовала женщина?

– Она всегда носит черное. Но сегодня пришла в зеленом.

27

Я чувствую, как мои брови взлетают до самых волос.

– Леди Зервас.

Конечно. Яд – женское оружие. Она ненавидела отца Каллиаса за то, что он отверг ее. Потом убила его вместе с женой. Остался Каллиас. Она пыталась предупредить меня, чтобы я держалась от него подальше, потому что недолго ему жить в этом мире. Как же глубока ее ненависть, если Зервас решила убить и потомство союза, который должен был достаться ей.

Леандр вешает голову.

– Мой дядя. Мне очень жаль, Алессандра. Я понятия не имел.

– Я знаю, – говорю я. – Все хорошо. Мы уже задержали его, но мне нужно предупредить охранников о предательстве леди Зервас.

– Не нужно. Я это сделаю. Ты… просто позаботься о нем и скажи ему, что мне жаль.

Я кладу руку ему на плечо.

– Тебе не за что извиняться.

– Я должен был что-то заметить. Я мог бы…

– Перестань. Ничего не поделаешь. Сегодня ты помог Каллиасу. И вы тоже, – добавляю я, оборачиваясь туда, где стоят Петрос и Рубен. – Я прослежу, чтобы король это запомнил. Пора перестать отталкивать своих друзей. Особенно теперь, когда убийцы его родителей, наконец, пойманы.

Я помещаю девочку в комнату на противоположной стороне замка от меня и Каллиаса, поручив ее заботам одного из поваров. Мне, конечно, придется сделать потом что-то более постоянное, но сейчас у меня совсем нет сил.

Леди Зервас и лорд Васко находятся в отдельных камерах подземелья. Мне наконец удалось прогнать дворян с их вопросами и поздравлениями.

Кто стоял за этим?

Мой напиток тоже был отравлен? Думаю, мне лучше обратиться к врачу.

Дайте посмотреть кольцо, леди Статос!

Вы двое – прекрасная пара. Конечно, моя Кларисса также была бы хорошей супругой для короля…

Я закрываю дверь в свои комнаты и на мгновение прислоняюсь к ней, потирая виски.

Управление людьми дело утомительное, но нет ничего приятнее, чем наблюдать, как они делают именно то, что я говорю.

– Ты выглядишь так, как я себя чувствую, – говорит Каллиас из моей спальни. Он сидит на моей кровати, закинув ногу на ногу.

– Мне пришлось успокаивать дворян.

– Ты уже хорошая королева.

Я снимаю туфли, морщась, когда пострадавшие ноги касаются пола. Ступая на пятках, я подхожу к мягкому креслу и падаю.

– Тебе больно.

– Ничего такого, что не исправит принятие горячей ванны.

– Я наберу тебе ванну. – Каллиас подходит к моей уборной. Я слышу, как он возится с кранами и мылом, прежде чем раздается звук воды.

Король босиком подходит ко мне, подхватывает на руки и относит туда.

– Это была Зервас, – говорю я ему, хоть он не спрашивает. – Она работала с Васко. Девочка из клуба все рассказала и также назвала ее. Оба в темницах.

Каллиас усаживает меня так, что я сижу на краю ванны, спиной прислоняюсь к нему, а мои ноги болтаются в воде. Я морщусь, когда порезы начинают пульсировать. Подол грязного платья впитывает воду, но мне все равно. Оно уже погибло.

Мне так приятно шевелить пальцами ног в теплой воде. Каллиас разминает мне плечи.

Я немного обеспокоена его молчанием, но даю ему время все обдумать. Я ничего не говорю. Просто позволяю ему сосредоточиться на мне, если именно это ему сейчас нужно.

– Я рад, что все кончено, – наконец говорит король. – Правда. Но с этим я тоже покончил.

Я сглатываю. Уверена, Каллиас чувствует мое внезапное напряжение.

– Покончил с чем?

Я не знаю, что буду делать, если он скажет – со мной.

Его руки теперь в моих волосах перебирают пряди.

– Всю ночь я наблюдал за тобой издалека, подошел только в конце, когда больше не выдержал. А сейчас? Я прятался от маленькой девочки, опасаясь, что кто-то сможет до меня дотронуться. – Он качает головой. – Неважно, какие меры предосторожности я принимаю. Я мог бы запереться в бетонной коробке, чтобы ничто до меня не добралось, но так жить нельзя. Жизнь короля сопряжена с риском. Я готов его принять. В конце концов, оно того стоит. – Он смотрит на меня. – Ты стоишь того, Алессандра. Я устал жить отдельно от всех. Убийцы моих родителей наконец предстанут перед судом. Но даже в противном случае я все равно сделал бы этот выбор.

– Какой?

Он поворачивает мое лицо вверх.

Я испуганно вздыхаю, и Каллиас ловит своими губами мои. Слегка облизывает и осторожно тянет.

Забыв об израненных ногах, я вскакиваю и толкаю его так сильно, что чуть не падаю в почти полную ванну.

Отключаю воду и выхожу с другой стороны, оставляя ванну между нами.

Но уже слишком поздно.

– Что ты наделал? – кричу я.

– Я тебя поцеловал, – просто отвечает он.

– Ты меня коснулся.

Кажется, он не боится.

– Ты меня не слушала? Я со всем этим покончил! Я не мой отец. Я не собираюсь проводить свою жизнь в одиночестве, чтобы дотянуть до ста. Трех сотен. Тысячи. Мне больше не нужна вечность. Я больше не могу быть один. Не могу и дальше оставаться в стороне от тебя. – Внезапно он грустнеет. – Но если ты не чувствуешь того же, прости за дерзость.

Вода стекает на пол с моего платья, но мне все равно.

– Того же, – повторяю я. – Чего? Что ты чувствуешь?

Каллиас лезет в карман брюк и вытаскивает свернутый пергамент.

– Я записал. – Разворачивает, смотрит на слова и качает головой. – Не могу прочитать это вслух. Посмотришь сама. Потом. На самом деле, я просто хотел доказать, что могу лучше, чем Элиадес. Но я оставлю это здесь и уйду.

Он оборачивается и кладет письмо на тумбочку, прежде чем направиться в свою комнату.

– Каллиас Махерас, не смей меня бросать.

Он останавливается и смотрит мне в глаза.

– Скажи мне, – прошу я. – Не нужно читать письмо. Просто скажи мне.

Он сжимает кулаки.

– Я хочу тебя.

Я жду продолжения. Когда его не случается, говорю:

– Уверена, ты можешь лучше.

Он сужает глаза в ответ на вызов.

– Я устал смотреть, как ты флиртуешь с другими мужчинами. Мне это надоело. Я не хочу, чтобы ты целовалась или трогала кого-либо, кроме меня.

Сохраняю невозмутимый вид, потирая одну руку другой.

– Ужасно эгоистично с твоей стороны.

– Теперь молчи. Я не закончил. Ты хотела, чтобы я это сказал. Так что я скажу все. Эгоистично это или нет. Когда я впервые увидел тебя, меня взбесило, что ты на меня не смотрела. Ни разу за этот глупый бал. Только когда я подошел к вам, ты соизволила поднять глаза. А потом оскорбила меня. Смеялась надо мной при каждой возможности. Ты не кланялась и не льстила, как все прочие. Ты бросила мне вызов. Тогда я впервые понял, что обречен. – Он делает шаг вперед. – А потом были все эти завтраки, пока мы сидели по разные стороны чертова стола. Ты рассказала мне, чего хочешь. Чего боишься. И я не хотел ничего, только исполнять эти мечты и гнать прочь страхи. – Делает еще один шаг. – Ты хотела проводить со мной больше времени. Это было единственное, чего я не мог тебе дать. Потому что если бы я провел с тобой больше времени, то влюбился бы еще сильнее. Тебе было все равно, что я король. Но затем ты отправилась на вылазку с Леандром, и я понял, что хуже, чем гнать тебя прочь, это гнать и видеть, как ты уходишь с кем-то другим. И я мучил себя, проводя с тобой больше времени. Ты позволила мне говорить о матери. Помогла укротить совет. Положила конец почти всем проблемам в моем королевстве. Ты была идеальна не только для меня, но и для Наксоса. И тогда я понял, что обязан на тебе жениться. Для блага королевства. Даже если бы это означало, что я буду несчастен каждый день, когда ты рядом, но коснуться тебя нельзя. И самой изысканной пыткой стала та ночь в клубе, когда я почувствовал твою реакцию на мои прикосновения. Я не знал, это из-за меня лично или просто потому, что тебя давно не трогали, как ты упоминала ранее. Я хочу жить с тобой, Алессандра, без теней между нами. И плевать, что я стану уязвимым. Для этого есть охранники. Я заведу дегустатора. Буду жить так, как живут другие короли. Мне не нужен этот древний дар, который на самом деле просто проклятие. И даже если ты не хочешь меня, я все равно собираюсь отменить закон, запрещающий меня трогать. Я так больше не хочу. Я устал жить в тени.

Каллиас уже по ту сторону ванны и так близко. Я не могу двигаться. Я в ужасе и отчаянно хочу ему поверить. Позволить ему стать тем, кем он хочет быть. Выйти за него замуж по-настоящему.

Но остается Гектор.

Но…

Каллиас знает, что я убила Гектора. Знает все мои тайны, и ему плевать. Он хочет меня, несмотря на них. Даже благодаря им.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь, – просит он.

– Ты принял это решение еще до нападения?

Он кивает.

– Ты хотел меня… с самого начала?

Еще кивок.

И я понимаю, что если скажу «нет», то стану такой же, как он. Одинокой, потому что боюсь быть уязвимой. Но я могу преодолеть это, как он сейчас, и могу получить все.

Власть.

Королевство.

Мужчину.

– Иди сюда, – говорю я, потому что у меня все еще немного болят ноги, и я не знаю, смогу ли двигаться, когда он так на меня смотрит. Не отводя глаз, Каллиас снимает перчатки и бросает их на пол.

Я сглатываю.

В следующий миг он передо мной. Обхватывает мою щеку. Я прижимаюсь к его руке. Прикосновение, которого я так долго жаждала.

Затем Каллиас подхватывает меня. Я обвиваю его шею и поворачиваю к себе.

– Я хотела сделать это с первого раза, как тебя увидела, – признаюсь я, а потом наши губы сливаются.

Я горю.

В поцелуе нет мягкости или терпения. Каллиас ждал его целый год. А я? Мне кажется, я ждала его всю свою жизнь.

Он слегка спотыкается, пытаясь обогнуть ванну и не прерываясь. Я смеюсь, прежде чем Каллиас снова кружит мне голову поцелуем.

Не знаю, как ему удается меня не уронить. Но он быстро одолевает дорогу до моей кровати, все время уделяя внимание моим губам.

Я лежу на спине, а Каллиас нависает надо мной, исследуя поцелуями изгиб моей шеи.

– Обещай мне… – начинаю я, а потом теряю ход мыслей, когда он находит местечко у основания моего горла и прикусывает. Упираюсь ему в плечи и на мгновение отталкиваю, просто чтобы собраться с мыслями. – Обещай, что не прогонишь меня, потому что я делаю тебя смертным. Обещай, что не передумаешь и не решишь, что я не стою такого риска.

Его дыхание то и дело прерывается, но ему удается сосредоточиться.

– Клянусь, Алессандра. Ты никуда не пойдешь. Ты моя.

Он садится на колени и начинает расстегивать рубашку.

Я слежу за его пальцами, наблюдая, как открывается все больше его прекрасной кожи.

Мне не нравится проигрывать, поэтому я тоже сажусь. Он стягивает рубашку и бросает на пол, и я понимаю намек.

Кладу ладонь ему на грудь, и Каллиас закрывает глаза. Его так долго не трогали. И что он хочет прямо сейчас – что ему нужно – так это прикосновения.

Мои руки тщательно исследуют его грудь, а затем я заменяю их губами, чувствуя каждую мышцу, каждый изгиб, каждую гладкую и грубую поверхность.

Я толкаю Каллиаса на спину и забираюсь сверху, давая почувствовать вес моего тела.

Мои волосы скользят по его щекам, пока я целую покрытый щетиной подбородок, поднимаюсь по шее до уха и зажимаю мочку между зубами и языком.

Он словно больше не может этого выносить и перекатывается, подминая меня под себя. Мое платье запрокидывается, и Каллиас просовывает бедро между моих ног, подталкивая ткань выше…

Я ахаю, но он заглушает стон своим ртом.

Я не могу думать. Не могу дышать. Не могу…

Каллиас замедляет поцелуй. Каждое движение наших губ почти ленивое, как будто у нас есть все время мира.

Я прихожу в себя и просто наслаждаюсь ощущением; теплом и тем, как его умелые губы ласкают мои.

Король Теней – самый терпеливый человек в мире. Он целует меня часами. Он играет со мной, то ускоряясь, то замедляясь, словно проверяет свой контроль на прочность.

Он не снимает штаны. Не снимает с меня платье. Даже не запускает руки в интересные места.

И я так боюсь, что он передумает. Что отошлет меня подальше. Решит, что больше не хочет меня – как Гектор – раз я не пытаюсь ускорить события. Как бы сильно я его ни хотела, все же позволяю ему контролировать скорость, с которой мы движемся.

Только на сегодня. Когда все еще новое и пугающее.

Возможно, это ему и нужно. Постепенно вспомнить, что значит чувствовать.

Когда я просыпаюсь, то стараюсь ухватить остатки сна. Там я, Каллиас и…

Но когда мои глаза открываются, я вижу его в постели рядом со мной. Одна совершенно чистая рука обнимает меня за талию.

Не сон.

Прекрасная реальность.

Мой Король Теней.

Он просыпается и потрясенно смотрит на меня. Но потом приходит в себя.

– К этому нужно привыкнуть.

– Видеть утром чье-то лицо?

– Видеть утром кого-то, кто не Демодок. Как бы я его ни любил, ты приятнее. – Он обхватывает мое лицо и притягивает меня для сладкого поцелуя.

Примерно через час Каллиас оставляет меня одеваться в своей комнате, но не пытается закрыть дверь, которая обычно разделяет нас, чтобы мы могли поговорить.

– Я велю перенести твои вещи сюда, – сообщает он.

– Куда? В твою комнату?

– В нашу комнату. Мы разрушим эту стену. Сделаем одну большую спальню. Неважно. Но ты спишь со мной. Никакой чепухи вроде моя кровать – твоя кровать. – Его следующие слова приглушены, будто он произносит их, натягивая рубашку на голову. – Если только ты не хочешь сугубо личную спальню… – Похоже, это предложение дается ему очень дорого.

Я улыбаюсь, не отвечая сразу, чтобы его помучить. Наконец, говорю:

– Мне не нужна собственная комната.

– Хорошо. Я прикажу немедленно перевезти твои вещи. Пусть здесь возятся строители, а мы пока уезжаем на медовый месяц.

– Медовый месяц?

Он появляется в дверях, не удосужившись спросить, одета ли я.

– Очень длинный.

Мне удалось надеть платье через голову, но я не могу затянуть шнурки на спине.

– Ты поможешь или мне позвать горничную?

Он ничего не говорит, но в следующее мгновение я чувствую, как его пальцы перекидывают мои волосы через плечо. Каллиас возится со шнуровкой, то и дело останавливаясь, чтобы лишний раз поцеловать в шею.

Я тянусь за перчатками, но юноша вырывает их из моих пальцев и отбрасывает.

– Никаких перчаток. – И хватает меня за руки, соединяя их вместе.

– Ты вдруг стал намного более требовательным.

– И я думаю, тебе это нравится, – говорит он, притягивая меня к себе и проводя носом по моей шее.

О, да.

Целый отряд охранников сопровождает нас в темницы.

Думаю, потребуется некоторое время, чтобы приспособиться к тому, сколько их теперь ходит по всему замку, когда Каллиас постоянно уязвим для атак, как и любой нормальный человек.

Мы проходим через толстую дверь с зарешеченным отверстием наверху, и я рада, что не надела один из своих костюмов. Пол откровенно грязный. Подозреваю, здесь никогда не убирались.

Каждый шаг эхом отражается под сводами, а на стенах горят факелы.

Электрические провода здесь не проложат. Зачем? Преступникам не нужен свет.

– Сначала Икар, – говорит Каллиас, и здоровенный мужчина с кольцом ключей ведет нас по лабиринту камер, прежде чем остановиться перед нужной.

Лорд Васко – теперь просто Васко, полагаю, его лишат звания – стоит спиной к решетке, лицом к углу. В нем ничего нет, кроме ведра, и я не хочу думать о том, для чего оно используется.

Похоже, в подземельях нет водопровода.

– Я просто хочу задать один вопрос, – говорит Каллиас. – Почему?

Васко не поворачивается, ничем не показывает, что вообще нас услышал. Он упрямо смотрит в угол, словно это самая интересная вещь в мире.

– Мои отец и мать… – Каллиас сглатывает. – Они любили тебя. Уважали. Зачем ты так с ними поступил?

Опять нет ответа.

– Ты хотел власть, не так ли? Без линии Махерас, ты думал, что будешь править вместо нас? Что ж, нет. У меня есть троюродные братья. Они вступили бы на трон раньше, чем ты. Так почему?

Когда Васко не двигается, Каллиас кричит.

– ПОЧЕМУ? – Звук отскакивает от стен, и я сопротивляюсь желанию зажать уши. Я стою рядом с Каллиасом, держа его за руку. Этот вопрос для него личный. Надо проявить уважение, пусть разберется с этим так, как считает нужным.

Когда эхо стихает, Каллиас пытается снова.

– Ты думал, что меня будет легко контролировать? Да? Думал, я буду твоей марионеткой? А когда не вышло, ты решил от меня избавиться?

Ничего.

Каллиас поворачивается, уводя меня с собой в коридор, но через плечо говорит:

– У тебя есть три дня на раздумья. Потом мы прибегаем к менее приятным способам получения информации. Теперь к Зервас, – обращается он уже к тюремщику.

– Твои родители были не теми, кем ты их считал, – раздается холодный голос позади нас. Каллиас останавливается, но не поворачивается.

– Ты никогда не должен был стать королем, – продолжает Васко. – Твой отец заслужил то, что случилось.

Рука Каллиаса крепче сжимает мои пальцы, и я берусь свободной рукой за его предплечье.

– В камеру леди Зервас, – говорю охраннику. И мы оставляем Васко позади.

Мы идем по другому коридору, и если камера Васко тиха, как могила, то Зервас наполнена музыкой.

Она поет.

Я не могу разобрать слова из-за ужасного эха, но это, вероятно, какая-то детская колыбельная.

Полагаю, ей нужно как-то скоротать время.

Как только она слышит наши шаги, то замолкает, наблюдая за нами. Зервас резко вздыхает.

– Пришел меня выпустить?

– Нет, – отрезает Каллиас.

– Ну, тогда дай знать, когда передумаешь. – И возобновляет свое пение.

Какого черта?

– Ты сидишь за убийство, – говорю я ей. – Стоит относиться к этому более серьезно.

Ее голос снова прерывается.

– Я не повинна в смерти покойных короля и королевы. Я никогда не поднимала руку на Каллиаса. Когда настоящий убийца ударит снова, я выйду на свободу.

– Ты идеально подошла под описание.

– Чье описание? – спрашивает она.

Ни я, ни Каллиас не смеем выдавать девочку.

– Либо оно из крайне ненадежного источника, либо от кого-то, кто участвовал в заговоре. Кто-то хочет, чтобы вы решили, что я виновата, и ослабили охрану. Честно говоря, я глубоко уважаю этого человека. Я идеальный козел отпущения. У меня есть средства и мотив. Но пусть я и хотела, чтобы твой дорогой отец страдал, он погиб не от моей руки. И у меня нет никаких причин желать твоей смерти. На твоем месте я была бы очень осторожна. Возможно, тебе стоит присмотреться к ней. – Я не сразу понимаю, что она говорит обо мне. – В конце концов, любовь – отличный повод для убийства.

А потом Зервас возобновляет пение.

28

Мы с Каллиасом присоединяемся к остальной знати за обедом в большом зале.

Мы должны выступить сильным и единым фронтом, чтобы все придворные видели. Каллиаса не пугает покушение на его жизнь. Он силен, как и всегда. И все тому свидетели.

Кроме Васко, Зервас и Оррина, конечно.

Я подаюсь вперед.

– Рода, где Гален? Почему он не присоединяется к нам?

Рода смотрит на мужчину, что стоит с другими слугами. Затем поворачивается назад с унылым выражением лица.

– Он не придет. Сказал, это поставит меня под слишком большое давление. Можешь представить? Он беспокоится обо мне!

Каллиас поднимает взгляд от своей тарелки.

– Вы преследуете своего слугу? Он вам нравится?

Рода без стыда встречает взгляд Каллиаса.

– Да. – И подносит вилку ко рту.

Каллиас кивает.

– Сделать его лордом? Дать немного земли и титул?

Рода кашляет.

– Думаю, это поможет, – замечаю я.

Рода жадно пьет из своей чашки.

– Ваше Величество, я не посмела бы и просить!

– Если это сделает Алессандру счастливой, то вопрос решен. – Каллиас перекладывает вилку в левую руку. А правую опускает под стол.

На мою ногу.

Я стараюсь сохранять нейтральное лицо.

– О, сир, спасибо! Но земли у меня на двоих хватит. Ему это не нужно. Но титул! Для нас будет честью принять его.

– Тогда я велю все устроить. Мы сделаем это публично, чтобы избавить от пересудов вас двоих.

Рода внезапно покидает стол и бежит к Галену. Берет его за руку и выводит из комнаты.

Тем временем рука Каллиаса скользит по внутренней поверхности моего бедра. Я не знаю, как он справляется, одновременно обедая. Я чуть не роняю свою ложку, когда его большой палец находит особенно чувствительное место.

Я так рада, что сегодня выбрала платье с тонкими юбками.

Хотя совершенно не могу сосредоточиться на том, что говорит Гестия.

Кажется, приглашает меня навестить ее в поместье лорда Паулоса. Или, может быть…

Рука Каллиаса скользит выше.

О, негодник.

– Простите меня, – говорю я, вставая из-за стола, – но я не очень хорошо себя чувствую. Пожалуй, пойду в свои комнаты.

Я практически убегаю, надеясь скрыть горящие щеки и учащенное дыхание. Не смею взглянуть на Каллиаса.

Добравшись до своей комнаты, я отсылаю всех слуг, которые уже начали переносить мои вещи в комнаты Каллиаса. Похоже, они одолели туалетный столик и уборную, но застеснялись гардероба.

Возможно, мне стоит принять прохладную ванну.

Раздается стук, после чего открывается дверь. Каллиас, конечно.

– Ты плохо себя чувствуешь? Почему ты не сказала…

Я бросаюсь на него, жадно целуя.

Поначалу опешив, он вскоре отвечает тем же. Лавандово-мятный запах наполняет мои ноздри, а губы пахнут легким ароматом вина.

Прижимаю Каллиаса к ближайшей стене и стягиваю с его плеч сюртук.

– У меня все хорошо, – говорю я, слегка отодвигаясь, чтобы справиться с пуговицей, что мешает процессу. – А вот ты в беде.

– Что я сделал? – невинно спрашивает он.

– Отвлек меня до такой степени, что я не смогла поесть.

Каллиас разворачивает меня, и теперь я прижата к стене лицом. Поворачиваю голову и смотрю на него.

– Ты преувеличиваешь, – заявляет он. – Я всего лишь…

А потом наклоняется и задирает мне юбки, чтобы проделать тот же путь, только на сей раз по голой коже.

Тем временем его губы исследуют заднюю часть моей шеи. Я в ловушке, ничего не могу сделать, но все чувствую, поскольку его пальцы поднимаются все выше и выше.

Не в силах больше терпеть, я отталкиваюсь от стены и поворачиваюсь к нему лицом. Его губы находят мои, а пальцы принимаются доставать из моих волос шпильки, которыми я скрепила их этим утром.

Тянусь за спину, пытаясь достать шнурки. Мне это нужно. Сейчас. Слишком много одежды между его телом и моим.

Как только он понимает, что я делаю, то говорит:

– Нет. – И отступает назад. – Нет, – повторяет Каллиас.

Хочу заорать, чтобы не смел останавливаться, а если посмеет…

– Позволь мне, – добавляет он.

Через несколько секунд мое платье исчезло, и я стою перед ним в одной сорочке.

Каллиас смотрит на меня, на кожу, которую может видеть под практически прозрачным материалом.

– Если бы я был лучшим человеком, я бы тебя отослал, – говорит он. – Моя жизнь опасна. Меня вечно кто-то пытается убить. Даже если мы справимся с этой угрозой, будут и другие. Ты можешь пострадать рядом со мной.

– Хорошо, что ты не лучший человек. – Я снимаю с него галстук, вожусь с пуговицами на рубашке. – Почему? – спрашиваю я. – Почему ты не взял меня прошлой ночью?

– Я не был уверен, хочешь ты сейчас или предпочтешь подождать до свадьбы. Ты не…

– Я хочу сейчас. – Отрываю последнюю пуговицу, когда она уже второй раз отказывается повиноваться.

Затем он несет меня в кровать.

Как оказывается, Король Теней стоит потраченных усилий.

Гостиная бывшей королевы теперь моя. И я все еще хочу ее переделать, но сейчас это идеальное место, где Рода, Гестия и я можем побыть некоторое время в одиночестве.

Особенно, когда мне столько нужно им рассказать.

– Каково это было? – спрашивает Гестия. – С королем?

– Это было… лучше, чем я могла вообразить, – признаюсь я. – Но вряд ли это имеет какое-либо отношение к тому факту, что Каллиас – король.

Именно его терпение, его способность сдерживать себя до подходящего момента делает Каллиаса таким хорошим любовником.

– А ты и лорд Паулос? – спрашиваю я. – Вы уже?..

– Нет, – просто говорит она. – Я спросила его, можем ли мы подождать до свадьбы?

– Он не давил на тебя? – тревожусь я за подругу.

– О, нет. Он вел себя идеально. Можешь считать меня глупой, но я просто хочу подождать, пока не стану его женой.

Я беру ее руку в свою.

– Нет ничего глупого в том, чтобы ждать, пока захочешь. Не позволяй никому тебе указывать. Это твое тело, тебе им и распоряжаться.

Она улыбается мне, и я боюсь, что первая, кто ее поддержал.

Ждать. Не ждать. Один любовник. Сто. Кому какое дело. О женщине не судят по тому, что она делает или не делает в спальне.

– А ты, Рода? – спрашивает Гестия. – Что у вас с Галеном?

– Если бы это зависело от меня, я бы переспала с ним после бала, – отвечает Рода. – Гален хочет подождать. Бормочет какую-то ерунду о сохранении моей добродетели. Хочешь мое мнение? Он хочет подождать, пока мы не поженимся, чтобы я не могла передумать. Как будто ему есть о чем беспокоиться!

– Возможно, тебе нужно быть более убедительной, – предлагаю я.

– Я открыта для предложений.

– Не пыталась ждать его ночью в постели?

– Да!

– Без одежды?

Она открывает рот. Пауза.

– Нет.

– Он не устоит. – Более практичным голосом я добавляю: – Он станет более уверенным после того, как сделается лордом. Будет поклоняться тебе.

– Так и есть, – говорит Рода и вздыхает.

Я смотрю на двух моих друзей. Моих первых настоящих друзей. Я всегда воспринимала женщин как соперниц, тех, кто мне завидует. Как я ошибалась.

Мы все так счастливы. Надеюсь, это продлится вечно.

Дверь в гостиную распахивается, почти слетая с петель.

– Леди Статос, вам приказано немедленно предстать перед королем, – командует какой-то невзрачный охранник. Он в окружении двух других мужчин с гербом короля.

– С Каллиасом все в порядке? – спрашиваю я, резко встав.

– Взять ее, – говорит первый охранник, и двое других встают рядом со мной, берут под руки и тянут к дверному проему.

– Да вы что творите? – кричит Рода сзади меня. – Она будущая королева. Живо отпустите ее.

Но Роду не слушают, а на моих руках расцветают синяки, пока меня тащат вверх по лестнице, к библиотеке, которую мы с Каллиасом используем для наших личных обедов.

Через некоторое время я перестаю бороться и просто терплю унижение. Я разберусь с этими тремя мужчинами, как только увижусь с королем. О, как они тогда заплатят!..

Это какая-то ошибка. Должно быть, они неправильно поняли приказ. Не могу себе представить, что Каллиас приказал им обращаться со мной как с заключенной.

Но когда меня наконец отпускают, я нахожу Каллиаса одного в библиотеке, спиной к двери.

– Подождите снаружи, – говорит он охранникам. Они повинуются, бесцеремонно подталкивая меня к королю.

– Каллиас, что происходит? Боги, у меня синяки!

Он поворачивается, смотрит на мои руки, чтобы оценить ущерб. Затем, словно спохватившись, отводит взгляд и ожесточается.

– Почему ты приехала ко двору? – тихо спрашивает он.

– Потому что ты меня попросил! – я почти дымлюсь от гнева.

– Нет. Какова была твоя истинная цель? Почему ты оказалась на балу, который специально устроили мои советники, чтобы я выбрал кого-то в жены? Почему ты меня игнорировала, практически вынудила приходить к тебе?

У меня в груди зарождается страх, но как… откуда он мог знать?

– Что за вопросы? Я сделала что-то не так? Каллиас, это же я.

Неужели Зервас сказала, что я была вовлечена в заговор?

– Слуги закончили перекладывать твои вещи в мою комнату. Это нашли в твоем гардеробе.

Он держит флакон с миналеном – тот, который я украла у целителя, а затем сунула в заднюю часть гардероба давным-давно.

И быстро о нем забыла.

– Каллиас…

– Ты обвиняешься в измене, – огрызается он. – И отныне обращайся ко мне «Ваше Величество».

Что-то в моем сердце крутится, ломается, растворяется. Оставляя зияющую рану на своем месте. Надо солгать. Убедительно. Быстро. Сейчас.

Но я, коварная Алессандра Статос, не могу придумать ни слова, пока он смотрит на меня с такой ненавистью.

– Почему он был в твоем гардеробе? – спрашивает Каллиас. – Я уже спросил одного из целителей. Это тот же яд, который был обнаружен в моей чаше на твоем балу.

Какое ужасное совпадение.

Я открываю рот.

– Я не думаю, что ты когда-либо лгала мне, Алессандра.

На самом деле нет.

– Ты, конечно, ввела меня в заблуждение, когда речь шла о Гекторе и бароне. Но я не думаю, что ты когда-либо говорила мне откровенную ложь. Как думаешь, я сумею угадать? Давай выясним. Теперь скажи, для чего ты использовала яд.

Я смотрю вниз на свои пальцы, они дрожат.

– Смотри на меня! – велит он.

Я повинуюсь. Любое колебание с моей стороны может показаться попыткой выдумать ложь. Таким образом, истина начинает выплескиваться из меня.

– Я… – я кашляю и заставляю себя сохранять спокойствие. – Я пошла на тот бал с намерением попасться тебе на глаза.

– Мне не нужна вся история. Мне нужно, чтобы ты рассказала, для чего был яд. – Он проверяет флакон. – Бутылка еще запечатана, и тебе невыгодно убивать меня, пока мы не поженились. Ты работала с Васко? Он поторопился с планом? Или ты работала на него? Отвлекала меня, чтобы я коснулся тебя и сделал себя уязвимым?

– Нет! Я не работала ни с Васко, ни с кем-то еще. Я не имею ничего общего с тем покушением на балу.

– Тогда зачем ты его достала, Алессандра!

Одинокая слеза катится по моей щеке.

– Для тебя. Я собиралась отравить тебя.

Жестокий человек передо мной на мгновение исчезает. Лицо Каллиаса искажается от боли. Затем злодей возвращается.

– Почему?

– У меня был план. Три простых шага. Я собиралась добиться тебя. Выйти за тебя. А потом…

– А что потом?

– А потом я собиралась убить тебя и забрать твое королевство себе.

Горькая улыбка растекается по его губам.

– Это на тебя похоже.

– Но, Каллиас, я отбросила этот план несколько недель назад. У меня больше не было желания убивать тебя, потому что я…

– Что? Ты что, Алессандра?

Теперь слезы текут быстро. Я не могу смотреть на него, когда говорю это. Я не хочу этого говорить, но моя жизнь в опасности.

– Я люблю тебя.

Он злобно смеется. И пустое пространство, где когда-то было мое сердце, горит огнем.

– Все это время я беспокоился о старых врагах, когда мне следовало искать новых. Полагаю, королю не завести друзей или любимых. Не тогда, когда каждый человек в мире что-то от меня хочет.

– Все не так. Уже нет. Клянусь. Я никогда не лгала тебе. Я никогда не притворялась с тобой. Я не должна была. Разве ты не видишь?

– Я не хочу больше это слышать.

– Каллиас, пожалуйста.

Он резко поворачивает ко мне голову.

– Я же сказал. Вам больше не разрешено обращаться ко мне таким образом, леди Статос.

Боль ранит глубоко, как и гнев.

И та ночь с Гектором вспыхивает в моей голове.

Конечно, мой нож в ботинке. Я могу достать его намного быстрее, чем Каллиас рапиру. Особенно, когда он стоит ко мне спиной.

И хотя в груди бушует ярость, у меня нет желания тянуться за ножом.

Я никогда, никогда не причинила бы Каллиасу вреда.

– Ты уйдешь, – говорит он. – Мне все равно, куда, до тех пор, пока мне больше не придется тебя видеть. Если вернешься сюда – если мне когда-нибудь снова придется смотреть на твое лицо – я сам тебя убью.

Я вытираю слезы. Пытаюсь собраться с мыслями, но боль в груди все затмевает.

– Уходи, черт возьми! Пока я не передумал! – он топает ко мне, и я думаю, что он выкинет меня из комнаты, если я не уйду сама.

Так что я бегу.

– Уберись из замка к вечеру! – кричит он, отступая. – Мне все равно, если тебе придется бросить тут вещи.

Это последнее, что я слышу. В коридоре я вижу ожидающих Гестию и Роду. Они привели других моих друзей – Леандра, Рубена и Петроса. Что они хотят сделать? Вступиться за меня? Они не знают, что я сделала. Каллиас скажет им?

– Алессандра… – начинает Рода, но я ее игнорирую. Я бросаюсь мимо них, поднимаюсь по лестнице, не смотря на взгляды слуг, которые видят мое красное лицо и заплаканные щеки.

– Я пойду за ней, – кажется, слышу, как кто-то говорит. – Ты попробуй унять короля.

Но я почти ничего не понимаю. В глазах все плывет. С третьей попытки я нахожу ключ от своей комнаты. Там совершенно пусто.

Правильно. Вещи же перенесли.

Слезы возвращаются, когда я иду к соседней двери и заглядываю в комнату, сделанную специально для нас обоих.

Наши шкафы бок о бок. На кровати дополнительные подушки. Мой туалетный столик у свободной стены, около уборной, где пахнет мылом, которое он использовал сегодня утром.

Глядя на все это, на свидетельство жизни, которую я могла иметь с ним, я падаю на пол в куче юбок и роняю голову на руки.

Как долго до вечера? Я не знаю. Мне все равно. Все разрушено.

Не знаю, сколько уже сижу там, когда слышу тихий стук.

– Алессандра? Можно войти?

Я не отвечаю. Я пытаюсь вытереть слезы.

Он все равно заходит.

Леандр. Он выглядит так, словно недавно вымылся, его волосы все еще влажные. До меня долетает запах роз. Должно быть, принимал с ними ванну.

– О, дорогая, – говорит он, видя меня. Затем падает на пол и прижимает меня к себе, позволяя уткнуться в его грудь. Леандр гладит меня по волосам и что-то тихо воркует.

Я уже выплакала все досуха. Мои слезы иссякают.

– Хочешь поговорить об этом? – спрашивает Леандр.

– Нечего рассказывать. Он меня прогнал. Я уеду до наступления темноты. – Мой голос звучит хрипло.

Леандр усиливает хватку.

– Как он мог так поступить? Что ты сделала?

– Ничего, – говорю я. И это правда. У меня нашли пузырек с ядом, но я его не использовала. Я на самом деле ничего не сделала. Я не собиралась ничего делать. Почему я вообще его украла?

– Тогда он дурак. – Леандр отодвигается, чтобы взглянуть на меня и стереть с подбородка последнюю невысохшую слезу. – Я знаю, что тебе больно, но ты справишься. Все будет хорошо.

И пока я сижу там, уставившись на Леандра, меня одолевает внезапное побуждение.

Желание причинить боль Каллиасу.

Он заставил меня влюбиться в него, а затем отослал. Отшвырнул меня, как это уже случилось со мной однажды.

Как он смеет?

Поэтому я наклоняюсь вперед и целую Леандра. Он не отвечает. Он тверд, как доска, поэтому я притягиваю его ближе и начинаю гладить шею. Ловлю зубами его нижнюю губу и слышу восхитительный стон из его горла.

Затем Леандр возвращает все сполна.

Он прекрасно целуется, но он не Каллиас.

Мне все равно.

Мои руки перебирают его все еще слегка влажные волосы. Улавливаю какой-то другой аромат, но не могу его точно определить. Хорошо сочетается с розой.

Вот бы сейчас вошел Каллиас. Пусть решит проверить, как там мои сборы. Передумает и попросит меня остаться. Извинится. Встанет на колени и…

– С тобой все в порядке? – спрашивает Леандр, отстраняясь. – Ты, кажется, отвлеклась.

Годы практики с предыдущими любовниками позволяют мне легко притворяться.

– Ты мешаешь мне думать.

Он улыбается.

– Ты слишком хорош для меня, – говорю я. – Как ты можешь быть таким добрым, когда я тебя отвергла? Леандр, мне очень жаль. Я никогда не должна была говорить нет.

Он наклоняется и целует кончик моего носа.

– Не думай об этом. Я знал, что в конце концов ты увидишь мои достоинства.

Я улыбаюсь, но тут вижу окно. Солнце начинает садиться.

– Пора. Он приказал мне уйти до захода солнца.

– Не волнуйся. Ты уезжаешь ненадолго.

Собираю все, что могу найти. Небольшой кошелек с деньгами. Любимую куртку, чтобы защититься от холода.

– Ты видел, как он разозлился.

– Дай мне поговорить с ним. Ты вернешься ко двору, на этот раз со мной, и в кратчайшие сроки.

Я больна. Нет, просто несчастна. Каллиас никогда не позволит мне вернуться, и даже если бы он это сделал, я не смогла бы вынести это, быть здесь, но не с ним. Я целовала Леандра, а ради чего? Мне не стало лучше. Я не разозлила Каллиаса. Только дала Леандру ложную надежду.

Возможно, не совсем ложную. Я не могу вернуться к своему отцу. Он, вероятно, выгонит меня так же, как я поступила с ним на балу. Мой лучший шанс – быстро выйти замуж. Возможно, я смогу убедить Леандра сделать мне предложение, а затем оставить меня в своем загородном имении.

– Я тебе напишу, – обещаю я.

– Я тебя заберу, – отвечает он. – Когда придет время.

Так оптимистично. Как ему удается продолжать верить в будущее? Это должно быть весьма утомительно.

29

Коляска движется по улице, спускаясь по склону горы, и везет меня к гостинице, расположенной у основания.

При всех своих страданиях я не могу понять одну вещь.

Мне повезло, что я жива. Каллиас имел полное право отдать приказ о моей немедленной казни. Он мог бы повесить меня вместе с Васко и Зервас.

Но велел мне уйти.

Почему?

Зачем ему это делать?

На ум не приходит ни одна внятная причина.

От пейзажа за окном мне плохо. Он напоминает мне, как мы с Каллиасом вместе поехали на гору. Как я упала в него. Как он доверил мне свои секреты. Как оставался джентльменом, пока мы плавали.

Прошлой ночью он был совсем не джентльменом.

Мое сердце, кажется, разрывается снова, когда я вспоминаю наше время вместе. Его прикосновения и поцелуи. То, что он шептал мне в волосы.

Я действительно его полюбила.

Но он вырвал у меня признание силой. А когда я рассказала ему, как люблю его, рассмеялся мне в лицо.

Этот человек не Каллиас, которого я знаю.

Ехать еще минимум три часа, поэтому я стараюсь устроиться поудобнее, закидываю ноги на противоположное сиденье.

Он не может поступить так со мной. С нами.

Мы были идеальными половинками. Созданными друг для друга. Как правители. Как любовники. Нет никаких причин, почему нам нельзя быть вместе.

Сжимаю кулаки. Я должна заставить его увидеть это. Должна его убедить. Но стоит ли рисковать жизнью? Он поклялся, что убьет меня, если я вернусь.

Как я могу убедить его, что не хотела причинить ему вреда? Как могу убедить, что хочу жизнь, которую он для нас создал?

Мои плечи ослабевают, а руки разжимаются. Новая волна боли накрывает меня, когда я вижу на пальце кольцо Каллиаса, но затем мои глаза замечают что-то под ним.

Какое-то пятно испачкало мою ладонь. Я пытаюсь оттереть его о сиденье кареты. Кареты Каллиаса.

Оно не сходит.

Тру костяшками пальцев, и когда это тоже не помогает, смачиваю палец языком.

Бесполезно.

Я нерешительно подношу руку к носу.

До меня доносится аромат, который я уловила сквозь розы Леандра.

Я знаю этот запах. Откуда?

Мои руки. Они были в волосах Леандра, пока я его целовала.

Точно, волосы! Существует одно средство, которым дамы высветляют волосы. Пахнет точно так же.

Но зачем Леандру красить волосы?

Вспоминаю, как леди Зервас настаивала на том, что невиновна, что выйдет на свободу, когда настоящий убийца покажет себя.

Васко виновен. В этом я уверена, но мог ли он заставить своего племянника помогать ему?

Нет, Леандр никогда бы не стал. Зачем ему? Он был другом Каллиаса.

Он явился ко двору после смерти брата Каллиаса. Зачем Леандру вредить королю?

Но потом я вспоминаю, как он твердил, что я скоро вернусь во дворец к нему. И все же, зачем ему хотеть навредить Каллиасу?

Я смотрю вниз на пятно.

Он явился ко двору после смерти брата Каллиаса.

Когда мы с королем маскировались, чтобы пробраться к клуб, я заметила, как Каллиас в светлом парике похож на Леандра.

Что получит Леандр от смерти Каллиаса, если только…

Демоны!

– Поверните карету! – кричу я, и экипаж резко останавливается. Я почти улетаю на противоположное место.

– Миледи? – спрашивает кучер.

– Жизнь короля в опасности. Мы должны немедленно вернуться.

– Я… Я увожу вас. Приказ короля.

Я высовываюсь в окно, чтобы взглянуть на слугу.

– Как думаешь, что произойдет, когда король умрет, а я скажу совету, что ты мог это предотвратить?

Он все еще сомневается.

– У меня в кошельке пятьдесят некосов, – говорю я.

Он разворачивает лошадей, и мы несемся обратно на гору с головокружительной скоростью.

Я не знаю, что делаю.

Каллиас собирается убить меня. В ту же секунду, как увидит. Не так давно я бы без колебаний выбрала себя, даже если бы это означало смерть кого-то другого. И до сих пор выберу… если речь о ком-то, кроме Каллиаса.

Я ненавижу его.

Но люблю больше.

Ему нужно знать правду. Даже если он убьет меня за это. Ему нужно знать, кто убил его родителей. Не Зервас и не Леандр. Даже не Васко, но он явно как-то вовлечен. Я не совсем поняла все это.

Но я знаю достаточно.

Выскакиваю из кареты, как только мы снова добираемся до дворца. Проклинаю юбки, которые мешают бежать. Если бы я только надела сегодня штаны – но я не подумала, что придется бегать. Просто вспомнила, что Каллиас делал в последний раз, когда я носила юбки…

Солнце уже давно зашло; дворец тих, как гробница. Охранники следят за каждым входом, но я подозреваю, что им еще не сказали о моем предательстве. Никто не мешает мне войти, и, к счастью, я не замечаю тех троих, что доставили меня в библиотеку на суд короля.

Я задыхаюсь, когда добираюсь до коридора – нашего коридора.

– Король в своих покоях? – спрашиваю охранников на вахте.

– Нет, леди Статос. Он еще не ложился.

Мой голос превращается в рычание.

– Где он?

– Мы не назначены в его личную охрану. Я не знаю.

– Жизнь короля в опасности. Мне нужно знать, где он сейчас! – но крик не помогает. Это не даст им ответы, которые мне нужны.

Я поворачиваюсь и бегу вниз по лестнице. Когда слышу, как охранники идут следом, кричу в ответ:

– Нет, оставайтесь на месте, если он вернется. Не бросайте свои посты.

Где Каллиас засиделся так поздно? Если у него нет никаких встреч, куда он пойдет?

Он был в библиотеке в последний раз, когда я его видела, поэтому я пробираюсь туда. Но по наитию на полпути сворачиваю, вместо этого направляясь в гостиную королевы.

Комнату его матери.

Я проклинаю себя за свою глупость, когда не вижу охранников у дверей. Но что, если Каллиас отпустил своих?

Я врываюсь в комнату на полной скорости, дверь врезается в стену. Пара рук ловит меня, прежде чем я растягиваюсь на земле.

– Алессандра?

Выбираюсь из рук Каллиаса, вспомнив, как он обращался со мной, когда мы в последний раз видели друг друга.

– Ты жив!

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

– Да.

– Где твоя охрана? – тяжело выдыхаю я.

– Я дал им выходной. Учитывая, что все враги, включая тебя, пойманы, решил немного побыть без них. Неважно, что ты здесь делаешь? Я…

– Ты один? – перебиваю я.

– Нет, я тоже здесь. – Леандр выходит из ниши, в которой стоял. – Ты нас прервала. Что ты здесь делаешь?

Я поворачиваюсь к Каллиасу.

– Тебе нужно бежать. Сейчас же. Иди к своим охранникам. Найди любых, кто ближе всего.

– Почему? Собираешься снова попытаться убить меня? – спрашивает он с горьким сарказмом.

– Я никогда не пыталась тебя убить, и я не тот, кто представляет угрозу для твоей жизни. Он! – указываю на Леандра, чьи глаза расширяются от изумления.

– Что? – спрашивает Каллиас. – Леандр не помогал своему дяде. Он защитил меня от него, когда Икар пытался приблизиться ко мне после того, как я проглотил яд.

– Он не защищал тебя, – говорю я, когда меня осеняет. – Он использовал возможность прикоснуться к тебе. Ты призывал свои тени с тех пор, как вошел в эту комнату?

– Я не пробовал, и пока ты здесь, ничего не выйдет. А теперь уходи! – Каллиас хватает меня за руку, пытаясь вытащить.

– Он не тот, за кого себя выдает. У лорда Васко нет племянника!

Каллиас ослабляет хватку, и я освобождаю руку.

– О чем ты говоришь? – спрашивает он.

– У меня тот же вопрос, – говорит Леандр, и его голос теперь намного ближе.

Недолго думая, я встаю между двумя мужчинами, закрывая Каллиаса собой, как щитом. Даже когда замечаю меч, свисающий с бедра Леандра, я не колеблюсь.

– Посмотри на него, Каллиас. Посмотри на него внимательно. Ты его знаешь.

– Да. – Его голос звучит сзади меня. – Он мой лучший друг. Или был, пока я…

– Нет, ты знал его до этого. Тогда он выглядел немного по-другому, с такими же черными, как у тебя, волосами. Разум видит то, что хочет видеть, когда не может понять что-то еще. Твой брат умер, так как он мог вернуться замаскированным под кого-то еще?

Леандр – Ксантос – смотрит на меня, прищурившись.

– Что с тобой случилось? – спрашиваю я. – Тебя избили; это очевидно. Но зачем инсценировать свою смерть? Зачем возвращаться, убивать родителей и пытаться убить брата? Это не имеет смысла.

Ксантос смотрит через мою голову на Каллиаса.

– Я думаю, леди чувствует себя виноватой. Знаешь, она поцеловала меня этим вечером. После того, как ты ее отослал.

– Прекрати! – кричу я, чувствуя стыд и гнев одновременно. Но я не смею смотреть на Каллиаса. Я не могу оторвать глаз от Ксантоса – от угрозы. – Мне было больно, – говорю я в порядке объяснения. – Это меня не оправдывает, но помогло раскрыть предательство.

Я держу руку над головой пятном в сторону Каллиаса.

– Краска для волос. Она осталась у меня на ладони. Он пришел ко мне сразу после того, как ее использовал. Я думала, хочет меня проводить. А на самом деле – убедиться, что ты правда остаешься один, и никто не станет свидетелем убийства.

Комната замолкает.

– Нет, – наконец говорит Каллиас. – Нет, он не может быть Ксантосом. Я любил своего брата, но он был язвительным. Жестоким. А Леандр просто…

– Актер, – заканчиваю я. – Убийца под маской.

Опять тишина. Она тянется так долго, что я борюсь с искушением обернуться и прочитать лицо Каллиаса.

Затем моя спина холодеет, когда Каллиас отступает назад.

– Это ты.

Ксантос закатывает глаза.

– Отлично, Алессандра. Отлично сработано. – Он достает свой меч. – Я работал над этим четыре долгих года, а потом тебе приспичило все испортить.

– Ты все испортил, – указываю я на коричневую отметку.

– Я хотел забрать у моего брата последнюю вещь. Ему досталось все, что должно было быть моим. Королевство. Империя. Тени. Единственной вещью, которая действительно была его, оставалась ты, и я хотел забрать и тебя тоже.

Отступаю назад и чувствую, как рука Каллиаса ложится на мое плечо, притягивая ближе.

– Убийца в садах, – говорю я. – Он был там по твоему приказу.

Я видела Леандра прямо перед тем, как появился Каллиас. Не могу поверить, что не сложила два и два раньше.

– Он неделю прослужил лакеем, – отвечает Ксантос. – Мы просто ждали подходящего момента. Когда вокруг не будет охранников. Чтобы Каллиас отпустил свои тени.

– А письмо? – спрашиваю я. – Джентльменский клуб?

Ксантос качает головой.

– Нет, этим занимался Васко. Я бы никогда не согласился на такой глупый и запутанный план. Ему повезло, что он опознал там Каллиаса. К счастью, самого его в клубе не видели.

Тяжесть ложится на грудь.

– На балу я оставила тебя с ним на помосте. Просила приглядеть за другом!

– И он бы умер, если бы Петрос не увидел, как я его коснулся. Он решил, что это случайность, но приказал мне уйти, чтобы Каллиас мог исцелиться.

– Ксантос, – наконец говорит Каллиас, как будто все еще не может поверить в это, как будто не слышал ни одного нашего слова. – Что с тобой случилось? Почему ты не сказал мне, что это ты?

Я бы…

– Ты бы что? – огрызается Ксантос. – Оставил трон? Радостно отказался от титула? Мы оба знаем, что это невозможно. Не после того, как ты почувствовал вкус власти. Кроме того, я не мог раскрыться, пока мать и отец были живы. Пока ты жив, а потом никто не смог бы оспорить мои притязания на трон.

– О. – До меня наконец доходит. – У тебя нет дара. Тени. Твой отец не хотел, чтобы ты стал королем. Он стыдился тебя, не так ли?

Ксантос поднимает свой меч, и острие упирается мне в горло.

– Я бы помолчал на твоем месте.

– Оставь ее в покое, – велит Каллиас, убирая меня от меча. Он встает между мной и старшим братом. – Я не понимаю. Отец приказал тебя избить?

Ноздри Ксантоса расширяются, его лицо становится жестким.

– Он бил меня сам. Почти до смерти. Это было его намерением. Он оставил меня на обочине дороги, рядом с каретой, которую опрокинули его люди, чтобы это выглядело как несчастный случай. И затем ушел, ни капли не раскаиваясь.

– Вот тогда Васко нашел тебя, – говорю я.

– Когда он узнал, что сделал отец, он поклялся в верности мне. Истинному королю. Он позаботился обо мне. Помог мне замаскироваться, пообещал помочь мне вернуть трон. Мы наняли тех людей, чтобы они вошли во дворец и все перекрыли. Я убил отца еще до того, как он понял, что происходит. Это было слишком быстро. Сначала следовало избить его, как он бил меня. Но я знал, что у меня не так много времени.

Дыхание Каллиаса ускоряется.

– А мама? – спрашивает он, и его голос срывается.

– Я сомневался, не выступит ли она против. Убить ее было сложнее, но я знал, что так надо. Она уже начала подозревать, кто я такой.

Это уже чересчур. Каллиас бросается на Ксантоса, уклоняясь от меча и швыряя брата на пол. Клинок улетает в сторону, и я бегу за ним. Затем отступаю, наблюдая за двумя дерущимися мужчинами.

Каллиас ведет.

Он падает сверху Ксантоса, садится на него и впечатывает кулаками каждое слово.

– Она. Была. Моей. Матерью.

Ксантос бьет лбом по носу Каллиаса, отталкивает его, вырываясь из хватки младшего брата, и пинает его. Каллиас сгибается.

– Не думай, что ты один ее любил, – говорит Ксантос. Он автоматически теребит запонки, и я вспоминаю, что они в форме роз. Любимого цветка их матери. – Я чуть сам не умер, когда ее убил. Но ты? Тебя я убью с удовольствием.

Каллиас откатывается и успевает встать на ноги, но из его носа течет струйка крови.

Они снова сцепляются. Ныряют, наносят удары. Я ничего не могу сделать, только смотреть. Что если я задену мечом не того человека?

Может, побежать за охранниками?

Нет, если я не хочу, чтобы Ксантос выиграл бой.

– Как тебе понравилось мое право первородства, Каллиас? Возможность управлять советом? Жить в королевских покоях? Сидеть во главе обеденного стола?

– Да, – отвечает Каллиас. – Я бы никогда от этого не отказался. Не ради такого беспомощного, жалкого, мелочного слизняка, как ты.

Ксантос кричит, бросаясь на Каллиаса. Они кубарем катятся по полу, но на этот раз сверху оказывается Ксантос.

Он молотит брата по рту, левому глазу, горлу.

Ксантос убьет его, без сомнений.

Я делаю шаг вперед и приставляю меч к горлу Ксантоса.

– Отпусти его. Сейчас же.

Он игнорирует меня, пытается оттолкнуть меч, поэтому я позволяю лезвию вонзиться в его кожу, прочертив кровавую линию.

Это привлекает его внимание. Ксантос встает и пятится, пока не упирается спиной в стену.

– Отпусти меня, Алессандра! – кричит он.

– Нет.

– Он отправил тебя прочь! Сказал, что убьет тебя, если ты вернешься. – Ксантос слушал наш последний разговор? – Зачем ты его защищаешь?

Я пожимаю плечами.

– Просто хочется, правда. – Я вряд ли собираюсь снова исповедоваться там, где Каллиас меня слышит.

– Он тебя не хочет. Спасешь его – это ничего не изменит. Пусти. Ну же.

– Нет.

– Если хочешь остановить меня, придется убить. Я думаю, мы оба знаем, что ты на это не способна.

Когда он пытается двинуться, я позволяю кончику меча прорвать его кожу и погрузиться внутрь, до самой стены.

Глаза Ксантоса удивленно расширяются, а из его горла вырывается хрип. Кровь заполняет его дыхательные пути.

– Ты вообще меня не понимаешь, – говорю я. – Иначе бы знал, что я уже однажды убивала из-за любви.

Он обмякает, пригвожденный к стене, точно очередной жуткий гобелен. Мертвый.

Я поворачиваюсь к Каллиасу и обнаруживаю, что он наблюдает за мной с пола, пытаясь поймать фокус.

И затем бегу за охранниками.

30

Как только я узнаю, что Каллиас в безопасности, что за ним ухаживает целитель, а у двери стоит целый взвод охранников, то ухожу. Я знаю, что он прогонит меня снова, как только хватит сил это сделать. Если, конечно, не решит убить меня.

Я спасла его, но несчастна как никогда.

Возможно, Зервас была права. Намного лучше знать, что он был моим до смерти, чем знать, что он будет с кем-то еще.

Я взбиваю подушку, подкладываю ее под грудью, обхватываю руками и утыкаюсь подбородком.

Рода разрешает мне оставаться в ее поместье столько, сколько я хочу. Она уехала с Галеном, живет в какой-то загородной гостинице, далеко от сплетен и всех знакомых.

Я стараюсь не расстраиваться из-за их романтического отдыха.

Как я могу ревновать, если могу жить в доме блестящей герцогини?

Одна.

Отверженная.

Когда мне грозит смерть мужчины, которого я люблю.

Любила.

Я до сих пор не могу думать о нем после того, что он сделал. Прошла неделя с тех пор, как он выбросил меня из дворца. С дуэли в гостиной.

Неделю, как я встаю поздним утром, вернее в полдень.

Неделю распродаю украшения Каллиаса, чтобы набить кошелек. Неделю гуляю по обширным залам поместья, по территории, но обходя стороной сады. Я каждый день езжу верхом. Наслаждаюсь прекрасными блюдами, приготовленными поваром Роды. И стараюсь решить, каким будет мой следующий шаг.

Мне больше не нужно замуж. У меня достаточно денег, и жилье имеется на неопределенный срок.

Мне нечего планировать. И я обнаруживаю, что мне пока и думать не хочется о мужчинах.

Гестия написала мне, спросила разрешения приехать. Она также отправила приглашение на свадьбу.

Не знаю, смогу ли я прямо сейчас выдержать вид моих друзей и их счастья.

Что мне нужно, так это обрести подобие контроля. Возможно, я куплю собственный дом. Наберу слуг. Это должно сделать меня счастливой.

Зову горничную, чтобы одеться и поправить волосы. Затем вхожу в кабинет Роды, где сажусь за письменный стол. Посмотрю все свободные поместья. Или, может, гляну, не выставили ли на продажу имущество Васко. Он потерял его вместе со своим титулом.

Через некоторое время приходит письмо от моей сестры. Она защищает дело отца, рассказывает, как отчаянно он хочет, чтобы я вернулась домой. Извиняется за то, что так долго не писала.

Если бы только я была с тобой, чтобы показать пример.

Возможно, ты не осталась бы одна и без перспектив. Не поживешь со мной и герцогом некоторое время? Конечно, здесь ты не сможешь продолжать в том же духе.

Ты была так молода, когда умерла мама, и, как старшая сестра, я должна была лучше за тобой приглядывать.

Мы с отцом, конечно, не виним тебя в том, что ты превратилась в проститутку. Как еще ты могла развлекаться, пока я была на вечеринках и балах?

– Я не проститутка, – объявляю я в пустой комнате. – Я темпераментная женщина, и в этом нет ничего плохого.

Как она посмела читать мне лекции? В письме? И как отец мог пойти к ней, просить убедить меня вернуться домой? Ему нужен только выкуп. Без меня придется самому решать, как спасти свое имущество.

Хорошо, думаю я. Это его проблема. Не моя. Не надо было пытаться меня использовать. Я стою намного больше. Хотелось бы, чтобы он это понимал.

Возвращаюсь к письму, когда ручка двери поворачивается.

– Я бы предпочла, чтобы меня не беспокоили, – говорю я, не глядя. Разрываю записку сестры на кусочки, а потом бросаю бумагу на пол, чтобы ее убрал кто-нибудь еще.

– А посетителя примешь?

Я резко встаю, поворачиваясь на звук голоса, который мне приятнее, чем музыка.

– Боюсь, я заставил слуг впустить меня без предупреждения, – говорит Каллиас. – Опасался, что ты прикажешь им прогнать меня до того, как я смогу тебя увидеть.

У него на лице все еще несколько желтых синяков. Хотя глаз и губа больше не опухли, несколько шрамов покрывают его щеки и лоб. Но он жив и здоров.

– Ты не исцелил себя. Своими тенями. Я уеду. Тогда ты можешь…

– Я хочу вылечить их обычным путем. Я заслужил эту боль.

Тишина наполняет кабинет Роды. Когда я не могу больше терпеть, то спрашиваю:

– Ты передумал?

Он выглядит несколько озадаченным.

– Да, конечно.

Я киваю и рассматриваю пол.

– Как тогда все произойдет?

Мгновение он молчит.

– Я думал, мы возьмем карету.

– А потом?

Тишина тянется так долго, что я поднимаю глаза.

– Что ж? – рявкаю я. – Как я умру? Меня повесят? Утопят, четвертуют? Ты собираешься сбросить меня с утеса? Задушить голыми руками? Что, Каллиас? – А потом, вспомнив его прежние слова, поправляюсь: – То есть, как это будет, Ваше Величество? – Может быть, если я вспомню о приличиях, меня убьют быстро.

Ужас искажает черты короля, он стремительно подходит и падает передо мной на колени, беря мои руки в свои. Обнаженные. Его большой палец касается кольца на моем пальце. Его кольца. Которое я так и не заставила себя снять. Каллиас смотрит на него мгновение, прежде чем сказать:

– Ты все неправильно поняла. Когда я сказал, что передумал, я говорил про твою ссылку. Как разрушил нашу совместную жизнь.

Я замираю; кажется, даже сердце перестает биться.

– Ты могла позволить мне умереть, – говорит он. – Могла дать Леандру, то есть Ксантосу, убить меня и стать его королевой. Но ты не стала. Ты убила его. Ради меня. Но я и так знал. Да, мне было больно, но я собирался вернуться за тобой прямо перед тем, как Ксантос меня нашел. Я был в гостиной моей матери, потому что пытался представить себе будущее, в котором эта комната не была бы твоей, и не смог. – Затем он встает, держа мои руки. – Я был напуган. Мне было так страшно доверять кому-либо, и в результате я причинил тебе боль. Я сказал то, чего не должен был. И мне так невероятно жаль, Алессандра.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он отнимает руки и пытается достать что-то из кармана.

Непривычно неуклюжий король роняет письмо на пол и нагибается за ним.

– Ты так его и не прочла. Я начал его сразу после той ночи, когда нашел у тебя письмо Оррина. Я понял, что иногда в разговоре очень трудно подобрать верные слова. Но письмо? Оно дает время сформулировать то, что я чувствую. Я слишком боялся прочесть его тебе раньше. Но сейчас прочту.

«Моя Алессандра!

Все поэты в мире могут писать оды твоей красоте. Ты прекрасна, потрясающе красива. Даже дурак это увидит.

Но не эта красота привлекла меня в тебе. А твои глаза. То, как ты не смотрела на меня, чем сразу выделилась. Ты не видела во мне короля, человека, которому поклоняются и кого боятся. Ты смотрела на меня как на человека. Человек, который говорит глупости и принимает ужасные решения. Ты заставила меня вспомнить, что значит быть живым.

Я забыл. Провел целый год, никого не касаясь, ни с кем не разговаривая – но именно ты напомнила мне, что значит жить.

Твои глаза говорили об уме, который любит бросать вызов и побеждать. Но они также показали мне твое сердце, такое, такое закрытое, но готовое полюбить, если бы я только мог заслужить эту любовь.

Я ее не заслужил. И никогда не заслужу. Я мог бы потратить миллион лет, поклоняясь тебе, и все равно не был бы тебя достоин.

Но я отчаянно нуждаюсь в тебе. И хотя мне не хватит тысячелетий, я хочу дать тебе столько лет, сколько есть, до конца.

Потому что я тебя люблю. Люблю женщину, которая спасла меня. И хотя она во мне не нуждается, я хочу ее. Отчаянно.

Все время в мире ничего не стоит, если я не смогу провести его с тобой.

Навеки твой, Каллиас».

Закончив читать, он методично складывает письмо обратно, тянет время и, кажется, боится поднять глаза.

– Почему ты так долго не шел ко мне? – спрашиваю я, сдерживая эмоции.

Он пожимает плечами и неловко смеется.

– Я ужасно выглядел. Решил, что с целым лицом у меня будет больше шансов.

Глажу его по щеке и оставляю ладонь на ней.

– Мне все равно, как ты выглядишь.

Его губы вздрагивают.

– Правда?

– Нет. Целым твое лицо лучше, но я люблю тебя не за это.

У него перехватывает дыхание, но он говорит:

– Деньги и власть тоже очень кстати.

– Они заинтересовали меня изначально, но рано или поздно я теряю интерес ко всему. Кроме тебя. Потому что в тебе я нашла свою пару. Равного.

Каллиас, мой Король Теней, хватает меня и притягивает к себе.

– Я люблю тебя, Алессандра. Что я могу сказать, чтобы ты простила меня и приняла обратно?

– Слова переоценивают. Действия бывают куда красноречивее, не так ли?

– Согласен.

Он опускает голову и находит мои губы своими.

И мы начинаем нашу новую жизнь вместе. Чтобы никогда больше не знать одиночества.

Благодарности

Давайте в этот раз попробуем коротко и ясно! Мне надо поблагодарить так много людей!

Рейчел Брукс: Спасибо за то, что ты есть! Ты такая умница. Я и мечтать не могла о лучшем агенте. Я так рада, что ты поддерживаешь меня на каждом этапе процесса!

Холли Уэст: Спасибо вам за то, что вы так же увлеклись этим проектом, как и я, когда впервые его увидели! Вы действительно помогли мне превратить его в то, что есть сейчас. Я не справилась бы без вашего энтузиазма.

Жан Фейвель: Мы никогда не встречались и не говорили лично, но спасибо, что разрешили Холли покупать мои книги! (И отдельное спасибо, что одобрили эту затею!)

Некро: Спасибо за еще одну потрясающую обложку! От твоих работ слюнки текут!

Лиз Дрезнер: Спасибо за всю магию дизайна, с которой вы работаете над моими книгами!

Эрика Фергюсон и Старр Баер: Спасибо за все копии!

Чарли Н. Холмберг: Спасибо за критику! Я так рада, что вы у меня есть. Мне легче, если я знаю, что вы читаете мою работу, прежде чем отправить ее куда-нибудь еще.

Кейл Дитрих: Ты лучший! Спасибо за то, что прочитал это и оставил полезный отзыв!

Кейтлин Хейр и Микки Хелмет: Спасибо за обеды и мозговые штурмы! Я так благодарна за вашу дружбу!

Бриджит Ховард: ты отличный фанат, друг и фотограф!

Таралин Джонсон: извините, что вам пришлось пропустить части с интимом, но спасибо, что все равно прочли!

Моя семья: мама, папа, Беки, Джонни и Алиса, спасибо, что поддерживаете меня и участвуете в моих книжных мероприятиях. Всегда приятно знать, что вы болеете за меня.

Мои фанаты: Спасибо за то, что остаетесь со мной! Или, если вы впервые берете мою работу, спасибо, что присоединились к нам! Именно вы позволяете мне продолжать писать. Миллион благодарностей! Посмотрим, смогу ли я специально для вас сочинить в моей следующей книге пару дополнительных сцен с поцелуями.

Content

Триша Левенселлер
Тени между нами

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

Благодарности