Дороги Гвенхейда

Глава 1

— Ты повзрослел, волчонок. Уже не тот желторотый мальчишка, что ставил на уши Тельгард, устраивая безумные выходки. Научился выдержке, напоминаешь мужчину. Я ожидал, придется скрутить тебя по рукам и ногам, чтобы доставить сюда. А ты нет, пришел сам, стоило только пригласить.

— Не в моих обычаях, — бросил Патрик, — отказываться от сытного обеда и теплой постели. К тому же, какой смысл бороться с непреодолимой преградой, если та встает на пути? Проще уступить и сохранить голову целой.

— Рад, что ты считаешь меня такой преградой, племянник.

Кледвин Волфалер принял Патрика в кабинете, прежде занимаемом генералом Теодором Марлином, комендантом Тельгарда. Усадил в удобное кресло, угостил хорошим вином. О судьбе самого генерала Марлина Патрик мог лишь догадываться. На крепостном дворе Патрик заметил с десяток повешенных, по всей видимости — офицеров, особенно отличившихся при обороне замка. Сам он не знал генерала в лицо и не успел спросить капитана Дирхейла, нашел ли тот своего командира среди казненных. Потом солдаты Кледвина увели Марту, Делвина и остальных спутников Патрика куда-то прочь, а его самого отконвоировали в неплохо обставленные гостевые покои. Там он сумел умыться и сменить дорожный костюм на свежий дублет, а также наскоро пообедать.

Минуло несколько часов — и вот он сидит тут, напротив нового повелителя Гвенхейда, небрежно раскинувшегося в кресле напротив, по другую сторону массивного дубового стола. Дядя остался в простой черной одежде, никак не выдававшей его нынешнее положение. Лицо усталое, под глазами мешки, свидетельствующие о недосыпе. У Патрика не стали отбирать ни пистолета, ни шпагу, сам же Кледвин встретил его безоружным. Выглядело так, будто он его совсем не боится. Это несколько раздражало.

«Ну конечно, раз он научился оборачиваться драконом, что ему я?»

— Каким ты нашел Тенвент? — полюбопытствовал дядя, наливая вина и себе.

— Ужасным, — ответил Патрик, будучи счастлив поддержать беседу.

Замок и в самом деле производил плачевное впечатление. Несколько башен обрушены, превращены в беспорядочную груду обломков, стены — проломлены, повсюду пятна копоти, свидетельствующие о случившихся при штурме пожарах. Немногие слуги, увиденные Патриком в коридорах, выглядели загнанно, стремились поскорее уйти с дороги конвоя. Большая часть армии, приведенной Кледвином, сосредоточилась в лагере, окружавшем крепость, а в здешних казармах, насколько Патрик понял, проходя мимо, держали солдат местного гарнизона. Похоже, те признали его дядю своим новым господином, и не пытались больше бунтовать.

«Еще бы — после такого-то представления, что он им наверняка устроил».

— Задумался? — участливо спросил Кледвин, заглядывая в свой бокал.

— Хочу знать, где мои спутники, и что с ними, — ответил Патрик резко.

— Можешь не волноваться, они в полном порядке. Апартаменты им, правда, достались менее комфортные, чем тебе — что поделаешь, не напасешься на всех. Благодаря строителям крепости темницу, как и весь донжон, окружает поле, не позволяющее узникам проявить магические способности. Оно той же природы, что и энергетические щиты, прежде защищавшие замок — защищавшие до того, как я сумел с ними разделаться. Твоих друзей мне придется расспросить каждого в отдельности, и с особым пристрастием. О вашем прибытии возвестил всплеск Силы, и, насколько понимаю, кто-то из вас сумел открыть двери в пространстве. Это сделал ты или твои друзья? Кто именно из них, если не ты? — Кледвин посмотрел на Патрика пристально, пытливо, будто профессиональный дознаватель.

Что ему оставалось ответить? Выдать Делвина Дирхейла, нежданно-негаданно оказавшегося дальним родственником королевского дома? Дурная услуга человеку, вытащившему их из кипящего ада, которым сделался атакованный имперцами Наргонд. Патрик сделал невинное лицо, нарочито медленно отпил из бокала, надеясь позлить дядю, а потом со всей в данных обстоятельствах возможной небрежностью ответил:

— Понятия не имею. Бес его знает, само как-то вышло.

— Издеваешься надо мной? Будет тебе, на здоровье. Все равно выясню, а не справлюсь магией, так здесь имеются прекрасные пыточные казематы, — Кледвин немного помолчал, размышляя о чем-то, и Патрик, пользуясь повисшей паузой, пригубил еще вина. Куда охотнее он бы сейчас хлебнул кофе, но дядя на этот счет не расщедрился. — У одного из твоих товарищей, — прибавил Кледвин, слегка подавшись вперед, — изъяли рунный клинок, работы Древних, из эпохи, предшествовавшей Темным Столетиям. Редкая вещица, и прежде я думал, все подобные реликвии учтены. Не знаешь, часом, откуда у капитана Дирхейла… так его, кажется, звать… взялась такая штуковина?

Патрик постарался изобразить равнодушие. Получилось это у него без труда — сказалась немыслимая усталость, накатившая после предательства Аматриса и поспешного бегства из Наргонда. Не каждый день приходится за несколько минут преодолевать половину континента.

— Дирхейла и спрашивайте, какое барахло он носит и где достал, — пробурчал он.

— Спросим, непременно — время найдется. — Кледвин встал, прошествовал к окну, выглядывавшему на крепостной двор. Провел по запыленному стеклу ладонью, затянутой в кожаную перчатку. Слегка наклонил голову к плечу, щелкая шейными позвонками. — Наверняка у тебя и самого много вопросов, но ты держишь их все при себе. Ценю твою выдержку, Рикки. Ты ведь уже догадался, что случилось? — дядя обернулся резко, вперив в Патрика пристальный взгляд. — Я сумел сделать то, чего никому из наших предков не удавалось в течении нескольких тысяч лет. Потребовалась кровь… много крови наших с тобой родственников, пролитой правильно, в нужный момент, и с соблюдением всех положенных ритуалов. Я сумел заглянуть в Бездну. Побывал в месте, забытом и заброшенном уже много веков, и вынес оттуда бесценные знания. Видел миры, лежащие по ту сторону космической пустоты, и сумел их коснуться. Неужели тебе не интересно, что случилось со мной? Не хочешь, чтобы я поделился с тобой своими новыми знаниями?

Звучало соблазнительно, но Патрик не спешил идти родственнику навстречу. Не после всех маленьких радостей, которые по милости Кледвина Волфалера свалились на него по дороге из Димбольда. Не после засады, устроенной на развалинах Пенхолда. «Тогда дядя выразил свои намерения вполне определенно, что же переменилось теперь?»

Патрик произнес, глядя новому королю Гвенхейда прямо в лицо:

— Все, что меня интересует, сударь — причина, по которой вы больше не пытаетесь меня убить. Прежде, успел я заметить, вы проявляли изрядный в этом занятии пыл.

— Обстоятельства переменились, — откликнулся Кледвин. — Ты по-прежнему остаешься опасным претендентом на трон… однако армия, которая могла бы тебя поддержать, частью покорилась мне, а частью рассеяна. Как видишь, мы взяли Тенвент. Лорды запуганы и смотрят мне в рот, и сомневаюсь, что они решатся поднять ради тебя восстание.

— Это единственная причина, по которой вы сделались столь любезны?

— Не единственная, — после короткого колебания сообщил дядя. — Вы ехали через пустоши Хейсена, не так ли? Значит, подались в Наргонд. Вчера я получил донесение из столицы, что наше посольство в Наргонде уничтожено. Взято штурмом солдатами гранд-герцога — а незадолго до того консул Трентон передал, что вашу компанию видели в портовой таверне. Виконт Олдберри, тамошний эмиссар Башни, отправился разведать обстановку и не вернулся, а через несколько часов нагрянули солдаты. Последнее, что успел сообщить Трентон — гвардейцы Мервани выламывают ворота. Затем коммуникатор вырубился. Ты успел снова сдружиться с гранд-герцогом, волчонок?

Снисходительный тон Кледвина раздражал, а вспоминать об Альфонсо, умирающем на смотровой площадке форта Альбедо, совсем не хотелось. Как тем более не хотелось помнить ненавистное чуждое выражение, до последнего момента не сходившее с лица наргондского герцога. Надеясь не выдать своих чувств, Патрик произнес:

— Мы никогда и не ссорились с сеньором Мервани. Он всегда рад меня встретить.

— Удобно иметь друзей в каждом порту, — бросил Кледвин. — Впрочем, я не удивился новостям. С самого начала было понятно, куда ты направишься — из Димбольда на юг ведет немного дорог. Да только занятно — еще вчера вы находились в прекрасных отношениях с гранд-герцогом Наргонда, раз он дал вам солдат разгромить наше посольство, а сегодня вываливаетесь из червоточины у стен Тенвента, и вид у вас такой, словно недавно побывали в сражении. Не желаешь объяснить, племянник, какого дьявола там стряслось?

Патрик промолчал. Он не имел никакого желания откровенничать с вновь обретенным родичем. Когда-то давно он находился с дядей Кледвином в совсем неплохих отношениях. Тот часто бывал в гостях и в их столичном особняке, и в поместье Телфринов, привозил разные занятные диковинки в подарок — так шестилетний Патрик впервые обзавелся биноклем. Дядя учил его верховой езде, охотно тренировал в фехтовании. Отец Патрика, граф Тейрис Телфрин, куда больше времени уделял магии, а вот от Кледвина Волфалера, его младшего брата, пахло сталью, потом и порохом.

Кледвин приходился двоюродным дядей королю Эйрону. Он не располагал ни графским, ни герцогским титулом, только парой небольших поместий, приносивших весьма скромный доход. Один из многочисленных родственников королевского дома, Кледвин еще юнцом выбрал военную карьеру и к нынешним сорока пяти годам изрядно в ней преуспел. Еще недавно он носил звание генерала, командовал гарнизонами на керанийской границе и пользовался уважением и в армии, и при дворе. Теперь — поднял восстание, истребил почти всех прочих принцев Гвенхейда, убил в сражении самого короля и нацепил корону. Сказали бы Патрику о таком лет десять назад — он бы только посмеялся да покрутил пальцем у виска.

Дядя Кледвин раньше был совсем не такой. Видимо, Эйрон его допек.

— Не хочешь — не говори. Скажут твои спутники, когда до них доберутся мои дознаватели, — родственник оборвал его мысли. — Тем более я и сам могу догадаться. Или ты думаешь, посольская миссия в Наргонде зря ела свой хлеб?

— Может и зря, — протянул Патрик, вспоминая растерянное лицо посла Трентона, когда того привели в палаццо Мервани. — Синекура, непыльное местечко… Идеальное место для вторых и третьих сыновей, чтобы ходили по местным казино и борделям, и наслаждались сиестой с бутылкой вина. Тоже мне, дипломатическая служба.

— Ошибаешься. Эйрон, конечно, запустил все что мог, но шпионам платил хорошо — вечно боялся, что на нас нападут. Мятежа он боялся куда меньше, и хорошо, что так, — Кледвин пренебрежительно хмыкнул. — Трентон, конечно, олух, но в его окружении имелись толковые люди, собиравшие слухи и передававшие их в Тельгард. Мне известно, что алгернцы взяли на крючок Альфонсо Мервани. Известно, что принц Стефан собрал армию, чтобы обрушиться на Гвенхейд. Не сомневаюсь, ты тоже это прознал, пока ошивался между старых друзей. Предложил гранд-герцогу свою поддержку, а дальше… Значит, — дядя посмотрел на Патрика особенно пристально, — сражение уже состоялось? Имперцы напали и победили? Вы бежали прямо из боя, сумели овладеть секретами перемещения в пространстве, никому не ведомыми уже много веков?

— Вы крайне догадливы, сударь, — произнес Патрик сухо.

— Да можешь не отпираться, и без того все ясно. Я знаю, к чему должен быть готов. Почему иначе я расколотил этот треклятый Тенвент, как орех молотком, хотя мог бы позволить ему трепыхаться? Мне пришлось заплатить кровью и потом, но затея того стоила. Гвенхейд должен объединиться перед лицом врага, и я добьюсь этого единства, уничтожу все препятствия, избавлюсь от пут, делающих нас слабыми. Можешь считать меня узурпатором, тираном и убийцей, но я только защищаю свой дом. Империя зарилась на нас давно, а напала сейчас, ибо они понимают — продержись я у власти хоть пару лет, и мы сделаемся им не по зубам, как были когда-то. Именно потому я больше не хочу тебя убивать, Рикки. Мне нужна твоя помощь, особенно если ты или твои друзья овладели телепортацией, а возможно, и какими-то еще старинными секретами. Стефан сейчас на кураже, но стоит ему обломать зубы, сразу сникнет. Император потребует армию назад. Уверен, Максимилиан скрепя сердце одобрил эту авантюру и не хочет долгой войны. Нужно только продержаться, выстоять при первом натиске — затем ты мне и понадобился.

— Укрепить ваш престол, дядюшка? — Патрик иронически улыбнулся.

— Отстоять Гвенхейд! — Кледвин стукнул кулаком по столу.

— Вы полагаете, правление благородного дома Айтвернов окажется для нашей бедной страны куда более мучительным, нежели бездарные потуги Эйрона или устроенная вами, дядюшка, тирания? — Патрик взболтал вино, уставившись на родственника сквозь прозрачное стекло бокала.

— Я полагаю, Гвенхейду нужен король, правящий из Тельгарда.

— И этим королем, — Патрик лениво потянулся, — разумеется, будете вы — за отсутствием большинства прочих вменяемых претендентов. Нет, дядюшка, — он предупреждающе поднял левую ладонь, правой поднося к губам бокал, — не утруждайте себя патриотическим монологом. В ваших устах он прозвучит удручающе двулично. Не буду врать, в Наргонде я сражался против империи, — «пытался, во всяком случае, пока Дирхейл не помог нам оттуда сбежать», — но сражался не ради вас. Ради вас я сражаться не буду. Я не питал добрых чувств к Эйрону, но мои несчастные племянники Александр и Айорверт, а также кузены Пэдеро и Бринмор, не говоря уже об их юном потомстве, едва ли все скопом заслуживали смерти. Я не стану помогать их убийце.

Кледвин щелкнул пальцами — и бокал взорвался у Патрика прямо в руках. Стекло брызнуло во все стороны, красное вино, пролившись, запачкало дублет. Патрик выхватил шпагу — та преломилась в его руках прежде, чем он успел бы сделать один-единственный выпад. Бросив на ковер рукоять, он схватился было за пистолет, но не стал вытаскивать его из кобуры, вспомнив, что тот не заряжен. Кледвин оказался рядом, иронически изогнул бровь — Патрика отбросило на несколько шагов назад, впечатало спиной в стену. Он попытался сплести собственное боевое заклятие — но магия, обычно безотказная, на сей раз не желала откликнуться. Дядя не врал, говоря об экране, блокирующем применение волшебства.

— Колдовать в этих стенах могу только я, — сообщил Кледвин.

Он подошел, с размаху ударил Патрика по зубам. Второй удар пришелся в живот, Патрик пытался закрыться, выставив локоть, но силой дядюшка обладал недюжинной, и сопротивления даже не заметил. Подсечкой он повалил Патрика на пол, пнул по ребрам мыском окованного железа сапога. Прокусив губу, Патрик подавил вскрик, попробовал отползти и встать, заодно присматривая, какой табурет схватить, чтобы использовать заместо щита. До ближайшего оставалось три шага. Кледвин наблюдал за племянником спокойно, больше не двигаясь с места.

— Ты жалок, — сообщил он. — Такой же, как и все остальные из нашей семьи — все, кого я убил. Мне докладывали о твоих подвигах, расписывали тебя как головореза. Как пирата, не боящегося ни боги, ни черта, готового на все ради добычи и хорошей драки. В Берланде ты наделал немало шума — а теперь я вижу перед собой патетического дворянчика, гораздого лишь на филистерские самооправдания. Не хочешь помогать мне, Рикки? Не беда, будешь сидеть на цепи, а со Стефаном я покончу как-нибудь сам. Тогда, после победы, и казним тебя в Тельгарде на Площади Древних, на глазах у всего народа.

— Блистательные планы, — прохрипел Патрик, выпрямившись. Челюсть порядком болела, колени дрожали, а от сломанной шпаги не было больше никакого толку. — Удачи желать не стану.

Кледвин вызвал стражу, и Патрика увели, предварительно ударив пониже спины прикладом мушкета. Конвой состоял из шести гвардейцев и трех чародеев из Башни Волшебников, облаченных в черную униформу. Чародеи держали наизготовку силовые посохи — насколько понял Патрик, это оружие, изготовленное по сохранившимся от Основателей технологиям, было способно действовать даже несмотря на блокирующий магию экран. Кледвин каким-то образом тоже не потерял способности творить в стенах донжона чары, но над этим стоило поразмыслить отдельно.

Патрика отвели в полагавшиеся ему покои, крепко притворив дверь, после чего ключ щелкнул в замке. Он напрягал слух, но не смог разобрать звука шагов, а значит, конвоиры встали в передней у дверей караулом. «Можно считать это своеобразным знаком уважения со стороны Кледвина — несмотря на все антимагические барьеры, все равно не экономит на страже». Впрочем, утешала подобная мысль так себе. Уязвленная гордость ныла куда серьезнее, нежели живот или челюсть. «Патетический дворянчик, гораздый лишь на самооправдания — это ж надо такое сказать». Отстегнув бесполезные ножны, он швырнул их в угол.

На столе его ждали свежая перемена блюд и еще две бутылки вина, что выглядело достаточно издевательски. Патрик торопливо расправился с ужином, рассудив, что лишние силы не помешают, у бутылки открутил пробку зубами и смачно отпил из горла — кислятина, Кледвин потчевал его много лучшим винцом. За окнами темнело, заканчивался длинный и паскудный день, начавшийся поспешными сборами в палаццо Мервани. Вспоминались рушащийся герцогский дворец, объятый пламенем порт, линейные корабли имперского флота, врывающиеся в гавань, а также безумие высвобожденной на волю Силы. Дядя сказал, что овладел секретами Древних, и, похоже, не врал, судя по дракону, парившему в небесах над Тенвентом. Нужно, наверно, остановить и его, и излишне честолюбивого алгернского принца, но как это сделать, рассиживаясь в заключении?

Мысли следовали по кругу, изнуряющие и бесплодные, следовало лечь отдохнуть, но сон упорно не шел. Патрик сел у окна, наблюдая за тем, как сумерки заполняют крепостной двор. На стенах и башнях Тенвента, а также в военном лагере, раскинувшемся в окрестностях замка, зажигались огни.

Впервые за много лет он не представлял, как действовать. Выбраться из окна? Решеток на нем, словно в насмешку, не было, но внизу — тянется на полсотни футов до земли отвесная стена, и никаких соседних балконов, на которые удалось бы, как в деньки его лихой юности, перепрыгнуть. Веревку тоже связать не из чего, на кровати — ни одеяла, ни простыней, а собственной одежды не хватит. Да и куда потом бежать, если товарищи томятся в темнице? Бросить Марту, Дирхейла, всех остальных? «Я мерзавец, но не подонок».

Наконец решившись, Патрик вернулся к двери и постучал:

— Еды еще принесите, да и вина тоже! — сказал граф Телфрин громко.

— До утра открывать не велено, — буркнули из передней. — Пожрали, и ладно.

— Нужду, — угрюмо поинтересовался Патрик, — прикажете в окно выливать? Я могу, желательно караульным на головы, но возможно, соблаговолите провести меня до уборной?

— В углу ведро стоит, им и пользуйтесь, господин граф, — отвечал стражник.

Патрик в раздражении ударил кулаком по дубовым доскам, наскоро сообразив, что выбить крепкую дверь плечом не получится. «Жаль, а красиво бы вышло». Он прошествовал обратно к окну, бормоча ругательства себе под нос. Хотелось бы, конечно, воспользоваться головотяпством охраны, наброситься на них, если бы те все же осмелились открыть дверь… а, впрочем, что он, безоружный, сделает против такой толпы? У чародеев силовые посохи, у солдаты мушкеты и палаши, его шпага сломана, пистолет разряжен, пороха и патронов под рукой нет. В отчаянии Патрик еще раз выглянул из окна, но нет, спуститься отсюда невозможно, только шею зазря свернешь.

Пару раз в своей жизни ему доводилось сидеть под стражей, во время берландских приключений, но тогда Патрика выручали остававшиеся на свободе товарищи. Сейчас надеяться не на кого — Дирхейл, Кельвин и все остальные точно также беспомощны, и томятся, наверно, в куда худших условиях, нежели он. Вряд ли Кледвин припас на всех гостевых покоев, скорее набил новоявленными узниками сырой каземат. Стоило Патрику подумать, как стражники, возможно, обращаются с Мартой и Астрид, да еще с той наргондской знойной девицей Сильвией, его кулаки сами собой сжались, возникло желание опять ими обо что-нибудь ударить.

«Кледвин раньше считался человеком чести, неужели он позволит своей солдатне дурно отнестись к женщинам? Впрочем, много ли дядюшка знает о том, что происходит в темных подземельях, далеко от занятых им роскошных покоев?» На войне порой случаются самые отвратительные вещи, а это — война, да еще где, не за Морем Фантомов, а в самом сердце родных земель, два столетия не знавших больших потрясений.

Не желая попусту сидеть на месте, Патрик вновь выпростал руку в окно. Кледвин говорил, что магия не действует в пределах главного здания крепости — но, интересно, оживает ли она за порогом? «В любом случае лучше попробовать сделать хоть что-то, нежели медленно сходить с ума». Патрик напряг память, припоминая плетения преподанных ему отцом заклинаний, попробовал обратиться к энергетическим потокам, пытаясь дотронуться до них, направить по удобному ему руслу. Хоть самого малого, ничтожного, хотя бы просто зажечь маленький огонек над ладонью — а там, пожалуй, и получатся чары, способные замедлить падение при прыжке. Однажды такие ему пригодились, когда пришлось убегать от любовницы, застигнутой врасплох вернувшимся мужем.

Нет, ничего. Мертвая тишина, пустота. Привычная ему магия не отзывалась, скованная другой, куда более могущественной силой. Древние владели многими секретами, а эта крепость возводилась ими в лучшие годы, до Войн Падения, когда знания, вынесенные Основателями со Старой Земли, не оказались растеряны до конца. Чародей, познавший в Башне высшие таинства, мог бы, наверно, что-то придумать, но Патрик… Сколько он не пытался произвести хоть даже самое скромное заклятие, все усилия оказывались тщетны. Концентрация не помогала, чары не действовали, внешние потоки молчали.

От бесплодных попыток Патрика оторвал шум, донесшийся из передней. Послышались ругань и несколько коротких вскриков, загрохотали мушкетные выстрелы, заскрежетало железо. Ломать голову над тем, что происходит за дверью, не оставалось — следовало действовать и ловить удачу, если получится. Патрик выхватил из кобуры свой разряженный пистолет, перехватил его за дуло, на случай, чтобы можно было бить рукоятью, и в три быстрых шага пересек комнату, приникая к стене. Снаружи снова выругались, послышалось несколько тяжелых ударов, как если бы рухнули на пол человеческие тела и упало вывалившиеся из рук оружие, раздался короткий крик, мигом задохнувшийся в странной неестественной тишине.

Около минуты больше ничего не происходило. Патрик прижимался спиной к стене рядом с дверью, крепче сжимал вспотевшей рукой пистолет и даже позабыл, как дышать. Страшно не было — дикой волной захлестывали любопытство и азарт. На караульных напали, сомнений не оставалось, но кто и зачем решил нанести графу Телфрину незапланированный визит? В любом случае, расслабляться не стоит — незваный гость вполне мог явиться сюда не затем, чтобы его спасти, а, напротив, желая убить. Мало ли кому неугоден ценный пленник, попавший Кледвину в лапы?

Ничего, сейчас все точно и выясним.

Прошло, наверно, около минуты, а затем ключ заскрежетал и щелкнул в дверном замке. Дверь медленно отворилась, скрипя на давненько не смазанных петлях, и на порог из освещенной факелами передней упала длинная широкоплечая тень, заскрипели сапоги по паркету. Патрик метнулся вперед, готовый ударить вошедшего по голове — и замер, ощутив, как наливается жаром, в считанные секунды становясь раскаленным, стальное дуло. Пистолет почти мгновенное сделалось невозможно держать, Патрик выронил его — и стоило оружию грохнуться наземь, вошедший метким пинком сапога отшвырнул его в дальний угол.

Смутно знакомый голос переполняла ирония:

— Знаю я ваши фокусы, граф Телфрин, и подготовился к ним заранее.

— Раз знаете, — огрызнулся Патрик, — что ж зашли без приветствия?!

Кеган Колин Тревор Аматрис, наследный принц Соурейна, прозванный также Принцем Пламени, выглядел ровно также, как в их первую встречу, состоявшуюся посреди царства теней и смерти. Черные волосы собраны в хвост, лицо с тонкими чертами выглядит совершенно бескровным, темно-карие глаза глубоко запали, бескровные губы кривятся в усмешке. Только заместо церемониальных синих с золотой вязью одежд — облегающий черный костюм, напоминающий униформу Башни Волшебников. В руках — два окровавленных коротких меча, чуть подлиннее обычной даги, но с широким клинком.

— Я надеялся, ты сдох, — сообщил Патрик, делая шаг назад и заглядывая Принцу Пламени за плечо. Так и есть, гора трупов — все гвардейцы и чародеи, выставленные Кледвином на стражу, валяются совершенно мертвые, оружие, оказавшееся бесполезным, лежит возле них. «Вряд ли он уложил всю охрану только при помощи мечей. Так быстро и ловко ни за что бы не вышло».

Аматрис спрятал клинки в ножны, издевательски поклонился:

— Слухи о моей смерти оказались несколько преувеличены, Волфалер.

— Допустим, твой дух не погиб, когда Дирхейл убил Альфонсо, чье тело сделалось твоим плотским вместилищем, — медленно проговорил Патрик, лихорадочно соображая, что делать дальше. Аматрис явился сюда мстить за попытку убийства или, напротив, пришел заново набиваться в друзья? В предыдущий раз сотрудничество с ним ничем хорошим не кончилось. — Как, во имя всех небесных сил, ты умудрился найти себе новое тело, да еще такое же, как твое собственное?

Усмешка на лице Аматриса сделалась шире:

— А вам, граф Телфрин, все вынь да положь, я смотрю.

— Полагаю, сударь, учитывая внезапность вашего визита, я заслуживаю некоторые объяснения, — еще одна попытка прибегнуть к магии, сделанная второпях, также не увенчалась успехом. А так здорово оказалось бы притянуть при помощи телекинеза оброненный одним из стражников клинок и приставить его к горлу пришельца.

— Ладно, будут вам объяснения, да только короткие, времени у нас не сказать, что с избытком, — Аматрис раздраженно поморщился. — Вы хотели уничтожить меня… весьма скоропалительное решение, должен сказать… но расправиться со мной не смогли и лучшие чародеи былых времен, а вам, господа, далековато до их уровня. Айтверновский щенок оказал мне хорошую услугу, напав на Наргонд — когда разом проливается столько крови и вершится столько смертей, высвобождается немалая сила. Я — некромант получше вашего разбойного приятеля Кельвина, и способен правильно подобной силой распорядиться. Я и распорядился — чтобы создать себе новую плоть, подобную той, которую у меня некогда отняли. В Наргонде погибли тысячи, когда чародеи империи явили свою мощь — этого вполне хватило для моих целей.

— Прискорбно, — слова Аматриса прозвучали удивительно, если не сказать больше, но лучше принять как должное, нежели и дальше заниматься пустыми расспросами. — Ты явился отомстить? — спросил Патрик о том, что казалось ему наиболее важным.

Принц Пламени расхохотался:

— А что, если так? Выпущу тебе наружу кишки, Волфалер, за то, что отверг столь щедро предложенный мной союз, — Аматрис мигом посерьезнел. — Но нет, если я и перережу тебе глотку, то, надеюсь все-таки, не сегодня. С тех пор, как мы утром беседовали на вершине форта Альбедо, ничего толком не изменилось. Стефан Айтверн наступает, и будет в Гвенхейде, если организует себе попутный ветер, через несколько недель, в начале следующего месяца. Твой дядюшка Кледвин и вовсе научился некоторым вещам, которые я полагал надежно забытыми. Они остаются врагами и мне, и тебе, а против врагов принято заключать союзы. Я забуду о нашем маленьком непонимании… если ты согласишься сотрудничать со мной дальше.

— Сотрудничать? После того, как ты убил Альфонсо?

— Альфонсо убил твой приятель Дирхейл, позволю тебе напомнить, а прими вы в точности мой план, гранд-герцог Наргонда и сейчас бы радовал нас своей компанией, — немедленно ответил Аматрис. — Давайте побыстрее, граф Телфрин, это не те обстоятельства, когда можно позволить себе медлительность. Кледвин в замке, и как только он узнает о моем присутствии, явится сюда, а я не уверен, что он мне по зубам. Возьмите какое-нибудь оружие, выбор широкий, и делаем отсюда ноги. Освободим ваших спутников, потому что, предвижу ваши возражения, без них вы никуда не пойдете… и потому что некоторые из них, готов я признать, в самом деле способны принести пользу.

Патрик даже не шелохнулся. Принц Пламени нагрянул внезапно, словно выпавший посреди лета снег, и его предложение звучало, как обычно, достаточно неплохо — если не вспоминать о фокусах, выкинутых Аматрисом в Наргонде. «Этот излишне говорливый колдун мягко стелет, да спать потом жестковато».

— Что будет, — поинтересовался Патрик, — если я откажусь?

— Ничего не будет, — Принц Пламени вытащил из ножен меч. — Убью вас, благо вы мне сейчас не противник, спущусь в темницу и потолкую с Кельвином или Дирхейлом. Вдруг кто-то из них окажется более сговорчив? Не питайте иллюзий насчет своей незаменимости, граф Телфрин. Не желаю оставлять вас в руках Кледвина, а то еще сговоритесь с ним, не ровен час. Вы выйдете отсюда моим союзником либо не выйдете вовсе.

«Аргументы весомые, не поспоришь». Патрик еще раз поглядел на гору окровавленных трупов в передней, затем оценил, с какой небрежной уверенностью Принц Пламени держит клинок. Можно попробовать кинуться на него и вывернуть оружие из руки… но мерзавец каким-то образом пользуется магией, несмотря на выставленные Кледвином в крепости щиты, и не замедлит пустить ее в ход.

«Что я теряю, в конце концов? Обзавожусь союзником, с которым следует держать ухо востро? В первый, как будто бы, раз? Капитану Дирхейлу я тоже не больно-то доверял, но сбежал вместе с ним из Димбольда и после не жаловался. Лучше хоть как-то, пусть и в неприятной компании, выбраться отсюда и спасти Марту и остальных, нежели оставаться узником или, того хуже, трупом».

Кеган Аматрис выжидательно глядел на Патрика, но граф Телфрин не сказал ему ни слова. Решительно двинулся к дверям, протискиваясь в них — после короткого колебания Принц Пламени уступил ему дорогу. Патрик вышел в переднюю, поглядел на валяющиеся тут и там тела. Кто-то пронзен клинком насквозь, остались окровавленные раны, а кто-то, такое чувство, просто намертво свалился на месте. «Ох и озорник вы, господин Тревор. Умеете обескуражить».

Патрик наклонился, поднял силовой посох, принадлежавший ранее одному из волшебников, дождался, пока на его навершиях зажгутся синие огоньки. «Заклинания тут, значит, не работают, но оружие, использующее техномагические принципы — вполне. Учтем и применим».

— Будем считать, господин Тревор, ваши доводы я рассмотрел и принял, — сказал Патрик, пристально глядя на человека, по чьей милости расстались с жизнью Альфонсо и все высшие офицеры армии Наргонда. — Ведите меня теперь к моим товарищам, а то, чувствую, они заскучали здесь.

Глава 2

С наступлением темноты замок будто вымер. В коридорах и галереях клубился сумрак, из покоев не доносилось ни звука, редкие факелы горели на стенах, обстановка выдавала недавний штурм. Порванные гобелены, плохо отмытые пятна крови на паркете — гарнизон защищался даже после того, как рухнули ворота и оказались проломлены внешние крепостные стены. Темнота клубилась в углах, чуткая, внимательная и недобрая. Аматрис шел вперед быстрым решительным шагом, Патрик следовал за ним, держа силовой посох в руках и готовый в любую минуту выстрелить, если только найдется в кого.

Стрелять пришлось вскорости. Патруль, четверо солдат в кирасах и с протазанами, показался возле выхода на одну из боковых лестниц. Патрик среагировал прежде, чем стражники успели бы заметить его и Аматриса, пересекавших затемненный участок коридора. Патрик вскинул энергетический жезл, наскоро прицеливаясь, как если бы держал в руках аркебузу или мушкет. Он отдал оружию мысленный приказ, вспоминая уроки, преподанные ему отцом, лордом Тейрисом Телфрином. Сперва перевел на беззвучную стрельбу — это потребует больше энергии, но зато не поднимет лишнего шума, никакого грохота. Затем выстрелил. Сгусток пламени тотчас вырвался из отверстия на конце жезла

Огонь этот, конечно, был не простой. Магический, зачарованный — называйте его как хотите, но он способен при удачном попадании убивать наповал там, где обычный сгусток пламени оставил бы только ожоги. Выстрел пришелся переднему из солдат в голову, тот рухнул на пол, выронив оружие и загремев доспехом. Остальные бросились вперед — Патрик так и не понял, как Аматрис оказался у них на пути. Принцу Пламени оставалось до патрульных пару десятков шагов, но колдун вдруг пропал из виду и немедленно материализовался прямо на пути у отряда.

Аматрис сделал один быстрый шаг вперед, принял на рукоять зажатого в левой руке меча удар протазана, ткнул вторым мечом неприятелю в лицо, немедленно высвободил оружие, уходя от прилетевшей сбоку атаки, и крутнулся, нанося новый удар, обоими клинками сразу. Мечи свистнули, рассекая воздух и плоть там, где она оказалась не защищена доспехом. Полилась кровь, еще один стражник упал мертвым, на ногах остался только один, и он заходил Аматрису в тыл, занося протазан для тяжелого рубящего удара.

Патрик, в несколько больших прыжков преодолевший разделявшее его и схлестнувшихся противников расстояние, вовремя пришел Принцу Пламени на помощь. Коротким мысленным усилием он переключил силовой посох в режим ближнего боя, увидел, как на его концах зажглись сиреневые огоньки, ткнул стражника в бок, прямо в броню кирасы. Мигнула яркая вспышка, затрещало, запахло паленым, солдат с коротким вскриком упал. Аматрис покончил с ним одним быстрым ударом.

— Вы любезны, — сообщил Принц Пламени, — но я бы справился сам.

— И это вместо положенной мне благодарности, — проронил Патрик, крутя в руках посох. Стражники предпочли вступить в бой, не стали поднимать тревоги, и это большая удача, но повторится ли она и в следующий раз? — Не соблаговолите, господин Тревор, объясниться, как именно вам удается пользоваться здесь магией? — Чтобы перемещаться так быстро, Аматрис точно использовал чародейство — у Патрика не имелось на этот счет сомнений.

— Зачем, — осклабился Принц Пламени, — вам эти утомительные подробности, граф?

— Не могу побороть врожденное любопытство.

— Едва ли вам достанет учености, дабы понять меня во всей точности, — сообщил с надменной миной Аматрис, но все-таки снизошел до объяснения. — Представьте, что защита, наложенная строителями этой крепости на ее стены — нечто наподобие прирученного зверя. Сидящего в будке возле крыльца сторожевого пса, допустим. Пес охотно набросится на вора, если тот осмелится перелезть через забор, но не тронет ни хозяина, ни его домочадцев, ни его гостей, которых знает и к которым привык.

— Сейчас ты мне скажешь, что здешняя защитная магия — такой же пес.

— Правильно, — Аматрис вложил клинки в ножны, выглянул на лестницу и лишь потом, удовлетворенный осмотром, продолжил. — Стабилизирующая система… нет, для тебя, Волфалер, пожалуй, больше подойдут другие слова… заклинание, наложенное на крепость Тенвент, не позволяет колдовать тут абы кому — но хозяевам разрешает, и Кледвин Волфалер, конечно, уже заставил замок признать хозяином себя. Подчинил его… это незримая сущность, нечто наподобие духа-хранителя, он вошел с ней в контакт и призвал повиноваться. Мало бы кто сумел, не располагая ментальным кодом… опознавательным знаком, неважно… но у твоего дядюшки получилось.

«Я вовсе не так невежественен», мог бы уточнить Патрик, но сдержался. В абракадабре Основателей он разбирался, спасибо урокам отца и старинным, напечатанным до Войн Падения книгам, бережно хранившимся в поместье Телфрин и семейном столичном особняке. Пусть лучше Аматрис, презирающий изменившийся со дня его смерти мир, считает, что говорит с дикарем. Патрик сказал лишь:

— И у вас, господин Тревор, тоже получилось договориться со зверем, насколько я понимаю.

— Опять верно, — Принц Пламени скривил губы в улыбке. — Пес недоверчив и голоден, лает, брызжет слюной и готов укусить, но я бросил ему мякиш хлеба и смог приручить, и вот он ластится возле моих ног. Удачная вышла метафора, правда? Не будем задерживаться, — оборвал он себя. — Ваши товарищи томятся в застенке, враг бдителен и поджидает на каждом шагу. Идемте.

Следующий патруль встретился им на лестнице, спустя несколько пролетов. Аматрис вновь отреагировал мгновенно — вырвавшись вперед из тени, проткнул горло шедшему впереди солдату, насквозь пробив стальной горжет. На кончике клинка, сжимаемого Принцем Пламени, вспыхнул при этом алый огонь — Патрик опознал боевое заклятье, предназначенное для того, чтобы пробивать броню. Сам он угостил выстрелом из силового посоха алебардиста, метнувшегося было к Аматрису, пока колдун, поднырнув под защиту еще одного бойца, атаковал того в корпус. Яростно засверкавший в полумраке меч пронзил стальную кирасу так просто, будто она была сделана из писчей бумаги.

Последний из солдат заорал, отступая к ступенькам:

— Караул! Тревога!

Аматрис взмахнул продолжавшим гореть клинком, описав его острием огненную дугу в воздухе — и вопль стражника немедленно затих, утонув в тишине, пологом обрушившейся на лестничный пролет. Секундой позже Патрик снял оказавшегося слишком крикливым бойца, все еще беззвучно хлопавшего губами, выстрелом из энергетического жезла.

— Заклятие немоты, — пояснил Принц Пламени. — Тревоги не поднимут, можете не бояться.

— Вы предусмотрительны. Не желаете драться со всей крепостью сразу?

— Не хочу раньше времени привлечь внимание вашего дяди. Вдруг у него недостаточно крепкий сон?

— В этом, — хмыкнул Патрик, — я даже не сомневаюсь. Сами ведь понимаете, мужчина дядюшка пожилой, по нужде встает хорошо если не десять раз за ночь, а ворочается с бока на бок и того чаще. Впрочем, зачем я объясняю? Вам, в ваши почтенные годы, все названные неудобства и без того прекрасно знакомы.

— Это тело, — не поддержал Принц Пламени издевательского тона, — принадлежит тридцатилетнему мужчине, здоровому, бодрому, не знающему болезней и чуждому вредных привычек. Вернее, принадлежало бы, появись оно на свет естественным путем, а не будь создано мной при помощи магии. Так что от старческих немощей я отстаю куда дальше, нежели вы, граф, — он отвернулся, давая понять, что не желает поддерживать разговор.

— Откуда вы вообще знаете, куда нам идти? — бросил Патрик ему в спину.

— Чувствую, — не оборачиваясь, отвечал Аматрис.

Он и в самом деле ориентировался в полутемных переходах и коридорах так уверенно, как если бы половину жизни провел в замке Тенвент. Патрик решил ничему больше не удивляться и довериться своему странному товарищу. «Раз уж не получилось его убить — придется сотрудничать, ничего не поделаешь». На совести Аматриса оставались погибший Альфонсо и разрушенный имперцами Наргонд, но полная скитаний и всевозможных, не всегда удачно заканчивавшихся авантюр жизнь научила графа Телфрина — если не желаешь попасть в петлю, хватайся за любую руку, которая тебе протянута. И не брезгуй, что та скверно вымыта.

До первого уровня подземелий, на котором располагалась темница, они добрались без дальнейших передряг. Спустились по лестнице на первый этаж донжона, миновали коридор с двумя перекрестками и вымершую галерею, залитую лунным светом. В стенных нишах стояли рыцарские доспехи с претенциозно выглядевшими пышными плюмажами. В Тегрии такие уже давно использовали разве что для парадов, другое дело — Берланд, западный материк, на котором лишь недавно начали производить собственное огнестрельное оружие. Там рыцарская конница еще сохранилась в некоторых отдаленных от цивилизации Старого Света королевствах, никогда не знавших влияния Основателей и их наследия.

Аматрис остановился возле освещенной факелами лестницы, уводившей на подземные уровни, к чему-то прислушиваясь. Должно быть, прощупывал пространство перед собой ментальным чутьем. Свойство, доступное не всякому чародею, лишь самым могущественным. Граф Телфрин себя к их числу отнести не мог, даже если бы ему не мешало блокирующее магию поле. Шпаги и порох всегда занимали его больше, чем медитации и применение заклинаний.

Насколько Патрик сумел разобраться, большая часть гарнизона, присягнувшего победителю, располагалась в казармах на внутреннем дворе. В главном здании крепости оставались лишь немногочисленные стражники да слуги, сейчас надежно спавшие. Пока им с Аматрисом не встречалось особенных препятствий, и это беспокоило больше всего. Пусть даже чародеи Башни, наверняка явившиеся сюда вместе с Кледвином, бессильны благодаря выставленному над крепостью щиту, неужели дядюшка не придумал других способов обезопаситься на предмет возможных вторжений? Врагов у него много, и вряд ли он страдает излишней беспечностью.

— Пока все слишком просто, — озвучил свои мысли Патрик. — Не рассматриваете возможность, что мы идем прямо в ловушку?

— В таком случае, — отмахнулся Аматрис, — горе тому, кто ее расставил.

В караульную, предваряющую камеры заключенных, Аматрис ворвался все тем же легким, танцующим шагом, двигаясь куда более быстро и проворно, нежели получалось представить по его холеному облику. Клинки покинули ножны со скребущим шорохом, дверь караульной распахнулась сама собой, как от порыва ветра. Патрик, стоявший у Аматриса за плечом, успел увидеть просторное помещение, длинный стол, заставленный тарелками с недоеденным ужином и бутылками с вином, двоих стражников, рассевшихся за этим столом, да еще третьего — с мушкетом в руках застывшего на посту рядом с коридором, уводившим, по всей видимости, к камерам.

Этот третий стражник, как выяснилось, оказался вовсе не промах.

Пока другие караульные, по виду изрядно пьяные, протирали глаза, отставив кружки, и пялились на незваных гостей, их вооруженный ружьем товарищ выстрелил прямо в дверной проем, стоило Аматрису показаться на пороге. Мушкет грянул колокольным набатом, но Принц Пламени успел прыгнуть за секунду до этого. Спустя мгновение Аматрис оказался прямо на обеденном столе, ударом сапога отпихнув прочь бутылку вина, и, молниеносно развернувшись, ударил клинком по лицу едва успевшего вскочить на ноги солдата. Патрик застрелил второго охранника, успевшего схватиться нетвердой рукой за палаш.

«Рутина. И впрямь по маслу», — промелькнула тревожная мысль.

Тот солдат, что маячил у дверей тюремного коридора, отбросил разряженный мушкет, не выказывая даже намека на оторопь. Он торопливо сплюнул себе под ноги и шагнул вперед, извлекая из ножен палаш. Патрик даже успел испытать к храбрецу сочувствие. Впрочем, дурак сам виноват, что оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Пусть потом не жалуется ни на что, разве не так? Его никто не заставлял присягать узурпатору, а даже если заставили, едва ли это повод сочувствовать. «Меньше сантиментов — длиннее окажется жизнь».

Граф Телфрин, которому уже надоело выступать у Принца Пламени на подхвате, бросился навстречу к караульному, опять переводя силовой посох в режим ближнего боя. Патрик принял размашистый выпад, сделанный охранником подземелья, на стальное древко посоха. Металл заскрежетал, встречаясь с металлом.

— Кто такие? — быстро спросил стражник в перерыве между ударами. У него оказался хриплый, изрядно прокуренный голос. — Зачем явились? Может, сумеем договориться?

— Сегодня я уже договорился со всеми, с кем только смог.

Не дожидаясь, пока спрыгнувший со стола на пол Аматрис успеет вмешаться в ход поединка, Патрик отбил еще один выпад, отметив вполне приличную сноровку, выказанную противником, и обрушил на того удар загоревшегося синим огнем навершия. Посох свистнул, коснувшись плеча караульного, в глаза ударил слепящий электрический свет, будто от удара молнии, запахло паленым, и солдат бездыханным повалился на каменные плиты пола. Патрик наклонился, безучастно поглядев на сведенное в судороге лицо, и снял с пояса убитого тяжелую связку с ключами.

— Не испытываете сожалений? — осведомился из-за спины Аматрис.

— О чем вы, поглоти вас Бездна?

— Честные служаки, такие же подданные гвенхейдской короны, как вы или капитан Дирхейл. Возможно, до недавнего времени они подчинялись генералу, командовавшему здешним гарнизоном, однако после его гибели не нашли ничего лучшего, кроме как сдаться на милость победителя, еще ранее овладевшего столицей. Разве их можно за это упрекнуть? Кледвин Волфалер ныне король во всем, от головы и до пят, от пол горностаевой мантии до макушки головы, на которую он в любую минуту способен возложить монарший венец, и не вина этих людей, что вы располагаете другим мнением на данный счет.

— Вы допускаете ошибку, равняя каких-то честных служак и меня, сударь.

— Отчего так? — голос Принца Пламени сделался медоточивым, вкрадчивым.

— Троюродный брат законного короля Эйрона, принц крови, владетельный граф Телфрин ни в коем случае не ровня служивым пройдохам, готовым присягнуть каждому, кто оказался силен, — сообщил Патрик, рассматривая ключи. Добрых два десятка, разобраться бы еще, к которой камере какие сгодятся. — Моя верность неизменна — я верен себе. Оставьте комедию, господин Тревор. Мы на войне, и вы убиваете без сомнений, так не упрекайте за то же самое меня.

— Больше не буду, — колдун коротко хохотнул.

Дверь, ведущая в каземат, оказалась незапертой, отворилась легко, стоило только за нее взяться. За ней обнаружился тюремный коридор — прямой, длинный, с рядами зарешеченных камер, тянувшихся по обе его стороны, до середины освещенный масляными светильниками, крепившимися к потолку, дальше тонувший во мраке. Патрик перешагнул порог, нарочито громко звеня ключами, с удовлетворением отметил, как люди, запертые в камерах, каждый в одиночной, прильнули к решеткам, пытаясь рассмотреть вошедшего.

— Телфрин? Это вы там шумели? — донеслось откуда-то неподалеку.

— И я бесконечно рад встрече, капитан Дирхейл, — протянул Патрик, радуясь, что Аматрис благоразумно решил за ним не последовать. Дирхейл, схватившийся за чугунные прутья решетки, выглядел по своему обыкновению угрюмым, но хотя бы не сильно помятым — по крайней мере, на лице не наблюдалось синяков. На капитане была вся та же самая одежда, что и при их расставании, но без всякого оружия, конечно — у Дирхейла, конечно, забрали и пистолеты, и оказавшийся весьма непростым палаш. — Все часы, что длилась наша разлука, так и скучал по вашему кислому, вечно недовольному виду, — сообщил ему Патрик.

— Раз скучали, то открывайте дверь поскорее, — буркнул капитан, уставился на Патрика с ясно заметными настороженностью и недоверием. «Опасается ловушки, решил, что я продался Кледвину, подозревает, что столкнулся с какой-то уловкой?»

— Даже не поинтересуетесь, как я вас отыскал?

— Вы и так расскажите, зная вашу болтливость, — Дирхейл даже ни на минуту не попытался сделаться более любезным. И, разумеется, никакой благодарности тоже не проявил. — Но, я надеюсь, — прибавил он хмуро, — травить байки вы начнете, когда мы уже свалим из этого прекрасного места.

— Господин капитан! — раздался оклик напротив. — Кончайте лясы точить! Будете болтать с графом Телфрином до посинения, вовек отсюда не выберемся!

— Вижу, Дирхейл, ваш подопечный как всегда прав.

Косого Боба Патрик узнал сразу. Роберт Кренхилл, рядовой армии Гвенхейда и, как обнаружилось недавно, неплохой в перспективе волшебник, не торопился вскакивать со со своей скамьи. Он глядел на нежданного избавителя единственным глазом, лишь слегка подавшись вперед. Второй глаз, отсутствующий, как обычно, скрывала повязка.

Оглядевшись по сторонам, Патрик обнаружил в соседних камерах также Кельвина, беглого некроманта, чьим настоящим именем было Эдвин Фаннер, и Астрид Шефер, деревенскую подружку Дирхейла. Эта выглядела особенно взволнованной, побледневшей, как и капитан, и смотрела на Патрика так, будто тот с неба свалился. Следом за ней выглядывала из-за решетки патрицианская особа из Наргонда, Сильвия Ландони, чудом примкнувшая к их компании нынешним утром. Синьора Ландони наблюдала за перепалкой безучастно, не сгибая гордой осанки, чего нельзя было сказать о Луисе Коттоне, бывшем дворецком графа Телфрина, чьи крепкие пальцы, казалось, были готовы разогнуть прутья решетки в стороны. «До того не терпится выбраться — могу беднягу понять».

Марту Патрик заметил последней — камера, в которую ее заточили, дальше всех отстояла от входа, не считая тех, что остались пустыми. Именно к ней Патрик и направился, начисто позабыв о Дирхейле. Мимоходом он отметил — никаких других заключенных, помимо его товарищей, здесь не имелось. Видимо, Кледвин решил поместить доставшихся ему сегодня особенно важных пленников отдельно от всех прочих обитателей местных узилищ. «Если, конечно, тут вообще еще остались другие пленники — а не болтаются вместе с генералом Марлином все в петле».

— Возможно, сперва займетесь теми, кто к вам поближе? — поинтересовался Кельвин с иронией, но граф Телфрин даже не повернул головы. «Достаточно с меня и одного слишком разговорчивого чародея». Страшно подумать, что станется, если некромант и Аматрис найдут общий язык и сообща примутся ему досаждать.

— Ты в порядке? — спросил он быстро, окидывая девушку взглядом.

— В полнейшем, — ответила Марта сухо.

Пистолет и сабля, которыми его бывшая горничная так гордились, исчезли бесследно — на поясе не обнаружилось кобуры, перевязь с ножнами также пропала. Зато одежда девушки осталась нетронутой, не порванной и не измятой, безо всяких следов насилия. Стоило Патрику в этом убедиться, от сердца слегка отлегло.

— Тебя не пытали? — на всякий случай уточнил он.

— Не пытали, — выражение, с каким девица смотрела на графа Телфрина, не предвещало тому ничего хорошего. «Злится на меня за излишне театральный выход? Нахватался от Аматриса, ничего не поделать». — Открывай дверь побыстрее, сил нет смотреть, как ты издеваешься над беднягой Дирхейлом.

Криво усмехнувшись, Патрик прислонил к стене силовой посох и принялся перебирать ключи. Ему повезло, долго мучиться не пришлось — уже четвертый испробованный ключ подошел к замку и раздался вожделенный щелчок. Марта выбралась на свободу, мимоходом слегка толкнув Патрика локтем, будто бы невзначай. «А барышня быстро позабыла про всякую робость». Разобравшись с девушкой, он поспешил заняться остальными. Сильвия Ландони наградила наследника гвенхейдской короны царственным взглядом и легким кивком, Боб Кренхилл хотел было хлопнуть по плечу, но вовремя опустил руку, вспомнив, что якшается вовсе не с каким-нибудь своим деревенским приятелем, Кельвин и Астрид выглядели не слишком добродушнее Марты. Лишь Луис снизошел до того, чтобы коротко сказать: «Спасибо». Выглядел он непонятно чем смятенным.

Ну что ж, не слишком и надеялись, что получился сыграть в избавителя и героя.

Последним, как и задумывал, Патрик возвратился к Делвину Дирхейлу, находившемуся ближе всех к выходу. Лорд Нового Валиса терпеливо наблюдал, как граф Телфрин перебирает один ключ за другим, пытаясь найти подходящим, и не пытался, благодарение небесам, отвлекать ненужной болтовней. Патрик воспользовался нашедшейся у него почти свободной минуткой, чтобы немного подумать. Как выяснилось недавно, Дирхейл — такой же, как и сам Патрик, потомок гвенхейдского королевского дома, только происходит от монаршего бастарда, каковым оказался один из его далеких предков. Благодаря магии дома Волфалеров, оказавшейся доступной Дирхейлу, и оставшемуся от древних королей зачарованному клинку они и попали сюда, в Гвенхейд, из объятого огнем Наргонда, преодолев за несколько минут многие сотни миль. Какие еще секреты прячет в рукаве этот хмурый вояка? Каких неприятностей от него ждать? Довольно и того, что он приперся в Димбольд, разрушив прежнюю спокойную жизнь.

Наконец дверь отворилась. Делвин вышел из камеры, уставился на Патрика так, будто намеревался прожечь в нем дыру. Сложил на груди руки.

— Извольте объясниться, господин граф, — потребовал Дирхейл.

— Какого рода объяснения, капитан, вам требуются? — Патрик ощутил накатившее раздражение. Это был немыслимо долгий день — начался ни свет ни заря, становился все более безумным по мере того, как солнце клонилось к закату. Зачем опять усложнять? — Я освободился и освободил вас, а теперь хочу, чтобы вы поторапливались.

— Я не уверен, что расслышал правильно, однако из караульной, помимо звуков схватки, доносились также и голоса, и один из них — ваш. Вы разговаривали со стражниками или с кем-то еще? Каким образом вы сумели до нас добраться?

— С моей помощью, разумеется.

Патрик так и не понял, как именно Аматрис смог очутиться рядом — только что его поблизости не было, и вот он стоит в двух шагах, упирая руки в бока, издевательски ухмыляясь, соткался словно бы из пустоты. Лицо Дирхейла мгновенно переменилось — хоть тот никогда и не видел Принца Пламени в подлинном обличье, но, конечно, сразу почуял неладное. Кельвин и Боб, успел заметить Патрик, тоже разом подобрались, стали плечом к плечу, но быстрее всех отреагировала Марта. Ничего удивительного — в свои девятнадцать с небольшим ей многому пришлось научиться и многое повидать, особенно в последние безумные дни. Девушка крутнулась, схватила силовой посох, оставленный Патриком возле стены, швырнула его Делвину.

— Капитан Дирхейл, ловите! Это Аматрис, в своем настоящем обличье!

— У вас отменная память на лица, барышня, — рассмеялся колдун.

— Это правда? — Дирхейл поймал жезл, проявив завидную ловкость. Взмахнул им, очерчивая перед собой полукруг — на навершиях зажглись огоньки, выдающие готовность к бою. Капитан отступил на несколько шагов, выставив перед собой посох. — Вы снова сговорились с Принцем Пламени, Телфрин? — спросил он, глядя на Патрика. — С человеком, по чьей милости имперцы овладели Наргондом?

— Вы даже не поинтересуетесь, — вставил Аматрис, — как мне удалось не погибнуть?

— Вернулись с того света один раз — значит, способны вернуться и дважды. Отвечайте, граф Телфрин, я спрашиваю вас, не вашего паскудного дружка, — Аматрис при этих словах и бровью не повел. — Вы считаете, есть смысл доверять человеку, который нас уже однажды подвел? Не опасаетесь возможных последствий? Не допускаете, что этот негодяй вновь использует нас в своих интересах, как уже попытался?

— В самом деле, — поддержал Боб. — Хлебнули мы уже лиха от этого господина.

— Господин Тревор, — Кельвин выступил вперед, — в отличие от капитана Дирхейла, я в меньшей степени предубежден, и, к тому же, заинтересован в некоторых объяснениях.

— Кто вы такой, — зыркнул на него Дирхейл, — чтобы встревать в разговор?

— А кто такой вы? Полагаю, мы находимся в равном положении. Просто два пленника, ищущие способ спастись, раз уж генерал, предоставивший вам полномочия, мертв. Поэтому, Делвин, пожалуйста, не мешайте мне беседовать с господином Тревором. Не вы один тут задаете вопросы, — некромант держался с уверенностью, прежде ему не присущей. «А подумать только, еще недавно попал к нам пленным, за которым требуется глаз да глаз». — Еще днем, когда капитан Дирхейл убил гранд-герцога Мервани, я допускал возможность, что вы, господин Тревор, останетесь живы. Ваш ментальный отпечаток достаточно для этого силен. Госпожа Доннер, — небрежный кивок в сторону Марты, — утверждает, что это ваше подлинное обличье. Это в самом деле так?

— Конечно, — взвилась Марта, — таким мы его и встретили в стране теней.

— Ценное замечание, сударыня, — Кельвин даже не повернулся к ней, — а что скажет сам наш уважаемый друг?

Аматрис делано небрежно развел руками:

— Хотите выведать, познал ли я секрет бессмертия, сударь Фаннер? Воистину, познал. С вами им, впрочем, не поделюсь. Скажу лишь — где смерть, там и сила, а смерть нынче пировала в Наргонде достаточно, дабы я сумел обрести новую плоть… такую же как та, которую у меня прежде забрали. Прощаю вам, господа, — оглядел он собравшихся, — попытку меня убить. Недоразумение, обычное на войне. Следует уходить. Я открою ворота. Распахну дверь, уводящую в страну теней. Кледвин, даже если захочет, не сможет отследить, куда мы отправились — за порогом действуют другие законы.

— Почему мы должны с вами идти? — спросил Дирхейл. Капитан не опускал силового посоха, но и выстрелить тоже пока не пытался. «Похвальная сдержанность, учитывая его нрав».

— Можете никуда не идти, — бросил Аматрис. — Раз вы такой упрямец, насильно тянуть не стану. С графом Телфрином я уже договорился… возможно, также договорюсь с вами, господин Фаннер, или с вами, госпожа Шефер, — короткий поклон в сторону Астрид, с бледным лицом вставшей рядом с Дирхейлом, — или с вами, господин Кренхилл, — Боб переменился в лице, но, к удивлению Патрика, смолчал. — Мне нужны чародеи, — продолжал Аматрис, — чтобы свалить Кледвина и не дать Айтвернам подчинить себе Тегрию, а вслед за ней и весь мир. Я не желаю власти для себя — Гвенхейд, если мы победим, останется свободен, и вы вправе сами выбирать себе короля. Тем более претендентов, — его голос сделался ироничным, — как выяснилось, куда больше двух.

— Вы откуда знаете? — спросил Дирхейл.

— Я знаю многое… наблюдал за вами, пока вы творили свою магию, капитан, сам тогда еще оставаясь развоплощенным. Ну же, господа, не тратьте свое и мое время, его цена слишком высока! Кто желает освободится — пусть направляется вместе со мной, кто вознамерился остаться на милость Кледвина Волфалера — прошу вернуться обратно в камеры и ждать, покуда явится утренний патруль.

— Я сомневаюсь, что кто-то спрашивал моего мнения, — заговорила вдруг Сильвия Ландони, — тем более, чародейского дара у меня нет… Но мне не нравится эта крепость, и я сомневаюсь в гостеприимстве ее хозяина. Пока я сидела в камере, господин Кренхилл был столь любезен объяснить мне, что к чему, — Боб слегка приосанился. — Вы действительно тот, кого в книгах по истории называют Принцем Пламени?

Аматрис учтивейшим образом поклонился:

— С головы до пят, миледи. Сохранился я весьма недурно, стоит отметить.

— Что ж, — патрицианка поджала губы, — не могу сказать, что чрезмерно обрадована… Историографы остались не лучшего мнения о ваших деяниях. Но если вы обещаете освободить нас, я охотно последую вслед за вами, милорд. Полагаю, оказавшись на свободе, мы сможем решить, стоит ли сотрудничать с вами и впредь, или же стоит разойтись каждый своей дорогой.

— Правильные слова, сударыня, — согласился вдруг Боб Кренхилл. — Вы, сударь Аматрис, — прищурился он единственным глазом, — не слишком хорошо себя проявили в Наргонде, но деваться нам некуда, а куковать в темнице до скончания века я отнюдь не намерен. И сомневаюсь, что сами, без вашей помощи, мы пробьемся через ворота. За ними лагерь и несколько тысяч солдат. Нелегкая задача. Лучше заглянем в вашу страну теней, авось и не врете, что пришли помогать.

— Поддерживаю, — заявил Кельвин. — К тому же, препираясь тут, мы ничего не решим. Мой дар в здешних стенах бессилен… в отличие от вашего, господин Тревор, раз вы сумели сюда проникнуть. Я охотно пойду вместе с вами, графом Телфрином и мастером Кренхиллом заодно, моим добрым товарищем, — некромант усмехнулся.

— Я с Патриком, — после короткого колебания сказала Марта. — Я не верю Принцу Пламени, но если поверил граф Телфрин — мне остается лишь согласиться. Другого выхода у нас все равно нет, — Луис кивнул, поддерживая ее слова.

— Вы допускаете ошибку, господа, — сухо сказал Делвин, не двигаясь с места.

— Нет, капитан, при всем уважения, — окрысился Боб, — ошибаетесь вы! Всегда были упрямцем, так теперь втройне рогом уперлись! Головой воспользуетесь, пока на плечах ее еще носите, мой вам совет! Или желаете, чтоб мы тут и сгнили? Может, решили, узурпатор не повесит нас, увидев, что Телфрин сбежал, а караул перебит? Едва ли он столь сильно нуждается в нас, едва ли станет дорожить нашими жизнями! Как узнает, что вы королевский бастард, первым делом от вас избавится.

— В самом деле, — дернула Делвина за рукав Астрид, — давай послушаемся господина Тревора, а если он не прав, уже потом придумаем, как действовать дальше. Он предлагает нам свободу, а кто еще, помимо него, расщедрился бы на такое? Можешь потом пререкаться с ним до бесконечности, хоть на поединок вызывай, только обо мне подумай! Оставаться в камере я не хочу. Или думаешь, солдаты, желая отомстить за гибель товарищей, не решатся на мне отыграться?

На лице Делвина Дирхейла отразились противоречивые чувства. Патрик хорошо понимал — капитан совершенно не хочет идти на поводу у Принца Пламени, пусть тот и обещал им свободу. «Я бы и сам не доверился Аматрису, но Марта права, выбирать не приходится». Впрочем, Дирхейл остался в полном меньшинстве и, конечно, прекрасно понимал это. За время, проведенное в путешествии, Патрик хорошо изучил своего невольного товарища — убедился, что тот в самом деле крайне упрям, однако способен прислушаться к голосу разума. Или, как сейчас, к голосу чувств — к которым взывала его белокурая подружка. «Я бы и сам ни за что не оставил тут Марту».

Глядя на Астрид, Делвин медленно опустил посох:

— Ладно, — сказал он. — Я согласен, но только ради твоей безопасности.

— Прекрасно, — вставил Аматрис. — Сентиментальную сцену давайте тогда оставим на потом, мне пока следует делом заняться, — он с решительным видом направился к дальней стене, тонувшей во мраке. Щелкнул пальцами — и в воздухе зажегся маленький шарик, освещавший ему дорогу. Простейшее осветительное заклинание, Патрик и сам пользовался таким, когда заплутал в стране теней, перед первой своей встрече с Принцем Пламени. Кельвин, Сильвия и остальные двинулись за Аматрисом следом.

Проходя мимо Делвина, Патрик шепнул ему:

— Рад, что вы унялись. Уже и не надеялся, признаться.

— С Аматрисом мы не договорили, — так же тихо ответил Дирхейл. — Но по большому счету, лучше и правда закончить этот разговор при других обстоятельствах, — капитан скосил взгляд в сторону Астрид. Та, в свою очередь, крепко сжала его левую ладонь, свободную от силового посоха, призывая к спокойствию.

Кеган Аматрис остановился напротив стены, провел ладонью по грубой, многие столетия назад сложенной кирпичной кладке, местами поросшей мхом. Свет, исходивший от магического шарика, странным образом изламывал, делал тройственной его тень. Аматрис прошептал что-то себе под нос, задвигал теперь и второй ладонью тоже — быстрыми, скользящими движениями, едва-едва касаясь подушечками пальцев камней. Патрик попытался сосредоточиться, уловить эхо сплетаемых сейчас, вне всякого сомнения, Принцем Пламени чар — но тщетно, защитный экран, препятствующий творению заклинаний в стенах крепости Тенвент, точно также намертво обрубил у наследника Телфрина всякое магическое чутье, обычно его не подводившее. Оставалось только смотреть, подобно не наделенным колдовским даром Марте или Луису, и ожидать развязки.

Ожидание, впрочем, вскоре оказалось самым грубейшим образом прервано.

Хотя магия больше не подчинялась Патрику, он смог догадаться, что происходит нечто запланированное, бросив случайный взгляд на светильники. Огонь, горевший в них, странным образом заколебался, словно от порыва ветра, на секунду едва не потух, затем вспыхнул в два раза ярче, чем прежде. Кельвин тоже заметил это, что-то предупреждающе вскрикнул, схватил не выпускавшего силовой посох Дирхейла за плечо. Мгновением позже каменные плиты, которыми был выложен пол коридор, вздыбился, пошел волнами, треснул местами, как лед по весне. В воздух взвилась, закручиваясь спиралью и вращаясь все быстрее, каменная крошка и пыль. Марта вскрикнула, схватилась за опустевшую кобуру, Делвин выстрелил в неспокойную, озаренную короткими электрическими вспышками пустоту.

— Ваш приятель вознамерился нанести нам визит! — крикнул, не оборачиваясь, Аматрис. — Задержите его, я скоро управлюсь, еще немного!

Разряды молний затрещали громче и злее, вспышки сделались ярче, оставляя цветные пятна в глазах. Вращение пылевого конуса, возникшего в середине коридора, ускорилось, поднятые вверх и пришедшие в движение каменные осколки брызнули во все стороны крошевом — совсем как тогда, в Наргонде, когда взорвался палаццо Мервани. Патрик поднял локоть, защищая глаза от пыли. Успел заметить, как молнии сплетаются кружевом, обрисовывая очертания человеческой фигуры — в первое мгновение похожей на призрак, расплывчатый и нечеткий, затем все более плотной, явственной и зримой.

Облегающая черная одежда, в руке выставленный перед собой прямой палаш, тот самый, который еще недавно принадлежал капитану Дирхейлу, лицо… лицо, конечно, прекрасно знакомое, виделись часа четыре назад. Кледвин Волфалер явился, по всей видимости, во плоти. Впечатляющий выход.

— Здравствуй, дядя, — пробормотал Патрик, пятясь назад.

— Минута осталась, сейчас закончу, — в голосе Аматрис отчетливо проступили нетерпение и злость. — Дирхейл, стреляйте, на черта иначе вам треклятый посох! Я не могу сразу открывать портал и сражаться, вы не заметили?

Дирхейл послушно выстрелил, без промедления исполнил приказ — пальнул три раза подряд, прямо по узурпатору гвенхейдского трона в упор, благо капитан ближе всех стоял к нежданно появившемуся родственнику Патрика. Вспышки света пронзили разделявшее их пространство, но Кледвин Волфалер вскинул перед собой в защитной позиции фамильной палаш Дирхейлов — и все три выстрела, произведенные Делвином из принесенного в темницу Патриком энергетического жезла, бесследно погасли, не успев поразить узурпатора. Руны, нанесенные на лезвие колдовского клинка, загорелись ясным огнем. Кледвин, успел заметить Патрик, коротко кивнул сам себе, будто убеждался в правильности наугад сделанной догадки.

«Он и сам не умеет толком пользоваться этим мечом — но предусмотрительно взял его с собой, не прогадал, решив, что тот окажется полезен. Как же нам, черт побери, остановить дорогого дядюшку? Магией воспользоваться не получится, а оружие осталось лишь у Дирхейла и Аматриса, который не спешит пускать свое в ход».

Словно подслушав мысли Патрика, капитан Дирхейл коротко выругался, взмахнул посохом, переключив его в режим ближнего боя, и преградил узурпатору трона дорогу. Делвин взмахнул посохом, нанес размашистый удар, метя сверкающим навершием дяде Патрика в корпус — но Кледвин сноровисто отступил, продемонстрировав выучку опытного бойца, и немедленно контратаковал. Палаш, нанесенный на который руны продолжали гореть, переливаясь и будто придя в движение, свистнул, ударив Дирхейлу в лицо. Капитан отшатнулся, успел закрыться, приняв выпад на стальное древко чародейского посоха.

Астрид вскрикнула, бросилась на помощь возлюбленному — в глупой, нелепой попытке защитить. В иных обстоятельствах Патрик бы непременно посмеялся над этим, да только сейчас он был занят тем, что вместе с остальными товарищами пятился, отступал к Аматрису. Деревенская девчонка, прислуживавшая в особняке графа Телфрина горничной и внезапно обнаружившая у себя магический дар, вскинула перед собой руки, в инстинктивном жесте переплетая скрюченные пальцы. Не иначе, именно так она представляла себе чародейские пассы. Попытка применить чары, догадался Патрик — магия выручила подружку Дирхейла в Наргонде, когда на гостиницу «Кальмар и чайка» напали люди из гвенхейдского посольства, но уж точно не поможет сейчас.

— Дура, куда лезешь! — гаркнул Боб, попробовал было кинуться за Астрид, но Сильвия Ландони, проявив неожиданную для нее сноровку, перехватила одноглазого гвенхейдца за локоть, удерживая на месте.

— Стойте, солдат, — прошипела патрицианка. — Или вознамерились умереть без всякой на то нужды? Ваша жизнь не представляет для вас ни малейшей ценности?

— В самом деле, — поддержал Сильвию, за правое плечо перехватывая забрыкавшего Боба Кельвин, — капитан Дирхейл единственный из нас, кто может сейчас остановить Волфалера. У него магическое оружие, хоть какое-то, а мы безоружны. Госпожа Шефер поступает неправильно, вмешиваясь без всякого шанса помочь и попусту рискуя собой, но вам, мастер Кренхилл, нет смысла потворствовать ее заблуждениям.

— Чтоб вас всех, — скривился Боб, но так и не смог вырваться. — Аматрис… как вас там, господин Тревор! — крикнул он Принцу Пламени, продолжавшему свое чародейство. — Дайте мне один из своих мечей, а лучше сразу оба!

— И не подумаю, — ответил тот. — Капитан Дирхейл вполне справляется… пока что справляется, а ваш дар, пожалуй, слишком ценен, чтобы разбрасываться им впустую. Вам в этой схватке не выстоять, уж точно не с обычным мечом.

Тем временем дядя Кледвин лишь коротко взглянул в сторону подбежавшей к ним с Дирхейлом Астрид — и девушку немедленно развернуло, повело в сторону, потащило к ближайшей тюремной решетке. Бывшая горничная Телфрина оступилась на развороченных камнях, упала, неловко выставив перед собой руки. Делвин дернулся было в ее сторону, чем немедленно воспользовался Кледвин, сделав быстрый укол. Капитан Дирхейл, к его чести, успел отреагировать, поспешно парировал, силовым посохом сбив выставленный клинок. Кледвин скользящим движением высвободил меч, нанес удар — размашистый, с плеча, сильный. Дирхейл снова удачно парировал, но слегка пошатнулся при этом. Кледвин усилил напор на выставленный Делвином посох, и Патрик заметил, что капитан противостоит своему противнику с немалым трудом. Сила у дядюшки обнаружилась недюжинная — и дело тут было наверняка не только в ежедневных воинских тренировках, но и в помощи магии.

— Готово, — сообщил Аматрис как-то буднично. — Прощаемся с этим милым замком.

Стена перед ним не изменилась ни капли — кирпичи не раздвинулись и не пропали, не пошли рябью и не стали прозрачными, на месте старинной кладки не разверзлась пустота, не вспыхнул переливающийся свет. Ничего общего с тем буйством цветок и красок, которые Патрик наблюдал, когда Делвин Дирхейл открыл червоточину, кротовую нору, уводившую из Наргонда и Тенвент. Стена выглядела совершенно обыденно — однако Аматрис, неожиданно развернувшись, схватил Марту и швырнул ее прямо на камни. Подруга Патрика коротко охнула, пошатнулась, коснулась ладонью плотно пригнанных друг к другу кирпичей. Стоило этому произойти, пальцы девушки и вся кисть внезапно исчезли, растаяли в воздухе. Марта, от потрясения выругавшись, сделала еще один шаг, подталкиваемая в спину Аматрисом. Девушка вплотную слилась со стеной и пропала, как если бы под землю канула. Ничто больше не выдавало ее присутствия.

— Следующие. Поторапливайтесь, — приказал Принц Пламени. — Я замыкаю.

Луиса подгонять не потребовалось — он, коротко кивнув Аматрису, вслед за Мартой шагнул в стену и немедленно сгинул. «Пропустил бы вперед оставшихся дам или хотя бы своего господина», хмыкнул, отмечая наглость бывшего дворецкого, Патрик. Кельвин и Сильвия потащили все еще упиравшегося Боба к невидимой двери, уводившей, если верить Аматрису, на просторы страны теней, а сам Патрик замер, глядя на дядю Кледвина и Делвина Дирхейла, все еще застывших друг напротив друга. Оба подтянутые, крепкие, жилистые, как фехтовальщики они оказались практически равны, а пользоваться магией дядя отчего-то не спешил. Возможно, решил приберечь ее на потом, пока положившись на удачно доставшийся ему зачарованный клинок. Кледвин и Волфалер обменялись ударами, вновь разошлись. Неподалеку ворочалась на изувеченных плитах Астрид, потирая ушибленную лодыжку, и тоже не сводила со схлестнувшихся противников взгляда.

— Вы, мой друг, — осведомился Аматрис, когда Боб, Кельвин и Сильвия тоже пропали, коснувшись преображенной его чарами тупиковой стены, — видимо, решили закончить в замке Тенвент свои скорбные дни? Печально, если так, а потому извольте очнуться. Я не способен удерживать проход открытым вечно, а ваш старший родственник вот-вот разделается с этим молодчиком.

— Я многим обязан капитану Дирхейлу, — услышал граф Телфрин свой голос.

— Ой, да бросьте, — скривился Принц Пламени. — Не надо этого мелодраматичного вздора. Или я не знаю, как оно было? Делвин Дирхейл приперся без спросу в ваш замечательный дом, шантажом и угрозами вынудил выдвинуться в путь, занудствовал всю дорогу над ухом, взывая к вашей беспробудно дремлющей чести, потрясал тупостью, солдафонством и ослиным упрямством. Я знаком с лордом Нового Валиса всего несколько дней, но успел оценить его неописуемый нрав. Вперед, Волфалер. Девушка, к которой ты питаешь романтические чувства — уже там, среди теней, призраков и зла, растерянная и беззащитная. Вознамерился ее бросить?

Аматрис, трижды на его голову проклятье, знал, куда следует бить, и недаром отправил Марту в проход первой. Выбирать не приходилось — тем более дядюшка Кледвин снова пошел в атаку, тесня Дирхейла к раскрытой двери одной из камер. Капитан попробовал подловить его на поспешном выпаде, поднырнуть под клинок, ударить в живот — но без особенного успеха. Кледвин вовремя отдернулся, по-змеиному ловкий, и немедленно ударил сам, поцарапав капитану бок, распоров колет. Астрид наконец умудрилась встать, бросилась на узурпатора со спины — наверно, хотела вывернуть у него из руки меч. Кледвин, почуяв неладное, отшатнулся, наскоро сотворил заклинание — и девушку отбросило ко входу в караульную, протащило несколько футов по вывернутым и растрескавшимся каменным плитам.

Теперь, даже желай Патрик утащить с собой подружку Дирхейла, он никак бы не сумел к ней подобраться, не миновав сперва продолжавших поединок дядюшку и Дирхейла. Делвин, даже раненый, устоял на ногах и снова попытался ударить, пусть и без особенного успеха. «Так-то все правильно, — явилась рассудочная холодная мысль. — Сентиментальность стоит отбросить. Если я сгину здесь, бросив Марту, Кельвина и остальных на сомнительную милость Принца Пламени, грош мне цена».

— Вы можете вмешаться в схватку, — все же сказал Патрик Аматрису.

— Не могу, — ответил он раздраженно. — За один сегодняшний день я прикончил всех высших офицеров армии Наргонда, выдержал противостояние с капитаном Дирхейлом, сотворил себе новое тело, добрался в Тенвент, освободил вас и сейчас на последнем издыхании удерживаю этот чертов портал. Вы еще не сообразили, раздери вас дьявол? Мои резервы почти истощены, а ваш дядя здоров, словно бык, и толком еще не пускал магию в ход. Он играет с Дирхейлом, положился на меч, а стоит мне сунуться к ним — применит заклятия, и совладать с ними я не смогу. Все, хватит, граф Телфрин, мне надоело пререкаться. Идемте.

Аматрис схватил Патрика за запястье, потащил за собой. Глухая каменная стена, зачарованная магией Принца Пламени, оказалась совсем рядом. Аматрис исчез, растворяясь в ней, но его хватка никуда не делась, и Патрика продолжало тянуть в незримую дверь. Граф Телфрин бросил последний взгляд в глубину коридора, увидел, как пытается подняться опять на ноги Астрид Шефер, как горят руны на сжимаемом Кледвином Волфалером палаше, как взмахнул силовым посохом капитан Дирхейл — а затем тьма, пролегшая меж мирами, поглотила Патрика без остатка.

Глава 3

Сложно пристойно сражаться, когда ты с утра толком не обедал, не отдыхал по-настоящему и вовсе несколько последних недель, оказавшихся крайне тяжелыми, и еще больше вымотался, сотворив днем по сути не знакомое тебе, крайне сложное заклятье. И это при том, что у тебя, в конце-то концов, украли твой собственный меч и теперь бодро им машут, пытаясь снести тебе голову.

Делвин держался как мог, но узурпатор оказался силен, и каждую произведенную им атаку отражал с раздражавшей легкостью. Капитан Дирхейл, впрочем, все равно выкладывался изо всех имевшихся у него сил. Главное — чтобы успели уйти товарищи, твердил он себе, вновь и вновь вскидывая силовой посох. Сталь гремела о сталь, горели на сжимаемом узурпатором Убийце древние письмена. Прошедшие через тьму — возвратимся на звезды. Как же, смешно. Все закончится здесь.

«Пусть остальные уходят. Сам я, похоже, уже законченный покойник, как генерал Марлин и все, кто отправил меня в этот дурацкий поход». Мысль обожгла своим равнодушием, почти ничем не отозвалась у него внутри. Не стоило и покидать Тенвент, если в итоге все равно возвратился туда, откуда начал свой путь, и потерпел позорное, постыдное поражение.

Делвин отчетливо понимал, еще когда собирался в армию, что все солдаты ходят под смертью, рискуют собой, когда приходит подходящий момент. Допускал, что однажды костлявая явится и за ним. Не думал только, что придется умирать не оставив наследника и не восстановив родовой замок из обгоревших развалин. Впрочем, какая разница теперь, что будет дальше? Собрать бы только последние силы и закончить этот бой с честью, а там трава не расти.

Когда Астрид самоубийственно, бездумно попыталась вмешаться в ход поединка, Делвин едва не заорал — от злости, досады, отчаяния. Чем думает, неужели небеса похитили у нее рассудок? Ничего не осталось делать, Делвин лишь попробовал поднажать, дабы своими выпадами отвлечь внимание узурпатора. Вышло боком — в прямом смысле, собственный фамильный палаш чиркнул повыше бедра. Почти сразу сделалось сложно стоять на ногах, но Делвин собрал волю в кулак, удержался. Госпожа Доннер, Боб, Кельвин и та наргондская аристократка уже ушли, сейчас Аматрис и Телфрин, возможно, наконец придут на подмогу, бросят узурпатору вызов, вдруг удастся его потеснить…

Трусливая мысль, ведь он понимал, что Телфрину следует спасаться бегством, дабы собрать всех, кто еще готов сопротивляться, и отстоять Гвенхейд. И все же, когда Аматрис и Телфрин скрылись, пропали из виду, кажется — попросту растворились в стене, Делвин Дирхейл почему-то ощутил себя так, будто его обманули. Здравый смысл здравым смыслом, и все-таки дурацкая надежда, что товарищи пренебрегут доводами рассудка и заберут с собой и его, сложила крылья только сейчас.

Впрочем, времени терзаться толком и не нашлось. Что-то закричала Астрид, и следовало попробовать защитить ее, пусть и ценой собственной жизни. Еще оставался последний, поистине призрачный шанс добраться до врага, пока не грохнулся в обморок от кровопотери или не пропустил смертельный выпад.

Кледвин Волфалер крутнул палашом — и выбил энергетический жезл у Делвина из рук. Перехватил клинок левой рукой, извернул, ударил капитана Дирхейла навершием эфеса в живот. Делвин согнулся, закашлялся — и получил удар по лицу, заставивший его отлететь на пару шагов, грохнуться спиной прямо о задрожавшую решетку тюремной камеры, сползти по ней вниз.

Астрид, с окровавленным лицом, в испачканной и местами порвавшейся одежде, плохо пережившей встречу с искореженным полом, предприняла еще одну попытку кинуться на узурпатора — но тот с грацией завсегдатая столичных балов развернулся к ней, выставил перед собой палаш, направив его девушке в горло.

— Не трогайте капитана Дирхейла… Не смейте! — куда лезет, совсем свихнулась?!

— Успокойтесь, сударыня, — Кледвин Волфалер говорил размеренно, негромко, совсем не запыхавшись, будто не вышел только что из оказавшегося весьма непростым поединка. — Я вовсе не намерен причинять серьезный вред вашему кавалеру. И не собирался с самого начала. Просто решил его слегка напугать, а он оказался не из пугливых, как выяснилось.

— Зачем понадобился этот спектакль? — Делвин, зажимая пальцами окровавленный бок, все же сумел подняться на ноги. Следует поскорее перевязать, хоть рукавом рубашки или штаниной, а не то недолго и сознание потерять. Кледвин поглядел на него, задумчиво поджав губы — и едва заметно взмахнул острием клинка. Пульсация в боку немедленно ослабла, практически улеглась. Исцеляющее заклятие, надо полагать?

— Вам лучше, молодой человек? — участливо спросил узурпатор.

— Вы могли убить меня в долю секунды, правильно? При помощи какого-нибудь заклинания, уверен, у вас их достаточно в рукаве. Вы могли покончить со мной сразу, едва только явились сюда, но вместо этого предпочли устроить шутовскую дуэль, вволю намахаться клинком, — сперва следовало спросить о самом важном, пока остается возможность. Если вскоре предстоит умирать — то хотя бы удовлетворив свое любопытство. Впрочем, пока Волфалер явно намеревается поговорить, узурпатор не торопится наносить смертельный удар. — Зачем весь этот поединок? Зачем вы ждали, пока граф Телфрин сбежит?

Узурпатор достал из кармана брюк кружевной платок и неспешно вытер клинок.

— Вы не догадываетесь? — поинтересовался он.

— Предпочту услышать откровенный ответ, раз представилась такая оказия.

— Извольте… — лорд Кледвин вздохнул. — Я почувствовал применение в подземельях магии не в самый лучший момент. Проснулся как раз по нужде, со мной такое случается по ночам. Заспанный, переместился сюда сразу, как только сумел сплести заклинание. Один. Чародеи Башни в лагере, да они и бесполезны в кольце этих стен. Едва только я увидел этого господина, столь ловко открывавшего дверь в пространстве — понял, что он противник серьезный. Сила, отпущенная мне, велика, но и его — не меньше, уж точно. Столкнись мы лоб в лоб, кто знает, кто одержал бы верх? Не хочу рисковать всеми своими замыслами, ввязываясь в столь сомнительный бой. Не желаю приносить в жертву Гвенхейд. Сам он, кажется, тоже решил не нарываться. Предпочел сбежать, вот и правильно. Видимо, несколько меня переоценил.

— Почему вы все это рассказываете?

— Вы задали вопрос, молодой человек, я на него отвечаю, — узурпатор поглядел на него с укоризной. — Поступи я иначе, это вышло бы достаточно неучтиво, разве не так?

— Вы пощадили нас, потому что желаете допросить, а сейчас попросту втираетесь в доверие, ждете, когда мы расслабимся, когда у нас развяжутся языки, — Астрид не казалась напуганной, держалась все так же дерзко, как и обычно, и Делвин не мог понять — храбрость это с ее стороны или законченное бездумие. «Не в первый раз за последние дни я в ней сомневаюсь. Лучше бы она сбежала, пока оставался такой шанс… и мне не пришлось бы сейчас бояться, что этот мерзавец причинит ей какое-нибудь зло!» Раздражение смешалось со страхом. Делвин скосил глаза в сторону силового посоха — отлетел далеко, не достать, не схватить, да и маловероятно, что от оружия будет еще хоть какой-либо толк. Враг оказался слишком силен и сейчас наслаждается своим превосходством. — Вы увидели чародея, — продолжала меж тем девушка, — который вам не по зубам. Могущественного чародея, способного колдовать там, где вы полагали себя практически всесильным. Не решились сражаться с ним — но отвлекли боем капитана Дирхейла, потому что надеетесь, что он расскажет об этом новом, незнакомом вам противнике.

Кледвин Волфалер любезно улыбнулся:

— Все верно, сударыня. Схватываете на лету.

— У вас мой меч, — заметил Делвин, не сводя с узурпатора пристального взгляда.

— Ваш, верно, — Кледвин провел пальцем вдоль лезвия. Высеченные на клинке буквы Древнего Наречия перестали гореть. — Я пытался расспросить графа Телфрина, выяснить, откуда у вас взялся этот клинок, но так и не добился внятных ответов. Беседа не задалась, так сказать. Впрочем, я и не нуждался в откровенности Телфрина — спрашивал ради проформы. Оказалось достаточно документов, еще весной найденных в королевском архиве Тельгарда… не подумайте, что его величество Терон Третий не вел обширной переписки со своим канцлером, — Делвин перехватил бешеный взгляд Астрид, сам постарался дышать ровно. Если узурпатору стало известно о его происхождении… «Что ж, вполне вероятно, живым мне из этой комнаты не выйти. Этот Волфалер крайне преуспел в истреблении всех прочих». — Подумать только, — продолжал Кледвин, держа клинок на весу, — бастард королевского дома затесался в семью провинциального лорда и оставил потомство! Я приказал арестовать Софию Боунз, дочь Мэтью Дирхейла, погибшего при Кенхолде, и ее малолетнего сына. Отправил их в Башню, дабы тамошние чародеи изучили их дар.

— Сэр Мэтью состоял с лордами Нового Валиса лишь в самом отдаленном родстве, — Делвин услышал собственный севший голос, донесшийся до него словно с большого расстояния или через толщу воды. — Отпустите его родных, если у вас осталась хоть капля чести. Денгальские Дирхейлы — чистой породы. Их ветвь давно отделилась от нашей, прежде, чем в нашу кровь проникло семя бастарда. Я — последний из незаконнорожденных потомков короля Терона.

— Не пытайтесь меня обмануть, — узурпатор не купился на уловку, а жаль. — Мэтью Дирхейл недаром числился вам двоюродным дядей. Он сделался им, когда взял в жены вашу двоюродную тетю… а значит, дар Волфалеров мог пробудиться в его дочери, раз уж сын также погиб на этой войне, или в ее отпрыске. Я молчу о прочих фамилиях, с которыми ваша семья породнилась, за минувшие три столетия выдавая туда своих дочерей. Их мы еще проверим. Посмотрим, в каких домах рождались сильные чародеи, кто сумел сохранить дар не растраченным. Впрочем, куда торопиться, если вы и так предо мной?

— Если вы знали, кто я такой, отчего не допросили сразу?

— Выдался непростой день, знаете ли, — Кледвин вложил палаш Дирхейлов в ножны, — да еще умаялся от беседы со своим племянником. У мальчишки весьма скверный нрав… впрочем, уверен, вы и сами заметили, раз путешествовали бок о бок от самого Димбольда. Я хотел вызвать вас поутру, но раз мне все равно пришлось спускаться сюда, отчего бы не поговорить о насущном? Тем более, я надеюсь извлечь пользу из нашего знакомства.

Прозвучало настораживающе. Что нужно от него узурпатору? Решил завербовать на службу? Разве не хватает ему армии чародеев из Башни и собственных недавно обретенных способностей? Неужели верит, что сумеет использовать нежданно найденного родственника, обратить его умения себе на пользу?

Делвин постарался подбирать слова осторожно:

— Боюсь, сударь, мои магические способности… весьма незначительны. Я солдат, не волшебник. Отец научил меня плести самые простейшие чары, их применением я всегда ограничивался. Никогда не замечал, чтобы творение заклятий давалось мне особо легко. Предпочитаю пистолет и клинок. Вы сами знаете, Сила не всегда передается по наследству. Иначе бы каждый потомок Волфалеров, сколько их есть на свете, умел бы сворачивать горы или иссушать моря. В большинстве случаев Сила спит, как никогда толком не пробуждалась она и во мне.

— Врете, — Кледвин лишь улыбнулся.

— По вашей милости погибла вся семья капитана Дирхейла, — вмешалась Астрид, опять осмелевшая. Не трудно понять, почему — узурпатор держался практически любезно, и уж точно не ерничал, подобно Аматрису. Известный прежде безукоризненной службой генерал, разговаривающий просто и честно. Астрид, похоже, до сих пор не уразумела, что его стоит бояться. — Как вы смеете после этого рассчитывать на его верность? — выпалила она с негодованием. — Или вы полагаете, капитан Дирхейл трусливо согласится служить человеку, который…

Кледвин даже бровью не повел, не говоря уж о каких-либо магических пассах, но Астрид немедленно замолкла. Губы девушки сомкнулись будто сами собой, она замычала, попыталась размокнуть рот пальцами — и не смогла. С побелевшим лицом отступила на шаг, продолжая издавать нечленораздельные звуки. Делвин хотел было броситься к девушке — но сдержался, собрав всю волю в кулак. Чем меньше он выкажет привязанности, тем лучше для самой Астрид.

Словно подслушав мысли Делвина, узурпатор осведомился:

— Неравнодушны к этой пылкой барышне, господин капитан? Не удивлен, раз она предпочла ваше общество свободе и бегству. Вам ведь не понравится, если ее, нагую и избитую, пропустят через полк солдат? — мычанье Астрид перешло в подобие звериного рыка, девушка принялась ногтями расцарапывать плотно сжатые против ее воли губы, сам же Делвин надеялся, что даже тени чувств не отразилось на его лице. Покажешь слабость — и враг уцепится за нее всеми зубами, а его связь к Астрид, так некстати возникшая, грозила сделаться тяжелой гирей на ноге. «И угрозой для самой глупышки. Если бы не наша дурацкая интрижка — бежала бы вместе с Телфрином. Оказалась бы сейчас в безопасности, вполне возможно». Если, конечно, общество Принца Пламени можно считать безопасным.

Делвин ограничился лишь тем, что сказал:

— Прежде полагал вас джентльменом и человеком чести, сударь. Во всяком случае, до вашего мятежа. Не рассчитывал, что вы опуститесь до такой низости. Словно лесной разбойник, а вовсе не дворянин.

— Джентльмены и люди чести едва не пустили Гвенхейд по миру, — узурпатор коротко глянул на Астрид, рот у той мигом раскрылся. Девушка уперлась спиной в решетку, прижимая ладонь к губам и больше не пытаясь встрять в разговор. — Я не одобряю насилие, — сообщил Кледвин Волфалер, — но не погнушаюсь им, чтобы сохранить королевство, которое непременно рухнуло бы, оставайся Эйрон у власти. Хотите, чтобы ваша возлюбленная осталась невредима — сотрудничайте со мной, исполняйте мои приказы. В противном случае ничего хорошего юную леди не ждет. — Не давая Делвину и лишнего слова промолвить, узурпатор тут же задал вопрос: — Это вы открыли ворота в пространстве и доставили графа Телфрина в Тенвент?

Что ему оставалось? Соврать? Свалить все на Кельвина или самого Патрика?

— Да, я, — просто сказал Делвин.

— Впечатляющее колдовство. Я почувствовал и явился сразу. А говорите, вас толком ничему не учили.

— Не учили, — лучше не упираться и послушно отвечать на вопросы, нежели ждать, когда узурпатор вознамерится исполнить свое обещание насчет роты солдат. Словами дядя Телфрина на ветер не бросается, достаточно вспомнить разоренный Тенвент — да и выбьет признание все равно, если пришлет палача. — Я действовал по наитию. Воспользовался Убийцей… клинком, который вы у меня забрали. Обратился к его силе, и дальше все получилось будто само собой.

— Вы бежали из Наргонда. Имперцы уже высадились там? — деловито уточнил Кледвин. «Для человека, занятого до недавнего времени осадой Тенвента, он крайне хорошо разбирается в последних новостях». Астрид молча слушала разговор, оставалось лишь радоваться, что она больше не пытается напомнить о себе узурпатору.

— Имперцы сломили сопротивление береговых бастионов и высадили десант в порту, — бесстрастно сообщил Делвин, стараясь не вспоминать слишком явственно огненный шторм и сошедшее с ума небо. — Их чародеи атаковали палаццо Мервани, в то время как командующие городским гарнизоном погибли, — стараниями Аматриса, решившего, что пришло время столкнуть Алгерн и Гвенхейд лбами. — Это граф Телфрин поделился с вами известиями?

— Граф Телфрин оказался удивительно не красноречив. Прежде я запомнил своего беспутного племянника совсем иным… Нет, капитан, у меня свои источники. О передвижении имперского флота я знаю уже неделю, потому и постарался расколотить Тенвент, избавиться от этой занозы в боку. Что касается всего остального… Вы находились в Наргонде еще вчера, вы спешно покинули его сегодня, используя забытую древнюю магию — что еще мне оставалось предположить? Я вижу, — ладонь узурпатора легла на рукоять Убийцы, — вы считаете меня негодяем и тираном, но я пытаюсь отстоять наше королевство. Алгерн собирает армию на восточной границе, направил флот к нашим западным берегам. И дальше станете играться в дурацкую месть или вспомните о присяге, которую принесли, получив офицерское звание?

Кледвин бил наотмашь — и слова оказались куда болезненнее кулака.

— Я клялся Эйрону Четвертому, вовсе не вам, — глухо сказал Делвин.

— Вы клялись королевскому знамени и родной земле, а за них ныне отвечаю я. Прекратите, капитан. Вознамерились посадить на трон Патрика? Он убежал, и едва ли вернется. Зароется в нору поглубже, в надежде, что я его там не найду. Вы — такой же, как и я, потомок драконов. Вы видели сегодня, на что я способен, чему научился. Когда Алгерн обрушит на нас свое пламя, мне понадобятся союзники — и человек с вашим даром способен принести немалую пользу. Не желаете помочь мне защитить королевство?

Нельзя сказать, что Делвин не видел за узурпатором правоты. Алгернская империя представляет угрозу — он убедился в этом сегодня утром. Пополнив припасы в Наргонде, имперцы обогнут Керанию и через несколько недель до Тельгарда. Столичные укрепления хороши, но памятуя, сколько принц Стефан привел с собой чародеев — не выдержат и они, если не уничтожить неприятельский флот на подходе, а кто справится с такой задачей лучше дракона? Кледвин Волфалер истребил королевский род, утопил Гвенхейд в крови, повинен в гибели многих невинных людей — однако он способен остановить врага.

И все же никак не получалось забыть Новый Валис, превратившийся в обугленные развалины, выжженный дотла, уничтоженный. При помощи графа Телфрина Делвин надеялся отомстить — а тот сговорился с самим Принцем Пламени, уже повинным однажды в разорении мира, и сбежал невесть куда, бросив и капитана Дирхейла, и Астрид Шефер, прежде работавшую у него горничной, на сомнительную милость Кледвина Волфалера.

«Стоит признать — отправившись на поиски Телфрина в этот поход, я допустил ошибку. Зря потратил время и потерял много хороших солдат. С таким же успехом можно было оставаться в Тенвенте, сидеть на месте и ждать, покуда к нему явится узурпатор. Лорд Патрик себялюбив, равнодушен, жесток. С головы до пят настоящий пират, озабоченный лишь сохранностью собственной шкуры. Он терпит общество Аматриса даже после того, как Принц Пламени погубил гранд-герцога Мервани — а ведь Телфрин был стольким обязан Альфонсо».

— Вы убили моих родителей, — слова, которых следовало избегать, все же сорвались.

— Не собственными руками, но убил, — не стал отпираться дядя Патрика Телфрина. — Можете припомнить мне это, когда мы победим на войне. Даже кинжалом в спину, если достанет сноровки. Пока же, дорогой и нежданный родственник, — узурпатор выделил интонацией последнее слово, — предлагаю вам простой выбор. Вы гордо отказываетесь от моего предложения, смотрите на то, как эту прекрасную девушку насилуют мои солдаты, а потом возвращаетесь в эту не слишком уютную камеру и гниете в ней до скончания века. Либо перестаете упрямиться и признаете, что я ваш король. Мы выходим отсюда и занимаемся настоящим делом. Работа найдется, могу в этом поклясться.

— Я лучше убью себя сама, найду способ, хоть вены перегрызу, — сообщила Астрид. — Раньше, чем ваши ублюдки до меня доберутся. Вы поступаете омерзительно, совсем не так, как полагается королю. Вы шантажируете Делвина.

— Шантажирую, — бросил ей Кледвин. — Что мне еще остается? Короли, боящиеся испачкать ручки в дерьме, долго на свете не задерживаются, юная леди.

Делвин перевел взгляд с узурпатора гвенхейдского трона, чьи пальцы продолжали обхватывать витую рукоять Убийцы, на девушку, чьи честь и жизнь стояли сейчас на кону. «Вверенный мне полк я уже погубил — не достаточно ли с меня совершенных ошибок?» Не стоило, конечно, в том лесу посреди диких земель давать себе волю, польстившись на красоту и свежесть горничной Телфрина. Человеком Астрид оказалась, как вскоре выяснилось, непростым, пусть и не лишенным своих достоинств. Порой, как совсем недавно, Делвину казалось, что он испытывает к ней чувства, порой они пропадали, сменялись досадой на ее взбалмошное поведение, как сейчас. Так или иначе, он не мог бросить девушку, которая ему доверилась, на произвол судьбы, а еще не мог допустить, чтобы Кледвин Волфалер исполнил свою угрозу. «Если над Астрид по моей вине надругаются, лучше мне и вовсе не рождаться на свет, пожалуй».

В конце концов, что он теряет? Эйрон Четвертый мертв. Его домочадцы, не считая принцессы Джулианны, также мертвы. Генерал Марлин болтается повешенным посреди двора. Патрик Телфрин, который мог бы заявить о своих правах на престол, пока не изъявлял ни малейшего желания это сделать — да и окажется ли он, даже захватив неким чудом трон, более сильным монархом, чем свой вероломный дядя? Кледвин — негодяй и убийца, но он по крайней мере действительно способен защитить Гвенхейд, а это важно — теперь, когда королевству угрожает война с превосходящим по силам противником. Лорды признали нового короля — зачем владетелю Нового Валиса сохранять верность знамени, втоптанному в грязь?

«Можно считать, моя миссия потерпела поражение. Следует выжить самому и уберечь Астрид, раз уж позволил себе сблизиться с ней. Единственный выход — пойти на службу врагу, благо тот сам предложил». На худой конец, если они одержат победу в войне с имперцами, можно и правда вспомнить о своей погибшей семье. Не раньше. Мстить за мертвых будем, когда удастся спасти живых.

— Чего вы от меня хотите? — спросил Делвин глухо.

— Вот это другой разговор, — Кледвин встряхнулся, всем видом продемонстрировал удовлетворение. — Сперва идемте наверх… и вы, сударыня, тоже составьте нам компанию. До сих пор не удосужился узнать ваше имя, простите. Пришлю кого-нибудь убрать трупы, а затем насладимся ранним завтраком и выпьем преотличнейший кофе. Расскажете, кто такой этот чародей, с чьей помощью мой племянник столь скоропалительно нас покинул. Больно интересно, что за гости пожаловали к моему двору посреди ночи.

— Расскажу, — кивнул Делвин. Отмалчиваться и юлить теперь точно бессмысленно. Придется поведать человеку, ставшему недавно королем Гвенхейда, и про возвращение в мир живых Принца Пламени, и обо всем остальном, случившемся в ходе путешествия, предпринятого капитаном Дирхейлом из Тенвента в Тенвент. — Что вы станете делать со мной? Потом, когда я обо всем расскажу? — спросил Делвин.

— Что я стану делать потом… — Кледвин Волфалер, уже направившийся было к выходу в караульную, остановился и поглядел на Делвина через плечо, — вот когда это потом настанет, молодой человек, тогда и посмотрим. У нас тут, если вы не запамятовали, война на носу. Полагаю, применение вашим талантам найдется.

Глава 4

Тени переплелись, завязываясь на шее узлом — дыхание вмиг перебило, перед глазами заплясали кровавые пятна. Дохнуло холодом, разложением, тленом — будто до сердца дотронулась смерть. Вспомнились пещеры под Генроком, куда он забрался в поисках сокровищ дейранского короля — но даже там тьма была не настолько кромешной, даже когда последний факел погас и пришлось шесть часов блуждать по ветвящимся коридорам, в поисках выхода на поверхность. Патрик закашлялся, схватился за горло, скрутился — и вывалился из мрака в полусвет. Марта оказалась рядом, подхватила его под руки, помогла устоять на ногах.

— Граф Телфрин, вы не ранены? — ее голос показался обеспокоенным.

— С возвращением, капитан, — вторил стоявший за спиной Марты Луис.

— Если я и ранен, то сам того не заметил, — Патрик поспешил отмахнуться от бывшей горничной. Нет смысла выказывать свою слабость. Не перед Мартой, привыкшей видеть его сильным… и не в присутствии Аматриса, которому еще больше, чем прежде, нельзя доверять. Где он, кстати…

— Волфалер, — Принц Пламени шагнул к Патрику из сумрака, приветливо развел руками, — рад, что ты снова присоединился к нам. Переход… выдался неудачный, не спорю. Дверь, которую я сотворил, уже закрывалась, и тебя чуть не прищемило ею. Ты насилу сумел выбраться.

— Вы… — он все же не сдержался, высказал накипевшее. — Пропали. Я остался один.

— В пространстве между мирами, да, — Аматрис не стал отпираться. — Но в конечном счете, ты смог с этим справиться, а разве это не главное? Располагайся, позволь себе отдышаться, прости, что не могу предложить выпивки. Кледвин, твой дядя, сюда не доберется. Кишка у него малость тонка.

— Господин Тревор не врет, — откликнулся Кельвин, обнаружившийся рядом с Аматрисом. — Он вышел из портала один, вы появились только сейчас… прошло несколько минут, мне показалось… Но я не думаю, что господин Тревор желал вашей смерти. Мы изучали в Башне переходы в пространстве. Эта магия считается утерянной, однако сохранились сведения, насколько нестабильной она была. Особенно, когда следовало переместиться с одного слоя реальности на другой.

— Что ж, — бросил Патрик, — рад в отсутствии злого умысла со стороны нашего друга. Признаться, я бы оказался разочарован, вознамерься он избавиться от моей персоны.

Очертания и краски возвращались миру неохотно, оставались приглушенными, блеклыми. Марта, Аматрис, Боб, Кельвин, Луис, Сильвия Ландони — они все сгрудились на небольшой клочке земли, освещенном светящимся шариком, зависшим над головой Принца Пламени. За его спиной из темноты выступали колонны — древние, покрытые пылью, испещренные незнакомыми рунами. Неба над головой не видать, под ногами — сухая, истрескавшаяся земля, воздух холодный и свежий.

— Позвольте уточнить, синьоры, — Сильвия старалась держаться невозмутимо, как если бы находилась на званом обеде, однако беспокойство все равно прорывалось в ее речи, проявилось в звенящем наргондском акценте, сейчас усилившимся, — мы находимся в стране мертвых? В потустороннем мире?

— В каком-то смысле, сударыня, но не совсем, — Аматрис откликнулся немедленно, со всей возможной учтивостью. «Сколько столетий у него не было женщины?» Немало, раз так любезничает. — Представьте, что вселенная, в которой мы обитаем, подобна огромному городу, где каждый мир — в одиночестве стоящее здание. Существуют дороги, хорошо освещенные улицы, по которым можно странствовать, от порога к порогу, в относительной безопасности, встречая порой иных путников. А есть темные переулки, задние дворы, на которых выбрасывается мусор, там водятся крысы и голодные псы. Мы сейчас в таком месте, в темных областях, окружающих наш мир, где странствуют одинокие души, не ушедшие прочь, в чертоги вечности или к новому перерождению. Мы можем обойти здание, в котором живем, вдоль его стен, забраться в окно или с черного хода. Я томился здесь веками, не желая уйти вовне и не имея возможности вернуться на землю, пока граф Телфрин не повстречался мне.

— И куда вы нас приведете? — поинтересовалась Сильвия, не сводя с него внимательного взгляда. — Чего вы добиваетесь, раз сумели обрести новую плоть?

— Хороший вопрос, — подхватил Боб тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — А еще лучше будет спросить, почему вы… Тревор, — господина он намеренно опустил, — и граф Телфрин вернулись без капитана Дирхейла и Астрид. Еще больше хочется разобраться, намерены ли мы их спасать.

— Едва ли, — вмешался Кельвин, — сейчас подходящее время для таких разговоров.

— А по мне так откладывать некуда, — в упор посмотрел на него Боб. — Потом уж точно будет поздно лясы точить. Капитан Дирхейл остался наедине с узурпатором. Он и Астрид, бедная беззащитная девочка, которой задурили мозги всяческой магией. Почти беззащитная, — поправился он, вспомнив, видимо, случившееся в «Кальмаре и чайке» побоище. — Узурпатору, так или иначе, она не противник. И капитан Дирхейл не противник, это ясное дело. Вы их бросили. Даже не попытались спасти. Почему?

— В самом деле, — неожиданно поддержала солдата Марта. — Я удивлена, граф Телфрин. Я помню, как еще в Диких землях капитан Дирхейл сражался за нас! Помню, как он вышел вместо вас на дуэль в Димбольде. Как вы могли оставить его?

Что Патрик мог ответить? Аматрис поставил его перед вполне очевидным выбором — или ввязываться в весьма сомнительную стычку с дядюшкой Кледвином, рискуя собой в тщетной со всей очевидностью попытке выручить одного излишне ретивого капитана, или иметь возможность спастись. Рыцарь, возможно, выбрал бы первый вариант, но авантюрист и пират предпочел второй. «Иначе бы я не дожил до своих лет. Да и за девчонкой нужно присмотреть, раз уж задурил ей голову приключениями и рассказами про дальние страны. Ей хочется путешествий и битв, как и мне когда-то. Ее право и ее можно понять... но все-таки я хочу помочь ей и защитить хотя бы от самых очевидных опасностей. С опытом она научится избегать их сама».

Вслух Патрик ограничился тем, что сказал:

— В сражении, дорогая Марта, иногда приходится пожертвовать заслонным отрядом, оставшемся прикрывать отступление основных сил. Делвин Дирхейл, будучи офицером, прекрасно понимает это и сам, иначе бы не вызвался сразиться с моим дорогим родственником. Что касается госпожи Шефер… мы не всегда имеем возможность защитить всех, кого стоит, особенно если они подставляют себя сами. Сломя голову бросаться в бой ее никто не просил, и рисковать головой ради нее я не намерен.

Прозвучало совсем не так хорошо, как он надеялся.

Откровенно говоря — совсем плохо.

— Вы омерзительны, — отчеканила Марта с побледневшим лицом. «Да уж, с таким же успехом я мог предложить ей отобедать пригоршней жареных тараканов. И когда я научусь правильно разговаривать с людьми?»

— Сударыня, — голос до того молчавшего Луиса зазвенел, — не слишком ли вы обнаглели, раз в подобном тоне разговариваете с капитаном Телфрином? Он предоставил вам заботу и кров, защищал вас и учил владеть оружием, и уж точно не обязан перед вами отчитываться! На «Креветке» мы знали, что капитана стоит слушаться беспрекословно, не рассуждая, ошибается он или прав.

— То-то она затонула, ваша «Креветка», — фыркнула Марта.

— Ну будет вам, господа, погодите, — замахал руками Боб. — Если начнем решать, кто тут омерзителен, а кто просто мерзавец, ничем хорошим дело уж точно не кончится. Аматрис… проклятье, устал я вас звать господином Тревором, Принц Пламени вы проклятущий, каким бабки внуков пугают, и хватит того… Отвечайте, короче, можете вы обратно открыть свою колдовскую дверь? Чтобы мы вернулись за капитаном?

— Могу, — коротко ответил Аматрис. — Но не испытываю никакого желания.

— И я вполне понимаю чувства нашего друга, — заявил Кельвин. — Мастер Кренхилл, сами подумайте, какой в этом толк? Кледвин Волфалер сильнее. В замке Тенвент ему подчиняется магия, а мне или вам — нет. Из оружия у нас два меча, на стороне врага — целый гарнизон, который в скором времени, вполне вероятно, поднимется на ноги. Сумеем мы противостоять такому противнику? Вероятность весьма небольшая. Капитан Дирхейл поступил героически, предоставив нам возможность уйти, и было бы неправильно обесценить его усилия.

— А он точно, — осведомился Боб, — захотел там остаться? Я как-то не заметил.

— Будет вам, господа, — взмолилась Сильвия. — Неужели стоит затевать безобразную склоку? Еще утром я была уважаемой наргондской матроной, теперь же мой город разрушен, мой гранд-герцог — погиб, мой супруг, человек весьма почтенного чина — невесть куда бежал, а я сама стою посреди, как мне объяснили, заднего двора мироздания, и выслушиваю вашу ругань. Но разве я заламываю при этом руки, разве причитаю о постигших меня несчастьях? Возьмите пример и успокойтесь, умоляю. Проявите сдержанность!

— Дельные слова, — произнес Луис угрюмо. — Вы правы, сударыня.

— К синьоре Ландони, без сомнения, стоит прислушаться, — подхватил Патрик, заработав от Марты очередной бешеный взгляд. — Мастер Кренхилл… уважаемый Роберт… и ты, Марта… Скажите, вышло бы лучше, если бы я, или вы, или мы все погибли? Сегодня мы дважды пережили разгром. Сперва пал Наргонд, потом выяснилось, что сдался моему дяде Тенвент, попасть в который мы все это время, стараниями Делвина Дирхейла, стремились. Если кому-то кажется, что нынче подходящее время для ссоры — что ж, наслаждайтесь, чешите языком на здоровье. Что до меня, предпочту умыть руки! Прилягу на землю, заткну чем-нибудь уши и вздремну, покуда вы собачитесь. Если у вас, господа любезные, осталась хоть щепотка здравого смысла — давайте оставим трения и решим, как поступим теперь. Вариант с возвращением в Тенвент предлагаю считать невозможным, ввиду соображений здравого смысла.

— Целиком поддерживаю, — пробормотал Кельвин.

— Нет смысла ничего решать, — с самодовольным видом сообщил Аматрис. — Или, Волфалер, ты думал, я приду за тобой, не придумав, куда мы потом отправимся? Все расписано, все предусмотрено заранее. Кем я был бы, коли б не смотрел наперед?

— О, — протянул Патрик. — Не сомневался даже. Ну хорошо, удивите.

— С удовольствием, — Принц Пламени оглядел слушателей. — Хочу напомнить про принцессу Джулианну, дочку покойного короля Эйрона. Бедняжка, как рассказывал Дирхейл, томится в Тельгарде, у Кледвина Волфалера под стражей. А ведь она имеет даже больше прав на престол, чем ты, Телфрин! Твой дядя вознамерился на ней жениться, ну, а мы украдем — прежде, чем Алгерн успеет атаковать столицу. Когда девица окажется у нас в руках, мы легко сможем объединить вокруг нее и тебя, Телфрин, всех недовольных лордов… особенно, если сам Кледвин погибнет. Потом останется только возглавить гвенхейдскую армию, остановить имперцев и жить долго и счастливо. Впрочем, — от Аматриса так и разило непоколебимой уверенностью в себе, — как именно избавиться от этого вашего узурпатора, решим позже, в обстановке более спокойной, чем эта.

Джулианну Патрик помнил — смешливая девочка, вечно упрашивавшая его рассказать про дальние страны. Патрик отвечал ей охотно. Ему всегда нравилось поделиться увиденным в путешествиях, а тут еще его слушали внимательно, во все глаза, и это до крайности подкупало. Думал порой даже, заведу своих детей — начну им тоже травить всякие байки. Статс-дамы, приставленные к юной принцессе, правда, корчили недовольные рожи, ворчали, что королевской дочери нечего слушать про абордаж и разграбления гробниц — но он со смеху только рукой махал. Беззаботные выдались времена.

А теперь, выходит, на Джулианне хочет жениться ее троюродный дед. Красота, пусть даже реальный разрыв по возрасту меж ними не столь и велик. Кледвину сорок пять, а малышка недавно достигла совершеннолетия. Правда, до Димбольда доходили слухи, что Эйрон успел обручить ее с одним из керанийских принцев. Тогда у него еще имелось два сына — а сейчас погибли и они, и сам Эйрон, и его кузены Пэдеро и Бринмор вместе с наследниками, если верить Дирхейлу.

Патрик понял, что все собравшиеся уставились на него, и заговорил:

— Спору нет, не самый дурной план, господин Тревор. При условии, что моя племянница до сих пор томится в Тельгарде, а не выслана дядюшкой Кледвином в какое-нибудь неприметное поместье. Было бы предусмотрительно, учитывая, какой в столице, наверно, бардак.

Аматрис заговорщицки приподнял брови:

— Вы поверите, если я признаюсь, что чую ее присутствие во дворце?

— Не поверим, — заявил Кельвин. — Я достаточно разбираюсь в магии. Вы влезли в голову Марте, вы знаете, что рассказывал нам Дирхейл по дороге из Димбольда. Вы сумели попасть в Тенвент из Наргонда, попутно воссоздав свое тело. Вы могущественны, но не всесильны и не всезнающи, иначе бы расправились с Кледвином Волфалером сразу. Признайтесь сразу, Кеган, — он впервые назвал Аматриса первым из числа его имен, — вы несколько экстраполируете.

— То есть привираете, — попытался понять незнакомое ему слово Боб.

— Скорее, слишком на многое надеется, — пояснил ему Кельвин.

— Ну будет вам, будет, — Принц Пламени замахал руками. — Признаю, не могу поручиться точно, где именно сейчас находится принцесса. Но она находилась в Белом дворце, в Тельгарде, в средоточии королевской власти, когда начался бунт. В этом я уж точно уверен, капитан Дирхейл достаточно успел рассказать на привалах. Если мы окажемся во дворце, я сумею взять след принцессы, уловить ее ментальный отпечаток. А дальше переместимся, куда положено. Мои дороги, как видите, не из долгих.

— Значит, — уточнил Патрик, — в столицу вы нас доставите за пару часов?

— Хотелось бы, Волфалер… Но нет, — Аматрис изобразил нечто похожее на сокрушенный вздох. — Мои силы велики, но даже они бывают на исходе. Я потратил их слишком много, создавая себе тело и перемещаясь сначала в Тенвент, а потом открывая ворота сюда. Нам придется следовать окольным путем, так сказать. Может, уйдет несколько дней, может чуть больше. По времени реального мира, да и здесь примерно так же. Хотя время тут и там… не всегда сочетается, вы, граф Телфрин, уже могли в этом убедиться. Не всегда идет с одинаковой скоростью. Может и неделя миновать, а может три дня. Я не уверен точно. Смотря, какой путь выберем.

— Хоть в чем-то вы не уверены точно, — пробормотал Патрик.

— А жрать мы что будем все эти дни? — осведомился Боб. — И пить? Никаких припасов, милостивый государь, при нас не имеется. Может, тут какие-то источники найдутся, родник или река? При условии, что нам сгодятся тутошние воды. Не уверен, — он осклабился, — что жажду водицы из Леты.

— О, не беспокойтесь, — развернулся к нему Аматрис. — Или я не волшебник, да еще сильнее многих? Как только мои резервы слегка восстановятся, я подпитаю вас витальной энергией. Ни еды, ни воды не понадобится, до тех пор, пока не прибудем в Тельгард. Господа! — повысил он голос, заметив скепсис на лицах Боба, Марты и остальных. — Оставьте сомнения, и дебаты тоже устраивать не надо. Скажу грубо — как выбраться отсюда, знаю только я. И я здесь единственный, — его ладони легли на рукоятки мечей, — кто вооружен, так что не думайте на меня накинуться. Не выйдет даже во сне, я всегда выставляю магического сторожа, когда засыпаю, и очнусь моментально. Вам придется следовать той дорогой, которую я выбрал, так как Сила только со мной, и решения тут принимаю лишь я.

— Это, — улыбнулся Кельвин, — весьма сомнительное утверждение.

Некромант широко расставил ноги, крутнул кистями — и темнота, окружавшая небольшой пятачок пространства, на котором столпились Патрик, Аматрис и все остальные, приблизилась и стала плотнее. Тени завихрились вокруг Кельвина — быстрые, порывистые, танцующие и пляшущие, как языки огня. Изменилось и его лицо — кожа приобрела неживой, бледный оттенок.

— Если вы не заметили, — произнес Кельвин медленно, — мы больше не в Тенвенте. Не вы один, господин Тревор, можете похвастаться познаниями в магии, и здесь нам никто не помешает их применить.

— В самом деле, — Патрик взмахнул рукой, и тонкая полоса света вырвалась из его ладони, приобретая очертания сотканного из холодного, не дающего жар, белого пламени клинка. В обычных обстоятельствах подобное заклятие потребовало от него немалых усилий и долгой подготовки, даже за несколько минут не сплетешь — но здесь, сейчас, в этом странном месте Сила текла удивительно легко и отозвалась сразу. — Вы ослабли, Аматрис, — услышал Патрик свой голос, сделавшийся издевательским, — а мы с господином Фаннером толком и не вымотались еще. Возможно, вы древнее нас… и больше знаете колдовских секретов… только не думайте, пожалуйста, будто вы всесильны.

— Вы, — Аматрис до середины вытащил из ножен один из своих мечей, — несколько драматизируете, господа, — его лицо, обычно насмешливое и надменное, вдруг показалось немного растерянным. Не сильно, не слишком заметно, но все-таки утратило привычный гонор. — Нет смысла нагнетать, разве не так? — осведомился чародей.

— Так, конечно же так, — промурлыкал Патрик, вливая еще больше энергии в созданный им колдовской клинок. Патрик поймал сосредоточенный взгляд Луиса — тот весь подобрался, тоже готовый к драке, прекрасно понимающий, что ее пора начинать. «Мы неплохо сработались за прошедшие годы». — Только запомните одну вещь, господин Тревор, — Патрик сделал быстрый шаг вперед, распрямил руку, молниеносно производя выпад, и кончик сотканного из чистой силы клинка едва-едва коснулся шеи Аматриса. На белой коже выступила капелька крови. — Командуете тут не вы, — подытожил Патрик.

Принц Пламени отреагировал мгновенно, отступил на два шага, выхватывая оба меча, взмахнул ими, готовый произвести выпад. Патрик закрылся, сталь неприятельского клинка коснулась белого пламени его колдовского меча. Сквозь обычной огонь металл проходит, но этот оказался плотным, как железо — и выставленный Аматрисом меч замер, натолкнувшись на непреодолимую преграду. В тот же миг тени, призванные Кельвином, рванулись вперед, оплели шею Аматриса, натянулись на ней удавкой. Луис оказался рядом, перехватил занесенную Принцем Пламени левую руку, вывернул запястье, отбирая второй меч. Дворецкому Патрика крайне пригодился, как видно, опыт десятков абордажных схваток, через которые он прошел на «Креветке».

Аматрис попытался вырваться. Он отдернулся, сделал глубокий колющий выпад, пытаясь опять достать Патрика, но Луис, по-прежнему ловкий и стремительный, отнял у него и оставшийся меч. Один из клинков он перебросил Бобу, немедленно его поймавшему, другой выставил перед собой, прижав к боку Принца Пламени.

— Не дергайтесь, — проронил Кельвин, видя, как Аматрис все еще пытается порвать сжимающую его горло уздечку. На кончиках пальцев древнего соурейнского чародея вспыхнул свет, но наброшенная некромантом петля держала крепко. Тени, из которых она была соткана, лишь стали черней, хотя Принц Пламени и пытался их развеяв при помощи остатков своей магии, порядком ослабленной. — Не дергайтесь, — повторил Кельвин, — потому что если вы сейчас не успокоитесь, я совсем перекрою доступ воздуха в ваши легкие.

— И правда, — Патрик опустил энергетический меч, не торопясь, впрочем, распускать нити заклинания, при помощи которого он был соткан, — успокойтесь, господин Тревор. Убивать вас никто не намерен. Прямо сейчас, во всяком случае. Это просто… маленькая демонстрация возможностей, назовем это так. Признаем ваши способности, ваш опыт, ваше немалое дарование, ваш блистательный интеллект, однако прошу заметить — и мы вовсе не кучка тупых неотесанных дикарей. Мы тоже кое-что можем, и заслуживаем некоторого уважения. Так что сейчас Кельвин немного ослабит удавку… вот так, хорошо, еще чуточку, но совсем не отпускай… А вы, господин Тревор, скажите, что отныне перестанете зазнаваться и держать нас за своих холопов. Будем вести себя как равные партнеры, хорошо?

— Страсти какие, — пробормотала Сильвия, из-за спины Боба следившая за происходящим. — Вы только, господа, не убивайте этого человека совсем насмерть, я очень прошу. Мне все же хочется отсюда выбраться, и я сомневаюсь, что вы сами найдете дорогу.

— Не убьем, — пообещал Патрик. — Ну так что, господин Тревор, мы друг друга поняли? Ссориться и зазнаваться больше не станем? На пустом месте отныне не хорохоримся?

На лице Кегана Колина Тревора Аматриса, полководца и волшебника, отразилась противоречивая гамма чувств. Патрик не сомневался, «будь на то его воля, он бы от нас и мокрого места не оставил». Однако даже самый могущественный чародей рано или поздно сталкивается с пределом своих способностей. Принц Пламени сотворил сегодня немало крайне сложных заклятий — и сейчас его резервы почти исчерпались, в то время как Кельвин и сам Патрик не могли колдовать в Тенвенте, благодаря выставленному над крепостью щиту, и успели восстановить силы, потраченные при бегстве из Наргонда. «Да и Луис с Боб, если Аматрис опять начнет дергаться, пощекочут его холодным железом».

— Хорошо, — Принц Пламени заговорил не сразу, — сочтемся, что ваша взяла. Признаю, что некоторое высокомерие, свойственное мне от природы, ввиду моих выдающихся способностей и исключительно благородного происхождения, оказалось лишним. Постараюсь, — продолжил он с явным усилием, — каплю, самую малость умерить норов. Уберите удавку, господин Фаннер, будьте добры, горло жмет, — обратился он к Кельвину. — Я не стану… топтаться больше по вашей самооценке, господа. Без крайней на то нужды.

— Я надеюсь, что не станете, а то можем ведь и обидеться. Всерьез, так сказать, осерчать, — сообщил Патрик. «Похоже, Принц Пламени и впрямь немного унялся, но расслабляться на его счет все равно не стоит. И раненая змея способна больно ужалить». — И во сне, — уточнил он, — вы нас не убьете, в качестве маленькой грязной мести за свою уязвленную гордость?

— Что вы, милостивый сударь! — возмутился Аматрис. — Я бы никогда так не сделал.

— Охотно верю, но на всякий случай будем выставлять дежурного по ночам.

— Здесь всегда ночь, — заметил Кельвин.

— Я выразился образно, — пояснил ему Патрик. — Спать же мы все равно собираемся? И я предлагаю сделать это прямо сейчас, благо день выдался слишком уж долгий. Ссоры, споры, прения, битвы, война… Голова уж кругом пошла. Выставим караульного и будем сменяться каждые два часа. А утром… метафорическим утром… как следует прозеваемся, отправимся в дорогу. Так уж и быть, господин Тревор, ведите в Тельгард. Попробуем спасти несчастную девушку из лап узурпатора.

— Вы решили, — спросила Марта, — все-таки отправляться за принцессой?

— А у нас есть выбор? — Патрик небрежно пожал плечами, лишь теперь позволив колдовскому клинку погаснуть. Он не сомневался, что при необходимости сумеет вызвать его снова — по крайней мере, пока они находятся в стране теней. — План-то господин Тревор предложил не самый отвратный, да и плохо, если юная дева томится в темнице, разве не так? Ну да хватит голову попусту забивать, прибудем в столицу, а там разберемся! — сказал он громко, стараясь показаться уверенным. — Ложитесь спать, отдыхайте… Прямо уж на этой земле, раз перин с подушками никто сегодня не обещает. Мой дядя нас тут точно не достанет? — на всякий случай уточнил Патрик у Принца Пламени.

— Не сможет, — откликнулся тот. — Мы уже далеко от Тенвента.

— Вот и хорошо. Но на всякий случай не станем считать ворон, — Патрик опустился на каменистую почву, подобрал под себя ноги, подавил зевок. Усталость он испытывал и в самом деле неимоверную — такое чувство, будто пришлось подержать на своих плечах небо. — Давайте, господа, становимся лагерем. После всего, что случилось, хотя бы немного отдыха мы заслужили.

Марта, насупленная и сосредоточенная, присела рядом с ним, сделав вид, что очищает рукава запылившейся куртки, остальные товарищи тоже расположились вокруг. Аматрис попытался сделать вид, что ничего сверхординарного не случилось, и со всей возможной небрежностью разлегся, вытянулся на спине и подложил ладони под голову. Боб и Луис присели, прислонившись спинами к каменным колоннам, окружавшим площадку, не выпуская рукояти мечей. Пользуясь случаем, Сильвия Ландони подошла к Патрику.

— Я несколько чужая на вашей войне, — заметила она осторожно.

— Это верно, сударыня, — откликнулся он. — Мы как выступили в дорогу, так и обрастаем неожиданными спутниками. К сожалению, в Наргонд вас вернуть не получится, да и есть ли смысл, считая, что он почти уничтожен? Но как доберемся до Тельгарда, можете идти на все четыре стороны, куда пожелаете.

— Одна, в чужой стране, на пороге чужеземного вторжения? — женщина поджала губы. — Не самое привлекательное решение, досточтимый граф. Я предпочту остаться с вами, если вы не станете посылать меня в бой и гарантируете, как человек чести, мою безопасность.

— О, — Патрик улыбнулся, — слово чести. Конечно.

— Я умею стрелять из пистолета, — после короткого колебания добавила патрицианка, — и пользоваться шпагой, но предпочла бы, чтобы до их применения не дошло. Скажите, вы ведь вознамерились свергнуть своего дядю и заявить права на престол?

— Это… — Патрик помедлил. — Сложный вопрос.

Еще недавно он не хотел ничего, кроме как покинуть Тегрию и затаиться где-нибудь на другом краю света, и подождать, пока поднятая Кледвином буря не уляжется. Тогда, правда, Патрик еще не знал, что Алгерн желает растоптать то немногое, что осталось от Гвенхейдского королевства. «Долг аристократа встать на защиту своих родовых земель, но многое ли во мне осталось от пэра королевских кровей?» Возможно, пират окончательно перевесил в нем дворянина, так как никакого желания лезть на рожон и совершать геройства последний из Телфринов по-прежнему не испытывал. И все-таки Джулианну стоило спасти — если удастся свалить Кледвина и посадить девчонку на трон, от него самого тогда уж точно все надолго отстанут.

— Давайте, — наконец сказал Патрик, — не будем загадывать наперед. Вдруг сглазим?

— Граф Телфрин всегда такой, — с усмешкой сообщила Сильвии Марта. — Не ждите от него ясных ответов, особенно когда он не выспался, не выпил четыре кружки кофе и хорошо не поел. Могу заверить в одном, — добавила бывшая горничная, немного помедлив, — в компанию, благородная матрона, вы попали просто незабываемую. Наслаждайтесь.

Глава 5

Делвину и Астрид выдали одну спальню на двоих, вкупе с прилегающей к ней небольшой гостиной. В иных обстоятельствах это бы рассмешило — узурпатор плевал на приличия, не собирался делать секрета из интрижки, имевшейся между его пленниками, пусть даже один из них является владетельным лордом. Мама, подумалось Делвину, оказалась бы в ужасе — я живу в одной комнате с собственной любовницей, с которой даже не обручен, и ладно бы это была гостиница на краю цивилизованных земель, так нет, резиденция, пусть и временная, нынешнего короля. Его матери, впрочем, не осталось в живых. Никого не осталось.

На выходе, отметил Делвин, осталась стража — почетный караул, как пояснил ему Кледвин с усмешкой, провожая их до двери. Четверо гвардейцев при протазанах и с пистолетами, в кирасах с вычеканенным на них королевским гербом. Начальник караула, вислоусый сержант, попросил обращаться к нему, буде возникнут какие надобности, наподобие позднего ужина, раннего завтрака или бутылки вина, дабы промочить горло. Делвин заверил, что, без сомнения, обратится.

Разговор с Кледвином, состоявшийся в его кабинете, вымотал без остатка. Узурпатор оказался дотошлив — спрашивал о любой подробности предпринятого капитаном Дирхейлом из Тенвента в Димбольд, а затем обратно в Тенвент путешествия. Особенно он интересовался всем, что касалось Аматриса. Само известие о том, что Принц Пламени возвратился в мир живых, заставило Кледвина Волфалера потемнеть лицом. Узурпатор до дна, единым залпом, осушил кофейную кружку и крикнул слуге сделать еще, а потом принялся задавать бесконечные вопросы.

Отвечая на них, Делвин порядком охрип. Он со всей возможной детальностью рассказал о случившемся в Диких землях и в Наргонде, поведал о том, как Кеган Аматрис оказался в теле сначала Марты Доннер, а потом гранд-герцога Альфонсо Мервани. Состоявшуюся минувшим утром битву с экспедиционным флотом Алгерна Делвин обрисовал, стараясь не упускать ни единой подробности. Ни касательно действий Аматриса, ни на предмет магии, примененной чародеями Имперского Ордена, ни в том, что касалось его собственных чар, позволивших прорубить кротовую нору в Гвенхейд.

— Получается, — заметил Кледвин, — мы с вами родственники, лорд Дирхейл.

— Очень отдаленные… господин генерал, — назвать узурпатора «его величеством» не получилось, да и не больно хотелось, однако от понятий о субординации так легко не избавиться. — Сложно даже посчитать, в котором колене, учитывая, что наша ветвь отделилась от древа королевского дома около трех столетий назад. В одна тысяча девятьсот третьем году от Основания, если говорить уж совсем точно. Надеюсь, — Делвин надеялся, что в его голосе нет дрожи, — по этим причинам вы не станете считать меня еще одним претендентом на трон?

Кледвин лишь отмахнулся:

— Пустое. Вы потомок бастарда. Ваши права слишком сомнительны. Сомнительнее моих, — узурпатор коротко усмехнулся. — К тому же, я заинтересован в ваших способностях. Уймитесь, капитан, — ладонь Кледвина прошлась по рукояти Убийцы, лежавшего на краю стола. — Будем считать с теперешнего момента, вы находитесь у меня на службе. Офицер по особым поручениям при королевской особе, я подпишу соответствующий приказ. Отправляйтесь сейчас спать, днем вы мне понадобитесь, а пока отдыхайте.

— Могу я узнать, — осведомился Делвин, — зачем именно понадоблюсь?

— Днем и узнаете! — Кледвин поморщился. — Меньше вопросов, господин капитан.

Что ж, и вот они здесь. Узурпатор назвал Делвина Дирхейла офицером при своей особе, однако стража у дверей остается стражей, и никакого оружия под рукой также нет. Делвин оглядел скромно обставленную комнату, присел на край широкого ложа, уставился в окно, за которым занимался ранний летний рассвет. В голове — темно и пусто, хоть шаром покати. Астрид с напряженным видом несколько раз прошлась по комнате, покосилась на Делвина, снова прошлась, нарезая круги, затем несколько минут постояла возле окна.

Наконец, видимо не выдержав, Астрид спросила:

— Ну и как именно мы собираемся бежать?

— Бежать? — Делвин внимательно на нее посмотрел. — Астрид, боюсь тебя разочаровать, но мы никуда не побежим. Телфрин, вот, — он поморщился, — уже сбежал. Какой в этом толк? Кледвин Волфалер победил. Война, в которой я сражался на стороне его противников, проиграна. Я офицер. Не вижу смысла и дальше бегать и прятаться по кустам.

— И ты, — она задохнулась от негодования, — станешь служить убийце своей семьи?

— Да, стану, — выдержать взгляд Астрид оказалось нелегко, но он с этим справился. — Я не авантюрист наподобие Телфрина, чтобы бросаться из одной западни в другую, надеясь, что вдруг повезет и кривая возьмет, да и вывезет. Узурпатор полностью контролирует Гвенхейд. Значит, придется больше не считать его узурпатором, только и всего. Мне это не нравится, — правда далась легко, — но мне и Эйрон Четвертый не слишком нравился, если говорить начистоту. Это не дело офицера, разбираться, согласен ли он признавать командира. Не дело вассала, отрекаться от королевского дома. К сожалению, сейчас дом Волфалеров — это Кледвин. Первый этого имени, так сказать. Ничего с этим не поделаешь. И нам угрожает война, если ты не забыла.

Она остановилась перед ним. Уперла руки в боки. Медленно вздохнула:

— Я надеялась, ты врешь узурпатору.

— Пустые надежды, — Делвин тоже вздохнул. — Астрид… Это не сказка, пойми. Не романтическая баллада наподобие тех, которые ты, наверно, слышала в исполнении заезжих менестрелей. Мои солдаты погибли, мой генерал погиб, знамя, под которым я сражался, изодрано в клочья. Еще немного — и мое королевство тоже погибнет. Кледвин способен его защитить. В Телфрине и его чародейском приятеле я теперь не уверен. Давай… давай побудем немного трезвомыслящими людьми, хорошо? Без всякого сумасбродства. Если Кледвин победит, я смогу отстроить Новый Валис. Позаботиться о жителях своих земель. Жениться и возродить свой род. И чтобы ты погибала в этой кутерьме я тоже не хочу, а возле короля Гвенхейда сейчас безопаснее, чем где бы то ни было еще.

Он не сказал «женюсь на тебе». Не хотел давать слишком смелых обещаний. Не сейчас, когда все так зыбко и способно перемениться в любую минуту. Даже провинциальный лорд, каким и является владетель Нового Валиса, не может жениться на простолюдинке, не рискуя своей репутацией — однако Астрид обладает магическим даром, а значит Башня, когда все закончится, способна наделить ее дворянством. Вернее, Башня составит прошение, а подпишет его король. Но для этого надо, чтобы они сражались на правильной стороне, верно?

Астрид поняла его без слов. Присела рядом, взяла за руку:

— Прости. Иногда я бываю слишком напориста. Удалась нравом в отца.

— Ерунда, подумаешь. Я тоже не сахар. Тупой солдафон, или как там назвал меня Кельвин. Ни мозгов, ни манер, тот еще кавалер. Ладно, — Делвин притянул к себе Астрид, обнял, провел рукой по золотистым волосам, коснулся губами виска, — давай спать. Уже почти рассвело, а днем мы понадобимся нашему новому господину, уж не знаю зачем.

Ночь, если ее можно было так назвать, прошла беспокойно. В армии Делвина учили засыпать сразу же, при малейшей необходимости, как только протрубят отбой — однако сейчас, как назло, не получалось. Добавляла беспокойства и Астрид — она вечно ворочалась, громко сопела, постоянно дрыгала ногами. Наверно, подумалось Делвину, происходи дело в любовном романе, они бы непременно, перед тем как уснуть, занялись бы любовью — однако сейчас ни малейших сил на это не оставалось. Впрочем, и Астрид, и он сам, ложась в постель, разделись — смену одежды им никто не озаботился предоставить, а спать в походной, и без того порядком уже несвежей, не хотелось. Мигом взопреешь, как только солнце поднимется и наступит дневная жара. Они скинули куртки, штаны и все прочее на ближайший стул, а сами накрылись одеялом, не слишком плотным по летнему времени.

Астрид, не просыпаясь, обнимала его, скользила грудью по коже, касалась бедра немного влажным лоном, перекинув ногу через него и тесно прижавшись. В какой-то момент Делвин понял, что возбужден. Ситуация сложилась дурацкая, практически до смеху — сил даже попросту пошевелиться у него не оставалось практически никаких, но кровь к причинному месту все равно прилила.

Делвин постарался повернуться чуть аккуратнее, чтобы не упираться в девушку возбудившейся мужской плотью. Спать это обстоятельство ужасно мешало, будить и без того измотанную Астрид, дабы снять возбуждение, представлялось немыслимым и бесчестным, снимать возбуждение кулаком, пока в спину тебе дышит любовница, выглядело просто смешным, да и не хотелось пачкать простыни. Потом выйдет неловко. В конечном счете он постарался подумать о чем-нибудь постороннем, принялся проговаривать про себя параграфы строевого устава, с первого по семьдесят восьмой. Несколько помогло.

Наконец Делвин забылся мутным, тревожным сном. Снилось нечто ужасное. Снился Новый Валис, пылающий, рассыпающийся прахом у него на глазах. Снился король Эйрон — с трупно-бледным лицом, с червями, выползающими из пустых глазниц. Свергнутый и убитый монарх пялился на Делвина черными провалами, на месте которых полагалось находиться его глазам, и укоризненно, недовольно качал головой. Затем появился генерал Марлин — на вид почти как живой, только лишь со свернутой, результат повешения, шеей. Встал рядом с королем и тоже молча смотрел. Всем видом напоминал — вы подвели, капитан, не смогли по всей чести выполнить приказ, проворонили законного наследника трона. Чтоб ему пусто было, этому Телфрину, подумал Делвин, выныривая из дремы и уставившись в побеленный потолок. Астрид, по-прежнему спящая, обняла его покрепче, скользнула по плечу изрядно отросшими ногтями, слегка поцарапав. Делвин мысленно досчитал до ста и снова заснул.

Разбудили их часа через два после полудня, солнце стояло уже высоко, громким стуком в дверь гостиной, который даже из спальни получилось услышать. Астрид выругалась, вполне на солдатский манер, сонно усевшись в постели и не подумав прикрыться, Делвин натянул брюки и босым прошествовал к порогу. Обнаруженные там трое слуг держали один поднос с завтраком, второй с бритвенными принадлежностями, третий с охапкой одежды.

— Его величество, — сообщил один из лакеев, — ожидает вас через час. Обоих, и вас, капитан Дирхейл, и госпожу Шефер. Мы, как придет время, вернемся.

— Прекрасно, — хмуро сказал Делвин. — Возвращайтесь. А мы пока поедим.

Завтрак состоял из бекона, сыра и сдобных булок, вполне на традиционный гвенхейдский манер. К имевшейся снеди прилагалась также бутылка полусладкого белого вина и штопор. Вино оказалось вполне приемлемым, определил Делвин, открутив пробку и отхлебнув из горла. Перекусили прямо сидя на кровати, Астрид, заспанная, недовольная и подложившая под задницу подушку, сидела немного сгорбившись и даже не думала одеваться, поглощая торопливо сделанный бутерброд. Делвин скользнул взглядом по ее груди с немного напрягшимися сосками, снова ощутил напряжение в брюках, подумал, не наведаться ли в прилегающую к гостиной уборную, но вместо этого еще раз приложился к бутылке вина.

Лишь поев, Астрид принялась разбирать одежду, надев при помощи Делвина дворянского фасона платье, сделанное из синего бархата — с глубоким декольте, золотым шитьем и белыми кружевами, прекрасно подходившее к ее волосам. «Что ж, — подумалось Делвину, — узурпатор, по крайней мере, дает понять, что высоко оценил статус моей… спутницы». Лучше, чем если бы ей прислали крестьянское тряпье. Сам Делвин, зашнуровав со спины девушке платье, натянул новенький, с иголочки, капитанский мундир.

— Нет расчески, — сообщила Астрид. Она выглядела немного обескураженной. — Моя… ну, ты понимаешь. Осталась в Наргонде. Вместе со всеми остальными вещами.

— Создатель всемогущий, — уставился на нее Делвин, — тебя сейчас интересует расческа? После всего, что с нами случилось?

— Конечно, она меня интересует! Мы идем на прием к какому-никакому, но королю, не могу же я выглядеть, будто спала в стоге сена! Конечно, — добавила Астрид, чуть успокоившись, — ночью было не лучше, но тогда темень стояла, да и ваш узурпатор больше слушал тебя, чем смотрел на меня. Ты-то сейчас хотя бы побрился, а у меня колтун на башке. Ладно, — она махнула рукой, — поможешь мне расчесать волосы? Пожалуйста. Я прошу. Не подумай, что я капризничаю, мне это важно и я немного боюсь, — тон ее сделался немного молящим.

— Конечно, — пробормотал Делвин. — Ты же ночью считала его врагом.

— Считала, — не стала спорить она. — Но раз ты сказал, что мы будем ему служить, нужно выглядеть как полагается, разве не так?

Определенный резон в словах Астрид, Делвин не мог поспорить, имелся.

С собой у Делвина оставался хронометр, и он не забыл переложить его в карман новых брюк. Глянув на него, когда раздался новый стук в дверь, Делвин обнаружил, что уже почти четыре часа дня. Голова немного болела, следствие утреннего и не слишком крепкого сна, но делать нечего — раз Кледвин желает продолжения беседы, значит стоит его навестить. Делвин шепнул Астрид на ухо несколько успокаивающих слов, и вдвоем они направились открывать слугам дверь. Те, крайне предупредительно, предпочли не вламываться сами, хоть и тарабанили довольно настойчиво.

Следуя за присланными Кледвином лакеями по лестницам и коридорам, Делвин заметил, что в крепости царит оживление. На внутреннем дворе, как удалось увидеть из окна, строились вооруженные отряды, слуги тащили вниз какие-то ящики и свертки, вид у всех был до крайности торопливый. Новый король решил эвакуировать Тенвент, или по крайней мере часть его гарнизона? Весьма похоже на то.

Что ж, решение разумное. Крепость находится в глубине центральных земель Гвенхейда, она давно утратила стратегическое значение, каким обладала до Темных Столетий, и до недавнего времени почти пустовала, пока ее не занял генерал Марлин с остатками верных ему войск. Если рубежам королевства грозит нападение, вполне правильно будет перебросить туда армию, которой больше нет смысла стоять лагерем у проломленных стен. Сам Делвин, услышав о скором алгернском вторжении, без сомнения поступил бы точно также. Будь он командующим, разумеется.

Узурпатор ожидал капитана Дирхейла и его спутницу в замковой библиотеке, расположенной здесь же, в главном здании крепости, двумя этажами выше. Затянутый в черный колет, с фамильный палашом лордов Нового Валиса, вложенным в ножны у пояса, он стоял спиной к двери, перелистывая взятую с одного из стеллажей массивную книгу. Стоило Делвину и Астрид войти, Кледвин обернулся, захлопывая книгу:

— А вот и вы, господа! Не припозднились, отрада какая. Можете идти, — махнул он лакеям, и те затворили за собой дверь. — Чудесное выглядите, леди Шефер, — с улыбкой сказал Кледвин, подходя к Астрид и с видом светского льва целуя ей руку, которую девушка едва сообразила ему протянуть.

— Я не могу назвать себя леди, — призналась Астрид несколько сухо.

— Можете, отчего же. Вы способны творить заклинания и избавили меня от довольно никчемного посольского работника. Там, в Наргонде, — узурпатор улыбнулся с почти мальчишеской шаловливостью, обычно ему не свойственной. — Я как раз в обед подписал составленную канцелярией грамоту, благо секретари у меня с собой, в ставке, и распоряжение я им подал с утра. Поздравляю с потомственным дворянством, леди Шефер. Вас устроит в качестве герба золотая щука на синем поле, перечеркнутом тремя серебряными стрелами? Не бог весть что, — добавил он чуть извиняющиеся, — но они там не отличаются развитым воображением, по правде.

— Это… очень любезно с вашей стороны, — выдавила Астрид. Делвин видел, она ошарашена. Еще бы! Конечно, природных чародеев, принадлежащих от рождения к третьему сословию, Башня стремится перевести в первое, он и сам думал об этом несколько часов назад, и обычно король охотно подписывает соответствующий указ, но первым монарх вмешивается в такие дела редко. Делвин и не догадывался, что при желании это можно сделать конечно быстро.

— Конечно, — подтвердил его сомнения Кледвин, — следует еще внести запись в родословные книги, но этим займутся в столице, как уляжется вся кутерьма. Моего высочайшего участия тут уже не понадобится, как и вашего, впрочем — колеса и шестеренки уже завертелись. Грамоты, подтверждающие свою принадлежность к первому сословию, получите уже на днях, в дороге. Как вы могли обратить внимание, ставка переезжает в Тельгард.

— Вы желаете выдвинуться навстречу Алгерну? — спросил Делвин об очевидном.

— Разумеется, капитан. Если имперцы овладели Наргондом, они нацелились на наше побережье и на столицу. Стоит спешить, так что конница уже выступила, у меня тут были с собой по гусарскому и драгунскому полку, на случай, если бы сторонники Марлина попытались прощупать тылы. Четыре пехотных, составлявших прежний гарнизон крепости, и два приведенных мной артиллерийских готовятся, снимаются с лагеря утром, вместе с ними поедем и мы. Через две недели, если все сложится благополучно, будем в Тельгарде. Надеюсь, опередим Стефана. Город защищают гарнизон, лейб-гвардия и Первый корпус, в котором вы, если не ошибаюсь, прежде служили, но этого мало. Я уже передал послание, через чародеев, чтобы там готовились к обороне.

— Почему вы не рассчитываете, что я открою для армии кротовую нору?

— Вы смогли перебросить из Наргонда сюда десять человек, а десять тысяч сумеете? — Дядя Патрика дождался, пока Делвин покачает головой, и сказал: — Вот потому и не рассчитываю. Но войска все равно успеют. Должны успеть. Я разобрался с Тенвентом три дня назад, избавился таким образом от мятежников в тылу, и готов встретить неприятеля на побережье.

— Это… весьма разумно, господин генерал.

— Не «ваше величество»? — Кледвин раздвинул губы в улыбке.

— Мы на войне, — нашелся Делвин с ответом, — а ваше звание генеральское.

— Пусть будет так, — узурпатор кивнул.

Делвин еще никак не мог переварить известие, что Астрид получает дворянство. Проблемы, порожденные их связью, занимавшие его еще столь недавно, стремительно упрощались. При желании, промелькнула непрошеная мысль, он вполне может взять девушку в жены. Ведь, в конце концов, он лишил ее девственности и держит подле себя, и что еще, как порядочный человек, он может сделать, кроме как жениться на Астрид? Прежде ее происхождение делало возможные последствия весьма неприятными, но теперь все менялось. В какой бы семье не родился волшебник, стоило ему получить звание дворянина, подтверждающее его врожденные способности, и он делался равным пусть не родовитому аристократу, но достойному уважения сквайру, а дальше все зависело лишь от него и от успехов на службе Башне. «Магический дар — сам по себе источник благородства», писал Мартин Бейбриджский в своих «Рассуждениях о природе человека».

Кледвин разрешил имевшиеся трудности походя, брошенной им подачкой. Щедро с его стороны, и вполне неудивительно, если он желает заручиться поддержкой лорда Дирхейла. «Так посмотреть, я еще окажусь узурпатору многим обязан».

— Что касается вас, лорд Дирхейл, — дядя Патрика Телфрина заметил его смятение, — после всех перенесенных вами испытаний и тягот я считаю необходимым выдать награду. За верную службу пусть пока и не мне, но гвенхейдскому королевству. Новый Валис разрушен, не так ли? Досадное следствие прокатившейся по стране междоусобицы. Вышло так, что мне пришлось лишить титула и заключить в темницу, за попытку измены, прежнего герцога Балларда, служившего моим министром двора, а его основные владения лежат совсем неподалеку от ваших. Я не считаю, к тому же, что дети низложенного герцога достаточно благонадежны, чтобы ему наследовать.

— Я… — Делвин не знал, что сказать. — Я весьма удивлен.

— Губу только не раскатывайте, на звание министра двора уже имеется иной претендент! Но, — Кледвин поглядел на него с лукавством, — не кажется ли вам, что «Делвин Дирхейл, герцог Баллард и лорд Нового Валиса» звучит гораздо лучше, нежели просто «Делвин Дирхейл, лорд Нового Валиса»?

Создатель всемогущий, небеса и звезды, и память всех Основателей сразу, разумеется! Дирхейлы — семейство родовитое, но не слишком богатое, их земли невелики, в Керании или Алгерне они бы считались всего лишь баронами, если пытаться найти подобие имеющемуся у Дирхейлов титулу лорда. У герцогов Баллард куда больше поместий, приносящих вдобавок огромный доход, и их главный замок, Ард-Кайстил, в самом деле лежит всего в пятидесяти милях от Нового Валиса. Более того, как одни из шести имеющихся в королевстве герцогов некоролевской крови, они имеют право не вставать с сиденья в присутствии короля и обращаться к нему на «ты» в присутствии знати и народа.

— Вы, как и леди Шефер, поражены, — с удовольствием отметил Кледвин.

— Вы пытаетесь подкупить меня, — резкие слова слетели с губ прежде, чем Делвин успел бы сдержаться. — Хотите заручиться моей верностью. Я нужен вам, потому что во мне кровь драконов и я способен на магию, которая даже вам не под силу. Но вы знаете, что мои родители погибли по вине ваших прихвостней, вот и думаете, что титул герцога сделает меня сговорчивым.

— Разумеется, — узурпатор не стал спорить. — А это не так?

Следовало если не плюнуть ему в лицо, то хотя бы ответить гордым отказом. Забирать владения и богатства у законных наследников, повинных лишь в том, что их отец решил воспрепятствовать убийце и тирану занимать трон? Щеголять доставшимся по прихоти временщика высоким званием, распоряжаться чужими замками и поместьями и есть с серебряной посуды, пока враги Кледвина, осмелившиеся ему противостоять, изгнаны либо мертвы?

А впрочем, подумалось Делвину, не поздно ли отступать? Он уже согласился поступить к узурпатору на службу. Не стал спорить с тем, что тот наделил Астрид дворянством, более того — обрадовался этому, ведь теперь не придется отводить глаза при виде чужих усмешек, неизбежных, когда станет известно, что владетель Нового Валиса связался с простолюдинкой. Теперь о происхождении Астрид можно просто не говорить! Чародейка из Димбольда, пожалованная дворянством самим королем — разве этого не достаточно?

И разве, в конце концов, он уже сам не пострадал достаточно сильно? Род Дирхейлов почти истреблен, их поместье разорено. Ард-Кайстил может оказаться хоть какой-то вирой за зло, которое узурпатор ему причинил. И все-таки положенные случаем слова признательности все никак не желали произноситься.

— Отказаться вы не можете, — в ответ на молчание Делвина и встревоженный взгляд Астрид сообщил Кледвин Волфалер. — Это не подарок ко дню рождения, который можно отвергнуть, если вдруг не подошел. Это моя королевская воля. Формальностями, опять же, займутся в канцелярии, но указ по этому поводу я также успел подписать. Теперь, полагаю, я могу наконец дождаться обращения «ваше величество» из ваших уст?

Попробовать выхватить у мерзавца палаш? Ударить его подсвечником, вот, стоит на столе? Заявить, что устал унижаться и порочить память Эдриана Дирхейла, своего отца, генерала Марлина, Эйрона Четвертого наконец? Безумные мысли возникали в голове одна за другой, а язык Делвина меж тем уже ворочался во рту, с некоторым усилием произнося:

— Это огромная честь для меня, ваше величество.

— Вот и хорошо, герцог Баллард, — Кледвин Волфалер с нескрываемым наслаждением произнес этот титул. — В Совете лордов, уж простите, выступать начнете, опять же, когда война завершится, до того времени мы едва ли его созовем. Но при моей персоне отныне пребудете, и молва о вашем новом ранге разлетится быстро. Впрочем, я позвал вас и леди Шефер сюда не затем, чтобы радовать вас подарками. Вернее, не только за этим.

— Зачем же, ваше величество? — Астрид, похоже, нахваталась хороших манер в особняке графа Телфрина, пока прислуживала там, и заговорила сейчас, ни дать ни взять, как настоящая дворянка. Только над осанкой следует поработать, да еще немного слишком гортанное чужеземное произношение, пожалуй, может вызвать пересуды в свете.

— Чтобы удовлетворить ваше любопытство, конечно, — Кледвин Волфалер иронически улыбнулся. — А также заручиться помощью в одном важном вопросе. Или, скажете, вы не глядели на меня во все глаза, когда увидели вчера днем парящим в небесах над Тенвентом? Разве не поразились развороту моих крыл? Разве не хотите узнать, как я сумел добиться подобного? Скоро узнаете, тем более от вас мне кое-что надо. Дорогой дальний родственник, — повернулся он к Делвину, — я намерен показать тебе и твоей спутнице наследие Драконьих Владык древности во всей имеющейся у него красе, а она впечатляет. Нас ждет Бездна.

Глава 6

Патрик никаких снов не запомнил. Он перевернулся на бок, подгреб под живот правую ногу, да так и уснул — провалился в черную яму с концами. Ни красок, ни образов, ни голосов, ничего. Очнулся он от того, что Марта трясла его за плечо, тянула за руку, долдонила прямо в уши, склонившись над ним:

— Очнитесь, граф Телфрин! Вставайте скорее!

— На нас напали? — Патрик сел, протирая глаза. — Мой дядюшка? Принц Стефан? Стая голодных демонов, порожденных тропами безвременья?

— Нет, — бывшая горничная поджала губы, — просто семь часов уже миновали.

— Удивительная точность. Разве хронометр не остался у капитана Дирхейла?

— У меня имеется собственный, — Аматрис подошел к ним, склонился, продемонстрировав роскошного вида серебряные часы на цепочке. Нанесенная на них гравировка изображал вставшего на задние лапы льва. — Право слово, — Принц Пламени состроил непередаваемую физиономию, — разве это сложно для джентльмена, обзавестись приличными часами? Я же не стою перед вами голый… Когда создавал себе тело, сотворил все необходимое. И одежду, и сапоги, и оружие, и мечи. И часы. Кстати о мечах, мне их кто-нибудь вернет? Новые мне уже не создать. Такое получается только раз, когда силы хватает.

— Не уверен, что вы нуждаетесь в мече, — маячивший позади Кельвин похлопал по рукояти клинка, вложенного в ножны, пристегнутые к поясу. Ножны, наскоро припомнил Патрик, Кельвин и Боб забрали у Принца Пламени аккурат перед сном, заявив, что не таскать же оружие наголо. Тот отдал их неохотно, а теперь стоял с видом оскорбленной невинности.

— Не нужны, в самом деле, — подхватил Патрик, вставая. Окруженная истершимися колоннами и тьмой площадка не сильно изменилась, пока он валялся в беспамятстве. Над головой — ни звездочки, вдали — ни огонька, всюду лишь кромешная чернота. — А почему, — осведомился он, — вы не подняли меня подежурить, как договаривались?

— Я пыталась, — буркнула Марта. — Два часа назад. Вы не очнулись.

— Я тряс вас за шиворот, — добавил Луис, — но толку не принесло.

— Спать в этих широтах опасно, — небрежно сообщил Принц Пламени. — Ваш дух ушел далеко, странствовал себе где-то. Мы с сударем Кельвином рассудили, лучше не трогать вас какое-то время, вдруг сами очнетесь. Если в этом деле переусердствовать, можно получить хладный труп — нить, связывающая тело с душой, разорвется. Сейчас мы попробовали снова вас добудиться, и вот, получилось.

Вот оно как… По затылку пробежала дрожь.

— Благодарю за заботу, — сказал Патрик тем не менее небрежно. — В подобных делах в самом деле лучше обходиться без излишней настойчивости. А как спалось остальным?

— Очаровательно, — Сильвия, очень бледная, второпях, явно собственными руками, расчесанная, выдавила из себя подобие улыбки. — Не хватало собственно самой постели, одеяла и, пожалуй, подушек, но в остальном на удивление неплохо. Обычно я сразу завтракаю, как проснусь, но тут не хочется ни еды, ни даже вина или кофе.

— Я же говорил, что стану подпитывать вас энергией. Уже начал, — Аматрис, как всегда, являл собой воплощение самодовольства. — Понемногу продолжу, этого хватит, пока не выберемся в тварный мир.

— А вы нас точно таким образом не убьете? — поинтересовался Боб. Солдат из отряда Дирхейла, последний и единственный уцелевший, выглядел, в отличие от прочих спутников, насупленных, заспанных и малость подавленных, крайне бодро. Стоял прямо, поза небрежная, на лице легкий румянец.

— Не убью, — успокоил его Аматрис. — Я все еще испытываю необходимость в нашем союзе, да и сударь Кельвин, — зыркнул он в сторону некроманта, — непременно вмешается, попробуй я выкинуть коленцо. Спал он чутко, выставил заклинание-страж — успел я заметить.

— Это хорошо, на Кельвина вся надежда, — удовлетворенно кивнул Боб.

— Вы же, кажется, не доверяли мне вплоть до самого недавнего времени, мастер Кренхилл? — осведомился, иронически приподняв брови, некромант. — Помнится, пикировали мы только в путь, и в словах вы совсем не стеснялись. Что заставило вас переменить мнение на мой счет?

— Дорога заставила, она на все глаза открывает. Пока ты не особых проблем не доставил, ну разве что в самом начале. А потом в бою не струсил и в пути не подвел. Да и потом, — Боб немного подумал, — лучше уж ты, чем это кривляцкое соурейнское отродье, не так ли? Тебе нас предавать уж точно незачем, вроде притерлись. Это всякие другие господа, — добавил он с вызовом, погладив рукоять второго из доставшихся от Принца Пламени мечей, — пробуждают во мне сомнения и тревогу.

Патрик вмешался прежде, чем Аматрис успел бы ответить:

— Взаимное доверие редкая птица в нашем отряде. Сделаем дело, на которое нацелились — а доверие как-нибудь подождет. Главное, не бить товарища в спину, а что мы каждый о другом думаем, уже не настолько существенно. Господин Тревор, вы намеревались отыскать дорогу к Тельгарду. Сможете ее найти, в этой темени?

— Темнота не помеха, — бросил Принц Пламени. — Следуйте за мной, господа.

Выдвинулись быстро, не в пример иным походам. Не требовалось ни завтракать, ввиду отсутствия какого-либо провианта, ни умываться, по причине отсутствия воды. Пить, стоит заметить, не хотелось вовсе, да и желудок, хоть и ощущался невесомым, отнюдь не пытался урчать. Голова быстро посветлела, сил, по сравнению со вчерашним, ощутимо прибавилось. Аматрис не врал — собственным магическим чутьем Патрик ощущал ручеек силы, вливаемый Принцем Пламени в каждого из членов отряда. В тварном мире подобная магия едва ли бы сработала, на худой конец потребовала бы огромных вливаний энергии, но у страны теней, как видно, иные законы.

Колонны, покрытые непонятными рунами и прихотливыми рисунками, уходили вверх, но разглядеть потолок, который они могли бы подпирать, не получалось. Патрик даже не знал, имеются ли вовсе над головой какие-то своды. Оставалось лишь гадать, пересекает сейчас отряд огромный зал некого храма или же находится на открытом пространстве. Принц Пламени шел первым, выбирая дорогу лишь ему понятным чутьем, иногда круто поворачивая, забирая вправо или влево. Возле одной из колонн он остановился, дотронулся ладонью до ее поверхности, постоял так с полминуты и лишь потом двинулся дальше. Свет исходил от маленького шарика, по-прежнему висевшего у соурейнского чародея над головой.

— Где мы находимся? Кто это все строил? — спросил у Аматриса Патрик.

— Не имею представления, — бросил тот, продолжая смотреть вперед, в темноту.

— Неужели? Разве вы не провели на заднем дворе мироздания, как вы изволили это место назвать, добрых несколько столетий? Уж за столько времени могли бы разобраться, что тут почем.

— И тем не менее, граф Телфрин, я не знаю. Не на все вопросы, которые можно задать, существует ответ. Возможно, — на лице Принца Пламени отразилась задумчивость, — эти колонны и вовсе никто не строил. Может статься, они выросли сами, как вырастают сталактиты или грибы. А может, это и вовсе лишь отражение. Других миров, эпох, областей бытия.

— Напасть на нас здесь могут? — спросил Боб.

— Вполне, мастер Кренхилл, — Аматрис к нему даже не обернулся. — Держите ухо востро, и вы, господа, — кивнул он Патрику и Кельвину, — в особенности. В темных переулках встречается всякая мелкая шваль, у территории, которую мы пересекаем, тоже найдутся свои обитатели. Некоторые поражает сталь, других возьмет только магия. Я подскажу, где которые. Не зевайте, облик у них может оказаться любой.

— Мы не зеваем, — бросил Луис, проверяя, как меч выходит из ножен.

— Если увижу что-то странное, стану громко кричать, — пообещала Сильвия.

— Где мои пистолет и сабля, — вздохнула Марта. — Я словно без рук оказалась.

— Не беспокойтесь, сударыня, — Патрик изобразил галантный поклон. — Моя магия защитит вас, если покажется враг. Разве могу я допустить, чтобы вы подвергались опасности?

Девушка странно на него посмотрела, но ничего не сказала.

Постепенно начало делаться светлее. Сперва Патрик решил, это осветительное заклинание, выставленное Аматрисом, заработало ярче, но нет — дело было вовсе не в нем. Свет пробивался откуда-то сверху, хотя запрокинув голову, он и не сумел определить его источник. Пространство над головой медленно приобретало сероватый оттенок, пока не получилось разглядеть низко нависшие над головой тучи. Занимался бледный и весьма холодный рассвет, хотя солнца, или того, что его заменяло, по-прежнему было не видать. Зато получилось разглядеть, что окрестные колонны, поднимаясь вверх на несколько десятков футов, затем обрываются, не подпирая никакого свода. В их расположении также не просматривалось системы. Они оказались просто расставлены вокруг в хаотичном порядке, без всякого видимого смысла.

— Не всегда, получается, тут стоит ночь, — пробормотал Боб.

— Не всегда, — откликнулся Аматрис. — Но вы разочаруетесь, если думаете, что свет и тьма здесь сменяются по какой-то внятной системе. Припоминаю я ночь, что длилась лет тридцать, в то время как иные всего за неделю заканчивались. Ох и безумствовал я посреди темноты, — улыбка, застывшая на его лице, выглядела слегка нездоровой, и Патрик только сейчас поймал себя на мысли, что, наверно, Принц Пламени совсем свихнулся за столетия, проведенные в одиночестве. Впрочем, он же кажется говорил, что в целом время в стране теней текло для него быстрее, чем на земле?

— Долго нам идти? — спросила Аматриса Марта.

— Долго. Мы только начали.

Каменистая почва вскоре изменилась, стала рыхлой, слегка влажноватой, местами осыпающейся под сапогами. Из земли пробивалась ломкая, нездорового вида трава. Колонны раздались в стороны, уменьшились в высоте, изменились и огрубели — теперь они напоминали беспорядочно воздвигнутые менгиры, стоячие камни, совсем как в западных пределах Берланда, на границе вечных лесов, только не образующие никакого подобия круга. Еще слегка посветлело, но солнца так и не выглянуло, хотя Патрик теперь мог легко различить закрывающую небо хмарь. Интересно, горят ли по другую ее сторону звезды? Скрывается ли за пеленой туч хоть какое-то солнце? Вспомнилась, заставив поежиться, жуткая луна, превратившаяся в багровый глаз, когда они с Мартой впервые оказались на «заднем дворе».

Равнина, по которой теперь передвигался отряд, заставляла вспомнить о пустошах на окраинах Хейсена, только выглядела еще бесприютнее и холоднее. Вперемежку с менгирами, по-прежнему покрытыми непонятными письменами, потянулись осыпавшиеся, проломленные во многих местах останки стен, по виду крайне похожих на крепостные. Грубая, массивная кладка у основания, дальше следовали плотно пригнанные кирпичи, кое-где опаленные огнем, спекшиеся до черноты. Под ногами зачавкала осенняя грязь, потянуло недалеким болотом.

Дорога, обозначенная цепочкой менгиров, сделала поворот. В показавшейся впереди стене, сохранившейся куда лучше прочих и имевшей высоту в несколько десятков футов, виднелась арка, сквозь которую легко бы проехали, разминувшись, три телеги. По бокам Патрик заметил две статуи, в полтора человеческих роста, застывшие на постаментах. Фигуры в ниспадающих белых одеяниях, с опущенными к земле ладонями, с полностью отсутствующими лицами — головы больше всего напоминали здоровенные куриные яйца, изготовленные из мрамора, если судить на глаз.

— Будьте внимательны, как никогда, — предостерег Аматрис. — Не отставайте.

— Точно не знаете, что за фортеция нас окружила? — поинтересовался Патрик.

— Осколок, — вместо Принца Пламени вдруг ответил Кельвин, настороженно косившийся по сторонам. — Отражение в разбившемся зеркале. Любой мир отбрасывает вереницу теней, и наш тоже — они толпятся, обступают его со всех сторон, кружат вокруг по орбитам, как луны. Живут своей странной жизнью, населенные всем, что в нашей реальности невозможно. Разве не слышите, камни и земля говорят? Кричат, стонут от одиночества, радуются, что мы потревожили их непокой, — некромант слегка потряс головой.

— Ты рехнулся, — единственным глазом посмотрел на него Боб.

— Может и так, — неожиданно для себя согласился с ним Патрик. — Мое чутье, во всяком случае, никаких голосов не улавливает. Впрочем, я изучал несколько иные области магии, господин Фаннер. А насчет этих ворот, которые перед нами, ничего особенного не ощущаете? Может статься, это засада, ловушка, устроенная обитателями этих мест, кем бы они ни оказались?

— Сложно сказать, — некромант дернул плечом. — Мне кажется, я чую пустоту, холод, голод и одиночество. Только это, боюсь, но совсем ничего конкретного. Впрочем, — Кельвин неприязненно усмехнулся, — некоторые ведь полагают, будто я повредился в рассудке. Стоит ли, в таком случае, мне вообще доверять?

— Мастер Кренхилл выразил здоровый скепсис, но вовсе не намеревался вызвать обиду, — Патрик вздохнул, сожалея, что с ними нет Дирхейла и некому навести в этом балагане порядок. — Пустота и голод, выходит? Подобное заставляет несколько насторожиться, — Патрик повел рукой, и энергетический клинок, созданный из чистого света, соткался в ней снова. Рукоять, на ощупь напоминающая костяную, приятно холодила ладонь. Следуя примеру Патрика, Боб и Луис вытащили из ножен мечи.

— Нет, — остановился Аматрис, — сквозь эти ворота мы не пойдем.

— Вы уверены?

— Разумеется, граф Телфрин. Или вам незнакомы истории о всевозможных проклятых, населенных неведомым злом развалинах? Стоит миновать нечто подобное, — Принц Пламени махнул в сторону арки рукой, — и становится совсем страшно. Давайте-ка поищем дорогу в обход. Чутье мне говорит, что можно немного свернуть.

— Голос разума, — пробормотала Сильвия себе под нос.

Аматрис повернул, найдя в стороне дорожку, ведущую промеж двух изрядно покореженных, зиявших многочисленными провалами стен. Арка, охраняемая странными статуями, осталась по правую руку, скрытая длинным трехэтажным зданием с узкими окнами-бойницами, вполне неплохо сохранившимся, не считая отсутствия крыши. Идти сделалось тяжело, под ногами перекатывался щебень, обнаруживались занесенные песком ямы, тут и там валялись обломки расколотого кирпича. Марта споткнулась, но Патрик оказался рядом, помог ей устоять на ногах. Девушка наградила его благодарным кивком и мимоходом сжала ладонь. Успокаивается? Хорошо, если так. Меньше всего ему хотелось сейчас выяснять отношения. Достаточно странно, что эти отношения вовсе возникли, а они возникли, отрицать уже попросту не получалось.

Принц Пламени шел первым, за ним Патрик и Марта, и только после весь остальной отряд, изрядно поредевший после всех случившихся передряг. Кельвин, на вид расслабленный, замыкал, следуя после Боба и Сильвии, а сразу за Мартой и Патриком, настороженно оглядываясь по сторонам, шел Луис. Дорога, следующая среди развалин, изрядно петляла, время от времени встречались перекрестки и развилки. Оказавшись на них, Аматрис выбирал направление, следуя одному ему ведомому чутью, а развалинам все не было ни конца, ни края. По прикидкам Патрика, миновала никак не меньше часа, однако они до сих пор не миновали остатки неведомо кем воздвигнутой крепости, и окружающий пейзаж оставался весьма однообразен.

На одном из перекрестков им вновь встретилась статуя, не имеющая лица. На этот раз никаких длинных одежд — яйцеголовое существо оказались облачено в ладно пригнанные боевые доспехи и опиралось на длинный меч. Аматрис поглядел на мраморное изваяние, покачал головой, бормоча себе что-то под нос, но не изменил маршрута.

— Это что за господа такие везде понатыканы? — спросил Боб.

— Строители дорог, — бросил, не оборачиваясь, чародей. — Те, кто распоряжался здесь прежде, чем драконы вырвались из порожденной ими Бездны. Они связали миры путями и построили стены на пути темноты. Не обращайте внимания, мастер Кренхилл. Этот народ давно вымер.

— А вы о нем откуда узнали? — поинтересовался Патрик. — О драконах я читал в исторических книгах. Доисторических даже, можно сказать. Они уничтожили свой собственный мир, но обосновались в итоге на Дейдре, дав начало моему весьма почтенному роду. Никакие другие существа, подобные им, мне неизвестны.

— Строители и не были подобны драконам. Забудьте, граф Телфрин.

— Но я заметил, вы не захотели идти в ворота, которые они стерегут.

— Не захотел, и те ворота стерегли не Строители, а лишь изваяния, их изображавшие, и довольно неумело, должен заметить. Мне не понравился запах, которым оттуда разило, так это назовем. Когда великие уходят, в оставленном ими доме поселяется всякая гнусная тварь, — Аматрис помолчал, а затем шагнул к очередному пролому, имевшемуся в ближайшей стене. — Нам туда, я полагаю.

Пролом был не слишком широкий — скорее трещина, и чтобы протиснуться через нее, Принцу Пламени пришлось встать боком и даже изрядно втянуть живот. Патрик и Марта переглянулись и после короткого колебания последовали за чародеем. Патрик лез первым, не выпуская запястье Марты из своей правой ладони, чувствуя, как нервно дрожит ее пульс. Ему пришлось погасить свой энергетический клинок, только помешавший бы в тесноте. Когда Патрик протискивался через пролом, на мгновение голова закружилась, в глазах сделалось темно, дыхание несколько сперло. Давя вспыхнувший в груди кашель, он выбрался наконец на другую сторону прохода и помог Марте.

Графа Телфрина и его спутницу окружала небольшая площадка, поросшая серой предзимней травой, покрывшейся инеем, и окруженная все так же неважно сохранившимися стенами — будто зала, у которой полностью сдуло крышу, словно бы порывом какого-то ураганного ветра. На противоположной стороне виднелось нечто вроде еще одной каменной арки, на сей раз без всяких статуй.

— А где… куда подевался господин Тревор? — спросила Марта, немедленно оглядевшись. Девушка побледнела, ее зрачки порядком расширились, дыхание участилось.

— Проклятье, и правда, — только сейчас Патрик сообразил, что соурейнский чародей, постоянно важничающий и насмешничающий, не встречает их здесь, хотя бы вроде бы шел впереди. Миновав пролом, они оказались одни. — Аматрис! — крикнул он громче. — Принц Пламени, вы куда подевались, бесы вас раздери? А ну покажитесь, это совсем не смешно!

Патрику ответило только эхо, осколками разбившееся между древних, наверняка многое повидавших стен. От их провожатого не осталось даже примятой травинки — Аматрис просто шел первым и пропал, причем совершенно беззвучно, не успев даже крикнуть или выругаться. «Если бы на него напали и он защищался, я бы почувствовал хотя бы творимые заклинания — но нет, ничего, даже проблеска или намека, магическое чутье совершенно молчит, как отрезали его».

— Нас скоропостижно оставил не только Аматрис, — Марта вгляделась обратно в трещину, которую они миновали. — Боб, Марта, Луис, Сильвия… Их тоже не видно.

— Вы шутите, дорогая?

— Ничуть, граф. Сами взгляните.

Протиснувшись мимо девушки, Патрик выглянул из пролома, в том направлении, в котором они пришли. И в самом деле — дорога оказалась пуста. Луису следовало лезть в трещину следом за ними, однако дворецкий графа Телфрина пропал точно также, как и Принц Пламени. Остальных спутников тоже не было ни видно, ни слышно. Патрик попробовал покричать, выкликая их, однако никакой пользы это не принесло. Исчезли. Сгинули. Провалились сквозь землю, как если бы черти их в ад утащили. «Впрочем, разве мы и так не в аду?»

А еще, заметил Патрик мимоходом — на этот раз при попытке протиснуться обратно через пролом не последовало никакого головокружения. Едва ли это было важно, конечно… хотя кто знает, может и было. Место, в котором они оказались, существовало по каким-то собственным, едва ли понятным законам, и следовало хоть как-то в них разобраться.

— Если это шутка, — пробормотал Патрик, — то совсем не смешная.

— Я сомневаюсь, что это шутка, граф, — Марту била крупная дрожь.

— Ну будет тебе, — он привлек к себе девушку, обнимая. Та, обычно недовольная и ершистая, прижалась к нему без малейших колебаний — не переставая, впрочем, настороженно глядеть в сторону. — Мы уже не первый раз потерялись в неведомых землях, разве не так? И тогда выбрались, и теперь разберемся.

— Вы правильно сказали, граф Телфрин — мы потерялись, — попытка успокоить, похоже, успехом не увенчалась. — В тот раз с нами играл сам господин Тревор, а теперь вам не кажется, что кто-то решил сыграть с ним самим? Да и с нами заодно.

— Все возможно, — Патрик отстранился от девушки, вернулся к провалу, зиявшему посреди потрескавшейся кирпичной кладки, поводил ладонями в воздухе. — Если допустить, что пространство неоднородно, — сказал он вслух, — если представить, что оно идет тут слоями, ну, допустим, как слоистый пирог, — воздух перед ладонями холоден и пуст, ничего понять или разобрать не получается, — возможно, мы провалились на другой уровень? Может статься, наши товарищи до сих пор где-то неподалеку, на изнанке этого места. Тоже ищут нас и не могут найти.

— А вы отыщете дорогу обратно? Сумеете, как считаете?

— Я не обучался в Башне… но все-таки не полный невежда. Давай попробуем.

Патрик напряг доступное ему чародейское восприятие, до предела обострил шестое чувство — чувство магии, как его еще порой называют. «Возможно, мы все равно что рухнули в дыру посреди пола, как раз тогда, когда у меня потемнело в глазах. Кто знает, вдруг сама реальность тут прохудилась. Но тогда наши спутники совсем рядом, осталось только до них докричаться». Он попытался представить Аматриса или Кельвина, как если те стояли в нескольких шагах от них с Мартой, обратился к ним мысленным посланием. «Мы рядом! Слышите меня? Идите на мой зов!» Воображаемые образы спутников остались беззвучно, даже не шелохнулись — стояли перед его внутренним взором недвижные, как те недавние статуи.

Воздух сделался еще холоднее, подул ветер, промозглый и недоброжелательный. Марта, обеспокоенная, встала совсем вплотную. Было заметно, что отсутствие уже ставшего привычным оружия делает ее нервозной. «Мне легче, мне подчиняется магия… Впрочем, кто знает, найдется ли от нее в сложившихся обстоятельствах хоть какой-либо прок?»

— Ну что граф, получается? Что скажете?

— Ничего хорошего сообщить не могу, — захотелось выругаться, одним из чернейших морских ругательств, и Патрик не отказал себе в этом удовольствии. Марта, к ее чести, даже не поморщилась — наверно, и не такого наслушалась от отца. — Может, до Аматриса и остальных тысяча миль… а может рукой подашь, не выяснишь. Они, конечно, уже заметили нашу пропажу… если допустить, что наши товарищи еще живы, — рассматривать противоположную возможность не слишком хотелось. — Однако никакого сигнала не подают — значит, не могут. Вряд ли есть смысл оставаться тут и дальше — Аматрис пропал, а сам я не уверен, что смогу зачерпнуть достаточно силы, чтобы утолить наши голод и жажду, когда те вернутся.

— Мы умрем, граф? — спросила Марта спокойно.

— Не так быстро, — Патрик постарался усмехнуться. — Пока мы полны сил, а значит, еще поборемся. Не думаю, что стоит возвращаться назад — ничего нового там не найдется уж точно. Пойдем вперед, знал же Аматрис, куда двигаться, вдруг и нам повезет, — особенной уверенности он на этот счет не испытывал, но не тратить же драгоценное время впустую, не двигаясь с места? — Выше нос, — Патрик потрепал спутницу по плечу. — Мы потерялись, но еще совсем не потеряны.

Девушка дернулась, как от удара — а затем одним быстрым движением, выдававшим неплохие бойцовские навыки, прильнула к нему. От неожиданности Патрик попробовал отстраниться — но отступать оказалось некуда, затылок и спина уперлись в стылые кирпичи. Марта обвила руками его плечи, слегка пристала на цыпочки, накрывая его рот своим собственным. Ее губы оказались влажными и немного прохладными, язык, в противоположность им теплый, с неожиданной решительностью проник ему в рот.

Патрик замер, чувствуя, как его сердце, уже давно, казалось бы, спокойное и неживое, начинает колотиться в почти забытом с юных лет ритме — а потом ответил на поцелуй, попутно гладя девушку по плечам и крепче привлекая ее к себе. «Почему бы и нет, в конце-то концов?» — сказал он себе. Было очевидно, что рано или поздно все закончится чем-то подобным.

Прошло около минуты, и лишь тогда Марта отстранилась, отводя взгляд.

— Едва ли подобные жесты уместны, — сухо сказал Патрик.

— Уж простите, нечаянно вырвалось, — бывшая горничная усмехнулась.

— Прощаю, — он усмехнулся в ответ. — И не прочь повторить — в ситуации более спокойной, чем эта, — Патрик взмахнул правой рукой, и энергетической клинок сформировался в ней снова. Левой ладонью он опять обхватил запястье спутницы. — Лучше не размыкать рук, — сказал он. — Мы держались друг за друга, когда лезли через трещину, и потому, возможно, попали сюда вместе. Будем следить, чтобы нас и дальше не раскидало в разные стороны.

— Это да, — Марта поежилась. — По одиночке тут точно не выжить.

Глава 7

Кледвин приказал Делвину и Астрид отойти к дальней стене, сам же вышел на середину библиотеки. Палаш Дирхейлов по-прежнему покоился в ножнах, вместо него в руках узурпатора оказался, выскользнув из рукава, длинный узкий кинжал. Кледвин взмахнул им, проверяя баланс, а затем полоснул себя по левой ладони, сперва избавив ее от перчатки. Несколько тяжелых капель крови сорвались вниз, упали на паркетный пол, зашипели, увеличиваясь в размерах. Спустя всего несколько секунд они превратились в бурлящую, исходящую паром алую лужицу, расширявшуюся во всех направлениях. Воздух над ней преломлялся и дрожал, фигура узурпатора сделалась нечеткой, слегка расплылась.

— Будто прорвало канализационную трубу, — отметил Кледвин.

— Вы открываете ворота? — уточнил Делвин. Хотя его собственное магическое чутье по-прежнему молчало, сомневаться не приходилось — Кледвин творит чары, причем весьма могущественные. Аматрис делал это совершенно иначе, когда убегал вместе с Телфрином.

Дядя Телфрина пояснил:

— Через пространство, капитан, можно перемещаться самыми разными способами. Я воспользуюсь теми, которые мне привычнее. Успел освоиться с ними. Вы же знаете, — в голосе узурпатора послышалась насмешка, — магия это искусство, а искусство бывает весьма разнолико.

Из зашипевшей лужи повалил дым, багровый, поднимавшийся столбами, в лицо дохнуло раскаленным жаром. Такое чувство, будто заглянул в камин — на лице разом выступил пот, ладони тоже вспотели, сердце укололо иглой, как бывает при недостатке воздуха. Делвин взял себя в руки, решил ничему не удивляться. Кледвин решил показать им нечто удивительное — что же, пускай показывает, наследник Дирхейлов не выставит себя разевающим рот простофилей. Он сам, действительно, еще вчера вытворил нечто подобное, когда прокладывал дорогу в Тенвент.

Пространство в центре комнаты искажалось, принимало незнакомые прежде глубину и объем. Едва сотворенная, пустота расцветала огнями, вспыхивавшими во внезапно явившейся темноте — серебряными, золотыми, алыми. Огни уплотнялись, превращались в луны, сделанные отнюдь не из сыра, и далекие солнца, гудящие пламенем. Иные из цветных точек становились планетами, вращавшимися по своим орбитам, незримыми цепями прикованными ко своим звездам. Приглядишься и увидишь белые разводы облаков, синюю пропасть морей, зеленые и бурые континенты, ну или же однотонное густое марево непроницаемых облаков, смотря как повезет.

Реальность распороли клинком, мир ускользал, проваливался в пролом.

— Мы должны шагнуть туда? — спросила Астрид.

— Вовсе нет, — Кледвин обошел бурлящий провал, встал рядом. — Бездна уже здесь.

Книжные шкафы, окружавшие Делвина и Астрид, истаивали, обращались пеплом. Пропадали и стены — кирпич за кирпичом истаивал, обращаясь мраком, уносился куда-то прочь. Исчез и потолок, резная люстра растворилась в дотянувшихся до нее столбах дыма, а следом пропал и сам дым. Воздух становился холодным и ясным, недавний жар выстывал, сменялся ноябрьским заморозком. Что-то еще изменилось. Не сразу, но Делвин все-таки осознал, что вновь ощущает биение магии, совершенно не слышимое в предыдущие сутки. Сила казалась незнакомой, как никогда прежде выглядела своевольной, едва давалась в руки, отдавала грохотом горного водопада. И все-таки — отзывалась. «Значит, мы уже действительно не в Тенвенте. Щит, выставленный Основателями и блокирующий наши с Астрид способности, не работает в этом месте».

Над головами встало беззвездное небо, высокое и глубокое, темное, а вокруг, плавающие в пустоте, танцевали солнца и луны, и десять тысяч миров. Все они выглядели бесконечно далекими, разделенными огромными пустыми просторами космоса, но стоило только сощуриться, и они мгновенно оказывались рядом, превращались в огромные шары, прекрасно различимые взглядом. Голова закружилась, возникло чувство, будто стоишь в самом центре вселенной.

«Все мыслимые миры предо мной. Наверно, и Старая Земля наших предков».

Астрид вскрикнула, припала к плечу, потом, с усилием, выпрямилась, постаралась всем видом изобразить отсутствие страха. Кледвин с усмешкой поглядел на нее, но не сказал ни слова. Делвин скосил глаза вниз, заметил, что кровавая паутина, затянувшая пол, поглотившая ковер и паркет, добралась уже до его сапог. Кровь загустевала и меняла цвет, превращалась в плотно пригнанные друг к другу каменные плиты, выглядевшие очень древними. Еще несколько мгновений — и больше ни что вокруг не напоминало о библиотеке замка Тенвент, сгинули заставленные фолиантами стеллажи, исчезли столы и стулья, и уютное кресло возле камина, и сам тот камин, в котором едва тлели угли.

Делвин Дирхейл, Астрид Шефер и Кледвин Волфалер оказались посреди площадки, окруженной бесконечной, протянувшейся во все стороны пустотой, расцвеченной мириадами сверкающих точек, каждая из которых, Делвин отчетливо знал, представляла из себя чужой мир, отдаленный от них на многие световые годы. «Нет ничего быстрее, чем свет, — вспомнились наставления отца, — свет составляет саму природу магии. Однако расстояния во вселенной столь велики, что даже солнечный луч не способен добраться до дальнего ее края».

— Башня Драконьих Владык, — сообщил узурпатор. — Мы стоим на ее вершине.

— Вы создали червоточину? Кротовую нору?

— Как и вы в Наргонде, правильно. С той разницей, что меня вела наша кровь... и она позволила сократить дорогу через подпространство. А еще помогла выбрать правильное направление, конечно, — Кледвин говорил неторопливо. Отсветы чужих солнц, находившихся в беспрестанном движении, падали на его лицо танцующими пятнами. Темно-карие глаза казались окнами в темноту. — Место, в котором мы сейчас оказались, бесконечно отдалено от Дейдры. Если бы мы пытались использовать звездный корабль, такой, какие имелись у Древних — все равно нашей жизни бы не хватило, чтобы сюда попасть. К счастью, это наша родина, а значит — нам достаточно одного шага, чтобы на нее вернуться.

Астрид вцепилась в его руку, но Делвин приложил усилие, чтобы выпутаться. В центре площадки он заметил люк и уводящие вниз ступеньки, но ноги сейчас понесли не туда, а к самому краю площадки, окаймленному парапетом. Ладони оперлись на холодное каменное ограждение, голова закружилась при попытке посмотреть вниз, к горлу подкатила тошнота, но Делвин все-таки пересилил себя. Башня, сложенная из черного камня, на ощупь гладкого, как стекло, уходила вниз на многие, казалось сейчас Делвину, мили, окруженная космической пропастью. Такое чувство, она в этой пустоте и зависла, одинокая, как столб, воткнутый посреди пустыни. Основания башни не получалось разглядеть, только горящую внизу пустоту.

— Где мы на самом деле? — послышался собственный голос.

— Правильный вопрос, капитан Дирхейл, — Кледвин подошел, положил руку Делвину на плечо. От этого жеста почему-то сделалось легче. — Я кое-что постарался понять, с тех пор, как оказался тут впервые, а это случилось несколько месяцев назад. К несчастью, не сохранилось ни книг, ни других записей, но камни разговаривают, если наловчиться задавать правильные вопросы. Когда-то здесь был мир — обычный, такой же как тот, в котором мы родились. С небом, землей и ее притяжением, морями и горными хребтами, наверно. Кипящий жизнью, зараженный ею. Я уловил видения — отзвуки.

— Это наша родина, вы сказали.

— Она, — узурпатор выдержал паузу. — Не Старая Земля, разумеется, — Делвин и не имел подобного предположения, но Кледвин все равно пояснил. — Не та планета, с которой Основатели пришли на Дейдру, открывая дверь в небесах. Задолго до того, как дикари на Старой Земле построили первый кромлех, эта башня уже стояла здесь. Цитадель Драконьих Владык. Наши предки допустили ошибку. Не справились с Силой, которую призывали. Хаос пожрал небеса. Поглотил землю, — пальцы Кледвина до боли сжали плечо. — Драконы смогли отстоять лишь малый клочок. Остались заперты, пока не придумали, как сбежать.

— Там внизу лестница, — к ним подошла Астрид. — Вы были внизу?

— Был, разумеется, юная леди, — узурпатор наконец отпустил плечо Делвина, и сразу сделалось проще дышать. — Этаж за этажом, несколько сотен, наверно. Я не пытался считать. Покои для медитаций, алхимические лаборатории, многое иное, чье назначение вы едва ли сумеете понять, госпожа Шефер. Да и вы, капитан Дирхейл. А еще двери — я через них смотрел. Двери, уводящие в иные миры. Драконы открывали их когда-то… пока не выпустили что-то, с чем не смогли совладать. Я нашел память о страхе, эхо бессилия. За каждой дверью — другая планета… другая реальность, если угодно. Через одну из них они и сбежали, покинули эту крепость, когда та стала темницей, а мир вокруг нее рухнул. Пространство вокруг исказилось. Видите эти звезды? До них сразу далеко и близко, в этом месте сломана сама природа вещей. Драконы вышли, тысячи лет назад по нашему счету, на Терру, на Старую Землю, обучая магии ее обитателей. Вручили им дар, который привел Основателей на Дейдру, в конечном счете.

— Это все прекрасно, — Делвин отвернулся, стараясь не глядеть на окружавшие башню планеты и луны — те постоянно перемещались, находились в беспокойном движении. Теперь, когда первоначальная оторопь прошла, он уже намного лучше владел собой. Ноги, по крайней мере, больше не подгибались — и то хорошо. «Мне здесь совсем не нравится, — понял он вдруг. — Плохое место. От него так и разит бедой. Даже хуже развалин Пенхолда». — Зачем вы нам это все рассказываете? И показываете? Не самое лучшее время для лекции по истории, должен признаться.

— Я захотел поделиться семейным наследием, — Кледвин развел руками.

— Простите, не верю.

— Что ж, весьма разумно с вашей стороны, капитан.

Узурпатор прошелся по каменной площадки, заложив руки за спину. Остановился возле люка, уводившего ко внутренним помещениям башни, внимательно туда посмотрел. Потом отвернулся, прошелся пальцами по витой рукояти Убийцы. Делвина на миг посетило крайне неприятное предчувствие. «Он же не просто так нас сюда привел. Утверждал, что ему необходима наша помощь. Какая? В чем?»

— Вы догадались, — спросил узурпатор, — как я впервые пришел в Бездну?

— Вы… — первой заговорила Астрид. — Вы пролили кровь.

— Правильно, — от улыбки Кледвина Волфалера захотелось схватиться за клинок, окажись он в пределах досягаемости руки. — Это теперь мне хватает собственной крови. А тогда потребовалась кровь принца Александра и принца Айорверта, обоих сразу. Я сделал это в ту ночь, когда овладел столицей. Аристократы сами отворили мне ворота. Я ворвался во дворец прежде, чем сыновья Эйрона успели бы сбежать, и наконец проверил давние выводы.

— Не ваши собственные выводы. Генерал Марлин рассказал мне, что чародеи пытаются понять, как отворить ворота в башню драконов, — Делвин понял, что готов проговориться о шпионе, имевшемся среди сторонников узурпатора, но уже не мог замолчать, ярость душила его. — Вот значит, какой он, найденный ими способ... Чародеи Башни решили сделать на вас ставку, чтобы вы подчинили для них весь мир.

— Получается, Теодор с вами многим делился.

— Конечно. Я заслужил его уважение.

— Охотно верю. Только разве вы не догадались, что человек, сообщавший генералу Марлину о моих планах, доносил ему о них с моего ведома? Взамен я очень многое узнал о замыслах вашего генерала, молодой человек, и о имеющихся у него силах... а также использовал этого посредника, чтобы заручиться верностью высших офицеров Тенвента, ныне мне служащих.

— Быть того не может, — Делвин опешил.

— А что здесь такого? Конечно, я попробовал завести двойного агента, к которому прислушивался бы ваш генерал, будучи сам уверен, что смог меня перехитрить. В некоторых отношения Теодор оказался очень наивен. Он верил, что нашел предателя в моем окружении, а я тем временем подбирал к Тенвенту ключи. Ваш прежний командир потерпел поражение. Учтите, всякий, кто посмеет мне помешать, разделит его участь, молодой человек.

Делвин, больше не владея собой, бросился на Кледвина — и спустя всего три шага, замер, уперевшись лбом в незримую преграду. Воздух загустел, не пропуская вперед.

— Разумеется, все упирается в витальную силу как таковую, а кровь лишь воплощение оной, — продолжал узурпатор, будто ни в чем не бывало. — Возвращаясь сюда вновь и вновь, я понял, как обращаться драконом, и воспользовался этим, чтобы взять штурмом Тенвент. Двери, уводящие из Бездны в миры, нам сейчас недоступные, запечатаны. Видимо — теми, кто однажды решил превратить цитадель наших предков в их же тюрьму, кто бы то ни был. Потребуется еще больше драконьей крови, чтобы отворить их, а жертвовать сейчас своей я не готов. Это может меня ослабить. К тому же, предстоит приложить и без того немало усилий, дабы победить на войне, которая вчера докатилась до Наргонда и скоро постучится в ворота Тельгарда.

— Я не позволю вам принести капитана Дирхейла в жертву!

— О, леди Шефер, пустое, — Кледвин отмахнулся от Астрид, — я не затем одарил вашего возлюбленного герцогством, чтобы теперь затащить на жертвенный алтарь. Власть над силами Бездны получит настоящий дракон — первый за одиннадцать тысяч лет, зачатый на родине предков. Мне даже не придется убивать его — лишь питаться через него всей магией, которая здесь разлита, потому что он окажется связан с ней неразрывными узами, в какой бы точке вселенной не находился. Брать его кровь по капле, едва он родится, и пользоваться ею. Вы, госпожа Шефер, и вы, капитан Дирхейл, должны зачать, здесь и сейчас, ребенка, наследника, своего первенца — и этот первенец подарит мне Дейдру, а возможно, и не только ее.

— Вы… Вы сумасшедший.

— Вовсе нет, капитан. Я просто пытаюсь выжить и победить. Я обласкал вас, приблизил к себе, предоставил дворянство вашей возлюбленной — настал черед платить. Когда мы победим, вы займете одно из первых мест в королевстве. Не бойтесь за своего первенца — я вовсе не собираюсь его убивать. Он вырастет, унаследует ваши титулы, а возможно, и мой трон, если мы заявим однажды о вашем подлинном происхождении. Мой прежний брак, как вы могли заметить, не принес наследника, и я не знаю, принесет ли его будущий, запланированной мной с принцессой Джулианной. Обещаю обращаться с вашим ребенком бережно, забирать кровь чистейшим шприцом, — Кледвин вновь улыбнулся. — Потомок Дирхейлов выживет, и поможет мне одолеть алгернский императорский дом и вновь овладеть нашим фамильным наследием.

Преграда держала крепко — но магия вновь начала отзываться на зов, и Делвин приложил все усилия, чтобы обратиться к ней, расколоть возникшую на его пути незримую стену. Пусть не с первого раза, но получилось. Лорд Нового Валиса бросился вперед, на ходу сплетая заклятие. Огонь, разгораясь, вспыхнул на кончиках его пальцев, набух гирляндой света — рванулся вперед, прямо навстречу узурпатору гвенхейдского трона, убийце его семьи. Кледвин даже не попытался уклониться — пламя коснулось его и опало, не причинив ни малейшего вреда. Делвин уже оказался рядом, попытался вырвать из ножен на боку узурпатора палаш Дирхейлов — но Кледвин Волфалер с неожиданной ловкостью перехватил его руку и сумел ее вывернуть. Последовал пинок коленом в спину — и Делвин рухнул, растянувшись на каменных плитах. Сапог узурпатора придавил его поясницу.

— Успокоитесь и обойдется без дальнейших унижений, — долетел сверху голос.

— Не трогайте… не трогайте моего жениха, иначе не получите никакого ребенка!

— О, вы уже начали торговаться, госпожа Шефер? Не иначе, среди ваших не слишком благородных предков затесалась базарная баба, — Делвин не сомневался, что дядя Патрика Телфрина вновь усмехается — это слышалось по его довольному тону. — Господа, — продолжил Волфалер жестко, — вы не в том положении, чтобы спорить. Если я захочу — просто вернусь в Тенвент, оставив вас здесь. Пройдет неделя или две, вы опухнете от голода, запертые в здешних стенах — и тогда посмотрим, как запоете. В крайнем случае я могу попытаться зачать искомого наследника и с Джулианной, если вы столь упрямы. Сейчас я позволю вам встать, капитан, — Кледвин убрал ногу со спины Делвина, — а вы начнете разговаривать в подобающем тоне.

С помощью Астрид Делвин поднялся. Рука, каким-то чудом не вывихнутая, и поясница порядком болели, а Кледвин стоял совсем рядом и, кажется, совершенно не боялся возможного нового нападения. «В самом деле, чего ему опасаться? Кледвин сильнее как чародей. Ни я, ни Астрид ничем не способны ему угрожать, к тому же, он вооружен. Если он захочет, может и впрямь оставить нас в этом месте, и посмотрим, что станется с нами через неделю без еды и воды».

— Откуда вы знаете, — спросил Делвин, надеясь потянуть время, — что Астрид и без того уже не беременна? Мы… говоря откровенно, мы несколько раз были близки.

— Я догадался, — на сей раз дядя Патрика не стал ухмыляться, и хорошо, потому что иначе бы захотелось съездить ему по зубам. — И нет, — узурпатор скользнул по Астрид взглядом, — госпожа Шефер не беременна. Я убедился в этом еще в Тенвенте, применял особую магию, разработанную Башней. Нашей, тельгардской Башней волшебников. Силы, разлитой в Бездне, хватит, чтобы зачатие прошло с первого раза — а если нет, вернемся и повторим, что поделать. Приступайте, господа! — Кледвин почти прикрикнул. — Чем скорее вы управитесь, тем скорее возвратимся в Тенвент. Армии в скором времени следует выступать, не стоит задерживаться.

— Ваше присутствие обязательно?

— Разумеется, капитан. Будем считать это разновидностью консуммации брака.

— Все хорошо, — Астрид взяла Делвина за руки, стараясь не глядеть на узурпатора трона. — Я выросла в деревне, ты знаешь, а там всякое бывает. Иногда вся семья и родственники смотрят, когда молодожены окажутся на брачном ложе, и помогают им. Я понимаю, ты считаешь это унизительным, но нам все равно некуда деваться, правда? Его величество иначе нас отсюда не отпустит. Я не думаю, что человек, убивший стольких людей, способен бросаться словами.

— И ты готова сделать нашего ребенка жертвой этой твари?!

— Не твари, а вашего короля, — вмешался Кледвин. — И не жертвой, я же сказал. Подспорьем. Козырем, который поможет победить в войне. Уже после зачатия, когда плод сформируется в утробе госпожи Шефер, я смогу вступать с ним в ментальный контакт, пользуясь силами Бездны. Это будет настоящий дракон — куда более могущественный, чем вы, Дирхейл, или я сам, с нашей разбавленной кровью. Когда он родится, я стану брать его кровь, но сохраню его жизнь, конечно. Я был бы глуп, если бы стал ею разбрасываться.

— У нас нет выбора, — сказала Астрид. — Мы, если помнишь, в плену.

В ее словах имелась определенная правота. «На что, в конце концов, я думал рассчитывать? Телфрин сбежал, бросил нас, спас свою гадкую, мерзкую, трусливую пиратскую шкуру. Если бы Кледвин хотел, он мог бы любым еще способом причинить унижение Астрид или же вовсе меня убить. Вместо этого он пытается нас подкупить. Отвратительно, но могло быть хуже».

Выхода действительно не оставалось, хотя сама мысль о том, что наследник Дирхейлов сделается игрушкой в руках увлекшегося магией крови колдуна, вызывала отвращение и злость. Делвин скосил глаза, попробовал примериться, прикинуть, сможет ли он еще раз попытаться выхватить у Кледвина меч. Впрочем, бесполезно — дядя Патрика уже доказал, что сильнее. Очередная попытка не принесет результата, только новое осознание собственного бессилия.

«В конце концов, это всего лишь позор, и не больше того. Моя честь оказалась изгажена, когда я согласился служить убийце собственных родителей — все остальное, что происходит сейчас, лишь следствие этого. Было наивно думать, что служба этому человеку окажется легкой». К тому же, даже если сейчас у них с Астрид получится зачать ребенка, пройдет немало времени, прежде чем он родится. Война исполнена превратностей — и вполне возможно, что Кледвин не доживет до рождения их сына или дочери, не успеет выпустить его или ее кровь. Возможно, узурпатор погибнет раньше — от внезапного вражеского нападения или от удара в спину, кто знает. Но чтобы иметь шансы нанести этот удар, следует выжить и все преодолеть. Даже это.

— Вам не обязательно раздеваться, — сообщил дядя Патрика, обращаясь к Астрид. — Я движим вовсе не похотью, и не желанием созерцать ваши прелести. Можете сделать все максимально прилично, назовем это так.

— Я бы и не стала раздеваться, — холодно бросила девушка.

Астрид легла спиной на холодные камни, прямо перед Делвином, приподняла бедра и вместе с ним платье, раздвинула ноги. Чувствуя на себе холодный, изучающий взгляд Кледвина Волфалера, Делвин медленно, окоченевшими, незнакомыми пальцами расшнуровал брюки. Склонился над девушкой, сдерживая готовый вырваться из глотки вой. В старину, несомненно, существовали разные способы консуммации брака, в том числе и в аристократических семьях, и порой родственники в самом деле наблюдали первую брачную ночь. Однако одно овладеть женой по собственной воле, на мягком брачном ложе, под здравицы семьи и друзей, и совсем иное — уподобиться приведенному на случку быку. Ладони уперлись в холодные камни, грудь Астрид, скрытая пышным корсажем, тяжело вздымалась под ним, распахнутые глаза оказались совсем близко.

— Все хорошо, — сказала девушка тихо. — Сделай это ради меня. Так надо.

В горле застыл ком отвращения, его собственная мужская плоть оставалась вялой и слабой, однако вскоре пальцы Астрид сомкнулись на ней. Кледвин молчал, не издавал ни малейшего звука, даже, кажется, не дышал — и Делвин, не глядевший в его сторону, постарался убедить себя, что они с Астрид одни. Поверить в это до конца не получилось, но сделалось капельку легче. Пальцы Астрид продолжали двигаться, горячие и настойчивые, и через некоторое время Делвин почувствовал, что к паху приливает кровь. Захотелось взвыть, осыпать проклятьями собственную животную природу, оказавшуюся сильнее, чем соображения о чести, гордость и стыд, но он сдержался.

Делвин осторожно двинулся вперед бедрами — и оказался, с удивительной легкостью, внутри Астрид. Девушка слегка надкусила губу, но промолчала, и он подался назад, опасаясь причинить ей боль. Пальцы Астрид немедленно вцепились ему в бедра, заставили совершить ритмичное движение — а затем еще и еще. В любую ночь из прежних происходящее доставило бы ему удовольствие, но сейчас все мысли пропали, осталось лишь отвращение к себе, а еще ненависть.

Он ненавидел себя.

Ненавидел Кледвина Волфалера.

Ненавидел Патрика Телфрина.

«Все, что происходит сейчас, стало возможным, потому что Телфрин доказал отсутствие у него чести. Генерал Марлин ошибался, отправляя меня в этот поход. Впустую потраченное время, уж лучше бы оказалось погибнуть при штурме Тенвента». Пират скрылся вместе со своими дружками и темным магом, с которым успел снюхаться по дороге. Пират доказал, что несмотря на титул, происхождение и кровь, в нем не осталось ничего королевского. Впрочем, в покойном Эйроне Четвертого королевской чести тоже было немного, как нет ее и в человеке, который привел их в это место и теперь следит, молчаливый и внимательный, за их совокуплением. «Дом Волфалеров сгнил, и я вместе с ним, раз участвую в этом омерзительном фарсе».

Несмотря на владевшие им ярость и стыд, больше всего Делвин старался быть осторожным, не причинить Астрид боль. «Она и так перешагнула через себя, должно быть, когда согласилась участвовать в происходящем». Понемногу, по мере того, как темп совершаемых их телами движений возрастал, лоно Астрид становилось все более и более влажным. На ее лице и ключицах выступал пот, дыхание делалось все более ровным и быстрым, как быстрыми делались и толчки Делвина. Против собственной воли, пряная волна, неизменно приходившая прежде, все же захватывала его, разносилась по венам страстью, а собственное естество превратилось в бьющееся в бойнице копье. Он ненавидел себя — и вместе с тем не мог и уже не желал останавливаться.

Мир растворялся, менялся перед его взглядом. Делвин видел Астрид, тяжело дышавшую прямо под ним, распростертую на камнях — и одновременно темную волну, во всю сторону бившую прочь от темной башни, вонзившейся в небеса. Тьма пожирала землю, иссушала моря, разъедала леса и равнины. Горные хребты проваливались, твердь истончалась, сквозь нее проступали солнца и луны, пляшущие где-то вдали, вращающиеся по своим орбитам. Крылатые тени срывались вперед, оставляя гибнущие циклопические города, рвались к единственно уцелевшей посреди всеобщего разрушения башне, надеясь найти в ее черных стенах спасение. Сквозь хаос и грохот проступали исполинские фигуры — напоминавшие человеческие, но совершенно без лиц, с головами гладкими, как куриное яйцо, и казалось, что именно они повинны во всеобщих разрушении и смерти, неким образом несут за него ответственность. Каждое движение, совершаемое Делвином внутри Астрид, делалось движением крови в жилах распадающейся на его глазах планеты. Раскалывалась кора, остывала мантия, истончалось, гасло, бесследно пропадало ядро. Не оставалось ничего, кроме башни, на верхушке которой они теперь очутились.

В какой-то момент, на самом пике, за мгновение перед тем, как излиться в горящее ждущее лоно, Делвин почувствовал, будто эти, безликие, в королевских ниспадающих одеждах, вставшие посреди пустоты фигуры смотрят и ждут, глядят прямо на него гладкими овалами безглазых лиц, молча ждут, он сам не знал уж чего именно. Лишь когда все закончилось финальной ослепительной вспышкой, наваждение наконец исчезло. Вместо него с новой силой накатил стыд, а следом пришла и усталость, как после тяжелого изматывающего труда. Такое чувство, будто все силы выпили без остатка. Руки слегка дрожали, накатывал озноб, мысли сделались тяжелыми и неповоротливыми.

Делвин слез с Астрид, помог ей отряхнуться и привести платье в порядок, завязал собственные брюки, прерывисто, со свистом дыша. Он не хотел смотреть ни на девушку, ни на легким шагом приблизившегося к ним узурпатора. Вообще ничего сейчас не хотелось. Только уткнуться в камни лицом и лежать так, молча и долго, настолько долго, насколько получится. Не помнить, не знать и, при наличии подобной возможности, не существовать вовсе.

Кледвин протянул Делвину руку:

— Вставайте, капитан. Вы доказали мне свою преданность. Прекрасно потрудились.

— Мы сделали, что могли. Ровно то, чего вы потребовали, — Делвин поднялся, так и не приняв протянутую ему руку. С наибольшим удовольствием он бы и вовсе ее отгрыз. Астрид встала рядом, и ее лицо не выражало совершенно никаких чувств. «Неужели мы правда только что создали новую жизнь? Неужели этому ребенку предстоит родиться, чтобы стать рабом колдуна и тирана, прислуживать ему в магических экспериментах, делиться собственной кровью ради того, чтобы Кледвин покорил Алгерн и все прочие страны?» Броситься бы вниз прямо с этой башни, но нельзя — следует жить и пытаться хоть что-то поправить. — Надеюсь, — продолжал Делвин, стараясь отогнать нахлынувшие гнетущие мысли, — второго подобного раза от нас не потребуется.

— Пожалуй… пожалуй нет, капитан. Я чувствую, что получилось.

— Что ж, — Астрид накрыла ладонь Делвина своей, — тогда держите слово, ваше величество. Возвращайте нас обратно, поскорее, прочь от этого ужасного места. Если мне предстоит в недалеком будущем стать матерью, — девушка старалась говорить невозмутимо, но Делвин видел, что ее вот-вот начнет бить дрожь, — то я считаю, нечего мне здесь делать. Излишнее волнение способно повредить плоду.

— Разумеется, — Кледвин кивнул, вновь вытащил кинжал. Он выглядел уверенным и невозмутимым, равно как и всегда. — Скоро вернемся, благо ничего сложного в обратном перемещении нет, достаточно лишь наловчиться. Позже мы снова наведаемся сюда, в башню драконов. Посмотрим на двери, которые, возможно, получится отворить, полюбуемся тем, что находится по другую их сторону… но для первого раза более чем достаточно, — сталь скользнула по подставленной ладони, оставив новый порез, крест-накрест поверх имевшегося и уже затянувшегося.

Капли крови рухнули вниз, на каменные плиты древней твердыни — и зашипели, стремительно приходя в движение, растекаясь повсюду багровой пленкой. «Надеюсь, — подумалось Делвину, — все пройдет гладко и мы скоро опять окажемся в библиотеке Тенвента».

— Я понимаю, — проговорил дядя Патрика Телфрина, когда взметнувшийся вверх дым окружил его фигуру, делая ее разом и больше, и выше, — всю глубину вашей ко мне ненависти, господа. Хоть вы и пытаетесь ее скрыть, по глазам все равно видно. Однажды, капитан Дирхейл, вы поймете, что все отвратительные поступки, мной совершенные, были направлены единственно на выживание нашего королевства, нашего народа и нашей семьи, и предпринимались вовсе не из стремления к злодейству. Однажды вы и сами станете поступать, как я поступаю сейчас.

— Надеюсь до этого не дожить, — у Делвина больше не осталось сил, чтобы лгать.

— Вы доживете. Я уверяю, — дым рвался во все стороны, пространство вокруг опять изменялось, солнца и луны, горевшие в космической пустоте, наконец гасли, пропадая во мраке, из ниоткуда проступали золоченые книжные корешки и кирпичные стены, ковер под ногами, точеная мебель вокруг и узорчатый потолок над головой. Обитель драконов таяла, как тают плохие сны. — Как ни крути, — Кледвин Волфалер тщательно вытер кинжал платком с вышитым на нем гербом королевского дома и спрятал его, — мы родственники с вами, и в свой черед вы это поймете.

Глава 8

Выбраться куда-то оказалось не так-то легко.

Вокруг по-прежнему не было ни души, а дорога, петлявшая между осыпавшихся каменных стен, вскоре вывела Патрика и Марту к огромному зданию, напоминавшему один из дворцов древней эпохи. Такие строили Основатели, когда только явились на Дейдру — подражали сгинувшим империям своей родины. Четырехэтажное беломраморное здание венчалось огромным куполом, массивный портик подпирали колонны, барельефы, украшавшие фасад, изображали вооруженных длинными копьями колесничих, вздымались копыта коней. От дворца веяло холодом и сыростью, в высоких стрельчатых окнах ничего не получалось разглядеть. Вспомнилось, как Аматрис недавно шутил, приплетая страшные истории про заброшенные города. В месте, выглядящем как это, несомненно полагается обитать демоническому злу! К несчастью, обойти дворец не получалось никак — и по правую, и по левую руку вставали глухие стены, настолько высокие, что не взобраться никак, да еще разнообразия ради полностью гладкие.

Марта помотала головой по сторонам и пришла к тем же выводам:

— Другой дороги нет, я смотрю.

— По всей видимости, — пиратские привычки вызвали желание сплюнуть себе под ноги, но ради дамы Патрик сдержался. — Впрочем, — он слегка повел лезвием сотканного из магии клинка, проверяя, как тот ходит в руке, — мы вооружены, а значит, пусть лучше боится всякий, кто преградит нам дорогу.

Ступени, ведущие ко входу, оказались в идеальном состоянии. Лишенные выбоин и сколов, совершенно ровные, они ни капли не испытали на себе влияния времени, разрушившего окрестный город. Не подверглись ему и колонны — мощные, украшенные резьбой, не покрытые даже плесенью или мхом. Двери здания, украшенные золотом и каменьями, оставались открытыми, и Патрик преодолел желание выковырять из них при помощи магии какой-нибудь аметист или рубин поярче. Чутье подсказывало ему, что этого лучше не делать — проклятое золото из проклятой земли редко приносит удачу, этому еще Берланд научил, хотя поначалу в подобные россказни и не верилось.

«Ничего, теперь мы будем осторожны — глядишь, и вернемся в Гвенхейд».

За порогом их ожидал длинный парадный зал, уходящий вдаль, насколько хватало глаз. Колонны поддерживали высокий сводчатый потолок, украшенный росписью — мужчины и женщины в незнакомых светлых одеждах, ажурные башни, поднимающиеся над зеленью садов и парков, амфитеатр, заполненный толпой, быки, посреди арены кидающиеся на мужчину со шпагой. Марта глядела на росписи не без интереса, Патрик шел медленно, настороженный и чуткий. Сапоги мягко пружинили по мозаичному полу — это был единственный звук, нарушавший обволакивающую тишину. Несмотря на царившее вокруг безмолвие, тревога не отпускала и лишь делалась все сильнее и настойчивее.

Вскоре окна, выходившие на фасад, остались далеко позади, однако, вопреки ожиданиям, в громадном помещении вовсе не сделалось темно. Патрик не мог определить источника света, тот разливался в воздухе, исходя словно бы из ниоткуда. Скосив глаза назад, он не заметил ни у себя, ни у Марты тени, но предпочел не говорить об этом вслух.

Он снова попытался сосредоточиться, представить перед собой Аматриса, направить ему мысленный призыв — но пустота не откликалась, пространство оставалось безмолвным, Принц Пламени, где бы тот ни находился, либо не мог расслышать его призыв, либо не сумел ответить. Мысленное общение и так не было его коньком — оно утомительно и неудобно, и доступно лишь сильнейшим чародеям, иначе бы предки не создали артефакты, позволяющие общаться на расстоянии. Но стоило ведь хотя бы попытаться. Не хотелось думать, что отвечать на мысленный призыв попросту некому, но мысли об этом все равно пришли. Вдруг Аматрис и остальные погибли, сгинули без следа? Всякое возможно в этих, как Принц Пламени выразился, темных переулках реальности — в том числе и схлопотать ножом от неведомого отребья, притаившегося здесь.

Памятный из прошлого голос прозвучал совсем неожиданно:

— Далеко ты забрался от дома, мой дорогой.

— Кто здесь?! — Марта вырвала ладонь, потянулась к поясу, ища пистолет.

— Спокойно, — Патрик загородил ее, держа перед собой энергетический меч.

Женщина со слишком знакомым лицом выступила из-за ближайшей колонны. На ней было черное платье с серебряной вышивкой и пышными кружевными рукавами, длинный подол тянулся за ней по полу, меж пальцев колебался серебряный веер, на самих пальцах кольца, украшенные топазами и лазуритами. Пышный воротник подчеркивает гордую осанку, едва тронутую сединой волосы уложены в высокую прическу, губы скорбно поджаты. В груди разом сделалось тесно, по составленному из чистой магии клинка пошла рябь. Меч едва не исчез, но Патрик приложил усилия, чтобы удержать нити едва не рассыпавшегося заклинания, а еще чтобы не попятиться назад.

— Мы давно не виделись, — сообщила женщина, подходя ближе. — Ты вечно пропадаешь в своих странствиях, заставляешь скучать тех, кто помнит тебя, любит и ждет. Ты хоть представляешь, какого было умирать в одиночестве, вдали от тебя? Ждать писем, одной в старом поместье, без мужа, без сына, измученной и потерянной, оставленном светом и презираемой королем? Эйрон отдалил меня от двора, когда ты запятнал себя беспутством, оставил без своей милости.

— Ты знаешь ее?

Вопрос Марты пришелся некстати, но он все равно ответил, не отводя взгляда с женщины в черном и серебре, изучая каждую морщинку на ее бледном лице:

— Знаю, разумеется. Вернее, знал одну даму, которая была крайне на нее похожа. Сударыня, — сохранять спокойствие оказалось весьма непросто, но нет испытания, с которым не способен справиться человек, — вынужден разочаровать, но подобные фокусы не действуют на меня. И я, и моя спутница — оба мы в стране теней не впервые. Доводилось уже беседовать с собственными мертвыми морскими товарищами, преисполненными желания мести — все оказалось мороком и бредом. Нацепите хоть чье угодно лицо, это вам не поможет меня смутить.

Женщина, укравшая облик и голос Аманды Амалии Телфрин, жены лорда Тейриса Телфрина и матери Патрика Валентайна, взмахнула веером и укоризненно покачала головой, совсем как настоящая, совсем как его мать:

— Твои скептичность и недоверие никогда не делали тебе чести.

— Разрешите не согласиться, — улыбнуться оказалось непросто, но он все-таки постарался. — Не окажись я наделен столь прискорбными с вашей точки зрения качествами, погиб бы куда раньше, чем успел разочаровать высший свет королевства. Не знаю, что вы за тварь, господа, но если покажете выход в мир живых, я не стану вас убивать, — он направил острие клинка женщине в грудь.

— Это призрак твоей матери? — Марта не удержалась от вопроса.

— Это некая сущность, постаравшаяся ее изобразить, — Патрик поправил девушку. — Помнишь, как тогда, когда мы только повстречали Аматриса? Если вы снова взялись за старое, господин Тревор, — возвысил он голос, — должен признаться, совсем не смешно!

Выставленный клинок, похоже, совсем не испугал тварь. Она смотрела на него без всякого страха, во взгляде, если ему только не показалось, даже промелькнуло подобие жалости. «Очень наивно думать, что столь жалкая уловка способна сработать». Похоже, им встретился очередной голодный дух, решивший сыграть в ту же игры, что и Принц Пламени в предыдущий раз. Вот только не выгорит, не получится.

— Я настоящая, Патрик, — сообщила она. — Не морок. Ждала тебя и вот дождалась.

— Разумеется, и теперь попробуете меня пристыдить. Дурной план, сударыня! Во второй раз я на подобное не поведусь! Желаете заставить меня раскаиваться, посыпать голову пеплом, извиняться за содеянные злодеяния?! Уверяю, — Патрик едва не сорвался на крик, сам не понимая, что с ним творится, — у вас не получится!

— Очень жаль, Рикки. Жаль, что у тебя совсем не осталось совести, — мужчина, позаимствовавший внешность графа Тейриса Телфрина, появился прямо из тени, встал рядом с женщиной, положив ладонь на рукоять длинной придворной шпаги. Он выглядел таким же, каким Патрик запомнил его в последний раз — прямой, строгий, в роскошном темно-синем дублете, с властным и холодным лицом.

«Отец всю жизнь провел, играя в придворные игры — и не только карточные, разумеется. Один из лучших ораторов, выступавших в Совете лордов, он до последнего лоббировал нашу столь печально прервавшуюся заморскую экспансию. Грезил факториями на пирских берегах — вот и вселил в меня тягу к дальним странствиям. Жаль лишь, что в остальном мои проделки не доставили ему радости. Отец умер, пока я безобразничал в столице, вернувшись с войны с Брезальдой — хорошо хоть, в отличие от матери, не дождался моего изгнания». Других наследников у лорда Тейриса и леди Аманды не имелось — сказывалось слабое здоровье матери, лекари запретили ей вторую беременность. И вот теперь оба его родителя, мертвые, стоят напротив него и смотрят с презрением. Какая утомительная мизансцена!

— Думаешь, — спросила Марта, — они не настоящие?

— Конечно. Фантомы, призванные нас, вернее меня, запугать.

— Печально, что ты такого мнения о собственной родне, — с точно таким видом настоящий лорд Тейрис отчитывал нерадивого отпрыска, когда тот возвращался из столичных таверн весь пьяный, с винными пятнами на сорочке и с каплями крови, как правило чужой, на рукаве. — Забыл, Рикки, где находишься? В стране теней, вот мы и вышли тебя встретить. Можешь сколько угодно кричать, будто столкнулся с одурманившей тебя нечистью, только ты знаешь — мы не поддельные, не какой-то обман. Ждали тебя, не могли уйти в край посмертия, и вот наконец дождались. Хочу посмотреть в твои бесстыжие глаза наконец. Хочу посмотреть в глаза человека, которого воспитывал и учил быть дворянином, в глаза человека, бросившего мою Аманду и опорочившего семейную честь.

— Я этого не простила, — эхом откликнулась мать.

— Вы можете что-то сделать? — дернула его за рукав Марта.

Следовало, конечно, скорее прекращать этот балаган. Опытный чародей способен развеять иллюзию, однако в прошлый раз, при встрече с мертвым экипажем «Креветки», попытка не увенчалась успехом — наложенные Аматрисом чары оказались слишком искусны. Так и теперь — он пытался прощупать две вставшие перед ними фигуры, оценить их магическим взором, но с его помощью получалось разглядеть лишь туман. Липкую мокрую взвесь, текучую и переменчивую, и совсем непонятно, куда бить, чтобы разломить заклятье, а что он столкнулся именно с чужой магией, Патрик не сомневался.

— Мой подлинный отец, — сказал он вслух, — был куда более красноречив.

— Да просто слова все кончились от твоего вероломства, — лорд Тейрис скривился.

— Ты можешь не верить и считать нас фальшивкой, — подхватила леди Аманда, — но это не делает ложью наши слова, разве не так? Лорд Тейрис, — она погладила мужа по руке, — действительно умер, испытывая стыд от того, что наш сын стал посмешищем всей столицы. Потом тебя выслали из страны. Эйрон повелел мне возвращаться в Телфрин и не покидать его больше. Подруги отвернулись от меня, не отвечали на письма, даже слуги глядели сердито, раздраженные необходимостью сопровождать меня в ссылке. Думаешь, — ее голос сделался выше, — старой женщине было приятно так заканчивать свои дни? И это пока ты веселился на другом краю света, пиратствовал, пьянствовал, проводил время в обществе всевозможных распутниц!

Что он мог ответить на это? Что он мог ответить на правду?

— Вы не моя мать, сударыня. Ответ мне положено держать лишь перед ней, не вами.

— И это все, — рванулся вперед призрак с лицом лорда Тейриса, — что ты желаешь ответить собственной родительнице, паскудный щенок?! — Шпага вылетела из ножен, сверкнул инкрустированный в рукоять аметист, острие метило Патрику в горло. Он легко уклонился, вскинул собственный энергетический клинок, отклоняя немедленно последовавший выпад. Сталь и чистая магия встретились — Патрик не знал, как повела бы себя обычная шпага, столкнувшись с его созданным при помощи чар оружием, но эта, похоже, даже не раскалилась.

— Как ты смеешься драться со своим родителем и сюзереном?!

— Боюсь, вы, сударь, напали на меня первым.

Патрик метнулся к призраку, стараясь заслонить от него Марту, и нанес новый удар. Подлинный граф Тейрис Телфрин даже в преклонные годы фехтовал отчаянно хорошо, что и доказывал не раз в тренировочном зале, выбивая шпагу у наследника из рук. Этому, фальшивому, было далеко до оригинала, что лишний раз доказывало — обличья родителей позаимствовала какая-то обитающая в междумирье тварь. «Или я, возможно, просто наловчился лучше сражаться за минувшие годы?» — мелькнула несвоевременная мысль. Так или иначе, не стоило ловить ртом ворон.

Клинки еще раз столкнулись, а потом сверкающий пламенем меч Патрика поднырнул под шпагу, выставленную его ненастоящим отцом. Огненный клинок вошел оборотню прямо в грудь, пронзил ее, как нож пронзает листок бумаги — и там, где у нормального человека полагалось находиться сердцу, образовалась дыра, стремительно расширяющаяся. Пустота пожирала живот и плечи, бока и локти, распространяясь во все стороны. Губы призрака шевельнулись, но он не сказал больше ни единого слова, только смотрел излишне памятным, и без того приходившим в бесчисленных беспокойных снах взглядом.

Клинок в руке Патрика пропал сам собой, когда призрак, не слишком удачно изображавший прежнего графа Телфрина, бесследно исчез. К несчастью, ради того, чтобы справиться с ним, пришлось полностью израсходовать силу, вложенную в энергетический меч. От оборотня осталась лишь шпага — странным образом сохранившая вещественность, она брякнулась о пол. Патрик наклонился и подобрал ее — по виду неплохое оружие, хорошей ковки сталь и в руке ходит отлично. Он не мог почувствовать никаких чар, наложенных на нее, хотя если эта изящная с виду шпага не сломалась при встрече с энергетическим клинком — следует думать, она весьма непроста. В любом случае, сейчас она как никогда кстати. Если не получается распутать эту дурацкую иллюзию при помощи более тонких заклятий, остается лишь ее разрубить.

Патрик шагнул к женщине, слишком похожей на Аманду Телфрин, поднимая оружие. Та немного попятилась, настороженно глядя на вскинутую шпагу.

— Надеюсь, — осведомилась она, — ты не станешь нападать на родную мать?

— Что вы, сударыня, — губы перекосила улыбка, — я бы никогда не причинил зло своей почтенной родительнице, но вы, повторюсь, не она, и с вашей стороны оказалось весьма неучтиво пытаться меня обмануть.

Женщина попыталась отдернуться, но он оказался быстрее. Клинок свистнул, легко находя себе цель — одним-единственным отточенным годами сражений ударом. Сталь вонзилась даме в черном с серебром платье прямо в горло, выпал из ослабевшей руки веер, на губах запузырилась кровь. Женщина из последних сил пыталась что-то сказать, выдавая нечленораздельный хрип, но Патрик продолжил движение, пронзая сонную артерию. Затем он высвободил клинок, позволив бездыханному телу упасть к его ногам. Дважды коротко дернулись ноги, запрокинутый к потолку взгляд стремительно стекленел. В отличие от первого оборотня, дама в черном и серебре не торопилась истаивать, напоминала обычный труп. Он постарался не думать о том, что это могло бы значить.

«Наверно, просто еще один способ меня запугать, вызвать чувство вины».

Патрик обернулся к Марте, протянул ей левую руку:

— Пошли отсюда скорее.

— Вы… вы в порядке? — голос девушки дрожал, она схватилась за протянутую ей ладонь будто за спасательный круг, протянутый в бурю. — Вам нужна моя помощь?

— Я в полнейшем порядке, и помогать мне не следует, моя дорогая. — «Это моя задача тебе помогать и вывести нас из этого безумного места, живыми, невредимыми и не свихнувшимися желательно, а до последнего такими темпами недалеко». Видя, что Марта порывается что-то еще сказать, Патрик добавил: — Только не надо обсуждать случившееся. Выбросьте, пожалуйста, из головы. Это полнейшая чушь, очередная попытка играть с нами, добиться, чтобы мы растерялись и попали в ловушку, — он поморщился.

«Все что угодно отдам, лишь бы забыть сказанные ими слова».

Твари знали, во что бить. Прямо в цель.

Далеко уйти Патрику и Марте не удалось. Не успели они сделать и пары десятков шагов от распростертого на полу тела, как помещение вокруг них принялось стремительно изменяться. Колонны рушились совершенно беззвучно, осыпались грудой обломков, истаивающих на глазах в мгновение ока. Потолок придвинулся ниже — он буквально за несколько минут утратил пышную роспись, поблекшую и пропавшую, и сделался темным, сложенным из грубого кирпича. По стенам, тоже больше не мраморным, оказавшимся совсем рядом, бодро затрещали факелы. Мозаичное панно, прежде прихотливыми извивами переливавшееся под ногами, померкло, сменившись грубыми плотно пригнанными друг к другу плитами.

Обстановка все больше напоминала подземелья под замком Тенвент, из которого они недавно так удачно сбежали. Впереди показались какие-то зарешеченные двери, потянуло запахами старой соломы, крови и страха, послышался крик, напоминавший женский. Роскошное возвращение, нечего сказать, и полностью несвоевременное.

Марта придвинулась ближе, но к чести ее, не стала выказывать страха.

— Эти демоны, — спросила она, — продолжают нами играть?

— Я будто знаю? Вполне вероятно, что да.

Патрик двинулся к ближайшей двери, той самой, из-за которой кричали, про себя желая существу, решившему над ними позабавиться, провалиться в самую глубокую из всех преисподен. «Лучше до скончания века слушать унылую болтовню Аматриса, чем еще хоть полчаса участвовать в этом цирке». Тревога сменилась раздражением, захотелось побыстрее все завершить. «Чем на этот раз они решили меня удивить? Как теперь пристыдят, надеясь заставить валяться у них в ногах, ощущая собственное ничтожество?»

За дверью, распахнутой пинком ноги, обнаружился затхлый и тесный пыточный покой. В глаза бросились разложенные на огромном столе пыточные инструменты, обнаружились неподалеку железная дева и испанский сапог, вдоль стен притулились проржавевшие клетки, в одной из которых виднелась груда побелевших костей. Впрочем, отнюдь не это в первую очередь привлекло внимание Патрика. Марта, за его спиной возникшая на пороге, так и вовсе вскрикнула, хотя до этого держалась прекрасно.

Астрид Шефер, полностью обнаженная, лежала распятая на еще одном столе, который оказался поменьше и пониже соседнего. Астрид распростерлась на железной столешнице, наверняка очень холодной. Руки и ноги девушки оказались скованы кандалами, сама она бешено извивалась, безуспешно пытаясь вырваться. Взгляд немедленно зацепился за кровоподтеки на груди и плечах, синевато-черные пятна застарелых синяков и свежие порезы, набрякшие алым. Над девушкой, встав между ее ног, навис дюжий мужчина, широкоплечий, толстый, со спущенными штанами, готовый на нее навалиться, что-то себе под нос довольно, несколько даже утешающе бормочущий.

Заметив Патрика, вторая из его выживших горничных взвыла:

— Граф Телфрин! Остановите его, заклинаю вас небесами! Молю вас!

— Она ведь тоже не настоящая? — быстро спросила Марта. — Мы не в Тенвенте?

— Без сомнения, не в Тенвенте, я бы почувствовал, если бы мы возвратились в реальный мир, — «или нет?», — но это не значит, что не стоит вмешаться.

Тюремщик, на ходу завязавший штаны, схватился за двухлезвийный топор, прислоненный до того к ближайшему табурету, и с неожиданной сноровкой кинулся к Патрику. Намерения он имел, похоже, самые решительные. Воздетый им топор свистнул, метя Телфрину в голову. Патрик уклонился, справедливо рассудив, что нет смысла пытаться блокировать шпагой, и, всего за пару секунд оказавшись за спиной у жирдяя, вонзил ему клинок между лопаток. Тюремщик рухнул, выпуская из рук загремевший топор, и несколько раз конвульсивно забился, успокаиваясь. Патрик высвободил из спины окровавленную шпагу, пнул по заднице уже мертвое тело и направился к Астрид.

Девушка, вся сжавшись, испуганно за ним наблюдала. Взгляд отстраненно фиксировал имевшиеся на ее теле порезы — больше чем пара десятков, нанесенные в самых разных местах. Все неглубокие, сделанные похоже лишь затем, чтобы надругаться, вызвать у пленницы страх. Вспомнились настоящие пыточные, увиденные в застенках Барзерона — те были крайне похожи. «Черпаете из моей памяти, господа?»

— Граф Телфрин… Вы возвратились…

— Теперь, — он вздохнул, не выпуская из рук шпагу, — вы приметесь благодарить?

— Граф Телфрин, — Астрид продолжало бить крупной дрожью, на бледной коже обильно выступили мурашки, ноги инстинктивно сжались, прикрывая промежность, — спасибо вам, что пришли. Они… Лорд Кледвин, его величество пожелал наследника Волфалеров, чтобы ваш род не пресекся в годину войны. Нельзя оставлять трон пустым, когда враг на пороге, так он сказал — иначе Айтверны смогут претендовать на корону. Делвин не смог зачать, хотя мы пытались, три раза, и тогда его величество решил попробовать сам. Снова не вышло, — она зажмурилась, до крови прикусила губу, — и потому лорд Кледвин отдал меня своим палачам. Смеялся, порченое, бесплодное чрево. Говорил, позабавьтесь над ней. Они приходили, снова и снова, второй, третий, пятый… уже несколько дней, я не знаю, я сбилась со счета.

— Ужасная история, — промолвил он сухо.

— Вы что, не поможете Астрид? — Марта приготовилась испепелить взглядом.

— Есть смысл? — осведомился Патрик. — Не спорю, открывшееся нам зрелище кошмарно… как бывает кошмарным любой дурной сон. Тот, кто создал это место, использует мои страхи, мое чувство вины. Сперва выставил призраки родителей, чтобы сразить меня укоризной. Неплохо придумано, я ведь действительно провинился перед семьей. Затем госпожа Шефер… Мы поступили не лучшим образом, оставив ее в темнице, и наш враг использует это, желая лишить нас самообладания, а потом, наверно, ударить уже по-настоящему, — лишь бы не думать о том, что в настоящем замке Тенвент, вполне вероятно, происходит сейчас нечто подобное.

— Вы не освободите ее? — кажется, это все, что Марта услышала из его речи.

— Проще убить. Развеять иллюзию, как сон по утру.

Он двинулся вперед, поднимая шпагу и глядя прямо в перепуганное побледневшее лицо. «Нет сомнений, поставлено просто прекрасно, как залихватская пьеса — можно и увериться в реальности происходящего». Астрид больше не пыталась ничего не говорить, даже не умоляла о пощаде, просто смотрела, как приближается острие клинка — медленно, медленно, будто в бреду, Патрик и сам не мог понять, отчего движется столь неспешно. «Неужели сам до конца не верю, что столкнулся с фальшивкой и мороком?» Марта неожиданно повисла у него на руке, стараясь помешать, и вдруг от дверей послышался оклик:

— Граф Телфрин! Извольте объясниться, что здесь происходит.

Патрик и Марта рывком обернулись. Делвин Дирхейл, чумазый, всклокоченный, почему-то босой, стоял на пороге. На плечах — драный в паре мест военного покроя колет, в одной руке — фамильный палаш, в другой пистолет, и его черное дуло смотрит прямо на Патрика. Выражение лица — решительное до крайности, совсем как в Димбольде перед несостоявшейся дуэлью или в Наргонде перед открытием червоточины. Под левым глазом виднелся здоровенный синяк, сам глаз малость заплыл, но смотрел с бешенством, равно как и правый.

— Граф Телфрин, — повторил капитан с ненавистью, — остановитесь.

— А не то, вынужден полагать, вы приметесь стрелять?

— Если потребуется, — щелкнул взводимый курок. — Я подслушал ваш разговор. Не знаю, какое безумие овладело вами, хорошо хотя бы, что вы решились вернуться… но мы не какие-то демоны, не пытаемся вас одурачить! Меня пытали в камере этажом ниже, я насилу смог вырваться, отобрал у тюремщика свое оружие, отыскал Астрид… А вы пытаетесь ее убить! Что на вас нашло, какой дьявол вцепился?! Сначала сбежали, теперь желаете смерти моей возлюбленной?

— Уже возлюбленной? Как мило. Мне казалось, она просто ваша девка.

— Патрик, — прежде Марта старалась не звать его по имени, — а если ты ошибаешься и нас выкинуло из того дворца в настоящий Тенвент? Что если… что если все взаправду на этот раз? Труп тюремщика, посмотри… он вовсе не пропал! Твоя мать, правда, тоже не пропала… но что если это больше не морок? Ты ведь хотел выбраться из страны теней, вдруг ты неосознанно нас сюда перенес? Подобно тому, как это сделал Дирхейл! Ты ведь из Дома Драконов, ты на такое способен.

— Способен, — бросил Дирхейл, — и сделал, да только теперь обезумел.

Следовало соображать, и соображать крайне быстро. Астрид, тихо и нечленораздельно скулившая за спиной, производила весьма правдоподобное впечатление. Она впала в ступор, как сделали бы многие нормальные люди на ее месте, а вовсе не вещала с пафосом очередную укоризненную инвективу, как это делали клоуны, пытавшиеся изобразить лорда Тейриса и леди Аманду. И Дирхейл выглядел вполне натурально избитым и достоверно разозленным.

Способен ли дядя, в своем первом браке не сумевший зачать наследника, пожелать, чтобы ребенок Волфалеров родился у так кстати попавшего ему в руки Дирхейла? Возможно, при условии, что Делвин рассказал ему правду о своем происхождении или выдал ее под пытками. Гвенхейду действительно понадобится хотя бы еще один Волфалер — теперь, когда начинается война с Алгерном. Хотя бы как страховка, если сам Кледвин погибнет — чтобы император Максимилиан, состоящий в дальнем родстве с гвенхейдской династией, не заявил права на трон. Но мог ли дядюшка отдать Астрид на поругание своим скотам, если бы попытка зачать ребенка не увенчалась успехом?

Патрик не знал. Не решался предполагать с точностью до наверняка.

В конце концов, любая мерзость возможна в этом самом паскудном из всех миров.

— Я устал ждать, — проговорил Дирхейл. — Опустите шпагу, граф.

— Погодите-ка, капитан, — Патрик двинулся наперерез направленному на него стволу, не обратив внимания на предостерегающий возглас Марты. — Запугиваете убедительно, спору нет, и во многое в вашей истории я вполне согласен поверить. Даже в ваше чудесное освобождение из застенков — мало ли какие повороты допустимы в истории столь невероятной, как наша. Лишь одно я знаю со всей определенностью — мой дядя Кледвин не идиот. Он ни за что не оставил бы редкий артефактный меч пытающему вас тюремщику. Он держал Убийцу подле себя, недаром он так интересовался им, расспрашивал о нем меня… а раз это брехня, значит и все остальное тоже!

Палец лже-Дирхейла дернулся, коснувшись спускового крючка, но Патрик еще раньше успел швырнуть чистой силой, даже толком не оформленной в заклинание. Пистолет в руках фальшивого капитана осыпался черным пеплом, не успев выстрелить пулей, а Патрик уже оказался на расстоянии удара, делая глубокий колющий выпад. Лже-Дирхейл пытался парировать, но руны на его палаше не горели огнем. Это лишний раз подтверждало, что Убийца — не настоящий, равно как и его якобы владелец. Противник не успел парировать, Патрик пронзил ему глотку, забившую кровью, и, щелкая каблуками, развернулся к Астрид, уже встававшей со своего пыточного ложа.

Как он и надеялся, наручники и цепи оказались бутафорией и рассыпались прахом. Девушка менялась прямо на глазах — превращалась в странное, не имеющее признаков пола, покрытое тысячелетними морщинами высохшее существо, тянувшее вперед длинные когтистые пальцы. Глаза — желтые, с огромной радужкой и маленькими иглами зрачков, полностью безумные. Рот оскален, клыки острые, с них тонкими нитями свисает слюна, из глотки доносится рык, подобный звериному.

Тварь успела соскочить со стола, но так и не добралась до Патрика — Марта, подхватившая оброненный тюремщиком топор, накинулась на костлявое обнаженное существо, вонзая лезвие ему в шею. Девушка высвободила окровавленный топор, сплюнув под ноги плевок и ругань, а потом ударила еще и еще. Тварь рухнула к ее ногам грудой дряблой, источающей трупную вонь плоти, на серой коже стремительно проступали признаки разложения.

Патрик едва успел подхватить Марту, когда пол под ней принялся проваливаться в бурлящее серое ничто. Окружавший их пыточный покой рушился точно также, как сгинули перед тем дворцовые чертоги. Стены распадались, исчез потолок, стол, на котором пытали ложную Астрид, закрутило и унесло прочь с обрывками цепей. Патрик и Марта, крепко обнявшись, зависли в пустоте посреди ревущего, кипящего хаоса, напоминавшего воронку кротовой норы, из которой они вывалились недавно в Тенвент. Марта, прижавшись к нему, выронила топор, его собственные пальцы сжимали бесполезную сейчас шпагу, опора под ногами, пусть и незримая, сохранилась какими-то непонятным чудом, мозг лихорадочно работал.

«Если Делвин Дирхейл сумел, как делали это наши предки, перемещаться в пространстве, чем я хуже его? Должен найтись способ спастись, прежде чем мы пропадем окончательно!» Патрик отчаянно ухватился за образ Аматриса, вновь попытался представить Принца Пламени перед собой во всем его сомнительном великолепии — с самодовольной ухмылкой, задранным носом, манерами сумасшедшего паяца. Дотянуться бы… дать о себе знак… проложить мостик сквозь пустоту… «Всем на свете богам молюсь, помогите! Не ради меня, так ради бедной девицы, которую я во все эти сомнительные приключения втянул!»

Хаос ревел, буря набирала обороты, Марта держалась крепко, сжав зубы, стараясь не выдать паники, но по ее глазам Патрик понимал, что девушка на грани шока. В мельтешении теней и света проступали издевательские хохочущие лица. Отец и мать, дядя Кледвин, Делвин Дирхейл — они обрушивались на него с проклятиями, желали ему скорее упасть в беспредельную пропасть. «Если у междумирья имеются обитатели, они меня ненавидят». Патрик приложил еще одно, последнее усилие, стараясь направить энергию через воображаемую нить, связавшую его с образом Аматриса, созданным в его голове — а потом этот образ неожиданно дернулся, обретая объем и плотность. Шевельнулся, мотнул головой, прищурившись, всполошено замотал руками.

— Идите ко мне! — крикнул Принц Пламени. — Идите, я вас держу… поймал!

Шторм взвился новой волной, не желая отпускать из своих пут, но Патрик и Марта сделали шаг над ярящейся бездной, исходившей кровью и тьмой, а потом еще один и еще. Аматрис оказался все ближе, за его спиной маячили Кельвин и Боб, а еще Сильвия и Луис, встревоженные и тянущие руки. Безумие и хаос вцепились в щиколотки, пытаясь удержать и замедлить продвижение, но Патрик с проклятием выпутался из их пут, швыряя вперед Марту, прямо в объятия Аматриса. Следом шагнул и сам — еще пара футов, и сумасшедшее мельтешение стихло.

Над головой проступало серое небо, под ногами — истрескавшаяся земля, вокруг — все те же древние развалины, по которым они блуждали, прежде чем потеряться. Спутники окружили, теребили за рукава, о чем-то спрашивали, но Патрик почти их не слышал — в ушах все еще эхом отдавались крики, проклятия, стоны и смех. Он отбросил так и не потерянную шпагу, оперся спиной о ближайшую стену, тяжело дыша, рукавом вытирая со лба выступивший пот.

— Битый час вас искали, — признался Луис. — Куда вы пропали?

— Дай графу Телфрину отдышаться! — огрызнулся Боб. — Не видишь, еле живой он.

— Все в порядке, мастер Роберт, — сумасшествие медленно, но верно отпускало. Вот и голова почти перестала кружиться, нездешние голоса притихли, а почва под ногами начала ощущаться окончательно твердой. — Битый час, говоришь, дружище? Мне показалось, времени миновало несколько больше.

— Господин Тревор, — Кельвин выдвинулся вперед, — предположил, что вас похитили обитатели здешних мест. Призраки, голодные духи, демоны — кто знает, как их правильно называть. Я и он, мы сообща пытались отыскать к вам дорогу, но не смогли преуспеть. Видимо, дух, обитающий в окрестных развалинах, оказался слишком силен. Но вы, кажется, сумели выбраться сами? Каким образом?

— Немного подрались, — Марта вывернулась из несколько фривольных объятий Аматриса и подошла к Патрику, встав рядом с ним. — Ничего существенного, господа.

— В самом деле, — он нашел в себе силы, чтобы изобразить улыбку, хотя дыхание еще не восстановилось до конца. — Нам встретилось существо, пытавшееся нас обмануть и сожрать, но мы оказались достаточно осторожными, чтобы не попасться на его уловки. Если только, — пришедшая мысль оказалась обжигающе холодной и Патрик наклонился, чтобы подобрать шпагу, — если только все происходящее сейчас — не продолжение банкета. Я могу надеяться, что вы, господа — не очередная маска, надетая нашим противником? Он пытался изобразить капитана Дирхейла… и некоторых других моих знакомцев, прежде чем мы с ним расправились. Надевал чужие лица и лгал.

Аматрис подошел к Патрику, разводя руками и широко улыбаясь:

— По моей вине погиб твой гранд-герцог Альфонсо. Я похож на призрака?

— Ты похож на болтуна и мерзавца. На подонка без чести и совести, раз напомнил о подобном в подобный момент.

— Все верно, граф Телфрин, — Принц Пламени издевательски поклонился, — мы совсем не друзья, и однажды настанет черед это вспомнить, да и сейчас лучше не забывать. Но пока мы союзники, связанные общими целями и определенными обязательствами. Вы встретились с сильным противником и одержали верх. Теперь, хотя вы и устали, я бы предлагал двигаться дальше. Чем скорее отойдем подальше, тем быстрее сможем встать на привал. Я, кажется, нащупал правильный путь.

— Приятно слышать, — буркнула Марта. — Сил тут нет оставаться.

— Что ж, — приблизилась к ним Сильвия, внимательно глядя на Патрика, — я рада, что это происшествие завершилось удачно. Расскажете о своих приключениях по дороге, граф Телфрин, а пока господин Тревор прав, — женщина тревожно огляделась вокруг, — лучше уходить, пока кто-нибудь снова не пропал. Кто знает, сколько еще демонов притаилось вокруг. Если потеряюсь я, вряд ли мне хватит знаний и сноровки, чтобы суметь к вам вернуться.

— О, — заверил ее Патрик, — сударыня, вы несправедливы к себе. Уверен, вам бы достало изобретательности, ума и силы, чтобы выбраться из любых неприятностей, — склонившись вперед, он галантно поцеловал небрежно протянутую руку.

Лишь заработав от Марты негодующий взгляд, Патрик понял, что понемногу приходит в себя. Аматрис прав, следует убираться и немедленно — нет гарантий, что неприятности не продолжатся снова. Все закончилось хорошо, можно только порадоваться, что сумели выпутаться из очередной передряги… но все же одна неприятная, настойчивая мысль вцепилась в Патрика Телфрина и не отпускала его, даже когда их маленький отряд снова двинулся в путь, стремясь поскорее покинуть обветшавшие руины. Делвин Дирхейл, избитый и ненавидящий, и Астрид Шефер, окровавленная и измученная, вставали перед мысленным взглядом снова и снова, пока он быстро шел за Аматрисом, с уверенностью выбиравшим дорогу.

«Мы спаслись, и это прекрасно — но все ли из нас спасены?»

Глава 9

Свадьба Делвина Дирхейла и Астрид Шефер состоялась утром следующего дня, ни свет ни заря, в замковой часовне Тенвента. Церемонию провел немного заспанный священник, облаченный в белые одежды, в качестве свидетеля выступил Кледвин Волфалер. Молчаливый и спокойный, он стоял на отдалении, пока совершались все необходимые обряды и произносились положенные обычаем слова. Именно он, собственно, на этой свадьбе и настоял — вернее, поставил Делвина и Астрид перед фактом, едва они только возвратились в замковую библиотеку с верхушки драконьей башни.

— Наследник герцога Балларда, зачатый в Бездне, не должен рождаться бастардом, довольно и того, что сам нынешний герцог Баллард потомок бастарда, — сообщил он, прохладно глядя на Делвина. — Так что завтра вы сочетаетесь законным браком. Что, язык проглотили? Или вы собирались и дальше предаваться утехам плоти с этой девицей, вовсе не задумываясь о семейных узах?

— Ни в коем случае нет, — пробормотал Делвин, чувствуя на себе взгляд Астрид.

— Вот и прекрасно. Тогда идите и можете морально себя подготовить. Брак дело нелегкое, — узурпатор усмехнулся, — предупреждаю сразу. Будь это иначе, я бы сам не развелся.

Кледвин Волфалер развелся, потому что его супружество с керанийской маркизой не принесло ему за семь лет ни одного наследника, и сам этот развод все равно вызвал нешуточный скандал. Шептались, что бесплоден сам двоюродный дядя гвенхейдского короля, а вовсе не маркиза, происходящая из известного своей плодовитостью рода. «И Кледвин тем не менее намерен жениться на принцессе Джулианне, — подумалось Делвину, — хоть не и уверен, получится ли зачать сына. Впрочем, дело ведь не в наследнике, вся суть в том, что брак с дочерью Эйрона легитимизирует его претензии на трон».

— Почему вы хотели убить Телфрина? — не удержался Делвин от вопроса, уже стоя в дверях.

— Простите? — узурпатор приподнял бровь.

— Вы собирались убить графа Телфрина, собственного племянника. Вы преследовали нас всю дорогу от Димбольда, отряд за отрядом посылали убийц, лично выследили нас в Пенхолде. Какой в этом смысл? Вы держите в плену принцессу и, уверен, женитесь на ней так же быстро, возвратившись в Тельгард, как назначили мой брак…

— Не настолько быстро, — оборвал его Кледвин. — Сперва соберем знать.

— Хорошо, суть не в этом. Вы женитесь на Джулианне, но вы не молоды, а ваша предыдущая попытка обзавестись наследником не оказалась успешной, иначе бы вы не приказали участвовать в состоявшемся в Бездне унизительном действе меня и Астрид, а попробовали сами, — сделалось беспокойно, не хватил ли он лишнего, но Кледвин промолчал. — Вы могли бы договориться с Патриком, завещать ему свой трон и сделать министром, и тогда…

— И как, — перебил его Кледвин, — вы сами с Патриком договорились?

— Я пытался, и…

— И он оставил вас в одиночестве на мою милость, довольно сомнительную. Я тоже пытался, вчера, когда вы только оказались в замке, но как видите, не преуспел. А прежде того мне стоило сломить генерала Марлина. Пока его сторонники оставались не рассеянными, а Тенвент не взят, существовал риск, что Патрик примет его сторону, а вовсе не мою, и тогда их поддержали бы все прочие лорды, что ныне боятся высунуться из своих имений. Я, — следующие слова явно дались узурпатору нелегко, — не доверял своему племяннику, полагал его врагом и оказался прав. Это последующая попытка примириться представляла из себя ошибку. Все, идите! — он прикрикнул. — Идите, капитан Дирхейл, и свою невесту с собой заберите. Мне она, можете не беспокоиться, не нужна.

Ночью Астрид так и не смогла уснуть. Она достойно держалась на верхушке драконьей башни, не уронила своего достоинства перед лицом узурпатора, однако стоило им оказаться одним, девушка разрыдалась. Делвин успокаивал ее, держал в объятьях, шептал утешающие слова. Он понимал, Астрид пришлось не менее тяжело, чем ему, хоть она и старалась не выдать этого.

— Ты веришь, — спросила она, — что король не повредит нашему ребенку?

— Не верю, конечно, — смысла лгать Делвин не видел. — Этот человек с легкостью убил ради власти почти всех своих родственников. Не думаю, что он станет церемониться с нами. Но я буду следить за ним, и если Кледвин попытается нарушить свое слово, сделаю все, чтобы его остановить. Пока нам придется сотрудничать с ним. Никто другой Гвенхейд не спасет.

Астрид задумчиво поглядела на потолок, потом продолжила:

— Я родилась на землях Димбольда, и плохого об императоре Максимилиане или его отце не слышала никогда. В империи царит мир, сеньоры ограничены в правах, подати умерены, мещане богаты. Там уж точно больше порядка, говорили на рынке, чем в нашей республике, где каждый барон пытается урвать себе побольше кусок. Не знаю, так ли хорошо живется в вашем Гвенхейде, вы сами обсуждали на привалах, что Эйрон Четвертый был не очень хорошим королем…

— Отвратительным, — сказал Делвин резче, чем собирался. — Но я пэр Гвенхейда, и ими были мои предки, а их предки — происходили из королевского дома. И наш с тобой ребенок, Астрид, которого мы похоже зачали, тоже к нему относится, к этому дому. Если ты воспитан в семье лорда, ты не думаешь, где живется плохо, а где хорошо. Верностью не торгуют на рынке. Если ты дворянин, ты отвечаешь за свое королевство и должен его защищать. Гвенхейду больше двух тысяч лет, и в нынешнем году он не падет.

— Тебе виднее, — это все, что она тогда сказала.

И вот теперь, на следующее утро, они с Астрид сочетались законным браком. Делвин испытывал по этому поводу противоречивые чувства. Конечно, если рассуждать по правилам чести, он был обязан жениться на Астрид уже после того, как лишил ее невинности — это Делвин хорошо понимал. Он не спрашивал ее, был ли ее первым любовником, но кровь, замеченная им на бедрах в тот день, говорила сама за себя. Раньше препятствием к браку могло послужить происхождение Астрид, но теперь, когда Кледвин признал ее дворянство, права на которое проистекают из ее магического дара, все менялось, конечно.

И все-таки беря Астрид за руки и произнося слова брачной клятвы, Делвин испытывал смятение. «Мы знакомы всего пару недель, сошлись в дороге, теперь направляемся на войну». Не лучшее начало супружеской жизни, как ни крути.

Нельзя забывать, что Астрид выросла в семье простолюдинов, и хотя она грамотна, умеет читать и писать, ей ничего не известно об управлении поместьем, а ведь перед женой лорда обычно отчитываются мажордом, старший эконом и прочие слуги. Это могло сделаться осложнением даже когда им предстояло править одним Новым Валисом. Теперь же, когда Кледвин подарил Делвину целое герцогство, вообще непонятно, справится ли Астрид с обязанностями герцогини. Она ничего не знает о балах, приемах, дворцовом этикете, о том, как правильно вести светский разговор, и вряд ли разбирается в ликерах и винах.

«Впрочем, — одернул себя Делвин, — хватит забивать голову ерундой. Узурпатор сделал меня герцогом, но это не значит, что я им действительно стану. Может, через неделю или месяц меня убьют на войне или всю армия окажется разгромлена, и тогда об управлении поместьями и о светских раутах можно даже и не мечтать». Он постарался выглядеть уверенным в себе, когда произносил предписанные свадебным ритуалом слова.

Когда церемония завершилась, к ним подошел Кледвин:

— Рад возможности поздравить новобрачных. Желаю вам плодовитости, счастья, а также всего остального, о чем в таких случаях полагается говорить. Долгих лет!

— Благодарю ваше величество, — Астрид попыталась изобразить реверанс.

— Государь, вы крайне любезны, — пересилив себя, Делвин коротко поклонился.

— Будет, будет, пустое, — Кледвин выглядел хорошо выспавшимся и пребывал в добром настрое. — В иных обстоятельствах благословил бы еще на хорошую брачную ночь, но утро на дворе и стоит выдвигаться в дорогу. К тому же, — пожевал он губу, — первая брачная ночь уже, кажется, состоялась. Отправляйтесь в свои покои, жду вас на крепостном дворе через час. Я распорядился подать завтрак и принести оружие. Своим поведением, капитан Дирхейл, вы вновь заслужили право им владеть. Шпага и пистолеты, думаю этого хватит на первое время.

— Мой палаш…

— Останется у меня. Это не обсуждается, сударь. Идите.

Вскоре армия и в самом деле выступила из Тенвента, свернув лагерь. Конница, гусары и драгуны, ушла еще накануне, как и сообщил Кледвин. Теперь выдвинулись два артиллерийских полка, приведенных узурпатором к стенам крепости, и четыре пехотных, прежде составлявших ее гарнизон. Итого около шести тысяч, и это не считая сопровождавших войско маркитантов, фуражиров и прочую обслугу, что также насчитывали несколько тысяч человек. Солдаты двигались по Бельсинорской дороге, уводившей от Тенвента на северо-запад. Вились по ветру флажки с эмблемами полков и королевским знаменем Гвенхейда — белым драконом, расправившим крылья на синем небесном поле. Вздымались плюмажи на шлемах, блестели кирасы, слышались ругань, топот и хохот, тысячи солдатских сапог выбивали из камней тракта дорожную пыль.

Пехотинцы шли, построившись в четыре колонны. Мушкетеры и аркебузиры, пикинеры, алебардисты и арбалетчики — Делвин не сомневался, что среди них найдется немало людей, с которыми он делил хлеб и грелся у походного костра минувшей промозглой весной. Разгромленная при Кенхолде, армия отступила к Тенвенту, где генерал Теодор Марлин возглавил оборону. Крепость практически пустовала уже пару веков, и заняв ее, королевское войско составило ее гарнизон. Вернее, его составили эти четыре полка — целых пять рассеялось после гибели короля Эйрона, пополнив, должно быть, число разбойников и дезертиров, терзавших в наступившие смутные времена срединные области королевства.

Насколько Делвин сумел понять, расспросив узурпатора, при падении Тенвента защитники не понесли особых потерь. Кледвин, постигнув в Бездне магические секреты семьи Волфалеров, смог подчинить себе искусственный разум, нематериальную сущность, управлявшую защитным полем замка, и приказал выключить энергетический экран. Обратившись драконом, он пронесся над крепостью, деморализовав ее защитников, после чего в дело вступила приведенная им артиллерия. Тенвент не имел бастионов, предписанных современными правилами фортификационного искусства, и пробить его стены оказалось несложно.

Все произошло очень быстро — оказалось достаточно убрать магический щит, и спустя полчаса солдаты Кледвина ворвались на внутренний двор. Собственные офицеры выдали генерала Марлина на милость узурпатора, гарнизон подчинился Кледвину и присягнул тому на верность. Делвин не мог найти в себе силы их осуждать. Эйрон Четвертый погиб еще весной, Патрик Телфрин так и не возглавил войско, что осталось выбирать простому солдату? В конце концов, Кледвин Волфалер точно также происходит из королевского дома.

Наверно, подумалось Делвину, генерал Марлин изначально неправильно выбрал позицию для обороны, слишком понадеявшись на магическую силу Древних. Тенвент выстроили Основатели, еще до Темных Столетий. Придя на Дейдру с раздираемой войной Старой Земли, они стремились создать общество, в котором разрушительное оружие их предков оказалось бы забыто и выведено из обращения. Они не учили жителей Дейдры пользоваться порохом, и ни о каких пушках, разумеется, тоже не могло идти и речи. Основатели не забыли науку старого мира и даже продвинулись в ней, однако те артефакты, которые создавались ими, никогда не доставались простому народу, и предназначались лишь для использования чародеями.

Как силовые посохи, например, которыми и поныне пользуется Башня, или переговорные устройства, или вычислительные кристаллы, хранящиеся на нижних этажах твердыни волшебников. Жалкие осколки, уцелевшие от старых времен. Теперь ничего подобного не изготовить. Давно погребены под землей фундаменты огромных заводов, на которых рабы, находившиеся под неусыпным присмотром чародеев, собирали для них составленные по сложным чертежам артефакты, после чего волшебники накладывали на получившиеся изделия необходимые чары. Потухли исполинские топки, проржавели хитроумные механизмы.

Три Войны Падения прокатились по землям Тегрии, Старого Света. Последняя из них, развязанная соурейнским принцем Кеганом Аматрисом, завершила эпоху. Чародеи ослабли настолько, что выпустили из своих пальцев власть над континентом. Хотя царствующие династии Алгерна и Гвенхейда по-прежнему владели магическими искусствами, сами магические ордена, служившие им, поредели и ослабли, недосчитавшись на войнах многих адептов, искушенных в знаниях. Аматрис обрушил все, что сумел. Принц Пламени погиб, застреленный в спину выстрелом из силового посоха собственным офицером, но подорвал могущество тех, с кем боролся. Теперь миром правили деньги и сталь.

Доподлинно известно, что огнестрельное оружие изобрели в Соурейне три века назад, и сделал это простой алхимик, вовсе не чародей. В библиотеках Башни и Имперского Ордена сохранились упоминания об оружии подобного типа, известном на Старой Земле, однако память о нем оставалась сокрытой. Именно обычный уроженец Дейдры, не владеющий чародейством и не имеющий крови Основателей в своих жилах, первым снова придумал, как использовать в военных целях порох, открытый за столетие перед тем и предназначавшийся для фейерверков. Чародеи попытались оказать открытию противодействие, однако не преуспели в этом. В течении следующих пятидесяти лет оружие нового типа распространилось по континенту, а затем достигло берегов Берланда, западного материка, почти не испытавшего влияния Основателей. Оно стремительно усложнялось. Сперва мастера Соурейна изготовили бомбарду, потом аркебузу, а с недавних пор керанийцы создали еще и мушкет, в то время как пистолет, изначально весьма громоздкий и неудобный, сделался компактнее и проще.

Судя по немногочисленным уцелевшим книгам Древних, вывезенным со Старой Земли, предки Основателей продвинулись в оружейном искусстве еще дальше. Их ружья были скорострельными, а пистолеты — многозарядными. Подобные высоты оружейникам Дейдры были пока недоступны, но Делвин не сомневался, со временем окажутся достигнуты и они. Пушки совершенствовались точно также, как и ручное огнестрельное оружие. Сейчас в королевской армии Гвенхейда, как и в вооруженных силах любого другого уважающего себя государства, имелось несколько артиллерийских полков, и два из них сопровождали армию Кледвина Волфалера. На вооружении, помимо собственно пушек, состояли также гаубицы и мортиры.

Артиллеристы выступили в арьергарде армии, вслед за выдвинувшимися из крепости пехотинцами и впереди сопровождавшей обоз обслуги. Что касается самого Кледвина Волфалера, тот ехал в авангарде, во главе небольшого кавалерийского отряда, окруженный офицерами своего штаба и группой чародеев из Башни. Хотя большая часть конницы выступила еще вчера, Кледвин оставил при себе роту гусар. Лицо новоявленного короля оставалось непроницаемым, Убийца, вложенный в кожаные ножны, болтался на левом боку. Делвин, которому выдали хорошего буланого коня, всюду сопровождал узурпатора. Пару раз у него мелькнула мысль выхватить из кобуры заряженный пистолет и выстрелить Кледвину в спину, однако по здравому размышлению он подобную идею отбросил. Судьба Астрид тогда сделалась бы совсем незавидной.

Они так и не успели толком поговорить после церемонии венчания — слишком торопливо собирались в дорогу. Девушка вовсе не выглядела счастливой, немного сторонилась Делвина. Его посетила тревожная мысль, что, возможно, Астрид заметила обуревавшие его сомнения и потому отстранилась. Как поговорить об этом, Делвин так и не придумал, а с началом марша их разлучили — Кледвин препоручил девушку заботам своего камердинера. Оказалось, что узурпатор взял с собой свиту, сопровождавшую его персону — и теперь Астрид ехала в нарядной, украшенной гербами карете позади возглавляемого Кледвином кавалерийского отряда.

— Беременной женщине лучше не сидеть в седле, — пояснил Кледвин Делвину.

— Астрид будет в безопасности?

— Герцогиню Баллард ждут покой, комфорт и забота, — заверил его узурпатор. — Не беспокойтесь, капитан. За вашей супругой присматривают мои лучшие люди, а еще ей положено куда более плотное и здоровое, нежели простому солдату, питание. Я помню, сколь многое зависит от здоровья вашего наследника.

Прозвучало не слишком вдохновляюще, но Делвин предпочел промолчать.

В течении всего дня армия пересекала сельскую местность, опустошенную терзавшую страну междоусобной войной. Окружавшие Тенвент деревни оказались разорены и разграблены — сперва реквизиции в них проводили защитники крепости, затем их обчистили подступившие к замку солдаты Кледвина. Крестьяне бросили то имущество, которое не сумели вывезти, и попрятались в окрестных лесах, поля оказались вытоптаны кавалерией узурпатора во время маневров. Покидавшую Тенвент армию встречали распахнутые двери, болтающиеся ставни и вой оставшихся на цепи оголодавших псов. Делвин, жевавший в седле кусок колбасы, не выдержал и бросил ее через забор, после чего послышался радостный лай. Кледвин скользнул по нему косым взглядом, но ничего не сказал.

Солнце, поднявшееся высоко в зенит, припекало, по спине катился пот, и Делвин позволил себе расстегнуть воротник. Он то и дело промокал лоб любезно предоставленным ему Кледвином кружевным платком — синим, с вышитым на нем белым драконом. Штабные офицеры, возглавляемые генералом-квартирмейстером Твиттлом, всю дорогу негромко переговаривались и, кажется, пошло шутили, узурпатор молчал. Такое чувство, временами он просто дремал в седле.

Марш, однообразный и монотонный, довольно быстро вызвал сонливость и у Делвина. Мысли бились в силках разума ленивыми мухами, двигались неспешно и неохотно. Интересно, где сейчас Телфрин и Аматрис? Что замышляют, когда снова о себе напомнят? «На чьей стороне окажусь я сам, если они попытаются атаковать Кледвина?»

Он ловил на себе настороженные, цепкие взгляды чародеев. Облаченные в черную униформу, вооруженные силовыми посохами, они постоянно пристально за ним наблюдали. Отряд личной охраны короля, догадался Делвин. Еще с незапамятных времен августейшую особу сопровождают лучшие из волшебников. Многие из чародеев выглядели знакомыми. Конечно, наверняка это те самые, которые сопровождали Эйрона при Кенхолде и предали его, переметнувшись к Кледвину и взорвав пороховой склад. Вот, например, Джеймс Лоддер, третья ступень посвящения, пересекались однажды в Белом дворце, за карточным столом во время увольнительной. Такое лицо не забудешь — обожженное, изуродовавнное каким-то давнишним магическим экспериментом.

— Как вы заручились поддержкой Башни? — не удержался Делвин от вопроса.

Кледвин, казалось, проснулся. Он лениво потянулся в седле, поглядел на него:

— Хотел бы выслушать ваши собственные предположения, господин капитан.

— Должно быть, вы обещали им золото. Придворные должности. Акции в государственных мануфактурах. Посулили отнять земли у лордов, которые не поддержат вас, и передать своим сторонникам, в том числе адептам Башни.

— И это тоже, капитан. Но в основном я им просто понравился.

Ближе к вечеру Лоддер, выглядевший по своему обыкновению мрачным, подъехал ко Кледвину, едва не задев Делвина плечом, и сказал узурпатору несколько слов. Как Делвин ни напрягал слух, он не смог разобрать ни единого — Лоддер окружил себя и Кледвина магическим щитом. При желании Делвин мог бы попытаться его пробить, его собственные чародейские способности восстановились, стоило покинуть Тенвент, однако он предпочел этого не делать. Кледвин выслушал чародея из Башни, кивнул, а после снял щит и заявил, что вскоре придется трубить привал на ночевку. Тени от деревьев, высаженных по бокам дороги, как раз удлинялись, и дневная жара несколько спала.

Армия встала лагерем близ деревни, называвшийся Гудхилл. В отличие от трех предыдущих, в этой жизни еще несколько теплилась — хотя большая часть домов и окрестных ферм оказались все также брошенными, на постоялом дворе нашелся трактирщик, заявивший, что свою гостиницу он не оставит. При виде сопровождаемого офицерами короля он сперва смертельно побледнел, а затем поклонился и заверил, что окажет его величеству наилучший прием.

— Вчера, правда, — признался трактирщик, — ваша конница проходила, только утром с постоя снялись, заодно почти всех жителей распугали. Выели что можно, обормоты проклятые, все практически закрома, и девок аж до визга перещупали! Ох, простите, что я так о ваших драгунах, милорд, неласково выражаюсь. Конечно, я постараюсь, ваше величество, уж постараюсь, найду для вас снеди, конечно. Вы не серчайте, прошу вас.

— Будет весьма хорошо, старайтесь, — кивнул ему узурпатор, — что до моего гнева, — Кледвин усмехнулся, — я вовсе не гневаюсь. Мне ли не знать, как утомительна находящаяся в походе армия. Заплатите доброму человеку немедленно, и за перенесенные им тяготы также, — после этих словх один из штабных офицеров бросил хозяину постоялого двора увесистый, звенящий монетами кошелек.

Комнаты постоялого двора оказались отведены для самого Кледвина Волфалера, его свитских, эмиссаров Башни и наиболее высокопоставленных офицеров, в то время как армия встала лагерем на околице.

Когда марш завершился, уже темнело, в небе вовсю зажигались звезды. Солдаты расставляли палатки, разжигали полевые костры, от которых вскоре потянуло запахами разогреваемой еды. Готовили ужин и на постоялом дворе — генерал-квартирмейстер приказал трактирщику «угостить его величество по-королевски». Тот, трясясь, поклонился и отправился вместе с уцелевшей прислугой забивать последних имевшихся на хозяйстве свиней. По мнению Делвина, в понятие королевского ужина входила бы скорее уж оленина или морские явства, однако зажиточными окрестные края никогда не являлись, до моря и вовсе оставались полторы сотни миль, и рассчитывать на действительно роскошный прием было бы глупо. Он, впрочем, понял, что окажется рад любой снеди — до того уже начало свербеть в животе. Это оказалась лишь первая остановка с самого утра, за минувшие двенадцать часов. По его прикидкам, армия прошла около двенадцати миль.

Делвин надеялся поговорить с Астрид, однако успел лишь увидеть в толпе на лестнице синее платье. Сопровождаемая слугами, девушка поднималась наверх. Больше всего Делвин хотел за ней броситься, однако Кледвин придержал его за локоть:

— Любовные утехи ждут вас потом. Управимся с делами, тогда и трахайтесь хоть до утра на здоровье. Я собираюсь созвать штаб, как ужин сготовится, и кое-что им рассказать. Ваше общество пригодится, раз уж вы теперь моя доверенная персона.

— Лоддер вам о чем-то сообщил, когда мы подходили к деревне, — догадался Делвин. — Это важно, должно быть? Телепатическим способом чародеи получили новости из столицы? Или, возможно, при них имеется переговорное устройство? Они засекли Телфрина? — вопросы сыпались из него один за одним.

— А, смотрю, вы запомнили старину Джеймса в лицо? Впрочем, оно и неудивительно, при его-то уродстве. Пытался в юности усовершенствовать огненные чары, а в результате усовершенствовал собственную физиономию, бедняга. Все верно, капитан, новости важные, хотя и вовсе не из столицы, — Кледвин потер пальцами лоб, словно испытывал сильную головную боль. — Скоро ваше любопытство окажется удовлетворено, а пока не теряйтесь.

Генеральный штаб разместился в трактирной зале, за большим столом возле разожженного камина, благо из окон потянуло ночной прохладой. Кледвин, пока офицеры рассиживались, шепотом представил их Делвину. Полковников Бреггса, Лейдона и Сверта Делвин успел запомнить за время, проведенное в Тенвенте перед отправкой в Димбольд. Они входили в окружение генерала Марлина и выдали его узурпатору. Единственным из командиров полков, кто сохранил верность генералу, оказался полковник Бертальд, он и болтался теперь вместе с Марлином в виселице на крепостном дворе. Его должность получил Эйдан Гиллан, прибывший вместе с Кледвином, а назначенный генералом Джозеф Олфорд принял заместо Теодора Марлина командование над всеми четырьмя пехотными полками, вышедшими из Тенвента. Прежде Олфорд числился одним из капитанов в королевской лейб-гвардии, размещенной в столице. Делвин не раз видел его на парадах и смотрах.

Генерал Ричард Коул руководил артиллерией, сопровождаемый полковниками Мастерсом и Гризби. Он хмурился, крутил усы, цедил из большой кружки пиво. Также место за столом заняли чародеи Башни, возглавляемые адептом первой ступени Элиасом Рипером, имевшим звание магистра, и штабные офицеры под предводительством генерал-квартирмейстера Твиттла. Элиас Рипер, аристократичный и светловолосый, сидел на стуле небрежно и негромко переговаривался о чем-то с Лоддером. Изуродованное лицо Лоддера тонуло в тени.

Когда на стол подали истекающую жиром свинину и запеченную в мундире картошку, Кледвин отпил вина из поднесенного ему свитским лакеем серебряного кубка, чьи бока украшали сплетшиеся хвостами драконы, и громко, выразительно откашлялся. За столом мигом утих шум, офицеры уставились на короля, отставив кружки, и лишь генерал Олфорд, чернобородый и могучий, все равно осмелился выпить. Синий с белым мундир гвенхейдской армии едва не лопался у него на плечах.

— Вы удовлетворили жажду, генерал Олфорд? — осведомился Кледвин.

— Вполне, мой король.

— Отрадно слышать. Генри, скажите, — король посмотрел на квартирмейстера Твиттла, — в порядке ли солдаты, все ли размещены, все ли приступили к ужину? Выставлены ли сторожевые посты, отправлены ли дозоры? Не голодают ли, не мерзнут ли наши солдаты, пока мы тут пьянствуем в тепле, приготовившись вкусить обильную трапезу?

На лице Твиттла не дрогнул ни единый мускул:

— Исключено, ваше величество. Свое дело я знаю, как знают его и мои люди.

— В отличие от своего нерадивого предшественника, да будет земля ему пухом, вы и в самом деле компетентны. Что ж, хорошо. Господа, прежде чем мы приступим, разрешите представить вам Делвина Дирхейла, лорда Нового Валиса. Он и без того некоторым из вас, кажется, неплохо знаком, — полковники Лейдон и Сверт кивнули, Бреггс почему-то отвел взгляд. — До недавнего времени капитан Дирхейл состоял при особе Теодора Марлина, а теперь поступил ко мне на службу в качестве офицера по особым поручениям, — чувствуя устремленные на него взгляды, Делвин встал и изобразил короткий поклон, придерживая шпагу.

Элиас Рипер беспокойно шевельнулся на своем месте.

— Вас нечто беспокоит, магистр? — немедленно спросил Кледвин.

— С вашего позволения, ваше величество, да, — эмиссар Башни не выказал и тени смущения. — Имя капитана Дирхейла не раз фигурировало в отчетах, которые мы получали. Сперва он способствовал бегству графа Телфрина из Димбольда, потом, находясь в Диких землях, участвовал в разгроме отряда, составленного из моих лучших бойцов, да и вы сами, кажется, боролись с ним и его солдатами в Пенхолде. Помню, как вас это вымотало! Если теперь капитан Дирхейл состоит при вас, следует ли понимать, что граф Телфрин пойман? Мы все слышали слухи, что его недавно видели в замке, однако с армией его сейчас нет. Во всяком случае, мои люди не видели, и сам я не сумел найти.

— Вот ведь наглец, — пробормотал Олфорд себе под нос, но весьма отчетливо.

— Вы задаете очень откровенные вопросы, магистр, — отметил Кледвин.

Элиас позволил себе улыбку:

— Я обеспокоен, как обеспокоены и все, кто присутствует здесь.

— Что ж, придется ваше беспокойство несколько удовлетворить. Нет, магистр, Патрик Телфрин, в самом деле недавно нас посетивший, снова пропал. Об обстоятельствах случившегося я побеседую с вами лично, после окончания совета, тогда и отдам кое-какие распоряжения на этот счет. Собственно, так я и намеревался сделать, да вы оказались весьма торопливы, — узурпатор поморщился. — Что касается капитана Дирхейла, также отмечу, что наделил его титулом герцога Балларда, в последнее время вакантным. Это, разумеется, не имеет отношения к субординации, но все равно имейте в виду. Герцог посетил нас не один, его сопровождает юная жена, леди Астрид, и я надеюсь, что вы все будете с ней джентльменами.

— Так вот что за красотка затесалась в королевскую свиту, — проронил Олфорд. — Столкнулся с ней на пороге, сладенькая такая, да вот только задавака редкостная, сразу стало понятно! Глядела на меня, будто я дохлая крыса, и еще носик наморщила.

— Вам следует, — Делвин понял, что впервые с начала совета открыл рот, — следует проявить учтивость, когда речь идет о благородной леди и моей супруге, генерал. Еще одно дурное слово о ней, и вам придется ответить за него со сталью в руках. Если вы, конечно, не разучились ею владеть, пока подметали шляпой паркеты.

— Хотел бы напомнить, — поерзал на своем месте квартирмейстер Твиттл, — что дуэли в действующей армии запрещены. Его величество, — Кледвин наблюдал за перепалкой с задумчивым видом, вертя кубок в руках, — окажется весьма недоволен.

— Да будет вам хорохориться, капитан Дирхейл, — Олфорд, на которого слова Твиттла произвели явное впечатление, отмахнулся с деланной небрежностью. — Я же просто шутил. Красавицы, к тому же, часто бывают надменны. Совершенно естественный случай, ничего зазорного в нем нет. Пустой разговор.

— Куда важнее не эти бессмысленные пререкания о чужих женах, — немедленно подхватил Рипер, который, будучи представителем Башни, похоже отличался некоторой наглостью, — а стоит ли вообще так уж доверяться капитану Дирхейлу, учитывая все его недавние подвиги. Позвольте предостеречь на его счет, государь. Делвин Дирхейл успел продемонстрировать безрассудную верность мятежу Теодора Марлина. Едва ли разумно подставлять ему спину. Что касается леди Астрид, — добавил чародей с улыбкой, — я несомненно проявлю к ней учтивость, как только увижу.

— Я не глупец, магистр, — голос Кледвина заледенел.

— И в мыслях того не имел, государь, — улыбка не покидала лицо Рипера.

— А раз так, нечего подвергать сомнению мои решения, сударь.

— В самом деле, — примирительным тоном протянул генерал Олфорд. — Парень выбрал правильную сторону, чего тут дурного? Эйрона мы разгромили в пух и прах, других претендентов на корону не объявилось, скоро законного монарха признает все королевство. Даже те лорды, что уехали из столицы и делают вид, что останутся в своих поместьях до скончания века. С гибелью Марлина междоусобицам конец, и хорошо, что конец — довольно мы пускали друг другу гвенхейдскую кровь. Капитан, — Олфорд посмотрел на него, подняв кубок, — простите за дурные слова о вашей жене, вино после жаркого дня ударило в голову. Если его величество вам доверяет, доверюсь и я, а дальше дело покажет.

— Хорошо сказано, — проронил генерал Коул.

— Раз свара закончена, — Кледвин с некоторым раздражением отрезал ножом кусок мяса, — поговорим наконец о новостях, ради которых я вас всех и собрал. Магистр Рипер, пожалуйста, пусть ваш человек доложит генеральному штабу то же самое, что доложил вечером мне.

— Разумеется, — Рипер пихнул Лоддера локтем, — Джеймс, твой выход.

Лоддер неторопливо поднялся. В свете, отбрасываемом камином и свечами, присутствующие заметили следы давних ожогов, избороздивших его лицо. Один его глаз смотрел прямо, второй немного косил, и Делвин немедленно вспомнил рассказ отца, которому о случившемся с Лоддером поведал давний знакомый из Башни. Второй глаз чародея оказался ослеплен после проведенного им четыре года назад неудачного опыта и восстановлен потом лучшими медиками Башни. «Чародеям плевать на нищих, гниющих от болезней в переулках столицы, но своему брату они всегда придут на помощь». Эдриан Дирхейл, отец Делвина, вспоминал о годах своей службы в Башне без всякой ностальгии и высказывался о бывших коллегах до крайности едко.

— Господа, — пояснил Кледвин, — адепт Лоддер занимает должность штатного офицера связи.

— Все так, ваше величество, — преодолевая некоторое смущение, чародей третьей ступени поклонился. — Я обучен навыкам телепатического общения, однако по большей части пользуюсь выданным мне коммуникатором. Собственно, два часа назад я как раз и принял на него срочную депешу, которую немедленно передал королю. Она была отправлена связистами Башни, состоящими при Третьем гусарском полку, расквартированном в Хоустеде, — Лоддер немного помялся, а потом продолжил. — Полковник Грейдер велел сообщить, что войска Алгернской империи, в количестве около десяти тысяч солдат, выдвинулись из Оленьих земель. Позавчера они пересекли Хэмстонский мост, заняли приграничный форт Вельд, сломив сопротивление двух размещенных в нем егерских рот, о чем передали спасшиеся оттуда разведчики, и развернули наступление на Хоустед. Противник располагает конницей, полевой и осадной артиллерией. Полковник Грейдер докладывает, что имеющихся в его распоряжении сил не достанет, чтобы остановить продвижение вражеских войск, хотя он и приказал открыть городской арсенал и выдать оружие мещанам из ополчения. По его оценкам, имперцы подойдут к городу через два дня.

За столом пронесся встревоженный ропот. Делвин и сам приложил усилие, чтобы не вскочить с места. Подумать только, как они могли оказаться настолько беспечны и забыть о возможности удара в тыл! Флот принца Стефана Айтверна, состоящий из тридцати линейных кораблей, достиг Наргонда и в течении ближайшего месяца высадит десанты на побережье Гвенхейда. Для этого имперцам пришлось обогнуть материк с юга, минуя берега Соурейна и Брезальды. Именно им навстречу, на запад, и выступил Кледвин, желая защитить столицу. Однако на востоке Гвенхейд и сам непосредственно граничит с алгернскими владениями, пусть протяженность границы и не слишком велика. Раньше она была длиннее, но король Эйрон отдал императору Максимилиану спорные Оленьи земли, надеюсь попутно его задобрить — все равно их было бы довольно сложно оборонять. Алгерн казалось бы удовлетворился подарком — а теперь выдвинул вперед войска, прямо в мягкое подбрюшье Гвенхейдского королевства! Да еще день в день с нападением на Наргонд!

— Мы будем атакованы с двух сторон, — пробормотал Коул. — Немыслимо.

— Вполне мыслимо, а также, к несчастью, вполне допустимо, — поправил его Олфорд. Ваше величество! — поглядел он на Кледвина. — А ведь я предупреждал о подобной возможности, когда умолял скорее покончить с Тенвентом! Сколько мы потеряли времени, прежде чем вы изволили обернуться драконом! Что же делать теперь?! Не считая лейб-гвардии и Первого корпуса, оставшихся в Тельгарде, у нас после всей смуты осталось пятнадцать боеспособных полков. Восемь здесь, с нами, считая идущую впереди конницу, остальные распределены по стране. Стоит немедленно их поднять. До Хоустеда дойти не успеют, но встретят противника прежде, чем тот развернет наступление. Например, в Ривергарде.

— Исключено, — проронил Кледвин. Офицеры поглядели на него с тревогой.

— Мы с его величеством, — протянул Рипер, тряхнув волосами и отпивая вина, — уже приняли необходимые решения, и Джеймс известил о них гарнизоны.

— Я принял, — поправил узурпатор, — но в остальном все верно. Полковнику Грейдеру предписано задержать неприятеля настолько, насколько он сумеет, привлекая для этого бойцов ополчения, благо край густонаселен. Едва ли алгернцы смогут миновать Хоустед, так как он контролирует Ричмондскую дорогу. Любую попытку отступления я стану трактовать как измену. Все остальные полки выдвигаются на соединение с нами.

— Ваше величество, это… — генерал Олфорд осекся.

— Продолжайте, — попросил его Кледвин, — какое именно слово вы намеревались произнести? Надо полагать, «глупость»?

Под его тяжелым взглядом Олфорд медленно кивнул:

— Пожалуй что да, глупость. Я принял вашу сторону, так как в отличие от Эйрона вы показались мне умным человеком, но сейчас, государь, я растерян. Хоустед не продержится и недели. Дал бы ему, пожалуй, два или три дня — тамошние укрепления давно следовало обновить, да столичные казнокрады не позволяли, а ведь Грейдер подавал прошение за прошением! Но речь не о том. Город падет, вы сами прекрасно понимаете. Они смогут перебрасывать войска вглубь страны. Двигаясь к побережью, мы обнажаем тылы. Пока мы сосредоточиваем солдат возле столицы, падет весь Гвенхейд!

Полковники, равно пехотные и артиллерийские, одобрительно закивали, генерал Коул пробормотал ругательство и выпил. Кледвин Волфалер тоже выпил — медленно, не торопясь приложился к кубку. Затем он произнес:

— Магистр Рипер, напомните пожалуйста, что угрожает столице.

— Охотно, — чародей смотрел на Олфорда без всякой приязни. — По данным нашей разведки, армада, которую собрал принц Стефан, имеет все возможности сделаться непобедимой. Тридцать одних только парусных линейных кораблей, а еще фрегатов, корветов и транспортников без счета! Не меньше двадцати тысяч солдат. Разведку проводили лучшие далековидцы Башни. Закончив с ней, они несколько суток валялись в бреду, но их выводы не могут быть ошибочны.

— Двадцать тысяч против имеющихся у нас здесь восьми, — веско сказал Кледвин.

На генерала Олфорда этот довод, кажется, не произвел особенного впечатления.

— Пусть так! Несколько дней назад мы все лицезрели невероятное, позабытое с древних времен зрелище. Пусть увидят его и наши противники! Оставьте тыловые полки для противодействия вторжению с востока, а сами устремимся на запад. Вы обратитесь драконом, как сделали это при Тенвенте, и сожжете их флот. Я верю в магию, которой вы овладели!

— Она вовсе не так сильна, как вам кажется, — произнес Кледвин.

— Все верно, — подхватил Рипер. — Я не подвергаю сомнению могущество, которое обрел наш государь и сюзерен, однако даже у силы Драконьих Владык имеется свой предел… особенно учитывая, что другой такой же Драконий Владыка руководит неприятельским флотом. Вместе с принцем Стефаном — элита Имперского Ордена, наши далековидцы почуяли их вполне ясно. Вы готовы отпустить короля в самоубийственный бой?

— Я… Нет, не готов, — Олфорд несколько смешался. — Возможно, я ошибаюсь.

— Все допускают ошибки, — Кледвин разделал еще кусок мяса, отправил себе в рот. — Главное, что вы теперь явственно осознаете положение, в котором мы все оказались. Нас заманивают в ловушку, господа, а мы в нее не пойдем. Имперцы желают, чтобы мы разделили войска, и разобьют нас по одиночке, ибо превосходят числом. Падение столицы деморализует страну. Мы выживем только если соберем все силы в кулак. У нас по-прежнему имеется несколько недель, прежде чем алгернский флот подойдет к нашим берегам. За это время мы успеем объединить армию и привести ее в Тельгард. От Хоустеда до Тенвента месяц даже быстрого марша, но безболезненным этот марш не будет. Хотя армия идет на Тельгард, мы прикажем лордам срединных земель выдвинуть свои ополчения и дружины на пути у захватчиков.

— Ваше величество, эти ополчения окажутся сметены.

— И все же задержат врага еще на несколько недель. Я прикажу им стоять в Ривергарде, у противника на пути. Они будут верить, что на подмогу скоро подоспеют настоящие войска. Это придаст им мужества... пусть на самом деле подмога к ним и не придет, — никто не посмел возразить узурпатору, и тогда Кледвин продолжил. — Алгернская армия, вторгшаяся из Оленьих земель, станет опасной не раньше, чем через два месяца, а это большой срок. Пусть они жгут наши дальние рубежи — если мой план сработает, мы сможем расправиться со Стефаном, и только тогда обернемся лицом на восток.

— Мы так и не узнали ваш план, — отметил Коул.

— И не узнаете! Некоторые вещи, генерал, не стоит доверять даже самым надежным ушам. В положенный черед сами все увидите, сами поймете, — Кледвин отпил вина. — На этом военный совет полагаю оконченным. Ешьте, пейте, отдыхайте, поговорим о чем-нибудь прекрасном, например о музыке или охоте. Завтра утром наш поход будет продолжен.

Глава 10

Отряд двинулся вперед, продолжая плутать среди древних развалин. Аматрис прямо на ходу внимательно осмотрел шпагу, вынесенную Патриком из морока. Повертел ее в руках так и эдак, подержал, закрыв глаза, несколько раз взмахнул, делая колющие и рубящие выпады, а потом даже попробовал сталь на язык. Наконец он сказал:

— Не чувствую никакой магии. Оружие как оружие. Весьма неплохое.

— Значит, я могу оставить ее у себя и не бояться, что она превратится в гадюку?

— Ох уж эти пустые фантазии, граф Телфрин, — Принц Пламени хохотнул. — Пользуйтесь себе на здоровье этим чудным клинком и не дергайтесь попусту. Забудьте сказки насчет золота эльфов, которое превращается в осенние листья, будучи вынесено из холмов. Вещи, которые вы найдете в междумирье, как правило остаются столь же материальны и в любом из миров.

— Как ваши мечи, — подал голос Кельвин.

— Да, верно, — возвращая шпагу Патрику, который немедленно заткнул ее за пояс, Аматрис косо посмотрел на шедших позади Луиса и Боба. — Совершенно как мои мечи, которые вы у меня, господа, столь предосудительно отняли. Впрочем, я не в обиде — все равно дойди дело до драки, я бы оказался сильнее, — Боб скривился, но промолчал. — Что касается существа, с которым вы, граф Телфрин, столкнулись — я уже говорил, темные переулки вселенной населены всяким отребьем. Возможно, вам встретилась голодная душа, дух или демон, решивший вас сожрать. Обреченная на одиночество во тьме сущность, обезумевшая и злобная, не захотевшая уйти в обители мертвых, оставшаяся в окрестностях мира живых. Сказки про привидения не на пустом месте сочиняют, поверьте. Я бы сам сделался таким, если бы не успел вовремя вырваться в мир живых.

— Вы сделались, — сообщил Патрик. — Совершенно свихнулись.

— Возможно, — не стал с ним спорить Аматрис. — Хотя манеры мои всегда оставались несколько своеобразны. Это отмечали еще друзья и родственники, пять долгих столетий назад. Порой они жаловались, будто я абсолютно несносен!

— Это неправда, — призналась Сильвия. Она держалась по правую руку от Аматриса, пока отряд пытался выбраться из развалин, следуя найденным Принцем Пламени путем. — Вы очень обаятельный кавалер, как мне кажется. Несколько франтоватый, но у нас в Наргонде подобное ценится. Жаль, что вы не попали ко двору Альфонсо во времена получше, чем нынешние! Произвели бы настоящий фурор, стали бы предметом обсуждений и сплетен, а уж сколько красавиц желали бы с вами потанцевать! — она улыбнулась немного лукаво.

Аматрис остановился и демонстративно раскланялся:

— Столь учтивые слова греют мне сердце, сударыня! Я и блистал на балах, поверьте, когда-то очень давно, еще до войны. Потом, правда, пришлось отложить бокалы и лютню и взяться за меч, — его голос ощутимо похолодел. — Возможно, некоторые из присутствующих считают меня чудовищем и выродком, — произнес он, не глядя на спутников, — но поверьте, живи вы в эпоху, в которую мне довелось родиться, вы бы тоже сочли, что Башню и Орден следует остановить. Вы не видели, что они творили. Не смотрели на деревни, сожженные чародеями за одну ночь ради того, чтобы напитаться кровью их жителей и получить еще больше могущества. Не знаете, как рабы умирали на алтарях, дабы вдохнуть силу в артефакты и зачарованные клинки. Не помните, как любой человек без магического дара считался бесправным отродьем. Мир, в котором я жил, стоило уничтожить.

— Что-то вы разговорились, — отметил Патрик. — Распирает? Хочется поделиться?

— Накипело, вот и выплескиваю.

— А я думаю, господина Тревора можно понять, — осторожно сказал Боб. — Не могу сказать, правда, будто я вам чрезмерно доверяю, сударь… Никто из нас вам сдуру спины не подставит, и это мы правильно делаем, пожалуй, ибо продадите вы нас, если понадобится, за ломаный грош, а то и дешевле. Но понять вас все равно можно. Вы делаете, что считаете правильным. Мы тоже делаем, что считаем правильным. Не считали бы, подчинились бы лорду Кледвину, да вот не признаем отчего-то его власть. Мое дело маленькое, — признался солдат, — служить и приказы исполнять, но Кледвину Волфалеру я служить не хочу. Кровь на гвенхейдской земле он первым пролил, кровь родичей и друзей, и я верю, склониться перед ним будет ошибкой. Вот и вы не желали подчиняться тем, кто творил зло, пусть и сами этого зла тоже немало наделали. Пока цель у нас с вами одна, а значит, и ссориться лишний раз не следует.

— Блестящая речь, — бросил Аматрис. — Она мне не чудится?

— Я тоже удивлен, — признался Кельвин. — В свое время я получил от мастера Кренхилла куда меньше понимания и сочувствия, нежели вы сейчас. Вас, господин Тревор, выродком и предателем в этой компании считают про себя, в затаенных мыслях, мне же такие вещи говорили прямо в лицо.

— Время было другое! — вскинулся Боб. — И я был другой, а теперь многое поменялось. Не стоит нам больше собачиться, если не хотим все бесславно и бессмысленно сгинуть. Так что прости, Кельвин, если раньше с тобой не поладили, и вы, господин Тревор, тоже, прошу, не серчайте. Вы нас спасли из Тенвента и ведете в столицу. За это — спасибо. Очень уж выручаете. Потом, может, все равно рассоримся, но пока что дорога у нас одна на всех.

— И она затягивается, — вставил Патрик. — Долго еще, простите за нетерпение?

— Некоторое время осталось, — нахмурился Принц Пламени. Или Патрику показалось, или он выглядел несколько смущенным словами Кренхилла. — Не беспокойтесь, больше не потеряемся. Тогда я немного задумался, вспоминал кое-что насчет тех, кто здешние пути проложил, вот демон и умудрился нас разлучить. Теперь я настороже, и второй раз на ту же уловку не попадемся.

— Хотелось бы верить, — Марта встала поближе к Патрику. — Раз уж выдалась возможность, я бы хотела еще кое о чем расспросить, граф Телфрин.

— Внимательно слушаю, дорогая.

— Надеюсь на это, — девушка поджала губы, и немедленно вспомнился недавно случившийся поцелуй. Интересно, как скоро получится его повторить? Следует выбрать подходящее время и найти укромное место, а дальше, возможно, дело не ограничится одним только поцелуем. Патрик вдруг понял, что ему безумно надоело держать Марту на отдалении. Какая, в конце концов, разница, если завтра все равно, возможно, придется погибнуть? Следует взять от жизни так много, как только получится. Раньше он не боялся дышать полной грудью, пора вспомнить об этом. — Принцесса Джулианна, которая томится в столице и которую следует спасти… — продолжала меж тем его бывшая горничная. — Я так и не поняла, капитан Дирхейл называл вас наследником престола, наиболее законным, раз королевские сыновья погибли, а теперь получается, что эта принцесса тоже может наследовать трон, и потому Кледвин Волфалер держит ее в заточении. Так кому на самом деле должна достаться корона, вам или ей?

— Мне вот тоже не очень понятно, — подхватил Боб.

— Престолонаследие Гвенхейда — наука не для слабаков, — усмехнулся Кельвин.

— Я сейчас объясню, — поспешил сказать Патрик. — До второй Войны Падения наследование в королевской династии велось по мужской линии. Старший сын, потом младший, потом братья короля и их потомство, потом потомство троюродных и так далее родственников, и так вплоть до самой младшей ветви монаршего дома. Однако в ту войну мы, как и сейчас, сцепились с Алгерном, два старших принца погибли, а самый младший, Джеймс, хотел сдаться и присягнуть императору. Принцесса Электра обладала не только могучим магическим даром, но и стратегическим умом. Она объединила вокруг себя знать, смогла выиграть войну и стала королевой, а престолонаследие поменяли. Теперь королевская дочь могла наследовать трон, если не оставалось сыновей короля, и лишь после нее — принцы крови из боковых линий. Пока понятно?

— Граф, я вовсе не дура.

— Не сомневаюсь, но это довольно запутанно. Итак, Электра Первая изменила законы о наследовании. Она вышла замуж за Берина Аматриса, младшего принца из Соурейна, кстати, вашего дальнего родственника, господин Тревор, который получил титул консорта. Кузены Электры многократно устраивали против нее заговоры и добивались ее отречения. Выступали с такими требованиями перед Советом лордов. Они считали, что магия Волфалеров может передаваться лишь по прямой мужской линии, как это было заведено на Старой Земле, и на этом основании утверждали, что Сила у потомства Электры может иссякнуть.

— В мире, откуда пришли Основатели, — пояснил Кельвин, — так и было, как правило. Сила чародея передавалась сыновьям и внукам чародея, сила волшебницы — ее дочерям и внучкам. Так записано в архивах Башни. На Старой Земле рождалось очень мало психокинетиков. Дар был нестабилен и проявлялся, за редкими исключениями, только по прямой мужской или женской линии. Дочери чародея редко удавалось унаследовать его способности, сыну волшебницы — тоже. Дар вспыхивал в отдельных поколениях и мог угаснуть на долгие века в последующих. Иногда кропотливое обучение и тщательные тренировки позволяли его разбудить, иногда нет. Способности психокинеза, иначе говоря магии, считались весьма редкими. Драконы, беглецы из Бездны, придя к людям Старой Земли, пытались пестовать в них Силу, но не всегда успешно. Даже сами драконы сделались не столь могущественны, чем были в своем изначальном, легендарном уничтоженном мире.

— Но на Дейдре все иначе, — заметил Аматрис. — Изобильная Дейдра!

— Воистину, — подтвердил Патрик. — Телепортировавшись сюда в момент Великой Тьмы, Основатели заметили, насколько сильнее тут магия. Если раньше, пока они жили на Старой Земле, чародеев насчитывалась жалкая горстка, на Дейдре Силой овладели сотни изгнанников и тысячи их потомков. Они составили целые магические ордена, и магия передалась их потомкам. В присутствии всего Совета лордов королева Электра явила свою власть над силами огня, льда и ветра — и тогда даже самые честолюбивые ее кузены признали, что корона принадлежит ей по праву. Затем власть перешла к ее сыну, Кирану Третьему. Будучи соурейнцем по отцу, он принял родовое имя Волфалеров и дал начало новой линии крови Дома Драконьих Владык. Дар оборачиваться драконами был утрачен Волфалерами за пару веков до первой Войны Падения, состоявшейся восемь столетий назад, однако все прочие магические способности давались сыновьям и внукам Электры столь же хорошо, как ее отцу и деду.

— А через сто лет, — подхватил Аматрис, — родился я.

— Да, родились вы, господин Тревор — несчастливое событие для всей Тегрии, как согласны, извольте не обижаться, большинство историков, включая и собственно соурейнских. Воспользовавшись безумием своего отца… последствие неудачного магического опыта по продлению жизни, не так ли?.. вы приняли регентство и начали третью Войну Падения, заявив о претензиях сразу на гвенхейдский и алгернский престолы. Необоснованных, хочу заметить.

— Я опирался на право силы и полагал, что этого вполне достаточно.

— Но сила вовсе не помогла вам. Впрочем, выяснилось это не сразу. Переманив на свою сторону многих волшебников из Башни и Ордена, которые, подобно вам, считали, что мир следует радикально изменить, вы организовали покушение на королевскую семью Гвенхейда и высшую знать, когда те собрались праздновать в Тельгарде День Основателей. Погибли многие высокорожденные лорды, включая родственников короля из младших ветвей дома Волфалеров. Однако король Бертан Второй уцелел, выжил и его сын, принц Гэрион. Он возглавил армию, направившуюся в выжигаемый вашими войсками Хейсен.

— Славная выдалась битва, — Аматрис ностальгически улыбнулся.

— Кровопролитная и опустошительная, но да, славная. По завершении войны Гэрион вскоре наследовал своему отцу, однако Тегрия оказалась опустошена. Мятежи, восстания и смуты довершили начатое господином Тревором. Спустя еще восемьдесят лет корона Волфалеров досталась принцессе Сюзанне, единственной дочери Бертана Третьего. Многие лорды добивались ее руки, однако ее двоюродный брат, принц Себастьян, убедил Совет лордов, что Сюзанна слаба здоровьем и не окажется плодовитой. Вырвав себе корону, заточив Сюзанну в монастырь и фактически узурпировав трон, он вновь изменил законы наследования. Теперь, как считается и поныне, прямыми наследниками короля считаются его сыновья. Если король оставил по себе лишь дочь, но у него имеются родственники по мужской линии из боковых ветвей, нового монарха утверждает Совет лордов, путем голосования. Дочь тоже вправе претендовать на трон, но кузены имеют шансы ее обойти, если больше понравятся Совету.

— Я запуталась, — призналась Марта.

— Я ждал этого момента, — пробормотал Аматрис.

— Цыц, господин Тревор! — шикнул на него Патрик. — Госпожа Доннер, смотрите — у моего троюродного брата, Эйрона Четвертого, имелось два сына, принц Александр и принц Айорверт. Александр наследовал корону, Айорверт наследовал Александру, пока тот не обзавелся бы потомством, но он не успел. Все погибли стараниями дяди Кледвина. Двоюродные братья Эйрона, лорды Пэдеро и Бринмор — тоже, вместе с детьми. Из ближайших родственников короля остались сам Кледвин, принцесса Джулианна и я. В таких обстоятельствах полагается созвать Совет лордов. Он бы решил, кому занимать трон, Джулианне или мне. Победил бы тот, кто набрал большинство голосов. Генерал Марлин решил поставить на меня, когда послал Делвина Дирхейла в Димбольд.

— А какие права на корону, — спросила Марта, — имеются у Кледвина?

Патрик вздохнул.

— Я правнук короля Дейрада Третьего. У того родилось два сына, Элиот и Эдгар. Элиот получил престол Гвенхейда, Эдгар — графство Телфрин, прежде пребывавшее в королевском домене, как подарок от любящего отца. Элиот обзавелся двумя сыновьями и дочерью, соответственно его внуки — погибший король Эйрон и кузены Эйрона Пэдеро и Бринмор. Эдгар приходится дедом мне. У Эдгара было два сына, мой отец, лорд Тейрис, чей призрак нам недавно повстречался, и Кледвин. Дядюшка Кледвин — никто по сути, у него даже собственного титула не имелось. Но он сделал карьеру в армии, преуспел и переманил за собой генералов. Потому и хотел избавиться от меня. Если бы Эйрон умер, не оставив вовсе ни сына, ни дочери, мы оба могли бы претендовать на его место, и окончательное решение оставалось бы за лордами. Но все же мои права более весомы, чем у него, если соблюдать дотошность. Дирхейл называл меня наследником престола, но это не совсем так. Я могу им стать, но если согласится Совет.

— Но вы не желаете править? — полюбопытствовала Марта.

— Упаси небеса, разумеется нет! Я хочу вернуться в Берланд, пить, посещать бордели, драться на шпагах, искать сокровища и убивать мерзавцев. Может быть, выиграть парочку войн. Но не рассиживаться в парче и бархате на весьма неудобном троне. Потому мы и спасаем Джулианну — собственно помимо того, что соображения рыцарской чести призывают ее спасти. Остановим дядюшку, одолеем имперцев, созовем лордов и те сделают из Джулианны отличную королеву, а я отправлюсь прожигать жизнь, как делал это прежде.

— В одиночестве? — спросила Марта.

— Не обязательно, — он улыбнулся и мимолетом коснулся ее ладони.

— Пусть так, — девушка немедленно вспыхнула и продолжила немного сбивчиво, явно пытаясь скрыть волнение, — но как насчет других ветвей королевской династии? Не потомков этого самого Дейрада Третьего. Мы узнали, что капитан Дирхейл происходит от бастарда. Он мог бы стать королем?

— Маловероятно. Все зависит от решения Совета, но едва ли бы многие вельможи проголосовали за него. Зачем, когда наличествуют другие, законные претенденты? Я с трудом представляю Делвина Дирхейла в короне и со скипетром. Наверно, он бы заставил весь Гвенхейд маршировать на плацу, — Патрик язвительно усмехнулся, стараясь не думать про то, что увидал в мороке. — Давайте лучше убедим Совет поддержать Джулианну. Я откажусь от любых претензий в ее пользу.

— Хорошо, — не унималась Марта, — а кроме Делвина кто-нибудь еще остался?

— Дай подумать… Дом Волфалеров оказался очень сильно прорежен тремя Войнами Падения и последующей смутой, мы лишь недавно оправились от нее. Многие ветви прервались. Кто-то оказался бездетен, кто-то погиб. По женской линии королевская кровь найдется у графов Стоппард и графов Теранс, но они не имеют особенного веса. Герцоги Бейливер и герцоги Локхард гордятся тем, что происходят от сидов, обитавших на Старой Земле бок о бок с людьми, и тоже успели породниться с королевским домом, но, опять же, им досталась лишь малая капля крови драконов. Волфалеры чаще выдавали дочерей за границу, чем в жены аристократам Гвенхейда. Из иностранных династий в родстве с Волфалерами состоят, безусловно, Аматрисы из Соурейна, — при этом словах Принц Пламени, внимательно слушавший Патрика, важно нахохлился, — предыдущая керанийская династия, ныне пресекшаяся, а также императорский дом Алгерна, ведь Айтверны — наши отдаленные родственники. Они такие же, как и мы, потомки драконов, кровь от крови Основателей. Потому и нацелились захватить Гвенхейд. Ничего, правда, у них не выйдет, могу обещать.

— Моя прапрапрабабка, — подал голос Кельвин, — была из Терансов.

— Неужели? Тогда, лорд Фаннер, вы тоже капельку Волфалер.

Некромант развел руками:

— Если даже так, во мне от принца не больше, чем в лорде Дирхейле. Терансы давно утратили влияние, как вы верно заметили. Они породнились с королевской династией тысячу лет назад, когда тогдашний глава фамилии занимал должность первого министра. Он женился на второй из дочерей короля, но с тех пор дела семьи пошли под откос, — Кельвин мрачно мотнул головой. — Сейчас Терансы могут похвастаться только двумя захудалыми старыми замками на окраине королевства, а мы, Фаннеры, тоже не слишком богаты, и высоких чинов не занимали давно. Я никто.

— Вдобавок беглый преступник, — отметил Боб.

— Это да, — Кельвин не стал с ним спорить. — Изгой, чудом избежавший казни, бандит с большой дороги, да к тому же не слишком удачливый. Если встречу отца, он, должно быть, плюнет мне в лицо. Но компания у нас подобралась просто чудная, — в голосе некроманта отчетливо проступила ирония. — И вы, граф Телфрин, и вы, господин Тревор, и оставшийся в Тельгарде капитан Дирхейл, все мы так или иначе связаны с Волфалерами, пусть кто-то и самую малость.

Патрик фыркнул:

— То-то меж нами царит столь редкостное понимание. Это, верно, семейные узы себя проявляют. Надеюсь, не поубиваем друг друга, выясняя, кто больше достоин властвовать несчастным Гвенхейдом.

— Не хотелось бы этого, — пробормотал Кельвин.

Разговор сам собой угас. Дорога тем временем сделала еще один поворот. Теперь отряд двигался не узкой тропинкой, петлявшей между остатками обрушившихся стен, а шел по широкому проспекту, на котором легко бы разъехались в ряд даже не четыре, а целых пять здоровенных повозок. Здесь городская застройка сохранилась довольно неплохо. Роскошные, пусть даже изъеденные временем, фасады огромных домов, изуродованные бесчисленными выщерблинами, пялились провалами незастекленных окон, за которыми притаилась тьма. Взгляд скользил по стерегущим огромные дверные проемы фигурам атлантов и нимф, обнаженных по пояс, чьи мраморные головы, неведомо почему отвалившиеся, лежали в многовековой пыли, словно упавшие с дерева и гниющие на земле яблоки. Каменные львы скалились на постаментах, статуи копьеносцев и рыцарей застыли на перекрестках. На некотором отдалении виднелись башни, поднимавшиеся вверх на десятки этажей, острыми шпилями подпиравшие облака. Ведущая в гору с легким подъемом улица показалась Патрику ужасно знакомой, хотя он и не сразу сообразил почему. Несколько напоминало Пенхолд, но далеко не только его, а еще какое-то место, куда лучше знакомое, близкое ему, родное, но в конечном счете отвергшее, выставившее за порог и наградившее клеймом изгнанника. Сделалось больно и тошно, заныло и защемило сердце.

— Силы небесные, — сказал он наконец, — да это же Тельгард, разве нет?

— Узнали родной город? — в голосе Аматриса послышалась насмешка.

— Не сразу, я ведь не был там много лет, но вот эти башни ужасно похожи на Старый Сити, да и сам проспект как будто бы выводит к Белому Дворцу, правда, его отсюда не видно. Выглядит все только безнадежно мертвым, как будто на тысячу лет заброшенным. Куда вы нас завели, господин Тревор?

— Куда следовало. Почти пришли.

— Вы говорили про отражения, — подал голос Кельвин. — Так в темной стране выглядит столица Гвенхейда?

— Так она может выглядеть, — Аматрис огляделся по сторонам. — Нам туда.

Принц Пламени свернул в один из переулков, протянувшихся между домами, отряд последовал за ним. Сперва Патрик, Марта и Сильвия, следом за ними — Кельвин, Боб и странно настороженный, напряженный в последнее время Луис. Патрик, слегка повернув голову, поймал взгляд бывшего дворецкого — изучающий, цепкий и весьма непонятный. Это ему совсем не понравилось, но выяснять, чем озабочен старый товарищ, времени, к сожалению, не имелось. «Надеюсь, мои подозрения окажутся все же неверны». Очень бы не хотелось, чтобы они подтвердились

Выбранный Аматрисом переулок оказался прямым и длинным, уводящим невесть куда. Спустя каждые несколько десятков футов он немного сужался, дома сдвигались все ближе и ближе, как если бы вознамерились сжать путников в тисках и как следует раздавить. Высокие стены почти что смыкались над головой, возникло чувство, будто двигаешься горным ущельем, белесое бессолнечное небо виднелось сквозь все более и более узкую щель. Впереди темнело, еще несколько десятков шагов — и вскоре отряд двигался в почти полном мраке. Аматрис оглушительно громко щелкнул пальцами, после чего шарик осветительного заклятья вновь вспыхнул в воздухе. Свет, источаемый им, не простирался дальше, чем на десяток футов вперед, однако это ничуть не смущало соурейнского колдуна. Он двигался уверенно, широкими шагами, высоко подняв голову и расправив плечи. Похоже, он не сомневался в выборе направления.

Патрик сам не понял, когда именно исчез окружавший их призрачный город. Стены домов, еще только что вздымавшиеся почти впритык, внезапно отодвинулись прочь, пропадая. Вокруг обозначилась пустота, наполненная свистом и скрежетом. Возникло чувство головокружения, пространство странным образом изменилось, будто его вывернули наизнанку. На несколько секунд земля под подошвами сапог провалилась, но прежде, чем кто-то бы успел упасть, твердь возвратилась обратно. Глаза на недолгое время застила пелена, такое бывает, если плеснуть в лицо водой. Когда зрение прояснилось, возникло чувство, будто находишься в пещере или подземелье. Над головой, нависая добротно сделанными сводами, обозначился каменный потолок. Хорошая кладка, второпях оценил Патрик — выглядит надежной, не стремится обваливаться.

Луис с побелевшим лицом выхватил из-за пояса меч:

— Что вы натворили, Тревор? До странности напоминает ловушку!

— А вы, сударь, до прискорбного подозрительны! — колдун рассмеялся.

— Я почувствовал переход с одного пласта реальности на другой, — глаза Кельвина странным образом изменились. Они засветились подобно кошачьим, зрачок истончился, почти превращаясь в узкую щель — а может, сказал себе Патрик, ему просто показалось в потемках. — Мы вернулись из страны теней обратно, в базовую плоскость, — некромант поводил в воздухе рукой, как если бы изучал его сопротивление. Вокруг его пальцев вился черный дымок. — Должен признать, проделано аккуратно. В Башне так не умеют.

— Я, сударь, достиг определенного мастерства в подобных искусствах.

— Вижу, — Кельвин слегка наклонил голову, — только где мы, Тревор?

— На этот вопрос куда лучше ответит граф Телфрин, нежели я.

Патрик, зажегший тем временем собственный осветительный шар, заставил его воспарить выше, к самому потолку. Открыв силовой канал, он влил дополнительную энергию, чтобы заклинание разгорелось поярче. Магическое пламя осветило просторное помещение, в котором Патрик и его спутники оказались. Гладкий пол под ногами, вымощенный аккуратной плиткой, ряды плотно законопаченных бочек вдоль стен, источающих густой и сладкий аромат вина — такой навязчивый, что немедленно пересохло во рту и захотелось выпить. На аккуратных деревянных полках обнаружилась всевозможная утварь, керамическая и глиняная посуда, запаянные сосуды, бутылки. Чисто, опрятно, паутина почти не бросается в глаза — за этим местом присматривают, пусть и без особенного усердия. Ни дать ни взять — обычный погреб под каким-нибудь зажиточным домом, да еще странно знакомый, словно бывал тут не раз. Сперва подумалось, что Аматрис издевается и возвратил их в Димбольд, туда, откуда все начиналось — но нет, ерунда, обознался.

— Граф Телфрин, — Марта тоже оглядывалась. Заметила, наверно, тревожное выражение, проступившее на его лице, а оно возникло, не могло не возникнуть. Заломило в висках, сделалось разом не по себе, куда больше, чем во время странствий по стране теней. — Вам, я надеюсь, не дурно? Или просто выпить хотите? Помню я ваши попойки, — девушка подошла к одной из полок, смахнула немного пыли с крутобокой бутылки. — Вы будто на кладбище возвратились и смотрите на могильную плиту со своим именем.

— Тонкая метафора, дорогая, — медленно сказал Патрик.

— Тогда это… — Она замерла. — Вы тут раньше жили, правильно? В столице.

— Я использовал твою ауру, Волфалер, как маяк, — Аматрис откровенно наслаждался происходящим. — Протянул нить между тобой и Тельгардом. Не хотелось бы свалиться словно птичий помет на голову уличным прохожим, вызывая кривотолки и слухи, или бродить часами по городским задворкам. Утомительно, скучно и немного неловко. Какое место лучше подходит для прибытия в столицу Гвенхейда, нежели фамильный особняк Телфринов? Добро пожаловать домой, граф.

— Неплохо придумано, сударь. Действительно, не в придорожную канаву упали.

Рука потянулась к шпаге, но Патрик пересилил себя. Король Эйрон изгнал его из Гвенхейда, однако не лишил ни титула, ни владений. Мать была вынуждена покинуть двор и столицу и отправиться в поместье Телфрин, главное из земельных владений, принадлежавших их роду, однако сам тельгардский особняк остался за семьей. Королевский банк перечислял в Димбольд средства, приносимые фамильными владениями, что же касается столичного дома, им остался управлять мажордом. Мастер Бринкли исправно присылал письма, отчитываясь о положении дел. Мажордом всегда оставался почтительным, велеречивым, следовал этикету и правилам переписки, выражал надежду, что король однажды смилостивится и позволит графу Телфрину возвратиться на родину. Если Бринкли и сожалел, что вынужден состоять на службе у запятнавшего себя опалой вельможи, то не подавал виду.

Интересно, он сейчас здесь? Не сбежал после переворота? Что вообще творится наверху? Возникло чувство, будто смотрел долгий запутанный сон и наконец пробудился, все, случившееся в стране тьмы, стало казаться слегка нереальным, немного поблекло в памяти. Сколько времени они потеряли в темной стране? Дни, недели, хорошо если не месяцы. Никак не удавалось понять, сколько же времени заняли блуждания в междумирье. Оставалось надеяться, что имперцы не успели добраться до Тельгарда первыми. Ноги сами понесли Патрика к лестнице, ведущей наверх, Марта и остальные едва успели его догнать.

— Подождите, — Боб, следуя примеру Луиса, обнажил меч, — мало ли кто нас ждет.

— Я наготове, но угрозы не чувствую, — сообщил Кледвин.

— Вот я и не чувствую, — Патрик уже поставил сапог на первую из уводивших на кухню ступенек. Не сдержался и все-таки вытащил шпагу. Свет, исходивший от магического шара, заплясал на клинке. — Однако если дядюшка Кледвин разместил наверху солдат, им не поздоровится, обещаю.

Наверху царила ночь — Патрик убедился в этом, приподняв люк над головой и выглянув на кухню. В давно потухшем очаге не тлело ни единого уголька, луна, промелькнувшая в высоких окнах, выглядела совсем тонкой и бледной. Следуя за Патриком, магический шар вырвал из теней столы и лавки, заиграл отблесками на исправно начищенных кастрюлях, скользнул лучами по длинным мясницким ножам. Отчетливо пахло несколько часов назад сваренным супом — что ж, значит дом не покинут.

Патрик сосредоточился, постарался при помощи магии обострить слух — за стенами царила глухая непроницаемая тишина. Глубоко за полночь, насколько можно судить. Припав к окну, он осторожно выглянул на внутренний двор — ничего не полыхало, только ветер слабо шевелил кроны садовых деревьев. Горел одинокий фонарь, освещая ажурную беседку. Особняк Телфринов располагался в тихом районе, вдалеке от оживленных проспектов, и если снаружи не доносится ни криков, ни шума, значит на город еще не напали. Прекрасно. Патрик подождал, пока его спутники не поднимутся из погреба.

— Вроде никого? — шепотом спросила Марта.

— Никаких магов, — вставил Аматрис. — Я бы заметил их присутствие.

— Осталось доверять вашим навыкам, — бросил Патрик, двинувшись к двери. — И все же, господа, попрошу соблюдать осторожность. Глядите в оба. Иногда засевший за углом арбалетчик хуже даже десяти колдунов. Пожалуй, стоит навестить здешнего управляющего, только сильнее не пугайте его.

Товарищи последовали за ним, молчаливые и осторожные — хвала небесам, и впрямь не шумели, выглядели готовыми к бою. Боб и Луис держали в руках мечи, Кельвин и Аматрис, Патрик не сомневался, прибегнут при необходимости к магии. Сильвия и Марта держались позади, при этом Сильвия прихватила из погреба тяжелую бутылку с вином — не иначе, разбить кому-нибудь об голову, если понадобится.

В холле не обнаружилось ни единой живой души. Мягко пружинил под ногами дорогой ковер, привезенный из заморских восточных стран. Глаз скользил по золотым и серебряным статуэткам, изображавшим рыцарей и принцесс, рассматривал вазы, расписанные весьма фривольными сюжетами, с участием раздетых девиц. Медленно тикали механические часы. Так и есть, половина третьего ночи, если верить позолоченным стрелкам. Сейчас бы сладко спать в постели, прижимая к себе ладную барышню, да хоть ту же Марту, а вовсе не ждать нападения, блуждая в потемках. Внезапно нахлынули усталость и желание вздремнуть — до этого они не ощущались вовсе. «Аматрис говорил, что пока мы в стране теней, он будет подпитывать нас из своих энергетических резервов. Видимо, перестал». Еще захотелось промочить горло — и, конечно же, не водой и даже не кофе.

Медвежья голова, некогда добытая отцом на охоте, скалилась над холодным камином, с парадных портретов смотрели, недобро прищурившись, отец, лорд Тейрис, дед, лорд Эдгар, и прадед, король Дейрад. Деда Патрик еще застал живым — желчный, высокомерный старик, ни разу так и не взял его на колени. Только кривил губы, спрашивая отца, вырастет ли его наследник достойным. «Не вырос, как выяснилось. Сплошное разочарование, дурная, порченая кровь». Мог бы заседать в Совете, пытаясь сотворить из дряхлеющего королевства империю, или вовсе, увлекшись интригами, претендовать на корону, вместо этого резал глотки матросам на купеческих судах и грабил гробницы. «И непременно продолжу такие забавы, только спасу племянницу. Лучше заниматься привычным делом, раз оно неплохо дается».

Нахлынуло поганое чувство, словно призраки родителей, недобрые и готовые обрушиться с очередной порцией упреков, вот-вот появятся из-за угла. Сжав зубы, Патрик решительно направился к комнатам мажордома. Оставалось надеяться, что мастер Бринкли не сменил апартаменты. Подумать только, десять лет миновало. Хорошо хоть не десять веков.

Дверь в спальню мастера Бринкли Патрик распахнул рывком.

— Утро доброе! — крикнул он. — Время проснуться и петь!

— Силы небесные, кто здесь?! — старик, заспанный, в мятой сорочке, подслеповато прищурившись, разом сел. Шевелюра выглядела всклокоченной, кадык нервно дергался. Едва заметив ночного гостя, Герберт Бринкли выхватил из-под подушки пистолет и навел его прямо на Патрика. — Кто б ты ни был, отвечай немедленно! — выкрикнул мажордом, и его голос даже не дрогнул. А старик, пожалуй, хорош! И возраст на нем не сильно отразился, как был седым и сморщенным десяток лет назад, таким и остался. На всякий случай Патрик посторонился, уходя с возможной траектории пули. Ствол немедленно дернулся следом за ним.

— Не стоит стрелять, сударь. К вам вернулся законный хозяин. Урежу жалованье, если немедленно не уйметесь.

— Проклятье преисподней, граф Телфрин, это вы, глаза мне не врут?!

— Нет, я бугимен. Вылез из-под вашей кровати, — Патрик не сдержал усмешки.

— Простите графу Телфрину дурные манеры, — Аматрис просочился в спальню Бринкли следом за Патриком, остальные спутники маячили на пороге. — Долгие годы он пиратствовал и занимался коммерцией, а последнее отразилось на нем даже хуже, чем первое. Не извольте серчать.

— Вы, милейший, кем будете? — мажордом, похоже, был малость растерян.

— Полагаю, — Аматрис улыбнулся, — вам этого лучше не знать.

— Господин Тревор мой добрый друг и товарищ. Герберт, простите за столь неожиданное появление, пожалуй, я несколько переборщил с театральным эффектом, и опустите, пожалуйста, наконец пистолет. Понимаю, мы не виделись крайне давно, и вы порядком ошарашены столь нежданным визитом, но это в самом деле я, непутевый отпрыск лорда Тейриса, к чьей судьбе вы прежде проявляли столь трогательное участие.

Мажордом встал, аккуратно отложив пистолет на ночной столик. Подошел к Патрику поближе, пригляделся. Магический свет, испускаемый сразу двумя парившими в воздухе шариками, Патриковым и Аматрисовым, бросал косые тени на скуластое морщинистое лицо. Губы мастера Бринкли малость тряслись.

— Я писал вам. О гибели короля Эйрона, о том, что Кледвин захватил Тельгард.

— Письмо, наверно, потерялось в дороге. Или я покинул Димбольд прежде, чем его успели бы доставить. В любом случае благодарен за проявленное неравнодушие. Ничто так не греет сердце, как новости, присланные другом.

— Граф Телфрин, вы не понимаете! — Бринкли едва руками не замахал. — Вам нельзя находиться в столице. Ваш дядя истребил всю королевскую семью. Кроме бедняжки Джулианны, не знаю, что с ней случилось. Наверняка лорд Кледвин ищет вас. Сюда трижды приходили люди из Башни, расспрашивали, вынюхивали, угрожали мне застенками. Я писал, вам следует бежать, в Наргонд, в Новый Дендалон, на край света, лишь бы подальше от Гвенхейда.

— Бежать в Наргонд оказалось бы плохой идеей, — ухмыльнулся Аматрис.

— В самом деле, — поддержал его Патрик. — Ужасной. Герберт, не скрою, я подумывал скрыться, но обстоятельства требуют моего присутствия в Гвенхейде. Непреодолимые, весомые обстоятельства, уж только поверьте. Сколько в доме слуг? Им можно доверять? Они не донесут в Башню или во дворец о моем возвращении? Я здесь с друзьями, нас семеро, и наше прибытие должно остаться тайной.

— Слуг немного, но они надежные люди, и я могу поручиться…

— Надеюсь. Поднимите всех, соберите в холле, сам посмотрю, насколько надежны, и чтоб из дома никому не выходить. Строжайше запрещаю. Дядюшка Кледвин в Тельгарде? Что, во имя Бездны, творится?

— Узурпатор не в городе, но я слышал, что близится война. Об этом все говорят.

— Слухи не врут, — от взгляда Патрика не укрылось, как недоверчиво мажордом косится на Аматриса. «Господин Тревор умеет производить не лучшее впечатление — это, видимо, врожденный талант». Марта зашла в комнату, скрестила на груди руки. — Сейчас мне и моим друзьям требуется ужин, потом спальни и крепкий сон, о насущном побеседуем утром. Соблаговолите сообщить, какое нынче число?

— Двадцать девятое, едва началось… Вы разве не знаете?

— Теперь знаю, — удивительно, значит, они потеряли двенадцать дней, а кажется — не то полгода, не то десять часов. Если горячить коня, за это время вполне получится добраться из Тенвента в Тельгард, не прибегая ни к каким чародейским премудростям. Впрочем, пришлось бы пересекать разоренную междоусобной войной, настороженную страну, и на дорогах наверняка патрули. К тому же выбраться из Тенвента иным путем, проскользнув мимо армии, все равно бы не получилось. — Давайте, Герберт, поднимайте слуг, распорядитесь об ужине, несколько позднем, но все-таки не завтраке. Граф Телфрин вернулся, граф Телфрин устал, — Патрик поймал взгляд Марты и улыбнулся ей, — граф Телфрин желает поесть мяса, выпить вина и проследовать в спальню.

Глава 11

— Значит, это тебе мы обязаны поражением, — подытожил Делвин.

— Серьезное преувеличение, — Элиас Рипер заулыбался. На «ты» они перешли быстро, на второй бутылке вина. — Но да, я именно тот шпион, чьим наличием генерал Марлин похвалялся. Очевидно ведь, что передать в Тенвент новости о происходящем в окружении Кледвина мог только волшебник, верно? Я и передавал — согласно инструкциям, полученным от нашего нынешнего государя. О том, что Башня нашла способ проникнуть в Бездну, о том, что Кледвин торопится этим способом воспользоваться. Теодор Марлин струхнул, не так ли?

— Он отправил меня в Димбольд. Искать Патрика Телфрина.

— И ты его нашел, а потом потерял, — бокал опустился на стол, наполнился снова.

— Все верно, — голову слегка кружило, память не отпускала, будто нарочно. «Я потерял солдат, потерял уважение к себе, и, в конечном счете, Телфрин тоже куда-то делся». — Генерал Марлин, — с некоторым усилием признался Делвин, — в самом деле оказался весьма обеспокоен полученными известиями.

— Еще бы! Кледвин, — Элис высказывался об узурпаторе весьма фамильярно, будто тот сидел в углу и тоже пьянствовал, а вовсе не видел пятый сон в отведенных ему покоях, — так и решил, лучше предоставить вам информацию, ценную с виду, но бесполезную по сути, и посмотреть, как вы задергаетесь. Да, Кледвин овладел столицей и стал искать дверь в Бездну — впечатляющая новость, но никак не способная помочь вам выиграть войну. Я вышел на связь с генералом Марлином, а точнее сказать — с его связным чародеем, и передал эти сведения, а Марлин с готовностью их купил. Я сказался изменником, недовольным воцарением Кледвина, и мне доверились. Я сливал всякие мелочи — о том, как Кледвин наводит в столице порядок, о том, как собирает войска для марша на крепость, в которой вы, сторонники Эйрона, засели. Пока Марлин готовил Тенвент к обороне, он препоручил общение со мной полковнику Сверту, и мне удалось тому объяснить, как бессмысленно сопротивление. Наглядно обрисовал, насколько мы сильнее защитников замка, не жалея красноречия и цифр. Сверт потолковал с Бреггсом и Лейдоном, и они сообщали сдали нам крепость. Вот и вся история, так сказать.

— Генерал Марлин, пожалуй, оказался слишком доверчив, — все, что Делвин сумел из себя выдавить.

— Не то слово, — охотно подхватил Рипер. — С другой стороны, откуда ему было знать, что его полковники решатся сменить сторону? Он давно вместе с ними служил, и не предвидел измены. Я и сам сомневался, что уломаю Сверта сотрудничать — тот долго упрямился, едва не выдал мои предложения Марлину, вся задумка висела на волоске… Но я сообщил ему, что Кледвин научился обращаться драконом, а потом государь и сам продемонстрировал прилюдно свой новый талант, попутно вырубив защитные экраны, и тогда Тенвент покорился. Блестяще придумано, разве нет? Удалось избежать особенного кровопролития.

— Если так рассуждать, — под пристальным взглядом волшебника сделалось неудобно, — то конечно, ты прав. У вас имелось преимущество, это нельзя отрицать, — «и все же, окажись Патрик вовремя в замке, возможно, он сумел бы возглавить оборону. Правда, стоит отметить, в Наргонде у него это не больно-то получилось».

В камине горел огонь, на лбу проступила испарина, эмиссар Башни сидел напротив, вальяжно развалившись в кресле, и потягивал вино. Красное лартайское, с лучших виноградников южной Керании, терпкое и тающее на языке. Шел одиннадцатый день похода, предпринятого Кледвином Волфалером. Позади остались настороженные, неспокойные центральные провинции королевства. После битвы при Кенхолде, состоявшейся весной, пять полков королевской армии оказались рассеяны, но, конечно, вовсе не провалились под землю. Солдаты, лишившиеся командования, сделались дезертирами и охотно пополнили поголовье разбойников. Пока армия пересекала леса, почти каждый день ее то и дело обстреливали. Кледвин мог бы выслать на поиски бандитов патрули, но не стал этого делать, назвал подобную затею пустой тратой времени. «Каждый час на счету, — сообщил узурпатор, — и мы не можем его терять, устраивая беготню за отребьем. Порядок наведем после победы».

На третий день похода, близ города Ланарк, пехота и артиллерия встретились с конницей, выступившей из Тенвента на день раньше и вынужденной встать лагерем. Продвижение кавалерии оказалось затруднено олдерменами Ланарка, заявившими, что не пропустят армию дальше по дороге. Они утверждали, что в прошлый раз королевские войска, проходя через город к Тенвенту, чинили грабеж, бесчинства и раздор, и теперь горожане Ланарка советуют его величеству двигаться со всем своим войском по окольным дорогам. Генерал Олфорд и другие офицеры предлагали запугать горожан, открыв пушечный огонь по стенам и башням, и без того давненько не ремонтированным, но Кледвин, неожиданно для всех, настоял на переговорах, занявших добрые три часа. Олдермены кривились и сомневались, но узурпатор, сохранявший спокойствие от начала и до конца, заверил их, что на сей раз офицерам приказано бдительно следить за дисциплиной, а любые убытки покроет казна. Наконец город сдался и отворил ворота.

Леса, собственно, за Ланарком и начались, а вместе с ними — и связанные с разбойниками неприятности. Не слишком удобно держаться в седле, зная, что из-за стены деревьев в любую минуту способны засвистеть пули. Впрочем, потери оказались не столь уж и велики — несколько десятков человек убитыми и примерно столько же ранеными. Астрид не покидала кареты, но это не мешало за нее беспокоиться, тем более что один раз пришлось становиться на постой не в деревне, а посреди чащи. Впрочем, на следующий же день леса поредели, сменившись распаханной равниной, щедро усыпанной деревушками и городками.

Сейчас все восемь полков, имевшиеся под рукой у Кледвина, заняли город Фортинхилл, являвшийся заодно резиденцией местного губернатора. Узурпатор и его штаб расположились в ратуше, солдаты частично облюбовали городские казармы, частично оказались приняты жителями на постой. Отсюда до Тельгарда оставалось около трех дней марша, но продвижение армии приостановилось — еще шесть полков, прежде находившихся на севере и востоке страны, шли от Ричмонда и безнадежно запаздывали, уже на два дня. Как сообщал через связных Башни командующий ими генерал Тетфорд — не сразу удалось поднять гарнизоны. Кледвин взъярился, но приказал ждать.

— С имеющимися у нас силами нет смысла выходить к столице, — сообщил он. — Нас слишком мало… и пока мы разъединены, я опасаюсь удара. Магического удара, как вы понимаете. Армия соберется вся в Фортинхилле, и лишь затем продолжит поход.

Делать нечего, пришлось ждать. Вести с востока, передаваемые тем временем через адепта Лоддера, приходили ожидаемо неутешительные. Полковник Грейдер, как ему и было предписано, развернул оборону в Хоустеде, на дальних рубежах королевства — однако встретился с дезертирством в своих рядах. Тем не менее, раздав оружие городскому ополчению, он на три дня смог сковать алгернские войска, вынужденные осаждать город. Затем связь с Хоустедом прервалась — и следовало полагать, что город пал.

Губернаторы провинций и лорды срединных земель продолжали собирать войска в Ривергарде, центральном по своему местоположению городе королевства, который неизбежно окажется на пути наступающих с востока алгернцев. К сожалению, нельзя было точно сказать, долго ли они продержатся, когда к бастионам подступит враг. Городские укрепления Ривергарда построены по лекалам современного фортификационного искусства и способны выдержать артиллерийский огонь, а также ударить в ответ, благодаря расположенным на бастионах батареям, и это несколько утешало. Хватило бы только стойкости защитникам — опытных военных среди них всего ничего. Штабные офицеры хмурились и не спешили загадывать, долго ли продержится город. В любом случае, алгернцам до него еще недели полторы, а то и две, и сама осада, которую они непременно предпримут, тоже выиграет время.

«Кледвин торопится разобраться с флотом, угрожающим столице, и жертвует ради этого всей восточной окраиной Гвенхейда, пограничной Алгерну. Остается надеяться, потом мы сумеем ее отвоевать».

Судьба самого экспедиционного флота, находящегося под командованием принца Стефана Айтверна, пока оставалась загадкой. Несомненно, они уже покинули Наргонд, но где находятся? Все еще огибают Керанию, на пути к Гвенхейду? Лоддер сообщал, что далековидцы Башни напрягают все усилия, пытаясь найти неприятельские корабли, понять, где те сейчас находятся — однако их усилия не приносили успеха. Наверняка Стефан позаботился о магической защите.

Так или иначе, настроения в занятом армией Фортинхилле витали нервозные. Кледвин сделался еще мрачнее обычного, постоянно выслушивал доклады от Лоддера. Башня передавала, что в Тельгарде пока что царит полное спокойствие, но вот только долго ли оно продержится? Узурпатор ждал полки генерала Тетфорда, а те явятся самое близкое через сутки — и проволочка нервировала весь штаб. Офицеры выглядели тревожно, старались не попадаться узурпатору на глаза, а тот за день несколько раз, заметил Делвин, останавливался возле восточных окон ратуши и глядел вдаль, за линию черепичных крыш, беззвучно шевеля губами.

За прошедшие почти две недели Делвин, конечно, так и не успел стать в штабе своим. На него продолжали глядеть с недоверием, разве что генерал Олфорд после случившейся в начале пути перебранки несколько сменил гнев на милость. Делвин по пятам ходил за Кледвином Волфалером, выслушивая, как тот беседует с офицерами, а по вечерам, на привалах, старался побольше времени проводить с Астрид. Его новоиспеченная жена держалась тихо и настороженно и, конечно, не доверяла никому вокруг. Ее можно было понять. Сегодня Астрид легла раньше обычного, зато Делвину подвернулся Элиас Рипер, чародей из Башни, внезапно ухмыльнувшийся и заявивший, что у него завалялось несколько бутылок вина, которые решительно не с кем распить. Следовало, наверно, отказаться, но он не смог.

Когда почти ни с кем не разговариваешь, и свихнуться недолго.

И вот он сидит и пьет со злейшим врагом, виновным в падении Тенвента, и надо бы, пожалуй, двинуть ему по морде или вызвать на поединок, но мысли почему-то облегчились, тело стало расслабленным и немного, самую малость, хочется спать. Не лучшее состояние, чтобы драться. Да и смысла нет, если так посудить.

— Кончай хмуриться! — прикрикнул Элиас. — Жизнь продолжается.

— Я пытаюсь понять, — Делвин внимательно изучил содержимое бокала, а потом отставил его на край разделявшего их столика, — чем вызвана подобная откровенность. Просто так душу не изливают, особенно когда дело касается настолько секретных сведений. В твоем положении следовало бы сидеть и помалкивать, а не трепаться направо и налево, как ты обманул Марлина.

— Ты приближенный короля, мне ли от тебя что-то скрывать? — маг ухмыльнулся.

— Я перебежчик, причем совершенно недавний, и это все знают. Появился при короле Кледвине, — назвать узурпатора королем оказалось не так уж и легко, — при странных обстоятельствах, до этого выполнял секретное поручение, которую получил непосредственно от генерала Марлина. Стоит ли мне доверять? Не захочу ли я сменить сторону еще раз, как представится удобный случай?

— А ты захочешь? — в голосе Элиаса послышалось любопытство.

Делвин не знал. «Если завтра, допустим, станет известно, что Телфрин и Аматрис объявились в Ричмонде или Ривергарде, и поднимают страну против Кледвина — решусь ли я к ним присоединиться? Сбежать из ставки Кледвина едва ли получится, да еще с беременной Астрид на руках. И к тому же, даже если Телфрин решит возглавить новый мятеж, не выйдет ли так, что его действия лишь навредят? Война уже началась, а Кледвин, по крайней мере, пытается в ней победить».

— Не могу сказать со всей точностью, — произнес Делвин.

— Это понятно, я и не сомневался в таком ответе. Ладно, — Элиас слегка поерзал, — придется удовлетворить твое любопытство. — На миг чародей зажмурился. — Любопытство! Вот самое верное слово, именно оно меня и влечет. Прежде чем оказаться приставленным к королевской персоне, я возглавлял исследовательской проект, посвященный магии драконов. Тому немногому, что о ней записано в сохранившихся старых архивах. Когда грянула Великая Тьма и Основатели перенесли Небесный Город из пространства Старой Земли в пространство Дейдры, телепортацию осуществляли трое Драконьих Владык. Двое из дома Волфалеров, один из дома Айтвернов. Потом они разделились, основав Гвенхейд и Алгерн. Тобиас Айтверн сделался первым императором, собрав вокруг себя будущий Орден, Джеймс Волфалер надел серебряную корону Гвенхейда, а его брат сел на престол в Соурейне, но эта ветвь затем прервалась, уступив место Аматрисам.

— Это я знаю, — пробормотал Делвин.

— Прости! Приходилось читать лекции для студентов Башни, никак не отвыкну, — Элиас усмехнулся. — Мы помним, как Основатели явились на Дейдру. Три тысячи измученных, напуганных людей, и еще сотня не менее растерянных сидов, узревших падение старой цивилизации и решивших создать новую — под незнакомыми звездами, среди дикарей. Их вели драконы, но откуда они сами появились на Старой Земле? Об их изначальной родине сохранилось немного сведений, а ведь в ней, если верить легендам, сокрыты секреты величайшей магии.

Делвину, слегка опьяневшему, очень захотелось признаться, что лично он никаких чародейских секретов в драконьей башне не познал. «Только неловкое, стыдное соитие под слишком пристальным взглядом Кледвина». Капитан Дирхейл взял себя в руки и промолчал.

— Башня Набукенет! — произнес Элиас, поднимая наполненный до краев бокал. — Башня странников, башня творцов. Драконья башня, иначе говоря. Дом с множеством дверей, и каждая из дверей ведет в другое пространство, или в другое время — смотря, как повезет. Последнее, что уцелело от Тера-акейт, цитадели Драконьих Владык, — странное чужое название он выговорил с завидной легкостью. — Драконы открывали двери вовне, искали пути, раскрывали секреты — и однажды коснулись изначального хаоса, пребывавшего до начала вселенной. Бездна поглотила их мир, искривила пространство и время. Запертые в Набукенет, они искали способ спастись, пока не пришли на Старую Землю, одиннадцать тысячелетий назад… тогда-то и начинается наша история. Вернее, ваша. История Волфалеров, — Элиас улыбнулся.

Делвин надеялся, что на его лице не отразилось никакого удивления.

— Не понимаю, о чем ты, — проговорил он, как следует глотнув вина.

— Да ну брось, прекрати! — Элиас опорожнил свой бокал до дна. — Государь состоит в особо доверительных отношениях с Башней, ты разве не понял? А от лица Башни здесь и сейчас говорю я. Конечно, Кледвин со мной поделился, еще неделю назад, тайной вашего происхождения, герцог Баллард, — чародей проговорил новый титул Дирхейлов с насмешкой. — Удивительно, что старая кровь оказалась в тебе так сильна! Протянуть кротовую нору из Наргонда в Тенвент — подобная магия сейчас не под силу никому, а ты справился. Скажи, — Элиас жадно подался вперед, — Кледвин брал тебя в Бездну? Что ты там видел?

Хаос. И тьму. И слишком близкие звезды.

— Сам у него и спроси, — пробормотал Делвин, — раз с ним приятельствуешь.

— Иногда Кледвин Волфалер бывает излишне скрытен, — заявил Элиас, отпивая на сей раз из горла. — Ну же, герцог, удовлетворите мое любопытство! Я удовлетворил ваше, поведал историю падения Тенвента, не стал скрывать своей в случившемся роли. Разве этим я не заслужил ответной любезности? Любая мелочь, увиденная тобой в Бездне, способна оказаться важной для понимания если не настоящего, то прошлого… а возможно, и будущего! В конце концов, я хорошо разбираюсь в подобных вещах. Поделившись ими, ты окажешь большую услугу хотя бы науке.

Что ему оставалось на такое ответить? Про Астрид Элиас не услышит ни слова, нельзя подвергать жену позору, тем более кто знает, не склонен ли этот излишне разговорчивый чародей сплетничать. Упомянуть планы Кледвина относительно наследника Дирхейлов? Опять же нельзя, самому сперва стоит придумать, как этим планам потом помешать, а помешать необходимо, ребенок Астрид не станет источником магии для тирана. Рассказать про видения, пришедшие в Бездне? Про образы рушащегося мира, про танцевавшие среди бури безликие тени? Чародей, возможно, заинтересуется, но правильно ли идти на поводу у его любопытства?

— Молчишь, — подытожил Элиас.

— Размышляю, не используешь ли ты сказанное против меня.

— Тогда я потеряю недурного собутыльника, — чародей рассмеялся. — Успокойся, для человека, потерявшего семью и друзей, ты держишься достойно. В штабе Кледвина ты чужак, но не позволяешь себя унижать. Хотел бы сказать, что хорошо тебя понимаю, да не могу — сам-то я всегда ладил в Башне со всеми, натура такая. Если ты немного расскажешь про увиденное, принесешь большую пользу. Мне, Башне, возможно — всему Гвенхейду. Принц Стефан тоже пытается овладеть древней магией. Я слышал от Кледвина... а он, видимо, от тебя... что волшебники Ордена применяли в битве за Наргонд телепортацию. Они перемещали свои линкоры лишь на небольшие расстояния, но уже это пугает. Нам стоит разобраться в тайнах Набукенет, если мы не хотим проиграть, а Кледвин способен многого не заметить и не понять. У него и так голова пухнет, от военных и государственных дел. Ну что, твой язык готов развязаться?

— Я еще не решил, стоит ли тебе доверять. Может статься... — начало было Делвин и сразу осекся. Шум, донесшийся из коридора, привлек его внимание. Такое чувство... такое чувство, будто ему послышался звук падающего тела. При этом ни выстрела, ни вскрика. Перед глазами продолжало туманиться, но Делвин, подчиняясь неожиданно проснувшейся тревоге, расстегнул кобуру и потащил из нее выданный ему с разрешения Кледвина пистолет. Тот, по счастью, оказался заряжен. Щелкнул взводимый курок, и этот звук показался Делвину оглушительным.

— Мы еще мало выпили, чтобы стрелять по люстрам, — Элиас ухмыльнулся.

— К дьяволу люстры, я надеюсь выбить свои инициалы на стене. Наше любимое занятие в Первом корпусе, непременно палили во все стороны, стоило только напиться. Ох и ругались на нас капитан да полковник... а потом я сделался сам капитаном, но навыков не растерял. Хочешь взглянуть, как меток глаз у лучших солдат Гвенхейда?

— Пожалуй, составлю компанию, — рядом с волшебником стоял, прислоненный к комоду, его силовой посох, но Элиас вместо того, чтобы притронуться к нему, с видимой ленцой вытащил из кобуры пистолет. Его движения казались вальяжными, но от взгляда Делвина не укрылось, что чародей насторожен не меньше, чем он сам. — А ты знаешь, — продолжал Элиас громко, голосом основательно подвыпившего человека, — вечер следует закончить как следует. Пока ты прохлаждался в ратуше, я сунул вчера нос в ближайший бордель. Отменное заведение, его посещали только уважаемые люди, всякий сброд на порог не пускают. Девочки милы, обходительны, с некоторыми даже можно поговорить об искусстве... ну, попутно любовным ласкам, — он хихикнул.

— Вы, сударь, разговариваете с женатым мужчиной.

— Ой, да брось! Твоя жена видит десятый сон, и не ворвешься же ты к ней посреди ночи, дыша перегаром прямо в нежное личико, грубо наваливаясь сверху? Вот что было бы действительно некуртуазно! Все уважающие себя джентльмены порой позволяют себе расслабиться, разве не так?

Он говорил совершеннейшую правду. Отец и мать Делвина, лорд Эдриан и леди Розанна, никогда на его памяти не ссорились, относились друг к другу не только с уважением, но и тепло, даже вместе обсуждали книги, найденные в семейной библиотеке или привезенные из столицы... однако когда Делвин подрос, по шепоткам слуг он понял, что молодые горничные нередко греют отцовскую постель. Еще он заметил, как лорд Эдриан, не беря свиты, наведывается порой в ближайшую деревню, пропустить пару кружек пива с поселянами, радыми встретить своего господина... и с таких гулянок владетель Нового Валиса возвращался на следующий день, ближе к обеду. Имел ли он там дело с женщинами? Делвин не сомневался, что да.

— Предложение, если так разобраться, не из худших, — протянул он, держа в правой руке пистолет, а левой поближе к себе, стараясь не шуметь, передвигая к ногам перевязь со шпагой, отстегнутую в начале пьянки. — Но если, сударь Рипер, вы не заметили, я самую малость на мели. Его величество позаботился, чтобы я получил оружие, но о месячном жалованье речь пока не заходила. Подозреваю, если я сунусь к Кледвина и начну клянчить деньги на поход в бордель, тот разгневается.

Элиас хохотнул.

— Герцог Баллард — и без гроша в кармане?

— Как видите, сударь.

— Невелика беда. Раз тебе передали титул, значит передали и банковские счета Баллардов, так что выписать чек — дело пары минут. Впрочем, поскольку душа у меня щедрая, вполне могу в этот раз угостить, так сказать, за собственный счет. А с тебя в следующий — совместный поход в трактир. Думаю, на этом и порешим...

Ответить Делвин ему уже не успел. Двери распахнулись от пинка ноги, и на пороге появились трое мужчин, с заряженными арбалетами в руках. Делвин и Элиас нырнули под стол прежде, чем окованные железом болты успели бы пронзить им головы. Послышалась площадная брань. Делвин высунулся из-за ножки стола, пальнул наугад — кажется, промахнулся. Полученный им второй пистолет находился сейчас в комнате Астрид — оставил жене, вдруг пригодится. Элиас тоже выстрелил — один из нападавших, чернобородый мужик со смутно знакомым лицом, рухнул оземь со снесенной половиной черепа. Чародей поднялся на ноги стремительно плавным движением, будто и не пьянствовал весь вечер, силовой посох скользнул ему в ладонь сам собой, притянутый телекинетическим заклятьем. Делвин, предпочитавший пока попусту не рисковать, дополз до перевязи со шпагой, вытянул из ножен клинок, мимоходом заметив, что за спинами у двух оставшихся арбалетчиков в коридоре толпятся еще люди.

Ворвавшиеся в комнату стрелки уже бросили арбалеты. В лицо Элиасу, между прочим, но чародей увернулся — за его спиной послышался звон стекла, оружие угодило в окно. Стрелки доставали из ножен короткие палаши, куда лучше шпаги подходящие для драки в маленьком помещении. Эмиссар Башни взмахнул посохом, на огоньках которого зажглись синие огоньки, принял на древко выпад противника, после чего немедленно ударил его в живот другим концом посоха. Второй нападавший попробовал атаковать Элиасу с фланга, но рядом уже оказался Делвин, сделавший длинный выпад шпагой. Прикрываясь телом убитого как щитом, он высвободил оружие, а потом поднял с пола оброненный мертвецом палаш. Так, со шпагой в одной руке и палашом в другом, он ощутил себя почти что пиратом. Телфрин бы, наверно, рассмеялся.

Вооруженная протазанами и палашами, облаченная в кирасы и мундиры толпа теснилась в коридоре, на глаз на меньше двадцати человек, и теперь Делвин в самом деле их узнавал. Кого-то видел мельком, проходя мимо кордегардии, кого-то — в офицерской столовой. Солдаты Кледвина, совершавшие под его началом марш от Тенвента в столице, на своей последней четверти так неудачно заторопившийся. Как же это понимать? В штабе бунт? Мятеж?!

В иных обстоятельствах Делвин бы охотно к этому мятежу присоединился.

— Господа, — конец посоха смотрел прямо в лицо нападавшим, и Делвин не сомневался, Элиас готов стрелять в любую минуту. — Изволите объяснить, что за бардак тут устроили? Если перепились и шалите, так расходитесь по казармам, проспитесь!

— Господин чародей, — это, видимо, закричал предводитель, эполеты выдают капитана, — бросайте оружие и сдавайтесь! Пора положить конец власти узурпатора, и либо вы находитесь на нашей стороне, либо на противоположной. Тогда мы сомнем вас числом.

— Под узурпатором, видимо, вы имеете в виду короля Кледвина?

— Не короля, а предателя и убийцу, свергшего законного монарха, — брызнул слюной вислоусый капитан, выставляя перед собой палаш. В его левой руке Делвин заметил пистолет, и палец лежал на спусковом крючке. — Дом Волфалеров впал в ничтожество, погрязнув в братоубийственной резне, и раз граф Телфрин бежал, бросив свой народ, армия Гвенхейда готова признать своим сюзереном алгернского императора. Принц Стефан наведет в Гвенхейде порядок, недаром Айтверны и Волфалеры одной крови!

"Потрясающе. Увидев, что дело генерала Марлина погибло, а Телфрин не спешит объявится и возглавить недовольных, эти недоумки не придумали ничего лучше, как предаться в руки Алгерну. Алгерну, который лишит Гвенхейд всех его прав и вольностей, превратив в одну из своих провинций!" Делвин сам удивился, какой силы гнев его захлестнул.

Нет, с таким мятежом он уж точно не желал иметь ничего общего.

— Прочувствованная речь, — произнес меж тем Элиас. — Не могу, правда, примкнуть к мероприятию, на которое вы, капитан Броуди, столь охотно нас с моим другом завлекаете. Предчувствую разочарование от неудачи, впустую потерянное время, а возможно и голову. Извините!

Палец капитана, чьей фамилией оказалась Броуди, а имени Делвин не знал, наконец коснулся спускового крючка. За мгновение до этого сам Делвин выпустил из руки шпагу и со всей дури рванул на себя Элиаса, уводя его с траектории выстрела. Оба они рухнули на пол, а мгновением позже нападавшие ворвались в комнату. Ничего больше они сделать, правда, не могли — одежда на них, а также кожа и волосы, моментально вспыхнули. Раздались истошные вопли. Полетело на паркет брошенное оружие, мигом, насколько мог видеть Делвин, раскалившееся добела. Орали и позади, в коридоре. Люди, превращаясь в шестифутовые факелы, налетали друг на друга, катались по полу, кто-то, судя по звуку разбившегося стекла, вылетел из галереи прямо во двор. Пламя, бросилось в глаза Делвину, не касалось пола, мебели или стен, не распространялось вокруг, предпочитая пожирать только кости и плоть. От ора звенело в ушах, омерзительно пахло горелым мясом. Сам Делвин не пытался колдовать — берег силы, подозревая, что они еще пригодятся ему в эту ночь. Заклятие, примененное Элиасом, оказалось достаточно мощным, такое не всякому чародею под силу. На то, чтобы спалить заживо пару десятков человек, наколдованному огню понадобилось совсем немного времени — и при этом пожар никак не угрожал зданию ратуши.

Сам Элиас кое-как сел, привалившись к дивану, и закашлялся. Из носа и ушей эмиссара Башни капала кровь, выглядел он порядком побелевшим, вспотевшие волосы свалялись клоками. Делвин поднялся, натянув перевязь с ножнами и вложив в них шпагу, потом, после короткого колебания, протянул руку, помогая Элиасу встать. Тот охотно ее принял, а силовой посох, до того оброненный волшебником, скользнул в его левую ладонь, вновь оторвавшись от пола при помощи магии.

— Вроде все мертвы, — обронил Элиас, глядя на трупы.

— Ты отлично сработал. Мастерское заклятие, — этот парень не слабее Кельвина, подумал Делвин про себя.

— Ах, пустяки, вспомнил, чему учился на курсе по пирокинетике, — эмиссар Башни отмахнулся и помотал головой, явно прислушиваясь. Откуда-то издалека слышались крики, звон оружия, стоны, этажом ниже раздался топот солдатских сапог, а на дворе загрохотали мушкетные выстрелы. — И правда мятеж, — резюмировал Элиас. — Я все же надеялся, эти ребята просто допились до белой горячки. Ладно, раз мятеж, следует ему как-то противодействовать. Ты только уточни, на случай, если вознамерился к нему присоединиться. Не хочу, знаешь ли, схлопотать удар в спину.

Делвин, сам себе удивляясь, сплюнул:

— Подавись эти идиоты, на их стороне я драться не буду.

— А что ж так? Ты ж раньше только и делал, что пытался Кледвину помешать.

— Пытался, — Делвин торопливо принялся заряжать свой пистолет, — но одно дело междоусобица в Гвенхейде, иное — имперцы. Если Стефан Айтверн победит, никакого Гвенхейда не будет. Будут десять или двадцать провинций, управляемых чужаками. Тех лордов, что не поддержат имперцев, отправят на эшафот, их владения раздадут господам из Алгерна. Я имперцев поддерживать не хочу, я клялся в верности дому Волфалеров. К добру ли, к худу, сейчас Кледвин и есть дом Волфалеров.

"Как и я сам", добавил он про себя.

Элиас неожиданно серьезно кивнул:

— Принято. Раз все так, идем искать короля.

— Не короля, — Делвин даже не сдвинулся с места, лишь взвел курок вновь заряженного пистолета. — Мою супругу. Ей угрожает опасность, и я не оставлю ее одну. Если пойдешь со мной и поможешь защитить Астрид — буду у тебя в долгу.

— Да ты рехнулся... До баб ли сейчас?! Тут судьба королевства решается.

— Она уже полгода решается и все никак не решится. — Делвин подумал, не направить ли пистолет на Элиаса. Его магические резервы наверняка истощились, он не успеет применить магию, так что стоит запугать его, заставить слушаться под дулом оружия. Хотя получится ли? У чародея наверняка остались козыри в рукаве, да и силовой посох он держит крепко, того и глядишь выбьет пистолет из рук. Делвин вспоминал, как рухнул, сраженный его пулей, Клаус Герстер, как повалил со стула сержанта Майло, который потом почти сразу набросился со спины. Вспомнил, как избил Боба, когда тот усомнился, стоит ли доверять Кельвину. Вспомнил, как препирался всю дорогу из Димбольда с Телфрином, и кончилось тем, что Телфрин попросту не помог ему в схватке с Кледвином. Делвин вспомнил все это и аккуратно вложил пистолет в кобуру. — Окажи мне услугу, — сказал он, не узнавая свой голос. — Помоги выручить жену. Потом, когда все закончится, я во всех подробностях расскажу об увиденном в Бездне. Хочу также уточнить, что Астрид Дирхейл, герцогиня Баллард, является пусть и необученной, но зато обладающей крайне могущественным даром волшебницей. Она, Кледвин Волфалер и я вместе разрабатываем план, исполнение которого, возможно, принесет нам победу в войне. Кледвин и сам может за себя постоять, зато если погибнет Астрид, он нам этого не простит.

— А ты умеешь быть убедительным.

— Не то слово.

— Ладно, твоя взяла, — Элиас развел руками и с безнадежным видом вздохнул. — Не могу сказать, что все происходящее приводит меня в бурный восторг, но деваться нам некуда, верно? Да и если твоя жена погибнет, ты, потом, наверно сопьешься и совсем не поможешь мне и его величеству спасать Гвенхейд от врагов.

— Я себе не прощу, если она пострадает. Я ее в это втянул.

— Все мы кого-то во что-то втягиваем, — пробормотал Элиас. — Что ж, тогда твои аргументы приняты. Пошли, постараемся не дать никому в обиду бедняжку.

Глава 12

Слуги, поднятые посреди ночи и собранные в холле, имели заспанный, туго соображающий вид. На графа Телфрина, о чем возвращении возвестил мажордом Бринкли, они косились в лучшем случае как на восставшего из могилы покойника, в худшем — как на проходимца и самозванца, присвоившего себе имя законного владельца особняка. "Ничего удивительного — многие из них видят меня впервые". Никто не оказался от его возвращения в восторге, даже бедняга Герберт.

Десять лет назад Тельгард покидал юноша, нахальный, улыбчивый и беспутный, вернулся мужчина с угрюмым лицом, держащий руку на эфесе шпаги, будто та к ней прилипла, да еще в сопровождении какого-то сомнительного сброда, каким, несомненно, показались здешним обитателям его спутники. Тот же Аматрис, в его костюме наемника и с кривой ухмылкой, или похожие на разбойников Луис, Кельвин и Боб уж точно не производили приятного впечатления. От таких типов так и ждешь, что начнут требовать денег, вытащив нож. "В хорошенькой компании оказался один из последних законных Волфалеров, ничего не скажешь". Марта хранила непроницаемо надменный вид, Сильвия, напротив, озиралась по сторонам с интересом.

Сам Патрик с трудом узнал пожилую экономику и парочку служивших еще при отце лакеев. Весь остальной штат прислуги оказался ему в новинку. Многие прежние слуги уволились, так как не желали служить впавшей в опалу семье, другие, сохранившие Телфринам верность, мирно скончались в своих постелях. Сейчас в холле собралось около двух десятков человек, включая охранников, конюхов, поваров и всех прочих. В прежние времена, когда лорд Тейрис Телфрин оставался одним из ближайших советников короля, а его юный сын еще не начал своих безобразий, в этих стенах обитало несколько сотен человек. Не только лакеи и горничные, но также положенная высокородному лорду многочисленная свита — клевреты и прихлебатели, собравшиеся со всех уголков королевства. Когда Телфрины, по вине Патрика, оказались в немилости, они поспешили разбежаться, найдя себе новых покровителей.

После того, как Герберт Бринкли оповестил о возвращении законного владельца особняка, Патрик произнес короткую речь. Поблагодарил сперва, конечно, собравшихся за верную службу, затем сообщил, что возвратился в Тельгард в тайне и надеется, что этот секрет таковым и останется. В связи с этим, сказал он, всем служащим строго-настрого, до дальнейшего распоряжения, запрещается покидать пределы особняка, о чем позаботится мастер Кренхилл, назначаемый капитана личной гвардии дома Телфринов. Означенная гвардия, в количестве шести вооруженных протазанами и палашами армейских отставников, покосилась на новоявленного капитана с долей сомнения. Сам Боб, к его чести, не повел и бровью, сделав свирепое лицо. Нахватался у Делвина Дирхейла, сразу понятно.

— Вас ищут, — сообщил один из охранников, глядя на Патрика. — Люди из Башни... ваша светлость, — добавил он после короткого колебания. При отце этот парень тут точно не подвизался, значит был нанят Бринкли — следовало ведь кому-то охранять изрядно опустивший особняк от возможных грабителей, в столице много любителей легкой наживы. — Люди Кледвина... короля Кледвина весьма подозрительны. Последний раз весь дом перевернули, насилу их выпроводили — думали тут ночевать.

— Мастер Бринкли мне уже сообщил. Именно поэтому с сегодняшнего дня, а вернее ночи, мы находимся на осадном положении. Не беспокойтесь, — возвысил Патрик голос, увидав взволнованные лица, — я вовсе не намерен приносить войну на порог. В столицу меня привели неотложные дела. Исполню их, если получится, в недельный срок — и снова исчезну. Но до того вам всем придется соблюдать осторожность.

— Да как же это, — всполошилась экономка, — на рынок не выйти, свежего мяса не купить, овощей к супу, зелени, пирогов на развес? В самом ли деле того хотите, сиятельный граф? Что ж это нам, собственный передник жевать? Вином из ваших запасов вместо хлеба спиваться?

Кренхилл вдруг кашлянул.

— С вашего позволения, ваша светлость, если мне разрешено высказаться...

— Высказывайтесь на здоровье, капитан.

— Никакой я не капитан, обычный солдат, да еще одноглазый. Ну да ладно, сделали капитаном, значит им буду... Так вот. Эта добрая женщина говорит совершенно правильно, без мяса и супа нехорошо. Да к тому же, подумайте сами — за домом и без того присматривают псы узурпатора. Если вдруг окажется, что его двери и ставни наглухо закроются, а слуги перестанут выходить по будничным делам, выйдет довольно подозрительно, согласитесь. Верный способ нагрянуть с проверкой.

— Зато если здешние горничные продолжат туда-сюда шастать, — Аматрис наслаждался возможностью вставить словечко, — и дня не пройдет, как вся столица узнает о возвращении графа Телфрин. Гостей от Кледвина можно, в таком случае, ожидать уже вечером. Придут, попросятся выпить чаю, спалят тут все снизу доверху. Уж я-то знаю, как делаются подобные дела.

— Больно нужно нам болтать, — фыркнул кто-то из стражников.

— Не для того жалованье получаем, — поддержала его экономка.

Мастер Бринкли показался беспомощным:

— Хотел бы поручиться за молчание всех присутствующих, да не могу. Сами понимаете, люди бывают разные, хотя я старался набирать служащих, имеющих самые лучшие рекомендательные письма, — под конец мажордом все же нахохлился.

— Ладно, — сказал Патрик, вспомнив, как задабривал команду "Креветки" обещанием щедрой добычи. Обычно работало. — Прежнее свое распоряжение отменяю. На рынок и в лавки можете ходить, семьи, у кого имеются, проведайте, но о моем и моих спутников присутствии строго молчать. Взамен, когда мы попросим дядюшку Кледвина с трона, новый монарх щедро вас всех вознаградит. Ручаюсь, — возвысил он голос, — любой из присутствующих, если сохранит мне верность, сделается в Гвенхейде наследственным дворянином, владельцем собственного именья, а также получит вознаграждение из казны.

— Это я-то стану дворянка? — ахнула экономка.

— Вы в том числе. Неплохое наследство для детей и внуков, согласитесь.

— И то верно, — женщина покивала. — Выдам мою Элис за графа!

— Это что касается пряника, — Кельвин с усмешкой выступил вперед. — Если говорить о кнуте, мы с господином Тревором, — некромант залихватски хлопнул Аматриса по плечу, — чародеи, и весьма искушенные. Я — в темной магии, — при этих словах вокруг фигуры Кельвина сгустились тени и потянуло холодом, — господин Тревор — в иных способах смертоубийства. Я однажды видел, как у целых тридцати человек кровь вдруг потекла из глаз и они рухнули бездыханными, а он даже пальцем не пошевелил, и все-таки это была его работа. Магия такого рода доступна ему и на расстоянии, а еще господин Тревор способен за несколько шагов преодолеть тысячу миль, и это вовсе не шутка. Если не хотите себе страшной смерти, не пытайтесь предать.

Толпа ответила тихим ропотом, люди закивали, принялись кланяться. Демонстрация магических способностей, устроенная Кельвином, произвела на них определенное впечатление. "Они будут молчать, — понял Патрик. — Даже не потому, что я пообещал им титулы и богатство. Просто Кледвину и Башне они доверяют еще меньше, чем мне. Допустим, какой-нибудь дурак решит выдать узурпатору мое возвращение — а что, если в ответ тот не вознаградит его, а срубит голову с плеч? Свидетелей темных делишек часто не оставляют в живых".

— Так вы возвратились сесть на престол? — спросил, кажется, конюх.

От ответа на этот вопрос Патрик предпочел уклониться.

— На трон вернется законный наследник, а незаконный, сиречь узурпатор, получит все, ему причитающееся, на эшафоте. О большем я говорить не вправе, дабы не подвергнуть наши планы опасности. Можете идти спать, господа. Завтра, так уж и договорились, действуйте так, будто ничего особенного не случилось... только кормить и поить меня и моих людей не забудьте... А в остальном помалкивайте о случившемся. Проявите преданность — окажетесь щедро вознаграждены, распустите языки — не обессудьте, мои друзья не шутили. Боб, познакомься со своими новыми подначальными и расставь караулы, пожалуйста. Мастер Бринкли, покажите моим друзьям, где преклонить голову. Смертельно устал.

Когда собравшиеся, по-прежнему имевшие порядком настороженный вид, уже принялись расходиться, Патрик перехватил в закутке коридора Аматриса и негромко сказал ему несколько слов. Тот внимательно выслушал, куда более серьезно, нежели обычно, и пообещал исполнить полученное им поручение во всей точности. Самую малость успокоенный, Патрик отправился искать дорогу к своим покоям, порядком подзабытую за минувшие годы. Лишь повернув голову, он обнаружил, что Марта увязалась за ним следом.

— Гостевые покои совсем в другой стороне, — сказал он ей.

— Мне прекрасно об этом известно, граф Телфрин.

— Чем же, — Патрик усмехнулся, — я вновь обязан твоему присутствию?

— Ты прекрасно знаешь это и сам, — она встала на цыпочки, прильнула к нему губами, накрывая его рот жадным поцелуем. Приникла всем телом, оказавшимся весьма горячим, навалившись тугими налитыми грудями, вполне ощущаемыми и сквозь одежду, ему на грудь. Патрик умудрился не пошатнуться, обнял девушку в ответ, затем, чуть отстранившись, просунул ладонь в вырез ее куртки, попутно сперва распустив шнуровку. Нашел пальцами левую грудь, надавил на затвердевший сосок. Марта, вскрикнув, вонзилась губами ему в шею, как если бы намеревалась ее прокусить, и они оба едва не рухнули на ближайший комод.

— Будем трахаться прямо здесь? — спросила она. — Я не против.

— Трахаться. Надо же, какое некуртуазное слово.

— Не забывайте, граф Телфрин, вы разговариваете с солдатской дочкой, вовсе не с благородной леди. Хотите дворянских учтивостей — ступайте к синьоре Ландони... хотя на нее, кажется, уже положил глаз Косой Боб, — продолжая говорить, Марта помогла ему справиться с крючками и петельками куртки и рубашки, распахнула их, обнажая обе груди, молочно-белые в лунном свете, и крепкие. Патрик склонился, покрывая их поцелуями, не сдержался и укусил. Почувствовал, как встает в штанах его плоть. — Отымей меня прямо здесь, — шепнула ему Марта. — Ты же скандальный граф Телфрин, правильно? Беспутный, развратный, позорящий родовое имя, стоит поддерживать репутацию, не находишь? Давай шокируем твоего старика мажордома, когда выберется в ночи по нужде.

— Или дадим повод для сплетен Аматрису.

— Он, я уверена, уже нашел себе горничную по вкусу. На одну, светленькую, так и косился, едва не облизывался. Догадываюсь, как ему тяжело. Пять веков воздержания, ты представь! А еще представь, каково мне было выслушивать все твои байки о былых подвигах, пока ты напивался в Димбольде, рассиживаясь у камина, и даже не пробовал меня соблазнить. А ведь я молодая, живая, у меня и свои желания есть! Одними старыми сказками не проживешь. Я однажды решила, что у тебя там все отсохло, наверно... или пулей на войне повредили, всякое ведь бывает, — Марта коснулась его туго натянутой брюками промежности. — Надо же, нет, на ощупь как целое.

Патрик почувствовал, как вместе с желанием в нем разгорается злость.

— Хочешь, получается, чтоб тебя трахнул пират? Грязно и без лишних церемоний? Возлечь на ложе с благородным лордом ты вовсе не жаждешь? На пуховой перине, под балдахином, в графских покоях? Вполне согласен тебя туда отвести. Сделаем все как полагается, с уважением и расстановкой.

— Нет уж, капитан, — она укусила его за ухо. — Сперва здесь.

Оставить подобный вызов неудовлетворенным Патрик Телфрин не мог. Он не привык отказываться от поединков, а любовь — тоже поединок, если как следует разобраться. Затащив Марту за ближайший угол, Патрик одним рывком спустил с нее брюки. Завязка на них не порвалась лишь потому, что девушка успела расстегнуть ее первой. Марта охотно подалась назад бедрами, пока Патрик сражался с собственными штанами. Поддались те легко, благо сноровки он не утратил. "Когда же последняя раз у меня была женщина? Милая Джерлинд, дочь димбольдского бургомистра, верно! Как она там, скучает по мне интересно, или вовсе забыла?"

Воспоминание промелькнуло и сгинуло, когда Патрик вошел в Марту сзади, своей отвердевшей как пика мужской плотью в ее влажное, наполненное соком лоно. Девушка вскрикнула, уперевшись ладонями в настенное панно, Патрик чуть подался назад, потом сделал новый толчок, и еще, и еще. На один долгий миг ему показалось, что Марта сейчас соскользнет с его члена, но нет, она сама вновь подалась навстречу. Извернувшись, избавилась от рубашки и куртки, оставшись в спущенных до колен брюках. Патрик, попутно отстегнув ножны со шпагой, чтоб те не бились ему о колено, схватил ее груди, принялся их мять, совершая одно движение бедрами за другим, раскачиваясь будто маятник. Марта тяжело дышала, едва сдерживая крик, прокусив себе губы, заметил он в полутьме. Он целовал ее плечи и шеи, чувствуя, как по их коже, смешиваясь, катится пот.

— Мог бы давно это сделать, — вырвалось у нее.

— Я пропащий человек, ты не забыла? Совсем не такой, с каким пристало водиться милым барышням вроде тебя. Пьяница и развратник... мерзавец, за которым охотится весь Гвенхейд. Пиратский капитан, погубивший собственную команду.

— Да хорош, прекрати... не прекращай, нет... Дурак, — Марта рассмеялась. — Для развратника ты был до крайности целомудрен. Может, твои товарищи и погибли, но ты-то живой, и я живая, и было бы глупостью этим не воспользоваться, ты не находишь?

Патрик не ответил, лишь принялся наращивать темп. Они сцепились совсем тесно, двигались судорожными порывистыми движениями, стоя на полусогнутых ногах. Сперва он боялся извергнуть из себя семя, ввиду долгого отсутствия практики в подобных делах — но нет, нужные навыки вспомнились быстро, помогли, когда собственное возбуждение сделалось совсем сильным, сдержаться. "Совсем как с фехтованием, если разобраться, — промелькнула у него мысль. — И со стрельбой". Что ж, это ружье выстрелит госпоже Доннер только в спину или на живот — сейчас неподходящее время, чтобы заводить бастардов.

Крик и ругань, доносившиеся из холла, прервали их, когда пламя сделалось совсем жарким.

— Проклятье, да что там?! — в голосе Марты послышалась обида. — Неужели нам не найдется и минуты спокойной?!

— Найдется, непременно, ближе к утру, — Патрик выскользнул из нее, сожалея, что в ближайшие час если и придется стрелять, то из настоящего пистолета, и принялся обратно завязывать штаны. Пальцы немного дрожали, сердце бешено билось. Невовремя, действительно невовремя, но что ж тут поделаешь. — Оденьтесь и вы, госпожа Доннер, если не собираетесь своим видом смутить собравшееся в холле вновь общество. Любая распущенность должна иметь свой предел.

Марта, тяжело держа, замерла, и не пытаясь даже потянуться к сброшенным рубашками и грудь. Ее грудь, по-прежнему соблазнительная, прерывисто поднималась, и Патрик ощутил внутри укол ярости от невозможности разрядиться прямо сейчас. Но нет, такое бы сейчас совершенно не к месту и не кстати. Не извергаться же себе в кулак прямо на глазах у Марты! Выглядело бы попросту жалко. Завязав брюки, он наклонился, поднимая одежду девушки и протягивая ее ей. Патрик надеялся, что выглядит достаточно невозмутимо. Марта так и буравила его подозрительным взглядом.

— Ты что-то заранее знал, — выпалила его бывшая горничная. — Что-то задумал.

— Скажем так, я надеялся, что рыба попадается на крючок.

— И что же за рыба такая? — Марта, выглядевшая немного обиженной, кое-как принялась застегиваться. — Только не говори, что это все было фарсом сейчас. Какой-то игрой для отвода глаз. Способом провернуть свои планы, потянуть время или нечто наподобие того.

— Никакого фарса, сударыня, — он улыбнулся, чувствуя, как на душе кошки скребут. — Одна лишь чистая страсть, к тому же инициативу, разреши наполнить, проявила в ней ты. Я рассчитывал, что этой ночью случится кое-что важное... но не предполагал, что настолько быстро. Видно, кое-кому основательно не хватило терпения. Лучше бы, конечно, мы закончили сперва начатое... впрочем, еще успеется, ночь длинна. Пошли, раз уж хочешь удовлетворить свое любопытство.

Патрик высунулся из-за портьеры, Марта, наскоро приведшая себя в порядок и пытающаяся на ходу причесаться, последовала за ним. Он затылком чувствовал ее раздражение и нетерпение, но ничего не мог с этим поделать. Предстояло сделать кое-что очень важное, и проявить в этом деле решимость. "Возможно, "Креветка" и пошла ко дну, но ее капитан кормить собой рыб вовсе не собирается". Пальцы снова удобно устроились на рукояти шпаги, пусть им и не хватало женской груди.

В холле творилось настоящее столпотворение. Вновь собрались все, кто присутствовал там получасом ранее — и товарищи Патрика, и работавшая в особняке прислуга. По стенам метались тени, отбрасываемые зажженными в канделябрах свечами, двери, выводившие на двор, оставались закрытыми. На одно короткое мгновение Патрика посетило опасение, что на особняк все-таки напали — но нет, ему хватило пары взглядов, чтобы оценить обстановку. Люди стояли тесным кольцом, держа в руках оружие, Боб Кренхилл успел где-то, наверняка в местной оружейной, обзавестись палашом и пистолетом, а посреди образованного толпой круга стоял на коленях, с парой свежих синяков на лице, Луис Коттон. Его руки связывала пеньковая веревка.

Старый добрый Луис, служивший Патрику в Димбольде дворецким, и весьма неплохим, а до того плававший вместе с ним на "Креветке". Последний из экипажа "Креветки", кто уцелел, не считая ее беспутного капитана. Мальчишка из далекой северной деревни, встреченный молодым тогда Патриком Телфрином в шумном соурейнском порту и быстро ставший ему верным товарищем, не раз подставлявший плечо. "Как печально. Я до последнего надеялся, что предателем окажется Кельвин".

Сильвия Ландони размахнулась — и наградила Луиса такой смачной пощечиной, что его голова пару раз мотнулась из стороны в стороны, а на губах вспенилась кровь. Бывший дворецкий не вымолвил ни звука, только глядел на приближающегося Патрика в упор.

— Отставить рукоприкладство! — гаркнул Боб.

— В самом деле оставить, — согласился Патрик. — Доложите обстановку, капитан.

— Нечего толком докладывать, — скривился Боб, глядя на Луиса. — Вы ушли, я с местными ребятами двинул в кордегардию... ну, кости там раскинуть с картишками, пива выдуть несколько кружек, познакомиться как положено, иначе говоря. Едва посидели немного, из сада какой-то шум. Мы сперва решили, псы узурпатора нас отыскали, высовываемся все при оружии... а там этого... господин Тревор... Луиса на цепи держит. То есть не то чтобы на цепи. Тому горло перехватило, он лишний раз дернуться не мог.

— Цепь невидимая была, — уточнил один из стражников.

— Невидимая, но я все равно... ну... почувствовал, — Боб замялся.Магическим чутьем, мог бы он добавить, но не стал этого делать. — Остальное пусть господин Тревор расскажет.

Сам Аматрис, уперев руки в боки, стоял сейчас за спиной у Луиса, и никакими заклятиями его больше не сдерживал. Хватало, видимо, обычной веревки. Оба коротких меча, прежде отнятых у Аматриса, вновь пребывали у него в ножнах. Один, видимо, вернул ему Боб, а второй, со всей очевидностью, оказался отнят у Луиса.

— Рассказывать особенно нечего, — лениво сообщил Принц Пламени, почувствовав скрестившиеся на нем взгляды. — Перед тем, как отправиться, гм, на боковую, — Аматрис глянул на Патрика с Мартой, выглядевших слегка растрепанными, но никак не прокомментировал их облик, — граф Телфрин подозвал меня на несколько слов. Не все знают, но еще в Наргонде мы встретились с предательством в своих рядах. Неведомый изменник, простите мне этот мелодраматический тон, сообщил о нашем местопребывании в гвенхейдское посольство, что повлекло за собой немалые жертвы. Граф Телфрин опасался, что теперь, когда мы оказались в Тельгарде, предатель попробует повторить свой ход — или просто сбежит среди ночи, что он и попытайся сделать.

— Я одного не пойму, — признался Боб, — почему он тебе все это сказал?

— Нам он, по всей видимости, не доверял, — сообщил Кельвин.

— Совершенно верно, — Патрик приблизился к Луису, не вынимая из ножен шпагу, но и не убирая руки с ее эфеса. — При всем уважении, и вы, мастер Кренхилл, и вы, лорд Фаннер, находились под моим подозрением. В поле пристального внимания, так сказать. Не питаю к господину Тревору излишне приязненных чувств...

— Это совершенно взаимно, — Аматрис учтиво поклонился.

— Однако мне было четко известно, где находился господин Тревор в те сутки, когда заведение "Кальмар и чайка" оказалась атаковано людьми виконта Олдберри, — сперва в теле Марты, и отнюдь не в значении акта совместной любви, потом в теле Альфонсо Мервани. — Ему я доверять мог, всем остальным, к сожалению, нет. Я предполагал, что оказавшись в столице, предатель, мучимый страхом, что его преступление вскоре раскроется, предпримет попытку бегства... Как же так, Луис?

— Как именно? — уточнил бывший дворецкий. — Я увидел, что Боб направился в кордегардию. Понял, что надо действовать прямо сейчас. Немного промедления и Кренхилл выставит караулы, а едва ли они станут считать ворон. Я армейскую выучку чую сразу, люди тут толковые, не какие-нибудь пьяницы. Я подумал — вот он, мой шанс. Чем дольше я с вами, тем скорее вы догадаетесь. Это... — он сделал над собой усилие. — Это изнутри меня ело. Сами видели, какой я стал смурной. Решил, уже подозреваете меня. Так что выхода не оставалось. Мастер Бринкли отвел меня в комнату, я выждал немного, открыл окно — и кинулся до ограды. Ну а там господин Тревор... С ним мне было не совладать, понимаете сами. Ну и охранники, как высунулись, поорали немного и бока мне намяли. Господин Тревор не бил, и господин Кренхилл тоже не бил, к их чести.

Зато очень захотелось ударить сейчас Патрику Телфрину.

— Я спрашивал не об этом. Почему ты нас предал?

— А, вот он, самый главный вопрос, — Луис выглядел виноватым. — Вы меня простите, капитан... Но дело наше дрянь, и вы это сами понимаете. Удача от вас давно отвернулась, еще вместе с "Креветкой", но я себе тогда сказал — не дергайся, поглядим, как оно дальше получится. А дальше ничего хорошего не получилось. Из Димбольда мы вон каким отрядом вышли, и половины тех людей давно нет. Иоганн, Бартоломью, Крис, все сгинули... Ради чего оно все? Чтобы вы и дальше от своего дядюшки по всему свету прятались? Все равно ж отыщет однажды. Так я и рассудил, как до Наргонда доехали.

— Это я поняли. А сдал нас как?

— Легко сдал. Передал мальчишке записку, и сказал в посольство идти. До того еще, как стало понятно, что вы на ночь пойдете во дворец Мервани и нас с собой потащите. — Луис немного помялся. — Я не думал, конечно, что мне от гвенхейдцев зачтется, и в награды не верил. Но решил, если они вас убьют, тогда успокоятся. А если я просто сбегу, меня все равно будут искать, как вашего сподвижника. Отыщут, будут пытать и выспрашивать, где искать вас. Такого мне не надо. Я решил, уплыву в Берланд и поступлю кому-нибудь на службу, солдатом. Пирская империя горит в огне, толковому человеку подняться там в офицеры — дело нехитрое.

— Вы подлец, — отчеканила Сильвия.

— Он пират, — возразил ей Патрик. — Практично мыслящий джентльмен.

— Значит, вы не пират, — патрицианка из Наргонда выпятила подбородок. — Когда мой город погибал, вы хотели сражаться за него до последнего, и отступили лишь под давлением непреодолимых обстоятельств. Возможно, из юношеской дури вы и ходили некогда в грабительские походы, но всем своим поведением вы настоящий гвенхейдский принц с головы до пят, я вижу это хотя бы потому, как вы обошлись со мной, когда я, всеми брошенная, оказалась в вашем распоряжении. Вы же не пустили меня по кругу!

— Это было бы совершенно непорядочно, сударыня.

— Вот и я о чем, — закончила Сильвия с победоносным видом.

— Ладно, — вмешался Боб, — Луиса-то куда девать? Надо в подвал тащить, пусть подумает о своих прегрешениях, а там, не знаю, плетьми высечем, найдутся ж у вас плети? Господский дом, наверняка есть. Всыплем ему до звезд кровавых в глазах, тогда, возможно, башка слегка заработает.

— Поддерживаю, — отчеканила Марта. Она выглядела решительной и бледной. — И... И отрежьте ему палец. На какой-нибудь из рук. Может, даже два пальца, но так, чтоб не помешало сражаться. Это станет ему напоминанием о совершенном им поступке.

— Тогда лучше сразу оскопить, — оживился Аматрис.

Патрик понял, что смеется — хриплым пугающим смехом.

— Всыпать петлей, запереть в подвале, отрезать палец... Госпожа Доннер, мастер Кренхилл, не извольте обижаться, но у вас несколько романтизированное представление о пиратах! Почерпнутое из лубочных книг и скоморошьих выступлений. Предложение господина Тревора выглядит несколько интереснее, но... Только мы с Луисом настоящие морские волки здесь. И мы знаем, как пираты решают такие проблемы, — одним движением Патрик выхватил шпагу и коснулся кончиком клинка подбородка своего бывшего друга. — Знаем ведь, Луис?

— Так точно, капитан, сэр.

— Тогда напомните, мастер Коттон, как нам положено поступить.

Луис нахмурился, затем осторожно ответил:

— Высадить меня на голой скале, с бурдюком воды и одной пулей в мушкете.

— Неплохое предложение, — Патрик сделал вид, что раздумывает. Шпагу он держал ровно, и рука не дрожала. — Но позвольте, мастер Коттон, разве вы наблюдаете поблизости острова, неважно, обитаемые или нет? По моим прикидкам — около сотни миль до ближайшего.

— Граф Телфрин, — осторожно начал Бринкли, — зачем это все...

— Молчите, Герберт, и вы все тоже не вмешивайтесь. Это наше с Луисом пиратское дело, и мы его вскоре решим. Итак, вариант с островом, по понятным причинам, приходится отмести. Можно, разумеется, добраться до порта, снять шхуну, поплыть в сторону подходящей отмели... но слишком долго и хлопотно, а дел и без того по горло. Возможно, у мастера Коттона найдутся иные соображения?

Губы дворецкого слегка шевельнулись:

— Предложить прогуляться мне по доске.

— Вздор! Вы надо мной издеваетесь или рехнулись от страха?! Ради того, чтобы снять корабль и выйти в море, мы в порт опять-таки не попремся. Прости, но ты предал, а с предателями у меня разговор короткий. Оставить тебя связанным в подвале — не ровен час еще убежишь как-нибудь, знаю, как ты ловко выпутывался из узлов раньше, да и приглядывать за тобой кому-то придется. Излишняя, на мой взгляд, морока.

Патрик сделал быстрое движение кистью. Шпага сверкнула, разрывая Луису сонную артерию и оставляя на шее бывшего дворецкого длинную кровоточащую рану. Луис коротко вскрикнул, дернул связанными руками, и спустя мгновение повалился на паркетный пол, содрогаясь в конвульсиях. Кровь растекалась лужицей от горла. Спустя несколько ударов сердца, показавшихся Патрику очень громкими, его давний товарищ затих. Патрик аккуратно вычистил замшевым платком клинок, пока все собравшиеся пялились на него во все глаза. "Конечно, они ожидали более долгих прощальных речей". Затем испачканный платок опустился на пол, прикрыв убитому лицо, а очищенная шпага спряталась в ножны.

Первой дар речи обрела Марта.

— Вы обезумели, — сказала она. — Так нельзя.

— Почему ж нельзя, если можно, — Патрику смертельно захотелось выпить. Отвратительное окончание вечера, а ведь он уже начал рассчитывать совсем на иное. — Луис Коттон был достойным человеком, умницей и храбрецом, однако по его вине погибло множество хороших людей. Я имею в виду не тех, кого мы вместе порешили в наших походах, а совсем недавно, в Наргонде. Наших товарищей. Тот же Карло Варлони, вместе ходили на "Креветке", и Дэйв Лоттерс, и бедная Астрид Шефер непременно бы угодила в беду, не окажись она настолько сильной колдуньей. Что же тебе, Марта, совсем не жалко этих людей?

Девушка не сразу нашлась с ответом.

— Мне их разумеется жаль, однако я могу понять и поступок Луиса. Он испугался и не владел собой. Мной тоже... — Марта запнулась, — порой владеют страх и сомнения. Луис оступился однажды, и это привело к ужасным последствиям, однако разве не стоило бы простить его? Дать ему еще один шанс? Он много лет был вашим товарищем, и, видя ваше великодушие, непременно бы одумался и попробовал бы исправить причиненное зло.

— Как? — спросил Патрик. — Вернув погибших?

— Ваши чувства делают вам честь, — тактично сообщила Марте Сильвия.

— Однако, — вздохнул Боб, — по большому счету граф Телфрин поступил правильно. Стеречь подлеца действительно бы оказалось накладно. Нам и так непонятно, какой беды ждать и в какую сторону от нее спасаться. Пленник, знающий все наши секреты, нам бы только мешал. Хотя, по чести, мне жаль, конечно. Думал, он неплохой парень, а оно вон как оказалось.

— Что до меня, — подхватил Аматрис, — то не мне, чудовищу, повинному в бесчисленных бедствиях, осуждать графа Телфрина. Решение принято, и бессмысленно его обсуждать. Пролитая кровь обратно все равно не течет.

— Если кто здесь и чудовище, — Марта смотрела на Патрика, — то лишь вы, граф. Мне противно подумать, что я... что мы с вами... — она запнулась, сообразив, что ее сейчас внимательно слушает два десятка человек. — Я пойду спать, — решительно сказала она. — Я пойду спать, и довольно с меня всех этих мерзостей. Не пытайтесь стучаться ко мне в дверь. Комнату найду сама, их тут много, — взмахнув волосами, девушка выскочила в коридор. Остальные проводили ее долгими взглядами.

Боб кашлянул:

— Я еще в Димбольде спрашивал, не ваша ли любовница эта сударыня...

— Не получили от меня ответа тогда, и теперь не получите. Господа, уберите кто-нибудь тело и заройте в саду. Не валяться же ему тут, — несколько слуг, выглядевших притихшими и оробевшими, принялись исполнять его приказание. "Что ж, зато сразу поймут, что у нового хозяина нрав крутой, и будут ходить по струночке". — Хотел бы я выспаться, но чувствую, сперва стоит выпить бутылку вина.

— Поддерживаю, — сказала Сильвия, — меня всю трясет.

— Предложить вам мужественное плечо? — немедленно спросил Боб.

— Предложите, — на лице патрицианки заиграла улыбка, — раз уж супруг меня бросил, должен же хоть кто-то позаботиться о моем одиночестве. Тем более вы теперь офицер.

— Роберт не только офицер, — сказал Патрик, — но и без пяти минут дворянин, ввиду своего магического дара. Не сейчас, конечно, а когда одержим победу над Кледвином и посадим кого надо на трон. Мастер Бринкли, прикажите слугам расходиться, а мы, с моими товарищами, займем малую гостиную и как следует напьемся, если вы не возражаете. И поедим, в желудке там и урчит. Про мясо и вино я вам сразу сказал, как ворвался к вам в спальню, да вы, видно, забыли, а я не напомнил.

— Простите, — дворецкого слегка трясло, — столько всего навалилось.

— Прощаю, но теперь поторапливайтесь.

Слуги принялись расходится по своим делам. Конюхи, тихо переговариваясь — спать, охранники, следуя распоряжениям Боба, на ворота и к черному входу, лакеи потащили тело Луиса в сад на заднем дворе, кто-то направился за лопатами, необходимыми, чтобы закопать труп, мажордом Бринкли погнал горничных на кухню, собрать и принести снедь. Патрик, Аматрис, Кельвин и Сильвия заняли малую гостиную, украшенную картинами с видами морских пейзажей, и расселись на мягких диванчиках. Вскоре компанию им составил Боб, расставивший караульных. Со своей новой ролью он справлялся на удивление неплохо — Делвин Дирхейл, наверно, только бы одобрил. Служить в личной гвардии принца королевского дома капитаном — более почетно, чем пусть в Первом корпусе, но рядовым.

Патрик рассмотрел идею попытаться догнать Марту и поговорить с ней, но почти сразу отверг эту мысль. "Девочка слишком многое пережила. Бегство из Наргонда и Тенвента, всякие ужасы в стране теней, наше неудачливое незавершенное соитие, теперь вот увидела, как я убиваю собственного друга. Конечно, нервы у нее сдали. К утру, самое позднее к вечеру успокоиться. Трогать ее сейчас — только нарываться на новый скандал".

Вытащив из бара бутылку, Патрик открутил пробку зубами.

— За Луиса пить будем? — спросил Боб немного неловко.

— Я не возражаю. Хоть и предатель, раньше он немало мне помогал, да и я ему тоже, — Патрик выпил, подождал, пока жидкость опустится по пищеводу, и передал бутылку по кругу. — Возможно, вы станете осуждать меня, как сделала госпожа Доннер, но поверьте, если мы размякнем и дадим слабину, наше дело обречено на провал.

— Я вам верю, — сказала Сильвия.

— А вот мне, — Аматрис задумчиво крутил в руках бутылку, но пока вовсе не намеревался отпить, — приходит в голову совершенно иное. Мы с вами, граф Телфрин, в чем-то похожи. Оба принцы из великих домов, кровь от крови повелителей Дейдры. Когда-то мне казалось, я должен сделаться абсолютно безжалостен, если желаю добиться успеха. Сметать любое препятствие, уничтожать всякого врага, что встанет у меня на пути, и уж тем более не прощать измены. — Он выглядел непривычно серьезным. — Я свой путь завершил, вы свой едва начинаете, и вы тоже безжалостны. Не падете ли вы так, как пал я, от выстрела в спину?

— Мне пеняет Принц Пламени, — Патрик зевнул. — Человек, разрушивший Хейсен, и заодно с ним половину мира. Подумайте только. Вот чтобы в спину никто не стрелял, с такими, как Луис, и стоит покончить. А предали вас, потому что вы проиграли. Мы, все собравшиеся, надеемся победить.

— Пожалуй, — Аматрис, так и не став пить, передал бутылку Кельвина.

— Чтобы победить, — в свою очередь сказал некромант, оставшийся спокойным и деловитым, — следует разработать какой-либо план действий. Кледвин Волфалер пока не в столице, но мы не знаем, как скоро он к ней подойдет. Следует действовать быстро, если мы не желаем дождаться его появления. Мы не знаем, где точно находится принцесса Джулианна. Шпион, имевшийся у генерала Марлина в окружении Кледвина, сообщал, что дочь короля Эйрона держат в Белом Дворце, однако этим новостям уже несколько месяцев. Ее вполне могли перевезти. Тем более если флот Алгерна в самом деле нацелился на Тельгард.

— Я уже говорил, проникнем во дворец — и я найду ее след.

— Я помню, господин Тревор, — Кельвин тоже не стал пить и передал бутылку к сидевшей рядом с Бобом Сильвии, которая приложилась к ней с удовольствии. — Однако проникнуть в резиденцию гвенхейдских королей — задача не из легких, согласитесь. Мы едва прорвались в палаццо Мервани, а сколько было пролито крови! Предлагаете снова идти на штурм?

— Возможно, есть предложения получше?

— Найдутся, — некромант повел головой, хрустя шейными позвонками. — Если никто не забыл, я долгое время учился и работал в Башне. Достиг третьей ступени посвящения, надо сказать, и метил на вторую, а это очень неплохо. Ректорат приговорил меня к смерти, но друзья у меня оставались. Башня полнится слухами, к тому же, некоторые из чародеев несут охрану и в Белом Дворце. Кледвин и наше магическое сообщество находятся в тесном союзе. Возможно, я смогу восстановить некоторые старые контакты... и кое-что разузнать.

Боб скептично нахмурился:

— А тебя свои же друзья не сдадут? Ну, как Луис графа Телфрина сдать пытался. Приходишь ты к ним, такой радостный и весь в черной одежде, говоришь — так и так, рассказывайте, где искать наследницу короля Эйрона. А они на тебя спеленывающее заклятье и тащат к Кледвину под белые ручки.

— Весьма правдоподобный сценарий, — согласился с ним Патрик.

— Вы меня недооцениваете, — на лице Кельвина проступила досада. — Что я по-вашему, совсем дурак дураком? Если не заметили, я родился в рубашке. Я смог сбежать из Тельгарда, когда меня приговорили к смерти. Добрался до диких земель. Сколотил собственную банду. Выжил, когда вы, господа, ее разгромили, и смог втереться к вам в доверие... успешно втереться! Даже ты, Боб, уже не призываешь меня повесить, а ведь были и такие времена.

— Да просто к роже твоей привык.

— Вот и мои старые коллеги привыкли, — некромант улыбнулся. — Кое-кто из них мне порядком обязан, вдобавок. Не беспокойтесь, господа, я буду осторожен как никогда. Выйду на связь, встретимся где-нибудь на задворках столицы... так, чтобы оставалась возможность сбежать, на случай засады. Если увидите хоть малейшую возможность, что меня могут взять в плен — можете тут же меня пристрелить. Ну что, граф Телфрин? Вы наш предводитель, соглашаетесь на такой план? Ворваться в Белый Дворец всегда успеем, если не останется иных путей, а пока следует разнюхать подходы.

Звучало довольно разумно. Не врываться же в самом деле в Белый Дворец Волфалеров, стоящий посреди Тельгарда, охраняемый лейб-гвардией и отборными чародеями! Уж лучше в самом деле попытаться вызнать что-то через приятелей Кельвина, а если те останутся опасны... Что ж, ему не привыкать решать проблемы подобного рода. Луис, которого прямо сейчас закапывают в землю, тому прямое подтверждение. "Аматрис прав, я становлюсь безжалостен, но разве наши враги поступают иначе?"

— Договорились, лорд Фаннер, — сказал Патрик. — Но при одном условии.

— Каком же, граф Телфрин?

— Я пойду вместе с вами на встречу. И лично погляжу на ваших друзей.

— Что ж, — некромант не стал скрывать облегчения. — Думаю, это вполне можно устроить.

Глава 13

Ночь гремела выстрелами и пахла пороховым дымом. Стреляли со двора, со стороны городских казарм. Насколько Делвин успел сообразить, бой начался именно там. В самой ратуше, впрочем, тоже царил переполох. На первом этаже из дверей высовывались растерянные, сонные и подчас пьяные лица, откуда-то сверху звенела сталь, трещали мушкеты и доносились неразборчивые выкрики. Узурпатор занимал комнаты на четвертом этаже, и шум доносился как раз оттуда, но сейчас Делвину следовало попасть в левое крыло, где располагалась их с Астрид общая спальня. Туда он и пробирался вместе с Рипером, иной раз проталкиваясь в растерянной галдящей толпе. Лакеи, прочая обслуга, штабные писари, солдаты из кордегардии — никто из них, похоже, не соображал, что случилось.

На боковую лестницу, уводившую к спальням, Делвин едва ли не взлетел. Он перескакивал через две ступеньки, даже не оглядываясь, идет ли Рипер следом. От волнения, а еще, вероятно, вследствие выпитого вина слегка дрожали руки, хотя Делвин не сомневался — они не подведут, если придется опять пустить в ход оружие. Обнаженная шпага не возвращалась в ножны, глядела вперед. Жаль лишь, нет под рукой фамильного палаша!

Он торопился — каждый миг промедления мог оказаться губительным для Астрид. Накатывала злость, изгоняя остатки опьянения — злость на себя самого, разумеется. "Как я мог настолько расслабиться?! Устроил пьянку в самом сердце вражеского лагеря, бросив супругу одну! Видно, я изрядно поглупел с тех пор, как попал в плен к Кледвину — ничем иным подобное поведение не объяснить". Захотелось рубануть шпагой воздух, но Делвин сдержался.

— Не беспокойся, — сказал Элиас. — Все обойдется, кому твоя жена нужна?

— Мне нужна, — ответил Делвин сквозь зубы.

Заметив тела, валявшиеся на пороге отведенных им с Астрид покоев, Делвин едва подавил крик. Он бросился вперед, выставив шпагу, вскинув заряженный пистолет — и едва не застрелил собственную супругу. Астрид, очень бледная, выступила навстречу из полумрака передней, точно также держа в руках пистолет. Черное дуло глядело Делвину прямо в лицо.

— Проклятье, — Делвин опустил оружием первым. — Едва не обознался.

— Понимаю, — Астрид, облаченная в ночную рубашку, по-прежнему держала пистолет на весу и выглядела неестественно спокойной. — В этой неразберихе так легко ошибиться, дело простое.

Чувствуя, что все-таки безнадежно опоздал, Делвин оглядел лежавших на полу солдат. Двое, один застрелен в упор, второму перерезали горло. Он еще раз перевел взгляд на жену, обнаружил валявшуюся возле ее ног окровавленную саблю. Когда он уходил, никакой сабли в распоряжении у Астрид не имелось, однако ножны у одного из солдат оказались пусты. Застрелила первого из нападавших, выхватила у него оружие и пустила в ход?

— Это ты их?

— Нет, вернулся граф Телфрин и спас свою нерадивую горничную, — Астрид хрипловато рассмеялась. — Помоги мне одеться, пожалуйста... неудобно вот так при твоем приятеле, — она скользнула по Элиасу неприязненным взглядом. — Заодно поговорим.

— Я подожду в коридоре, — Элиас тактично вышел.

Они прошли в спальню, и лишь когда Делвин помог Астрид натянуть ее синее платье, доставшееся ей в Тенвенте, и зашнуровал корсет, жена выпустила из рук пистолет и разрыдалась. Женские слезы всегда вызывали у Делвина растерянность, но сейчас он обнял жену покрепче и прижал к себе, гладя по волосам. Ее плач сделался громче, едва не перешел в вой, затем утих, обратившись слабыми всхлипываниями. За окном по-прежнему слышался шум перестрелки, но у Делвина вдруг возникло странное ощущение, будто он находится в самом оке урагана и слышит, не ушами, а чем-то глубинным, внутренним, некую абсолютную отрешенную тишину. Делвина все еще жег стыд, что он опоздал. "Второй раз она оказывается в опасности, когда меня нет рядом. Хороший муж, нечего сказать".

— Магия не помогла, — сказала Астрид, когда прошло около пяти минут.

— А ты пыталась ее применить? — эхом откликнулся Делвин.

— Да, как тогда, в Наргонде, когда явились люди из посольства. Ничего не вышло, не отозвалось. Эти люди ломились в дверь, я распахнула ее и сделала выстрел, спасибо, что оставил оружие, — ее голос был слаб, но говорила Астрид с каждым словом все более уверенно. — Один упал, второй отшатнулся, и я успела выхватить саблю. Сама не понимаю, как дальше получилось, но в меня словно сила какая-то вошла. Я успела отбить удар, который второй нанес, и ответила своим собственным. Вот, горло ему раскроила, как видишь.

— Ты... Ты держалась очень достойно.

— Да ничего не достойно, просто в руки им попадать не хотела.

— Они что-нибудь говорили про мятеж? Про восстание, про верность Алгерну?

Астрид чуть повернула голову, глядя ему в глаза:

— Я понятия имею, что тут происходит, — произнесла она медленно, — но судя по тем крикам, которые я успела разобрать, эти скоты просто хотели мной поживиться. Я имею в виду, ну ты понимаешь, насилие. Орали что-то похабное. Что-то вроде, ну, выходи к нам, красавица. Я их помню, они из караульных, стояли возле лестницы, когда мы возвращались с ужина. Подумали, наверно, что раз творится невесть что, почему бы не развлечься немного.

— Развлечься, — повторил Делвин, чувствуя закипающую злость.

— Простите, что вмешиваюсь, — Элиас Рипер возник на пороге спальни, — но сражение продолжается, если вы не заметили, и я, кажется, услышал выстрелы снизу, из вестибюля. Кажется, один или два отряда ворвались в ратушу, смотрел через окно. Может пойдем отсюда куда-нибудь, а? Я все понимаю, сцена получилась отвратительная, но она закончилась, правильно? Шевелитесь быстрее.

— Ты бестактен, — заявил ему Делвин.

— Да нет, он правильно говорит, — Астрид выпуталась из объятий супруга, встала, снова взявшись за пистолет. — Если останемся тут, еще невесть на кого натолкнемся. Нам нужно найти твоего короля. Если в городе мятеж, только он сможет навести порядок, а если он погибнет, едва ли мы сумеем ноги живыми унести. Мятежники могут перекрыть ворота, раз уж это мятеж, и куда нам потом деваться?

— У тебя крайне разумная жена, — произнес Элиас с чувством.

— А вы редкостный льстец, — Астрид выскользнула мимо мага в переднюю и подняла оброненную ею ранее саблю. — Сражаться я таким оружием не умею, — призналась она немного застенчиво. — Никаким оружием не умею по правде, но с ним как-то спокойнее, вы не находите?

— Только не порежьтесь, — пожелал ей Элиас.

— Постараюсь, — бросила Астрид на него сухой взгляд.

Вот так, втроем, Делвин, Астрид и Элиас выбрались из гостевого крыла. Соседние комнаты выглядели брошенными, по-видимому их обитатели бежали, когда началась замятня. Следовало спешить и найти Кледвина, в самом деле. На короткий миг Делвину захотелось ударить Элиаса в голове и, пока тот будет валяться без сознания, вместе с Астрид все же попробовать покинуть Фортинхилл, но затем он эту идею отверг. Если мятежники победят, они в самом деле закроют ворота. Даже если нет, куда ему деваться, с беременной женой на руках? Новый Валис разрушен, Тенвент пал, алгернцы наступают с востока, их армада движется к западному побережью. Обуреваемый этими мыслями, Делвин прибавил шагу.

С генералом Олфорда они повстречались случайно. Тот, натянувший кирасу и шлем с горжетом, продвигался к центральной лестнице со стороны комнат, занимаемых генеральным штабом, окруженный несколькими десятками солдат. В руках генерал держал мушкет, наверняка заряженный. При виде Делвина с Элиасом Олфорд резко остановился, направив на них оружие.

— Дирхейл и Рипер! — Астрид он словно бы не заметил. — Вот так встреча, джентльмены! Мне стоит полагать вас изменниками и расстрелять на месте?

— Ни в коем разе, ваше превосходительство, — Элиас учтивейшим образом поклонился. — Напротив, прикладываем все имеющиеся у нас силы, дабы способствовать дальнейшему нераспространению начавшегося брожения. В чем бы оное не заключалось.

Взгляд генерала сделался еще более подозрительным.

— Говорите складно. А как объясните, что взбунтовались все ваши дружки разом?

— Простите? — Элиас выглядел удивленным. — Мятеж в Башне?

— Да не в Башне, — Олфорд сплюнул. — А среди тех голубчиков, которых именно вы, насколько мне известно, привели под знамена его величества! Взбунтовались полковники из Тенвента, все трое. Так, по крайней мере, утверждал один из молодчиков, напавших на меня. Тот, которого мы взяли живым и успели допросить, прежде чем порешили.

Элиас стоял ни жив, ни мертв.

— Вы шутите, наверно, — выдавил он.

— Ага, нарочно, чтоб вы животики надорвали. Нет, черт возьми! — громыхнул генерал. — Не видите, в казармах настоящая бойня?! Бреггс, Лейдон и Сверт подняли свои полки против наших. Скоты решили переметнуться к империи. Где Коул, понятия не имею, но послал людей его разыскать. Стоит выстрелить по ублюдкам из пушек... Подонки заслали своих прихвостней в ратушу, перерезать нас спящими, да у меня вовремя случилась бессонница, господа, чтоб их всех понос поразил!

— Мы справились с группой убийц, — сообщил Делвин.

— Втроем, что ли? — не поверил ему Олфорд.

— Мы все-таки чародеи, — сказал Делвин, и Элиас подтвердил его слова кивком.

— И как, не испытали ни малейшего желания переметнуться к врагу?

Делвин выступил вперед, чувствуя, как пальцы вцепились в рукоять шпаги.

— Я состою при короле Кледвине его офицером по особым поручениям, — сообщил он со всем нашедшимся в распоряжении холодом, постаравшись вспомнить, как отчитывал нерадивую прислугу отец, — и получил от него в награду за службу герцогский титул. Стану ли я плевать в руку, меня обласкавшую? — от собственных слов сделалось тошно, но иных доводов Олфорд бы не понял.

— Бреггс и его приятели плюнули, а вы тоже тенвентский.

— Господа! — Элиас возвысил голос. — Не лучшее время для безобразной ссоры, вы не находите? Следует выяснить, где его величество. Мы слышали наверху шум, и спешили разобраться, что происходит. Пойдемте и найдем короля. Досадно получится, согласитесь, если король Кледвин пострадает лишь потому, что мы собачились и вовремя не подоспели на помощь.

— Его величество так просто не взять, — буркнул Олфорд, но словам Элиаса внял.

Все вместе они направились вверх по ступенькам, заодно с генералом двигаясь во главе отряда. Мимоходом Делвина опять уколола совесть. Нехорошо тянуть Астрид, вероятно, в гущу боя, но с другой стороны, где сейчас можно найти надежное укрытие? "Пока она рядом, я по крайней мере могу за ней приглядывать". Девушка шла решительно, не отставала, в одной руке она по-прежнему держала пистолет, в другой саблю, на лице отпечаталось незнакомое отчужденное выражение. На секунду жена напомнила Делвину Марту, но нет, подруга Телфрина держалась бы сейчас куда более лихо. По Астрид все же чувствовалось, что в глубине души она испугана. Боится — но все равно не сбивается с шага.

Нападавших они увидели еще с верхних ступенек лестницы, едва подошли к пролету. Разобраться кто здесь за какую сторону выступает, не составило ни малейшего труда. Человек сорок, вооруженных протазанами, саблями и палашами, напирали к королевским покоям. Оттуда отстреливались из мушкетов и пистолетов, в воздухе стоял пороховой дым. У некоторых из нападавших тоже имелось при себе огнестрельное оружие, к этому времени уже разряженное. На окровавленном полу валялись раненые и убитые, в глаза бросилась отрубленная рука, лежавшая на паркете. Сквозь ряды напиравших мятежников Делвин даже сумел разглядеть нечто наподобие импровизированной баррикады, сваленной защитниками возле королевских апартаментов — перевернутые столы, стулья и бюро. Из образованного предметами мебели укрытия и высовывались, чтобы сделать выстрел, стрелки.

— Одного не понимаю, — проронил Элиас. — Где наши? Башня, я имею в виду. Короля должны охранять чародеи, постоянно и неусыпно. Будь они тут, мигом бы разметали этих голубчиков, и не пришлось бы браться за ружья. Я не чувствую поблизости присутствия никого из своих, и магия не применялась.

— Может, струсили, — хмыкнул Олфорд.

— Быть того не может, господин генерал.

Вместо ответа Олфорд вскинул мушкет, нажимая на спусковой крючок. Громыхнуло, пуля вошла одному из мятежников в спину, ноги у него немедленно подкосились. Элиас, криво ухмыляясь, тоже выстрелил — из силового посоха, даже не потрудившись перевести его в беззвучный режим, и потому тот также издал грохот. Струя пламени, направленная в затылок еще одному из солдат, топтавшихся в задних рядах, прочертила воздух. Взялись за ружья, у кого они имелись, сопровождавшие Олфорда бойцы. Засвистели пули. Мятежники начали оборачиваться, заметив, что их атакуют с тыла, послышались ругань и недовольные возгласы. Астрид, хотя ее никто не просил принимать участия в сражении, выпрямила руку в локте и тоже выстрелила из пистолета, кому-то из неприятелей прямо в лицо. Брызнула кровь, полетели ошметки плоти.

— А магией не могу, — отчеканила она. — Не умею, не получается ничего.

— Спрячься позади, — отпихнул ее Делвин. — Ты тут ничего не сделаешь, дальше — наша работа.

После короткого колебания жена все-таки послушалась, отступила по лестнице вниз, и вовремя — схватка уже закипала. Элиас произвел еще несколько выстрелов из силового посоха, поливая толпу огнем. Делвин разрядил пистолет, спрятал его в кобуру и шагнул прямо в неприятельский строй, размахивая шпагой. Попутно он открывал свое сознание, прислушиваясь к потокам Силы и стараясь зачерпнуть ее как можно больше. "Одной сталью тут не обойтись, зато магия окажется как никогда полезна". Прямо впереди маячил дюжий солдат с гизармой, как раз наносивший удар. Делвин второпях сплел заклятие — и заблокировал вражеское оружие. Оканчивавшееся широким лезвием древко застыло прямо в воздухе, не способное продвинуться вперед и на дюйм. Воспользовавшись замешательством, охватившим неприятеля, Делвин пригнулся и полоснул его по ногам шпагой. Колени подкосились, вражеский боец упал. Быстро наклонившись, Делвин полоснул его по шее, добивая.

Рядом оказались солдаты Олфорда, выставившие перед собой клинки, и вовремя — прикрыли от выпадов, посыпавшихся справа и слева. Вновь отчаянно жалея об отсутствии фамильного палаша, Делвин выкинул перед собой оружие, пронзая острием шпаги чье-то плечо. Отступил обратно, под прикрытие товарищей, и щелкнул пальцами левой руки. Короткий энергетический толчок, пламенная вспышка перед глазами — и несколько вражеских, теперь уже вражеских солдат рухнули оземь, с хлещущей изо ртов кровью. Вставший с Делвином плечом к плечу Элиас снова открыл огонь из силового посоха. Все три коротких выстрела, проделанных им, попали в цель — двоим неприятельским бойцам в голову и одному в живот.

— Плевое дело, — чародей ухмыльнулся. — Эти ребята покойники.

— Лишь бы нас с собой не забрали, — буркнул Делвин.

Стражники, охранявшие королевские покои, заметив, что им на помощь подоспела подмогу, отложили в сторону мушкеты и, взявшись за палаши, также пошли в атаку. Мятежники оказались атакованы с двух сторон. Из всего приведенного им отряда один лишь генерал Олфорд не вступил в рукопашную — вместо этого он принялся перезаряжать свой мушкет.

Делвин рубил и колол, сам получив в суматохе боя несколько неглубоких порезов. От сердца слегка отлегло, ведь Астрид была в безопасности, прикрытая бойцами Олфорда, также вступившими в общую схватку. Можно было, оставив сомнения и страхи, сполна отдаться горячке боя — и это радовало его. Напряжение, скопившееся за последние дни, настоятельно требовало выхода. Унижение, пережитое в присутствии узурпатора, отзывалось в глубине сердца болью и яростью, и скрывать их больше не получалось. Освобождение таилось на острие клинка. Предатели решили переметнуться к Алгерну и Айтвернам, предать какого-никакого, но все-таки гвенхейдского короля — а значит, не заслуживали ничего, кроме смерти. Лорды Нового Валиса верны престолу — и не прощают измены, пусть даже изменники еще недавно ели один с ними хлеб.

Парировать.

Отступить.

Ударить снова.

Крики и кровь. Ругань и звон стали. Все до безумия просто — жизнь вообще до смешного проста, если не пытаться лишний раз ее усложнить. В конечном счете остаешься только ты и клинок в твоих руках, и становится капельку легче. Не приходится думать о разрушенном и сожженном родовом замке, о стране, готовой свалиться в пропасть, раздираемой обрушившимися на нее хищниками, о бремени собственных предательства, трусости и позора. Больная неспокойная память растворяется в кровавом тумане, остаются только выверенные движения, трезвый расчет и звериная ярость. Ничего больше, пожалуй, ему сейчас и не нужно.

К несчастью, и подобные ощущения — преходящи. Как акт любви.

Стычка заняла меньше, чем десять минут. Осаждавшие королевские покои мятежники, оказавшись атакованы с фронта и тыла одновременно, вскоре были раздавлены и смяты. Несколько человек сдались в плен, побросав оружие, остальных, угрюмых, озлобленных, сбившихся в кучку и не опускавших клинков, добивали, расстреливая из мушкетов, как раз перезаряженных стрелками. Алая муть медленно отступала, Делвин опустил шпагу, порадовавшись, что ему достался хотя бы хороший боевой клинок, а не какая-нибудь церемониальная рапира, предназначенная для парадных шествий.

Элиас хлопнул его по плечу:

— А ты молодчина. Дрался как зверь. Настоящее чудовище, я б сказал.

— Я просто толковый военный. Стараюсь применять навыки, которым меня обучили, только и всего, — Делвин нашел взглядом Астрид, остававшуюся, как он и приказывал, на лестнице, возле перил, ободряюще ей кивнул. Обернулся к Олфорду, а тот уже беседовал с высунувшемся из-за баррикады офицером в порванном кое-где мундире, с лейтенантскими эполетами по плечам.

— Доложите обстановку, лейтенант...

— Лейтенант Белл, ваше превосходительство.

— Доложите обстановку, лейтенант Белл, — приказал генерал.

— Докладываю, ваше превосходительство. Полчаса назад мы были атакованы отрядом мятежников, потребовавших от нас немедленно сложить оружие и передать им короля. Командовавший ими капитан Мальстрем, — фамилия прозвучала смутно знакомой, кажется, таковой нес службу в Тенвенте, под началом одного из тамошних полковников, — заявил, что действует от лица Алгернской империи, предъявляющей свои законные права на земли Гвенхейда.

— Чудненько, — Олфорд хмыкнул в усы. — Слышал похожую нелепицу и ранее.

— Его величество, — никак не отреагировав на слова Олфорда, продолжал лейтенант, — заперлись в своих покоях, приказали держать оборону и никого не впускать в его комнаты, чем мы и занялись. Король Кледвин сообщил, что ему необходимы уединение и покой, дабы произвести определенные действия, способствующие скорейшему окончанию мятежа. По мере сил мы постарались выполнить полученный приказ, хотя и находились в определенном меньшинстве.

— То есть Кледвин и сейчас внутри?

— Так точно, ваше превосходительство.

— Почему вам не помогли чародеи? — высунулся вперед Элиас. — Эмиссары Башни составляют личную охрану короля. То есть понятно, вы стояли на карауле, но хватило бы пяти хороших чародеев, чтобы разметать эту предательскую шайку. Почему никто не вмешался?

— Чародеи... — лейтенант Белл замялся. — Не могу объяснить случившееся.

— Что ж, тогда я сам посмотрю.

Элиас просунулся мимо него, зайдя в караульню, предварявшую королевские покои, вход в которую стражники все это время столь старательно обороняли. Лейтенант не стал препятствовать чародею, вслед за ним увязались Делвин, Олфорд, стремительно подошедшая к ним Астрид и еще несколько солдат. Едва только Делвин перешагнул через порог, он почувствовал немедленное желание вернуться обратно и закрыть дверь с той стороны. Уж на что капитан Дирхейл привык смотреть на войне на всевозможные непотребства, открывавшаяся ему сейчас картина превосходила все ожидания. Пересилив отвращение, Делвин подался в сторону, пропуская товарищей, хотя Астрид, пожалуй, смотреть на творившееся здесь не стоило вовсе. Тем не менее вошла и она. Вошла и охнула на пороге.

Трупы валялись повсюду — на полу, раскинув ноги и руки, на диванчиках, протянувшихся вдоль стен, за столами, заставленными едой, уронив головы прямо в тарелки. Несколько десятков трупов, все в черной униформе Башни Волшебников, и без малейших признаков насильственной смерти, как он успел второпях оценить. Побледневшие лица, остекленевшие взгляды, безвольно свесившиеся конечности, но ни единой раны или царапины, ни одной капельки крови на неподвижных телах. В воздухе стоял пронизывающий холод, который бывает лишь в зимнюю пору, рядом с мертвецами валялись выпущенные ими силовые посохи. Астрид осторожно наклонилась, подняла один из них и сжала в руках.

— Давно это произошло? — осведомился Олфорд, не меняясь в лице.

— Почти сразу, сэр, как только на нас напали. Мы готовились отражать атаку, король Кледвин заперся у себя, и вот, — Белл развел руками, — сделалось очень холодно, а потом чародеи просто стали умирать, один за одним. Все заняло не больше минуты, пожалуй. Ни один человек из находившихся у меня в подчинении при этом не пострадал.

— Чую следы заклинания, — пробормотал Элиас, озираясь. — Проделано мастерски. Тонкая работа, ничего удивительного, что снизу я ничего не почувствовал. Только Имперский Орден и соурейнцы на такое способны, пожалуй... Проклятье! — вскричал он. — А если накрыло и короля?!

— Сейчас выясним, — Делвин двинулся к дверям гостиной.

— Его величество велели не беспокоить, — попробовал возразить Белл, но Делвин, двинув плечом, едва не сбил его с ног. Подойдя к дверям гостиной, он попробовал их распахнуть, обнаружил, что не получается — и, даже не задумываясь над своими действиями, швырнул заклятием, которое должно было мигом сбить и замок, и засов. Перестарался, вложил слишком много Силы — одну из дверей сорвало с петель. Впрочем, так ведь тоже сойдет. Шагнул вовнутрь, не опуская шпаги.

"Если Кледвин сейчас там и полностью погружен в себя, если он занят какой-то магией, требующей его полной концентрации, — мелькнула подлая мысль, — он беззащитен. Ты вполне можешь воспользоваться ситуацией, избавить Гвенхейд от человека, по чьей милости ты лишился семьи".

Кледвин действительно был внутри.

И он действительно выглядел беззащитным.

Узурпатор сидел в глубоком кресле, за низким столиком, на котором оказались разложены книги. Руки сложены на животе, голова склонена на грудь, глаза зажмурены, по лицу катится пот. Грудь медленно вздымается и опускается. Что ж, по крайней мере он жив. И останется жив еще некоторое время... если этому не воспрепятствовать.

Делвин Дирхейл развернулся на каблуках. Посмотрел в дверной проем, за которым маячили Элиас, Олфорд и все остальные. Несколько коротких штрихов, обращение к Силе, на этот раз на редкость покладистой и послушной — и на их пути возникает непреодолимый барьер. Стена, незримая, но вместе с тем непроницаемая, энергетический щит. Элиас способен его преодолеть, он неплохой чародей, пусть для этого и понадобится несколько минут — но этих нескольких минут вполне хватит чтобы исполнить задуманное. Если, конечно, достанет воли. Элиас что-то крикнул, саданул кулаком по вставшей перед ним преграде, но Делвин уже отвернулся.

Сделать шаг, и еще один, и еще.

Вспомнить, как мать пела колыбельную на ночь. Сама, заместо нянюшки, и голос был такой нежный и звонкий. Вспомнить, как проводила ладонью по волосам, желая теплых и ласковых снов.

Вспомнить, как дрался с ним в детстве на деревянных мечах отец, а потом учил пользоваться стальным. Вспомнить, как отец привозил из столицы подарки и редкие книги. Вспомнить, как отец подарил драгоценный клинок, наследие их рода, потрепал по плечу и пожелал служить королевству достойно.

Вспомнить, как вместе с братьями бегали в лес, как он дрался с ними и снова мирился, и как они лазали на деревья.

Вспомнить все это, вспомнить Новый Валис, раскинувшийся под солнцем и синим небом, в трепетании родовых знамен, вспомнить запах сена в конюшнях, теплоту горячего молока на ночь, дворецкого, библиотекаря, ментора, псарей, экономок и горничных... тех самых горничных, которых он, когда вырос и возвращался в увольнительные, приводил к себе в спальню.

Вспомнить все это, и направить клинок Кледвину Волфалеру в грудь.

Один выпад, одно движение, росчерк стали — и все закончится.

С местью, во всяком случае, будет покончено уж точно.

Делвин Дирхейл подержал шпагу на весу, прикидывая, как просто окажется нанести смертельный выпад, а потом вложил оружие в ножны. "И так уж немало крови пролилось". С местью, безусловно, он бы покончил, но с Гвенхейдским королевством — вполне может статься, что тоже. Можно сказать, заодно.

Именно в этот момент Кледвин Волфалер открыл глаза.

— Мне показалось, или вы собирались меня убить, герцог?

— Совершенно показалось, ваше величество. Я всего лишь хотел отрезать пуговицу с вашего колета, как сувенир на память.

— Что ж, охотно верю. Тогда забудем об этом, — король поднялся на ноги быстро, рывком. Короткое движение магии — и экран, выставленный Делвином на входе в гостиную, исчез. — Эй, господа! — крикнул Кледвин Олфорду, Элиасу и всем остальным. — Заходите, нечего мяться. Найдется, что обсудить.

— Ваше величество, — Элиас ворвался первым, — Делвин...

— Хотел срезать у меня пуговицу. Вот ведь, представляете, озорник, — Кледвин отмахнулся. — С теми излишне надоедливыми джентльменами, что стучались к нам в двери, вы разобрались? Прекрасно. Я, пока медитировал, успел переведаться с Имперским Орденом.

— С каким, позвольте спросить...

— С тем самым, благодаря которому погибли все чародеи у нас в передней, Олфорд. Кстати, Элиас, прекрасно, что вас там не было — вы-то мне еще понадобитесь живым и здоровым. Да, вы правильно поняли, — король обвел собравшихся тяжелым взглядом, — случившееся — никакая не случайность, вовсе не выходка обезумевшей солдатни, не пьяная забава троих недостаточно надежных полковников. Алгерн связался с ними и перекупил. Точно также, как мы сами чуть ранее перекупили их же, когда брали Тенвент. Удивительно непостоянная верность, не так ли? Я чувствую Имперский Орден — здесь, в окрестностях Фортинхилла.

— Немыслимо, — сказал Олфорд. — Как они добрались в сердце страны так быстро?

— Капитан Дирхейл рассказывал, что наши противники овладели искусством телепортации. По крайней мере, прибегали к ней в Наргонде. Охотно поверю, что прибегли к ней и на сей раз. Либо прошли через кроличью нору, иными словами червоточину. Точно не скажу, какой метод перемещения в пространстве был ими использован. Факт остается фактом, они атаковали эмиссаров Башни, и весьма успешно. На беду я собрал их в своих покоях, еще с вечера. Чуял что-то недоброе, стены сочились тревогой, хотел подготовиться... не успел. Когда начался мятеж, я решил, следующим ходом орденцы атакуют меня, и приступил к медитации, но эти твари выжрали чародеев.

— Всех? — тихо спросил Элиас.

— Кто-то, может, и уцелел. За несколькими я не посылал, как не посылал за вами, например. Решил поберечься, на случай, если ошибся, уложив все яйца в одну корзину — и не прогадал. Когда все началось, я вступил в ментальное противостояние с Орденом. Если точнее, — по губам Кледвина поползла недобрая усмешка, — влез в голову одному из них, наиболее слабому. Завладел его телом. Как тогда, в Пенхолде, капитан Дирхейл помнит, наверно. — Делвин помнил — забыть подобное происшествие, наверно, совсем невозможно. — И потом навел среди них шороха, хотя так и не понял, где они прятались. Какая-то поляна в лесу, недалеко от города. Нескольких убил, остальных заставил отступить... хотя попотеть пришлось изрядно.

— Могу представить, — пробормотал Элиас.

— Что теперь, позвольте спросить? — не сдержался Делвин. — Орденцев вы отогнали, допустим, но прямо у наших стен мятеж. С ним надо что-то сделать, вы не находите?

— Золотые слова, — проронил Олфорд.

— Ох, позвольте, — Кледвин провел рукой по взмокшему лбу, — я только что рассказал, с какими мучениями противостоял превосходящему количественно противнику, и все уже ждут от меня новых свершений? Непросто быть королем, должен признаться. Что ж, сам на себя эту ношу взвалил, никто не заставлял вроде... — говоря вот так, совершенно небрежно, Кледвин приблизился к окну и выглянул в беспокойную ночь, из которой по-прежнему доносился звон металла, а теперь еще и пушечный грохот. — Коул, видимо, развернул своих артиллеристов. Пытаются разнести занятые тенвентцами казармы в пыль.

— Это излишне радикально! — быстро сказал Элиас. — Нам вовсе не нужно устраивать кровавую баню. Нельзя терять столько простых солдат, которые всего лишь послушались своих офицеров. Если быстро обезглавить мятеж, возможно, удастся выйти из этой скверной заварушки с наименьшими потерями.

— Полностью с вами согласен, мой друг.

Произнеся эти слова, Кледвин широко распахнул окно, впустив в комнату свежий ночной ветер, и одним быстрым движением взлетел на подоконник. Несмотря на свой достаточно уже солидный возраст, дядя Патрика Телфрина двигался легко и быстро.

— Что вы делаете, мой король? — рванулся вперед Элиас.

— Ничего особенного. Маленькую демонстрацию возможностей, если позволите подобным образом выразиться, — усмехнулся Кледвин через плечо. А затем сделал шаг вперед — и сорвался вниз, прыгнув прямо из окна четвертого этажа городской ратуши. Олфорд выругался, Элиас неожиданно рассмеялся, как будто до него что-то дошло.

Несколькими мгновениями позже в небо над городом Фортинхилл, затянутое темными тучами и беззвездное, воспарил, широко расправив крылья, изящный белый дракон. Струя пламени вырвалась из его распахнутой пасти. Сделав круг над примыкающей к ратуше эспланадой, он рванул вниз, к охваченным огнем и дымом казармам.

Элиас присвистнул:

— Магия Волфалеров. Ничего не скажешь, эффектно. Второй раз смотрю и вы знаете, господа — завораживает просто. Самому бы так научиться!

"Я бы мог, наверно, когда-нибудь", подумал Делвин, но вслух не сказал.

— Раз наш король решил попробовать небеса на крыло, я посмотрю, что делается на земле, — Олфорд направился обратно к дверям. — Возможно, и впрямь удастся к утру утихомирить весь этот бедлам. Ох, чувствую, иные молодцы посидят на гауптвахте, а иным придется и головы отрубить.

— Ты в порядке? — тихо спросила Астрид, подойдя к Делвину.

— В полнейшем, — откликнулся он, подходя к окну и глядя, как обернувшийся драконом Кледвин Волфалер опустился перед казармой, по-прежнему исторгая из пасти пламя и разнося стену ближайшего строения ударом шипастого хвоста.

"Все в полнейшем порядке, дорогая жена. Я просто порядочно дал слабину. Позволил смертельному врагу выжить. А точнее — пришел к выводу, что он мне больше не враг. Впрочем, может и правда не враг? Но тогда к чему был весь мой дурацкий поход? Зачем погибли Дейв Лоттерс и все остальные? А Косой Боб, пропавший вместе с Телфрином — жив ли еще он?". В очередной раз за эту бесконечную ночь испытывая обжигающий стыд, Делвин крепко взял за ладонь вставшую рядом Астрид. Что ж, по крайней мере они вдвоем выжили — и сделают все, чтобы выжить и дальше. "Новый Валис разрушен, но своих жену и ребенка я в обиду не дам".

Глава 14

Патрик ожидал увидеть Тельгард совсем другим. Напуганным, опустевшим, холодеющим подобно свежему трупу, готовым к близкой беде. Он ждал заколоченных окон, закрытых лавок, обезлюдевших проспектов. Совсем как в том сне, который приснился ему в ночь перед нападением на Наргонд алгернского флота. Реальность обманула его ожидания. Столица Гвенхейда жила совершенно обычной своей жизнью. На первый, конечно же, взгляд, но сколько он ни приглядывался на второй, признаков надвигающегося бедствия все равно не приметил.

Город не сказать что вовсе не изменился за десять лет его отсутствия. Патрик, выбравшись вместе с Кельвином за пределы семейного особняка, так и крутил во все стороны головой, стараясь высмотреть перемены. На Канатной улице обновили фасады десятка доходных домов, прежде изрядно обшарпанных; на Жестяной выложили свежую брусчатку; на перекрестке Парковой и Каретного починили прежде неисправный фонтан — из глоток медных львов теперь били тугие струи воды, чего Патрик не мог припомнить с детства. Огромное здание старой библиотеки, с колоннадой и четырьмя балконами, занимающее целый квартал по Линейной, стояло в строительных лесах — не иначе, очередная реконструкция. Когда Патрик уезжал, магистрат как раз собирался ее провести и вот, видимо, наконец сподобился. Памятный, с восьмеркой подпирающих портик атлантов, пятиэтажный особняк на Балетном переулке, в котором Благотворительное общество прежде давало званые вечера, напротив, сгорел и темнел теперь закопченными стенами и пустыми провалами окон. Сгорел, надо полагать, не вчера — двери заколочены, надпись мелом на них предупреждает, что может обвалиться балкон, так что держитесь лучше подальше, пожалуйста. Зато на Звездной — в разгаре строительство. Суетятся рабочие, снесены несколько ветхих особняков, принадлежавших захирелым фамилиям и наверняка выкупленных у них за смешные деньги. На месте бывших семейных гнезд уже четвертым этажом поднимается какое-то новое, в перспективе претенциозное, но пока еще недостроенное здание. Возможно, здесь разместятся банк или конторы.

Обычные, в общем-то, перемены.

В любом городе за десяток лет наберется, тем более таком крупном.

Люди зато не изменились совершенно. Точно так же, как и обычно, толклись на Гостином дворе, рассиживались за столиками уличных ресторанчиков, прохаживались вдоль торговых рядов, ругаясь и споря о ценах. По улицам проносились запряженные гербовыми каретами экипажи, шаталась какая-то полупьяная молодежь, с руками на рукоятках шпаг и шляпами набекрень, свистя и выкрикивая сальности вслед девицам, проходящим под руку с дуэньями.

Даже не скажешь, что сменился король и грянуло две войны — сперва внутренняя, междоусобная, а теперь внешняя, начатая против Гвенхейда сильнейшей на всем белом свете державой. Тельгард выглядел незыблемым, его стены не осыпались, нутро не сгнило. Старый Сити вставал над городом неизменным — многоэтажные башни, построенные Основателями, занятые ныне всевозможными министерствами и коллегиями, управляющими от имени короля страной. Одно из старинных высотных зданий, стоящее поодаль от других, блистающее окнами на солнце, притягивало взгляд Патрика. То самое, которое называют попросту Башня, не уточняя, какая именно.

Кельвин перехватил его взгляд.

— Часто бывали в наших стенах?

— Редко. Моим обучением занимался отец, лорд Тейрис.

— Домашнее образование, — сообщил некромант вкрадчиво, — не слишком поощряется ректоратом. Оно не дает достаточной полноты и систематичности знаний, не позволяет задействовать абитуриентов в исследовательских проектах, зачастую бывает попросту устаревшим.

— Я из королевского дома. Плевали мы на ваш ректорат.

— Это заметно, — Кельвин чуть поджал губы.

— Что касается исследовательских проектов, — Патрик почувствовал некоторое оживление, как всегда, когда получалось уколоть собеседника, — именно они, друг мой, заставили вас в конечном счете бежать от смертного приговора, отказаться от настоящего имени и скитаться по глухомани.

— Говорит человек, которого из страны изгнал лично король.

— Это была всего лишь семейная ссора, — улыбнулся Патрик.

Большую часть вчерашнего дня Патрик проспал. Пьянка, начавшаяся после гибели Луиса, продлилась до самого утра, часов в восемь, попрощавшись с Аматрисом, Бобом и остальными, он добрался до своей спальни и наконец отрубился. Проснулся через несколько часов от дикой сухости во рту, вызвал слуг, приказал принести еще вина, выпил два бокала и перевернулся на другой бок. Встал ближе к пяти вечера, больной и совершенно разбитый, остро чувствуя, что молодость миновала. Добрался до столовой, где уже собрались товарищи. Боб и Сильвия тоже выглядели порядком невыспавшимся, Марта отмалчивалась и даже не пожелала отвечать на приветствие, зато Аматрис дышал свежестью и радушием. Развалившись в кресле с бокалом белого вина, он пересказывал какую-то остроту хмуро его слушавшему Кельвину.

— Граф Телфрин! — он приподнялся для рукопожатия. — Хорошо спалось?

— Отменно. Снилось, как вы горите в пламени преисподней.

— Та часть загробного мира, в которой я, да и вы, побывали, темна и холодна, — виновник Третьей Войны Падения, кажется, ни в коей мере не был задет. — Пока вы отдыхали, наш дорогой друг Кельвин... Эдвин... не знаю, как его лучше называть...

— Зовите Кельвином, — коротко сказал некромант.

— Да будет так, — Аматрис с торжественным видом приложился к бокалу. — Пока вы отдыхали, граф Телфрин, господин Кельвин предпринял определенные меры, которые позволят нам установить текущее местонахождение дочери короля Эйрона. Если, конечно, сработают.

— Я связался с другом из Башни, — сообщил некромант.

— Вот как? — Патрик приподнял бровь. — Вы покидали особняк? Или, может быть, послали мальчишку с запиской, как это сделал в Наргонде покойный уже Луис?

— С какой легкостью вы говорите об убитом, — проворчала Марта.

— С той, с которой могу. Итак, Кельвин, к какому именно способу вы прибегли, дабы связаться с товарищем? Утром, помнится, мы запамятовали обговорить все условия. Надеюсь, необходимая предосторожность была соблюдена?

— Не сомневайтесь, — во взгляде некроманта промелькнула легкая злость. — Секретные записки и прочий вздор необходимы лишь недоучкам, не освоившим искусство магии в полной степени. Настоящие профессионалы владеют навыками телепатического контакта.

— Если считать критерием профессионализма именно этот, — лениво вставил Аматрис, — тогда должен признаться — настоящих профессионалов среди чародеев нынешней эпохи почти не встречается. Впрочем, этот талант никогда не был особенно развит, даже среди Основателей. Иначе бы им не пришлось создавать коммуникаторы и прочую подобную машинерию, секрет производства которой вами, уважаемые потомки, прискорбно утерян.

Кельвин показался немного смущенным:

— Говоря откровенно, мои способности и впрямь несколько ограничены.

— Это означает, — охотно пояснил Аматрис, — что наш дорогой друг способен посылать телепатический сигнал лишь на весьма малое расстояние. Несколько миль, например. В пределах одного города, такого как этот. Да и само послание, насколько понимаю, получается порядком расплывчатым, хорошо если не искаженным при передаче.

— Мое ушло в точности. И было принято. Стивен нас встретит.

— Стивен, — Патрик, подойдя к столу, взялся за графин, наливая себе вина, — это, насколько понимаю, один из находящихся на службе у Башни чародеев, встретиться с которым вы рассчитывали?

— Совершенно верно.

— И его надежность не подлежит сомнению?

— Когда речь касается определенных старых обязательств — не подлежит, — Кельвин не отвел взгляда. — Я сообщил Стивену, что нахожусь в столице и желаю помощи, а также хочу получить информацию определенного рода. Информацию, касающуюся принцессы Джулианны и условий, в которых она содержится. К несчастью, некоторые вещи удобнее обсуждать лично — меньше опасности оказаться подслушанным. Общение на расстоянии можно сравнить с криком в пустоту... и хотя я старался обезопасить телепатический канал от возможной прослушки, второй раз рисковать бы не стал. Мой товарищ назначил встречу на завтра, на четыре часа пополудни. Полагаю, граф Телфрин, нам лучше явиться заранее и осмотреть местность на случай возможной засады.

— Настолько вы, значит, доверяете своему приятелю?

— Я доверяю. Но перестраховаться, считаю, никогда не во вред.

— Разумно. Что ж, тогда будем держать пистолеты заряженными.

Следующей ночью Патрик почти не спал. Заперся в библиотеке и читал — старый добрый роман со Старой Земли, повествовавший о приключениях одного ирландского врача, сделавшегося капитаном пиратов. "Возможно, эта книга, читанная еще в детстве, предопределила все, что случилось со мной после". Очень хотелось навестить Марту, но получилось сдержаться — если хочет обижаться и читать морали, пусть себе дуется на здоровье. "Граф Телфрин не станет волочиться за горничной, невесть что о себе возомнившей". Почти до самого утра он перелистывал страницы в свете свечей, потом сделал три шага к кушетке, свернулся на ней, стянув колет и рубашку и не снимая брюк, и уснул. Снов не приснилось никаких — абсолютная бесконечная чернота. В стране смерти, из которой вернулся Аматрис, и то было светлее.

Встреча была назначена в ресторане "Заточенная принцесса", что на Серебряной улице, занимавшем первый этаж старинного доходного дома. Памятное место, пару раз раньше Патрик и сам тут бывал, когда еще был молод и вволю прожигал отцовские деньги. Приличное заведение, но не высшего класса — скорее для зажиточных мещан и бедных дворян. На вывеске изображена златокудрая красотка, высунувшая из окна высокой башни, да и само название в контексте ситуации уже вызывает ухмылку. "А этот Стивен знатный шутник, раз назначил тут встречу".

— Погодите, — внезапно сказал Патрик, когда они свернули на Серебряную. — Этого парня зовут точно также, как и вас, когда вы разбойничали в Пенхолде. Здесь имеется какой-то особенный скрытый смысл?

— Ни малейшего. Просто это мой давний друг. Когда выдумывал себе вымышленное имя, вспомнил его, и дальше как-то само получилось. К тому же, Стивен всегда любил пошутить, и мне, пожалуй, захотелось ему подражать, когда припекло. Я сказал себе — все происходящее со мной попросту шутка. Сразу сделалось легче.

— Друг, очевидно, хороший.

— Вместе учились, а потом работали над парой проектов. До того, как начались неприятности. Сейчас Стивен, наверно, уже защитил докторскую... а мне так и не свезло, — по лицу некроманта пробежалась тень.

— Вы правда были весельчаком, пока разбойничали? — не удержался Патрик от вопроса.

— Редкостным, — буркнул Кельвин.

К ресторану Патрик и Кельвин пришли, как и собирались, за два часа до назначенного времени. Покрутились вокруг, пропустили пару кружек эля в таверне напротив, подешевле, высматривая, нет ли слежки. Кельвин на некоторое время ушел в транс — сидел на табурете, привалившись к стене, и прикрыв глаза.

— Кажется, опасности нет, — сообщил он наконец.

— Вам эту новость сообщили духи страны теней?

— И духи в том числе, — некромант недовольно скривился. — Если вы не специалист в определенных вопросах... а фехтование и стрельба явно даются вам лучше плетения чар... можете и не спрашивать подробнее.

— Я, однако же, уточню. Осмелюсь, так сказать, приобщиться к тайнам.

— Хорошо, — Кельвин приложился к кружке. — Чутье у меня неплохое, выручало в беде не раз, но им одним не спасешься. Я медитировал, попытался коснуться вероятностей будущего — оценить, содержится ли в них беда. Вблизи не заметил, хотя подобный прогноз, разумеется, не вполне точен. На звание профессионального провидца не претендую.

— Как и никто в наши дни, — Патрик встал, придерживая шпагу. — Ну да впрочем неважно, заходим.

Патрик не опасался, что в ресторане его узнают знакомые по прежним попойкам. Оказывался он здесь только в случайной компании, имени своего никому не называл, да и времени утекло немало. Наглый юнец давно превратился в угрюмого мужчину с саркастичным лицом — попробуй вспомни, что такой кутил здесь когда-то. Патрик повернул украшенное черным камнем кольцо, надетое им на указательный палец в правой руки. В походе можно позволить себе обойтись без украшений, но раз вернулся в большой город и вырядился как дворянин, нацепить хотя бы парочку перстней необходимо. Он это и сделал, конечно. Дворян в Тельгарде не меньше, чем уличных псин. Те, у кого денег поменьше, толкутся, приехавшие из провинции, в надежде найти покровителя или поступить на службу. Те, у кого денег побольше, стремятся поскорее их промотать.

Внутри "Заточенной принцессы" оказалось уютно и тихо. Несколько компаний за столиками, несколько неплохо одетых выпивох за стойкой, кабинки вдоль стены, одну из которых Патрик с Кельвином и заняли. Приблизившийся официант осведомился, что господа желают есть и пить. Кельвин заказал пиво и свиные колбаски, Патрик — виски, курицу и салат. Выпивку принесли сразу, еды пришлось ждать. Пили некоторое время молча, следя за тем, как стрелка механического хронометра, висящего над входной дверью, ползет к четырем часам дня. Затем Кельвин признался:

— Меня беспокоит Аматрис.

— Принц Пламени, разрушитель Хейсена, человек, по чьей милости Тегрия годами истекала кровью, а еще этот его несносный юмор, шуточки, которые он вставляет совершенно некстати. Разумеется, господин Тревор вызывает определенное беспокойство.

— Нет, я серьезно, — сказал некромант. — Вы ему доверяете?

— Ни в малейшей степени. — "Как, впрочем, и тебе".

— И правильно делаете. Он подставил нас однажды, в Наргонде, и вполне способен подставить снова. У себя в банде, — о временах, когда он был Весельчаком Стивом, Кельвин говорил редко, то есть, точнее, вообще никогда, — я предпочитал расправляться с такими людьми, причем побыстрее. Некоторые умирали во сне, кому-то приходилось стрелять в спину. Но дело даже не в этом. Вы обратили внимание, как именно Аматрис к нам возвратился?

— Он, вроде как, восстал из мертвых.

— Вот именно, — Кельвин от души пригубил пиво. — Я недаром выбрал некромантию основным предметом своих парапсихологических исследований. Я прекрасно понимаю, на что она годится и на что нет. Я умею наслать порчу, способен заставить человека умереть на месте, состарившись в краткий миг. Помните, я устраивал некоторую наглядную демонстрацию в палаццо Мервани. Если труп еще не разложился, если мускулы и связки остаются в пригодном состоянии, я знаю, как заставить этот труп шевелиться, встать и исполнять мои приказы — вселившись в него сам, на расстоянии, как ваш дядя Кледвин вселился в разум живого человека в Пенхолде или призвав из страны теней подходящего духа. Заставить этого духа войти в мертвое тело и служить мне.

— Помнится, вы рассказывали о похожем опыте. Вы проводили его со своим другом Томасом. Как раз призывали духов — кончилось тем, что ваш товарищ погиб, а вас обвинили в его смерти и приговорили к казни.

— Тогда я ошибался. Потом я много думал, как повторить такой опыт, и пожалуй, у меня бы получилось, попытайся я снова. Такая магия сложна и опасна, и все-таки ее можно обуздать. Но создать себе новое тело из ничего, из воздуха, из первоэлементов и молекул? Многие чародеи мечтали о бессмертии, а многие ли его достигли?

— Мне о таких слышать не доводилось, — признался Патрик.

— Именно. Ваши... и ладно, раз уж открылось мое происхождение, мои тоже... наши общие драконьи предки могли жить, не старея, веками, если не тысячу лет. Однако перемешав кровь с людьми, они стали терять этот дар. Когда Волфалеры и Айтверны только пришли на Дейдру во главе Основателей, они еще обладали даром долгожительства, но за следующую тысячу лет он постепенно угас. Никому не удалось пробудить его снова, к каким бы ухищрениям не прибегали чародеи из Драконьих Домов. А что касается Аматриса, он даже не драконьих кровей. Сестра его прадеда была отдана замуж в дом Волфалеров, но сам-то он не Волфалер. Его дом считается состоящим в родстве с вашим, но соответствующей крови в их жилах нет.

— Я знаю, — проронил Патрик.

— Я не уверен, найдутся ли фэйри в его родословной... — продолжал Кельвин, будто не слышал его. — И в любом случае, мы говорим не о долгожительстве. Мы говорим о воссоздании мертвого тела, о повторном сотворении его живым. Такая магия никому не подвластна.

— Вы уверены? Многие секреты Древних утеряны.

— Этим секретом они не располагали вовсе, иначе бы мир, в котором мы живем, выглядел бы сейчас совершенно иначе, — Кельвин, понемногу начинавший хмелеть, яростно покачал головой. — Я не имею понятия, чем Аматрис занимался те пятьсот лет, что пребывал за гранью мира живых. Какие секреты постиг, с какими духами вступил в сделки, чем расплатился. Однако очевидно, что он располагает силой, которой нет больше ни у кого на всей Дейдре, и это делает его вдвойне опасным. Наблюдайте за ним в оба.

— Глаз не спущу.

— Прекрасно. Что касается остального, — Кельвин скосил взгляд в сторону приближавшегося с подносом официанта, — кажется, поспел наш заказ.

Толком начать обедать они не успели — едва притронулись к закуске, стрелка часов доползла наконец до четырех часов дня, и двери заведения распахнулись. Появившийся на пороге человек, одетый в синий с зеленым дублет и шляпу с белым пером, наскоро огляделся и направился к кабинке, которую заняли Патрик и Кельвин. "Завидная точность — наверняка у этого парня имеется личный хронометр где-нибудь в кармане". Вошедший был среднего роста, светловолос, вихраст, улыбчив — улыбаться он начал сразу же, едва только приблизился к столику, а еще протянул Кельвину руку.

— Подумать только, — выпалил он, — ты живой.

— Каким еще я могу быть? — спросил некромант, ответив на рукопожатие.

— Не знаю, допустим мертвым, — кавалер в синем дублете, очевидно это и был долгожданный Стивен, широко усмехнулся. — Когда ты постучался, я сперва решил, меня призывает дух с того света. Ну и страха я тогда натерпелся! Впрочем, пустое, — он поглядел на Патрика долгим взглядом. — Боюсь, сударь, что не был с вами прежде знаком. Хотя Эдвин предупредил, что придет с другом.

— Скорее мы деловые партнеры, — руки Патрик протягивать не стал.

— Господин Тревор и впрямь мой деловой партнер, а также добрый товарищ. Именно ему я обязан возвращением в Гвенхейд... неофициальным, разумеется, — между собой они условились, что Кельвин будет называть Патрика господином Тревором — придумывать новое вымышленное имя было попросту лень. К тому же назваться так, как предпочитает называть себя Аматрис, показалось Патрику смешным.

— Господин Тревор работает в алгернской разведке? — тихо спросил Стивен.

— В керанийской, — послал ему Патрик издевательскую улыбку. — Именно этим обусловлен наш интерес к означенному делу, насколько вы понимаете. — До переворота, устроенного Кледвином, принцесса Джулианна была обещана в жены керанийскому принцу Луи, старшему сыну короля Филиппа. Патрик не сомневался, что керанийская агентура, если она присутствует в Тельгарде, а присутствовать в столице Гвенхейда она непременно должна, вне всякого сомнения заинтересована судьбой принцессы. — Хотя разумеется, ни одно слово из тех, которые мы станем произносить, не должно выйти за пределы этого стола. Включая уже произнесенные.

Приятель Кельвина смерил его пристальным взглядом.

— Ясное дело. Пойду закажу выпивку, господа.

— Думаете, сработает? — шепотом спросил у Патрика Кельвин, пока его друг Стивен подвизался у стойки. В ответ Патрик пожал плечами.

— Ваш друг, а не мой, вам и виднее. Но валить на керанийцев — лучший выход в теперешних обстоятельствах, разве нет? Их сторона достаточно нейтральна, а их заинтересованность достаточно обоснована. В любом случае это лучше, чем если бы я возвестил о своем возвращении, назвавшись собственным именем. О, вот и вы, — поприветствовал он Стивена, вернувшегося с двумя большими кружками пива. — Вознамерились кого-то из нас угостить?

Тот немедленно выпил, присаживаясь за столик:

— Сами себя угощайте. Я пью быстро, и проще заказать сразу две кружки, нежели ждать вторую, просиживая штаны над закончившейся первой. — В подтверждение своих слов Стивен выпил еще, могучим глотком, и утер с губ пены тыльной стороной ладони. Держался он как сын провинциального сквайра, которым, судя по выговору, скорее всего и являлся. Такие часто пытаются сделать карьеру если не в Башне, то в армии или на флоте — смотря куда хватит способностей. — Хотел бы я подробно расспросить тебя, Эдвин, как ты жил после бегства, куда подевался, как спутался с иноземцами и чем думаешь заниматься теперь, когда все летит кувырком, но... — Стивен невесело улыбнулся, — насколько понимаю, правдивых ответов все равно не услышу.

— Ты понимаешь совершенно правильно, — сказал некромант.

— Чем меньше вы будете знать, милейший, тем крепче станете спать, — сообщил Стивену Патрик. — Мы встретились ради делового разговора, а не дружеской попойки, хотя попойки это в известном смысле все равно не отменяет, — в подтверждение своих слов он налил себе еще виски из принесенной ему ранее бутылки и слегка приложился к рюмке. — Давайте в первую очередь поговорим о том, что действительно важно.

— Надеюсь, — сказал Стивен, — я получу обещанное вознаграждение.

— Эдвин, — Патрик пихнул Кельвина в бок, — ты обещал ему плату?

— Не ломайте комедию, — прошипел некромант. — Я же говорил. Разумеется.

— Что ж, слово дворянина стоит держать, — Патрик извлек из внутреннего кармана колета мешочек с золотыми монетами и толкнул через стол Стивену. Тот торопливо его развязал, вытащил оттуда пару монет, рассмотрел их, спрятал обратно, а вслед за тем спрятал и сам мешочек — теперь уже в свой собственный карман. — Надеюсь, вас удовлетворят полновесные соурейнские динары, — к счастью, в семейном особняке нашлись и такие. — В нынешних обстоятельствах они куда надежнее гвенхейдского фунта или алгернского талера.

— Точно подмечено, — Стивен несколько нервно кивнул.

— Тогда, — вкрадчиво произнес Кельвин, — рассказывай нам.

— Постараюсь. Да что тут рассказывать... В Башне все переполошены, пытаются отследить перемещения алгернского флота и не могут. Те будто в тумане растворились, все, что понятно — успели выступить из Наргонда. Из того, что от него осталось. Тим, мой приятель, работает с далековидцами, они сообщают — одни лишь обугленные развалины, посмотреть страшно. Лорд Феннел, — Стивен назвал фамилию нынешнего ректора, — собрал в городе всех, кого мог, и ждет, когда явится король Кледвин, да тот что-то запаздывает. Но это вам, — он заторопился, — полагаю, и без того известно.

— Конечно, — проронил Патрик. — Ближе к сути вопроса.

— Да, сейчас. Итак, названная Эдвином особа, которой вы все оказались настолько заинтересованы... Слухи ходят, конечно, я в столовой только и делаю, что слушаю — интересно до ужаса. Поинтересовался сегодня утром у Килана, тот у Феннела секретарь и в курсе всех дел. Килан правда расспрашивал, зачем мне оно вдруг понадобилось, да я сорвал, что уже пару лет в Джулианну влюблен. Принцесса ведь! — Стивен невесело улыбнулся. — Так вот, ее сперва держали в Белом Дворце, все это время после Кенхолда, под наблюдением личной королевской охраны, а потом Кледвин распорядился передать дело нам, когда выступал на Тенвент. Но в Башне ее высочества не было. Лорд Феннел сразу решил, оставлять ее в столице ненадежно, мало ли какая ерунда завертится. Она и завертелась, как видите. Если алгернцы идут на Тельгард, даже не знаю, какой мы приказ получим — обороняться или спешно эвакуироваться.

— Так где Джулианна? — спросил Патрик.

— Ох, тут мне Килан не сразу хотел говорить, но я напомнил, что он мне должен денег, его родители торговали сахаром, но разорились, а его собственное жалованье не покрывает все кутежи. Ту-то он мне и выдал, что принцессу перевезли в уединенное поместье, неподалеку от города. Уайт Лейк, слышали о таком?

Патрик слышал, и даже не раз бывал — одна из излюбленных пригородных усадеб короля Эйрона, которую тот посещал вместе с ближним своим придворным кругом и родственниками, милях примерно в двадцати от Тельгарда. "Очень удобно, если разобраться — рядом дорога, и добираться будет недолго. Правда, охраны там наверняка не меньше, чем было в палаццо Мервани, если не больше".

Словно озвучивая его мысли, Стивен сказал:

— Но стеречь Джулианну направили самых лучших, отборных. Там и наши ребята, из Башни, и королевские лейб-гвардейцы тоже. Если собираетесь туда проникнуть, лучше не советую, честно. Поберегитесь. Я слышал о выучке керанийских чародеев, — приятель Кельвина скользнул по Патрику пренебрежительным взглядом, — и невысокого о ней мнения, если говорить начистоту. Вы попросту не выдюжите, господа.

— Мы и не собираемся никуда лезть. Просто собираем полезные сведения, — заверил его Патрик.

— Вот так-то всего-навсего? — Стивен приподнял брови.

— Не верите на слово, так на здоровье, но приказ от своего начальства я получил именно такой, его и стараюсь исполнить. Дальнейшее, то, какие решения примут на верху, меня попросту не касается, — Патрик постарался выглядеть безразличным. — Какие-нибудь еще сведения, имеющие отношение к поднятому вопросу, сообщите можете?

— Увы. Я и эти мелочи из Килана с невероятными усилиями вытряс. Он все спрашивал, не перекупили ли меня иноземные шпионы, а я отбрехался, что по уши влюблен и страдаю, как там ее высочество, не одиноко ли ей.

— Не беспокойтесь, перекупили вас только сейчас, но вы об этом никому не расскажете. Может быть, при помощи вашего секретарского друга также удалось выяснить секретные пароли, график дежурств охраны, тайные входы?

Стивен фыркнул:

— Такого он бы мне не сказал, даже если бы знал.

— Что ж, спросить все равно стоило, — вздохнул Патрик, знавший все входы и выходы из поместья, как свои пять пальцев, и принялся наконец разделывать уже порядком остывшую курицу. "Если бы я не допытывался о подобном, выглядело бы подозрительно беспечно". — Ладно, благодарю и на этом. Вы, дорогой Стивен, оказали огромную услугу секретной службе, на которую мы с Эдвином в поте лица работаем, — Кельвин при этих словах принял важный вид. — Может быть, — сказал Патрик, — теперь выпьем наконец как нормальные люди, не обремененные рабочими обязанностями?

— Так я и без того пью, если вы не заметили, — в подтверждение своих слов Стивен потряс первой кружкой, опустевшей уже на две трети.

— Заметил, но пиво — это несколько несерьезно, любезный.

— Да уж, глушить вискарь посреди дня куда серьезней, тут не поспоришь. Может поделитесь, раз такая оказия?

— Не только поделюсь, — Патрик протянул ему свою рюмку, до сих пор наполненную до краев, — но и поведаю секрет замечательного коктейля, известного у нас на родине. Выливайте содержимое прямо в пиво. Получится изумительная смесь, освобождающая разум, окрыляющая тело.

— Да вы рехнулись, — Стивен осклабился.

— Ничуть. Я тоже выпью, и вы увидите, насколько это прекрасно, — Патрик забрал у Стивена вторую кружку, еще им неначатую, отпил из нее залпом сразу же треть и немедленно влил виски из своей бутылки. Зачарованный его манипуляциями, Стивен сперва вылил в собственную кружку виски из протянутой Патриком рюмки, затем взял у Патрика бутылку и долил еще. Кельвин, подчиняясь жесту Патрика, плеснул сверху Стивену немного своего пива.

— Но я сам смешивать ничего не буду, — уточнил некромант. — Голова мне еще дорога.

— И не надо. Только я и дорогой Стивен склонны здесь к авантюрам. Не так ли, приятель? — усмехнулся Патрик чародею из Башни.

— Конечно же, — отвечал тот. Они ударились кружками и выпили.

— Уффф, — протянул Стивен. — А хорошо пробирает.

— Я же говорю вам, — промурлыкал Патрик, — отличный коктейль.

При желании, конечно, он мог бы добавить кое-что еще. Сказать, например, что в содержимое пойла, которое сейчас хлещет приятель Кельвина, входит не только светлый тельгардский лагер и односолодовый лейтонский виски, но и несколько крупиц яда, который Патрик прятал в кольце, надетом на указательный палец правой руки. Он подсыпал яд в собственную рюмку виски, когда Стивен рассматривал переданный ему мешочек с монетами, а Кельвин наблюдал за Стивеном. Потребовалась пара быстрых движений пальцами — и дело готово. Всего несколько маленьких, едва заметных взгляду крупиц — но их окажется вполне достаточно, чтобы через час или два Стивен почувствовал недомогание, вызванное, как покажется со стороны, усилившимся опьянением. Еще бы, смешивать столь разные по своей природе напитки и хлестать их без всякой закуски! Мало бы кто такое выдюжил, если по правде.

Стивена начнет неудержимо клонить в сон. Он это, наверно, заметит, если совсем не дурак, и примется собираться домой, а если не заметит, придется высказаться вслух, что парень-то совсем упился, и продолжать ему сегодня точно не следует.

"Кельвин, наверно, предложит его довести, на что следует возразить, что мы не вправе рисковать своей конспирацией. Подобный разумный аргумент некромант вполне примет, к тому же он уверен, что его другу не угрожает ничего страшнее похмелья. Закончится все тем, что мы поймаем для бедняги экипаж и затолкаем в него". До дома Стивен доберется смертельно пьяным, кое-как, наверно, ляжет в постель — чтобы забыться глубоким, но беспокойным сном. В этом сне, часов через десять, посреди ночи, он и умрет — чистая смерть, если так посудить. Отцовский трактат по ядам, найденный в семейной библиотеке, описывал такие случаи вполне однозначно, да и при жизни лорд Тейрис преподал Патрику достаточно уроков в обращении с подобными снадобьями. Можно не бояться осечки. Живым Стивен был слишком опасен. Болтун, ненадежная личность. Да и потом, вдруг секретарь ректора Башни шепнет кому не надо о странных расспросах, устроенных ему утром, и другом некроманта займутся всерьез?

"Разумеется, Кельвин о гибели своего приятеля в ближайшее время не узнает, как не узнает он и о том, какую роль я сыграл в случившемся. От лишних знаний только болит голова, разве нет?"

Патрик смотрел на человека, которого только что убил и который сам еще не подозревал о своем убийстве, прихлебывая виски прямо из горла бутылки. Пользоваться теперь рюмкой Патрик бы не рискнул, немного отравы могло остаться на стенках. Получившийся ядреный коктейль и впрямь пошел, как выяснилось, весельчаку Стивену на пользу — его щеки раскраснелись, взгляд очистился от нервозности. Вскоре они с Кельвином принялись вспоминать какие-то проделки своей юности, перебивая друг друга и то и дело поправляя в мелких деталях.

Патрик не испытывал угрызений совести. Во всяком случае, ему так казалось. Не первое его убийство, если так посудить — не десятое, даже, пожалуй, не сотое. Первое отравление, врать не будем, но все ведь однажды случается в первый раз, разве нет? Порой приходится делать грязные вещи, если действительно вознамерился победить.

Черт побери, на весах судьба королевства.

Или они спасут Джулианну — или дело пропало. А если Стивен кому-нибудь проболтается, принцессу могут вывезти из усадьбы, и что тогда делать, где ее искать и кого опять спрашивать? А если по доносу этого самого секретаря Килана Стивена раскроют и станут пытать? Он выдаст Кельвина и расскажет приметы Патрика. Необходимо обезопаситься от подобной угрозы.

— И Килан, — как нарочно вспомнил Стивен о своем знакомце, — еще говорит, что лорд Феннел такой нервный последние дни, что барышень вызывает прямо себе в рабочий кабинет посреди дня. Снять стресс, они это так называют. Вся Башня о том только и сплетничает! Из-за стены порой доносятся такие крики, что Килану приходится просматривать корреспонденцию с заглушками в ушах, иначе ведь работать совсем невозможно. Он еще повадился прятать в ящик стола бренди и закладывать за воротник каждый раз, как руки трясутся. Тревожные пошли времена, ничего не поделаешь. То ли дело былые деньки!

— Раз уж зашла речь, — подхватил Патрик, — расскажите, какой именно услугой вы обязаны моему другу Эдвину, милейший?

— Да ерунда полная, — отмахнулся Стивен, немного расплескав свое пойло на стол. — Такое даже вспоминать неловко.

— И все-таки мне любопытно.

— Забудьте, нечего там знать!

— Стивен, расслабился бы ты уже, — вмешался Кельвин, тоже порядком пьяный. — Ничего такого, о чем стоило бы стыдиться. Тем более, когда ты начинаешь говорить, мол, это была полная ерунда, я начинаю испытывать некоторую обиду. Раз ерунда, стоило ли мне впрягаться тогда? В общем, неважно, расскажу, как все было. Стивен прекрасный стихийный чародей, с отличным природным даром, один из тех, кто незаменим, когда дело касается разгона облаков над столицей и тому подобных вещей. Но Институт... Башня, я имею в виду... в первую очередь научная организация, а в точных науках Стивен никогда не был силен.

— Кажется, я начинаю понимать, — протянул Патрик.

— Да, верно. Я несколько раз помогал ему вытянуть сложный экзамен. Подсказывал ответы при помощи телепатического канала, как раз тогда мы и натренировались передавать друг другу мысленные сообщения незаметно. В Башне почти нет сейчас толковых телепатов, и мое участие не смогли обнаружить... хотя однажды, признаться, все висело на волоске.

Стивен расхохотался.

— О да. Я стою перед лектором и сдаю матанализ. На доске расчерчены логарифмы, в башке — шаром покати, уж думаю, отчислен с позором. Самое время возвращаться в отцовское поместье, а после, наверно, на военную службу, да только не хотелось мне на нее. Всегда мечтал управлять стихиями, и смог ведь, спасибо Эдвину за это! Он тогда не сразу установил контакт, препод попался въедливый, поставил заглушку — специально для таких умельцев. Эдвин обошел ее в последний момент, чудом каким-то, и начал мне подсказывать. Я, конечно, изобразил дурака, в паре мест сделал описки, а в остальном следовал его советам. На отметку "удовлетворительно" мы кое-как вытянули. Так сказать, на двоих. Стипендии я в тот год лишился, зато в Башне остался. И то хорошо.

— Прекрасная история, — резюмировал Патрик. — Повесть о настоящей дружбе.

— Именно так, — согласился Кельвин, вперив в него пьяный взгляд. Отчего-то стало неловко — возникло подозрение, будто некромант догадался о чем-то. Да нет, ерунда, он бы не смог — свои собственные мысли Патрик огораживал ментальным щитом, по методике, преподанной ему в давние годы отцом. — Нет ничего лучше настоящей верной дружбы, ведь правда?

— Конечно, — Патрик поднял бутылку, — предлагаю выпить за это.

На душе у него почему-то сделалось скверно до крайности. Как будто в самом деле сделал нечто подлое, хотя казалось бы просто решил перестраховаться. Определенно, стоило выпить еще. Потом вернуться в особняк, собрать товарищей, изложить им план — и спасти наконец принцессу из заколдованной башни. "Должен же хоть кто-нибудь ей помочь".

Глава 15

Бинокль нашелся прямо тут, в королевских покоях, валявшийся на одном из столиков, Делвин схватил его и приник к окулярам. Элиасу подобные ухищрения не требовались — похоже, он обострил зрение при помощи чар, об этом свидетельствовал отзвук магии, пущенной в ход эмиссаром Башни. Делвин стоял рядом с Астрид, к окнам также прильнули остававшиеся в гостиной гвардейцы, которым Элиас приказал себя охранять. Одно из примыкавших к казармам складских зданий ярко горело, света хватало, чтобы, несмотря на ночную темень, разглядеть все происходящее в подробностях. А смотреть, стоило признать, имелось на что.

Ночь кипела огнем.

Белый дракон, которым обратился Кледвин Волфалер, закончил разносить левый флигель и после одного быстрого рывка очутился прямо перед главным входом в фортинхиллские казармы. Дракон взмахнул крыльями, не птичьими, скорее напоминавшими нетопыриные, но ослепительно снежными; ударил тяжелыми лапами по мостовой. Длинная морда моталась из стороны в сторону, изгибалась мускулистая спина, извивался оканчивающийся огромным шипом хвост. Мятежники, овладевшие казармами, ответили пальбой из аркебуз и мушкетов. Не похоже, впрочем, чтобы выстрелы причинили крылатому чудовищу хоть какой-нибудь вред. Едва ли пули и картечь могли пробить чешую, тут хорошо если бы пушечное ядро справилось.

Дракон стремительно развернулся, ударил хвостом в кирпичную стену, насквозь ее проламывая. Посыпалась кладка, поднялась пыль, обрушились деревянные перекрытия. Чудовище отступило, рванулось к флигелю, открывая возможность обстрела артиллеристам генерала Коула, и те этим шансом незамедлительно воспользовались. Грохнули развернутые напротив фасада главного казарменного здания мортиры и пушки, обрушивая нависший над крыльцом карниз, проделывая новые отверстия в стенах, в нескольких удачных случаях закидывая ядра прямо в распахнутые окна, из которых прежде высовывались вражеские стрелки. Ударило сразу два десятка орудий — от канонады у Делвина ненадолго заложило в ушах. На мгновение показалось, будто он опять при Кенхолде, и сейчас взорвется пороховой склад.

Едва закончили стрелять пушки, двинулись вперед высыпавшие на эспланаду солдаты, сохранившие верность Кледвину. Они шли рассыпчатым строем, тремя широкими шеренгами. В первой — выставившие гизармы бойцы, во второй стрелки с ружьями, в третьей солдаты, вооруженные саблями и палашами. Делвин, так и застывший с биноклем у окна королевских покоев ратуши, наблюдал, как первая шеренга останавливается, гизармщики приседают на колено, стоящие позади стрелки делают залп. Затем пехотинцы вновь поднимаются и двигаются дальше, пока стрелки за их спинами перезаряжают мушкеты. Они успели произвести три серии выстрелов, пока пересекали эспланаду, разделявшую ратушу и казармы. Некоторые, впрочем, остались неподвижно лежать на брусчатке, задетые ответным обстрелом, грянувшим из окон казарм. Пули рассекали воздух, высекали искры из мостовой, вился пороховой дым.

Наверно, приказ о штурме отдал Олфорд, уже успевший спуститься из ратуши вниз. Дракон изверг из пасти новую струю пламени, ударившую поверх наступающих, над их головами. Пламя прошлось по галереям второго и третьего этажа, на которых сгруппировались неприятельские стрелки, пытавшиеся обстреливать солдат Кледвина. Послышались вопли заживо сгорающих людей. Атакующие, наконец достигшие здания, взбирались вверх по ступенькам, проникали в казармы сквозь зиявшие в стенах отверстия. Мятежники, пытавшиеся сдержать их напор, взялись за палаши, алебарды и сабли, началась рукопашная. Наблюдать за дальнейшим оказалось проблематично даже при помощи бинокля. Делвин мог лишь предположить, что нападавшие, оттеснив неприятеля, ворвались в центральный вестибюль и пытаются там закрепиться.

— Если господа изменники прямо сейчас не сдадутся, — пробормотал Элиас, — они полные дураки. Круглые, совершенные, законченные идиоты. Даже земляному червю очевидно, их дело проиграно. Оно, в общем-то, с самого начала не имело шансов обернуться успехом.

— Возможно, — возразил ему Делвин, — они опасаются затем оказаться на виселице. Потому и решили подороже продать свои шкуры. А может статься, просто рехнулись и верят, что у них что-то получится. Все еще надеются преуспеть. Я бы дрался до последнего, если бы меня загнали в угол, — но тебя и так загнали, уточнил внутренний голос. — К тому же, на что рассчитывать двойным предателям? Сперва изменили генералу Марлину, а теперь предали и вашу... нашу сторону, — последние слова дались ему нелегко. "На что рассчитывать мне?" — Я бы казнил всех зачинщиков, а может и не только их, — себя бы тоже стоило казнить, рассуждая по справедливости.

— А они способны причинить вред государю? — спросил кто-то сзади.

— Разумеется, нет, — незамедлительно ответствовал Элиас. — Пусть даже не надеются. Дракон это не просто огромная тупая ящерица, господа. Государь Кледвин сохраняет ясное сознание и контроль над магическими потоками и в своем трансформированном состоянии тоже. Он рассказывал мне лично, когда мы обсуждали предыдущие опыты. Он по-прежнему способен творить чары или защищаться от вражеских заклинаний. Так просто его не возьмешь. Потребовался бы целый отряд хорошо обученных волшебников... и то не факт, что они сумели бы справиться.

Тогда, две недели назад, вывалившись из рассекшей пространство кротовой норы, Делвин уже видел дядю Патрика Телфрина в его драконьем обличье, но мало что успел запомнить в подробностях. Теперь ему представилась возможность как следует освежить впечатления. Что ж, нельзя отрицать, зрелище получилось до крайности впечатляющим. Крылатая бестия выглядела так, будто сошла со старинных гравюр, которые Делвин ребенком рассматривал в Новом Валисе, читая история о былом могуществе Драконьих Владык.

И Волфалеры, и Айтверны на протяжении всей последней тысячи лет пытались пробудить в себе дар трансформы, и всегда безуспешно — не помогали ни древние книги, ни изощренные ритуалы. Потомки основателей монарших династий Гвенхейда и Алгерна утратили преимущество, отделявшее их от простых смертных. Однако если теперь получилось у Кледвина, возможно, справился бы и он сам? "Впрочем, нет. Кледвин проливал кровь родичей. Много крови. Где тот родственник, которого я захотел бы убить?"

Даже Кледвина убивать теперь не хотелось.

Был шанс, шанс упущен — и ладно. Может, так даже правильно.

Что-то изменилось совершенно внезапно — причем Астрид почувствовала это на несколько мгновений раньше Делвина, оледеневшими пальцами вцепившись ему в запястье. Элиас подобрался, разом утратив самоуверенный вид, и принялся беспокойно озираться по сторонам. Наконец странное ощущение дошло и до Делвина, до того пытавшегося разобрать при помощи бинокля подробности штурма. Дракон, видел он, замер возле крыльца казармы, сложив крылья, пока внутри разворачивалось сражение, и тоже встревоженно поднял морду. Дядя Патрика осознал, что происходит нечто неладное, даже оставаясь в своей видоизмененной форме.

Магические потоки, и без того взбудораженные совершенным Кледвином преображением и эхом творящихся сейчас многих смертей, продолжали сдвигаться. Теперь Делвин отчетливо заметил странный диссонанс, вплетающийся в их мелодию, услышать которую способен любой чародей — словно в наглухо затворенной комнате вдруг повеяло сквозняком. Появилось чужое присутствие — отчетливое, сильное, неотступное, подобное взгляду, уперевшемуся в затылок. Короткая вспышка боли — и Делвину пришлось вцепиться в подоконник, чтоб не упасть. Ноги практически отнялись, лишь с огромным усилием получилось слегка пошевелить ими. По спине лился пот, пряная волна скользила вдоль позвоночника, очень сильно закололо пониже ребер.

— Что происходит?! — у Астрид из носа шла кровь, супруга побелела, держалась рукой за угол ближайшего книжного шкафа. Делвин подался к ней поближе, кое-как подставил плечо, Астрид с благодарностью оперлась.

— Чародеи Алгерна, — Элиас, выкрикнувший эти слова, выглядел ничуть не лучше жены Делвина. Даже хуже — у него багряная струйка стекала также из правого уха. Какое впечатление производил он сам, Делвин не знал, разве что вдруг сделалось солоно на губах. — Кледвин говорил, что отогнал их, а похоже, он ошибся! Я чую их присутствие... Они набросили сеть, а нас задело по касательной, потому что ловят не нас. Смотрите, — эмиссар Башни ткнул пальцем в окно.

На площади творилось нечто непредставимое. Снова взявшись за бинокль, ухватившись за него непослушными пальцами и поднеся к глазам, Делвин сумел различить человеческие фигурки, скорчившиеся, извивавшиеся в судорогах перед фасадом центрального казарменного здания. Когда рухнуло заклятие, поименованное Элиасом сетью, еще не все солдаты, приведенные дядей Патрика, успели войти вовнутрь — сейчас они не смогли бы сделать и шагу. Ветер донес отдаленные крики. Люди валялись на камнях, побросав оружие, перекатываясь с бока на бок, кто-то, задрав колет, раздирал себе ногтями грудь, будто пытаясь добраться до сердца, кто-то колотил ладонями по камням. Вспомнился Наргонд и офицеры штаба Альфонсо Мервани, умиравшие на обзорной площадке форта Альбедо. Что творится в самих казармах, отсюда было не разглядеть, да и не это представляло сейчас значение.

Значение представлял дракон.

Белоснежное чудовище, которым обернулся нынешний гвенхейдский монарх, сделало попытку взлететь. Распахнулись крылья, оттолкнулись от земли когтистые лапы, оскаленная клыкастая пасть извергла из себя вопль — наверняка волна насланной магией боли, прошедшаяся по площади невидимой волной, коснулась и короля Кледвина. На несколько секунд дракон сумел оторваться от мостовой — и тут же рухнул обратно. Вокруг его крыльев, отчетливо проступая из темноты, формировалась многоцветная сеть, сотканная из золотых, алых, зеленых, серебряных нитей. Толстые, как канат, они обвивали крылатого зверя, не позволяли ему подняться обратно в небо.

Дракон расправлял крылья вновь и вновь, но сеть натягивалась все туже, высекая искры из чешуи, заставляя его пригибаться к земле. Зверь сделал усилие, выпрямил лапы, попробовал изодрать спеленавшие его чары шипастым хвостом — и немедленно снова завыл. Крылья предприняли еще одну попытку разорвать колдовское плетение, не дающее им совершить полноценный взмах — но сотканные из чистой энергии нити держали не хуже обычной сети, ловчей, набрасываемой охотниками на лесного кабана, медведя или волка.

Тогда повелитель Гвенхейда дохнул огнем. Пламя, рванувшее из его пасти, никак не поколебало заклятье, огненные ручейки драконьего дыхания опали, едва коснувшись радужных нитей, чтобы бессильно догореть на камнях мостовой.

В старых книгах писалось, дракона не так-то легко взять в магический плен.

Там говорилось, любое заклятье плавится в драконьем огне. Драконьи Владыки, пребывая в своей подлинной форме, обладали властью разрушать любую, или почти любую магию, направленную против них. Память об этом сохранилась в хрониках эпохи, предшествовавшей Темным Столетиям. Когда в правление короля Бедуира в недрах Башни против него созрел заговор, монарх, вступив в бой с мятежными чародеями, обратился драконом и разрушал жаром своего дыхания направленные против него чары. Нечто подобное сейчас попытался провернуть и Кледвин — однако магические путы выдержали, ни в едином месте не порвались. Напротив, сеть продолжала натягиваться все сильнее, ее сверкающие нити вжимались крылатому чудовищу в чешую. Зверь издал очередной крик, рухнул на лапы, брюхом прижался к земле. Было видно — ему долго не выстоять. Магическая цепь продолжит сжиматься, и тогда... что тогда произойдет с узурпатором трона?

Голос Элиаса донесся до Делвина откуда-то издалека:

— Ничего не понимаю... Силы они откуда столько набрали?

— Ты можешь что-нибудь сделать?

— Я? — эмиссар Башни издал полубезумный смешок. — Тут вся передняя завалена трупами моих собратьев. Ни один из них не выжил, когда имперцы по ним ударили. А сейчас они бьют по королю, и нет, прости, я понятия не имею, что делать. Заклятие их вроде вижу, а как распутать его... Распутать можно, — сказал он после паузы. — Оно вроде и не сложное, обычная пламенная клеть, по сути — сам посмотри. Только энергии в нее влили столько, что никак не перешибить. У меня одного, во всяком случае, точно не выйдет. Вот и государь не справляется, как видишь, — закончил Элиас немного растерянно.

— Кровь, — вдруг сказала Астрид. — Мне кажется, я чую кровь.

— Вы полагаете, сударыня? — Элиас нахмурился, Астрид в ответ лишь плечами пожала. — Что ж, если они прибегли к человеческим жертвоприношениям, вполне вероятно, они бы смогли сотворить чары, способные остановить даже дракона, совершившего трансформу. Однако никто с самых Темных Столетий и Войн Падения таких фокусов не устраивал. Даже Принц Пламени чурался подобных методов.

— Эти, значит, не чураются, — бросил Делвин. — Но ведь и твой король не чурается тоже. Это ведь ты донес генералу Марлину, что Кледвин нашел способ дотянуться до Бездны. Получается, тебе известно, каким именно образом он туда впервые проник?

— Известно, — подтвердил Элиас.

— Принцы Айорверт и Александр погибли для того, чтобы Кледвин впервые шагнул в эту вашу башню Набукенет, подробности про которую ты столь жаждал услышать. Это чародеи рассказали ему о таком способе. Может, ты сам рассказал?

Элиас ответил не сразу.

— Об этом не я, — наконец сообщил он. — Лорд Феннел, ректор Института, беседовал с ним лично.

— Но ты знал.

— Знал — не значит одобрял, — огрызнулся эмиссар Башни. — В цитадели Драконьих Владык сокрыто великое знание, и оттуда отворяются двери в сотни миров. Конечно, я мечтаю там оказаться. Но если тебе интересно, я предлагал другой вариант, не требующий пролития крови. Лорд Феннел счел, что он окажется менее эффективным.

— Чего ты хотел?

— Пробудить в лорде Кледвине память его далеких предков. Понимаешь... магия здесь, на Дейдре, не такая, как на Старой Земле. Мне кажется, в каждом мире магия немного своя. В старом мире чародеи черпали знания о магии в собственной крови. На Дейдре мы овладели множеством умений, недоступных нашим предшественникам, но это оказалось утрачено. Словно открыв для нас одни двери, магия закрыла другие. С тех пор только единицам удавалось достучаться до знаний своих предков... но такое все же случалось, как большая удача. Я допускал, что лорд Кледвин сам поймет, как дотянуться до Бездны. Подобно тому, как ты понял, как открывать кротовую нору. Первые попытки, правда, не увенчались успехом. Но ментальная магия за последний век шагнула далеко вперед. Я предлагал позвать специалистов по этому вопросу — возможно, они бы помогли, подвергнув разум государя тщательно рассчитанному воздействию.

— Не хотел бы, чтоб кто-то копался у меня в голове.

— И лорд Кледвин тоже не захотел. Он сказал, нет гарантии, что он не свихнется.

— А он мог бы?

— Это сложная процедура. Риск... риск всегда имеется. Например, случайно извлечь наружу память всех предков сразу, вместо строго конкретного навыка, и оказаться под ней погребенным. Утратить свою личность. Кледвин опасался такой возможности. Тогда лорд Феннел предложил другой путь — быстрый, жестокий и грубый. Мне он не нравится, но кто я такой, чтобы осуждать короля? — Элиас немного неловко пожал плечами. — Так и будем чесать языками, или может, придумаешь что-то?

— Уже придумал, — проронил Делвин. — Спасибо, кстати, что подсказал.

Решение пришло к нему неожиданно. Кледвина следует спасать — иначе все пропало. И собственных невеликих колдовских знаний для успеха подобной задумки не хватит. Значит, следует прибегнуть к способу, уже оправдавшему себя при бегстве из Наргонда. Воспользоваться фамильным клинком — частью его собственного древнего наследия, хорошо, что Элиас напомнил о нем. Только так получится победить. К счастью, Убийца наверняка валяется где-то неподалеку — Кледвин, видимо, оставил палаш Дирхейлов тут, в своих апартаментах.

— Эй, ты куда? — бросил Элиас, когда Делвин отошел от окна.

— Пригляди за Астрид, хорошо? Я должен кое-что отыскать.

— За мной нужно приглядывать? — вырвалось у бывшей горничной Телфрина.

— Нет, — признался Делвин, вспомнив, как она дважды, в заведении Карло Варлони и сегодня ночью, расправилась с напавшими на нее врагами. — Однако если вы останетесь здесь, с Элиасом, и не станете никуда высовываться, мне будет как-то спокойнее.

— Скажешь наконец, что задумал?

— Сами, господин Рипер, увидите.

Последние слова Делвин бросил уже будучи на полпути к отведенной Кледвину спальне. Беглый осмотр гостиной, в которой они сейчас находились, никаких результатов не дал, но, возможно, дядя Патрика оставил клинок работы Древних в своей опочивальне, прежде чем приступил к медитации. Капитан Дирхейл рывком распахнул дверь туда, оказавшуюся, как он и ожидал, незапертой — и тут же увидел свой меч, полученный некогда от отца и утраченный две недели назад, при попадании в плен. Убийца, прямой длинный палаш, с лезвием, покрытый письменами на Высоком Наречии фэйри, обнаружился в оружейной стойке, совсем рядом с укрытой балдахином просторной кроватью. Стоило Делвину переступить порог, как письмена работы Древних вдруг вспыхнули на клинке алым пламенем. Он протянул ладонь — и меч рывком вылетел из стойки, пересек комнату, опустился в протянутую руку. Пальцы сжали витой эфес.

— Что ж, — сказал Делвин. — Рад, что ты меня не забыл.

— Думаешь, артефактный клинок поможет? — послышался сзади голос Рипера. Элиас и Астрид все-таки последовали за ним, ну куда от них денешься. — Ты умеешь правильно с ним обращаться?

— До конца не умею, но... Может, инстинкты помогут. И я же просил вас никуда не ходить!

— И дальше проси себе на здоровье, — фыркнула Астрид. — Но рисковать попусту ты не станешь, я тебе не позволю.

— Я рискую не попусту, уж поверь. Считай, что ради нашего ребенка и его будущего! Если имперцы свалят Кледвина, едва ли он вступит во владение Новым Валисом или Ард-Кайстилом. У них на эту страну, уверен, свои собственные планы, и многие лорды Гвенхейда утратят земли и титулы, если Стефан Айтверн все-таки победит.

— Значит, все дело в этом? Не желаешь утратить привилегии предков?

— Я дворянин, Астрид. Не желаю, конечно.

На то, чтобы пересечь спальню, Делвину понадобилось три широких, летящих шага. Астрид вскрикнула, когда он рванул вперед ставни, отворяя их, и взобрался на подоконник, по-прежнему держа в правой руке унаследованный от отца меч. Жена попыталась рвануться к окну, но Элиас ее удержал, вовремя ухватившись за плечи. Лицо эмиссара Башни выражало внимательную заинтересованность. На мгновение их с Делвином взгляды пересеклись, и тогда Элиас ему кивнул.

— Удачи, — сказал он. — Делай уже, что хотел. Только не тяни, умоляю.

И Делвин сделал.

Развернувшись на каблуках он, стоя на подоконнике, вдохнул полной грудью холодный ночной ветер и доносимый им от пары горящих зданий горький дым. Бинокль остался в гостиной, однако даже без него Делвин отчетливо видел, что дракон, которым обратился Кледвин Волфалер, по-прежнему скован наброшенными на него чарами и не способен пошевелиться.

Само сражение вокруг затихло — когда чародеи нанесли свой удар, вряд ли кто-то из солдат, находившихся в казармах, сумел устоять на ногах. Исход нынешней ночи, судьба, возможно, всего королевства пребывали в настоящей момент в точке неустойчивого равновесия. Достаточно одного толчка и весы накренятся. Если человек, принявший обличье дракона, умрет, его армия разбежится из Фортинхилла — Олфорд не сумеет сохранить над ней контроль. Армада, собранная Стефаном, еще даже не высадилась на гвенхейдском западном побережье, но ей нечего будет противопоставить. Разве что попытку дать отпор предпримут чародеи Башни, слишком давно и долго они соперничали с алгернским Орденом за звание самой могущественной магической силы на всей Дейдре. Впрочем, сегодняшняя ночь показала — имперцы сильнее. Передняя в самом деле завалена трупами тех, кто думал иначе. С теми, с кем Стефан не договорится, тех он просто убьет.

Элиас прав. Хватит тянуть. Следует действовать, и действовать быстро.

Ветер налетел снова, ударил порывом — и Делвин постарался этот ветер поймать. Выпростал вперед руку с клинком, следя за тем, как буквы на лезвии продолжают гореть, переливаться всеми оттенками пламени. Затем сделал шаг вперед — прямо с высоты четвертого этажа фортинхиллской ратуши, сперва одной ногой, потом второй, в пустоту. За спиной крикнула Астрид, выругался Элиас, а потом ветер подхватил Делвина и поймал.

Приземление получилось относительно мягким — он опустился сапогами прямо на брусчатку эспланады, умудрился не упасть, ничего не сломать, не свернуть шею. Создать воздушную линзу — дело непростое, и не у каждого чародея получится, особенно вот так, второпях, на ходу, однако у Делвина вышло. Воздух, когда он шагнул с подоконника вниз, уплотнился, сделался подобен пуховой перине, позволил плавно спланировать вниз. Оказавшись на площади, Делвин вскинул голову — Астрид и Элиас как раз высунулись из окна. Жена что-то крикнула, однако новый порыв ветра унес ее слова, не позволил их разобрать.

Часть солдат, находившихся по командованием генерала Олфорда и не выдвинувшихся на штурм казарм, по-прежнему находились под стенами ратушами. Делвин ощутил, как на него смотрят ружейные дула вскинувших мушкеты стрелков — а потом, не дожидаясь команду, сразу трое из них выстрелили. Пули с визгом пронзили воздух, две выбили искры из мостовой, от одной он с поразившей себя самого скоростью заслонился клинком — и та отлетела от лезвия палаша. "Поразительно. Никогда бы не подумал, что сумею двигаться настолько быстро". Впрочем, двигался и он не сам — когда пришлось закрыться от пули, Убийца будто ожил в его руке.

Делвин не видел, там ли Олфорд, среди ли толпы, но все равно заорал:

— Ваше превосходительство! Господин генерал! Прикажите больше не стрелять! Я сейчас попытаюсь помочь королю! Я его личный офицер, а значит, он мне доверяет, доверьтесь и вы!

Ответа не последовало, но Делвин надеялся, что его слова возымели свое действие и новых выстрелов не последует. Получишь с десяток граммов свинца в спину — и конец всем замыслам, надеждам и планам. Делвин не мог назвать себя особенно религиозным человеком — однако сейчас коротко помолился. Не за себя — за Астрид и ее будущего ребенка. "Если меня не станет, пусть хотя бы их не затронет беда". Затем он развернулся и побежал — не выпуская из рук палаша, прямо навстречу пребывавшему под гнетом сияющих цепей дракону.

Он бежал мимо артиллерийских орудий, прежде обстреливавших позиции мятежников — сейчас их обслуга почти вся разбежалась, а кто-то сидел за лафетами и старался лишний раз не высовываться. Бежал мимо валявшихся на земле раненых и умирающих, один раз чуть не споткнулся о брошенный клинок, другой — обо чью-то выставленную ногу. Оба раза Делвин не упал только чудом. Выругался на ходу, но не сбавил темпа. Он понятия не имел, сколько времени еще Кледвин сумеет продержаться, прежде чем магия окончательно его сомнет, заставит остановиться огромное драконье сердце.

Дракон впереди тяжело ворочался, ревел, лапами раздирал брусчатку, еще раз полыхнул огнем. В лицо дохнуло жаром, пламя унеслось вверх, магические цепи пару раз мигнули, но выдержали. И все-таки Делвину показалось, на короткий миг, что Кледвину почти удалось найти изъян в паутине сотворенного чародеями Имперского Ордена заклинания. Возможно, если сил дяди Патрика хватит на еще одну попытку, он преуспеет. Времени думать не оставалось —вот он дракон, уже почти рядом. Зверь слегка повернул голову, уставился на приближающегося Делвина огромным черным зрачком. По всей видимости, узнал.

Сверкающая фигура надвинулась неожиданно. Соткалась из ветра, из холода, из затухающего огня, из света далеких звезд. Полупрозрачный, ощутимо бесплотный силуэт — статный мужчина в красном с золотым шитьем мундире, с собранными хвост волосами, ладонь лежит на рукояти инкрустированной драгоценными каменьями шпаги. Знакомое лицо — уже однажды встречались, при дворе Альфонсо Мервани, за день до нападения до Наргонд. Как и в прошлый раз, младший брат императора Максимилиана вышел к своим врагам не во плоти, предпочел сотворить магическую проекцию.

Выглядит представительным, благородным. Айтверны — великий род.

Неужели он и правда приносил людей в жертву, чтобы одержать сегодня победу?

Делвин выставил перед собой Убийцу, а левой рукой потянул из ножен шпагу:

— Ваше высочество, уступите дорогу.

— Мне докладывали о вас, — Стефан говорил негромко, спокойно, его голос доносился отчетливо. Мгновение — и фигура алгернского принца уплотнилась, утратила прозрачность, перестала напоминать призрачную. — Бывшие офицеры генерала Марлина хорошо вас запомнили. Наследник Нового Валиса, не так ли? Находились на службе у короля Эйрона, затем сопровождали бесследно исчезнувшего ныне Патрика Телфрина в Гвенхейд, и вот внезапно переметнулись к узурпатору Кледвину. Если хотите ему помочь, не утруждайтесь попусту. Все равно не получится.

До принца Алгернской империи оставалось три шага.

— Ваше высочество, я повторил... Уходите. И псов своих заберите.

— Не имею такого желания, — брат императора улыбнулся.

Небо над его головой расцветало пламенем, наливалось огнем. Значит, Орден готовит еще один магический удар — по обездвиженному Кледвину, а возможно, и по всему городу, скорчившемуся сейчас от страха. Тучи рвались здесь и там, пронзенные иглами света, призрачное свечение наливалось, становилось сильнее. Казалось, вот-вот ударит сухая, без дождевых струй, гроза — обрушится саблями молний. Принц Стефан чуть приподнял голову, следя за тем, как формируется творимое его чародеями заклятье. Именно в этот момент Делвин и оказался совсем рядом.

Стефан Айтверн, к его чести, отреагировал очень быстро. Отступил сразу же, едва только Убийца пронзил воздух там, где мгновением раньше находилась его фигура. Делвин не знал, способен ли его палаш, поразив магическую проекцию, причинить реальный вред ее творцу. Обычным оружием, возможно, и не получилось бы, однако Убийца — зачарованный клинок, творение Древних из тех лет, когда они пребывали на вершине могущества, и если протолкнуть сквозь него достаточно энергии, возможно получится поразить Айтверна, где бы тот сейчас не находился в действительности.

Алгернский принц выхватил шпагу, сейчас казавшуюся вполне настоящей — вещественной и очень железной. "Нет, — мелькнула в голове лихорадочная мысль, — это уже не просто проекция, это нечто иное, и вполне возможно, он действительно способен ранить меня при помощи своего оружия или даже убить". Имперский Орден вновь и вновь удивлял в последнее время, начиная еще с боевых кораблей, телепортированных прямо к наргондской гавани. Имперцы совершенствовали пределы доступной им магии, и не хотелось даже думать, каким именно образом и какой ценой.

Шпага Стефана свистнула. Бурлящий в небесах огонь отразился на стальном клинке, брат императора Максимилиана сделал стремительный выпад, метя Делвину в горло. Делвин заслонился от этого выпада своей собственной шпагой, уже выручавшей его сегодня, которую он держал в левой руке. Оба клинка встретились, столкнулись — и преломились у самого основания. Лезвие вражеской шпаги упало — и растаяло серебристым туманом прежде, чем коснулось земли. В тот же миг Делвин шагнул вперед, нанося Убийцей удар.

Сила, собранная, сосредоточенная при помощи палаша, требовала выхода, желала рваться наружу — и оставалось лишь направить ее, придать ей нужное русло. Больше похоже на сотворение заклинания, чем на фехтование в обычном смысле этого слова. Делвин размахнулся, атакуя принца Стефана в плечо, и одновременно швырнул, направляя ее через кончик палаша, магической силой. Пришлось зачерпнуть ее так много, как только получилось — почти столько же, как при открытии две недели назад в пространстве кротовой норы, позволившей достигнуть Тенвента.

Фигура принца мигнула раз, второй, третий — а затем сделалась бесплотной и сгинула. В последний момент Делвину показалось, что он увидел хлынувшую из раны кровь — а возможно, он лишь выдавал желаемое за действительное.

Огонь, готовый низринуться вниз, начал гаснуть, небо приобретало положенный ему вид. Айтверн руководил чародеями Ордена — и сейчас они наверняка больше заняты помощью ему, а не сотворением боевого заклятия. Возможно... возможно, это дает отсрочку. Буря отступала, над головой вновь разливалась привычная ночная чернота, сверхъестественное свечение бесследно погасло. Очевидно, волшебники Имперского Ордена, почти добившиеся в эту ночь победы, решили все-таки уступить. Неудивительно, если прямо сейчас их предводитель истекал кровью у них на руках. Делвин сомневался, что нанес алгернскому принцу смертельную рану — но хотелось верить, что враг хотя бы на какое-то время сделается неопасен.

Гасли и путы, еще недавно сдерживавшие Кледвина Волфалера — потому что в миг, когда Делвин атаковал Стефана Айтверна, дракон, собрав силу, вновь исторгнул из пасти свой колдовской огонь, и на сей раз он сработал правильным образом. Многоцветную паутину порвало сразу в нескольких местах, разметало, разрушило. Дракон бил крыльями, высвобождаясь, выпутываясь из нее, и сеть, прежде сдерживавшая его, прямо на глазах гасла. Энергетические нити — серебряные, и золотые, и алые, и зеленые — все они истончались, бледнели, исчезали, утрачивали форму. Прошло еще два или три мгновения, и они пропали совсем. Освобожденный дракон еще раз ударил хвостом по земле, встал на задние лапы, раскидывая за спиной крылья — и внезапно пропал. На том месте, где он стоял, осталась лишь темная человеческая фигура, совсем маленькая и незначительная на фоне здания городских казарм, встающего за его спиной.

Делвин испытал естественную после совершения особенно сложных магических действий слабость. Выронил обломок сломавшейся шпаги, обеими руками оперся на рукоять фамильного палаша, уперев его в землю. Кружилась голова, подкатывала тошнота, меньше всего хотелось грохнуться в обморок. Мысли путались, теряя ясность и связность. Одно хорошо, подумалось вдруг ему — Астрид не рисковала, не увязалась за ним попусту. Иначе бы стрелки Олфорда могли задеть ее еще тогда, в самом начале, когда Делвин только оказался на эспланаде. Делвин порадовался, что его нежданная супруга жива, а затем стал следить, как к нему приближается Кледвин Волфалер. Нынешний, уж неважно, законный или нет, гвенхейдский король шел без особенной спешки, походкой измученного, смертельно вымотавшегося человека. Немного подумав, Делвин выдвинулся ему навстречу, не пряча в ножны палаш.

Когда Кледвин оказался на расстоянии нескольких шагов, стало видно, что он действительно устал. Побледневшее лицо, шаркающая походка. Кажется, не ранен, и крови нигде не течет, но измотан совершенно до предела. "Неудивительно. Эта ночь вышла нелегкой для всех".

— Если хотите, — сказал дядя Патрика Телфрина, — можете бить.

— А? Простите? — Делвину показалось, он шутит.

— Я имею в виду, — терпеливо повторил Волфалер, — если у вас имеется подобное желание, можете пустить оружие в ход. Вы ведь собирались еще в гостиной, не так ли? Я полностью выдохся. Истратил все силы, какие имел. Не думаю, что смогу колдовать в ближайшие дни. Сперва первый раунд, когда я медитировал и схлестнулся с господами из Ордена, потом трансформа, эта дурацкая сеть... Потратил остатки, пытаясь ее стряхнуть. Я сейчас легкая добыча, капитан Дирхейл. Делайте, что решили.

— Вы серьезно? — Делвин приблизился, поудобнее перехватывая меч.

— Вполне, — Кледвин вздохнул. — Если справедливость существует на свете, счастливого исхода мной не заслужено. Вы, может, устали и не меньше меня, но у вас Убийца в руках, и чувствую, он охотно бы выпил крови сегодня. Можете наконец отомстить за семью. Другого шанса, вполне вероятно, больше вам не представится.

— Почему вы так думаете?

— Потому что если мы оба переживем эту ночь, то станем друзьями.

Прозвучало так, что Делвин и впрямь едва не ударил. Как смеет этот предатель, убийца, заговорщик, изменник заявлять нечто подобное? И все-таки капитан Дирхейл понимал — Кледвин пожалуй что прав. Их вражда с каждым днем гасла, имела все шансы не пережить нынешней ночи. Сложно забыть о погибших родных... но сам Кледвин, если разобраться, тоже одной с ним крови, росток еще одной ветви с разветвленного семейного древа Драконьих Владык. "Хватит убивать родственников — пора заняться врагами". Эту мысль омрачало лишь соображение, что дом Айтвернов тоже состоит с Волфалерами в отдаленном родстве.

Слишком много размышлений для одной ночи. Так и свихнуться недолго.

— Мой ребенок, — сказал Делвин. — Тот, которого Астрид носит под сердцем. Пообещайте, что не воспользуетесь им. Что не станете вытягивать из него силу, ни до его рождения, ни после. Мне плевать, как вы победите Алгерн. Можете прибегнуть к любому способу, принести в жертву хоть всех остальных людей королевской крови, кроме нас, сколько их осталось на свете — но рисковать моим сыном или дочерью я вам не позволю. Поклянитесь, и будете жить.

— Клятву, — Кледвин коротко усмехнулся, — легко нарушить.

— Поклянитесь такой, которую нарушить нельзя.

Дядя Патрика Телфрина помолчал — наверно, секунд с двадцать.

— Таких клятв я не знаю, — признался он наконец. — Клятвы честью, и клятвы кровью, и клятвы именем, личным или родовым — так или иначе любая из них может оказаться нарушена, хватило бы только желания. Сегодня, герцог, вы проявили верность, стойкость и, пожалуй что, героизм. Стефан ранен, я чувствую это. Планы Ордена оказались расстроены в последний момент. Не окажись вы достаточно решительны, я бы сейчас погиб, а Фортинхилл бы оказался разрушен. Армия, собранная мной с таким трудом, попросту бы разбежалась, а война была бы проиграна. Я ценю подобную службу. Я хочу рассчитывать на подобную службу и в дальнейшем. Если вы останетесь мне верны, я не трону ваше дитя. До тех пор, пока вы не враг, я не намерен использовать ни вашу жену, ни вашего ребенка в своих планах. Придется отказаться от некоторых задумок — ну да ладно, найду и другие пути. Мне... мне нужен союзник. Недавно мне казалось, таким окажется мой племянник. Теперь, вполне может статься, вы способны его заменить. Надеюсь, мы поняли друг друга на этот счет?

Делвин протянул палаш Кледвину — рукоятью вперед.

— Забирайте. Считайте, что мы договорились.

— Уверены? — человек, бывший ему врагом, покосился на эфес зачарованного клинка, но даже не попытался за него взяться. — Можете ведь еще потом пожалеть.

— Это такой намек, что вы лжете?

— Не лгу. Но вы ведь все равно не в восторге от моей персоны.

— Это верно, — Делвин не стал отпираться. — Но меня устраивает подобное соглашение. Думаю, если вам и суждено сдохнуть за свои злодеяния, то не от моей руки.

Кледвин Волфалер смерил его долгим взглядом — а затем толкнул рукоять палаша прочь от себя.

— Оставьте Убийцу себе, капитан. Пожалуй, в ваших руках это оружие приносит наибольшую пользу. Не намерен в дальнейшем претендовать на то, чтобы им владеть. — Делвину понадобилось несколько секунд на то, чтобы осмыслить слова короля, а затем он слегка одеревеневшей рукой потянул клинок в ножны. Нанесенные на лезвие буквы, прежде яростно горевшие, уже успели погаснуть. — Нам стоит идти, — тронул Кледвин его за плечо, разворачивая к ратуше лицом. — Дела нынешней ночи еще не закончены. Олфорд должен перегруппировать солдат — и покончить наконец с остатками мятежа. Идемте, пора навести тут порядок.

Глава 16

Поместье Уайт Лейк располагалось в восемнадцати милях от гвенхейдской столицы, на берегу одноименного озера. Длинный четырехэтажный дом, обращенный фасадом к обширному парку, изобильному фонтанами, фигурно подстриженными кустами и мраморными скульптурами, задними террасами выходил на пологий берег, поросший аккуратно подстриженной травой. Предназначавшиеся для прогулок по озеру лодки замерли на воде рядом с уходившим вдаль причалом, чьи доски потемнели от времени. Деревья вставали по берегам озера темной стеной, шевелили кронами на ветру, том же самом, который крутил флюгера на башенках, украшавших особняк.

В былые времена король Эйрон нередко давал здесь шумные приемы, устраиваемые, когда королю надоедали Белый Дворец или его основная загородная резиденция в Темринхолле. Тогда дом оживал, светился окнами, полнился музыкой клавесина, по бальному залу кружились танцующие пары.

Однажды совсем еще молодой Патрик поссорился здесь с оперной певицей, за которой ухаживал вопреки предостережениям недовольного этой интрижкой Эйрона. Поссорился на первый взгляд почти без причины, спьяну — они наговорили друг другу множество обидных слов и решили расстаться. Иногда так бывает — недовольство, накапливаясь по всякому казалось бы ничтожному поводу, рвет в клочья связь, что еще совсем недавно представлялась незыблемой. Когда он вышел за порог, оставив Лизхен в алькове одну, на душе сделалось легче. Загноившуюся конечность лучше отсечь — так, во всяком случае, утверждал преподаватель, читавший им в академии медицинское дело.

В одиночку Патрик вывел лодку на середину озера, и долго, до самого утра, пялился на стремившуюся к полнолунию луну, попивая вино из горлышка прихваченной с собой бутылки. Одной из трех прихваченных с собой бутылок, если быть точным. Патрик мечтал, сидя на веслах, что спокойная гладь озера вдруг покроется волнами, берега разойдутся в стороны и пропадут, морской ветер дохнет в лицо солью. Тогда можно будет плыть куда пожелаешь, хоть за край света.

Ничего из этого, разумеется, не произошло — зато начала болеть голова и сделалось сухо в рту. В предрассветных сумерках Патрик вернул лодку к причалу, пробрался в особняк, едва не спотыкаясь о гостей, забывшихся пьяным сном прямо на коврах и паркетах. Патрик вывел лошадь из конюшни, даже не попытавшись разбудить своего кучера и сесть в экипаж, и поехал в столицу, пустив коня галопом. Не хотелось видеть никого из людей, знакомых ему до сего дня.

Всю следующую неделю молодой наследник графа Телфрина пьянствовал по столичным кабакам и признавался каждому, кто желал слушать, что его сердце разбито. Потом, не протрезвев еще до конца, он снял крупную сумму с депозита, открытого на его имя в Королевском банке отцом, сменил придворный костюм на дорожный наряд и, оставив родителям короткую записку, покинул страну. Патрик отбыл из Гвенхейда на курсирующем вдоль побережья пассажирском корабле — том самом, который через двадцать дней и после нескольких остановок в разгульных керанийских портах доставил его в Наргонд, ко двору Альфонсо Мервани.

"Останься я в Тельгарде, закончил бы военную академию, куда поступил по настоянию родителя. Получил бы капитанский патент. Служил бы в Первом корпусе, как Дирхейл. Возможно, остепенился бы постепенно, оставил бретерство и пьянки. И непременно бы погиб со всей остальной королевской семьей, когда дядя Кледвин поднял бы наконец свой мятеж. А так все равно сделался капитаном — пусть пиратским, а не армейским. Повидал Море Фантомов и земли за ним. Жил как хотел, и ни перед кем не отчитывался".

Как ни крути, сложилось все куда лучше, чем могло быть.

И вот теперь он возвращается в места своей юности, да еще в весьма необычной компании. Вместе с Патриком на вылазку в поместье Уайт Лейк направились Кеган Колин Тревор Аматрис, уже пятьсот лет как более не наследный принц Соурейна, беглый некромант Эдвин Фаннер, известный также как Кельвин и как Весельчак Стив, и Боб Кренхилл, последний уцелевший солдат из отряда Делвина Дирхейла, не так давно открывший в себе дар чародея.

На армию, готовую штурмовать крепости, совсем не тянет, конечно. Всего четыре человека — а приятель Кельвина между тем сказал, Джулианну охраняют лейб-гвардейцы и маги из Башни. Можно было бы взять с собой Марту или шестерых охранников из фамильного особняка, но зачем рисковать людьми? В такой переделке они только попусту погибнут. Следует выставить против врага лучших, в надежде, что умения и опыт позволят им выжить и победить, и не подвергать опасности остальных. Маленький отряд из сильных бойцов справится там, где пропадет большая плохо организованная толпа. Патрик и насчет Боба сомневался, стоит ли того брать на эту авантюру, но Аматрис напомнил, что у мастера Кренхилла имеются хорошие способности целителя, и в бою или после боя они могут пригодиться. Если, конечно, мастер Кренхилл сумеет ими воспользоваться, добавил Принц Пламени с легкой усмешкой.

— Ничего обещать не могу, — ответил Боб хмуро. — Этому меня не учили.

— Доверьтесь чутью, — посоветовал ему Аматрис. — Всегда выручает.

Так или иначе, Боб тоже вместе с Патриком отправился в Уайт Лейк, вооруженный палашом и двумя пистолетами. Сам Патрик взял с собой также пистолеты и шпагу, добытую в междумирье, Кельвин — пистолеты и легкий длинный меч, найденный им в оружейной Телфринов. Некромант, как проверил Патрик после короткой тренировки, пользовался этим несколько старомодным клинком с завидной сноровкой. Аматрису вернули два коротких меча, с которыми он впервые явился в Тенвент. Конечно, все понимали — только сталью и пулями предстоящую битву не выиграть, последнее слово за собой оставит магия. Потому в Уайт Лейк и отправились лишь те участники поредевшего отряда, кто мог похвастаться наличием колдовского дара.

Мастеру Герберту, как и всем остальным слугам, предстояло покинуть особняк.

— Не стану скрывать, я намерен бросить вызов и Башне, и своему драгоценному дяде, — заявил мажордому Патрик. — Надеюсь убить всех, кто мог бы меня заметить и донести о моем появлении, однако если не получится — сюда непременно придут. Не желаю, чтобы вас, Герберт, или этих несчастных лакеев и горничных пытали, пытаясь выяснить мое местонахождение. Уходите сегодня же. Я не шучу.

— Признаться, не готов к таким новостям, — пробормотал Бринкли.

— А к каким вы готовы? Вы оставались в Тельгарде до последнего. Остались после поражения королевской армии, хотя неясно было, не станут ли люди Кледвина грабить город. Не двигались с места даже теперь, когда ходят слухи о приближении алгернской армады. Я уверен — до конца года этот город сгорит, кто бы в конечном счете его не поджег. Не рискуйте попусту дальше. Поднимайте всех людей, кто работает в этом доме, и уводите в поместье Телфрин. Оно достаточно далеко от столицы, чтобы мои враги заинтересовались им в последнюю очередь, и в нем можно держать оборону, при необходимости. Помнится, там еще оставались солдаты. На худой конец сбежите и оттуда, если совсем прижмет — потайные ходы выводят в леса, я оставил подробности в письме, — Патрик передал мажордому конверт.

Бринкли вытащил из конверта бумагу, развернул, торопливо прочел.

— Ценные сведения. Граф Телфрин, вы рискуете, если они попадут не в те руки.

— Вот и смотрите, чтоб не попали. Идите, Герберт, собирайте людей. И, — Патрик немного помедлил, — постарайтесь не умереть. Когда война закончится, мне понадобится хороший управляющий, даже если я снова на десять лет уеду из страны. Собственно, хорошие управляющие всегда в цене.

Марте и Сильвии предстояло покинуть город вместе с Гербертом Бринкли и находившимися под его началом слугами — а затем ждать Патрика и его товарищей в условленном месте, неподалеку от столицы. Туда их должны были проводить двое солдат из числа служивших в доме охранников, хорошо, как выяснилось, знавших окрестности Тельгарда. Больше всего Патрик опасался, что Марта, после убийства им Луиса державшаяся особенно своевольно, примется спорить и доказывать, что тоже готова освобождать принцессу. Вместо этого девушка лишь сказала:

— Хорошо, будем ждать. Надеюсь увидеть живыми и здоровыми по возвращению.

— Подожди, — Патрик осекся, забыв все заготовленные возражения. — И ты не настаиваешь, что должна отправиться вместе с нами?

По ее лицу пробежала усмешка:

— А стоит настаивать? И так понятно, ты боишься за меня и никуда не возьмешь, сколько ни упрашивай. Только зря время потратим, пререкаясь. — Мгновением позже девушка посерьезнела. — Я чудом выжила в предыдущих переделках, — сказала она. — В Пенхолде, Наргонде, каждый раз уцелела чудом. Если ты считаешь, что нынешнюю вылазку лучше пропустить, возражать не стану. Вас ожидает встреча с толпой магов, а толку от меня в таких делах мало, еще в Наргонде разобрались.

От ее тона мигом стало неловко.

— Я вовсе не говорю, что ты бесполезна. Ты прекрасно стреляешь и...

— И владею саблей тоже вполне прилично, учитывая невеликий опыт. Да, я понимаю, не беспокойся, — Марта прильнула к нему, коснувшись щекой щеки. Похоже, она перестала сердиться на него — по большей части, по крайней мере. — Отправляйся уже, и обойдемся без споров. Мы с Сильвией и твоими ребятами найдем, как провести время, — она усмехнулась. — Захватим с собой колоду карт, для примера, или выпьем вина.

Со Стивеном Патрик и Кельвин встретились тридцатого числа, в последний день месяца. Вечером того же дня Патрик приказал Герберту и Марте собираться в дорогу, сам же пораньше отправился спать. Голова после состоявшейся днем попойки нещадно кружилась. Ночью ему снились беспокойные сны — башня, драконьим клыком вознесшаяся посреди бури, дядя Кледвин с руками, по локоть обагренными кровью, Делвин Дирхейл, почему-то крутящий в руках корону. Проснулся Патрик еще затемно, будто от толчка, зато чувствуя, к своему удивлению, что превосходно выспался и полон сил.

Особняк к тому времени почти опустел. Мажордом, все слуги, Марта и Сильвия покинули его еще ночью, как настаивал Патрик. "Меньше риска, что их кто-то заметит". До утра беглецам следовало выждать в городе, а как поутру отворят ворота, покинуть его, смешавшись с толпой. Сейчас, наверно, это уже произошло. Сердце кольнуло иглой беспокойства, но Патрик постарался взять себя в руки — в ближайшее время Марте не грозит никакой опасности. Уж точно меньше, чем ему самому. Позавтракав ранним утром, Патрик, Аматрис, Кельвин и Боб оседлали коней и выехали в путь, напоследок закрыв дом. Патрик еще надеялся сюда однажды вернуться — при каких-нибудь обстоятельствах получше нынешних, разумеется.

К поместью Патрик и его спутники добрались ближе к полудню, когда солнце уже стояло высоко над головой. День выдался погожий и ясный, легкий ветерок избавлял от летнего зноя. Граф Телфрин и его спутники покинули столицу Гвенхейда через Аметистовые ворота, миновали предместья и пару часов двигались по Ривергардской дороге, уводящей в сторону срединных областей королевства, пока близ деревни Ланарк не свернули на север. Окрестные поля вскоре сменились лесами, но дорога оставалась аккуратной и ровной — подъезды к одной из королевских усадеб содержались в отменном порядке. За несколько миль до ворот усадьбы путешественники свернули в лес, привязали коней к деревьям в неприметном овраге и дальше пробирались пешком, через чащу. Раньше Патрик несколько раз бывал тут, и участвуя в устраиваемой королем Эйроном охоте, и просто так, желая побродить в одиночестве, и потому неплохо ориентировался в окрестностях.

Когда впереди показалась кирпичная стена в два с половиной человеческих роста, обозначавшая границу поместья, шедший рядом Аматрис замер и потянул Патрика за рукав.

— Стойте, — шепнул он. — Чуете?

Патрик остановился, шедшие позади Кельвин с Бобом также последовали его примеру. Для того, чтобы очистить сознание и приступить к концентрации, потребовалось всего несколько секунд — Патрик и без того уже был готов обратиться к магии, если потребуется. Краски поблекли, листва деревьев, как и трава под ногами, сделалась серой, сами деревья расступились в стороны, тело захватил пряный поток. Такое чувство возникает, когда резкий крик пробудил ото сна. Сама кирпичная стена приблизилась, сделалась настолько близкой, что удалось бы в подробностях рассмотреть каждую выщерблину, хватило бы только желания. Ярко-зеленая, с серебристом отливом, нить, подобная исполинской змее, вытянувшейся на земле, вспыхнула в окружающем мареве, протянутая вдоль подножия стены. Она переливалась, горела с переменной силой, вызывала желание подойти к ней, коснуться, протянуть руку.

Сзади послышался голос Боба:

— Мне вроде чудится что-то. Искрит и сверкает, будто костер развели.

— Господа из Башни поставили сигнализацию, — бросил Аматрис.

— Колдовская метка, — пояснил Бобу Кельвин. — Говоришь, заметил?

— Ага, сказал же, горит — серебряным цветом. И зеленым тоже, кажется.

— Значит, учишься магическому восприятию... Я, правда, вижу ее черной, это все индивидуально... зависит от человека. Метку оставили на случай незваных гостей, и она очень хорошая, насколько могу посудить. Абы какой колдун не снимет. Эта дрянь еще и призывает к себе подойти, обнаружить себя... Слышишь?

— Будто зовет, да. Как мотылька на огонь.

— Точно. Стоит к ней прикоснуться, находящиеся в особняке разом получат сигнал. И часовые, уверен, тоже. Не уверен, смогу ли я деактивировать... снять заклятие.

— В этом нет нужды, — Аматрис шагнул вперед. — Я справлюсь сам.

Принц Пламени выглядел уверенным в себе, как и всегда, впрочем, и Патрик не счел нужным ему мешать. Он ощутил колебание энергетических потоков, когда Аматрис начал плести собственные чары. Очень искусные, насколько Патрик мог оценить. Лорд Тейрис в свое время, разумеется, учил Патрика, как разрушать чужие заклятия, а еще дал понять, что дело это достаточно непростое. Чтобы распутать простое заклинание, достаточно грубой силы, для сложных же требуется особенное филигранное воздействие, позволяющее расплести завязанную тугими узлами Силу, возвратив ее в прежнее, хаотическое состояние. "Магия творит порядок из хаоса, от начала веков", говорил отец.

Аматрис колдовал быстро, умело и ловко — Патрик видел короткие золотые вспышки, подобные выпадам шпаги. Принц Пламени искал узлы, стягивающие неоформленную до того Силу в упорядоченный четкий поток, и воздействовал прямо на них, заставляя распасться. Миновало еще несколько ударов сердца, показавшихся Патрику сейчас особенно громкими, и часть сторожевой нити, длиной в пять или шесть футов, погасла. На этом коротком участке подход к стене больше не преграждался никакими чарами. По краям нить выглядела словно бы обрубленной, Патрик чувствовал, как освобожденная энергия разливается в пространство.

— Теперь быстро перелазим, — сказал он. — Пока они не нашли пробой.

— Даже не поблагодарите? — осведомился Аматрис. Он казался слегка запыхавшимся, повернув голову, Патрик заметил каплю пота, скатившуюся по виску соурейнского чародея. "Удивительно, но даже для него подобная работа потребовала усилий".

— Благодарю от всего сердца, — бросил Патрик, уже направляясь к стене.

При желании он мог бы забраться наверх при помощи магии, сделав длинный прыжок. Настоящая левитация была ему недоступна, как и мало кому из современных волшебников, но такие нехитрые фокусы, позволяющие ненадолго оторваться от земли — вполне. Другое дело, не хотелось тратить попусту резервы. Специально для этого он и взял с собой веревку с крюком. Сейчас осталось только раскрутить ее, как следует забросить, затем потянуть, убедившись, что крюк зацепился за верхний край. Простой трюк, многократно выручавший прежде. Едва крюк закрепился, Патрик бросился вперед, оттолкнулся от кирпичей ногами, полез вверх, цепляясь за крючьями. Еще несколько секунд — и он оказался наверху. Опасаясь, что его завидят с другой стороны, Патрик тут же прижался животом к холодному камню, выглядывая за край стены.

До особняка, в котором король Эйрон прежде дал столько развеселых балов, отсюда оставалось еще несколько сотен футов. Патрик хорошо различил изящные башенки, встающие над деревьями, и королевское знамя, едва колышущееся на слабом ветру. Парк с этой стороны оставался довольно густым, не то что с парадного входа, и его пересекало всего несколько дорожек — потому они и решили проникнуть в поместье отсюда. Стражников Патрик не заметил — видимо, обосновавшиеся в поместье чародеи слишком сильно полагались на сторожевое заклятье и потому пренебрегли обычной охраной. Впрочем, их можно было понять — сам Патрик, например, не поручился бы, что сумел бы справиться с магической сигнализацией, не поднимая тревоги. Аматрис действительно явил завидное мастерство. Развернувшись, Патрик помахал рукой товарищам, дав знак, что они могут подниматься, а сам спрыгнул вниз, аккуратно приземлившись в траву. Прошло немногим больше минуты, и все его спутники уже перелезли через стену.

— Теперь минутку, — сказал Аматрис. — Заделаю обратно пробой, чтоб не заметили.

— Давайте, только быстрее, — Патрик вытащил из кобуры пистолет, настороженно оглядываясь по сторонам. Беспокойство не оставляло его. Пока все идет очень просто, но кто знает, чем эта кажущаяся легкость обернется впоследствии. При проникновении во дворец Альфонсо Мервани их спасла только большая удача, например. "И еще Принц Пламени, который и сейчас с нами".

Боб, тоже доставший оба своих пистолета, вздохнул:

— Жаль, силовой посох пропал. Я уже почти привык стрелять из него.

— Не кручиньтесь попусту, капитан. Уверен, следующий свой энергетический жезл вы снимите с тела убитого противника, которых здесь найдется немало.

— Чего это я вдруг капитан... Ах точно, вы меня назначили.

— Капитаном своей гвардии, верно, — Патрик присматривался к ближайшим кустам, покуда Аматрис заканчивал восстанавливать сторожевое заклятье. — Так что гордитесь, вы теперь в известном смысле сровнялись в чине с Дирхейлом.

— Как-то он там... — Боб вздохнул. — Зря мы его оставили.

— Что поделать, иначе не получалось. Тревор, вы закончили? Прекрасно, тогда идемте. Тихо и быстро, я попрошу! Словно мыши, пробирающиеся в амбар.

— Ученых можете не учить, — пробормотал ему Кельвин в спину.

Первого стражника они заметили спустя несколько десятков футов. Часовой в зеленой с золотом лейб-гвардейской форме, вооруженный мушкетом, стоял спиной к дереву, оглядываясь по сторонам. Прежде, чем стражник успел бы заметить незваных гостей, Кельвин швырнул заклятие — Патрик безошибочно опознал сгусток холодной, чужой Силы, рванувшей от некроманта вперед. Часовой пошатнулся и рухнул в траву, выпуская ружье из рук. Патрик бросился к нему, держа наготове оружие, осторожно приблизился, перевернул лежавшее лицом в землю тело. Совсем молодой еще, не старше Боба и моложе Делвина, парень выглядел безнадежно мертвым. Побелевшее лицо, остекленевшие глаза.

— Хорошо вы его, — сказал Патрик Кельвину, когда тот подошел.

— Мои умения достаточно обширны, я уже говорил. Боб, хочешь мушкет? Не силовой посох, правда, но может тебе будет привычнее, учитывая твою службу в армии...

— Да нет, спасибо, — проворчал новоявленный капитан гвардии Телфринов. — Никогда я их не любил, тяжеленные и пока еще перезарядишь, сотня потов сойдет. Пистолеты хоть легче, — повел он стволами своих. — Кельвин, а ты любого человека можешь так убить? В мгновение ока?

— Не любого... Только если подготовил заранее заклинание, и если Силы хватает, и если сам он не владеет магией и не может никак защититься. Я некромант. Я умею приблизить смерть к человеку, заставить ее взять его за руку. Для этого мне не требуются стихийные заклинания, не надо выпускать из пальцев молнии или дышать огнем. Господин Тревор тоже так умеет, показал в Наргонде, хотя его навыки разнообразнее моих. Теперь ты спросишь, как научиться подобному? Лично мне потребовались годы.

— Ты сказал, я могу исцелять. По мне так умение поважнее убийства.

— Философский вопрос, — пробормотал Патрик. — Ладно, хватит болтать.

Его не оставляла тревога. Вылазка, к которой они готовились как к броску в преисподнюю, пока больше напоминала пикник. "Еще немного, и люди расслабятся, да что там, уже расслабились. Болтаем, как на обычной прогулке, хорошо хоть байки не травим. Куда такое годится?" Он хотел было приказать Кельвину и Бобу держаться потише, но не успел. Маги Башни, засевшие в летнем поместье Эйрона, наконец нанесли свой удар. Наверно... наверно, они заметили волшбу Кельвина, успел подумать Патрик, заметив, как энергетические потоки вокруг сдвигаются, приходя в неистовство. Он попытался обратиться к магии, творя вокруг себя энергетический щит, но не успел. В следующий миг Патрику показалось, будто его со всей силой ударили по спине и по коленям сразу, заставляя припасть к земле.

Граф Телфрин рухнул, вдруг понимая, что ноги его больше не держат. Такое чувство, будто вдребезги напился и теперь даже не можешь стоять, подумалось ему второпях. Рядом повалился, выпустив пистолеты и скрючившись, Боб. Одноглазого солдата било в судорогах, конечности дергались в разные стороны. Аматрис и Кельвин остались стоять на ногах, хотя враждебная магия без сомнения ударила и по ним тоже. При этом Патрик заметил, что некромант схватился за свой блокирующий чары амулет, уже не раз выручавший его прежде. Его пальцы, скрючившись, обхватили оберег со всей силы.

— Держитесь, — Аматрис выглядел бледнее обычного, — я сейчас попробую... попробую разбить эти чары. Трижды проклятье, — он сплюнул, и слюна сгорела огнем, не долетев земли, — а неплохо сработано, должен заметить!

От ближайшей парковой дорожки к ним уже приближались люди, пробираясь между деревьев и кустов. Шли быстрым шагом, восемь человек, насколько Патрик их смог сосчитать. Четверо в лейб-гвардейских мундирах, с мушкетами наизготовку, четверо в черных мундирах Башни волшебников, вооруженные силовыми посохами. Преодолевая завладевшую мышцами слабость, Патрик вскинул пистолеты и выстрелил с двух рук. Из левого ствола промахнулся, из правого ранил одного из чародеев в колено. Тот пошатнулся, и мгновением позже его товарищи открыли огонь. Кто из силовых посохов, кто из обычных ружей. "Даже сдаться не предлагают. Как неучтиво. Видно, приказали убивать всякого, кто проникнет в поместье".

Послышался грохот и взвился белый дымок, энергетические жезлы и мушкеты ударили разом, свинцовыми пулями и разрядами колдовского пламени одновременно. В последний момент Аматрис, все еще боровшийся с последствиями брошенного ранее противником заклинания, успел выставить магический щит, замерцавший переливами серебра и золота. Вспыхнув в воздухе, силовой барьер поглотил энергетический разряд и заставил выпущенные пули рухнуть на землю.

Едва только это случилось, Патрик дотянулся до пистолетов, оброненных Бобом. Второпях прицелился, не вставая с колен, и нажал на оба спусковых крючка. Отдача чуть не заставила его повалиться на землю, но хотя бы эти выстрелы не пропали втуне. Одного из чародеев, уже раненного ранее в ногу, поразило в грудь, торопливо перезаряжавшему мушкету гвардейцу снесло половину лица. Только в этот момент Патрик понял, что пули, выпущенные им самим, с легкостью миновали колдовской барьер. "Работает только в одну сторону. Проклятье, ловко. Как многое мы забыли с Темных Столетий и как многое помнит Принц Пламени?"

Слабость и боль проходили — видимо, Аматрис не обманул, сумел разобраться и с этим заклятьем. "Без него мы все давно были бы покойники", мелькнула холодная мысль. Патрик вытащил из карманов патроны, принялся торопливо перезаряжать пистолеты. Разорвать зубами бумажный пакетик, насыпать в ствол пороха, затолкать бумагу заместо пыжа, затолкать затем пулю. Передать один пистолет кое-как приходящему в себя Бобу, начать заряжать второй. Барьер, выставленный Аматрисом, все еще мерцал, лейб-гвардейцы больше не пытались стрелять, хотя и успели зарядить снова мушкеты, зато трое уцелевших волшебников ударили заклинанием. Волна пламени прокатилась, обрушилась на магический щит, коснулась его пляшущими протуберанцами. Аматрис немедленно влил в барьер еще больше энергии, и тот устоял.

— Эдвин, атакуйте. Хоть чем-нибудь, — Принц Пламени говорил как человек, давно привыкший отдавать приказы.

Кельвин, к которому он обращался, сухо кивнул. На парковой поляне, на которой они все сейчас находились, вдруг потемнело, как если бы на солнце набежали тучи — да только небо оставалось по-прежнему ясным. Тени ползли по земле, вставали стеной, уплотнялись черным облаком. Щупальца мрака пеленали защитников особняка, оплетали их чернильными путами, заставляли выпустить из рук оружие. Раздался мигом захлебнувшийся крик. Однажды Патрик уже видел нечто похожее в исполнении Кельвина — во время стычки с магами Имперского Ордена. Тогда призванная некромантом тьма заставила их врагов всего за несколько секунд умереть от старости, сейчас с жертвами заклинания происходило нечто иное. Их лица бледнели, но не выказывали признаков старения, их движения вдруг становились механическими, четкими, как у послушной куклы.

Одним слитным движением гвардейцы и чародеи потянулись к земле, поднимая обороненные ранее посохи и мушкеты и затем выпрямляясь — но не стали направлять оружие на Патрика и его товарищей. Наоборот, развернулись к ним спиной — лицом к парковой дорожке, от которой, Патрик вдруг заметил, к ним уже выдвинулась еще одна группа стражников, около десятка человек, и тоже при ружьях. Похоже, они пришли со стороны особняка.

— Я призвал духов из предела теней, — сообщил некромант. Он больше не держался за амулет, выглядел спокойным и абсолютно в себе уверенным. Наблюдал за происходящим, едва заметно прищурясь. — Заставил их овладеть телами наших противников. Заставил их подчиняться своей воле. Теперь они сделают все, что я им прикажу. Такой магии не знает никто на Дейдре — ни в Башне, ни в Ордене, ни среди магов Сломанной Стрелы Соурейна.

На лице Аматриса проступило странное выражение.

— В Темные Столетия такая магия была известна. Потому их и прозвали темными.

— Мне хочет попенять разрушитель Хейсена? — Кельвин усмехнулся.

— Право, ну что вы, — Аматрис казался непривычно серьезным. — В моих устах подобное и впрямь звучало бы лицемерно. Однако вы должны понимать, Кельвин. Дверь, которую вы открыли, лучше было бы оставить закрытой. Говорю как человек, сам за ней побывавший.

— Непременно учту, сударь, — некромант зло тряхнул волосами.

Вторая группа стражников как раз приблизилась к первой, попавшей под власть сотканного Кельвином заклятья, на расстояние выстрела. Новоприбывшими командовал чародей — он, должно быть, сразу оценил, что его ранее вступившие в бой товарищи оказались зачарованы неведомой магией, и приказал по ним стрелять. Обе стороны открыли огонь практически одновременно. Полыхнул выпущенный энергетическими жезлами огонь, затрещали ружья, несколько человек с обеих сторон с криками упали в траву — пораженный кто-то в живот, кто-то в голову, кто-то в грудь.

"Здешние охранники, насколько вижу, пренебрегли кирасами, оно и неудивительно ввиду летней жары. Мы их, впрочем, тоже не надели — хотелось, если дойдет до драки, сражаться налегке, чтобы доспехи не стесняли движений. Вот и посмотрим теперь, кто более меткий стрелок".

Патрик передал Бобу два заряженных им пистолета, взялся за еще парочку, быстрым пружинистым шагом пошел вперед, по направлению к перестрелке. "Не в моих привычках отсиживаться в кустах, когда можно отправить на тот свет нескольких врагов". Выставленный Аматрисом магический барьер, все еще горевший, Патрик преодолел без труда, почти не заметив его — и впрямь крайне ловко сотканное заклятие, непроницаемое лишь с одной стороны. Солдаты, находившиеся под властью призванных Кельвином духов, не замечали его. Они действовали проворно и ловко, находили среди кустов и деревьев укрытия, высовывались из-за них, стреляли. Гвардейцы вновь перезаряжали ружья, маги применяли посохи. "Похоже, у Кельвина и впрямь все под контролем". И все-таки Патрик не захотел бы подставлять этим господам спину. Вдруг они сумеют освободиться из-под власти наброшенных на них чар в самый неподходящий момент?

Рядом с виском просвистела пуля. Патрик припал к ближайшему дереву, затем высунулся из-за него, стреляя в корпус одному из неприятельских солдат, оказавшемуся ближе всего. Попал. Тут же едва не попали в него самого — пуля с визгом выбила из дерева щепки. Патрик пригнулся, перекатился к ближайшему укрытию, опять вскочил, целясь на этот раз в командовавшего атакующими чародея. Промахнулся, волшебник, заметивший, что по нему стрелять, пальнул в ответ из посоха, Патрик едва успел отскочить.

К неприятельскому командиру тем временем присоединились еще трое чародеев и два десятка новых стрелков. Проклятье, да сколько их тут всего?! Впрочем, неудивительно, если Кледвин выделил охранять Джулианну целую армию — дядюшка всегда отличался предусмотрительностью. Почти все бойцы, которых Кельвин подчинил под власть своего заклятья, уже лежали мертвыми, атакующие в свою очередь готовились перейти в наступление. Кельвин, как и Аматрис, оставались за преградой магического барьера, зато Боб, пригибаясь под пулями, кое-как высунулся наружу. Сделал парочку выстрелов, зацепил одного из вражеских бойцов, поднял с земли оброненный одним из убитых волшебников силовой посох, и рванул, уходя в обстрела, в те же кусты, в которых засел Патрик. Тот как раз закончил снова перезаряжать пистолеты, радуясь, что рассовал достаточно патронов по многочисленных карманам своего дорожного костюма.

— А дела плохи, — отметил Боб, приваливаясь спиной к дереву и тяжело дыша.

— Вы так полагаете, сударь? — светский тон дался с известным усилием.

— В известной степени да, — выдал Боб и неожиданно ухмыльнулся. — Что так смотрите? Пока кручусь с вами, благородными, так и болтать по-вашему глядишь выучусь. Вдруг пригодится... потом, если сделаюсь дворянином. Сделаюсь, вы считаете?

— Ну... Все возможности имеются. Вы чародей, и офицер теперь вдобавок.

— Вот, есть за что бороться, — Боб высунулся и выстрелил из силового посоха — довольно неплохо, стоит отметить. В толпе вражеских бойцов, приближавшихся к ним, кто-то упал. Другие вытащили сабли — явно уже собирались переходить в рукопашную. — Как считаете, — спросил Кренхилл, — если буду дворянином и магом, синьора Ландони пойдет за меня замуж?

Патрик разрядил оба пистолета, убив одного из нападавших, и снова присел.

— Вам столь понравилась прелестная синьора Ландони?

— Глаз от нее отвести не могу, — Боб крутил в ладонях энергетический жезл и выглядел порядком смущенным. — Мы даже целовались тогда, ну, в ту ночь, когда вы убили Луиса, но не больше того. Признаться, она хотела, но я не решился. Это совсем иначе, чем с подавальщицами в трактире, вы понимаете. Как-то неловко даже, дворянка и я. Правда, она замужем, но ее муж сбежал, и если добиться развода... Как считаете, если сделаю предложение, шансы у меня будут?

— Сложный вопрос, — Патрик принялся снова перезаряжать пистолеты. Два последних из находившихся под ментальным контролем Кельвина бойцов рухнули замертво, сраженные пулями. — А у меня с госпожой Доннер, — спросил он внезапно, — шансы имеются, как со стороны кажется, мастер Кренхилл?

Боб задумался. Попутно снова сделал выстрел из посоха, огонь мазнул, уходя вдаль. Прожег рану в чьей-то груди.

— Тоже сложно сказать. Если не будете ее доводить, может и неплохие.

— Это я, значит, довожу, — Патрик усмехнулся, загоняя в пистолет пулю.

— Мы будем героями, — сказал Боб внезапно. Вражеские бойцы, обнажившие клинки, стремительно сокращали расстояние между ними, а некромант и Принц Пламени, остававшиеся в укрытии, так и не спешили прийти на подмогу. — Герои битвы при Уайт Лейк, как звучит? Я так думаю, барышни без ума от героев.

— Вот и проверим, — Патрик взлетел на ноги, делая выстрелы. Пули засвистели вместе с налетевшим ветром, удалось зацепить еще одного из вражеских бойцов, правда вроде не до смерти. Затем он вложил в кобуру пистолеты, понимая, что на новую перезарядку времени уже не остается, и вытащил шпагу. "Если Кельвин и Аматрис не очнутся, нам, возможно, пора умирать".

Умирать не пришлось.

Солдаты и волшебники, убитые за время перестрелки, вдруг начали подниматься с земли — несмотря на оставленные в телах раны. Патрик сперва аж глазами моргнул — едва поверил, что нечто такое возможно, рядом потрясенно выругался Боб. Мертвецы вставали, брались за клинки и энергетические жезлы, их лица оставались бесстрастны, глаза казались ослепшими, устремленными в никуда, но движения оставались проворными, как у живых. Кто-то из нападающих тоже потрясенно выругался, выстрелил из ружья по ближайшему из поднимавшихся на ноги покойников. Мертвец пошатнулся, но устоял, несмотря на дырку, получившуюся в его голове. Дважды убитый гвардеец сделал два быстрых шага вперед, взмахнул саблей, полоснув им по плечу не успевшего парировать противника. Еще секунда, две — и тогда живые и мертвые окончательно сблизились, перемешались и сошлись в рукопашной. Заблистали клинки, загремело железо, кто-то, насквозь пронзенный, опрокинулся на спину. Сраженные насмерть солдаты поднимались прямо посреди неприятельского строя и присоединялись к сражению.

— Вот это понимаю, — сказал Патрик. — Настоящая некромантия.

— Это Кельвин делает?

— Надеюсь, что он. Ну или, — Патрик подумал, — настал конец света.

Аматрис наконец снял до того укрывавший их с некромантом барьер. Принц Пламени и Кельвин шли к месту схватки, при этом Аматрис держал на весу оба обнаженных коротких меча, а Кельвин пока даже не брался за оружие. Вокруг фигуры некроманта вились, едва заметные на ясном дневному свету, черные тени. Они опутывали его ноги, вуалью казались рук, лицо казалось бесстрастным, облаченным в камень — Патрик не сомневался, что некроманту приходится прилагать немалые усилия, чтобы поддерживать работающим сотворенное им заклятие.

— Впечатляет, правда? — спросил Патрик Аматриса, приблизившись.

— Не то слово. Но вы, кажется, не одобряли подобные эксперименты?

— И сейчас не одобряю, — Принц Пламени дернул плечом. — Если наш разбойный дружок слегка ослабит вожжи, призраки, вселенные им в покойников, обретут свободу. Мертвые одуреть как злы, вы понимаете? Мертвые голодны. Мертвые охотно вцепятся в глотки живым, не разбирая, кто им товарищ, кто враг. Но все равно впечатляет, — Аматрис перехватил поудобнее меч. Сделал три танцующих шага, ворвался в толпу, нанося быстрые, размашистые рубящие удары во все стороны. Патрик последовал его примеру.

В наступившем хаосе у Патрика не было ни малейшей возможности оценить, кто перед ним, живой или мертвый. В конце концов и те, и другие были облачены в одну и ту же форму и сражались с одинаковой сноровкой. Поэтому он просто наносил удары во все стороны, продвигаясь вперед, по направлению к парковой дорожке, ведущей к крыльцу особняка. Сзади Патрика прикрывал Боб, довольно меткими выстрелами из силового посоха поражая вражеских бойцов, которые могли бы представлять опасность. Второпях Патрик подумал, что Кренхилл весьма неплохо освоился обращаться с оружием чародеев — впрочем, ничего удивительного, если он и раньше был хорошим стрелком, когда дело касалось ружья или пистолета.

Рядом бился Аматрис — взмах, блок, пируэт, касание клинка и плоти. Принц Пламени больше пока не пытался прибегать к магии, зато бился отлично, не хуже самых опытных абордажных бойцов из прежней пиратской команды "Креветки". Почти каждый сделанный им удар достигал цели. Патрик тоже старался не ударить в грязь лицом, вспомнить все хитрости, которые только удавалось применить в этой толчее. Вынесенная из страны теней шпага оказалась превосходным клинком, легким и быстрым, Патрик колол, рубил и резал во все стороны, сам попутно уворачиваясь от вражеских ударов или блокируя их при помощи закрытой рукояти.

Шаг за шагом они приближались к вымощенной мраморной плитке дорожкой, прорубаясь сквозь неприятельский строй. Сзади, заметил Патрик, напирали еще бойцы, волнами подходившие со стороны особняка. Стрелять у них не получалось, ввиду царившей суматохи и толчеи, зато сабли и палаши так и просились в дело. Собственный недавний лихой план, незаметно пробраться вовнутрь и похитить принцессу, теперь казался самоуверенным и безрассудным. "Вчетвером мы бы ни за что не справились с подобной оравой". Впрочем, биться вчетвером, к счастью, и не приходилось. Против них выступило несколько десятков солдат королевской лейб-гвардии — и еще почти столько же, поднятые силой Кельвина из мертвых, сражались на их стороне. Патрик заметил, что некоторые из оживших мертвецов все же падают вновь наземь, сраженные ударами клинка — но чтобы убить каждого из них, требовалось нанести не один, а два или три смертельных удара.

"Одной тьме ведомо, как это работает. Может, магические связи, при помощи которых Кельвин вдохнул в них подобие жизни, непрочны. Может, духов, призванных из-за грани, получается изгнать холодным железом, если хорошо постараться". Сам Патрик тоже сразил нескольких мертвых бойцов — по ошибке, в неразберихе приняв их за врагов.

Наконец они прорвались. Большая часть вражеских солдат остались лежать на примятой, окровавленной траве бездыханными, остальные отступали, на ходу вскидывая мушкеты и отстреливаясь. Здесь вновь применил доступную ему магию Аматрис. Пули отлетали в стороны, не касаясь Патрика и его товарищей, словно сносимые ветром.

Затем несколько мушкетов взорвались у гвардейцев прямо в руках, Принц Пламени расхохотался. Патрик опознал это заклятие — подрыв пороха. Все бы ничего, да только оно считалось очень сложным, доступным лишь кругу волшебников, объединивших свои усилия воедино, и к тому же его было крайне сложно направить на какой-то мелкий предмет. Взорвать на расстоянии бочки с порохом, как это сделали имперцы при Наргонде, или пороховой склад, что провернули изменники из Башни, согласно рассказу Дирхейла, при Кенхолде — это еще ладно, это при должной подготовке было группе волшебников по плечу, и то при условии, что блокирующие чары не выставят их противники, но просто мушкет у солдата в руках? Будь такое умение доступно многим чародеям, огнестрельное оружие быстро бы сделалось бесполезным.

— Бегите, — Аматрис снова засмеялся, — или сдохните тут, на ваш выбор!

Вражеские солдаты, чьи командиры уже были убиты, предпочли побежать. Мертвецы, поднятые ранее Кельвином, остались лежать без движения, по всей видимости примененные им чары невозможно было использовать дважды на одном и том же убитом, зато недавно погибшие гвардейцы встали, едва только некромант сплел чары заново. На него уже смотреть было страшно — весь бледный, шатается, лицо залито потом, и тем не менее примененная им магия работала, и еще как. Два десятка мертвых солдат поднялись, подбирая оружие и составив Патрику и его товарищам своеобразную свиту.

Они наступали по парковой дорожке — к особняку, чей фасад отсюда уже был хорошо различим. Патрик видел мечущиеся возле крыльца черные фигурки — защитники собирались для перегруппировки, кто-то, он заметил, перевернул несколько стоявших на эспланаде экипажей и повозок, возводя импровизированную баррикаду. Следовало спешить — если командующие обороной достаточно умны, они сбегут вместе с принцессой, оставив сражаться и умирать простых солдат. Эту возможность Патрик в своих планах не учел. Он надеялся, что удастся добраться до особняка незаметно, миновав парк — к сожалению, не получилось.

Пламя рухнуло с небес огненной сетью, дохнуло пламенем в лица. Боб пригнулся, Аматрис сделал быстрое движение руками, опять формируя щит на пути неприятельского заклинания. Магический щит вспыхнул, принимая на себя поток пламени, заколебался, разбрасывая во все стороны искры, но устоял. Миновало несколько секунд, и огонь, принятый на себя защитным экраном, иссяк. Аматрис выдавил победную ухмылку, но Патрик отчетливо видел — это заклинание далось Принцу Пламени нелегко. Маги из Башни, сотворившие огненное заклятие, вложили в него немалую силу, и отбить его оказалось непросто.

Пока Патрик, его товарищи и их неживая и немертвая свита приближались к королевскому особняку, их еще дважды попробовали атаковать. Во второй раз — паутиной ветвистых молний, ударивших со всех направлений, в третий — порывами иссушающего ветра, который непременно бы обуглил живую плоть, если бы сумел ее коснуться. Выставленный Аматрисом барьер дрожал, хотя в третий раз Принц Пламени пошатнулся. Патрик схватил его за руку, торопливо вливая в него Силу из собственных, еще совсем не растраченных энергетических резервов. Разрушитель Хейсена с благодарностью кивнул.

— Это вы вовремя. Что-то я их не так оценил самую малость.

— Думали, — Патрик выдавил из себя усмешку, — современные чародеи слабы и совершенно ничего толкового не представляют?

— Предполагал, не спорю. Они... они невежественны и неискусны, вот что я могу отметить. В старину их предки умели намного больше. Но в грубой силе им не откажешь.

— Почти пришли, — вставил Боб. — Гляньте, встречают.

И впрямь — около десятка волшебников Башни, в неизменных черных мундирах, выстроилось на эспланаде, раскинувшейся перед главным зданием усадьбы. Большинство вооружены силовыми посохами, у предводителя, сухопарого мужчины средних лет, одна только длинная шпага, с рукоятью, украшенной аметистами. Лицо чародея показалось Патрику смутно знакомым — возможно, виделись в Тельгарде в прежние годы. Когда до возглавляемого Патриком и Аматрисом отряда оставалось около полусотни футов, маг вытащил из ножен клинок.

— Граф Телфрин, — голос, усиленный при помощи чар, разнесся по всей округе, — не нужно лишнего кровопролития. Остановитесь.

— С кем имею честь? — крикнул Патрик в ответ.

— Ужели вы не помните? — в оглушительном голосе проступила насмешка. — Пили с вами преотличнейший виски вот прямо в этом прелестнейшем месте. Мартин Бейливер, к вашим услугам, сударь.

Ну конечно! Младший брат герцога Бейливера, предпочевший сделать карьеру в Башне. В самом деле встречались — и за выпивкой, и за карточным столом. Тогда выглядел моложе и веселее, и когда только успел настолько перемениться? Впрочем, с другой стороны, десять лет ведь пришли.

— Припоминаю вас, Мартин. Собственно, мы с друзьями как раз решили нанести визит... Выпить вина из королевских запасов, я им этого обещал. Вы же не станете препятствовать принцу королевской крови и его спутникам и пропустите нас вовнутрь? Еще я хотел повидать племянницу, слышал, она здесь томится. Соскучилась наверняка по дядюшке, а у меня столько свежих пиратских историй.

— Телфрин. Не ломайте комедию и лучше сдавайтесь. Нас больше.

— Больше? — Патрик легонько взмахнул шпагой. — До сих пор численное преимущество нисколько вас не выручило, дружище. Всех несчастных глупцов, вами отправленных, мы положили. Положим и вас, в мгновение ока. Лучше сдавайтесь и выдайте Джулианну. Мне известно, что она в доме. Заточена вашей шайкой, узурпировавшей власть в Гвенхейде. Отпустите несчастную девушку на свободу.

— Его величество предупреждал, что вы можете прийти, причем в своеобразной компании. Откуда узнали о принцессе?

— Своих информаторов я не сдаю, любезный. — "Только лишь убиваю".

— Что ж, не настолько их имена и важны, — Мартин Бейливер больше не пытался усиливать голос при помощи магии, теперь он разговаривал нормально. Старый знакомец в свою очередь слегка повел клинком из стороны в стороны, позади сопровождавших его чародеев выглядывали из-за баррикады, поднимая ружейные дула, гвардейцы. Другие сгрудились возле крыльца. Патрик не мог сказать точно, сколько здесь собралось человек, но явно не меньше, чем встретилось им до того. То есть около пятидесяти. Серьезные силы. — У меня есть послание к вам, Телфрин, — продолжал Бейливер. Патрик вдруг вспомнил, что и он сам тоже состоит в отдаленном родстве с королевской семьей. "Значит, пора и мне начать убивать родственников". — Послание от вашего дяди, короля Кледвина Первого.

— С удовольствием выслушаю.

— Хорошо. Его величество передает: "Шторм уже на подходе. Рикки, перестань маяться дурью. Я извиняюсь, что доставил тебе неудобства. Объединимся — и встретим бурю лицом к лицу, вместе".

Патрик расхохотался:

— Значит, так и сказал?

— В точности, слово в слово. Мы использовали коммуникатор для общения. А еще, — Мартин несколько недовольно поджал губы, — могу сообщить, что вы изрядно заблуждаетесь на предмет участи принцессы. Ее высочество Джулианна Волфалер находится в Уайт Лейк совершенно добровольно, с собственного согласия. Мы лишь охраняем леди Джулианну от возможной опасности — будь то мятежники вроде вас или посланцы империи.

Прозвучало как нонсенс.

— Да неужели, — сказал Патрик холодно.

— Клянусь собственной честью, — чародей из Башни задрал подбородок. — Король Кледвин и принцесса Джулианна находятся в полном согласии и готовятся сочетаться браком по прибытию его величества, чтобы сообща возглавить Гвенхейд перед лицом нависшей над ним угрозы. Опустите оружие, поднимитесь в дом как гости, а не враги, и убедитесь в этом сами. Принцесса собиралась выйти к вам лично и воззвать к вашему благоразумию, однако я ее отговорил. Не хотел подвергать опасности.

— И правильно сделали, — Патрик улыбнулся.

Обдумывать сказанное попросту не было времени. Возможно, Бейливер и не врет, может статься, Кледвин и впрямь задурил Джулианне голову или как-то ее обманул. Патрик с трудом мог поверить, что та согласилась бы на брак с убийцей собственного отца и братьев — но Кледвин хитер, кто знает, какими посулами он воспользовался. Сначала следует спасти бедняжку, потом уже прочистить ей голову. К тому же, вполне вероятно, Бейливер сейчас попросту врет, желая обмануть их и заставить сдаться.

— Господин Тревор, — сказал Патрик отчетливо, вновь беря Принца Пламени за руку и переливая в него столько магической энергии, сколько мог себе позволить, не оказавшись при этом сам опустошен. — Недавно вы отметили, что здешние чародеи сильны, но не слишком искусны. Ваше мастерство зато не знает похвал. Покажите, наконец, на что вы способны.

— С удовольствием, — Аматрис глядел вперед без улыбки. — Господа, — сказал он, обращаясь к Мартину и стоявшим за его спиной чародеям. — Прощайте.

Принц Пламени сделал шаг вперед, приводя в действие заранее подготовленные им чары. К чести защитников особняка, они тоже среагировали немедленно, не дожидаясь сигнала — видно, были вышколены хорошо. Чародеи ударили магией — ветвились, упав с совершенно безоблачного неба, молнии, воздух наполнился потоками огня, силовые посохи плюнули струями света. Все еще выставленный Аматрисом щит принял на себя магическую атаку, а затем погас. В ту же секунду грянул ружейный залп, стрелки как раз успели высунуться из-за баррикады и занять позиции. Мушкетеры стреляли, Патрику обожгло плечо, но к счастью лишь по касательной.

Ничто уже не имело значения.

Сила, пробужденная Аматрисом, начала действовать.

Больше всего это напоминало случившееся в гостинице Карло Варлони, когда Астрид Шефер применила магию против пытавшего взять ее в плен эмиссара Башни. Разъятие плоти, обращение в прах — редкое, давно позабытое умение, доступное лишь тем из магов, чей дар особенно силен. Обсуждая план вторжения в поместье, Патрик спрашивал Аматриса, может ли тот применить нечто подобное против противника, только сделать заклинание еще более мощным, накрыть им сразу несколько десятков человек, а если потребуется то и сотню.

"Нас мало, — сказал тогда Патрик. — Если дойдет до открытого столкновения, потребуется самая эффективная магия, на которую вы только способны".

"У вашей юной горничной нечто подобное сработало только чудом, пока она готовилась умереть, — ответил ему Аматрис. — Такая магия выпивает силы почти целиком. Я попытаюсь ею воспользоваться... но только если другого выхода не останется. Применю или ее, или тот фокус, которым воспользовался против офицеров наргондского штаба... простите, знаю, воспоминания вам неприятны. Заклятия массового поражения сложны, в Наргонде у меня получилось, потому что я готовился заранее, сейчас тоже, возможно, получится, но придется как следует постараться".

Что ж, сейчас был самый подходящий момент сделать хоть что-то.

Эхом от творимого заклятия дохнуло так, что Патрик едва устоял на ногах. В спину будто ударило ветром.

Мартин Бейливер двигался навстречу Патрику, держа на весу шпагу, когда ее клинок принялся распадаться прахом. Сталь рассыпалась прямо на глазах серым пеплом, а следом за ней начала осыпаться и держащая ее рука. Мартин еще успел изрыгнуть из себя проклятие, брызжа слюной, затем кое-как отшатнулся, дернулся в сторону, надеясь, видимо, выйти за пределы действия заклятия, но то уже распространилось повсюду. Ноги Бейливера, от сапог наверх, к поясу, стремительно превращались в ничто. Нос чародея провалился, мигом съежившись и сморщившись, выпученные глаза развеялись пылью, будто от порыва ветра, спустя всего несколько секунд от волшебника из древнего рода, породнившегося с самим королевским, не осталось ничего, кроме горсти песка.

Тоже самое сейчас происходило и с находившимися под его началом магами, и с бросившимися вперед, обнажив клинки, гвардейцами. Патрик, выставивший перед собой силовой посох Боб и мертвые солдаты Кельвина выступили им навстречу, однако схватка закончилась, едва успев начаться. Патрик успел блокировать несколько неприятельских ударов клинком, парочку ударов нанес сам, а затем от его противников не осталось ничего живого. Минута, две — и с пятидесятью гвардейцами и чародеями, выступившими на защиту летней резиденции короля Эйрона, было покончено. Волна магии, прокатившаяся по эспланаде и обратившая в горстку праха целый неприятельский отряд, ни малейшим образом не затронула Патрика и его спутников.

Граф Телфрин выдохнул, сам удивляясь, что сработало. Он осознавал, конечно, что Аматрис очень силен... и все же видеть нечто подобное было удивительно. "Магия такой силы не пускалась в ход со времен самих Темных Столетий. Господин Тревор выложился, пожалуй, по полной".

Из-за спины раздался слабый стон.

Патрик рывком обернулся, бросился к Принцу Пламени. Тот лежал на камнях, рядом склонился Кельвин, спина соурейнского чародея была выгнута, словно от боли, лицо запрокинуто к небесам. Изо рта багряными сгустками била кровь, Аматрис, продолжая стонать, колотил кулаками по мраморной плитке, которой была выложена эспланада. Подошвы сапог тоже стучали по земле, ноги в коленях выгибались под диким углом.

— Проклятье, — вырвалось у Патрика. — Что с ним?

— Перестарался, — бросил Кельвин, остававшийся сосредоточенным и хмурым. — Что-то не рассчитал, заклятие едва не накрыло его самого. Сейчас он пытается погасить отдачу. Я попробовал влить в него силу, но получается плохо. Я ведь не целитель, — некромант издал короткий смешок. — Моя сила горькая, больная. Ей не спасают.

— Я зато целитель, — выступил вперед Боб. — Что надо делать?

— Ты же ничего не умеешь... Ладно, — оборвал себя Кельвин. — Подойди сюда, наклонись, положи ему руки на лицо и на грудь... да, вот так, — сказал он, когда Боб последовал совету. — Пробуй перенаправить Силу. Не пытайся делиться с ним собственной — ты необучен, это тебя сожжет. Слушай вселенную... Землю, ветер и небо. Слушай потоки, они всюду, проходят везде. Пробуй наполнить его жизнью, если получится.

Боб сосредоточенно кивнул. Он стоял на коленях, рядом с продолжившим биться в корчах Аматрисом, крепко держал ладони на его лбу и груди, сам напряженно хмурился. Кровь уже не просто выплескивалась у Аматриса изо рта — лилась почти что потоком, Патрику не хотелось думать, сколько соурейнский чародей ее уже потерял. Тем не менее он ощущал отзвуки Силы, приводимой в движение Бобом. Синее сияние охватило руки последнего из бойцов, служивших под началом Делвина Дирхейла и оставшегося в живых, Патрик ощутил как энергия толчками вливается в Аматриса. Принц Пламени закричал. Наверно, он испытывал сейчас огромную боль — с большим трудом удерживал свою телесную оболочку, и без того восстановленную им при помощи невесть каких заклятий, от того, чтобы не разрушиться. Боб дернулся, словно тоже ощутил боль, испытываемую своим пациентом, но не отшатнулся. Только сцепил зубы, давя возглас, а потом выдохнул и еще ниже склонился над соурейнцем. Энергетический поток, приводимый им в действие, сделался еще интенсивнее — об этом можно было судить по усилившемуся сиянию, продолжавшему исходить от ладоней Кренхилла.

Патрик тем временем закончил опять заряжать пистолеты.

— Кельвин, идемте, — сказал он. — И своих мертвяков с собой прихватите. В особняке еще могли остаться бойцы. Следует поспешить, пока они не забрали отсюда принцессу. Выберутся через задние двери, и попробуй нагони по лесам.

Некромант внимательно на него посмотрел:

— Вы смеетесь? Тревор умирает.

— Я заметил. Ни вы, ни я не способны ему помочь. Мои собственные способности целителя слабы и не справятся с подобной напастью, о ваших и говорить нечего. Мы пришли сюда спасать Джулианну. Мы ее спасем, а Роберт пока что поможет его высочеству. Вставайте.

Кельвин неохотно поднялся. Тоже вытащил из кобуры пистолеты.

— Ну пойдемте, — сказал он.

Они развернулись и двинулись ко входу в особняк короля, погибшего при Кенхолде. Мертвецы, поднятые на ноги при помощи некромантии Кельвина, следовали за ними, держа в руках сабли, палаши и мушкеты. Патрик шел к крыльцу быстро, стараясь не оглядываться через плечо, не смотреть, что сейчас происходит с Аматрисом. "Может статься, я пожертвовал им как фигурой в игре, смахнул с доски, чтобы добраться до вражеского ферзя. Даже если так, вряд ли имеет смысл раскаиваться. Господин Тревор и сам охотно бы провернул нечто подобное с нами со всеми. Собственно говоря, уже пытался. Можно сказать, я отплатил ему той же монетой".

Ничего. Это больше неважно. Сейчас главное — успеть. Заклинание, созданное Аматрисом, не распространилось на сам особняк, внутри наверняка остались выжившие. Если уцелевшая охрана пытается сейчас бежать вместе с Джулианной, следует остановить их или встать на след и преследовать. И спешить, спешить, спешить. На счету каждое мгновение. Он побежал. Под сапогами скрипел усеивающий эспланаду пепел.

Глава 17

Патрик хорошо запомнил холл королевского особняка — просторный, опоясанный галереями второго этажа, с широкой лестницей напротив дверей. Множество идеальных позиций для стрелков, если те решат нашпиговать пулями ворвавшихся в здание. К счастью, его собственные магические резервы были еще далеко от того, чтобы показать дно — несмотря даже на поддержку, которую он оказал Аматрису. Во время сражения Патрик не пользовался магией, и это позволило сберечь силы — сейчас, до того момента, когда они действительно пригодятся. Прежде чем подняться по лестнице вверх, он окружил себя и Кельвина защитной энергетической сферой. Серебристое свечение вспыхнуло вокруг них, сопровождало теперь каждый их шаг.

Хорошее заклинание, но не настолько, правда, искусное сплетенное, как использованное Аматрисом ранее. Чары, сотворенные Принцем Пламени, оставались проницаемы изнутри, позволяя стрелять по врагу — с этими так не получится, они выступят преградой для пули, выпущенной с любой стороны барьера. Но все равно неплохо, позволит добраться до укрытия, если начнется стрельба. Патрик не стал тратить силы на то, чтобы накрыть барьером еще и следовавших позади мертвецов. Кельвин все равно поднимет новых, если этих уложат.

Стрелять в самом деле начали — сразу же, стоило Патрику и Кельвину распахнуть двери. Пули с рикошетом отскакивали от щита, Патрик крутил головой, пытаясь в полумраке просторного зала разглядеть стрелков. Ага, вот они, и впрямь расселись на верхних галереях. В парке их встретили гвардейцы в парадных мундирах, но эти уже успели надеть боевые кирасы и шлемы. Кто-то с мушкетом, кто-то палит из пистолета, чародеев, кажется, больше нет. Все, кто имелся, погибли. Но почему они не побежали? Почему продолжают сражаться? Очевидно ведь, им не устоять.

Мертвецы, находящиеся под воздействием магии Кельвина, ворвались в зал сразу же, стоило некроманту и Патрику отступить в сторону, освобождая им дорогу. Неживые бойцы Кельвина также держали в руках мушкеты, стреляли из них метко, не хуже, чем живые — на секунду у Патрика мороз пробежал вдоль позвоночника, когда он представил, что случится, если духи, воплощенные в поднятых некромантией телах, в самом деле вырвутся из-под власти Кельвина. Пока, впрочем, не вырывались. Грянуло по ружейному залпу, с обеих сторон — несколько мертвецов опустились на паркетный пол, несколько гвардейцев с верхней галереи также отлетели через дальней стене или перевесились через балюстраду с дыркой в голове или груди. Иногда кираса держит выстрел, иногда нет — смотря, насколько повезет.

Всего, Патрик торопливо оценил, пало около пяти мертвых солдат. Те, первые, поднятые Кельвином сначала в парке, порой держались и после нескольких выстрелов или ударов мечом, но на этих хватило и единственной пули. Видимо, некромант вложил в них поменьше силы. Зато оставшиеся целыми двинулись к лестнице, даже не пытаясь найти укрытие.

— Прекратите! Немедленно прекратите! — раздался звонкий девичий голос.

Стрельба и впрямь тут же затихла. Гвардейцы послушались приказа и в самом деле немедленно, что касается мертвецов, им, похоже, отдал беззвучную команду некромант, который управлял своими зачарованными бойцами при помощи мысли. Спустя несколько ударов сердца в холле воцарилась давящая тишина, только поскрипывал у кого-то из солдат под сапогами паркет. Патрик, прищурившись, поднял голову, стараюсь получше рассмотреть девушку, застывшую посреди верхнего пролета лестницы. Они не виделись десять лет, но он узнал ее сразу... почти сразу, говоря откровенно. С другой стороны, кто еще это мог быть?

Она была хрупкая, невысокая, с копной черных волос, доходящих до пояса. Совсем еще юная... и правда, ведь ей не так давно исполнилось восемнадцать... но осанка решительная, драконья. Черное с белой оторочкой платье без выреза, в руках — два пистолета с длинным стволом. Девушка осторожно сделала несколько шагов по лестнице вниз. Ее взгляд, устремленный через всю просторную залу, остановился на Патрике. Он чувствовал его кожей.

— Здравствуй, дядя, — сказала Джулианна Волфалер.

— Здравствуй, племянница, — сказал он, чувствуя вдруг неловкость.

Все происходило не так, как он задумывал. Это Патрик тоже понял мгновенно — секундой раньше, чем девушка задала вопрос:

— Зачем вы убили лорда Мартина и всех остальных моих стражников?

Проклятье. Неужели Бейливер не врал?

— Затем, — ответ дался с некоторым усилием, — потому что собираюсь тебя спасти. Понятия не имею, каких глупостей тебе наплели, но именно Кледвин виноват в гибели твоих отца и братьев. Он убил Эйрона, Александра, Айорверта. Заточил тебя здесь, хочет насильственно сочетаться с браком. Я пришел, чтобы этому помешать.

— Никакого насилия нет, — ответила девушка спокойно.

— Похоже, — тихо сказал Кельвин, — все не так, как вы думали, Телфрин.

— Подожди-ка, — верить в подобную чушь не хотелось. Патрик следил за Джулианной, осторожно спускавшейся с лестницы ему навстречу, и пытался понять, можно ли ей доверять. Чародеев в особняке больше не осталось... во всяком случае, на это хочется надеяться... но дочь Эйрона и сама чародейка, разве нет? Ее непременно обучали магии. — Что ты имеешь в виду?

— Никакого насилия нет, дядя. Я нахожусь здесь совершенно добровольно, как вам, должно быть, уже сообщили. Я просила Мартина объяснить, — голос Джулианну вдруг сбился, но наследница трона сразу же овладела собой. — Лорд Кледвин разговаривал со мной, и я дала согласие сочетаться с ним браком.

— Должно быть, он заставил тебя.

— Он со мной поговорил, — последнее слово Джулианна произнесла с нажимом. — Предоставил свои аргументы, — ее речь была отточенной, уверенной, чистой. Конечно, ведь с ней занимались лучшие риторы королевства... вот только куда подевалась та восторженная маленькая девочка, которая бросалась Патрику на шею и просила рассказать пиратские байки? — Гвенхейд на краю пропасти и может в нее сорваться, — продолжала Джулианна чужим и вместе с тем знакомым голосом. Такое чувство, Кледвин Волфалер говорит ее устами. — Лорды не примут нового короля, если он не легитимизирует своего положения... а добиться этого проще всего через свадьбу со мной. Если королевство расколется, Алгерн поглотит нас.

— Не поглотит, если мы победим Кледвина и сразу выступим против врага.

— Вы считаете, дворянство и третье сословие поддержат меня или вас? — племянница вдруг усмехнулась. — Я молода и ничем не прославлена, вы известны тем, что вы дуэлянт и пират. Отчего вы решили, что вы лучше, чем тиран и убийца? Вы жгли невинных на своих кораблях!

С ответом Патрик не нашелся. Правда ведь жег. Тогда это казалось ему приключением.

— Все сложнее, чем представлялось сначала, — голос Кельвина показался ему очень странным. Совершенно незнакомым, опасным, оценивающим. "Не слишком ли рано мы расслабились на предмет Весельчака Стива?" — Принцесса Джулианна ни в малейшей степени не жаждет вашей компании, граф.

Принцесса, скользнув взглядом по некроманту, ответила легким кивком.

— Вы пришли сюда, ворвались... Убили людей, которые меня защищали. А меня стоило защищать! Вы знаете, что Керания объявила за мной охоту? Они тоже желают влезть в нашу смуту. Я была обещана в жены принцу Луи, и он одержим жаждой заключить этот брак. И, конечно, Алгерн ищет меня — Стефан готовит вторжение. Такое время, дядюшка, вы нашли для своих игр в войну? — ее голос зазвенел. — Похоже, правильно говорил отец! Вы не выросли. Вы играете в пирата, героя, разбойника. Только и знаете, что звенеть шпагами и стрелять из ружья.

— Твой погиб отец по милости Кледвина!

— Погиб, Бездна вас подери! — она все-таки закричала. — И я последняя, кто будет этому рада! Но меня учили быть принцессой, готовили стать королевой... пусть и керанийской, не нашей... объясняли, в чем мой долг. Долг перед подданными, вассалами, королевством. Учителя говорили — никакие чувства не важны, когда есть шанс сохранить мир. Я не рада, что мой отец и лорд Кледвин рассорились... но лучше я выйду за Кледвина, чем от нашего дома останутся только руины. Мартин уговаривал меня бежать, когда вы пришли, но я решила остаться. Я надеялась поговорить с вами, убедить вас сложить оружие, сдаться на королевскую милость... а вместо этого вы продолжили убивать.

Патрик стоял, пытаясь найти подходящие доводы. "Безумно иронично", шепнул внутренний голос. И правда. Бежать из неприступной крепости, преодолеть страну теней, выжить в бою, и все ради того, чтобы узнать — Джулианна не нуждается в спасении. Впрочем, какая разница, нуждается или нет? Она не понимает, в каком положении находится, до конца. Не понимает, что Кледвин собирается использовать ее, как использует всех, кого только получается. Убил родных, теперь убедил, что она должна сотрудничать с ним. Она осталась совсем одна и поверила узурпатору.

Он выпрямился. Покрепче сжал рукояти своих пистолетов.

— Ваше высочество, — Патрик старался говорить спокойно, — вы не правы.

— Это вы ошибаетесь, — Джулианна уже почти спустилась с лестницы.

— Сдается мне, — Кельвин вздохнул, — я знаю, чью сторону выбрать.

Патрик ждал удара в спину, выстрела из пистолета или выпада мечом, но некромант применил магию, и так ловко, что он не успел ему помешать. Ударил не по нему, а по чарам, которые он создал. Защитная сфера, окружавшая их с Кельвином, лопнула на осколки. На какую-то долю секунду Патрик растерялся, утратил бдительность — и следующее заклинание Кельвина сбило его с ног, протащило по полу. Он еще успел выстрелить, с двух рук, целясь в некроманта... но, кажется, не попал. Потолок надвинулся, могильной плитой надавил на грудь, сделалось сложно дышать. Патрик чувствовал, как чужая, холодная, скользкая магия пеленает его, не дает совершить ни малейшего движения.

Откуда-то издалека слышался вкрадчивый голос:

— Ваше высочество, кажется, мы не были представлены прежде. Эдвин Александр, из дома Фаннеров. Некоторые называют меня Кельвином. Прибыл в Гвенхейд в обществе графа Телфрина... но по здравому размышлению понимаю, что его действия были ошибочны. Эти... эти, назовем их так, солдаты, подчиняются мне. Сделаю все, что в моих силах, дабы целой и невредимой доставить вас ко двору короля Кледвина.

— Почему я должна доверять вам? — Джулианна оставалась настороженной.

— Потому что больше вам доверять некому.

Несмотря на пеленающие чары и застящий глаза туман, Патрик, сделав огромное усилие, все-таки сумел повернуть голову. Кельвин стоял прямо напротив принцессы, протянув ей затянутую в черную перчатку руку, мертвые солдаты, держащие в руках сабли и мушкеты, окружали их кольцом. При всем желании не пробьешься. Ему сделалось разом досадно и немного смешно. "Думал, что всех перехитрил, а в итоге обхитрили меня".

Язык слушался с трудом, но Патрик все же произнес:

— И как только совесть, лорд Эдвин, позволяет вам идти на предательство?

— Легко позволяет, — Кельвин повернул голову. — А вы, граф Телфрин? Легко ли ваша без сомнения весьма чуткая совесть позволила вам убить моего друга Стивена?

Сердце сбилось со своего ритма.

— Вы знаете.

— Разумеется. Не считайте меня дураком.

— Вы прочитали мои мысли.

— Вовсе нет. Пытался, не спорю, но это не столь уж легко. Одно дело передать сообщение тому, кто собирается его воспринять, совсем другое — залезть в чужую голову без спроса, особенно в голову человека, обученного магии и привыкшего от нее защищаться. Я пытался, но не сумел. Все куда проще. Я поставил на Стивена метку, когда мы встретились в том ресторане. Метка сообщила бы мне, если бы Стивен погиб. Метка отозвалась вечером того же дня. Если я ошибаюсь, если его прирезали воры, если его схватили и запытали в Башне — сообщите, пожалуйста, мне это сейчас, пока еще есть время.

Захотелось отвести взгляд, но Патрик сдержался.

— Вы не ошибаетесь, сударь. Я убил вашего друга. Боялся, что он нас выдаст.

— Прекрасно, — Кельвин кивнул. — Полагаю, граф, на этом вопрос о предательстве можно закрыть? Сомневаюсь, что после подобного могу быть обязан хранить верность вашей персоне.

— Но вы ничего не сказали...

— Говорю теперь, когда увидел подходящую возможность. Сначала я не решил, как поступить, но теперь все ясно, — некромант отвернулся. — Итак, ваше высочество, — продолжал он, обращаясь теперь к Джулианне. — Что скажете теперь? Не хочу вас неволить, не желаю выступать похитителем. Могу поклясться дворянской честью — если вы согласитесь, я отправлюсь вместе с вами к лорду Кледвину или в любое иное место по вашему усмотрению и буду защищать по дороге. У меня, — Кельвин чуть запнулся, — имеются основания так поступать. Я преступник в Гвенхейде. Допустил однажды ошибку. Надеюсь теперь заслужить прощение.

Джулианна смотрела на него, не опуская стволы пистолетов. Пауза показалась Патрику бесконечной. Он тем временем делал все возможное, чтобы расплести узлы пеленающего заклинания, наброшенного на него некромантом. Получалось, откровенно говоря, довольно паршиво. Хотя Патрик имел определенные магические навыки, как чародей Кельвин оставил его далеко позади. Обездвиживающие чары оказались сплетены как следует, хотя Патрик и прилагал все усилия, чтобы их разрушить.

Пистолеты в руках Джулианны медленно опустились.

— Полагаю, — сказала она, — вы не врете.

— Ни в коем случае не вру, ваше высочество. Однако нам должно спешить. У графа Телфрина имеются друзья, они остались снаружи, и один из них — весьма могущественный чародей. Сейчас он ослаблен, и, пожалуй, мне бы следовало попытаться его убить... но вместе с ним остался человек, которого я могу назвать товарищем и который станет его защищать, — это он, что ли, о Бобе? — Вступать в сражение я не хочу. Пленить графа Телфрина мы тоже не можем. Он волшебник, пусть даже не очень умелый, и рано или поздно разорвет чары и сделается нам опасен. Самое лучшее, что можно сделать — уйти вместе с вашими гвардейцами, а мои солдаты останутся, чтобы задержать преследователей. Как видите, — Кельвин улыбнулся, — я вверяю себя в вашу волю.

Он совсем не напоминал сейчас того угрюмого парня, который встретился им в Пенхолде. Вальяжный аристократ с хорошо подвешенным языком. Впрочем, разве бы он выжил, если бы не умел надевать столь разные маски? Возглавлять шайку головорезов не столь уж легко, а Кельвин справлялся, и немалое время. "Печально, что человек с такими талантами обратился против меня". Впрочем, сам виноват.

— Мой дядя, — начала Джулианна, нерешительно глядя на Патрика.

— Ваш дядя свободен, — сказал тот, вскакивая на ноги. Ему как раз удалось разломать заклинание, наложенное Кельвином. Тело слушалось все еще с некоторым трудом — и все же с каждой секундой конечности ощущались все более и более подвижными. Шпага вылетела из ножен, гвардейцы, по-прежнему остававшиеся на галерее, открыли огонь. Патрик перекатился, уходя от выстрелов, пуля отрикошетила от паркета совсем рядом с его головой.

Он вскочил, ударил магией, швырнул заклинание, слепленное из чистой неоформленной Силы. Балюстраду смяло, стрелков разбросало, у многих, он не сомневался, перебило кости или свернуло шею. На миг сделалось нечем дышать, но вскоре дыхание восстановилось. Развернувшись, Патрик успел увидеть, что Кельвин и Джулианна бегут к коридору, уводящему в дальние покои. Конечно, ведь оттуда можно спуститься на террасу и легко, огибая озеро, добраться до задних ворот поместья. Хорошо, однако, что хоть за руки не взялись! Вот так попытка спасти принцессу из зачарованной башни...

Все мысли перемешались, между Патриком и беглецами оставалось около десятка мертвых солдат Кельвина, вооруженных до зубов и готовых к бою. В дверях Кельвин вдруг остановился, поглядел на Патрика, будто намеревался что-то сказать, но промолчал. Вместо этого развернулся и быстро пошел прочь, Джулианна не отставала от него. Прекрасное завершение для героической баллады, ничего не попишешь. "Счастливого пути, господа".

Мертвецы зато никуда не делись. Их мушкеты уже были разряжены во время перестрелки с лейб-гвардейцами, так что они побросали их, не пытаясь больше перезарядить, и взялись за клинки. Сабли и палаши, выставленные вперед, глядели на Патрика. Он наскоро пересчитал противников. Четырнадцать, пятеро убиты во время перестрелки в начале. Прекрасный расклад. В рукопашную, конечно, никак не победить, и прорваться тоже не получится...

... но и умирать еще рано. Так легко драконы не умирают.

Всегда хорошо, когда можно воспользоваться магией.

Патрик уже начал уставать, и его энергетические резервы порядком опустошились, однако кое-какие фокусы все еще были ему доступны. Например, оставалась возможность прибегнуть к одному из простейших боевых заклинаний, имеющихся в арсенале волшебников — к магии огня. Нет, не какой-то причудливый зачарованный огонь, наподобие того, который исторгали силовые посохи — обычная химическая реакция горения, благо мертвая плоть подвержена ей ничуть не хуже живой.

Он торопливо сплел чары — и пламя рванулось вверх по всему залу, поднимаясь от паркета, пожирая лестничные перила, выстроившиеся вдоль стен резные шкафы и стулья, развешанные по стенам картины с буколическими видами природы. Огонь распространялся волнами, легко и быстро, как если бы подожгли горючую жидкость, и сразу же перекинулся на второй этаж. Оттуда донеслись крики еще не закончивших вновь заряжать мушкеты гвардейцы. Мертвецы горели молча — Патрик видел, как языки пламени охватывают их одежду, заставляя ее чернеть и обугливаться. Даже объятые огнем, солдаты Кельвина продолжали приближаться к нему, разве что несколько медленнее. У кого-то из них уже горели лицо и волосы, белые кости проступали сквозь выгорающую плоть. Если сгорят мышцы, возможно они перестанут шевелиться?

Надежда вспыхнула и разом погасла — Патрик заметил, что колдовское пламя, объявшее было мертвецов, стремительно опадает. Многие из них выглядели жутко, со страшными ожогами на коже, но пламя, продолжавшее пожирать интерьер холла и галерею второго этажа, больше их не касалось. Расступалось перед ними. Патрик ощутил торопливое движение магии, узнал знакомый ее почерк — Кельвин, похоже, задержался в задних покоях и, обнаружив устроенный Патриком пожар, соткал собственные чары, оберегая поднятых некромантией бойцов от магического пламени.

"Явно пора отступать". Патрик, не теряя больше времени и не выпуская из рук шпагу, пулей вылетел из дверей на улицу. Торопливо спустился по крыльцу, перепрыгивая через две ступени за раз, через всю эспланаду рванулся к Бобу и Аматрису, скрытым сейчас баррикадой. Сотворенное заклятие отняло у Патрика порядочно сил, однако на свежем воздухе полегчало почти сразу. Теперь главное встретить врага во всеоружии. Пожар их задержит, но вряд ли совсем изничтожит.

"Вот же мертвые отродья, и правильно господин Тревор весь день косился на бесами проклятого некроманта". Злость нахлынула пряной волной. Впрочем, на себя самого Патрик злился не меньше. Он действительно совершил непростительную ошибку. "Я предал товарища у него за спиной, и товарищ в отместку предал меня. Что уж теперь причитать и заламывать руки, размен получился достаточно честный".

Боб все еще сидел над Аматрисом, но кровью тот больше не кашлял. Вообще не подавал больше никаких признаков жизни. Лежал как прежде, разве что больше не дергался, с побелевшим лицом. Неужели погиб?.. Плохой день, неудачная затея, вот и поспели наконец черные плоды черных дел. На вкус как отрава.

При виде Патрика Боб встревоженно вскинулся:

— Граф Телфрин? Вы почему один? Остальные погибли?

— Некогда объяснять. Тревор жив?

Боб развел руками с немного беспомощным видом.

— Да вроде не умер. Я старался изо всех сил его подлечить, думал сам помру заодно. Когда он затих, решил все — представился. Но глядите, — Кренхилл пощупал Принцу Пламени пульс, — жила бьется и сердце колотится, я проверял, только медленно. Ничего не соображает, молчит, как будто контузило. Может, попозже очнется. Так чего случилось? Рассказывайте.

— У вас еще остались магические резервы?

— Я откуда знаю? Я вроде не чародей. Устал немного, не скрою...

— Но стрелять из силового посоха сможете? — Боб несколько неуверенно кивнул. — Прекрасно, тогда готовьтесь к перестрелке. Через минуту из дома вывалится четырнадцать покойников — те самые, которые с нами туда зашли. Придется с ними всеми покончить, желательно перестрелять большинство на подходах, оставшихся зарубить, — Патрик увидел пистолеты Боба, разложенные на земле, и схватил их. — Нас всего двое, — сказал Патрик, — так что рассчитываем лишь на себя, — "жаль, мои собственные пистолеты остались в холле. У меня будет всего два выстрела". Он торопливо огляделся, но оружие, имевшееся у пришедших с Мартином Бейливером бойцов, обратилось в пепел вместе с ними самими. Остались только принесенные Бобом пистолеты и клинок и подобранный им силовой посох.

— Кельвин погиб? — спросил Боб.

— Солдаты Кельвина против нас. Как, по-вашему, что это значит?

— Понятия не имею! Хватит морочить мне голову, объясните как следует! — Кренхилл вскипел. — Они высвободились от чар и его убили? Он погиб и они все равно высвободились? Он нас предал?

— Последнее.

Кренхилл побледнел.

— Вот дерьмо, — сказал он после короткой паузы.

— Не спорю. Неожиданный поворот, не так ли? — "О моем вкладе в случившееся лучше пока промолчать". — Я немного замедлил их при помощи магии, но они вот-вот подойдут. Сам Кельвин сбежал, вместе с принцессой, которая совсем не захотела, чтобы я ее спасал. — "Вот ведь комедия, а сколько было надежд". — Нам сейчас главное выжить. Беритесь за посох, быстрее! Сколько выстрелов сумеете сделать?

— Не знаю. Сколько получится, — пальцы Кренхилла решительно обхватили холодный металл энергетического жезла. Он поднялся на ноги, какой-то тоже незнакомый, сам на себя непохожий, словно закованный в незримый доспех, с непривычно ровной осанкой. "А ведь они с некромантом почти что сдружились, хоть и гавкались изначально".

— Пусть получится как можно больше, — Патрик развернулся к особняку лицом.

Мертвецы как раз появились, миновав баррикаду. Патрик вскинул пистолеты и выстрелил, надеясь, что на этот раз не промахнется. Немыслимым образом повезло, как будто бы мера неудач, отмерянная на этот день, уже подошла к концу — обе пули нашли себе цель. Один мертвец даже рухнул, пораженный в голову. Другой, правда, раненный в живот, лишь слегка сбился с шага. И все-таки эти похлипче, чем те, поднятые Кельвином поначалу. Тех первоначальных, чтобы упокоить, требовалось угостить несколькими смертельными ранами, а эти умирают почти как нормальные люди. Видимо, некромант торопился — да впрочем, оно и неудивительно. "И все же они сумели пройти сквозь огонь, пусть и при помощи его магии, и до сих пор стоят на ногах, обожженные. Какую армию Кельвин сможет создать при помощи своих умений? Неужели покорно отдаст ее Кледвину?".

Боб тоже открыл огонь. Сделал четыре выстрела подряд — ловких, метких, загляденье. В цель попали все четыре, и трое из мертвецов упали, не выпуская из рук оружия, оземь, более недвижимые. "Четыре из четырнадцати — лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем надеялся". Времени перезаряжать пистолеты не оставалось, магические резервы тоже наконец истощились — второго пожара уж точно устроить не получится. Первый, кстати, и не собирался заканчиваться — из окон королевского особняка вырвались клубы черного дыма. Печально будет, если усадьба, в которой случилось столько славных попоек, сгорит дотла. Впрочем, главное — самим уцелеть.

Патрик бросился в бой. Полоснул шпагой по шее ближайшего из противников, закрылся его телом как щитом, выворачивая попутно руку и высвобождая из нее палаш. Оттолкнулся, теперь у него было по клинку в каждой руке — шпага в правой, палаш в левой. Отразил чужой выпад одним клинком, сделал рубящий удар вторым. Кажется, врагов осталось восемь, уж не важно, "целых" или "всего лишь" — палаш снес неприятелю голову с плеч. Патрик отскочил, понял, что сразу двое мертвецов попутно все же сумели его ранить — в ногу и в левый бок, к счастью довольно легко. Закрылся от еще одного выпада, отступая. Заскрежетала сталь. Боб снова выстрелил — два раза подряд, еще один мертвый упал.

Кренхилл попробовал сделать еще один выстрел и не смог — видимо, его магия тоже иссякла. Боб выхватил из ножен палаш, найденный им в особняке Телфринов, и тоже бросился в схватку. Двое мертвецов выдвинулись навстречу ему, и Патрик немедленно поразил одного из них в спину, мертвец разом обмяк. Патрик пригнулся, уходя от удара, который в противном случае раскроил бы ему голову, и выпустил шпагу. Что ж, зато остался палаш. Патрик нанес еще несколько рубящих ударов, крутнулся, парировал, пошатнулся, когда чужой клинок вновь коснулся ноги, раздирая штанину, отступил. Боб, расправившийся со своим противником, метнулся вперед, прикрывая Патрика от атаки.

"Сколько же их еще не свалилось, уродов?" Да, правильно, четверо — против двух, один из которых уже порядочно ранен. Патрик сцепил зубы, попробовал обратиться к магии — но та не отзывалась, как назло. Его ранили еще раз — в правое плечо, и он порадовался, что держит палаш в левой руке. Поднырнул под чужой клинок, проткнул врагу живот, откатился. Боб в свою очередь тоже нанес несколько неожиданно ловких, быстрых ударов, поразив еще одного из противников. Перед глазами все слилось, слиплось. Пот катился по лицу ручьем, дыхание сбивалось, кисть начинала болеть. Подобравшийся поближе мертвец рубанул в лицо. Патрик успел отшатнуться, но правая щека будто загорелась огнем — хорошо, если не останется шрам. "Впрочем, нет. Хорошо, если унесем ноги отсюда".

Мертвецов оставалось всего трое, но ни Патрику, ни Бобу больше не улыбалась удача — запыхавшиеся, раненные в нескольких местах, изможденные, они могли лишь парировать и отступать. Когда все изменилось, Патрик не понял — просто все трое мертвецов вдруг замерли, опуская оружие, остановились недвижными и вдруг начали медленно валиться на землю. Чары, пробудившие их к жизни, похоже оказались разрушены.

Послышался знакомый насмешливый голос, хотя и очень слабый сейчас:

— Полагаю, господа, вы отныне мои должники.

Кеган Колин Тревор Аматрис, очень бледный и по виду сам находящийся в двух шагах от могилы, сидел на земле сгорбившись, обхватив локти ладонями, и тяжело дышал. От Принца Пламени еще исходили отзвуки примененной им магии. Его била крупная дрожь — это Патрик заметил даже отсюда. Сам Патрик с трудом стоял на ногах, в ушах звенело, дорожный кожаный колет почти что превратился в лохмотья, кровь текла из многочисленных ран.

— Графа Телфрина стоит перевязать, — мягко сказал Аматрис.

— Подождите, — Боб встрепенулся, — я попробую колдануть...

— Даже не пытайтесь, малейшее магическое усилие в первую очередь негативно отразится на вас. Подобно тому, как на мне отразилось примененное мной недавно заклятие, — улыбка, которую выдавил из себя Аматрис, была лишь тенью его обычной. — Радуйтесь, что придя в себя, я смог разрушить чары, наложенное на этих господ.

— Как только получилось, — пробормотал Боб, — вы же больны.

— Но кое-что все же умею. Я поглотил их силу, чтобы себя долечить, — улыбка превратилась в оскал. — Паршиво на вкус, но лучше, чем ничего, — прилагая усилие, Принц Пламени встал. Боб тоже кинулся к нему, подставив плечо, и Аматрис после короткого колебания на него оперся. — Насколько понимаю, — сказал соурейнец, — Эдвин нас предал?

— Как вы догадались? — выдавил Патрик.

— Когда я открыл глаза, вы дрались с его бойцами. Он хорошо их контролировал до этого, едва ли они сорвались с цепи. Значит, он решил спустить их на вас, сделал я вывод. Я ждал чего-то подобного сразу после предательства Луиса. В конце концов, господин Фаннер вполне мог бы вдохновиться его примером. Попробовать, например, самому похитить принцессу, чтобы выдать ее затем Кледвину, Башне или Алгерну, и купить себе таким образом помилование.

— Если вы ему не доверяли, — сказал Патрик, — почему не сказали мне?

— Вы бы мне поверили? Я мерзавец и тварь.

Нет, чуть не сказал Патрик, это я мерзавец и тварь. "Кельвин вовсе не вдохновился примером Луиса. Он решил предать только тогда, когда я убил его друга, опасаясь, что тот растреплет о нашем визите". Правда жгла огнем изнутри, но Патрик приложил все усилия, чтобы о ней промолчать. Последнее, что он мог сейчас сделать — опозориться перед немногими остававшимися союзниками.

Еще один столб дыма вырвался из горящего особняка, устремившись в небо. Аматрис вздохнул, сорвал с себя рубашку, оставшись в одной только походной куртке, и принялся разрывать ее на лоскуты, чтобы сделать бинты. Боб, раненный куда меньше, чем Патрик, торопливо его помогал. Из особняка не слышалось криков, не пытался никто выйти — оставшиеся в живых гвардейцы бежали через задние двери или погибли. Патрик не был уверен, что их судьба представляет для него хоть какой-нибудь интерес. "Не полезут под руку — и хорошо. Думаю мы доказали, расправившись с мертвецами, что с нами лучше не связываться".

Когда Аматрис принялся перевязывать Патрику раны, Боб спросил:

— Так куда мы теперь?

— Сейчас подлатаем меня и отправимся в погоню за лордом Фаннером.

— Дудки, граф Телфрин, — Аматрис посмотрел на него со строгостью заправского полевого медика. — Я истощен до предела. Не знаю, когда вновь смогу колдовать — расправившись с теми тремя мертвецами, я сделал последнее, на что был способен. Это окончательно излечило мое тело, но не восполнило энергетический запас. Мастер Кренхилл, насколько понимаю, тоже не способен даже выстрелить из лучевого ружья... из силового посоха, как вы их называете. Да и вы сами сейчас не боец. Раны я перевяжу, но силы к вам вернутся не скоро. Кровопотеря, и еще надо посмотреть, чтобы не было заражения...

Патрик попробовал отмахнуться.

— Мы должны идти за Джулианной. Немедленно.

— Скажите, — вкрадчиво поинтересовался Аматрис, — тот чародей из Башни, с которым я расправился... Мартин Бейливер, так его, кажется, звали... Он сказал правду или все же соврал? Принцесса Джулианна томилась здесь в неволе или наслаждалась сиим живописным имением по собственному почину? Она ушла вместе с Эдвином, потому что тот похитил ее... или потому что желала того сама?

Патрик заметил, что Боб тоже очень внимательно на него смотрит. Захотелось соврать, но с другой стороны, сколько еще можно врать? "Ничего не поделаешь, дядюшка Кледвин и впрямь бывает весьма убедительным. Он смог доказать Джулианне, что способен принести пользу Гвенхейду, и она согласилась. Разве можно ее за то упрекнуть? Она хорошая девочка и в самом деле желает спасать, не разрушать. В отличие от меня".

— Джулианна на стороне Кледвина, — наконец сказал Патрик.

— Вот. И что же, желаете все равно ее догнать? Взять в плен? Сделать заложницей, марионеткой в своих планах? Как некрасиво, граф Телфрин. Я полагал, вы герой совершенно другого плана, — Аматрис прицокнул языком и покачал головой. — Не печальтесь. Мы еще натянем нос и Башне, и Алгерну, и Кледвину Волфалеру. Придумаем как. А сейчас нужно уносить ноги. Вы ранены, я устал, Боб устал и ранен... Кстати, сейчас перевяжу и его, и тогда отправляемся в путь. Нет смысла продолжать провалившуюся затею, следует подумать над чем-то другим. Вернемся к вашим друзьям, госпоже Доннер и госпоже Ландони, а там разберемся. Сейчас лучше уходить побыстрее. Здесь остались одни мертвецы, но кто знает, какие еще гости вскоре нагрянут. На выходе придется преодолеть магическую сигнализацию, но не волнуйтесь — нам она вреда не причинит, а те, кого она могла бы предупредить, и без того мертвы.

Принц Пламени поднялся, протянул Патрику руку — и тот ее принял, тоже вставая на ноги. Дом, из которого когда-то начались его странствия, горел, объятый пожаром, запах гари забивался в ноздри. Поход, начатый с такими большими надеждами, закончился крахом. Кельвин бежал, Джулианна выбрала сторону Кледвина, все усилия оказались затраченными впустую. "Но мы все-таки живы. Если этот путь оказался неправильным, может другой, правильный, тоже найдется?"

Все не может закончиться настолько бесславно.

Патрик в это не верил.

Глава 18

Ближе к концу ночи мятеж наконец удалось подавить. Солдаты и офицеры, поднявшие оружие против Кледвина Волфалера, оказались деморализованы зрелищем его превращения в дракона и вскоре сдались. Лишь одна рота, оказавшаяся особенно упрямой, заперлась в самом дальнем из казарменных зданий и продолжала отстреливаться — но когда над Фортинхиллом занялся ранний летний рассвет, вывесила белый флаг и она. Олфорд приказал взять под стражу полковников и капитанов, виновных в организации мятежа, но не трогать солдат. Рискованное решение, но других выходов не оставалось — если казнить всех, кто участвовал в замятне, в городе попросту не найдется ни достаточного количества виселиц, ни достаточного количества палачей, а патроны на расстрел жалко тратить, с усмешкой сказал генерал. Кледвин одобрил его решение.

Всего в ходе сражения обе стороны потеряли несколько сотен человек убитыми, еще примерно столько же бойцов оказались раненными и были по приказу Олфорда отправлены в лазарет, независимо от того, за или против короля они выступали ночью. "Таким манером, — хмуро сказал Олфорд, — мы потеряем половину армии прежде, чем встретимся с имперцами лицом к лицу". "Я с ними уже встретился, — откликнулся Кледвин. — Не забывайте". Генерал смутился и сообщил, что приносит его величеству свои извинения.

— Пустое, — отмахнулся король. — К тому же встреча состоялась не во плоти.

Случившиеся беспорядки затронули лишь центральную часть города. Жители мещанских и купеческих кварталов, впрочем, успели заметить, что возле ратуши кипит бой, и бросились, собирая вещи, заспанные, переполошенные, ко всем трем городским воротам, оказавшимся по ночному времени закрытыми. Некоторые горожане остались ждать возле ворот до утра, другие попытались перелезть стену, некоторые из них даже успешно; третьи искали укрытия в подвалах своих домов или в церквях. Когда рассвело, королевские глашатаи успокоили народ, уведомив, что бунт подавлен и больше никакая опасность не угрожает добрым жителям Фортинхилла. Люди выдохнули с облегчением. Ближе к обеду открылись лавки, мастеровые отправились на работу, ожил рынок.

Когда с восстанием было покончено и стало ясно, что Олфорд сумел добиться послушания от солдат, Кледвин заперся в своих покоях, приказав никому, под страхом смерти, его не беспокоить. Элиас шепнул Делвину, что его величеству, очевидно, следует выспаться и отдохнуть после перенесенных им тягот. Долго отдыхать королю, правда, не выдалось. Едва колокола отзвонили третий час пополудни, стало известно, что к городу подошли войска — шесть полков, двигавшихся от Ричмонда и до того запаздывавших. Запыленные, усталые после предпринятого ими похода, несколько раз за прошедшие дни обстрелянные в дороге неизвестными мятежниками, солдаты разбили лагерь в предместье и отправили гонца в ратушу, сообщить о своем прибытии.

— Вовремя они, — фыркнул Олфорд. — Еще немного и нас бы разбили.

— Поднять армию дело небыстрое, — возразил Коул. — Эти ребята стояли в отдаленных гарнизонах, хорошо хоть пришли теперь. Мы могли бы ждать их дольше на неделю, а то и на две.

— Жаль, Алгерн нас не ждет, — Олфорд поднялся. — Пойду встречу гостей.

— В таком случае, я составлю вам компанию, Джозеф, — Кледвин, бледный, с мешками под глазами, но вполне твердо стоящий на ногах, появился в дверях занятой штабными офицерами гостиной. — Думаю, солдаты порадуются, если я выйду к ним лично и произнесу маленькую речь. Так, ради воодушевления. В конце концов, они опоздали не так сильно, как я боялся. Больше того — они пришли, не взбунтовались, не дезертировали.

Олфорд вскочил:

— Ваше величество, спали бы лучше! С делами я сам разберусь.

— Верю, что разберетесь, но если король их поприветствует, это поднимет боевой дух войска. Для нас сейчас, Джозеф, такие вещи весьма важны. Тем более многие из этих людей и вовсе меня никогда в жизни не видели. Только и слышали, что Эйрона сверг выскочка, узурпатор, честолюбивый дальний родственник, ставленник чародеев. Я прекрасно представляю, что обо мне болтают. Нет, не спорьте, лучше я покажусь армии, чем имперцы перекупят ее снова, опять устроив мятеж. Капитан Дирхейл, извольте меня сопровождать.

Выдержавшие многодневный марш солдаты и впрямь показались воодушевленными, когда король явился к ним, чтобы обратиться с речью. Бойцы собрались на обширном ярмарочном поле, неподалеку от южных ворот Фортинхилла. Шесть полков, три пехотных, два кавалерийских и один артиллерийский, выстроились колоннами, под знаменами своих подразделений, реявшими на легком ветру. Всего пришло около шести тысяч солдат, и это не считая сопровождавшей их обслуги. "Армия существенно увеличилась", подумалось Делвину. С такими силами уже есть шансы вступить в практически равное противоборство с имперским экспедиционным корпусом. Правда, Кледвин добился этого ценой оголения восточных рубежей королевства.

Дядя Патрика Телфрина поднялся на деревянный помост, которым обычно пользовались ярмарочные распорядители, поднес ко рту протянутый им одним из адъютантов широкий медный рупор. Стоявший за его спиной Делвин внимательно вглядывался в толпу. "После случившегося ночью придется быть вдвойне бдительными, и Кледвин прав, что решил выступить перед армией. Если он хочет победить, ему необходимо заручиться верностью этих людей". Эйрон был совсем не таким королем. Он держал совет только с лордами, отрешившись от забот третьего сословия. Редко покидал пределы дворца. Делвин хорошо запомнил равнодушный отрешенный взгляд прежнего короля, когда отец представлял его ко двору.

Кледвин начал с того, что честно рассказал об угрозе, нависшей над Гвенхейдом. Только на кораблях принца Стефана, сказал он, сосредоточено не меньше двадцати тысяч солдат — больше, чем находится сейчас в Фортинхилле и его окрестностях даже с учетом новоприбывших, и еще десять тысяч алгернцев наступают с востока. Глава королевского дома признался, что стоял перед выбором — рассредоточить войска, оставив часть полков на пути имперских сил, вторгнувшихся из Оленьих земель, а другую отправив навстречу нацелившейся на побережье армаде. Сообщил, что решил вместо этого собрать все войско в кулак, чтобы расправиться сперва, если получится, с той частью неприятельских сил, которые угрожают столице. Он говорил очень просто, без придворной велеречивости.

— Я знаю, — сказал Кледвин, и рупор многократно усилил его голос, — что вы покинули свои дома, и прошу за это прощения. Однако если мы потеряем Тельгард, многие лорды могут мне изменить. Я не уверен в их преданности. Увидев, что принц Стефан овладел столицей, они способны переметнуться к нему. Даже окажись это не так, мы не справимся, если враг ударит по нам сразу с фронта и с тыла. Нужно покончить с армадой вторжения, нависшей над нашими берегами, и тогда развернуться навстречу тем императорским легионам, которые нацелились бить в нашу спину.

По рядам солдат пронесся негромкий гул. Делвин, впервые за прошедшие недели опоясанный фамильным клинком, бросил на Кледвина быстрый взгляд. "Теодор Марлин такие тонкости рядовым бойцам не объяснял. Он просто отдавал приказы, а солдаты их выполняли. Кледвин ведет опасную игру. Он хочет, чтобы каждый солдат понял причины его действий — однако что если, задумавшись над ними, они усомнятся в своем предводителе?"

Король меж тем продолжал:

— Еще я знаю, что многие из вас, должно быть, колеблются. Вы присягали Эйрону Четвертому и ждали, что после на него на трон вступит его сын, а вовсе не я. Сегодня ночью мне пришлось подавлять бунт среди отрядов, вышедших со мной из Тенвента. Допускаю, что кто-то из вас охотно бы встал с этими мятежниками плечом к плечу. Не удивлюсь, если многие из собравшихся здесь считают меня узурпатором. Прошу лишь об одном — приберегите свой гнев до лучших времен. Расправимся со Стефаном, изгоним легионы императора Максимилиана обратно в Алгерн — тогда и восставайте, сколько хотите. Но пока Гвенхейду нужен король, и я не верю, что кто-то сможет лучше, чем я, возглавить нас всех. Дайте мне время выиграть эту войну — а потом станем решать, кого считать законным правителем, а кого тираном. И помните — если вы поднимите руку против меня, пострадает весь наш народ. Сегодня мы отдыхаем. Завтра, на заре — двигаемся дальше, идем на Тельгард.

Кледвин вернул адъютанту рупор и спустился с помоста. Он держал спину очень прямо и двигался осторожно, как человек, у которого нещадно болит и кружится голова. Неудивительно, трансформа и магическое противостояние дались ему тяжело, а еще отсутствие сна... Делвин был даже готов поддержать дядю графа Телфрина за локоть, если тот пошатнется, и потому держался поблизости.

Стоило речи, оказавшейся совсем не длинной, закончиться, штабные офицеры обступили монарха. Помимо пехотного генерала Олфорда, осуществлявшего по приказу Кледвина общее командование армией, и артиллерийского генерала Коула присутствовал также кавалерийский генерал Джереми Додвелл, под чьим началом находились гусарские и драгунские полки.

— Генри, займитесь новоприбывшими, — распорядился Кледвин генералу-квартирмейстеру Твиттлу. — Проследите, чтобы ни в чем себе не отказывали. В разумных пределах, конечно. Пусть поедят, выпьют, хорошенько выспятся, и будут готовы завтра утром продолжать поход. Полагаю, славный город Фортинхилл изрядно утомился от нашего присутствия.

— Возможно, — заметил Олфорд, — есть смысл выступить сегодня.

— Вы так полагаете, генерал?

— Мне так кажется, ваше величество. Посудите сами — Имперский Орден напал на вас вчера ночью. Это значит, они были где-то неподалеку от города. Это значит, они овладели магическим перемещением... телепортацией. Что, если они перебросят всю свою армию прямо в Тельгард при помощи такой магии?

— Не перебросят. Это слишком сложно, поверьте.

— Верю, — генерал нахмурился, — хотя мои собственные магические навыки ограничены. И все же мне как-то тревожно. Враг затаился, и мы понятия не имеем, когда они снова решатся ударить. Может статься, нам стоит спешить.

Кледвин вздохнул.

— Скорее всего ваше беспокойство оправдано. Однако солдаты не спали ночью, им пришлось драться. Сейчас они утомлены, да и вновь пришедшие полки тоже не в лучшем состоянии. Им пришлось спешить и тоже побывать в бою, судя по тому, что доложил гонец. Похоже, не все единомышленники Марлина сложили оружие с падением Тенвента. Здешних полковников подробнее послушаем вечером, потом заночуем и только потом в дорогу. Или вы хотите, чтобы взбунтовались и те полки, которые доселе были верны?

— Совсем не хочу. Пожалуй, вы правы, милорд.

— К превеликому сожалению прав, — второй вздох Кледвина оказался громче, чем первый. — Видите ли, Джозеф, в положении узурпатора, коим я все же являюсь, имеются свои недостатки. Я не могу рассчитывать на ту безграничную преданность, которая положена гвенхейдскому монарху. Стоит мне оступиться, вызвать недовольство, и я паду еще быстрее, чем Эйрон. Пусть отдохнут. Нам немного покоя, в конце концов, тоже не повредит.

По возвращению в ратушу Делвин немедленно испросил у Кледвина разрешения вернуться к жене. Его беспокоило, что он опять оставил Астрид — бедная девочка и без того слишком много перенесла за последний месяц, а теперь вдобавок, беременная, сидит одна-одинешенька после жуткой ночи, пока ее муж где-то шляется в сопровождении короля, которого еще недавно собирался убить. Немедленно сделалось очень стыдно. Впрочем, ничего удивительного — привычное чувство в последние дни.

— Идите, — сказал Кледвин. — До завтра можете быть свободны.

— Вы не желаете моего присутствия на вечернем совете?

— А вы сами желаете? — король посмотрел на него слегка удивленно. — Бросьте, Дирхейл. Ничего нового там не скажут. Проведите вечер со своей прелестной и юной супругой. Мы уже на войне, и кто знает, что нам всем потом уготовано?

Прозвучало не слишком оптимистично, но Делвин кивнул и откланялся.

Астрид, с утра находившаяся в отведенной им с Делвином спальни, к его удивлению держалась вполне неплохо. Даже и не скажешь, какой кошмар ей пришлось перенести ночью. Едва Делвин переступил порог, супруга схватила его за руку, потащила к столу, на котором уже ждал принесенный слугами обед.

— Первым делом тебе надо поесть, — бросила Астрид. — А то, наверно, устал.

С этим Делвин спорить не стал, тем более что трапеза выглядела вполне прилично. Бутылка вина, две чашки остывшего кофе, ростбиф и головка сыра, жареные кабачки, белый хлеб, яблоки. Правда, к вину Делвин не притронулся, а вот кофе выпил с радостью, большими глотками, не обращая даже внимания, что он едва теплый. В голове сразу посветлело, а еще с новой силой нахлынул стыд. Как ни крути, он действительно поступил неправильно, утром бросив жену и немедленно отправившись в генеральный штаб, послушать свежие новости. Хотелось знать, что происходит в городе... и все-таки следовало проявить к супруге больше внимание.

— Прости, что оставил тебя одну.

— Прощаю, — эхом откликнулась Астрид. — Тут и прощать нечего.

— Нет, правда, — он пересилил себя и посмотрел жене в глаза, та не отвела взгляда. — Я понимаю... Ночью тебе пришлось сражаться, убивать...

— Уже не первый раз в этом путешествии, — вставила она.

— И это не то, чем должна заниматься юная леди, вдобавок супруга лорда.

— Вот уж кем вовсе не собиралась быть, так это супругой лорда. С моим происхождением, — Астрид невесело улыбнулась, — мне светил только мельник, при большей удаче купеческий приказчик или удачливый мастеровой. Это Марта заглядывалась на графа Телфрина, стоило ей только поступить к нему на работу. Так и вешалась на него, шушукался весь особняк.

— И тем не менее ты моя супруга. Так получилось, — прозвучало не очень хорошо, но действительно ведь, так получилось. Как-то почти что само собой, без лишних раздумий. — Тебе положены личные слуги, камеристка для начала, а потом, когда все закончится и мы приедем в Ард-Кайстил, потребуется целая свита. Сейчас хорошо, что за тобой присматривают королевские слуги, но потом... В конце концов, ты ведь жена герцога, это накладывает определенный статус.

Астрид показалась ему удивленной:

— Ты что, настолько всерьез воспринял свое герцогство?

— Если ты не заметила, меня пожаловал им король.

— Король, которого ты еще недавно ненавидел всем сердцем.

Разговор стремительно уходил в каком-то неправильном направлении.

— Пусть так! — Делвин не хотел возвышать голос, но все равно возвысил. — Кледвин Волфалер, вернее его слуги разрушили Новый Валис, разве я не могу рассматривать замок Ард-Кайстил и герцогский титул как возмещение принесенных мне убытков? К тому же, мы с Кледвином теперь не враги, — он быстро, немного сбиваясь, пересказал жене состоявшийся ночью на площади перед ратушей разговор. — Его величество обещал, что не тронет нашего ребенка, и я ему верю.

— А унижение, пережитое нами в Бездне, ты видно забыл.

Такое забудешь... Испуганное дыхание девушки, лежащей под ним на голых камнях, и безумный танец звезд в небесах, хаос, готовый пожрать вселенную, и с торжеством приветствующие его приход безликие тени.

— Не забыл, — Делвин испытал желание ударить кулаком по столу, но сдержался. — Никто не говорит, что Кледвин безупречен, безгрешен и во всем справедлив. Он преследует свои цели, и мы нахлебались от него горя, не спорю. Однако сейчас он...

— Тот человек, который спасет Гвенхейд. Я поняла, не повторяй.

— Зато я не понял, — Делвин все-таки начал вскипать, — что ты стремишься мне доказать? Казалось бы, все обсудили. Или что, предлагаешь сбежать, снова искать по всему свету Патрика Телфрина? Этого пьяницу, фанфарона и труса? Прошло две недели, а они с Аматрисом даже не попытались вернуться за нами, не вспомнили, не помогли! Если б не милость Кледвина, мы бы до сих пор томились в темнице, нас бы пытали или еще чего похуже, и я полагаю, Патрику Валентайну Волфалеру на нас наплевать! Я сожалею, что потерял людей... потерял отряд... пока пытался доставить его в Гвенхейд. Уж лучше бы я сразу открыл ворота Тенвента подлинному королю!

— И никогда бы не встретил меня.

— Это верно, — подтвердил он без прежней злости.

Астрид вздохнула, пересела поближе, взяла ладони Делвина в свои.

— Я понимаю, — начала она медленно, — мы чужие люди друг другу. Нас ничего не связывает, помимо того, что мы несколько раз хорошо провели вместе время в дороге, — он попытался возразить, но жена заткнула ему рот ладошкой. — Не спорь, все так и есть. Сначала нами двигали похоть и страх, мы боялись, потому что опасность шла по пятам, и искали утешения. Я не могу сказать, что я совсем неотесанна... Все же, моя семья жила зажиточно, отец покупал книги, да и у графа Телфрина я нахваталась манер... Но твоя семья, будь они живы, ни за что бы не одобрила наш брак. Мы поженились, потому что так захотел твой король.

— И потому что ты носишь под сердцем моего ребенка.

— Родила бы бастарда, — она фыркнула, — не первая на белом свете. Нет, Делвин, ты понимаешь и так — то, что мы поженились, это случайность, прихоть судьбы. Я не имею никакого права тебе указывать или тебя поучать, я должна считать милостью, что ты счел меня равной себе... и все же есть вещь, которую я хочу сказать. Выслушай, пожалуйста, и не сердись на меня.

— Не буду. Это я так... немного вспылил.

— Спасибо, — ее ладони сжались сильнее. — Пойми, я не спорю с тем, что ты должен служить Кледвину. Пока другого выхода у тебя нет. Но я не хочу, чтобы ты... сделался его слугой. Мы с ним всего ничего, а я уже вижу, с какой преданностью ты о нем говоришь. Ты потерял генерала, которому подчинялся, ты разочаровался в лорде Патрике, но это не значит, что ты должен стать у Кледвина ручной собачонкой. Кто ты для всех этих генералов и офицеров? Перебежчик, предатель, они тебя едва замечают, не считая этого чародея Элиаса, с которым вы пьянствуете, а он ведь и сам мальчик на побегушках. Хочешь сохранить достоинство — соблюдай хоть какую-то меру.

— Легко сказать. Я на войне, и я служу королю.

Астрид покачала головой и, ничего не отметив, принялась за пищу. Делвин последовал ее примеру, остро ощущая повисшую в комнате неловкость. Нельзя отрицать, в словах жены имелся определенный резон. "Я и впрямь очень быстро поменял сторону. Меня учили исполнять приказы и слушать командира, но Кледвина Волфалера я выбрал своим командиром сам. Возможно, стоит соблюдать осторожность... а то и впрямь недолго проникнуться им до конца. Он осторожен, умен и с легкостью вертит людьми, сейчас он делает из меня преданного пса, а на кого потом спустит с цепи?" Делвин подавил вздох, старательно пережевывая мясо, и посмотрел на Астрид. Та старалась делать вид, будто поглощена обедом, однако ее лицо оставалось нерадостным.

— Ты уже чувствуешь плод? — спросил он, стараясь сгладить неловкость.

— Делвин, я беременна меньше, чем месяц, — Астрид посмотрела на него, будто на умалишенного. — Конечно же нет. Слишком рано. Хотя, — она усмехнулась, — чувствую себя слегка взбудоражено, с этим не спорю. Прости, если слишком налетела. Просто... Постарайся быть осторожен, хорошо? Мы сейчас ходим по лезвию ножа, над самой пропастью. Если твой новый король падет, мы падем вместе с ним. Не полагайся на его подарки и его милость... и всегда помни, что, возможно, придется снова бежать.

Делвин накрыл ее ладонь и погладил:

— Хорошо. Это я запомню, обещаю тебе.

Следующие два дня прошли спокойно. Утром тридцатого числа возглавляемая Кледвином Волфалером армия наконец выступила из Фортинхилла. Выступили все солдаты, за исключением раненных во время неудавшегося мятежа, оставшихся в лазарете. Теперь под непосредственным командованием Кледвином находилось четырнадцать полков — практически все, что осталось от регулярных войск Гвенхейда после Кенхолдской битвы, не считая Первого корпуса и лейб-гвардии, расквартированных в Тельгарде и его окрестностях, а также Третьего гусарского, оставленного оборонять Хоустед и, судя по отсутствию от него вестей, уже разгромленного. Не столь впечатляющие силы, если сравнивать с имперскими — но похоже, у Кледвина был некий план, который король пока предпочитал держать при себе.

Когда армия выступила на марш, Делвин разыскал Элиаса, ехавшего, как и всегда, в королевской свите в авангарде войска, и разузнал от него про вчерашний военный совет. Оказалось, что связь с дальними восточными окраинами королевства уже практически прервана — последние известия, полученные Лоддером и Башней, сообщали, что алгернцы наступают по всем направлением, встречая лишь самое слабое противодействие. Несколько городов, таких как Бронстед, Хомфри и Крейдон, без сопротивления вывесили белый флаг. Также сообщалось, что граф Нодри, владетель Лербера и Хилмса, переметнулся на сторону врага. Повелением Кледвина лордам срединных земель предписывалось держать оборону в Ривергарде, третьем по населению, после Тельгарда и Гледвилла, городе королевства, однако как сообщали тамошние олдермены, до сих пор свои отряды привели далеко не все окрестные феодалы.

— До какой степени не все? — уточнил Делвин.

— Ну тысячи три они собрали, — Элиас поерзал в седле. — Наемники в основном, из тех, кто несут службы в поместьях, изредка гоняют разбойников и мнут на сеновалах девиц. Вояки из них, сам понимаешь, посредственные, в настоящем деле никогда не бывали, вооружены кто чем горазд. Еще городское ополчение Ривергарда, но там опять же, простые мещане, которым сунули алебарды в руки и которые с ними же и погибнут. Если не разбегутся.

— Звучит паршиво.

— Вот это ты веско сказал, да. И впрямь паршиво, не поспоришь. К тому же еще эти ребята, из полков, рассеянных после Кенхолда... Это ведь они обстреливали шедшие от Ричмонда отряды, целых три раза, потому и задержка. Весь лесной край между Кенхолдом, Ричмондом и Ривергардом так и кишит дезертирами, и ладно бы просто мелкие шайки, вроде тех, с которыми мы сами сталкивались по пути из Тенвента. Но нет, ими явно командуют, больно слаженно атакуют. Хоть твой генерал Марлин и погиб, похоже, — Элиас прищурился, — у его дела нашлись продолжатели.

— Может, их возглавил граф Телфрин?

— Все возможно, — эмиссар Башни пожал плечами. — Или просто какой-нибудь офицер, решивший, что теперь его дело чести нам досаждать. Не знаю, что его величество замышляет, но даже если мы разобьем Стефана на побережье, у нас за спиной останется разоренная, покоренная Алгерном страна. Отвоевать ее будет непросто. Впрочем, лорд Феннел и почти вся Башня еще пока не вступали в игру, да и сам лорд Кледвин многому научился... Если с нами дракон, может и получится сломить Орден.

— Ты в это веришь?

Элиас несколько легкомысленно улыбнулся:

— Я понятия не имею, как все сложится. Но посмотреть будет занятно.

От Фортинхилла до Тельгарда насчитывалось около сорока миль. Армия, обремененная артиллерией и многочисленной обслугой, передвигалась не слишком быстро, но Кледвин надеялся достигнуть столицы вечером второго июля. Широкая бетонная дорога, проложенная еще до Темных Веков, слегка извиваясь уводила на северо-запад. Распаханные поля сменялись перелесками, деревушки и фермы попадались одна за одной, на окрестных холмах виднелись поместья и небольшие замки. Многие из них пустовали, так как владевшие ими дворяне находились в столице или в других больших городах, ведя роскошную жизнь на доходы, полученные от своих арендаторов.

Покойный Эдриан Дирхейл, отец Делвина, и сам много лет провел в Тельгарде, сперва изучая магию в Башне, а потом от лица своего феода выступая в Совете лордов — наверняка он даже сталкивался там с отцом Патрика Телфрина. Затем прежний лорд Дирхейл уехал вместе с семьей в Новый Валис, заявив, что устал от столичных интриг и хочет обрести в родовых владениях долгожданный душевный покой. "А вместо этого, спустя годы, обрел смерть в огне", екнуло сердце.

Крестьяне провожали марширующее войско тревожными взглядами, некоторые из них выкрикивали здравицы в честь короля, но отдельные возгласы тонули в напряженном молчании. "Не встречают выставленными вилами, не стреляют из дедовских луков — и то хорошо", подумалось Делвину. Ехавший во главе авангарда, в окружении знаменосцев и адъютантов, Кледвин явно разделял его мнение, отвечая на редкие приветствия спокойными кивками.

Погода стояла погожая, дожди июня закончились, до августовской жары еще далеко, и путь не сопровождался особенными тяготами. Иногда Делвин болтал с Элиасом, иногда попросту слегка подремывал в седле, чувствуя, как солнечные лучи скользят по лицу. Краткий миг спокойствия, подумалось ему. Кто знает, сколько еще оно продлится?

Джеймс Лоддер держал постоянную связь с Башней, однако о приближении имперского флота по-прежнему не было никаких вестей. Завеса невидимости, выставленная чародеями Имперского Ордена вокруг своих кораблей, оставалась непроницаемой, и это несколько тревожило. "Если так разобраться, мы не знаем, когда именно и где они нанесут следующий удар. Что, если имперцы обрушатся не на столицу, а высадятся в другой точке побережья?" Ответов на эти вопросы у Делвина не было. Он попробовал обратиться c ними к Кледвину, но тот лишь отмахнулся:

— Придет время, и я вам все объясню, капитан.

Второй день возобновившегося похода прошел точно также, как и первый, то есть достаточно однообразно. Одна радость — с момента выступления Фортинхилла на войско больше не пытались напасть. Армия вступила в центральные области королевства, прилегающие к столице Гвенхейда, налетавший с запада ветер приносил легкую соленость приближающегося моря. Эти территории находились под прочным контролем новой власти, практически не затронутые смутой, объявшей многие другие области страны. Ни мародеров, ни мятежников здесь не водилось, а имперцы, попробовав было атаковать, вновь затаились. И все же Олфорд и остальные офицеры оставались настороженными, продолжали высылать по дороге вперед дозорных.

Вечером первого июля армия остановилась в городе Данхолм, чье население составляло около пятидесяти тысяч жителей. Отсюда до Тельгарда оставалось тринадцать миль, и Кледвин рассчитывал преодолеть их за следующий день, закончив наконец поход, продолжавшийся со всеми задержками больше двух недель. Король, его штабные офицеры и его свита заняли три лучшие местные гостиницы, армия по большей части рассредоточилась возле городских бастионов, возведенных согласно современным правилам фортификационного искусства — невысоких, протяженных, ощетинившихся пушками. Король приказал снять городские орудия, приписав их к пушкам, уже состоявшим на вооружении артиллерийских полков, находившихся под командованием генерала Коула. Местные олдермены, хотя и выглядели недовольными, исполнили приказ.

Один из них все же спросил хмуро:

— Кто защитит нас, если придет Алгерн?

— Если все пройдет так, как я задумал, — ответил ему Кледвин, — имперцы не доберутся до вашего города. Мы встретим и разгромим их куда раньше.

Городские старейшины не казались до конца удовлетворенными таким объяснением, но и возражать не стали. "А если бы даже уперлись и возражали, Кледвин спорил бы с ними до последнего, пока не сумел бы найти правильные доводы и убедить. Как это уже случилось в Ланарке". В Новом Валисе, впрочем, никто с лордом Дирхейлом договариваться не стал. Замок попросту подожгли, люди Кледвина не церемонились. Эдриан Дирхейл не принял их посулы, прогнал посланников узурпатора прочь со двора, и тогда они вернулись в ночи снова, с огнем.

"Впрочем, если разобраться, это ведь случилось еще до битвы при Кенхолде. Тогда Кледвин только начал свой мятеж, провозгласив себя в Ривергарде новым королем. Он еще даже не овладел столицей. Он двигался навстречу королевской армии, выступившей из Тельгарда, и стремился обезопасить себя, уничтожить лордов, не готовых его поддержать, и запугать остальных. Это теперь он может позволить себе быть терпеливым и великодушным".

Снова вспомнился невеселый разговор с Астрид, состоявшийся позавчера. После него жена сделалась отстраненной, вечерами они почти не разговаривали, усталые, и быстро отходили ко сну. Астрид, возможно, и права в своих предостережениях, лорд Нового Валиса не должен становиться безропотным слугой узурпатора трона, однако где та тонкая грань, переступив которую ты теряешь и честь, и достоинство? Когда вынужденное служение оборачивается рабским прислуживанием? Возможно, он допустил ошибку в самом начале, в Тенвенте, когда согласился подчиниться Кледвину? "И все же в Фортинхилле я держал его жизнь в своих руках. Я мог перерезать ее нить, но предпочел оставить ее целой. После этого бессмысленно терзаться сомнениями". Легко сказать, сложно сделать — невеселые мысли никуда не девались.

Этот вечер Делвин надеялся провести вместе с супругой, может быть подобрать какие-то слова, вновь продолжить их прерванный разговор, попытаться как-то себя в ее глазах оправдать. Не довелось — едва только он двинулся к своей комнате, его перехватил королевский адъютант, сообщавший, что лорд Кледвин вызывает капитана Дирхейла к себе. Пришлось разворачиваться и идти.

Кледвин ждал его возле разожженного камина, непринужденно рассевшись перед столом, уставленным всяческой снедью и несколькими бутылками вина. Король сидел в тени, так, что его лицо едва получалось разглядеть, его черный колет оказался расстегнут. Кледвин разделывал жареную рыбу, прихлебывал вино из бронзового кубка. Стоило Делвину приблизиться, он сказал:

— Присаживайтесь и поешьте. Уверен, вы утомились с дороги.

— Пустое, ваше величество. Мне не привыкать проводить в седле день за днем, — Делвин присел напротив и попробовал вина. Красное, сухое, терпкое, на вкус неплохое. Впрочем, он не мог назвать себя особенным знатоком вин. Элиас, вот, например, предпочитал более сладкие, а самому Делвину было все равно что пить. — Хорошее вино, — сказал он тем не менее. — Очень своеобразный букет.

Кледвин поморщился:

— Можете даже не стараться, придворный из вас не бог весть какой.

— Просто на этой войне я успел отвыкнуть от светских бесед. Они не нужны, когда разговор ведется на языке свинца, стали и магии, — Делвин приложился к бокалу еще раз. Да, действительно неплохое, впрочем едва ли бы короля стали потчевать всякой дрянью. — Вы позвали меня по какой-то определенной причине, милорд, или вам требуется собутыльник?

— А если, — губы Кледвина дрогнули в подобии улыбки, — я нуждаюсь как раз в собутыльнике? Джозеф начнет рассказывать сальные анекдоты, как только выпьет, Коул и вовсе парень некомпанейский, ну ровно как я сам, и пить с ним было бы скучновато, а вы... Впрочем, нет, нуждайся я в компании, послал бы еще и за молодым Рипером, вот уж кто умеет развеселить своей болтовней. Вы нужны мне, Дирхейл, чтобы поговорить о деле.

Делвин отставил бокал на край стола:

— Я внимательно слушаю, ваше величество.

— Прекрасно. Сразу перед тем, как послать за вами, я беседовал с адептом Лоддером, а с ним в свою очередь связались из Башни. Вы помните принцессу Джулианну, мою будущую невесту? — Делвин кивнул. Помнил. Он пытался на днях расспросить о ней Элиаса, и тот утверждал, будто принцесса без всякой неволи согласилась признать Кледвина королем и своим будущим супругом. Верилось с трудом... но с другой стороны, он же сам точно также служит убийце своих родственников, разве нет? — Замечательно. Так вот, все последнее время принцесса находилась в уединенном поместье, в нескольких часах пути от столицы, под надежной охраны. Сегодня связь с этим поместьем оказалась потеряна. Лорд Феннел отправил туда солдат, и они обнаружили усадьбу разгромленной. Горы трупов, реки крови, сам особняк сожжен и выгорел почти дотла. Представляете, кто мог бы такое устроить?

— Имперцы? — предположил Делвин.

— Как вариант. Или керанийцы — моя разведка сообщает, что у них в этом деле тоже имеется свой интерес, ведь Джулианна была обещана их наследному принцу, а он охотно бы объединил наши державы под своим скипетром. Но речь не о том... Буквально через час Джулианна вышла на связь сама, при помощи коммуникатора, который, как оказалось, она вынесла из горящего особняка. Принцесса сообщила, что цела и невредима, направляется в столицу, и что ее пытался похитить Патрик Телфрин. Вижу, — Кледвин чуть наклонился вперед, — вы не удивлены?

— Разве что самую малость, — признался Делвин.

В самом деле, нечто подобное должно было случиться. "Это ведь я сам еще тогда, в Димбольде, рассказал Телфрину о судьбе его племянницы. Удивительно, если он все-таки не сбежал в какие-нибудь заморские земли, как явно намеревался раньше, а решил вызволить Джулианну. Видимо, ему помог Аматрис".

— Джулианна видела с Телфрином Принца Пламени? — уточнил Делвин.

— Не видела лично, но ей сообщили, что этот явившийся из седого прошлого господин, страдающий, судя по вашим рассказам, излишним самомнением, — губы Кледвина недовольно скривились, — в самом деле сопровождал Телфрина и был ранен в ходе сражения. Смертельно или нет — она, к сожалению, не знает. Ну вы, надеюсь, хотя бы спросите, каким образом Джулианне удалось отбиться от моего ретивого племянника, при том, что он и его спутники перебили практически всю ее охрану?

— Часть охранников уцелела и помогла ей бежать? — предположил Делвин.

— Да, но не совсем. Вы помните господина Фаннера?

Делвин, разумеется, помнил. Разбойник Кельвин, встреченный ими в Пенхолде, оказавшийся потом разом разбойным вожаком по кличке Весельчак Стив и некромантом, приговоренным к смерти в Гвенхейде, немало их выручил в Наргонде — и при проникновении в палаццо Мервани, и во время вторжения алгернцев. И хотя Кельвин однажды в сердцах назвал Делвина тупым солдафоном, зла на него держать как-то не получалось.

— Вы задумались, — отметил Кледвин.

— Вам показалось. Надеюсь, Эдвин Фаннер жив?

— Более чем. Он не только жив, именно благодаря ему Джулианна спаслась. В решающий момент этот молодой человек оставил моего племянника и помог принцессе бежать. — Делвин, потянувшийся было к закуске, немедленно убрал руку и замер. — Вот теперь вы ошарашены, — король довольно усмехнулся. — Насколько помню, юный Эдвин был приговорен к смерти за необдуманный эксперимент, повлекший за собой гибель кузена графа Девона. Ректорат Института имеет право без участия светского суда выносить смертные приговоры, когда дело касается совершенных адептами проступков, и хотя отец юноши, лорд Малькольм Фаннер, умолял помиловать его сына, лорд Феннел остался непреклонен.

— Кельвин... я имею в виду Эдвина... рассказывал нам эту историю.

— И вы конечно же знаете, — Кледвин потянулся к вину, — что король Гвенхейда, коли считает нужным, вправе отменить вынесенный Башней приговор. Если, конечно, готов немного поссориться с ректором. Сейчас, впрочем, ссориться не придется. И лорд Феннел, и я единодушны в одном — Эдвина Фаннера стоит пощадить, простить и восстановить в утраченных им дворянских правах и привилегиях. За него просит сама Джулианна, которую он спас. К тому же, этот молодой человек выказал колдовские таланты, которые могут оказаться полезны нам на войне.

Вот как... Получается, Кельвин предал Патрика, потому что захотел вернуться в Гвенхейд и быть помилованным? Интересно, он же в таком случае выдал гвенхейдскому посольству в Наргонде, что спутники графа Телфрина остановились у Карло Варлони? Сложно сказать, но одно остается фактом — разбойник и убийца сменил сторону сразу же, как увидел подходящий шанс.

— Печально, — наконец сказал Делвин. — Я надеялся, ему можно доверять.

— Бросьте вы это. Или считаете, Фаннеру следовало сохранить верность моему безмозглому племяннику, по чьей вине сегодня погибло множество достойных солдат и чародеев, включая, кстати, младшего брата герцога Бейливера, защищавшего принцессу? Патрик будто нарочно совершает одну глупость за другой. Мечется из стороны в сторону, спутался с разрушителем Хейсена, восставшим из тьмы страны мертвых, пытался силой увести мою невесту, хоть она и отказалась бежать вместе с ним. Что ему неймется, можете объяснить?

— Вы охотились за ним. Пытались убить.

— Пытался, — не стал отпираться Кледвин, — но обстановка с тех пор изменилась, вы не заметили? Сейчас я бы приблизил его к себе и даже признал бы в качестве наследника престола, если со мной приключится беда. Теперь он снова в бегах. Я бы попытался найти его при помощи магии, как тогда, в Пенхолде... влез бы в голову кому-нибудь из его спутников, кто наделен даром, но не умеет толком им пользоваться... кажется, упомянутый вами солдат по имени Роберт Кренхилл вполне бы подошел... но пока с ним Кеган Аматрис, я не готов рисковать. Этот чародей очень искусен, и способен расставить ловушку. Нет, капитан Дирхейл, мы поступим иначе.

— С позволения вашего величества, как?

Делвину не слишком понравилось, что Кледвин легко рассуждает о возможности влезть в голову бедняге Бобу, не виноватому в том, что оказался рожден с талантом волшебника, но с другой стороны очевидно, что сейчас он и впрямь не решится на такую эскападу. "Аматрис, даже если он ранен, и впрямь очень опасен".

— Завтра же, — сказал меж тем Кледвин Волфалер, — мы с вами впереди армии поскачем в Тельгард. Достигнем города к полудню, а дальше займемся делами. Можете взять с собой супругу, знаю, вы ни за что не оставите ее одну. К тому же ее магический дар может нам пригодиться — судя по тому, что вы рассказали о случившемся в Наргонде, он весьма велик.

— Если вы хотите использовать Астрид или нашего ребенка...

— Успокойтесь, капитан! — Кледвин аж пристал с кресла. — Свое обещание я помню прекрасно. Никаких ритуалов на крови я с вашей супругой проводить не буду... Только лишь попрошу разрешения, чтобы она поделилась со мной силой, как чародей делится с чародеем, если та мне потребуется и если ваша жена сама согласится. А сила мне потребуется, и немало.

Сказанное королем звучало все равно подозрительно, и совсем не нравилось Делвину. Астрид и без того перенесла слишком много тягот, покинув Димбольд. Кледвин обещал оставить ее в покое, почему опять начал изворачиваться и увиливать? Все же надеется прикоснуться к могуществу нерожденного пока ребенка, зачатого в Бездне?

— У вас целая Башня чародеев, — напомнил Делвин. — Если настолько нужна Сила для совершения сложного заклятья, почему не обратиться к ним? Тот же Элиас охотно поможет, и остальные тоже. Принц Стефан и Орден действуют вместе, почему не хотите вы?

— Потому что не желаю становиться марионеткой, — огрызнулся Кледвин. — Вы две недели крутитесь возле меня, сдружились с магистром Рипером и так ничего и не сообразили? Вы спрашивали, как я заручился поддержкой Башни, и я сказал, что просто пришелся им по душе. Так вот, я соврал. Ректор Феннел и его присные желают править Гвенхейдом, не оглядываясь больше на королей. Они помогли мне свергнуть Эйрона, потому что сами надеются мной управлять. Малейший магический контакт с ними — и они накинут на меня удавку, чары подчинения, сделают своим покорным рабом. О, они умеют делать подобное, сохранили это знание с Темных Веков. Разумеется, в лицо они будут улыбаться и кланяться, а сами только ждут случая вонзить в спину нож. Мне нужна вся магия, которую я способен собрать, но на Башню опираться нельзя. А на вас и вашу супругу — можно. Вы оба сильны и оба не знаете таких чар, которые могли бы мне повредить.

— Что вы задумали? — спросил Делвин прямо.

— Спасти Гвенхейд, разумеется.

— Это я уже слышал, довольно! Желаете сотрудничества — проявите наконец откровенность, расскажите, что собираетесь сделать!

Кледвин откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по столу.

— Хорошо, — сказал он. — Слушайте. Флот вторжения скрыт от Башни, но я сумею его отыскать. Кровь стремится к крови, а мы со Стефаном Айтверном родственники, пусть и весьма отдаленные. Я нанесу по ним удар, где бы они не находились, по всей армаде сразу. Как вы думаете, почему я настолько интересовался Бездной? Не спорю, сперва мной двигало любопытство, желание раскрыть тайны предков... но когда я узнал о вторжении, созрел и мой план. Я сделаю тоже самое, что сделали наши далекие предки — Тобиас Айтверн, Джеймс и Грегор Волфалеры. В момент Великой Тьмы они перенесли свой небесный город на орбиту Дейдры, телепортировали его сквозь пространство — а я сделаю тоже самое с собранной Стефаном армадой. Обрушу их всех в Бездну, в изначальный хаос... пусть тот поглотит их без остатка.

— Немыслимо, — Делвин смотрел на Кледвина, как на безумца. Как можно выдумать нечто подобное? Секреты Древних утеряны, о подобном колдовстве никто не слышал две тысячи лет. — Магия Основателей забыта. Они обладали силами, которые нам не подвластны...

— Вы ошибаетесь, — мягко возразил Кледвин. — Они творили свои чары, пребывая на Старой Земле, где магия слабее, чем на Дейдре, и справились втроем — значит, тем более справлюсь и я здесь... один или с вашей и вашей жены помощью. Да, мне не хватает искусства... но я восполню его при помощи грубой силы. Я уже научился открывать дверь в Бездну, осталось распахнуть ее для целого флота. Потребуется кровь, чтобы черпать из нее магию... Кровь Волфалеров.

Делвин вскочил на ноги, Убийца вырвался из ножен, зажатый в руке.

— Я вам этого не позволю! — голос срывался на крик.

— Не беситесь вы так! — Кледвин тоже поднялся. — Повторю, я не намереваюсь приносить в жертву ни вас, ни вашу жену, ни вашего нерожденного сына или дочь. Сгодятся другие, — дядя Патрика Телфрина слегка усмехнулся. — Герцоги Бейливер и Локхард, графы Стоппард и Теранс, все с родственниками... Они арестованы и ожидают своего часа в Белом Дворце. Почти все аристократы Гвенхейда, в чьих жилах течет кровь королевской династии. Я подумывал также о малолетнем внуке Мэтью Дирхейла, но решил, вы не одобрите убийства столь юного родственника. Тоже касается и семьи Фаннеров — нам еще пригодятся способности молодого Эдвина, и не стоит с ним ссориться. Что касается прочих перечисленных выше господ, их кровь прольется вся, без остатка, чтобы отворить врата Бездны. Силы, полученной от такого жертвоприношения, хватит, чтобы телепортировать прочь из нашего мира имперский флот.

Рука выпрямилась, фамильный палаш смотрел Кледвину в грудь:

— Вы не посмеете.

— Уберите пожалуйста эту железку, капитан.

— Вы не посмеете, — повторил Делвин, во все глаза глядя на Кледвина Волфалера и будучи не в силах поверить, что еще недавно был готов считать его своим господином. "Впрочем, разве не было очевидно, что начав с убийств, он ими и продолжит?" — Эти люди невиновны. Эти люди ваши кровные родственники, будьте вы прокляты...

— Уже вероятно проклят и много раз.

— И вы сделаете нечто подобное? Убьете всех оставшихся людей, происходящих от того же корня, от которого происходим мы? В очередной раз замараете руки в крови?

Кледвин спокойно коснулся клинка Убийцы, заставив Делвина опустить палаш вниз, и лишь затем продолжил. Дядя Патрика Телфрина говорил спокойно, негромко, в чем-то даже отрешенно, и его лицо продолжало оставаться скрытым тенями.

— Поймите меня правильно, Делвин Дирхейл... Останься Эйрон королем, Алгерн бы пожрал нас непременно, не сейчас, так лет через пять. Я принц королевской крови. Пока все остальные принцы зажимали барышень по альковам, проматывали состояния в карты или игрались в пирата, как Патрик, я единственный, кто решил сохранить королевство. И раз уж я встал на эту дорожку — пойду по ней до конца. Я знаю, чего хочет Башня — возвратить Темные Столетия. Знаю, чего хочет Стефан — того же самого, но с собой во главе. Я надеюсь перехитрить их всех. Если хотите — убивайте меня потом. Когда все закончится. Когда мы победим. Когда Орден отправится в Бездну, а Башня поймет, что это королевство ей не подчинится. Убивайте меня тогда и забирайте эту треклятую корону себе на здоровье.

Делвин спрятал клинок в ножны и хмуро сообщил:

— Мне эта корона не нужна.

— Верите? Мне тоже. Я хотел быть просто солдатом, как вы. Я даже о графском титуле не мечтал! Обычный младший сын, пошедший на военную службу, пусть и королевских кровей. Однако если я не выиграю эту войну, кто ее выиграет? Патрик? Вы?

— Я не смогу, — честно сказал Делвин.

— Не сможете. А у меня, возможно, получится. Не хорохорьтесь, Дирхейл. Присаживайтесь, выпьем, поедим, еще немного поговорим. Потом пойдете к жене, разрешаю рассказать ей все услышанное. Посоветуетесь. А завтра утром, надеюсь, вы вместе со мной отправитесь в путь. Времени осталось немного. Пора уже сделать хоть что-то. Если получится, а я верю, должно — развернем армию обратно и двинемся защищать Ривергард. Не выйдет — что ж, ну хоть столицу мы защитим, а дальше придумаем что-то еще. Вы согласны работать вместе со мной?

Делвин немного помедлил. Снова вспомнился недавний разговор с Астрид. Интересно, что бы она сказала сейчас? Впрочем, договорим, вернемся к ней и спросим, а пока стоит подумать. Кельвин выбрал свою сторону, Патрик выбрал свою сторону, он, Делвин, тоже казалось бы выбрал свою сторону, пусть даже сейчас очень хочется опять ее переменить. Только разве это что-то изменит? Кледвин все равно попытается совершить жертвоприношение, он не отступится. Если у него не получится, если высвобожденной силы окажется недостаточно — все плененные им люди погибнут зря.

"Так что, получается, я помогу убийце и тирану лишь затем, чтобы совершаемое им зло не пропало втуне?" От открывающихся перспектив замутило. Не к такой королевской службе его готовил отец — отец, заживо сгоревший вместе со своими домочадцами в замке Новый Валис. А теперь человек, по чьей вине погиб Эдриан Дирхейл, намеревается продолжить истреблять аристократов Гвенхейда — ради безумной, призрачной надежды остановить армию вторжения, приведенную Стефаном.

Или не безумной? Не призрачной?

Кледвин Волфалер в самом деле сумел переместиться в башню Набукенет. И он научился обращаться в дракона. Никто на Дейдре не смог бы похвастаться подобными умениями с очень, очень давнего времени. Если у Кледвина получится и на этот раз, удастся избежать множества других смертей. Солдаты Гвенхейда, его мирные жители, простые крестьяне, ремесленники, скольким из них угрожает смерть, когда армия Стефана высадится на побережье? Если получится уничтожить вражеский флот на подходе, многие из этих людей останутся живы. Да, никуда не денутся легионы Алгерна, наступающие с востока — но шансов победить в войне и сохранить королевство все равно будет намного, гораздо больше.

Наконец Делвин сел и залпом выпил кубок вина.

— Вы задумали нечто чудовищное, — сказал он следившему за ним из тьмы королю. — Наверно, мне бы стоило убить вас в Фортинхилле или попытаться сейчас. Не знаю, конечно, получилось бы. Тем не менее я не стану даже пробовать. С моей стороны удара можете не опасаться — ни в спину, ни в лицо. Я помогу вам, лорд Кледвин, и постараюсь убедить Астрид тоже помочь. — Делвин схватился за бутылку вина, приложился к горлышку и лишь затем продолжил. — Вы делаете зло. Но я сделаю его вместе с вами. И, наверно, буду как и вы проклят.

Глава 19

— В Тенвенте, — начал Патрик, когда они выбрались из поместья и отправились за своими лошадьми, — я видел, как ты во время боя сначала пропал, потом мгновенно оказался перед солдатами и вступил в драку.

— Было дело, — лаконично откликнулся Аматрис.

— Если умеешь телепортироваться, лучше признаться в этом сразу.

— Это сложно назвать полноценным умением, — Принц Пламени вздохнул, — иначе мы бы не воспользовались тогда страной теней, а перенеслись куда надо в мгновение ока. Ты ведь знаешь, Волфалер, — теперь соурейнский волшебник казался задумчивым, — магические потоки на Дейдре многократно сильнее, чем на Старой Земле, простейшие заклинания даются без труда и доступны многим. Мы обленились, когда открылось столько легких путей. Еще больше знаний было потеряно в войнах, когда горели библиотеки, а мастера гибли вместе с учениками. И вот теперь иллюзионные чары в упадке, никто не умеет пробуждать в себе память предков, некромантия позабыта и лишь Эдвин Фаннер попробовал снова ей овладеть, телепатия также едва развита, артефакты, которые делались Основателями на своих заводах, теперь больше не изготовить. Зато, о да, мы с легкостью пользуемся огнем и водой, ветром и хладом, добились успехов в исцелении и управлении погодой. Вместо жалких десятков одаренных магией владеют десятки тысяч чародеев по всему миру, сколько их наберется в Башне, Ордене, Стреле, прочих братствах поменьше. Наша сила и наша слабость странным образом переплетены. Тайное искусство сделалось ходовым ремеслом.

— Граф Телфрин вас не о том спросил, — пробурчал Боб.

— Точно, — подтвердил Патрик. — Давайте ближе к делу, мы не на лекции. Какими способами быстрого магического перемещения ты владеешь? Что насчет телепортации и всего остального?

— Ах да, телепортация, — Принц Пламени на секунду прикрыл глаза. — Мое новое тело создано из таких же первоэлементов, что и любое другое... но на короткое время я способен развоплотиться, а потом воплотиться снова, в новом месте. Но это работает только на очень коротких расстояниях. В бою такой финт может помочь, для путешествий — увы. К моему рождению искусство телепортации уже было забыто, я научился ему лишь частично, по старым книгам. Что же касается порталов, их я умею открывать только в страну теней. Путешествие через нее тоже требует времени и часто непредсказуемо. Перемещаться за пару секунд с одного края света на другой, как могли сильнейшие из Древних... или как Делвин Дирхейл в нашем присутствии... я не способен. Не хватает мастерства и таланта.

— Печально, — изрек Патрик. — Я полагал, ты почти всесилен. Ты хвалился, что владеешь всеми знаниями Древних.

— Я преувеличил. Я знаю больше уловок и секретов, чем современные чародеи, но меньше, чем Драконьи Владыки на пике могущества. Мне доступна лишь простейшая телепортация. Почему ты вообще спрашиваешь?

— Так, просто. Подумал, как не хочется опять трястись в седле, — Патрик отвернулся, поискал взглядом привязанных в лесной чаще коней. Вроде бы оставили их где-то недалеко, найти бы теперь только — все деревья промеж собой похожи. — Ты, конечно, колдовать сейчас не способен, но если бы ты попробовал обучить своим фокусам меня... — Он окончательно решил обращаться к Принцу Пламени на "ты". Тот, в конце концов, делал сам так уже давно, хотя на брудершафт они и не пили.

— Нужны месяцы, — отрезал Аматрис. — Едва ли мы ими располагаем.

— Это верно, — "да и ты сам в наставники не очень-то рвешься".

— Где наши кони, Волфалер? Идем уже долго.

— Вроде недалеко, — пробормотал Патрик. — Свернем-ка правее.

— А эта, — спросил Боб, — телепортация... И кротовая нора... В чем разница?

Принц Пламени расхохотался:

— Непростой вопрос! В нем путались и мудрейшие.

— А вы не путайте, вы расскажите.

— При настоящей телепортации ты мгновенно разлагаешь свое тело на элементы в одном месте и воссоздаешь в другом. Используя кротовую нору... иначе говоря червоточину... чародей перемещается сквозь пространство, находящееся за пределами обычной реальности, и это занимает определенное время, хотя обычно минуты. Имперцы в Наргонде прибегли к телепортации, Делвин Дирхейл провел нас сквозь кротовую нору. Иногда в нее также можно проникнуть через портал. Он выглядит как магическая дверь, такую я сделал в Тенвенте. Иногда червоточина формируется без портала, прямо вокруг тебя, так делал в Наргонде Дирхейл. Когда мы выбрались из страны теней в особняк Телфринов, я тоже воспользовался этим вторым методом. Помните, пространство менялось тогда постепенно.

— Значит, в кротовую нору можно зайти по-разному. Иногда через дверь, иногда она сама вокруг тебя вырастает. А... телепортация, — Боб выговорил сложное слово с некоторым напряжением, но все же не по слогам, — чем она лучше?

— Она не лучше и не хуже. Это просто иной путь. Сами Древние спорили о точных наименованиях. Или думаете, древнее знание безупречно? Нет, старые книги противоречивы и полны лакун. Например, в исторических трактатах рассказано, что у Основателей были телепортационные машины. Иногда на Старой Земле телепортацией называли любые способы быстрого магического перемещения. Но когда я стал разбираться полнее, то понял — машины Древних на самом деле не телепортировали, а открывали портал. Даже чародеи иногда путаются в словах.

— Это я заметил.

— Когда формируешь червоточину, ею можно накрыть лишь небольшой участок — Дирхейл перенес нас в Гвенхейд, но целое войско бы не смог. Собственно, потому на Старой Земле для переброски больших отрядов использовались порталы, — Аматрис явно увлекся, и Патрик, уже отчаявшийся высмотреть лошадей, очень захотел попросить его замолчать, но сдержался. Бобу, раз у него открылся магический дар, действительно нужно многое узнать. Принц Пламени тем временем увлеченно продолжал: — Портал тоже невелик, но зато сквозь него может пройти много людей. Когда грянула Великая Тьма, братья Волфалеры и примкнувший к ним будущий первый император Алгерна воспользовались не червоточиной, а телепортацией. Им удалось закинуть свой небесный город далеко, очень далеко... сюда, на Дейдру. Телепортация удобна, когда нужно перенести массивный объект, будь то морской корабль или орбитальная станция, швырнуть его из одной точки в другую... но и силы для нее требуется очень много. Я удовлетворил ваш интерес, мастер Кренхилл?

— Не совсем. Почему имперцы нам еще на голову не свалились?

— Сил потому что не хватает. Или знаний. Иначе бы их армада не плыла вокруг всего континента. Корабль на морскую милю они перебросить могут, армию через половину страны — нет.

— Слегка успокоили, — Боб пристал на цыпочках. — Кстати, я вроде лошадей наших вижу.

— Прекрасно, — Аматрис повеселел. — Тогда прервем урок.

Оседлав коней и отпустив на волю каурого жеребца, на котором приехал Кельвин, Патрик и его спутники двинулись через лес напрямик, стараясь не приближаться к дороге. Если в столице скоро узнают о нападении на королевское поместье, туда пошлют людей, и лучше не попадаться им на глаза — вряд ли получится выйти победителями из второй схватки подряд, когда собственные силы истощены. Патроны, конечно, остались, их взяли из особняка Телфринов с преизбытком... но руки дрожат от усталости, и магия вряд ли поможет.

Патрик чувствовал себя достаточно скверно — зудели раны, жгла память о поражении. Сложно сохранять уверенный настрой, когда понимаешь, что по собственной самонадеянности утратил и ценного союзника, и надежду победить в войне. Впрочем, оставались еще и другие возможности, разве нет? Первым делом следовало вернуться к Марте, а дальше как следует спокойно все обдумать. Взвесить варианты, прикинуть, куда двигаться дальше.

"И больше таких постыдных ошибок не допускать".

Марта, Сильвия и двое солдат из особняка должны были дожидаться возвращения Патрика в небольшом охотничьем домике, расположенном посреди леса, в нескольких часах пути от столицы, и пустовавшем последние годы. Последнее Патрику сообщил Герберт Бринкли. Домик был построен еще отцом Патрика, когда тот, желая отвлечься от парламентских дебатов, ходил на охоту и брал на нее сына. Несколько раз лорд Тейрис и совсем юный тогда Патрик выбирались в это "убежище", как с иронией называл дом отец, затем, чтобы пострелять в зимнюю пору оленей и кабанов, а после выпить у камина глинтвейн.

"Тогда еще мы неплохо ладили с родителем... и куда только все подевалось после". Дядя Кледвин об этом месте ничего не знал — хотелось, во всяком случае, на это надеяться. "Они с отцом не очень-то хорошо общались, Кледвин считал лорда Тейриса высокомерным... и стоит отметить, не на пустом месте". Подобное укрытие, конечно, нельзя назвать совершенно надежным, но все равно лучше какой-нибудь таверны, трактира или любой подобной дыры на перекрестке дорог. И все же Патрик испытывал тревогу — кто знает, вдруг чародеи из Башни выследили Марту даже в этом, казалось бы укромном местечке?

Поредевший отряд, если трех всадников еще можно было назвать отрядом, пробирался перелесками, рощицами и полями, стараясь держаться подальше от ферм и деревень, которыми изобиловали предместья столицы. Солнце клонилось к вечеру, холодало, вокруг протягивались удлинившиеся тени, в лица дул не по-летнему стылый ветер, шелестя в высоких травах и шевеля листья над головой. Кони немного нервничали — им явно передавалось волнение всадников. Больше всего Патрик опасался встретиться с каким-нибудь посланным по их следам отрядом. Если у Джулианны имеется коммуникатор, она уже могла связаться с Башней или с Белым Дворцом, сообщить, что на ее свободу покушался граф Телфрин, и передать его приметы солдатам.

— А у меня ведь под Ричмондом семья, — внезапно сказал ехавший рядом Боб.

— Простите, капитан?

— Тоже мне, нашли капитана, — одноглазый солдат поморщился. — Я говорю, у меня семья осталась. Мать, три сестры, два брата, отец тоже, — при упоминании отца по его лицу прошла легкая тень. — Если война докатится, им не сдобровать. Я ведь затем и в солдаты пошел, в Первый корпус выслужился, чтобы помогать им деньгами. Кледвин, вы сказали, в Тенвенте вам говорил, что надо, мол, вместе бороться против имперцев. И принцесса с ним теперь согласилась. Может, они в чем-то правы?

Патрик до боли сжал поводья.

— Капитан Кренхилл, вы решили разделить точку зрения господина Фаннера?

— Я не предатель, — Роберт насупился, — и в спину вам нож не воткну. Но должен ведь я и своей головой думать, раз я теперь офицер и волшебник? Скажите, граф Телфрин. Что будет с моей семьей, со всеми семьями, если Алгерн нас пожрет, пока вы с лордом Кледвином решаете, кому править страной?

— Я не рвусь в короли. Трон должна занять Джулианна.

— Да, вы и раньше так говорили, а теперь получается, она сама не больно-то против Кледвина, судя по вашим же словам. Так что? Будем и дальше прятаться по укрывищам, нападать, разбойничать? Мы ж не Кельвинова развеселая шайка, с которой он безобразничал в Пенхолде. Вы принц, прошлого короля кузен, нынешнего племянник, я теперь ваш офицер...

— А я исчадие мрака и повелитель зла, — с наслаждением вставил Аматрис.

— Так может, — Боб сделал вид, что не слышит Принца Пламени, — договоримся с лордом Кледвином? Вы с ним помиритесь, заодно добьемся, чтоб он пощадил капитана Дирхейла и бедную Астрид, которых мы бросили. Вместе встанем против империи. Время ли ссориться? Бороться нам больше вроде как не за что.

Патрик поднял глаза — в просветах между деревьями небо стремительно наливалось чернотой, зажигались первые звезды, ясные и крупные. Совсем не те звезды, которые можно увидеть в Берланде, за Морем Фантомов... и не те, которые, если верить книгам, горели над Старой Землей.

"Аборигены Дейдры назвали нас Звездным народом. Мы пришли, чтобы учить их ремеслам и наукам. Сперва разделились на несколько королевств, после настало время опустошительных войн. Теперь мира нет даже среди Волфалеров, наша семья рвет глотки друг другу. Простому человеку, вроде Боба Кренхилла, и впрямь кажется, что мы обезумели... да что там, так бы подумал любой, кто сам находится в здравом уме".

— Тревор, — наконец заговорил Патрик, — а ты что думаешь?

— Разве порождению хаоса пристало думать? Я лишь лелею черные замыслы.

— Да прекрати! Можешь хоть раз ответить по-человечески?

— Хорошо, — Принц Пламени с каким-то несчастным видом вздохнул. — Хотя мне странно, Волфалер, что ты спрашиваешь мнения человека, повинного в гибели твоего друга гранд-герцога. — Рука Патрика легла на эфес шпаги, Аматрис будто бы не заметил этого. — Ты не знаешь эпохи, в которую я жил, хоть и уверяешь, что читал о ней. Вы поклоняетесь именам Основателей, а знаете, какой мир они на самом деле создали? В дни моей молодости чародеи считали всех прочих людей говорящим скотом. Они приносили жертвы, чтобы добиться еще большей силы, могущества, власти. Я восстал против них, проиграл и запомнился чудовищем потомкам, но именно настоящие чудовища правили нашим континентом две тысячи лет. Рассказать, как они убивали мужчин и женщин ради своих экспериментов или по прихоти левой пятки, как распоряжались судьбами народов? Как рабы рождались и умирали в нищете, пока они жили в роскошных дворцах, забрав себе науки и знания старого мира, из которого явились сюда? Магия — пламя, текущее по жилам Дейдры, и они хотели подчинить себе и этот огонь, и всю землю.

— А ты, значит, решил забрать все пламя себе?

— Чтобы вернуть людям, как Прометей, — Аматрис криво ухмыльнулся.

— Да неужели.

— Клянусь своей душой, Волфалер! Если бы Альянс Силы, который я возглавлял, одержал верх, мы бы поставили магов наравне с прочими людьми. Мы делали это, сами будучи магами, потому что не считали правильным существующий порядок. Мы боролись против тирании и надеялись ее победить. Я очнулся спустя пять столетий небытия, и знаешь, что я вижу? Мир изменился к лучшему. Башня и Орден по-прежнему сильны, однако не они больше правят Тегрией. Знатному человеку не обязательно обладать магическим даром, чтобы управлять своими землями. Города обзавелись вольностями, третье сословие поднялось.

— В твои годы торговля и мануфактуры тоже процветали, да вот потом почему-то захирели. И казалось бы, кто виноват?

— Торговля находилась в неплохом состоянии, не спорю, но пребывала под полным контролем волшебников, забиравших себе большую часть прибылей, а теперь купцы свободны, равно как и ремесленные гильдии, и все остальные. Вы поддерживаете связи с Берландом и другими континентами, открываете университеты, научились использовать порох. Еще век или два — сделаете общедоступной энергию пара и электричества, вступите в промышленный век, как наши предки на Старой Земле. Если только Башня и Орден не помешают этому. Кледвин Волфалер ведет себя так, будто свалился из Темных Веков. Он хочет овладеть древней магией... а я видел, чем заканчивали те, кто шел тем же путем. Я буду бороться против него и таких как он, пока жив.

— Я тоже, — сказал Патрик.

— Вот так, значит? — спросил Боб.

Патрик повернул к нему голову:

— Существует еще и долг крови, капитан, — сообщил он, стараясь говорить по возможности мягко. — Крови пролитой и неотмщенной. Эйрон был не лучшим из королей, но и смерти он не заслуживал. Как не заслуживали ее Александр, Айорверт, Пэдеро, Бринмор, Эдриан Дирхейл с семьей. Названные мной люди — мои родственники, и за родную кровь я буду мстить до конца. Пусть даже родному дяде.

— Еще в Димбольде вам было плевать. Теперь заделались мстителем?

— В Димбольде, — "в Димбольде я размяк", — я жил так, словно ничто меня не касается. Теперь положение изменилось. Капитан Дирхейл стремился достучаться до меня, вновь вызвать из страны теней того человека, который командовал на "Креветке" — что ж, у него получилось. Дядюшка Кледвин может руководствоваться чем угодно... но он пролил реки крови невинных, а теперь корчит из себя всеобщего спасителя. Я покончу с ним, а затем буду защищать это королевство сам, в меру своего разумения.

— Пообещайте, что не погубите Гвенхейд, — потребовал Боб.

— Разве я обязан вам давать обещания?

— Вы назначили меня капитаном, получается, вы мне теперь сюзерен. А разве у сюзерена нет обязательств перед вассалом?

"Вот же языкастый проныра".

— Я сделаю что смогу, — наконец сказал Патрик. — Нарочно все портить уж точно не стану. Мы свалим Кледвина, как и собирались, а дальше я возглавлю командование армией, с одобрения Джулианны или, если потребуется, без него. Я тоже Драконий Владыка, капитан. Пока вы видели только мои неудачи... но поверьте, побед на моем веку тоже было немало. Скоро случится еще одна.

Боб кивнул, но ничего на это не ответил. Видно было, что он не особенно одобряет намерения Патрика, но и спорить дальше тоже не собирается. "Что ж, по крайней мере этот парень действительно не ударит в спину, в отличие от Кельвина, так что не стоит излишне дергаться на его счет". Впрочем, Патрик понимал — если бы давнишний приятель Кельвина остался жив, некромант вполне мог бы и не предать и скорее всего бы не предал. Мысли об этом делали дорогу еще безрадостней.

Остаток пути прошел в молчании. Когда Патрик и его спутники добрались до стоявшего на лесной поляне охотничьего домика, принадлежавшего некогда Тейрису Телфрину, вечерние сумерки уже окончательно сменились ночью. Ни в одном из окон не горел свет, но чутье подсказывало Патрику — дом не пустует. По крайней мере, ему очень хотелось на это надеяться. Вышло бы просто ужасно, если бы Марту и синьору Ландони перехватили по дороге сюда — где их тогда искать, как выручать? Патрик сжал зубы, стараясь подавить тревогу, спешился и приказал товарищам последовать его примеру. Подходить к крыльцу следует осторожно, без лишней суеты. "Выйдет очень досадно, если мои гвардейцы, охраняющие девушек, в темноте примут нас за врагов и угостят пулями".

Когда они с Аматрисом и Бобом приблизились к дому, ведя коней в поводу, от крыльца вперед рванулись две темные тени. Знакомый голос прозвенел в ночи:

— Стойте, а не то стрелять буду!

— Стрелять совершенно нет нужды, господа Доннер, — Патрик остановился, подняв безоружные руки. В лицо ударил светом масляный фонарь, до того скрытый под плотной тканью. — Если только не желаете потом хоронить мой труп, конечно, и лить над ним горькие слезы.

— Патрик... Граф Телфрин! Я уж умаялась ждать!

Марта подбежала к нему, на ходу пряча в кобуру пистолет, которым разжилась в особняке Телфринов. Майкл Тентон, один из двоих охранников, кому было поручено сопровождать Марту и Сильвию, держался позади, держа в одной руке фонарь и в другой пистолет. Телфриновский гвардеец, служивший еще у отца Патрика, пристально осмотрел новоприбывших, как если бы проверял, не подменили ли их по дороге, и лишь после этого спрятал оружие. Марта остановилась напротив Патрика, тоже внимательно обвела его взглядом и охнула — девушка заметила выдранные из рубашки Аматриса бинты, которыми были перевязаны полученные в поместье Уайт Лейк раны.

— Ты ранен... Серьезно?

— Сущие пустяки, — Патрик старался держать небрежно. — Едва зацепило.

— В ближайшие десятилетия граф Телфрин, во всяком случае, не помрет, — подхватил Аматрис. — Если только сам не предпримет к тому дополнительные усилия. Хотя, конечно, стоит посмотреть эти царапины заново, как только поднимемся в дом. Их бы промыть хотя бы.

— Непременно сделаем, воды мы уже с родника натаскали, пока вас дожидались. Майкл показал, он часто тут бывал с прежним графом, — Марта поколебалась, но потом все же приблизилась к Патрику и провела ладонями по его щеке. — Я вся извелась, покуда тебя ждала. Ну как вы, рассказывай... — Она вдруг осеклась. — И где принцесса? И Кельвин?

Патрик невесело ухмыльнулся:

— Привыкла к моим историям, рассказанным с бокалом вина у камина? К тем, в которых я всегда побеждаю и возвращаюсь с победой, великолепный и горделивый?

— В этот раз с победой не получилось, — пробормотал сзади Боб.

— Что ж, — Марта решительно схватила Патрику за руку, — не вышло значит не вышло, всегда побеждать получается только в сказках. Воду вскипятим, тебя я осмотрю лично, потом поужинаем и все нам спокойно расскажете. Скажи только сперва, Кельвин-то хоть живой, я надеюсь? Почему его с вами нет? Он погиб, пока вы там были?

— Не погиб, — проворчал Патрик. — К сожалению.

Услышав его слова, девушка слегка переменилась в лице, но больше вопросов задавать не стала. Патрик и его спутники завели коней в прилегавшую к нему маленькую конюшню, после чего поднялись в дом, где их уже ожидали в темноте Сильвия Ландони и Том Спенсер, второй из сопровождавших Сильвию и Марту телфриновских гвардейцев. Марта и Майкл с Томом закрыли все ставни, отгородившись ими от сгустившейся ночи, после чего зажгли свечи и развели в камине огонь, после чего Майкл вернулся на крыльцо часовым. На столе уже дожидался ужин, к несчастью холодный — с десяток бутылок вина, четыре копченые курицы, сыр и колбаса в более чем приличном количестве, овощи, зелень. Желудок заурчал, напомнив Патрику, что последний раз он ел рано утром.

Марта оказалась верна своему слову и больше не пыталась расспрашивать. Когда вода вскипятилась в кастрюле, подвешенной над огнем, девушка внимательно осмотрела полученные Патриком раны. Она промыла их, смазала лекарственной мазью, найденной в висевшем на стенке шкафчике, и перевязала бинтами, обнаруженными еще днем в кладовке. На охоте случается разное, и лорд Тейрис, отличаясь предусмотрительностью, запасался как следует. Пока Марта занималась Патриком, Сильвия, временами посматривая в ее сторону, точно так же колдовала над Бобом, в то время как Аматрис с царственным видом расселся за столом и, не спрашивая ни у кого разрешения, приложился к бутылке.

— Не думал, — сказал Боб Сильвии, надевая рубашку, — что дворянка умеет выхаживать больных. Не серчайте, — он смешался, — я не в укор, просто как-то не ожидал. Я думал, дворянки только читают стихи и изредка вышивают. Ой, простите. Дурацки прозвучало, я знаю, — солдат Дирхейла окончательно смутился.

— Наргонд давно и часто воюет с соседями, — патрицианка не выглядела обиженной, — вот я и старалась научиться всему, что будет полезно. Вдруг Брезальда или Керания пошли бы на штурм нашего города! Кто бы знал, в каких обстоятельствах эти умения действительно мне пригодятся. Насколько понимаю, — уточнила она, — вылазка в королевское поместье окончилась неудачей?

— Граф Телфрин должен сначала поесть, — с укоризной сказала Сильвии Марта.

— Поест непременно, но на вопрос-то сперва можно ответить?

Застегивавший найденную здесь же в кладовке рубашку, заменившую ему пострадавшую в бою, Патрик подавил просившееся на язык ругательство. "Как же не хочется признаваться в собственных неудачах".

— Мы потерпели весьма впечатляющий крах, — сообщил Патрик, пересилив себя. — Тревор, раз уж начал пьянствовать, передай и мне тоже бутылку, будь добр. Тебе ближе тянуться. Новости, которые мы принесли, определенно стоит запить. Благодарствую.

— Он больше не господин, просто Тревор? — изумилась Сильвия.

— Совместно перенесенное сражение несколько, знаете, сближает.

— Восхитительно, — патрицианка прицокнула языком. — Мне-то рассказывали, что Кеган Аматрис был одним из худших людей, рожденных на свете. Никогда бы не подумала, что окажусь в его компании и заодно компании людей, которые с ним настолько накоротке.

— Мы теперь с Волфалером неразлей вода, — заверил Аматрис Сильвию.

— Вот так... Впрочем, чего удивляться — два принца всегда найдут общий язык, так у нас говорят. Если, конечно, это не гвенхейдский и алгернские принцы, — Сильвия передвинула свой стул поближе к столу. — Ну, будем в таком случае ужинать, господа? Мне несколько непривычно без прислуги, но надеюсь, я это как-нибудь переживу.

— Я готов вам прислуживать, сударыня, — заверил ее Боб.

— Приятно слышать. Но вы только из боя, капитан! Лучше сами поешьте.

Боб, явно польщенный тем, что его называют офицерским чином, сел с ней рядом и приступил к ужину. Вскоре его примеру последовали и все остальные. Том Спенсер, откланявшись, взял свою и предназначенную Майклу порцию еды и бутылку вина, и отправился составить товарищу компанию, в то время как Патрик, Сильвия, Марта, Боб и Аматрис ужинали за столом возле камина. Дом был небольшой, одноэтажный — гостиная, в которой расположилась вся компания, с развешанными по стенам саблями и ружьями, а также оленьими и кабаньими головами, три маленькие спальни, кухня и кладовая.

Патрик ел быстро, толком не разжевывая пищу, ловя на себе то и дело пристальные взгляды Марты. К вину он притрагивался от души, но даже оно оказалось не способным заглушить беспокойство — наоборот, казалось его только усилило. Тревога не отпускала, мешала толком ощутить вкус еды, сердце колотилось все сильнее.

Патрик сомневался, правильно ли поступил, решив укрыться именно в этом убежище. "Что, если мастер Бринкли или кто-то из слуг все-таки предаст, несмотря на полученные от меня обещания дворянства? Что, если Кледвин все же слышал о нашем с родителем секретном логове и пришлет сюда солдат и волшебников?" Имеющаяся сейчас позиция, безусловно, не очень хорошо подходит для того, чтобы выдержать осаду. Да что там, не подходит совсем, это ведь не укрепленный форт, в конце-то концов. И если враги окружат со всех сторон, шансов вырваться и уйти практически нет. "Ну а с другой стороны, куда еще было отправиться? Разбить лагерь в лесу под кустом, как в Хейсене? Башня нас тогда даже в лесу выследила, так не все ли равно, где прятаться?" К тому же Патрик не знал, отправляясь утром вызволять Джулианну, сколько у него окажется раненых по возвращении из Уайт Лейк, скольким из спутников потребуется помощь. В отцовском охотничьем домике все же имелись лекарства, одежда и одеяла, а также оружие и запас боеприпасов к нему, на случай, если взятые из столичного особняка патроны закончатся. Показалось правильным остановиться именно здесь.

"Однако надолго задерживаться в этих гостеприимных стенах не следует. Мы слишком близко от столицы. Можно сказать, почти под самым носом у неприятеля. Если люди Кледвина решат прочесать окрестные леса, рано или поздно они наткнутся на нас". Следовало принимать решение, куда отправиться дальше, и как можно скорее.

— Ладно, — сказал Патрик, бросив на тарелку не обглоданную им до конца куриную ножку. — Сил моих молчать больше нет. И так вы, госпожа Доннер, и вы, синьора Ландони, все ждете, когда же я наконец начну сыпать подробностями. Можете порадоваться, потому что я готов начинать.

Он вытер жирные после курицы пальцы салфеткой, еще раз приложился к бутылке, поймав на себе сочувственный взгляд Боба, и приступил к рассказу. "Снова Марта, снова бутылка вина, полумрак и камин, почти как дома в Димбольде, не считая новых, дополнительных слушателей. Жаль только, у этой истории финал совсем невеселый. Впрочем, я Марте и про утонувшую "Креветку" рассказывал, а тогда все закончилось даже хуже, чем сегодня. Тогда погибали друзья, с которыми годами вместе ходили в походы, а Кельвина я знаю пару недель".

Патрик постарался ничего не упускать. Он рассказал про магический сторожевой барьер, преодоленный при помощи Аматриса, про последовавший вскоре после проникновения в поместье ответный удар эмиссаров Башни, про начавшуюся затем перестрелку с охранниками особняка, про примененную Кельвином некромантию, про то, как Аматрис выложился почти до самого дна своих энергетических резервов, уничтожив Мартина Бейливера и находившихся под его началом бойцов. Патрик умолчал лишь о нескольких вещах. Во-первых, конечно, он ни единым словом не обмолвился, как под обстрелом допытывался у Боба, имеются ли у него шансы на совместное будущее с Мартой. А во-вторых — крайне обстоятельно изложив случившееся в самом королевском особняке, расписав в деталях разговор с Джулианной и предательство Кельвина, Патрик предпочел не говорить о том, как отравил на днях приятеля Кельвина Стивена. Да что там приятеля. Друга.

"Есть вещи, которые им знать не следует. Марта не поймет и не одобрит моих действий, и уж тем более окажется недоволен Боб, успевший с Кельвином почти что сдружился. Сейчас ему кажется, что тот просто изменник, соблазнившийся возможностью быть помилованным, а чего ждать, если вскроется правда? Мне едва простили убийство Луиса, а сделанного со Стивеном не простят уж точно. Отряд распадется, и это сейчас, когда предстоит сделать еще столь многое, а нас осталось так мало".

Так говорил рассудок.

Что касается сердца, оно просто горело от стыда.

И очень не хотелось видеть осуждения в глазах Марты. "Она так восторгалась мной прежде, а что от этого останется, когда она узнает, какой я на самом деле?"

Закончив с рассказом, Патрик заодно прикончил бутылку.

— Вот так. Сокрушительный и полный разгром, — подытожил он.

— Волфалер, как всегда, драматизирует и преувеличивает, — возразил Аматрис. Свою бутылку он уже тоже допил, сейчас как раз открывал штопором вторую. — Подумаешь, всего одно предательство за день! В делах, которыми мы занимаемся, предательства неизбежны. Когда я пытался завоевать весь мир, иной раз получалось, что меня предавали три, нет, даже четыре раза в сутки. Да о чем речь, я и погиб от предательства, стоит заметить! Так что это обычное дело.

— Опять вы ерничаете, — пробурчал Боб.

— Что поделать! Характер такой. Но давайте серьезно — мы выжили. Даже не покалечены. Сражались с многократно превосходящим противником и, в общем-то, победили. Принцесса не захотела присоединиться к нашему предприятию? Печально, но значит, справимся без нее. Нас тут три волшебника, два принца из них, и две прекрасные дамы, неплохо умеющие стрелять! Разве такая чудесная компания не способна бросить вызов всему мирозданию? — он подбоченился.

Патрик вздохнул:

— Тревор, ты задолбал. Передай еще одну бутылку.

— Сопьешься ведь, Волфалер.

— Значит, последую твоему примеру.

— На вот, держите, граф Телфрин, — Марта сама перегнулась через стол и протянула Патрику бутылку. — И мне откройте и налейте, пожалуйста. Ужасные новости. Я верила Кельвину, а оно вон как оказалось. И от вашей племянницы не ожидала. После такого и самой хочется выпить.

— А мне вот совершенно перехотелось, — проговорила Сильвия и плеснула Марте в бокал из своего. — Господа, насколько понимаю, вы... мы и впрямь оказались сейчас не в лучшем положении. Но мы находились в таком положении и в Наргонде, и в Тенвенте, и тем не менее уцелели и спаслись. Я понимаю, — она немного замялась, — я в этом отряде никто, случайный попутчик, но я думаю, нужно подумать и решить, что еще мы... вы можете предпринять. Если я не способна помочь магией и клинком, буду рада поддержать хотя бы советом... или просто поддержать.

— И так поддерживаете, и очень хорошо, — заверил ее Боб.

— Вы очень галантны, господин офицер. Так что делать-то будем?

— Есть у меня одна мысль, — признался Боб, опять раскрасневшийся после слов Сильвии. — Граф Телфрин, может вернемся к тому, с чего начинали? Недаром ведь генерал Марлин и капитан Дирхейл полагались на вас. Если Джулианна поддерживает узурпатора, значит она отказалась от памяти своего отца. Примкнула к Кледвину, который его погубил. Вы точно тогда самый законный наследник престола. Наш новый король, — Боб, кажется, сам испугался своих слов, но все же продолжил. — Давайте возвратимся в Тельгард, пока туда не въехал сам Кледвин. Придите к Совету лордов, заявите о своих правах. Возьмите город под свое начало. Вы ведь хотели, чтобы так сделала Джулианна — встаньте на ее место, только и всего! Я уже говорил, мы будто разбойники. Перестаньте быть пиратом, снова сделайтесь принцем. Наверняка многие недовольны узурпатором и выступят на вашей стороне.

Эту возможность Патрик уже успел обдумать, пока добирались сюда.

— Нет, — ответил он. — Исключено.

— Почему же?

— Ну сами подумайте, Кренхилл... Такое только в балладах легко получается. Кто я такой? Самый настоящий разбойник и есть. Эйрон изгнал меня из страны, и этот указ никем не отменен. Лорды запуганы, Башня поддерживает Кледвина. Стоит мне войти в Белый Дворец, меня в тот же миг арестуют и бросят в темницу.

Боб недовольно скривился:

— Вот вас как ни послушай, все плохо и ничего никогда не получится.

— Потому что я смотрю на вещи трезво! — прикрикнул Патрик, опять отпивая вина. — Может, ваш план и сработал бы... может быть, при особенно удачном стечении обстоятельств. А возможно, закончился бы катастрофой. Проверять не хочется совершенно. Пока Кледвин жив, Гвенхейд мне не подчинится.

Аматрис пробормотал себе что-то под нос и принялся нарезать колбасу.

— Хорошо, — сказала Марта, — а если мы заключим союз с керанийцами?

— Почему с ними? Ты бы еще Санта-Клауса предложила.

— Нет, граф Телфрин, послушайте, — на людях она все еще иногда пыталась обращаться к нему официально, но обычного упрямства это все равно не убавляло. — Джулианна была обручена с принцем Луи, правильно? Друг Кельвина, тогда, в Тельгарде, сообщил, что они недовольны. Король Эйрон был их союзником, это слышали даже в Димбольде, и выгодно продал им ваши заморские колонии. Керания сильная держава, если кто способен нам помочь, так это они. Заявите им о своих претензиях на трон, пообещайте, что Джулианна вернется к принцу Луи, когда вы победите, и так вы получите армию, которую сможете противопоставить и своему дядюшке, и принцу Стефану.

Патрик расхохотался:

— Отлично придумано! Нет, мне нравится, правда. Замечательный план.

— Вы издеваетесь надо мной, — Марта нахмурилась.

— Разве что самую малость.

— Насколько я понял, — подал голос Аматрис, — принцу Луи уже мало в жены принцессы. Раньше, пока был жив Эйрон, Джулианна скрепила бы союз Керании и Гвенхейда, однако теперь керанийцы не против сами вмешаться в гвенхейдскую кашу. Если они и придут сюда, то как завоеватели, подобно тем же имперцам. Нашего друга Патрика ждет роль марионетки, если он заключит с ними союз. Уж поверьте, я в таких вещах разбираюсь.

— Точно, — подтвердил Боб. — Этот Луи, у нас говорили, очень не прост.

— Хорошо, — сказала Марта, — а если мы договоримся с самим принцем Стефаном? Мой отец и сам служил в империи, говорил и плохое, и хорошее, но может, получится как-то откупиться от Айтвернов? Скажем, они помогут нам победить Кледвина, Стефан посадит графа Телфрина на престол, а тот взамен признает императора Максимилиана своим сюзереном? Принес же такую клятву король Ландерна, и алгернцы почти не вмешиваются в их внутренние дела, только поставили гарнизоны в нескольких городах.

Патрик подавил желание сплюнуть себе под ноги.

— Я скорее подохну, — сообщил он.

— Волфалеры более старшая линия Драконьих Владык, — пояснил Марте Аматрис. — Подчиниться своим дальним кузенам было бы для них унижением.

— К тому же, — отчеканила Сильвия, — империя уничтожила мой родной город. Если вы, господа, решите договориться с ней, я буду вынуждена покинуть ваше общество. Не обессудьте, но на одной стороне с Алгерном я не окажусь никогда.

— Никто не собирается с ними договариваться, — быстро сказал Боб. — Марта просто предложила.

— Я поняла, — Марта вздохнула. — Но что тогда остается?

— Есть еще поместье Телфринов, — воодушевился Боб. — Вы же сами говорили, граф, там настоящая крепость. Наверняка лорды окрестных земель уважали вашего отца, как помнят его и крестьяне. Отправимся туда, возглавим сопротивление имперцам. В бою вы докажете, что прекрасно владеете магией и клинком, и тогда страна пойдет за вами скорее, чем если бы вы появились в Белом Дворце. Пока Кледвин неизвестно чем занят, вы поведете самолично собранную армию против имперцев!

— Фермеров и общинников, которые будут тут же разгромлены регулярными войсками, — подхватил Аматрис.

— Это верно, — поддержал его Патрик. — Нет, Боб, этот план может и не так плох, как предыдущие... ну, по крайней мере, он позволяет выставить мою особу в героическом свете... но наши шансы на успех, если мы к нему прибегнем, все равно невелики. Алгернцы способны выставить огромное войско, если с ним и получится справиться, так это противопоставив ему всю армию Гвенхейда, и то неизвестно, кому улыбнется удача. Нет, господа, — он выразительно поглядел на собравшихся. — Ни одно из прозвучавших предложений никуда не годится.

— Сами тогда предлагайте, — хмуро сказал Боб.

— И правда, — поддержала его Марта. — Пока ты просто всем недоволен.

— Потому что вы витаете в облаках, — Патрик понял, что готов начать злиться. — Но не беспокойтесь, у меня уже готов план действий. Сочинил его, пока вас слушал, и уверяю — он уж точно получше. Может, не настолько блистательный, но хотя бы может сработать. Тревор, — обернулся он к Аматрису, — скажи, как скоро ты снова сможешь колдовать?

Принц Пламени, задумчиво разглядывавший бокал вина, неопределенно шевельнул головой:

— Сложно сказать. Я совсем выдохся.

— Но допустим, через сутки? Завтра к вечеру? К ночи?

— К чему такая спешка?

— Просто ответь.

— Завтра к вечеру — может быть, — Аматрис поглядел в огонь, после чего неторопливо отпил вина. — Но не гарантирую, что мои способности восстановятся в полном объеме. Какие-то магические действия мне, несомненно, будут доступны, но выстоять в битве, подобной сегодняшней, я не смогу.

— Это и не потребуется, — быстро сказал Патрик. — Мне нужно, чтобы ты открыл портал в страну теней, нашел там определенного человека... по его магической ауре или как угодно еще... и провел меня к нему, а потом возвратил меня в реальный мир в нескольких шагах от него. С подобным ты справишься?

— Что ты задумал? — тихо спросила Марта.

— Как что? Неужели не ясно? Вы тут на разные голоса твердите, что я должен снова сделаться принцем. Прекрасно, я им стану. Но сперва, пожалуй, еще должен один раз побыть убийцей и бретером. Если Тревор справится, я подкрадусь к Кледвину и убью его. Через страну теней, потому что никак иначе мне к нему не попасть. Когда Кледвин погибнет, я смогу командовать армией и говорить с лордами, как наследник престола.

— Смелый ход, — присвистнул Аматрис. — Безрассудный, но решительный.

— А разве не этого от меня ждали Марлин и Дирхейл?

— Но погоди, как же так, — встрепенулась Марта. — Мы уже пытались справиться с Кледвином. Ты сам в него стрелял, когда мы только его встретили, и не сумел убить. И Делвин с ним дрался, пока мы убегали. Твой дядя очень силен. Почему ты думаешь, что сможешь его одолеть, если снова попытаешься?

Патрик посмотрел на нее в упор:

— Потому что именно убивать, госпожа Доннер, получается у меня лучше всего. Судьба пирского императора Огрина наглядное тому доказательство. И на сей раз я подготовлюсь как следует.

— Вы лихач, — резко сказал Боб. — И это форменное сумасбродство.

— Может быть! — Патрик стукнул бокалом о столешницу. — Но что нам еще остается? Метаться из стороны в сторону, пытаться найти союзников, которые сами попытаются нами манипулировать? За Кледвином — целое королевство, за мной — ничего, помимо подмоченной репутации. Уничтожу Кледвина — и смогу занять его место. Это единственный шанс, ничто другое попросту не сработает. Иначе весь этот поход был затеян нами зря. Если мы не решимся сейчас, тогда стоит все бросить и убегать в Берланд или на край света, что в сущности одно и то же. Вот только убегать я больше не стану, и без того набегался, хватит. Это мое королевство, и я намерен его у дяди Кледвина отобрать.

— Ты совсем с ума сошел, — пробормотала Марта. — А если ты убьешь Кледвина, а его прихвостни в отместку тебя казнят?

— И такое возможно. Но так у меня хотя бы появится шанс убедить их перейти на мою сторону, а пока он жив, такое попросту невозможно.

— Ты очень рискуешь, но я пойду с тобой. Будем рисковать вместе.

— Это исключено, дорогая сударыня.

— Вовсе нет! — она взвилась с таким видом, будто готова была лично его застрелить. — Раз ты собираешься напасть на Кледвина, тебе понадобятся все клинки и пули, которые ты сможешь раздобыть. У Боба имеется световое ружье, у меня пистолеты. Аматрис не сможет помочь тебе своей магией, значит помогать придется нам, чем сумеем. Ты ведь с нами, Боб? Ты не оставишь графа Телфрина в последнем бою?

Кренхилл расправил плечи:

— Шутите, госпожа Доннер. Не оставлю, конечно.

— А вот я, — проронила Сильвия, — боюсь, составить компанию не смогу. То есть это смелый план, я понимаю, и по-своему он даже мне нравится, — она поглядела на Патрика, как ему показалось, с уважением, — но особенной пользы от меня в нем, боюсь, не найдется. Я хоть и умею стрелять, практики у меня было маловато.

— Вас никто и не зовет, — заверил патрицианку Патрик. — Конечно, синьора, оставайтесь здесь, в безопасности. Надеюсь, возвратимся к победой, если нет — Майкл и Том отвезут вас в поместье Телфрин. Более безопасного места, чем там, сейчас не найти. Во всяком случае, в пределах Гвенхейда.

— Не переживай, Сильвия, — вставила Марта. — Это мы виноваты, что втянули тебя в такую катавасию, и никуда идти ты не должна, конечно. Но что касается нас, мы все-таки попробуем рискнуть. Второй раз вот так сидеть весь день и ждать новостей я не смогу, просто рехнусь, — Марта встала, поднимая бокал, как если бы собиралась произнести тост. Похоже, она уже слегка напилась. "Мы все напились, — понял Патрик. — Напились и готовы пойти на безумство, отбросили здравый смысл". — Завтра мы снова встретимся с Кледвином Волфалером! И пусть готовится к смерти, потому что мы собираемся покончить с ним навсегда.

— По крайней мере, приложим все к тому усилия, — уточнил Патрик. — Ладно, Боб и Марта, идите. Один я и впрямь едва ли смогу преуспеть. Итак, Тревор, следующим вечером сможешь? Мы действительно должны торопиться. Во-первых, нас могут обнаружить в любую минуту, и тогда неизвестно, чем дело закончится. Во-вторых, имперцы со дня на день начнут вторжение на побережье. Чем скорее мы избавимся от Кледвина, тем быстрее сможем возглавить армию и подготовиться к сопротивлению. Каждый миг на счету. И, наконец, в-третьих, я до безумия устал ждать и блуждать впотьмах. Пусть все разрешится как можно скорее.

— Этот довод, похоже, основной, — вырвалось у Сильвии.

— Может быть! Так что скажешь нам, Тревор?

Принц Пламени, вопреки обыкновению, не казался излишне самоуверенным и не хорохорился. Он сидел, словно бы вжавшись в кресло, и смотрел то на Патрика, то на пляшущее в камине пламя, сложив руки на коленях и отставив бокал. Тонкие пальцы переплетались, карие глаза казались черными, кровь отлила от лица. Обычно Аматрис выглядел тридцатилетним, ровно на столько лет, сколько ему и было в день давнего уже поражения, но сейчас, такое чувство, на его лице готовы были проступить все века, проведенные им в стране теней.

— Очень не хочется опять умирать, — наконец сказал он. — Но ты прав. Ничто другое не сработает уж точно, а так у нас имеются хоть какие-то шансы. Я запомнил твоего дядю и смогу, пожалуй, найти его, где бы он ни был, по ментальному отпечатку. На боевую магию меня, наверно, не хватит, но на это — пожалуй. Так что готовьтесь, господа. Завтра мы отправимся за Кледвином и сделаем что удастся. Или погибнем.

— Надеюсь, — заметил Патрик, — до второго все-таки не дойдет.

— Все мы надеемся на лучшее, Волфалер. Посмотрим, получится ли у нас задуманное. Но я тебе помогу, это точно. Меня и самого ужасно выводит из себя неопределенность. Давайте, — он потянулся к курице, — до завтрашнего оставим все эти материи. Хороший же вечер, правильно? Раз сегодня мы уцелели, значит хороший. — Принц Пламени выдавил из себя улыбку. — Предлагаю дальше просто пить, есть и рассказывать безумные байки. Возможно, другого случая вот так посидеть у камина в наших жизнях больше не будет.

Глава 20

К большому удивлению Делвина, Астрид настояла на том, чтобы вместе с ним ехать в столицу и участвовать в задуманном королем ритуале.

— Ты же не одобряешь мою службу у Кледвина, — нахмурившись, сказал он.

— Вовсе нет! Такого я не говорила. Я сказала, что не одобряю лишнее рвение.

— Пусть так. Однако тебя не смущает, что нам придется смотреть на убийство невинных? Быть может, участвовать в нем? Я, как подумаю, что на такое согласился, хочу сам себе плюнуть в лицо, но не в зеркало же плеваться.

Астрид вздохнула и погладила его по щеке.

— Твой король чудовище, — сказала она мягко. — И нет, мне совсем не нравится, что он задумал поубивать почти всех своих дальних родственников, кого до сих пор не убил, а тебя пригласил на это смотреть. Но еще больше мне не понравится, если ты отправишься на такое дрянное дело один. Я твоя жена, и я тебя не оставлю.

От растерянности Делвин даже не сразу нашелся с ответом.

— Спасибо, — сказал он наконец. — Но я не уверен, можешь ли ты позволить себе такой риск. Я не хочу подвергать опасности ни тебя, ни нашего ребенка.

— Можно подумать, здесь мне никакой опасности не грозит, — Астрид невесело улыбнулась. — Имперцы уже напали на нас один раз и могут это сделать снова. Или опять взбунтуется армия, или горожане, или кто угодно еще. Нет, лучше я буду с тобой. Не хотела бы оказаться одна, когда в мою спальню снова будут ломиться.

— Не окажешься. Обещаю.

Спать легли в одну постель, как у них уже повелось. Подобное не принято у знати, отец и мать Делвина, например, почти всегда отходили ко сну в собственных спальнях, но оставлять супругу одну Делвин не мог, даже если бы в гостинице, набитой королевской свитой и офицерами, нашлись свободные комнаты. На Астрид ведь и правда напали, пока он пьянствовал с Элиасом, и Делвин поклялся себе, что подобного не повторится. Астрид уснула почти сразу, положив на его плечо голову, а вот к самому Делвину сон не шел еще долго. Мысли, беспокойные, так и крутились в голове. "Правильно ли я поступаю? Может, мне стоило ответить Кледвину отказом?" Впрочем, и так было понятно, что поступает он неправильно.

"Другое дело, вряд ли от моего отказа сделается лучше. Кледвин все равно не отступится, он же сам так сказал. Кто-то другой, более опытный, может и придумал бы, как вывернуться из такой передряги, только вот у меня не выходит. Подумать только, еще недавно я смело шел напролом, наплевав на любые препятствия, лишь бы только отомстить. Потребовалось потерять всех своих солдат и обзавестись семьей, чтобы начать обдумывать каждый шаг".

Наконец пришли сны. Снились горящие города и заваленные трупами улицы, снилось пламя пожаров, встающее до небес, снились танцующие среди пронизанных молниями туч огромные драконьи тени. Патрик Телфрин стоял посреди темной равнины, и его ладони были по локоть в крови. Племянник Кледвина улыбался: "Я снова сделаюсь принцем, но прежде побуду пиратом, в самый последний раз". Делвин бежал к нему, пытался что-то сказать, но при каждом шаге наследник престола лишь отдалялся. Лицо Телфрина неожиданно изменилось, он превратился в Аматриса. Принц Пламени хохотал, реки жидкого огня текли с его пальцев, и мир вокруг горел. Земля истаивала, обнажая под собой блистающую бесчисленными солнцами пустоту. Когда Делвин проснулся, еще едва рассвело, его голова ужасно болела и сам он совершенно не выспался. После такой ночи совсем не хотелось никуда ехать, но все равно пришлось.

На Тельгард выступили сразу после плотного завтрака, который Делвину едва удалось проглотить — к горлу подкатывала тошнота. Кледвин оставил своих офицеров во главе армии, наказав Олфорду, Коулу и остальным выдвигать войска следом за ним. "Надеюсь, вы будете в столице вечером", сообщил он, садясь в седло. С собой Кледвин не стал брать никого из уцелевших после нападения на Фортинхилл чародеев Башни — ни связиста Лоддера, ни Элиаса, оставив их при штабе. Похоже, король действительно не доверял Башне и меньше всего хотел, чтобы ее посланники наблюдали за исполнением его замысла. Короля сопровождали лишь десяток гвардейцев, Делвин и Астрид, которой пришлось оставить карету и пересесть в седло. Ни слуг, ни свитских.

— Не боитесь, — спросил Делвин, — что имперцы снова ударят?

— Пусть они лучше сами боятся, — откликнулся Кледвин.

Ехали быстро, по прямой как стрела дороге, оставшейся от лучших времен. День выдался теплым, погожим, но от ясно светившего солнца только сильнее ломило в висках. Солдаты вокруг переговаривались, кто-то напевал песенку, хотелось заорать, чтобы все заткнулись, но Делвин молчал. "Я им, в конце концов, не командир". Астрид тревожилась, чтобы понять это, достаточно было бросить на нее пару взглядов, а вот по Кледвину ничего определенного сказать не получалось. Дядя Телфрина держался с обычной спокойной уверенностью, оставался сдержан и немногословен. Он глядел вперед, на уже отчетливо вырисовывавшиеся городские стены, башни, бастионы и прочие укрепления, которые выглядели более чем внушительно.

Расположенная в устье реки Лиатан, впадающей в Море Штормов, столица Гвенхейда, окруженная многочисленными предместьями, могла похвастаться пятисоттысячным населением. Не самый большой город в мире, но в первую десятку войдет.

К тому же, Тельгард — самый первый из городов, воздвигнутых Звездным народом, чем местные жители привыкли гордиться. Правда, когда Основатели пришли на Дейдру, на месте будущей столицы уже существовало поселение на примерно тысячу человек, чьего правителя в исторических книгах ныне величают королем, переводя туземный титул на современный тегрийский язык. Вот только власть этого короля распространялась хорошо если на пятьдесят миль округи. Населенная часть континента тогда была разделена между сотнями мелких правителей, ведущих постоянные войны за охотничьи угодья и речные переправы, грамотой владела лишь горстка жрецов, поклонявшихся ныне забытым богам, а оружие и доспехи только-только научились делать из бронзы. Наделенные магическими и научными знаниями, недоступными жителям этого мира, Основатели быстро привели их к покорности, распространив свое влияние на большую часть Тегрии и основав несколько больших королевств.

"Величественные многоэтажные здания Старого Сити, украшенные замысловатой лепниной; роскошный Белый Дворец, Биржа, Королевский банк, Башня Волшебников — первые камни в их фундаменты были заложены больше двух тысяч лет назад. Если имперцы предадут город огню, как они уже сделали в Наргонде, все это погибнет. Может быть, Кледвин прав, что пытается отстоять Гвенхейд любой ценой?"

К таким сомнениям Делвин не привык. Раньше жизнь представлялась ему куда более простой, окрашенной лишь в черные и белые цвета. Теперь о возвращении к подобной простоте получалось только мечтать. Делвин вздохнул, провел пальцами по рукоятке фамильного клинка. От прикосновения к эфесу Убийцы сделалось капельку легче. "Если дела пойдут наперекосяк, вдруг опять получится обратиться к магии предков? Она выручала уже дважды, может и в третий раз поможет?"

Наконец, после еще нескольких часов скачки, примерно к двум пополудни город приблизился. Он надвинулся своими циклопическими бастионами, закрывая половину неба. В Башне, помнил Делвин рассказы отца, имелись энергетические щиты, подобные защищавшим Тенвент. При необходимости с их помощью можно было уберечь от магических атак и саму цитадель волшебников, и окружающий ее Старый Сити, но вовсе не весь изрядно разросшийся за две тысячи лет город. Впрочем, внешние укрепления столицы многократно перестраивались, каждый раз применительно к требованиям эпохи, и за всю свою многовековую историю Тельгард лишь дважды оказывался взят штурмом. Хотелось верить, устоит он и на этот раз.

— Начнем к вечеру, — бросил Кледвин, направляя коня к воротам.

— Так поздно? Зачем тогда было торопиться?

— Затем, что мне тоже нужно подготовиться, капитан. Помедитировать, собраться с мыслями... Принять доклады от министров, наконец. Если бы мы двигались с армией, добрались бы сюда только после заката, и делами пришлось бы заниматься завтра.

— А настолько обязательно провести ритуал сегодня?

— Стефан приближается к берегу, я чувствую. Захватить заклинанием весь его флот — одно дело, захватить его армию, если та успеет высадиться на побережье — совсем другое. Они могут расположиться лагерем в каком-нибудь из портовых городов... это если не нацелились идти на Тельгард сразу. Не хочу, чтобы пострадали невинные.

— Удивительно слышать подобные слова в ваших устах.

— Я знаю, — дядя Патрика усмехнулся.

Стражники без вопросов пропустили въезжающий в столицу отряд, так и не узнав возглавляющего его короля. Облаченный в простой черный колет военного покроя и сопровождаемый лишь малым числом солдат, Кледвин выглядел офицером невысоких чинов, прибывшим в город по службе. Проезжая, он пожелал караульным доброго дня.

Остался последний отрезок пути — до самого Белого Дворца. Всадники миновали раскинувшуюся за Аметистовыми воротами торговую площадь, как всегда наполненную народом. Кледвин уверенно выбирал дорогу по городским улицам, забитым всадниками, прохожими, повозками и каретами. Делвин, Астрид и солдаты следовали за ним. Астрид казалась изумленной, во все глаза смотрела на встающие впереди многоэтажные башни и крутила головой в разные стороны, пораженная украшающим здания замысловатым декором. Еще бы, она ведь раньше никогда не видели ничего подобного — ни Димбольд, ни Наргонд не могли похвастаться столь грандиозными строениями, оставшимися от давних времен, а Пенхолд, через который они проезжали несколько недель назад, был разрушен и пребывал в полном упадке. "Не поспоришь, Тельгард производит впечатление. Он и на меня его произвел, когда отец впервые привез меня ко двору".

Что касается самого Делвина, его окружающие виды совершенно не радовали. Солнце давило жарой, капитанский мундир пропотел и норовил прилипнуть к спине, от многоголосого уличного шума ломило в висках. Делвину пришлось прикладывать усилия, чтобы держаться в седле ровно, одеревеневшие пальцы с трудом справлялись с поводьями. От мыслей о том, что им вместе с дядей Патрика Телфрина вскоре предстояло сделать, попросту мутило, до конца так и не переваренный завтрак просился наружу. Несколько раз Делвин чуть не наехал на уличных прохожих, заработав укоризненный взгляд короля.

— Вы что, заболели? — спросил Кледвин.

— Нет, ваше величество.

— Ну так держите себя в руках, раз нет. Сами согласились со мной ехать.

Пришлось последовать приказу — в конце концов, дядя Телфрина был прав. После серии дыхательных упражнений, которые Делвин торопливо проделал, в мыслях немного прояснилось. Предстоящая затея все равно не радовала, но по крайней мере теперь он был к ней готов. "В той степени, в которой вообще можно подготовиться к чему-то подобному".

Возглавляемый новым королем Гвенхейда небольшой отряд проехал по Линейной улице, свернул на Хрустальный проспект, двигался по нему, пока не достиг перекрестка с Зимней улицей. Окружающая застройка состояла преимущественно из четырех-, пяти- и шестиэтажных доходных домов, чьи фасады покрывали замысловатые лепнина и орнаменты. Тельгард ничуть не напоминал многие другие, меньшие города, которыми изобиловал материк — да хоть тот же Димбольд, например, или Ривергард, или Ричмонд. В тех, других городах, посещенных Делвином, улочки часто были извилистые и узкие, черепичные крыши почти что смыкались над головой, оставляя лишь тонкую полоску от неба, сами дома выглядели непритязательно и просто. Здесь — широкие прямые проспекты, простор и великолепие, тяжесть мраморных портиков, вырезанные в форме атлантов и нимф колонны, бесконечные фонтаны и лестницы, выложенные гранитными плитами огромные площади, наполненные гулом. Только имперская столица Алгерна, Илграйт, виденная Делвином несколько лет назад, да еще разрушенный Пенхолд могли сравниться с Тельгардом.

Всадники пересекли один из ажурных мостов, перекинутых над рекой Лиатан, и выехали на Королевский проспект, пронзающий подобно стреле центральную часть гвенхейдского стольного города. Башня Волшебников и прочие высотные здания Старого Сити остались по правую руку, свежий морской ветер тянул с пристани, над которой возвышалась пятибашенная громада Адмиралтейства, по сторонам тянулись резиденции многих влиятельных и титулованных фамилий Гвенхейда. Особняка Телфринов тут, впрочем, не было — его родители, подобно некоторым другим аристократам, предпочли поселиться подальше от суеты и шума, в тихих кварталах Серебряного Обода по другую сторону Сити. Неподалеку располагался и дом Дирхейлов, в котором лорд Эдриан бывал во время нечастых наездов в Тельгард. Делвину очень хотелось туда заглянуть, проведать, в порядке ли слуги, хорошо ли они следят за особняком, но времени сейчас на это, разумеется, не было.

Кледвин и его спутники миновали здания Королевского банка и Биржи и наконец достигли Триумфальной площади, раскинувшейся перед самым Белым Дворцом, подавлявшим своим великолепием, семиэтажным, двумя крыльями обнимающим площадь. Мраморный портик подпирали статуи древних королей Гвенхейда, флаги с белым драконом Гвенхейда рвались на колдовском ветру, ежечасно дующим в их полотнища, здание венчали огромные купола, золотые инкрустации покрывали белый фасад.

— Роскошно, — вырвалось у Астрид.

— Претенциозно и избыточно, — откликнулся Кледвин. — Но да, роскошно.

Лейб-гвардейцы, дежурившие возле входа во дворец, узнали короля в лицо. Кледвин спешился, передал поводья одному из солдат, и направился вовнутрь, по-прежнему сопровождаемый Делвином и Астрид. Холл встретил их сиянием люстр, роскошью интерьера, поклонами придворных и слуг. Кледвин шел быстро, отвечая на приветствия кивками, выглядел сосредоточенно. Подойдя к подножию лестницы, уводившей в королевские покои, лестницы он поймал лакея и приказал тому препроводить герцога Балларда и его супругу в гостевые покои.

Слуга, надо отметить, несколько растерялся, скользнув по Делвину взглядом, но тем не менее ответил поклоном. Короткая заминка не укрылась от Кледвина. Он пояснил:

— Вы могли покуда не слышать, но отныне именно этот молодой человек, лорд Дирхейл, владеет Ард-Кайстилом. Попрошу запомнить. Капитан, — обратился Кледвин к Делвину, — пообедайте и отдыхайте. Можете, если пожелаете, вздремнуть, а то смотрю, бледны словно смерть. Раньше, чем на закате, за вами не позовут.

— Ваше величество! — протолкнулся сквозь толпу придворных, окруживших короля, молодой человек в гвардейской форме и со знаками различия лейтенанта. — Из Башни сообщают, что к ним прибыла принцесса Джулианна, в сопровождении своей свиты. Ее высочество желает видеть вас, как только это будет возможно.

— Вот видите, — поглядел на Делвина дядя Патрика, — Джулианна в безопасности, как мы и надеялись. Признаться, гора с плеч. Отправляйтесь к ее высочеству с отрядом солдат, — обернулся Кледвин к гвардейскому лейтенанту, — и передайте, чтобы до завтрашнего утра Джулианна оставалась в Башне. Сегодня ночью мне предстоят важные дела во дворце. Лорд ректор Феннел, не сомневаюсь, окажет ее высочеству все возможное гостеприимство. И передайте ректору также вот это, — из рукава колета выскользнул сложенный в трубочку лист белой бумаги. — Королевское помилование на предмет одного молодого человека, находящегося сейчас рядом с принцессой.

— Значит, — тихо спросил Делвин, — Кельвин... Эдвин сумел выкрутиться?

— Эдвин Фаннер выбрал правильную сторону, только и всего, и будет, разумеется, за это по достоинству вознагражден. Советую, Дирхейл, не использовать такие слова, как выкрутился, в данном случае. На ваш счет ведь тоже кто-нибудь мог бы сказать, что вы неплохо выкрутились, поступив ко мне на службу, разве нет? Теперь прошу меня оставить. Мне еще толпу советников выслушивать и, кстати, с лордом маршалом поболтать. Стоило бы его вообще заменить, ну да это успеется, армией все равно я командую лично. Надеюсь увидеть вас вечером в сопровождении супруга, герцогиня, — Кледвин коротко поклонился Астрид.

— Подумать только, герцогиня, — пробормотала та, стоило им отойти.

— А ведь тебе не нравилось, что я сделался герцогом, — с кривой усмешкой поддел ее Делвин. — Теперь, надеюсь, переменила свое мнение? Неплохо ведь звучит, "герцогиня".

— Переменю, — ответила Астрид, — если до конца года нас не повесят.

— Не беспокойся, — взял ее под руку Делвин, следуя за лавирующим по дворцовым коридорам слугой. — Дворян не вешают, им рубит голову королевский палач. Это куда менее больно и почти не позорно, как говорят.

Слуга отвел их в богато обставленные комнаты и на некоторое время вышел, после чего вернулся с обедом и принялся сервировать стол в гостиной. Стоило лакею с этим закончить и уйти, Делвин неожиданно для себя развернулся к Астрид и накрыл ее губы поцелуем. После короткого колебания она ответила. Делвин прижал жену к стене, тяжело дыша, принялся дрожащими пальцами расстегивать синее с золотой каймой платье. То упало к ногам супруги, его руки немедленно проникли к ней под тонкую ткань белой сорочки, коснулись высокой груди, сжимая ее, лаская соски. Астрид тяжело задышала, вскрикнула, потом попыталась вырваться.

— С ума сошел? — спросила она. — Что, если нас подслушивают?

— Кто? Кледвину не до нас.

— Кто угодно, это же дворец... Я читала любовные романы, тут всюду шпионы.

— Значит, они услышат горячие стоны. На этом месяце тебе ведь еще можно заниматься любовью, я правильно понимаю?

— На этом можно... Погоди, до утех ли сейчас?

— А когда еще? Вечером нас ждет неизвестно какая мерзость, я рехнусь, если буду просто ждать в четырех стенах. Впрочем, — он убрал руки, — если хочешь, можно и подождать. Поужинать... почитать книги, вон, стоят в стеллаже. Предпочитаешь поэзию или прозу?

— Предпочитаю тебя, — Астрид подалась вперед, целуя его в ответ.

Он задрал на ней сорочку, целуя ее в пупок, гладя руками худые бедра, проводя языком по животу, потом склонился ниже, припадая губами между ног. Астрид застонала, схватившись руками за его голову, зарывшись пальцами в изрядно отросшие за время похода волосы. Жена выгнулась дугой, ее колотила крупная дрожь, ногти царапали Делвину затылок, коленями она опиралась о его плечи. Наконец он поднялся, целуя теперь ее грудь, сжимая соски зубами, посасывая их. Астрид взвыла, превращая попутно его прическу в форменное воронье гнездо. Супруга задрала вверх руки, своими глазами глядя на Делвина в упор. Тот совсем снял с Астрид сорочку, оставив жену обнаженной, не считая обуви. От обуви Астрид избавилась сама, а потом торопливо помогла мужу снять колет, рубашки, брюки, сапоги.

— Я не жалею, что мы встретились, — сказала она.

— Я тоже. Ни капельки. Даже если весь мир завтра сгорит.

Девушка схватила Делвина за руку, потянула в спальню, к широкой постели, застланной атласным бельем. Астрид опустилась на кровать, разводя ноги и пристально смотря. Делвин склонился над супругой, любуясь тем, как лучи солнца, падающие из стрельчатых окон, переливаются на ее коже, принялся ласкать пальцами грудь, на сей раз аккуратно и нежно, а затем осторожно вошел в увлажненное лоно. Длинные ноги жены обхватили Делвина сзади, таз ритмично задвигался. Делвин снова и снова целовал Астрид, слушал ее стоны, ласкал ее бархатную кожу, ловил ее взгляд. Все осталось позади, сделалось неважным и ненужным — сомнения, ожидания, страхи.

"Может, я принял неверные решения. Скорее всего, я плохой человек. Когда не нужно жестокий, местами не слишком умный. Повинный в гибели боевых товарищей, позорно сменивший сторону посреди войны. Не мне обвинять в чем-то Телфрина или Кледвина — я сам не лучше, чем они. Но если эта девушка любит меня и доверяет мне, хотя бы ее я не обману".

Когда все закончилось, Делвин и Астрид остались лежать в постели, еще на добрый час, тесно обнимаясь и переплетясь ногами, и лишь затем, по-прежнему обнаженные, вернулись в гостиную, где их все это время дожидался обед. Делвин сел рядом с Астрид на диван, крепко обнял, целуя и чувствуя, как она прижимается к нему своей разгоряченной, покрытой потом кожей, и лишь после этого они приступили к трапезе. Благо, желудок уже урчал медными трубами, и следовало поскорее его как следует наполнить. Пережевывая пищу, мясо, сыр и хлеб, Делвин не переставал любоваться женой — ее изящной грудью, талией, бедрами, пока еще плоским животом. Астрид сидела без одежды, совершенно не стесняясь супруга — наоборот, даже наслаждалась его вниманием. На плечах лежали спутавшиеся светлые волосы, соски оставались напряженными и острыми, на губах играла задумчивая улыбка. Когда они закончились есть, Делвин, вытерев губы салфеткой, не удержался и снова поцеловал жену — в ямочку между ключиц. Потом обхватил руками ее груди, сам едва понимая, что делает, и зарылся в них лицом.

— Сегодня ты просто в ударе, — засмеялась Астрид.

— Да, — сказал он. — Иначе не получается. Пожалуйста, не оставляй меня.

— Не бойся, — ее рука коснулась его лица. — Не оставлю.

— Спасибо, — сказал он и просунул руку ей между ног, лаская ее там, чувствуя, как ее трясет. Жена приникла к Делвину, вжавшись своей острой грудью в его, положила голову ему на плечо, приподнимая бедра, чтобы его пальцам было удобнее касаться ее в самом сокровенном месте. Ее рука в свою очередь перехватила его напрягшееся мужское достоинство, обхватила его, принялась гладить. В какой-то момент наслаждение сделалось почти нестерпимым, заботливые пальцы супруги касались головки и ствола, сжимая их, пока Делвин не понял, что изливается семенем в подставленные Астрид теплые ладони. Он и тогда не прекратил сам ласкать ее, пока наконец жена со стоном не обмякла в его руках.

Когда Кледвин Волфалер наконец пришел за Делвином и Астрид, они уже были одеты, а за окнами, выходившими на просторный внутренний двор, в котором был разбит сад, практически стемнело. Дядя Телфрина отдал сегодня предпочтение несколько странному костюму — он облачился в старомодный черный плащ с капюшоном и просторными рукавами, застегнутый на груди серебряной фибулой. Еще два таких же плаща Кледвин швырнул на диван и сказал:

— Надевайте.

— Что за маскарад? — Делвин не удержался от сарказма. — С какой радости?

— Это церемониальная одежда древних волшебников, — сообщил король. — Раз уж мы собираемся творить магию, подобную которой Дейдра не видела много столетий, то стоит и принарядиться положенным образом, вы не находите? Соблюсти все положенные условности.

— Это отвратительно, — бросил Делвин, натягивая плащ.

— Фасон действительно не из лучших, но нам ли судить своих предков? — Кледвин развернулся к двери лицом и вдруг замер. — На площади все уже готово, — сообщил он. — Наши дорогие дальние родственники приведены туда и спеленаты чарами, не убегут. Осталось только спуститься к ним и исполнить задуманное. Последняя возможность отказаться, дорогие друзья. Если считаете мой план совсем уж жестоким, разрешите мне исполнить его самолично.

Делвин перехватил взгляд жены и сказал:

— Ваш план омерзителен. Но мы не отступимся, договорились ведь уже.

— Что же, решение принято добровольно, кинжал возле горла никто не держал, — Кледвин подавил вздох. — Тогда идемте. И, герцогиня, возьмите клинок, — он протянул Астрид перевязь с мечом. — Это не Убийца, но тоже оружие работы Древних, заклятое рунами. Мне доставили его из Башни, час назад. Вы не слишком хорошо владеете магией, но подобное оружие позволит вам сфокусировать и правильно направить Силу.

— Спасибо, — сказала Астрид, выдвигая меч из ножен и рассматривая его. Сам Делвин уже препоясался Убийцей. — Что я должна делать?

— Ничего особенного. Поймете, когда все начнется.

— Никто не спохватился, — спросил Делвин, — что вы хватаете аристократов посреди бела дня и тащите их на казнь?

— А кто спохватится, герцог? Могла бы только Башня, но Феннелу я сообщил, что сомневаюсь в преданности этих людей. Он не вмешается, а больше и некому. К тому же Локхард, насколько знаю, и впрямь был слишком уж верен Эйрону. От него бы мне пришлось избавиться все равно, — Кледвин перешагнул порог, знаком приказав следовать за ним.

За прошедшие часы дворец будто вымер. Если днем его коридоры и залы оставались оживленными, наполненными придворными, то теперь Кледвину и двоим его спутникам попадались лишь гвардейские караулы, салютовавшие при приближении короля. Кледвин на ходу пояснил, что приказал слугам, лакеям и свитским не покидать своих комнат, а всех дворян разогнал по домам.

— Зрители, — сообщил он, — мне не требуется. — Окна, выходящие на площадь, закрыты, никому не позволено к ним приходить или приближаться к самой площади, на прилегающих улицах расположились кордоны. Дело, которое мы замышляем, требуется делать в одиночестве.

— Почему тогда не выбрать укромное место вдали от столицы?

— Опять куда-то ехать? Совсем не хочется. К тому же, именно здесь, в Тельгарде, Сила как никогда велика. Именно отсюда наши предки начинали завоевывать мир. Если нам и обернется удача, так именно здесь.

Тревога, почти ушедшая, снова вернулась, но теперь Делвин старался держать ее под контролем. Бессмысленно постоянно метаться в сомнениях, раз принял решение, стоит следовать ему до конца. Астрид, словно почувствовав его мысли, взяла Делвина за руку и не отпускала до самого выхода из дворца.

На Триумфальной площади гулял холодный вечер, в темном небе горели звезды, ясные и далекие. "Интересно, какая из них — солнце Старой Земли?" Впрочем, если верить старым книгам, его отсюда не увидать. Древние в свое время решили, проведя немало исследований, что их старый мир находится в другой плоскости вселенной, нежели Дейдра.

Последний караул встретился им за несколько переходов до опустевшего вестибюля. На самой площади, обычно оживленной и в поздние часы, наполненной экипажами прибывших на очередной прием знатных особ, нынче было темно и пусто. Лишь около полутора десятка человек в неестественно ровной позе застыли кольцом в самой середине эспланады. Они стояли не шевелясь, похожие на каменные изваяния, обдуваемые ветром, шевелившим их одежды и волосы, и Делвину не требовалось знать их всех лично, чтобы догадаться, кто они. Некоторых, впрочем, он раньше встречал, во время службы в столице.

Знал, например, герцога Джонатана Локхарда, занимавшего при Эйроне должность лорда великого камергера и ведавшего распорядком двора. Высокий, худощавый и седовласый, одетый в нарядный малиновый с золотой вышивкой камзол, он застыл в скованной позе, не сводя с приближающегося короля отчаянного взгляда. Рядом, по обе руки от отца, встали его сыновья, Джеймс и Лиланд. Оба выглядели напряженными — наверняка пытались побороть силы обездвижившего их заклятья и не могли. Делвин ощущал наложенные Кледвином на вельмож чары — выполнены они были профессионально, так просто не разломить. Среди собравшихся все так или иначе обладали магическими способностями, однако, видимо, король потрудился как следует, накладывая ни них заклятье. "Неудивительно, что мы начинаем так поздно".

Всего на эспланаде замерло шестнадцать пленников. Герцог Локхард с двумя сыновьями, герцог Бейливер с тремя сыновьями, кузеном и племянником, граф Стоппард с братом и сыном, граф Теранс с сыном и двумя племянниками. "Хорошо хоть нет дочерей и жен — хоть их Кледвин решил пощадить". В компании младшего Теранса Делвин несколько раз ходил выпить, знавал он и Дилана Бейливера, второго из сыновей герцога. Неплохие люди — ни за кем из них, насколько он знал, не числилось никаких злодейств. Может, и не лучшие среди аристократов Гвенхейда, но уж точно не заслуживавшие своей участи. Делвин поймал на себе удивленный взгляд Дилана, на лице давнего знакомого читался невысказанный вслух вопрос: "Как, и ты здесь?!" Да, и он.

Кледвин, Делвин и Астрид вышли на середину площади.

— Вам не жаль их, ваше величество? — негромко спросила Астрид.

— Может, и жаль, — ответил Кледвин. — Только жалость ничего не решает.

Пламя вспыхнуло неожиданно — пришло в действие еще одно заранее приготовленное дядей Телфрина заклинание. Бездымное пламя, взметнувшееся вверх от каменных плит, в течении нескольких секунд объяло всех приговоренных Кледвином к смерти вельмож. Не дающее тепла, зачарованное, оно сжирало одежду и волосы, кожу и плоть. Все происходило безмолвно. Делвин видел, как искажаются от боли лица, как силится и не может сорваться с губ крик. Вскоре Кледвин, Астрид и Делвин стояли посреди широкого, диаметром в сорок футов, огненного кольца, сомкнувшегося вокруг них сплошной стеной. Некоторые из сгоравших у них на глазах людей пытались дернуться, их руки и ноги конвульсивно двигались, однако ни одному не удалось сделать и шагу, не говоря уже о том, чтобы спастись бегством. Плоть истончалась, обнажая кости, кто-то упал из колени и скорчился, кто-то все-таки сумел закричать — но вопль оборвался мгновенно, в перекореженный рот словно бы воткнули невидимый кляп.

Делвин выхватил фамильный палаш, сам не зная зачем — то ли броситься на Кледвина, то ли чтобы заколоть себя самого. Так и замер с клинком в вытянутой руке — глядя, как горят на лезвии Убийцы руны, как наливается багровым сиянием острие. Жизненная сила покидала умирающих людей толчками — однако не рассредоточивалась в пространстве и не уходила куда-то прочь. Кледвин шагнул вперед, тоже обнажая клинок, изящную придворную шпагу, и ее лезвие вспыхнуло светом. Король Гвенхейда запрокинул голову, губы кривились в блаженной улыбке, воздух звенел от высвобождаемой энергии — и львиную ее долю сейчас поглощал, всасывал в себя как вампир Кледвин.

"Некромантия высших порядков, магия крови, вот что делает Кледвин. Запретное, тайное искусство, некогда дававшее самым темным из Древних могущество. С каждой исторгаемой жизнью резервы Кледвина сейчас растут. Магия, которую он задумал, действительно будем ему по плечу".

Делвин почувствовал, как поток энергии вливается и в него самого через выставленный клинок, как меняется восприятие и сам мир вокруг. Зрение и слух обострились, цвета сделались яркими как никогда. Звезды приблизились и сделались огромными, пылающими слепящими шарами, окруженными десятками лун. Приблизилась и башня — теперь Делвин видел ее со стороны, с огромного расстояния, каким-то диковинным вторым зрением, но не сомневался, что это именно она, Набукенет, цитадель драконов, на чьей вершине ему довелось побывать. Пользуясь похищенной им у своих умирающих сейчас дальних родственников Силой, Кледвин открывал ворота, уводящие в Бездну. "Вот ради чего он все затеял. Теперь он стоит в двух шагах от победы".

Астрид тоже вытащила подаренный ей дядей Патрика Телфрина клинок, немедленно загоревшийся нездоровым кровавым свечением. В отблесках этого света лицо жены показалось Делвину незнакомым — ее черты исказил странный пугающий восторг. Астрид сделала шаг вперед, пошатнулась, держа клинок на вытянутой руке. Ее глаза на мгновение закатились и тут же распахнулись снова, широко-широко.

— Сила, — простонала Астрид. — Как много силы...

— Держитесь, — бросил ей Кледвин. — Час настал. Вы, герцог Баллард, и вы, герцогиня — когда я скажу, вы направите мне на подмогу весь магический потенциал, который у вас получилось собрать.

Уже никто из приведенных на смерть родственников королевского дома не стоял на ногах — и никто, кажется, не остался в живых. Огонь обгладывал рухнувшие на землю изуродованные останки, но пламя не опадало — напротив, лишь становилось сильнее. Оно взметнулось все выше, на высоту добрых нескольких десятков футов. Языки пламени дрожали, переплетаясь, и Делвину все отчетливее виделась встающая за огненным кольцом драконья башня, вздымающаяся посреди Бездны, парящая в океане хаоса. Наблюдал он и еще одну картину — одновременно с первой, как если бы два видения накладывались друг на друга, стремясь не то вытеснить одно другое, не то слиться воедино.

Флот. Имперский флот, идущий по темный волнам, плывущий под знаменами Айтвернов, с вышитыми на них золотыми драконами. Та самая армада, которая несколько недель назад обрушилась на Наргонд, стирая его с лица земли, принеся с собой разрушение и смерть. Линейные корабли, фрегаты и корветы, десятки судов — ощетинившиеся пушками, они приближаются к темной, ни огонька, земле. Где это? Делвин пытался понять и не мог. Крутые берега, нагромождение скал, но среди них виднеется удобная гавань. На вид вполне подходящая, чтобы завести флот. До земли оставалось всего ничего — каких-то несколько морских миль, Делвин ощущал это непонятным чутьем. "Мы почти опоздали. Они вот-вот высадятся, если мы не успеем им помешать". Внезапно он ощутил тяжелый и странно знакомый взгляд, словно бы ищущий его, почуявший наблюдение. Принц Стефан? Значит, все-таки оклемался?

Кледвин сплюнул на гранитные плиты кровью:

— Хитрецы! Имперцы решили нас обдурить, капитан! Они не идут на столицу в лобовую атаку — сейчас, по крайней мере, не идут. Вот что они задумали... Видели ту гавань? Это где-то на юге, я чувствую, может неподалеку от Гледвилла. Они решили высадить армию, развить наступление... Может даже пойти на соединение с теми силами, которые уже наступают с востока! Неплохо придумано, но не сработает. Мы успели вовремя. Сейчас я коснусь их... дотронусь до них... — зубы короля выбивали крупную дрожь, как если бы его охватил озноб... — зашвырну... заброшу их в смерть, в хаос, в ничто! Давайте... давайте мне вашу Силу, господа!

Повинуясь приказу, Делвин шагнул вперед, направляя острие Убийцы в сторону Кледвина. Теперь и его самого затрясло, приведенная в действие мощь окатила его горячей пряной волной. Земля под ногами, казалось ему, затряслась, а потом на минуту стала прозрачной, сквозь ее толщу проступил изначальный необузданный хаос. Энергия наполняла Делвина, переливалась, двигалась, рекой текла к Кледвину, чья шпага сейчас разгорелась еще сильнее. Миры сходились, становились близки, соприкасались гранями. В какие-то мгновения казалось, что до башни Набукенет всего ничего, просто подать рукой — а затем она пропадала и снова проступал имперский флот, идущий к гвенхейдскому берегу, и соленые запахи моря били в лицо.

Делвин понимал, что задумал Кледвин. Задействовав магию крови, используя океаны силы, высвободившейся при гибели сразу полутора десятков потомков Драконьих Владык, Кледвин сделал разные реальности как никогда близкими друг к другу, словно бы стянул их вместе кровавой нитью — а теперь оставалось захватить, швырнуть, телепортировать имперские корабли, всю армаду, собранную Алгерном, с одного слоя реальности на другой. Чародеи Ордена, несомненно, уже засекли готовящееся чародейство и готовятся сопротивляться — но если Кледвин будет действовать быстро, у него все получится. Имперцам не найти дороги обратно из Бездны, та пожрет их в считанные минуты. Как пожрала когда-то почти целиком родину драконов. "В каком-то смысле Стефан возвратится домой. Это ведь оттуда пришли наши предки, еще на Старую Землю, одиннадцать тысячелетий назад".

Сила, подконтрольная Кледвину, поднималась штормовой океанской волной, пламя объяло теперь всю фигуру гвенхейдского короля, а потом бесследно исчезло, не причинив ему никакого вреда. Заклинание сплеталось, готовое быть примененным. На другой стороне открытой в реальности дыры тоже приводилась в действие магия. Делвин не сомневался, что чародеи Ордена плетут сеть заклятий, надеясь помешать Волфалеру — но тот уже почти завершил свое магическое плетение и вот-вот пустит его в ход. Никакими способами его остановить не получится. Армада Стефана будет уничтожена, затем армия Гвенхейда повернет на восток и вышвырнет захватчиков прочь.

— Наконец, — Кледвин улыбался. — Сегодня мы отворяем двери.

Мгновением позже совсем рядом, всего в нескольких шагах, темным облаком взвилась тьма, а когда она опала, на гранитные плиты Триумфальной площади шагнул, препоясанный шпагой, граф Патрик Телфрин, сопровождаемый Мартой и Бобом. В руках племянник Кледвина Волфалера держал два пистолета, точно также была вооружена и Марта, а Боб вытянул перед собой силовой посох. Одноглазый солдат бросил быстрый взгляд в сторону Делвина и Астрид, стоявших позади Кледвина, а затем выстрелил по королю из своего светового ружья. В ту же секунду нажали на спусковые крючки Патрик и Марта. Выстрелы набатом ударили по ушам.

Глава 21

Аматрис, как и обещал, повел Патрика и его спутников странными, причудливыми дорогами страны теней. На этот раз, впрочем, никакие демоны не пытались на них напасть — и то хорошо. Аматрис уверял, что примерно чувствует направление, в котором находится Кледвин, и попытается привести как можно ближе к нему. Сперва по сторонам, как и в их прошлое путешествие, виднелись какие-то развалины, погруженные в полумрак руины, остатки неведомо чьих городов, а потом окружающая обстановка снова стала напоминать Тельгард. Опять же — ровно как и в предыдущий раз, когда Патрик и его друзья проникли в фамильный особняк Телфринов.

— Что же это такое, — спросил Патрик, — мы идем назад?

— Получается так, — ответил Аматрис. — Твой дядя по-прежнему где-то впереди. Получается, успел добраться до вашей столицы, покуда мы плутали в ее окрестностях.

— Что ж, — Патрик погладил рукоять пистолета, — ему же хуже.

— Ты так самоуверен, — пробормотала Марта. — Зависть берет.

— Мои чувства оправданы. Я до сих пор всегда выживал, значит выживу и сегодня. Я иду победить или умереть — а раз умереть мне на роду пока что не светит, значит осталось лишь побеждать.

— Мне бы вашу уверенность, — сказал Боб.

Теневое подобие Тельгарда, величественное и пустынное, столь же роскошное, как и в реальности, раскинулось вокруг во все стороны. Ни в одном окне не горел свет, ни одного прохожего не встречалось на улицах, площади и проспекты оставались пусты. Невольно Патрику вспомнился сон, приснившийся ему перед самым нападением имперцев на Наргонд. Тогда он тоже пробирался улицами гвенхейдской столицы, кого-то искал — а в итоге нашел Кледвина в компании Делвина Дирхейла и Астрид Шефер.

"Неужели сон оказался вещим? Неужели теперь он сбывается? Не верю, чтобы капитан Дирхейл, этот гордец и упрямец, решил бы спутаться с убийцей собственной семьи. Впрочем, скоро проверим. Скажи мне кто-то после падения Наргонда, что я опять заключу союз с Аматрисом, только что меня подставившим — я бы просто рассмеялся от такой белиберды. А теперь ничего, положился на господина Тревора почти как на друга. Ничего, скоро все выясним. Так или иначе, я иду убивать. Убивать ближайшего из оставшихся в живых родственников, убивать узурпатора, убивать короля. Один монарх, Огрин Третий Пирский, на моем счету уже имеется — скоро добавится и второй".

Дорога, как и в том сне, вывела на Триумфальную площадь, раскинувшуюся перед самым Белым Дворцом Волфалеров. Все сбывалось в точности — Кледвин Волфалер, Делвин Дирхейл и Астрид Шефер стояли посреди огненного кольца, пылали пламенем и выставленные ими клинки. На лице второй из выживших димбольдских горничных Патрика читался странный восторг. Увидев Делвина и его подружку рядом с собственным дядей, Патрик с трудом подавил вздох. "Что ж, значит они действительно спелись. Чем дядюшка мог купить Дирхейла? А, впрочем, наверняка рассказал ему тоже самое, что рассказывал мне — про необходимость сплотиться против Алгерна. Капитан Дирхейл — стойкий оловянный солдатик, неудивительно, что подобные доводы на него подействовали".

Кледвин пускал в ход какую-то магию — в этом не оставалось сомнений. Он не мог видеть Патрика и его спутников, по-прежнему остававшихся в тенетах призрачной страны — однако сами они видели узурпатора и его немногочисленную свиту прекрасно. Сама реальность словно бы истончалась в это месте, становилась прозрачной, пронизанной холодным ветром. Отзвуки силы, приведенной в действие Кледвином, едва не сшибали с ног — и от этой силы отчетливо разило кровью. Дядюшка кого-то убивал, и совсем недавно. К каким заклятиям он решил прибегнуть? Какие намерения питает? "В любом случае, сюда мы явились вовремя. Чтобы Кледвин не задумал, ему следует немедленно помешать".

— Тревор, — сказал Патрик, — переправляй нас туда.

— Сейчас... Только должен сразу сказать, с вами я не пойду. Твой родственник накачан магией, а все, на что хватило меня — привести вас сюда. Смогу, если дела пойдут совсем скверно, выдернуть вас обратно, пожалуй. На большее не рассчитывайте.

— Ты просто боишься, — Патрик усмехнулся.

— Прекрати! — цыкнула на него Марта. — Господин Тревор и так нам помог.

— Конечно, конечно... Приношу извинения, мой поганый язык опять оказался слишком длинным. Открывай портал, мы успели как раз вовремя и пора сделать наконец, зачем мы сюда явились. Пуля так и просится вырваться из ствола.

Принц Пламени, по виду почти не обиженный словами Патрика, коротко кивнул и принялся творить заклинание, открывая портал обратно, в реальный мир. "Сегодня мы отворяем двери", отчетливо раздался голос Кледвина, донесшийся даже сквозь разделяющие реальности барьеры. Патрик вздрогнул. Те же самые слова прозвучали и в его сне, оказавшемся пророческим — другое дело, тогда ему не удалось понять, кто их произнес. "Ничего, зато теперь все ясно. Круг замкнулся. Змей пожирает собственный хвост. Сказка подошла к финалу. Я пришел побеждать или умереть, и умирать я совсем не согласен".

Тьма перехода между слоями реальности окружила их, взметнулась со всех сторон. Мир перевернулся и снова принял положенную ему форму. Теперь они втроем, Патрик, Марта и Боб, стояли посреди кольца бушующего пламени, прямо напротив Кледвина, Астрид и капитана Дирхейла. "Какая прекрасная встреча. Дядюшка наверно меня совершенно не ждал".

Глаза Кледвина, сжимавшего в руках пылающую шпагу, едва заметно расширились, губы беззвучно шевельнулись, а потом Патрик выстрелил с обеих рук. Боб и Марта последовали его примеру — одновременно, не отстав друг от друга, как и договаривались, пока шли сюда. Грянули выстрелы, взвился дым, отдача ударила по рукам, сверкнул луч света, с грохотом выпущенный силовым посохом. Удивительно, но ни пули, ни колдовской огонь не достигли Кледвина — колдовское пламя погасло, пули отрикошетили в сторону. "При встрече под Тенвентом тоже не получилось", мелькнула запоздалая мысль.

— Волчонок, — вымолвил Кледвин, — зачем ты здесь?

— Так, просто... Заскочил проведать, как ваши дела.

Патрик кинулся вперед, выпростав в колющем выпаде шпагу. "В конце концов, если не помогли пули, может помочь сталь, не всесилен же этот подонок". Шпаги со стуком столкнулись, когда объятый магическим пламенем клинок Кледвина Волфалера встретился с оружием Патрика, затем узурпатор отступил. Рядом тут же оказался Боб, переведший в режим рукопашного боя свой силовой посох. Оружие чародеев свистнуло в руках Кренхилла, обрушилось на Кледвина — но не успело коснуться его. Пришла в действие пробужденная узурпатором магия, обретая форму телекинетического толчка — и всех троих, Патрика, Боба и Марту, швырнуло прочь, на гранитные плиты, почти к самой кромке все еще пылавшего огня. Патрик ударился спиной о камень, почувствовал боль. Рядом вскрикнула Марта.

— Мы все еще можем договориться, — сказал Кледвин, шагнув к ним. — Это даже хорошо, что вы поспели вовремя. Справимся вместе. Я только что закончил подготовку, и сейчас приведу в действие заклятие, которое поможет нам одержать победу в войне. Если ты, Рикки, пожелаешь мне помочь, мы, без сомнения, сумеем... — дядюшка вдруг осекся. Кровь выступила у него на губах, обагренный алым стальной клинок вырвался у него из груди, затем родной брат Тейриса Телфрина, последние несколько месяцев называвший себя королем Гвенхейда, медленно опустился на колени. Он держал в руках шпагу, которую больше не окружал светящийся магический ореол, и пытался ее поднять, но чей-то каблук вдруг наступил на клинок, переламывая его.

Кледвин повернул голову и посмотрел на человека, который его ранил.

— Зачем, — с трудом выговорил он. — Зачем, мы же почти победили...

— Потому что я вам не верю. И никогда не верила, — Астрид высвободила покрытый пылающими рунами меч, всаженный ею в спину узурпатора трона, а потом пламя, горевшее на кончике ее клинка, рванулось вперед. Огонь объял Кледвина, раздался бешеный крик, узурпатор попытался вскочить на ноги, но тут же тяжело повалился на землю. Непонятное заклинание, почти доведенное им до конца, распадалось, Патрик чувствовал это со всей отчетливостью. Собранная им сила рвалась наружу, пожирая Кледвина Волфалера изнутри — а другой импульс магической энергии, направленный Астрид Шефер, не давал ему вырваться и сбросить чародейские путы. "Если девочка настолько сильна, не позавидую я тому, кто ее обидит", мелькнула почти веселая мысль.

Патрик кое-как поднялся на ноги, помог встать Марте и обнял ее, рядом материализовался Аматрис, державший в рука два коротких меча. "Все же решил к нам присоединиться, пусть и в самый последний момент". Боб тоже поднялся на ноги и теперь сжимал свой силовой посох, не отводя глаза от корчащегося на гранитных плитах Триумфальной площади убийцы короля Эйрона.

Кледвин был еще жив — он кричал, царапался пальцами о камни, пытался встать. Его черный плащ рассыпался пеплом, тем же самым, которым опадали сейчас и пожираемые магическим огнем волосы. Лицо плавилось и теряло четкость своих очертаний, проступали обнажившиеся кости. Кледвин в последний раз попытался приподняться на локтях, отчаянно посмотрел на Патрика, пытаясь что-то сказать — и не смог. Несколько секунд спустя с ним было покончено. Заботливый дядюшка, сделавший когда-то для юного Патрика столько добра, умер. Патрик вдруг понял, что не знает, радует ли его это известие. Никакого торжества, во всяком случае, он не испытывал уж точно. Скорее растерянность. Он готовился совсем не к такому финалу. К честной битве, если, конечно, нападение троих на одного можно считать честным.

Мгновением позже опало наконец и кольцо магическое пламени, до того окружавшее собравшихся на площади — и Патрик только тогда заметил почерневшие кости, лежавшие на земле там, где прежде бушевал зажженный Кледвином огонь. Его замутило. "Что бы дядюшка не пытался тут провернуть, это было нечто отвратительное, наверняка. Однако, пусть даже он делал ужасные вещи, разве я лучше его? Мы оба стремились к тому, что полагали благом, и переступали ради этого через чужие трупы". Сделалось грустно, ужасно захотелось выпить вина, а еще лучше уснуть и не просыпаться несколько лет. "Некоторые сказки, похоже, не заканчиваются хорошо".

Делвин Дирхейл, все еще державший в руках Убийцу, чьи руны уже погасли и который теперь ничем не отличался по виду от самого обычного кавалерийского палаша, смотрел на Астрид так, будто видел ее впервые.

— Ты... Что ты наделала...

— То, что ты не посмел, — девушка шагнула к капитану Дирхейлу. Его лицо перекосила странная гримаса, но он все-таки справился со своими чувствами и вложил палаш в ножны. Воспользовавшись этим, Астрид приблизилась и коснулась руки Делвина. Тот не отдернул ее, хотя в первую секунду ему, кажется, очень этого захотелось. — Он убил твоих отца, мать и братьев, — звенящим голосом сказала Астрид. — Разрушил твой замок. Охотился за собственным племянником, графом Телфрином, а когда тот оказался ему нужен, попытался заручиться его помощью. Не сумел, зато преуспел с тобой. Он убивал невинных людей, здесь, у нас на глазах. Он унизил нас в Бездне. Он играл нами. Он хотел использовать нашего ребенка.

— Кледвин обещал, что не сделает этого!

— И ты поверил ему?! Поверил лжецу, предателю, убийце? Рано или поздно он бы попытался дотянуться и до ребенка, который сейчас зреет в моем чреве. Какая мать позволила бы свершиться подобному? Разве я могла хоть на миг поверить в посулы твоего короля?

Патрик не узнавал Дирхейла. Казалось, тот сейчас заплачет или начнет рвать на себе одежду. Таким потрясенным он не видел его давно — да что там, ни разу за все их коротко знакомство.

— Кледвин хотел спасти Гвенхейд! — крикнул Делвин.

— Гвенхейд спасешь ты... или граф Телфрин. Я не верю, что ваше королевство заслуживает такого спасителя. На какие жертвы он бы еще пошел в будущем? Сколько еще невинной крови бы пролил? Я верила, что ты настоящий рыцарь, но разве рыцарь станет служить тирану?

Патрик кашлянул.

— Вообще-то, — сказал он, — настоящий рыцарь тут я. По всем правилам, я хочу сказать, посвященный в этот высокий сан. Моего плеча коснулся клинок, причем не чей-нибудь, а прямо аж королевский. И, кажется, если память мне не изменяет, Тревор тоже может именовать себя сэром, — Аматрис, глядевший то на валявшуюся перед ними груду останков, то на темную громаду Белого Дворца, отрывисто кивнул. — Что касается капитана Дирхейла, он, насколько мне известно, соответствующего посвящения не проходил и рыцарем может считаться разве что фигурально. Госпожа Шефер, вы очень помогли нам...

— Госпожа Дирхейл. Точнее, герцогиня Баллард, — Астрид невесело усмехнулась.

— Вот как? Кажется, я многое пропустил.

На Делвина Дирхейла было посмотреть страшно. Он переводил растерянный взгляд со своей подруги, непонятно каким образом ставшей в минувшую пару недель герцогиней, а еще, по всему похоже, его женой, на останки своего недавнего врага, внезапно сделавшегося для него сюзереном. Потом капитан Дирхейл окинул быстрым взглядом Патрика и его спутников. Он положил руку на эфес Убийцы, но все-таки не стал доставать фамильный палаш из ножен. И то хорошо. Нервных срывов только еще не хватало.

"И так последний месяц выдался каким-то сумасшедшим. Как этот молодой человек ворвался в вестибюль моего особняка, так все и пошло наперекосяк. Хотя нет, вру — дела исполнились раньше, когда я услышал про битву при Кенхолде. А может еще раньше, когда Эйрон изгнал меня из Гвенхейда и я оставил мать в одиночестве. А может, еще-еще раньше, когда я напился, совсем еще мальчишкой, в поместье Уайт Лейк, бросил военную академию и подался в флибустьеры. Как ни крути, с тех пор дела шли немного неправильно".

— Граф Телфрин, долго же вас где-то носило, — наконец сказал Делвин.

— Неотложные дела, вы уж простите. Столько сразу отыскалось забот, стоило только возвратиться в родное королевство... Кстати, рад, что вы целы, здоровы и вас, кажется, не пытали, а то пришлось изрядно на этот счет беспокоиться. А что, мой ныне покойный дядюшка и вправду решил совершить нечто великое, а мы ему второпях помешали?

Делвин посмотрел на Патрика так, будто намеревался его ударить.

— Да. Собирался, — прозвучало весьма холодно.

— Что ж, тогда посвятите в подробности.

— Узурпатор, — вмешалась Астрид, — хотел произвести заклятие, которое перенесло бы имперскую армаду в другой мир. В мир драконов. В изначальный хаос. В Бездну. Мы были там вместе с Делвином, — капитан Дирхейл в подтверждение ее слов кивнул. — Узурпатор думал, что гвенхейдская армия не сможет победить алгернскую, и поэтому хотел переместить... он называл это телепортацией... туда, в тот мир, в котором она неизбежно погибнет. Он, по крайней мере, в это верил. Для этого он поубивал герцогов... и графов... я не помню имен, но они все тут погибли... Он сказал, сила, высвобожденная при их смерти, позволит ему уничтожить принца Стефана и всю его армию.

Патрик почувствовал, что сердце вот-вот остановится у него в груди.

— В самом деле? — спросил он.

— Почему по-вашему, — поинтересовался Делвин, — я настолько зол?

— Кажется, — медленно сказал Патрик, — мы несколько поторопились.

— Да вы что! — вскричала Астрид. — Не понимаете? — в ее взгляде проступило отчаяние. — Его стоило остановить. Я чужая Гвенхейду, может, я и не вправе решать. Но разве вашей стране нужен король, истребляющий своих подданных? Проливающий собственную кровь так же охотно, как и чужую? Вы оба, Делвин и граф Телфрин, Драконьи Владыки. Я верю, вы справитесь с врагом и без подобных уловок. Я сделала, что должна... разве нет?

— Да черт его знает, — вдруг сказал Боб. — Сложно звучит. И так нехорошо, и так плохо. Я вот точно сказать не могу, чтоб на твоем месте делал, Астрид. Но осуждать не буду. Не хотел бы я в такой переплет попасть, и говорить громких слов потому не стану. В конце концов мы сами шли сюда его убивать.

Аматрис подошел к девушке и посмотрел на нее с сочувствием.

— Боюсь, — произнес он неожиданно мягко, — эта задача — не та, на которую просто найти ответ. Капитан Дирхейл... и граф Телфрин... попрошу вас собраться с духом и не ссориться, если вы, конечно, задумали ссору. Мы находимся в самом сердце враждебного города, и только что убили короля, которого многие считали если не законным, то хотя бы вполне для себя приемлемым. Пришло время действовать. Кледвина Волфалера больше нет, но Башня и Орден остались, никуда не делись и полны сил. Алгернские армии наступают. Теперь, если ты, Патрик, заявишь претензии на трон, у тебя появились шансы, что они будут удовлетворены. Тогда ты сможешь возглавить армию, но сейчас нам стоит бежать...

— Нет, — сказал Патрик. — Бежать я больше не стану. Надоело мне бегать.

— Прости, я ослышался? Повторяю. Мы только что убили какого-никакого, но короля. Точнее, не совсем мы, но при нашем непосредственном участии. Как только явится стража, нас арестуют, и хорошо, если сразу не убьют, не застрелят на месте. Напоминаю, моя магия еще не восстановилась до конца, и защитить вас я не смогу. Следует отправиться, пожалуй, в твое поместье Телфрин, и уже оттуда послать гонцов в столицу и ко всем величайшим вашим лордам, и объявить, что ты претендуешь на корону. Так, во всяком случае, сделал бы я сам, и так предлагаю сделать тебе.

— Прости, — сказал Патрик. — Но ты в свое время проиграл. Многого ли стоят твои советы? Должен ли я их слушаться, или может мне лучше пойти своим собственным путем? Таким, который хотя бы не окончится поражением.

Аматрис выглядел порядком задетым его словами, но промолчал.

— Алгернская армия вот-вот высадится, — подал голос Делвин. — Я видел это, пока Кледвин творил свое заклинание. Огромная армада, двадцать тысяч солдат. Они уже подходят к берегу — где-то на юге, может быть в окрестностях Гледвилла. Оттуда они могут повернуть или на Тельгард, или в срединные области королевства. Еще одна армия, десять тысяч солдат, наступает на Ривергард из Оленьих земель. Мы атакованы с двух сторон, господин Тревор. Нет времени бегать из стороны в сторону. У Кледвина был план, но вы не дали этому плану исполниться. Значит, нужно придумать что-то другое, и немедленно.

— Рад, что вы больше не истерите, — отметил Патрик.

— И не намеревался истерить, — холодно ответил ему Дирхейл. — Довожу также до вашего сведения, что принцесса Джулианна в столице и сейчас находится в Башне Волшебников. Ее также сопровождает наш знакомец Кельвин, который вас, кажется, предал. — Патрик отрывисто кивнул. "Что ж, времени племянница и господин Фаннер не теряли". — Лорд Феннел, ректор Института... глава Башни, я имею в виду... обладает огромным могуществом, и во многом именно он дергал Кледвина за ниточки, подобно марионетке... хотя ваш дядя и намеревался избавиться от его покровительства. Я бы не советовал, Телфрин, вам объявлять себя королем. Не так быстро, во всяком случае, а не то вас только на смех поднимут. Мы можем сказать, что имперцы атаковали короля Кледвина при помощи магии... они уже делали так однажды, я потом расскажу... и смогли его победить. Да, тело пронзили мечом, но теперь этого не понять — оно обгорело настолько, что лишь кости остались. Все равно свидетелей, я надеюсь, нет. Я сообщу двору о гибели главы дома Волфалеров и пошлю за Джулианной... а вам советую пока скрыться. Возвращайтесь завтра, послезавтра или, в общем, на днях. Договоритесь тогда со своей племянницей, в более спокойной обстановке, и вместе уже решайте, кому править Гвенхейдом.

— Я не стану бегать, сказал же я вам. Я принц Гвенхейда, а принцы...

— Погоди-ка, — Марта оборвала Патрика. — Капитан Дирхейл говорит совершенно правильно. Если окажется, что мы участвовали в покушении на короля, нам не сносить головы. Сейчас его сторонники будут слишком обозлены, как только узнают про его смерть. Лучше нам поспешить, пока никто не пришел. Если нас здесь увидят, рядом с телом погибшего короля, живыми мы не уйдем. Лучше выждать и возвращаться только потом. Если, конечно, ты хочешь чего-то добиться, а не попусту умереть.

— Правильно сказано, — поддержал ее Боб. — Пусть господин капитан уладит тут дела, а мы потом попробуем снова нанести визит, тогда и со здешними договоримся. Ваша племянница хоть и зла на вас, но, хотелось бы мне верить, простит. Особенно если никто не докажет, как погиб узурпатор.

— Чушь, — сказал Патрик. — Нам никто не поверит. Вдруг за площадью кто-нибудь наблюдал? Те же чародеи из Башни, допустим. Может, они следили за дядюшкой при помощи магии? Или кто-нибудь из верхних окон глаза, особенно глазастый? Пусть нас скрывало пламя... и пусть ночь на дворе... все равно возможно, что мы подставились.

Делвин пожал плечами:

— Возможно. Кледвин сказал мне, когда мы сюда шли, что запретил кому бы то ни было приближаться к площади этой ночью и выставил кордоны на подступах. Тем не менее, соглашусь, риски есть... Впрочем, знаете, что я думаю? Полагаю, вас так или иначе простят. Сделают хорошую мину при плохой игре. Соответствующие шансы, во всяком случае, имеются. Кледвина теперь нет, как и большинства потомков Драконьих Владык, и потому вы особенно нужны стране. Вы... и я, — добавил он нехотя. — Сегодня ночью и завтра днем мне придется как следует попотеть, убеждая Джулианну, министров и Башню. Если все получится, вы сможете вернуться в Тельгард официально.

— Вы рискуете, Дирхейл. Что, если вас арестуют, как убийцу короля?

— Значит, — Делвин упрямо на него посмотрел, — мне пора умирать. Значит, пришел мой час — точно также, как сегодня пришел час Кледвина. Я согласился ему помочь, и значит заслуживаю смерти не меньше, чем он. Сам я этой смерти добиваться не стану, но если она за мной придет, не покажу ей спины. — Капитан Дирхейл больше не выглядел ни злым, ни растерянным — наоборот, казался решительным и готовым идти до конца. Звезды пылали над его головой, яркие-яркие. — Астрид, — посмотрел он на девушку, которую любил, — уходи вместе с графом Телфрином и господином Тревором, немедленно. Тебе уж точно здесь оставаться нельзя.

— Нет, — она сжала его руки сильнее. — Я останусь.

— Ты обезумела.

— Напротив! Если я пропаду, возникнет слишком много вопросов. Мы шли сюда вместе с тобой и с королем, а теперь я исчезну? Тогда тебе точно не выкрутиться. Можешь злиться на меня сколько угодно, но я тебя не покину. Никогда. До самой смерти тебя не оставлю.

Делвин вздохнул и крепко обнял Астрид.

— Спасибо, — сказал он. — И я не злюсь. Просто... тебе нужно было мне сказать раньше, что задумала. Не скрывать этого от меня. Возможно... возможно я бы не стал спорить.

— Я пыталась. Просто ты не хотел слушать, а говорить прямо я не могла.

— Я сейчас открою портал обратно в страну теней, — заторопился Аматрис, которому, кажется, не хотелось наблюдать неловкую сцену. — Госпожа Доннер, господин Кренхилл, и ты, Патрик... поторапливаемся, лучше нам и правда тут не светиться. Одно дело сделано, но впереди еще тысяча других, и чем скорее мы ими займемся, тем лучше, — тьма поднялась, густое облако черноты, отчетливо заметное даже в ночи и образующее подобие двери. Шагнешь в нее — и страна теней снова обступит тебя со всех сторон.

Действительно пора уходить, подумалось Патрику. В конце концов, они добились того, зачем явились в Тельгард. Кледвин Волфалер, дядюшка Кледвин, погиб, пусть и не так, как было задумано. Гвенхейд обезглавлен, и придется действовать быстро, чтобы перехватить власть над страной и избежать смуты. Если Стефан действительно готов высадить армию на южных берегах, он способен причинить множество бед. Даже звезды, колко горящие в вышине, безмолвно кричали, призывая не терять времени зря. Белый Дворец высился, погруженный во тьму — ни огонька в окнах.

"Может, и правда никто еще не знает, что случилось. Кледвин, похоже, хотел провести свой ритуал в секретности, и это невольно сыграло против него. Но даже если так — найдется много желающих обвинить меня в гибели короля. Я слишком удобная кандидатура — изгнанник, мятежник и бестолочь. Делвину Дирхейлу придется попотеть, если он в самом деле желает меня защитить".

— Быстрее, — вновь заговорил Тревор. — Вернемся в ваш охотничий домик, порадуем синьору Ландони, что остались в живых. Уверен, она переживала за нас. А там дальше посмотрим, когда стоит возвращаться в Тельгард. Мы, так или иначе, найдем капитана Дирхейла, дня через два, при помощи той же магии, которую применили сегодня, и спросим, можно ли нам уже выходить из тени на свет. Патрик, да не стой же столбом! Замучил тянуть.

— Сейчас, минутку еще, — сказал Патрик и подошел к Делвину.

Наследник Дирхейлов глядел на него настороженно. "Интересно, через что ему пришлось пройти, пока мы влипали из одной авантюры в другую? Вряд ли он согласился служить Кледвину от хорошей жизни, и в любом случае нет смысла его осуждать. Сейчас он остается наедине с опасностью, чтобы хоть как-то попытаться меня выгородить. Похоже, я недооценивал этого парня. Вполне может статься, ему пришлось тяжелее, чем всем остальным. И сейчас он тоже рискует". Сделалось жаль Дирхейла, хотелось его подбодрить, но добрых слов не находилось, будто ни зло. "Я слишком привык колоть и жалить, уже не могу и попрощаться с боевым товарищем по-человечески. Что за дела..."

— Ну говорите же, — хмуро сказал Делвин.

— Ничего особенно пафосного не скажу, можете не бояться, — ухмылка сама вылезла на лицо Патрика. — Хочу только пожелать вам удачи, капитан. И будьте осторожны, пожалуйста. Вам больше, чем когда-либо, теперь угрожает опасность.

— Как-нибудь справлюсь. До того же справлялся. Выкрутился в Тенвенте, договорившись с Кледвином, а с его племянницей тем более договорюсь... И глазом моргнуть не успеете, как будете пить кофе с Джулианной в парадной зале дворца. Я не один, а значит мне все-таки легче. Астрид не даст мне пропасть.

— Непременно, — пообещала бывшая горничная Патрика, прильнув к плечу Делвина. Тот чуть наклонился и поцеловал ее в лоб. "Хорошо, что они сошлись. И хорошо, что я встретился с Мартой. Когда на мир опускается ночь, иногда только любовь и теплые объятья способны нас уберечь".

Патрик и Делвин обменялись крепким рукопожатием, посмотрели друг на друга немного, будто хотели чего-то добавить, но так и не придумали что сказать, а потом Патрик отвернулся и вслед за Мартой, Аматрисом и Бобом шагнул в ожидавшую его тьму.

Content

Дороги Гвенхейда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21