Линн Грэхем

Повинуйся зову желаний

Глава 1

Король Азраил аль-Шариф из Джалии читал заголовок британской газеты. Его темно-золотистые глаза были сердитыми, он плотно поджимал чувственные губы. Длинные, пышные черные волосы колыхнулись вокруг его лица бронзового оттенка, когда он резко выпрямился.

— Я не думаю, что вы должны волноваться по таким пустякам, ваше величество, — заверил его помощник, Бутрус. — Разве нам важно, что о нас думают другие страны? Мы знаем правду. Мы вовсе не отсталая страна. Просто инфраструктурой Джалии никто не занимался, пока у власти был диктатор.

Какая инфраструктура? Азраил едва не спросил об этом, потому что его маленькая страна, богатая нефтью, страдала от бездействия властей больше половины столетия. Хашем был жестоким правителем, любителем пыток и убийств. Недавно возведенный на престол монарх мучительно осознавал ожидания доверчивых подданных, которые сильно пострадали под властью Хашема. Иногда Азраилу казалось, что он не выдержит возложенной на него ответственности. И он приходил в ярость, когда другие страны пытались высмеять Джалию в СМИ.

В той газете поместили рисунок — телега и быки, идущие по главной дороге Йована — единственного города Джалии. Под рисунком был вопрос: «Неужели Джалия самая отсталая арабская страна?» Азраил был готов признать, что тем, кто ищет в его стране небоскребы, торговые центры или модные отели, придется разочароваться, потому что за исключением аэропорта и внушительной автомагистрали к бывшему дворцу диктатора в стране не было ничего современного. Но со временем Джалия войдет из темных веков в двадцать первый век.

К счастью, Джалия богата. Граждане Джалии уже съезжаются домой, чтобы помочь своей стране. Среди них медики, инженеры и учителя. Азраил, чьим единственным грехом был весьма непримиримый характер, который все-таки позволил ему стать королем в тридцать с небольшим лет, с облегчением подумал о всех тех людях, которые возвращаются домой, чтобы восстановить страну. Он любил Джалию больше собственной жизни. Такие люди, как он, верящие в религиозную терпимость и равенство женщин и желающие жить в современном, просвещенном обществе, имели доступ к образованию и здравоохранению.

— Ты прав, Бутрус. Я не буду волноваться из-за такой глупости, — отрывисто ответил Азраил. — Мы должны смотреть в будущее.

Испытав облегчение оттого, что монарх в хорошем настроении, Бутрус ушел, решив не упоминать еще одну потенциальную проблему. По словам сотрудников недавно открытого посольства в Лондоне, Тахир — младший сводный брат короля — влюбился в сексуальную рыжеволосую женщину. Тахир вырос в строгих традициях, когда мужчине запрещалось даже заговаривать с незамужней женщиной.

Азраил разглядывал стены своего кабинета, построенного в двенадцатом веке, а потом посмотрел на свой письменный стол. Он жил и работал в крепости. И он считал себя везунчиком. Он отказался поселиться в позолоченном дворце покойного диктатора, который в настоящее время перестраивался в роскошный отель. Во дворце был выход в Интернет и многие другие современные средства связи.

Но Азраил убеждал себя, что проживет без дополнительных удобств. Они были не нужны человеку, который большую часть жизни провел в солдатской палатке в пустыне. Он привык выживать. Он также знал, что его подданным не понравится, если он поселится во дворце Хашема, который стал символом людских страданий и эгоистичности диктатора. Он должен показать своим людям, что он другой, несмотря на родство с Хашемом. Отец Азраила — Шариф — был героем, и его казнили за оппозицию к Хашему.

В дверь постучали. Потом на пороге появился Бутрус, испуганный и бледный как смерть.

— Простите, что докучаю вам, ваше величество, но ваш брат сделал нечто… шокирующее. Разразится жуткий скандал, если мы быстро не решим проблему.

За день до того, как вера короля Азраила в разумность членов его семьи была уничтожена безумным поведением его брата, Молли оставалась в блаженном неведении о том, что вокруг нее сгущаются тучи.

На самом деле, Молли была счастлива. Невысокого роста, с пышной фигурой, красивыми длинными рыжими локонами, падающими на тонкие плечи, и зелеными сияющими глазами, она направлялась в интернат, где находился ее дедушка. В интернате звучали песни и пахло вкусными мясными пирогами, а его обитатели наслаждались развлечениями. Молли сжала морщинистую руку Мориса Девлина, улыбнулась, когда он принял ее за ее покойную мать, Луизу, и не стала его переубеждать. Ее дедушка страдал от старческого слабоумия и постоянно путал лица, даты и события. Однажды он вспомнил о каком-то давнем Рождестве, когда он срубил елку для своей маленькой дочери, и Молли была просто в восторге от того, что он признал в ней родственницу.

Уинтервуд был очень хорошим интернатом, где Морис получал лучший уход последние два года. К сожалению, проживание деда в интернате стоило дорого, но Молли считала, что деду лучше жить в знакомой ему обстановке. Внезапная смена жилья и новые лица просто собьют его с толку. Поэтому Молли делала все возможное, чтобы Морис оставался в Уинтервуде. Но, держа сейчас хрупкую руку деда, она понимала, что деньги от продажи последнего ювелирного изделия ее матери почти израсходованы. К сожалению, даже работая день и ночь, Молли не могла заработать достаточно денег, чтобы обеспечивать себя и вносить ежемесячную плату за проживание Мориса в интернате.

Она оптимистично убеждала себя в том, что обязательно что-нибудь придумает, потому что терзаться сомнениями — непродуктивно. Молли была очень практичной молодой женщиной. Сейчас она работала на трех работах, днем трудилась официанткой и два вечера в неделю убирала офисы в фирме Яны — своей подруги, которая владела химчистками. По выходным Молли давала уроки английского языка для арабского принца в посольстве Джалии; за эти уроки ей платили намного больше, чем за всю остальную работу. Возможно, ей предложат вести дополнительные занятия. Однако она вздрогнула от перспективы проводить больше времени с Тахиром.

Хотя следовало отдать должное принцу Тахиру, потому что он не домогался ее. Когда Молли сказала ему, что цветы и подарки, которые он посылал, неуместны, он прекратил это делать. Он также принял все возвращенные ею подарки и долго перед ней извинялся. Он ни разу не пытался прикоснуться к ней, но его кокетливая манера и пристальные взгляды немного раздражали ее. Она испытала облегчение, когда он согласился с ее просьбой о том, чтобы один из сотрудников посольства присутствовал на занятиях.

У Молли не было опыта общения с мужчинами, поэтому она, вероятно, относилась к молодому принцу предвзято. Ей пришлось бросить университет, где она изучала бизнес, после первого курса, чтобы вернуться домой и ухаживать за дедом. В последующие четыре года она была так занята, что ей было не до свиданий с мужчинами. Тем не менее, за этот период она умудрилась получить диплом преподавателя английского языка как иностранного. Она ни разу не пожалела о жертвах, на которые пошла ради своего деда, потому что именно он помог ей в один из самых несчастных периодов ее жизни.

Мать Молли умерла, когда девочке было четыре года, а через несколько лет ее отец снова женился. Его вторая жена ненавидела сам факт существования дочери своей предшественницы. Отец отказывался перечить своей жене, поэтому жизнь Молли в новой семье постепенно стала невыносимой. Молли уехала к своему дедушке по материнской линии, и он с радостью ее принял. После смерти отца Молли все его имущество перешло к ее мачехе. Ювелирные украшения матери перешли к Молли только потому, что та написала об этом в своем завещании.

Снова оказавшись в посольстве Джалии, Молли удивилась, насколько очаровательно и старомодно это здание. Она давала уроки в официальной столовой за широким банкетным столом. Дверь столовой оставалась открытой, а сотрудница посольства сидела в прихожей рядом. Напротив Молли висел портрет привлекательного мужчины. Мистер Великолепие — именно так назвала его Молли, потому что он обладал чертами супермодели. Ей не хотелось думать о том, что этот мистер Великолепие часто ей снился. Она предположила, что его образ просто засел у нее в подсознании, а она мечтает о красивом мужчине, как многие одинокие женщины.

Слуга, кланяясь и расшаркиваясь, принес поднос с кофе, и Молли отвела взгляд от портрета. Работники посольства относились к молодому мужчине, сидящему напротив нее, как к божеству. Такое явное раболепие смущало ее, но она мирилась с культурными различиями в их образе жизни. Королевская особа в Джалии внушала страх и восхищение, даже если Тахир был королем другой страны.

Принц был достаточно высокого роста, поэтому возвышался над ней. Ей так и не удалось узнать его возраст. Казалось, ему немного за двадцать.

— Сегодня вы очень красивая, — сказал Тахир.

— Мы должны вести светскую беседу, ваше высочество, — напомнила ему Молли. — Личные комментарии неразумны.

Он покраснел и прищурил карие глаза.

— Простите меня, — тут же сказал он. — Чем вы сегодня занимались?

Улыбнувшись, Молли рассказала ему о визите к деду.

— Вам очень повезло, что у вас есть такой человек, — произнес Тахир. — Мой единственный дед был монстром.

Молли слегка нахмурилась.

— Это слишком личное замечание, если вы делитесь им с кем-то, кого не очень хорошо знаете.

— Я пытаюсь узнать вас лучше, — разочарованно сказал Тахир.

— Я ваш учитель, а не друг, — заявила Молли. — Скажите, что вы делали после нашего прошлого занятия?

— Ничего. — Тахир разглядывал стол почти виновато, когда слуга разливал по чашкам кофе.

— Я уверена, это неправда, — ответила Молли, напоминая себе, что она хорошо зарабатывает на этих уроках, и эта плата заслуженная, потому что учить капризного Тахира все равно, что толкать воду на холм. — Вы ходили куда-нибудь? Вы в центре Лондона. Здесь так много интересных мест.

— Я не турист. Я здесь только для того, чтобы улучшить свой английский, — высокомерно ответил Тахир.

— Но если вы выйдете в город, у вас будет гораздо больше возможностей попрактиковаться в вашем английском, — мягко сказала Молли, беря чашку кофе.

— Мне не с кем выходить, — произнес Тахир, глядя на нее с нескрываемой досадой. — Я хотел, чтобы вы сопровождали меня, но вы мне отказали.

Молли не хотела говорить, что старший дипломат в посольстве посоветовал ей никуда не выходить с принцем Тахиром. Он должен был появляться на людях только с телохранителями, но присутствие телохранителей привлекало к нему повышенное внимание. По-видимому, были опасения, что у покойного диктатора Джалии остались сторонники в Лондоне, которые навредили бы члену королевской семьи. Кроме того, Молли радовалась тому, что никуда не выходила с Тахиром до того, как поняла, что он зациклился на ней. Выходя с ним, она только поощрит его интерес.

Молли отпила кофе. Он был приторно-сладким. Тахир уставился на нее через стол, не прикасаясь к своему кофе. Внезапно он заговорил о своих впечатлениях от Лондона. Молли почувствовала, что не может ему ответить. Она никак не могла сосредоточиться.

Ее голова отяжелела. Ее стало клонить в сон.

Она подперла подбородок рукой:

— Что-то я очень устала… Я как-то странно себя чувствую…

С огромным усилием воли Молли уперлась руками в стол и встала. Ее чашка и блюдце соскользнули с края стола и, упав на плиточный пол, разбились. Она разглядывала осколки, не ощущая своего тела.

— Я заболела, мне нужна помощь, — испуганно пробормотала она.

— Я помогу вам, — заверил ее Тахир, подходя к ней. — С вами все будет в порядке.

— Мне не нужна ваша помощь. — Молли с трудом ворочала языком. Закрыв глаза, она упала на стол.

Молли проснулась, чувствуя себя очень хорошо. Медленно подняв голову, она открыла глаза и в шоке уставилась на совершенно незнакомое окружение.

Она лежала на кровати в комнате с каменными стенами, которые походили на стены средневековой крепости. Она села, обнаружив, что на ней чужая белая хлопчатобумажная одежда. Молли с ужасом выпрыгнула из богато украшенной кровати и бросилась к окну. Пейзаж за окном заставил ее замереть на несколько ужасающих секунд. Перед ней была пустыня. Настоящая пустыня с высокими песчаными дюнами, которая напоминала ей фотографию Сахары. У нее пересохло во рту.

Как, черт побери, она перебралась сюда из посольства Джалии в Лондоне? Потом она вспомнила сладкий кофе и свои странные симптомы. Ее накачали наркотиками. Неужели ее похитили? Молли медленно вздохнула.

— Мисс Карлайл? — послышался тихий женский голос, и Молли вздрогнула от ужаса. Молодая женщина в длинном платье с тревогой смотрела на нее, стоя в дверях. — Я Гамила, и я пришла сказать вам, что вы в безопасности. Безопасность, — повторила она с акцентом. — Я не говорю по-английски, — подытожила она извиняющимся тоном.

— Безопасность? Где я?

Но молодая женщина уже открывала дверь ванной комнаты, поэтому не ответила. Молли нашла в ванной комнате новую зубную щетку, мыло и другие предметы первой необходимости. Неужели Тахир похитил ее? И если да, то где он сейчас? Он что, сумасшедший?

Переполняясь ужасом и выстраивая в уме худшие сценарии, Молли наполнила водой неглубокую ванну. Она снова и снова твердила себе, что она в безопасности. Кто-то научил Гамилу слову «безопасность». Однако Молли не чувствовала себя в безопасности в такой странной обстановке.

Она находится за границей без паспорта. Хотя загранпаспорта у нее не было в принципе, потому что она никогда не ездила за границу. Ее отец не был фанатом каникул за рубежом, а Молли никогда не хватало денег, чтобы запланировать для себя такую поездку. Но, учась на преподавателя иностранного языка, она мечтала работать и жить за границей. Тахир сказал, что его единственный дед был монстром. Вероятно, Молли следовало обратить на это внимание, потому что, похоже, Тахир унаследовал его характер. Только монстр мог опоить женщину нар котиками и увезти ее в чужую страну. Где полиция? Молли хотела сообщить о похищении. Только тогда она почувствует себя по-настоящему в безопасности.

На крючке на стене висело длинное платье, как у Гамилы. Молли ощущала себя слишком уязвимой в тонкой ночной рубашке. Она надела платье и вздрогнула от того, что ей было некомфортно без бюстгальтера. У нее была пышная фигура и не очень высокий рост, и Молли всегда ненавидела свое тело.

Она вышла из ванной комнаты и увидела, что Гамила принесла ей поднос с едой. Молли недоверчиво посмотрела на еду. Тахир обманул ее. Откуда ей знать, что еда безвредна? Молли покачала головой, хотя очень проголодалась, и вернулась в ванную комнату, где выпила воды из-под крана. Озадаченная Гамила поставила поднос на стол и вышла из комнаты.

Молли стояла у окна, пристально глядя на песчаные дюны. Солнце начинало садиться, и песок приобрел красивый золотой оттенок. Пора узнать, где она находится. Как только она подошла к двери, в нее постучали. Молли широко распахнула ее.

— Я… — Язык прилип у нее к небу, потому что перед ней стоял тот самый мистер Великолепие, которого она видела на портрете в посольстве.

На нем были длинные белые одежды и красно-белый клетчатый головной платок; мужчина был просто потрясающим. Он походил на знаменитого киноактера. Молли так изумилась, что едва могла дышать. Смущаясь, она быстро попятилась, и ее ноги уперлись в деревянную кровать.

— Мисс Карлайл? Я Азраил, сводный брат Тахира, — напряженно произнес мужчина, стыдясь поступка своего младшего брата. — Я должен принести вам глубочайшие извинения за то, что с вами случилось. И я уверяю вас, что вас как можно скорее отвезут домой.

Немного смягчившись от неожиданно смиренного обращения Азраила, который выглядел бы уместнее на коне с ятаганом в руке, Молли шагнула вперед. Он был невероятно высокого роста и обладал самыми удивительными темно-золотистыми глазами. У него были такие густые черные ресницы, что казалось, будто он подвел глаза черным карандашом.

— Вы говорите по-английски, — тупо сказала она.

— Да, — признал Азраил, осторожно разглядывая Молли. Он очень не хотел иметь что-то общее с младшим братом, который так непростительно поступил с женщиной. Однако у Тахира хороший вкус. По непонятной причине Азраил ожидал увидеть яркую и развязную блондинку.

Кожа Молли Карлайл была тонкой и прекрасной, как перламутровый шелк. У нее был удивительный цвет волос, какого Азраил не видел раньше, и глаза оттенка знаменитых изумрудов его покойной матери. Она была красавицей, необыкновенной красавицей. Понимая, что его мысли о ее прелестях совсем неуместны, Азраил приказал себе образумиться.

— Когда приедет полиция? — холодно спросила Молли.

Ее невинный вопрос сразу вернул Азраила в реальность. На самом деле в Джалии в настоящее время не было полиции; отдел полиции, созданный при Хашеме, был полностью коррумпирован. В настоящее время на роль полицейских готовилась большая группа молодых мужчин и женщин, но Азраил не собирался говорить ей об этом.

— Я надеюсь, мы решим эту проблему без привлечения властей, — честно сказал Азраил, решительно уставившись на Молли. Он знал, насколько авторитетным и пугающим он может быть, и был готов использовать эту силу против Молли, если потребуется. Он, вочто бы то ни стало, должен защитить Джалию от международного скандала и не позволить остальному миру узнать, что произошло.

Молли поджала губы.

— Я хочу, чтобы вы вызвали полицию. Я хочу, чтобы ваш… сводный брат был наказан.

Ошеломленный её неповиновением, Азраил резко выдохнул и категорично ответил:

— Полиции не будет.

— Меня опоили наркотиками и похитили. Я требую правосудия! — крикнула Молли.

— Я должен извиниться за свою неспособность удовлетворить ваши требования. Моего брата нет в Джалии, поэтому его невозможно привлечь к ответственности, — ответил Азраил.

— Я вам не верю, — ответила Молли, шокируя его откровенным признанием, потому что еще никто не осмеливался говорить ему нечто подобное. — Вы пытаетесь защитить его от последствий его поступка.

— Не в этот раз, — заверил ее Азраил, и это было правдой, потому что прямо сейчас он с радостью бросил бы Тахира на растерзание волкам.

— Вы не можете нарушать мои права, — начала Молли, ее лицо порозовело, она сильно сердилась.

Взгляд Азраила стал жестким, он стиснул зубы.

— Я могу…

— Не можете! — в ярости бросила она ему. — Существуют международные законы, защищающие женщин.

— Не в Джалии, — искренне сказал ей Азраил.

— Меня похитили…

— Но Тахира схватили, как только самолет приземлился, и вас сразу же привезли сюда. Вы в безопасности, — напомнил ей Азраил.

— Но я могла стать жертвой сексуального насилия! — Молли махнула в его сторону худыми кулачками. Она сильнее злилась, потому что Азраил отказывался сделать то, о чем она его просила.

— Сомневаюсь. Тахир совершает много глупостей, но он не насильник. Вероятно, он собирался привезти вас сюда, осыпать драгоценностями и подождать, когда вы, по волшебству, сочтете его привлекательным, — насмешливо произнес Азраил. — Он влюблен в вас, но он ни за что не причинил бы вам физического вреда.

— По-вашему, в порядке вещей накачать меня наркотиком и похитить?

— Нет. Он поступил отвратительно! — пылко сказал Азраил. — Я не спорю, он совершил преступление, но мы не будем привлекать к этому вопросу полицию.

— Это не вам решать, — сердито заявила Молли, ее зеленые глаза сверкали как драгоценности, а рыжие локоны подпрыгивали от ее беспокойных движений.

— Это решать мне, — мягко возразил Азраил, задаваясь вопросом, как именно называется оттенок ее волос. — И в Джалии мое слово — закон.

— Значит, Джалия довольно отсталая страна! — крикнула Молли.

Азраил застыл, словно его опалили огнем. Худые и красивые черты его лица напряглись от обиды и растущего гнева.

— Я не буду обсуждать с вами этот вопрос, пока вы не успокоитесь и не подумаете, — сказал он.

— Как я могу успокоиться после того, как проснулась и поняла, что я нахожусь в пустыне? — резко спросила Молли.

Когда он повернулся на каблуках, собираясь уйти, она крикнула:

— Не смейте уходить отсюда и оставлять меня одну!

— Сейчас вы не можете рассуждать здраво…

— А были бы вы в здравом уме, если бы вас похитили? — закричала Молли ему вслед и громко захлопнула дверь, врезав по ней ногой. Она больно ушибла обнаженные пальцы ног и, ругаясь, принялась прыгать по комнате, стараясь успокоиться.

Безумная семейка! Один привез ее в чужую страну, а другой хочет, чтобы она была разумной. В каком веке он живет? Что за страна эта Джалия, где женщины бесправны? И с какой стати этот красавчик заявляет, будто его слово — закон? Кем он себя возомнил? Возможно, у его соотечественников нет никаких прав, но она гражданка Великобритании, ставшая жертвой преступления.

Она хотела, чтобы Тахира наказали. Чтобы он никогда не смог сделать ничего подобного с другой женщиной. Она ни за что не поверит, будто Тахир совершил такой экстраординарный поступок только для того, чтобы осыпать ее драгоценностями. Она постарается сделать так, чтобы Тахиром занималась британская полиция.

Умиротворенная этой идеей, Молли с улыбкой встретила удивленную Гамилу, когда та принесла ей выстиранную одежду. Поблагодарив женщину, Молли скрылась в ванной комнате, чтобы надеть бюстгальтер, джинсы и свитер.

Выйдя из спальни, она прошагала в каменный коридор и с удивлением увидела старую винтовую лестницу. Молли спустилась в квадратную башню, заполненную вооруженными солдатами, которые поглядывали на нее с тревогой. Она покраснела и застыла и обрадовалась, когда с ней заговорил жилистый невысокий мужчина в халате.

— Мисс Карлайл? Чем я могу вам помочь?

— Я хочу поговорить с Азраилом, — сказала Молли. — Я хочу домой.

— Конечно. Пожалуйста, идите сюда. Я Бутрус. Я работаю на короля.

— Какой король? — почти прошептала Молли.

— Его величество, король Азраил из Джалии, — горделиво провозгласил Бутрус. — Наш славный вождь.

Славный вождь? При других обстоятельствах Молли рассмеялась бы, но сейчас опешила от удивления. Брат Тахира — король этой страны? Вот почему его портрет висит в посольстве Джалии в Лондоне. Но Тахир не упоминал о высоком статусе своего старшего брата, возможно, потому, что он жил в другой стране.

— Я не знала, что он король, — тихо сказала Молли, не желая признавать собственное невежество.

Теперь она понимала, почему Азраил заявил, что его слово — закон в Джалии. Она также понимала, что у него гораздо больше власти, чем она изначально думала. Ну, благодаря его влиянию, она, несомненно, быстрее доберется до Лондона. А ей надо вернуться домой, чтобы быть рядом с Морисом, если она ему понадобится. В конце концов, она его единственная родственница.

Глава 2

Сердце Азраила екнуло, когда Бутрус провел Молли Карлайл в библиотеку крепости, где Азраил обычно отдыхал. По правде говоря, хотя он сам не сделал ничего дурного, ему хватило разговора с Молли на много дней вперед. Но он расправил широкие плечи и напомнил себе о своем долге перед Джалией.

Нравится это ему или не нравится, он должен подкупить Молли Карлайл. Не важно, в какую сумму обойдется ее молчание. Но общение с Молли было бы намного спокойнее, если бы она не была такой красивой.

Азраил не помнил, когда в последний раз занимался сексом. От него не ждали, что он будет жить как монах, но он мог расслабиться и насладиться женщинами только за пределами Джалии; потому что в противном случае его назвали бы вторым Хашемом, который устраивал оргии с так называемыми наложницами. К сожалению, у Азраила не было достаточно времени на случайные романы за границей. Кроме того, за каждым его словом и поступком следили. Только здесь, в крепости посреди пустыни, построенной его предками, он обычно чувствовал себя спокойно.

Поэтому сейчас ему меньше всего нужно общение с чувственной женщиной, которая обладает фигурой «песочные часы» и полными губами, способными свести с ума даже святого. Азраил не был святым. Он был обычным мужчиной со своими нуждами и потребностями.

Молли подумала, что мистер Великолепие больше похож на мистера Ворчливость. Черты его лица ожесточились, однако это не убавило его мужскую красоту. Ей нравилось его рассматривать. Но ей не нравилось то, как он разговаривает с ней. А она явно не нравится ему. Она это поняла по стальному блеску его темно-золотистых глаз и по тому, как он раздул ноздри и поджал полные губы.

Ей было наплевать на его враждебность. Она просто хотела вернуться домой.

— На меня трудно произвести впечатление, ваше величество, но я извиняюсь, если что-то, сказанное мной, вас обидело, — быстро произнесла Молли.

Азраил скривил губы, заметив ее неискренность. Тем не менее он был готов к ее притворству, если это поможет решить проблему.

— Я об этом уже забыл, — заверил он ее. — Чем я могу вам помочь?

— Я хочу вернуться домой. Как можно скорее, — призналась Молли.

— И вы хотите, чтобы моего брата наказали? — Он неожиданно поднял бровь.

Молли покраснела.

— Я поняла, что этим преступлением следует заниматься там, где оно было совершено. То есть в Лондоне.

— Естественно, я этого не хочу.

Молли резко подняла голову, и рыжие локоны коснулись ее щек.

— Я не понимаю почему, — грубо сказала она. — Вы были соучастником того, что сделал ваш брат?

— Нет, но преступление совершено в посольстве моей страны. По просьбе моего брата сотрудник посольства незаконно приобрел наркотик, от которого вы уснули. Тахир привез вас в Джалию, собираясь поселить в этой крепости, которая принадлежит мне. Это преступление сильно влияет на репутацию Джалии и мою собственную репутацию, — прямо заявил Азраил. — Сотрудника посольства вернули сюда и предъявили ему обвинения в злоупотреблении нар котиками, а слуга, который помог моему брату в его проступке, уволен.

— Как меня сюда перевезли? — взволнованно спросила Молли.

— Женщины на родине Тахира носят одежду, которая закрывает их с головы до ног. На вас надели паранджу и усадили в инвалидную коляску. В аэропорту никто не задавал вопросов моему брату, потому что у него дипломатическая неприкосновенность. Вас посадили в частный самолет, принадлежащий отцу Тахира, принцу Фирузу, правителю Кварейна. Его самолет сел в нашем аэропорту. Стюард очень беспокоился из-за вашего бессознательного состояния, поэтому поручил женщине-стюардессе оставаться с вами на протяжении всего полета. Он также предупредил отца Тахира, который немедленно связался со мной. Вам никто не мог причинить вреда.

Молли с трудом сглотнула, потому что в глубине души она боялась того, что могло случиться с ее телом, пока она была без сознания. Она медленно вдохнула.

— Это хорошо, — немного неуверенно пробормотала она, глядя на потертый мозаичный плиточный пол.

На долю секунды Молли показалась ему такой уязвимой, что Азраил ее пожалел.

— Я признаю, вы пережили очень травматический опыт. — Он резко вздохнул. — И я глубоко сожалею, что член моей семьи подверг вас такому испытанию. Но будьте уверены, Тахира сурово накажут. Его отец в ужасе от того, что он сделал.

— Для меня это ничего не значит, — быстро ответила Молли.

— В Кварейне более суровые законы, чем в Джалии, когда дело касается отношений между мужчинами и женщинами, — продолжал Азраил, не обращая внимания на ее слова. — В Кварейне мужчин казнят за преступления против женщин.

— Но не здесь, — выпалила Молли.

— Пока здесь у власти был Хашем, люди казнились ежедневно за все виды преступлений. Многие были казнены только за то, что противостояли ему. Это была бесчеловечная система.

— В любом случае, это не мое дело, — поспешно отозвалась Молли, недоумевая, когда разговор перешел в другое русло. — Я просто хочу скорее вернуться домой.

Азраил сказал напрямик:

— Я не хочу отпускать вас только для того, чтобы вы вернулись в Лондон и преследовали Тахира. Я сделаю все, чтобы избежать этого, потому что Джалия не должна пострадать из-за такого ужасающего скандала.

— Значит, я пленница?

Азраил ответил уклончиво:

— Сначала я улажу проблему, а потом вы уедете домой.

Ее зеленые глаза смотрели на него с презрением. Еще ни одна женщина на это не осмеливалась.

— И как вы планируете это улаживать? — спросила она.

— Я компенсирую вам моральный ущерб в обмен на ваше молчание.

Молли была очень озадачена его заявлением.

— Вы предлагаете мне деньги за молчание? — выдохнула она в недоумении.

— Компенсация, — уточнил Азраил, желая заткнуть ей рот и заставить слушать себя. Чем дольше она ему противостояла, тем сильнее ему нравилась. А это недопустимо.

В конце концов, он, по всей вероятности, женится через несколько месяцев. Вероятно, он возьмет в жены принцессу Кварейна — ту, которую ему предложил отчим. Назира была племянницей князя Фируза, и Азраил встречался с ней, когда они оба были детьми. Тогда он подумал, что она очень хорошо воспитана и набожна. Однако ее добродетели казались ему скучными. Ему еще предстояло встретиться со взрослой Назирой. Но если будут учтены пожелания принца Фируза, Азраил не увидит свою невесту до свадьбы, потому что такова традиция Кварейна.

— Деньги? — с отвращением спросила Молли. — Я хочу справедливости, а не денег!

— Такое возможно в идеальном мире, — ответил Азраил. — Но наш мир не идеальный.

— Мое желание предъявить обвинение вашему брату сильнее моего стремления к деньгам, — в ярости сообщила Молли. — Я никого не прощаю.

— И все же я предлагаю вам обдумать мое предложение, — холодно посоветовал Азраил. — Иначе мы зайдем в тупик, а вы, как вы уже сказали, хотите вернуться домой.

Молли захотелось ударить Азраила. Ее опоили и похитили, а теперь заставляют взять компенсацию в обмен на молчание! Как он посмел предположить, что ее можно купить? Да, она бедна и вынуждена зарабатывать на жизнь, но у нее есть принципы.

— Преступник должен быть наказан, — парировала она, ее громкий голос эхом отразился от куполообразного потолка. — Ничего другого я не приму!

— В таком случае мне жаль вас, — проворчал Азраил, устав от ее криков. Молли вспыльчива. Он решил, что это фатальный недостаток для такой красавицы.

— А мне жаль, что вы, будучи королем, не можете отличить хорошего от плохого.

Глубоко посаженные глаза Азраила яростно сверкнули. Но он стиснул зубы и сдержал сиюминутные эмоции, которые научился подавлять еще в подростковом возрасте, когда его избивали и унижали. Он принимал наказание как мужчина, чтобы защитить свою мать. Он знал, что выдержит любое наказание, чтобы защитить свою страну.

Переполняясь злостью, Молли помчалась вверх по винтовой лестнице и почувствовала головокружение. Она сразу поняла, что давно ничего не ела. Гамила принесла поднос с едой, и на этот раз Молли решила поесть и решить, что делать дальше. Азраил вряд ли планирует ее отравить или усыпить. Хотя это вполне допустимо. Должна ли она бояться его? Азраил не желает отпускать ее домой, где она может сообщить о преступлении Тахира.

Она уже потеряла работу официанткой. Для этого ей было достаточно просто не выйти на работу в свою смену. Безопасно ли ей находиться в этой пустынной крепости? Ведь всем будет лучше, если она просто исчезнет. Несмотря на жару, по ее спине пробежал холодок. Никто не знает, где она, и никто не узнает. Ее подруга, Яна, попытается дозвониться до нее, а затем ошибочно предположит, что она нашла более прибыльную работу на неполный рабочий день. К сожалению, Молли так много работала, что у нее было мало свободного времени, чтобы пообщаться с Яной, которая недавно родила первенца.

Она испуганно подумала, что ей не следовало притрагиваться к принесенной еде. Как она может быть в безопасности в Джалии, где ее заставляют молчать о преступлении Тахира? И где король становится похожим на ледяную статую всякий раз, когда Молли поднимает на него голос.

Она — жертва, и она хочет, чтобы преступника наказали. Что в этом предосудительного? Взбудораженная собственными мыслями, Молли сидела и гадала, что ей делать дальше. Она отказывалась молчать и скрывать преступление Тахира от британской полиции.

И если Азраил не желает отпускать ее в аэропорт, она сама туда доберется. Должно быть, он расположен недалеко от крепости. Джалия маленькая страна, не так ли? Она смутно помнила, как Тахир говорил, что Джалия небольшое государство.

Она совершенно невиновна в том, что произошло, но, судя по всему, Азраил считает иначе. Вероятно, он думает, что она поощряла ухаживания Тахира. Она знала, что были женщины, которые поощряли Тахира просто потому, что он был готов покупать им дорогие подарки. Но она не из таких женщин. Но Азраил, по-видимому, считал ее испорченной.

Ему и в голову не приходило, что у Молли гораздо меньше опыта общения с мужчинами, чем у большинства женщин ее возраста. Возможно, будучи опытной женщиной, она сразу бы поняла, что Тахир опасен. Кто знает? У нее было несколько случайных свиданий с одним парнем, пока она училась в школе. После того как ее дед заболел, у Молли не стало ни возможности, ни времени вести сексуальную жизнь. Вскоре она рассталась с тем парнем. Ей не нравились его поцелуи, а когда он потребовал от нее большего, она бросила его. Иногда она думала, что фригидна, потому что ее совсем не беспокоила ее неопытность, и она слабо интересовалась тем, чего себя лишает. Но, честно говоря, она стала внимательнее прислушиваться к своим желаниям после того, как впервые увидела Азраила.

Странно, что ей не все равно, как он к ней относится.

Молли решила бежать. Вспомнив солдат этажом ниже, она поняла, что ей придется подождать наступления ночи. Откинувшись на подушки на кровати, она впервые улыбнулась.

— Тахир будет жестоко наказан своим отцом, — напомнил Бутрус своему монарху. — Принц Фируз суровый человек.

— Я знаю, — просто ответил Азраил. Фируз когда-то был его отчимом.

Через несколько лет после казни отца Азраила в Джалии мать Азраила вернулась в Кварейне и снова вышла замуж. Через год у нее родился Тахир. Бывшая принцесса Кварейна — мать Азраила — заключила политический брак, чтобы укрепить положение своего старшего сына-подростка. Зная об этом, Азраил с трудом мирился с жесткими методами воспитания Фируза и жалел своего младшего брата.

— Он не избежит порки, — задумчиво произнес Бутрус, слегка вздрогнув. — Вы должны рассказать мисс Карлайл о том, что Тахир поплатится за свою глупость. Его отец об этом позаботится. Принц Фируз никому не делает поблажек.

— Тахир совершил преступление, — подытожил Азраил. — У меня такое чувство, что я испачкался в грязи. Впервые в жизни я угрожал женщине.

— Иногда надо делать неприятный выбор и выбирать меньшее из двух зол, — сказал Бутрус.

Азраил ушел в свою спальню. Умом он понимал, что Бутрус прав. Иногда король вынужден решать спорные вопросы, но его душа отказывалась это принимать. Он старался быть благородным, порядочным человеком, но теперь принуждает женщину, и ему за это совестно.

Примерно за час до рассвета Молли медленно спустилась по винтовой лестнице, неся в сумке кроссовки, гигиеническую губную помаду и бутылку воды. За неимением шляпы, она повязала на голову полотенце, чтобы спрятаться от жары. В переднем дворе был только один солдат, он стоял у стены и курил. Молли пряталась в тени, пока он снова не начал патрулировать территорию и не повернулся спиной к ступеням, ведущим на следующий уровень. Затем она быстро метнулась к лестнице.

Казалось, охранников больше нет. Но ей надо найти выход из крепости. К счастью, повсюду было безлюдно, и она спустилась еще ниже и оказалась в обнесенном стенами дворе с закрытыми воротами, где стояли внедорожники. Сначала она решила украсть автомобиль, но потом поняла, что, заведя двигатель, привлечет к себе внимание. Кроме того, она сомневалась, что ей удастся подняться на машине по крутой песчаной дюне.

Пробираясь между машинами, она достигла ворот, открыла их и убежала.

Глава 3

Молли бежала по дюне через глубокие рытвины, оставленные колесами машин, отчаянно пытаясь не попадаться на глаза охранникам в крепости. Ей надо поскорее скрыться из их поля зрения. Она добежала до вершины дюны, глубоко вздохнула и снова побежала, радуясь тому, что у нее все в порядке. У себя дома она регулярно занималась бегом, но бегать в платье было неудобно. Сначала она думала просто поднять платье до талии, но, хотя вокруг никого не было, ей не хотелось представать в нижнем белье в стране, где это было неприемлемо.

Она продолжала бежать, но вскоре взошло солнце, и она поняла, что не знает, куда ей двигаться. Вокруг не было ни достопримечательностей, ни указателей. В отчаянии она повернула налево и увидела более плоскую поверхность. Каменистая равнина была кое-где покрыта растительностью. Молли решила, что движется в правильном направлении и, вероятно, скоро приблизится к цивилизации. Несколько раз она просто прислушивалась, надеясь, что какие-нибудь звуки приведут ее в определенном направлении, но слышала только мягкий шум ветра и быстрое биение собственного сердца. В то время, пока она потягивала воду из бутылки, Азраил впервые за многие годы кричал, разговаривая с Бутрусом.

— Как женщина может быть такой глупой? — гневно спросил он вскоре после того, как Гамила обнаружила пустую кровать Молли. — Вокруг километры пустыни.

— Но мисс Карлайл этого не знает, — заметил Бутрус. — Она скоро устанет, ей станет жарко, и она вернется. Возможно, она просто решила прогуляться.

— Прогулка? — в недоумении рявкнул Азраил. — Она сбежала! Она очень упрямая и решительная женщина. Она сбежала после того, как я отказался ее отпускать!

— Меня очень беспокоит то, что обычный человек сбежал из крепости, несмотря на охрану, — хмуро признался Халим — начальник гвардии Азраила. — После того как женщину найдут, я проведу расследование. Если кто-то сумел сбежать из крепости так легко, значит, кто-то может проникнуть в крепость и напасть на его величество.

— Его величество сам себя защитит! — резко ответил Азраил. — Я отправляюсь на ее поиски.

— Я бы не советовал вам это делать, — возразил Бутрус, забыв о своей привычной вежливости.

— Никто не знает эту часть пустыни лучше меня! — категорично заявил Азраил.

— Но до наступления темноты начнется суровая песчаная буря, — взволнованно напомнил Халим своему королю. — Вы не должны рисковать без необходимости. Все охранники уже ищут ее.

Но Азраил всегда был упрямым и не слушал ничьих советов. Он чувствовал личную ответственность за жизнь Молли. Если с ней что-нибудь случится, он будет нести этот позор до конца своих дней. Кроме того, проведя свое детство в крепости, он знал эту местность лучше любого другого человека. Переодевшись в синие одежды, он вежливо отказался от предложения Халима сопровождать его.

— Вы не должны рисковать, — снова запротестовал Бутрус, когда Азраил направился в конюшню. — Если с вами что-нибудь случится, что будет с Джалией?

— Не глупи, Бутрус, — отрезал Азраил. — Я не пострадаю. Я служил в специальных войсках.

— Женщина не стоит того, чтобы ради нее так рисковать, — выдохнул Бутрус, его голос дрожал от эмоций.

Азраил опешил, увидев беспокойство своего советника, потом похлопал его по плечу и сел на коня.

— Любая человеческая жизнь ценна. Ты сам учил меня этому, — тихо произнес Азраил.

— Я говорил по ошибке. — Бутрус продолжал энергично спорить, когда Азраил выехал за пределы двора. Примерно в то же самое время Молли начала понимать, что совершила ужасную ошибку, покинув крепость. После того как она пересекла плоскую равнину, она изнемогала от усталости. Жара была невыносимой. Солнце неумолимо сверкало, а песок был палящим и обжигал ноги даже через подошвы кроссовок.

Она понимала, что взяла с собой слишком мало воды. Она одновременно спрашивала себя, что она планировала сделать, если бы чудом нашла аэропорт. Как бы она села в самолет? У нее не было ни денег, ни паспорта, ни телефона.

Направляясь к маленькому треугольному участку тени под большой скалой, она запаниковала, потому что у нее закончилась вода. У нее болела голова, и сводило судорогой ноги. Она умрет в этой чертовой пустыне, и никто об этом не узнает.

И все из-за этого Азраила! Одна мысль о нем приводила ее в ярость. Если бы не он, она не приняла бы такое идиотское решение и не подвергала бы себя физическим страданиям. Ее клонило в сон, у нее путались мысли. Она подумала о Морисе, который будет по ней скучать…

Внезапно послышался шум — к ней навстречу неслась лошадь. На землю с лошади спрыгнул человек.

— Вы ужасно глупая женщина, — послышался знакомый голос.

Странно, но на Молли накатило облегчение; она изо всех сил старалась сосредоточиться, смотря в темно-золотистые глаза. Азраил нашел ее, а значит, все будет в порядке.

Азраил нахмурился, глядя на быстро приближающуюся бурю. Сильные ветры сбили радиомачту, и его телефон не работал с тех пор, как Азраил напал на след Молли. Теперь они слишком далеко от крепости и не успеют вернуться туда до начала бури. Молли прошла по пустыне несколько миль без надлежащей одежды, обуви и специального оборудования, которые обеспечили бы ей удобство и безопасность. Она была сумасшедшей, но одновременно сильной женщиной. Азраил присел на корточки и протянул ей бутылку с водой.

— Руки прочь, мистер Ворчливость, — хихикая, сказала она.

Азраил понял, что от жары и жажды она бредит. Он подхватил ее на руки и простонал, заметив, что у нее обгорел нос.

— Что не так? — пробормотала она.

— У вас обгорел нос.

— Я похожа на Рудольфа?

— Кто такой Рудольф? — Азраил положил ее на коня, как ковер.

— Олень Сайты, — ответила Молли, пытаясь говорить и думать одновременно. — Ты мне не нравишься.

— Молчи, — категорично сказал Азраил. — Береги силы.

Какие силы? Молли чувствовала себя слабой, словно новорожденный ребенок, и ей очень не нравится запах лошади.

— От лошади воняет, — заявила она.

Азраил закатил глаза, натянул поводья Спайса и отправился в пещеру, где прятался в детстве со своей матерью от солдат Хашема.

— А ты молодец, — произнес Азраил. — Ты совершила глупость, но для горожанки ты прошла по пустыне большое расстояние.

— Заткнись, — простонала Молли.

Азраил усмехнулся:

— Я обожаю собеседников вроде тебя.

— Бутрус думает, что ты умеешь ходить по воде, о, славный вождь, — пробормотала она.

— Я обычный человек, — ответил Азраил с сокрушительным спокойствием.

Молли закрыла глаза. Обычный человек? Почему-то она так не думала. Мистер Великолепие спас ее, и она была благодарна ему за это, хотя он ужасно ее бесил.

— Спасибо, — хрипло сказала она и потеряла сознание.

Молли очнулась, почувствовав, что лежит в холодной воде. Она с трудом открыла глаза и приложила максимум усилий, чтобы поднять руки из воды.

— Нет, — произнес знакомый голос. — Ты должна лежать в воде, чтобы твое тело остыло.

Она закрыла глаза, решив, что ей снится сон. Они в пустыне, где не было воды, в которой она могла бы лежать. Потом она смутно помнила, как ее положили на кровать и вытерли ее тело мягкой тканью. Затем ей дали попить воды. Слегка подняв веки, она увидела раздевающегося мужчину.

Ей не следовало на него смотреть. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. То, что она успела увидеть, было настолько захватывающим; она сразу поняла, что никогда этого не забудет. Обнаженный Азраил обладал поразительно гармоничным телом. Кожа бронзового оттенка, широкие плечи, красивая спина, маленькие и упругие ягодицы и мощная грудь, покрытая волосками. Густые иссиня-черные волосы касались его удивительных плеч. Молли снова закрыла глаза, не желая бесстыдно за ним подглядывать. Она не предполагала, что мужчины бывают такими красивыми.

Азраил облегченно вздохнул, опускаясь в прохладную воду пещерного бассейна. Он был крайне возбужден после того, как ему пришлось раздевать Молли. Заскрежетав зубами, он приложил все силы, чтобы расслабиться.

Молли проснулась и уставилась в темноту, которая испугала ее. Она посмотрела на скалистую крышу и поняла, что находится в очень большой пещере. А потом она увидела старый ржавый фонарь на краю бассейна, при свете которого она рассматривала голого Азраила. Небольшой водопад с чистой водой выходил прямо из скалы позади бассейна. Она моргнула и села, вспоминая, как брела по пустыне. Содрогнувшись, она признала, что чувствует себя нормально. Ей придется поблагодарить Азраила. Или она уже поблагодарила его? Она не знала этого наверняка. Но он заслужил благодарность за то, что спас ее. Итак, где он?

Она смутилась, обнаружив, что на ней нет бюстгальтера, а потом испытала облегчение, заметив, что по-прежнему в трусиках. Она лежала на старом ковре, от которого шел немного затхлый запах. Ее укрыли платьем, как простыней. Повернув голову, она увидела мерцающие тени в дальнем конце пещеры, где горел небольшой костер; к ней спиной сидела темная фигура. Она поспешно сунула ноги в свои кроссовки.

Идя по песчаному полу пещеры, она услышала низкий грохочущий звук и подняла брови.

— Что это за шум? — спросила она.

— Песчаная буря. — Азраил повернул голову в ее сторону. — Я должен был найти тебя до ее наступления, но теперь мы не сможем вернуться в крепость, пока буря не закончится.

— Песчаные бури опасны?

— Некоторые из них. — Азраил наблюдал, как она прошла мимо него, завернула за угол и шагнула в переднюю часть пещеры. — Не пытайся выйти на улицу, — предупредил он ее.

Молли, нервничая, обошла гигантского черного жеребца и направилась к темному входу. Она в ужасе посмотрела на темно-коричневую полосу на горизонте, которая уже закрыла солнце, и вокруг стало темно как ночью. От сильного ветра платье прилипло к ее телу, ей в рот и глаза попала пыль. Молли поспешно шагнула назад.

— Ты мог бы меня предупредить, — пожаловалась Молли, отряхивая волосы и платье. Она стерла песок с лица и обрадовалась, когда Азраил протянул ей бутылку с водой.

Азраил насмешливо выгнул бровь.

— И ты бы меня послушала? По-моему, ты всегда поступаешь по-своему.

Молли поджала губы и опустилась на колени у костра. Она знала, что она упряма, но не обязательно напоминать ей об этом. Она отлично понимала, что не оказалась бы в нынешнем затруднительном положении, если бы была сговорчивее.

— Я давно полагаюсь на собственное мнение, — сказала она, оправдываясь. — Я живу одна.

— У тебя нет семьи?

— Нет. Ну, у меня есть дед, но у него деменция, и он живет в специальном интернате, потому что его нельзя оставлять одного, пока я на работе. Моя мама умерла, когда я была совсем маленькой, а отец умер несколько лет назад, — ответила она. — А у тебя есть родственники, кроме Тахира?

— У меня тоже нет родителей. У меня есть отец Тахира, который когда-то был моим отчимом, но после смерти моей матери мы с ним уже не роднимся. Однако я стараюсь поддерживать с ним хорошие отношения, потому что наши страны граничат, — прямо признался он. — Иногда нам трудно сохранять даже такие отношения, потому что его методы сильно отличаются от моих.

— В каком смысле? — с любопытством спросила Молли.

— В последние годы Кварейн распался на несколько автономий, и некоторые из них хотят войти в состав Джалии. Несмотря на его многочисленные грехи, бывший диктатор не преследовал руководителей этих автономий, — объяснил Азраил, скривив губы. — К сожалению, отец Тахира — принц Фируз — крайне не одобряет толерантность Джалии. Но я, став королем, пообещал своим подданным защищать свободы всех граждан Джалии. Это относится и к беженцам из других стран.

— Хорошая тактика, — задумчиво произнесла Молли.

— Но это нелегко, — печально заметил Азраил. — Каждое мое решение провоцирует определенную реакцию, иногда не такую, как я ожидаю.

— Значит, быть королем непросто, — пошутила Молли.

— Это тяжелая работа и не забава, — мрачно признался Азраил. — И я постоянно беспокоюсь о том, как бы не совершить ошибку, которая навредит моей стране.

— А Тахир похитил меня и подвел тебя, — тихо проговорила Молли, тронутая его честностью.

Мрачный Азраил кивнул.

— Улыбнись, — слабо попросила она.

— Зачем? — рассеянно спросил Азраил. — У меня нет повода для улыбок.

Молли рассмеялась и изогнула полные губы в беспомощной усмешке.

— Посмотри на нас… Я бы умерла, если бы ты не нашел меня. Ты спас меня, за что я буду всегда тебе благодарна. Я в порядке, ты в порядке, мы оба в безопасности. Нам даже уютно, — прибавила она, показывая на костер. — У тебя есть повод для улыбки.

— Ты благодарна мне настолько, что откажешься от преследования моего брата? — резко спросил Азраил, стараясь не зациклиться на ее привлекательной улыбке, сверкающих глазах и удивительном оттенке прекрасных волос. Он не мог побороть свои естественные инстинкты.

Ее улыбка сразу померкла.

— Прости, нет. Я к этому не готова. Я думала, мы разговариваем просто так, и я старалась быть дружелюбной, — неуверенно прошептала она.

— Я никогда не говорю ничего просто так, — категорично признал Азраил. И он не умел дружить с женщинами.

В течение шести коротких месяцев в Лондоне в прошлом году Азраил встречался с женщинами, которые предлагали ему случайный секс так, словно это была тренировка в спортзале. Это был полезный опыт, который сначала шокировал его, а потом вызвал антипатию. Вероятно, из-за воспитания или консервативных традиций в стране Азраил не мог размениваться на случайные отношения. Вот поэтому он решил жениться. Но он понимал, что брак принесет ему другие трудности.

— Это ненормально, — тут же заявила Молли.

— Я не согласен, — хладнокровно отозвался Азраил. — Все, что я делаю, отражает мой статус, и меня оценивают по моему поведению.

Молли запрокинула голову, рыжие кудряшки танцевали вокруг ее раскрасневшихся щек.

— Тогда я тоже буду откровенна. Мне очень обидно из-за твоего постоянного опасения за своего брата. Ведь он спланировал мое похищение, — утверждала она.

Еще до того, как она закончила, Азраил резко встал.

— Мы не будем спорить об этом здесь и сейчас, — заявил он, глядя на нее с откровенным высокомерием.

— Я буду спорить с тобой, если я захочу, — ответила она, сожалея, что говорит немного по-детски.

Азраил прошел по пещере, взял фонарь и отнес его к седловым мешкам у стены. Молли была очарована его плавными движениями.

— Ты меня игнорируешь? — беспомощно спросила она.

— Я не хочу спорить, — нетерпеливо ответил он. — Особенно теперь, когда мы торчим вместе в этой пещере во время бури.

Она стиснула зубы.

— Я бы предпочла все выяснить.

— Мы не можем ничего выяснять, если ты не готова пойти на уступки. — Глаза Азраила предупреждающе сверкнули.

— Почему я должна уступать? — резко спросила Молли. На протяжении всего своего детства и юности она постоянно искала компромиссы. Ее мать умерла, а ее отец был к ней равнодушен. А мачеха не любила ее и отвратительно к ней относилась. Повзрослев, Молли поклялась никогда никому не уступать, пренебрегая своими желаниями. В настоящее время она могла уступать только Морису.

— Пока ты думаешь об этом, съешь батончик, — предложил Азраил, и его длинные загорелые пальцы коснулись ее ладони, когда он передал ей энергетический батончик. Молли вздрогнула и посмотрела в его сияющие глаза. У нее напряглись соски, а внизу живота разлилось приятное тепло. Она занервничала, потому что никогда не чувствовала ничего подобного. Она быстро шагнула в сторону и принялась поедать батончик, краем глаза наблюдая, как Азраил кормит коня.

— Как его зовут? — спросила она.

— Спайс. — Азраил любовно погладил шею жеребца. — Это лучший конь в моей конюшне.

— Я никогда не была так близко к лошади, — призналась Молли. — Хотя я выросла в деревне. Рядом с домом на поле паслись лошади, но я боялась к ним подходить.

— Подойди и поздоровайся с ним, — сказал Азраил, протягивая ей руку.

— Я не думаю, что…

Азраил изумленно разглядывал Молли.

— Ты же не боялась убегать в пустыню.

— Это совсем другое. Невежество было блаженством. Я не знала, что меня ждет. Я никогда не была в чужой стране, — произнесла она, но подошла к коню.

— Никогда? Ты ни разу не была за границей? — удивленно спросил Азраил, потому что всегда предполагал, будто в эпоху недорогих путешествий все западные люди часто ездят по миру.

— У меня не было возможности путешествовать, — неохотно призналась Молли. — Хотя ты вряд ли знаешь, о чем я говорю, учитывая богатство, каким Тахир хотел меня подкупить.

— В отличие от его жизни, моя жизнь не всегда была богатой, комфортной и безопасной. Возможно, получив мой жизненный опыт, он бы быстрее повзрослел. Многие месяцы, пока на нас с матерью охотились, мы жили в этой пещере.

— Вы жили здесь? — От удивления она вздрогнула. — На вас охотились? Кто?

— Хашем. Он казнил моего отца, и он хотел забрать меня у матери. Она жила здесь ради меня в очень трудных условиях. Она была принцессой, которая никогда не знала трудностей, — печально сказал он. — Она могла бы вернуться домой к своей семье в Кварейн, но она боялась, что правитель Кварейна потребует от нее отдать меня Хашему.

— Сколько тебе было лет? — воскликнула Молли, потрясенная тем, что узнала о его прошлом.

— Десять. — Азраилу раньше не приходилось объяснять свое происхождение, и он задавался вопросом, почему доверился Молли.

— Десять? — Молли ахнула. — Что за человек захочет передавать ребенка правителю, казнившему его отца?

Азраил с трудом сглотнул.

— Хашем был отцом моего отца и моим дедом. Если бы он поклялся не навредить мне, ему бы поверили, потому что после смерти моего отца я стал наследником Хашема.

— Твой дед казнил собственного сына? — прошептала она в ужасе.

Азраил мрачно кивнул.

— Мой отец возглавлял отряд повстанцев, — протянул он, и его удивительные золотистые глаза сверкнули. — Но двадцать лет назад повстанцы не были достаточно сильными, чтобы уничтожить Хашема, и переворот не удался.

— А твой отец поплатился жизнью, — подытожила Молли.

— Из уважения к нему и к тем, кто умер от рук Хашема, мы называем Хашема диктатором, а не королем. — Азраил взял Молли за руку и провел ею по гладкой и теплой шее Спайса. — Хашем был одержим абсолютной властью.

— Но твой народ, очевидно, не считает тебя похожим на него, иначе ты не стал бы королем, — сказала Молли, ошеломленная тем, что конь ткнул носом ей в плечо, явно радуясь ее вниманию и желая большего.

— Я всегда должен быть осторожен, чтобы не предать доверия своих людей.

Молли с сожалением подумала, что международный скандал, развязанный сводным братом короля, вполне может вызвать массу неприятностей. Но она англичанка, а не гражданка Джалии, и неблагополучная семейная история Азраила не должна влиять на ее праведный гнев по поводу того, как поступил с ней Тахир. Она ласкала коня, пытаясь сдержать злость оттого, что оказалась в затруднительном положении.

— Я могла заболеть от препарата, которым меня опоил Тахир. Многое могло пойти не так, — заметила она.

— Но, к счастью, этого не произошло, — мягко вмешался Азраил.

— Однако я по-прежнему хочу, чтобы Тахир ответил за то, что он сделал, — тихо пробормотала Молли.

— Я бы согласился, если бы он был взрослым мужчиной.

Молли нахмурилась, потом округлила глаза:

— А сколько ему лет? Двадцать два? Двадцать три?

Азраил хмуро посмотрел на нее.

— Я думал, ты знаешь его возраст. Моему брату шестнадцать лет.

— Шестнадцать? — взвизгнула Молли. — Ты шутишь? Меня похитил подросток?

— Ты действительно не знала? — с удивлением заметил Азраил, вглядываясь в ее недоверчивое лицо.

— Конечно, я не знала! — Молли в ярости отвернулась от него. — Я пыталась выяснить его возраст на первом уроке, но он уклонялся от вопроса, потому что плохо говорил по-английски. Боже, ему всего шестнадцать!

— Тахир обычный юноша. Он часами играет в компьютерные игры, и он без ума от автомобилей и девочек.

— И он похитил свою учительницу английского языка, которая почти на семь лет старше его! — парировала Молли. — Его вряд ли назовешь обычным юношей.

— Наша мать умерла в прошлом году, и это сильно повлияло на него…

— Я не желаю слушать о страданиях Тахира! — в ярости ответила Молли. — Это несправедливо. Почему я должна думать о душевном состоянии Тахира, если он не задумывался о том, что со мной делает?

— Мы не должны обсуждать это здесь, — холодно сказал Азраил. — Я не хочу, чтобы ты кричала на меня.

Молли сжала кулаки. Она наблюдала, как Спайс переступил с ноги на ногу, по-видимому испугавшись ее громкого голоса, а затем повернулась и внимательно посмотрела на мрачно-красивое, но, несомненно, холодное лицо Азраила. Но она не собирается извиняться. В конце концов, она слишком часто уступала в своей жизни. Вынужденная соответствовать ожиданиям других людей, она старалась угодить своей мачехе просто в надежде на мир. Но мачеха не стала относиться к ней лучше.

— Обычно я не кричу, — натянуто произнесла Молли. — И я обычно не такая эмоциональная. Но последние сорок восемь часов мои нервы на пределе.

Азраил немного смягчился:

— Я тебя понимаю, но я не терплю криков.

— А я не терплю, когда мне запрещают кричать, — виновато призналась она. — Но я очень редко это делаю. Из-за тебя я сержусь и становлюсь агрессивной.

Внезапно Азраил улыбнулся. Его золотистые глаза сверкнули, он обнажил белые зубы и растянул в улыбке удивительно красивые губы. У Молли екнуло сердце и засосало под ложечкой, словно от слишком быстрого спуска в лифте. У нее пересохло во рту, она затаила дыхание.

— Значит, я виноват в том, что ты кричишь, — ласково произнес Азраил.

— Да, — ответила Молли. — Ты меня раздражаешь. Ты пытаешься указывать мне, что делать. Ты говоришь со мной покровительственным тоном.

Азраил осторожно подошел к ней, как кот, преследующий добычу.

— Других людей я не раздражаю.

— А я не кричу на других людей, — возразила Молли.

— Вероятно, ты обрушила на меня свой гнев на Тахира, — предположил Азраил.

— Нет! Но почему никто не сказал мне, что я обучала подростка?

Азраил выгнул бровь.

— Ты могла бы узнать его возраст у сотрудников посольства.

— У меня не было причин подозревать, что он такой молодой. И вряд ли это что-то меняет. — Молли отвела от лица прядь рыжих волос и посмотрела на Азраила с упреком. — Он совершил взрослое преступление.

Но дело в том, что иногда подростки совершают сумасшедшие поступки. И, как ни странно, именно Молли знала об этом лучше остальных. В четырнадцать лет Молли собрала вещи и сбежала из дома. Она собиралась поехать в Лондон, чтобы стать музыкантом и играть в группе. К сожалению, стоимость проезда в поезде буквально растоптала ее честолюбивые планы. Переполняясь подростковой яростью, Молли заявилась к Морису. Морис вернул ее домой, а мачеха сказала ей следующее:

— Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я знала, что ты вернешься!

А потом ее отец и Морис спорили, и Молли винила себя за это. Она ссутулилась, с тревогой вспоминая тот день. Именно в этот момент она поняла, что не пойдет в полицию в Лондоне и не сообщит о поступке Тахира. Ему шестнадцать лет, и она знает, что подростки совершают глупые и роковые ошибки.

Кроме того, если она обратится в полицию, то неизбежно спровоцирует интерес прессы, а она меньше всего хотела, чтобы ее имя мелькало на страницах газет. Рассеянно глядя на Азраила, она подумала, что он, вероятно, был очень разумным подростком и поступал по-взрослому.

— Ты не сказал мне, как далеко отсюда находится аэропорт.

— В нескольких сотнях миль, — тихо ответил Азраил, пристально глядя на ее розовые губы. Он неизбежно задавался вопросом, каковы они на вкус.

Она уставилась на него зелеными глазами.

— Несколько сотен? — переспросила она с недоверием, и от ее взгляда у него закружилась голова. — Но как меня доставили в крепость?

— На вертолете, — объяснил Азраил. — До взлетно-посадочной полосы мы добираемся на машинах. В нашей стране есть нефтяные месторождения, но пока нет сети дорог. Эта часть пустыни всегда была непроходимой.

Молли вдруг захотелось провести пальцами по его скуле. Никогда прежде она не хотела прикасаться к мужчине. Ее пальцы дрожали, она вонзила ногти в ладони, стараясь равномерно дышать. Она испытала к Азраилу такое сильное влечение, которое сожгло ее изнутри, как лесной пожар.

За пределами пещеры послышался грохот, и Молли вздрогнула.

— Это всего лишь буря. — Азраил напряженно вздохнул.

— Я не предполагала, что она будет такой сильной.

— Погода в наших краях непредсказуема, — хрипло сказал Азраил, прикасаясь к ней, хотя понимал, что этого не следует делать. — Мои чувства к тебе тоже непредсказуемые. — Помолчав, он настойчиво произнес: — Запрети мне прикасаться к тебе.

Глава 4

Молли не могла запретить Азраилу прикасаться к ней. Его прикосновение пробудило в ее душе бурю бурлящего любопытства. Она испытывала странные ощущения.

Когда Азраил поцеловал ее в губы, а потом скользнул языком ей в рот, Молли вздрогнула и ахнула. Через несколько секунд ей захотелось большего. Поднявшись на цыпочки, она прижалась к нему и запустила пальцы в его густые черные волосы. Она не могла дышать, не могла думать ни о чем, кроме своего инстинктивного страха по поводу того, что сейчас Азраил ее оттолкнет.

Азраил пытался ее оттолкнуть и подавить сильное влечение, но поцелуй только усилил его желание.

Он приподнял ее над землей, и Молли уперлась руками ему в плечи.

— Я хочу тебя, — прорычал он, укладывая ее на потертый персидский ковер, на котором она спала раньше.

Молли тоже страстно хотела Азраила. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, она с упоением ощущала тяжесть тела Азраила. Продолжая целовать, он потянул вверх ее платье, и она не протестовала, потому что впервые в жизни хотела, чтобы ее ласкали. В любом случае, она чувствовала себя с Азраилом в безопасности. Она знала, что он остановится, если она попросит его об этом. И он не сделает ничего, что ей не понравится.

Он с благоговением ласкал ее грудь сливочного оттенка и розовые соски.

— Ты прекрасна, — сказал он. — Ты совершенство.

На этот раз Азраил даже не задумывался о завтрашнем дне. Он снова припал к ее губам, а его нетерпеливые руки продолжали поглаживать ее пышную грудь. Молли извивалась и постанывала.

Она судорожно глотнула воздуха, когда он опустил руку и стал ласкать ее между ног. Она чувствовала себя абсолютно спокойной, зная, что пьет противозачаточные таблетки для регулирования месячного цикла, поэтому не сможет забеременеть.

Внезапно он отстранился от нее и стиснул зубы.

— Азраил? — Молли приподняла взъерошенную голову.

— Мы должны остановиться. У меня нет презерватива, — прерывисто ответил он.

Ошеломленная, Молли села, дрожа от пульсирующего волнения. Отчасти она была шокирована, потому что едва не лишилась девственности. Логика и практичность говорили ей, что у нее никогда не будет ничего общего с королем. Она также признала, что впервые в жизни испытала настоящее сексуальное искушение и очень быстро ему поддалась.

— Я не могу рисковать. — Азраил напряженно вздохнул.

— Конечно нет, — согласилась Молли, ее лицо пылало от смущения. Она не понимала, почему Азраил так ее привлекает. Да, он великолепен. Но ему было достаточно просто прикоснуться к ней, и она забыла обо всем. Несколько сумасшедших минут он полностью контролировал ее тело и реакции. Ее шокировало то, что она напрочь забыла о здравом смысле. Она не была ханжой, но старалась оставаться разумной.

Резко одернув платье, Молли с трудом встала, отказываясь взглянуть на Азраила. Ее ноги стали ватными. На улице по-прежнему бушевала буря.

Она смущенно произнесла:

— Мне надо на улицу.

Азраил подошел к краю бассейна, взял ржавый фонарь и вернулся к ней.

— В этом нет необходимости, — сказал он, осторожно подталкивая ее к задней части пещеры. — Туалет примитивный, но им можно пользоваться.

Вернувшись к костру, она постаралась не смущаться. В конце концов, они оба немного увлеклись, но на самом деле ничего особенного не произошло. В конечном счете, здравый смысл возобладал.

Азраил пялился на огонь, стараясь подавить желание и оставаться спокойным и хладнокровным. Еще ни разу в жизни он так не желал женщину. Он мучился от возбуждения, разочарования и сожаления.

Молли присела напротив него и печально посмотрела в его задумчивое и мрачное лицо.

— Не хмурься, Азраил. Мы немного сглупи ли, но ничего не произошло.

Он поджал красивые губы.

— Мы не будем это обсуждать.

На Молли уставились блестящие темно-золотистые глаза, и она затрепетала и с трудом сдержала стон. Страстное притяжение между ними не ушло и не ослабело. У Молли было мало опыта в сексуальных отношениях, но она помнила времена, когда ей очень хотелось почувствовать мощное влечение, о котором она слышала от других женщин. Итак, теперь она знает, что она не фригидна.

— Я могу говорить вслух, а ты можешь меня не слушать, — решительно предложила она.

Он нетерпеливо взглянул на нее.

— Мы будем вести себя как взрослые, — сказал он.

— Когда ты так говоришь, мне хочется толкнуть тебя в бассейн во всей одежде, — честно призналась Молли, встала и пошла посмотреть на бурю. Она вдруг осознала, почему Азраил злится. Он привык всегда контролировать ситуацию. Но совсем недавно он почти потерял голову.

Молли оторопело слушала завывание ветра на улице. Буря нисколько не ослабевала. Ее одежда снова запылилась. Раздраженно отряхиваясь, Молли вернулась к костру.

— Тебе полегчает, если я скажу, что я не пойду в полицию, когда вернусь в Лондон? — сухо спросила Молли.

Азраил посмотрел на нее, прищурившись.

— Ты передумала? Я считал, ты жаждешь справедливости.

— Тахир совершил сумасшедший поступок, но я тоже делала глупости, когда была подростком. Я не нарушала закон, но тогда я решила, что я просто не настолько зрелая, — категорично сказала Молли.

Азраилу стало любопытно.

— Что ты сделала?

— Мне было всего четырнадцать, но я верила, что стану профессиональным музыкантом, и я убежала из дома. Я планировала уехать в Лондон и ни с кем не выходить на связь, пока не прославлюсь, — призналась она с печальной гримасой.

— Почему? — просто спросил он.

Молли с трудом сглотнула, не желая дальше откровенничать.

— Моя мачеха причиняла мне боль, и с каждым днем становилось все хуже.

Азраил хмурился.

— Какую боль она тебе причиняла? — спросил он.

— Она щипала меня, дергала за волосы, била по лицу. И хотя я говорила об этом отцу, он за меня не заступался. Она заявляла, что я дерзкая, но я такой не была. Я уже давно научилась молчать в ее присутствии и старалась не раздражать ее, но ничего не менялось, — печально призналась она. — В конце концов я стала жить с дедом, и я больше не видела своего отца. Он не приезжал ко мне.

Азраил слушал Молли, наблюдая за ней темно-золотистыми глазами, сверкающими от пламени костра.

— Грустная история. Хотя мой отец умер, когда я был маленьким, я был очень близок с ним.

— По крайней мере, у тебя остались счастливые воспоминания. Мои счастливые воспоминания связаны с моим дедом, — сказала Молли. — Мне очень повезло, что он поддержал меня.

— Его болезнь огорчает тебя?

Молли пожала плечами.

— Я уже привыкла к этому, и я рада, что он все еще жив. Он мой единственный родственник.

Азраил задумчиво разглядывал Молли, любуясь ясностью ее зеленых глаз на раскрасневшемся лице в форме сердца.

— Ты не шутила, говоря, что не выдвинешь обвинений против Тахира? — спросил он.

Молли покачала головой и громко простонала:

— Ты всегда такой недоверчивый и подозрительный? Тебе нелегко принимать хорошие новости?

— Недоверчивость у меня в крови, — ничуть не смущаясь, ответил Азраил.

— Это плохо, — возразила Молли.

— Если ты не шутила, я благодарю тебя за великодушие.

— Это не великодушие, Азраил. — Молли вздрогнула. — Я не простила его. Но я считаю, что нельзя сурово наказывать подростка за такое преступление. Он, наверное, считал, будто знает, что он делает. Кроме того, как ты сказал, я не пострадала.

— Ты получишь компенсацию за свою доброту, — проворчал Азраил, стараясь не думать о том, что обязан Молли за то, что она изменила свое отношение к проступку его брата.

Но его самоуверенность доконала Молли.

— Я передумала не из-за денег! — в ярости крикнула она.

— Ты снова кричишь, — холодно заметил Азраил. — Кричать невежливо.

— О, иди к черту! — парировала Молли и рванула к ковру, на котором лежала прежде. — Я иду спать. Разбуди меня, когда нас спасут! Если нас не спасут, пожалуйста, забудь о моем существовании!

Глава 5

Стиснув зубы, Азраил смотрел, как Молли подрагивает во сне. Он еще ни разу не встречал такую вспыльчивую женщину. Она заводилась с пол-оборота каждый раз, когда он спорил с ней. И она была очень отзывчивой, когда он ее ласкал. Он снова почувствовал возбуждение от восторженных воспоминаний о ее мягкой, шелковистой коже и соблазнительных губах. Подойдя, он накрыл Молли плащом.

Естественно, он предположил, что Молли передумала из-за денег. Что еще он должен был думать? Но теперь, вместо того чтобы радоваться по поводу того, что Джалия не спровоцирует огромный международный скандал, Азраил был в ярости. Он не понимал, как Молли удается доводить его до белого каления. Общаясь с ней, он становится бестактным. Он, который еще в детстве научился следить за каждым своим словом! Молли его доконала. Она бесила его, но одновременно очень его привлекала. Он никогда не испытывал такого чувства к женщине. Он отвел взгляд от ее стройной фигуры и с тоской посмотрел на бассейн с прохладной водой.

Раздевшись, он искупался второй раз за день. Возможно, Молли замерзла, но Азраилу очень жарко. Освежившись, он расстелил постельные принадлежности у костра и, сдержав стон, подошел к Молли. Коснувшись ее руки, он почувствовал, что она холодная как лед, и выругался. Сделав глубокий вдох, он наклонился и подхватил Молли на руки, молясь о том, чтобы она не проснулась и не подумала, будто он решил ее домогаться. Уложив Молли рядом с собой, он сдержал стон.

Молли пошевелилась и почувствовала спиной приятное тепло.

— Спи. Еще не рассвело, — сказал знакомый голос.

— Азраил? — в ужасе прохрипела она.

— Кто же еще?

— Но я заснула одна, — отрезала Молли.

— Ты дрожала от холода. Я должен был что-то сделать.

Напрягшись, Молли закатила глаза.

— Не ерзай. Ты мешаешь мне спать, — пожаловался Азраил, снова сильно возбудившись.

— Извини, я привыкла спать одна, — смущенно пробормотала она.

— Как это возможно? — удивленно спросил он.

Молли захотелось залепить ему пощечину.

— По-твоему, я развратна? — неуверенно усмехнулась Молли. — Забудь избитые клише, которые ты слышал о западных женщинах. Как и многие другие, я не сплю с кем попало.

— Пусть ты не спишь с кем попало, но ты можешь делить с кем-то кровать, — возразил Азраил.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, — сонно ответила Молли. — Но я все еще девственница.

Последовало ошеломленное молчание Азраила. Очень удивившись, он поднял голову с взъерошенными черными волосами и посмотрел на Молли сверху вниз. Она тихо посапывала. Он решил, что она сказала это, чтобы произвести на него впечатление. Азраил моргнул и снова лег. Он не был ханжой. Но возможно, сексуально раскрепощенные женщины, которые развлекали его в прошлом, несколько исказили его ожидания. Девственница. А Тахир ее похитил! Неудивительно, что на нее так повлияло это происшествие. Азраил убрал руку с ее бедра. Его возбужденное тело протестовало, но он старательно проигнорировал свою реакцию и поджал губы.

Молли резко проснулась и села. Она уставилась на Азраила, который ходил по пещере и что-то бормотал себе под нос.

— Что случилось? — Она нахмурилась, услышав шум лопастей вертолета.

Азраил приложил пальцы к своему рту, приказывая ей молчать.

— На улице солдаты, — тихо сказал он ей. — Мы спасены.

— Это прекрасно. Но почему ты так себя ведешь?

Заскрежетав зубами, Азраил подошел к ней.

— Совет Джалии организовал мои совершенно ненужные поиски, что вызвало общенациональную панику. Теперь снаружи меня ждут журналисты, которые проявляют слишком большой интерес к нашему бедственному положению, — раздраженно произнес он.

— Ладно, — протянула Молли и, подняв руку, пригладила его взъерошенные черные волосы. — Ты весь в пыли.

Азраил схватил ее за руку.

— Когда мы выйдем на улицу, ты будешь молчать. Я сам все улажу.

— Расслабься, — мягко посоветовала ему Молли, полагая, что она поняла причину его опасений. — Я ничего не скажу о Тахире. Его имя не слетит с моих губ.

— С твоих губ не должно слететь ни одно слово, — напряженно сказал ей Азраил, удивляясь ее наивности.

Похоже, до нее не доходило, что, если они не скажут правду о ее пребывании в Джалии, они оба станут объектом унизительных догадок. Азраил никогда не был публично связан с женщиной, но теперь он провел с Молли ночь в пещере. Он знал, что его подданные решат, будто Молли жила в крепости вместе с ним как его тайная любовница. И все будут этим шокированы.

Азраил просто не мог молчаливо наблюдать, как рушится репутация Молли. Она уже достаточно настрадалась. Тахир силой привез ее в Джалию, а Азраил отказался отпускать ее домой. Это была единственная причина, по которой она сбежала в пустыню, где едва не умерла. Азраил высоко поднял темноволосую голову, отлично понимая, что он как король обязан отвечать за свои ошибки. Он обязан защищать Молли от последствий безумия Тахира и собственных просчетов.

И есть только один способ все исправить. Впервые в жизни ему придется солгать своим подданным. Они с Молли поженятся, а потом она вернется домой. Пройдет какое-то время, и он объявит через прессу о том, что они развелись.

Не обращая внимания на задумчивое молчание Азраила, Молли умылась водой из бассейна, вытерла лицо полотенцем и обулась. Потом она подошла к Азраилу. Он взял ее за руку, и Молли испуганно посмотрела на него.

— Тебе надо просто улыбаться. И через несколько минут мы улетим, — заверил он ее.

— И я вернусь домой? — настаивала она.

— Через несколько дней, как только мы решим проблему с твоим паспортом, — продолжал Азраил.

Молли оказалась не готова к мелодраматическому поведению толпы, ожидающей их снаружи пещеры. Люди упали на колени и завопили; люди плакали от облегчения, увидев, что Азраил жив. Она ни разу не видела такой лихорадочной и публичной демонстрации эмоциональной привязанности. Молли настолько ошеломил этот экстравагантный фурор, что она потеряла дар речи.

Наступила тишина, когда Азраил заговорил на своем родном языке. На лицах людей читалось удивление. Они улыбались и поглядывали на Молли. Она насторожилась. Что бы ни говорил Азраил, казалось, он принес своему народу желанные новости, которые его успокаивали и радовали.

— Что ж, похоже, ты всех успокоил, — заметила Молли, когда вместе с Азраилом пошла к вертолету в окружении вооруженных солдат.

Азраил бросил на нее предупреждающий взгляд, и она вздохнула и пальцами изобразила на губах воображаемую застежку-молнию. Добросовестный помощник Азраила, Бутрус, быстро и очень тихо говорил по мобильному телефону и был явно встревожен. Молли влезла в вертолет и села на место, указанное ей Азраилом.

Итак, скоро она уедет домой. Ее пребывание в Джалии останется экзотическим воспоминанием. Она посмотрела на обширные золотистые песчаные дюны, чередующиеся со скалами. Ей пора отдалиться от эмоциональных и физических потрясений, которые она испытала в присутствии Азраила. Она не вела себя разумно и практично и не думала о завтрашнем дне. У нее едва не случился небезопасный секс, о котором она потом могла бы пожалеть. Она непроизвольно повернула голову и посмотрела на волевой профиль Азраила.

Черная щетина покрывала его решительный подбородок, подчеркивая его губы совершенной формы; он опустил глаза, и черные ресницы касались его щек. У нее пересохло во рту и чаще забилось сердце, поэтому она поспешно отвела от него взгляд. Она вела себя как влюбленная девочка-подросток.

Азраил старался не слушать Бутруса, который уговаривал упрямого члена Совета Джалии. Совет бушевал и требовал, чтобы Азраил устроил себе пышную свадьбу.

— Посетитель ждет нас во дворце, — прошептал Бутрус, когда они направились к зданию аэропорта с черепичной крышей.

Азраил не стал, как обычно, уточнять, что живет не во дворце, а в крепости. Бутрус считал, что правящий монарх должен жить во дворце, который положен ему по статусу.

— Я не в настроении принимать посетителей, — прямо сказал Азраил. — Кто он?

— Наш старейший судья, эмир Абди. У него важная информация по поводу заявления, которое вы сделали, — мрачно произнес Бутрус.

Азраил приготовился к целому часу прозаических разговоров о законотворчестве, которые оценил бы только студент университета. Профессор Абди был эрудированным человеком, но Азраил оставался в душе солдатом и человеком действия, поэтому ему докучали бесконечные объяснения и аргументы старика.

— У нас проблемы, — предупредил Бутрус. — Я не советовал вам делать это заявление. Оно спровоцировало сильное волнение.

— Что сделано, то сделано. Я постоянно сталкиваюсь с какими-нибудь проблемами, — спокойно сказал Азраил, отводя взгляд от рыжих локонов Молли, сверкающих на солнце. Ничто не сломило дух Молли — ни преступление Тахира, ни возможная гибель в пустыне. Она светилась, как огонек в темноте.

Молли была в восторге от города Йован, по которому их вез внедорожник.

— Это фантастика, — заявила она Азраилу, глядя на старинные дома, крытые рынки и причудливые мечети. — Он кажется непорочным.

— О, он определенно непорочный, — просто согласился Азраил. — В отличие от других городов, он столетиями сохранялся нетронутым.

— Туристы будут от него без ума, — с энтузиазмом произнесла Молли, глядя на невысокого мужчину, пытающегося оттащить козу с проезжей части на тротуар. Она улыбнулась, когда гораздо лучше одетый мужчина пришел ему на помощь, и все машины остановились.

— Туристам нужны гостиницы, а у нас их нет, — сухо сказал Азраил.

— Постройте их! — воскликнула Молли. — Прекрати видеть во всем негатив и сосредоточься на позитиве.

Бутрус с благодарностью выслушал этот практичный совет и подумал, что его работодателю-королю придется последовать этому совету раньше, чем он думает.

— Надеюсь, я успею осмотреть достопримечательности, — продолжала Молли, пытаясь растормошить Азраила.

— Посмотрим. — Азраил поджал губы, стараясь не вспоминать, что произошло между ним и Молли в пещере.

— Дворец! — горделиво объявил Бутрус, когда автомобиль проехал через ворота.

Азраил стиснул зубы, приготовившись услышать от Молли пренебрежительный комментарий о качестве обширного средневекового здания.

— Какие чудесные сады! — воскликнула Молли, увидев пышные деревья и красочные клумбы, обрамляющие центральный фонтан. — Должно быть, за ними очень трудно ухаживать при такой жаре.

— Вы правы, — по-доброму ответил Бутрус. — Но мы очень любим растения.

Молли уставилась на каменное здание.

— Ваш народ, наверное, очень любит крепости, — наивно сказала она.

— Все крепости в Джалии были построены завоевателями, — уточнил Азраил. — Обстановка и уровень комфорта не сильно изменились с четырнадцатого века.

— Люди жили здесь веками! — восторгалась Молли, решив не поощрять его негативное мировоззрение.

Ее удивила стена тепла, которая обрушилась на нее, когда она вылезла из машины. Под каменным портиком над входом было прохладно. Она прошла вместе с Азраилом и Бутрусом в широкий коридор с полом из кафельной плитки. В коридоре были толпы сотрудников, которые низко поклонились. Две женщины упали на колени перед Молли, и она не знала, что делать, поэтому бросила на Азраила смущенный взгляд. Он что-то тихо сказал, и вперед вышла пожилая женщина.

— Хайфа следит за домашним хозяйством. Она покажет тебе твою комнату, — произнес Азраил. — Она немного говорит по-английски.

Молли последовала за Хайфой вверх по извилистой лестнице, а затем по каменному коридору. Она начинала понимать, что крепость значительно больше, чем она предполагала. Ее провели в комнату с потертыми стенами и довольно экзотической, инкрустированной жемчугом, мебелью и массивной кроватью с синим балдахином. В смежной комнате была новая ванна и отдельные части душевой кабины, которую не успели установить.

— Мы принесем вам еду, — сказала Хайфа и провела Молли в гостиную. — Подождите здесь, ваше высочество.

Ваше высочество? Молли вытаращила глаза. Кем считает ее Хайфа? Вероятно, она решила, что Молли зарубежная королевская особа. Решив не смущать Хайфу уточнениями, Молли уселась на колени у стола. Через минуту слуги принесли блюда, которых хватило бы для целого банкета. Молли принялась за еду, хотя ей было неловко, что слуги стоят у стены и следят за каждым ее движением. Быстро поев, она вернулась в свою комнату и обнаружила там Хайфу и двух молодых улыбающихся женщин. Они разложили перед ней на кровати несколько платьев.

Молли быстро выбрала шелковое платье с вышивкой. Потом одна из женщин подготовила ей ванну. И вот наконец Молли осталась одна, погрузилась в теплую ароматную воду и расслабилась.

Тем временем Азраилу было не до отдыха. Он старательно скрывал шок, задавая важные вопросы словоохотливому специалисту по законотворчеству.

— Брак по заявлению известен сотни лет, — объявил профессор Абди. — Но он не заключался с тех пор, как ваш прадед сбежал с дочерью шейха Хусейна в одна тысяча девятьсот двадцатом году. Он хотел, чтобы никто не мог обвинить его в незаконной женитьбе.

Азраил не интересовался историей своего прадеда. Но он помнил, что тот спровоцировал жуткий скандал, похитив женщину накануне ее свадьбы. То, что он женился на ней, было наименьшим из его грехов.

Азраил напряженно вздохнул.

— Даже сегодня мужчина в Джалии может жениться на женщине, просто заявив, что она его жена?

— Перед свидетелями. Брак считается законным, пока есть свидетели.

— А согласие невесты? — спросил Азраил.

— По закону она не должна давать согласие для того, чтобы брак стал законным, — заверил его профессор. — Вы должны понимать, что такие браки были распространены сотни лет назад, когда к женщинам относились как к собственности.

— Сотни лет назад в другом мире, — процедил Азраил сквозь зубы.

— Тем не менее, такой брак хотя и не обычный, но очень традиционный, — произнес старейший судья Джалии. — Однако все ждут официальной церемонии.

— Я буду честен с вами, эмир, — тихо сказал Азраил и выпрямился. — Я объявил, что мисс Карлайл будет моей женой, чтобы защитить ее репутацию. Если потребуется, я скажу, что я женился на ней в прошлом году в Лондоне в посольстве Джалии.

— Теперь вам не придется этого говорить и вообще что-либо объяснять, — бодро ответил эмир Абди. — По древнему закону вы теперь женатый человек, а молодая леди — ваша законная жена. Я хочу пожелать вам обоим счастья, ваше величество.

— Вы считаете, мне придется развестись, чтобы вернуть себе свободу? — недоверчиво спросил Азраил.

— Но вы же не думаете о разводе, — поспешно заявил Бутрус.

— Хашем сделал слово «развод» таким порочным, — согласился профессор и резко нахмурился. — У него было столько жен, сколько было у английского короля времен Тюдоров. Как его звали?

— Генрих VIII. Наш король не повторит его судьбу, — уверенно произнес Бутрус.

— Быстрый развод вызовет сомнения, — осторожно сказал профессор. — Люди будут очень разочарованы.

— Быстрого развода не будет, — подытожил Азраил. — Благодарю вас за ваши советы, эмир. И, пожалуйста, сделайте все, чтобы брак по заявлению больше не практиковался в нашей стране. Мы должны быть современными.

Азраил глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и произнес:

— Я должен поговорить со своей женой.

— Принц Фируз очень ждет вашего звонка, — сообщил ему помощник. — Я полагаю, что новость о вашем браке дошла до Кварейна.

— Этот разговор подождет, — без колебаний произнес Азраил.

Глава 6

Азраил решил принять душ и переодеться, поэтому направился прямо в свою спальню. Ему и в голову не пришло, что слуги разместили Молли в его апартаментах. Он пересек порог ванной комнаты в тот момент, когда Молли выходила из ванной в облаке легкого пара. Азраил остановился и уставился на нее. Молли была воплощением чувственности.

— Что ты здесь делаешь? — Молли ахнула, помчалась к кровати, схватила платье и закрылась им.

— Это моя комната, — признался Азраил, стараясь обуздать возбуждение, которое нахлынуло на него при виде ее полной груди. — Я не знал, что ты здесь.

— Зачем меня привели в твою комнату? — Молли нахмурилась и быстро попятилась в ванную комнату, чтобы одеться. — Подожди минуту! — Она надела платье.

— Это единственная спальня с ванной комнатой, — правдиво сказал ей Азраил.

Сильно взъерошенная, Молли снова появилась в комнате.

— Ага, понятно.

— Мы поговорим после того, как я переоденусь. Ты можешь подождать меня в соседней комнате. Я заказал для нас кофе. — Он вынул одежду из комода.

Босая и раскрасневшаяся Молли вышла из комнаты и прошагала по коридору в просторную гостиную с антикварными креслами. Слуга принес поднос с кофе и тарелкой сладостей. Молли жевала пирожное, размышляя о том, как скоро она отправится домой. Как Азраил решит проблему с ее паспортом? Вероятно, он обратится в посольство Великобритании от ее имени. Но тогда в посольстве захотят узнать, как она умудрилась попасть в Джалию без паспорта. Азраил не хотел бы говорить на эту тему. Ох, почему все так сложно?

Азраил надел джинсы и белую льняную рубашку, потом отпустил слуг и присоединился к Молли.

— Кофе? — вежливо спросила она, решив изображать хозяйку, а затем подняла глаза и затаила дыхание от великолепия Азраила.

— Спасибо. Я сам о себе позабочусь, — заявил он, наливая себе кофе и кладя в чашку несколько ложек сахара.

— Ты злоупотребляешь сахаром, — выпалила Молли.

— Да. Я люблю сладкое. — Он сверкнул идеально ровными белыми зубами. — У нас проблема, которую мы должны обсудить. Я хочу, чтобы ты глубоко вздохнула на случай, если тебе захочется одновременно кричать и слушать. Ты сможешь это сделать?

— Я в этом не уверена, — слабо ответила Молли, будучи под впечатлением от его улыбки.

— Просто попробуй, — настаивал Азраил. — Потому что теперь крики тебе не помогут.

Она сдвинула брови.

— Почему?

— Во-первых, я признаю, что это моя вина, — серьезно произнес Азраил. — Я поддался импульсу, но мои намерения были благими.

Молли кивнула, не понимая, о чем он говорит.

— Когда мы вышли из пещеры, я сделал заявление. Я не мог честно сказать, почему ты была со мной в крепости, потому что тогда я разоблачил бы Тахира, — объяснил он. — Я знал, возникнут подозрения, что ты моя любовница.

— Твоя любовница? — быстро спросила Молли. — Ты серьезно?

— Ведь я прятал тебя в крепости, — сухо сказал Азраил.

Молли уставилась в сверкающие темно-золотистые глаза и покраснела. Она заставила себя отвести взгляд и посмотрела на богато украшенный кофейник. Вероятно, Азраил часто привозил женщин в свою крепость. Конечно, в его жизни было много женщин. Он слишком красивый, а Джалия очень консервативная страна, поэтому он скрывал своих любовниц.

Азраил глубоко вздохнул.

— Я не хочу, чтобы тебя донимали журналисты. Это навредит твоей репутации.

Молли подняла голову и удивленно взглянула на него.

— О моей репутации было бы уместно беспокоиться, если бы я жила в викторианские времена, а не сейчас.

— Я сомневаюсь, что тебе, невинной женщине, понравится травля в прессе, — сказал Азраил. — И ты не заслужила такого унизительного опыта после того, как с тобой поступил Тахир. Когда я увидел толпу у пещеры, я хотел защитить тебя от любых неблагоприятных домыслов, и поэтому я сказал, что ты моя жена.

Наступило гробовое молчание. Напрягшись в кресле, Молли уставилась на Азраила так, словно он рассказывал анекдот, и она все ждет его окончания.

Азраил продолжал:

— В прошлом году я шесть месяцев прожил в Лондоне, заключая выгодные союзы и проводя кампанию против Хашема. Мало кто знает, что я делал в тот период. Если меня спросят, я скажу, что я женился на тебе, пока я жил в Лондоне.

Молли вытаращила на него зеленые глаза и от удивления открыла рот.

— Зачем ты это сделал? — в ужасе воскликнула она. — Что на тебя нашло?

— К сожалению, это еще не конец истории, — неохотно протянул Азраил. — Недавно я узнал, что публичное заявление о том, что мы женаты, считается в Джалии объявлением о законном браке. По словам нашего старейшего судьи, мы с тобой муж и жена.

Молли очень медленно поднялась со своего места.

— Нет. Это невозможно, — твердо сказала она.

— Извини, но такова ситуация, — мрачно возразил Азраил. — По закону мы женаты.

Молли недоверчиво посмотрела на него.

— Мы не можем быть женаты. Ты признал, что действовал необдуманно. Ты должен все исправить.

Азраил расправил широкие плечи.

— Боюсь, я не смогу этого сделать.

— Конечно, ты сможешь. — Молли повысила голос. — Ты говорил, что в Джалии твое слово — закон.

— Если бы это было так просто, Молли, — отрезал Азраил. — Но это не так. Задействовано много других факторов…

— Мне наплевать на другие факторы. Меня интересует только мое положение! — огрызнулась Молли и тряхнула головой. — Ты отменишь этот глупый брак или я тебя убью!

— Я не смогу быстро с тобой развестись. Я не имею права бросать женщину, не прожив с ней несколько месяцев.

— Ты псих из Средневековья! — заорала Молли. — Кто, кроме тебя, беспокоится о репутации женщины в наши дни?

— Я не стыжусь чести защитить тебя…

— Мне не нужна защита! — крикнула Молли. — Я сильная, независимая женщина, вполне способная постоять за себя.

— Но тебя похитили, а потом ты едва не погибла в пустыне. — Азраил усмехнулся.

— Только ты можешь меня этим упрекать!

— Я говорю об очевидном, — безразлично заметил Азраил. — За несколько дней я дважды спас тебя. Теперь я прошу тебя быть разумной.

— Со мной ты не был разумным! — Зеленые глаза Молли сверкали. — Ты пригрозил держать меня в плену, пока я не согласилась отказаться от обвинений в адрес Тахира. Но я поняла кое-что: в королевской семье Джалии одни сумасшедшие. Твой брат похищает меня, ты запираешь меня в крепости и говоришь, что мы женаты. Моего мнения даже не спросили!

— Я уверен, ты чувствуешь себя в ловушке, как и я, — вставил Азраил.

Молли побледнела и резко подняла голову. Итак, Азраил чувствует себя в ловушке, женившись на ней.

— Мы не можем пожениться без моего согласия, — пренебрежительно сказала она.

Азраил глубоко вздохнул.

— В те дни, когда писали этот закон, женщины не имели равных прав с мужчинами. К ним относились как к собственности.

— Сейчас не время шутить, Азраил, — язвительно ответила Молли и расправила тонкие плечи. Шелковая ткань платья натянулась на ее груди, привлекая внимание к ее соскам.

— Я не шучу, — тяжело выдохнул он. — К сожалению.

— Мы должны немедленно развестись! — свирепо проговорила Молли.

— Мои подданные уже празднуют по поводу того, что я женился. Что они обо мне подумают?

Молли уставилась ему в глаза.

— Меня это не волнует.

— Ты моя жена, и мои люди будут считать тебя королевой. Должны ли они платить за мою ошибку? Мою попытку защитить тебя?

Молли сердито отвернулась от него. Он назвал свою попытку защитить ее репутацию ошибкой, но она знала, что Морис назвал бы поступок Азраила благородным. Конечно, Морис старомодный человек, бывший военный, который верил, будто женщины слабый пол и им необходимо сильное мужское плечо. На самом деле дед Молли был единственным человеком, который пытался защитить ее от невзгод, пока она не познакомилась с Азраилом.

Она полагалась на деда, когда была подростком, а потом сама отстаивала собственные интересы. Короче говоря, ее потрясло то, что Азраил попытался защитить ее. Она вдруг ощутила себя хрупкой и женственной. Ей нравилось, что Азраил готов прийти ей на помощь, даже если он выбрал для этого неподходящие методы.

Яростно отмахнувшись от неуместных мыслей, Молли снова подошла к Азраилу. Ее грудь резко поднялась, когда Молли сделала вдох.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила она.

Загипнотизированный красотой ее полной груди под платьем, Азраил отошел к окну, чтобы сосредоточиться на чем-то менее отвлекающем. Он знал, чего хочет от Молли, и понимал, что не получит желаемого.

— Я хочу, чтобы ты прожила здесь несколько месяцев и вела себя как моя жена, — резко признался он. — Потом мы решим, что делать.

— Но я не могу здесь оставаться! — воскликнула Молли. — Я должна работать и оплачивать проживание деда в интернате.

— Ты можешь привезти своего дедушку в Джалию, — произнес Азраил.

Вздрогнув, Молли яростно покачала головой.

— Нет, это не сработает. В его нынешнем состоянии перемены ему противопоказаны. Ему нужны знакомые лица и привычная обстановка, иначе он вообще потеряет связь с миром, — объяснила она. — О его переезде не может быть и речи. Я его очень люблю. Его комфорт и покой для меня важнее всего.

— Я оплачу счета по его уходу, а ты будешь регулярно ездить в Лондон, чтобы навестить его, — предложил Азраил.

Молли ощетинилась.

— Я не могу изменить свою жизнь в угоду тебе!

— Но это принесет пользу многим. Твоя жизнь в Лондоне намного лучше, чем здесь? Там тебя ждет мужчина? — Азраил резко вздохнул.

— У меня никого нет, — нетерпеливо призналась Молли. — У меня есть друзья, но из-за трех работ я редко с ними виделась. Теперь двух работ я точно лишилась. Все, что здесь произошло, принесло мне только проблемы. Почему ты, черт побери, не можешь просто все вернуть, как было, и решить эту проблему?

— Ты очень неразумная женщина. Ты требуешь невозможного, а потом обвиняешь меня, если я не могу тебе помочь.

— Итак, я неразумная? — Молли приложила руку к груди. — Но ведь тебе не придется отказываться от своей привычной жизни и независимости!

— Я не желаю жертвовать своей страной, — отчаянно возразил Азраил.

— Но я не твоя собственность, поэтому ты не можешь жертвовать мной без моего согласия! — Молли быстро вздохнула, ее зеленые глаза враждебно сверкнули. — Хотя, нет. Мы находимся в самой примитивной стране мира, где женщины являются такой же мужской собственностью, как и лошадь. Так что, возможно, тебе удастся пожертвовать мной без моего согласия!

При словах «самая примитивная страна мира» в жилах Азраила забурлила кровь. По восемнадцать часов в сутки он пытался вытащить Джалию из прошлого, и в этом начинании его полностью поддерживали его подданные. Хашем установил варварские законы, которые оправдывали его страсть к беспомощным женщинам и его жестокость. У него был гарем наложниц — молодых женщин, похищенных из семей и буквально заключенных в тюрьму. Азраил был потрясен рассказами, которые слышал после того, как Хашем умер от обширного инфаркта, не дождавшись суда.

— Прекрати на меня орать, — тихо, но угрожающе потребовал Азраил.

— Я намного громче твоей лошади, да? — спросила Молли с явным удовлетворением.

— Ты моя жена, и я буду относиться к тебе с уважением. — Азраил напряженно вздохнул. — Но ты тоже должна относиться ко мне с уважением.

— Мне не за что тебя уважать, Азраил, — сказала Молли, дрожа от ярости. — Если ты женишься на женщине без ее согласия, значит, ты сможешь ее избивать, когда она посмеет тебе противоречить. Я не перестану кричать по твоему приказу!

Азраил шагнул в ее сторону и выгнул черную бровь.

— Нет? — спросил он, и его золотистые глаза стали яркими, как полированные слитки золота.

— Нет! — крикнула Молли.

Азраил подхватил ее на руки, как пушинку. Молли испуганно взвизгнула.

— Урок первый, — сказал он. — Не кричи на меня, когда я устал.

Открыв дверь спальни, он бросил Молли на кровать.

— Урок второй: не называй Джалию примитивной страной. — Когда она открыла рот, чтобы ему возразить, Азраил прижал руку к ее губам. — Молчи. Оскорбляя мою страну, ты оскорбляешь меня. Прекрати это делать.

Молли не могла двигаться, потому что он встал на колени по обе стороны от ее ног и прижал ее руки ладонями к кровати.

— Я вполне могу быть примитивным человеком, потому что мне приходилось делать много примитивных вещей в жизни, но я никогда не стану относиться к женщине как к собственности или причинять ей физическую боль. И ты знаешь, что сейчас я не причиняю тебе вреда, — проворчал он, выражение его красивого лица стало угрожающим.

Молли прерывисто вздохнула.

— Я больше не буду оскорблять твою страну, — тихо сказала она.

— Спасибо. — Азраил отпустил ее и вскочил с кровати. Молли заметила, что он сильно возбудился, и густо покраснела.

Она наблюдала, как он прислоняется к каменной стене у окна, словно пантера, лежащая на солнце. Он был невероятно сексуальным.

— Надо что-то делать с твоими криками. Есть способы лучше себя контролировать, — благосклонно сказал Азраил.

— Я могу давать тебе пощечины, — ответила Молли.

— Ты моя жена…

— Прекрати говорить об этом!

— Зачем отрицать правду? — пробормотал Азраил, пристально глядя на Молли, чьи красивые волосы сияли от солнечного света, как полированная медь. — Неужели ты действительно сможешь меня ударить в порыве гнева?

Молли пожала плечами и поджала губы.

— Возможно, нет. Я не жестокий человек, но ты меня бесишь.

— Я пытаюсь быть разумным, — признался Азраил, не сводя с нее глаз.

— У тебя своеобразная разумность, — задумчиво произнесла Молли, уставившись на его красиво очерченные губы.

— Воспринимай роль моей жены как работу. Я тебе заплачу, — мягко сказал Азраил. — Я сделаю все, чтобы тебе захотелось остаться здесь на несколько месяцев.

Молли была загипнотизирована его движениями и низким шелковистым голосом. Он предлагал ей роль жены, за которую она будет получать зарплату. И он решит все ее проблемы в Лондоне.

— Я не знаю, — пробормотала она в замешательстве, когда Азраил подошел к кровати и присел на ее краю в пределах досягаемости Молли.

— Ты можешь мне доверять, — проговорил Азраил. — Я выполню свою часть сделки.

Она сдвинула брови.

— Содержание Мориса в интернате обходится мне очень дорого. Но он счастлив в Уинтервуде. Я продала ювелирные украшения своей матери, чтобы оплатить дополнительные сборы, но у меня остались средства на оплату счета за следующий месяц.

— Я возьму оплату на себя, — промурлыкал Азраил, отводя кудряшку от ее нежной, покрасневшей щеки. — Для меня большая честь помочь тебе заботиться о твоем единственном родственнике. Жаль, что тебе пришлось продавать украшения своей матери.

— Это было кольцо и брошь, которые принадлежали моей бабушке, — неуверенно сказала Молли.

От прикосновения Азраила ей захотелось погладить его по щеке, но она боялась поощрять их опасную близость. Ее грудь внезапно отяжелела, а соски напряглись. Молли прерывисто вздохнула под напором ощущений.

— У меня есть изумруды, их цвет в точности как у твоих глаз, — ласково сказал Азраил. — Они тебе очень подойдут.

— О, ради всего святого, Азраил! — Молли беспомощно вздохнула, запрещая себе к нему притрагиваться. — Я никогда не носила драгоценностей.

Обхватив за талию, он усадил Молли себе на колени.

— Открой рот, — выдохнул он и запустил пальцы руки в ее волосы, заставляя Молли положить голову ему на руку.

Он прикусил ее нижнюю губу и потянул вниз. Молли захныкала. Она разомкнула губы, и он, глубоко вздохнув, скользнул языком ей в рот. Он страстно целовал ее, одновременно лаская пальцами ее между ног. Молли инстинктивно раздвинула ноги шире.

В какой-то момент она закричала, когда ее тело вышло из-под контроля, и на нее нахлынул поток ощущений. Азраил уложил обмякшую Молли на подушки и с удовлетворением улыбнулся, глядя в ее удивленное лицо.

— Вместо того чтобы спорить, нам следовало лечь в постель, — убедительно пробормотал он. — Так было бы намного приятнее.

— Но не разумно, — прошептала она, у нее кружилась голова. — Мы не женаты по-настоящему.

Азраил ничего не ответил. Он знал, чего хочет. Поэтому он выждет время. Он будет бороться за то, что хочет. Их брак станет настоящим в полном смысле этого слова, потому что меньшее его не удовлетворит.

Изначально он чувствовал себя в ловушке. Азраил всегда любил планировать крупные события, но Молли ворвалась в его жизнь, как песчаная буря, которую он счел очень волнующей. Молли умела быть страстной, обладала бурным темпераментом и острым умом. Молли не боялась Азраила, не преклонялась перед ним и не желала льстить ему. Она относилась к нему как к равному, а это, по мнению Азраила, была очень ценная черта для женщины. Он всегда чувствовал себя одиноким, даже когда служил в армии. Но с Молли он забыл об одиночестве. С какой же стати ему расставаться с женщиной, которая идеально подходит ему в жены?

В дверь постучали, и Азраил нахмурился, а потом устало вздохнул. Если он не выспится, то станет похож на зомби.

— Ты полетишь в Лондон, где уладишь свои дела и соберешь вещи, — спокойно предложил он. — Купи там свадебное платье.

— Свадебное платье? — удивленно переспросила Молли.

— Мы должны устроить надлежащую свадьбу, чтобы угодить людям. — Азраил открыл дверь и увидел Бутруса, который смотрел на него с извиняющимся выражением лица.

— Приехал принц Фируз.

Азраил поджал губы.

— Я спущусь к нему через несколько минут.

Молли неуверенно встала с кровати.

— Надлежащая свадьба? — спросила она.

— Ее ждут от нас, — признался Азраил и снял рубашку, обнажая мускулистый торс.

Смутившись, Молли подошла к окну и повернулась к нему спиной, слушая, как он открывает двери шкафа.

— Я вряд ли сумею угодить твоим подданным. Я обычная девушка.

— Ты необыкновенная. Вспомни, как ты заботишься о своем дедушке. Вспомни, как ты выдержала все, что здесь произошло. Ты криклива, но у тебя доброе сердце, ты смелая и умеешь сочувствовать, — убедительно ответил Азраил.

Молли улыбнулась, повернулась и увидела, что он надел белую тунику и золотой плащ и покрыл голову.

— Я постараюсь сыграть роль твоей жены, — тихо сказала она. — Но большего я обещать не смогу.

Его темно-золотистые глаза сверкнули, когда он посмотрел на ее улыбающееся лицо.

— Достаточно того, что ты согласилась попробовать.

Глава 7

— Мне просто не верится, что вы женитесь, — пробормотала подруга Молли, Яна, качая темноволосой головой и кладя себе на колени своего новорожденного сына, Робби. — Расскажи мне все.

Прошла неделя с тех пор, как Молли улетела из Джалии по дипломатическому паспорту гражданки Джалии. Эта неделя была очень суматошной. Молли оплатила оставшиеся счета, собрала свои немногочисленные вещи и ежедневно навещала деда, который, к сожалению, не узнавал ее, но постоянно говорил о том, что она ему кого-то напоминает. В промежутках между этим Молли покупала вещи и тратила больше денег, чем когда-либо раньше, расплачиваясь кучей банковских карт, которые дал ей Азраил. Она купила себе летний гардероб, более подходящий для климата Джалии, а также свадебный наряд.

— Когда я прочитала о твоей свадьбе в газете, я решила, что ты с ним познакомилась, пока давала уроки английского языка в том иностранном посольстве. Но ты ни о чем мне не говорила! — пожаловалась Яна. — Ты даже не сказала, что собираешься поехать в ту страну.

— Такая возможность у меня появилась неожиданно, — усмехнулась Молли.

— Полагаю, ты просто не верила, что он на тебе женится, и не хотела опережать события. Он очень красивый парень, — с завистью произнесла Яна. — Мне понятно, почему ты его скрывала.

— Все произошло очень быстро, — сказала Молли. — Я до сих пор не верю, что мы с ним поженимся.

— В моей гостиной тебя ждут три телохранителя, поэтому тебе сбежать со свадьбы не удастся. — Яна рассмеялась. — Азраил либо боится, что ты сбежишь, либо очень заботится о твоей безопасности! Я надеюсь, ты понимаешь, я ни слова не сказала журналистам, которые ко мне приходили. Ты работала у меня неполный рабочий день. Когда меня спросили о твоей семье, я ответила, что твои родители уже умерли.

— Спасибо, но ты не должна волноваться, — печально ответила Молли. — Кто-то узнал меня на фотографиях, сделанных в аэропорту, и позвонил в газету, чтобы сказать, что я работала уборщицей в ночную смену. Я не была готова к тому, что меня станут фотографировать, поэтому выглядела неопрятной.

— Нет. Ты выглядела удивленной тем, что тебя решили сфотографировать! — Яна хихикнула. — Молли, ты станешь королевой, поэтому журналистам интересно твое происхождение.

— Будем надеяться, что они не откопают родственников моей мачехи, которые назовут меня дьявольским отродьем. — Молли простонала, радуясь тому, что телохранители Азраила удерживали от нее прессу на безопасном расстоянии.

— Их привлекает история о Золушке, — заметила Яна, качая головой. — Но я бы не смогла до конца жизни жить в чужой стране. Судя по всему, Джалия довольно отсталая страна.

— Она сейчас быстро меняется к лучшему, — без колебаний ответила Молли.

— Женщины, которых я видела на фотографиях, одеты в платья длиной до лодыжки, — в ярости произнесла Яна.

— Только потому, что бывший диктатор навязал женщинам такой дресс-код. Теперь женщины могут легко купить себе современную одежду в магазинах. Еще придется расширять сеть розничной торговли, — сказала Молли.

— Ты говоришь как политик, — в ужасе прошептала Яна.

— Нет, дело не в этом. Азраил попросил одного из дипломатов составить для меня обзор тех фактов, которые я должна знать о Джалии, и теперь моя голова жужжит от этой информации, — печально произнесла Молли.

— Ты читаешь обзоры за неделю до вашей свадьбы? Кто этот парень, если он так на тебя влияет?

— Он просто пытался мне помочь. — Молли удивилась тому, что охотно оправдывает Азраила. — Если меня станут спрашивать, я не хочу показаться невеждой.

Молли говорила искренне. Она чувствовала, какую ответственность на себя взваливает, становясь женой Азраила. Она не желала выставлять себя в дурном свете и смущать Азраила. Проведя во дворце три дня накануне отъезда в Лондон, она сполна узнала, какую ответственность ежедневно несет на плечах ее муж.

Он не вернулся в спальню, в которой она ночевала, хотя это была его спальня. Бутрус случайно упомянул, что Азраил часто работает допоздна и спит на диване в своем кабинете. Принц Фируз — отец Тахира — общался с Азраилом до часу ночи. Поэтому Молли почти не видела Азраила. Она спала одна, и ее это устраивало. Секс только усложнил бы их отношения, сделал бы их более личными. А ведь они просто заключили практичное соглашение, чтобы избавить Азраила от проблем. Кроме того, он платил ей за услуги, а в такой ситуации она вряд ли могла спать с мужчиной и по-прежнему уважать себя.

Смущаясь, Яна протянула ей приложение к воскресной газете.

— Я не знаю, видела ли ты эту статью. Она об Азраиле и Джалии.

— Нет, я ее не видела. Я прочту ее, когда вернусь в отель. — Молли положила журнал в свою новую большую кожаную сумку.

— Она не очень приятная. Я имею в виду статью. — Яне было неловко. — Пожалуйста, не обижайся на меня за то, что я отдала его тебе.

— Конечно нет. — Однако предупреждение Яны заставило Молли открыть журнал до того, как лимузин повез ее обратно в отель.

Увидев свою фотографию, сделанную по возвращении из Джалии, на которой Молли была взъерошенной и уставшей, она простонала. Она была без макияжа, на ней были удобные джинсы и свитер. Хмурясь, Молли пару минут сравнивала себя и брюнетку на соседнем фото.

Брюнетка — принцесса Назира из Кварейна, племянница князя Фируза, была невестой Азраила. У Назиры были великолепные глаза и роскошные, блестящие черные волосы. Мало того что она была просто красавицей, так она еще получила диплом в области политики, учась в Сорбонне, знала минимум пять иностранных языков и занималась детской благотворительностью в Кварейне. Контраст между Молли и Назирой, имеющей безупречную родословную, был поразительным. В статье говорилось, что выбор короля Азраила, который предпочел англичанку, был одновременно спорным и удивительным. Молли побледнела и пожевала нижнюю губу, задаваясь вопросом, почему Азраил никогда не упоминал Назиру.

Зачем во дворец приезжал принц Фируз? Вероятно, он приезжал от имени своей племянницы, чтобы потребовать от Азраила объяснения относительно его внезапной женитьбы на иностранке. Но почему Азраил не сдерживал желания рядом с Молли? Она покраснела, понимая, что у нее нет ответа на этот вопрос.

В тот день, когда Молли старалась обуздать разыгравшиеся эмоции, Азраил тоже не находил себе места. Британская пресса провела тщательное расследование скромного прошлого его невесты, и это стало неприятным сюрпризом.

После того как Молли рассказала ему о своем больном дедушке, живущем в интернате, Азраил чрезвычайно удивился, узнав, что дед Молли по материнской линии умер задолго до ее рождения, а дед по отцовской линии умер очень давно. Он приказал Бутрусу проверить информацию, и тот подтвердил, что она верна.

У Молли не было дедушки, а это, несомненно, означало только одно — она солгала Азраилу. Он перевел на ее банковский счет сравнительно небольшую сумму, чтобы она оплатила пребывание своего деда в интернате. Но если дедушки не существовало, то Молли просто играла на сочувствии Азраила. Его впечатлило, что она готова пойти на жертвы ради ухода за пожилым родственником, и у него не возникло подозрений, когда она настаивала, что будет иметь дело с интернатом лично.

Азраил рассердился. Когда он стал таким наивным и доверчивым? Сексуальные связи с женщинами научили его тому, что его богатство для женщин важнее его внешности или характера. И чем дороже его подарки, тем сильнее они стремятся ему угодить.

По существу, Молли ничем не отличалась от этих алчных женщин. Думая об этом, он испытывал отвращение. Очевидно, она решила обогатиться за счет своего брака, а о несуществующем дедушке в интернате она рассказала, чтобы произвести на Азраила впечатление и потребовать от него денег. С его точки зрения, это была смехотворно маленькая сумма, но для Молли она была очень крупной. Азраил разочаровался в Молли. Он был в ярости, что она лгала ему ради своего обогащения.

Странно, что он ожидал, будто она идеальная женщина. В этом мире нет идеальных людей. Молли обманула его, и он не мог избавиться от горького чувства отвращения. Разве он может жениться на такой беспринципной женщине? Однако выбора у него нет.

Ранним вечером Молли вернулась в здание, которое Бутрус старательно называл дворцом, а Азраил — крепостью. Она ухмыльнулась, вспоминая об этом. Азраил был категоричнее своего пожилого помощника, и ей нравилась его прямолинейность. Он не позвонил ей до ее отъезда из Лондона, и она немного разочаровалась оттого, что не услышала его голос. Она предположила, что Азраил слишком занят. Молли чувствовала себя довольно странно, потому что жаждала поскорее увидеться с Азраилом. От перспективы встречи с ним у нее чаще забилось сердце и засосало под ложечкой. Поздоровавшись с персоналом, она быстро поднялась по лестнице в королевское крыло.

— Где Азраил? — спросила она Бутруса, поняв, что Азраил ее не ждет.

Бутрус заставил себя улыбнуться.

— Король у себя в кабинете, ваше величество.

— Зовите меня по имени, Бутрус, — сказала она. — Не надо официоза за закрытыми дверями.

Бутрус кивнул, а Молли провела влажными ладонями по очень дорогому зеленому платью, купленному в Лондоне. Во время встречи с Азраилом она хотела выглядеть великолепно.

Азраил поднял глаза от ноутбука, когда Молли вошла в его кабинет, даже не постучав в дверь. Он подумал, что следует потребовать от нее стучаться в будущем, и сурово оглядел ее с головы до ног. Она выглядела очень эффектно. Стройная фигура, потрясающие ноги, облегающее платье, туфли на высоких каблуках. Он возбудился, когда уставился в ее ярко-зеленые глаза, сверкающие теплом и радостью.

Молли просияла, как только увидела Азраила. Она напомнила себе, что он не удосужился встретить ее, однако так и не смогла обуздать радость.

— Я вижу, ты занят, как обычно, — беспечно сказала она. — Но ты бы мог встретить меня.

— А следовало? — неторопливо спросил он тоном, какого она не слышала от него раньше.

— Да, ты должен был это сделать, — просто ответила Молли. — Ты проявил неуважение, и я уверена, персонал считает твое поведение странноватым.

— Мой персонал не осуждает меня, и я не проявлял неуважения, — страстно ответил Азраил.

— Очевидно, ты не в настроении, — откровенно заметила Молли. — А я не умею общаться с капризными людьми. Меня учили, что нельзя портить другим настроение.

— Меня тоже, — выдавил Азраил, борясь с сильным желанием схватить ее за плечи и спросить, как она может улыбаться и обижаться, если лгала ему с тех пор, как они познакомились.

— Ну, в твоем случае это не сработало, — нерешительно пробормотала Молли, не желая проводить с ним ночь накануне свадьбы. — Я пойду наверх, а ты работай…

Азраил вперился взглядом в ее смущенное лицо.

— Ты солгала мне! — резко бросил он ей, не скрывая ярости.

Молли нахмурилась.

— Я никогда тебе не лгала.

— У тебя нет деда в интернате! Он не существует. Ты его придумала!

Молли в ужасе смотрела на его худое, мрачное и злобное лицо, думая, что Азраил не в себе. Она ни разу не видела его сердитым, поэтому сильно разволновалась. Из чувства самосохранения она открыла дверь и направилась к лестнице.

— Вернись! — заорал Азраил.

Молли испугалась. Он всегда был вежливым и дисциплинированным. Будучи сбитой с толку нехарактерным для него поведением, Молли побежала по лестнице так быстро, словно за ней гнался дьявол.

— Я принесу кофе в салон, ваше величество, — сказала Хайфа, когда Молли добралась до верхней площадки лестницы.

— Не сейчас, спасибо, — тихо ответила Молли, слыша, как Азраил топает за ней следом.

Она услышала, как он отдает резкие приказы экономке. Молли рванула в комнату, из которой можно было выйти в очаровательный сад на крыше. Она поспешно захлопнула балконные двери.

— Ты немедленно объяснишься! — сердито начал Азраил, стоя в дверном проеме как скала.

— Что мне сказать, если я не понимаю, о чем ты говоришь?

— Ты отлично меня понимаешь! — Его глаза угрожающе сверкали. — Твое прошлое тщательно изучили. Выяснились некоторые факты о твоей генеалогии. У тебя нет деда.

— Морис болен, но он жив! — удивленно парировала Молли.

— Оба твоих деда мертвы. Первый умер до твоего рождения, второй — когда ты была ребенком, — мрачно произнес Азраил. — Ты мне солгала!

— Нет, я ни разу тебе не лгала! И зачем мне тебе лгать?

— Чтобы вызвать у меня сочувствие и развести меня на деньги, — с отвращением произнес Азраил. — Тебе должно быть стыдно.

— Нет, это тебе должно быть стыдно за твою отвратительную подозрительность! — в ярости крикнула Молли. — Мне не нужны твои жалкие деньги, и я не просила тебя давать их мне! Как ты смеешь называть меня охотницей за деньгами?

— Я тебя так не называл, — ответил Азраил, немного успокоившись.

Молли посмотрела на него с презрением.

— Я умею читать между строк, Азраил. Я неглупа. Интересно, в чем еще ты меня подозреваешь? Кстати, у тебя тоже немало секретов от меня, — упрекнула она. — Почему ты не сказал мне о Назире?

— Ты вряд ли захотела бы о ней знать, — удивленно ответил он.

Молли уперлась маленькой рукой в его мускулистую грудь.

— Дай мне пройти!

— Зачем? Куда ты идешь?

— Не твое дело.

— Ты моя жена, — спокойно напомнил ей Азраил.

— Тебе надо многое узнать о женщинах, — приторно-сладким голосом ответила Молли, когда оттолкнула Азраила и прошла в спальню. — Но ты не будешь узнавать это от меня…

— Что это значит? — тихо спросил Азраил, шагая за ней следом.

— Женщина, которую ты назвал охотницей за твоими деньгами, не станет твоей женой! Джалия и ее чокнутый король меня доконали.

— Я не чокнутый. — Азраил чеканил каждое слово.

— Но и не самый умный, — дерзко сказала Молли. — Твои телохранители ежедневно сопровождали меня в интернат, где я навещала своего несуществующего деда. Тебе не приходило в голову приказать им все выяснить? Нет, не приходило.

Азраилу стало совестно, потому что Молли была права. Он гордился своей выдержкой и логикой, но и первое, и второе почему-то подвели его, когда он больше всего в них нуждался. Убежденность в том, что Молли солгала ему и одурачила его, затуманила его разум.

— Объясни, как твой дед может быть одновременно жив и мертв, — властно потребовал Азраил.

— И не собираюсь. Я уезжаю. Только соберу вещи. Хотя это не мои вещи, ты купил их мне на свои деньги.

— Прекрати! — заорал Азраил. — Ты меня не оставишь!

Она уставилась на него зелеными глазами.

— Как бы не так. — Она взяла сумочку и направилась к двери.

— Ты моя жена.

— Ты назвал меня лживой охотницей за деньгами. Я не стану жить с мужчиной, который так обо мне думает! — в ярости ответила Молли.

— Я не позволю тебе уйти от меня. Ты уже моя жена.

— Я стала ею, не давая своего согласия, помнишь? — настаивала Молли.

Азраил грубо выругался по-английски и подхватил Молли на руки.

— Мне все равно. Ты от меня не уйдешь, — упрямо повторил он, не обращая внимания на ее борьбу. Он уложил ее на кровать. — Теперь это твой дом.

— Ты не можешь держать меня здесь против моей воли! — с вызовом бросила ему Молли. — Я буду орать на весь дом! Я буду сбегать! Я превращу твою жизнь в кошмар!

— Объяснись по поводу своего деда, — продолжал Азраил.

— Думай, что хочешь, — огрызнулась Молли. — Ты уже сделал выводы.

— Мой прошлый опыт с женщинами сделал меня недоверчивым и циничным.

Молли закрыла глаза, в ярости думая о бывших любовницах Азраила. Это была совершенно необоснованная реакция, но Молли считала, что Азраил принадлежит только ей, и телом, и душой.

— Говори, — потребовал Азраил.

— Моя бабушка, овдовев, вышла замуж за Мориса Девлина, когда моя мать была ребенком. Отец моей матери умер до ее рождения. Морис всегда был моим дедом, и я редко вспоминаю о том, что он мне неродной, — честно призналась она. — Он вырастил мою мать, как родную дочь. Когда она умерла, он относился ко мне как к внучке, и я всегда считала его своим кровным родственником.

— Спасибо. Это прояснило ситуацию, — горделиво сказал Азраил, разрываясь между облегчением по поводу того, что его худшие предположения оказались беспочвенными, и возмущением по поводу того, что он так легко лишился хладнокровия.

Молли видела, как на его лице одна эмоция сменяет другую.

— Прости. Я ошибся, — резко произнес Азраил. — Я оскорбил тебя.

Молли поразилась тому, что он превозмог гордость и сумел извиниться.

— Я все еще злюсь, — призналась она. Азраил кивнул и уставился на нее темно-золотистыми глазами.

— Я вышел из себя.

— Так со всеми бывает, — парировала она, борясь с непреодолимым желанием обнять его. — Но мне не забыть того, что ты так охотно поверил в мои худшие намерения.

Слегка запаниковав, Азраил лег на краю кровати и пальцами коснулся щеки Молли, а потом провел по ее губам большим пальцем.

— Мне нравится твое платье, — произнес он так безрассудно, что вздрогнул от удивления. Но ощущение мягкой, теплой кожи Молли не давало ему сосредоточиться. — Ты в нем потрясающе выглядишь.

Молли испуганно вздохнула, стараясь сохранять хладнокровие, но это было нелегко.

— В следующий раз мы поедем в Лондон вместе и навестим твоего дедушку, — заявил Азраил.

Умиротворенная его намерениями, Молли встала на колени на кровати, загипнотизированная его взглядом.

— Я по-прежнему в ярости, — осторожно предупредила она его. Она почувствовала запах его тела, и у нее перехватило дыхание.

— Конечно. — Азраил наклонил голову и припал к ее мягким розовым губам в поцелуе, который счел лучшим ответом.

Глава 8

Азраил поцеловал Молли, и она не стала задаваться вопросом, правильно ли делает, уступая ему. Она забыла о том, как собиралась объяснить ему, почему интимная близость между ними — плохая идея.

Он мастерски целовался. Хотя, возможно, она просто очень хотела, чтобы он ее поцеловал. Ее переполняли дурманящие ощущения. Подняв руки, она стянула с его головы платок и запустила пальцы в его пышные черные волосы. Он сбросил свой плащ и начал расстегивать тунику, продолжая страстно целовать Молли в губы. Их языки переплетались, а дыхание смешивалось. Чем дольше Азраил ее целовал, тем большее желание испытывала Молли. Ее соски напряглись, а грудь отяжелела; Молли выгнула спину, стараясь избавиться от растущего напряжения.

Азраил потянул вниз молнию ее платья, а потом попытался спустить рукава с плеч Молли, но ткань рукавов просто растянулась. Молли расхохоталась, толкнула Азраила на кровать и спустила платье до пояса.

— Я не справился с платьем, — весело произнес Азраил. — Теперь ты сочтешь меня неумехой.

Молли обняла ладонями его худое загорелое лицо и затаила дыхание, глядя на его улыбку.

— Тебе не надо щеголять передо мной своим мастерством, — искренне сказала она.

Он смотрел на нее сверху вниз. Она отвела черные волосы от его лица. Он уставился на ее покрасневшие губы, а потом на полную, округлую грудь, покрытую веснушками. Восхищаясь тем, что видит, он резко вздохнул.

— Мне нравится твоя грудь, — хрипло произнес он и ловко расстегнул ее бюстгальтер. Он погладил пальцами ее напряженный розовый сосок и обхватил руками ее полные и упругие груди. — Ты прекрасна.

И впервые в жизни Молли почувствовала себя прекрасной. Азраил смотрел на нее с удовлетворением, словно на богиню, а не на обычную женщину. Он обхватил губами ее сосок, обвел его языком, а потом слегка прикусил. Молли разомкнула губы в беззвучном стоне удовольствия и выгнула спину.

— Сними тунику, — прошептала она.

Отстранившись от Молли, он стянул свою тунику через голову. Она наконец увидела его мускулистый торс. Молли знала, что у него великолепная фигура, но она все равно поразила ее. Соскочив с кровати, он разделся до конца, а потом наклонился и стянул с Молли платье, туфли и трусики.

— Не торопись, — густо покраснев, предупредила его Молли. — Я не делала этого раньше, помнишь?

— Ты не можешь обвинять меня за энтузиазм, дорогая, — игриво сказал Азраил. — Но я не буду торопиться.

— Спасибо, — произнесла она прерывистым тоном и забралась под простыню. — Извини, но я стыдлива от природы. Ты, наверное, не был стыдливым.

— Никогда не думал об этом, — признался Азраил. — Меня наказали бы, если бы я был робким или невежливым или не сделал то, что должен был сделать.

— Тебя наказывали? — Ошеломленная Молли наклонилась над ним и уставилась на него.

— Фируз был очень строгим отчимом. Меня часто били, — произнес Азраил. Похоже, он смирился с тем, как к нему относились в детстве.

— Какой кошмар! — в ужасе воскликнула Молли.

— Я выжил. Я перенесу любое жестокое обращение, — с гордостью возразил Азраил. — Меня воспитывали стойким человеком.

— Ты бы относился так к собственным детям?

— Нет, конечно нет! — Азраил недоверчиво смотрел на нее. — Фируз настоящий тиран. Я терпел его наказания ради своей матери. Она бы пострадала, если бы я бросил ему вызов или восстал против него. Моих детей никогда не будут бить, — поклялся он.

Глаза Молли саднило от слез, она поцеловала обнаженное, загорелое плечо Азраила.

— У тебя было жуткое детство.

— Оно в прошлом, — мягко напомнил ей Азраил. — Я стараюсь его не вспоминать.

— Это один из способов принять его, — пробормотала Молли.

— Я обязан быть сильным, — сверкая глазами, заметил Азраил и уставился на ее встревоженное лицо. — Почему это тебя расстраивает?

— О, просто так, — поспешно ответила Молли.

Он погладил рукой ее округлое бедро и пышную грудь.

— Ты очень добрая, — хрипло проговорил он, опустился на нее и жадно поцеловал в губы.

Из головы Молли вылетели все мысли. Она никогда не испытывала ничего похожего на эти восхитительные чувственные ощущения. Азраил гладил и целовал грудь Молли и посасывал ее соски; опустив руку, он стал ласкать ее между ног. Вцепившись пальцами в простыню, она закричала и стиснула зубы, а потом выгнула спину под напором растущего удовольствия.

— Скажи, если тебе будет больно, — хрипло сказал Азраил, опускаясь на нее и раздвигая ей ноги.

Почувствовав, как он решительно входит в нее, она округлила глаза от незнакомого ощущения. Азраил невольно простонал от удовольствия, в его сверкающих темно-золотистых глазах читалось откровенное желание. Он неторопливо и плавно входил в нее, откровенно наслаждаясь ее телом. Он запрещал себе торопиться, чтобы не сделать Молли больно.

Запрокинув голову, Молли закрыла глаза, стараясь сдержать нарастающее удовольствие. Она с трудом дышала, паря на жарких волнах ощущений. И внезапно она снова оказалась на вершине блаженства, ее тело вышло из-под контроля, а в ее мир ворвался экстаз.

Позже, лежа в объятиях Азраила, Молли почувствовала, как она плывет по волнам невыразимой удовлетворенности, которую не знала прежде.

— Это было удивительно. Я хочу оставить тебя, — решительно заявил Азраил.

— Как это? — неуверенно пробормотала она.

— Я не хочу разводиться с тобой через несколько месяцев. Я хочу оставить тебя, — спокойно сказал Азраил, словно это было нечто само собой разумеющееся.

Он говорил так, словно она была домашним животным или имуществом. Молли опешила.

— Мы это не обсуждали, — нерешительно напомнила она.

— Нечего обсуждать, — объявил Азраил и сел. Он был настолько красивым, что у нее перехватило дыхание. — Мы оба так увлеклись, что не предохранялись.

Она широко раскрыла глаза и села, закрываясь простыней.

— Предохранение? — тупо переспросила она.

— Я забылся, — правдиво сказал он. — Прости.

— Это было небезопасно. Я не пила противозачаточные таблетки после того, как Тахир похитил меня, потому что не взяла их с собой. Я планировала начать принимать их снова в конце месяца.

— Теперь ты можешь забеременеть, дорогая, — спокойно сказал Азраил. — Я потерял голову.

— Но я не хочу беременеть! — возразила Молли, удивляясь тому, что через несколько минут блаженства ее ослепила реальность. — Слишком рано. Я не готова к материнству.

Азраил нахмурился и встал с кровати.

— Не суетись. Ты моя жена! Ты вполне можешь родить от меня ребенка.

Молли закатила глаза.

— На Западе такие вопросы решаются иначе. Мужчина и женщина планируют рождение детей вместе.

Азраил напрягся, его глаза сверкнули.

— Если ты так не хочешь беременеть от меня, то тебе следовало подумать об этом заранее. Я забыл о предохранении, но и ты о нем не вспомнила.

Молли стиснула зубы, потому что не хотела прямо сейчас признавать его правоту. Она не привыкла думать о риске беременности, потому что Азраил был ее первым любовником. Он так отреагировал, словно шанс родить от него ребенка был прекрасной возможностью, от которой не отказалась бы ни одна нормальная женщина. Он явно обиделся на нее, потому что мрачно поджимал губы и хмурился.

Азраил очень удивился тому, как Молли отреагировала на свою потенциальную беременность. Только после того, как он осознал, что забыл надеть презерватив, он понял, как хочет, чтобы Молли родила от него ребенка. В конце концов, Тахир был его единственным родственником, и на душе Азраила потеплело от перспективы иметь полноценную семью с детьми.

По иронии судьбы он представлял Молли доброй и любящей матерью. Его собственная мать была очень холодной и сдержанной и не была с ним любящей и заботливой. Его мимолетное, идеалистическое видение счастливой семьи с Молли исчезло после ее категоричного отказа становиться матерью, который он счел бесчувственным.

— В следующий раз я буду очень осторожен, — холодно произнес Азраил. — Ты сама решишь, когда наступит тот волшебный день, когда мы с тобой обсудим то, что естественно для большинства людей!

Молли молчаливо поджала губы. Джалия не самая прогрессивная страна. Именно поэтому Азраил убежден, что, как его жена, она обязана беспрекословно рожать от него детей.

— А теперь я должен уйти. Мы встретимся на свадьбе завтра, — сердито сообщил Азраил. — Скоро придут служанки, чтобы подготовить тебя к свадьбе.

Молли смутилась, осознав, что влюбляется в Азраила. У нее сжалось сердце, когда она увидела, как он сильно обиделся на нее. Он считал себя отвергнутым из-за ее отказа рожать детей. Но она не желала так быстро ему уступать. Азраил должен понимать, что такие сложные вопросы они должны решать сообща. Он заявил, что хочет ее оставить. Она сдержала смех, потому что Азраил определенно неправильно истолковал бы ее реакцию.

Ей хотелось сказать ему, что она не отказывается быть матерью. Но ребенок должен быть запланированным. Кроме того, она должна быть уверена, что их брак долговечен, прежде чем зачинать ребенка.

К сожалению, когда Молли согласилась выйти замуж за Азраила в обмен на оплату счетов за пребывание ее дедушки в интернате, они не говорили об очевидных вещах. Хотя Молли все и всегда планировала заранее, она не знала, что ее ждет в будущем с Азраилом. Они не обсуждали секс, деньги, контрацепцию, развод или любые другие осложнения и размолвки. А теперь подобные дискуссии и откровенный обмен мнениями может только обидеть их.

Молли считала, что слишком рано принимать глобальные решения. И она не доверяла своей растущей привязанности к Азраилу. Она знала, что он гораздо податливее, чем хочет казаться. Любит ли он ее? Или ему просто нравится удивительный секс с ней? Возможно, его интересует только физическое удовольствие. А возможно, Молли слишком подозрительна и цинична.

Глава 9

— Захра! — Вечером следующего дня Молли просияла, увидев знакомое лицо. Молодая девушка из Джалии была ее первой ученицей в посольстве Джалии в Лондоне. Дочь высокопоставленного дипломата, Захра была в таком восторге от уроков Молли, что перед отъездом из Лондона попросила Молли преподавать английский язык Тахиру.

— Ваш муж считает, что я вам пригожусь, — сказала Молли стройная брюнетка. — Я могу быть вашим переводчиком и объяснять вам смысл свадебных ритуалов.

Молли озадаченно на нее посмотрела:

— Ритуалы?

— Вы первая невеста, которая выйдет замуж за короля Джалии в этом веке! — ответила Захра с довольным видом. — Мы поедем в пустыню. Нам было бы намного проще все сделать здесь, но наши племена строго придерживаются традиций.

— Как хорошо, что вы будете рядом со мной, — прошептала Молли, очень обрадовавшись поддержке Захры, потому что без переводчика она не смогла бы понять, что и зачем происходит.

— Для меня и моей семьи большая честь, что мне доверили такую роль. Моя мать очень довольна и гордится мной, — с грустным смехом призналась Захра. — Вероятно, мои родители надеются, что, пока я рядом с вами, я встречу достойных мужчин. Но я должна вам сказать, что большинство из них для меня слишком старые. Очень много молодых мужчин погибло в борьбе с Хашемом и его войсками.

— Как грустно, — произнесла Молли.

— Но самый главный молодой мужчина выжил. Мы почитаем нашего короля за его храбрость и мудрость.

— Он особенный, — безвольно отозвалась Молли, покраснела и увидела понимающую улыбку Захры.

— Да. Король единственный человек в Джалии, который может объединить все племена. С ним не сравнится принц Фируз. — Захра скривилась. — Он ужасен, но мы не хотим ссориться с нашим ближайшим соседом. Кроме того, он спас нашего короля от Хашема, когда он был маленьким.

— Да, — согласилась Молли, думая, что Азраил заплатил очень высокую цену за эту защиту. Она села во внедорожник с кондиционером. Багаж укладывали в две машины позади внедорожника.

— Но принца Фируза не будет на вашей свадьбе, потому что вы поженитесь и по христианскому обряду. У него очень строгие взгляды, — сказала Захра и поморщилась. — Я не должна сплетничать. Моему отцу будет стыдно за меня.

— Тогда Азраилу тоже будет стыдно за меня, — усмехнулась Молли. — Мне надо знать, что происходит в стране.

На автомобиле они подъехали к плоской равнине, где их ожидал вертолет. Когда вертолет взлетел, Молли выглянула в иллюминатор и впервые заметила большую строительную площадку.

— Новые офисы и кухни, — сообщила ей Захра, но вскоре обе женщины умолкли из-за шума во время полета.

Они приземлились перед длинной вереницей черных палаток и были буквально осаждены толпой воющих женщин. Захра объяснила Молли, что воем женщины приветствуют невесту. Захра прогнала женщин, которые хотели, чтобы Молли купалась в медной ванне, закрытой льняными простынями.

— Я останусь у входа и прослежу, чтобы никто не входил, — протянула Захра, из вежливости поворачиваясь спиной к Молли, которая сбросила одежду и с большим трудом забралась в глубокую ванну с ароматной водой. — Я объяснила им, что в вашей культуре принято купаться в одиночестве.

Уже помывшись во дворце, Молли только слегка ополоснулась и вытерлась полотенцем. Свадебное платье и нижнее белье ждали ее в соседней палатке, и Молли быстро надела его.

— Красивое платье, — вздохнула Захра, с восхищением разглядывая длинные кружевные рукава и приталенный силуэт элегантного платья, выбранного Молли. — Некоторые наши невесты уже надевают западные платья. Ваши фотографии в этом платье поощрят наших модниц.

Принесли большой серебряный футляр.

— Подарок от жениха, — объяснила Захра.

— Очередной ритуал. — Молли предпочла бы, чтобы Азраил не просто соблюдал традиции, а хотел сделать ей подарок. Открыв футляр, она с трепетом посмотрела на сказочно красивые ювелирные украшения с изумрудами.

— Это королевские драгоценности, которые передаются от матери к сыну. Мать короля, принцесса Нахла, надевала их только один раз, когда выходила замуж за принца Шарифа. — Проворные пальцы Захры коснулись затылка Молли, когда она застегнула на шее Молли ошеломляющее ожерелье и передала ей сверкающие серьги с изумрудами в виде капель.

Молли казалось, что она потерялась во времени, когда ее провели в следующую палатку, где ее ждал Азраил — высокий и серьезный, в традиционных одеждах. Его красивые глаза были мрачными и серьезными под пышными ресницами, и Молли решила, что он по-прежнему сердится на нее из-за ее нежелания рожать ребенка.

— Это не имеет значения, — пробормотала она себе под нос, а потом взглянула на Азраила, вспомнила их близость и покраснела.

На церемонию — короткую и милую — пригласили американского пастора. Азраил надел Молли золотое кольцо на палец, и она впервые почувствовала себя по-настоящему замужней женщиной.

Азраил молчаливо восхищался закрытым платьем, которое удачно подчеркивало пышную фигуру Молли. Он уставился на едва заметные веснушки на ее ключицах и вспомнил, что такими же веснушками покрыта ее грудь сливочного оттенка. При мысли об этом он сразу возбудился. Он не понимал, как может желать женщину, которая не хотела рожать от него ребенка и создавать с ним семью. Она отвергала будущее с ним.

Молли едва успела провести с Азраилом десять минут, прежде чем ее увели переодеваться. Сняв свадебное платье западного кроя, Молли последовала совету Захры и просто позволила служанкам одеть ее как традиционную джалийскую невесту. Ее руки и ноги разрисовали сложными витиеватыми узорами из хны; ей накрасили ногти и сделали яркий макияж. Наконец, когда ей надели зеленое парчовое платье, расшитое жемчугом, и закрыли волосы сложным головным убором, Молли посмотрела на себя в зеркало и не узнала собственного отражения. Ей стало любопытно, в какой одежде она больше понравится Азраилу.

Она снова увидела Азраила в присутствии имама, который выложил на стол брачный контракт. Захра и Бутрус выступали в качестве свидетелей. Имам трижды спросил у Молли ее согласия на вступление в брак, прежде чем она подписала контракт. Затем она села на резной деревянный стул, и, к ее ужасу, толпа людей подняла ее и понесла в большую палатку. Били барабаны, женщины плакали от счастья. Молли напряженно улыбалась, сидя на стуле и наблюдая, как под громкий бой барабана люди принесли сидящего на стуле Азраила. Сидя у ее ног, Захра объясняла Молли каждый ритуал. Она указала на поднос, где лежало семь специй и семь видов мыла. Молли принесли розовую воду и гранатовый напиток, и это позволило ей отвлечься от прелестей Азраила в богатой золотой одежде.

— Я впервые увидела его фотографию в посольстве в Лондоне, — призналась она Захре. — Тогда я не знала, кто он, но обратила на него внимание.

— Женщинам нравится его величество. — Захра улыбнулась. — Бутрус сказал, что, когда король впервые увидел вас, вы ему явно понравились.

Молли задавалась вопросом, правда ли это. Возможно ли, что она нравится Азраилу? Пока музыканты занимали свои места, танцоры кружились по залу и бросали сладости гостям. Азраил сел на возвышение рядом с Молли, когда перед ними поставили стол. Захра извинилась и ушла.

— Захра мне очень помогла, — сказала Молли. — Она мне все рассказала и перевела.

— Все, что здесь происходит, для тебя ново. Не волнуйся, если в чем-нибудь ошибешься, — тихо ответил Азраил.

Начался настоящий пир. Молли ела очень мало, отчетливо осознавая, что стала центром внимания. Ей было нелегко расслабиться, но с наступлением вечера, наблюдая, как Азраил участвует в удивительном традиционном танце с мечами, она постепенно успокаивалась. Все вокруг нее были счастливы и, очевидно, хорошо проводили время. Каждый раз, когда Захра подводила к Молли людей, чтобы они познакомились с ней, те замечали ее изумрудные украшения и нахваливали их, узнавая королевский символ Джалии.

Торжество еще продолжалось, когда Азраил и Молли поднялись на борт вертолета.

— Куда мы летим? — спросила она Азраила.

— Увидишь, — ответил он. — Надеюсь, я сделал правильный выбор. Бутрус подумал, что я сумасшедший. По идее, мы должны были ночевать в лагере.

Но Молли обрадовалась возможности уйти подальше от шумной вечеринки и почти удушающего внимания стольких людей. Уединение, которое она высоко ценила, стало подарком, которым редко пользовался Азраил. Местные СМИ уже опубликовали их свадебные фотографии. Интересно, как поведет себя Азраил, оставшись с ней наедине?

Азраил вынес Молли из вертолета, потому что ей было трудно передвигаться в многослойном парчовом платье и тяжелых украшениях. Ей хотелось переодеться в более удобную одежду. Она увидела горящий факел у стены.

— Где мы? — спросила она, нарушая тишину. Подойдя к факелу, она увидела, что стена — скала, и в замешательстве нахмурилась.

— Это сюрприз. Утром нас заберет вертолет. — Азраил колебался. — Я привез тебя в пещеру.

Пещера? Та самая пещера? От удивления у Молли отвисла челюсть.

— Ого, — тихо сказала она, словно это была лучшая новость, которую она когда-либо слышала.

Если Азраил привез ее в пещеру в брачную ночь, значит, он считает свой поступок романтичным. Но так как он слишком практичный человек, то ему было нелегко придумать нечто оригинальное. А это означает, что Молли придется восхищаться, даже если ей не нравится пещера.

— Красивые звезды и полная луна, — заметил Азраил, пока они шли к пещере по песку, освещаемому его мобильным телефоном.

«Боже мой, он старается… Он так старается сделать эту ночь особенной, а ты — неблагодарная нахалка», — в ярости ругала себя Молли. Но, по правде говоря, он неправильно понял ее, потому что она планировала сказать Азраилу, что им разумнее всего отказаться от сексуальной близости, пока они не решает, какую семью хотят создать. Потому что секс с Азраилом лишал Молли разума. Однако она понимала, что не сможет отказать Азраилу после того, как он дошел до крайности и притащил ее в пещеру.

Несколько мужчин в традиционных одеждах отошли от входа в пещеру, поклонились им и что-то сказали на своем родном языке.

— Для них большая честь охранять нас сегодня, — перевел Азраил.

Молли лучезарно улыбнулась и вошла в пещеру, которую не узнала. В пещере стояла широкая кровать, повсюду были включенные фонари. У небольшого костра была устроена зона отдыха с коврами, а также стоял стол с блюдами. На краю бассейна были аккуратно развешаны полотенца. Молли шире улыбнулась и повернулась лицом к Азраилу.

— Ты не сумасшедший, — сказала она. — Это была замечательная идея.

Сверкнув улыбкой, Азраил подхватил ее на руки и усадил на краю кровати.

— Откуда здесь кровать? — удивленно прошептала она.

— Ее принесли люди из того же племени, которое когда-то приносило сюда еду и вещи для меня и моей матери, — сказал Азраил, наблюдая, как она снимает свой головной убор и кладет его в сторону. Молли тряхнула головой, и рыжие локоны коснулись ее бледной кожи. Она разулась и откинулась на подушки. Ее изумрудные серьги мерцали в пламени костра, напоминая Азраилу о том, что он должен сделать.

Азраил вынул из кармана футляр с кольцом и передал его Молли.

— Я приказал сделать кольцо под ожерелье. Я хотел отдать его тебе до того, как мы подписали брачный контракт, но нам не удавалось остаться наедине.

— Лучше поздно, чем никогда, — пошутила Молли, открыла футляр и округлила глаза при виде огромного овального изумруда, окруженного бриллиантами. — Оно великолепно.

Длинными загорелыми пальцами Азраил надел кольцо ей на палец.

— Спасибо, — тепло сказала Молли, понимая, что кольцо, в отличие от королевских изумрудов, было личным подарком.

Она признала, что сейчас определенно неподходящий момент для серьезного обсуждения будущего их брака. Азраил очень постарался угодить ей, и ее тронуло его отношение. Вероятно, у них все-таки есть шанс на совместное будущее. Он говорил, что хочет оставить ее. И она очень хотела удержать Азраила рядом с собой. Она беспомощно наблюдала за тем, как он снимает плащ и головной платок.

— Ты не против того, чтобы я искупался в бассейне? — очень вежливо спросил Азраил. — Здесь жарко, и день был тяжелым.

— Конечно, я не против, — сказала она и затрепетала от одной мысли о том, что увидит, как Азраил раздевается.

Сегодня их первая брачная ночь, но Азраил наверняка очень устал, потому что он редко спал более пяти часов подряд. Молли встала и начала снимать тяжелое парчовое платье изумрудного цвета.

— Я тебе помогу, — тихо произнес Азраил, спуская платье с ее напряженных плеч. — Не снимай изумруды. Мне нравится, когда они на тебе.

Она опустила руки, которые подняла, чтобы расстегнуть тяжелое ожерелье, и снова легла на кровать, пытаясь не выглядеть так, будто собралась подсматривать за Азраилом. Он сбросил тунику, снял хлопчатобумажные брюки и трусы-боксеры. Свет упал на его длинную элегантную спину, и Молли полубессознательно выдохнула. Азраил резко повернулся и поднял черные брови.

— Твоя спина, — покраснев, пробормотала она, спустилась с кровати и подошла к нему. Она провела пальцами по бледным старым шрамам, которые не омрачали его красоты. — Что с тобой случилось?

— Фируз приказал меня высечь, когда мне было семнадцать лет, — натянуто произнес он. — Шрамы все еще так заметны?

— Нет, они очень бледные, — неловко пробормотала она, глядя на него в ужасе. — Тебя высекли?

Азраил кивнул, явно не желая развивать эту унизительную тему. Обнаженный и прекрасный как бог, с бронзовой кожей, он подошел к бассейну и вошел в воду, очевидно ожидая, что разговор закончился.

Молли протопала босиком по песку к бассейну.

— Но зачем он это сделал? — Она старалась, но не могла промолчать.

— Женившись на моей матери, Фируз заключил соглашение с Хашемом о том, что ни моей матери, ни мне не позволят стать предводителем повстанцев в Джалии, которые боролись против правления Хашема. Ты должна понимать, что мой отчим боялся гнева Хашема, потому что Кварейн — бедная страна с очень небольшим военным потенциалом.

— И? — Молли ободряюще вздохнула.

Но это не сработало. Азраил, растянувшись в бассейне на камнях, молчал. Длинные черные волосы падали на его широкие мускулистые плечи. Сдавленно вздохнув, Молли разделась и вошла в бассейн, опустившись на ближайший плоский камень.

— И что было дальше? — произнесла она, желая, чтобы Азраил продолжал.

— После того как Хашем казнил моего отца, моя мать стала его самым лютым врагом. Она была очень смелой женщиной. Она собирала средства для повстанцев, и, пока я не стал достаточно взрослым, она являлась их фактическим лидером. Она приехала со мной в Кварейн, чтобы мы жили в безопасности, но ей было нелегко в браке с Фирузом. Он тяжелый, придирчивый человек, который делает повседневную жизнь окружающих невыносимой. Когда телефонные сообщения между его домом и повстанцами перехватили люди Хашема и сообщили об этом моему отчиму, моя мать оказалась в серьезной опасности.

Молли поморщилась.

— Конечно да.

— Чтобы защитить ее, я сказал, что именно я отправлял сообщения, и Фируз приказал меня высечь. Я убежден, он знал правду, но промолчал, потому что по-своему он любил мою мать. После того как виновного наказали, Хашем успокоился.

— Это один из секретов, который я, по-твоему, не захотела бы узнать, — догадалась Молли, успокаивающе поглаживая рукой его выпуклый бицепс. Азраил был таким скромным и так неохотно рассказывал о собственной смелости. Его явная сила очень нравилась Молли. Она знала, что, несмотря ни на что, она может положиться на Азраила. Он был очень силен, и его врожденная потребность защищать слабых восхищала.

— Зачем тебе об этом знать? — с искренним удивлением спросил Азраил, повернул голову в сторону Молли и уставился на нее темно-золотистыми глазами.

— Я не знаю, но мне интересно. — У Молли пересохло во рту. Она поздно заметила, что, несмотря на холодную воду в бассейне, Азраил возбужден.

— Иногда ты кажешься мне очень необычной женщиной, — резко выдохнул Азраил.

— А мне нравится, что мы с тобой так не похожи, — неуверенно сказала Молли. Она страстно желала прикоснуться к нему, но боялась сделать это неправильно.

Он наклонил голову и поцеловал ее полные красивые губы, а потом взял ее за руку и провел ею по своему телу. Азраил ахнул, когда ее тонкие пальцы коснулись его возбужденной плоти.

— Мы намочим постель, — выдохнула Молли, когда он уложил ее на кровать и опустился рядом.

Рассмеявшись, Азраил стал неторопливо покрывать ее тело поцелуями. Она не хочет рожать от него ребенка, но Азраил не будет думать об этом сейчас. Он насладится моментом, не задумываясь о будущем. В свою брачную ночь он не король Джалии, а обыкновенный мужчина, испытывающий непреодолимое желание к Молли.

Она толкнула его на подушки, прежде чем он снова ее поцеловал.

— Моя очередь, — покраснев, произнесла она и встала над ним на колени, задаваясь вопросом, с чего начать. Она поглаживала его широкие загорелые плечи и напряженные соски, плоский живот и бедра. Азраил постанывал и отслеживал каждое ее движение, а ей нравилось чувствовать свою власть над ним.

— Я хочу тебя прямо сейчас. Я не могу ждать, — хрипло простонал он, оттолкнул Молли и прыгнул с кровати. Он подошел к сундуку у стены и стал рыться в нем.

Надев презерватив, он вернулся к Молли, и она, широко раскинув руки, с нетерпением обняла его. Он резко и быстро вошел в нее, и ей захотелось кричать, но потом она вспомнила об охранниках у пещеры и о том, что в пещере нет дверей. Поэтому она тихонько захныкала и вдруг испугалась, что по непонятной причине Азраил остановится и отстранится от нее.

Сердце колотилось в ее груди, как колеса бешено несущегося поезда. Азраил ускорил темп, и она, ахнув, с беспомощным волнением подстроилась под его движения. Она извивалась под ним, ее тело горело, словно его охватило пламя. Наконец она почувствовала приближение кульминации и через мгновение забылась от пульсирующих и чувственных ощущений.

Намного позже, лежа в объятиях Азраила, Молли испытывала настоящее блаженство. До нее медленно дошло, что ребенок от Азраила, с которым она хочет быть до конца своих дней, даст новое развитие их отношениям. Но почему? Потому, что Азраил великолепный любовник? Потому, что он трудолюбивый, честный и благородный человек? Молли очень понравилось его кольцо и то, как Азраил украсил пещеру для их первой брачной ночи. Но сильнее всего ее привлекал в нем его героизм. Азраил страдал от ужасов, которые она даже не могла себе представить. От ужасов, о которых он не хотел ей говорить, боясь расстроить ее. Сердце Молли разрывалось на части, когда она представляла юного, гордого и уязвимого Азраила, терпящего боль и унижение ради своей матери. Теперь она представляла себе малыша или малышку, похожую на Азраила, и на душе у нее становилось радостно.

— Я подумала… о ребенке, — запинаясь, произнесла Молли.

— Нам не надо беспокоиться об этом, — тут же отрезал Азраил. — Забудь об этой идее. Я не думал рационально.

Молли озадачила его реакция. Она молчаливо поджала губы. Ей стало не по себе от ощущения, что Азраил ее отверг. Он тоже думал о ребенке, но пришел к другому выводу. Молли решила, что, возможно, ей захочется создать с ним полноценную семью, но Азраил, по-видимому, против этой идеи. Он передумал. Но он имел на это право. Означает ли это, что он больше не желает, чтобы Молли оставалась с ним? И что ей теперь делать?

Ведь он не просил ее влюбляться в него. Молли сама виновата, что без ума влюбилась в него в тот день, когда впервые увидела его великолепный портрет в посольстве Джалии. Изначально они договорились оставаться в браке несколько месяцев. Возможно, Азраил понял, что этот вариант ему по-прежнему вполне подходит. Вероятно, он уже планировал, что его следующей женой будет принцесса Назира. А Молли станет его недолгим развлечением перед запланированным браком.

Она притихла от этого унизительного подозрения и задалась вопросом, почему Азраил передумал. Неужели она недостаточно хороша или любвеобильна для такого мужчины, как он? Молли вдруг рассердилась. Поджав губы, она отмахнулась от терзающих ее мыслей. Накручивая себя, она ничего не изменит. Ей надо оставаться разумной. Только в этом случае она избавится от нереальных надежд и глупых эмоций.

Глава 10

— Ты кое-что не продумала, — сказала Молли, когда Азраил показал ей чертежи жилья. — Если ты хочешь привлечь иностранных экспертов к работе над крупными проектами, на которую уйдет несколько лет, тебе следует подумать об открытии международной школы.

— Международная школа? — Азраил нахмурился. — У нас по-прежнему довольно примитивная система образования.

— Надо расставить приоритеты, — заметила Молли. — Тебе необходимы эксперты, но они откажутся подписывать долгосрочные контракты, если их семьи не смогут жить здесь вместе с ними. Они захотят, чтобы их дети учились в школе; это позволит им вернуться в родные страны полностью готовыми для получения высшего образования.

Азраил задумался. Он уже знал, что Молли рассматривает проблемы под другим углом и часто предлагает решения, которые не приходили ему в голову. Она была умной и прогрессивной. Он вгляделся в ее озабоченное лицо. Она изучала чертежи жилья, предназначенного для размещения заграничных рабочих. Молли права. Его страна остро нуждается в профессионалах и их навыках. Необходимо вывести Джалию в двадцать первый век, а для этого надо подобрать качественный персонал, который заинтересуется условиями трудовых контрактов.

— Захра — учитель, — напомнил ей Азраил. — Поработай с ней и обсуди возможность открытия международной школы.

Молли покраснела от удовольствия.

— Захра знает гораздо больше меня.

— Но это была твоя идея. Воплоти ее, — неожиданно сказал Азраил и мило усмехнулся. — Это твое наказание за инициативу.

Молли не считала его задание наказанием. Она радовалась тому, что Азраил доверил ей такое ответственное дело и уважает ее мнение. Прошло два месяца после их свадьбы, но Молли так и не избавилась от своих чувств к Азраилу и подавила безнадежные надежды. Она любила Азраила. Чем больше времени она с ним проводила, тем сильнее в него влюблялась. До Азраила никто, кроме Мориса, не слушал ее мнение с уважением. Никто, кроме Азраила, так страстно ее не желал как женщину. Но ее неуверенность в детстве и тайные страхи о том, что она не нравится Азраилу, все еще преследовали ее и наполняли ужасом. Она боялась жить в мире грез и думала, что рано или поздно Азраил до конца поймет ее и задастся вопросом, зачем на ней женился.

По этой причине каждый раз, когда у нее возникал соблазн спросить Азраила, как долго, по его мнению, продлится их брак, ее душил страх, и она молчала. Она предпочитала наслаждаться тем, что имеет в данный момент, а не волноваться о том, как будет чувствовать себя, когда ее отношения с Азраилом подойдут к неизбежному концу.

Первые недели брака они путешествовали по Джалии на вертолете, и Молли увидела все, начиная с нетронутой пустыни, которая по-прежнему была домом для кочевых племен, и заканчивая нефтепромыслами и зеленой, гористой местностью на севере страны. Захра стала ее помощницей, выступая как интерпретатором культуры Джалии, так и переводчиком. Кроме того, женщины очень подружились. Однако Молли держала свои страхи при себе и просто старалась на них не зацикливаться.

Она выполняла свои условия договоренности с Азраилом оставаться с ним в браке, а он выполнял свои условия с равной долей предусмотрительности. Кроме того, после официальной свадьбы, когда их брак стал реальным, обсуждение их семейной жизни стало запретной темой. Точно так же Азраил не заговаривал о будущих детях и вообще не хотел обсуждать свое будущее с Молли. Поэтому иногда ей казалось, будто она живет в странной иллюзии.

Вот почему ее самооценка взлетела до небес после того, как Азраил попросил ее поработать над созданием международной школы. Проект должен был стать долгосрочным. Молли постоянно задавалась вопросом о том, на самом ли деле их брак временный, когда Азраил находил время, чтобы сопровождать ее в Лондон, где она навещала своего деда в интернате. Азраил, бесспорно, относился к Морису, как к члену своей семьи. Во время их недавней поездки в Лондон Азраил увидел слезы счастья в глазах Молли, когда Морис впервые за многие месяцы на краткое время узнал в ней свою внучку. Азраил проявлял к Молли максимум благосклонности и сочувствия, как к своей любимой жене.

На самом деле Азраил был почти совершенным мужем, с этим Молли не могла поспорить. Выяснилось, что они оба любят заниматься спортом. У Азраила был спортзал на первом этаже, где они стали заниматься по утрам. У них совпадали желания и привычки. Откровенно говоря, Молли была замужем за требовательным и захватывающим любовником, который заставлял ее почувствовать себя самой сексуальной женщиной. Он регулярно делал ей маленькие неожиданные подарки, начиная с духов и ювелирных украшений и заканчивая нижним бельем. Даже тот факт, что он сильно смущался, даря ей красивое нижнее белье, которое хотел бы на ней видеть, заставлял Молли любить его еще сильнее.

Она постепенно осознала, что Азраил не настолько утонченный человек, как она, потому что жизнь не давала ему поблажек. Глубина его заботы о своих подданных, бесконечные часы работы, в течение которых он старался все исправить, производили на Молли огромное впечатление. Она не только любила его, но также восхищалась им и уважала его, и она была невероятно счастлива тем, что он ее муж.

Но кое-какие моменты все еще жестоко вторгались в ее блаженное существование. Через пару недель после близости, когда Азраил не предохранялся, у Молли начались месячные. На самом деле она была чуть-чуть разочарована тем, что не забеременела. Одновременно она ругала себя за то, что захотела родить ребенка от мужчины, отношения с которым недолговечны. Был еще более отрезвляющий факт: теперь Азраил тщательно следил за контрацепцией.

— По крайней мере, тебе не придется беспокоиться, — заметил Азраил, и она решила, будто он радуется тому, что она не беременна.

В его словах было много недосказанности, поэтому его замечание преследовало Молли несколько недель, и она снова и снова вспоминала о том, что их брак временный и через некоторое время они подадут на развод. Перспектива потерять Азраила пугала Молли, она понимала, что будет очень страдать, когда они расстанутся. За такой короткий промежуток времени он стал для нее очень дорогим человеком.

Молли часто казалось, что ей не везет в жизни и ее никто не любит. Только дед заботился о ней, но после того, как он попал в интернат, она снова осталась одна. Ей больше не к кому было обратиться. Отец отпустил Молли из дома, даже не попросив ее навещать его, потому что чувства его второй жены были для него важнее чувств родной дочери. В юности Молли часто представляла себе, как упрекает отца за отсутствие любви и интереса, но потом сдавалась. Она знала, что даже высказанные упреки не избавят ее от обиды на отца. И именно поэтому ей не хватило смелости бросить вызов Азраилу и узнать, чем закончится их брак. Молли просто боялась остаться одна. Ее настойчивость могла привести к тому, что Азраил захотел бы быстрее с ней расстаться.

Зазвонил мобильный телефон Азраила. Через несколько секунд Молли знала, что возникли проблемы, потому что настроение Азраила резко изменилось. Он выпрямился, в его глазах отразилась тревога, беспокойство и раздражение, а красивые черты его лица помрачнели. Он быстро задавал собеседнику вопросы, сжимая кулаки, и шагал по комнате, как тигр, заключенный в слишком маленькую клетку.

— Я должен уйти, — резко сказал он, закончив телефонный разговор.

— Что случилось? — с тревогой спросила Молли.

— Ты не захочешь этого знать, — уверенно и тихо ответил Азраил, и его телефон снова зазвонил.

— Конечно, я хочу это знать, — очень тихо возразила она, но решила не настаивать, потому что Азраил уже был сильно расстроен.

Было ясно, что второй звонок носил иной характер. Азраил закрыл глаза, стиснул зубы и заговорил более спокойным тоном. Молли нахмурилась, услышав имя Тахира, и задалась вопросом, какое он имеет отношение к тому, что случилось. Закончив телефонный разговор, Азраил поморщился. Через секунду в дверь постучал Бутрус, красный и встревоженный, словно в панике бежал по лестнице.

— Это… дипломатический инцидент. Я должен решить его лично, — быстро произнес Азраил, смотря на Молли, а потом ушел, тихо разговаривая с Бутрусом.

Охая, Молли вышла в пустую комнату, удивляясь, почему Азраил скрытничает с ней сейчас.

По просьбе Молли Захра присоединилась к ней за обедом. Она заметила, что Захра необычайно молчаливая, и спросила, что с ней происходит.

— Я знаю, вы сегодня решаете трудную проблему, — ответила Захра и одарила Молли извиняющимся взглядом.

Молли напряглась.

— Проблема? — переспросила она.

— Из-за приезда принца Тахира. Я уверена, король тоже не хочет иметь дело с такой проблемой. С одной стороны, принц его младший брат, просящий его поддержки, а с другой стороны — он похититель его жены, которую он очень напугал, — неуверенно прошептала Захра. — Но такова жизнь: избалованный подросток, не признающий дисциплины и отказов, может натворить кучу бед.

— Я не догадывалась, что вы знали о похищении, — призналась Молли, недоумевая, почему Тахир приехал в Джалию за поддержкой старшего брата.

— То, что принц сделал, спровоцировало настоящий кошмар. Почти все, кто имеет дипломатические связи, знают об истинном развитии событий. Но сведения скрываются только из-за огромного уважения, которое принцу Тахиру оказывали в лондонском посольстве, благодаря его родству с королем Азраилом. Такое преступление не должно было произойти. Многие не стали останавливать принца из страха вызвать его обиду и большой скандал. А мне никогда не получить прощения за то, что именно я рекомендовала вам преподавать принцу.

— О, ради бога, это не ваша вина! — воскликнула Молли. — Тахир должен сам отвечать за свои грехи. Я понимаю, люди боялись ему противоречить. Но, пожалуйста, скажите мне, что сделал Тахир на этот раз.

— Я сам обо всем расскажу, — сухо произнес Азраил, стоя в дверях, и Захра, вскочив со стула, низко поклонилась ему, тихо извиняясь на своем родном языке.

— Ну, мне не следовало расспрашивать Захру, — провозгласила Молли в ответ на заявление своего мужа. — Почему я единственный человек в здании, который не знает, что происходит?

— Потому что я не хотел тебя огорчать, — прямо сказал Азраил, как только они снова остались одни. — Тахир снова облажался, а я улаживаю проблему. Хотя, честно говоря, на этот раз в его побеге виноват его отец.

Молли сдвинула брови.

— Он сбежал из дома? — спросила она.

— Не только это. — Азраил усмехнулся. — Он проехал через пограничный контрольно-пропускной пункт не останавливаясь, и его преследовали солдаты Кварейна. По обе стороны границы началось противостояние. Солдаты требовали возвращения нарушителя границы, а наши пограничники отказались его выдавать, потому что, когда Тахир наконец остановился, его узнали и оказали ему медицинскую помощь. Он попросил политическое убежище.

Молли широко раскрыла зеленые глаза от удивления.

— Политическое убежище? Тахир?

— Он имеет на это законное право, — сухо сказал Азраил. — И я разрываюсь между гневом и сочувствием, а принц Фируз в ярости.

— Тахир действительно знает, как выкопать себе яму поглубже. — Молли вздохнула, качая головой.

— Мне жаль, что мой брат сейчас здесь, в крепости. Это огорчает тебя.

Молли выпрямилась, выражение ее лица было встревоженным.

— Нет, это не так, Азраил. Я не настолько чувствительна. А вот тебе намного неприятнее переживать эту драму не по своей вине.

— Ты добрая. — Азраил тихонько вздохнул. — Но, как вы говорите на Западе, я попал между молотом и наковальней. Он мой брат, и мне его жаль, потому что я знаю, что он сейчас переживает. Отец приказал высечь его за то, что он сделал с тобой.

Молли побледнела, от ужаса у нее скрутило живот. Она хотела, чтобы Тахира наказали, и ему бы не пришло в голову совершать подобный поступок в будущем. Но она не подозревала, что физическое насилие применят к нему в качестве сдерживающего фактора.

— Фируз все и всегда делает сверх меры, — объяснил Азраил. — Тахира баловали с рождения, потому что он единственный ребенок. Но невозможно вырастить будущего лидера страны, применяя такую эгоистичную снисходительность, а затем ожидать, что он примет жестокое наказание как взрослый. Тахир огорчен и ошеломлен тем, что он пережил. Он плакал в моих объятиях, как испуганный ребенок. Разве я могу заставить его вернуться в Кварейн к отцу?

Молли, быстро соображая, шагала по комнате.

— Пусть он останется здесь, пока все не успокоится. От немедленного противостояния между отцом и сыном никто не выиграет. Я бы предпочла скрыть этот инцидент ото всех.

Чувственные губы Азраила растянулись в медленной и одобрительной улыбке. Он смотрел на красивое задумчивое лицо Молли.

— Как ты думаешь, что я делаю? Молли, ты можешь требовать, чтобы я выбросил Тахира на улицу.

— По-моему, он заплатил за то, что сделал со мной, — сказала она.

«И если бы он не похитил меня, я бы никогда не встретила тебя», — подумала Молли и покраснела под страстным взглядом Азраила. Она почувствовала возбуждение, вспоминая прошлую ночь со своим мужем. Она резко переступила с ноги на ногу, стыдясь того, что Азраил делает ее такой слабой и чувственной в самые неподходящие моменты. У нее пересохло в горле.

— И все же я потребую, чтобы он уехал из крепости, как только врачи дадут на это разрешение, — решительно заявил Азраил и медленно подошел к окну, чтобы избавиться от плотских мыслей, которые досаждали ему всякий раз, когда он был рядом с Молли.

— Ему так плохо? — в оцепенении спросила Молли.

Азраил резко кивнул:

— Фируз вел себя как идиот и его злейший враг. Он потерял любовь и доверие своего сына, и для восстановления их отношений потребуется много времени.

— Он точно так же поступил с тобой, — сказала она.

— Но я не был его родным сыном, и я намного выносливее Тахира. К сожалению, поступок Тахира серьезно напугал его отца. Фируз очень боится скандала, связанного с похищением женщины. Он не мог простить такого поступка никому, и в первую очередь собственному сыну. Что сделано, то сделано.

Молли бросилась к Азраилу и положила руки на его мускулистые плечи.

— Ты ни в чем не виноват, — произнесла она. — Ты оказался между двух огней, поэтому не упрекай себя ни в чем. Тахир совершил ошибку, а теперь его отец поступил неправильно. Не забывай об этом.

Азраил снова повернулся к ней лицом.

— Мне очень не нравится то, что сейчас происходит, потому что я не хотел, чтобы тебе напоминали о твоих переживаниях, — мрачно признался он.

— Иногда мне кажется, ты просто ищешь оправдание, чтобы упрекать себя и взваливать все тяготы мира на свои плечи, — осторожно заметила Молли. — Не ты создал эту проблему, и ты не можешь решить ее по взмаху волшебной палочки. Тахиру и его отцу придется разобраться друг с другом. О том, что произошло, напишут в прессе?

— Нет. К счастью, наша пресса умеет держать язык за зубами. Пойдут слухи, но никто не сочтет полезным смущать нашего ближайшего соседа или меня, потому что Тахир мой брат, — устало сказал Азраил. — Он настолько безответственный и вспыльчивый человек в своем неповиновении отцу…

— Перестань думать об этом, — убеждала его Молли.

— Сегодня вечером в посольстве Кварейна устраивается прием, на который нас пригласили. Прием организовал Фируз. Прием будет не слишком веселый, потому что Фируз не в настроении. Он требует, чтобы его сына вернули до начала приема.

— Мы справимся, — тихо ответила Молли.

Обняв ее лицо худыми загорелыми руками, он приподнял голову Молли и жадно поцеловал ее в губы. Поцелуй был горячее огня, и Молли прижалась к Азраилу, опираясь на его твердую силу. Он опустил руки и обнял ее за талию. Когда в дверь постучали, он поднял голову и тихо простонал от разочарования.

Привыкшая к таким прерываниям Молли сделала несколько шагов в сторону. Ее щеки покраснели, а губы припухли от требовательного поцелуя Азраила. Азраил отправился заниматься делами, а Молли пошла одеваться для приема в посольстве, решив, что, если она наконец встретится с отцом Тахира — невыносимым принцем Фирузом, ей лучше всего надеть что-нибудь традиционное, а не модное.

— Мне сегодня надеть изумруды? — спросила она Азраила, когда он прошагал мимо нее голышом, чтобы войти в душ. Она с упоением разглядывала своего красивого мужа. — Я не хочу напоминать твоему отчиму о твоей покойной матери.

— Она ни разу не надевала их после смерти моего отца, — ответил Азраил. — Надень их.

Азраил слегка нахмурился, увидев, что Молли надела длинное вышитое платье, которое носили женщины Джалии.

— Зачем ты его надела? — спросил он.

— Твой отчим не слишком любит западный стиль одежды, да?

— Моя жена должна игнорировать такие предрассудки. Надень свою одежду, — посоветовал Азраил.

Немного раскрасневшись оттого, что пришлось переодеваться в последнюю минуту, Молли надела свое облегающее зеленое платье и туфли на высоких каблуках. Азраил застегнул на ее шее изумрудное ожерелье.

— Ты выглядишь великолепно, — хрипло прошептал он, стоя у нее за спиной и смотря на нее в зеркало. — Я планирую насладиться тобой позже, но только после того, как ты снимешь эту дьявольскую одежду.

Вспоминая «борьбу» Азраила с ее суперэластичным платьем, Молли впервые за день беззаботно хихикнула. Но прежде чем они спустились по лестнице, чтобы уйти, к Азраилу подошел Бутрус. Он сказал, что доктор хочет посоветоваться с Азраилом по поводу состояния Тахира.

Десять минут спустя, будучи уверенной, что Азраил присоединится к ней, как только сможет, Молли вошла в небольшой зал, оформленный в серых тонах, где устраивался прием. К ней направился мужчина невысокого роста с плотно поджатыми губами, настороженным взглядом карих глаз и седеющей козлиной бородкой. Он подошел к Молли в сопровождении посла, который представил их друг другу. Молли была очень напряжена, объясняя, что Азраил задерживается. Холодность во взгляде принца не стала для нее неожиданностью, потому что она знала: меньше всего Фируз хотел, чтобы Азраил на ней женился. Более того, она была той самой молодой женщиной, которую похитил его сын, Тахир.

— Ваше высочество, — спокойно произнесла она.

Начался вежливый разговор, но атмосфера оставалась напряженной. Молли предположила, что все присутствующие на приеме знали о несанкционированном побеге Тахира из Кварейна из-под отцовской опеки, а также о том, что сейчас он находится у своего брата. Посол поприветствовал нового гостя и отошел на другую сторону комнаты.

— Вы, я полагаю, очень умная женщина, — жестко заметил принц Фируз.

Молли расправила тонкие плечи, решив не искать подтекст в словах Фируза.

— Почему вы так думаете? — тихо спросила она.

— Сначала вы искушаете моего сына, и он теряет голову, а потом вы соблазняете и выходите замуж за моего пасынка, — пробормотал принц. — Но я уверяю вас, вы никогда не станете королевой.

— Неужели? — равнодушно спросила Молли, отказываясь оправдываться. Фируз был неприятным человеком, ее заранее предупредили об этом, но это не означало, что она опустится до его уровня.

— Моя племянница, Назира, станет королевой Джалии, когда Азраил возьмет ее в качестве второй жены. Она станет его настоящей женой, — провозгласил он и одарил Молли улыбкой сожаления. — Вы всего лишь развлечение. И если вы не готовы делить своего мужа с другой женой, я бы посоветовал вам уйти от него сейчас же.

На лбу Молли выступила испарина. Она старалась сохранять хладнокровие. У нее ослабели ноги и задрожали колени. Ей стало плохо. Она буквально ощущала, как в ее жилах холодеет кровь. Вторая жена? Молли отказывалась даже рассматривать такую возможность, но знала, что это была еще одна тема, которую они с Азраилом не обсуждали, и она понятия не имела о его отношении к многоженству. Она была в курсе, что его дед — печально известный Хашем — имел несколько жен. В сравнении с этим второй брак Азраила покажется довольно скромным.

Ее напряженной спины коснулась рука Азраила. Она слышала его голос у себя над головой. Он разговаривал с Фирузом на своем родном языке. Она догадалась, что он сообщает принцу о состоянии Тахира. Несколько секунд стояла тишина, потом Фируз сердито посмотрел на Азраила и, не произнося ни слова, выскочил из зала.

— Мы побудем здесь полчаса, а потом уйдем. — Азраил напряженно вздохнул. — Тебе следовало привести с собой Захру…

— Мы уже опаздывали, а она вернулась домой. Мне казалось, что не надо беспокоить ее, — сказала Молли, гордясь тем, что ее голос не дрожит.

Но Азраил оказался очень наблюдательным.

— Ты очень бледная. Что он тебе сказал?

— Я расскажу тебе позже, — неуверенно ответила она, сомневаясь, что хочет передавать Азраилу слова Фируза.

Она убеждала себя, что принц наговорил ей чепухи. Как она могла ему поверить? Принц Фируз был в ярости, что Азраил женился на обычной англичанке, а не на его талантливой племяннице-принцессе. Он также обвинил Молли в том, что она искушала его сына. Судя по тому, как Фируз обращался со своим пасынком, он тоже не очень любил Азраила.

— Тахира лечат, и он не может путешествовать, даже если он этого хочет. А он не желает никуда уезжать, — сказал Азраил, когда они наконец покинули прием и уединились в своей машине. — Я не могу прогнать его. Он мой единственный родственник. Но еще у меня долг перед моей женой…

— Не суетитесь, — просто ответила Молли. — Если понадобится, я потерплю недовольного подростка, особенно если он несчастен. В конце концов, он твой брат, и он пришел к тебе за помощью. И не говори мне, что я добрая и великодушная, потому что я его не простила. Я практичный человек. Мы не можем выбросить его на улицу. Даже Тахир заслуживает второго шанса.

— Назира убеждала меня бросить его и заставить вернуться в Кварейн, — поражая Молли, произнес Азраил.

Молли повернула голову в его сторону, ее зеленые глаза сердито сверкнули.

— Я не знала, что ты ей звонишь, — сказала она.

— Мы разговаривали, когда ты вернулась в Лондон, чтобы подготовиться к нашей свадьбе, и с тех пор она присылает мне сообщения на телефон.

— Ты разговаривал с ней, когда я была в Лондоне? — Молли рассердилась.

— Пока тебя не было, я присутствовал на благотворительном ужине в Дубае. Я удивился, когда Фируз приехал туда с Назирой. Я видел, что ей неудобно общаться в смешанной компании. Мне стало жаль ее. — Признание Азраила сильнее напугало Молли. — Для меня было очевидно, что ее дядя давит на нее. Он вынудил ее приехать на ужин, чтобы она встретилась со мной.

Молли с трудом сглотнула и промолчала. Недавно Азраил виделся с Назирой и теперь обменивается с ней сообщениями. Молли снова стало тошно, она задрожала, словно земля уходила у нее из-под ног. Она не ожидала услышать от Азраила такое признание. Его отношения с Назирой были явно дружелюбнее, чем она предполагала.

— Ты обещала рассказать мне, что сказал тебе Фируз…

— Не сейчас. У меня болит голова! — раздраженно воскликнула Молли.

Азраил хмурился.

— Он расстроил тебя, — заметил он.

— Тебе показалось, — ответила Молли и обрадовалась, когда машина остановилась у входа в крепость. Ей надо собраться с силами до того, как они с Азраилом поговорят. Он обменивается сообщениями с Назирой… О чем они переписываются? Откуда ей знать? Отношения между Назирой и Азраилом шокировали ее, и теперь утверждение Фируза не кажется ей надуманным.

Молли на автопилоте вылезла из машины и прошла по коридору прямо к лестнице. Азраил шагнул вслед за ней, и его темнозолотистые глаза злобно сверкнули, потому что Молли обычно была с ним откровенной. Он не был в восторге от ее внезапной скрытности.

— Я настаиваю на том, чтобы ты сказал мне, о чем с тобой говорил Фируз до моего приезда, — потребовал Азраил.

Бледная и напряженная, Молли отвернулась от окна спальни.

— Ты настаиваешь? — спросила она.

— Настаиваю, — высокомерно повторил Азраил. — Ты явно расстроилась.

Молли сердилась, снова и снова вспоминая о том, что Азраил переписывается с Назирой. Он сознательно ввел ее в заблуждение относительно своих отношений с другой женщиной, позволив предположить, что это не имеет значения.

— Я расстроилась, потому что не могу доверять тебе, — резко сказала она. — Ты пишешь сообщения другой женщине.

Азраил закатил глаза, и Молли пришла в ярость.

— Не в том смысле, как ты думаешь, — ответил он. — Назира была бы очень шокирована, узнав, что ты подозреваешь ее в чем-нибудь подобном…

— О, неужели? — рявкнула Молли, не веря ему. — Но она писала женатому мужчине! Фируз хотел, чтобы ты женился на Назире до того, как ты познакомился со мной, не так ли?

— Я признаю, он предложил ее мне в жены, но в то время я не всерьез думал о том, чтобы жениться на ком-то. Я еще молод, и сейчас я очень занят. Я предполагал жениться через несколько лет, — скривив губы, признался он. — Хороший брак требует времени и внимания. Разумнее всего не вступать в брак поспешно.

Оглядев его худое, красивое, но мрачное лицо, Молли отвернулась, скрывая свои эмоции, потому что каждое сказанное им слово напоминало ей: Азраил не хотел брать ее в жены, и он попросил ее жить с ним в браке определенное время, ради видимости. Казалось, жестокий холодный ветер сдул все теплые, счастливые воспоминания о последних двух месяцах.

К сожалению, жизнь Молли в Джалии, замужество за Азраилом и участие в том, что последовало дальше, размыло все границы, которые, как ей первоначально казалось, он будет пытаться уважать. Но Азраил не пытался этого сделать; он не признавал ограничений; он не вел себя как человек, который «притворяется» женатым; он вел себя как молодожен с невестой, которую он желал и лелеял. Но оказалось, все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведь Молли не заслужила такой счастливой жизни. Неуверенность в собственных силах, которую Молли старательно подавляла, вырвалась на волю из-за вмешательства Фируза.

— Итак, Назира, — снова заговорила Молли.

— Назира непорочна и виновна только в том, что беспрекословно подчиняется своему дяде, — нетерпеливо ответил Азраил.

Обиженная тем, что он торопится оправдать другую женщину, Молли напряглась и выпрямила спину.

— Непорочна? — тихо спросила она.

— Я тебя уверяю, она не флиртовала со мной! — раздраженно отрезал Азраил. — Она просто советовала мне не вмешиваться в неприятности между Фирузом и его сыном. При нормальных обстоятельствах это был бы хороший совет, но обстоятельства не нормальные. Она не знает, что мой брат угрожает покончить с собой, если я отправлю его обратно к отцу!

Молли тут же забыла о Назире и в ужасе уставилась на Азраила.

— Он хочет покончить с собой? — спросила она.

— Психиатр считает, что несколько спокойных недель вдали от отцовского дома помогут Тахиру восстановить душевное равновесие.

— Прости. Я понятия не имела, что ему нужна специальная медицинская помощь, — неуверенно пробормотала Молли, отводя волосы от покрытого испариной лба. Ей стало неловко. — Ты должен был все мне объяснить.

— Я собирался рассказать тебе, но я сам только сегодня понял, каково состояние Тахира, после того, как поговорил с его психиатром. Со временем ему станет лучше. — Азраил вздохнул. — Однако по закону мой брат все еще несовершеннолетний, и я надеюсь, Фируз образумится и решит оставить его здесь, со мной, пока он, по крайней мере, не начнет выздоравливать. Фируз может через суд потребовать его возвращения домой, но я сомневаюсь, что он рискнет выставлять себя в таком свете.

— Я не понимала, — снова сказала Молли. — Мне следовало догадаться, когда ты сказал, что Тахир ведет себя как ребенок.

— Он выздоровеет, — резко ответил Азраил. — Теперь вернемся к твоей одержимости Назирой и ее сообщениями. Тебе не о чем беспокоиться.

— Я не одержимая! — горячо возразила Молли. — Но ты должен был откровенно рассказать мне о ней, особенно после того, как Фируз организовал тебе встречу с ней накануне нашей свадьбы. Возможно, он надеялся, что ты в последний момент бросишь меня!

Выражение лица Азраила стало ледяным, он нахмурился и бросил на Молли вопросительный взгляд.

— Молли, подумай, о чем ты говоришь, — попросил он, полагая, что она необоснованно его упрекает. — Подумай о наших семейных отношениях. Я знал Назиру еще ребенком, потому что она племянница моего отчима. Почему я должен вести себя так, как ты говоришь? Подумай о фактах. Мы уже были законно женаты до нашей публичной свадьбы.

Облегчение, которое испытала Молли, было слишком слабым, чтобы опровергнуть намеки его бывшего отчима. Она подняла голову и слегка вздрогнула.

— Но Фируз надеялся, что, встретив ее снова, ты захочешь сделать ее второй женой, — сказала она.

Темно-золотистые глаза Азраила метали молнии.

— Пока я еще женат на тебе? — спросил он с недоверием.

Молли вздернула подбородок.

— Ну, такая возможность не исключается, не так ли?

— Это исключено, — ответил Азраил. — Я не пойду по стопам Хашема, у меня будет только одна жена. В Джалии не одобряют многоженство, хотя я признаю, оно по-прежнему распространено в богатых семьях Кварейна. Моя мать согласилась выйти замуж за Фируза только после того, как он пообещал, что она станет его единственной женой, — мрачно сказал он.

Молли пригладила платье на бедрах влажными дрожащими руками.

— Я тебя обидела? — спросила она.

Азраил поджал губы, подавляя гнев, который не принес бы ему пользы в такой деликатной ситуации. Но он не понимал, почему Молли сделала о нем такие предположения. Разве он похож на мужчину, который женится на одной женщине, а потом ищет себе вторую жену? До него дошло, что выжидательная позиция, которую он занял в своем браке, спровоцировала множество недомолвок между ним и Молли. Он предпочитал отмалчиваться и совершать поступки, но оказалось, что он не слишком хорошо справился с ситуацией.

Далее Молли передала Азраилу, слово в слово, все то, что сказал ей принц Фируз, начиная с того, как она искушала Тахира, и заканчивая тем, как Азраил по-прежнему планирует жениться на принцессе Назире.

— А потом я узнаю, что ты с ней переписываешься! Как, по-твоему, я должна себя чувствовать? — подытожила она.

Азраил продолжал настаивать:

— Назира лишь пешка в амбициозных играх принца Фируза. Он пытается получить большее влияние в Джалии и использует свою племянницу, чтобы спровоцировать проблемы между тобой и мной. Он солгал тебе, потому что он достаточно хорошо меня знает. Он в курсе, что я не возьму вторую жену ни при каких обстоятельствах. Поэтому он очень обрадуется, если мы с тобой разойдемся, — просто ответил он.

— Ни при каких обстоятельствах? — настаивала Молли, впившись ногтями в ладони.

— Ни при каких обстоятельствах, — подтвердил Азраил, не сводя темно-золотистых глаз, обрамленных черными ресницами, с ее встревоженного лица. — Я в шоке от того, что ты поверила лжи Фируза.

Она едва заметно повела напряженными плечами и резко выдохнула.

— Хорошо, — очень тихо проговорила она.

— Почему ты решила, что я возьму вторую жену? По-твоему, мне недостаточно, что я женат на тебе? — спросил Азраил.

Молли покраснела и переступила с ноги на ногу.

— Наш брак не настоящий, — сказала она.

— Мне кажется, он настоящий, — ответил Азраил. — Он был таким с самого начала.

Молли дернула плечом.

— Но мы договорились, что наш брак продлится всего несколько месяцев.

— А затем я сказал, что я хочу оставить тебя, и я не шутил. Я не из тех, кто бросает слова на ветер. Это не шутка. — Азраил нетерпеливо вздохнул, словно не понимая, почему она ему не верит. — Ты думала, я шучу? По-твоему, я тебя дразнил?

Почувствовав себя загнанной в угол, Молли поморщилась.

— Я знала, что ты не шутишь, говоря это, но ты больше ничего не сказал…

— Что еще можно было сказать? — разочарованно спросил Азраил. — Я говорил прямо. Я дал тебе понять, что я не хочу, чтобы наш брак был временным. Я сказал тебе, что хочу быть с тобой всегда.

— Нет, ты этого не сказал, — быстро ответила Молли. — Ты сказал, что просто хочешь оставить меня.

— Ты несправедлива. Как я мог открыть тебе свое сердце, если ты даже не намекала мне, что неравнодушна ко мне? — спросил Азраил. — А когда ты заявила, будто не желаешь рожать от меня ребенка, мне стало понятно, что ты не испытываешь ко мне тех чувств, которые испытываю к тебе я.

— А что ты ко мне чувствуешь? — осмелилась спросить она, решив не опровергать его убежденность в том, что она не хочет от него рожать.

— Ты должна знать, что я к тебе чувствую, — сердито возразил Азраил. — Я был откровенен в своих чувствах. Возможно, я не использовал слова, но я пытался доказать тебе свою любовь всеми возможными способами.

Почувствовав головокружение, Молли прижала руки к кровати, чтобы не упасть.

— Ты доказывал мне свою любовь, — слабо отозвалась она. — Ты говоришь, что любишь меня?

— Я думаю, что влюбился в тебя в той пещере, но я понял свои чувства только после свадьбы. Когда я решил, что ты солгала мне о своем дедушке, я был опустошен. Вот почему я вышел из себя, — объяснил он. — Я никогда не чувствовал такой связи с женщиной. В моей жизни еще не было такой страсти. Конечно, я хотел тебя оставить. Конечно, я хочу, чтобы ты всегда была моей женой. Я знаю, что ни с кем, кроме тебя, мне не будет так хорошо.

— Знаешь, когда ты наконец начинаешь говорить, тебя, безусловно, стоит слушать, — неуверенно произнесла Молли, на ее глазах выступили жгучие слезы, потому что она была поражена тем, что Азраил ей рассказал. — Но ты не всегда внимательно слушаешь то, что я говорю. Я не говорила тебе, что не хочу от тебя рожать. Я только сказала, что ребенок должен быть запланированным. Он должен родиться тогда, когда нашим отношениям ничто не угрожает.

— Наши отношения в безопасности, если ты хочешь оставаться моей женой, — произнес Азраил.

Молли быстро подошла к нему.

— Конечно, я хочу. Я тоже тебя люблю.

Обняв Молли за талию, Азраил улыбнулся, его ослепительные, темно-золотистые глаза сияли.

— Ты тоже молчала о своих чувствах, — сказал он. — Почему же ты упрекаешь за молчание меня?

— И почему я не догадалась о твоей любви в нашу брачную ночь в пещере? — виновато пробормотала Молли, крепко обнимая Азраила. Она слегка вздрогнула от облегчения. — Я была глупой. Я пыталась контролировать свои чувства, но с тобой у меня это не получилось.

— Мы оба очень темпераментные люди, — понимающе сказал Азраил, глядя на ее поднятое лицо с теплотой и обожанием, которым она восхищалась и о котором не догадывалась до настоящего момента. — Рядом с тобой я могу быть самим собой. Мне не надо притворяться. Я могу расслабиться, потому что ты не ждешь от меня совершенства…

— Прямо сейчас у тебя самый высокий уровень рейтинга за всю историю. — Молли шагнула назад и стянула платье через голову. Платье упало на пол, а она осталась в зеленом шелковистом нижнем белье. Азраил восхищенно разглядывал ее.

Торопливо избавляясь от собственной одежды, Азраил улыбнулся Молли, глядя на нее сверху вниз, подхватил на руки и усадил ее на край кровати.

— С нижним бельем я справлюсь, — поддразнил он, излучая мужскую силу и чувственность.

— Мне надо еще несколько месяцев до того, как мы решимся зачать ребенка, — честно сказала Молли. — Мне нравится эта идея, но я не думаю, что готова сделать решительный шаг.

Азраил рассмеялся:

— Я бы тоже хотел немного подождать. Но твой отказ в тот день очень обидел меня. Я всегда считал, что рождение детей — нечто само собой разумеющееся…

— Но только после того, как ты сказал мне, что любишь меня и хочешь, чтобы я всегда была твоей женой, — согласилась Молли.

— Тебе следовало понять, что, если я хотел, чтобы ты родила от меня ребенка, я не собирался тебя отпускать, — тихо сказал он. — Мы оба стремимся к стабильности, которой не было в детстве ни у тебя, ни у меня.

— Да. — Тронутая его пониманием, Молли вытянулась и провела губами по его чувственному рту, зная, что он сразу поймет ее приглашение. От счастья у нее кружилась голова. Азраил был ее мужчиной, и телом, и душой, и она не переставала улыбаться, думая об этом. У них будет замечательное будущее.

— Каждый год на годовщину свадьбы мы будем возвращаться в ту пещеру, — заявил Азраил с романтическим рвением. — Именно там между нами все началось.

— Ты так и не сказал мне, куда в тот день подевался мой бюстгальтер, — игриво напомнила ему Молли.

Азраил вздрогнул.

— Я нечаянно разорвал его, когда раздевал тебя. И я закопал его в землю…

— Ты его закопал? — Молли рассмеялась над его смущением.

— Я не хотел бы говорить об этом прямо сейчас. — Азраил улыбнулся и неторопливо погладил ее бледное бедро, и Молли задрожала от желания.

Наступившее молчание прерывалось только шепотами и стонами — звуками любви счастливой пары, которых благословила судьба. Молли сказала Азраилу, как сильно она его любит. Азраил сказал ей, что любит ее сильнее. Она спорила с ним, а он заметил, как терпеливо он пытался доказать ей свою любовь, не произнося слов. Она сказала ему, что он должен был открыться ей раньше. Он ответил, что она слишком много разговаривает, а потом поцеловал ее. И Молли, сдавшись, решила, что на этот раз она проиграет ему в споре.

Почти три года спустя Молли прогуливалась по главной приемной на первом этаже крепости, которая перестала быть офисным помещением после того, как открылись новые офисы и конференц-залы в задней части дома. После рождения сына, Шарифа, двумя годами ранее, королевской семье Джалии потребовалось больше места. Шурин Молли, Тахир, увлеченно играл с племянником в машинки.

Тахир был в отпуске и часто навещал брата; он проходил военную подготовку в Сандхерсте в Великобритании. Принц Фируз перенес инфаркт, и его здоровье ухудшилось. Недавно Тахиру пришлось взять на себя больше официальных обязанностей в Кварейне. Беспокойные подростковые годы Тахира прошли, и он сильно изменился. После нервного срыва он стал сильнее и мужественнее и уже два года учился в военном училище, выдерживая суровый режим при поддержке Азраила.

— Молли? — тепло произнес Тахир. — Твой сын очень требовательный. Каждый раз, когда я пытаюсь уйти, он плачет и хватает меня за ноги.

Молли подхватила на руки непослушного малыша, который унаследовал от матери зеленые глаза, а от отца черные волосы. Она зачала ребенка сразу, как только на это решилась. И хотя ей сделали кесарево сечение, потому что малыш Шариф был крупным ребенком, ее беременность протекала легко, и она подумывала о рождении ребенка в следующем году. У нее было очень много обязанностей. Она входила в руководство международной школы и теперь, когда современные изменения в Джалии было уже не остановить, у Молли прибавилось забот.

Когда ей требовалась одежда, она ходила по магазинам Йована. Идя по торговому центру и видя других молодых женщин в западной одежде, она испытывала гордость от того, что она помогла Азраилу добиться такой трансформации. В Джалии процветали бизнес и инвестиции; стремительно развивался туризм, чему способствовала восторженная пиар-кампания Молли. Но самые счастливые моменты в ее жизни были связаны с мужем и сыном.

— Иногда Шариф ведет себя как манипулятор и маленький монстр, — нежно сказала она своему проницательному двухлетнему ребенку. — В крепости только я и Азраил можем ему отказать.

— Продолжайте ему отказывать, — ответил Тахир. — Если бы я в детстве чаще слышал слово «нет», я бы не сошел с круга.

— Но теперь ты другой человек, — заметила Молли, когда он встал на ноги, выглядя очень серьезным. — Жаль, что ты не сможешь остаться у нас подольше.

Тахир поморщился.

— Обязанности зовут. И я не возражаю против этого теперь, когда я понимаю, как сильно нужен своему отцу дома.

— Он смягчился? — с горечью спросила Молли.

— Нет, мой отец никогда не смягчится, — с удивлением объявил Тахир. — Но мы с ним лучше ладим, несмотря на наши разногласия.

Вошел Азраил — высокий, смуглый и поразительно красивый. Молли взглянула на него, и у нее екнуло сердце. Ее восторг при виде него не ослабевал, и она наслаждалась их близостью. За три года их брака она с каждым днем становилась счастливее. Прошел почти год с тех пор, как скончался ее дед. Молли провела последние недели жизни Мориса в Великобритании. Она была убита горем, когда ей наконец пришлось попрощаться со стариком, которого она так любила. Азраил очень поддерживал ее в тот трудный период.

Шариф с криком помчался к отцу. Азраил начал его щекотать, и малыш захихикал.

— Жаль, что у меня не было такого веселого детства, — печально произнес Тахир.

— Ты можешь дать его своим детям, — мягко сказала ему Молли.

Тахир закатил глаза в притворном ужасе.

— Это будет очень не скоро! — воскликнул он и обнял Молли. — Береги себя.

— И ты себя, — по-доброму сказала она, как всегда удивляясь силе своей привязанности к некогда проблемному брату-подростку своего мужа. Тахир и Молли подружились за те недели, что он жил в крепости, восстанавливаясь после нервного срыва. Она постепенно пришла к выводу, что Тахир похитил ее, желая получить ее тепло и одобрение; в то время он не думал о романтике. Горюя после смерти матери и страдая дома, Тахир решился на отчаянный шаг, ошибочно решив, что влюблен. Как только Молли и Тахир поняли, что с ним происходило, их взаимное непонимание исчезло и сменилось семейной привязанностью.

— У него все в порядке, — с гордостью сказал Азраил после того, как Тахир ушел. — Теперь я знаю, каким он станет. Сильным, уравновешенным и разумным. В его характере нет жестокости его отца или моей вспыльчивости.

— Да. — Молли любовно потерлась щекой о широкое плечо Азраила, чувствуя запах его тела. — В вашей семье достаточно одного темпераментного человека.

— Я научился себя контролировать, — напомнил ей Азраил.

Молли улыбнулась у его плеча, потому что Азраил не контролировал свою взрывную страсть в постели, и Молли это очень нравилось, тарифа увела няня, чтобы напоить его чаем, а Молли и Азраил остались одни.

— У меня для тебя небольшой сюрприз, — сказал ей Азраил, поспешно ведя ее наверх — в спальню.

Азраил был большим любителем сюрпризов, но не всегда делал их вовремя. На их первое совместное Рождество он купил Молли пианино, а потом вздрагивал, когда слушал и понимал, что она не играла годами. Молли наняли учителя, и теперь она практиковалась ежедневно и играла довольно хорошо. Сейчас Азраил превращался в мистера Ворчливость только тогда, когда был вынужден отправиться в поездку без Молли. Он ненавидел расставания со своей семьей.

— Понадобилось много времени, чтобы отследить их, и долгие уговоры, чтобы заставить новых владельцев расстаться с ними, — произнес Азраил, протягивая Молли две маленькие коробочки. — Но я очень хотел, чтобы ты воссоединилась со своим семейным наследием.

— Азраил. — Молли вздохнула, не понимая, о чем он говорит. — Семья у меня обычная, в отличие от твоей. О каком наследии идет речь?

— Я вряд ли могу гордиться тем, что среди моих предков был Хашем, — возразил Азраил.

Молли открыла коробочки и округлила глаза от удивления.

— Брошь и кольцо моей бабушки! — выдохнула она, с недоверием глядя на сверкающие бриллианты. — Откуда они?

— Это очень красивые и очень старинные камни. Вероятно, мы никогда не узнаем, как они попали в твою обычную семью, но, возможно, их передали от более богатого поколения твоему поколению, — предположил он и улыбнулся, когда Молли надела кольцо на палец. Слезы радости сверкали в ее прекрасных зеленых глазах.

— Это так много значит для меня! — сдавленно произнесла Молли. — Я так тронута, что ты потратил столько времени и сил, чтоб вернуть их мне.

— Меня тронула твоя жертвенность по отношению к Морису, и я решил вернуть тебе эти драгоценности, — тихо сказал Азраил, нежно смахивая слезу с ее щеки кончиком пальца. — Ты такая преданная и любящая женщина, и мне очень повезло, что я нашел тебя. Я обожаю тебя, Молли.

— И я тебя обожаю, — произнесла она.

В ответ Азраил страстно поцеловал ее в губы, и Молли затрепетала от волнения и желания.

— Я планировал отдать их тебе на следующей неделе, когда мы поедем в пещеру, чтобы отпраздновать годовщину нашей свадьбы, — доверительно сообщил Азраил, прервав поцелуй. — Но как только мне их привезли, я решил, что должен отдать их тебе. Я не мог дождаться, когда увижу твое прекрасное лицо.

— Мистер Великолепие, вы мужчина моей мечты, — радостно сказала ему Молли.

— Это прозвище мне нравится даже больше, чем «славный вождь», — откровенно и решительно заявил Азраил.

— Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, — радостно сказала Молли и почувствовала, что тонет в его потрясающих, улыбающихся темно-золотистых глазах.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Линн Грэхем
Повинуйся зову желаний

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10