Кирилл Клеванский

Сердце дракона. Том 16

Глава 1388. Начало арки «Небес и Земли»

Маленький мальчик сидел на высоком холме и утирал слезы, падающие из его нечеловеческих глаз с длинными зрачками веретенами. Впрочем, о том, что ребенок принадлежал нечеловеческому роду «говорили» не только его глаза, но и небольшие рожки, торчащие из-под водопада черных волос.

Мальчик прижимал к груди деревянную куклу и ронял горячие слезы.

— Почему они такие, — шептал он, пытаясь закутаться в этой кукле и скрыться от всех бед и невзгод. — почему они такие злые…

Он вытирал разбитые в кровь губы и кривился каждый раз, когда ладонь случайно касалась многочисленных ссадин и ушибов.

— Они говорят, что я не должен находиться в горах, — шептал он, поглаживая куклу. Деревянный горный кот смотрел на своего друга все тем же пустым взглядом глаз-бусинок. — Что род Аме давно уже не высокогорный. Почему они такие злые… мои предки верой и правдой служили первому императору…

Мальчик плакал, обнимая куклу. Единственную связь с его родными отцом и матерью, которые отправились исследовать дальние рубежи гор, где стали жертвами диких монстров.

С тех пор мальчика взяли в Рубиновый Дворец, где тот выполнял несложную работу пажа и подмастерья на кухне, а за это его кормили и укладывали спать в свободных покоях.

Так что просыпаясь каждое утро, мальчик никогда не знал, где заснет к вечеру.

Но такова была его жизнь.

Род Аме из племени Волшебного Рассвета всегда верой и правдой служил Совету Племен, а затем и Первому Императору, объединившему разрозненные племена драконов, поведя их на битву Небес и Земли.

Говорят даже, что племя Волшебного Рассвета уходило своими корнями к самому Ху’Чину Синему Пламени. Последнему из бескрылых драконов-магов, подчинявших Истинные Имена Ветра, заключая их в жемчужину полета.

И вот теперь мальчик, единственный носитель волшебной крови драконов, каждый день терпит унижение от отпрысков высокогорных родов.

— Они не считают меня за равного себе, — вытер он нос. — только потому, что у меня нет таких же дорогих игрушек… таких же красивых одежд, слуг и…

Он замотал головой. Положив фигурку рядом на камни, мальчик поднялся и посмотрел на возвышающиеся перед ним горы.

— Я ничем не хуже них, — произнес он твердо и без всяких сомнений. — и мои родители стоили… стоят — десять их родителей. Они сидят в своих дворцах, не показывая носа из Рубинового Дворца. Боясь всего, что ходит, дышит или летает. Боятся людей, боятся монстров, боятся всего. Лишь потому, что Император утратил Путь Среди Облаков…

Мальчик слышал об этом от своих родителей. Именно поэтому они и другие лучшие драконы, к примеру — из рода Маган отправились на поиски утраченного знания. Эти две техники, дарованные драконам еще с тех времен, когда у них не было крыльев, являлись фундаментом их процветания.

Именно благодаря этим свиткам они и получили свое название Хозяева Небес.

Первый свиток приводил человеческую форму дракона до ступени Рыцаря Духа. А второй, начинаясь с Повелителя, мог довести человека-дракона до Бессмертия.

Мальчик, когда-то, спрашивал, почему в свитках была такая разница. Отец тогда ему сказал, что потому что для драконов куда сложнее связать внешнюю и внутреннюю энергии и каждый должен найти собственный способ пробиться через этот барьер.

И вот сейчас, когда…

— Чин…

Мальчик отвлекся от своих мыслей. Ему показалось… показалось, что ветер звал его по имени.

Но вряд ли такое может быть. Чин неплохо разбирался в теории магии, истинных слов, внешней энергии и всего прочего, связанного с волшебным искусством.

Все же, его отец был никто иной, как Элис’Аме, один из лучших магов современности. Даже Первый Император уважал его отца, а все знали, насколько правитель не любил магов. Что-то произошло в далеком прошлом такое, что заставило правителя возненавидеть магическое искусство.

— Чин… — вновь услышал мальчик.

— Кто ты?! — выкрикнул Чин. — Кто зовет меня?! Беспокойный дух?!

— Нет, Чин… я лишь тень от тени того, кто ходил по этим землям в те времена, когда племя Волшебного Рассвета еще помнило о своем могуществе… о своем долге…

Тень от тени… Чин хорошо помнил уроки своего отца. Он знал, что так называлось осколки душ, оставленные великими адептами, дабы те могли передать их Наследие. Квинтэссенцию пройденного при жизни пути развития, дабы их старания и стремления не канули в бездну вместе с их смертью.

Но часто бывало и так, что за Тень Наследия пытались выдать себя мелкие демоны и беспокойные духи. Они заманивали в ловушку таких детей, как Чин, а затем питались их плотью, духом и энергией.

— Ты не обманешь, меня, беспокойный дух! — Чин схватил игрушку и уже бросился было бежать, как его остановил голос.

— Чин… посмотри на свой герб.

Мальчик остановился. Правой рукой он коснулся груди. Того места, где над самым сердцем мерцал герб его рода. Вернее — уже не мерцал.

Драконье гербы обладали уникальной особенностью. Каждый раз, когда рядом находился кто-то из родственников, герб начинал легонько сиять, словно приветствовал родную кровь. И, точно так же, благодаря этой особенность, если использовать немного энергии, можно было узнать, есть ли еще кто-то такой же крови.

Но сколько бы Чин не старался, его герб всегда оставался черной, спящей татуировкой.

Он был последним из Аме.

Последним из Волшебного Рассвета. Знания его племени были утрачены. Богатые роды растащили все имение его отца и матери, а правитель был слишком занят и слишком не любил магию, чтобы беспокоится об этом.

Он нанял друидов из числа каменных троллей и те выполняли функции, которые некогда являлись честью для Волшебного Рассвета.

Чин не знал почему он так сделал, но, все же, он отодвинул край своих простых одежд.

Горячие слезы вновь потекли из его глаз.

Герб на его груди мерцал. Едва-едва заметно. Почти невидно, но даже так — это разительно отличалось от его обыкновенного мертвого спокойствия.

— Отец? — с надеждой в голосе спросил Чин. Даже зная, что его отец не располагал такой силой, чтобы оставить после себя Наследие, он все равно надеялся, что…

— Скорее прадед, маленький Чин, — ответил голос. — мне так жаль, дитя, что ты остался последним из нашего, некогда, великого племени.

Мальчик склонил голову. Где-то внутри его души дрогнула последняя струна связывающая его с последним островком надежды, где еще он мог обнять отца и мать.

— Что… что ты хочешь от меня, достойный предок.

— Чин… ты последний… а значит, тебе выпала одновременно великая и ужасная судьба.

Мальчик нахмурился.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Слушай меня внимательно Чин. Ибо от того, справишься ли ты с заданием или нет, зависит судьба целого мира. Я верой и правдой служил Первому Императору. Наше племя Волшебного Рассвета научило его как соединить внешнюю и внутреннюю энергии таким образом, чтобы усилить себя до невероятного предела. И когда он выучил Путь Среди Звезд, то стал сильнейшим драконом.

Чин не знал этого… не знал, что племя Волшебного Рассвета обучало магии правителя.

— Но что-то… что-то очень темное и злое ожесточило сердце правителя. И он возненавидел наш род. Меня же он сделал жалким калекой лишь за то, что я осмелился с ним спорить.

А об этом Чин знал. Как и многие другие. О том, что однажды, перед битвой Небес и Земли, глава племени заметил, что во всем происходящем могут быть замешаны иные силы и не стоит рваться в бой под чужими штандартами.

Но правитель обвинил вождя племени в трусости и малодушии и наказал за это жуткими увечьями. Такими, что до конца своих дней тот вождь носил черный балахон, закрывавший тело и лицо, и никогда более не стоял прямо. Так он и умер ужасным горбуном.

— Перед самой смертью, перед тем, как я пал в битве Небес и Земли, мне открылась жуткая правда… я увидел отрока крови Грозового Облака. И на миг мне открылось будущее. Будущее, где падут древние цени, пламя покинет угли, расколятся цепи и наступит конец.

— Конец? Конец чему?

— Всему, маленький Чин. Тот, кто явился тогда, несет с собой лишь погибель. Погибель всего сущего.

— Это Враг, — кивнул мальчик. — но вы победили Врага. Заточили его на Горе Черепов.

— Нет, маленький Чин. Враг хитер и коварен. Он заставил нас думать, что мы победили. Чтобы он мог набрать еще больше сил. Чтобы его меч окреп еще сильнее. Я видел врага своими глазами. Он и по сей день ходит среди нас. Нашептывает нам в уши свои злые слова, склоняя наши сердца ко тьме и разрушению. Враг так и не был повержен.

— Нет, — Чин отчаянно замотал головой. — этого не может быть…

— Но таково оно и есть. И лишь ты сможешь это предотвратить.

— Я? Но как? Я лишь…

— Ты из племени Волшебного Рассвета! Ты последний носитель вечной мудрости и знаний! В тебе есть сила, Чин, о которой ты и не знаешь. Я научу тебя как её использовать. А ты. В свою очередь, исполнишь долг нашего племени и спасешь этот мир.

Его научат… научат магии. Научит как подчинить ветер и землю. Как зажечь пламя во льду и как превратить облака в сталь.

— Но цена, маленький Чин, будет велика… чтобы спасти этот мир тебе придется принести в жертву не только кровь каждого, кто родственен с Грозовым Облаком, но и даже собственную кровь. И, когда придет время, ты уничтожишь оригиналы свитков Пути Среди Облаков и Пути Среди Звезд, а затем закончишь и собственный путь. Ибо лишь тогда, когда уйдут к Великому Предку последние, связанные кровью с Грозовым Облаком и Волшебным Рассветом, мир будет спасен. Таково было мое видение.

Мальчик стоял в нерешительности.

Он не знал, что и ответить.

Был слишком погружен в себя.

И, возможно, именно поэтому и не увидел, как синяя лента медленно поползла под его одежды.

Спустя несколько мгновений он ответил:

— Да, достопочтенный предок. Я согласен. Я спасу этот мир. Пусть даже ценой всех, кто мне дорог. И Враг, наконец, будет повержен, а слава о Волшебном Рассвете дотянется до самого Седьмого Неба.

Глава 1389

Хаджар пришел в себя и тут же выпустил на волю мистерии и волю. Только так он мог удержать тело того, чтобы оно было немедленно сожжено под давлением невероятной энергии огня. И не того огня, к которому был привычен любой более менее сильный адепт.

Нет.

Совершенно другое пламя терзало душу и сердце.

Пламя чистого хаоса.

Даже не разрушения, а именно хаоса. Потому что разрушение имеет некую цель. Хоть какой-то смысл, который можно познать разумом. Хаос же… это одновременно и создание, и разрушение, их безумный симбиоз, в чем-то похожий на жаркое соитие двух не сопряженных противоположностей, одновременно поглощающих, пожирающих друг друга, но и столь же дополняющих и восстанавливающих.

Это как…

— Эй-эй! — Хельмер помахал своей серой, когтистой рукой перед лицом Хаджара. — Хаджи, старичок, ты нашел не лучшее время чтобы предаться медитациям. Я конечно понимаю, ты недавно шагнул вперед, стал Безымянным, вернул свой модный прикид, но, поверь мне, твоя и моя задницы висят сейчас на волоске. И этот волосок тоньше, чем на лобке вчерашней девственницы.

Как всегда, грязная речь Хельмера, а так же снующий вокруг его ног рой ночных кошмаров, играющихся с порванным плащом, где каждая брешь — хищная, клыкастая пасть, привели Хаджара в чувства.

Он действительно едва не встал на грань медитации мистерий. Слишком долго он находился на уровне Повелителя и слишком много он за это время постиг, а сколько сражений он вел с куда более могущественными противниками…

Ему бы, по-хорошему, хотя бы на год уйти в глубокую медитацию, чтобы упрочить свои разум и душу, укрепить фундамент пути развития, но время, как всегда, играло на стороне противника.

Кем бы этот самый противник ни был.

Хаджар огляделся. Он стоял посреди… если назвать это «выжженной пустыней», то любая, даже самая мертвая земля, по сравнению с этим краем покажется райским оазисом посреди бушующей песчаной бури.

Этот край словно и вовсе не знал жизни. Как если бы смерть была здесь единственным твоим соседом, а запустение и бездна — жили где-то через холм.

Хотя холмов взгляд не находил. Как не находил он ни рек, ни гор, ни какой-либо растительности или живности.

Под ногами Хаджара хрустел белый песок. Но Хаджар знал лучше, чем путать эту субстанцию с тем, что они с Эйненом бороздили в Море Песка. Белый, островатый, блестящий — это не песок, а порошок из перемолотых костей. Он светился золотом и багрянцем, потому как над ними застыло странное небо.

Низкое, но, в то же время, уходящие куда-то далеко вверх. Оно было так плотно затянуто облаками, что казалось, будто и вовсе — вместо неба одни лишь кружащие вихрями кровавые кучевые, ибо их постоянно терзал пожар пылающего золота.

Вспышки огня бороздили пространство и хищными птицами выныривали из хоровода крови и металла, чтобы исчезнуть в вышине вновь.

Единственное, за что цеплялся взгляд в этом жутком крае — острые скалы, поднимавшиеся повсеместно. Сломанными мечами или клыками они тянулись к кроваво-золотому небу, словно пытались укусить его, проткнуть — хотя бы ранить.

— Проклятье, Хельмер! Где мы?

— А ты, как погляжу…сменил прическу? Вроде выглядишь как-то иначе. Переспал с кем-то, что ли? А то прям светишься.

— Хельмер…

— Только не рычи на меня, дружище. А насчет твоего вопроса — мы у меня дома. Добро пожаловать в Страну Демонов.

Хаджар огляделся еще раз. Да, наверное, именно так он себе и представлял этот край.

— Что мы здесь делаем? — спросил он.

Хельмер поправил широкополую шляпу и погладил прыгнувший к нему на плечо комочек страха. Тот что-то нашептал своему хозяину на ухо, а затем вернулся к рою таких же маленьких монстров.

— Князь приказал привести тебя на аудиенцию.

— Князь демонов?

Хельмер повернулся к Хаджару. Его единственный, красный глаз сверкнул из-под полы шляпы.

— Хаджар, будь добр, следи за своим языком. Я не шутил, когда сказал, что наши жизни зависят от того, как пройдет следующие полчаса. В последнее время я слишком часто попадал в немилость князя, чтобы иметь возможность рассчитывать на его благосклонность. Ну а ты… а ты — Хаджар Дархан. Ты, за свой жалкий отрезок времени, который почему-то называешь жизнью, успел несколько раз встать ему поперек горла. Так что мы в очень… неприятной ситуации.

Хаджар хорошо знал, когда Хельмер прикидывался, а когда нет. И, что-то подсказывало, что сейчас демон, эмиссар Князя Тьмы, Повелитель Ночных Кошмаров был серьезен как никогда.

— Но ведь Князь Демонов существо иного порядка. Он не может никак…

— Не мог, — поправил, перебивая, Хельмер. — мы с тобой недавно заключили сделку, — пальцы Хаджара сильнее сжали рукоять Синего Клинка. — не будем вспоминать какую именно. И эта сделка сделала тебя уязвимым к законам, которые ограничивают смертных, бессмертных и тех, кто стоит над всеми.

Хаджар выругался.

Он прекрасно знал, что у всего и всегда есть своя цена. Но, видят Вечерние Звезды, иногда было очень сложно проследить чем именно ты уплатишь за то или иное событие в твоей жизни.

В итоге тот факт, что им удалось отсрочить гибель Аркемейи и их ребенка, обернулись для Хаджара проблемами такого уровня, с которыми не каждый былинный герой из баллад и легенд сталкивается.

— Ты, вроде, говорил, что Князь Демонов мне немного должен.

— Это наш туз в рукаве, — кивнул Хельмер. — если дела пойдут совсем не той стороной, которой должны, ты обязательно используешь эту карту, после чего мы свалим отсюда куда глаза глядят.

— Мы?

— А ты думаешь, что Князь не спустит с меня кожу и не сварит в испражнениях блохастых псов после того, сколько раз я протягивал в петлю свою шею ради твоей шкурки?

— Кстати об этом…

— У меня все еще есть на тебя большие ставки, Хаджар, — вновь зыркнул глазом Хельмер. Ах, ну да, Повелитель Кошмаров и его собственная партия. У всех, обладающих подобной силой, имелись собственные интересы в этой жизни. — так что будь добр, не обосрись. А если почувствуешь, что дерьмо уже потекло по ляжкам, то скажи папочке Хельмеру и мы совместными усилиями постараемся на сдохнуть под ближайшим забором.

Хаджар скривился.

— Даже бывшие разбойники в моей армии изъяснялись галантнее, чем ты.

— Галант… Что, ко всем Погасшим Звездам, ты несешь?! Я не понял, ты Безумный Генерал или пьяная шлюха, чтобы я тут куртуазничал. И вообще — соберись. Мы уже отправляемся.

Хельмер не сделал ничего определенного, но рой кошмаров закопошился, поднялся волной, а затем сформировал овал арки, внутри которой пространство слегка рябило.

— И куда ведет этот портал? — спросил Хаджар, проверяя крепко ли сидит меч в ножнах.

Простая привычка.

— Ох, кровь и плоть, ты действительно такой тупой или меня просто настигла карма в твоем лице? Это врата во дворец Князя, Хаджи. Как я уже сказал — возьми свои яйца в кулак.

С этими словами Хельмер легко поднял Хаджара за шиворот, будто тот не то, что ничего не весил, но и не окружил себя щитом из мистерий, воли и энергии, и, словно шелудивого котенка, швырнул прямо в арку.

Глава 1390

Хаджар оказался перед большими дверями. Они протянулись так высоко вверх, что чтобы увидеть край, где они касались свода, пришлось сделать несколько шагов назад.

— Впечатляет, да? — тише, чем обычно, произнес Хельмер. По его голосу было понятно, что он тоже нервничает.

Но вряд ли по той же причине, что и его подневольный спутник.

Хаджар ощущал, что если он прямо сейчас пройдет за эти двери, то не то, что его тело будет уничтожено, разрушено до атомов и даже меньше, будут сожжены его душа, его прошлое, настоящее и будущее.

Существо, находившееся по ту сторону тяжелых, каменных дверей с изображением скелетов, пляшущих в диком пламени, обладало какой-то воистину невероятной силой.

— Ох, прости, — вдруг спохватился Хельмер. Он наклонился и протянул ладонь. Один из ночных кошмаров запрыгнул на его серую, пергаментную кожу, после чего демон пересадил его на плечо Хаджару. Ощущение неотвратимой гибели мгновенно исчезло. — пока этот малыш будет с тобой, часть моей силы прикроет тебя от местного фона.

— Местного фона? Разве это не аура Князя Демонов?

Хельмер чуть криво улыбнулся. Хотя, если подумать, то он всегда криво улыбался. Такова его натура.

— Оглянись, Хаджи, — демон обвел руками коридор, в котором они стояли. Выложенный из серого камня, он пустовал. Ни единого звука не разносилось по его просторам. Широкие проходы оберегали безмолвные жуткие статуи гарпий и химер. Из витражей лился горячий, желтый свет пылающего неба. Пейзаж там ничем не отличался от того, что видел Хаджар несколько мгновений и, вероятно, очень много километров назад. — Ты видишь здесь кого-либо еще?

Вопрос был явно риторическим. Кроме них перед тронным залом Князя Демонов больше никого не присутствовало. Да и вообще Хаджар сомневался, что в самом дворец, ну или замке — где бы они не находились, находился кто-то кроме них самих.

— Князь Демонов это не существо в прямом смысле слова, — Хельмер чуть надвинул шляпу на глаза… глаз. — Это само олицетворение этого края. Всех его обитателей. Прошлых, настоящих и будущих. Он как… первозданная сила, появившаяся в противовес той, что усадила свой зад на Яшмовый Престол.

Хаджар еще раз окинул взглядом могучие створки. Даже с виду они обладали столь непомерной массой, что Хаджар сомневался в том, что у него хватило бы сил сдвинуть одну хоть на миллиметр.

Получается, что это…

— Клетка, Хаджар, — Хельмер кивнул не озвученным мыслям собеседника. — Ибо во всей Стране Демонов, кроме меня, найдется еще не больше тринадцати демонов, что могут выдерживать присутствие нашего правителя рядом с собой. Остальные же…

— Оборачиваются в прах, — прозвучал голос из-за дверей. — не стоить заставлять моего гостя ждать, раб.

Хельмер сжал кулаки. Опасно сверкнул его красный глаз.

Хаджар единожды видел как сражается Повелитель Ночных Кошмаров. Тогда, в Пустошах, он уничтожил древнюю армию демонов — поглотил и пожрал их суть всего одним своим желанием. Но тогда он не выражал никаких эмоций. Для него это было столь же буднично, как для крестьянина прополоть сорняки.

Сейчас же Хаджар впервые увидел ярость Хельмера. И от неё у него по спине замаршировали мурашки, а на плече задрожал маленький комочек страха.

Даже чей-то ночной ужас испугался вспышки единственного глаза эмиссара Князя.

— Да, мой повелитель, — тяжело, едва ли не по слогам, ответил Хельмер.

Чеканя шаг, не оборачиваясь на Хаджара, он подошел к створкам и, протянув руку, коснулся их поверхности. Скелеты, застывшие в вечном огненном танце, вдруг ожили. Они повернулись к демону и внимательно его оценили. Лишь после этого монументальные каменные двери пришли в движение.

С диким грохотом, будто падали тысячелетние горы, они медленно открывались внутрь тронного зала. Каждая из створок, как и предполагал Хаджар, имела в толщину не меньше семи метров. И они явно были вытесаны не из самого простого камня, хоть его магию Хаджар так и не смог ощутить.

Ибо то, что открылось его взгляду, никакие «простые» камни удержать внутри бы не смогли.

Хаджар видел множество тронных залов. Начиная от тех, которые, на потеху своему эго, ставили мелкие бароны в своих замках в Северных Королевствах, заканчивая Рубиновым Дворцом драконов, созданным лучшими гномьими умельцами.

Это даже залом назвать было попросту невозможно.

Хаджар едва не оступился, но его вовремя поймала когтистая лапа.

— «Не показывай слабости», — прозвучал голос в его голове. Сперва Хаджар не понял, как Хельмер это сделал, но потом вспомнил про кошмар, сидящей на его плече. — «Иначе эта тварь сожрет тебя просто ради собственной забавы».

Хаджар посмотрел вниз. Туда, где обрывался узкий мост, на котором они с Хельмером сейчас стояли.

Он вел от коридора, до широкой площадки, где и возвышался трон демонов. Сам же залом, размерами превосходящий иные городские площади, на самом деле являлся вырезанной в жерле вулкана огромной… голодной пастью.

Там, внизу, кипела лава. Но не обычная, а какая-то совершенно иная. Её описание не укладывалось в голове Хаджара. Он смотрел на неё и видел всполохи чего-то живого, чего-то голодного, готово разрушать и созидать в своем разрушении.

Огненные всполохи золотыми дугами поднимались до самых пят и разбивались о камень моста — единственного, что соединяло правителя демонов и его собственные земли.

Энергия от этой лавы поднималась столь мощная, что даже несмотря на силу Хельмера и собственную защиту, Хаджар ощущал её давление на своей душе.

— Вот как ты, мешок плоти и костей по имени Хаджар Дархан, выглядишь, — не сказать, что голос князя «прогремел» или «пророкотал». Скорее он звучал как… как та самая лава на дне вулкана. Расплавленным золотом и жидким огнем. — Удивительно, но я не припомню, чтобы знал имя хоть еще одного смертного.

— Мой повелитель, — Хельмер опустился на правое колено.

Хаджар же остался стоять прямо. По законам гостеприимства, иногда связывающим живых даже сильнее, нежели уклад Небес и Земли, он являлся гостем и потому мог позволить себе несколько вольностей.

Позади их спин бушевала огненная буря. Всполохи жара поднимались все выше и выше, пока не касались неба, поджигая его очередными вспышками пламени.

Этот вулкан он… словно являлся центром этой страны. Сосредоточием всего того хаоса, что здесь царил.

А квинтэссенцией этого хаоса, её олицетворением, был Князь. Он восседал на троне, сложенным из каменных клыков и когтей. Спинкой ему служили черепа и кости. А венцом — два огромных рога, между которыми пылало багряное пламя.

Ростом явно больше трех метров, он смотрел на Хаджара белыми глазами, лишенными зрачков. Его могучий торс дышал огнем и выглядел отлитой из расплавленной бронзы фигурой. Он не носил брони. Лишь массивные наплечники, к которым крепился оборванный плащ, сшитой из лоскутов кожи.

Пояс и стальные сапоги с поножами, в которые он заправил штаны из того же материала — вот и все одеяние Князя Демонов.

На левой его руке сидела какая-то тварь, похожая на миниатюрного дракона. А в в правой он сжимал рукоять огромного, двух с половиной метров, меча, выкованного из тысяч кровавых молний.

Вонзенный в камень, он неустанно раскалывал его, а тот, словно по волшебству, восстанавливался обратно. Красные молнии вспышками вылетали из недр этой бесконечной битвы и уносились куда-то ввысь.

Белые волосы едва ли прикрывали заостренные уши.

Глава 1391

Князь Демонов засмеялся. Древние камни задрожали, а из недр вулкана выстрелили огненные столпы разрушения и созидания. Этого было достаточно, чтобы понять, о чем Хельмер говорил, когда называл своего правителя «олицетворением» Страны Демонов.

Почему-то Хаджару казалось, что он уже где-то встречал нечто подобное. Нечто похожее на телесное воплощение холмы или горы… хотя где он мог увидеть что-то такое.

Скорее всего просто подсознание опять приняло старые рассказы и истории за какие-то смутные факты.

— Может ли он узнать, для чего я его, — князь стучал ладонью по подлокотнику трона и вибрации этих ударов били о ноги Хаджара каменными волнами. — Для чего я его… пригласил, — не оставалось никаких сомнений, что если бы не сила Хельмера, то простой смертный или, возможно, слабый бессмертный оказался бы уничтожен на месте. — Погасшие Звезды, раб, почему ты не говорил, что твой смертный друг такой забавный мешочек плоти?

— Прошу прощения, мой повелитель, — глубже склонил голову Хельмер.

Князь, все так же смеясь, внезапно застыл и слегка сузил белые глаза без радужки и зрачков.

— Знай свое место, пес. Я не давал тебе слова.

Он щелкнул пальцами.

Хаджар не увидел что произошло, но Хельмер закашлялся, а затем вытер губы тыльной стороной ладони. Он попытался спрятать её в складках рваного пальто до того, как Хаджар увидит, но у него не получилось.

Первая мысль Хаджара, после того, как он собственными глазами лицезрел, что именно течет по венам Повелителя Ночных Кошмаров было — «здесь что-то не так», но… область, в которой он располагал наименьшим количеством знаний — область, касающаяся Страны Демонов.

Так что, возможно, это нормально, что в венах представителя высшей иерархии этого края может течь красная кровь человека.

— Итак, — Князь, оставив свой меч молний стоять вонзенный в камень, сложил пальцы домиком и посмотрел на Хаджара. Они встретились взглядами и, разумеется, никто не отвел своего. — Мы с тобой, Ветер Северных Долин, уже несколько раз имели несчастье столкнуться интересами в Стране Смертных.

Страна Смертных… одно из древних наименований. Все те, кто жил с начала времен, именовали мир четырьмя сферами. Страна Смертных, Страна Духов, Страна Демонов и Седьмое Небо. Почему, к примеру, не «Седьмое Небо» — кто знает. Тоже самое касалось и «Страны Бессмертных». Почему-то Древние так её не называли…

— Не могу сказать, что это доставило мне сколько-нибудь удовольствия, — продолжил Князь. — не говоря уже о том, что я остаюсь должен тебе услугу, и это учитывая, что ты умудрился нарушить мои планы и уничтожить довольно ценный аванпост.

Князь выдержал паузу. Обычная практика для правителя. Если бы Хаджар сейчас начал извиняться или как-то увиливать — он бы взял на себя бремя вернуть этот долг. Если бы начал как-то бахвалиться, то нанес бы оскорбление Князю и тот спокойно вызвал бы его на дуэль.

А учитывая, что их сделка с Хельмером неким образом включила Хаджара в сферу «ответственности» Князя, то ничем хорошим бы это не закончилось.

Радовало то, что данное «включение», судя по всему, было не самым полным. Потому как ощутить резкую неприязнь, испытываемую Князем по отношению к смертному гостю не составляло труда.

Так что Хаджар выбрал единственно верную тактику.

Он промолчал.

Князь улыбнулся одними только глазами. Хищно и плотоядно, но в то же время как-то… спокойно и монументально. Будто он видел таких, как Хаджар, десятки, если не сотни тысяч, и все они канули в бездну, а он все так же восседает на своем престоле.

— Отец хорошо научил тебя, маленький принц, — произнес Князь. — в ту ночь мои воины не смогли забрать жизни твоих родителей напрямую, но… выходит, что в конечном счете, все вышло так, как нужно. Тетя погибла. Дядя обезумел, а трон пал.

Глаза Хаджара расширились одновременно от дикой ярости, переполнявшей все его естество и от невероятного удивления.

— «Стой!» — отчаянный крик шепотом просвистел в его голове. — «Он заманивает тебя в ловушку. Играет, как кот с добычей. Князь не имеет никакого отношения к твоей семье, Хаджар. Это просто несчастный случай, не более того. Не верь ему.»

Сердце Хаджара билось все быстрее.

Он помнил то, как погибла мать Неро. Что в тот день из-за ошибки богов, пишущих проклятую Книгу Тысячи, армия Лидуса вместо кочевников обнаружила себя в окружении орд демонов.

Князь же, наблюдая за душевными метаниями Хаджара, продолжал хищно улыбаться.

— Все думаешь, плоть и кровь, обманываю ли я тебя или нет, да? Что же, отчасти мои слова лживы, отчасти они истинны. Как и все в этом мире имеет оба начала и оба конца внутри своего короткого пути.

Хаджару стоило огромных усилий, чтобы отпустить рукоять Синего Клинка. Он знал, что если обнажит меч, то умрет здесь и сейчас, но не обнажить его было куда худшей участью.

Не попытаться воздать за гибель всей семьи… В этом не было чести.

Как говорил его отец — мужчина может быть убит, но не может быть унижен бесчестием.

— Я не знал, что вы, достопочтенный Князь, философ.

— Все мы философы, плоть и кровь, — демон подул на ногти-когти и протянул их своему странному зверьку. Тот принялся их увлеченно грызть. — когда ты ступаешь не по земле, а по осколкам разбитых старостью звезд, то взираешь лишь в вечность, находя её единственной своей спутницей на этом пути.

— И поэт, — добавил Хаджар.

— До меня доходили слухи о том, — Князь бросил быстрый взгляд в сторону Хельмера, по подо бородку которого стекала струйка крови. — что и тебе не чуждо искусство музыки и стихов, плоть и кровь.

Как не трудно догадаться — «плотью и кровью» здесь величали каждого, созданного не из первозданных энергий. Не стоит забывать, что фейри, духи, демоны и боги, по сути, сделаны из одного и того же материала. Просто за тысячи эпох, в кузне собственных чаяний, они изменились столь разительно.

Хаджар машинально дотронулся до пространственного кольца, внутри которого покоился его старенький Ронг’Жа. Как давно уже его пальцы не касались струн?

— Вы правы, достопочтенный Князь, — кивнул Хаджар. — И все же, для меня звезды все еще указатели вечности, а не её слуги, так что…

Хаджар снова замолчал.

Князь же снова рассмеялся. Вулкан вновь плевался огнем и молниями.

— Ты слышал, раб, — Князь обратился к колено преклонному Хельмеру. — плоть и кровь торопит меня. Торопит. Меня. Хах! Такого веселого дня я не помню за последние сто эпох! С того самого момента, как один отчаявшийся поэт спустился сюда в поисках своей жены, которую взял для себя один из моих герцогов. Ты помнишь как его звали, раб?

— Прошу меня простить, мой повелитель, — еще глубже склонился Хельмер. — сей раб презренный не имеет чес…

Князь отмахнулся и Хельмер проглотил оставшуюся часть фразы. На этот раз он сдержал кашель, но было видно, что этот простой, секундный жест дорого ему стоил.

— Что же, плоть и кровь, в дань твоей храбрости ну или отчаянной глупости, я перейду к делу, но прежде! — Князь вздернул указательный палец, увенчанный когтем, внутри которого мистерий меча ощущалось больше, чем Хаджар постиг за всю свою жизнь. — Раз уж мы заговорили о философах и поэтах, я расскажу тебе историю.

Глава 1392

— Это произошло давно, Ветер Северных Долин, — Князь поглаживал своего питомца, а тот слизывал с пальцев демона жидкий огонь хаоса. — В те времена, когда Миристаль была юна и прекрасна. Она танцевала на лучших балах Седьмого Неба и каждый муж считал своим долгом пригласить её на танец, но лишь гордому Ирмарилу она была верна.

Хаджар сперва подумал, что Князь Демонов вновь ударился в поэзию, но… тот говорил о небесных светилах так, словно они действительно обладали сознанием и разумом, а сам он видел их во плоти.

Что же, учитывая, что, возможно, Хаджар и сам сейчас вел диалог с ожившим вулканом — сосредоточием всего хаоса Безымянного Мира, то, может, так оно и было на самом деле.

— В те времена, когда боги ходили по Стране Смертных, мы не знали раздора. Все четыре страны были объединены лишь одной целью — сражением за наше выживание с тварями, живущими за Гранью.

Да, Хаджар знал о грани. Еще тогда, много десятилетий назад, когда он обучался в Академии Святого Неба, то в Пустошах, в храме Дергера, Бога Войны, он встретил посланника последнего. Бессмертного Монаха. Тот показал карту Безымянного Мира. Его четырех стран, сфер, миров — можно называть как угодно.

Но все эти «регионы» были разделены жирной чертой. Гранью. За которой находилось пространство столь чуждое реальности, что у него не было названия.

Хаджар всегда чувствовал, что отсутствия названия у того-что-за-Гранью, имело какое-то отношение к Именам, но пока не мог сформулировать свои ощущения в мысли.

В те времена, когда первый из Дарханов еще не запечатал Грань, навсегда отрезав создания «пустоты» от реальности, весь мир был объединен одной целью — выживанием.

Твари Пустоты были настолько сильны, что боги, демоны и духи гибли пачками, а люди едва-едва выживали под натиском растущих в силе монстров.

— И вот, после триумфальной победы Черного Генерала, когда мы праздновали начало мирных времен, случилось то, чего никто из нас не мог предвидеть. Наш воспетый Небесами и Землей герой, отвернулся от своих правителей. Черный Генерал предал Дергера, предал Яшмового Императора и спустился на землю. Он сказал, что выиграна лишь битва, а не война. Что мы защитили Небеса от Пустоты, но разумные существа, плоть и кровь, ходящие по земле все еще страдают от своего невежества. Естественно, после того как он принес людям свет знаний о пути развития, то его объявили предателем и открыли на него сезон охоты.

Эту часть истории Хаджар тоже слышал. Более того — он видел и даже сражался с одним из тех посланников, что были спущены с цепи Седьмым Небом, чтобы уничтожить того, кто украл их огонь знания и принес его людям.

— Не знаю, плоть и кровь, остались ли в твоей страны истории о Черном Генерале, но это был великий воин, — Князь провел когтями по длинному шраму, пересекающему его торс. — Может быть даже величайший. Кроме меня лишь немногие из тех, кто сошелся с ним в битве, смогли уцелеть, чтобы рассказать об этом.

Хаджар услышал внутри своей души смешок.

Осколок души этого самого Черного Генерала в данный момент находился прямо перед Князем. И, самое удивительное, об этом знал Хельмер, но… не знал сам повелитель Демонов.

— Он был в чем-то наивен в силу своей молодости, — продолжал рассуждать Князь. Интересно, насколько древним был сам правитель Страны Демонов, раз созданный на заре времен из мертвого дерева воин выглядел в его глазах «молодым». — Горделив, чванлив, но преисполнен чести и достоинства. Я считаю, что Седьмое Небо и старик в яшмовой ночнушке навсегда покрыли себя позором бесчестия, когда обвинили его в предательстве. Черного Генерала, моего старого врага, можно считать кем угодно, но только не предателем!

Князь ударил кулаком о подлокотник и вулкан откликнулся ревом пламени и молний.

— Если воину что-то велит его честь, то нет в нем истинного духа, если он откажется идти этим путем, — вновь продекламировал Князь. — и не важно, куда заведет его этот путь… но мы отдалились от темы. После эпох скитаний и битв, когда пал последний летающий город людских магов, Черный Генерал заявился на мой порог. Он был изранен. Его народ и последователи изгнаны в Страну Ветров. Сам же он устал от вечной битвы и искал лишь одного — покоя сладостного забвения и вечности.

Последний летающий город магов… Хаджар побывал в его Библиотеке и видел духа девочки, которая когда-то приютила павшего полу-бога, еще не зная, чем это обернется для её народа.

Тогда он еще не знал всей истории, как, скорее всего, не знает её и сейчас, но, хотя бы, теперь в его распоряжении чуть больше осколков прошлого.

— В память о том, как мы бились бок о бок в последней битве у Врат Грани, я дал ему здесь приют. Дал возможность зализать свои раны. И чем он мне отплатил? Он нашептал моим слугам, МОИМ РАБАМ! — глаза Князя вспыхнули, а вместе с ними из жерла вулкана поднялись столпы пламени. — Что-то о свободе. О возможности самим выбирать свою судьбу… о том, что им не нужны законы, не нужны правители, идолы и пути. И этот шепот поднялся волной, прокатившейся по всем странам, Ветер Северных Долин.

Хаджар прислушался к своей душе.

Черный Генерал сохранял молчание. Он вообще редко когда давал о себе знать. Лишь сидел на цепи в центре мира души Хаджара и созерцал реальность глазами своего потомка.

— Именно за это! — вновь вздернул коготь Князь. — Не за то, что он раскрыл наши тайны смертным. Не за то, что сложил с себя полномочия генерала и отправился странствовать по миру. Не за то, что отказался обнажать меч, — «отказался обнажать меч» об этом Хаджар не слышал. — Именно за это, я зову его предателем, плоть и кровь. И именно поэтому, я пользуясь тем, что ты все еще в долгу у меня за то, что я не порвал твою душу после того, что ты устроил на моей земле в Стране Смертных, я хочу, чтобы ты выполнил мое поручение. Разумеется, ты можешь вспомнить о встречном долге и мы станем равными друг другу.

— «Даже не думай!» — вновь прозвучал шепот Хельмера. — «Если Князь выплатит тебе свой долг, то сразу же тебя сожрет.»

Хаджар не стал отвечать, что и сам это прекрасно понимает.

Хотя бы просто потому, что понятия не имел, как он вообще может передать свои мысли Повелителю Ночных Кошмаров.

— Я готов, достопочтенный Князь, отдать вам свой долг, — спокойно ответил Хаджар.

Князь пожал плечами. Для него ситуация была выигрышной с любой стороны. Если Хаджар воспользуется старым долгом, то князь его тут же и прибьет, избавившись от назойливой мухи. Если нет и отправится на миссию — тоже все хорошо. Выполнит и вернется — правитель загребет жар чужими руками.

Умрет — вообще замечательно.

Интриги…

— Тогда ступай в край, который плоть и кровь зовут Чужими Землями, — Князь в дозволительном жесте поднял ладонь и Хельмер, что-то прошептав, поднялся на ноги. За их спинами зароились ночные кошмары, вновь поднявшись аркой портала. — И уничтожь Замок Ворона — цитадель Ордена Ворона. Носителей осколков души Прародителя Предателей. Убей их предводителя и каждого, кого встретишь на своем пути.

Хаджар не успел ответить, как Хельмер затянул его в портал.

— Что за…

— Перед тем, как я отправлюсь по своим делам, Хаджи, не думай, что я не позаботился о твоей тушке. Без подмоги ты с этим заданием точно не справишься, так что я доставил сюда одну группу идиотов, пытавшихся пробиться к Рубиновому Дворцу.

— Что ты имеешь в…

Хельмер исчез.

А Хаджар, наконец осознав себя сидящим за столом в шумной таверне, огляделся. И тут же уставился на вполне знакомые физиономии.

Абрахам Шенси приветственно помахал шляпой. Иция боролось на руках с каким-то доходягой. Гай точил секиру, а Густаф на спор бросал в компании наемников ножи в мишень. Рыжебородый гном протянул Хаджару деревянную кружку с пахучей брагой.

— Рад снова тебя видеть, Хаджар-дан. Ты выглядишь… более здоровым. Вылечил душевную хворь.

— Взаимно, Алба-удун. Кстати, а есть еще брага? Чувствую, она мне сейчас понадобиться.

— Есть лучше, дорогой друг, — и гном протянул Хаджару мешочек с пряным табаком.

Ну, пожалуй, во всем этом есть и свои светлые стороны.

Глава 1393

Хаджар забил трубку и затянулся. Прикрыв от наслаждения глаза, он выдохнул несколько колечек дыма и отложил трубку в сторону. Его физиология Безымянного справлялась с вредом табака быстрее, чем тот успевал укорениться в легких и крови. Это, в своем роде, являлось своеобразной тренировкой дыхания.

Все же, сильное дыхание для фехтовальщика порой важнее, чем столь же сильные руки.

— Все так и было, — Шенси опрокинул очередную чарку, после чего помахал пустой емкостью перед лицом проходящей мимо официантки.

— Деньги хоть есть? — с сомнением в голосе спросила девушка.

Хаджар едва дымом не поперхнулся. До этого он особо не обращал внимания на ауры посетителей таверны, а теперь… Теперь брагу, пенное и прочий алкоголь разносили молодые юноши и девушки стадии Небесного Солдата.

Сами посетители, в большинстве своем, являлись Рыцарями Духа средней стадии и выше. Попадались иногда и Повелители. Но при этом никто из них не выглядел вельможей или богатеем. Простые подопечные Леди Удачи. Наемники, готовые взяться за любое поручение, если оно сулило им деньги.

— Мда, — протянула Иция. — ты явно впервые оказался в Чужих Землях.

Хаджар не стал отрицать. Он, когда-то, появлялся на границах этих, пугающих абсолютное большинство адептов, мест. И этого хватило, чтобы обзавестись десятком новых шрамов.

Здесь, на территории, превышающей по размерам совокупную площадь регионов Алого Феникса и Белого Дракона, находилось какое-то невероятное количество могущественных адептов, древних сект, городов-государств, которыми управляли Небесные Императоры; ну и, разумеется, монстры, сокровища, аномалии и так далее.

Архитектура, кстати, на удивление напоминала Северные Королевства. Много дерева, плохо обработанного камня и стали. Все, разумеется, из особых, волшебных пород.

За один только стол, за которым они сейчас сидели, в Даанатане можно было выменять неплохой дом ближе к центру города, ну или боевого скакуна высокой ступени развития.

Но оно и понятно.

Иные материалы просто не выдержали бы совокупного давления аур местных жителей.

— Обижаешь, красавица, — усмехнулся Шенси и положил на стол маленький пузырик, заполненный несколькими каплями эссенции реки мира.

Единственная валюта, которая имела смысл, когда речь заходила о, практически, вершине пути развития. Не даром мудрецы говорили, что прошедший Чужие Земли обретает либо бессмертие в песня, либо Бессмертие.

— Будь ты на пару тысяч лет помладше, дедушка, я бы еще согласилась на красавицу, — хмыкнула девушка. — на две капли, вы можете пировать здесь хоть весь вечер.

Еще до того, как отряд успел прийти в себя (в особенности Абрахам, выглядящий так, будто ему сердце разбили вдребезги), работница таверны уже упорхнула куда-то на нижние этажи.

Сами приключенцы расположились на втором, а третий, последний, занимали комнаты постояльцев.

— Надо будет разобраться в местных ценах, — заметила Иция. — пока все, чем нам не заплатил тот мудрец, не уйдет через дырки в карманах.

— Не смотри на меня так, — поднял ладони Абрахам. — меня вообще только что стариком назвали. И как только она поняла…

Шенси действительно выглядел не старше мужчины в самом расцвете сил. И это несмотря на то, что ему стукнуло несколько десятков веков.

Забавный парадокс, который подметил Хаджар за время странствий по Безымянному Миру.

Чем сильнее адепт, тем больше он мог прожить благодаря укрепленным телу и духу. Но, при этом, чем слабее адепт, тем больше он жил на самом деле.

Скорее всего это было связано с тем, что чем выше к пику пути развития, тем выше становился риск отправиться к праотцам. Так что настоящих долгожителей можно было встретить разве что в Стране Бессмертных.

— Что за мудрец? — Хаджар отпил браги.

Удивительно, но напиток, выстоянный на березовых опилках, умудрился дать ему в голову. А такого он не помнил с такого самого момента, как стал истинным адептом.

Чужие Земли — чудный край.

— Ну, про то, как Алба-удун, — Шенси указал на заснувшего в миске из-под рагу гнома. — завалил своего кровника — Дагла-удена, мы тебе уже рассказали. После этого мы…

— Я был против, — перебил Густаф. — Ты, Хаджар, приятный человек, но я предпочел бы держаться от тебя подальше.

— Я был за, — неожиданно добавил Гай, поправляя маску. — Смерть близко.

К чему последняя ремарка — никто не знал. Но и спрашивать тоже не торопились.

— Я воздержалась, — очень аккуратно срезала углы Иция.

— В общем, — подытожил Абрахам. — я принял суровое, волевое решение отправится следом за тобой в Рубиновый Дворец. Я тебя знаю недолго, но у тебя, видимо, на роду написано устраивать какое-то государственные волнения. А раз уж мой прославленный предок, до порвут его душу демоны, не справился с сокровищницей драконов, то… почему бы не спасти хорошего знакомого от палача и заодно…

— Не выставить на копье самый богатый схрон Белого Дракона, — закончил за Шенси Хаджар.

Абрахам, сняв с подноса подоспевшей официантки (как и любой адепт, она действительно обладала впечатляющей красотой) чарку с пенным, подмигнул.

Аромат хмеля резанул Хаджару по носу. Он уже давно не чувствовал ничего подобного. В память потихоньку ввинчивались дни, когда они с Неро служили короне Лидуса.

— Ну и, в общем, подходим мы к горам, — продолжил авантюрист. — как ту на нас налетают стражи. Десятка два Повелителей. Не самые приятные расклады, знаешь ли. Да и еще небо полыхает, а чутье так и подсказывает, что где-то рядом находится целая армия. Так что…

— Смерть близко, — заметил Гай, уже не натачивая, а нежно поглаживая секиру.

— Именно. Мы уже собрались биться до конца. Особенно Алба-удун, — гном, в знак согласия, всхрапнул, пуская внутри рагу пузырики из жира и морковки. — как ту появился мудрец в сером плаще и широко-полой шляпе. Он взмахом руки усыпил всех стражей, а затем предложил весьма интересную сделку.

— Скорее поставил ультиматум, — нахмурилась Иция.

— Дорогая, я просто стараюсь смотреть на жизнь с позитивной стороны, — развел руками Шенси.

— И как еще эта твоя позитивная сторона не привела нас к порогу дома предков.

— Все потому что я очень искусный и опытный лидер нашей бан… группы авантюристов и приключенцев. Я умею находить самые скрытые тропы и…

— Пролезать без мыла туда, куда тебя не зовут, — Иция поднялась и направилась к лестнице. — пойду возьму что-нибудь поесть.

— Захвати Алба-удуну еще рагу. А то это уже скоро остынет!

— Иди ты к демонам, Шенси.

Иция показала неприличный для многих культур жест, после чего спустилась по лестнице.

— Ну так вот, — как ни в чем не бывало продолжил Абрахам, не зная, насколько близок он был к этим самым демонам. — Суть сделки такова, что мы помогаем тебе разобраться с Орденом Воронов, а мудрец, взамен, отвалит нам целое состояние в две сотни капель.

Хаджар едва не поперхнулся.

Две сотни капель?!

Хотя, учитывая, сколько эпох Хельмер бродил по Безымянному Миру, то у него, скорее всего, имелось в закромах в сотни, если не тысячи раз больше.

Хаджар снова затянулся.

Крепкий табак.

Хороший.

— Ты ведь знаешь, что такое — Орден Ворона?

— Конечно знаю, Чужак.

— Две сотни капель…

— Каждому! Две сотни каждому, Чужак.

— … стоят того, чтобы так сильно рисковать своей жизнью?

Абрахам улыбнулся. Чуть грустно и немного печально.

— Может и не стоят, — согласился он. — но мои года подходят к концу. Без больших денег я вряд ли шагну на следующую ступень, а значит скоро наткнусь на сталь того, кто окажется моложе, злее и быстрее меня. Так что — если помирать, Хаджар, то со славой и честью, а не старым псом.

Хаджар посмотрел на Гая.

— Смерть близко, — ответил секирщик на немой вопрос. — и ближе она уже не станет.

— Куда отряд, туда и я, — пожал плечами Густаф. — другой семьи у меня нет, возвращаться мне некуда.

Иция поставила на стол деревянный поднос с приятно пахнущей едой.

— Абрахам без нас и недели не протянет, — сказала она.

Алба-удун в очередной раз побулькал рагу.

Хаджар выдохнул облачко дыма.

Он пока не понимал, повезло ему или нет.

Глава 1394

Посреди поля сидел высокий юноша. С до того седыми, что почти белыми волосами, он имел статное, крепкое, но не крупное телосложение. Если приглядеться, то можно было увидеть, что его, казалось бы, едва ли не хрупкое тело, на самом деле — перетянуто стальными мышцами и тугими жилами.

Как быстрый, хлесткий, но крепкий меч, готовый разить врага без устали.

Да, наверное именно на меч и был похож этот седой юноша с уставшими, но все еще пылающими волей, синими глазами почти небесной расцветки.

И, будто в подтверждение этих иллюстраций, юноша достал из ножен свой клинок.

Поднялся ветер.

Он игрался с длинными, седыми волосами и плясал в одеждах, цвета лазури. Облака, вышитые на них, кажется, плыли именно с той скоростью, с которой дул неутомимый гонец природы.

Порой из-за их белых, кучевых объятий показывались яркие, ночные звезды.

Меч, на фоне волшебных одежд, ничем не уступал. Его черная, словно облитая чернилами рукоять, резко контрастировала с синим клинком. На нем белая птица Кецаль парила среди облаков, дотягиваясь до маленьких звезд, сияющих у самого лезвия.

Юноша поднялся и взмахнул рукой. Вокруг него в землю, словно из ниоткуда, вонзилось чуть больше шестидесяти палок. Они сформировали восемь кругов, равно удаленных от центра, которым и являлся юноша.

Самый последний из них находился на границе в восемьдесят метров, а самый ближайший — в десяти.

Юноша прикрыл глаза и поднял перед собой меч. В синих одеждах, с мечом цвета лазури, он выглядел как какой-то герой, сошедший с уст менестреля, поющего о великих свершениях прошлого.

Затем, с порывом ветра, юноша сделал едва заметный шаг вперед. Его меч поплыл куда-то вдаль, чтобы затем развернуться и, описав красивый, ровный полумесяц, оказаться за спиной фехтовальщика.

Так он и двигался.

То ускорялся, то замедлялся, взмахивая мечом, сражаясь с невидимым противником. Выпад следовал за ударом, а взмах чередовался с защитой. Передвигаясь так тихо, что не слышано было даже как шуршат его одежды, могло создастся впечатление, что, на самом деле, это не он словно следует за ветром в своем искусстве, а ветер — за ним.

Как если бы легкий бриз, ласкающий лицо, зарождался не где-то среди бесконечных простор, а в самом центре круга из палок. В сердце самого юноши.

Так длилось не долго.

Не дольше четверти часа.

Хаджар открыл глаза и, утерев лоб, огляделся.

Ряда палок, вплоть до четвертого, превратились в ворох щепок. С пятого до седьмого в земле остались воткнуты лишь неказистые обрезки. И только восьмой остался выглядеть более-менее приемлемо. Хотя на нескольких палках виднелись явные следы порезов от меча.

— Нам еще предстоит долгий путь, старый друг, — вздохнул Хаджар, глядя на лезвие клинка. — только жаль, что у нас осталось не так много времени на это.

Как нетрудно было догадаться, в данный момент Хаджар тренировался со своими новыми силами. Стадия Безымянного адепта подарила ему доступ к собственной стихии.

Только если у обычного адепта это выражается в яркой приверженности в техниках. К примеру, как у Алба-удуна, все техники которого напоминают огненный вулкан.

То у Хадажра с этим обстояли дела несколько иначе. Так уж получилось, что он с детства является носителем Истинного Имени ветра, а значит — стихия всегда жила внутри него. Может это и помогало ему — лишенного сколь-нибудь существенного таланта к Пути Развития, продвигаться по ступеням с такой невероятной скоростью.

Теперь же, когда он завоевал свое собственное имя в стихии, получив его из уст самого Борея, Хаджар стал не то, чтобы лучше «видеть», «слышать» или «чувствовать» ветер.

Он будто осознавал его заново.

И немного по-другому, нежели прежде.

И сейчас, в этих тренировках, Хаджар, вплетая новое искусство в свой стиль и техники, пытался удержать вечно гонимого странника внутри меча и своего тела, но тот все время стремился отправиться дальше.

Из-за этого невероятно падал объем потенциала, который мог использовать Хаджар и сильно страдали техники. Нет, все равно, он стал намного, несопоставимо сильнее, чем прежде, но, тем не менее, он не мог удержать ветер даже в пределах восьмидесяти метров.

Чего уж там говорить о том, чтобы сражаться с ним в одном едином порыве.

Что же касалось техники Воина Ветра, которую Хаджар мог использовать так, словно являлся её создателем, здесь все обстояло куда как сложнее.

Хаджар сомневался, что этот дар… хотя, скорее, взятка, предоставленная ему узником собственной души — Черным Генералом, относилась к классификации техник Страны Смертных и, даже, Бессмертных.

Она была настолько сложна. Настолько глубока в своих мистериях меча, ветра, воина и много чего еще, что, вряд ли, хоть кто-то, кто не посвятил мечу тысячи эпох и не провел в них неисчислимое множество битв, мог создать нечто подобное.

После того, как в сознании Хаджара поселилось знание о «Воине Ветра», он перестал называть свою технику «Песнь Разорванного Неба» — Божественной.

Вряд ли вообще что-то, что находилось ниже, чем техника «Воина Ветра», могло именоваться «Божественной» техникой. И это не говоря о том, что в странах Смертных и Бессмертных имелся еще один уровень, считавшийся последним — уровень «Звездных» техник. Но, опять же, Хаджар сильно сомневался, что даже этот уровень сравнится с тем, что теперь находилось в его сознании, теле и душе.

Так что нынешняя ситуация была сродни тому, как в далеком прошлом, на Земле, Хаджар пользовался ноутбуком. Он понятия не имел, как тот устроен, как передавался ток, откуда брался интернет из воздуха, но, все же, он им пользовался.

Тоже самое касалось и техники «Воина Ветра». С той лишь разницей, что по оценки нейросети Хаджар использовал её на значение 0,001 %. Дальнейшие вычисления, как показала нейросеть, бесполезны.

В целом, за тот месяц, что Хаджар вместе с отрядом Шенси и рыжим гномом путешествовали по Чужим Землям, он не смог продвинуться хоть сколько-нибудь дальше в использовании «Воина Ветра».

— Тренируешься, да?

Помянешь Абрахама… вот уже и он, в своей соломенной шляпе, стоит около дерева и жует длинную травинку.

— Похвальное рвение, Чужак, — несмотря на то, что все уже знали, что Хаджар никогда не бывал в Чужих Землях, его продолжали так называть. — В свое время, когда у меня еще были шансы продвинуться дальше по этой клятой лестнице силы, я тоже тренировался.

Шенси похлопал ладонью по перевязи с кинжалами и короткими саблями.

— А затем, — разве он руками. — обнаружил для себя, что вино, курево и молодые девки куда приятнее постоянных пота и крови.

— Глубокая мысль, Шенси, — Хаджар взмахнул рукой и с поляны исчезли щепки и покореженные палки. — Увы, я себе такого позволить не могу.

— И что тебя останавливает? Жена, ребенок? Все это ерунда, малыш. Цепи, которыми мы сами себя сковываем, не больше. Жена это спутница души, а не тела. А ребенок… однажды он раскроет свои крылья и выпорхнет из гнезда и даже не факт, что будет возвращаться обратно.

— Как не вернулся ты?

Шенси чуть улыбнулся.

— Мне, Чужак, и возвращаться-то особо некуда было… — произнес он с теплой грустью в голосе. Не той, которая терзает сердце заточенным ножом, а скорее успокаивает мягким пледом. — Ладно, это все лирика. Пойдем в лагерь. Там Иция с Густафом вернулись из города. Кажется, они, все же, упали на хвост воронам. И хорошо бы — не как в прошлый раз.

Да уж… в прошлый раз вместо одной из ячеек Ордена Ворона они обнаружили себя в самом центре борделя, который, в свою очередь, являлся ширмой для местной банды.

Битва получилась одной из самых сюрреалистичных в жизни Хаджара. И вспоминать о ней не очень-то и хотелось.

Глава 1395

Внешний вид лагеря отзывался в памяти Хаджара легкой ностальгией по тем временам, когда он носил генеральский амулет. Посреди небольшой вырубки стояло несколько палаток. Совсем небольших внешне, чего не скажешь о внутреннем убранстве.

В каждой из таких (кстати, они обошлись в пограничном городе Чужих Земель примерно в десяток капель. Не говоря уже о том, что Густафа пришлось спасать от какого-то местного дворянчика. Молодой лучник оказался ну очень любвеобильным) с легкостью вместился бы барак на сорок — пятьдесят воинов.

Но не суть.

По центру, в окружении четырех палаток, пылал костер. Жар его не только расплавил бы душу смертного, но и, пожалуй, оставил бы ожоги даже на слабом Рыцаре Духа начальной стадии.

Но если не принимать во внимание все это, а так же то, что в округе водились зайцы столь высокой ступени развития, что ударом лапы могли сломать позвоночник быку из региона смертных, то, опять же, внешней разницы между походной жизнью Чужих Земель и того же Лидуса — не имелось ровно никакой.

Если же заглянуть внутрь, то… все как с этими клятыми палатками.

— Проклятье, Чужак, — Иция улыбнулась. Она вообще часто улыбалась Хаджару. — мне все никак не привыкнуть к твоему внешнему виду.

Хаджар посмотрел на свои одежды-доспехи, сшитые королевой Мэб, а затем, легким усилием воли, заставил их принять более привычный внешний вид. Простые вещи, сделанные, когда-то давно, его женой. Рубаха, холщовые штаны, накидка на спину из худой парусины. Ничего особенного. Но грело и сердце и душу.

— Так-то лучше, — кивнула Иция и вернулась к своему прежнему занятия.

Медленно, со знанием дела, она проводила горящей палочкой по голым пяткам…

Нет, не Густафа или Гая, хотя Хаджару и остальным всегда казалось, что это одна из основных «мечт» Иции.

Пытала она, столь не хитрым, но действенным способом, избитого, неожиданно жилистого, торгаша.

Как Хаджар тогда понял, что связанным рядом с костром, в кожанном охотничьем костюме, с крепкой челюстью, короткой стрижкой и валяющимся рядом копьем уровня Императорского артефакта, лежал именно торгаш, не наемник или воин?

Во-первых, как он уже успел убедится, в Чужих Землях уровень силы находился выше, чем в любом другом регионе Безымянного Мира.

Но оно и не удивительно — сюда стекались все сильнейшие адепты, ищущие равных себе по силе противников и более серьезные опасности, способные помочь им продвинуться по пути развития.

В итоге, что стало первопричиной опасности Чужих Земель — местная атмосфера или адепты, создавшие, в итоге, за многие эпохи, местную атмосферу — вопрос сродни курицы и яйца.

Во-вторых же, Хаджар в жизни не любил не так уж и много вещей. На первом месте, разумеется, находились интриги, а чуть ниже, хоть и не намного — торгаши. Ибо интриги и торговля, обычно, шли рука об руку.

Так что ответ простой.

Хаджар определил неприятную личность по замасленным, влажным, бегающим глазкам. Можно было бы возразить и сказать, что такой взгляд обуславливался пыткой, но… нет.

— Демоны преисподней! — буквально визжал адепт. Кстати, не такой уж и слабый — начальной стадии ступени Повелителя. — Да что вам надо от меня?!

— Как думаешь, долго она с ним будет возиться? — Густаф, опираясь на свой лук, заинтересованно наблюдал за происходящим.

— Не знаю, лишенный чести вор, — Алба-удун, как и всегда, хрустел яблоками и не забывал напоминать отряду Шенси, что те являлись контрабандистами и ворами. А значит, по меркам Удунов — лишенными чести и мужского естества. Иногда эта логика буксовала на Иции, но Албадурт решал все просто — доставал новое яблоко. — Но думаю, что долго. Иция сегодня в хорошем настроении.

— В хорошем?! Уберите! А-а-а-а! Уберите от меня! Аа-а-а! Её-ё-ё-ё!

— Смерть близко, — философски подтвердил Гай, на поверхности маски которого забавно отражались пляски пламени, ласкающего пятки пленника.

Хаджар только устало помассировал переносицу. Абрахам же, прокашлявшись, подошел к Иции.

— Дорогая моя…

— Абрахам, тебе давно по яйцам никто не бил.

— Кхм, — снова прокашлялся Шенси и чуть приосанился, чтобы хоть немного сохранить свой авторитет. Не в глазах отряда, разумеется, а в тех самых, замасленных, бегающих гляделках. — А ты вообще задавала ему вопрос?

— Нет! Но я видела, как он общался с наемником Глецем Ворчливым. А тот, в свою очередь, пришел из города Хлестен. Отсюда в семнадцати днях пути, — когда Иция упомянула расстояния, то имела ввиду скорость, на которой могли перемещаться местные скакуны невероятно высоких ступеней развития. — А как мы знаем, в Хлестене есть ставка Ордена Ворона и…

До того как перебить, Абрахам сделал благоразумный шаг назад, покинув прямую зону досягаемости Иции.

— Иция, дорогая моя, а ты вот это все рассказала нашему … гостю.

Абрахам скупо улыбнулся в сторону пленника, а тот заорал еще громче. Он, кажется, поминал всех родителей и семью каждого из присутствующих в лагере.

В общем, простыми словами — выражал свое законное сомнение в статусе гостя.

— Хм-м-м, — протянула Иция. — а ты думаешь, что нужно было?

— Мне кажется, что по крайней мере, стоило намекнуть.

— Но он ведь должен знать, с кем ведет дело.

— О, не сомневаюсь, дорогая моя, теперь он безусловно знает с кем имеет дело.

Иция вздохнула, печально покачала головой, выругалась, а затем поднялась и направилась в сторону Хаджара, попутно передав горящую палочку Абрахаму.

Когда «гость» уже больше не видел лица воительницы, та позволила себе прыснуть в ладошку и подмигнуть Хаджару.

Ничто так не пугает в пытках, как осознание, что тебя пытают просто ради удовольствия или из безумия. Тогда хоть что говори, хоть как себя веди, а страдания никогда не прекратятся. И знание этого, четкое, наполненное ужасом боли и смерти — вот это самое страшное.

И уж кому, как не почти разбойному отряду Шенси, знать об этому лучше.

Небольшой спектакль должен был довольно сильно ускорить и упростить их работу.

— Прошу прощения за эту заминку, достопочтенный… — Абрахам выдержал весьма красноречивую паузу.

Пленник, тяжело дыша, роняя слезы (обугленные до черноты и пробивающейся сквозь неё желтизны подпаленных костей, это не то, что может выдержать среднестатистический адепт), продышал:

— Альф. Я… вольный торговец… Альф.

— Так вот, достопочтенный вольный торговец Альф, — Абрахам опустился на корточки и начал играться огненной палочкой в своих длинных, тонких пальцах. Причем делал он это в опасной близости от обугленных пяток. Это не давало им заживать и причиняло боль, пусть и в меньшем объеме. — Не подскажите ли нам, с какой целью встречались с наемником Глецем, которого в местной управе подозревают в содействии преступному Ордену Ворона?

— Я… — Альф, видимо, собирался что-то выдумать, но затем наткнулся на взгляд Абрахама. Контрабандист умел быть убедительным, когда того требовала ситуация. — Ему нужно лекарство.

— Так-так. Очень интересно. Продолжайте, достопочтенный Альф. Что за лекарство и зачем оно потребовалось наемнику. Он чем-то болен.

— Нет… не для себя.

— А для кого тогда?

— Он не сказал.

Палочка опасно приблизилась к пятке.

— Честно! — чуть ли не взвизгнул Альф. — он просто попросил раздобыть Тьму Последних Ночей.

— Что еще за Тьма Последних Ночей? — проборматал Густаф.

— Очень редкая дрянь, — сплюнул Алба-удун. — его делают из гнилого лотоса, перемешанного с кровью девственницы, которую собирали при смерти последней в течении десяти последних ночей лунного месяца. Ну и еще несколько других, не менее черных ингредиентов. Очень редкая и очень темная бурда.

Иногда образование Удунов оказывалось весьма полезным.

— И для чего оно используется?

Албадурт посверлил немного взглядом Шенси, но, скорее, ради проформы. Не из какой-то личной нетерпимости.

— В ритуалах, связанных с темной энергией реки мира.

Темная энергия реки мира… Хаджар давно этого не слышал. А когда слышал — только в легендах. Её приписывали демонам, но как знал теперь Хаджар, эти существа использовали хаос, а не тьму.

Единственный, кто точно относился к темной энергии, это… Черный Генерал.

— Что же, это вполне подходит в качестве зацепки, — кивнул Абрахам. — скажите, достопочтенный Альф, как вы договорились?

— Через три дня встретиться на площади. Там я передам ем…

Он не успел договорить. Кинжал Абрахама прошелся по шее торговца и тот затих навсегда.

Никто и слова не сказал.

Безымянный Мир он таков — оставлять за спиной того, кто знает твои планы, сродни самоубийству.

— Как твоя техника смены личин, Гай? — спросил Абрахам, вытирая клинок о одежду убитого.

Полуликий уже потянулся к своей маске, как зазвучали выкрики:

— Нет!

— Ну сейчас же!

— Проклятье! Меня сейчас вырвет!

Секирщик только пожал плечами и в привычной манере заметил:

— Смерть близко.

Хаджар посмотрел на труп торговца.

И действительно…

Глава 1396

Городская площадь в одном из рядовых городов-государств в Чужих Землях выглядела несколько непривычно для Хаджара. Привыкший к размаху столиц Семи Империй, роскоши Драконов или монументальности гномов, он никак не ожидал увидеть нечто… столь похожее на картинки.

Картинки, которые когда-то смотрели на него с экрана ноутбука на далекой, кажущейся не реальной — Земле.

Небольшая, очень ухоженная, площадь, на которой не уместилось бы больше тысячи человек. Да чего уж там — во всем городе жило не больше пятисот сотен человек. Аккуратные домики, узкие улочки, где было сложно разъехаться нескольким повозкам.

Миниатюрный небесный порт, от которого отчаливали лодки и, редко когда, некрупные корабли.

Но не стоило обманываться миниатюрными, по меркам Безымянного Мира, размерам местных городов, сел, деревень, хуторов и крепостей.

Чужие Земли — непокорный и опасный край. Здесь обитали сильнейшие представители всех рас со всех сорока девяти регионов Безымянного Мира.

Последний оплот Страны Смертных, так его называли местные. Ибо существовали поверье, что тот, кто пройдет эти земли во все четыре конца, достигнет бессмертия и отправится в Страну Бессмертных, скинув с себя оковы Небес и Земли.

Вот только, как знал Хаджар, все обстояло наоборот.

Ставшие Бессмертными, в действительно, надевали на себя оковы законов мироздания и больше не могли вмешиваться в жизни простых людей и нелюдей.

Именно это останавливало богов, демонов и Бессмертных от того, чтобы начать какую-нибудь невероятную заварушку в местах, где одно их дыхание может истребить целые цивилизации.

Но не стоило обманываться мнимой простотой этих городов. Материалы, из которых были выложены улицы, поставлены дома, да даже выточена утварь — все это относилось к невероятно прочным, магическим породам.

К примеру те палки, которые во время тренировок втыкал в землю Хаджар, были вырезаны из дерева Омаглеж — дерева, щит из которого, был способен выдержать несколько выстрелов из корабельной пушки Ярости Смертного Неба.

Повозки, на которых ездили местные торговцы, внутри выглядели не хуже дворцов Даанатана. И обладали таким же пространством.

Магия…

Лодки, летавшие над Чужими Землями (воистину способным называться пятидесятым, самым крупным регионом, способным вместить в себе помноженные на десять, сложенные вместе Регионы Белого Дракона и Алого Феникса), развивали скорость выше, чем мог осознать взгляд не только смертного, но и слабого истинного адепта.

Это действительно был край, находящийся почти на самом пике пути развития.

Так что сейчас, когда городская стена — толщиной всего в пять метров, но такой крепостью, что вся армия Белого Клыка не смогла бы пробиться через неё и за десять лет неустанного штурма, отряд Шенси находился в одной из таверн, окна которой столь удачно выходили на центральную городскую площадь.

— О чем-то опять задумался, малыш?

Абрахам, в привычной ему манере, сидел нога на ногу, лениво потягивал пенное и рассматривал немного скучающих официанток. В передниках и фартуках, с красочными вырезами на кружевных платьицах, они общались с барменом и иногда уходили на кухню.

Делать им было почти нечего.

В полдень, в таверне, кроме отряда, набралось бы еще посетителей десять. И это если считать громоздкого орка, закутанного в синий, прохудившийся плащ, за троих.

— Странное это место, — ответил Хаджар, вернувшись к наблюдению за площадью. Там народа находилось немногим больше, чем внутри таверны. Уличные торговцы, редкие праздно прогуливающиеся молодые, музыканты и просто идущие по своим делам горожане. — Очень странное…

— Ага, — поддакнул Абрахам. — при первом взгляде можно и забыть, что все они считались бы едва ли не Великими Героями в наших родных пенатах.

— Или императорами, — философски добавила Иция.

Они сидели вчетвером. Гай отправился на свое «задание», а Густаф прикрывал его с противоположной крыши. Еще Абрахам использовал какой-то хитрый артефакт, который мог проникнуть сквозь техники и заклинания, отрезающие говорящих от остального мира.

Понятное дело, что первое и второе принадлежало искусство воров и контрабандистов.

Что немедленно заметил Албадурт, грызущий уже Вечерние Звезды знают какое по счету яблоко.

— Действительно, — выдохнул Хаджар.

К примеру музыканты, весело бренчащие на струнах Ронг’Жа и ритмично бьющие в барабаны, являлись адептами от Пиковой стадии Рыцаря Духа, до Развитой стадии Повелителя.

Причем каждый из них обладал телом крепости не ниже Небесного артефакта.

Высочайший уровень развития для Империй. И достойный — для столиц Регионов. Да чего уж там — сам Хаджар, учитывая всю ту мешанину, что текла по его жилам, обладал телом, уровня крепости все того же Небесного артефакта.

— Но мне здесь нравится, — продолжил Абрахам. — не так людно и не так…

— Беспокойно, — Иция помогла другу подобрать нужное слово. — Я ожидала от Чужих Земель более интересного времяпрепровождения.

И в этом адепт была права. За те неполных два месяца, что они здесь находились, кроме той стычки с бандитами и пары бродячих монстров в лесу, они не встретили не единой достойной воина опасности.

Казалось, что окружающий мир и вовсе заснул. Люди, леса, тракты — все это спало под одеялом из теплой неги.

Столь резкий контраст в сравнении с вечном кипящим, никогда не останавливающимся внешним миром немного шокировал и выбивал из колеи.

Чужие Земли выглядели совсем не так, как их представлял простой люд.

Во всяком случае, здесь не сжигали детей заживо, а по дорогам не бродили легендарные монстры, закусывающие деревнями, а ужинавшие городами.

Внезапно Абрахам, прерывая размышления, подался немного вперед и даже отставил в сторону чарку с пенным. А это для него было ну абсолютно несвойственным решением.

— Кажется что-то намечается.

За столом и до этого было относительно тихо, но теперь даже Алба-удун перестал жевать яблоко.

Все, как один, повернулись к окну.

Там, около фонтана с памятником мужчине с гончарным кругом, стоял их товарищ — полуликий Гай. Вот только даже Хаджар, учитывая насколько он поднаторел в подобных вопросах, не смог бы определить в этом человеке старого знакома.

От внешнего вида, до повадок и ауры, Гай стал точнейшей копией вольного торговца Альфа, чей прах реял где-то по вихрям восточных ветров.

К нему, в свою очередь, подошел средних лет мужчина, за спиной которого в странных, похожих на колесо ножнах, покоилось восемь простых, короткий мечей. Каждая рукоять оного была обмотана окровавленными бинтами.

Сам же наемник по имени Глец Ворчливый из города Хлестен, невысокого роста, худощавый и покрытый шрамами, носил легкую кожаную броню. Но, опять же, обманываться не стоило. Хаджар даже не сразу поверил своим глазам, когда опознал в ней качественный артефакт Императорского уровня.

В таком явно заключено несколько магических свойств.

— Ты опоздал, Глец, — прозвучал голос альфа из стоявшего по центру стола маленького глиняного кувшинчика. Такой никогда не вызовет подозрения ни в одной таверне.

— Не у всех, Альф, такая беззаботная жизнь, как у тебя, — что же, прозвище наемника пока целиком и полностью оправдывалось. — Ты принес то, что требуется?

— Принес.

Хаджар в очередной раз мысленно отдал дань уважения Густафу. Он держал на прицеле спину Глеца, но наемник этого даже не чувствовал.

— Где? — спросил фанатик.

— У моих товарищей, — Гай-Альф мотнул головой в сторону таверны. — я не такой дурак, Глец, чтобы полагать, что ты оставишь меня в живых после того, как я отдам тебе товар.

Между двумя разговаривающими сверкнуло лезвие ножа.

— Уверен, они слушают нас сейчас, да? — жарко прошептал Глец. — Что же, тогда встретимся на опушке у камня Страдающего Бога. Три часа. И лучше вам, товарищи, не опаздывать. Терпение моего командира не безгранично.

После этого Гая и Глеца окутала темная пелена. Она ненадолго вызвала удивление у горожан, но когда исчезла (а вместе с ней и два адепта) то все вернулись к своим делам.

— Что же, — Абрахам взмахом руки убрал кувшинчик обратно в пространственный артефакт. — кажется все пошло немного не по плану…

Глава 1397

— Немного не по плану?! — все не унималась Иция. — Так ты это называешь, Абрахам?! Немного не по плану?!

Покинув город, они встретились с Густафом в своем лагере, чтобы понять, что им делать дальше.

— Как вообще так произошло? — Иция тяжело опустилась на одну из чурок, заменявших им стулья.

— Я немного недооценил фанатиков Врага, — Шенси, старательно закидывая костер землей, старался сохранять самообладание. — Скорее всего Глец не понял, что это не Альф, но он, каким-то образом, засек мой артефакт.

— Он вор, старый лис, — вдруг подал голос неожиданно молчаливый Алба-удун. Помнится, в горе гномов его было сложно заткнуть хоть на минуту. — Такой же, как и ты. Каменные предки говорят, что вор всегда поймет вора лучше, чем это сделает кто-то другой.

— Спасибо за гномью философию, Алба-удун, — с дерева спрыгнул Густаф. Хаджар смог почувствовать его приближение лишь за несколько сотен метров, что в очередной раз лестно говорило о мастерстве юноши. — Я не стал стрелять. Может бы я помог Гаю, но мы бы потеряли нашу единственную ниточку к…

— Тебя никто не винит, — перебила Иция. — Ты все сделал правильно.

Гном утвердительно кивнул и похлопал Густафа по спине.

— Яблочко хочешь? — протянул он угощение.

— Ой, да отстань ты…

— Каменные предки говорят, что…

Нет, кажется Хаджар ошибся, и Албадурт все так же не знает, когда вовремя поймать свой язык в темницу из зубов, чтобы там ему не говорили достопочтенный каменные предки прошлого.

— И все это из-за этого маленького флакончика, — на ладони Абрахама материализовался флакон.

Внутри него находилась некая субстанция, похожая на живую смолу. Во всяком случае при взгляде возникало именно такое впечатление. Нечто черное, вязкое, оно перемещалось в стенках волшебного хрусталя так, словно обладало собственной волей.

— Надо думать, что делать дальше, — Иция размотала кнут и проверила насколько остро отравленное жало в его навершии. Очень опасное своей гибкостью оружие средней дистанции. Хаджар бы несколько раз подумал перед тем, как очертя голову бросаться в битву с Ицией.

Он, разумеется, не погибнет, но победа может стоить слишком дорого, чтобы не принимать в расчет черноглазую воительницу.

— Что тут думать, Иция, — Абрахам снял соломенную шляпу и провел ладонью по побитым сединой волосам. — Мы не знаем сколько их там. Не знаем, на что они способны. Что мы точно знаем — там будет ловушка. И…

Шенси замолчал.

Того, что он уже перечислил хватило бы для того, чтобы идея идти вызволять Гая казалась всем, без исключения, чистым сумасшествием. Не требовалось сгущать тучи больше того, что уже лежало перед ними на «доске».

— Он наш друг, Абрахам, — прошептал Густаф. — он потерял свое лицо, когда…

— Я знаю! — перебил, на миг потерявший самообладание, Шенси. — Я знаю, Густаф. Знаю…

Когда-то давно Абрахам попал в переделку в том самом Порту Мертвых. И он бы расстался с жизнью, если бы не подоспевший вовремя секирщик. В итоге Шенси уцелел, а вот Гай уплатил старушке судьбе виру в виде половины своего лица.

— Проклятые Чужие Земли, — протянула Иция.

Вот так, всего за несколько часов, места, которые казались им обманчиво мирными, обросли целым ворохом смертельных проблем.

Рядом хрустнуло свежее, спелое яблоко.

— Ты думаешь о том же, о чем и я Хаджар-дан? — рыжий гном коснулся ладонью рукояти своих боевых топоров. На его теле зеленым светом вспыхнули татуировки.

— Видимо да, — кивнул Хаджар, после чего подошел к Абрахаму. — у меня есть идея, Шенси.

— Идея, малыш? — изогнул бровь Абрахам. — И какая же?

— Помнишь тот финт, который у нас не удался в стеклянном…

— Изумрудном! — поправил, чуть недовольно, гном.

— Изумрудном Лесу гномов?

— Хм-м-м, — протянул Шенси. — не могу сказать что мне это очень нравится, но… кажется другого выхода у нас нет.

— Знаешь, притворщик, почему этот камень называется камнем Страдающего Бога?

Связанный зачарованными веревками, на земле лежал Гай. Рядом с ним, чуть в отдалении, покоилась его замотанная тряпками секира. Лицо же прикрывала маска.

Смерть близко…

Он всегда это знал.

Полагал, что она придет в облике хищного зверя, вражеской стали или, быть может, какой-нибудь природной аномалии. Но никогда он не подозревал, что в своих странствиях окажется в Чужих Землях и будет вести диалог с детской страшилкой.

Одним из тех, кто поклонялся Врагу — павшему Черному Генералу. Некогда, одному из величайших детей богов. Тому, кто спас весь мир от уничтожения в битве с жуткими монстрами, пришедшими оттуда, где нет ничего.

Предателю среди предателей.

Что удивительно, ожившая детская страшилка выглядела вполне обычно. Длинный, узкий меч, отдаленно похожий на тот, которым владел юноша Хаджар. Высокая, статная фигура, немного мутный взгляд серых глаз, узкий лоб и густые, блондинистые волосы.

Внешне этот фанатик ничем не отличался от наемников, которые его окружали. Даже броню носил такую же. Может быть ему требовалось иногда походить не на нанимателя работников Леди Удачи, а на их главаря.

Как бы то ни было — смерть была близка и Гай был к ней готов.

Жаль только что он не знает, что стало с ней. Нашла ли она то, что отправилась искать в далекие земли.

Его маленькая девочка.

Он будет ждать свою «смешную звездочку» и её детей — своих внуков… или, быть может, правнуков или… сколько уже веков прошло с той ночи? Так или иначе, он будет ждать их у стола предков, которых встретит с честью и…

— Не торопись, притворщик, в мои планы на сегодняшний день не входило обнажать меча, — продолжил фанатик. Гай ощущал исходящую от него сила. И, видят боги, эта сила была куда больше, чем даже та, которой теперь располагал Хаджар. — Я пришел в эти окраины нашего райского края лишь за лекарством. Не более того.

Что же, если смерть пока еще не настолько близка, то, может, он сможет узнать что-то полезное.

— Зачем вам нужна Тьма Последних Ночей?

— А зачем еще нужно лекарство, притворщик? — пожал плечами златокудрый фанатик. — для того, чтобы вылечить больного, разумеется.

Гай нахмурился. Что-то здесь было не так. Кто может быть так важен для Ордена Ворона, чтобы для его лечения отправили столь могущественного фанатика.

— Но я спрашиваю тебя о другом, притворщик, как думаешь — почему это камень Страдающего Бога?

Гай еще раз посмотрел на одно из чудес природы. Ледниковые валун размером с двухэтажный дом. И единственное, что давало ему право иметь собственное имя — ручейки жидкого янтаря, бегущие откуда-то изнутри.

— Я бы послушал эту историю…

Проклятье!

— Беги, глупый мальчишка!

Мощный удар сапога по зубам отправил Гая в страну забвения.

Проклятый Хаджар… он нравился Гаю больше, когда носил черную броню. Тогда он, хотя бы, не забывал о смерти…

Глава 1398

Хаджар дернулся было в сторону Гая, но, почувствовав, что секирщик еще жив, остановил свой порыв. Удар стальным сапогом хотя и был силен, но недостаточно, чтобы отправить Гая к праотцам.

Перед Хаджаром, около плачущего жидким янтарем камня, стоял один из носителей частицы души Черного Генерала. Высокий блондин с мечом, буквально один в один похожим на Синий Клинок.

Впрочем, почти абсолютное большинство фанатиков, на сколько знал Хаджар, являлись мечниками. И многие из них предпочитали именно такие — классические, прямые, предназначенные скорее для фехтования, чем для моментального убийства.

Многие считали подобные мечи не более, чем церемониальными украшениями, забывая, что именно таким клинком владел величайший мечник всех времен.

— Я чувствовал, что ты придешь, заблудший брат.

Фанатик помахал рукой и десяток наемников, в том числе и Глец, отошли подальше. Все, как один, в похожей кожаной броне. В свете мерцающего пламени вечернего костра на их груди блестели пластины с умелой гравировкой парящего ворона.

Ну разумеется. Вряд ли такая организация, как Орден Ворона, могла существовать только за счет собственных сил. Конечно у них имелись средства на маленькую, личную армию.

Что же, это делало задание Князя Демонов несколько более… осложненным. Не говоря уже о том, что Хаджар до сих пор не понимал мотивы Хельмерского хозяина.

— Парад уже совсем близко, заблудший брат, — продолжил фанатик. — вскоре все разлетевшиеся по миру перья вернутся обратно в гнездо.

Неужели Хаджару теперь придется иметь постоянное дело с неудавшимися поэтами? Или адепты, достигшие определенных высот, просто не могли не говорить метафорами?

Блондин, который перешагнул через Гая и красноречиво положил ладонь на рукоять меча, обладал силой Безымянного Пиковой стадии. А его тело — крепость артефакта Императорского уровня. Не говоря уже том, что Хаджар ощущал исходящие от меча потенциального противника мистерии, схожие с теми, что исходили от техник Черного Генерала.

Глупцы… наивно пользовались заемной силой, не понимаю, к чему это, в конечном счете, приведет.

— Тебе ведь это нужно? — Хаджар протянул ладонь с флакончиком жуткой смеси.

Внешне блондин остался так же спокоен, но вот его взгляд немного затвердел.

— Я полагаю — глупо спрашивать, где сейчас Альф?

Хаджар промолчал.

Фанатик улыбнулся.

— Я слышал рассказы о тебе — Хаджар Дархан, Безумный Генерал, — демонстрируя свои силу и уверенность в оной, фанатик повернулся спиной к собеседнику и лицо к камню. — Крыло Ворона, в свое время, успел донести о тебе весть. Он описал тебя как человека, который руководствуется честью. Была ли честь в убийстве пленного торговца?

Хаджар бы мог начать рассуждать о том, что этот торговец сделал, чтобы получить подобный эликсир. Какие ингредиенты он добыл собственными руками, но… не стал.

Если он что и выучил благодаря уроку Чин’Аме с его проклятой лентой — это то, что иногда воин, идущий путем чести, должен руководствоваться необходимостью. Потому что слишком часто бывает, что честь и справедливость имеют разные лица.

Судьба, постигшая Альфа, не была преисполнена честью, но она была справедлива и пришла к нему проложенной самим торговцем тропой.

— Крепкое сердце, — блондин провел ладонью по камню. — тебя больше не смутить такими простыми речами, да?

— Ты знаешь мое имя, фанатик, я не знаю твоего.

— Фанатик, — повторил адепт. — разве мы фанатики, заблудший брат? Мы лишь увидели то, что хотел всем нам показать наш славный предок. Мы услышали его глас… так что получается, фанатики не мы. Фанатики те, кто отказывается видеть то, что открыл нам первый из Дарханов. И за что он заплатил самую высокую цену.

Хаджар вновь промолчал.

Он не видел, но, кажется, фанатик вновь улыбнулся.

— Ты ведь не знаешь всей истории, да? — спросил он. — Не знаешь почему, даже после того, как в первой войне Черный Генерал отвоевал свою свободу и свободу своих людей, он отправился в бой еще раз? Почему он решил уничтожить то, что некогда защищал, да?

— Что ты хочешь этим сказать?

Блондин засмеялся. Громко и заливисто. Достаточно громко, чтобы не услышать, как аккуратно ступал Алба-удун, обходящий опушку с другой стороны.

— Придет время и ты узнаешь, заблудший брат… если доживешь, конечно, — продолжил, утирая слезы, блондин. — Я, Кафем Бонийский, не стану предлагать тебе вступать в наши ряды. Слишком много верных братьев и сестер пали жертвой твоего клинка. Их души взывают отмщению.

Кафем развернулся и, отвязав ножны от пояса, не обнажая клинка направил меч на Хаджара. Нет для воина большего оскорбления, чем получить вот такой вот вызов — с не обнаженным мечом. Это хуже, чем пощечина или плевок в лицо.

Но Хаджар был уже не настолько молод, чтобы остервенелым псом кидаться на мельтешащую перед лицом тряпку.

— Вы убиваете друг друга без счета и…

— Не сравнивай нас с собой, Безумный Генерал! — резко и с болью перебил Кафем. — Мы не убиваем друг друга! Мы сражаемся во славу нашего предка! И с каждым новым кругом сражения, наши души крепнут и мы становимся сильнее! Ибо лишь сильный сможет пройти путь Черного Генерала и закончить его дело!

— Называй как хочешь, Кафем, — пожал плечами Хаджар. — для меня вы лишь горстка фанатиков, хватающихся за осколки иллюзии. Тебе нужно это зелье? Тогда лов…

Еще до того, как Хаджар подкинул, по их плану, флакончик в небо, Кафем в третий раз широко улыбнулся и покачал головой.

— Ц-ц-ц, — щелкал он языком. — ты еще очень юн, генерал, а Чужие Земли древнее, чем любой другой регион. Если ты будешь так слеп и наивен, они сожрут тебя.

Он отдал какую-то команду.

Ряды наемников разошлись и на землю, в свет костра, рухнули связанные члены отряда. Густаф с синяком под глазом, Иция с рассеченной губой, Абрахам, чья соломенная шляпа превратилась в нечто непотребное, а еще — Алба-удун из левого плеча которого торчало сломанное лезвие.

— И снова не сработало, да? — сплюнул кровью Абрахам, после чего удар в живот заставил контрабандиста замолчать.

— Так вот, Хаджар Дархан, знаешь, почему этот камень называется камнем Страдающего Бога? — серые глаза Кафема сверкнули чем-то жестоким и безжалостным. — По легенде, жену старого бога похитили и он лил горячие слезы отчаянья и страданий до тех пор, пока не обратился в камень. И вот до сих пор эти слезы несут слабость и отчаянье. И из них получается замечательный летучий яд, которым вы все были отравлены уже несколько часов назад.

— Легенда звучит несколько иначе, — вздохнул Хаджар. — там слезы лил не бог, а горшечник и это происходило неподалеку от Огненных Гор в Темном Лесу но… плевать.

Хаджар сжал и разжал кулак. Он не чувствовал ни усталости ни слабости. Возможно яд как-то влиял на волю. И тот факт, что он несколько десятилетий носил в сердце ленту Чин’Аме привил ему нечто вроде иммунитета.

— У нас патовая ситуация, Кафем, — вокруг ладони Хаджара закружилась воля и мистерии. — Если ты тронешь моих друзей, я уничтожу флакон, а затем отправлю всех вас к праотцам.

— Их? — фанатик указал на наемников. — вполне возможно. Но на меня у тебя не хватит сил, мальчишка.

— Мы можем это проверить прямо сейчас, — Хаджар обнажил Синий Клинок и над землей, кажется, пронесся птичий крик. Но, может быть, это лишь ветер так играл с листвой и травой. — Если ты победишь меня — я отдам тебе флакон. Если я одолею тебя — ты скажешь мне, где находится ваш замок и как туда попасть.

Ответом Кафема стало то, что вокруг него вспыхнули воля, мистерии и энергия, а сам фанатик рванул в невероятном по скорости выпаде.

Что же — Хаджар уже давно хотел узнать насколько он стал сильнее. И живой противник подходил для этого гораздо лучше, чем любые палки.

Глава 1399

Кафем двигался быстрее любого человека, с которым бился прежде Хаджар. Его движения были остры и точны. Он не делал ни единого лишнего движения. Не использовал ни грамма ненужной энергии. Он, словно как оружие, использовал все, что требовалось, не больше и не меньше.

Он проскользил над травой с такой скоростью, что если бы не высокий контроль над силой и энергией, то волны ветра разошлись бы огромными цунами, сваливая деревья и раскалывая камни. Но Кафем полностью контролировал себя, так что не то, что волн ветра не поднялась — даже трава под его ногами не качнулась.

Его удар меча, убранного в ножны, содержал силу, противоречащую тому, что мог бы осознать разумом адепт Семи Империй. И нанес он его со скоростью и точностью, превышающей мастерство, на которое в данный момент мог рассчитывать Хаджар.

Кажущийся простым, рубящий удар от головы в землю, содержал в себе глубокие мистерии, энергию, силу и волю, так тесно сплетенные между собой, что сложно было понять где начинается одно и заканчивается другое.

Как и любой адепт, начавший свой путь за грань Истинного Королевства, Кафем не использовал его в окружающей реальности — а полностью сосредоточил внутри меча.

Ни один Безымянный из регионов, с которым бился Хаджар, не был способен на это. Может быть даже не каждый Небесный Император… именно эта разница — в том, насколько хорошо адепт использовал собственный потенциал и являлось одним из главных мерил уровня развития.

А никак не все эти пафосно названные ступени…

— Неплохо, мальчишка! — засмеялся Кафем, когда его ножны ударил о плоскость Синего Клинка.

Вокруг Хаджара разлетелись волны синего ветра — он пока еще не очень хорошо себя контролировал. Слишком мало опыта в состоянии Безымянного. За прошедшие месяцы нейросеть успела провести лишь десять тысяч боев, что никак не могло соперничать с опытом адепта, прожившего десять тысяч лет.

И все же — Хаджар сейчас выглядел совершенно не как тот, кто вступил на свою ступень силы лишь несколько декад назад. Скорее, как адепт, бьющийся на ступени Безымянного уже почти несколько веков.

Это и была его единственная, в этом проклятом мире, безымянная карта — бесконечные сражения внутри собственного разума. Неустанные боль и смерти, которые он переживал каждую секунду.

Кафем был силен.

Двигался быстро.

Но он все еще оставался человеком и не шел ни в какой сравнение с Императором Драконов, да будет Великий Предок к нему благосклонен.

Хаджар, приняв удар в жесткий блок, мгновенно присел и подсек ноги Кафема. Ударом его ноги можно было срезать пик горы в регионе смертного, но в бою Безымянных этого хватило лишь чтобы заставить Кафема разорвать дистанцию.

Уходя перекатом в сторону, Хаджар вскочил и раскрутил меч синий восьмеркой, пока не отправил себя и острие клинка в неистовом выпаде.

Рассекающий пространство ветер ударил по нескольким наемникам, оставив на их броне Императорского уровня глубокие порезы.

Может простых Повелителей и Безымянных это бы удивило и поразило — такая неудержимая мощь, но Кафем лишь продолжил смеяться. Он отбил удар Хаджара ножнами так, словно это был не несущая смерть синяя сталь, а назойливая муха.

— Ты дерешься как деревенщина, мальчишка! — Кафем шагнул вперед и ударил ножнами в грудь противнику.

В месте удара одежды Хаджара вспыхнули синевой. Сработало единственное свойство, заложенное в доспехи королевой Мэб — способность поглощать часть удара.

И если бы не это свойство, то переломало бы не только кости, но и задело бы внутренние органы и, что куда страшнее, энергетическое тело.

А так — Хаджар отлетел на несколько метров. Перегруппировался в воздухе и легко приземлился на ноги. Сплюнув кровью, он усилием воли и энергией заставил собственные кости срастись, а страшный черный синяк на груди растаял всего за мгновение.

— Ты неряшлив, — сплюнул Кафем. — Посмотри, во что всего несколько твоих движений превратили эту поляну.

Вокруг сражающихся на земле красовались длинные порезы, срезанная трава источала немного сладковатый привкус. А на плачущем янтарем камне появились белые полосы.

— Контролируй свою силу, мальчишка, иначе это будет нисколько не интересно!

Кафем, стоя на расстоянии в десяток метров, взмахнул мечом. Одновременно с этим Хаджар почувствовал секундную вспышку энергии, воли, мистерий и, что куда страшнее, магического слова. Красная молния прошла сквозь тело Кафема, чтобы затем сорваться с меча искрящейся копией спрятанного в ножнах клинка.

Техника, несущая в себе мощь Божественной, едва ли выглядела страшнее, чем техника Духа. Меч молний не превышал длиной и двух метров. Но за кажущейся пустотой крылась невероятная насыщенность энергиями, силой и волей.

Этот меч из красных молний, пожалуй, в действительности являлся одним из самых могущественных приемов, которые Хаджар когда-либо видел перед собой.

— Много говоришь, — процедил Хаджар.

Он взмахнул мечом. На фоне бесшумного алого меча молний, мчащегося в сторону Хаджара, небо прорезал драконий рев. Синий ветер закружил вокруг Хаджара потоками мистерий меча и истинным словом. Дракон, порожденный этими вихрями, раскрыл крыло и накрыл им мечника.

Алый клинок молний ударил по нему и не было ни взрывов энергий, перемалывающих жерновами небеса. Не было эха воли и мистерий, прокатившихся бы до самого горизонта.

Ничего такого.

Внешне казалось, что и вовсе сражаются не два адепта — а сильных практикующих, использующих техники Духа.

Вот только окажись рядом практикующий… нет, хотя бы даже Рыцарь Духа — он бы не только не смог увидеть техник, и силуэтов сражающихся, но и осознать их присутствие, до тех пор, пока Кафем или Хаджар не прекратили бы сражение.

Настолько высока разница была между ними и их сражением, с тем, что называлось таковым в Регионах.

— Уже лучше.

Хаджар успел лишь обернуться, как ему в бок уже врезались тяжелые ножны. Его согнуло в три погибели и отшвырнуло на добрых семь метров.

Прокатившись по земле, Хаджар не без труда поднялся на ноги. На этот раз кости срослись чуть медленнее — Кафем умудрился повредить часть энергетических каналов. Они уже срастались с невероятно быстрой для адепта скоростью, но, все же, недостаточно быстрой.

— Стоит отдать должное, заблудший брат, — Кафем наклонился и поднял флакон с зельем. — ты сражаешься лучше большинства членов ордена. Может быть… на второй круг? Да, на второй круг. Но до первого и уж тем более до Приближенных Наставника — тебе еще далеко. Не знаю, зачем ты так активно пытаешься найти наше гнездо, но с такими силами делать тебе там нечего.

Хаджар поднялся и, взявшись за меч обеими руками, принял низкую стойку.

— Извини, — развел руками Кафем. — я уже получил то, за чем пришел. Так что — до новых встреч.

В ту же секунду, когда пространство рассек удар Драконьего Рассвета, начисто срезая несколько деревьев и рассекая пару валунов, фанатика, а так же его наемников, уже не не было. Их окутала черная пелена, а когда та исчезла, то вместе с ней пропали и бойцы.

— Проклятье, — выругался Хаджар.

Он опустился на траву рядом с Абрахамом, смирно жующим травинку.

— Ну, кажется, все в порядке.

Шенси поднялся и легким движением запястий сбросил с себя веревки.

— Не думал, что они так легко на это клюнут.

В то время пока остальные члены отряда так же довольно легко сбрасывали с себя путы, Абрахам подошел к Гаю и помог тому подняться на ноги.

— Вы…

— Склянка, мой полуликий друг, — Шенси похлопал Гая по плечу и улыбнулся. — она приведет нас туда же, куда держит путь этот блондинчик.

Хаджар ненавидел интриги… но это не значило, что он в них совсем ничего не смыслит.

Глава 1400

После вечернего происшествия было решено, на всякий случай, сменить место дислокации отряда. Предварительно, разумеется, Шенси и Иция запаслись жидким янтарем из камня Страдающего Бога.

Вообще яд подействовал лишь на Алба-удуна, который до сих пор находился в некоей прострации и выполнял любую команду. Не то чтобы отряд был сильно против — немного тишины и избавления от бесконечного словесного потока гнома всем пошло только на пользу.

Остальные же члены отряда, включая Густафа, слишком долго провели в контрабандно-воровском ремесле и успели озаботиться своим иммунитетом к различным видом яда. Ибо яд, как известно — принц ночной жизни.

Так что, сместившись на несколько часов пути южнее (сложно сказать, насколько огромное расстояние в этих часах умещалось, так как адепты их ступеней развития передвигались с немыслимой для смертных скоростью), они встали новым временным лагерем.

Без палаток — лишь расстелили циновки, чтобы медитация проходила чуть спокойнее и разожгли костер.

На зачарованной специальной магией карте отображалось местоположение Кафема, который держал свой путь на север — к топям, со странным названием — Эглхен.

А может странным оно казалось только Хаджару, привыкшему к тому, что в Регионах местности давали более… говорящие названия.

Там бы они назывались Топи Легкого Тумана. Или, быть может, Топи Серого Взгляда. Ну или еще как-нибудь так, чтобы ясно дать понять путнику, с чем тот будет иметь дело.

В общем и целом, было решено выждать столько времени, чтобы между Кафеммом с его наемниками и отрядом образовалось расстояние в пол дня пути. Так что до самого рассвета, кроме медитаций, делать было нечего.

Хаджар сам вызвался дежурить — опасность в виде разбойников и бродячих монстров еще никто не отменял. Он сомневался, что в ближайшие часы сможет спокойно медитировать. Хоть и было над чем. Короткая схватка в реальности с Кафемом стоило несколько тысяч поединков нейросети.

Но, тем не менее, Хаджар сидел и едва заметно касался пальцами струн Ронг’Жа. Музыка не шла от его сердца и он не знал почему.

— Смерть близко, генерал.

Хаджар отодвинулся, давая Гаю возможность сесть рядом на бревно.

Пляски пламени отражались на его серебристой маске, скрывающей половину лица. Лишь один раз, мельком, Хаджар увидел, что именно скрывает секирщик за этим «украшением». Этого было достаточно, чтобы понять, насколько крепкие узы дружбы связывали Гая с Шенси.

— Хррр, — Абрахам словно подтвердил мысли Хаджара храпом.

Видимо медитировали не все…

— Не спокойно на душе, Хаджар? — спросил, неожиданно, секирщик.

Не то, чтобы Гай редко когда разговаривал. Скорее… он вообще почти не разговаривал. Когда у тебя отсутствует половина рта и зубов, трепаться становится довольно-таки сложно. А чтобы его речь звучала понятно и легко, Гаю и вовсе приходилось использовать какую-то специальную технику.

В любой другой ситуации Хаджар бы проигнорировал столь бестактный вопрос. Но он не мог из уважения к тому, что Гай действительно намеревался поговорить — для него это было не так легко, как для Албадурта.

— Не знаю, Гай, — Хаджар тронул струну и та издала мелодичную ноту. Как давно уже не музицировал вместе со старым другом? — Не знаю…

— Смерть близко, — вздохнул секирщик. Его универсальный ответ на любое событие. — Сегодня она была ко мне ближе, чем обычно. Я почувствовал её дыхание на своем лице… на том что от него осталось.

Гай потянулся пальцами к маске, но так её и не коснулся.

— Спасибо, что пришел за мной, генерал.

— Мы пришли, — поправил Хаджар.

— Вы, — кивнул Гай.

Они немного помолчали. Только сейчас Хаджар задумался, сколько же лет было его собеседнику. Три тысячи? Четыре? Может пять с половиной? Да и сам он, учитывая все события, вплотную приближался ко второму веку. Сколько ему там уже? Сто семьдесят лет? Сто восемьдесят?

Этого срока хватило бы на три смертных жизни…

— Сколько сейчас живут смертные, Хаджар? — внезапно, словно подслушав мысли Хаджара, спросил Гай.

— Шестьдесят… может семьдесят лет, — пожал плечами Хаджар.

Он взял палочку и поправил её горящее полено. Угли благодарно зашипели и чавкнули серым поясом пепла. Жар от костра жадно облизнул руки, заставляя Хаджара в очередной раз вспомнить времена, когда он носил генеральский медальон.

Странно — почему он мысленно все чаще возвращался в те годы?

— Значит двадцать восемь раз…

— Что прости?

Хаджар, за все время их знакомства, почти никогда не общался напрямую с Гаем. И уж тем более он не видел, чтобы последний улыбался. И, если честно, предпочел бы этого никогда и не видеть больше.

— Двадцать восемь раз «пра» внуки, — ответил Гай. Он протянул ладони к костру и немного вздрогнул. — Тепло… давно такого не испытывал…

— У тебя есть…

— Была, — перебил Гай и вновь закутался в свой драный плащ. — У меня была дочь, Хаджар. Очень давно. Иногда я забываю, как она выглядела. Наша память, насколько бы не была идеальной, остается человеческой. Многое мы просто не хотим вспоминать.

Хаджар промолчал. Он уже и сам об этом задумывался. Пока лента Чин’Аме не покинула его сути — Хаджару с каждым днем становилось все сложнее вспомнить лица своих родителей. Лица Неро и Серы.

— Сегодня я увидел её перед собой так отчетливо, — продолжил полуликий. — будто все это произошло лишь вчера… Она была хорошей девочкой. Любила волшебство. Я не был против.

— Гай я…

— Дослушай, генерал, — с нажимом произнес Гай и Хаджар замолчал. — Когда ей было три века — совсем еще юная, она повстречала странствующего наемника. Не самая лучшая партия, но… дети лишь гости в нашей жизни. Я отпустил её. Они странствовали почти семь веков, пока не вернулись обратно. Под самое начало войны. Я тогда командовал полком.

Глаза Хаджара слегка расширились. Он всегда знал, что у Абрахама и Гая имелось за плечами военное прошлое. Но он и не подозревал, что Гай служил в чине старшего офицера.

— Его ранили. Тяжело. Он потерял все свои силы. Внешне выглядел нормально, но внутри все энергетическое тело в лоскуты. Моя дочь сперва пыталась ему помочь, но потом стало понятно, что все напрасно.

Гай замолчал. Ему явно тяжело давалась эта история. И не только потому, что у него отсутствовала половина рта.

— И она…

Гай кивнул.

— Разбила собственный источник, — подтвердил он подозрение Хаджара. — Осталась жить смертной жизнью. Меньше полвека прошло с того момента, как смерть пришла за ними. В одну ночь. Мои внуки проснулись со своими детьми, а их родителей — моих детей, уже не было. Внешне они словно заснули, но… Смерть близко, генерал. Нельзя об этом забывать.

Выбрать срок смертного… может быть это кажется не таким уж сложным решением — ради любви ведь, но даже так. Подобные поступки являлись необычайной редкостью для Безымянного Мира.

И чем сильнее адепт, тем реже так случалось. Даже когда речь заходила о единственном и самом истинном партнере на пути развития.

— Сегодня я понял, что на свете живут мои двадцать восемь раз «пра» внуки. И так же понял, что никогда их не увижу.

Хаджар не знал, что сказать, поэтому продолжил молчать.

— Это странное место, Хаджар, — Гай поднялся и поправил маску. — здесь я снова чувствую себя смертным.

— Да, Гай, я тоже.

Секирщик кивнул.

Он вернулся к своей циновке и принял позу лотоса.

— Может быть здесь каждый из нас, почувствовав себя смертным, поймет, ради чего он живет и для чего умирает.

С этими словами Гай погрузился в медитацию, а Хаджар так и остался сидеть наедине со своим Ронг’Жа, не понимая, что именно ему пытался сказать Гай.

Глава 1401

В то время пока отряд Абрахама Шенси в компании с Хаджаром и Албадуртом неспешно двигались в сторону топей Эглхен, где-то далеко от них — настолько, что даже Бессмертному потребовалось бы несколько веков, чтобы своим ходом достичь этих мертвых земель, по пыльной тропе шел демон.

Позади него развевался порванный, хищный плащ. Единственный глаз прикрывала широкополая шляпа, а в руках истекала кровью демоническая эссенция. Вокруг его ног, обутых в простых кожаные, давно уже прохудившиеся, стоптанные сапоги, роились черные комочки чьих-то ночных кошмаров.

Бесчисленная армия страхов сопровождала Эмиссара Князя Демонов в его путешествии. Со спины дул холодный северный ветер, а над головой сгущались тучи.

— Успокойся старик-Борей, — прошептал демон. — я пришел как посланник.

Грянул гром, но не было ни молнии, ни бури. Только гром и раскатами боевых барабанов прокатившееся.

— Твое время скоро придет, несчастный.

Демон только улыбнулся. Его время пришло уже давно.

— Вы все уже давно проиграли, Ветер, — демон приподнял воротник плаща. Старик Борей дул во всю мощь своих легких и ветер пронизывал до самых глубин души… если та у него все еще осталась. Демон с душой… даже на Седьмом Небе посмеялись бы над этим. — Смиритесь и смотрите, как смотрел, когда-то, я.

Вновь ударил гром, но здесь власти старика Борея уже не было. Демон дошел до места назначения. Посреди невысоких холмов, рядом с пересечением четырех дорог, посреди поля из пшена и ржи, стояла невысокая избушка.

Справная, ладна, с хорошим, красивым забором.

Демон подошел к калитке и коснулся кованной ручки длинными, узловатыми серыми пальцами, увенчанными желтыми когтями-ногтями.

Послышался приятный, обволакивающий освежающим холодом голос.

— Я помню эти пальцы совсем иными.

На крыльцо избушки вышла миловидная бабушка. Она вытирала руки о передник, а все еще пышные, но седые волосы были стянуты в толстую косу, лежащую через плечо.

В простом платье и в берестяных лаптях, она не выглядела деревенской простушкой, коей хотела показаться. Даже в таком неказистом облике, она все еще являлась…

— Ваше Величество, — чуть приподнял шляпу демон.

— Хельмер, — кивнула Королева Мэб, правительница Зимнего Двора Страны Духов.

Демон снова обратил взгляд своего единственного, алого глаза на забор.

— Я помню этот забор совсем другим, — вернул он «любезность». — Старым и покосившимся.

— Мне помог один молодой генерал. Ты его знаешь.

— Знаю… он страдает непонятным мне стремлением помочь всем страждущим. Удивительно, что ты не съела его сердце и не выпила душу, Зима… или не так уж удивительно. Семья ведь превыше всего… Так ты мне тогда сказала, старуха?

Старушка отпустила передник и немного его разгладила. Где-то рядом проснулся большой, черный кот. Он потянулся и, прошипев в сторону гостя, легко спрыгнул на все четыре и, медленно продефилировал, улегся прямо на дороге, ведущей к дому.

Хельмер посмотрел на животное. Он проводил когтем по ручке двери, но так и не решался за ней взяться.

— Твой верный рыцарь все так же меня не чествует?

— Не могу сказать, что не разделяю его предубежденности, полукровка, — королева, в образе бабушки, все так же не двигалась. — Он никак не может пережить то, что ты убил мою сестру.

— Титания и Мэб, лето и зима, вы враждуете с тех пор, как появились на этом свете.

— И это было еще до того, как лже-боги и лже-демоны обрели себя в реке мира, — до этого простые, человеческие карие глаза королевы начали меняться. Они постепенно темнели, чернели, а внутри них словно зажигались ледяные звезды. — Зачем ты пришел, убийца?

— Убийца? — улыбка коснулась уст демона, обнажая ряды его кривых клыков, никак не похожих на человеческие зубы. — Ты лучше меня знаешь, что Титанию невозможно убить. Как и тебя. Вы связаны своей сутью с этим миром. И пока он существует, вы будете жить. Я лишь…

— Достаточно, — перебила королева. — с меня хватит этой светской беседы, демон. Говори зачем пришел в мое царство и я решу, оставить ли тебе эту жалкую оболочку или отправить в забвение.

Несмотря на угрозу улыбка на лице демона стала только шире.

— Ты знаешь, зачем я пришел, старая ведьма, — если раньше голос Хельмера источал елей, то теперь он звучал подобно шипению рассерженной змеи. — Помнишь, как я приходил к тебе в прошлый раз? Как ползал здесь на коленях, умоляя помочь.

— Тогда я тебе ответила, что не могу помочь тому, кто отказался от собственного пути, демон, — с высоко поднятым подбородком произнесла королева. — Сейчас бы я сказала, что не хочу. Может быть ты и приблизился к своей цели, Хельмер. Может и сумел обмануть пламя внутри пронзенной горы, но не нас. Не тех, кто пришел сюда первыми. Кто есть часть этого мира. И даже…

— Твой старший брат, — теперь пришел черед Хельмера перебивать говорившую. Кто бы только мог поверить в это — среди смертных и бессмертных, среди богов и демонов нашелся тот, кто осмелился перебить саму Мэб. — тысячи эпох он страдает в цепях, не зная кто он такой — и это моих рук дело. Твоя младшая сестра навеки потеряла свой свет и покинула небосклон — это моих рук дело. Твоя сестра-близнец, великая Лето, теперь не более, чем безвольное дерево — это тоже моих рук дело.

Кот поднялся на все четыре лапы. Шерсть его вздыбилась. Глаза засверкали гневом, а когти начали постепенно вытягиваться, сияя чистой сталью.

Избушка позади королевы дрожала. Она менялась. Там, где только что глаза радовала резная древесина, теперь поднимались ледяные иглы. Простые ставни обернулись витражами из горного хрусталя, а справное крыльцо — серым камнем, впитавшим в себя стужу тысячи тысяч эпох.

Поле позади Хельмера заколосились. Вместо ржи и пшена там стояли воины. И на черном небе над его головой в запряженное боевыми лошадьми колеснице стоял старик Борей. Его огромный меч протянулся вдоль всего горизонта. Его белая борода молниями сверкала над землей.

Ступала по земле Королева Мэб.

Её черные волосы сливались с небом — и это даже не было фигурой речи. Королева действительно вместо волос носила на голове саму ночь. Ночь, опоясанную коронной с двумя стальными, окровавленными крыльями.

На её спине лежал плащ. Лапами дикого ледяного барса он сжимал её плечи и бураном ледяных осколков спускался до самых пят.

Стройное тело прикрывала кожанная броня с металлическими бляхами. В руках она сжимала толстый посох, перетянутый кожаными тесемками, спутавшимися в символе букв неизвестного алфавита.

На её прекрасном лице сияли два небесно голубых глаза. Они излучали холодную ярость и несокрушимую волю, способную сломить сами небеса.

— Ты хочешь объявить мне войну, жалкий полукровка?! — голос её звучал ревущей лавиной, готовой смести все на своем пути. — ТЫ?! Жалкий и никчемный ночной страх?! Ты хочешь преуспеть там, где не справились твои хозяева?!

Она ударила посохом о землю и позади Хельмера поднялось войско, которому нет числа.

Она ударила посохом второй раз и вместо кота на тропинке появился воин, закованный в зиму с мечом, выкованным из смерти и холода.

Она ударила посохом в третий раз и небесный витязь в колеснице замахнулся мечом, в котором ревела самая страшная из северных бурь.

— Хочу ли я объявить тебе войну, старуха? — в очередной раз сверкнул алый глаз демона. Он внезапно схватился за ручку дверцы. Плоть его зашипела, закипела. Серый дым потянулся в небо. Но демон, кажется, не замечал какую боль ему причинила субстанция, так похожая на сталь, но ею не являвшаяся — железо, вот чистый яд для фейри и духов. — Тогда, тысячи эпох назад я поклялся на этот самом месте, когда ты отказала мне, что оставлю твое сердце гнить на твоей же могиле.

Второй рукой демон сжал сферу. Красный туман вихрем окутал его фигуру.

— Я пришел передать тебе, королева, что Парад скоро начнется и тебя там ждут. Придешь ты или нет — не важно. Твоя судьба уже начертана.

А затем он исчез, будто и не было его вовсе. Только покореженный, сломанный забор и оплавленная ручка на калитке.

— Что эта значит, внучка? — прогремело в небе.

Приятная на вид старушка подошла к забору и подняла на руки урчащего кота. Она посмотрела на поля из ржи и пшена, а затем направилась к свой избушке.

— Значит в третий раз… — произнесла она, поглаживая урчащего пушистого. — все как в песне… — а затем, уже куда громче, добавила. — Отправляйся к Хафотису, дедушка. Пусть раздувает меха во всю мощь. Время подходит. Скоро мы отправляемся на войну.

Глава 1402

Среди сада неописуемой красоты, раскинувшегося у подножия дворца, неподдающегося описанию ни на одном языке смертных, стояла тень.

Тень невысокого юноши с разноцветными глазами. На его спине реял заплатанный плащ из воспоминаний самого ветра. В его руках покоился посох, выточенный из древа расколотого и обожженного самой первой молнией, пронзившей эти небеса.

Юноша спокойно взирал на многочисленные фонтаны и статуи в этом саду. Прекрасные каменные изваяния. Но ни одно из них не могло сравниться с той, чтобы была спрятана в тени.

Покрытая плющом и плесенью, местами надколотая, древняя мраморная статуя. Такая старая, что само время на её фоне могло показаться стыдливым юношей. Или же так случилось бы из-за красоты, которую не могли умолить ни плюш, ни плесень.

Кто знает…

— Что делаешь ты здесь, смертный?! — прогремел голос великана. — В чертогах богов не место смертной плоти!

Четырех метров ростом, он был неприступен и свиреп. Из-под золотого шлема с двумя черными рогами струились его волосы, цвета расплавленного солнца. Броня, сверкавшая полуденным светилом, закрывала тело. Плащ сверкал за спиной горячим пламенем. Могучие, показательно обнаженные, лишенные всякой защиты и… шрамов, лежали на гарде двуручного клинка.

— Так вот что за нового стража Грани выковал Хафотис, — произнес задумчиво юноша. — Как интересно…

Имя бога войны словно оживило это изваяние.

— Как смеешь ты, смертный раб, произносить имя моего хозяина?! — он размахнулся мечом и попытался дотянуться до тени, но вдруг понял, что не может шевелиться. Глаза существа открылись излучая золото и… недоумение. Как какой-то смертный смог сковать своей магией его — Золотого Генерала, движения.

— Раб? — юноша подошел поближе к золотому воину. На его фоне и без того низкорослый волшебник выглядел совсем уж ребенком. — Ты говоришь, что у тебя есть хозяин, у меня же нет даже новой пары лаптей… так кто из нас раб, железяка?

Тень постучала посохом по шлему воина.

— Совсем глухой стук… может Хафотис что-то напутал и вместо головы сковал тебе ночной горшок? А вообще — красивый плащ и…

— Пепел, — спокойный, но твердый голос заставил зашевелиться многочисленные цветы и деревья в саду. — в последний раз после твоего визита, я не досчитался куста Цветка Звезд. Если я потеряю еще и голову своего генерала, то сочту это оскорблением.

— Оскорблением… — протянул волшебник. — я давно тебя знаю, Дергер…

— Давно, — не стал дослушивать так и не показывавший свое лицо бог войны. Лишь голос — вот и все, что слышала тень. — дольше, чем любой другой смертный или Бессмертный. Мы давно уже звали тебя к себе, Волшебник. Ты могущественнее большинства старших богов.

Глаза золотого воина расширились еще больше. Неужели его хозяин действительно говорил правду. Хотя нет — иначе и быть не могло. Дергер никогда не врал и не обманывал. Бог войны всегда руководствовался лишь одним — честью. Он бы никогда не осквернил себя пятном лжи или бесчестия.

Значит… значит действительно под светом Ирмарила жил смертный, равный по силе самому Яшмовому Императору. Золотой Генерал лишь слышал об этом от вечно изнывающих от скуки младших богов. Кто-то из них даже хвастался тем, что лично встречался и знал, при своей смертной жизни, этого волшебника.

— Боюсь, моя спина не позволит мне подняться по лестнице до Седьмого Неба, — тень юноши показательно схватилась за поясницу.

— Все еще не можешь простить нас, Эш? — в голосе Дергера зазвучала легкая грусть. — Никто из нас не хотел такого исхода ни для тебя, ни для неё.

Пальцы тени крепче сжали посох.

— Не искушай меня, Бог Войны, — внезапно дурашливый голос волшебника обернулся клокочущим пламенем, скрытым внутри дышащих жаром углей. — Не искушай…

— Может быть так ты обретешь свой покой, Пепел? Может если ты поднимешься сюда и обратишь всю боль и ярость против нас, то я смогу, наконец, подарить тебе покой?

Вокруг тени закружили языки синего пламени. Казалось, что вот-вот и на сад и дворец обрушится магия невиданной силы, но… нет. Тень прикрыла глаза и задышала ровнее. Её пальцы расслабились, а пламя исчезло.

— По землям смертных уже ходит тот, кто принесет мне покой, Дергер.

— Последний генерал? Я слышал эти дурацкие слухи. Что скоро сбудется пророчество.

— Ты не веришь, Дергер? Не веришь песне Первого Древа Жизни?

Голос засмеялся. Одновременно устало, печально и весело. Как будто он смеялся над какой-то лишь ему понятной иронией.

— Ты живешь долго, Пепел. Но по сравнению с нами ты лишь юнец. Всегда есть какое-то пророчество. Всегда есть некая угроза. Дети Богини Дану. Демоны. Твари за Гранью. Черный Генерал. Пророчество… не имеет значения — мы устояли. Трон устоял. Смертные все так же живут в стране смертных, дети Дану — в стране духов. Демоны — в стране демонов. Мировой порядок нерушим и несокрушим. И так будет вечно. Так же, как вечно будет война. А значит — вечен буду и я.

— Все, что обозримо, то не вечно, Дергер.

— Слова мудреца Ляо-Феня? Мне всегда казалось удивительным, Пепел, что именно эти слова стали погибелью для самого мудреца, затем для Синего Пламени Ху’Чина, а мне всегда нравилась эта змейка, а теперь и для тебя. Есть в этом что-то такое… поэтическое.

Они оба замолчали. Бога Войны и Пепла связывало так много, но каждый из них был бы далеко не прочь, чтобы этих связей не существовало вовсе.

Слишком часто они причиняли друг другу боль.

Когда не ведая того, когда исходя из личных побуждений.

Без всякого преувеличения можно сказать, что по количеству проблем, доставленных Седьмому Небу, Пепел почти догнал того, кого он некогда собственными руками заковал на Горе Черепов — Черного Генерала.

Но Эш никогда не скрывал своего отношения к Седьмому Небу в целом и богам в частности.

Левая Рука Яшмового Императора… плевать он хотел на этот титул и то, что было начертано в Книге Тысячи.

— Мне всегда было интересно, Пепел, — внезапно произнес Дергер. — почему ты тогда, в финале битвы Небес и Земли, все же не принял сторону Дархана.

Пепел промолчал.

— Я был уверен, что ты примешь его доводы, но… ты стал тем, кто заковал Черного Генерала. Своего последнего друга. Не могу даже представить какого тебе стало после этого — прожить все эти тысячи эпох в полном одиночестве и…

— Хватит, Дергер, — произнесла тень устало. — ты не спровоцируешь меня. А даже если так — ты прекрасно знаешь, что в моей власти уничтожить половину Седьмого Неба. Твое желание померяться со мной силами уже привело к нескольким катастрофам и гибели трех цивилизаций. Хватит. С меня достаточно твоего гонора.

— Воин рожден, чтобы сражаться, Пепел. Сражаться с сильнейшими. Не вини меня за то, что я следую своей сути.

— Сути… — повторил волшебник. — Знаешь чем человек отличается от животного, Дергер?

— Кажется, меня сейчас посетит мудрость смертных. Ну давай, Пепел, все равно этот день уже просто не мог стать еще скучнее.

— Человек отличается от животного способность контролировать свою звериную суть.

В саду ненадолго опять повисла тишина.

— И что ты хотел этим сказать, волшебник?

— Все что я хотел сказать — уже произнесено, — только и ответила тем. И уже в самом конце, перед тем как исчезнуть, добавила. — Согласно договору, заключенному у врат Грани, я, как сильнейший смертный, принес весть Седьмому Небу. Скоро начнется Парад. Вас там ждут. Придете вы или нет — не важно. Ваша судьба уже начертана.

Тень исчезла, а золотой генерал вновь смог контролировать себя.

— Что это значит, хозяин? — спросил он с удивлением.

Дергер ответил не сразу.

— То, что я прав, слуга, — наконец произнес бог. — вскоре мы отправляемся на войну.

Глава 1403

Хаджар вздрогнул и посмотрел на север. Там, где-то в далеке Чужих Земель, затихала ночь. Звезды гасли под натиском пылающего кровавым золотом рассвета.

Странно…

Неужели он и сам становится поэтом? И, может, именно поэтому, видит в этом тривиальном небесном явлении нечто напоминающее ему… войну.

И будто где-то вдалеке ударили боевые барабаны.

— Бам-бам, — тихо смолкли они за краем засыпающей ночи.

— Что-то случилось, Хаджар-дан? — Алба-удун, протерев яблоко предплечье, с хрустом вгрызся в фрукт. — Ох, Каменные Предки, жаль, что такие не растут в наших землях. Пища Седьмого Неба.

— На Седьмом Небе едят не яблоки, а вишни, — машинально, думая о чем-то своем, ответил Хаджар

Албу-удун едва не поперхнулся яблоком. Прокашлявшись, он простучал по груди и посмотрел несколько иначе на своего человеческого товарища.

— Что? — только и смог продохнуть он через боль и удивление.

— Вишневый Пир, — продолжил Хаджар. — его устраивает раз в тысячу эпох. На одном таком погиб мудрец Ляо-Фень, покровитель страны Гиртай.

Алба-удун еще раз прокашлялся, а затем, с силой, ударил обухом одного из своих топоров прямо по затылку Хаджара.

— Проклятье! Ты в своем уме, гном?

— А ты, человек? — прищурился Албадурт, после чего мотнул голову в сторону Шенси и его людей. Те успели уйти немного дальше по тропе и сейчас вряд ли слышали разговор отставших. Небольшое, даже для смертных, расстояние — в двадцать метров, из-за атмосферы Чужих Земель, невероятно ограничивало возможно адептов. — Я понимаю, что у вас, у людей, принято доверять ворам и разбойникам, поэтому они у вас и живут до сих пор.

— Вообще-то нет, — немного возмутился Хаджар. — люди не так сильно отличаются от гномов, как тебе кажется, Албадурт.

— Может быть, — философски пожал плечами (насколько это было возможно) гном. — но ни один подгорный житель, находись он в добром уме, не стал бы рассказывать никому не известные тайны о Седьмом Небе во всеуслышание.

— А я…

Хаджар осекся. В последние несколько минут ему отчетливо казалось (опять же — насколько вообще что-то может «отчетливо» казаться), что его зовут на войну. Будто где-то гремят боевые барабаны и некий командующий призывает его под своим штандарты.

Более того, что не свойственно Хаджару, он едва было не ответил на этот зов, хоть и не знал, как бы это сделал. Просто… некий порыв, идущий откуда-то из глубин. Из тех самых глубин, что находились даже глубже, чем иллюзорный мир его собственной души.

И, погрузившись так глубоко, Хаджар совсем не понял, как вел разговор с Алба-удуном.

То есть — он помнил, что именно сказал гному, но понятия не имел откуда обладаете подобными знаниями. Подобное порой происходило с Хаджаром — он знал какие-то вещи просто потому, что знал.

Может это выверты работы нейросети и подсознания. Может еще что-то. В Безымянном Мире существовало слишком много тайн и секретов, чтобы задумываться о них каждый раз, когда сталкиваешься с очередной загадкой.

— Успокойся, Албадурт! — вскинул руки Хаджар.

Гном, вновь занесший обух топора, чуть прищурился, а затем вернул оружие обратно в перевязь.

— Просто хотел убедится в твоем добром уме, Хаджар, — как ни в чем не бывало парировал гном. — а то звук как… как у… — не найдя нужной метафоры, тот просто постучал костяшками по яблоку. — Что еще за Вишневый Пир и кто такой мудрец Ляо-Фень? Я не очень силен в вопросе богов, но никогда о таком не слышал.

Хаджару очень хотел ответить, что он тоже никогда не слышал подобного, но вовремя сдержался. Кто бы что ни думал, а гномы обладали природной силой ничуть не уступающей оркам. Так что по мере продвижения по пути развития, их способности лишь множились.

Иными словами — Безымянный адепт человек, при прочих равных, всегда проигрывал в чистой силе Безымянному адепту гному. Человечество спасал лишь тот факт, что они, по словам Алба-удуна: «Плодились так, что кролики завидовали».

— Вы закончили свое романтическое воркование?! — окликнула их Иция. — Мы уже у цели!

— Поторопимся, — кивнул Хаджар и ускорил шаг.

Албадурт остался за спиной. Хаджар чувствовал сверлящий взгляд гнома между собственных лопаток, но ничего не мог с этим поделать. Он просто не мог позволить себе такую вольность, как размышлять на тему непонятно откуда взявшегося военного клича. И, уж тем более, ломать голову над очередным непонятным ему знанием.

Вишневый Пир?

Мудрец Ляо-Фень?

Он никогда не слышал ни о чем подобном.

Существовал, разумеется, вариант спуститься внутрь души и поговорить с Черным Генералом, но учитывая, что с каждым часом, когда Хаджар не становился сильнее — сильнее становился его узник, то тратить время на праздные разговоры не хотелось.

Если душа Хаджара в какой-то момент даст слабину, то её полностью поглотит Черный Генерал…

Проклятье… иногда хотел просто отдохнуть…

— Топи Эглхен! — с гордостью оповестил Шенси, указывая вниз с холма, на котором они остановились.

Вид открывался воистину чарующий. Чарующий и пугающий одновременно.

— Я читал про них в детстве, — Густаф оперся на лук и приложил ладонь козырьком к бровям.

— То есть — вчера? — хмыкнула Иция, но её проигнорировали.

— … но никогда не думал, — продолжил лучник. — что они действительно настолько огромны.

— И еще неприятны, — добавил Алба-удун. — Да, неприятны. Вот помню сад у моей бабушки Хертендарт. Вот там можно было пот…

Дальше, разумеется, гнома никто не слушал. Нет, Албадурт все еще что-то рассказывал о своей бабушке, её саде, дедушке, его многочисленных братьев — других дедушек и так далее, но все это происходило на заднем фоне.

Каждый из отряда проверил свое оружие и обратился к источнику сил. Один только вид топей Эглхен внушал им некую первобытную опаску.

Так чувствовало себя любое травоядное в присутствии хищного зверя. По позвоночнику бродили толпы мурашек, а корни волос, казалось, немного наэлектризовались.

Болотистый край, укутанный лиловым туманом, простирался настолько, насколько хватало взгляда. Мертвые деревья поднимались из мха и трясины, чтобы сломанными, лысыми ветками протянуться на пару метров в высь.

Запах тлена и гнили кружил голову.

Хаджар моргнул. Ему, на миг, показалось, что между деревьями пропорхали две светящиеся миниатюрные фигурки. Очень похожие на фей — посланцев богов.

Интересно, что там с Фреей? Давно уже от неё не было ничего слышно. Аккурат с храма Аксера.

— Говорят, что здесь аномалий и хищный монстров больше, чем в регионах Алого Феникса и Белого Дракона вместе взятых, — в последнее время Гай, видимо, решил посоперничать в разговорчивости с Алба-удуном. — Смерть близко.

Или нет…

— Интересно, что здесь забыл Кафем, — Шенси держал перед собой часть карты, на которой мерцающей руной был обозначен член ордена фанатиков. И, судя по движениям руны, он с наемниками продвигался все дальше вглубь топей.

— Наше предприятие мне нравится все меньше, — Иция отвязала кнут с пояса и обмотала его вокруг правой руки.

— А оно тебе нравилось изначально? — с усмешкой в голосе поинтересовался Абрахам.

— Тебе честно ответить или к демонам послать?

— Боюсь, что именно туда мы, дорогая, — Абрахам вовремя увернулся от хлесткого удара ладонью. — и отправляемся, — закончил он на более почтительном от Иции расстоянии.

— Смерть близко, — повторил Гай и первым начал спуск с холма.

Хаджар последовал за полуликим, потом потянулись и остальные. Шествие замыкал Алба-удун.

— … и вот, каждую осень, моя бабушка делала замечательные пироги из каменной смородины. Пробовали когда-нибудь эту ягоду? Нет? Могу рассказать вам двадцать шесть рецептов как её приг…

Глава 1404

Хаджар вытащил ногу из очередной жидкой ямы.

— Проклятые топи, — выругался Густаф, озвучивая при этом общее настроение.

Простые обыватели часто путали топи и болота за их кажущейся схожестью. Если болота это просто затопленные участки суши, где на дне растут влаголюбивые растения, то топи… Это, в целом, тоже болота, только на них суша чередуется с водой, скрытой под столь бурной растительностью, что её не отличить от этой самой суши.

Из-за постоянного гниения и выделения ферментов, здесь никогда не исчезает едкий туман, режущий глаз. От спор, плесени и мха, выделяется дурманящий яд, порождающий если не галлюцинации и потерю сознания, то стойкую головную боль. Схожую с мигренью, только распространяющейся на всю голову.

Но что куда страшнее, если земля торфяная или черноземная, то топь превращается в зыбучий песок. То, что воспринимается сперва как суша, через пару мгновений под весом идущего может превратиться в вязкое нечто, затягивающее зазевавшегося первопроходца на дно.

Может быть для смертного могло бы показаться странным, что могучие адепты с такой опаской ступали по топям Эглхен, но, тем не менее, это были не дальние регионы, а Чужие Земли.

Даже простая трава под ногами была настолько пропитана магией и энергией, что её с руками оторвали бы лучшие алхимики Империй. И, скорее всего, с радостью использовали бы и столицах Регионов.

Так что ничего удивительного в том, что отряд, в данный момент, вел за собой полуликий Гай. Вооружившись длинной палкой, он проверил тропу, и только затем делал следующий шаг.

Увязнуть в этом дерьме никому особо не хотелось. Может сил, особенно с помощью отряда, хватит чтобы выбраться, но кто знает что за твари обитали внутри топей.

Не даром древние обитатели величали их «Не вернувшиеся места». Ну, это если попытаться хоть приблизительно перевести их язык на современный.

— Я слышал, что здесь водятся призраки, — прошептал Густаф.

— Ох уж эти детишки и их боязнь темноты, — прошипела Иция. Ей явно не очень импонировал тот факт, что вот уже второй день они без привалов брели по кажущимся бесконечными топям.

Кстати, никого не заботил тот факт, что Густаф старше Хаджара примерно века на три. Здесь большую роль играл жизненный опыт. А жизненный опыт Хаджара складывался из непрекращающихся странствий, войн и сражений. Так что, по факту, он действительно был старше Густафа, большую часть жизни проведшего в родном городе, занимаясь охотой на диких монстров.

— Призраки живут лишь в тех местах, где пролилась кровь, не записанная в Книгу Тысячи, — Алба-удун размахнулся и кинул огрызок куда-то в сторону.

Тот бесшумно приземлился на кочку и медленно в ней утонул. На миг Хаджару показалось, что изнутри, из мха и трясины, высунулись длинные клыки, но, возможно, ему действительно просто показалось.

Ядовитый туман обладал достаточной «силой», чтобы повлиять даже на его, закаленное многочисленными испытаниями, связанными с иллюзиями, сознание.

— Тогда топи Эглхен подходят для этого как нельзя кстати, — внезапно подключился к разговору молчавший до этого Абрахам Шенси. До этого он шел молча. Надвинув на глаза соломенную шляпу и жуя травинку, заранее запасенную в лес.

Нормальный адепт, не желающий поскорее сесть за стол праотцов, не стал бы тащить в рот даже самого редкого ингредиента, произрастай он из этих земель.

Хотя, наверняка, имели особые ингредиенты, которые можно было отыскать только здесь и наверняка они использовались в своих, узконаправленных целях.

— Старик, — Густаф, когда храбрился, всегда пытался поддеть кого-нибудь. Например Хаджара он называл «варваром», что лишь возвращала последнего мысленно в те времена, когда они начали свой путь с Эйненом по Морю Песка. Приятная ностальгия. Каким «мелким» сейчас казался Солнцеликий, и насколько великой была трагедия этого маленького человека… — У тебя есть какая-то история, которую мы не знаем.

— Мальчишка, — сверкнул хищной улыбкой Шенси. Было все же в нем что-то такое… опасное. Но обычно скрытое под маской беспечного авантюриста. — Проще перечислить те истории, которые ты знаешь, чем те, что нет.

Густаф поднял ладони, показывая, что спорить в этом ключе он не будет.

Умный малый.

— Смерть близко, — и Гай в очередной раз едва не ухнул в вязь вместе со своей палкой. Выпрямившись и найдя поворот тропы, он повторил: — Смерть близко…

— Ну, хоть что-то в этом мире не меняется, — Иция провела ладонью по копне каштановых волос, после чего погрузилась в какие-то свои мысли.

— Старый лис, давай уже, не держи в себе, — Алба-удун, что показательно, не изменял себе и достал из пространственного кольца очередное яблоко. Он что, весь запас драконьих торговцев выкупил или как? — Как говорила моя двоюродная тетка по крови троюродного кузена, то…

— Это произошло давно, — все, без исключения, а возможно в глубине души и сам гном, были благодарны Шенси за то, что тот перебил Удуна. — Тогда я услышал эту историю в трактире. Её рассказывал молодой торговец цветами с глазами цвета лошадиного помета и ликом бога-соблазнителя.

Почему-то эти слова отдались каким-то звоном в душе Хаджара. Но, может, это просто недавнее наваждение с зовом чужой войны все еще влияло на его мировосприятие.

— А события, о которых рассказывал тот юноша, они были старше первых легенд, что рассказывали нам матери наших матерей и…

— Шенси, серьезно, — Иция взмахом кнута рассекла на две половинки ненавистно жужжащего над ухом комара. — если бы не твоя одержимость тем, чтобы обставить в вопросах славы своего папашу, ты бы смог зарабатывать, как бродячий бард. Может уже перейдешь к сути?

— Замолчи, страшная женщина.

— Страшная женщина? Ты пользуешься тем, что чтобы дотянуться до тебя, мне придется пройтись кнутом по Густафу и Хаджару. А они сегодня этого не заслужили.

— Эй! А как же я? Какое такое зло причинил тебе, страшная женщина, достойный гном?!

В отряде послышались смешки. Шенси и Албадурт явно вкладывали в слово «страшная» совсем разные смыслы. Но Иция и не думала обижаться на гнома. Для них любые представители людской расы выглядели как олицетворение уродства. Впрочем, по понятной Хаджару причине, это не работало в обратную сторону.

Если вспомнить принцессу гномов — Эдлет, то ты была действительно красива даже по человеческим меркам.

— И так, если мне дозволено продолжить.

— Смерть близко.

— Спасибо за напоминание, дружище. Так вот. Если я правильно припоминаю историю, которую рассказал тогда цветочник, и если хоть треть в ней имеет какое-то отношение к истине, то мы идем с вами по местам, где произошла древняя битва.

Хаджар поднял голову и посмотрел на низкое небо, затянутое черными облаками.

Почему-то он уже знал, о ком пойдет эта история.

— Вы что-нибудь слышали о Горшечнике, мои юные соратники?

Хаджар едва не споткнулся.

Впервые за долгое время интуиция его подвела.

Глава 1405

— Это произошло еще до восстания Черного Генерала и до битвы Небес и Земли, — начал свою историю Шенси. — В те времена, когда боги еще ходили по земле и…

— Вы не находите, — Алба-удун хрустнул яблоком. — что странно, что теперь боги не ходят среди живых.

— Гном, если ты сейчас не замолчишь, — процедила Иция сквозь крепко сжатые зубы. — клянусь этими клятыми богами, я…

— Нет, ну серьезно, — настаивал Албадурт. — вы только задумайтесь тысячи эпох назад они спокойно ходили среди смертных, а теперь в них вообще мало кто верит.

— В богов всегда мало кто верил, Алба-удун.

Отряд даже ненадолго замолчал. Настолько неожиданно было слышать от Гая больше нескольких предложений за неделю. А здесь он уже который день охотно включался в разговор.

Может это все от испарений топей? Даже устойчивость к ядам отряда Шенси и Хаджара с гномом не могла долго сдерживать натиск природной аномалии.

Гай несколько раз ударил палкой перед собой, после чего перепрыгнул, казалось бы, самую обычную кочку. В итоге все, кто следовал за ним, сделали тоже самое.

И, какого было удивление замыкающего Алба-удуна, когда Гай развернулся, подошел к этой самой кочке и спокойно встал на неё.

— И что ты хочешь этим сказать, уродец?

Как нетрудно догадаться, гном не испытывал особого тепла по отношению к людям. Хаджар же являлся исключением, лишь подтверждающим общее правило.

— Это кочка, как вера в бога, — Гай провел пальцами по своей серебряной маске, после чего, минуя ошарашенный отряд, спокойно пошел дальше. — Смерть близко.

Хаджар посмотрел на полуликого как-то по-новому. Раньше он казался ему мрачным и молчаливым рубакой. Человеком, одновременно бегущим от смерти и пытающимся подойти к ней максимально близко, чтобы вновь почувствовать себя живым.

Но тот разговор после столкновения с Кафемом. Теперь вот это… порой действительно не можешь даже догадываться, что творится внутри души человека, которого, казалось бы, успел узнать.

— Так я продолжу? — наигранно сердито спросил Шенси. — Или у вас остались еще не решенные вопросы.

— Нет, так я не понял, уродец, причем здесь кочка? Я ничего не слышал про богов кочек. Хотя, если вспомнить моего четвероюродного дядьку по линии пятого кузена от…

— Если вопросов нет, — прокашлялся Абрахам. — то вот вам продолжение истории. Итак, по словам того цветочника, это произошло после того, как у Горшечника не получилось заключить сделку с Хельмером…

Хаджар вспомнил обрывок истории, услышанный им прежде. В нем Горшечник заключил сделку с Повелителем Ночных Кошмаров и сделал ему сферу, чтобы хранить эти самые кошмары, но своей награды так и не получил — демон его обманул.

— А что ремесленнику потребовалось от демона? — Алба-удун, кажется, все же заинтересовался историей и даже яблоко перестал грызть.

— Ты серьезно никогда не слышал этой истории?

— Страшная женщина, если бы я её слышал, — Иция, видимо, была совсем не в духе, потому как перед носом Албадурта щелкнул хлыст, но несмотря на внешнюю неповоротливость, гном вполне успешно увернулся от выпада. Во всяком случае — отделался небольшой царапиной через переносицу. — то я бы не спрашивал… вот поэтому у гномов не ходят женщины в поход. Раз в месяц вы хуже демонов.

Иция уже знакомо-опасно сверкнула глазами, как перед ней возник силуэт все того же Абрахама.

— Так вот, — уже с куда более значимым нажимом, произнес он. — Чтобы ты знал, Алба-удун, у Горшечника бог войны Дергер украл его возлюбленную и превратил ту в статую в своем саду, а сам Горшечник отправился в свои не знающие конца странствия, чтобы отыскать способ как подняться на Седьмое Небо и вернуть себе утрач… Эй, что с тобой. Это что… слезы?

Алба-удун шмыгнул носом и вытер яблоком мокрую дорожку со щеки.

— Бесчувственные люди, — прошептал он. — это история растрогает даже камень.

Хаджар похлопал гнома по плечу, тот благодарно кивнул и даже протянул надкушенное яблоко, но Хаджар вежливо отказался.

— В общем, — судя по всему, Шенси тоже не понимал, издевается гном или серьезно… впрочем, когда дело касалось Алба-удуна — уверенным быть нельзя ни в чем. — спустя едва ли не эпохи после тех событий, странствия Горшечника и его вечные поиски, привели несчастного ремесленника в этот цветущий край.

— У тебя очень странные представления о цветущем крае, Абрахам.

— Густаф, я не шучу, — Шенси выдвинул кинжалы. — следующий, кто решит поглумиться над моим мастерством рассказчика, будет делать это дополнительным ртом на своей глотке.

Лучник вновь поднял ладони, а в отряде стихли. Обстановка и без того была гнетущая и их попытка подбодрить самих себя несерьезной перебранок в действительности зашла слишком далеко.

— Когда-то этот край действительно цвел, — Абрахам вернул кинжалы обратно в ножны. — Здесь поднимались прекрасные сады на холмах. Феи, еще до того, как стать слугами богов, строили здесь свои города. Столь маленькие, что они умещались внутри совиного гнезда, но при этом прекраснее лучших дворцов Радужных Эльфов.

Радужные Эльфы… раса, исчезнувшая так давно, что о ней остались лишь мифы и легенды, дошедшие лишь до таких мест, как Чужие Земли и их приграничья. Остальные народы забыли о них и вовсе.

— Это были края гармонии. Где люди находили себя в искусствах, где иные расы жили в угоду свои путям. Здесь все, от веточки придорожного куста, до речного камня пропиталось терной.

— Терна?

— Что я сказал по поводу…

— Нет, я серьезно! Что такое терна?

Шенси задумался.

— Если честно, — через некоторое время ответил он. — я и сам понятия не имею. Мы тогда были не очень трезвы и я не подумал уточнить у цветочника, что это такое.

Простой цветочник, знающий о Терне? Даже если бы Хаджар сейчас был бы нетрезв настолько же, насколько в тот день Абрахам, то все равно заметил бы в этом слишком невероятное стечение обстоятельств.

— И в этот край пришел Горшечник. Он слышал, что у Радужных Эльфов есть некое зелье, способное управлять душой. И что если принять его, то разбитая душа станет единой, а целая душа — разбитой. Да, вы правильно меня поняли, Горшечник пришел в этот край, чтобы разбить свою душу.

Шенси замолчал.

Молчали и остальные.

Пауза затянулась.

— Тут вы должна спросить, — прошипел Абрахам. Нет, все же рассказчик из него был не самый лучший. — зачем ему это понадобилось.

— Ой, прости, — спохватилась Иция. — так зачем, говоришь, Горшечнику понадобилось разбивать свою душу?

— Хороший вопрос, Иция, — менторским тоном произнес Шенси. — он хотел, чтобы каждый осколок его души отправился в свое собственное путешествие. Так, по дорогам, которым он шел раньше один, смогло бы идти десять, двадцать, тридцать Горшечников. Так бы он смог, возможно, отыскать то, что так жаждала его душа.

Хаджар мысленно отправился в путешествие по уголкам собственной памяти. Он вспомнил Школу Святого Неба и то злосчастное озеро, где он повстречал осколок души Горшечника. Видимо эльфы, все же, согласились поделиться своим эликсиром.

— Увы, князь Радужных Эльфов отказал ремесленнику в его просьбе.

В который уже раз Хаджар едва не споткнулся?

— И тогда, Горшечник, душу которого целыми эпоха одолевали демоны гнева и скорби, отправился к тем, кто мог бы ему помочь. Он пришел к людям, некогда изгнанным из цветущего края. Людям, желавшим не просто наслаждаться местной терной, а стремящимся использовать её в своих, алчных и низменных целях. Горшечник пришел к ним с одной единственной просьбой — чтобы те помогли ему забрать эликсир у Радужных Эльфов. Цена же, которую ему назвали, была ужасна. Люди попросили у Горшечника выковать им доспехи и оружие, которое даже после смерти оставит воина в миру живых, чтобы тот мог сражаться со своим врагом. Год и один день Горшечник провел в кузне, а затем, на утро второго дня, армия людей обнаружила двадцать тысяч волшебных доспехов, источавших терну смерти и разложения. Они надели их, не зная, какое зло задумал Горшечник. Стоило им облачиться в доспехи, как их тела расплавились и стали частью брони, надетой на их оголенные души, которые теперь были под властью ремесленника. Тот не хотел отдавать столь страшное оружие в чужие руки, как он и не хотел зла Цветущему Краю. Но он не мог позволить себе свернуть со своего пути. И, возглавив армию призраков, он отправился на войну с Радужными Эльфами. Так Горшечник стал Генералом. Битва была страшна, а последствия её… вы видите и сами. Некогда Цветущий Край превратился в топи Эглхен, названные в честь жены Князя, которая пыталась спасти зелье от Горшечника, но он оторвал ей голову собственными руками и вытащил искомое из еще теплого тепла, где та прятала злосчастный флакон.

— Ох уж эти легенды прошлого… кто, в здравом уме, будет прятать флакон с зельем, расщепляющим душу, в собственном теле.

— Что было дальше с Горшечником — моя история того не знает, — Абрахам делал вид, что не заметил ремарки гнома. — но ходят слухи, что бессмертная армия Генерала до сих пор бродит где-то в этих топях и ждет своего часа, чтобы…

— Не думаю, что это простые слухи.

— Густаф! Чтоб тебя… я ведь предупреждал, да?

— Смотри, Абрахам!

Хаджар проследил взглядом направление куда указывала рука лучника.

— Проклятье! — выругался он и обнажил Синий Клинок.

Легенды прошлого… почему-то они имели неприятное обыкновение оказываться правдой.

Глава 1406

Хаджар видел в своей жизни призраков и мертвецов. С некоторыми ему даже доводилось сражаться. Но то существо, что стояло через полсотни метров от их отряда никак нельзя было отнести ни к одной из этих категорий.

В отличии от призрака, оно словно обладало своей плотью. Энергия не протекала сквозь него беспрепятственно. Она задерживалась внутри, абсорбировали и преобразовалась в нечто совсем иное. Нечто темное. Как сгусток перегноя. Как если бы болото под их ногами загустилось, ожило и приняло гуманоидную форму.

И в то же время, это был и не мертвец. Хаджар не ощущал, чтобы от создания исходила энергия смерти. И ледяной шепот не терзал затылок и шею.

Чтобы это ни было, оно не поддавалось пониманию Хаджара. И, судя по всему, остальные члены отряда так же не знали, что и думать.

— Почему оно не нападает? — прошептал Густаф.

Он до скрипа натянул тетиву и положил стрелу в углубление на дуге. Энергия и воля закружились вокруг стрелка. Лучники, на подобной дистанции, являлись опаснейшими из противников. Их техники обладали воистину невероятной скоростью, а убойность лишь одного выстрела была сравнима с сильнейшим ударом клинка.

Не даром их боялись и уважали на поле брани.

Другое дело — честная дуэль один на один. Если войти с лучником в партер, то у последнего не оставалось практически ни единого шанса, чтобы выжить.

— Проклятье, — выругался Шенси, обнажая саблю и кинжал. — это единственное, что тебя сейчас заботит?

— Малолетка прав, — на теле Алба-удуна вспыхнули его татуировки, глаза затопило оранжевым сиянием, а топоры запылали яростным пламенем. — чтобы это ни было, оно не спешит нас атаковать.

Густаф и гном оказались правы. Создание все так же оставалось неподвижным. Оно стояло поперек тропы, по которой шел отряд, но при этом стояло неподвижно.

Расколотый, листовидный щит в левой руке слегка отставлен в сторону. Тело, от пята до плеч, покрывала странная броня. На вид она была сделана из кожи, но в то же время в некоторых местах сквозь странный материал просвечивала зеленоватая сталь.

Будто действительно легенда о Горшечнике не обманывала и те воины, что облачились в созданную им броню, растворились в ней своей плотью.

Наплечник из той самой стали, покрытый неизвестными символами и рунами лежал на правом плече. Он слегка сиял и выглядел грозно. Но не так грозно, как капюшон и меч создания.

Под плотной накидкой, закрывающей голову, не было видно ровным счетом ничего. Только пропасть тьмы, внутри которой, кажется, таилось нечто… разбитое и расколотое. Нечто, ждущее шанса, чтобы отправиться дальше. Сбросить эту искусственную плоть и найти свой покой.

Покой…

Это создание отчаянно ждало покоя. Ждало суда праотцов, чтобы те рассудили дела своего потомка. Чтобы ждать перерождение либо за столом предков, либо во тьме бездны. Но даже голодная пропасть холодной тьмы будет лучше той, что заменила некогда славному воину его лицо.

Хаджар вздрогнул от наваждения.

Ему показалось, что это не он заглянул внутрь того, что осталось у существа от его сознания, а оно само затянуло Хаджара внутрь себя. Чтобы тот ощутил все то одиночество и жажду смерти, пронесенные древним воином через неисчислимое количество эпох.

— Я пойду один, — произнес Хаджар.

— Хаджар-дан, — подался было вперед Алба-удун, но Гай положил руку на плечо гному и покачал головой.

— Этот солдат опоздал на свидание к смерти, — произнес он ледяным голосом. — его единственный шанс восстановить свою честь — славный поединок.

Густаф снял стрелу с тетивы, Иция обернула кнут вокруг руки, а Шенси вернул саблю и кинжал обратно в ножны.

— Видят боги, это нужно им обоим, — цокнул он языком и скрестил руки на груди, но этого Хаджар уже не видел и не слышал.

Его простые одежды, сшитые некогда Аркемейей из льна и холщи, легли ему на плечи броней Северного Неба. Да, так назывались одеяние, сшитые ему королевой Холода и Ночи — Мэб. Теперь он это знал.

Синие, с белыми облаками и чарующими звездами, они дышали силой. Его собственной силой. Теперь Хаджар понимал и это. Так же, как понимал, что синий плащ, ветром стелющийся у него за спиной, это ничто иное, как шарф, который отдала ему далекий предок в Стране Ветров.

Синий Клинок лег ему в руку. Птица Кецаль, оглашая окрестности едва слышимым «Кья» устремилась сквозь облака к звездам.

— Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин. Основатель Стиля Песни Меча Северного Ветра, — за спиной послышались шепотки и знакомый кашель. Хаджар, в своей жизни, лишь второй раз (первым стал бой с Таш’Маган) принимал участие в поединке адептов.

Тот отличался от простой дуэли тем, что оставлял метку на душе адепта. Что-то вроде шрама от клятвы на крови, только на менее глубоком уровне.

Когда-то давно, еще во времена Войн Северных Королевств, Хаджар узнал от Тени Бессмертного, что Бессмертные могут видеть на душе метки поединков — это помогает им определить силу противника. Тогда Хаджар понял эту фразу совсем иначе.

Что же до удивления членов отряда, то в этом нет ничего… удивительного. Они никогда прежде не слышали, что Хаджар является Основателем своего стиля, а тот как-то не очень и афишировал сей факт.

Всего, для каждого стиля, имелось четыре ступени владения оным.

Послушник, затем Обладатель, Мастер — высшая ступень. И, в единственном числе, Основатель.

При этом подавляющее большинство адептов в Регионах, имеющих какой-либо стиль, находились на первой ступени.

Таш’Маган, являющаяся Мастером, была исключением, лишь подтверждающим правило. И благодаря этому исключению являлась одним из сильнейших воинов.

Создание ничего не произнесло, но его ответ был вполне понятен.

Оно сделало шаг назад и подняло перед собой клинок. Простой, одноручный меч вспыхнул зеленым светом и такое же сияние заполнило пространство на расстоянии в сотню шагов.

Хаджар, чье королевство было сосредоточено в его мече, резко почувствовал невероятное давление. Такое он испытывал лишь когда стал свидетелем битвы Оруна и старика-ректора. Тогда, еще не владея Королевством, он ощутил примерно схожее давление.

Чтобы это ни было — именно оно являлось целью на пути меча.

Ступень, находящаяся за пределами Истинного Королевства.

Не только глубокие мистерии, но полноценная, оформленная ступень.

— Мать моя… — выдохнул Шенси. — Гай, неужели легенды не врут. Неужели…

— Истинное Королевство — не предел, старый друг, — Гай провел пальцами по маске. Словно хотел отодвинуть её в сторону, чтобы лучше видеть. — Наконец-то мы на верном пути…

Фраза Гая о «верном пути» отложилась в сознании Хаджара, но в данный момент его беспокоило другое.

Зеленое поле втянулось в меч создания и клинок запылал еще ярче. Он будто весь состоял из этого сияние. Сияния не энергии, а чистой, незамутненной… нет, не воли. Чего-то другого. Чего-то куда более глубокого и могучего, чем простая воля.

Это было что-то совсем иное.

Что-то, что делало это создание чрезвычайно опасным, но, в то же время, драгоценным противником.

Хаджар занял низкую, оборонительную стойку и отдал приказ нейросети вести подробную запись.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан. Начинаю запись материала для последующего анализа. Реестр: «Путь Развития» Каталог: «Путь Меча» Флаг: уровень приоритета «макс.»]

Создание сделало шаг назад. Всего одним шагом, без всяких энергий, волшебных слов и чего-то иного, оно преодолело расстояние в пятьдесят метров. Буквально разрывая собой пространство с атмосферой, способной развоплотить слабого Рыцаря Духа, оно оказалось вплотную к Хаджару.

Зеленый клинок двигался со скоростью, от которой даже в глазах Хаджара появились остаточные изображения.

Сцепив зубы, разрывая собственные мышцы и сухожилия, используя полный набор силы, начиная от струящегося по венам имени ветра, заканчивая волей и энергией, Хаджар едва успел подставить клинок под удар создания.

По ощущениям, его ударили не мечом, а стенобитным тараном.

Земля мгновенно ушла из под ног Хаджара. Более того — члены отряда резко уменьшились в размерах и оказались… под ступнями Хаджара.

Всего один единственный удар создания подкинул его в воздух не меньше, чем на семь метров. И, впервые, за все десятки, сотни и тысячи сражений, Хаджар увидел на Синем Клинке небольшой скол в месте столкновения мечей.

Что, проклятье, это такое?!

И что здесь забыл Кафем?!

Увы, времени найти ответы на эти вопросы не было.

Над Хаджаром возникла фигура создания и выкованный из света меч обрушился в жутком, рубящем ударе.

Глава 1407

Раньше, в былые времена, если адепт оказывался в воздухе, без крепкой опоры под ногами, а в его сторону летела чья-то техника, заклинание или удар, то этого адепта можно было смело провожать к дому праотцов.

Но это раньше.

Хаджар, достигший ступени Безымянного, мог лишь одним усилием собственной воли, не прибегая к энергии, уплотнить потоки воздуха под собой, пусть и на пару мгновений, до такой степени, что успел бы оттолкнуться от них.

Он мог бы использовать мистерии меча и с их помощью изменить направление своего падения.

Он мог бы призвать Ветер и воспарить еще выше, на миг вступив ногой в царство обитателей небес.

Он мог бы использовать технику Пути Среди Звезд в том усеченном виде, в котором она была доступна для него на данном этапе развития.

Эти мысли пронеслись в сознании Хаджара быстрее, чем выпущенная в полет стрела. И все бы это он успел сделать, если не…

Черное пятно, заменявшее древнему воину лицо, возникло перед глазами Хаджара. Смертным саваном оно простиралось от одного края горизонта, до другого. Оно затягивало в себя. Подчиняло себе.

Но не так, как это делают ментальные техники или заклинания управления разумом.

Нет.

Это было нечто иное.

Как некогда, будучи совсем юным, Хаджар не мог постичь всю мощь и границы Истинного Королевства, так и сейчас — он ощутил себя необычайно незначительным и маленький на фоне могущества мистерий своего противника.

И эти самые мистерии они словно… управляли окружающей действительностью. Подчиняли её себе. Не поверхностно, как это делало королевство, а уходя корнями куда-то в саму суть бытия.

Пронизывая волей и властью далекие эфиры не ясных смертным материй.

Хаджар попросту не мог использовать ничего из вышеперечисленного. Он просто падал вниз спиной, наблюдая за тем, как на него опускается сияющий зеленым светом меч.

Лишь в последний момент, перед тем, как вражеский клинок рассек бы его на две равные половины — от макушки до паха, Хаджар успел призвать Ветер и с его помощь слегка отклониться.

Потоки крови, окрашенной в свете черного заката болот в мутно-багряный свет, выстрелили в небо, а сам Хаджар отлетел в сторону и приземлился спиной на камень, разбив его на мелкие осколки.

Если бы не доспехи королевы Мэб, вряд ли бы он уцелел еще в момент удара меча мертвого воина, не говоря уже о том, что каменные осколки превратили бы его спину в жуткий фарш.

— Чужак, ты…

Хаджар, перебивая Шенси, вскинул кулак.

На его груди алела жуткая полоса из которой неустанно текла кровь. Для адепта, достигшего такого уровня развития, подобные раны не являлись чем-то смертельно-опасным. Особенно если не были задеты канала и меридианы энергетического тела. Но…

Хаджар с удивлением обнаружил внутри раны зеленые искры — осколки свечение меча мертвого воина. И эти искры мешали ране закрыться и не позволяли крови свернуться.

— Проклятье, — выругался Хаджар. — так сражаются Бессмертные?

В том, что мертвый воин, приземлившийся на то же место, откуда и начал поединок, при жизни обладал силой Бессмертного, не оставалось никаких сомнений. Хаджар сомневался, что такую рану, используя лишь мистерии меча и ничего более, могли бы оставить даже самые могущественные из Небесных Императоров.

Нет.

Это было нечто совсем иное.

— Ну ладно, — Хаджар сплюнул и, сжав зубы, направил волю и энергию внутрь раны.

Воин стоял на месте. Неподвижный колосс — отголосок далекого прошлого и воин, эхо которых стихало где-то в самой глубине корней истории Безымянного Мира.

Он будто наблюдал.

Ждал того, что его противник справится с смертельной угрозой и их поединок продолжиться.

Хаджар не заставил себя ждать.

Рыча раненным зверем, Хаджар искра за искрой, усилие за усилием, выталкивал чужеродные субстанции из своего тела. Тратя просто невероятные запасы энергии, без счета пополняя их пилюлями из пространственного артефакта, только через минуту он смог справиться с угрозой.

Но даже так — на его теле, чего не случалось уже очень давно, остался новый шрам. Как напоминание о силе, которой владел воин.

И все это время противник оставался недвижим. Он все так же наблюдал за Хаджаром в ожидании, когда последний снова сможет поднять меч.

И когда это произошло, воин неожиданно принял оборонительную стойку. Он выставил перед собой расколотый, листовидный щит и положил на боковую грань зеленый клинок.

Над головой воина застыли гнилые кроны деревьев, а пожухлая трава вокруг ног замерла.

Хаджар вновь ощутил на себе некое давление. Давление, которое буквально изничтожил бы его Истинное Королевство, если бы он пользовался им как раньше — высвобождал бы в реальность, а не заточал внутри собственного меча.

Он вглядывался в чернеющую пустоту под капюшоном противника и вспоминал слова Тени Бессмертного Мечника. Кажется, почивший Мастер пытался научить его куда большему, чем могло показаться на первый взгляд.

В это время, возвращаясь мысленно в собственное прошлое, он не видел и не слышал происходящего за спиной.

— И долго они так будут стоять? — Алба-удун откусил очередной кусок яблока, после чего принялся смачно им чавкать. — Что вообще не так с этим мертвяком? Я с таким не сталкивался.

— Ты сражался с мертвыми?

— В криптах Горы порой поднимаются беспокойные души, — отвечая на вопрос Иции гном буднично пожал плечами. — нас отправляли направлять их к Каменным Предкам.

— Это не совсем мертвый, — Гай опять потянулся к маске. — он застыл на пороге дома праотцов. Взгляд его направлен к столу предков, но его душа привязана к телу, не знающему покоя.

— Ты меня пугаешь, полуликий, — натянуто и, действительно, немного испуганно усмехнулся Густаф. — Откуда такое красноречие? А как же наше любимое…

— Смерть близко, — перебил его Гай и лучник облегченно вздохнул и пробормотал: «Я как раз об этом». — Но не для этого воина, — продолжил секирщик. — кто знает, сколько эпох он ходит по этим землям в ожидании, когда придет кто-то, кто сможет подарить ему долгожданный суд праотцов.

— Боги и демоны, — выдохнула Иция. — ты действительно думаешь, что он один из тех. Ну — из истории Абрахама? Думаешь это действительно воин из армии Горшечника?

— Быть может, — протянул Гай.

Скрипнул кнут на руке Иции, а глаза засветились резким, как кинжал, хищным сиянием.

— Кто, в здравом уме, обречет даже самого злого недруга на такую судьбу.

— Успокойся, моя дорогая, — в своей привычной манере Шенси положил ладонь на плечо Иции. — просто наступает такой момент, когда всем нам приходится отвечать за наши грехи. Кто знает, что творил этот воин при жизни. Такая сила, как у него… я не встречал такого даже…

Шенси осекся. Но все были слишком заняты поединком между двумя воинами, чтобы заметить короткую оговорку, а так же глубокую боль и печаль в глазах старого вора.

Все, кроме Гая.

— Смерть близко, мой друг, — прошептал он так, чтобы слышал только Абрахам. — мы, наконец-то, на верном пути…

Шенси никак не отреагировал. Он лишь продолжил наблюдать за двумя неподвижными фигурами.

— Однажды, Хаджар, наступит момент, — Тень Бессмертного качала призрачным клинком и ходила вокруг своего ученика. — когда ты встретишь противника, который окажется способен забрать всю ту силу, что ты собирал по крупицам.

— Забрать мою силу?

— Да, — кивнула Тень.

— Разве это возможно?

— А разве это не происходит каждый день? Разве кто-то не забирает нашу силу каждый день и каждый час, оставляя нас сражаться голыми руками?

— Я не понимаю…

— Поймешь… когда придет время, вспомни мои слова. И вспомни, что как бы силен не был бы враг, чтобы он у тебя не отнял, пока твои руки держат меч — ты все еще можешь биться. Биться своей собственной силой.

Хаджар посмотрел на окутанный зеленым сиянием вражеский клинок. Мертвый воин был лишен всех сил адепта — начиная энергетическим телом, заканчивая волей, но он все еще находился на таком уровне силы, что ни один воин Семи Империй не смог бы дышать в его присутствии.

Хаджар до сих пор плохо понимал, что ему пытались сказать Травес и Тень Бессмертного. Он все еще не знал, что это такое — «его собственная сила».

Каждый раз, когда он думал, что, наконец, смог добраться до сути этих слов, то понимал, что стоит лишь на самой границе понимания пути воина. И как бы далеко он не зашел, путь за его спиной казался лишь маленькой ленточкой на пути бескрайних просторов перед его лицом.

Но, так или иначе, этого воспоминания было достаточно, чтобы попробовать использовать те маленькие крупицы мистерий за гранью Истинного Королевства меча, которые он успел получить за прошедшее время. И которым он нашел подтверждение в этой битве.

Хаджар прикрыл глаза. Он погружался все глубже и глубже в свое сознание. Собирал частицы того, что смог осознать. И, каждая из этих частиц, медленно присоединялась к Синему Клинку.

Одна за другой.

Во внешнем мире это проявлялась тем, что на синей грани клинка будто вспыхивали звезды. Как если бы меч оживал и статичный рисунок парящей сквозь облака птицы Кецаль начал едва заметно оживать.

Одновременно с этим, используя Ветер, струящийся внутри его тела, Хаджар сделал шаг вперед.

— Что за…

— Что это такое?!

— Хад-кха-джар-кха-кха-дан…

Пока Густаф и Иция не могли понять, что произошло, а гном и вовсе подавился яблоком, Шенси с Гаем украдкой переглянулись и так же украдкой кивнули друг другу.

Глава 1408

Превратившись для отряда, пусть и на краткий миг, в размытый поток лазурного ветра, Хаджар переместился прямо к противнику. Мертвый воин не двигался.

Вонзив щит в землю, он ждал вражеского натиска.

Синий Клинок, сверкая то и дело вспыхивающими звездами, врезался в зеленую, расколотую сталь. И от этого удара не возникло ни силовых волн, сметающих все на своем пути, ни вспышек энергий, способных дотянуться до чернеющего неба.

Вся мощь мистерий Хаджара, вся его воля, энергия и скорость, были почти полностью сосредоточены в этом ударе. Лишь несколько порезов на земле и срезанная трава свидетельствовали о том, что он пока еще не полностью контролировал свою силу.

Только звон ударившихся друг о друга металлов свидетельствовал о самом факте существования битвы.

Хаджар, не дожидаясь, пока противник снова использует ту таинственную силу, вновь обернулся потоком туманного ветра и переместился за спину воина.

В отражении древних, местами покрытых мхом, доспехов он увидел самого себя. То, как он на ходу перехватил меч и обрушился в рубящем ударе. На краткий, незаметный даже самому Хадажру, его меч вспыхнул похожим сиянием. Только не зеленым, а голубым.

И этого, незаметного ни для кого мгновения, было достаточно, чтобы мертвый воин сдвинулся с места.

Отступив и разорвав дистанцию, он развернулся и ударил клинком наотмашь.

Хаджар не стал даже пытаться блокировать. Он чувствовал, что если попытается, то маленькая, уже почти затянувшаяся щербинка на кромке лезвия, может превратиться в трещину.

Зеленый клинок противника ударил в поток лазурного ветра. И, несмотря на невероятную скорость Хаджара, он все равно смог дотянуться до него.

Новый разрез появился на синей броне и капли крови градом полетели на землю.

Хаджар, не обращая внимания на рану на левой руке и зеленые искры, не дающие ей закрыться, продолжил свой бег.

Для немногочисленных зрителей это выглядело так, словно вокруг мертвого воина кружит вихрь синего ветра изнутри которого выстреливают молнии стали, окропленной холодным светом звезд.

— Никогда прежде не видел, чтобы кто-то так сражался, — выдохнула Иция и крепче сжала рукоять кнута.

Гай с Шенси промолчали.

— Хаджар-дан снова стал сильнее, — гном швырнул за спину яблоко. — но ему все еще далеко до…

Алба-удуна никто не слушал.

Все внимание было приковано к сражающимся.

Как бы быстр ни был ветер Хаджара, как бы стремительно не выстреливал в выпада, не расплывался во взмахах или не обрушался в ударах его меч, мертвый воин каждый раз успевал подставить щит или меч.

Мерное, зеленое сияние, свидетельствовало о том, что он не прикладывал особых усилий в этой битве. И с каждым новым обменом ударов, лишь теснил противника.

Хаджар ощущал, как утекает сквозь пальцы его сила. Как все меньше остается энергии. Как все сложнее становится удерживать Путь Среди Звезд и Ветер.

Именно поэтому, резко остановившись, он использовал инерцию от собственного бега и все ресурсы, до которых только мог дотянуться, чтобы призвать одну единственную технику.

И если прежде он мог использовать «Драконью Бурю» несколько раз за поединок, то теперь его источник едва ли не разбился от того, что всего за один раз из него вытянули больше двух третей от запаса.

И все это, чтобы породить на свет секущий взмах, следом за которым летела распахнутая пасть дракона. Призрачная и едва заметная невооруженному взгляду.

Так, словно Хаджар не продвинулся по лестнице развития, а напротив — сделал шаг назад и оказался на границе становления истинным адептом.

Вот только концентрация силы в этой технике была такова, что даже стоявшие вдалеке адепты ощутили давление на собственных душах.

А когда мертвый воин, всем весом навалившись на щит, принял его в глухой блок, то Хаджар, все же, не смог удержать контроль над силой.

— Каменные предки! — воскликнул гном и, взмахнув топорами, окутал отряд щитом из раскаленной лавы.

Кто знает, что произошло бы, опоздай он хоть на долю мгновения.

Вспышка синего цвета окутала болота.

Вихрь секущего ветра невероятной скорости и мощи закружил вокруг двух сражающихся, а затем, одновременно с ревом дракона, силуэт титанического меча пронзил небо, на несколько секунд разрезав плотный покров низких облаков и обнажив черноту беззвездной ночи.

— Не уверен, что…

— Что даже Император Драконов смог бы так легко отразить этот удар, — перебил Абрахам своего полуликого товарища.

И все же, когда вспышки энергий рассеялись, а вихрь унялся, то зрителям предстала совершенно невероятная картина.

Взлохмаченный Хаджар стоял в рассеченных и окровавленных одеждах, лишь отдаленно напоминавших прекрасные доспехи. Его дрожащие руки едва удерживали буквально вибрирующий клинок. Кровь едва ли не ручьями стекала по всему его телу.

Перед ним стоял мертвый воин.

Он выглядел так же — как и прежде. Лишь небольшой надрез на поверхности его расколотого щита нарушал общую картину.

— Проклятье!

Шенси, обнажая клинки, молнией кинулся на выручку. Гай уже замахнулся секирой, намереваясь вонзить её в землю и использовать технику, кнут Иции взмыл в небо, стрела Густафа со свистом слетела с тетивы, а топоры Албадурта запылали горным пламенем.

Мертвый воин даже не повернулся в их сторону. Он лишь отмахнулся от них мечом и зеленое сияние волной накрыло болото, а когда схлынуло, то все члены отряда лежали без сознания.

Хаджар все еще стоял на ногах. Возможно он и сам и не понимал почему и за счет чего, но все еще стоял.

Мертвый воин подошел к нему вплотную. Так близко, что если бы под капюшоном все еще имелось лицо, то Хаджар бы почувствовал его дыхание. И все же, он ощущал, как что-то смотрит в его глаза. Ищет в них какой-то лишь самому себе ведомый смысл и суть.

Хаджар попытался поднять меч.

Он знал, что у него не получится одолеть мертвого воина. Даже если бы он обладал той силой, которой распоряжался когда бился со стариком Бореем — все равно бы не одолел. И, все же, это не означало, что битва закончена.

Мертвый воин взмахнул мечом.

Хаджар на мгновение затаил дыхание. Он ожидал чего угодно — вспышки боли, света в конце тоннеля, дома праотцов. Чего угодно, но…

Он никак не мог предвидеть, что мертвый воин укажет мечом куда-то на северо-восток, после чего, кивнув головой, развернется и отправится в противоположном направлении.

— Пос…той! — сквозь боль и подступающий полумрак окликнул его Хаджар. — наша битва… еще не оконч…

Но мертвый воин не слушал его хрипов. Он лишь продолжил путь во мглу. Он все еще ждал того, кто в славной битве подарит ему столь долгожданную смерть.

Только когда зеленое свечение окончательно растворилось где-то во мгле, Хаджар позволил себе упасть на землю. Из его ран текла кровь. Энергетическое тело не было задето, но с опустошенным источником он не мог ускорить процесс заживления. А естественной регенерации мешали зеленые искры.

— Проклятье, — выругался Хаджар.

Так, обездвиженный, он лежал и смотрел на то, как медленно затягивались тучи на небе, закрывая под своим покровом холодную вселенную.

Сколько бы он не истоптал дорог.

Сколько бы битв не оставил позади.

Сколько бы…

Проклятье.

Он все еще находился лишь в самом начале пути и…

— Ты, наверное, самый отважный и, одновременно с этим, самый тупоголовый смертный, которого я когда-либо знала.

На груди Хаджара вспыхнуло маленькое солнце.

— Фрея, — прохрипел он. — чем обязан…

Глава 1409

Фея Фрея. Маленькое создание, которое уместилось бы в бутоне полевого цветка. Красивая, миниатюрная и невероятно могущественная воительница. Посланница богов и одна из Древних.

Её меч, больше похожий по размерам на обрывок нитки, покоился в кожаных ножнах. За спиной сложились четыре прозрачных, сотканных из солнечного света, золотых крыла.

Хаджар не сразу заметил. Но кое-что во внешнем виде феи изменилось. Если раньше она носила платье или камзол, то сейчас была облачена в доспехи.

Что за кузнец смог выковать столько искусный доспех, с гербами и узорами, что при этом тот был бы велик семечку подсолнуха.

И, самое главное…

— Почему ты…

— Нет времени, — Фрея взлетела и взмахнула несколько раз миниатюрными крылышками. — ты, Ветер Северных Долин, как всегда умудрился найти себе неприятности там, где их быть не могло.

На Хаджара, лежащего в луже собственной крови, посыпались едва заметные взгляду золотые искры. Но чем больше Фрея взмахивала крыльями, тем гуще становилось марево золотого блеска.

Оно накрыло тело воина теплым одеялом света.

В эту секунду Хаджар ощутил нечто схожее с тем, когда сражался с мертвым воином. Будто Фрея могла что-то такое… что-то такое… чему Хаджар пока не был способен даже нужной метафоры подобрать.

— Что это? — спросил он куда более спокойным голосом.

Боль постепенно уходила. Золотое сияние феи медленно, но верно, изгоняло из плоти Хаджара остатки силы последнего противника.

— Я бы не смогла объяснить тебе, маленький воин, — он всегда удивлялся тому, как Фрея к нему обращалась. «Маленький воин». Из уст прочих древних это звучала еще более менее оправдано, но это миниатюрное создание… впрочем, не стоило обманываться. Сейчас Хаджар еще лучше ощущал безграничную мощь Фреи. — даже пройди ты Испытание Небес и Земли.

— Небес и Земли… бессмертные, они…

— Не все владеют этой силой, — перебила фея. Она действительно торопилась.

Вскоре раны Хаджара затянулись и он смог подняться на ноги. Фрея зависла в воздухе перед ним. Её глаза, цвета запоздалого рассвета выглядели встревоженными и обеспокоенными.

— То, что находится за гранью Истинного Королевства, маленький воин, это тайны, на которых стоит Седьмое Небо.

— Значит, все же, там действительно что-то есть… — задумчиво протянул Хаджар. — но если не все бессмертные владеют подобной силой, то кто тогда…

— Один из мертвых королей, — фея явно очень торопилась. — у меня мало времени, Хаджар. Пруд Вечного Ока вскоре сможет пронзить своим взглядом и здешнюю завесу.

— Пруд Вечного Ока? О чем ты говоришь? Один из мертвых королей? Разве это не Эрхард?

— Слушай меня внимательно, человек, — фея подлетела так близко к носу Хаджара, что едва не оперлась на него руками. — Я уже говорила тебе — не доверяй полукровке. Теперь скажу так — узнай, как работают предсказание. И узнай первое из них. И поторопись. Скоро война.

— Война? — Хаджар, едва ли успевший прийти в себя после битвы, не мог понять о чем говорит Фрея. Когда-то давно та дала ему «три подсказки», но Хаджар думал что те уже давно воплотились в жизнь. — Что еще за война?

Фрея дотронулась до своих доспехов.

— Последняя война, — впервые Хаджар услышал нечто похожее на страх в словах могущественного небесного создания. — алтарь того, кто не был рожден. Узнай про него. Узнай про предсказания. Прошу тебя, маленький воин, пока еще есть время…

Хаджар вздрогнул.

Старое воспоминание, от которого он бы хотел избавиться, но которое застряло в его душе подобно застарелой занозе.

— «Смерть тебе принесет тот, кто не был рожден».

— Поторопись, — продолжила Фрея. — время на исходе. Уже ударили боевые барабаны. В кузнях разгорелось пламя. Поторопись. Седьмое Небо ждет тебя, маленький воин и…

Фея осеклась. Она резко развернулась в сторону неизменного неба. Такое же низкое, черное, затянутое мрачными облаками. Но так, судя по всему, оно выглядело только для Хаджара.

Фрея увидела там что-то совсем иное. Что-то, что пугало её даже больше.

— Прощай, Хаджар, — она так же резко повернулась обратно к Хаджару. — в следующий раз, когда мы увидимся, кто-то из нас умрет.

Она взмахнула крыльями и подлетела ко лбу человека. Прижавшись к нему всем телом, как к чему-то, что могло бы защитить её от всех бед, она горько поцеловала его золотистыми губами.

Хаджар едва смог ощутить прощальный поцелуй.

— Фрея, ты…

Но феи уже не было. Она истаяла сродни полусонному наваждению. И лишь небольшая искра на лбу, медленно впитывающаяся в кожу, напоминала, что все произошедшее действительно произошло.

Хаджар потер место поцелуя.

— Мне бы сперва с Орденом Ворона разобраться, — проворчал он и, развернувшись, направился к лежащим на земле членам отряда. — проклятье, как же я ненавижу эти интр…

— … все ваши интриги, Император, ни к чему не приведут. Ветер Северных Долин не будет играть в них послушную роль пешки.

Посреди прекраснейшего из дворцовых залов, на камнях сверкающих всеми цветами радуги, похожих одновременно на застывшую в камне воду и запечатленный в узоре мрамора, весенний ветер, лежала столь же прекрасная дева.

Израненная, с запекшейся кровью на золотых волосах. Обнаженная, покрытая синяками и ссадинами. Связанная цепями, выкованными из самых редких и могущественных волшебных металлов, зачарованных лучшими из придворных магов.

Она едва дышала.

Но даже так — её глаза; глаза цвета запоздалого рассвета, излучали лишь волю и отвагу. Несмотря на то, что она была раздета, избита, изрезана, она не оставляла попыток разорвать сковавшие её цепи и подняться на ноги.

— Ни к чему не приведут… — послышался голос.

В зале никого, кроме девы, больше не было. Но, тем не менее, голос струился словно изнутри… изнутри самого дворца. А может это и вовсе — действительно говорил сам дворец. Каждый его волшебный камень.

— Дергер… я просил тебя лишь привести ко мне нашу прекрасную посланницу.

— Мой Император, — прозвучал уже другой голос. — она оказала сопротивление. Я просто…

— Хватит, — перебил первый. — ты свободен. Ступай.

В зале послышались шаги. Но того, кому они принадлежали, дева увидеть так и не смогла.

— Почему ты решила помочь ему, посланница? — спустя какое-то время спросил голос. — Война уже совсем близко. В твоем лице мы потеряем опытного полководца.

Она тяжело дышала. Задыхалась в сдавливающих цепях. Но взгляд её глаз оставался все таким же ясным и стойким.

— Все долги, — произнесла она с трудом. — должны быть… оплачены… мой… Император.

— Долги? — удивился голос. — неужели ты чтишь свой долг тому несчастному созданию, что по сей день бродит во тьме?

— У этого создания… было… имя… — процедила сквозь боль дева. С каждым её словом. С каждой попыткой освободиться — цепи стягивались все сильнее. Они рвали её плоть и ломали кости. — Пока вы… не… забрали… даже… его.

— Забрал имя? Ты обвиняешь меня в том, что я забрал имя одного несчастного смертного? — голос засмеялся. Тяжело и густо. Как будто прогремело что-то в небесах. — Я вправе забрать имена у всех, кто ходит под небесами. Я вправе забрать жизни у всех, чьи глаза видели свет Ирмарила. Я есть все. Я есть начало. Я есть…

В зале вновь прозвучал смех. Но на этот раз совсем другой. Хрупкий. Едва различимый. Полный боли и сожаления.

— Вы можете убеждать себя в этом сколько угодно, мой Император, — собрав все силы, дева выплюнула эти слова, а цепи сдавили её еще сильнее. — но в этом мире есть те, кто знают прав…

Что-то нависло над девой. Что-то такое, что, в отличии от цепей, заставило её замолчать.

— Будь осторожна со своими словами, — прошептал голос.

— Разве они ложны? — дернулись в сторону золотистые волосы.

— Может и нет…

На какое-то время в зале повисла тишина.

— Еще не все потеряно, мой Император, — прошептала дева. — вы все еще можете…

Что-то невидимое, но не знающие слова «слабость», вздернуло её подбородок. Оно заглянуло ей в глаза.

— Когда ты согласилась на мое предложение отправиться в путешествие вместе с Пеплом, маленькая девочка, ты ведь чувствовала, да? — голос звучал вкрадчиво. Он будто проникал в сознание девы. Бродил по её воспоминаниям так легко, словно проходил через открытые двери. — Чувствовала, чем все это закончится, но все равно отправилась.

— Мой народ…

— Ты заключила со мной сделку, посланницу. Ты, а не я, пришла сюда и молила, чтобы я спас твой народ от Времени. И я выполнил твою просьбу.

— Я…

— Долги надо оплачивать, — вновь перебил голос. — ты сама это сказала. И твой долг мне все еще не оплачен.

Цепи, все это время терзавшие тело девы, опали на землю, а на месте прекрасной девы в воздухе зависла…

— А теперь ступай, посланница. Когда придет время, ты встретишься на поле брани с ним и пронзишь его сердце своим клинком. Таков твой долг. И ты его уплатишь.

Вновь тишина, нарушаемая лишь едва слышимым взмахом крыльев.

— Так ведь Фрея?

Застывшая в воздухе фея, обнаженная, израненная, но не сдавшая, лишь гордо вздернула подбородок.

— Или мне лучше звать тебя… Мавери? Это имя ты придумала, когда назвалась ему тогда? Впрочем, оно мне никогда не нравилось, — в голосе невидимки послышалась ирония. — Интересно, как отреагирует Волшебник, если узнает, что все эти эпохи на свете жил его последний друг, которого он похоронил уже так давно. Хотя… друг ли ты ему, мой прекрасный шпион? Или может ты уже сама забыла кому служишь?

Голос вновь засмеялся.

— Я…

— Не забывай, — перебил голос. — пока ты служишь мне, твой народ не исчезнет во Времени.

Сверкнули глаза цвета запоздалого рассвета, но так же быстро потухли.

— Мой… Император… — чеканя слова, поклонилась фея.

— Правильное решение, — этого не было видно, но обладатель голоса явно кивнул. — А теперь ступай. Тебе надо готовиться к битве.

— Да, мой Император.

Фея взмахнула крыльями и вылетела из зала.

Глава 1410

— Умри!

Хаджар вовремя уклонился и удар кинжала Абрахама прошел в дюйме от левого глаза.

— А, это ты… — выдохнул Шенси и, ругаясь, попытался встать, но у него не очень получилось.

— Ты, как будто, этому не рад, — усмехнулся Хаджар и, утерев пот, уселся на ближайшую кочку.

— Все в этом мире относительно, — пожал плечами Абрахам. — Господа и дама…

— И гном! — немного возмущенно добавил Алба-удун.

— И гном, — добавил Шенси и снова выругался. — в каком мы состоянии?

Хаджар разбудил Абрахама последним. Просто потому, что Шенси, из свего отряда, обладал самой высокой ступенью развития. Хаджар бы мог воспользоваться ситуацией, когда все находились без сознания и проникнуть своей волей в энергетическое тело Шенси и полностью его просканировать, но… в этом не было бы чести.

Так что, приведя в чувства всех остальных за полчаса, ему потребовалось еще столько же чтобы только пробудить Абрахама. Одно это уже говорило о многом.

— Где-то между булками старой, морщинистой задн…

Абрахам прокашлялся и поднял руку.

— Спасибо Алба-удун, — перебил он гнома. — Густаф, что скажешь?

Лучник сложил подзорную трубу.

Не чета тем, что пользовался за годы странствий Хаджар. Эта труба могла с легкостью пронзать плотный воздух местной атмосферы. А в стране смертных… ну, из Даанатана Лидус, конечно, не увидишь, но, может, где-то на горизонте, замаячит граница Моря Песка.

Подобные артефакты заставляли Хаджара задуматься о том, что Семь Империй, на самом деле, для действительно могущественных адептов, являлись не такими уж и обширными территориями.

Не стоит забывать, что Чужие Земли могли уместить в себе несколько Регионов…

Сколько десятилетий Хаджар топтал сапогами пыльные дороги Безымянного Мира, но не прекращал удивляться его чудесам.

— Учитывая все произошедшее, мы отстали от отряда Кафема на сутки, может двое.

— Проклятье, — прошипел Абрахам. — нам следует поторопиться, господа и гном.

— И дама, — чуть лукаво улыбнулась Иция.

— Дорогая, я бы снял шляпу, но, — Шенси помахал над головой. — я где-то её потерял.

— И как жы ты теперь без своей любимой шляпы?

— Боги и демоны, женщина, зачем ты терзаешь мой душевный шрам. Лучше бы я лишился… хотя нет, это все еще может мне пригодится.

— Поди, для дешевых девок себя бережешь?

— Для дорогих у меня слишком большие дыры в кармане. Так что не могу с тобой поспорить, прекрасная Иция.

— Не старайся, старый пес. Твое красноречие на меня не действовало с самого отрочества.

Хаджар перевел взгляд с Иции на Абрахама. Странно, но он все еще не очень хорошо знал прошлое тех, с кем вот уже не в первый раз рисковал жизнью и кому доверял спину.

Гай и Абрахам когда-то служили.

Иция была одной из тех девок, про которых сама только что и сказала.

Густаф… кто знает, что привело его в отряд.

Но, даже несмотря на эти не самые приятные мысли, Хаджар-таки улыбнулся. Мир боевых искусств таков, что ты можешь мгновением прежде биться на смерть, а таким же мгновением позже — смеяться от живота, радуясь тому, что все еще дышишь.

И как же было приятно слышать эту легкую, дружескую перепалку, на фоне того, что искра, оставленная Фреей, все еще обжигала его лоб.

— Что случилось с мертвым воином? — внезапно прервал веселую атмосферу тяжелый голос Полуликого.

Все повернулись к Гаю и в их глазах читалось нечто вроде: «Кто тянул тебя за язык».

Вопрос Гая, в целом, не был адресован лично Хаджару. Секирщик, закутавшись в рваный плащ и стоя на небольшом камне, обронил эту фразу во тьму.

— Он ушел.

— Ушел? — переспросил Гай.

Хаджар только сдержано кивнул.

— Гай ты…

Абрахам не договорил. Что-то остановило его и старый плут лишь покачал головой и поднялся на ноги.

— Пойдемте, — произнес он без тени той дурашливости, что прежде. — эти земли доказали свою опасность. Не стоит прохлаждаться лишнюю минуту.

Народ поднялся и, собрав свои нехитрые пожитки (большую часть все равно хранили в пространственных артефактах) направился в сторону, куда вел их маяк, прикрепленный к отряду Кафему.

Один только Гай медлил.

Он все так же стоял на камне и вглядывался во тьму.

Наконец, когда Полуликий думал, что его уже никто не видит. Он низко поклонился и произнес что-то на языке, которого Хаджар никогда прежде не слышал.

Видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, Хаджар не хотел испытывать недоверие к Абрахаму и его людям. С ними, в первые, за долгое время, он ощущал то же тепло и спокойствие, что когда-то очень давно, когда он носил офицерские знаки Лунной Армии.

Но…

— Это значит — Честь и Слава Королю Прошлого.

Хаджар едва не поперхнулся лапой местного кролика. Адептам их ступени развития не требовалась пища. Но, как говорится, «ты то, что ты ешь». Местная атмосфера давила на них с силой, о которой нет смысла рассказывать тем, кто никогда не сталкивался с подобным.

Так что вместо того, чтобы расходовать запас алхимии и с её помощью пополнять силы, Густаф и Алба-удун потратили полчаса на охоту.

Они поймали кролика.

Рогатого.

С когтями и клыками.

А так же ядром зверя, за которое можно было выкупить весь Лидус.

Подумать только, кролик начальной стадии Первобытной ступени. Этот пушистый зверь, размером с дворового кота, был способен уничтожить не очень сильного Повелителя. Густаф с гномом наловили таких почти десяток.

Неудивительно, что среди Рыцарей Духа и Повелетелей Чужие Земли считались едва ли не ожившей Бездной.

— Откуда ты знаешь?

Глаза Алба-удуна, подсевшего к Хаджару, вспыхнули радостным сиянием. Хаджар уже пожалел, что задал этот вопрос, но деваться было некуда.

Они сидели по другую сторону костра, так что из-за пламени остальным было плохо видно и слышно о чем говорят эти двое.

И это хорошо.

Потому что гном продолжил на одном редком наречии Страны Драконов.

— Эту историю я услышал от своей троюродной бабки по линии третьего побратим моего старшего дедушки и…

— Албадурт, честно, после недавних событий мое сознание еще не настолько окрепло, чтобы уследить за хитросплетением ветвей твоего родового дерева.

— Красиво.

— Что?

— Ну, про дерево, Хаджар-дан, красиво ты сказал. Мы называем свой рода — камнями. Деревья у нас почти не растут. Хотя, когда я обучался в людской академии, то было там дерево. Я очень любил забираться на него и…

— Албадурт, — едва ли не взмолился Хаджар.

— Что? Ах. Да. Так вот. Моя бабка рассказывала мне сказки. Как, собственно, и положено матерям наших матерей. Хотя не знаю, как именно это обстоит у людского рода и…

Хаджар направил на гнома заостренную палочку, с которой и откусывал мясо запеченного в углях кролика.

— В общем, — гном отломил с чужого прутика лапку и сжевал её прямо так — вместе с костями. — в этих сказках существовали страны, которые когда-то давно располагались на территории Чужих Земель.

— Здесь были страны?

— Разумеется, — кивнул гном. — волшебные страны, где волшебные существа, Первые Расы и люди жили вместе. К примеру — Холмы Амарие, где обитали Старшие Феи.

Хаджар затаил дыхание.

— Ты, может, не знаешь, но когда-то давно Феи не были такими маленькими, как они сейчас. И уж тем более они не служили богам. Но еще до того, как был рожден Мастер Почти Всех Слов, они заключили союз с Седьмым Небом и их королева — Прекрасная Воительница, поступила в услужение Яшмовому Императору, а тот, в свою очередь, сберег Старших Фей от времени, сделав их такими маленькими, что то больше не смогло их видеть.

Хаджар посмотрел на Алба-удуна несколько иначе, чем прежде. Неужели за фасадом болтливого Удуна притаился целый кладезь знаний о древних временах.

— Не удивляйся так, Хаджар-дан, — с легкой грустью в голосе продолжил гном. — мы, те немногие уцелевшие из Первых Рас, помним историю лучше людского племени.

— Это видно.

Алба-удун хмыкнул.

— Это единственное, что связывает наши народы с теми временами, когда мы вольно ходили по этим землям, а нашему числу не было счета. Теперь же Расы уходят во Время одна за другой. Слышал, недавно ушли и степный Орки Ласкана.

Степной Клык… славной тебе охоты, старый друг.

— Ты думаешь, что Гай может быть настолько стар? — спросил Хаджар.

— Вряд ли, Хаджар-дан. Те времена, о которых я тебе говорю, старше некоторых Древних. Может быть в стране Бессмертных найдутся те, кто помнят рассказы своих матерей и отцов о тех землях, но не здесь — в царстве Времени.

— Тогда почему…

Алба-удун резко повернулся к Хаджару. Его глаза вспыхнули огнем подземных гор.

— Если чему меня и научила жизнь, Хаджар-дан, так это никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за что — не доверять людям.

Сказано это было так, что Хаджар не сомневался, что Алба-удун без тени сомнений, без всякой заминки, при необходимости, мгновенно обратил бы свое оружие против Абрахама и его людей.

— Но ты называешь меня своим другом и…

Огонь в глазах Алба-удуна так же резко потух, как и зажегся, а затем гном засмеялся, чем ненадолго привлек внимание отряда.

— Ну и шутник ты, Хаджар-дан! — гном неистово гоготал и стучал ладонью по колену. — Ты и вправду считаешь себя человеком? — он вытер слезы и похлопал Хаджара по плечу. — Хорошая шутка, Хаджар-дан. Ой… не могу… человек…

Хаджар был слишком шокирован, чтобы как-то отреагировать, так что просто сидел и смотрел на гнома.

— Будь на чеку, друг, — гном так же резко закончил смеяться. — я прикрою тебе спину. Но будь на чеку. Я не доверяю Абрахаму и Гаю. И тебе не советую.

С этими словами гном, забрав из рук опешившего Хаджара палочку, ушел на дозорный пост — ему выпал жребий первым нести караул.

Глава 1411

— Что видно, Густаф? — прошептал Шенси.

Вместо своей потерянной шляпы, он повязал на изрядно побитые сединой, черные волосы серую бандану. Предмет гардероба, присущий лишь ремесленником и, разумеется, джентльменам капризной леди удачи.

— Кафем с отрядом встали лагерем около скалы.

Отряд Абрахама залег за холмом примерно в десяти минутах пути от места, где уже почти целый день стоял Кафем Бонийский с его наемниками.

Топи Эглхен, хоть и являлись идеально ровной поверхностью — здесь имелись и глубокие овраги, оставшиеся от высохших озер. Были и сами озера. Несколько невысоких лесов и, разумеется, болота, но чего здесь не имелось, так это — гор.

Кроме, разве что, одной единственной, одинокой скалы. Внешне она выглядела обломком стрелы. Упав с местных, низких небес, она вонзилась в землю и так тут и осталась. Гнить в забвении.

— Что они там забыли уже целые сутки, — нахмурилась Иция. — И нет, Алба-удун, это риторический вопрос.

— Риторический, — повторил гном, будто пробую на вкус новое для себя слово.

Гай молча точил свою монструозную секиру, а Хаджар думал о том, что двумя сутками ранее сказал ему гном. События древних эпох давно уже подернулись тем же мхом, что медленно полз по скале-стреле. Так что сложно было отличить, где правда, а где лишь очередной миф, рожденный простой молвой.

Но, тем не менее, даже если откинуть в сторону призраки собственной паранойи, то не заметить странностей в мотивах и поведении Гая с Абрахамом было попросту невозможно.

— Может Тьма Последних Ночей нужна не ему самому? — Густаф передал подзорную трубу Шенси.

Тот, проползая по влажной земле, направил око артефакта к скале.

— Думаешь, Альф был лишь очередным наемником, — тем же тоном, что и Иция, спросил Абрахам. И тут же ответил на свой вопрос. — Тогда встает вопрос — на кого работает Кафем… Алба-удун.

— Что, человеческий отброс?

Гном, в отличии от остальных, даже не думал ложиться. Он, подперев плечом сухое, мертвое дерево, стоял в полный рост и ковырялся палочкой в зубах. Впрочем, его все равно не было видно…

Хаджар уже успел начать понимать своего нового и очень странного друга.

В последнюю очередь душу гнома волновали разборки между людьми. Он считал себя кем-то вроде бесстрастного наблюдателя, который просто прикрывал спину Хаджару.

Почему-то это напоминало о том, как они с Эйненом путешествовали по Морю Песка.

Наверное, все же, не так уж сильно отличаются гномы от людей.

— Для чего может использовать Тьма Последних Ночей? — закончил Абрахам.

В отряде уже давно не обращали внимания на, порой, грубые и обидные слова гнома. Как бы то ни было, никто не сомневался, что в нужный момент Алба-удун подставит плечо.

Не дереву, разумеется.

— Много для чего, — Албадурт швырнул палочку себе за спину. — Ритуалы темной энергии реки мира могут приводить к самым разным последствия.

— Интересно откуда у гнома такие познания в темной энергии, — чуть прищурился Густаф. Из всего отряда именно юный лучник острее всего относился к малорослику. — Ваш народ…

— Можешь не говорить мне, человек, чем занимается мой народ, — чуть жестче, чем обычно, парировал Алба-удун. Все же топи Эглхен не самое радужное место и атмосфера низких, черных небес и вечного гниения влияют не только на энергетическое тело… — Мы сражались с темными жрецами еще в те времена, когда ваше племя не слезло с деревьев.

— Темные жрецы? — переспросил Хаджар.

В базе данных нейросети не содержалось ни единого упоминания о «темных жрецах». Только о самых обычных. Но они обитали лишь в Стране Бессмертных. Являлись служителями в храмах богов и чем-то вроде проводников их воле в мире смертных. Ибо сами обитатели Седьмого Неба, из-за законов Небес и Земли, не могли напрямую влиять на жизнь смертных.

Бессмертные же, являясь промежуточным звеном, имели какие-то свои лазейки и послабления в этом плане.

Как, к примеру, тот момент, что из-за многочисленных сделок с Хельмером, тот, теперь, мог чуть сильнее влиять на жизнь Хаджара. И не сказать, что последнему это доставляло массу приятных впечатлений.

— Это старые истории, Хаджар-дан, — гном, все так же не заботясь о скрытности, подошел к холму и, приложив ладонь козырьком ко лбу, вгляделся вдаль. — Истории, которые моему деду рассказывала мать его матерей.

В отличии от предыдущих историй гнома, который, несмотря на свое отношение к людям, мог часами рассказывать о рецепте грибного варенья, который ему поведала какая-нибудь чрезвычайно близкая родственница… седьмой крови от пятого колена, в этот раз никто не закатывал глаз и не искал способа поскорее заткнуть рот говорливому «новобранцу».

— Когда-то давно, когда Враг еще не запер Грань, то из-за неё прорывались твари самых разных сущностей. И не все из них выглядели, как невообразимые для разумов Безымянного Мира, чудовища. Были и такие, что могли даже общаться.

Общаться?

Хаджар уже знал и о том, какую именно войну, на протяжении бесчисленных эпох, без отдыха и устали, вел Черный Генерал. И о том, что однажды, ему, все же, удалось одержать победу на бесчисленными полчищами «тварей за Гранью». Но он никогда не слышал о том, чтобы существа, с которыми он боролся, могли общаться.

— И, как и…

— Они предлагали силу, — внезапно перебил Алба-удуна Гай. — силу, в обмен на служение. Примерно так же, как и боги своим жрецам.

— Именно, — кивнул гном, а Хаджар сделал зарубку в памяти о том, что полуликий и, возможно, Абрахам, знали об истории чуть больше, чем могло показаться. — Только если боги не просят в замен ничего, — вот в этом Хаджар сильно сомневался. — то существа за гранью давали силу в обмен на души.

— Души?

— Да… темные жрецы должны были собираться для существ за гранью души. Кстати, именно поэтому, темную энергию стали путать с демонами. Простая молва считает, что демоны пожирают их души, хотя те скорее их полностью разрушат, чем соберут.

Хаджар посмотрел на свой меч. Он вспомнил диалог, который имел с драконьим артефактором. О том, что Хищные Клинки появились не из-под молота кузнецов.

И о том, что Хищное Оружие Души — оружие бога, созданное из его собственной души и являющееся его плотью, по преданию, имелось лишь у Черного Генерала.

У того, кто дольше всех провел на передовой, сражаясь с тварями за гранью. А, как известно любому воину, когда ты с кем-то бьешься, то волей не волей, принимаешь в себя частицу противника.

— Но последние Темные Жрецы исчезли еще до эпохи Пьяного Монаха. Последней эпохи Золотых Времен. Эпохи перед битвой Небес и Земли.

С этими словами гном обнажил топоры.

— Ты чего задумал, гном? — прошипела Иция.

— Приглядись внимательнее, Абрахам, — Алба-удун указал на запад. — скоро мы узнаем для кого Кафем искал зелье.

Глава 1412

В топях Эглхен, как несложно догадаться, не имелось ни дорог, ни тропинок. Здесь вообще, казалось, самими Небесами не планировалось, чтобы обитал кто-то рожденный разумным.

Но, судя по всему, отряду конных всадников на шестиногих конях, которым гриву заменяли острые шипы, это было неведомо. Особенно находящимся в центре.

Они ехали… вернее — летели в самой странной повозке, когда либо виденную Хаджаром. Вместо колес, она плыла на облаке. Магия явно отдавала техниками, которые использовали драконьи маги. Только куда более могущественную.

Запряженная все теми же конями (каждый не ниже начальных стадий Духа, что уже говорило очень о многом) с шипастыми гривами, она плыла над топями.

Закованные в серую, одинаковую броню, воина излучали ауру высоких стадий ступени Безымянного, а их предводитель — коренастый всадник с белым плащом (остальные носили такие же серые, как и их броня), и вовсе — не скрывал своего могущества начальной стадии Небесного Императора.

На нагрудниках воинов блестел герб. Две звезды, пронзенные длинными копьями, образовавшими символ «Дождь».

— Это что, какой-то клан? — спросила Иция, когда Хаджар передал ей полученную от Абрахама трубу.

— Чужие Земли очень старый регион, — ответил Шенси. — и здесь обитают не менее старые семьи. Одна из них — перед вашими глазами. Семья «Звездного Дождя». Они практикуют стиль Копья Звездных Капель, который создал их основатель, давным давно прошедшим испытание Небес и Земли и ставший Бессмертным.

Хаджар медленно повернулся к Абрахаму, но тот ответил еще до того, как был задан вопрос.

— Мой отец несколько раз пытался добавить в копилку своих достижений, — учитывая интонацию, с которой Абрахам произнес последнее слово, становилось понятного, какого он мнения о своем знаменитом родители. — но даже Рубиновый Дворец не может сравниться со старыми семьями Чужих Земель. Этот край — последний рубеж перед страной Бессмертных. Так что…

Хаджар еще раз посмотрел на герб. Семья, в которой имелся свой Бессмертный. И, может даже, не один. Таким не могли похвастаться ни одни формирования регионов.

Действительно — Чужие Земли совершенно особенный край.

— Но что тогда таким боровам, — боров, на сленге воров, которым пользовался иногда Густаф, обозначал старого богатея. — могло потребоваться от Ордена Ворона в целом и Кафеми в частности? Тем более…

— Тем более, — перебил Абрахам. — Звездный Дождь известны своей благотворительностью и вполне уживчивым нравом. Они редко когда покидают подвластные им территории, а те, в свою очередь, не знают ни бунтов, ни восстаний.

Хаджар еще раз взглянул на герб. За свою жизнь он не раз и не два сталкивался с тем, когда аристократы, носившие маску добродетели, скрывали нечто диаметрально противоположное.

— Густаф. Дотянешься? Чтобы незаметно

— Попробую.

Шенси кивнул и достал из пространственного артефакта некий маленький кожаный мешочек. Он привязал его к одной из стрел Густафа и тот, натянув лук до скрипа, запустил в полет снаряд. Пролетев не меньше пяти километров, та так аккуратно вонзилась в скалу, что ни единого звука или упавшего скола.

— Отлично, — Шенси достал очередной артефакт.

На этот раз это была небольшая музыкальная шкатулку и когда тот её открыл, то все в отряде смогли отчетливо, будто стояли рядом, услышать речи тех, кто находился рядом со скалой. Без всяких сомнений — не самый дешевый воровской артефакт.

— Кафем, мы проверили окрестности — никого не заметили, — отрапортовал один из наемников.

Бонийский, затянув блондинистые волосы в тугой узел, облачившись в просторные белые одежды, сидел на камне и, подперев подбородок, скучающе наблюдал за приближающимся отрядом «Звездного Дождя».

— Передай своим, чтобы те не сделали ничего… интересного.

— Интересного, Кафем? — фыркнул наемник. — твой орден платит нам достаточно, чтобы мы не искали других заработков. Тем более, мои парни еще жить хотят и связываться с бойцами клана идет вразрез с этим желанием.

— Хорошо, что ты это осознаешь, Алькор. А теперь ступай. Держите периметр.

— Ты уверен, что те адепты еще живы?

— Конечно, — без тени сомнений, ответил фанатик. — если слова Крыла Ворона хоть на толику были правдивы, то от Безумного Генерала так просто не избавишься.

— Ладно, но если что…

— Если что, ни я, ни вы, этим аристократам ничего не противопоставим. Так что будем надеяться на наш взаимный интерес.

Наемник Алькор, метнув быстрый взгляд к уже спешивающимся воинам, развернулся и быстрым шагом направился к своим людям. Причем их на небольшой, сухой поляне, наблюдалось меньше, чем изначально. Кто-то, наверняка, патрулировал, другие засели в засаде.

Наметанный взгляд Хаджара мгновенно обнаружил в спешившихся слаженную работу военной группы. Они мгновенно очертили своими телами внутренний периметр, а копья были готовы занять и внешний.

При этом в центре кольца находилась повозка, из недр которой уже вышел пожилой мужчина, чьи лучшие года явно остались позади, но сила еще не покинула ни рук, ни взгляда карих глаз.

Все это, разумеется, Хаджар видел благодаря технике, которой его обучил Гевестус. Что-то ему подсказывало, что вряд ли из живущих в Чужих Землях кто-то сможет заметить присутствие Истинного Имени.

— Кафем, — чуть поклонился старый вояка.

То, что тому, несмотря на появившийся жирок и дорогие одежды, в былые времена были не чужды сражения, сомневаться не приходилось. Солдат всегда было легко отличить от простых адептов, которые никогда не бывали на войне.

Причем поклон он сделал скорее из-за манер, нежели какого-то глубокого уважения.

— Достопочтенный Ксенис, — а вот фанатик даже и не думал кланяться. Имелся у воронов какой-то пунктик на этот счет. И не сказать, что Ксенис был очень этому рад. — Как сложился ваш путь? Слышал сейчас в землях звездного Дождя не все спокойно. Все же, болезнь единственной дочери главы клана… стервятники, наверное, уже начали летать над вашими головами и…

— Кафем, если я захочу обсудить дела своей семьи с тобой, то это будет явно не в этой жизни, — Ксенис, демонстрируя полную уверенность в себе, спокойно вышел за периметр, выставленный его людьми. — Цена твоего ордена.

Он снял с пальца кольцо и бросил его на землю — к ногам Кафема. Жест, в котором не то что не содержалось ни капли уважения, но и который вполне можно было расценить за оскорбление.

— Разумеется, разумеется, достопочтенный Ксенис, — разулыбался фанатик.

После этого затянулась пауза.

Видимо ворону доставляло невероятное наслаждение, что представительных сильных мира сего. Действительно сильных — в какой-то степени зависел от него.

— Лекарства Звезд и Луны, Кафем. Мы заплатили за него высокую цену.

— Конечно, — кивнул Кафем. — лекарство и ритуал уже у нас, — он похлопал себя по небольшом заплечной суме. — где же юная леди?

— В повозке. Она слишком слаба, чтобы передвигаться самостоятельно.

— Конечно… что же, тогда, увы, не знаю как и быть, ритуал можно провести только внутри.

— Внутри?

Кафем поднялся, отряхнулся и неспеша подошел к скале. Недолго постояв перед ней, он приложил ладонь к поверхности старого камня и, в следующее мгновение, по всей скале засветились древние иероглифы и магические символы.

Мгновение позже часть породы исчезла обнажив проход, внутри которого виднелась уже частично обвалившаяся лестница.

— Добро пожаловать, достопочтенный Ксенис, в храм богини жизни. Только, боюсь, ваша повозка здесь не пройдет.

Хаджар переглянулся а Албадуртом.

— Это храм темных жрецов, — гном осенил себя священным знаменем своих предков. — а в суме у него точно не лекарство Звезд и Луны… что здесь, о молот и наковальня, происходит?

— Скоро узнаем, — Абрахам проверил ножны и клинки. — выдвигаемся следом за ними.

Хаджар едва слышно выругался.

Глава 1413

Пока отряд Абрахама готовился отправиться следом в храм Темных Жрецов, Ксенис, вместе с его людьми, бережно вынимали из повозки изящные носилки.

Не такие, как привык видеть Хаджар, на которых с поля брани выносили раненных и мертвых, а совсем иного толка.

Высокое Небо, на этих носилках не отказались бы почивать самые родовитые представители знати Регионов. Перекладины из какой-то невероятно дорогой, магической древесины. Они излучали ауру спокойствия и умиротворения.

Даже с такого расстояния чувствовалось, что эти две «палки» были способны в несколько раз повысить целительные свойства лекарств. Ткань, соединявшая волшебные перекладины — то ли шелк, то ли парча. И их магия была даже сильнее, чем у древесины. Пропитанная различными зельями и порошками, зачарованная сильнейшей целительной магией.

— Проклятье, — процедил Абрахам. — у меня сейчас морщины разгладятся.

— И, может, потенция появится, — хмыкнула Иция.

— Дорогая, неужели ты думаешь, что я хожу по борделям ради светских бесед?

— О, а ты умеешь беседовать? Мне казалось — только пить и спать.

— Смерть близко, — Гай поправил маску. Это движение стало уже настолько привычным, что Хаджар почти не обращал на него внимания. — а для этой девочки она ближе родной матери.

На носилках, под покровами из столь же драгоценных и волшебных, усиливающих лечение материалов, лежала девушка. Лет семнадцати, не старше. И внешность, в данном случае, не была обманчива.

Хаджар смотрел не на лицо, изуродованное черными струпьями, морщинами, гнилыми нарывами, белесыми прыщами и ранами, края которых не срастались, обнажая желтоватое мясо и бледную кровь.

Он смотрел дальше.

Или глубже.

На энергетическое тело. И если у нормального адепта оно напоминает собой кровеносную систему человека с несколькими центрами, то в данном случае… будто с этой самой системой поигрался особенно энергичный кот.

Каналы и меридианы были разорваны, кажется, везде, где их только можно было разорвать. Они торчали хитросплетением невероятного хаоса лохмотий, из которых в окружающий мир утекала энергия девочки.

— О боги и демоны, — выдохнул Густаф. — как она еще жива-то… с таким же невозможно.

Возможно…

Хаджар знал это, пожалуй, лучше остальных. Но возможно только в виде уродливого калеки. И тогда, когда твое энергетическое тело было уничтожено на самых ранних ступенях развития в очень юном возрасте.

Раны же, которые терпела эта девушка, были получены ей сравнительно недавно.

Полгода.

Может год тому назад.

И, что удивительно, в таком юном возрасте она уже находилась на ступени Безымянной. Причем на средней стадии.

Хаджар схожего уровня добился более, чем за век, при этом, в прямом смысле, каждый день рискуя своей жизнью и не покидая полей сражений.

А эта юная леди — к семнадцати годам и даже ранее.

— Как жаль, как жаль, — покачал головой Кафем. Он стоял рядом с носилками и провожал их взглядом, пока люди Ксениса уносили девушку в недра храма. — Наследница семьи Звездного Дождя… кто же мог подумать, что на Турнире Сорока Семей её постигнет такая неудача.

— Турнир Сорока Семей? — переспросил Густаф. — Это еще что такое?

— Раз в двадцать пять лет сорок крупнейший семей Чужих Земель устраивают состязание для молодого поколения, — Абрахам вновь приложил к глазу око подзорной трубы. — Главное условие — быть моложе четверти века и находится на ступени Безымянного.

— Что?! — тут даже Албадурт не выдержал. — Да как такое…

— Тссс, — зашипели на него с нескольких сторон.

— Забудьте все, что знали о пути развития, странах и регионах, — продолжил старый плут. — Чужие Земли это совсем иной регион. Кто-то даже называет его Истинной Землей Боевых Искусств. Кузницей Бессмертных.

Хаджар только помассировал переносицу. Он уже столько раз слышал слово «Истинное». Истинное то, Истинное се, что изрядно успел устать от него. В Безымянном Мире было столько всего «Истинного», что странно, где вообще найти хоть что-то ложное. Хотя, при проверке, вся хваленая истина, в итоге, оказывалась лишь плодом от соития неосведомленности и узкого кругозора.

— Сорок сильнейших семей, в чье число так же включают несколько сект и пару крупных кланов, обладают примерно девяносто процентами всех лучших ресурсов и земель Чужих Земель, — Абрахам сложил подзорную трубу и, нисколько не скрываясь, откупорил несколько склянок и смазал содержимым поверхность клинков. — И каждая из таких семей по своему могуществу ничем не уступает столицам Регионов.

— Проклятье, — выругался Густаф. — и за каким демоном этим чудовищам тогда сражаться?

— Ну, мотивы у них такие же, как и у нас — простых смертных. Честь, слава, ресурсы. Большая часть Бессмертных — выходцы именно из Чужих Земель. Именно здесь сосредоточены лучшее из лучшего. И не важно — знания это, артефакты, ресурсы, секты, школы, кланы или семьи. Именно поэтому каждый адепт, так или иначе, стремится попасть в Чужие Земли. Только здесь можно приблизиться к тому, чтобы рассмотреть настоящий пик пути развития.

— Ты говоришь прямо как зазывала на рынке, — Иция затянула волосы в тугой пучок и, использовав свой Императорский доспех, прикрыла лицо кожаной маской, заменявшей ей шлем. Владелице кнута приходилось использовать легкую, подвижную броню, но не стоило обманываться кожаным камзолом и высокими ботфортами. Будучи качественным артефактом, они могли выдержать несколько, довольно сильных, ударов. — Мы и так уже здесь — в Чужих Землях. Нет смысла так активно агитировать нас тут оставаться.

— Просто отвечал на вопрос, — Абрахама поправил бандану и так же надел маску. Только если у Иция она выглядела простым овалом с несколькими прорезями, то Шенси предпочитал носить на своем лице лисью морду.

— Если бы не сын семьи Подземного Шепота, то ничего бы этого не было, — Ксенис шел рядом с носилками и выглядел так, как может выглядеть только тот, на чьих руках лежит страдающий, находящийся при смерти, очень близкий и родной человек.

— Подземный Шепот? — ухмыльнулся Алба-удун. — у нас так называют понос. А знаете сколько времени длится понос у гномов? Вот помню, мой троюродный брат по линии сестры бабушкиной кузи…

— Подземный Шепот? — ухмыльнулся Кафем. — разве их старший сын не был помолвлен с юной…

Глаза Ксениса сверкнули чем-то таким, что напоминало о гордом боевом прошлом тучного старика.

— Подумай дважды, фанатик, перед тем как произносить имя юной госпожи.

— Мои извинения, достопочтенный Ксенис, — поклонился Кафем. Но, несмотря на сожаление в голосе, Хаджар отчетливо видел злые искры в серых глазах фанатика.

Ксенис, вместе с Кафемом, шли следом за процессией. За их спинами двигалось несколько наемников. Остальные, включая тройку людей «Звездного Дождя» остались стеречь вход в храм.

— Чужак, — Абрахам повернулся к Хаджару. — Ты сможешь провернуть свой трюк со всем отрядом?

Хаджар ответил не сразу. Он прислушался к имени ветра. Верный друг, как и всегда, находился рядом и был готов к любым приключениям и авантюрам.

Интересно, в давние времена, когда Черный Генерал победил в войне и остался жить на Седьмом Небе, он тоже ощущал этот постоянный зов своего северного товарища?

— Ненадолго, — ответил, в итоге, Хаджар. — и вам всем нужно держаться друг за друга, а кому-то — за меня. Иначе не получится.

— Хорошо, — кивнул Шенси. — Гай, ты за спиной Хаджара. Густаф, Иция — справа и слева. Алба-удун, ты…

— Поменяюсь местами с Гаем, — перебил гном и встал рядом с Хаджаром. По его взгляду было понятно, что в данном вопросе он будет стоять на своем так же крепко, как сейчас — на ногах.

— Боги и демоны, — устало выдохнул Абрахам. — Хорошо. Тогда мы с Гаем замыкаем. И постарайтесь, пожалуйста, раньше времени никого не убить. В первую очередь мы здесь за тем, чтобы взять Кафема живьем и выяснить все, что сможем, про логово Ордена. И, уже во-вторую, если получится, то помочь семье «Звездного Дождя». Потому что, чтобы не запланировал Кафем, это вряд ли как-то связано с исцелением девочки.

— Абрахам, неужели ты собираешься кому-то помочь?

— А почему нет, Иция. В конечно счете, если получится убить одним камнем двух зайцев, то мы заполучим себе в должники одну из семей Чужих Земель. Кто, в здравом уме, откажется от такой… эй… вы чего на меня так смотрите?

— Да так, — скривилась Иция. — просто некоторые люди не меняются.

— Люди вообще не меняется, — отмахнулся Абрахам. — но хватит разговоров. Они уже вошли внутрь. Чужак, давай — делай свой трюк.

Хаджар прикрыл глаза и позволил ветру окутать их отряд.

Глава 1414

Вместе с отрядом, Хаджар подошел к самой границе спуска в храм Темных Жрецов. Миновав охранников из наемников отряд буквально вынырнул из пустоты на втором витке лестницы, уходящей в глубь каменного желоба.

Кафем, Ксенис с его людьми, принцесса и еще несколько наемников опережали Абрахама и компанию примерно на сорок пролетов. И, что самое удивительное, это даже не являлось половиной пути.

— Чувствуете? — прошептал Гай.

— Смерть близко? — подсказала Иция.

Не смотря на браваду леди, она выглядела встревоженной. Может лишь немногим менее, чем остальные. В силу своего прошлого, Иция отличалась особым хладнокровием, которому позавидовали бы даже самые бывалые из головорезов.

Иногда в жизни человека происходит нечто такое, что ломает его не полностью, а лишь надрывает в души определенные струны…

Хаджар провел ладонью по стенам своеобразного тоннеля.

— Не думаю, что это хорошая мысль, Хаджар-дан, — прогудел Албадурт. Гном, в своей привычной манере, шел нахмурившись. Густые, рыжые брови, едва ли не соединились в единый волосатый мост, прикрывавший взгляд обеспокоенных зеленых глаз.

— Сам не верю, что говорю это, — Абрахам поправил шляпу, после чего опустил левую ладонь на клинки. — Но соглашусь с гномом.

— Это не смерть, — Гай отвел взгляд от высеченных на стенах изображениях. — это что-то страшнее… и оно близко.

Хаджар не знал, как Кафему удалось отвести взгляд Ксениса от местного убранства. Техника ли это была или разум подводило отчаянье самого Ксениса, но спутать это место с чем-то, хоть немного связанным с целительством и лечением, а уж тем более — с богиней Жизни…

По всем стенам, повторяя движения каменной лестницы, виднелись изображения жутких тварей. Сложно было даже подобрать нужные слова, чтобы описать их внешний вид, который никак не мог принадлежать не только этой вселенной, но и чему-либо другому, что должно было иметь форму и нести в себе искру той самой жизни.

Их тела не были похожи ни на что, чтобы отражалось узнаванием в памяти Хаджара. Их руки были похожи на ноги, их ноги — на паучьи лапы, если бы у паука вместо лап торчали извивающие, словно мягкие, кости — на вид даже острее самого наточенного из клинков.

И эти твари летали, ползали, исчезали в выцветшей от времени краске, чтобы появиться в совсем другом месте. Они пожирали, рвали на части, даже не людей или иных существ Безымянного Мира, а… сам мир.

Так же, как хищник съедает свою добычу не видя в этом никакого ужаса, лишь утоление своего голода и зов инстинкта.

Некоторые из Тварей за Гранью носили «рукотворные доспехи» и были похожи на людей. Высоких, жутких, изуродованных чем-то, что находилось далеко за пределами понимания Хаджара.

Армия подобных монстров на древних каменных картинах вела битву с другой армией. Закованных в черную броню воинов. Их вел за собой славный генерал, чей меч не знал устали, а сам он — пощады и сомнений.

За его спиной развевался черный плащ. Черный шлем с хищным стальным плавником рассекал воздух, а сама тьма буквально стала ему доспехами.

Этот воин бился на горе из Тварей с огромным монстром, чья пасть походила на дыру в реальности.

Сердце Хаджара забилось быстрее.

Он словно услышал звон стали; хруст костей; вопли и стоны. Симфония войны, не смолкавшей так долго, что даже самые молодые из звезд успели постареть и погаснуть, а их потомки доживали свои последние века в бесконечной холодной пустоте веч…

— Хаджар-дан?

Хаджар вздрогнул и отодвинулся от фрески.

Отряд уже успел спуститься на очередной виток вниз, а он все стоял и молча смотрел на сцену битвы далекого прошлого, не замечая хода времени.

— Пойдем, Хаджар-дан, — Албадурт потянул его за край одежд. — Не к добру вглядываться в эти…

Гном не договорил, но того и не требовалось.

Догнав Абрахама и остальных, они, скрываясь в естественной тени желоба, аккуратно следовали за Кафемом и ведомыми им в ловушку адептами.

— Если бы не твоя клятва, Кафем, — донесся голос Кассия. Пожилой воин возглавлял процессию из воинов в серой броне, несших на своих плечах носилки, закрытые чем-то вроде крышкой саркофага. Их материала, излучавшего невероятную магию, и походившего при этом на горный хрусталь. — Я бы подумал, что мы вовсе не в храме богини Жизни.

Хаджар не видел не со спины, но предполагал, что фанатик расплылся в своей вороньей улыбке.

— Как хорошо, что существуют клятвы, правда, достопочтенный Кассий? — произнес проводя факелом перед фреской, на которой была изображена батальная сцена. — Кстати, о клятвах. Все же мне не очень понятно, как сын Подземного Шепота смог ранить прекрасную Лэтэю и…

Хаджар ощутил как на его спине волосы поднялись дыбом. Может так, некогда, в Лидусе, ощущали себя солдаты когда чувствовали на себе его гнев? Будто рядом проснулся ото сна недовольный, голодный хищный зверь. Готовый к прыжку, он уже оскалил клыки и вытянул когти.

Именно так выглядел Ксенис, который машинально занес руку чуть за бедро. Привычный жест для всех копейщиков. Чтобы обнажить оружие, им сперва требовалось отвязать его с перевязи.

— Я ведь предупреждал тебя, отребье мертвой деревяш…

Перед горлом Ксениса возник клинок Кафема, а сам блондин излучал серьезное намерение пронзить глотку старику.

Обстановка мгновенно накалилась.

Абрахам вскинул кулак и отряд замер.

Примерно тоже произошло и несколькими пролетами ниже. Там люди Кафема обнажили оружие и направили его на людей Кассия, а те, в свою очередь, ответили полной взаимностью. И только несколько человек, несших саркофаг с принцессой клана, остались неподвижны.

— Вы можете относиться к моей ордену как вам вздумается, достопочтенный Кассий, — голос Кафема звучал так же холодно, как выглядела волшебная сталь в его руках. — Вы можете относиться ко мне, как вам вздумается. Но… в следующий раз, когда вы позволите себе непочтительно отнестись к моему предку, коему все мы, смертные, обязаны своей силой и жизнью, то я сгорю в огне клятво-отступника, но заберу вашу жизнь с собой.

На какое-то мгновение на лестнице повисла тяжелая, буквально звенящая оружием и сталью тишина.

Абрахам тихонько хмыкнул.

Гай же расщедрился на короткую фразу:

— Достойно… глупо.

Хаджар не мог не согласиться. У Кафему тоже имелась честь. Пусть и извращенная, но честь. А ни один воин, если он воин, не мог свысока или снисходительно отнестись к чужой чести. Этим он лишил бы её самого себя.

Кассий был из воинов.

Старых воинов.

Он еще помнил пути предков.

Он сложил кулак, накрыл его ладонью и слегка кивнул головой. Он промолчал, но этого жеста было достаточно для извинений.

— Что же, — Кафем снова разулыбался, а его меч исчез в ножнах так же быстро, как появился. — пойдемте дальше.

Глава 1415

Процессия спускалась все ниже, а Абрахам и отряд следовали за ними по пятам. Их присутствие, даже от Безымянных и непосредственно двух Небесных Императоров в лице Кассия и предводителя охраны с гербом семьи Звездного Дождя, укрывала тьма.

О, это была совсем не та тьма, что можно встретить ночью в сарае, когда украдкой обнимаешь теплую подругу в холодную зимнюю ночь.

И даже не та, что клубится над полем брани, где стервятники выклевывают глаза павшим воинам.

Нет.

Эта тьма совсем иного толка.

Вязка, как мазут. И хищная, будто голодный волк. Она подбиралась к самой душе спускающегося вниз и ждала удачного момента, чтобы влиться внутрь и поглотить все, до чего только могла бы дотянуться.

Неудивительно, что собравшиеся на лестнице полсотни могущественных адептов от Повелителя средней ступени до Небесных Императоров, держали в руках факелы из особых пород дерева и ткани.

Глядя на эту процессию, обороняющуюся от потусторонней тьмы, Хаджар мысленно проносился через все дороги и тропы, которые ему пришлось пройти на своем пути. И каждый раз, когда ему казалось, что окружавшие его существа обладали великой силой, то эти самые «великаны» все равно каждый день и каждый миг боролись за свои жизни против чего-то, что выглядело ужасным даже на фоне их могущества.

И было в этом что-то такое мистичное и глубокое, что заставляло Хаджара задуматься и…

— Не самое лучше время для медитаций, Хаджар-дан, — прошептал Албадурт. — Мы все ближе к Нижнему Храму.

— Нижний Храм? — переспросил уславший разговор лучник. — что это, гном?

— Врата в обитель Темных Жрецов, — Албадурт сплюнул себе под ноги. — да будут прокляты все их потомки и забыты предки.

Довольно жесткое и смертельное оскорбление для гномов, так что можно легко представить сколь глубинное презрение испытывал гном по отношению к Темным Жрецам.

Абрахам оценил дистанцию до уже виднеющегося внизу последнего пролета лестницы и повернулся к гному.

— Пока у нас есть время, Алба-удун, хотелось бы знать, с чем мы сейчас будем иметь дело.

Гном еще раз сплюнул, после чего выругался на своем родном языке, осенил священным знаком и продолжил.

— Да простят меня отцы моих отцов и матери моих матерей, это не те истории, которые должен слышать мир.

— Мир слышал разные истории, — парировала Иция. — одной больше, другой меньше, это…

— Ты не знаешь о чем говоришь, женщина, — скривился гном. Иция едва было не вспылила услышав интонацию, с которыми гном произнес «женщина», но сдержалась. Сейчас не время и не место, чтобы сталкиваться на гендерной почве. И Иция была достаточно мудра, чтобы это осознавать. — Каждый раз, когда мы лишний раз вспоминаем истории связанных с тьмой, мы лишь даем им пищу. Делаем их сильнее. Именно поэтому имя Врага всего сущего предано забвению и лишь Древние еще помнят как его…

— Хватит с суевериями, — отмахнулся Густаф. Тем не менее юноша, не смотря на свои горячие слова, достал из колчана стрелу и положил её на тетиву. — расскажи про храм Темных Жрецов.

— Что же, — Алба-удун, все же, сдался. И скорее всего вовсе не потому, что не мог удержать язык за зубами. — это был ваш выбор. Но после того, как вы услышите эту историю, на ваших…

— Душах останется метка темных созданий, — надвинул шляпу на глаза Абрахам. — мы в курсе о суевериях, мой коренастый друг.

— Не друг я тебе, человеческий пес, — прорычал гном, после чего вполне мирно продолжил. — так вот. Храм Темных Жрецов это место, надежно спрятанное от света. Не важно какого — никто из четырех миров не может чувствовать себя в безопасности в темном храме. Точно так же, как Темные Жрецы не могут чувствовать родства с четырьмя мирами.

— Даже демонами? — уточнил Густаф.

— Что такое демон, мальчик, как не стремление природы разрушить саму себя. Лишь чистый хаос и не более того. Они настолько же страшны, насколько необходимы. Ибо без разрушения нет созидания.

Хаджар еще раз взглянул на Алба-удуна. Либо того очень хорошо обучали, либо гном являлся глубоким мыслителем. И учитывая, что в момент рассказа Албадурт ковырялся в носу, то Хаджар склонялся к первому. Образование гном получил весьма приличного уровня.

— Темные Жрецы же, — продолжил рыжебородый. — служат существам за гранью. Существам, не принадлежащим этой реальности.

— Как кто-то может не принадлежать реальности?

Гном пожал плечами.

— Не знаю, мальчик. Мои учителя называли их осколками прошлого, стремящихся пожрать наше будущее. В страшных сказках матерей наших матерей, это были кошмары самих богов, с которыми те сражались денно и нощно. Но точно ответить я тебе не смогу. Может они и вовсе нечто иное — никто не знает.

Хаджар, вообще-то, догадывался кто может знать больше о существах за Гранью. Но лишний раз общаться с Черным Генералом его не особо тянуло.

— Так вот. Если сократить повествование…

— Будь уж любезен, — прошептал Абрахам, внимательно следящий за тем, как процессия Кафема и Кассия уже спустилась на широкую каменную площадку, изрезанную какими-то желобами, формирующими письменный знак не принадлежащий ни чему, что фиксировала бы когда-либо нейросеть. А это уже о много говорило. — из-за вашего пустого трепа времени у нас теперь не так много.

— Кхм, — прокашлялся гном. — в общем, их храм делиться на три части. Первый — Врата. Это то, куда мы с вами сейчас спустились. Здесь могут находиться различные ловушки и препятствия, призванные защитить жрецов от возможного вторжения.

— Не думал, что страшным и ужасным темным жрецам надо защищаться и…

— Вот и не думай, — Иция перебила Густафа. — продолжай, гном.

— Спасибо, женщина. Прошедший Врата, попадет в Обитель. Там, где обитают темные жрецы. Обычно все вылазки нашего народа и наших союзников ограничивались именно обителью. Вырезав каждого жреца. Уничтожив все их знания. Спалив дотла все, что может гореть. Разрушив все, что может быть разрушено, воины уходили, запечатав за собой вход.

— Но ты ведь сказал…

— Я знаю, что я сказал, — глаза Албадурта засветились, а руки потянулись к ладоням топоров. — дальше, за обителью, находится святая святых темных жрецов — Святилище… Ну или темнилище… Я не очень помню эту часть рассказа моих учителей, впрочем — не важно. Место, где жрецы совершали свои ритуалы и приносили жертвы. Место настолько проклятое, что никто и никогда не осмеливался ступить в него.

— А как же тогда…

— Гномы умеют не только строить, — снова перебил Алба-удун. — после того как мы и союзники рушили их храмы, даже если кто-то оставался в святилище-темнилище, выбраться оттуда им уже было невозможно. Так что их последняя жертва Грани была их собственная жизнь.

— Смерть близко, — прокомментировал ситуацию Гай.

— Даже не представляешь насколько, полуликий, — кивнул Албадурт. — могу поклясться Молотом и Наковальней предков, что Кафем ведет этих людей именно туда — в святилище-темнилище. Проклятье… а я ведь думал одеться в чистое. Бабка всегда мне говорила, Алба, если подыхать, так только в чистом, чтобы…

Дальнейшие причитания гнома уже никто не слушал.

Глава 1416

— Пожалуй, теперь тебе, Кафем, стоит рассказать, что мы здесь делаем и как это связано с богиней Жизни.

Даже ослепленный рожденной из глубоко горя, столь же глубокой надеждой человек, рано или поздно сможет заглянуть за завесу самообмана.

И когда Кассий, пройдя через Врата, которые оказались просто длинным, темным коридором, высеченным в камне (разумеется, если здесь и были какие-то ловушки, о которых рассказывал Алба-удун, то их попросту отключили или обезвредили заранее), оказался в обители, то уже не смог закрывать глаза на происходящее.

Огромная пещера, где сейчас остановилась их процессия, по своим размерам не уступала некоторым дворцам. Её далекие своды терялись где-то вдали, становясь похожими не на холодный, чуть мокрый камень, а на осеннее небо, моросящее на плечи путникам.

Дома, в которых обитали жрецы, высеченные из камня глыбы с прорезями для окон, скамьями и небольшими уступами, видимо предназначенными для кроватей.

Улицы, вернее — протоптанные тропы, ныне поросшие мхом, вились в каком-то невероятном хитросплетении узлов, от одного вида которых болела голова.

Не нужно было быть гением, чтобы связать все это воедино и…

— Так, говоришь, почему гномы объявили войну темным жрецам? — процедил Густаф.

Отряд Абрахама забрался на крышу одного из домов и укрылся там во тьме. Хаджар, проведя ладонью по влажной стене, покатал между пальцами дурно пахнущую влагу.

Где-то рядом протекала подземная река…

Если прислушаться, можно было даже не услышать, а ощутить легкий гул и вибрации, расходящиеся по древней обители. Видимо именно благодаря этому факту данному храму удалось скрыться от карающей длани гномов и их союзников. Проточная вода имела определенные свойства.

Она не только служила естественным барьером для нежити, но и «прятала» от внешнего мира энергию, растворяя её в себе. Именно поэтому большинство столиц Империй основались именно около рек.

Когда-то давно именно она помогала им скрыть свою энергию от диких хищных монстров, являвшихся властителями мира до тех пор, пока разумные существа и люди не достигли определенных высот на пути развития.

— Каждый может ошибиться, — проворчал гном. — жрецы обманули нас… но сполна поплатились за это.

— Да уж…

Хаджар, еще раз посмотрев на ладонь, перевел взгляд на крышу дома и мысленно скомандовал:

— Анализ.

[Запрос обрабатывается… запрос обработан. Субстанция: «Камень Безлунной Ночи». Насыщенность 19 у. Ед абс. энерг. Примерный возраст: слишком мало данных. Возможность использования для — «Путь Среди Облаков»: Нет]

Теперь, хотя бы, понятно, откуда исходила эта необычная тьма. Весь храм был, в прямом смысле, выточен из проклятой материи. Причем достаточно насыщенной, чтобы мгновенно уничтожить душу Повелителя даже Средней стадии.

Что порождало закономерный вопрос — как выживали в данный момент те адепты, за которым вели наблюдение Хаджар с отрядом?

— Ты не доверяешь мне, достопочтенный Кассий? — приподнял правую бровь Кафем. — даже после того, как я принес тебе клятву, что ни я, ни кто-либо из моих людей не причиним вреда твоей принцессе? И что мы сделаем все, что есть в наших силах, чтобы вернуть ей прежнее здоровье?

— Клятвы обычно так же лживы, как их носители, — спокойно ответил Кассий.

— Ты обвиняешь меня во лжи?!

Кассий промолчал, а уже спустя несколько мгновений недавно разъяренный Кафем лишь засмеялся.

— Ты прав, достопочтенный потомок Звездного Дождя, на своем веку я лгал больше, чем говорил правду, и, кто знает, может я лгу и сейчас, но… ты заключил сделку с нашим орденом. В обмен на те сокровища, что твой клан передал нам, мы исцелим вашу принцессу и сделаем её даже могущественнее, чем прежде. Настолько, что…

— Достаточно пустых слов, — поднял ладонь Кассий. — я не настолько глуп, Кафем, чтобы даже сейчас верить в то, что мы находим в храме богини Жизни. Скорее уж в логово демоно-поклонников, но уж точно…

Кассий не стал договаривать. Тут и без слов все было ясно. Из домов, поднимавшихся вокруг них, из их стен, порогов, оконных рам, из числа тех, что еще противились безропотный длани времени, сочилась тьма. Едва заметным глазу туманом она поднималась под самый свод и растекалась пеленой, таящий в себе участь куда страшнее простой смерти.

— Если бы я сразу открыл все карты, достопочтенный Кассий, и сообщил тебе, что природный ресурс достаточной мощности, чтобы провести ритуал с лекарством Звезд и Луны находится не в храме богини жизни, а в логове почитателей… Хельмера, Повелителя Ночных Кошамров, ты бы согласился пойти за мной?

Хаджар едва воздухом не поперхнулся.

В том, что у Хельмера могут быть почитатели, сомневаться как-то не приходилось. В Безымянном Мире находились фанатики всякого отребья. И самые разнообразные культы, уходящие своими корнями вглубь истории, обитали повсеместно, но чтобы так…

Интересно, как сам Ночной Кошмар отреагировал бы на сказанное фанатиком ордена Ворона?

— Так вот что это…

Хаджар тяжело выдохнул.

Кассий был, когда-то, и, может даже, остается и по сей день, славным воином. И, наверное, он занимал достойный пост в клане Звездного Дождя. Но вряд ли достаточно высокий, чтобы иметь дело с политикой. Тем более, искусством говорить неправду правдивыми словами.

Вряд ли вообще Звездный Дождь рассчитывал на успех этой компании. А деньги, которые передали ордену Ворона, являлись ничем иным, как личными сбережениями Кассия.

Откуда все это знал Хаджар?

Пусть он и ненавидел интриги, но так получалось, что раз за разом он обнаруживал себя в центре все новых хитросплетений лжи и истины.

Так что в данный момент на небольшой «городской площади» стояло два лжеца. Кафем и Кассий в равно степени обманывали друг друга.

Ни один крупный клан не будет складывать все яйца в корзину. И даже если Лэтэя и являлась их старшей и сильнейшей дочерью, то за её спиной находилось еще несколько отпрысков не особо уступавших по силе.

Именно поэтому проще и дешевле было сосредоточить усилия на воспитании и развитии следующего в очереди, чем прожигать целое состояние на живой труп.

Люди, пришедшие с Кассием, так же выглядели как бывшие солдаты. Это были его люди внутри клана. И деньги, которые он отдал, тоже принадлежали только ему, а это означало…

Означало, что как бы не повернулась ситуация, никакой подмоги со стороны клана ждать не приходилось.

Обе стороны пошли ва-банк.

А третья сторона…

Абрахам чуть надвинул шляпу на глаза и в привычной ему манере прошептал-просвистел.

— Самое время придумать план.

Глава 1417

— То есть все это время у тебя не было плана? — прошипел Иция. Да так, что хлыст в её руках стал походить скорее на змеиный хвост.

— Дорогая, ты меня обижаешь, — Абрахам, едва заметным движением, что-то достал из перевязи на поясе и, отведя руку за спину, прицелился. — А когда у меня вообще был план?

С этими словами он метнул изогнутую полумесяцем полоску стали. Та, бесшумно и незаметно, концентрируя в себе мистерии и энергию Шенси, пролетела и, не задевая плоти, рассекла кожаный шнурок на шее одного из людей Кафема.

Видимо Абрахам пришел к тем же выводам, что и Хаджар…

Сперва ничего не происходило, а затем, буквально через несколько мгновений, зал затопили жуткие крики. Так мог кричать только кто-то, кто не просто смотрел в лицо смерти, а всеми силами цеплялся за землю в попытке удержаться, когда костяная уже тащила его за ноги к дому праотцов.

— Не-е-ет! — кричал наемник, катаясь по земле, пока все стояли и смотрели на него с непониманием происходящего. — Оно тут! Оно здесь! Оно пожрет вс…

В очередной раз сверкнула сталь. Только на этот раз свет факелов отразил меч Кафема. Его, как успел оценить Хаджар, Божественное оружие вонзилось прямо в сердце наемника.

— Как это понимать?! — один из наемников, Повелитель Развитой стадии, обнажил оружие и повернулся к Кафему. Так же поступили и остальные джентльмены удачи. — Объяснись, Ворон, иначе…

— Иначе… что? — все с той же улыбкой хищника, картинно покачивал клинком Кафем. — всей вашей братии не хватит и на то, чтобы немного развлечь Безумного Генерала, от чьей руки пал ваш товарищ. Мне же вы и вовсе не интересны.

Хаджар с упреком посмотрел на Абрахама, но тот лишь развел руками. Видят Вечерние Звезды, в данный момент плут мало чем отличался от своего визави из числа фанатиков.

— Безумный Генерал? — протянул задумчиво Кассий. — Кажется я слышал пару историй и песен об этом человеке. Что-то про его борьбу с… не помню с кем. Но было красиво… пусть и скучновато.

Старый вояка демонстративно не вмешивался в ситуацию, а его воины так же сохраняли хладнокровие и не обнажали оружия. Может Кассий и не разбирался в тонкостях интриг, но был не глуп и видел в происходящем собственную выгоду.

Что же до Абрахама…

Хаджар до сих пор не особо понимал, какое прошлое связывало Гая и Абрахама, какова была их настоящая сила и какие цели преследовали эти двое, но…

О Шенси многое говорила эта простая полоска стали. Метнуть её так, чтобы никто не заметил откуда прилетела смерть, пробить защиту артефактной брони, не задеть кожи и рассечь зачарованный ремешок, чтобы эксперимент сохранил свою чистоту. И все это так легко, так непринужденно…

Не каждый профессиональный убийца был способен на подобное. А в чем Хаджар не сомневался, так это в том, что Абрахама Шенси не принадлежал к числу последних.

— Ты убил одного из…

— Не я, — напомнил Кафем. — а Безумный Генерал. Я ведь говорил, что от него будет не так просто избавиться. Что же до вашего товарища…

Блондин сделал шаг назад и в этот же миг тело погибшего наемника забилось в агонии, а затем изогнулось дугой, заставив вздрогнуть даже бывалых адептов. Кожа мертвеца стремительно сидели, волосы выпадали, а изо рта потянулся столп густого, черного дыма.

Извиваясь голодной змеей, он тянулся к адептам, пытаясь коснуться их лиц, заползти тем в нутро, но каждый раз наталкиваясь либо на защиту волю и мистерий сильных адептов или на артефакты Повелителей, дым, вскоре, рассеялся и втянулся во мглу.

— Не самый приятный способ умереть, — констатировал Кассий. — Кафем, как ты это объяснишь?

— Я пытался отравить Безумного Генерала, — пожал плечами Бонийский. Он нагнулся и вытер лезвие клинка о изуродованный труп. — Он отплатил мне той же монетой.

— Значит нас преследовали? Не самая у тебя лучшая… гвардия.

— Со всем уважением и почтением, господин Почетный Воин клана Звездного Дождя, — слегка поклонился тот самый Повелитель, что еще недавно наставлял меч на Кафема. — Идите в задницу. А еще лучше…

Договаривать он не стал. Люди Кассия сделали шаг вперед и синхронно приобнажили оружие. У наемников не было ни шанса против вышколенных кланом бойцов, но те, тем не менее, полностью обнажили оружие и встали в защитные стойки.

Когда зверь загнан в угол, он не сдается…

— С кем только не приходится работать, — печально вздохнул Кафем, массируя виски. — Давайте немного успокоимся. Думаю, Безумный Генерал, в данный момент слышит наш разговор.

Кассий, кивнув фанатику, отодвинул того рукой и встал в центр площади повернувшись к крыше, где затаились Хаджар и остальные… спиной.

— Да уж, — хмыкнул Шенси. — а задницу этот старый вояка наел неслабую.

— Смерть близко, — кивнул Гай.

— Думаю ты прав, друг мой. Каждый имеет право на старости позволить себе прожить остаток дней в неге и достатке.

Каким образом Абрахам каждый раз понимал что хочет сказать Гай своим «смерть близко», не понимал никто. Хаджар только догадывался, что у этих двоих была своя, длинная история.

— Безумный Генерал! — выкрикнул Кассий. Он усилил голос волей, так что его было отлично слышно по всей пещере. — Я слышал, что ты человек высокой чести и достоинства. Я не знаю, каким образом пересеклись ваши с Кафемом Бонийским пути. Добром или злобой. Но, прошу, дождись пока Кафем выполнит свою сделку и исцелит мою подопечную! После этого я не стану мешать тебе в твоих делах. Если же ты осмелишься и дальше мешать нам в нашей миссии, я, клянусь своими праотцами, отправлю тебя к твоим.

Послушав тишину, Кассий снова кивнул и вернулся обратно в строй.

— Значит вы меня просто используете? — притворно шмыгнул носом Кафем. — а я думал мы с вами наладили прочные взаимоотношения.

— Уймись, фанатик, — процедил Кассий. — твои наемники не станут за тебя погибать, а значит ты один против меня и моих людей. И как бы ты ни был хорош с мечом, как и все в вашем ордене, ты не справишься со всеми нами.

— Один? Ну да… совсем один. Пойдемте, господа, пока Безумный Генерал не вытворил еще что-нибудь… безумное.

И, оставляя позади тело мертвого наемника, процессия двинулась дальше по хитросплетению улиц.

Глава 1418

— И чего ты добился? — нахмурилась Иция. — Теперь они знают, что мы здесь.

— Рано или поздно это все равно бы вскрылось, — будничным тоном отсек Абрахам. — Зато теперь мы знаем чуть больше, чем раньше.

Пока процессия Кассия и Кафема без всяких проблем двигалась по улицам пустынного города-храма, Абрахам вместе с отрядом прыгали по крышам и таились в тени, куда не дотягивался свет факелов, разгонявших, как они уже убедились, ядовитые «пары» местного камня.

— То, что окружавшая нас тьма была не простой, все и так понимали.

— Да, но теперь мы знаем, что именно планирует Кафем.

На этих словах удивлен был даже Хаджар. Он считал, что довольно неплохо разбирается в интригах и, за годы вынужденного в них участия, научился смотреть сквозь чужие планы и ловушки. Но, как оказалось он был совсем не так хорош, как думал.

— И что же планирует этот белобрысый пернатый? — озвучил мысли отряда Алба-удун.

— Убить нас всех.

— А из менее очевидного? — Густаф, несмотря на то, что бежал по крышам, умудрялся при этом не сводить прицела с процессии. Несмотря на юный возраст, он целиком и полностью соответствовал своей высокой ступени развития и обладал весьма внушительным опытом. Это внушало уважение.

— В этом самое главное, — наставил Шенси. — если подобное очевидно даже для тебя, только без обид, то и Кассий догадается. А значит если мы его немного подтолкнем в нужное русло, то…

— То при удачно исходе событий мы получим в двойные должники Почетного Воина одного из крупнейших кланов, — продолжила Иция. — А поскольку нам, в миссии по уничтожению Ордена, с которым не могут справиться в Чужих Землях с самых бородатых времен, потребуется любая возможная помощь, то почему бы не использовать Звездный Дождь.

— Неужели я так благотворно на тебя влияю, дорогая? — Шенси, прямо на ходу, приподнял шляпу.

— Только я не понимаю какой резон Кассию с нами лезть в постель, — на этих словах Иции мужской состав отряда, а именно — все остальные за исключением леди, поперхнулись или закашлялись. — У вас какие-то проблемы, господа? Кто-то считает что я не по праву занимаю свое место в отряде?

— Боги и демоны упаси нас, — без всякого сарказма возразил Абрахам. — просто ты ведь знаешь — нервы, азарт погони, давно уже нам не выпадало ничего столь же интересного.

— А как же Порт Мертвых?

— Смерть близко.

— Гай, дружище, лучше бы даже я не выразился, — одобрил Шенси. — Что же до твоих слов, дорогая, то у Кассия нет выхода. Он завязан с Кафемом, потому что отдал тому, вероятно, все деньги, чтобы спасти принцессу. Но, как мы знаем, то лекарство, что припас с собой фанатик, не имеет никакого отношения к исцелению.

— Я все еще не понимаю…

Судя по взгляду гнома и лучника, они тоже не понимали к чему клонил Абрахам. Гай же, в своей привычной манере, смотрел через прорези маски холодным, почти безжизненным взглядом.

Хаджар же… Хаджар уже давно понял к чему все идет.

И это ему не нравилось.

Больше чем сам интриги он не любил разве что тот момент, когда ему самому приходилось выступать в роли кукловода, который вмешивался в чьи-то судьбы.

— Принцесса умрет, — подытожил Абрахам. — в этом нет никаких сомнений. Если в ближайшие дни не использовать лекарство достаточно мощное, чтобы восстановить её меридианы, а на такое не будет способно даже лекарство Звезд и Луны. Может если бы кто-то из могущественнейших Бессмертных или сами Боги, но… она обречена.

Какое-то время после этого отряд передвигался молча. Адепты были близки со смертью. Возможно ближе, чем следовало бы, но таков их путь.

По тонкому лезвию бритвы, балансируя над бездной, они шли к эфемерной цели в виде возможности самим определять свою судьбу. Ведь именно это и давала им сила.

Так что в том, что Лэтэю постигла такая участь не было ничьей заслуги, кроме самой принцессы клана Звездного Дождя. И все же, несмотря на все вышесказанное, почему-то к ней испытывали лишь сочувствие.

Она была еще так молода… моложе даже Густафа.

— И когда все разрешится, Кассий будет в ярости, — продолжил Абрахам. — Кафем уже предпринял шаги, чтобы, на всякий случай, если что-то пойдет не по плану, выиграть время и направить этот гнев в нашу сторону, но… мы можем сыграть на опережение. И все что нам нужно…

— Отвлечь Кассия и заставить его разделиться с отрядом, — закончил за Шенси Хаджар. Ему в голову пришел точно такой же план. Но проблема заключалась в том, что…

— Их надо отвлечь, — подхватил Алба-удун. — Думаю, это будет не так уж сложно. Но Кассий не знает никого из нас и…

— Уже знает, — сверкнул улыбкой Абрахам. — Так что, Иция, ты спрашивала про план и вот каков он…

Абрахам остановился рядом с Хадажром. Процессия Кассия и Кафема снова сделала привал. Город, отделявший их от святилища-темнилища не был так уж велик, а по меркам могущественных адептов и вовсе походил на поселок, но из-за постоянного давления черного тумана им было довольно сложно передвигаться.

Что, кстати, ясно давало понять об уровне сил в отряде Шенси.

— Все готово, — произнес Абрахам.

Они стояли на краю крыши и смотрели на некогда, возможно, сад или рощицу странных растений, от которых сейчас остались лишь характерные тропинки между лужайками.

— Никогда бы не подумал, что у темных жрецов могли быть сады, — Шенси достал было трубку, но затем убрал её обратно. Дым от табака могли заметить.

— Может они выращивали здесь какие-нибудь деревья убийцы или ядовитые кустарники.

— Или яблони. Гномы любят яблоки, так что…

— Мы не любим яблоки, — возразил услышавший разговор гном. — мы их просто обожаем. Что может быть вкуснее сочного, спелого яблока. Вот моя…

Разбираться в очередных хитросплетениях родословной гнома занятие не из самых приятных, так что Абрахам с Хаджаром перешли к делу.

— Мне жаль, Хаджар, что тебе придется… я знаю, как ты не любишь подобное, но…

— Это ради большего блага, — перебил Хаджар. — я моложе тебя, Абрахам. Только Высокое Небо знает насколько. Но это не значит, что я не видел жизни.

Шенси кивнул.

— Тогда начинаем.

Глава 1419

Стрела, серебристым отблеском пронзая тьму, вспыхнула светом мистерий и энергий и вонзилась прямо в кожаный воротник одного из наемников, несущих вахту. Он, удивленно, потянулся рукой к шее и, приложив ладонь к ране, столь же недоумевающе посмотрел на кровь.

— Что эт…

Он упал на колени, а затем рухнул лицом на мокрый от влаги и крови камень. Его напарник, придя в себя от удивления, вскинул вверх правую руку и, используя энергию, создал столп собственной силы.

Своеобразный, но заметный на всех уровнях восприятия сигнал.

Абрахам мог, за это время, десятью различными способами убить этого паренька, но не стал. Чтобы план сработал, им требовалась суматоха в лагере.

— Молодой человек, — Шенси, забивая трубку, вышел из тьмы. — Не подскажите, я тут пытался найти…

Абрахам, используя невероятную, для восприятия Повелителя, скорость, увернулся от техники топора, в клочья разорвавшей близстоящий дом. Каменная крошка дождем посыпалась из тьмы, а сам наемник, вместе с подкреплением, помчался за Шенси, причитающим на тему бескультурной молодежи.

В это же время с другой стороны постепенно оживающего лагеря, на группу другой пары дозорных, напал человек, половину лица которого закрывала серебряная маска.

Его секира не знала жалости и не ведала промаха. Каждый её взмах собирал кровавую жатву, а каждый удар заканчивался криком очередного наемника, попавшего под раздачу.

Но, как только к дозорным присоединилось подкрепление, полуликий адепт так же исчез во тьме, уводя за собой погоню через хитросплетение улиц древнего храма.

— Да что здесь, ко всем демонам, происходит?! — выругался главарь наемников.

С клинком наголо, он вглядывался во тьму. Костер, который они запалили из заранее заготовленных дров, создавал лишь небольшую поляну света, за границами которой все той же пеленой поднимался вязкий, жидкий мрак.

— Мальчики, — внезапно донеслось из недр черного озера пустоты и холода. — не составите ли леди компанию?

И одновременно с этим щелкнул хлыст, а взрыв энергии разворотил костер, отдавая часть лагеря на откуп голодному до тепла мраку.

Женский смех потонул в топоте стальных каблуков о брусчатку и лязге оружия.

— Кажется, ты действительно сильно обидел этого Генерала.

Кассий, сложив руки на груди, спокойно сидел в центре лагеря и смотрел на пляски пламени костра и игру создаваемым им теней. В них он видел очертания того, что безвозвратно миновало.

— Что-то здесь не так, — задумчиво протянул Кафем. Он смотрел на то, как наемники рассредоточивались по городу темных жрецов и не мог понять в чем заключался план Хаджара и его людей. Зачем им потребовалось разделить наемников и людей Звездного Дождя?

Эти молодцы, закованные в серую броню, все так же стояли на страже саркофага с изуродованной принцессой. Их союзники Генерала почему-то не трогали и…

Кафем, неуловимым движением, обнажил меч и рассек стрелу на две половины. Техника лучника, представшая в образе птичьей когтя, рассеялась в воздухе, но брызги воли и энергии смогли задеть фанатика, оставляя на его броне царапины.

— Проклятье…

Далеко не каждый лучник способен на такое. Обычно, когда их стрела уничтожена, то вместе с ней исчезает и техника. А тут…

— Ну ладно, Хаджар! — Кафем вскочил на ноги. — Ты хочешь поиграть? Тогда сыграем!

С этими словами блондин буквально растворился в воздухе. Он владел техникой перемещения Императорского уровня. Это позволяло ему двигаться так быстро, что даже Кассий едва уловил направление, куда устремился фанатик. Все же владение легким мечом обязывало воина быть быстрым.

Может не таким быстрым, как владельцы сабель и кинжалов, но все еще достаточно резвым, чтобы не пасть жертвой мощного удара тяжелого оружия.

— Капитан, — к Кассию подошел предводитель серых воинов. — Что нам делать?

Пожилой воин ответил не сразу. Он вглядывался во тьму, дребезжащую на границе поляны света.

— Возьмите принцессу и отойдите на пару километров к северу. Там адепты не атаковали.

— Мы не отправимся в погоню?

Кассий, может, не разбирался в интригах, но он понимал военную тактику и стратегию. Две войны, через которые он прошел, привили ему некоторые знания. Привили кровью, сталью и волшебным порохом.

— Понял вас, капитан, — кивнул воин и, вместе со своими соратниками, подняв на облако, лежавшее у них на плечах, саркофаг с принцессой выдвинулся на север.

Кассий остался один у костра. Он все так же вглядывался в пляски оранжевых и золотых всполохов пламени.

Когда же рядом с ним задрожал воздух и на расстоянии руки появился юноша, Кассий даже не думал шевелиться. Не потому, что был уверен в том, что юноша не сможет ничего ему противопоставить. Вовсе нет. Несмотря на то, что незнакомец с длинными, черными волосами, синими глазами и одеждами, по которым плыли белые облака, порой обнажая сверкающие звезды, обладал всего-лишь силой Безымянного начальной стадии, в нем чувствовалась некая сила.

Такая сила, которая исходит от существ куда более могущественных, чем может показаться на первый взгляд. Да и тот способ, которым юноша воспользовался, чтобы появиться здесь.

В отличии от техники Кафема, это не было перемещением в классическом понимании. Скорее как если бы молодой воин попросту раздвинул перед собой воздух и вышел из него, как из открытой двери.

Такого Кассий, за сорок веков своей жизни, еще никогда не видел.

— Надо полагать — Безумный Генерал?

Хаджар отсалютовал на манер Чужих Земель (Абрахам показал, как это сделать), после чего подошел ближе к костру. Но не так близко, чтобы до него могло дотянуться копье.

Кассий оценил этот жест. Жест опытного воина, не раз бившегося с самыми разными противниками.

— Ты пришел просить меня о помощи в битве против Кафема Бонийского? — спросил старый вояка.

Если бы Хаджар ответил «нет» это была бы ложь. Если бы он сказал «да» — то прозвучал бы ненужный оттенок правды.

Да, он не любил интриги, но жизнь заставила научиться в них разбираться.

— Я пришел предупредить тебя, достопочтенный Касий из клана Звездного Дождя, что Кафем ведет тебя в ловушку, — ответил Хаджар с поклоном. Могущественные адепты нутром чувствовали, когда им врали. Именно поэтому искусство лгать при помощи правды так высоко ценилось среди политиков. — У него нет лекарства Звезд и Луны.

Кассий оторвал взгляд от костра.

Хорошо знакомый Хаджару взгляд, в котором боль смешивалась с яростью и гневом.

Глава 1420

Вскоре гнев из глаз прошел, оставив после себя лед и спокойствие. Как говорится — в деле, где люди умирают молодыми, стоит опасаться стариков. А Кассий прожил достаточно на своем веку. И это в Чужих Землях, будучи солдатом. В местах не столь опасных адепты, порой, не доживали до десятого века.

— Почему я должен тебе верить? — тихо спросил пожилой воин.

— У меня нет причин вам врать, достопочтенный Кассий, — Хаджар сделал шаг на встречу собеседнику. Этим он демонстрировал свое доверие. — Мы уже давно ведем слежку за Кафемом и имеем с ним свои счеты. Мы понятия не имели, что он заключил с вами соглашение.

— Тогда что вы здесь делаете?

— Мы проследили за Кафемом до этих мест, а потом увидели вашу процессию и подслушали разговор.

Кассий хмыкнул. В его руке материализовалось копье, которое он достал из пространственного артефакта — браслета на правом запястье.

Белое древко, стальное жало длиной в предплечье. Покрытое рунами и волшебными иероглифами, оно несло на себе следы времени. Маленькие сколы и зазубрины — следы от чужих клинков и доспехов.

Простое, без лишних украшений в виде голов животных, лап или фигурных узоров.

Тем не менее, Хаджар ощущал исходящую от оружия мощь Божественного артефакта. Удивительно как вещь, которая раньше казалась ему чем-то недосягаемым — артефакт Божественного уровня, встречалась теперь у каждого поперечного.

Ну, может и не у каждого, но большинство сильных адептов обладали подобным сокровищем.

— И я должен поверить, что вы воспылали чувством справедливости и захотели помочь мне и моей подопечной? — голос Кассия сочился усталом сарказмом.

— Вовсе нет, достопочтенный Кассий, — снова поклонился Хаджар. — мы лишь хотим взять в плен Кафема — у нас к нему есть несколько вопросов.

— И что же могло понадобиться воину из далеких и забытых богами, демонами и адептами, земель от фанатика ордена Ворона? Я слышал что там, откуда ты родом, не ступают ноги даже Небесных Солдат, а рожден ты был простым смертным.

— Все так, достопочтенный Кассий, — кивнул Хаджар. — отвечая на ваш первый вопрос — мы хотим узнать у Кафема все, что можем, про орден Ворона.

— И зачем же?

Это было легко. Даже легче, чем предполагал Абрахам.

Но особой радости; той, которую испытывает рыбак, когда добыча цепляет приманку на крючке, Хаджар не ощущал.

— Мы собираемся уничтожить этот орден.

Кассий сперва никак не отреагировал, а затем засмеялся. Смеялся он громко и с кашлем. Так сильно, что слезы выступали на глазах.

Хаджар стоял неподвижно. Мысленно он отсчитывал секунды. Шенси и отряд смогут отвлекать фанатика и его наемников не дольше нескольких минут, после чего им придется либо вступить в полномасштабный бой, либо отступить в темноту и снова скрыться.

Наемники были слабы, а Кафем, каким бы могуществом не обладал, не справился бы со слаженной работой целого отряда адептов… но никто не знал, какие козыри фанатик держит в рукавах. В конце концов сейчас он обладал преимуществом территории.

— Уничтожить орден Ворона?! — Кассий утер слезы и даже убрал копье обратно в браслет. Видимо счел, что имеет дело с глупцом. — Орден, который тысячи веков не могут отыскать Сорок Семей Чужих Земель? Боги и демоны, генерал, я думал песни и истории лгут, но ты действительно Безумен.

— Может быть, я и Безумен, достопочтенный Кассий, но я точно знаю, что мы находимся с вами не в храме почитателей Хельмера, Повелителя Ночных Кошмаров.

Они встретились взглядами.

Синие и карие.

Смотрели друг на друга, вглядываясь в душу и пытаясь понять своего собеседника.

— Ты его встречал, — не спрашивал, а утверждал Кассий, после чего осенил себя священным знаком и прошептал молитву Дергеру — богу войны. — Боги и демоны, я думал это просто песня…

Песня? Кто-то спел о том, что пути Хаджара и эмиссара Князя Демонов пересекались? Кроме, разве что, Аркемейи, Азреи, Неро, Серы и Эйнена — об этом никто не знал. Двое из перечисленных мертвы. Одна заточена в темнице ледяного сна. Другая стала союзником бога Войны и поднялась на Седьмое Небо, а Эйнен жил в столице и занимался делами своего клана.

Вряд ли кто-то из них мог поделиться этой информацией. Тогда откуда?..

— Так, хорошо, ты меня заинтересовал, генерал. Расскажи все, что знаешь.

— Я знаю немного, достопочтенный Кассий, — Хаджар указал в сторону, куда вел процессию Кафем. — не знаю, что вам обещал Бонийский, но там находится святилище Темных Жрецов.

Брови Кассия чуть приподнялись. Кажется, он знал о Темных Жрецах не меньше, чем Албадурт.

— Сегодня вечер, когда сказки становятся реальностью? — Кассий пригладил жидкую бороду. — В детстве я слышал истории о том, как гномы вместе с союзниками истребили всех темных жрецов и их храмы.

— Видимо не все.

— Видимо не все… — согласился Кассий. — но что может потребоваться Кафему от моей подопечной в этом храме? Зачем ему меня обманывать. Тем более он принес клятву. А твоего рвения порезать себе руку я не наблюдаю.

— Клятвы они как флюгер, достопочтенный, куда подует ветер, туда они и повернутся. Нет смысла приносить клятву, если вы сами не составите её текст.

Хаджар знал об этой детали, возможно, даже лучше некоторых других адептов. Слишком часто клятвы становились для него одновременно и спасение и смертельной опасностью.

— Ты сказал, что у нет лекарства Звезд и Луны.

— Все так, — кивнул Хаджар. — вместо этого он добыл другое лекарство.

— И какое же?

Их разговор шел медленно. Так всегда бывает, когда за каждым словом собеседника ожидаешь подвох или чей-нибудь острый клинок, который упрется тебе в горло.

— Тьма Последних Ночей, достопочтенный.

Кассий ненадолго замолчал. Он вспоминал что-то. Даже несмотря на абсолютную память, которую адепт получал на ступени Рыцаря Духа, когда живешь десятки веков, приходится постараться, чтобы найти в ней то, что требуется. Это как блуждать по огромной библиотеке, забитой разными книгами.

Книгами о твоей собственной жизни.

— Что-то слышал о ней… но никогда не упоминалось для чего нужно это зелье.

Хаджар почувствовал как на границе его восприятия стихают вспышки энергий. Погоня подходила к концу. Как и время, которое ему выиграл Абрахам.

Он снова бросил быстрый взгляд в сторону саркофага с принцессой.

Хаджар хорошо представлял себе муки, через которые проходила леди. И если ему в свое время повезло, то ей… на такой ступени развития с такими травмами не живут. Это понимали все. Все, кроме Кассия.

Единственное, чем можно было помочь этой девушке — милосердие.

Сверкнуло лезвие ножа и капли крови потекли по клинку.

— Я клянусь вам своей жизнью, достопочтенный Кассий, что помогу вашей подопечной, — произнес слова Хаджар. — В обмен на это я прошу у вас лишь одного — когда придет время не вмешивайтесь в наш с Кафемом разговор.

Кровь вспыхнула золотом и рана затянулась, оставляя на ладони Хаджара очередной шрам, а мгновением позже он сделал шаг вперед и исчез в потоках ветра.

Клятвы они ведь как флюгер.

Глава 1421

— Как все прошло? — спросил Абрахам.

Шенси, как и остальные члены отряда, спокойно стоял на крыше очередного здания и краем ножа отрезал ломтики яблока. Видимо любовь к фрукту была заразна и после тирад гнома отряд теперь будет постоянно чавкать…

— Лучше, чем могло бы, — ответил Хаджар.

Он повернулся к костру, куда вернулся Кафем и остальные наемники. Теперь их, правда, было уже меньше, чем прежде.

— Но не так хорошо, как должно было бы? — уточнил Шенси.

Хаджар промолчал. Он провел ладонью по рукояти Синего Клинка. Верный друг отозвался холодом веревочной оплетки, которой была обернуты две деревянных плашки, прикрученных винтами к клинку.

Такое изящное внешне оружие, но, по сути, очень простое и…

— Повторю, Хаджар-дан, — в плечо ткнулся квадратный кулак гнома. — Не время и не место для глубоких медитаций.

После этого Алба-удун повернулся к Абрахаму.

— Что теперь, вор?

— Ничего особенного, гном, — вернул «любезность» Абрахам. — мы передали ход Кафему. Будем ждать, что он сделает.

— Смерть близко.

— Нет, Гай, просто убить его мы не можем. Орден Ворона обладает не только репутацией самого скрытого ордена. Он её еще и полностью заслуживает. Без человека, который может нас туда провести, мы никогда не найдем их убежище.

— Да даже если найдем, — Иция, очищая хлыст от крови — в её случае это было сложнее, так как кожа хуже чистилась, нежели сталь клинков. — Кафем в прямом противостоянии способен сдерживать сразу четверых из нас. Может троих, если будем выкладываться на полную. И при этом он не сильнейший из ордена Ворона. Даже если мы найдем их логово, без маленькой армии мы там найдем еще и свои могилы.

— Тебя так пугает смерть? — Густаф пересчитывал стрелы в колчане, вкладывая туда новые из пространственного артефакта.

Не даром говорится, что пока все сражаются силой, лучники — деньгами. Их стрелы могли стоить столько, что некоторым смертным хватило бы, чтобы основать собственную страну.

— Меня так пугает, что моя могила будет находится на земле поганых фанатиков, — парировала Иция.

— Кажется, сейчас мы узнаем чуть больше, — Абрахам указал себе на ухо, а потом на костер.

Никто так и не заметил артефакта, прикрепленного на одно из соседних зданий. Стрела Густафа, которую Кафем так легко рассек, вовсе не предназначалась ему. Просто в очередной раз лучник справился с тем, чтобы закрепить подслушивающий артефакт.

— Кажется, у вас были посетители.

От внимания Кафема не скрылись ни физические следы, оставленные Хаджаром, но фрагменты его энергии и воли, которые еще не исчезли.

Кассий не стал отвечать на риторический вопрос.

— Смею предположить, что наш, теперь уже — общий знакомый, предлагал вам объединиться в союз против моей скромной персоны.

Опять же — Кассий ответил не сразу. Выдержав небольшую паузу, он посмотрел в глаза фанатику, после чего коротко кивнул.

— Ты почти угадал, Кафем, — сухо произнес пожилой воин. — Безумный Генерал предупредил меня, что ты планируешь ловушку. И что место, где мы находимся — храм Темных Жрецов и движемся мы в сторону их Святилища.

Теперь пришел уже черед Кассия замолчать на некоторое время. Время, в течении которого его наемников, да и самого фанатика, постепенно окружали воины Звездного Дождя.

— Темные Жрецы, поклонники Хельмера — не вижу в этом принципиальной разницы, достопочтенный Кассий.

— Ты обманул меня, Кафем. Обманул больше раз, чем любой из живущих и дышащих в этом мире.

За обманчивым спокойствием в голосе пожилого воина крылась та же сталь из которой был сделан наконечник его копья. И может руки его были уже не так сильны и быстры, но это не означало, что они забыли как держать оружие и куда им разить.

И это ощущалось даже на таком расстоянии.

Хаджар уважал Кассия.

— И вы в праве гневаться, достопочтенный Почетный Воин Звездного Дождя, — не сводя улыбки с лица, беззаботно говорил Кафем. — Но, давайте подумаем, какой светлый ритуал по вашему мнению может вернуть принцессе её здоровье и красоту? Да, Безумный Генерал не солгал.

Кафем достал из пространственного артефакту небольшую склянку. Внутри неё находилась некая живая субстанция, буквально поглощающая свет. Так сказать — тьма внутри тьмы.

Что же, храм темных жрецов целиком и полностью оправдывал свое название. Столько оттенков мрака, как здесь, Хаджар нигде больше не встречал.

— Это Тьма Последних Ночей, достопочтенный Кассий, — Хаджар с Абрахамом переглянулись. Они не планировали какой-либо ловушки против фанатика, но если бы она была, то тот сейчас бы зашел в неё с распростертыми объятьями и… точно так же оттуда вышел. Просто так высокие посты ни в одном ордене не выдаются… — Мы с вами действительно идем в святилище Темных Жрецов. Ибо только нам с вами не помогут ни Бессмертные, связанные законами Неба и Земли, ни Боги. Остается обратиться к третьей силе.

Кассий хмыкнул и прищурился. Его копье все так же смотрело прямо в сердце Кафему. Кто знает кто их них победит, случись им сражаться. Пожилой и опытный воин, против сильного и молодого фанатика ордена.

— И что же эта третья сила попросит взамен?

— Понятия не имею, — развел руками Кафем. — когда мы с вами заключали сделку, то я пообещал достать лекарство для принцессы и провести ритуал. А уж что она решит отдать или… что вы решите отдать за возвращение здоровья и красоты — не мое дело.

— Не помню, чтобы ты говорил так же резко три месяца назад.

— Ну так, как говорят торговцы — не обманешь, не проживешь. Но я вас, по-большому счету, и не обманывал. Какая вам разницы храм ли это богини Жизни или иной сущности, если она может вернуть вашей подопечной силу… а может ли сделать то же Безумный Генерал? Или он лишь давал пустые обещания. У меня же — вот, — Кафем потряс склянкой. — путь к спасению. Осталось лишь войти в святилище.

Кассий переводил взгляд с Тьмы Последних Ночей на тьму, окутавшую город жрецов.

— Видят боги и слышат праотцы, Кафем, в следующий раз когда ты меня обманешь — это станет последними твоими словами в этом мире. А если принцесса умрет, я душу Князю Демонов продам, но искореню ваш поганый орден.

— Конечно-конечно, — разулыбался Кассий. — так все и будет, достопочтенный Кассий.

Абрахам потянулся, хрустнул шейными позвонками и выдохнул:

— Ну, все пешки на свои местах.

Глава 1422

Знал ли Хаджар, что все так обернется?

Наверное — знал. Годы, проведенные в Даанатане, десятилетия в странствиях по землям, жизнь в образе старике и сражения в Стране Драконов — все это сделало его сильнее, черствее и… прозорливее.

— Что ты имеешь ввиду, старый пьяница? — прищурилась Иция.

— Ну, ты ведь сама сказала, дорогая, — Абрахам указал на воинов Звездного Дождя. — без маленькой армии нам не взять орден Ворона и за тысячу лет. А ни я, ни Гай, признаться, таким временем не располагаем. Если мы не перейдем на следующую ступень в течении ближайших трех веков, то пуф. Здравствуйте праотцы. А что-то мне подсказывает мой покойный папаша будет пить вовсе не за мое здравие.

Иция окинула взглядом воинов Звездного Дождя. Два, с небольшим, десятка. Да, все они находились на Безымянной Стадии. А, включая Кассия и предводителя воинов, это еще и два Небесных Императора. Но, тем не менее, это не та сила, с которой можно идти на приступ древнего ордена.

Может, если бы их было в пять раз больше…

Но сотня Безымянных и пять Небесных Императоров, это уже целая армия. Армия, с которой можно идти на приступ целых стран.

— Это скорее небольшой отряд. С таким мы, в лучшем случае, просто доберемся до ордена, но все равно поляжем костьми.

— Именно, — вздернул указательный палец Шенси. — но что нужно для того, чтобы собрать армию? Правильно, начать с небольшого отряда. И, когда этот отряд отправится восстанавливать честь Звездного Дождя и мстить за их принцессу, то разве смогут остальные воины клана остаться в стороне?

— О чем ты говоришь, Абрахам? — Густаф поднялся, проверил как натянута тетива, и встал рядом на край крыши.

— Когда принцесса умрет, мой юный соратник, то клану просто необходимо будет найти виноватого. Обвинять другую семью Чужих Земель — чревато войной, которую они могут и не выиграть. Ни один клан не пойдет на такой риск. С другой стороны, если обвинить орден Ворона в том, что они убили их принцессу, то под этим соусом можно созвать союзников и отправиться на праведную битву. Иными словами — грабить древний орден, который за века своего существования накопил немало знаний и сокровищ, которыми следовало бы поделиться.

— Но…

— Если ты спрашиваешь, почему они не сделали этого раньше, то… любому хворосту, даже самому сухому, нужна искра, чтобы загореться. И так уж получилось, что молодой принцессе на роду было написано разжигать сердца воинов. Светлая ей память, радостного перерождения. Живи свободно, умри достойно и бла-бла-бла…

— Да я не про это! — перебил Густаф. — с чего ты взял, что она умрет?! А если у фанатика получится? Кто знает, к чему приведет ритуал с этими жрецами, тварями, Гранью и демон знает еще чем!

Хаджар посмотрел на Абрахама. Тот на него. Они оба понимали к чему все идет. Хаджар с самого начала понял, почему Абрахам так отважно бросился следом за Кафемом в недра храма.

Просто отвагой тут и не пахло.

— Я, так-с, сказать, предпринял все необходимые меры.

С этими словами старый контрабандист и вор вытащил руку из кармана и покачал склянкой. Точно такой же, какую несколько минут назад Кассию продемонстрировал Кафем.

— Какая хорошая копия и…

— Оригинал это, дурья твоя башка!

— Смерть близко.

— Спасибо, Гай, но думаю, бить его пока не стоит. Пока…

Иция возвела горе-очи и качнула густой шевелюрой.

— А сразу сказать было нельзя? Значит, пока мы играли в салочки с наемниками, ты успел обокрасть и подменить склянку?

Абрахам наиграно горделиво ударил себя кулаком в грудь.

— Давно не был в деле, но руки еще помнят, — поморщился он, потирая ушибленное место. — О, смотрите, кажется они уже на месте.

Все повернулись в сторону, куда указывал Абрахам. Процессия Кассия и Кафема свернула лагерь, снялась с места и выдвинулась по одной единственной улице, змеей выползающей их хитросплетения своих сестер.

Они прошли через довольно широкое плато, чтобы оказаться перед массивными створками. На левой застыла фигура исполинского человека, принявшего коленопреклоненную позу. В левой руке он сжимал свое же, вырванной из груди сердце, а в правой — держал какой-то символ, незнакомый Хаджару.

В левой у него покоился резной посох, казавшийся Хаджару отдаленно знакомым. Будто он уже где-то видел похожий.

На правой створке же, завернутая в ткани, находилась одна из тех жутких, непонятных тварей, изображенных на фресках и барельефах вокруг лестницы.

Склонившись над человеком, она протягивала к нему руки или то, что можно было так назвать.

Кафем, подойдя к створкам, приложил к ним ладонь и что-то едва слышно прошептал. И произошло то, чего никак не мог предвидеть никто из присутствующих.

Кассий и его люди отшатнулись и обнажили оружие. В воздухе закружила могущественная энергия и мистерии, но даже совокупная мощь двух десятков Безымянных и двух Небесных Императоров не могла перекрыть той толики чего-то трудно уловимого, не принадлежащего этому миру, что источала фигура твари.

Она, выточенная из камня, повернулась к Кафему. Казалось, будто они общаются. Но это продлилось недолго, всего несколько мгновений.

А уже меньше, чем через удар сердца наваждение исчезло. Ощущение чужеродной, иномирной энергии исчезло, а фигура вновь застыла в той же позе, что и прежде.

И если бы не тот факт, что сцену наблюдал не один человек, а несколько, то можно было бы подумать, что лишь померещилось. Что на самом деле жуткая тварь не шевелилась.

Створки постепенно открывались открывая путь… внутрь.

То, что увидел Хаджар, не укладывалось в его голове.

Когда он услышал — «святилище», то предполагал, что внутри будет именно оно. Какой-нибудь зал со статуями, алтарем или чем-то иным, относящимся к религии и ритуалам.

Но то, что он увидел…

Это была даже не пещера.

Как если бы створки хранили за собой путь в другой пласт реальности. Некий незримый портал. Ибо по ту сторону обнаружилась целая долина.

Мертвая, сухая земля, покрытая трещинами. Вдоль тропы, больше похожей на трещину в земле в форме терновой ветви, поднимались столпы-горы. Каждая не меньше одного километра высотой.

Процессия спешно вошла внутрь странного пространства и створки начали закрываться.

Абрахам снова переглянулись с Хаджаром.

— Не ошибись, парень. Пока все идет легко.

Но правда была в том, что за года проклятья ленты Чин’Аме Хаджар понял одно.

Легко — не значит — «правильно».

А что у него было еще.

Кроме его чести.

Хаджар сделал шаг назад и исчез в потоке ветра, а в следующий момент створки за ним закрылись.

Абрахам выдохнул и покачал головой.

— Что сейчас произошло? — ошарашено спросила Иция.

— Знаешь кем проще всего манипулировать? — без особой радости в голосе спросил у пустоты Абрахам. Он раздавил пальцами ту самую склянку из которой высыпался самый обычный порошок. — Людьми с честью.

После этого вместе с Гем они бросились в сторону Албадурта, который уже покрылся зелеными рунами а вокруг его ног вспыхнуло пламя.

Глава 1423

Хаджар бросил быстрый взгляд в сторону, где только что за его спиной закрылись тяжелые створки. Вот только никаких створок там не оказалось. Только выжженная серая земля, покрытая все теми же трещинами.

Вместо линии горизонта, где темное небо должно было сливаться с землей — алые вспышки из которых выныривали темные клыки камней.

— Проклятье, — выругался Хаджар и несколько раз моргнул. — Что это за место…

Согнав наваждение, он перевел взгляд в сторону процессии, а затем и на фигуру, застывшую в центре странного пространства. И те километровые скалы, на вершине одной из которых сейчас и лежал Хаджар, на её фоне выглядели небольшими холмиками.

Каменное изваяние, застывшее в позе отдаленно напоминающей позу медитирующего адепта, оказалось точной копией одного из монстров с фресок на лестнице.

Восемь или десять его ног-лап, некоторые с несколькими коленями, другие и вовсе без оных, сводились внизу в единой точке каменного савана, лоскутами которого была укрыта вся тварь.

Пять или семь её рук, разведенные в разные стороны, будто приветствовали идущую процессию. Некоторые кисти напоминали человеческие, на других торчали какие-то жуткие жала, а одна кисть…

Высокое Небо, Хаджар даже не понимал правильно ли называть это кистью!

За спиной монстра в черном небе терялись два огромных крыла, где вместо перьев… Хаджар, видавший ужасы, от которых у некоторых могло бы остановиться сердце, едва сдержал рвотный позыв.

Вместо перьев у твари висели высушенные тела. Тела самых разных форм и пропорций. Но от того сцены выглядела ничуть не менее жутко.

Голова монстра, закрытая каменным капюшоном, склонилась над тем, что оно прижимало к груди. Вот только разглядеть, что оно держало, не представлялось возможным. Лишь несколько золотых прожилок и вспышек — вот и все, что Хаджар смог различить.

— Что за извращенный разум мог создать подобное изваяние.

— Это не изваяние.

Хаджар выхватил меч, но вовремя сдержался. Вряд ли бы он добился чего-то кроме раскрытия своей позиции, если бы нанес полновесный удар на обман собственного зрения.

Рядом с ним, на краю скалы, стояла высокая фигура. Закутанная в черный плащ, развевающийся на несуществующем ветру, полупрозрачная, она, так же как и монстр, скрывала лицо под капюшоном.

— Как ты…

— Сейчас не время для вопросов, ученик.

Хаджару хотелось напомнить Черному Генералу, который каким-то образом смог создать свой мираж перед глазами Хаджара, что тот не является учеником, но… сейчас действительно было не самое подходящее время.

— Это не изваяние, — повторила Тень.

— Что? Что ты имеешь ввиду?

— Ты уже понял, что я имею ввиду, — только и ответил Враг всего Сущего.

Хаджар снова окинул взглядом исполинскую статую. Сложно было даже представить какого она была бы роста, если бы не застыла в этой позе.

Выше Горы Ненастий, где Хаджар тренировался когда-то, это без всяких сомнений.

Вечерние Звезды. Да она бы с легкостью перешагнула крепостные стены Даанатана!

— Но как…

— У любой армии есть разведчики и лазутчики, мой ученик, тебе ли этого не знать.

Лазутчик… демоны…

Такой лазутчик был заметнее белого пятна на душе грешника.

— Он мертв?

— Оно… не может быть убито. Если бы твари за Гранью подчинялись законам нашего мироздания, я бы не сражался с ними дольше, чем существует история твоего народа.

Ну да… боги ведь бились на той волне куда дольше, чем существует история людей и разумных рас. Те эпохи в старых легендах и мифах называют Эпохой Богов. Когда кроме Богов, Духов и Первобытных Монстров в мире не существовало больше никого.

Рассвет Безымянного Мира.

Самое начало всего.

— Оно спит?

— Спит, — Черный Генерал не шевелился. Просто стоял и смотрел. И мерно покачивался его порванный, лоскутный плащ. — Глупый вороненок хочет это исправить. Он собирается пробудить тварь.

Глаза Хаджара расширились от удивления. Пробудить вот это?

Орден Ворона, конечно, полон весьма специфичных адептов, но…

Но немного подумав, Хаджар начал сомневаться, что Кафем, в данный момент, действует от лица ордена Ворона. Скорее это его самостоятельная вылазка, что легко объясняет скрытность, не желание огласки и наличие наемников, а не людей ордена.

— Он хочет силы, — ответил на незаданный вопрос Черный Генерал. — Думает, что в обмен на пробуждение ото сна, тварь дарует ему могущество равное богам. Глупец… никто и ничто не может сделать тебя Богом, кроме тебя самого.

— Да? Несколько десятилетий тому назад я…

— Санкеш, выпив то зелье, променял бы свою карму и жизненный путь, на пару мгновений могущества. Не верь сказаниям и легендам, ученик, они лишь кривое зеркало, в котором отражается история.

Хаджар не знал — верить ли Черному Генералу или нет. Он помнил, что эликсир в Библиотеке Города Магов был связан с Горшечником и его проклятьем.

— Ты сказал — карму?

— Карма, судьба, жизненный путь, называй как хочешь. Я лишь использовал самое понятное и близкое по смыслу для тебя, ученик, слово.

— Тогда, может, раз уж ты пришел, расскажешь все, что знаешь.

— Этим я и занят… давно занят. Ты не хочешь меня слушать.

— Поверь мне, — с нажимом ответил Хаджар. — в данный момент я само внимание.

— Что же… Кафем хочет пробудить ото сна тварь. Для этого ему нужно провести ритуал, в котором ему потребуется огромное количество позитивной кармы. Хорошей судьбы. Длинного срока жизни. Пока ты не прошел испытание Небес и Земли и не узрел глубинные силы, движущие мироздание, мне сложно объяснить тебе этот процесс и…

— И переходи тогда к делу, — перебил Хаджар. Он чувствовал как время утекает песком сквозь пальцы.

— В обычной ситуации Кафему потребовалось бы невероятное количество жертв. Может быть… десять тысяч адептов силы… как сейчас говорят — Небесного Императора. Но иногда, Хаджар, рождаются особенные люди. За все циклы своих перерождений они сотворили столько… «добра». Возможно это подходящее слово… В итоге вселенная, чтобы поддержать баланс, возвращает им его. Такие люди обладают невероятной кармой. Они легко продвигаются по ступени силы. Именно поэтому Лэтэя обладала таким могуществом в столь юном возрасте.

И действительно. Девочке едва исполнилось восемнадцать весен. И, судя по тому насколько широки и длинны были обрывки её меридиан и насколько крепок источник-ядро, клан специально затормаживал её прогресс, чтобы Лэтэя смогла принять участие в турнире.

— Я вижу и слышу лишь то, что видишь и слышишь ты, Хаджар, но уверен, что это Кафем подстроил все, что произошло с принцессой. Не знаю каким образом простой смертный может видеть карму, но… Кафем может. И он знает, что Лэтэя стоит десяти тысяч простых адептов. Так что ему потребовалось заманить в ловушку лишь несколько человек.

— А Тьма Последних Ночей?

— Позитивная карма легко становится негативной, ученик. Именно поэтому порой люди, которым суждено творить великое добро, совершают вместо него великое зло. Они просто не видят разницы… как не видит её вселенная.

— Черный Генерал, — прорычал Хаджар. — не знаю, с чего вдруг ты приобщился к философии, но сейчас не то время.

— Я лишь пытаюсь дать тебе подсказку, ученик, но ты опять не слушаешь… в этом мы с тобой похожи… Тьма Последних Ночей нужна Кафему, чтобы собрать всю позитивную карму Лэтэи и отдать её в жертву твари. В результате ритуала, на короткое время, девочка действительно исцелиться, но тут же постареет и умрет.

Получается, Кафем действительно не собирался преступать своей клятвы. Он даже не обманывал Кассия.

— Помешай ритуалу, мой ученик, — мираж Черного Генерала постепенно исчезал.

Хаджар бросил в спину узнику его собственной души.

— А какая карма у меня?

Перед тем, как полностью исчезнуть, первый из Дарханов произнес:

— Зачем задавать вопрос, на который знаешь ответ?

Глава 1424

В это время Кафем и Кассий уже подошли к тому, что большего всего походило на тот самый алтарь. Камень, явно подвергнутый обработке человеческой рукой. Стесанный валун, вершина которого предстала теперь в виде широко ложа. Именно на это ложе и опустили завернутую в шелк и атлас Лэтэю.

Саркофаг лежал позади людей Кассия и наемников. И те и другие, при виде жуткой твари, еле-еле сохраняли самообладание. Хаджар их понимал. Один только вид создания порождала в душе и разуме смуту, которую сложно было преодолеть простым усилием воли.

Каким же могуществом обладала тварь, если один её вид подвергал душу адепту столь существенной угрозе.

— Что это за монстр Кафем? — Кассий не отходил от своей подопечной ни на шаг. Верность достойная песен бардов. — Никогда прежде я…

— У нас мало времени, достопочтенный Кассий, — перебил Кафем. — никто из нас не имеет печати жреца, так что через четверть часа святилище, вместе с созданием, исчезнет из этой реальности и вход будет запечатан еще не тысячи лет. У принцессы не будет второго такого шанса.

— Тогда твори свое волшбу, но помни, что я сказал. Если она умрет — ты, вместе со своим Орденом, последуете за ней в качестве дара праотцам Звездного Дождя.

— Уже приступаю, — глаза Кафема сияли жадностью, но Кассий это не замечал. Его собственные были ослеплены надеждой. Порой она выжигала зрение лучше любого огня. — Безумный Генерал постарается нам помешать. Если он вмешается в ритуал, все пропало.

— Генералу придется сперва пройти через мой труп.

Хаджар, слышавший все это, наконец закончил собирать ветер. Раньше он впитывал его внутрь. Но те времена прошло. Сейчас, призвав Имя верного друга, став одним целым с ним, он переместился прямо перед людьми Кассия и наемниками. Синий Клинок все так же покоился в ножных.

Знаний Хаджара о магии было достаточно, чтобы понять, что ритуал Кафема не может быть из тех, что проводятся по щелчку пальца.

Фанатик торопился, а это означало, что даже четверти часа, отведенных для незваных гостей, могло не хватить для реализации задуманного.

Так что пока Кафем, пролив зелье на губы Лэтэи, склонил колено перед тварью и старательно выводил символы на собственной груди, Хаджар имел возможность обойтись без лишнего кровопролития.

— Уходи, генерал, — Кассий опустил копье древком на землю и встал в полный рост.

Выпрямившись, он ненадолго приобрел стать и ауру воина былых времен. Времен, когда его имя внушало страх и уважение на поле брани Чужих Земель.

— Не могу, достопочтенный Кассий, — поклонился Хаджар. — Если Кафем закончит ритуал, он…

— Это не важно, — резко отрезал Почетный Воин клана Звездного Дождя. — Если есть хоть маленькая надежда для Лэтэи — не важно.

В этот момент стало понятно, что никакие слова не достигнут сердца и разума Кассия. Он был полностью ослеплен этой самой надеждой. Силой, которая, порой, ранит куда острее железа.

Хаджар вздохнул и посмотрел на вставших перед ним наемников. На то, как за их спинами ощерили копья воины Звездного Дождя. Как обнажил короткие, двойные копья-дротики их предводитель и на то, как глубокие мистерии, находящиеся за границей Истинного Королевства, сияли внутри белого копья Кассия.

Почти три десятка Повелителей. Два десятка Безымянных. И два Небесных Императора.

Были времена, когда Хаджар даже дышать бы не смог в их присутствии.

— Простите, я еще далек от мастерства, — слегка поклонился Хаджар. — так что я не смогу обойтись без ненужных жертв. И потому дам вам время пока падает этот платок. Те, кто сложат оружие и отойдут — будут жить. За здравие и судьбы остальных я не могу отвечать.

— Да кто ты такой?! — выкрикнул один из воинов Звездного Дождя. — Жалкий выходец из смертных регионов смеет так говорить в присутствии Почетного Воина Кассия Разящий Полдень?!

— Убирайся, мальчишка!

— Юнец! Ты думаешь ты справишься хоть с одним из нас?

Холщовый платок, в который некогда были завернуты браслеты Серы и Неро, ныне часто обвязанный вокруг левого запястья, опускался на землю.

Хаджар положил ладонь на рукоять меча.

Они встретились взглядом с Кассием. И перед мгновением, когда платок коснулся земли, Кассий увидел в глубине небесно-синих глаз что-то такое, что заставило его, Кассия Разящий Полдень, сердце пропустить удар.

— К защите! — выкрикнул он, но было уже поздно.

Только платок опустился на землю, как Хаджар обнажил меч. В ту же секунду он исчез из поля зрения Кассия. Пожилому воину показалось, что на короткий миг он оказался в центре бури. Здесь, в самом её сердце, царило спокойствие, но чуть дальше мир погрузился в хаос природной ярости.

Вспышки меча сверкали синими молниями, всплеск крови поднялся алым дождем, а от движений невидимого воина расходились волны ветра, срезавшие километровые горы-столпы, словно те были из дерева, а не из невероятно прочного волшебного камня.

Энергии, мистерий и воли в этих движениях было так много, что силы Безымянного не хватало, чтобы сдержать её. И та невероятным эхо, способным уничтожать армии из слабых адептов, прокатилось по окрестностям.

Окрестностям, ставшими идеально гладкими, ибо все, что выступало над уровнем земли, теперь обратилось в пыль.

Еще до того, как разгладились складки на упавшем платке, Хаджар вложил меч в ножны и встал перед Кассием.

Внешне он выглядел так, будто ничего не произошло, но внутреннее…

Заранее положенные под язык три алхимические пилюли из пяти имевшихся в его пространственном кольце, уже были поглощены. Но даже их совокупного резерва и изначального запаса ядра Хаджара хватило лишь на то, чтобы после применения усеченной версии Пыла Звезды — боевой техники Пути Среди Звезд, ядро Хаджара оказалось наполнено энергией лишь на четверть.

Внешне это выглядело будто могущественная техника потребовала у Хаджара все три четверти от запаса, но на самом деле…

Каждая из пилюлей могла пополнить десять таких ядер, как у Хаджара.

И Гевестус говорил, что настоящие адепты, познавшие Путь Среди Звезд, могли сражаться в Пылу Звезду, а не наносить несколько ударов?

Всего один взмах меча Хаджара привел к тому, что наемники исчезли. От них не осталось ни артефактов, ни тел. Их души, раненные, отправились на путь перерождения — к праотцам.

Большая часть воинов Звездного Дождя лежали без дыхания. Утопая в собственной крови и внутренностях, в лохмотьях, некогда являвшихся броней, они вглядывались стеклянными глазами в мрачный небосвод.

Их предводитель, Небесный Император, хрипел, будучи не в силах убрал ладони от глубокой раны на боку, рассекшей артерию и несколько меридиан.

Усилием воли Хаджар вернул платок обратно на запястье.

— Мне очень жаль, — искренне произнес он. — Они не должны были умирать. Да будут праотцы к ним благосклонны.

— Да… не должны, — Кассий ударом пятки выбил копье, а следующим движением отправил острие в невероятном по скорости и мощи выпаде. — И ты составишь им компанию!

Глава 1425

Вокруг копья Кассия закружил водяной поток внутри которого сияли искры звездного света. Его выпад, плавный и изящный, как поток весеннего ручья, с невероятной скоростью преодолел разделявшее адептов пространство и едва не коснулся груди Хаджара.

Тот едва успел отклонить выпад плоскостью клинка, чтобы, разворачиваясь на пятках и прокручиваясь юлой вдоль древка копья, войти в клинч с Кассием. Там, где тот не мог использовать копье, чья наибольшая слабость заключалась в отсутствии приемов и маневров в ближнем бою.

Хаджар не владел мастерством меча на таком уровне, чтобы гарантировать жизнь тем сорока адептам, что отправились к праотцам по его вине.

Но он мог постараться не убивать человека, к которому успел проникнуться глубоким уважением.

Плоскость клинка он оттолкнул старика в грудь, а затем, не теряя скорости, все той же пяткой отбросил лезвие копья.

Кассий отшатнулся на несколько шагов, а его стойка оказалась полностью разбита. Водяные и звездные брызги посыпались на землю, оставляя на неё необычайно глубокие порезы и дыры.

Самое же копье вонзилось в почву и стало единственной опорой для пожилого воина.

Внешне это выглядело так, будто сражались два практикующих. Не более того. Но в каждом их движении заключалось столько энергии, что одного неумелого движения, одной ошибки в её контроле хватило бы, чтобы уничтожить армию из десяти тысяч Рыцарей Духа.

— Мальчишка! — сплюнул кровью Кассий. — Будь я на десять веков моложе…

— Да, — только и ответил Хаджар.

Действительно — будь Почетный Воин клана Звездного Дождя на десять веков моложе и от Хаджара не осталось бы и мокрого места. Того Небесного Императора, что сейчас хрипел лежа на земле, ему удалось одолеть только потому, что последний недооценил один единственный удар от, как ему казалось, простого Безымянного начальной стадии.

Кассий же не собирался совершать такой же ошибки.

Видя, что пожилой воин замешкался, Хаджар бросился в сторону алтаря.

— Пока я жив, ты не приблизишься к ней! — взревел старик.

Он взмахнул копьем. Водяной поток змеем закружил вокруг его тела, а затем и взвился вдоль копья, пока не обрушился на Хаджаром градом из сотен и тысяч ударов копья, каждый из которых сверкал звездным светом.

Мгновенно остановившись, Хаджар вскинул перед собой меч.

Его клинок запорхал встревоженной птицей и техника Драконьей Бури, олицетворенная десятками небольших мечей-драконов врезалась в водяной поток.

Кассий, несмотря на старость, все еще оставался Небесным Императором, а Хаджар не далеко продвинулся после битвы с Кафемом или одним из мертвых королей прошлого.

Он сумел отразить большую часть выпадов копья, но несколько ударов прошли через его контратаку. Они врезались в его синюю броню и, прорезая её, оставили на теле несколько ноющих ран.

Первые капли крови упали на землю.

Хаджар не успел перевести дыхание, как Кассий бросился в сумасшедшую атаку. Будто его уже и не заботило — выживет он или нет. Или даже… будто старик хотел умереть. Прямо здесь и сейчас. Чтобы и в посмертии нести верную службу своей госпоже.

Водяной поток и звезды сияли вокруг него, пока он, сжигая собственные жизненные силы, осаждал Хаджара. Его копье летало со скоростью, на которой может сражаться не каждый мечник.

Хаджар увернулся от прямого выпада в грудь, чтобы в следующее мгновение отбить летящий ему в ноги секущий удар, а затем ласточкой поднырнуть под рубящий удар сверху.

Оказавшись буквально на земле, Хаджар ударил по ней ладонью. От этого удара по пространству прошлась волны силы, а сама зила осела в диаметре сотни метров на несколько сантиметров.

Полученной инерции хватило, чтобы превратиться в пушечное ядро, выпущенное в сторону Кассия. Тот не успел вовремя принять защитную стойку и Синий Клинок Хаджара, пройдя сквозь завесу из воды и звездного света, полоснул по бедру пожилого копейщика.

Оказавшись за спиной противника, Хаджар, не теряя инерции и скорости, усилием воли создал несколько разрезов в пространстве. Втягивающей силы разрезов было достаточно, чтобы полностью в ней растворяясь, изменить направление движение и миновать очередного удара оружия Кассия.

С наконечника копья сорвался звездный луч. Старый воин легко предугадал направление движения ранившего его адепта, но он никак не мог представить, что тот сможет изменить это самое направление прямо в воздухе.

В итоге звездный луч, вместо того, чтобы рассечь плоть, лишь оставил двух километровый разрез на земле глубиной в десятки километров.

И это учитывая, насколько прочен был этот мертвый, серый камень, ставший для Кассия и Хаджара площадкой для битвы.

— У нас нет времени, достопочтенный Кассий! — выкрикнул Хаджар. — Позвольте мне…

— Ни шага дальше, пес!

Кассий встал спиной перед алтарем. Он закрыл ту, что была ему как дочь, своим телом.

— Пусть даже я умру, но заберу тебя с собой!

Он раскрутил копье и бросился в очередную атаку. Сталь ударила о сталь. Хаджар бился на пределе своих возможностей. Все же ему приходилось сдерживать натиск Небесного Императора, вооруженного Божественным копьем.

Вода и звезды бились против ветра и драконов.

На каждый выпад Кассия приходилось по три, а то и четыре удара меча Хаджара, но даже этого порой было недостаточно, чтобы сдержать вес и силу тяжелого копья.

Кассий сделал очередной выпад в сторону груди противника, а Хаджар в ответ буквально иссек древко копья, в попытке поднять его выше.

Разгоряченное битвой лезвие копья пропело вдоль его шеи, забирая с собой немного алой влаги, но на самом древке не осталось ни единого пореза от Синего Клинка.

Хаджар, воспользовавшись тем, что второй раз оказался в безопасной зоне, вновь подшагнул вплотную к Кассию. На этот раз он ударил локтем. И с такой силой, что будь это любой другой Безымянный — в его груди образовалась бы дыра с диаметром в мяч уличных мальчишек.

Кассия отшвырнуло на несколько метров. Он схаркнул кровью, но вонзив копье в землю, устоял на ногах.

— Я не хочу вас убивать, достопочтенный Кассий, — произнес Хаджар и добавил с мольбой в голосе. — Прошу, не вынуждайте меня.

— И… это… Безумный Генерал? — пьяный от битвы, хищно оскалился Кассий. — Когда ты успел… так… размякнуть?

Вместе с этими словами Кассий поднял над собой копье. Хаджар ощутил поток невообразимой по мощи энергии, пропитанной глубокими мистериями и несгибаемой волей.

Чтобы Кассий не собирался сделать, это был его ультимативный прием. Лучшая из убийственных техник. И Хаджар не собирался проверять, сможет ли его защита выдержать полновесный удар техники Небесного Императора.

Он вложил меч в ножны и, раскусив предпоследнюю пилюлю, сделал шаг вперед.

Глава 1426

На этот раз не было не вспышки энергии, ни потока невероятной силы. Хаджар просто исчез, а затем появился за спиной Кассий. Он медленно вкладывал меч обратно в ножны, в то время как позади него исчезал так не и воплотившийся в технику поток невероятной силы.

Кассий прохрипел что-то, а затем из его груди вырвался поток крови. Он длинной лентой пронесся по воздуху и разбитыми кристаллами опал на землю.

Почетный Воин упал на колени и оперся на копье.

— Старость… — прошептал он. — Даже… Безымянного… не смог.

Ложась всем весом на копье, он прикрыл глаза и затих. Так же, как затих его подопечный, сознание которого оставило из-за потери крови и порванных меридиан.

Хаджар сделал было шаг в сторону впавшего в транс Кафема, но споткнулся и приложил ладонь к груди. От левого плеча до правого змеилась длинная багряная полоса.

Ни воля, ни энергии, не могли затянуть эту рану. Она оказалось настолько глубока, что задела энергетическое тело. А на длительную медитацию исцеления у Хаджара попросту не было времени.

Пусть даже он и применил усеченную в несколько раз технику Пыла Звезды, но тот факт, что старик успел его ранить…

Проклятье…

Кассий, кем бы он ни был в молодости, полностью заслуживал свое нынешнее положение Почетного Воина клана.

Хаджар, закидывая в рот последнюю пилюлю из тех, что ему выдал Хельмер, взмахнул мечом.

Техника Драконьего Рассвета полосой света, отдаленного напоминающего тот, что плясал внутри водяных потоков Кассия, исчезла где-то в том месте, где должен был находиться горизонт этого странного пространства. Вместо этого, за мгновение преодолев многие и многие километры, оно рассекло багровый свет и многотонные серые скалы посыпались на землю.

Дрожь от их падения отдавалась эхом в ногах Хаджара, но взгляд его был прикован к голове Кафема, тело которого уже почти полностью покрылось странные знаками, аналогов которым не то что не встретишь в Безымянном Мире — Хаджар был уверен, что их попросту не существовало.

Подобное явно не могло принадлежать этой реальности.

Что же, Хорошо, что Кафем не успел.

Правда теперь придется искать другого языка, который приведет их в орден Ворона, но это лучше безумного маньяка, заключившего непонятно какую сделку с тварями за Гранью.

Хаджар перешагнул через скатившуюся с плеч Кафема голову и подошел к алтарю.

Он откинул шел и атлас.

Изуродованное лицо. Гнилая, обвисшая желто-серая кожа. Волдыри, чиреи и гнойники. Жидкие волосы, сальные от вонючего пота.

Кто-то бы отшатнулся, но Хаджар словно посмотрел в зеркало.

В зеркало, где отражалось его прошлое.

— Мне очень жаль, — вздохнул он и занес меч.

И в то же мгновение, до того, как он успел опустить клинок, он увидел как меняется тело девушки. Как сглаживаются жуткие морщины. Исчезают волдыри. Волосы густеют и наливаются силой. Их золотой свет действительно походил на звездный.

Щеки покрываются молодым румянцем, а чувственные алые губы слегка приоткрываются.

Лэтэя могла выздороветь только в одном случае.

В случае, если опоздал здесь только один человек.

Хаджар…

Он обернулся, только чтобы увидеть как гигантская статуя направила в его сторону свою жуткую «руку», а после этого наступила темнота.

Где был Хаджар?

— Генерал! Император приказал нам отступать! В этот раз мы не сможем добраться до Врат!

Почему-то он слышал крики. Очень знакомые ему крики. Так кричали на войне. Те, кто убивал. И те, кто умирал. Зачастую они кричали одинаково. И это знание, знание о том, как звучит война, отличало простого воина от солдата.

— Погасшие звезды пожрут твоего Императора!

— Как можно, генерал!

— Солдат, кто твой генерал? Кому ты присягал?

— Вам, мой генерал!

— Тогда в атаку! Слышите меня, песьи дети? Все в атаку! Сегодня мы доберемся до Врат!

Кажется звучала сталь. Кажется, пылала энергия или… нет, это было что-то могущественнее, чем Река Мира. Силы, котрым Хаджар не мог дать описания. Но он пользовался ими. Пользовался так легко, как смертный простым воздухом. Он ими дышал.

Дышал битвой и каждой её мгновением.

Его Черный Клинок не знал устали и промаха.

Он прорубал себе путь через тысячи и тысячи тварей. Они падали под его ударами, способными искажать реальность. Его Закон вел его за собой. Закон Войны. Куда более могущественный, чем у Дергера, пусть ручной пес Яшмового Тронаи не знал об этом.

Они бились с Тварями.

Он и его солдаты.

Пока Дергер и другие боги сидели в своих дворцах и садах на Седьмом Небе.

Тысячи тысяч лет они бились. Каждый их день начинался с войны. Каждый их сон был о войне.

Чем они заслужили этот ад?

Разве их бесконечная битва стоило того?

Нет, сейчас не время для таких мыслей.

Он был рожден чтобы сражаться.

Сражаться за мир, который уже забыл его, а он — забыл как выглядел этот мир.

— Эй, Черный, — прозвучал рядом голос. Кажется он уже слышал его где-то… когда-то… или услышит… где-то… когда-то… голос звучал будто рокот разбуженной ото сна огненной горы. — Хорошая сегодня битва!

— Ты привел своих демонов нам на подмогу, князь?

— Конечно! Этот мир разрушу я, а не какие-то иномирные твари!

— Тогда объединим наши силы!

— Объединим!

— В атаку!

— В атаку!

Они снова бросились в битву. Мириады тварей и столь же воинов демонов и армии Черного Генерала. Они бились на границе реальности и того, что находилось там, за Вратами.

Врата…

Они выглядели не так, как он предполагал.

— Давай, Генерал!

Чья-то мощная рука помогла ему добраться до них. И, впервые, нога рожденного в Безымянном Мире шагнула за их предел. Шагнула, чтобы уже больше не вернуться.

Он был рожден, чтобы закрыть Врата и оставить тварей за Гранью. И закрыть их можно только изнутри.

Что же, так он и сделает.

Ведь именно для этого и появился Черный Генерал, так?

Чтобы пожертвовав собой, спасти мир и этих богов на их седьмом небе.

— Хочешь сразиться, отражение? Раз уж пришел…

Кто это сказал?

Твари не умели говорить.

Голос говорил что-то еще, но Хаджар не слышал что именно.

Он лишь разобрал куда более знакомый голос.

— «Это знание пока не для тебя, мой ученик. А теперь поспи. Ты заслужил»

— Кажется, ты собиралось навредить моему ученику.

Столп тьмы в форме исполинского клинка, пронзил эту мертвую реальность и отсек протянувшуюся лапу гигантской твари.

Глава 1427

Посреди мертвой земли, под мрачным сводом, стоял воин закованный в броню, на фоне которой местная тьма казалась скулящим щенком перед оскалом гордого волкодава.

Черная броня пожирала малейшие частицы света, касавшиеся её поверхности. Из-за этого казалось будто на ней то и дело вспыхивают белые шарики света.

Черный, рваный плащ, развевался на ветру, исходящим из самого воина. Как если бы он сам — был ветром. А его неудержимая, неистовая мощь, которой не было не было равных ни в этой реальности ни там, за Гранью, рвалась наружу. Она могла бы легко уничтожить эту искусственную реальность и этого солдата Грани, возомнившего о себе то, что он может закончить жизнь его ученика.

— Ты… — прозвучало откуда-то из-под огромного капюшона, скрывавшего лицо твари. — Отражение… ты не справился…ты нарушил… данное… слово… лживый мир… не разрушен…

— У меня мало времени, тварь, — прогудел голос из-под тяжелого шлема. — Так что слушай меня внимательно. Когда ты вернешься за врата, то передашь Последнему то, что я тебе скажу.

Воин, словно выкованный из тьмы, произнес несколько слов, после чего…

Он не взмахнул рукой. Черный Клинок в его руке даже не вздрогнул. Но какая-то невероятно мощная сила, оформившись в, казалось бы, бесконечный разрез, рассекла тварь и та, истошно вопя, исчезла внутри складки реальности, ставшей ей могилой.

Тварей нельзя было убить…

Смерть — закон этой реальности и там, за Вратами, её просто не существует. Именно поэтому, когда твари «погибали» они просто возвращались за Врата. Поэтому битва с ними и длилась столько, что успело родится второе поколение звезд.

Воин пошатнулся.

Чтобы не упасть, но схватился за алтарь.

Алтарь, на котором стремительно старела прекрасная девушка.

— Кажется, — прохрипел воин. — Мой ученик обещал, что поможет тебе… если ученик не может… сдержать данного… слова, то плох тот мастер, что… не возьмет долг… на себя.

Воин стянул латную перчатку. Сухая, морщинистая рука древнего старика показалась на свет.

Он с силой ударил ладонью о камень, а затем, когда на камень потекла густая, темная кровь, провел ею по губам стареющей девушки. Та захрипела, затряслась, а вскоре затихла.

Молодость стремительно возвращалась в её тело. Губы вновь алели, румянец пылал, а золотые волосы еще более густой копной разметались по камню.

— Любишь ты… — воин, тяжело дыша, опустился на землю и прислонился к алтарю. — мой ученик… связывать свою… судьбу… с принцессами.

Он поднял старческую ладонь. После всего нескольких капель крови она начала покрываться еще более глубокими морщинами и пигментными пятнами.

— Кажется… на какое-то время… мне придется… уснуть. Постарайся… за это время… не наделать еще больших… глупостей

Воин прикрыл глаза.

Хаджар очнулся так же резко, как и потерял сознание.

— Высокое Небо, что за демоновщина!

Он точно помнил, что стоял перед огромной статуей твари, а не сидел спиной к алтарю в… какой-то пещере.

Хаджар, держась за голову, гудевшую так сильно, будто они с Неро только совершили вылазку в ближайшую таверну, что, разумеется, было невозможно сразу по нескольким объективным причинам, поднялся на ноги.

Осмотревшись, он не сразу понял где находится.

Исчезла не только огромная статуя, но и все остальное.

Под «всем остальным» — подразумевалось необычное пространство выжженной, мертвой земли из волшебного камня с алым дымом вместо горизонта.

Вместо этого Хаджар обнаружил себя стоящим в центре довольно вместительной пещеры. Та, в свою очередь, действительно напоминала Святилище.

По её границам стояли какие-то старые, покрытые ржавчиной и плесенью треноги. В дальнем конце, на возвышении, находилось что-то вроде жертвенника, около которого лежали скелеты в драных балахонах.

Видимо — те самые жрецы.

Стены, изукрашенные выцветшими фресками, запечатлели на себе сцены жуткой битвы. Битвы, почему-то, казавшейся теперь Хаджару чуть более знакомой, чем прежде.

— Принцесса?

Хаджар обернулся.

Хрипящий, едва ли не скулящий от боли Кассий, полз в сторону постепенно приходящей в себя девушки.

Она была красива.

Возможно красивее всех, кого когда-либо видел Хаджар.

Красивее даже духа Курхадана.

И она, соскочив с алтаря, на котором лежала, бросилась к Кассию. Она обхватила его и, прислонив к стене, помогла принять полусядячую позу.

Лэтэя, роняя слезы, пыталась зажать жуткую рану, рассекавшую торс Почетного Воина, но не справлялась. Повреждена была не только плоть, но и энергетическое тело.

— Кассий, милый мой Кассий, что с тобой случилось?

Взгляд пожилых, карих глаз пересекся со взглядом молодых, синих. Кассий медленно кивнул, и Хаджар ответил тем же.

Он отошел в сторону, давая возможность старику проститься со своей подопечной.

В это время Хаджар пытался обнаружить кого-то из числа наемников или людей Звездного Дождя, но никого из них в святилище не оказалось. Видимо сюда переместились только те, в ком еще оставалась жизнь.

— Принцесса, — Кассий провел окровавленной ладонью по прекрасному лицу девушки. — с вами все в порядке? Как… вы себя чувствует?

— Хорошо, — кивнула девушка. — все хорошо, милый Кассий. Только не говори. Тебе надо отдохнуть. Сейчас мы выберемся отсюда и отведем тебя к лекарям. Все будет хорошо. Слышишь?! Все обязательно будет хорошо!

— Конечно, принцесса, — улыбнулся старик. Его дыхание постепенно выравнивалось, а лицо приобретало вид покоя. — теперь все хорошо…

— Кто… кто это сделал с тобой, Кассий?

Старик еще раз посмотрел за спину принцессе, на Хаджара, а затем произнес:

— Орден Ворона… моя принцесса. Они хотели погубить вас… но этот… воин… помог нам. Он… спас вас.

Лэтэя обернулась.

Кажется, только теперь она поняла, что находилась в пещере не одна.

— Спасибо тебе, странник, — поблагодарила она, после чего повернулась обратно к Кассию.

Все они, все трое, понимали, что с такой раной, без немедленной помощи целителя ступени Небесного Императора, у Кассия не было ни шанса.

Хаджар сжал кулаки.

Может, если бы он был чуть сильнее, то смог бы обойтись без стольких жертв…

— Принцесса…

— Кассий, милый Кассий.

— Помните, принцесса… как вы всегда, улыбались, когда… я делал… вот так.

Кассия протянул дрожащую руку и мазнул пальцем по кончику носа девушки.

— Помню, конечно помню, — слезы лились по щекам леди.

— Я бы очень хотел, чтобы вы… еще раз… улыб… — рука Кассия повисла безвольной плетью, а глаза покрылись стеклянной пленкой.

— Кассий! Нет! Кассий! Очнись!

Хаджар собирался позволить девушке вдоволь погоревать — впервые за последние недели он никуда особо не торопился, но в воздухе вдруг потянулся знакомый запах.

На плечи Хаджара упало несколько тяжелых капель.

Проклятые Жрецы!

И проклятая, ироничная судьба!

— Госпожа, — Хаджар потянулся к плечу Лэтэи. — Нам стоит поторопиться, если мы не хотим стать ужином для той твари, что поселили сюда темные жрецы?

— Оставь меня в пок…

Опять же, договорить принцессе не удалось. В этот самый момент свод надломился и поток холодной воды обрушился внутрь пещеры.

Глава 1428

Хаджар уже собирался вспомнить далекое прошлое и сразиться с водным монстром в родной стихии последнего, но вдруг понял, что у него нет меча.

Как нет и брони.

В простых холщовых одеждах он стоял посреди усеянной травами и цветами небольшой лесной поляны. Впереди журчал ручей. Пели птицы. Высокий лес поднимался к небу, скрытому под грозовыми тучами и облаками.

Далекий горный хребет, из-за своих размеров кажущийся очень близким — разве что не рукой подать, изрезанный шумящими водопадами скрывал спускающийся туман.

Красиво.

Холодно, но красиво.

Хаджару всегда нравилась северная природа. Пусть не такая приветливая и уютная, как южная, она была более… честной. Тут не место трусливым и не решительным. Только тот, кто готов пойти на многое, сможет выжить на севере.

— Да вы издеваетесь… — прошептал Хаджар. — сколько можно…

За последние несколько часов он уже четвертый или даже пятый раз, смотря что именно считать за перемещения, мотался по разным пластам реальности.

И нет, он был не против расширить свои горизонты познания и представления об этом мире и силах, его вращающих. Но тот факт, что каждый раз все это происходило без его на то воли — несколько раздражало.

И, куда больше, пугало.

— Люблю осень.

Хаджар дернулся.

Перед ним, за ручьем, на довольно почтительном расстоянии, стояла женщина. Того возраста, когда юность уже прошла, оставив после себя расцветшую красоту и мудрость, присущую лишь женщинам, прошедшим через то, что и делает их — женщинами. Не девочками, девушками или леди, а теми, кого впоследствии будут называть — матерь наших матерей.

Её белоснежные одежды слегка качались на ветру. Черные волосы убранные в простую прическу лежали на спине. Кожа, едва ли не белее одежд, словно немного светилась.

Хаджар уже видел эту женщину.

На фресках и изображениях в разнообразных книгах.

Ей ставили храмы.

Поклонялись люди.

Старые легенды говорят, что ведьма, спасшая и вырастившая волшебника Пепла была служительницей этой женщины.

Богини.

Богини судьбы.

— Миледи, — Хаджар не знал как еще обратиться к богине.

Это было впервые, когда она на прямую сталкивался с жителем Седьмого Неба. И не просто какой-то младшей богиней, выходцем из Страны Бессмертных, а одной из тех, что была в самом начале. Древнее даже Древних.

— Тебе нравится осень, Безумный Генерал? — богиня опустилась и сорвала цветок. — Хотя, глупый вопрос, наверное. Все кровные Борея любят осень. Это ваше время. Время севера.

— А как же зима, моя госпожа?

Богиня, вдыхая ароматы полевого цветка, чуть улыбнулась.

— Что такое зима, как не сон? И лето — разве это не дрема? Весна и осень мгновения нашего бодрствования, когда вещи становятся тем, что они есть, а не тем, что мы хотим в них видеть.

Скорее всего в этих словах заключалась какая-то глубокая мысль, но Хаджар уже давно взял за правило не пытаться разобраться в речах Древних. И уж тем более тех, кто был даже старше оных.

— Зачем вы призвали меня сюда, моя госпожа? — спросил Хаджар, а затем понял, что упускает кое-что… Кое-что очень важное. — И, самое главное, как вы это…

— Как я это сделала? — богиня опустилась и вернула цветок обратно. Тот врос в землю и потянулся бутоном к лицу женщины, будто пытаясь отблагодарить ту за милосердие. — Иногда и мы, боги, можем хоть что-то, Генерал…

Женщина развернулась и посмотрела на небо.

— Я не звала тебя, Генерал, — произнесла, вдруг, она. — ты сам сюда пришел.

— Я? Сам? Но… зачем?

— Только гость знает, зачем он приходит в гости, — с легкой ноткой улыбки в голосе, сказала богиня. — Ты хочешь что-то спросить у меня, Хаджар?

На самом деле, у него было множество вопросов. Хотя бы взять самый простой — она ли писала текст в Книге Тысяче — книге судеб всего сущего или кто-то другой. А если кто-то другой, то почему она тогда являлась богиней судьбы.

И из всей тысячи вопросов, Хаджар задал, пожалуй, самый бесполезный.

— Дочь или сын?

Она ответила не сразу. А когда ответила, то повторила недавно услышанное Хаджаром.

— Зачем задавать вопрос, когда ты уже знаешь на него ответ, милый Генерал? — богиня взмахнула рукой и из облаков соткалась простая, синяя лента. — Второй раз я плету эту ленту, Генерал. И второй раз даю её в дар генералу. Маленький дракон обманул тебя, воспользовавшись старой легендой. Очень красивой легендой. О влюбленном страннике и отважной воительнице. И о том, как они нашли друг друга.

Лента пролетела по воздуху и вплелась в волосы Хаджара. На то самое место, где, когда-то, находилась точно такая же лента-яд, подаренная Чин’Аме.

— Когда ты встретишь ту, чей свет — твой свет, эта лента укажет тебе.

— Что…

— Это мой маленький дар, Генерал. Я люблю, когда истории заканчиваются счастливым «и жили они долго и счастливо». Жаль, только, что так бывает лишь в сказках.

— Госпожа, я…

— Ступай, Хаджар. Твоя битва еще не окончена.

Хаджар открыл глаза. Он, с хрипом отплевываясь от воды, обнаружил себя лежащим на крыше одного из домов. Город жрецов постепенно погружался в холодную, темную воду. Ту самую, которую Хаджар ощущал еще при спуске сюда.

— Я не шучу, человеческий пес, еще один шаг и я снесу ей башку!

Хаджар помотал головой. Сознание буксовало и отказывало принять реальность. А реальность была таковой, что его путешествие по реальностям до добра, когда-нибудь, не доведут.

— Да успокойся, гномий ты сын! Дай мне объяснить!

— Праотцам своим будешь объяснять, жалкий предатель! Паскудный пес!

— Мне дышать нечем…

— Молчи, женщина, пока твой следующий вздох не стал последним.

— Алба-удун? — Хаджар, едва способный различать силуэты говорящих, приподнялся. — Что здесь происходит.

— Чужак, ну хоть ты ему объясни! — Абрахам, стоявший рядом, держал перед собой вытянутые ладони. — Гном с ума спятил!

Вернувший способность осознавать реальность, Хаджар поднялся на ноги.

Гай и Густаф, высвободив энергии, держали на прицеле окутанного пламенем Албадурта, который, в свою очередь, скрестил топоры на шее стоявшей на коленях Иции.

— Хаджар-дан! Рад что ты вернулся! Скорее, обнажи клинок! Эти псы хотели нас обмануть! Абрахам тобой манипулировал! Он хотел…

— Не мной, — перебил откашлявшийся Хаджар.

— Что?

— Успокойся, Албадурт, — Абрахам в это время хлопал по спине нахлебавшегося Хаджара. — Я знал, что он ничего не подменял. И манипулировали не мной, а… потом, в общем. Но все это была часть нашего с Шенси плана. Ну, почти все.

— Но зачем тогда…

— Чтобы никто из вас не отправился вместе со мной, — перебил Хаджар. — Слушай, Албадурт, честно — у нас очень мало времени. Где Лэтэя?

— Принцесса?

— А я что, один вынырнул?

— А должен был не один?

Глаза Хаджара расширились, а затем он повернулся в сторону неожиданного всплеска энергии.

Глава 1429

Из водяной пучины, создавая самый настоящий водопад, касаясь головой далекого свода, вынырнуло нечто, отдаленно напоминающее змея. Если бы у змея имелись лапы, где вместо когда каждый «палец» увенчивался бы оскаленной клыками пастью.

Сама же голова монстра была похожа скорее на бычью, нежели змеиную.

Тварь излучала мощь не меньше, чем зверя ступени Духа. А это означало, что по силе он был равен Небесному Императору людских адептов.

— Ох, Молот и Наковальня, — выдохнул Алба-удун, отпустивший Ицию и повернувшийся к твари. — это ж как его родители согрешила то… да и с кем.

— Это то, что тебя интересует сейчас, гном? — чуть ли не пропищал Густаф, отправляя в полет несколько стрел, окутанных техниками.

Две из трех исчезли в пастях-когтях, а одна скользнула по чешуе твари, но смогла оставить лишь глубокую царапину, не более того. Стоило понимать, что зверь Дух это, пусть и не Небесный Император, но одной только головой, животной силы в нем было больше, чем у самого могущественного Императора.

Именно в этом и заключалась проблема битвы со зверями. Они, может, и не владели техниками и мистериями в изначальном смысле этих слов, но с лихвой компенсировали разницу своей чистой силой.

— Какие любопытные у жрецов были питомцы, — Абрахам, поправив шляпу, встал бок о бок с Хаджаром. — Как там, Парень? Все прошло как надо.

— Кассий умер.

— Так и думал… но он хоть…

— Сказал, что нужно, — без особой радости ответил Хаджар.

— Ну и славно, — кивнул Шенси.

— Смерть близко.

— Верно подмечено, дружище. Надо бы выловить нашу принцессу и свалить подальше, пока эта хрень не пришла в сознание. Интересно, сколько сотен веков она тут мирно дрыхла?

— А может вы вдвоем потрудитесь нам объясниться? — прошипела Иция.

Одновременно и потому, что ей не особо нравилась ситуация и потому, что на её шее все еще остались следи от топоров. Благо Гном её «просто» душил, а не резал. Иначе кто знает, чем бы закончилась авантюра Шенси.

— Ну, как тебе сказать, дорогая. Просто вы такие горячие головы, что мы с Хаджаром решили немного подстраховаться. В деле, где нужен только один безумец, трое или четверо сделают только хуже, а не лучше.

— Это…

— Смерть близкой.

— Гай прав, — Абрахам отряхнул с полы шляпы воду. Змей бесновался и мотал башкой, продолжая обрушать свод, отчего в зал падали тонны воды. Утонуть адепты бы не утонули, но вот сражаться под водой с такой тварью — не лучшая идея. — Так, Густаф, держи зверька на прицеле, Хаджар — выуди нам принцессу, только тебя она знает в лицо, а остальные… никто не хочет себе новый пояс из змеиной кожи?

Абрхама не успели послать по известному маршруту, как из воды вынырнула прекрасная воительница.

— Ох ты ж… мое старческое сердце может и не выдержать столько крови по телу гонять. Отставить рыбалку, парень. Принцесса нашлась сама.

— Это что… крылатые доспехи? — продолжал пищать Густаф. — А можно мне одно перышко? Я стрел накуплю на год вперед.

— Крылатые… что?

Видимо только Хаджар не знал о «крылатых доспехах», потому как все остальные были поглощены сценой битвы.

Лэтэя, с абсолютно спокойным лицом, взмахнула белоснежными крыльями, растущими прямо из её доспеха. Доспеха красоты достойной её облика.

Работа столь искусная, что Хаджар не знал, люди ли её выковали или фейри. Полный латный доспех, который должен был выглядеть тяжелой броней, лежал на теле Лэтэи легче шелка. Сталь, словно эластичная, двигалась вместе с её кожей — растягиваясь и сжимаясь. Предплечья и плечи были скрыты под стальными перьями, похожими на те, что находились в крыльях девушки.

Кольчужные штаны скрывали белые одежды, а икры и ступни прикрывали сапоги, так же выглядящие перьями. Божественная броня высшего сорта. Такая, что могла стоить дороже десятой части сокровищницы Императора Драконов.

Но даже не это поразило Хаджара.

А копье, которое Лэтэя держала в руках. Длинное — два, может два двадцать длиной, оно выглядело единым целым. Столь же белоснежное, как плащ принцессы Звездного Дождя и её крылья, оно излучало запредельную силу.

Силу, которая могла принадлежать лишь артефакту Звездного уровня.

Лишенное любых рун или символов. Лишь небольшой узор на острие, напоминавший карту движения нескольких звезд.

Хвост твари попытался опутать крылья воительницы, но та словно и не замечала усилий монстра. Взмахнув им еще раз, она не только сбросила путы, но и рассекла плоть и чешую твари, после чего, взмыв под самый свод, размахнулась копьем.

Вода под ней сперва застыла, а затем закружилась огромным вихрем. Поднимавшееся водяное торнадо буквально осушало город. А затем, став точной копией острия копья Лэтэи, оно вспыхнуло звездой и ударило под голову монстру. Тот даже взреветь не успел, как на отряд Абрахама уже полился кровавый дождь.

Ошарашенные адепты, вытирая лица от вязкой, пахучей крови, смотрели на то, как крылатая принцесса опускается перед ними.

Вот что значит — наследница одной из крупнейших семей Чужих Земель.

— Одним ударом… зверя… уровня духа… — прошептал Абрахам. — эх… будь я на пару десятков веков помоложе…

— То тебе все равно бы ничего не светило.

— Дорогая, ты разбиваешь мне сердце.

— Было бы что разбивать, старый ты плут.

— Ты, — девушка указала копьем на Хаджара. — как тебя зовут?

— Хаджар, миледи, — представился Хаджар. — Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин.

— Я Лэтэя, Падающая Звезда, — ответила принцесса, а затем немного задумалась. — Хаджар Дархан… я слышала пару песен о тебе. Безумный Генерал, я права?

— Все верно, миледи.

— Хорошо, — кивнула она. — ты и твои люди помогли мне — я благодарна вам и у вас в долгу. И не престало людям в долгу просить большего, но, — принцесса опустила копье, а затем и сама опустилась на правое колено. — прошу вас, доблестные странники, отправиться вместе со мной на войну с орденом Ворона!

Хаджар с Абрахамом переглянулись.

Абрахам знал это в силу своего образа жизни. Хаджар выяснил на собственной шкуре.

Проще всего манипулировать теми, кто жил по чести… вот только, пардон за каламбур, чести в таком — не было ни грамма.

— Разумеется, принцесса, — Абрахам бросился поднимать девушку. — только давайте поторопимся, пока мы все вместе не примерили на себя роль этой почившей лапочки змейки.

— Конечно! Тогда отправляемся в город Звездного Дождя. Мне нужно все рассказать отцу и матушке!

Она взмахнула крыльями и взмыла в небо.

— Жаль, что уходим с пустыми руками, — гном хрустнул яблоком. — матери матерей рассказывали, что в храмах темных жрецов полно сокровищ.

— Ну да, — только и ответил Хаджар, после чего мысленно отдал приказ.

— Анализ.

Нейросеть приняла приказ и просканировала несколько глыб серого, мертвого камня в пространственном кольце Хаджара.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан. Объект: Неизвестно. Слишком мало данных. Свойства: Неизвестно. Слишком мало данных. Содержание Ед абс. энерг:32,6. Вес:24 кг]

Кажется, этого хватало на следующую стадию Безымянного, согласного техники Пути Среди Звезд.

Хаджар посмотрел в спину Абрахама.

Как говорится — с кем поведешься…

новый том уже на сайте! всем спасибо за поддержку и терпение! без вас этого произведения бы не было!

Глава 1430

Путь до города Звездного Дождя оказался не близким. В общей сложности у отряда, передвигающегося на максимуме скорости, на которую был способен самый медленный член отряда (гнома, все же, не чета оркам в вопросах передвижения на своих двоих. Очень коротких двоих), на то, чтобы выбраться из топей и добраться до приграничных земель Звездного Дождя ушло три дня.

Три дне марш-броска без намека на привал.

Останавливаться, лишний раз, в местах, где могли обитать Вечерние Звезды знают какие монстры — не очень хотелось. Разумеется, отряд, пополнявшийся Лэтэей, продемонстрировавшей свою немалую силу, мог бы справиться с весьма серьезными угрозами, но зачем лишний раз растрачиваться.

— Тебе стоит с ней поговорить.

Хаджар повернулся к Иции. Та, закутавшись в теплую шаль из шерсти, подошла к костру. Пламя, весело треща поленьями, освещало небольшую дорогу, разрешавшую луга и поля. Вдоль неё отряд и двигался.

Лэтэя объяснила (собственно, это был один из тех немногих случаев, когда им удалось перекинуться парой слов), что это тропа небогатых торговцев, соединявших города Звездного Дождя и того самого — Подземного Шепота.

Расспрашивать о том, как и почему наследник другой семьи, с которым Лэтэя была помолвлена, чуть не отправил её к праотцам, никто не стал. Все просто немного удивились тому факту, что торговцы прокатали колею в траве, а не пользовались небесным транспортом.

Хотя, учитывая, что пару раз в небе они видели тени, накрывавшие собой землю вплоть до горизонта, то, вероятно, небеса в Чужих Землях были ничуть не менее опасными, чем земля. Но тут, хоть, сражаться удобнее.

Хаджар посмотрел на Лэтэю. Девушка делала вид, что медитирует, но на самом деле просто смотрела куда-то в сторону заката. Это было понятно по тому, как порой вспыхивала её энергия, когда она возвращалась памятью в не самые приятные для неё моменты.

Хаджар перевел взгляд на Густафа.

— У него еще молоко не обсохло в местах, где его даже быть не должно, — фыркнула Иция.

— А ты потеряла навыки коммуникации?

Иция чуть грустно улыбнулась.

— Мне сложно находить общий язык с другими женщинами… ты знаешь.

Хаджар знал. Этим страдали многие из работниц Чистого Луга. Борделя где, когда-то, разве что не в прошлой жизни, жил и работал музыкантом Хаджар.

Что-то менялось в этих женщинах.

Это как волк и собака. Внешне они выглядели почти одинаково. Но волк всегда рассматривал собаку, как добычу. А собака сторонилась волка.

Ицию и Лэтэю разделяла пропасть, через которую им еще только предстояло перекинуть мосты.

— Ладно, — Хаджар вздохнул и вернул серые камни обратно в пространственное кольцо. Видимо, этим вечером попытаться перейти на следующую стадию развития ему будет не суждено.

Что же, он пока не особо и рвался. Если скакать по стадиям аки заяц на убое, то особого толка от этого все равно не будет. Скорее больше вреда. На каждой начальной стадии каждой ступени следовало посвятить время укреплению фундамента, а уже потом строить на нем «дом».

Хаджар встал рядом с Лэтэей. Ему всегда нравились закаты в северных долинах. По своей красоте они могли сравниться разве что с закатами и рассветами в горах.

— Он был отважен и верен вам, миледи, до самого конца.

Лэтэя молча вглядывалась в линию горизонта. На пролитую полоску кровавого золота. Иные адепты её уровня силы видели такие закаты чаще, чем собственное отражение. Она же, совсем юная…

Хаджар впервые, за долгое время, ощутил себя старшим. Да, по меркам адептов, он сам мало чем отличался в вопросах возраста от Лэтэи. Что такое один век на фоне тех, кто эти века измерял десятками.

И все же.

— Я знаю, — кивнула она. — он всегда был таким.

— Позволите?

Места было достаточно, чтобы сесть куда угодно, но в такие моменты человеку, порой, требовалось, чтобы рядом находилось какое-то другое живое существо. Не важно — разумное или нет. Мыслящее или не очень.

Просто чтобы кто-то был рядом.

Лэтэя чуть отодвинулась.

Хаджар благодарно кивнул и сел рядом.

От неё приятно пахло. Чем-то сладким, но не терпким. Какими-то фруктами, чей вкус Хаджар никогда не знал. И цветами. Садовыми. Ухоженными.

Так они и сидели какое-то время.

Иция, позади, несла дозор. Жребий, на эту ночь, выпал именно ей.

— Кассий всегда был рядом, — нарушила, наконец, молчание принцесса. — С самого детства. Как себя помню.

Хаджар молчал. Слушать было куда важнее, чем говорить.

— Мое первое воспоминание, это то, как я вбежала в лекарскую, — улыбнулась девушка каким-то своим воспоминаниям. — Сбежала от няни. Она опять пыталась научить меня письму, а мне хотелось бегать — резвиться. Вот я и побежала. А там…

Хаджар легко представил, что могло твориться в лекарской столь жаркого и скоро на расправы региона, как Чужие Земли.

— Мы тогда враждовали с семьей Элнадир. Со старого языка это переводится, как…

— Осенний Цветок Бурана, — перевел Хаджар.

Лэтэя кивнула.

— Не знала, что во внешних землях помнят старый язык.

— Я люблю читать легенды прошлого, — ответил, хоть вопроса и не прозвучало, Хаджар.

— Кассий тоже любил, — вздохнула Лэтэя. Она крутила в руках цветок ромашки. — Он мне часто их читал перед сном, чтобы я могла заснуть. Про юношу, сделанного изо льда. Про девочку, говорящую на языке солнца. Про Горшечника и его Возлюбленную. Про битву со Врагом всего Сущего.

— Хорошие истории.

— Хорошие…

Они снова на какое-то время замолчали.

— Я тогда сперва испугалась, — Лэтэя продолжила с того места, где и прервала рассказ. Будто и не отвлекалась. — Все в крови. Кричат. Кто-то без рук, другие без ноги. Я тоже закричала. А потом, вдруг, меня кто-то обнял. Прижал к себе. Сказал, что все хорошо и что это просто кошмар. Я тогда подумала, что это тоже лекарь — весь в белом был.

В битве с Кассием, Хаджар почувствовал застарелые раны на энергетическом теле воина. Видимо так он и вышел на пенсию — Почетный Воин… скорее Почетный Калека.

— Он был мне как дедушка, — улыбка Лэтэи стала чуть теплее. — Ты не подумай, у меня хорошие отношения с отцом и матерью. Да и старейшины клана меня всегда любили, но…

— Рядом был именно Кассий.

— Всегда, — кивнула леди. — С самого первого дня. Он дал мне мое первое копье. Посадил в седло. Научил играть на Ронг’Жа…

Сердце Хаджара слегка дрогнуло. Он уже не помнил, когда в последний раз его пальцы касались струн.

— Я давно не играл, миледи, — Хаджар взмахнул рукой и на его коленях появился инструмент. — и был бы рад… если вы, конечно, хотите…

Лэтэя еще немного помолчала, после чего и на её коленях появился Ронг’Жа. Куда более дорогой и красивый, нежели у Хаджара.

— Ты знаешь композицию Шесть Мгновений до Жизни?

Теперь уже пришел черед Хаджара чуть грустно улыбаться.

— Конечно, миледи. Знаю…

Они заиграли.

Иция закуталась потуже. Ей никогда не нравились северные земли и их пронизывающий ветер.

— Ты молодец, дорогая, — прошептали рядом. — Пока все идет по плану…

— Вы с Чужаком стоите друг друга, — прошипела девушка, после чего демонстративно отвернулась.

Абрахам посмотрел на пару играющих адептов.

Наверное рыжеволосая была права…

Глава 1431

— Мда, — цокнул Густаф. — совсем не так я себе представлял крепостную стену одного из крупнейших городов Чужих Земель.

Отряд остановился около центральных ворот в город Звездного Дождя. В целом, это место почти ничем не отличалось от любого другого подобного в менее развитых регионах. Разве что очередь была покороче. Человек сто, может сто пятьдесят.

Но это легко оправдывалось тем, что несмотря на огромные просторы Чужих Земель, превышающих по площади регионы Белого Дракона и Алого Феникса вместе взятые, проживало тут куда меньше народа.

В том же самом городе Звездного Дождя, по словам Лэтэи, проживало не больше двух миллионов человек. Что, по меркам Даанатана — сущая мелочь.

Вот только, как это обычно и бывает, демон крылся в деталях. И не важно, что крепостная стена обладала толщиной всего в пару метров, а высотой — в десяток.

Смешные цифры, даже если сравнивать с приграничными фортами империй.

Но это только видимость. На деле же стена была сложена из камня, на который денег не нашлось бы даже у самых богатых семей того же Даанатана. Ну, может и нашлось бы, конечно, но явно чтобы не выстроить огромную стену, которая из-за своей протяженности и вовсе казалась прямой.

— Два миллиона жителей? — чуть прищурился Хаджар. — там внутренней площади на число в двадцать раз большее.

— Если не тридцать, — кивнул Абрахам, спокойно жующий травинку.

— Руны не очень хорошо спрятали, — вставил свою монету Алба-удун.

— Какие еще руны, гном? — Густаф внимательно осматривал стену. — Нет там никаких рун.

— Это потому что твой человеческий глаз слепее кротовьего, — фыркнул гном. — там рун больше, чем учебнике мага. И сразу два резерва. Напрямую из Реки Мира и… я так понимаю — кристаллы Полной Луны?

— Все так, достопочтенный гном, — не стала отрицать Лэтэи.

— Вот, слышали? — гном указал яблоком на принцессу. — Достопочтенный гном! И чтобы, впредь, все только так ко мне и обращались.

— Конечно, мохнатые лапы, — ядовито улыбнулась Иция. — Яблоко-пожиратель. Полурослик. Волосатые подмышки.

— У меня прекрасные подмышки, женщина. Могу продемонстри…

— Смерть близко!

— Нет, Гай, пока не нужно убивать нашего маленького друга.

— Не друг я тебе, пес! А ты, полумордый, иди сюда. Хочешь силами померяться? Сейчас я покажу тебе, что такое Удун!

Позади Хаджара началась какая-то свора, но он не обращал на это внимание. Ни одного привала не проходило, чтобы гном с кем-нибудь не поцапалася. Обычно это были Гай с Густафом, конечно. Но иногда и Абрахам решался размять старые кости. Иция, как и положено мудрой женщине, держалась в стороне, а затем выдавала пострадавшим самые резкие мази.

Вот и сиди потом, сам себя лечи, да еще и скули от жгучей боли.

— У вас всегда так весело? — чуть хихикнула Лэтэя.

Хаджар даже сперва опешил, но потом вспомнил о возрасте воительницы.

Он обернулся и посмотрел на то, как Гай пытался придушить гнома, взят того за шею в захват предплечьем, а Албадурт старательно дубасил полуликого по животу.

Абрахам, Густаф и Иция, с делав ставки, активно болели. Два из трех поставили на гнома.

В Гая верил один только лучник…

— Наверное — да, — Хаджар пожал плечами. На душе как-то стало полегче. — Весело…

К этому времени отряд уже успел подойти к охране города, несущей дозор у весьма хлипких ворот. Такие можно было и регулярной техникой пробить. Даже несмотря на охранные руны.

К примеру Хаджару потребовалось бы использовать Разорванное Небо — Драконью Бурю на максимуме резерва, чтобы снести эти ворота в щепки.

Что-то здесь не складывалось…

— Что у вас там за свара? — буркнул начальник дозора.

— Адепты выпускают пар, — по привычке взял слово Хаджар. Он вышел вперед перед Повелителем средней стадии развития. Как и люди Кассия, тот был закован в серую, латную броню, вооружен копьем, а на светлом плаще красовался герб клана. Остальные пятеро охранников так же обладали силой Повелителя. Что, разумеется, опровергало миф о том, что Повелитель не может выжить в чужих землях. — Мы держим…

— Принцесса!

Внезапно все шестеро охранников рухнули на правое колено и, отсалютовав на местный манер, положили рядом с собой копья.

— Старшая наследница Лэтэя, — едва не плача, произнес начальник дозора. К этому моменту на отряд (Гай и гном прекратили борьбу и пытались принять солидный внешний вид) уже уставилась вся очередь и большая часть дозора на стене. Те, так же как и начальник, склонились в глубоких поклонах. — Прошу… молю… скажите, это ведь правда вы… это ведь… не мираж?

— Достопочтенный Альстан, — Лэтэя опустилась рядом с дозорным и подняла его на ноги. — конечно это я.

— Боги и демоны, принцесса, — выдохнул адепт. — Боги и демоны, как же я рад… — затем он обернулся и крикнул на стену. — Братцы! Принцесса вернулась! В здравии! Передайте весть в город! Принцесса вернулась!

— Принцесса вернулась!

— Принцесса вернулась!

Крики звучали по всей стене, все отдаляясь и отдаляя они уходили куда-то вглубь территорий. А на вышках уже зажигали сигнальные огни.

— А её тут любят, да? — прогудел себе под нос Абрахам. — ну, нам же лучше. Проще будет все организовать.

— Ты хоть пять минут человеком можешь побыть, лис плешивый?

— Дорогая, да я человечнее этого гнома!

— Так он не человек!

— Так в этом и шутка!

Иция выругалась, сплюнула в сторону и отошла от плутовато улыбающегося Шенси.

Хаджар в это время оценивающе посмотрел на Лэтэю. Он прекрасно понимал, что такое отношение, какое демонстрировал гарнизон, не давалось просто так — по праву рождения. Да и тот факт, что принцесса знала имена дозорных, коих она по-очереди приветствовало говорило о ней многое.

— А где же Кассий… — заозирался Альстан. — где же…

Прекрасное лицо принцессы вновь помрачнело, а взгляд её опустился ближе к земле.

— Он ушел к праотцам, — прошептала она.

Погрустнел и Альстан.

— В бою? — спросил он.

— В бою.

Воин кивнул, после чего повернулся к стене.

— Почетный Воин Кассий, Разящая Смерть, покинул нас, братцы! Трубите горн! Сегодня вечером мы справляем тризну!

На стене, которая и до этого после появления на сцене принцессы особым спокойствием не отличалась, солдаты и вовсе начали бегать туда-сюда. Было понятно, насколько особый статус занимал старик.

— Чего ты не договариваешь, Альстан?

— Что, моя принцесса?

— Ты чего-то не договариваешь, — нахмурилась принцесса. — Что случилось, пока нас с Кассием не было?

Глава 1432

— Не по моему рангу вести такие разговоры, моя принцесса, — низко поклонился Альстан. — прошу, не требуйте… моего сына только приняли в школу Копья Звезд.

Абрахам переглянулся с Ицией.

— Да её тут не было от силы месяц, — прошептал Шенси. — что такого может произойти за месяц.

— Много чего, Абрахам, — таким же шепотом ответила Иция. — Может нам пора делать ноги?

— Ну, моя задница пока еще не учуяла ничего смертельно опасного.

— Чуйка твоей задницы привела нас в… эту задницу.

— И чем тебе не нравится эта задница, дорогая? — Абрахам мазнул взглядом по фигуре Лэтэи.

— Уймись, старик. Правильно говорят — седина в голову…

Лэтэя положила руку на плечо Альстану и заглянула тому в глаза.

— Я понимаю… но если бы ты попросил меня что-то передать Кассию во время его проводов, я была бы тебе очень признательна, Альстан.

До дозорного дошло весьма быстро.

— Передайте Почетному Воину на его тризне, моя принцесса, — произнес тяжелым голосом воин. — Что отец его подопечной, прекрасной Лэтэи, после трагедии с дочерью занемог. Он отошел от дел клана. И всем стала заправлять её вторая матушка. Вместе со второй сестрой клана — Этэей.

Судя по тому каким жарким огнем вспыхнули золотые глаза принцессы, ничего хорошего это означать не могло.

— Тернес и Этэйя?! — едва ли не прорычала она. Несмотря на кротость нрава, внутри девушки жило нечто такое, что заставляло солдат вытягиваться по струнке. — Мне нужно в город, Альстан! Открой ворот!

— Да, моя принцесса! — отсалютовал начальник дозора, после чего повернулся и отдал команду. — Открыть ворота!

— Ну, понеслась, — пробурчал Густаф, поправивший колчан.

Будто они не с визитом в город входили, а возглавляли осаждающая армию.

— Поторопимся, — бросила Лэтэя через плечо. — возможно мы с Кассием покинули не тот дом, в которой я вас приглашаю…

С этими словами девушка прошла через арку, а вместе с ней и отряд Абрахама.

— И…

— И где это мы?! — едва ли не хором, включая Хаджара, грохнули адепты.

Они стояли на весьма хорошо вымощенной дороге с высокими поребриками. По такой и карета проедет, и груженая повозка и сотня солдат на марше без особых проблем пройдет.

Слева и справа от дороги раскинулись пахотные поля. Работавшие на них крестьяне сейчас стояли в полный рост и смотрели на принцессу. Их шепот сливался с шепотом качавшихся на ветру золотых колосьев.

— Где город-то? — заозирался гном. — Что, и тут обман? Обещали город, а тут парк какой-то…

— Это внешняя стена, — пояснила принцесса. — Впереди еще три таких, и только потом город.

На этот раз в отряде промолчали. Просто каждый про себя подумал о том, насколько может быть обманчиво первое впечатление.

По дороге они, на скорости адептов, перемещались в течении двадцати минут, что давало ясно понять насколько обширны были внутренние территории клана. Никогда в жизни Хаджар не видел, чтобы окружные стены ставили на таком расстоянии.

По меркам Империй, да и столиц Регионов, это было простое баловство. Но, тем не менее, по словам гнома, а кому, как не ему разбираться в фортификации, каждая последующая стена была укреплена лучше предыдущей.

Не говоря уже о главной городской стене.

Нет, она, внешне, все еще и в подметки не годилась стенам столиц Империй. Двадцать метров в высоту и три с половиной в ширину — смех, да и только. Вот только Алба-удун при её виде уважительно присвистнул.

Не слабый, если подумать, комплимент.

Не говоря уже о том, что дозор там не несли Безымянные, а на парапете стояли пушки, требушеты и автоматические крепостные арбалеты.

Опытный генерал внутри Хаджара прикинул, что для того, чтобы банально осадить одни ворота, ему бы потребовалась армия из десяти тысяч Повелителей, трех сотен пушек, пяти десятков требушетов и двадцати мортир. И это только, чтобы осадить. О захвате, без пары сотен Безымянных и отряде Небесных Императоров, речи и не шло.

— Открыть ворота! — закричали на барбакане. — Принцесса вернулась! Принцесса здесь!

Закрутились тяжелые вороты, и огромные цепи опустили подъемный мост. Хаджар редко когда видел, чтобы днем вход в город был закрыт. Обычно такое случалось только тогда, когда власти считали атмосферу слишком напряженной.

Не к добру…

— Ох, боги и демоны, — Густаф пригладил волосы и поправил колчан. — теперь это больше похоже на город Чужих Земель.

Вообще, Хаджар особо не был впечатлен. Даанатан выглядел куда помпезней и масштабной.

Его улицы были шире, дома выше и богаче украшенней, мостовые не такие извилистые. Да и проспектов Хаджар, с первого взгляда, как-то не обнаружил. Город, скорее, походил на каменный, цивилизованный поселок, с большим количеством усадеб с собственными дворами, центральными зданиями и прочей атрибутикой.

Но это только внешне.

На деле же…

Тот факт, что по улицам ходили Повелители, Безымянные, а порой и Небесные Императоры. В лавках продавали артефакты не ниже Императорского уровня, а от разнообразия алхимии и ингредиентов-ресурсов, глаза разбегались — говорило куда как о большем.

Разве что в небе, по непонятной причине, не было видно ни единого воздушного судна. Да и самого небесного порта Хаджар не заметил — а это должно было быть самое высокое здание.

Вместо этого адепты, порой, вели под уздцы, крылатых монстров. Но, куда как чаще, обычных ездовых животных. Если обычными можно назвать существ ступени развития от Короля и выше.

— Принцесса?

— Это действительно принцесса Лэтэя?

Ото всюду послышались шепотки, а город буквально застыл и не сводил взгляда с новоприбывших.

— Не может быть…

— Разве её недавно не объявили погибшей?

— Нет, это точно она!

— Но как же…

Шепотки постепенно перерастали в гвалт, а в сторону адептов начали приближаться люди. Видимо они хотели поближе рассмотреть свою любимую наследницу семьи Звездного Дождя. Чтобы точно убедится, что это не призрак и не двойник.

— Поторопимся! — и Лэтэя, используя весьма неслабую технику передвижения, бросилась вниз по улице — в центр города.

— Парень, — прокашлялся рядом Абрахам. — будет лучше, если нас заметит как можно меньшее число людей… если ты понимаешь меня.

Хаджар кивнул и, призвав ветер, окутал им своих соратников, после чего отправился следом за Лэтэей. Как бы та не была быстра, но до тех пор, пока не использовала крылья, Хаджару не составляло труда держать её в поле зрения.

Вскоре они оказались у ворот старомодного, декоративного деревянного забора, который отделял улицу от садов и зданий по ту сторону.

Над воротами реял герб клана.

— Стоять! — вперед перед принцессой вышел воин. Безымянный Пиковой стадии. — Кто такая? Что ты здесь делаешь?

— Уйди с дороги, Пермий! — чуть ли не прорычала принцесса. — У меня нет на тебя времени!

— Не помню, чтобы был с вами знаком, юная леди, — нагло хмыкнул воин.

— Ты не видишь кто я?! — Лэтэя обнажила копье, а её тело окутала броня. Белый плащ лег на плечи. — Я Лэтэя, Падающая Звезда!

— Не знаю кто вы, миледи, но выдавать себя за почившую принцессу клана… ай-ай-ай. Как не хорошо. Но, признаю, копия ваших доспехов достойна уважения и…

Хаджар едва успел заметить, что произошло, как нога Лэтэи впечаталась в живот Пермия. Того не просто согнуло пополам — он буквально обвил собой ногу воительницы, а затем, оставляя за собой кровавый мост, с хлопком влетел в ворота и, разбивая их собой в щеп, пролетел еще десяток метров внутрь сада.

— Я вернулась! — гаркнула принцесса.

— А я влюблен…

Что удивительно, произнес это никто иной, как завороженно жующий яблоко гном.

Глава 1433

— Вот именно поэтому у меня нет дома, — устало заметил Абрахам.

Внутренний двор усадьбы постепенно наполнялся бойцами Звездного Дождя. Так же, как и люди Кассия и дозорные на стенах, они были облачены в серую броню Небесного уровня.

Не прошло и сорока секунд, как все каменные дорожки, окружавшие низкие сады, постриженные лужайки-газоны и пруды, с плескавшимися там золотыми и оранжевыми рыбками, окружили бойцы Безымянной ступени начальной и средней стадии. Вместе с ними вышла троица Небесных Императоров.

Проклятье, насколько сильны были семьи Чужих Земель, если тот же самый Звездный Дождь не являлся сильнейшей организацией в регионе.

Вообще, насколько успел выяснить Хаджар, сильнейшими здесь считались секты боевых искусств. Просто потому, что аккумулировали ресурсы всех остальных семей.

Самых младших детей клана было принято отдавать именно в секты, а не обучать дома. Это способствовало укреплению связей и… чему-нибудь еще, столь же не интересному и сугубо политичному.

— Принцесса!

— Принцесса Лэтэя!

Поднявшие было копья воины, тут же их опустили и, отсалютовав, начали опускаться на правое колено.

— Почему они никогда не встают на оба колена? — хрустнул яблоком Албадурт. Будто их не окружило войско, с которым можно Даанатан за сутки захватить.

— Здесь не принято, — ответил Абрахам. — Чужие Земли, в древности, на протяжении тысяч лет боролись за свою независимость. На оба колено тут никто и никогда не встанет. Это считается неуважением к праотцам.

Хаджар искокса глянул в сторону Шенси. То этот старый лис «ничего» не знал про Чужие Земли, то демонстрировал знания, которые находились за пределами того, что можно было выяснить из общих слухов и легенд.

Хотя, возможно, это просто развитая за годы странствий и интриг паранойя.

— Встать! — гаркнул один из Небесных Императоров. Грузный, тяжеловесный пузан, вооруженный скорее не копьем, а глефой. Причем такого веса, что от одного её обнаженного присутствия воздух дрожал.

От него веяло аурой Небесного Императора средней стадии и он как-то не собирался скрывать силу.

Два, стоявших позади него Императора, пока не спешили демонстрировать свои возможности.

— Шестой Воин, — Хаджар едва не подавился. Шестой?! Кто же у них тогда на первом месте?! Пиковый Император?! — это же принцесса, Лэтэя!

— Шестой воин!

— Это наша принцесса!

— Молчать! — гаркнул обладатель рыжеватой глефы. Спасибо хоть, что не Звездный артефакт. «Просто» — Божественный. — Приказ второй жены Главы Клана! Принцесса Лэтэя мертва!

— Дасиний, — спокойно произнесла принцесса. — Разве ты не узнаешь меня?

— Узнаю, миледи, — глубоко поклонился, чем вызвал удивление у Хаджара, воин. — Но когда вы с Почетным Воином уехали, а ваш батюшка впал в душевный мятеж, я… я…

— Ты принес присягу, так?

Дасиний промолчал. В его стальных глазах Хаджар увидел борьбу чести, долга и собственной совести. Как бы это ни было странно, но порой, в жизни воина, эти три доблести шли далеко не параллельно друг другу.

— Что же, — вздохнул Лэтэя. После чего она раскрутила над головой копье и вонзила его основанием в землю вода в прудах задрожала, а Хаджару показалось что он и вовсе очутился посреди озера. Озера, внутри которого сверкали упавшие звезды. И это ощущение, оно было схоже с Истинным Королевством, но… каким-то иными. В этом простом движении ощущались мистерии, куда более глубокие нежели теми, что владел Хаджар. — Тогда первый, кто встанет у меня на пути, отправиться к праотцам!

— Молот и Наковальня, — с придыханием протянул гном. — что же делает это женщина… у меня сердце сейчас расплавиться…

— Ты же не любишь людей, — напомнила, шепотом, Иция.

— Это не человек, — покачал шевелюрой Алба-удун. — это мечта… какая женщина… только бороды, жаль, не хватает.

В отряде закашлялись. Может продуло? Хотя, вспоминая принцессу гномов, бородой она не отличалась. Но, может, все дело во вкусе каждого конкретного гнома.

— Миледи, — опять поклонился Дасиний. — прошу, не заставляйте меня…

— Шестой Воин! — глаза Лэтэи вспыхнули золотым пожаром. Атмосфера вокруг неё наполнилась сталью и боем. Хаджар давно не ощущал такой ауры от женщины. И нет, он не был сексистом, просто столь скорый нрав действительно встречался реже среди прекрасной половины человечества. — Либо исполняй свой долг! Либо уйди с дороги! В любом случае, я войду к себе домой!

Да уж. Кассий воспитал принцессу так, как мог, наверное, только солдат.

Она была пряма и честна. Сильна и стойка. Высокое Небо. Встреть её Хаджар чуть раньше и, может быть, война Империй и приключение в Стране Драконов пошли бы совсем по другому руслу.

Лэтэя рывком вытащила копье из земли и сделала шаг вперед, миновав, тем самым, незримую черту, которую провел взгляд трех Небесных Императоров.

Самое удивительное, что двое других адептов, в отличии от Дасиния, не шевелились и сохраняли абсолютную невозмутимость лиц. Хаджар так и не мог уловить — сильнее они Шестого Воина или же нет.

Дасиний не двигался.

Лэтэя сделала еще один шаг.

— Смерть близко.

— Ага. Не сомневаюсь, дружище, сейчас что-то грянет. Парень — будь наготове.

Хаджар, опустил ладонь поближе к рукояти меча. Да уж… такими темпами они очень долго будут подбивать семьи и секты на то, чтобы те выделили бойцов для осады Ордена Ворона…

— Дасиний! — из глубины усадьбы послышался высокий, женский голос. — Почему ты бездействуешь, когда на пороге моего дома чужие люди?! Разве ты больше не Шестой Воин?

На свет вышла женщина. Она была красива. Хотя, данный эпитет, учитывая уровень развития Чужих Земель, можно было применять ко всем без разбора. Когда тело проходит столько ступеней эволюции, то почти достигает своего идеала.

— Проклятье! — прошипел Густаф. — Здесь Небесные Императоры, как грибы после дождя!

И действительно. Женщина, на вид заката второго третьего десятка, обладала аурой Небесного Императора начальной стадии.

— Не забывай, мальчик, — Абрахам надвинул шляпу чуть дальше на лицо. — мы в сердце одной из Сорока Семей. Тут можно и не такое встретить.

Одетая в красные и золотые одежды, со множеством браслетов на запястьях и колец. С камнями в ушах и на шее. Все украшения, разумеется драгоценные, а камни волшебные. Внутри них танцевали искры стихий и свет магии.

Вечерние Звезды! Да она носила на себе годовой бюджет если не всего Дарнаса, то нескольких его крупных провинций.

— Тернес! — прогудела Лэтэя. Её голос звучал подобно горной реке, пробившейся через каменную плотину. — Где мой отец?!

— Миледи? — изогнула бровь женщина. — не знаю, кто вы такая и кем себя возомнили. Зачем надели на себя доспехи моей мертвой доченьки и где вообще их раздобыли и…

Лэтэя ударила копьем о землю и несколько лучей звездного света рассекли браслеты и ожерелье на груди женщины.

Проклятье! Небесная Императрица даже среагировать не успела на простой удар Лэтэи.

— Не мать ты мне, змея, — не хуже оной прошипела девушка. — Где мой отец, наложница?! Отвечай, пока я не сравняла все здесь с землей и не отправила тебя и всех твоих кровных к праотцам и демонам!

Послышался кашель.

Это гном подавился.

— О великие предки и огненные жерла! Женщина! Пощади! Как мне после тебя на своих землячек смотреть?! У меня же уголек не раздуется…

— Уголек не раздуется, — посмаковал Шенси. — надо запомнить…

Лицо Тернес, до этого бледнее снега, вспыхнуло всеми красками радуги.

— Дасиний! — пропищала она. — убей её.

Шестой Воин не сдвинулся с места.

— Немедленно! — перешла на визг женщина. — Ты давал присягу!

— Да, — тяжело обронил Шестой Воин. — моя госпожа. Слушаю и повинуюсь.

— Ну, парень, — Абрахам похлопал Хаджара по плечу. — твой выход.

Глава 1434

Хаджар шагнул было вперед, но перед ним в землю вонзилось копье Лэтэи. Девушка качнула в сторону Хаджара своей копной золотых волос, после чего нахмурилась.

— При всем уважении, Ветер Северных Долин, мне не нужна твоя помощь. Это моя земля, мой клан. Я сама решу свои проблемы.

— Ох, держите меня семеро, — чуть не потерял сознание гном.

Хаджар еще не успел ничего ответить, как по рядам воинов вновь загудели шепотки. А те два Небесных Императора, что прежде сохраняли спокойствие, наконец подали признаки жизни. Один из них вскинул копье-трезубец, а второй обнажил два длинных дротика — один из самых редких видов оружия среди копейщиков. Это все равно, как обоерукий мечник.

— Ветер Северных Долин?

— Тот самый?

— Хаджар Дархан?

— Убийца Императора Драконов?

— Который разрушил Подземный Город Демонов?

— Я слышал, он дружит с самим Хельмером.

— А я слышал, что от его меча пало больше Небесных Императоров, чем от копья Первого Воина!

Хаджар переглянулся с отрядом. Он не помнил, чтобы распространялся о своих «подвигах».

— На меня не смотри, парень, — поднял ладони Шенси. — я сам не в курсе, что ты с демонами повязан. Хотя — по тебе видно.

Взгляды людей скрестились на татуировках Хаджара, перьях и фенечках в его волосах. Ну да — подобный вид был своеобразен даже для Империй, чего уж говорить про Чужие Земли.

— А я думала, от чего мне знакомо твое имя, — выдохнула принцесса.

Стоит признать — с чуть большим уважением, чем прежде.

— Так вот кого ты привела с собой, несносная девчонка! — все не унималась вторая жена главы клана. — Убийцу из глупых трактирных песен?

Хаджар должен был, наверное, как-то отреагировать, но… он не мог взять в толк — кто мог петь о нем песни в этом далеком регионе. И, самое главное — зачем?

— Достопочтенный Ветер Северных Долин, — взял слово Дасиний. Он, вонзив копье в землю рядом с собой, вложил кулак в ладонь и поклонился. — для меня честь приветствовать такого мастера в скромной обители Звездного Дождя.

Хаджар даже не сразу понял, что обращаются именно к нему. В последний раз с ним так разговаривали… да никогда с ним так не разговаривали.

Он поспешил ответить тем же.

Вложив кулак в ладонь, поклонился.

— Достопочтенный Дасиний, слухи о моем мастерстве преувеличены и…

— Чего ты стоишь, Дасиний! — перебила истерящая Тернес. — Я приказала тебе убить эте самозванку! Как она смеет выдавать себя за почившую принцессу!

— Мастер Ветер Северных Долин, — еще раз чуть поклонился Шестой Воин. — прошу вас не вмешивайтесь в дела моей семьи. Я бы с радостью скрестил с вами оружие чтобы раздвинуть границы своего познания, но не сегодня.

— Прошу простить меня, мастер Дасиний, но я не могу согласиться. Для меня было бы честью сразиться с вами в тренировочном поединке. Но я дал слово Кассию, да будут милостивы к нему праотцы.

— Да будут милостивы к нему праотцы… — зазвучало со всех сторон.

— Проклятье, — проворчал Абрахам. — как же раздражают все эту светские беседы. Почему нельзя просто дать в морду?

— Потому что не все такие бесчестные ублюдки, как ты, — шикнула Иция.

Шенси только руками развел.

— Тогда…

Еще до того, как Дасиний сделал шаг вперед. Прежде, чем два Небесных Императора закружили вихри своей энергии. До того, как Лэтэя зажгла свет упавших звезд, Хаджар сделал то, к чему готовился все это время.

Абрахам мог сколько угодно думать, что Хаджар окончательно размяк и попросту вел светские беседы. Нет, чести ради, он действительно не очень хотел сражаться с этими людьми. Он не испытывал к ним никакой вражды — лишь уважение.

Но если того требовало обстоятельства.

Пока все лаялись, аки дворовые псы, Хаджар собирал вокруг себя ветер. И, когда пришло время, он призвал самую могущественную технику.

Одну из персональных боевых техник самого Черного Генерала — величайшего мечника из когда-либо живших.

Техника Воина Ветра.

Вихрь столь могучей, непреодолимой силы закружил вокруг Хаджара, что он попросту мгновенно разбил мистерии, волю, королевства и любые попытки защиты всех, кто находился в саду.

Исчез свет звезд и ощущение озера, исходящее от Лэтэи.

Сила Небесных Императоров померкла, как меркнет искра на фоне пылающего яростью пламени костра.

Простые воины и вовсе, хватаясь за грудь, пытались вдохнуть, но не могли.

На краткую секунду в левой руке Хаджара появился второй меч. Будто сотканный из синего ветра, он походил на туман.

— Тот, кто встанет на пути принцессы Лэтэи! — прогремело внутрь жуткого смерча из силы и энергии. — Отправиться к праотцам! Мое слово.

А затем все стихло. Даже свет показался адептам ярче. Грудь снова смогла дышать; энергия и мистерии вновь подчинялись Небесным Императорам и простым Безымянным.

Хаджар же выглядел так же, как мгновением прежде — меч из ветра исчез, а его одежды больше не размахивали двумя огромными крыльями.

Вот только…

— Неплохой блеф, парень, — едва слышно прошептал Абрахам, вовремя успевший незаметно зайти за спину Хадажра и подпереть того. В противном случае Хаджар просто свалился бы на землю. — Но рискованный.

— Мастер Ветер Северных Долин, — вновь поклонился Дасиний. — ваш меч вживую так же могуч, как и в песнях. Теперь я верю, что вы смогли в честной дуэли одолеть Императора Драконов.

— Мастер.

— Мастер Хаджар.

Поклонились и остальные воины.

— Но, — Дасиний выпрямился и глефа в его руках засияла энергией. — я не могу отступить от своей присяг…

— Дасиний, мальчик, разве ты приносил присягу второй жене?

Хаджар, внезапно, ощутил себя на месте воинов, что еще мгновением прежде едва дышали под давлением силы. На его плечи будто гора опустилась. Гора, созданная из одних только мистерий. Мистерий, ушедших за пределы Истинного Королевства так далеко, что Хаджар даже представить себе не мог границы силы этого, без всякого сомнения, настоящего Мастера.

Или… мастерицы?

Это была женщина. Женщина в возрасте. Сухая и тонкая, как ветвь ивы. В простых одеждах, больше подходящих крестьянину. Густые, до того седые, что белые волосы, смотаны в тугой пучок. Морщины избороздили некогда красивое лицо.

Она ступала по воздуху.

Нет, не использовала какие-то заклинания. Она действительно — шла по воздуху. И Хаджар мог лишь едва уловить, что каждый её шаг создавал под собой какое-то давление из силы и мистерий. Как если бы каждое её движение, на деле, являлось ударом короткого копья. Копья, которое она носила за своей спиной.

— Старейшина!

Воины рухнули на правое колено.

— Бабушка, — поклонилась Лэтэя.

Одна только Тернес осталась неподвижна.

— Милое дитя, — старушка улыбнулась и провела ладонью по лицу девушки. — как я рада видеть тебя в добром здравии и…

— Старейшина! — раздался неприятный визг. — Разве вы не видите, что это лишь побирушка, пытающаяся выдать себя за…

Хаджар так и не понял что произошло. Просто в следующий миг Тернес лежала, распластавшись, на полу, из её рта толчками била кровь, а на щеке красовалась отметина от ладони.

Будто невидимый гигант отвесил ей пощечину, которой можно было горы срубать.

— Милая Тернес, — несмотря на прозвучавшие слова, в голосе Старейшины ничего «милого» не звучало. — ты дышишь еще только потому, что твоя дочь — тоже моя внучка. А теперь, будь добра, пойди в дом и попроси слуг приготовить комнаты и ужин для наших гостей.

— Бабушка, — Лэтэя обхватила хрупкую старушку. Только теперь она дала волю эмоциям. Копье выпало из её рук, а из глаз потекли слезы. — Кассий… он… он… Кассий…

— Пойдем, родная, — старушка погладила Лэтэю по спине и повела её в дом. — Пойдем. Тебе надо отдохнуть.

Глава 1435

Внутрь усадьба Звездного Дождя сильно отличалась от того, что ожидал увидеть Хаджар. Он, привыкший к роскоши убранств дворцов и имений вельмож Империй или Страны Драконов, никак не мог сообразить где находится. В доме семьи, которая легко могла позволить себе «выкупить» Императорский род Дарнса или где-то в другом месте.

Месте где на полу лежало простое покрытие, пусть и из волшебной породы дерева, но иное попросту испортилось бы из-за постоянного контакта с аурой и энергией могучих адептов.

Никаких лишних украшений, кроме очевидных подарков и небольших безделушек, придававших помещению чувство завершенности и уюта.

И при этом все не выглядело так строго, как в армейских казармах или домах людей, помешанных на военной «прямоте» и лаконичности.

Это походило на… дом. Очень большой дом. Рассчитанный на несколько семей и прислугу, но дом. Жилой. Где именно жили, тренировались, медитировали, принимали гостей. А не издавали указы, встречали парады и подношения, не стремились произвести впечатление на иностранных послов и внушить чувство гордости и почтения собственным подданным.

Просто дом.

— Здесь как-то…

— Тепло, — Иция, машинально и чисто по-женски поправлявшая одежду и прическу, помогла подобрать нужные слова Густафу. — И очень по… домашнему.

— Спасибо, миледи, — донеслось со спины.

— Миледи? Это он ко мне? Приятно…

Несмотря на то, что они вошли в дом вместе со старейшиной и Лэтэей, их отряд сопровождали три Небесных Императора, возглавляемых шестым воином.

— Убого, — презрительно фыркнул гном. — пошло… столько денег на показ выставляют…

— Прошу прощения за моего спутника, достопочтенный Дасиний, — мгновенно среагировал «шелковый» Шенси. Он вообще выглядел как кот, которого пустили на склад со сливками. — Он немного не ладит с людскими понятиями о приличиях.

Дасиний только рассмеялся.

— Прошу, не переживайте, достопочтеный…

— Абрахам, — представил старый плут. — Зовите меня Абрахамом.

— Необычное имя…

— Меня назвали в честь бабушки.

Густаф с Хаджаром едва не сдержались, чтобы не засмеяться.

— Бабушка по имени Абрахам? — брови Дасиния поползли наверх.

— Да, — отмахнулся Шенси. — её назвали в честь её дедушки.

— Так получается, вас, достопочтенный Абрахам, именовали в честь пра-пра…

— Нет, бабушке, — перебил Шенси. — но не обращайте внимания. У нас довольно сложная система семейных ценностей.

Хаджар даже остановился ненадолго. Он еще не видел, чтобы кто-то всего парой слов вывел из душевного равновесия Небесного Императора.

Проклятье — они с Хельмером точно нашли бы общий язык.

— Так что вы делаете в наших краях, мастер Ветер Северных Долин?

— Прошу, достопочтенный Шестой Воин, просто Хаджар.

— Тогда, в свою очередь, — чуть поклонился воин. — зовите меня просто Дасиний.

Они пожали друг другу предплечья. У них ни имелось ни единого повода для вражды или острых отношений. Тогда почему бы не проявлять друг к другу уважения?

— Признаться, мы пришли в ваш дом не только для того, чтобы вернуть старшую наследницу Лэтэю домой.

— Разумеется, — кивнул Дасиний. — все правильно, Хаджар. Только слабый не ищет награды за достойные деяния. Ваша добрая воля будет оплачена настолько, насколько позволит казна Звездного Дождя. Может мы и не самая богатая семья Чужих Земель, но все еще — одна из сорока… хоть, возможно, это и ненадолго.

— Нам вовсе не требуются деньги, ресурсы или сокровища, Дасиний, — покачал головой Хаджар.

— Эй, парень, говори за себ… ай! Дорогая, ты спутала пол с моими ногами?

— Умолкни, лис плешивый, — прошипела Иция.

— Тогда… не понимаю, Хаджар. Что вам может потребоваться от нашей скромной семьи?

В этот момент Старейшина открыла двери в просторный зал и провела туда Лэтэю. Хаджар оценил размах «скромности» Звездного Дождя. Нет, здесь, как и во всем доме, не было ничего, что сходу бы бросалось в глаза и выглядело как-то чрезмерно вычурно, несуразно или слишком «богато».

Но, тем не менее, каждая вещичка, каждая картина, каждый предмет мебели или утвари в просторном зале включая круглый, открытый очаг, все это стоило огромных денег.

Старейшина усадила Лэтэю за стол, на котором уже стояли приборы для всех членов отряда, включая Дасиния и двух его неразговорчивых товарищей.

— Прошу, — старушка указал за стол. Несколько чайников, пара угощений в виде закусок. В основном рыбных. — Простите меня, странники, мы не ожидали гостей.

— И что мне с этим делать? — гном взял в руки рыбу, обернутую вокруг зерен пшеницы. — Это яд что ли такой и…

Иция, зов совести для всего отряда, толкнула локоть Алба-удуна, так что рука того самого собой оказалась во рту. Вместе с едой.

— Бабушка, — словно очнулась ото сна Лэтэя. — а где остальные? Где весь клан? Где батюшка и…

— Тише, милая, тише, — Старейшина провела ладонью по запястью девушки и та действительно задышала спокойнее. Было ли это что-то родственное или прямое воздействие на сознание — Хаджар не понял. В это время старушка подняла взгляд на отряд. — И вновь прошу простить меня, странники. Вы появились с благой вестью, вернули в наш дом наш лучик света, — она снова провела ладонью по руке Лэтэи. — но вы пришли в пасмурное время.

— Бабушка…

— Только пообещай мне, что не будешь винить себя, дорогая, — Старейшина, с тяжелым вздохом, налила чаю своей внучке. — После того происшествия на турнире, твой отец… ему тяжело было пережить утрату твоей матушки, но когда тебя унесли под саваном… он не сдержался.

— Что… что случилось с отцом?

— Сатин триумфовал. Никто не верил, что он сможет одолеть тебя, моя дорогая. Но даже не в этом проблема. На финал принимали ставки — ты знаешь. Наша семья отказалась участвовать в тотализаторе, чтобы нас не могли обвинить в бесчестии, но Подземный Шемот. Отец Сатина воспользовался своими слугами и сделал очень крупную ставку. Ставку на твое поражение. В итоге их семья получила столько ресурсов, что в ближайшие года легко сможет проложить себе путь в десятку сильнейших.

— Бесчестные ублюдки! — вскипела принцесса.

Что же — было понятно, что помолвлена она с юношей со странным именем «Сатин» не по собственной воле. Но таковы уклады высшего света. Там редко кто волен распоряжаться своей судьбой в этом отношении.

— Твой отец заподозрил неладное. Он взял с собой почти всех бойцов нашего клана и отправился в город Подземного Шепота и… — Старейшина замолчала.

— Он…

— Нет, моя родная, конечно нет. Эссенин понимает, что это не в её, как главы клана, интересах. Так что… — старушка вздохнула и отпила чай. — она взяла в плен твоего отца. Наши воины стоят лагерем под городом. Под страхом смерти главы Звездного Дождя им не разрешают вернуться обратно. Сейчас дома остались лишь твоя сестра, мачеха, я, два десятка рядовых воинов и Дасиний с его братьями.

Так это были братья Дасиния… что же, у троицы действительно имелись общие черты.

— Мы должны немедленно отправляться на юг! — вскочила Лэтэя. — Нельзя это так просто оставлять. Нам нужно освободить отца и напомнить Подземному Шепоту их место! И что это они пришли с дарами, чтобы сватать Сатина, а не мы и…

Лэтэя, вдруг, зашаталась и упала в объятья вовремя оказавшегося рядом Сатина.

Хаджар принюхался.

Чай, который пила девушка, был напичкан успокаивающими травами до того состояния, когда сложно было сказать — пила ли она чай с травами или… травы с чаем.

— Конечно, моя родная, — приговаривала Старейшина. — только сперва немного отдохни, — затем она повернулась к Дасинию. — Будь добр, отведи принцессу в её покои и покажи господам странникам где они могут отдохнуть с дороги. Я бы хотела немного поговорить с мастером Ветром Северных Долин наедине.

Гном и Густаф хотели было возразить, но Абрахам с Хаджаром синхронно дали понять, что лучше обойтись без этого. В итоге Хаджар остался в зале один на один с могучей Старейшиной.

Глава 1436

Какое-то время они просто молча сидели и смотрели друг на друга. Хаджар не мог понять, на каком уровне находится сила Старейшины. Её энергия принадлежала средней стадии ступени Небесного Императора, но на деле мощь старушки превосходила все, из мира смертных, с чем сталкивался Хаджар.

Было ли это связано только с мистериями?

Хаджар, отчего-то, в этом сильно сомневался.

Здесь, в Чужих Землях, явно владели какими-то секретами мастерства, не доступными даже для столиц Регионов. Иначе как еще можно было объяснить чудовищную силу принцессы Лэтэи, которая мистериями ни сильно-то и отличалась.

Да, подобный уровень мощи можно было списать на контроль своей силы, но Хаджар, по мнению нейросети, приблизился уже почти к 80 % контроля. Еще пятая часть не сравняет его по мощи с той же Лэтэей.

Хаджар сомневался, что не используя какой-то из козырей в рукаве, он смог бы с той же легкостью одним ударом отправить к змеином праотцам того монстра в храме Темных Жрецов.

— Вы не пьете свой чай, мастер Ветер Северных Долин, — Старейшина показательно взяла свою пиалу и чуть отпила.

Хаджар посмотрел на стол.

— Не беспокойтесь, — слегка дрогнули уголки губ старушки. — я не собираюсь вас усыплять, мастер Вет…

— Простите меня за мою грубость, — склонил голову Хаджар. — но вы прекрасно знаете, что я ни в кое мере не заслуживаю титул мастера.

Старейшина не сразу отреагировала. Она сделала несколько глотков, после чего, так же — двумя руками, поставила пиалу обратно на стол.

— Зато теперь мы знаем, что и титула лжеца вы так же не заслуживаете, юноша. А это уже о многом говорит.

Юноша… по смертным меркам Хаджар являлся глубоким стариком. А по меркам адептов… он вообще ничем не отличался по возрасту от себя в начале собственного пути. Пять лет или сто пять лет — какая, к Высоком Небу, разница.

— Старейшина…

— Зови меня Легким Пером, Хаджар, — представилась Старейшина.

У некоторых адептов имелась особенность называться своим именем мира боевых искусств, а тем, что им дали родители. Что же — такое решение следовало уважать, а не искать в нем предлог к недоверию и нежеланию называться.

— Достопочтенная Легкое Перо, я…

— Светские любезности тоже не к чему, — старушка едва заметно поморщилась. — поверь мне, юноша, от них устаешь уже за двадцать веков. К седьмому десятку они более чем утомляет и дальше, чем просто — «раздражают».

Хаджар едва не попросил прощения, но это, вроде как, тоже относится к светским расшаркиванием.

— Тогда, позвольте быть откровенным, — и все же, Хаджар не мог опуститься до панибратского обращения — попросту исходя из глубокого уважения. Благо, Легкое Перо это чувствовало, понимала и, что самое главное — принимала. — для чего мы с вами сейчас беседуем.

— Для того, для чего обычно беседуют люди. Узнать друг друга получше и понять, какими мотивами руководствуется тем, с кем не знакомы, но с кем пересеклись пути наших судеб.

Хаджар кивнул.

Легкое Перо больше ничего не произнесла, лишь показательно держала в руках пиалу. В конце концов Хаджару пришлось смириться и, подняв емкость, немного отпить.

Кстати — было вкусно.

Как ромашка, только более богато и глубоко. Как если бы эта ромашка росла, перед тем, как из неё сделали напиток, тысячу лет, если не дольше.

— Я слышала, что вы сказали Шестому Воину, — продолжила, наконец, Старейшина. — Что не ищите от нашей семьи никакой выгоды.

Хаджар поставил пиалу на стол.

— Прошу простить, если вас это оскорбит, но вы услышали неправильно.

— И в чем же я ошиблась? — теперь уже и старушка поставила на стол пиалу.

Атмосфера стала чуть тяжелее. Не было никаких сомнений в том, что даже если Хаджар выложит все козыри на стол. Все, до единого, то в любом случае у него вряд ли получится выйти из этой передряги не вернувшись к участи калеки. И это если он выживет.

Легкое Перо обладала слишком невероятной силой.

— Я сказал, что я и мои соратники не ищем от вашей семьи ни золота, ни драгоценностей, ни знаний.

— Тогда, позволь поинтересоваться, что вам могло понадобиться, что вы рискнули заявиться в мой дом даже после того, как ваших рук коснулась кровь моего ученика.

Взгляд Легкого Пера потяжелел. Настолько, что рука Хаджара невольно потянулась к рукояти меча. Чистый инстинкт — не более того.

— Если не хочешь лишиться её, — старушка перевела взгляд к ножнам. — то лучше сохраняй спокойствие.

— Кассий, он…

— Был моим учеником, — кивнула Старейшина и снова отпила чаю. — с самого детства, когда я подобрала его на улицах города и до своей смерти. Хороший он был человек. Надеюсь, у тебя была веская причина, чтобы лишить его жизни. И, смею тебя заверить, если бы не его раны, то мы бы с тобой сейчас не беседовали.

— В этом у меня нет никаких сомнений, Легкое Перо, — согласился Хаджар. — что же до обстоятельств его гибели… Я могу вам рассказать эту историю, но она займет какое-то время.

— Пусть время, Хаджар, в нынешнем положении это роскошь для меня, но, пожалуй, это та дань, которую я должна своему ученику. Рассказывай.

И Хаджар рассказал. Почти все.

Он рассказал, что они следили за Кафемом. Рассказал про случайную встречу с их процессией, про храм, про спасение принцессы, про смерть Кассий и то, что тот не держал зла на Хаджара.

После рассказа они на какое-то время замолчали. Легкое Перо, несмотря на невозмутимый внешний вид, в глубине глаз, где-то далеко внутри своей души, боролась с болью.

Порой узы между мастером и учеником становятся так же прочны, как между родными людьми — Хаджару ли не знать об этом.

— Глупый, упертый, честный мальчишка, — вздохнула, наконец, Легкое Перо. — я всегда знала, что его чувство достоинства его же и погубит.

— Старейшина, — Хаджар так же отставил пиалу, в которой, за время паузы, уже и не осталась чая. — когда вы будете рассказывать об этом принцессе, то…

— Я стара, Хаджар. Уже давно потеряла хватку и мое копье не так быстро, как прежде, — Хаджар едва воздухом не поперхнулся. И ведь действительно. В таком возрасте Старейшина, не перейдя на следующую стадию ступени Небесного Императора, должна была в полной мере ощущать тяготы старости. Но тогда… насколько сильна она была в прошлом. — Но еще не выжила из ума. Лэтэя честна и сильна. Она обладает десятком других доблестей, но она все еще юна. И это её главный грех. Даже если она сможет принять и понять эту историю, то простить тебя и твоих товарищей — никогда. Так что мы оставим сей секрет между нами.

— Спасибо, Легкое Перо.

— Меня тебе не за что благодарить, Ветер Северных Долин, — прикрыла глаза старушка. — если бы я хоть на долю мгновения усомнилась в искренности твоих слов, то ты и все те, кто пришел с тобой были бы уже мертвы.

И почему-то у Хаджара не возникало сомнений в том, что одна эта старушка способна раскидать весь их отряд. Тот же Кафем, на её фоне, выглядел жалко.

— Тогда мы переходим к главному вопросу, — она налила еще по одной пиале чая, давая понять, что разговор не закончен. — С чего ты взял, что хоть кто-то из Сорока решит помочь вам в вашем походе против Ордена Ворона?

— Но я не говорил, что…

— Я ведь сказала, — сверкнули стары, но все еще яркие и ясные, глаза. — я стара, но не глупа. А время — роскошь. Так что давай перейдем ближе к сути. К сути, где мы оба поймем, чем можем быть полезны друг другу.

Глава 1437

Хаджар с сомнением посмотрел на Легкое Перо. Кто бы что ни говорил, но старые, действительно старые люди в мире боевых искусств доживали до своего срока двумя путями.

Либо они были ленивы, любили нежится в лучах «славы» и всеобщего признания, а так же просто прожигали жизнь, либо…

Либо обладали просто невероятной силой и, что не маловажно, прозорливостью. И, что-то подсказывало Хаджару, что Старейшина Звездного Дождя была вовсе не из первой группы.

— Чем я могу быть полезен вашему клану? — искренне удивился Хаджар.

Нет, они с Абрахамом имели мысли, как замотивировать сорок семей на то, чтобы те отправились на приступ Ордена Ворона. Вот только это не включало личное участие в заварушках Чужих Земель. Уровень местных проблем находился на столь заоблачном, для Хаджара и отряда, уровне, что задумываться об этом не приходилось.

— Скромность? — удивилась Легкое Перо. — Или глупость?

— Скорее трезвая оценка моих сил, Старейшина, — чуть поклонился Хаджар, чтобы его слова не сочли за грубость.

— Может ты и не мастер, Ветер Северных Долин, — старушка продолжала спокойно пить чай. — но твои техники удивительны. То, что ты использовал во дворе, чтобы шокировать Дасиния и его братьев — я такого никогда не видела. Это даже сильнее, чем техника, основанная на Словах… Может, если ты, когда-нибудь, овладеешь этой силой в полном объеме, то ни один из смертных не сможет стоять прямо в твоем присутствии.

Неудивительно, что Легкое Перо никогда не встречала такой техники. Она была стара — без сомнений, но на фоне тех же драконов, живущих целыми эпохами, Старейшина оставалась, по меркам этого мира, маленькой девочкой. Та же принцесса Драконов, ныне — Императрица Тенед, видела закаты и рассветы на протяжении стольких лет, что трудно было себе представить.

Если бы драконы развивались даже немного быстрее — мир бы давно стал их вотчиной.

Что лишний раз демонстрировало причудливое равновесие сил в природе.

— Ваша сила, Легкое Перо, она ведь исходит не из энергии или мистерий.

Старейшина промолчала.

— Я видел, как сражается Лэтэя, — Хаджар говорил с осторожность зайца, пробирающегося к воде через волчьи тропы. Неосторожное, лишнее слово, могло привести к каскаду ненужных последствий и проблем. — её сила, как и ваша, заключается не в мистериях или энергии. Даже не в техниках. Вернее… её техника была сильнее, чем должна быть.

На какое-то время в зале повисла тишина. Она пробыла там достаточно долго, чтобы Хаджар начал сомневаться, не сказал ли он, все таки, что-то не то.

Жаль, что рядом не оказалось Шенси. В Абрахаме, с каждым днем, обнаруживался целый ворох знаний о Чужих Землях. Которые те получил одни только Вечерние Звезды знают откуда.

— Как думаешь, Ветер Северных Долин, — Старейшина крутила в пальцах пиалу, водя ею по столу. Делала она это так ловко и плавно, что рябь не касалась поверхности ромашкового чая. — Если сражаются два воина. Кого мы назовем сильнее — того, кто может поднять меч весом в скалу и биться её три часа. Или того, кто израненный и уставший, находясь на границе смерти, продолжит биться своей тростниковой палочкой против этого воина.

Хаджар не ответил не сразу.

В мире боевых искусств не каждый мог стать учителем. Чтобы обучать другого, нужно было самому понимать, что именно ты рассказываешь. Именно поэтому, люди, не уверенные в своих знаниях, избегали процесса обучения даже самого близкого человека.

Это могло лишь навредить.

Именно поэтому, к примеру, если Небесный Солдат будет всю жизнь учиться лишь у Рыцаря Духа, то вряд ли когда-то и и сам станет Рыцарем Духа.

Пример, конечно, условный, но понятный.

Легкое Перо хотела что-то рассказать Хаджару, но не была уверена, что сможет правильно донести информацию.

Значит, Лэтэю обучала не она…

Получается, в клане Звездного Дождя есть еще более могучий мастер, чем эта старушка?

— Вы говорите про волю? — Хаджар даже чуть вперед подался. — Можно как-то укрепить волю?

— Укрепить… как можно укрепить воздух, Хаджар? Укрепить то, чего нет… Нет, я говорю о другом, — Легкое Перо указала пальцем на чашку. И, вроде ничего не произошло, но Хаджар почувствовал, что если бы внутри чашки находилась его плоть, то она была бы мгновенно пронзена копьем.

И это не являлось простым воздействием воли, на которое были способны даже Рыцари Духа, будь они хоть сколько-нибудь сильны. Нет, это что-то иное.

Куда более глубокое и сложное.

— Чужие Земли, суровый край, Ветер Северных Долин, — Легкое Перо взяла чайник и долила напиток в обе пиалы. — Когда здесь оказались первые поселенцы — гонимые отовсюду изгои, то у них не было ни дома, ни оружия, ни семьи. Одинокие странники один на один со всеми угрозами и опасностями, которые может только показать Безымянный Мир. А, поверь мне Хаджар, за семьдесят веков я успела убедиться, что он способен на многое.

В глаза старушки, на короткий миг, отобразилась боль.

Хаджар слышал от Тени Бессмертного Мечника, что чем дальше по пути развития, тем сложнее движение. Но вовсе не из-за количества силы, удачи или ресурсов, которые требовались для этого. Нет, зачастую адептов подводило их собственное сердце.

Те раны, что вытерпела душа. Шрамы — они могли затянуться, могли скрыться, но они всегда оставались с тобой. Внутри.

Это как камень, брошенный в реку.

Какое-то время по водной глади будут расходиться круги, напоминая о камне. Но они исчезнут. Стихнет рябь и река успокоится. Но камень от этого никуда не исчезнет.

Именно поэтому чем старше адепт — тем меньше у него шансов стать Бессмертным. Ведь во время испытания Небес и Земли, все душевные раны будут открыты. Все внутренние демоны вторгнуться в мир души. И если адепт окажется хоть немного слаб перед собственным отражением, то это будет означать лишь одно — немедленную смерть.

— У них не было ничего, кроме их воли, Хаджар, — слова Легкого Пера вернули Хаджара обратно в реальность. — И им пришлось научиться, как сражаться при помощи этой воли. Как защищать себя. Как оберегать своих близких, коими стали те, редкие обитатели этого сурового края.

— Значит все…

Легкое Перо кивнула.

— Каждая семья в Чужих Землях обладает своим, уникальным способом использования воли. Существует даже легенда, что, на самом деле, один странствующий воин обучил самое первое поселение этому искусству.

— Странствующий воин? — переспросил Хаджар. — мечник в черном?

Старушка покачала головой, чем сильно удивила Хаджара.

— Это был старик, — ответила она. — он носил простые одежды, а там, где он ступал — за ним следовал туман.

Старик и туман…

Хаджару потребовалась вся его воля, как бы это комично не звучало, чтобы сдержаться и сохранить невозмутимость. Не будь он Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин, если тот человек, которого он встретил когда впервые взял в руки технику Пути Среди Звезд и странник, о котором говорила Легкое Перо — это не одно и тоже лицо.

— И все наши искусства, — продолжила Старейшина. — это осколки единого целого. И тот, кто соберет их воедино, станет равен Бессмертным.

— Равен?

Старейшина кивнула.

— Ты уже принес великое благо нашей семье, Хаджар Дархан — вернул принцессу Лэтэю. И я прошу тебя теперь, от всего сердца, верни мне моего сына. Если ты справишься, я покажу тебе нашего Учителя и ты узнаешь секрет воли Звездного Дождя. И, будь на то воля богов, мы поможем тебе в твоем похоже против фанатиков.

Хаджар посмотрел в глаза Старейшины. Там уже не было того воина, что прежде. Осталась лишь мать, чье сердце болело за сына.

Вызволить главу одного клана Чужих Земель из города, принадлежащего другому клану и совсем не дружественному.

Нормальный человек уже бежал бы как можно дальше и от Звездного Дождя и от их предложений.

Безумный же Генерал ответил:

— Хорошо. Мы выдвигаемся на рассвете.

Глава 1438

Закончив пить чай и еще немного побеседовав со Старейшиной о предстоящей авантюре, Хаджар вышел из дома. Усадьба Звездного Дождя делилась на несколько зданий, между которыми распростерлись сады. Не такие помпезные и богатые, как можно было увидеть в других подобных местах, но достаточно красивые, чтобы задержать на себе взгляд.

Сами же здания были связаны хитросплетением деревянных настилов с крышами. Этакие коридоры без стен.

Шел дождь.

Прямой с крупными, тяжелые капли. Они стучали по бамбуковым трубкам, служившими здесь вместо водостоков. Журчащие ручейки весело бежали в пруды, где рыба слегка выныривала наверх и ловила низко летающих мух, пытающихся спастись от губительной для них влаги.

Только для того, чтобы найти последнее пристанище в пасти рыбы… утаскивавшей жертву на дно. В ту самую воду, от которой та так отчаянно пыталась сбежать.

Хаджар вытянул из-под навеса ладонь.

Такие тяжелые капли… может слава Чужих Земель и была немного преувеличена, но, тем не менее, простой Рыцарь Духа не выдержал бы этого дождя. В течении часа, может двух, его душа была ба разрушена.

Совсем как у мухи.

Хаджар убрал руку.

Он тоже чем-то напоминал эту муху. Каждый раз выбираясь из ситуации, в которой большинство сложили бы голову, а если и выжили, то навсегда бы нашли себе мирную бухту, Хаджар оказывался где-то, где его поджидала еще более суровые испытания.

А теперь…

Теперь у него почти не оставалось времени. Свой жизненный срок он уже давно обменял на одну единственную цель, которую преследовал уже так долго… Да даже если бы и нет. Сейчас он ощущал ответственность. Ответственность перед самым важным, что может только быть в жизни воина.

Причина, может даже единственная причина чтобы сражаться.

Сражения…

Кафем, Легкое Перо, могучие адепты Чужих Земель. Они были для Хаджара как этот дождь для мух. Препятствие, бегство от которого приведет лишь к тому, что в какой-то момент он споткнется и…

Взгляд Хаджара привлекла маленькая мушка. Не такая быстрая, как остальные, она летела не строго по прямой, в попытке обогнать саму смерть. Нет, она порхала между каплями воды, отступая, когда требовалось, загибая широкие крюки, если то было необходимо, иногда даже замирала, чтобы ринуться вперед и, в последний момент, увернуться от пасти рыбки и скрыться в листве, где могла перевести дух.

Из всех, кто пытался пересечь сад, лишь одной ей это удалось.

Хаджар посмотрел на свой меч.

Его техника — техника Разорванного Неба олицетворяла его стремление. Достичь Седьмого Неба и спросить у богов за все их безнаказанные прегрешения.

Спасти жену и дочь…

Но мог ли он это сделать так же, как мухи пытались пересечь пруд. Просто летя вперед.

Синий Клинок покинул клинок, а Хаджар призвал ветер. Верный друг мгновенно откликнулся на зов и они стали едины. Хаджар ощущал потоки ветра, как тропы перед собой. Они раскинулись так далеко, что на их фоне горизонт казался чем-то близким, затерявшимся между собственными пальцами.

А там, дальше, раскинулись бесконечные дороги, где резвился в своем бесконечном путешествии Ветер.

Хаджар ступил на тропинку. Но на этот раз он не позволял ей увести за собой. Нет, Хаджар взмахнул мечом и тропинка изменила свое направление, а Хаджар, словно его верный друг, плыл по ней легко и спокойно.

Когда надо — он пригибался, чтобы не удариться о встречный поток ветра, когда надо — останавливался, дабы инерция перешла от ног к рукам, а от рук — к мечу и вылилась в метком, хлестком ударе, который лишь менял направление тропы-ветра, так неожиданно и так внезапно, что нельзя было уследить даже за полами одежд.

Будто синий туман с облаками, плывущими внутри, плыл между потоками дождя, внутри которых замерло отражение огней дома. Будто искры падающих звезд.

Ветер, танцующий среди падающих звезд.

Спокойный, но могучий.

Быстрый, но плавный.

Когда Хаджар остановился на другом конце сада, под очередным навесом, то на его одежде не осталось ни единой капли влаги, и ни одна травинка не была примята его ногами.

Синий Меч вернулся обратно в ножны. В воздухе же еще какое-то время дребезжали синие полосы, оставленные ударами клинка.

Разорванное небо…

Как бы ни был силен Хаджар, но всегда находились те, кто оказывался сильнее, быстрее, хитрее, опытнее. Но если муха смогла преодолеть сад и уйти от всех опасностей, то не значит ли это, что Хаджар шел верной тропой, но не в том направлении.

Он протянул «руку» внутрь пространственного кольца и, достав осколок волшебного нефрита, направил в него мысли. Те сплетались в единое марево из которого появлялись какое-то слова, образы, движения меча и тела. Пока, наконец, осколок не вспыхнул и не покрылся волшебными рунами.

Хаджар поднес его ко рту и прошептал:

— Найди того, кому ты нужнее.

После чего, размахнувшись, Хаджар кинул осколок в небо. Ветер, словно веселый пес, подхватил дар и понес его куда-то вдаль, где, может, находился тот, кому Разорванное Небо будет нужнее, чем своему создателю.

Пришло время двигаться дальше. Двигаться со спокойной головой и холодным сердцем. Совсем как ветер. Ветер приходящий из Северных Долин.

— Я назову тебя, — Хаджар, вновь обнажая меч, взмахнул им и поток ветра, отплясывая среди капель дождя, не касаясь оных, достиг пруда и заставил водную гладь слегка подрагивать. Даже самая сильная защита имеет свое слабое место и даже самый сильный удар, если он не найдет цели, не приведет к победе. — Техника Меча Пути Ветра.

Хаджар, собрав воедино все, чего постиг с момента, как покинул Страну Драконов и все, что пережил прежде, сделал неуловимое движение мечом и не миг дождь прекратился. Но не потому, что природа сменила нрав. Просто на долю мгновения весь сад накрыли энергия, мистерии и воля меча Хаджара.

— Бесконечный Ветер, — назвал Хаджар первую стойку своей новой техники.

Он вернул меч обратно в ножны и, кивнув самому себе, продолжил путь к гостевому дому. Оставалось надеяться, что его не съедят заживо из-за того, на что он согласился пять минут назад.

Благо, хоть яблоками не пах.

Где-то, в какой-то отдаленной таверне посреди бескрайних простор Чужих Земель, шел праздник. Алкоголь лился рекой, люди смеялись и хлопали, кто-то стучал ногами по столам. Слышались женские крики, мужские возгласы, скрип кулаков, прилетавших по челюстям.

Обычный, ничем не примечательный вечер. Разве что — шел дождь.

Юноша, с разноцветными глазами, посмотрел в окно. Там, среди звезд, промелькнула маленькая точка. Она чем-то напоминала падающую звезду, но юноша знал. Знал, чем точка являлась на самом деле.

— Ты все же её нашел, да? — чуть улыбнулся юноша. — Упавшую Звезду… вы всегда хорошо ладили. Я даже тебе завидовал.

— Эй, бард, — в плошку, стоявшую рядом с юношей, упало несколько монет. — Спой нам что-нибудь.

— Что-нибудь… Что же, господа, — юноша увернулся от пролетевшего мимо башмака, — я спою для вас свою любимую песню, — рядом разбилась чья-то чарка и брага расплескалась по полу. — Песню о последнем из четверки генералов, — юноша приподнял Ронг’Жа как раз вовремя, чтобы отломленная ножка стула не перебила инструмент. — О Безумном Генерале.

Глава 1439

— Иными словами, — Абрахам выдохнул колечко дыма и, раскинувшись на подушках, указал трубкой на волшебную, объемную карту, лежащую перед ним. — что нам нужно освободить главу клана одной из сорока семей Чужих Земель из плена другой такой семьи?

— Ага, — кивнул Хаджар.

Он перебирал струны Ронг’Жа, вспоминая мелодии, которые когда-то играл.

Интересно, почему он раньше так редко касался инструмента?

— И это учитывая, что несколько месяцев назад семья Подземного Шепота выиграла на ставках немаленькую сумму ресурсов и материалов. Так что только демоны и боги знают насколько они сейчас стали сильнее, чем были.

— С другой стороны, у них в казне сейчас должно быть не хватает места… — протянул Густаф, поглаживая едва начавшую расти бородку. Редкая, жидкая растительность служила новым предметом гордости для молодого лучника. — Можно и помочь.

— Очень заманчиво, Густаф, вот только, — Иция указала кинжалом на несколько стен вокруг города. Укрепления Подземного Шепоты были поставлены по тому же принципу, что и у Звездного Дождя. С небольшой лишь разницей — их главная городская стена имела только одни ворота, потому как с трех сторон город омывался рекой. — Как мы, ко всем демоном бездны, туда попадем? А если и попадем, то только в виде мертвого мяса. Ты как, много золота утащишь с собой на тот свет?

— Ну, вообще-то не золота, а капель эссенции реки мира, — пробурчал Густаф, но так ничего и не смог ответить.

Хаджар, на своем веку не раз и не два, устраивавший подобные вылазки, тоже не видел пока какого-то разумного варианта. В бытность генералом, он брал города либо силой, либо хитростью. В случае с Подземным Городом демонов, он и вовсе устроил там небольшое восстание.

Но ни один из этих способов не подходил для Чужих Земель.

Силой такой город не возьмешь. Для хитрости у них не хватало времени. А бунт в городе, построенном по «семейному» принципу устроить и без того очень тяжело, а когда главная семья привозит в город огромные ресурсы и, по-любому, делиться ими с горожанами (ну не полные они ведь дураки) — то и вовсе в ближайшей перспективе невозможно.

— Алба-удун, — Абрахам повернулся к гному.

Тот жевал яблоко и смотрел в окно. Они находились в довольно просторной комнате, где по центру тлели угольки в круглом, открытом очаге, а на полу лежали циновки, поверх которых покоились удобные матрасы и подушки. Все это немного напоминало культуру бедуинов.

Хотя, если учесть, что Чужие Земли населяли потомки безродных странников и путешественников, то и не так уж удивительны сходства культур.

— Мне нужно посмотреть на стены, — ответил Албадурт. — Но, Молот Предков, если они хоть на половину так же неплохи, как и здесь, то просто так мы через них не пройдем.

— Смерть близко, — полуликий лежал на подушках и глядел в потолок.

— Верно, Гай, — кивнул Абрахам. — мы, конечно, повторить опыт с Закаледом, но в тот раз мы едва унесли ноги. И это учитывая, что мы были моложе, наглее и глупее.

— А можно для тех, кто еще не думает о том, поднимется ли у него утром…

— Мальчишка, ты хочешь проверить мое одеяло по утру?

Густаф выругался, после чего продолжил.

— Что за Закалед?

— Город в приграничье, — пояснила Иция.

— Казну которого мы с Гаем обнесли еще до того, Густаф, как ты появился в яйцах твоего папашки, да встретят того праотцы. Собственно, в том городе тебя и зачали.

Значит, Абрахам знал родителей Густафа? Что же, это объясняло, что в отряде делал такой молодой юноша.

— Я слышал эту историю уже тысячу раз, — отмахнулся лучник.

— Да, но ты не слышал её полностью, — хмыкнул Шенси и затянулся пряным дымом. — Тогда в городе проходил праздник мертвых. Всех деревенских, кто умер в ближайшее время, свозили в город, чтобы похоронить на кладбище близь храма.

— А чего не на своих?

— А того, Густаф, что деревенские кладбище размывает паводками, там рыхлая почва, да и добираться до них порой очень непросто. Так что, если не сжигают тела, то… В общем, не морочь себе голову.

— Ладно-ладно, — поднял ладони лучник. — Ну так и при чем здесь праздник мертвых?

— А притом, что мы с Гаем, твоим папашкой и Ицией…

— Ты пообещал никогда об этом не вспоминать! — вскрикнула воительница.

— Ну так для дела же, — развел руками Абрахам. — так вот. Мы прикинулись разделись и, как мать родила, легли в повозки с мертвыми. Предварительно, разумеется, приняв немного травяных смесей по рецепту моего папани. От мертвяка, если совсем уж не приглядываться, не отличишь. Ну, прошли осмотр…

— Абрахам! — едва ли не рычала Иция, а кончик её кнута снова подрагивал змеиной погремушкой.

— … и попали в подземку местной управы, — поспешил закончить Шенси. — оттуда, вечером, выбрались и обнесли казну города. Ну а там, чтобы подозрения не вызывать, остались в городе еще на месяц. Даже помогали местным государевым людям искать воров. Ну вот так, малыш, ты и был зачат.

— Осталось только выяснить…

— В городе Подземного Шепота нет праздника мертвых.

Все в отряде, даже полуликий, который редко когда демонстрировал интерес к происходящему, повернулись на голос. В открытых дверях зала стояли Лэтэя. В простых, но красивых и просторных одеждах, с распущенными волосами, касавшимися её бедер, она, почему-то, не входила.

— Я могу зайти?

— Это ваш дом, принцесса, — приподнял шляпу Абрахам. — вы вольны делать в нем все, что вам захочется.

— Это мой дом, — кивнула девушка. — но пока ваш отряд здесь, то это ваши покои. Поэтому — могу ли я войти, господа?

Что же, воспитание это явно не то, что пропустила семья Звездного Дождя, когда растила свою старшую дочь.

— Разумеется, — Абрахам выдохнул еще немного дыма. — проходите. Чувствуйте как у себя дома…

На дурацкую шутку никто не отреагировал. Лэтэя поблагодарила и, пройдя в зал, села на матрас рядом с Хаджаром. От неё пахло так же, как и прежде, но теперь добавился запах воды и пены. Слегка влажная и от того горячая, чуть загорелая кожа.

Хаджар помотал головой.

Да, у него была жена, которую он любил и которую поклялся освободиться. Но это не значит, что он перестал быть мужчиной. И, порой, мужчинам, да и женщинам тоже, приходилось бороться с тем, что осталось у них от обезьян — инстинктами.

— Легкое Перо вам все рассказала? — спросил Хаджар.

— Мастер Ветер Северных Долин, можем ли мы оставить этикет?

— Конечно. Старейшина все тебе рассказала?

Лэтэя кивнула, после чего взмахом руки передвинула карту на запад.

— Когда мы были детьми, — она взмахнула еще раз и карта увеличилась, продемонстрировав высокие скалистые холмы. — то играли в тех местах. Один раз наш друг, наследник другой семьи… — голос Лэтэи слегка дрогнул. Она вовремя взяла себя в руки, но и так было понятно, что ничего хорошего в судьбе того мальчика не произошло. — он сорвался с того обрыва. Вода там быстрая. Холодная. Не всякий Повелитель сможет выдержать хотя бы час, а…

Принцессу никто не торопил.

Понадобилось несколько секунд, чтобы она возобновила свой рассказ.

— Он утонул. Тело все никак не могли найти. Думали, что его сожрали речные монстры или что-то еще, но через буквально пару недель его труп выловили в колодце в городе Подземного Шепота.

В отряде переглянулись.

Город омывался рекой. Рекой, которая брала свое начало с водопадов на скалистых холмах.

— Что же, — Абрахам вытряхнул пепел из трубку и убрал её за пазуху. — значит завтра утром нам предстоит небольшая прогулка по холмам.

— Не все так просто, — покачала головой Лэтэя, после чего указала на подступа к скалам. — нам тогда повезло. Взрослые в кланах запрещали посещать те земли. Но мы не послушались и…, — она встряхнула волосами, словно пыталась отогнать тяжелые воспоминания, а затем продолжила. — Там логово Ледяных Волков?

— Ледяных Волков?

— Что еще за твари?

— Не может быть! — что удивительно восклицание принадлежало гному. — Молот и наковальня! Ледяные Волки умерли еще когда мой прадедушка бегал за юбками! И они обитают лишь в самых высоких горах!

— Вы можете мне не верить, дорогой гном, но никто из ближайших окрестностей туда не ходит. Легенда гласит, что ледяные волки поселились здесь из-за водопадов, в которых течет жидкий лед.

— Жидкий лед — это вода, — резонно заметил Густаф.

— Жидкий лед, дитя человека, — скривился Алба-удун, от чего его квадратные челюсти стали напоминать ромб. — это редкий ресурс, о котором мечтают все кузнецы. Что же, даже если мы не найдем там прохода в город, то может я смогу разжиться чем-то даже более ценным для моего народа.

— Тогда решено, — Абрахам поднялся и, подойдя к окну, закрыл створки. — С рассветом идем к холмам.

— Но… разве вы меня слышали? Ледяные Волки это…

— Это не самая страшная опасность, с которой мы сталкивались, — с бравадой хмыкнул Густаф. — Принцесса, вы…

— Принцесса, вы его не слушайте, — перебила Иция. — самая страшная опасность для Густафа, в виду отсутствия вещества в голове, это лезвие бритвы.

Юноша зарделся, а в зале послышались необидные смешки.

Глава 1440

— Проклятье, а здесь действительно холодно.

Густаф поежился и подул на руки. Несмотря на тяжелую шубу, сшитую из шкур местных животных, он все равно мерз. Как, впрочем, и все остальные.

Хаджар опустился на корточки и провел ладонью над влажными, от утреннего тумана, камнями. Его седые, с черными нитями, волосы, были стянуты синей шелковой лентой. На ветру слегка качались, едва слышно звеня, фенечки, стучащие о перья. Загорелая, смуглая кожа выделялась на фоне бледнолицых людей и еще более темнокожего гнома Албадурта.

— А кто говорил, что он родился на севере? — едва не стучал зубами Абрахам. — И что ему не страшен местный, к ак ты там сказал… холодок?

Хаджар втянул воздух полной грудью и слегка зажмурился.

Он почувствовал запах недавно прошедшего дождя, пришедшего с севера. Об это ему рассказал почти неуловимый запах мха и хвои.

Ощутил, как недавно здесь пробежали олени. Следы их копыт — кусочки земли, которые никак не мог принести сюда ветер, еще остались на камнях. А где-то виднелись комки, оставшиеся от их жизнедеятельности.

Птицы уже улетели в поисках пропитания, но их пение еще эхом играло по камням.

Где-то неподалеку проходила звериная тропа к водопою.

Но, удивительно, тропа вела к северу, а шум реки, следом за которым двигался отряд, звучал где-то на юге. То есть — в диаметрально противоположно направлении.

— На моем севере, даже по ночам так не дубеешь, — Густаф тер ладони о подмышки и только потом дышал на них — это действительно выдавало в нем жителя севера.

Хаджар замечал подобные привычки у жителей Балиума, относившихся к его собственным землякам, да и ему самому — как к изнеженным южанам.

— Настоящий север дальше, — принцесса, облаченная в красивую, белую шубу, с распущенными и флагом реющими на ветру золотыми волосами, стоя на вершине холма, посреди скар, с белоснежным копьем в руках, она выглядела сошедшей с фресок Грэвэн’Дора воительницей северных богов. — Страна Льда.

Выпрямившись, хаджар перепрыгнул на другую скалу и опустил ладонь в рыхлую землю. Почва была влажной, но показалась ему теплой. Что, разумеется, выглядело чем-то ненормальным.

— Страна Льда, — вторил ей Албадурт. Он один, из всего отряда, не был завернут в меха и одежды. Гном и вовсе щеголял в жилетке, демонстрируя мускулистые, покрытые руническими татуировками, руками. В его сердце пылал горн подземных кузнецов и никакой холод или жар не был страшен дубленой кожи подгорцев. — Заповедный край.

Вечерние Звезды… он уже забыл, насколько соскучился по такой вот жизни в природе.

— Смерть близко, — прогудел полуликий. Железную маску ему заменила тканевая, с меховыми оборками. Металл бы приморозило к лицу, чего Гай, разумеется, не хотел.

— Согласен, дружище. Пока наш следопыт, — Шенси кивнул бессменной шляпой в сторону Хаджара. — Я бы послушал очередную легенду Чужих Земель.

— А я бы погрелся, — переминался с ноги на ногу Густаф.

— С тобой поделиться? — Иция сделала движением, будто собиралась снять с себя шубу.

— Кажется, тут должно быть наоборот…

— Должно быть, — согласилась рыжеволосая. — Только вот ноешь ты, а не я. Если ты еще не понял, то холодно не только тебе. Но остальные терпят.

— Ага, — буркнул лучник, с завистью глядя на то, как Алба-удун радостно прыгал на скалы, голой рукой отламывал от них камни и… пробовал на зуб.

Гном воодушевился историей про Ледяных Волков. Это было связано с тем, что они обитали только в тех местах, где протекал Жидкий Лед. Редкий ресурс для тех, чьи практики были связаны с энергией холода. Но для кузнецов и артефакторов, едва ли не дар самих небес.

Для того, чтобы укрепить и закалить магическое изделие, требовались предельно низкие температуры. А жидкий лед позволял создать условия, на какие не были способны никакие иные материалы.

— Это произошло очень давно, — начала свой рассказ Лэтэя. — в те времена, когда в Чужие Земли только пришли первые люди, а из тумана не вышел старец, обучивший нас знанию, которое позволило не преклонять коленей.

Хаджар выпрямился. Он уже примерно представлял куда стоит двигаться отряду, но не спешил указывать направление. Всю свою жизнь он собирал истории о Безымянном Мире, так как чувствовал, что именно в них можно отыскать ответы на многие из вопросов.

А может все потому, что он просто хотел еще немного насладиться местным пейзажем.

От края до края, среди холмов, укрытых короткой, зеленой травой, лежало полотно редеющего, белесого тумана, пришедшего откуда-то с северных гор.

Внизу раскинулись хвойные леса. Такие густые, что выглядели единым массивом зеленого и коричневого цветов. Редкие ручьи и реки, рассекая их, синими венами стремились куда-то вниз. Серые и черные скалы, поднимаясь все выше и выше к небу, отбрасывали длинные тени.

Кто-то бы назвал этот край суровым и нелюдимым. Вечно хмурым и тоскливым. Холодным и дождливым. Но Хаджар любил его.

Так выглядел тот город из его полузабытого, далекого сна.

Так выглядел его родной Лидус.

Хаджар вдохнул воздух полной грудью. Морозный. Влажный. Он напоминал о доме.

Высокое Небо.

Как же давно Хаджар не был…

— Дом, — произнесла Лэтэя. — так мы называем наши земли. Для вас, чужаков, они Чужие, но для нас — это родина. Дом. Большинство пришли из долин, но были и те, кто бежал сюда из гор. Мест куда более суровых, чем наши края. И они не искали простой жизни. Они искали свой…

— Дом, — повторил Хаджар.

Принцесса кивнула.

— И в его поисках, — продолжила она. — они ушли так далеко на север, что, по слухам, с самой высокой горы, касающейся своим пиком Седьмого Неба, виден край Всего Сущего.

— Край мира? — переспросила Иция. — неужели он действительно существует? Я думала, что Безымянный Мир не имеет ни начала, ни конца.

— Фигура речи, дорогая. Принцесса, вы продолжайте.

— Эти люди поклонялись северному ветру и его сыну. Говорят, что в недрах их земли, лежит меч, который ждет своего владельца. Сына северного ветра, — Хаджар посмотрел туда, на север. Там, где находился край мира. — и что этот меч, выкованный из северных ветров, оружие, которое может убить бога.

— Убить бога?

Лэтэя кивнула.

— Но взять его может только тот, кто уже мертв и еще не рожден.

«Тебя погубит тот, кто не был рожден»

— Боги и демоны, ну и легендочка, — Абрахама аж передернуло. — терпеть не могу такие выкрутасы. Еще не был рожден. Уже подох. Почему нельзя просто. Пойду туда. Возьми то. Продай там. Выпей сего.

— Просто не для всех, старый лис, жизнь ограничивается выпивкой и шлюхами.

— Простоя, моя дорогая, — Шенси спародировал интонацию Иции. — не все живут правильно и с толком. Ладно, это все конечно безумно интересно, но, — он повернулся к Хаджару. — куда дальше, следопыт наш дорогой.

Хаджар указал на восток.

— Туда.

— Уверен? — слегка изогнул бровь Абрахам. — звериная тропа на севере, шум реки на юге, а нам на восток?

Хаджар в который раз заподозрил что-то неладное с Шенси. Даже ему пришлось потратить время, чтобы найти на скалах звериную тропу к водопою. Абрахам же увидел её, судя по всему, сразу и навскидку.

— Ну ладно, — пожал плечами вор. — тебе виднее. Веди.

Глава 1441

Отряд спустился с вершины холма и теперь осторожно двигался по местным лесам. Хаджару и Лэтэе такая природа не была в новинку. Скорее они чувствовали себя здесь, среди буреломов, ледниковых валунов, хвои, мха и высоких кустов с разнообразными ягодами, как дома.

Чего не скажешь о степном Абрахаме и Гае, Иции, выросшей в городе и Густафе, которого полуликий и старый вор таскали за собой по широким трактам и равнинам.

— Вспоминается ущелье Дакрики, — протянул Гай.

Хаджар посмотрел на него искоса. У Полуликого периоды, когда он общался всего-лишь одной фразой, сменились периодами, когда секирщик, бывало, расщедрился на несколько предложений в день.

— А что…

— Не надо! — хором воскликнули Иция с Густафом.

— Принцесса, — воительница отодвинула еловую ветку и, осторожно, ступала по следам, оставлявшим за собой Хаджар, возглавивший колонну. — мы договорились никогдане вспоминать ущелье Дакрики.

— Поч…

— Это было самое жуткое, самое невероятное в своей смертельности, безумно вонючее, грязное и очень неприятное приключение, — пояснил Густаф. — и теперь, каждый раз, когда мы начинаем его обсуждать, происходит нечто подобное.

— Так что, госпожа Лэтэя, — взял слово Шенси. — простите, что так получается, но ваше любопытство останется не удовлетворенным. А ты, дружище, держи язык за зубами.

— Смерть близко, — пожал плечами Гай.

Хаджар, вскинув кулак, дождался пока все в отряде замрут и, аккуратно обогнув куст какого-то растения, за ягоды которого можно было бы выручить баснословные деньги в Дарнасе, а тут он рос едва ли вызывая малейший интерес, вышел на свет.

Слишком большая опушка или маленькое поле. Сложно было сразу понять границы пространства.

Выкорчеванные деревья гнили на траве. Примятая трава, взрытые пни, куски земли валялись комьями вокруг камней и палок. Все выглядело так, будто на лес недавно обрушился шторм.

За тем маленьким исключением, что шторма никакого не было — кроме как опушке больше нигде следов разрушений Хаджар не обнаружил.

А это могло означать только одно.

Он нагнулся и провел ладонью на травой, после чего зачерпнул земли и понюхал.

Да, местные звери отличались от тех, с которыми привык иметь дело Хаджар. Хотя бы тем, что каждый из них мог с легкостью сожрать с десяток Рыцарей Духа и не вспотеть при этом. Но, как бы то ни было, они все равно оставались зверьми.

С теми же поводками. Запахами. Инстинктами и так далее.

— Кабаны, — произнес Хаджар. — это кабанье лежбище.

— Кабанье? — Гай слегка приподнял маску, будто это могло помочь ему лучше видеть. — Здесь можно деревню построить.

Если честно, Хаджару больше нравилось, когда секирщик скупился на слова.

— Волки охотятся на кабанов, — прошептал Алба-удун. — загоняют стаей…

Хаджар не стал спорить с гномом. Он прошел дальше по поляне. Здесь пахло не только кабанами, их молодняком, желудями и травой, но еще и медью. Вряд ли животные носили с собой оружие, так что несложно догадаться, что это был запах крови.

Требовалось только найти улику.

Хоть какую-нибудь…

Если это действительно волки, то должны были остаться тела. Серые хищники редко когда забирали добычу с собой в логово. Обычно они питались прямо там, где загоняли и убивали жертву.

Даже у смертных, самых простых волков, ареал их охотничьих угодий мог доходить до сорока километров. Чего уж говорить про местный лес, по площади превышавший весь Лидус.

Если мифические Ледяные Волки действительно существовали, учитывая их силу, одна стая могла охотиться на протяженности, равной Морю Песка.

Тащить на такие расстояния, даже если они бегали быстрее Небесных Императоров, тушу зверя было бы самоубийством. Кровь привлекла бы всех хищников и падальщиков округи.

Могучие звери, когда достигали высоких ступеней развития, получали интеллект, ничем не уступающий человеческому. Многие из них, в результате развития, и вовсе могли принимать человеческое обличие.

Да, разумеется, далеко не все — скорее только единицы, но все же.

Взять тех же драконов и фениксов, умудрившихся построить целые государства.

— Вот оно, — прошептал Хаджар.

В яме шириной в четыре ладони, которую легко можно было спутать со следом от валуна, Хаджар почувствовал не только влагу росы и тумана, но и нечто более вязкое.

Он принюхался к пальцам.

Медь.

Лизнул их.

Слегка покалывающий привкус железа.

Определенно — это была кровь.

— А где молодняк и самки? — Абрахам встал рядом с Хаджаром, в очередной раз демонстрируя познания из области, которыми не мог обладать вор, пусть и такой искушенный.

— Их всех прирезали, — произнес Хаджар. — Смотрите, — он указал на полосы на траве. — это не от деревьев. Туши… очень большие туши волоком тащили по земле.

— Кровь, — Густаф вытащил сапог из лужи. — проклятье, здесь кровь…

— Но не так много, — заметил Гай. — должно было быть больше…

— Намного больше, — кивнул Хаджар. — учитывая размер туши, то даже одна такая должна была залить половину поляны.

— Если только…

— Если только рана не была тут же заморожена, — Лэтэя закончила за Ицию. Гном, все это время, стоял и, нахмурившись, молча наблюдал за происходящем. — Когти Ледяных Волков — сам холод. Так говорила мне бабушка. Что они, как сабли, разрезают жертву и тут же её замораживают.

— Ледяны…

— «Бабушка тебя не обманывала, дитя человека».

Все тут же обнажили оружие и, встав в формацию, где Хаджар и Гай были на острие, гном с Шенси по краям, а Лэтэя, Густаф и Иция позади, обернулись на голос.

— Мне показалось или оно пытается нам что-то сказать? — прошептал Густаф.

Ну конечно же… Хаджар мог понимать язык развитых зверей, потому что сам знал язык драконов.

— Замолчи! — процедила Иция,

Из чащи, со стороны, куда тащили туши, показалось…

Сперва Хаджар подумал, что это оживший ледниковый валун. Четыре, может пять метров в холке, покрытый зеленым мхом с серой, окаменевшей кожей.

Он действительно походил на валун.

Старый кабан.

Его хвост и рога выглядели высохшими древесными корнями. Сбитыми, потертыми, но от того не менее острыми и крепкими. Клыки же, будто каменные мечи, завивались вплоть до самого рыла. В пасти мелькали клыки — каждый размером с указательный палец.

Но удивляло не это. И даже не то, что на морде, кровоточа, сверкали две пары синих глаз.

— Четыре сине-глазый кабан, — выдохнула Лэтэя. — стая таких задрали главу Подземного Шепота, после чего кланом стала править его жена.

Хаджар смотрел на копыта зверя.

Туша, весом в несколько десятков тонн, ступая по земле не оставляла на ней следов. Ни примятой травы. Ни шума. Ни дрожания почвы, эхом отдающимся в ногах.

Кабан двигался в сторону опушки бесшумно, а голос, доносящийся из его пасти, звучал по-звериному грозно:

— «Дети людей, что вы забыли в моем лесу».

— Могучий зверь, — поклонился Хаджар, говоря на языке драконов. — Мы лишь ищем водопад, дающий начало большой реке, омывающей лежбище людей.

— «Язык небесных червей?» — прогудел кабан. — «Ты пахнешь как они… и как человек… и как ветер… ты пахнешь интересно. Я хочу сразиться с тобой!»

Кабан ударил о землю. И на этот раз та задрожала, а комья земли и камней лавиной понеслись по лесу, круша и ломая деревья, оставляя после себя лишь щепки.

На Хаджара мгновенно опустилась сила зверя ступени Духа. Третьей или четвертой стадии. Что означало — он был равен по силе Небесному Императору начальной или средней стадии.

— Могучий зверь. Я был бы рад удовлетворить твое желание, но… я мог бы помочь тебе отыскать твою стаю. Их…

— «Это была славная битва», — перебил кабан. — «Многих мы потоптали. Многих подняли на клыки. Но холодная смерть всегда забирать то, за чем приходит. Ты поможешь мне найти моих, странное дитя, если примешь бой и, если духи будут благосклонны, я отправлюсь в вечные леса следом за своими».

Только теперь Хаджар подметил, как тяжело дышит кабан. Что несколько его клыков обломаны. На теле, местами, видны почерневшие, обмороженные раны.

Иногда волки не забивали стаю полностью. Оставляли вожака. Чтобы тот страдал и его вид устрашал других жителей леса. Потому что страх делал добычу слабее.

Кабан хотел сразиться, потому что только сейчас у него хватило бы на это сил.

— «Я покажу, где падает вода. А теперь, обнажи свой клык, дитя. Давай сразимся!»

Синий Клинок покинул ножны и Хаджар, вместе с громадным кабаном, одновременно бросились на встречу друг другу.

Глава 1442

— Надо ему помочь! — Лэтэя, взмахнув копьем, уже бросилась было на подмогу, как её остановил Абрахам.

— Успокойтесь принцесса, — Шенси закурил трубку и прислонился к ближайшему дереву. — Это особенность нашего парня. Он постоянно находит себе смертельно-опасных противников.

— Но…

Девушка обернулась, чтобы отыскать поддержку в глазах остальных членов отряда, но… Гай сел на камень и, прикрыв лицо капюшоном от плаща, чистил маску. Густаф точил наконечники стрел, Иция и вовсе медитировала, а гном… гном ел яблоко и активно болел за… кабана.

— Давай, старый увалень! — кричал Алба-удун. — Пока что можешь!

В этот момент Хаджар с кабаном в очередной раз столкнулись. От их тел разошлась ударная волна, сорвавшая ветки с деревьев и расколовшая ближайшие валуны.

Приняв на жесткий блок клыки и рога кабана, Хаджар напряг тело. Мышцы его вздулись, вены натянулись канатами. Кипела драконья кровь и пылал волчий отвар, разгоняя по мышцам энергию. Полновесное столкновение с такой махиной, помноженной на скорость и силу Небесного Императора, отправило бы на тот свет любого Безымянного адепта.

Но Хаджар не был из простых…

С рыком, достойным хозяев небес, Хаджар всем весом наваливаясь на меч, заставляя Синий Клинок скрипеть от натуги, оттолкнул кабана от себя.

Огромная туша, проскользив по земле, оставила глубокие, рыхлые борозды на черной земле.

— «Ты могуч, дитя!» — радостно закричал кабан и вновь бросился в атаку.

Хаджар тяжело дышал.

Он не знал, сможет ли выдержать второе столкновение. Его тело, крепости Небесного Артефакта, вообще не должно было выдержать подобных перегрузок. Если бы не все те же драконья кровь и волчий отвар… В итоге Хаджар, несмотря на крепость небесного артефакта, обладал стойкостью Императорского артефакта.

Кабан, низко опустив рыло к земле, так, чтобы его бивни и рога и смотрели прямо на противника, вновь бросился в атаку. Только на этот раз его синий глаза вспыхнули энергией и облако того же цвета окутало многотонную тушу.

Он двигался так быстро, что даже Хаджар, специализирующийся на скорости, едва смог различить движения противника.

Блокировать подобный рывок попросту самоубийство, так что Хаджар, взмахнув мечом, создал разрез в пространстве рядом с собой. Одновременно с тем, как воздух втягивал его внутрь затягивающегося шрама на теле самой реальности, он отпрыгнул в сторону.

Рывок получился рваный, быстрый и непредсказуемый.

Вот только кабан, высотой с телегу, лишь с виду казался неповоротливым. Он опустил правый рог в землю и всю его тушу развернуло так, что задние копыта впечатались прямо в грудь беглецу.

Хрустнули кости, а сам Хаджар почувствовал, как грудная клетка слегка продавливается внутрь. Если бы не его одежды-доспехи, да что там любые другие доспехи не смогли бы выдержать такого удара и Хаджара попросту пробило бы насквозь.

Хаджар отлетел в сторону и разбив спиной несколько валунов и свалив пару деревьев, поднялся на ноги. Он сплюнул кровью и потер грудь. Из-за одежд не было видно, но, кажется, синяк там будет размером во весь торс.

— «Мало опыта» — буркнул кабан.

Старый вожак. Он тысячи и тысячи лет бился в этом лесу за свою стаю и свое семейство. Пока ледяная смерть не пришла за ними и не забрала всех до единого.

Но таков был закон природы.

Кабан не испытывал злобы. Лишь сожаление, что оказался слишком слаб в той славной битве.

— «Сил осталось лишь на один рывок, дитя», — произнесло животное. Кабана качало из стороны в сторону. Его раны кровоточили все сильнее, а глаза постепенно заволакивала белесая пелена.

У Хаджара оставалась всего одна сильная пилюля. Вся остальная алхимия не могла восполнить и пятую часть запаса энергии. А всего один обмен ударами вытянул из него половину запаса сил из ядра.

Впрочем, того, что оставалось должно было хватить.

— «Вода падает в двух днях к югу отсюда, дитя», — прогудел вожак, мотнув головой в нужном направлении. — «а теперь, позволь мне отправиться в вечные леса… и постарайся не отправиться следом за мной. Твое время еще не пришло».

Ударив копытом о землю, кабан заревел со всей мощью, что еще оставалась в его холмо-подобном теле. Ближайшие деревья треснули от силы рыка. Земля вспенилась беспокойным озером, а камни разлетелись в пыль.

Синее марево полностью окутало тушу монстра и тот бросился вперед, размазываясь мелкой искрой на фоне лесного массива.

Хаджар лишь плавно провел по воздуху мечом, но в то же время движения его были так быстры, что никто из наблюдавших за поединком не смог понять, когда меч Хаджара успел переместиться из одной точки, в другую.

— Бесконечный Ветер, — произнес Хаджар. Да, это была его собственная техника, но тело его еще не успело перенять её на уровень инстинктов. Слишком мало сражений он провел в симуляции нейросети. Так что ему потребовалось произнести название.

Подул ветер. Синяя искра кабана выстрела потоком энергии, который должен был разрушить любую технику. Вот только поток синего ветра, внезапно изменив направление, обогнув луч, внезапно обернулся полосой мистерий и энергии меча, а затем все стихло.

По обе стороны от Хаджара лежали рассеченные половины зверя. Кровь толчками била в воздух, а внутренности постепенно вываливались на багровеющую траву.

К ногам Хаджара подкатилось поблескивающее ядро-кристалл монстра. Взмахнув рукой, он убрал его в пространственное кольцо. Может потом еще пригодится.

Повернувшись к туше, он вложил кулак в ладонь и поклонился.

У этого кабана, рожденного монстром, чести было больше, чем у многих из тех, кого встречал на своем пути Хаджар из числа рожденных людьми.

— Одним ударом, — Абрахам похлопал Хаджара по плечу. — неплохо-неплохо. Не замечал у тебя раньше этой техники. Подцепил в храме жрецов?

— Спасибо за помощь, Шенси, — слегка покривился Хаджар, после чего направился в сторону Гая, сидевшего на валуне. Достаточно крупном, чтобы вместить на себе еще одного адепта.

— Без обид, парень! — крикнул ему в догонку Абрахам, уже обнаживший кинжал. — Я в тебя верил!

После чего он принялся разделывать тушу.

Да, адепты не нуждались в пище так, как смертные, но, как говорили мудрецы, «мы это то, что мы едим». Мясо такого зверя, даже не обработанное алхимией, замечательно восстанавливало силы и давало питание источнику силы адепта — его ядру. Не говоря уже о том, что, правильно приготовленное, оно было еще и вкусным.

Гай, завидев Хаджара, подвинулся, а тот опустился рядом и достал из пространственного кольца несколько склянок с мазями. Аккуратно сняв с себя шубу, скрипя зубами, он постепенно стягивал одежду-доспехи, обнажая торс.

— Позволь я помогу, мастер Ветер Северных Долин, — рядом с ним села и Лэтэя. — я часто помогала Кассию, — она сглотнула. Слова о почившем друге и наставнике давались ей с трудом. — латать раненных.

— Почту за честь, принцесса, — Хаджар протянул ей склянку.

Девушка, зачерпнув палочкой склизкую, желтоватую субстанцию, принялась смазывать ею чернеющий расплывающийся, синяк. Делала она это действительно умело и аккуратно, так что Хаджар почти не чувствовал боли.

— У тебя много шрамов, мастер, — произнесла внезапно она, проведя пальцами по веренице самых крупных следов битв прошлого.

Каждый раз, проходя через ступени развития, тело адепта обновлялось, раны затягивались, шрамы уходили, но имелись и исключения. И в жизни Хаджара таких изменений набралось достаточно, чтобы вызывать как минимум любопытство.

Вся его левая рука была покрыта черными татуировками Имени. Грудь, над сердцем, запечатлела на себе герб Лазурного Облака. А весь торс покрывали шрамы. Страшные и не очень. От мечей, когтей, стрел, железа, кнутов, клыков, от огня…

— Прошу, не называйте меня мастером, принцесса, — попросил Хаджар.

— Тогда, в ответ, попрошу обращаться ко мне просто — Лэтэя.

Они замолчали. Хаджар взмахнул рукой и перед ними появилась карта. Он пальцем прокладывал по ней путь в сторону, куда направил их кабан и…

— Смерть близко, — Гай надел маску и, обнажив секиру, повернулся куда-то в сторону леса.

— Ты чего, дружище? — выпрямился Абрахам, чьи руки, вплоть до локтя, были покрыты кровью.

Алба-удун, выставив перед собой топоры и окутав тело огнем и лавой, принял боевую стойку.

Хаджар же остался неподвижен.

Из леса вышли двое.

Мужчина и девушка.

С внешностью двадцатилетних, но аурой тех, кто видел не один десяток веков.

— Достопочтенные путники, — поклонилась девушка. Её волосы, белые как снег, лежали на столь же белоснежных одеждах. — вам не стоит идти в том направлении. Во всяком случае не в ближайшие дни.

Глава 1443

Хаджар перевел взгляд с Гая на двух визитеров. Ладно Шенси — он уже привык к тому, что старый вор выдавал себя не за того, кем являлся на самом деле. Ну или по меньшей мере не раскрывал всех карт.

Но вот Гай…

Особенностей за секирщиком, по-мимо его весьма странных и переменчивых манер общения, не наблюдалось. Но то, что произошло сейчас, выбивало из колеи.

Хаджар считал себя, причем вполне заслуженно, весьма опытным и умелом следопытом. Были времена, когда от этих самых умений зависела не только его жизнь, но и жизнь близких ему людей.

Лучшая школа, которую только можно придумать.

Но даже Хаджар не смог не то, что заметить, а хотя бы интуитивно почувствовать приближение незнакомцев до тех пор, пока на них не указал полуликий.

О чем это говорит?

Высокое Небо и Вечерние Звезды знают — Хаджар нет.

— Господа, — Абрахам, покачивая окровавленным клинком вышел вперед. — Разрешите представиться. Сей прекрасный, в самом расцвете сил, молодой мужчина именуется не иначе, как…

— Абрахам Шенси, — перебила его Иция, чей кнут опасно полз в траве. Действительно — будто змею за хвост держала. — А это его отряд и наша союзница, наследница Звездного Дождя, Лэтэя Падающая Звезда.

— Спасибо, дорогая, — кивнул, не оборачиваясь, Шенси. — Что же, джентльмен и леди, а вы кто такие и что делаете на нашей деляночке?

Взгляды отряда скрестились на спине Абрахама. Интересно, когда лежбище кабанов успело стать «их деляночкой». Хотя — вор, он и в Чужих Землях, вор.

— Мы живем в нескольких часах быстрого пути, — произнес с поклоном мужчина. Хаджару сложно было определить его силу, так как незнакомец скрывал энергию. — наш долг, перед лесом, дающим нам жизнь, предупредить вас, чтобы вы не искали этой ночью водопада Жидкого Льда.

— Так и знал! — воскликнул гном. — Молот Предков и Наковальня! Так и знал, что он действительно тут есть!

— Вы знаете, господа, — Абрахам сделал аккуратный шаг поближе к визитерам. Те напряглись. Шенси остановился. Это было в чем-то похоже на неумелый танец двух влюбленных. Вот только ошибки могла привести не к оттоптанным ногам, а к ненужному кровопролитию. — Немного странно звучит. Вы приходите. Говорите, что нам не стоит искать водопад. Хотя… откуда бы вам это знать, если наш парниша общался с кабанчиком на зверином языке?

Хаджар сперва согласился со словами Абрахама, а затем едва не поперхнулся воздухом. Вопрос, на самом-то деле, заключался в другом — откуда Шенси знать, о чем они вели беседу с кабаном?

На его памяти, Абрахам не владел ни одним из звериных языков, а значит не мог общаться даже с разумными монстрами, если те сами того не желали.

Как в случае с матерью Азери, которая транслировала голос напрямую в сознание Хаджара.

— Наша деревня живет в лесу еще с тех пор, как сюда пришли первые люди, — ответила девушка. Она не то, чтобы была очень красива. Но что-то присутствовало в её внешности… завораживающее.

— Вы знаете, была у меня в жизни одна ситуация, — Абрахам, нисколько не гнушаясь, окровавленным разделочным кинжалом поковырялся в зубах. — наведался я в одном из свободных городов приграничья в бордель. Кажется он назывался… «Летний Сон» или «Лето во сне». Гай, дружище, не подскажешь?

— «Сон посреди лета».

— Вот! Точно! «Сон посреди лета», — Абрахам опустился на корточки и, воткнув разделочный кинжал в землю, выпрямился обнажая уже боевой кинжал и саблю. — И, значит, предаюсь я плотским утехам, как вдруг, жрица любви, рыгающая на моем… кхм… ну, все все поняли, начинает душить меня лисьим хвостом. Я к чему все это веду… Нам тут, по секрету, рассказали, что в ваших лесах обитают Ледяные Волки.

— Ледяные Волки давно уже вымерли, — ответил на незаданный вопрос незнакомец.

— Возможно, — пожал плечами. — Но сам факт того, что вы не испытываете страха, когда перед вами отряд из Безымянных, начинает меня беспокоить. А еще больше меня беспокоит то, что мы вам представились, а вы нам — нет.

— Прошу простить моего брата за грубость, — произнесла незнакомка. — Меня зовут Лехана, дочь Атаны. Это Брага, сын Баруда. Мы оба из деревни.

— И что же ты, Лехана вместе с братом Брагой, забыли в этих местах?

— Наши охотники вернулись с вестью о том, что здесь съели целое лежбище кабанов. Мы пришли, чтобы разведать местность и узнать, в чем проблема.

— Ну, по словам вон того здоровяка, — Абрахам, не убирая оружия, указал на остатки кабана. — это была ледяная смерть.

Ладно, Хаджар уже ничему не удивлялся. Но доверять такому человеку, как Шенси, было бы попросту глупо.

Лехана с Брагой переглянулись. Их белые волосы, при этом, словно жили своей отдельной жизнью. Словно находились в воде и чуть качались в её недрах. Это выглядело более чем странно.

Но звериной ауры от них не исходило. А Хаджар еще не слышал о том, чтобы звери могли прятать свою суть. Что, разумеется, еще ни о чем не говорило.

Лехана сделала шаг вперед, но Шенси перегородил ей путь.

— Я хотела бы проводить вожака в его последний путь, — девушка снова поклонилась, но от Хаджара и остальных не укралось того факта, что её брат тоже сделал шаг вперед. Вот только направлен он был уже в сторону Абрахама. — Чтобы вечные леса встретили его тем, кто он есть.

— Предложение, конечно интер…

— Вы можете спеть ему вашу песню, — произнес, внезапно, Гай. Что само по себе уже было удивительно.

Они встретились взглядами с Леханой, после чего девушка дошла до останков кабана и, опустившись рядом с ним, начала что-то нараспев произносить.

Хаджар различал отдельные слова на звериной языке, но не мог уловить общей сути песни.

— И как же вас двоих, безоружных, отпустили туда, где убили целую стаю кабанов?

— Семейство, — поправил Брага. — кабаны живут семействами, а не стаями. А мы — самые быстрые бегуны в деревне.

— Ну, не суть, — развел руками Шенси. — слушай, мальчик, я немного на взводе в последнее время. Темные Жрецы. Ордены Фанатиков. Двери в иные измерения. Так что давай ближе к делу. Почему нам нельзя к водопаду какого-то там льда?

— Луна.

— О, ты решил стать новым источником моих нервов? Не самое лучшее решение, но кто я такой, чтобы…

— Через ночь будет полнолуние, — объяснился Брага. — в это время Жидкий Лед настолько холоден, что как бы вы ни были сильны, как бы ни были плотны шкуры, которые вы носите — вам не выжить там. Никому не выжить. Только дети севера могут перенести холод севера.

— Дети севера… холод севера… — пробурчал Абрахам. — нет, все же, ты меня раздражаешь, но… — Шенси взмахнул клинками, после чего разом убрал их в ножны. — раз уж пришли разведывать, разведайте.

С этими словами Абрахам отошел к отряду и, скрестив руки на груди, уставился на беловолосых брата и сестру. Те ходили по поляне, иногда останавливались, осматривались, нюхали траву и пробовали ладонями почву. Они перешептывались так, чтобы их не было слышно.

Хаджар без труда определили в них столь же опытных и умелых следопытов, как он сам. Может быть даже более опытных.

— Ты им веришь? — прошептал Гай.

— Нет, — отрицательно покачал головой Абрахам. — но у меня нет повода им не верить. Так что ждем, что они предпримут. В любом случае, учитывая наши мотивы, оставлять за спиной деревню непонятных людей нам нельзя.

Спустя пару минут, к отряду подошла Лехана.

— Мы узнали все, что хотели, — чуть поклонилась она. — Странники, вы, наверное, устали. Вожак был силен. Даже раненный, он непростой противник. Прошу, — она обнажила полоску металла. — будьте гостями в нашей деревне, пока не спадет полнолуние. Вас будут ждать пища и кров. Вода и тепло в эти холодные ночи. И никто не причинит вам вреда. Клянусь своим именем и песней.

Она провела ножом по ладони. Рана вспыхнула золотым сиянием и вскоре затянулась, оставляя едва заметный шрам от клятвы на крови.

— Ну, раз такие дела, то почему бы и нет, — широко улыбнулся Абрахам.

Глава 1444

— Ведите, — предложил Шенси, махнув в сторону лесной чащи.

Лехана обвела взглядом отряд, задержав свои холодные радужки на гнома.

— Я быстро бегаю, — недовольно буркнул Албадурт, поняв к чему идет дело.

Он бросил огрызок за спину и принялся разминаться, приседая и сгибая тело.

— Мы постараемся не спешить, — пообещал Брага. — но не очень. В это время, перед полнолунием, лес не самое безопасное место. Мы побежим в два раза спокойнее, чем обычно. Путь, с такой скоростью, займет четыре часа. Прошу, не отставайте.

С этими словами, без предупреждения, Лехана и Брага развернулись и помчались в чащу. Хаджар сперва даже не понял, что произошло. Среагировав лишь на мгновение позже, чем требовалось, он уже едва не потерял из виду белокурых брата с сестрой.

Он бежал так быстро, как только мог. Ветер струился под его ногами, пораждая все новые и новые тропы. У него не было времени даже чтобы оглянуться и посмотреть, не отстает ли отряд.

Хаджар сам едва-едва мог поспевать за странными лесными жителями. Они двигались так плавно, так легко и так быстро, что это одновременно восхищало и поражало. В их движениях не было ни энергии, ни мистерии лишь… голая физическая сила.

Молодая и резвая. Как весенняя река, пробивая себе путь сквозь ледяные оковы, она несла их через овраги, перекидывала через поваленные деревья и холмы, проносила над ручьями.

Они бежали, оставляя за собой лишь призрачную белоснежную дымку.

Хаджар, едва ли не сбивая дыхание (и это Безымянный, владеющий именем Ветра!), изо всех сил старался не отстать.

Посреди цветущего луга, поодаль от тракта, вьющегося сквозь поля и луга, змеей рассекающего среди высоких холмов и пастушьих троп, сидел юноша.

На вид ему сложно было дать больше двадцати лет.

Ноги, обутые в простые сандалии с надетыми и подвязанными тесемками холщовыми штанами. Заплатанная, местами порванная, льняная. Серый плащ, на котором тех же заплаток было больше чем, казалось, самого плаща.

Юноша грел руки над пламенем трещащего костра. Оно отражалось в его разноцветных глазах. Слишком старых и слишком много знающих глазах, чтобы принадлежать молодому юноше.

Рядом с ним, на камне, лежал простой, резной посох.

Посох, оставшийся единственным напоминанием о далеком прошлом, где юноша так же сидел у костра, но… не один.

Наверное, за сотни прожитых эпох, человек должен привыкнуть к одиночеству, но юноша, вернее, глубокий старик, так и не смог. Мысленно он все время возвращался в те счастливые времена, полные приключений и странствий в компании Рейки и Бродячих Пней.

Когда его друг — взбалмошный демон, еще не успел стать его злейшим врагом.

Времена, когда Мастер Почти Всех Слов, не был одинок.

— Могу ли я присоединиться к твоему вечеру?

Юноша поднялся на ноги, а затем низко поклонился.

— Мастер, — произнес он. — чем я обязан?

Он, казалось, обращался к пустоте, но, вскоре, в этой пустоте сгустился туман, а когда тот осел над землей, то перед юношей возник человек.

Не высокий, не низкий. Не плечистый, не худой. В простых, не дорогих, но хороших одеждах белого и черного цветов, он держал за спиной раскрытый красный зонтик, скрывавший его голову.

Визитер, к которому сильнейший Бессмертный и, один из Древнейших, испытывал столь глубокое уважение и почтение, так и не ответил.

Так продолжал какое-то время, пока он, наконец, не произнес.

— Здесь такие красивые звезды.

Пепел поднял взгляд на небо. Да, они действительно были прекрасны в своем холодном беспристрастие.

— Мы живем прошлым, — неожиданно произнес неизвестный и безымянный Мастер. — Теми временами, когда наши жизни еще что-то значили.

— Они значат и сейчас, — не согласился Пепел.

— Значат, — не стал спорить Мастер. — но не для тех, чьи жизни что-то значили для нас. Их время ушло. Их перерождениям нет счета.

Эш посмотрел в костер. Тысячи тысяч лет минули с тех пор, как оно похоронил Бродячих Пней и Рейку. И их детей. И детей их детей. А затем похоронил их перерождения. И перерождения их перерождений. Пока, наконец, перестал следить за душами тех, в ком находил свой покой и спасение от бездны.

Не той бездны, с которой, в свое время, успел сразиться Повелитель Всего Пламени — волшебник Пепел. А с той, с которой сражался каждый мыслящий. Каждый день.

— Зачем вы пришли, Мастер? Кажется, в последний раз, когда мы с вами виделись, вы попросили меня принять участие в войне Небес и Земли.

— Ты отказал мне в тот вечер, волшебник, — судя по движениям зонтика, Мастер запрокинул голову и все вглядывался в ночное небо.

— И тогда погибли все, кто мне дорог.

Пламя в костре задрожало. Оранжевые языки потянулись к фигуре с зонтиком, но туман под её ногами, казалось, оберегал этого человека от жара огня.

— Камень всегда может предвидеть, когда лавина пойдет по склону и упасть первым. Если же он этого не сделает, лавина все равно его смоет.

— Опять про камни? — хмыкнул Пепел и взял себя в руки. Пламя в костре успокоилось, а туман затих. — Даже спустя столько эпох, ваши метафоры, Мастер, не меняется. Левая рука богов… так вы меня тогда окрестили? Как раз перед тем, как разыграть собственную смерть…

— Я умирал сотни раз, мальчик. И все это, чтобы понять, что, в каком-то смысле, все мы — левые руки бога, — ответил визитер. — нам всем уготована участь быть отражением его воли в этом причудливом лабиринте из бессмысленного выбора, приводящего, каждый раз, к одному и тому же итогу.

— Смертные называют это, Мастер, порочным кругом.

Визитер промолчал.

Он протянул руку будто попытался дотянуться до звезд. Таких далеких, но от того не менее прекрасных.

— Они так юны, — прошептал он.

И было непонятно говорит ли он про кого-то определенного или же про… звезды. Даже Пепел, последний из рожденных смертным, кто собственными глазами видел падение Черного Генерала, не мог назвать звезды юными.

— Вы мудры, Мастер, в этом я вам отдам должное. Вы спросили, можете ли вы присоединиться к моему вечеру. Моему последнему вечеру в мире смертных. Я отвечу вам — нет. Я вам не рад. И не был рад ни разу, с тех пор, как не стало Мок-Пу.

Повисла короткая пауза, во время которой ветер игрался с пламенем и туманом.

— Столько эпох минуло со времен Пьяного Монаха, но ты так же горяч, Эш, — прошептал Мастер, а затем произнес в голос. — Что есть мудрость, волшебник, для тех, кому горы — лишь яростно бушующие волны.

Эш протянул ладонь и в неё лег посох.

— Последний раз повторяю, я не…

— Тебе пора обратно, мальчик, на твой трон. Ждать, когда придет лавина.

Мастер ничего не сделал. Но величайшего волшебника из когда-либо живших окутал туман и, спустя мгновение, таинственный человек в бело-черных одеждах остался стоять на лугу один.

Он все так же смотрел на звезды. И, если бы кто-то в этот момент увидел бы его глаза, то понял, что они ничем не отличаются от глаз исчезнувшего в тумане волшебника.

Старые.

Мудрые.

Одинокие.

Глава 1445

— Все, — решительно резюмировал Алба-удун и, столь же решительно, рухнул лицом в землю.

— Ваш друг действительно быстро бегает для коротконогих, — лишь краешком губ улыбнулась Лехана.

— А… он… вообще… интересный… малый…

Тяжело дыша, обмахивая вспотевшее лицо шляпой, с отдышкой произнес Абрахам.

Отряд выглядел довольно не презентабельно. Кто лежал, кто сидел. Хаджар с Шенси прислонились к деревьям. Но всех их объединяло одно — они выглядели не как группа Безымянных адептов, способных захватить небольшую Империй, а, скорее, как собрание немощных.

Раскрасневшиеся, потные, тяжело дышащие. Уже давно сняв шубы и убрав их в пространственные кольца, теперь они боролись уже не с холодом, а жаром. Жаром идущим изнутри их собственных тел.

Вообще, заставить вспотеть Безымянного адепта, это достижение, на которое не каждая битва окажется способной. А тут четырех часовой бег.

Четырех часовой бег на пределе собственных возможностей по пересеченной местности.

— А… где… деревня… ваша? — с трудом протолкнул сквозь отдышку и жар в груди, Густаф.

Лехана и Брага, даже цветом лица не изменившись, спокойно подошли к ягодному кусту и, отодвинув ветви, продемонстрировали небольшую тропу.

Протоптанная в высокой траве, она вела к центру обширной вырубки, где и стоял частокол, служивший местным единственным укреплением.

Над воротами — простыми, с ручным засовом, возвышалась дозорная вышка. Там обитал, как успел заметить Хаджар, мужчина средних лет с волосами того же цвета, что и у брата с сестрой.

Видимо это была какая-то особенная черта у местного племени.

— Лес уважает сильных, — пояснил Брага. — мы не хотели позорить вас. Отдохните сперва, переведите дух, а потом…

— Ты кого это тут слабаком назвал? — прозвучал голос из-под земли.

Ну, вернее, с земли.

Гном, уже переведя дыхание, но пока еще не находил в себе сил подняться. Так что прямо так и говорил — лицом в землю. Траву и мох, при этом яростно отплевываясь от всего выше сказанного.

Хаджар, благодаря ветру, уже вскоре смог выпрямиться и дышать спокойно. Усталость прошла, а энергия быстро восстановила мышцы, которые пришлось, впервые за долгое время, подключить к бегу помимо энергии и воли.

Собственно, Абрахам тоже уже забивал трубку.

В отличии от Гая, Иции и Густафа, он тоже довольно быстро пришел в себя.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то так бегал, — с уважением произнес Хаджар, обращаясь к Лехане.

— «Просто ты не правильно бегаешь», — на зверином языке ответила она.

Во всяком случае, Хаджару так сперва показалось. Но от нейросети не укрылось то, как дернулась щека Шенси. Кажется, он не понял слов девушки.

— «На каком языке мы сейчас говорим?» — спросил, ошарашено, Хаджар, осознав, что никогда прежде не слышал звуков, слетавших в данный момент с его собственных уст.

— «Разве ты не знаешь?» — взлетели брови Леханы. — «Ты ведь тоже, как и мы, д…»

— Та-а-а-а-к! — перебил девушку Шенси и, проходя между адептами, едва ли не насильно запихивал им в рот шарики алхимической медицины. — А ну-ка, отряд, не позорим старика Шенси. Не ударим в грязь лицом… тебя это, рыжий, уже не касается.

— Отвали, человеческий плес, — погрозил кулаком с земли Гном.

Лехана с Хаджаром обменялись недоуменными взглядами, но разговор так и не продолжили.

— Подъем, подъем.

Абрахам за плечи поднимал народ, но тем, после восстанавливающих пилюль, помощь-то уже и не требовалось. Иция, лучник и полуликий, отряхнувшись и зябко поежившись, накинули на плечи шубы, после чего встали рядом с Шенси, так же надевшим шубу.

Хаджар, увидев все это дело, внезапно понял, что ему тоже холодно.

Странно — и почему он не замечал этого последние несколько минут?

Взмахнув рукой, он так же надел шубу.

Лехана вновь посмотрела на него с удивлением, после чего переглянулась с Брагой.

— Пойдемте, — юноша отодвинул куст и первым вышел на тропинку.

Не пройдя и сорока метров, он, громче, чем следовало бы, поприветствовал дозорного.

— Гатен! — выкрикнул он. — Это я, Брага и Лехана. Мы вернулись с разведки! С нами отряд адептов! Им нужен кров и еда на несколько дней!

Некто Гатен, стоявший в дозоре, оглядел всю компанию удивленным взглядом, после чего так же громче, чем следовало, выкрикнул:

— Проходите! Я позову старейшину!

Ну, хоть в чем-то это странная деревня, стоящая в глуши не самого маленького лесного массива Чужих Земель, походила на деревни смертных. У них тоже имелся частокол и старейшина.

— А заборчик-то не очень низкий? — поинтересовался Абрахам. — А то, знаете ли, обитают здесь всякие зверушки. Высотой в десять таких частоколов.

— Ты рассказываешь нам какие в лесу живут звери?

Может Хаджар показалось, но в голосе Брага зазвучало неожиданное превосходство и удивление.

— Сам ты странно пахнешь, — внезапно произнес юноша. — и мы пускаем тебя сюда лишь потому, что…

— Брага! — воскликнула Лехана, после чего повернулась к отряду и поклонилась. — прошу простить моего брата. Он бывает горяч в лесу. Поэтому мы и не отпускаем его одного. Что же до нашего забора — это скорее от паводков. Мы живем в гармонии с лесом. Сюда не приходят те, кто не должен прийти.

— Кто не должен прийти, — пробурчал гном. — я бы предпочел, чтобы меня сюда несли…

Они подошли к воротам. Сбитым в единый массивы кольями, ездящим по вырезанным бороздам в земле. Запертые изнутри на засов, они должны были…

— Проходите, — Брага ладонью толкнул тяжелые створки из волшебных пород деревьев и они, без всякого сопротивления, открылись.

Деревня выглядела так, как и предполагал Хаджар. Единственная улицы со множеством тонких ответвлений от неё, по обеим сторонам которых стояли справные, одноэтажные домики.

Редко когда срубы могли похвастаться вторым этажом, чаще — пристройками и просторным чердаком.

Слышались крики, смех. В воздухе витал ароматы кухни, хлевов и злаковых. Немного пахло сыростью и луком.

Хаджар обернулся.

На воротах, с обратно стороны, не имелось скоб под засовы. А колья не были стесаны так, чтобы это могло свидетельствовать о подпорках — второй разновидности деревенских укреплений. Хуже и менее надежные чем металлический засов, они проще ставились и проще снимались, да и стоили в разы дешевле.

Но даже их здесь не имелось.

Ворота не запирались и вовсе.

— Давно у нас уже не было гостей, — произнесли за спиной.

Хаджар обернулся чтобы увидеть старейшину деревни. Но вместо старца это был могучий мужчина в самом расцвете сил. С ярко выраженными мышцами, шрамами на лице и руках, волосами стянутыми в хвост и заплетенными в косу. Он на голову возвышался над своей свитой, а Лехана и Брага низко ему кланялись.

— У нас скоро праздник новолунья, — голос его звучал могуче и свободно. Без страха и без стеснения. — Будьте гостями в нашем доме. Мы рады всем, кто приходит к нам с миром.

— Старейшина, — кивнул Абрахам. — спасибо за оказанную вашими людьми любезность. Нам с отрядом, если у вас найдется, не помешал бы кров с дороги и немного времени, чтобы отдохнуть.

— Конечно. Лехана, проводи их.

— Да, старейшина, — еще раз поклонилась девушка, после чего повернулась к адептам. — пойдемте. А то сейчас вся деревня соберется на вас поглазеть.

Проходя мимо старейшины, Хаджар ненадолго встретился с ним взглядом, но вскоре их пути разминулись.

Пока они шли по хитросплетению деревенских троп, Хаджар вдруг понял, что его так смущало в происходящем.

Он не увидел в деревне ни одного вооруженного, хотя бы вилами или топором, жителя.

А еще здесь не лаяли собаки.

Деревня без собак?

Глава 1446

Лехана привела отряд в просторный сруб, стоявший немного на отшибе деревни. Без окон и с двумя створками, вместо двери. Он одинаково успешно мог служить и как амбар, и как хлев. Вот только внутри он поражал своей пустотой.

Ни сена, ни пшена. Ни коробок, ни следов загонов или самих животных.

Пол, выложенный циновками, казался девственно чистым. Здесь даже пыли не в воздухе не летало. Единственным источником света служило круглое отверстие под крышей.

Длинные, поперечные балки скрепляли стены, а навес стоял классическим треугольником. Чердака не имелось. Явно хозяйственное помещение, в котором никогда не велось никакого хозяйства.

— Располагайтесь, — в своей привычной манере, чуть поклонилась Лехана. — вечером у нас состоится праздничный ужин. Старейшина Ямех приглашает вас в качестве почетных гостей.

Выходя наружу, она закрыла двери, но не заперла. Как и с воротами, внутри странного хозяйственного помещения не имелось ни засовов, ни подпорок.

Отряд, рассевшись на полу, принялся, как и положено адептам в незнакомом месте, проверять броню и оружие. Хаджар, подойдя к стене, через прореху между бревнами, наблюдал за улицей. Внешне, вполне обычная деревня. Может быть для человека, никогда не бывавшего в подобных местах, все выглядело бы так, как и должно.

Вот только демон, как и положено, крылся в деталях.

Лая собак действительно слышно не было. Но не только его — крики детей не смешивались с возгласами домашней скотины. Куры, свиньи, коровы — эти существа особой любовью к тишине не отличались.

Ни котов, ни птиц.

Полная тишина, нарушаемая лишь голосами людей.

— Мне одной кажется, что здесь что-то не так? — принцесса Лэтэя отложила копья и принялась аккуратно стягивать волосы в тугую, золотую косу.

— Вполне нормальная стая, — пожал плечами Абрахам, вновь закурив свою трубку.

— Стая, человек? — переспросил Албадурт. — ты хотел сказать — племя.

— Нет, дорогой мой рыжий гном, я хотел сказать то, что и сказал.

Хаджар отвернулся от стены.

— Ты думаешь это…

— Ледяные волки, — кивнул Шенси. — вне всяких сомнений. Будь это иначе, Гай вряд ли бы заметил их так быстро.

Хаджар перевел взгляд на Полуликого. Тот провел пальцами по маске и продолжил точить лезвие секиры. Хоть этого, понятное дело, учитывая качество артефакта, и не требовалось.

— У него особые отношения со зверями, — туманно ответил Абрахам на зависший в воздухе вопрос.

Несмотря на то, что Иция с Густафом знали парочку куда лучше оставшейся троицы, даже они были удивлены подобным поворотом событий.

Хаджара же объяснение Шенси нисколько не успокоило. Он тоже мог, со всей серьезностью, заявить, что имел «особые отношения со зверями». Драконы ведь, сколь бы ни были волшебны по своей сути, по природе все равно оставались лишь зверьми.

Но почему-то сей факт не позволил ему обнаружить Лехану и Брагу так же легко и быстро, как это удалось Гаю.

Нет, что-то здесь не так. И чем дольше Хаджар находился в компании Шенси и его приятеля, тем больше в этом убеждался. Да и тот факт, что Хельмер выбрал в качестве помощников в деле по уничтожению древнего Ордена именно этих ребят, никак не объяснялся предыдущим знакомством Хаджара и Шенси.

Если бы Повелитель Кошмаров был уверен в том, что куда лучше в миссии сыграли бы свою роль другие адепты, то, видят Вечерние Звезды, Хаджар обнаружил бы себя сейчас в компании именно этих незнакомцев.

А значит и Хельмер знал что-то такое о старом воре, что внушало уверенность самому эмиссару Князю Демонов.

— С чего вы решили, Шенси, что это Ледяные Волки? — в глазах принцессы Звездного Дождя блестел едва ли не детский интерес.

Да, может она и являлась наследницей крупного клана Чужих Земель, но приключений ей в жизни явно не доставало. Все же, чем сильнее адепт, тем жарче его желание отправиться дальше — туда, где еще не ступала нога человека в поисках тайн и мистерий, сокрытых под занавесом Безымянного Мира.

Именно поэтому они и странствовали по бескрайним землям и просторам. Такова их судьба.

— Да много с чего? — Абрахам выдохнул облачко дыма. — как они бегают, как они говорят, как они живут. Их старейшина. Их имена. Повадки. Все буквально кричит о том, что мы в деревне зверей, прикидывающихся людьми.

— Но если так, — взял слово Хаджар. Он тоже чувствовал, что с деревней что-то не так, но так чтобы сразу Ледяные Волки… — Вожак кабаньего семейства сказал, что за ними пришли ледяная смерть. Если он говорил про Ледяных Волков, то зачем им тогда отправлять своих разведчиков на лежбище?

— Может быть хотели убедиться, что оставленный ими пример в виде раненого вожак еще жив. А может они нам соврали. А может почуяли нас и вышли на охоту. Кто знает, парень. Я людей-то не всегда могу понять, а тут звери.

— И что ты предлагаешь? — спросил Густаф.

Абрахам, нарочито громко кряхтя, поднялся и встал на то место, где только что находился Хаджар. Он заглянул в прореху между бревнами и сплюнул на пол.

Растерев плевок каблуком сапог, Шенси медленно протянул:

— Мы ведь в хлеву…

Не до всех сразу дошел смысл сказанного.

— Ты думаешь, человек, что мы не в качестве гостей приглашены? — гном, от удивления, даже топоры перестал чистить.

— А в качестве ужина? — закончила мысль Иция.

— Понятия не имею, — честно ответил Шенси. — но нам стоит быть готовыми ко всему. Принцесса, вы ведь сказали, что Жидкий Лед важен для жизни Ледяных Волков?

— Только то, что они обитают там, где есть Жидкий Лед, — поправила Лэтэя. — об остальном в легендах не говорилось. Может он им нужен, может создает естественную среду обитания.

— Мхм, — Абрахам отошел от стены и подпер плечом деревянный столб, держащий на себе две поперечины. — И именно сейчас они не хотят, чтобы мы искали водопад.

— Надо делать ноги! — рявкнул Албаудун. — я не собираюсь становиться чем-то яблоком!

— Скорее отбивной, — философский заметил Густаф.

— Ты не зли меня, человеческий мальчик, — прорычал гном. — я из этих псов себе коврик для дома сделаю!

— Их много, — напомнила Иция.

— Значит у меня будет много ковриков, женщина!

— Дорогой мой гном, — Абрахам покачал в воздухе трубкой и снова задымил. — никто не спорит в твоих швейных способностях, но Иция права. У них тут численный первес намечается. Причем не самый приятный для нашего отряда.

— Нас семеро Безымянных адептов! Молот Предков, да мы от них и клочка шерсти не оставим!

— Ты видел как бегают Лехана и Брага, — вдруг произнес Гай. Тихо, но так, что его было хорошо слышно. — Даже если мы победим, то не в том составе, в каком присутствуем сейчас. Не забывайте, что…

— Смерть близко, — хором закончил отряд.

Гай кивнул и продолжил точить секиру.

— Ладно, ребятки, — Абрахам, держа трубку зубами, хлопнул по коленям и, усевшись на пол, надвинул шляпу на глаза. — разбудите, когда нас поведут на ужин. Будем действовать по обстоятельствам. Но оружие, советую, держать теплым.

Стандартная присказка наемников про теплое (наточенное) оружие в данном месте звучала немного… остро. Как бы каламбурно это ни выглядело.

Хаджар, поправив ножны с Синим Клинком, опустился в позу лотоса и погрузился в медитацию, где вновь продолжил бесконечные сражения в тренировках с нейро-сетью.

До вечера еще оставалось несколько часов времени.

Глава 1447

Кто-то дотронулся до его плеча.

— Хаджар.

Он уже потянулся было за оружием, но вовремя увидел перед собой красивое лицо молодой девушки.

— Принцесса…

— Мы же договорились, — перебила та нахмурившись.

— Да, конечно, — Хаджар кивнул и убрал ладонь от рукояти клинка. — Что случилось?

Оглянувшись по сторонам, он убедился в том, что остальные адепты так же погружены в глубокую медитацию. Не то, чтобы они полностью доверяли волкам, людям, ну или кем там на самом деле являлись Лехана, Брага и остальные, населявшие деревню.

Все дело в охранных амулетах. Лежащие в центре круга, сформированного самими членами отряда, они создавали едва видимую границу пространства, четко повторяющую периметр сруба. Если бы кто-то вошел внутрь, то артефакт немедленно вывел бы адептов из медитации.

Лэтэя же, единственная из всех, кто в данный момент не медитировал.

Сев рядом с Хаджаром, она заправила волосы за уши. Её пальцы все так же, до белизны костяшек, крепко сжимали копье. Она была напугана. Но не за себя.

Девушка переживала за отца.

Хаджар понятия не имел, что случилось с матерью Лэтэи и почему в доме Звездного Дождя сейчас заправляла вторая жена главы — мачеха Лэтэи, но…

После смерти Кассия леди явно переживала душевную травму и теперь непроизвольно сгущала краски. Если Подземный Шепот до сих пор ничего не предпринял в сторону главы Звездного Дождя, то вряд ли предпримет в ближайшем обозримом будущем.

— Ты им доверяешь? — спросила она.

Хаджар ответил не сразу.

— У меня нет причин к недоверию, — покачал он, наконец, головой. Слегка зазвенели фенечки и встрепыхнулись седые волосы. — Они, во всяком случае пока, не вели себя по отношению к нам враждебно. Скорее наоборот — искренне пытаются уберечь. Правда я пока не понимаю от чего. Так что не вижу причин, по которым Абрахам…

— Стой-стой-стой, — замахала рукой Лэтэя. — ты сейчас о ком?

— О Ледяных Волках. Ну или кто они там на самом деле.

Девушка вздохнула и указала на Шенси и его людей.

— Я про них, — прошептала она. — Ты доверяешь им?

Хаджар посмотрел на своих спутников.

Доверяет ли он им?

Что же, это был хороший вопрос. Даже слишком хороший. Им он задавался на протяжении последних недель.

— Албадурту в большей степени, — ответил Хаджар. Гном, в данный момент, одновременно медитировал и жевал яблоко. Оказавшись в землях, где данный фрукт в изобилии, подгорный житель ни в чем себе не отказывал. — Остальным… пока что нас связывает взаимовыгодное сотрудничество. Мне этого достаточно.

— Но доверяешь ли ты им, Ветер Северных Долин?

Хаджар заглянул в глаза златокудрой красавице. Слишком взрослые глаза, резко контрастирующие с молодым и даже юным лицом.

Он резко отвернулся и сжал обручальный браслет на запястье. Это были лишь инстинкты и ничего более.

— Доверие — это широкое понятия.

— Я знаю.

— Тогда, Лэтэя, отвечу так — я доверяю им достаточно, чтобы спросить тебя, почему ты решила, что можешь доверять мне.

Теперь пришел черед принцессы замолчать. Она подняла взгляд к деревянному своду. Не потому, что задумалась или что-то искала там, где должен был присутствовать чердак. Просто хотела спрятать взгляд.

— Кассий доверял тебе… — прошептала она так, будто это все объясняло.

Может и доверял… после того, как Хаджар стал причиной, по которой Почетный Воин отправился к праотцам, да будут те благосклонны к нему.

— Абрахам очень странный человек, — внезапно продолжила принцесса.

— Не без этого.

— Нет, Хаджар, ты не понял. У нас, в кланах, есть свои секреты. Сила, благодаря которой Чужие Земли остались непокоренными отличается от силы, правящей в регионах. Она уходит корнями в древние времена, когда люди еще не владели энергией Реки Мира.

Хаджар не стал показывать, что уже слышал от Легкого Пера о воли и учениях сорока семей. Иногда молчание развязывало языки и выуживало ценную информацию куда лучше любого допроса.

Кому, как не следопыту, знать об этом.

— Она позволяет нам чувствовать и воспринимать других адептов иначе, — продолжила Лэтэя. — когда я чувствую тебя, то… это как ветер. Холодный ветер. Густаф — потерянный щенок. Иция — плачущая ива. Албаудун — отколовшийся камень от скалы. Не знаю, как тебе описать лучше — у каждого из нас, кто владеет этой силой, свои ощущения. Они индивидуальны. Но… Гай и Абрахам. Я не чувствую их.

А вот это уже было достаточно серьезно, чтобы задуматься над услышанным.

— И это меня напрягает. Может не пугает, но напрягает. Такое я испытывала не часто. К примеру — я не могу почувствовать своего отца. Он слишком силен для меня.

— А какая ступень развития у главы Звездного Дождя?

— Как и у всех глав кланов и сект в Чужих Землях, — Лэтэя заправила выбившуюся прядь. Она старалась не смотреть на Абрахама, чтобы не вывести того из медитации, но то и дело косилась в сторону старого вора. — Они все Небесные Императоры пиковой стадии.

— А тех, кто…

— Тех кто ниже, я могу почувствовать. Даже если это Развитая стадия.

Перед внутренним взором Хаджара пронеслись все сомнительные сцены, которых, с момента его знакомства с Шенси и отрядом, набралось уже прилично. Как часто Абрахам демонстрировал силы и способности, которые просто не могли принадлежать Безымянному адепту?

Но в то же время, он довольно часто оказывался в ситуации, когда ничего не мог противопоставить сильным адептам ступени Небесных Император.

Или…

Не мог или же не хотел?

Проклятые интриги…

— Может быть он ранен, — совсем уж тихо прошептала Лэтэя. — я не знаю, почему вы вдруг решили разрушить орден фанатиков, но я слышала истории от Кассия о том, что там хранится.

— Хранится в ордене?

— Да, — кивнула Лэтэя. — когда-то давно лучшие воины сорока семей пытались отыскать их крепость. Но никто из того похода так и не вернулся. Лишь один безумный, поседевший воин. Он поведал о том, что в глубине замка он обнаружил существ не похожих ни на людей, ни на монстров, ни на духов или демонов.

Что же… Хаджар тоже встречал этих существ. Одно из них даже едва не погубило его.

Кстати, а как Хаджар вообще выжил в храме темных жрецов?

Проклятье!

Как же заболела голова.

— С тобой все в порядке?

— Да, — ответил Хаджар. — просто… не важно, — он забыл, что хотел сказать. — продолжай.

Принцесса задержала на нем на короткое время обеспокоенный взгляд и продолжила.

— Он рассказал, что фанатики пытают этих существ и пьют их кровь, которая продлевает им жизнь и делает намного сильней. Он сказал, что даже те, кто находился при смерти с разрушенной душой и телом испив крови этих созданий, вновь возвращались в бой.

Лэтэя замолчала.

— И что же случилось с этим сумасшедшим?

— На следующее утро он скончался от полученных ран. Во всяком случае так рассказывается в истории.

После этого между орденом Ворона и сорока семьями установился хрупкий, негласный мир. Они не беспокоили нес. А мы не пытались больше не пытались отыскать и разрушить их крепость.

— Что ж, это…

Артефакт вспыхнул серебристым свечением и исчез в пространственном кольце открывшего глаза Абрахама.

— У нас гости, — произнес он, разом выводя весь отряд из медитации.

Двери амбара открылись и на пороге показался старейшина с уже знакомыми отряду братом и сестрой.

Глава 1448

— Достопочтенный Ямех, — сняв шляпу, Абрахам расплылся в красивом, картинном поклоне.

Хаджар не видел таких «изящных» движений даже среди представителей куртуазных салонов Даанатана. Казалось, будто Шенси пол жизни провел при дворах королей и императоров.

— Меня зовут Абрахам Шенси, — представился он. — Этот парень в маске — Гай. Девушка с кнутом — Иция. С копьем — Лэтэя, Падающая Звезда. Рыжий гном — Албаудун. Парень с луком, его зов…

Ямех, полностью игнорируя Абрхама, вошел внутрь амбара. Его сопровождающие остались стоять на улице. Весьма рациональное решение, потому напряжение буквально зависло в воздухе. В таких ситуациях, обычно, руководствовались законами гостеприимства. Но если беловолосые действительно звери, то они могут даже представления не иметь о таких понятиях, как неприкосновенность гостя.

Если к человеку в дом придет гость, даже если этот гость детоубийца и насильник, его никто не тронет. Во всяком случае, до тех пор, пока он все еще — «гость».

Пролить кровь человека, вошедшего под твою крышу без умысла, это все равно, что нарушить клятву. Только еще хуже — плюнуть в лицо своим праотцам и матерям матерей.

У зверей все обстояло немного… не так.

— «Приветствую», — вновь прозвучал незнакомый, но понятный Хаджару язык. — «Как я уже сказал — ты, и твои спутники, гости в нашем доме».

Словно отвечая на мысли Хаджара и всех остальных, повторил Ямех.

— А можно для тех, кто не владеет языками? — сверкнул свой привычной улыбкой Абрахам.

Хаджар уже видел, как именно с такой улыбкой, Шенси мог всадить куда-нибудь свой кинжал или саблю. Ну или в кого-нибудь.

— Будьте гостями на нашем пиру! — во всеуслышание повторил Ямех. — На празднике Северных Огней мы рады всем, кто должен был прийти.

— Должен был прийти… — повторил Гай.

Какой-то он стал в последнее время разговорчивый.

— Так мы пойдем уже жрать или нет? — пробасил гном. — У меня яблоки заканчиваются.

— Ну, раз желудок рыжего просит, — развел руками Шенси. — ничего не могу поделать. Ведите нас, Старейшина.

Ямех кивнул и, еще раз обменявшись взглядами с Хаджаром, направился к выходу. Абрахам первым пошел за ним следом. Заведя руки за спину, он отпальцевал отряду:

«Не теряем бдительности».

— Что это…

Хаджар, перебивая Лэтэю, показал себе на глаза, а потом на группу беловолосых.

В итоге вся группа вместе вышла на улицу под свет вечерних звезд. В этих местах, расположившихся куда севернее (Относительно. Хаджар, с каждым десятилетием жизни и с каждым новым регионом и страной, которые посещал, лишь убеждался, что Безымянный Мир не являлся планетой), нежели Балиум. Намного севернее, чем тот край, куда отправился Санкеш.

Если уж в Чужих Землях, по словам Лэтэи, находилась Земля Льдов, значит и сами Чужие Земли являлись самым северным регионом.

Во всяком случае в краю смертных.

Улица встретила отряд тишиной. Стихли крики, смолк детский смех. Абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуками леса и игрой ветра, окутывала деревянные постройки. Погасли огни и тьма прохладной рукой накрыла деревню.

Никто в отряде не задавал лишних вопросов. Стараясь не показывать своей напряженности, все, как один, держали руки рядом с оружием, а энергию в источниках — наготове.

В любой момент они могли из семерых «безобидных» адептов превратиться в смертоносную группу и…

— Прошу, — протянул руку Ямех, указывая на деревенскую площадь.

Звуки вернулись в этот мир так же стремительно, как его и покинули. Свет резанул по глазам.

В центре площади горел костер и молодые парни и девушки танцевали вокруг него странный, ритмичный, рваный, но в то же время — очень красивый танец. Они поднимали ноги, прыгая и разворачиваясь лишь на одной, синхронно хлопали в ладоши и, словно волны, набегали вместе на пламя, чтобы затем закружиться хороводом вокруг него и, вновь разделившись, разойтись обратно.

Это походило на…

— «Танец северного ветра», — прошептала на ухо Лехана. — «Пойдем. Тебе надо поговорить с нашим шаманом».

Она схватила его за запястье и уже повела было к одному из многочисленных столов где ели, что-то громко обсуждали, пили и смеялись деревенские.

— Но-но-но, — встал на её пути Абрахам. Перед ним мгновенно, как из-под земли, возник Брага и еще несколько крепких молодых беловолосых. — я конечно понимаю, наше парень молодец удалой и видный, но, как бы, у командира надо разрешения спрашивать.

И Шенси ткнул себя пальцем в грудь.

Хаджар не помнил, когда он успел войти в подчинение Абрахаму, но особого желания идти куда-то с Леханой действительно не испытывал. И не потому, что не доверял ей, хотя не без этого. Просто…

Просто каждый раз, когда он общался с шаманами — будь это в степях Ласкана, джунглях Кар’Нака или в своих странствиях, это ничем хорошим не заканчивалось.

То его забросит в собственный сон, похожий на выдуманную реальность, то отправит к звездам, то Страна Духов опять свои врата откроет.

Нет, Хаджар так и не увидел всей красоты Тир’на’Ног — оплота фейри. Дворцы сидхе, в тех легендах, что ему удалось добыть, не сравнимы даже с лучшими творениями края Бессмертных, но… нет. Не сегодня.

— Он мой гость, — голос Ямеха зазвучал ниже и… тверже. Он явно был недоволен поведением Абрахама. — как и ты, странный человек. И твои спутники. Вечный Лес мне свидетель. Нет в этот час места в нашем лесу безопасней для вас, чем моя деревня.

— Ах ваш лес… — и снова эта улыбка Абрахама. — Ну ладно-ладно. Но, если с парнишкой что-то произойдет, будь уверен, старейшина, не будет в этом лесу места более кровавого, чем твоя деревня.

Брага и другие парни сделали шаг к Шенси, но их остановил взмах руки Ямеха.

— Другой оскорбился бы твоими словами, странный человек, — произнес старейшина уже куда более спокойно. — Но что я за хозяин, если меня можно обидеть пустыми угрозами.

— О, поверь мне, — старый вор провел ладонями по рукоятям своих кинжалов и сабель. — Абрахам Шенси никогда не сыплет пустыми угрозами.

Ямех и Шенси какое-то время смотрели друг другу в глаза, после чего старейшина распорядился.

— Брага, отведи наших гостей к их столу. А ты, Лехана, предупреди шамана, что гость должен успеть до Огней. Я чувствую, что он еще никогда прежде их не видел.

— Конечно, старейшина, — поклонилась Лехана.

Хаджар, перемигнувшись с гномом и Лэтэей, позволил девушке вести себя куда-то в сторону от площади и всеобщего праздника. Отряд в этот момент уже садился за стол, ломящийся от самой разной снеди. Только, опять же, несмотря на изобилие мяса и овощей, там не оказалось ни фруктов, ни ягод…

Что же, может Абрахам и прав, но Хаджар еще никогда прежде не слышал, чтобы у зверей имелись шаманы.

— «Куда мы идем?» — спросил Хаджар, когда они покинули деревню и отправились в лес.

— «К шаману», — ответила Лехана. — «Он наш защитник и учитель. Он лучше ответит на все твои вопросы, дальний брат, чем смогу я или Ямех».

— «Дальний брат?» — не сразу понял Хаджар. — «Что ты…»

Внезапно Лехана сбросила одежду и предстала в свете растущей луны полностью обнаженной. Её гибкое, стройное тело блестело серебром. Небольшая, но крепкая грудь вздымалась холмами.

— «Догоняй!» — выкрикнула она и снежной вьюгой устремилась куда-то в чащу.

— Видят Вечерние Звезды, — вздохнул Хаджар. — я об этом еще пожалею.

И, спрятав шубу в пространственное кольцо, он помчался следом. На этот раз Лехана бежала быстрее, чем прежде. И Хаджару, с каждым шагом, приходилось все больше и больше полагаться на имя Ветра.

Старый друг был лишь рад этой игре. Он прокладывал Хаджару тропы, позволяя ему летать над ручьями, перепрыгивать глубокие овраги, миновать завалы и бурьяны.

Так они и бежали. Все быстрее и быстрее, пока не слились в два потока.

Белый и синий туман летели наперегонки все дальше и дальше. Лишь лесная тьма и свет далеких звезд были свидетелями их игрового соперничества.

— «Мы пришли», — вдруг прозвучал голос.

Хаджар как очнулся.

Он вдруг почувствовал прикосновение чего-то холодного.

Падал снег.

Крупными хлопьями он кружился, падая откуда-то с поверхности черной глади небесного шелка. Светила луна. Хаджар стоял на краю обрыва. С громким эхо с его края вниз, в реку белого цвета, обрушивался жидкий лед.

Красивая песня звучала все громче и громче. Там, у самого обрыва, стоял белый волк. Его хвост снежными нитями плыл по воздуху. Прозрачные, словно стеклянные лапы, сливались со снегом.

Запрокинув голову, он пел что-то луне.

— Лехана? — отшатнулся Хаджар, опуская ладонь на рукоять клинка. — Так значит все же Абрахам был прав…

В его ладонь вплелись теплые пальцы.

Он обернулся и увидел белоснежные волосы и красивое, блестящее от капелек пота, тело.

Человеческое тело.

— Это наш шаман, — произнесла Лехана. — Последний из Ледяных Волков Безымянного Мира. Он ждет тебя.

Хаджар повернулся к обрыву и встретился взглядом с двумя сияющими звездами. Необузданная, дикая сила самой природы лавиной обрушилась на его душу.

Впервые в жизни он встретил зверя девятой ступени — Небожитель.

Равного по силе самим Бессмертным.

Глава 1449

Небожитель… равный по силе Бессмертному. Зверь, способный в любой момент вызвать испытание Небес и Земли. Если ему удасться пройти его, то он станет Богом. Если же нет, то повредив энергетическое тело и, лишившись разума, он станет могущественнее Небожителя, но…

Ступень Дикого Бока потому и называлась — Диким, что зверь терял все те знания, умения и прочие навыки, которые мог приобрести за эпохи своего развития. В нем оставались лишь инстинкты и голая, природная сила.

Хаджар смотрел на этого волка.

Тот не являлся магическим животным. Одним из тех, кто обладал ускоренным, по отношению к остальным зверям, развитием. Путь, который человек мог проделать за эпоху, волшебный зверь проделывал за десять, а простой зверь…

Ледяной Волк — представитель Древних.

Низко поклонившись, Хаджар поприветствовал могучее создание.

— «Меня зовут Хаджар, Дарх…»

— «Я знаю, как тебя зовут», — прозвучал незнакомый язык. — «Твое имя летит в северных ветрах, а твой облик показывают бураны. Ты должен был прийти сюда, дальний брат. И ты пришел. Все идет своим чередом.»

Волк опустился на снег и, сложив лапы, опустил на них голову. Он не был велик. Не был мускулист. Внешне он вообще мало чем отличался от своих смертных сородичей.

Разве что глаза.

Таких Хаджар еще не видел.

— «Дальний брат?»

— «Все дети севера — братья и сестры», — волк обвил себя хвостом и широко зевнул. — «Ты брат мне. Я брат тебе.»

Хаджар обернулся и посмотрел на Лехану. Та сидела в позе лотоса и дышала зимой и снегом. Холод, казалось, не трогал её разгоряченного тела.

— «Ты все правильно понял,» — подтвердил догадку волк. — «Лехана и Брага братья по духу, но не по крови.»

— «По духу…»

— «Плоть изменчива, Ветер Северных Долин, а дух неизменен. Я, ты, Лехана, те, с кем ты пришел. Мы меняли нашу плоть столько раз, сколько не сосчитают самые древние из ночных огней. Но каждый раз, в оболочке из крови и костей, оставался наш неизменный дух.»

Хаджар опустился на снег и положил перед собой меч. Может он и испытывал определенную неприязнь к разговорам с Древними, коих он повстречал больше, чем любой герой из былин и легенд, но не мог позволить себе упустить такую возможность.

— «Я ждал тебя, Безумный Генерал.» — внезапно произнес волк. Его черные глаза выглядели двумя океанами бездны. Бездны времени и силы. — «Ждал так долго, что мои дети успели стать часть ветра. А их дети — частью земли. И теперь те, на кого мы охотимся, дышат нами и питаются нами.»

— «Зачем ты ждал меня, достопочтенный шаман?» — спросил Хаджар, все еще говоря на языке, которого не знал.

— «Чтобы убить,» — сверкнули черные глаза.

Хаджар не сделал ни единого движения. Собери он все силы. Сожги он собственную душу. Используй все козыри в рукаве, призови на помощь самого Борея, он бы не смог избежать смерти. Есть границы, которые невозможно перейти никому.

И эта граница между силами смертного и Бессмертного. Они находились в разных плоскостях реальности.

— «Тогда почему вы медлите?»

Волк не ответил. Он отвернулся и посмотрел в сторону падающего льда. Целая река редкого материала текла степенно и плавно, пока не обрушивалась неистовой силой, чтобы слиться с водой и отправиться куда-то дальше — все ниже и ниже.

— «Создавший мой дух,» — наконец нарушил тишину Ледяной Волк. — «Сделал это лишь с одной целью. Чтобы, когда придет время, когда я встречу безумца, объявившего войну богам, то убил его. Растерзал его плоть и пожрал душу, но… это было давно, смертный. Задолго до того, как зажглась самое яркое ночное светило; до того, как оно сорвалось на землю».

Волк говорил о Миристаль. В этом Хаджар не сомневался. Самая яркая ночная звезда, погасшая то ли до войны Небес и Земли, то ли после — по обрывкам легенд сложно было понять хронологию этих событий.

— «И когда я сделаю это,» — продолжил зверь. — «То песня о Четырех Генералах никогда не будет сыграна. И отражения не исчезнут.»

Отражения…

Хаджар уже слышал это слово в таком же контексте. Но… почему-то не мог вспомнить. Почему он мог вспомнить?

Проклятье, как же болит голова!

— «Что…» — произнес Хаджар. — «Что за язык, на котором мы говорим?»

Волк повернулся обратно к Хаджару.

— «Имя, Ветер Северных Долин, это не одно слово. И не тысяча слов. Именем можно создавать и разрушать. Именем можно описывать.»

— «Вы говорите…»

Волк кивнул.

— «Мы говорим Именем Севера», — произнес волк. И морозный ветер вокруг завился снежными вихрями, а вьюга затрещала льдом и иней покрыл ладони Хаджара, но не причинил им боль. — «Твое имя, Генерал, содержит в себе три имени. Имени, которые не несут в себе битвы, охоты или войны. Но, когда ты объединишь их воедино, то увидишь, в чем твоя настоящая сила».

Волк поднялся на лапы и подошел к краю обрыва.

— «Я не понимаю… что вы хотите этим сказать?»

— «Отправляйся в край льдов и ветров. Где отец духа твоего был рожден. Там ты обретешь Имя Севера и продолжишь свой путь к Седьмому Небу.»

С каждым словом волка небо над темнело. Звезды светили все ярче, а Хаджар ощущал пришествие силы, которая могла сокрушить целый мир.

— «Что происходит…»

— «Поторопись, брат!» — зарычал волк. Запрокинув голову, он завыл на звезды и луч света, уже почти сорвавшийся с далекого неба. — «Я презрел свою судьбу и мой создатель не оставит этого без наказания!»

Яшмовый Император, догадался Хаджар, он, каким-то образом, собирался вмешаться в жизнь смертных и, нарушив законы Небес и Земли, уничтожить предавшего его волка.

— «Подними свой меч, Ветер Северных Долин!» — волчий вой перекрывал жуткий буран поднявшийся над обрывом.

Хаджар взял синий клинок и сквозь стену льда и снега, прикрывая лицо рукой, подошел к волку.

— «Вонзи мне его в сердце! Я поделюсь с тобой своей силой!» — волк встал над обрывом. Его вой, казалось, замораживал даже само время. Замер не только луч, но и падающий водопад жидкого льда. Застыли вздохи Леханы. И разлетавшиеся над лесом птицы замерли прямо в полете. — «И когда придет время, я помогу тебе обуздать север!»

— «Но почему…»

— «Нет времени, генерал! Все ответы ты получишь в крае льдов и снегов! А теперь бей! Дай мне вернуться к мои детями, братьям и сестрам в краях вечного леса!»

Хаджар заглянул в черные глаза и не увидел там ничего кроме немой мольбы.

Он поднял Синий Клинок и, одним резким, метким ударом, опустил его по самую рукоять в грудь зверя. Тот дрогнул и замер.

Пропал звездный луч, стих буран и улеглась метель. Лехана вновь плавно и мерно дышала, а птицы улетали прочь от странного края.

Хаджар чувствовал как невероятная сила Ледяного Волка — Древнего зверя Небожителя жадно поглощается его хищным мечом. Тот пировал, а волк, иссыхая, становился все легче и легче.

В какой-то момент он, превратившись в мумию, соскользнул с меча и исчез в недрах шумящего водопада жидкого льда.

— Проклятье, — выругался Хаджар. — Да что здесь происходит…

— Мы встретимся в краю Льдов, Безумный Генерал.

Хаджар резко обернулся.

Он успел увидеть лишь то, как Лехана постепенно превращалась в снежную фигуру. А та, в свою очередь, рассыпалась метелью в потоках уносящегося на север ветра.

— Поторопись, — срывался с её уст голос волка. — скоро падет Гора Черепов и тогда придет время горшечника.

Через мгновение Хаджар остался стоять на обрыве в полном одиночестве.

Абрахам все же был прав.

Это действительно была деревня Ледяных Волков.

Или, правильнее было сказать — всего одного, последнего Ледяного Волка.

Глава 1450

Если бы не нейросеть, Хаджар вряд ли бы нашел путь обратно в деревню. И не потому, что его способности и навыки следопыта как-то резко ухудшились, просто бег вместе с Леханой или, вернее было бы сказать, частицей духа Ледяного Волка.

Насколько остро существо должно ощущать свое одиночество, чтобы расколоть собственный дух на сотни и сотни осколков и позволить тем существовать отдельно в виде деревни.

Сколько раз эпохи сменялись друг за другом, пока одинокий волк не овладел подобной силой. Хаджар еще никогда не слышал прежде, ни в легендах, ни в современных (последние пять эпох летоисчеления)чтобы кто-то демонстрировал подобное.

Выбежав к деревне, Хаджар увидел то, что и предполагал. Над осиротевшими срубами, над опустевшей дозорной вышкой и частоколом кружилась легкая, осенняя метель. Вихрем она уносилась все дальше и дальше в черное небо, сливаясь искрами белого света с мерцающими в ночи звездами.

— Хаджар-дан, Хаджар-дан! — спотыкаясь о траву и корни, бежал побелевший Албаудун. — Наковальня Предков! Что сейчас произошло! Только я начал обжимать симпатичную, похожую на гномиху, девушку, как произошло тако-о-о-ое, тако-о-о-е…

— Достопочтенный гном, — обеспокоенно улыбнулась идущая позади Лэтэя. — это была престарелая бабушка.

— Да ему нормально, — кинул в след, стряхивающий со шляпы снег, Шенси. — низкая, полная, с усами — что еще нужно гномьей душе.

Добежав до Хаджара, гном обнажил топоры и, встав спиной к спине, лихорадочно заозирался.

— Это демоны, — бешенно вращая глазами, произнес он в попыхах. — или еще какие твари! Хаджар-дан, надо делать ноги отсюда! Проклятье! Они все пуф! Паф! И снежком обернулись!

Гном все еще изображал из себя готового к битве с целым миром адепта, когда Абрахам, закурив трубку, встял рядом с ними и проводил взглядом уносящуюся в небо метель.

— Я так понимаю, ты встретился с их шаманом, — Абрахам кивнул на меч Хаджара.

Тот сместил взгляд к ножнам и с удивлением обнаружил, что прежде черная оплетка рукояти клинка вдруг окрасилась в белый цвет. Он чем-то напоминал лед и снег.

— Анализ, — мысленно приказал Хаджар.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан. Объект: «Синий Клинок». Этап эволюции: Божественный артефакт. Следующая ступень эволюции: Звездный артефакт 92/100 %]

Значит, его хищное оружие почти достигло следующей ступени своего развития. Что, в целом, неудивительно. За последние десятилетия его добычей, волей случая или благодаря умениям самого Хаджара, становились сущности невероятной силы и немыслимо высоких ступеней.

— Это был Ледяной Волк, — объяснил Хаджар. — деревня — частички его души.

— В смысле? — переспросил Густаф.

Когда Хаджар уже собирался ответить, за него это, неожиданно, сделал Гай.

— Старый волк, — секирщик поправил маску и отвернулся от исчезнувшей в небе метели. — не выдержал своего одиночества.

— Расколоть душу на целую деревню, — подхватил Шенси. — а я-то, старый дурак, думал, что все они волки.

— Ну, в каком-то смысле, ты не ошибся.

— Спасибо, дорогая.

— Только не зазнайся, плешивый плут, — Иция слегка толкнула старого друга плечом.

Какое-то время отряд молча стоял на границе вымершей деревни, если хоть когда-то она вообще была населена кем-то, кроме отражений самого волка.

Отражений…

— Хаджар! — Лэтэя вовремя подхватила Хаджара и не дала тому упасть в снег. — Что с тобой… ты меня слышишь… что с тобой…

— Голова… — только и смог прошептать Хаджар. От боли ему казалось, что прямо внутри черепной коробки кто-то стучит изнутри долотом в каждую отдельную клетку нервной системы. — болит…

Что это… где это… когда это…

— И что планируешь делать теперь?

Он сидел на краю обрыва. Там, внизу, где-то вдалеке, плыли облака. Густые и плотные, они стелились единым покровом, напоминая земную твердь.

Здесь были и холмы кучевых, и горы грозовых, реки летних, тонких полосок перистых облаков, океаны циклонов и целые леса из дождевых.

Ему нравилось смотреть на эти бескрайние просторы. Они напоминали ему о земле. О тех кратких воспоминаниях, что остались у него после того, как боги решили воплотить его форму в человеческую.

Боги…

Их земля, на краю которой он сидел, никогда ему особо не нравилась. Искусственная, зависшая где-то посреди между звездным океаном вечности и земными страданиями. Ни её сады, ни пышные дворцы, ни высокие башни, полные самых могущественных тайн, мистерий и знаний, не прельщали Безымянного.

— Не знаю, мой правитель, — ответил он честно.

На его коленях лежал верный и надежный друг.

Меч, с каждым поверженным врагом, становившийся сильнее. Выкованный божественным кузнецом из частички его собственной души. Единственное в своем роде. Хищное Оружие Души. Черный Клинок. Именно благодаря этому мечу, а не броне или цвету волос, его стали называть — Черным Генералом.

Но это было тогда.

Те мириады эпох, когда гасли и рождались звезды, среди которых он бился с бесчисленным и страшным врагом, не знавшим смерти и усталости. Но закрылись Врата, создавая Грань, из-за которой тени и существа больше не пройдут в эту реальность.

— Кто я? — спросил он вслух. — Кто я, повелитель, если мне не с кем больше сражаться? Если нет за мной армии. Кто я, если у меня больше нет… больше нет…

— Того, что делало тебя тобой? — спросил голос.

Он кивнул.

Он почувствовал, что кто-то сел рядом с ним на край Седьмого Неба. Кто-то невероятно могущественный. Возможно, даже столь же могущественный как он сам.

Разумеется это не был Дергер, которому Черный Генерал подчинялся. Они оба — и генерал и Бог Войны знали, что случись им сойтись в схватке, то в небытие отправиться вовсе не Генерал.

Небытие…

Страшно звучит.

Он слышал, что после гибели смертных их встречали праотцы и ждало перерождение.

Глупые смертные.

Они вожделели участь богов. Не зная, что тех за границей времени ждет лишь ничто и полное забвение. Боги не перерождались. Боги не встречали праотцов и матерей их матерей. Лишь одиночество небытия.

Как осколки разбитого зеркала с запертыми внутри отражениями их собственных судеб.

— Все Седьмое Небо празднует, Генерал, — произнес голос. — оно славит своего спасителя. Славит тебя. Почему ты не на пиру? Аштари ждет тебя.

Аштари… у неё было много имен. Каждый уголок смертного мира называл её по-разному. Но здесь, на Седьмом Небе, Богиню Любви звали именно так — Аштари.

— Вы тоже здесь, мой повелитель.

— Справедливо, — ответил невидимый. Яшмовый Император редко показывался, предпочитая скрывать себя за магией Слов. — Но, видишь ли, я могу испортить праздник своим появлением. Когда подданные пируют, правитель должен найти причину, чтобы поскорее уйти с торжества и не мешать. Наш удел — удел одиноких. Может именно поэтому Ляо Фэнь говорить, что лучшим правителем становится затворник, не желающий ни мира, ни войны, ни власти. Но, увы, именно такие никогда правителями и не будут.

Ляо Фэнь… бог Мудрости. Один из немногих, с кем Черный Генерал был рад вести беседы.

Глава 1451

Но пир затянулся. Уже две эпохи боги праздновали победу. И две эпохи Черный Генерал слонялся по Седьмому Небу без дела. Может для остальных богов две эпохи — как два дня для смертных. Но для того, кто привык каждое мгновение сражаться и проливать кровь…

Они какое-то время молча наблюдали за тем, как собиралась буря, приходящая с севера. В ней слышалось ржание боевых коней, рокот колесницы и гром раскатистого смеха.

— Кажется, Борей лично едет поздравить тебя с победой.

— Он бился достойно и славно, — кивнул Черный Генерал.

И снова молчание.

Они оба знали, к чему шел этот разговор.

— Эти две эпохи, что ты провел здесь в мире и спокойствии, — вдруг произнес голос. — ты не рад им?

Он ответил честно:

— Нет.

— Чего же тебе не хватает, генерал? Ты настолько знаменит, что иногда я переживаю, что тебя могут выбрать на мое место, — голос засмеялся, хотя они оба знали, что это было невозможно. — Ты был охранником сада Дергера и вел беседы с самой прекрасной из женщин, кто был рожден и кто будет рожден.

И она стала камнем, потому что в её сердце хранилось место лишь для одного смертного.

— Ты посетил каждый дворец, каждую библиотеку и каждый край Седьмого Неба.

Чтобы увидеть, что они ничем не отличаются друг от друга.

— Ты познал все тайны и все мистерии пути Меча. Ты способен рассекать им даже мою магию. И, кто знает, если мы сойдемся в поединке, что из этого выйдет.

И потому больше нет противника, с кем бы битва доставила радость победы.

— Так чего же ты хочешь, Генерал? Чего желает тот, кто спас наш мир от уничтожения?

— Вы знаете чего я желаю, мой правитель.

— Знаю, — тяжело вздохнул Яшмовый Император. — Но если я отпущу тебя… если ты сойдешь в мир смертных… Ты обретешь свое Имя, Генерал. А вместе с ним и судьбу. Судьбу, которая есть у каждого из нас. Даже у богов. Даже у Кестани…

Кестани. Истинное имя Богини Судьбы. Хранительницы Книги Тысячи. Он видел её лишь дважды. Она покидала свои владения еще реже, чем это делал Император.

— Зачем менять свободу на оковы судьбы? Ты единственный, Генерал, на все Седьмое Небо, кто обладая немыслимым могуществом, может распоряжаться им так, как сам того возжелает.

Возжелает… чего он желает? К чему ему власть, к чему свобода, к чему сила, если… если её не с кем разделить. Если теперь ему некого защищать. Если некого оберегать.

Что за генерал, которому не за что сражаться.

— Таково мое желание, Император. Отпустите меня.

— А если я откажусь?

Генерал повернулся к пустоте. Он знал, что при желании, одним лишь усилием своей воли и души, сможет пронзить всю магию правителя и заставить того явить себя.

И это даже не обнажая меча.

Но вместо этого, он лишь положил ладонь на рукоять меча. И этого было достаточно, чтобы все Седьмое Небо вздрогнуло, ощутив присутствие немыслимого могущества и силы. Такой, что способна уничтожать миры и сжигать звезды.

Могущество Черного Генерала.

— Или я буду сражаться.

— Сражаться? — Яшмовый Император, в тот момент, когда на всем Седьмом Небе еще недавно пировавшие младшие боги едва могли поддерживать свое существование, а старшие использовали свои силы чтобы не пострадать, сохранял полное спокойствие. — Ты хочешь объявить войну Седьмому Небу?

— Если понадобиться, — кивнул Генерал.

— Это твой дом…

— Нет, — будто ударом меча отрезал Генерал. — мой дом там. Внизу. Там, откуда вы меня забрали.

— Мы дали тебе жизнь.

— И я благодарен за это, — поклонился величайший мечник. — но я сполна отплатил богам за это. Я бился тысячи и тысячи эпох. Без устали. Без пощады к себе и своим врагам. Я запер Врата. Я освободил этот мир. И теперь, если вы не желаете освободить меня, мой правитель, я буду биться за свою свободу так же, как бился за вашу.

— Свободу… — голос, несмотря на распростершийся над Седьмым Небом меч, звучал все так же свободно. — ты свободнее любого из нас, но при этом готов объявить войну богам для того… чтобы окутать себя самыми крепкими из цепей? Цепями судьбы? Наверное, мне придется несколько эпох обсуждать это с Ляо Фенем, чтобы чуть лучше тебя понять. Или, быть может, ты и сам не понимаешь себя.

— В третий раз я попрошу, мой правитель, — генерал низко поклонился. Не из мольбы, а из глубокого уважения к этому созданию. — И это будет последний раз. Отпустите меня.

— Три раза, — этого не было видно, но, кажется, голос улыбнулся. — я слышал, что ты никогда не повторяешь трижды… Малышка Миристаль будет по тебе скучать.

Миристаль… ему нравилось играть с этой девочкой в садах вечерних звезд. Она была прекраснейшей из них. И самой доброй. Она никогда не называла его этим именем, данным богами.

В отличии от заносчивого Ирмарила, не устающего блеснуть своей силой и красотой.

— Что ты будешь делать там, генерал? — внезапно спросил Император. — Среди смертных? Среди их боли? Их ненависти? Их страданий?

— Я буду учиться.

— У смертных? Вечность! Чему ты собрался у них учиться, всемогущий мечник?!

— Жизни, — твердо ответил Черный Генерал.

И, может там, он, наконец, узнает — кто он такой. Зачем он появился на свет. Для чего ему нужен меч. И для чего мечу — он сам. В чем смысл…

Голос засмеялся.

— Ты слишком много общался с Ляо Фенем. Порой мне кажется, что его слова — вот величайшая из сил, когда-либо являвшихся под свет Вечности.

Черный Генерал не отличался терпением. Он сделал шаг вперед.

— Ваше решение, мой правитель?

Голос повернулся к нему. Это чувствовалось каждой частичкой его сущности.

— Значит пришло время, да? — вздохнул, внезапно, невидимый. — пришло время явиться горе Черепов и угли уже ждут своего пламени, горшечник идет среди смертных, судьба последнего короля предрешена, горн скоро покинут наковальни, цепи вьются змеями и стены поднимаются над землей.

Черный Генерал отшатнулся. Он не понимал, что говорил Император. Но каждое слово отзывалось в его душе печатями. Печатями из которых складывалось… складывалось его имя…

— Спасибо, — прошептал генерал, обретший свое Имя.

И, вспыхнув черным огнем, он начал свое падение сквозь облачные земли.

Император, сидя на краю Седьмого Неба, смотрел за тем, как исчезает в белых облаках вспышка черного пламени. Так горела душа падшего бога, решившего жить среди смертных.

— Мой император! — он уже слышал топот ног Дергера. — Мой император!

Бог войны, встав рядом, продемонстрировал пустой ларец из свой библиотеке.

— Он украл… украл…

— Я знаю, что он украл, — перебил голос. Ему следовало вернуться обратно. Здесь уже ничем не поможешь… — отправь кого-нибудь за ним.

— Но…

— Генерал ослабнет после падения. Сильно ослабнет. Пусть у него заберут свитки с нашими знаниями о Путях.

— А если он не отдаст?

Голос бросил последний взгляд на исчезнувшую в дали черную точку.

— Отправьте его в вечность.

Хаджар, судорожно хватая ртом воздух, очнулся.

— О, Молот Предков, он очнулся!

— Слава богам и демонам! Принцесса, если бы не ваше лекарство…

Хаджар едва различал очертания склонившихся над ним соратников. Ему казалось, что он видел сон. Очень странный сон. Но никак не мог вспомнить, о чем именно…

Глава 1452

— Что… — держась за голову, с помощью Лэтэи, Хаджар поднялся и прислонился к дереву. — Что со мной было?

Ему было сложно дышать. Он ослабил одежду и задышал полной грудью. Изо рта вырывались облачка пара, но Хаджар не чувствовал холода. Наоборот — ему казалось, что все тело горит. Энергия в меридианах и ядре бушевала яростными вихрями.

Это было похоже на лихорадку, только в энергетическом плане. Такое впечатление, будто что-то происходило внутри Хаджара. Будто его энергия, совсем как организм из плоти и крови, пыталась бороться с чужеродной субстанцией.

— Прими это, — Лэтэя протянула маленький шарик с каким-то порошком.

— Что… что…

— Это звездная пыль, — пояснила принцесса. — она поможет. Прими.

Хаджар, трясущейся рукой, взял лекарство и, не раздумывая, закинул его в рот. Стоило только оболочке растаять, а порошку попасть в кровь и разнестись по меридианам и канал, как энергия успокоилась.

Хаджар сжал и разжал кулак. Он чувствовал, что где-то внутри его ядра, возможно так глубоко, что он в ближайшее время не сможет это обнаружить «очно» появилось нечто, что ему изначально не принадлежало.

— Ты в порядке, парень? — в голосе Абрахама звучала обеспокоенность.

Да и все остальные в отряде смотрели на Хаджара едва ли не как на прокаженного. Не в плане, что он мог заразить их в любой момент, а потому, что видели в нем обреченность.

Адепты редко болели. Скорее даже — не болели вовсе. Их телесные или душевные страдания обычно были связаны с травмами или ранами. А если адепт не мог справиться или вылечить такое повреждение, то его годы были сочтены.

— Не знаю, — честно ответил Хаджар.

— Похоже на энергетическое заражение, — Лэтэя отошла от Хаджара и, подвязав волосы, обнажила нож. — Нужно проверить.

Она шагнула к Хаджару, но путь ей одновременно преградили Гай, Абрахам и гном. Последний вообще успел обнажить топоры.

— Не то чтобы у нас была какая-то напряженная обстановка, — поднял ладони Шенси. — но я не очень люблю, когда к ребятам из моего отряда подходят малознакомые адепты с ножами.

Хаджар в очередной раз хотел напомнить, что он не является частью отряда Абрахама, но у него не было на это сил. Он едва стоял на ногах и пытался собрать мысли в кучу. Те, почему-то, разбегались по своим делам в разные уголки сознания.

— Моя мама, — прошептала Лэтэя. — умерла от этой болезни.

Так вот, значит, что произошло…

— Прошу прощения принцесса…

— Нет, ничего страшного, вы не могли знать об…

— … не могли бы вы поподробнее, — закончил Абрахам.

— Ну ты и ублюдок, — прошипела Иция.

— Красавица наша, успокойся, тут серьезные дел… ладно-ладно. Не надо на меня кнутом замахиваться! Я старый человек!

Хаджар никогда не мог понять, дурачиться старый вор или серьезен. Забавно — он уже видел такое поведение.

— Я понимаю, — кивнула принцесса. — Это произошло когда я была еще маленькая. В наших землях появилась стая Зеленых Хромающих Гигантов?

— Что-то у вас появилось?

— Это монстры такие, — пояснила Лэтэя. — Их вожаки, обычно, ранга Небожителя. Остальные пониже. Очень опасная угроза. Во время их миграции разрушаются целые города и исчезают семьи. Не все из сорока способны с ними справиться. Звездный Дождь, — девушка вздохнула, зажмурилась и после продолжила. — Мой дедушка пал на поле битвы. А мама, благодаря его жертве, смогла добить вожака. Но в момент смерти последнего заразилась его энергией. Мы не смогли вовремя диагностировать болезнь и она умерла.

— И диагностика включает в себя? — Абрахам указал на нож в руке Лэтэи.

— Мне нужно сделать надрез над его ядром вдоль центральной меридианы.

— Вдоль центральной?! — воскликнул гном. — Женщина! Если ты промахнешься или рука дрогнет, он умрет быстрее, чем мы поймем в чем дело!

— Достопочтенный гном, я…

— Давай. Режь.

Отряд синхронно повернулся к Хаджару. Даже Густаф, с которым у Хаджара не складывались теплые отношения, выглядел обеспокоенным.

— Если бы ты не была уверена, — у Хаджара крутились в голове какие-то странные желания. Он был готов ногтями разорвать себе грудь и вырвать жгущее душу ядро. — не предлагала бы.

Абрахам вздохнул и надвинул шляпу на глаза. Отойдя в сторону, он протянул руку в сторону Хаджара.

— Прошу, — произнес он.

Лэтэя кивнула и подошла к раненному. Тот тяжело дышал. Выглядел бледным. Смуглая кожа едва ли не посерела, а и без того седые волосы выглядели прозрачной тканью, колышущейся на ветру.

— Тебе надо позволить мне…

— Я уберу технику защиты плоти, — прошептал Хаджар. Слова давались ему с трудом.

Звездная пыль успокоила энергию, но не убрал жар внутри ядра. И этот жар горел внутри горном, достойным предков Албадурта. Он буквально сжигал душу Хаджара. С каждым мгновением он ощущал, как становился слабее.

— Надо положить его на землю.

Хаджар снова смутно понимал, что происходит. Вроде чьи-то руки, поддерживая его, аккуратно опустили на землю. Кто-то вложил в зубы рукоять кинжала и попросил крепко сжать.

— Я приступаю, — услышал он смутно знакомый голос, а затем его плоти коснулась полоска холодной стали.

За свою жизнь он успел познакомиться с болью достаточно хорошо, чтобы обращаться к ней на ты. Но то, что он ощутил в момент, когда простой смертный клинок, которым приносят клятвы, вошел внутрь его энергетического тела и рассек пространство над ядром…

Боль была такая, что перед глазами Хаджара закружились белые круги тайфунов. Они были похожи на облака… облака которые он уже видел в своей жизни. Или, может быть, не в своей… что-то происходило в его памяти и…

Все стихло.

Замерло.

Боль ушла.

Сознание постепенно возвращалась обратно. Он смог различить силуэты и Лэтэю, смывающую с клинка кровь. Черную, вязкую, не похожую на ту, что бежит по человеческим венам.

— Ну?! — с нетерпением поторопил Абрахам.

— Как я и думала, — тяжело произнесла Лэтэя. — Это заражение чужеродной энергией. У меня есть лекарство, но…

— Принцесса! Клянусь богами и демонами! Моно без придворных пауз?!

Принцесса перевела взгляд с нервничающего Абрахама на Хаджара.

— Это очень сильное заражение. Я даже не знала, что такое возможно. Лекарство лишь замедлит распространение инфекции.

— Сколько? — прошептал Хаджар.

— Несколько часов, — неуверенно ответила Лэтэя. — Может сутки. Не дольше.

На поляне повисла тишина. Хаджар протянул руку и Лэтэя вложила в неё небольшой пузырек.

Опрокинув содержимое в глотку и почувствовав облегчение, стало свободнее мыслить.

— И что? — прошептала Иция, слишком крепко сжимая кнут. — Мы просто будем смотреть, как он умирает?

Ответом ей послужила тишина.

— Принцесса, — спустя некоторое время обратился Абрахам. — может, все же, есть хоть какой-то способ и…

— Есть, но не думаю, что…

— Не медлите, — перебил Шенси.

Лэтэя посмотрела на Хаджара, а затем обвела отряд взглядом.

— Нужно соблюсти два условия, — ответила, наконец, она. — мы должны погрузить его в экстремально холодную атмосферу — это сдержит жар от заражения. И, в то же время, он должен очистить свою плоть и энергию, а для этого…

— Перейти на другую стадию развития.

— И это само по себе, учитывая, что я чувствую его ауру и Хаджар лишь недавно стал Безымянным, попросту невозможно. Я не слышала, чтобы кто-то так быстро переходил с начальной на среднюю ступень развития. Кроме этого…

— Принцесса! — едва ли не прорычал Абрахам.

— Да, простите… у нас нет лекарства, которое смогло бы очистить большую часть чужеродной энергии. Так что если Хаджар… когда Хаджар, — поправилась Лэтэя. — начнет переход на следующую стадию, ему придется сразиться с Ледяным Волком, заразившим его энергией.

Ледяной Волк…

Они думали, что причиной хворь стал тот старый зверь.

Хаджар не был в этом так уверен.

— Все что мы можем, — вздохнула Лэтэя. Она так и не убрала кинжала. — облегчить ему страдания, чтобы он пришел в дом праотцов в лучшем виде и…

— На север, — прошептал Хаджар. Он попытался встать, но у него не получилось

— Что, Хаджар-дан? — рядом оказался гном. Он протянул руку и помог подняться.

— Отведите… меня… на север… к водопаду… — прошептал Хаджар, после чего взмахнул рукой и поток синего ветра застыл перед отрядом. — ветер… укажет…

— Это что — Истинное Имя? — глаза Лэтэи вполне успешно могли посоперничать по размерам с ручным щитом.

Хаджар не видел, что произошло после этого. Сознание вновь его покинуло.

Глава 1453

Что… где он… что опять…

Больно.

Ему было очень больно.

— Ты с войны?

Что… война? Да… кажется он воевал… среди звезд…

Он открыл глаза.

Перед ним стояла женщина.

Черные волосы шелковым водопадом падали на плечи. Волнистые и темные, как бездна за Вратами. Он слышал, что смертные сравнивали такие с безлунной ночью, но сам он никогда не видел ночь без лун.

На седьмом небе всегда светили звезды. Смертные видели лишь их маленькие отражения в бесконечных садах, где цвели черные цветки пространства.

Отражения…

Он видел свое отражение в её глазах. Так вот как он выглядит в смертной форме? У него была такая же смуглая кожа, такие же черные волосы и светлые глаза, похожие на лед северных гор.

У неё же они были зелеными. Как у кошки. Разве что зрачок круглый, а не веретеном.

Дул ветер.

Он поднял руку.

— Не шевелись, — она обхватила его запястье.

Он впервые почувствовал прикосновение плоти. Крепкое, сильно, но в тоже время очень теплое и мягкое. Нежное.

Дул ветер.

Его старый брат и единственный друг. Тот был рад, что он наконец спустился сюда. Теперь они смогут играть и путешествовать, а не только сражаться среди бесконечных звездных садов.

Он задышал. Впервые в своей жизни. Глубоко вдыхал, ощущая такие незнакомые запахи. Запах ветра. Запах цветочного луга. Пусть на нем и не росло таких изысканных растений, как в садах и дворцах Седьмого Неба, но, Вечность, эти запахи были прекраснее всего, что он видел среди земель богов.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Меня зовут… — он напрягся. — меня зовут…

Резкая боль пронзила его сознание. Так вот что это такое — боль. Раньше он её не испытывал. Боль… какое забавное слово. И сколько всего нового оно несло ему.

— Я не помню, — ответил он честно.

Она заправила волосы за ухо и зазвенели железные браслеты на её руках.

— Что это? — спросил он. От Ляо Феня он слышал, что смертные пленили себе подобных, чтобы те служили им в полях и на войнах. — Ты раб?

— Нет, — улыбнулась девушка. Он впервые увидел улыбку. Такую простую. Столь же теплую, как прикосновение её руки. Только если тогда она касалась его плоть, то теперь, словно — душой. — Так принято в этих землях. Молодые девушки, те кто еще не нашли себе достойного мужа, носят браслеты.

— А потом?

— А потом мы отдаем их мужу, а тот повязывает нам волосы.

— Чем?

Девушка пожала плечами. Только теперь он понял, что она завязывала его… как это называлось… раны. Глубокие, кровоточащие порезы, покрывавшие все тело.

Он лежал в пыли посреди… дороги. Да, дорога. Полосы земли посреди высокой травы. Тут ездили повозки. На них смертные перевозили себя и еду. Они не могли перемещаться в пространстве усилием воли, как это делали на бескрайнем Седьмом Небе. Им приходилось ходить.

Он посмотрел ниже. Его ноги были в порядке. Это хорошо…

— Чем-нибудь, — ответила она. — мой отец, к примеру, раздобыл в городе цветную шелковую ленту. Ему пришлось для этого месяц работать у столяров подмастерьем. Но, видишь, теперь он и сам столяр.

— Отец…

— Ты не знаешь, кто такой отец?

Он знал. Знал, из тех книг и свитков, что прочитал на Седьмом Небе, что у людей имелись родители. И родители их родителей. И так до бесконечности. И духи предков встречали своих потомков в доме праотцов хлебом и медом, чтобы спросить о деяниях и вести суд.

— Где я?

Девушка завязала узел на серой, кажется холщовой, так она называлась, тряпке и, вытерев капельки пота со лба, выпрямилась. В отличии от него, прославленного генерала Седьмого Неба, на котором после падения остались от брони лишь черные, рваные лохмотья, она была одета куда лучше.

Синяя, длинная юбка. Цветная блузка с красными оборками. Закатанные рукава, обнажившие красивую кожу с небольшими шрамами. Ей явно была не чужда работа руками.

Интересно — какого это, что-либо делать своими руками?

Он посмотрел на свои.

Большие. С толстоватыми пальцами. Они знали только, как держать меч и ничего больше.

— В семи днях от фронта, — ответила девушка. Фронт… он ведь закрыл Врата… ах да. Она говорит про войны людей. — Твоя лошадь.

— Что?

— Твоя лошадь? Она убежала?

Он не стал отвечать. Не хотел начинать свой первый день жизни смертным со лжи. Он не знал, кто был его праотец и кем являлась мать его матерей. Но если он погибнет, то ему не хотелось бы встретить дом праотцов с клеймом лжеца.

— Что это? — девушка указала на обгоревший, потрескавшийся ларец.

Все это время он крепко прижимал его к себе левой рукой.

— Я пыталась открыть, но у меня не получилось.

Конечно не получилось. Это пространственный артефакт, созданный лучшим из мастеров Седьмого Неба. Он содержал в себе пространства больше, чем человеческий глаз мог охватить от горизонта, до горизонта.

— Это все, что у меня есть, — вновь честно признался он.

Она больше не стала спрашивать, что внутри и он был за это благодарен. Он вообще не был уверен, что сможет открыть этот ларец, будучи смертным. Да и вообще — надо ли было ему это.

Он пришел сюда не в поисках силы.

Если бы это было так, то прославленный Генерал остался бы на Седьмом Небе. Нет, пав, он стал простым смертным и даже меч из своей души не мог призвать в реальность.

То, что он хранил в ларце — свитки Путей, Силы, Энергий, Души, Воли и Слов, он принес с собой лишь… лишь…

Он и сам, если честно, не знал, почему.

Это как с Именем. Он знал, что оно у него теперь его, но не мог вспомнить какое. И он знал, что ему нужно взять все эти знания с собой, но не мог вспомнить для чего.

— Меня зовут, — подул ветер. Он зашумел листьями и травой, заглушив её слова. — Со старого языка, это переводится как Элена — цв…

— Цветок на ветру.

— Ты знаешь старый язык?

Он знал множество старых языков. Смертные королевства и страны появлялись за время его войны мириадами. И мириадами исчезали. Записи о них хранились в библиотеках Седьмого Неба. Две эпохи длинный срок для того, кому больше нечего делать, кроме как погружаться в книги, мысленно исследую места, в которых ему не суждено побывать.

Было не суждено побывать.

— Пойдем, — она положила его правую руку на плечо и помогла подняться. — Я живу здесь не далеко. У меня не очень большой дом, да и до деревни далеко, но, думаю, тебе местечко найдется.

Еле переставляя ноги, он заковылял, с помощью Элены, в сторону цветочного холма.

— Ты не боишься?

— Кого? Тебя? — она засмеялась. Легко и звонко. Очень красиво. — В таком состоянии ты не опаснее бродячего кота.

Он посмотрел на небо.

Там плыли облака.

Снизу они выглядели иначе.

Да, наверное она была права. Черный Генерал, повергавший мириады тварей за Гранью, для простой смертной — не опаснее кота.

Он улыбнулся.

В первые за все тысячи тысяч эпох, что он просуществовал — он впервые улыбнулся.

— Хаджар! — чьи-то ладони застучали по его лицу. — Очнись! Мы пришли! Время на исходе!

Он открыл глаза.

Перед ним стояла женщина.

Снег кружился, падая ему на лицо.

Кажется, он опять видел сон.

Глава 1454

Опираясь о Лэтэю и Густафа, Хаджар поднялся на ноги. Синяя дымка ветра рассеивалась над рекой из жидкого льда.

— Река, — выдохнул гном и осенил себя священным знаменем. — Целая река из Жидкого Льда… мой народ сможет выковать с её помощью доспехи и оружие для такой армии, которая… которая…

— Превзойдет армию Черного Генерала во время битвы Небес и Земли, — произнес Хаджар.

— Именно, — Албаудун был настолько поражен увиденным, что даже эмоций выразить не мог.

Теперь Хаджар не просто «не сомневался», а был уверен, что они оказались здесь совсем не случайно. Вернее — он оказался здесь не случайно. И волк действительно ждал его все это время. Ждал, чтобы убить, потому что в противном случае, Хаджар узнал бы, возможно, последнее место во всем мире, где хранилось такое невероятное количество редчайшего из материалов.

— Пойдем, — Лэтэя уже шагнула вперед, как перед ней оказался очнувшийся от шока гном.

— Дорогой гном, — Абрахам вновь обнажил саблю и кинжал. — надеюсь ты понимаешь, что нас тут намного больше, нежели…

— Это ты ничего не понимаешь, человеческий вор, — сплюнул, перебивая, гном.

Он выхватил из-за пазухи небольшой метательный топорик.

Отряд напрягся. В воздухе закружились мистерии оружия и разноцветные энергии.

Гном размахнулся и… швырнул топор себе за спину. Тот, бешено вращаясь в воздухе, в какой-то момент, без всяких видимых причин, начал замедляться.

Вращения все замедлялись и замедлялись, пока, в какой-то момент, не долетев сорока метров до речного берега, оружие упало в снег и разбилось на сотни мельчайших ледяных осколков.

— Жидкий Лед способен заморозить даже Небесного Императора, — тяжело произнес гном. — только те, кто обладают именами огня или севера, могу приблизиться к небольшому пруду из Жидкого Льда. Здесь же — целая река. Среди всех нас, лишь я обладаю именем огня.

Отряд посмотрел на гнома с небольшим недоверием, но… тот факт, что Албаудун владел именем, пусть и, скорее всего, младшим, объясняло его способности и лавовые техники.

Без имени первоначальной стихии использовать такие было бы попросту невозможным.

— Какой у нас чудесатый гном, — хмыкнул Абрахам и почесал бородку. — Я за всю жизнь встречал лишь несколько адептов, владевших младшими именами первоначальных стихий.

Многие из Небесных Императоров и Безымянных владели младшими именами. Но только единицы — именами первоначальных стихий. Земли, Воды, Огня и Воздуха.

— Обопрись, Хаджар-дан, — Албадурт встал около Хаджара и тот, на подкашивающихся ногах, буквально всем весом лег на плечи гнома. — Пойдем. Тебя ждет славная битва, мой друг. О ней, я уверен, тоже когда-нибудь споют песню.

Когда Густаф и Лэтэя отошли, вместе, гном и человек, заковыляли в сторону реки.

Видят Вечерние Звезды, эти сто метро, что им предстояло преодолеть, казались стремительно слабеющему Хаджару длиннее сотни миль.

— Фундамент твоей ступени очень слаб! — крикнула ему Лэтэя. — Ранний переход на следующую стадию…

Дальше её голос стих. Будто мороз, исходящий от Жидкого Льда, смог сковать даже звуки. Но Хаджар и так знал, что она хотела сказать.

При слишком быстром переходе по стадиям, без укрепление фундамента ступени, адепт делал себе только хуже. Именно поэтому даже самым талантливым наследникам богатейших семей требовались наставники. Именно они-то и занимались укреплением этого самого фундамента.

Сделать адепта сильнее, в этом смысле слова, можно было двумя способами — битвами на грани жизни и смерти, либо обучением и знаниями.

Хаджар не успел побывать в такой битве на начальной стадии Безымянного. Битвы с нейросетью не считались. Их количество так же не успело перейти в качество.

Но слова гнома обнадеживали.

Его действительно ждала битва. И не только со льдом. Если он не ошибался, то часть энергии в его ядре принадлежала далеко не Ледяному Волку.

А значит, обладая первоначальным интеллектом, она, как и любой другой осколок или тень, не сдаться без боя.

Его ждала битва.

Битва с…

Он проснулся под навесом, который сам же приделал к постройке, слишком большой, чтобы называться сараем, но в то же время, слишком маленькой, чтобы именоваться домом.

Впрочем, Элене это нисколько не мешало именовать свою обитель именно так — домом. Конечно, по сравнению с дворцами седьмого неба, это выглядело даже скромнее, чем… чем…

— Безымянный! — окликнул его знакомый голос.

Так она решила его называть, а он не был против. Безымянный. Почему бы и нет.

Потянувшись и зевнув, он прикрыл глаза ладонью. Над ним стояла прекраснейшая из женщин. Странно, что так не считали все остальные люди из деревни и поселка, которым они продавали цветы, но Безымянного это мало волновало.

И почему горшечник и боги именовали так ту дочь городского мэра?

— Ты опять продрых?

— Я…

Он не успел договорить.

На него обрушился ушат холодной воды и, стуча зубами, Безымянный выкатился из-под навеса и, завыв раненной тварью из-за Грани, бросился растирать тело заранее заготовленным сеном.

— Женщина, — произнес он, когда хоть немного согрелся. — ты здорова?! Еще не лето!

В ответ Элена только рассмеялась и, поставив ведро, прошептала что-то в ладони, а затем подула на них. Теплый ветер обдал Безымянного и тот разом согрелся.

— Магия, — произнес он и вновь посмотрел на черноволосую девушку. — Ты точно не знаешь, откуда ей владеешь?

Именно поэтому они жили на отшибе вдалеке от деревни. Сельчане не очень привечали волшебницу, или, как они её называли, ведьму. И не важно, что она была старшей дочерью старейшины.

Не важно, что знала как использовать цветы и травы на её лугу, чтобы врачевать. Понимала лес, его обитателей, коренья и листья, чтобы исцелять.

Люди боялись её.

Того, чего они не понимали. И потому не хотели, без надобности, видеть на своей территории.

Это, и многое другое, успел понять Безымянный за год жизни смертным.

— Никто не знает, — улыбнулась Элена и привычным жестом заправила черные волосы за ухо. Солнечный свет искрами сверкал в её зеленых глазах. — некоторые из нас рождаются со способностью говорить с лесами и цветами, огнем и водой. Я сейчас просто попросила ветер согреть тебя и он согрел.

Безымянный перевел взгляд на небольшие ступеньки, ведущие в дом. Там, под одной, самой скрипящей, лежал ларец, содержимое которого могло бы все это объяснить.

Он многое понял за этот год…

Но самое главное — пусть этот ларец так и останется закрытым.

Подняв взгляд к пока еще холодному небу молодой весны, прикрыв глаза от солнца ладонью, Безымянный втянул свежий воздух полной грудью и выдохнул.

— Ты мне иногда кажешься даже более странным, чем я сама! — засмеялась Элена.

— Да, — протянул он. — наверное…

Прожить пусть всего тридцать или сорок оставшихся ему лет смертным и уйти к праотцам, так и оставив знания Седьмого Неба в забвении — не так уж и плохо.

— Ладно, — она подошла к нему и, встав на цыпочки и протянув руку, взъерошила длинные, волнистые волосы. — пойдем. Надо собрать коренья, пока Тели не пришла за отваром.

— Пойдем, — кивнул Безымянный и поспешил следом за Эленой. — А у нас на ужин будет черничный пирог?

— Дай-ка подумать, — девушка сделала вид, что задумалась, а затем резко перешла на бег. — только если догонишь!

— Эй… Хаджар-дан… эй…

Хаджар открыл глаза.

Стоявший рядом с ним гном, окутанный пламенем, дышал на руки, окутанные мерным, зеленым свечением от пылающих энергией рунных татуировок.

Но, даже несмотря на это, и на сразу две шубы, надетые на тело, Албадурт стучал зубами. Кожа его посинела, а изо рта вырывались облачка пара.

Хаджар тоже ощущал лютый холод. Тот замораживал его мысли, проникая в саму душу.

До реки оставалось еще десять метров.

— Я… дальше… не… смогу… — с трудом произнес гном. — Не… смогу…

— Сп-п-п-а-ас-с-си-б-бо, — простучал зубами Хаджар. — д-д-др-р-у-г-г.

Это был первый раз, когда он вернул гному столь серьезное слово, как «друг». Но, наверное, только друг, может протащить на себе чужого человека, когда каждый шаг означал риск отправиться к праотцам.

— Уд-д-да-ч-чи, — ответил гном. — я о-т-той-д-д-ду, н-н-а десять метров. Бу-д-ду жд-д-ать.

Хаджар едва смог кивнуть.

После этого, обнажив меч, он, цепляясь им за обледеневшую землю, пополз к реке изо льда.

Нет.

Сегодня не тот день, когда он встретить праотцов. Она все еще ждет его. Самая прекрасная женщина на свете. С черными волосами. Зелеными глазами. Звонким смехом.

Аркемейя все еще ждала его.

Глава 1455

Хаджар, будто не по земле полз, а взбирался по отвесной скале. Каждое новое движение, очередной удар меча по льду, давались ему вся тяжелее. Мысли и тело отказывались ему подчиняться. Скованные льдом и морозом, они постепенно засыпали.

— Нет, — шептал потрескавшимися, кровоточащими губами Хаджар. — еще не время… еще не время…

Прав был Ледяной Волк или нет — Хаджар не знал. Он не знал, владеет ли он именем Севера или нет. Он не знал, верно ли указала Лэтэя, что жар внутри его ядра и холод Жидкого Льда нейтрализуют друг друга.

Все это было для него не важно.

Он лишь двигался вперед. Как мог. Потому что это все, что имело какое-либо значение в данный момент.

Просто двигаться вперед.

— Прошу, — Безымянный протянул небольшой горшочек с отваром на целебных травах. — Добавляйте в чай по одной ложке в течении месяца.

— Спасибо, — поклонился мальчишка из одной из соседних деревень.

Его звали…

Безымянный забыл, как его звали.

Это было так удивительно.

Что-то забывать. Совершенно новое для него чувство, к которому он так и не смог привыкнуть за эти три года.

— А на свадьбу точно надо в белом приходить? — прищурился парнишка.

Безымянный посмотрел на правое запястье. Там звенели металлические браслеты.

— Таков уклад предков нашей деревни, — улыбнулся он и, так же, как Элен когда-то, растрепал волосы юнцу.

— Ну ладно, — буркнул мальчик и, еще раз поблагодарив и поклонившись, побежал куда-то по своим, чрезвычайно важным, неотложным, юношеским делам.

Оставшись один на крыльце слишком большого сарая или слишком маленького дома, Безымянный потянулся, хрустнул шейными позвонками, размял затекшие плечи и, прикрыв глаза, вдохнул свежий воздух.

Заканчивалось лето.

Небо посерело и опустилось ниже, начиная давить на плечи. Белые перистые облака сменились тяжелыми кучевыми и серыми дождевыми. Скоро начнется сезон гроз.

Титания отступала в свои вечно цветущие сады. Скоро сюда придут Борей со своей кровной — Мэб. Они принесут с собой холод и вьюгу, укрывая землю снегом и льдом, чтобы та, как под одеялом, могла отдохнуть от страстных ласк лета и весны.

Он посмотрел на цветы.

Пожалуй, единственное, по чему он скучал во времена правления Борея и Мэб — по цветам и зелени. Но, как говорил Ляо Фень, все должно находится в равновесие.

Нет ни добра, ни зла. Ни лета, ни зимы. Есть только этот единственный момент, в котором все так, как должно быть, потому что будь это иначе — не было бы этого момента.

Там, на Седьмом Небе, Безымянный никогда не понимал слов мудреца. Слабейшего из богов. Но в то же время — самого уважаемого. Он не имел ни титулов, ни дворцов. Ни библиотек, ни слуг. Лишь маленький народ где-то далеко, у Восточного Предела, почитал его.

Но даже так — не было ни одного Бога, Демона или Сидхе, кто не склонялся бы перед мудростью Ляо Феня. Его статус среди Высших достигал едва ли не того же уровня, что и у Яшмового Императора.

— Может и вы когда-то, — произнес Безымянный. — ступали среди смертных…

С этими словами, Безымянный достал небольшую поделку, над которой работал последние полгода. Вырезанный из цельного дерева инструмент, к которому он приладил сухожилия оленей, натянув их до звона на колки из березы.

Он тронул эти полоски…

— Струны, — произнес он.

И слово, сказанное им, коснулось… струн и те зазвенели извлекая музыку. Его пальцы побежали все быстрее и быстрее, пока музыка не полилась единым покровом.

Она летела над цветами и лугами, плыла над волнами рек и озер. Шуршала среди крон деревьев и птицы, подхватывая её, несли все выше и выше к далекому небу.

И именно там они коснулись ушей той, кто искала своего возлюбленного.

Безымянный увидел лишь вихрь лепестков самых прекрасных из цветов, а когда тот опал, то на цветочном лугу появилась женщина. Женщина столь прекрасная, что цветы на её фоне посерели. Листва деревьев выглядела застывшим болотом. Лазурное небо покрылось сеточкой трещин.

Сама же она, в белоснежном платье, с волосами цвета черного мрамора и кожей, отлитой из бронзы, взмахнула белыми крыльями за спиной и, наклонившись, подхватила белый одуванчик. Зазвенели синие браслеты на её запястьях и корона, в виде миниатюрных крыльев, встрепенулась на ветру.

Её стройное тело не смог бы повторить ни один скульптор. Нежность кожи и прикосновений не сравнимы с лучшими их волшебных тканей седьмого неба. Грудь не возможно ни описать, ни вообразить, если никогда не видеть. Глубина глаз могла поглотить целые океаны, а их сияние — затмевало даже улыбку Миристаль.

Аштари. Богиня любви. Одна из тех, кто вдохнул, когда-то, жизнь в мертвое дерево, сделав его…

— Генерал, — произнесла она, протягивая одуванчик.

Безымянный принял и положил рядом.

Прекраснейшая из обитателей Седьмого Неба. Та, в чьих свитках записи о всех судьбах, коим было переплестись друг с другом. На краткий ли миг или на всю жизнь — Аштари никогда этого не знала. Они лишь вписывала имена, не более того.

— Я искала тебя, мой возлюбленный воин, — она потянула к нему руку, но Безымянный отодвинулся.

Глаза богини сверкнули и мир на мгновение резко померк. Любовь не всегда созидательна. Ляо Фень говорил, что она является одной из самых могущественных сил, объединявших в себе оба начала. Как созидание, так и разрушения.

Безымянный этого не понимал.

До того момента, пока они с Элен впервые не поругались и точно так же быстро помирились.

— Меня зовут Безымянный, — ответил бывший бог. — Что вы хотели, богиня, от простого смертного?

— Смертного? — засмеялась Аштари. И смех её звучал так, что даже стая самых музыкальных птиц не смогла бы перепеть одного её смешка. — Разве смертный может объявить войну всему Седьмому Небу?

— Объявить войну? — удивился он, а потом все понял. — Так вот, что Император вам сказал… что я объявил войну…

— И был изгнан сюда, в мир смертных.

Он промолчал. Лишь тронул пальцами струны инструмента.

— Прекрасное изобретение, генерал, — Аштари села рядом с ним. Она пахла так, как пахнет сама жизнь. — Позволишь я дам ему имя.

— Имя от самой Аштари?

Она кивнула и вновь зазвенели её синие и голубые браслеты.

— Когда я его назову, — произнесла она. — то все существа, что обладают слухом, будут очарованы его звуком. Барды будут слагать баллады, менестрели петь о мифах и легендах. Женщины отдадут ему свое сердце, а мужчины — душу.

Еще до того, как Безымянный успел ответить, богиня склонилась над его поделкой и тихонько произнесла.

— Проснись, Ронг’Жа, теперь ты жив.

И её слова, как недавно слово Безымянного, коснулось инструмента и навсегда стало его сутью. Его Именем. Тем, что делало инструмент самим собой. Давало ему возможность стать частью момента.

— Скажи мне, генерал, что держит тебя здесь? — вдруг спросила Аштари. — Дергера отправили по твоим следам за то, что ты выкрал знания о наших путях. Используй их, стань вновь самим собой и пойдем со мной. Я упрошу отца, братьев и сестер, простить тебя. Двери моего дворца и… не только, — она едва было не коснулась его, но вовремя остановила себя. Что значит прикосновение чистой любви для смертного, как не немедленная смерть. — всегда открыты для тебя.

Глава 1456

Хаджар, опустившись в жидкий лед по пояс, сел в позу лотоса. Он ощущал, как невероятно плотная, но в то же время — жидкая субстанция, обхватила его морозной клетью. И лишь эта клеть остужала стремительно растущий жар в его груди.

Усилием воли он достал из пространственного кольца добытый в храме Темных Жрецов камень. Будто слегка пульсирующие осколки руды серого цвета застыли в воздухе.

Нейросеть тут же выдала сообщение.

[Объект: Неизвестно. Слишком мало данных. Свойства: Неизвестно. Слишком мало данных. Содержание Ед абс. энерг:32,6. Вес:24 кг]

— Этого должно хватить, — произнес он и начал циркулировать энергию так, как это было описано в технике медитации Пути Среди Звезд.

Безымянный перевел взгляд с Аштари на цветочный луг. Цветы больше не радовали его глаз. Небо не будоражило сознание мыслями о приближающейся буре.

Все померкло.

Выглядело серо.

Безразлично.

— Ляо Фень был прав, когда говорил, что рядом с тобой все бессмысленно и бренно, — Безымянный отложил Ронг’Жа и поднялся на ноги. Он подошел к цветку и, наклонившись над ним, укрыл ладонями от Аштари. Маленький цветочек выпрямился и распустил бутон, являя миру свою красоту. — Он не даром утверждал, что любовь — венец всему. Но мы его не правильно понимали. Венец означает — конец. Все начинается в тебе, Аштари, и все в тебе завершится.

Богиня какое-то время сверлила взглядом спину бывшего генерала Седьмого Неба, а затем, звеня браслетами, отмахнулась.

— Ты слишком много времени проводил с мудрецом, — её голос, лишь на мгновение, звучал как-то… иначе. — Его слова отравили твое сознание.

— Мудрость — яд, — кивнул Безымянный. — Мудрец так и говорил. Маленькое её количество, как лекарство, делает жизнь лучше, а большое, наоборот, лишь тяжелее. Я этого не понимал. А теперь, иногда, думаю, насколько тяжела была жизнь мудрейшего из живших, живущих и тех, кому предстоит жить.

— Боги не живут, Генерал, мы…

— Существуем, — перебил Безымянный. — представь, Аштари, что за бремя несет Ляо Фень. Знать, что не живешь, а существуешь. Иметь силу — это исправить. Но мудрость — оставить все, как есть.

— Ну, если тебя так заботит судьба моего дяди — не расстраивайся. Его страдания вскоре закончатся. Не пройдет и сотни народ, как народ Гиртай погибнет, а вместе с ними угаснет и Ляо Фень.

Безымянный обернулся к Аштари. Разумеется сейчас, будучи смертным, он не смог бы отличить, лжет ему богиня или говорит истину. Но этого и не требовалось. У Аштари не имелось ни единого резона говорить неправду.

— Он взял себе ученика, — она крутила в пальцах одуванчик и смотрела на небо. — маленькую, белую змею.

— Белую змею?

Она кивнула.

— Ляо Фень говорит, что змея, обретя мудрость, станет… как же он сказал… драконом? Кажется да, так называется то имя, которое он хочет дать своему ученику. Белый Дракон.

Ученик бога мудрости… в свое время Безымянный просил мудреца об этой чести, но тот отказался. Он сказал, что сильный — выживает, мудрый — процветает. И мир не может состоять лишь из одних. Ибо мудрость без силы — глупость.

Безымянный до сих пор не понял этих слов.

— Как её зовут, Безымянный.

Теперь пришел его черед промолчать.

Богиня же подула на ладонь и одуванчик унесся куда-то среди убегающих на юг и восток весенних ветров.

Приближалась зима. С неспешностью и неотвратимостью гордой королевны.

— Мне просто интересно знать, на какую смертную ты променял меня — богиню Любви и Красоты. Прекраснейшую.

Они оба знали, что она не была прекраснейшей. Та, кто носила этот титул, стояла камнем посреди садов Дергера. И где-то здесь, под этим небом, уже сотни эпох ходил человек, расколовший свою душу, но не утративший цель.

Аштари даже сделала для него эликсир. Если горшечник выпьет его, то на миг сможет обрести силу бога, а затем его душа — все её осколки, сгорят.

Она выполнила указ Императора. Но в то же время… в то же время, она хотела остаться той, что может затмевать улыбку Миристаль.

— Вы можете посмотреть в своих свитках.

— Могу, — не стала отрицать богиня. — но я хочу услышать это из твоих уст.

Он повернулся к лесу. Ему невеста была сейчас где-то там. Собирала коренья впрок. Чтобы хватило на осень и зиму.

— Элена.

— Элена, — повторила Аштари. — Красивое имя. На нашем языке оно звучит, как Арк..

Хаджар стиснул зубы. Энергия из камней, чуждая этой реальности, сопротивлялась его воли. Ему приходилось сражаться одновременно с ней, с жаром внутри своего ядра, холодом льда и подступающей смертью.

Сжав рукоять Синего Клинка, он бился так же отважно как тогда, очень давно, у Хребта Синего Ветра.

Каков бы ни был перед ним враг, он не сдастся на милость судьбы. Если ему придется сделать невозможное, чтобы подняться на Седьмое Небо — он сделает это трижды.

— Я знаю, — Безымянный поднялся и вернулся обратно на крыльцо.

Сколько тысяч лет они сидели так же у порога её дворца и наблюдали за играми звезд в их вечерних садах. И, может, кто-то из смертных мог лишь мечтать о подобном.

Но бывший полубог, Черный Генерал, променял бы их все лишь на один миг. Миг, в котором они вместе с Эленой, смеясь, пытались вылепить из муки кулич для собственной свадьбы.

Это было вчера.

Вчера…

Столь прекрасное слово.

Как и говорил Ляо Фень — оно куда вместительнее «прошлых эпох». Вчера описывает столько, сколько не сможет вместить в себя и тысяча этих самых эпох.

Вчера…

— Я умею ждать, Генерал, — произнесла Аштари. Она провела ладонью в сантиметре от его лица. — Она умрет. А ты не сможешь вечно оставаться смертным. Такова твоя суть. Придет война. Крупная или маленькая. Битва или сражение. Но ты ответишь зову своей сути.

— Если она отправиться к праотцам раньше меня, я последую за ней.

Аштари улыбнулась.

— Ты всегда был наивен, Генерал. Может именно поэтому я тебя и полюбила.

Она коснулась одного из своих браслетов и то, вздрогнув, обернулся длиной шелковой лентой синего цвета.

— Это мой подарок, — она положила ленту на ступени дома. — повяжи её на волосы. И если это твоя истинная любовь, лента не развяжется.

— Если вы знаете, что эта истинная…

— Чем сильнее любовь, тем реже она бывает взаимна, глупый Генерал, — глаза Аштари на мгновение стали грустными. Будто высохли океаны. — Иначе не было бы…

Богиня так и не договорила. Но этого оказалось достаточно, чтобы Безымянный понял, что не один лишь Ляо Фень обладает мудростью на Седьмом Небе.

— Моя сестра, Истани, уже присмотрела этот дом для пока еще не родившейся души Гвел. Волшебнику здесь будет хорошо.

— Что вы хотите сказ…

Аштари исчезла. Мир вновь сиял всеми красками, что померкли на её фоне. И лишь синяя шелковая лента на крыльце слишком маленького дома или слишком большого сарая напоминала о том, что здесь ступала нога Аштари, Богини Любви.

Глава 1457

Хаджар падал куда-то все глубже и глубже. Туда, куда не доставал свет синего неба, накрывавшего бескрайний травяной луг и холм с одиноким камнем и деревом.

Хаджар уносился мысленно все дальше внутрь собственной души и ядра.

Он рухнул прямо внутрь яростной, чужеродной энергии.

— Проклятье, — выругался Хаджар, когда его сознание пришло в норму.

Он обнаружил себя стоящим посреди бескрайнего поля. Над головой, из-за облаков, показывалось закатное солнце. Оно кровью и раскаленным золотом заливало небо.

Дул северный ветер.

Он развевал сотни и тысячи порванных штандартов. Обломанные и целые, воткнутые в землю, застывшие в хватке лишившихся плоти, костяных солдат, они трепыхались над истерзанной броней, изломанными стрелами, покореженными пушками.

Разломанные черепа, превратившиеся в песок кости, бесчисленное множество оружия.

Куда бы не падал глаз, он находил лишь поле брани, оставшееся после стихшей битвы.

Хаджар видел такое не раз и не два.

— Кто ты? — прозвучал голос.

Хаджар обернулся.

Позади него стоял человек. В черной броне, с черным плащом за спиной, синий пояс стягивал его талию, клинок из мрака застыл в руке, а лицо закрывал шлем.

Хаджар с самого начала знал, чья именно энергия оказался в его ядре. Он почувствовал это еще в тот момент, когда вместе с Лэтэей они выбрались из храма Темных Жрецов.

Только не знал как.

— Я Хаджар Дархан.

— Джар… — протянул голос. — ты один из тех, кого выковали из моей плоти, чтобы сторожить меня самого?

Хаджар не ответил. Он помнил историю Фреи об Алдаджире — закованном в цепи гиганте, понесшем наказание за то, что оставил Гору Черепов и продолжил свой род от смертной женщины.

Но… это не могла быть Гора Черепов. Во всяком случае не вся её часть. В ядре Хаджара оказалась лишь маленькая песчинка, ничтожная крупица силы Черного Генерала.

Осколок.

Отражение.

— Зачем ты пришел, воин?

Этот Черный Генерал явно не знал о том, что находился на холме посреди души Хаджара.

Проклятье, все это было настолько сложно, что начинала болеть голова. Все эти тайны и мистерии были куда глубже, чем успел узнать о мире Хаджар. Он не понимал и толики того, что сейчас происходило.

Но он знал одно.

— Если я не убью тебя, то погибну сам.

— Честный ответ, — Генерал выставил перед собой меч. — Тогда сразимся, Хаджар Дархан. Только, прошу, назови мне свое истинное имя, чтобы когда твой череп сделает эту гору выше, я смог помнить о твоей чести и отваге.

Хаджар обнажил Синий Клинок и встал в стойку.

— Меня зовут Ветер Северных Долин.

Лицо противника скрывал шлем, но даже так Хаджар смог уловить удивление Черного Генерал.

— Да будет так, — кивнул он.

И с этими словами началась их битва.

— Безымянный! Безымянный!

Спрятав ленту в карман, он обернулся к тропинке, уходящей под холм. Сейчас по ней бежал тот самый мальчишка, который лишь недавно забрал отвар.

— Что? Ты что-то заб…

— Элена! — выкрикнул мальчишка. — Охотники видели, как её утащили волки!

Его сердце пропустило удар. Он даже не знал, что оно так может. Но сейчас это было не важно.

— Что?

— Туда, — мальчик указал на северо-восток. — Элена собирала коренья, когда из леса вышли Изумрудные Волки и утащили её. Охотники возвращались с добычей и не смогли…

Безымянный уже слышал. Так и не надев сапог, он побежал в указанном направлении.

В его голове колоколом звенела лишь одна мысль «лишь бы все было в порядке. Лишь бы все было в порядке». Вместе с Эленой они жили в гармонии с лесом. Звери приходили к ним с ранами и пара их врачевала, отпуская обратно в лес.

Изумрудные Волки никогда бы не напали на Элену. Она заботилась зимой о их выводке. Оставляла коренья и иногда мяса, если у них бывали излишки.

Безымянный бежал так быстро, как только мог. Но его смертные ноги не могли поспеть за его мыслями.

— «Быстрее! Быстрее!» — подгонял он сам себя. Но плоть не поспевала за волей полубога, привыкшего перемещаться одним лишь усилием мысли.

Добежав до леса, он не обращал внимания на камни, разбивавшие его стопы, на ветки, резавшие лицо, грудь и руки.

Он бежал так быстро, как только мог, пока не обнаружил себя в чаще. Так далеко он еще никогда не забирался. Здесь почти не светило солнце — лучам было трудно пробиться сквозь плотные заросли крон.

— Где же…

Он заозирался по сторонам, но видел лишь деревья, мох и валуны. Слышал только птиц и скрип деревьев, гнущихся под все нарастающим ветром.

— Как же…

Он был воином. Генералом. Он знал, как вести себя на поле брани. Знал, как найти нужного врага из тысячи. Но он понятия не имел, что делать ему в лесу.

Элен пыталась научить его, но…

Сверкнула молния, на миг осветив чащу, а затем ударил гром. Будто вновь зазвучали боевые барабаны и снова армия Седьмого Неба встала за его спиной.

Звери, терзавшие людской народ.

Они для них как твари за Гранью для богов.

Это враг.

Лес — поле битвы.

Как прежде он находил врагов, чтобы защитить Седьмое Небо, так же и сейчас он найдет их, чтобы защитить Элену.

Безымянный опустил руку к поясу, но… та нащупала лишь пустоту. Где его меч? Где его броня. Где армия за его спиной. Почему…

Сверкнула молния.

Ударил гром.

Безымянный упал на колени. Даже открой он ларец, ему не хватит времени, чтобы вернуть себе свою мощь и умения. Он лишь простой смертный и…

Засияли ясные глаза. Это не значит, что он сдаться.

Вытянув руку и стиснув зубы, он провел ладонью по камню. Капли красной крови западали на землю.

Безымянный нарисовал её знак и вписал туда.

— Старик, — прошептал он. — мы бились славно. И множество раз спасали друг другу жизни. Я не буду считать. Лишь прошу тебя. Помоги мне.

Ветер стих. Замолкли кроны и деревья. Но не потому, что буря стихла. Нет, будучи в самом разгаре, она с удвоенной силой обрушивалась на земли. И ветвистый белый змей молнии медленно спускался сквозь черные туча.

Так же медленно, как ступал по мху высокий старец. Тело его скрывала кольчужная броня. Густая седая борода опускалась до груди. За спиной он нес тяжелый, двуручный меч.

Старик Борей, Северный Ветер.

— То, чего ты хочешь… — прогудел он густым басом. — Дергер сможет тебя найти. Может не сейчас. Может через годы. Но из-за этого он найдет тебя.

Безымянный промолчал.

— Ты действительно хочешь всем пожертвовать?

— Твои слова, Борей, звучат так же, как слова Императора.

— Потому что, может, он был прав.

Они смотрели друг другу в глаза. Такие похожие друг на друга. И такие разные.

— Ты знаешь, на севере не дарят подарки. Есть ли у тебя что-то взамен, Безымянный?

Только в этот момент он понял, что впопыхах схватил первое, что попалось ему под руку. Он держал Ронг’Жа. И его же протянул Борею.

— Это все, чем я владею, кроме своей жизни, — произнес он. — в качестве своего дара я предлагаю тебе все свое имущество.

Борей забрал инструмент.

— Первый из своего рода, — произнес он. — именованный Аштари и созданный Черным Генералом. Ему не будет равных.

— Борей! — напомнил Безымянный.

Старик замедлил время, но это не означало, что им можно было разбазариваться. Это то, чему Безымянный научился у смертных — ценить и уважать время.

— Я думал оставить его себе, — вздохнул старец. — как память о наших славных битвах. Но, видимо, не суждено. Если ты возьмешь его, то в следующий раз, когда мы встретимся, мы будем биться не плечом к плечу, а лицом к лицу.

Безымянный сделал шаг вперед. Его глаза пылали огнем. И будто били барабаны и армия поднялась за спиной смертного. Как если бы вновь развевался черный плащ и сияла кровью врагов броня из мрака.

— Передай им всем, — говорил он и будто гремела буря. — Императору, демонам, народу Дану. Армиям смертных. Легионам тварей из-за Грани. Любой, кто осмелится. Любой, кто придет в этот край. Я убью вас всех и души отправлю к праотцам. И знай, старик, для этого мне не потребуется сила полубога.

— У нас нет праотцов, Генерал.

— Поверь мне, — он вытащил Черный Клинок из земли. — если вы приедете к тем, кто мне дорог, с мечом и огнем, то встретитесь с ними. Мое слово.

Сверкнула молния.

Старик исчез, а смертный, вооруженный черным, как ночь, мечом, помчался вглубь леса. Он знал где его враг.

Глава 1458

Она лежала израненная, в крови и земле. Порванное платье лоскутами накрывало некогда прекрасную кожу атласного цвета. Он нагнулся над ней и, дрожащей рукой, провел по лицу.

Она еще дышала.

Элена еще дышала.

— Это хорошо, — выдохнул Безымянный.

Прислонившись к дереву, он вонзил меч в землю. Вокруг него, истерзанные и разрезанные, иссеченные, пронзенные, разорванные голыми руками на части, валялись останки Изумрудных Волков. Стая почти в полсотни особей так и не смогла закончить начатое.

Кто знает, почему вдруг их друзья обернулись против них. Они всегда поддерживали хорошие отношение с лесом и с этой стаей в особенности.

Но, кто знает.

Впрочем, это сейчас генерала не волновало. Искусанный, с вырванными кусками плоти, в луже собственной крови, он смотрел на темное небо.

Буря постепенно уходила дальше на запад, оставляя здесь, в лесу, свежесть и порывистый ветер, так приятно обдувавший распаренную кожу.

Он не чувствовал боли.

И все медленнее билось сердце.

Тук-тук…тук… тук-тук.

Безымянный приложил ладонь к груди. Прежде он еще никогда не ощущал этого. Биения своего сердца.

— Значит… оно у меня… все же есть.

Он вспомнил слова Тисэ, возлюбленной того смертного. Они хорошо с ней общались… насколько хорошо вообще могут общаться пленник и его надзиратель. Но за те тысячи лет, что они провели в садах Дергера за неспешными беседами и созерцанием отражений на глади Ока Богов, они успели познакомиться.

И все эти тысячи лет, пока её не обратили в камень, она, несмотря на изобилия Седьмого Неба и прекрасные образы богов, тосковала по дому и своему возлюбленному — простому горшечнику.

Он спрашивал у девушки, как это возможно. Она же удивилась такому вопросу, ответив, что задать его мог только тот, у кого нет сердца.

— Теперь… понимаю, — прошептал Безымянный.

Сейчас, в этот момент, сжимая рукой ладонь Элены, он бы не задал такого глупого вопроса.

Его веки тяжелели и медленно опускались.

Интересно, каков будет дом его праотцов? Встретит ли он там Элену? Примут ли его хлебом и медом, усадят ли за стол и спросят обо всех делах. И он будет рассказывать.

Рассказывать о тех нескольких летах и зимах, что провел в деревне смертных с человеком, значащим для него куда больше чем целый мир, который он оберегал на протяжении тысяч эпох.

Он уже чувствовал.

Чувствовал теплый ветер, согревавший его замерзшие кости и душу. Чувствовал касание колосьев пшеницы и ржи, которые помогал собирать крестьянам в деревне. Слышал лай собак и смех детей. Слышал, как готовили праздник смены сезонов. Наряжали пугала, чтобы сжечь их в праздничном огне, провожая таким образом весну и лето.

Он уже шел дом…

— Тебе еще не время уходить, прославленный генерал.

Он открыл глаза.

Перед ним стояла фигура, завернутая в изорванный, старый плащ. Безымянный не видел ни лица, ни тела этого… создания. Но по рассказам от фей и младших богов слышал, что под плащом скрывается столь невероятное уродство, что его невозможно стереть из памяти. Хоть раз увидевший облик странника навеки обречен лицезреть его в своих ночных кошмарах.

— Ты… пришел отомстить… мне? — спросил Безымянный.

Он попытался подняться на ноги, но не смог. Может быть, если бы прошло несколько лет перед сражением с волками, он смог бы вернуть себе знания меча.

Не силу полубога.

Лишь знания.

Этого бы хватило.

Хватило, чтобы защитить Элену и деревню от всех, кто мог прийти за ними. Пусть хоть от самого Императора. Черный Генерал знал то, чего не знали другие боги — смертные были куда сильнее, чем казалось и тем, и другим.

Фигура опустилась рядом с ним. Тьма окутывала её лицо. Может, оно и к лучшему.

— Зачем мне тебе мстить, генерал? — спросил она. — Ты был лишь псом, выполнявшим приказы. Кто будет мстить псу?

Безымянный улыбнулся. Кровавой, жуткой улыбкой. Он хотел было скинуть капюшон с лица пришедшего, но не нашел в себе сил пошевелить рукой.

— Зачем… ты пришел?

— Заключить сделку, конечно же.

— Сделку? — удивился генерал. Он не особо любил слухи и кривотолки Седьмого Неба, предпочитая светским беседам библиотеки и общество Ляо Феня, но… даже его познаний хватало, чтобы помнить об одном «небольшом» инциденте. — Разве… сделка с Хельмером… не отучила тебя… от этого.

Лица фигуры видно не было, но Генерал буквально всем своим «я» ощутил, насколько эти слова задели странника.

— Кошмар еще получит свое, — ответил визитер. — но он, лишенный чести и достоинства, эмиссар Князя, и ты — доблестный генерал, вы разные сущности. Тебе я доверяю.

— Почему?

— Тебе доверяла Тисэ, — ответил он так, будто это могло объяснить любое явление под вечерними садами звезд.

— И чего… ты… хочешь… горшечник? — с трудом произнес генерал.

— Чтобы ты жил, генерал, — существо под плащом протянула руку. Руку, которая была даже страшнее тех отростков, что видел генерал у тварей, пришедших из-за грани. Покрытая струпьями, язвами, сочащаяся гноем. Белые черви ползали на облезших плотью костях. Мухи роились над вырванными ногтями. — Жил, и помнил.

Рука коснулась плеча Безымянного и в тот же миг боль ушла. Раны на его теле стремительно затягивались. Кровь буквально «затекала» обратно в вены и артерии.

И то же самое происходило и с Эленой, когда Горшечник коснулся и её.

— Помнил, кто тебя спас, — плащ вновь накрыл фигуру. Она выпрямилась и, развернувшись, отправилась куда-то дальше — в глубь леса. Унося за собой эхо от звучавших в шелесте крон слов. — Война, где мы будем биться плечом к плечу, еще впереди, мой будущий друг.

Друг?

Он никогда прежде не слышал этого слова.

Интересно, что оно могло означать.

— Безымянный?

Элен приподнялась и он не смог сдержать себя. Обхватив её, он крепко прижал к себе и зарылся лицом в душистые волосы. Она пахла так же, как и всегда.

Пахла жизнью.

— Что… что произошло?

— Это не важно, — произнес генерал. — главное, что ты в порядке… главное, что все в порядке…

Она гладила его по волосами и что-то нежно шептала на ухо. Но взгляд её не сходил с вонзенного в землю меча с клинком и рукоятью черными, как мрак. Они напоминали ей старую легенду, которую она слышала от матери её матери.

Про то, что этот мир оберегает закованный в ночь генерал, неустанно бьющийся с демонами и монстрами, возжелавшими пожрать солнце и луну.

Красивая сказка.

Глава 1459

Хаджар оттолкнул противника плечом. Крутанув перед собой клинок и отбив меч Черного Генерала, он разорвал дистанцию и шагнул назад.

Тело ошпарило и Хаджар отшатнулся чуть дальше. Сломанный меч одного из воинов рассек его бедро. И, потеряв равновесие, Хаджар едва было не пропустил мощный секущий удар. Направленный в место ранения, он явно свидетельствовал о невероятном умении и обширном опыте битв Черного Генерала.

Тот моментально среагировал на небольшую оплошность противника и использовал её в качестве собственного преимущества.

Хаджар выставил жесткий блок и сталь зазвенела о сталь. Разноцветные искры опалили их одежду и броню. Зашипели и задымились старые кости.

Воспользовавшись силой удара противника, Хаджар развернулся на пятках и нанес широкий удар наотмашь. Он целился в край шлема противника. Если не срубит голову, так хоть шею повредит.

Удар очень сложный, требующий многих лет практики и еще больше — оттачивания в реальных поединках и сражениях. Но с другой стороны, предвидеть такой или защититься от него было практически невозм…

— Бам!

И вновь метал зазвенел о метал, когда Синий Клинок врезался в подставленную гарду Черного Клинка.

Две генерала разошлись в разные стороны.

Тяжело дышащие, покрытые ранами, они смотрели друг на друга без ненависти или злобы. На вершине этой миниатюрной копии Горы Черепов встретились не два врага, а два солдата. И каждый из них хотел победить. Не только чтобы выжить, но и чтобы стать сильнее.

Такова была их суть.

Таков путь.

Путь к цели, где каждый шаг — очередное сражение.

— Ты бьешься достойно, Ветер Северных Долин, — выпрямился Черный Генерал. — Ты владеешь мечом лучше большинства из тех, с кем доводилось биться. Я признаю тебя.

Генерал слегка поклонился.

Признание от величайшего из мечников? Что же, может быть Хаджар, в таком случае, не просто так, живота не щадя, шашкой размахивал все эти годы.

Парадоксально, но несмотря на то, что они находились внутри ядра — в самом центре источника энергии Хаджара, здесь ни присутствовало этой самой энергии.

Они бились как смертные. Лишь мечами и телами.

— Но, позволь мне посмотреть, славный воин, — Черный Генерал опустил меч. Несмотря на то, что он стоял прямо и открыто, казалось будто он все равно принял какую-то стойку. — Как ты понимаешь меч.

Он взмахнул клинком и Хаджар ощутил силу, которую прежде не встречал. Это не было волей, энергиями, мистериями или магией Слов. Нечто другое, гораздо более… сложное и простое одновременно, устремилось в его сторону.

— Проклятье, — выругался Безымянный.

Он опустил ладонь в бочку с холодной водой и провел ею по лицу. Давно он уже не резался при бритье, но наука, даже спустя столько лет, все равно ему не давалась.

Когда вода успокоилась и гладь вновь стала зеркальное, он посмотрел на себя. Морщины избороздили его некогда молодое лицо. Волосы как на голове, так и на лице — побила седина.

Сколько ему теперь по меркам людей?

Двадцать раз по тысячи тысяч эпох он прожил на Седьмом Небе.

И пятнадцать лет среди смертных.

Может быть тогда… тридцать пять? Во всяком случае — выглядел он точно на тридцать пять лет.

За это время он успел стать плотником, затем кузнецом, а под конец — пахарем. Почему-то сеять и жать, ему нравилось больше всего остального.

Иногда он помогал с овцами и скотом. Он пас их на отдаленных лугах и долинах, где смотрел на высокие гори, раньше казавшиеся ему замирающими волнами.

Он видел, с высоты небес, как те сменяли друг друга в неспешном беге куда-то к горизонту.

Теперь же они выглядели монументальнее дворцов богов.

Богов, о которых он теперь редко уже вспоминал. Что ему бывшие хозяева и соратники, когда крышу надо поправить. Сени подлатать. Заготовить запасы на зиму. Еще он обещал старосте подковать мулов и заново сделать большой плуг, который сгорел в сезонном пожаре.

Дел было столько, что страшно даже начинать перечислять.

Безымянный посмотрел на ладони, которыми держал простой, охотничий нож. Покрытые застарелыми мозолями, с грубой и неприятной кожей.

— Глупый ты парень, — вздохнул Безымянный.

Абендин… сколько лет минуло с тех пор, как маленький бог, скрыв деревню от взора Дергера, увел бога войны за собой. Интересно, что с ним стало? За все это время, Безымянный или, как на современном языке это звучало у смертных — Дархан, так и не почувствовал смерти друга.

Может тому удалось сбежать в край Фей? Стены Тир’на’Ног могли укрыть даже от взора Императора. Или, быть может, Князь приютил Абендина у себя. Пожалуй, они бы сошлись характерами.

— Безымянный.

Он обернулся.

Элен, развесив белье, подошла к нему сзади. Она уже не была так же юна, как пятнадцать лет назад. Седина тронула и её волосы. Морщинки паутиной скапливались вокруг глаз и уголков губ. Но для него она была все так же прекрасна, как и в тот день, когда он в прямом смысле фразы — свалился ей на голову с неба.

— Родная, — он провел пальцами по щеке. Немного огрубевшей, но такой же приятной.

Но и не удивительно, ведь она встретила уже тридцать одну зиму. А зимы здесь, неподалеку от ущелья, были суровыми. Ни Борей, ни Королева Мэб, не щадили северный край. Впрочем, никто у них этого и не просил.

Жаркое лето и холодное зима. Золотая осень и зеленая весна. Что еще может желать простой крестьянин, живущей на земле и землей.

— Опять, — она опустила взгляд и провела ладонью по животу.

Он обнял её. Чувствовал, как горячие слезы падают ему на грудь и прижимал все крепче.

— Все будет хорошо, родная, — повторял он, целуя макушку. — Все будет хорошо. У нас обязательно получится.

— Не знаю, Безымянный, — она едва слышно всхлипывала. — За что… чем мы провинились перед Истани, что она не посылает нам дитя?ёё

Истани… так в этом крае звали Кестани — богиню судьбы. Именно она, по мнению людей, посылала или, ка в их случае, не посылала дитя.

— Пойдем, — он взял её на руки. Легкую, как пушинку, и отнес по ступеням в их небольшой дом. — тебе надо отдохнуть.

Укрыв её одеялом и распустив длинные волосы, он поцеловал её лоб и собирался было уйти — кровлю подлатать или инструменты проверить, но его обхватили за запястье нежные, пусть и сильные, пальцы.

— Ты будешь здесь, когда я проснусь?

— Всегда, — прошептал он улыбаясь.

— Обещаешь?

— Мое слово, — кивнул он. — Когда ты проснешься, я буду рядом.

Она кивнула.

Рядом, на комоде, лежала синяя шелковая лента, которой она подвязывала волосы. Безымянный же, задув пламя свечи, вышел на крыльцо. Он уже знал, кого там встретит.

Ту, что теперь имела над ним власть.

Глава 1460

Она стояла на излучине ручья, омывавшего подножие их цветочного холма. Белые, легкие одежды развевались на ветру. Черные волосы, уложенные в простую, но красивую прическу. Позади неё понимались зеленые верхушки деревьев и заснеженные вершины гор ущелья.

С них падали водопады Жидкого Льда. Столь холодной субстанции, что на расстоянии сотен километров смертные превращались в замороженные статуи.

Запретные, сакральные места, где, по преданиям, жили белые псы — слуги королевы Тьмы и Холода. Запряженные в её боевые сани, они были грозными противниками и героями множества песен и легенд.

— Истани, — слегка поклонился Безымянный.

Там, где ступали ноги богини судьбы, расцветали белые цветы. Но стоило ей пройти дальше, как они тут же чернели и вяли.

Наверное, Ляо Фень смог бы найти в этом какую-то метафору судьбы, но не Безымянный.

— Мы никогда с тобой не ладили, — она нагнулась и провела пальцами над цветком. Наверное в этом и заключалось их с сестрой главное отличие. — Из всех дворцов и библиотек, лишь мой ты так и не посетил, прославленный генерал.

— Ты уже второй бог, что посещает этот край, — Безымянный сделал шаг назад. В сторону ступеней. Там, где рядом с ларцом лежал его меч.

— Четвертый, — поправила Истани. — Абендин смог отвести взор Дергера. Маленький бог оказался сведущ в магии. Никогда бы не подумала, что он на это способен.

Безымянный сделал еще один шаг и нащупал пяткой небольшой деревянный колышек. Это была его первая плотническая поделка. Простой механический рычажок, который поднимал ступеньку.

Не ломать же её каждый раз.

— Я пришла к тебе с миром, Генерал, — Истани повернулась к нему и в её глазах он увидел десятки и сотни бликов. Бликов собственной судьбы. — Тебе не понадобиться твой меч.

Ну конечно же она знала. Не могла не знать. Ведь именно в её дворце теперь хранился свиток с его именем. Именем, которое он не помнил.

— Ты был единственным, чье имя так и не вписали в книгу, — она отвернулась и обратила взор к горам.

— Когда-нибудь эти горы и этот луг будут разделять сотни и сотни километров, а назовут их Грэвен’Дором, — прошептала она.

Она знала. Знала больше, чем Яшмовый Императора и Ляо Фэнь вместе взятые. Но почти никогда не показывала своих знаний. Лишь редкие счастливцы или же… несчастные, могли рассказать о том, что Истани одарила их пророчеством.

Может именно поэтому, поскольку она не могла выговориться, вместе с Аштари они посадили в начале начал семена, выросшие в Древа Жизни.

Деревья, живущие, как и Истани, одновременно в прошлом, будущем и настоящем, но не имеющим такого интеллекта и силы, как богиня, чтобы разделять эти три времени.

— Зачем вы пришли, богиня? — спросил Безымянный. — Или это…

— Она никогда не сможет понести от тебя дитя, Генерал, — перебила богиня и так зная, о чем будет вопрос. — Ты и сам это знаешь. У дерева и человека не может быть ребенка.

— Что…

На мгновение Безымянному показалось, что он прирос к земле. Что его ноги — огромные и могучие корни, пронзающие собой половину всего мира. Что его руки — два огромных крыла зеленых крон, накрывших собой небо, а тело — необъятный ствол.

Наваждение исчезло так же быстро, как явилось перед его взором.

— Ты был рожден чтобы быть деревом, — произнесла богиня. — мертвым деревом. И потому твое семя тоже мертво. И этого не изменят ни боги, ни демоны, ни Сидхе, ни Врата, отважный Генерал. То что мертво, не может дать жизнь.

Безымянный опустился на землю. Сердце его бешено стучало в груди.

Это был так давно…

Так давно…

Он думал, что забыл.

Надеялся, что забыл. О том неисчислимом времени, когда еще не были рождены боги и первый Яшмовый Император не ступал среди бескрайних, но пустых вечерних садов.

Уже тогда он склонялся над своей погибшей матерью, не в силах даже проронить слезы и…

Безымянный помотал головой.

Это был просто сон.

Далекий сон, где эпохи сверкали мгновениями.

Когда он очнулся от него, то держал в руках меч, был закован в броню и именован воином. Первым воином Безымянного Мира.

— Зачем вы пришли? — второй раз повторил Безымянный.

Он нажал на маленький деревянный колышек и ступенька откинулась, обнажив ларец и черный меч в простых, кожаных ножнах.

— Эта сила, — Истани повернулась к нему и указал на меч. — что делает тебя равным нам, богам. Как ты назвал её?

— Терной, — ответил Черный Генерал.

— Почему?

— Она сказала мне, как её зовут, — честно ответил Генерал. — когда я впервые коснулся её.

— Или же создал, — вновь тихо прошептала Истани. — человек не должен обладать силой бога, Генерал. Это не правильно.

— В этом мире нет ничего правильного. Или справедливого. И только это — правильно. Есть лишь необходимость. И те, кто готов брать на себя ответственность за неё.

Истани улыбнулась. Она не была так же красива, как сестра — Аштари, но было в ней что-то такое… чарующе пугающее. Как в неотвратимости своей матери.

Ушедшей в вечность Смерти. Той, что придет, однажды, за всеми. Даже за собственными детьми. Её пустой, заброшенный дворец, обходили стороной даже Император и Ляо Фень. Из всех обитателей Седьмого Неба, лишь Черный Генерал побывал там, найдя вместо библиотеки лишь несколько старых книг.

— Аштари права — ты слишком много общался с нашим Мудрецом.

— Я не повторяю трижды, богиня, — Безымянный поднял меч. И как тогда, прежде, мир замер и будто что-то огромное и невероятно могущественное накрыло собой все небо. Истани не ощущала ни магических слов, ни энергий, ни воли или мистерий меча. Эта была какая-то другая сила. Сила смертного. Способного убить бога.

— Так вот, для чего ты, на самом деле, посетил все библиотеки дворцов, — вдруг поняла она. — Мы думали… что же. Глупо ожидать от дерева, что оно станет рыбой. Ты был пробужден, чтобы быть сильнейшим. И это твоя неотвратимая суть. Стремится к еще большей силе.

Он молча вглядывался в глаза самой судьбы. Судьбы, которую он мог одолеть своим мечом.

— Эта сила, — Истани провела ладонью по воздуху. Будто могла кожей ощутить её касания. — Она почти равна силе нашего Императора.

— Вашего Императора, — поправил Безымянный. — у меня нет властителя кроме этого, — он указал себе на грудь. — и этого, — а затем на лоб. — и того, что выше, — а затем будто послал это движение к небу.

— Того, что выше?

— Отца моего отца и матери моей матери, — пояснил Безымянный. — путей моих предков.

— Твои предков… — вздохнула Истани. — в тебе, теперь, смертного больше, чем божественного.

Он вновь промолчал.

— Что же, — вновь вздохнула Истани и взмахнула рукой.

Глава 1461

Рядом с излучиной ручья, в том месте, где стояла Истани, появилось каменное ложе. Красивое и древнее. Старше, чем могли представить себе смертные.

— Когда придет время, — произнесла богиня судьбы. — положили тело возлюбленной на эту постель.

— Зачем?

— Потому что только сделав так, ты сможешь, однажды, вновь её встретить.

— С чего ты взяла, богиня, что я собираюсь с ней, и с кем бы то ни было, расставаться, — Безымянный поднялся на ноги и направился вниз к холму. И с каждым его шагом сила вокруг него лишь росла. Она поднималась, словно волна цунами. Неудержимая и могучая сила, о которой не знали даже боги.

Ибо не было этой силы до тех пор, пока Черный Генерал не собрал воедино все знания Седьмого Неба и не объединил их со знаниями смертных. И теперь, тот ларец, что раньше хранил бесчисленное множество свитков, содержал лишь один.

Одно слово было написано на нем.

«Терна».

Слово, могущества в котором содержалось больше, чем на всем Седьмом Небе.

И эта сила, способная сжечь край богов, нависла над Истани.

Но она не испытывала ни капли страха перед могуществом, почти равным Яшмовому Императору.

— Твоя доблесть и честь всегда восхищали меня, славный Генерал, — богиня опустилась в красивом и изящном книксен. — считай это даром от той, под чью власть ты сошел самостоятельно — прежде такого никогда не случалось. Чтобы избавленный от цепей судьбы, сам надевал на себя эти оковы. А теперь — прощай. Такой ты, как есть сейчас и такая я, как есть сейчас, больше уже не встретимся никогда. Живи свободным, Черный Генерал. И умри достойно.

С этими словами она исчезла.

Безымянный остался стоять один на один с каменным ложе.

На краю Седьмого Неба, там, где заканчивались сады Яшмового Императора, не было никого.

Так могло бы показаться.

— Ты принесла? — спросил голос.

— Все, как вы и просили, мой повелитель, — поклонилась Истани, передавая Императору ларец. — Здесь все свитки судеб детей и храмов Дергера.

Пустота приняла ларец и опустила его рядом с собой.

— Можешь быть свободна, Кестани.

— Да, мой повелитель, — поклонилась богиня и исчезла, вернувшись обратно в свой дворец.

Она редко покидала его чертоги и, каждый раз вновь совершая одну и ту же ошибку, зарекалась покидать вновь. Но, видимо, и её свиток, который она так и не смогла открыть, был так же всевластен над ней самой, как она — над другими.

Судьба, самой Судьбы.

Может быть однажды она наберется храбрости обсудить этот вопрос с Ляо Фенем, но не сейчас…

Пустота вновь осталась в одиночество созерцать миры, сотканные в прекрасных облаках, закрывавших смертных от богов. И лишь иногда они приоткрывали свои белоснежные шоры, чтобы продемонстрировать бескрайние просторы.

— Ты можешь не скрываться, Мудрец.

Рядом с пустотой оказался мужчина средних лет. Невысокого роста, простого телосложения, с ничем не примечательны лицом и в простых, серых одеждах.

При взгляде на него, никто бы никогда не понял, что видит бога.

— Ляо, — поздоровалась пустота.

— Император, — поклонился бог Мудрости. — Сегодня прекрасный день, не находите?

Пустота ответила не сразу.

— Сегодня… — произнесла она. — день… ты говоришь странные слова, Мудрец. Простые, но очень сложные.

— Что просто для смертного — сложно для бога, мой Император. И наоборот. Именно поэтому мы никогда не поймем друг друга.

— Иногда меня поражает твоя способность извлекать мудрость из каждого оброненного слова.

Ляо Фень поклонился. Не ниже, чем требовалось. Но и не выше. Ровно так, как положено и как заслуживал того Император.

— Но чаще, — продолжила пустота. — она меня утомляет.

— Мудрость как горб, мой Император, — ответил мудрец. — она делает несущего для остальных неприятным. Она тяжела. Нести её неудобно. И каждый раз хочется сбросить.

— Так почему ты этого не сделаешь, Ляо Фень? Только не говори, что это делает тебя — тобой. Ты бы нашел себе любое другое занятие по душе. Может, наконец, построил бы себе дворец, а не тот дом на отшибе, куда и зайти стыдно.

Ляо Фень ответил не сразу. Он размышлял какое-то время над услышанным.

— Возможно, — наконец произнес он задумчиво. — я не достаточно мудр для этого, мой Император. И потому продолжаю нести свой горб так, будто он мне не вредит, а помогает. Хотя это и не так.

Император засмеялся. Так громко, что в облаках начали сверкать молнии.

И столь же резко он замолк и, как показалось, положил ладонь на крышку ларца.

— Ты ведь за этим пришел, да?

Мудрец не ответил.

— Так почему тогда молчишь, мудрец? Разве ты не способен подобрать тысячи тысяч слов, что могли бы убедить меня не делать того, что я собираюсь.

— Может я смог бы подобрать и больше, мой Император, — склонился Ляо Фень. — но даже все они вместе не изменят вашего решения.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что никто, кроме вас самого не подберет нужных слов для вас, — ответил мудрец и повернулся к облакам. — я же пришел, чтобы напомнить вам о них.

— И ты напомнил, мудрец.

В то же мгновение ларец вспыхнул огнем из чистого золота, после чего прах, поднятый ветром, полетел куда-то вниз. А там, на Седьмом Небе, от ужаса и боли закричал бог, уже запрягавший свою боевую колесницу.

— Это начало, мудрец. Начало конца.

Пустота вновь осталась сидеть на краю миров одна. И лишь эхо слов исчезнувшего мудреца шептало.

— Все, что обозримо, то не вечно, мой Император.

Из пустоты появилась рука.

Он все еще мог себя видеть.

Проклятый Мудрец…

Хаджар, окровавленный и израненный, качающийся, плохо понимающий, что происходит, стоял напротив целого и невредимого Черного Генерала.

Обломив чужой штандарт и привязав стягом древко к торсу, Хаджар укрепил его в горе из костяного песка и черепов.

— Ты не сдаешься, отважный воин?

— Не сегодня, — кровью сплюнул Безумный Генерал и повторил. — Не сегодня.

— Что ж, — замахнулся величайший мечник. — тогда закончим на этом.

И он ударил.

Глава 1462

Не успел Безымянный вернуться в дом, как с неба ударил золотой столп. На некогда цветущем поле появилась колесница, а в ней стоял разъяренный Бог Войны.

— Дергер?

— Как ты посмел, пес?! — взревел небожитель и замахнулся метательным копьем. — Как посмел ты поднять на них руку?! Разве этому я тебя учил?! Разве это честь и достоинство воина?!

— Что? О чем ты говоришь?

— Ты хуже самого последнего предателя! — бушевала ярость бога, выжигая и лес, и деревню, лишь маленький дом остался невредим, оберегаемый силой генерала. — И за это ты поплатишься! Поплатишься за смерть всех, кто был мне дорог! За моих детей! Моих последователей! Мои храмы! Мои страны! Сколько безвинных жителей! Сколько горячо любимых тобою смертных! И все это, чтобы досадить мне?!

— Я не понимаю, — закачал головой Безымянный. — Постой! Что ты делаешь!

Он узнал этот артефакт.

Артефакт, принесенный им самим же в дар Дергеру. Артефакт, отобранный в битве с Королевой Мэб, решившей воспользоваться ситуацией с тварями за Гранью и напасть на Седьмое Небо.

Вечно Падающее Копье.

Оно белой молнией устремилось в сторону маленького дома.

— Элена! — выкрикнул Черный Генерал.

Вся его сила. Вся мощь обрушилась на артефакт старше, даже чем он сам. Но как бы ни была сильна Терна, он еще не успел овладеть ей в полной мере.

Она лишь замедлила копье, не более того.

И тогда Черный Генерал вдохнул эту силу внутрь и сделал шаг вперед. Такой быстрый, что он смог обогнать молнию, до которой не мог дотянуться даже бог скорости.

Удар был сокрушительный.

Терна, пульсирующая в душе Генерала, смогла сдержать лишь большую её часть, но не всю.

Разметало ступени и расколотый ларец, с порванными на лоскуты свитком, разлетелся по ветрам всех четырех сторон света.

— Бам-бам!

Белый свет волной омыл дом.

— Нет, нет, нет, — причитал Безымянный, вынося из дома бездыханную Элену.

— Бам-бам-бам! — стучали где-то позади боевые барабаны.

— Пожалуйста, — горячие слезы лились по его щекам. Впервые за все эти эпохи. — пожалуйста… зачем мне все тогда.

Он проводил пальцами по её бледнеющий коже.

— Генерал!

Он поднялся с ней и шагнул вперед. Бережно опустил тело на каменный пьедестал. И стоило ему это сделать, как и Элена и её ложе исчезли, оставив Черного Генерала один на один.

Один на один с ранами от унесшегося в пустоту Вечно Падающего Копья.

Один на один с яростью, вулканом клокочущей в его груди.

Он обхватил рукоять меча.

Пятнадцать лет.

Пусть он гремят!

— Что? — заозирался Дергер.

— Бам-бам! — ударили боевые барабаны.

— Откуда? — кони в колеснице заржали, когда тысячи и тысячи голосов выкрикнули.

— ГЕНЕРАЛ!

Пятнадцать лет мира и покоя.

Черный генерал запрокинул голову к небу. На его плечи лег черный плащ.

— ГЕНЕРАЛ!

Черная броня сковала тело.

Тьма накрывала пылающую деревню и горящий лес. Небо покрывалось огнем непроглядного мрака.

Черный шлем закрыл его лицо и седеющие волосы.

— Что ты делаешь?! — выкрикнул Дергер, чье золото начало меркнуть.

Он знал.

Кестани знала.

Он никогда уже больше не сможет встретить Элен. Она ждала его в доме праотцов. Но никто не скажет, что Черный Генерал уйдет к праотцам не в блеске воинской чести и славы. Как он посмотрит в глаза своей жене, будь это иначе. Как поздоровается с праотцами и поклониться матерям его матерей.

Нет.

Гремели барабаны.

Он обещал…

И стучали оружием его верные воины.

Дал слово Императору…

И пусть все пылает!

— ЧЕРНЫЙ ГЕНЕРАЛ! — звучало отовсюду.

И с воплем дикой ярости, раненный копьем, с разбитым сердцем и пылающим тьмой клинком, он обрушился на Дергера.

Он заберет с собой этого глупого бога и тогда сможет встретиться с праотцами.

Черный генерал ударил.

Ударил мечом прямо в собственное сердце.

— Что…

Хаджар, уже готовившийся нанести свой последний контр-удар не мог понять, что происходит. Только что отважно бившийся воин ударил сам себя.

— Приходи, когда станешь сильнее и поймешь свой меч, воин, — произнесла исчезающая тень. — и тогда я убью тебя и закончу начатое.

— Постой!

Но видение Горы Черепов все отдалялось и отдалялось, пока Хаджар не очнулся в небольшом ручье. Он сперва не понял, где находиться. Лишь недавно он спускался по берегу, укутанному белым одеялом снега и льда. Теперь же он смотрел на распускавшиеся цветы.

И маленький ручей Жидкого Льда обтекал его ноги и тело.

— Анализ, — мысленно приказал он.

[Запрос принят… запрос обработан. Хаджар Дархан Ступень эволюции «Безымянная». Стадия эволюции «Средняя»]

Значит он все таки смог.

— Да что ж такое-то? — закричал знакомый голос. — Да как же так-то! Такое сокровище пролюбили! Столько денег проимели!

— Ну, мы ничего не любили и никого не имели, — засмеялся другой, немного прокуренный и чуть старый голос. — Или ты, Густаф, все таки не просто чесал там что-то в штанах? Тебе бабки не говорили, что от таких увлечений волосы на ладонях вырасти могут.

— Иди к демонам, Абрахам. Я предпочитаю своим рукам женщин.

— Только проблема в том, что они тебе не дают, юнец! — вновь засмеялся вор.

Хаджар поднялся на ноги. Он чувствовал себя превосходно, но… немного странно. Он помнил, как бился с искрой силы Черного Генерала, но ему казалось, будто в отсветах их клинков он видел что-то другое.

— Как это может…

Он держал в руке маленький нефритовый медальон. Опыта Хаджара было достаточно, чтобы понять, что это «хранилище» техники или знаний. Но его удивляло совсем другое — сопротивление нефрита было столь высоко, что он не мог своим сознанием проникнуть внутрь.

Насколько могущественны и сложны должны быть знания, заключенные внутри, если он, использую всю мощь, не мог пробиться внутрь.

— Тер, — пригляделся он к символам. — Терна… звучит знакомо.

— Молот и наковальня предков! — Албадурт рухнул на край обрыва, где раньше был водопад. Он достал склянку и, приговаривая, — Давай родная, еще капельку. Еще немножечко. — собирал жидкий лед из ручья.

— Неплохо парень, — похлопал по плечу Хадажра Абрахам. — Устроил нам тут парилку. Ух, как жарко-то было. Интересно, что за тварь такая в тебя энергию подселила, что её хватило, чтобы целую реку Жидкого Льда растопить?

— Н-наверное в храме темных жрецов подцепил, — Хаджар спрятал нефритовый осколок в пространственном кольце. — там была такая… скульптура. Очень неприятная.

— Ага, — кивнул Шенси и снова похлопал. — все может быть, парень.

После чего направился к едва ли не рыдающему гному.

— Я рада, что с тобой все в порядке, — шепнула подошедшая Лэтэя. — и основа твоей ступени они… крепче чем была. Будто ты прошел через сотни сражений пока медитировал. Удивительно! Наверное это эффект Жидкого Льда!

— Пожалуй, — ошарашено кинул Хаджар.

Он пока плохо понимал что происходит.

— Ладно, братцы и… сестрицы, — неопределенно помахал шляпой Шенси. — мы сюда пришли, чтобы проверить впадает ли река, ну… ручей теперь уже — в город.

— Да, но как нам это сделать? — Иция наклонилась над обрывом. — Я чувствую внизу холод. Эффект от сотворенного Хаджаром будет еще долго распространятся. Так что нам нужен…

— Нам нужен гном! — и Абрахам с силой толкнул Албадурта ногой с обрыва.

— Ублю-ю-ю-до-о-о-ок! — стихающе звучало где-то внизу обрыва.

— Встретимся в городе, бородач! — закричал ему Абрахам, а затем, подумав, добавил. — Забыл спросить — ты плавать умеешь?!

Ответом ему была тишина.

— Ну, будем надеяться, что умеет… Чего вы на меня так смотрите? У вас какие-то другие варианты имелись? Все, хватит прохлаждаться… ну или пропариваться. Пойдемте в город. Нам еще гнома из канализации выуживать.

Глава 1463

Внешние стены Подземного Шепота отличались от аналогичных Звездного Дождя разве что символами на стягах, цветом и «фасоном» брони стражей и того, что очередь в город подземников растянулась на многие километры.

— А они, я смотрю, популярнее, чем вы, миледи.

Абрахам ловко увернулся от локтя Иции и передал подзорную трубу Лэтэи. Пользоваться дальновидением они не рисковали. Учитывая, что даже отсюда, с южной стороны, были видны белые военные шатры на северо-западе, выставленные «армией» Звездного Дождя, то город явно находился в около осадном положении.

Они по-любому следили за тем, чтобы никакие шпионы или лазутчики не проникли внутрь.

— Ресурсы, — Лэтэя ответила на привычный, «незаданный вопрос» со стороны Шенси, передавая трубу дальше по кругу. — после победы Подземного Шепота на турнире, они стали наращивать политический капитал.

— Какой-какой капитал? — переспросил Густаф, считавший в это время стрелы.

Он вообще их часто считал. Походил этим на дельца, ведущего бережный учет своих средств. Но оно и понятно — один колчан, заполненный высококачественными стрелами, мог достигать в стоимости капли эссенции реки мира.

— Политический, — повторила Иция. — это когда кто-то кому-то что-то дает без прямой выгоды, а в учет последующей услуги.

— Я знаю, что это значит, — буркнул Густаф и проверял, как натянута тетива (тоже денег стоила). — Просто не расслышал.

— Ага, конечно, мальчик, Безымянный адепт в двух шагах что-то не расслышал. Может тебе в ухо кто-то что-то сунул? Ну, без прямой выгоды, конечно. А в учет последующей услуги.

Густаф выругался, показал Абрахаму неприличный жест и, забрав свою подзорную трубу и Хаджара, сложил её обратно в пространственное кольцо.

— Ребенок обиделся, — указал себе за спину Шенси и повернулся к принцессе. — Вас они, разумеется, знают в лицо.

— Я владею несколькими техниками подмены и маскировки.

— Не сомневаюсь принцесса, — поднял ладони Абрахам.

— Смерть близко.

— И Гай не сомневается, — подмигнул старый плут. Видимо полуликий, лежавший рядом с Ицией в высокой траве, снова вернулся к своей привычной манере общения. — Но там наверняка будут находиться адепты, способные раскусить вашу маскировку.

Принцесса Звездного Дождя нахмурилась.

— Я не стану отсиживаться здесь, пока вы заняты спасением моего отца!

— Тише-тише, принцесса. Никто вас и не заставляет. Просто… мы воспользуемся небольшой хитростью.

Абрахам протянул ладонь и на ней, из пространственного артефакта, появилось несколько флакончиков с разноцветными жидкостями.

— Первый, — он поднял самый маленький, граненный. — замаскирует вашу энергетическую структуру. Сделает из Безымянной — Повелителя. Только внешне, разумеется!

— Эликсир Обратного Хода? — удивилась принцесса. В отличии от Хаджара, она, видимо, знала что это было. — Я слышала, что его можно достать только на черном рынке и…

Она посмотрела на Шенси, а тот развел руками.

— Воровская жизнь она такая — принцесса. Никогда не знаешь, когда тебе придется что-то доставать из чужого дворца, а когда — кого-то туда возвращать, — разумеется Абрахам намекал на причину, по которой они выдвинулись к городу. — А теперь, если позволите, этот второй флакончик…

— Не узнаю энергию. Что это такое?

— Краска, — пояснил улыбающийся Шенси. — И нож.

Иция обнажила клинок.

— Женщина уже с одними только волосами другого цвета выглядит иначе. А если уж изменить их длину… Такая маскировка не станет помехой для дознавателя или ищейки, но будем надеяться, что внимание этих господ мы не привлечем.

Лэтэя кивнула. Иция взяла оба флакончика и женщины удалились за кусты.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Хаджар.

Абрахам вздохнул и поправил шляпу.

— Я ни в чем не уверен, парень, — без тени иронии, ответил Шенси. — Для чего, как ты думаешь, Подземный Шепот собирает такую толпу?

Хаджар перевел взгляд с Абрахама на войска Звездного Дождя.

— Они бы уже давно атаковали.

— Смерть близко, — прохрипел Гай, а затем добавил. — ресурсы — не волшебный посох Пепла.

— Именно, Хаджар, — кивнул товарищу Абрахам. — даже если тебе, вот прямо сейчас, выдать какую-нибудь невероятно могущественную безделушку, пока ты научишься ей нормально пользоваться — пройдет время. И тоже самое, если я отрою сейчас сердце Первого Сидхе и ты его скушаешь. Медитация займет не меньше ста лет и только после этого, ты станешь Пиковым Небесным Королем.

Самое удивительное, что Хаджар понятия не имел, что такое «сердце Первого Сидхе». Он лишь знал, кто такие Сидхе — могущественные существа среди народа Фае. Что-то вроде высшего света дворянства.

По слухам, которые доносились до Хаджара, Хельмер, перед тем, как ступить на службу Князю — являлся Сидхе. А поскольку духи, фейри, демоны и боги имели общие начала, то их состояния могли меняться.

Совсем как у воды.

Так что вопрос вырисовывался в другом — а откуда Абрахам об этом знал. Причем знал настолько хорошо, что использовал в качестве сиюминутной метафоры.

— Они ищут союзников, — добавил Гай. — Смерть близко.

— Да, спасибо дружище, мы поняли.

— Война? — чуть устало вздохнул Хаджар. Он успел устать от войн. Стоило ему только покинуть бордель — тогда, десятки лет назад, как он не покидал поля сражений.

Лишь перемещался из одной битвы, в другую.

Каждая зима, встреченная им, порошила снегами штандарты и стяги. И не важно — чьи.

— Скорее моментальное истребление, — поправил Абрахам, поглаживая бородку. — Они соберут союзников. Купят их ресурсами, а затем направят всю эту мощь на дом Звездного Дождя.

Хаджар вновь посмотрел на белые купола шатров и на потоки адептов, стремящихся в город. Под стенами Подземного Шепота стояло порядка десяти тысяч воинов. Плюс минус в одну или другую сторону.

Потребуется не меньше четырехзначного перевеса, чтобы разбить такую армию адептов под ноль.

— И держат главу в плену именно для этого, — протянул задумчиво Хаджар. — Чтобы армия противника находилась как можно ближе.

— Как говорили предки — держи друзей близко, а врагов еще ближе, — кивнул Абрахам.

Густаф, видимо уставший дуться, подался вперед и, натянув тетиву, прицелился.

— И сколько у нас времени? — спросил он, натягивая тяжелый, артефактный лук до скрипа.

— Думаю, еще неделя — максимум, — не сразу ответил Шенси. — им нельзя медлить. Чем дольше Подземный Шепот ждет, тем больше вероятности, что все эти стервятники, получив пищу, разлетятся кто куда.

Вор, понимающий в военной стратегии и тактики? На самом деле Хаджар уже устал подозревал Шенси в том, о чем он понятия не имел. Пока их объединяла общая цель, они могли друг другу доверять. В разумных пределах, разумеется.

Абрахам поднялся и в стал рядом с лучником. Он буквально примерил расстояние, взглянув на лук и на высокий башенный шпиль где-то далеко над городом.

— Дотянешься?

— Обижаешь, — шутливо ответил Густаф.

Но сразу получил.

— Ну не дуйся, дитятко, я тебе яблоко в карамели куплю.

— В задний проход себе его засунь, старый пес.

— А что, это предложение политического капитала?

Снова выругавшись, Густаф положил стрелу на тетиву и, прицелившись, поднял лук к небу и выстрелил. Стрела растворилась в пространстве белой искрой. Пролетев десятки и сотни километров, исчезла где-то за стенами города.

Абрахам присвистнул и приподнял шляпу.

— Снимаю шляпу, Густаф. Честно — думал, что ты не справишься.

Парнишка горделиво фыркнул и уселся обратно на свой пень.

Как бы его не подкалывали в отряде, но нельзя было забывать, что Густаф являлся не просто Безымянным адептом, а Лучником. И один этот факт говорил очень о многом. Хаджар, да и не один здравомыслящий адепт, не хотел бы иметь врага, способного поразить тебя техникой с расстояния, когда ты его даже дальновидениям не заметишь.

— Мы готовы, — прозвучал голос за спиной.

— Боги и демоны…

Глава 1464

Если бы Хаджар не ожидал увидеть изменения, то он бы не смог узнать в вышедшей вместе с Ицией девушке, ту самую принцессу Звездного Дождя.

Длинные, волнистые золотые волосы стали короткими и каштановыми. Лицо усыпали веснушки. А глаза окрасились темно-карим цветом.

Еще и энергия Повелителя изрядно сбивала с толку.

Даже одежду сменили. Богатые и добротные, но неброские одеяния Звездного Дождя сменились на столь же простое, но куда более дешевое походное платье. Не такое, чтобы на бал, а обычный корсет, кожаная куртка и плотная, длинная юбка закрывавшая штаны и ботфорты.

— Удобно, кстати, — отряхнула подол Лэтэя.

— Вот так, парень, надо было Тенед маскировать, — подмигнул Шенси, а затем подошел к наследнице дома и обошел её по кругу. — Имя надо вам придумать… звонкое какое-нибудь…

— Пунея? — предложил Густаф.

— Сам ты Пунея, мальчик, — фыркнула в его сторону Иция. — не удивительно, что ты только в борделях отдыхаешь с таким подходом.

— Ой, да идите вы… чтоб я еще хоть раз…

— Со шлюхой даже два раза не считается, — подкинул в топку Абрахам. — Понял, назовем вас Рея. Рея Тальнэ. Родом из…

— Города Мокрого Света! — подхватила Лэтэя… вернее теперь уже — Рея.

Подземный Шепот… Мокрый Свет… Звездный Дождь… такое впечатление, будто названия для городов и кланов Чужих Земель придумывал человек, напрочь лишенный всякой фантазии. Семья Элнадир — исключение.

— А мы с вами, — Шенси обвел отряд хмурым взглядом. — Нда-а-а… ну что за контингент. Кроме как головорезами, нас и не представишь.

— Наемники, — предложил Хаджар. — Пришли за долей ресурсов в оплату помощи Подземному Шепоту.

— Слишком очевидная ложь.

— Именно поэтому примут за правду.

Шенси почесал затылок. Звук был такой, будто он по дереву скребся, а не в волосах.

— Звучит… безумно.

Хаджар только плечами пожал.

— Ладно, выдвигаемся, — отмахнулся Абрахам. — наемники, так наемники. Если что — будем с боем прорываться. Но не хотелось бы, конечно.

— Смерть близко.

— А твои желания сейчас никого не интересуют, маньяк полуликий!

Очередь двигалась весьма решительно, так что уже спустя час отряд подошел к воротам, где их встретила охрана. Вполне себе добротные адепты разных стадий ступени Повелителя. В артефактной броне. Может не такой крепкой, как у Звездного Дождя, и уж точно простая сталь без вензелей и украшений не выглядела изыскано, ну функцию свою выполняла.

Сами стены, высотой несколько метров и такой же толщины, тоже особого раболепия не внушали.

— Интересно, — шепнул Густаф на ухо Хаджару. — а они тоже напичканы всяким, как и у Звездного Дождя.

— Спроси потом у Албадурта, — ответил Хаджар.

К этому времени Абрахам уже начал что-то плести начальнику стражи.

— Мы группа наемников, — Шенси, показательно, игрался лезвием кинжала между пальцами. — Идем из города Мокрого Света.

— С какой целью? — гнусавя, уточнил начальник стражи.

— Ну так понятно с какой, — Абрахам подмигнул и пошуршал указательным и безымянным пальцами.

Стражник сплюнул себе под ноги.

— Наемники, — процедил он, будто это было чем-то ругательным.

Хотя, если встать на место стражей, то для них свободные рубаки, не знавшие ни чести, ни долга, ни достоинства. Готовые продать и нанимателя и товарища за звонкую монету — действительно являлись ругательным.

— Так уж карта на стол легла, — чуть понуро повинился Абрахам.

В нем не только вор погибал, но и, по всей видимости — актер.

— А она? — стражник кивнул в сторону Лэтэи-Реи. — Не тянет на наемницу.

— Вы про кого, доблестный? А-а-а. Ну так эта наняла нас. Довести до города. А то времена нынче, — Абрахам обвел рукой очередь и указал на виднеющиеся вдалеке шатры. — не спокойные… кстати, не подскажете, а что случилось-то? Почему там стоят войска Звездного Дождя?

— А тебе чего? — слегка насторожился солдат.

— Ну так, — Абрахам очень характерно улыбнулся. Так, как могут лишь дельцы, воры и наемники. — Лишний заработок — лишним не бывает.

— А, — поскучнел глава стражи. — проходите, давайте. Очередь не задерживайте.

— Ну и справненько.

Шенси оплатил пошлину за отряд и все вместе, пройдя через ворота, они оказались в землях, очень похожих на аналогичные у Звездного Дождя.

Разве что зерновые культуры другие растили и система орошения подороже выглядела.

Используя технику перемещения, они миновал еще несколько ворот. Пропустили два богатых экипажа, запряженных редкими и могучими ездовыми животными.

Но, как и в случае с родиной Лэтэи — никто не пользовался воздушным пространством. Хаджара терзало любопытство, почему именно так.

Ведь в землях, куда менее развитых в плане Путей, небо давно стало привычным для людей и нелюдей планом бытия. Здесь же…

Его догадки на тему ограничительных артефактов и небесных монстров оставались догадками. Но, почему-то, он ощущал, что это знание было важным в контексте всего, что происходило вокруг.

Главная стены и центральные ворота, как и предвидел Хаджар, были укреплены. Насыпи. Дополнительные магические руны и артефакты. На стенах — орудия, пушки, довольно приличное количество дозорных.

Как бы мирно не пытался выглядеть Подземный Шепот, но стоило присмотреться и становилось понятно — город готовился к войне.

Внутри, на улицах, было достаточно оживленно. Адепты торговали, спешили по своим делам и, внешне, не происходило ничего, что могло бы привлечь внимание.

Кроме большого количества не только стражей и воинов клана, но и тех, кто носил медальон с их гербом — какие-то символы. Хаджар не знал этого языка, а нейросеть подсказывала, что он схож с другими языковыми группами Чужих Земель.

В остальном же — что касалось архитектуры, строения улиц, одежд людей и прочего — если не знать, что находишься в Подземном Шепоте, а не в городе Звездного Дождя, то с виду и не отличить.

Что, наверное, легко объяснялось их тесным соседством.

— Пойдемте, — поторопил Абрахам.

Стараясь не выделяться из общей толпы, они неспешно отправились в сторону западной части города. Иногда останавливались чтобы что-то купить. Жарко торговались за несколько монет. Заглянули в одну из таверн, где выпили и едва не подрались с представителями других городов или просто вольных бродяг.

Всеми силами демонстрируя возможным наблюдателям (тут даже Хаджар был согласен с тем, что такая маскировка просто необходима. Даже если сила Гая и Абрахама граничила с Небесными Королями Пиковой стадии, то их все равно было всего двое…). А в том, что эти наблюдатели внимательно следили за наводнившими город незнакомцами — сомневаться не приходилось.

В итоге к канализационным сбросам, через решетку и несколько серьезных магических преград, попадавших в реку, они добрались только к вечеру.

Шенси, пока его прикрывали остальные, делая вид, что что-то жарко обсуждают, перегнулся внутрь колодца и шепнул:

— Гном!

В ответ ему лишь тишина и бульканье воды на дне темного овала.

— Эй, бородач!

И вновь тишина.

В отряде переглянулись.

Неужели…

— Уб-б-бью, — эхом донеслось откуда-то снизу.

— Жив, демонюка, — Шенси хлопну.

Глава 1465

— Чего-нибудь еще желаете, достопочтенные адепты?

Молодой парень, проходя мимо столика отряда, остановился и поставил поднос с ароматной, горячей едой и напитками.

— Б-браг-г-и, — прогудел завернутый в шубу гном.

Официант посмотрел на него с небольшим удивлением, кивнул и ушел в другую часть зала.

Отряд находился в таверне с забавным названием «Тихий жук». Она находилась не то, чтобы в центре города, но и не у самой границы. Здесь было шумно, много людно, не очень дорого. На всех трех этажах, включая первый, где расположился отряд, в этот вечер не протолкнуться.

Они с трудом нашли достаточно большой столик, чтобы можно было сесть всем отрядом.

Так что, по мнению Абрахама, в такой толпе лучше всего обсуждать планы по организации диверсии. Хаджар, учитывая его опыт, полностью поддерживал данную идею. Ситуация навевала воспоминания, когда и он сам так же собирал своих людей…

— Давай еще раз, — Шенси, закончив чертить что-то на листке бумаги, протянул его гному. — Поподробнее.

Поподробнее Албадурт смог только после того, как выпил две чарки крепленой браги (интересно, сколько городов смертных можно было бы отравить хотя бы одной чайной ложки алкогольного напитка для адептов), закусил острым, горячим супом, а потом сожрал двойную порцию жаркого из Саблезубого Кролика.

Водились здесь такие.

Хаджар видел на рынке, пока они «гуляли по городу», тушку. Размером с молодого пони. Так что ему действительно было интересно повстречать тех хищников, что могли себе позволить охотиться на такую мелкую дичь.

— Там пороги, — гном перенял уголек у Абрахама и принялся чертить. — После водопада примерно десять миль белой воды.

— Белой воды? — переспросил Густаф.

— Камни и быстрое течение, — пояснила Иция. — Из-за этого много пена, отсюда и название — белая вода.

— Не важно, — отмахнулся Шенси и поторопил гнома. — Продолжай.

Албаудун зыркнул в сторону вора. Явно их отношения после такого поворота событий не выйдут на принципиально новый уровень взаимной любви. Скорее только наоборот.

— Есть короткая излучина со спокойным течением, — он нарисовал небольшую дугу. — но вокруг звериная тропа. Монстры используют это место как водопой. Меня одного не заметили, но если сотня адептов… да даже пусть один взвод из двух десятков…

Абрахам едва слышно выругался. Видимо он делал крупную ставку именно на реку и её впадение в городскую канализацию. Ну или наоборот. Смотря с какой перспективы смотреть.

— Дальше?

— Пара водоворотов, несколько порогов, еще два водопада, после широкое устье и город. Примерно через сорок-пятьдесят миль ощущение холода исчезает.

— А в город ты как попал?

— Я… — гном запнулся на полуслове. Он пригладил рыжую бороду и отпил еще немного браги. — Рыбаки.

В отряде переглянулись.

— Что… рыбаки? — спросила Лэтэя.

В глазах некоторых можно было заметить беспокойство. Все же гном проделал в воде немалый путь, из которого большая часть пришлась на территорию, находящуюся под воздействием Жидкого Льда.

Такой нюанс не мог не возыметь хоть какого-нибудь эффекта.

— Попался в их сети, — немного неразборчиво произнес гном. — потом срезал сети и угодил под киль. Зацепился, проплыл до стен. Там решетки наших мастеров — просто так не проберешься.

— И как же ты?

— Вода всегда путь найдет, — пожал плечами Албаудун. — Решетки у нас они заказали, но вот фортифакторов — нет. Дорого слишком. Безмозг…

Хаджар пнул гнома под столом и тот проглотил оскорбление. Звездный Дождь имел почти ту же систему обороны, что и Подземный Шепот.

— Город стоит на скалистом берегу. Ниже по устью идет запруда, — гном начертил широкую линию вниз по течению. — это и поднимает уровень воды метров на двадцать. А ниже — на уровне тридцати, трещина в скале. У них канализационные трубы протекают и…

— И ты, по дерьму и отходам, добрался до канализации, а оттуда, по системе коммуникаций, до колодца, — кивнул Абрахам.

Гном, в ответ, достал топор. Хаджар сильно сжал Албадурта за плечо. Тот выругался на своем языке, помянул всех предков Шенси, его постельные предпочтения и прочие, не самые лестные моменты вымышленной (а может и нет) биографии вора, после чего вернулся к очередной порции горячего.

Официанты и официантки здесь обладали просто невероятной расторопностью. Чего и следовало ожидать от пиковых Рыцарей Духа с защитными амулетами, помогающими им выдерживать давление атмосферы Чужих Земель.

Интересно, если кому-нибудь рассказать в Даанатане, что здесь, в городе Подземного Шепота Рыцари Духа прислуживают в тавернах — Хаджару бы поверили?

— Получается, если мы будем следовать нашему старому плану, то проще всего на реку попасть именно здесь, — Абрахам указал на излучину, где гном обозначил звериный водопой.

— Ты совсем из ума выжил, старый? — прошипела в ответ Иция. — Хочешь пробиваться к реке через местных монстров? Забыл уже из какой твари гном сейчас жаркое наворачивает?

— Поддерживаю, — Густаф, покосившись на голодного, как тот самый зверь, гнома, поддержал рыжеволосую воительницу. — Даже если мы каким-то образом пройдем туда с боем, то городские наверняка в курсе о самых уязвимых точках своей обороны. Там просто не может не быть сигнальных артефактов.

Теперь пришел уже черед Шенси откидываться на спинку стула и ругаться.

Вокруг кипела жизнь. Играли музыканты. Топтались люди. Звенел приставляемый к столам металл оружия. Слышались выкрики и горячие обсуждения.

— Эссенин превзошла все ожидания…

— Да, я не думал, что старушка так хороша!

— Дурак, это морок! Ей почти восемьдесят веков!

— Не важно, даже если морок, я бы с ней…

— Только после того, как она тебе член отрежет.

— Ха! Да за такие барыши, как мне сегодня перепало, я готов хоть ноги лишиться! Денег хватит, чтобы отрастить три таких и еще на ресурсы хватит!

Легко было догадаться, что большая часть посетителей «Тихого Жука» — иногородцы, пришедшие в город за долей богатства.

— Скорей бы уже смахнуться с этими из Звездного Дождя. Да свалить отсюда. Говорят, на пути к Краю Льдов, обнаружили новую гробницу. Секты хотят отправить своих учеников туда — прополоть, так сказать, сорняки и огранить алмазы.

— Да нам все равно не светит. Раз уж на территории сект.

— Да, но они торгуют билета. Десять капель и можешь попытать свое счастье в гробнице.

— Десять капель?! Ты с ума сошел?! Я Пиковый Повелитель и то получил от Подземного Шепота ресурсов на семь капель! И это учитывая, что я дал клятву, сражаться со Звездным Дождем, пока глава Подземников не примет другого решения!

— Ну, у меня есть накопления. Тем более это могила Лари Криволапого. Того самого, который, по легенде, Черного Генерала из гроба освободил вместе с Пеплом и легендарными Бродячими Пнями.

— Да сказки все это. Наверняка просто какой-нибудь Бессмертный решил на родине себе могилу заделать.

— Да хоть бы и так.

Хаджар, услышав разговор краем уха, сделал «зарубку» в памяти. Чужие Земли являлись колыбелью для трех из пяти Бессмертных. Оставшаяся доля приходилась на весь Безымянный Мир, границ которого не знал ни один смертный.

— Нам надо торопиться и…

— Тс! — шикнул Абрахам и обнажил клинок, ловко спрятав его под стол.

Из толпы к ним протиснулся молодой человек с глубокой лысиной, черными кругами под глазами и видом крайне изможденного человека.

Он нагнулся над ухом Лэтэи и тихо прошептал.

— Принцесса.

Та обернулась и, прищурившись, с недоверием спросила:

— Алестан? Ты жив?

— Это я, принцесса, — кивнул юноша. — Мы вас ждали.

Глава 1466

— Cадись скорее! — Лэтэя взмахнула рукой и от одного из столов, где адепты, поднявшись на ноги, жарко о чем-то спорили, отъехал стул.

— Спасибо, принц…

— Рея, — перебил его каким-то слишком холодным тоном Абрахам. — сейчас её зовут Рея. И, позвольте узнать, молодой человек, как вы узнали нашу Рею?

— Можно? — Алестан дрожащей рукой указал на кувшин браги.

— Чувствуйте себя как дома, — без каких-либо эмоций ответил Абрахам.

Гном потянул было руки к кувшину, но, наткнувшись на осуждающие взгляды отряда остановили его попытки приватизировать общественную собственность. В очередной раз ругнувшись, он полностью сосредоточился на поглощении жаркого.

— Мы знакомы с самого детства, — вместо Алестана ответила Лэтэя. — Росли в одном доме.

Юноша слегка склонил голову.

— Мне очень жаль, при… Рея, что все так сложилось.

За столом ненадолго повисла тишина, нарушаемая лишь чавканьем Албадурта и его рассуждениями на тему ограниченности интеллекта людей.

— Все в порядке, — голос принцессы чуть дрогнул, но она смогла взять себя в руки. — Как ты выжил? Бабушка сказала, что ты погиб, когда воины пытались освободить моего отца.

Алестан опустил чарку, вытер губы замызганным рукавом и начал свой рассказ:

— Когда Кассий забрал вас к храму, то мы, вместе с Третьим и Четвертым воином попытались освободить вашего отца. Третий и Четвертый должны были отвлекать гвардию Подземного Шепота, а я — взломать темницу, но… я никогда не видел такой защиты, Рея. Это…

— Конечно не видел, — буркнул гном. — Наши темницы вам, тупоголовым, не взломать.

Абрахам с немым вызовом зыркнул в сторону гнома, после чего повернулся обратно к Алестану.

— Описать сможешь?

— Смогу, — с уверенность ответил Алестан.

— А что…

— Погибли, — вздохнул юноша и снова отпил из чарки. — Забрали с собой несколько воинов Подземного Шепота. Второго и Пятого.

— Кхм, — прокашлялся Густаф. — а можно для тех, кто не очень хорошо знаком с укладами Чужих Земель, что за нумерация среди ваших бойцов?

Алестан переглянулся с Лэтэй и та тихонько кивнула. Пожалуй, это были не те знания, что требовалось бережно хранить от чужаков.

— В каждом клане есть Глава, двое Старейшин и Шесть Воинов. Они — сильнейшие из адептов клана. Девять столпов, на которых держится каждая семья.

— Значит, — Густаф отодвинул от себя чарку. — Первый Воин самый сильнейший?

— Старейший, — поправил Алестан. — их номер зависит от возраста, а не от силы.

— Странно.

— Небесные Императоры, — взяла слово Лэтэя. — очень мало отличаются между собой по силе. Они готовятся к испытанию Небес и Земли и стадии, на которые делятся их ступень, имеют больше отношения к укреплению души, воли и разума, нежели к физическому и энергетическому телам. У них все никак у остальных ступеней. Может ощутимую разницу в силе можно заметить у начальной стадии и пиковой, но в остальном — сила почти ровна. Разница лишь в магии слов, мистериях.

— Логично, — кивнул Абрахам. — Итак, Алестан, получается двое сильнейших воинов вашего клана погубили двух сильнейших из Подземного Шепота, так?

— Все верно.

— А как же тогда вы…

Не произошло ничего особенного, но в какой-то момент Алестан исчез. Вернее даже — испарился. Более того, его присутствие не могла определить даже нейросеть. И при всем при этом Хаджар отчетливо видел, как поднимается чарка и брага, вытекая из неё, пропадает где-то в пустоте.

Затем юноша снова появился.

Все там же.

На своем месте.

— Что за демоновщина?! — выругался гном. — Ты что такое, мальчик?!

— Это…

— Вуаль Сумрака, — прошептал Абрахам. — не думал, что кто-то сможет её осилить в таком юном возрасте.

Алестан был явно удивлен. Чего не скажешь о Шенси и Гае. Они выглядели так, будто увидели что-то очень знакомое. Напоминавшее о старых воспоминаниях, скрытых где-то в глубине времен.

— Что еще за вуаль? — недовольно проворчал гном.

— Техника знаменитого вора, — ответил Алестан. — он продал её в Чужих Землях, когда…

— Когда окончательно выжил из ума, — перебил Абрахам. — семейное достояние взял и продал.

В глазах Алестана промелькнули какие-то догадки.

— А вы…

— Продолжай, — перебил Шенси. Чуть более резко, чем прежде. Нетрудно было догадаться, кому принадлежала эта техника.

— Когда у меня не получилось взломать темницу, я скитался по городу. Техника хорошая, но выбраться с её помощью через несколько врат у меня бы не хватило энергии. Так что я никак не мог связаться с армией, чтобы передать важную новость.

В отряде переглянулись.

— Какую новость? — спросила Лэтэя.

Алестан едва брагой не поперхнулся. Он посмотрел на принцессу с глубоким недоумением и непониманием происходящего.

— Вы не знаете? — спросил он, а затем сам же себе и ответил. — Действительно не знаете… Я думал вы именно поэтому здесь.

— Не томи, юноша, — процедил Абрахам. — У нас не так много времени, чтобы тратить на всю эту театральщину.

Алестан кивнул. Он хотел было что-то сказать, но не смог. Ему пришлось собираться для этого с духом, и одного этого хватило, чтобы Лэтэя напряглась. Хаджар с удивлением обнаружил, что она сжимает его ладонь.

Крепко.

Тепло.

Как держатся за того, в ком можно найти утешение или спасение.

Давно его уже так никто не держал. Он уже стал забывать, насколько теплы были прикосновения людей. Его сердце, будто та река, постепенно покрывалось корочкой льда. Пока еще только узором инея, но…

— Эссенин собирается казнить вашего отца, Рея, — наконец смог выговорить Алестан.

После секунды тяжелой тишины, Лэтэя спросила:

— Когда?

— Через две ночи на рассвете, — ответил юноша. — после этого Подземный Шепот и все союзники, которых они подкупили, нападут на лагерь, а затем отправятся в наш город.

Лэтэя промолчала.

Кто-то выругался.

Кажется это была Иция.

— Значит у нас совсем мало времени, — Абрахам сложил пальцы домиком и задумался. — Ты сможешь провести нас в темницу, мальчик?

— Я не мальчик, — огрызнулся юноша. — Я Алестан из Звездного Дождя и…

— Хорошо, мальчик, как скажешь. Я могу называть тебя хоть Яшмовым Императором, если хочешь. Мне все равно. Ты нас провести сможешь или нет?

Юноша ненадолго закрыл глаза, после чего ответил:

— Нет. Я пытался туда пробраться, но Эссенин позаботилась о защите своего дома. Туда сейчас не попадет даже бесплотный дух.

Шенси кивнул. Но не Алестану, а каким-то своим мыслям, после чего повернулся к гному.

— Албаудун, ты как?

— Нормально. Согрелся.

— Я не об этом, но спасибо за информацию.

— Тогда о чем ты?

Несмотря на напряженность в отряде, гном выглядел так, будто ничего серьезного не происходило. Хотя, скорее всего, для него все именно так и обстояло. Проблемы людей его мало волновали.

— Сможешь сломать их защиту.

— Конечно, — фыркнул Албадурт. — только дай мне десяток моих сородичей и пару месяцев времени для спокойной работы.

— Понятно, — вздохнул Шенси. — значит будет думать…

Глава 1467

Хаджар стоял на крыше небольшой гостиницы, где отряд смог арендовать две комнаты. В городе Подземного Шепота находилось так много приезжих странников и адептов, что номера расхватывали буквально на лету.

Кому не повезло или кто не имел таких навыков убеждения, как Абрахам с Гаем (почему-то вид полуликого адепта в плаще, с огромной секирой за спиной действительно весьма… своеобразно на большинство людей)разбивали походные палатки за стеной среди пахотных земель.

Разумеется там выращивали не простые культуры, а имевшие эффект на адептов. И вечером, когда отряд находился в «Тихом Жуке», они ели совсем не простую пищу.

К примеру ложка жаркого, которое с аппетитом наворачивал гном, могла убить смертного. А вот Практикующего поднять сходу на несколько ступеней развития.

Понятное дело, что в регионах смертных и практикующих неоткуда была взяться похлебке из Чужих Земель. Но даже в Даанатане ингредиенты, из которых был приготовлен их ужин, стоило баснословных денег. В открытой продаже их было не найти. Может только на закрытых аукционах или в сокровищницах старых семей, кланов, школ и сект.

Школы…

Хаджар так официально и не выпустился из школы «Святого Неба» и, по факту, до сих пор являлся их учеником.

Забавно…

Кассий, ректор и тезка Почетного Воина Звездного Дождя, мог биться с мечником Оруном, когда тот скрывал свою силу. Хаджар не сомневался, что сейчас магия Кассия не имела бы на него никакого эффекта.

Но вот истинная сила Оруна…

Интересно, он уже превзошел своего учителя или все еще нет. И, возможно именно это — незнание предела могущества Оруна было одним из самых главных уроков учителя. Оно позволяло Хаджару смотреть свысока на самого себя. Он всегда видел перед собой новый горизонт.

Теперь же…

Он открыл ладонь и из пространственного кольца на ней показался нефритовый слиток.

Терна.

— Анализ.

[Запрос принят… обрабатываю запрос… запрос обработан. Объект — хранилище данных. Объем: неизвестен. Свойства: неизвестны. Данные: неизвестно. Слишком мало метаданных.]

Как и всегда, когда вопрос касался чего-то невероятно сложного, нейросеть буксовала. Ей даже данных о данных не хватало, не говоря уже о подробном описании объекта.

— Терна, — произнес Хаджар.

Если верить всему тому, что он узнал о старом мире и эпохах, предшествовавших распространению путей развития и появлению Страны Бессмертных, то Терна — сила, которая делала людей настолько могущественными, что современные адепты не шли с ними ни в какое сравнение.

Ну, разумеется, адепты, стоявшие на лестнице развития ниже ступени Безымянного.

Но даже этот факт…

Смертный, равный по силе Повелителю. Как такое вообще может быть возможно?

Что же — ответ находился прямо в руке Хаджара, но он никак не мог понять, как ему проникнуть внутрь «свитка». Все его попытки пробить защиту волей, энергиями, мистериями, разумом или силой не привели ни к какому результату.

И не потому, что ему не хватало силы, в широком понимании этого слова.

Просто это было… это было… все равно как пытаться открыть замочную скважину неподходящим ключом. И это при том, что ключ в десять раз больше, даже не скважины, а самого замка.

Он держал в руке скорее какую-то головоломку, нежели сейчас, который требовалось вскрыть и…

— Ты тоже слышал эти легенды?

Лэтэя подошла к нему со спины. Она встала рядом на карниз. Ветер раздувал подолы её юбки и каштановые волосы трепыхались на ветру.

— Вам…

— Тебе, — поправила она.

— Тебе идет, — краем губ улыбнулся Хаджар.

Какое-то время они молча стояли и смотрели на центр города, где сияли огни главного дома клана Подземного Шепота. Чуть более помпезный, чем у Звездного Дождя. С колоннами, пышными садами и каменной оградой, вдоль которой курсировали патрули адептов.

У них с Шенси была идея взять дом штурмом, но… даже если Абрахам с Гаем действительно Небесные Императоры Пиковой Стадии, то все равно бы ничего не вышло.

У Подземного Шепота и до победы на турнире имелось около девяти таких умельцев. Да, они потеряли двоих. Но это оставляло еще семерых. А так же многочисленные защитные артефакты, ловушки и прочее.

Брать в осаду крепость, это не то же самое, что биться в открытом поле.

И Хаджар знал об этом, возможно, больше, чем хотел того сам.

— Выглядит, как упавшая звезда.

— Что?

— М? — промычал Хаджар и только потом понял, что произнес это вслух. — Твои волосы. Они сейчас похожи на падающую звезду.

Лэтэя накрутила на палец локон и тоже чуть улыбнулась.

— Иция поэтому так и покрасила, — произнесла она медленно, а затем снова обратила взор к небу. — Наверное это прозвучит глупо, но… когда я была маленькая, дедушка любил ухаживать за небольшим садиком на заднем дворе. Раньше, когда наш клан был намного беднее, там находилась тренировочная площадка. Потом мы выросли и потребовалось больше места.

Интересно, какого это тренироваться в кругу семьи? Когда ты понимаешь, что от силы твоего плеча напрямую зависит сохранность чей-то жизни. Твоего брата. Сестры. Отца. Матери. Детей.

Может поэтому в Чужих Землях обитали столь сильные адепты? Просто потому, что они сражались и тренировались ради вполне простых, но таких близких сердцу и понятных разуму большинства людей.

— Он высаживал там ночные цветы, — продолжила принцесса. — они распускались только ночью. Когда все спали или медитировали. Так что их цветение и бутоны почти никто не видел. А если и замечали, то только ненадолго.

Хаджар промолчал. Он внезапно понял, что у него в жизни не было таких моментов.

Моментов, когда он мы целыми днями наблюдать цветение чего-либо, кроме алых бутонов, распускавшихся на полях сражений.

Больше века.

Больше века он воевал. Без устали. Каждый день.

Лишь короткие передышки приходили в его жизнь, чтобы смениться новой бурей событий, которые непременно вели его на войну. Не важно, какую — сражение армией или адептов, богов или демонов, духов, монстров.

Войны бывают разные. И не только такие, какими их видят мальчишки, надевая деревянные доспехи и бери в руки палку вместо меча.

— Я спросила у него — зачем он это делает. Ведь никто их не видит. И он ответил, — Лэтэя улыбнулась чуть шире. — что слышал в детстве историю от матери его матери, о том, что боги на седьмом небе видят мир иначе. И то, что для нас небо с сияющими звездами, для них — такие же сады, как у дедушки. Вечерние сады.

— Вечерние сады, — немного завороженно повторил Хаджар.

Почему-то ему казалось, что он уже где-то это слышал или… даже… бывал…

— Мне тогда почему-то показалось, что я где-то это уже слышала или даже бывала там.

— Что? — вздрогнул Хаджар.

— Я знаю, — пожала плечами Лэтэя. — Глупость. Но… странно. Знаешь, когда я тебя увидела, мне показалось, будто я уже очень давно тебя знаю. Так давно, что… не знаю, есть ли в нашем языке слово, чтобы описать это время. Будто я встретила очень близкого друга, которого потеряла очень давно.

Хаджар хотел ответить, что чувствует нечто схожее, но не стал. В его жизни было не так много тех, кого он мог назвать другом. Но каждый раз, когда такой человек появлялся, для него это не заканчивалось ничем хорошим.

— Лэтэя, я…

— Эй, голубки! — из окна показалась голова Абрахама. — у нас тут что-то вроде решения наклевывается!

Глава 1468

В глубокой пещере, под сводом сияющих серебром камней, покоился прекрасный алтарь. Высеченные на его плитах сцены могли заставить замереть сердце любого из наблюдавших. Веселая девочка, игравшаяся с животными. Прекрасная девушка, заплетавшая косы.

Невиданной красоты женщина. Внешне холодная, но с теплыми и милосердными глазами.

Цветы усеяли пол пещеры. Они покрывали камни таким густым ковром, что ступавший никогда бы не почувствовал камней под стопами. И красоты бутонов была сравнима лишь с красотой той, что покоилась внутри алтаря.

Гробница.

Вот что это было.

И посреди этой гробницы ходил мужчина. Его волосы — чистое золото. Взгляд — самое сияние. Бронзовая кожа и фигура, правильная настолько, что никакой скульптур не смог бы повторить этого атлетичного изящества, гармонирующего с силой и выносливостью.

Одетый в золотые одежды, мерцавшие и сиявшие с каждым его движением, мужчина ходил по пещере. Он нагибался, чтобы подобрать увянувшие цветы. Убрав их в мешок, привязанный к поясу, он доставал из заплечной корзины новый цветок и бережно опускал его на место завянувшего.

— Неназываемый, — произнес мужчина в пустоту.

— Ирмарил, — ответила та ему. — из всех обитателей Седьмого Неба, лишь ты один отказываешься именовать меня Императором.

— Из всех обитателей Седьмого Неба, лишь я один достаточно стар, чтобы помнить о том, что ты девятый из тех, кто занимает этот трон. Я устал запоминать ваши имени и регалии. Меня это уже давно не волнует.

— Стар? — переспросила пустота. — Ах, ну да, я забываю, что ты, как и твои дети — феникса, умираешь и перерождаешься вновь, но сохраняешь воспоминания.

Мужчина по имени Ирмарил никак не отреагировал. Он был занят своим делом. Тем же делом, что позволяло ему не сойти с ума на протяжении всех этих эпох.

Он ухаживал за могилой той, что так и не успела отдать ему свое сердце. Не было на Седьмом Небе такой богини или бога, чтобы не согласились разделить с ним постель. Многие были готовы связать свою жизнь, но… сердце бога солнца, несмотря на все его могущество, имело место всего для одной.

— Это был её выбор, Ирмарил. Она пыталась спасти своего друга, но погибла сама. Хватит печалиться и…

— Уходи, Неназываемый, — перебил мужчина. — тебе нет здесь места и нет тех, кто был бы рад твоему приходу.

В пещере закружилась сила. Столь могучая, что она могла бы уничтожать целые страны. Но её хватило лишь на то, чтобы по цветкам пронеслась небольшая волна, потревожившая их покой.

Мужчина в золотом взмахнул рукой и сияние того же цвета прогнало невидимую силу, вернув ковру из цветов покой.

— Ты тогда так и не присоединился к битве. Ни в первый, ни во второй раз.

— Мне не за чем воевать с Генералом, — ответил мужчина.

— Ты никогда его не любил, — напомнила пустота. — Миристаль всегда проводила с ним времени больше, чем с тобой.

— Он был её первым и единственным другом. Я же был её первой и последней любовью. Тебе этого не понять, Неназываемый. Ты не был создан, чтобы любить.

— Ты смеешь думать, что знаешь, для чего я был создан, маленькая звезда?

Мужчина выпрямился. Он утер пот со лба и, открыв флягу, отпил воды. После этого он все так же спокойно вернулся к своей работе.

— Мой свет, — произнес он. — покрывает все земли. Земли истинные и земли ложные. От края смертных, до простор Фае. Я вижу выжженные долины демонов, я знаю, что творится в крае Бессмертных. Я знаю все о Седьмом Небе. Так что — да, Неназываемый. Я смею думать то, что мне пожелается.

— И именно поэтому я и пришел к тебе, Ирмарил, — произнесла пустота. — мне нужна твоя помощь.

Мужчина засмеялся. И смех его звучал звоном золотых монет.

— Разве так просят о помощи? С угрозами и недомолвками.

— Ну уж прости — по другому я не умею.

Мужчина выпрямился и посмотрел куда-то в сторону.

— Я вижу тебя, — произнес он.

— Я знаю, — ответила пустота. — ты правильно сказал — твой свет простирается надо всем, что есть в этом мире. Так что ты должен знать о всех перерождениях Миристаль.

— Перерождения… что они, как не отражение в осколках разбитого зеркала. Перерождения душа учится новыми опыту. И судьба её иная. Моя Миристаль погибла тогда, когда попыталась спасти от тебя своего друга.

— И если бы не она, Черный Генерал был бы уничтожен.

Ирмарил вновь засмеялся.

— Ты знаешь, Неназываемый, что сил всего мира не хватило бы, чтобы уничтожить созданное же вами… существо, — последнее слово Ирмарил произнес с презрением. С презрением и… опаской.

Пустота ответила не сразу.

— За такие слова ты можешь поплатиться жизнью, — прозвучало под сводом.

— И что дальше, Неназываемый? — столь опасные слова никак не тронули сердце мужчины. — Ты уничтожишь меня, а я появлюсь вновь. И ничего не изменится.

Этого не было видно, но ощущалось, как взгляд пустоты сместился на приставленные ко входу в пещеру лук и стрелы. Ростовой лук, выточенный из рогов оленя Седьмых Небес, тетива из его жил. Стрелы из ветвей Дерева, растущего посреди стихии Огня. Перья из крыльев птиц, бороздящих стихию Воздуха.

Не было на Седьмом Небе стрелка более могучего и меткого, чем Ирмарил.

Своим выстрелом во время войны он мог поразить тварь на расстоянии, когда её не могли узреть даже Старшие Боги.

— Мне нужно, чтобы ты помог отыскать мне одного смертного.

— Смертного? — удивился мужчина. — с каких пор, Неназываемый, ты интересуешься жизнью смертных.

Пустота промолчала.

— Разве те, кого ты поработил — феи, не служат тебе доносчиками на несчастных, коим не повезло обратить на себя твой интерес?

Пустота вновь не ответила.

— Ах да, как же я мог забыть — ведь ты же связан теми же законами, что и все мы.

— Он носит в себе осколок души Генерала.

Мужчина наклонился и заменил очередной цветок в ковре под ногами.

— А чего еще вы ожидали, когда разбили его душу и развеяли по миру? Я видел целый орден смертных — носителей его осколков. Так что тебе нужно быть поконкретнее, Неназываемый.

Пустота ответила не сразу. Будто решала, что именно стоит говорить, а чему лучше остаться в безмолвии.

— Он хранит в себе самый крупный осколок из всех. После того, как он поглотил другие, то этот осколок не многим меньше запертого на горе.

— Хм, — протянул мужчина. — Интересно…

Он вдруг посмотрел себе под ноги.

Прошло мгновение и затем он вернулся к своим делам.

— И что ты скажешь, Дневная Звезда?

Дневная Звезда… давно его так никто не называл. Это было его прозвище в их троице, когда Генерал еще посещал вечерние сады. Он всегда приходил к ним утром, когда Ирмарил и Миристаль могли быть вместе. И потому они называли его…

— Я скажу, что и говорил прежде, Неназываемый. Уходи. Мне нет дела до возни богов и смертных. Я лишь свет. А свет равно освещает и святых и обреченных. Ступай. Тебе здесь не рады.

— Я этого не забуду, Ирмарил.

Ничего не изменилось, но ощущение чужого присутствия исчезло.

Мужчина же, не изменившись в лице, продолжил свое дело.

Глава 1469

Макушка Абрахама исчезла в окне. Лэтэя заправила волосы за уши и снова посмотрела на небо.

— Иногда, Хаджар, мне кажется, что за мной оттуда кто-то наблюдает, — произнесла она. — И от того мне легко на душе. Будто кто-то очень… родной. Кто-то очень… любимый. Но это чувство, как забытый сон — приходит волнами и так же волнами отступает.

Хаджар посмотрел на небо.

Он никогда не любил звезды.

Холодные и беспристрастные.

— А как же Алестан?

Лэтэя повернулся к нему с недоумение во взгляде.

— Он просто друг из моего детства, — ответила она. — Мы с ним вместе играли и дурачились. Не более того.

— Интересно, что думает он на этот счет, — прошептал Хаджар, после чего уже чуть громче добавил. — Пойдем, Лэтэя. Уверен, Шенси действительно что-то придумал.

— Не понимаю, почему ты ему доверяешь.

— Не доверяю. Но в данный момент мы союзники, заинтересованные в одном и том же — этого достаточно.

Вместе они вернулись в комнату. Достаточно просторную, чтобы вместить две кровати, несколько шкафов и круглый стол, за которым и собрался разросшийся отряд, принявший в свои ряда Алестана.

Стоило Лэтэи появиться в комнате, как взгляд юноши был мгновенно к ней прикован. Ее оставалась никаких сомнений в том, что тот был влюблен в принцессу своего клана. Но, как это часто бывает, это видели все, кроме самой Лэтэи.

Дела сердечные.

Порой они казались Хаджару сложнее любой войны и пути развития. Хоть и имели в совей основе больше схожего, чем различного. Возможно, если бы рядом находился Эйнен, то смог бы пофилософствовать на эту тему. А Хаджар смог бы попросить друга перестать попросту сотрясать воздух.

— Итак, — Шенси задымил трубку, закинул ноги на стол и расплылся на стуле. — Мне кажется, ваш умный, хитроумный, остроумный и еще всячески — умный предводитель сообразил, как нам провернуть дельце по спасению батюшки Реи.

— Реи? — переспросил Алестан.

— Память отшибло? — прищурился Шенси.

— А, да, — Алестан бросил быстрый взгляд в сторону Лэтэи. — прошу прощения.

— Да воздастся тем, кто вопросит прощения и будут они прощены и путь их к праотцам вымащен…

— Абраха-а-а-м, — с угрозой протянула Иция.

— Да, дорогая? Ах, ну да, я сбился с мысли. Кстати, господа, вы когда-нибудь слышали постулат о том, что мир будет унаследован теми, кто владеет оружием, но знает, что лучше держать его в ножнах.

Понятное дело, Абрахаму ответили тишиной.

— Ну да, ну да, — закивал Шенси. — постулат старый. Наверное, кроме как на развалинах гробниц Гиртай, его уже больше нигде и не встретишь.

Гиртай… странно, но Хаджару это название показалось знакомым.

Голова…

Он мотнул копной седых волос и достал трубку. Курение помогало ему избавиться от болей. Видимо остаточное явление заражения энергией Черного Генерала.

Чтобы там не произошло на реке Жидкого Льда, но сам факт того, что в его ядре находилась искра силы древнего создания не мог вот так взять и не оставить после себя следа.

И Хаджар сейчас не о нефритовом «свитке».

— В общем, старина Шенси, то бишь — я, решил воспользоваться этой мудростью. Вот, собственно, и весь план.

И Абрахам сверкнул улыбкой едва ли не победители всего, в чем можно одержать победу. Старый вор явно был горд собой.

— А можно немного… подробнее, — попросил Алестан.

— Что, вам, молодым мозгам, не понять мудрости древних?

Густаф, видя, что на этот раз дедовщина и возрастная дискриминация направлена не в его сторону, даже как-то расслабился и спокойно точил наконечники стрел. В отличии от оружия прочих адептов, они, как раз-таки, требовали бережного ухода и той самой заточки.

— Вообще-то, не только молодым, — добавил гном. — хотя, возможно, это потому что я гном. А мы, гномы…

— Да-да-да, — перебил Абрахам. — вы гномы, самые развитые, самые умные и самые прекрасны создания в Безымянном Мире.

— Рад, что ты, наконец, это признал, человеческий пес.

— Господа! — Алестан хлопнул ладонями по столу и поднялся на ноги. — Мы будем препираться или обсудим дела?!

Шенси выдохнул облачко дыма и указал трубкой на Алестана.

— Вот — горячая кровь, маленький мозг, яйца еще не опустились. Все прям как у тебя, Густаф. Молодые все похожи друг на друга.

— В задницу иди, мешок с песком.

— Обидно ведь, и… Ой, ну ладно, раз все такие напряженные. В общем, слушайте меня. Нам, выражаясь языком умных людей, ситуация, когда нам поставили шах. А как избавиться от шаха?

Учитывая затянувшуюся паузу, вопрос был явно не риторическим.

— Защититься от него, — предположила Лэтэя.

— Можно и так, — согласился Абрахам. — но защититься нам нечем. Так что единственное, что мы можем, это продемонстрировать силу и заставить врага отступить, убрав с нас этот самый шах.

— Так шахматы не работают, — напомнил Алестан.

— Зато жизнь работает именно так, — парировал Шенси. — В общем, когда главу Звездного Дождя поведут на казнь, событие явно будет массовым. Эссенин или как её там явно не побрезгует использовать это как урон для боевого духа противника и поднятия морали собственных войск. Ну и прочие преференции.

— Преф…

— Лучше не надо, — предостерег Густаф своего ровесника. — Им только палец в рот положи.

— Когда подрастешь, малец, поймешь что в рот надо класть не палец… и лучше не мужчинам, но это уж как сам определишься.

Густаф опять выругался на Абрахама. Сложно было понять какие именно их отношения связывали, но все это происходило без особой злобы.

— Так что мы сделаем следующим образом, — Абрахам достал ту самую карту и уголек. — Гном, сколько людей сможешь провести в канализацию?

— Полтора десятка, — ответил, подумав, Албадурт. — но как мы туда попадем.

Вместо ответа Шенси взмахнул рукой и на столе появилась небольшая шкатулка.

— И?

— Абрахам, — поднялась Иция. — ты серьезно? Это же…

— Знаю, дорога, но отчаянные времена, требуют отчаянных мер. Итак, господа, внутри лежит порошок, сварганенный когда-то моим батей.

— Твоим отцом? — переспросил Алестан.

— Да, малыш, батя значит — отец. И именно этот отец изобрел технику, который ты так гордишься.

Глаза юноши вполне могли вместить в себя циферблат не очень крупных часов.

— Так значит ты сын… — начал было он свое удивленно-восторженное восклицание, как его перебил Гай.

— Смерт близко… ты уверен, старый друг? Чтобы изготовить другую порцию, уйдет не меньше века.

— Уверен, — кивнул Абрахам. — Гном, твоя задача — берешь шкатулку, выходишь из города, добираешься до людей Звездного Дождя и…, — Шенси щелкнул пальцами, будто что-то вспомнил, и повернулся к Лэтэи. — принцесса, у вас есть что-то, что может безапелляционно подтвердить, что сей коротышка действительно от вашего имени?

Принцесса задумалась, а потом вытащила из волос заколку из металла, похожего одновременно на золото и серебро.

— Это подарок моей матери, — произнесла она, передавая заколку гному. — Покажи её Первому Воину. Он обязательно узнает. И, если получится…

— Я верну, — серьезно и тяжело проговорил гном, а затем добавил. — хорошая работа… хоть и не наша.

— Ну, раз с этим разобрались, то вот что потребуется от нас…

Глава 1470

Спрятав отряд внутри ветра, Хаджар, стоя на очередной крыше, наблюдал за происходящим на центрально площади. Вид толпы, собирающейся вокруг эшафота. Скулящий, стонущей от предвкушения, будто собака во время течки.

Люди, по своей природе, те же монстры, только шерсти меньше и зубы не такие острые. И только те, кто умел держать этого монстра на коротком поводке, обладали честью.

Честь…

Возможно именно она и являлась тем самым поводком. Потому что кто они без него, если не дикие звери, жаждущие лицезреть как один сильный мира сего, спустит с пьедестала другого.

И это даст, пусть на краткий миг, почувствовать себя сильнее. Не тому, кто опустит топор на шею, а всей толпе. Ведь глава целого клана падет на их глазах. А они будут жить дальше. Значит они сильнее.

Хаджар уже видел такое.

На своей родине.

Когда, в образе покрытого гнойниками, безногого уродца бродил среди жителей города. Он помнил, как солдаты Примуса погубили старика и мальчишку лишь за то, что те украли небольшую краюху хлеба.

Вся суть власти заключалась в этих двух сценах.

Хаджар посмотрел дальше, на север. Куда уходили дороги, бегущие от города.

Странно, но кроме как в мире людей, он больше нигде не сталкивался с властью. Природа не карала тебя за то, что ты украл у неё коренья или ягоды. Зверь не хотел тебя сожрать, если ты нарушил границу его территорий и не встретил его, когда тот был голоден.

Но даже если так — зверь мог сожрать тебя только если ты был слабже.

Ну или медленно бегал.

Иными словами — сам стал виновником своей же смерти, отнесясь к миру и жизни проще, чем следовало.

Было в этом что-то такое, над чем Хаджар был бы не прочь поразмышлять во время медитации.

— Все готово? — спросил Шенси у подоспевшего Алестана.

— Да, — кивнул юноша. — гном смог провести наших людей в город. Они в толпе. Узнаете по белым нашивкам на плащах.

Хаджар посмотрел на площадь. Среди тысяч столпившихся адептов, он смог заметить несколько рассредоточенных в толпе бойцов с белыми заплатками на плащах.

— Тогда по моему сигналу, Хаджар, выходишь на сцену.

— Хорошо.

Они стояли, спрятанные среди потоков ветра, и наблюдали. Толпа постепенно стихала. Сам факт томительного ожидания был для них лучше всякого оперетива.

Многие гадали, будет ли молить о пощади прославленный воин. Или о том, срубит ли палач, уже наточивший топор и намывший деревянную чурку, голову одним ударом.

— Ведут, — Густаф указал рукой на открывшиеся ворота на территорию.

— Отец, — выдохнула Лэтэя и прикрыла рот ладонью.

Человека, которого вели закованную в броню воины, с трудом можно было назвать… человеком, не говоря уже о посте главы одного из сорока домов, кланов — называйте как хотите.

Израненный, исхудавший, скелет, обтянутый кожей. На его торсе сложно было найти место, куда не пала плеть тюремщиков. Повязка на левой ноге не могла скрыть открытого перелома. Левый глаз вытек прямо на повязку, сползшую на обрубок в том месте, где когда-то был нос.

У пленника не было век.

Часть скальпа срезана и белый череп оказался подставлен лучам солнца.

Жуткие ошейники и кандалы из специального металла, усиленные чарами, сдерживали его возможности адепта.

Он едва ковылял.

И при каждом шаге ощущал боль, которую может чувствовать только человек, которого держали подвешенным за ребра. Раны от крюка на его торсе еще не зажили.

Толпа кричала и улюлюкала, когда его поставили на эшафот прямо перед деревянной чуркой.

— На колени, — прогудел палач, чье лицо скрывал черный капюшон.

Пленник медленно повернулся к своему убийце. Его исхудавшее, высохшее, переломанное лицо даже в таком виде сохраняло прежнюю стать.

Глава Звездного Дождя посмотрел на палача своим единственным глазом. И в одном лишь этом взоре было столько достоинства и воинской силы, что этого хватило, чтобы палач сделал неловкий шаг назад, а толпа стихла.

Галенон так и не опустился на колени.

Он стоял прямо. Пусть это и причиняло ему нестерпимую боль.

— Отец, — Лэтэя едва было не сделала шаг вперед, но её задержал Алестан.

Он обхватил её за запястье и начал повторять:

— Все будет хорошо, принцесса, все будет в порядке, все…

Его слова потонули в возгласе ожившей толпы, приветствовавшей свою благодетельницу.

Она была красива. Как может быть красива холодная скульптура. Белоснежная кожа, русые волосы. Статная фигура, надменный взгляд, тонкие скулы и такая же линия губ.

На её голове покоилась небольшая диадема, а богатые, пышные одежды развевались на ветру. Она взлетела на эшафот и произнесла:

— Ты опустишься на колени, Галенон, — Эссенин взмахнула рукой и волна силы, обрушившись на спину пленнику, заставила его рухнуть камнем. Голова главы Звездного Дождя оказалась на дереве, но взгляд его был все так же горд. — Смотрите! Смотрите, достопочтенный гости и соратники! Вот он — прославленный воин Звездного Дождя! Его вы почитали! Им восхищались! А на деле… на деле это предатель, повинный в смерти моего мужа! Мой сын, Сатин, которого вы все знаете, должен был жениться на их грязной потаскушке — дочери столь же грязного предателя! И я, Эссенин из семьи Подезмного Шепота, не могла этого допустить! Так что узрите правосудие и…

— Твой выход, Хаджар, — шепнул Абрахам. — Сейчас самое время блеснуть.

Хаджар вздохнул и кивнул.

Он сделал шаг вперед и в ту же секунду молния прочертила небеса и гром обрушился на землю, заглушая слова Эссенин.

— Достопочтенные адепты, — Хаджар говорил спокойно, но Ветер разносил его голос по всему городу и дальше, за пределы внешнего кольца стен. — Вы не знаете меня, но меня зовут Хаджар Дархан, Ветер Северных Долин.

По площади понеслись шепотки.

— Ветер Северных Долин?

— Хаджар Дархан?

— Я слышал пару песен про него…

— Тот самый Безумный Генерал, победивший Императора Драконов?

— Да, он кажется еще демонам дорогу перешел.

— Ты веришь в демонов?

— Я и в Безумного Генерала не верил, но вон он стоит.

Взгляды народа устремились к фигуре на крыше здания. Высокий юноша приятной внешности с седыми волосами, как у старика. Одетый в простые, дешевые одежды. У его пояса покоился меч с белой, как снег, рукоятью.

Звенели фенечки на ветру, качались вплетенные в них перья.

— Мастер Ветер Северных Долин, — поприветствовала его Эссенин. — я могла бы принять вас в своем доме как почетного гостя. Зачем вы нарушаете правила гостеприимства и вторгаетесь в мой город?

— Глава Подземного Шепота, — искренне поклонился Хаджар. Он не знал всей истории между этими двумя домами. А жизнь научила его не судить по первому же зову сердца. — Я пришел, чтобы прояснить кое-что.

— Это может подожд…

— Не может, — перебил Хаджар. — прошу ответить мне, глава Подземного Шепота. Вы знали, что ваш сын заключил сделку с Орденом Ворона? И лишь поэтому смогу вероломно одолеть Лэтэю, Падающая Звезда.

И вновь волна шепотков.

— Орден Ворона?

— Фанатики убийцы?

— Мой брат умер от их рук?

— А я едва не потерял друга в битве с ними.

— Проклятые демоно-поклонники!

— Подземный Шепот заключил сделку с последователями Врага? Не может быть!

Хаджар посмотрел в глаза Эссенин.

Она ответила ему тем же.

Он ненавидел интриги.

Но жизнь заставила его научиться хорошо в них разбираться.

Хаджар резко обернулся, но было уже поздно.

Алестан, приставив кинжал к горлу Лэтэи, исчез в пустоте. Ни Абрахам, ни Гай, ни кто-либо из отряда, скрытые в ветре, не успели среагировать на произошедшее.

— Проклятье! — выругался Шенси. — Меня провел мелкий сосунок с молоком не губах!

Это не Сатин заключил сделку с Орденом Ворона.

— Не слушайте его, достопочтенный адепты! — прогремела Эссенин. — Мастер Ветер Северных Долин был замечен в клане Звездного Дождя! Он, словно простой наемник, продал им свой меч! Клан хочет его использовать, чтобы уничтожить мою семью и попрать вашу честь! Смотрите, они даже привели убийц!

За спиной каждого, кто носил белую нашивку, возникло по трое-четверо бойцов клана. Они мгновенно скрутили людей Звездного Дождя.

Где-то в далеке, внутри города, вспыхнул огненный столп. Видимо Албадурт не собирался так просто сдаваться. По плану он должен был взломать ворота и, скорее всего, именно этим и был занят.

Но ему требовалось время.

— Я все понял, глава Подземного Шепота, — вновь поклонился Хаджар. — спасибо за ваш ответ.

Это не Сатин заключил сделку. Это была его мать.

— И что нам делать? — спросил Густаф.

Хаджар обернулся и сверкнул глазами.

— Нечто безумное, — ответил он.

После чего чуть пригнулся и коснулся ладонью рукояти меча.

Порой, чтобы одолеть монстра, нужно было впустить на волю своего.

— Бесконечный ветер, — произнес Хаджар, одновременно с этим высвобождая всю мощь Имени Ветра и техники Воина Ветра.

Вспышка синего света пролетела над площадью. Синий Клинок ударил о скрещенные сабли. И лишь мгновением позже волна невообразимой силы обрушилась на город.

Она срывала крыши с домов. Развоплощала кричащих адептов на площади. Улицы превращались в волны, а каменная брусчатка в брызги. Вихри ветра взрывались столпами силы, уносящейся в стремительно чернеющее небо.

Мерцали молнии, сверкая оружием невидимого войска. И гром стучал оглушающими боевыми барабанами.

И можно было подумать, что источником этого хаоса послужил Небесный Император Пиковой стадии — Эссенин из Подземного Шепота, но…

В центре хаоса и бури стоял Хаджар Дархан. И ветер кружил вокруг его синих одежд с плывущими по ним облакам. И звучало:

— Бам-бам! — будто сотни боевых барабанов ударили разом.

Эссенин, видя, как дрожат её сабли под давлением меча простого Безымянного адепта.

— Да кто ты такой? — спросила она.

— Безумный Генерал, — ответил воин и второй раз взмахнул клинком на поверхности которого запылали звезды.

— Генерал, — слышалось эхом в отзвуках грома.

— Генерал, — раскатом било где-то в небесах.

— Генерал, — донеслось до слуха мужчины с золотыми волосами.

— Генерал, — полетело дальше по всему Седьмому Небу.

Выпрямившись, он посмотрел на гробницу своей возлюбленной, после чего снял корзину с плеч и поставил к каменной стене. Он вышел из пещеры и вытянул руку.

В ту же секунду в неё лег его ростовой лук. Он коснулся поющей тетивы и отвел её далеко за плечо.

— Но что я был бы за мужчина, Неназываемый, — произнес он. — Если бы остался в стороне, когда приближается война.

И с этими словами исчез.

Content

Кирилл Клеванский
Сердце дракона. Том 16

Глава 1388. Начало арки «Небес и Земли»

Глава 1389

Глава 1390

Глава 1391

Глава 1392

Глава 1393

Глава 1394

Глава 1395

Глава 1396

Глава 1397

Глава 1398

Глава 1399

Глава 1400

Глава 1401

Глава 1402

Глава 1403

Глава 1404

Глава 1405

Глава 1406

Глава 1407

Глава 1408

Глава 1409

Глава 1410

Глава 1411

Глава 1412

Глава 1413

Глава 1414

Глава 1415

Глава 1416

Глава 1417

Глава 1418

Глава 1419

Глава 1420

Глава 1421

Глава 1422

Глава 1423

Глава 1424

Глава 1425

Глава 1426

Глава 1427

Глава 1428

Глава 1429

Глава 1430

Глава 1431

Глава 1432

Глава 1433

Глава 1434

Глава 1435

Глава 1436

Глава 1437

Глава 1438

Глава 1439

Глава 1440

Глава 1441

Глава 1442

Глава 1443

Глава 1444

Глава 1445

Глава 1446

Глава 1447

Глава 1448

Глава 1449

Глава 1450

Глава 1451

Глава 1452

Глава 1453

Глава 1454

Глава 1455

Глава 1456

Глава 1457

Глава 1458

Глава 1459

Глава 1460

Глава 1461

Глава 1462

Глава 1463

Глава 1464

Глава 1465

Глава 1466

Глава 1467

Глава 1468

Глава 1469

Глава 1470