Александр Владимиров

Чаровница. Исповедь ведьмы

роман

© Александр Владимиров, 2020

© Издательский дом «Кислород», 2020

© Дизайн обложки – Георгий Макаров-Якубовский, 2020

Об авторе

Александр Владимиров – один из наиболее ярких и значимых авторов в русской и мировой литературе.

Его относят к наследникам великих традиций Гоголя и Булгакова. Романы Александра Владимирова – удивительный сплав фантастики и детектива, философии и истории, открытой сатиры и серьезных социальных проблем современной жизни. Его герои увлекают и завораживают, а от сюжетных поворотов порой голова идет кругом. Неоднократный лауреат российских и международных премий, Народный писатель России. Рядом общественных организаций Александр Владимиров был выдвинут на Нобелевскую премию по литературе.

Пролог

1

Иногда Павел и сам не понимал: это тюрьма или все-таки нет? Палаты так напоминали камеры для заключенных, а санитары – беспощадных надзирателей, для которых само слово «сострадание» давно забыто. Все пациенты тут находились не по своей воле. Никто не интересовался их желаниями, лишь одно имело значение: что решит врач – всесильный господин и диктатор.

Павел проработал здесь совсем недолго, но уже начал понимать: это не для него. В самом начале ему объясняли, что он, подобно Моисею, ведет «заблудших овец» к исцелению. Однако реальность чаще была иной: люди не выздоравливали. Наоборот, ломалась их воля, мозги «высушивались» и они готовы были воспринимать только то, что скажут самоуверенные господа в белых халатах, а остальное – от лукавого. Они превращались в рабов, безропотно подчиняющихся установленному обществом порядку и заранее предписываемым каждому условиям игры. Зато скрывающиеся от правосудия преступники чувствовали себя в больнице как рыба в воде. Для них тут был настоящий рай.

Просматривая дела пациентов, Павел снова и снова возвращался к одному из них. Он не мог поверить, что здесь, рядом, в больничной камере, кумир его детства.

В ординаторскую вошла заведующая отделением Елена Петровна Новожилова. Она с интересом посмотрела на молодого врача.

– Все работаете, Павел Сергеевич? Похвально!

– Есть одно дело, которое не дает мне покоя…

– Так… Андрей Николаевич Фирсов. И что вас смущает?

– Он замечательный писатель!

– К нам попадают не только писатели, но и директора компаний, дипломаты и прочие. Честно говоря, половина депутатского корпуса запросто могли бы быть нашими пациентами. По поводу Фирсова… Он чуть не убил членов своей семьи – жену и дочь.

– Громко сказано. Он никого не собирался убивать. Просто хотел остановить машину.

– Вы сами водитель?

– Да.

– Значит, вам хорошо известно, что такое вцепиться в руль, когда за ним другой человек, его жена. Да еще на трассе. Хорошо, что в этот момент дорога оказалась свободной. Автомобиль врезался в дерево без последствий для пассажиров.

– Понимаю…

– Потом он выскакивает из машины и бежит в лес, где его и находят через некоторое время. Может так поступить здоровый человек?

– В жизни случаются разные обстоятельства.

– Обстоятельства – обстоятельствами, но разумный индивид следует определенным правилам. Если он их не выполняет, его место либо здесь, либо там, где еще хуже.

– Интересно, что Фирсова толкнуло на подобный шаг? Он ведь так и не объяснил…

Заведующая отделением посмотрела на молодого коллегу и усмехнулась:

– Не пытайтесь найти оправдание безумным поступкам.

– Но…

– Не пытайтесь! Даже если когда-то вы зачитывались книгами этого человека. Я говорила с его женой. В последнее время Андрей Николаевич вел себя не адекватно. Ни с того ни с сего набросился в магазине на несчастных рабочих мигрантов, обвинил их в оккупации России. Или вот еще: отнес на свалку новый телевизор. Якобы чтоб спастись от бесконечного преследования нашего вождя. Не глупость?

Талантливые люди часто являются нашими пациентами. Вы в этом скоро убедитесь… Кстати, никто не запрещает Фирсову писать. Все равно работа в стол. И это даже хорошо. С одной стороны, его не третируют: твори что хочешь. С другой – никто его писанину не прочитает.

– Елена Петровна, – осторожно спросил Павел. – А нельзя мне с ним побеседовать?

– Зачем? – спросила заведующая отделением.

– Хочу понять его.

После некоторых раздумий Елена Петровна ответила:

– Фирсов мой пациент. Только я работаю с ним. Но раз у вас такое желание…

Павел отправился в палату, где находился знаменитый писатель. Дежуривший неподалеку санитар сказал, что в случае чего он рядом.

– Думаете, мне потребуется ваша помощь?

– Скорее всего, нет, – рассмеялся парень. – У вас русское лицо.

– Он нападает только на нерусских?

– Ни на кого он не нападает, – махнул рукой санитар. – Может, когда-то сорвался… Или его спровоцировали? Сейчас с ним проблем нет.

Палата оказалась одиночной. Павел увидел человека не первой молодости, исхудавшего, но не выглядевшего сломленным. И в глазах у него прочитывался недюжинный ум.

– Здравствуйте, Андрей Николаевич! – приветствовал его доктор.

Писатель принял его слова безучастно. Павел сделал шаг и… остановился. Он не представлял, о чем можно беседовать в психбольнице с кумиром детства. Однако нельзя вечно играть в молчанку. Не для того он сюда пришел!

– Мне очень тяжело, что мы встречаемся при подобных обстоятельствах. Хочется вам помочь… Я вообще не понимаю, почему вы здесь, и готов сделать невозможное, чтобы только вызволить вас из этой… тюрьмы. Но помогите же и вы мне. Расскажите, как и почему это произошло на трассе?

Фирсов впервые посмотрел на врача долгим пронзительным взглядом и сказал:

– Зачем? Вы все равно не поверите.

– Поверю!

– Это только слова.

– Я прочитал не менее двадцати ваших книг. Вас называют фантастом, но именно вы говорите настоящую правду.

Искренняя горячность врача произвела на писателя благоприятное впечатление, взгляд его смягчился. Но потом Фирсов вздохнул:

– Мне уже приклеили метку сумасшедшего. Избавиться от нее непросто.

– Я вам ее не приклеивал. Мало того, я уверен, что вы здоровы. Но мое заключение должно иметь хоть какое-то обоснование. Расскажите, Андрей Николаевич…

Еще несколько минут непонятного ожидания. Павел повернулся, чтобы уйти, но писатель его остановил.

– Хорошо. Только это очень жуткая история. Готовы ли вы к такому?

– Кто-то же должен выслушивать и жуткие вещи.

– Тогда возьмите. – Фирсов протянул папку.

– Что это?

– Прочитайте. Меня здесь лишили выхода в интернет, но работать позволяют.

– И как мне потом с этим поступить?

– Вам решать. Я и так сделал что мог…

Андрей Николаевич упал на кровать, казалось, вновь потеряв к собеседнику интерес. Врач попрощался и вышел.

Сегодня у Павла было ночное дежурство. Совершив обход, он присел за стол. Рукопись лежала перед ним и словно призывала поскорее начать чтение. Однако было в том призыве что-то пугающее. Фирсов предупреждал, что история жуткая, Павел боялся, что прикоснется к тайнам, которые, может быть, лучше не знать?

Часы на стене тикали, предвещая приближение ночи. Обычно это понятие в психбольнице условное: никакого спокойствия ждать не приходится. Именно когда за окном господствует тьма, внутри некоторых больных просыпаются звери. Звери рвутся на охоту, но, видя запертые двери, бросаются на них и безумно голосят. Как ни странно, сегодня пока царило относительное спокойствие. Все подвигало Павла к тому, чтобы он поскорее начал чтение.

И он решился!

2

«…Началась эта история давным-давно, в последние годы существования Советского Союза. Я только что поступил в один из престижных вузов Москвы и, чтобы избавиться от напряжения вступительных экзаменов, был безумно рад сменить обстановку. Такая возможность вскоре представилась: моя мать, актриса театра оперетты, предложила поехать с ней на гастроли в Донецк. Я с радостью согласился.

Этот южный город мне понравился. Современные здания соседствовали с изумительными постройками старины, мчащийся поток машин – с благоухающими парками, застывшими в вечном спокойствии. По тротуарам центрального проспекта прогуливались толпы людей, слышались обрывки разговоров, шутки, смех. Никому бы из них и в голову не пришло, что наступит время, когда раскинувшееся над ними небо озарится вспышками войны, а ужас и страдания станут неотъемлемой частью их жизни.

Я быстро освоился в театре; несколько дней – и меня знали большинство ведущих актеров и актрис. На спектакли меня пускали бесплатно, я обычно поднимался на второй ярус и прятался в темноте ложи. Уже знал героев и сюжетные повороты основных оперетт. И, что самое главное, интерес к театру только возрастал.

Это было великолепное время! Утром – пляж и купание в реке Кальмиус[1], днем – прогулки по улицам города. А вечером – умопомрачительная музыка, героини в дорогих платьях, неистовые аплодисменты публики. Труппа приняла меня как своего, чему способствовала правильная политика общения. Ни слова о созданных сценических образах („Слишком далек от искусства“). С мужчинами – разговоры о политике или спорте, с женщинами – о местных достопримечательностях. Кстати, одной из настоящих достопримечательностей Донецка была красота местных девушек. Она поражала и восхищала. Точно проказник Лель своей игрой на дудочке заманил сюда первых прелестниц со всего славянского мира. Куда бы ни зашел – глаза разбегаются!

Однажды, в театральном буфете я с жадным интересом осматривал его юных посетительниц. „Ого, какая!.. Стоит познакомиться… А еще лучше с той, что расплачивается с буфетчицей…“

Но тут все они были позабыты, потому что вошла та, от которой перехватило дыхание. „Так вот каково оно, истинное совершенство!“, – подумал я.

Волны черных волос незнакомки ниспадали до пояса, черты лица были настолько пропорциональны, что сам собой возникал вопрос: сколько экспериментировал Создатель, чтобы добиться подобного результата? Фигура изящна и грациозна, от самого обычного покачивания головы по коже пробегал мороз, а дополнительную изюминку придавал слегка вздернутый носик, который она иногда морщила. Случайно я поймал ее взгляд, в нем соединились чарующий магнетизм и необыкновенной остроты ум, уверенность в себе и строгость, даже суровость, сопряженная с непонятной грустью.

Именно эти глаза не позволили мне подойти к ней сразу. Самоуверенный до невозможности, я вдруг засомневался: понравлюсь ли богине? Да и держалась незнакомка несколько вызывающе. Руки по-мальчишески засунуты в карманы модных джинсов. Рядом с ней была подруга, высокая и немного нескладная, которая суетилась перед красавицей, как служанка перед госпожой. А еще в их компании была очень пожилая, несколько тучная дама, возможно, мать или даже бабушка одной из девушек.

Нахлынувшая в буфет толпа помешала моему созерцанию незнакомки. Потом, перехватив бутербродов, все трое дружно покинули буфет. Я поспешил следом, ругая себя, что не решаюсь подойти, заговорить. Но… что-то упорно сдерживало.

Звонок, и это уже второй. Красавица со спутницами стали подниматься наверх. Ба! Они направились в ложу, куда я, как „сотрудник театра“, мог проходить бесплатно. Похоже, это судьба…

Погас свет, раздались первые звуки оркестра, и только тогда я решился появиться в ложе.

Я сразу заметил ее. Она сидела в первом ряду, облокотившись на край ложи. Позади было свободное место, и я пристроился там.

Закончилась увертюра, промелькнули первые сцены, когда служанка Айзенштейнов Адель договаривается с влюбленным в ее хозяйку Розалинду Альфредом пропустить его вечером в дом, получая в обмен приглашение на бал-маскарад к князю Орловскому. Действие оперетты быстро развивалось, а я никак не решался привлечь внимание незнакомки. Наконец появилась Розалинда, это для меня был отличный шанс:

– Ее играет моя мама, – шепнул я девушке.

И действительно, после этих моих слов красавица обернулась.

– Да, да, она самая, – подтвердил я. – А меня зовут Андрей, я только что поступил в Московский институт международных отношений.

Теперь я заметил, что нахожусь под прицелом глаз не только красавицы, но и ее „свиты“…

Началась комическая сцена, где Генрих Айзенштейн вместе со своим другом Фальком пытаются повесить Розалинде на уши лапшу, мол, ее муж отправляется в тюрьму, хотя на самом деле они спешат на бал-маскарад. Я же вновь попытался завязать разговор с незнакомкой:

– С тем артистом, что играет Генриха, мы вчера пили…

Тут на меня зашипели соседи по ложе, пришлось замолкнуть до конца первого акта.

Зато, когда опустился занавес и вспыхнул свет, я запел соловьем.

– Обожаю оперетту, мой любимый жанр. А вам она нравится?

– Да, – просто ответила незнакомка.

– Я представился, а вы нет…

– Валерия. – Ее голос вдруг стал холодным и отчужденным.

– Приглашаю в буфет. И ваших подруг тоже.

– Нет, благодарю.

– Почему?!

– Мне… всем нам нужно в дамскую комнату.

– Это займет у вас немного времени, а потом…

– Увидимся здесь.

– Когда?

– В начале второго акта.

– А если приду раньше?

– Не стоит.

Долговязая подруга и пожилая женщина вдруг взглянули на меня со странной грустью. Я понял, что своей настойчивостью стану только раздражать их всех. Поэтому сделал приветственный взмах рукой и отправился в буфет.

Сказать, что Валерия мне понравилась, – не сказать ничего. Однако я чувствовал, что-то мешало ей продолжить знакомство. Причин могло быть две. Первая: я ей не приглянулся? „Нет!“ – сразу возразила моя самоуверенность. Вторая: у нее уже есть друг? Плевать, уведу! Правда, друг может быть сердитым и злым. Ничего, и я не робкого десятка. За свою любовь могу постоять.

„Как я сказал? Любовь? А ведь я, кажется, не на шутку влюбился!.. Глупости! Я на такое не способен!“

Однако более находиться в буфете я не мог, – и опять помчался в ложу. Валерии и ее свиты еще не было. В томительном ожидании заметался по коридору. Первый звонок сменился вторым. В голове пронеслась тревожная мысль: „Валерия ушла, поскольку не желает со мной встречаться? Но я не сделал ей ничего плохого!“

И все-таки она вернулась! Та же походка, так же спрятаны в карманах руки… Нет, на сей раз только одна рука – правая. Левой она расчесывала волосы, да так эффектно, что я невольно залюбовался игрой ее длинных тонких пальцев. Заметив меня, Валерия быстро убрала расческу:

– Опять вы?

– Но я же сказал, что приду сюда после первого акта.

– Сказали, – вздохнула она. И, не смотря больше в мою сторону, опустилась на свое место.

Заиграла музыка, появился князь Орловский. Желая хоть как-то привлечь ее внимание, я сказал:

– Знаете ли вы, что изначально роль князя – женская? Не удивляйтесь, она была написана для женщины.

– Опять вы! Потише… – раздались рядом возмущенные голоса.

Нам упорно мешали объясниться. Я боялся, что этого объяснения не произойдет и после второго акта, и после третьего. Валерия уйдет, и я ее потеряю. Разве можно отыскать эту девушку в огромном Донецке, когда через несколько дней я должен буду уехать и у меня нет никаких сведений о ней! Одно только имя. Да и ее ли это имя? Вдруг оно выдумано, чтобы отвязаться от надоедливого ухажера?

Может, отступить? Нет, я не мог!

Я тихо-тихо зашептал ей:

– Дайте мне всего минуту, чтобы объясниться.

Она замерла в раздумье, потом ответила:

– Хорошо.

– Но не здесь. Нам тут не дадут поговорить.

– Я пропущу арию.

– Всего одну минуту!

Она кивнула, жестом указала на дверь. Я вышел в коридор, через несколько секунд появилась Валерия.

– Так чего вы хотите?

– Быть вашим другом.

– Это невозможно.

– Почему?

– Не хотелось бы вдаваться в объяснения.

– Понимаю: у вас кто-то есть. Такая девушка не может быть одна… Но дайте шанс. Тысячную долю шанса…

Поскольку она опять молчала, я со всей силою вспыхнувшей страсти продолжил:

– Хотя бы стать вашим другом… Нужна ваша рука в знак того, что дружбу вы не отвергаете.

Валерия посмотрела как-то необычно: зловещие огоньки в ее глазах пронзали полотно отчаяния.

– Вам дать правую руку? – спросила она.

Не замечая подвоха в ее словах, я лишь кивнул и ждал руки. Я уже представлял, как пожму ее, а еще лучше – поцелую длинные пальцы.

– Раз вы так хотите…

Ее правая рука предстала перед моим взором. И тут… словно от землетрясения закачался весь театр. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: ничего не рушится, не слышно топота, криков бегущих от смерти людей, а по-прежнему звучит ария князя, которой восхищенно внимают зрители.

Кисть руки Валерии назвать таковой было нельзя. Это был какой-то обрубок с подобием ладони и тремя отростками, отдаленно напоминающими пальцы.

– Что это? – невольно вырвалось из меня.

– То, чего вы так добивались! – то ли торжествующе, то ли истерично вскричала Валерия.

Не помню, что я отвечал. Кажется, оправдывался за то, что надо срочно удалиться. Я блуждал по коридорам театра, не понимая: куда иду? Вновь звучала музыка Штрауса: Розалинда появилась на бале-маскараде в маске летучей мыши. Я стоял в дверях партера и слушал, как волшебный голос моей матери старается вырвать меня из страшных пут отчаяния. Но сделать это не удалось даже самому близкому человеку. Изуродованная кисть Валерии без конца маячила перед глазами, тянулась ко мне, пыталась… приласкать.

Мать не сдавалась, продолжала бороться с наваждением сына, ее голос создавал вокруг меня защитное поле, в которое все равно лезла и лезла страшная рука.

Я не выдержал, и опрометью выскочил из театра.

Оказавшись в своем гостиничном номере, я упал на кровать, закрыл глаза и ждал… Только чего? Что вся эта жуть постепенно сотрется из памяти? Но разрушенная стена иллюзий не хотела исчезать. Точно вихрь поднял оставшиеся после нее булыжники, которые проносились передо мной, нанося болезненные удары. Тело превратилось в сплошной синяк, невидимый для врачей, но так сильно ощущаемый мною. Как все несправедливо: изуродованный ангел! Ангел, которому я бы мог поклоняться…

Я даже подумывал о том, чтобы снова помчаться в театр. Вдруг спектакль еще не закончился и я найду ангела в ложе!

И тут призрак Валерии погрозил мне правой рукой! И сразу, будто паралич приковал меня к кровати.

Кто-то вошел в номер. Это был сосед, актер Эдик Кудрявцев. Он расхохотался:

– Молодежь уже дрыхнет?

– Спектакль закончился?

Игравший роль Фалька Эдик тяжко вздохнул:

– Да Работка сегодня была сложная. Публику сразу не заведешь. Пришлось попотеть.

Он вытащил из тумбочки бутылку коньяку:

– Составишь компанию?

– Нет, – судорожно ответил я.

– Как знаешь, – он со вздохом налил себе рюмочку. – Я тебя на сегодня покину. Одна настырная поклонница приглашает к себе. Не могу отказать очаровательной женщине. Не горюй, прошвырнись по ночному городу, найди себе также подружку. Надеюсь, маменька не станет проверять, чем занимается милый сыночек.

– Спасибо. Только я уже сегодня „нашел“.

Эдик внимательно взглянул на меня:

– Что-то случилось? Понятно. Поцапался с местными из-за крали. Радуйся, что так. Настанет время, и ты поругаешься с кем-нибудь уже по другой причине. Он тебе скажет: „Бери ее себе“, а ты: „Нет уж, уволь от такого счастья“. Так что не переживай, дружище. Слушай во всем старшего товарища.

Эдик мне откровенно нравился: веселый, беззаботный и одновременно рассудительный. Такому можно довериться. Поэтому я кратко рассказал обо всем, что случилось в театре. Я ждал понимания, сочувствия, однако он лишь равнодушно пожал плечами:

– Сейчас пластическая хирургия на высоте. Твоей зазнобе можно сделать операцию. Хотя до полного совершенства, скорее всего, не дойдет.

Эдик посмотрел на полную рюмку, залпом осушил ее. И продолжил:

– Не огорчайся. В жизни бывает всякое. И девчонка тебе попадется не менее красивая, только уже без уродства.

– Может быть, – грустно произнес я.

– Что значит „может быть“? Вся жизнь впереди. Я тебе завидую. И перестань сидеть с таким лицом, точно встретил ту самую ведьму с изуродованной рукой по кличке Чаровница.

– Кого?

– Не слышал местное предание?… Давным-давно в этих краях жил помещик. Влюбился он в одну простую крестьянскую девушку. Влюбился, как ты сейчас – до умопомрачения. А жена его была слишком ревнива. Она со своей челядью подловила подружку мужа в лесу и поиздевалась над ней досыта. То ли изуродовали, то обрубили кисть правой руки. Однако бедняжка выжила. Правда, ее ухажер хоть и посочувствовал ей, но отрекся. Зачем ему изуродованная…

Но бабка той девушки была колдуньей. Она передала внучке черную магию зла и разрушений. И явилась внучка ночью в поместье своих обидчиков, и запылало там все – дом, пристройки к нему, конюшня. Люди кричали, спасаясь от пожара, да только убежать от огня не могли. Лошади в предсмертных муках дико ржали! Сам помещик с обгоревшим лицом все-таки сумел выбраться из полыхающего ада. И тут увидел свою бывшую любовь. Он понял, что все это сделали она и бабка-ведьма!

– Там мои детки! – рыдал он. – За что погибли они? Зачем ты такое сотворила со мной? Ведь не я же виновник твоего несчастья! Знаешь, как ты была мила мне!

– Ты отрекся от меня! – ответила девушка. – Такова расплата!

Огонь, будто вылетевший из пасти неведомого чудовища, вновь набросился на помещика. Перед смертью он успел крикнуть:

– Так будь же ты проклята, Валерия!

– Как ты сказал, ее зовут? – поразился я. – Валерия?

– Кажется, мне назвали это имя. А что?

Я не стал распространяться о поразительном совпадении. А Эдик продолжил:

– Говорят, появление ведьмы с клешней вместо руки приводит общество к страшным потрясениям. Старики уверяют, будто видели ее перед революцией и Второй мировой войной. Вообще встреча с ней к хорошему не приводит.

Эдик пригубил еще одну рюмашку и закончил:

– Вот такая страшная легенда. Отвлек тебя от мыслей о несчастной девочке?… Пока нет? Ладно, поспи. А я – в гости. Да, по пути предупрежу твою матушку, чтобы сегодня тебя не беспокоила. Захочешь забыться – лечебный напиток (коньячок, водочка) всегда к твоим услугам. Закрывай дверь и спи…»

Павла все-таки отвлекли. Одному больному стало плохо, пришлось сделать укол и дать ему снотворное. Врач еле дождался, когда вернется к себе в ординаторскую и продолжит чтение.

И вот он снова погрузился в мысли и чувства Андрея Фирсова.

3

После нескольких безрезультатных попыток борьбы с собой я все же решил прибегнуть к «лечебному напитку». Огненная влага пробежала по организму, и я постепенно расслабился, закрыл глаза, постарался уснуть. Сначала не помогал даже коньяк, но потом я куда-то провалился. Между мной и остальным миром возникло временное отчуждение.

Еще в детстве я слышал от родных, что моя впечатлительность заведет меня далеко. Следовало расчетливым умом оценить ситуацию. Итак, что произошло?

Я снова открыл глаза и ответил себе: «Ничего!»

Мое сердце покорила девушка. И что? Мало ли кто мне нравился и понравится еще.

У нее изувечена рука… Разве подобные случаи такая уж редкость? У наших соседей по лестничной клетке была более кошмарная ситуация. Старшего сына Ивана призвали на войну в Афганистан. Он вернулся с грудью полной орденов, но… без ног. А я помню, как в свое время Иван крутился во дворе на турнике, как летом гонял мяч, а зимой шайбу. Как учил меня основам карате. Он был для меня спортивным божеством, за которым следует тянуться. Я завистливо наблюдал, как он прогуливается вечерами с классными девчонками. Мечтал быть на его месте! И вдруг… передо мной постаревший лет на десять седой калека. Во взгляде – злость и страдание. А еще… зависть. Зависть к тому, кто раньше преклонялся перед ним.

– Здравствуй, Ваня, – пролепетал я.

Он не ответил, покатил дальше. Я не выдержал, закричал:

– Чем я могу тебе помочь?!

Он остановился, повернул голову:

– Верни мне ноги… Не можешь! Тогда хотя бы накажи тех, кто сотворил такое: послал меня на бессмысленную бойню!

Увы, этого я тоже сделать был не в силах.

Так что несчастных людей много…

А как же совпадение имен? Валерией звали и ту ведьму, и девушку в театре. Тут искать какую-либо связь вообще абсурдно. Мало ли тезок?

Слово «абсурдно» я повторил несколько раз, надеясь добиться полного успокоения…

В голове вдруг зазвучала ария Розалинды. Мама меня предупреждает…

Помимо воли бредовые мысли продолжали терзать мою голову. И как от них избавиться?

Но постепенно проклятые воспоминания меркли; комната все больше напоминала склеп. Город окончательно «умер» в объятиях ночи. И теперь эта ночная мгла должна была забрать меня на несколько часов спасительного отдыха…

И вдруг… странные звуки. Раздавались они… в моей комнате. Почти сразу я понял, что этот легкий шум – от поворота ключа. Я даже обрадовался: Эдик! Он все-таки вернулся от своей подруги. Я буду в номере не один.

Скрипнула открывающаяся дверь. Но вошедший остановился у порога и не желал двигаться дальше. Почему Эдик не проходит?

– Эдик! – позвал его я. – Чего застыл у порога?

Однако никто не отвечал. Нешуточный страх пронзил меня насквозь. Я уже не был уверен, что это мой сосед-актер.

– Кто здесь? – воскликнул я.

Ответа снова не последовало. Но ведь кто-то в номере есть! Я быстро зажег свет.

У двери стояла девушка, которую я видел раньше, высокая спутница Валерии.

– Как вы?!.. – от волнения я не смог закончить вопрос.

В ее молчании было что-то загадочное. Она жестом приказала одеться и проследовать за ней. Не знаю почему, но я… подчинился.

Быстро нацепил рубашку и джинсы, потом обернулся к своей ночной гостье, однако она… исчезла. Не привиделось ли мне все это?

Я осторожно приблизился к двери, подергал ее. Не заперта?! Гостья заходила!

Или… это я, ложась спать, забыл закрыть дверь?… А ведь Эдик предупреждал об этом.

Так я закрыл ее или?…

Но я же слышал звук поворачивающегося ключа!..

Действительно слышал?!

Желание во всем разобраться заглушило страх. Я вышел в коридор, быстро спустился по лестнице. Вестибюль первого этажа напоминал царство покоя. Из посетителей никого, лишь администратор дремала на своем рабочем месте. И тут я вновь заметил фигуру высокой подруги Валерии. Она была на улице, снова кивком позвала за собой.

Администратор открыла глаза:

– Решили прогуляться?

– Да.

– Не поздновато ли для прогулок? Ночью у нас опасно.

– Понимаю, но… меня зовут. Надо поговорить вон с той девушкой…

– Раз зовут… даме отказывать нельзя, – зевнула администратор.

Не дослушав ее, выскочил на улицу. Подруга Валерии переходила дорогу, направляясь в сквер, что напротив гостиницы.

– Подождите! – закричал я, однако она не отреагировала. И только (как мне показалось) ускорила шаг.

Я перебежал дорогу и оказался в сквере. Днем он мне так понравился: деревья приветливо шумели, посетители мило переговаривались на скамейках возле фонтанов. Сейчас здесь царило холодное мрачное отчуждение. А шуршание листвы казалось уже другим – неприятным, подозрительным.

Я огляделся. Девушка исчезла, как призрак древнего замка при попытке любопытных туристов коснуться его. Я не сдавался, с маниакальным упорством стал обходить каждое дерево, заглядывать под каждую скамейку.

Внезапно я услышал позади себя смех – обидный, неприятный. Даже не оборачиваясь, я знал, кто поджидает меня здесь.

Легкий свет фонаря позволил рассмотреть ее лицо. Валерия была все так же прекрасна. Но… что-то изменилось в ней. Улыбка уже не чарующая, а злорадная. Возможно, она поняла, что я подозреваю в ней ту самую ведьму, и не желала более скрываться.

– Зачем ты позвала меня? – Я сам не узнавал свой дрожащий голос.

– Еще не понял? Я пришла не только к тебе. Мое появление предвещает хаос и страдания. Пройдет не так много времени, и этот благополучный край взорвется. От прежнего великолепия останутся руины… И никакой безмятежной жизни ждать уже не придется.

– И ты говоришь об этом так… просто?

– Конечно. Моей вины в данном случае нет. Я только предвестник катастроф. Но наступают они из-за людей.

Сначала после этих жутких пророчеств на меня напало оцепенение. Но тут я подумал о прекрасных ландшафтах Донецка, о высоких заработках горняков, о царящей вокруг атмосфере спокойствия. И сразу захотелось крикнуть: «Ты врешь!». Валерия покачала головой:

– Немого усилий – и видимая красота превратится в уродство, а покой – в нескончаемую безумную войну. Любое совершенство легко испортить. Взгляни-ка еще раз на мою изуродованную руку…

Я вздрогнул, отступил на шаг. Слова застревали в горле, но все-таки я вступил с ней в диалог.

– Ты врешь, когда говоришь о своей непричастности к людским трагедиям. Я слышал легенду и знаю, с чего все началось. Была ли твоя месть соразмерна? Сгорела усадьба! Чем провинились дети?

Валерия рассмеялась:

– Легенда врет, как врут почти все легенды. Я ничего не поджигала. Тот барин был слишком недобрый, и крестьяне восстали. Они виновники смерти господ. Кстати, в округе его хозяйство считалось образцовым. Так что чаще всего «совершенство» – обычный миф.

– Крестьяне сожгли?… А ты?…

– Я случайно оказалась там, и барин решил, что в трагедии виновата магия моей бабушки. Я его не разубеждала. Уж очень хотелось мести!.. Однако с тех пор я получила второе наказание: я уже не несчастная девушка, я стала олицетворением зла, духом разрушения. Вечность моего бытия превратилась в самое жуткое проклятье. Что ж, у каждого в этой жизни своя роль. Моя роль – ведьмы.

Я перекрестился, только это не испугало Валерию. Она невозмутимо продолжала:

– Лишь единицам удается распознать ту, что скрывается под личиной простой, обиженной судьбой девчонки. Среди них – ты… Ты все понял, точнее, почувствовал. И теперь перед чередой страшных событий обязательно увидишь меня. Но только ты и никто более… У тебя появится возможность предупредить своих соотечественников о скорых несчастьях. Но не рассчитывай, что они поверят и ты станешь пророком.

– Смотря как предупредишь!

– Попробуй. Может, от твоих доводов их разум возобладает над порочными страстями?

И Валерия вновь рассмеялась, да так жутко! Рядом с ней появились две ее неизменные спутницы. Пожилая сказала:

– Нам пора.

– Да, бабушка, – ответила Валерия. И обратилась к высокой: – Ты готова, сестра?

Та кивнула. Женщины взялись за руки, и в тот же миг перед моими глазами все завертелось, закружилось. Мне показалось, что Валерия и ее окружение… плясали. Плясали своеобразно: с каждым движением они все выше и выше вздымались в воздух. И вот они парили надо мной, точно громадные хищные птицы.

– Летим отсюда! – крикнула Валерия.

Она пронеслась совсем рядом. И вдруг, объятая сатанинским весельем, ударила меня по голове своей изуродованной рукой. Удар оказался такой силы, что перед глазами все погасло…

Я очнулся от резкого запаха. Надо мной склонились несколько человек. Мужчина в милицейской форме поинтересовался у женщины-врача:

– Как он?

Врач спросила, нет ли у меня тошноты, головокружения, проверила зрачки. Потом сообщила:

– Думаю, легкое сотрясение мозга у него есть.

– А где они?… – пробормотал я.

– Те, кто на вас напал? – сказал милиционер. – Их поймали. Мы давно следили за ними. И вот теперь, что называется, взяли с поличным.

– Я имел в виду тех трех ведьм.

– Трех ведьм?

– Ну, да. Чаровница и ее… Одна из них и ударила меня.

– Ему обязательно надо в больницу, – произнесла врач.

Несколько дней мне пришлось провести в больничной палате. Милиционеры «точно рассказали», как было дело. О сквере, куда я зашел, ходила дурная слава. Там нередко случались грабежи. И то, что произошло со мной, было в порядке вещей.

– Прочитайте признания тех, кто на вас напали, – сказал капитан.

Один из преступников сообщил, что они устроили в сквере небольшую попойку. Вдруг заметили парня и решили «почистить» его карманы. На вид парень показался крепким, поэтому напрямую напасть не решились, а подошли незаметно и оглушили его. Да, нападение было. Но не грабеж. У жертвы при себе оказалось меньше пятидесяти копеек.

А потом их окружили представители органов.

Но кое-что в рассказе преступника заинтересовало меня по-настоящему.

«Парень тот вел себя странно. Кружил взад-вперед по одному и тому же месту, с кем-то беседовал, хотя никого поблизости не было».

Я задумался: «Итак, бандиты утверждают, что я был в сквере один. В самом деле, не привиделась ли мне эта чертовщина с ведьмами?… Но уж слишком реальными казались Валерия и две ее спутницы… Я говорил с ними! И пусть сто человек утверждают обратное, я сто раз повторю: говорил!»

Посетителей у меня в палате было хоть отбавляй. И не только мама, но и добрая половина театра. Особенно был важен разговор с Эдиком, я напомнил о рассказанной им легенде.

– Какой легенде? – наморщил он лоб. – Ах, про ведьму с изуродованной рукой?

– Да, про Чаровницу. Откуда ты о ней узнал?

– Ее пересказал старик в местной пивной. Он развлекал посетителей байками, а они за это ему наливали по кружечке. Забудь! Лучше послушай о моей новой театральной находке. Помнишь, в «Летучей мыши», обманывая жену, Генрих называет собаку Эммой, а потом приходит Фальк и восклицает: «Бедный Гектор, я так его любил»? Так вот позже, на балу у князя, я забываюсь и называю Генриха «Гектор». Публика умирает от хохота…

После разговора с Эдиком я стал меньше верить в существование ведьмы Валерии. Поправлялся я быстро. Когда давал показания в милиции, то ни словом не обмолвился о моем ночном кошмаре. Сказал, что не спалось, решил погулять в парке. И… погулял.

Постепенно тот странный случай вспоминался все реже и реже, и, наконец, вовсе стерся из памяти. Даже последующие катастрофические события перестройки, а потом и войну на Донбассе я не желал хоть каким-то образом связывать с грозным предупреждением ведьмы с клешней вместо руки. Мистика и реальная жизнь – вещи несовместимые.

Валерия исчезла из моего сознания, как вызванный стрессом нелепый сон…»

Врач с волнением перелистнул страницу, понимая, что главное впереди. И он не ошибся.

«…Теперь я перехожу к недавним событиям, из-за которых я оказался в лечебнице.

Как вы знаете, они произошли девятнадцатого июля. Но уже вечером восемнадцатого меня охватила непонятная тревога. Я долго не мог заснуть, крутился на постели как волчок, воздух казался душным и спертым. Когда моя жена Маша недовольно заворчала, я ушел от нее на диван.

Нет, сон по-прежнему не шел ко мне, хоть принимай снотворное. Голова разбухла от дум: в одно целое соединились и личные проблемы, и мировые. Я размышлял о непростых отношениях с издателями, о падении доходов – и своих, и жены. Так, под нескончаемую симфонию лжи о процветании нации, мы быстро докатимся до нищеты. А тут еще постоянные военные конфликты, в которые мы пытаемся сунуть нос… Добром это не кончится!

И вдруг я подумал, что нужно заглянуть в корень проблемы. Идет новая технологическая революция, люди станут не нужны, в отличие от ресурсов, которыми они обладают. Но тогда… в самой сути ничего хорошего ждать не приходится. Под благовидным предлогом уничтожат целые страны и континенты…

Меня бросило в дрожь. Я пошел на кухню, накапал тридцать капель валокордина. Выпил. И только после этого немного успокоился и задремал.

Ранним утром меня разбудили. Приехала моя дочь Анфиса. Она была в истерике, поскольку „навсегда поссорилась с мужем“. И тогда Маша предложила отправиться на дачу, развеяться несколько дней на природе.

Вырвавшись из московских пробок, мы ехали по относительно спокойной трассе. Я сидел на заднем сиденье, закрыв глаза и опять думая о своем. Анфиса подбирала музыку и вскоре воскликнула:

– Как раз для тебя, папа.

Это был Штраус, его знаменитая „Летучая мышь“. Звучала ария Розалинды, голос певицы так сильно напоминал голос покойной матери, что меня будто током ударило: уж не она ли явилась с того света, чтобы ободрить сына своим хрустальным голосом?! Или… о чем-то предупредить?

Все как тогда – в Донецке. Будто не было между этими событиями перерыва в несколько десятков лет!.. И тут, словно из бездны, встала Чаровница с клешней вместо правой кисти!

Я был уверен, что она навсегда покинула мою жизнь и сознание. Так почему снова вижу ее?…

Валерия стояла посреди дороги, не обращая внимания на мчащуюся прямо на нее машину. А что же моя жена?… Она будто бы ничего не видела. Казалось, столкновения не избежать…

– Стой! – невольно закричал я, а затем, перегнувшись через сиденье, вцепился в руль.

Автомобиль занесло, Маша еле успела затормозить. Но с трассы мы все равно съехали и врезались в дерево.

– С ума сошел?! – кричали Маша и Анфиса.

– Но там же… женщина!

– Какая женщина?! – еще более разъярилась Маша. – Ты пьян?!

Мы вылезли из машины. К счастью, никто не пострадал, но капот помяло хорошо.

– Влетит в копеечку! – не прекращала бесноваться жена. – Платить будешь из своих гонораров!

Я не ответил, поскольку опять… заметил Валерию. Похоже, только я один здесь вижу ее.

Сразу вспомнилось пророчество о том, когда мы с ней снова встретимся… И сегодня жизнь – не сахар Но, выходит, что все это лишь прелюдия к чему-то более страшному?!

„Предупредить всех! Предупредить!“

Но вновь, как проклятие, звучит ее голос: „…не рассчитывай, что они поверят и ты станешь пророком“.

Что же получается: молчать нельзя, а говорить бесполезно?!

Мне еще никогда не было так жутко. В каком мире я живу? Мире, который блуждает в полном мраке и скатывается в сумеречное царство антихриста?… Бежать, бежать!

– Куда? – беззвучно спросила ведьма. – Все дороги соединяются в одну. Но это, увы, не Рим[2].

Лес зашумел, деревья казались временным убежищем от апокалипсиса. Временное убежище… Смешно! Однако я поддался иллюзии спасения и ринулся в чащу. Я убеждал себя, что в полной глуши, среди деревьев, пней и сорной травы, не встречу ведьму с изуродованной рукой.

Однако очень скоро осознал свою наивность. Впереди, у развесистого дуба раздался знакомый язвительный смех, и навстречу мне вышла Чаровница, протягивая свою страшную правую руку.

– Я твоя судьба, – сказала она…»

4

Окончив чтение, врач некоторое время был в растерянности. Или Фирсов написал блестящее фантастическое произведение, или он действительно бредит? И тогда его правильно держат в лечебнице.

Однако этот бред терзал сознание и выматывал душу. Когда в коридоре послышались шаги, Павел чуть не закричал, не позвал на помощь. Ему вдруг представилось, что это приближается та самая Чаровница.

Вошла медсестра Зиночка с каким-то срочным вопросом. У Павла отлегло от сердца. Он вспомнил предупреждение своих родителей, тоже психиатров, о том, как сложно работать здесь. «Главное, сынок, чтобы страхи твоих пациентов не вселились и в тебя».

Да, да, нельзя давать волю страхам овладеть собой. Любимый писатель превратился в обычного больного со слишком буйной фантазией. Бывает…

Павел успокоился, даже вздремнул, хотя сон оказался недолгим: к утру у некоторых больных опять начались проблемы.

Елена Петровна смотрела на него снисходительно и немного сочувственно:

– Дежурство выдалось сложным?

– Были проблемы.

– Вид у вас усталый. Ничего, сейчас пойдете домой, отдохнете. Кстати, с вашим писателем беседовали?

– Да.

– И?…

– Пока конкретного вывода не делаю. Возможно, вы правы, он серьезно болен.

– Я вам говорила, – ухмыльнулась заведующая отделением.

Павел вышел на улицу, немного постоял, вдохнул полной грудью. Даже этот загазованный московский воздух казался ему воздухом свободы. Слишком уж тяжело в больнице.

Он вспомнил, что следует зайти в универсам за продуктами. Брал, как обычно, самое необходимое; и опять задумался над прочитанной рукописью Фирсова.

«А если только предположить, что Андрей Николаевич и впрямь повстречал ведьму с изуродованной рукой? Но никто, кроме него, ее не видел. И что? Писателям открывается многое, они предсказывают судьбы своих народов на столетия вперед. Вон Пушкин и его „Пророк“. Но если так… неужели Россию вновь ждут испытания? Не довольно ли их?»

Он глянул через стеклянную витрину универсама. Перед входом на ступеньках согнулась нищенка, униженно прося подаяния. А мимо пролетел «Лексус», откуда высунулось скуластое, горбоносое лицо. И Павел только вздохнул: «Не могут остановиться, безумные!»

Фирсов сказал главное: скоро люди станут не нужны, и тогда под благовидным предлогом уничтожат целые страны и континенты…

Внезапно Павел заметил девушку такой красоты и обаяния, что ноги сами понесли его к ней. Он настиг ее в очереди у кассы. Незнакомка выкладывала из тележки продукты, и Павел решил осторожно завязать знакомство:

– Разрешите, помогу вам?

– Спасибо, – ответила она. – А то мне самой трудно.

– Трудно?

– Да вот, взгляните…

И она вытянула вперед правую руку – искалеченную, с подобием ладони и сросшимися пальцами. Павел отпрянул, а девушка растянула губы в зловещей улыбке:

– Да, я уже здесь!

Часть первая

Глава первая

1

За столом одного из небольших московских баров собрались четверо: женщина и трое мужчин. Сидели они в углу, вдалеке от чужих ушей, хотя заведение было почти пустым, да и к разговору их никто не прислушивался. Тем не менее профессиональная предосторожность соблюдалась четко. Все они работали в следственном комитете, дело, которым занимались, поражало как жестокостью, так и отсутствием перспектив поймать преступника. Он появлялся, словно из преисподней, убивал жертву ударом ножа в шею, затем кромсал тело и исчезал. Не видимый ни одним свидетелем, не зафиксированный ни одной камерой, он не оставлял даже косвенных улик. И еще: после каждого зверского убийства на стене появлялась корявая, написанная кровью жертвы, надпись: «Чаровница».

Следователи старались выяснить, что это за страшное послание. Оказалось, что не так давно интернет-сообщество буквально взорвала небольшая повесть «Чаровница». Какая здесь может быть связь?

Героиня повести – ведьма, появление которой несет разрушение окружающему миру. Она беспощадна к людям, ибо мстит за свою изуродованную правую руку. Но неужели кто-то решился сыграть роль зловещего персонажа в реальной жизни?

О самих убитых: известный актер, удачливый предприниматель, популярная манекенщица, крупный чиновник столичного департамента. На роль жертв подбирались люди значимые. Информация о расправе над ними мгновенно распространялась, тут же обрастала легендами и «поразительными фактами». Если и дальше так пойдет, то столицу, словно океанские волны, накроют слухи о реальном появлении в Москве мистической ведьмы-убийцы. А затем? Паника и хаос?

Бригада следователей работала на износ, но, увы!.. Естественно, настроение было паршивым.

Следователи обсуждали сегодняшнюю встречу с автором «Чаровницы». Беседовал с ним самый старший из четверки – майор юстиции Андрей Смирнов. Он дружески поприветствовал писателя, только на того это не подействовало. Во взгляде «гостя» чередовались недоумение и надменность.

– Проходите, Александр Павлович, – сказал следователь, приглаживая свои черные усы. – Присаживайтесь.

Владимиров сел напротив майора, с вызовом спросил:

– Надеюсь, мне не придется приглашать адвоката?

– Помилуйте, никто ни в чем вас не обвиняет. Знаете, почему я попросил вас зайти?

– Нет.

– В Москве произошла серия убийств…

– Какое отношение к этому имею я?

– Вы не в курсе?

– Не в курсе чего?

– После каждой своей кровавой расправы преступник оставляет на стене надпись «Чаровница»…

– Так называется моя последняя повесть.

– Поэтому и хочу спросить: что вы об этом думаете?

– В данном случае думать – ваша прерогатива, – едко заметил писатель. – Да, какие-то слухи доходили… Кстати, это может быть обычным совпадением.

– Боюсь, нет.

– Вы меня подозреваете?!

– Помилуй Бог! Вы можете просто встать и уйти отсюда. Мы просим вас помочь. Чисто по-человечески.

Владимиров что-то недовольно пробурчал, тогда Смирнов решился на маленькую хитрость:

– А какая это будет для вас реалама! Только послушайте: писатель Владимиров способствовал следствию в поимке опасного маньяка!

– В самом деле… По-моему, подобного не было ни у Стивена Кинга, ни у Дина Кунца. Что ж, давайте, спрашивайте, спрашивайте!

– У вас наверняка масса почитателей?

– Конечно!

– И почта переполнена?

– Да! Они мне пишут…

– А нет ли среди них особо надоедливых?

– И такие встречаются. Особенно дамы.

– А о чем они вам пишут?

Владимиров развел руками, мол, о чем можно писать человеку с недостигаемого Олимпа. Только восхищаться им.

– Я более четко сформулирую вопрос: попадались ли такие, кто готов сделать жизнь ваших героев частью своей жизни? То есть они живут не собственными страстями, а страстями совершенно других людей.

– Каждый писатель мечтает о таком.

– Вы могли бы мне их назвать?

– Я редко запоминаю имена… Тем более часто они вымышленные.

– А вы записи поклонников сохраняете?

– Многие – да. Почти все… Разную ругань, конечно, удаляю.

– Жаль. Ну, да ладно… Не станете возражать, если я с ними ознакомлюсь?

– Нет! – усмехнулся Александр, давая понять, что ему хорошо известно, что в сегодняшних условиях можно и без разрешения проникнуть в любой компьютер. – Только… я не понимаю, почему именно «Чаровница»? Это всего лишь философская сказка. Ведьма реальна? Или она – порождение воспаленного мозга? Но даже если поверить в ее реальность, вспомните, что она сама говорит: «Я ничего не поджигала. Тот барин был слишком недобрый, и крестьяне восстали…»

– Однако кто-то мог понять ваше произведение по-иному: ведьма несет разрушение. И убийца «слился» с ней, ощутив себя частью этой разрушительной силы.

– Так он тебе ничего путного не сказал? – спросил у Андрея Игорь, его однокурсник по учебе в университете, а теперь коллега по работе в следственном комитете.

– Похоже, он ничего не знает. Правда, он пообещал присмотреться к некоторым своим знакомым. И если кто-то покажется подозрительным, сообщить мне. Но, боюсь, затея пустая. Писатель Владимиров видит и слышит только себя.

– Поразительно! – вступила в разговор самая молодая из следователей, капитан Вероника Борецкая.

– Что поразительно? – переспросил Смирнов.

– Я зачитываюсь его книгами, поэтому представляла Александра Павловича несколько иным. Я его встретила в коридоре, он шел к тебе, Андрей. Я поздоровалась, однако… он даже не взглянул на ничтожную девочку-капитана.

– Крушение юношеских иллюзий, – усмехнулся сидевший рядом с ней маленький круглолицый Григорий.

– Да, Вероника, он самовлюбленный зазнайка, – подтвердил повидавший людей Смирнов.

– Эх, покатилась с небосклона звезда, – пропел Григорий, но Борецкая его резко тормознула:

– Меня не интересуют его личные качества. Его творчество захватывает, возбуждает. Это не только мое мнение, но и многих знакомых.

– Так, может, это ты, начитавшись его романов, превратилась в нашего убийцу? – иронично полюбопытствовал Григорий.

– Не забывай, Вероника – чемпион по боевым единоборствам, – на всякий случай напомнил Андрей.

– Угрозы следователю?!

– Так ведь на то есть причины – беспочвенное обвинение. Мы свидетели, – Игорь попробовал пошутить, но не получилось. В отличие от Григория этот малоразговорчивый и меланхоличный человек юмором не обладал. Да и главное не в этом: не до веселья сейчас.

– Давайте все-таки представим возможный облик преступника, – предложил Смирнов. – Это мужчина или женщина?

– Женщина, – заявил Григорий. – Только они могут быть такими кровожадными.

– Прекрати свою дурь! – не выдержал Андрей. – А если ты действительно так считаешь, то почему?

– Чаровница – женщина. Предполагаю, что некая дама, возможно, с физическими недостатками, слишком рьяно вошла в образ. А выйти из него не может.

– Не согласен, – возразил Игорь. – Здесь «подделка» под Чаровницу, игра, цель которой – повести нас по ложному следу. Настоящая задача убийцы – иная. Терроризм?… Преступник, судя по всему, силен физически. Женщины более слабые существа.

– Особенно такие, как наша Вероника, – подмигнул Григорий.

– Или он не один? Орудует целая группа, – добавил Игорь. – Как в свое время «Черная кошка».

– Те грабили, а сегодняшние нет, – задумчиво произнес Андрей.

– Вы все в этом уверены?

– Никто из родственников убитых не заявлял, что пропали какие-то драгоценности, уникальные вещи. Кроме того, пока улики не подтверждают, что действовали несколько человек. Я склоняюсь к тому, что это одиночка. Не знаю, мужчина или женщина, но профессионал! И очень высокого класса. А что ты думаешь, Вероника?

– Ничего.

– Как?! Ни одной мысли в такой прелестной головке? – поразился Григорий. – Так нельзя. Вон Андрей Викторович уже поседел от дум. Игорек тоже, теперь он у нас не прежний мальчик-херувимчик.

– Как же ты надоел! – вздохнул Игорь.

– Ребята, мы работаем уже не по двадцать часов в день, а больше, – ответил Григорий. – Давайте дадим перерыв мозгам. Какой у нас изначально был план? Зайти сюда, развеяться. Но мы опять о делах… А завтра единственный выходной.

– Значится так, – подытожил Андрей. – Действительно дадим небольшой перерыв мозгам. Но чтобы к понедельнику каждый явился со своей обоснованной версией. Мне надо идти к руководству. А что я доложу?

Ужин закончился. Григорий сделал звонок очередной пассии и поспешил к машине. Потом исчез Игорь. Андрей и Вероника остались вдвоем.

– Нашел чего-нибудь интересное в тех комментариях к книгам Владимирова? – спросила Борецкая.

– Пока нет. Но я их просматриваю, анализирую… А ты не высказала свое мнение по поводу личности убийцы.

Вероника посмотрела куда-то вдаль и сказала:

– Предполагаю, это женщина.

– На чем основано предположение?

– Я не могу объяснить.

– Интуиция следователя?

– Да. И еще я чувствую, что мне придется с ней встретиться лицом к лицу.

– Всем нам придется.

Андрей осторожно взял ее за руку:

– Ты устала… Хочешь, поедем ко мне?

– Извини, но нет.

– Вероника… Тебе нужна семья, муж, который станет тебя любить, даже боготворить. Нужны дети, наконец…

– Не начинай!

– Ты говорила, что сегодня без машины… Давай хотя бы довезу до дома.

– Не надо. Хочу прогуляться по вечерней Москве.

– Холодно для прогулок. И вон какой ветер.

– У меня теплая куртка.

– К ночи столица становится опасной.

– Не старайся, Андрей, – улыбнулась Вероника. – До понедельника.

И опять Смирнов понял, что ему не удержать ее.

Вероника шла наобум, без какой-либо цели, сворачивала с шумных улиц в небольшие переулки, затем вновь выходила на проспекты. Она потеряла счет времени, все, что окружало ее, было просто антуражем – иногда красивым, иногда невзрачным. Мысли Вероники занимал один лишь кровавый маньяк. И в который уже раз кто-то невидимый пробрался внутрь ее и шептал: «Это – женщина. И ты с ней скоро встретишься!»

Постепенно шепот вытеснил все остальное. Вероника бродила по мертвым, точно пораженным эпидемией, улицам, хотя рядом бушевала обычная жизнь. Но жизнь эта так далека от капитана юстиции Вероники Борецкой. Девушка была витязем, шагающим по неведомой дороге в поисках неизвестного врага. Враг уже вышел навстречу. Только где он?! Проклятое забрало скрывает его лицо.

«Где ты? Где?» – шептали губы Вероники. И в ответ она услышала:

– Ближе, чем ты думаешь.

Послышались какие-то голоса, на сей раз реальные. Неизвестный бесцеремонно тронул Веронику за локоть. Хриплый голос произнес:

– Дэвушка… Куда ыдешь?

– Пошел вон! – механически ответила Вероника.

– Нэхорошо грубить…

Их было четверо: низкорослых, со скалящимися зубами, каждый со свисающим над губой хищным носом в виде шестерки. Девушка сделала все, чтобы избежать столкновения:

– Ребята, идите своим путем.

– Бэз тэбя? Никогда! – сказал один, самый наглый. – Пойдошь с нами. А иначе…

– Что иначе?

– Плохо будэт.

Южанин резко дернул ее. Вероника решила их не щадить. Когда-то же надо приучить их вести себя нормально на русской земле.

Последовал удар ногой в лицо. Южанин рухнул на асфальт, то ли стонал, то ли выплевывал зубы. Второй дернулся за первым и точно так же был нокаутирован. Оставались еще двое. Однако один тут же убежал, а последний выхватил нож, замахнулся. Вероника выбила оружие, взяла руку на излом.

– Пусти! Пожалуста… я болшэ нэ буду! – завыл от боли и страха незадачливый хулиган.

Вероника думала: сломать ему руку или нет? Все-таки она не стала калечить подонка.

– Чтобы я вас больше здесь не видела!

Она двинулась дальше, но теперь вышла из своего закрытого пространства и внимательно смотрела по сторонам. И скоро заметила следующий за ней «Мерседес».

«Кто? Почему?» – вопросы, которые напрашивались сами собой.

Вероника ускорила шаг, но и преследующая машина не отставала. Следователь уже думала остановиться, потребовать объяснений, однако дверца автомобиля открылась и послышалось:

– Девушка, подождите!

Вышла женщина, ухоженная и богато одетая; она быстро направилась к Веронике. Следователь напряглась, даже коснулась своего оружия. Но вид у незнакомки был миролюбивый.

– Простите, – сказала женщина. – Я видела, как вы расправились с теми… негодяями. Класс!

Она говорила с легким иностранным акцентом, что еще более запутывало ситуацию.

– Вот моя визитная карточка.

– Баронесса Беатрис фон Доллинген, представитель компании «Мерседес», – прочитала Вероника. – Простите, мне ваше имя незнакомо.

– Неважно.

– Неважно?

– Разрешите, я отпущу машину?

– Зачем?

– Мечтаю прогуляться по ночной Москве. Одна опасаюсь. А рядом с вами ничего не страшно.

Немного оторопевшая Вероника растерялась, а баронесса кивнула шоферу, чтобы уезжал.

– Я из Германии, точнее из Швабии. Сейчас вот в России… У нас намечается серьезный контракт с вашим правительством.

– Рада за вас. Только… вы зря отпустили машину. Мое прогулочное время закончилось.

– Не бросите же вы несчастную женщину одну, безо всякой защиты? – Красивое лицо баронессы исказила наигранная гримаса скорби.

– Где вы остановились?

– Мой дом – в Конном переулке.

– Хорошо, я провожу вас. Это не далеко отсюда.

Город переливался тысячами огней. Казалось, кто-то специально включил все электричество мира, чтобы сделать ночь продолжением дня и любой человек мог полюбоваться красотой находящихся повсюду и шедевров архитектуры, и зданий попроще. Увенчанная золотой гривой волос голова баронессы постоянно поворачивалась то вправо, то влево, голубые глаза блестели. Она дважды повторила: «В каком же царстве красоты вы живете!»

Дорога вывела их к Большому Каменному мосту, резкий ветер от Москвы-реки отрезвил Веронику. Она впервые задумалась над парадоксальностью ситуации, в которой сейчас оказалась. Неизвестная тетка пристала к ней и требует проводить ее до дома. «Что за абсурд?! И как я поддалась на такое?»

И тут баронесса странно посмотрела на нее и загадочно произнесла:

– Я вас знаю. Мне известна ваша тайна.

Вероника непроизвольно ощутила, как внутри все холодеет. На что она намекает?!

2

– Я знаю вас, – повторила Беатрис. – Только не уверена, что вы запомнили меня. Прошлое лето, пивной фестиваль в Штутгарте. Это ведь вы?!.. Мне известно, что вы любите пиво!

Вероника быстро «прошерстила» память. Точно! Она видела эту женщину там, на фестивале; она сидела напротив с подругой, толстой и на удивление болтливой. Вероника видела, как незнакомка пожирала ее глазами, только отвязаться от своего «хвоста» не могла.

– Я вас помню, – кивнула Борецкая.

– Мне очень хотелось подойти к вам, познакомиться.

– Почему вы этого не сделали?

– Я была не одна… Да и вы тоже. Тот мужчина со светлыми волосами…

– Это мой дядя.

– Я не знала.

– Думали – ревнивый друг?

– Да. И только потом, когда вы исчезли, я поняла, что потеряла вас навсегда. Мне стало все равно, как развернутся события, какой скандал закатит моя возлюбленная. Я бросилась следом, но в такой толчее вас было уже не отыскать. И вдруг… встреча в Москве! До сих пор не верю глазам.

Вероника молчала, ветер со стороны реки просто обезумел, рвал на женщинах волосы и одежду. Пришлось отступить. И тут баронесса неожиданно спросила:

– Ты не бросишь меня сегодня?

В голове Вероники пронеслись недавние слова ее друга и начальника Андрея Смирнова: «…тебе нужна семья, муж, который станет тебя любить… Нужны дети, наконец…» Он прав! Необходимо остановиться, жить нормальной жизнью, какой живет большинство женщин.

…А баронесса красива! Ее глаза… нет, это не глаза, а сверкающие бриллианты.

Ветер окончательно разбушевался, чуть не сбив Беатрис с ног. Вероника успела ее подхватить, и баронесса крепко прижалась к ней. Охваченная любовным безумием, она шептала:

– Моя! Моя!..

– Хорошо, поедем к тебе, – неожиданно для себя согласилась Вероника.

Консьержка посмотрела на Борецкую без особого интереса. Следователь догадалась, что она видела уже не одну пассию баронессы. Потом они поднялись на третий этаж, Беатрис открыла дверь, приглашая гостью проследовать за ней.

– У меня здесь уютно. Садись вот сюда. Что предпочитаешь: коньяк? виски?

– Виски, пожалуйста.

Беатрис принесла легкую закуску, откупорила бутылку, разлив содержимое по хрустальным рюмочкам. После этого бесцеремонно плюхнулась рядом с Вероникой.

– За что будем пить? – спросила гостья.

– Как за что?! За встречу! Я наконец-то нашла девушку, которую отчаялась найти.

– Красиво сказала, – рассмеялась Вероника.

По своей профессиональной привычке она выждала, когда Беатрис сделает первой глоток, после чего с удовольствием опустошила рюмку.

– А теперь закуска! – воскликнула баронесса. – Фрукты, икра… Обожаю икру. У нас в Германии это деликатес.

– Спасибо.

– Где научилась так драться?

– В разных местах, у разных учителей.

– Какая ты скрытная! Подожди, я сейчас еще кое-что принесу.

Беатрис вышла на кухню, а Вероника начала быстро осматривать зал и спальню. Она не предполагала, что ей здесь приготовлена ловушка, да только ничего поделать с собой не могла.

Каждая деталь, любой более-менее подозрительный элемент не ускользнул от ее взгляда. Внезапно появилась Беатрис, которая тут же спросила:

– Что тебя так заинтересовало?

– Ничего, – равнодушно прозвучал голос Вероники. – Интересно посмотреть на твое жилище.

– Во-первых, оно временное. Во-вторых, ничего тут необычного нет. Когда приедешь ко мне в Штутгарт… Надеюсь, ты приедешь?

– Жизнь порой дарит нам необычные сюжеты.

– Вероника… можешь подождать еще чуть-чуть? У меня один важный документ от компании. Я быстро…

– Конечно.

– Не хочешь принять ванну? Я принесу тебе шампанское и сделаю массаж.

– Пока нет, – рассмеялась Борецкая.

– Как бы тебе не скучать…

– Занимайся делами. Обещаю, скучать не буду.

Вероника подошла к окну и снова усмехнулась, обдумывая предложение баронессы. Как она спешит! Наверное, уже представляет, как ее руки массируют тело Вероники…

Плевать на ее мечты! Нельзя расслабляться ни тут, ни в другом месте. Неведомый убийца неподалеку, возможно, совсем рядом…

Рядом с ней Беатрис!

Желая избавиться от навязчивых страхов, следователь всматривалась в темноту ночи. Это был ее любимый способ выйти из состояния стресса. Всегда, когда Вероника глядела на улицы, дома, деревья, она потихоньку успокаивалась. Так было и сейчас. Город большей частью заснул, но в ряде окон горел свет, цепь огоньков еще прорезала черный мир, не давая ему почернеть до бесконечности.

Только горстка огоньков… Его Величество Спокойствие на несколько часов установило над Москвой свой контроль. И никаким катаклизмам не пробраться в его уходящую на покой империю.

Снова зазвучал внутренний голос: «Не расслабляйся! Убийца приходит именно по ночам!..»

Некая фигура словно выплыла из тьмы и теперь, как коршун, парила над пустой улицей и засыпающими домами. Она высматривала новую жертву.

«Стой!» – мысленно крикнула Вероника, но та бесстрашно приблизилась к окну. Теперь лишь оно разделяло безумного палача и его преследователя.

– Покажись, – шептали губы Вероники.

Темное существо кивнуло, впилось в нее взглядом. «Лицо… ее лицо!»… И тут следователь поняла, что рассматривает зловещую пустоту.

«Опомнись, там никого нет!»

– Уверена, что я – только призрак? – расхохоталось нечто за окном.

– Нет, ты, к сожалению, реальность! Поэтому я вступаю с тобой в смертельный бой!

– Ой-ой-ой! Как страшно!

– Видишь, я догадалась. Что бы мне ни говорили, ты женщина! Но зачем?…

– Потому что я ведьма. Чаровница!

– Идиотка! Ты внимательно читала произведение? Ведьма ничего не разрушает, она предупреждает об опасности. Все остальное ей приписывают люди…

– Это твой писатель ничего не понял. Она – самый настоящий разрушитель. А все остальное – лукавство. Сама знаешь, слова ничего не стоят… Я питаюсь духом разрушения, в противоположность тому, кто упивается Созиданием.

…Снова кажущаяся бесконечной пустота улицы. Вероника умоляла себя не продолжать бессмысленного диалога с той, кого сейчас нет за окном. Однако новый вопрос помимо воли сорвался с языка:

– Почему для своей «исповеди» ты выбрала меня?

– Потому что ты выбрала меня! И не надейся, я теперь всегда буду рядом. Буду кружить над землей, издеваться над твоими бессмысленными попытками расправиться с бессмертной. Да, да, я бессмертна, как бессмертен порок.

– Не воображай себя вечной. Тебе все равно не уйти от возмездия, как не ушли от него многие твои прародители.

Очередной взрыв хохота. Убийца пыталась подорвать ее волю, лишить уверенности. Однако следователь резко бросила:

– Я выиграю! Иначе сама жизнь здесь теряет смысл.

Палач едко поинтересовалась:

– Выиграешь?

«…Но как, каким путем? Поведай!

Посредством лжи, обмана, бреда?»[3]

– Выиграю! – повторяла и повторяла Вероника. Она резко отвернулась, чтобы не видеть и не слышать больше этого ангела смерти.

…В который уже раз она обвела взглядом комнату. Что она тут делает? Пришла сюда точно под гипнозом баронессы!

И тут перед ней возникла сама хозяйка. Ее язык вожделенно облизывал губы. Она будто выманивала поцелуй Вероники.

– Мне пора, – сказала Борецкая.

Казалось, Беатрис хватит удар. Она не желала верить, что девушка-мечта покидает ее.

– Ты не можешь вот так взять и уйти!

– Я должна!

– Мы еще увидимся?…

Борецкая понимала: если скажет «нет», с баронессой случится истерика. Или вообще произойдет нечто худшее. Влюбленная женщина способна на все. Поэтому ответила: «Да». Ответила мягко и ласково. Затем добавила:

– Я бы осталась! Но обстоятельства…

– Поцелуй меня на прощание.

– Хорошо…

– …Почему твой поцелуй такой холодный?!

– Прости, Беатрис, я пойду.

Оказавшись на лестничной клетке, Вероника ощутила, как болевшая уже некоторое время голова стала просто раскалываться. Надо было попросить у хозяйки таблетку. Где тут поблизости дежурная аптека?

Вероника постучала в комнатку консьержки, объяснила ситуацию. Сердобольная старушка тут же протянула ей лекарство.

Возможно, именно оно, и еще свежий воздух сделали свое дело, боль отступила. Вероника шла по ночной улице, раздумывая: не пора ли вызвать такси? Однако так и не вызвала. Минуя квартал за кварталом, она уходила в неизвестность.

Беатрис сидела на диване, размышляя о прекрасном и горьком вечере. Все было как в сказке: в чужом городе чужой страны встретить девушку, о которой она грезила! И когда повстречала, когда та согласилась прийти в ее дом, счастье улыбнулось самой лучезарной улыбкой. Вероника не маленькая, прекрасно понимала цель приглашения. Вроде бы готова была остаться. И вдруг…

Почему она так внезапно ушла?

«Если бы мне не пришлось отвлечься на то проклятое письмо от фирмы, все было бы по-иному. Я не дала бы ей уйти!»

У Вероники явно что-то произошло, она была в задумчивости, а потом… как будто впала в прострацию. Ее терзали неприятные воспоминания? И, когда осталась в комнате одна, они усилились?

Проклятое письмо от фирмы! Сто раз проклятое письмо!

«Сколько же в Веронике необычного! В лице, улыбке, взгляде такой магнетизм, что хочется броситься в ее объятия и раствориться в них. Ей даже не надо ничего говорить, молчание красноречивее любых слов!»

Беатрис готова была превратиться в служанку Вероники. Один повелительный жест этой чудной девочки, – и повидавшая виды богатая красавица была готова упасть к ее ногам.

«Она придет снова или?…»

Слово «или» – как кипятком по коже. Никакого «или» не может быть!

А вдруг?!

Баронесса вскочила, хотела тут же позвонить девушке-мечте, однако с ужасом вспомнила: та не оставила визитку.

Теперь «или» выросло до чудовищных размеров. Безнадежность захватывала душу, поражала тело, как раковые метастазы, ноги больше не держали, баронесса упала на диван, сотрясая тишину комнаты взрывами безутешных рыданий.

Раздался звонок в дверь!

Беатрис не могла поверить собственным ушам. Это Вероника! А кто же еще?!..

Баронесса успокоилась, к ней возвращалась прежняя уверенность. «Девчонка поломала комедию, а теперь сдалась. Рано я согласилась быть ее подданной!»

– Секунду! – крикнула Беатрис, смахнула с глаз слезы, припудрила личико. Она даже не стала проверять, кто там за дверью.

Никто не может прийти к ней сейчас, кроме Вероники.

– Проходи, дорогая, – пригласила она, специально не оборачиваясь. Она не желала, чтобы гостья заметила ее все еще мокрые глаза.

Когда обернулась, было уже слишком поздно… Нож лихо свистнул по горлу хозяйки, мгновенно отправив ее к праотцам.

Затем убийца позабавился с трупом, разрисовав лицо и тело пугающей символикой. В завершение, как обычно, нацарапал кровью жертвы на стене: «Чаровница» и спокойно покинул квартиру. Никто не попался ему ни на лестнице, ни в лифте. Консьержка уже спала, а видеокамеры почему-то не работали…

Он тоже решил прогуляться по ночным улицам Москвы. В отличие от Вероники его не терзали сомнения. Наоборот, буквально распирало чувство выполненного долга.

3

Это случилось, когда она была еще подростком. Стояло удивительно жаркое лето, и особенно палящим оказался тот июльский день…

Обычная маленькая деревушка на юге Белгородской области, куда ее ежегодно посылали родители. Причина проста: отправить девочку на отдых в жаркие страны они были не в состоянии, а здесь дедушка с бабушкой с нетерпением ждут единственную внучку. Внучка не спорила, не завидовала одноклассникам, посещавшим Италию или Испанию. Она не только смирилась с судьбой, но и не согласилась бы поменять ее. Она обожала свое место отдыха, где ее искренне любили.

Итак, в тот день она возвращалась с речки домой. Хотя расстояние небольшое, пыльная дорога в такое пекло кажется нескончаемой. Глядишь – и хватит солнечный удар.

Мимо плыл небольшой лес. Надеясь спастись там под сенью деревьев, девочка завернула в чащу. Путь до дома здесь длинней и ужасней – рытвины, пни, колючки, зато огненные лучи не сдирают с тебя кожу. Наверное, все закончилось бы хорошо, не раздайся поблизости… вой.

Девочка насторожилась: что если волки?! Правда, вспомнила слова деда, что волки тут не появляются и вообще летом они не нападают на людей.

Вой растворился среди сосен и дубов, все затихло. Девочка решила, что ей это почудилось. Но вскоре вой раздался вновь. И было в нем что-то… не совсем волчье. Ей приходилось слышать голоса серых хищников: они звучали жутко! Но сейчас, помимо звериных ноток, явно проскальзывали человеческие.

От страха девочку затрясло. Она с трудом сообразила, куда следует свернуть. Ноги, руки, все тело было изодрано в кровь о ветки деревьев. Только она об этом не думала. Главное – поскорее выскочить из чащи.

Однако от преследователя не скроешься. Казалось, он не бежал, а летел, пока, наконец, не предстал перед беглянкой.

Девочка вросла в дерево, от возникшего перед ней кошмара помутился рассудок…

Существо действительно чем-то напоминало огромного волка, только морда у него была другая!

На нее хитро поглядывал человек. Его щеки и лоб заросли шерстью. Но это человек!

Глаза оборотня не мигая глядели на девочку. И хотя никаких враждебных действий он не проявлял, она чувствовала: еще немного – и сердце разорвется от страха. Видимо, об этом догадалось и таинственное существо. Оно кивнуло ей, отпрыгнуло, вмиг исчезнув в зеленой массе.

Девочка медленно опустилась в траву. Лишь спустя некоторое время она поняла, что это вовсе и не трава, а крапива, но ей было все равно. Затем она осознала: невиданный зверь может вернуться. С неимоверным трудом поднялась, медленно задвигала непослушными ногами. И только когда покинула чащу, облегченно крикнула. Дом бабушки и дедушки уже виднелся невдалеке. Но она до него не дошла…

Очнулась она в постели. Ахала бабушка, дед что-то втолковывал молодой женщине в белом халате. Увидев, что девочка открыла глаза, врач спросила:

– Как ты?

– Я… – у нее не было сил отвечать.

Врач некоторое время осматривала и ощупывала ее. Спросила: нет ли у пациентки головной боли, тошноты, попросила ее подняться и пройтись. Потом сказала:

– Последствия солнечного удара.

– Ужас! – снова заныла бабушка. – Бедняжка ты наша!

– Успокойтесь, – резко одернула врач. – Ничего страшного не случилось. Несколько дней – и она будет как новенькая. Сейчас я подробно напишу о методах лечения. Мокрые компрессы, но не ледяные…

Врач говорила долго, девочка не слушала. Ее мысли вновь вернулись к тому неведомому жуткому существу. Ей вдруг показалось, что оно рядом, заглядывает в окно. И она закричала!

Прошло несколько дней. Больная действительно быстро поправилась, однако страхи не улетучились. Она стала редко выходить из дома, а уж чащу обходила за километр. Сначала она молчала о странном происшествии, затем поделилась со стариками своими воспоминаниями. Те ее успокоили: никаких оборотней в этих местах нет.

– Но я видела его! – пыталась возразить девочка.

И опять ее убеждали, что она перегрелась на солнце, вот и привиделась разная чушь. А дед еще сердито добавил:

– Такой глупости поверит разве что наш сосед Владимир Анисимович.

Девочка слышала про этого соседа. Фамилия его была Чарский, он слыл местной знаменитостью, издавались его книги, посвященные истории Белгородской области. Жил он одно время в Старом Осколе[4], занимал какой-то важный пост, но затем все бросил и перебрался в деревню. Дед обычно говорил, что помимо серьезных вещей в его книгах есть и полная дребедень. «Мол, проживает тут у нас разная нечисть – ведьмы и прочие, только мы их не видим». Девочка вдруг подумала, что, возможно, Владимир Анисимович ей поверит, стоит ему обо всем рассказать. Некоторое время она колебалась, но потом решилась.

Изба у соседа старая, покосившаяся, хозяйство запущенное. Владимиру Анисимовичу было за шестьдесят, невысокий, лысоватый живчик. Юную соседку он принял радушно, пригласил войти в дом.

– Только не та у меня обстановка, что у твоего деда. Что поделаешь:, он – и печник, и плотник, а у меня руки не из того места растут.

Девочку совершенно не интересовала обстановка его дома, не терпелось перейти к главному. Хозяин это понял, предложил чаю с вареньем и попросил начинать свой рассказ.

Слушал внимательно, ни разу не перебил. После замолчал и напряженно посмотрел на собеседницу. Девочка не выдержала:

– Вы мне не верите?

Вместо ответа он кивнул:

– Пойдем со мной.

Они сели в старенькие «Жигули» и отъехали от деревни на некоторое расстояние. Здесь он предложил попутчице выйти.

– Смотри!

Девочка была загипнотизирована открывшейся взору картиной. Цепь изумрудных холмов опоясывала ослепительно белую гору такой причудливой формы, словно тысячи художников-каменотесов работали здесь, не покладая рук, несколько лет, а то и десятилетий. Пейзажи сменяли друг друга: сначала девочке показалось, будто это купола гигантских дворцов, затем она созерцала фрагменты великой битвы… нет-нет, это гигантские силуэты мифических животных древности. Пройдя немного вперед, она обнаружила пропасть между холмами и горой, Чарский сказал:

– Посмотри вниз, не бойся!

Пропасть была «расписана» странными символами, среди которых особенно четко выделялись круги и полукружья.

– Знаешь, что это? – спросил Владимир Анисимович.

– Нет.

– Знаменитые круги. Практически такие же, как в Британии. Только у нас об этом мало говорят. А на самом деле отличий практически никаких. Вот она, загадочная пятидесятая параллель!.. Кстати, а тебе вообще-то понятно, о чем разговор?

– Я что-то слышала, – ответила девочка.

– Не сомневаюсь, ты развита для своих лет. Я только напомню, что вопрос этот мучает всех еще со времен Средневековья. И даже раньше. Еще в 1686 году ученый из Оксфордского университета Роберт Плот написал свой знаменитый труд «Естественная история Стаффордшира», где пытался дать объяснения подобному явлению. Споры о природе таких кругов не прекращаются до сих пор. Одни называют здесь в качестве «виновников» природные явления, другие – мистические происки дьявола, третьи – художество инопланетян, тайно посещающих землю.

– А что думаете вы? – непроизвольно вырвалось у юной спутницы Чарского.

– Не знаю. Не могу высказать даже малейшего предположения. Но в одном уверен: они здесь неспроста. Неведомый мир таким образом выходит с нами на связь, хочет передать некую информацию, которую мы пока понять не в состоянии.

– Что значит «неведомый мир»? – не унималась пытливая собеседница.

– Тот, что вроде бы рядом, но дверь в его пределы заперта на замок, ключ к которому мы подобрать не можем. Да и вряд ли сможем в дальнейшем.

– Неведомый мир… неведомый мир… – несколько раз задумчиво повторила девочка.

– Знаешь, почему я поверил твоему рассказу? Ты не первая, кто встречает в этой зоне необычных существ. Мне удалось записать рассказы людей, которым приходилось встречаться в жизни с похожими явлениями.

– Я не первая?!

– Конечно, нет! В Старом Осколе жила некая Антонина Савельева, с ней в 1980 году произошел поистине уникальный случай. Вечером она возвращалась с работы домой. Район, где она жила, не славился ни спокойствием, ни многолюдностью. Лишь отдельные редкие фонари освещали дорогу. У одного из них она заметила три фигуры. Обычно молодая женщина старается избегать подобных встреч. Но неизвестные, казалось, не обращали на нее никакого внимания. И Антонина смело двинулась вперед. Свет фонаря позволил ей рассмотреть незнакомцев. И тут она пришла в ужас… То были не люди в привычном понимании этого слова. У них – звериные шкуры и хвосты, ритмично подергивающиеся в такт музыке, звучащей из окна противоположного дома. Одно из существ как бы случайно обернулось и посмотрело на Антонину. Она вскрикнула… Лицо у него, как у человека, только изо рта торчали клыки, а глаза искрились зеленоватыми огоньками. Женщина бросилась бежать, заскочила во двор своего дома, заперла не только двери, но и ставни.

Муж, естественно, не поверил ей, как не поверили и другие. Однако Антонина не успокоилась, просила милицию разобраться. Вместо милиции ее посетили сотрудники КГБ (знаешь, кто это такие?), потребовали, чтобы она молчала о том, что видела у фонаря. И она молчала более десяти лет, пока не умерла в начале девяностых.

– Если она умерла, как же ее история стала известна? – полюбопытствовала девочка.

– Я тогда работал журналистом, взял у нее интервью. Со мной она разоткровенничалась, ведь это было еще до визита соответствующих органов. Я все записал, однако информация нигде не появилась. Сперва ее запрещали, а потом не воспринимали всерьез.

Но случай с Антониной – не единственный. Мой сосед по старооскольской даче как-то проснулся ночью и вышел во двор. Вышел на минуту, а возвращаться не хотелось. Что может быть лучше: теплый ветерок, усеянное звездами небо, тишина. Короче, наслаждайся жизнью.

И тут ему показалось, будто со стороны сада послышался подозрительный шелест. Точно! Кто-то пробрался туда. Зачем? Яблоки воровать? Так ведь год неурожайный.

Сосед решительно заглянул в огород и… обомлел, будто здесь на него ощетинилась целая группа чупакабров… Но это были даже не таинственные звери-вампиры, а нечто более невообразимое. По его грядкам прыгало огромное покрытое шерстью существо. И каждый его прыжок достигал трех или четырех метров в высоту.

Перепуганный сосед думал броситься в дом, где у него лежало охотничье ружье. Да только невиданный зверь так взвизгнул, что сосед оглох на одно ухо. И потерял сознание.

Он и до этого болел. А тут получил инфаркт. И вскоре умер, предварительно успев рассказать мне о ночном кошмаре.

Мне известны еще около десятка подобных историй.

Владимир Анисимович прервался, опять посмотрел на странные круги. Девочка не выдержала:

– А вы сами подобных существ никогда не встречали?

– Встречал, но не будем об этом…

«Почему он не хочет говорить?»

– …Я специально приехал сюда, чтобы сбежать от воспоминаний. Откуда мне тогда было знать, что я не удалялся от призраков, а приближался к ним. Вот эти знаки, совсем рядом…

Юная спутница также глядела на круги. Она вдруг прошептала:

– Я тоже тогда в лесу испугалась, а сейчас мне совсем не страшно. Наоборот, так хочется проникнуть в таинственный мир!

– Не говори ерунды. Ты видела этого урода. Такие не несут добро.

– А если они уродливы для нас? Как, наверное, и мы для них…

– Не старайся раскрывать свою душу и сердце неизвестности. Беги отсюда скорее, возвращайся в Москву. Почти всех, кто встречал этих существ, ожидали потом несчастья.

– Не согласна, – попыталась возразить девочка. – Ваш сосед болел. Он испугался, и это ускорило его плохое состояние. Та женщина Антонина… она умерла через десять лет. Это срок! А вдруг ее смерть была естественной? Наша главная проблема в том, что мы не готовы к встрече с представителями иных миров.

Чарский выпучил глаза: девочка изъяснялась совсем не по-детски. Обычно это радует, но в данном случае настораживало.

– Пойдем! – резко произнес он. – Такая встреча может быть для нас гибельна.

– Почему?!

– Потому что они – иные. У них свои мораль, принципы, нормы поведения, которые вряд ли соответствуют нашим. В том измерении скрыта сила, способная принести нам невиданные страдания.

– А если?…

– Спрашивай!

– А если установить с тем миром контакт? Заставить его представителей работать на себя?…

– Не говори ерунды. Ты мала, глупа и слаба. От тебя не останется и пыли. Ты этого хочешь?

– Нет.

– Тогда пойдем отсюда! – резко произнес Владимир Анисимович.

Девочка покорно шла рядом. Вроде бы она все поняла. Но, случайно бросив в ее сторону взгляд, Чарский заметил на лице юной спутницы мечтательное выражение. И не только мечтательное, но и… злое.

Он нервно повторил:

– Беги отсюда скорей!

4

С тех пор прошло некоторое время. Неведомые существа больше не появлялись на пути нашей героини. Однако то воспоминание возвращалось к ней по нескольку раз в день. Постепенно оно перестало быть страшным, превратившись, скорее, в загадочное, возрастало желание постичь эту тайну. «Странное существо не случайно показалось именно мне, – размышляла девочка. – Выходит, я избранная. Только для чего?…»

Ее перестали пугать трагические судьбы тех, о ком рассказывал Чарский. «Очевидно, они тоже были избранниками, но не выполнили возложенную на них миссию».

Секреты иных измерений влекли ее, как песни коварных сирен. Она подумала, что если бы снова оказалась там, в рощице, и встретила то существо, уже не испугалась бы. Наоборот, постаралась бы завязать контакт. Она стала призывать представителей параллельных пространств, однако ответа не было.

Они забыли ее?

Тогда она решила сделать шаг навстречу, первая вступить с ними в контакт.

Начала она с познания сущности потустороннего мира. Но тут произошел казус: святоотеческая литература оказалась для нее слишком сложной. Зато ученые, мистики, экстрасенсы и писатели-фантасты были восприняты на «ура». Особенно ее заинтересовали три вещи. Книга Валерия Брюсова «Огненный ангел» и, прежде всего, то место, где герой, подчиняясь капризу своей возлюбленной Ренаты, решается посетить невидимый мир и оказывается на шабаше дьявольских сил. Здесь автор солидаризуется с Чарским. А вот Александр Казанцев в романе «Альсино» спорит с ними. По его теории там живут существа, действительно непривычные нашему глазу, но совершеннее нас. И был еще Александр Владимиров с романом «Нефилимы. Сказки Запретного леса». У него параллельное измерение – величественное и жутковатое одновременно. В итоге он так и не отвечает на вопрос: какое оно? И что там сокрыто: Свет или тьма? Мифические существа, по мнению автора, сначала обитали в нашем мире, а потом перебрались туда.

Постепенно тайны Неведомого превратились для нашей героини в некое проклятье. Они точно гигантские раки впивались в нее клешнями, требуя: «Узнай туда дорогу, узнай!» Потом стало казаться, что она когда-то уже имела связь с параллельным миром. Но когда? При каких условиях?

«Я что-то забыла? Но, может, об этом вспомнит вторая часть моего „я“?»

Случайно ей попалась статья психолога Елены Светлой, пытающейся объяснить природу раздвоенности сознания. Вот что она пишет:

«Раздвоенность сознания – это феномен, когда человек застревает духом в воспоминаниях прошлой (даже в позапрошлой) жизни – как во всех ее перипетиях, так и в каком-либо ее временном отрезке или ярком событии. Внутренне он там, а внешне (телесно) – тут, где его произвели на свет. Поскольку сознание разорвано, человек не в силах осознать суть своего „зависания“ в прошлом. Возникает разрыв между „где я сейчас?“ и „где я в реальности?“. Исцеление здесь может произойти только через прием препаратов, подавляющих определенные процессы мозга, а также постоянную работу, которая бы позволяла осознавать себя субъектом настоящего времени. Здесь и сейчас! И никакого мифического прошлого!»

Прочитав этот отрывок, наша героиня задумалась: «Она хочет „вылечить“ меня, превратив в „нормального человека“. А если я не желаю стать „нормальной“, как она? Если я стремлюсь постигать запретное? Может, человечество и идет к тупику, потому что все мы стали „без больных фантазий“, одинаковыми, как дрессированные собачки в цирке».

Девушка хотела выбросить статью, но потом, показав воображаемому психологу язык, все-таки продолжила чтение.

Последующие страницы привели ее в восторг. Оказывается, сама Светлая пережила проблемы с психикой, они случились у нее после трагической гибели родного брата. «Брависсимо!» – засмеялась наша героиня. И вот еще одно откровение психолога: «За шизофренией часто скрывается одаренность человека, которую ему нужно проявить через испытание болезнью. У шизиков чувствительные нервные центры, однако не все с этим справляются, многие деградируют и становятся инвалидами».

– Ага, – сказала девушка. – Даже она подтверждает, что не все, обладающие моими «желаниями», идиоты.

Она бы и не вспоминала об этих поучениях, но дальше шли откровения автора в форме вопросов и ответов. Читая их, наша героиня холодела, сердце стучало как бешеное.

На вопрос: «Слышат ли люди во время болезни голоса?», та отвечала:

– Да. Могут до ста голосов одновременно. В их числе – и политики и простые люди, включая многих знакомых. Некоторым больным кажется, что они – телепаты. Я думаю, что это происки бесов, умеющих надевать любые маски. Знаете, чем страшна шиза? Человек начинает считать, что он пуп земли, что все в мире подвластно ему. А на самом деле им, как марионеткой, управляют существа из потустороннего мира. Они питаются его энергией.

– Каких конкретно существ люди видят? Как те выглядят?

– Их очень много! Но описать… невозможно. Представители параллельного мира невероятно хитры. Они могут легко преображаться в страшилищ, хотя в реальности это какая-нибудь капля с крохотными щупальцами. Со временем можно научиться «срывать» с них маски, иначе говоря, управлять своими страхами. И они не будут мешать жить.

– О чем конкретно они говорят людям?

– О разном. Кто-то угрожает, кто-то ругается, кто-то любит, ненавидит… Но то лишь иллюзия… На самом деле они просто издеваются!.. Кто они такие? Назовите их, как хотите – демоны, инопланетяне. Сейчас я могу точно утверждать: они есть! Мало того, они контролируют жизнь на нашей планете…

Скажу по своему опыту: в какой-то момент терпеть все это становится невыносимо. Хорошо, что все это время рядом со мной был муж. Его сила и логика помогли мне выстоять, остаться на земле.

– Как не попасть под полный контроль существ из параллельного мира?

– Главное – четко следовать инструкциям врачей. Важно понимание того, что происходит с тобой, признание болезни как неотъемлемого факта твоей жизни. Что еще?… помощь близких и, конечно же, желание исцелиться.

– Выходит, исцеление возможно?

– Да! Я сама помогаю исцелять больных людей, «работаю» с бесами и демонами, отсекая их от человека и отправляя в нижний мир.

– Каким образом вам удалось подчинить себе «демонов»?

– Три фактора: осознанность поступков, воля и отсутствие страха перед ними. Тогда существа параллельного мира начинают слушаться тебя, даже боятся. Видя жесткость и стержень света внутри человека, они готовы принимать его приказы.

– Желали бы вы новых встреч с ними?

– Мне они больше не нужны. Все это я вспоминаю как своеобразный урок познания мира. Теперь встречаюсь с демонами лишь тогда, когда работаю с очередным клиентом. Я – целитель, отводящий человека от бесовских каналов.

– Параллельный мир обязательно темный?

– Нет, там много светлого. Но есть и темные силы. К сожалению, далеко не все выдерживают схватку с ними…»

Закончив чтение, наша героиня задумалась. Что из всего этого она для себя вынесла?

Существ из параллельного мира не надо бояться, и тогда можно их подчинить. Они готовы исполнять приказы человека. А это значит…

От возбуждения она чуть не задохнулась. Подчинив их, она сможет добиться такого могущества, перед которым власть сегодняшних богатеев покажется ничтожной. Те считают, что неимоверно сильны, поскольку могут многих купить, со многими договориться. Глупцы! Стоит ветру подуть в другую сторону, как костер их власти погаснет: болезнь, предательство близких, немилость властителей, тюрьма… От «красивой жизни» останется лишь горький запах воспоминаний.

Впрочем, плевать на них! Что там еще у психолога? Не бояться вида существ из параллельных пространств! Они надевают страшные маски, а на самом деле это «капля с крохотными щупальцами». Такое надо обязательно принять к сведению!

Они не всегда темные, это тоже хорошо. С «белыми» легче подружиться, их коварство не возведено в абсолют. Значит… легче перехитрить их!

Желание нашей героини установить связь с посланцами таинственных миров сделалось необоримым. Она прочитала много литературы по магии (прежде всего, черной), познакомилась с шаманами, умеющими вызывать призраков, с представителями некоторых запрещенных сект.

Прошли долгие годы, и, наконец, ее желание сбылось.

Глава вторая

1

Веронику разбудил телефонный звонок. Это Андрей, он сурово спросил:

– Дрыхнешь?

– А в чем дело? Сегодня воскресенье. Или что-то случилось?

– Воскресенья отменяются. Срочно приезжай.

Вероника молча выматерила начальника. Но делать нечего: она быстро привела себя в порядок, выпила кофе с бутербродом и помчалась в управление. Понятно, почему ее срочно затребовали. Опять тот маньяк что-то натворил. Кто стал его жертвой на этот раз?

Вся бригада была в сборе. Смирнов произнес сухим официальным тоном:

– Проходи, садись!

– Чего это все уставились на меня как на привидение? – подозрительно поинтересовалась Вероника.

– Есть причина! – ответил Смирнов. – Не буду ходить вокруг да около…

– Да уж, выкладывай все начистоту.

– Тебе знакома баронесса Беатрис фон Доллинген, представитель компании «Мерседес»?

Вероника догадалась, что отпираться бесполезно. Только почему это так заинтересовало следователей?

– Я ее знаю.

– Хорошо?

– Это важно?

– Да.

– Но что все-таки случилось?

– Сперва ответить на мой вопрос.

– Мы познакомились вчера. Вечером.

– Где?

– Да что же это такое?…

– Повторяю вопрос: где? – резко оборвал ее Андрей.

– В районе метро «Третьяковская».

– И что послужило поводом для знакомства? – как всегда съехидничал Григорий.

– Да пошел ты! – огрызнулась Вероника. – Я здесь вкалываю за троих. А в мою личную жизнь попрошу свой нос не совать.

– К сожалению, это уже не просто твоя личная жизнь, – сурово сдвинул брови Андрей.

– С ней что-то случилось? – догадалась Вероника.

– Доперло наконец, – учтиво наклонил голову Григорий.

Вероника вопросительно посмотрела на Андрея, и тот включил видео из квартиры Беатрис. Борецкая содрогнулась: «Как же ее!.. Мертвое, растерзанное тело – все, что осталось от недавней, олицетворяющей жизнь красоты».

– Когда это произошло? – прохрипела Вероника.

– Примерно в девять утра соседи обратили внимание, что дверь в ее квартиру прикрыта, но не заперта. Позвонили. Им не ответили. Будучи людьми дотошными, вошли и… Эксперт считает, что убили ее в ночь с субботы на воскресенье.

– То есть, перед тем, как соседи обнаружили труп, прошло несколько часов…

– Да. Но сразу появились некоторые зацепки, – сказал Андрей. – Поскольку почерк того самого маньяка, дело сразу передали нам. В подъезде висит камера…

– И кого мы увидели? – воскликнул Григорий. – Угадай с трех раз.

– Меня вы увидели. Меня!..

– Чистосердечное признание смягчает вину…

– Подожди! – Игорь говорил мало, но к его словам всегда прислушивались особо. – Расскажи нам все подробно.

– Я познакомилась с ней именно вчера вечером. За мной ехал «Мерседес». Оттуда вдруг вышла женщина и подошла ко мне.

– Почувствовала родственную душу? – язва-Григорий был неисправим.

– Перед этим у меня произошел небольшой инцидент. Пристали четверо отморозков – то ли кавказцы, то ли среднеазиаты. Пришлось их слегка поучить, а Беатрис все видела. Она подошла, неожиданно отпустила шофера и попросила проводить ее до дома.

– И верный рыцарь согласился… – начал было Григорий, но Смирнов ударил кулаком по столу, глазами приказав ему замолчать. Вероника продолжала:

– Я действительно согласилась. Я – служитель закона. Тем более на ее визитке (вот, кстати, она) написано «баронесса». Мы погуляли по Москве, и она вдруг заявила, что уже встречала меня.

– Где? – в один голос спросили Андрей и Игорь.

– В Штутгарте, – и Вероника подробно пересказала слова Беатрис. – И я ее вспомнила. Она тогда сидела напротив меня в баре вместе с какой-то толстой теткой.

– Дальше?!

– Она настаивала, чтобы я зашла в гости. Я согласилась. Пробыла у нее совсем недолго. С полчаса. Или около того.

– А почему ушла? – спросил Игорь.

– Не понравилась хозяйка? – тихонько пробурчал неугомонный Григорий.

– Дело не в этом… Когда она вышла в соседнюю комнату, я почувствовала, что наш убийца недалеко.

Лица у всех троих мужчин мгновенно вытянулись, прошло несколько мгновений, пока Андрей, наконец, смог задать вопрос:

– Ты кого-то заметила?!

– Никого я не заметила, – раздраженно ответила Вероника. – Я ощущала его близость!

– Ощущать и видеть – вещи разные, – назидательно произнес Смирнов.

– Я все понимаю. Следователь должен апеллировать не к чувствам, а к фактам. Только поделать с собой ничего не могла. Мой враг будто бы наблюдал за мной из черноты ночи.

– Это несерьезно, – махнул рукой Григорий, однако Андрей его вторично оборвал. И бросил Веронике:

– Продолжай!

– Это все.

– Твои ощущения те же? Это женщина?

– Думаю, да. И очень необычная. Она обладает способностями, которые недоступны обыкновенному человеку. Но больше мне сказать по этому поводу нечего.

– Рассказывай дальше.

– У меня возникло непреодолимое желание срочно уйти.

– Бросить возможную жертву одну?

– Я не думала, что маньяк нагрянет именно в эту квартиру. Беатрис пыталась меня удержать, но я не осталась.

– У вас были на прощанье объятия, жаркие поцелуи? – саркастически улыбнулся Григорий.

– Один, неинтересный, – с вызовом ответила Вероника.

– Примерно, как целуешь собственного мужа перед серебряной свадьбой?

– Хуже, как родного брата.

– Можете не отвлекаться! – в голосе Андрея послышались нотки откровенного раздражения… – Дальше?

– У меня разболелась голова. Когда уже была на первом этаже, боль сделалась нестерпимой. Я заглянула к консьержке, попросила таблетку.

– Но ведь ты могла вернуться к Беатрис, взять лекарство у нее?

– Если бы у консьержки его не оказалось, я так бы и сделала.

– То есть ты больше к ней не возвращалась?

– Да нет же, нет.

– А куда ты направилась?

– Гулять по ночной Москве.

– Зачем? – удивились коллеги Борецкой.

– Сама не знаю…

– Это не ответ следователя, – возразил Смирнов. – Считай, что это официальный допрос… А что тебя удивляет? Ты была последней, кто видел Беатрис фон Доллинген живой.

– Исключая убийцу.

– Это уже другой вопрос.

– Посмотрите записи видеокамер. Поговорите, в конце концов, с консьержкой, она вам скажет: возвращалась я или нет!

Андрей почему-то сердито крякнул и отвернулся. Пришлось отдуваться молчаливому Игорю:

– Видишь ли… камера в подъезде с определенного времени вдруг перестала работать… А старушка мирно уснула на посту.

– Выходит, алиби у меня нет?

– Выходит, так, – хитро подмигнул Григорий.

– Поэтому ты должна объяснить: где была вчера примерно с часу до четырех утра? – заявил Андрей. – Нужны свидетели. Не важно, почему ты покинула Беатрис и к кому спешила. Телефон этого человека! Обещаю, что все останется между нами… Колись, кто она?… Иначе не только ты под подозрением, на всю нашу бригаду ляжет черное пятно.

– А не пошли бы все! – выругалась Вероника.

– Значит так, от расследования ты отстранена…

– Отстранена?! – вскочила Борецкая. – Невозможно! Я должна… Это дело становится делом моей жизни… Мужики, вы прекрасно знаете, никого я не убивала!

– Разговор окончен.

– И что мне делать?

– Сколько у тебя накопилось отгулов? Два дня? Нет, даже три. Вот и гуляй пока.

Злость душила Веронику, когда она вышла в коридор. Ей показалось, что уже все сотрудники в курсе ее проблем и тайно ухмыляются. Хорошо вляпалась девочка!

Куда теперь?… Ей ясно сказали: вон отсюда! По крайней мере, на ближайшие три дня.

Из столовой на втором этаже шли заманчивые запахи. Вероника вспомнила, что время обеда давно пришло, а у нее с утра во рту ничего не было, кроме маленького бутерброда.

…Здесь такая же обычная столовая, дородные тетеньки разливают супа и накладывают по тарелкам вторые блюда. Борецкая так задумалась, что не сразу услышала вопрос поварихи. Той пришлось обратиться дважды:

– Так что на первое? Солянка, харчо, окрошка?

– Давайте окрошку. Еще сырники и компот.

Она примостилась в конце зала, молчаливо проглатывая пищу, вкус которой даже не ощущала. И тут в столовую зашел Смирнов и направился к ней.

– Не возражаешь, если я присяду?

– Как можно возражать начальству?

– Обижена?

– Нет. Я безумно счастлива и внутренне ликую.

– Согласись, ситуация неординарная? Я должен посоветоваться с полковником. По инструкции я поступил правильно. Теперь постараюсь убедить его не убирать тебя из бригады.

Вероника посмотрела на него открытым взглядом:

– Ты мне веришь?!

– Если бы не верил!.. – он ответил таким же открытым взглядом. – Да, я верю, что ты чувствовала близость убийцы.

– Ты сам недавно сказал: «Ощущать и видеть – вещи разные».

– Не все у нас верят в интуицию. Но я вот о чем подумал: раз ты чувствуешь его, возможно, и он тебя тоже. Почему он расправился с Беатрис сразу после твоего ухода? Совпадение? А вот в них я не верю.

– Что ты хочешь сказать? – насторожилась Вероника.

– Что, если он видел вас вместе и тайно шел за вами?

– Я бы почувствовала слежку.

– Когда рядом красивая спутница, осторожность порой притупляется. И ты сама сказала о неординарных способностях убийцы.

Смирнов медленно оглядел зал, потом его жесткий взгляд пронзил Веронику:

– Тебе задание: перебери в памяти всех своих знакомых. Даже тех, с кем приходилось встречаться раз или два. Кто из них вызывает у тебя подозрение? Почему вызывает и так далее. Не мне тебя учить.

– Это сложно.

– Конечно! Но сделать необходимо. Тут важно еще одно: убийца может быть связан с кем-то из наших сотрудников. Он будто бы знает о многих наших планах. Не приходила в голову такая мысль? А вот мне пришла. Так что действуй. Твои три «свободных» дня будут самыми несвободными.

Вероника не прекращала думать об этом деле ни на минуту. Она была на тренировке, в супермаркете, на прогулке в парке и, в то же время, путешествовала по своему прошлому. Ее друзья, недруги, малознакомые люди точно выстроились в ряд, каждого Борецкая «просвечивала» мысленным взором. Но пока никто из них не подходил на роль кровожадного убийцы.

Под вечер она зашла в парикмахерский салон, который принадлежал ее школьной подруге Алле Федотовой. Белокурая, розовощекая, похожая на Снегурочку из знаменитой сказки хозяйка тут же подскочила к ней, защебетала: «Привет! Привет!» Потом, внимательно осмотрев Веронику, укоризненно добавила:

– Почему не приходила раньше?

– Так уж получилось.

– Я лично займусь тобой. Садись в это кресло.

– Алла, мне бы…

– Тсс! Молчи! Я сделаю все как надо. Закрой глаза и не смотри раньше времени на работу мастера. Очень хочется поговорить, но не во время работы. Таков принцип моего заведения!

«Она сможет некоторое время не раскрывать рта?» – удивленно подумала следователь.

– … Так что лучше надень наушники и послушай музыку.

«А ведь это мысль!» – решила Вероника. Только включила она аудиоверсию «Чаровницы». Она старалась понять, что в этой повести так привлекло убийцу. Почему вдруг он (или, скорее, она) перевоплотился в ведьму? Заодно бы припомнить: кто из знакомых увлекался подобными мистическими вещами?

Она вновь прослушала текст от начала до конца. Мрачноватая сказка, не более… Так в чем здесь дело?

– Все, – сказала Алла. – Можешь полюбоваться на себя. Хороша! Хоть сегодня же замуж выдавай.

– Достойного жениха не повстречала, – отшутилась Борецкая. – Ты действительно мастер! Что ж, мне пора.

– Как пора? – изумилась Алла. – А маникюр?

– Это в следующий раз.

– Никакого следующего раза. Раз попала ко мне, уже не отвертишься. Подожди чуток.

Она убежала в соседний зал и быстро вернулась:

– Я тебя отправлю к одной нашей девушке. Не пожалеешь! Только у нее сейчас клиентка. Закончит с ней – следующая ты. Пойдем пока ко мне в кабинет. Выпьем кофейку, поболтаем, вспомним детство золотое.

Вероника согласилась. Она подумала, что, возможно, «перебирая» старых подруг, неутомимая болтушка Алла вдруг натолкнет ее на неожиданную мысль.

Однако их разговор пошел в ином направлении. Алла затараторила о проблемах малого бизнеса, да так, что остановить ее было невозможно.

– Вы в соответствующих органах повлияли бы на всех этих чинуш. Знаешь частушку?

Мальчик решил поиграться с отцом:

«Я – государство, а ты – юрлицо».

«Нет! – закричал тут испуганный папа:

Лучше играем, как прежде, в гестапо».

– Мы не влияем на законы, – все-таки удалось вставить Веронике. – Мы ловим преступников.

– Да-да, тех, кто эти дурацкие законы не исполняет, – хохотнула Алла. – Над чем сейчас работаешь?

– Слышала о серии кровавых убийств в Москве? Действует маньяк, только мы о нем ничего не знаем. Это мужчина или женщина? Правша или левша? Он одинаково действует обеими руками…

Работающая в таком месте Алла должна была знать, о чем гудит половина Москвы. Однако она сразу воскликнула:

– Не слышала и не рассказывай! Тут и без маньяков столько неприятностей!

– Нельзя закрываться в своей скорлупе. Представь себе: ты идешь по тихой и спокойной улице. А на соседнюю выйти не можешь, там – территория Города Грехов, смерть и прочие ужасы на каждом шагу…

– Тогда я и не пойду на соседнюю улицу. Мне достаточно той, по которой хожу…

Аллу прервал звонок, она выслушала и тут же сказала:

– Твой мастер через пять минут тебя ждет. Уникальная история, сейчас расскажу…

«Тебя не остановить, – подумала Борецкая. – Лучше бы поговорить о наших одноклассниках».

– …Ее зовут Лариса. Родилась она с изуродованной правой рукой. Так называемая клешня. Однако девушка не сдалась. Ей сделали операцию… несколько операций. Она начала работать и сейчас у меня – лучший специалист. Кстати, она, как и ты, занимается единоборствами. Вот это воля!

– Пойдем скорее к ней, – непроизвольно вырвалось у Вероники.

Лариса была молодой женщиной с бледным, немного дергающимся лицом, гибкой, как у пантеры, фигурой. Вероника посмотрела ей в глаза, но она почему-то сразу отвела взгляд, пробормотав:

– Присаживайтесь!

– Ларочка, – суетилась Алла. – Это – особый клиент, моя очень хорошая подруга.

Борецкую крайне заинтересовала правая рука Ларисы. И тут она заметила, что женщина работает в перчатках, тонких, но не прозрачных. Так что досконально рассмотреть ее руку не удавалось.

Лариса работала сосредоточенно и невозмутимо. Вероника догадалась: разговорить ее будет непросто. С чего лучше начать?

– Алла успела мне сообщить, что вы занимаетесь единоборствами.

Лариса отреагировала легким кивком, но не более. Вероника продолжила натиск:

– Это и моя стихия. Я участвовала в нескольких европейских первенствах.

– Я знаю, – Лариса впервые вскинула на нее бездонные в своей черноте глаза. – Ваше имя известно в области спорта.

– Хорошо. У нас много тем для обсуждения.

– Извините, – ответила Лариса. – Алла Геннадьевна не любит, когда ее сотрудницы разговаривают с клиентами.

Вот так! Контактов пока не получается. Борецкая не огорчилась. Лариса – это та дама, о которой следует получить как можно больше информации.

Вероника вновь и вновь вспоминала своих знакомых, друзей, подруг. Но почему-то мысли постоянно возвращались к Ларисе. Борецкой даже показалось, что они где-то встречались. Но где? Когда? При каких условиях?

А, может, это была не она, а похожая на нее девушка?

Странно. Если Вероника хотела, то могла воскресить мельчайшую деталь своей жизни. А тут… Какой-то стопор!

«Сегодня же попрошу пробить ее по базе».

Она переходила дорогу и вдруг услышала сигнал. Сначала Вероника решила, что это лихач, выехавший на красный свет. Нет, все машины стояли вряд. Тогда откуда эти звуки?

Только потом она поняла: сигнал – в ее голове. Вслед за ним послышался голос:

– Привет.

– Кто ты? – спросила Борецкая, предчувствуя ответ. И предчувствие не обмануло.

– Та, кого ты ищешь.

От такого признания даже у бесстрашной Вероники волосы встали дыбом. Голос продолжал:

– Сейчас не скроешься от преследователей. Чтобы вычислить человека, вы влезете в любой телефон, любой информационный поток. Но остается телепатия. А вот здесь вы пока бессильны. Так что беседуем без проблем!

– Значит, ты действительно тогда… в доме Беатрис говорила со мной?

– Конечно. И в знак большой дружбы оставила «подарок». Помнишь, как совсем недавно ты клятвенно заверяла, что выиграешь битву со мной? И что?… Я свой шаг сделала.

– Так ты и дальше будешь «приходить» ко мне?

– Почему бы и нет? По-моему, из всей вашей следственной бригады ты самая неординарная. Может, стоит поболтать, перекинуться парочкой анекдотов? Если пожелаешь, стану предупреждать об очередном своем преступлении. Ты будешь знать. И все в твоей бригаде будут знать. Только сделать ни фига не сможете. Это как импотент: хорошо представляет особенности сексуальных игр, а вот принять участие в них – увы и ах! Желаешь услышать: когда мой следующий выход?… С удовольствием отвечаю: «Сегодня!»

«Сегодня… Сегодня…» – не прекращало звенеть в голове. Вероника заметалась из стороны в сторону, пока не заметила подозрительные взгляды прохожих.

И тогда она остановилась, несколько раз глубоко вздохнула. Закружившийся перед глазами мир вновь приобрел прежние строгие формы.

Она набрала номер Смирнова:

– Мне кажется, я опять с ней говорила… Понимаю: глупость, наваждение, только ничего с собой поделать не могу… Что она сказала?… Сегодня снова убьет… Что значит по существу?… Передаю то, что услышала… Я же не виновата, что мы барахтаемся, как младенцы…

Кстати, мне нужны сведения о некоей Гончаренко Ларисе Тихоновне. Работает на Большой Полянке в салоне Аллы Федотовой… Ничего пока не буду объяснять. Просто сделай это для меня… для нашего общего дела…

2

Интермедия

В тот день Алена проснулась как никогда рано. Покормила животных – кур и свиней. Потом направилась в сарай, натаскала дров, затопила печь. После сварила суп и поджарила картошку. Вскоре вернулся отец Алексий. Вид его был настолько печален, чтодевочка поняла: случилось что-то ужасное. И не у самого иеромонаха. О себе он не стал бы печалиться. Однажды, когда он серьезно заболел, просто прилег на кровать. Алена суетилась, спрашивала: «Как себя чувствуете, отче? Что для вас сделать?» Он лишь улыбнулся и ответил: «Все в порядке, внученька. Поправлюсь я, обязательно поправлюсь. Немного похвораю – и все пройдет. Не заслужил еще того, чтобы предстать перед Господом нашим».

Если говорить точнее, Алена была ему двоюродной внучкой. Но для добрейшего иеромонаха все были детьми и внуками. Тем более девочка осталась полной сиротой.

– Покушайте, отче, – сказала Алена. – Все уже готово.

– Что-то не хочется, внученька.

– Обязательно покушайте, – мягкий голос девочки стал требовательным. – Нельзя так! Вы здоровье свое подорвете. А вы знаете, как мы вас любим и как вы нам нужны.

– Славная ты! – погладил ее по голове отец Алексий. – Поем, обещаю. Только помолюсь сперва.

Он ушел к себе и долго-долго не выходил. А когда вернулся, на глазах его блистали слезы.

– Все так плохо, батюшка? – опустила голову Алена.

– Хуже, чем ты можешь себе представить.

Алена никогда ни о чем не расспрашивала: если иеромонах захочет, все скажет сам. Девочка лишь тихонько прошептала:

– Я ничем не смогу помочь?

– Никто из нас ей не поможет, ежели сама не образумится, не вдохновится словом Божьим, – ответил отец Алексий. – А она так далека от этого…

И, тяжело вздохнув, добавил:

– Бес в эту самую минуту пытается завладеть человеком, чтобы принести страшные несчастья. А человек тот сам распахнул перед ним душу и зовет его. Тяжко будет и заблудшей душе, и всем нам…

– И что же делать? – испуганно пролепетала девочка.

– Молиться! – так же грустно и в то же время твердо ответил старец.

Алена увидела, как он снова пал ниц перед Распятием. Страх не отпускал девочку. Кто же так неосторожно, не думая о последствиях, решил поиграть с темной силой? Как остановить безумца?!..

Именно в эту самую минуту!..

Хотелось кричать и плакать.

А мимо дома иеромонаха проходили люди – спокойные и беспечные из-за своего неведения.

3

Итак, наступил момент, когда желание нашей героини встретиться с представителями параллельного мира сбылось. Все произошло неожиданно. Однажды, возвратившись домой, она вдруг увидела… сидящую на окне черную кошку. Как она попала в ее квартиру?… Конечно же, пробралась через балкон от соседей. Окно-то открыто.

– Пошла вон! – цыкнула она на животное.

Кошка в ответ зашипела, шерсть на ней поднялась дыбом, что еще больше разозлило хозяйку.

– Ах ты, дрянь! – закричала она.

В незваную гостью полетел тапок. Кошка в мгновение ока нырнула в окно и, казалось, исчезла. Наша героиня не придала этому факту внимания. Голова была занята другим…

Она зашла на кухню, сварганила себе яичницу, налила стакан молока и уже собиралась поужинать, но заметила ту же самую кошку. Только теперь она была более крупной, глаза блестели странным фосфорическим блеском. Однако хозяйку это не напугало, с некоторых пор она перестала чего-либо бояться.

– По-хорошему не понимаешь, – сквозь зубы процедила наша героиня. – Побеседуем по-плохому.

В ее руках оказалась половая щетка, которая в ту же секунду обрушилась на спину надоедливого животного. Кошка взвизгнула, убежала, хозяйка рассмеялась:

– Надеюсь, ты навсегда сгинула!

И тут в дверь позвонили. Она осторожно подошла, посмотрела на монитор. В коридоре стоял представительный мужчина высокого роста.

– Кто? – спросила хозяйка, подозревая, что это агент из какой-нибудь рекламной фирмы.

– Тот, с кем вы так долго искали встречи, – послышалось в ответ.

– О чем это вы?

– О параллельном измерении. Вы так мечтали встретить существо отсюда, а как только я появился, готовы были убить.

– Что за ерунду вы…

– Черный кот. Это тоже был я. Жаль, не знал, что вы так агрессивно настроены против животных. Но в таком виде я для вас более приемлем?…

«Он знает и про мои желания, и про черного кота?…»

– Удивлены? Не верите? – продолжал неведомый гость. – Скажу проще: ваша дверь для меня не преграда. Я могу тотчас оказаться у вас в квартире.

– Попробуйте…

– О, нет! Я уже получил порцию «ласки». Пригласите, и я тут же буду сидеть в вашем любимом кресле.

Наша героиня не только призадумалась, но и насторожилась. Рой мыслей пронесся в голове. «Кто-то решил меня разыграть? Зачем? Да просто так, ради шутки… Или шутники давно следили за мной?… Плохой розыгрыш, очень плохой!»

Но внезапно она подумала о другом:

«А что, если он не шутит? Что если двери того мира, куда я так хотела попасть, распахиваются?… Но к чему это приведет?»

Она невольно усмехнулась: «Все стремилась, рвалась, а как время пришло – обос…сь».

А гость преспокойно ждал, понимая, как нелегко ей сделать выбор. Хозяйка прислонилась к двери, продолжая раздумывать: «Рискнуть или нет?…»

А что она, собственно говоря, теряет? Он же сказал: «Пригласите, и я тут же буду сидеть в вашем любимом кресле». Это легко проверить!

– Как вас пригласить? Трижды? – поинтересовалась наша героиня, намекая на диалог Фауста с Мефистофелем.

– Зачем подобная формальность? Достаточно одного раза. Сейчас все крутится гораздо быстрее, чем во времена вашего любимого поэта.

– Что ж… заходите.

Гость мгновенно пропал с экрана монитора. И в тот же миг хозяйка почувствовала запах дорогих мужских духов, она быстро обернулась и увидела вальяжно сидящего в кресле мужчину.

Теперь она могла более детально рассмотреть своего неожиданного гостя. Его коротко стриженные иссиня-черные волосы резко контрастировали с бледной кожей. Одет он был в костюм от «Версаче», словно подчеркивающий его лоск, а на руке сверкал дорогой «Ролекс». Заметив, что взгляд молодой женщины остановился на этих часах, он широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

– Это все ерунда. Им красная цена тысяч сто долларов. Ваши чиновники носят часы за миллион… Да, я же не представился: Леонард Густав Манчини.

– Вы итальянец? – по-прежнему несколько дрожащим голосом поинтересовалась хозяйка.

– Как сказать? Все мы здесь, с одной стороны, иностранцы – неважно, итальянцы, немцы, французы… С другой – самые что ни на есть коренные граждане. Я подумал, что общаться с европейцем для вас будет приятнее, чем с арабом или негром.

– Тогда кто вы? Гражданин мира?

– Конечно! Мир и только мир! На меньшее я не согласен.

– Вы сказали, что были… тем котом?

– О, да! Как же мне досталось от вас! – страдальчески напомнил Манчини.

– Мне до сих пор трудно представить, что вы и он… одно и то же существо.

– Вы же мечтали увидеть параллельный мир?

– Да, да! – вскричала молодая женщина. – Я так долго стремилась к нему!

– Ну вот, теперь он пришел к вам. Человек, кот, кто угодно… Там еще не такие чудеса.

– Расскажите!

– Не хватит слов. Его надо увидеть.

– Нет, нет, я вам не верю. Вы проделали фокус, оказавшись в моей квартире.

– Хотите, снова превращусь в кота?

– Не хочу. Но давайте попробуем.

Манчини рассмеялся. В ту же секунду он стал резко уменьшаться в размерах, человеческие черты исчезли. Через несколько мгновений перед хозяйкой сидел знакомый черный котище. Она услышала его протяжное, жуткое мяуканье… Нет, общаться с Манчини во сто крат приятнее.

Она и подумать не успела, как в кресле опять восседал ласково улыбающийся синьор с дорогими часами.

– Ты бес? – неожиданно выпалила хозяйка.

Прямота вопроса не смутила гостя, он лишь удивленно вскинул брови:

– Вы считаете, что из параллельного измерения прибывают только бесы? Приходят и забирают души невинных овечек? Не льстите человечеству. Еще неизвестно, что ощутил бы служитель преисподней, поживи он несколько дней в современном обществе. Говорят, что ложь и обещания – основное оружие бесов. Но все это меркнет перед лживыми посулами нынешних политиков и дипломатов.

– Неужели вы ангел?

– Как все ждут ангелов! Надеются на их безвозмездную помощь. Но есть ангел смерти, ангел возмездия и им подобные. Вообще-то ангелы любят наказывать своих чад сильнее, чем бесы. Только, в отличие от последних, они сумели всем внушить, будто их наказание есть благо для человека.

– Ни первое, ни второе. Тогда кто вы?

– Я тот, для кого не существует границ познания.

Хозяйка тяжело задышала, ее гость ухмыльнулся:

– Настоящее познание – великая сила, неограниченная власть и полная независимость от условностей мира. И вы правильно считали: банкиры и прочая шушера – ничто, пустое место! Все решает тот, кто переступил этот важнейший рубеж.

– Как я мечтаю получить хоть частичку настоящего познания!

– Чего проще. Кое-что я смогу продемонстрировать уже при первой встрече.

– То есть… прямо сейчас?

– Да. Не желаете ли отправиться в настоящее путешествие? Такое, о котором уже невозможно забыть? Любые чудеса света, что в Египте, Риме, Перу покажутся детскою забавой.

Конечно, она этого хотела! Но остатки разума еще просили ее остановиться.

Гость внимательно наблюдал за девушкой, зная о той борьбе, что идет в ее душе. Но когда борьба эта затянулась, он поднялся во весь свой огромный рост и с нотками горечи в голосе заявил:

– Вольному воля. А мне, извините, пора.

– Мы еще увидимся?

– Не знаю, не знаю…

– А как же путешествие?…

– Пожалуйста.

– Я должна подготовиться морально… Это очень важное решение!

– Важные решения всегда принимаются спонтанно.

– Всегда ли?

– Что вас смущает?

– Я вернусь оттуда живой?

– Живехонькой. Обещаю.

– Насколько можно верить посланцу параллельного мира?

– Я не член вашего правительства, чтобы постоянно надувать свой народ.

– Говорите, там будет безумно интересно?

– Да, необычно.

(Охота пуще неволи!)

– Я согласна.

– Тогда давайте сменим одежду.

– Зачем?

– Вас должны принять за важную даму.

– Что ж, покажите мой новый гардероб.

– Он уже на вас.

Хозяйка подошла к зеркалу и увидела то, о чем и мечтать не могла. Это было невероятно красивое, облегающее фигуру черное платье, расшитое узорами из драгоценных камней.

– Чего не хватает? – вскричал Манчини. – Шляпы! Как в старые добрые времена.

И через мгновение на голове хозяйки появилась наимоднейшая шляпа с широкими полями, удивительно гармонировавшая с платьем. Все бы хорошо, но наша героиня ощущала какую-то странность…

Она посмотрела на себя в зеркало сзади. Глубокий вырез открывал не только большую часть спины, но и… половину зада. Кстати, ее нижнее белье, как по мановению волшебства, исчезло.

– Так не пойдет! – гневно воскликнула молодая женщина.

– Почему? – удивился Манчини.

– Но это какой-то… «Мулен Руж».

– Лучше! Во много раз лучше. Девушки из «Мулен Руж» обладают изумительными фигурами, но далеко не красавицы. А вы – само очарование. Правильно говорят – Чаровница.

– Кто? – не поняла хозяйка.

– Чаровница – знаменитая ведьма. Не пугайтесь этого слова. То была самая прекрасная ведьма из когда-либо существовавших. После смерти ее дух нашел себе достойную преемницу и поселился в ее теле. Потом наследницей силы и знаний Чаровницы стала следующая девушка и так далее. И вот теперь очередь дошла до вас.

– Так я?…

– Чаровница! Один писатель написал про нее целую повесть.

– Я прочитала. Не знаю почему, но прочитала именно ее.

– Так и должно быть. Только у Владимирова это – фантазия, основанная на фривольном толковании старой легенды. Потом я вам расскажу, как все было на самом деле.

Вы готовы, Чаровница?

– Извините, но я все-таки прошу подкорректировать мой наряд. Неприлично оказаться в новом месте с практически голым задом.

– Еще как прилично! Мало того, это расположит к вам многих и многих. Прекрасный зад сейчас стоит дороже сотен умных голов.

– Но я стесняюсь. И вас в том числе.

– Чтобы такого не было, я меняю облик.

Синьор с дорогими часами исчез, вместо него рядом с хозяйкой пыхтело здоровенное косматое четвероногое существо неведомой породы; оно напоминало… помесь мастифа и буйвола.

– Взбирайтесь ко мне на спину, Чаровница, и – в путь!

Она послушалась, легко запрыгнула и тут же почувствовала, что шерсть очень жесткая. Девушка словно сидела на горе металлических стружек.

– В путь! – вновь радостно протрубил зверюга. – Только держитесь крепче.

Напротив них, прямо в стене возникла большая черная дыра. Именно туда и прыгнуло странное существо, унося на спине свою очаровательную наездницу.

4

Темнота понемногу рассеивалась. Чаровница увидела, что зверь несет ее по какому-то тоннелю, довольно узкому, освещенному потоками красноватых лучей. Она долго не могла понять: куда лежит их путь – наверх или вниз? Кажется, вниз…

Бег зверя убыстрился, напоминая теперь скорость ветра. Чаровница вцепилась в жесткую шерсть, боясь упасть, переломать себе конечности, а потом еще потеряться в этом страшном тоннеле. Вспыхивающие лучи превратились в огромные «кровавые» круги, дразня и пугая. Путь казался вечным, Чаровница несколько раз спрашивала у своего удивительного «скакуна»: «Когда всему этому конец?» Но он лишь сопел и еще более увеличивал скорость.

Но вот бег замедлился. Чаровница заметила, как расширяются стены тоннеля и меняется световая гамма вокруг: красные краски уступают место белым, черным, серым, а затем и более ярким.

Едва они вылетели из тоннеля, зверь сразу остановился, предложив наезднице слезть и осмотреться.

Картина была величественная и мрачная. И на западе, и на востоке виднелась огромная цепь гор, словно изолирующая это место от всего остального. Вдоль дороги стояли деревья, покрытые редкой темноватой листвой. Не слышно ни птичьего гвалта, ни других звуков живой природы. Только откуда-то шел постоянный монотонный гул. Чаровница вслушалась: то ли это звуки каких-то непонятных машин, то ли… человеческие стоны. И еще: пока не видно ни одного живого существа.

– Они здесь, только не удивляйся их виду, – сказал зверь. – Многие не слишком похожи на представителей вашей флоры и фауны.

– А люди здесь есть?

– О, да! И некоторые весьма неплохо себя чувствуют. Вот сейчас мы и посетим одного из них. Вам наверняка знаком небезызвестный маршал Жиль де Ре по кличке Синяя Борода[5].

– Тот самый?!.. Но его же казнили… где-то в 1440 году.

– И что? Казнили его тело, а душа досталась демонам. Но степень злодейств Синей Бороды поразила даже их. И он стал учить злу прародителей зла. Читает лекции, проводит семинары. У него здесь свой особнячок.

– Я изучала его книги по астрологии, магии и некромантии. Он ведь умел общаться с духами умерших.

– Да, писучий парень. И действительно много чего умеет.

– Но зачем нам идти к нему? Мне не слишком приятно подобное общение.

– Что вы! У него очень весело. Он открыл у себя кабачок, который посещают многие влиятельные духи и ведьмы. Там, кстати, вы услышите любопытные факты о прелестной Чаровнице. И не думайте, сейчас он опасен не более чем парализованный теоретик с его постоянными призывами наступать на врагов и расширять границы государства.

Чаровница невольно рассмеялась и вдруг закричала:

– Что это?!

Перед ней со свистом замелькала большая черная точка, чем-то похожая на хоккейную шайбу. Вслед за ней появилась еще одна и еще. И вот уже эти «шайбы» устроили настоящий ураган. От нескончаемого свиста глохли уши. Чаровница боялась, что «летуны» обрушат на нее серию ударов, случайно перепутав с вратарем. Но нет, они вскоре умчались.

– Что это за покемоны? – спросила гостья.

Зверь рассмеялся:

– Наши спортсмены. Готовятся к серьезнейшему матчу за кубок Потусторонней лиги. В одной из команд выступает сам Повелитель!

– Кто таков?

– О начальстве поговорим позже.

Они прошли еще немного, и обстановка поменялась. Теперь помимо гула отовсюду послышались странные писклявые звуки. Похоже, этот умерший (или уснувший) мир понемногу оживал. А еще через некоторое время повеяло холодком и запахло стоячей водой.

– Мы недалеко от озера Тицок, – сообщил зверюга.

Вскоре показалось и оно. Подойдя ближе, Чаровница заметила, что вода в нем настолько «затвердела», что, казалось, по ней не пробегало ни единой ряби. Холод усилился. Озеро еще и ледяное?

Интересно, обитает в нем рыба?

«Что-то знакомое в названии… Тицок?… Тицок?… Так ведь это же перевернутое „Коцит“, озеро в аду, о котором писал Данте!»

И вот тут нашей героине сделалось по-настоящему страшно! Она пожалела, что ввязалась в эту авантюру. Гости из параллельного мира приходят разные… К ней явно пожаловали не те…

«А есть другие?»

– Может, наша дорогая Чаровница желает повернуть обратно? – хитро поинтересовался сопровождающий ее зверь.

– Это возможно?

– Вам стоит только захотеть.

Сейчас она вернется к себе, и что? Окно в неизведанное так и не откроется. Она желала контактов с параллельным пространством и получила их. Возобновить это не удастся.

«Живи в дерьме, радуйся и не мечтай о большем».

Она еще раз все проанализировала. Похоже, ей ничто здесь не грозит.

– Нет, нет, мы идем дальше, – ответила Чаровница.

Зверь издал довольный, похожий на мяуканье звук, приглашая гостью проследовать за ним. Некоторое время они двигались вдоль озера, а потом резко повернули в сторону редкого леса. И тут из чащи раздались новые звуки. Чаровница прислушалась: заунывное грустное пение.

– Мне не нравится, – честно призналась она своему проводнику. – Какой-то скучный, тоскливый мир.

– Не верь глазам своим, – возразил зверюга. – Надо просто убедить себя в том, что здесь свои прелести. Ах, эта сила убеждения! Она может поломать все твои стереотипы. Ты начинаешь понимать, что это уже не красное, а черное, хотя на самом деле – красное.

– Это против правил, – засмеялась Чаровница.

– Но кто устанавливает правила? – философски изрек зверь.

– Хорошо. Я утверждаю, что тут не интересно. Убедите меня в обратном.

– Попробую. Хотя, может, я не такой пропагандист, как ведущие телеканалов… Здесь несколько серо? Да. Зато все необычно и ново. Вы встречаете таких созданий, каких в своем мире вам не увидеть. И сейчас, вдали от озера, их будет еще больше! А что за растительность! Вон дерево, у которого несколько крон, и все вздымаются тонким острием вверх, словно шпаги мушкетеров. Или вон те поющие кусты…

– Так это они поют!

– Да. Настоящий хор. Конечно, уступает хору «Ла Скала». У вас люди платят огромные деньги, чтобы увидеть гораздо меньшие чудеса. Те же пирамиды или австралийских кенгуру. Вроде бы, что особенного в этих пирамидах… груда камней. Не небоскребы Нью-Йорка, не шик Венеции или Монте-Карло…

А теперь посмотрите вон туда. Правда, удивительное строение?

Чаровница увидела большой треугольный дом, сплошь состоящий из каких-то белых шаров. Любопытно заиграло, и она приблизились к нему.

Оказывается, это не шары, а… человеческие черепа. Что же это такое?!

– Согласен, – закивал зверь. – Подобного в вашем мире не встретишь. У вас есть дома из бутылок, мешков с солью, даже денег. В Португалии один товарищ выдолбил дом в огромном камне. Но такое?… Впрочем, каждому свое. Пойдемте дальше, а то уже темнеет, не слишком приятно бродить по лесу, да и суровый хозяин может начать разборки.

Однако обитатель особняка уже выскочил наружу. Это было странное существо, точно вылупившееся из самых буйных фантазий Герберта Уэллса: наполовину человек, наполовину осьминог. Существо отчаянно орало и грозило путешественникам всеми своими восьмью руками-щупальцами. Они спешно ретировались и двинулись вглубь леса, который быстро редел.

А затем – новый гул, чем-то напоминающий гомон больших городов. Когда деревья исчезли окончательно, Чаровница увидела, что находится на краю небольшого холма. А внизу, в овраге, перед ними раскинулась поразительная картина…

5

Огромные столпы огня обволакивали здания; в огне уже потонули улицы и проулки, а он с неимоверным упорством несся дальше. Но странно – никто его здесь не боялся. Даже издалека можно было наблюдать неспешно прогуливающиеся крохотные фигурки. Никто не хотел вырваться из лап огненной смерти. Город словно добровольно заключил себя в объятия этого красного ада, над которым парила стая крылатых ящеров.

И тут Чаровница сообразила: это не огонь, а лишь его имитация. Своеобразное световое шоу.

– Именно так, – подтвердил зверь. – Здесь вам и Нью-Йорк, и Венеция, и Монте-Карло. Спустимся.

Город был окружен огромной стеной. Чем ближе они подходили к воротам, тем сильнее становилась какофония звуков. А что будет, когда они минуют городскую черту?

Чаровница ожидала увидеть при входе какую-то символику, но ничего подобного не было. Зверь успел шепнуть:

– Это ворота-шутка.

– Что значит ворота-шутка?

– Они не распахиваются, а поднимаются. И потом стремительно падают…

– Как гильотина?

– Именно! Не успеешь проскочить – тебе конец! И это уже не шутка.

– Другого входа сюда нет?

– Другого, к сожалению, нет.

– Стоит ли рисковать?

– Стоит! В этом городе много чего интересного. И потом, что я слышу, Чаровница? Разве вы не этого хотели? Вся наша жизнь – риск. А теперь: «Сезам, откройся»!

Молодая женщина увидела, как массивные ворота молниеносно взлетели вверх. Душа ушла в пятки. Что, если не успеет? И тут зверь громко скомандовал:

– Вперед!

Приказ был похож на удар током. Вмиг Чаровница перескочила смертельную черту, ощутив голой спиной холодок опускающегося металла. Успела!.. Успела!..

– Успели, – подтвердил провожатый. – А теперь – в гости к Синей Бороде!.

Какофония звуков продолжала заполонять пространство. Ежесекундно перед Чаровницей возникало марево красного огня, из него вылеплялись самые удивительные существа: от крылатых чудовищ до каких-то маленьких фигурок, в том числе человеческих. И те и другие взлетали в воздух, где ярко вспыхивали, рассыпаясь на множество искорок.

Чаровница закрутила головой, более и более поражаясь всему, что ей встречалось в этом необычном городе. У зданий, напоминавших неправильные геометрические фигуры, путешественница не заметила ни окон, ни дверей. «Как хозяева заходят в них? – подумала она. – А как в их жилища проникает свет?»

– Это что! – тут же сказал зверь. – Некоторые горожане вообще предпочитают жить внутри огромных воздушных шаров. Но шары эти из такого материала, что не пробьешь даже огнеметом. Смотрите, вон они! Летают от одного дома к другому.

Однозначно описать внешний облик представителей параллельного мира также невозможно. Тут были и те, кто неотличим от обычных людей, и маленькие лысые гуманоиды, и постоянно что-то кричащие шарообразные толстячки, и важно прогуливающиеся гиганты с телом лошади («кентавры?!»). Наконец, опять с быстротой молнии промелькнули уже знакомые путешественнице «шайбы». Сначала Чаровница стыдилась своего выреза на платье, но потом заметила, что никого это здесь не волнует. Горожане одевались кто во что горазд. Было много откровенных нудистов, и в основном среди человекообразных особей.

Движение по улицам также было весьма своеобразным: кто-то мчал на шикарном лимузине, и тут же следом летела на метле женщина с распущенными волосами.

Потом Чаровница увидела и реальных бесов с рогами и трясущимися хвостиками. Ходили они группами, нахально цепляясь к молодым ведьмочкам. Некоторые из них жарили в палатках мясо, тоненькими голосами приглашая «отведать вкуснятину». Чаровнице стало интересно. Она подошла к одному. Бесенок сразу завизжал:

– Самое лучшее!.. самое лучшее!.. пальчики оближете!

Пахло действительно аппетитно, путешественница поинтересовалась:

– Что это? Баранина? Свинина?

– Обижаете! – хвостик бесенка заиграл сильнее. – Исключительно человечинка.

– Что?! – дернулась Чаровница.

Поваренок истолковал ее возмущение по-своему:

– Не волнуйтесь, китайцев мы не завозим. Кушайте спокойно!

Путешественница хотела уйти, однако бесенок вцепился когтистой лапкой в ее руку:

– Если денег немного – вот вам африканский туземец или папуас. Мясо немца или француза дороже. Сами понимаете, качество питания у них иное. А вот это, самое дорогое, – кошерного иудея.

Девушка с горем пополам вырвалась от назойливого бесенка, и они вместе со зверем заспешили дальше. Она уже порядком устала и от ходьбы, и, главное, от архитектурного и этнического разнообразия. Верный гид тут же упредил ее желание:

– Взбирайтесь опять ко мне на спину, через несколько минут будем у дома маршала.

Чаровница послушалась, и зверь понесся сначала по одной улице, затем по другой. По пути им пришлось соревноваться с «Ауди», за рулем которого сидел холеный негр. Но автомобиль быстро проиграл гонку.

Они остановились около красивого старинного особняка. Зверь галантно произнес:

– Извините, Чаровница, если что не так.

– Все отлично!

– Тогда, с вашего позволения, я приму свой прежний облик. Неудобно вот так заявляться на прием к маршалу.

И вот уже прежний Манчини галантно подавал ей руку. Лакей при входе поклонился, повел в залу. Манчини шепнул своей спутнице:

– У маршала сегодня прием.

– То есть мы вот так сразу и на бал?

– Не волнуйтесь. Приемы у него каждый день.

Посреди зала, куда они вошли, стоял большой П-образный стол, за которым сидело изрядное число гостей обоего пола в одеждах разных эпох. Лакей громогласно объявил:

– Советник Густав Леонард Манчини и прелестная ведьма-убийца по прозвищу Чаровница!

Наша героиня удивилась данной ей характеристике. Но оспаривать времени не было, поскольку тут же поднялся невысокий человек с темными волосами и окладистой бородой. Слегка заикаясь, произнес:

– Прошу, прошу. Такие знатные гости в нашей компании!

Гости присели за ломившийся от изобилия стол. Правда, Чаровница побаивалась прикасаться к пище – что, если подсунут француза или иудея? Но нет, подавались обычные блюда из баранины, птицы и так далее. Тот же темноволосый человек (очевидно, это и был хозяин дома Жиль де Ре) взял управление праздником в свои руки.

– Милые дамы, достопочтенные господа, мы с вами недослушали замечательную историю нашей Адель Гарнье, известной всем под именем Черной Вдовы.

– Просим! Просим! – закричали гости.

Всеобщее внимание сразу переключилось на худощавую женщину, уже в годах, но все с тем же выражением детской непосредственности на лице. Она засмущалась, стала ковырять вилкой в тарелке и не могла произнести ни слова. Синяя Борода пришел на помощь:

– Итак, Адель, вы говорили о банкире Гобино, вашем четвертом муже.

– Это был уже пятый, – пролепетала женщина.

– Его вы тоже отравили?

– Нет. Банкир обожал охоту, и я помогла устроить несчастный случай.

– Вы одна провернули это дело?

– Нет, вместе с его помощником Густавом…

– Который и стал вашим?…

– Шестым мужем.

– А с ним что стряслось?

– Он съел за завтраком слишком много сладкого. А у него был диабет.

– Браво! Как оригинально! Сколько выдумки, фантазии! Съел за завтраком много сладкого. Ха-ха-ха!.. Вы меня до слез рассмешили. Надо поучиться у этой бесподобной женщины. И вы опять показали правосудию большую дулю?

– Благодаря милому доктору, который участвовал в расследовании.

– И потом вам пришлось выйти за него замуж?

– Да, но ненадолго.

– А с этим-то бедолагой что?

– «Случайно» упал с балкона.

Ее последние слова потонули в буре оваций. Вдову буквально заставили встать и поклониться. А Синяя Борода продолжал:

– Хочу представить еще одного дорого гостя. Его имя осталось в истории. Джек Потрошитель! Как есть свои творцы в искусстве, науке, так и у нас есть настоящий мастер своего дела. Прошу, Джек, прошу!

Крупный мужчина с румяным добродушным лицом ласково улыбнулся:

– Что мне вам рассказать?

– Всю историю от начала и до конца.

– Это был самый конец девятнадцатого века, расцвет Англии. Слава королеве!

Выдавив из себя патриотическую слезу, он начал вещать дальше:

– Я возвращался вечером домой. И вдруг вижу девушку легкого поведения. Лицо измученное, усталое. Я понял, как тяжело ей жить во мраке, в вечной нищете, в унижениях. И я решил ее освободить. Пригласил в лабораторию покойного дяди, о которой никто не знал. Убил, а потом забальзамировал тело. Вы бы только видели, какой она стала умиротворенной, какой прекрасной!

Рассказчик не выдержал, пустил новую слезу – умиления. Остальные, затаив дыхание, ждали…

– И тогда я решил избавлять проституток от их тяжелой доли. Я привозил их в лабораторию. Убивал! А потом бальзамировал. Так я создал целый пантеон женской красоты. Но все закончилось плохо…

Джек зарыдал, его начали успокаивать и просили не прерываться.

– Я стал замечать укоризненные взгляды моих красавиц. Они явно были недовольны моими поступками. А тут еще новые проблемы… Короче, мои звездочки начали портиться, превращаться в монстров. Тогда я поджег лабораторию, где сам сгорел вместе с любимыми куколками… Не могу, простите!

Рыдания не прекращались, потребовалось немало усилий, чтобы знаменитый Потрошитель вновь обрел дар речи, скромно заулыбался и принялся кокетничать со своими соседками.

И тут гостья параллельного измерения услышала:

– А сейчас – главная героиня сегодняшнего вечера. Необыкновенная, умопомрачительная женщина! Прошу, Чаровница!

Гости вновь захлопали, закричали в ее честь здравицы. Путешественница беспомощно посмотрела на Манчини. И он ответил вместо нее:

– Пока наша прекрасная ведьма не может вам ничего сообщить. В ней еще не проснулись воспоминания. Но выпьем за ее главное желание: командовать нами. Стать повелительницей духов из потустороннего мира.

Чаровница укоризненно толкнула своего провожатого: зачем он выдает ее тайные мысли?! Однако никто не возмутился, не оскорбился, все кивали, дарили ласковые улыбки. И только Жиль де Ре, взглянув на ее руки, вдруг воскликнул:

– Ну, конечно! А я смотрю и не понимаю, откуда у нее?…

Что он имел в виду? Чаровница не решилась спросить.

Тем временем праздник продолжался.

– Дамы и господа, – торжественно изрек хозяин замка, – предлагаю пройти в соседний зал. Там нас ждут музыка и танцы.

Звучала ритмичная музыка. В оркестре почему-то играли исключительно рогатые и хвостатые. Зато певица была женщиной довольно приятной наружности. Ее голос томно звучал:

Прочь из проклятого омута. Прочь!

Вот этот поезд умчит меня в ночь.

И в Город Грехов больше я никогда не вернусь.

Пусть же наступит судьбы поворот:

Новое место, где масса забот,

Много условностей. Я ж только им улыбнусь.

Жду: ну, когда же мы тронемся в путь?

Чтобы и я смог спокойно вздохнуть.

Только наш поезд как будто бы к рельсам прирос.

Встал и стоит как по злой ворожбе!

Я посмотрел на пустое купе

И тут же ответил на самый свой страшный вопрос…

Поезд наш мертв, мой побег – ерунда,

Не убежать от греха никогда,

Даже пытаться не нужно, он всюду идет за тобой…

Снова на станции, будто в бреду

В мир, ненавистный мне, молча, иду,

Грустно смеясь над своей злополучной судьбой…

– Первый танец предназначен хозяину, – галантно заметил Синяя Борода Чаровнице. – Надеюсь, ваш кавалер не станет возражать?

– Ни в коем случае, – подтвердил Манчини.

– Я бы с удовольствием, – ответила гостья. – Только… мы из разных эпох. В ваше время танцевали одно, в наше – совсем другое.

– Не волнуйтесь, самая ослепительная из ослепительных! За время моего пребывания здесь я обучился всем танцам на свете. Итак, чего изволите?

– Танго.

– Ваше желание закон!

И вот они закружились в вихре умопомрачительного аргентинского танго. Гостья как бы невзначай поинтересовалась:

– Почему все считают, что я и есть та самая ведьма Чаровница?

– Потому что ее дух вселился в вас, – тихо и нежно прошептал маршал.

– Откуда это известно?

– Здесь, родник моей души, информация распространяется во сто крат быстрее, чем в вашем мире.

– Если честно, я мало что знаю о ней. Я прочитала небольшую повесть одного писателя. И только…

– Понимаю! А теперь, если хотите, звезда небосклона, я расскажу вам подлинную историю Чаровницы.

– Еще как хочу!

– Хорошо. Как только закончится наш танец.

Желание узнать как можно больше про эту странную ведьму настолько захватило путешественницу, что она с трудом дождалась, когда смолкла музыка.

Глава третья

1

Несколько раз за ночь Вероника просыпалась от кошмаров. Она видела, как какая-то женщина наносила яростные удары ножом, безжалостно кромсая уже мертвое тело. Жертва замолкла навсегда, но ее душа, покинувшая плоть, беззвучно вопрошала: «За что?».

В кромешной тьме не видно ни самой жертвы, ни ее палача. Но убийство – вот оно, происходит прямо на глазах. И следователь Вероника Борецкая не в силах этому помешать.

Она засыпала, но кошмары повторялись. Точнее – один и тот же кошмар.

Было раннее утро, а она уже позвонила Смирнову:

– Извини… Я только хотела узнать, не было ли ночью каких-либо происшествий?

– Нет, – спросонья пробормотал он. – Мне ни о чем подобном не докладывали.

Вероника положила трубку, но успокоиться не могла. Так сильно на нее подействовал вчерашний «разговор» с неведомым маньяком. Вроде бы это лишь нелепая игра ее воспаленного мозга. Но очень странная игра! Нет, что-то здесь не так.

Она поворачивалась на кровати с бока на бок, надеясь успокоиться, забыться, убедить себя, что все в порядке… И опять тот же кошмар!..

«Надо позвонить еще раз!»

Несмотря на явную симпатию к Веронике, Андрей ответил раздраженно:

– Будешь беспокоить меня каждые пять минут?

– Ничего?… – спросила Борецкая.

– Кажется, сегодняшняя ночь прошла без происшествий.

Теперь полегчало! Вероника провела легкую разминку, приняла душ, села завтракать. Она вновь сосредоточилась на конкретных планах по поимке преступника. Главное, что заставляло ее задуматься над личностью этого неуловимого убийцы: почему каждый раз ему удается довольно легко уйти незамеченным с места преступления? Есть ли хоть какая-то связь между убитыми или жертвы подбираются случайно? Что их бригада и сама Вероника в частности делают не так? Может, прав Игорь: этих маньяков несколько?

Теперь позвонили ей. Едва высветилось имя Андрея, Вероника уже знала, что он ей сообщит. Убийца исполнил свою угрозу.

– Приезжай! – последовал лаконичный приказ.

Борецкой стало тяжело дышать, она ощутила на себе тяжелые кандалы страха.

Бригада была в сборе. Лица у всех были мрачнее тучи, даже вечно ироничный Гриша Чекрыжев напрочь позабыл о своих нелепых шутках. Его широкое лицо осунулось, в карих глазах – тоска. Высоченный Игорь Маслов как обычно монотонно покачивал головой, по его виду нельзя было что-то понять. Но Борецкая заметила, как в последнее время в его густую каштановую шевелюру стала пробираться седина. Хуже всего выглядел Смирнов, которого уже нельзя было назвать мечтой женщин, он постарел лет на десять, под глазами чернели синяки, а лоб пересекало вдвое больше морщин. И это за такой короткий срок…

«И я, наверное, здорово изменилась. Сама иногда стараешься не замечать этих изменений. Зато другие…»

– Кто жертва? – с порога спросила Вероника.

– Антон Иноземцев, – ответил Андрей.

– Я слышала эту фамилию. Он художник?

– Точно. Очень известный и модный сейчас художник.

– Когда это случилось?

– По первым данным, от часу до двух ночи. Труп обнаружили только утром, примерно в семь. Уборщица пришла убирать квартиру. Шума и криков соседи не слышали. Преступник действовал наверняка: удар ножом в шею. Все как обычно.

– И опять поиздевался над трупом?

– Как положено.

– То есть почерк тот же?

– Да, это наш убийца. Он снова нацарапал кровью «Чаровница».

– И вновь никто ничего не видел! А камеры?

– Камер в доме нет.

– Почему?

– Обратись в управляющую компанию. Однако на этот раз у нас что-то появилось?.

– Что значит «что-то»?

– На площадке напротив него живет женщина, старушка. Утром предыдущего дня она встретила Иноземцева, и он сообщил, что нашел изумительную модель. И, что она согласилась позировать. В районе одиннадцати вечера старушка услышала на лестничной площадке голоса, глянула в глазок…

– И?… – не выдержав нервного напряжения, крикнула Вероника.

– Не обольщайся. Незнакомка уже заходила в квартиру. Так что соседка заметила ее только со спины.

– Что она заметила?!

– Ничего особенного! Тем более что и зрение у старухи не орлиное. Она заявляет, что женщина довольно высокого роста. Почти такого же, как сам Иноземцев.

– Высокого… а ведь это уже кое-что.

– Это ничего! – взорвался Григорий. – Ты тоже не маленькая.

– Подожди, – прервал его Андрей. – Ты сама только что попала в подобную ситуацию. Пришла в гости к даме, а через некоторое время ее убили. Вдруг и здесь нечто похожее? Неизвестная девушка позирует художнику, уходит. А затем появляется убийца.

Вероника не ответила. Только опять непонятное внутреннее чувство подсказывало ей, что все с той натурщицей непросто.

– Теперь о тебе, – резко произнес Андрей. – Ты знала о предстоящем преступлении. И это уже серьезно. Когда ты позвонила, то сказала, что говорила с убийцей…

– Мысленно, – напомнила Вероника.

Григорий все же решился чуть разрядить обстановку.

– Хорошо иметь в компании собственного телепата. Только уж если убийца говорит «а», пусть добавляет «б», то есть имя свое называет.

Никто не улыбнулся. А Смирнов снова обратился к Веронике:

– Ты понимаешь, что таким образом навлекаешь на себя дополнительные подозрения?

– Как не понять!

– Где ты была вечером и… ночью?

– Дома.

– Одна?

– Извини, так вышло. Ни с одной из своих «горячих» подружек любовью не занималась.

– Значит, никто твое алиби подтвердить не может?

– Нет. Если только… соседи иногда жалуются, что во время тренировок бывает много шума. Может, они… Ах ты, черт! Я же вчера вечером не тренировалась. Нервы настолько расшатаны, что я выпила успокоительное. Хотела нормально поспать.

– Помогло? – серьезно посмотрел на нее Андрей.

– Ни хрена! Так и промучилась до утра.

Вероника обвела взглядом товарищей и вдруг… не выдержала, сорвалась:

– Дома я была! Мне клясться всеми святыми на свете?! Землю есть?! Вызовите в качестве свидетелей телевизор, диван, люстру. А уж шкаф точно подтвердит мою невиновность, я его несколько раз открывала… Да, насчет моей странной связи с убийцей… Она реально существует! Объяснения у меня нет. Только я повторю в сотый и тысячный раз: это женщина, обладающая поистине уникальными способностями. Даже с невозможными для человека способностями. Поэтому мы и не можем ее поймать. Но, клянусь, я это сделаю! Или сменю работу.

На некоторое время установилась напряженная тишина. Потом Смирнов спросил:

– Помнишь мою просьбу насчет информации о своих друзьях и знакомых?

– Да. Только не вижу здесь пока никакой зацепки.

– И еще: ты просила разузнать о Гончаренко Ларисе Тихоновне. Почему?

– Мне она кажется подозрительной.

– Твоя Гончаренко в нашей картотеке не значится.

– Это еще ничего не значит.

– Факты или опять догадки? – недовольно буркнул Игорь.

– Предчувствия великой прорицательницы, – усмехнулся Григорий. – Слушай, Вероника, может тебе переквалифицироваться в нострадамусы? В деньгах так точно выиграешь.

– Вот что, – не обращая внимания на шутки «злого клоуна», сказала Борецкая. – Я должна побывать на месте последнего преступления. Чего бы там наше начальство ни говорило…

У дома, где проживал Иноземцев, дежурил патруль. Полицейский проверил у Смирнова и Борецкой удостоверения, отдал честь и сказал:

– Тело только что увезли…

Вероника облегченно вздохнула. Она ненавидела лицезреть изуродованные мертвые тела. Сколько времени она уже работает в «конторе», сколько всего насмотрелась, но при виде подобного зрелища ее всегда охватывала непроизвольная дрожь. Правда, виду она не показывала.

Видео с убитым она уже просмотрела (к счастью, видео не реальность). Художник – мужчина лет сорока с небольшим, в модном кимоно, с длинными почти до плеч волосами, выглядел скорее удивленным, чем испуганным. Вот эта рана – смертельная, а те бесконечные порезы – посмертное издевательство над ним.

«Почему он не испугался? Не ожидал нападения?»

В квартире царил хаос, но не оставленный убийцей (он на подобные «игры» не ведется), а творческий, характеризующий суть самого хозяина.

Вот здесь лежал его труп. Кровь разбрызгана повсюду. Знакомая жуткая надпись на стене…

Жертвой стала еще одна известная личность. Но почему именно Иноземцев?

Основной версией следствия была та, что жертвы выбираются по признаку «общественной значимости» и без учета их личных качеств. А если это не так?

Пока нет данных, что убитые были друг с другом знакомы, тем более вели совместные дела. Но это отнюдь не означает, что никакой связи между ними нет вообще. Вдруг она есть? И никто об этом пока не догадывается.

Вероника осмотрела квартиру художника – комнату за комнатой. Что здесь важно для нее?

Беспорядок: вещи брошены в кучи, плохо заправленная постель и т. д. Но ведь к нему приходила уборщица? Наверняка не каждый день. То есть за небольшой промежуток времени между ее посещениями Иноземцев успевал основательно захламить свое жилище.

Нет, это не главное. Это свойственно многим творческим личностям. Веронике довелось видеть рабочий стол одного известного профессора. Хаос здесь просто поражал: кипы бумаг, какие-то тетрадки, обрывки записей раскиданы повсюду. «Как он ориентируется?» Но только он один и ориентировался, причем безошибочно. Убери этот хаос, и рухнет вся его отлично выстроенная система работы. А «порядок» на его месте так никогда и не возникнет.

Вероника обвела взглядом стены: повсюду развешаны картины Иноземцева. В углу одной из комнат – также его работы: как, видимо, законченные, так и наброски. А вот это уже интересно…

Она не могла дать объективную оценку мастерству художника: хорошо это или плохо? И говорила о творчестве любого живописца только как непрофессионал. И то старалась не высказывать свое мнение, особенно после одного случая. Она с подругами была на выставке работ Васнецова и восхитилась им сверх меры. Подруги на нее сразу зашикали: мол, все это устарело, неинтересно. Есть современные гении, которых необразованная толпа не понимает…

Но сейчас Борецкую интересовало другое: что хотел сказать нам убитый художник?

Главной (практически единственной) темой его творчества были женщины. Казалось, он воспевал их красоту, но… то была лишь одна ее сторона – сексуальная. Голые дамы стояли в откровенно вызывающих позах, призывая присоединиться к вожделенному совокуплению с ними. Они вообще не имели представления о стыде. Их глаза жадно блестели, рот каждой приоткрывался, обнажая белые зубы, что так и рвались разорвать твою плоть. Вероника словно услышала их шепот: «Иди ко мне!», «Нет, ко мне! Я самая сладкая», «А я играю в удивительно интересные игры. Попробуем?»

«Порочен был парень, очень порочен. Представляю, что за оргии он тут устраивал с натурщицами», – сказала себе Борецкая.

И вдруг у нее промелькнула мысль: порочный художник! Не здесь ли ключевой момент?

Прежние жертвы – люди разных профессий, трудились в далеких друг от друга сферах. Но все они не были при жизни ангелами. Когда находили их тела, у следователей сначала возникали иные версии: разборки, месть конкурентов и прочее. Уже потом они пришли к выводу, что это дело рук одного и того же убийцы.

Первой жертвой был популярный актер. В досье имелись данные о его связи с криминальными авторитетами. Несколько раз, когда начинались съемки телевизионных сериалов, на роль главного героя сперва планировались другие люди. Но в последний момент они отказывались, и возникал он. Ходили слухи об открытом запугивании артистов. Только доказать ничего не удалось.

Затем убийца прикончил предпринимателя из Средней Азии. Тот сумел приобрести в собственность несколько торговых точек, где, среди прочего, занимались подпольной продажей наркотиков. Были попытки взять его с поличным, но… он выкрутился. Однако в дело вступила «Чаровница»!

На следующую жертву, популярную манекенщицу, накопали много всего «интересного». Оказывается, она вербовала своих подруг поработать в модельных домах Европы, а в итоге девушки попадали в сексуальное рабство на Ближнем Востоке. И манекенщице удалось уйти от уголовной ответственности, но не от убийцы.

Потом – чиновник столичного департамента. Вначале следствие вообще предполагало, что «Чаровницу» приплели лишь для того, чтобы направить дело по ложному следу. Слишком много грехов за ним числилось. Классический современный управленец!

А теперь вот кое-что пришло по линии Интерпола и на красавицу-баронессу…

«Что получается? – продолжала размышлять Борецкая. – Чаровница – ангел возмездия?! Но если так и возмездие падает на тех, кого можно назвать „оплотом порока“… опасность поджидает очень многих. Кстати, и я не безгрешна…

Греховны мы все, но Чаровница, по-видимому, приходит к слишком грешным.

Но есть еще те, перед кем его жертвы – „невинные младенцы“. Тех достать сложно, даже уникальному преступнику. Их охраняет вся страна. Чаровница убивает того, кто в зоне ее доступности.

Зачем? Она вряд ли похожа на Робина Гуда или Зорро… Может, хочет вызвать панику? Таким образом приблизить хаос?»

Вероника еще раз прошла по всем комнатам. «Нет, – вновь решила она. – Убийца не Робин Гуд и не Зорро. Ее вряд ли бы заинтересовало примитивное повторение избитого сюжета. Что-то иное лежит в основе ее кровавых действий».

Задумавшись, Вероника не сразу заметила, как к ней подошел Андрей.

– Мысли есть?

– Так, кое-что.

– Не поделишься с начальством?

– Обязательно. Но чуть позже. Я хотела бы переговорить с соседкой, которая видела, как к Иноземцеву заходила модель.

– Тогда нам в квартиру напротив.

Им открыла женщина лет около семидесяти, сухонькая и очень подвижная.

– Извините, Клавдия Степановна, – сказал Смирнов, – мы из…

– Я поняла, откуда вы, – перебила соседка.

– Вот наши удостоверения…

– Не нужны они мне. Сокола видно по полету. Спрашивайте.

Следователи переглянулись, Смирнов кивнул Борецкой: «Начинай».

– Вы хорошо знали Антона Петровича?

– Антошу я знала лет сто.

– А точнее?

– Так, – начала загибать пальцы Клавдия Степановна. – Четырнадцать… пятнадцать лет.

– Что он был за человек?

– А вы проходите ко мне. Я вам все расскажу.

Квартира у Клавдии Степановны просторная, но обставлена бедно. Какой контраст с роскошной мебелью убитого соседа!

Старушка усадила их за стол и побежала готовить чай. Гости сначала возражали, но потом решили не спорить. В неформальной беседе узнаешь больше информации.

– Вот угощайтесь вареньем. Сестра привезла из Воронежа. Сама бы подобного не купила. Какая нынче у нас пенсия?

– Вы одна живете? – поспешила переменить тему Вероника.

– Одна, – вздохнула хозяйка. – Муж вот уж как два года умер. Есть сын, только он приезжает редко. А у вас, девушка, родители есть?

– Мы сейчас не об этом.

– Понимаю. Я только к тому, что уделяйте им хоть немного внимания. Больше старому человеку ничего и не нужно.

– Клавдия Степановна, значит, вы хорошо знали Иноземцева?

– Конечно! Он на моих глазах фактически из пацана превратился в мужчину. Жалко его, очень жалко! – Старушка выпустила слезу, правда, не очень обильную.

– А какой он был? Только честно. Чем больше мы узнаем о его жизни, тем скорее поймаем убийцу.

– С одной стороны, парень он был неплохой. Если иду с сумками, поможет их донести. Конфетами, фруктами угощал. Даже раз сувениры подарил. Из Парижа привез. Я сейчас их покажу…

– Не надо, – остановила ее Борецкая. – Но была у него и другая сторона?

– К сожалению, – вздохнула Клавдия Степановна. – Женщин он любил. До безумия. Каждый день у него – новая. А это уже, извините, не любовь… Он всегда говорил, что они – его модели. Только модели не уходят утром… А по ночам у него в квартире музыка гремит… гремела. Из-за шума на него несколько раз жаловались соседи.

– Что это были за девушки? Как они выглядели? Хотя бы некоторые?

– Разные: белые, рыжие, черные. Короче, вертихвостки.

– Молодые люди к нему не приходили?

– Если только некоторое время назад. В последнее время не припомню.

– Вот что любопытно, – вступил Смирнов. – Мы проверили счета Иноземцева. Получили кое-какие справки. Несмотря на известность автора, его картины продавались не слишком хорошо. Однако жил он на широкую ногу. У него имелись побочные доходы?

Клавдия Степановна развела руками. Такое знать она не могла.

– Вернемся к нашим баранам, – попросила Вероника. – Что Иноземцев вам сказал насчет своей новой модели?

– Я ведь уже говорила полиции…

– А вы еще раз, – подмигнула Борецкая. – Лично мне.

– До чего вы славная, – заулыбалась хозяйка. – Неужели в органах служат такие красивые девчата?

– Разные служат. Давайте о деле. В какое время вы с ним вчера разговаривали?

– Утром, в десять.

– Откуда такая точность?

– Я пошла в «Перекресток», что напротив дома. Он открывается ровно в десять. И на лестничной площадке увидела Антошу. Я еще удивилась. В такое время он обычно почивает…

– А он, значит, вставал поздно? – вставил Андрей.

– Где-то в полдень. Что вы хотите при таком образе жизни? Всю ночь – гулянки и бурные романы.

– Подождите, – снова попытался уточнить Смирнов. – Мы еще не разговаривали с уборщицей, но она появлялась у него рано утром.

– Правильно! Это Дуняша с первого этажа. Они договорились, что он отдает ей ключ (ей можно доверять), и пока он спит, она прибирается. Дуняша говорила, Антон так спал, что пушкой не разбудишь. Она подметает, чистит, а когда Антон просыпается… просыпался, в комнатах уже порядок.

– Пожалуйста, о вчерашних событиях, – нетерпеливо произнесла Вероника. – О той модели…

– Антоша был возбужден, кричал: «Тетя Клава, я нашел такую женщину для своих творений, что теперь точно возьму…»

– Что возьмет?

– Я не поняла. Какой-то приз…

– А о ней он вам ничего не рассказывал? Как она выглядит? Может быть, имя?

– Нет.

– Жаль. Но вечером вы что-то видели.

– Да, в одиннадцать.

– А как вы опять время запомнили?

– Я как раз в этот час принимаю таблетки. Была недалеко от двери, услышала голоса. И… – Клавдия Степановна засмущалась, как нашкодивший школьник, затем продолжила: – Решила тихонько посмотреть: что у него за модель?

Сердце Вероники бешено застучало, она решила, что вытянет из старушки все мельчайшие подробности. Однако ее ожидало разочарование.

– …Она уже заходила в дверь. Я не смогла ее рассмотреть.

– Любая деталь! – умоляюще произнесла Борецкая. – Вы сообщили про ее рост.

– Высокая женщина…

– Насколько высокая?

– В глазок плохо видно.

– Походка у нее какая?

– Походка?

– Спортивная? Или?…

Внезапно Клавдия Степановна попросила Веронику:

– Можете встать ко мне спиной и пройтись?

Борецкая беспрекословно подчинилась. Хозяйка воскликнула:

– Вот! Вы со спины на нее похожи!

В ушах Вероники раздался хохот. Она знала, кто это: ее неуловимый враг!

И тут же старушка добавила:

– Что это я? Вы на нее совсем не похожи.

2

Интермедия

В течение нескольких дней Алена не решалась спросить у отца Алексия насчет того, что так мучило его. Батюшка по-прежнему ходил грустный, как в воду опущенный. И девочка, наконец, не выдержала:

– Отче, беда произошла? Тот человек соблазнился?

– Да, внучка, – молвил иеромонах.

– Но почему? – не выдержала девочка. – Почему люди соблазняются увещеваниями беса?

Отец Алексий печально посмотрел на нее:

– Бес хитер, а человек слаб. Бес врет, а человек верит. Вон сколько нам бесы всего наобещали! Мы ведь с тобой читали историю. Сначала всех равными сделать, потом людские желудки хлебом и колбасой насытить, потом о величии страны заговорили. А сейчас просто врут без стыда каждый день. Если раньше хоть приличные сроки называли, чтобы выполнить обещанное (кого потом лет через двадцать к ответу призовешь), то теперь и на это плюнули. Вещают, что всеобщая радость наступит завтра, ну послезавтра. А люди опять верят. Наверное, обман приятнее слышать, чем правду.

– И Бог это попускает?

– Он позволяет человеку самому принять решение. Иначе это уже не был бы человек.

– И что нам делать?

– Молиться о душе того, кто соблазнился.

– И все?! – Алена посмотрела на него серьезными глазами.

– А ты что хочешь?

– Думаю, батюшка, надо биться со злом на всех доступных уровнях: не только на духовном, но и на нашем, мирском.

– Так ведь одно не противоречит другому.

Обычно внучка всегда покорно кивала, однако тут она вдруг рьяно замотала головой:

– Помните, вы давали мне книгу о святом Трифоне Печенгском. Сколько времени и сил он отдал, чтобы создать на нашем Севере первый оплот православия. А потом пришли викинги, разрушили храм, перебили всех монахов. А монахов тех было много, все они – крепкие ребята, могли сражаться и даже победить. Почему он призвал к непротивлению злу? Почему дал возможность разрушить монастырь?

А еще мы много говорили о нашей безбожной революции. Если бы перед этим повесили несколько сотен смутьянов, то не было бы…

– Прекрати, – резко оборвал ее отец Алексий. И уже ласково: – Внученька, нельзя одним злом уничтожить другое. Зло должно быть побеждено в душе самого человека.

– Вы этого не дождетесь! Побеждать врага нужно не только молитвой, но и мечом.

– Правильно расставь акценты. Сначала – молитва, потом, если потребуется, меч. В противном случае меч, поднятый даже против сатаны, может стать орудием последнего.

– Простите, батюшка, я слышу в ваших словах… смирение перед врагом. Но я не такая! Я стану настоящим воином Христовым!

– Разве я призываю тебя к иному?

– Вы столько лет учили меня любить врагов. А я не желаю этого! Я буду изгонять всех их с Русской земли, насколько хватит моих сил. И…

Она не выдержала, расплакалась, убежала. Отец Алексий, глядя ей вслед, подумал: «Как тяжело сражаться с бесами, если такой раздор даже между православным людом».

3

…Итак, танец закончился, маршал Жиль де Ре ласково предложил гостье пройти в его кабинет. Чаровница не возражала и, равнодушно взирая на его бесконечные пируэты и любование ее голой спиной, направилась к большой, украшенной резьбой двери.

– Сюда, красавица из красавиц! – маршал отворил дверь с таким видом, как открывают клетку для пойманной птицы.

Его кабинет представлял собой большую комнату, заставленную охотничьими ружьями, чучелами убитых животных, причем самых необычных, которые обитают исключительно в параллельном мире. Хозяин комментировал:

– Трехголовый орел, здесь он называется стапс; вот это животное чем-то напоминает классического медведя, только гораздо крупнее, и шерсть у него ярко-красная. А вот гигантская крыса шуру, хорошо, что вам она незнакома, ее укус очень быстро приводит к летальному исходу.

Но не будем отвлекаться. Присаживайтесь в это кресло, мое прекрасное видение, а я, как и обещал, поведаю вам подлинную историю Чаровницы.

– То есть все, что написал о ней Владимиров, неправда?

– Писатель основывался на легенде. По идее каждая легенда должна отражать реальное событие. Но вдруг кому-то захочется ее переврать? Это уже ложь. И она начинает распространяться дальше и дальше. Писатель добавит еще отсебятины, решит поменять образ героя, поскольку тот «не укладывается в его рамки». И вот практически любая история превращается в свою противоположность. Но именно так теперь все ее и начинают воспринимать.

И он, как бы ненароком, задержал взгляд на большом, почти полностью открывающем грудь Чаровницы вырезе платья. Сладкие любезности призрака, кости которого давным-давно истлели, начали раздражать гостью. Она его легко одернула:

– Только не кормите меня прописными истинами. Я прибыла из мира, где ложь и обман стали повседневным явлением. Но почему я должна верить вам?

Маршал икнул, крякнул, но потом вспомнил, что она пришла не на любовное свидание.

– Я был знаком с реальной Чаровницей, с которой и началась вся эта история. Именно ее дух вселяется в ее потомков по женской линии.

– Я это уже слышала. Но где гарантия, что я действительно ее потомок?

– Взгляните на этот портрет, мечта моей жизни, и вы увидите несомненное фамильное сходство.

Жиль де Ре вынул из шкафа портрет, несколько секунд любовался им сам, облизнулся и со словами: «Ох, какова!» – протянул его гостье. Та взяла и… уже не могла оторвать взора от изображенной на нем молодой женщины.

Как необычна ее красота! Как ее блестяще передал художник! И еще…

«Маршал прав: я похожа на эту женщину!».

– Так это и есть моя прапрапрабабушка?!..

– В свое время от ее красоты мужчины сходили с ума. Если бы не изуродованная рука, она была бы красивейшая женщина мира.

Гостья больше не обращала внимания на похотливые взгляды Жиля де Ре. Она не видела ни его самого, ни этот кабинет. Все заслонил собой облик древней представительницы ее рода.

Внезапно ей показалось, что и глаза ведьмы внимательно изучают ее; та будто пыталась понять:, насколько ее далекий потомок в состоянии выполнить миссию рода. Постепенно взгляд этот менялся, из пытливого стал жестким, словно что-то ведьме не нравилось…

Гостье сделалось не по себе. Она пыталась отдать портрет Жилю де Ре, однако он… будто прирос к ее руке.

«Что за наваждение?!»

Она закрыла глаза и лишь тогда смогла разжать пальцы. Послышался шум упавшего портрета.

– Ничего, ничего, я подниму, богиня счастья, – Маршал являл собой саму любезность.

– Расскажите о ней, – попросила гостья. – Мне нужна только правда.

– Безусловно, – Жиль де Ре сел напротив и, продолжая временами бросать на нее похотливые взгляды, начал свой рассказ:

– Помните, восхитительнейшая женщина, как один из героев повести Владимирова рассказывает историю Чаровницы? Один помещик влюбился в девушку-крестьянку. А ревнивая жена со слугами в отместку изуродовали ей правую руку. Дальше ее бабка-колдунья передала внучке свои знания о черной магии, с помощью которой девушка и подожгла поместье барина.

– Прекрасно помню. Но потом сама Чаровница опровергает это. Мол, оказалась там случайно. А разубеждать в чем-то барина не стала также из-за мести.

– А что она говорит дальше, моя неземная чудесница? «…с тех пор я получила второе наказание: я уже не несчастная девушка, я стала олицетворением зла, духом разрушения». Согласитесь, нестыковочка? Несчастная девушка, ничего плохого не совершила, только пострадала напрасно, и вдруг… становится символом зла? Или писатель что-то недодумал? Нарушена логика повествования? Но почитайте его остальные произведения: у него все там логически выверено.

– Он имел в виду другое: безвинная девушка в людском сознании становится черной силой, хотя таковой не является. И в этом ее трагедия.

– О, сладкоголосая, разрешите возразить. Мало ли кто что имел в виду. Человеку в голову не заглянешь.

– Что вы, в конце концов, хотите сказать?!

– Я ведь тоже баловался сочинительством…

– Читала.

– Автор часто бывает лишь ретранслятором чужих идей, которые диктуются свыше. Уж не знаю, кто транслировал через Владимирова «Чаровницу». Но, когда он писал именно эти строки, в его мозг могла пробраться ведьма и кое-что «подкорректировать». Вы такое не допускаете, мой безумный костер любви?

– Но Владимиров часто называет себя апологетом православия?

– Именно такие и нужны ведьмам. Они даже к священникам пробираются. Но в данном случае я ведь ничего не утверждаю, я делаю предположение.

– Допустим, вы правы. Но какова цель ведьмы?

– Подумайте сами, похитительница мужских сердец.

Приторная ласка Жиля де Ре вызывала у молодой женщины все большее отвращение. Но нестерпимо хотелось выяснить, до чего она не может додуматься.

Маршал не стал ее мучить, ответив одной фразой:

– Героиня повести дает понять, что она – настоящая ведьма.

– Но она от этого страдает!

– А вот тут уже фантазия самого автора. Или опять же она была навеяна обманом Чаровницы?…

– Чего гадать? Я хочу услышать ее настоящую историю!

– Так слушайте, бесподобная.

Гостья внимала словам маршала и словно становилась невольным участником тех событий. Действительно ли она только слушала рассказ Жиля де Ре, или все это промелькнуло перед ее глазами?

«…Прежде всего, никакая она не крестьянка. Звали ее не Валерия, как пишет Владимиров, а Серафима, что в переводе с арамейского означает „огненный ангел“. Она родилась в очень богатой и известной аристократической семье Рылеевых. Имела ли она отношение к тому самому декабристу?… Даже я не в курсе этого. В дворянских родах было столько разных хитросплетений. Ее отец был обычным человеком, офицером, а мать – ведьмой, владевшей и магией, и каббалистикой, и прочим. До определенной поры она держала дочь в неведении. Но когда той исполнилось четырнадцать, мать пригласила ее в будуар и сказала:

– Девочка моя, пора тебе узнать всю правду о своем рождении.

– Правду? – удивилась Серафима. – Разве я ее не знаю? Мой отец…

– Плевать, кто твой отец, – перебила мать. – Мужчина по наивности своей считает себя продолжателем рода, мол, у ребенка его фамилия. На самом деле род продолжает женщина. Мужчина просто помогает ей в этом. А фамилия… метка, пустой звук, не более. Не спрашивай об отце. Лучше спроси: кто твоя мать?

– И кто? – испуганно прошептала девочка.

– Мои предки из Британии. Много веков назад, когда там жгли ведьм, должны были сжечь и мою прапрапрабабку. Но, благодаря помощи нашего покровителя, ей удалось бежать.

– Не хочешь ли ты сказать, что она была ведьмой? – рассмеялась Серафима.

– Именно. Самой настоящей ведьмой.

Сначала девочка подумала, что мама решила разыграть ее. Когда поняла, что это не шутка, от страха убежала прочь…

Несколько дней между ними длилось тяжелое молчание, потом мать потребовала продолжить разговор. Состоялся он в прилегающем к особняку парке.

– Почему ты так испугалась моих слов, Серафима?

– Но ведь ведьма… это же страшно!

– Кто тебе сказал?

– Я читала, слышала.

– Книги пишут люди. А они так часто врут.

– Но я читала и труды святых отцов, – попыталась вставить дочка, однако мать резко ее оборвала:

– Религиозные – тем более. Религия утверждает, что она отстаивает истину. Тогда почему их так много, этих истин? У христиан – одна, у мусульман – другая, у буддистов – третья, у иудеев – четвертая. Язычники Древней Руси поклонялись собственным богам и также считали, что проповедуют истину.

– Я не знаю, – Серафима своим детским умом еще не понимала философских измышлений матери-ведьмы.

– Слушай, что я тебе скажу. Мир населяют не только обычные люди, но и существа, которые внешне похожи на них, но по сути своей полностью отличны. Существа эти – мы; я и ты. Мы связаны с параллельными мирами, для нас нет преград, ибо мы здесь высшие.

Серафима внимала словам матери о ее и своем избранничестве, о невероятных возможностях, которые она получила по одному только праву рождения. Слушала и… заражалась этими идеями. Мать казалась девочке убедительней настоятеля церкви отца Павла.

– На твоего отца, дочка, много невест положило глаз, однако он выбрал меня. Догадываешься, почему?

– Ты была самой красивой?

– Не смеши. Красавиц здесь масса. Мне помог наш Повелитель.

– Да? – удивленно протянула Серафима.

– И тебе поможет. Только надо дать клятву в верном служении ему. И весь мир у твоих ног.

– Но священник говорил…

– Какая разница, что он говорил! Отныне у тебя должны быть другие приоритеты. Но ты должна сохранить их в тайне.

– Отец Павел… Он такой хороший. Любит всех…

– … А я – тебя одну! Доченька моя, – мать крепко прижала ее к груди, – кто, как не я, должна заботиться о твоем будущем. Что тебя может ждать впереди? Сейчас ты слишком юна, бегаешь по лугам, радуешься жизни. Но придет время выйти замуж. Кем окажется твой будущий супруг? Не промотает ли твое состояние? Да и где гарантия, что мы не разоримся? Сейчас новая жизнь, сколько наших соседей уже лишились своих имений. Что станешь делать? Куда пойдешь? Была бы ты еще мужчиной… Однако этот мир придуман ими, и нам, женщинам, отведена в нем далеко не первая роль.

– Есть еще Божий Храм.

– Где собираются нищие и обездоленные… Нет, если ты станешь служить нашему Повелителю, то получишь все! Деньги… у него этого добра навалом. Огромную власть над людьми! У тебя будут самый влиятельный муж и самое высокое положение в обществе. Поверь, это правда! Я слышала его голос. Он сказал, что именно ты станешь величайшей из ведьм. И у тебя уже есть имя – Чаровница.

Так что ты выбираешь, дочь моя: скромное прозябание или власть и богатство?

– Последнее, конечно, лучше. Но хотя бы одним глазком взглянуть на него… на Повелителя.

– Вон он… смотри!

– Где?

– За теми деревьями. Как он прекрасен!

Сначала Серафима ничего не могла разглядеть. Потом ей показалось, как из-за дуба выглянуло нечто… Огромный, поросший шерстью зверь, с множеством огненных глаз и выпирающими клыками. Серафиму охватил такой ужас, что она потеряла сознание…»

– Вы не устали, мой чудный бриллиант? – спросил маршал. – Не хотите ли шампанского?

– Спасибо, нет! Вот только гости случаем не заскучали? Может, кое-кто из них спешит, собирается уехать, а хозяина нет.

– А куда им спешить, пурпурная роза? Это призраки, у которых нет ни сегодня, ни завтра.

– Тогда продолжим.

И опять его рассказ сопровождался вспыхивающими и тут же потухающими картинами прошлого.

«…Когда Серафима пришла в себя, она никому не рассказала про чудовище. Более всего она страшилась даже вспоминать об этом. А через неделю случилось жуткое несчастье. Она проходила мимо кареты, в этот момент налетел ветер, который сорвал с нее любимую шляпку. Шляпка полетела прямо под колеса, Серафима думала вытащить ее. И тут карета неожиданно тронулась. Тяжелое колесо проехало по кисти ее правой руки…

Девочка плакала и кричала, вновь потеряла сознание. Потом была больница, где врач оказался бессилен что-либо сделать, да еще оттяпал ей два пальца. Теперь некогда красивая рученька стала напоминать клешню. Жизнь закончилась.

Ее мать – единственная, кто оставался спокойным. Она сказала Серафиме, когда ту привезли домой:

– Я говорила с Повелителем. Он готов помочь тебе. Но при одном условии. Согласна ли ты его принять?

– Мамочка, он никогда не вернет мне руку. Это невозможно!

– А если вернет? Отвечай только одно: согласна?

– Да.

– На все его требования?

– Да! – закричала Серафима, которой до смерти надоел бесполезный разговор. Зачем пробуждать в душе ложную надежду?

В тот же миг она ощутила, что боль полностью прошла. Она быстро взглянула на свою руку. Та же самая клешня. Мама обманула!

– Не спеши, – усмехнулась мать. – Ты видишь ее такой. Другие увидят то, что нужно. Быстро встань с постели и подойди к зеркалу.

Серафима послушалась, подошла.

– Посмотри, дочка, что оно отражает?

Это была ее прежняя рука с длинными тонкими пальцами…

Тут появился доктор, он отругал больную, что она без разрешения встала, попросил показать руку. Врач долго смотрел на это чудо, вытаращив глаза, пытал больную расспросами. Затем выбежал из особняка Рылеевых, сел в карету и приказал кучеру гнать что есть мочи. Он был так впечатлен, что получил инфаркт и по дороге умер.

А Серафима прошла обряд посвящения и стала ведьмой Чаровницей…».

Перед гостьей замелькали странные картины: темный зал, какие-то существа в масках и юная девушка, абсолютно нагая, подходит к трону. Некто, очертания фигуры и лица которого размыты, протягивает ей огромную чашу. Она пьет, а потом… все растворяется во мраке.

– Странно, – сказала гостья. – Я будто видела посвящение, но лишь его фрагменты.

– Естественно, моя быстроногая лань, полностью его может увидеть лишь тот, кто сам в нем участвует.

– И какие задачи выполняла ведьма?

– По приказу Повелителя к ней сразу приехало много учителей, но не простых. Она обучилась магии в гораздо большей степени, чем ее мать. Постигла тайны, о которых простому смертному никогда не узнать. Прошла курсы боевых искусств у лучших мастеров Запада и Востока. Наконец, она проникла в таинства передачи мыслей на расстоянии.

– То есть была телепатом?

– Я уже не говорю, моя ласковая волна, что она удачно вышла замуж, преумножила богатство и прочее.

– Однако вы не ответили на главный вопрос: что она делала для Повелителя?

– Была его ангелом возмездия.

– ?!!

– Некоторые люди заключали с ним соглашение, затем отступали от своих обязательств. И тогда являлась она – Чаровница. И должника ожидала страшная расплата.

Вот, например, какова настоящая история с поджогом поместья. Его хозяин использовал возможности Повелителя, а затем решил его обмануть. Тогда и пришла она!.. Поместье сгорело, погибли все, кроме одного отрока. И он вдруг сказал, что у страшной тети, что разгуливала поблизости, была изуродована рука. Как ему удалось разглядеть то, что никому не удавалось?… Может, отсюда и пошли разного рода слухи и легенды.

– Дальше! – шептала гостья.

– История закончена, моя любознательная богиня. Прошло время, Чаровница умерла, но у нее осталась наследница, которой она передала как свои знания, так и великую миссию расправляться с врагами повелителя. У новой наследницы была другая и так далее. Великое Наследство не обязательно переходило к дочери, это могла быть и племянница. Но обязательно та, кому по силам нести подобную ношу. И кто примет ее по велению души и сердца.

Однако я вас заговорил. Гости действительно терзаются вопросом: куда я так надолго увел главное украшение нашего праздника?…

4

Они вернулись в зал, где по-прежнему монотонно танцевали люди-призраки. Они бросали на молодую женщину, которую уже нарекли Чаровницей, подобострастные взгляды. Они боялись ее и готовы были слушаться.

И тут гостья подумала: что с ней станет, если она отвергнет предложение Повелителя? Как поведет себя вся эта свора?…

А она отвергнет предложение?

Вот он, мир неизведанного, она перешла его рубежи, а духи, что обитают здесь, могут стать ее союзниками. Кто тогда сумеет сдержать ее там – в чужом мире, что формально является ее родиной?

Нет больше границ ни для познаний, ни для перемещений.

Но ведь ее прапрапрабабушка кого-то там убивала…

И тут же перед ней возник маленький тщедушный человечек. Вероятно, он и раньше находился в зале, только она его не приметила. Но сейчас он, гордо выпятив грудь, пропищал:

– «Что вам в человеке? Для вас он цифра – больше ничего…»[6]. И я, будучи Великим Инквизитором, истреблял отступников.

«Отступников, отступников, – завертелось в голове гостьи. – Сначала эти отступники заключили союз против своих соотечественников, потом отреклись от того, с кем заключили союз.

Так чего их жалеть?»

Вышколенный лакей предложил ей большой бокал вина. Она залпом осушила. Голова не просто закружилась, перед глазами будто пронесся вихрь, изменивший контуры зала: стены показались кривыми, потолок накренился так, что свисавшая гигантская люстра едва не касалась ее головы. Те, кто еще недавно казались духами в людской оболочке, стали напоминать больших серых крыс.

Но подобные изменения не напугали гостью. Наоборот, на нее напало сатанинское веселье. «О ком страдать? Об этих тварях?»

И она, что есть мочи, закричала:

– Я твоя, Повелитель! Я – ведьма Чаровница!

Рядом что-то ухало, пищало, хрипело. Сквозь эти странные шумы слышалось постоянно повторяющееся бормотание:

– Посвящение… посвящение… посвящение…

– Я согласна пройти обряд!

Раздался грохот от какого-то падающего черного занавеса. Но вот он снова приподнялся: драма продолжалась.

…Она стояла на вершине гигантского амфитеатра; тусклый белый свет бежал по ступенькам вниз. Она поняла: туда!

В полном безмолвии она переступала ступеньки – одну за другой. Зрителей нет! Хоть это хорошо.

Но вскоре появились и они. Все стояли в масках и серых капюшонах, по-прежнему не издавая ни звука. Кто это? Люди? Демоны?

Перед ней – чан с какой-то жидкостью. Неведомый громовой голос потребовал:

– Разденься и окунись!

Молодая женщина непроизвольно оглянулась: оголяться при этих?… Впрочем, какая разница!

Она скинула свое «слишком откровенное» платье и… расхохоталась, обращаясь к призракам:

– Смотрите и завидуйте! Любуйтесь до умопомрачения!

Затем залезла в чан с жидкостью – красной, густой и липкой. Она сразу поняла: это кровь!

– Теперь выходи! – потребовал некто.

Ищущая посвящения не видела обладателя голоса, его скрывала зияющая впереди темнота. Лишь одни очертания гигантской фигуры и держащая посох, вытянутая вперед ручища, больше похожая на когтистую лапу зверя.

– Клянешься служить мне?

– Да, Повелитель!

– И никогда не нарушать данной клятвы?

– Не нарушу!

– Безо всяких вопросов исполнять мои приказы?

– Да! И еще раз да!

– За это дарю тебе возможности, которыми обыкновенный человек не обладает. Ты будешь всесильна, остановить тебя не сможет никто! Твои верные слуги – сами обстоятельства и удача…

– Благодарю, Повелитель!

– Никогда не перебивай меня, Чаровница. Но появится та, с кем тебе придется схлестнуться. Твой самый опасный враг.

«Назови ее имя!» – хотела крикнуть Чаровница, но вовремя вспомнила о предупреждении Повелителя.

Земля под ногами молодой женщины вдруг задрожала, возникла трещина, откуда повалил густой белый пар. Существа в масках что-то запели на непонятном языке, хотя само пение больше походило на завывания.

Внезапно хор стих, уступив место единственному женскому голосу контральто. На сей раз исполняемая ария была бесподобна, однако от нее невольно охватывала дрожь. Казалось, что все живое, слыша певицу, спешит не к расцвету, а к увяданию.

Возникли новые существа в красных одеяниях. Они несли золоченые клетки, где громко плакали детишки лет пяти. Несложно догадаться, что они предназначены для сегодняшнего жертвоприношения.

– Во славу Повелителя! – тожественно произнесли существа в красном.

– Во славу! – крикнула толпа стоящих в отдалении серых масок.

Чаровнице стало жаль деток, что-то женское в ней все же проснулось. Но… противоречить законам мессы она не могла. Немилость Повелителя теперь была страшнее всего. Поэтому, когда из первой клетки вытащили ребенка, а палач поднял отточенный меч, она лишь вздохнула и закрыла глаза…

А дальше – вновь глухой голос Повелителя:

– Прими от меня этот наполненный невинной кровью золотой кубок как знак особого благоволения к тебе.

Чаровница потянулась было к нему, но существо во мраке вдруг вскричало:

– Так не годится! Ты еще не она!

И он ударил своим посохом по ее правой руке. От дикой боли Чаровница повалилась на пол, рассудок помутился, она уже не понимала, что происходит вокруг. Но все же успела заметить, как кисть ее руки превратилась в безобразную клешню.

Обманувший ее параллельный мир заливался издевательским хохотом.

…Она очнулась и некоторое время соображала: где она? Да, в своем доме, в кровати. А что было перед этим?…

Странный мир, по которому ее вел проводник, назвавшийся Манчини, замок Жиля де Ре, жуткий спектакль под названием «Посвящение»…

«Я спала и видела сон?»

Ощущение боли… Болела правая рука! Она взглянула на нее и ужаснулась: вместо нормальной кисти – клешня!

Она там была! Она купилась на посулы неведомого Повелителя, а он за это превратил ее в калеку.

«Я тебе что-то пообещала, сволочь? Так знай, я ничего не должна!».

Напротив кровати – зеркало. Вспомнив рассказ маршала о своей прапрапрабабушке, она машинально подняла вверх руку. Как и тогда, в зеркале отразилась совершенно нормальная рука.

Она все поняла: никто не заметит ее уродства. Теперь она – настоящий потомок основательницы династии страшных ведьм, настоящая Чаровница!

Она гордо улыбнулась, ощутив в себе невероятную силу. Возникла уверенность, что теперь ей подвластно все на свете. Как бальзам на душу полились слова, которые произнес на посвящении Повелитель: «Ты будешь всесильна, остановить тебя не сможет никто! Твои верные слуги – сами обстоятельства и удача».

Итак, она больше не одна из тех маленьких пигмеев, что ползают вокруг нее как черепахи. А если она получит обещанную телепатию, то…

«Я уже буду не человек, а нефилим[7]».

После первых взрывов восторга она вспомнила и другую фразу своего нового хозяина: «Но появится та, с кем тебе придется схлестнуться. Твой самый опасный враг». Почему он не назвал ее имя?

«Плевать! Выясню сама! Влезу в голову каждого и выясню».

Она вновь провела по зеркалу клешней и засмеялась, увидев как стекло отразило идеальные пальцы, выводившие на нем какие-то буквы.

Часть вторая

Глава четвертая

1

Бригада Смирнова вновь проводила совещание; они стали частыми, но, к сожалению, пока безрезультатными. Андрей начал с того, что рассказал, как после беседы с начальством Веронику вернули в их команду.

– Хорошая новость, – согласился Григорий. – Главный экстрасенс страны вновь вместе с нами.

– Но есть и плохая. Нам дают неделю. В противном случае дело передается другим, а нас ждут…

– Понятно, – пробурчал Григорий. – Не порти настроение окончательно.

– Выслушаем версии каждого, – сказал Андрей. – Что мы упустили?

Рассудительный Игорь как всегда говорил кратко. Он старался убедить коллег, что действует преступное сообщество, имеющее разветвленную сеть. И цель его: устранение конкурентов, как в экономической сфере, так и в политической. Григорий пошел еще дальше. Проанализировав снова все факты, он считал, что дело скоро заберет ФСБ, поскольку они столкнулись не просто с одиночкой, или бандой, а с террористической организацией, возможно, финансируемой из-за рубежа. «Ее конечную задачу мы уже обсуждали: деморализация людей, хаос».

Пришла очередь Вероники, она изложила те мысли, что возникли у нее на квартире убитого Иноземцева.

– Что же получается?! – ехидно поинтересовался Григорий. – Это не маньяк, а Робин Гуд? Наказывает негодяев?

– Да, – усмехнулся Андрей. – Немного попахивает фантастикой.

– Борец с дьяволом повторяет его методы? – добавил Игорь.

– Иного, кроме как неверия и колкостей, от своих коллег я не ожидала, – спокойно ответила Вероника. – Но я согласна в том, что такой гений зла не станет простым подражателем Робина Гуда или кого-то еще. Он (а скорее, как я уже говорила, она) ведет свою игру.

– Ты совершаешь одну ошибку, – сказал Андрей. – Все убитые им – не ангелы. Им пока везло, не попадались. Но вот что интересно: есть информация о той же манекенщице. В последнее время она стала отходить от преступных дел, несколько раз ее даже видели в храме. Она стояла перед иконами и чуть ли не билась лбом об пол. Теперь Иноземцев, доходы которого мы так пока до конца и не выяснили… Посмотрите-ка эти документы: он вдруг начал помогать детским домам.

– Правильно, – в раздумье произнесла Вероника. – Они стали отходить от прежних дел!

– Но не политик. Он, похоже, только увеличил ставки в игре и собирался сматывать из России.

– И этому есть объяснение, – ответила Борецкая. – Он не перестал служить злу, но, очевидно, вступил в конфликт со своим прежним хозяином.

– Короче, стоит ли нам вообще рассматривать эту версию? – спросил у коллег Смирнов.

– Что значит «стоит ли рассматривать»?! – взорвалась Вероника. – Эта реальность, которую надо принять.

Она смахнула со лба выступившие капельки пота и продолжала:

– У нас неделя. Да, нам необходима единая линия расследования, которой до сих пор нет. Но разрешите я буду разрабатывать свою версию?! Я стану вам постоянно докладывать… Что там еще от меня потребуется?… Я уже говорила, что если не обнаружу и не поймаю убийцу, гоните меня со службы. Я стерплю любое наказание!.. Господи, ну почему я еще должна доказывать, что права?!

Слова Борецкой звучали так убедительно и страстно, что остальные призадумались. Смирнов обвел взглядом окружающих, Игорь согласно кивнул, Григорий иронично наклонил голову:

– Дадим шанс попытать счастья и нашей Чаровнице.

– Как ты меня назвал?! – гневно крикнула Вероника.

– Это же шутка, – но на всякий случай Григорий отодвинулся от нее подальше.

– Даже в своей шутливой форме не смей сравнивать антиподов! – сквозь зубы процедила Борецкая.

Андрей прикрикнул на обоих, в зародыше прекратив любые распри. И Веронике:

– Даю тебе этот шанс. Только, сама понимаешь, времени у тебя не неделя, а гораздо меньше.

– Спасибо…

– На связи будешь постоянно… И прекрати радоваться. В случае провала отвечать придется сполна.

– Слушаюсь.

– По поводу информации о Гончаренко Ларисе Тихоновне…

– Ты говорил, что она у нас нигде не проходит.

– Но тут есть некоторые любопытные моменты: она – завсегдатай бара «Вера Крыжановская».

– Об этом заведении идет не слишком лестная молва. И как часто она туда ходит?

– Камеры ее фиксируют едва не каждый день.

– Спасибо. А теперь… отпустите меня. Нужно делать дела.

Выйдя из кабинета, Вероника тут же позвонила Алле:

– Привет! Лариса сегодня работает?

– Нет, выходная. А что?

– Хотела порекомендовать ее своей подруге.

– Правда, классный специалист?

– Да.

– А как насчет прически?

– Что? – не врубилась сразу Вероника.

– Стрижку и укладку ей будет делать Лиза Миронова. Еще один прекрасный мастер.

– Хорошо, ты лучше знаешь. А когда Лариса будет?

– Пусть твоя подруга приходит завтра.

– Договорились.

– Давай запишу ее фамилию…

(Вот ведь пристала!)

– Алла, я лучше выясню, когда у нее свободное время, и тебе сообщу. Она скажет, что от меня.

Вероника поскорее отключила телефон. Не терпелось съездить в бар «Вера Крыжановская». Что, если ей посчастливится отыскать там Ларису и проследить за ней.

Бар открыли недавно в память о писательнице, которая была в свое время невероятно популярна в России, а потом незаслуженна забыта. «Забыли» ее по двум причинам. Во-первых, она была мистиком, писала о борьбе с темными силами, а это в материалистической советской стране не приветствовалось. Во-вторых, она осмеливалась затмевать популярностью Чехова и Толстого, что опять же было идеологически неприемлемо.

Бар возник в одном из спальных районов Москвы, туда набивалась публика, разодетая в костюмы героев любимой писательницы. Посетители в современных одеждах просто не допускались. Поэтому за столами собирались злые колдуны и герои, загонявшие их в преисподнюю, похитители человеческих душ и их невинные жертвы. Обсуждались здесь последние новости из мира литературы, живописи, кинематографии, в основном «страшилки», ибо только они были достойны внимания местных интеллектуалов.

Но в последнее время в полицию стала поступать информация о том, что бар «Вера Крыжановская» облюбовал криминал. Тут потихоньку приторговывали наркотой, девицы оказывали сексуальные услуги, обсуждались разного рода сомнительные дела.

Вот в такое заведение и направилась Вероника Борецкая.

Но перед этим она заехала в специализированный магазин, где можно было получить напрокат одежду ушедших эпох.

Однако, сколько ни бродила по нему, выбрать ничего не смогла. На помощь подоспела молодая симпатичная сотрудница.

– Я иду на домашний карнавал, – соврала Вероника. – Желательно посмотреть платье начала прошлого столетия.

Продавщица показывала ей одно за другим платья, но… все не то! Девушка сокрушенно произнесла:

– Не надевать же вам мужской костюм.

«Мужской костюм? А ведь это мысль!» – сказала себе Борецкая.

– Смотрите, – защебетала продавщица. – Есть темные, синие, темно-серые, коричневые. Мне больше всего нравится вот этот… Обратите внимание: покатые плечи, высокий воротник…

– Хорошо, мне подходит.

Вероника быстро переоделась, села в машину и направилась в сторону бара.

Охранник у дверей посмотрел на нее с некоторым подозрением:

– У нас тут только…

– Знаю я ваши правила, – перебила его Вероника. – А кто, по-вашему, я?… Не знаете? Так я напомню. Помощник доктора Красинского. Того самого жуткого чародея из главного романа Крыжановской «Дочь колдуна». Кстати, это моя настольная вещь.

Борецкая блефовала. Она действительно недавно начала читать эту книгу, но до конца не дошла. А из героев запомнила лишь одного. Но для охранника этого оказалось достаточно, он распахнул перед ней дверь.

Внутри было любопытное соединение двух эпох: грохочущая музыка и бешеные танцы на эстраде символизировали день сегодняшний, зато справа, где сидели посетители, словно возродилось прошлое. На какой-то миг Веронике показалось, будто ее принял в свои объятия Серебряный век. Того и гляди за соседним столиком поднимется Ахматова, чтобы продекламировать одно из бессмертных творений. А вот она слышит голос Виктора Гофмана, этого странного подданного России, полунемца, получеха, покончившего с собой в двадцать семь лет. И он, бессовестно отринутый потомками, сейчас раскрывает свой талант только перед ней, Вероникой Борецкой:

Я мир эфиров темно-синий

И неожиданных зарниц, —

Презрел для вычерченных линий,

Умом означенных границ…

Я не пойду в поля и рощи,

Пригнуться к шелестам травы,

Пить беспредельность светлой мощи,

Пить ликованья синевы.

И темный Город, гулкий Город

Я также вольно превозмог,

Где мир разорван и распорот

Зияньем криков и тревог…

Однако, присмотревшись к толпе, можно было легко убедиться, что никакими сладкоголосыми поэтами здесь не пахнет. Люди только играли в прошлое, в галантных господ, обворожительных дам и, конечно же, в колдунов, монстров и тех, кто освобождал от них мир, примеряли на себя их жизнь, но игра была слишком фальшивая, а потому смешная. Карикатурное подражание давно исчезнувшим манерам, перемешивание старинных слов с современным жаргоном… Так иногда пытаются изобразить лощеные голливудские актеры жителей какой-нибудь старой русской деревеньки.

Впрочем, об этом Вероника не думала, гораздо важнее было попробовать отыскать тут Ларису.

Она подошла к стойке бара, заказала кружку пива. Бармен с накладными носом и усами (тоже какой-то монстр из романов Крыжановской?) ласково спросил:

– Это все?

– Посмотрим. Хотела бы провести у вас весь вечер.

– Так в чем дело?

– Столько народа… Негде присесть.

– Почему негде? Вон там…

Вероника направилась за единственный свободный столик и по пути внимательно вслушивалась в обрывки фраз. Пока она ничего любопытного для себя не уловила.

Какой-то «джентльмен» за соседним столом упорно доказывал собеседникам, что Крыжановская черпала свои знания из бесед с инопланетным разумом. И что она вовсе не умерла, а была увезена пришельцами. Позади умудренный опытом господин рассказывал доверчивой юной собеседнице, что Веру Ивановну на самом деле убили. «Это тщательно скрывается, так как убийство было ритуальным за ее откровенный антисемитизм». И так далее и тому подобное. Отовсюду лился поток несусветной чуши.

Но вскоре она поняла, что все не так просто. Одни приходят сюда, чтобы почтить память любимой писательницы, другие – чтобы ощутить себя знатными господами прошлого, но третьи…

Вот некий субъект подходит к бармену, тот кивком предлагает пройти в сторону туалетной комнаты. Вот клиент о чем-то подозрительно шепчется с официанткой. Конечно, они могут и просто обсуждать меню, но, похоже, их разговор не только о кулинарных особенностях заведения.

Впрочем, Вероника думала не о проворачиваемых в баре делишках. Все это вряд ли может быть связано с делом, которым она занимается. Но почему же Лариса ходит сюда?

«Появись наконец!!» – мысленно позвала ее следователь.

И тут точно свершилось волшебство. Вошла «милашка» в костюме амазонки прошлого века. Ее облик отлично маскировал белый парик, но Борецкая сразу узнала ту, кого ищет.

И еще… ее походка, движения! Вероника вспомнила, где встречала Ларису раньше.

Это давняя история, и ничего «криминального» там не было. В юности Вероника подрабатывала в спортивной секции помощником тренера. К ним пришла девушка, Борецкую предупредили, что у нее что-то с рукой, но она очень хочет заниматься боевыми единоборствами. Девушка тренировалась недолго, нашла другую секцию, ближе к дому.

Вчера – это вчера! Важно, что происходит с ней сегодня.

Хороший пункт наблюдения выбрала Вероника. Видно, как несколько человек за одним из столов замахали Ларисе. Она тут же направилась к ним, они о чем-то заговорили. Борецкая старалась не выпускать ее из поля зрения ни на секунду. Но ей не повезло. Круглолицый паренек нахально сел напротив, загораживая видимость. Паренек этот имел явное желание пофлиртовать с Вероникой.

– Женщина в мужском костюме! Это так возбуждает. Вы как та самая Гиппиур[8].

Вероника с усмешкой посмотрела на него:

– Молодой человек…

– Меня зовут Прохор Портвейнов. Здесь я кто-то из древних… А на самом деле работаю менеджером в крупной компании, – и он протянул визитку.

«Вот ведь пристал!» – хотелось выругаться Борецкой. Следовало поскорее избавиться от незваного ухажера.

– Сделаем так, Прохор Портвейнов. Я задам тебе три вопроса. Ответишь хотя бы на один – ночь любви наша. Не ответишь – тотчас уберешься прочь. Согласен?

– Давай, – ответил Прохор, обрадованный, что прекрасная незнакомка сразу перешла на «ты».

– Какому событию посвящены эти строки Гиппиур? – Вероника решила не исправлять его ошибку:

Это было у моря, где ажурная пена,

Где встречается редко городской экипаж…

Королева играла – в башне замка – Шопена,

И, внимая Шопену, полюбил ее паж…[9]

– Вот незадача! – после некоторого размышления ответил Прохор. – Помнил ведь, но забыл.

– Второй вопрос: кто был мужем Гиппиур?

– Ну, это я знаю. Как же его?… Маковецкий. Правильно?

– Нет, неправильно[10]. У тебя последний шанс.

– Дай собраться с духом.

– Собрался? Тогда скажи: в каком фильме снималась твоя любимая Гиппиур?

– Кажется, это «Броненосец Потемкин»?

– Нет, – печально произнесла Вероника.

– И в каком же?

– В «Бриллиантовой руке».

– Вроде бы когда-то смотрел. А кого она там играла?

– Управдома. Все, парень, шансов у тебя нет. Гуляй, если не хочешь неприятностей.

Парень сообразил, что девушка непростая, с ней лучше не заигрываться, и быстро слинял.

Лариса вновь была отлично видна. Она немного поговорила с приятелями, встала, прошла мимо стойки бара, что-то сказав бармену. Потом повернула в сторону туалетов и исчезла из виду.

Вероника чуть-чуть подождала, решила, что время действовать наступило, поднялась и направилась в том же направлении.

Курилка возле туалетов была вся в дыму, сразу шесть человек с удовольствием травились никотином. Рядом – лестница, которая вела как вверх, так и вниз. Лариса куда-то пошла по ней.

Куда?!

Соображать следовало быстро, тем более, что сигаретный дым действовал на Веронику угнетающе. Она буквально задыхалась в этом чаду.

Внезапно она увидела, как какой-то мужчина поднимался по лестнице с довольным лицом, что-то мурлыча себе под нос. Кажется, ситуация чуть проясняется…

Аккуратно, дабы не привлекать внимания курильщиков, Борецкая отошла к лестнице, стала спускаться. Она увидела коридор, который разбегался в две стороны. Из левой части доносился запах пищи, слышались громкие голоса и звон посуды. Не оставалось сомнений: ей – направо.

Она прошла совсем немного и сразу наткнулась на двухметрового громилу с перебитым носом.

– Вам туда нельзя, – сказал он.

– Вот как?

– Там наша администрация.

– Я видела, как сюда спускалась девушка – остроносая, черноглазая, в костюме амазонки.

– Вы ошиблись, – лениво пробасил здоровяк. – Она не могла сюда спускаться.

– Странно, – начала мягко спорить Вероника. – Но я же видела… Я не могла ошибиться.

– Разговор окончен.

– Нет, не окончен, – капризно выпятила губу Вероника.

Появился еще один тип, похожий на откровенного уголовника. Он мрачно бросил:

– Что случилось, Толян?

– Да вот, дамочка уверяет, будто видела, как сюда спускалась девушка в костюме амазонки.

– Даже если спускалась, так что? Ты, подруга, часом не из полиции?

– Нет, – как можно искреннее ответила Борецкая.

– Она тебе сестра?

– Нет.

– Тогда чего тебе от нее надо?

– Да от нее же версту пахнет лесбосом, – усмехнулся Толян.

– То есть она тебе понравилась? – подытожил уголовник.

– Очень.

– И у тебя есть деньги за нее заплатить?

– Надеюсь…

– Часа хватит?

– Да!

– Выкладывай сто баксов. Налом.

– Валюты нет. Можно рублями по курсу?

– Можно.

Вероника отдала деньги, ее проинструктировали:

– Повернешь вон туда, третья дверь. Зовут твою ненаглядную Рысь. Других имен здесь нет.

– А там точно она?

– Точнее не бывает.

Вероника осторожно постучала в указанную дверь, послышалось рычание, а затем женский голос пригласил ее войти. Она узнала его… Лариса!

Девушка была в короткой звериной шкуре, маске и… в перчатках. Видимо, проблемы правой руки были заметны окружающим. Лариса старалась казаться игривой, но при виде Вероники задрожала, позабыв обо всякой театральщине.

– Сними маску. Я ведь в курсе, что это ты, – приказала следователь.

Девушка нехотя подчинилась, едва слышно, произнесла:

– Зачем вы здесь?

– Вовсе не для того, чтобы заняться с тобой любовью.

– Вы обо всем сообщите Алле?

– Не обязательно, если расскажешь правду.

– Что я должна рассказать?

– Как ты оказалась в этом… вертепе? Ты совсем не похожа на девушек подобного рода.

– Я не могу!

– Лариса, – Борецкая села рядом и обняла ее, – я могу тебе помочь. Ты оказалась в сложном финансовом положении…

– Ну, не из-за любви же к этому я тут!

– Продолжай, я не отстану.

Девушка некоторое время собиралась с мыслями, потом тяжко вздохнула:

– Моя история стара как мир. Ввязалась в ипотеку, а денег не хватало. Приятель, с которым мы жили, предложил открыть дело, набрал долгов, затем исчез. Долги повесили на меня. Банк продал их коллекторам, начались долгие и страшные выяснения. Потом мне предложили «поработать» здесь… Но клянусь, наркотой я не занималась. Только вот этим…

– Так здесь еще грешат наркотой!.. Вот что, Лариса, уходим сейчас же. Ты свое уже отработала. Я тебе обязательно помогу.

– Нет, нельзя… вы не понимаете…

– …Конечно, ей нельзя! – послышался насмешливый мужской голос.

В комнате появился невысокий пузатый человечек, за которым, как скала, возвышался уже знакомый Толян. Человечек едко произнес:

– Так кто же вы, дамочка? Какого черта явились сюда мешать моему бизнесу? Запомните, Лариса куплена мной с потрохами. Я могу привести для нее циклопа, Франкенштейна, гориллу – кого угодно, и она станет самой послушной рабой своего клиента.

– Чего ты медлишь, одевайся и уходим, – повторила Вероника. – Ты им больше ничего не должна.

Вспыхнувшая на мгновение в сердце Ларисы надежда исчезла, когда ее взгляд встретился со взглядом пузатого хозяина. Тот лишь усмехнулся и сквозь зубы процедил Веронике:

– Не знаю, кто ты, «спасительница», да и знать не хочу. Если ты из органов, запомни: у меня там большие связи! Твои начальники живут благодаря таким людям, как я. А потом они еще приедут в мое заведение, чтобы побаловаться с красотками. Так что убирайся подобру-поздорову! Но сначала мы тебя обыщем, чтобы не осталось ненужных записей нашей встречи.

– Похоже, шеф, она не из ментов, – усмехнулся Толян.

– И я так думаю. Девочка решила поиграть в Спартака. Так что стоит просто поучить ее, чтобы больше не лезла в чужие владения.

Толян выдвинулся вперед, рассчитывая скрутить Веронику. А дальше…

Слышали, с каким грохотом падают шкафы? Примерно такой же (если не сильнее) раздался от рухнувшего тела, которое весило сто с лишним килограмм. Толян попытался встать, но получил несколько ударов сначала в солнечное сплетение, потом – в лицо. Теперь он только лежал, жадно ловил воздух, да выплевывал один за другим зубы.

Но тут появился опоздавший к началу разборки уголовник. Ему потребовалась меньше секунды, чтобы оценить ситуацию и понять, насколько эта женщина опасна. Он потянулся к оружию, однако Борецкая опередила. Снова удары по корпусу и в лицо. Она не привыкла жалеть тех, кто готов направить на нее пистолет. В отличие от Толяна, уголовник не выплевывал зубы, а просто лежал на полу без движения.

Шеф, открыв рот, наблюдал за развитием событий. Когда Вероника вплотную приблизилась к нему, он догадался, что дело пахнет керосином…

Она схватила человечка за нос и повернула его. От дикой боли шеф заорал, опустился на колени.

– Ты сломала мне нос! – надрывно повторял он только одну фразу.

– Да. Чтобы ты, наконец, все осознал.

Вероника повернулась к девушке, желая поторопить ее, но та уже… стояла одетая в свой костюм амазонки.

– Уходим! – скомандовала Борецкая.

Шефу бы смолчать, да взыграло самолюбие. Он не выдержал и заорал:

– Думаешь, вот так ушла и все? Подожди, доберемся и до тебя! Убрать человека сейчас не проблема. И девчонку вернем в бордель. Она моя!..

Вероника остановилась, развернулась, вновь направилась к уже покалеченному противнику. А затем…

Она била его по всему телу, превратив его в один сплошной синяк. Выживет ли он после таких побоев? А если останется жив, сколько придется лечиться, сколько заплатить пластическим хирургам?

Она остановилась и сказала:

– Пока довольно.

– Полиция… полиция… – беззвучно шептал его разбитый рот, из которого текла кровь. На крик не оставалось сил.

– Я – полиция! Точнее, я та, кто выше ее, ибо я охраняю от таких, как ты, этих несчастных девочек. Если вздумаешь приглашать друзей или кому-то сообщать, что были «превышены полномочия», я приду снова. И никто никогда не остановит меня. Тебе понятно?

Лицо этой разъяренной фурии настолько парализовало саму мысль о возможном сопротивлении, что шеф лишь молча моргнул. Одно ее присутствие было страшнее не только осознания собственного будущего, где он, возможно, станет калекой, но и любой преисподней вообще…

– Документ… – простонал он, решив хоть как-то задобрить ее.

– Какой документ? – вскинула брови Вероника.

– О Ларисе Гончаренко… Он у меня в столе…

– Сам уничтожишь его. Ты ведь это сделаешь?…

Она посмотрела на него в последний раз и вдруг расхохоталась:

– Я дала твоим ребятам сто баксов. Думаю, на свое будущее лечение им следует занять еще…

Потрясенная произошедшим, Лариса безропотно шла за освободительницей. Она не желала себе признаваться, что сейчас боялась ее даже больше, чем своих прежних недругов.

– Стой! – вдруг сказала Вероника. – На всякий случай выйдем через черный ход. В таких заведениях он должен быть где-то здесь.

– Хорошо, – Лариса готова была подчиниться ей во всем.

– Сейчас отыщем… Да вот же, смотри!

Они увидели, как в здание вошел человек и направился в сторону кухни. И даже дверь за собой не закрыл…

– Нам туда!

На улице взгляд Борецкой сделался мягким, она сказала Ларисе:

– Он больше не потревожит тебя.

– Спасибо!

Лариса едва смогла справиться с собой, чтобы не упасть перед Вероникой на колени и не поцеловать ей руку. Тогда следователь, словно почувствовав настроение девушки, строго добавила:

– В дальнейшем будь осторожнее в выборе друзей и любовников.

Вернувшись домой, Борецкая некоторое время стояла под душем, стараясь «смыть» с себя память о происшествии в баре «Вера Крыжановская». Теперь она была твердо уверена: никакая Лариса Гончаренко не Чаровница. Не тот масштаб…

Присев на диван, Вероника отхлебнула горячего кофе и задумалась. Хорошо, что помогла девочке. Но потеряно время (пусть даже один вечер), которое так необходимо для поимки ее главного врага. Осталось несколько дней, и дело передадут другим. Нет, допустить подобного нельзя! Целью всей ее жизни стало поймать Чаровницу. Из-за этого она уже несколько дней плохо спала, пропал аппетит. Думать сейчас о чем-либо другом она просто не могла.

Вероника подошла к большому зеркалу, посмотрела на свое лицо. Бледность и худоба, круги усталости под глазами все черней. Хоть бы кто-нибудь ей помог, дал бы любую наводку!

На столике перед зеркалом – несколько блокнотов. Один Вероника открыла, пролистнула, дойдя до нужной страницы. Здесь находилась фотография симпатичного светловолосого курносого паренька. Никто не знал, как он по-прежнему ей дорог.

Звали его Николай. Он учился вместе с ней в университете на параллельном курсе. Молодые люди безумно полюбили друг друга. Так Вероника уже никого не полюбит.

А потом Николай, как заядлый альпинист, поехал в горы и там погиб…

Вместе с его смертью она потеряла частичку самой себя. Больше она уже не могла смотреть на мужчин.

А те по отношению к ней становились все настырнее, ведь Вероника расцветала на глазах, и каждый надеялся сорвать этот прекрасный цветок. Чтобы отгородиться от их вздохов, опостылевших красивых словечек, Борецкая сочинила миф о своей нетрадиционной ориентации. Для пущей убедительности даже переспала с одной из подружек, что не вызвало у нее ничего, кроме отвращения. Зато мужики поостыли, она смогла всецело отдаться единственной страсти – работе.

«Был бы ты жив, Коленька, наверняка дал бы нужный совет».

Вероника вновь посмотрелась в зеркало, и тут ей показалось, будто это отражение не ее, а другой женщины. Она не могла рассмотреть ту, что выплыла из зазеркалья. Но не оставалось сомнений, кто это… Чаровница!

У Вероники ком подступил к горлу… С превеликим трудом она смогла произнести:

– Ты пришла!

– Хочу познакомиться поближе. Знаешь, а у нас похожие зеркала. Я тоже люблю в свое смотреться. Наверное, все женщины таковы.

– Откуда ты знаешь, какое у меня зеркало?

– Не знаю, но догадываюсь. У нас так много общего. Это лишь на первый взгляд мы с тобой две противоположности. Скорее мы – сестры-близнецы.

– Да что ты говоришь!

– Зря иронизируешь. Как ты сегодня поступила с теми бандитами из бара «Вера Крыжановская»?

– Ты даже в курсе этого?!

– Телепатам подвластно все!

– Прекрати паясничать и отвечай!

– Это я должна потребовать ответа. Наши мысли направлены друг на друга. Поэтому я чувствую тебя, выхожу на связь, делюсь информацией, планами. А моя визави скрыла такое чудное представление. Но я не в обиде. Если пожелаешь, во всех подробностях перескажу события, которые случились в той маленькой комнате на первом этаже…

– Меня выдала Лариса?

– Не вини ее. Она здесь ни при чем.

– Ты увидела запись на видеокамерах. Как я сразу не сообразила…

– От волнения, милая, от волнения. Однако снова разочарую. Эти записи конфисковала полиция. Меня она на просмотр не приглашала. Тем не менее, я наблюдала, какой ты была неудержимой в благородном гневе. Почти такой же, как я. Появись возможность, думаю, прикончила бы всех троих.

– Они заслужили, – огрызнулась Вероника.

– Конечно, обидели несчастную девочку, которая прошла Крым и рым.

– Но каким образом ты наблюдала? Не раскроешь секрет?

– Третий раз задаешь один и тот же вопрос. Ладно, отвечу. Я тоже была в баре «Вера Крыжановская» И по случайному совпадению в одно время с тобой.

– В том самом баре?

– Не пытайся вспомнить меня. В своем маскарадном костюме я была самой неприметной. Даже твой пытливый взор вряд ли бы мной заинтересовался.

– Дальше?!

– Я увидела, как девушка в костюме амазонки пошла в сторону туалетной комнаты. Может, я бы пропустила этот момент, только вдруг подумала: «А ведь у нее что-то с кистью правой руки». Это у нашего рода больная тема… И тут поднялся странноватый «мужчина», двинулся за ней. Мне показалось, что вторая подруга следила за первой. Как выяснилось: не ошиблась.

– Но что тебя заставило идти за нами?

– А как же! Затевается какое-то интересное дело. Что, если оно поможет мне осуществить свою задачу?… Потом я спустилась вниз, проникла в соседнюю комнату и через стену наблюдала твое феерическое шоу. О, как им насаждалась! Не составило труда понять, в чем здесь дело. Девушка с больной рукой… а что, если ее приняли за саму Чаровницу? Появляется некая дама, быстро понимает, что она никак не может быть той знаменитой убийцей. И решает ей помочь. Из одного лишь сострадания.

Конечно, маску с тебя я сорвала не сразу, а после слишком уж профессиональной расправы с телохранителями. Я ведь чувствую, что меня ищет очень непростой человек.

– Быстро же ты…

– У человека мозг работает процентов на пять или шесть. У меня – чуть побольше…

Теперь, когда я видела твое лицо, мне не составит труда узнать про тебя и все остальное. Так что я тебя знаю, а ты меня нет. У кого из нас больше шансов?

Кстати, подруга, а ведь ты сегодня тупишь. Я разочарована.

Вероника мгновенно сообразила:

– Ты не случайно пришла в тот бар!

– Наконец-то! Ты отделала нехорошего человека Гошу. Но там был и другой нехороший – его партнер Руслан. Пока ты разбиралась с телохранителями Гоши и с ним самим, я покончила с Русланом. Все как обычно: удар в шею, легкое надругательство над трупом и традиционная надпись на стене. Без этого нельзя, моя визитка.

Вероника готова была кататься по полу и выть от безысходности. Проклятая ведьма снова переиграла ее! Теперь она, следователь Борецкая, уж точно станет подозреваемой в убийстве. К тому же Чаровнице известно ее лицо. И при ее-то способностях вычислить все остальное – дело ерундовое.

«Узнать бы и мне хоть что-нибудь об этом дьявольском отродье!»

А времени на раскрытие дела остается все меньше и меньше. Веронику обложили со всех сторон.

– Чего ты хочешь? – напрямик спросила она у зловещего призрака.

– Стремишься понять мою сущность? Тогда познай свою. Повторяю: мы – как сестры. У нас одни цели и, как сегодня выяснилось, способы их достижения.

– И я повторю: не надо нас равнять!

– Расскажу тебе одну притчу. О Белом Рыцаре.

– Не время для притч.

– Она короткая, но поучительная. Часы еще не до тикали до того момента, как тебя пригласят твои же коллеги и… арестуют.

Итак, в одной Светлой стране жили исключительно светлые люди. Да, они подвергались многим страстям из ящика Пандоры, но по-прежнему оставались светлыми. И вот однажды они решили, что рождаемость в стране слишком мала, будущим поколениям не прокормиться. И тогда запустили к себе темных людей. Те принесли с собой невиданные ранее пороки, иные веру и традиции. Потом, благодаря хитрости и изворотливости, начали занимать главенствующие посты в обществе и искоренять принципы жизни светлых людей. Тогда среди последних нашелся человек, который занялся террором против угнетателей. Убивал он их из-за угла, устраивал взрывы в их храмах и культурных центрах. Он назвал себя Белым Рыцарем.

Его поймали, дали пожизненный срок. Некоторые в Светлой стране его проклинают. Другие почитают за нового Данко.

Ответь: кто он? Убийца? Но, когда его посадили, темные люди окончательно закабалили Светлую землю.

– Как отчаянно ты пытаешься оправдать свои поступки, – сказала Вероника. – Но я тоже не глупа и раскусила своего врага. Ты никогда не была озабочена идеями какой-либо справедливости. Ты являлась исполнителем воли такого же беса. Его послушной рабыней… Привет, рабыня!

По зеркалу вдруг побежали волны, но затем оно вновь приняло обычный вид. Голос ведьмы пропал, очевидно, слова Вероники попали в точку.

«Она – рабыня. Обычная рабыня…»

Если она не врет, то времени у Вероники почти не осталось. Что предпринять?!

И тут она поняла, какую ошибку совершила. Она уповала только на собственные силы, в то время как Чаровницей повелевает бес.

Значит, Веронике следует искать себе иного Покровителя.

2

Интермедия

Стояла глубокая ночь, когда в дверь дома иеромонаха Алексия раздался громкий непрекращающийся стук. Спавшая в сенях Алена тут же поднялась, накинула что-то из одежды и пошла открывать дверь. На пороге стояла молодая женщина в легком плаще. Ее острый взгляд и идеальные пропорции лица завораживали. Девочка невольно залюбовалась незнакомкой: «будто ангел явился». Но ангел быстро вернул ее на землю.

– Мне необходимо поговорить с батющкой.

– Я ему сейчас скажу.

– Только сперва предупреди, что я прошу прощения за поздний визит. Но дело не терпит отлагательств.

Алена побежала к батюшке и увидела, что тот уже встал, спешно поправляет рясу.

– Там женщина… – начала было Алена, но отец Алексий ее упредил:

– Знаю.

– Она сказала, что извиняется за поздний визит…

– Позже поговорим, внученька.

Незнакомка была уже в сенях и стремительно двигалась в сторону небольшой комнатушки отца Алексия. С ходу сказала ему:

– Мне это очень важно…

Иеромонах посмотрел на нее полными любви и скорби глазами и тихо промолвил:

– Зайдите ко мне.

Проходя мимо девочки, Вероника через силу улыбнулась, провела рукой по ее волосам. Алена, сама не понимая почему, вдруг захотела прижаться к незнакомке, нет этого мало, пасть перед ней на колени, как перед ангелом, сильным и светлым, готовым повести в иную реальность, туда, где торжествует симфония победы над врагом рода человеческого.

Отец Алексий закрыл дверь в комнату, уединившись с незнакомкой для беседы.

Девочка не находила себе места. Совсем рядом происходит что-то важное, Необыкновенная Женщина о чем-то рассказывает батюшке. А сама Алена не в курсе, информация не для ее ушей. Но почему?!

Она впервые в жизни ослушалась иеромонаха, запрещавшего ей подслушивать, тихонько подкралась к двери, буквально приросла к ней.

Говорили тихо. Алене удалось уловить лишь обрывки фраз. Однако она поняла для себя главное: Необыкновенная Женщина действительно собирается бороться с силами тьмы.

«Ах, ты моя красавица! Ах, ты моя умница! – мысленно кричала ей девочка. – Если бы ты взяла меня с собой, я бы служила тебе не раздумывая. Добро должно не только проповедовать любовь, но и искоренять зло!»

Нескольких реплик незнакомки хватило Алене для того, чтобы представить ситуацию от начала до конца. Она решила, что попросит Необыкновенную Женщину забрать ее с собой. Неважно куда. Дело Алены – безропотно исполнять ее приказы.

«Попрошу! Обязательно попрошу!»

И она с бьющимся сердцем ждала, когда же дверь комнаты наконец откроется…

– Говорят, отче, вы провидец. Вашему взору открыто то, что для обычных людей является вечной тайной.

– Неправда, – ответил иеромонах. – Люди таким меня представляют. Наверное, им так хочется. А на самом деле я – ничтожнейший из ничтожных. И язык мой не дерзнет утверждать, будто я владею даже крохотной частицей того, что подвластно лишь Господу нашему.

– И все-таки я пришла именно к вам. Я – следователь. Мне нужно остановить кровавого маньяка. Это женщина. Я никогда не видела ее, даже не представляю, как она выглядит. Многие мои коллеги сомневаются, что под маской убийцы скрывается именно женщина. Но я это знаю!

Иеромонах молчал, вопросительно смотря на собеседницу. Вероника срывающимся от волнения голосом, немного сбиваясь, продолжала:

– Я говорила с ней. Мысленно. У нас словно установилась телепатическая связь. Она необыкновенный человек, что делает ее еще боле опасной! Мне кажется, ей помогают бесы. Она выполняет их задания… Почему я пришла к такому выводу?… Долгая история. Мне сложно говорить об этом с товарищами по работе. Они посчитают меня сумасшедшей. Наверняка отстранят от дела. Прошу, умоляю, не думайте так и вы!

– Как ваше христианское имя? – спросил отец Алексий.

– Вероника.

– Крещены?

– Разумеется.

– У каждого православного есть шанс прийти к Богу.

– Хорошо, отец Алексий! Но вы так и не ответили: верите мне?!

– Отчего не верить. Убийцами, как никем иным, повелевают бесы.

– Что мне делать? Она на шаг впереди меня. Мало того, она бывает там же, где и я. Приходит после меня и совершает убийства. Я уже чудом избежала подозрений, если избежала вообще! Но теперь она меня обязательно подставит. Хотя… задача у нее может быть и другая: поскольку она знает меня в лицо, то готова совершить прямую расправу.

– Вы боитесь ее?

– Я не из пугливых и не из тех, кого легко «взять», хотя у нее сейчас огромное преимущество. Я никогда не отступлю, буду искать ее! Но необходима ваша помощь, отче.

– Какая, Вероника?

– Благословите меня на бой с силами зла… Я недостойна и во многом небезгрешна. Во мне сотни пороков… Бываю резка с людьми, превышала свои «служебные» полномочия – слишком жестоко избивала подонков, имела противоестественный контакт с женщиной… Что ж, я обычный человек! Но сейчас мое желание… нет, предназначение, которое я чувствую: остановить эту посланницу ада.

– Хорошо, – после небольшой паузы произнес иеромонах. – Благословляю тебя, Вероника, на битву с сатаной.

– Благодарю, отче. Только как мне найти убийцу?

– Уповай на Господа. Проси Его, и Он поможет.

В глазах Вероники блеснул вопрос: «И все?» Иеромонах вздохнул:

– Я не работаю в следственных органах, не веду это дело. Вы во много раз лучше осведомлены о нем, чем какой-то старый монах.

– Все равно, спасибо, – сказала Вероника и направилась к двери. И тут услышала:

– Иногда нам лишь кажется, что загадка неразрешима, и неуловимый враг прячется где-то далеко-далеко, что и не видать его вовсе. А что, если он совсем близко? Так близко, что и лишнего шага порой ступить не требуется.

Последние слова иеромонаха заставили Веронику задуматься. Не случайно он их сказал. Он дал понять: разгадка рядом.

Она уже собиралась уезжать, как заметила бегущую к ней девочку, ту, что открыла ей дверь.

– Я все знаю! – задыхаясь, произнесла Алена. – Вы смелая, сильная, ничего не боитесь. Я хочу стать такой, как вы. Возьмите меня с собой. Я буду делать все, что вы прикажете!

– Ты живешь у отца Алексия? – спросила Борецкая.

– Да, да! Но он мне не родной дедушка. Я сирота. Он хороший. Но он постоянно твердит нам об одной только любви, о всесилии добра. А вы боретесь за это добро. Вы мой идеал!

Потрясенная душевным порывом девочки, Вероника почувствовала, как глаза ее застилают слезы. Она крепко прижала Алену к себе и прошептала:

– Я не знаю тебя, но уже люблю. Сейчас со мной очень опасно куда-либо идти. Но если я выиграю сражение, клянусь, я вернусь за тобой и ты станешь моей сестрой.

Алена так же прижалась к ней и не хотела отпускать. Вероника мягко отстранилась:

– Не плачь, не разрывай до конца мое сердце. Ты веришь мне?

Алена кивнула и сквозь тихие рыдания произнесла:

– Верю. Как верю и в то, что вы победите.

Девочке осталось лишь наблюдать, как автомобиль Необыкновенной Женщины быстро растворяется в ночной мгле.

3

Вероника включила телефон и сразу увидела несколько звонков от Смирнова. Она перезвонила и услышала резкое:

– Ты где?

– Делами занимаюсь, уважаемый начальник.

– В курсе того, что случилось в баре «Вера Крыжановская»?

– Да.

– Убийца рассказала?

– Именно.

– И как вы с ней общались на этот раз?

– Через зеркало.

– Все ясно. А ты знаешь, кого зафиксировали видеокамеры?

– Меня.

– А это как объяснишь?

– Они зафиксировали меня в другой комнате.

– Убитый Руслан Кабиров находился рядом, очевидно, спал в своем рабочем кабинете. Сотрудники бара говорят, с ним такое часто бывало после хорошего подпития… Для тебя проще простого заглянуть к нему и…

– Точно, – согласилась Борецкая. – Но я к нему не заглядывала.

– Это ты говоришь.

– У меня есть свидетель: девушка, которую я вытащила из борделя. Кстати, та самая Гончаренко Лариса Тихоновна. Но она не может быть нашей Чаровницей.

– Согласись, ситуация более чем странная. Сначала ты знакомишься с баронессой…

– Она со мной, – перебила Вероника.

– Пусть так. Вы знакомитесь, ты приходишь к ней в дом, после чего ее убивают.

– Мы это уже обсуждали.

– Затем соседка художника Иноземцева находит твое сходство с последней посетившей его натурщицей.

– Она видела ее лишь мельком со спины. А потом рьяно отрицала эту похожесть.

– И вот теперь бар «Вера Крыжановская». К восьми будь в управлении.

– Нет.

– То есть… как нет? Это приказ!

– Андрей, дай мне всего два дня. Только что умный человек подсказал мне одну мысль. Вроде бы простую, да почему-то раньше не додумалась.

– При твоем запредельном уровне интеллекта?

– При моем уровне.

– Извини, нет.

– Андрей, всего два дня! И я постараюсь ответить на вопрос: кто такая Чаровница.

– Видишь ли. Тебе придется объясниться еще кое за что: двое из тех, с кем ты подралась, – в больнице. Третий – в реанимации.

– Они сами на меня напали.

– Согласен. Есть записи. Есть криминальное прошлое и настоящее всех этих людей. Но если возбудят дело…

– Плевать! – заорала Вероника. – Привлекайте к суду. Разжалуйте, сажайте! Но я должна остановить Чаровницу. Иного пути у меня просто нет!

– Два дня и ни часа больше! Я слишком рискую из-за тебя. Не будет конкретного результата, – по башке получим оба.

– Спасибо. Я тебя тоже люблю, – ответила Борецкая и отключилась.

Она припарковалась около шестиэтажного дома сталинской постройки. Быстро подошла к домофону.

– Кто там? – послышался сонный голос.

– Я, Нина Петровна. Вероника Борецкая.

– Вероника? Помнишь мой этаж?

– Еще бы!

Дверь открыла пожилая женщина шестидесяти с лишним лет. В ее взгляде читались вопрос и недоумение.

– Извините, что в такую рань. Выхода нет.

– Проходи, – пригласила ее хозяйка.

– На кухню?

– Давай на кухню.

Гостья прошла, поинтересовалась:

– Никого у вас часом не потревожила?

– Я одна. Давай-ка чайку с дороги.

«Милая Нина Петровна, – подумала Вероника. – Она всегда сначала предложит чайку. Расспросы потом. Да и расспрашивать не станет, если человек сам не начнет разговор».

Никого она так не уважала, как Нину Петровну Градову. Познакомились они во время учебы Борецкой в университете, где Градова читала лекции сразу по нескольким дисциплинам. Она уговаривала Веронику писать диссертацию, хотела выступить у нее в качестве научного руководителя. Ее фраза: «У тебя безусловные способности» – значила больше, чем простая похвальба всего остального преподавательского состава. Вероника действительно стала ее аспиранткой. Однако работа с диссертацией продвигалась медленно. Мешала занятость на службе.

– Сейчас горячий чаек с пирожками, – суетилась старушка.

К сожалению, причиной такой заботы хозяйки, помимо ее врожденной доброты, было еще и одиночество. У нее нет ни мужа, ни детей, а родители давно умерли. Одинокая старость! Вероника с грустью подумала: неизвестно, что хуже – пережить когда-нибудь этот кошмар или погибнуть от руки подобной Чаровнице?…

Борецкая отхлебнула огненный чай, съела кусочек пирожка и сказала:

– У меня проблемы.

– Догадываюсь. Иначе не стала бы будить меня в такую рань.

Вероника кратко поведала о серии кровавых убийств в столице. Оказывается, и до Градовой дошли слухи.

– Скоро из дома не выйдешь, – проворчала Нина Петровна. – И чем я могу помочь?

– Только вы и можете. Вы ведь сейчас работаете заместителем директора Новой научной библиотеки?

– Да, – не без гордости ответила хозяйка, – хотя открылись недавно, наши фонды уникальны. Мы не уступим ни Румянцевской, ни Историчке[11]. Слышала, нам хотят присвоить имя Иоанна Грозного?

– Что-то подобное говорили, – рассеянно произнесла Вероника.

– Но на преступников у нас картотеки нет.

– Мне нужно другое. Главное, чтобы вы не посчитали меня… странной.

– А почему я должна тебя считать таковой?

– Есть версия, которая выходит за рамки… обычных вещей.

– Как говорили раньше: материалистического понимания истории?

– Во-во.

– Можешь, наконец, не ходить вокруг да около?

И тогда Вероника напрямик спросила:

– Нина Петровна, вы верите в ведьм?

– Вообще-то я верю в Бога, – ответила профессор. – Что до твоего вопроса, скажу так: мир слишком сложен, чтобы быть одномерным. Существует много того, что мы не видим. Оно – рядом, только нам не дано его лицезреть.

– Иного я не ожидала, – обрадовалась Борецкая и изложила ей свою теорию. Затем осторожно поинтересовалась:

– … Вам кажется, что мои слова – глупость? Что действует обычная шайка преступников, которая решила примерить на себя тогу сверхъестественных сил?

– То, что ты мне сообщила, действительно необычно. Я всегда считала тебя слишком умной девочкой. Во всей этой истории что-то не так… Знаешь, а ведь ты поступаешь правильно. Пусть остальные люди в вашей группе занимаются разработкой классической криминальной версии. А ты займись своей. Жизнь покажет, кто прав. Да и дело вы делаете одно.

Но вернемся к нашей библиотеке. Что тебе нужно?

– Хочу найти данные о женщине, которую считали ведьмой и которая носила имя Чаровница.

– Во-первых, как ты ее найдешь? Сколько времени для этого потребуется. А ты сказала, что у тебя…

– День или чуть больше. Через два я уже должна быть в управлении.

– Вот видишь. Во-вторых, что это даст? То дела давно минувших веков.

– А вот здесь бы я возразила. Еще в рассказе «Чаровница» я прочитала, что ведьма получила свою силу и знания как наследство. От матери или тетки – неважно. Той, в свою очередь, также сделала «подарок» ее родственница. Если узнать о предках, есть шанс отыскать и потомков. Их имена, возможные места проживания…

Но что меня смущает? Про ведьм пишут разное. Одни считают их чуть ли не бессмертными созданиями. Что, если действует все та же старая Чаровница? На определенный промежуток времени она возвращается к себе… в ад, или куда там еще? А потом вновь прилетает, чтобы ад этот принести нам.

– Я немного знакома с данным вопросом, – сказала Нина Петровна. И, заметив удивленный взгляд гостьи, поспешила разъяснить: – Ученый-историк должен знать многое… Ведьмы изучают магию, оккультные науки. Их сила превосходит силу обычного человека. Но они отнюдь не бессмертны. Они – такие же создания Творца, просто выбравшие свой, далеко не Божественный путь.

– А все ведьмы исчадия зла?

– Видишь ли, Вероника, – задумчиво произнесла Градова. – Некоторые из них зла в нашем понимании не совершают. Они живут по своим законам, за которые на том свете им придется отвечать. Но человеческих законов они не нарушают. В России это хорошо понимали. Поэтому, в отличие от средневековой Европы, где ведьм поголовно сжигали как отступников, здесь их просто старались «отодвинуть» от общества.

Но есть ведьмы, открыто исполняющие роль своего черного хозяина. Они несут мрак, смерть и разрушение. Если ты права с Чаровницей, то она – одна из таковых.

– Выходит, их правильно сжигали инквизиторы? Конечно, жаль тех, кто пострадал ни за что…

– Неужели ты не понимаешь, что охота на ведьм в Европе имела другую цель? Да, доставалось и ведьмам. Но, главное, нужно было уничтожить красивых и духовно чистых людей, никакого отношения к колдовству не имеющих.

– Зачем?

– Чтобы расчистить территорию и привести на их место других – алчных и порочных.

– В самом деле, не додумалась, – вздохнула Вероника. – Чаровница бы поняла без пояснений.

– Ты устала. Мозги затуманились. Надо немного отдохнуть.

– Нет времени!

– Ты ведь сегодня не спала?

– Нет. Но…

– Быстро на диван и чуть-чуть вздремни. Все равно куда-то ехать нет смысла. Нас просто не пустят в библиотеку. Через час я тебя разбужу… Да пойми же: лучше не ехать вообще, чем отправляться в таком состоянии.

Вероника растянулась на диване, накрылась пледом, спасавшим от легкого утреннего холода. Градова присела рядом, наблюдая, как гостья блаженно закрыла глаза.

– Как же хорошо, Ниночка Петровна!

– Перед тем как заснешь, задам тебе несколько вопросов, чтобы хоть как-то облегчить наши поиски. В какое время жила первая Чаровница?

– Веке в восемнадцатом. Возможно, в девятнадцатом.

– Ничего себе временной разброс! А место ее проживания?

– Этого я не знаю.

– Хотя бы примерное?

– Думаю, район Восточной Украины. Написавший повесть «Чаровница» писатель услышал легенду об этой ведьме, находясь в Донецке. Но опять же, все неточно.

– Знаешь, как это называется?

– Пойди туда, не знаю куда. Только куда-то идти надо.

– И потом: даже если мы ее отыщем, потомков у Чаровницы может быть много. Как определить нужную нам женщину?

– Я ее почувствую, – впервые за время своего визита улыбнулась Вероника.

– Ой, сомневаюсь. Ладно, будет день – будет пища. У меня есть новая методика поиска наших предков. Чем смогу – помогу.

– Спасибо!

– И последнее. – Хозяйка поднялась. – Ходят странные слухи, что ежегодный шабаш ведьм на Лысой горе в этом году будет в Москве. Причем произойдет это завтра.

Борецкая мгновенно открыла глаза:

– В Москве? Как странно… По-моему, раньше у них были другие места для подобных тусовок?

– Да, обычно они собирались под Киевом, в Броккене[12], а еще в Швеции[13]. И почему-то свое «мероприятие» планируют раньше: апрель ведь только начался[14]?

– И где их встреча?!

– Строжайшая тайна. Вряд ли кто из непосвященных в курсе. Но может это – лишь слухи?

– Если не слухи, она там будет!

– Отдыхай, – повторила приказ Нина Петровна. – И постарайся заснуть сразу.

Вероника действительно мгновенно провалилась в сон. Но он был тревожным. Она шла мимо костров, вокруг которых плясали нагие ведьмы. А из-за огромного дерева на нее взирала какая-то черная фигура. Вероника знала, кто это… Ее злейший враг Чаровница.

4

Чаровница стояла на крыше собственного дома, вглядываясь в раскинувшееся перед ней пространство. Она обожала подниматься сюда, крыша была плоской – идеальное место для прогулок. Но гуляла здесь только она. Не удивительно: дверь на чердак была заперта, но для нее не составляло труда куда-то проникнуть.

Город, такой далекий и близкий, с неимоверным числом зданий. Город, где каждый на что-то надеется, хоть удача улыбается единицам. Город, твердящий о своей великой духовности, но позволяющий устроить у себя шабаш ведьм. «Удивительные все-таки здесь люди, – подумала Чаровница. – Проклинают нечистую силу, панически боятся ее и стремятся жить по ее законам… Кто бы мне объяснил этот парадокс?»

– Объяснить не сложно, – послышался позади вкрадчивый голос.

Чаровница резко обернулась… То самое животное, что водило ее по закоулкам параллельного мира. Но уже через секунду зверь превратился в обаятельного синьора Манчини.

– Вы задумались над вечной дилеммой, Чаровница, – поклонился он. – Почему порок так сладок для большинства? Наверное, потому, что он по сути своей более ярок и многогранен. Вспомните мировую литературу: Алеша Карамазов на редкость скучен, он проигрывает своему старшему брату Ивану – безбожнику и убийце. Ладно, то – просто сочинительство, пусть и самого Достоевского. Но кем восторгаются массы? Наполеоном, Лениным, Гитлером, Сталиным. Ищут им оправдания! Конечно, у противоположной нам стороны есть свои идолы, которых они объявляют святыми. Но поклонников тьмы все равно больше. Даже если они в том не сознаются, официально посещают церковь. Так называемая добродетель – это труд, порок – почти всегда радость. А что из них предпочтительнее?

Но к делу! Надеюсь, не забыли, что завтра наш главный праздник года – шабаш на Лысой горе?

– И куда мне следует прибыть?

– Не волнуйтесь, вас доставят до самого места. Если заранее все знать, сюрприза не получится.

– Я полечу на метле?

– О чем вы?! Приедет «Линкольн».

– «Линкольн» повезет ведьму на шабаш? Что-то новое.

– Меняется мир, меняются стереотипы поведения даже у тех, кого называют нечистой силой. Сам праздник тоже будет носить иное название. Официально это крупная международная конференция.

Спускайтесь к себе, в гардеробе вас уже ожидает платье, какого не бывает даже у королевы. К нему изумрудное колье, бриллиантовые сережки и прочая дребедень. Вы должны произвести впечатление на Повелителя. Кто знает, вдруг именно вас он наречет царицей бала.

– Это будет великая честь! Но тогда я получу обещанное?

– Обещанное? – Манчини сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

– Я пытаюсь проникнуть в мысли других людей. Это удается лишь иногда. А мне нужен полный контроль над человеческим разумом. Иначе какая я ведьма?

– Вы еще в самом начале пути, а по нему двигаются постепенно. Дар, о котором вы говорите, дается за великие заслуги.

– Повелитель сказал…

– Он сказал, что вы будете «всесильной».

– Что и предполагает полную телепатию.

– Как вы настойчивы! Если вас изберут царицей, вы получите все!

– Я там буду под маской?

– Вы так страстно хотите спрятать свой ангельский лик?

– В силу своей работы не приходится стремиться к публичности.

– О, Чаровница, даже вы, столь образованная дама, не пытаетесь признать реальность новой ситуации. Нам больше не надо прятать лица, менять имена, фамилии. Мы завоевали Россию, правим ей, диктуем людям свои правила игры. И они вынуждены играть по ним. Многих из тех, кого вы встретите на священном празднике, вы видели множество раз, они набили оскомину своими высказываниями. Но именно на Лысой горе можно было бы снять любые маски и стать тем, кто ты есть на самом деле.

– Но я – неуловимая убийца!

– Вряд ли там вы кого-нибудь этим удивите. Придут убийцы и пострашнее… Успокойтесь, прекрасная ведьма, «снять маску» – выражение образное. Она будет на вас, обязательно будет. Пока мы открылись не до конца, ее ношение на празднике обязательно. Мало того: ни при каких условиях ее нельзя снимать. Запомните! Это закон, за нарушение которого можно поплатиться абсолютно всем! И он правильный.

– Не понимаю вас, Манчини, То вы против ношения масок, то за?

– Я либерал, мне по статусу положено критиковать действия власти. Но в итоге я всегда буду ее защищать.

– Что ж, тогда я готова, – рассмеялась Чаровница. – Когда будет машина?

– В одиннадцать. Ровно за час до начала… конференции.

Манчини улыбнулся своей ослепительной улыбкой. Вновь превратился в зверя и сиганул куда-то в неизвестность.

Чаровнице оставалось с нетерпением ждать завтрашнего вечера. Как сказала эта шестерка Повелителя? Произвести впечатление… «Вдруг именно вас он наречет царицей бала».

Надо примерить платье. Хотя Чаровница знала: оно будет ей точно по фигуре. Иначе здесь не шьют.

Прощальный взгляд с крыши на несчастную красавицу-Москву. И тут… У нее возникло ощущение, что ее главный враг тоже появится на завтрашнем торжестве. Придет, чтобы поквитаться с ней.

«Это даже к лучшему. Я хотела покончить с девчонкой-следователем после шабаша, а теперь все произойдет гораздо раньше.

Она считает себя представителем Света и хочет сражаться со мной в резиденции тьмы? Идет на сражение, даже не зная противника в лицо?!..»

Ведьма хотела назвать ее идиоткой, но вместо этого вдруг сказала себе:

– Смелая девочка! Честь ей и хвала!

Внезапно интуиция – ее вечный союзник – зашептала: «Завтра она уже будет знать тебя».

– Наплевать! – резко бросила ведьма и пошла примерять наряды к празднику.

Глава пятая

1

Вероника уже несколько часов работала в архиве. Он оказался гигантским, материалов было бессчетное количество. В помощь Борецкой Нина Петровна дала двух сотрудниц. От усердной работы все вспотели, но пока никаких результатов не намечалось.

Чуть позже Вероника почувствовала, что у нее «крыша едет», как и у обеих помощниц. Она уже начинала проклинать свою затею, казавшуюся теперь безумной. И тут зашла Нина Петровна.

– У меня есть кое-что любопытное.

Газета была датирована 1860 годом. Здесь напечатали рассказ некоего П… Белова. Градова предложила Веронике его прочитать.

Белов писал, что мальчишкой он работал помощником конюха в поместье графа Берестова. И был на пожаре, который случился много лет назад. Вот несколько строчек из его повествования:

«В этом шуме и гаме, в царящем хаосе, когда, казалось, все восстало против людей, я все-таки успел открыть конюшню, и некоторые лошади спаслись. Спасся и я. Выскочив из огненного круга, я заметил, что на опушке леса стоит женщина, делает какие-то странные движения. Потом она… захохотала.

С помощью рассеявшего темноту огня удалось рассмотреть ее лицо. То была… знакомая мне графиня Растопчина. Это настолько поразило меня, что я невольно подкрался ближе. Мне вдруг почудилось, будто одна из ее рук была изуродована и напоминала клешню.

Задумываться над ее странным появлением было некогда, следовало спасать людей, да еще нескольких рысаков, которые отчаянно ржали, но уже не в силах были вырваться из огненного кольца. Однако подойти к поместью я уже не мог. Пожар стал еще сильнее…»

И еще одно место из этого странного рассказа:

«Позже я сообщил обо всем полиции. Мою историю записали, поздравили, сказали, что я – один из немногих, кому удалось выжить. А вот над словами о размахивающей руками графине посмеялись. В это же самое время она преспокойно спала в своем поместье за несколько верст отсюда. Тем более, когда я начал утверждать, что вместо правой руки у нее – клешня… Честно говоря, сейчас я уже не уверен насчет всего этого. Просто в наших краях много говорили о страшной ведьме с изуродованной рукой…»

– Вот это уже интересно, – воскликнула Вероника. – Кто такой П. Белов и кто такая Растопчина?

– О П. Белове никаких сведений нет. А вот о графине…

Градова взяла такую паузу, что Вероника не выдержала:

– Говорите же, Нина Петровна!

– Ее имя Серафима Антоновна. Ее имение находилось на территории современной Харьковской области, ее южной части.

– То есть все-таки Малороссия!

– Но фамилия Растопчина – не родовая, а по мужу.

– А по рождению?

– И по рождению она графиня. Из рода Рылеевых. Ее троюродный дядя участвовал в восстании декабристов. Но это по линии отца. А вот по линии матери все гораздо запутаннее. Вроде бы она тоже аристократических кровей, но они у нее английские. В общем, информации здесь нет.

Сохранились некоторые архивные данные этого семейства – письма и прочее. Род в России известный! Посмотри эти несколько писем, они касаются лично Рылеевой-Растопчиной.

Вероника осторожно взяла ветхие, почти рассыпающиеся листки бумаги и углубилась в чтение.

Первое письмо было от какой-то кузины Екатерины. В основном речь шла о проблемах поместья, о том, как трудно становится его содержать. Но вот, наконец, она пишет об интересующем Борецкую персонаже:

«Серафима – очень странная женщина. Иногда мне кажется, что она не та, за кого себя выдает. Она стремится казаться доброй и ласковой, но я отлично знаю: это не так. Я в курсе того, что она увлекалась раньше магией и оккультизмом. Правда, когда я заговорила с ней на эту тему, она вдруг преобразилась, из кроткой овечки превратилась в тигрицу, набросилась на меня. А глаза сделались такими ужасными, что я не на шутку перепугалась.

А помнишь историю, что произошла с ней в детстве? Тогда карета переехала ей кисть правой руки, оставив калекой. Но ведь теперь на ее уродство нет даже намека. Я пыталась и об этом ее расспросить, только она лишь рассмеялась: „Почтенный доктор ошибся“. Честное слово, я бы с тем врачом, что проводил ей тогда операцию (вроде два пальца ампутировал), побеседовала. Но он умер от инфаркта. И говорят, что одной из причин его стресса стало удивительное и непонятное исцеление Серафимы.

А недавно, когда гостила у них, меня поразил странный случай. Ночью не спалось, было жарко и душно. Я поднялась, распахнула окно и выглянула в сад. В лунном свете увидела прогуливающуюся между деревьев женщину. Меня это крайне удивило, и первым вопросом был: „Кто это?“. Однако, чем дольше я вглядывалась, тем яснее понимала: это Серафима! Но что она делает там так поздно?

В тот момент я почему-то подумала: „Не случилось ли чего? Не нужна ли ей моя помощь?“ Выскочив из комнаты, я думала спуститься в сад. Но когда пробегала мимо ее спальни, вдруг распахнулась дверь и возникла… моя кузина.

– Что произошло? – спросила она.

– Ты? – пролепетала я. – Уже здесь?

– Я чутко сплю. Услышала шум в твоей комнате, шаги по коридору. Решила посмотреть. И вдруг… ты.

– Мне показалось, что ты гуляешь в саду.

– В саду? – изумление Серафимы выглядело искренним. – Что мне делать ночью в саду?

– А как же?…

Я не закончила фразу, поскольку почувствовала себя ужасно глупо! Тем не менее я попыталась отстоять свое видение.

– Кто-то гуляет по вашему саду. Женщина, очень похожая на тебя.

– Пойдем, посмотрим! – решительно заявила Серафима. – Выясним, что за незваные гости здесь шатаются? Только сперва оденусь.

После этих ее слов мне стало стыдно за свои глупые видения. Я извинилась: „Действительно со сна померещилось“, вернулась к себе, но еще несколько раз выглядывала в сад. Никого не было и в помине.

Тогда я успокоилась. А вот сейчас думаю: что, если не ошиблась?… Но как она могла так быстро пройти к себе и даже успеть раздеться?

Что-то тут не так… Но не будем об этом. Итак, о долговой расписке моего отца…»

Дальше опять разговор пошел о хозяйственных делах и финансовых проблемах. Больше о Серафиме – ни слова.

Впрочем, этого хватало Веронике для новых размышлений. У Серафимы в детстве произошла трагедия: карета изуродовала ей руку. Врач делает ей операцию, вроде бы удаляет пальцы. И вдруг таинственным образом рука исцеляется. А сам доктор умирает, пораженный подобным чудом… Но, может, разговоры о чуде – блеф? Рука Серафимы действительно оказалась повреждена, но не настолько, чтобы потом полностью не восстановилась?

Весьма необычна и ситуация с ее прогулкой в саду. Серафима – там и… в собственной спальне?! А это и впрямь было так? Не была ли Екатерина под впечатлением слухов об Эмилии Саже? В то время эта история молодой учительницы, которая одновременно появлялась в нескольких местах, пугая своих учениц, была очень популярна…

Представим дело иначе. Серафима спускается в сад, делает это по какой-то причине тайно и тут замечает, что кузина обнаружила ее. Тогда Серафима спешит к себе, раздевается и ждет возможного развития ситуации. А она развивается стремительно. Екатерина выходит в коридор и натыкается на «ничего не понимающую» хозяйку. Реально? Вполне!

И все-таки слишком много странного в деле графини Растопчиной. Странного, если не сказать более…

Вероника взяла второе письмо от некоего князя N. Адресовано мужу графини.

«Любезный друг Сергей Анатольевич! Прочитал твое послание о странностях супруги. Выбрось подобную дурь из головы. Ты пишешь, что нашел у нее книги по магии и колдовству, и она ответила, мол, читает их из любопытства. Женщины вообще любопытные создания! Если бы не любопытство нашей прародительницы Евы, жить бы нам в раю. Добавлю, любезный друг, подобным недугом поражен не только прекрасный пол, но и мужской. В свое время читали Вольтера, а это похуже любых магических фолиантов. Будучи в Германии, я имел неосторожность прочитать некоего Карла Маркса. Вот настоящий бес! Во сто крат опаснее Вольтера. И ведь находятся те, кто им интересуются…

Пишешь ты мне, что подглядел, как жена твоя у себя в комнате с ужасом смотрит на правую руку, а потом подходит к зеркалу, поднимает ее и кричит: „Здоровая! Она здоровая!“. Тут ты, брат, пойми и прости женщину. Она ведь в детстве перенесла травму. А в итоге все обернулось удачно.

И уж совершенно не лезет ни в какие ворота твой рассказ о том, как увидел жену на поляне, а вокруг нее скакало звероподобное существо с козлиными рогами. Пить надо меньше. Хотя не исключаю, что, может, какой козлина от стада отбился, да к ней и подскочил.

Живи спокойно и радуйся жизни. Твоя Серафима – красавица, каких поискать».

Именно это письмо усилило подозрения Борецкой. Князь N иронизирует над видениями своего друга. А вдруг это не видения?

Снова появилась Нина Петровна, она с сочувствием посмотрела на Веронику.

– Так нельзя – без обеда. А то еще чуть-чуть, и надо будет уже готовиться к ужину.

– Время, – развела руками Вероника. – Его ни на что не хватает.

– Я принесла тебе бутерброды. И еще кое-что…

Градова положила перед Вероникой фотографию портрета молодой и довольно привлекательной женщины.

– Кто это?

– Серафима Антоновна Растопчина, урожденная Рылеева.

Вероника перестала жевать и впилась глазами в ту, кто, по всей вероятности, и была основательницей династии ведьм Чаровниц. По счастью, фото сделано хорошо, и художник явно не без таланта.

У женщины на портрете правильный овал лица, миндалевидные глаза, вздернутый нос… а вот губы немного портили «творение». Они чересчур тонкие, изогнутые в хищной и надменной улыбке. Вероника хорошо знала такой тип женщин. Какими бы ласковыми они ни выглядели, они хищницы.

Породившая зло и та, кто стремилась его остановить взирали друг на друга через столетия. От размышлений Борецкую отвлекла Нина Петровна:

– Как она тебе?

– Я увидела то, что ожидала. А нет ли в архивах сведений о ее детях?

– Тебя, конечно же, интересуют девочки.

– Безусловно, – вздохнула Вероника. – А можно еще о ближайших племянницах?…

– Ну и задачки ты задаешь!

– Так ведь не для себя стараюсь.

Оставалось ждать. И опять Веронике казалось, что драгоценное время улетает безрезультатно. Каким будет итог ее поисков? Не посмеются ли потом коллеги и начальство? В ушах уже зазвучали слова тех, кто посвятил Борецкую в основы профессии сыщика: «Остановись! Реальная жизнь – это не фантастика. Ты ищешь не мифическую ведьму, а конкретного человека. Остановись, иначе станешь притчей во языцех в следственных органах на долгое-долгое время».

Потеря лица и осмеяние имени – еще не все. Ее привлекут к ответственности. Неважно, за что. Чаровница найдет способ ее подставить, а потом и вовсе покончить с ней!

Опять Чаровница! «Я права! – хотелось кричать Веронике. – Послушайте все: ведьма реально существует! Я остановлю ее. Только бы мне не помешали „свои“!»

Как же она ждала Градову! Наконец та снова пришла.

– Что-то есть, Нина Петровна?

– Да. У Растопчиной было пятеро детей, из них две дочери.

– А племянницы?

– Родных не имелось. Дальних родственников можно исключить.

– Почему?

– Я уже говорила, что обычно ведьма передает свои магические знания одной из дочерей, племяннице – редко и только родной. И то в двух случаях: если у ведьмы вообще нет дочери или она есть, но рвет с идеологией матери и уходит к Свету.

– А когда нет ни дочери, ни родной племянницы?

– Род ведьмы прекращает существование… Итак, две дочери. Одну можно сразу вычеркнуть…

– Почему?

– Как следует из найденных источников, она умерла, не успев выйти замуж. Зато у другой было восемь детей, из них четыре девочки.

– Получается, что одна из них…

– Продолжила род Чаровниц. У нас есть фотографии всех четырех. К счастью, в последней трети девятнадцатого века фотография уже стала неотъемлемой частью жизни России. Если бы знать: какая из четырех, то поиски бы все-таки упростились. Осталось бы «пройти» всего полтора столетия.

Четыре фотографии легли на стол перед Вероникой. Четыре сестры, похожие друг на друга, с застенчивыми улыбками, чуть любопытными взглядами. Каждая выглядит едва ли не образцом добродетели.

– Я бы не смогла определить, – вздохнула Градова. – Но раз ты следователь, рискни…

«Хорошо сказано! – подумала Вероника. – Я вычисляла преступников по конкретным фактам, по результатам экспертизы, а не по лицам!..»

Все четыре дамы на фотографиях словно заулыбались – то ли насмешливо, то ли коварно: «Ну и кто из нас?… Давай, девочка, давай! Ты же изучала психологию и физиогномику».

– А что толку? – «ответила» им Вероника. – Любой самый лучший психолог может ошибиться. А у меня нет на это права.

«Если попробовать проанализировать имена? – размышляла Борецкая. – Мать наверняка кого-то изначально решила сделать своей наследницей и дала той соответствующее имя.

А если это решение пришло к ней не с самого начала, а по мере наблюдения за дочерьми?

Надо все же попробовать прокрутить вариант с именами».

Первая – Анастасия, от древнегреческого – «воскрешаемая к жизни». Вторая – Инесса – «ягненок» или «невинная». Третья – Наталья, в переводе с латинского «родная», в более поздних вариантах – «рождественская, благословенная». Четвертая – Марина, от латинского – «морская».

Что в итоге?

– Ничего, – «расхохотались» женщины на фотографиях.

Вероника искала подозрительные черты то у одной, то у другой. Время шло, усталость возрастала, период «нормального соображения» заканчивался.

Еще раз! Что-то она опять забыла… Для чего она ездила к отцу Алексию?

Вера в свои силы – это хорошо! Но надо помнить и о Силе более могущественной. У Чаровницы свой господин, у Вероники – свой, Создатель неба и земли.

– Господи, помоги! – прошептала Вероника и прочитала «Отче наш».

Снова – внимательный взгляд на фотографии четырех женщин. Ей показалось, будто что-то изменилось в их навсегда застывших взглядах. Одна посмотрела на Веронику с мольбой, мол, оставь все как есть, другая – с надеждой, что вдруг найдется тот, кто избавит их род от вечного проклятия, третья – равнодушно. И лишь в глазах одной из них на секунду промелькнули страх и неистовая злоба. Всего на одну секунду. Но Борецкая, точно опытный рыбак, поймала эти чувства в сети своего мозга.

– Вот кто ты на самом деле, невинная овечка!

– Она, – Вероника протянула Градовой фотографию. – Княгиня Инесса Якушкина, урожденная Шаховская.

– Уверена?

Взгляд Инессы вновь сделался кротким, в тиши библиотечного кабинета словно раздался тихо звучащий голосок:

– Одумайся… Это твой бред.

– Она! – твердо повторила Борецкая.

Дальше последовали запросы в государственный архив, другие архивные центры. Борецкая использовала свое положение и связи, чтобы необходимые материалы прислали как можно скорее. Вновь обратилась за помощью к Смирнову. И он опять ей помог.

На следующий день путем выборки она определила пять наиболее вероятных кандидаток на Чаровницу. Остальные не подходили по целому ряду параметров: возрасту, состоянию здоровья, месту проживания и т. д.

Уже кое-что, однако этого все равно недостаточно.

И тут ей прислали досье еще одной претендентки – шестое. Вероника взглянула и… онемела.

Ей показалось, будто слышит ядовитый вопрос ведьмы:

– Получила?

– Ты все равно никуда не денешься! – крикнула Вероника. – У меня есть видео каждой из этих женщин! Я запомню их манеры, жесты, голос. Ты не спрячешься ни под какой маской!

– Хочешь сказать, что почти добралась до меня? Я все равно буду впереди на шаг! Знаю, куда ты сегодня направишь стопы. На наш праздник великой тьмы… Здесь не надо быть семи пядей во лбу. У тебя остался один день, чтобы поймать своего врага. Завтра твоей карьере следователя конец, ты превратишься в жалкое посмешище. И никто никогда уже не поверит ни одному твоему слову.

– До встречи.

– До встречи, дорогая. И не забывай: я одна из шести!

Вероника в который раз позвонила Андрею. Он недовольно произнес:

– Что на этот раз?

– Не волнуйся, скоро вы все станете меня благодарить.

– Если тебя раньше не отправят в психушку. Чувствую, с твоими идеями тебе только туда. Да и мне тоже, раз потворствую твоему бреду…

– Сегодня вечером состоится одна тусовка, – не обращая внимания на его слова, произнесла Вероника. – Мне нужно знать: где конкретно они соберутся?

Борецкая рассказала о сборище темных сил, Андрей присвистнул:

– Шабаш ведьм в Москве?

– Называться он будет, конечно же, по-другому. Любой официальный бал или какое-то крупное «мероприятие»… Я тоже изучу все это по своим каналам, но, может, что упущу??

2

Интермедия

Небо затянули свинцовые тучи. Дождь был готов обрушиться за землю неприятным холодным потоком. Ветер выл и стонал, словно предупреждая о приближении чего-то страшного.

Но этого предупреждения не услышал никто, кроме отца Алексия. Он посмотрел на небосклон и прошептал:

– Господи, избави нас от всего этого…

Ответом был раскатистый гром. Иеромонах все понял:

– Да свершится воля Твоя.

Монах заплакал. Он горевал, как о тех безумцах, не ведающих, что творят, так и о тех, равнодушных, кто разрешает им делать это. Равнодушным только кажется, что лично их беда обойдет стороной, если отсидятся в своих «каморках». Как бы батюшке хотелось сейчас достучаться до их сердец, объяснить: «Не обольщайтесь! Она придет, в дом каждого и даже раньше, чем ожидаете». Так ведь не услышат. А кто услышит – не поверит. Или не захочет поверить.

И эти, подобно слугам тьмы, не ведают, что творят.

А потом увидел отец Алексий, как одна за другой летят стаи бесов; довольные и радостные они спешат на свой праздник. И опять же, узрел это только иеромонах, да еще несколько прозорливых. Остальным казалось, будто видят множество мчащихся куда-то дорогих машин.

А нечисть летела и радовалась. Наверное, сам Булгаков поразился бы такому их количеству и разнообразию. Ведьмы в дорогих нарядах, помахивая метлами, распевали модные шлягеры. Хвостатые, тут же рядом, умиленно подвывали и зорко высматривали: чем бы еще поживиться на русской земле.

Летела нечисть совершенно безбоязненно, ибо хорошо понимала, что никто ее в обиду не даст. Сейчас она под охраной вечных властолюбивых лжецов.

А вот и дождь! Ливень! Только почему-то вода была красной, как кровь. Но даже это не разбудило спящих. Не хотелось верить, что города их окутала чернота кладбищенского покоя. И скоро здесь одни лишь волки будут печально выть на луну.

Засмеялась Чаровница, упоенная мечтой о своем будущем торжестве. В задумчивости опустила голову Вероника, размышляя о предстоящем сражении. И тут подняла она глаза к Небу, вновь взывая о помощи к Богу.

Где-то далеко вспыхнула и тут же погасла звездочка. Вероника восприняла это как сигнал.

Теперь она не сомневалась в победе.

3

Ровно в одиннадцать к дому Чаровницы подкатил обещанный «Линкольн». Вышколенный шофер распахнул дверцу, приглашая гостью пройти на мягкое сиденье. Она села, и буквально через секунду машина тронулась.

Они мчали по ночной Москве. Дождь закончился и теперь хорошо видны тысячи фонарей, рекламных щитов, витрин магазинов, слившихся в единую огненную полосу. Сначала Чаровнице было интересно, куда они едут. Но потом интерес вдруг пропал. Какая разница? Важно, что это будет великий праздник и он санкционирован сверху. А в таком случае место для него обязательно найдется.

Она откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. До чего поразительны повороты судьбы! Известные ученые просиживают старенькие штаны в скромненьких квартирках, а за убийцей присылают «Линкольн» с услужливым шофером. А может, так и должно быть? Жизненные приоритеты поменялись!

Машина притормаживала только дважды, на светофорах… Уже скоро шофер сообщил, что они у цели.

Ведьма вышла и осмотрелась. Впереди – большое прямоугольное здание, геометрически четкие формы которого придавали ему торжественный вид. За ним виднелись такие знакомые башни!.. Надо же, их торжество состоится в самом центре столицы!

Чаровница удивилась. Этого даже она не ожидала. Манчини не соврал насчет того, что мир, которому она служит, стал так силен!

Машины останавливались на почтительном расстоянии от здания, дальше приходилось идти пешком. Вокруг – шелест дорогих платьев, бесконечное разнообразие наброшенных на оголенные плечи дам мехов, нестерпимый аромат духов. Дамы звонко смеялись, крутились как юла; искры огней буквально рассыпались вокруг, когда они небрежно касались своих драгоценностей. Мужчины в смокингах скакали рядом, как верные псы перед хозяйками, каждый старался ублажить слух госпожи шуткой или очередным комплиментом. Кроме «псов» к зданию шествовало немало «одиноких щеголей», свысока поглядывающих на окружающую их толпу. Чаровница подумала: «Неужели все ведьмы и ведьмаки на свете прилетели в Москву? Или это только столичная элита?» Как ответишь, если на всех маски?

Внезапно в сердце Чаровницы прокралась тревога. Она подумала, что главный враг может нанести удар в самый неожиданный момент…

«Я ее боюсь?!»

Это было смешно и нелепо. До сих пор ведьма диктовала сопернице условия игры. И вдруг…

«Да что со мной?! Она должна дрожать!»

У входа в здание ярко пылала надпись: «Международная конференция помощи правящему классу», стояла охрана – вооруженные парни, у некоторых на поводке – мастифы… Охранники придирчиво проверяли пригласительные билеты, вонзали острые взгляды в прорези масок, точно вытягивая из гостей информацию: свой или нет? Чаровница успокоилась: не проскользнет ее противница через такой кордон.

Теперь пытливый взор охранника уперся и в Чаровницу. Но уже через мгновение ей в руки был отдан билет, бесстрастный голос произнес:

– Проходите, сударыня.

Чаровница вошла и… поразилась. Стены будто исчезли, не видно традиционных для любого дворца залов и купола. Она попала в неведомый мир, убегающий куда-то в бесконечность.

Непонятно откуда лился свет, ведь не видно ни люстр, ни лампочек, ни других его источников. Словно где-то спряталось искусственное солнце… Тут росли настоящие деревья, пряно пахло травой, порхали птицы. Стояли уставленные деликатесами столы, за которыми веселились гости. Слышалась русская, английская, французская, немецкая, китайская, даже украинская речь. Все смеялись и любезничали друг с другом. Из обрывков фраз Чаровница услышала о потрясающей последней выставке мод в Париже, о том, что следует носить в будущем году и где лучше отдохнуть – на Майами или в Монте-Карло.

– Кто говорит о Монте-Карло? – мужской бас «разбил» женское щебетание. – Не хочу туда больше. Оставил там миллионов двадцать пять.

– Разве это деньги? – пожала плечами одна из масок.

– Это не просто деньги, – возразил мужчина. – Это деньги наших налогоплательщиков…

Чаровница недослушала, прошла вперед, и тут на плечо ей опустился изумрудный попугай, заговорив человеческим (да еще знакомым) голосом:

– Добро пожаловать в страну Сказок!

– Почему в страну Сказок? – спросила Чаровница.

– Потому что обыденная жизнь осталась за этими стенами. Пусть там маются дураки, а мы насладимся настоящими прелестями бытия.

– Манчини! – воскликнула ведьма.

– Он самый. Я подумал: вдруг пригожусь?

– А почему попугай?

– Меня и мне подобных не приглашают. Мы – обслуживающий персонал. Все знаем, но не светимся. А попугай… птица безобидная, летает где хочет.

Гуляйте, знакомьтесь со всем, пока не пробило двенадцать и не начался шабаш.

– Что это впереди? Лианы?

– Да. Там африканские джунгли. Желаете поохотиться на львов?

– Нет.

– Вы правы, этим уже никого не удивишь. Вы не представляете, что за чудеса сейчас устраивает в своих резиденциях российская элита. Один крупный служитель Фемиды соорудил себе дворец из денежных купюр.

– Из каких купюр?

– Из разных. Но в основном это были доллары и евро. Рубли его интересовали мало.

– А его «строительный» шедевр имел продолжение?

– Да. Когда за ним пришли, дворец почему-то не понравился.

– Архитектура не устроила?

– Скорее всего.

Чаровница расхохоталась, ее смех стал частицей гула веселящейся толпы. Но внезапно все стихло. Ведьма увидела, как по чудесному заповеднику проехали четыре всадника. Их забрала опущены, но даже через железные прорези видно, что ледяная стужа вырывается из глаз каждого, образуя настоящие кольца инея. Кони под ними огромные, белизна первого животного ослепляет, грива второго – будто в пламени огня, третий конь – черен как ночь, а при взгляде на четвертого словно ощущаешь приближение смерти.

– Те самые всадники? – шепнула Чаровница.

– Да, – ответил Манчини в образе попугая. – Следят за порядком.

– Похоже, их тут все боятся.

– Еще бы! Это покруче Росгвардии.

Но вот всадники исчезли, и за столами воцарилось прежнее веселье. Манчини сказал:

– Обратите внимание, с правой стороны уникальные творческие мастерские. Советую заглянуть. Такого чуда больше нигде не увидите.

– Это интересно.

– Я всегда считал вас интеллектуалкой в отличие от основной массы собирающихся здесь гостей. Тем бы выпить, закусить, посплетничать, а потом сексуально поупражняться. Значит так: идите направо, вон туда. Только помните: времени у вас совсем мало. А я пока слетаю по делам.

Чаровница повернула в сторону творческих мастерских. На дверях первой было написано: «Живопись». Почему бы не начать с нее?

Все было залито голубым светом. Запах стоял не слишком приятный, проще – вонь, которую с трудом заглушали разного рода ароматы. Полки были заставлены какими-то баночками и коробочками. Возле них в полном одиночестве суетился маленький толстый человечек в длинной почти до колен рубашке и большой белой маске. Увидев посетительницу, тут же закричал:

– Приветствую дорогую гостью! Я художник Модест Корсетов, член нескольких международных академий. Моя выставка уникальна. Такого вы не увидите нигде.

– Что-то не вижу ваших картин? – сказала Чаровница.

– Я и не пишу картин в традиционном смысле слова. О, вижу, вам совсем не знакомо мое творчество. Тогда обо всем по порядку. Известно ли вам имя Пьеро Мандзони?

– Честно? Нет.

– Понятно, непросвещенная. Он стал известен благодаря некоторым своим работам, но не так, как бы ему хотелось. И тогда в 1961 году он устроил выставку, которую назвал «Дерьмо художника».

– То есть? – начала догадываться Чаровница.

– Правильно мыслите. Он разложил свое дерьмо по баночкам, ровно по тридцать грамм, поставил автограф и получил в результате огромную сумму. Вот я и решил продолжить традицию мастера. Но я превзошел его. В этих баночках не только дерьмо, но и моча, а также, простите, обыкновенный харч. Могу заверить: все мое.

– Так в чем же ваша оригинальность? – внаглую поинтересовалась ведьма.

Однако художника на такую провокацию не купишь.

– Как в чем? В разнообразии «материалов». В цене, она у меня гораздо дешевле. И потом, я продаю свой товар за российскую валюту. Хотите баночку всего за двадцать тысяч? Нет? Тогда за десять? Снова нет? Зачем же вы сюда пришли?

– Думала увидеть живопись. Картины…

– Ну, нет. Тут я не стал повторять Пьеро. Зачем что-то рисовать? Это пережиток прошлого.

Чаровница извинилась и заспешила в следующую мастерскую. Надпись гласила, что тут находится театральная студия во главе с режиссером Порфирием Авансценером.

Едва ведьма оказалась внутри, как стоящий к ней спиной лысый мужчина повернул свой профиль с огромным, вылезающим из-под маски носом и приложил к губам волосатый палец:

– Тише! Идет репетиция.

Чаровница посмотрела на сцену. Актеры казались очень странными. Их можно было принять за «завернутые» в мясо скелеты без кожи. Внешне это выглядело жутковато, сразу припомнился Клайв Баркер[15] и его «Восставший из ада».

Она уже собиралась уйти (зачем мешать творческому процессу), но тут Авансценер похлопал артистам, объявил перерыв и полностью переключил внимание на посетительницу.

– Мое ноу-хау! – торжественно объявил он. – Подумайте, чем сейчас можно удивить зрителя? Голыми телами?… Подобного добра ныне столько, что от него воротит. И я пошел на эксперимент. Актеры и актрисы выступают без кожи. Да-да, не удивляйтесь, кожу с них аккуратно срезают, после чего они появляются на сцене. А теперь уже – и на экране.

– Но как на это соглашаются сами исполнители?

– Чего не сделаешь ради признания, славы? Теперь запишите о моих планах…

Чаровница догадалась: он ее с кем-то спутал, однако разубеждать не стала.

– …Я собираюсь создать тридцатисерийный сериал «Пиковая дама – 2». Сюжет таков: Германн[16] убивает врачей и бежит из сумасшедшего дома.

– Зачем? Куда?

– В Англию.

– А что он делает в Англии?

– Знакомится с Герценом[17].

– И что происходит после их знакомства? Германну стало везти в карточной игре?

– Нет! Он рвет с прежними страстями и вместе с Герценом начинает выпускать «Колокол»[18]. Конечно, в сериале будут все необходимые атрибуты этой истории. Безумная любовь…

– У кого? У Германна с Герценом?

– Нет, – раздраженно бросил режиссер. – Оба они влюбляется в местных аристократок. Перестрелка с преступниками…

– Она там каким боком? – поинтересовалась Чаровница.

– Я нашел необыкновенный сюжетный поворот. Для того чтобы выпускать «Колокол», Германн с Герценом грабят банк, а затем кидают своих подельников.

– Отличная задумка! – похвалила ведьма. – А играть будут тоже актеры без кожи?

– Разумеется.

– Тогда у вас есть шанс получить «Золотого орла»[19]. Извините, мне пора.

– Подождите! Я еще хотел рассказать о моем проекте «Анна Каренина. 150 лет спустя». Это о переселении душ.

– Спасибо, но мне нужно идти.

– Так что вы напишите о моем творчестве?

– Вообще-то я не журналист.

– Тьфу! А я перед ней распинаюсь, – рассердился Авансценер. И тут же прокричал актрисам: – Девочки, красавицы, продолжаем репетицию!

«Красавицы» выскочили на сцену и жеманно помахали Чаровнице ручками. От такого зрелища даже повидавшая виды убийца поспешила покинуть творческую мастерскую Авансценера. Правда, потом режиссер вдруг передумал с ней прощаться. У самого выхода он начал умолять посмотреть интимную сцену, иначе – крутой секс между людьми без кожи. Но ведьма решительно отказалась.

Она уже без прежнего интереса разглядывала вывески других мастерских. Не то и еще раз не то… Единственное, что могло бы привлечь ее внимание, – это павильон, на котором красовалось: «Политический консалтинг». Точнее, интересна другая надпись, та, что чуть пониже и более мелкими буквами: «Из любого человека, даже из честного, сделаем политика». «Что ж, – подумала Чаровница. – А вот это бы мне подошло. Когда я отойду от своей профессии, почему бы не баллотироваться в Государственную думу?»

Однако времени на просмотры мастерских у нее уже не оставалось. Зазвучали трубы, предупреждающие о наступлении полуночи. Великий шабаш начинался.

Попугай опять сел ей на плечо:

– Пройдите вперед. Еще чуть-чуть. Видите, где собирается публика?

Толпа окружила гигантскую поляну. Все толпились возле нее, пыхтели, сопели, толкали друг друга, но, очевидно, впереди была некая черта, за которую нельзя заступать.

Часы ударили двенадцать. И тут погас свет, погрузив окружающее пространство в беспросветную тьму.

И снова – топот копыт возвращающихся всадников Апокалипсиса.

Притихшая было толпа заволновалась, шум нарастал, но темнота с удвоенной силой надавила на всех так, что наступила полная тишина. И тогда среди мрака и безмолвия началась новая жизнь: невиданная и страшная. В середине почерневшей поляны вспыхнул огонек, потом еще один. Огоньки соединились, образовав странную геометрическую фигуру: треугольник, повернутый острием в землю.

Вокруг треугольника вспыхивало и разрасталось кровавое марево. Возникла фигура в ярко-красном одеянии. Чаровница невольно подалась вперед: «Повелитель?!»

4

Нет, это еще не он. То был прорицатель или прорицательница – существо неопределенного пола. Оно то басило, то визжало, как торговка на базаре, то бормотало что-то непонятное. Затем на чистейшем русском объявило:

– Повелитель уже в пути. К моменту его появления должна быть избрана царица нашего праздника, которая будет постоянно находиться при господине.

Вновь заревели таинственные трубы, существо продолжило:

– Сейчас произойдет выбор царицы. Танцы в честь будущей хозяйки праздника!

Рядом с прорицателем будто из пустоты возникли танцующие ведьмы. Двигались они хорошо и удивительно синхронно. Чаровница даже залюбовалась. Но потом ей наскучило. Слишком все отрепетировано, такое ощущение, что это обычный профессиональный кордебалет из варьете.

Когда ведьмы вволю наплясались, прорицатель объявил:

– А теперь встречайте Сфинкса! Он выберет шесть претенденток на звание царицы праздника. Ему дан дар видеть лица даже через маски. Поприветствуем господина Сфинкса!

Знаменитое египетское существо с телом льва и головой человека зависло над толпой в плотном кольце синего сиянья. Манчини в образе попугая был уже тут как тут. Он снова зашептал на ухо Чаровнице:

– Вас должны выбрать. Представляете, какие открываются возможности после ночи с Повелителем! Вы станете хозяйкой мира. Никто из самых влиятельных людей не посмеет вам перечить. Ваше время, Чаровница!

Сердце ведьмы окончательно попало в плен его слов. Но оставался вопрос к самому Манчини:

– Почему вы так печетесь о моей карьере?

– О, наша будущая госпожа! Есть силы, которые серьезно ставят на вас. Вы – наше знамя.

«Понятно, – сказала себе ведьма, – и в мире темных духов борьба за власть».

Тем временем в глазах Сфинкса вспыхнул столп яркого света. И тут же вновь потемнело, но один луч остался и медленно заскользил по толпе. Чаровница замерла. Она догадалась: начался отбор шести претенденток.

Вот этот луч, совсем рядом. Она была на седьмом небе: Манчини не обманул.

Но луч остановился… на молодой ведьме, стоящей рядом. Та, шальная от радости, стала протискиваться сквозь толпу, пока не оказалась рядом с прорицателем.

– Ничего, ничего, – услышала Чаровница шепот попугая. – Это только начало большой игры. Вас обязательно выберут.

Снова луч побежал по толпе, теперь в противоположную от Чаровницы сторону. И вот уже вторая ведьма торжественно взошла на подиум. Чаровница вновь ощутила разочарование, но ведь мучительная игра только в самом разгаре.

Третий выбор Сфинкса, третья претендентка… И опять не она. Напряжение возрастало. Неужели надежды не сбудутся?

Сфинкс «выстрелил» в четвертый раз. Вновь где-то рядом, но Чаровница в очередной раз «осталась на бобах». Теперь уже было не до шуток. Осталось всего две попытки! А вон сколько красавиц-ведьм!

Луч понесся по толпе в пятый раз. «Остановись на мне!» – хотелось закричать предчувствовавшей недоброе Чаровнице. Но поздно! На подиум взошла пятая претендентка.

«Что мне делать?» – мысленно обратилась Чаровница к Манчини, но ответа не последовало. «Какая же ты сволочь! – чуть не стонала ведьма. – Почувствовал, что дело срывается, и сделал ноги! Подожди, если опять прилетишь, превратившись в попугая, шею сверну!»

Последний бег луча, самый долгий и мучительный. Казалось, каждая маска женского пола была просканирована. «Скорей же, скорей!» – хотелось выть Чаровнице. Ей уже было все равно, как разрешится дело. Лишь бы закончились эти невозможные минуты ожидания. А луч, как назло, продолжал метаться! И не было этим метаниям конца. Лучше уж отсюда уйти…

Она даже не сразу поняла, что луч наконец-то ослепил именно ее. И что ей надлежит присоединиться к группе счастливых претенденток.

– Я же говорил, что волноваться не стоит, а вы чего-то боялись! Еще и голову хотели мне свернуть, – опять беззвучно произнес Манчини. – Все обговорено, оплачено.

– Никаких договоров и не нужно, – «ответила» Чаровница. – Я одна стою всех этих пяти красоток.

Теперь, находясь в центре черной поляны, она вдруг поняла свою значимость. Если только Повелитель выберет ее (а это обязательно случится!), она заставит говорить о себе целый мир. Работа киллера больше не по ней, если только ради удовольствия… Кем она станет? Звездой Голливуда? Можно побыть и звездой. А когда устанет от лицедейства? В бизнес? Прихватит несколько крупных корпораций? Прекрасно! А затем – в политику! Почему бы не поиграть в президенты сначала одной ядерной державы, затем другой? Когда устанет и от этого…

«О чем я? Сперва нужно, чтобы свершилось!» Но сказочные фантазии без спроса и устали лезли в голову. Она уже видела, как несколько десятков рабынь моют ее, натирают ароматными маслами тело, готовя к интимной встрече с Повелителем. Она знала, что на шабаше он может появиться в любом виде. Вот и сейчас в ее мечтах он предстал прекрасным мужчиной, сильным, нежным, требовательным к ласкам и с удовольствием дарящим их.

«Что там происходит? Кажется, уже готовятся к выбору царицы?»

Сфинкс растворился, оставив после себя затухающее синее сияние. Но перед ведьмами появилось новое непонятное существо, так закутанное в плащ, что разглядеть его было невозможно.

– А вот и Рука Судьбы! – заявил прорицатель. – Что ж, посмотрим, кому повезет!

Перед каждой из ведьм заалели цифры порядкового номера. Поскольку Чаровницу вызвали последней, у нее был шестой.

– Начнем, пожалуй! – Прорицатель почему-то решил собезьянничать фразу Пушкина[20].

Рука Судьбы поочередно подходила к претенденткам, останавливалась на несколько мгновений и шла дальше. Наступил черед Чаровницы. Ведьма пыталась всмотреться в лик непонятного существа. И… невольно содрогнулась. Не от могильного холода, по другой причине: никакого лица капюшон не скрывал. Его просто не было. Перед ней зияла только черная пустота.

Рука Судьбы вновь приблизилась, и тут Чаровница ощутила, что холод стал сильнее, чем тот, что исходил от всадников; он пробирался во внутренности, да так рьяно, что хотелось выть.

«Терпеть! – приказала себе ведьма. – Она должна выбрать меня!»

Рука Судьбы развернулась и пошла назад, оставив всех шестерых в полном недоумении. Какое-то решение она же должна принять!

И вдруг она обернулась, загрохотала так, что ее, наверное, услышали на другой планете:

– Возлюбленная Повелителя под номером три!

Цифра около победительницы из алой превратилась в бордовую. Чаровница, осознав свое поражение, закричала:

– Неправда! Ею должна стать я! Вот, смотрите!..

И она сорвала с себя маску, нарушив основной закон шабаша.

По счастью, Чаровница вспомнила об этом и тут же вновь надела ее на себя.

Но это не играло уже никакой роли…

Повелитель еще не появился, но шабаш начался, причем стремительно достиг своего апогея. Для Чаровницы происходящее вокруг теперь не имело значения. Она была никому не нужна и только изредка ловила на себе чей-то бесцеремонный взор. Нашелся какой-то смельчак, решивший потрогать ее прелести. «Пошел вон!» – прорычала ведьма таким тоном, что он мгновенно ретировался.

Вот так: из несостоявшейся царицы в ничто!

Пропал и Манчини, он больше не выходил с ней даже на мысленную связь. Она его перестала интересовать. Неудачница! Как сейчас не вспомнить Беранже[21]: «При счастье все дружатся с вами, при горе нету тех друзей».

Чаровница равнодушно миновала залы, где шло самое жуткое совокупление на свете, здесь не знали ни имен партнеров, ни их расу, возраст, пол… Если это были животные, то с удовольствием спаривались и с ними. Потом шли залы, где потерявшие способность к плотским утехам забывались в стране Бахуса или на «колесах» катались по свету. Резервацию ушедших в «свои миры» сменили те, кто обожал мир настоящий – мир золотого тельца. Они купались в искрящихся россыпях, обсыпали себя монетами, облизывали слитки, но им все равно было мало. Они призывали явиться своего кумира Мидаса[22] и дать им этого золота еще, еще!

…Постепенно затхлый воздух сменился свежим. Идущая в никуда Чаровница остановилась.

Где она? Еще там, на шабаше? Или уже покинула пределы «Лысой горы»?

Обратно ей возвращаться нельзя. Сняв маску, она нарушила закон. Закон, над которым уже смеются и его создатели. Но он действует. И за его соблюдение нечисть порвет любого.

Но и в свою реальность тоже нельзя. Там ждет враг, который до конца своих дней не прекратит охоту за ведьмой-убийцей.

Так и застряла она на границе двух пространств. Она понимала: что-то сейчас произойдет. Она была готова к этому, ждала…

И дождалась!

Беззвучные шаги профессионала. Но Чаровница их услышала!

Не сложно догадаться, кто пришел за ней. Тот самый враг! Помощи от темных сил «ослушнице ведьме» не дождаться.

– Да и не нужна она мне! – сквозь зубы процедила Чаровница.

Глава шестая

1

Во мраке ночи к ней приближалась фигура. Как выстрел, прозвучала короткая фраза:

– Ты ведь знаешь, кто я?

– Да, – ответила ведьма. – Но как ты меня нашла?

– Ты сняла маску во время выбора царицы. Твое лицо попало на мониторы. И я сразу все поняла. У меня были фотографии возможных Чаровниц. Одна из пяти…

– Из шести, – машинально поправила ведьма.

– Какая сейчас разница. Ты арестована.

– Не терпится осуществить свою мечту? Избавить общество от кошмарного убийцы? Надеешься, что можно что-то в этой жизни исправить? Нет, я только что с Лысой горы и все видела. Как, впрочем, и ты… Я знала, что ты все равно туда пройдешь, какие бы кордоны ни стояли. Но дело не в этом… Ты поняла, что они наступают? Они везде! У них и власть, и деньги! А мы, добрые и злые, – просто исполнители их воли.

– Довольно разговоров! Вытяни вперед руки. Ты прекрасно понимаешь, что можно сопротивляться при аресте кому угодно, но не мне.

– Смотри! – ведьма подняла правую руку.

– Хочешь напугать меня своей клешней?

– Значит, ты увидела? Никто не видит, а ты – счастливое исключение?… Я служила им, но что станет со мной теперь, когда нарушила закон? Свои меня отвергли. Потом явилась та, кто собирается упрятать меня за решетку на вечные времена. Перспектива не радужная.

– Я не одна. Это так, на всякий случай.

– Да, я чувствую их, твоих дружков. Сколько народа собралось, чтобы арестовать женщину с искалеченной рукой!

– Ты женщина необычная…

– Тут ты права! – расхохоталась Чаровница. – Я ведьма. И таковой останусь. Вся моя беда в стремлении к познанию. Проникнуть в неведомое!.. Тогда и в голову не могло прийти, что там меня поджидали силы тьмы.

– Потом станешь изливать душу. В камере. Повторяю: руки – вперед!

– Я не сяду в тюрьму. И ты это понимаешь. Не приближайся, не делай глупостей. Моя левая рука сейчас на спусковом крючке пистолета.

– Как и моя.

– Я стреляю без промаха.

– Я тоже.

– А мы с тобой молодцы! Суметь пронести оружие туда, где камеры, охрана. Суперсовременные средства могут проверить, нет ли у гостя иголки, а мы… прошли с оружием.

И что будем делать? Я стреляю быстро…

– И я.

– Убьем друг друга?

– Чтобы избавить мир от такой мрази…

– …ты готова рискнуть собственной жизнью. Не продолжай, банально. Ты хочешь жить, как и я. Пусть это право получит победитель.

– Что предлагаешь?

– Сойдемся в схватке без оружия?

– Мы не в каком-то дешевом триллере, где все должно решиться кулачным боем главных героев.

– А почему бы не попробовать? Кстати, в подобных триллерах чаще побеждает положительный персонаж. Так что…

– Еще чуть-чуть, и бригада выдвинется, – сказала Вероника. – Нам и так дали слишком много времени на выяснение отношений. Надеются, что я сумею уговорить тебя сдаться и все обойдется без ненужных жертв.

– А ты им передай, что никакие стены меня не удержат. Я – ведьма!

И Чаровница расхохоталась:

– Чувствую, что сейчас они уже двинутся к нам! Но я покину этот мир только вместе с тобой. При любом раскладе я успею выстрелить!

– Ты права… Сейчас все начнется.

– Предложение в силе: ты и я без оружия. Ты ведь победитель разных там турниров. Но будь ты даже чемпионом мира, это ничто в сравнении с победой над Чаровницей.

– Тебе зачем это надо?

– Меня отвергли слуги тьмы, поскольку я не смогла осуществить их планы – не стала царицей шабаша. Дай мне получить последнее удовлетворение в жизни: победить своего врага.

Итак, ты и я без оружия?…

– …Там что-то происходит, – сказал Смирнов товарищам. – Ребята, готовимся… И по моей команде…

– … Не успеем. Они будут раньше, – возразила Вероника.

– Это в дешевом триллере решающая битва длится часами. Нам хватит нескольких секунд.

– Хорошо, – ответила Борецкая. – Но где гарантия, что ты не обманешь и у тебя не припрятано оружие?

– Тьмой я клясться не могу, она отвернулась от меня. Честью ведьмы?

– У ведьм нет чести.

– Предлагай сама.

– Просто дай слово.

– Даю. Теперь ты.

– И я даю.

– Выбрасываем пистолеты.

Они подняли наведенное друг на друга оружие и выбросили его.

– Теперь ножи…

– …Вперед! – дал команду Смирнов.

Мгновение каждая из них готовилась к своему решающему удару и потом с невероятной ловкостью нанесла его. Нанесла так, что не сработал бы ни один защитный блок противника. Чаровница пробила Веронике горло, а та в свою очередь поразила соперницу в область груди. Сердце ведьмы тут же остановилось.

Умерли они одновременно.

Когда оперативная группа подскочила к месту трагедии, было уже слишком поздно.

2

Исчерпывающее объяснение сотрудника следственного комитета майора юстиции А. В. Смирнова

«Я до сих пор утверждаю, что Вероника Борецкая являлась одной из наших лучших сотрудниц. В свои двадцать пять она готовилась стать майором. Приказ о ее назначении уже лежал на столе начальства.

В чем причина такой головокружительной карьеры? Она была даже не прекрасным, а выдающимся аналитиком. Кроме того, она блестяще вела допросы, с легкостью „раскалывала“ подозреваемых, располагала к себе свидетелей. Поэтому ее привлекали к сложнейшим делам.

Когда началась эта история с маньяком, оставляющим после себя подпись: „Чаровница“, Борецкую сразу включили в следственную группу.

Она первая описала психологический тип убийцы, мотивы его поведения, пол. Описала настолько точно, что у меня должно было закрасться подозрение: она знала преступницу?

Но не закралось. Как всегда, многое было списано на ее блестящие аналитические способности.

Чтобы продолжать дальше, нужно сначала коснуться второй стороны жизни Вероники Борецкой. Той, что, к сожалению, укрылась от нашего внимания.

Она с детства увлекалась стремлением проникнуть в потусторонние миры или параллельные пространства. С одной стороны, ничего плохого в таком желании нет: мальчишки и девчонки часто одержимы мечтами познать неизведанное. Но у Вероники все это превратилось в навязчивую идею. Думаю, что постепенно ей стало казаться, будто она там побывала. А после прочтения повести „Чаровница“ она вдруг „определила“ свою сущность: мол, она и есть потомок той самой ведьмы.

Положение осложнялось серьезным психическим расстройством, которым Вероника страдала с детства и которое, очевидно, усилилось после трагической гибели ее любимого человека. Он увлекался альпинизмом и погиб в горах. И как поразительно сильна ее любовь! После его смерти она не в состоянии была переносить ухаживания других мужчин. И даже сочинила басню о своей нетрадиционной ориентации.

Почему мы, работая в органах, не знали о ее болезни? В юности Веронику некоторое время наблюдала ее тетка-психиатр, но никого в это не посвятила и нигде данную информацию не зафиксировала. Причина очевидна: не хотела портить девочке биографию. Потом Борецкая сумела убедить ее, что совершенно здорова, хотя таковой не являлась. Мы же на некоторые моменты не отреагировали должным образом. Например, на ее излишнюю, не всегда обоснованную агрессивность и вспыльчивость. Драться она умела! На тренировках многие сотрудники, в том числе ее ученики, боялись вставать с ней в спарринг. Она могла жестоко избить группу хулиганов, если те вели себя по отношению к ней вызывающе. Таких следует учить, но не знаю, правильно ли при этом плевать на любые границы самообороны? Вероника оправдывалась: кто-то из них схватился за нож. Только не сделал ли он это из-за элементарного страха?… Были и другие эпизоды, но ей все прощалось. Возможно, играли роль ее красота и обаяние, а может, дело в том, что она умела убедить любого в своей правоте?

Когда мы впервые начали ее подозревать? После зверского убийства немецкой подданной Беатрис фон Доллинген. Слишком много улик тогда возникло против Вероники. И это же обстоятельство заставило нас усомниться в ее виновности. Мы решили: тут явный подлог. Признаюсь, я по-прежнему верил ей, как никому в коллективе. И сама Борецкая активно вела поиски маньяка. Искала его фанатично, применяя весь свой недюжинный опыт.

Почему? Да потому, что две женщины жили в одной. Одна убивает, другая ее выслеживает, не осознавая, что выслеживает себя.

Как она совершала преступления, не оставляя никаких следов? Как проникала в дома и квартиры, что ее не могла засечь ни одна видеокамера? Либо ее сумасшедший профессионализм, либо… ей действительно помогали темные силы?…

Единственный раз у нее произошел прокол, когда был убит художник Иноземцев. Его соседка видела заходившую к нему девушку. Видела мельком в глазок, к тому же со спины. Многое разглядеть она не могла, но кое-что заметила. После, когда мы беседовали, соседка вдруг сказала Веронике, что та со спины на нее похожа. Правда тут же добавила: „Чего это я? Вы на нее совсем не похожи“. Возможно, старушка посчитала, что та, кто ведет расследование, должна быть безупречна, как жена Цезаря. Но потом она мне перезвонила и почти кричала в трубку: „Она на нее похожа!“

Хочу остановиться на деле, отбросившем все сомнения в причастности Вероники к преступлениям. Это убийство Руслана Кабирова, хозяина бара „Вера Крыжановская“. Чаровница имела „задание от темных сил“ убрать его. Вероника Борецкая пришла туда проследить за возможной преступницей Ларисой Гончаренко, а убедившись, что девушка лишь жертва, которую заставляют заниматься проституцией, нанесла обидчикам тяжелые телесные повреждения.

После Вероника представила Ларису как своего свидетеля. Они с ней вышли через черный ход. Но… они быстро распрощались, Лариса уехала на такси. А Вероника, точнее, уже Чаровница, вернулась и быстро нашла кабинет Руслана. Тот мирно спал, опустошив приличную долю спиртного, и не имел ни малейшего представления о том, что произошло в кабинете его партнера. Надо ли говорить, что случилось дальше?…

Итак, мы были практически уверены в виновности Вероники, но не понимали: почему она это делает? И тут она занялась историей первой Чаровницы, поиском ее потомков, то есть тех, кто мог бы унаследовать от предка магическую черную силу.

Я уже говорил, что в своей правоте она могла убедить кого угодно. На ее крючок попалась Градова, милейший человек и ученый с мировым именем. Одинокая пожилая женщина хотела видеть Борецкую своей аспиранткой, поэтому все сделала для „красавицы и умницы Вероники“.

С помощью Градовой Борецкая нашла в архивах даму из богатого рода, которую считали ведьмой и основательницей рода Чаровниц. Опять же по архивным записям отыскала ее потомков вплоть до сегодняшнего дня. Отобрала „возможные“ варианты, то есть тех, кто мог бы подойти на роль кровавого маньяка. Сначала вариантов было пять. Затем появился и шестой. И тут Вероника увидела свою фамилию. Оказывается, и она потомок той самой Чаровницы.

Лично я к этому времени уже многое понял. Поговорил с теткой-психиатром, которая во всем призналась. Веронику следовало остановить. И тут она рассказала о шабаше ведьм в Москве. Мы поняли – она придет туда! Придет в надежде остановить маньяка. Вот где ее следовало взять на месте преступления. Ведь ее больной разум наверняка примет там кого-то за Чаровницу.

Я перехожу к последней и самой страшной части.

Тот шабаш (или нечто похожее) в Москве действительно был. Вероника на него проникла, и нашим людям пришлось неотступно следить за ней. По счастью, она никого здесь не убила.

Затем она ушла, некоторое время стояла на улице в одиночестве. Ночь – любимое время для нашего убийцы. Ждать было нельзя: что еще придет Веронике на ум? И мы решили начать операцию по ее задержанию.

И вдруг мы увидели, как рядом с ней появилась какая-то женская фигура, причем очень похожая на фигуру Вероники. Это заставило нас остановиться, мы опасались, как бы не пострадал случайный человек.

А потом… Вероника схлестнулась с неизвестной. Секунда – и обе упали навзничь. Но когда мы подбежали, то перед нами лежала… одна Вероника! Как затем выяснилось, у нее было пробито горло и смертельным ударом остановлено сердце.

Я и моя группа видели все от начала и до конца, каждый может поклясться, что рядом с Вероникой был кто-то еще, и этот „кто-то“ не мог никуда сбежать!

Мы до сих пор бьемся над загадкой: кто та неведомая женщина? Призрак? Материализовавшийся двойник Борецкой, который начал жить самостоятельной жизнью? Тогда на данное дело следует взглянуть под другим углом: он убивал, а Вероника действительно пыталась его обезвредить…

Иеромонах Алексий, у которого Вероника просила благословения на битву с Чаровницей, рассказал мне, что сразу заметил нависшего над ней черного демона. И добавил: „Не сами ли мы бездумно порождаем зло, а потом клянем его, искренне желаяот него избавиться?“

Я рассказал вам об этой страшной трагедии, что произошла с нашей сотрудницей Вероникой Борецкой. Трагедии непонятной, которую мы вряд ли сможем когда-нибудь объяснить…»

Примечания

1

Кальмиус – река, протекающая по территории Донецкой области Украины. Река равнинного типа. Принадлежит к бассейну Азовского моря.

2

Имеется в виду известное выражение «Все дороги ведут в Рим». – Прим. авт.

3

И. В. Гете «Фауст» – Прим. авт.

4

Город на севере Белгородской области.

5

Один из самых мрачных убийц в истории. Убил восемь своих жен и еще около двухсот детей. – Прим. авт.

6

Ф. Шиллер. «Дон Карлос».

7

По преданиям существа допотопного мира, родившиеся от союза ангелов и человеческих дочерей. – Прим. авт.

8

Парень имеет в виду Зинаиду Гиппиус, поэта и философа Серебряного века, которая обожала наряжаться в мужскую одежду. – Прим. авт.

9

На самом деле она читает И. Северянина. – Прим. авт.

10

Мужем Гиппиус был известный литератор Серебряного века Дмитрий Мережковский. – Прим. авт.

11

Имеется в виду Государственная публичная историческая библиотека России. – Прим. авт.

12

Город в Германии. – Прим. авт.

13

Гора Блокула. – Прим. авт.

14

Нечисть собирается в ночь с 30 апреля на 1 мая. – Прим. авт.

15

Британский писатель-фантаст. Режиссер и сценарист, автор многих бестселлеров. Создатель фильмов «Восставший из ада», «Кэндимен» и пр. – Прим. авт.

16

Главный герой пушкинского произведения. – Прим. авт.

17

Один из первых русских революционеров. – Прим. авт.

18

Революционный журнал середины девятнадцатого века. – Прим. авт.

19

Премия за лучший сериал. – Прим. авт.

20

Имеется в виду «Евгений Онегин». – Прим. авт.

21

Известный французский поэт девятнадцатого века. – Прим. авт.

22

Персонаж древнегреческой легенды, все, к чему он прикасался, превращалось в золото. – Прим. авт.

Content

Александр Владимиров
Чаровница. Исповедь ведьмы
роман

Об авторе

Пролог

1

2

3

4

Часть первая

Глава первая

1

2

3

4

Глава вторая

1

2 Интермедия

3

4

5

Глава третья

1

2 Интермедия

3

4

Часть вторая

Глава четвертая

1

2 Интермедия

3

4

Глава пятая

1

2 Интермедия

3

4

Глава шестая

1

2 Исчерпывающее объяснение сотрудника следственного комитета майора юстиции А. В. Смирнова

Примечания