Джосс Вуд

Почти реальные чувства

Глава 1

Куин Райан привычно обегал туристов и неторопливо прогуливающихся по набережной горожан, старательно делая вид, что в наушниках и темных очках не замечает чужих взглядов и окриков.

Потому что до сих пор так и не привык находиться в центре всеобщего внимания. И неодобрения. Неужели жителям Ванкувера больше некого обсуждать? И за все это время не нашлось негодяя похлеще его?

Добежав до порта, Куин постепенно замедлился, а потом и вовсе перешел на шаг, старательно замеряя пульс. Две минуты спустя он удовлетворенно кивнул. Профессиональный хоккей остался в прошлом, но это не мешало ему оставаться в отличной физической форме.

Добравшись до ворот своего причала, Куин набрал код и пошел к пришвартованной яхте.

Жить на воде куда интереснее, чем на земле, а приключений ему не хватало, как воздуха.

Поднявшись на «Рыжую прелесть», Куин быстро взбежал по ступеням на главную палубу и, открыв дверь в жилую каюту, снял очки и наушники, прикидывая, успеет ли принять душ до прихода Мака и Кейда, что должны были рассказать о встрече с Ворреном Бейлисом, партнером и вкладчиком.

Бейлис был весьма важной частью сложного процесса выкупа «Маверик франчайз» у его текущей владелицы, Миры Хассельбек, подумывавшей над тем, чтобы продать ненужное дело русскому миллиардеру, распоряжавшемуся скучной сетью спортклубов. И когда Куина, полноправного партнера, даже не пригласили на встречу, ему не потребовался диплом брата, чтобы понять, что ничего хорошего это ему не сулит и что что-то пошло не так.

А точнее, все.

Зайдя в каюту, Куин сразу же увидел устроившуюся на диване девушку, с чашкой кофе в руках. Одна стройная сексуальная ножка поджата под себя, вторая вытянута… Именно так она и сидела, когда он впервые встретил в Сэнди-Бич тогда еще шестилетнюю малышку. Соседская девчонка. Или, точнее, живущая через три дома. Подруга детства и хранительница подростковых тайн.

Почувствовав взгляд, Рыжая обернулась, гордо продемонстрировав россыпь веснушек. Черт, как же ему не хватало этих веснушек!

Хлопнув руками по бедрам, Куин не сразу понял, действительно ли видит перед собой Рыжую, или она ему просто мерещится.

— Как ты тут оказалась?

Широко улыбнувшись, Кэллахан вскочила, и сердце Куина непроизвольно дрогнуло, а губы растянулись в ответной улыбке. Первой настоящей улыбке за день. Подавшись вперед, он сгреб Рыжую в охапку, закружил невесомую девушку, зарывшись носом в пушистые волосы и глубоко вдыхая свежий цветочный аромат. Озорной смех девчонки-сорванца, как и всегда, мгновенно разрядил обстановку.

Кэл Адам вернулась, и в мире сразу стало чуть больше смысла.

Куин все еще держал подругу на весу, и она уперлась руками ему в плечи и, слегка отстранившись, посмотрела прямо в глаза.

— Привет.

— И тебе привет.

— У тебя невероятно красивые глаза, — задумчиво протянула Рыжая, легонько погладив Куина по щеке, а потом взъерошила ему бороду. — Правда, вот насчет этого не уверена. Зачем прятать красивое лицо?

Прижав девушку к себе еще крепче, Куин почувствовал непроизвольную реакцию тела, когда Кэл уверенно обвила ногами его талию. Мгновенно представив эту же позицию, но без одежды, Куин старательно отогнал от себя неуместные образы. Это же Кэл, давняя и лучшая подруга, так к чему эти похотливые мысли?

Он легонько похлопал упругую попку.

— Рад, что с нашей последней встречи ты все же нарастила немного мяса.

Эта встреча была два года назад в больнице, куда Рыжая слегла, подхватив в Панаме желудочный грипп.

Кэл всегда была стройной, но тогда превратилась едва ли не в скелет. Теперь же ее худоба выглядела вполне здоровой.

Снова улыбнувшись, Кэл легонько поцеловала его в губы, и Куину сразу же захотелось продолжения. Ему было интересно, действительно ли эти губы такие сочные и мягкие, какими кажутся на первый взгляд. Черт, да что с ним не так! Это же Кэл!

Поерзав, Рыжая поставила ноги на кленовый пол, и Куин наконец-то ее отпустил. Отступив на шаг, подруга заправила за уши непослушные кудри.

— «Рыжая прелесть»? Странное имя для лодки. — Кэл трогательно захлопала глазками. — Или ты назвал ее в честь меня?

— Всего лишь совпадение, — усмехнулся Куин.

— Но мне здесь нравится. — Кэл огляделась, и Куин проследил за ее взглядом. Двадцатиметровая яхта, обставленная в минималистическом стиле и выдержанная в бело-серо-бежевых тонах… — Но яркие акценты не повредили бы. Например, можно добавить пару пестрых диванчиков. — Что ж, они давно не виделись, но до сих пор мыслили в одном ключе. — Но мне все равно нравится. К тому же прошлая была меньше. Сколько людей здесь помещается?

— Десять на нижней палубе, в хозяйской каюте огромная гардеробная и СПА, рядом другая каюта, еще две поменьше посредине, уютная гостиная, где я обычно смотрю телевизор, ну и открытая палуба с джакузи.

— Хочу экскурсию. Давно она у тебя?

— Почти год. — Куин провел рукой по рыжим волосам, путаясь пальцами в упругих кудряшках и вдыхая аромат шампуня. И когда только эти рыжие пряди стали такими мягкими и шелковистыми? Такими женственными? Засунув руки в задние карманы обтягивающих джинсов, Кэл выгнула спину, демонстрируя обтянутую белой футболкой небольшую грудь.

Так, ладно, хватит.

Глубоко вдохнув, Куин взял себя в руки.

Почесав шею, он пошел на кухню и заглянул в огромный холодильник, словно надеясь, что морозный воздух сумеет остудить его похотливые мысли.

— Воды?

— Нет, спасибо.

Захлопнув дверцу холодильника, Куин жадно приник к горлышку бутылки.

— Как отец? — спросил он, напившись и вспомнив, почему она, собственно, вообще вернулась.

— Нормально. Тройное шунтирование сердца прошло удачно. Я прямо из аэропорта поехала в больницу, посидела с ним немного. Отец казался вполне бодрым, строил планы на будущее, так что, думаю, это хороший знак.

— Рад, что все в порядке.

— Да, с ним все будет хорошо. Уже переживает, что не сможет сразу вернуться к работе. — Несмотря на бодрые слова, Куин все равно уловил в ее глазах беспокойство. — Врачи сказали, что ему нужно отдохнуть хотя бы пару месяцев, и он уже места себе не находит.

— Операция же прошла всего несколько дней назад! Посоветуй ему немного расслабиться. В конце концов, пару месяцев фонд и без него как-нибудь протянет.

«Фонд Адам» был крупнейшей благотворительной организацией Канады, существовавшей за счет богатств, что скопило не одно поколение семейства Адам. В том числе этот фонд позволял группе волонтеров во главе с Кэл путешествовать по всему миру, помогая нуждающимся и обездоленным.

Нахмурившись, Рыжая закусила губу.

— Нужно, чтобы кто-нибудь встал у руля, пока отец на больничном.

— Ты? — В душе Куина мигом всколыхнулась надежда. Неплохо было бы вновь проводить время вместе…

— Возможно. — В ее голосе не было и намека на энтузиазм. — Потом обсудим.

Нахмурившись, Куин в очередной раз задумался, почему Рыжая так не любит родной город. Несмотря на всю красоту, развлечения и возможности Ванкувера, она возвращалась сюда лишь в случае крайней необходимости. Может, все дело в том, что ее муж-пилот погиб в авиакатастрофе, врезавшись в гору чуть севернее города? Когда же это было? Четыре, нет, уже пять лет назад.

Кэл выскочила замуж всего через пару дней после того, как ей исполнилось двадцать четыре, и, благодаря крупной ссоре, после того как Куин объявил, что она сошла с ума, он пропустил и день рождения, и свадьбу.

— Журналюги уже пронюхали, что ты вернулась? — спросил он, меняя тему. Как и у него самого, ее отношения с прессой никогда не были гладкими.

— Конечно. И в аэропорту и в больнице от них отбою не было.

— Напомни, из каких краев ты на этот раз?

Последний раз они разговаривали пару месяцев назад, и, хотя постоянно переписывались, Куин при всем желании не мог вспомнить, в каких далях она недавно работала. Правда, это и неудивительно. Кэл меняла проекты, прыгая с места на место, чтобы убедиться, что все и везде идет гладко. Одну неделю она проводила в Латинской Америке, следующую — на Дальнем Востоке, зарабатывая бонусные мили с тем же упрямством, с каким политики гоняются за голосами.

— Из Африки. Боролась с эрозией почвы в Лесото. — Она кивнула в сторону стоявшего на столе телефона. — Тебе пару раз звонили, и Мак оставил голосовое сообщение. Сказал, что они с Рэн и Кейдом едут к тебе обсуждать катастрофу. — Склонив голову к плечу, Рыжая прищурила восхитительные сине-черные глаза. — Ну, во что ты на этот раз вляпался?

Слыша, как по лестнице поднимаются Мак и Кейд, Куин лишь плечами пожал.

Встретив лучших друзей и по совместительству партнеров и Рэн, возглавлявшую отдел по связям с общественностью, Куин указал гостям на диван и отправился варить кофе, оставив друзей обниматься с Кэл. Не важно, сколько ее не было, но стоило ей вернуться, как она мгновенно встраивалась в его жизнь, а друзья с радостью ее принимали, нутром чуя, что она, как и они сами, всегда готова прикрыть ему спину.

Вернувшись с кофе, Куин глянул в мрачно-серьезные лица и устало вздохнул. Беспокойство он еще с трудом, но выдерживал, ведь друзья всего лишь волновались, что в бесконечной погоне за адреналином он рано или поздно себя угробит, но это мрачное уныние и злость… Партнеры и специалист по связям с общественностью были просто вне себя.

Пусть и не из-за него самого, но из-за сложившегося вокруг него положения.

Черт.

Куин собрал влажные волосы в хвост.

Опять.

— Себе кофе тоже свари, — посоветовал Мак, закидывая ногу на ногу, — он тебе точно понадобится.

— Давай я сварю, — предложила Кэл.

— Спасибо, Рыжик, я сам.

— Почесав бороду, Куин вернулся к кофеварке и взял любимую кружку. Сейчас бы он предпочел виски, но и двойной эспрессо тоже сойдет.

— Ну и как прошла встреча с Ворреном? — спросил Куин, вернувшись к друзьям.

Как всегда прямолинейный, Мак кивнул на Кэл:

— Думаю, лучше все обсудить без свидетелей.

Рыжая мгновенно вскочила, но Куин покачал головой:

— Вы же знаете, что можете свободно говорить. От нее у меня секретов нет.

Рыжая вновь уселась, а Мак кивнул и потер подбородок.

— Как хочешь.

— Воррену все это совсем не нравится, и он готов отменить сделку.

Чтобы устоять на ногах, Куину пришлось ухватиться за гранитную столешницу, словно яхту качнуло огромной волной.

— Что?

— И почему? — вмешалась удивленная не меньше его самого Кэл. — Что Куин такого натворил?

— Все дело в интервью Сторм?

— Отчасти.

Пошире расставив ноги, Куин глотнул кофе и уставился в окно. Пару дней назад он проснулся под утреннее шоу, в котором бывшая подружка, с которой они повстречались всего лишь три недели и расстались уже больше месяца назад, решила поделиться с общественностью грязными подробностями их разрыва. Она появилась в одном из популярнейших утренних шоу, где выбила у зрителей слезу, красочно расписав его эмоциональную отстраненность и бесконечные измены, из-за которых ей теперь приходится посещать психотерапевта.

В ее словах не было ни грамма правды, но звучали они чертовски убедительно.

Он же с самого начала ясно сказал, что не ищет отношений. К тому же три недели — это не срок. Но Сторм умудрилась превратить краткий и совершенно ничем не примечательный роман в настоящую драму, воспользовавшись первым попавшимся предлогом, чтобы вновь засветиться на экране.

— Лучше сядь, — предложил Кейд.

Куин послушно опустился в кресло, чувствуя на себе встревоженный взгляд Кэл.

— Это всего лишь очередная порция вылившихся на тебя помоев, и Воррен боится, что это еще не конец. Он прямо сказал, что «Маверик» плохой пиар больше не выдержит, а ты — его источник.

— Он хочет от меня избавиться?

— Он на это намекнул.

Куин тихо выругался. Их с Маком и Кейдом «Маверик» стал весьма важной частью его жизни. Частью его самого. Тренируя команду, он нашел не просто новое увлечение, а настоящую отдушину и интересную работу, требующую полной самоотдачи.

Но пришла пора расширяться, а для этого им необходим Бейлис, способный привлечь крупных спонсоров. Да и о его связях они могли лишь мечтать. Вот только потенциальный инвестор счел Куина слабым звеном.

Соскользнув со своего места, Кэл устроилась у него под боком и легонько обняла за плечи, и Куин в очередной раз порадовался, что Рыжая наконец-то вернулась. Обычно он был более чем самодостаточен, но сейчас отчаянно в ней нуждался.

В ее безоговорочной поддержке, юморе, надежности.

Куин задумчиво глянул на Рэн, гениальную пиарщицу.

— А он прав? Я действительно пагубно влияю на имидж «Маверика»?

Она быстро оглянулась на груду газет.

— Ну, ты его точно не улучшаешь. — Сложив руки на столе, она подалась вперед. — Все упоминания тебя весьма нелестны, и тебя явно еще не скоро оставят в покое.

— Здорово. — Куин нахмурился.

— А чего ты еще ждал? На прошлой неделе ты едва не задавил фотографа.

— Это вышло случайно. Почти.

— И в прямом эфире обозвал журналистов нарывом на заднице человечества.

А разве это не так?

— Если не вдаваться в подробности, — продолжала Рэн, — их нападки сводятся к тому, что тебе пора повзрослеть, а твои, скажем так, похождения уже порядком всех утомили. Ты каждый месяц меняешь женщин, но это уже никому не интересно, а раз Кейд и Мак остепенились и завели семьи, многие начали задаваться вопросом, когда же и ты пойдешь по их стопам? То, что простительно, а порой и поощряется в юности, с годами превращается в распущенность.

В ответ Куин лишь поморщился. Весьма неприятно слышать такой отзыв.

Но далеко не так, как сознавать, что никогда не сумеет получить то, что есть у его друзей…

Только к чему это сейчас? За последние пять лет он успел смириться и принял собственное бесплодие. Да и в любом случае он же никогда не стремился завести семью, верно же? Так к чему тогда снова об этом думать? Пора двигаться дальше!

Кейд поднял одну из разложенных на столе бумаг, и Куин заметил, что часть текста подчеркнута. Видимо, Рэн постаралась.

— «Футболисты сообщают, — Кейд начал зачитывать вслух, — что покупка «Маверик франчайз» Куином Райаном, Кейдом Веббом, Маком Мак-Каскилом и их инвестором, миллиардером-консерватором Ворреном Бейлисом, выходит на финальную стадию. И можно было бы ждать, что Райан постарается вести себя прилично. Наверное, его партнерам стоило бы указать ему, что, несмотря на выдающиеся тренерские успехи, он подает игрокам сомнительный пример, а его личная жизнь — одна сплошная насмешка над здравым смыслом».

Куин невольно порадовался, что друзья даже не попытались отвести взгляд.

— И вы действительно так считаете? — спросил он прямо.

Кейд с Маком переглянулись, и Мак махнул рукой, как бы приглашая Кейда говорить.

— Последний год всем нам дался не просто. Столько всего случилось… Ворренон умер, мы начали работать с Бейлисом, купили франшизу.

— Влюбились, завели детей, — добавила Рэн.

Кейд согласно кивнул.

— Твой плохой имидж нам совсем не с руки. Нам, а в особенности «Маверику», нужно, чтобы ты исправился.

Запрокинув голову, Куин уставился в потолок. Как же ему сейчас хотелось спорить, ругаться и все отрицать… Но вместо этого он пристально посмотрел на все еще сидевшую на подлокотнике его кресла Кэл:

— А ты, Рыжик, что думаешь?

Закусив губу, она склонила голову к плечу и тихонько вздохнула.

— Теперь я понимаю, как важна покупка франшизы, и думаю, ты готов на все, чтобы этого добиться. — Она старательно наморщила носик. — Наверное, тебе действительно стоит успокоиться и остепениться. Заведи постоянную девушку, следи за тем, что говоришь, перестань рисковать…

Зазвонил телефон, и Кэл вскочила на ноги.

— Извини, это мой. Вдруг из больницы.

Куин кивнул, а когда она нагнулась, чтобы вытащить из сумочки мобильник, лишь моргнул, пристально разглядывая аппетитную попку. Судорожно сглотнув, он провел рукой по лицу, чувствуя, как вся кровь мгновенно устремляется на юг, пробуждая в штанах совершенно неуместное сейчас движение.

И вот опять. Сейчас решается его судьба и карьера, а его занимают лишь пленительные формы Рыжей. Ему нужно убедить Бейлиса, что он является весьма важной и неотъемлемой частью команды, а не фактором риска. И для этого нужно избавиться от назойливого внимания репортеров или хотя бы заставить их переключиться на что-то хорошее. Если бы еще это было так просто сделать…

Когда Кэл вышла на палубу, Куин вдруг с необычайной ясностью осознал, что влечение к ней — лишь очередная сложность, без которой он вполне мог бы сейчас обойтись.

* * *

— Кэллахан Адам-Картер? Пожалуйста, оставайтесь на линии, с вами хочет поговорить мистер Грим Мур.

Нахмурившись, Кэл задумалась, что этому Гриму Муру от нее понадобилось, мимоходом оглянувшись на чертовски сексуальных хозяев «Маверика». Раз из этой троицы лишь Куин пока еще не обзавелся женой и детьми, неудивительно, что он и оказался в центре всеобщего внимания. Ведь какой завтрак может пройти без чашечки кофе и обсуждения последних сплетен?

С годами светлые волосы Куина слегка потемнели, но пронзительные зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц были все те же. Правда, борода и волосы до плеч ее не слишком впечатлили, но она вполне могла понять, почему все женское население Ванкувера было от него без ума. Крепкий, горячий и, как и всегда, чертовски мужественный. Да еще и с тем ореолом опасности, перед которым не в силах устоять ни одна женщина, так что Кэл давно привыкла наблюдать, как целые толпы дурочек пытаются его очаровать, глупо хихикая и предлагая нарожать толпу детишек.

А стоило ему сегодня ее обнять, как она сразу же почувствовала, как сердце забилось быстрее, а между ног проснулось весьма определенное желание. Даже интересно. Потому что целых пять лет она вообще ничего подобного не чувствовала. Что ж, похоже, после пятилетия полного воздержания ее сексуальность наконец-то начала возвращаться. Ну а на Куина она отреагировала лишь потому, что давным-давно не обнималась с горячими красавчиками. Да и вообще ни с кем не обнималась.

В конце концов, это же Куин. Куин! Тот самый парень, что пытался растить в ванной лягушек, без конца ее дразнил и защищал в школе. Для нее он никогда не был ни самым молодым и при этом самым успешным тренером НХЛ, ни ветреным сорвиголовой, чьи фотографии с бесконечными супермоделями не сходили с журнальных обложек.

Для нее он был всего лишь Куином. Лучшим другом за прошедшие двадцать лет.

Или, если точнее, восемнадцать лет. Они не общались полгода до ее свадьбы и не обмолвились ни словом за все время брака и лишь после смерти Тоби вновь начали общаться.

— Миссис Картер, рад, что наконец-то сумел до вас дозвониться.

Миссис? Кэл разом почувствовала, как внутри все сжимается, а выпитый кофе просится наружу.

Она судорожно сглотнула.

— Я послал вам несколько сообщений на электронную почту «Картер Интернэшнл», но вы пока так и не ответили, — продолжал Мур. — А стоило мне узнать, что вы вновь в Канаде, как я принялся отыскивать ваш телефон.

Кэл лишь плечами пожала. Та жизнь кончилась в день смерти Тоби, и она лишь изредка, а точнее, никогда не проверяла ту почту.

— Извините. Кто вы?

— Адвокат Тоби Картера, я звоню, чтобы обсудить с вами судьбу его имущества.

— Но зачем? Она же уже давным-давно решилась.

Немного помолчав, Мур вновь заговорил:

— После похорон я зачитывал завещание. Помните тот день?

Не совсем. Гибель мужа и его похороны были окутаны туманом, сквозь который она не могла, да и не хотела пробиться.

— Я вручил вам папку и попросил перечитать завещание, когда вам станет немного лучше. Но вы этого так и не сделали, верно? — уточнил Мур, так и не дождавшись ответа.

Старательно отгородившись от бури эмоций, что обрушивалась на нее, стоило лишь вспомнить мужа, Кэл постаралась сосредоточиться и подумать. Точно, завещание она тогда перечитывать не стала. Она даже про папку не помнила. Что ж, наверное, та так и лежит в пустующем доме.

— Зачем вы звоните, мистер Мур?

— Затем, чтобы напомнить, что имущество мистера Картера до сих пор так и не обрело своего нового владельца. Мистер Картер хотел, чтобы оно досталось вам, но не вашему новому мужу. Согласно завещанию, если в течение пяти лет после его смерти вы повторно не выйдете замуж, оно достанется вам.

— Что?

— Его наследство включает в себя все банковские счета, поместья и здесь, и в Европе, и акции «Картер интернэшнл». Так же как и коллекции произведений искусства, старинной мебели и драгоценных камней. Все вместе оценивается примерно в двести миллионов долларов.

— Но я ничего не хочу. Мне ничего не нужно! Отдайте его сыновьям.

— Завещание нельзя изменить. Наследство будет поделено между двумя его сыновьями лишь в случае, если до истечения пяти лет вы вновь выйдете замуж.

Чертов Тоби.

— То есть я должна выйти замуж в ближайшие четыре месяца, чтобы его сыновья получили то, что принадлежит им по праву?

— Именно.

Напоследок попросив все же прочитать его письма, Мур попрощался и повесил трубку, а Кэл закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь унять нарастающую панику. Все принадлежавшее Тоби было отмечено той глубокой темной всепоглощающей собственнической энергией, что он скрывал за добротой и очарованием.

Зажмурившись еще крепче, она изо всех сил старалась не вспоминать едкие насмешки и собственное смятение и отчаяние. Просто замечательно. Он мертв уже целых пять лет, но до сих пор может вызвать в ней панику, заставив сомневаться в самой себе и вновь превратив ту независимость, которой она годами добивалась, в неуверенность и сомнения. Она не может быть его наследницей. Не хочет владеть ничем, что принадлежало ему. Не хочет, чтобы их вновь хоть что-то связывало.

Чтобы сохранить моральную и эмоциональную свободу от покойного мужа, она не может владеть ничем ему принадлежавшим. И чтобы избавиться от проклятого наследия, она готова выйти за первого встречного.

Обернувшись на звук открывшейся двери, Кэл увидела Куина и заставила себя улыбнуться, надеясь, что занятый собственными проблемами друг ничего не заметит.

Но Куин все же что-то уловил и нахмурился.

— Все в порядке? — спросил он, жестом предлагая вернуться в каюту.

Она кивнула.

— Если не считать того, что мне срочно нужен муж, все замечательно. — Поймав удивленные взгляды окружающих, она лишь рукой махнула. — Не обращайте внимания, всего лишь неудачная шутка. Так вы что-нибудь придумали? Как заставить прессу любить Куина?

Скрестив ноги, Рэн сложила руки на коленях.

— Хотела бы я, чтобы твои слова не были шуткой. Женившись на тебе, Куин мгновенно бы исправился в глазах общественности.

Мак с Кейдом рассмеялись, Куин усмехнулся, а Кэл лишь слегка приподняла брови, как бы приглашая продолжать.

— Кэллахан, у тебя отличная репутация. Ты единственное дитя сказочного романа богача и солистки Королевского канадского балета, что считается одним из лучших во всем мире. Ты была замужем за Тоби Картером, что слыл самым неуловим и желанным холостяком. Публика тебя обожает и, хотя ты и редко бываешь в городе, пристально за тобой следит.

Неужели все действительно так просто? Но осмелится ли она на такое пойти?

А почему бы и нет?

Быстрое удобное решение всех проблем…

Собравшись с духом, Кэл лучезарно улыбнулась и повернулась к Куину:

— Ну так как? Хочешь на мне жениться?

Глава 2

Попрощавшись с друзьями Куина, Кэл закрыла за ними дверь, вернулась в гостиную, миновала обеденный стол и замерла у лестницы, ведущей в спальни. Именно там скрылся Куин после ее внезапного предложения, заявив напоследок, что ее шутка совершенно несмешна и абсолютно неуместна.

Вот только она не шутила и теперь хотела спуститься к нему и все объяснить. Но для этого она слишком хорошо знала Куина, знала, что ему нужно время, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Да и ей самой не мешало бы это сделать.

Вернувшись на кухню, она вытащила из холодильника бутылку пива. Здорово. Она в Ванкувере меньше суток, а уже чувствует себя так, словно ей прижали к лицу подушку.

Стоило вернуться в любимый город детства, юности и молодости, как он сразу же начинал ее душить.

И как бы ни была красива новая яхта Куина, Кэл совершенно не хотела здесь оставаться. Не хотела отказываться от той жизни, что сумела создать после Тоби. Но отец в ней нуждался, а кроме него у нее давно никого не осталось, так что она на первом же самолете вернулась в Ванкувер.

Прижав прохладную бутылку к щеке, Кэл зажмурилась. Стоило отсюда уехать, и она становилась Кэл Адам, не имевшей почти ничего общего с Кэллахан Адам-Картер, молодой и утонченной невестой Тоби. Если не считать того, что рано или поздно она должна была унаследовать имущество отца, она была так же далека от той замужней жизни, что когда-то вела, как и политики от правды. Жители родного города сильно удивились бы, узнай, как мало она стала отличаться от своих почти тридцатилетних овдовевших сверстниц, учитывая, что выросла она, постоянно чувствуя на себе пристальное внимание журналистов.

Она долго трудилась, чтобы добиться свободы, независимости и обрести индивидуальность. И все это далось ей совсем не просто. Единственный ребенок одного из богатейших людей страны, вдова другого, и притом всеобщего любимца, да еще и дочь знаменитой танцовщицы. А ее лучшим другом всегда был один из самых популярных плохих парней.

Которому она только что сделала предложение. Неужели она совсем ума лишилась?

С другой стороны, внезапный порыв был весьма разумен, а за последние годы она приучила себя слушаться инстинктов.

Во-первых, и что самое важное, такой шаг пойдет на пользу Куину. Она весьма красива, имеет хорошие связи, а журналисты ее обожают. К тому же она так редко появлялась в городе, что любые ее слова и действия получали широкую огласку. Проще говоря, стоило ее фотографии появиться в газете, как тираж мигом раскупали. И стоит Куину с ней связаться, точнее, жениться, как его рейтинг сразу же пойдет в гору.

Потому что никто, даже общепризнанный плохиш Куин Райан, не осмелится играть с Кэллахан Адам-Картер. К тому же отец давно сотрудничает с Ворреном Бейлисом, и последний просто не осмелится исключить зятя своего давнего партнера.

Да, женившись на ней, Куин определенно выиграет.

Ну а она…

Если она не хочет иметь ничего общего с наследством Тоби, ей нужно срочно выйти замуж. Да еще за такого человека, что не станет посягать на ее независимость и свободу и с которым она сможет быть честна. Куина же она знала давно и доверяла ему. Он жил так, как ему нравилось, и не стремился никого ограничивать. А именно такой мужчина ей и нужен. Потому что ни за какого другого она уже замуж точно не пойдет.

Куин не станет раскачивать ее эмоциональный баланс. Она знала его всю жизнь и всегда думала о нем лишь как о друге. Ну а сегодняшняя краткая вспышка внимания не заслуживала, поэтому, выйдя за Куина, она получала простой выход из весьма непростого положения.

К тому же, раз ей придется ненадолго остаться в городе и взять на себя управление фондом, став женой Куина, она ясно покажет, что из непоседливой скромной девчонки успела превратиться в сильную, уверенную в себе женщину. Потому что никто не поверит, что Куин Райан взял бы в жены серую мышку.

Этот брак, разумеется, если ей удастся уговорить самого Куина, будет таковым лишь по названию, а на самом деле между ними все останется по-прежнему. Взаимовыгодный брак, что поможет ей избавиться от запятнанного наследия Тоби.

Тактический ход, призванный решить временные проблемы. Красивая иллюзия, не затрагивающая их настоящие отношения.

Именно так и никак иначе. Потому что ни на что другое она не пойдет.

Но, разумеется, сперва ей нужно заполучить согласие Куина.

Она совсем спятила? Или просто оставила мозги в… Черт, где она там была? В какой-то богом забытой крошечной африканской стране, чье название он даже не мог сейчас вспомнить. Да это и не важно. О чем она вообще думала?

Внезапное и, судя по всему, серьезное предложение оказалось настолько неожиданным, что в ответ Куин просто на нее наорал, велев прекратить дурачиться и сказав, что ему нужно принять душ, полез под горячие струи, словно надеясь, что они сумеют его успокоить.

Ну конечно.

Он же просто не из тех, что женится и заводит семьи! Черт, да он даже по большому счету не являлся частью той семьи, в которой вырос, а теперь Кэл хочет, чтоб они создали новую?

Она точно спятила.

Вот только почему при одной мысли об этом безумном предложении что-то внутри его с восторгом сжимается? Почему порой, до чертиков устав, он начинает мечтать, как приходил бы домой к любящей семье, что отвлекала бы его от нелегкой участи самого молодого и неопытного тренера в лиге? И почему, глядя на Кейда и Мака с их женщинами, он все чаще и чаще ощущал, что в его жизни чего-то не хватает?

Черт, да почему бы не списать все на несварение или надвигающийся сердечный приступ? Ведь не может же он всерьез завидовать тому счастью, что ясно светится в их глазах… К тому же Кэл всего лишь предложила пожениться. Без каких-либо дополнительных бонусов.

Только что он удивляется? Никто не хочет быть одинок. Это нормально. Выдавив на ладонь слишком много шампуня, Куин пролил половину на пол и выругался. Яростно втирая остатки в длинные волосы и бороду, он снова выругался, когда отвратная пена обожгла глаза, и снова нырнул под мощные струи душа. Свадьба, семья, дети… Все это не для него. Семь лет назад во время обычной спортивной медкомиссии врачи сказали, что по результатам анализа крови с девяностопятипроцентной вероятностью он бесплоден. Тогда ему предложили пройти дальнейшее обследование, но он отказался, и, свыкнувшись с новостью, двинулся дальше. И именно это ему сейчас и нужно повторить. Потому что, похоже, пришла пора наконец-то повзрослеть.

Жизнь окружающих его друзей меняется, и, соответственно, он тоже должен измениться. Выругавшись, он вылез из душа. Хочет он того или нет, его роман со Сторм и наплевательское отношение ко всему кроме тренировок серьезно навредили имиджу команды, и Бейлис не хочет иметь с ним ничего общего. Но если Мак с Кейдом все же решат, что сам Куин им дороже, тогда об инвестициях Бейлиса можно забыть, вдова Хассельбек вполне может продать франшизу Ченко. И все из-за него.

А его друзья и братья этого не заслуживают.

Так что у него просто нет выбора. Он должен пожертвовать своей свободой, следить за словами и завязать с безумными выходками, проявив чудеса смирения, чтобы журналисты вновь его полюбили. Маку, Кейду, игрокам и болельщикам нужно, чтобы он вытащил из шляпы зайца? Что ж, значит, так тому и быть. Но сколько же ему придется держаться? Три месяца? Полгода? Он готов на все, но о привольной жизни и женщинах придется забыть…

Никаких женщин. Ну и ладно. После Сторм ему в любом случае нужна передышка. К тому же новый сезон уже не за горами, и работа с тренировками съедят едва ли ни все его время. Так что да, без женщин он какое-то время запросто обойдется.

Но вот жениться он все равно не готов. Потому что это безумие. К тому же не могла же Кэл всерьез такое предложить. Просто у нее всегда было извращенное чувство юмора.

Обмотав вокруг бедер полотенце, Куин распахнул дверь и мгновенно замер, увидев на своей кровати Рыжую с бутылкой пива в руках.

— Чувствуй себя, как дома, Солнышко. — Он постарался вложить в эти слова побольше сарказма.

— Нам нужно пожениться.

Куин мгновенно распознал светившееся в темных глазах упрямство.

— Черт, неужели ты действительно спятила?

Возможно.

Кэл проследила, как за Куином захлопнулась дверь гардеробной, терпеливо дожидаясь его возвращения. Потому что, если она хочет хоть в чем-то его убедить, ей необходимо видеть его глаза.

Черт, да о каком серьезном разговоре можно думать, когда у него такие кубики пресса? Так, Кэллахан Адам, соберись! Она же уже сто раз видела Куина в одном полотенце. Да если уж на то пошло, то и без полотенца видела! Так почему сейчас она вдруг так на него реагирует?

Ладно, нужно собраться.

К тому же брак — это лишь временный и весьма выгодный шаг для них обоих, но, похоже, ей придется потратить немало времени на уговоры. А может, даже напрямую угрожать. Но если они все же поженятся, она сумеет убить не просто двух, а целую ораву зайцев одним волшебным выстрелом. Осталось лишь убедить Куина смотреть на вещи широко…

Дверь гардеробной наконец-то распахнулась, и Кэл увидела одетого в прямые брюки и футболку с длинным рукавом Куина.

Сидя посреди кровати со скрещенными ногами, она похлопала рядом с собой рукой:

— Иди сюда, нам нужно поговорить.

— Если вновь произнесешь слово «пожениться», нам не о чем разговаривать. — Выглядевший мрачнее опускавшихся сумерек Куин уселся на стоявший в углу стул, а в его глазах ясно светилось упрямство. Что ж, похоже, сейчас он явно не готов обсуждать ее предложение и, если она попробует надавить, упрется всеми четырьмя копытами, и она унаследует запятнанные двести миллионов долларов, что оставил ей Тоби.

Но Кэл и сама была весьма упряма и отлично понимала, что сейчас лучше отступиться и зайти с другого угла.

Она потерла глаза руками.

— Сегодня был безумный вечер, да и предшествующий ему день был не самым приятным. К тому же всего четверть часа назад я поговорила с отцовским врачом.

Выражение Куина мгновенно изменилось, и от раздражения не осталось и следа. Одно лишь беспокойство. Подавшись вперед, Куин полностью сосредоточился на разговоре. Как и всегда. Когда близкий ему человек говорил, что у него проблемы, все остальное было уже не важно.

— И что сказали? Он в порядке?

— Он выглядел ужасно. Совсем старым, — вздохнула Кэл, отставляя бутылку на столик. Чувствуя, как внутри нарастает паника, она торопливо напомнила себе, что с отцом все будет в порядке. Тройное шунтирование прошло удачно, и ему просто нужно немного времени, чтобы оправиться.

— Доктор говорит, что ему стоит отдохнуть хотя бы три месяца. Полный покой и никаких стрессов. Лучше всего съездить в закрытый санаторий в Швейцарии.

— Но?

— Если верить доктору, отец слишком переживает из-за фонда, к тому же в ближайшее время грядет куча мероприятий: бал-маскарад, полумарафон, аукцион. Если я хочу, чтобы отец действительно отдохнул, мне нужно найти человека, который за всем этим проследит.

— Есть лишь один человек, которому он позволит занять свое место, — заметил Куин, вытягивая длинные ноги.

— И это я.

— Рыж, ты Адам, а твой отец всегда считал, что фондом может руководить лишь настоящий Адам. Помню, как он полчаса читал тебе за обедом лекцию, как инвесторы ценят личные связи. Сколько нам тогда было? Пятнадцать?

— Четырнадцать, — улыбнулась Кэл.

— Так ты готова временно встать у руля?

— А разве у меня есть выбор? К тому же это всего лишь три месяца. Столько же времени я провела, отстраивая дома в Коста-Рике и Гаити после землетрясения, а потом возводила лагерь для беженцев в Судане. Я постоянно помогаю чужим людям и с радостью помогла бы отцу, но при этом совсем не хочу оставаться в Ванкувере. Где угодно, лишь бы не здесь. Но раз мне придется временно здесь обосноваться, заодно я могу помочь и тебе, Ку. Женитьба на мне отлично скажется на твоей репутации.

Если бы все не было так серьезно, Кэл не выдержала бы и рассмеялась, глядя на исказившееся от ужаса лицо друга.

— Я не собираюсь тебя использовать и портить многолетнюю дружбу ради какой-то дурацкой репутации.

И вот опять. За простыми словами стояло столько честности и благородства, что он позволял видеть лишь самым близким… Он четко шел к намеченной цели, но при этом следил, чтобы его действия не вредили окружающим. И именно поэтому Кэл никогда не верила той грязи, что вылила на Куина его чокнутая бывшая. Потому что он никогда никого не обманывал и не использовал. И уж тем более не давал несбыточных обещаний.

— Я как-нибудь сам разберусь со своей репутацией. И ничья помощь мне не нужна.

Тут даже спорить бесполезно. Стоит Куину во что-то упереться, и он горы способен свернуть.

— Разумеется, ты и сам со всем справишься, но, если позволишь мне помочь, все выйдет гораздо быстрее и проще. Согласно общественному мнению, я хорошая девочка, а ты плохой парень. Я не пью, не тусуюсь и не попадаю под прицел объектива без трусов.

Черт, как же скучно она живет.

— Моя жизнь насыщенна и полна смысла. Я прямо-таки образец того, как следует жить богатеньким наследницам.

— И ты этим гордишься?

— Я отлично понимаю, что все это звучит ужасно. — Кэл старательно наморщила носик. — Но моя репутация или, точнее, полное ее отсутствие сослужат тебе неплохую службу. Разумеется, если ты на это согласишься. Если нас увидят вместе, твоя репутация сразу пойдет в гору, а немного полировки ей сейчас просто необходимо. Судьба команды решается прямо сейчас, а твое положение, насколько я поняла, висит на волоске. Даже болельщики недовольны. В преддверии нового сезона их поддержка и доверие важны, как никогда, а сейчас ты вряд ли можешь на них рассчитывать.

Куин мгновенно напрягся, и она поняла, что все же сумела его задеть. Работа и карьера значили для него все, и она чувствовала себя так, словно ковыряется тупым ножом в открытой ране. Не самое приятное занятие.

— Если мы поженимся, люди посмотрят на нас и скажут: «Это же Кэллахан, она прочно стоит на земле. Может, мы были слишком суровы к этому парню?» Кто поверит, что я могла с тобой связаться, если ты действительно настолько плох, как принято считать? В любом случае, что бы они ни решили, наш союз пойдет на пользу твоему имиджу.

— Как-то не верится, что мы все еще это обсуждаем, но, если уж на то пошло, зачем сразу жениться? К чему заходить так далеко? Почему просто не сделать вид, что встречаемся?

Кэл потребовалось пара секунд, чтобы придумать разумный ответ:

— Потому что, если мы будем просто встречаться, люди могут решить, что я всего лишь твоя очередная временная подружка. А нам нужно продемонстрировать серьезность твоих намерений. А что может быть серьезнее брака?

— Смерть? Или это одно и то же?

— Я же не предлагаю тебе до конца жизни отбывать тюремный срок.

— А что ты предлагаешь? Фиктивный брак или действительно хочешь все законно оформить?

Кэл ненадолго задумалась.

— Фиктивный брак был бы проще, но боюсь, какой-нибудь дотошный журналюга не поленится докопаться до сути, и тогда нам конец. Если мы решимся на этот шаг, нужно оформлять все законным путем.

— Уже можно прыгать от счастья?

Кэл решила не обращать внимания на избыток сарказма.

— Думаю, нам достаточно, чтобы наш брак продлился год-полтора. На людях станем играть, а так между нами все останется по-прежнему. Как и были, так и останемся лучшими друзьями. А когда шумиха уляжется и с «Мавериком» все наладится, мы разойдемся и по-быстрому разведемся, заявив, что нам лучше и впредь оставаться друзьями.

Куин опасно прищурился.

— Похоже, ты все успела продумать. Вот только зачем это нужно тебе самой?

Начинается. Чтобы он действительно понял, почему она так старательно пытается избежать наследства, придется объяснять все до конца. Объяснять, что, приняв эти деньги, она запятнает душу, но она просто не в силах признаться, как жизнерадостный, умный и очаровательный жених за закрытыми дверями обернулся мужем-психопатом.

Есть вещи, которые никому не расскажешь. Да они и не заслуживают, чтобы их обсуждали.

— Обретя пару, я смогу избежать ряда социальных условностей, что требует положение моего отца. Мне нужна отговорка, чтобы отклонять приглашения на коктейльные вечеринки и обеды с влиятельными людьми, ограничиваясь необходимым минимум социальных мероприятий. Чтобы избежать навязчивых приглашений и никого при этом не оскорбить, мне понадобится чертовски хорошая отговорка.

Куин снова прищурился.

— Ты предлагаешь мне взять тебя в жены, чтобы ты могла избежать общественных мероприятий? Ты серьезно не понимаешь, насколько неправдоподобно это звучит?

Еще как понимает.

— Может, и так, но иначе я точно свихнусь.

— Да на нас вся пресса накинется.

— Всего лишь на пару недель, а потом переключится на какой-нибудь новый скандал и, надеюсь, оставит нас в покое.

Куин задумчиво уставился на ковер под ногами.

— А что, если мы поженимся, а потом ты встретишь человека, с которым захочешь провести остаток жизни?

Черт, да она ни за что в жизни больше по-настоящему не выйдет замуж. Никогда и ни за что не даст ни одному мужчине над собой столько власти, не позволит определять свою жизнь. Хватит с нее и одного раза. Однажды обжегшись, она больше никогда не станет играть с огнем. А брак с Куином — это всего лишь ширма, за которой она сумеет спрятаться, а в их отношениях ничего не изменится. Проще говоря, они оба выиграют, ничего при этом не потеряв.

— Об этом можешь не беспокоиться. Я всего лишь прошу тебя стать щитом между требованием отцовского мира и мной. Как говорится, если жизнь преподносит тебе лимоны…

— Если предложишь мне сделать лимонад, я тебя задушу! — предупредил Куин хрипловатым и чертовски сексуальным голосом.

— Обойдешься, — усмехнулась Кэл. — Когда жизнь преподносит мне лимоны, я нарезаю их тонкими ломтиками, солю и наливаю текилу. Райан, так мы женимся или как?

Поднявшись, Куин потянулся так, что футболка слегка задралась, и она вновь смогла полюбоваться твердыми кубиками пресса, косыми мышцами и бедрами, что заставляют женщин говорить и делать всякие глупости. Например, слегка куснуть, прежде чем спуститься еще ниже и взять его…

Закрыв глаза, Кэл глубоко вдохнула. Неужели она всерьез замечталась, как станет целовать Куина именно там? Наверное, ей стоило бы устыдиться, но вместо этого она невольно продолжала гадать, каково было бы ощутить играющие под кожей литые мышцы руками и языком.

Так, похоже, ей срочно пора покинуть спальню. Прямо сейчас. Пока она не набросилась на него с поцелуями. Похоже, ее женское естество не просто медленно пробуждается к жизни, а воспрянуло одним мощным рывком и успокаиваться не собирается.

Может, ей все-таки не стоит выходить замуж? Еще же не поздно и они могут все переиграть…

— Ладно, уговорила, — объявил вдруг Куин. — Давай поженимся.

Черт, вот теперь уже поздно.

Глава 3

Прошло три недели…

Зевнув, полусонная Кэл поплелась наверх, потирая разом озябшие на ветерке руки. Наверное, все же стоило накинуть халат, но в спальню возвращаться не хотелось. Может, чашку кофе выпить?

Оглянувшись, Кэл залюбовалась игравшими на воде отблесками восходящего солнца и решила, что, вместо того чтобы возвращаться в кровать, лучше насладиться рассветом.

— Доброе утро.

На пороге кухни стоял Куин с собранными в хвост волосами и в спущенных на бедра боксерах. Не удержавшись, Кэл пробежалась взглядом по едва ли ни обнаженному мужчине, невольно отмечая ширину плеч и накачанные руки. Когда же она наконец заставила себя поднять глаза и посмотрела ему в лицо, ее сердце мгновенно дрогнуло в груди, потому что сам Куин столь же пристально разглядывал ее обнаженные ноги, как она сама разглядывала его всего секунду назад. А стоило его взгляду подняться чуть выше и остановиться на ее груди, как у нее мгновенно напряглись соски. Когда же их глаза наконец встретились, она мгновенно прочла в его взгляде желание. Но оно мелькнуло и скрылось так быстро… Может, ей лишь померещилось? В конце концов, не стоит забывать, что у нее уже чертовски давно не было опыта в обращении с мужчинами и страстью. Целых пять лет.

Вот только с чего вдруг ее женское естество решило так некстати о себе напомнить? Почему именно с мужчиной, с которым ей предстоит изображать брак?

— Кофе хочешь? — спросил Куин, отворачиваясь, только со спины вид был ничуть не хуже, чем спереди. Отличные ягодицы, широкие плечи, прямой позвоночник… Да еще полоска светлой кожи между загорелой спиной и резинкой черных боксеров…

Прижав руку ко лбу, Кэл старательно напомнила себе, что перед ней стоит ее лучший друг, который просто не может вызывать у нее физического желания. Она же видела, как он жадно грыз пиццу недельной давности, отвратительно себя вел с похмелья, а его пение больше всего походило на хрипы умирающей кошки. И за все годы знакомства ее никогда к нему не тянуло! Так что, что бы она сейчас ни испытывала, это всего лишь отголоски гриппа или тифа.

— Так будешь кофе или нет?

Заставив себя вернуться к реальности, Кэл выдохнула «да» и скрестила руки на груди, чувствуя, как напрягшиеся соски трутся о сжатые кулаки. Черт, нужно одеться, нельзя же, в конце концов, расхаживать в одной камисоли. Заметив валяющуюся на диване шаль, она быстро в нее закуталась. Так меньше шансов наброситься на Куина прямо на кухне.

— Держи.

Приняв чашку, она благодарно улыбнулась, наслаждаясь ароматом отличного кофе.

— Знаешь, я удивлен, что ты встала в такую рань.

— Плохо спала.

— Пойдем на палубу. — Куин кивнул в сторону лестницы и взял собственную чашку. — Лучшее место, чтобы встретить новый день.

Выбравшись на палубу, Кэл устроилась в уютном кресле, отставила чашку и обвила руками согнутое колено. Обернувшись, она увидела, как следом за ней поднимается Куин с чашкой кофе и яблоком в руках. А еще он успел натянуть толстовку с капюшоном, что вызвало у Кэл странную смесь облегчения и разочарования.

Устроившись рядом, Куин с хрустом надкусил яблоко. Никто из них не произнес ни слова, и они просто сидели, любуясь, как над горами и небоскребами восходит солнце.

Надо же, оказывается, она успела позабыть, как может быть красив родной город. И сейчас, сидя рядом с большим теплым мужчиной, она просто молча наслаждалась тишиной раннего утра. Решив пожениться, они подняли вокруг себя настоящий ураган, и все эти недели она буквально разрывалась между общением с прессой, работой в фонде и началом хоккейного сезона Куина, так что после краткой свадьбы в Вегасе они больше не обсуждали свое соглашение и даже, несмотря на то, что она переехала в гостевую каюту яхты, они с Куином почти не виделись.

Наверное, все дело в том, что просыпалась она лишь после его ухода, а в те вечера, что он проводил на яхте, старательно искала себе занятия в других местах.

А еще что-то ей подсказывало, что и сам Куин целенаправленно ее избегает, вот только почему? С ней самой-то все ясно, она изо всех сил пыталась скрыть, как сильно ее к нему тянет и что она едва ли не каждую ночь мечтает о том, как они занялись бы любовью. Только вот ни к чему усложнять и так непростое положение, создавая им обоим лишние трудности, которых у них и так хватает.

Пригубив кофе, она в очередной раз уловила солнечные отблески на брильянте обручального кольца. Да и неудивительно. Камушек в десять карат наверняка и из космоса хорошо видно.

— Как дела? — спросила она, по глазам видя, как сильно он вымотался за последнее время. — Мы же уже пару дней не виделись, с самой выставки.

— Где больше общались с журналистами, чем друг с другом.

Кэл устало покачала головой.

— Я, конечно, ждала, что мое возвращение привлечет всеобщее внимание, но это уже чересчур. А стоит мне выйти в свет одной, как все сразу же интересуется, где я тебя оставила.

— И что же ты отвечаешь?

— Говорю, что ты лежишь обнаженным в нашей кровати и ждешь моих ласк, — пошутила Кэл, вот только вместо улыбки в глазах Куина мелькнуло нечто совершенно непонятное. У нее мигом пересохло во рту, и она неопределенно помахала перед собой чашкой. — Говорю, что мы оба очень заняты и работа отнимает у нас много времени.

— Ну, собственно говоря, так и есть. Кроме работы у меня почти ни на что не остается времени. Сейчас самое начало сезона, а у меня молодая команда, которой необходимы длительные тренировки.

— Видела, у тебя новые игроки? Как они, хороши?

— Иначе я бы вообще их не взял. Я мало к чему отношусь серьезно, но с командой я шутить не намерен.

Кэл удивленно приподняла бровь. Обычно Куин был само очарование и непринужденность, а сейчас едва ли не огрызался. Что весьма странно. Только чему она удивляется? Куин всегда играл по собственным правилам, а теперь, когда ему пришлось променять личную жизнь на благо команды, он чувствует себя так, словно ему подрезали крылья.

Брак накрепко привязал его к земле, а ему просто необходимо летать. Только вот он и так слишком долго летал возле солнца.

— Расслабься, это же не навсегда. Ты и сам не заметишь, как быстро от меня избавишься.

— Дорогая, — усмехнулся Куин, — я куда больше общался с тобой по скайпу, когда ты была на другом краю света, чем теперь, когда ты обосновалась на этой чертовой яхте. Правда, в определенном смысле это даже хорошо.

Так, ладно, не станет она требовать пояснений к этому сомнительному заявлению.

— Наверное, нам нужно наладить дружеское общение. Давай вспомним, что до того, как мы согласились на это безумие, мы отлично друг с другом ладили. Предлагаю потратить немного времени и усилий и вновь стать теми, кем мы всегда и были.

К тому же, если они действительно вновь сумеют общаться как друзья, эта глупая потребность прикасаться и изведать его вкус наконец-то пройдет?

— Когда ты свободен?

Нахмурившись, Куин задумался.

— На сегодня у меня планы, завтра встречаюсь с потенциальными спонсорами, а в четверг покер.

Ежемесячный покер неприкосновенен. Даже Броди, невеста Кейда, давно поняла, что на эту ночь она может даже не рассчитывать.

Мальчишки.

— Как насчет пятницы?

Пятницы? Это он серьезно?

— Все бы замечательно, но есть одно маленькое но.

— И какое же?

— В пятницу бал-маскарад «Фонда Адам». Всего лишь важнейшее событие в городской жизни, а так ничего особенного.

Куин поморщился.

— Видимо, я обязан там присутствовать?

— Ку, я официальная хозяйка бала, а ты мой муж!

— Но это же маскарад. Как они вообще узнают, что это именно я?

— Ты всерьез веришь, что в округе так много высоченных мужчин с длинными светлыми волосами и бородой, что тебя можно с кем-то спутать? Перестань, ты же в курсе мероприятия. Я еще на прошлой неделе отправила тебе приглашение на почту.

— Как скажешь.

— Маска у тебя уже есть?

Куин выразительно на нее посмотрел, и Кэл не осталось ничего иного, кроме как вздохнуть.

— Ладно, я сама о ней позабочусь.

— Черную и маленькую. Не заставляй меня выглядеть идиотом.

— Смысл бала-маскарада именно в том, чтобы по возможности замаскироваться. Полвеселья в том, что ты не знаешь, кто именно прячется за маской. — Отлично понимая, что сам Куин и не почешется, она уже купила простую черную маску, скрывающую три четверти лица. — Расслабься, от тебя требуется лишь черный смокинг, черный галстук и маска. Ничего более.

Куин обреченно вздохнул, и Кэл с улыбкой похлопала его по плечу.

— Это всего лишь бал, а не визит к дантисту.

Подавшись вперед, Куин легонько дернул ее за хвост.

— А ты что наденешь?

Стоит ли рассказывать о платье, что она отыскала в крошечном бутике в Гэстауне? Наверное нет, тем более что она до сих пор не уверена, что осмелится его надеть. Публика вряд ли одобрит такой наряд, зато она точно окажется в центре внимания и ясно даст понять, что Кэллахан Адам-Картер умерла вместе с мужем, а вот Кэл Адам или, точнее, Кэл Адам-Райан вернулась.

— Я еще не решила.

— Что бы ты ни выбрала, ты будешь потрясающа.

Склонив голову к плечу, она почувствовала, что краснеет. Потому что Куин никогда не отвешивал пустых комплиментов, а говорил лишь то, что действительно думал. Глупо, но его признание действительно много для нее значило.

— И во сколько мы поедем на бал?

— Давай лучше встретимся прямо на месте. Мне еще до бала предстоит все проверить, а ты можешь прийти попозже вместе с Маком и Кейдом. — Она глянула на его часы. — А сейчас мне пора бежать.

Легонько поцеловав Куина в щеку, она невольно вдохнула мужской аромат и сразу же немного расслабилась, чувствуя, как под пальцами напрягаются литые мышцы. Ее друг, ее фиктивный муж буквально являл собой средоточие жара и силы. Их взгляды встретились, и она вновь уловила в зеленых глазах нечто непонятное. А стоило его взгляду скользнуть по ее губам, как она невольно облизнулась.

Подняв руку, Куин склонил голову, и на секунду ей показалось, что он наконец-то подарит ей поцелуй, о котором она тщетно все это время мечтала. Неподвижно замерев, она ждала продолжения, но он лишь громко втянул воздух, отстранился и резко встал.

Подхватив чашки, Кэл тоже поднялась.

— Увидимся на балу, хорошо?

— Кончено. — Он уже справился с собой и говорил совершенно нормальным голосом, так почему, уходя, она втайне надеялась, что его взгляд сосредоточился пониже ее спины?

Добравшись до главного офиса «Мавериков», Куин вошел в конференц-зал, и Мак сразу же принялся фальшиво насвистывать «Свадебный марш». Состроив кислую мину, Куин, нахмурившись, посмотрел на Кейда.

— Что не так? — искренне удивился друг.

— Ты запретил переходить к физическому воздействию везде, кроме катка и спортзала, — пожаловался Куин, бросая шлем на свободное кресло. — Если бы не ты, я бы уже заставил его утихнуть.

— Только в мечтах, — усмехнулся Мак.

Опершись на руки, Куин навис над столом.

— Клянусь, еще хоть раз услышу этот мотивчик, и никакие запреты меня не остановят.

— Попробуй, — рассмеялся Мак. — Как успехи на семейном фронте?

Повалившись в кресло, Куин откинулся на спинку и глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Подобные разговоры происходили ежедневно, и его уже от них тошнило. Да и к чему эти вопросы? Чем бы они с Кэл ни занимались за закрытыми дверьми, а они не занимались ничем таким, что могло вогнать монашку в краску, не касалось никого, кроме них самих. Но при этом их брак вызывал немереное любопытство как у друзей, так и у широкой общественности.

Теперь вот еще и Мак заладил… Он же отлично знает, что их брак ничуть не реальнее зубной феи.

Ладно, дружище хочет поиграть? Пусть так.

— Всю ночь занимались диким сексом прямо на палубе при свете луны.

— Ты серьезно? — Мак явно удивился.

— Нет, придурок, разумеется, нет. — Глянув на шлем, Куин безумно захотел съездить им приятелю по лбу. — Слушай, не знаю, что еще сказать, чтобы до тебя наконец-то дошло… Мы с Кэл дружим с детского сада и не собираемся становиться любовниками. У нас фиктивный брак, призванный достичь вполне определенной цели. Неужели так трудно запомнить?

— А смысл жениться, если даже развлечься толком нельзя? Разумеется, под развлечениями я подразумеваю секс.

Куин даже отвечать не стал, отлично понимая, что Мак намеренно его провоцирует. И потом они еще говорят, что это ему пора повзрослеть…

— Они поженились, чтобы восстановить репутацию Куина, и в этом плане все идет как нельзя лучше. — Спокойный голос Рэн внес в разговор толику здравого смысла, и Куин был готов ее за это расцеловать.

— Уверена?

— Уверена. Пресса явно стала относиться к тебе лучше, да и Бейлис уже не считает тебя исчадием ада.

— Успех, — усмехнулся Куин, пряча облегчение за сарказмом.

— Общественность восприняла ваш брак весьма благосклонно, вот только не забывай, что многие ждут, не дождутся, когда же ты все испортишь.

— Да что я могу испортить-то? — возмутился Куин. — Вы же мне все позапрещали, и, женившись, я даже встречаться уже ни с кем не могу. Что еще я могу натворить?

— Она права, — согласился Кейд, — дружище, у тебя талант создавать неприятности и все усложнять.

Вовсе нет. Сам он считал свою жизнь весьма простой. Работа, тренировки, результаты, на которые никто и не рассчитывал… Так на кой черт все лезут в его личную жизнь? Да и там все было весьма просто. Он делал, что хотел и когда хотел.

Если не считать этого эпизода. Жениться-то он совершенно не хотел.

Но это лишь временно.

Правда, стоило лишь вспомнить, что стоит на кону, и Куин сразу понял, что, если потребуется, готов прожить со связанными крыльями до конца жизни.

Он ни за что не сорвет сделку с вдовой Хассельбек и защитит команду и игроков. Любой ценой.

Потому что это место, команда и люди и есть его дом. Строго говоря, семья у него есть, вот только ни с кем из родственников он уже много лет не разговаривал. Полное отсутствие понимания, общения и банальной доброжелательности заставили его отстраниться, и за все годы он ни разу не пожалел о своем решении. Кейд и Мак стали ему настоящими братьями, а когда-нибудь, а точнее, весьма скоро, он и о Кэл сможет думать как о сестре, что у него никогда не было.

И никого кроме Кэл, Мака и Кейда ему и не нужно. И он ни за что не испортит отношения с Кэл из-за какого-то глупого желания сорвать с нее одежду и заставить кричать от восторга.

Уставившись в потолок, Куин очередной раз подивился, с чего же его так внезапно потянуло к подруге. И когда же это глупое влечение наконец-то пройдет? А пока, чтобы сохранить дружбу, он всячески пытался ее избегать.

Слегка подавшись вперед, он представил, как кладет набок мотоцикл, вписываясь в поворот, и воображаемый ветер слегка развеял сомнения и беспокойство.

— Черт, да у него сейчас тот отстраненный взгляд, что всегда бывает, когда он чувствует себя загнанным в угол.

Голос Мака заставил Куина вернуться к реальности.

— Ты о чем?

— Да ни о чем. Просто у тебя взгляд остекленел, и ты явно собираешься сделать какую-то глупость.

— Не собираюсь я ничего делать.

Но как же хочется сжечь излишек переполнявшей его энергии… Вот только не сегодня.

— Не надо глупостей. Райан, пожалуйста, не ставь под угрозу всю проделанную работу.

Лучше бы его пристрелили.

Эти слова мгновенно пробудили в нем волну воспоминаний.

Куин, Бен учится. Не отвлекай Джека.

Куин, разве так сложно быть немного внимательней?

Куин, почему ты не можешь придерживаться правил? Куин, неужели нельзя следовать примеру братьев? Куин, почему ты создаешь одни неприятности?

Пусть это глупо и по-детски, но требования вроде «веди себя хорошо» и «не создавай проблем» вызывали в нем непреодолимое желание делать все наперекор. К тому же он всегда ненавидел, когда ему указывали. Закусив губу, он спрятал руки в карманы, чтобы друзья не заметили сжатые кулаки.

Сейчас он не в силах контролировать свою собственную жизнь, и ему это чертовски не нравилось. И Кейд прав, ему действительно хотелось убежать.

Глубоко вдохнув, Куин старательно напомнил себе, что все это лишь временно. И уже через полгода он в определенной степени вновь будет свободен.

— Ладно, проехали, — объявил Кейд. — Садись, пора немного поработать.

Досчитав до двадцати, Куин заставил себя подчиниться.

Предстоящий бал-маскарад разрекламировали как «сексуальное венецианское действо», и, на вкус Куина, большинство гостей переусердствовали с костюмами.

Замысловатые крылья и маски отлично скрывали личность своих обладателей, позволяя им отчаянно флиртовать, а некоторым и продолжать более тесное знакомство в укромных уголках.

Сам бы Куин тоже с удовольствием развлекся подобным образом, вот только уже не мог себе этого позволить. Потому что женился. Да собственную жену отыскать здесь оказалось ничуть не проще, чем иголку в стоге сена. Лица гостей скрывали маски во все лицо, и ему лишь оставалось надеяться, что Кэл не стала заморачиваться с крыльями. Остается лишь огненная шевелюра, она-то наверняка поможет ему опознать Рыжую. Черт, нужно было точно узнать, в чем она собирается прийти.

Правда, в свое оправдание можно сказать, что он до сих пор удивлен, что сумел в то утро хоть о чем-то с ней поговорить. Потому что коротенькая маечка и трусики-шорты разом выключили ему мозг. В жизни Куину довелось снять немало белья с роскошных красавиц, но никакие кружева и самые замысловатые эротичные комбинации не производили на него такого впечатления, как простая белая пижамка.

Куин тряхнул головой. Черт, это же Кэл! Откуда взялись эти неуместные мысли? Хватит!

Так, ладно, все дело в том, что он здоровый мужчина, а на ней почти ничего не было. Да и вообще, у него уже почти полтора месяца никого не было, и сейчас он готов наброситься едва ли ни на любую женщину. Но их брак всего лишь притворство, и их отношения останутся прежними.

Навсегда.

Поправив маску, Куин вновь осмотрел огромный полный людей зал, подозревая, что сумеет отыскать Рыжую лишь после полуночи, когда все наконец-то снимут маски. Он глянул на часы. Еще два с половиной часа.

Черт.

Уже собираясь направиться к бару у дальней стены, Куин вдруг заметил, что слева стоят его любимые женщины. Маска Рори едва прикрывала глаза, а живот Броди не мог скрыть никакой костюм.

Подойдя к ним, он быстро поцеловал каждую в щеку, легонько прикоснувшись к животу Броди.

— Как поживает моя любимая малышка? — спросил он Рори, и та, как и Мак, обожавшая малютку дочку, разом просияла.

— Отлично. Сейчас за ней Трой приглядывает.

— Ты выглядишь так, словно проглотила мяч для боулинга, — улыбнулся он Броди.

— Да и чувствую себя соответственно. — Она легонько коснулась его гладко выбритой щеки. — Но давай лучше о тебе. Если бы ты не заговорил, мы бы ни за что тебя не узнали. Отлично выглядишь.

Поддавшись порыву, он обрезал волосы и сбрил бороду в парикмахерской рядом с химчисткой, где утром забирал смокинг. Сперва он собирался лишь слегка подровнять бороду, но молодая и чертовски убедительная красавица парикмахерша уговорила его подстричься и побриться. И, поддавшись ее очарованию, Куин согласился. В конце концов, раз все кругом меняется, почему бы не изменить и собственный облик?

— Что подтолкнуло тебя к созданию нового образа и преображению?

Образа? Он всего лишь подстригся и побрился.

— Не было никакого преображения.

— Резкая смена имиджа, да к тому же теперь ты выглядишь в сто раз лучше, поверь, это еще какое преображение. — Рори попыталась сдвинуть ему маску, но он аккуратно убрал ее руку. — Губы, подбородок.

— И глаза, — добавила Броди.

Куин почувствовал, как у него начинают гореть уши, и он пальцем оттянул воротник.

— Может, хватит уже?

— Точно, хватит, — поддержал его подошедший Мак, притягивая к себе Рори за талию.

— Просто такая перемена, — улыбнулась Рори. — Теперь ты красавчик.

— Ладно, дорогая, хватит, — выдавил ощутимо напрягшийся Мак.

К ним подошел Кейд с тремя бокалами шампанского и, не обращая внимания на хмурый вид Броди, протянул напитки Рори и Кейду.

— Привет, Куин, извини, не знал, что ты тоже здесь. Дорогая, тебе я заказал газировку.

Броди насупилась еще сильнее.

— Здорово. Можно мне хоть глоточек шампанского?

Кейд на миллиметр развел пальцы, показывая, сколько алкоголя дозволенно беременной женщине, и Куин невольно улыбнулся. А когда Броди попыталась сделать второй глоток, Кейд просто-напросто отобрал у нее бокал.

— Хватит с тебя.

Куин снова улыбнулся. Друзья обожали своих женщин, и он искренне за них радовался, но при этом чувствовал себя эдаким третьим колесом. Как и всегда. С самого детства, даже находясь в отчем доме, он чувствовал себя чужаком, украдкой заглядывающим в чужое окно. Он всегда умел вести непринужденные беседы, совершал невозможное и одним ловким движением стаскивал с монашек трусики, но при этом почти никогда и ни с кем не вступал в эмоциональные связи. Даже с друзьями он мало чем делился. И не потому, что не доверял, еще как доверял, просто он сызмальства привык к такой жизни.

По-настоящему он открывался лишь перед Кэл, да и то в детстве…

Чувствуя, как атмосфера резко изменилась, а по залу побежали шепотки, он поднял глаза и увидел женщину, чье платье не оставляло сомнений ни одному из присутствующий мужчин в совершенстве ее тела. Разумеется, если ее наряд вообще можно назвать платьем. Потому что платье подразумевает ткань, а ее на красотке почти, что и не было.

Наверное, подобное великолепие могло получиться, вздумай художник нарисовать черные спирали прямо на теле прелестной незнакомки. Одна такая спираль начиналась на шее, спускаясь на грудь, вторая закручивалась под мышкой, переходя на вторую грудь и часть живота, встречаясь с первой на точеном бедре. Разрез открывал изящную загорелую ножку, обутую в черно-серебристую сандалию на высоченном каблуке. Заставив себя поднять взгляд, Куин сосредоточился на прямых иссиня-черных волосах до плеч и замысловатой золотистой маске из перьев, цепочек и бусин, за которой скрывалось едва ли не все лицо незнакомки, позволяя полюбоваться лишь идеальной кожей слегка заостренного подбородка и ярко накрашенными красными губами.

Именно таких он всегда и любил. Утонченная, сексуальная, загадочная. И чертовски горячая. Только… в ней явно чего-то не хватало.

Обернувшись на Мака с Кейдом, он с удивлением отметил, что друзья смотрят на загадочную красотку, открыв рот. Заметив, как Броди с Рори дружно закатили глазки, он не выдержал и усмехнулся.

Будь он одинок и предложи ему эта милашка немного поразвлечься в кровати, он бы, разумеется, не стал отказываться, но…

Но образ заспанной растрепанной Кэл в простой белой пижаме был куда соблазнительнее и сексуальнее.

Так, понятно. Остригшись и побрившись, он лишился и последних зачатков разума. Да как Кэл может быть сексуальнее этой крошки? Она вообще не сексуальна, она же его подруга! Дружба и сексуальность в принципе друг с другом никак не вяжутся.

— Мне нужно выпить, — выдохнул Куин.

Или сделать пересадку мозга.

Встряхнувшись, он почувствовал, что Броди взяла его за руку и пытается привлечь к себе внимание, лишь когда острые ноготки впились ему в локоть.

— Просто хотела сказать, как приятно мне было познакомиться с Кэллахан. Она такая рассудительная.

Точно. Кажется, на прошлой неделе Броди с Рори зазвали Кэл на обед. Еще раз глянув на красотку, которая определенно заслуживала более подробного изучения, он улыбнулся:

— Она с детства такая. И, несмотря на богатство, родители у нее такие же. То есть отец такой же, ее мама уже давно покинула этот мир.

— И вы знаете друг друга всю жизнь? — спросила Рори.

Куин кивнул:

— Мы познакомились, когда мне было восемь. Она жила по соседству, и лет десять я воспринимал ее дом как свой собственный.

Пригубив шампанское, Рори оглянулась по сторонам, словно хотела убедиться, что к их разговору никто не прислушивается.

— И между вами никогда ничего не было?

Куин устало покачал головой.

— Это ты от Мака набралась? Мы с ней друзья. И всегда были друзьями. Почему это всех так интересует?

— Может, потому, что ты так бурно реагируешь на такие вопросы? — улыбнулась Рори.

— Так, мне определенно нужно выпить, — прорычал Куин и, понизив голос, добавил: — Фиктивный брак. Друзья. Все по-прежнему. Статус-кво. Как мне еще тебя убедить? Пойти пофлиртовать с этой красоткой?

Глянув на повернувшуюся к нему спиной незнакомку, Куин невольно отметил, что с этой стороны вид оказался ничуть не хуже. Что ж, дизайнеру определенно можно выдать диплом инженера. Во всяком случае, сам он не взялся бы определить, как замысловатые спирали удерживаются на гибком теле, не расползаясь и не спадая. Ладно, нужно подойти и пофлиртовать, ведь немного флирта ему еще позволено? Вдруг хоть вблизи он сумеет разгадать секрет волшебного платья?

— Конечно, — рассмеялся Кейд, — вперед, раз тебе этого хочется. А заодно подумай, кого ты тут на самом деле хочешь в чем-то убедить?

Глава 4

Неужели муж все-таки ее подвел? Выбравшись из людного зала, Кэл облокотилась на перила террасы. Уже полдвенадцатого, а она так и не сумела его отыскать.

Конечно, на балу несколько сотен гостей, но Куина и в маске сложно было бы не узнать. Длинные волосы, густая борода, рост, ширина плеч… А она-то надеялась, что хоть к полуночи он объявится. Потому что собравшиеся справедливо ждут, что, когда она произнесет благодарственную речь и объявит, что маски пора снимать, он будет рядом. А если он так и не появится, возникнут вопросы. Вопросы, которые никому из них не нужны, тем более что общественность наконец-то свыклась с их браком и неустанное внимание начало потихоньку ослабевать.

Еще раз, оглядев зал сквозь стеклянную дверь, Кэл снова убедилась, что муж так и не пришел. Чертов Райан!

Продолжая отыскивать Куина, она отлично понимала, что между делом будет не прочь еще разок полюбоваться парнем, который весь вечер не спускал с нее глаз. Она поймала на себе его взгляд едва ли не сразу, как вошла в зал, но при этом так и не сумела толком разглядеть черты его лица. И все из-за дурацкой маски! Но при этом ясно чувствовала, как от высоченного незнакомца так и веяло тестостероном и сексом.

Горячим, сумасбродным, медленным, грязным… Каким угодно, но сексом. Таким сексом, какого у нее никогда не было, потому что все ее любовники думали гораздо больше о себе, чем о ней. И тем более Тоби.

Черт…

Ладно, главное, она наконец-то сумела почувствовать влечение к кому-то кроме Куина. Значит, ее давно и глубоко уснувшая женственность наконец-то очнулась, и ее тянет ко всем привлекательным самцам, а не к одному лишь Райану.

Вот и замечательно.

Кэл всей грудью вдохнула прохладный ночной воздух. Она сбежала на террасу, чтобы передохнуть. В том числе и от обжигающих взглядов красавчика. Стоило ей почувствовать, как по спине бегут мурашки, как она сразу же ловила на себе его взгляд. Только за весь вечер он так к ней и не подошел. Лишь смотрел.

Животное притяжение. Что ж, похоже, она наконец-то поняла, что означает это понятие. Инстинктивное притяжение, с которым ничего невозможно поделать. И не важно, что она не видела его лица и не слышала голоса. Важно лишь, что она хотела прикоснуться к великолепному телу руками, исследовать мускулистую грудь, широкие плечи и длинные-длинные ноги…

Вот и хорошо. Ее влечет к незнакомцу, влечет к Куину, между ног нарастает томление, а в животе порхают бабочки… Какое же это счастье — вновь чувствовать себя нормальной! Впервые за последний десяток лет, находясь в Ванкувере, она вновь ощущала уверенность и силу. Потому что до этого чувствовала себя словно на минном поле, старательно следя за словами, жестами и ответами, думая лишь о том, чтобы, никого не обидев, побыстрее закончить вечер.

Просто поразительно, как сильно все изменилось за те несколько лет, что она наконец-то освободилась от Тоби. На ней платье, что муж ни за что не позволил бы ей надеть, помада, которая просто не могла ему понравиться, и сама она весь вечер флиртует. И ей весело.

Уловив первые аккорды новой мелодии, Кэл расправила плечи и повела бедрами.

«Танцуешь в одиночестве при свете луны, Кэллахан?» — прозвучал в голове насмешливый голос Тоби, и в ответ она вскинула руки над головой и томно изогнулась всем телом.

«Да. Это мой бал, и я буду танцевать, сколько захочу».

Не успела она додумать эту мысль, как сильные руки легли ей на талию и резко повернули. Удивленно выдохнув, она не стала вырываться, когда красавчик шагнул вперед, прижимая ее спиной к прохладной стене.

Наверное, стоило бы испугаться, но вместо этого она чувствовала одно лишь возбуждение.

— От тебя пахнет полевыми цветами… Черт!

Она мгновенно узнала голос.

— Куин?!

Черт. Красавчик оказался Райаном, а значит, ее по-прежнему влечет лишь к одному мужчине. Не тому мужчине.

Куин все еще продолжал ругаться, но почему-то ей было все равно. Она уже не могла и не хотела думать о том, кто он такой. Большие ладони все еще крепко удерживали ее, а просунутое между ног бедро с каждой секундой возбуждало все больше. И хотела она сейчас лишь одного. Чтобы он ее поцеловал.

Путая мечты с реальностью, не в силах больше ждать и не желая, чтобы мгновение ушло, Кэл провела пальцем по его губам.

Они оба в масках и могут притвориться… Черт, им просто необходимо притвориться!

— Поцелуй меня.

Маска скрывала лицо, и даже по глазам в темноте ничего нельзя было понять. Она чувствовала его замешательство и боялась, что он отстранится, резко возвращая их обоих к действительности. Но стоило ему чуть улыбнуться и погладить ее ребра большими пальцами, как Кэл сразу же поняла, что она здесь далеко не единственная, кто мечтает ненадолго окунуться в Страну грез.

Куин наконец-то склонил голову, едва уловимо прикасаясь губами к ее губам, и она не стала его торопить, отлично зная, что он не из тех, кому можно что-нибудь навязать против воли. Да и сводящее с ума предвкушение того стоило. Она хотела, чтоб кружилась голова, а кровь кипела. Хотела всего и сразу.

И когда, целую вечность спустя, он наконец-то впился в ее губы, она сразу же задрожала всем телом, запуская пальцы в густые волосы, а когда его руки чуть сильнее сжались на ее талии, она мгновенно полезла под черный смокинг, желая наконец-то прикоснуться к литым кубикам пресса.

Куин жадно на нее набросился, и она сразу же растворилась в поцелуях, забыв обо всем на свете и наслаждаясь неведомым ранее блаженством, наконец-то перестав быть пай-девочкой со стерильной репутацией. Она больше не была ни наследницей, ни вдовой, ни фиктивной женой, ни принцессой.

Она была лишь Кэл. И Куин держал ее в своих руках, и ничто больше не имело значения. Стоило ему только ее поцеловать, как мир впервые за долгое время наконец-то вновь обрел смысл, и на нее наконец-то снизошло понимание… всего.

Но стоило ему упереться в нее напрягшейся плотью, как поцелуев стало уже мало. Застонав от отчаяния, Кэл сразу же почувствовала, как сильная рука покидает ее бедро и перемещается на левую грудь, умело дразня сосок большим пальцем, и в ответ опустила руку, пытаясь сквозь брюки обхватить мужское естество.

Куин что-то невнятно, но явно одобрительно прохрипел, и она принялась расстегивать ему молнию, пока сам он высвобождал из-под ткани ее правую грудь. Еще один поцелуй, и Кэл пошатнулась на высоких каблуках, но сильные руки, неторопливо скользившие вниз, поддержали ее под ягодицы, уверенно сдвинув шелковый треугольничек стрингов. Стоило ему прикоснуться к средоточию ее женственности, как Кэл мгновенно почувствовала, как начинает куда-то проваливаться, а он возбуждается еще сильнее…

— Пожалуйста, только не останавливайся… — взмолилась она, выгибая спину и подставляя грудь под поцелуй. Ей жизненно необходимо, чтобы он завел ее за грань, взяв прямо здесь и сейчас, отведя в ту волшебную страну, где ей до этого так ни разу и не довелось побывать… — Так хорошо, пожалуйста, не останавливайся…

Ей потребовалось пара секунд, чтобы осознать, что он все-таки остановился, его пальцы перестали возносить ее на вершину блаженства, а губы больше не ласкают грудь.

И еще пара секунд, чтобы понять, что продолжения не будет. Что он к ней больше не прикоснется, так и оставив дрожать от неудовлетворенного желания.

Но почему? Что случилось?

Судорожно вздохнув и убедившись, что уже может говорить, Кэл поправила маску.

— Почему ты остановился?

— Потому что занятие любовью с лучшей подругой на террасе зала, где ее ждут сотни гостей, не входило в чертову сделку!

Всего двадцать секунд назад он сжимал губами сосок Кэл, а его пальцы… Так, хватит. Да он же готов был уже задрать ей платье и… Черт, да он же в прямом смысле слова оглох и ослеп от желания…

К Кэл!

К лучшей подруге!

Отстранившись, Куин застегнул брюки, сдернул дурацкую маску и бросил ее под ноги. Слегка прищурившись, он наблюдал, как Кэл в ответ поднимает свою маску, и сразу же разглядел в ее глазах неприкрытый огонь желания.

Чувствуя, как в штанах вновь становится тесно, Куин зажмурился. Он ведь до сих пор ее хочет, хочет довести все… до естественного конца. И, судя по легкой дрожи и тяжелому дыханию, Кэл хочет того же.

Но не станет он прижимать Кэллахан к стене. Хочет, но не станет.

Задыхаясь от неудовлетворенного желания, Куин взъерошил волосы и крепко вцепился в перила, пытаясь хоть немного успокоиться. Собственно говоря, и на террасе-то он оказался лишь потому, что не сумел отыскать Рыжую в зале и решил немного проветриться, отвлекшись на красотку, чтобы не думать все время о том, куда запропастилась фиктивная жена.

Увидев же ритмично покачивающуюся в лунном свете незнакомку, Куин просто решил с ней потанцевать, пытаясь хоть как-то снизить изводившее его последние недели сексуальное напряжение.

А дальше все получилось само собой…

— Ты побрился и подстригся, — шепнула Кэл. — Я тебя не узнала.

Закинув руки за голову, Куин уставился в пространство. Ему совсем не нравилось чувствовать себя сбитым с толку, поэтому он мгновенно перешел в наступление:

— Значит, ты позволяешь себя хватать первому встречному? Да ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Да я же мог вообще, кем угодно оказаться! Хищником! Насильником!

Кэл уставилась на него с открытым ртом.

— Ты серьезно? Читаешь мне нотацию? Сейчас?

Куин уже собирался ответить, но тут заметил, что правая грудь Кэл, ее идеальная грудь все еще полностью на виду. Он неопределенно махнул рукой.

— Может, уже прикроешься?

Глянув вниз, Рыжая торопливо поправила платье.

— Ни к чему быть таким подонком.

— Ни к чему быть такой соблазнительной, — огрызнулся Куин, прежде чем успел прикусить язык. Прикрыв глаза, он запрокинул голову и молча взмолился, чтобы к нему вернулись остатки разума. Или молния ударила. Или появилась машина времени, чтобы откатить все на час назад. Или на день. Или на целую жизнь.

Вот только, несмотря ни на что, у него как-то не получалось жалеть о том, что он поцеловал Кэллахан. Потому что этот поцелуй был… великолепен. И что еще хуже, ему хотелось повторения. И продолжения. Черт, похоже, он действительно влип.

— Наверное, нам обоим нужно глубоко вдохнуть и успокоиться. — Покрутив головой, Куин постарался немного расслабить шею, а потом продолжил: — Слушай, Рыжая… — он специально назвал ее детским прозвищем, — ничто не меняет того, что ты — это ты, и все это… неправильно.

Ну не то чтобы вообще неправильно, но в их конкретном случае… Они же лучшие друзья. И он не хочет ее потерять. Потерять то, что у них есть.

— Неправильно?

Чувствуя, что ему не хватает кислорода, Куин пальцем оттянул воротник. Будь на ее месте кто другой, он с легкостью выпутался бы из положения, но перед ним не незнакомка, а женщина, с которой он живет. Женщина, на которой он женат. Пусть их брак и фиктивный, но тем не менее…

— Ну не то чтобы неправильно, но… странно.

— Странно?

Почему она раз за разом бросает ему в лицо его же слова?

Тряхнув головой, Куин взмолился о терпении. Он отчаянно пытался мыслить трезво, но все еще чувствовал на губах сладкий вкус Кэл, а руки хранили ее тепло…

Шагнув вперед, чтобы вновь ее поцеловать, Куин резко замер, закрыл глаза и в очередной раз старательно напомнил себе, что продолжать им не стоит.

Совсем.

Потому что вместо того чтобы заниматься сексом с Рыжей, он с тем же успехом мог бы полить их дружбу напалмом, а потом устроить по ней воздушную бомбардировку.

Лучшая подруга, с которой он живет, да еще и состоит в фиктивном браке. Страшно даже подумать, какие их ждут осложнения.

Необходимо прямо сейчас все исправить. А для этого нужно полностью себя контролировать и сохранять спокойствие. Ну и, разумеется, не распускать руки.

Лучше всего пошутить. Они всегда любили смеяться, а сейчас, как никогда, нужно разрядить обстановку.

Вот только в голову не лезло ничего даже отдаленно смешного, а тишина с каждой секундой становилась все более неловкой. Да еще это напряжение и жар… Кэл же закусила нижнюю губу и завела руки за спину, явно ненамеренно выставив вперед грудь, которой он не отказался бы полюбоваться подольше.

Опять.

Так, ладно, хватит.

— Слушай, я не хочу, чтобы между нами возникла неловкость.

— Думаю, для этого мы слишком далеко зашли.

— Извини. — Лучшего ответа у него не нашлось.

Кэл смерила его пристальным взглядом.

— За что конкретно ты извиняешься?

Куин устало потер лоб.

— Неужели так сложно понять, что я пытаюсь не совершить величайшую в жизни ошибку?

Затаив дыхание, он ждал ответа, а дождавшись, почувствовал себя так, словно его ударили ножом в самое сердце.

— Из всех совершенных тобой ошибок, а надеюсь, ты не станешь отрицать, что совершил их в жизни немало, главной ты считаешь, что едва не занялся со мной любовью? Даже говорить не стану, как мне больно это слышать.

Глядя в спину уходящей Кэл, Куин просто стоял, не в силах подобрать слова, чтобы объяснить, что их дружба была чуть ли не единственной правильной вещью в его жизни. И именно поэтому они и не могут заняться любовью. Потому что он ни за что не променяет самые лучшие и чистые отношения на один короткий оргазм.

Оргазм можно отыскать на каждом углу, а вот человека, что способен тебя понять…

По пути к яхте Кэл старалась сохранять разумное расстояние между собой и упрямо смотрящим только вперед Куином. Покинув бал, они не обменялись ни словом, и с каждой секундой гнетущая тишина становилась все напряженнее и напряженнее. Разумеется, они и раньше ссорились, все друзья порой ссорятся, но на этот раз все было не так просто.

Совсем не просто.

Она сжимала пальцы на его… Кэл устало потерла лицо, больше не боясь растрепать парик или испортить макияж. Она на самом деле запустила руку ему в штаны и…

Она снова вздрогнула, но на этот раз не от унижения, а потому, что хотела вновь к нему прикоснуться. И не только прикоснуться. Она хотела его целовать, ощущать его губы на своей груди, чувствовать, как между ног нарастает восхитительный жар… Хотела, чтобы он завел ее за грань, заполнив собой, растягивая и заставляя кричать от удовольствия…

Громко выдохнув, Кэл споткнулась, но Куин поймал ее за обнаженный локоть, и она едва не застонала. Остановившись, она уставилась в землю, потому что стоит ему сейчас увидеть ее лицо, и он мгновенно поймет, как сильно она его хочет и готова молить о продолжении.

— Ты в порядке? — тихо спросил Куин.

Кэл кивнула, не в силах думать ни о чем, кроме сжимающих ее локоть пальцах.

— Да.

— Тебе холодно. — Он легонько потер ладонями ее руки, и она едва не замурчала от удовольствия. — Где твоя куртка?

Осталась в машине? Или на балу?

— Э…

Сбросив пиджак, он накинул его ей на плечи, и тогда она, скинув парик, просунула руки в рукава, все еще хранившие тепло его тела, глубоко вдыхая аромат мужского парфюма, смешанный с соленым дуновением ветра, чувствуя, как между ног вновь нарастает томление… Черт, похоже, она действительно влипла.

К реальности ее вернул громкий вздох Куина.

— Пойдем домой, Рыж, сегодня нам выдался чертовски непростой вечер.

Когда они наконец-то оказались на яхте и она скинула пиджак, Куин смерил ее таким взглядом, что Кэл невольно посмотрела вниз, проверяя, не сползло ли платье. К счастью, все было должным образом прикрыто.

— Это все платье. Просто чудо, что я вообще могу связано говорить, — протянул Куин. — Когда гости наконец-то поняли, кто скрывается под этим нарядом, все были поражены.

— Я на это и рассчитывала. — Вытащив из холодильника бутылку воды, она вопросительно протянула ее Куину, и тот кивнул.

— Пояснишь? — спросил он, принимая бутылку и усаживаясь за стол так, что она впервые смогла хорошенько разглядеть гладко выбритое лицо с сильным подбородком и крошечным шрамом на губе. Тем самым шрамом, что остался после того, как она запустила в него металлической рамкой за то, что он расчленил четырех ее любимых кукол.

Прежде чем она вновь с ним заговорила, прошел почти месяц. В семь она была чертовски упряма.

— Кстати, должна заметить, что мне нравится вновь видеть твое лицо. Но легкая щетина тебе идет даже больше.

Именно так всегда и разговаривала его подруга Кэл. Та самая Кэл, которой она теперь отчаянно пыталась быть.

Куин потер гладкий подбородок.

— Спасибо, только почему мне кажется, что ты пытаешься сменить тему?

Кэл вздохнула. А она и забыла, что его не так-то просто сбить с толку.

— Значит, будем обсуждать мое платье?

— А ты бы предпочла поговорить о случившемся на террасе?

— Нет, — поморщилась Кэл. Она очень даже хотела все повторить, но определенно не хотела об этом говорить.

— Тогда платье. Но случившееся рано или поздно все равно придется обсудить.

— Слово «никогда» тебе не знакомо?

Вместо ответа, он лишь пристально на нее посмотрел, и Кэл вздохнула.

— Из тебя никогда не получится страус. А ведь порой нужно просто спрятать голову в песок и подождать.

— Не мой метод. — Куин покачал головой. — Ну так как насчет платья? По-моему, надев его, ты хотела кое-что заявить.

— И что же?

Райан как всегда чертовски умен и проницателен, вот только его всю жизнь сравнивали с братьями-миллиардерами, убеждая, что ему до них далеко. И пусть он и не был гением, но и у него было то, чего никогда не будет у его братьев. Он, как никто, умел читать людей, заглядывая в самую суть.

— Твое платье — это своего рода декларация независимости, призванная объявить, что ты принадлежишь лишь себе самой. Что ты взрослая и ни перед кем не станешь отчитываться и что наконец-то можешь сама за себя решать.

Именно. Платье было молчаливым посланием всем и каждому, что она больше не вежливая тихоня, какой когда-то была. Запоздавший бунт, о котором ни на секунду не пожалела.

Одинокий же танец в свете луны и объятия незнакомца стали закономерным продолжением. Вот только незнакомец оказался совсем не незнакомцем…

Уперев локти в гранитную столешницу, Кэл потерла виски, гадая, почему до сих пор вспоминает губы Куина на своих губах.

— Черт, Кэл, не смотри на меня так, — взмолился он, стискивая пальцы в кулаки. — И без этого тошно.

— Меня никогда к тебе не тянуло. Так почему сейчас начало?

— Давай считать, что все дело в маскараде, на котором всем просто полагается вволю оторваться.

Кэл пристально глянула ему прямо в глаза.

— То есть, если я прямо сейчас подойду к тебе и поцелую, ты меня оттолкнешь, сказав, что притяжение длилось, лишь пока было темно, а на нас были маски?

Несколько секунд Куин молча её разглядывал и уже открыл рот, явно собираясь соврать, но потом ссутулился и закрыл лицо ладонями.

— Мне хотелось бы сказать именно это, но я ни разу в жизни тебе не врал и не собираюсь начинать.

— И?

Куин уставился в потолок.

— Я тебя хочу, но не хочу тебя хотеть. И что нам с этим делать?

Она бы предпочла мгновенно раздеться и устроиться на ближайшей горизонтальной поверхности, чтобы он наконец-то довел ее до оргазма, завершив начатое на террасе… Но вместо этого лишь вздохнула.

Одна безумная ночь, после которой настало бы утро, и они смогли бы спокойно все обсудить, попытавшись понять, откуда взялось это неуместное влечение. А могли бы забыть о прошлом и будущем, наслаждаясь настоящим… Потому что прошлого уже нет, а будущего нет, и все, что у них есть, — лишь настоящее…

Можно начать прямо на столе, неторопливо переместиться в койку, а потом вместе принять душ в огромной душевой, где легко предаться самым изощренным фантазиям, чтобы после немного вздремнуть, набираясь сил для третьего и последующих раундов…

— Думаю, нам стоит отправиться каждому в свою кровать, забыв, что что-то вообще случилось.

Стоило ей осознать смысл сказанного, как Кэл невольно нахмурилась, заподозрив, что ни сегодня, ни в ближайшее время желаемого она не получит. Никаких коек, душа, обнаженки и уж тем более оргазма.

Просто взять и забыть? Он серьезно? Да его же руки побывали у нее между ног!

— Кэл, переспать друг с другом легко, а вот дружить гораздо сложнее. И я не готов выбросить все, что между нами было, ради минутного желания. Нужно остановиться. Мы друзья, и есть черта, за которую не стоит заходить.

Кэл моргнула. Сегодня ей явно не повезет.

— Хорошо?

Нет! Во всем этом и близко нет ничего хорошего!

— Пойдем спать, а утром проснемся и вновь будем друзьями, какими и были все эти двадцать лет.

— Прекрати мне приказывать! Я и с первого раза услышала. Ты меня не хочешь, и мы и дальше будем друзьями.

— Я не говорил, что тебя не хочу! — Вскинув руки, Куин вскочил, но почти сразу же уставился в пол. Как и всегда, когда больше не мог контролировать ни себя, ни происходящее. Вот и замечательно. Потому что она хотела, чтобы он лишился самоконтроля и на деле показал, что тот поцелуй пошатнул не одно лишь ее мироздание.

— Кэл, иди в кровать. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы мы натворили того, о чем потом пожалеем. Секс все изменит и усложнит, а в моей жизни и так хватает сложностей, и сейчас я пытаюсь хоть что-то сделать правильно. Пожалуйста, умоляю тебя, иди спать.

Сжав губы, Кэл одернула платье, чувствуя, как здравый смысл берет верх над желанием. Только если всегда слушаться разума, можно взвыть от тоски.

Глава 5

Проследив, как Кэллахан спускается по ступенькам на нижнюю палубу, Куин дождался, пока за ней захлопнется дверь спальни, и лишь затем накинул пиджак и вышел в ночь. Людная днем набережная в столь поздний час была совершенно пуста, да и на лодках почти не было огней. Выбравшись на ближайший пирс, он крепко вцепился в перила и глубоко вдохнул холодный соленый воздух. Три утра. Он всегда любил этот самый одинокий и самый честный час.

А теперь нужно подумать. Он прямо сказал Кэллахан, что они лишь друзья и ими и останутся, отказавшись от горячей ночки с самой привлекательной в мире женщиной. И теперь он был так же горд собой, как и зол. Неужели он окончательно спятил? Или впервые в жизни начал думать головой?

Наверное, и то и другое. Куин задумчиво разглядывал береговую линию Ванкувера, которой с тем же успехом мог бы любоваться и с яхты, только вот слишком боялся, что не выдержит и все-таки побежит проверять, какова Кэллахан в кровати, так что вместо любовных утех вынужден был наслаждаться промозглой ночью.

Не в силах сдержаться, Куин застонал и устало опустил голову. Он не может, не должен, не будет. Потому что, кроме Мака с Кейдом, дружба с Кэллахан была единственными чистыми и незапутанными отношениями в его жизни, основанными лишь на том, каков он на самом деле, а не на том, кем его хотят видеть.

Остальные видели лишь те кусочки, которые он позволял им увидеть. В зависимости от окружения, он мог быть и очаровательным мерзавцем, душой и сердцем компании, бесстрашным искателем приключений, жестким собранным тренером…

Кэл же видела всю картинку целиком, а сам он знал всю ее подноготную и всегда понимал, что ей движет. Точнее, понимал до той секунды, пока она не вышла за своего ныне покойного мужа.

Куин покрепче вцепился в перила. Он до сих пор не имел ни малейшего представления, почему она связалась с Картером и почему даже теперь отказывается его обсуждать. Так странно… Обычно она ничего от него не скрывала.

Правда, Картер всегда был больной темой. Узнав, что она связалась с сорокалетним бизнесменом, Куин не счел нужным скрывать свое мнение и, не стесняясь в выражениях, заявил, что ее новый ухажер идиот, да и самой ей мозги проверить не помешает. Кэл же велела ему оставить свои мысли при себе. И он честно пытался, но, когда они объявили о помолвке, он не выдержал и рявкнул, что не собирается смотреть, как она выкидывает жизнь на помойку, и что, если она действительно выйдет за Картера, самого Куина она больше не увидит. Тогда-то он по глупости заносчиво считал, что их дружба так крепка и важна, что между ними ничто не встанет…

А она все равно вышла за Картера.

И до сих пор отказывалась обсуждать брак, мужа и его смерть. Неужели потому, что ей все еще больно? И Картер действительно был ее единственной истиной любовью, что невозможно ничем заменить? Куин искренне надеялся, что это не так, потому что, в отличие от него самого, она не одиночка, с легкостью скользящая меж бесконечной вереницы случайных романов и чужих кроватей.

Узнав же, что никогда не станет отцом, до сих пор не верится, что может выявить обычный анализ крови, он окончательно убедился, что навсегда останется один и будет общаться с людьми, и особенно женщинами, лишь на своих собственных условиях. И теперь старательно избегал любых мыслей о несбыточном, старательно следя, чтобы любые отношения сводились лишь к краткому роману. Да и к чему затягивать, если с ним у них нет будущего?

Но притяжение к столь хорошо его знавшему человеку пугало.

Потому что Кэл была важнейшей частью по кусочкам собранной и принявшей его семьи, а с семьей шутки плохи. Она его лучшая подруга, и нельзя просто взять и в одночасье переиграть то, что столь долго отлично работало. Потому что налаженный механизм не ломают кувалдой…

Во-первых, Куин чертовски хорош собой.

Во-вторых, он отлично целуется.

В-третьих, он ее лучший друг.

В-четвертых, вчера она повела себя как последняя идиотка.

Смахнув со лба пот, Кэл ждала, пока успокоится сердце. Пытаясь хоть как-то побороть смущение, она едва не загнала себя на утренней пробежке, но желаемого так и не добилась, и теперь ей не остается ничего иного, кроме как трезво взглянуть на вещи. Вот только вместо этого она предпочла бы, чтобы ее глаза выклевали стервятники.

Если повезет, Куин уже ушел по делам, какими бы эти дела ни были в субботнее утро, и неизбежный разговор отложится еще часов на десять-пятнадцать… Но стоило ей вернуться на яхту, как она сразу же услышала, как работает кофемашина и хлопает дверца шкафа. Что ж, сегодня удача не на ее стороне. Может, если скинуть кроссовки, удастся незаметно проскользнуть на нижнюю палубу…

Кэл вздохнула. Убегая от сложностей или, наоборот, нарываясь на новые, потому что пытается убежать от старых, она лишь все ухудшит. Она взрослая женщина и будет думать головой. Примет на себя полную ответственность за свой выбор и свою жизнь.

Но только не этим утром.

Уже подняв ногу, чтобы стянуть кроссовок, Кэл услышала голос Куина:

— Избегаешь меня, Рыж?

Усилием воли она оторвала взгляд от кроссовок и сосредоточилась на зеленых глазах.

— Доброе утро. Как спалось?

— Примерно так же хорошо, как и тебе.

Значит, совсем не хорошо. Если у нее такие же синяки под глазами, как и у Райана, никакой макияж не сумеет их скрыть.

— Кофе?

— Спасибо.

Устроившись у окна, Кэл вдруг почувствовала непривычную тоску по палящему жару Африки и пронзительно-голубому небу. Когда же Куин протянул ей чашку, их пальцы случайно соприкоснулись, и ее словно током ударило.

Что ж, придется признать, что взаимное притяжение не растаяло даже в утренней прохладе.

Плохо.

Куин задумчиво посмотрел в окно.

— У нас проблема.

Можно подумать, это и так не очевидно.

Кэл ухватила чашку обеими руками и пригубила кофе.

— Какая?

Он махнул в сторону лежавшего на столе планшета:

— Твое платье произвело неизгладимое впечатление на прессу.

Так вот он о чем… Она глянула на часы.

— Я еще даже не позавтракала, а ты уже успел новости проверить?

— Если бы. Это все Рэн. Прислала мне пару статей.

— И что в них?

— Всего понемножку. В одних восхищаются твоей смелостью, в других сетуют, что ты зашла слишком далеко, а кое-где даже говорят, что это платье больше подошло бы…

Куин не договорил, но она и так все поняла.

— Шлюхе?

— Причем самой высококлассной.

Можно подумать, это что-то меняет.

— А поподробнее?

— Ты выглядела как шлюха, и, увидев тебя, Картер в гробу бы перевернулся. Ты опозорила его имя. А заодно там не забыли отметить, что это ты от меня успела нахвататься.

— Ублюдки.

Как вообще кому-то могло прийти в голову напечатать такое?

— Мои адвокаты проследят, чтобы они напечатали опровержение.

— Ценю твои намерения, но оно того не стоит. А тебя мой наряд смутил?

На Тоби ей наплевать, но мнение Куина действительно важно. Неужели она перестаралась, пытаясь доказать свою независимость?

— Ты спрашиваешь, смутило ли меня, что тебя видели рядом со мной в таком платье?

Немного помедлив, она кивнула.

— С чего бы вдруг? Пусть оно и было, скажем так, минималистично, сама ты была чертовски сексуальна. Потому я и набросился на тебя с поцелуями и мечтал лишь побыстрее его с тебя стянуть.

Но Кэл лишь отмахнулась от его слов.

— Это я поняла, но не зашла ли я слишком далеко? Не выглядела ли вульгарно?

— Рыж, в тебе не найдется ни грамма вульгарности. Что бы ты ни надела, в тебе всегда чувствуется класс.

Между ними вновь проскользнула искра, и Кэл поймала себя на том, что, облизываясь, неотрывно всматривается в губы Куина. Черт, как же она его хочет!

— Журналисты заметили кое-что еще, — вздохнул Куин, отведя взгляд.

— Выкладывай.

— Кое-кто интересуется, все ли гладко в раю.

— В раю? Это про наш брак? — Разумеется, у них крупные неприятности, но репортерам-то это откуда известно? — Нас видели на террасе?

— Даже если и видели, это лишь подтвердило бы, что мы без ума друг от друга.

— Точно. Тогда что не так?

— Я не стоял рядом, когда ты произносила заключительную речь, и, сняв маску, выглядел не слишком довольным. А еще мы не танцевали и уделяли друг другу мало внимания.

Что ж, верно подмечено. Обычно они с Куином постоянно прикасались друг к другу, явно выказывая симпатию. Ей всегда было приятно держать его за руку, а он охотно обнимал ее за талию и прижимал к себе. Они отлично ладили и наслаждались близостью, и окружающие это видели. Во всяком случае, Тоби точно видел и открыто ненавидел их дружбу.

Вчера же, вернувшись с террасы, они просто не знали, как вести себя друг с другом. Кэл одновременно злилась и сгорала от неудовлетворенного желания, да и сам Куин, сумевший сохранить внешнюю невозмутимость, явно был не в себе. Дотянуть до конца вечера они смогли, лишь старательно не замечая друг друга, словно вовсе и не они жадно обнимались на террасе.

— У нас нет выбора, нужно действовать. Рэн считает, что мы обязаны устроить показуху и доказать всему миру, что у нас все замечательно.

Кэл задумчиво проследила взглядом за стекавшей по стеклу каплей дождя.

— Вот только это не так.

— Но кроме нас этого никто не знает, — возразил Куин, — а отступать уже поздно. Возможно, но она все равно должна спросить. Должна знать.

— А как насчет прошлой ночи? Как быть со случившимся на террасе?

— Про это, — выдавил Куин сквозь стиснутые зубы, — мы просто забудем.

Устроившись на уголке стола печатавшей Рэн, Куин покрутил в пальцах ручку.

— Про меня пусть говорят что угодно, но Кэл я никому шлюхой называть не позволю. — Выходные закончились, а он так и не сумел успокоиться. — Пускай пишут опровержение и извиняются, иначе я привлеку их за клевету.

Рэн легонько сжала ему колено.

— Ты же и сам отлично понимаешь, что ничего не добьешься и лишь подольешь масла в огонь. Лучше не обращай на них внимания.

Легко сказать. Как он может не обращать внимания на такие слова, когда ясно видел, сколько боли и беспокойства скрывалось в глазах Кэл, когда она спрашивала, было ли ее платье неподобающим или слишком вызывающим? Она же явно начала сомневаться в собственном вкусе и суждениях. И как же его злило, что из-за какой-то дурацкой статьи, каких-то двух сотен неумело подобранных слов она в себе усомнилась…

— Поверь, ты ничего не добьешься и лишь зря пойдешь у них на поводу. Они же именно такой реакции и добиваются.

— Что это вообще за Целеб Чейсер?

— Ты хочешь, чтобы Кэл было хорошо?

Ну и к чему этот вопрос?

— Тогда никак не реагируй и хватит об этом.

Не выдержав, Куин громко выругался и потер лицо ладонью.

— Извини, я немного расстроен.

— Оно и видно. Только дело тут явно не только в статье.

В очередной раз не дождавшись ответа, Рэн лишь плечами пожала.

— Я заказала вам с Кэл столик «У Сильвы». Сегодня на восемь. А потом пойдете танцевать. Постарайтесь изобразить, что отлично проводите время. Что любите друг друга.

Здорово. Романтическое свидание. Словно им и так сексуального неудовлетворения мало.

— Неужели это настолько необходимо? Может, хватило бы заглянуть на полчасика в ночной клуб, где бы нас сразу заметили и нащелкали сотню фотографий? Нам же тогда даже не пришлось бы друг с другом разговаривать…

Больше двадцати лет они отлично общались, находя неиссякаемые темы для бесед, и вот всего пара жарких поцелуев и страстных прикосновений, и они неловко молчат, не в силах связать и двух слов.

И ему это совсем не нравилось. Что ж, значит, пора как-то исправлять положение. И чем быстрее, тем лучше. Потому что он просто не в силах представить, как сумеет жить и переносить брак, если они с Кэл не начнут нормально общаться. Черт, да он и недели так не протянет! Кэл всегда была ему путеводной звездой и моральной опорой. А теперь она поселилась у него дома, но ведут они себя так, словно она вновь в далекой Африке и с ней невозможно связаться.

Вот только думал он почему-то не о том, что хотел с ней обсудить, а о том, как жадно прижимал к себе податливую женщину, яростно впиваясь в сочные губы и наслаждаясь ее вкусом и мягкостью кожи… Хотел перецеловать каждую веснушку на до боли знакомом лице, ощущая, как длинные ресницы щекочут ему щеки, а тонкие пальцы сжимаются на его…

— Вам нужно сделать вид, что вы влюблены друг в друга. Романтический ужин и танцы — вот что вам нужно. — Холодный голос Рэн грубо оборвал его фантазии на самом интересном месте. — Журналистам я наводку уже дала, и теперь все в твоих руках. Смотри не подведи.

— А с чего ты решила, что я обязательно должен где-то напортачить?

— Будущее легко угадать, глядя на прошлое. Ты дрался в барах, прыгал бейс с крыши здания, в котором вообще не имел права находиться, за что тебя тогда и арестовали, превышал скорость на любимом «Дукати»…

— Ладно-ладно, — Куин вытянул перед собой руки, — я тебя понял. Буду хорошим мальчиком и изображу по уши влюбленного идиота.

Рэн слегка склонила голову к плечу.

— Ты действительно думаешь, что влюбляются лишь идиоты?

— Что? — удивленно переспросил Куин.

— В твоей интерпретации любовь звучит как какая-то досадная глупость и пустая трата времени.

— Ты все это вывела из одной фразы? — Куин насмешливо приподнял бровь, надеясь, что на этом разговор и закончится.

— Идиот — это тот, кто не умеет здраво судить и мыслить. Весьма интересно слышать это определение от человека, чье безрассудство продало не один миллион газет. Ты всегда был не прочь рискнуть собственной шкурой, но только не сердцем. Прыгать с крыши с крошечным парашютиком ты готов не задумываясь, а любовь для тебя неприемлемый риск. Слишком опасно.

— Я не говорил, что любить опасно. Просто глупо.

— Потому что опасно. Потому что тебе могут разбить сердце.

— Бессмысленный разговор. — Куин поднялся. — Ты сама сообщишь Кэл детали сегодняшнего вечера или это сделать мне?

— Твое свидание, ты и действуй. Да и вообще, что ты так напрягся от одного слова «любовь»? Все не так уж и страшно, посмотри на своих приятелей, они создают собственные семьи и выглядят при этом до безобразия счастливыми.

Создают собственные семьи…

Куин глубоко вдохнул. Пусть многое ему и не дано, но он старается по максимуму выжать то, что у него есть. Только почему этого никто не замечает?

Неужто все дело в том, что он никому так ни словом и не обмолвился о своих проблемах?

— Ты закончила? — спросил он холодно.

— Куин, я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— А я и так счастлив.

— Так я тебе и поверила, — шепнула Рэн, когда за Куином закрылась дверь.

Глава 6

Ужин в роскошном итальянском ресторане в фешенебельном районе Ванкувера. Давненько у нее такого не было, и в любой другой день Кэл с нетерпением ждала бы вечера, чтобы насладиться великолепной кухней и достойной подборкой вин в современном шедевре архитектуры из стекла и стали.

И до бала она, конечно же, всем спутникам предпочла бы Куина. Они бы целую вечность обсуждали меню, решая, что заказать, беспрестанно споря, чтобы в итоге все равно поменяться половиной блюд. Или она съела бы лишь треть своей порции, а остаток уничтожил Куин. Но это был бы ужин со старым Куином, приходившимся ей лучшим другом, а не с тем Куином, что прижимал ее к стене, жадно целуя и лаская руками, чтобы, едва не доведя до точки, резко отстраниться.

С тем Куином, что она все еще хотела, но не могла заполучить.

Одетая в стринги и бюстгальтер без бретелек Кэл уставилась на заваленную одеждой кровать. Что надеть на свидание, которое на самом деле вовсе и не свидание, с мужем, который вовсе и не муж, с парнем, что приходится лучшим другом, но с которого она мечтает сорвать одежду?

Закинув руки за голову, Кэл застонала. Надеть ярко-красное платье и ковбойские сапоги, изобразив из себя сельскую девчонку? Нацепить каблуки, превратившись в городскую цыпочку? Или в платье с длинным рукавом она зажарится танцевать? Может, тогда лучше дизайнерские джинсы и узкий топик? Нет, получится слишком сексуально. А как насчет черно-белого винтажного платья с высоким воротником и темно-вишневых лодочек? Нужно уже что-то решать. Куин скоро придет, а ей еще нужно нанести макияж и соорудить прическу.

А хочется лишь натянуть спортивные штаны, любимую футболку с надписью «Покорми меня мороженкой» и развалиться перед телевизором с пиццей и бутылкой красного вина… Смотреть глупые ужастики в обнимку с лучшим другом, наперебой комментируя происходящее и высмеивая дешевые спецэффекты. Закидывать друг на друга ноги, драться из-за последнего куска пиццы…

Хочется, чтобы он подхватил ее на руки, уложил на спину и, нависнув над ней, целовал в губы, гладил, тер соски. Прикрыв глаза, Кэл представила, как он стягивает с нее трусики и запускает в нее пальцы, чтобы убедиться, что она хочет его ничуть не меньше, чем он ее…

— Рыж, ты бумажник не видела?

Кэл потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что предмет ее фантазий стоит на пороге комнаты в одних лишь низко сидящих на бедрах шортах, а его плечи так и лоснятся от пота. Еще пара секунд, и она вспомнила, что Куин отправлялся на пробежку.

Возвращаясь домой, она как раз встретила его на причале, правда, тогда на нем была майка, и он буркнул, что скоро вернется.

Закусив губу, Кэл украдкой разглядывала длинные мускулистые ноги, четкие кубики пресса, мощную грудь… Черт, как же он все-таки хорош! Добравшись взглядом до лица Куина, она вдруг обнаружила, что сам он смотрит куда-то вниз и, прижав руку к груди, ощутила кружева бюстгальтера.

Точно. Она же стоит перед Куином в одном белье, и ему явно нравится то, что он видит. Взять платье и прикрыться? Или оставить все как есть? Раньше, до поцелуя и последовавшего за ним безумия, она бы лишь рассмеялась и, заявив, что с открытым ртом он смахивает на золотую рыбку, с легкостью указала бы ему на дверь.

Но теперь ей хотелось указать лишь на собственную кровать.

Черт, чем дальше, тем хуже.

Уперев руки в бока, Куин закрыл глаза. Опустив взгляд, Кэл обнаружила выпуклость на шортах, которой там раньше не было.

— Черт, ты…

Кэл задумчиво склонила голову к плечу. Раньше Куин никогда не терялся и всегда шутя разряжал обстановку. Сейчас же он выглядел откровенно раздосадованным и, судя по вздыбившимся шортам, возбужденным не меньше ее самой.

— Э… ладно, бумажник сам найду. Встретимся внизу.

Куин повернулся и ушел, а Кэл наконец-то сумела выдохнуть и, сделав два шага на негнущихся ногах, закрыла дверь.

Предлагая этот брак, она рассчитывала найти в Куине тихую гавань, где ее покой ничто не потревожит. И как она только могла так ошибиться? Он же единственный мужчина в ее жизни, отношения с которым крепки, стабильны и неизменны. И совершенно платонические.

Ей и в голову не могло прийти, что она станет ночи напролет, а заодно и большую часть дней во всех подробностях представлять, как займется с Куином любовью, прерываясь лишь на то, чтобы в очередной раз напомнить себе, что ни к чему хорошему это не приведет.

Что секс лишь еще сильнее все усложнит и поставит под угрозу саму их дружбу, что так много значит для них обоих.

К тому же где-то глубоко в душе она боялась, что стоит ей познать ласки Куина, и в ней проснется чувство еще глубже и сильнее. И если она ему поддастся, то отдаст свое сердце и саму свою жизнь Куину. Позволит ему себя контролировать.

— Давай обсудим совместную кровать.

Не успела еще Кэл толком насладиться отменным ужином, как Куин сбросил на нее настоящую бомбу. Запив белым вином полупрожеванную креветку, Кэл откинулась на спинку стула, удивленно глядя на продолжавшего невозмутимо кушать морского черта Куина.

— Как можно, даже не отрываясь от еды, бросаться такими фразами после целого часа натужной беседы?

Куин лишь плечами пожал.

— Я пытался делать вид, что все осталось по-прежнему, но так не работает, значит, нам не остается ничего иного, кроме как откровенно все обсудить. Но я еще не наелся, а рыба бесподобна.

Подавшись вперед, Кэл тихо спросила:

— Что не работает? Ты про секс вообще или конкретно про нас с тобой?

— Все. — Куин лениво воткнул вилку в ее кальмара. — У тебя еда остывает. — Он невозмутимо отправил в рот кусочек кальмара. — Чертовски вкусно. Хочешь махнуться тарелками?

— Нет, я хочу, чтобы ты пояснил свои слова.

Кэл как завороженная наблюдала, как Куин поигрывает бокалом вина, любуясь золотистыми в свете свечей волосами и как никогда зелеными глазами на загорелом лице. Да еще эта рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами… Куин выглядел потрясающе, и больше всего ей сейчас хотелось запрыгнуть ему на…

— Случившееся… Поцелуй. Он все изменил, — тихо произнес Куин.

С этим не поспоришь. Конечно, тот поцелуй все изменил.

— Весь вопрос в том, что нам теперь с этим делать. — Куин пригубил вино. — Так как насчет того, чтобы сделать то, о чем мы оба думаем?

— А с чего ты взял, что я думаю о сексе с тобой? — машинально запротестовала Кэл.

— С того, что ты так и пожираешь меня глазами, явно прикидывая, как половчее на меня запрыгнуть. Ладно тебе, Рыж, мы же всегда были честны друг с другом, так давай и сейчас поговорим откровенно.

Кэл пристыжено поерзала на стуле.

— Ладно, извини. — Закусив нижнюю губу, она аккуратно сложила руки на столе. — Я всегда знала, что ты симпатичный парень. С тех самых пор, как в тринадцать Нелли Портер утащила тебя целоваться в спортзал.

— Она засунула язык мне в рот, и меня чуть инфаркт не хватил. И еще она была первой девушкой старше меня.

— Точно, ей уже стукнуло тринадцать с половиной, но я это к тому, что всегда знала, что ты нравишься женщинам и что их к тебе тянет. Умом я понимала, что ты горячий парень, но на меня не действовало.

— Не действовало?

— А тут вдруг подействовало. И я сама не понимаю почему.

— Я тоже. Но чем дальше, тем хуже, и это сводит меня с ума. Я без конца твержу себе, что ты моя лучшая подруга и наша дружба слишком дорога, чтобы ею рисковать, но ты просто не представляешь, как близок я был сегодня к тому, чтобы уложить тебя в кровать, когда увидел в том обалденном белье.

Кэл ясно прочла в зеленых глазах огонь желания.

— Но как один поцелуй и краткие объятия смогли настолько все изменить?

— Кто знает? — Куин одним глотком допил вино. — Но одно могу сказать точно. Я тысячу раз проигрывал в голове тот поцелуй, мечтая о повторении и продолжении.

А тебе самой не интересно? — продолжил он, немного помолчав. — Если обычный поцелуй оказался настолько хорош, что же будет, окажись мы в постели?

Кэл мгновенно бросило в жар.

— Чертовски любопытно, — признала она неохотно. — Правда, может, все дело в том, что после Тоби я вообще сексом не занималась.

Куину потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного.

— Ты не занималась сексом целых пять лет? — уточнил он.

— Нет, и хватит об этом.

— Ошибаешься. Раз ты пять лет не занималась сексом и прекрасно без него жила, значит, твой опыт в кровати был не слишком удачным. Что, в общем, и неудивительно, учитывая, что ты вышла за главного придурка на Западном побережье.

— Не надо плохо о покойниках.

— Пока он был жив, я отзывался о нем ничуть не лучше, так что имею право. Идиот при жизни остается таким и после смерти.

— Давай лучше вернемся к разговору о том, стоит ли рисковать нашей дружбой ради секса.

— Давай. Потому что риск действительно есть. Стоит мне лишь представить, что я лишусь тебя из-за секса, и я сразу же отступаюсь. Я должен быть уверен, что, даже если мы переспим друг с другом, никаких осложнений не будет.

— Все и так уже слишком сложно.

— Я хочу заняться с тобой сексом, но чтобы при этом ты осталась моей лучшей подругой.

— Когда речь заходит об отношениях, я твердо знаю лишь одно. Никаких гарантий не существует. И ничто никогда не бывает так, как ты себе представляешь.

— Именно таким и оказалось твое замужество? Все вышло совсем не так радужно, как ты надеялась?

Кэл заставила себя посмотреть прямо ему в глаза.

— Стоит мне лишь упомянуть Картера и ваш брак, как ты меня затыкаешь. О нем ты не говоришь, хотя говоришь обо всем. Особенно со мной. Значит, либо ты была без ума от любви и до сих пор его оплакиваешь, либо ваш брак обернулся настоящей катастрофой.

Она невольно поежилась под пристальным взглядом Куина, и тот сразу же прищурился.

— Вот оно что. Катастрофа. Я угадал?

Что ж, он слишком хорошо ее знал, чтобы пытаться что-то утаить.

— А может, я не говорю о нем, потому что ты его никогда не любил и был против нашего брака? — возразила Кэл, озвучив первую пришедшую в голову отговорку.

— Глупости, я еще и никогда не хотел, чтобы ты работала за океаном, постоянно подвергая себя всевозможным опасностям, но это никогда не мешало нам обсуждать твою работу. Брак же закончился, а муж умер. Ладно, пусть у вас и не все было гладко, но почему ты так упрямо отказываешься его обсуждать? В конце концов, не ты первая, не ты последняя совершила ошибку.

Потому что до сих пор, несмотря на прошедшие годы, чувствовала себя последней дурой. Потому что она, сильная, независимая женщина, впуталась в унизительные отношения и не знала, как из них высвободиться. Тоби отлично промыл ей мозги и убедил, что одна она ни за что не справится, и она свято верила в этот бред до самого дня смерти Картера, когда ей волей-неволей пришлось остаться одной. И тогда она доказала, что он ошибался. Потому что не просто выжила, но и расцвела пышным цветом.

Больше она никогда и никому не позволит забраться к себе в голову и диктовать отношение к самой себе. Как бы сильно она ни хотела Куина, она ни за что не позволит ему себя контролировать. Не позволит доминировать.

Или она проецирует воспоминания о Тоби на Куина?

Задумавшись, Кэл легонько постукивала пальцами по ножке бокала. Ни разу в жизни Куин не пытался ею управлять или манипулировать. Так с чего она взяла, что он попытается подчинить ее себе в постели? Куин же не Тоби…

Куин не Тоби. И она уже не та, какой была с Тоби. Теперь она сама решает. И может выбирать, спать ей с Куином или нет, сколько брать, сколько давать и что ему позволять. Это ее жизнь, ее тело.

Ее сердце…

Она справится.

— Давай, уговори меня с тобой переспать.

Сердце сердцем, но ум еще нужно убедить.

Отставив тарелку, Куин потянулся за бокалом.

— Кэл, я сделаю тебе хорошо. Нет, просто заставлю кричать от восторга. А восторг тебе необходим. Ты выберешься из моей кровати на негнущихся ногах, но счастливая и удовлетворенная. Я отличный любовник.

В этом она как раз и не сомневалась.

— И дело не в том, что у меня было много женщин, а в том, что мне действительно важно, чтобы мои любовницы наслаждались процессом ничуть не меньше меня. А ты в сто крат важнее всех тех, что когда-либо побывал в моей кровати.

Сколько же в этих словах было искренности и огня!

— Для меня секс не сводится к одному лишь оргазму. Прочувствовать текстуру твоей кожи, убедиться, что она такая же гладкая и шелковистая, какой кажется на вид… К тому же мне всегда нравились твои веснушки, и я должен проверить, где еще они скрываются. Хочу чувствовать, как твои волосы щекочут мне живот, убедиться, что между этими роскошными ножками тоже пахнет полевыми цветами. К тому же у тебя самые сексуальные в мире губы, а сама ты об этом наверняка даже и не догадываешься.

Он ее убивает. И у нее уже в равной мере от волнения намокли ладони и трусики.

— Хочу слушать твои стоны и хриплые указания, чего ты хочешь дальше. Хочу прижимать к себе, успокаивая дрожь и чувствуя, как ты заходишь за грань. Кэл, я хочу узнать, каково это — заниматься любовью именно с тобой.

Она больше не могла сидеть на месте, а в голове не осталось ни одной мысли.

— Так давай выясним.

Зеленые глаза разом потемнели.

— Давай.

Поднявшись, он вытащил бумажник, и в ответ Кэл тоже поднялась и медленно кивнула. Они говорят лишь о сексе, о физическом удовлетворении. И ничего больше…

Никакого подчинения или более глубоких чувств. Никакого будущего. И прошлого. Дикая игра страстей, необузданный ураган желаний… И Куин.

Сегодня их ждет лишь сегодня, а о будущем они подумают завтра.

* * *

Рывком распахнув дверь, Куин положил руку Кэл на спину и слегка подтолкнул вперед, а когда дверь захлопнулась и Рыжая легонько подпрыгнула, вздрогнул. Если она передумала, он разревется, как девчонка. Потому что ему это нужно…

Нужна Кэл.

Пожалуйста, пусть она не передумает.

Пристально вглядевшись в до боли знакомое лицо, он уловил в темных глазах легкое смятение, из разряда «какого черта мы затеяли», но отказываться она явно не собиралась. Она этого хотела, хотела его. Куин почувствовал, как от одной этой мысли в груди дрогнуло сердце.

Он медленно положил руки ей на бедра, а она в ответ прижалась к нему грудью и легонько погладила по плечам. Легкое прикосновение губ, скольжение языков… Куин изо всех сил боролся с желанием крепко стиснуть и жадно впиться в желанную женщину. Чувствуя, как прохладные пальчики осторожно полезли ему под рубашку, он едва не застонал и одним рывком стянул через шею рубашку. И тогда застонала уже сама Кэл и лизнула его в грудь чуть выше сердца.

Простая ласка, но как же возбуждает… Поймав руками ее лицо, он приник губами к сладким губам, вкладывая в поцелуй все отчаяние неудовлетворенного желания, что сводило его с ума последние недели, вырвав у нее очередной стон.

Решив, что под руками у него слишком много ткани и мало кожи, Куин решительно пошел вперед, пока Кэл не уперлась икрами в кровать.

— Хотел бы я, чтобы мне хватило терпения медленно тебя раздеть, но мне его не хватит, — выдохнул он ей в шею. — Раздевайся.

Пока он снимал ботинки, Кэл скинула шпильки, а когда он потянулся к брючному ремню, она взялась за завязки платья.

— А где веснушки? — шепнул Куин, проводя пальцем по верху молочно-белого полушария великолепной груди, когда на Кэл не осталось ничего, кроме кружевного розового белья.

— А ты присмотрись получше. — Она кивнула на его все еще застегнутые брюки. — Помощь нужна?

— Я справлюсь. — Одним движением стянув брюки и боксеры, он наконец-то позволил подруге собой полюбоваться. И, судя по потемневшим глазам и порозовевшим щекам, зрелище ей явно понравилось.

Чувствуя себя едва ли не Геркулесом и не в силах больше ждать, он решительно расстегнул застежку бюстгальтера, смакуя взглядом великолепную грудь, аккуратные соски, плоский живот. Заметив в пупке колечко с брильянтом, Куин невольно улыбнулся.

— Помню, как ты его проколола. Тебе было шестнадцать, и ты поругалась с матерью из-за того, что она не разрешала тебе сделать татуировку.

— А ты угощал меня шоколадным коктейлем и без конца шутил, пытаясь меня успокоить. — Она легонько погладила его пальцем по щеке и подбородку. — Ты никогда не мог спокойно смотреть на мои слезы.

— И до сих пор не могу. — Он поцеловал ласкавший его палец.

Кэл легонько закусила губу.

— Пожалуйста, не допусти, чтобы все это стало ошибкой.

— Что бы ни случилось, мы всегда будем друзьями. Никто и ничто, ни время, ни секс этого не изменят.

— Обещаешь?

— Обещаю. И обещаю, что тебе понравится.

— Мне уже нравится, — хрипло выдохнула Кэл, когда его пальцы неторопливо пробрались под кружево ее трусиков.

Черт, как же восхитительно! Куин был тверже камня и хотел лишь побыстрее очутиться внутри ее, но дело было не в нем, а в ней. Он обещал подарить ей потрясающий секс и заставить почувствовать то, что она еще никогда не чувствовала. А для этого ее сперва нужно хорошенько разогреть и подготовить, чтобы она наконец-то смогла ощутить все радости телесной близости. Он хотел, чтобы на этот раз все было особенным. Потому что было что-то невероятно правильное в том, чтобы он разделил с ней весь тот жар, безумие и сумасбродство, какие можно найти лишь в постели. Они же всегда всем друг с другом делились, так почему бы ему наглядно не продемонстрировать Рыжей все прелести секса?

Напомнив себе, что торопиться нельзя, он аккуратно стянул со стройных ножек трусики и уложил подругу в кровать. Вытащив из бумажника презерватив, он облачился в прозрачную защиту, пристально вгляделся в распростертую перед ним женщину. Рыжие кудряшки, темные глаза, идеальная кожа, словно созданный для греха рот… Ни разу в жизни ему еще не доводилось встречать подобное великолепие.

— Черт, Кэл, — выдохнул он, когда она охотно развела бедра, стоило ему только над ней нависнуть.

— Пока что ты еще не отыскал ни одной новой веснушки и так и не выяснил, пахну ли я полевыми цветами, — усмехнулась Кэл, впиваясь пальцами ему в ягодицы и недвусмысленно приподнимая бедра.

— Позже, — пообещал Куин, слишком нуждаясь ощутить ее всю целиком, чтобы продолжать какие-либо разговоры, и жадно впился губами в сладкие губы, одновременно вонзаясь в мягкие складки своим мужским естеством, но она сразу же оборвала поцелуй и тихонько всхлипнула.

Куин мгновенно замер.

— Все хорошо?

— Не останавливайся, пожалуйста, только не останавливайся!

Ему безумно хотелось утешить и успокоить подругу, но он просто не смог с собой совладать. Вновь задвигавшись, он услышал под собой тихие стоны.

— Куин! Пожалуйста…

Приподнявшись на одной руке, второй он нашел ее самое сокровенное место, и она мгновенно выгнулась дугой, плотно обхватывая его внутренними мышцами. Выгнувшись еще сильнее, она крепко обвила его ногами, принимая в себя еще глубже. Чувствуя, как она дрожит всем телом и переходит грань, Куин, не в силах больше сдерживаться, достиг собственной разрядки.

И вместо того чтобы, как обычно, сразу же скатиться на кровать, он продолжал лежать на теплой женщине, наслаждаясь ее руками, что легонько поглаживали ему спину, прислушиваясь к тихому дыханию и вдыхая терпкий аромат полевых цветов и секса.

Когда же он наконец слегка приподнялся и вгляделся в темные, полные удовлетворения глаза, Кэл улыбнулась.

— Весьма неплохо, хочешь повторить?

— Да.

Конечно же да.

Глава 7

Куин задумчиво разглядывал окруженную детьми Кэл и карапуза у нее на руках. Семеро малышей уселись напротив нее на траве и завороженно слушали, что бы она им там ни рассказывала.

Пикник в парке Стэнли для детей, поборовших тяжелые заболевания, был очередным ежегодным мероприятием «Фонда Адам». Куин вполне поддерживал идею пикника, да и в любом случае целый день на свежем воздухе и куча вкусняшек еще никому не повредили, так что он охотно согласился составить Кэл компанию. Они с Кейдом и Броди сидели на скамейке, рядом ребята постарше увлеченно перекидывались фрисби, детки помладше покачивались на качелях, а совсем мелкие с визгом гонялись за мыльными пузырями.

— Что она делает? — спросил Куин, осторожно тронув Броди локтем, но случайно попал в ножку ее новорожденного сына Коди, что она держала на руках. — Извини, я его разбудил?

— Его и бомбой не разбудишь, — усмехнулся Кейд. — Судя по тому, что я слышал, проходя мимо, она рассказывает им сказку. Что-то про зверушек в лесу.

— Она отлично ладит с детьми, — улыбнулась Броди, передавая сына мужу и устраиваясь у него под мышкой.

Потревоженный малыш мгновенно проснулся, открыл глазенки, посмотрел на отца и, довольно пискнув, снова заснул.

Из друга получился отличный отец. Украдкой вздохнув, Куин глянул на Мака, что-то объяснявшего Рэн и одновременно прижимавшего к себе малютку дочь.

Куин искренне гордился приятелями, что легко и непринужденно превратились в нежных и заботливых отцов и мужей, играючи приняв на себя всю полноту ответственности. Они поставили своих избранниц и малышей на первое место, искренне наслаждаясь и с благодарностью принимая обрушившуюся на них любовь.

Но самому ему никогда такого испытать не придется.

Так к чему вновь об этом думать?

Он старательно отвел взгляд от рыжей красавицы, но перед глазами так и стояли веснушки. Черт, как же он любил эти веснушки! И темные глаза, роскошные губы, изящную спину, идеальную грудь, изящные ножки, хорошенькие…

— Так есть надежда, что фиктивный брак перерастет в настоящий?

Резко обернувшись, Куин обнаружил, что Броди ушла и они с Кейдом остались вдвоем.

— Что?

— Ты и Кэл.

— Что я и Кэл?

— Вы отлично смотритесь вместе, вам хорошо друг с другом, и с ней ты куда больше похож на себя настоящего, чем с любыми твоими бывшими.

— Похож на себя настоящего? И как это прикажете понимать?

— С ней ты — это ты. Настоящий ты.

— Я со всеми одинаковый.

— Ты бываешь очень разным. Можешь быть самим очарованием и душой компании, а порой упираешься, как осел, и тебя уже ничто не может остановить. А если уж вздумаешь поиграть в плохого мальчика…

Куин уже открыл рот, чтобы заспорить, но не сумел придумать ни одного достойного возражения.

— А разве не все меняются в зависимости от обстановки? Просто чтобы выжить?

Кейд задумчиво погладил сына по носу.

— Конечно, но каждому необходим человек, рядом с которым можно отдохнуть и перестать притворяться. Твой человек — это Кэл.

Нет, все совсем не так. Ну, или так, но не в стиле «и жили они долго и счастливо». Она его лучшая подруга, с которой он теперь делит еще и кровать. Они временно связаны законными узами брака, а когда разведутся, все равно останутся лучшими друзьями.

Просто обязаны остаться. Потому что обещали.

— Все совсем не так.

— Именно так.

Злясь на самого себя, весь этот разговор и перемены, что он не в силах контролировать, Куин снова глянул на Кэл, усадившую на бедро очередного малыша.

Черт, из нее получится отличная мать. И даже если он и сумеет представить, как проведет с ней остаток жизни, он все равно не сумеет подарить ей ребенка. И это конец. Потому что он отлично знал, что Кэл мечтала о большой семье, которую он никогда не сможет ей дать. Никогда не сможет дать того, что она заслуживает.

Порой ему хотелось прямо все рассказать и больше об этом не думать. К тому же разве она не имеет права знать? Она же его лучшая подруга, и он давно должен был ей все рассказать. Но Маку с Кейдом он же тоже ничего не сказал… Вообще никому ни словом не обмолвился…

Иногда, как сейчас, ему безумно хотелось все ей рассказать. Может, все дело в том, что лишь с ней он чувствовал эмоциональную связь? Отличный секс легко создает такие связи, но обычно он сразу же стремился отстраниться, но с Кэл все иначе. Они лучшие друзья, да к тому же еще и женаты.

Куин устало потер лоб. Так, хватит уже обо всем этом думать…

— Привет. — А он и не заметил, как к ним Кэл подошла. — Знакомьтесь, это Ли. — Улыбнувшись Куину, она посмотрела на Коди. — Бог ты мой, Кейд, он очарователен.

— Я знаю, я старался. — В глазах отца ясно читалась гордость.

— Присаживайся. — Кейд похлопал рядом с собой по скамейке. — Усажу пацана в коляску, и пойдем играть в футбол. — Он глянул на Куина. — Составишь компанию?

— Может, позже.

Вытянув длинные ноги, Куин подставил лицо жаркому солнцу.

— Ты отлично потрудилась. Здесь полно малышни.

— Точно. Первый раз этот пикник устроила мама за пару лет до того, как ей поставили диагноз. Она обожала детей.

— Как и ты. Пока ты была замужем, я все ждал, когда же станет известно о твоей беременности.

На ее лице промелькнуло такое отвращение, что Куин невольно нахмурился.

— Ты не хочешь детей?

— Тогда не хотела, — ответила она кратко, покрепче прижимая к себе малыша.

Куин легонько погладил ее по щеке.

— Но однажды ты же захочешь создать настоящую семью.

Он вновь говорит о семье? Да что с ним не так?

Закусив губу, Кэл кивнула.

— Захочу.

— Тогда, — он с трудом заставлял себя говорить, — после того, как мы разойдемся, ты найдешь себе хорошего парня, выйдешь за него и родишь ребенка. А еще лучше троих или четверых.

Улыбнувшись, Кэл закатила глазки.

— Да ладно тебе, с каких это пор, чтобы завести ребенка, нужно выходить замуж? Черт, да для этого уже даже парень не нужен. Или ты ничего не слышал про банки спермы?

— Ты спятила? Нельзя выбирать отца будущего ребенка по базе данных!

— Почему?

— Потому что он может оказаться психопатом!

— Думаю, они таких сразу отсеивают.

Куин никак не мог понять, шутит она или говорит серьезно.

— Никаких банков спермы. И не вздумай спорить.

— А что мне еще остается? — спросила она, приваливаясь ему под бок. — Конечно, можно пропустить через свою кровать вереницу мужчин, что покажутся мне подходящим генетическим материалом, но такой вариант мне нравится еще меньше.

Этого еще не хватало.

Стоило Куину только представить, как ее станут ласкать безымянные незнакомцы, как ему сразу же захотелось кому-нибудь врезать.

— Кэллахан, чтоб никакой вереницы и рядом с твоей кроватью не было.

— Ну не надеяться же мне, что меня ветер опылит. Ладно, Райан, в любом случае я еще не готова заводить своих собственных детей, так что об этом еще рано думать. А потом я что-нибудь придумаю. Например, попрошу лучшего друга одолжить его мальчиков. Он же чертовски красив и умен, только ему в этом ни за что не признавайся.

Удивленно моргнув, Куин уставился на Рыжую, пытаясь понять, что она только что сказала. Не могла же она всерьез попросить у него именно того, что он просто не в состоянии ей дать.

Не может же жизнь оказаться такой сукой.

— Райан, дыши, иначе вырубишься, черт тебя возьми. — Она легонько похлопала его по бедру. — Я всего лишь озвучила первую попавшуюся идею.

— Кэл…

Она весьма чувствительно ущипнула его в бедро.

— Ясно. Нет, и точка.

Прекрасное лицо мгновенно исказила боль, а точеный подбородок задрожал, и Куин сразу же почувствовал себя последней скотиной.

— Кэл, извини, но я никогда не смогу этого сделать.

Он вздохнул. Он должен ей все рассказать и объяснить, почему отказывает. К тому же если он с кем и разделит свою тайну, то только с ней. Потому что внезапное притяжение ничего не изменило, и она по-прежнему осталась его лучшей подругой.

Глубоко вдохнув, он заставил себя заговорить:

— Для тебя мне ничего не жалко, но я никогда не смогу, как ты выразилась? Одолжить тебе моих мальчиков.

— Я поняла. Ты не хочешь становиться отцом и заводить детей, не хочешь ответственности.

— Черт, Кэл, заткнись на минутку, ладно?

Рыжая резко вздернула подбородок, но все же замолкла.

— Я не могу иметь детей. Я бесплоден.

Кэл нахмурилась:

— Ты серьезно?

— Да. Пару лет назад команда проходила полный медосмотр. Результаты показали, что я бесплоден.

— Они делали анализ спермы?

— Нет, всего лишь анализ крови. Я болен весьма редкой болезнью, но тем не менее болен.

— И как она называется?

Куин лишь плечами пожал:

— Не помню.

Она легонько стукнула его кулаком.

— Когда ты узнал и почему ничего не сказал мне?

Он накрыл женский кулачок своей ладонью.

— За пару недель до твоей свадьбы. Уже взял мобильник, чтобы тебе позвонить, но потом вспомнил, что ты со мной не разговариваешь. — Вглядевшись в недоверчиво сощуренные глаза, Куин вздохнул. — Это ничего не значит, во всяком случае для меня. Я же никогда не хотел детей и всего, что к ним прилагается.

Кэл легонько поцеловала его в плечо.

— Мне безумно жаль, что мы так долго не общались. И все из-за моей глупости и упрямства.

— Я назвал твоего мужа первоклассным идиотом и пригрозил, что похищу, лишь бы не допустить вашей свадьбы.

— Порой я жалею, что ты этого так и не сделал, — шепнула она, все еще прижимаясь губами к его плечу. И прежде чем он успел потребовать пояснений, отстранилась и продолжила: — К тому же я отлично понимаю, почему ты не хочешь заводить детей и жениться.

— Серьезно?

— Это же очевидно. Тебя бросили и обидели в детстве, и ты боишься, что тебе вновь причинят боль. Родители тебя подвели, и ты не хочешь, чтобы это повторилось.

— Как скажешь. Но в том, что я не могу иметь детей, нет ничего особенного.

Кого же он пытается убедить, ее или самого себя?

— Для меня есть. Потому что считаю, что из тебя получился бы великолепный отец и муж. Если ты победишь страхи и позволишь себе познать любовь, из тебя выйдет отличный семейный человек.

Ухватив его за загривок, Кэл пристально вгляделась ему в глаза.

— Поверь, я хорошо тебя знаю. Ты отличный друг и станешь замечательным мужем. Тебе нужно побольше узнать о своем заболевании, но, даже если оно и неизлечимо, у тебя все равно есть шанс на счастье. Усыновление, суррогатная…

— Хватит! — не выдержав, рявкнул Куин. — У меня все замечательно, и моя жизнь меня полностью устраивает.

— Не ври. Ты еще можешь жить полноценно.

— Рыжая, не вздумай меня жалеть.

— Это так называемое бесплодие всего лишь очередная отговорка, чтобы ни к кому не привязываться.

— Думай что хочешь. Разговор окончен.

— Нет.

— Тогда давай поговорим о Картрете и вашем браке.

— Ни за что.

— Почему ты просто…

Кэл поднялась, и задремавший у нее на руках малыш открыл глаза.

— Куин, не надо.

— А почему тебе можно лезть мне в душу, а мне к тебе нельзя? Ты мне не доверяешь?

Черт, почему же ему так важно узнать всю правду о ней с Картером?

Насколько же проще спать с женщинами, до которых ему нет дела… И как неприятно сознавать, что она готова доверить ему тело, но не прошлое…

От таких разговоров, да, собственно, от любых разговоров с Кэл в последнее время, Куину сразу начинало казаться, что он стоит на краю десятиметрового обрыва, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Слишком уж стремительно все происходит. Он женился на лучшей подруге и теперь не просто живет с ней, но и занимается сексом. Но их брак скоро кончится, а вместе с ним, видимо, и секс. А дружба?

Сможет ли он общаться с этой женщиной, забыв о сногсшибательном сексе, что у них был? Или три веснушки на внутренней стороне изящного бедра так и будут стоять у него перед глазами, а эхо хриплых стонов заглушит все ее слова?

— Кофе.

Почувствовав его взгляд, Кэл спрятала голову под подушку, а потом неохотно перекатилась на бок, позволяя полюбоваться россыпью веснушек, что он так любил, а сама она терпеть не могла.

— Где мой кофе? — спросила она недовольно, и Куин, не выдержав, рассмеялся.

— Доброе утро, Рыжая, — улыбнулся он и погладил ее пониже спины. — Хорошо спала?

— Нет. Ты же сам мне всю ночь спать не давал.

— Помниться, последний раз ты сама меня разбудила. — Он осторожно поправил рыжую прядку.

Тихонько застонав, Кэл снова спряталась под подушку. Рядом с Куином она становилась дикой и необузданной и с радостью следовала за ним по пути наслаждений, лишь здесь отводя ему главенствующую роль. Во всем остальном они были полностью равны.

Куин никогда не допытывался, где она и чем занята, а когда она сама хотела ему что-то рассказать, внимательно слушал, даже не пытаясь поставить под сомнение ее слова. Не устраивая ненужных разборок, он спокойно принял ее желание вносить свой вклад в содержание лодки, а купленные ею пестрые подушки заметил лишь через три дня. Он говорил, что ему нравятся все ее наряды, но при этом еще больше любил любоваться ею в костюме Евы.

С ним оказалось невероятно легко жить, да это и неудивительно. Им всегда было легко друг с другом.

— Так странно… Как по-твоему, когда все это перестанет быть странным?

— Что именно?

— Мы обнаженные. Вместе. Друзья голышом не обнимаются.

— А мы обнимаемся. Не стоит слишком много думать. В спальне мы любовники, а за ее пределами друзья.

Все просто, и не стоит ничего усложнять.

Кэл зевнула и потянулась, а Куин легонько провел пальцем по ее татуировке.

— «Летает на собственных крыльях». Почему именно эта фраза?

Потому что это декларация ее независимости. Но, как и многое другое, она не знала, как объяснить.

— Когда ты ее набила?

— Примерно через год после смерти Тоби.

Здорово, она наконец-то сумела произнести его имя вслух. Наверное, можно считать это прогрессом.

— А ты так до сих пор и боишься иголок?

— Не боюсь, просто не вижу смысла.

— Ну конечно. Я же была рядом, когда ты первый раз пытался сделать татуировку. Стоило мастеру усесться рядом и взяться за машинку, ты выключился. Признавайся, что трусишь, зайчишка.

Но Куин не повелся.

— Почему именно эти слова, Рыж?

Ну как можно быть таким упрямым?

— У меня и другая есть.

— Ты уходишь от ответа, но я не стану настаивать. Пока что. Но рано или поздно я все узнаю. И скорее рано, чем поздно… Но сейчас можно поговорить и о второй. Где она? Я-то думал, что уже полностью тебя изучил.

Стащив с нее простыню, Куин пробежался взглядом по груди, плоскому животику… Кэл невольно поежилась под этим пристальным осмотром.

— Здесь. — Она протянула ему ножку, на своде стопы которой красовалось крошечное перышко.

Куин аккуратно ухватил ее ступню, изучая картинку.

— Это в память о твоей матери, — объявил он секунду спустя. — Она всегда подбирала перья.

Надо же, он помнит…

— Она говорила, что это послания ангелов. И теперь я тоже начала их подбирать.

— Часто находишь?

— Постоянно. Мне приятно думать, что это мама таким способом говорит, что она все еще рядом и приглядывает за мной. — Внезапно почувствовав себя неловко, она высвободила ногу. — Наверняка ты считаешь, что это очень глупо.

— Почему?

— Потому что она мертва, а мертвые мертвы.

Ничего не отвечая, Куин поднялся, натянул на себя джинсы, а на нее напялил футболку, в которой она мгновенно утонула. Надо же, а раньше она как-то не обращала внимания, насколько он в действительности большой… Большой, но аккуратный…

— Я думаю, что морально и духовно ты сильнее всех, кого я знаю. Потому что иначе ты просто не выжила бы, потеряв мать и мужа с разницей всего в два года. И если с перьями тебе чуточку легче, пусть так. Кто я такой, чтобы тебя осуждать?

Кэл отлично понимала, что ей не стоит сравнивать, но при этом не могла не отметить, что, будь на месте Куина Тоби, он обязательно бы ее высмеял и назвал ребенком. Черт, да они же полные противоположности!

— Не уверен, что перья — это действительно послания твоей матери, но я знаю, как сильно она тебя любила. И если, находя перья, ты чувствуешь себя чуточку ближе к ней, я не стану тебя судить, Рыж. Я просто не имею на это права.

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но уже не стеснялась показывать ему свою боль.

— Как же мне ее не хватает… До сих пор.

— Я знаю. Мне тоже.

Кэл знала, что он говорит от всего сердца. Потому что ее мать заменила ему его собственную, не сумевшую справиться с этой ролью. Рейчел вместе с ним радовалась его достижениям, спортивным победам и не ругала за весьма впечатляющие, но не слишком лестные оценки журналистов. Она вместе с Кэл ходила на его хоккейные матчи и была на выпускном. Она всю жизнь его любила и поддерживала, и Кэл знала, что он тоже по ней тоскует.

— А что бы она сказала про все это? — тихо сказал Куин. — Она бы нас одобрила?

— Не уверена. То есть ты ей очень нравился, но думаю, она сочла бы все это весьма странным. Как и я сама. А ты никогда не задаешься вопросом, что же мы все-таки затеяли?

— Постоянно. — Куин почесал затылок. — Хочешь положить этому конец?

Ни за что! Она уставилась на собственные ногти.

— Пока все еще не настолько странно.

— Кстати, о странном… Мать прислала краткое сообщение, где возмущается, почему мы до сих пор не нанесли им визит, почему не устроили нормальную свадьбу и почему они обо всем узнали из газет.

Кэл нахмурилась.

— Так ты им ничего не сказал? Куин! Прошло почти три месяца. О чем ты вообще думал?

— О том, что, раз я уже много лет не общался ни с родителями, ни с братьями, мне и дальше не обязательно с ними общаться.

— А почему ты с ними не общаешься? Вы опять поссорились?

Она помнила тот скандал, когда родные запретили ему становиться профессиональным хоккеистом, а он заявил, что ему плевать на их мнение.

— Нет, просто разошлись. — Он пожал плечами. — Они настаивают, чтобы мы вместе поужинали. И кажется, они хотят увидеться не со мной, а с тобой.

— Зачем? У них же никогда не было для меня времени.

— У них вообще нет времени ни для кого с коэффициентом интеллекта ниже ста пятидесяти, так что не принимай близко к сердцу. А вообще я без понятия, чего они хотят. И давно даже не пытаюсь этого угадать. Чем дальше, тем сильнее я убеждаюсь, что меня при рождении подменили.

— Ты хочешь пойти?

Красноречиво на нее посмотрев, Куин вздохнул.

— Думаю, мы должны пойти.

— Тогда лучше пригласи их к нам, я что-нибудь приготовлю.

— Гренки с сыром не подойдут.

— Я теперь умею готовить.

— Тогда почему не готовишь мне? Ты же моя жена!

— Потому что ты почти никогда не ешь дома.

— И когда же ты успела научиться?

Кэл опустила голову, стараясь не вспоминать, как Тоби пытался вылепить из нее идеальную жену.

— Тоби отправлял меня на кулинарные курсы.

И хватит на этом. Поднявшись, она пошла к ванной, старательно виляя бедрами, и, как она и надеялась, мысли Куина, судя по взгляду, сразу же переключились на другое.

— Я в душ, а ты звони родным и приглашай их к нам. Все будет хорошо.

— Что-то плохо верится.

— А ты постарайся и заодно свари мне кофе. Порадуй меня.

— А я-то думал, что и так чуть ли не всю ночь напролет тебя радовал, — усмехнулся Куин.

Точно.

Как и все предыдущие ночи.

Закрывшись в ванной, Кэл уставилась на свое счастливое отражение. Даже не верится, что ее глаза действительно так сияют, а на губах играет задорная улыбка. И вообще она наконец-то полностью довольна жизнью.

Черт, не надо.

Нельзя забывать, что все это не по-настоящему.

Да и вообще временно.

Потому что счастье по природе своей быстротечно.

Глава 8

Проводив родственников, Куин уткнулся лбом в стеклянную дверь.

— Похоже, ты прав. Тебя действительно подменили, — заметила Кэл, убирая со стола. Она убила несколько часов на жаркое и голубичный чизкейк, а гости к ним даже не прикоснулись, ограничившись парой ложек зажаренной с розмарином и чесноком картошки.

— Они не могли предупредить, что все дружно подались в вегетарианство? А трое и вовсе стали сыроедами?

— Не расстраивайся, овощи твои им очень понравились.

— А еще больше виски с вином.

Последний раз она общалась с родней Куина двенадцать лет назад и теперь сразу вспомнила, почему они с Райаном всегда зависали именно у нее. И почему он все эти годы их избегал.

Но почему никто из них не мог разглядеть в нем того замечательного человека, что всегда видела она? Умного, веселого парня, что искренне любил бы их и баловал, предоставь они ему малейшую возможность. И для этого ему вовсе не обязательно было становиться гением. Достаточно было просто оставаться самим собой.

— Черт, зачем они вообще приходили? Они же общались лишь между собой, а на нас вообще почти внимания не обращали.

Куин принялся помогать ей с уборкой.

— Ну, неодобрение-то свое они высказать успели. А еще Бэн заметил, что, живя на яхте, я подрываю здоровье.

— Он всегда был придурком.

— Зато Джек стал еще более сдержанным.

Кэл закусила губу, гадая, стоит ли высказывать свое мнение.

— Они с Робом собираются оформить отношения.

Черт. Хуже не придумаешь.

— Кэл? Тебе есть что сказать? Выкладывай.

И как ему только удается так мастерски ее читать? Нужно срочно заканчивать разговор, иначе она не выдержит и расскажет все свои маленькие грязные тайны. Но она же никогда и ни с кем не обсуждала брак!

— Кэл? Пожалуйста, поговори со мной.

— Я думаю, что Джек подвергается моральному, а возможно, и физическому насилию от Роба.

— Что?

— Ты меня слышал.

— С чего ты взяла? Мне показалась, что из собравшихся за столом Роб самый разумный и рассудительный. Не считая нас, разумеется.

— Я согласна, он очарователен и даже пытался нормально с нами поговорить. А еще он был вежлив. В отличие от остальных.

— Тогда с чего ты говоришь о каком-то насилии?

Кэл устало вздохнула.

— Его поведение ничего не выдает, зато по Джеку можно многое сказать.

Черт, зачем она вообще начала это обсуждать?

Заговорив о насилии, она мгновенно вспомнила, почему больше никогда и ни за что не впутается ни в какие отношения.

Но у нее уже отношения с Куином…

Нет. Все совсем не так.

— Каждый раз высказывая свое мнение, Джек оглядывался на Роба, как бы ища поддержки. Он накладывал Робу еду и постоянно спрашивал, не нужно ли тому что-нибудь еще. И соглашался с каждым его словом.

— Джек всегда был зависимым.

— Все куда серьезнее.

— А разве не естественно искать одобрения и поддержки любимых?

Кэл вздохнула. Она отлично понимала, почему Куину было трудно поверить, что его высоченного сильного брата обижает куда более мелкий и упитанный Роб, но еще она понимала, что насилие никак не связано с физическими размерами. Но Роб, как и Тоби, обожал командовать и подчинять и просто не мог без этого жить. И отлично знал, за какие ниточки потянуть.

— За внешним очарованием кроется заносчивая снисходительность, словно он делал нам всем одолжение, и весь ужин мне так и хотелось ему врезать. Поверь, Роб опаснее подколодной змеи.

— Он не обязан тебе нравиться, но между неприятным человеком и моральным уродом большая разница.

— Она не так велика, как тебе кажется.

Черт, зачем она это сказала?

Куин мгновенно нахмурился.

— Что?

Она лишь головой покачала.

— Просто поверь, что твой брат впутался в не те отношения. — Пытаясь оборвать разговор, она протянула Куину кусочек чизкейка. — Хочешь?

— Конечно. Выглядит обалденно. — Куин вооружился вилкой. — Бедняга Бэн, я же видел, как он смотрел на жаркое с картошкой. — Разом проглотив полкуска чизкейка, Куин блаженно зажмурился. — Бесподобно! Черт, не видел бы я своими глазами, как ты готовишь, ни за что не поверил бы, что это твоя работа.

— Я вообще талантливая девушка.

— Точно. — Он поймал ее за руку. — Оставляй ты эти тарелки, лучше возьмем чизкейк и вино и пойдем на палубу.

Развалившись на диване рядом с джакузи, Куин жестом пригласил ее устраиваться рядом, и Кэл с ногами залезла на диван, обхватив колени руками.

— Джек идиот, если позволяет над собой издеваться. Серьезно, если Роб его хоть пальцем тронул, он мог подать на него в суд.

Как просто это звучит в его исполнении… И насколько он даже не подозревает, как слова можно извратить и использовать вместо оружия. Да и вообще мало кто в силах понять, каково это — жить в вечном страхе, без конца давящем на психику и буквально сводящем с ума…

Тоби начал поднимать на нее руку, лишь убедившись, что от ее уверенности в самой себе не осталось и следа. И возродить ее оказалось совсем не легко.

— Просто не понимаю, как кто-то может мириться с таким обращением.

Никто не понимает, пока сам через это не пройдет. Болото вообще трудно заметить, пока не увязнешь до такой степени, что не сможешь шевелить ни рукой ни ногой.

Куин задумчиво помахал вилкой с кусочком чизкейка.

— Так все-таки с чего ты взяла, что Роб издевается над Джеком?

Кэл уставилась на бокал вина. Настал момент истины, и ей придется решать. Сейчас или никогда. Либо она все расскажет, либо так и будет всю жизнь хранить скелеты в шкафу. Так в чем же дело? Неужели она не может ему довериться?

К тому же, рассказав правду, она сумеет наконец-то освободиться и пролить немного света на тьму прошлого. Излив боль, она найдет исцеление.

Разве она этого не заслужила?

Решившись, Кэл подняла глаза.

— Сперва мне нужно тебе кое-что сказать. Но оно лишь косвенно соотносится с твоим вопросом.

— Ладно, выкладывай.

— Я не просто так предложила пожениться.

Куин нахмурился.

— Мне нужно было поправить репутацию, а ты хотела удобный предлог, чтобы отказываться от социальных мероприятий.

— Верно, но была еще одна причина, о которой я умолчала.

— Звучит зловеще. Выкладывай.

Кэл начала рассказывать про наследство и о том, как хотела освободиться от Тоби.

— Мне не нужны его деньги. Мама оставила на меня трастовый фонд, да и от отца мне неплохое наследство достанется.

— Ты отказалась от двухсот миллионов долларов? — удивленно переспросил Куин.

— Я не могу принять его деньги, они… запятнаны. Потом я объясню почему, но сперва поговорим о Джеке с Робом. — Кэл глубоко вдохнула и начала: — Я за сто метров вижу, когда кто-то кого-то контролирует. Я сама была замужем за человеком, контролировавшим каждый мой шаг и каждое мое слово.

Склонив голову к плечу, Куин явно пытался осознать сказанное.

— Я была собственностью Тоби так же, как Джек стал собственностью Роба.

Она видела, как Куин напрягся.

— Продолжай.

— Теперь я понимаю, что могла бы распознать его истинную натуру еще во время помолвки, но тогда я считала, что он всего лишь пытается меня защитить. Но после свадьбы все постепенно начало ухудшаться.

Явно разозленный Куин вскочил на ноги и навис над ней, уперев руки в бока.

На секунду Кэл испугалась, а затем медленно вдохнула. Это Куин. А Куин никогда ее не ударит.

— Тогда зачем ты с ним оставалась? Почему не развелась?

И вот опять. В его исполнении все звучит невероятно просто, но в жизни все оказалось гораздо сложнее.

— А мне почему не позвонила? — Теперь на его лице читалась лишь растерянность. — Черт, Кэл, почему ты мне ничего не сказала? Я бы…

— Ты бы его избил и устроил скандал. А он подал бы в суд, и ты оказался в тюрьме, раз и навсегда испортив себе карьеру. Я не могла этого допустить.

— Моя карьера далеко не так хрупка.

Тоби слишком много всего разрушил, чтобы она рискнула чем-то настолько важным.

Все еще злясь, Куин потер лоб, и Кэл старательно повторила себе, что злится он не на нее, а на случившиеся с ней много лет назад. У него невероятно доброе сердце, и он готов защищать всех, кого впускает в свою жизнь. И она всегда любила эту его черту. Любила его самого…

На нее мгновенно накатила паника. Но она не может любить Куина! Они же совсем не об этом договаривались! Любовники они лишь временно, зато друзья на всю жизнь. Она не может его любить. Его небезопасно любить.

Но сейчас она ни о чем этом думать не в состоянии. Да и потом, наверное, не стоит.

Лучше продолжать рассказ, иначе она никогда так и не выговорится.

— А еще он меня бил.

Куину снова потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

— Что ты сказала?

— Тоби любил подкреплять слова руками.

— Так Картер действительно тебя бил? — Куин взревел так громко, что Кэл невольно вздрогнула.

— Все было не так уж плохо. — Положив руку Куину на плечо, она попыталась успокоить явно впадавшего в бешенство друга. — Иногда отвешивал мне пощечины, но чаще ограничивался словами…

— Не смей его защищать! Он осмелился поднять на тебя руку, и ему нет оправданий!

— А я никого и не защищаю, просто пытаюсь объяснить.

— Когда он первый раз тебя ударил?

Черт, ну зачем он спрашивает?

— Примерно через полгода после свадьбы.

— И после этого ты прожила с ним еще год? Но почему? Я не понимаю!

— Потому что к тому времени от моей уверенности в себе не осталось и следа. Он сказал, что, если я уйду, уничтожит и меня, и отца.

— И ты поверила? Да ладно тебе, Рыжая, не могла же ты купиться на этот бред!

Обвив колени еще крепче, Кэл постаралась успокоиться.

— Раньше я тоже осуждала женщин, что позволяют плохо с собой обращаться. На пьедестале было хорошо, но Тоби сбил меня с него первой же пощечиной.

Тихий ответ явно подействовал, и ярость Куина сразу потухла, а сам он вновь уселся на диван.

Осторожно взяв Кэл за руку, он сплел с ней пальцы.

— Так объясни. Почему ты с ним осталась? Я не понимаю, почему ты не ушла сразу же, как он поднял на тебя руку. Ты же привыкла совсем к другому!

На нее вновь накатило чувство стыда.

— Я убедила себя, что не хочу, чтобы моя грандиозная и невероятно дорогая свадьба оказалась пустой тратой сил и денег. Сама знаю, глупая отговорка. А еще я не хотела признавать, что настолько ошиблась. Гордость и упрямство еще никто не отменял.

— Кэл…

— Больше всего же мне не хотелось выглядеть идиоткой.

— А ты хотя бы иногда думала от него уйти?

— Да. За день до катастрофы я объявила, что подаю на развод. Разразился грандиозный скандал, и Тоби обещал меня уничтожить. Уничтожить моего отца. А потом ударил меня по ребрам. Очень сильно.

Она ясно видела, как в Куине снова вскипает ярость.

— Сломал три ребра. После похорон писали, что я была слишком потрясена, чтобы плакать, что мое горе слишком глубоко, чтобы найти такой простой выход. А я всю церемонию думала лишь о том, что он больше никогда не сумеет причинить мне боли. Что мне не придется проходить сквозь отвратительный развод и унижаться. Вообще чувствовала себя так, словно меня вдруг выпустили из тюрьмы. Я была не права?

— Только не в моих глазах. — Он легонько сжал ей руку. — Ты всегда могла позвонить мне. Я обязательно бы помог.

— Я знаю, но я чувствовала себя…

— Дурой?

— Да. Думала, что раз сама во все это впуталась, то и выпутываться должна самостоятельно. Я была слишком молода и упряма. А еще оплакивала смерть матери, а он заставил меня почувствовать себя умницей и красавицей. Почувствовать себя в безопасности.

— Но я тоже был рядом. Со мной ты всего этого не чувствовала?

Кэл покачала головой.

— Тоби меня испортил. Ты всегда обращался со мной как с равной, как со взрослой. А Тоби обещал, что рядом с ним в моей жизни не будет никаких сложностей. И именно этого я после смерти мамы и хотела.

— Не бывает жизни без сложностей.

— Теперь я это знаю, — вздохнула Кэл. — Извини, что молчала и не попросила помощи. Такой уж у меня маленький уродливый секретик.

— У всех есть свои секреты, но ничто в тебе, даже секрет, не может быть уродливым. — Он легонько погладил ее по щеке. — Но мне жаль, что ты не стала искать у меня поддержки и помощи.

Кэл старательно пыталась справиться со слезами.

— Мне тоже, и теперь я знаю, что ты обязательно бы меня поддержал. Так же как и Джека. — Она погладила его по небритой щеке. — Ку, ты замечательный человек, пусть порой и сам в этом сомневаешься.

— Ты меня переоцениваешь.

— Ошибаешься. Ты невероятно сильный и при этом нежный, и это сочетание просто сводит меня с ума.

И сколько же сейчас в его глазах было нежности и тепла…

Глава 9

— Черт, Рыжая, ну почему я не могу перед тобой устоять?

Куин смотрел на нее так, словно видел впервые, а Кэл как никогда ясно осознавала, что, пусть и временно, их дружба сменилась пламенным романом.

Пусть всего на одну ночь или неделю. Не важно, сколько это продлится, она будет просто наслаждаться близостью, а потом не станет ни о чем жалеть.

— Ты нужна мне. Мне нужно любить тебя прямо здесь и сейчас, в темной прохладе ночи. — Сильные руки стащили с нее свитер и легли на грудь, а губы прильнули к ее губам так яростно, как он целовал ее лишь на террасе, когда оба они были в масках. — Как же ты восхитительна на вкус, — выдохнул он, на секунду отстраняясь.

Застонав, она погладила его по груди, постепенно спускаясь все ниже и ниже, наслаждаясь ласками умелых рук, что так хорошо успели ее изучить. Опустившись на колени, он сквозь кружево бюстгальтера приник губами к ее соску, и она, отчаянно нуждаясь в его ласках, прижала его к себе еще крепче. Он ей нужен. Нужно, чтобы она была нужна ему. Она еще никогда не чувствовала себя настолько могущественной и женственной, уверенной и сексуальной. И сильной.

Невероятно сильной.

Руки Куина спустились ей на живот и взялись за пуговицы джинсов.

— Ты нужна мне, мне нужно быть внутри тебя, любить тебя. — Застонав, Куин вновь приник к ее губам в поцелуе, одним движением стягивая с нее и джинсы, и трусики и запуская руку туда, где она уже с нетерпением его ждала. — Такая горячая, такая мягкая. Моя.

Его. Его, и только его.

Стащив джинсы с Куина, она сомкнула на нем пальцы, заставив его судорожно вдохнуть. Сейчас. Немедленно. Ей нужно, чтобы он оказался внутри, придав ей целостность.

Отбросив одежду, Куин повалил жену на кушетку, осторожно развел ей ноги и наконец-то погрузился в нее одним плавным и вместе с тем мощным движением, позволяя ей насладиться каждым сантиметром своей плоти, входя все глубже и глубже. Он был потрясающ и… Черт!

— Куин! — Она изо всех сил стукнула его по плечам, и он сразу же остановился.

— Что? Что не так?

— Презерватив! Ты забыл.

Он слегка отстранился, но все еще не спешил из нее выходить.

— Я полностью здоров и к тому же… ну, ты поняла… тупик эволюции. — Он легонько погладил ее по щеке. — Если мне сейчас придется бежать за презервативом, побегу, но всю дорогу буду рыдать как младенец. Но раньше я всегда предохранялся, а месяц назад прошел полное обследование. Я здоров, от меня ты не забеременеешь, и я просто хочу заняться с тобой любовью, прочувствовав каждый сантиметр тебя без ограничений и преград. Черт, ты просто не представляешь, насколько ты восхитительна.

Непроизвольно отвечая на эти слова и стоявшую за ними мольбу, Кэл сжала внутренние мышцы, ясно видя, что он из последних сил сдерживается.

— Ладно. — Пробежавшись руками по литым мышцам спины, она крепко ухватила его за ягодицы, притягивая к себе еще ближе. — Двигайся, Куин, ты мне нужен.

— Но далеко не так, как ты нужна мне, — прорычал он, заставляя себя не торопиться, но она требовательно повела бедрами.

— Сильнее, глубже, быстрее, — взмолилась Кэл.

Не заставляя себя упрашивать, Куин охотно вонзался в желанную женщину, приподняв ей бедра, чтобы погружаться еще глубже.

Чувствуя, что он вот-вот взорвется, и мечтая лишь, чтобы это произошло побыстрее, Кэл ухватила его руками за лицо, пристально вглядываясь в искристые зеленые глаза, и улыбнулась.

— Куин, полетели вместе.

— Сейчас?

— Сейчас.

Содрогаясь всем телом от мощнейшего оргазма и сгорая от как никогда ясного осознания любви, она услышала, как рычит запрокинувший голову Куин.

Его. Теперь она его, и только его.

* * *

Перекатившись на бок и не обнаружив Куина, Кэл резко открыла глаза и села.

Ночью она заподозрила, что влюбилась, а в ясном свете утра сразу поняла, что это действительно так. Влюбилась в человека, с которым дружила всю жизнь.

Дура.

Да с чего она вообще решила, что сумеет устоять перед его очарованием? И как она может мечтать о вечном счастье с человеком, которому вообще незнакомо слово «вечность»? Он же и женился на ней лишь потому, что понадеялся на ее разумность. Понадеялся, что она не станет ничего усложнять…

— Чего ты такая задумчивая?

Резко обернувшись, она увидела застывшего в дверях ванны Куина в одном лишь обернутом вокруг бедер полотенце. Как всегда прекрасный, но при этом далекий, как Международная космическая станция. В отличие от нее, у него никогда не бывает умопомрачений и минутки влюбленных мечтаний.

— Привет.

— О чем задумалась?

Черт, ну почему он так хорошо ее читает?

— Выкладывай, тебе же самой хочется поделиться.

Хочется. Хочется открыто признаться мужу, да и самой себе, что мечтает о том, чтобы их брак стал настоящим и длился до конца жизни. Она хотела бы быть той смелой сильной женщиной, которой пыталась все это время стать, и прямо спросить, желает ли он того же и способен ли любить ее так, как она нуждается, чтобы ее любили.

Обхватив колени руками, Кэл закусила губу.

— Я готова говорить, но не уверена, что ты хочешь это услышать.

— Опять что-нибудь про Картера?

— Нет, про него мне больше нечего сказать.

— Тогда в чем дело? — Он глянул на часы. — Извини, не хочу тебя торопить, но мне нужно встретиться с Маком и Кейдом в офисе. Плохо. Для такого разговора нужно время.

Она вздохнула:

— Иди. Потом поговорим.

Явно недовольный Куин потер переносицу.

— Может, все-таки скажешь?

Ладно.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я тебя люблю и хочу провести с тобой остаток жизни. Я хочу этот брак. Хочу тебя.

На мгновение зеленые глаза озарило счастье, но почти сразу же оно сменилось смятением и страхом.

Подойдя к кровати, он легонько погладил ее по голове.

— Черт, Кэл, я совсем не рассчитывал услышать ничего подобного.

— Я догадываюсь.

— И я не совсем понимаю, какого ответа ты хочешь…

— Дело не в том, чего я хочу. Я должна знать, возможно ли, что однажды и ты разделишь мои чувства.

Скрывшись на пять минут в гардеробной, Куин вернулся и уселся с ней рядом.

— Я думаю, что все получилось слишком быстро. Я понимаю, как сложно тебе было говорить о Картере и что, открывшись, ты выплеснула целый водопад давно сдерживаемых чувств и, возможно, спутала их с любовью. Ты об этом не думала?

— Дело не в этом.

— У нас потрясающий секс, и мы лучшие друзья. Но это еще не значит, что мы любим друг друга. А если все же именно это и случилось, тогда нам нужно взять паузу и понять, что же все-таки происходит, прежде чем строить несбыточные планы и давать обещания, которых все равно не сможем сдержать.

Кивнув, Кэл постаралась ничем не выказывать той боли, что причинили ей эти слова.

— Ты так и не сказал, любишь ли меня.

Поднявшись, Куин хлопнул ладонями по бедрам.

— Я не знаю. Я сам не понимаю своих чувств. Все это… ты… для меня слишком много. — Вновь посмотрев на часы, Куин поморщился. — Давай на минуту забудем о чувствах и попытаемся понять, что происходит. И чем мы рискуем.

Он дает ей отличную возможность избежать эмоциональных ловушек и сложностей, вернувшись к простому незамутненному сексу. Распихав по карманам бумажник и кошелек, Куин снова на нее посмотрел.

— Сегодня вечером у меня… дела. А у тебя?

Кэл вздернула подбородок. Какие еще дела, когда они только вчера обсуждали, какое кино сегодня смотреть?

— И у меня дела.

Уткнувшись носом в колени, она ждала, что он, как обычно, поцелует ее на прощание в губы, но он лишь легонько чмокнул ее в затылок.

Словно хотел еще раз подчеркнуть, что она просит большего, чем он в силах ей дать.

Ну и ладно. Пусть так тому и быть.

Прошла неделя, и Кэл сама толком не понимала, почему посреди утра сидит на стадионе, тем более что в офисе ее ждала целая груда бумаг. Можно, конечно, сделать вид, что пришла обсудить их расписание, но с тем же успехом это можно было бы сделать и по телефону. Или вечером, когда они оба окажутся дома…

Дома. Наверное, больше не стоит так думать о яхте.

Почувствовав неодолимый порыв увидеть Куина, она пришла на стадион в надежде уговорить его вместе пообедать, чтобы хоть как-то преодолеть тот барьер, что возник после ее неосторожного признания в любви недельной давности. Они по-прежнему жили вместе, спали в одной кровати и даже занимались любовью. Но больше не разговаривали. Они делили его яхту и постель, но с тем же успехом могли жить в двух разных мирах. И она больше не в силах этого выносить. Она вновь попала в чистилище. Только на этот раз они не друзья, а любовники.

Они ведут себя именно так, как обещали никогда не вести, и делают друг другу больно. А так нельзя. Кому-то из них нужно собраться с силами и уйти прежде, чем они успеют разрушить годами связывавшую их дружбу. А раз о любви заговорила именно она и тем самым перешла запретную черту, значит, ей и уходить.

Дожидаясь конца тренировки с пачкой чипсов в руках, она откровенно любовалась мужем. Как же он собран, уверен и грациозен!

И полностью владеет ситуацией на катке.

Игроки мгновенно и охотно подчинялись его командам, а за их уважением не было и намека на страх. Следя за тренировкой, она ясно видела, что парни выкладываются по полной, работая так, как можно работать лишь когда есть человек, способный тебя вдохновить.

Обернувшись на звук каблуков, Кэл улыбнулась подошедшей Рэн.

— Решила составить тебе компанию, — Рэн поцеловала ее в щеку, выуживая из пачки пару штук чипсов, — нельзя же одной столько есть, иначе потолстеешь.

Кивнув, Кэл положила пачку на свободное сиденье между ними.

— Что у тебя там? — спросила она, глядя на толстую папку.

— Мерило нашего успеха. У тебя действительно получилось.

— Что получилось?

— Реабилитировать Райана. Здесь копии всех статей, где вы упоминаетесь за последний месяц. И везде в положительном ключе. Любовь сумела его спасти.

Кэл задумчиво пролистала толстую пачку, вчитываясь в громкие заголовки. «Старые друзья, новые любовники», «Можно ли назвать Кэл и Куина самой романтичной парой Ванкувера?», «Настоящая любовь?».

— «Маверики» сильны как никогда, и никто больше не сомневается в надежности Куина. И теперь журналисты жаждут не крови, а первыми сообщить о твоей беременности. — Ухватив еще пригоршню чипсов, Рэн поднялась. — Спасибо, если бы не ты, я ни за что не сумела бы его спасти.

Беременность? Дети? Кэл внутренне заледенела. Но он же не хочет создавать настоящую семью и заводить детей! Иначе обязательно бы ответил на ее признание. И раз так, у них больше нет никаких причин оставаться вместе. Потому что все цели, что преследовал их брак, уже выполнены, и им пора двигаться дальше.

Кэл склонила голову к плечу.

— Значит ли это, что мы уже можем заполнять бумаги?

— Что? — непонимающе переспросила Рэн.

— Мы же изначально затеяли все это только для того, чтобы восстановить его репутацию, а потом разойтись.

— Если вы действительно все это лишь играли, — Рэн махнула на толстенную пачку бумаг, что Кэл все еще сжимала в руках, — тогда вы оба потрясающие актеры. Только я давно в деле и вижу, когда передо мной играют. А вы не играли.

— Мы друзья.

Рэн на мгновение задумалась.

— Вы гораздо большее. Вам хорошо вместе. Черт, ты — лучшее, что случалось с ним за очень долгое время. Да и сама ты выглядела вполне счастливой, так почему хочешь положить всему этому конец?

Она-то как раз и не хочет.

— Потому что он неизбежен.

— Тогда вы оба идиоты. Надеюсь, вы еще одумаетесь.

Попрощавшись, Рэн ушла, а вскоре к ней подошли освободившиеся игроки.

— Привет, Кэл.

Пару ребят она запомнила по барбекю на яхте на прошлой неделе.

— Привет, Мэтт, Джуд, Бекет.

— Госпожа Босс, — насмешливо кивнул Бекет.

Откинувшись на спинку стула, Кэл закинула ногу на ногу, с удивлением отметив, как пристально проследили за этим простым действием три пары мальчишеских глаз. Черт, какие же на самом деле эти ребята еще мальчишки! Юные, свежие и привлекательные. И совсем неопытные. Жизнь еще преподнесет им немало уроков и пару раз разобьет сердце. И тогда они станут по-настоящему красивыми.

Отрываясь от собственных мыслей, она постаралась сосредоточиться на их разговоре.

— Так куда мы сегодня? В «Фомо»?

— А что это? — спросила она, заинтересовавшись.

— Такое местечко в центре. Хочешь с нами? — предложил Бекет.

Мэтт неодобрительно глянул на друга.

— Плохая идея, боссу это не понравится.

Задетая за живое, Кэл нахмурилась.

— Я вполне взрослая, чтобы самой за себя решать.

Джуд почесал переносицу.

— Кэл, поверь, он действительно не обрадуется, если…

— Раз хочет, пусть идет, — возразил Бекет. — Мы часов в десять соберемся.

— В десять?

Большинство людей в это время уже готовится ко сну.

Ухватив ее за косичку, Бекет задумчиво покатал ее между пальцами.

— Может, ты уже слишком стара, чтобы тусоваться с нами? — Краешком глаза она уловила брошенный им на Куина взгляд. — Тогда оставайся дома и будь паинькой. Потому что, если пойдешь, Куину это точно не понравится.

Кэл отлично понимала, что ею грубо манипулируют, но она просто не могла вынести мысли, что этот мелкий нахал решит, что Куин может ей приказывать.

Она резко высвободила косичку.

— Еще раз повторяю, Куин мне не указ.

— Ладно, миссис Райан, в десять у «Фомо». Заехать за тобой?

— Сама как-нибудь доберусь.

— Куда доберешься? — спросил незаметно подошедший Куин.

— Привет, босс. Просто к сведению, Кэллахан сегодня идет с нами в «Фомо». Хочешь присоединиться?

— В «Фомо»? — Куин мгновенно сложил руки на груди. — Никуда она не идет.

Бекет лишь плечами пожал.

— Я ей говорил, что тебе это не понравится, но она сказала, что ты ей не указ.

— Эй! Я все еще здесь, — возмутилась Кэл.

— Ты не пойдешь в «Фомо».

Отлично. Именно это ей и нужно. Напоминание о том, почему она не хочет оставаться замужем.

— Пойду. И ты меня не остановишь.

Кэл поднялась, а парни быстренько попрощались и сбежали.

— Кэл, послушай, — Куин явно из последних сил держал себя в руках, — «Фомо» — это…

— Райан, не смей мне приказывать! Мы вместе спим, но не более. — Она закинула сумку на плечо. — Ты никогда не станешь меня контролировать и указывать, что мне делать, а что нет. Я больше никому и никогда не дам над собой такой власти.

— А я и не пытаюсь тебя контролировать! Я пытаюсь сказать, что «Фомо»…

— Хватит! Не хочу ничего слышать.

Откуда в мужиках это вечное желание все контролировать? Может, в спальне ей и нравился его напор, но за ее пределами она не позволит ему ничего решать. Ее деньги, одежда, занятия — все это только ее.

Она его любит, а он ее нет. Все просто. Но даже если он сейчас упадет на колени и с мольбой станет просить провести с ним вместе ближайшие шестьдесят лет, она все равно ни за что не позволит ему собой управлять.

— Разговор окончен, — объявила она холодно, бросая ему папку с газетными статьями. — Это Рэн оставила. Просмотри, а потом нам нужно серьезно поговорить. Думаю, пора заполнять бумаги.

— Какие еще бумаги? — крикнул Куин, когда она начала спускаться по ступенькам. — Вернись сюда, я хочу объяснить, почем не позволю тебе пойти в «Фомо».

Не веря своим ушам, Кэл оглянулась. Он действительно сказал, что чего-то ей не позволит? После всего, что она ему рассказала?

— Не позволишь? Да кем ты себя возомнил? Ты мне не приказ, я не твой игрок и не твоя подружка, что будет прыгать на задних ножах, лишь бы тебе угодить!

— Кэллахан! — взревел Куин, но она даже не обернулась.

Да, похоже, им действительно пора расходиться.

Глава 10

Черный, розовый, пурпурный. Именно такие цвета преобладали в «Фомо», сама же Кэл никогда не любила это сочетание. Устроившись за барной стойкой, она украдкой оглядела зал, отыскивая хоккеистов и в очередной раз гадая, что ей вообще тут понадобилось.

Она же никогда не любила клубы! К тому же от громкой музыки и неона у нее всегда болела голова, ароматы парфюма и выпивки не давали ей дышать полной грудью, а среди танцующей толпы у нее начинались приступы клаустрофобии.

— Чего желаете? — прокричал бармен, чтобы она сумела его расслышать.

Такси? Кислородную маску?

— Содовую с лаймом. А здесь сегодня «Маверики» были?

— Солнышко, — бармен принялся умело смешивать напитки, — ты малость старовата и слишком одета, чтобы привлечь их внимание.

— Спасибо, — сухо выдохнула Кэл. — Так они здесь были?

Он кивнул в сторону винтовой лестницы в углу:

— Они наверху. Знаешь, где-то я тебя видел. Мы знакомы?

— Нет. — Она даже и не надеялась, что сумеет остаться неузнанной. Это лишь вопрос времени. — Просто у меня лицо такое.

Вытащив из кармана узких джинсов пачку банкнотов, она хотела заплатить, но тут ее к стойке прижал крепкий мужик и протянул бармену двадцатку. И ей не оставалось ничего, кроме как удивленно выдохнуть, когда бармен принял плату не от нее, а от незнакомца.

— Эй, я сама за себя заплачу. Никаких обид.

— Меня и так весь этот чертов день обижали, — прорычал на ухо знакомый голос. — Убегаешь, потом не отвечаешь ни на один из десятка моих звонков и даже не заходишь домой, прежде чем тащиться в такое место.

Черт, он ее выследил.

— Куин со своей дамой. — Бармен подставил кулак, по которому Куин легонько стукнул в знак приветствия. — Давненько тебя здесь не было.

— Верно, но что поделаешь, Гален, жены не любят, когда мужья ходят в такие места.

— Точно.

Раз он знает бармена, значит, частенько здесь бывал. Оглянулся на площадку, где едва одетые женщины, а точнее девчонки, томно извивались, отчаянно стараясь привлечь к себе внимание. Наверняка это место было в числе его любимых охотничьих угодий.

— А сейчас зачем пришел? Да еще привел свою женщину?

— По пути в ресторан решил проверить моих мальчиков. Они хорошо себя ведут?

— Они наверху, спускают пар. Никаких папарацци и дилеров, всего лишь обычные девчонки.

— Понятно, если что изменится, сразу же сообщи.

— Как скажете, босс.

Гален протянул Куину пиво, и тот сжал одну руку на горлышке бутылки, а второй ухватил Кэл за запястье, которое она сразу же попыталась высвободить. Он неторопливо нагнулся к ее уху и шепнул так, что сторонние наблюдатели наверняка решили, что он нашептывает ей нечто сексуальное, вот только в его словах не было и намека на романтику:

— Сидеть.

— Я не собака! Не смей мной командовать!

— Кэллахан, еще немного, и мое терпение лопнет. Не нарывайся.

Закусив губу, Кэл уставилась на мужа с неподдельным страхом. Тоби всегда говорил эти слова, «не нарывайся», прежде чем выстреливала его рука. Пощечина, удар… Она никогда не знала, что ее ждет. А когда замах переходил в ласку, заканчивающуюся нежеланным сексом, было еще хуже.

Пытаясь успокоиться, она напомнила себе, что Куин — не Тоби. И он никогда ее не ударит. Только Тоби же здесь вообще ни при чем. Просто она опять вручила свою любовь, самый драгоценный дар, что у нее был, и его вновь отвергли. Все, над чем она так долго трудилась, — независимость, достоинство, — все это вновь ускользает… А сама она словно растворяется в воздухе.

Не в силах вдохнуть, она прижала руки к груди. Как же здесь жарко и шумно, а сердце бьется так, словно пытается выпрыгнуть из груди.

Отлично, похоже, у нее очередной приступ паники, что начались за месяц до смерти Тоби. Голова кружилась, а все тело словно заледенело, но Кэл точно знала, чего сейчас хочет. Убежать от Куина и от самой себя, но это невозможно. Она вцепилась в его руку, словно надеясь, что та сумеет вырвать ее из обволакивающей со всех сторон тьмы.

— Что за… — услышала она бесконечно далекий голос Куина, чувствуя, как подгибаются коленки. А потом сильные руки подхватили ее за талию и прижали к себе.

— Рыж, я держу тебя, — шепнул он ей на ухо, — только дыши. Давай, детка, дыши.

Она отчаянно цеплялась за успокаивающий голос, мужское тепло и запах. Медленно вдыхая, она чувствовала, как постепенно тает сковавший ее лед, а мир перестает стремительно кружиться.

— Давай, соберись. Я здесь, все хорошо. — Запустив пальцы ей в волосы, он легонько массировал ей голову. — Просто дыши этим мерзким воздухом.

Она невольно усмехнулась.

— Если тебя отпустить, устоишь на ногах? — шепнул он, легонько целуя ее в щеку.

— Наверное.

Все еще немного пошатываясь, она перевела дыхание. Что ж, вот еще один знак, что ей пора от него отдохнуть. Она не может оставаться с ним в отношениях. Ни с ним, ни с кем-либо другим. Потому что если всего пара неосторожных слов способны загнать ее на край бездны, ей лучше оставаться одной. Потому что, любя, становишься уязвимым, а отношения требует жертв, к которым она не готова.

— Пойдем отсюда. — Он все еще гладил ее по голове. — Черт, Рыж, что с нами такое?

Вернувшись на «Рыжую прелесть», Куин задумчиво наблюдал, как Кэл устраивается на диване, уставившись в кленовый пол. Им нужно поговорить, но готова ли она сейчас к такому разговору?

— Я пойду на палубу.

Куин кивнул и потянулся за бокалами и вином, случайно заметив папку, что Кэл вручила ему днем, и, любопытства ради, открыл, мгновенно задохнувшись, когда перед ним раскрылись тщательно задокументированные два месяца их совместной жизни.

Черт, какими же счастливыми и безумно влюбленными они казались!

Вот он смотрит на Рыжую на выставке, а на его лице ясно читается любовь, желание, гордость и нежность. На каждой фотографии весь мир мог любоваться бурлящей между ними химией, отлично понимая, что ни о чем кроме кровати они и помыслить не могут. А на некоторых кадрах фотографам удалось запечатлеть их искреннюю симпатию и доверие. Теперь он отчетливо видел, почему весь Ванкувер решил, что они без ума друг от друга.

И он действительно ее любил… Но той ли любовью? И достаточно ли этой любви, чтобы забыть о привычной жизни волка-одиночки и дать ей то, чего она действительно заслуживает? Готов ли он раз и навсегда поставить ее на первое место? Готов ли создать семью, которую, как он теперь знал, действительно хотел с ней создать? Готов ли довериться настолько, чтобы она стала ему пожизненной опорой?

Насколько проще было бы сейчас уйти, позволив чувству себя изжить… Но если он сейчас уйдет, им потребуются месяцы, если не годы, чтобы вновь возродить их дружбу… Готов ли он пойти на этот риск? Рискнет ли ее потерять, чтобы защитить свое сердце?

И как быть, если на все эти вопросы нет ответов?

Поднявшись на палубу, он аккуратно поставил бокалы и вино, награждая Кэл поцелуем. Им нужно поговорить, но сперва им нужно заняться кое-чем еще. Сперва он будет любить ее еще один раз, прежде чем между ними вновь встанут пустые слова, что всегда встают между людьми и все портят.

* * *

Проснувшись от нежного поцелуя, Кэл сразу же почувствовала, как Куин крепко прижимает ее к себе, а его бедро покоится на ее ноге, словно он изо всех сил пытается удержать ее на месте. Только это еще ничего не значит.

Она украдкой вздохнула, но стоило ей открыть глаза, как он молча встал и направился в ванну и в кровать уже не вернулся.

— Что вызвало твой вчерашний приступ паники?

Она даже не пыталась притвориться спящей, хотя всю ночь напролет они молча раз за разом тянулись друг к другу, словно понимая, что утром все изменится, и совершенно не выспались.

Поднявшись, она натянула футболку.

— Ты сказал, что еще немного, и твое терпение лопнет.

— И что? — Он пристально на нее посмотрел. — Ты решила, что я тебя ударю?

— Умом я понимала, что это не так, но как бы откатилась назад в прошлое. У меня есть определенные сложности с тем, когда мной пытаются командовать.

— Из-за Картера. Но ты же знаешь, я тебя никогда и пальцем не трону?

— Знаю. Но я больше не могу подчиняться приказам, и мне не нравится, когда ты пытаешься указывать, что мне делать.

— У меня были причины. Ты же сама не понимала, куда вчера идешь. На первый взгляд, «Фомо» вполне обычный клуб.

— Тогда что не так?

— Только лишь на первый взгляд. Девчонки ищут богатых парней, парни ищут смазливых девчонок. У меня хорошие отношения с барменом. Как и с десятком его коллег по всему городу, потому что я плачу им, чтобы они приглядывали за моими ребятами. Особенно за самыми молоденькими.

— Что? Ты платишь им, чтобы они шпионили за игроками?

— Я плачу им, чтобы они держали меня в курсе. Кругом слишком много искушений, особенно для богатеньких деточек. И если мои люди говорят, что парни слишком близко подходят к краю, я пытаюсь их удержать.

— Как?

— По-всякому. Отстраняю, устраиваю внеплановые проверки на вещества, угрожаю, подкупаю… Главное, чтобы сработало. Потому что я никому из них не позволю выкинуть талант и будущее из-за избытка молодой дури.

— Понятно. Хоккеисты были наверху. Чем же они там занимались?

— Стриптиз, танцы на коленях, соитие… Мужчины с женщинами, мужчины с мужчинами, женщины с женщинами. В любых мыслимых и немыслимых комбинациях. Лучшее место для тех, у кого нет никаких проблем со своей сексуальностью. Мне плевать, кто с кем и чем занимается, но наркотики там текут, как вода из-под крана. Если бы ты поднялась наверх и тебя сфотографировали там одну, без меня, ничем хорошим бы это не закончилось.

— Я уже готова была идти наверх, — призналась она неохотно.

— Точно. И нам было бы совсем не просто объяснить, почему ты оказалась в таком месте, когда мы счастливо женаты.

— Только вот мы женаты совсем не счастливо. Да и вообще, можно считать, не женаты.

— Ошибаешься, еще как женаты. Я просмотрел фотографии и статьи. Мы отлично потрудились, убеждая окружающих, что без ума от любви.

— Но любви нет и не было?

Во всяком случае, с его стороны.

Не дождавшись ответа, она впервые в жизни решилась ему соврать:

— Я люблю тебя, всегда любила. Но больше я не позволю себе никого любить, даже тебя. — И спать она с ним тоже больше не станет. Потому что больше не в силах притворяться. Потому что чем дальше, тем сильнее она влюбится и уже не сумеет уйти. Пора спасаться, а для этого нужно уйти. Прямо сейчас.

— Может, нам стоит… — Она не нашла в себе сил договорить, потому что стоит сказать, и обратного пути не будет. И она раз и навсегда его потеряет.

— Похоже, нам пора остановиться, — выдохнул Куин. — Пора думать головой. Разделив кровать, мы запутали то, что должно было стать простой сделкой.

Вот оно…

Нельзя думать о том, как больно ей будет. Это она и так потом успеет прочувствовать.

Сейчас нужно сосредоточиться на чем-то второстепенном. Так проще.

— А как же пресса?

— Как-нибудь справимся.

— Наверное, будет лучше, если я уеду. Из города, из страны.

К тому же так ей будет проще склеивать разбитое сердце.

Ясно видя, что он собирается возразить, она снова заговорила:

— Так будет лучше для всех.

В ответ он лишь тихо выругался и вздохнул:

— Ладно, выкладывай, что ты там придумала.

— Отец устал отдыхать и, стоит дать ему хоть малейший предлог, с радостью возьмется за дело.

— Он уже в состоянии нормально работать?

— Думаю, да. Прошло же уже целых три месяца. Да и мне пора возвращаться к моей собственной работе. Есть куча проблем, которые я могу решить, лишь оказавшись на месте. Предлагаю сделать заявление, что я вынуждена вернуться к работе над всевозможными проектами, которые сильно затянутся, в результате чего наш брак и распадется.

— Должно сработать. И когда ты…

— Уеду? — Она просто не сможет жить с ним, не прикасаясь и не наслаждаясь его ласками. А если просто переехать, сразу возникнут вопросы. Решение принято, но где взять сил, чтобы действовать… — Чем быстрее, тем лучше.

Обняв за плечи, он поцеловал ее в висок.

— Нам действительно не стоило все усложнять.

Прикрыв глаза, она обняла его за шею.

— Точно. Сглупили мы.

* * *

Вот-вот должна была состояться вторая игра сезона, а Мак с Кейдом только вчера подписали бумаги, сделавшие их хозяевами контрольного пакета «Маверик франчайз».

Глотнув отвратный, как и весь последний месяц, кофе, Куин поморщился, не обращая внимания на взгляд, которым обменялись друзья.

— Теперь мы — полноправные хозяева «Мавериков», — объявил Кейд с глупой улыбкой на губах.

Им потребовалось десять лет упорного труда и бесконечных рисков, чтобы воплотить мечту в жизнь, но они справились. И теперь им принадлежит профессиональная хоккейная команда. Единственная и неповторимая.

И он должен быть хоть немножечко счастлив.

Мак ощутимо стукнул его по плечу.

— Да я видел, как ты пиццу с большим энтузиазмом уплетаешь.

Они отлично потрудились, взбираясь на эту вершину, а теперь он своей кислой миной портит людям праздник. В своем нормальном состоянии он оторвался бы по полной программе, но после ухода Кэл в его жизни вообще ничего нормального не осталось.

Все стало каким-то странным и неправильным. Словно он попал в королевство кривых зеркал, и все кругом искажено и деформировано. Только друзья в этом не виноваты. Кроме него самого вообще никто ни в чем не виноват. Он сам сделал выбор, а теперь пришло время столкнуться с чертовыми последствиями.

Нужно собраться.

Заставив себя улыбнуться, Куин поднял чашку:

— За нас. Мы всем еще покажем.

— Отличная попытка, — усмехнулся Кейд, — но энтузиазм слишком наигран. Выкладывай.

— И с подробностями, — велел Мак.

Да что им от него опять надо?

— Нечего мне выкладывать, да и в любом случае, пора готовиться к матчу.

— А мы никуда не торопимся, время еще есть, — заявил Мак.

— Ты серьезно? Это если Кэллахан не считать? Как она? — не сдавался Кейд.

Как же он устал от этих разговоров…

— Благополучно добралась до Лесото. Я какое-то время с ней не разговаривал.

— Почему?

— Там горы и плохая связь.

— Рэн звонит ей каждые пару дней. Так же как и Броди с Рори, — невозмутимо заметил Мак.

Черт, ну и что ему на это ответить? Какую отговорку придумать? Потерев виски, Куин решил, что слишком устал, чтобы изворачиваться и юлить. К тому же перед ним лучшие друзья, от которых нет смысла что-то скрывать.

— Просто так проще. Не разговаривать. — Пригубив кофе, Куин поморщился.

— Тебе ее не хватает.

Не хватает? Да разве это слово хоть чуть-чуть передает его состояние? Он не может спать, не может сосредоточиться, не может думать…

Да, ему чертовски не хватает любовницы и подруги.

— Да, мне ее не хватает.

— А почему она вообще снова уехала?

Куин потер затылок.

— Мы решили, что ситуация… выходит из-под контроля.

— Из-под какого контроля?

Мак с Кейдом недоуменно переглянулись. Неужели им все нужно разжевывать?

— Никто из нас не хотел ничего в духе «и жили они долго и счастливо». Никто из нас не хотел настоящих отношений, так что мы разбежались, пока именно в это все и не вылилось.

Кейд честно попытался сдержать веселье, а Мак так открыто рассмеялся, что Куин невольно стиснул кулаки.

— Рад, что сумел вас повеселить. А теперь…

— Ты серьезно не понимаешь, что у вас с Кэл уже много лет настоящие отношения? — недоверчиво спросил Кейд.

— Что?

— Дубинушка, вы же уж двадцать лет дружите. И это самые настоящие отношения. Простые и естественные.

Как же сказать, чтобы они наконец-то поняли?

— Наши отношения дружеские, а не любовные.

— И вы немало потрудились, чтобы ваша дружба выжила. Потому что она нужна вам обоим. Потому что вы друг другу ближе, чем все остальные, вместе взятые. Ваша связь началась раньше, чем ты познакомился с нами и стал тренером, и значит для тебя куда больше, чем отношения с так называемой семьей. Но вы оба постоянно друг от друга бежите.

Черт. Ему отчаянно хотелось спорить и протестовать, но возразить было нечего. И именно поэтому он и не может вступать с ней в любовно-собственнические отношения.

— Все не так просто.

Две пары бровей синхронно поднялись, и Куин почувствовал себя невероятно уязвимым. Как он может признаться друзьям, у которых уже есть малыши…

— Кэл хочет детей. А я ей их дать не смогу.

На лицах друзей мгновенно появилось сочувствие, но на них не было и намека на жалость. Вот и хорошо. Иначе он просто не выдержал бы.

— С чего ты взял?

Выслушав объяснение, Кейд нахмурился и покачал головой.

— Тебе нужно еще раз провериться. Не думаю, что в таких вещах стоит положиться на один давний анализ крови.

Мак кивнул.

— Даже если ты действительно не можешь иметь детей, остаются другие возможности. Усыновление, банки спермы… Черт, да я сам готов поучаствовать в таком благородном деле.

Кейд едва не подавился пивом, а Куин уставился на друга с открытым ртом. А потом все дружно рассмеялись.

— С меня хватает работы и тренировок, если мне еще придется воспитывать твою маленькую копию, я точно повешусь.

— Смысл в том, — продолжил Кейд, — что кругом море возможностей, но сперва тебе нужно решить, хочешь ли ты, чтобы Кэл стала неотъемлемой частью твоей жизни. Вне зависимости от того, способен ли ты наделать ей деток.

— А он хочет, — вставил Мак.

Хочет. Хочет больше, чем работать, тренировать, дышать… Без нее в его жизни нет ни смысла, ни цвета, ни цели. И еще меньше радости. Кейд прав. Он никогда не заводил ни с кем настоящих отношений, потому что, пусть и на подсознательном уровне, всегда был в отношениях с Кэллахан. Он ее любил. Всегда любил. Подсознание знало, что ему нужно, хотя самому Куину пришлось порядком подождать, пока его тело и разум сумеют договориться.

— Похоже, до него наконец-то дошло, — усмехнулся Мак и хлопнул Куина по плечам.

— Спасибо, — выдохнул Куин, не зная, как отблагодарить друзей.

— Ну, ты же в курсе, что мы готовы заслонить тебя от пуль собственным телом. Конечно, не головой и не сердцем, но, возможно, задницей. Или большим пальцем ноги.

Впервые за вечер, да и вообще за весь этот месяц, Куин засмеялся.

Все еще смеясь, он вытащил из кармана зазвонивший мобильник, и его смех разом затих, а в душе вспыхнула надежда.

— Мне нужно идти.

Отобрав у него телефон, Мак прочитал пришедшее сообщение, а затем передал телефон Кейду.

— Я должен. Нам с Кэл необходимо поговорить.

Друзья ничего не отвечали, и он отлично их понимал. Потому что у него есть определенные обязательства, от которых он сейчас убежит. Но как бы ни были важны «Маверики», Кэл все равно важнее. Потому что она и есть сама его жизнь.

А потом они дружно заулыбались, и он сразу понял, что они издеваются. Придурки.

— Вали, мы тут и без тебя отлично сыграем. В конце концов, разве тренеру нужно что-то уметь?

Усмехнувшись, Куин бегом бросился к двери.

Глава 11

Пытаясь жить привычной жизнью, в которой вновь не было Куина, Кэл чувствовала себя так, словно пытается заставить мир вращаться в обратную сторону. У нее постоянно кружилась голова, тошнота подкатывала к горлу, и вообще было… очень грустно, тоскливо и одиноко.

Но она искренне пыталась. Ежеминутно напоминая себе, почему лучше сбежать на край света, чем оставаться рядом с Куином, она отлично понимала, что нет ничего важнее, чем сохранить его в своей жизни.

Она не представляла, в какую форму выльется их общение, но они обязательно что-нибудь придумают.

Отлично зная, что сейчас Куин на стадионе, готовится к игре, заходя на яхту, она все же прислушалась, отчаянно надеясь услышать его голос.

Вертя телефон в руках, она прошлась по палубе, пристально вглядываясь в воду.

Как же она соскучилась, ощущая его отсутствие каждой клеточкой тела…

А ведь она всегда думала, что любовь — это нечто эфемерное, нечто такое, от чего становишься счастливее, красивее и умнее. Она нырнула в брак с Тоби, чтобы почувствовать себя защищенной, по глупости надеясь, что он уведет ее в страну, где горю нет места, где ничто не сумеет причинить ей боли. Как же она ошибалась… А когда муж умер, она, вместо того чтобы разобраться в себе и решить проблемы с мужчинами и браком, просто ото всех убежала, раз и навсегда выбрав одиночество.

Чтобы обнаружить, что отчаянно нуждается в мужчине, что всю жизнь был ее опорой, что заставлял ее смеяться и поощрял расправить крылья, одновременно готовясь поймать, если она упадет.

Только теперь она поняла, что любовь не идеальна и не имеет ничего общего с огромными домами, изысканными ресторанами, дизайнерской одеждой и фальшивыми улыбками. Так же как и с романтическими поцелуями под дождем, красными розами и задушевными разговорами.

Любовь сложна и несовершенна. Она полна насмешливых сообщений, кратких телефонных разговоров и едой с собой, которую можно есть в постели перед сексом. Любовь — это когда постоянно ссорятся, но вместе принимают душ и целуются с утра, даже не почистив зубы. Любовь — это пламенная дружба, от которой не убежишь, когда что-то идет не так. Любовь — это смелость и жажда большего.

И именно любовь заставила ее перелететь через океан, чтобы сказать лучшему другу, что она хочет всего, что он готов ей дать. Каким бы малым это «все» ни оказалось.

Сейчас он готовится к игре и звонить не стоит, но можно написать. И как только Куин освободится, он сразу же прочитает ее сообщение.

Немного подумав, она решилась и набрала:

«Привет, я по тебе соскучилась. Соскучилась по нам. Может, позвонишь и обсудим нас и наш брак? Пожалуйста?»

Отправив сообщение, Кэл закусила губу. Что, если он не ответит? Что, если он давно двинулся дальше и заявится домой с какой-нибудь цыпочкой на руках, а ей вообще не следовало возвращаться в Ванкувер?

Так, хватит. Один раз она уже убежала и повторять эту ошибку не станет. Им нужно поговорить и попытаться восстановить годами связывавшую их дружбу.

Куин никогда не полюбит ее той любовью, что она хочет, но они все еще могут остаться друзьями, и, возможно, ей этого хватит.

Хорошо быть боссом. Можно запросто сбежать перед важной игрой, когда команда уже выходит на лед. Запрыгнув на «Дукати», Куин мчался домой, решив сперва добраться на яхту, а лишь затем перезванивать и узнавать, где Кэл. А как только узнает, сядет на самолет и полетит к ней.

Но сперва нужно взять паспорт.

Припарковав мотоцикл у причала, он сорвал шлем и вытащил из кармана телефон. Позвонить?

Но что он скажет? Как найти слова, чтобы передать переполнявшие его чувства?

Черт, ну почему все так сложно? Не хочет он изливать душу по мобильнику или скайпу! Нет уж, если он намерен выставить себя идиотом, он сделает это лично. Даже если для этого потребуется пролететь через полмира. К тому же убедить ее, что им необходимы настоящий брак и любовь, будет гораздо проще, если поцеловать и помочь раздеться.

Ворвавшись на яхту, он бросил шлем на стол и побежал в спальню, на ходу набирая номер Кэл.

Один гудок, второй, третий, четвертый… Черт, почему она не отвечает? И что делать, если она так и не ответит?

— Да?

Выругавшись, Куин потер затылок.

— Извини, решил, что ты не станешь мне отвечать.

— Привет, разве ты не должен быть на игре?

— Должен, но я не там. — Стоило ему только услышать любимый голос, как все начало становиться на свои места. Потому что его место рядом с ней. — Ты где?

— Почему?

— Потому что, где бы ты ни была, я еду к тебе. — Черт, он говорит, как последний дурак. — Нам нужно поговорить.

— Едешь ко мне?

Ему показалось или она действительно удивлена?

— Да, клубный самолет в моем полном распоряжении. Напишешь адрес?

— Могу написать, но проще сказать.

— Черт, Рыж, я сам не свой и точно ничего не запомню. Лучше напиши, и я прибегу со всей доступной мне скоростью.

— Ладно, как скажешь. Скоро увидимся.

Он недоверчиво уставился на телефон. И все? Он готов сломя голову мчаться к любимой женщине, а ей больше нечего сказать, кроме как «скоро увидимся»?

Но не успел он еще толком возмутиться, как пришло сообщение.

«Рядом с дверью твоей спальни, повернись направо. Иди наверх, ищи девушку с бутылкой вина и двумя бокалами».

Черт, черт, черт.

Просто поразительно. Оказывается, достаточно одного ее присутствия, чтобы сбить дыхание и ускорить сердцебиение этого потрясающего мужчины.

Ее мужчины.

Отчаянно подыскивая слова, чтобы нарушить напряженную тишину, Кэл не сумела придумать ничего лучше, чем поднять бокал и спросить:

— Будешь?

— Вино? Нет. — Решительно шагнув вперед, он забрал у нее бокал, и она не стала сопротивляться. — Я не этого хочу.

— А чего же ты хочешь? — спросила она, слегка запрокидывая голову и мечтая лишь о том, что бы он к ней прикоснулся и поцеловал.

— Тебя. В любой роли, в какой могу получить. — Он сосредоточился на ее губах с таким видом, словно изо всех сил удерживался, чтобы не поцеловать.

Сильная рука легла ей на плечо, скользнула на шею, щеку, забралась в волосы…

Чувствуя непреодолимое желание к нему прикоснуться, Кэл уперлась руками в широкую грудь.

— Надо же, как быстро бьется твое сердце, — шепнула она.

— Стоило мне увидеть твое имя на экране, как оно сразу же ускорилось, а когда я осознал, что ты здесь, вообще едва из груди не выпрыгнуло. Но почему ты здесь?

Она искренне хотела ответить, но слова просто отказывались складываться в связанные предложения. И вместо того, чтобы признаться в любви и сказать, что хочет прожить с ним до самой смерти, она закусила губу.

— Неужели ты действительно готов был взять самолет и лететь за мной на другой континент?

— Конечно. Чтобы молить вернуться домой, вернуться ко мне. Моя жизнь… резко потеряла краски, и без тебя все стало серым и унылым.

Этого мало. Ей нужна ясность.

— И кем же ты хочешь меня видеть? Подругой? Любовницей?

— Всем, — шепнул он, прижимаясь губами к ее губам и разом развеивая все оставшиеся страхи. — Ты единственная женщина, что я любил в этой жизни, и единственный человек, которому я безоговорочно доверяю.

— Куин. — Она стиснула в кулаке ткань его рубашки, тая под нежными ласками.

— Ничто не сравнится с тем чувством, что я испытываю, просыпаясь с тобой в обнимку, или когда прихожу домой, где меня ждешь ты. Ничто не заводит так, как занятие любовью с тобой, когда, входя в тебя, я вижу твой восторг. Ты моя высшая вершина, гребень моей волны, предел моей скорости.

Закинув руки ему на шею, Кэл приподнялась на цыпочки и потерлась губами об его губы, прижимаясь к нему всем телом.

— Куин.

Он наконец-то ее поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и нежность. Их губы жадно впивались друг в друга, а языки сплетались в бешеном танце. Они вкладывали в этот поцелуй все свои надежды, пережитую боль и ждущую их впереди радость.

А потом Куин слегка отстранился и пристально посмотрел ей в глаза.

— Почему ты вернулась? — спросил он, крепко ухватив ее за бедра.

Легонько потершись щекой о его щеку, Кэл вдруг поняла, что видит в его глазах сомнение и страх. Страх, что она не разделит его чувств…

Кэл сглотнула.

— Я вернулась домой, потому что мой дом там, где ты. Ты всегда был моим лучшим другом и самой сильной привязанностью. Ты будишь во мне все самое лучшее, и рядом с тобой мне самой хочется быть лучше.

Зеленые глаза разом потеплели.

— Мы признаемся друг другу в любви?

Не отводя глаз, она медленно кивнула. Но Куин явно ждал продолжения, и тогда она решилась:

— Я люблю тебя. — И всегда любила. — Я так тебя люблю.

— А я тебя. — Изо всех сил прижимая Кэл к себе, Куин легонько поцеловал ее в макушку. — Черт, детка, ты просто не представляешь, как я по тебе соскучился.

— Я тоже соскучилась. И раньше даже и представить не могла, как долго тянется ночь, когда тебя нет рядом. Я не думала, что ты сможешь меня полюбить, но поняла, что сама без тебя не выживу. Я должна быть рядом, даже если и останусь для тебя всего лишь подругой.

Мужские руки спустились ей пониже спины, ухватив совсем не по-дружески.

— Можно подумать, мы сможем и пять минут усидеть в одной комнате, не срывая друг с друга одежду. Кстати говоря…

— А как же великие признания? — усмехнулась Кэл. — Я-то думала, мы еще пару часов будем признаваться.

— Лучше всего романтика дается мне без одежды, — объявил Куин, уверено задирая ей свитер.

Охотно поднимая руки, она помогла ему себя раздеть, но вместо того, чтобы прижать к себе, Куин слегка отодвинулся.

— А тебе именно это и нужно? Романтику?

— А у меня есть шанс ее получить?

— Я на все готов, лишь бы ты была счастлива. Дружба, уважение, любовь — все это само собой разумеется. Пусть романтика и не мой конек, но ради тебя я готов попытаться.

В этих словах было столько искренней нежности, что у нее дрогнуло сердце.

— Мне не нужны показные жесты, мне нужен ты. Иногда говори, что любишь, и почаще раздевай, думаю, этого хватит.

— Без проблем. Я люблю тебя, всегда любил, и эта любовь для меня так же естественна, как дыхание.

— И для меня.

В зеленых глазах вдруг появилась грусть.

— Кэл, а как же дети? Я не смогу их тебе подарить.

— Посмотрим. Я все еще в этом не уверена, да и в любом случае вдвоем мы обязательно что-нибудь придумаем.

Она в очередной раз пристально вгляделась в искристые глаза, сильный подбородок, небритые щеки, чуть отросшие волосы… И внезапно рассмеялась, потянувшись к его виску.

— Что?

— Кажется, мама одобряет. — Она показала белое перышко, которое только что вытащила у него из волос.

Легонько тронув перышко, он крепко прижал ее к себе:

— Рыжая, я люблю тебя.

Чувствуя бешеный ритм его сердца, Кэл осознала, что и для нее наконец-то настала та часть сказки, где ее герои живут долго и счастливо.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джосс Вуд
Почти реальные чувства

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11