Дмитрий Билик

Вратарь 3

Глава 1

Как начать ненавидеть звук собственного имени? Ответ очень прост. Займите должность, в которой будете максимально некомпетентны и где от вас зависит работа множества существ. Результат не заставит себя ждать.

– Седьмой, у нас вопрос.

Вот, кстати, еще одна странность. Не Брат, не Инструктор, а Седьмой. Я прошел две инициации, но от прозвища так и не смог избавиться. Надо будет спросить у Братьев-послушников, с которыми начинал. Их еще зовут по номерам? Я с сомнением осмотрел двух Вратарей, подошедших к портальному парапету и махнул рукой.

А ведь так все хорошо начиналось. Мы с Охотником сели на камень, с видом на озадаченного Распорядителя. Отдыхаем, смотрим, как суетятся другие Вратари, изредка перекидываемся словами (ладно, я не замолкаю, а Хмур сводит негодные ему разговоры на тормозах). Но нас постоянно прерывают вот такие вот архаровцы. Двое из ларца, одинаковые с лица.

– Обратитесь к Брату, – сказал я им. – Я его предупреждал.

И прикрепил одну из эманаций существа, которую считал ранее. Признаться, я этого бедолагу-Инструктора даже не знал. Просто увидел, запомнил внешность, характерные жесты. Этого хватило, чтобы составить эманационный слепок. Вот, к примеру, сейчас Вратари кивнули и поспешили к тому Брату, к которому я их направил. Надеюсь, Инструктор не будет ругаться. Одно ведь общее дело делаем. К тому же я даю возможность проявить его лидерские качества с лучшей стороны. Ведь так?

– Ты же его не предупреждал, – сказал Охотник, провожая взглядом «ходоков».

– Люблю сюрпризы. Нет, ну, а чего они все, как с цепи сорвались? Седьмой то, Седьмой это.

– Мне кажется, что иногда ты не можешь сопоставить одно с другим. Ты герой. И вместо того, чтобы извлечь дивиденды из этой ситуации, пускаешь все на самотек. Вот скажи, какой твой дальнейший план действий?

– Не прям, чтобы план, – я почесал значительно облысевшую после инициации голову, – надо дождаться, пока Рис в себя придет. Потом мы соберем отступников и тогда…

Я замялся всего на пару секунд, подбирая слова.

– И тогда ты что-нибудь сделаешь? – предположил Хмур-Охотник.

– А что? Я в экспромте очень даже хорош.

– Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы. Ты самый безалаберный человек, которого я встречал. И что интереснее всего, твоя взбалмошность иногда тебя выручает.

– Очень часто, – поправил я его. – Есть такое понятие – кризисный управленец. Это про меня. И я не человек уже, а Вратарь.

– Сергей, взгляни на себя, какой ты Вратарь?

Последовать его совету было невероятно сложно, поэтому я ограничился беглым осмотром рук и ног. Здоровенный Вратарь-Инструктор, даже доспехи новые дали. Красивые. Существо в полном расцвете сил. К тому же, теперь не самое последнее в Ядре.

– Обычный Вратарь, – пожал плечами я.

– Да конечно. Приказам не подчиняешься, а если делаешь то, что тебе сказали, то выходит все равно по-твоему. Как ни стараешься оставаться серьезным, а по итогу получается дичь. Ты больше человек, чем Вратарь. Просто признай это.

– Посмотри на себя, ты такой правильный, все делаешь честь по чести. А Инструкторами стали мы оба. Поэтому, если нет разницы, чего напрягаться?

– Ты спрашивал, почему я не рассказал о тебе сразу.

Пришлось кивнуть. Собственно, это был мой первый вопрос там, у Ямы. Почему Охотник, смерть которого тяжело далась Сергею (а после полного восстановления памяти – читай, мне), не рассказал о себе сразу. Тогда он промолчал.

– Когда Вратарь только появляется в недрах Ядра, он представляет из себя сырую заготовку из неустоявшейся матрицы. Замечал, что Послушники более эмоциональны чем Вратари?

Собственно, на нечто подобное я действительно и сам обратил внимание. Послушником у меня вообще матрицу рвало. Теперь же, несмотря на вернувшуюся личность в полном смысле этого слова, я был абсолютно спокоен. Как удав, которого вместо «егозы» наматывали на ограждение. Но все же не смог не съязвить.

– Скажи это Ворчуну. То-то он такой спокойный.

– Я сказал, что Послушники более эмоциональны. Но не говорил, что Инструкторы или Старшие Братья становятся черствыми. Здесь все индивидуально. И лучше уж быть Ворчуном, как ты его называешь, чем копить все в себе и превратиться в Молчуна. Так?

– Так, – спорить с Охотником было бесполезным занятием еще в прошлой жизни.

– Если ты не против, я продолжу. Послушники более эмоциональны, именно поэтому на некоторое время лишаются памяти.

– Вполне логично, – согласился я. – А то бы натворили тут делов.

– С каждой последующей инициацией память возвращается все больше, а эмоции убираются, – продолжал Охотник. – А вот теперь объясни, что было бы, расскажи я тебе, нестабильному, помнящему свое прошлое лишь по обрывкам воспоминаний, о себе.

Пришлось пожать плечами. Нет, Охотник всегда был сама разумность. И я, собственно, уже пожалел о своем вопросе. Только все не понимал, к чему он ведет. Хмур (а периодически, видя лицо Вратаря перед собой, я пользовался этим прозвищем) только указал на проходящего вдалеке Послушника. Самого обычного.

Но обычного лишь на первый взгляд. Рассмотрев его Инструкторским зрением, я чуть не хлопнул себя по бедру.

– Это он, – я вмиг утратил свое спокойствие, которым еще не так давно хвастался.

– Он, – ровным голосом ответил Охотник. – Переродился, как и ты. Намного раньше. Только кое-кто уже стал Инструктором, а он так и ходит в Послушниках. Но не переживай, теперь, если не погибнет, скоро пройдет инициацию.

– Надо ему рассказать. И Рис сообщить, что он жив.

– Я тебе о чем только что говорил? – тяжело вздохнул Охотник.

– Понял, понял. Молчу, не отсвечиваю. Хорошо, а когда он станет Вратарем, то тогда-то уже можно?

– Сам решай, ты же теперь Инструктор. Мудрый Вратарь, ведущий за собой остальных. Один из Светочей Ядра.

Мне показалось или сейчас меня подкололи? Кто его знает? Говорил вполне серьезно. Это Хмур был простым и понятным Вратарем. А вот что ждать от Брата-Охотника? Непонятно.

– Пойду. Это ты можешь позволить себе ничего не делать, а другим приходится заниматься важными вещами.

– Действительно важные вещи – это не вещи, – выдал я мудрость еврейского народа, которую откопал в своей матрице. – И вообще, я виноват, что мне новый Агонетет поручений не выдал? Не доверяет, наверное. Охотник, я хотел спросить… Если что, ты со мной?

Вратарь поглядел на меня внимательно, хмуро, думая о чем-то своем. Мне казалось, что он много мог сказать. И о многом промолчать. Но ответ его был коротким.

– Если что, Сергей, то я за Ядро.

Будто я не за Ядро. Правда, Охотнику ничего говорить не стал. Собственно, хотя бы потому, что у меня действительно не было никакого плана действия. Хорошо, почти никакого. Так, общие наброски.

Ушел Хмур вовремя, как бы грубо это не звучало. Потому что не прошло и нескольких минут, как одного Вратаря сменил другой. Тот самый, которого я и ждал.

– Седьмой, Брат сказал, что ты искал меня.

Зараза. Вот почему Балор для него Брат, а я Седьмой? С другой стороны, если ты имеешь какой-то недостаток, то стоит превратить его в достоинство. Я тот самый Вратарь, который имеет имя. Ну, или прозвище, вообще не важно. Седьмой, так Седьмой.

– Тебе сказали, что ты теперь подчиняешься мне?

– Да, Брат сказал.

Я считал эманацию одного из Инструкторов. Впрочем, вообще не важно, откуда прибыл новобранец. Самое главное, кем именно он был. Этого красавца я запомнил сразу, едва окинул Инструкторским зрением.

Дальнейшее было делом техники. Поклевал пару часов Добряку мозги, мол, посмотри, что я за Инструктор такой, у меня и команды нет. Два хромых калеки-отступника и Балор. Дай мне парочку Вратарей для поднятия воинского духа. Хорошо, не парочку, так хотя бы одного. Скажем, вот этого.

– Как тебя зовут, приятель?

– Зовут? – смешался Вратарь. – Я Брат.

– Нет, ты помнишь прошлое имя. Оно должно было прийти после инициации.

– Тер, – неуверенно сказал Брат. – Это имя я вспоминаю чаще всего.

– Замечательно, Тер. Итак, ты имеешь опыт работы с различными артефактами.

Вратарь пожал плечами. Вроде как умеет, но это совсем не точно. Не переживай, бродяга. Я пока знаю о тебе чуть больше, чем ты сам.

Великий создатель артефактов, модификатор существующих, пылевой эксперементатор, живший пару веков назад. Гордый и не очень благоразумный, отвергнувший предложение работать на одного из самых влиятельных людей мира U-1. И за это же поплатившегося жизнью. Признаться, я не совсем понимал, почему Тер задержался в рядовых. Могу поклясться, что двадцать жалких уровней он точно набрал. С другой стороны, не всем дано стать командирами. И не все, собственно, этого хотят. Тер-Вратарь в текущем ранге меня даже больше устраивал.

– Ты работал с вентерскими кристаллами?

– Некоторое время, – отвечал Брат. – Но потом команда была набрана и меня переместили на работу с алтарями.

Команда – это те самые ребята, которые следили с помощью кристаллов за всей Нитью и формировали рейтинг Ищущих. Новую попытку создавать нечто подобное никто пока не предпринимал. Думаю, Ворчуну и дела не было до того, чтобы следить за Ищущими. Но перебросить такой бриллиант на черновую работу – свинство.

– Пойдем, – потянул я Тера за собой.

В другое время я бы даже не рискнул приблизиться к донжону. Но сейчас Ворчун вместе со Старшими умотали открывать ближайшие миры. И то правильно. Часть законоотступников в бегах, другие уже стали возвращаться с повинной. Вратарям в обителях практически ничего не угрожало (до поры, до времени). Да и то, по новому распоряжению у алтаря дежурила пара Вратарей. Чтобы исключить любую агрессию. В случае нападения превосходящих сил врага, главная директива гласила, что нужно драпать в Ядро, а не пытаться защитить алтарь, как раньше. В общем, Ворчун, на удивление, начал свое правление более, чем разумно. Хотя мне сдавалось, что оттуда торчат уши Арея, если можно так выразиться.

Главное другое – в донжоне Агонетет отсутствовал. А я, как Инструктор, даже разрешения мог не спрашивать, чтобы оказаться там. Вот она власть. Скоро начну презенты в виде шоколадных конфет «Родные просторы» брать и пузатые бутылки коньяка шестизвездочного коньяка. Надо только наладить сбыт. Не знаю, справки Вратаря печатать, освобождающие от несения воинской службы или нечто подобное.

Сказать по правде, внутри вообще никого не было. Ядро взбодрилось и ожило, как бывает всегда с огромным организмом, почувствовавшим смертельную опасность. Сейчас во Вселенной все бурлило и кипело. И Вратари оказались не последними существами, принимавшими в этом участие.

Мне даже обидно было немного из-за недоверия Ворчуна. Часть Вратарей он отрядил на работу с алтарями, другую отправил вести переговоры с могущественными Орденами Ищущих, золоченые «друзья» метнулись в центральные миры, общаться с обывателями, коим было известно о существовании Вратарей.

Мы понимали, что в грядущей войне собственных сил не хватит. Но только я знал, что недостаточно будет всех, кого пытается привлечь Ворчун. Вселенная уже обречена. И вариантов здесь два. Первый – свесить лапки и покорно ожидать своей участи. Второй – придумать что-то сверхординарное.

С последним у меня были небольшие напряги. Поэтому я начал с малого, решил узнать, как действуют привычные нам артефакты. Тер немного дергался, шагая за мной. Да я и сам чуток волновался. Застукай меня за посещением донжона хоть кто-нибудь из Старших, устроят такой нагоняй – мама не горюй. И вместе с этим, сейчас был самый удачный шанс воспользоваться ситуацией.

Мы спустились вниз. Прошли через тайный ход, ведущий к Яме, в комнату с кристаллами (которая теперь пустовала), закрытые помещения, где появлялись Вратари – туда мне хотелось больше всего, но пока было рано и добрались до конца коридора. К «умиральному залу», как окрестил его я. Здесь Тера стало трясти чуть больше. Ну же, а где хваленая Вратарская непрошибаемость? Неужели подумал, что я его убивать пришел? Глупенький какой.

То, за чем мы сюда явились, находилось в самом конце залы. Аккурат за всеми сложенными доспехами. Для меня оставалось загадкой, почему после всего, столь ценные артефакты остаются незащищенными. Конечно, никто кроме Инструкторов сюда и проникнуть не мог. Ну а вот, случись, что им окажется недоброжелатель (у нас за последнее время чего только не происходило), что тогда?

Задавать риторические вопросы я не стал. Некому, да и незачем. Лишь махнул рукой явно перетрусившему Теру и направился к той самой, дальней стене, с выемками. Здесь, бережно оставленные, лежали они – Сердца.

Как мне объяснили, раньше их не так-то просто было достать. Ищущие умирали пачками, сменяя друг друга, а Сердца являлись товаром дефицитным. Собственно, поэтому Вратарей и было достаточно. А вот потом начались темные времена. Количество погибших Братьев стало увеличиваться, соответственно спрос превысил имеющееся предложение. И что же сделали Вратари? Правильно, ничего. Отложили решение вопроса до лучших времен. С другой стороны, это помогло. Теперь наступила эпоха раздрая. Сердца без надобности из-за разрушенных наблюдательных кристаллов. Мы просто не знали, кто где умер, не были способны отследить его матрицу и прочее, прочее.

Тер по моему наущению подошел к одному из Сердец, хотя в руки брать его не собирался. Пришлось самому вложить артефакт ему в ладони.

– Что ты скажешь об этом?

– Это Сердце.

– Цербер тебя дери, вижу, что не печень. Ты можешь что-нибудь рассказать о нем?

– Могу. По сути, это самый мощнейший источник энергии, который существует во Вселенной. Сердце легко заполняется пылью и при необходимости выступает распределительным центром для ее использования. Единственный его минус – при такой высокой энергоемкости, оно достаточно уязвимо.

– Поэтому оболочка в районе Сердца уплотнена. Это я знаю. Что еще?

– Есть теория, что Сердца делали путем соединения самых больших вентерских кристаллов. Говоря проще – инструмент для переработки пыли сделан из пыли. Весело, не правда ли? – в голосе Тера мелькнули задорные нотки. И тут же исчезли. – Но доподлинно сказать мы ничего не можем. Технология изготовления Сердец утрачена.

– Это я знаю. Их конечное число. Часть Сердец деформируется, другая теряется после нападений, поэтому с каждым тысячелетием Вратарей становится все меньше.

– Если грубо, то да, – согласился Тер.

– А что будет, если извлечь энергию из полностью заряженного Сердца?

– Что значит извлечь?

– Преобразовать, направить на нечто другое.

– Я не совсем понимаю, каким образом ты хочешь это сделать.

– Скажем так, теоретически, есть артефактный станок, заточенный под определенную технологию. Проблема в том, что об этой технологии мы как раз ничего не знаем.

– Экспериментировать подобным кощунственно. Ведь Сердца – это чья-то потенциальная жизнь.

– Ты видишь здесь кого-то еще? – поинтересовался я. – Хоть одного претендента на это богатство? И я тоже. Расскажу тебе по секрету, Сердца будут лежать здесь, пока не покроются полностью пылью и прахом. И даже тогда они никому не пригодятся. Понимаешь?

– Да.

– А я, если память мне не изменяет, твой новый непосредственный начальник. И от меня зависит, каково будет твое дальнейшее существование. Смекаешь?

– Определенно, – сдался Тер. – Так что ты хочешь, Седьмой?

– Ты говоришь, что Сердца, возможно, делают из вентерских кристаллов. Мне же нужна обратная процедура. Чтобы из Сердца ты сделал самый большой вентерский кристалл. Усек?

Молчаливый кивок был мне ответом. Я сгреб несколько Сердец и протянул Теру.

– Убирай, убирай в инвентарь. И если ты попадешься, я скажу, что понятия не имею, чем ты занимался. Да не бойся, я все согласую попозже. Просто прямо сейчас на это нет времени.

Вот интересно, удался ли мой маневр, не будь Седьмой удачливым сукиным сыном и героем войны? И неважно, что в последней мы сливали. С другой стороны, какая война, такие и герои. Суть в ином – Тер пришел с предубеждением, что его новый начальник довольно умный и рассудительный тип, раз у него все раньше получалось. Что ж, если повезет, он не разубедится в этом. Хорошо, не так скоро разубедится. Но пока, по исходящим эманациям, я понял – дело на мази.

– И сколько у меня времени на это все? – спросил наконец Тер.

– Пока червоточина не откроется окончательно.

Глава 2

Для качественной работы персонала требуется самая малость – хороший коллектив, стабильная зарплата и, собственно, необходимые условия для этой работы. Вратари шагнули дальше самых смелых социалистических режимов (какую муть я только раньше не читал).

Про хороший коллектив и говорить не приходится. С нашей приглушенной эмоциональностью, мы друг друга не раздражали (Агонетет не в счет). Зарплату никому платить не надо. Трудимся за идею и пыль. И даже с последним пунктом все вышло как нельзя лучше.

С легкой руки Ворчуна и не без помощи Арея моей команде выделили дальнюю заброшенную башню. Раньше ее использовали как склад. Собственно, и сейчас здесь находилась куча хлама. Просто к ним добавились существа Инструктора Седьмого. Звучит неплохо. Хоть табличку вешай.

Конечно, выделению помещения поспособствовал Арей. При этом Ворчун руководствовался не только своей нелюбовью к наглому выскочке, которого нужно отправить подальше, но и нежеланием лицезреть лагерь отступников в замке. А теперь все были довольны. Агонетет считал, что если проблемы не видно, ее нет. Я же получил уединенное место для своих темных дел. И это не шутка. С точки зрения нормальных Вратарей, то, что собиралось здесь свершаться, попадало под несколько статей уголовного кодекса Братьев, с конфискацией пыли из оболочек и развоплощению без права реабилитации.

– Вот здесь ты будешь работать, – сказал я Теру, когда мы поднялись на самый верх. – Это Рунд, если тебе что-нибудь будет нужно, он достанет. Или сообщит мне, и тогда достану я.

Я до сих пор опасался, что Брат даст обратный ход. Все-таки мой приказ – прямая угроза его существованию. Конечно, если кто узнает. Но стоило Теру увидеть артефактные инструменты (предложение Балора о том, что не все стоит показывать Старшим, было мудрым), как Брат поплыл. Все-таки слишком хорошо сохранился в нем дух артефактора, который он еще даже не осознавал из-за заблокированной матрицы.

Прощание вышло скомканным, хотя бы потому, что Тер уже не особо меня и слушал. Ну и ладно. Я кивнул Рунду, а тот ответил тем же. Брат-отступник был идеальной кандидатурой на роль няньки-стражника. Дело в том, что Балора сюда я отпустить не мог, он нужен самому, а Свет уж немного эксцентричный.

Кстати, стоило помянуть мою правую руку, как он тут же словно из-под земли и вырос.

– Ну что, Седьмой, принимай пополнение.

– В Ядро опять пришли отступники?

По одному из новых правил Агонетета, Вратари, вернувшиеся домой, после короткого инструктажа и разговора, отправлялись к кому? Молодцы, угадали без подсказок. Не знаю, что этому способствовало. Может, Ворчун заметил, как поредел мой отряд. Хотя шучу, самому смешно от подобного предположения. Мне думалось, что он попросту не рассчитывал всерьез на отступников и последователей Молчуна. И, как бы сказать помягче, сплавлял их.

Вот так и стал Инструктор Седьмой прибежищем всякого отребья (по мнению Агонетета). Однако Ворчун явно не знал историю образования США или, скажем, Австралии. У меня планы были не столь грандиозные, но от лишних Вратарей я отказываться не собирался.

– Двое отступников и четверо «молчуновцев».

– Балор, тебя учить что ли? Пусть дают клятву перед Системой, пообещают вести себя хорошо, зуб дадут в верности Ядру и будут драться с иномирцами так, что у тех чубы затрещат.

– Чубы? – не понял Вратарь.

– Ну, отростки. Суть-то ты понял.

– Понял. Только ты все равно должен взглянуть.

Мы с Балором обычно были на одной волне. Поэтому, если он говорил, что мне необходимо посмотреть лично, то дело того стоило. И надо сказать, я не разочаровался. Скорее наоборот, немного офигел, потом возликовал, а следом даже испугался. Перед башней безропотно стояло шестеро Вратарей. Отступников сразу можно было узнать по деформированным оболочкам. Сволочи наши Вратари-законники, и расходников не выдали, чтобы восстановиться. Но сейчас такое время, что за каждый вентерский кристал приходилось чуть ли не воевать. Ничего, подлечим мы вас.

«Молчуновцы» выглядели намного лучше. Да и как по-другому? Те, кто выжили по-большому счету в последней битве и не участвовали. Это их и спасло. После долгих уговоров, Агонетет под напором Арея и Драйка, уступил доводам Старших. И предателям официально разрешили вернуться. Что называется, лед тронулся.

Так вот, четверка Вратарей смотрелась даже браво. Лишь взгляд немного потухший, виноватый. И эманации соответствующие. Точно нашкодившие дети, которых поймали и привели к родителям. Но это не главное. Трое из них были самые обычные Братья, рядовые. А вот последний оказался ни много ни мало – Инструктор.

– Чтобы меня иномирцы сожрали.

– Вот я и говорю, – остался довольный произведенным эффектом Балор.

– Как тебя зовут, Брат?

– Фет, – скрипуче ответил тот.

– Зреет рожь над жаркой нивой, и от нивы и до нивы гонит ветер прихотливый золотые переливы?

Нужно отметить, я строки видел разок, очень много лет назад. В прошлой жизни. А смотри, матрица выдала, будто только вчера прочитал.

– Чего? – честно не понял Инструктор-предатель.

– Значит, не Афанасий. Хотя было бы забавно. Балор, как его к нам отправили?

– Так Агонетета нет. У остальных приказ, если отступник или предатель…

– К Седьмому его, – закончил я. – Нет, однозначно, крючкотворство когда-нибудь погубит Вратарей.

– Есть те, кто хочет сделать это значительно быстрее, – проскрипел Фет.

– Верное замечание, – сказал я. Не знаю почему, но мне этот парень нравился. – У меня с тобой не будет проблем?

– Нет. Я думал, что Брат ведет нас по правильному пути. Что Вратари должны очиститься, но ошибался. Своими же руками мы дали возможность тварям попасть к нам домой.

Ярость была такой сильной и нескрываемой, что даже пришлось остановить бывшего Инструктора жестом. Хотя почему бывшего? Формально, его же не понизили. Просто формально он будет выполнять задачи обычного Вратаря. В любом случае, пусть прибережет свой пыл для битвы. А то, что Вратарь оступился – ничего страшного. Таких возвращенцев тут все больше и больше. Судя по всему, он теперь многое переосмыслил. К тому же, кто в здравой матрице будет отказываться от Инструктора?!

– Балор, закончи здесь сам. И достань ему более неприметные доспехи.

– Придется постараться, – заметил мой помощник. – Вон здоровый какой.

Это да, стати Фет был удивительной. Больше меня и Балора. Я похлопал последнего по плечу, мол, ты справишься. А сам ушел обратно, в башню. Все «мои» находились здесь, но негласные правила знали. Меня дергать по пустякам не надо. К тому же, я хотел заняться нужным делом, которое все время откладывал. И именно для этого сел возле стены и открыл интерфейс. Двадцать четыре очка распределения, говорите?

Думал я совсем немного. Только недавно заметил, что с момента инициации Вратаря до Инструктора я не изучил ни одного нового заклинания. Вообще! Способностей как грязи, а вот эта ветка как-то затухла.

Что ж, из самых крутых заклинаний у меня имелись Болид и Доспехи полубога. Выбрал оба, к тому же на одновременное использование теперь хватало маны, которую добавила инициация. Остается только ждать повышения и смотреть, какие заклинания откроются дальше.

Не утерпел, зашел во вкладку Способности и активировал Архонта. Это раньше упоения за несколько секунд упало бы в ноль, а теперь существовал риск протянуть подольше. К тому же, Архонт и Доспехи были схожи, только в одном случае тратилось упоение, а в другом мана. Очень важно, когда надо выстоять в бою.

Если честно, руки чесались выбрать что-нибудь еще. К примеру, начать качать ветку, что шла от Направленных молний. Что там было открыто? Шаровая молния и Гроза? Только нечто мне подсказывало, что все развитие уйдет в стихийную магию. Нужно ли это против иномирцев? Вопрос открытый. Вот Болидом точно можно жахнуть по белесой толпе. По той же причине оставил в покое Ядовитые пары и Температурные изменения. Заклинания копеечные и открывающие свои ветки. Но опять же, весьма действенные против смертных, а никак не иномирных захватчиков.

И потому я оставил целых восемь очков распределения в запасе. Скоро откроются новые заклинания, которые будут стоить очень дорого. Вот из них и повыбираю. И зря говорили, что запас карман не тянет. Меня так и подмывало куда-нибудь раскидать очки. Хорошо, что в очередной раз спас Балор. Подошел и легонько потряс за плечо. Значит, клятвы (среди которых была еще одна, весьма хитрая – на верность Седьмому) принесены и теперь мой помощник оказался совершенно свободен.

– Что такое? – спросил я.

– Агонетет прибыл.

– Один или со Старшими?

– Один.

– Чтоб тебя.

Я чувствовал себя девочкой-практиканткой, которой нужно плестись на ковер к похотливому боссу. А то, что Ворчун соберет сейчас Инструкторов, не вызывало сомнений. Самое страшное, что может исходить от дурака – инициатива. Агонетет же взялся за дело с такой прытью, будто боялся не успеть. И находиться рядом с ним в это время без поддержки Арея и Драйка мне вообще не хотелось. Вот только выбирать не приходилось.

Как обычно бывает, то, чего ты больше всего боишься, чаще всего и случается. Не успел я подумать о предстоящей встрече, как в голове прозвучал призыв Агонетета. Нечто вроде заводского гудка, означающего конец смены. Вот только моя смена именно сейчас и начиналась. Раз Ворчун активировал призыв, значит, нужно явиться. Особенностью этого умения было то, что я знал точное местонахождение Агонетета. Донжон. Будто могло быть по-другому.

– Если что, ты знаешь, что делать, – кинул я напоследок Балору и вышел.

Инструкторы с разных точек Ядра стекались к донжону. Я перешел на легкий бег. Башня находилась дальше всего от точки сбора. Думаю, неслучайно нам выделили именно ее. И мне бы не хотелось давать Ворчуну лишний повод пнуть нерадивого Вратаря.

Благо, опасения оказались напрасны. Целых пять Инструкторов вошли после меня. Зато, когда они юркнули в донжон, Агонетет наконец заговорил. Величаво, не поднимаясь с трона.

В сиянии ослепительных доспехов и свинья бы выглядела внушительно. А уж Ворчун был немного лучше свиньи. В этом никто не сомневался. К тому же инициация добавила мощи Вратарю, который и раньше выделялся внушительными формами, бодибилдер фигов. Я постарался максимально успокоиться, чтобы не портить своими глупыми эманациями удовольствие Агонетета от звука собственного голоса. Казалось, в последнее время Ворчун упивался каждым словом и движением. Хорошо, что у нас тут зеркал не было. А то бы произошел первый в истории случай самопроизвольной мастурбации Вратаря. И да, я теперь представлял, для чего та штука, которой хвастался Джаггернаут.

– Итак, Братья, наше положение достаточно тяжелое.

Сказано это было таким тоном, словно говорящий только что прибыл с фестиваля фейерверков и решил поделиться впечатлениями.

– Мы открыли ряд миров для прохода. Немного подумав, я пришел к выводу о необходимости временно увеличить контингент Братьев до трех при одном алтаре. Чтобы обеспечить максимальную безопасность Вратарей. С графиком смен вы можете ознакомиться у Распорядителя.

Создатель мой, это точно тот самый знакомый Вратарь? Четыре предложения и все здравые? Там чего, после инициации еще и матрицу лечат? Видимо, только на последнем этапе, потому что мне не помогло. Но был совершенно согласен с Агонететом. Миры надо открывать. И сообщать всем и каждому о предстоящем вторжении.

– Также я заручился поддержкой правителя U-3. В нужный момент он выделит армию и технику для сражения с иномирцами. C остальными ведут переговоры Братья.

Ага, Старшие, стало быть. Но меня так и подмывало задать один важный вопрос. Спасибо инициации, сдержался. Прошлый Седьмой точно бы что-нибудь ляпнул. Вот только и Ворчун теперь стал другим. Он сразу отследил мои взволнованные эманации.

– Что, Седьмой?

Ничего себе, даже не кричит. Но это он пока. Я пожал плечами. Раз босс разрешает, надо пользоваться.

– Правитель третьего центрального мира обыватель, насколько я помню. Причем, идейный обыватель.

А это уже спасибо недавно приобретенным знаниям. Пришлось проштудировать всю основную информацию по ряду наиболее важных миров, включая центральные. Таковы тяготы жизни Инструкторов. Куда деваться? И именно тот факт, что правитель U-3 был идейным обывателем запомнился мне лучше всего. Такие редко, но попадались. Не собирались проходить инициацию и становиться Ищущими. А ценили одну единственную жизнь. Блажь, как по мне. Но поди разбери этих смертных. Они вон и летучих мышей едят, а потом болеют.

– Все очень просто. Я показал ему.

– Что конкретно? – пришлось сдержать смешок.

– Червоточину. После того, как мы смогли разведать Вселенную иномирцев, стало понятно, что одним только Вратарям не под силу справиться с тварями.

Ну конечно, Седьмому же они не доверяют. Я изначально сказал, что там дохреналиард особей. Но упрямый Ворчун решил посчитать всех по головам. И загубил три группы Вратарей, из которых вернулась только последняя. И то не полностью, с глазами кошки с внезапной диареей. А испугать Вратаря – надо постараться. Раз такой умный, отправлялся бы лично. Агонтететом тогда стал бы Драйк. Ядру бы только на пользу пошло.

– А мы теперь устраиваем экскурсии для обывателей к Червоточине? – что-то понесло меня.

– Устраиваем, Седьмой!

Агонетет на мгновение утратил контроль над эмоциями, но тут же взял себя в руки. Молодец, хвалю, а то негоже перед подчиненными горячиться.

– Каждый из вас в ближайшее время будет заниматься именно тем же. Рассказывать все о ситуации с иномирцами. И, если надо, показывать. Все Инструкторы отправятся в один из миров по Нити, чтобы заручиться поддержкой Ищущих. В ряде развитых миров, возможно, придется иметь дело с обывателями. Нам нужна любая помощь.

Вот и кончилась история мощных и независимых Вратарей. Братья пошли по миру (во всех смыслах). Но если подумать здраво – это был единственный шанс в противостоянии. Объединить всю Вселенную, привлечь каждое существо, способное принести пользу, чтобы жили остальные. Может, я слишком предвзят и Ворчун не такой уж плохой Агонетет?

– Итак, Брат, – обратился мой теперешний босс к одному из нас. А, этого персонажа я знал. Один из самых старых и опытный Вратарей, – ты отправишься в Пелт. Брат, – а это уже к Охотнику, – за тобой Мейр.

Постепенно Агонетет стал распределять миры среди Инструкторов. Сначала я понадеялся, что такое ответственное задание кому попадя (мне то есть) не поручат. Но путем нехитрых вычислений понял, что миров гораздо меньше Вратарей. Конечно, парочки Братьев, как я заметил, не хватает. Однако даже с ними циферки не вполне сходились.

Поэтому я стал действовать на опережение. Меньше всего мне надо шляться по какому-нибудь Гриммару или Фесворту. К тому же у Седьмого имеются свои задачи, выполнения которых пришлось отложить из-за новых обязанностей. Поэтому я максимально возможно открыл эманации, добавил множество образов нужного мира, чуточку страха и нежелания. В общем, коктейль вышел на славу.

Агонетет недолго игнорировал такой вкусный напиток. Тем более подавал его любимый официант Ворчуна. Что называется, все звезды сошлись.

– Седьмой, – с нотками превосходства обратился ко мне Вратарь.

– Да, Брат.

– Ты должен поговорить с Распорядителем относительно своих Братьев. Твои теперь тоже дежурят у алтарей.

– Хорошо, Брат.

– А потом отправляйся в Кирд.

– В Кирд?

Мне показалось, что с тем звуком, с каким я спросил, должна открываться детская театральная студия. Однако я приложил нужные эманации и Агонетет лишь удовлетворенно хмыкнул.

– Как такового единого правителя там нет. Кучка королей, князей, старейшин. Обойди каждое поселение, где больше десятка Ищущих. И попробуй заручиться поддержкой.

Мне казалось, что Ворчун сейчас сполна упивается властью. Хотя нет, не казалось, так и было. Можно, конечно, для полноты образа сказать что-нибудь резкое. Только вдруг потом он передумает и сошлет в, прости Создатель, Пургатор. Вот что, спрашивается, мне там делать? Поэтому я включил все свое неодобрение на максимум, но вслух произнес совершенно другое.

– Хорошо, Брат.

– Надеюсь, ты сможешь привлечь верных нашему делу существ.

Я кивнул. Будь уверен, Ворчун. К тому же, один кирдец меня там уже как раз заждался.

Глава 3

Чем меньше из себя представляет человек, тем больше он любит шума вокруг собственного имени. Как оказалось, это относилось абсолютно ко всем существам Вселенной. Зал приема Фердла Первого был такой же крохотный, как и все его королевство. Но вместе с тем последнее приютило немало Ищущих. Поэтому мне приходилось распинаться перед наглым коротышкой.

Вояж по Кирду протекал с переменным успехом. Точнее, его можно было назвать вполне неплохим. Просто меня раздражал сам сценарий, повторявшийся вне зависимости от величины царств, богатства поселений и значимости правителей. Кратко, его можно было разделить на несколько этапов: отрицание (какое еще вторжение?), гнев (почему Вратарь вообще отвлекает короля от важных дел?), торг (может, хватит пяти Ищущих со двора?), трансгрессия (ох, ни фига, это что, это кто, где мы?) и приунылость (я согласен на все ваши условия).

Мне казалось, что к Вратарям должны относиться с соответствующим пиететом все разумные существа. Без исключения. А местные царьки так вообще ронять продукты жизнедеятельности себе в штаны при одном моем взгляде. Видишь, какой здоровый? А на напыление доспехов посмотри. Показать заклинание Болид? Тебе вряд ли понравится.

Можно было списать все, конечно, на дремучесть кирдцев. Но я ожидал выполнить поручение Ворчуна более легко и незатейливо. Как оказалось, ошибался. Оттого с каждым новым поселением градус раздражения все рос. Как известно, смертные могут довести кого угодно.

– И что мне дадут Вратари в случае участия моих Ищущих в этой заварушке?

Заварушка – это то, что будет сейчас, если ты задашь мне еще один вопрос, Фердл Первый, наглый и заносчивый выскочка. Первый – потому что единственный из своего рода, кто стал королем. Не надо спрашивать, что случилось с предыдущим и так понятно. Но сказал я, конечно, совершенно другое.

– Вратари будут благодарны тебе. При положительном исходе в дальнейшем ты сможешь рассчитывать на различные преференции.

– А при неблагополучном? – хитро сощурился король.

Он мне сразу не понравился. Как только взглянул на этого бочкообразного кирдца с толстым и красным, точно кровяная колбаса, носом.

– А при неблагополучном, тебя и всех твоих подданных сожрут.

Фердл Первый заколебался, это можно было проследить по эманациям. Во-первых, он очень хотел возмутиться. Точнее, подобного требовало его положение. Еще бы, его, короля, унижают при собственных поданных. И плевать, что в Кирде пучок таких королей стоит пару грамм пыли в базарный день. С другой – он жутко боялся меня. Как бы не хорохорился, не пытался торговаться, но внутри дрожал, как осиновый лист на ветру. А мне попросту надоел подобный цирк. Пол дня угробил на этих смертных, собирая обещания поделиться теми крохами сил, которыми они располагали, а до самого важного так и не добрался.

Оставшееся расстояние до Фердла Первого, которому, судя по глазам, сейчас бы подошло новое прозвище – Фердл Дефицирующий, я преодолел одним рывком. Стражники возле правителя лишь дернулись, чуть подняв пики. Правда, на данном действии решили, что все свои обязанности выполнили, поэтому дальнейшее сопротивление оказывать не стали. Король успел тихонько ойкнуть, когда моя рука опустилась на его плечо и тут же повалился на землю. Но уже другого мира. Фердл упал на изумрудную траву Атрайна.

– Что происходит? Где мы? – лепетал он.

Я молчал. Зачастую глаза могут рассказать лучше рта. Поэтому я предоставил возможность лицезреть прелестную картину Фердлу лично. А посмотреть было на что.

За те несколько дней, прошедшие со времени битвы, червоточина значительно разрослась в размерах. Прибавилось выжженой земли рядом, да и самих тварей стало много больше. После потери разведывательных отрядов стало ясно, что их пыль и Сердца ушли на благо иномирцев и дополнительной подпитки Керрикона. Поэтому теперь Вратари, которые занимались наблюдением за червоточиной, держались от нее на почтительном расстоянии.

А их здесь было достаточно. Братья растянулись широкой цепью и с некоторой ленцой поглядывали на изредка появляющихся смертных в компании Инструкторов. После наглядной экскурсии даже у самых отъявленных скептиков полностью менялось мнение. Хотя, справедиловости ради, не всегда это приводило к увеличение наших войск. Существовал небольшой процент Ищущих, которое после увиденного резко теряли всякие амбиции и желали поскорее убраться к тетке в глушь, в Саратов. А война – ну, сами разбирайтесь. Ничего не знаю, моя хата с краю.

Зато Фердла проняло. Сначала он с полминуты мялся на коленях, разглядывая червоточину и шуршащих щупальцами особей. От его эманации смердело страхом, что даже мне стало мерзко. Лишь потом кирдец понял, что не подобает королю находиться в столь унизительной позе и поднялся на дрожащих ногах.

– Что это? – спросил он.

– Иномирцы. Они ждут, когда червоточина станет настолько большой, что сможет пропустить сюда их альфа-особь. Тогда начнется масштабное вторжение в другие миры нашей Вселенной. В том числе в Кирд. Единственный выход – ударить первыми, пока это все не произошло.

Фердл думал недолго. В итоге он подошел ко мне и заискивающе посмотрел снизу вверх.

– Верните меня обратно. Пожалуйста. Я… я согласен на все ваши условия.

Ну вот, так бы сразу. А то пришлось пыль тратить. Конечно, после инициации ее стало значительно больше, но бессмысленные расходы меня все равно напрягали. Жаль, что умнеют данные товарищи лишь после хорошей взбучки. Я коснулся короля и мы вернулись в его тронный зал.

Стражники к тому времени опомнились и занялись поиском сюзерена. Почему-то начать они решили с заглядывания под трон. Ну, правильно, любое исчезновение можно объяснить банальным наличием люка в полу. Хотя мне начало казаться, что в данном случае поданные по уровню развития достойны своего короля. Ровно как и наоборот.

В заключении бледный Фердл, который спешно пытался вернуть себе важный вид, что-то промямлил про «общее дело с Вратарями» и «необходимость помощи», после чего я наконец откланялся. Шучу, просто переместился прочь, сказав, что вернусь или пришлю кого, когда придет время. А сам отправился к Джаггу.

Очутился я в центре его поселения и тут же напрягся. Потому что все было тем же самым и одновременно чужим. Дом старосты – полностью отремонтирован, вынесенная дверь поменяна, разрушенная стена вновь возведена, крыша поправлена.

Но это ладно. Никакого напряжения из-за вновь установленного диктаторского режима не было. Город напротив, ожил. Стучали молоты в кузницах, скрипело мельничное колесо возле мелкой речушки, смеялись стражники у ворот. Контингент последних увеличился в разы. Мне удалось разглядеть обывателей, патрулирующих стены, а у входа в город расположилось несколько Ищущих. Сказать по правде – поселение внезапно ожило. Так, что-то я начинаю беспокоиться о Джагге. Не подвесили ли его за слишком наглую шею на ближайшем суку?

Но опасения оказались напрасными. Меня довольно быстро заметили Ищущие на площади – двое вроде были из тех, кого для освобождения Джаггернаута привела Спринг – и побежали в дом старосты. А уже оттуда, как жар горя… нет, вышли не тридцать три богатыря, а один, но зато какой. Старый добрый Джагг.

За ним наружу выбрались Ищущие, которые продолжали о чем-то горячо спорить со своим предводителем. Однако увидев меня, самые отъявленные балаболы замолчали. Правда, не сказать, чтобы из уважения. Скорее здесь была небольшая опаска и недоумение. Но не более. А вот кирдец всплеснул руками, словно забыл о старом бедном Вратаре и если бы я не появился, даже бы не вспомнил.

– Седьмой, рад встрече. Только по глазам тебя и узнал. Ты вроде как больше стал. И доспехи новые. О, понял, – Джагг приложил два пальца к плечу, – тебя повысили, да?

– Вроде того.

– Я когда первый раз тебя увидел, сразу понял, далеко пойдешь. Не за горами и золотые доспехи.

Ага, если кто-нибудь убьет нового Агонетета. Но прояснять хитросплетения наших отношений с Ворчуном у меня не было никакого желания. Тем более в присутствии кучи непонятных Ищущих.

– Поговорить надо, Джагг.

Кирдец все понял правильно. Толпа смертных сразу как-то рассосалась, а сам он махнул рукой, приглашая войти в дом. Признаться, при нынешних габаритах сделать подобное оказалось не так уж и просто. Но я все-таки влез.

Интерьер преобразился. Длинный стол, в прошлый раз заставленный выпивкой, обрел скатерть и теперь оказался завален пергаментами, картами и книгами. И судя по скамьям с двух сторон, популярностью данное место пользовалось изрядной. Добавилось уюта в дальней части дома. Появились шкуры на полу, подушки на кровати, сменилось белье. Во всем чувствовалась крепкая женская рука.

– А где Спринг? – вырвалось у меня само собой.

– Уехала по делам. У нас же тут обители открыли. Непонятно надолго ли, поэтому доверенные мне люди сразу же бросились наводить мосты.

– И что, у тебя много этих, доверенных людей?

– Только Спринг, – довольно засмеялся Джагг.

Нет, с нашей последней встречи с кирдцем действительно произошли разительные перемены. Казалось, он не просто ожил, Джаггернаут сейчас был ходячей иллюстрацией жизни. Даже завидно стало.

– Седьмой, раз уж ты свой человек в этой Вратарской братии, не подскажешь, надолго эта фигня с обителями?

– До конца света, – ответил я, стараясь не обращать внимания на слово «человек».

Уже второе существо за сегодняшний день называло меня так. Совпадение? Хорошо, если бы просто так.

– Лучше расскажи, что тут происходит? Вокруг куча Ищущих, местные не пытаются тебя проткнуть ничем колющим.

– Так простейшее привлечение этих, как их, – он поглядел на один из листков пергамента, едва заметно шевеля губами, – инвестиций. Если коротко, то обители были закрыты, а… – он снова посмотрел, – капитал оказался в избытке. Я же нашел подходящий объект для вложения денег. Вот!

Мне оставалось только удивляться. У кирдца точно не было брата-близнеца?

– Что за объект?

Я ожидал услышать нечто вроде яиц василисков возле поселения Джагга. Или секреции половых желез драконоидов. Если энциклопедия Вратарей не врала, они водились к северу. Но услышанное удивило.

– Я и есть этот объект, – горделиво выпятил грудь Джагг. – Ищущий, который у всех на слуху. Ну, когда еще работала репутация. К тому же, все знают меня, как успешного и талантливого торговца, руководителя, воина.

– Ладно, не перечисляй, а то не знаю, что скорее закончится, пальцы или твоя скромность.

– Пальцы, – ответственно заверил Джагг и продолжил, – а тут еще экономика Кирда загибается. Сначала обители закрыли, потом цены на кизяк упали…

– На что? – не понял я.

– Кизяк – наше основное топливо. Скота развелось до жути, а вместе с ними и кизяка. Переизбыток производства, одним словом. А мы, как его… – теперь он долго водил глазами по пергаменту, видимо, искал место, – этот… как же… о, придаток сырьевой экономики и потому довольно сильно зависимы.

– От кизяка?

– Его самого. Ну, и получилось так, что многим правителям пришлось срочно избавляться от золота. А куда его лучше вложить под небольшой процент?

– В тебя? – предположил я.

– Само собой. А как в Кирде узнали, что у меня куча денег, так сюда потянулись Ищущие. И с местными я все уладил. Купил овец побольше, опять же, чтобы выработка своего кизяка была. Мельницу починил, стражу нанял. Обыватели поняли, что власть здесь крепкая, надежная, поэтому и не дергаются.

– А теперь скажи мне, откуда уши растут?

– Какие уши? – Джагг машинально пригладил внушительные локаторы и покраснел.

– У всего этого. Только не говори, что ты прочитал «Богатый папа, бедный папа» и вдруг начал рубить в экономике?

– А, ты про это. Да я всегда был довольно умный.

– Спринг? – только и спросил я.

– Ну да, – сказал Джагг и цвет его лица из клубничного стал свекольным. – Мы раньше общались, конечно, но больше телами, если ты понимаешь. А тут пить перестал, да пока дом восстанавливали, разговаривать больше стали. И не поверишь, оказалось, что она баба-то умная. В общем, думаю, жениться.

– Совет да любовь. Ты только скажи, как деньги занятые отдавать будешь?

– Ну, я тут про это… проаналазировал.

– Проанализировал, – поправил его я.

– Ага, так вот, проанализировал все. И, в общем, не надо будет ничего отдавать. Твари окажутся в Кирде намного раньше, чем мне придется возвращать деньги.

– Я сначала думал, что ты изменился, а теперь спокоен. Все нормально, передо мной старый добрый Джагг.

– Ну серьезно, Седьмой. Если уж Вратари обратились к Ищущим, значит, дело совсем труба. Ты ведь для этого пришел, чтобы заручиться моей поддержкой?

Я, немного подумав, сделал то, чего не делал раньше. Рассказал Джаггу практически обо всем произошедшем со времен той самой битвы при червоточине. Про убийство Молчуна, про Керрикон, который оказался не в тех щупальцах и про бесчисленное множество тварей, населяющих чужой мир, да только и ждущих своего часа.

– Так что ты в целом прав, Джагг. Деньги тебе и правда, скорее всего, не придется отдавать.

– Даже ты не веришь в вероятность победы, Седьмой?

– Стенка на стенку? – пожал плечами я. – Их больше в разы, у них древнейший артефакт нашего Создателя. Это не тот план, благодаря которому мы выиграем. Проблема в другом.

– В чем же?

– Ты, наверное, рассчитываешь набрать Ищущих и в нужный момент свалить подальше?

По глазам и эманациям кирдца стало ясно, что я попал в самую точку. Впрочем, хоть немного зная Джагга, подобное было несложно.

– Вот только не существует этого самого «подальше». Когда твари прорвут последнюю оборону, то начнется агрессивная экспансия. А если говорить проще – геноцид. И чем больше будут наедаться особи, тем сильнее они станут.

– Так что делать-то, Седьмой?

– Если бы у меня был ответ, Джагг, я бы им обязательно поделился.

Мы замолчали. Я потому, что не знал, чего бы еще добавить к сказанному. Джагг из-за понимания тщетности всех своих действий. В этом плане можно было позавидовать обывателям. Они постоянно жили с мыслью, что вся эта свистопляска конечна. И если не автомобильная катастрофа, так неизлечимая болезнь, не она, так старость. Может, поэтому по-настоящему счастливыми были лишь обыватели. Ценить жизнь способен только тот, кто понимает, что оборваться она может в любой момент.

– Вообще, ты прав, я пришел заручиться поддержкой. Ты как, захочешь посмотреть на последний день Помпеи?

– Не слышал о таком мире. Это там червоточина? В любом случае, я никогда не был против хорошей драки, – легко согласился Джагг.

– И еще я хотел уточнить об Ищущих, которые могли справляться о Сердцах. Никто не объявлялся?

– Можешь быть спокоен, в Кирде таких нет. Пока обитель была закрыта, я пообщался с очень многими. Но, как ни странно, нужное существо вышло на меня само.

– А вот с этого места поподробнее.

– Ты не задал главного вопроса, Седьмой. Откуда я знаю, что вы ищете помощи у Ищущих?

Ведь правда, чего это я?. Если размышлять логически, то Джагг попросту не может этого знать. Работающая обитель в полудне пути отсюда. А ведь это еще надо вернуться. Значит, данный вариант отметается. Один из посещенных мною городов часах в четырех, но и тут надо либо очень быстро бегать, либо быть архалусом с впрыском азота в перьях. А подобных я здесь не наблюдаю. Чтобы не терзаться понапрасну догадками, я бросил лишь одно слово.

– Говори.

– Видел, как встретили тебя мои люди?

– Да обыкновенно встретили, – пожал плечами я.

– Вот именно. Вообще не удивились. Словно сюда Вратари частенько захаживают.

Я еще не понимал, к чему клонит Джагг, но в груди на всякий случай родилось нехорошее ноющее чувство. Ох, не к добру это.

– Продолжай.

– Сегодня утром сюда заявился один из ваших. Здоровенный, ростом даже чуть больше тебя. С такими же красивыми наплечниками. И передал послание для одного Вратаря. Ты знаешь, я парень не промах. Вот и выторговал взамен самое важное, что он мог мне дать.

– Вряд ли пыль.

– Информацию, – поднял палец вверх Джагг. – Поэтому то, о чем ты рассказывал, для меня не секрет.

Инструктор, посещает Кирд, хотя тот был поручен мне. Для чего? Последователей Молчуна я отмел сразу. Они просто не знали, что по приказу Агонетета Братья обратились к Ищущим. Значит, это один из наших. Тот, кто ослушался приказа и заявился сюда. Нет, не то, чтобы я боялся конкуренции – подумаешь, еще один непослушный Вратарь, но его мотивы были совершенно непонятны.

– Самое важное-то я не сказал, – взял ближайший, точно приготовленный заранее, пергамент Джагг, – послание этот самый великан оставил для конкретного Вратаря, который вскоре сюда прибудет. Для тебя.

Я непослушными руками взял сотворенную с помощи пыли записку. Ищущий с любопытством смотрел на меня. И как только я взглянул на одну единственную строчку, то понял природу его интереса. Послание оказалось написано на самом древнем языке, на языке Вратарей. И гласило следующее:

«И наступило время пробуждения Первосуществ».

Глава 4

Каждому из нас всегда нужны ответы. Насколько подорожал бензин, какой цвет получится, если смешать красный и зеленый, в чем смысл жизни? Одни вопросы находят ответы, другие навечно повисают в воздухе.

Чем больше я спрашивал Джагга, тем сильнее убеждался, что в собственной классификации подхожу под второй случай. С красочной припиской «безнадежный». Инструктор, который передал мне послание, остался неизвестным. Под признаки, перечисленные кирдцем, подходили все Братья моего ранга: здоровый, в закрытом шлеме и серебряных наплечниках. С другой стороны, нам с такой внешностью можно банки грабить или флэш-мобы устраивать. Будет интересно.

Сначала я не понимал, если у Вратаря имелась необходимость поговорить со мной, почему он не пришел в башню? Там можно было перекинуться на любую интересующую его тему. В том числе поболтать и о Первосуществах, их размерах, характере, хобби, если они так волновали незнакомца. И только потом понял, передать послание через Джагга – гарантированный шанс остаться инкогнито. Все, что я узнал из своих вопросов: записку передал Вратарь. Это было понятно и так.

Другое дело – причем тут Первосущества и я? Что мне хотел незнакомец сказать этой строчкой? Такое ощущение, что вопрос про смысл жизни был чуток полегче текущей проблемы. Ну да ладно, у меня имелось несколько опытных Вратарей, которые могли дать разъяснения по этому поводу.

Прощание с Джаггом вышло торопливым. Мое настроение было подпорчено, да и кирдец явно витал в своих мыслях. Я пообещал, что вернусь лично, когда придет срок и сразу переместился в Ядро. Потерял добрую треть часа выясняя с Распорядителем график выхода моих ребят и миры, в которых им придётся нести службу. При этом я старался выбирать наиболее дальние и тихие места. И только после всего отправился в Башню.

Тут явно что-то происходило. Меня встретил сначала слегка взволнованный Рунд, а следом подоспел и Балор. Остальные Братья разместились снаружи, явно не собираясь заходить внутрь. Либо в Башне прорвало канализацию, либо случилась очередная оказия. Учитывая, что водоотведения у нас не провели за ненадобностью, вывод был неутешительным.

– Все в полном порядке, – сразу заявил последний.

– Так обычно говорят, когда разбили горшок, склеили наиболее крупные куски, а землю наспех смели в совок.

– Не понял, – честно признался Балор.

– Да не бери в матрицу, я в последнее время вспоминаю всякое… Так что у вас?

– Тер провел ряд экспериментов по расщеплению Сердца, – стал докладывать Рунд.

– И что там?

– Скажем так, они прошли с переменным успехом.

Меланхолия слетела с меня, словно потревоженная птица с ветки. Я практически взлетел на верхушку башни, толкнул дверь и постарался успокоиться. Собственно, ничего страшного. Тер цел, большей своей частью. Комната тоже, разве что прорех в стенах прибавилось. Но это ничего, зато доступ свежего воздуха будет лучше. Что до крыши – она и раньше была не особо нужна. Дожди в Ярде – явление редкое.

– Седьмой, – заулыбался Тер, – могу уверить, у меня вроде бы начало получаться.

– Вроде бы? – все еще прикидывал я следы разрушения. – Это обнадеживает.

– Энергия, заключенная в Сердце, достаточно нестабильна. Чтобы извлечь ее требуется терпение и осторожность. Но у меня вышло.

Вратарь приблизился, а я осмотрел его более внимательно. По оболочке и не скажешь, что тот побывал в заварушке. Я предугадал возможные последствия и выдал Рунду несколько кристаллов. Видимо, ими Тер и воспользовался. А вот его доспехам досталось. Создавалось впечатление, что Брату жахнули шрапнелью, а он ответственно пытался всю ее собрать. Поэтому теперь надо либо достать ему новый доспех, либо скрывать от посторонних глаз.

– Вот, – протянул мне Тер скромный по размерам вентерский кристалл.

Я осмотрел предмет, которым, судя по эманациям, так гордился Брат. Ну, чуть больше самого обычного. Разве что длиннее всех кристаллов, виденных мною ранее. Но из-за этого и тоньше.

– Я еще не полностью освоил технику преобразования энергии. Скажу лишь, что при перегонке из Сердца очень много ресурсов теряется.

– Этот кристалл не подходит, – коротко ответил я. – Можешь забрать его себе. Для внутреннего использования. Мне нужен самый огромный вентерский кристалл, который только будет в Ядре. Тебе что-нибудь еще требуется?

– Нет, все есть, – указал Тер на стол, заваленный ингредиентами и инструментами.

– Тогда работай.

Я вышел из самой высокой комнаты. Стоило ли оно того и добьемся ли мы желаемого результата? Кто его знает. Я пока даже не представлял, как будет работать нужный мне кристалл. Точнее, как заставить его работать так, как нужно мне. С другой стороны, надо хоть что-то создавать, а не надеяться, что придет некто и все за тебя сделает. Какие-нибудь Первосущества, к примеру.

– Во время взрывов в башне ни Агонетета, ни Старших Братьев не было в Ядре, – стал отчитываться Балор на лестнице. – Распорядителю мы сообщили, что испытываем на прочность доспехи по твоему приказу. Ну, чтобы ты знал.

– Чтобы знал про что врать, – кивнул я. – Ладно, а что мы станем говорить в следующий раз?

– Тер пообещал, что нашел относительно безопасную технологию и впредь будет осторожнее.

В довершении его слов башню едва заметно тряхануло, а из-за двери, за которой я оставил Вратаря, донесся возмущенный возглас. Ну-ну, можно уже сейчас начинать придумывать какие-нибудь отговорки.

Но на этом сюрпризы не закончились. Только спустившись, я разглядел внизу свернувшуюся в углу Рис. Под голову девушка положила взятый где-то шлем и теперь мирно посапывала. Ужас какой, неудобно же. Шея затечет. Но Ищущей было вполне неплохо. Даже заметный толчок не разбудил ее. Пришлось это делать мне.

– О, привет, – Рис утерла уголок рта и потянулась. – Как дела?

– Ты издеваешься что ли?

– В смысле?

– Ты несколько дней валяешься в бессознанке, а потом приходишь сюда и делаешь вид, что ничего особенного не произошло? – сказал я.

– А что произошло? Психофизическая активность требует колоссальной затраты энергии, которое в нормальном состоянии мое тело дать не может. Да не смотри на меня так, это твой босс сказал.

– Ворчун?

– Нет, другой, в золоте весь такой и с добрыми глазами. Драйк, кажется… Ну так вот, пришла в себя, поела, твои Братья, кстати, опять принесли всякой синтетическо-полезной дряни, а потом сюда. А куда мне, спрашивается, еще идти? Чего делать будем-то? Керрикон мы благополучно пролюбили, а та тварь скоро захочет провести экскурсию по нашей Вселенной.

– Агонетет собирает войска, в том числе среди смертных, чтобы сразиться с иномирцами.

Рис кивнула, но потом удивленно вскинула бровь. Подождала еще немного и спросила.

– Это понятно. А мы чего делать будем?

– В смысле? Я же сказал. Собирать войска.

– О, как все запущено. Я думала, что у нас какой-то более воодушевляющий план, чем слушать тупого Ворчуна. Чего вы на меня смотрите или тут теперь фан-клуб Агонетета?

– Не в этой части башни уж точно, – хмыкнул Балор, а Рунд лишь отрицательно помотал головой.

– Поэтому я и говорю, что нужен план получше. Я когда очнулась, думала, что сейчас вы со мной поделитесь хорошими новостями, а не вот этим…

– Новости есть разные, – сказал я. – В том числе и хорошие.

Пересказ всего случившегося после отключки Рис занял не так много времени. И надо сказать, что отреагировала девушка не так, как я рассчитывал. К примеру, информацию об Охотнике и нашем старом друге, которому еще предстояло сообщить, кто он, Ищущая восприняла с восторгом. Стала расспрашивать о Хмуре, искать в нем детали, присущие моему учителю, в общем, натягивать одну известную птицу на глобус. Весть о Первосуществах оказалась для Рис практически бесполезной. Она лишь покивала в ответ, как законченный гуманитарий, которому сообщили о снижении акций российских компаний на ММВБ. А вот два Вратаря рядом со мной возбудились не на шутку.

– Первосущества?! – подался вперед обычно молчаливый Рунд.

– И записка адресовалась точно тебе? – излучал тревогу Балор.

– Нет, просто ее попросили передать первому здоровому парню, которого встретит Джагг. А тут я как раз мимо с тренажерки шел.

– Это очень плохо, – забормотал отступник. – Очень.

Признаться, я впервые видел его таким. Обычно Балор относился ко всему с некоторой долей апатии и здравого смысла. Проиграли битву иномирцам: фигня – война, главное маневры. Потеряли Керрикон: ой, подумаешь, он все равно к твоим доспехам не подходил. Отослали в самую дальнюю башню: замечательно, меньше буду видеть тупых Вратарей-законников.

А теперь Рунд с Балором по поводу эманаций точно сговорились. Им бы участвовать в соревнованиях по синхронному испугу. Нет, я помнил, что Первосущества – это какие-то здоровенные Вратари. И они вроде как себе на уме. Но теперь-то чего дергаться?

– Тебе надо срочно к Агонетету, – заявил Балор.

– Я лишь уточню. Это то же самое существо, о котором ты пренебрежительно отзывался минуту назад.

– Ты не понимаешь, насколько все серьезно. Если тебя заподозрят в попытке пробудить Первосуществ…

– То пощады не будет, – закончил Рунд.

– Так я и не при делах.

– Сергей, я вроде поняла, к чему ребята клонят. Если ты сохранишь информацию о записке в тайне, то ее могут использовать против тебя. Не думал, что это Ворчун просто пытается кое-кого подставить?

– Ворчун? Да нет, у него матрицы не хватит. Он прямолинеен и туп, как молоток.

Сказал, а у самого закрались сомнения. Что стоит могущественному Вратарю провернуть подобное? Да ничего. Лишь отдать приказ одному из верных Инструкторов. А такие, думаю, у Ворчуна все же есть. Тогда Братья тем более правы. Если я скрою эту записку, послание которой даже толком расшифровать не смог, то сам себе подпишу смертный приговор.

– Собирайся, Седьмой. Пойдем к твоему начальству на ковер, – сказала Рис.

– Ты-то здесь причем? – я одновременно сомневался и возмущался командным тоном девушки.

– Только попробуй еще раз от меня отделаться, заряжу так, что мало не покажется. И давай поглядим на того варвара. Интересно узнать, какой он стал.

Нужного послушника даже с собаками искать не пришлось. Он будто нарочно постоянно попадался на глаза. Широкоплечий, с длинными светлыми волосами и каким-то перманентно-туповатым выражением лица. Рис послушник, кстати, чересчур игриво подмигнул, за что сразу же получил подзатыльник от Инструктора.

– Такой же идиот, как и раньше, – заявила Рис с какой-то странной ностальгией.

Я же шел с самым угрюмым выражением лица. Вообще, судя по последним событиям, мне можно давать новое прозвище. Я даже представил. Был Хмур, теперь добавится Угрюм. Почти как Танго и Кэш. Жаль только Охотник не собирается становится напарником, потому что для него ценности Ядра на первом месте. Что бы это не значило.

У донжона я на мгновение задержался, ожидая, что меня остановят. Но стражники даже глазом не моргнули. И за смертную не спросили. Видимо, на ее счет давно уже были выданы особые рекомендации. Пришлось с тяжелой матрицей заходить внутрь.

Не знаю, можно ли назвать подобное везением, но здесь были все. Это я имею в виду Старших. И то хорошо. При Арее и Драйке я ощущал некую ментальную поддержку. Непонятно, что скажет Ворчун. Он, кстати, сначала обратился к Рис.

– Смертная, рад, что ты пришла в себя.

Вот только музыка играла недолго. Потому что закончил Агонетет очередным наездом.

– Седьмой? Что с моим поручением? И что за звуки доносятся из твоей Башни.

Как существо воспитанное, я решил ответить только на один вопрос. Тот, который мне больше нравился.

– Все выполнено. Основная часть кирдцев готова сражаться.

– Отлично. Тогда можно взять еще один из миров.

Ага, слышал я такое. Инициатива наказывает инициатора. Или больше всего в колхозе работала лошадь, но председателем она так и не стала. Тут примерно то же самое. Это Инструкторы вроде Хмура будут бегать в мыле, лишь бы поскорее выполнить приказ. И получить новый. Неужели Ворчун думает, что я бы действительно пришел сам, сделав все? Или это очередная многоходовочка? Типа, он ждет, как я себя поведу. Или показывает, что не знает, что я знаю. Или знает, что я знаю, что он знает. Тьфу ты, сейчас матрицу сломаю. В общем, держи Агонетет гранату.

– При посещении одного из правителей небольшого поселения произошел определенный инцидент.

Я ловил малейшую эманацию, исходящую от Ворчуна. Но пока все было, как раньше. Легкая раздражительность, которую Агонетет даже не думал скрывать, и неприязнь. Да, да, я тоже поклонник стабильных отношений.

– Покажи записку, – коротко приказал Вратарь на троне, как только я закончил свой рассказ.

Я вытащил пергамент, подошел к Ворчуну и передал его, будто в руках была как минимум бомба, а не написанное послание. И стоило Агонетету взглянуть на Вратарские каракули, как у меня противно и уже привычно заныло в груди. Ну началось!

И все потому, что эманации Брата на мгновение выплеснулись наружу. Злость и тот самый страх, который я чувствовал от Балора и Рунда. Такое нельзя изобразить. Мне бы вроде стоило вздохнуть с облегчением – послание не дело рук Ворчуна, но куда там. Я напротив, напрягся еще больше. Потому что в данном случае был хоть какой-то ответ на огромное количество вопросов. Агонетет хочет избавиться от надоедливого Вратаря. Теперь же все возвращалось на круги своя. К множеству неизвестных переменных в сложном уравнении.

Ворчун читал записку долго. Словно там был как минимум роман в стихах, а не одна единственная строчка. И только потом он тяжело поднял голову, словно на нее давил невидимый гигант и сначала угрюмо поглядел на меня, а следом протянул пергамент Арею. Эманации Старшего были более сдержанны, но вместе с тем не менее тревожны.

– Если это правда… – он замолчал, передав записку Добряку. – То Чертоги открыты.

Из всех прочитавших послание, Драйк оказался наиболее спокойным. Правда, ничего и не произнес. Лишь передал пергамент обратно Ворчуну, вопросительно посмотрев на Арея. Да, да, именно на Арея. И что характерно, Агонетет тоже не сводил взгляда с Брата.

– Как думаешь, могли твои друзья освободиться сами?

– Исключено, – заявил Старший. – Чертоги могут открыть только два существа. И оба они сейчас здесь. К тому же недостаточно просто пройти туда. Необходимо пробудить Первых Вратарей. Никто в здравой матрице не пойдет на это.

– Думаю, написавший это, – Агонетет показал клочок пергамента, – мыслит не столь разумно. Многие Вратари напуганы и растеряны. Многие уже смирились с грядущим уничтожением. Потому им нечего терять. Они могут верить, что, как и завещано преданиями, Первосущества способны навести порядок.

– Уничтожив тысячи еретиков, допустивших текущий кризис, – заметил Драйк. – И нас в том числе.

– Решено, – поднял руку Ворчун. – Мы не можем игнорировать подобную информацию. Брат, ты отправишься к Чертогам, чтобы все проверить.

Арей, непоколебимый Вратарь, ассоциирующийся у меня с могучей, неприступной крепостью, вздрогнул. Словно высокородного господина ударили плетью, как обычного каторжника. Но Ворчун не собирался останавливаться. Он перевел взгляд на меня и добавил.

– И можешь взять Седьмого, раз тот каким-то непонятным образом замешан во всем этом.

– Тогда и я пойду, – заявила Рис.

Ох уж мне эта затычка в каждой бочке. Однако и Арей, и Ворчун отрицательно помотали головами.

– Концентрация ядовитой пыли там чересчур высока. Ты умрешь меньше, чем через минуту, – ответил Агонетет.

И на том спасибо. Теперь подмывало поговорить и мне. Собственно, как я понял, надо лишь сходить и посмотреть, заперты эти самые Чертоги или кто-то устроил день открытых дверей.

– Арею необязательно идти. Я могу все сделать сам.

– Не можешь, – отрубил Ворчун. – Только Брат знает все о Чертогах. Только он провел там не один час, изучая письмена Первосуществ, так называемых истинных Братьев.

– Я сам, – недовольно прервал его Арей. – Понимаешь, Седьмой. Я действительно очень много знаю о первых Вратарях. Хотя бы просто потому, что сам хотел стать одним из них.

Глава 5

Ведомый дорогой приключений, ты узнаешь много нового. О мире вокруг, спутниках, окружающих тебя, в конце концов, о себе. Любое создание уходя в длинный путь возвращается совершенно другим, чем покидало свой дом.

Правда, это работает лишь в тех случаях, когда рядом нет Ищущей, которая начинает раздражать всех с самого начала.

– Все-таки я не понимаю, почему нельзя было переместиться? Раз и все, – почти бежала за нами Рис. – Да подождите же. Отрастили шпалы, фиг догонишь.

– Потому что пыль у Чертогов совершенно иная. Слишком чистая. К ней надо привыкать постепенно, – отвечал Арей. – Вот скажи, какой процент чистой пыли твоя оболочка может выдержать?

– Литра два коньяка ее оболочка может выдержать. В лучшем случае, – угрюмо отозвался я. – Рис, вот чего ты поперлась?

– А что мне в замке тухнуть? Так хоть посмотрю.

– На что? – первый раз на моей памяти в нотках Арея послышалось недовольство. – На Своды? К Чертогам все равно не пройдешь.

Мы отдалились от замка, уходя все дальше, в бескрайние пески Ядра. Сам я вообще здесь не ориентировался. Да и глазу не было возможности хоть за что-то зацепиться. Унылый ландшафт наводил на размышления, почему Вратари в большинстве своем такие скучные. Бытие определяет сознание. И если живешь среди мертвой природы, откуда в тебе взяться жизнелюбию?

Но Арей знал, куда идет. Вереница скал, причудливо торчащих своими голыми боками, уперлась в гору, которую мы обогнули. И именно здесь я разглядел рукотворный проход, ведущий вглубь Ядра. Вытесанные ступени были великоваты даже для Инструктора, про Ищущую и говорить не приходилось. Наше и прежде неторопливое продвижение теперь окончательно замедлилось. А Рис героически стала преодолевать возникшее препятствие.

В конечном итоге, несмотря на бурный протест, я поднял ее на руки. Девушка активно сопротивлялась и кричала что-то о мужском шовинизме. На что я достаточно спокойно (хотя желание легонько ударить ее горой по голове никуда не делось) заметил, что Вратари – существа без пола. И, если ей так удобно, она может называть мое поведение шовинизмом женским или Вратарским. Сути это не меняет. Нам надо скорее спуститься к Чертогам.

К тому же, у меня не было желания и времени ссориться. Имелись вопросы, на которые Арей так и не дал ответы. И, судя по всему, не сильно торопился приоткрыть пелену таинственности перед Первосуществами. Я долго подбирал слова, чтобы мягко и ненавязчиво перевести разговор на эту тему. Но не придумав ничего лучше, спросил прямо так, без обиняков.

– Арей, как становятся Первосуществами?

Старший на ходу обернулся, будто вопрос задал не я, а какой-то чужой Вратарь, ему незнакомый, и усмехнулся. Не знаю, что бы это значило, но я отступать не собирался.

– Я считал, что это изначальные Вратари – те самые первые, которые не получились. Ну, первый блин комом и все такое. Такие обычно от сковороды отскабливают и сразу в мусорное ведро. Но ты же нормальный.

– Твои смертные метафоры иногда вводят меня в замешательство. Однако, Седьмой, ты не прав. Они получились. Просто слишком живыми. С сомнениями, вопросами, мыслями. Не совсем то, что было нужно Создателю.

– Это не отменяет мой вопрос. Как стать Первосуществом?

– В полном смысле никак. Но некоторые могут занять место рядом с ними.

– Ты же объяснишь и мне не понадобится разгадывать эти загадки?

– Оболочка каждого из нас имеет определенный ресурс. Пыль не манна небесная. И требует платы за свое использование. Для этого, в том числе и придумана инициация. Но есть одно «но»…

Тьма вокруг сгустилась так, что ее можно было резать мечом. Однако я разглядел, как дрогнул Брат. Словно сказал нечто лишнее. И сразу в памяти всплыл образ, когда глупый Послушник впервые предстал перед Агонететом. Потрескавшееся, как сухие кусочки глины, лицо и уставший, внимательный взгляд. Взгляд существа, которому оставалось не так уж и много.

– Только у Агонетета нет инициации, – сказал я.

– Вратари всегда подходили к своему существованию очень ответственно. И терять развитую оболочку не имеет смысла. Поэтому, когда приходил срок, Агонетет спускался в Чертоги. Таким образом он консервировал себя до того времени, пока его услуги не пригодятся.

– Не понимаю. Мы так боимся вероятного прихода этих Первосуществ и сами же становимся ими? Где логика?

– Не становимся, а занимаем место среди них, – поправил меня Арей. – Матрица тоже консервируется, как и оболочка. И мне кажется, что когда Чертоги откроются, то несколько союзников, тех, кто не захочет разрушать существующее Ядро, нам не помешает.

– Битва Первосуществ между собой? Я бы на это поглядел.

Арей смерил меня недовольным взглядом. Мол, ничего в этом нет интересного. Ну как знать. Пусть уж эти супер-Вратари сражаются сами с собой, вместо того, чтобы кидаться на нас. Как там было у правителя-салата: «Разделяй и властвуй»?

– Дышать тяжело, – прервала наш разговор Рис.

– Мы уже у самых Сводов. Сейчас станет светлее.

И Арей оказался прав (будто могло быть по-другому). Вскоре в глазах зарябило от множества ярких точек, которые то оседали, то вновь взмывали вверх от едва заметного дуновения сквозняка. Оболочка словно наполнилась силой, а матрица начала сходить с ума от эйфории. Я захотел сесть на ступени, прислониться спиной к камню и наблюдать за каскадом частиц изначальной пыли.

– Седьмой, не расслабляйся, – прикрикнул Арей, приводя меня в чувство. – Ищущая, как ты?

– Тошнит, – призналась Рис.

– Я говорил, что это место не для смертных. Останешься здесь и дальше не пойдешь. А нам туда. Под Своды.

Старший указал на гигантскую арку, украшенную резьбой. На ней было много чего изображено. И Создатель, в виде огромной звезды посередине, и окружающие его Первосущества, и остальные Вратари ниже, а уже совсем у подножия – Ищущие. У входа в арку пыль висела плотным облаком, создавая ощущение наличия двери. Но Арей попросту проследовал внутрь, облепленный это «пыльцой», а я зашагал за ним, оставив Рис сидеть на ступенях.

Каждый шаг давался с огромным усилием. Оболочка вела себя странно. Она одновременно насыщалась окружающей пылью и отказывалась слушаться. Тяжелела, превращалась в грузило, которое тянет леску на дно. Я даже не почувствовал, как Арей схватил меня за плечи. Лишь увидев его голову перед собой.

– Контролируй себя. Тебе не нужна эта пыль. Отторгай ее или останешься здесь навсегда.

Не нужна. Не нужна. Я повторял эти слова точно мантру. И даже не думал, что они смогут мне помочь. Однако конечности обрели былую уверенность, а матрица очистилась от тумана. Я огляделся и увидел сложенные у стен доспехи. Послушнические, Вратарские и даже Инструкторские.

– Как видишь, любопытствующих было более, чем достаточно.

– Ключевое слово «было», – с некоторым содроганием отметил я. Не окажись здесь Арея, прилег бы вместе с неудачливыми Братьями. – А я все думал, что за просмотр денег не берут.

– Порой глупое любопытство стоит жизни.

– Так подумаешь, и не захочешь выходить никуда из дома.

– Не путай то, что я сказал с любознательностью. Последнее нас развивает.

Своды этого вытянутого зала поистине впечатляли. Выполненные в простой и грубой манере они в то же время давали понять, что создали их могущественные существа. Кто знает, может, здесь приложил руку и сам Создатель. Думаю, окажись тут Рис, ее бы просто придавило от скромного величия уходящих наверх незамысловатых и топорно сделанных колонн. Я же чувствовал, что это как нельзя лучше характеризует нас, Вратарей. Немыслимая сила помноженная на будничную простоту.

Жалко, что Арей не собирался предаваться философским мыслям. Он шел вдоль Сводов, все дальше и быстрее. Точно школяр, торопящийся на уже начатый урок. Поэтому мне пришлось догонять его, пренебрегая любованием окружающей красоты, искрящейся на фоне изначальной пыли.

– Арей, когда ты собирался уйти сюда?

Старший поколебался и даже сбился с шага. Но все же ответил.

– Как только мы разберемся с иномирцами.

– Забавно устроена наша жизнь. Но видишь, тебе теперь не придется уходить в долгий путь, ну, или как это называется. Получается, Молчун не такой уж и засранец, раз ранил тебя.

– Он оставил Ядро без сильного Агонетета, ослабил Вратарей и сделал шаг навстречу возвращению Первосуществ, – гневно ответил Арей. Ого, видимо, у меня получилось. Теперь я подбешиваю и Старшего.

Из всего спича удалось извлечь самое главное – Арей считает, что он был лучшим Агонететом, чем Ворчун. Странно, но в его словах я не почувствовал какого-то особого себялюбия. Скорее, констатацию фактов. А как это объяснить по другому, если нынешний Вратарь Вратарей частенько обращается за советом к Старшим. С другой стороны, есть должности, к которым нельзя быть полностью готовыми – это лидер нации и отец маленького, но настоящего ребенка. Для всего остального существует мастеркард.

– Вот они… – довольно быстро успокоился Арей, когда мы добрались до конца вытянутого зала.

Это здесь Своды заканчивались и начинались Чертоги. Если быть откровенными полностью – они вовсе не начинались. Скорее уж обозначились. Внушительный склеп, уходящий еще дальше под землю, с мощными вратами. С такими и зомби-апокалипсис не страшен. Я осторожно приблизился и коснулся их. По оболочке пробежал электрический ток. Подобного раньше не случалось. И это меня испугало.

– Ты чувствуешь их, – заметил мою реакцию Арей.

– Не уверен.

– Ты не можешь объяснить это ощущение. Но сейчас ты осознал, что там, внутри, скрыта огромная сила.

– Разве мы можем чувствовать?

– Вратари могут многое. Мы не грубые болванки, созданные лишь для выполнения обычных функций.

– Ага, – скептически протянул я, – были одни существа, которые думали так же. И теперь они там.

Я постучал костяшками пальцев по внушительной «крышке гроба» и звук разнесся по всему залу. Как это всегда бывает – Седьмой сначала что-то сделал, а потом испугался. Правда, Арей не обратил внимания на мой очередной косяк. Старший был предельно сосредоточен и даже озадачен.

– Что-то не так? – спросил я его.

– Наоборот. Все слишком так. Врата запечатаны, никто не делал даже попытки их открыть. Да и, собственно, отворить их способен лишь…

– Агонетет, – раздался знакомый голос за нашими спинами.

Я повернулся, как ужаленный и уставился на почти родного мне Вратаря. Сначала хотел обрадоваться, но не прошло и пары секунд, как на матрице заскребли кошки от предчувствия беды. Потому что помимо Охотника рядом с ним было еще с девять Братьев. Двое из которых – Инструкторы. И один из них держал на руках обмякшую Рис.

– Охотник, ты что тут делаешь?

– Сергей, не задавай глупых вопросов, не получишь глупых ответов, – сказал Вратарь. – Если честно, меньше всего я хотел этой встречи. И будь моя воля, сделал все, чтобы ее избежать.

– Так почему же не избежал?

В моем голосе послышались саркастичные нотки. Но это нормально, своеобразная защитная реакция. Когда мир начинал в очередной раз катится в тартарары, Седьмой включал режим засранец-мод и продолжал рушить даже хорошие отношения. Хотя, что-то мне подсказывало, что друзьями с Охотником мы теперь вряд ли будем. Более того, я украдкой поглядел на напряженного Арея и прикинул, сможем ли мы одолеть вдвоем Братьев или нет? Черт, я же без моего волшебного Грама. Вроде времени прошло всего ничего, а как привык к нему.

– Есть только один способ открыть Чертоги. Как я сказал, это может сделать лишь Агонетет.

– Тогда ты немного промахнулся. Ворчуна тут нет.

– Он и не нужен. Мы живем в удивительное время, когда в Ядре есть два Агонетета. Точнее, формально он один, но вот существ, обладающих его силой, по-прежнему два, – говорил Охотник спокойно, без единой эмоции. Точно какая-то запрограммированная машина. – К тому же, будь здесь Ворчун, наш план бы не сработал.

– Так что за план? – задал я вопрос, а сам чуть не задрожал от страха. Спросил и не хотел слышать ответ.

– Под угрозой смерти Ищущей заставить Вратаря Седьмого уговорить Старшего Брата открыть Чертоги.

– Бред, – только и сказал я.

– Разве? – Охотник поднял руку и Инструктор, державший девушку, вытащил клинок.

Я ответил тем же. Пусть выданный Старшими меч взамен утраченного сверкал белизной и был очень неплох для трепки с тварями, в нынешней схватке он вряд ли бы помог. Но стоило Хмуру опустить руку, как меч исчез в инвентаре Инструктора.

– Понимаешь, в чем дело, прошлый Агонетет был слишком привязан к смертным. И их образу мышления, – продолжал Охотник, как ни в чем ни бывало. – И один из Орденов напророчил ему о грядущих изменениях в соотношении сил во Вселенной. Точнее, разрушении нашей Вселенной. Очень смутно, без конкретики.

– Хорулы, они такие, – настолько спокойно, насколько мог, попытался ответить я.

– Верно. Также ему сказали, что единственная возможность – найти существо, которое наименее подходит на роль Вратаря. И именно то самое существо и есть надежда в грядущем противостоянии. Хорулы ссылались лишь на несколько возможных линий будущего и только. Однако Агонетет помешался на данной мысли. Так бывает, когда знаешь ответ, но не представляешь, какими должны быть условия задачи. Ты начинаешь подгонять решение.

– Хочешь сказать, что я не надежда Вратарей?

– Послушай себя, Сергей, о чем ты? С каждым днем Вратари лишь все больше усугубляют свое и без того тяжелое положение. Мы разобщены после предательства Брата. Мы разбиты в сражении при червоточине. Не без твоей помощи. Как бы хорошо я к тебе не относился, но с такими Спасителями и тварей не надо. И что делает Старший Брат? Ради спасения собственного любимчика и его очередной инициации договаривается с другим Вратарем, который наименее подходит на роль Агонетета. Ядро губит само себя, а вы делаете вид, что все в порядке.

– Мы собираем армию… – сказал я и не услышал собственного голоса.

– Ты сам не веришь в то, что говоришь. Иномирцев больше, Керрикон у них. С существующими условиями – у нас нет никаких шансов. Поэтому пришло время призвать сюда Первосуществ. Тех, кто сможет навести порядок.

– Ты сам не понимаешь, о чем говоришь, Брат, – вмешался Арей. – Если потребуется, они уничтожат Вратарей и всех сочувствующих нам смертных.

– И иномирцев. Вселенная останется. Да, не такая, к какой мы к ней привыкли. Но это уже не имеет значения. Если у них не получится, то у нас попросту нет шансов и все дальнейшие действия бессмысленны.

– Так что будем делать? – спросил я. – Продолжишь и дальше угрожать Рис?

– Не делай из меня кровожадного маньяка! – закричал Охотник. – Думаешь, мне доставляет это удовольствие?! Моя матрица переворачивается сейчас, но иного выхода нет. Иногда, ради благих побуждений нам приходится совершать ужаснейшие поступки.

Он постепенно успокоился и взял себя в руки. Хотя для меня вспышка Хмура была довольно неожиданной. Собственно, вся эта ситуация тоже представлялось неожиданной.

– Можете думать сколько угодно, – продолжал Охотник. – Только смею отметить, что долго Рис здесь не протянет. Пыль сделает свое дело.

Я мельком посмотрел на Арея, отметив, что он не сводит с меня взгляда. А сам поудобнее сжал меч. Ну что ж, раз выбора нет, начнем…

– Стой, – легла рука Арея мне на плечо. – Не надо. Он прав.

Я много чего хотел сказать. Что жертва не равнозначна. Что неправильно это все. Потому что на одной чаше весов жизнь Рис, а на другой Ядро. Вот только проблема была в ином. Касайся дело лишь моего существования, я бы пожертвовал им не раздумывая. Благо, опыт имелся. Но вот за Рис, которая будто стала частью моей матрицы, решать был не вправе.

– Теперь ты понимаешь, о чем я говорю, Сергей? – спросил Охотник.

Он не упивался моментом. Напротив, в его тоне сквозила отчаянная грусть. Так бывают печальны философы, предрекающие гибель империи и наблюдающие с балкона дворца на нашествие варваров.

– Ты готов пожертвовать всем, ради девушки. Брат намерен сделать то же самое ради тебя. Вратари стали слишком человечными и больше не заслуживают шанса исправиться. Мы программа, которая дала сбой. И Первосущества должны прийти. Иначе никак.

– Пообещайте, что не причините ему вред и отпустите вместе с девушкой, если я все сделаю, – сказал Арей.

– Если Сергей не станет угрожать нашим жизням, – сделал небольшую поправку Охотник, после чего принес клятву. Он и его Вратари.

– Боишься за свою оболочку? – ехидно спросил я. Вот только агрессия была вызвана бессилием.

– Моя жизнь ничего не стоит, – сказал Хмур. – Но Первосуществ надо пробудить. И кем-то все равно придется пожертвовать.

– Ты знаешь даже об этом, – сквозь зубы произнес Арей.

– Я много времени провел в библиотеке и тщательно изучал письмена в Сводах. Мы так и будем болтать? Девочка уже еле дышит.

– Хорошо.

Арей приблизился к вратам и прислонил к ним ладони. Воздух наполнился жаром, а меня оттолкнуло прочь с такой силой, что я с трудом удержался на ногах. Задрожал пол, зазвенели Своды, заскрипели врата. Они отворялись уже сами собой, без помощи Арея. И мое Сердце против воли заныло, как и у всех обитателей Ядра. Без разницы, где они находились, здесь или в других мирах. Чертоги Первосуществ были открыты.

Глава 6

В жизни нет ничего постоянного. Широкая река со временем способна обмелеть, девушка разлюбить, а друг и наставник стать врагом. Хотя, можно ли было называть так Охотника? По сути, конкретно мне он ничего плохого сделать не хотел. Наверное, задело совершенно другое. Хмур поставил интересы Ядра выше наших с ним отношений.

Еще я заметил, что в последнее время стал слишком много размышлять. Именно тогда, когда обстоятельства совершенно не располагали к этому. К примеру, сейчас врата полностью раскрылись, представив нашему вниманию непроглядное чрево Чертогов, а я думал о том, будем ли мы дружить с Охотником или нет. Очень своевременно, что и говорить.

«Пыльца», словно того и ожидавшая, хлынула в темную бездну, постепенно освещая самое таинственное место во Вселенной. Я мельком успел лишь разглядеть анфиладу колонн и огромных, даже по сравнению с нами, истуканов. Подробнее рассмотреть все не представлялось возможным. Вратари двинулись к Чертогам, а нам напротив, пришлось дать им дорогу. Мы отступали, не разворачиваясь к существам Охотника спиной. А я не сводил глаз с Инструктора, держащего Рис. Конечно, клятва есть клятва, но откуда это ноющее чувство беды? Слишком уж человеческое.

– Замечательно, – в голосе Охотника послышалось удовлетворение. Такое бывает после выполнения долгой и тяжелой работы, когда присаживаешься на завалинку и достаешь сигарету.

Он дал знак и Инструктор наклонился к каменному полу, чтобы оставить там Рис. Тут та самая беда и произошла. Рис, даром что все это время умирающая, вдруг открыла глаза. Ее движения были порывисты и слишком нечеловечески. Значит, при смертельной опасности тварь внутри нее взяла вверх. И более того, пользовалась всеми способами, чтобы спасти себя. В том числе инвентарем. На этом страничка из энциклопедии иномирцев была перевернута и наступила начался суровый чернушный роман с нотками реализма.

В руке девушки появился знакомый мне меч. Рис взмахнула клинком, под ее напором заскрипела пыль и пустые доспехи Брата с грохотом обрушились на пол. Смертная уничтожила Инструктора. Убила так легко, словно проделывала подобное ежедневно.

И тогда все наши договоренности рухнули. Я, еще не осознавая произошедшее, бросился вперед, на ходу кастуя Болид. Позади Арей превращался в Архонта, впрочем, как оставшийся в живых второй Инструктор. А чего только он? У меня тоже имелась такая способность. Активировал ее и сверху будто еще один шлем надели. Да и сам я стал повыше. При этом появилось ощущение, точно я управляю каким-то огромным и довольно неповоротливым краном. Ничего, дело практики, привыкну.

А вот Охотник повел себя самым неожиданным образом. Он явно общался со своими с помощью мыслеформы. Двое Вратарей под его предводительством бросились внутрь, в Чертоги. А оставшиеся вытащили мечи. Ага, пять на три, замечательно. Только подумал об этом, как ближайший к Рис Вратарь вызвал на мою подругу модифицированную Силовую волну. В любом случае, это нечто явно было связано с Телекинезом.

Ищущую отбросило прочь, несколько раз развернув воздухе. Грам сиротливо зазвенел, упав на камни. Сама Рис прокатилась по полу, явно сильно приложившись, но довольно быстро оказалась на ногах. Ее глаза были белее жемчуга, а рот скривился в странной ухмылке.

Болид сорвался с пальцев, уносясь в толпу Вратарей. А сам я сделал ранее категорически запрещенное Ареем – переместился. Он сам говорил, что этого делать нельзя из-за неподготовленности оболочки. Но сколько я тут находился? Уж всяко достаточно, чтобы телепортироваться на небольшое расстояние и оказаться рядом с мечом.

Как выяснилось, умных здесь столько, что хоть очередь занимай. Ну, или наоборот. Один из Вратарей тоже решил посмотреть, какую ценность представляет меч, с помощью которого смертная на раз укокошила его Брата. Однако уже с меньшим успехом.

Бедняга появился прямо передо мной в шаге от Грама. Мои пальцы как раз сомкнулись на рукояти меча и чуть не отпустили его вновь. Потому что представшее зрелище оказалось явно не для слабонервных. Голова Вратаря лопнула подобно переспевшей тыкве, которую по нерасторопности уронили. Нет, она еще отдаленно напоминала нечто целостное, но из множества прорех проворно сыпалась пыль. Оно и понятно. Брат провел здесь меньше меня, его тело – оболочка обычного Вратаря, даже не Инструктора, вот он и не успел привыкнуть. Хорошо Арей, ты был снова прав. Доволен?

Удар вышел несильным, даже без замаха. Это и не было атакой в привычном понимании, лишь милостью к погибающему. Хотя система решила, что меня надо поощрить. Ладно, отказываться не буду.

Прогресс: 125214/142056.

Перемещение к Граму и связанная с этим эвтаназия Брата, произошли практически одновременно с попаданием Болида в толпу приспешников Хмура. Те, не будь дураками, среагировали. Каждый в меру своих способностей смог уклониться, хотя парочку довольно ощутимо задело взрывом.

К оставшемуся Инструктору уже направился Арей, а я, пока еще работал Архонт, побежал к Вратарям. На ногах стоял один, но двое не были смертельно ранены. Даже не оглушены. Небольшие повреждения оболочки не в счет. Поэтому Братья поспешили присоединиться к соратнику.

Помнится, говорилось, что заклинание увеличивает защитные и атакующие показатели. Я мог добавить сюда и повышение скорости перемещения. Хотя, может дело как раз в размерах новой оболочки. Сорок километров в час на Мерседесе и раздолбанном тракторе ощущаются совершенно по-разному. Я, конечно, ни на что не намекаю, но все же…

В общем, долетел до Вратарей я столь стремительно, что первый лишь успел скастовать Буревой вал. Да, помню, помню, мне предлагали его изучить. Трактор под названием Архонт притормозил на мгновение, глядя, как трескается камень под ногами – виноват, погорячился, это явно модифицированное заклинание, – но потом продолжил движение.

Прогресс: 135214/142056.

Грам пробил броню и вошел в голову Брата до рукояти. Пришлось даже на мгновение замешкаться и получить пару ударов в спину.

Вот к чему были совершенно не приспособлены Вратари – так к сражению с себе подобными. Если ты значительно не превосходил Брата по развитию, то поединок грозил затянуться на очень долгий срок. А когда ты Инструктор, да еще в форме Архонта, то беспокоиться вообще не о чем. Создавалось ощущение, точно я сижу на кухне, а в дальней комнате сосед тихонечко забивает дюбель в стену. Ну нет, это совершенно несерьезно.

Пока я разворачивался, один из Вратарей успел скастовать заклинание. Судя по времени и яркости дымки – невероятно мощное. Белое марево постепенно приняло форму смертного. Трудно сказать, кого именно – то ли маленького человека, то ли перга. Цвет кожи до сих пор оставался загадкой. Ну, заклинание похоже по своей природе на Оружие Эха. И, думаю, по функционалу такое же. Сейчас этот смертный, созданный из палок и… маны накинется, начнет рубить и все прочее.

Велика наша Вселенная. И не перестает меня удивлять. Потому что призванный Ищущий лишь вскинул руки в воздух, а я поднялся вместе с ними. Просто поплыл, точно оказался в воде. Что-то до боли знакомое? Ну конечно, он меняет гравитационно пространство на небольшом участке.

Для меня подобное было дико. Я, здоровенный Вратарь, Инструктор, Архонт, на минуточку (именно, что на минутку, упоение стремилось достигнуть нуля), а меня так легко обезвредили. И пусть колошматящие Братья не добиваются ровно никакого результата, время-то уходит. И Арей, несмотря на подавляющее превосходство, окончательно не мог разобраться со своим неприятелем. Судя по пыльной дорожке, нанес несколько серьезных ударов, но Вратарь ушел в глухую оборону – призвал Доспехи полубога, Магическую печать и что-то еще.

Единственное, чего я не учел, два Вратаря – это не вся команда. Как ни странно, именно из-за присутствия Рис мы попали в такой переплет (не взяли бы ее, ничего бы и не было), но сейчас благодаря Ищущей мне удалось выпутаться из весьма щекотливого положения.

Наверное, в образе твари девушке трудно было думать. В обычной ситуации она бы обратилась к богатому арсеналу магии. Теперь же просто разбежалась, двигаясь с невероятной скоростью и влетела в призванного смертного. Ничего существенного не произошло. Тот лишь развеялся, а Рис прокатилась по полу, сгруппировалась, развернулась и как-то по-звериному припала к холодным камням. Будто готовясь к очередному прыжку. Но его не понадобилось.

Как только дымка потеряла очертания Ищущего, закончилось и действие его направления. И пусть смертный вновь стал формироваться, однако не успел. Грам поставил жирную точку в жизненном пути призывателя, а вместе с ним и его. Жалко, занятный смертный. А заклинание-то какое любопытное. Надо будет узнать, как подобное открыть. Не зря очки распределения оставлял.

Прогресс: 145214/178990.

Уровень развития: 21.

Доступно одиннадцать очков распределения.

Я развернулся к оставшемуся Вратарю. И пусть Архонт уже слетел, вид у меня все равно был грозный. К тому же бедняга не сводил взгляда с меча, которым с такой легкостью удавалось убивать. И могучий Вратарь дрогнул. Бросился наутек к своим, что скрылись в Чертогах.

– Ты куда? А как же положить свою жизнь во благо высшей цели и все такое? Возвращайся и давай клади, сволочь!

Но Брат не собирался останавливаться и пытаться разубеждать меня. Мол, он вернется, только сбегает до ветру. В смысле, Вратарям не нужно? Ему вот просто необходимо. Прямо сейчас все нарастит, потому что желание есть, а возможности нет.

Я повернул голову и удовлетворенно хмыкнул. Арей вытаскивал меч из поваленных пустых доспехов. Мда, как там говорили: надо всем объединиться, чтобы отстоять Вселенную? Что-то в последнее время получается у нас вообще не очень. То понос, то Первосущества. Ладно, необходимо разобраться с остальными, как бы не хотелось воевать с Охотником.

– Рис, все в порядке, не надо на меня так смотреть. Я друг, помнишь? Бобик, Шарик, на сухарик.

– Таких друзей, за кое-что и в музей, – выпрямилась девушка, возвращая глазам привычный цвет. Надо же, быстро она. Будто косметику смыла.

– Чего нет, того нет, – развел руками я.

– Еще раз сравнишь меня с собакой…

– Понял, был не прав, каюсь. Ты как себя чувствуешь?

– Более-менее. Оказывается, быть немножко иномирцем не всегда вредно.

– Ага. Пиво с утра не только вредно, но и полезно. Ладно, надо посмотреть, что там наши спасители Вселенной натворили. Я хотел сказать, Арей, командуй.

Старший молча кивнул и дал знак следовать за ним. Ну, и правильно. Я вот не представлял, как буду сражаться с Охотником. И дело даже не в том, что он может (и должен быть) сильнее. Это же… Охотник!

Судьба уберегла меня от повторной встречи с Хмуром. Едва мы сделали пару шагов, как пол ушел из-под ног. Взрыв был такой силы, что задрожали вековые колонны, посыпались крупные камни сверху, а я всерьез испугался, как бы не рухнула сама гора.

Только подумал, что все обошлось, как обратил свое внимание на Арея. Его эманации буквально оглушили меня почище случившегося взрыва. Старший был в ужасе.

– Надо уходить, – наконец сказал он.

– А как же Охотник? В смысле, Хмур? Мы не пойдем туда?

Я протянул руку к Чертогам и осекся. Чутье, которое работало на автомате, будто с ума сошло. Еще минуту назад оно даже не включилось, когда я раскидывал Вратарей. Потому что те не представляли вообще никакой опасности. А теперь умение перескакивало с одной цели на другую, нигде не останавливаясь подолгу. Я насчитал больше тридцати объектов, которых следовало опасаться. И тогда все понял.

– Надо уходить! – уже более тревожным голосом сказал Арей.

Мы с ним не сговаривались. Понимали, что нет времени на возвращение к Сводам. Нужно бежать. Скрываться. Уносить ноги. Я прижал Рис к себе и переместился на портальную площадку замка. Вроде все нормально – руки на месте, ноги тоже. Голова только немного гудит. Но, может, это от переживаний. Арей уже отдавал приказы Распорядителю.

– Активировать Ком. Живо! Ядро закрыто для посещений.

Вратарь кивнул и вытащил здоровенное антисердце, слепленное из четырех или пяти элементов. Ничего себе, большое. Это где Старшие такое раздобыли? Спросить я хотел, но имелись вопросы посущественнее. Арея пришлось в буквальном смысле догонять.

– Что произошло?

– А ты не понял? Они пробудили Первосуществ.

– Как?

– Ты не слышал, что говорил твой друг? Существует лишь один артефакт, разрушения которого по своей мощности способно пробудить Первых Вратарей.

– Сердце, – дошло до меня. – Вот о чем он говорил. Кем-то придется пожертвовать.

– Не переживай, я сомневаюсь, что твой друг принес на заклание себя, – Арей старательно избегал теперь произносить имя Хмура. – Не зря же он взял рядовых Братьев.

Фу, как грубо. Хотя справедливо. Думаю, Охотник очень желал бы пообщаться с Первосуществами, так сказать, дать весь расклад. Объяснить куда воевать и все такое. Это не тот случай, когда тот, кто встал первый, пытается извлечь из ситуации свои дивиденды. Надо знать Охотника. Тот даже если заблуждается, делает это от чистого сердца. Если, конечно, он действительно не прав. К сожалению, очень скоро придется узнать в ком из нас ереси больше.

Вратарей у донжона было, как грибов после дождя. Громковатый взрыв получился, да? Не переживайте, никто не пострадал. Пока. Я не мог объяснить своего состояния. Страх смешался с возбужденной деятельностью. Хотелось бежать, драться, кричать. И требовались неимоверные усилия, чтобы погасить свои эманации. А вот Рис напротив, как и после каждого «обращения» в тварь немного сникла. Ей бы сейчас поесть той бурды, которую Братья для девушки наволокли в Ядро и на боковую. Прости, покой нам только снится.

– Что там произошло?

Ворчун встречал нас чуть ли не у двери. И сразу таким неинтересным риторическим вопросом. Он сам знал ответ на него. Просто ему было необходимо подтверждение. Уму непостижимо, что Агонетет собирался делать с данной информацией. Но он ее получил. Арей рассказал все без утайки, в малейших подробностях.

Зря, конечно. Я бы чуток приврал. Ну, вот зачем он сболтнул, что открыл Чертоги добровольно? Свидетелей же нет. Точнее, со мной всегда можно договориться. Тем более, когда речь идет о дружбе против Ворчуна. Но Арей не побоялся обрушить весь гнев Агонетета на себя. Вот так в одно мгновение и рушатся все авторитеты.

Если раньше присутствие бывшего главного Вратаря сдерживало Ворчуна, то теперь моего «любимого» Брата ничего не останавливало. Он ругался на чем свет стоит. Даже матерился. Впрочем, делал это так же скучно, каким сам был. Ни одного нового слова в копилку моей матрицы. Пришлось вмешиваться.

– Брат, мы теряем время. Они скоро будут здесь.

Вообще, я даже был готов, что Ворчун попытается меня четвертовать. Ничего, я привыкший. Просто не мог смотреть, как этот недотепа орет на Арея. Последний был для меня вроде постоянно оберегающего родного дядьки.

Однако Агонетет успел лишь сверкнуть глазами. Потому что в этот самый момент в донжон вбежал один из стражников, сверкая своей эманацией, как бегущие из бани в прорубь задницами.

– Там! Там!..

Собственно, из конструктивного это было все. Видимо, Брат только перешел к изучению вратарского и начал с указательных местоимений. Странный выбор, но кто мы такие, чтобы его осуждать. Первым выскочил Агонетет, а следом за ним остальные. На северной стене уже собрались почти все Вратари, с тревогой глядя вдаль.

На замок надвигалась буря. Первая на моей памяти. Горизонт пропал, небо соединилось с землей, клубы пыли накатывали стремительными волнами. И даже я усомнился в крепости стен замка. Как бы нас попросту не снесло отсюда.

Однако песчаный апокалипсис замер в десятках метрах от нас. И когда все улеглось, я испытал то самое тревожное чувство, когда Чутье не в силах определить наиболее опасного противника. Движение любого из них могло восприниматься, как смертельная угроза. Потому что перед нами стояли Первосущества.

Глава 7

Конец света у каждого свой. В Фесворте как огня боялись Трусливого Бога, который должен был прийти и уничтожить все оружие. Ведь какая хорошая война без мечей и копий? В Ченке ожидали Дракона, своими крыльями призовущего Последний Ветер. В одном из окраинных миров концом света считалось появление на публике особей женского пола в одинаковых нарядах. Потому что как жить после такого – действительно непонятно.

К нам апокалипсис пришел в виде голых и крепких великанов. Я смотрел на переплетение гипертрофированных мышц, и внутри зарождалась паника. Да, нас заметно больше сотни. Но почему мне кажется, что в противостоянии с тремя десятками Первосуществ – количество будет совсем не весомым фактором.

Помимо изначальных Вратарей позади застенчиво топтались «ушедшие в последний путь» Агонететы. Их можно было отличить по более скромного размеру. Но даже сейчас они выглядели намного внушительнее Ворчуна. Сдается мне, изначальная пыль чуток повлияла на рост оболочки. Но это пустяки. Меня больше волновало другое – ребята как-то совсем не собирались останавливать Первосуществ. Скорее даже наоборот, решили присоединиться к сильной стороне.

Я хотел съязвить в сторону Арея по этому поводу, но язык попросту отнялся. А когда, казалось, разверзлись небеса и громыхнуло над замком, ноги сами собой подкосились. Только это был не предвестник бури. Просто один из Первовратарей, тот, что поближе и повыше остальных (раза в три больше меня) стал говорить.

– Где Распорядитель?

Если честно, занимай я эту невезучую должность, то после подобного вопроса спрятался бы за плечами товарищей, пригнулся и стал ползти в противоположную от интересной дискуссии сторону. Желательно накрывшись белой простыней, чтобы не создавать панику. Но Брат-Распорядитель либо отличался необычайной храбростью, либо притупленным инстинктом самосохранения. Потому что поднял руку и сделал полшажочка вперед.

Бедняга, кстати, все еще держал Ком, когда эта глыба, под названием Первовратарь приблизилась к нему. Из-за своего могучего роста пробужденное существо как раз доставало до стен. И теперь, получается, находилось на одном уровне с Распорядителем. Последний даже толком понять ничего не смог. Крепкие руки смели его и раздавили, точно переспелый фрукт.

Все произошло столь стремительно, что никто и охнуть не успел, не то, что броситься на защиту Брата. Однако более всего поразило не вероломство и жестокость проснувшегося. Первовратарь обладал еще одной любопытной особенностью, он поглотил Распорядителя. Не пыль, которая хлынула из оболочки, как из дырявого мешка, а именно матрицу. Тонкая, почти невидимая дымка отделилась от пустых доспехов и стала окутывать проснувшегося. Всего пара мгновений, и она пропала.

– Это он, – дрожащим голосом сказал Ворчун.

Я боялся, наверное, больше всех, но не спросить не мог. Поэтому с трудом оторвал язык от гортани и задал вопрос.

– Он это кто?

– Ка, – ответил вместо Агонетета Арей.

– Каин, в смысле? Тот самый персонаж, который убил своего Брата? Ты же вроде говорил, что его и ему подобных создатель смял, как глину, а потом сделал нормальных Вратарей.

– Это был скорее образ. Не смял, а после заточил в Чертоги. И Ка не просто убил, а поглотил матрицу Брата. Это рассердило Создателя еще больше. И вообще, может, ты помолчишь немного?!

– Да пожалуйста.

Ка между тем отбросил доспехи Распорядителя и те, жалобно звякнув, упали рядом со стеной. Нет, не везет нам с этой должностью, она прямо какая-то расстрельная. Хоть Ворчуна на нее ставь. Первовратарь (теперь мы определились, кто у них главный) поднял выпавший Ком, повертел его и убрал в Инвентарь. А после расправил и без того широкие плечи и заговорил.

– Ты был прав, маленький Брат. Ядро в упадке.

Эманация, пронзившая всех Вратарей, была такой силы, что мы обратились к тому, к кому адресовались эти слова. Охотник примостился с единственным выжившим соратником у Агонететов. Из-за скромного размера оболочки сразу предателей не заметили.

– Те, кто смеют называть себя Вратарями, довели наш дом до такого плачевного состояния, – продолжал громыхать Ка. – Создатель, этого ли ты хотел?!

Проснувшийся картинно возвел руки к небу. Будто действительно ждал ответа. Понятно, что того не было. Но говоривший постоял еще пару секунд, усмехнулся и стал рассматривать нас.

– Он не ответит. Творец растворился в своих созданиях. Мы и есть теперь Создатель. Я скажу, что будет дальше. Мы наведем порядок во всей Вселенной. Поставим все миры на колени и заставим поклоняться Ядру. Покажем, кто обладает настоящей силой.

Яволь, мой фюрер. Прости, Ворчун, но я временно отниму у тебя звание самого большого мудака. Тут кандидат посерьезнее выискался. Вот и Арей как-то очень грустно покачал головой. Мол, я же говорил. И Охотник, почувствовавший, что свежий бриз после штиля грозит усилиться до шторма, поспешил вмешаться.

– Мудрый Ка, я рискну напомнить, что наибольшую угрозу для Вселенной представляют не смертные, а иномирцы, которые…

– Маленький Брат, – жестом, не терпящим препирательств, остановил Хмура здоровяк, – ты сделал много. Освободил нас, рассказал обо всем, что здесь творится, но мой тебе совет, в дальнейшем не путайся под ногами. Всем смиренным найдется место в новой Вселенной. Однако кроить ее буду я сам. И до этих самых иномирцев мы доберемся. В свой черед.

На Охотника было больно смотреть. В этот самый момент я почти простил ему все. Однако вряд ли остальные забыли, что благодаря его инициативе помимо тварей, о которых как-то все сразу забыли, у нас появилась новая головная боль. Да не простая мигрень, а палач со здоровенным топором, стоящий над твоей макушкой.

– Я предлагаю один раз, – продолжал Первовратарь громовым голосом. – Каждый из вас может пойти со мной. Стоит лишь преклонить колено. Я требую беспрекословного подчинения, но щедро вознагражу преданных мне малых Братьев. Что скажете?

Нет, дядя был большой и сильный, однако дипломатом оказался еще более хреновым, чем я. А это умение вообще уникальное. Он не подстраивался под собеседника, скорее наоборот, ждал обратного. Я понимаю, те Первосущества рядом с ним приняли его, как альфа-самца. Может, опасались или считали, что он не такой уж и плохой руководитель. Но наши Вратари – это отдельная История.

Мы созданы уже после этих громил. Были, так сказать, версией 2.0. Исправленной и дополненной. Честь и законопослушность (кроме разве что меня) впитали с сырой пылью. Даже отступники, которые вроде как были своего рода багом, очень сильно склонялись к правилам, Создателем установленным. Вот скажи кому-нибудь из них, что надо кошмарить смертных потому, что гладиолус – не поймут. А, это не просто так, а за награду? Но ведь Вратарям вроде ничего, кроме пыли и не надо. И еще вот очень смущало обращение «малые Братья». Я его переименовал в «Братья наши меньшие». Что означало, извините, пацаны, но с вами никто считаться не будет.

Поэтому, собственно, никакого воодушевления слова Ка не вызвали. Толп, желающих встать на колени не образовалось. Более того, никто даже с места не сдвинулся и голову не повернул, наблюдая за реакцией соседа. Говоря грубо – дипломатически Ка обделался. Только либо не понял, либо сделал вид, что ничего критического не произошло. Правда, судя по его недоброму взгляду, сейчас проверять штаны придется нам.

Проснувшийся видел во Вратарях перед ним угрозу большую, чем в иномирных тварях. Оно и понятно, Братья, пусть и младшие, они вот здесь стоят, а неизвестные особи, о которых рассказывали страшилки, где-то далеко. И тут в матрице что-то щелкнуло. А что, если действительно попробовать? Какая разница, от кого умирать?

Мое исчезновение вряд ли кто-то заметил. Не до того было. Я же появился в Атрайне неподалеку от Червоточины. Как же расцвел Атрайн при Ворчуне. Аж слезы на глазах наворачиваются. Шучу, конечно. Но вот черный портал очень сильно вырос в размерах. Я даже попытался сопоставить величину Червоточины и тела главы иномирцев. По всему выходило, что вроде время еще было. А вот на то, чтобы спасти Вратарей, просто разглядывая красивых белых особей – нет. Поэтому я быстро зашагал к ним.

Братья, прежде замершие в оцепенении (стандартная поза Вратарей на страже) попытались дернуться, но я рукой остановил самых нетерпеливых. Бедняги даже не представляли, что конкретно нависло над Ядром. Отсиживаются тут, наблюдая за красивым и редким явлением будущей гибели нашей Вселенной. Везет же им.

По большому счету меня и не мог никто остановить. Почти все Вратари – рядовые, из Инструкторов только один Брат. И что он скажет равному себе? Да ничего. К тому же всем известно, что Седьмой – тип с придурью. Далеко не легкой формы. И если что-нибудь придумал, то обязательно выполнит. Вот ребята и смотрели, не пытаясь меня спасти.

Кстати, наблюдали не только они. Чем ближе я подбирался к Червоточине, тем больше затихали твари. Щупальца не так проворно ласкали пожухлую траву, а тела почти не двигались. Я их понимаю. К присутствию Вратарей они привыкли. Первое время пытались нападать, только Братья тут же улепетывали в Ядро, согласно директивам Ворчуна. Вот иномирцы в конечном итоге и плюнули. Смирились. А тут внезапно смертник пожаловал. Да еще идет так уверенно, будто у него есть какой-то план.

Если честно, намерения и правда были вполне серьезные. Нет, я не собирался жениться на особях. Лишь раздумывал, хватит ли пыли на задуманное. С одной стороны, оболочка сейчас забита под завязку, но неизвестно, сколько белых товарищей решат присоединиться к общему веселью.

Выдержки иномирцев можно было позавидовать. Они до последнего стояли не шелохнувшись и только когда стало понятно, что наглец не собирается просто подразнить их, а целенаправленно двигается к Червоточине, рванули навстречу. Я даже еле успел активировать Архонта. Признаться, в этой боевой форме нахлынувшее белое озеро стало не таким страшным. Просто будто на сафари из закрытого грузовичка смотришь в сторону немножко злых львов. Ладно, очень злых, которые уже приблизились и пытаются опрокинуть твою машину.

Отростки опутывали с такой скоростью, что даже сопротивление, которое можно было условно назвать мышечной реакцией, ни к чему не привело. Я успел разок дернуться, прежде чем оказался связан по рукам и ногам. И обездвижен, чего уж там. Будто гигантская анаконда оплела тело тщедушного павиана, сдуру сунувшегося в мутную воду. Нечто огромное и бесформенное, потому что конкретную тварь уже не было возможности отделить от белесого месива, поволокло меня в Червоточину. Даже догадываюсь к кому.

Не дожидаясь начала самой аудиенции, я сконцентрировался. Задуманное, тем более в текущем положении, требовало огромных сил. И хуже того, что мне было непонятно, сколько существ сейчас придется перемещать.

Оболочка напряглась. Это напоминало попытку завести машину с залитыми свечами. Ну же, ну же! Я чувствовал, как начинает утекать пыль. Системе было все равно, получилось у тебя или нет. За попытку снималось столько же, сколько за успешный телепорт.

Я заревел от колоссального напряжения и только тогда голубое небо Атрайна сменилось свинцовым тучами Ядра. И даже облегчения не наступило. Лишь усталость и опустошенность. По звукам – вроде еще тихо. Значит, успел. Я свалился прямо под стенами замка, вместе со всеми иномирцами, которых переместил.

Помнится, в прошлый раз при попытке перемещения одной лишь полукровки, это я про Рис, меня ожидало фиаско. Но теперь Седьмой был другой. Почти такой же, как Киркоров с новой концертной программой. А если серьезно, то несмотря на общее равенство, Инструкторам позволялось немного больше, чем остальным. И к перемещением это тоже относилось.

Твари вели себя по-разному. Одни беззвучно завопили, мгновенно бросив непутевую добычу. Другие напротив, попытались усилить хватку, держась за Архонта, как за спасительный круг. Вот только вряд ли что-то или кто-то вас мог спасти.

Я оказался перед Вратарями и Проснувшимися. При лучшем исходе иномирцы могли бы убежать. Вот только куда? Мы способны догнать их везде. К тому же, они не смогут долго существовать вдали от своего мира или Червоточины. Но еще раньше их судьбу предрек тот самый великан, на которого я и делал основные ставки.

– Что это за мерзость?

Ка, не особо напрягаясь, поднял ближайшую тварь за голову. Его могучую руку тут же оплели отростки, но, казалось, Перворожденный будто бы не замечал этого. Он с явными интересом рассматривал физиологию неведомого существа. Руки, ноги, раскрывшийся в немой злобе рот во чреве. А потом поглотил иномирца.

Я не уставал поражаться, как у него все происходит. Буднично, точно он только подобным и занимался всю жизнь. Хотя, кто его знает? Единственное, мне показалось, что в этот раз поглощение заняло больше времени. А пока несколько тварей действительно попытались бежать, другие еще больше прижались ко мне. Удирающих быстро поймали остальные Проснувшиеся. Кто брезгливо, кто с интересом, они рассматривали пленников из другой Вселенной, пока их предводитель занимался самым важным.

В отличие от Распорядителя, Ка не отбросил безжизненное тело иномирца. Оно само стекло по его пальцам, как растаявшее желе. Перворожденный брезгливо смотрел на останки твари, потом перевел взгляд на меня и решительно шагнул вперед. Боялся ли я? Вопрос риторический. Когда огромная оболочка, заполненная пылью, которую и Вратарем назвать можно лишь условно, надвигается на тебя, испытываешь гамму эмоций. И не сказать, чтобы совсем приятных. Будто на пути крохотной лодчонки внезапно вырос внушительный круизный лайнер.

Воображение рисовало различные образы. К примеру, Проснувшийся сейчас попросту растопчет меня вместе со всеми особями, лишь бы не мараться. Или невероятно мощным заклинанием уничтожит спутавшийся клубок. Да мало ли возможностей в его арсенале?

И хорошо, что Ка поступил по-другому. С немыслимой скоростью, которая вкупе с его огромным телом смотрелась поистине чудовищно, он стал отрывать от меня иномирцев. Будто осьминогов, прилипших к коряге. Мы все думали – как же убивать особей наиболее эффективно? А Ка всего лишь за несколько секунд нашел свой способ. Проснувшийся разрывал тварей на части. Подчиненные, видя запал лидера, поспешили сделать со своими пленниками то же самое. От греха.

– Как ты посмел притащить эту мерзость сюда?! – не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кому адресован вопрос.

– Они просто накинулись, когда я уже перемещался.

Скажу честно, вранье далось мне с трудом. Язык еле ворочался, а колени дрожали. Хорошо, что доспехи огромные, да еще Архонт не закончился, поэтому моего тремора было не видно.

Вообще, я предполагал даже тот исход, где Ка меня поглотит. Чтобы поглядеть, в каком мире такая красота происходит. К примеру, откуда я знал, что переместиться надо именно сюда, а не на портальную площадку. Но, видимо, Перворожденный не любил долго разбираться. Сознания и памяти той особи ему вполне хватило, чтобы составить свое мнение. Ка отвернулся, обращаясь к своим. И как только он показал спину, меня заколотило по-настоящему.

– Братья, у нас есть одно неотложное дело. Закончим с ним и вернемся.

К Вратарям, замершим на стенах, он даже не счел нужным обратиться. Взял и исчез. Простите, переместился. А за ним, используя то самое умение по отслеживанию следов Брата, которое я все никак не мог выучить, рванули и остальные. И бывшие Агонететы, и даже Охотник. Последний явно не скрывал своей радости. Да, не за что, пользуйся моим острым умом и находчивостью.

Только, как оказалось, на редкое представление посмотреть было много желающих. Признаться, от волнения и обилия множества мыслей, которые вдруг приобрели почти осязаемый голос, я пропустил момент, когда Ворчун стал обращаться к Братьям. И, если честно, не особо уверен, что он что-то и говорил. Может все переместились скорее интуитивно. В любом случае, я остался в Ядре один.

Архонт к тому времени уже слетел. Я тяжело поднялся и осмотрел несостоявшееся место битвы, украшенное подтеками иномирцев. «Спасибо, Седьмой. Вратари будут тебе вечно признательны. Что, полностью истощен? Бери любую Яму, пользуйся». Нет, иногда непосредственность Братьев прям-таки бесит. Нельзя же все на свете воспринимать как данность?!

Я вытащил последний вентерский кристалл, который мне подарил Добряк и захрустел им. Пыль мгновенно наполнила оболочку. Конечно, не полностью, но мне хватало. Я переместился вслед за остальными, оставив пустой замок и Ядро во власти сухого ветра. И устремился туда, где Ка во главе Первосуществ намеревался покончить с тварями.

Глава 8

Когда двое дерутся, выигрывает третий. Если, конечно, стоит спокойно, не отсвечивает и даже не думает вмешиваться. Так решил Ворчун. Так повели себя все Братья.

Зрелище было поистине удивительное и захватывающее. Исполины, гиганты, сражались с растекающейся все шире волной иномирцев. Последних не пугали ни размеры нападавших, ни чудовищная смертность товарищей. Эта способность настораживала меня больше всего. Тот, кто не боится умереть, непобедим.

Хотя пока ситуация говорила ровно об обратном. Я ожидал вязкой и тяжелой борьбы, где Перворожденные голыми руками раскидывали и разрывали иномирцев. К слову, так оно и было. Только помимо этого, истинные Вратари кастовали такие заклинания, которых я ранее и не видел.

Для начала каждый из Проснувшихся призвал по паре Братьев. Вот уже действительно, где уместен был эпитет «младшие». Призванные Вратари по размерам походили на наших Послушников. Но в то же время оказались в полном боевом облачении. К примеру, мечи у них, в отличие от Перворожденных, уже имелись. Благодаря этому заклинанию количество сражающихся на нашей стороне увеличилось втрое. Несмотря на то, что Проснувшиеся не так давно хотели нас уничтожить, все, кто бился против тварей, автоматически становился «нашими».

Что до оружия, то довольно скоро великаны стали обзаводиться призванными булавами, шестоперами, палицами. Каждый удар которыми уносил по несколько иномирцев на тот свет. Правда, здесь надо еще выяснить на какой. Вряд ли у особей существовали матрицы или души, а соответственно и перерождение.

Сам Ка долго оставался недвижимым, медленно производя пассы руками. А когда «отмер», над ним возвысился полупрозрачный красный дракон. Появился и тут же исчез, а сам Перворожденный ринулся в бой. Но мне почему-то казалось, что этот «дух», а может и попросту защитное заклинание себя еще проявит.

Ближайший к червоточине другой великан накрыл оболочку доспехом, сотканным из множества ярких, причудливых и вместе с тем кривых линий. И каждый иномирец, пытающийся дотронуться до него, получал удар электрической дугой.

Еще пятеро Проснувшихся поодаль от остальных собрались в круг, взявшись за руки. Всего за каких-то несколько секунд перед ними вырос голем, отдаленно напоминающий страйдера. Только чуть побольше. Немножко. Очень огромный. Раза в два выше самих Перворожденных. Даже не захочешь смотреть на него, все равно не сможешь. Эта глыбина, не дожидаясь, ринулась в бой. Кроме того, то ли мне показалось, то ли в действительности так и было, но с каждым уничтоженным иномирцем, призванный гигант и сам становился чуть больше. Ого, таким макаром, он один тут всех разметет.

Жалко, что те пятеро Проснувшихся, так и остались неподвижно стоять, взявшихся за ручки. Детский сад «Ромашка», водим хоровод. Нет, понятно, чем они занимаются, управляют големом. Вот только, кто их оберегать будет?

Не успел подумать, как малыши-Вратари стали двойной стеной вокруг них. Понятно, что они были меньше самих тварей. Те ведь отборные бойцы. Да и в отличие от своих создателей, Младшие Братья использовали лишь ближний бой. Без способностей, навыков и заклинаний. Их уничтожение оказалось лишь делом времени.

Однако как только твари расправились с двумя рядом стоящими Вратарями, их доспехи не стали лежать без дела. Движимые неведомой силой, они вновь поднялись и образовали такого же призванного собрата. И так снова и снова. Выходит, из пары уничтоженных Вратарей получается еще один. Неплохое заклинание, где такое выдают?

К тому же сами великаны тоже не прохлаждались без дела. Довольно быстро зачистив тылы и оставив пятерку в относительной безопасности, они двинулись к червоточине. Та буквально дрожала, изрыгая все новых и новых тварей. Те появлялись внизу, перепрыгивали через сородичей, падали с многометровой высоты и тут же бросались в бой. Вылетали с поражающей скоростью, пытаясь тотчас найти цель. И даже несмотря на это, Перворожденные теснили тварей.

– Они могут справиться, – сказал Ворчун.

И в его тоне не было радости, скорее страх. Я понимаю. Посмотрел тут минутку на что способны Проснувшиеся и сам стал искать копчик, который раскрошился и оказался в сапогах. Истинные Вратари ни перед чем не остановятся. Что им мы, если они в одиночку могут уничтожить иномирцев из другой Вселенной?

Особняком в сражении выглядели бывшие Агонететы. Нет, конечно, по сравнению с нашими Старшими и они казались могучими существами. Все сразу принявшие облик Архонтов и возвысившиеся в боевой форме до Перворожденных. Но на фоне истинных Вратарей Агонететы выглядели китайской подделкой. Невероятно точной, но если ее поставишь рядом с оригиналом, разница станет очевидной.

Две армии на мгновение встали, не в силах погасить напор друг друга. Как бы сильны не были Проснувшиеся, твари давили числом, не позволяя поднять голову. И как бы много не оказалось особей, те не способны были смести и окружить обнаженных великанов, которые одним точным ударом уничтожали по несколько их сородичей.

Противостояние напоминало готовящий взорваться от извержения вулкан. Давление с каждой секундой возрастало. И только голем с огромным трудом пробивался к червоточине, ростом уже превосходив сам портал. Из матового серого он окрасился в белый, а иномирцев на нем становилось все больше.

– Мы можем помочь им, – негромко сказал я так, чтобы меня услышали не только Старшие.

– Кому? – спросил Ворчун и я понял, что он не даст команду Братьям вмешиваться.

Долина предстала шахматной доской. И когда показалось, что фигуры находятся в состоянии пата, о себе дал знать кровавый дракон. Могучий Ка ударил кулаками и призванный дух обрел очертания над всем воинством. Огромные крылья отбросили тень на сотни метров, закрывая солнце. Кожа его забронзовела от внутреннего жара, чешуя на животе стала ярче раскаленной звезды. И огонь полился из медного горла, заливая и выжигая все и вся.

В этот момент многие из наших Братьев отпрянули. Часть даже переместилась, от греха. Только огонь был иной природы, чем тот, которым пользовались смертные. По цвету пламя казалось белым, как и сами твари. После него трава не стала выжженной, лишь прибитой сильным порывом ветра. Перворожденные и все их призванные создания остались целыми. Зато каждая тварь, находившаяся по эту сторону Червоточины расплылась мерзкой лужей. А если быть точнее, озером, которое залило сражающихся.

– Офигеть, – медленно выдавил я.

Нам бы такого дракона и никакой помощи смертных не надо. Правда, дух уже потерял свои очертания и растворился в воздухе Атрайна, будто его и не было. Проснувшиеся бодро перестраивались, придвигаясь к порталу. Они знали, что окончен лишь первый акт, а впереди вся пьеса.

Так и случилось. Мы не успели насладиться видом червоточины без тварей. Следующая волна хлынула с новой силой. В ней угадывался и молодняк, и более крупные особи. Особи в очередной раз пытались сбить Перворожденных напором. Однако те не собирались отдавать заработанное преимущество. Голем без остановки колотил кулаками по земле, прибивая иномирцев. Каждый его удар отзывался громким эхом над всей долиной. У самой червоточины, почти оказавшись внутри, не прекращая, трещал электрическими разрядами Перворожденный в призванной броне. Доспех его потускнел и грозил вот-вот исчезнуть, но великана данный факт нисколько не смущал.

От Ворчуна так и веяло ужасом. Оказалось, что он не готов к победе над иномирцами любой ценой. Ценой собственной смерти, к примеру. А, может, еще больше Вратарь боялся потери своего агонететства. Ведь он так долго и муторно к нему шел.

Вселенная, та или эта, уже не важно, точно подслушав мысли Ворчуна, дала ему шанс. Появление второй червоточины стало неожиданностью для всех. С небесным треском она образовалась всего в двухстах метрах от первой. Крохотная, диаметром метров пять. Но именно оттуда хлынул новый поток. Он сбил с ног Младших Вратарей. Те хоть и стали возрождаться, но попросту не успевали дать отпор. Несколько мгновений и вот уже отростки вонзились в оболочку одного из пяти заклинателей, оросив траву Атрайна истинной пылью. Перворожденный дернулся и круг распался. А вместе с ним и исчез голем.

Секундная заминка, во время которой Проснувшиеся стали оглядывать, сыграла на руку тварям. Они прорвались сквозь основной путь из главной Червоточины. Вот пропал электрический доспех, а вместе с ним и утонул в белесой массе Перворожденный. Пал рядом Брат и попятился еще один. Я с тревогой смотрел, как на глазах меняется ход сражения. Но больше испугался, осознав другое.

– Твари не стараются уничтожить всех.

– Что? – не понял Ворчун.

Вместо меня ответил Арей. Он не издал не звука, лишь поднял руку, указывая на того самого Перворожденного с электрической броней. Тот уже исчезал, плененный десятками тварей и утаскиваемый в Червоточину.

Ка понял, что ситуация изменилась. Кровавый дракон появился снова. Уже более скромный в размерах. Он вновь взмахнул крыльями, на сей раз выставив когтистые лапы. Две борозды взорвали землю вокруг Ка, рассекая иномирцев на части. Это дало лишь короткую передышку, чтобы Перворожденные смогли собрать тех, кто остался в живых.

Последние заклинания замелькали близ Червоточины. Растекся по траве туман, затвердев и с хрустом став рассыпаться на части. А вместе с собой ломая и отрывая ноги тварей. Другой Перворожденный закричал от боли и из-под земли вырвались каменные шипы, растерзав ближайших иномирцев. Вот только и сам Вратарь после призванного заклинания рассыпался на части. Третий повесил на ближайших тварей кровавые метки и с каждой новой секундой они вспыхивали, разрезая тела врагов.

Урон, который Проснувшиеся нанесли сегодня тварям, оказался колоссален. За все время войны мы не уничтожили столько иномирцев, сколько Ка вместе со своими созданиями убил за пару минут. Мощь первых детей Создатели была невообразима. И тем страшнее оказался факт, что даже они не смогли совладать с особями.

– Если мы сейчас вмешаемся… – я начал говорить и осекся.

Ворчун выглядел довольным. Он, ничего не делая, убил двух зайцев сразу. Избавился от Перворожденных, которые грозили отнять его трон и вместе с тем уменьшил численность особей перед грядущем сражанием. Вмешаться сейчас? Для чего. Ведь все и так шло как надо.

Истинные Вратари не собирались отступать. Не знаю, может, характер у них был такой. Не могли Проснувшиеся показать свою слабость перед нами. Или даже перед кем бы то ни было. Вряд ли они вообще знали, что такой проигрыш. Одни умирали, других утаскивали в чрево червоточины, как добычу для главной твари. Но истинные Вратари сражались до последнего.

И тут, среди общей свалки, я уловил нечто странное. Слабую эманацию, исходящую от бывших Агонететов. Нерешительность, сомнение? Они были Вратарями. Такими же, как мы. Прошли полный путь от послушников до Владетелей Ядра. И понимали, к чему все клонится. Изредка поглядывали на Ка, который не видел никого и ничего, кроме противника, они словно ожидали приказа убраться отсюда.

Я вдруг понял, каково им. Чужим среди Перворожденных и потерявшим место возле нас. Каждый из них как минимум равен Ворчуну по силе. И они морально готовы были отступить. Понимали, что сейчас их жертва напрасна. Однако вместе со всеми продолжали сражаться. Уже оставшись в меньшинстве, всего вчетвером, с Охотником за спиной. Ох, то, что я сделаю, нашему Агонетету это точно не понравится.

Перемещение к ним вышло сложным. Пространства для появления было мало, да еще следовало успеть сделать все быстро. Я схватил Охотника и крикнул с такой силой, что у любого смертного порвались бы барабанные перепонки.

– Сражение проиграно! Уходите в Ядро.

И вернулся к Ворчуну и стоящим Вратарям, держа предавшего нас Инструктора в руках. Охотник даже не сопротивлялся. Он лишь в возбуждении взмахнул мечом, целясь в противника и еще не осознав случившегося Но распоров воздух, опустил клинок. Я понял его намерение и схватил покрепче.

– Захочешь вернуться туда, придется переместить и меня. Ты же не желаешь моей смерти?

– Седьмой!

Конечно же Ворчун был недоволен. Это если говорить очень сдержанно. И даже не скрывал своей злости. Наверное, будь мы одни, в донжоне, он бы многого мне наговорил. А, может, и сделал. Но перед лицом большей части своего войска приходилось сдерживать себя.

– Думаю, Брату необходимо будет ответить за совершенные злодеяния, – торопливо сказал я. – Не надо перекладывать возможность творить справедливость на тварей.

Ворчун кипел, как наполненный чайник, но не взорвался. Конечно, я ходил по тонкой грани, но чего теперь уже бояться? Недавно нас могли разорвать на части Перворожденные. А чуть позже, может, через неделю-две, это проделают твари. Глупо пытаться сберечь оболочку, пытаясь выслужиться перед Ворчуном.

– Куда они? – сменил объект гнева Вратарь с меня на бывших Агонететов.

Трое из той четверки переместились, а последний, не прислушившийся к жалкому Инструктору, успел взмахнуть два раза мечом и утонул в белом скоплении тварей. Ну хоть кого-то удалось спасти. В любом случае, справиться с ними мы в состоянии. А так глядишь, и к вооруженным силам сможем привлечь.

Я держал Охотника, чтобы он не пытался вырваться и смотрел на остатки Перворожденных. Их погубили не твари, заполонившие долину. Не длинные отростки, которые оплели тела. Не острые зубы, разрывавшие прочные оболочку. А гордыня и чрезмерный эгоцентризм. Вселенная не стала вращаться вокруг вернувшихся хозяев. Напротив, она нашла новых.

Словно огонь в ночных окнах гасли один за одним Перворожденные. Обессиленные, уничтоженные, плененные. Все с простым и мрачным финалом. И только Ка, не в силах принять поражение, продолжал сражаться. Обуреваемый яростью, он казался последним Богом среди восставших смертных. Но Бог был один, а желающих разорвать его тварей сотни. И они продолжали пребывать, несмотря на скорое окончание боя.

И Ка пал. Красный дракон появился в последний раз. Скромный в размерах, едва накрывавший ближайших иномирцев. Он широко взмахнул крыльями, задержав их на самом верху, вытянул острый хвост и рухнул вниз, на Перворожденного. Оболочка разлетелась на части, как хлопушка с конфетти, уничтожая вместе с собой всех, до кого можно было добраться.

Только тогда выжившие твари остановились. Особи продолжали прибывать, оставаясь теперь возле двух червоточин – малой и большой. Они тревожно водили отростками, точно переговариваясь, вертели головами, но не двигались. Я понял, что иномирцы ждали. Будет ли повторное нападение тех, кто наблюдал за сражением ранее? Существ, обладающих такой же природой, как и атаковавшие.

На минуту мне даже показалось, что Ворчун задумался. Да, нас сейчас было в несколько раз больше, чем Перворожденных. И это не считая тех Братьев, что остались в других мирах на алтарях. И именно теперь, в эту минуту, твари ослаблены. Вопрос в том, как сильно. Если бы кто-нибудь спросил меня, то я бы ответил, что мы свое время проморгали. Вратари должны были сражаться бок о бок с Вратарями. Пусть Проснувшиеся и оказались с немного повернутой матрицей, но лишь вмешавшись, у нас имелся шанс. А теперь… Так и придется собирать всех смертных, кто решится сражаться, а потом надеяться на чудо.

Пока мы ожидали команды, земля вдруг задрожала. Воздух возле первой червоточины завибрировал, а портал незначительно увеличился в диаметре. Может на полметра, не более, но это было так явственно, что у меня сдавило горло. Совпадение? Ведь периодически такое происходило. Портал расширялся, судя по отчетам Братьев. Просто конкретно я не был свидетелем. Однако прошло несколько секунд и подобное произошло снова. Короткая дрожь, вибрация и увеличение червоточины.

– Оно поглощает Вратарей, – догадался я. – Тех, кого пленило. Одного за другим. Наполненных изначальной пылью.

Твари ликовали. Я впервые чувствовал эту иномирную эманацию страсти, радости и обожания. Они ждали предводителя, вожделели его прихода в этот такой съедобный, еще полный жизни мир. А мы стояли и смотрели, как растет червоточина.

И лишь когда все прекратилось, когда портал принял новый размер и больше не менялся, Арей облегченно выдохнул.

– Не сегодня.

Да, он прав. Главная особь придет не сегодня. Мои Братья погибнут не сегодня. Наша Вселенная прекратит свое привычное существование не сегодня. А все остальное не так уж и важно. Я закрыл глаза, чувствуя странную, непонятную тяжесть в висках. И, не дожидаясь приказа Ворчуна, переместился с Охотником в Ядро.

Глава 9

Внимание к деталям, ровно как и отсутствие такового, может очень сильно повлиять на восприятие мира. Путешественник, побывавший в десятках стран, порой начинает гнаться за количеством посещенных городов, уже не обращая внимания на их особенности. Домосед, изучающий узоры на старой каменной кладке в родном городе, зачастую способен достичь большего просветления. Конечно, все это не относилось к несчастному Седьмому.

Для меня внимание к деталям обернулось ударом ноги под колено. С другой стороны, наверное, нельзя было называть Рис деталями. Или можно, но не вслух. Тем более, когда она решительно вознамерилась нанести мне увечье.

– Осторожно, сломаешь же что-нибудь.

– Гад, сволочь, бездушный мешок пыли!

– А вот это было почти обидно.

– Какого черта ты меня здесь оставил?!

– Да ладно, прошло ведь всего ничего.

Согласен, слабое оправдание. А что мне предполагалось сказать? Что в общей суматохе я попросту забыл про Ищущую? Ну да, не вышла ростом. Вот я и не обратил внимания на крохотную фигуру девушки, укрывшуюся за высокой стеной. И на эманации не посмотрел. Слишком был занят собой и ситуацией с Перворожденными. С другой стороны, ей же лучше.

– Я тут куковала, как дура. Прибежала в башню, так здесь даже твоего артефактора нет.

Да, приказ Ворчуна на сбор перекрывал мои распоряжения. Поэтому и Тер отправился на самое лучшее смертельное шоу, где иномирцы уничтожали сильнейших созданий в нашей Вселенной. Соответственно, в башне никого не осталось. Представляю, каково было Рис. Оказаться одной в здоровенном замке, где нет ни вай-фая, ни кабельного. Зато я придумал отличный аргумент для оправдания.

– Я оставил тебя в Ядре ради твоей же безопасности.

– Заливаешь.

– Вот те крест, – сделал я странный жест, ускоренно вспоминая, каким он должен был быть.

– Справа налево крестятся, дурака кусок, – снова попыталась отбить себе ногу о мои доспехи Рис. – Или ты в католичество подался?

– Ну что ты, я самый обычный православный Вратарь. Скрепнее некуда. И вообще, будешь себя плохо вести, не расскажу, что произошло.

Как ни странно, именно это подействовало лучше всего. Рис, Рис, любопытство тебя когда-нибудь погубит. Но делать нечего. Довольно быстро, стараясь не вдаваться в детали, я поведал о тех грустных событиях, что произошли в Атрайне. Исключительно субъективно, щедро награждая красочными эпитетами Ворчуна. И чем дальше заходил мой рассказ, тем меньше ярости оставалось в девушке.

– И что теперь делать? – спросила Рис.

– Сухари сушить, – коротко ответил я. – Ждать, что придумает наш мудрый Агонетет.

– Ты себя имеешь в виду или ситуацию в целом?

– Ситуацию в целом, включая себя.

Не успел я договорить, как в башню стали заходить мои Вратари. Они смотрели на своего босса с такими скорбными эманациями, словно я уже умер. Даже постоянно увлеченный работой над кристаллом Тер не поспешил наверх, а замер у входа, затравленно глядя на меня. Первым заговорил Балор.

– Седьмой, тебя там…

– Дай угадаю, Агонетет зовет.

– Ага. И это еще не все. Снаружи два Инструктора. Они отведут тебя.

Даже так. Нет, я не питал иллюзий. Мое противостояние с Ворчуном уже перешло в открытую конфронтацию. Но нельзя сказать, что я о чем-то жалел. Мол, напрасно утащил и спрятал Охотника, зря спас трех Проснувшихся. Не сделал бы подобного, так сполна получил свою награду от избавления Ядра от Перворожденных. Может, я провернул все не сказать, чтобы правильно, но уж точно по совести. Не знаю, существует ли последнее у Вратарей. Если что, могу поделиться.

В любому случае, даже если бы не оказалось этих просчетов, решительно бы ничего не поменялось. Я никогда не умел извлекать выгоду из казалось бы стопроцентно выигрышных положений. С этим мы уже разобрались. Вот как все быстро похерить – это легко. Могу даже коучем в данной области стать.

Меня вдруг обуяла такая злость, что захотелось кого-нибудь ударить. На Ворчуна, на всех Братьев, на ситуацию в целом. Из-за того, что ты делаешь все верно, но в конечном итоге приходится оправдываться. А если учитывать, что за мной прислали аж двух Инструкторов, то ситуация пахнет взысканием с занесением в личное дело. И может даже попыткой распыления. Но на это мы еще, конечно, посмотрим.

– Где все Вратари? – спросил я Балора.

– Здесь, в Ядре. Никаких распоряжений пока не было.

– Замечательно.

– Мы пойдем с тобой, – твердо сказал Балор.

– Как хотите, но это лишнее.

– Мы будем биться за тебя, – негромко, словно боясь собственных слов, пробормотал отступник.

– Это будет самое глупое, что можно сделать. Все, что мы можем сейчас, сохранять спокойствие. Так, вы, – наугад указал я на парочку Братьев, – останетесь здесь. И ее отсюда не выпускать.

– Вот ты гад! – только и успела крикнуть девушка, но я уже торопливо вышел наружу.

Извини, Рис. Меньше всего мне бы хотелось впутывать тебя во вратарские разборки. Ты как минимум должна пережить меня. Хотя бы как в прошлый раз.

Снаружи, как и говорил, Балор, несчастного Седьмого ждали. Два Инструктора, которых можно было назвать приспешниками Ворчуна. Под руки они меня не взяли, однако смотрели так сурово, чтобы у меня не возникло намерения выкинуть какую-нибудь откровенную глупость. Ага, сейчас, плохо Седьмого знаете. Глупость вперед меня родилась.

Вратари расположились вокруг портальной площадки и замка. Мне казалось, что их даже стало больше. Вернулись ребята с обителей? Может быть. Так будет еще лучше. Я шел не спеша, сняв шлем, пытаясь источать спокойствие. Хотя внутри было много всяких эмоций. Не очень хороших. А за мной плелись мои Вратари. К ним постепенно присоединялись все новые и новые Братья. Наш хвост разрастался, превращаясь в стихийный митинг. Захотелось даже крикнуть что-нибудь про насильственные действия в отношении иудеев и спасение России. Какие у меня больные, однако, мысли сегодня в матрице.

– Идем, – потянул за руку Инструктор у самых ворот.

И тут же отпрянул. Нет, я ровным счетом ничего не сделал, однако множество эманаций, исходящих от Братьев рядом, ошеломили его. Они были озлоблены, встревожены и растеряны. А агрессия Инструктора по отношению ко мне, явно не способствовала гармонизации эмоционального фона Братьев.

Вратари подавлены. Надо же, кому скажешь, не поверят. С другой стороны, на нашу долю в последнее время выпало столько потрясений, что подобного смертные бы попросту и не вынесли. Ведомый непонятным чувством, я повернулся к Братьям и лишь поднял сжатый кулак. Не знаю, чего хотел этим добиться. Но все Вратарей ответили тем же. Некоторые, глядя на соседей, неуверенно поднимали кулаки. Другие восторженно трясли руками. Но странный жест, который каждый трактовал по-своему, внезапно сделал нас едиными.

Три Инструктора, двое растерянных Вратарей и один задержанный-конвоируемый, зашли внутрь. Компания для какого-нибудь фильма Тарантино, а никак не почетных гостей донжона. Агонетет сверкал молниями, глядя на меня. И Драйк, и Арей казались какими-то поникшими. Ничего, ребята, сейчас будет весело. Обещаю.

– Седьмой, – важно начал Ворчун, – за многочисленное нарушение закона, за невыполнение приказа своего командира, за своевольство и экстремизм…

Так, минуту, по поводу первых трех пунктов – согласен. Но вот последнюю статью он мне за что шьет? С другой стороны, тут настолько плавающее определение, что под него могло попасть и открытие Чертогов, и неношение каких-нибудь защитных масок при посещении другой Вселенной. Кто ж его разберет. В любом случае, я решил спасти Ворчуна. А то сейчас ляпнет что-нибудь не то, потом жалеть будет. Он же не думает, что Седьмой действительно пришел сюда на заклание? У меня тоже имеется, что ответить.

– Прежде, чем ты скажешь что-нибудь, Брат, хочу отметить, что полностью отвергаю все обвинения. Думаю, и все Вратари снаружи будут глубоко возмущены возможным несправедливым решением.

Ворчун перевел свой злой взгляд на Инструктора, стоявшего рядом. Ага, понятно, общаются по внутренней связи. Ну давай, дружище, скажи: «Первый, первый, это второй, у нас снаружи намечается небольшая стачка. Уже подкатили броневичок и какой-то лысый мужчинка надевает пиджак».

– Седьмой, – ненависть плескалась в каждой букве, которую выдавливал Ворчун, – признаешься ли ты в спасении преступника-Брата и его освобождении?

Ну, это было совсем просто. Охотник был слишком удачной картой, чтобы ее разыграть.

– Нет, не признаю. Я сделал ровно то, о чем говорил. В условиях дефицита Вратарей, я не позволил погибнуть Брату, который может быть полезен нам.

– Изменник может быть полезен? – лишь не сплюнул на пол Ворчун.

– Брат, желавший спасти нашу Вселенную и уничтожить иномирцев. Разве в этом он так уж непохож на нас? Да, он совершил ошибку. Но, как мне известно, нет никаких прямых запретов, связанных с Перворожденными. Это скорее негласное правило. К тому же, Брат осознал свою неправоту и ждет участи в темнице. Только еще хочу напомнить уважаемому Агонетету до вынесения решения, что в условиях текущей ситуации, на счету каждый Вратарь.

Сказать, что Ворчун офигел, ничего не сказать. Виновность Охотника у него как-то даже не вызывала сомнений. И тут его любимый Вратарь взял и все, как всегда, испохабил. Но сдаваться оппонент не собирался.

– Ты спас Трех Братьев, которые давно ушли и которым не место среди нас. Тем самым поставил под угрозу правление текущего Агонетета.

А, вот это значит и есть экстремизм? Нет, с масками ход был более выигрышный.

– Опять же, лишь привлек дополнительные силы в ряды Ядра. Бывшие Агонететы сейчас ожидают своей участи вместе с Хмуром. Они готовы на понижение, как и Арей в свое время. Тогда их оболочки будут в оптимальной форме. К тому же, они хотят принести клятву, что не станут претендовать на агонететство.

Мне даже на мгновение показалось, что Ворчуну сейчас станет плохо. Он весь как-то напрягся, точно его трон был сделан из фаянса и подключен к системе канализации, а сам Брат занимался невероятно важным делом. И смотрел он на меня таким взглядом, словно перед ним стоял враг всех Вратарей.

Ну а что, извини. Я первый прибыл в Ядро и заметил без дела шатающихся Агонететов на портальной площадке. Поболтал с ними, кратко ввел в суть текущей ситуации, описал Ворчуна и наши беды с иномирцами. Их, кстати, сильно подкупило отсутствие у меня застенчивости и подобострастности. Мол, Агонететы как никак. Да еще такие древние.

Я им сразу объяснил, что единственный способ остаться в Ядре – дать понять текущему правителю, что они не претендуют на его место. И тогда уже мы с Меркаром (центровым среди этих трех Вратарей) распланировали необходимые действия – принесение клятвы и одновременном понижении.

– И где же они? – угрюмо спросил Ворчун.

– В темнице. Ждут, когда у Брата появиться возможность уделить им время.

– Кто их охраняет?

– Никто. Но могу дать голову на отсечение, что все они там.

Еще треть часа понадобилась, чтобы те двое архаровцев привели всю четверку – троих Агонететов и Охотника. Выглядела процессия презабавно, потому что пара Инструкторов не могла бы справиться и с одним Старшим. Не говоря уже о могущественных правителях Ядра в прошлом. Но Братья вели себя спокойно. В их планы не входила ссора с Вратарями, скорее наоборот. Что до Охотника – то он был тише рыбки на дне озера.

– Братья, – неуверенно начал Ворчун, оглядывая могучие обнаженные тела.

Что и говорить, наш Агонетет смотрелся на фоне «новеньких» не самым внушительным образом. Скорее, как молодой необстрелянный лейтенант, приставленный командовать матерыми контрактниками. Но бывшие Агонететы вели себя выше всяких похвал, смиренно слушая говорившего.

– Я рад, что вы хотите помочь нам в борьбе с иномирцами. Но мне нужны некоторые гарантии.

– Мы готовы принести соответствующие клятвы прямо сейчас и пройти процедуру обратной инициации.

– Так будет лучше для ваших же оболочек, – торопливо вставил Ворчун. – Таким образом они еще долго прослужат.

Я старался подавить все эманации, которые рвались наружу. От фальшивых слов Ворчуна подташнивало. В ставшее вдруг елейным лицо Агонетета не хотелось смотреть. Интересно, технически Вратаря может вырвать? И как бы выглядел этот сгусток пыли?

– Что до тебя, Брат, – маска добродушия слетела с Ворчуна в ту же секунду, как он посмотрел на Охотника. – То твой поступок был весьма…

Агонетет задумался, явно подбирая слова. При этом он то и дело бросал взгляд на бывших коллег, уже поклявшихся и занявших место среди Инструкторов.

– Опрометчивым. Из-за него Ядро чуть не погрузилось в хаос. Так бывает, когда молодые Вратари пренебрегают своим долгом. Если ты поклянешься в верности, то пройдешь процедуру обратной инициации и вернешься к обязанностям простого Вратаря. Не все Инструкторы могут справиться с возложенной на них ответственностью. Так, к сожалению, бывает. Что скажешь, Брат?

– Я совершил ошибку и клянусь, что такого больше не повториться…

Пока Охотник говорил, меня не покидало гадливое чувство брезгливости. Словно я вляпался в нечто мерзкое и так не смог отмыться. Законность Вратарей и ценность идеалам оказалась лишь удобной ширмой для достижения личной выгоды. Сегодня мы могли бы остановить иномирцев. Если бы выступили вместе с Проснувшимися. Но подобный расклад не подходил для Агонетета. В спасении любой ценой эта самая цена оказалась для него слишком высокой.

Ворчун предпочитал отделаться малой кровью. Пытался усидеть на хлипком табурете, не обращая внимания, что почва под ногами уже дрожит от землетрясения. Именно сегодня я понял, что мы собственными руками лишь приближаем конец Вселенной. Вопрос оставался в другом – какие выводы извлечь из данной информации.

– Итак, а теперь Седьмой, – от голоса Агонетета я невольно вздрогнул.

Сказать по правде, страшно не было. Вот действительно. Я боялся, когда оказался в другой Вселенной, перед ордой иномирцев. Боялся, когда Ка навис надо мной, пытаясь узнать, что за твари переместились вместе с Вратарем. Но этого не очень мудрого самовлюбленного Вратаря даже не особо опасался. Хотя в его власти было распылить меня.

– Седьмой, за инцидент с Перворожденными, действия у червоточины, спасение доблестных Братьев, я выражаю тебе свою признательность.

Я издал сдавленный звук, свидетельствующий о моем удивлении. Но не обрадовался, а напротив, напрягся. Это «жжж» явно неспроста. Не может быть такого, чтобы Ворчун, находясь в трезвом уме и доброй памяти, меня поощрял. Сейчас должно прозвучать веское «но», которое нивелирует все сказанное ранее. Однако все вышло наоборот. Аттракцион невиданной щедрости продолжался.

– В связи с этим, мною принято решение возложить подготовку всех послушников на Седьмого. К битве с иномирцами все Братья должны подойти как минимум в ранге рядовых Вратарей.

– Хорошо, Брат, – только и сказал я, пытаясь проанализировать услышанное.

Получается, вместо того, чтобы дать по шапке и отлучить от всех дел, Ворчун передает под мое командование еще Вратарей? Тем самым укрепляет влияние Седьмого в Ядре? Что-то я не понял, в чем подвох? Или это яркое проявление политического самоубийства? С другой стороны, у Ворчуна в связи с последними событиями вполне могла поехать кукухой матрица.

Вот только и эманации, исходящие от других Вратарей были странные. Сочувствующие. Точно это меня сейчас поставили в коленно-локтевую позу. Я с трудом выдержал окончания собрания. Чуть не взорвался, слушая работу анализ ошибок, совершенных Перворожденными, и неосуществимых планов по нашей, грядущей победе. И лишь после всего, когда Братья двинулись к выходу, смог подобраться к Арею, чтобы расспросить о произошедшем.

– Все очень просто, Седьмой, – с грустью сказал Старший. – Никто не в курсе как за столь короткий срок подготовить всех послушников к инициации. Агонетет дал тебе заранее невыполнимое задание, на которое ты согласился. А теперь подумай, для чего?

Глава 10

Занятие поистине важным делом меняет человека. Позволяет проявить его лучшие стороны своей души. Заставляет работать над собой. К примеру, кто бы мог подумать, что Рис покажет себя в роли надоедливого и нудного Инструктора, вникающего во все детали. Я, несмотря на мою пониженную эмоциональность, терпению девушки мог только позавидовать.

– Эрли, вот какого черта ты делаешь? Сделал два выпада, активировал контратаку и ждешь. Он обязательно ударит.

У здоровенного послушника даже мысли не возникло возразить. Он лишь согласно кивнул и продолжил сражаться.

– Фигер, тебя Создатель даром такой оболочкой наградил? Напирай на него. Не дай головы поднять.

Послушник, судя по размерам из бывших орков, сделал вид, что не услышал. Но набычился и действительно попер вперед, грозя смести своего оппонента. Когда он пройдет инициацию, то в стати будет не меньше меня.

Только одного из моих молодых Братьев Рис выделяла. Вот и сейчас, увидев, как Вратаря сбили с ног, торопливо подбежала к нему.

– Как ты, Ти?

– Да что со мной будет? – громогласно спросил Брат, с улыбкой поднимаясь. – Голова защищена, а оболочка из песка. Хотя от массажа какого-нибудь не отказался бы.

Вот мне бы Рис на подобное много чего ответила. Однако бывшему соратнику лишь негромко бросила: «Продолжайте».

– Дело труба, Сереж, – подошла она, – мы не сможем подготовить их к битве.

И что мне было ей ответить? Что она права? Я еще вчера сам это понял. Не ожидал от Ворчуна подобной хитрости, но Агонетет в кой-то веки все сделал исключительно мудро. Не знаю уж, надоумил его кто или он сам догадался.

Новая должность кроме дополнительного геморроя никаких бонусов не давала. Антикоагулянты в виде мазей хотя бы выделяли что ли. Зато Ворчун избавился от своего самого надоедливого Вратаря. Я не мелькал в официальной хронике, имя Седьмого больше не было на слуху. Так от героев и надо избавляться. Нагружать их обычной бытовой работой. Потому что к ней различного рода аргонавты наименее приспособлены.

План был верен. По словам Балора, обо мне уже стали меньше говорить. Мол, занят Седьмой чем-то важным и хрен бы с ним. Скоро появятся новые герои. К слову, вчера произошла очередная стычка с иномирцами у червоточины, в которой один из Инструкторов, приближенный к нашему правителю, одержал решительную победу. Что там было и действительно ли все случилось так, как рассказывают – уже не разберешь. Но пропаганда Ворчуна выставляла все именно в таком свете.

Что до меня. Когда настанет битва и окажется, что я не справился с возложенной миссией, то акции «Седьмой-Инкорпорэйтед» упадут еще ниже. Опять плюсик в копилку Ворчуну. А все будет именно так. Потому что прокачка послушников в условиях Ядра, где они тренировочными мечам дубасят друг друга – прогресс незначительный.

– Сереж, так что будем делать? – не унималась Рис.

Я лишь пожал плечами. А что тут поделаешь? Я уже распорядился тренироваться без всяких перерывов на полноценное обучение. То есть отменил походы в библиотеку, чтобы послушники были туповаты, но очень сильны. Эффект имелся, однако довольно небольшой. Что еще?

Ну, для начала мы попробовали дать возможность всем Вратарям осознать себя. Так Эрлизиан стал Эрли, Фигер укоротился от Фигр-Ор-Эджи, а Ти… Ну, с ним вроде и так все понятно.

– Тренироваться, – ответил я девушке.

– Не успеем, – сказала она.

– Знаю, а что ты предлагаешь?

– Словно сам не догадываешься. Есть один мир, где много всяких зубастых червей и где местные будут только рады, если мы…

– Ты забыла о распоряжении экономить пыль? И с чем мы туда отправимся? С тренировочными мечами?

– Ну, можно попросить оружие у…

Мой взгляд заставил ее замолчать. Ага, прям так и вижу: «Ворчун, дай нам тридцать шесть мечей и доспехов. По-братски. Просто я не могу выполнить то самое задание, которое ты мне дал, чтобы я его выполнить не смог».

В довершении ко всему Агонетет нагрузил «моих» Вратарей так, что у них не было даже свободной минутки. Включая Тера, который должен сейчас заниматься совершенно другим. То есть на помощников мне нет смысла надеяться.

– И что ты предлагаешь? – начинала злиться девушка, – сидеть на заднице и ждать, когда помощь придет сама?

Как бы смешно это не звучало, но именно подобное сейчас и произошло. Рис еще не могла понять, куда я смотрю. Даже ее прокаченного зрения не хватало, чтобы разглядеть в песках Ядра фигуру, двигающуюся к нам. А вот я воспрял духом. Потому что узнал Вратаря. Старого доброго Арея.

– Приветствую, – сказал я, как только бывший Агонетет наконец приблизился. – Какие новости в замке Дракулы?

– Проснувшиеся Братья прошли процедуру обратной инициации, – не оценил мою шутку Арей. – Охотника перевели в одну из обителей Кирда. Ты же хотел спросить именно об этом.

– О твоей проницательности можно слагать легенды. Но я не буду. С чем пожаловал?

– Еду для смертной принес, – выудил Вратарь сверток из инвентаря. – И забрать тебя для принятия пополнения.

– Какого еще пополнения?

– Последней партии послушников. У нас осталось двадцать три слепка матрицы Ищущих. Брат распорядился инициировать их.

Хорошее настроение испарилось в мгновение ока. Как достичь победы в игре, где оппонент постоянно меняет правила? Ответ простой – никак. Единственное, радоваться тому, что больше матриц в распоряжении Вратарей не осталось.

– Ты должен лично принять пополнение. Таковы правила.

– А можно передать Ворчуну, чтобы он эти правила засунул…

Договорить я не успел, Рис благоразумно перебила своего непутевого товарища.

– Забирайте его, я присмотрю за послушниками.

– Ну что, пешочком?

– Да, – грустно заметил Арей, – экономим пыль для грядущего сражения.

Как выяснилось, не только я оказался отверженным и задвинутым до лучших времен. После инцидента с Перворожденными отношения Арея и Ворчуна довольно сильно охладели. Проявлялось это в переводе на бюрократическую работу. К примеру, вот ко мне бывшего Агонетета отправили. Более подходящей кандидатуры же не нашлось. С другой стороны, как объяснил Арей, к саркофагам имели доступы только Старшие. Поэтому ему бы в любом случае пришлось поприсутствовать.

Замок вымер. В прямом смысле. Признаться, я надеялся увидеть Вратарей, точнее почувствовать их эманации после трехдневного отсутствия. Узнать, так сказать, общее настроение. Однако пришлось довольствоваться малым. Из встреченных мною большинство Братьев бросали мимолетные взгляды, некоторые кивали, но все были какие-то мрачные, погруженные в себя. Интересно, что здесь происходит? На этот вопрос ответил Арей.

– Все готовятся к битве. Все, кто изъявил желание и кого получилось уговорить из смертных, ждут лишь отмашки. Осталось несколько неохваченных племен в Фесворте и пара миров по третьему ответвлению Нити. Ну, и инициация тех послушников, кто подходит по уровню.

– А в днях это сколько?

– Полтора-два, максимум.

– И именно теперь мне решили дать пополнение. Чудесно.

До самого донжона мы не проронили ни слова. Я просчитывал, как можно быстро прокачать Братьев. Единственным хорошим решением был вариант Рис. Но только в том случае, если об этом не узнает Ворчун. И еще, если я достану доспехи и оружие. Иначе просто резко сокращу количество послушников. Нет, с точки зрения выполнения задания, это может прокатить. Но разбрасываться таким редким ресурсом, как Вратари, пусть еще и необстрелянные – глупо. С другой стороны, я как раз шел туда, где оружия и брони было в избытке. Совпадение? Не думаю.

Агонетет ждал нас внутри. Нет, справедливости ради, он никого не ждал. Лишь скучал. Пока Братья носились как проклятые, а космические корабли бороздили большой театр, наш правитель изволил размышлять о судьбе миров. Жалко, что Вратари не спят. Тогда бы образ был наиболее полный.

– О, Седьмой. Как проходит обучение послушников? – он и не старался скрыть саркастических ноток.

– Превосходно, Брат, – я даже улыбнулся назло Агонетету, – думаю, управимся в срок.

– Ну-ну, успехов, Брат, – это он обратился уже к Арею, – после того, как закончишь с Седьмым, надо будет отправиться в Пелт, передать новый приказ Вратарям в обители.

– Серьезно? – спросил я, как только мы оказались на лестнице. – Нет более подходящей кандидатуры для посыльного, чем Старший?

– Таков приказ Агонетета.

– Ага, еще скажи, что таков путь. Арей, тебе не кажется, что все движется куда-то не туда?

Вратарь ничего не ответил, лишь красноречиво поглядел на меня. Ясно, не надо раскачивать лодку. Будем терпеть и смотреть, как Ядро катится в тартарары, и говорить, что это часть общего плана. А если вы его не понимаете, то надо просто подождать.

Уж сколько копий сломано о самодурство Ворчуна, но Вратари все равно идут за ним, как крысы за мальчиком с дудочкой. Потому что законный правитель и все такое. Куда уж мне, слабому и глупому Инструктору соваться? Лучше скажите, где здесь новых послушников выдают?

Мы двигались по знакомому коридору. Прошли Яму, а вот возле комнаты, где когда-то Вратари с помощью кристаллов следили за Ищущими, остановились. Но двинулись не внутрь. Арей прислонил свою руку к стене чуть дальше, с его пальцев стала осыпаться пыль, зато нам открылся проем. Там, точно дожидаясь своего часа, вспыхнули факелы, а я смог разглядеть убранство тайной комнаты. Точнее, комнатищи.

Чем-то она напоминала одну из зал в кузне. Ту самую, которую я обозвал склепом. Здесь, насколько хватало зрения, тоже располагались массивные саркофаги, только было их в разы больше. Но еще разительным отличием от залы оказался кристалл в металлической оправе, окутанный синей дымкой, что стоял ровно посередине.

– Ого, это что?

– Сборник матриц. Здесь они хранятся и с его же помощью помещаются в оболочки.

– Понял, а саркофаги каким-то образом формируют оболочки?

– Да.

– Можно вопрос? А почему Молчун не разрушил вот эту хреновину? Тогда бы мы просто не смогли создать новых Вратарей.

– Потому что это единственное, что нельзя разрушить в Ядре. На сборнике матриц защита самого Создателя. Легче было уничтожить кристаллы, подсоединенные к нему. Идем сюда.

Арей сдвинул один из саркофагов и жестом пригласил меня посмотреть. Ну, ничего такого. Пыль и пыль. Тогда Вратарь достал Сердце и принялся объяснять премудрости создания Вратарей.

– После того, как матрица помещается в Сердце, начинается процесс формирования оболочки. Он не сказать, чтобы идеален. К примеру, тело послушника будет отдаленно напоминать существо, которым он был в прежней жизни. Избавиться от этого дефекта можно только после инициации. Понимаешь?

– Ага.

Арей задвинул крышку саркофага и открыл другой. Здесь, в отличие от предыдущего, уже лежал Вратарь. Правда, он скорее напоминал заготовку под Брата. Я оглядел миловидное лицо, небольшие отростки, торчащие из спины, длинные волосы.

– Бывший архалус, – констатировал факт Арей.

– Их-то зачем во Вратари? Премерзкие существа.

– Седьмой!

– Да шучу я, шучу. Нормальные пацаны, хотел сказать. Гордость и честь нашей Вселенной. Когда вот в таком состоянии.

– На формирование оболочки уходит много времени, – сказал Арей, – но проблема в том, что в себя Вратари тоже приходят не сразу. Обычно на это требуется несколько дней. Помнишь, как ты очнулся?

– Помню.

– К тому же, Братья не должны знать сразу, как появились. На данном этапе они еще слишком эмоционально нестабильны. Возможны срывы.

– И что нам теперь делать?

– Сейчас у нас нет выбора. Необходимо будить их. Здесь важен тот, кого они увидят первым. Так повелось, что к этому Брату Вратари станут испытывать подсознательную привязанность.

– Ага, ясно. Кто первый, тот и папа. Интересно, а чего тогда Ворчун этим не занимается?.. Погоди, Арей, ты так многозначительно молчишь, что я вроде сам понял. Он не делает ставку на послушников, так?

– Он считает, что ты не справишься. И во время битвы, все послушники пойдут в первых рядах вместе с обычными Вратарями.

– Пушечное мясо, – невольно вздрогнул я. – Почему я не удивлен? Ладно, сначала необходимо разбудить этих ребят.

Я наклонился над бывшим архалусом, глядя на остатки пыли на его безупречном теле. Он походил сейчас на манекен. А точнее на куклу Кена, по вполне очевидным причинам. Разбудить говорите? Я размахнулся и отвесил ему звонкую оплеуху.

– Рота подъем! Тревога!

Вторая пощечина вышла более смачной, а вот третью уже не дал сделать Арей. Он выпучил огромные глаза, того и гляди, из орбит выскочат, и прошипел:

– Седьмой, они эмоционально нестабильны, я же говорил!

– Зато сработало. Быстро и надежно.

Экс-архалус действительно открыл глаза и резко сел. По его обнаженному телу посыпался песок, а сам он явно не понимал, что происходит. И еще смотрел не на меня, а на бывшего Агонетета.

– Арей, всю малину обломал. Вот как теперь с личным составом работать? Сам же про привязанность объяснял.

– Где я? – слабым голосом спросил новый послушник.

– В Ядре, дружок. Центральном из миров. Предвосхищая следующий вопрос, ты Вратарь. И тебе повезло, мы типа элита из всех существ. Но давай я расскажу обо всем позже. А сейчас разбужу остальных Братьев. Вставай вон, к стене, и жди.

– Седьмой, – сказал мне Арей, – нежнее.

– Понял, понял, но на массаж ног пусть не рассчитывают.

И началась рутинная работа. Старший отодвигал крышки саркофагов, а я бережно (ну, или как получалось) будил ребят. Растерянных, испуганных, недоумевающих. Реакция у всех была разная. Некоторые пытались вжаться в обратно в каменные стены гробов. Другие хмуро глядели и задавали бесчисленное множество вопросов. Парочка, орк и фес, даже полезли драться. За что сразу получили по щщам и стали более внимательными. Как ни странно, но с ними потом проблем было меньше всего.

В итоге передо мной стояло двадцать три свежевылепленных Вратаря. Разного роста, ума, отношения к жизни. И вот из этого надо было делать бойцов, которые дадут отпор тварям. Ладно, отступать нам все равно некуда.

– Братья, я понимаю, что многие из вас растеряны. Я сам был таким же, как и вы. В ближайшее время нам придется быстро постигать азы вашей будущей профессии. И скажу честно, будет очень трудно. Я не жду беспрекословного подчинения. Я лишь хочу, чтобы вы ценили шанс, который вам дали и берегли свою жизнь. Но, кстати, в ближайший час я жду как раз полного подчинения приказам. Кто ослушается, получит по шапке.

– А как это по шапке? – поинтересовался один из новобранцев.

– Брат, продемонстрируй, – попросил я феса, которому относительно недавно отвечал на подобный вопрос.

Интересующийся получил подзатыльник и вжался в стену, а я продолжил.

– Сейчас мы идем в одно место, берем кое-что и сразу наверх. По пути ни с кем не болтаем, молчим, как воробушки. Все ясно?

– А кто такие воробушки?

Короткого взгляда на феса хватило, чтобы дать понять, своими знаниями в орнитологии я поделюсь чуть позже. И тот послушно отвесил подзатыльник.

– Что ты задумал? – спросил Арей.

– Вооружу своих ребят и сегодня-завтра подниму каждому уровень до десятки.

– Послушникам не место там, – догадался бывший Агонетет о моем замысле.

– Там это здесь или там это там? – поинтересовался я. Но не дожидаясь ответа, продолжил. – Арей, ты сам делал на меня ставку. Сам говорил, что если кто-то и сможет помочь Ядру, то это я. Сейчас я хочу даже не столько выполнить приказ Ворчуна и показать, что он не прав, сколько спасти этих ребят. Привести их к состоянию хотя бы противостоять иномирцам. Я не прошу тебя участвовать в этом, лишь закрой глаза.

Арей поколебался, но недолго. Он зашагал в сторону коридора, бросив на ходу.

– Я жду вас возле лестницы.

– Спасибо. А вы, быстро-быстро, за мной. И чтобы никто не отставал.

С гурьбой голых Вратарей я ввалился в зал, где обычно заканчивали, а вовсе не начинали свой путь Братья. Но сегодня был удивительный день, что уж говорить. И действовать приходилось так же.

– Запомните, каждый берет два комплекта доспехов и оружия. Эй, ты, мордатый, нет, серебряные не трогать. И золотые тоже. Вы двое, возьмите по три комплекта. Унесете? Отлично. Нет, надевать не надо, все в инвентарь. В смысле, где он находится?

Мне срочно нужно было еще парочку помощников. Один для того, чтобы следить, как бы кто случайно не самоубился. Второй для раздачи подзатыльников, ибо фес с орком сами не справлялись. Да и, справедливости ради, им тоже необходимо было пару раз прописать для профилактики.

– А что это вообще за место? – закончил с приготовлениями совсем невысокий послушник без всяких отличительных черт. Пришлось всматриваться особым инструкторским зрением, ага, перг. – Оружейная?

– Ага, типа того. Только говорить, что были здесь не надо. Это станет нашим маленьким секретом. Понял?

– Да. Каковы будут дальнейшие приказы?

– Слушай, а ты мне нравишься. Как к тебе обращаться?

– Я… Я бы хотел быть Марком.

– Отлично. Марк, повышаю тебя до сержанта. Эй, все, это Марк! Слушайте, что он говорит! Молодцы, давайте быстрее, быстрее, времени мало. Итак, Марк, собирай тех, кто закончил и строй в две шеренги. Все понятно?

Оказывается, стоило найти ответственного и все заиграло новыми красками. Фес с орком, поняв, что это не пранк и я дал Брату некоторую свободу действий, включились в процесс помощи. И в довольно короткий срок двадцать два голых послушника выстроились передо мной. Последним оказался Марк.

– Брат, все сделано.

– Молодец. Можешь называть меня Седьмой. Это относится ко всем. А теперь уходим отсюда.

Арей, встретив нас, удивленно прищурился. Я даже оглянулся. Что не так? Красивые парни, в самом соку. Ладно, ладно, как раз самого сока нет. Просчеты в построении физиологии. Мы поднялись наверх и стройными рядами пошли мимо Агонетета. Я надеялся на то, что Ворчун промолчит. И, конечно же, зря.

– Седьмой! – от резкого окрика я вздрогнул. Что, заставит сразу вывернуть инвентарь? – Я понимаю, что у тебя нет опыта в управлении послушниками. Но обычно наши Братья не ходят голыми. Попроси Брата, – кивнул он на Арея, – выдать всем одежду.

– Хорошо, – ответил я, внутренне краснея.

– Надеюсь, ты справишься с заданием.

– Конечно, Брат. Ведь вы дали мне все для этого.

Я поклонился и поспешил вывести ребят. Самое интересное, расходились мы с Агонететом вполне довольные собой. Он считал, что уделал меня. Я думал, что Седьмому еще есть что сказать. Тем более, с оружием и доспехами.

Глава 11

Все познается в сравнении. Еще вчера я считал, что послушники, которые долго повышаются и не всегда с точностью выполняют команды – стадо баранов. Сегодня мнение пришлось изменить. На фоне пополнения они казались дисциплинированными солдатами кремлевского караула. А вот новые действительно были баранами.

Фес и орк, нареченные Буртом и Дешем, вместе с Марком составили командный костяк. Последний и вправду все схватывал на лету. А парочка здоровых послушников простым и незатейливым способом доносила информацию до матриц Братьев. Путем вбивания приказов в оную. Я тут внезапно понял, что мы не чувствуем боли не из-за частых стычек со смертными. А для процесса эволюции из засохшей пыли во Вратаря.

Так или иначе, после долгого инструктажа по основам выживания и нескольких коротких тренировок мы были готовы. Насколько может быть готова стайка балбесов, не с первого раза понявшая с какой стороны надо держать меч. Хотя, поглядел бы кто издали на ровные ряды из почти шести десятков облаченных в броню Братьев. Он точно бы проникся уважением. Все выглядело неплохо, пока те стояли неподвижно.

– Сегодня мы отправляемся на вашу первую вылазку. Предупреждаю сразу, вы имеете все шансы погибнуть, поэтому слушайте своих сержантов. Эрли, Рис, Фица и Марка. А вы, в свою очередь, ловите каждое мое слово. Все понятно?

– А чего это нами командует смертная? – послышался голос из толпы.

Ответить я не успел, ибо возмутившегося Брата быстрой подсечкой сбил рядом стоящий Ти. Он наступил на шлем, наклонился и буквально прорычал.

– Потому что она умная, сильная и ты в подметки ей не годишься, кусок бракованной пыли.

– Спасибо, Тр… Ти. Но все по делу. Есть кто-нибудь еще недовольный моими организационными решениями?

Архалус, пробужденный первым, поднял руку. Потом смущенно заозирался и заторопился ответить.

– Я не против. Просто хотел спросить. А Старшего Брата с нами не будет?

Чертова привязанность. Вот ведь, удружил ты мне, Арей.

– Нет, у Брата свои задачи. Но, если все пройдет хорошо, то в скором будущем вы встретитесь и с ним, и с Агонететом. Раз всем все ясно, беритесь за руки для перемещения.

Нет, я, конечно, раздал каждому пергамент с координатами. Но вспомнил о своем первом перемещении и решил перестраховаться. Собирай потом этих молодцов по всей Вселенной. А так бах – и все оказались именно в той точке, в которой и надо. Возле покинутой обители, поросшей мхом, с видом озера. Стоят, удивленно жмурятся, задрали головы вверх, смотря на падающие капли дождя.

– В прошлый раз с погодкой повезло, – поделилась Рис.

Она единственная из нас всех оказалась метеозависима. Что и говорить, смертные среди Вратарей, как правило, были слабыми звеньями. Вот только не в этот раз. Как только мы построились и двинулись в путь, Братья начали выделывать коленца.

Один тут же провалился по пояс в огромную лужу, покрытую зеленым ковром местных растений. И не торопился из нее выбираться, а стоял и удивленно улыбался, судя по эманации. Еще парочка, добравшись до озер, захотела здесь и закончить свой жизненный путь. На их счастье, червей поблизости не наблюдалось, а для того, чтобы утонуть, ребятам необходимо было постараться. Потому их вытащили без особых проблем. Остальные попросту подскальзывались в грязи, падали, вставали и снова падали. Привыкли к сухому климату Ядра, заразы.

Поэтому пришлось останавливаться, выстраивать бойцов в цепь, вклинивая в промежуточные звенья наиболее адекватных Братьев, а потом медленно, со скоростью улиток, продолжать путь. Набить опыт на червях, говорите? Как бы не вышло ровно наоборот.

Однако постепенно мой пессимизм сходил на нет. Вратари, даром что послушники, со временем осваивались. Скромная армия под сильным проливным дождем шагала все увереннее. Больше никто не пытался измерить глубину очередного озера или исследовать способность запутывать путника очередной водорослью. Хотя Бурт, шедший позади, пару раз нашел застрявшие в грязи кованые сапоги. Братья решили, что лучше уж остаться без обуви, но продолжать идти, лишь бы не получить по мифической шапке вполне реальные затрещины. Пришлось вновь останавливаться и объяснять, что сдать оружие и броню все должны в том же количестве, в котором они были розданы.

Таким образом, без потерь, что для меня уже было немаловажным достижением, мы добрались до поселения «лягушат». При виде смертных, да еще таких необычных, большая часть послушников пришла в неописуемый восторг. Понятно, в библиотеках они не были, разумных не изучали, матрица памятью баловала не всех. Как итог – очередная остановка и беседа по поводу морального облика боевого состава Вратарей. Нет, эти ребята меня точно в саркофаг раньше времени загонят.

«Лягушата» встретили нас настороженно. Впрочем, как еще стоит относиться к полусотне Вратарей, которые вдруг оказались в богом забытом мире. Не в шашки же переместились поиграть. К слову, поселение с виду изменилось. Появились новые хижины, всюду виднелись рыболовные снасти, а посреди деревеньки возвышалось страхолюдское сооружение из веток, отдаленно напоминающее гуманоидоподобное существо. Странные у аборигенов представления о красоте, конечно. Ладно, нужно как-то наводить мосты с местными. Я снял шлем и двинулся вперед.

Однако не успел войти в поселение, как «лугашата» сами бросились навстречу. Они прыгали, смешно раскидывая лапки, верещали и попеременно низко приседали, поднося верхние конечности к лицу. Ну, «ку», что я могу еще вам сказать.

– Вернулся! Вернулся! Вернулся!

Я кивал, улыбался (как мог), пытался отбить пятюни, точнее троюни – сказывались различия в физиологии, и честно не мог понять восторга аборигенов. Надо сказать им, что частое посещение одного непутевого Вратаря никак не связано с включением этого мира в существующую Нить. Однако подоспевший старейшина начал разговор первым.

– Приветствую тебя дооорооогооой друг. Мы рады, чтооо ты вернулся! Мы благооодарны тебе за избавление ооот червей!

Чем больше говорил старейшина, тем труднее удавалось стоящей рядом Рис сдерживать смех. Начнем с того, что к «лягушатам» снизошел бог. Нет, они и раньше видели подобных ему. Но этот, нормальный бог, а не те истуканы, что ни черта не делали, уничтожил в окрестностях всех червей. Потому добывать пропитание стало в разы дешевле. Потому и были построены дополнительные дома, а самки отметали рекордное количество икры, выполнив пятилетний план за пару дней. Вон оно как. Оказывается, быстро не только кошки родятся. Но и «лягушата».

Это ладно. Выяснилось, что местные оказались чрезвычайно отзывчивыми и благодарными существами. В назидание потомкам и, видимо, случайно забредшим сюда крабам, они соорудили памятник своему спасителю. На этих словах у Рис произошла тихая истерика. Это когда весь смех идет внутрь, грозя разорвать тебя на части. Я с сомнением разглядывал нечто из веток. Почему-то вспомнился бронзовый бюст Криштиану Роналдо на Мадейре и безглазая статуя Джеймса Дина в обсерватории Гриффита. Нет, в принципе, не все так плохо. Может сойти за современную инсталляцию жутко модного пьяного скульптора в период обострения «белочки». В конце концов, есть надежда, что ветер и проливной дождь сделают свое дело и эта мерзость распадется на части.

– Мы даже табличку устанооовили, – указал старейшина на доску с нацарапанными иероглифами.

– Жалко, что она на местном. Не все смогут оценить, – не хватало воздуха Рис.

– Ее вообще никто не оценит, мир закрыт, – холодно ответил я ей. А сам обратился к аборигену. – А что, червей больше совсем не видно?

К нашему счастью, все оказалось не так уж плохо. Врагов «лягушат» в Белом море водилось еще в избытке. Просто пока они опасались подходить близко к тому берегу, где померло много их товарищей. За время моего отсутствия племя лишилось только двух молодых рыболовов. И то, те сами виноваты. Один из них полез в воду с небольшой раной. А черви, как выяснилось, реагирует на подобное почище акул.

После всего сказанного план был выработан довольно быстро. Я попросил у старейшины в личное распоряжение нескольких опытных рыболовов, пообещав жечь сердца червей не только глаголом. И в кратчайшие сроки освободить не часть местного побережья, но и море от зубастых плывунов.

Что тут началось. Крики, песни, пляски. Насилу удалось успокоить зеленокожий народ и выбрать всего пятерых провожатых из целого племени, а не всех. Каждый желал отправиться и посмотреть, как их заклятым врагам будут отмеривать и отвешивать по заслугам.

Белое Море встретило нас тишиной и спокойствием. Его впору было переименовывать в Мертвое. Но впечатление оказалось обманчиво. В мутной воде поодаль все так же резвились косяки рыбы, еще не выловленные «лягушатами». Прибавилось псевдодельфинов, их бока все чаще показывались на поверхности воды. Просто червей видно не было. Идиллия, одним словом, для аборигенов. И не совсем то, что нам надо.

Пришлось советоваться с рыбаками и просить, чтобы они указали нам самое опасное место в здешних краях. Желательно на мелководье. И после долгих уточнений мы выбрали локацию для предстоящей охоты – Косу Смерти. Не знаю, как остальным, но мне название понравилось. Жизнеутверждающее такое.

Здесь море было относительно мелким, рыбы предпочитали именно тут метать икру, однако после появления червей «лягушата» оставили в покое жирное место. Я искренне не понимал почему, мне казалось, что враги аборигенов вольготно чувствуют себя лишь в воде. Значит, местным бояться почти нечего. Пока не увидел все собственными глазами.

Червей и правда здесь было предостаточно. Вратарское зрение позволяло разглядеть их изгибающиеся вдалеке тела. Явно ищут себе подходящую закуску. Хорошо, что мы взяли с собой приманку.

После короткого инструктажа Вратари выстроились по всему побережью, оказавшись по щиколотку в воде. И тут же неподвижно застыли. А вот «лягушонку» пришлось забираться по пояс. При этом он оставался недалеко от нас, чтобы успеть удрать. И долго ждать не понадобилось.

Три ближайших червя устремились к потенциальной добыче. Правда, один из них сразу оказался в выигрышном положении. Он был ближе остальных, да и выглядел проворнее. Черви скользили по водной глади, как катера на подводных крыльях, молниеносно сокращая расстояние. Абориген ждал до последнего. Надо сказать, что это был очень храбрый «лягушонок». Потому что я чувствовал эманацию того экзистенциального ужаса, который исходил от него. Почище филолога, который не готовился к экзамену и собирался отвечать на билет по Умберто Эко. Да и не только я, все послушники тоже. Скажу больше, несколько Братьев сами струхнули. Но эффект толпы делал свое дело. Все стояли и они стояли.

И только когда червь приблизился на дистанцию прыжка, «лягушонок» дал стрекача. А я, хоть и достал меч, все еще сомневался в необходимости его использования. Не рванет же эта зубастая глиста на мелководье, где будет полностью беззащитна? Как оказалось, нельзя недооценивать собственную тупость. В попытке достать убегающего «лягушонка» червь действительно выпрыгнул из моря, вот только врезался зубастой пастью во Вратарей. Да, нескольких опрокинул навзничь, однако и сам остался ни с чем. Он собрался было уже укатиться несолоно хлебавши прочь, только не успел.

– Убить! – крикнул я и десятки клинков вонзились в тело червя.

Послушникам даже повторять не пришлось. Они с ожесточением и восторгом раз за разом протыкали зубастика, желая превратить того в решето. Последний, смертельный удар нанес Брат из последнего пополнения, взяв сразу два уровня и максимально приблизившись к четвертому. Надо же, оказывается, я могу и это даже видеть.

Второй и третий черви были убиты примерно по тому же сценарию, подарив нам всего по уровню – здесь послушники оказались уже более опытные. Однако начало было положено. За несколько часов мы уничтожили больше полторы сотни червей. Воды Белого моря поменяли свой цвет, берег оказался усеян трупами зубастых существ. Последних приходилось оттаскивать все дальше, чтобы они не мешались.

Если сначала хватало простого наличия «лягушат» в воде, то вскоре аборигенам пришлось пустить себе кровь. Совсем немного, но скорость реакции червей увеличилась. Те стали прибывать по пять-шесть особей, так что моим Братьям пришлось сильно постараться, чтобы успевать уничтожать всех. Через несколько часов, когда суши с воды совершенно не стало видно из-за мертвой плоти хищников, мы двинулись дальше, в поисках нового места.

Вратари находились в приподнятом настроении. Многие уже стали вкладывать очки в ветки способностей, умений, заклинаний. И несмотря на мои призывы не тратить пыль понапрасну, не особо слушались. С другой стороны, использование заклинаний и способностей сейчас значительно увеличивало шансы на выживание Братьев в грядущем сражении за Вселенную. Чисто теоретически. Поэтому я объявил, что пыли должно остаться хотя бы на перемещение обратно в Ядро. Кто просчитается – будет сидеть в богом забытом мире и ждать рейса домой до посинения.

Что до Рис, то несмотря на монотонность убийств и кучи трупов, она была довольна, как слон. И, как и большинство женщин, не могла удержать это в себе.

– Молодцы мы, Сереж.

– Почему? – меланхолично поинтересовался я.

– Мы помогаем местным. Они теперь смогут жить без опаски.

– Посмотри на это под другим углом. Любой мир не может существовать без доминирующего вида, без хищника. Что будет, когда «лягушат» будет так много, что еды им перестанет хватать? Молчишь. А я тебе скажу. Сначала они начнут охотиться на тех же дельфинов, но когда закончатся и те, станут сражаться между собой. Потому что количество ртов будет превышать ресурсы.

– И что, лучше, чтобы черви сожрали местных разумных?

– С точки зрения здешнего мира и природы, вообще без разницы. С точки зрения нашего понятия гуманизма, конечно нет. «Лягушата» разумные, мы, не особо задумываясь, сопоставляем себя им, жалеем. Я вот только что понял одну вещь.

– Какую же?

– То, что сейчас мы делаем, не по-вратарски. Не по канону, если можно так выразиться. Братья никогда не вмешиваются в дела местных. Пара исключений, как с теми же зверолюдами не в счет.

– Но ведь это неправильно.

– Если хочешь услышать мое, довольно непопулярное мнение, то неправильно. Каждый вид заслуживает второй шанс. Будь ты зверолюдом, «лягушонком» или человеком. Потому что несмотря на всю жестокость, иногда смертные способны удивлять. Кло-кло, долго еще?

– Не мооогу сказать, мы никооогда не забирались так далекооо, – отозвался глава рыболовов, – мы знаем, что черви прихооодят оооттуда, – он вскинул зеленую лапку.

– Лишь бы их было достаточно, – нахмурился я, – а с остальным как-нибудь разберемся.

По моим скромным подсчетам, ребятам необходимо еще уничтожить чуть больше тысячи червей, чтобы каждый из них достиг десятого уровня. Нам на руку сыграл того факт, что многие начинали с третьего или четвертого левела. Таким образом, мы снизили количество нужных особей больше чем на сотню. На Косе Смерти мы в общем итоге убили сто шестьдесят девять зубастиков. Это еще повезло, что их водилось там так много и что среди нас оказались «лягушата», привлекающие червей своей кровью. Аборигены для хищников были чем-то вроде деликатеса. Иначе почему те так остро реагировали на местных? В море вон сколько рыбы. Для пропитания достаточно. В общем, пока все относительно неплохо. Но что будет потом, когда червей станет меньше?

Мы шли уже несколько часов в довольно высоком темпе. Всех смертных, включая Рис, взяли на ручки, чтобы те не тормозили нас. А я с надеждой глядел в сторону горизонта, разглядывая червей. Нет, те попадались, иногда даже небольшими группами. Но нам-то нужно было обнаружить настоящее лежбище. Отсюда вытекала следующая проблема, мы могли не успеть найти подходящее количество червей. Что делать тогда? Прокачать хотя бы пару десятков послушников?

Но ответ пришел сам собой. Мы как раз миновали множество песчаных гребней и взобрались на внушительных утес. Отсюда можно было разглядеть водную гладь на пару километров. Ну, исключительно моим зрением. И сразу найти червей.

Что я и сделал. Собственно, это было довольно нетрудно. Потому что всего в каких-то метрах пятнадцати от берега кишела немыслимое число зубастых тварей. Что их здесь привлекало? Вариантов было великое множество. Но я все-таки склонялся к тому, что это как-то связано с червоточиной, висящей в полуметре над водной гладью.

Глава 12

Широко известен факт, что армия баранов, возглавляемая львом, победит армию львов, возглавляемую бараном. Последних в моем подчинении имелось в изобилии. Сам же я считал себя относительно неплохим руководителем. Осталось надеяться, что у червей не только рядовые тупые, но и их командный состав.

Начнем с того, что зубастых тварей здесь водилось столько, даже глаза разбегались. Ровно как и «лягушата», попытавшиеся дать деру при виде сонма червей. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить местных остаться. А что, приманка есть, значит, и рыбалка выйдет отменная. И судя по погоде, которая не думала баловать Рис, зубастики вполне попадали под эпитет «дождевые».

Но больше всего, конечно, меня интересовала червоточина. О природе ее происхождения в черепушке уже стали возникать кое-какие соображения. Черви появились в жизни «лягушат» сравнительно недавно. Можно сказать, что практически в то же время, как Атрайн впервые познакомился с иномирцами. Понятно, что данный вид тварей немножко (очень сильно) отличался от белесых созданий.

Связаны ли были те и эти ребята? Однозначно да. У меня даже выстроилась небольшая и вполне вменяемая теория. Каким-то образом Керрикон мог дублировать возникновение червоточин. Тех самых, которые имели непостоянную природу. Появился проход в Атрайне, открылся он и в Эртесе. А как только образовался перманентный портал в том мире, вуаля, в этом образовался такой же. Да, он уступал в размерах, но существовал. И у меня есть не очень хорошая новость для «лягушат». Возможно, в ближайшем будущем они увидят еще одну червоточину.

Вопрос был в другом. Имеют ли родственное отношение эти твари к тем иномирцам? Если не брать во внимания зубастую пасть, особой схожести не наблюдалось. И черви, по моему опыту, оказались довольно тупыми. А вот создания с лепесткообразным ртом на животе были организованными и умными. И что делать?

Ответ простой – разведать червоточину. Нужно уничтожить зубастых глистов, которые крутились у портала. А для этого необходимо не просто сидеть на берегу и смотреть, а что-то делать. Поэтому я выстроил Вратарей, пребывающих в сильном возбуждении и приступил к геноциду иномирных, как выяснилось, существ.

Самыми сложными оказались первые волны. «Лягушата» действовали на червей почище красной тряпки на быка. Как только аборигены вошли в воду, зубастики будто проснулись. Они даже спрашивать старшего не стали, можно ли им отлучиться до местного ресторанчика, а рванули к нам, толкаясь и стремясь обогнать друг друга.

Так я чуть не потерял пятерых Братьев, среди которых оказался Ти. Тела червей после неудачного прыжка смяли несколько Вратарей. Видимо, от страха или злости, кто разберет эти неразумные иновселенные формы жизни, трое нападавших решили попробовать на вкус консервы. Явно надеялись, что там окажется пусть если не говядина в собственном соку, то хотя бы сайра. Сами виноваты, не додумались написать на доспехах калорийность и соотношение БЖУ.

Я успел заметить лишь Стену Огня, а после крохотный клубок с мечом бросился на червя, что навис над Ти. Пока я раздумывал, как поступить, Рис проявила необычайные чудеса реакции. Хотя, справедливости ради, это была явно уже не Рис. Ищущая скакала по телу червя подобно прыткой блохе, которая взобралась на спину колли. Еще она напоминала сумасшедшего альпиниста, так и не решившего, какую высоту тот хочет покорить. В качестве ледоруба девушка использовала меч, всаживая его в жирное лоснящееся туловище то тут, то там.

Червь извивался, визжал, щелкал зубами. Он давно забыл про Вратаря, которого разве что и успел пару раз прихватить ртом. Даже не пожевал толком, а уже получил такую обратку. Я бы сказал, что у бедняги выработалась вратарская аллергия. Вон как его колбасит.

Раны от меча Рис вряд ли можно было назвать смертельными. Однако скорость, с которой они появлялись и отсутствие регенерации (привет белесым друзьям) сыграли свое дело. А если быть точнее, то сыграл как раз червь. В ящик. Он рухнул с многометровой высоты, а Рис поспешно соскочила с него, перекувыркнулась и поднялась на ноги.

– Мы вообще-то пришли не тебя прокачивать, а ребят, – сказал я ей, осматривая побережье. Братья уже почти расправились с нападавшими.

Девушка вся напряглась, уставившись на меня «слепыми» глазами и закричала, странно изогнувшись. Кого-то мне это напоминало. Хорошо, что припадок оказался эпизодический, и Рис быстро пришла в себя. Уже лучше.

Зато после короткого инцидента репутация Ищущей в отряде выросла. Конечно, никто и слова не сказал, но ведь эманацию не обманешь. В комплиментах рассыпался лишь Ти.

– Я знал, что земные девушки восхитительны, но чтобы настолько.

– Откуда бы ты знал, голова дырявая? – парировала Рис, однако похвалу приняла.

Ну просто день открытий. Оказывается, если ты говоришь что-то приятное женщине, ей это нравится. Даже если она заявляет обратное. Мол, комплименты не люблю. И цветы не дари. От шоколада я вообще толстею, забери свой грильяж. Возьми и сделай приятное. Заняться что ли на досуге? Да нет, бред какой-то.

И мы продолжили расчищать свободное пространство перед порталом. А что? Несмотря на то, что черви были какие-то неправильные, клевали на «лягушат» они довольно неплохо. Когда же аборигенам пустили кровь, так и вовсе чуть с ума не сошли. Таким образом, мы потихонечку двигались к обозначенной цели. Некоторые Вратари, в основном «старички» уже достигли шестого-седьмого уровней. Того и гляди, завтра в Яму попадут. В хорошем смысле этого слова.

Вот только время работало против нас. По моим подсчетам, мы пробыли в Эртесе около шести часов. По крайней мере, Рис уже пару раз заметила, что проголодалась. Правда, на предложение Кло-кло поймать для девушки сырую и очень вкусную рыбу, она ответила отказом. Мол, не любит японскую кухню. Значит, еще не так уж сильно хотела кушать. Поэтому ничего, пусть терпит.

Тем временем твари начинали постепенно заканчиваться. Они не бросались в червоточину за помощью с криками: «Наших бьют». Нет, орали, но почти все время нечто невразумительное и в основном, когда их убивали. Как сказал бы один юморист, ныне покойный: «Ну, тупые». И вот наступил момент, которого я так долго ждал. Пространство перед червоточиной было расчищено.

– Рис за старшего. В смысле, за старшую.

– Ага, Рис теперь Старший Брат, – хохотнул кто-то из Вратарей.

– Не, Старшая Сестра, – вторил ему другой.

Ти бросал грозные взгляды, ища обидчиков смертной, однако безуспешно. Остальные Вратари поддержали говоривших хохотом. Нет, по мне, пусть веселятся. Это замечательно, что они находятся в добром расположении духа. Важнее другое, девушку действительно приняли минимум равной по силе. Особенно после родео с червяком. И оспаривать ее лидерство не собирались. А вот сама Рис хотела кое-что сказать по этому поводу.

– В смысле, за старшего? Я вообще-то тоже пойду.

– Боюсь ошибиться, но вроде у тебя нет лика, с помощью которого можно путешествовать по воде. И непонятно, что там. Да и лучше тебя за Братьями никто не присмотрит.

Спасибо Ти, я понял подход к этой гордой Ищущей. Надо ее хвалить, но делать подобное между прочим. И настанет всем счастье. Уж мне-то точно. Вот сейчас девушка вроде надулась, но эманации-то не обманешь. Хорошо, теперь будем думать, как пробраться к порталу. Если честно, с плаванием у Вратарей тоже не сильно ладилось.

В качестве поддержки я остановил свой выбор на Бурте и Деше. Рослые по сравнению с остальными, чуть-чуть глуповатые, оттого невероятно послушные. Для меня самое то.

Когда прибрежные воды расчистили от мертвых туш, мы двинулись вперед. Ноги увязали в мокром песке, соль оставляла на доспехах белые разводы, а море ласково шептало: «Зря не взяли спасательные круги». Вроде вот и недалеко идти, однако я сам не заметил, как уже оказался по грудь в воде.

Хорошо быть Вратарем. Потому что улучшенное зрение помогает не только на суше. Погрузившись с головой в подводное царство я заметил вдалеке косу, к которой мы и направились. Батискафы «Седьмой», «Бурт» и «Деш», уверенно набрали ход, а спустя пару минут вновь выбрались из воды. И больше того, червоточина вела почти к самой косе. Ключевое слово – почти.

Мы остановились метрах в семи от портала, потому что двигайся дальше, то все бы снова ушли под воду. Беда. Выпрыгивать из воды подобно дельфину я не умел. Зато придумал ход получше. Зря что ли взял с собой самых здоровых Братьев?

– Вот сюда. Нет, а ты так руку держи. Теперь здесь хватай.

Конечно, я немного поругался на несообразительность послушников. Не всех, конкретно этих. Но тут уж куда деваться. Видели глазки, что брали… Но в конечном итоге моем намерение поняли даже мои спутники. Я водрузился на сплетенные в замок руки и объяснил еще раз.

– На счет три подкидываете меня. Сильно, чтобы улетел прямо в червоточину. Ясно?

– Ага.

И, само собой, на три я просто плюхнулся в воду. Обкатка новой стратегии требовала времени. С четвертого раза вышло уже что-то похожее. Я почти зацепил рукой черный портал. С пятого долетел, но изначально взял сильно левее. С берега Вратари новую забаву приветствовали криками и улюлюканьем.

Особо горячие головы даже стали повторять за нами. Обидно, но получалось у многих лучше. Весельчаков, правда, тут же принялась разгонять Рис с парочкой преданных блюстителей закона в лице Ти и Марка. Зато я наконец-то с шестого раза вылетел из воды, как пробка от шампанского и приземлился аккурат в червоточину.

Если быть точнее, то плюхнулся я на мокрый песок. Поднял и недоуменно огляделся. Меньше всего эта Вселенная отличалась от нашей. Предзакатное солнце клонилось к горизонту, освещая зеленоватую воду. Надо мной висел диск здешнего спутника, отражая свет звезды. А вдалеке бесчисленной толпой резвились черви. Будто дети в песочнице.

Их было так много, что даже рябило в глазах. Порой попадались такие исполины, что я серьезно задумался, сможем ли мы их убить. Вот ведь, только что оказался в этом мире и тут же решил нести смерть. И до меня дошло!

Вот именно, что мир. Это явно была та же Вселенная, что и у белесых тварей. Иной вариант исключался. Потому что Создателей три. Первый придумал одну Вселенную, второй другую, параллельную ей, не пересекающую. А третий пошел по простому пути и растворился в первой, закончив свое существование во Вратарях, Ищущих и всем с ними связанное. Значит, Вселенных лишь две. На этом и остановимся, приняв как константу.

Но исключение были и весьма существенные. Они влияли на ход развития всех видов и там, и здесь. Наша Вселенная оказалась нанизана на Нить, соединена путем переходов из одного мира в следующий. Но тут Вратарей не существовало. И каждый мир оказался отделен от другого. Белесые создания попросту не пересекались с червями. Мир первых умирал, мир вторых лишь получил новую кормовую базу.

Здешние существа не обладали той степенью развития, как некоторые виды из наших центральных систем. Там создавались космические корабли, путешествующие в пределах галактики, здесь этого не существовало. Множество изолированных миров. С теми разумными, которых они заслужили. Осталось поразмыслить, что же делать с этой информацией?

Если честно, самый очевидный ответ лежал на поверхности. И заключался в банальной борьбе видов. Если мы оставляем «лягушат» на произвол судьбы, то черви их подъедают. И тогда у этих осклизлых красавцев будет два мира, по одному в каждой Вселенной. Повлияет ли это на расклад сил? Нет, конечно. Вариант два – мы вмешаемся в противостояние и повысим множество Вратарей за счет уничтожения червей. Грубо, цинично, жестоко. Но дело зашло слишком уж далеко. Так что я выбрал подходящую версию грядущего достаточно быстро. И стал разглядывать окрестности.

Больше всего поразила местная червоточина, висящая над песком. У меня были определенные опасения о том, как придется возвращаться домой. Но теперь они отпали. Вопрос в другом. Как оказались черви в Эртесе? Нет, не поверю, что они долго и муторно катились к красивому черному порталу, чтобы посмотреть, чего там такое в нем интересного. Тогда как?

Я задрал голову вверх и чуть ли по лбу себя не хлопнул. Спутник. Видимо, он влияет на приливы и отливы. Когда океан прибывает, то червоточина скрывается под водой. Не уверен, что миграция здешних существ носит массовый характер, но судя по их количеству в Эртесе (и здесь, кстати, тоже), переселение возможно хотя бы по теории вероятностей. Ясно-понятно. Теперь дело за малым.

«Малое», в лице Бурта, как раз пролетело передо мной, когда я вывалился обратно в свою Вселенную. Оказывается, ребятам стало скучно. А раз начальник никаких приказов не дал, то надо в скорейшем времени к нему присоединиться и распоряжения получить. Вот они и пытались метнуть друг друга по очереди, как умели. И, надо сказать, добились определенных высот, хотя конечной цели не достигли. Не зря говорят, терпение и труд – проигнорируют любые законы физики.

Я махнул им, и мы двинулись в обратный путь, к берегу. Рассказ о чудесном крае, где опыт находится буквально под ногами, заворожил Вратарей. Наиболее чувствительные особы чуть не сорвались к червоточине. Лишь злой взгляд Рис, которая зыркала исподлобья, усмирил пыл бойцов. Я даже подумал, не отдать ли на полном серьезе смертной командование над послушниками. Смотрю, Братья как-то присмирели, да и сама девушка будет при деле. Что вообще немаловажно.

Поэтому вскоре, довольно стройными рядами, мы отправились к червоточине. «Лягушата» благоразумно остались на берегу. Да и Рис, едва ступив на чужую землю, сразу затосковала и решила вернуться обратно. Стала хватать ртом воздух, давала понять выпученными глазами о низкой доле кислорода в атмосфере. Как я говорил, у смертных свои недостатки. Поэтому вскоре девушка присоединилась к аборигенам, не считая нужным скрывать недовольство. А я-то причем? Высказывай претензии родителям, состоящим из углеродных атомов.

Собственно, и не до переживаний особых было. Я замыкал шествие, под конец закидывая в одиночку Вратарей в черную прореху, точно профессиональный баскетболист мячи в кольцо. За мной осталась двадцатка самых опытных Вратарей. Их мы рассчитывали поменять потом, как только молодняк набьет уровни.

Надо было торопиться и причин тому существовало много. Непонятно, когда закончится отлив. Не вполне ясно, как скоро Ворчун решит призвать всех Братьев. И вообще хрен предугадаешь, как начнут вести себя послушники в чужой Вселенной без моей властной руки.

К счастью, обошлось. Я влетел в червоточину и плюхнулся на мокрый песок в тот самый момент, когда Братьям уже надоело любоваться новым миром и те собирались пойти к своему скорому повышению. Двинулись мы организованно под сопровождение отборной ругани. Как оказалось, под воздействием обсессивной лексики, КПД послушников повышалось чуть ли не в разы. Вот и кто после этого скажет, что они не живые существа, а лишь бездуховные пылевые оболочки?

По правде говоря, охота на червей удивила меня своей легкостью. Бедняги не сразу поняли, что появился хищник более опасный, чем они. Вот так живешь, живешь, ощущаешь себя вершиной эволюции, а потом случается нечто и ты уже плаваешь кверху пузом в родном океане. Правильно говорят, что за все нужно платить. Червоточина не только принесла новые кормовые угодью. Она породила и врагов, решивших заглянуть на огонек.

Постепенно твари, конечно, стали понимать, что происходит нечто совсем нехорошее. И даже попытались массово уплыть подальше. Однако Братья вошли в раж. Они догоняли несчастных обитателей здешнего мира и рубили тех на части. Только здесь первые тринадцать Вратарей стали «десятками». А прогулявшись чуть дальше по отмели, к ним присоединилось еще девять.

Мы вернулись к порталу, поменяли уже достигших нужного уровня на ожидающих Братьев в Эртесе и вновь отправились убивать червей. Нам невероятно везло. Оказалось, что зубастые твари вовсе не гнушаются поедания трупов друг друга. Понимаю, тяжелые времена требуют отчаянных мер. Наверное, от полного истребления их спасало, что живых и здоровых они не трогали. Да и кому это интересно? Вряд ли есть в одной или даже двух Вселенных особь, с удовольствие смакующая подробности жизни этих бескостных существ. То, что черви жрали останки друг друга – нам было только в плюс. Не надо далеко ходить, чтобы набить еще опыта.

Сколько длился этот день, оставалось лишь догадываться. Для меня он превратился в один нескончаемый удар меча. Но наступил момент, который до этого казался невозможным. Последний из послушников достиг десятого уровня. Обеспыленные Вратари стояли, источая радостные эманации, а вот мне напротив, было чрезвычайно тревожно. Времени прошла целая куча. Что, если Ворчун давно прислал за нами, да так и не дождался? Я вдруг впервые осознал, как боюсь пропустить битву, хотя она была далеко не моя.

В Эртес мы вернулись в спешке. Таким же образом попрощались с малышами, потому что дорога до родного поселения заняла бы не один час. А сейчас вряд ли им встретится на пути кто-то страшнее крохотного краба. И невероятно шустро выстроились в круг, держа друг друга за руки. Ну, понеслась.

Первым делом я оглянулся и Сердце чуть не выскочило из груди. На плацу стоял, дожидаясь нас, Вратарь.

– Давно? – лишь спросил я.

– Пару часов, – ответил Арей. – Я проследил, куда вы отрпавились. Но решил не мешать.

– Серьезно?! Но пара часов?

– Агонетет бы злился уже и через пятнадцать минут, – равнодушно пожал плечами Старший, – а так ты бы дергался и всех торопил. Так что разницы нет.

– И что началось?

– Начинается, – кивнул Арей. – Он пока в замке, но войска уже собираются в Атрайне. Битва будет сегодня.

Глава 13

Чем дольше продолжительность жизни существа в одиночестве, тем сильнее развиваются негативные стороны его характера. Тот, кто изредка ворчал, становится откровенной брюзгой. А любящий выяснять отношения по любому поводу превращался в подобие пса на привязи, облаивающего каждого проходящего.

Потому в праве ли я был ожидать от Агонетета другой реакции? Могло ли стать высшее создание, много веков просуществовавшее наедине с собой, иным?

– Может, ты не готов? Скажи, мы поведаем всем Ищущим во множестве миров, что Седьмой не справился с заданием. Ему надо еще пару часов.

Нет, ну чего я придумываю оправдания? Ворчун мудак. По-другому и не скажешь. Я честно пытался найти объяснение его покореженной матрице. Но не получается, хоть ты тресни. Извини, Агонетет.

При этом наш правитель расстарался. Думаю, он злится даже не из-за того, что я опоздал на его личную встречу. А на всеобщую. Тут вообще-то собрался весь цвет высшего командного состава Вратарей, которые должны были заниматься логистикой нашего войска. И для чего, спрашивается? Чтобы лишний раз перед всеми окунуть Седьмого в грязь лицом. Мелочно и глупо. А учитывая, что задумка обречена на неудачу, еще и бесполезно.

– Хорошо, Седьмой, у нас нет на это времени. Скажи, сколько послушников достигли десятого уровня и хотя бы формально претендуют на инициацию.

Наконец-то. Думал, никогда до этого не дойдем. Я столкнулся с ликующим взглядом Ворчуна и постарался сдержать эманации. Подожди еще секунду. А сам обернулся к выстроенным в два ряда послушникам. Орлы, красавцы! Пока стоят на одном месте и молчат.

– Братья, достигшие десятого уровня, сделать шаг вперед.

Донжон дрогнул от ровной чеканной поступи и вновь погрузился в тишину. Я, уже не сдерживаясь, обернулся к Агонетету и даже позволил себе улыбнуться. Бедный Ворчун, мне на мгновение стало его жалко. С другой стороны, не залез бы так высоко на лестнице из своей гордыни, не так больно было бы падать.

– Все? – наконец обрел дар речи Агонетет.

– Да. Ведь именно таково было задание. Подготовить послушников к инициации. Все они готовы. Что теперь?

Братан, это фиаско. По-другому и не скажешь. Ворчун походил на старенького дедушку, потерявшего память и пришедшего в себя посреди автомагистрали. Ладно, давай ручку, я проведу тебя обратно.

– Куда их теперь Брат, в Яму?

– Э… да, в Яму. Необходимо как можно быстрее провести инициацию. Братья, – ого, это он обратился не только к Арею, но и парочке Старших, – проведите послушников вниз. Седьмой, проверь смертных, за которых ты отвечаешь, чтобы они были в состоянии полной боевой готовности. Ваши войска будут располагаться здесь, – протянул он мне сотворенный пергамент. – Поторопись. Скоро выступаем.

У, как сразу сник Агонетет. Перешел на официальный сухой язык. Никаких издевательств, или едких замечаний. С другой стороны правильно – сел в лужу, быстро меняй тему. Стратегия беспроигрышная. Хотя судя по всеобщему одобрению Вратарей, свои очки и без того небольшой популярности он уже потерял.

Я вышел, не дожидаясь чем закончится это собрание. Да и, честно говоря, уже предполагал дальнейшее развитие событий. Сейчас все Братья разбредутся заниматься по своим «постам». Заодно разнося интересную новость – за каких-то пару дней Седьмой смог довести пятьдесят девять балбесов-послушников до полноценных боевых единиц. Да, неопытных, необстрелянных, но единиц.

Зато за них мне отсыпали самого настоящего опыта. Я послушниками командовал? Командовал. Потому получите, распишитесь, десять процентов за каждого невинно убиенного червя.

Прогресс: 173214/178990.

Не бог весть что, всего каких-то три убитых Инструктора (надо же, как я заговорил). С другой стороны, это значительно приблизило меня к следующему уровню. Глядишь, и апнусь после сражения, если выживу.

Башня встретила аплодисментами. Надо же, что-то новенькое. Это они откуда позаимствовали? Ответ пришел почти сразу.

– Браво, Седьмому, – закричала Рис.

– Браво! – вторили ей Братья.

– Ну ладно, ладно, – пытался я быть скромным, хотя получалось не очень. – Я здесь с гастролями всю неделю. Итак, к делам нашим скорбным, Братья и сестра, надо готовиться к Атрайну.

– Все Вратари почти здесь, – отчитался Балор. – Осталось трое Братьев, они скоро прибудут.

– Хорошо, надо предупредить наших друзей в Кирде, чтобы доставали доспехи из пыльных мешков и взяли мечи поострее. А когда наш любимый Агонетет даст отмашку, Братья отправятся за подкреплением.

В качестве «гонцов» определили бывшего Инструктора, которому я так и не сподобился дать имя, и Рунда. Они выглядели наиболее представительно, да и опыта Братьям было не занимать. Вратари тут же поспешили на портальную площадку, а я направился наверх, к Теру.

– Привет работникам артефактной продукции.

– Я не успел, не успел, Седьмой, – был в панике Брат. – Слишком мало времени.

– Ты и не должен был успеть, – успокоил я его.

– Но ведь кристалл нужен к битве, разве нет?

– Нет, – покачал я головой и улыбнулся, отчего ввел артефактора еще в большее изумление. – У тебя есть дня три. Это так, навскидку.

– Но ведь битва…

– Пусть она тебя не касается. В ней ты не будешь участвовать. И кристалл там тоже не пригодиться.

– А как же Агонетет?

Я положил ему руку на плечо. Выглядело это так, словно старший брат пытается успокоить младшего, которому почудился монстр под кроватью.

– Не беспокойся об этом, думаю, у Агонетета после сегодняшнего дня прибавится забот. И о бедном Вратаре он даже не вспомнит. Покажи, что у тебя получилось.

Конечно, нашему кристаллу было далеко до того красавца в оправе, который я видел в забитой саркофагами зале, где пробудили послушников. С другой стороны, у него и цель была совершенно иной, особенной. Я бережно взял вытянутый, походивший на меч, кристалл и повертел его со всех сторон.

– Замечательно. Но надо уплотнить. Сделать больше, понимаешь?

– Да. Но мне было бы проще работать, если бы я знал, какой цели мы хотим добиться, Седьмой.

– Ты все узнаешь, когда придет время.

Я не спустился от Тера, а напротив, поднялся на самую верхотуру башни. Выбирались сюда редко, да и незачем было. А мне сейчас хотелось побыть одному. В кои-то веки под ногами не путалась Ищущая, не надо было бежать сломя голову по очередному поручению Агонетета. Все от меня зависящее я уже сделал. Теперь только ждать.

Сел на край, свесив ноги. Мне даже на минуту показалось, что я вновь могу видеть будущее. Точнее, возможные варианты его развития. Бред, конечно. Ищущие способны стать Вратарями, Вратари Ищущими – никогда. Но именно сейчас увидеть грядущее казалось легче легкого. Братья, снующие внизу, по мановению моей фантазии обратились в пыль. Ветер гонял ее по пустому замку, рассеивая, забивая в углы. Мне почему-то казалось, что Ядро должно быть именно пустым. Потому что тварям здесь нечего делать.

Что до миров? Кровь, смерть, разрушения. Тем, кто умрет сразу, повезет больше. Другие уйдут в подполье, будут сопротивляться, надеясь уничтожить тех, кого нельзя уничтожить. Потому что на место одной убитой твари придет две. Потому что невозможно совладать с врагом его же оружием.

Мираж исчез, словно того не было. Осталась лишь тяжелая грусть, пепельным налетом покрывшая сердце. Грусть и жалость. Я скорбел вместе с теми, кто сегодня умрет. Теми, кого придется принести в жертву даже не ради победы, а лишь малейшего шанса на нее. Но по-другому, к сожалению, нельзя.

– Сереж, ты что, плачешь? – раздался знакомый голос.

По поводу скрыться от Ищущей это я себя зря обнадежил, конечно. Нельзя пустить реки вспять, невозможно заставить воду перестать точить камень, нет способа сбежать от Рис. Даже если ты умрешь, она найдет тебя на том свете.

– Конечно, нет, Вратари не умеют плакать, – обернулся я.

– Просто твои плечи дрожали. Ну знаешь, так бывает у людей, когда они долго плачут.

– Значит, что-то человеческое во мне осталось?

– Шутишь что ли? Ты вообще почти не изменился. Разве только умнее стал немного. Но тебе даже идет.

– Это комплимент что ли? Кто ты и что сделала с Рис?

– Очень смешно. Не порть момент.

– Какой момент?

Рис подошла вплотную, а я продолжал сидеть. Она положила свои крохотные руки на плечи и прижала свои губы к моим. Не скажу, что все произошло стремительно. Скорее наоборот. Но мне почему-то и в матрицу не пришло отстраниться или попытаться все прекратить.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила Рис.

– Наверное. Это очень, очень странно. Я не могу объяснить.

– Ну, вот, видишь, ничего не меняется, – усмехнулась Рис. Но я мог поклясться, что она не выглядела расстроенной. – Не парься, я все понимаю. Ты Вратарь. У вас там все очень сложно. Прям как в статусе социальной сети.

– А что ты почувствовала? – спросил я.

– Будто ты не знаешь. То, что всегда чувствовала. А если ты конкретно о тактильных ощущениях, то будто в детство вернулась.

– Ты в детстве со здоровенными мужиками целовалась?

– Нет, словно песка поела. До сих пор на зубах хрустит.

– Рис, не порть момент.

Девушка не съязвила, как обычно, а просто прижалась ко мне, обхватив руками. Странное, наверное, это было зрелище – крохотная смертная и исполин-Инструктор. Но именно теперь мне на мгновение стало легче. Тяжесть за будущие принесенные жертвы ушла, сохранилась лишь теплота.

Как всегда бывает, хорошие моменты не длятся долго. Я первым заметил фигуру, которая грозила внести хаос в наш крохотный мирок. Мне даже говорить ничего не надо было. Лишь поднять руку в его сторону.

– Ти, в смысле, Троуг, – встрепенулась девушка и сразу отстранилась.

Она каким-то внутренним чутьем научилась распознавать нашего старого друга среди всех остальных послушников. Несмотря на полную боевую экипировку и закрытый шлем. Даже со спины. Я списывал все на женскую интуицию. Всем известно, смертные не могут считывать эманации.

Но было еще кое-что, ускользнувшее сейчас от взора Рис. То, что мог увидеть только Инструктор. Перед нами был не просто послушник, а уже полноценный Вратарь, прошедший инициацию. И еще кое-что. Он нас заметил.

Первой выскользнула Рис, а я со вздохом поплелся за ней. И уже внизу встретился с другом-Братом. Что особенно интересно, того держали мои ребята, а сам он категорически этому сопротивлялся. Сказать по правде, подобного не случалось даже среди моих отступников.

– Пустите, пустите, я ему… А, вот и ты!

– А вот и я.

– Ти, ты чего? – спросила смертная.

– Я не Ти. Я Троуг. Я все вспомнил, – бушевал Брат. – После инициации направили меня к Инструктору одному в качестве пополнения. Но я же помню, что Рис в группе Седьмого. Вот и договорился с другим Братом махнуться не глядя. Ничего, все решаемо, короче. И вот иду я, пополняться, значит, а тут такое.

– Какое? – переспросил я, стараясь спрятать улыбку.

– Противоестественное. То, чего не может быть между Вратарем и смертной!

– Теперь что-то и мне интересно стало, – хмыкнул Балор.

– Отпустите его, – приказал я.

Наверное, с позиции остальных Вратарей, это было ошибкой. Потому что как только Троуга перестали держать, он в два шага приблизился ко мне и ударил. Бить бывший корл умел. Мастерство не пропьешь, оно в любом случае в матрице сохранится.

Однако что его удар против наглой морды Инструктора? К тому же в шлеме. Ну да, неприятно, но не более. Если бы хотел действительно навредить, надо было способность использовать. Я чуть присел и резко обхватил Брата так, что тот даже не смог сдвинуться.

– Ты чего делаешь? – откровенно удивился Троуг. К этому его новая жизнь точно не готовила.

– Занимаюсь противоестественным занятием. Только теперь между Вратарями.

– Сереж, ну хватит над ним издеваться.

– Сереж? – офигивал Троуг все больше.

Еще минут двадцать ушло, чтобы расставить все по своим местам. Точнее, объяснить, что произошло со времен смерти Ищущего-Троуга по сегодняшний день, заодно поведать о чудесных белых существах из другой Вселенной и еще всякой мелочи. Тяжелее всего новоиспеченному Брату далась весть о предательстве Лиция. Точнее, он до сих пор в нее не поверил. Во Вселенной Троуга Лиций остался своим парнем, на него можно было положиться и, скорее всего, «это мы что-то не так поняли». Зато ревновать к Рис он перестал. Правда, я так и не допер почему. Не видел в Сереже соперника или отступил?

– Седьмой, – возник на пороге Арей, прекратив наше ламповое общение. – Пора выдвигаться на позиции.

Я кивнул. Балор с Рундом давно вернулись из Кирда, оповестив всех давших добро правителей о скором начале. А непосредственно Вратарей (иногда по двое-трое, в зависимости от количества армий) на перемещение каждого отряда мы распределили заранее. Поэтому стоило мне отдать лишь приказ, как Братья исчезли.

– Встретимся в Атрайне, – сказал я оставшимся Вратарям, передавая на ходу Троугу пергамент с координатами.

– И прикажи им меня взять! – возмутилась Рис.

– Свет, возьми ее.

Это были мои последние слова в Ядре. Уже через секунду я стоял на центральной площади крохотного поселения в Кирде. Ведь нельзя же было нарушить обещание, данное Джаггу лично.

Надо сказать, что предупрежденный о тревоге, мой знакомый с умом воспользовался данным ему временем. Потому что закованный в броню стоял сам впереди полутора десятка Ищущих. Спринг сидела на починенном страйдере, но увидев меня, спрыгнула с механикуса, уменьшила того в размерах и убрала в интерфейс.

– Мы готовы, – сказал Джагг чуть дрожащим от волнения голосом.

– Не переживай, если будете меня слушаться, то все вернутся обратно.

– Я и не переживаю. Ты же сам помнишь, как я с этими мразями в прошлый раз разбирался. Опыт имеется.

Ищущие сами выстроились вокруг меня в подобие круга. За каждым их действием наблюдали местные, собравшиеся у площади. Не знаю, сказал ли им Джагг, что происходит, однако лица у кирдцев были напряженные донельзя. Будто они сами отправлялись на смертельную битву.

Перемещение вышло обычным. Можно сказать, даже рядовым, несмотря на большое количество Ищущих. Хотя, это для рядового Вратаря подобное показалось бы затруднительным. Для Инструктора – плевое дело. Я отпустил Джагга и осмотрелся.

Червоточины темнели небольшими язвами более чем в километре от нас, с белым разливом между собой. Не так близко, как в прошлый раз, но и относительно недалеко. Мои почти все были здесь, за исключением пары отрядов из Кирда. Но появление последних заняло меньше минуты. Как итог – около двухсот Ищущих и нескольких десятков Вратарей. И это, учитывая, что мы находились почти на самой передовой. Спасибо, Агонетету. Впрочем, я и не сомневался в его щедрости.

На построение войска ушло не так уж мало времени. Выяснилось, что многие правители друг с другом откровенно не приятельствовали. А порой и воевали. Поэтому каждый хотел выделиться, стоять чуть ближе к Вратарям или впереди основного войска. Пришлось доходчиво объяснить, кто здесь папа. Я впервые пожалел, что рядом нет Бурта и Деша. У тех был просто прирожденный дар убеждения.

Зато когда с приготовлениями было покончено, я вышел вперед. Мой голос заставил обернуться даже ближайшие войска.

– Повторяю один раз. Для тех Ищущих, кто все это время пребывал в коматозе, Я – Седьмой! И сегодня вы все подчиняетесь мне! – затем я понизил голос и сказал уже чуть тише, – если каждый из вас сделает все, что я требую, то мы уйдем отсюда живыми. Это я вам обещаю.

– И как же вы, Седьмой, собираетесь этого добиться?

Я взглянул на говорившего. Король крохотного клочка земли у самых гор. Единственный, кстати, кто относился ко мне с пиететом, но без благоговения. Хотя, опять же, на «вы» называл. Матрица подсказала имя между прочим, без особых напрягов.

– Доверьтесь мне, король Ниган, я знаю, как это сделать.

Глава 14

Большими армиями управлять невероятно трудно. И самое сложное в них – логистика. Вовремя подвезти припасы, соединиться с основными силами, отдать приказ войскам, стоящим в километре от тебя.

Все это не касалось Вратарей. Перемещение у нас происходило мгновенно. Небольшое время требовалось лишь на расстановку. Приказы заменялись мыслеформой. Надменный голос Ворчуна звучал даже чересчур бодро в моей голове. Как можно этот канал связи отключить или сделать потише?

Зато я начал примерно представлять объем наших сил. И, сказать по правде, работа была проделана огромная. Войска стекались со всей Нити, с каждой секундой прибывая то тут, то там. Неподалеку от нас высадился скромный десант из Пургатора, численностью всего в два раза превышающий наш, кирдский. А ведь мир, в котором мне довелось поработать, был не в пример меньше дома оранжевокожих.

Архалусов и кабиридов предусмотрительно развели по разные стороны. Интересно, но на призыв о помощи Вратарям снежнокрылые откликнулись с невиданным энтузиазмом. Я догадывался в чем тут дело. Еще давным-давно архалусы каким-то образом получили несколько Сердец, которые позволяли им устраивать вылазки в тыл врага. И, видимо, подсознательно чувствовали вину. Понятно, что смертные стражи портальных камней жили не очень долго, особенно после групповых перемещений, да и сами артефакты до недавнего времени приходилось заряжать в свободных Ямах Ядра. Однако крылатых это не останавливало. В ангельском ресурсе у них недостатка не было.

Жители Гриммара не удивили. Их явилось мало и хорошо, что удалось привлечь хоть столько. Обеспокоенные внутренними проблемами и трезво оценивающие потенциал своей технически отсталой цивилизации, они старалась не лезть в междумировые разборки.

Зато фесы прибыли почти в полном составе. Все, кто имел право держать оружие и сражаться, встали неровным рядами перед нами. Ищущих среди них было от силы полтора десятка, все прочие – обыватели. Неудивительно. Здесь намечалось грандиозное сражение. И как наиболее воинственный народ мог пропустить такое событие?

Я же облегченно выдохнул. Значит, мы будем не у самой передовой. К тому же присутствие рядом рогатых воинов немного успокаивало. Потому что я знал, что те костьми лягут, но постараются забрать с собой на тот свет как можно больше тварей. И что-то мне еще подсказывало, что их здоровенные секиры довольно бодро расчленяют иномирцев.

Многочисленной делегацией оказалась зверолюдская. Оно и понятно, участь большинства у них незавидная. Поэтому лучше уж отличиться, сражаясь вместе с Вратарями, чем прозябать в добровольном рабстве. А так глядишь, вдруг и преференции какие выгорят.

Разношерстные по подвидам и оружию, зверолюды напоминали зоопарк, согнанный в одну клетку. Я тут же одернул себя за отсутствие толерантности. Нельзя так думать, каждый зверолюд – это личность. А только потом вкусное мясо и шкурка. Даже последний тупой «кот», который только жрет, спит да испражняется. К слову, о «котах». Я напряг зрение, все-таки зверолюды стояли далеко, так и есть. Среди прочих, не отличаемый каким-то особым отношением, озирался, оценивая обстановку, старый знакомый. Не думал, что ему хватит духу.

– О, вон наши, – взволнованно прошептал Троуг. – Серг, можно сбегать, поглядеть? Парой слов переброситься.

Я сначала думал, что тот заметил Лиция, но обошлось. Друг показывал на дальнюю группу беловолосых жителей Ногла.

– И что ты им скажешь? Привет, я тоже когда-то был корлом. Теперь вот Вратарь. Как сами?

– Ну чего ты.

– Ты Вратарь. Часть Создателя. Набил опыта, повысился, в Яму. Набил опыта, повысился, в Яму. Романтика.

Рядом хихикнула Рис, явно поняв, куда я клоню. Но Троуг продолжал канючить, напоминая мне маленького непослушного ребенка. Тут благодушный настрой как рукой сняло. Я схватил товарища за шею и прижал его шлем к своему. Теперь мы смотрели друг на друга сквозь узкую прорезь.

– Запомни раз и навсегда. Я очень тепло к тебе отношусь. Ты был и, надеюсь, будешь моим другом. Но я твой командир. Сейчас, когда идет война – мое слово закон. Потом, если будет возможность, мы обязательно сядем и поболтаем обо всем. А будешь продолжать в том же духе, я отправлю тебя так далеко, где никто и не обитает, кроме разумных грибов. Ясно?

По поводу разумных грибов я не придумывал. Совсем недавно узнал от одного из Инструкторов, что по U-3 есть один такой интересный мирок. Ни алтарей, ни обителей там не было. Грибы – единственная форма жизни на этой планете, распространяли в атмосфере споры, ядовитые для прочей, пришлой органики. Да еще как-то обменивались информацией. В копилку их разумности говорил и тот факт, что кроме эукариотов там никого не было.

Но Троуг всего этого не знал. Ему, видимо, хватило общих фраз. Мой друг сдержанно кивнул и отошел прочь, больше не восторгаясь прибывающими войсками. Его роль взяла на себя Рис.

– Вон и наши.

Отстойник, лично столкнувшийся с иномирной угрозой, выставил наиболее численное подкрепление. Основу его составляли не Ищущие, а именно обыватели. Тех можно было опознать по вооружению, которым они оказались увешаны и вертлявым головам. Я их понимаю, ребята впервые услышали о существовании миров, да еще как. Их сразу переместили в Атрайн, показать кузькину мать обидевшим их тварям. Интересно, как людям сообщили о Нити? Помнится, охранные столпы еще действовали. Конечно, если часть из них не уничтожили иномирцы при последнем набеге. Или все-таки дело в тех Ищущих в черных масках, что прохаживались мимо прибывших?

К тому же обитатели Остойника приволокли с собой совсем немножко техники. Думаю, все взять не позволили Вратари. Мы же все-таки не вьючные животные, перетащить все, что требуется. К тому же, было одно веское ограничение, о котором как-то не принято было говорить. Да и люди считались развитыми по сравнению с какими-нибудь орками, но существовали ведь и центральные миры, на которые делал ставку Ворчун. Вот тут уже Братья не поскупились. В любом случае, забавно, когда правила на перемещение вещей, установленные для Ищущих, спокойно игнорируются Братьями.

Каждый смертный из Юшек был облачен в подвижную броню кристаллической стали с сервоприводами и дополнительной системой вооружения. Так я разглядел по паре ракет за спинами в «горбах», откуда торчали только боеголовки. Аккурат над реактивными ранцами, позволяющими быстро прыгать и менять дислокацию. Грудь оказалась усеяна активной броней инфракрасного излучения, на руках по паре крохотных кумулятивных гранат. С одной стороны висел легкий болтер, с другой здоровенный цепной меч. Я читал о таком. Тот в работающем состоянии походил на старшего брата взбесившейся бензопилы.

И это еще не говоря о том, что у каждого в руках было оружие. Снайперские ионные винтовки, тяжелые пулеметы, которые сейчас фиксировались на ровной земле, огнеметы, автоматы с плазменной начинкой.

Однако и это еще было не все. Инструктора перемещали технику. Могучие мобильные нейтронные минометы по размерам были больше человеческих танков. Их могучие стволы после остановки ушли в переднюю часть, где уже устанавливались на специальной платформе и задирались к небу. Я насчитал три юнита. Все, на что хватило вратарских сил.

После появления на арене четырех миров, обозначаемых простой U, возник один большой вопрос – для чего тут все остальные? Сопоставлять боевую мощь бравых десантников в подвижной броне с теми же орками было просто глупо. Последние вооружены лишь примитивным дубинами и топорами. И таких как они – полно. Их изредка разбавляли страйдеры, которых еще удалось добыть из Ченка. Делалась ставка на Ищущих? Ну не знаю, мне кажется, одна пусковая установка будет намного эффективнее десятка Рис.

– Мы будем использовать самые слабые снаряды, – сказал наводчик Ворчуну, – в противном случае нас самих накроет.

Как я понимал, вопрос заключался в сложности техники. Чем ближе предметы были к изначальному состоянию, тем проще их перекидывать через миры. Поэтому, к слову, для нас не являлось сложным вопросом перемещать целые армии. Но вот пусковые установки или новейшие системы вооружения – с этим возникали проблемы. А ведь так просто было бы, взять нейтронную бомбу, войти в червоточину, да дать всем тварям проср… в общем, открыть им новый канал связи для вывода непереработанной пищи. Но нет.

Ко всему прочему, глядя, как вываливаются в Атрайн ушастые пелтийцы, крохотные ченеки, неотличимые на первый взгляд от людей мейринцы и колонцы, я понял в чем дело еще. Они мясо. Те, кто отвлекут на себя внимание, пока серьезные парни будут уничтожать иномирцев. Предельно цинично и рационально, как и все в нашей Вселенной.

К тому моменту долина перед Червоточинами уже была усеяна комбинированными войсками. «Примитивные» расы оказались впереди, технологически развитые позади, человечество, как часто бывает, где-то посередине. Надеюсь, вам сегодня повезет, земляки.

И когда наконец все выстроились, новые войска перестали прибывать, а старые уже были готовы, прозвучал долгожданный голос Агонетета. Но только в голове у Вратарей.

– Начинаем, Братья! – раздался голос Ворчуна.

Вот просто так? Без всяких пафосных речей о спасении Вселенной, готовности пожертвовать собой, стоять до конца и всякого такого? Нет, ну это даже как-то несерьезно. Вот, к примеру, надумают снимать вдруг фильм, и что же в такой драматический момент будет происходить? Придется опять добавлять излишней художественности, а приставку «документальный» выкидывать. Умеет Ворчун испортить малину.

– До особых распоряжений всем оставаться на своих местах, – добавил Агонетет.

Надо сказать, что несмотря на боевой нрав, кирдцы сражаться не рвались. Поэтому мое распоряжение, полученное от главнокомандующего, восприняли спокойно. Вот Инструктору, руководящему фесами пришлось хуже. Смертные искренне не понимали, почему они видят врага, но им не разрешают его убивать. И только когда зашумела артиллерия, последние вопросы были сняты. Все воинство замерло, повернув головы назад.

А посмотреть имелось на что. Техника центральных миров вбуривалась в землю дополнительными опорами, а стволы медленно, но неотвратимо поднимались. Это напоминало какой-то перфоманс к мировому гастрольному туру Pink Floyd. Вот сейчас должна политься музыка и все станет на свои места.

И она зазвучала. Оглушительная музыка смерти, сходу взявшая все верхние октавы. Минометы бахнули один за другим, разродясь огненными цветами у своих стволов. И тут же мелко задрожала земля, лениво ворочаясь, просыпаясь, потревоженная пришельцами. Иномирцы умерли мгновенно. Их белесые тушки расщепило на молекулы, раскидывая вокруг. Но и это удалось разглядеть не сразу.

Сначала все воинство ослепило белой вспышкой. Следом за ней последовала ударная волна, которую смертные перенесли стоически. Более дискомфортной оказалась волна тепловая. Безучастными к ней остались только Вратари и выходцы из центральных миров. С другой стороны, никто же не умер и ладно. Не считая тварей.

Практически все защитники червоточин за пару секунд оказались уничтожены, а появившееся подкрепление бросились вперед, желая отомстить. Что и говорить, план Ворчуна начинал работать.

С волной недобитков первые ряды наших сил справились без особого труда. Да и тварей было неприлично мало для подобной атаки. Точнее ее попытки. И подкрепление не предвиделось. Из червоточин высыпало еще несколько десятков иномирцев, но те словно знали, что их ждет. Не ошиблись. Они сразу же оказались уничтожены повторным выстрелом одного из минометов. Однако на этом все и закончилось.

Я заозирался, высматривая Ворчуна. Что он предпримет? Агонетет как раз разговаривал с одним из наводчиков, а тот в ответ кивал. Артиллерия на мгновение прекратила огонь, высматривая новую цель, а потом вновь заработала, но уже по самим червоточинам. Они били прямо в темнеющие порталы, не оставляя ни малейшей надежды существам, засевшим с той стороны.

А ведь это действительно дело. Да, у нас нет сил, способных уничтожить за раз всех тварей. Но вот эти ребята могут покрошить весь мир в труху. И плевать по какую из сторон этой черной дырки в пространстве. Жалко, нельзя переместить сюда хотя бы один звездолет, я бы посмотрел на эти космические войны. Но силы Вратарей не бесконечны. К примеру, мы смогли доставить сюда всего лишь три миномета с нейтронным боеприпасом. А жаль, давно бы выиграли эту войну.

Так или иначе, но после продолжительного обстрела червоточин – и большой, и малой – возникла заминка. Твари категорически не желали более являться в этот еще красивый, несмотря на местами вздыбленные клочья земли, мир. И непонятно, убили ли мы сейчас всех или те просто затаились. В любом случае, ситуация возникла несколько неудобная. Мы вроде одержали одну небольшую победу, но вот с войной все оказалось не так просто. Неудивительно, что многие вновь обернулись назад. Только теперь смотрели они не на чудо-технику, а на Ворчуна.

И тот отдал приказ. Мерзкий Агонетет не пытался наладить отношения с Ареем. Судя по тому, как решительно последний зашагал в сторону растекшейся белесой плоти, именно он должен был произвести разведку. Зараза! Я почти дернулся, но рука Балора тут же легла на плечо. Мой помощник все понимал. И не хотел позволить Седьмому натворить глупостей. По крайне мере, раньше времени.

Наверное, Арей мог одномоментно переместиться к большей червоточине. Но он продолжал широкими шагами мерить землю Атрайна. Тысячи глаз следили за его размеренными движениями. Ждали, надеялись, опасались. Но я считал, что Арей все делает правильно. Ворчун же сам говорил, что пыль надо экономить. Пусть получает свою рационализацию полными ложками. К тому же, у него все равно седых волос не прибавится. Поэтому может и подождать.

Как только Арей ступил в вязкую субстанцию, бывшую когда-то иномирцами, его движения замедлились. То ли Вратарь шел теперь более осторожно, то ли останки тварей не позволяли набрать крейсерскую скорость. Я вдруг понял, что неосознанно уже достал меч с белыми вкраплениями и жду, когда на нас обрушится лавина врагов.

Но их не было. Между червоточин виднелся лишь силуэт бывшего Агонетета, медленно и вместе с тем решительно двигающегося к порталу. Перед зияющей черной дырой Арей даже не остановился. Оно и правильно. В такие места стоить врезаться, как в холодную воду, без раздумий. Вот Арей был и сразу его не стало. Червоточина поглотила оболочку Вратаря.

Говорят, у женщин пауза между «Согласны ли вы, раб божий Иванов, взять в жены эту замечательную во всех отношениях девушку?» и «Да» растягивается в вечность. У мужчин все то же самое, только фразы другие: «Погодите, не двойня у вас, не двойня… Тройня».

Я сейчас не до конца осознавал, кем хочу быть больше – мужчиной, женщиной или боевым вертолетом. Но напряжение над долиной повисло такой силы, что скрежет доспехов ближайшего Вратаря отдавался колокольным набатом. Что случилось с Ареем? Почему он не возвращается? Неужели твари смогли сожрать его?

По личному опыту я знал, что перемещение на различные расстояние там, за чертой, невозможно. Это не наша Вселенная. Мы не встроены в структуру того мира. Потому и способны лишь вести себя, как лазутчики, не прибегая к полному арсеналу собственных сил. Но неужели Арей, могучий Старший Брат действительно пал жертвой иномирцев? В это хотелось верить меньше всего.

В тот самый момент, когда я уже готов был лично отправиться в червоточину, он вернулся. Под оглушительный крик нашего разношерстного воинства. Живой, невредимый, ровно такой же, как и уходил. И у меня внутри родилось странное чувство. Точно ешь невероятно вкусную еду, пытаясь игнорировать возмущенные позывы кишечника. Нет, что-то не так. Сейчас должно что-то произойти. К тому же эманации у Арея чересчур странные. Победители так себя не чувствуют.

Я бы отдал руку на отсечение, чтобы узнать, о чем по мыслеформе говорил Старший. Не свою, само собой, а Лиция, к примеру. Он же нагрел меня на энную сумму, пусть, как в лучших традициях Востока, его бы лишили всяких ненужных хваталок.

Однако Ворчун и сам вскоре раскрыл все карты своей нетерпеливостью. Видимо, еще не дослушав доклад Арея, главнокомандующий задал всего лишь один вопрос, проясняющий общую ситуацию: «Что значит, там никого нет?». И, сказать по правде, я хотел поинтересоваться ровно о том же, только добавив немного нецензурной лексики.

Вратари были растеряны. Могучее воинство под нашим руководством все еще стояло, готовое к битве, не зная, что сражаться никто не придет. Мы привыкли к закидыванию нас белесыми трупами ради победы, но именно теперь твари решили избежать больших потерь, уйдя от сражения. Но раз в одном месте убыло, в другом должно было прибыть. И именно эта догадка порождала следующий вопрос: «Где они?».

На него не успел ответить ни Арей, ни Ворчун. Подходящие слова нашло небо, грозовым раскатом треснув на множество частей. Черные зевы стали возникать над нами точно шапки снега на пиках гор, раскрываясь всего в десятках метрах над землей. И уже из них, подобно ливню, посыпались иномирцы.

Глава 15

Командиры бывают разные. Идеальный способен выиграть сражение еще до его начала. Превосходный может повлиять на исход в процессе безнадежной битвы. Хороший умеет мастерски руководить подчиненными и стараться добиться локальных, но важный целей.

Ворчун был отличным бойцом, в этом сомневаться не приходилось. Но стоять во главе армии, великой армии, которая должна покончить с иномирцами – это уже немного другое. Поэтому растерянность, взявшая верх над Агонететом в первые минуты нападения на нас, была не чем-то из ряда вон. Скорее уж ожидаемым событием.

Наверное, пара выстрелов нашей артиллерией по червоточинам могла в корне изменить картину. Я даже представил, как с той стороны разрываются нейтронные боеприпасы, как твари превращаются в бесформенную жижу. Чем черт не шутит, может, и главного бы иномирца задело. Однако сколько копий было сломано о сослагательное наклонение. Поэтому мечты оставались лишь мечтами.

Твари знали, куда надо нападать и что уничтожать в первую очередь. Они в буквальном смысле завалили своими телами технику, поглотив под грудой собственных тел и десятками щупальцев и команду наводчиков, и саму артиллерию. Они действовали как один огромный организм, опрокинув машины на бок, разворотив площадку с пулеметами, Вот и все, больше минометы им не угрожали.

И, конечно, твари гибли. Резкий прорыв с захватом артиллерии мог быть возможен только путем уничтожения большого числа иномирцев. К этому особи оказались готовы. Бойцы центра поливали огнем валящихся особей, пулеметы работали без остановки, плазма лилась рекой, однако поток нападающих не иссякал.

Я бы с радостью поглядел, как ребята выберутся из данного положения, но имелось одно маленькое «но». Несмотря на главную цель пришельцев в лице группы «Центр», остальным частям вратарской армии твари тоже уделили внимание. Оставалось лишь благодарить создателя и главного иномирца за то, что непосредственно над нами червоточин не было. Однако их оказалось вдоволь со стороны людей, которые сейчас отстреливались и жались к зверолюдам.

– Сохранять позиции! – постарался я перекричать окружающий гвалт.

Прогресс: 173214/178990.

Прогресс: 173714/178990.

Прогресс: 174214/178990.

То, что перед нам молодняк я понял еще до системных сообщений. Уж слишком хлипковаты казались иномирцы. С одной стороны бы порадоваться, значит, у нападающих все же есть предел боевой мощи. Вот только глядя на продолжающих прибывать особей это не получалось. Казалось, что иномирцам попросту нет числа.

Собственно, я даже не знал, ради чего сохранять позиции. И куда отступать в случае чего. Бойцы «Центра», к примеру, уже бросили бесплодные попытки отбить технику. Да и для чего она теперь? Наводчики мертвы, минометы надо перевернуть, а твари явно не дадут времени на все это. Выглядели они инициативнее депутатов на предвыборной кампании. Поэтому некоторые из закованных в подвижную броню воинов активировали ранцы, стараясь отдалиться от невероятно дружелюбных пришельцев и пытались вести огонь издалека. И, конечно, не у всех это получилось.

Одного из бойцов чудовищно длинные и проворные отростки поймали, стоило ему лишь оторваться от земли. Другого догнал оставленный же им пулемет, который могучая особь подняла точно пушинку и легко бросила в сторону бывшего хозяина. Плановое отступление группы «Центра» при всей своей скоординированности походило на бегство. Впрочем, я понимал, ребятам все равно никуда не деться.

Потому что те, кто переместил их сюда не собирались отдавать и пяди земли. Вратари во главе с Ворчуном походили на громадных исполинов. Все как один использовали Архонтов, теперь напоминая яркие звезды среди обширной туманности. Их нельзя было уничтожить или даже ранить. Прыткие отростки перерубались на подходе, а наиболее горячие головы падали и растекались у ног Братьев.

Впервые я пожалел, что нахожусь не рядом с Агонететом. Внутри меня родилось некое завистливое чувство. Казалось, мы занимаемся неважной, пустой работой, а вот именно Братья решают исход сражения. Не знаю, как это можно было охарактеризовать – тщеславие или идиотизм, но на подбор подходящих названий не имелось абсолютно никакого времени, потому что с каждой новой секундой враг прибывал.

Единственной ощутимой поддержкой стала контратака фесов. Бедные Вратари не смогли сдержать драчливых смертных и те, устав довольствоваться остатками с барского стола, бросились туда, где иномирцев было больше всего. Они выбегали из-за наших спин, с яростными воплями бросаясь на врага. Перерубали тварей, гибли сами, но не оставляли пыла. Их проход стал передышкой для огромной части войск на нашем фланге, позволив оркам, пергам и части зверолюдов соединиться с моими кирдцами. Ну, теперь, может, у нас действительно чуть больше шансов.

Иномирцы меж тем заполонили небо. Но было здесь и еще кое-что. Выделяясь, как жемчуг на фоне слоновой кости, как солнечный свет возле тусклой лампы, в нем парили архалусы. Они разили мечами вываливающихся из червоточин тварей, поливали вязкой иномирной кровью своих товарищей на земле, выделывали невероятные кульбиты, пытаясь увернуться от направленных к ним щупалец. Архалусы были в своей родной стихии, в небе. И даже несмотря на это, несли потери. Здесь осыпется прахом убитый Ищущий, там окровавленной тушей в ворохе теряемых перьев упадет мертвый обыватель.

Не сразу, но к архалусам присоединились и кабириды, рванув к червоточинам с другого фланга. И пусть до самых пернатых перепончатокрылые не добрались, однако я отдал им должное. Они смогли унять гордыню, переступить через века непримиримой войны и последовать примеру своего злейшего врага, приняв чужую тактику, как наиболее выгодную.

Я же смотрел и подсчитывал в уме потери. Полностью уничтожен корпус аббасов. Их здесь и было то всего-ничего, все сплошь Ищущие. Да еще и повезло оказаться в самой гуще событий. Да, я видел тень могучего лика, обратившего в пепел ближайших врагов, россыпь заклинаний разрушения и блеск стали, однако противостояние продолжалось довольно короткое время.

Бились как львы, но уже обрекли себя на поражение корлы. Они неудачно отступали, отбиваясь от атакующих и сами загнали себя в ловушку, оказавшись в подобии котла. В том, что жители Ногла еще держались была большая заслуга командующих ими Вратарей. Однако и это не могло продолжаться долго.

Иномирцы теснили нас, деля на две части. С той стороны остались люди, мейринцы, калонцы, пелтийцы, с виду почти неотличимые между собой. Крики на разных языках превратились в ужасающих гомон, стрекот стрелкового оружия, как примитивного, так и более продвинутого, трансформировался в страшнейшую какофонию звуков.

Меня интересовали люди. Наверное, потому что я и сам имел к ним непосредственное отношение. В глазах обывателей больше не было удивления из-за наличия множества существующих рас, необычной техники или умений Ищущих. Казалось, люди вообще ничего не замечают, кроме врага. Странно, но их страх перемешался с кровожадностью. И данная эманация была на поле боя одной из самых сильных. В наших жилах текла смерть, которую мы стремились выплеснуть наружу. Наверное, отсюда в родном мире царили войны, убийства, насилие. Мы не чтили культ сражения, не возводили его в абсолют, как фесы, однако своим существованием несли гибель всему, что нас окружало. Грустно, но правда. Зато люди были живы. Пока еще.

К слову о фесах. Яростный прорыв могучей расы воинов закончился довольно быстро. Он напоминал горную речушку, русло которой расширилось при выходе на широкую равнину. Окровавленные тела фесов валились друг на друга, остекленевшие глаза в безмолвной злобе замирали, глядя в никуда, костяные наросты хрустели, когда твари разрывали тела смертных своими щупальцами.

Теперь нас теснили все больше. Несколько кирдцев из моего отряда погибло, оставив после себя оседающий прах. Прибившиеся зверолюды огрызались, но тоже больше пятились. Лишь один из носороголюдов-механоидов задержался, окруженный белой и бесформенной, как казалось на первый взгляд, массой. Он был облачен в полный тяжелый доспех, костяной рог оказался заменен на стальной, а из-под брони едва виднелись массивные копыта.

Однако двигался зверолюд так проворно, что никто из тварей долгое время не мог к нему подобраться. Казалось, точно он обезумел. Смертный потерял оружие, упал на передние конечности и вертелся, как заведенный. Его рог рвал на части оболочки иномирцев. Кто-то отделывался обычными ранениями, которые особь могла остановить, но часть падала перед носороголюдом. И зря, потому что тот сразу налетал на них, топтал и превращал в бесформенную лужицу.

Метрах в тридцати от него, так же окруженный врагами и оставляя после себя оранжевый след, мелькал перг. Не знаю, что это было, уникальный лик или редкое направление, но Ищущий двигался в разы быстрее тварей. Только один из отростков попытается подобраться к пергу, как короткий взмах клинка обрубает его. Стоит зазеваться твари, которая вылезет слишком близко, как глубокая полоса появится поперек ее тела. Жалко, что урона оранжевокожий наносил не так много. Раны затянутся, а отростки, простите за каламбур, отрастут.

Антрацитовым истребителем сверкал над белесым морем кабирид с редким направлением. Пальцы-щупальца иномирцев соскальзывали с него, точно тот был облит маслом. Ищущий падал коршуном, нанося разящий удар, а после резко взмывал обратно, выискивая новую цель.

В каждом мире было множество смертных, которые показывали себя сегодня героями. Кому-то повезло с направлениями, другие проявили свои наилучшие качества. А как иначе, ведь более идеального случая для этого и придумать было бы сложно. Однако все оказалось тщетно.

Герои останавливают армии лишь в мифах и сказках. Никому не нравятся истории, где в конце зло побеждает. Да и не в конце, если быть совсем откровенным, а в середине или начале. Вот стал ты читать роман, а на третьей странице героя убивают, а после лишь многоточие.

Потому и носороголюд не остался возвышаться выстоявшей крепостью посреди мертвых врагов. Его копыто в какой-то момент все же оплел отросток. Гигант замедлился, покачнулся и сразу же множество щупалец рвануло к нему, будто и ожидая этого момента. Всего пара секунд и зверолюд оказался опрокинут и поглощен белесым месивом. На его месте лишь осталась едва заметная шевелящаяся горка. Я представил, как сейчас твари «вскрывают» смертного, пытаясь снять с того доспехи и добраться до плоти, и вздрогнул.

Пергу повезло больше. В какой-то момент у него закончились заряды. Он попросту встал, тяжело дыша и оглядывая противника. Его взгляд был пустой. Смертный смотрел в никуда На вид совсем мальчишка, не больше двадцати. Худое лицо, огромные, пронзительные глаза, острые скулы и сжатый в нитку рот. Это все, что я успел запомнить, прежде чем две твари разорвали его на части. Он умер быстро, судя по развевающемуся праху, и даже не мучался.

Зазевался кабирид, позволив одному из щупалец оплести эфес меча. Ему бы бросить оружие, но Ищущий не успел среагировать. И вот уже новоиспеченный Икар летит вниз, источая эманации ужаса. Ты бился достойно, друг.

Мы были сильны. Мы показывали себя с самой лучшей стороны. Мы проявляли храбрость, доблесть, отвагу. И мы проигрывали. Поток тварей не заканчивался, а герои гибли. Канули в лету фесы, оставив свой мир без лучших воинов. Оказались стерты с лица Атрайна перги, опрокинутые напором тварей. К безмерному горю Троуга умирали последние из корлов. Но хуже было другое. Со смертными погибали и Вратари. Сметенные самой грозной иномирной волной, какую мы когда-либо видели.

Я повернул голову в сторону некогда нашей главной боевой группировки. «Центра» почти не осталось. Лишь несколько десантников, еще пытавшихся «упрыгать» от тварей. Отстреливались из них единицы. Вот тебе и бравые ребята. Те же люди, несмотря на творящуюся вакханалию, не показывали иномирцам свою спину. С другой стороны, сделай они это, так в то же мгновение умерли.

Особняком на поле брани выглядели лишь Вратари Ворчуна. Твари еще не могли пробить кольцо Братьев. Однако светящихся Архонтов теперь осталось всего двое – Ворчун и Добряк. И более того, я знал, с какого фланга будет прорвана оборона. Уже сейчас Инструктор там пытался отбиться от накинутых на него отростков. Значит, пора.

Прогресс: 179214/225528.

Уровень развития: 22.

Доступно одиннадцать очков распределения.

Можно назвать это удачным совпадением. Хотя конкретно о повышении я думал в самую последнюю очередь. Необходимо было торопиться, чтобы, нет, не спасти, в именно выполнить план.

– Все, слушайте меня, по команде приготовиться к уходу! Братья, ответственные за переход кирдцев, занять свои позиции! Балор, на тебе люди. Рунд, калонцы. Свет, мейринцы. Троуг, достань одного из десантников из Юшки, пока всех их не уничтожили. Все, уходим!

Объяснять по пять раз никому не пришлось. Все уже было обговорено несколько раз там, в башне. После команды фланг кирдцев опустел в один момент. Я дождался, когда на противоположном краю появились мои Вратари, которым было дано спецзадание, схватили за шкирку смертных, точно котят и тоже исчезли. Значит все. Надеюсь, и Троуг, несмотря на неопытность, справится.

– Рис, руку! – крикнул я.

После исчезновения кирдцев и части Вратарей, твари окончательно прорвались. Зверолюды, почти окруженные, вот-вот должны были пасть. Мне следовало лишь схватить ближайших и исчезнуть. Не имело нужды спасать их, потому что всех спасти невозможно. Однако именно сейчас я разглядел фигурку «кота», с вставшей дыбом от страха шерстью. Он боялся как никогда в жизни и, думаю, примерно знал, на что шел. Однако именно теперь бился, подобно настоящему воину. Коим и не был. Поэтому я не мог поступить по-другому.

Я переместился вместе с Рис всего на полсотни метров, оказавшись вплотную к нему. Лиций отшатнулся, с ужасом глядя то ли на меня, то ли на мою спутницу.

– Давай! – проорал я девушке, пытаясь заглушить своим голосом вакханалию смерти вокруг.

И она завопила нечеловеческим криком. Кровь сначала брызнула тонким ручейком из носа, а следом проступила и через поры на руках. Это выглядело ужасно, словно Рис пытается вывернуть свое нутро. Однако действенно. Твари встали.

Они зачарованно смотрели на нее, не пытаясь приблизиться. Старшая особь, хоть и выглядящая, как враг, им этого не позволяла. И надо было торопиться, потому что иномирцев вокруг столпилось слишком много. Сколько так продержится Рис?

– Всем взяться за меня, быстро! Лиций, быстро!

Кроме него еще с десяток рук потянулись к доспехам. Остальные растерялись, не сообразили, не успели. Подбирать нужные слова и раздумывать я не стал. Не до того было. Я лишь схватил вытянутую в струну Рис и переместился в Уллум.

Спокойствие мира зверолюдов после шума войны Атрайна подействовало оглушающе даже на меня. Что уж говорить о смертных, которые замерли, будто окаменев. На смену крику умирающих друзей пришло тихое убаюкивание ветра. Льющаяся кровь из разорванных ран уступила место мерному, едва заметному покачиванию сухих и редких кустарников. Я бы сам стоял так много часов, глядя, как день сменяет ночь, как этот мир не требует ничьей смерти, однако Рис повалилась на каменистую землю. И пришлось ее поднимать.

– Т-т-ты, – прошептал Лиций, – т-т-ты меня п-п-подставил.

– А еще ранее ты меня предал. Но не бери в голову, это была не месть. И не смотри так на меня, Лиций, будто привидение увидел. Ты ведь точно слышал о смерти Серга, так? Вот теперь мы квиты. За нее не бойся, – указал я на бессознательную Рис. – Ей будет не до тебя.

– Н-н-но что теперь? – спросил зверолюд.

Я оглядел смертных. «Коты», «ящеры», парочка «псов» и «крокодил». Именно подобный интернационал мне был чрезвычайно на руку. Я знал, что подвиды друг с другом редко уживаются. Рано или поздно они разбредутся по своим стоянкам и поселениям.

– Те, кого вы сегодня видели, мы называем тварями. Они порождения чужой, враждебной нам вселенной. С ними нельзя договориться. Их бесполезно подкупать. И тем более умолять. Рано или поздно они прорвутся через Атрайн и начнут путешествовать по мирам, поглощая один за другим. Расскажите своим сородичам, все, что вы сегодня видели. Каждому, кто считал, что их это не касается. Поведайте, как погибли ваши друзья. Как были убиты представители других рас. И как уничтожали Вратарей. Еще ничего не закончено. Это оказалась лишь одна из битв. Которую мы проиграли.

Больше мне нечего было сказать. Поэтому я перехватил поудобнее Рис и отправился в Ядро.

Глава 16

Если после поражения боец чувствует себя нормально, то либо он равнодушное полено, либо подлец. Несмотря на низкую эмоциональность, все Вратари под моим началом были подавлены. Троуг, как новоиспеченный представитель нашего славного братства, и вовсе места себе не находил. Он мерил широкими шагами башню, бросая на Братьев сердитые взгляды, и периодически говорил одно и то же.

– Мы должны вернуться. Они же все там погибнут.

– Ради чего, чтобы погибнуть тоже? – холодно спросил я его в очередной раз.

– Но что тогда делать?

– Ждать… И надеяться на рассудительность Братьев.

Если честно, в этом у меня были определенные сомнения. Основная часть Вратарей славилась своей дисциплиной. Умри, но приказ выполни, все для фронта, все для победы, превозмогание и самопожертвование наше все. В общем, лозунгов можно было придумать целую кучу. Даже в корне несогласный с Ворчуном Арей не осмелится своевольничать. Это я и Братья под моим началом паршивые овцы. Паршивые, зато живые. Поэтому нам оставалось лишь надеяться на благоразумие Агонетета. Хватит ли ему ума не жертвовать всеми ради собственного тщеславия? Или он будет сражаться до последнего, невзирая множество погибших?

Бережно уложив Рис, я ушел на самый верх башни. На матрице было невероятно тревожно и именно сейчас не хотелось никого видеть. Что будет, если останутся лишь мои подопечные? Сможет ли кучка Вратарей осуществить задуманное? Если честно, в этом я не был уверен. Как бы не относился к Ворчуну, в ближайшем будущем он нужен Ядру не меньше, чем сумасбродный Седьмой. И только тогда имело смысл осуществлять все затеянное. Иначе можно даже не пытаться.

И тем беспокойнее мне было стоять наверху, разглядывая пустой замок. Время растянулось подобно горячей патоке. Секунды превратились в минуты. А ветер, проникающий почти везде, возвращался обратно и шептал мне в лицо: «Пусто». Вратарей не было. Они остались там.

Захотелось вновь отправиться в Атрайн, не обращая внимание на грозящую опасность. Чтобы посмотреть, удостовериться лично. Но впервые в жизни я жестко подавил свое любопытство. Не из-за страха за собственную оболочку. Мне казалось, что я не смогу увидеть поле боя, полное трупов, в смерти которых виноват был в том числе Инструктор Седьмой.

И когда отчаяние охватило уже окончательно, когда мысли возникали лишь о том, что сказать ожидающим меня Братьям внизу, на портальной площадке появилась могучая фигура. Со смятым наплечником, заляпанным белесой жидкостью и стекающими жирными каплями, с выставленной перед собой рукой. Оружия у Вратаря не было и, казалось, переместился он в самый последний момент. Тот, который предшествовал возможной смерти.

Только я подумал, что это дезертир (собственно, мы были такими же), как один за другим из Атрайна стали вываливаться Братья. Находились они в разной степени целостности, но всех объединяло одно – гнетущая эманация проигрыша.

Возвращались только Братья. Я не увидел среди них смертных, которых бы спасли Вратари. Что это означало? Обыватели и Ищущие в Атрайне мертвы. Братья держались до последнего. И вряд ли кто-то мог их осудить за отступление. Они выстояли столько, сколько не должны были.

Вратарей появлялось все больше и больше. Рядовые приходили в одиночку, Инструкторы, как правило, притаскивали на себе парочку тварей. Возможность по рангу перемещать различные формы жизни играла на руку иномирцам. Хотя с теми тут же безжалостно расправлялись, так что еще огромный вопрос, кому повезло.

К собственному удовлетворению я заметил, что все Старшие живы, включая троих «новеньких», из Проснувшихся Это существенно упростит наше будущее противостояние. Теперь на счету каждый Вратарь. С удовольствием и громадным облегчением я заметил полуживого Охотника. После обратной инициации его оболочка стала слабее, но выдержала напор иномирцев. А, может, ему наконец-то улыбнулась удача. Как и всем, кто сейчас представал перед моим взором.

Самым последним появился он. Ворчун смотрелся глыбой посреди смятого и раненого воинства Братьев. Его ослепительно белые доспехи были испачканы кровью тварей, с огромного меча капала жирная жижа, но никаких видимых повреждений у Агонетета я не обнаружил.

Ворчун же повернул голову к моей башне. От его взгляда, сходу нащупавшего нерадивого Вратаря наверху, стало неуютно. Я в последнее время не боялся непосредственного босса. Но именно сейчас во взоре Агонетета что-то изменилось. Появилась холодность Ногла и мрачность Хиста. Возникла некая жесткость и суровость, зачатки которых раньше, может, и были, но из-за постоянных истерик их не представлялось возможным заметить. При этом он не изучал ни одной эманации. Ворчун не злился, не кричал, не топал ногами, лишь заперся в себе.

И даже ко мне не направился, чтобы отвешать тумаков. Не сказав ни слова, тяжелой поступью, Агонетет двинулся к донжону. Он не оборачивался и не смотрел на Братьев, хотя последние провожали его вопрошающими взглядами. Всем нам сейчас требовалось одного – ответов. Крохи информации о том, как жить дальше и что теперь делать. Потому что мир могущественных Вратарей рухнул в одночасье. На нашу силу нашлась другая, более действенная.

Я спустился вниз, к своим, и стал ожидать дальнейшего развития событий. Поведения Ворчуна могло быть вызвано шоком или слишком большими потерями. Сейчас он придет в себя, пришлет за мной парочку Старших и притащит за шкирку к трону. Мол, какого кабирида, Седьмой, ты вытворяешь и прочее, прочее. В общем, по заранее запланированному сценарию, как в хорошем ситкоме. Один бежит, другой догоняет.

Однако секунды перетекали в минуты, те растворялись в часах, а ничего из надуманного мною не воспроизвелось. Я несколько раз выглядывал из башни и с удивлением обнаружил, что Вратари постепенно стали заниматься своими делами. Вернее, если быть точным, никаких особых дел у Братьев сейчас не возникло, поэтому они разбрелись по всему замку. Раненые отправились в Ямы, целехонькие Братья попросту ушли подальше от портальной площадки сидеть на камнях и страдать по старым добрым временам, Старшие и Инструкторы, насколько я понял, закрылись в донжоне. Справедливости ради, даже стражи у главного помещения замка теперь не оказалось. Видимо, Братьев, бывших на этой должности ранее убили, а новых не назначили.

По всему выходило, что порицать меня в ближайшее время никто не собирался. Седьмой неожиданно стал Неуловимым Джо. Тем самым, которого не могут поймать по одной известной причине. И это не входило в мои планы. Не то, чтобы я весь такой мазохист – клейма ставить негде. Однако именно после оглушительного поражения и должны были быть озвучены методы действий по спасению Вселенной. И что мне теперь ждать, пока его агонетейшество придет в нормальное состояние духа и вспомнит про своего любимого Инструктора? Нет, так дело не пойдет.

Ладно, под лежачего Вратаря вода не течет. Мы не гордые, сами явимся в донжон. Правда, Балор подобное намерение не оценил.

– Посидел бы, переждал. Непонятно, в каком состоянии сейчас Агонетет.

– Нет времени ждать. Еще кучу всего сделать надо. Вдруг он только через пару дней отойдет? Если вообще отойдет.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Извини, массовым убийствам я предпочитаю одиночные казни.

И вместе с тем расстояние между башней отверженных (это я так назвал свою команду) и донжоном показалось таким же бескрайним, как океан Ооонта. Я подбирал слова, раздумывал над аргументами, представлял, как будут уходить от прямых обвинений. И оказался полностью не готов к тому, что мое появление осталось незамеченным. На Седьмого попросту никто не обратил внимания.

Действие, совершаемое в донжоне, сначала показалось мне странным. Добряк, чужим, бесцветным голосом, стоя перед троном, с разной периодичностью повторял лишь одно слово.

– Брат… Брат… Брат… Брат…

Если бы какой-нибудь спасенный смертный вдруг оказался сейчас тут, он бы ничего не понял. Или на худой конец предположил, что Старший пытается достучаться до Агонетета. Тот действительно выглядел отрешенно. Ворчун до сих пор оставался в доспехах, даже шлем не снял. Он оперся головой на кулак и смотрел сквозь Добряка, будто бы не особо вслушиваясь. Но я был уверен, при этом Агонетет различал каждого убитого Брата, хоть его имя и не произносилось. А Добряк продолжал с неумолимостью сходящего оползня вкладывать разные эманации в одно и то же слово.

Подобное было завораживающе и пугающе. Я вместе со всеми наблюдал за сменяющимися образами умерших Вратарей. Они возникали в матрице, как живые. Почти с каждым я так или иначе сталкивался. Этого я звал Коротышка. Он был когда-то, в прошлой жизни, цвергом и постоянно ошивался возле Распорядителя. Умника знали все. Тот являлся Инструктором, работал в библиотеке и имел одну любопытную особенность, которую я понял только после очередной инициации. Он использовал наше особое зрение, рассматривая прошлую расу Брата, и рано или поздно подсовывал книгу по родному миру приходящего. Недотепа изредка путал обители перемещения, потому путешественники из условного Пургатора могли попасть в Ооонт. Оттого его и с маршрутов сняли и оставили для внутренних поручений. Вратарь он был чрезвычайно ответственный, хоть и рассеянный.

Я вдруг понял, что каждый новый Брат не похож на предыдущего. Да, с виду мы были неотличимы друг от друга. Но вместе с тем любой Вратарь оставался личностью. Отступник или лоялист, послушник или Инструктор – мы все были уникальными. И это открытие, к которому я подсознательно пришел давно, но не озвучивал, внезапно накатило на меня многометровой волной цунами. Казалось, в этом и есть ключ к новому построению общества Вратарей. Обществу, которое будет другим. Если выживет.

Мне с трудом удалось дождаться, когда Добряк закончит. Но прерывать своеобразную панихиду по ушедшим навсегда Вратарям не мог бы даже Седьмой. Каким бы нетерпеливым ни был. И только когда Старший замолчал, я пошел вперед. Каждый шаг в донжоне, который походил сейчас на склеп, отдавался гулким эхом. И при этом не вызывал никакой ответной реакции в Братьях. Только когда до Агонетета осталось не больше десяти шагов, Ворчун заговорил тихим, но вместе с тем спокойным голосом.

– Что ты скажешь, Седьмой? Что был прав, что к этому все и вело? Что надо было помочь Перворожденным, когда имелась такая возможность? Или что сражения вовсе не должно было случиться?

– Нет, этого я говорить не буду. Да, в наших руках нет и не было силы, способной уничтожить иномирцев. Если бы только все миры собрались… Но мы все равно не сможем их переместить в Атрайн.

– И это к лучшему. Тогда твари их не убьют и не станут сильнее, – покачал головой Ворчун.

Признаться, таким вот, спокойным, отрешенным, уставшим от жизни, мне его было видеть неприятно. Уж лучше бы проорался, пусть даже влепил пощечину, несмотря на божественную длань, моя бы оболочка это выдержала. А с подобным Ворчуном говорить было несколько неловко. Но приходилось.

– К тому же, кто теперь пойдет за нами? – продолжал Агонетет, смотря в пустоту, – коалиция уничтожена. Вратари показали свою несостоятельность.

– За нами пойдут многие миры. Даже центральные. Разве что за исключением Гриммара и Фесворта, там почти не осталось воинов.

Прошлый бы Ворчун закричал, что я несу чушь. И что вообще сошел с ума, сопляк, идиот и пылевой аборт игровой системы. Новый лишь перевел на меня свой тяжелый, как кованый сапог, брошенный в спину, взгляд и ничего не ответил. Да уж, жизнь готовила меня к диалогу, пусть даже к истеричному, а не вот этому всему. Хорошо, что на помощь пришел старый добрый Арей. Несмотря на значительные повреждения, он не отправился первым делом в Яму, а сейчас стоял и слушал причитания Агонетета. Однако мои слова его заинтересовали.

– О чем ты, Седьмой? За нами никто не пойдет. Мы проиграли.

– Вы все великие воины. И превосходные Вратари. Но таковыми являетесь слишком долгое время. Вы забыли, каково быть смертными, чем живут существа, продолжительность жизни которых может уместиться на краю листа пергамента, который для вас является вечностью. Смертные борются. Всегда, со всем. Особенно, когда им есть, что терять. И тем яростнее, чем явственнее представляют всю серьезность угрожающей им опасности. Знаете, что сделали мои лю… Братья?

Про себя я чертыхнулся, поняв, что чуть не сказал люди. Что на меня нашло?

– Семеро спасенных одним из Вратарей людей уже рассказывают то, что видели своим соотечественникам. Ситуация облегчается тем, что они разных национальностей. Поэтому довольно скоро все властные структуры Отстойника будут знать общую картину. Прибавить сюда тот факт, что именно на этот мир было совершено нападение и многомиллионная армия готова. Проблема будет лишь в том, чтобы отобрать лучших. Все же думаю, что нам понадобятся Ищущие, а не обыватели.

Я перевел дыхание, наблюдая за слушающими. Но Вратари и не думали перебивать, напротив, они ловили каждое слово.

– То же самое происходит с Калоном, Мейром, Уллумом и даже второй Юшкой. В последнюю бойца перемещали несмотря на довольно сильное сопротивление. Именно после этого сражения и началась война. Информационная.

Сразу вспомнился возмущенный Троуг, рассказывающий, что десантник никак не хотел выживать. Напротив, намеревался все время удрать, да и потом отбивался, видимо, уже не разбирая разницы между Вратарем и тварью. В себя пришел только в родном мире.

– Спасенные существа разнесут весть о произошедшем сражении быстрее, чем ветер распространяет пожар. Довольно скоро каждый Ищущий будет знать о великой битве, в которой всемогущие Вратари проиграли. Нам лишь стоит поспособствовать этому. Открыть хотя бы по две-три обители во всех разумных мирах для беспрепятственного путешествия Ищущих. И, думаю, Ищущие сами начнут приходит к нам.

– Зачем? – хмуро спросил Ворчун.

– В поисках ответов. Чтобы узнать, что грядет. И как Вратари намереваются с этим справиться. И тогда мы соберем новую армию. Намного лучше прежней. И упор будем делать не на технически оснащенные корпуса, которые показали свою несостоятельность, а на опытных и могущественных Ищущих. Смертных, проживших века и приобретших невиданные лики. Переместить их будет проще, да и, как я понял, в различных мирах подобных Ищущих может набраться вдоволь. Ранее они не проявили интереса по одной лишь причине. Думали, что это их не касается.

– Зачем? – вновь повторил Ворчун.

Нет, новый Агонетет мне не нравился гораздо больше предыдущего. На того было понятно, как следует реагировать. А с этим что делать? Талдычит, как проклятый свое «зачем». Затем!

– Чтобы собрать еще более сильную армию и сразиться с тварями, – теперь мне пришлось сдерживаться, чтобы не сорваться. Пришлось объяснять заново и медленно.. – У нас есть свидетели глобальной угрозы, которые расскажут остальным, что их ждет. Надо лишь воспользоваться данным фактом. Теперь не придется силком тащить каждого воина в Атрайн. Перед лицом глобальной, не мнимой опасности, смертные вынуждены будут объединиться. Петух уже клюнул в задницу, а гром грянул.

Наверное, не все Вратари поняли мои метафоры. Хотя Ворчун встал и медленно, будто еле поднимая ноги подошел ко мне. Я был готов ко всему, включая внезапную беременность, поэтому даже потянулся за Грамом в инвентарь. Мало ли чего в матрице у этого стукнутого. Чего ждать от начальника, который перестал ругаться и кричать? Только беды. Но Агонетет лишь положил свою руку мне на плечо. Учитывая нашу разницу в росте и весе, он мог меня попросту десницей при особом желании раздавить.

– Это все бесполезно, Седьмой, неужели ты еще не понял? Каждый наш проигрыш делает тварей только сильнее. Плоть они используют, чтобы насыщать себя, пылью заряжают Керрикон, который открывает новые червоточины. К счастью, пока еще в один мир. Это бесконечная гонка хомячка в колесе, где выигрывает только колесо. А глупый грызун умирает. Мы не способны уничтожить иномирцев.

– Никто и не говорит об уничтожении, – спокойно ответил я. – Пытаться действовать грубой силой правда глупо. У меня есть другой план. Но для этого необходимо новое сражение. А для него армия. Такая, которая будет в разы превосходить предыдущую.

Ворчун долго смотрел на меня, буравя жестким холодным взглядом из-под шлема. Но в итоге едва заметно кивнул.

– Рассказывай.

Глава 17

Начать новую жизнь всегда трудно. Особенно, когда ты сформировавшаяся взрослая личность со своими привычками, устоями, парадигмами существования. Однако бывают моменты, когда размеренный образ жизни ведет лишь к разрушению. Тебя, окружающих, целого мира. И тогда изменения неизбежны.

У кого-то хватает сил принять их и пытаться начать меняться. Что само по себе граничит с подвигом. Кто-то продолжает медленно затухать, ругая всех и вся, не пытаясь найти причину в себе.

Наверное, вчерашнего Ворчуна можно было бы отнести во вторую группу. Именно для этого в том числе оказалось необходимым пережить сражение, принести в жертву тысячи смертных, чтобы матрица не только Агонетета, но и остальных Вратарей начала перестраиваться. И мой план, который, конечно, не выглядел безупречным, после долгих часов обсуждения был принят с определенными поправками.

Я не представлял, чего Ворчуну стоило подобное решение. Однако семена изменений, посеянные в нем, начали давать первые ростки. И теперь у нас и всей Вселенной появился шанс. Потому что в одиночку подобное провернуть попросту бы не удалось.

Для начала открылись обители. Конечно, их было не так много, как мне хотелось, но после потери большей части Вратарей попытка сохранить логистику в прежнем объеме выглядела как минимум утопичной. И тут же к Братьям двинулись паломники-Ищущие с одним лишь вопросом – что происходит? Вратари молчали, потому что время говорить еще не настало. А пилигримов становилось все больше. Оказалось, что у Ищущих более нет других важных тем. И мы лишь подогревали этот интерес своим бездействием.

Конечно, не обошлось без эксцессов. Нашлись горячие головы, которые совершили нападения на Вратарей в обителях. Но подобное мы предусмотрели заранее. В случае опасности Братья перемещались обратно в Ядро, не пытаясь защитить алтарь. А после не возвращались в предыдущую обитель. И по крохам собранной информации удалось узнать, что участь тех самых нападавших оказалась незавидной. Что может сделать толпа с соседом, из-за которого на их улице перестает останавливаться автобус? То-то и оно.

Миры зрели, подогревались, но еще не были готовы. Осталось лишь довести их до кипения и изредка помешивать ложкой до состояния кондиции. Самое важное, я знал, что делать. И даже получил добро от Агонетета на начальные действия по данному предприятию. Сказать по правде, мне не хватало наших прошлых отношений с Ворчуном. Когда все с тобой соглашаются, это как-то скучно. Хотя его место тут же заняла моя подруга из смертных.

– Ты пойдешь со мной лишь в том случае, если не будешь лезть на рожон, – объяснял я Рис. – Тебе сказали тихо постоять в уголке, ты стоишь.

– Да щас, – парировала девушка. – Захочу, отправлюсь сама и ты мне не указ.

– Да? И кто же тебе поможет?

– У меня куча друзей в Ядре.

– Что это меняет?

– Троуг, неужели ты не переместишь свою старую приятельницу в один из миров? – состроила глазки девушка Вратарю.

– Не такая уж ты и старая, – весело начал Троуг, но тут же скис, как борщ, простоявший день на жаре. – Рис, прости, но я служу в первую очередь Ядру и Седьмому.

Вот еще интересная деталь. Когда дело касалось каких-то неприятных моментов, Троуг называл меня Седьмой. Если можно было посмеяться и расслабиться, то Инструктор резко трансформировался в Серга. Признаться, я только за подобное разделение. Хорошо, что друг быстро понял сложившееся положение вещей.

– Трус, – презрительно кинула девушка. – С Балором, понятно, можно даже не пытаться. Рунд, Свет, вы тоже кинете?

– У нас есть первоочередные приказы от Инструктора, которые необходимо выполнять, – ответил Свет.

– Ладно, – угрюмо согласилась Рис, – но я тебе это припомню, Сережа.

– Приятно иметь дело с умными людьми. Все, закончили, пойдем на портальную площадку.

За короткое время после поражения Вратари добились невозможного. А именно, вновь воспряли духом. В действиях Братьев появилась деловитость, сосредоточенность. Все опять осознали, что занимаются поистине важными делами. И, само собой, мой рейтинг взлетел до заоблачных высот. Не скажу, что это влияло на что-то, но одному бедному Инструктору, которого раньше частенько пинали за необоснованные действия, подобное чрезвычайно льстило.

– Седьмой, куда тебя? – спросил Распорядитель, отодвинув в сторону двух Вратарей, стоящих передо мной.

Ну вот, теперь еще и без очереди пускают. Не пришлось даже проблесковые маячки на голову присобачивать. По-хорошему, сейчас бы скромно отмахнуться, но мои дела действительно были поважнее деятельности Братьев.

– Мне в Отстойник, в Горечь.

– К обители? – предположил Распорядитель.

– Нет, мне нужно на другой берег. Вот сюда, – указал я ему на пергаменте.

– Хорошо.

Полной уверенности в том, будут ли на месте нужные мне люди не было. После нападения на резиденцию логично выглядело бы сменить точку сбора Ордена. С другой стороны, дом находился под магической защитой, в том числе подпитываемой вентерским кристаллом (или кристаллами), а настраивать подобную систему обороны довольно непросто на новом месте.

К тому же, от кого бежать? Напади Ищущие или враги Видящих – это одно. А так Орден лишь попал в чужую разборку. Да не просто разборку, а вратарскую войну. Потому и срываться с места смысла никакого не имело.

Однако это все были мои домыслы. Кто знает, что там в голове у смертных? Поэтому, когда я увидел свежую кладку на месте развороченной стены, то облегченно выдохнул. Значит, угадал.

– Ты молчишь, – напомнил я Рис, направляясь к открытым воротам.

Дверь тоже была отворена, будто нас кто-то ждал. Хотя, чего я удивляюсь, действительно ждал. И не один. Вместе с Оливерио и самим Гроссмейстером внутри находились Ищущие из Ордена и даже Стражи. Выглядело все как закрытая вечеринка. Однако никто и не веселился, потому что, судя по обращенным взглядам, главный диджей только подошел.

– Вратарь, – приподнялся Гроссмейстер, – Рис, мы вас ждали.

– Дайте угадаю, ваш Магистр предрек это собрание?

– Оливерио увидел ваше появление, а все остальное уже подготовили мы. После нападения странных существ и Вратарей, мы решили, что нашим организациям необходимо действовать заодно.

– Это даже к лучшему, – кивнул я, – многое упрощает.

– Что именно?

– То, что должно произойти. Неужели Оливерио еще не видел?

Грузный Магистр лишь развел руками.

– Я не всесилен.

– А после расщепления направления и создания хорулов ослаб еще больше?

Я усмехнулся, довольный эффектом. Эманации были самые разные, в основном выражающие недоумение. Но два человека напряглись и попытались закрыться – Нума и Оливерио.

– Меня всегда интересовал вопрос происхождения хорулов. Что послужило первоначальной отправной точкой? И единственным логичным выводом, к которому я пришел, что существовал определенный Ищущий, являвшийся отправной точкой ко всему этому. Так называемый нулевой хорул.

Взгляд Оливерио стал настолько пристальным, что, казалось, он сейчас меня им просверлит насквозь. Да и Гроссмейстер не отличался дружелюбием. А я продолжил.

– Из всех известных мне Ищущих, видящих будущее, кандидата было два: оракул и Магистр. В первом случае получалось бы, что хорулы получали лишь часть направления Ищущего. Во-втором, выходило бы ровно наоборот. Хорулы брали направление и улучшали его, используя как постоянно существующий навык. Но беда в том, что прошлый оракул мертв, поэтому мне пришлось прийти за ответами к вам.

– Кто ты? – спросил Оливерио.

– А разве ты еще не видишь?

– Не вижу.

– Тогда, может, Сплетающий нити возьмет меня за руку? – усмехнулся я.

Гроссмейстер на мгновение напрягся, словно ему предлагали потрогать урановую руду. Однако и отступить не мог, взгляды всех находившихся в комнате были обращены к нему. Поэтому он с трудом поднялся, а я отметил для себя, как же все-таки стар Нума. Хотя для существа, проживающего третье тысячелетие, он неплохо сохранился. Не все Вратари могут похвастаться таким долголетием. Однако как же он сдал. Интересно, может на это как-то повлияло пленение Моросом?

Глава Ордена Видящих взял меня за руку, но первое время лишь напряженно хмурился. Правда пришла к нему много позже. Тогда Нума удивленно отпустил меня, отшатываясь прочь, и даже чуть не упал. Оливерио успел подхватить старика и усадить обратно.

– Ты, – сказал он, указывая на меня сморщенным пальцем.

– Я. Как видишь, мы старые знакомые. Только теперь я в новой ипостаси. И, думаю, обладаю чуть большей властью, чем ранее. К тому же, что немаловажно, у меня есть ответы на интересующие вас вопросы. Однако сначала я хочу услышать кое-что от тебя.

– Что? – Гроссмейстер постарался взять себя в руки, но эманации не могли меня обмануть. Он волновался.

– Расскажи мне о хорулах. Правду. Всю и полностью. Откуда они взялись и, самое главное, как стали тем, кем стали? Только не пытайся врать. Я, конечно, не аббас, но ложь почувствую.

– Все вон! – крикнул Нума так резко, что вздрогнул даже Магистр. – Кроме тебя, Оливерио. Прости, Илил, тебе тоже придется покинуть комнату.

– Не беспокойся, Лиля, Гроссмейстер потом обо всем расскажет.

Женщина-страж вздрогнула, словна собака, услышавшая собственное имя не от хозяина и так и не сообразившая, как себя вести. Однако она быстро взяла себя в руки и сделала знак прочим стражам выйти. Лишь остановилась возле моей спутницы, внимательно глядя на девушку.

– Рис остается, – сказал я жестко.

– Как видишь, твоя сестра стала главой Стражей в Горечи, – усмехнулся Нума, когда дверь за последним смертным закрылась.

Я понимал, что он хочет сделать. Обратить меня к прошлому, эмоциональному, попытаться сбить с толку.

– Видимо, Стражи испытывают сильный дефицит в кадрах, раз их отделение здесь возглавил новичок?

– После первого нападения тех существ, да. Их осталось очень мало. Но Лилия, то есть Илил и правда проявила свои лучшие качества. Она талантливая и способная. К слову, как я уже говорил, теперь наши Ордена сотрудничают.

– Опять же, не от лучшей жизни. Но я прибыл не предаваться ностальгии. Я жду истории. Пусть не интересной и захватывающей, но правдивой. Откуда взялись хорулы?

Гроссмейстер с Магистром переглянулись.

– Откуда взялись собаки? – пожал плечами Нума. – Ниоткуда. Это те же волки, которые стали домашними.

– У меня нет времени на эти загадки.

– Хорошо, – вздохнул Гроссмейстер. – Где-то три, три с половиной тысячи лет назад в Отстойнике образовался Орден. Наш Орден. Существ, которые пытались сохранять баланс в мире. Но в одном, своем мире. Ничего не напоминает?

Я промолчал, а Нума продолжил.

– И мы были довольно серьезной силой. Теми, с кем приходилось считаться. Орден рос, развивался, мы искали то, что сделает нас еще могущественнее, странствуя по другим мирам. Пока судьба не забросила нас в Атрайн. Где существовал очень интересный объект. Лабиринт, возведение которого нельзя было отнести к какой-либо из известных цивилизаций. Множество времени и жизней ушло, чтобы пройти его, попасть в странное помещение, под лабиринтом. Но мы так и не поняли, для чего все это? Что могут хранить в себе эти стены, пока не наткнулись на старинную легенду о Граале. Чаше, в которую собрали кровь не Спасителя, как рассказывали в вольном переводе в нашем мире, а Создателя.

– И что вы сделали? – спросил я с придыханием.

– Пролили в чашу кровь Ищущего. И ничего не произошло, можешь себе представить, Вратарь? Только много позже мы поняли, что крови должно быть две.

– Ищущего и Вратаря, – договорил я.

– Ищущего и обывателя, – огорошил меня Нума. – Только после этого открылась комната, где мы нашли множество диковинных вещей. Так называемых артефактов. Один, к примеру, навсегда менял направление Игрока, другой это самое направление расщеплял, ослабляя Ищущего, создавал нечто вроде слепка и передавал его другим Игрокам в роли постоянной способности.

– Так появились хорулы?

– Не сразу, – покачал головой Нума. – Мы долго думали, как использовать эти артефакты. Мощь их являлось ни с чем не сопоставимой, и Вселенная вряд ли была готова к ним. Тогда я впервые задумался об Игроках, которые видят грядущее наперед. Которые будут предугадывать линии возможного будущего.

– И ты пошел к Оливерио?

– Нет, – грустно покачал головой Гроссмейстер, – я отправился к оракулу. Чтобы создать первый слепок с него. И нас постигла неудача.

– Расскажи.

– Вообрази существо, видящего возможное будущее каждого представшего перед ним человека? А теперь усиль подобное направление. Что произойдет?

– Хорулы начнут видеть будущее всех людей?

– Именно. И как ты думаешь, что случилось с первыми хорулами? Не утруждайся догадками. Они сошли с ума. Довольно быстро. Некоторые при этом учинили громадные разрушения. Кто-то пытаясь предотвратить будущее, кто-то намереваясь его приблизить. И тогда я решил, что использовать артефакт слишком рано. Надо сначала разобраться в нем, понять, что нам нужно. Вот только двое Видящих имели другое мнение. Их звали Хронос и Хорул.

– Один великий изобретатель, другой великий управленец.

– Сказки для глупых послушников. Хронос был такой же изобретатель, как я танцором диско. Хотя Хорул действительно являлся неплохим лидером. Эти двое стащили самый главный артефакт, сделали слепок с Хроноса, а после активировали его на части своих последователей. И тогда все получилось. Благодаря направлению Хронос мог увидеть свое будущее в разных точках его развития, что передалось Видящим-изменникам. Но после создания слепка, сам Ищущий ослаб. Теперь его направление заключалось лишь в возможности заглянуть ненадолго в собственное будущее.

– Я, кажется, поняла, – подала голос Рис. Ну что за женщина? Обещала же молчать.

– Так Хронос перестал существовать, – с улыбкой на устах произнес Магистр, – и появился Оливеро. Ищущий, который признал правоту своего Гроссмейстера и, прощенный, вернулся в Орден.

– Хорул остался с Видящими, отколовшимися от нас. А после погиб в одном из миров, пытаясь предотвратить катастрофу. И, кстати, предотвратил. Хорулы же остались верны своему предводителю и, собственное, стали заниматься тем же, чем и мы. Только более в глобальном масштабе, – закончил Нума. – Я понимаю, для чего ты пришел, Вратарь. Ты хочешь использовать этот артефакт снова. Однако новая попытка создать сверх-Ищущих вряд ли приведет к чему-то хорошему.

– Она приведет к спасению Вселенной, – коротко парировал я, – все остальное меня не интересует.

– Боюсь, что у тебя ничего не получится, Вратарь. Артефакт был уничтожен твоими же собственными Братьями при нападении на Архейт. В том числе потому я и рассказал тебе о хорулах. Это знание теперь бесполезно.

– С этим как раз особых проблем нет. Место, где вы нашли артефакт, называется Кузней Перворожденных. И таких мест во Вселенной четыре. Было. Два уничтожено, одно опустошено, но еще последнее осталось. Необходимо только добраться туда с парочкой смертных, обывателем и Ищущим. Но, думаю, это самое легкое из того, что я замышляю.

Было видно, что мои слова пришлись не по душе Гроссмейстеру. Однако Нума не выказал внешне никакого недовольства. Древний Ищущий не смог лишь скрыть свои эманации. Но вряд ли он знал, что Вратари читают смертных как открытую книгу.

– Новые хорулы получатся намного слабее предыдущих, – заметил Гроссмейстер, – а Оливерио практически лишится направления.

– Поэтому в этом нет ровно никакого смысла. Да и способность видеть лишь возможные варианты будущего в битве, где тактику придется менять мгновенно, не приведет к положительному исходу битвы. Опять же, Оливерио слишком слаб и нынешние хорулы станут лишь бледной тенью предыдущих.

– Получается, тебе надо еще определиться с кандидатурой Ищущего, с которого придется снимать слепок?

– Нет, с этим как раз все просто. Вся трудность будет лишь в том, чтобы найти его.

Мне показалось, словно Гроссмейстер весь подобрался, как пантера для прыжка. Нума подозревал, что я выкину штуку, которая явно придется ему не по душе. И что сказать, он был определенно прав.

– Донора для слепка вы все хорошо знаете. Это Бранн. Единственный из Всадников, оставшийся в живых.

Глава 18

В эпоху современных технологий найти какого-нибудь обывателя в относительно развитом мире – дело плевое. Передатчики звука и видео легко «слушаются» офицерами в ранге между капитанами и подполковниками, соцсети предлагают нужную рекламу, стоит только разок сделать неверный клик, а Большой брат превратился в добродушного соседа. Ты давно к нему привык и без него уже как-то грустно и одиноко.

А вот с Ищущими все было сложнее. Как только смертный становился Игроком, активно путешествующим меж мирами, все обывательское сходило с него, как пыль с плаща после сильного дождя. Братья позволяли проносить те предметы, которые сделаны другими Ищущими. Вот и получалось, что вычислить Игрока можно было только именно игровыми методами. В коих, как оказалась, моя бывшая сестра неплохо успела поднатореть.

– Поиск Бранна непрост, но я могу с полной ответственностью заявить, что он до сих пор в Отстойнике.

– С чего такая уверенность?

Признаться, мне доставляло удовольствие наблюдать за Лилькой. Она всю жизнь была серьезной, сосредоточенной, деловой, а на новой должности Илил выглядела звездой в зените.

– У Стражей существует круг лиц, объявленных вне закона.

– Это я и так знаю.

– И Бранн относится к ним. Соответственно, он не может посещать общины без того, чтобы его заметили. Потому что за каждой действующей обителью Вратаря наблюдают наши существа с необходимыми умениями, способными распознать преступников.

– И неужели Бранн не мог как-нибудь проскочить мимо вас?

– Исключено, – твердо заявила новоявленная Илил, – За интересующий нас период у Стражей было всего четыре стычки в общинах с законоотступниками. В каждом случае зачинщик беспорядков был обезврежен. После того, как часть обителей закрылась, нам стало чуть проще. А потом произошли еще и нападения иномирцев, как вы их называете. И работающих в Отстойнике Вратарей стало неприлично мало, – Лиля даже с укоризной посмотрела на меня, но продолжила. – И можете поверить, несмотря на потери Стражей, каждая действующая обитель контролируется нашими существами намного лучше, чем в прежние времена.

Она удовлетворенно откинулась на спинку простенького гнутого стула. Да уж, мебель не соответствовала спичу. После такой речи более подобающим было бы разлечься мягком кресле с бокалом вина или хотя бы бросить микрофон с возгласом: «Раунд». Во мне даже проснулось нечто вроде гордости.

– И что, неужели Бранн ни разу не был замечен?

– В том-то и дело, что пару раз его видели крутящимся возле обители в Вязи и Арихе.

– Ариха это?

– Иерехон, – отозвалась Рис, которой молчание давалось чрезвычайно трудно. А тут вроде я сам спросил.

В принципе это и особого значения не имело. Важно другое, Бранн в Отстойнике, и он не прочь отсюда свалить. Если Всадник до сих пор не напал на общину, пытаясь прорваться с боем, получается, у него недостаточно сил. Прошлую шоблу Всадника Серг раскидал без особого труда. Да и, по сути, ребята действительно ничем существенным не выделялись. Соответственно, немногочисленные серьезные Ищущие за ним не пошли.

Вывод – шустряк Бранн практически у меня в руках. Только еще не знает об этом. Остается лишь сделать ход.

Мои размышления Лиля восприняла, как повод позадавать вопросы. Хотя я и присутствующим Стражам, и Видящим рассказал об иномирцах почти все, что им следовало знать.

– Сколько у нас времени для сбора армии, Вратарь?

– Пара дней. Чем раньше вы будете готовы, тем лучше. Но у меня для вас Илил, и для вас, Гроссмейстер, небольшая просьба. В ближайшее время предоставьте тех людей, в ком уверены.

– Для артефакта? – поинтересовался Нума.

– Именно для него. Думаю, мы доставим устройство быстрее, чем найдем Бранна. Но это уже детали. Илил, в каком городе между Вязью и Арихе есть община с неработающей обителью, где совсем нет или почти нет Стражей?

Лиля задумалась лишь на мгновение, а после решительно тряхнула головой, будто соглашаясь с собственными мыслями.

– Филиба. Вратари там не появлялись давно. Да и сама община в старом городе почти не функционирует. Осталось лишь несколько местных, не более.

– Отлично. То, что нам нужно.

– А Филиба это?

Я вопросительно посмотрел на Рис, но та недоуменно пожала плечами. Ответила опять Лиля.

– Пловдив, Болгария.

– Отлично, это все, что нам нужно знать. До скорого.

– Вратарь, подожди, – вскинулся Нума. – Куда прибыть Ищущим?

– Ну, раз Горечь исторически стала местом, привлекающим нездоровое внимание различных сил, то тут и собирайтесь. Скоро здесь откроется обитель. А я приду с первыми лучами солнца с востока.

– Не понял, – честно признался древнейший из Ищущих.

– Это из Властелина Колец, – недоуменно смотрела на меня Лиля, еще не понимая, Вратарь шутить изволит или говорит серьезно.

– В общем, как только достану Бранна и артефакт, так и появлюсь. Пошли, Рис, у нас куча дел.

– А мы чего, пешком? У тебя пыль что ли закончилась? Куда идем? – засыпала меня вопросами девушка, как только мы вышли.

Как стало понятно, ее послушание распространялось только в тех случаях, когда мы находились в чужой компании. Наедине смертная не считала нужным накладывать на себя обет молчания.

– Мне необходим обыватель для того, чтобы открыть тайную комнату.

– А он должен говорить на змеином языке?

– Если да, то кое-кто подошел идеально. Жалко даже, что ты Ищущая.

– Седьмой, мне иногда кажется, что вот-вот и я тебе голову откушу.

– У тебя получается проделывать удивительный трюк. Ты оставляешь голову целиком, а мозг съедаешь полностью.

– Как можно съесть то, чего нет? Вы же Вратари решили завязать не только с размножением, так, но и с процессом мыслительной деятельности?

Давно пора было привыкнуть к тому, что последнее слово всегда оставалось за Рис. Думаю, лишись она дара речи, так оппозиционно мычала бы на любое мое высказывание. Зато под привычную перебранку мы добрались до конечной точки нашего путешествия. Места, где можно было рекрутировать обывателей для всяких сомнительных целей. И что не менее важно, после использования смертных, не было необходимости их убивать ради сохранения тайны. Им, как и ребятам, которых объел Билл Мюррей в закусочной, все равно бы никто не поверил.

– Чего, Сереж, к истокам понесло? – иронично заметила Рис.

– Нет, мужа тебе ищу. Такого, чтобы все время был бы рядом.

– Я же не бутылка, так что все равно сбежит.

Здание, к которому мы подошли носило вывеску с лаконичным названием «Рюмочная». Видно было, что данное помещение благополучно пережило развитый социализм и с твердым намерением, но шатающейся походкой, шагнуло в эпоху капитализма. О чем свидетельствовало гордая и немного замызганная табличка «Open» вкупе с чуть ли не приплясывающим постоянным клиентом снаружи.

Кроме шуток, я даже завидовал заросшему щетиной мужику без определенного возраста. Столкновение Вселенных, нападение иномирных тварей, всеобщая мобилизация. Все это его не касалось. Основная цель существования данной особи сейчас сводилась к опохмелу.

– Че, трубы горят? – задал риторический вопрос я.

– Ты предложить чего хотел или просто языком мелешь? – огрызнулся тот.

– Хочу. Рис, возьми пару бутылок беленькой.

– Сереж, ты серьезно? Лучше кандидатуры не нашлось?

– Извини, академиков искать времени нет.

– Там говорилось про кровь обывателя, а не про технический спирт с примесями крови, – грозно зашипела она мне.

– Вряд ли священная чаша делает анализ этой самой крови. Либо ты дуешь за пузырями, либо за артефактом отправляется другая Ищущая. Доступно изъясняю?

Злобный взгляд девушки говорил, что вполне. Она зашла в рюмочную и спустя непродолжительное время вернулась с белой амброзией в руках. По крайней мере, похмельный взор алконавта идентифицировал жидкость именно так.

– Использовать Отвод глаз, чтобы украсть два пузыря, – укоризненно покачал я головой. – Что за низость?

– Нет у меня денег, – фыркнула Рис. – И Сергей, лучше не беси меня.

Я бережно изъял драгоценный напиток у девушки. Чего доброго, еще разобьет в сердцах, одну убрал в инвентарь, с другой скрутил пробку.

– Держи, подлечись.

Во взгляде пьяницы промелькнула масса эмоций – от недоверия до благодарности. Не надо было быть даже Вратарем, чтобы их почувствовать. Выпивоха принял бутылку, пошамкал губами и приложился к дозатору. Противная жидкость лилась по чуть-чуть, однако обыватель обладал должным терпением. Пучил глаза, давился воздухом, кашлял, но продолжал разбавлять свою кровь алкоголем. И только когда бутылка опустела на треть, я отобрал ее. С явным трудом. Куда там было напору иномирцев или мощи Вратарей-предателей? Тут речь шла о более метафизическом процессе, чем банальная жизнь.

– Еще хочешь? – отобрал я бутылку, применив всю свою вратарскую силу. Оппонент с пузырем расставаться не хотел категорически.

– Ну, – выдавил из себя мужичок вместе с отрыжкой.

– Нужна кое-какая помощь. Работы на час. Сделаешь все как надо, получишь премию, – достал я из инвентаря непочатую бутылку и снова убрал.

– Подумать треба, – вытер губы пальцами выпивоха, словно разглаживая усы.

– Думай, времени минута. Нет, другого найду.

– Собственно, я обдумал твое предложение. Вижу, человек ты неплохой, поэтому я согласен, только мне бы еще чуток того… – он жестом указал на беленькую.

– Держи.

– Сереж, а я говорила, что это плохая затея, – снова подала голос Рис.

– Да нет, отличная. От нас он все равно никуда не денется, а начнет болтать. Так не поверит никто. Пойдем, ребятки.

Я впервые перемещался со смертным, который в процессе телепорта был занят подпиткой своего организма ценными макро и микроэлементами. Тем грандиознее оказалась реакция нового члена нашей команды, когда он очутился в башне. Привычное и родное окружение сменилось невзрачными каменными стенами, а «хороший человек» обернулся и вовсе не человеком. Мужик ойкнул, перекрестился и снова приложился к бутылке. Видимо, в его системе ценностей Дионис был чуток посильнее православного Бога.

– Это что? – удивился Балор.

– Двойка тебе по грамматике, Брат. Не что, а кто. Один из достойнейших представителей расы людей. Набран по самой древней программе отбора кандидатов, именуемой рандомом. Рис, подтверди?

– Ага, возле первой разливайки подобрали.

– А зачем? – не сдавался Вратарь.

– Для невероятно ответственного мероприятия, которым ты и займешься.

Что мне нравилось в Балоре, ему не надо было объяснять по два раза. В отличие от Рис, Вратарь не рассуждал о неправильности выбранной стратегии, лишь задавал наводящие вопросы: куда? когда? как? Поэтому я передал ему непочатый стеклянный пульт управления пьяненьким мужиком и наказал вернуть того в исходное место, после выполнения миссии. Только в более подпитом состоянии. Чтобы рассказы обывателя выглядели совсем фантастическими. А как уж Балор будет справляться с алкоголиком, меня не касалось. На кону оказалась цель поважнее – Бранн.

Отобрав несколько наиболее бесполезных Братьев, изъятие из жизни Ядра которых практически не повлияло на его КПД, я отправился к Распорядителю с довольно простым требованием. Мне нужен был список всех работающих обителей в Пургаторе и Отстойнике. Плюс активированный алтарь в Горечи, раз уж обещал Нуме. Еще требовалось включить обитель Филибе в список функционирующих, чтобы путешествовать могли не только от моего алтаря, но и наоборот. Я понимал, что все это займет определенное время. Пока сменятся Братья у алтарей, затем о подобном узнают Ищущие, которые случайно наткнутся на новую точку перемещения в Отстойнике. Оттого и взял Вратарей.

Открытие обители, несколько лет стоявшей без дела, явление редкое. Особенно, в общине, где нет Стражей, да и вообще игровой жизни. Подобное наводит подозрения. А вот открытие обители, в которую взад-вперед шастают Вратари – процесс, окутанный тайной, но вместе с тем имеющий хоть какую-то логику. Значит, именно что-то в этой общине или рядом с ней жителям Ядра понадобилось, раз они пошли на подобное. Никто не поверит, что все эти траты (речь, конечно, о пыли), ради Ищущего. Пусть очень древнего.

Обитель выглядела запущенной. Никакого горящего огня в нишах, дверь была заперта на деревянный засов изнутри, но его сломали (поймал бы, руки оторвал под корень), хорошо хоть алтарь цел. В нем даже немного пыли осталось.

Я вышел на улицу. Действительно, старый город. Причем, я не увидел, где здесь община. Ищущие, если и были, то жили вперемешку с обывателями. Потому что вряд ли в святая святых могли располагаться сувенирные лавочки и кафешки. Я даже засомневался, есть ли здесь Ищущие?

Четверо набранных мною Братьев тут же стали заниматься невероятно важными делами – шататься по городу и попадаться всем на глаза. Обыватели видели в них самых обычных соотечественников, основное же представление было устроено как раз для Ищущих. Спустя час пара Вратарей продолжила «патрулирование», остальные отправились к местным развалинам и с умным видом принялись там копошиться. Мол, ищут чего-то невероятно важное. Вот и все, легенда была обеспечена.

Первый Ищущий прибыл через тридцать четыре минуты после нашего появления в Филибе. Он недоверчиво поглядел на меня, точно ожидая, что Вратарь будет из картона и придирчиво осмотрел амбарную книгу перемещений, выданную мне Распорядителем. Глядеть там было, конечно, особенно не на что. Две точки телепортации в Пургатор, столько же в Отстойнике, не считая моей обители (Горечь еще не работала). Вспомнишь, куда можно было путешествовать, когда я бродил по мирам простым Ищущим, слезы наворачиваются. Но у Ядра и Вратарей тогда имелось не в пример больше, и иномирная угроза нависала не так ощутимо. Уж извините.

В общем, Ищущий провел рекогносцировку, почесал макушку и удалился, выполнив свою главную миссию. Узнал, что Вратарь настоящий, книга при нем такая же, а перемещения по ограниченным маршрутам не менее реальные. Теперь он поспешит делиться информацией, чего мне только и надо. Я же буду, как и подобает настоящему жителю Ядра, стоять истуканом и молчать. Самое время посмотреть о подарках Системы после повышения.

Четыре новых заклинания и две способности. Причем, что в первом случае, что во втором, пришлось придерживать челюсть, дабы она не оказалось на земле. Кое-кто наконец перешел в высшую лигу.

Гнев Небес – призыв огненного дождя, наносящего урон всем смертным в радиусе ста метров. Стоимость изучения – 7 очков распределения.

Огненный воин – призыватель оказывается объят пламенем. После каждого атаки заклинателя противник получает дополнительный урон огнем. При отсутствии сопротивляемости к огню, пламя его сжигает. Стоимость изучения – 7 очков распределения.

Жертва – призыв точной копии заклинателя, поглощающей весь урон, нанесенный Вратарю. Действия жертвы полностью подчиняются призывателю. Стоимость изучения – 7 очков распределения.

Клон – преобразование неразумного существа в нападающего на призывателя врага. Трансформация длится до смерти атакующей особи или преобразованного существа. Стоимость изучения – 7 очков распределения.

Потомок Хиста – при активации данной способности Вратарь способен ускользнуть от физического воздействия любого смертного существа в течение одной минуты. Стоимость изучения – 5 очков распределения.

Длань Карателя – при атаке на существо, ранее напавшее на Вратаря, урон увеличивается втрое. Время действия – 2 минуты. Стоимость изучения – 5 очков распределения.

Хотелось крикнуть: «Беру все». Однако в месте, куда мне предстояло отправиться, ничто из перечисленного Системой выше мне не способно было помочь. Точнее Арей говорил, что необходимо провести кое-какие практические опыты, чтобы окончательно сделать определенные выводы (этим вместе с вчерашними послушниками он и собрался заняться), но я был готов к худшему. Поэтому, скрепя сердце, зашел в умения. Сразу выбрал Мыслеформу, на нее давно глаз положил, да все руки не доходили. А после взял еще и Крепкую шкуру. Это ту самую, которая увеличивала сопротивляемость оболочки физическим повреждениям на двадцать процентов при каждой последующей инициации. Недавно я считал, что достиг своего потолка в иерархической лестнице, однако теперь имелись другие соображения. Да и повестка дня сильно поменялась.

Итого осталось жалких два очка распределения. О подобном в приличном обществе даже заикаться стыдно. С другой стороны, я давно понял, что уповать только на собственное физическое превосходство глупо. Иногда, а в последнее время все чаще, возникала нужда прибегать к разным тактикам и ухищрениям, чтобы добиться желаемого результата. Там, где лобовая атака невозможна, надо пойти в обход. Где расставленные силки не принесут необходимого эффекта, можно сделать так, чтобы дичь сама пришла к тебе.

И именно сейчас мне казалось, что я иду правильным путем. Теперь осталось только ждать, когда одна из шестеренок моего плана встанет сама на нужное место. А если быть точнее, собственноручно явится ко мне в обитель. И я был уверен, это произойдет довольно скоро.

Глава 19

Иногда полезно заняться самой обычной, рутинной работой. Сменить накрахмаленную рубашку на плотницкий фартук, посадить занозу или натереть мозоль. Это позволяет отстраненно, совершенно иным взглядом осмотреть себя или некую ситуацию. Порой даже найти ответы.

Вот и когда редкие Ищущие пошли через обитель, я испытал схожие чувства. Задумался о Вратарях, нашей жизни, цели существования. Правда, подобного запала хватило лишь на пару часов. А потом захотелось вернуть свою накрахмаленную рубашку.

Ну да, трудновато мне со скучной однообразной работой. Но тут уж деваться некуда, назвался груздем, оставайся в обители до последнего. Анализируй, размышляй, вырабатывай характер.

Что любопытно, Ищущие отнеслись к работающему алтарю спокойно. Не было бы его, так и не заметили. И что еще более интересно, никто не пытался бежать из Отстойника, несмотря на нападения иномирцев. Видимо, считали, что их хата с краю и беда обойдет жителей Филибы стороной. И надо сказать, определенный смысл в этом имелся. Потому что местная община, если таковую общиной и можно назвать, не была нужна никому.

Через пару часов с другой стороны в обитель переместился первый Ищущий. Он придирчиво осмотрел меня, вышел наружу, но уже спустя несколько минут вернулся и удрал обратно, в Пургатор. Его примеру последовали и все остальные пришлые Ищущие. В Филибе не было ничего интересного. Здесь не имелось заслуживающих внимания торговцев артефактами, лавка травника оказалась закрыта и, само собой, отделения банков отсутствовали как класс. В поселении остались лишь Ищущие, отошедшие от дел и спокойно доживающие свой век.

К тому моменту явился с коротким докладом Балор. Все прошло как нельзя лучше. Артефакт извлечен, пьяница отпущен, Рис недовольна. Впрочем, ничего нового. Устройство уже расположено в одном из домов общины Горечи, его подготовкой занимается Тер. Все это охраняется пятью Братьями.

Тем труднее мне давалось стояние у алтаря, когда все было готово. Переносить безделье порой намного тяжелее, чем работать. Время тянется бесконечно, застывшие в вечности минуты утомляют сильнее физического труда. Многие удивятся, но проживающий без определенного занятия клерк может вымотаться за день не меньше работяги не разгибающего спины. Сил давала надежда на прибытие важного Ищущего. И лишь глубокой ночью мои ожидания были оправданы.

Бранн вошел в обитель крадучись, точно вор. Его рыжие непослушные волосы за время нашей разлуки отросли еще больше и теперь неряшливо громоздились на голове, напоминая воронье гнездо. Одежда оказалась грязной, заляпанной кусками засохшей земли и припорошенной пылью. Да и сам Всадник заметно сдал. Время, проведенное в бегах и страхе быть пойманным, очертило его худые скулы, морщины усеяли напряженное лицо. Лишь глаза остались прежними. В них читалась жажда жизни и могучая воля.

Всадник вошел, но еще с минуту стоял на пороге, прислушиваясь к ночному городу. Он напоминал матерого зверя, застывшего перед добычей. Хищника, который не спешит лишь по той причине, что поблизости находились те, кто не прочь поживиться им. Даже безопасность обители, а Вратари всегда защищали оказавшихся в ее стенах, не являлась для него полной гарантией.

Но все же Бранн медленно подошел к амбарной книге, при этом полностью игнорируя меня. За всю историю существования смертные привыкли не замечать Вратарей. Братья удивляли лишь новеньких Ищущих, для остальных мы являлись функцией. Работающим механизмом.

Всадник полистал книгу, хотя смотреть тут было особо не на что. Три обители в этом мире (Горечь наконец заработала) и пара в Пургаторе. И я мог поклясться, что знаю, куда он отправится. Куда угодно, лишь бы подальше от Отстойника.

– Фирворд, – кинул Всадник пыль в чашу и торопливо положил обе руки на алтарь.

Ага, так и есть, один из крупных городов-государств оранжевокожих на пересечении торговых путей. Там легко затеряться и начать новую жизнь. Или отправиться дальше. Хороший план.

Бранн источал волнение и легкий страх перед неизвестным. Быть заточенным несколько веков и не только не обрести былого могущества, а напротив, вновь потерять все – удовольствие небольшое. Но теперь все могло измениться. У него появлялся шанс начать все с чистого листа.

Я неторопливо, под явное одобрение смертного, положил одну руку на алтарь, а вторую стальной хваткой сомкнул вокруг запястья Всадника. И тогда эманации Бранна мгновенно изменились, точно в чистое озеро опрокинули емкость с чернилами. Он рванул, желая высвободиться, и пытался двигаться так быстро, как никто из Ищущих, однако все было тщетно. Всадник попал в капкан и теперь никакая скорость не могла его спасти.

Глупо, конечно, надеяться, что Бранн безропотно примет свое пленение. Нет, не для этого он скрывался, ожидая шанса на спасение. В руке Всадника мелькнул меч, замелькавший перед глазами. Но что мог сделать обычный клинок против доспехов Вратаря? В ход пошли многочисленные заклинания разрушения, однако и они не возымели действия. И тогда Бранн зашел с одного из козырей.

Конечно, я не знал все существующие лики, рассеянные щедрой рукой Создателя по Вселенной. Наверное, Арей, проводивший в библиотеке не один год, мог назвать любой из них с закрытыми глазами. Но вот о том, чем обладал Всадник, я слышал. И распознал лик Вулкана по первой трансформации Ищущего.

По легенде, странствующий бог был рожден из магмы Черной горы, самой высокой во всем Фиролле. Конечно, к реальной жизни это не имело никакого отношения. Правдой было лишь то, что Вулкан обладал невиданной силой, выделяясь среди прочих кабиридов. Вот именно таким сейчас и становился Бранн. Боевой формой странствующего бога, объятого пламенем.

Обитель наполнилась нестерпимым для обычных смертных жаром, который лишь усугубляли взмахи огненных крыльев. Сам Бранн значительно подрос, размерами почти догнав меня, да и мощи в нем прибавилось. Языки пламени теперь плясали по моим латным перчаткам, перекидываясь на весь доспех. Зато я успел схватить вторую руку Всадника, не давая тому вырваться.

Мы походили на двух борцов, топчущихся по матам. Ну, или на охранника и подвыпившего завсегдатая супермаркета, пытающегося стащить бутылочку пивка. Сравнений можно привести множество, суть оставалась одна. Я не должен был позволить ему сбежать. Не теперь.

Заодно опробовал Мыслеформу для вызова Братьев. Удобная штука, когда кричишь на нужной частоте, чтобы Вратари бросали все дела и бежали ко мне, а Ищущие даже не слышат. И, судя по отзывам, двое из четырех Братьев, патрулирующих сейчас улицы, вняли зову. И как Чип и Дейл, спешили на помощь. Я же, пытающийся сохранить равновесие, хотя лик давал Бранну колоссальные силы, стремился не только устоять на ногах, но и не сдвинуться с места. Так-то дружок, хлипковат ты для целого Инструктора.

И Всадник, заключенный под пылающей оболочкой, тоже это понимал. В своих попытках вырваться он становился все яростнее, испытывая меня на прочность. Вот я сделал маленький шажок, другой, двигаясь к выходу вместе с Бранном. Мои доспехи пылали не хуже самого Вулкана. Если так пойдет, то вскоре вся обитель окажется залита огнем.

Но судьба не дала проверить, получится ли Бранну выбраться наружу. Братья подоспели вовремя. Не моргнув и глазом, они опустили руки на пылающие плечи Бранна, давая понять, что лучше не тратить силы зря. Теперь Всаднику вряд ли могло что-то помочь.

– Фитилек притуши, коптит, – негромко произнес я.

Бранн дрогнул. Еще пару секунд он «горел», явно просчитывая в уме все возможные варианты, а потом принял единственно правильно решение – вернулся в истинное обличие.

– Что вам надо? По какому праву? Что вы…

– Потише, потише. Давай по порядку. Нам нужно, чтобы ты поучаствовал в одном мероприятии. По какому праву мы все это делаем? – я даже задумался на минутку, но мудрствовать не стал, – по праву сильного. Слышал о таком?

– Вам нельзя. Вы же Вратари. Вы обязаны.

– Кому? – искренне удивился я. – Тебе что ли? И чем это мы обязаны?

Простой вопрос на мгновение обескуражил Бранна, но не смутил. Он продолжал брыкаться, изредка используя свое направление. Но я не пытался его остановить. Собственно, скоро и заряды закончатся, да и он должен понять сам, что деваться ему особо некуда. Поэтому попререкавшись несколько минут Всадник затих, исподлобья глядя на меня. И выдал одну единственную фразу, обозначающую готовность к конструктивной беседе: «Говори».

Ну а что? Я только этого и ждал. Конечно, поведать вкратце о всех бедах, свалившихся на Вселенную, оказалось чрезвычайно трудно. Примерно так же, как написать сочинение о встречах Болконского с дубом, прочитав «Войну и мир» в кратком изложении. Но у меня, худо-бедно, вроде получилось. Лишь перейдя к артефакту, с которого нужно было сделать слепок, я стал более подробно описывать нашу задачу. При этом обходя все щекотливые места, вроде ослабления направления Ищущего, стороной. Бранну необязательно знать о таких пустяках.

– Зачем мне это? – спросил он, дослушав до конца.

– Спасение Вселенной не прокатит, да?

– К хренам Вселенную!

– Так я и думал. Почему-то никто не хочет поработать ради общего блага. С другой стороны, зато честно. Хорошо, что ты скажешь на предложение о снятии всех обвинений Стражей и Видящих в Отстойнике? И беспрепятственный проход в любой из открытых миров.

Бранн задумался. Он никогда не был глупым Ищущим. И понимал, где пахнет выгодой. Но вместе с тем нечто его останавливало.

– Что станет после с этим самым слепком?

– Мы применим его к остальным Ищущим. Тем, кто будет сражаться против иномирцев.

– И они станут как я? – эманации Всадника не предвещали ничего хорошего.

– Вроде того, – уклончиво ответил я. – Они станут гораздо быстрее.

– Мне, наверное, должно это льстить? – кисло поинтересовался Бранн. – А если я откажусь?

– То окажешься в темнице. И не у стражей, а у нас, в Ядре. Место, сказать тебе честно, не из приятных. К слову, я тебе его продемонстрирую, пока ты будешь обдумывать предложение. Единственное, там не работают направления и способности, поэтому можешь выбросить из головы мысли о том, как оттуда сбежать. И еще…

– Хорошо, – тряхнул головой Бранн.

– Что хорошо?

– Хорошо, я согласен.

Эманации Всадника источали ненависть. Это не было похоже на взвешенное решение. С другой стороны, чем быстрее мы закончим с этим, тем больше подготовим Ищущих. А это дополнительный плюс.

– Поклянись, – приказал я.

– Клянусь, что дам сделать слепок со своего направления и до этого момента не буду пытаться сбежать.

Вроде он все говорил правильно, но внутри меня рождалось нехорошее предчувствие. Что же не так?

– Теперь ты, Вратарь.

– Клянусь, что исполню все данные обязательства и отпущу после создания слепка в целости и сохранности.

– Не только ты. Все Вратари.

– Не только я, но и все Вратари, – кивнул я.

Система приняла наши клятвы, а мои руки наконец отпустили запястья Бранна. Он потер их, точно сиделец, с которого только что сняли наручники.

– Ну что, Вратарь, веди меня.

– Хорошо.

Когда одна обитель сменилась другой, у Шустрилы чуть заметно подкосились ноги. Неужели узнал стены жилища Вратарей Горечи изнутри? Маловероятно. Хотя, каждую общину можно было определить по шуму и запаху. Ну, или на крайний случай, посмотреть карту.

Эманации Всадника стали еще ярче, когда мы вышли наружу. Горечь кишела Стражами. Черномасочников явно нагнали сюда с соседних общин. И руководила всем этим Илил.

Бранн с презрением смотрел на стражей, хотя внутри его состояние было близко к панике. Первое время он то и дело оборачивался на меня, но вскоре осмелел и шел уже более раскованно, понимая, что ему здесь действительно никто не причинит вреда, пока Всадник выполняет свои договоренности.

Самое забавное, что артефакт разместили в доме сахема. Что случилось с правителем общины, я так и не понял. Но явно ничего хорошего, раз здесь руководила моя бывшая сестра. Помимо Вратарей у помещения оказались выстроены кандидаты на улучшение, собственно, Рис (куда без нее) и еще несколько знакомых мне Ищущих. Суггестик, Зиппер, Зеркало, Бифукатор и Бедекер. Или Принц, Аксель, Сиана, Ист и Алеся. Хорошо иметь крутую память.

– Где ты их нашла? – спросил я.

– Там, где мы их оставили. Ребята же сказали, что им нужно время, чтобы отсидеться. Поэтому никуда особо и не совались. Но за новостями следили. Вот мы встретились, я сделала предложение, от которого они не смогли отказаться, и вуаля.

Собственно, это был редкий случай, когда я оказался не против инициативы Рис. Конкретно эти Ищущие показали себя как существа, которым можно доверять. И лучше взять тех, кого знаешь, чем набирать всех подряд из Стражей. Хорошо, теперь на сцену должен выйти Бранн.

Если быть точнее, Всаднику надо было войти в дом. Только сейчас я понял, что не всегда хорошо кушать много пыли и наращивать здоровую оболочку. В жилище сахема все Вратари чувствовали себя, как двухметровые шведы в корейских автобусах. Поэтому пришлось выгнать пару Братьев наружу. С Рис подобное не удалось. Она забилась в угол и сделала вид, что стала глухонемой. Ну и черт с ней.

– Что скажешь, Тер? – спросил я своего подчиненного.

– Это удивительно! – откликнулся он. – Мне в матрицу приходила идея подобного устройства. Основная трудность заключалась синхронности энергопотоков. Потому что при избыточных скачках энергии от вентерского кристалла, возможен взрыв. Здесь же все устроено довольно любопытным образом…

– Тер, оно будет работать?

– Я жду не дождусь, когда мы его запустим!

Тяжело с этими фанатиками. Ну, подумаешь, обычный стул, обмотанный проводами, пластинами и какими-то железками, опущенными в жидкость. Внизу огромный вентерский кристалл, чтобы увидеть который придется потрудиться. Ничего особенного. Тот самый артефакт-устройство, виденный у хорулов. Хотя нет, отличие все же было.

Щупы посередине оказались пусты. Именно здесь и должен находиться слепок. Я перевел взгляд на Бранна, хотя подобное являлось лишним. Чтобы почувствовать страх Всадника не нужно было прибегать к определенным усилиям. Я был готов к тому, что он сейчас взбрыкнется, попытается отказаться от сделки. Хотя, с другой стороны, можно обмануть любое существо, но не Систему.

И Бранн это понял. Он лишь шагнул вперед и сел на стул. Признаться, в этот момент я восхитился Всадником. Какой бы ужас тот не испытывал, но смог взять верх над эмоциями.

– Никаких ремней! – крикнул он к подошедшему Теру, который попытался привязать руки Бранна к подлокотникам. И уже взглянув на меня, Всадник добавил, – я справлюсь.

– Хорошо. Тер, начинай.

– Минутку. Я не знаю, как это будет происходить, – начал возиться возле стула Вратарь, – лишь представляю в общих чертах. Возможно, вы будете испытывать дискомфорт, связанный с ломотой в костях и мышцах.

– Больно будет, – перевел я.

– Почему-то я в этом не сомневался, – отозвался Бранн.

Едва он договорил это, как пол под нами задрожал. Свет окутал меня со всех сторон, а дом загудел словно реактивный самолет. Эманации, исходившие от Всадника, оглушали. Они были настолько сильными, что невольно я сам стал испытывать частицу его боли. Да и Братьям рядом пришлось несладко. Не сразу мы сообразили закрыться.

Снаружи раздавалась испуганные крики. Вдалеке кто-то вопил, точно разрываемый на части. И вдруг случилось непредвиденное. Бранн пропал. Я перестал его чувствовать, словно он умер. Однако устройство Создателя продолжало работать. Кабиридское семя, что там происходит?

Ответ пришел лишь через несколько минут, когда все стало утихать. Свет ушел внезапно, будто выключили лампочку и его источником служило лишь синевато-сиреневое облако. Однако оно оказалось зажато не в щупах. Слепок держал в руках сам Бранн. Или то, во что он превратился.

– Какого черта? – выразительно спросила Рис.

А я запоздало успел подумать, что Всадник Апокалипсиса не мог обладать только одним ликом.

Глава 20

Все-таки люди были весьма умными существами. Не зря у них появилась в свое время поговорка: кто владеет информацией, владеет миром. Что лишний раз свидетельствовало, что я больше не человек. Хотя тут, наверное, дело было и в излишней самоуверенности. Я же Вратарь, все знаю, все умею. Вот чего стоило расспросить Нуму немного о Бранне? Держу пари, пару ценных комментариев тот бы точно выдал.

С другой стороны, под рукой находился умный и опытный Балор. Именно он, глядя на того, в кого обернулся Всадник, произнес единственное слово.

– Плут!

И тут я успокоился. Нума бы не помог. О лике Плута не знали только новички и глухие. А суть его была в том, что темная маска переходила от Игрока к Игроку быстрее, чем Саша Петров успевал сниматься в новых фильмах. И я могу поклясться, что еще век назад именно обладатель подобного лика участвовал в Калонском перевороте. Тогда вроде не сказать, чтобы прошло все успешно. Ищущий пропал, поговаривали, что его все-таки убили, а лик канул в лету. Получается, он не был все это время с Бранном. Тот приобрел его относительно недавно.

На этом минутка успокоения заканчивалась. Потому что факт оставался фактом. Всадник надел темную маску и уже использовал как минимум одну способность. Скопировал присутствующее здесь существо – Балора. Поэтому Рис и удивилась, когда увидела вместо Бранна Вратаря со слепком в руке.

Какие еще были новости? Ну, к примеру, как только я собрался добраться до Всадника и пожурить его путем отворачивание головы, произошла оказия. Меня скрутило почище простофили, решившего пообедать на вокзале чебуреком. Только боль была в разы сильнее.

Системе все равно, кто перед ней – обыватель, Ищущий или Вратарь. Клятва должна соблюдаться. И судя по Балору и еще одному Брату, тоже принявших коленно-локтевую позу, они совершили такую же ошибку. Как там было? Что я и мои Вратари отпустим Бранна после создания слепка в целости и сохранности. Лишь благоразумный Тер остался в полном порядке, потому что не собирался ни на кого нападать.

Нет, правильно говорят, не надо соваться туда, где у тебя ничего не получается. Давно пора было понять – с клятвами у Серга-Седьмого полный швах. Такая там стабильность, что бежать некуда. Так все равно я с упорством, достойным лучшего применения, набивал шишки.

Зато к моим парням никак не относилась Рис. Во-первых, потому, что пола оказалась неподходящего. Во-вторых, она была девочка сама по себе. Почти что из Простоквашино. Вот и бросилась Рис с голой шашкой, точнее мечом, к Бранну. Хотя и искренне не понимал, чего она этой зубочисткой хочет навоевать против цельного Вратаря?

Однако изменение внешности оказалось не единственным неприятным сюрпризом в загашнике лика Плута. Как только Рис занесла руку для удара, то вдруг проскочила мимо. Потому что Всадник переместился. У меня в груди даже похолодело на секунду. Но тут же отпустило. Нет, он не унаследовал фишки Братьев, это всего лишь свойство лика. Бранн создал иллюзию, сделав настоящее тело невидимым. Вот в эту обманку Рис и влетела. А когда притормозила и стала искать противника, тут же получила сильный пинок в спину от уже настоящего, вышедшего из инвиза Всадника.

Глядя, как девушка впечатывается в стену, меня охватило множество неприятных эмоций. Зря ты это сделал, засранец. Вот уж я тебе задам. Только с колен поднимусь.

Жалко, что Бранн не стал меня дожидаться. Не знаю, какой план он себе набросал, но явно не собирался сидеть на попе ровно. Всадник спрятал слепок и быстро выскочил наружу. Зараза.

Я понимал, что не успеваю ничего сделать. По крайней мере, физически. Но ведь не зря недавно изучил Мыслеформу? Так, снаружи из знакомых мне лишь пятеро Ищущих с центрального мира, плюс бывшая сестра. Поэтому я настроился на всех шестерых и почти прокричал: «Это Бранн, остановите его».

К моменту, когда удалось подняться на ноги, на улице послышались крики и звон металла. Я выскочил наружу и увидел чудную картину. Илил лежала без сознания с окровавленным лицом, Ист сидел у самой стены, держась за развороченный бок, Алеся-Бедекер стояла в стороне. В ее власти было проложить любой путь, но в бою с Шустрилой она не могла победить. И благоразумно не ввязывалась. Потому перед Бранном оказалось трое: Принц, Аксель и Сиана.

Остажные Стражи находились в явном оцепенении. В потасовку они не встревали, но судя по настроению, Всаднику придется очень постараться, чтобы уйти. Самое мерзкое, у него могло получиться, потому что Бранн являлся наиболее быстрым из присутствующих.

Только и наемники не собирались отступать. Я совершенно забыл, что у Зиппера имелось сходное направление. С одной лишь разницей. Он ускорялся по прямой на короткий промежуток времени. Рывок – удар. Проще говоря, бойцом тот был неплохим. Однако не против Шустрилы.

Заряды Бранна позволяли ему оставаться молниеносным все время. Поэтому выпад рыжего Акселя он отбил без особого труда. А пока Зиппер разворачивался, атаковал его Силовой волной, сбив с ног. И добил бы, не вмешайся Зеркало. Меч в руке Сианы проворно замелькал перед Всадником, заставив того отступить.

Мне казалось, что песенка Бранна спета. Не существовало сильнее Ищущего, чем Зеркало. Девушка была способна обернуть родное направление смертного против него самого. И на моей памяти Сиана уже второй раз вступала в сражение, когда зарядов у оппонента было меньше, чем у нее. Теперь остается лишь ожидать истощения Всадника и можно будет брать его голыми руками.

В этом сложном уравнении был не учтен тот самый фактор, с помощью которого Бранн пробрался сюда. Лик. Темный лик Плута. Я не представлял, сколько способностей черной маски он открыл, но по всему увиденному выходило, что много. Всадник специально выбросил руку вперед, навстречу мечу. Успел отвести его латной перчаткой, едва коснувшись. И клинок превратился в змею.

От неожиданности Сиана вздрогнула. Я почувствовал панический ужас, охвативший ее. Намеренно ли Бранн трансформировал оружие в это существо или Всаднику как обычно повезло, значения не имело. Важно другое – выстрел попал прямехонько в цель.

Сиана выбросила змею, которая, упав на камни, вновь стала мечом и едва успела поднять глаза. Теперь клинок псевдо-Вратаря устремился к ее груди. Почти достиг цели, и Бранн замер, как громом пораженный. Вот только никакой переменной облачности не наблюдалось.

Все происходило в считанные секунды, благодаря двум равным направлениям. И когда Всадник застыл, время словно пошло вновь. Тяжело дышала Сиана, стали переговариваться Стражи, положил мне руку на плечо вышедший Балор. А я считывал эманации Бранна и не мог поверить. Спокойствие, умиротворение, некоторая опьяненность даже. Не сразу мне удалось заметить причину перемены во Всаднике. Принц, раскорячившись в три погибели, держал «Вратаря» за ногу. Поторопился я с оценкой самого сильного Ищущего. Важен не тот, кто может победить противника в бою. А разумный, способный внушить тщетность этого боя. Ай-да Суггестик, ай-да сукин сын.

– Я не смогу его долго держать, – заметил Принц.

– Что ты с ним сделал?

– Заставил думать, что он находится в одном интересном месте. Это здесь, в Отстойнике. Там горы, река, леса. И ни одного существа. Всегда на агрессивных ребятах использую. Еще осечек не было. Все Ищущие мечтают о покое.

– Что нам с ним делать? – спросил один из Стражей.

– Я не могу препятствовать этому Ищущему. Лишать его свободы и прочих пустяков. Ни я, ни мои люди. Но вот вы, другое дело.

Страж оказался смышленый. Он лишь кивнул остальным и довольно быстро Бранна связали. К тому времени способность лика перестала действовать и Всадник вновь принял свой истинный облик. А когда Суггестик отпустил его, картина дополнилась озлобленным лицом одного павшего бога.

– Ты поклялся, – прошипел Бранн.

– Чем хороши и одновременно плохи клятвы, так это свободным формулировками, – заметил я. – Разве кто-то из Вратарей препятствует твоему уходу? Или кто-то из Вратарей связал тебя?

– Ты обещал отправить меня в один из миров.

– И я готов исполнить свою клятву. Вот только же не воевать мне с Ищущими, которые держат тебя в заложниках? Скажем, если бы они отдали тебя добровольно, то в следующее же мгновение нас здесь не было.

Бранн был сама злость. Хуже обмана может быть лишь неудачный обман. А Всаднику провести меня не удалось. Вместе с этим, я блефовал. Не знаю, как воспримет Система затягивании моих обязательств. С подобным вообще все было очень смутно. Вот Бранн сдержал слово, создал слепок. Теперь я должен выполнить все взятые на меня обязательства. Но как скоро?

– Седьмой, вы поймали этого мудака? – пошатываясь, вернулась к нам Рис.

– Вратари ничего не делали, – поторопился я откреститься от возможной оплеухи от Системы. Предыдущая очень не понравилась.

– Что ты хочешь? – спросил Бранн.

– Я – ничего. Точнее, как можно быстрее забрать тебя отсюда. Тебе надо лишь найти общий язык с другими смертными.

Несмотря на ушибленную голову, Рис сразу въехала в ситуацию.

– Слепок на базу и вали на все четыре стороны, обмудок.

Я не понимал, как хотел Всадник капитализировать часть своего материализованного направления. Но что-то он задумывал – это точно. Иначе бы не пошел против Вратарей. Однако теперь наступила патовая ситуация. Собственно, конкретно сейчас ничего не мешало смертным убить его. Вопрос в другом, как это скажется на мне и Братьях? Ведь получится, что в подобном случае мы не выполнили часть своих обязательств. Все было более чем запутанно.

Всадник являлся умным и хитрым Игроком, однако понимал, что проигравший Ищущий лучше мертвого.

– Руку развяжите.

Стражи бросили на меня короткий взгляд, но я даже глазом не повел. Опять пришлось вмешиваться Рис. Она срезала часть пут и бережно забрала слепок, как только Бранн выудил тот из инвентаря. Вот сейчас уже можно.

– Отдай его Теру. Балор, не отходи от Брата ни на шаг. А теперь ты…

Я поднял Всадника, излучающего массу противоречивых эманаций. С одной стороны, он боялся, что неудивительно. С другой, упрямая уверенность в своей правоте, в правоте Системы, не сошла на нет. Он был убежден, что я должен исполнить свой долг. Впрочем, никто от данных слов и не отказывался.

Однако пока распутывал Ищущего, я хмурился все сильнее. Бывают бешеные псы, которые все равно бросаются на человека, сколько ты не будешь бить их. Кто-то сможет защититься от нападения, а кто-то нет. Исправится ли Бранн? Конечно, нет. Где бы он не оказался, Всадник все равно станет карабкаться вверх по пищевой цепочке, будет любыми способами пытаться обрести власть. Заливая кровью и засыпая пылью все ступени иерархической лестницы. Повезет, если его убьют. Но сделать это с таким матерым, опытным, обладающим кучей ликов существом, будет непросто.

Еще вспомнилась Рис, которую тот пнул в спину. Я бы мог простить кучу всяких вещей, но никто не смеет обижать эту Ищущую!

– Ты обманул меня, – стряхнул остатки веревок Бранн. – Я стал медленнее.

– Не обманул, а дал не всю информацию, – пожал плечами я, пытаясь сдержать негативные эмоции. – Давай не затягивать. Куда тебя?

– На другой изгиб Нити. Мир отдаленный, относительно спокойный, но где есть разумные. И другие Ищущие.

Гениальная мысль вспыхнула в моей матрице подобно стоваттной лампочке накаливания. А ведь это выход. Для всех нас. Я положил руки на плечи норовистому Всаднику и мы переместились.

Здесь, как и в прошлый раз, шел дождь. Вода стекала ручьями по крыше Палладиума, сбегала по разрушенным створкам замка, пробиралась внутрь помещений. Да, мы ведь даже не прикрыли двери, когда отсюда уходили.

– Где мы? Куда ты меня притащил?!

– Эзекель. Отдаленный мир без войн. Населенный разумными существами. Правда, жуки не особо разговаривают на твоем наречии, но все понимают. Что до других Ищущих, то здесь они есть. Как минимум один. Убежали, когда мы нападали на это место. Если постараешься, найдешь его.

– Вратарь! Ты об…

Дослушивать я не стал, вернувшись в Отстойник. В матрице было стойкое ощущение правильности сделанного. И, конечно, врать себе я не стал. В моем поступке было место и эмоциям, и мести. Вместе с тем я руководствовался всеобщим благом. Бранну самое место в тюрьме. Но вместо этого я подарил ему целый мир. Там он сможет быть королем, конунгом, фюрером. Там ему и место.

Слава Создателю, попытка прорыва Всадником кольца из Стражей не привела ни к чьей смерти. Лиля размазывала кровь по всему лицу, ища глазами свою черную маску. Иста уже лечил местный хилер из Ордена, Алеся помогала подняться на ноги, лишь Рис всем своим видом показывала, что единственный здесь Игрок в полном порядке – это именно она.

– Тер говорит, что все готово.

– Хорошо, сейчас мы определим очередность.

– И это, тебя искал Гроссмейстер.

– Разве он здесь?

– Ага. Пива пошел выпить. Сказал, что что-то очень срочное.

– Хорошо, я скоро. Ничего пока не начинайте.

Я быстрым шагом добрался до чудом уцелевшей питейной и лишь усмехнулся, никого внутри не обнаружив. Нет, Рис определенно считала себя самой умной. Назад я не торопился, на все сто уверенный в своих ребятах. И увидев раскрасневшуюся девушку на крыльце, только усмехнулся. Рядом с ней стоял Балор.

– Что, не прокатило? – вкрадчиво поинтересовался я.

– Она сказала, что разговаривала с тобой и ты дал добро на использование слепка, – сказал Вратарь.

– Проклятые зануды, – пробурчала девушка.

– Я говорил ей, что без личного разрешения Седьмого, не смогу допустить никого до устройства, – терпеливо объяснял Балор. – К тому же, наш смертный еще не прибыл.

– Так, ну-ка давайте рассказывать? – встрепенулась Рис, забыв об обидах.

– Ты просто должна знать, что все это здесь лишь ради тебя.

Договорить я не успел, потому что появился один из моих Братьев с бледным мейринцем. Выглядел смертный хуже некуда, краше в гроб кладут. Сказывалось совсем недавнее использование трансмутатора. Но куда деваться? Это был один из множества добровольцев, готовый пожертвовать собой ради Вселенной. С каждым днем их приходило все больше в наши обители. Не все Ищущие оказались честолюбивыми эгоистами. Встречались и подобные светлые головы. Жаль только, что бедняга может умереть.

Мейринца ввели в дом и на площадке перед зданием воцарилось молчание. Все поняли, что началось. Нет, не так. НАЧАЛОСЬ! Я махнул Рис и вошел внутрь, стараясь не сочувствовать добровольцу. Он сам решился на подобное.

– Вчера мы поймали одну особь из молодняка и с помощью трансмутатора сделали с этим парнем то же самое, что и с тобой, – поведал я мыслеформой девушке, чтобы слышала только она.

Рис вздрогнула, посмотрев на потолок. Вот почему все смертные считают, что если у них в голове звучит голос, то обязательно он принадлежит бородатому мужику сверху. Иногда это просто говорит Вратарь. Ни больше, ни меньше.

Не ожидал, кстати, такой реакции от Рис. Знал бы, начал с того, что знаю о ее рукоблудстве и на том свете ее ждет геенна огненная. Или гиена. В общем, без разницы. Мол, высшие силы все видят, дочь моя. Ну ладно, упустили момент и черт с ним.

– Ты хочешь на его примере узнать, что будет со мной? – негромко спросила девушка.

– Да. С той лишь разницей, что ты прошла через трансмутатор дважды. И с более сильной особью. Мы не можем повторить подобный путь, у нас нет на это времени.

– Почему ты сказал, что все это затевалось именно для меня?

– Потому что только ты сможешь остановить вторжение иномирцев.

– Я думала, что мы созываем самых сильных Ищущих для очередной заключительной битвы.

– Ключевое слово «очередной». Даже Ворчун уже понял, что на силу отвечать силой не всегда самое адекватное действие. Ты должна понимать, что нас попросту сотрут в порошок. В прямом смысле.

– Тогда что ты задумал?

Я не ответил, потому что Тер запустил аттракцион по превращению обычного дохлого Ищущего в очень быстрого дохлого Ищущего. Я почему-то смутно помнил процесс работы устройства. Правда, и Серг находился с той стороны «электрического стула». Все привычно загудело, задрожал пол и от слепка отделилась слабая дымка. Она окутала мейринца, точно проникая в него.

Вот тогда и начались первые проблемы. Тело Ищущего категорически не хотело принимать слепок. Иначе почему его заколотило словно припадочного? И что еще более важно – в мейринце стали проявляться черты твари, будто та все это время сидела внутри и пыталась вырваться наружу. Хорошо, что Тер благоразумно стянул руки подопытного ремнями, иначе у нас были бы неприятности.

Процесс «улучшения» происходил не так быстро, как я надеялся. Все это время Ищущего колбасило почище, чем в первых рядах панков на «Нашествии». И лишь спустя минуты четыре все прекратилось, а обессиленный мейринец повис на стуле.

– Живой, – радостно заулыбался Тер, считывая слабые эманации смертного.

Беднягу развязали, подтащили к стулу и стали приводить себя. И зря. Как только сознание вернулось к мейринцу, того сразу вырвало. Не скажу, что тестовое испытание прошло удачно. Однако мою спутницу подобное не испугало.

– Хорошо, что я как раз толком и не ела ничего, – легкомысленно заявила Рис, плюхнувшись на стул шайтан-машины. – Тер, не смотри так, давай, привязывай. Я девушка сильная, могу вырваться. Сережа, а ты не будешь любезен все-таки рассказать, чего там затеял?

Собственно, она права. В конечном итоге все равно бы этот момент рано или поздно наступил. Я настроился мыслеформой на Рис и начал.

– По большому счету, судьба Вселенной зависит от двух существ. И одно из них – ты…

Глава 21

Ты можешь разрабатывать великое множество планов, готовиться к самым худшим вариантам развития ситуации, настраивать себя на нужный лад, однако, иногда дерьмо просто случается, оставляя тебя в полной растерянности.

– Формально, она жива, – обрадовал меня Тер.

– Я вижу, что жива, раз тело не исчезло. Что с ней?

Девушка не пришла в себя после проведенной процедуры. Дыхание ее стало реже, пульс почти пропал, да и всем своим видом Рис демонстрировала, что решила поиграть в одного известного вождя революции. Вот только я вокруг нее мавзолей строить никак не собирался.

– Если честно, я не большой специалист в смертных, – виновато пожал плечами Тер и шагнул обратно к слепку. – Мне больше нравятся артефакты.

– Да, их можно заменить, в отличие от Ищущих, – сердито ответил я, очень сдерживаясь, чтобы не сорваться. И повысил голос так, точно нужный мне Вратарь стоял не рядом, а как минимум находился на соседней улице. – Балор!

– Седьмой?

– Посмотри, что стало с тем, первым Ищущим? В каком он состоянии?

Подопытного выволокли наружу, «подышать свежим воздухом». На деле, просто убрали подальше, чтобы тот не заблевал тут все. Как выяснилось, у мейринца к этому был особый талант. Вратарь вернулся довольно скоро и его эманации меня не обрадовали.

– Стражи говорят, что беднягу рвало минут пять, вплоть до желчи, а теперь он в таком же состоянии, как и Рис. Все системы жизнедеятельности замедляются. Словно смертный впадает в анабиоз.

Сказать, что напрягся, ничего не сказать. Тер клялся, что все сделал правильно и установка работает. Он перепроверил мельчайшие детали по два раза. Мол, установка нормальная, это ваши Ищущие бракованные, все дело в них. Что ему сказать? Все может быть. Существовал только один способ проверить.

– Веди добровольца из Стражей. Любого, – сказал я Балору.

– Седьмой, но если устройство неисправно…

– Любого! – начинал я злиться. А если быть точным, продолжал.

Подчиненный не стал пререкаться и выскочил наружу, а вскоре вернулся в одним из черномасочников. Парень заметно волновался и еще больше забеспокоился, когда увидел бесчувственную Рис, лежащую на спине поодаль. Однако ему хватило выдержки не показать собственную панику. Тер усадил его, привязал ремнями и торопливо, то и дело поглядывая на меня, активировал артефактную технику.

В этот самый момент я клял себя за то, что утратил хладнокровие. Безэмоциональный Седьмой пропал и появился беспокоящийся и совершающий ошибки Серг. Последний все время косячил и у него мало что получалось хорошо. Ну, разве что умирать. Но как действовать иначе, если дело касалось жизни Рис?

Не знаю, чего я ожидал и на что надеялся. Чтобы устройство оказалось неисправно? Наверное. Тогда бы всему виной была не сущность Рис. Потому что заключенный иномирец в Ищущей очень сильно меня напрягал. Тем горше стал момент, когда свет в доме вернулся в нормальное состояние, а обрадованный Тер бросился отвязывать смертного. Потому что тот мало того, что находился в сознании, так еще и чувствовал себя, как космонавт после легких испытаний, не дойдя даже до центрифуги.

– Я же говорил, Седьмой, все работает. Я же говорил, – тараторил Вратарь-артефактор, не обращая внимания на мою угрюмость.

Черномасочник неуверенно поднялся, все еще с испугом глядя на меня. Он не понимал, как себя вести. И что, собственно, с ним произошло. По моему приказу Ищущим давали лишь общую информацию. Хорошо, если надо проверить качество слепка, то так мы и поступим.

Пустое блюдо из под фруктов, оставшееся на столе от прошлого хозяина, подошло как нельзя кстати. Я применил Вихрь, ускорив свою оболочку и метнул посуду в сторону смертного. Обычный Игрок вряд ли бы успел среагировать. А вот новый, улучшенный Ищущий поймал фруктовницу легко и с некоторым для себя удивлением. Он молниеносно приблизился ко мне и протянул блюдо. Сработало.

– Отчитайся Илил, – сказал я Балору, поднимая на руки Рис, – пусть первым пойдут наемники, а уже потом Стражи. Тер говорил, что на всех слепка не хватит.

– А ты куда?

– К тому, кто хоть чем-то может помочь.

Перемещался я не от алтаря. Пыль сейчас интересовала меня меньше всего. Пренебрегая известными правилами безопасности, оболочка появилась прямо перед входом в донжон. Я толкнул ногой дверь и оказался внутри. Слава Создателю, нужный мне Вратарь был на месте. И речь шла, конечно же, не о Ворчуне.

– Арей!

Вот хоть книгу пиши – «100 способов прервать разговор». Судя по всему, здесь речь шла о чем-то глобальном. Хотя, самое важное сейчас лежало на моих руках. Убирая в сторону эмоции и подключая всю рациональность, которая у меня была, если с Рис что-либо случится, то скоро во всем Ядре будет играть музыка иномирцев. Только по понятным причинам, мы ее не услышим. Именно поэтому Агонетет решил проигнорировать мое несоблюдение субординации и этики. Он лишь задал один единственный вопрос.

– Что с ней?

Вместо меня ответил Арей. Точнее спросил.

– Это после артефакта?

Кивок.

– А как же доброволец, на котором вы и должны были опробовать устройство?

– Он был сначала в сознании. Еще его немного вырвало. А вот потом с ним случилось точно такое же. Не знаю, как оно называется, кома?

Только сейчас я осознал, как выгляжу со стороны. Вместо рослого и уверенного в себе Инструктора перед Старшими стоял напуганный послушник. Я не знал, что делать. Я явился причиной того состояния, в котором находилась Рис, пойдя на поводу у своей самоуверенности. И прибежал к Арею, чтобы тот подтер зад обделавшемуся Брату. И вместе с тем мне было плевать, как это все выглядит. Важна лишь Рис.

– Как ее спасти? – только и спросил я.

Старшие молчали. Они хмуро смотрели на смертную, даже не скрывая эманаций. И тут я понял все. В наших силах было многое. Но мы – не Создатель. Та, псевдожизнь, которые мы раньше давали матрицам, лишь тень его воли. Сами мы не способны оживлять мертвых по своей прихоти. Все должно осуществляться только в рамках описанных и озвученных правил.

Вот и самые могущественные Вратари среди всех существующих ничем не могли мне помочь. По крайней мере, так показалось сначала. Пока не заговорил Агонетет.

– Четвертая Юшка продвинулась в лечение смертных лучше всех миров, – сказал он Арею.

– Ага, тот самый открытый мир, который игнорирует Вратарей. И который не выставил ни одного солдата в бывшей битве. Скажу больше, они могут развязать войну, если мы начнем принуждать их силой.

– Тогда Картос? Механоиды в своих усовершенствованиях тела приблизились к центральным мирам.

– Не многим лучше, хотя если выбирать из двух зол…

Только сейчас я понял, что происходило. Нынешний Агонетет поменялся местами с предыдущим. Ворчун выступал в роли вопрошающего младшего брата, а Арей отвечал со спокойствием умудренного старца. Недоверие, зависть, страх за трон ушли в прошлое. Потому что и первый, и второй желали одного – сделать так, чтобы мой план сработал. А без Рис это было бы невозможно.

Старшие еще около минуты обсуждали, как поступить. Периодически перебивая друг друга или говоря фразы, о значении которых мне приходилось только догадываться. И лишь, когда Добряк кивнул, Ворчун помолчал еще пару секунд, словно выстраивая логическую цепочку у себя в голове, а потом заговорил.

– Из всех ныне живущих существ нам, – это слово он отдельно выделил, – может помочь Картос.

Управитель Верхнего Порядка и всего Мехилоса, если моя матрица не ошибалась. Она, кстати, напомнила еще много чего. Например последнюю встречу с механоидом. Благо, я обзавелся теперь новой оболочкой, а Рис Картос не видел вовсе. Поэтому разговор мог получиться. Хотя я подсознательно понимал, что все будет не так просто.

– Существует какое-то «но»?

– Картос не очень сильно заинтересован, чтобы помогать нам, – уклончиво ответил Ворчун.

– В смысле? – удивился я. – То есть мы даже не можем пригрозить ему, что закроем все обители?

Собственно, зачем так вести дела, если нельзя никого в итоге пошантажировать? Для чего, спрашивается, все это?

– В последнее время в Мехилосе неспокойно, – стал рассказывать Арей. – И Картос обратился к нам за помощью. Просил кое-что достать. И мы ему отказали. Сам понимаешь, Вратари сохраняют нейтралитет.

– Пытаются сохранять, – не стал я вспомнить историю с переселением зверолюдов, которая окончилась не сказать, чтобы блестяще.

– У нас были собственные проблемы в лице иномирцев.

До меня вдруг дошло – Арей оправдывается. Это именно его просчеты в управлении Ядром и мирами. Довольные эманации, исходящие от молчаливого Ворчуна, лишь подтвердили мою догадку. Нынешний Агонетет впервые за долгое время был в одной с нами лодке, но не смог не позлорадствовать.

– А почему Картос рассчитывал на нашу помощь?

– Потому что в случае его свержения, Мехилос захлестнет борьба за власть. Будет множество смертей, плюс очередной нестабильный мир.

– И все же мы отказали.

Теперь Ворчун чуть ли не улыбался. Хорошо, что он не был откровенным идиотом и вовремя закрылся.

– Так что по поводу того, чтобы ограничить Мехилос на вход и выход? Жители не заинтересованы в открытом мире? – закинул я удочку.

– Когда мы отозвали Вратарей, сообщение Мехилоса с соседними мирами уменьшилось, но не прекратилось.

– Замечательно, – мрачно заметил я. – Значит, у них тоже есть Сердца.

– Как минимум три-четыре, по нашим подсчетам. И они у них давно. Механоиды умнее тех же архалусов. И не используют артефакты по пустякам. К тому же, Сердца губительным образом воздействуют лишь на органику…

– Но не на механоидов, – догадался я сам.

– Не на всех, – поправил меня Арей.

– Хорошо. Итак, единственный, кто сможет мне помочь – это Картос. Другой вопрос, захочет ли он помогать?

– Все так.

– Принято.

Я развернулся, быстрым шагом направившись к выходу. Старшие даже не сразу отреагировали.

– Седьмой, мы можем подумать, как хитрее все это обставить! – крикнул Ворчун.

– У меня нет на это времени, – ответил я не оборачиваясь и вышел.

По самому замку я уже передвигался исключительно бегом. Рад был бы стартовать и от входа, но пришлось нестись до Распорядителя. А вот уже получив у него полную карту, телепортировался в Мехилос. Прямиком в зал Центра Мира. Каково же было мое удивление, когда я оказался перед Коридором Шестеренок. Это означало лишь одно – наверху стоит Ком. Как хорошо жить в неведении. Существуешь, веришь в свое всемогущество, пока не копнешь поглубже. Тогда и выясняется, что не такой уж крутой. Есть места, куда Вратарей не пускают, существуют существа, способные тебя убить. Добро пожаловать в клуб, как говорится.

– Стоять! – закричал один из таможенников и ко мне бросилось сразу несколько существ.

Я перекинул поудобнее Рис на одну руку, второй достав Грам. Первый приблизившийся ко мне, ощутил всю мощь и силу клинка. Его железная конечность упала к ногам, присыпав их вдобавок всполохами всех наложенных Покровов. Как и всегда, демонстрация силы, с которой ты не способен совладать, заставляет любое существо быстро задуматься о скоротечности жизни. В особенности своей.

– Попытаетесь меня остановить – умрете, – сказал я и, не дожидаясь ответа, зашагал наверх.

Конечно, таможня последовала за мной, однако на значительном расстоянии. Они перешептывались, переругивались, их эманации источали ужас, потому о нападении горе-стражники даже не помышляли. Видимо, рассчитывали на благоразумие Вратаря. И делали вид, что просто сопровождают меня к правителю. Верно, не можешь с чем-то справиться, сделай вид, что все идет по плану.

Вместе с тем меня кое-что смутило. Оказавшись у Коридора Шестеренок, я на короткое мгновение окинул взглядом тот самый темный Мехилос. Помнится, отсюда хорошо можно было рассмотреть Второй-Третий Порядки, а дальше Пятого приходилось лишь угадывать размеры пирамиды механоидов. Теперь же мне показалось, что ближние ярусы стали тусклее, а вот у самого подножия, напротив, виднелись яркие пятна. Неужели иллюзия? Ведь ныне у меня и зрение поострее, однако мне подумалось, что дело не только в этом. Что-то поменялось в Мехилосе. Вот и голограмма в Верхнем Порядке, красочно иллюстрирующая соответствующее время суток, свидетельствовала о правильности моей догадки. Точнее то, что голограммы не было вовсе. Механоиды начали экономить на свете? Вот уж дудки.

Преодолев Коридор Шестеренок, где, кстати, стало намного тише, я оказался на Ступенях Вечности. Несчастные таможенники едва поспевали. Даже замененные ноги им помогали слабо. Я взлетел наверх и остановился, анализируя изменения. А они были.

Во-первых, после того самого злосчастного покушения, Картос не скупился на охрану. Теперь возле трона находилось сразу четыре механоида. Да еще каких. Настоящие боевые машины для убийств. У одного вместо рук здоровенные пушки, на вскидку не скажешь, плазменные или чуть попроще. Другой променял конечности на широкие тесаки. Думаю, такой бы пригодился в какой-нибудь глубинке Отстойника поздней осенью, чтобы порубить капусту для закваски. У третьего на руках имелось множество расходящихся вставок, которые, как я понял, преобразовывались в щиты. И лишь последний выглядел более-менее адекватно – типичный механоид с замененными, но все же руками. Понял я, понял, лучше не быковать. Картос сделал выводы после покушения Серга (Седьмой же к этому никакого отношения не имеет, так?).

Сам управитель почти не изменился. Ну разве что несколько сервоприводов новых забабахал. Так сказать, сделал апгрейд по последней моде. Но я механоидов понимаю, тем более так высоко взлетевших. Тут как с татуировками. Если набьешь одну, то уже не сможешь остановиться.

Больше, чем новые стражники и управитель Высшего Порядка (читай, всего Мехилоса) меня удивило другое. В зале было необычайно тускло. Не представляю, как остальные существа здесь вообще что-то различают. Мне с моим зрением-то приходилось напрягаться. И нетрудно было заключить, в чем дело. Единственным источником света тут являлся четырехгранный обелиск посреди зала. Та самая Ось, питающая город. Однако теперь на ней не виднелись пробегающие протуберанцы. Обелиск скорее затухал, чем работал, как прежде.

Значит, меня посетила не зрительная иллюзия. Порядки ниже действительно освещены хуже. Тогда что творится у подножия? Конечно, очень хотелось разобраться в данном вопросе, однако я здесь совсем по-другому делу.

При моем появлении охрана Картоса сделала шаг вперед, выстроившись в линию. Точно они собрались броситься на меня по щелчку. Лишь только механоид с трансформирующимся щитками вместо рук замер у управителя, готовый защитить того в случае опасности. Да и таможенники позади, осмелев при виде Светлоокого, стали меня окружать. Не то чтобы я всерьез воспринимал эту шушеру, но, возможно, действительно придется повозиться, прежде чем удастся поболтать по душам с Картосом. Вот только сражаться с Рис на руках будет не очень удобно.

Громкий взрыв прервал мои размышления. Крупные камни под ногами заметно задрожали, застонал купол из желтоватого металла, а Ось вспыхнула и стала еще тусклее. Механоиды, окружившие меня, были солидарны в своих эманациях. Волна отчаяния накатила со всех сторон. На мгновение они забыли даже о таком маленьком факте, как Вратарь у них перед носом. Существовало нечто более ужасное, чем посланник Ядра, вторгшийся в Центр Мира.

Зато после того самого взрыва сам Картос, доселе сидевший безучастный, будто проснулся. Существо, полностью состоящее из сервоприводов, пружин, деталей и трубок с бурой жидкостью, подняло голову, сфокусировав взгляд на мне. Он легко, будто его вытолкнули из трона, вскочил на ноги и неестественной, но быстрой походкой направился ко мне. Стража управителя бросилась было следом, однако легкий взмах механоидской руки заставил их замереть на месте. И уже остановившись передо мной, с интересом глядя на безжизненную Рис, Картос сказал фразу, довольно сильно меня удивившую.

– Я ждал, когда ты придешь.

Глава 22

Всему непонятному есть вполне логическое объяснение. Не успел я сильно удивиться громкому заявлению Картоса, как он все растолковал. Ждал управитель не конкретно Седьмого, а любого Вратаря, памятуя о своей просьбе. Понятно, что Мехилос не отрезан от миров, поэтому слухи разносятся и здесь. Новость о проигранной битве докатилась по Ступеням Вечности и до зала Центра Мира. Более того, Картос, не давая сказать мне ни слова, согласился выделить лучших бойцов в обмен на ту самую услугу, о которой и просил Старших.

– Минуту, – воспользовался я паузой, чтобы вставить хоть слово. Потому что разговор развивался совершенно не в том направлении. – Мы готовы взять несколько механоидов, не выше Шестого-Пятого порядка, потому что затраты на перемещение остальных будут колоссальны, но лишь на добровольных началах. Но я здесь совершенно не за этим.

– Не за этим?

По эманациям, исходившим от Картоса, можно было заключить, что он все же живое существо, чем навороченный робот. Управитель расстроился и даже растерялся. Но его взгляд скользнул по Рис, и глава механоидов будто бы что-то понял.

– Хорошо, зачем ты здесь?

– Ради нее. Мне сказали, что вы можете помочь Ищущей.

– Ищущей? – Картос продолжал сверлить Рис взглядом. – Что ж, могли бы…

И тут управитель сделал неожиданное. Рассмеялся. Мозг, закованный в чужое механизированное тело, подавал именно такие сигналы. И Картос веселился. Хотя я чувствовал, что это скорее истерика. Но вместе с тем управитель расслабился, будто с его души, если у механоидов она еще осталась, сняли тяжелый камень.

– Сколько бы Вратари не бегали, но им все равно придется выполнить мои условия, – продолжал он.

– Я сделаю все, что ты скажешь. Только помоги ей сейчас!

– Нет, не могу.

– Я принесу клятву, если хочешь!

Мой голос разносился по всему залу, с каждым новым словом набирая силу. С Вратарем не надо шутить. А со злым Вратарем этого делать категорически нельзя. Однако Светлоликий предостерег меня от необдуманных действия быстрее, чем я смог их совершить.

– Даже если я захочу, то не в состоянии буду этого сделать. Энергии Оси не хватит. Если ты не заметил, то наш город и мир, соответственно, умирает.

Чем больше говорил Картос, тем больше я смущался. Потому что имел не самое последнее отношение к событиям в Мехилосе.

После «изъятия» Фархола одним наглым и предприимчивым Ищущим, управитель отправился на плановый ремонт. Отсутствие главы города (читай мира) и слухи о похищении священного артефакта разлетелись по нижним Порядкам быстрее пожара, в том числе вырвались они и за ворота поселения-пирамиды. Оказалось, что желателей воспользоваться текущей ситуацией хватает с избытком. И на второй день после похищения Фархола, Мехилос был атакован большой группой объединенных семей. Непонятно, чего они хотели добиться, однако огнем, мечом и заклинаниями прошли вплоть до Пятого Порядка, где и находился один из проходов к Оси. И то ли уничтожили, то ли повредили несколько деталей, после чего мятежников удалось истребить. Однако самое ужасное, что они могли совершить, они совершили. Ось начала разрушаться.

– Первым вышел из строя один стержень, через три недели второй. Если не заменить оба, то к скоро Ось встанет. А это означает смерть Мехилоса, – заключил Картос, – существу моего ранга глупо быть суеверным, но иногда кажется, что с потерей Фархола все пошло наперекосяк.

Что тут ответишь? Вот я, с высоты собственного опыта, могу с уверенностью сказать, что поступок воришки-Ищущего был необдуман и глуп. Что ответил бы Серг в тот момент? Ну, максимум, выдавил из себя бы какое-нибудь «Ой» и побежал разрушать остальные миры. Да уж, как ни старайся отгораживаться от Ищущего и говорить, что ты теперь другое существо, но разбросанные камни приходится собирать и поныне. К тому же без этих стержней Рис не привести в порядок, как понял. По словам Картоса, он не может позволить случиться перепаду энергии, исходящей от Оси.

– Хорошо, где эти самые стержни?

– Четвертый центральный мир. Наш постоянный поставщик различных элементов для города.

– Почему бы попросту не купить эти стержни?

Картос смерил меня презрительным взглядом. Сейчас сильнее, чем когда-либо я почувствовал себя Сергом. Что и сказать, есть кое-что вечное в этой постоянно меняющейся Вселенной.

– У нас существует определенный договор на замены элементов Оси. Согласно ему, следующая плановая эксплуатация должна произойти через сто двадцать три года пять месяцев и шесть дней летоисчислению Мехилоса.

– Чего ж часы-то не посчитали, – пробурчал я. – Получается, у четвертого мира нет стержней или я чего-то не понимаю.

Да блин, чего он так смотрит? По взгляду Картоса выходило, что у нас был именно второй вариант. Хорошо, что благодушия управителя хватило для объяснения текущей ситуации.

– Есть. Их услугами пользуемся не только мы. Когда произошла эта… неприятность, мы сразу обратились к нашим партнерам из четвертого мира. И получили ответ, что они рады нам помочь, только цена такой услуги будет кратна четырем от обычной стоимости. У нас попросту нет этих денег.

– А теперь вам уже нужен не один стержень, а три, – до меня стала доходить безвыходность ситуации механоидов. – Что надо сделать?

– Проникнуть в место, где они хранят стержни, изъять их, вернуться сюда.

– Украсть? – удивился я.

Не то, чтобы все Вратари были такие белые и пушистые, но обычно мы не нарушали подобным образом законы миров. Тем более, центральных. Как говорится, все равны, но некоторые равнее. Это могло обернуться глобальными проблемами для Ядра.

– Других вариантов нет, – отрубил Картос. – У вас нет ничего, что могло бы заинтересовать их. Сами мы напасть не можем, потому что, во-первых, наши войска слабее, во-вторых, иначе навлечем гнев партнеров.

Ну, вообще-то есть. Сердца, например. Или Комы. Другой вопрос, что раздаривать подобные вещи никто не будет. Иначе какой смысл в нашем существовании. Но ситуацию с излечением Рис управитель обрисовал довольно конкретно. Пойди и возьми. Я посмотрел на девушку и губы сами произнесли.

– Хорошо. У вас есть карта?

– Конечно, – протянул мне Картос сотворенный пергамент. И подлил масла в огонь, – чем быстрее ты вернешься со стержнями, тем больше вероятность, что она придет в себя.

Хотелось легонько ударить управителя, чтобы тот отдохнул на очередном ремонте, но я сдержался. Все-таки не Ищущий уже. Только ответил.

– Не надо меня мотивировать. Это лишнее. Эй, ты, дай-ка свой плащ, – обратился я к одному из таможенников.

Тот не без недовольства, но все же стянул одежду и произвел акт благотворительности, бурча что-то под нос. Я бережно положил Рис на плащ и зыркнул на Картоса.

– Если с ее головы…

– Хоть один микрочип вывалится, то ты нас найдешь и накажешь, – с легким кивком ответил Картос, – Меня тоже не надо мотивировать.

Я бросил на Рис короткий взгляд и устремился к Коридору Шестеренок, чуть не разметав несчастных таможенников. Те в самый последний момент успели разбежаться в разные стороны.

Выскочив на площадку перед Девятым Порядком я взглянул повнимательнее и понял, что это за пятна света в самом низу. Множество мусорных свалок оказались объяты огнем. Картос прав, как только Ось встанет, всему Мехилосу придет конец. И не потому, что жители города так боятся темноты. Это послужит сигналом для многочисленных мусорщиков и обитателей нижних Порядков. Власть более не в состоянии держать ситуацию под контролем. У нее нет ни силы, ни воли. Грядет гражданская война, которая началась лишь потому, что один не очень умный Ищущий искал ключ к своей жизни. Ладно, не время рефлексировать. У нас на кону кое-что поважнее, чем судьба одного мира и наличие каких-то трех стержней в четвертой Юшке. Заходим, берем необходимое, сейф не трогаем, выходим. Все просто. Вперед, Седьмой!

Вообще, Вратари не любили посещать центральные миры. И в обителях здесь никогда не стояли по одному. Потому, что тут мы не чувствовали себя совершенными и неуязвимыми существами. Наверное, когда Создатель сотворил нас, ему и в голову не могло прийти, что смертные, эти букашки, которые растворены в вечности, могут стать по мощи равными нам. Жители Юшек не благоговели перед Вратарями. Да, в одних местах пользовались нашими услугами, в других относились с недоверием. К слову, в U-1 и U-3 все было почти неплохо. Мы сотрудничали с правителями (там их всего несколько, не то что в том же Отстойнике), а вот со вторым и четвертым миром складывалось как-то напряженно. Нет, у нас существовали здесь работающие обители, но тот факт, что Арей посоветовал обратиться к Картосу, говорил сам за себя.

Я огляделся. С виду вообще ни разу не похоже на центральный мир. Внушительных размеров ровная бетонная площадка с воткнутыми ангарами. Никаких космических лифтов, орбитальных дредноутов в небе или хотя бы летающих транспортеров. И до города, судя по всему, довольно далеко. Ладно, придется смириться с тем, что четвертый центральный не оправдал моих ожиданий. Что там говорит карта?

Если верить куску пергамента, нужные мои стержни находились в центральном ангаре. Так, а почему я оказался перед ним, а не внутри. Ком? Опять? Ох, не нравится мне это. Я оглянулся. Ни единой души. Нет, каждый надеется, что украдет миллион и именно его никто не поймает, но сейчас у меня стали возникать определенные подозрения. Тихо, уж слишком тихо.

Благо, дверь в ангар убедила меня в том, что я нахожусь в центральном мире. Неизвестный сплав металла и небольшое зеркало-экран, на котором отображались меняющиеся строки состояния. Например, атмосферное давление показывали, влажность, погоду. Чего говорите, лето наступило? Да как-то без разницы.

Я оглядел две подставки для рук у основания. Все это время камера пыталась отсканировать мой зрачок, впрочем, безуспешно. Как говорится, Вратарь не пройдет! Ну, это мы еще посмотрим. У меня имелось кое-что, способное разрушить любую броню в этой Вселенной, иномирцы не в счет. Придется заниматься варварством, куда деваться.

Грам не без труда, но прошил металл. Зато стоило мне нарушить целостность ворот, как строки состояния на зеркале окрасились в красный цвет. Это же не очень хорошо? Выдвинувшиеся с углов внушительные турели практически бронебойными пулями отсалютовали моей проницательности.

Вихрь активировался одновременно с первым выстрелом. Турели россыпью покореженного бетона расчерчивали мой путь. А я задался одним важным вопросом – куда бежать? К тому же, со стороны дальнего ангара показалась местная охрана – закованные в подвижную броню, вроде той, виденной при битве за Атрайн. Ростом они были чуть меньше людей, хотя внешностью почти не отличались. Так, пара модификаций тела еще в период внутриутробного развития – кости пошире и крепче, мышцы внушительнее. Но это так, мелочи. Для меня они были такие же человеки, как и все прочие. Лишь бы вели себя хорошо.

Я попетлял вокруг одной из турелей, успев махнуть по ней Грамом. Мне бы сюда какую-нибудь пушку повнушительнее, эффект был бы лучше. Но и самого главного меча во Вселенной хватило. Взорваться турель не взорвалась. Лишь опустила ствол и замолчала, видимо, электронными мозгами разбираясь в собственных неполадках. Зато подключились людишки.

Кто-то из неблагодарных выпустил по мне нечто, напоминающее крылатые ракеты. Только в размерах они сильно уступали последним. Вот от них убежать уже не удалось. Будь у меня та самая способность, подаренная Шустрилой, может, чего бы и выгорело. Но то исключительно для Ищущих. Поэтому я стоически начал умирать под взрывами.

Несмотря на свой скромный размер, оружие произвело оглушительный эффект. Первая «ракета» взорвалась у ног, вторая в районе груди, а третья клюнула в голову, сбив шлем. Мир вздрогнул и на мгновение погас. Хотя вру, не на такое уж и мгновение. Я слышал, как застучали рядом каблуки защитников ангаров, раздалась брань и все тут же успокоилось.

Так, со зрением полный швах, да и оболочку потрепало. Я не видел, но чувствовал, как утекает пыль. Сразу включил Перераспределение – мана мне сейчас вот вообще не нужна. Раны тут же стали затягиваться, а перед глазами проступили хоть какие-то очертания. Такие же, как шестнадцатибитная картинка на Сеге. Но это уже кое-что. К примеру, склонившегося человека, ну, или кого там, я различил.

– Вратарь? – удивилось существо. – Вот уж не ожидал.

– Куда его, шеф?

– В ускоритель. Ваши ружья его надолго не удержат.

Так, а вот это уже мне совершенно не нравилось. Я существо медлительное, не люблю бегать и вообще всяческим образом ускоряться. К тому же в матрице возникло понимание, что для осуществления цели иногда можно и отступить. Так сказать, сделать сейчас один шаг назад, чтобы завтра выполнить два вперед. Вот я и… замер, не в силах переместиться.

Зрение меж тем продолжало восстанавливаться, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Сейчас я напоминал себе близорукого, с которого слетели очки. Но это пустяки, общую суть можно уловить. Вот главнюк, склонился, совершенно не боясь, что один не очень уравновешенный Вратарь может сломать ему шею. Рядом стоят его подопечные, и некоторые из них направляли на меня какие-то длинные штуки.

Пару секунд спустя я смог различить, что это и не оружие вовсе, а нечто вроде навороченных пылесосов. Были такие установки лишь у троих существ, однако, судя по всему, действовали. Я не то, что не мог переместиться, даже не в состоянии был стереть эту наглую ухмылку с лица шефа.

– Вам говорили, что некрасиво тыкать в незнакомых разными фаллическими предметами? – спросил я, чтобы хоть как-то завязать разговор.

– А тебе не говорили, Вратарь, что некрасиво попытаться украсть чужую собственность?

– О презумпции невиновности не слышали? А еще развитый мир. Докажите сначала, что я хотел украсть. Просто по мирам перемещался, вижу здания красивые, дай, думаю, погляжу. А тут вы вон как возбудились.

– Угу, здания красивые, сейчас посмотришь на парочку поближе. Ук, Пэ, тащите его в ускоритель.

Несправедливость была похоже на секс без согласия. Я рукой пошевелить не мог, а два добрых молодца попросту схватили меня за наплечники и бодро поволокли именно туда, откуда и появилась эта зондер-команда. К тому моменту зрение полностью восстановилось и можно было наблюдать и пытаться анализировать, что происходит.

Итак, меня тащат двое, причем, не особо напрягаясь. Чертовы эксперименты с модификацией тела. Еще – очутившись в помещении, мы незамедлительно начали куда-то спускаться. Глаза лицезрели удаляющийся потолок, а задница почувствовала ступени. Не больно, конечно, но как-то унизительно. Я по-прежнему не мог двигаться, спасибо конвоирующим ребятам с «пылесосами». А потом меня бросили. В смысле, не оставили и удалились, а именно бросили. Зато я смог подняться.

Бедного Вратаря, меня то бишь, притащили в какое-то странное место. Комната была напичкана электроникой и светилась почище новогодней гирлянды. Все это великолепие, включая пульт наблюдения, располагалось вокруг воткнутых в пол и загнутых длинных по кругу пластин. И, что еще немаловажно, от них исходили непонятные мне и постоянно меняющиеся эманации. Они что, живые?

– Где я?

– В ускорителе, – ответил шеф, который, как выяснилось, все это время шагал с нами.

Я на всякий случай попытался переместиться, впрочем, безуспешно. Тогда устремился вперед, пока не уперся в невидимую преграду. Так, очень интересно. Это нечто на основе нашего Сердца? Или напротив, Кома?

– Что это такое?

– Устройство, позволяющее создавать небольшой участок пространства. Своего рода микровселенные. Именно поэтому ни ты, ни твои Братья не можете переместиться прямиком в зону работы ускорителя или покинуть его. Пока это тестовый вариант. Но все наши склады уже защищены. Итак, кто тебя прислал, Вратарь? И самое главное, зачем?

Помнится, я в каком-то фильме, еще в прошлой жизни, видел, что если все делать так, как требуют твои похитители, то проживешь ты недолго. Поэтому продолжил гнуть свою неправдоподобную линию.

– Никто не прислал. Просто прогуливался.

– Хорошо, у тебя есть время подумать до завтра. Уменьшите ему диаметр поля, чтобы немножко научить его смирению.

Я почувствовал, как на меня наезжают невидимые стены. Под их напором пришлось делать несколько шагов назад. Теперь тот самый диаметр, о котором говорил начальник охранников, стал не больше двух метров.

– А что будет завтра? – спросил я в спину, уходящему шефу.

– Скажем так, сделаем твое тело менее плотным, Вратарь. Забегу вперед, тебе не понравится.

Он вместе со своими прихвостнями вышел, оставив меня наедине с несколькими техниками. Те не обращали на запертого гиганта внимания, точно никого тут и не было. Замечательно. Я попытался активировать несколько способностей – без особого успеха. Через раз кое-что получалось, например, Карнавал и Архонт, однако Дуэль, завязанная на одном из техников, не прошла. Поэтому я перестал тратить пыль, которой и так осталось, если верить Системе, всего сорок два процента. Лишь с досадой ударил кулаком невидимую преграду. И как, спрашивается, отсюда выбираться?

Глава 23

Одиночество не так уж плохо, когда необходимо разобраться в себе. Зачастую мы принимаем решения в спешке, на бегу, у нас нет времени сесть и хорошенько поразмыслить. Теперь оно появилось. Я стоял (у Вратарей не было разницы, каким методом занимать место в пространстве) и думал. Об иномирцах, Вселенной, Ядре, Братьях, Рис. О Рис в особенности.

Не менее важная цель в жизни мужчины, чем найти себя – найти свою женщину. Все это время она была рядом. Да что там, не секрет, что меня к Ищущей необъяснимо тянуло. Только я постоянно искал отговорки, чтобы не впустить ее в свою жизнь. Потому что знал, мне не удастся полностью контролировать эти отношения. И я сильно изменюсь. Выходит, боялся я не Рис, а перемен в себе? Смешно, особенно оглядываясь на путь, который я прошел.

Потому вынужденному одиночеству я был только рад. Удалось сэкономить кучу пыли на психолога. Проблема была еще в другом – размышления о жизни никак не приближали меня к конечной цели. Я по-прежнему был заперт, попавшись в ловушку, и не имея ни малейшего представления, как из нее выбираться.

Между тем, дело близилось к утру, спасибо вратарскому чувству времени. Вот сейчас придет шеф и начнет… что интересно, он начнет делать? Пытать меня? Так боли я не испытываю. Хотя, может, у него будет чем удивить Вратаря?

Легкая дрожь под ногами послужила ответом, что у судьбы на меня другие планы. Слышать я ничего толком не слышал, все-таки строили в четвертом центральном мире на совесть, однако догадка оказалась верна. На панели загорелось несколько красных датчиков, серьезно озадачив техников. Те бросились нажимать разные кнопки, а рядом, грохоча ботинками, пронесся отряд защитников базы. Нападение? Как там – враг моих врагов мой друг?

Все оказалось более прозаичнее. Бой постепенно перемещался ближе к моей подземной темнице, оттого можно было уже кое-что различить. Защитники ругались, кричали, отдавали приказы. А нападающие молчали. Вот прям совсем, словно общались телепатически. Меня даже посетила смелая догадка. Что, если?

Очередной взрыв раздался близко, будто в соседней комнате. Один из техников, затравленно озираясь на коллег, достал из-под пульта нечто вроде укороченного автомата. Но воспользоваться не успел. Слетевшая с петель дверь накрыла его, отбросив в сторону. И на пороге появились, Братья. Сначала Балор, следом вошел Охотник, а уже за ним Троуг, Рунд и Свет. Все, кроме бывшего ногла, в образе Архонтов. Увидев меня и несчастных техников они, правда, сразу перестали тратить пыль на бесполезную трансформацию оболочек, приняв привычный облик.

– Как? Откуда? – забормотал я.

– Ты показался мне каким-то подавленным в тот раз, – признался Балор. – Всегда был рассудительным, спокойным, а тут словно с цепи сорвался. Когда прошло несколько часов, а ты так и не появился, я отправился к Арею, а потом в Мехилос. Ну, и выйти на тебя особого труда не составило. Взял нескольких добровольцев, в которых оказался уверен, и мы прибыли сюда с неофициальным визитом. Тебе надо было поступить так же, а не соваться одному в пекло.

– Кто ж знал, – легкомысленно пожал плечами я, стыд испытывал неимоверный. Если бы я мог, то покраснел бы.

После впадения Рис в анабиоз, у меня и правда словно матрицу отключили. Я стал действовать в высшей степени неосмотрительно, руководствуясь лишь эмоциями. Поскорее привести девушку в себя, неважно какими способами.

– Ты должен понимать, что на нас нужно рассчитывать, – спокойно сказал Балор. – Ты наш командир, а не очередной Инструктор, поставленный Старшими.

– Да, простите, – я готов был сквозь землю провалиться. Мой зам вроде и не отчитывал, но хотелось оправдываться. – Такого больше не повторится.

– А что это за хрень? – легко снял налет лирики и неудобства Троуг, попытавшись прорваться ко мне. Но невидимая защита превратила его в неудачливого мима.

– Какой-то ускоритель. Не знаю, как он работает и на основе чего, но мне эта штука не нравится. Их главный говорил, что она создает микровселенные, что бы это не значило.

– Скорее разрозненные пространства из той, чужой Вселенной. Мертвые участки, где нет жизни, – предположил Охотник. – Однако, какие смертные выдумщики.

– Момент, я с техникой на «ты», – отозвался Троуг.

Он подскочил к пульту управления и с грохотом опустил на него руки. Треск, дым, разряды электричества, но все получилось. Защитное поле, сдерживающее меня, пропало. Не обманул, Троуг, что и говорить. Инженер он был от Создателя. Я тем временем взял себя в руки, хотя чувство вины никуда не делось. Но надо поскорее заканчивать со всем этим и убираться прочь.

– Вот этих, – кивнул я на техников и на мгновение задумался.

– Убить? – с легкой наивностью в голосе спросил Троуг, словно речь шла о том, чтобы доесть последний эклер.

– Нет, переместить, скажем, в Отстойник. Всех в разные места. Они слышали о Мехилосе.

– Может, все-таки убить? – не унимался мой друг.

– Не за что. Они лишь выполняли приказы. Вот того же шефа я бы с удовольствием…

– Вряд ли это получится. Их командир оказал слишком яростное сопротивление, – ответил Балор и развел руками, – у нас не было выбора.

– А что, если они расскажут все в Отстойнике? – спросил Рунд.

– Голые обыватели, которые не могут увидеть Ищущих, даже если те стоят вплотную, да еще твердящие о множестве миров, – покачал я головой. – Если сильно повезет, устроятся редакторами на Рен-ТВ или переквалифицируются в писатели-фантасты. Выполняйте. Что до этой установки, всю ее надо переместить в Ядро. Здесь не оставить ни винтика. Как там снаружи?

– Мы уничтожили все, что могло бы угрожать нашему существованию, – сказал Балор.

– Хорошо. Тогда остальные здесь, Охотник со мной. Встретимся в Мехилосе у Коридора Шестеренок.

Мы выбежали вместе с Вратарем наружу и тут я понял, что имел в виду Балор, когда говорил о полном уничтожении. Турели абсолютно на всех ангарах выведены из строя, на бетонной площадке тут и там виднеются глубокие воронки, а от входа в подземный бункер до места появления Братьев – кровавое месиво.

Вратари перестали быть функцией. Вообще, это произошло давно, просто теперь отпала необходимость подобное скрывать. Все резонерство и патетика по поводу: «не убий первым», отжило свой век. Мы должны были взять всю Вселенную в свои руки, чтобы выжить самим.

– Куда нам? – спросил Охотник.

– Вот туда. Видишь, я сделал небольшую метку у входа. К сожалению, мне не дали закончить. Охотник, ты только не обижайся, но каким образом тебя к нам прибило? Как же интересы Ядра? – не удержался я, чтобы не ввернуть шпильку.

– Именно так. В данное время твои интересы соответствуют интересам Ядра. Разве нет?

Тут спорить было бессмысленно, поэтому я лишь кивнул.

– После сегодняшнего происшествия, думаю, мой Инструктор откажется от меня. Если не произойдет кое-что похуже, – продолжал бывший наставник.

– Ты про очередной трибунал? Так под него мы все пойдем. Знаешь, когда пугают все время одним и тем же, становится не так страшно.

– Я о другом. Я хочу официально попросить о переводе к тебе. Если мы выживем.

– Заметано, – кивнул я.

Грам привычно лег в руку, разрезая незнакомый металл. Работать вот так, когда никакие стражники не мешают, одно удовольствие. Грам раскалялся все больше, разрушая вход в ангар. И я чувствовал его жар, лишний раз понимая, что оружием против Вратарей могут управлять лишь Вратари.

Наконец я сделал ровно такой проход, что мог протиснуться лично. И тут меня посетила очередная запоздалая мысль. Надо было бы спросить Картоса, как эти стержни выглядят. Потому что сейчас я наблюдал множеств самых различных контейнеров. Вот почему умные мысли приходят исключительно опосля? Как же плохо на меня действует болезнь Рис. И это что, так всегда будет?

– Охотник, а тебе за всю долгую жизнь в бытности Ищущим не доводилось видеть стержни для Оси?

– Нет, – честно признался Вратарь, – но тут надо мыслить логически. По всему выходит, что эти самые стержни служат для энергетической подпитки Оси. Соответственно, должны быть упакованы специальным образом.

– Жди здесь и никуда не уходи. У меня есть идея получше.

Перемещение в Мехилос удалось выполнить прямо из Ангара – ускоритель более не работал. А вот к залу Центра Мира опять пришлось пройтись ножками. Благо, теперь таможенники даже не вздумали меня останавливать. А зря. Астрологи объявили неделю беспредела Вратарей, количество похищенных правителей миров увеличилось вдвое.

Четверка бодигардов Картоса не успела ничего сделать. Одним словом – это все, что нужно знать об охранниках-механоидах. С другой стороны, они, наверное, тоже были успокоены именно моим появлением и думали так же, как и таможенники. Это же свой Вратарь, с ним существует договоренность. И только, когда под воздействием Вихря я пронесся мимо них, схватив управителя, ребята «проснулись».

Самым опасным оказался парень с пушками вместо рук, я мысленно назвал его Акимбо. Он стал стрелять, и один раз раскаленная плазма даже задела наплечник. Нет, доспехам так и так хана. Зато я пролетел Коридор Шестиренок с дополнительным ускорением. Появился на мгновение перед таможенниками, которые выпучили глаза, увидев плененного управителя, и вернулся в ангар. Кстати, перемещение вышло так себе, за Картоса Система сожрала столько же пыли, как за пятерых обычных существ.

– Что ты себе… – начал управитель и осекся, увидев место прибытия.

– Лучше скажи, где Рис? Я ее не обнаружил в зале.

– Не на камнях же ей лежать, переместили в более подобающее место. Зачем ты притащил меня сюда? Ты представляешь, что будет, если управителя мира кто-то увидит здесь?

– Некому увидеть. Боюсь, что тебе придется искать новых поставщиков. Нет, наверное, у них есть какая-то важная верхушка, но на восстановление бизнеса уйдет время.

– Я сам разберусь, как вести свои дела, – холодно ответил Картос.

– Как угодно. Лучше скажи, как должны выглядеть эти стержни. Ты же не говорил, что тут столько всякого хлама.

Картос недолго искал нужное. Он лишь прошел до конца Ангара, ткнув в длинные, с меня ростом, вытянутые контейнеры. Потом поглядел налево и добавил.

– Эти тоже можно забрать.

– Да не вопрос. Только количество мест ограничено. Твоя усовершенствованная тушка жрет много пыли. Вот выбирай, либо халявное добро, либо ты.

На этом разговор был закончен. Охотник смог убрать в инвентарь два контейнера с таинственными стержнями, я один, но на мне еще остался Картос, с тоской поглядывавший на содержимое ангара. Понимаю его. Похоже, тут богатств хватит, чтобы безбедно править городом не одну сотню лет. Однако мы не мародеры. Уговор дороже денег.

– Поехали, – протянул я руку Охотника не только для того, чтобы мы разделили пыль. Но и дабы не помешали друг другу при перемещении.

И не зря. Потому что уже в Мехилосе я оказался верхом на каком-то недотепе. Раздался металлический хруст и недовольный окрик. Нет, боли бедолага не чувствовал, но вот ножной протез ему явно придется заменить. Сам виноват. Зачем вставать в то место, которое я выбрал для телепортации.

Народу здесь набилось изрядно по сравнению с прошлым посещением. Надо же, меня не было каких-то пару минут, а механоиды тем временем объявили тревогу по Верхним Порядкам. Хочется спросить, кто же в лавке? Надеюсь, они не оставили все проходы без охраны. Ну вот, вместо того, чтобы агрессивно тыкать в меня оружием, разошлись бы в стороны, а то контейнеры из инвентаря достать некуда. Картосу пришлось даже пару раз прикрикнуть, чтобы горячие механоидские головы не натворили глупости. И только после этого все начало происходить по примерно задуманному плану.

Слуги управителя проворно утащили контейнеры куда-то вглубь Порядка, уводя с собой всю стражу. Получается, стержни гораздо важнее Картоса. Кстати, я думал, что для починки Оси придется спускаться вниз. С этим вопросом обратился к управителю, и он частично подтвердил мою догадку.

– Так и есть, перезапустить Ось можно лишь у основания. Для этого надо спуститься до Пятого Порядка. Но подобное легко устроить не с помощью лестницы, а через шахту. Так мы не привлечем ненужного внимания.

– Хорошо, а теперь веди меня к Рис.

Картос на мгновение замер, пристально следя за мной, но вскоре, не говоря ни слова, отправился вглубь Высшего Порядка. Зданий тут было мало, поэтому путь занял считанные минуты. Мы оказались перед крохотным и вместе с тем высоким помещением, похожим на вытянутую ванную. Дверь была заперта, но через круглое окно я разглядел покоящуюся в водах чего-то вязкого Рис.

– Это что?

– Спецраствор, – ответил Картос, – действует благоприятно на органические соединения. Но камера работает сейчас лишь используя функцию стазиса. Когда Ось перезапустится, мы сможем полностью запустить камеру на полную.

– Это точно поможет?

– Не беспокойся, Вратарь. Я сам пользуюсь услугами камеры. Если не поможет это, то уже ничего не поможет.

Не скажу, что меня устроило утешение Картоса, но не требовать же с него обещаний, которых он не сможет выполнить. Вместо этого я вернулся ко входу в Коридор Шестеренок, в ожидании друзей. И задумался, да, именно друзей, а не Братьев. Надо же.

Они прибыли довольно скоро. Троуг хвастливо рассказывал, как он пошутил над техником, оставив его в странном районе обывателей с чрезмерным содержанием мелатонина в тканях. Остальные отчитались более хладнокровно, мол, действительно, разбросали вынужденных переселенцев по всему Отстойнику, каждого в определенном населенном пункте. Проблема заключалась лишь в том, что Вратари привыкли к небольшим поселениям, поэтому новую жизнь техникам предстояло начать явно не в мегаполисах. Ну, и черт с ними, одной проблемой меньше.

Только мы договорили, как заскрипела Ось. Этот звук я не мог спутать ни с чем, спасибо матрице, зафиксировавшей в себе самые малозначительные эпизоды прошлой и нынешней жизни. А потом по огромной пирамиде разлился свет. Он появился не ярус за ярусом, а загорелся сразу всюду, заставляя многочисленных механоидов зажмурить глаза. И после долгой тьмы ослеплял.

Мне показалось, что я мог разглядеть все до самого последнего Порядка. Сразу стали тусклыми горящие костры у подножья. И ликующими криками огласили жители мира-пирамиды возвращение ко всем благам цивилизации. Мехилос был спасен. По крайней мере, до следующего критического происшествия. А уж чем оно будет – попыткой очередного Ищущего еще что-нибудь украсть у Картоса или желанием мусорщиков свергнуть власть уже совсем не имело значения. Серг сломал, Седьмой починил. Все как обычно. Жалко, залатав дыру в одном месте я пробивал ее в другом. Но тут уж ничего не попишешь. Можно сказать, что это мой авторский стиль и слать недовольных в сад.

И, конечно, больше всего, чем какой-то порядок в отдаленном мире механоидов, меня интересовало состояние Рис. Я буквально бросился обратно к камере и прильнул к стеклу. Напрасно. Создавалось ощущение, что свет всего Мехилоса сейчас рождался не у Оси, а именно здесь. Ничего разглядеть ровным счетом не удавалось. Я красноречиво взглянул несколько раз на недовольного Картоса, пока тот не стал объяснять, что все происходит ровно так, как и должно.

Зато спустя долгие минуты ожидания свет начал гаснуть. Я заглянул в камеру опять, однако никого не увидел. Мне даже показалось, что верхняя поверхность оболочки покрылась пупырышками. Как же там их смертные называют? Точно, мурашки. И нет, здесь не было холодно. Просто эмоции обуревали меня.

– Картос!!

Одновременно со звуком собственного голоса я услышал короткий щелчок. Это открылась дверь камеры. Оттуда вышла удивленная Рис, с интересом разглядывая всех собравшихся. Я подхватил ее и прижал к себе.

– Сергей, ну ты чего, сейчас кости все переломаешь, – взмолилась та. – Люди же смотрят.

– Разве это люди? – стал я приходить в себя, понимая, что Инструктору не следует так себя вести.

– Ну, существа. Поставь меня.

Я послушно исполнил приказ Рис. Именно теперь пришло понимание, что все совершенное стоило того. И, не дай Создатель, откатилось бы время, я все равно сделал бы все ровно то же самое.

– Я тоже рада тебя видеть, – сказала девушка, пряча улыбку. – По поводу того самого плана. У меня есть пара вопросов.

Для нее время замерло в двух отметках, до использования артефактного устройства и нынешнего пробуждения. Поэтому я не сразу сообразил, о чем идет речь. Но поняв, кивнул, ожидая любых вопросов. Однако сегодня был именно тот самый день, когда нас все прерывали. Арей, собственной персоной, вышел из-за спин Братьев.

– Седьмой, Рис, следуйте за мной.

Глава 24

Когда ты живешь от одного цейтнота до другого, то уже начинаешь воспринимать очередной кризис, как нечто должное. Поэтому появление Арея лично меня не испугало. Скажи он: «Седьмой, по законам военного времени, сейчас тебя будут долго и мучительно расстреливать», принял бы без малейшего колебания. Но Старший сказал более страшную вещь – Рис должна идти за ним. А вот это уже меня обеспокоило.

Арей переместил нас вдвоем и тут настала пора снова удивляться. Потому что оказались мы не в Ядре. Новый установленный алтарь вывел нас на берег Эртеса. Отсюда едва виднелся торчащий из воды край червоточины, а на песке, словно выбравшись на пикник, сидели знакомые мне Братья. Вратари, которые еще недавно были послушниками. Они расположились подле многочисленных остовов червей, ничуть не смущаясь окружающих декораций. Солнце, хищные птицы, прочие падальщики, а, может, и лягушата растащили трупики обидчиков, что называется, по частям. Остались лишь причудливо свернутые скелеты – массивные позвоночник с множеством отходящих мелких костей.

Черт с этими червями. Мертвые остаются в прошлом, живые в настоящем. И именно к Братьям я обратил свое внимание. Оказываться там, где все к тебе расположены, находиться чрезвычайно приятно. Честно говоря, я даже не предполагал, что Эртес станет таким местом. Но эманации не врали. Все Вратари были рады видеть Седьмого. Но для чего Арей притащил меня сюда?

– Это уже третий наш проход в чужую Вселенную, – стал объяснять Старший. – Мы не только повышаем опыт Братьев, но и пробуем различные варианты применения способностей, умений и заклинаний.

– И какие успехи? – спросил я, хотя у меня до сих пор не укладывалось, где связь с нападением на четвертый мир и этой червоточиной?

– Там работают лишь способности, направленные на самого Вратаря. Все, подразумевающее взаимодействие с другим существом, не срабатывает. Не активны любые заклинания, поэтому мана попросту не нужна. Зато работают все умения.

Я кивнул, обдумывая услышанное. То есть, получается, Вратарь не сможет использовать Дуэль, чтобы максимально быстро приблизиться к противнику, ответить Контрударом или атаковать Натиском. Зато можно стать Архонтом, активировать Вихрь или Спринт. Все-таки лучше, чем ничего.

К тому же теперь до меня стало наконец доходить, зачем здесь Рис. Со мной все понятно и решено, но вот проверить не только направление Ищущей, но и ее трансформировавшуюся способность, мы могли лишь там, за червоточиной. Но все же меня интересовал еще один вопрос.

– Арей, а что будет с Братьями?

– На все воля Создателя. Надеюсь, многие выживут в битве.

– Я не про то. Что будет с Балором, Охотником, Рундом, Светом?

– А что с ними?

И тут я понял, что такое создание, как Седьмой, нельзя оставлять с каким-нибудь дознавателем или следователем. Это совершенно не дело, потому что мне не составит труда разболтать все самое секретное. Причем тогда, когда этого особо и не просили.

– Так, Седьмой, быстро говори о том, что случилось, – начинал слегка беспокоиться бывший Агонетет.

Ну ладно, тайное все равно в конечном итоге обернется против меня. В смысле, станет явным. Поэтому я поведал Арею о великом походе в четвертый центральный мир, напирая на неведомый ускоритель, лежащий сейчас в моей башне. Мол, из-за него и пришлось пойти на крайние меры, пока смертные не натворили дел.

– Ждите здесь, – бросил Арей. Его тон говорил, что он слишком стар для всех этих авгиевых конюшен, которые остаются от Седьмого. Сказал и исчез.

– Да, натворил ты глупостей, – покачала головой Рис. – Тебе голова для того, чтобы только пыль в нее набивать?

– Так ты же и виновата.

– Конечно. Кеннеди я убила, Советский Союз развалила и вообще моя фамилия Чикатило, – хмыкнула девушка.

– Когда я подумал, что ты можешь умереть…

Я не договорил, потому что слова застряли в горле, а матрица даже не думала подбросить подходящие по смыслу выражения. Рис внимательно посмотрела на меня. Сначала с иронией в глазах, но постепенно взгляд ее посерьезнел. Девушка приблизилась и легонько коснулась моего покореженного доспеха, бережно, словно трогала голую оболочку.

– Я должна тебе сказать кое-что, – негромко произнесла она, – до того, как эта иномирная хрень вытеснила способность различать возможные линии будущего, я видела, как умру.

– Лишь одну из возможных вероятностей того, что случится, – не собирался отступать я.

– Сереж, ты же не глупый парень, сам все понимаешь. Иногда ради достижения высшего блага чем-то приходится жертвовать.

– Я не допущу…

– Просто пообещай мне довести все до конца, чтобы не случилось.

– Рис!

– Пообещай, – сурово посмотрела на меня девушка.

– Обещаю.

Меня не охватили потоки яркого света, Система не приняла наш разговор за нечто серьезное. Лишь очередной треп пары существ. Рис будто поняла то, о чем я думаю. Поэтому выразила свое мнение вслух.

– Черт с ней, с Системой, мне этого достаточно.

Наверное, надо было сказать еще что-то, но я все не решался. Что-то важное, давно сидевшее внутри. Но промолчал. В этом, наверное, самая большая проблема мужчин. Мы не умеем разговаривать, когда это так требуется. Когда я уже было собрался с мыслями и чувствами, то понял, что момент ушел. Точнее к нам приблизились прятавшиеся прежде «лягушата». Ну, они так думали. Я-то заметил аборигенов еще давно, просто не подавал вида.

– Благооослооовите, Странствующий Бооог, – пропищал один из них.

– Чего сделать? – сердито спросил я, еще размышляя о разговоре с Рис.

– Благооослооовите.

– Так, я не понял. Здесь где-то бронированные мерседесы, золотые одежды за несколько миллионов и отфотошопленные часы? Вы не совсем по адресу.

– Я видел вас, кооогда вы пришли первый раз, – вышел вперед один из охотников, – видел, кооогда вы сражались с червями на поообережья. И вел вас сюда с ооотрядом ваших воооинов. Вы Странствующий Бооог.

Вот так и рождаются легенды. Нет, физиономия «лягушонка» мне и правда показалась знакомой. Только, что с того? Я не придумал ничего лучше, чем озвучить свой вопрос. И получил не менее интересный ответ.

– Странствующий Бооог убил пооочти всех червей. Теперь мнооогооо кооорма, мооожнооо ухооодить на север, на юг, на запад. Но Герооонт сказал, чтооо сначала надооо пооолучить благооослооовение Странствующего Бооога.

Ага, ситуация немного прояснилась. Раньше община «лягушат» держалась сплоченно исключительно на страхе смерти. Теперь, когда червей впору было заносить в красную книгу, самые бойкие аборигены решили искать свой путь. Не знаю, может им не нравился зеленый социалистический строй или они со скепсисом относились к фигуре генерального секретаря партии.

Чтобы не обострять с ними отношения, старейшина сделал ход конем. Формально разрешил уход, но с одним условием – отпроситься у меня. Видимо, расчет был на то, что здоровенный Вратарь завершил здесь все свои дела и теперь шляется по другим мирам Вселенной. Не знаю, какие у них там были отношения, я бы давно плюнул и свалил. Но «лягушата» послушно искали меня, чтобы отпроситься у старейшины. Пятерка за усидчивость и благословение в подарок.

Религиозный акт пожелания добра храбрым малышам происходил следующим образом: я клал ладонь на голову «лягушонка» и с многозначительным видом что-то неразборчиво мычал. Аборигены дрожали, как мышки, загнанные котом под ковер, однако смиренно принимали свою участь. А я все размышлял. Пустой мир, где сами «лягушата» будут восстанавливать популяцию разумных еще не один год. Вполне может подойти для моих планов. Осталось плевое дело – спасти этот мир, вкупе со всей Вселенной.

За процессом благословения зеленого народа меня и застал Арей. Его эманации не предвещали ничего хорошего. При этом он не сказал ни слова. Ну ладно, мы не гордые, сами спросим. Вот я и не выдержал, отпустив счастливых «лягушат» строить новый город.

– Че, все, капут? Хана котенку?

– Агонетет тебе скажет лично, при встрече. Потом. А теперь пойдемте, отлив.

Ну, если сразу не отправил под замок – это хорошей знак. Я посадил Рис на плечо, наказав ей думать, что мы отправляемся на концерт знаменитой группы и зашагал в червоточине. Братья уважительно расступались, смотря поочередно то на меня, то на Старшего. Формально, они подчинялись Арею. Однако тот самый «первый взгляд» при инициации и мои титанические труды по их повышению, сделали свое дело. Я осмотрел этих ребят и подумал, а что, если Ворчун объявит меня вне закона и прикажет самостоятельно развеяться? Станут ли эти Братья основной для мятежного легиона?

Белое Море кишело жизнью. Стоило червям убраться отсюда, как к берегу вернулась рыба. Хвастливо красовались своими лоснящимися боками псевдодельфины. А волны ласково шелестели под горячим улыбающимся солнцем. Будто и не было здесь никогда пришельцев из другой Вселенной, а все это мне показалось. Сейчас Белое Море и окрестности больше походили на популярное местечко в межсезонье, когда основной поток туристов схлынул и остались только местные. Именно теперь можно было хорошенько отдохнуть и забыть о всяческих треволнениях. Однако не для Вратарей. У нас, что ни день, то повод нахмурить брови. Вот я, к примеру, почти добрался до червоточины и бережно снял Рис с плеча.

– Как попадешь туда, группируйся и откатывайся в сторону. Только задавить мне тебя не хватало.

И Рис… промолчала. Не съязвила, не стала прекословить или просто есть мне мозг. Лишь кивнула, мол, все поняла и не сказала ни слова. Нет, все-таки к подобным кардинальным переменам меня жизнь не готовила. Того глядишь, мы и ругаться перестанем. Бред какой-то. Я размахнулся и бросил девушку прямо в червоточину. Подоспевший Арей с помощью грубой физической силы и еще одного Брата так же телепортировал меня в мир червей. И здесь, кстати, не сказать, чтобы много чего изменилось.

Местные воды океана уносили мертвые тела особей этого мира подальше от берега. Сородичи, такое ощущение, съедали их вместе с костями. Кровь смывалась водой, одни особи уступали место другим. Я внезапно понял, что если все удастся, то даже в этом забытом Создателе мире возникнет равновесие. Мы снизили поголовье червей, поэтому их непосредственного корма станет больше. Правда, что-то мне подсказывало, что рано или поздно все встанет на круги своя. Зато, получается, мы не уничтожаем полностью чужеродную жизнь. Пусть она и невероятно мерзкая, зубастая и того и ждет, чтобы кого-нибудь сожрать.

Следом из червоточины начали появляться Братья. Они, не дожидаясь приказа Арея, уверенно направлялись к отодвинутому отливом берегу, где виделась добыча. Мне они напоминали лесорубов, с шутками и подколами топающих поутру в лес, на работу.

Старший тем временем подошел к нам, но вопросительно посмотрел лишь на Рис.

– Признаться, я немного волнуюсь, – сказала девушка. – Вдруг, не получится и эта иномирья кровь сильнее. Прошлый хорульский слепок она же вытеснила.

– Есть только один способ проверить, – пожал я плечами.

Рис кивнула и в ту же секунду ее будто ветром сорвало с места. Хотя ветра никакого и не было. Я еле улавливал ее перемещение, больше похожее на пытавшуюся сбежать от хозяина тень, и отметил, что мне не особо это удавалось. Девушка возникла передо мной источая радость, будто ей подарили новую игрушку. И, кстати, даже не вспотела.

– Слепок сработал, – спокойно отметил Арей. – Теперь надо узнать, не вытеснил ли он кровь иномирцев.

Рис на мгновение напряглась. Я видел, как вздулись вены на шее, как к горлу подкатил ком, как заиграли, перекатываясь, желваки на скулах. Создалось ощущение, что вот-вот и ее вырвет. И она действительно открыла рот, но чтобы закричать. На мгновение ее голос смутил даже Братьев. Те остановились, изумленно обернувшись, но отметив наше хладнокровье, устремились дальше, к червям.

Хорошо, что здесь не было смертных. «Лягушата», услышав подобный вопль бросились бы обратно к Геронту и не вылезали из своего поселения следующие лет десять, не думая даже о восстановлении разрушенных городов. Потому что это был не просто звук. В нем чувствовалась боль, страх, ярость, ненасытность. Даже я каждый раз вздрагивал, услышав его, а матрица услужливо подсовывала ужасные картинки, связанные с иномирцами.

Однако Рис недолго упивалась криком. Казалось, она лишь хотела продемонстрировать, что все в норме и ее сила джедая никуда не делась. Возможно, в скором времени Игровая сущность действительно войдет в резонанс с иномирной, но будем надеяться, что мы устроим все задуманное раньше.

– Слепок действует, – с удовлетворением отметил Арей.

– Жалко, что мы не можем проверить полностью силу ее ора и прочих фишек тварей, – заметил я.

– Полностью нет, но мне кажется, что с этим тоже особых проблем не будет.

– Почему?

Вместо ответа Арей указал на уходящих от берега в панике червей. Они рвались в открытый океан, мешая друг другу, накрывая соплеменников при очередном прыжке, с единственным желанием – поскорее уйти отсюда. Не от мели, к которой только что стали подходить Вратари. А от источника странного звука, которого черви раньше не слышали, но сразу поняли – он не принесет добра.

– Поздравляю, смертная… – Арей замялся, а потом исправился, – поздравляю, Рис, теперь охота отменяется, будем ждать следующего отлива. Надеюсь, черви вернутся к тому времени.

Он отдал приказ мыслеформой и разочарованные Братья потянулись обратно. Вместо очередных уровней, а с ними заклинаний, умений и навыков им предстояло многочасовое сидение у берегов Белого Моря. Сам же я с некоторым удовольствием отметил, что Рис стала для Старшего не просто очередной смертной, а Ищущей, достойной носить имя. Что послужило тому причиной – реальная сила девушки, важность в моем плане или преданность делу – уже не имеет значения.

– Теперь можно возвращаться к Агонетету, – сказал Арей, посмотрев при этом на меня.

Вот любит он все испортить. За переходом в мир червей, демонстрацией новых и старых умений Рис, непринужденным разговором, я уже как-то забыл, что не далее как полчаса назад расписался перед Ареем в небольшом просчете с четвертым центральным миром. Ну, с кем не бывает? А я так уже давно должен был получить скидку и абонемент на совершенные косяки. Но Арей явно не собирался забывать об этом. Или, может, он выполнял лишь приказ Ворчуна? Подобное наиболее вероятно.

Я опять вспомнил о когорте ранних легионеров, разочарованно шагающих позади, и тут же подавил эту мысль. Разлад среди Вратарей сыграет лишь на руку тварям. Надо вернуться в донжон, смиренно склонить голову и покаяться перед Агонететом. Последний вроде начинал походить на нормального чувака, как бы странно это не звучало применительно к Вратарю.

Мы вернулись в Эртес, где Арей отдал приказы Братьям дожидаться его, а потом мы переместились в Ядро. Нас уже ждали. Проснувшиеся Старшие стояли на портальной площадке возле Распорядителя явно не для того, чтобы проследить за правильностью выдачи маршрутных листов. И моя догадка подтвердилась, когда они шагнули к нам, молчаливо и спокойно глядя на меня. Ни злости, ни жалости, ни злорадства. Гвозди бы делать с таких Вратарей.

– Сереж, – протянула Рис, понимая, что происходит какая-то нездоровая канитель.

– Рис, жди меня в башне, – пытаясь придать своему голосу твердость, проговорил я. И добавил еще кое-что, сам слабо веря в сказанное, – Я скоро буду.

– Рис, так будет лучше всего, – произнес Арей.

Только после этого девушка пошла. Неуверенно, постоянно оглядываясь. В какой-то момент она сорвалась с места и, применив новую способность, молниеносно унеслась в башню. Явно, не чтобы побыстрее оказаться в безопасности. Лишь бы глупостей не наделала.

– Пойдем, Седьмой, – сказал Арей, махнув мне рукой и направившись к донжону.

К чести Старших, они не стали брать меня под белы рученьки. Ограничились лишь сопровождением. Так я хотя бы не потерял лица перед остальными Вратарями. Если это еще имело смысл.

Стражу возле донжона наконец выставили. И не абы кого, а двух Инструкторов. Не для того ли, чтобы несколько простых Вратарей, решивших силой проникнуть внутрь, не смогли этого сделать?

Ворчун сидел на троне, пристально глядя в одну точку. Казалось, он даже не заметил, как я вошел. Драйку, стоявшему рядом, пришлось легонько коснуться Агонетета. Только тогда Вратарь Вратарей поглядел на меня. Очень странно, одновременно устало и сердито.

– Седьмой, – сказал он, констатируя присутствие самого красивого и скромного из Братьев.

– Агонетет.

Я легонько поклонился, понимая, что Старшие позади никуда не ушли. Они образовали полукруг, а Арей направился к Ворчуну. Он стал подле Агонетета, что-то говоря ему по мыслеформе. Рассказывает об успешном испытании секретного оружия против иномирцев Рис-1, понял я. Ворчун кивнул, и теперь его эманации, которые тот даже не пытался скрыть, стали еще более странными.

– Раздевайся, – только и сказал он.

– Что? – не понял я.

– Раздевайся.

Не дожидаясь моих действий крепкие руки Старших сорвали сначала деформированные шлем, а потом и погнутые наплечники. За достаточно короткое время я лишился всех доспехов. Только с наголенниками и башмаками пришлось повозиться, их заставили скидывать лично. Вот и все. Стою, сверкаю идеальным телом, без всяких ненужных выпуклостей.

Вообще, у Вратарей отсутствовало чувство стыда, как таковое. Но именно сейчас мне стало жутко неудобно своей наготы. Наверное, еще больше смущало, что я находился посреди облаченных в полные доспехи Старших, точно недостойный офицер, с которого сорвали погоны.

– Мы подумали над твоим планом, Седьмой, – сказал Ворчун и в его голосе отчетливо слышалась злость и что-то еще. – И вынуждены отметить, что не со всем согласны.

– Что это значит?

– Не может обычному Инструктору отводиться в нем такая важная роль.

– Это наше общее решение, Седьмой, – добавил Арей.

Я смотрел на бывшего Агонетета и чувствовал во рту горький привкус. Предательства и досады. Таков на вкус пепел разрушенных городов, кровь с клинка, коварно вонзившегося в спину, полынь, растущая у тебя на могиле.

Да, меня многие не любили, потому что Седьмой не умел всегда следовать правилам. Скорее даже зачастую он их нарушал. И я бы принял как должное, если бы подобное сказал Ворчун. На его симпатию рассчитывать не приходилось. Однако меня подставили те Старшие, на которых я надеялся. Кому доверял.

– И что теперь? – пытаясь подавить бурю эмоций, спросил я.

– Сущие пустяки, – добавил Добряк. – С Рис пойдет Старший Брат.

– И кто из вас?

Ворчун усмехнулся, словно я сказал какую-то шутку, и поднялся с трона.

– До этого момента я сомневался, – произнес он. Причем не мне, а Арею. – Думал, что Седьмой хитер и расчетлив. Продумывает наперед каждый шаг. Все для того, чтобы сместить меня. И прикидывается тем, кем не является. Но все именно так, как ты и говорил, Арей. Никаких амбиций. Никаких многоходовок. Лишь глобальный экспромт в действиях и эмоции по отношению к этой смертной. Самый странный Вратарь из всех, кого порождало Ядро.

Агонетет неторопливо подошел ко мне, посмотрев сверху вниз. Его эманации выправились, напоминая корабль, вышедший из шторма. Покосившаяся мачта больше не скрипела, потрепанные паруса наполнились ветром, кариатида на носу с радостью врезалась в соленую воду. Никакой досады, злости, лишь легкий задор и веселость. Надо же, никогда не видел, точнее не чувствовал Ворчуна таким. Он положил мне руку на плечо и сказал.

– Не переживай, Седьмой. Этот Старший Брат – ты.

Глава 25

Давно пора понять, что никаких случайностей не бывает. Для судьбы это лишь цепь закономерностей. А вот то, что ты принял все за банальное совпадение – твои проблемы. Причем, все проявляется даже в мелочах. Что мне только что подтвердил Арей.

– Ты ведь и правда Седьмой, – сказал он. – Седьмой по счету Старший из ныне существующих.

Мне хватило пальцев на двух руках, чтобы подсчитать. Ну да, так и выходит. Добряк, Ворчун, Арей и еще трое выживших после битвы с Перворожденными Вратарей. Я действительно Седьмой.

– Может, не будем болтать и займемся делом? – спросил Ворчун.

Он стоял в Яме, как и остальные Старшие, а я находился в центре. Что там я говорил по поводу голых Вратарей? Стеснялся? Надо помножить все сказанное на шесть. Свет падал на обнаженные тела Братьев, заставляя меня еще больше ежиться от неудобства. Но я терпеливо молчал и пытался делать вид, что все идет как нельзя лучше. Хотя куда уж там.

Ситуация с четвертым центральным миром до сих пор не давала мне покоя. Раньше Агонетет и за малейшую провинность меня бы наказал, а теперь вон чего, решил повысить. Да еще и вне очереди.

По тому, что успел рассказать Арей, пока мы спускались к Яме, ситуация выходила следующая. Старший действительно отправился из Эртеса в Ядро, после моих героических повествований о пленении и дальнейшем освобождении. Только не напрямую к Агонетету, как я подумал, а в мою башню. Там он осмотрел тот самый ускоритель и уже потом явился на доклад к Ворчуну.

Только теперь, в его пересказе, все выходило немного по-другому. Седьмой и вправду обнаружил (невесть каким образом, по запаху, наверное) ускоритель в четвертом центральном мире, который был способен на хрен знает что, поэтому благоразумный Инструктор постарался сначала вежливо поговорить со смертными. Не преуспев на этом поприще (неожиданно, да?) храбрый Седьмой решил применить силу. Вместе с верными соратниками я прошелся ураганом по глупым обывателям, которые попытались воспротивиться самим Вратарям, отобрал ускоритель и восстановил мир во всей Вселенной.

Если чуток убавить пафоса, то выходило примерно так. Ни больше, не меньше. А все недовольство Арея, с которым он вернулся в Эртес, было вызвано совершенно другими словами Агонетета. Несмотря на оказанное давление со стороны Старших, Ворчун по-прежнему не хотел допускать меня к инициации. И объявил своему помощнику, что примет решения после моего возвращения из Эртеса.

К слову, у него имелись все основания сомневаться. Во-первых, я не достиг нужного уровня. Во-вторых, Седьмой уж слишком быстро двигался по карьерной лестнице, не набирая должного опыта. В-третьих, я был чересчур популярен, поэтому Ворчун всерьез опасался за свой трон.

И все же, по словам остальных Старших, в этом они оказались единогласны, отпускать в чужую Вселенную Инструктора, когда его можно проинициировать и наделить дополнительной пылью и более мощной оболочкой, было глупо. Прошло время подковерных интриг, мы все находились в одной лодке. И Агонетет, отрицавший это, был бы плохим правителем.

Наверное, прошлый Ворчун вряд ли бы согласился. Или сопротивлялся гораздо дольше. Нынешний лишь сказал несколько фраз и, удовлетворившись моей реакцией, пошел на поводу у Старших. Что и говорить, иномирцы настолько улучшили экологию, что Вратарь Вратарей стал умнее. Хотя своего ворчливого характера Агонетет не утратил.

– Брат, ты стоишь далеко, круг должен быть идеальным, – указал он одному из Проснувшихся Старших. – Без слабых точек соединения. Энергии будет слишком много и она не должна замыкаться на нас.

Старший послушно сделал шаг вперед. Теперь все Вратари находились почти вплотную ко мне. Напоминало это скорее огромную купель возле бани, а не инициацию. Меня лишь успокаивал тот факт, что физиологически никто из Братьев не задевал оболочку ненужными частями тела.

– Придется потерпеть, Седьмой, – сказал Ворчун. – Система мудра. И ее требовании к необходимому уровню неслучайны. Мы научились обходить правила, так требуют экстренные случаи. Но за любой проступок следует наказание. Мы отдадим тебе часть своего опыта. Однако вместе с ним придут и не самые сладостные воспоминания. Ты испытаешь все, что когда-то испытывали мы. Надеюсь, твоя матрица выдержит.

Это что еще значит? Как я понял изначально, мне просто отсыпят чуток опыта. Аккурат на восемь уровней. Что-то вроде кассы взаимопомощи. Сегодня ты меня выручил, завтра я тебя. О всяком «надеюсь, твоя матрица выдержит» никто не говорил. Я затравленно посмотрел на Арея.

– Трусость не красит Старшего Брата, – сказал он.

Мой лексикон обладал большим запасом матерных выражений, складных и не очень, наиболее подходящих для этого случая. Жалко ни одно из них я проиллюстрировать не смог. На меня легли руки Старших и собственное сознание погасло. Реальность начала меняться так быстро, что я не успевал сообразить и сопоставить, что к чему. И каждый фрагмент мозаики дробился сообщением Системы, всплывающим перед глазами.

Уровень развития: 23.

Звук хлопающих крыльев заполняет все вокруг. Я с горечью наблюдаю за общим отступлением, подгоняя новичков. Мы вернемся, в этом нет никаких сомнений. Возьмем грифонов, дополнительные войска и вдарим по треклятым кабиридам со всей мощью святого воинства. Не будь я Артель Виура, командующая третьим легионом.

Черные мерзкие тела падших ангелов срываются со стен Иргельда, последней крепости на пути к владычеству архалусов на востоке Пургатора. Я не могу не вздрагивать от омерзения, глядя на перепончатые крылья, копыта вместо ног, пузатые туловища. Но мне надо координировать общее отступление. Легкокрылые адъютанты разлетаются во все стороны огромного воинства и молниеносно возвращаются обратно. Все, кроме одного.

Мне хватает быстрого взгляда, чтобы оценить ситуацию на самом дальнем фланге. Ну, конечно, упрямый Баллорт, от которого больше проблем, чем пользы, решил проигнорировать приказ. Но вся беда в том, что под его началом необстрелянные салаги. Они умрут быстрее, чем поймут от чего.

Короткий приказ и первый десяток моих верных преторианцев срывается с места. Я лечу быстрее всех, расправив широкие крылья. И уже у самой земли вижу встречный взгляд Баллорта. Торжествующий взгляд.

Он и не собирался отступать. Салаги мрут, как мухи, а это отребье парит посреди поле брани невредимый. И кабириды его не трогают. Предательство! Ловушка. Баллорт кричит и поднимает руку. Звенят цепи, ломая мои крылья. Летят стрелы, сбивая магическую защиту, вопят кабириды, довольные своей подлой уловкой.

Короткие, но острые кинжалы пронзают белую грудь. Запоздало понимаю, что это не оружие, лишь зубы цербера. Тот волоком тащит меня по земле, когда позади слышится звук боя. Подоспела подмога, но им не пробиться ко мне. Цепи поранили глаза. Кровь застилает их, и я не вижу ничего. Лишь слышу. Мерзкий кабиридский хохот совсем рядом, холодное прикосновение клинка горлу и внезапно наступившую тишину.

Уровень развития: 24.

– Смерть «кошакам»! – шепчет мне в ухо здоровенный бегемоточеловек.

На самом деле, конечно, кричит. Я вижу слюну, повисшую на зубах, открывающийся в ярости рот, мутные глаза, однако судьба ко мне благосклонна. По крайней мере, я так считаю. Из-за разорванной барабанной перепонки звук кажется гораздо тише, чем есть на самом деле. После двух дней заточения в зиндане глаза режет от яркого света, поэтому я не могу долго глядеть на его мерзкую рожу. А сломанный нос оберегает меня от вони, присущей «бегемотам». И вместе с тем я пришел сюда сам, в надежде на благоразумие собравшихся.

Зверолюд, перерезавший мне ахиллово сухожилие на лапах, перебивший кости на руках, лоскутами сдиравший кожу со спины, весел и пьян. Он бахвалится перед очередными друзьями, показывая им глупую игрушку. Того, кто пришел к злейшим врагам лично.

– Скажи еще раз, дурачок! – кричит он.

– Зверолюды должны объединиться, – упрямо твержу я. Даже насилием им не удалось переубедить меня. – Иначе мы все погибнем. Ищущие видят в нас игрушки для удовлетворения своих потребностей. Если мы не объединимся, то потеряем собственные миры.

– Видали, какой глупец?

Бегемоточеловек в очередной раз бьет меня по голове. Только в этот раз намного сильнее, чем обычно. И я засыпаю, чтобы никогда не проснуться.

Уровень развития: 25.

Ветер заставляет глаза слезиться. Я вскарабкиваюсь наконец на широкое плато встаю во весь свой кирдский рост, разминая затекшую спину. Подо мной расстилается разноцветный ковер трав моей родины: китоспы, полевые хищноглазы, ракты обыкновенные, веслеславы, берелье ухо, фенеры. Вот только они не представляют для меня особого интереса. Все давно описаны в моем сборнике. Все, кроме желтого цветка с огромными бутонами на этом плато.

Я почти не дышу, не веря своему счастью. О горном соннике упоминали вскользь, видели его вообще единицы. А об описанных сведениях и говорить не приходилось. Я аккуратно, точно цветок живой и может убежать, достаю толстенный дневник с кожаной обложкой, на котором вытиснено «Мир чудесных растений Кирда от Ферукса Гипортирикского».

Рука уверенными движениями делает набросок цветка. Жалко, не взял с собой цветные карандаши. Поговаривают, есть направление, благодаря которому можно оживлять рисунки. Убил бы за такое. Фигурально, само собой. Мне претит любая форма насилия.

После завершения рисунка я достаю садовую стальную лопатку. Я вылечил сына кузнеца отваром из прыгающих бобов, а тот в ответ сделал мне удобный инструмент. Разве что чересчур наточил. Я уже два раза об нее резался. Отгоняю дурные мысли и тихонечко поддеваю цветок. Теперь в моих руках целое богатство. Не терпится поскорее добраться до моего сада в долине и сделать первый экстракт. Я оступаюсь и буквально тыкаюсь носом в цветок, ощущая сладостный запах пыльцы. Такой дурманящий, расслабляющий мышцы.

В следующее мгновение мое тело летит с высокого плато. Я приземляюсь на спину, чувствуя, как что-то неприятно щелкает в позвоночнике. Больно-то как! Ничего, все совершают ошибки. Я жив, теперь надо лишь подняться и залезть обратно. Там остались лопатка, дневник и, самое главное, цветок.

Не успеваю подумать, как сверху летит несколько мелких камешков. А вместе с ними и та самая треклятая лопатка. Я вижу ее, потому что она направляется, словно специально целясь своим острым концом в мою голову. Нет, не надо было все-таки спасать сына кузнеца…

Уровень развития: 26.

Я молчу, стоя перед разъяренной толпой. Я высокий маяк посреди бушующего океана. Могучий Арей, герой и подлец, полубог и царь. Люди беснуются, кричат, но боятся меня. Великого воина, истинного спартанца. Македоняне охотились на меня две недели. Преследовали, гибли, но заставили опустошить всю ману, использовать все лики, применить все заряды.

Мы находимся на перепутье. Я кошусь на герму, у основания которой навалены булыжники. Как некстати они здесь. Путь закончен. До Спарты остался всего полтора дня пути, но я не успел. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться.

Первым догадывается бородач у столба. Он поднимает камень, смотрит на него, точно сомневаясь, и бросает. Благодаря опыту, дарованому многолетним существованием среди обывателей, я легко уворачиваюсь. Но вместо одного камня, теперь летят три. Вместо трех – десятки.

Они режут кожу острыми краями, ломают хрупкие кости на лице, заставляют правую руку повиснуть плетью. Пытаясь прикрыться, я сначала падаю на одно колено, потом на второе. Последнее, что вижу – здоровенный булыжник на уровне глаз. И темнота.

Уровень развития: 27.

Крик дозорного обрывается слишком быстро и тишина вновь растекается по Карманитской пустыне. Я пробегаю мимо панциря, успев схватить лишь щит и копье, и выбираясь наружу. От восьмидесятитысячного войска осталось не больше трети. Отсутствие воды и еды оказалось намного страшнее предательства союзников. К тому же коварные персы до сих пор избегали прямой битвы. Но не теперь.

Ко мне мчатся катафракты. Конница, закованная с ног до головы в броню. Силой данной Богами, я подскакиваю к сложенным пилумам и один за одним метаю их во врагов. Я купаюсь в восхищенных взглядах легионеров. До неприятеля не менее двухсот метров, но каждый пилум нашел цель. Девять всадников падают на остывающий вечерний песок пустыни, поднимая клубы пыли. Все, на кого хватило зарядов.

Катафракты смыкаются, но не останавливаются, устремляясь к нашей центурии. Я накидываю защитные чары, беру копье и только теперь вижу – Ищущие. Двое из персов Ищущие. С неизвестными мне направлениями и, что хуже всего, ликами.

Конница проносится, игнорируя выставленные копья. Я вижу то, что неподвластно взорам обывателями. Вздымающуюся землю, из которой вырываются сотник мелких шипов. Легионеры в первых рядах гибнут сразу. Меня спасают лишь защитные чары. Но когда и они кончаются, серебряной тенью мелькает меч Ищущего.

Вдалеке, уже в чернеющей ночи, я слышу последние слова в этом мире. И они на латинском: «Императора убили!».

Уровень развития: 28.

– Как их много, отец, – замечает испуганный сын. – Это сарматы?

– Гунны, – отвечаю я, помрачнев.

Короткого взгляда хватает, чтобы мужики поняли мой молчаливый приказ. Они скрываются в хижинах. Но не из-за страха. Скоро каждый из них возвращается с оружием наперевес.

И вместе с тем у нас нет шансов. Всадники уже покрыли весь холм и с каждым новым мгновением их становится все больше. Среди надвигающейся орды я рассматриваю пятерых Ищущих. Но особого внимания заслуживают лишь двое во главе воинства. Беловолосый с надменным лицом, непохожий на прочих гуннов, и коренастый кочевник с длинными черными волосами и бородой.

– Склонись перед великий полководец всей мир, – говорит один из сопровождающих обывателей на корявом германском.

Я молчу, хмуро переводя взгляд с беловолосого на черного. Последний усмехается и добавляет на моем родном языке. Чисто, без всякого акцента.

– Я Эцтель, вождь всех гуннов. Склонись или лишишься головы, Ищущий.

Я встаю на колено, опустив взгляд к сапогам предводителя. За века жизни можно научиться быть смиренным. Какой толк с гордости, если от нее пострадают другие?

– Мы идем на запад. Моим воинам нужны лошади и еда. Они у вас есть. Отдадите и никто вас не тронет.

Ищущий повелительно смотрит на меня, но я не отвожу глаз. Где бы мы были, если бы отдавали каждому проходящему отряду все, что ему требуется. И да, пусть я не видел войска больше, но все перечисленное нужно нам не меньше, чем пришлым.

– Могучий Эцтель, если я отдам лошадей, как мы засеем поля весной? Если я впущу вас в амбар, как мы переживем зиму?

– Мертвым не нужны ни лошади, ни еда, Ищущий, – замечает беловолосый.

– Тем, кто обращается в пыль, тоже, – отвечаю я, доставая из инвентаря меч.

Почему-то мой ответ веселит беловолосого. Он смеется и что-то шепчет низкорослому гунну. Тот хмуро качает головой, но по всему видно, что из двух этих Ищущих Эцтель не самый главный.

– Хорошо, – говорит он и кивает на беловолосого, – если ты победишь Мороса, мы уйдем. А твои обыватели будут жить. Если проиграешь, мы заберем все.

Его спутник, не дожидаясь ответа, мгновенно соскакивает с лошади. Он прав, выбора у меня особого нет. Поэтому наши мечи поют песню жизни, ноги танцуют танец смерти, сотни и сотни глаз следят за каждым движением. Сначала мы сражаемся как обычные люди, опираясь исключительно на опыт и мастерство. Потом в ход начинает идти магия, следом навыки.

Не знаю, что видят обыватели. Но камни трещат от жара, а трава жухнет от зноя. Шаг за шагом я напираю на Мороса, уже поняв его манеру драки. Делаю обманный выпад и хлестким ударом опрокидываю беловолосого. Но зачем-то хватает меня за ногу и в глазах темнеет. Веки наливаются тяжестью, сознание растворяется во мраке. Сквозь сон, словно из другого мира, я слышу знакомый голос.

– Ты достойно сражался, Ищущий. Как тебя зовут? – спрашивает он.

– Драйк.

– Надо было просто отдать то, что мы просили, Драйк.

Грудь тянет странной острой болью. А сон все больше похож на явь. В какой-то момент он отступает, и я вижу множество ног, проходящих мимо. Один из гуннов останавливается возле меня, серьезно глядя в глаза, и вытаскивает меч из груди.

Уровень развития: 29.

Ночь спустилась в забытый богом и управляющей компанией котлован. Передо мной сидит испуганный Ищущий, рядом замер в ожидании мальчишка. Я знаю, что будет, потому что уже переживал это. И был на месте Ищущего. Я боялся.

Мышцы деревенеют. Я удерживаю их только усилием воли, чтобы не поднять, не закрыть лицо от огня. К сожалению, не волшебного. Ну же, давай! Ищущий трясущимися руками поднимает дезодорант и зажигалку. Я смеживаю веки, боясь посмотреть. Потому что могу отступить. Немыслимое жжение стало ответом, что все удалось. А потом меня настигает слабый удар, даже не поставленный.

Если бы я стоял неправильно, то ничего бы не получилось. Но я все знал, все предусмотрел. Нога выворачивается, зацепившись за один камень, а голова находит острый край другого. Все идеально – звезды, расплескавшиеся по небу, страх, разлитый в котловане, смерть, поглотившая меня.

Уровень развития: 30.

Полумрак главной Ямы вернулся. Никогда бы не подумал, что слабый свет может быть настолько ярким. Боль от прожитых жизней никуда не ушла. Казалось, она лишь усилилась и теперь заполнила всю оболочку. Пыль ломала меня, разрывала на части, собирала вновь. И это происходило постоянно на протяжении каждой секунды. Я чувствовал колоссальное количество энергии, проходящее через руки Старших и завидовал смертным, которые зачастую могут просто потерять сознание.

Мы провели здесь целую вечность. Мы пробыли всего несколько секунд. Мы стали единым целым. Я превратился в маленький кусочек каждого из тех, кто сейчас держал меня. Когда Старшие убрали руки, напряжение не ушло. Напротив, оно возросло, грозя поглотить самого молодого из Вратарей в Яме. И только потом пришло осознание силы, мощи, могущества. Я стал равный им.

– Как чувствуешь себя, Седьмой? – с опаской спросил Арей.

– С сигаретой и бутылочкой пива было бы лучше, – отозвался я, еще боясь двинуться.

– А ты боялся, что матрица пострадает, – сказал Ворчун.

– Нет, с матрицей все в порядке. Осталось только понять, где моя, а где чужие.

– Мы сделали все, что от нас зависело, – сказал Агонетет. – Теперь мы готовы к битве. Когда собирать войска?

– Скоро, – уклончиво ответил я, понимая, что еще не готова моя самая главная уловка. – Очень скоро.

Глава 26

Я не шовинист, но женская энергия без конкретно-направленного русла носит исключительно разрушительный характер. Что в очередной раз продемонстрировала Рис. Отправляя девушку в башню, надо было ей наказать, чтобы она сначала избу вымыла, хлев прибрала, в поле поработала, за дровами в лес съездила, попряла, поткала, все подштопала, а уже потом спала-отдыхала. Вот Рис и начала заниматься анархическо-террористической деятельностью.

– Ты, – ткнула она меня куда-то в район бедер, – отойди с дороги. Чего с Серегой сделали? Я не посмотрю, что вы такие здоровые, все разнесу сейчас.

Выстроившиеся позади нее Братья, причем не только находившиеся под моим личным командованием, всем своим видом показывали, что несмотря на не слишком уважительный тон смертной, в общем с ней согласны. Я почти смахнул скупую пылевую слезу: уважают, ценят, любят.

– Рис, херней прекрати заниматься, – негромко сказал я.

– А ты кто так… – она и не собиралась прекращать возмущаться, но вдруг осеклась, разглядывая меня. Узнала все-таки.

Поглядеть было на что. Несмотря на не совсем заслуженное повышение, система ко мне отнеслась благосклонно. Размерами я уступал разве что Агонетету и Арею. А вот поставь в один ряд со спины с Драйком (в темноте и издали), так не отличишь вовсе.

Остальные Вратари не стали терять дар речи. Кто-то из Братьев, теперь точно из моих, выкрикнул одно единственное слово, и все остальные тут же его подхватили. Вскоре по всему замку громыхало имя, так раньше нелюбимое Агонететом: «Седьмой, Седьмой, Седьмой!».

Кстати, звучало это весьма двусмысленно. С одной стороны, прославляли исключительно меня, с другой, лишь констатировали, что Старших Братьев теперь семеро. Я с опаской поглядел на Ворчуна, но тот стоял в благодушном расположении духа. А можно еще, чтобы на Ядро иномирцы напали? Очень уж хочется на самого лучшего Агонетета в истории поглядеть.

– Мы ждем, Седьмой, – только и сказал Ворчун, глядя на всеобщую вакханалию, после чего в сопровождении почти всех Старших вернулся в донжон. Лишь на мгновение задержался, чтобы шепнуть мне короткое.

– Я жду.

– Надеюсь, что скоро, – ответил я ему.

– Чего скоро, что он там ждет? – прицепилась Рис, как банный лист к известному месту. – И почему не сказал, что тебя не казнить повели, а повышать? Я тут извелась вся, вон, революцию почти устроила.

– Что лишний раз говорит о том, что тебя нельзя надолго оставлять одну.

– Это вместо спасибо? – ткнула меня Рис в новый золоченый доспех с ущербом для собственного здоровья. Вот не учила мама не совать пальцы куда ни попадя.

– Это вместо «головой надо думать». Смотри аккуратно, руку не сломай.

Мы двинулись к башне, и уже там я стал отдавать приказы. Собственно, ничего такого – узнать, сколько шустрил-Ищущих создано, чтобы на их основе уже формировать боевые группы и перевести их в состояние повышенной готовности… Пройтись еще раз по Отстойнику, Пургатору, Эллизию, Фироллу, Ноглу и Кирду для предупреждения о скором перемещении в Атрайн. С новым званием пришли и новые обязанности. Несмотря на то, что я формально не участвовал в грядущем противостоянии, от подготовки бойцов меня никто не освободил.

Но самый важный вопрос, который висел в воздухе, который я ловил в молчаливом взгляде любого смотревшего на меня Вратаря, который волновал всех и каждого – когда? Когда все начнется?

По поступающей к Агонетету информации, основная червоточина (второстепенные тоже никуда не делись) значительно разрослась. И нам надо было поторопиться, пока еще не слишком поздно. Пока наш рисковый план имел вероятность сработать. Потому что, как только предводитель иномирцев окажется здесь, любое сопротивление больше не будет иметь смысла.

А я ждал. И не мог никому объяснить, чего именно. Я доверился лишь двум Братьям – Балору и Арею. Потому, что без них не мог осуществить задуманное.

– Ну, чего будем делать? – плюхнулась рядом Рис.

– Сухари сушить. Ты совсем не волнуешься?

– Перед чем? Перед битвой? Так мы же не участвуем?

– Ты знаешь, о чем я.

– Опытным путем я пришла к такому выводу – иногда то, что должно случиться, случится в любом случае. Это я еще до хорульства понимала. Ты можешь дергаться, устраивать истерики, молиться кому захочешь. Только все это бесполезно. Произойдет ровно то, что должно произойти. И постоянное зацикливание на проблеме не приведет ни к чему хорошему.

– Ты рассматриваешь это всего лишь как проблему? – удивился я.

– А что это? Разве твоя или моя жизнь в масштабах Вселенной что-то значит? Нет, конечно. Вот сама Вселенная значит, точнее разумные миры, соединенные сетью обителей, значат. Попробуешь спорить или утверждать обратное, получишь в глаз.

Мне ли было, существу в прошлой жизни пожертвовавшему всем, чтобы зациклить лики, спорить с ней? Но отпустить Рис, причем, когда она сама была готова к любой гадости, тоже оказалось весьма непростой задачей. Теперь я начинал понимать, что испытывала она, когда я умер. Это и правда была ноша, которую не каждый мог вынести.

Девушка не хотела продолжать разговор на эту тему и поднялась на верхушку башни. А я за ней не последовал. Есть моменты, когда даже самый близкий человек должен остаться наедине со своими мыслями. Пытаясь абстрагироваться от того, что должно произойти, я стал рассматривать интерфейс.

Доступно тридцать два очка распределения.

Не было ни гроша и вдруг алтын. Нет, по расчетам все верно. С математикой у Системы никогда проблемы не имелось. По три очка за каждое повышение, два находилось в запасе и еще десятку накинули за сам факт инициации. Проблема в том, что самые вкусные заклинания мне не изучить. Нет, формально можно, только зачем? Там они будут бесполезны. Та же история со способностями. Остаются лишь умения. Тут как раз от Мыслеформы и Крепкой шкуры новые ветки открылись.

Предводительство – за каждое существо, находящееся под вашим командованием, броня увеличивается на 1 %. Стоимость изучения – 6 очков распределения.

Самоисцеление – возможность восстанавливать мелкие раны каждую минуту, используя запасы пыли в оболочке напрямую. Стоимость изучения – 6 очков распределения.

Ярость – в течение одной минуты объект аккумулирует полученный урон, производя смертельную атаку одному из нападающих существ. Стоимость изучения – 5 очков распределения.

Безжалостность – урон существам, которым нанесено два или больше повреждений, увеличивается. Стоимость изучения – 5 очков распределения.

Недолго думая, я повел себя, как миллионер в сельском магазине. Взял все. Вдобавок приобрел Раж, который увеличивает урон на 5 % за каждое убитое существо в течение минуты. Активировал Поиск, чтобы видеть, к примеру, пути отхода всех тварей. Не знаю, пригодится ли, но пусть будет. И на оставшиеся копейки приобрел Неотвратимость.

Не бог весть что, но если сравнивать с тем жалким послушником, впервые вошедшим в донжон, я сейчас был почти полубог. Хотя, почему полу? Чего мелочиться? И все-таки меня интересовал другой вопрос. Что, если не получится? Что, если я дотяну до последнего?

Из башни я вышел не в Ядро, а прямиком в Отстойник. Нехватка пыли, конечно, никуда не ушла, но моя оболочка была забита ею доверху. К тому же в ближайшее время решится вопрос с тем, нужно ли ее вообще беречь. А пока в моей обновленной матрице прорисовались подробные карты всех миров, составленные Братьями за тысячелетия.

Горечь встретила недовольной поспешностью. Гудели в пробке на мосту машины, переругивалась старушка с продавщицей у овощной палатки, пытался убежать от опеки матери годовалый малыш. За способность людей вставать после очередного удара, я уважал их больше всего. Ведь еще не так давно их мир пережил атаку иномирных тварей. И ничего. Люди продолжали жить, будто ничего и не случилось.

Я переместился прямиком в подъезд некогда родного дома. Благодаря превосходному слуху можно было различить, как на третьем этаже кошатница разговаривает со своими питомцами, наверху профессор читает жене газету, однако самая интересная беседа происходила прямо за соседней дверью.

– Лапоть, ну будь человеком, – узнал я голос Васька.

– А чего не кабиридом, хозяин? Или еще как обзови, я привыкший.

– Тему не переводи.

– Да ничего я не перевожу. Это ты меня отвлекаешь. Мне еще котлеты лепить.

– Какие котлеты? Мать так скоро вообще всю готовку на меня повесит.

– Не на тебя, хозяин, а на меня. А разве по-другому должно быть? Бабы они существа ветреные, разве можно их к печи подпускать? Влюбятся, щи пересолят, а каши как варят? К примеру, твоя матушка…

– Лапоть, я про наш разговор. Я хочу быть Ищущим!

– Блажь это все, – голос домового стал суровее. – Ты, хозяин молодой, думок у тебя много, а правильная мысль все не придет. Это ничего, с возрастом образумишься. Уж я подсоблю.

– Лапоть, я хочу быть Ищущим!

– Ну, сам посуди. Какой с тебя будет Ищущий? Ты знаешь, что они, к слову, не стареют? И чего ты, до одиннадцатого класса будешь не больше семи вершков будешь? А мать, что скажет? Станешь карлой до самой смерти? Обождать надо.

– Ты прав, – неожиданно согласился Васька. – А долго ждать?

– По ситуации, – уклончиво ответил домовой, – но как срок настанет, я тебе непременно скажу, хозяин. Вот те крест.

Я улыбнулся. Зная Лаптя, мы еще увидим Ваську сутулым старым дедом в окружении внуков, а никак не Ищущим. Потому что домовой знал самую важную истину – быть обычным смертным иногда гораздо лучше, чем героем или избранным. Герои сгорают намного быстрее и без остатка, оставляя после себя лишь легенды. Не более.

Чего я поперся сюда? Наверное, искал ответы в своей прошлой жизни. Или к нынешней? Будто бы Серг мог насовать записочек под половичок в духе: «Когда придет время выбирать между любимой женщиной и ответственностью перед остальными, разорвать оранжевый пакет. Не зеленый, а оранжевый, балда!». Только здесь не было ни записочек, ни пакетов, ни ответов.

Внизу запиликала домофонная дверь и подъезд наполнился гомоном голосов. Я слушал звуки шагов, одновременно обращаясь к матрице. И она подсказывала, что поднимающиеся люди мне знакомы.

– Вообще, мне бабушка эту квартиру оставила!

– Ты о совершеннолетии что-нибудь слышала? – спросил суровый голос. – Пока будем ее сдавать, а деньги класть тебе на счет. Восемнадцать исполнится, тогда и снимешь.

– Вот заживу, – мечтательно сказала Дашка.

– Вот и приданое тебе будет. Мальчика какого-нибудь встретишь, – заговорщицки заметила мама.

– Ага, щас. Бегу и спотыкаюсь. Одна буду жить без всяких этих… Ой, здравствуйте!

Они почти не изменились за все то время, пока мы не виделись. Отец такой же суровый, мать с легкой грустью в глазах, которую, наверное, та и сама объяснить не могла. Она потеряла двух своих детей, не вспоминая о них. С ней славно поработали Стражи, может даже по личной протекции Лильки. Простите, Илил. Интересно, навещает ли Ищущая свою семью? И не снятся ли матери ее дети в образе смутных теней?

– Здравствуйте, – стал я спускаться.

Отец подозрительно посмотрел на меня, как должен глядеть родитель на каждого мужчину, если у тебя есть девочка, стремительно желающая стать женщиной. Мать проводила слегка рассеянным взглядом. Лишь Дашка пристально рассматривала меня, и в глазах у нее плясали чертята. Интересно, в образе кого я им предстал?

Странно, но именно эта встреча помогла мне расставить все точки. Я тяжелой поступью шел по асфальту, оставляя после себя мелкие трещины и смотрел на деловито снующих людей. Они не заслуживают такой участи. Каждый человек в Отстойнике должен выжить после нашествия тварей. Каждый перг в Пургаторе. Каждый корл в Ногле. Вопреки эмоциям Старшего. Вопреки его попыткам спасти того, кого нельзя спасти.

Я дошел до перекрестка. Жарил мясо для шаурмы на вертеле дядя Заур, подкатил к остановке рейсовый автобус, шумным хохотом проводила меня стайка девчонок. Нет, выбора нет. Для существа, который должен жить по чести эмоциям не место в матрице. Я шагнул на проезжую часть и в следующую секунду уже ступал по зеленой, не подернутой скверной иного мира, иной Вселенной, траве.

Немногочисленные Вратари в оцеплении, а точнее сказать, в дозоре, легкими кивками приветствовали меня. Я же не отрывал взгляда от червоточин. Семь круглых кусков тьмы, расплескавших посреди этого дивного мира и один, самый большой, словно хотел вывернуть на части все вокруг. Место, откуда должен был прийти он, новый обладатель Керрикона.

Количество тварей поражало. Они явно теперь не готовились обороняться, а будто сами выстраивались для атаки. На выжженой траве рядом с червоточинами, белое молчаливое море, покачивающее своими волнами-щупальцами, выглядело устрашающе. И еще ощущались исходящие от них эманации – никакого страха или злости. Лишь почитание, подобострастное обожание клерика, увидевшего патриарха. Они ждали его. И он должен был скоро явиться.

– Агонетету доложили? – только и спросил я у ближайшего Инструктора.

– Да, уже второго Брата отправили.

Значит, Ворчун знал еще тогда, в донжоне. И не давил на меня, понимая, что целиком план зависит от одного существа. Я даже почти расчувствовался. Если так пойдет, то мы станем с ним лучшими друзьями. Вон как все меняется. Осталось сущая безделица, выжить.

Я отвернулся от Вратаря, моментально оказавшись уже на портальной площадке Ядра. Сотни глаз встретили мое появление. Десятки и десятки Вратарей, сейчас не занятых и только ожидающих битвы, смотрели на меня. Ловили каждое движение, слово, но я молчал. Лишь торопливо направился к донжону.

Агонетет в нетерпении ходил взад-вперед перед троном, из Старших здесь оказались Виура и Арей. Видимо, все остальные отправились выполнять последние распоряжения. Я понимал нервозность Ворчуна. И в очередной раз оценил его великодушие. Мучается, терпит, но все же он полностью доверился сумасбродному Седьмому. Остается только догадываться, чего ему это стоило.

– Брат, – негромко сказал я.

Агонетет дернулся, как от удара меча катафракта, того самого, смертельного. Эманации смешались, но ненадолго. Ворчун быстро взял себя в руки, даже выпрямился и дал знак, чтобы я говорил.

– Медлить больше нельзя. Надо начинать.

– Ты все подготовил? – спросил он.

– Все, необходимое для выполнения плана, – ответил я, стараясь не думать о Рис.

– Значит, выступаем.

Ворчун торопливо прошел мимо меня, хлопнув по плечу. За ним последовали Старшие. Арей лишь на мгновение замедлился, вопросительно посмотрев на меня. А я отрицательно помотал головой.

Снаружи замок встретил пустотой. Все Вратари заранее знали, что им надо делать. И получив последнюю отмашку, отправились за Ищущими, чтобы армия стала перемещаться в Атрайн для битвы, в которой невозможно будет победить. Я рассеянно добрел до башни. И даже что-то говорил, думая совершенно о другом. Братья в ответ кивали, убегали, исчезали, а я оставался наедине с собой.

– Сходи за ней, – сказал я Рунду. – Надо отправляться.

Вратарь убежал наверх, а его место занял другой. По узкой лестнице торопливо, перепрыгивая через несколько ступеней, спустился Балор. Он был сам на себя непохож. Обычно рассудительный, хладнокровный и даже в чем-то циничный, Брат сейчас напоминал подростка, впервые оценившего все радости коитуса. И не пытался этого скрывать.

– Седьмой!

– Спокойно, спокойно. Что случилось?

– Он говорит, что готово.

– Готово? – теперь оживился и я.

– Он так говорит. Посмотришь?

– На это нет времени. Ты должен найти Арея, он отправился в Атрайн. Только он в курсе, как все это использовать.

Балор понял все с полуслова, развернувшись и выбежав наружу. И как раз вовремя, потому что на лестнице послышались шаги. Не в пример спокойные. Сначала появился Рунд, а потом и Рис. Девушка была сдержанна, она отстраненно смотрела по сторонам, стараясь не задерживать свой взгляд ни на чем подолгу. Мы встретились глазами лишь на секунду и поняли друг друга без слов. Она была готова.

– Уже? – только и спросила Рис.

– Да, – ответил я.

– Хорошо.

Я взял ее за руку, хотя больше всего хотел сейчас прижать к себе и не отпускать. Но Рис бы сама не позволила подобных вольностей. На нас смотрели мои Вратари, те, что еще остались в башне. А девушка хотела сохранить лицо.

– Боишься? – прошептал я, когда мы выходили.

– Немножко, – призналась она. – А ты?

– Не боюсь, волнуюсь.

Атрайн походил на замок из лего, который кто-то начал собирать, но отвлекся и теперь тот так и стоял посреди комнаты. Учтя предыдущие ошибки, Вратари перемещали Ищущих далеко от Червоточин. И пока, без полной картины, смертные выглядели лишь растерянными островками оазисов в безжизненной пустыне. Но меня интересовали не они. Я сразу взглядом нашел Ворчуна, во главе с одним Старшим. С одним! Я с замиранием матрицы посмотрел на Рис и улыбнулся. Арея с ними не было.

Глава 27

Нельзя избежать необратимого. Это я понял еще в прошлой жизни. Отстрочить на короткий миг, попытаться отдалить – возможно. Но судьба в конечном итоге все равно нанесет свой коварный удар. Надо лишь быть готовым к нему и вплести несколько нюансов так, чтобы последствия тебя полностью устраивали.

Я с горечью смотрел на Ищущих, которые продолжали и продолжали появляться, ведомые моими Братьями. Все смертные будут принесены в жертву ради того, чтобы Вселенная, со своими достоинствами и недостатками, осталась существовать. И мне казалось, что им следует сказать об этом.

– Агонетет, – обратился я к Ворчуну. – Смертные должны знать. Должны понимать, на что идут.

Старший посмотрел на меня грустным и несвойственным ему понимающим взглядом. Мне даже показалось, что он сам не раз думал об этом, прокручивал в своей матрице и, быть может, приходил к такому же выводу, как и я. Мне в какой-то мере стало перед ним стыдно. Несмотря на множество собственных недостатков, несмотря на тот путь, который он выбрал и благодаря которому занял наивысший среди Вратарей пост, Ворчун действительно обладал многими качествами для должности Агонетета. Намного большими, чем я. Он умел брать ответственность за жизни других. И именно теперь я понял, что произошло после первой битвы. Агонетет не сломался и не стал иным, лишь все настоящее в нем вышло наружу.

– Я знаю, Седьмой, – сказал он негромко. – Так и будет.

Вратари появлялись и снова исчезали, а Ищущие продолжали прибывать. Мы также делили их по мирам, как и в прошлый раз. Несмотря на разность в социальной дистанции, представителям одного вида намного легче договориться между собой. Хотя нюанс все же был. Теперь в каждом взводе виднелась парочка человек. Самых обычных Ищущих, которые своими направлениями или ликами не хватали звезд с небес. Если не брать во внимание их недавнюю процедуру с древним магическим артефактом и слепком последнего Всадника Апокалипсиса. Таким образом мы пытались усиливать Ищущих равномерно, чтобы те выстояли как можно дольше.

Вместе с этим упор делался именно на смертных и их боевые качества, а никак не на техническую составляющую. Нет, те же механоиды присутствовали в относительно небольшом количестве, но и они явились на наших условиях. Жители Мехилоса не выше Пятого Порядка, отборные бойцы Светлоокого Картоса.

Обитателей центральных миров не наблюдалось. Более того, те Ищущие, которые решили, что наше дело труба – именно в Юшки и убрались. Мол, кун-фу развитых миров сильнее Вратарей. К слову, я даже спорить с ними не собирался. Держу пари, они действительно смогут показать тварям, чего стоят. Только последние к тому времени сожрут все отдаленные миры и задавят массой.

Я не осуждал никого. Желание жить вполне разумно, и глупо было бы думать, что все Ищущие бросятся на помощь Вратарям. Но вместе с тем смертных здесь виднелось достаточное количество. Те, кто хотел защитить своих близких любой ценой. Те, кому больше и терять было нечего. Те, кто давным давно потерял смысл в бесчисленных жизнях почти бессмертного существа и внезапно его обрел. У каждого из Ищущих здесь были свои резоны и мотивы. Не взирая на них, я был благодарен каждому, кто стоял на земле Атрайна.

Нынешнее воинство превосходило по размерам предыдущее. С другой стороны, бьюсь об заклад, что и тварей стало не в пример больше. Поэтому, можно сказать, что исход должен был быть такой же. С одной небольшой разницей. Теперь мы знали, что не сможем одолеть тварей в лобовой атаке. И придумали кое-что другое.

– Друзья!

Голос Агонетета грянул по мыслеформе, выбрав своей целью и смертных, и Вратарей. При первых его звуках Ищущие дрогнули, словно к ним напрямую обратился сам Бог. С другой стороны, именно так все и выглядело. Когда в твоей голове появляется голос, только сумасшедшие могут убедить себя, что он там был всегда.

– Все мы с вами здесь, чтобы остановить иномирную заразу, которая грозит заполонить нашу Вселенную. Которая жаждет поглотить ее, не оставив места нам.

Рука Ворчуна поднялась в направлении тварей. Ищущие вслед за ней повернули головы, хотя каждый из них бестолку вглядывался в колышущееся белое месиво, не в силах различить хоть одну особь. Ничего, это дело наживное. Скоро каждый из смертных познакомится с иномирцами намного ближе, чем хотел бы.

– Возможно, все мы погибнем. Технологии, благодаря которым Ищущие могли становиться Вратарями в данное время не доступны. Перерождений, к сожалению, не будет.

Проклятый Молчун знал, что сделал. Он лишил нас не только новых послушников, он лишил возможности достойных Ищущих переродиться. Обрести себя в новой ипостаси. И это было подлее всего.

– Но я, девятый Агонетет Ядра, почту за честь погибнуть сегодня рядом с вами!

Вратарь Вратарей, могучий Брат, возвышающийся на поле битвы массивной осадной башней, поднял руку с зажатым в ней белым клинком. И прежде чем его собственные подчиненные повторили движение сюзерена, великое множество маленький мечей Ищущих поднялось в воздух, а Атрайн наполнился разноголосым боевым кличем.

Блики клинков на солнце привлекли внимание тварей. Иномирцы на мгновение замерли, прекратив любое движение, а затем хлынули быстрым потоком к нам. Даже я удивился, хотя считал себя неплохим специалистом по иномирным особям. То есть они совершенно ничего не боятся и настолько уверены в своих силах? Что ж пусть будет так.

Я скастовал несколько связок Оружия Эха, призвал две Магические книги и отключил восполнение маны, чтобы не тратить лишнюю пыль. Что и говорить, свои небольшие плюсики в очередном повышении однозначно были. Я стал намного лучше управлять оболочкой, без всяких многочасовых дыхательным упражнений и попыток войти в нирвану.

Вратари рассредоточились среди Ищущих ровно так же, как и «шустрилы». У нас не было единой линии защиты. Инструкторы разбили смертных на группы, чтобы те в любой момент могли занять круговую оборону. И, если я не ошибаюсь в тактике тварей, совсем скоро они попытаются окружить нас.

А пока белая волна разбилась о скалы наших защитников. Последнего оплота на страже Вселенной, которые могли лишь отвлечь тварей, но никак не победить. Хотя именно сейчас мы справлялись.

Атрайн расцвел разноцветьем заклинаний. Образовывались воронки смерчей посреди безоблачного неба, гремели грозовые раскаты, сверкали росчерки молний. Огнем и сталью встретили нежелающие преклонить колени гордые сыны и дочери нашей родной Вселенной.

Звенели мечами и копьями связки моих Оружий Эха, Магические книги бомбардами отстреливались рандомными заклинаниями. Твари спотыкались о колючие шипы, в одно мгновение вырвавшиеся из земной тверди. Они останавливались под жаром стены огня, острые ледяные осколки резали их плоть, а мечи завершали начатое.

Природа ярости Ищущих, захлестнувшая сейчас поле брани, оказалась весьма простой – смертные боялись. Неизведанного и чуждого, которое они встретили. За всю историю нашей Вселенной, временами неоправданно жестокой, у каждого ее жителя была лишь одна реакция на то, кого он не может приручить или с кем договориться. Уничтожить!

Но и твари могли кое-чем ответить. Их чувство оказалось гораздо сильнее банального страха. Они были чудовищно голодны. Мы походили на жирный прожаренный стейк, который показали голодающей толпе. К тому, что стейк в конечном итоге обратится в пыль, жизнь тварей, само собой, не готовила. Но это были лишь незначительные частности.

Две силы сошлись в последней, наиболее беспрокомисной борьбе. И на первый, самый неопытный взгляд, наш Альянс был на голову выше противника. Стоило иномирцам продавить один из флангов, как там появлялись «шустрилы», полностью меняя расклад схватки. Да и, справедливости ради, случалось подобное чрезвычайно редко. Гигантскими светочами даже сейчас, посреди ясного неба, выглядели Архонты. Они пробивались вперед, представляя собой подобия ледоколов, а уже за ними следовали рядовые Вратари и смертные.

И я бы сказал, что тварям приходилось отступать. Но куда уж там. Они давили друг друга, растекались маслянистой жидкостью, разевали в беззвучной злобе свои молчаливые рты, но не сделали ни шагу назад. А когда показалось, что сейчас весь бой попросту возьмет и закончится, случилось именно то, чего я ожидал. Одна за одной в небе над нами стали образовываться червоточины.

Благодаря схватке с Перворожденными и прошлому проигрышу Вратарей под руководством другого Ворчуна (нынешний-то просто душка) Керрикон был заполнен по самое не хочу. Если уж основная червоточина росла не по дням, а по часам, то создание мелких порталов для артефакта было совсем плевым делом.

Поэтому россыпи зияющих чернотой дыр, возникающие возле нас, не удивился. Я лишь подался вперед, выудив меч и дал знак своим.

– Чтобы ни один волос с Рис не упал!

Я тщетно искал глазами Арея, однако в этой вакханалии трудно было что-то разобрать на расстоянии в несколько шагов. Новые волны тварей накатывали на нас, пытаясь сбить с толку, обездвижить, поглотить. И вот именно сейчас пришлось трудно. Перед тем, как волна захлестнула и меня, я успел обернуться. Если я не могу увидеть Арея, где-то здесь должен находиться Балор. Ведь столько времени прошло, пусть он скажет, что все удалось.

Однако и этот Брат отсутствовал. Во мне разлились одновременно ярость и горечь. Широким ударом, я скосил сразу несколько голов, не обращая никакого внимания на мелькающий опыт. Предводительство давало мне неплохой бонус к урону, и грех был бы им не воспользоваться. Потому что там он точно не будет работать.

Я походил на громадный экскаватор, пробивающийся через поросль молодых деревьев. Упоение восстанавливалось с поразительной быстротой. Я даже несколько раз воспользовался Натиском и Контрударом. Пыли для подобного было предостаточно.

– Не пора?! – прозвучал голос в моем сознании.

Ворчун сомневался и его можно понять. Наша оборона находилась на грани. Еще чуть-чуть и ее прорвут. Ищущие уже сражаются, показывая свои лучшие навыки, но и им трудно. Лучшие способности ликов использованы, самые мощные из заклинаний призваны, скоро закончатся заряды у направлений и тогда придется совсем худо. Да что там, несколько молодых Вратарей уже пало, несмотря на все инструктажи. Мы начинали нести потери.

– Нет, – твердо сказал я, – их должно быть намного больше.

И, к сожалению, оказался прав. Твари все сыпались с зависших в воздухе червоточин. Они падали подобно толщам воды в сезон дождей, грозя заполнить собой не только поле битвы, но и весь Атрайн. Впервые я на мгновение почувствовал нечто вроде эманации страха, исходящей от Ворчуна. Агонетет быстро закрылся и не проронил ни слова. Ждать, так ждать.

Мои Вратари бились как львы, защищая Рис. Здесь не было тыла, где представлялось возможным отсидеться. Как не было и фронта. Вся земля Атрайна сейчас стала кровоточащей раной, с которой содрали кожу. У меня мелькнула мысль, что мы все здесь погибнем, не успев сделать самого главного.

Островки Ищущих вокруг Вратарей стали выделяться все явственнее. «Большая вода» подбиралась к ним, жадно пытаясь ухватить хоть кого-то из обороняющихся. Иногда подобное им удавалось. Очередной смертный с криком преисполненным отчаяния улетал в раскрытую пасть твари, перемешиваясь с желудочным соком. Да, лишь на мгновение, обращаясь в пыль. Но, думаю, скажи Ищущему, что его собственный убийца станет выплевывать прах, не насытившись, вряд ли тот оценит. Только еще непонятно, правда ли рядовые иномирцы могут поглощать остатки пыли или же для подобного необходим Сам!

Для того, чтобы отбиваться и заливать все вокруг белой вязкой субстанцией, остающейся от иномирцев, мне приходилось теперь прилагать немалые усилия. Вместе с тем я поглядывал на количество пыли, которая стала вдруг резко убывать, точно во мне проделали огромную дыру. Но нет, все дело в упоении. В ее быстром восполнении были и свои минусы. Оказалось, что приходится в ручном режиме следить за тем, как проворно утекает, словно сквозь пальцы, пыль.

– Седьмой!

В голосе Ворчуна не было вопросительной интонации. Сверкающий благодаря Архонту Агонетет сжигал оболочку без остатка. Он просил не за себя. За тех Ищущих, которые были еще живы. И которые не могли поднять головы из-за сонма тварей, напирающих со всех сторон. Но я медлил.

Вот уже и мои Братья, те самые невольные бодигарды Рис, стали биться в полную силу, используя все свои способности и умения. Я было хотел кастануть еще несколько Магических книг или Оружий Эха, в конце концов, можно и Болидом пульнуть, но не решился. Пыли должно хватить еще на множество способностей там, за порогом этой Вселенной. А я уже и так поистратился.

Удивительное дело, думалось раньше, что Вратари не способны уставать. Но я выматывался. Возможно, сказалось резкое падение пыли в оболочке. Это что-то вроде давления у людей. Но по эманациям несложно было отследить, что и прочим Вратарям приходится не менее туго, чем мне. К слову, по мыслеформе возвестили о том, что погиб первый из «шустрил». Наше секретное оружие превзошло все ожидания, но не стало панацеей от немыслимого числа иномирцев. Часы армагеддона в очередной раз сдвинули свою свинцовую стрелку, намекая на скорый и вместе с тем логичный исход.

Я медлил не из-за попыток спасти Рис. Еще там, в Отстойнике, ко мне пришла мысль, что никто не способен пожертвовать миллиардами жизней ради одной. Пусть я вижу ее наиболее ценной. Время действительно еще не наступило. Мы просто станем легкой закуской для тысячи-другой тварей, которые ждут своего часа, чтобы выбраться в Атрайн.

И когда нас почти смели с лица этого мира, когда казалось, сейчас начнут один за другим падать под напором белесых тварей Вратари, поток «изливающихся» стал ослабевать. Не иссяк, а лишь стал ослабевать. Слабое утешения для тех, у кого подкреплений и не было вовсе. Однако лично для меня подобное стало знаком. Первой весточкой о приближающемся старте.

К тому времени мы потеряли около четверти Вратарей и большую половину смертных. Зверолюды, корлы, люди, пелтийцы… Сейчас для меня не было решительной разницы, какой расы умрет существо в следующую минуту. Это была моя личная боль. И вместе с тем я не делал ничего, чтобы их выжило как можно больше. Потому что время не наступило.

Ворчун больше не обращался ко мне. Облепленный со всех сторон иномирцами, он не собирался сдаваться. Его меч мастерски обрубал щупальца в полете, а сам Агонетет, казалось, в последний момент выходил из очередной заготовленной для него ловушки. Оставался всего лишь один вопрос – как долго это будет продолжаться?

Недалеко от него бился, вдумчиво и сосредоточено, Добряк. Как и перед той, смертью в прошлой жизни, он опирался исключительно на опыт, не пытаясь ошеломить противника.

Чуть дальше сражались Старшие из проснувшихся. Бывший зверолюд, архалус и кирдец. Наверное, это была самая успешная команда из всех. Сколько твари ни пытались, но он не могли подобраться к Братьям. Ко мне запоздало пришла мысль, что эти трое все, кто смогут остаться в живых из Вратарей.

И вот тогда мне показалось, что пора. Ждать дальше – выиграть на пепелище. Чем будет заниматься троица Вратарей? Править песком в Ядре? Это не имело никакого смысла. Братья должны выжить. Чем больше, тем лучше.

Я оказался в кольце своих подопечных, взяв Рис за руку. По моему телу пробежала дрожь, будто мне довелось прикоснуться к святыне. Я понял, что не сказал ей многого. Слишком часто молчал, пренебрегая удобными моментами. Думал, что впереди целая жизнь. И вот она подходила к концу.

– Рис, ты должна выжить, – с комом в горле сказал я.

– Ты не считаешь, что подобрал не самое удачное время для разговоров? – сердито отмахнулась она. Но, подумав, сама схватила меня за руку. – Сережа, если не сейчас, то уже никогда. Давай скорее!

Я коротко кивнул и в следующее мгновение мы уже оказались под напором иномирцев, у самой червоточины. Те огибали нас, с любопытством глядя на странную особь, которая приказывала не трогать этого великана. Я же, не дожидаясь, пока Рис поплохеет окончательно, обхватил ее покрепче, с силой оттолкнулся и прыгнул в червоточину.

Мы оказались в том месте, откуда полчища тварей бросались в Атрайн. Мы очутились в умирающем мире, которым управляла главная особь. Мы находились там, где не было место чужакам и там, где должны были оказаться два существа из другой Вселенной по плану.

Все сработало, как нельзя лучше. Перекинув все силы на уничтожение последних защитников Атрайна, великое существо, точно состоящее из множества сплетенных особей, осталось без многочисленной защиты. Сотни иномирцев не в счет. С ними сейчас с легкостью разбиралась Рис. Именно поэтому она должна была находиться здесь. Чтобы меня попросту не разорвали на части. Теперь осталось самое важное. И я устремился к главной особи.

Глава 28

У каждого существа есть апогей своей жизни. Кто-то должен спасти людей из горящего дома, другому нужно создать вакцину от нового штамма гриппа, третьему достаточно лишь подать солонку в поезде. Кульминация моей жизни сейчас находилась далеко впереди. И представляла собой уродливые формы громадной особи.

Рис сдерживала тварей. А если быть точнее, давала им понять, что ничего особенного не происходит. Здесь не смертная и Вратарь, а такие же иномирцы, как и все остальные. Именно для этого и необходимо было сражение в Атрайне, чтобы особей здесь оказалось ровно такое количество, с которым Рис могла справиться.

И все работало как нельзя лучше. Девушка буквально рвала жилы, но твари не обращали на нас никакого внимания. Они торопливо спешили отправиться в другой мир, на помощь соплеменникам. По идее, скоро Рис должно было стать полегче. Однако мы не учли одного веского «но». Можно было обмануть кого угодно, кроме Него.

Главная особь сразу увидела меня. Задрожала земля под ногами – это зашевелились ее щупальца, зазвенел воздух – открылось зубастое чрево, померк свет местной звезды – меня почти сбило с ног нахлынувшими эманациями врага.

И тогда твари встали. Их было уже совсем немного, относительно того количества, которое буйствовало в Атрайне. Но нам и того бы хватило. Иномирцы явно получили приказ от Него, найти и уничтожить врагов. Но проблема заключалось в том, что никакого неприятеля они не видели. Спасибо тебе, Рис. Будем надеяться, что мы успеем.

Я активировал Архонта, Вихрь и Спринт. Все, что работало и могло помочь мне в этой Вселенной. Не бог весть что, но и я теперь не простой Вратарь, даже не Инструктор.

Почва под ногами взлетала сухими комьями, поднимая клубы мертвой, безжизненной пыли. Моим главным оружием сейчас были скорость и решимость. И Тварь почувствовала это.

Дрогнуло бесформенное тело, заворочались колонноподобные щупальца, расширились в гневе подслеповатые глаза. Гора пришла в движение, и земля стала уходить у меня из-под ног.

Только теперь я понял, что уже двигаюсь по телу Твари. Ей, конечно, подобное было, что слону дробина, но она понимала, зачем я пришел. Оттого и предприняла столь активные действия по сопротивлению.

Мелкие особи по-прежнему замерли в нерешительности. Но все же они остались здесь, в этом мире, вместе с нами. Я чувствовал, как тяжело Рис и пытался выжать из своей оболочки максимум, на который была способна. Чтобы поскорее закончить совсем и успеть вернуться.

Толстое, с мое туловище, щупальце оказалось совсем рядом. Взмах меча и мерзкий отросток стал конвульсировать, как отсеченный хвост ящерицы. Однако кратковременная победа стала долгосрочным поражением. Потому что вместе с тем и мое продвижение замедлилось.

Тварь, казалось, состояла из одних только щупалец. Сотен и сотен. Они появлялись словно по мановению волшебной палочки. С каждой секундой их становилось больше. И все стремились ко мне. Пусть с обычной скоростью, которую я превосходил, но мое продвижение вперед закончилось так же быстро, как и началось. Вся энергия, пыль и воля уходили лишь на войну с отростками, которые меж тем успешно регенерировались, пока я чекрыжил их товарищей.

Время действовало против нас. Ресурс Твари был гораздо больше, чем содержала пыли моя оболочка. А силенки Рис и вовсе заканчивались. Она и так буквально вывернулась наружу. Совершила немыслимое – усмирила целую орду особей. Но, к сожалению, и этого оказалось мало. Мы рассчитывали на блицкриг, а никак не на полномасштабное наступление. И тогда случилось то, чего я боялся больше всего.

Проклятое хоруловское предначертание! Мерзкий характер Ищущей! Дурное своеволие женщины, которая всегда знала, как будет лучше!

Рис бросила свое бесполезное занятие по сдерживанию иномирцев и рванула к Твари. Так быстро, как только позволял ей слепок Шустрилы. Так проворно, что я лишь с запоздалым сожалением отмечал ее пройденный путь. И она сходу врубилась в подножие горы под названием Главная Особь. Обрушила на нее всю свою ярость.

Однако я видел и еще кое-что. Полчища иномирцев, бросившихся вслед за ней. Теперь для них девушка была нежданным вторженцем другой Вселенной, которую они прозевали и жаждали поглотить. И приговор коварно обманувшей их Ищущей один – смерть.

Все произошло в считанные мгновенья. Я ровным счетом не успел ничего сделать. И вместе с тем считал эманации Рис, обращенные ко мне. Моя возлюбленная не знала, как мы читаем чувства, но постаралась сейчас выразить их в одном единственном взгляде, который подняла ко мне. Нежность, тепло, скорбь и мольба. Просьба выполнить обещание, которое я мог не выполнять. Система будет мне свидетелем. Но именно сейчас Рис была выше игровых условностей. И поэтому я начал действовать.

Демарш Ищущей возымел то действие, на которое она рассчитывала. Главная Тварь на мгновение растерялась и сместила весь фокус с сияющего великана на мерзкую выскочку, жалящую ее подобно бешеной злой мошке. Иномирная особь уделила ей внимание лишь на мгновение, однако этого мне хватило, чтобы сделать рывок.

В несколько прыжков я оказался там, куда и стремился все это время. У верхнего щупальца, крохотного, будто бы даже слабо развитого, в которой мертвой хваткой оказался зажат Керрикон. Ловким движением я срезал отросток и перехватил выпавший артефакт, мгновенно спрятав его в инвентарь. И чуть не потерял сознание от оглушительного визга.

Будто разверзлись врата в преисподнюю и тысячи запертых там существ возопили, прося о помощи. Негодуя, жалуясь, призывая высшие силы о справедливости. Пахнуло густым и влажным ветром, перемешанным с множественными осадками в виде слюней. Вторили на призыв Твари прочие иномирцы, подключая свои писклявые, по сравнению с главным солистом, голоса в местную систему Dolby Surround.

Но меня было трудно назвать поклонником этого певческого представления. Я устремился к Рис настолько быстро, насколько могла позволить моя новая оболочка. Казалось, что никогда прежде Вихрь не был таким эффективным, а Спринт не был таким быстрым. Я бежал по беспорядочно шевелящимся обрубкам Твари, по ее бесконечному туловищу, переходящему в ноги, точно участник кросса в глубинке Воронежской области. Передо мной вздымались препятствия, которые необходимо было перепрыгивать. Порой «земля» скрывалась из-под ног и приходилось успевать группироваться для падения. Но я быстро перекатывался, поднимался и продолжал свой марафон.

Главная особь бесилась, сходя с ума от непонимания и злости. Иномирцы подходили к всякому явлению с исключительной позиции силы. Если есть существо – его надо уничтожить. Увидишь кого-то сильнее – убей его в первую очередь. И так до бесконечности.

Мне же не надо было расправляться с Тварью. За бедного Седьмого вполне легко расквитается звезда наверху. Только слабый может ответить на силу другой силой. Умный применит хитрость. Именно в этом заключался мой замысел.

После захвата Керрикона было бы откровенной глупостью пытаться уничтожить эту громадину, пропустив через себя всю мощь артефакта. Ради каких высших целей? Или для собственного удовлетворения? Да, в каком-нибудь фильме на основе комиксов именно так бы сделали. Однако жизнь зачастую намного проще и прозаичнее кинематографа. Вместо различных эффектных жестов и действий я побежал. Но даже не ради себя, ради Рис.

Несчастная смертная кружилась, как заведенная кукла посреди белесой нечисти, напиравшей со всех сторон. Маленькая, отважная, но такая хрупкая. Рис поливала подступающих иномирцев огнем, разила мечом наглые отростки, тянущиеся к ней, перекатывалась через сутулые, согбенные в прыжке, спины особей. Но я боялся, что надолго ее не хватит.

Черт возьми, я знал, что должно произойти. Знал все это время и пытался отсрочить. Однако мы вместе с ней шаг за шагом шли к этому дню, к этому моменту. Когда она споткнулась, оступился и я. Когда проворное щупальце, словно гарпун, пронзило ее грудь, за сердце схватился и несчастный Седьмой. Когда возлюбленная закричала, в муках давясь от собственной крови, завопил и я.

На мгновение всего лишь двумя голосами мы перекричали всеобщий иномирный гвалт. Сам умирающий мир замер, с удивлением взирая на потревоживших своим горем его пришельцев. Удивилась Тварь, затихли мелкие особи.

Лишь одно щупальце продолжало все больше и больше терзать тело единственного близкого мне человека. Рис кашляла, из ее рта вырывались сгустки темной крови, тело подрагивало в смертельных мучениях. И тогда по моим щекам потекли слезы.

Вратари не плакали. Система не давала такой возможности нам банальным функционалом. Однако что-то очень похожее на слезы сейчас катилось по моим щекам. Кулаки сжались так, что захрустели костяшки, вся оболочка напряглась, готовая к решительному прыжку, а в матрице на мгновение стало необычайно ясно. Тоскливо так, что хоть на стену лезь, но понятно.

И когда Рис последний раз вздохнула, когда ее руки в последний раз вздрогнули, а тело стало осыпаться, обращаясь в прах, я сделал самое волевое в своей жизни усилие. Чтобы отомстить. И за нее, и за себя.

Вот только в моих руках не было меча. Он мешал бежать. Я мчался гигантскими шагами по направлению к червоточине. По скользящим под ногами черепам иномирцев. Так быстро, что они попросту не успевали остановить меня. Под аккомпанемент сходящей с ума от безысходности твари. Я мстил. Только моя месть была намного сильнее банального «око за око». Этот мир лишил меня любимой. Я же лишу его спасения.

Твари в тщетных попытках пытались остановить меня. Они выпрыгивали, желая преградить мне путь. Безуспешно хотели оплести отростками, задержать хоть на секунду, чтобы навалиться всей своей мощью. И кто знает, будь перед ними сейчас Инструктор, вдруг что и получилось. Но оболочка Старшего работала как надо. Я не бежал, летел, не замечая ничего вокруг. И червоточина встретила меня словно родного сына. Еще мгновение и я вывалился в родной Вселенной.

Атрайн пал, как пали его защитники. Еще не все, но их участь, точнее наша, была предрешена. Из всех Вратарей осталось не более половины. И то, только тех, которые находились среди множества Ищущих. Те же и вовсе оказались разменной монетой в этой схватке.

Пали кирдцы, во главе с матершинником Джаггернаутом. Он лично пожелал отправиться в последний бой, несмотря на мои уговоры. Погибли короли корлов, все до единого. Умерли правители свободных городов Пургатора, потому что им нельзя было выжить. Белый шторм смел с лица земли всех зверолюдов, калонцев, мейринцев, ченеки, орки, пелтийцы и прочее, прочее. Лишь вдалеке рассыпанными бисеринками виднелись отряды людей, архалусов и кабиридов. Но и их счет пошел на минуты.

Мы пожертвовали собой, пожертвовали всем, и наш план сработал. Я дрожащей от волнения рукой достал Керрикон. Грам сам собой, лег в другую ладонь. Два древних и могущественных артефакта. Один открывает миры, вторым можно уничтожить любое существо в этой Вселенной. Даже больше, чем просто существо.

Яркий блеск ослепил не только меня. Вспышка света, казалось, в одно мгновение прокатилась по всей планете и вернулась обратно. Сразу, как я ударил мечом по причудливому жезлу. Я почувствовал, как руки сгорают от невообразимой мощи, что вырвалась наружу. Заметил, как разметало ближайших к червоточине тварей от взрывной волны. И услышал, впервые в своей жизни, запах первозданной пыли. Яркие нотки корицы, перемешанной с прочими пряностями.

Своими руками, которые ниже локтей теперь висели культями, я уничтожил два самых мощных артефакта не только во Вселенной. Грам разбил Керрикон, жезл сжег меч. Я лишил миры двух поистинне чудесных создания нашего Творца и вместе с тем обрубил тварям путь в свой дом.

С уничтожением Керрикона дрогнули и червоточины. Сначала они слабо завибрировали, но с каждой секундой волнение их становилось все ощутимее. А вместе с порталами обеспокоились и иномирцы. Они бросили своих жертв, хотя еще одна-две минуты и на поле боя не осталось более никаких защитников. Однако я понимал волнение особей. Они стали утрачивать связь с Ней. Матерью, прародительницей, Тварью тварей, которая ждала своего часа для вторжения, но ее планы смешали Вратарь и смертная.

И как только червоточины дрогнули и стали сужаться, особи бросились обратно. В свой умирающий мир, чтобы не прервалась связь, иначе они остались бы без нее. Потому что страшнее смерти может быть только одиночество.

Ровно так же, как они рвались сюда, наступая друг на друга, пытаясь оттеснить соседа, захлебываясь яростью, теперь они мчались обратно. Невероятный ужас охватил всех и каждого. Они не замечали ни друзей, ни врагов. И именно сейчас единое белесое море распалось на тысячи капель.

А я стоял и смотрел, как черные круги сужаются, чтобы схлопнуться окончательно. То же самое происходило и в мире лягушат. И там, где могли быть подобные проходы, которых мы не обнаружили. Вселенные, столкнувшиеся по воле Создателей, теперь вновь расходились в разные стороны.

Во мне не было ни ликования, ни превосходства. Лишь смертельная усталость и боль, точно я прошел через горнило кабиридских кузниц в недрах их вулканических гор. Понимание законченности до сих пор не посещало меня. Все было точно во сне, вот только я не мог проснуться.

Крепкая рука легла на наплечник. Я обернулся и увидел Балора в доспехах, заляпанных жирными пятнами. Кровью иномирцев. В отличие от прочих Вратарей выглядел Брат относительно неплохо. И то правда, ведь он отправился искать Арея и пропустил большую часть сражения.

– Где он? – спросил я.

Балор ничего не ответил. Он смотрел в глаза, точно пытаясь прожечь меня взглядом. И лишь спустя какое-то время поднял руку в направлении того места, где недавно шла самая ожесточенная сеча. Там виднелось много останков Вратарей, Ищущих и иномирцев. Все они превратились в подобие желе и именно сейчас стекали вязкой массой по траве Атрайна, оставляя после себя осклизлый след.

Странно, но доспехи Арея я нашел сразу же. Переместил взгляд чуть выше и виски заколотили тысячи молотков, а внутри стало жарко. Арей был не единственной нашей потерей.

– Агонетет и почти все Старшие, – негромко заключил Балор то, что я и сам видел. – Все пали. У нас не было никаких шансов.

Брат замолчал, словно подбирая слова. И снова посмотрел мне в глаза.

– Не было шансов, пока ты не вернулся.

Червоточины схлопывались одна за другой, и поток тварей к последнему, самому большому порталу, увеличивался. Уже сейчас стало ясно, что не все из них успеют вернуться. Я не злорадствовал, но и не жалел их. Все происходит ровно так, как и должно было.

Чем я сейчас занимался? Почти равнодушно оглядывал поле боя. И, кстати, разглядел тех самых Старших, которые выжили. Драйк и Ферукс. Последний оказался единственным, из могущественной тройки, выстоявшим в жутком сражении. Правда, в бою он лишился ноги, однако сумел остановить утечку пыли. И теперь сидел на заднице, приветливо махая мне рукой.

Драйк облокотился на меч с такой силой, что тот ушел глубоко в землю, и смотрел на последнюю червоточину. Шлем Старший потерял в бою, вся его оболочка оказалась истерзана щупальцами, но выглядел он вполне неплохо. Что ж, это хорошо. Не хотелось бы, чтобы будущий Агонетет умер.

Земля Атрайна задрожала от тысячи и тысячи щупалец, которые били по траве в отчаянье. Потому что последний проход закрылся, отделив их от Твари. Одна часть орды осталась в том, умирающем мире. Другая в этом. Только дальше Атрайна иномирцы никуда не пойдут. Мир станет карантинным. Это тоже было частью нашего плана, который сработал на удивление безупречно. Теперь настала пора для решительного слова.

– Все кто выжил, – обратился я по мыслеформе, – спасибо. Только благодаря вам удалось сдержать особей. Вы сделали это. Вы самые лучшие сыны и дочери своей Вселенной. И я был рад, что бился с вами. А теперь пора уходить. Братья, перемещайте всех смертных, кого сможете в Ядро. И возвращайтесь следом сами. Здесь нам больше делать нечего.

Я замолчал, глядя как Вратари исполняют приказ. Все дело в том, что мне перемещаться в Ядро не хотелось. Казалось, я стану там лишним, ненужным, хотя именно сейчас придется приложить немало усилий, чтобы восстановить сеть между мирами и вернуть все, как было.

– Что с тобой, Седьмой? – спросил Балор.

– О чем ты?

– Я не уверен, но ты плачешь.

– Ерунда, – отмахнулся я, попытавшись утереть лицо и запоздало вспомнив неприятность, случившуюся с руками. – Брат, просто скажи, удалось ли?

Я не скрывал свои эманации. И Балор прочувствовал всю ту боль, что сжигала меня изнутри сильнее, чем Керрикон Грам. Что-то надломилось в бравом Вратаре. Какая-то потеря всплыла в памяти Брата, и он ничего не ответил. Лишь крепко обнял меня, не найдя слов утешения. Так мы и стояли в теперь уже чужом, пустом мире и молчали.

Глава 29

Все, что имеет начало, имеет и конец. Хотя некоторые могут возразить, мол, зачастую именно конец и есть начало чего-то нового. Другой истории, которую мы не узнаем. Может быть, все очень может быть.

Ворота донжона распахнулись и внутрь почти вбежал Балор. Новые Инструкторские доспехи сидели на нем, как влитые. Мне даже завидно стало. Свою броню я не носил. Не нравилась она.

– Седьмой, пляши, – задорно поднял Брат руку с пергаментом.

– Я думал, что с Агонететом принято разговаривать немного по-другому, – хмуро отозвался я.

– Какой ты скучный стал после инициации, – глаза Балора лучились радостью.

– Зато ты очень веселый.

– Агонетет прав, – подал голос Драйк, – обычному Вратарю стоит общаться более подобающе с Вратарем Вратарей.

Нет, решительно все смешалось в замке Седьмого. Добряк, вопреки своему прозвищу, стал ворчать, точно в его матрицу вселился дух прошлого правителя Ядра. Балор напротив, повеселел до невозможности, его даже приходилось немного осаживать, а то чего доброго откроет тут клуб Stand Up на добровольных началах. Что и говорить, иномирцы очень сильно изменили всех нас.

– Брат, поздно учить старую собаку новым трюкам, – примирительно сказал я. – Все ведь знают, что к Седьмому можно зайти просто так, без всяких регалий. А если тебе что-то не нравится, Драйк, то это не мои проблемы. Сам отказался от агонететства, теперь страдай. Но Балор, ты правда, хоть делай вид, что пытаешься соблюдать субординацию. И давай свою писульку.

Я мельком пробежался по пергаменту и удовлетворенно кивнул. С последней битвы за Вселенную прошло достаточно времени, чтобы делать какие-то выводы. По отчету Балора выходило, что те твари, которые остались в Атрайне, ослабели. Более сильные начали пожирать себе подобных, остальные просто гибли. Что не смогли сделать Вратари, сделало время. Как я и говорил, не всегда силу можно победить силой. Иногда достаточно просто немного подумать.

– Хорошо, но дозорных не снимать, – сказал я. – Мы должны быть полностью уверены в том, что у нас не осталось там ни одной твари.

Не успел я договорить, как в донжон ворвался Старший. Ну что за день такой? Колокольчик к вратам прицепить что ли? Нет, тогда это станет похоже на какую-то дешевую лавку.

Если Драйк был моим ближайшим помощником, так сказать, правой (и вновь отрощенной) рукой, то Ферукс работал «в поле». И, надо отметить, мне его деятельность в высшей степени нравилась. Был он той степени дотошности, которая порой необходима на руководящих постах. Все-таки прошлая жизнь оказывала на каждого из нас очень сильный отпечаток.

Ферукс спокойно прошествовал до трона, склонил одно колено и опустил голову. Просто образцовый Вратарь, что и говорить.

– Учись Балор, можешь даже зарисовать, в какой последовательности и что надо делать, – заметил я.

– Ага, ты потом сам же все и отменишь. Скажешь, что не выносишь официоза.

Я отмахнулся от него, хотя понимал, он прав. Ужасно спорить с существом, знающим тебя, как облупленного. Вот и приближай после этого Вратарей.

– Что там случилось, Брат? – спросил я Ферукса.

– Случилось? – деланно удивился он.

В последнее время среди Вратарей пошла мода на демонстративное иллюстрирование своих эмоций. Иногда даже тогда, когда этого особо не требовалось. Я, конечно, понимал, где собака порылась. Наверное, большинство Братьев пыталась брать пример с меня. И не у всех это выходило безукоризненно.

– Ничего не случилось, – продолжал Ферукс. – Просто все Вратари собрались, как ты и приказывал.

– Все? – переспросил я.

– Все, – ответил Брат, поняв, о чем его спрашивают.

– Пойдемте, друзья, а то у меня матрица скоро свихнется от этого склепа.

В бытии Агонетета определенно были свои плюсы. К примеру, мне даже слова никто не сказал за оскорбление чувств Вратарей, для которых донжон был вроде определенной святыни. К тому же, раньше правители Ядра обязательно надевали белоснежные доспехи. Но мне они не нравились. Тяжелые, слишком яркие, да к тому же я чувствовал, будто те с чужого плеча. Собственно, так и было. Поэтому теперь Агонетет ходил попросту в свободных одеждах и все равно по стати выделялся среди прочих Вратарей. И знаете что? Ничего. Никто даже не пикнул. Я решил, так тому и быть. Сейчас, например, сказал слово, все приняли его, как должное и вышли наружу. Вот что значит авторитет. Хотя, с другой стороны, сейчас все равно не совсем подобающее время для высказывания различным претензий. Нам предстояло ответственное мероприятие. Можно сказать, начало новой жизни.

Здесь были все Вратари. Да, нас осталось мало, крайне мало, но при всем при этом гораздо больше, чем могло бы быть.

– Братья! – начал я, но осекся, увидев Свет. Пришлось исправиться, – и сестры. Меня зовут Седьмой, если кто не знает. И я ваш Агонетет.

Веселый смех был мне ответом. Не эманации веселья, а обычный человеческий смех. Именно он ободрил меня, и я продолжил.

– Запомните сегодняшний день. Старые Вратари остались в прошлом, чтобы Ядро обрело Вратарей новых. Более мы не будем молчаливыми свидетелями чужого горя. Мы не будем функцией, молчаливыми истуканами, служащими обычными проводниками между миров. Мы не станем жертвовать собственными жизнями ради бесполезной защиты алтарей. Если вам угрожает опасность, уходите. В этом нет ничего постыдного.

– Ура Седьмому! – крикнул Троуг, но его быстро отпихали локтями назад, мол, не порть момент. И Брат осекся.

Остальные молчали. Несомненно, боялись, потому что привычный им мир рушился, однако решительно не возражали. И, конечно, я знал причину. Все дело заключалась в лидере. Во мне. Вратаре, которого обожали все жители Ядра. Да не сочтут меня хвастливым, но Седьмого боготворили. Кто знает, может, именно по этой причине Добряк и Ферукс, не сговариваясь, выдвинули мою кандидатуру на трон.

Сейчас в моих руках оказалась слишком большая власть. Судьба многих миров зависела от воли одного существа. И избранная мною политика могла определить развитие Вселенной на ближайшие годы.

Я все это осознавал. И понимал, что только решительность лидера, которому безоговорочно подчиняются все, может что-то изменить. Важно лишь, чтобы этот лидер действительно желал перемен и руководствоваться благими намерениями.

И именно таким был я. Скромный парень по кличке Седьмой, с головокружительной карьерной лестницей, ступени на которой казались на первый взгляд неприступными. И даже править вечно я не буду. Один, максимум два агонететстких срока. У меня же нет зависимости от власти. Об этом все знают.

При этом я не собирался строить Братьев и, как теперь выяснилось, Сестер. Любой Вратарь волен сам был выбирать, кем ему быть. В моем Ядре место найдется каждому.

– Именно сегодня мы продемонстрируем всему миру то, кем стали новые Вратари. Вы знаете, что грядет. Ну, – я обвел всех взглядом и еще раз улыбнулся, – если нет больше вопросов. В общем, цели озвучены, задачи поставлены, смертные ждут.

Я хлопнул в ладоши, и все Вратари переместились. Ну ладно, почти все. Перед замком остался лишь один из Братьев, которому в последнее время пришлось довольно сильно напрячься. С другой стороны, и миссия у него была особенная.

– Седьмой, я по поводу Сердец. Мне нужно еще два для новых кристаллов. Драйк критически относится к моим планам, но если…

– Бери то, что тебе необходимо. Твою роль в становлении Вратарей трудно переоценить. А если кто-то снова начнет вставлять палки в колеса, – взглянул я на Добряка, – то придется тебя повысить до Старшего. Поэтому не беспокойся, иди, занимайся спокойно своими делами, Тер.

– Спасибо, Седьмой!

Брат зачем-то поклонился, видимо, подглядел у тех же Старших, и побежал к замку. Вот уж действительно кому параллельно до проблем Вселенной. Все-таки увлеченные существа мне всегда нравились.

– Седьмой, – возмущенно начал Добряк.

– И слушать ничего не хочу, – отрезал я. – Пойдемте, нас уже все ждут.

Скудная на жизнь каменная пустошь Уллума сейчас кишела смертными. Нагруженные поклажей двулапые гурлы нетерпеливо трясли мордами, несколько разумных разлеглись на баулах, остальные стояли и обмахивали себя, чем могли. Да, день сегодня и вправду выдался жарким. Поэтому пассивность зверолюдов легко объяснялась. Только один из «котов» деловито сновал вдоль смертных, что-то проверяя и подсказывая. Его речь была быстрой, серьезной, без намека на заикание.

– Уже скоро, Арта, потерпи… Рек, напои животных, не видишь, как они высунули языки. Мира…

Что должна была сделать Мира осталось тайной, потому что в этот момент Лиций увидел меня. Множество эманаций окатили меня, словно холодная вода из ведра – испуг, трепет, уважение. На мгновение он замер, будто оробев, но вскоре взял себя в руки и поклонился.

Постепенно и все остальные зверолюды перестали переговариваться. Если при появлении Вратарей табор напротив оживился, ожидая скорейшего перехода, то увидев громадного Агонетета замолчал. Потому что сейчас все и должно было произойти.

– Свободные жители Уллума, приветствую вас, – обратился я по мыслеформе. Не из-за необходимости, а скорее для усиления эффекта. – Я говорю свободные, потому что так и есть. Вы долго жили, как животные. С вами обращались, как с отребьем. Но никто не вправе делать из вас рабов. Тем более ваши соплеменники. Именно Вратари в том числе стали причиной этого. Мы поселили вас в мир, скудный на природные ресурсы, где в достатке лишь песок и камень. И наступило время искупить свою ошибку.

Там, куда мы отправимся, плодородные земли уходят далеко за горизонт. Воды столько, что никто не умрет от жажды. Но хочу предупредить, в этом мире живет разумный народ, который готов принять зверолюдов. И вам, каждому из вас, придется найти с ними общий язык. В противном случае, виновные будут депортирован обратно. Я это сделаю лично, клянусь Системой!

Вспышка света озарила меня. Клятва была благосклонна принята. Я обвел глазами толпу и увидел лишь торопливые кивки. Собственно, их эманации говорили сами за себя. Здесь не было тех, кто искал выгоды и желал развернуться в новом мире. Лишь отчаявшиеся существа в поисках нормальной жизни. Продавцы собственных тел, погонщики гурлов, чернорабочие, существовавшие на грани выживания. Те, кто больше всего нуждался в спасении.

Хлопок в ладоши возвестил о исходе рабов из их мира, так и не ставшего родным. Думаю, это начало конца нынешнего Уллума, обители рабовладельчества, похоти и страдания. Мир между Ноглом и Кирдом. В том виде, в котором он существовал прежде. И я был этому несказанно рад.

Эртес встретил нас мелким косым дождем, рябью на сотне глубоких озер и буйной растительностью. Обычная хмарь, так характерная для этих мест. Но зверолюды вспыхнули восторженными эманациями, точно сухая солома в жаркий день. Эртес пришелся им по душе.

Больше того, нас встречала целая делегация. «Лягушата» выстроились в несколько рядов, заранее натащив в качестве даров разной рыбы – самого важного богатства, которого здесь хватало в изобилии. Конечно, мы бы не занялись переселением зверолюдов без одобрения аборигенов. Но именно его оказалось получить гораздо проще, чем я думал. «Лягушата» рассматривали активное заселение мира разнообразными расами, как своеобразное улучшение инвестиционного климата. Они всей своей душой хотели, чтобы Эртес стал интересен Ищущим, чтобы Вратари вновь открыли обители. Ведь тогда снова оживет торговля. И, надо отметить, в логике им нельзя было отказать. Потому что алтарь уже заполняли пылью. Вскоре подле него окажется могучий Брат или Сестра (никак не привыкну к новым реалиям), и жизнь в Эртесе получит свое второе дыхание.

Обмен дарами прошел в дружеской обстановке. Лиций отдал геронту (тому самому старейшине) мясо и шкуры гурлов, тот ответил рыбным ассорти. Стороны пожали руки, радостно обнялись и всем своим видом демонстрировали, что крайне рады друг другу. Я понимал, что мир не будет вечен. Сменятся правители, заключившие союзы, заселится планета, все столкнутся с проблемами роста. Кто и как из них выберется – вопрос интересный. Но, думаю, Вратари будут рядом и помогут тем, кто будет в этой помощи нуждаться. И мы постараемся сделать так не только в Эртесе.

Я повернулся, чувствуя пристальный взгляд, и улыбнулся Драйку.

– Что еще, Брат?

– Мы сделали так, как ты хотел. И я жду дальнейших указаний по деятельности Вратарей.

– Брат, почему ты портишь такой день? Ведь это начало новой жизни.

– Начиная новую жизнь, мы должны думать о старой.

– Хорошо, открывай по две обители в каждом из миров, больше пока мы не потянем. Присмотрись к центральным. Если правители начнут бузить, пригрози полным закрытием алтарей. Вряд ли им понравится, если из Мейра Ищущие будут попадать сразу в Гриммар, обходя Юшки.

– Это влетит нам в пыль.

– Иногда чем-то приходится жертвовать. И еще, проведи инструктаж с каждым Вратарем. В случае малейшей опасности необходимо отступать в Ядро, где его будет ждать дежурный летучий отряд. Больше ни один Вратарь не должен пострадать.

– Хорошо. Седьмой, и все-таки, что насчет Тера?

– Давай ему все, что он потребует!

– Но Брат использует Сердца.

– Значит, пока так тому и быть. Нам нужны Вратари, а толку с пустых Сердец никакого. Тер благоразумен и не станет требовать больше, чем необходимо. Не забывай, именно он восстановил извлечение матрицы Ищущих. Более того, начал не с обычных миров, а с другой Вселенной, потом уже переключившись на Атрайн. Вот кто настоящий герой.

Драйк был явно иного мнения, однако промолчал. Он оглядел зверолюдов, «лягушат» и Вратарей, что стояли вокруг. После чего спросил.

– А какие приказы по Послушникам?

– Пока никаких. Пусть они сегодня отдыхают. Завтра, думаю, начнутся уже полноценные тренировки. Инструктор Охотник готов?

– Конечно. Более того, он разработал какую-то новую методику для скорейший Инициации.

– Даже не сомневаюсь. Хорошо, Брат, иди.

Сам я вновь оглядел Братьев… и Сестер, и остановился на невысоком Вратаре, оболочка которой еще напоминала женское человеческое тело. Она почувствовала мой взгляд, обернулась и наградила меня улыбкой. Мне не оставалось ничего, кроме как подойти.

– Как тебе этот день?

– Спасибо, Агонетет, очень необычно. Раньше я не выбиралась никуда дальше Ядра.

– Зови меня просто Седьмой. Ну, или Сергей. Можно даже, Сережа.

– Хорошо, Сережа. А можно вопрос? Что это такое? Ничего подобного не видела ни у одного Вратаря.

Она ткнула мне в область пояса, точнее чуть ниже. Свободные одежды не могли скрыть определенного отростка, которого были лишены прочие Вратари.

– Да так, решил поэксперементировать. Один смертный, – я поглядел на коренастого Послушника, – говорил, что без этого невозможно существовать. Хочу проверить.

Я вложил ее руку в свою. Эманации, которая Послушница еще не умела скрывать, дали мне понять, что она стесняется. И вместе с тем ей было необычайно приятно.

– Еще я не могу вспомнить свое имя, а никто его не говорит, – пожаловалась она.

– Может, хотят, чтобы ты сама вспомнила?

– Может, – легко согласилась Послушница. – Седьмой, в смысле, Сергей, скажи, а мы раньше не были знакомы?

– Мне кажется, что мы были знакомы всегда.

Караван зверолюдов двинулся в путь по перешейкам вдоль знаменитых озер Эртеса. Лиций, изменившийся за все это время, шел впереди, прокладывая своим существам дорогу в новом мире. Мы же стояли у алтаря, глядя вслед уходящим зверолюдам. Но и их, и нас объединяло одно. Мы все начинали новую жизнь. И я был более чем уверен, даже если она будет невероятно трудна, то все равно сложится интересно.

Послесловие от автора

Дорогой читатель, вот и поставлена последняя точка в, надеюсь, полюбившимся тебе цикле. Спасибо, что ты вместе со мной и героями «Нити миров» прошел этот длинный и сложный путь. Занял он примерно два с половиной года. Именно в начале 2018 я окончательно перешел на АТ и стал выкладывать первую книгу «Временщика». И с тех пор каждые понедельник и четверг ты вместе с Сергом, Рис, Троугом, Охотником, Лицием и другими персонажами путешествовал по мирам нашей Вселенной.

У каждой истории должен быть свой логический конец. Невозможно растягивать цикл вечно. И я решил, что именно сейчас лучше всего закончить приключения персонажей. Конечно, их история будет продолжаться в наших сердцах и мыслях. Но жить на Нити они будут уже без меня.

Что я чувствую? Наверное, приятную усталость. Как строитель, построивший дом, или кузнец, выковавший нож. У многих принято принижать труд писателей, считая нашу деятельность несерьезной. «Подумаешь, пальцами по кнопочкам нажимает». Как ты понимаешь, к реальной жизни подобное не имеет никакого отношения. К слову, работа над заключительной книгой выжала из меня почти все соки. Я также переживал, как и вы, когда умерла Рис. Также радовался, возвращая ее к жизни.

Что будет дальше? НА протяжении второго и третьего «Вратаря» я начал делать наброски для нового цикла. Чем-то он станет похож на «Временщика», но и отличий будет предостаточно. Речь идет о цикле «Тайная дверь», первой книгой которого станет «Уникум». Там молодой парнишка вдруг обретет… Да что я рассказываю? Все можно почитать здесь https://author.today/work/51175.

Еще раз спасибо за твои лайки, награды, комментарии, рецензии и поддержку. Они очень помогали и мотивировали. Засим не прощаюсь. До скорых встреч!

Content

Дмитрий Билик
Вратарь 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Послесловие от автора