Сара Фокс

Оладья гнева

© 2016 by Sarah Fox

© Ударова Н., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Глава 1

В унылой темноте туманного мартовского утра огни закусочной «Флип Сайд» мигали словно приветливые маячки. Снаружи было зябко, на улице – никого, а внутри уютного ресторанчика звенели столовые приборы и слышалась оживленная болтовня. Только я остановилась у окна, радуясь, что сама не на улице, как меня отвлек колокольчик, висевший над входной дверью.

Выудив блокнот и ручку из кармана красного фартука, повязанного на поясе, я направилась к двум новоприбывшим посетителям.

– Доброе утро, – поприветствовала я пожилую пару, усаживавшуюся за столик. – Что будете заказывать?

– А где же Ли? – спросил мужчина, проигнорировав мой вопрос.

Его любопытство было объяснимо. Несколько человек уже успели поинтересоваться у меня, куда запропастилась Ли Хантер – официантка, вот уже семь лет как обслуживавшая посетителей «Флип Сайд». Жители небольшого городка Уайлдвуд-Ков хорошо ее знали, я же приехала сюда всего пару недель назад, и привыкнуть ко мне успели не все.

– У нее что-то с машиной, но скоро должна быть, – сказала я. По крайней мере, я очень надеялась, что так оно и будет.

Судя по всему, мой ответ сочли удовлетворительным, и пара заказала кофе и блины с яблоком и корицей. Я отнесла их заказ повару Ивану, а сама, взяв кофейник, наполнила их чашки темной жидкостью, от которой поднимался пар. Затем я прошлась по залу закусочной, подлила кому-то кофе и уже было пошла обратно к кухне, как входная дверь открылась и, впуская внутрь потоки холодного, пробиравшего до костей воздуха, вошла Ли.

– Марли, извини, пожалуйста. – Она стянула с себя пальто и торопливо направилась в дальнюю комнату к своему шкафчику.

– Все в порядке, – только и успела выпалить я.

Через минуту она вернулась в зал – уже без пальто и сумочки. Свои крашеные светлые волосы она собрала в неаккуратный пучок на макушке и тут же в спешке бросилась ко мне.

– Не торопись так. – Я подошла к окошку выдачи и взяла две тарелки, которые только что выставил трудившийся на кухне Иван. На тарелках были блинчики, сосиски и бекон.

– Мы прекрасно справляемся. Детей в сад отвезти успела?

Ли кивнула, повязывая красный фартук и убирая за ухо выбившуюся прядь волос.

– Кайла, как всегда, копалась, но в итоге никто никуда не опоздал.

– Вот и славно. – Я отправилась к столику у окна. Там сидели двое крупных мужчин. Одеты они были в джинсы и плотные клетчатые рубашки. Я поставила тарелки с блинчиками перед ними.

– Как себя чувствует Джимми? – поинтересовался тот, что был в красной рубашке – Эд. Он начал поливать свою стопку блинов кленовым сиропом.

– Уже гораздо лучше, – ответила я. – Завтра, наверное, выпишут, и он будет дома.

– Наконец-то, – сказал Гэри, сотрапезник Эда. Он взялся за вилку и нож. – Мы, конечно, рады каждое утро видеть твое очаровательное личико, Марли, но таких, как Джимми, нельзя долго держать в четырех стенах, пускай у него и было воспаление легких.

– Это точно, – согласилась я, вспоминая, как ходила проведывать Джимми, моего двоюродного брата и владельца закусочной «Флип Сайд». – Он уже несколько дней как ворчал, что больница ему надоела.

– Но ты же обратно в Сиэтл поедешь не сразу? – спросила Патриша Мюррей, сидевшая за соседним столиком в компании двух подростков – парня и девушки. У Патриши был небольшой отель «Дрифтвуд», находившийся через два здания от закусочной Джимми.

– Недельку еще побуду. – Я кинула взгляд на их тарелки – они съели лишь половину завтрака. – Как еда? Все понравилось?

– Все замечательно, – отозвалась Патриша. – А ты знакома с моей дочкой Сиенной? – Она кивком указала на девушку, сидевшую рядом.

Как и у матери, у Сиенны были темные волосы, разве что прическа другая – асимметричное каре с прядками фиолетово-красного цвета. Глаза она густо подводила черным, а в нижней губе поблескивало серебряное колечко, которое ярко вспыхнуло, поймав свет лампы, когда она улыбнулась.

– А это Логан, ее молодой человек. – На этот раз Патриша кивнула в сторону парня со светлыми, песочного цвета волосами.

Я поприветствовала обоих.

Сиенна поздоровалась в ответ, а Логан лишь скользнул по мне взглядом, а затем вновь вернулся к созерцанию тарелки.

Перекинувшись еще парой слов с Патришей, я вернулась к окну выдачи за тарелками со свежеиспеченными блинчиками с яблоком и корицей.

Я отнесла заказ к нужному столику, и тут дверь закусочной открылась, впуская внутрь еще один вихрь холодного утреннего воздуха. Я улыбнулась вошедшей в зал Лизе Моралес, женщине с вьющимися темными волосами.

Шла моя третья неделя в Уайлдвуд-Ков. В Сиэтле у меня была работа, но пришлось взять отпуск за свой счет, чтобы присмотреть за закусочной Джимми, пока он лежал в больнице. Познакомиться я успела со многими завсегдатаями «Флип Сайд», но именно с Лизой мы сразу же подружились. Наверное, все потому, что мы были ровесницами (и ей, и мне тридцать три года) и обе работали помощниками адвоката.

– Доброе утро! – Я помахала Лизе рукой. – Выбирай любой столик. Кофе будешь сразу?

– Да, пожалуйста!

Я улыбнулась тому, как пылко прозвучала эта просьба. Довольно скоро мне стало ясно, что Лиза из тех людей, для которых утро без хорошей дозы кофеина начаться не может.

Я взяла кофейник, собираясь налить ей кофе, но тут компания из четырех человек поднялась со своих мест, собираясь уходить. Я бросилась было к кассе, но, подав знак рукой, меня остановила Ли:

– Я ими займусь.

Пока четверо посетителей расплачивались с Ли, я подошла к небольшому столику у окна, за которым расположилась Лиза.

– Как дела? – спросила Лиза, пока я наливала кофе.

– Неплохо. Как у тебя?

– Продрогла до костей. И туман сегодня очень густой. Хорошо, что я живу недалеко от работы, можно дойти пешком.

– Пей скорее кофе, сразу согреешься.

Лиза сомкнула руки вокруг чашки.

– Есть время поговорить?

Я оглядела закусочную. Хотя примерно за половиной столиков сидели посетители, срочно подходить к кому-то из них мне было не нужно. Кроме того, на подхвате была Ли, так что минуту или две я могла посидеть с Лизой.

Я поставила кофейник на стол и села напротив.

– Что такое?

Она тяжело вздохнула, и я с удивлением обнаружила, что ее карие глаза наполнились слезами.

– Последние дни выдались трудные.

– Что-то случилось? – спросила я озабоченно.

– Мой брат Карлос попал в больницу. – Лиза взяла салфетку и промокнула глаза. – Его сильно избили, но ничего страшного.

– Избили? – удивленно повторила я.

– Он задолжал деньги за наркотики. – Лиза замотала головой, стараясь сдержать новый приступ слез. – Еще лет в семнадцать Карлос связался с нехорошей компанией, да так и продолжает попадать в неприятности. Я пыталась вытащить его из всего этого, но он и слышать ничего не хочет.

Я сжала ее руку:

– Очень тебе сочувствую.

Она судорожно вздохнула:

– Спасибо. Я вообще-то не собиралась разводить тут сырость, но трудно держать все в себе.

– Конечно, я понимаю.

Лиза еще раз промокнула глаза и постаралась улыбнуться.

– Ладно. Как ты тут справляешься? В городе любят это местечко. Небось весь день на ногах?

– Авантюра вышла еще та, но мне все нравится.

– Что, даже ваш повар Иван Грозный не смущает?

– Он, конечно, не самый приятный тип, но, думаю, он громко лает, но не кусает.

Я бросила взгляд на кухню, где хозяйствовал грузный, вечно всем недовольный Иван.

– Готовит он замечательно, да и Джимми говорит, что он хороший парень.

– Ни разу с ним не разговаривала, так что не могу ничего сказать. Поверим Джимми на слово. А что касается его стряпни – мой богатый личный опыт говорит, что она и правда великолепна.

– Кстати, о стряпне, – у нашего столика остановилась проходившая мимо Ли, – Лиза, что будешь заказывать?

Лиза схватила ламинированный листок меню, лежавший между солонкой и перечницей, и пробежалась по нему глазами:

– Не стоит, конечно, но я возьму блинчики мокко с маскарпоне.

– Всегда отличный выбор! – уверила я Лизу.

– Да, вкусовые сосочки будут в восторге, – согласилась она. – Чего не скажешь о моей талии.

Ли отмахнулась от этого замечания:

– Перестань, милая, тебе не о чем беспокоиться. Блинчики скоро будут готовы.

Она отправилась на кухню, а я взглянула на входную дверь – появилось два новых посетителя, улизнувших от тумана и сырости улицы и нашедших прибежище в тепле закусочной. Я собралась подойти обслужить их, но Лиза подалась вперед и заговорила, понизив голос:

– Джимми, конечно, не терпится вернуться на работу, но готова поспорить, он рад, что Голди ему пока обслуживать не приходится.

– Кого?

Лиза осторожно кивнула в сторону невысокой, полной женщины, которая только что зашла в закусочную в сопровождении молодого человека.

– Голди Крантц, пассия Джимми.

Брови у меня поползи наверх.

– Пассия?

За последние несколько недель, когда я бывала в больнице у Джимми, он ни разу о ней не упоминал.

– Точнее, бывшая пассия, – добавила Лиза, прежде чем сделать глоток кофе. – Пару недель назад Джимми с ней порвал. И, на мой взгляд, правильно сделал.

– Как интересно. – Я проследила взглядом за Голди и ее высоким, угловатым спутником. Они усаживались за столик на другом конце зала.

Как только они расположились, я потеряла к ним интерес: три человека собирались уходить и были готовы расплатиться, заходили новые посетители, а значит, надо было возвращаться к работе.

– Я пойду, но если захочешь поговорить – всегда можешь мне позвонить.

– Спасибо, Марли.

Я направилась к столику, где сидела Голди, по пути подливая кофе другим посетителям и незаметно изучая ее и ее компаньона. Голди выглядела лет на пятьдесят с небольшим – явно на пару лет моложе Джимми. Короткие волосы, торчавшие в разные стороны, она красила в блеклый желтоватый оттенок. На толстых, коротеньких пальцах виднелись кольца. Молодой человек – я решила, что это ее взрослый сын, – вел себя странно. Вот Голди обращается к нему, а он смотрит то в одну сторону, то в другую. Такой взгляд обычно называют бегающим. Я подошла к их столику, и он оглядел меня с головы до ног – да так, что меня почти передернуло.

– Доброе утро, – проговорила я, стараясь не выдать себя. – Как поживаете?

– Все прекрасно. Правда, Джона?

Парень с бегающим взглядом кивнул, хотя Голди на него и не смотрела. Она перебирала крупные, грубоватые бусины своего ожерелья.

– Хотя будет гораздо лучше, когда Джимми вернется. Его место здесь, в Уайлдвуд-Ков. Без него все не так.

– Это точно, – согласилась я. – Надеюсь, совсем скоро все будет по-старому.

– Хорошо бы. А то он как будто совсем сдал, сам на себя не похож. Я была у него на прошлой неделе.

Это было неожиданно. Лиза ведь сказала, что Джимми и Голди расстались. Я постаралась скрыть свое удивление:

– Вы навещали его в больнице? Очень мило с вашей стороны.

– О чем речь, это ведь наш дорогой Джимми. – Она улыбнулась, глядя куда-то вдаль. – Я принесла ему цветы и мое фирменное домашнее печенье с изюмом и пеканом. Он его просто обожает!

Это мне тоже показалось странным. Я прекрасно помню, что Джимми терпеть не может изюм. Но странным было даже не то, чтó Голди сказала о гастрономических предпочтениях Джимми. Она вела себя притворно и словно бы разыгрывала какой-то спектакль, не имея при этом особенного актерского таланта. Ее фразы звучали заученно и фальшиво, и все в ней было как будто наносным.

Я постаралась сохранить привычный жизнерадостный настрой, который требуют от официанток, и приняла их заказы. Голди взяла блинчики с голубикой и хрустящей посыпкой, а Джона – вафли с беконом и чеддером. Я налила им полные кружки кофе и вернулась к кухне, чтобы передать заказ Ивану.

Обыкновенно меня радовало, что местные жители любили бывать в нашей закусочной. Даже несмотря на то, что порой у нас бывало так много клиентов, что я валилась с ног от усталости. Но я бы совсем не расстроилась, если бы, позавтракав, Голди и Джона тут же ушли. Это была наша первая встреча, но от Джоны мне тут же стало не по себе, да и после общения с Голди остался неприятный осадок.

Удивительно, как такая женщина могла понравиться Джимми? Наверное, надо поговорить с ним. Если ничего не приключится, уже завтра Джимми выпишут и он вернется в свой домик с видом на океан.

А как все уляжется, спрошу о Голди. Сама в этой истории я разобраться точно не смогу.

Глава 2

После восьми утра людей в закусочной прибавилось: местные жители приходили позавтракать перед работой. Оказавшись у руля во «Флип Сайд», я была удивлена количеству постоянных посетителей, которые заглядывали к нам каждый день. Уайлдвуд-Ков – городок совсем небольшой, и я никак не могла взять в толк, как Джимми удавалось сводить концы с концами в нетуристический сезон. Но я недооценила преданность завсегдатаев закусочной, а кроме того, кулинарные изыски Ивана также обладали непреодолимой притягательностью.

Когда я только приехала, наш повар – стриженный под машинку здоровяк с татуировками и вечно насупленным взглядом – напугал меня не на шутку. Честно говоря, я до сих пор его побаиваюсь, но уже не так, как в первые дни. Главное – не лезть под руку, тогда не навлечешь на себя его гнев. Особого дружелюбия, правда, Иван себе тоже никогда не позволял. Но что-что, а завтраки его всегда были отменны.

В детстве я часто приезжала в Уайлдвуд-Ков на лето, а потом, после смерти Грейс, жены Джимми, визиты стали редкими. На полуостров Олимпик мы с мамой иногда выбирались на выходные, но долгие каникулы, как в детстве, остались в прошлом.

Что уж говорить о последнем десятилетии – у Джимми я почти не появлялась. За все семь лет, что работает закусочная, я ни разу не приезжала. Так что, когда я взяла отпуск на работе в Сиэтле, упаковала чемоданы и приехала сюда, я оказалась в совершенно незнакомом городке.

Но прошло всего две недели, и вот уже я с ужасом думаю, что мне придется возвращаться в Сиэтл, где я числюсь помощником адвоката в «Хеннинг, Блэр и Бэйтс». Не то чтобы я не любила свою работу, но, почувствовав, каково быть хозяйкой ресторанчика в маленьком городе, нелегко вернуться к нормальной городской жизни.

И ведь «Флип Сайд» – не просто закусочная. Это местечко, пускай ему нет и десятка лет, стало для местных жителей неотъемлемой частью их жизни. Здесь уютно, здесь собираются все твои знакомые, здесь можно перекинуться парой фраз с приятелями и узнать о последних новостях, а заодно полакомиться очередным творением Ивана. Я сразу заметила, как дружно люди живут в Уайлдвуд-Ков и как одиноко мне в Сиэттле. Конечно, у меня есть друзья, но у кого-то появились дети, кто-то слишком занят на работе, и видимся мы реже.

И хотя полностью «своей» я здесь пока не стала, завсегдатаи «Флип Сайд» встретили меня очень радушно. Приятно побыть в такой теплой и дружественной обстановке.

Я принимала очередной заказ, как вдруг зазвонил телефон, в то же время на пороге появилась новая группа голодных посетителей, а двое уже позавтракавших были готовы расплатиться. Ли взяла трубку, я же проводила новоприбывших к свободным местам и начала убирать тарелки с одного из столиков.

Я отнесла грязную посуду на кухню, а когда возвращалась обратно в зал, Ли поймала меня за руку:

– Джимми звонил.

В груди у меня появился тревожный комочек.

– Что-то случилось?

– Судя по всему, у него все прекрасно. Сказал, что и дня больше не вынесет в больнице, поэтому выписывается.

– Как это? Но врач же не велел!

– Ты же знаешь Джимми.

Да, характер Джимми я прекрасно знала. Все это было очень на него похоже. Я посмотрела на часы, висевшие на стене, а затем на проголодавшихся местных жителей, сидевших за столиками.

– Ты сказала ему, что у нас вообще, как всегда утром, полно клиентов? Я не могу бросить тебя одну и поехать за ним в Порт-Анджелес.

Ли взяла три тарелки с вафлями у окна выдачи.

– Он просил передать, чтобы ты не беспокоилась. Он возьмет такси, и вы с ним встретитесь уже дома.

Она торопливо понесла вафли за столик на другом конце закусочной.

Я на мгновение замерла на месте, пытаясь осознать сказанное Джимми. Конечно, я была рада, что он едет домой. Надеюсь, на выздоровлении этот преждевременный побег никак не скажется. Удивительно, что Джимми решил взять такси. Как-то он мне рассказывал, что давным-давно его лучший друг погиб по вине пьяного таксиста, и с тех пор он им не доверяет.

Но что я могла сделать? У меня и так слишком много забот.

Взяв кофейник, уже в который раз этим утром я прошлась по залу закусочной. Надо было подлить кофе и удостовериться, что все довольны. Я подошла к столику, за которым сидел симпатичный мужчина с темными волосами. На вид ему было около сорока. Чуть раньше я принесла ему блинчики с пеканом и кленовым сиропом и сосиски. Свой завтрак он съел почти наполовину и сейчас изучал свежий выпуск местной газеты, доедая блинчики.

– Как у вас дела? – спросила я, останавливаясь у его столика.

Он оторвал взгляд от газеты:

– Все хорошо, спасибо.

Я приподняла кофейник:

– Подлить еще?

– Да, давайте.

Он пододвинул ко мне свою чашку.

– А вас Марли зовут, да?

– Верно.

Я остановила поток кофе и добавила:

– Вы заходили к нам в начале прошлой недели.

– У вас прекрасная память.

Он улыбнулся и протянул руку:

– Майкл Даунз.

– Рада знакомству, – сказала я, обменявшись с ним рукопожатием.

– Вы из Сиэтла?

– А вы догадливы.

Он снова улыбнулся:

– Не совсем. В маленьком городке слухи разносятся быстро… Надолго у нас?

– Пока Джимми не станет лучше. Потом придется возвращаться на работу.

– Как его здоровье? Скоро к нам вернется?

– Надеюсь, что скоро. Завтра его должны были выписывать, но…

Послышался звон посуды, чье-то оханье, и я отвлеклась от разговора с Майклом. Одна из посетительниц перевернула полную чашку кофе. Черная жидкость растеклась по всему столу, капала на пол.

– Ай-яй-яй. – Я коротко улыбнулась Майклу. – Извините.

К месту происшествия уже вовсю спешила Ли, наготове у нее была тряпка. Я тоже поторопилась на помощь. Кроме того, надо было убедить посетительницу, что ничего страшного не произошло. Мы протерли стол, убрали лужу, и, восстановив порядок, я рассчиталась с еще одной компанией. Компания, попрощавшись с нами, ступила в уличный туман.

Собрав тарелки, я бросила взгляд на Майкла, пытаясь оценить, как он справляется с завтраком. Ему все еще предстояло доесть блинчик и сосиску, но еда его в данный момент не интересовала, он был полностью погружен в чтение газеты.

Вдруг он отбросил газету, резко отодвинул стул и, вскочив на ноги, вытащил несколько денежных купюр из своего бумажника. Бросив их на стол, он схватил куртку, которая висела на спинке стула, и направился к двери с очень серьезным выражением на лице. Я открыла было рот, чтобы попрощаться, но его уже и след простыл.

– Он что, на пожар? – спросила Ли, когда за Майклом захлопнулась дверь.

Я пожала плечами и продолжила собирать тарелки.

– Кажется, сейчас будет поспокойнее, – сказала я Ивану, отнеся грязную посуду на кухню.

Повар в ответ что-то пробурчал, даже не потрудившись поднять на меня глаза. Хотя ничего другого я от него и не ожидала. Выбравшись с его вотчины, я оказалась в зале закусочной. Посетителей осталось совсем немного, они ели не торопясь.

Решив убрать со столов, я наткнулась на газету, которую читал Майкл. Я пошла к входной двери, чтобы положить ее на стенд к остальным газетам. Пробежавшись глазами по статьям на первой странице, я обратила внимание на небольшую заметку около того места, где газета была свернута. В заметке не упоминались ни имена, ни какая другая информация, но я догадалась, что речь идет о Карлосе, брате Лизы. Нападение было спланировано и произошло в Порт-Анджелесе. У жертвы, задолжавшей деньги за наркотики, были сломаны ребра, челюсть, множественные ушибы.

Бедная Лиза. Мне стало ее очень жаль. Наверное, это невыносимо, когда такое происходит с родным братом. Ты пытаешься помочь, а он отказывается. Хорошо бы он больше не попадал ни в какие истории. Но тут дело в наркотиках, так что шансов, что подобное не повторится, похоже, мало.

Я оставила газету у двери и постаралась не думать о Лизином брате. Надо было возвращаться к своим обязанностям. Следующие несколько часов прошли довольно тихо, а потом наступило время обеда. Затем, правда, как только количество посетителей уменьшилось, стало ясно, что совсем скоро наступит конец рабочего дня. Я выглянула из окна. Погода налаживалась: туман рассеялся, виднелись голубое небо и солнце. Возможно, как только я разберусь с кое-какой бумажной работой, удастся выбраться на прогулку по пляжу.

Пляж в Уайлдвуд-Ков, пожалуй, одно из моих самых любимых мест на земле. Дышишь соленым воздухом, слышишь, как волны бьются о берег, и на душе становится хорошо и спокойно. И пока я здесь, на полуострове Олимпик, хочется как следует насладиться видами, послушать шум прибоя, слиться с природой.

Пока что, правда, отправиться на пляж я не могла. Было почти два часа дня, закусочная скоро закроется, но мне потребуется еще как минимум час на уборку, и только тогда я смогу заняться своими делами.

Попрощавшись с последним посетителем, я принялась за мытье столов, а Ли тем временем вышла на улицу, чтобы позвонить мужу. В зале больше никого не было. Я оттирала особенно упорную кляксу сиропа с одного из столов, как вдруг входная дверь открылась и кто-то вошел.

– Извините, но мы уже закрылись, – сказала я.

Я подняла глаза и увидела вошедшего. Это был мужчина с кудрявыми светлыми волосами, и на мгновение я оцепенела. Он улыбнулся, и перед глазами тут же закружились воспоминания. Счастливые летние деньки, которые мы проводили на пляже. Я была без памяти влюблена и так ждала первого поцелуя, глядя в его темно-синие, пронзительные глаза цвета летнего неба.

И сейчас эти же глаза смотрели прямо на меня.

– Ничего, – сказал мужчина, все еще улыбаясь. – Я пришел не за блинчиками.

Тут я поняла, что стою, уставившись на него во все глаза. Щеки тут же залились краской, и я начала старательно оттирать пятно сиропа со стола, стараясь хоть как-то скрыть неловкость.

– Не за блинчиками? – переспросила я, полируя стол.

– Нет. – Он помолчал, а я продолжала бороться с сиропом.

– Может, тебе помочь?

Я вновь подняла на него глаза. Он смотрел с искренним интересом, и мне стало еще более неловко. Наконец последняя капля сиропа поддалась, и я отложила тряпку.

– Ты меня не узнаешь? – спросил мужчина.

Я убрала с лица выбившуюся прядь волос, стараясь выиграть хоть немного времени, чтобы взять себя в руки. Как же мне не хотелось, чтобы он понял, что, конечно же, я его помню, что эти годы я иногда вспоминала о нем и много думала уже здесь, в Уайлдвуд-Ков. Меня так и подмывало спросить у местных, как он поживает, но я боялась. Не хотелось услышать, что он женился или что стал алкоголиком.

Глядя на него сейчас, было понятно, что алкоголика из него не получилось – слишком уж хорошо он выглядел. Я бросила взгляд на его безымянный палец – кольца не было. Сердце у меня забилось сильнее.

– Бретт Коллинз, – сказал он, видимо, решил, что молчала я, потому что и правда не узнала его. – Лет восемнадцать назад ты приезжала к Джимми на лето и иногда гуляла с местными ребятами.

– Ну конечно! – Как только я оправилась от удивления и справилась с сильнейшим приступом неловкости, на моем лице появилась улыбка. – Боже мой! Сколько лет!

– Это точно.

– А как ты узнал, что я в городе?

– Новости быстро распространяются, – сказал он. – Я бы и раньше зашел, но вернулся только вчера, пару недель был в отъезде.

Я старалась не отвлекаться и не думать о его голубых глазах или о том, что он был в отличной форме – за эти годы у него прибавилось несколько килограммов мышц. Время к нему было определенно милостиво.

Он вновь радостно улыбнулся, а я снова покраснела, потому что поняла, что продолжаю его разглядывать. Я заставила себя моргнуть.

– Извини, я просто совсем не ожидала тебя увидеть, – проговорила я, слегка встрепенувшись.

– Да ты что, правда?

Я улыбнулась еще шире.

Входная дверь резко распахнулась, и внутрь влетела Ли. Щеки у нее горели.

– Что случилось? – спросила я. Ли резко остановилась и, широко распахнув глаза, молча смотрела на нас с Бреттом.

– Джимми… – выдохнула она.

– Он приехал? – Я хотела было опять улыбнуться, но ничего не вышло: Ли смотрела на нас чуть ли не с ужасом. Вряд ли так выглядит человек, который рад выписке своего босса из больницы.

Мне стало не по себе, где-то в животе начало неприятно тянуть.

– Что случилось?

– Мыс Майлера, – проговорила Ли, дыхание ее все еще было сбившимся. – Там скалы… Я вызвала 911.

Тянуть стало еще сильнее. Я бросилась к двери, на улицу, оставив Бретта внутри. Наша закусочная выходила на набережную, которая проходила по верхней части пляжа. Я пронеслась мимо женщины, катившей двойную коляску, пересекла набережную и запрыгнула на лежавшее там бревно. Слева от меня открывался вид на изгибавшийся Уайлдвудский пляж, который оканчивался обрывом. Поднеся руку к глазами, чтобы закрыться от солнца, я стала вглядываться в даль.

Почти сразу что-то бросилось мне в глаза – что-то белое среди темных скал.

Сердце глухо застучало. Я спрыгнула с бревна и побежала через пляж. Мои зеленые «конверсы» утопали в песке, двигаться было нелегко, но я продолжала нестись вперед.

Чем ближе я подбиралась к скалам, тем отчетливее становилось видно, что белое пятно на фоне черного – это человек в белой футболке, растянувшийся в ловушке между двумя острыми камнями.

Из моей груди вырвался сдавленный крик, и я изо всех сил бросилась туда, спотыкаясь и поскальзываясь. Правая нога погрузилась в песок и неестественно вывернулась. Я начала падать и оказалась на четвереньках. Рак-отшельник, прокладывавший свой путь неподалеку, испугавшись, спрятался под прибитой к берегу деревяшкой. Я неуклюже поднялась на ноги. Каждая клетка моего тела билась в страхе и отчаянии.

– Марли, стой! – Сзади ко мне подбежал Бретт. Он схватил меня за руку, будто я собиралась броситься к скалам. – Я сам!

Что-то в его голосе заставило меня остановиться и уступить дорогу. А может, дело было в том, что я вспомнила, с каким ужасом на лице Ли сообщила нам о случившемся.

Я пошла вслед за Бреттом. Он преодолел последний отрезок пляжа и вскарабкался на скалу. Я ждала его внизу. Сердце билось так сильно, что мне казалось, еще немного, и оно лопнет прямо у меня в груди.

Бретт перемахнул через камни с легкостью человека, который проделывал этот трюк сотни раз на протяжении многих лет. Он приблизился к неподвижной фигуре человека и наклонился. А я ждала – горло у меня свело, и я чувствовала, как подкатывает тошнота.

Через несколько секунд Бретт отвернулся от растянувшегося на камнях человека и вернулся ко мне. По лицу его все было ясно.

– Это ведь Джимми? – спросила я, когда он спрыгивал со скалы.

Бретт только кивнул. Я зажала рот рукой.

– Он жив? – Я задала следующий вопрос, хотя ответ был очевиден.

Я посмотрела в глаза Бретту. В них было отчаяние.

– Нет, Марли…

Глава 3

Колени у меня задрожали, и, не удержавшись на ногах, я опустилась на ближайший камень.

– Ты уверен? – спросила я у Бретта, хотя в душе и без того понимала, что Джимми больше нет.

– Уверен.

Потрясенная, я замотала головой совершенно не в состоянии понять, как же такое могло случиться.

– Что он вообще здесь делал? Ничего не понимаю…

Домик Джимми находился на другом конце бухты. Неужели он, только вернувшись домой, решил пойти прогуляться, и там… Что же случилось? Он был так слаб, что потерял сознание? Я поглядела в глаза Бретту.

– Его прибило к берегу волнами? Получается, он утонул?

– Не думаю. Мы нашли его выше уровня воды. Думаю, он упал сверху.

Я внимательно оглядела место, где мы нашли Джимми. Между валунами была проложена дорожка для искателей приключений, которая вела к обрыву высотой около двадцати пяти футов. Внизу же путешественников поджидали острые скалы.

Меня снова начало подташнивать, в груди саднило, и я прикрыла глаза. Джимми упал с обрыва? И как он погиб? Сразу или долго мучился и только потом скончался от полученных травм? И как он вообще оказался на этом обрыве? Все эти вопросы без остановки крутились у меня в голове.

Я открыла глаза и уставилась на океан. Начался отлив, и волны мягко накатывали на влажный песок. Солнце сверкало на поверхности воды, и все вокруг могло показаться таким умиротворенным и таким прекрасным. Но всего в нескольких шагах затаилась смерть.

Мне стало зябко. Дело было не только в том, что совсем рядом лежало тело Джимми. Мартовское солнце светило ярко, но почти не грело и не спасало от холодных порывов ветра, налетавших с океана. По рукам побежали мурашки. На Джимми была только футболка, и ему тоже наверняка было холодно. Только через мгновение до меня дошло, что Джимми уже ничего не чувствует и ни солнце, ни ветер его не беспокоят. Я глубоко задышала, горло у меня свело – так тяжело было принять эту мысль.

Я потерла руки, чтобы немного согреться, встала на ноги и постаралась подготовиться к тому, что собиралась сделать. Мне вовсе не хотелось подходить к Джимми, но я вскарабкалась на ближайший валун.

– Марли, не думаю, что тебе стоит туда подходить… – сказал Бретт, беря меня за руку. Он явно переживал за меня.

– Мне надо, – ответила я.

Он выпустил мою ладонь, и я шагнула на следующий булыжник. Я остановилась. С этого места тело Джимми было хорошо видно. Голова закружилась, и я схватилась за ближайший камень, чтобы не упасть.

Джимми лежал на животе, лицо от меня отвернуто. Он был таким неподвижным, таким безжизненным, что сомнений не оставалось – Бретт сказал правду. Мне не хотелось, чтобы таким было мое последнее воспоминание о Джимми, и, решив, что увидела достаточно, я начала разворачиваться. Краем глаза я заметила неясные блики света.

Оставаясь на том же булыжнике, я подалась вперед, к Джимми, чтобы получше разглядеть его футболку. Внизу были пятна крови, а вот у левого плеча – небольшие серебристые и красные пятна, блестевшие на солнце.

Что это? Блестки? Неясно.

Все, что случилось в этот день, было неясно. Я с усилием отвела взгляд от Джимми, спустилась вниз и села на тот же камень, на котором сидела до этого. Подошедшая сзади Ли положила мне руку на плечо.

– Я попросила Ивана запереть входную дверь, когда он будет уходить.

Мне хотелось сказать «спасибо», но горло свело, и я не смогла произнести ни слова.

– Марли, прими мои соболезнования. – В глазах у Ли стояли слезы.

Я потянулась к ее руке и крепко сжала. Пытаясь избавиться от жгущего чувства, сковавшего горло, я сглотнула и спросила:

– Как ты его нашла?

– Я шла по пляжу и говорила по телефону с Грегом, а потом заметила, что на камнях лежит кто-то. Подошла поближе, и как только поняла, что это Джимми…

Она моргнула, в глазах у нее появились слезы.

Я снова сжала ее руку. Затем я закрыла глаза и постаралась отвлечься, вдыхая соленый воздух и слушая шум набегающих волн. Я всю жизнь любила ходить на пляж и теперь искала у него утешения. Но мысли в моей голове продолжали кружиться, а боль в груди не проходила. Моего двоюродного брата Джимми больше нет. Упрямец и весельчак, Джимми покинул нас навсегда.

У меня защипало глаза. По щеке покатилась слеза, и я смахнула ее тыльной стороной руки. Бретт сел рядом со мной, а Ли устроилась на камне неподалеку. Мы сидели молча и ждали.

Я вновь попыталась отвлечься, вдыхая океанский воздух. На поваленное рядом бревно уселась чайка, а с той стороны бухты донеслись неясные, счастливые голоса: трое детей неслись по мокрому песку к убегающей кромке воды.

Жизнь продолжалась, как будто ничего не произошло. Но моя жизнь изменилась. Моя и без того небольшая семья лишилась еще одного члена. Я вновь задалась вопросом: неужели мне суждено потерять всех, кого я люблю?

Прошло несколько минут, Бретт поднялся с камня и коснулся рукой моего плеча:

– Приехали.

Я проследила за его взглядом. Наверху стояли двое санитаров и двое полицейских. Они припарковались в зоне для пикников, а теперь спускались вниз по камням. Бретт, наблюдавший за их продвижением, рукой указал им, где лежал Джимми.

Я была не в силах смотреть, как они обследуют тело, поэтому, оставив Ли и Бретта, я отправилась к воде. Аккуратно переступая через камни, я выбралась к полоске мокрого песка. Кроссовки оставляли неглубокие следы, и в меня плюнул моллюск, когда я оказалась возле его ямки. Я подошла к воде и взглянула на горизонт.

На севере виднелись острова Сан-Хуан, на востоке – вулкан Бейкер. Над ним собрались белые кучевые облака, но надо мной небо было ясно-голубым, от утреннего тумана не осталось и следа. Природа вокруг меня была прекрасна и вовсе не соответствовала буре, бушевавшей у меня в душе и в мыслях.

Сделав глубокий вдох, я отвернулась от океана и, ступая по своим собственным следам, медленно отправилась обратно – туда, где песок был сухим.

Меня поджидал Бретт. На переносице у него залегла неглубокая морщинка.

– Вам с Ли лучше отправиться обратно в закусочную. Шериф – мой дядя Рэй. Я ему передам, где вы. Он наверняка захочет поговорить, но лучше не здесь.

– Хорошо, – ответила я, ощутив, что снова могу говорить.

Я взглянула на скалы. Один из полицейских, тот, что помоложе, все еще стоял, согнувшись над Джимми. Второй уже поднялся наверх. Вместе с санитарами они стояли у травы, где обычно устраивали пикники. Я снова посмотрела на Джимми, но заставила себя перевести взгляд.

На глаза попалось изумрудно-зеленое перышко, подхваченное океанским бризом. Перышко подлетело ближе ко мне, я протянула руку и схватила его.

Зеленый был любимым цветом Джимми.

Пытаясь проглотить комок в горле, который становился все больше и больше, я засунула перо в карман джинсов.

Ли взяла меня под руку, и вместе мы медленно побрели обратно к закусочной. Оказавшись внутри, Ли закрыла дверь и повесила на стекло табличку «Закрыто». Стоя в нескольких шагах от нее, я невидящим взглядом смотрела вперед себя.

Джимми больше нет. И никогда не будет.

Как же трудно это осознать. Я моргнула и наконец сфокусировала взгляд.

Одна из стен закусочной была выложена камнем, а еще на ней было изображение огромного камина, над которым висела деревянная полочка; потолок был белый, с темными деревянными балками, пол – темный. Складывалось впечатление, будто ты в деревенском доме – очень уютном и гостеприимном.

Помню, я очень переживала, собираясь в Уайлдвуд-Ков, но, оказавшись в закусочной впервые, я сразу почувствовала себя как дома. Может, дело было в уютном убранстве этого местечка, может, в том, что люди приняли меня очень радушно, а может, и в том, и в другом. Наверняка сказать трудно, но в этой закусочной мне было легко и хорошо.

А теперь Джимми – души и сердца «Флип Сайд» – больше не было. Что же будет с закусочной? А с Ли и Иваном? В голове у меня не было никаких мыслей, как будто я была не в состоянии справиться с возникшими вопросами.

– Хочешь, сделаю тебе чаю? – спросила Ли.

– Знаешь, я лучше пойду в дом Джимми, – ответила я.

Как бы я ни любила нашу закусочную, новости в городке разлетаются быстро, а значит, совсем скоро сюда потянутся любопытствующие местные жители: будут заглядывать в окна, стучать в дверь, чтобы узнать побольше о произошедшей трагедии.

– Давай я пойду с тобой?

– Да нет, спасибо. Я в порядке, не переживай. К тому же кто тогда даст знать остальным, где я?

– Верно.

Я постаралась улыбнуться, но у меня лишь слегка дрогнули губы:

– Спасибо тебе, Ли.

Я заглянула в заднюю комнату, забрала свою сумку и переоделась: сняла фартук и надела любимую синюю толстовку. Выйдя на улицу, я не оглядываясь отправилась по набережной в обратном направлении, подальше от Майлерс-Пойнт. В голове не осталось никаких мыслей, но в груди продолжало саднить, а глаза щипало. Отчасти виноват в этом был ветер, который играл с моими волосами, прорывался сквозь джинсы и кофту. Я поежилась.

Добравшись до окраины города, набережная, шедшая вдоль океана, сворачивала вбок и переходила в обычную дорогу. Я же поворачивать не стала и шла уже не по асфальту, а по песку. Слева от меня бились волны, справа росли пихты. Вот наверх по дереву побежал бурундук. Оказавшись на достаточном от меня расстоянии, зверек что-то заверещал. Над головой у меня пели и щебетали птицы. Все эти звуки были мне знакомы и привычны, и от них становилось спокойнее.

За пролеском показался дом Джимми, стоявший почти у самого океана. Увидев его, я испытала облегчение, как будто пришла к убежищу. Дом этот мне всегда нравился. Большой и нескладный, бело-голубого цвета, в викторианском стиле, он был украшен резными наличниками. Там было два крытых крыльца – перед главным входом и у задней двери, а еще у дома была двухэтажная башенка, где в детстве я часами читала в уютных креслах у окна или же разбирала пыльные сокровища, хранившиеся на чердаке. И великолепный вид на океан, открывавшийся из дома, никогда не надоедал.

Воспоминания о летних месяцах, которые я когда-то проводила с Джимми и его покойной женой Грейс, замелькали перед глазами. Такие яркие, такие красочные. Я моргнула несколько раз, чтобы не расплакаться, и перелезла через поваленное бревно, лежавшее на подходе к дому. Там я увидела рыжего пятнистого кота Джимми по кличке Оладушек. Он сидел у окна, и тут я не выдержала, и по щекам у меня потекли слезы.

Никогда уже Джимми не вернется домой, не погладит кота. Никогда его смех и безудержный оптимизм не заполнят этот старый викторианский дом.

Я была готова вконец расплакаться, как вдруг заметила какое-то движение возле мастерской Джимми, которая стояла отдельно от остального дома. Я замерла и пригляделась: спиной ко мне стоял мужчина. Я утерла слезы и направилась прямо к нему.

– Простите, – начала я, подходя ближе.

Мужчина обернулся и, держа руки в карманах джинсов, которые нужно было уже давно хорошенько простирнуть, неторопливо двинулся в мою сторону. Ему было лет двадцать с небольшим. Всклокоченные темные волосы падали ему на лоб, глаза были карие, с нависшими веками.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросила я.

Он лениво пожал плечами:

– Да не…

– Это частная собственность.

– Расслабься, я ничего такого не делаю.

Я была явно не в настроении разбираться с этим грубияном, решившим залезть на наш участок.

– Вам лучше уйти, – сказала я строго.

Мужчина не шевельнулся.

– А ты что, знаешь хозяина или как?

– Знаю. Мы родственники. А вы кто?

– Я Дэрил.

Больше информации он не предоставил.

Мне совсем не понравилось, как он на меня смотрел. Глаза его были пустыми, и их взгляд пробирал не хуже, чем мартовский бриз.

– И что вы здесь делаете, Дэрил?

Казалось, еще немного, и мое раздражение вырвется наружу, хотя еще секунду назад мне было страшно.

Он вновь пожал плечами:

– Да просто решил срезать путь. К дороге иду.

Что он делал у мастерской и почему не пошел к съезду на Уйлдвуд-Роад, он решил не уточнять.

– Буду признательна, если вы покинете наш участок.

Казалось, что моя просьба его не волновала.

– Да пожалуйста.

Лицо его ничего не выражало, но он все же пошел к дороге. Я стояла на месте, ждала, когда же он уйдет. Только убедившись, что он точно ушел, я пошла в дом.

Проходя мимо еще редкой газонной травы, я заметила, что рядом с моим синим хетчбэком стоял зеленый пикап Джимми. Так как же тогда Джимми оказался на той стороне бухты?

Обдумать этот вопрос мне не удалось: я заметила, что со стороны пляжа шел Бретт. Я дождалась, когда он приблизился к дому.

– Ну ты как? – спросил Бретт, подойдя к ступенькам, которые вели к крыльцу на заднем дворе.

– Ничего, – ответила я, сама не зная, правда это или нет. Я все еще не могла отойти от того, что произошло, а встреча с Дэрилом, который так странно меня разглядывал, только ухудшила мое состояние.

– Не знаешь случайно парня по имени Дэрил? Довольно высокий, худой, темные волосы.

– Кажется, это Дэрил Уиллис. А что?

Я поднялась по ступенькам на крыльцо.

– Он ошивался вокруг мастерской Джимми. Странный он какой-то, – сказала я, усаживаясь в кресло.

Бретт сел рядом.

– Он не сказал, что он здесь делал?

– Сказал, что решил пойти по короткому пути до дороги, но я ему не поверила.

– Надеюсь, он тебя не побеспокоил?

– Нет, но я надеюсь, что он здесь больше не появится.

– Если что – дай знать. Поговорю с ним. Или с Майклом.

– С Майклом?

– Майкл Даунз. Не знаешь его?

– Он был сегодня утром в закусочной.

– Дэрил и его девушка Тина снимают у него комнату. Для Дэрила Майкл что-то вроде старшего брата.

Я кивнула, но издалека послышался звук машины, и я не обратила внимания на слова Бретта.

– Это Рэй, – сказал Бретт, вставая с кресла.

Я тоже поднялась и растерла руки. Хотя я и была в толстовке, было еще слишком прохладно, чтобы сидеть на улице.

Услышав, как хлопнула дверь, я посмотрела на Бретта: он глядел на океан, лицо его было серьезно. Почувствовав внезапный прилив благодарности, я коснулась его руки. Когда на меня взглянули его голубые глаза, я слабо улыбнулась:

– Спасибо тебе. Спасибо, что пошел со мной, когда стало известно о Джимми. И что здесь со мной. Жаль, конечно, что снова мы встретились именно при таких обстоятельствах…

Его улыбка тоже была грустной.

– Обстоятельства не самые удачные, но я рад, что оказался рядом.

– Я тоже.

Еще мгновение мы смотрели друг другу в глаза, а затем Бретт кивнул своему дяде, который поднимался на крыльцо.

– Рэй, это Марли МакКинни.

– Мисс МакКинни, я шериф Рэй Джорджсон, – сказал шериф, коротко кивнув мне. – Вы родственница Джимми?

– Да, – ответила я. – Он был двоюродным братом моей бабушки.

Джорджсон снял шляпу, провел рукой по темным волосам и проговорил:

– Примите мои соболезнования.

– Спасибо.

– Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?

– Конечно, задавайте.

Я указала на кресло, в котором пару минут назад сидел Бретт.

– Я сейчас вернусь. – Бретт сделал несколько шагов по направлению к ступенькам. – Марли только что наткнулась на Дэрила Уиллиса, он крутился на их участке.

– Он не делал ничего такого, просто зашел к нам без спроса, – добавила я. Хотя встреча с Дэрилом заставила меня понервничать, мне не хотелось раздувать этот незначительный эпизод. – Это было странно, но только и всего.

– Хм, – протянул шериф. – Если заметите еще что-то подозрительное, сообщите. Недавно в нашем районе произошла серия краж со взломом.

Эти кражи вовсю обсуждали в закусочной с тех пор, как я приехала в Уайлдвуд-Ков. Пострадало несколько наших завсегдатаев: у них украли деньги, электронику и другие ценные вещи. Надеюсь, даже если Дэрил приглядывался к нашему участку, он решил, что дом Джимми того не стоит.

Джорджсон тем временем продолжал:

– Бретт, мне надо будет с тобой поговорить.

Бретт кивнул.

– Мне нужно сделать пару дел, позвони мне по мобильному.

Затем Бретт повернулся ко мне:

– Марли, до скорого.

– До скорого, – ответила я, когда Бретт уже спустился с крыльца. Когда его фигура скрылась за домом, я опустилась в кресло.

Джорджсон подвинул другое кресло поближе ко мне и тоже сел.

– Вы приехали навестить Джимми? – начал шериф.

– Я уже несколько недель помогаю ему в закусочной.

– Потому что он лежал в больнице.

– Да.

– Я не знал, что его уже выписали.

– А вы знаете Джимми? – Я осеклась. – Знали Джимми?

– Конечно. – Шериф едва заметно улыбнулся. – Мы вместе ходили рыбачить. Хороший он был человек.

Горло у меня сжало, и я сглотнула, чтобы не заплакать.

– Как думаете, что могло произойти?

Я тяжело вздохнула:

– Понятия не имею.

Я рассказала, что этим утром Джимми позвонил в закусочную и сказал, что поедет домой на такси.

– Ума не приложу, что он делал на мысе Майлера и как он там оказался. Он все еще не оправился от болезни, сил у него было не так много, его машина стоит, припаркованная, у дома. Если он был с кем-то, почему же этот человек не позвал на помощь?

Джорджсон склонил голову набок, будто обдумывая мой вопрос, но ответа так и не последовало. Вместо этого он задал свой собственный:

– Не знаете, у Джимми в последнее время ни с кем не было ссор или конфликтов?

Я покачала головой, задумавшись:

– Он ни о чем таком не говорил. А почему вы спрашиваете?

Джорджсон с такой серьезностью глядел на меня своими серыми глазами, что по спине у меня пробежал холодок.

– Мисс МакКинни, – сказал шериф, и голос его звучал очень весомо, – полиция классифицирует смерть Джимми Колсона как подозрительную.

Глава 4

– Что значит «как подозрительную»?

Мой мозг отказывался воспринимать значение этого слова. Мне пришлось повторить его про себя, и только тогда до меня дошло.

– Вы думаете, Джимми убили? Думаете, его столкнули с обрыва?

Я постаралась взять себя в руки.

– Но зачем? Кому могло это понадобиться?

– Я постараюсь это выяснить, – ответил Джорджсон.

Внезапно я поняла, что руки мои цепко схватились за деревянные подлокотники кресла. Мне пришлось приложить усилия, чтобы ослабить хватку.

Джорджсон продолжал:

– Постараюсь узнать, когда точно Джимми вернулся в город. Привезли ли его сюда или высадили в другом месте. Надо будет опросить соседей.

– Я не очень понимаю, как получилось, что Джимми собирался приехать на такси.

Я объяснила, что Джимми не доверял таксистам, и рассказала, почему так сложилось.

– Возможно, на этот раз он решил сделать исключение, – ответил Джорджсон. – Наверное, ему очень хотелось домой, но он знал, что вы заняты и не сможете его забрать.

– Наверное, – согласилась я, хотя до конца в эту версию я все равно не верила. – Что будет с Джимми?

– Мы проведем аутопсию. Пока не могу точно сказать, когда вы получите тело.

Горло у меня перехватило. Я уставилась на него и ждала, когда опасность расплакаться минует.

– Бретт говорит, вы приехали из Сиэтла.

– Да.

– Надолго в Уайлдвуд-Ков?

– Я думала остаться еще на недельку, но теперь… Даже не знаю. Несколько дней я точно буду здесь.

– Можно номер вашего мобильного?

Я продиктовала номер моего телефона, шериф записал его в блокнот. Закрыв его, он вручил мне визитную карточку.

– Мои контакты.

Он встал с кресла.

– Возможно, мне понадобится задать вам еще несколько вопросов.

– Конечно. – Я тоже поднялась, засовывая его визитку в карман. – Можете на меня рассчитывать.

Джорджсон надел шляпу.

– Примите мои соболезнования.

Я еще раз его поблагодарила. Джорджсон спустился с крыльца. Я проводила его до нижней ступеньки, а он тем временем уже сел в свою машину и начал отъезжать. Поднимаясь обратно на крыльцо, я вдруг остановилась, заметив на ступеньке темное пятно. Я наклонилась, чтобы получше его разглядеть. У меня скрутило живот: похоже, это была кровь.

На самой ступеньке было только небольшое пятно, но, приглядевшись получше, я обнаружила буро-красные следы ближе к ее краям, где обычно собирались грязь и песок. Я убедила себя, что переживать из-за этих пятен смысла нет: Джимми погиб на мысе Майлера, а если это и были пятна крови, то, может, когда-то давно у кого-то здесь пошла кровь из носа или кто-то сильно порезался. Так или иначе, к смерти Джимми эти следы никакого отношения не имеют.

Я сложила руки на груди, пытаясь защититься от холода, который начинал пробирать меня до самых костей. С трудом оторвав взгляд от темных пятен, я отправилась к пляжу, не зная, куда еще я могу пойти. Все, что произошло утром, выбило меня из колеи, будто меня бросили на произвол судьбы.

Я шла по мягкому песку, и взгляд мой, так или иначе, обращался к мысу Майлера. Я была слишком далеко и ничего толком не видела, но мне удалось разобрать очертания большой машины, припаркованной в зоне для пикников. Санитары, наверное.

Я очень надеялась, что шерифу и судмедэксперту удастся обнаружить улики, которые приведут их к убийце Джимми. У меня до сих пор в голове не укладывалось, кому могло понадобиться убивать Джимми, но, видимо, такой человек существовал.

Мне вспомнились вопросы, которые мне задавал Джорджсон. Как жаль, что ничего конкретного и полезного мне ему сообщить не удалось. Но еще не вечер. Сама я была не в курсе, с кем из местных у Джимми были натянутые отношения, но я могла поспрашивать людей. С Ли и Иваном они каждый день встречались на работе, они знали друг друга уже несколько лет. Наверняка они знали, что происходит в жизни у Джимми. Надо обязательно разузнать, что с ним творилось, но для начала мне нужно кое-что сделать.

Нужно сообщить о смерти Джимми моей маме, хотя никакого желания это делать у меня, естественно, нет. Она сейчас в Бостоне, навещает семью своего жениха, и портить ей поездку мне не хочется. Но я знала, что ей бы хотелось узнать о произошедшем как можно быстрее. Джимми был один из немногих наших родственников, и мама с ним была достаточно близка. Они знали друг друга всю жизнь, и как минимум раз в год мама старалась к нему приезжать. А еще они часто созванивались по телефону. Где бы она сейчас ни была и чем бы ни занималась, я точно знала, что она хотела бы быть в курсе того, что произошло.

Держась подальше от мыса Майлера, я уселась на бревно и стала наблюдать за океаном, за тем, как волны бились о песок. Стоило сделать несколько глубоких вдохов свежего, морского воздуха, как мне стало немного легче. Плечи мои постепенно расслаблялись, дышать становилось легче. Через некоторое время я вытащила из кармана мобильный телефон и набрала маме.

– Привет, милая. – Мама ответила после трех гудков. Голос ее звучал так жизнерадостно, как будто ничего не произошло. – Хорошо, что позвонила. Как дела?

Дыхание у меня тут же сбилось, горло свело, и в груди стало больно. От спокойствия, в котором я пребывала пару мгновений назад, не осталось и следа, и мне понадобилось секунды две, чтобы взять себя в руки. За этот небольшой промежуток времени мама сообразила, что что-то не так.

– Милая, что такое? Что случилось?

– С Джимми… – сказала я, собирая волю в кулак. – Он умер.

Возможно, о таком следовало бы рассказать как-то по-другому, но других слов у меня не нашлось.

– Умер? – словно эхо, повторила мама. Секунду она пораженно молчала, а потом сказала: – В голове не укладывается. Он же шел на поправку.

– Он умер не из-за воспаления легких.

Я рассказала маме, как мы нашли тело Джимми на мысе Майлера.

– Какой кошмар…

– Все еще хуже.

Далее последовал рассказ о Джорджсоне, подозревавшем, что это было убийство.

Отойдя от первого шока, мама спросила:

– Хочешь я приеду?

– А как же Грант и его родственники?

– Они поймут, если я уеду на пару дней раньше.

Мне очень хотелось, чтобы мама приехала, но портить ей поездку я тоже не хотела.

– Да нет, не надо. Наслаждайся Бостоном, я здесь со всем разберусь, – сказала я, толком не зная, с чем же мне предстоит разобраться.

– С тобой точно ничего не случится? Если Джимми убили… – Предложение она не закончила, но я мысленно сделала это за нее.

Если Джимми убили, убийца может быть где-то рядом.

Я сглотнула, чтобы избавиться от нахлынувшего на меня страха, и, стараясь звучать непринужденно, продолжила разговор:

– Все в порядке. Буду начеку, пока убийцу не поймают. Не беспокойся.

Пока мама не успела открыть рот, чтобы озвучить еще парочку опасений, я решила ее отвлечь:

– Ты не в курсе, у Джимми были неприятели?

– Не было, конечно! Все любили Джимми. Хотя…

Я мгновенно обратила внимание на эту заминку.

– Хотя что?

– Кажется, у него был конфликт с кем-то из сотрудников закусочной, но это было сто лет назад, и подробностей я не знаю.

– С каким сотрудником? – спросила я, желая получить как можно больше информации.

– Не знаю. Я же говорю, это было сто лет назад. Да и как это может быть связано со смертью Джимми?

Может, и так, а может, нет. Вдруг старая обида решила дать о себе знать? Я покачала головой. Представить, что Ли или Иван могли убить Джимми, было невозможно.

А если речь идет о ком-то из бывших сотрудников закусочной, то неужели из-за каких-то прошлых разногласий Джимми могли убить?

Мамин голос заставил меня вынырнуть из моих мыслей.

– Мы идем ужинать с дочкой Гранта, так что я пойду, но ты звони, хорошо? И если передумаешь, только скажи – и я приеду.

Я уверила маму, что не пропаду, и заодно поинтересовалась, как звали юриста Джимми. Оказалось, это начальник Лизы. Мы с мамой перекинулись еще парой слов, а затем попрощались. Минуту или две я просто сидела, чувствуя себя в полной растерянности. Что мне делать дальше? Ясных мыслей пока не было.

Я подумывала, не позвонить ли моей подруге Кессиди в Сиэтл. Последние недели мы перекидывались с ней сообщениями, но с тех пор как я уехала из города, мы с ней и не разговаривали. Я почувствовала, как одиночество схватило меня крепкой хваткой. Однако, глядя на имя Кессиди в записной книжке телефона, я передумала звонить. Конечно, я скучала по подруге, мы дружили вот уже четырнадцать лет, но разговаривать мне сейчас не хотелось. К тому же у нее двое мальчиков-близнецов и она вечно занята. Не хотелось нагружать ее своими проблемами.

Я закрыла глаза. Как было бы здорово забыть обо всем и только слушать шум океана. Но это невозможно. От правды не спрячешься: Джимми больше нет. И вероятно, его убили. В голове у меня, не переставая, кружились отчаянные вопросы: почему убили Джимми? Кто это сделал? Случайно ли так вышло или это было спланированное преступление?

Ответов у меня не было, но я собиралась их найти.

Сидеть сложа руки я больше не могла, поэтому поднялась и решила пройтись по пляжу – к противоположному концу бухты.

Я шла по песку, и тут справа от меня что-то вспыхнуло на солнце, привлекая мое внимание. На участке рядом с домом Джимми стоял двухэтажный ультрасовременный особняк из стекла и металла. Помню, я заметила его всего через пару часов после того, как приехала в Уайлдвуд-Ков две недели назад. Как и тогда, сейчас он тоже казался слишком ярким, слишком неуместным здесь. Раньше на этом месте стоял очаровательный викторианский дом. Удивительно, зачем понадобилось его сносить и ставить на его месте такое чудовище? К счастью, следующий дом все еще сохранял свое истинное викторианское очарование и характер, как и его следующий сосед, желто-белый дом, где жила Патриша Мюррей, хозяйка небольшого отеля «Дрифтвуд».

Хотя я и собиралась пройтись до восточного конца бухты, стало ясно, что настроения у меня нет. Мимо дома Мюрреев я не пошла. Вместо этого я срезала путь и собиралась вернуться обратно в дом Джимми. Проходя мимо стеклянного новостроя, я вновь удивилась, кому могло прийти в голову возвести столь безвкусное строение. Даже если старый викторианский дом был в крайне плохом состоянии, новые владельцы вполне могли бы заказать постройку чего-то более симпатичного.

Я бросила взгляд на океан, лежавший с другой стороны от меня, и в мгновение ока забыла о китчеватом доме. Мои мысли вернулись к ужасным событиям сегодняшнего дня, и я вспомнила, почему на душе так тоскливо. И вот я добралась до дома Джимми. Пляж остался за спиной, и в дом я зашла через заднюю дверь.

Стоило мне войти, как мне навстречу замяукал Оладушек. Он тут же начал описывать восьмерки вокруг моих ног.

– Ну здравствуй, – поприветствовала я кота. Наклонилась, взяла его на руки и спрятала лицо в его оранжевой шерсти. Кот радостно замурлыкал, и мне пришлось подавить еще один прилив слез.

– А что же будет с тобой, приятель? – спросила я продолжавшего мурчать кота.

За последние две недели я успела привязаться к Оладушку, и мне совсем не хотелось, чтобы он оказался у чужих людей.

Я бы оставила его себе, но в моей квартире в Сиэтле держать домашних животных нельзя, с этим строго. Может, мама его возьмет? Надо будет спросить, когда мы в следующий раз созвонимся.

Когда в глазах у меня больше не было слез, я положила кота обратно на пол. Он снова мяукнул, и я вспомнила, что последнюю банку кошачьей еды он прикончил этим утром. Человеческой еды в доме тоже было немного. Я тяжело вздохнула. Надо купить продукты, но никакого желания выходить из дома у меня не было.

Я осмотрела комнату. Гостиная выглядела точно так же, как сегодня утром, когда я уходила на работу. Новых предметов не появилось, старые стояли на своих местах. Я перевела взгляд на кухню, которая соседствовала с гостиной: на кухне все тоже как обычно.

Наверняка если бы Джимми успел зайти домой, я бы заметила. Надо осмотреть весь дом. Начать я решила со шкафа в коридоре. В шкафу висели плотная зеленая куртка, джинсовка и дождевик. Кажется, зеленой куртки здесь раньше не было, хотя наверняка не скажешь.

Затем я обследовала кабинет Джимми – в конце коридора на первом этаже шестиугольной башенки. И снова никаких признаков, что Джимми туда заходил. В большой гостиной и столовой тоже ничего не было, но стоило мне выйти к лестнице, ведущей на второй этаж, как на глаза мне тут же попался какой-то темный предмет.

На деревянных ступеньках, примерно посередине лестницы, стояла черная спортивная сумка. Я помнила, что с этой сумкой Джимми уезжал в больницу.

Я стащила сумку с лестницы и, расстегнув молнию, заглянула внутрь. Ничего необычного: халат, тапочки, книжка, туалетные принадлежности и мобильник Джимми.

Получается, домой Джимми заехать все-таки успел.

Странно, конечно, что он бросил сумку посреди лестницы. Может, он шел наверх, но кто-то его отвлек? Убийца? Или свидетель, который сможет рассказать, что Джимми делал этим утром.

Я оставила сумку в коридоре, а сама пошла на второй этаж, чтобы продолжить осмотр дома. Я не думала, что что-нибудь найду, и так оно и вышло. Во всех трех спальнях все вещи были на своих местах, а на чердак в башенке никто обычно не заходил: его использовали как кладовку. Тем не менее я приоткрыла дверь и засунула туда нос, чтобы уж точно ничего не упустить из виду.

Много лет назад в эту тихую комнату любила приходить Грейс. Она долго читала здесь книги. О тех временах напоминают только книжные полки. Теперь здесь стоит старая мебель – и целая, и поломанная; сюда сносят всякий хлам. Что-то привлекло мое внимание, и я зашла внутрь, чтобы получше разглядеть заинтересовавший меня предмет.

Отодвинув в сторону коробку со старыми дверными ручками и ножками от кресел, я села на корточки рядом со своей находкой. Это оказалось старинное каминное кресло. Выполнено оно было из красного дерева и относилось к Викторианской эпохе, насколько я могла судить. Обито кресло было чудовищной, кое-где поистрепавшейся парчовой тканью, но само по себе оно было очень изящно и пришлось мне по вкусу. Я уже представила себе, как поменяю обшивку – что-нибудь с узорами, более классическое или, наоборот, современное.

– Тебе тоже нужен уход и внимание, да? – Я провела пальцем по краю стула. На пальце тут же оказался слой пыли.

Я поднялась на ноги. Стул отвлек меня от дела. Лавируя между коробками, я пробралась к ближайшему окну и оглядела участок Джимми. Что же произошло сегодня утром?

Взгляд мой остановился на мастерской, и живот тут же неприятно скрутило – вспомнился разговор с Дэрилом Уиллисом. Я все равно не верила, что у дома Джимми он оказался только потому, что хотел срезать путь до дороги. Мастерскую надо бы осмотреть.

Закрыв за собой дверь, ведущую в кладовку, я быстро спустилась вниз и вышла из дома. Оказавшись у двери в мастерскую, я замерла. Придется возвращаться обратно: передо мной поблескивал замок.

Я вернулась в дом и пошла в кабинет Джимми. Еще в больнице он говорил, что если мне понадобится попасть в мастерскую, то ключ лежит в верхнем левом ящике его письменного стола. Я выдвинула ящик и тут же среди ручек, карандашей и прочей канцелярии приметила ключ.

Схватив его, я вернулась к мастерской, но, попытавшись открыть замок, поняла, что ключ не подходит. Я попробовала вставить его другой стороной, но тщетно: ключ был от другого замка.

Я снова вернулась в кабинет и на этот раз обыскала все ящики его стола. Других ключей не было. Я медленно пересекла двор, силясь объяснить себе, как так могло выйти. Наверное, Джимми убрал ключ от замка куда-то еще, а сам об этом забыл. А может, Джимми поменял замок и тоже об этом забыл? А ключ в ящике – от старого замка?

Ни одно из объяснений меня не удовлетворило. Джимми забывчивостью не отличался. С другой стороны, когда он рассказал мне про ключ, он лежал в больнице с двусторонним воспалением легких. Память вполне могла его подвести.

Но на сердце из-за этого ключа было неспокойно. Я пошла вокруг мастерской и попробовала открыть одно из окон. Оно было плотно закрыто. Я кинула взгляд внутрь, но ничего, кроме теней, не разглядела. Я пошла дальше и заметила еще одно окно. Я попыталась потянуть раму наверх, и она поднялась на пару сантиметров. Воодушевленная, я вступила в неравный бой. Поначалу окно не поддавалось, но в конце концов мои труды увенчались успехом, и с трескающим звуком, выражающим явный протест, окно открылось.

Я перегнулась через подоконник и дала своим глазам несколько секунд привыкнуть к темноте. Не помогло: я все равно ничего толком не видела. Уж не знаю, не сошла ли я с ума, но полезла внутрь: подтянулась на руках и пролезла через оконный проем. Было не так-то просто: на мгновение показалось, что я застряла, но вот я уже стою на цементном полу мастерской.

Я вытерла руки о джинсы и постаралась аккуратно пройти к двери, но ударилась обо что-то пальцем на ноге. Я ощупала стену в поисках выключателя, и наконец загорелся свет, разогнавший тени и темноту. Затем, сделав шаг вперед, я услышала, как под ногой что-то хрустнуло.

Я нагнулась и заметила осколки синего стекла, которые приглушенно мерцали возле двери. На Джимми это было непохоже: он все всегда держал в порядке. Я распрямилась и пошла к циркулярному станку. Заметив, что около него стоят две картины в рамах, я остановилась.

Я подняла картины. На одной было абстрактное изображение с широкими мазками ярких цветов. Картину эту я видела впервые. Я поставила ее на место и взяла вторую, на которой был запечатлен морской пейзаж: большой корабль посреди серого, неспокойного моря. Сердце у меня забилось чаще, и я внимательно изучила подпись в нижнем правом углу.

Джонсон Торнбрук.

Руки у меня начали дрожать, и я поставила вторую картину обратно. Ее я тоже видела впервые, но пейзаж был вполне узнаваем. И имя художника, и внешний вид, – все соответствовало описанию картины, которую недавно похитили из дома Гэри Торнбрука, одного из завсегдатаев «Флип Сайд».

Глава 5

И вот я стою в мастерской, возле меня – картины, и мне становится все страшнее и страшнее. У Джимми в мастерской хранились украденные вещи. Вещи, украденные у одного из наших самых давних клиентов.

Как так вышло?

Самый очевидный ответ: Джимми украл картины у Торнбрука, и именно из-за него в Уайлдвуд-Ков было столько шуму. Но меня такой ответ не устраивал. Совсем не устраивал!

Разве могла я поверить, что так все и было?

В детстве я слышала множество историй о бурной юности Джимми. Он сам рассказывал, и мама тоже, и я знала, что Джимми не всегда был таким законопослушным. Но кража со взломом? Такое я себе и представить не могла. К тому же после знакомства со своей женой Грейс Джимми очень изменился.

Правда, Грейс умерла много лет назад. Может, после ее смерти Джимми снова изменился?

Нет, такого быть не может. Должно быть другое объяснение. Наверняка картины сюда кто-то подбросил. Дэрил Уиллис, например.

Я почти что вытащила телефон из кармана, но задумалась и остановилась. Шериф Джорджсон знал Джимми и знал, что я видела Дэрила возле мастерской, но будет ли этого достаточно, чтобы он не решил, что Джимми – вор? А потом пойдут разговоры, и в памяти городка Джимми навсегда останется преступником…

Нет, так быть не должно: это нечестно и неправильно. Особенно учитывая, что постоять за себя Джимми больше не мог. Но я-то все еще здесь, и защитить честное имя Джимми – теперь моя забота.

Я попыталась вспомнить, когда последний раз сообщали об очередной краже. В дом Гэри Торнбрука забрались за пару дней до моего приезда. Все об этом только говорили, а еще о предыдущих кражах. Кажется, после Торнбрука больше пострадавших не было. Если бы в городе произошла еще одна кража, пока Джимми был больнице, то у него было бы алиби. Надо навести справки, а пока звонить Джорджсону и рассказывать о картинах рано.

Телефон отправился обратно в карман, сама я через окно выбралась на улицу и плотно закрыла ставню. Идя к дому, я рассеянно снимала паутину, приставшую к одежде, потому что сама все еще думала о картинах и о том, как они могли оказаться в мастерской.

– А ты что думаешь, Оладушек? – спросила я кота, который, стоило мне зайти в дом, тут же в знак приветствия начал тереться о мои ноги.

Он замурлыкал и посмотрел на меня как будто с удивлением. Я взяла кота на руки, и он потерся щекой о мой подбородок.

– Ты наверняка знаешь, что здесь происходит, когда дома никого нет. Вот бы ты мог рассказать мне о сегодняшнем утре или о том, как картины оказались в мастерской.

Оладушек снова потерся о мой подбородок, а затем начал выворачиваться из моих объятий, очевидно решив, что отведенное мне время истекло. Не узнав у кота ничего нового, я посадила его на пол, и он отправился в кабинет Джимми. Я пошла следом и, зайдя в комнату, опустилась в одно из кресел. Оладушек же запрыгнул на подоконник. Взгляд мой остановился на компьютере, и тут я почувствовала прилив сил. Я включила компьютер, очень надеясь, что смогу за пару минут отыскать нужную информацию.

Подключившись к интернету, я перешла на сайт местной газеты. Как только страница загрузилась, я поняла, что мне крупно повезло: все статьи, опубликованные в бумажной версии газеты, были доступны на сайте. Прокручивая страницу, я пробежала глазами статьи о Лизином брате Карлосе и о попытке общими силами собрать деньги на новую детскую площадку в городском парке. Я просмотрела еще два материала, прежде чем добралась до того, что искала.

В короткой заметке говорилось, что кражи до сих пор не раскрыты, но полиция предполагает, что они связаны с кражами в Порт-Таунзенде и Эдмондсе. В заметке также приводилась цитата шерифа Джорджсона. Он говорил, что полиция продолжает расследование. Все это меня интересовало мало, я высматривала даты – когда произошли последние взломы. Изучив всю доступную информацию, я с облегчением откинулась на спинку кресла.

Джимми не имел отношения к кражам: последний раз в дом забрались десять дней назад, а Джимми в это время уже был в больнице. Моя догадка, что кто-то припрятал картины в нашей мастерской, скорее всего, верна. Теперь я вполне могла рассказать шерифу о своих находках, не боясь опорочить доброе имя Джимми.

Но прежде чем звонить Джорджсону, я решила уладить еще пару вопросов. Быстрый поиск в интернете – и у меня появился номер телефона юриста Джимми – Хью Огилви, начальника Лизы. Я потянулась к телефону и набрала его номер. После двух гудков трубку взяла Лиза. Как только стало понятно, что звоню я, Лиза выразила соболезнования по поводу кончины Джимми. Ничего удивительного в том, что городок был уже в курсе произошедшего, не было. Мне пришлось смахнуть слезу, пока я слушала Лизу.

Мистер Огилви был свободен завтра днем, и Лиза записала меня к нему на прием. Повесив трубку, я отыскала сайт ближайшего похоронного бюро и договорилась о встрече и с ними тоже.

Затем я решила, что пора наведаться в магазин за продуктами. Всего через несколько минут я уже парковала свой синий хетчбэк на стоянке напротив небольшого продуктового магазина. Я вышла на дорогу, и вдруг из-за угла появилась ярко-желтая спортивная машина. Ехала она прямо на меня. Я быстро отступила назад, к тротуару, сердце бешено забилось, а машина пронеслась мимо. Мне удалось разглядеть водителя: блондинка в темных очках. Через мгновение ее уже и след простыл.

Я покачала головой, не понимая, как можно так водить, а затем перешла опустевшую проезжую часть и зашла в магазин. Купить все необходимое нужно было как можно скорее. Мне совсем не хотелось столкнуться с кем-нибудь из знакомых, которые наверняка вздумают обсудить со мной ужасные события сегодняшнего дня. Я прекрасно понимала, что в итоге расплачусь прямо посреди магазина, а это мне совсем ни к чему.

К счастью, знакомых на горизонте не было. Я быстро побросала нужные продукты в тележку, и никто со мной не заговорил. Я закинула два пакета с покупками на заднее сиденье, а сама уселась на водительское место, собираясь вернуться обратно – в дом Джимми. Стоило мне вставить ключи в замок зажигания, как я увидела два знакомых лица: странноватый Дэрил, а вместе с ним молодой человек Сиенны Мюррей – Логан. Они стояли в компании юной блондинки возле небольшого заведения с соками под названием «Фруктовая хижина Джонни». Девушка стояла, закинув руку на плечи Дэрилу, и я решила, что это его подружка – Тина. Дэрил докурил сигарету, а бычок бросил на тротуар. Меня никто из них не заметил, а затем все трое зашли во «Фруктовую хижину».

Хорошо, что меня они не видели. Вовсе не хотелось, чтобы Дэрил вновь начал таращиться на меня своими глазами с опущенными веками. Достаточно было вспомнить нашу короткую встречу возле дома Джимми – и мне уже становилось не по себе. Интересно, не имеет ли он отношения к тем картинам, что я обнаружила в мастерской? Надо было рассказать о моих подозрениях шерифу Джорджсону.

Я постаралась не думать о Дэриле и поехала обратно в дом Джимми. Пакеты с продуктами я поставила на стол на кухне, а затем выудила визитку, которую мне дал шериф, и набрала его номер. Пока шли гудки, я расхаживала по кухне, но остановилась, стоило Джорджсону взять трубку.

– Шериф, это Марли МакКинни. Я тут кое-что нашла. Мне кажется, вам нужно об этом знать. – И я рассказала о картинах и о том, что они имеют отношение к Гэри Торнбруку.

– Вы их трогали? – По голосу шерифа стало ясно, что мой звонок он воспринял весьма серьезно.

– Да, – ответила я, немного поморщившись. – Я не сразу поняла, что это картины, которые украли у Торнбрука. Я думала, это вещи Джимми.

– Ясно. Пока я не приеду, не ходите больше в мастерскую. Буду через полчаса.

Я пообещала не ходить в мастерскую, и на этом наш разговор закончился. Дожидаясь шерифа, я разобрала покупки, голова при этом шла кругом. Я до сих пор не могла осознать, что Джимми больше не было, что он не в больнице из-за воспаления легких и что домой он не вернется. Но в то же время я без остановки думала и пыталась понять, кто мог желать Джимми смерти.

Через полчаса я отвлеклась, услышав шум подъезжающей машины. Я заторопилась навстречу шерифу Джорджсону – он как раз выходил из своего внедорожника.

Он кивнул мне в знак приветствия:

– Мисс МакКинни.

– Открыть дверь в мастерскую у меня не вышло, – сказала я. – Замок, судя по всему, новый, и ключ Джимми не подходит. Пришлось лезть через окно.

Шерифу могло показаться странным, что я потратила столько сил, чтобы пробраться в мастерскую, но в любом случае виду он не подал и пошел к багажнику:

– Замок я могу срезать.

Шериф надел перчатки, взял большие кусачки и пошел вслед за мной к мастерской. Он срезал блестящий замок, открыл дверь и включил свет. Шериф зашел внутрь, я же осталась в дверном проеме.

– Осторожнее, там битое стекло на полу, – предупредила я, но было поздно: синеватые осколки уже хрустели под его ботинками.

Шериф наклонился, чтобы получше рассмотреть стекло. Он взял в руки особенно большой кусок, который лежал под скамейкой. Он выудил из кармана пакет, в который складывали улики, и поместил туда осколок.

– Это улика? – спросила я, все еще стоя у двери.

– Не знаю, – ответил Джорджсон, распрямившись и оглядывая мастерскую. – А где картины?

Я указала на дальний конец стола с пилой. Несколько секунд шериф осматривал картины. В ожидании я потерла руки и закусила губу.

– Думаю, ваши подозрения небезосновательны, – проговорил шериф, ставя картины на скамейку. – По описанию обе картины соответствуют тем, что были украдены у Гэри Торнбрука. Я пришлю кого-нибудь из своих помощников – надо снять отпечатки пальцев.

Доставая мобильный, шериф направился к выходу, и я отошла от двери, чтобы пропустить его.

– Последняя кража произошла десять дней назад, – сказала я, прежде чем он успел набрать своему помощнику. – А Джимми был в больнице, значит, к кражам он никакого отношения не имеет. Картины кто-то подбросил. Может, Дэрил Уиллис? Тогда понятно, что он здесь делал…

– С Дэрилом я поговорю. К сожалению, мы не можем исключать, что Джимми был связан с кражами.

Я уставилась на шерифа с ужасом и удивлением.

– Как же так? Ведь он был в больнице, воспаление легких. Десять дней назад он даже встать не мог без посторонней помощи.

– Понимаю, но у него мог быть помощник, то есть сообщник. Согласно нашей версии, именно два человека участвовали в этих кражах. И Джимми был здоров, когда кражи только начались.

Я сразу сникла. Камень, упавший было с души, вернулся на место и будто тянул меня на самое дно.

– Но Джимми не может быть вором!

– Мне очень жаль, мисс МакКинни. Джимми мне очень нравился, и мне тоже не хочется думать, что он мог оказаться вором, но на данный момент никаких доказательств у меня нет.

– Понятно, – сказала я, нахмурившись. Мне и правда все было ясно, но легче от этого не становилось.

– Я бы хотел осмотреть дом, если вы не возражаете.

Причин для возражений у меня не было (как и особенных прав, чтобы их высказывать), так что я провела шерифа в дом. Сама я задержалась на кухне, а шериф тем временем быстро прошел по всем комнатам. И хотя я прекрасно знала, что краденых вещей у нас в доме нет, я все равно выдохнула с облегчением, когда он закончил свой обход.

Джорджсон пошел на улицу, чтобы позвонить помощнику, а я, вспомнив кое-что, пошла за ним следом. Я подошла ближе, когда он закончил разговор.

– Забыла сказать, что Джимми все-таки успел побывать дома этим утром. Я нашла его сумку.

Джорджсон захотел на нее посмотреть, так что я вновь пригласила его внутрь и показала сумку, которая стояла в коридоре. Я рассказала, что обнаружила ее посреди лестницы, которая ведет на второй этаж.

– Наверное, его кто-то отвлек. Может, убийца постучал в дверь…

– Может быть, – согласился Джорджсон.

– Хотя если так, то зачем Джимми поехал с убийцей на мыс Майлера? Если он поехал по собственной воле, значит, убийцу он знал.

– Я уже успел опросить соседей, – сказал шериф, ставя сумку Джимми на пол, – надо найти кого-нибудь, кто видел или слышал, что здесь произошло.

Я проводила шерифа до крыльца, но тут приехал его помощник, с которым я вернулась в дом. Подав ужин Оладушку, который вовсю мурлыкал и выражал крайнюю благодарность, я рухнула на диван в гостиной. Я уставилась в огромное окно: за ним виднелся серо-голубой океан; по нему бегали барашки. Солнце еще даже не село, и казалось, что день этот тянется вечность.

Меня не покидало чувство, будто я подвела Джимми. Я была уверена, что, учитывая, когда случилась последняя кража, Джимми будет вне подозрений. Оказалось, что это не так. А если все в городе узнают о картинах в мастерской, от его доброго имени ничего не останется.

Нет, я этого не допущу. Я что-нибудь придумаю. А заодно, может, выйду на след убийцы.

Глава 6

Прошедший день так сильно меня измотал, что я провалилась в сон, стоило мне закрыть глаза, и мысли о произошедшем хотя бы ненадолго перестали меня беспокоить.

Прозвенел будильник, но я не сразу встала с кровати. Я решила понежиться под теплым одеялом; в плечо мне уткнулся Оладушек.

Так или иначе, реальности все же удалось пробраться в мой маленький сонный кокон – я вспомнила о смерти Джимми, о расследовании и об украденных картинах. Моя кровать тут же перестала казаться мне тихим пристанищем, способным укрыть от невзгод, так что я выпустила кота и откинула одеяло. Прохлада утра тут же коснулась моей кожи и не покидала, пока я выбиралась из кровати.

Я быстро приняла душ, обернулась полотенцем и невесело уставилась на зловещий мир, который лежал за окнами. На душе было так тяжко, что казалось, меня придавило свинцовым одеялом, но надо было начинать этот день. Я надела любимые джинсы и порылась в своей коллекции футболок с разными рисунками. Выбор пал на фиолетовую, с морским коньком спереди.

Что хорошо в работе официантки – я могла одеваться, как мне нравится, по-простому. Придерживаться официального стиля на моей работе в Сиэтле было не так уж трудно, но как только я возвращалась вечером домой, я тут же скидывала все эти юбки и блузки. В джинсах и футболках мне нравилось гораздо больше. А если нужно что-то потеплее – всегда можно накинуть сверху толстовку с капюшоном.

Помню, когда мы с Джимми впервые заговорили о том, чтобы я приехала и помогла с «Флип Сайд», он сказал, что наряжаться на работу мне точно не придется. В первый день в закусочной на мне были черные брюки и джемпер – мне показалось, что посетители вряд ли оценят, появись я почти что в домашнем. Сразу стало ясно, что оделась я не по случаю, и на следующий день я пришла в любимых джинсах и серой футболке с изображением серебряного черепа. В таком наряде я отлично вписалась. Здорово, что на работе в закусочной можно оставаться собой. Совсем скоро мне вновь нужно будет наряжаться в офисную одежду, но, пока я в Уайлдвуд-Ков, я с радостью хожу в простых джинсах и футболках.

Я оделась, привела в порядок свои спутавшиеся кудрявые волосы и насыпала еды для Оладушка. Было почти шесть, поэтому позавтракать я решила прямо в закусочной.

Солнце еще не встало, и хотя на небе виднелись отдельные полоски света, пляж был полностью темным. У меня уже вошло в привычку брать с собой небольшой фонарик, который теперь освещал мой путь по песку. Волны бились о берег, но в остальном все было тихо и спокойно.

Через пару минут я вышла к набережной, тускло освещавшейся фонарями. Фонарик в моей руке уступил место ключам, и я вошла в закусочную. В основном зале было темно: виднелись только тени и неясные очертания, но с кухни шел свет, и я без труда нашла выключатель. Через окно выдачи я увидела Ивана, который уже вовсю работал. Я махнула ему рукой в знак приветствия. Наверняка он был здесь уже пару часов, заготавливал тесто и начинки для блинчиков и омлетов, которые мы совсем скоро будем подавать нашим посетителям.

Я прошла в свой кабинет, но в мыслях осталась с Иваном. Не так давно его помощница уволилась, потому что собралась вместе со своим женихом переезжать в Колорадо. Теперь Ивану частенько приходится работать сверхурочно, чтобы дела в закусочной продолжали идти как прежде. Каждый день он приезжал примерно к четырем утра, а когда я уже заканчивала свой рабочий день – днем или ранним вечером, – он все еще оставался на кухне.

Иван никогда не жаловался, но очевидно, что долго с такой нагрузкой он не продержится. Когда помощница Ивана уволилась, Джимми начал подыскивать ей замену. Прямо из больницы – с помощью Ивана – Джимми выбрал трех кандидатов и сказал мне провести с ними собеседование. Собеседования были назначены на завтра.

Я бросила сумку на пол возле письменного стола и опустилась во вращающееся кресло. И что мне делать с этими собеседованиями? Отменить? Или перенести на другой день? А может, все-таки провести?

Я откинулась на спинку кресла и потерла лоб. Я понятия не имела, что с закусочной будет дальше, но закрывать ее сейчас нельзя, а Ивану нужна помощь. Так что я решила, что собеседования все-таки проведу, а как дальше пойдут дела – посмотрим.

Приняв это решение, я вышла из кабинета, собираясь подготовить основной зал к открытию закусочной. Странно и грустно осознавать, что Джимми никогда здесь больше не появится, но привычные утренние заботы меня немного отвлекли и даже успокоили. Тут с кухни вышел Иван. Смотрел он на меня сердито.

– Я думал, тебя сегодня не будет, – сказал он своим суровым голосом.

Непонятно, то ли Иван был недоволен, что я пришла, то ли он сказал это просто так.

– Мне нужно чем-то занять себя, – ответила я, держа в руках салфеточницу, полную салфеток.

Его темные глаза на мгновение впились меня, и мне стало неловко. Затем он кивнул и ушел обратно на кухню. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я постаралась как можно быстрее взять себя в руки и вернулась к своим делам.

Через полчаса приехала Ли. Она забежала внутрь через главный вход. Под глазами у нее залегли темные круги.

– Машину так и не починили? – спросила я, когда она захлопнула за собой входную дверь, не пускавшую внутрь холодный сухой воздух.

– Грег говорит, надо менять аккумулятор, – ответила Ли, имея в виду своего мужа.

– Это плохие новости. – Я, как и все, прекрасно знала, что ремонт машины обходится дорого, а про Ли и Грега, судя по всему, нельзя сказать, что они купаются в роскоши.

Ли отправилась в заднюю комнату, на ходу снимая с себя куртку. На мгновение мне показалось, я заметила слезы в ее карих глазах. Обеспокоенная, я поставила на стол бутылку с сиропом и пошла следом за ней.

– Ли, ты как? – спросила я. Ли засовывала куртку в свой шкафчик.

Слезы полились из ее глаз, сама она опустилась на ближайший стул и закрыла лицо руками. Я бросилась к ней и, положив руку ей на спину, спросила:

– Что такое? Ты из-за Джимми?

Ли издала протяжный, сбивчивый вздох, подняла на меня лицо и, утирая слезы, проложившие следы на ее щеках, ответила:

– Не совсем.

Ли взяла бумажный платок из коробки, стоявшей на подоконнике, и попыталась стереть размазавшуюся тушь. Нижняя губа у нее дрожала, но она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я ждала, что же она скажет.

– Шериф думает, это я убила Джимми.

– Что? – воскликнула я, совершенно огорошенная этим заявлением.

– Бред.

Последнее слово донеслось откуда-то из-за моей спины, и от неожиданности сердце у меня ушло в пятки. В дверях стоял Иван. Его огромная фигура занимала все свободное пространство, а лицо выглядело еще более сердитым, чем обычно.

Ли смахнула новую слезинку смятым платком со следами туши.

– Шериф так не считает. Он сказал, что у меня есть мотив и обстоятельства тоже были подходящие.

Я взяла стул и села рядом с Ли.

– Но это же глупость какая-то.

Иван кивнул в знак одобрения.

– Шериф сказал, что Джимми завещал нам с Иваном по пятьдесят тысяч долларов.

– Так он думает, ты убила Джимми из-за денег? – вопрос Ивана прозвучал громогласно, на всю комнату. Как и он, я не верила своим ушам.

– Я не убивала его! Клянусь! – В глазах у Ли были слезы и отчаяние.

– Мы тебе верим, – сказала я, поглаживая ее по спине. Затем моя рука замерла, как только я осознала, что именно сказала Ли. – Шериф считает, что у тебя были и мотив, и подходящие обстоятельства? Но ты ведь провела все утро в закусочной.

– Я же опоздала.

– Помню, но ты ведь отводила детей в сад. Наверняка тебя там видели.

– Я поздоровалась с кем-то из родителей, но дело не в этом. В промежутке между садом и закусочной меня никто не видел.

– Пешком оттуда минут пятнадцать. Не думает же Джорджсон, что этого времени хватило, чтобы убить Джимми? К тому же машина у тебя не на ходу.

– Я дошла не за пятнадцать минут, а за полчаса. И я могла сама посадить аккумулятор, чтобы потом сказать, что в тот день я была без машины.

Иван еле слышно выругался, и я полностью разделяла его точку зрения по поводу такой версии следствия. Ли смахнула еще одну слезу.

– И Грег не может подтвердить, что аккумулятор сел уже утром, потому что он ушел раньше того, как я попыталась завести машину.

Я обратила внимание на ее предыдущую реплику:

– А почему ты целых полчаса шла из сада в закусочную?

– Мне оставалось минут пять до работы, но мимо пронеслась машина и окатила меня из огромной лужи. Я была вся мокрая, так что побежала домой, чтобы переодеться.

– Но тебя же кто-то видел?

Ли покачала головой, из глаз у нее побежали слезы.

– Туман был слишком сильный. Меня, наверное, и тот водитель не заметил.

Я сникла, поняв, что Ли права: тем утром плотный туман окутал весь город. Даже соседи Ли вряд ли видели, как она возвращалась домой и как уходила. Ли вновь закрыла лицо руками:

– Что же мне делать?

Я вновь приобняла ее и посмотрела на Ивана. Он отступил на несколько шагов назад и пошел по коридору.

– Кофе, – сказал он резко.

Иван отправился на кухню, но я все же успела заметить, что его обыкновенно сердитый взгляд немного потеплел. Челюсти его, как всегда, сомкнуты, но глаза – всего на секунду – переменились. Наш повар был суровый малый, внушавший страх, но мне стало ясно, что о Ли он искренне беспокоится.

Я вновь посмотрела на переживавшую о своей судьбе Ли и потрепала ее по плечу.

– Все будет в порядке, Ли.

Она подняла на меня глаза, из которых текли слезы.

– Да? У меня ведь дети. Мне нельзя в тюрьму.

– Что ты, какая тюрьма, – сказала я уверенно. – Ты же знаешь, что ты ни при чем. И я это знаю. Мы что-нибудь придумаем, я обещаю.

Ли благодарно улыбнулась, хотя улыбка и вышла слабой, а губы у нее подергивались. А я очень надеялась, что мне удастся выполнить обещание, которое я ей только что дала.

Ли привела себя в порядок, Иван снабдил ее чашкой кофе, а я пошла в кабинет, собираясь разобраться с самыми неотложными делами, пока закусочная еще не открылась. Сосредоточиться на делах было не так-то просто, но мне пришлось заставить себя взяться за работу. Не ясно, что будет с «Флип Сайд» после смерти Джимми, но я собиралась сделать все, что от меня зависело, чтобы его дело продолжало жить.

Во-первых, я разобралась с парой неоплаченных счетов, затем созвонилась с нашими поставщиками. Я отодвинулась от стола и подняла глаза на часы, висевшие на стене. Начало восьмого. Совсем скоро появятся первые посетители. А может, уже кто-то пришел. Но вместо того чтобы броситься на помощь Ли, я закрыла глаза и позволила себе немного отвлечься от бумажной работы.

Расспрашивать Ли во время рабочего дня о Джимми и лишний раз напоминать, в каком ужасном положении она оказалась, мне совсем не хотелось. Наверное, лучше начать с Ивана. Надоедать вопросами нашему грозному повару – идея не из лучших, но теперь я знала, что за всеми этими мышцами и татуировками скрывается что-то человеческое, и боялась я его уже не так сильно.

Я собиралась вставать из-за стола, как вдруг в дверном проеме появился Бретт.

– Доброе утро, – поздоровался он, улыбнувшись.

– Доброе утро, – ответила я, чувствуя, что мое сердце на мгновение замерло.

– Есть минутка?

– Конечно. – Я выключила компьютер. – Что такое?

Улыбка сошла с его лица, а сам он встал, прислонившись плечом к дверному косяку.

– Зашел тебя проведать. После вчерашнего… Нелегко тебе, наверное.

Я сглотнула, стараясь совладать с внезапно нахлынувшими чувствами. Я сомкнула руки и положила их на колени – словно так проще справиться с приступом боли.

– Нелегко, – проговорила я, наконец справившись с собой. – Но я держусь. Ты в курсе, что твой дядя считает, будто Джимми убили?

Я решила не говорить, что главный подозреваемый – Ли.

Бретт хмуро кивнул:

– Я все думал, убийство или нет…

– Почему? Ты что-то заметил, когда мы были возле тела Джимми?

Он вновь кивнул:

– Сзади на футболке была кровь, и ткань была порезана в двух местах. Может, конечно, это из-за камней, но порезы были одинаковые. Так что я подумал, что его ударили ножом.

То есть Джимми могли убить и не на мысе Майлера. Кровь была не от падения на камни, как я думала. Так и не скажешь, какая версия хуже. Наверное, обе они были не очень.

– Твой дядя, видимо, тоже сразу это заметил. А ты обратил внимание на блестки на футболке Джимми?

– На блестки? Нет.

– Ерунда, наверное.

Я уставилась в одну точку на письменном столе. Перед глазами без остановки разворачивались картины, как на Джимми набрасываются с ножом.

Бретт посмотрел куда-то назад, через плечо:

– Еще я привел кое-кого. Хочу вас познакомить. Если, конечно, она соизволит подойти к нам…

Бретт отошел от двери и махнул кому-то рукой. Я из любопытства поднялась со своего места и увидела молодую женщину лет двадцати пяти. Она шла к нам, одергивая кардиган, который был надет поверх голубой кофты. У нее были золотистые волосы, которые волнами спадали на плечи. Она подошла ближе, и я заметила, что глаза у нее такого же цвета, как у Бретта.

– Ты что, не мог меня подождать? – сказала она Бретту.

– Ты слишком долго, – ответил он.

Блондинка фыркнула, но по ее широкой улыбке стало ясно, что на самом деле она не злится.

– Это моя сестра Хлоя, – представил ее Бретт.

– Младшая сестра, – добавила она, заставив Бретта закатить глаза. – Я гораздо моложе.

Мы коротко обнялись.

– Я очень рада познакомиться! – сказала Хлоя, отстранившись от меня. Улыбка ее немного померкла. – Конечно, плохо, что при таких обстоятельствах… Мне так жаль Джимми!

– Спасибо.

Хлоя ткнула брата локтем:

– Ты ее пригласил?

– Еще нет. Как раз собирался, – ответил Бретт.

– Мы хотели пригласить тебя на барбекю сегодня вечером, – сказала Хлоя. – Понятно, что ты наверняка не в том настроении, но, может, тебе захочется побыть в компании других людей.

– Отличная идея, – ответила я. Идея мне и правда понравилась, ведь иначе я бы провела этот вечер наедине со своими грустными мыслями. – С радостью приду!

– Отлично! – Хлоя сделала шаг назад, все еще улыбаясь. – Мне надо ехать, а то я опоздаю на работу, но я рада, что ты придешь.

– Мне что-нибудь прихватить с собой?

– Главное – сама приходи. – Хлоя помахала мне рукой и отправилась к выходу на своих высоких каблуках.

– Она иногда как настоящий ураган, – сказал Бретт, как только его сестра скрылась из виду.

– Приятная девушка, – ответила я. Внезапно я осознала, что понятия не имею, куда именно меня позвали на барбекю. – А где ты живешь? Где-то рядом?

– Да, всего в паре минут ходьбы. На пересечении Саратога-стрит и Си-бриз-драйв. Белый дом с зелеными наличниками. Ты нас без труда найдешь.

Бретт вытащил мобильный из кармана джинсов.

– Но запиши мой номер, на всякий случай.

Я взяла свой телефон, и мы обменялись номерами. Стало ясно, что мне совсем не хотелось, чтобы Бретт уходил.

– Не задержишься на кофе или на чай? – спросила я.

Он взглянул на наручные часы:

– Конечно. С удовольствием выпью кофе.

На его лице вновь появилась улыбка, и внутри у меня произошло что-то странное: как будто сразу тысячи бабочек вспорхнули и отправились в полет.

– Может, позавтракаешь? – предложила я. – За счет заведения.

– Глупо отказываться от такого предложения.

– Что будешь?

– На твой выбор. У Ивана все вкусно.

– Не могу не согласиться.

Я указала на стулья перед моим письменным столом:

– Садись. Я быстро.

Я зашла на кухню и попросила Ивана сделать две порции блинчиков с кленовым сиропом и пеканом. Его хмурый взгляд не изменился, но он коротко кивнул. Сама я налила в одну чашку кофе, а в другую – горячую воду, чтобы заварить себе чай. Выглянув через окно выдачи, я увидела основной зал.

Было лишь начало восьмого, но уже за двумя столиками сидели люди. Ли прекрасно справлялась без меня, так что я вернулась в кабинет и отдала Бретту его чашку кофе.

– Молоко? Сахар? – спросила я.

– Нет, спасибо, я пью черный.

Я поставила на стол чашку с чаем и села напротив Бретта.

– Неужели прошло восемнадцать лет?

– Ага.

Бретт откинулся на спинку стула.

– Как так вышло, что мы ни разу больше не виделись?

– После смерти жены Джимми я приезжала гораздо реже. Мы с мамой бывали тут на праздники, но чаще всего летом я оставалась в городе.

Я сделала на пробу глоток чая, который оказался слишком горячим, так что я поставила чашку обратно на стол.

– Ты вроде хотел стать спасателем.

– И как ты это помнишь?

Я улыбнулась:

– Еще я помню, что ты любил лакричное мороженое.

Он улыбнулся в ответ:

– И до сих пор люблю. А еще я получил лицензию и работал спасателем летом, чтобы заработать денег на колледж.

В дверях появилась Ли. Ее глаза больше не были красными. Она поставила на стол две тарелки с блинами, а рядом положила столовые приборы.

– Держите. Прямо со сковородки.

Мы поблагодарили Ли, и она улыбнулась мне, прежде чем закрыть за собой дверь.

– А где ты учился? – спросила я, когда мы немного распробовали блинчики.

– Университет Орегона. Моим основным предметом было предпринимательское дело, а потом я пару лет жил в Сиэтле.

– Ты жил в Сиэтле?

Все эти годы, когда я вспоминала о Бретте, я и предположить не могла, что мы ходили по улицам одного и того же города.

– Некоторое время. Работал там в одном офисе.

– А где именно?

– Рядом с Шестой и Юнион-стрит.

– Серьезно? Я работаю совсем рядом.

– Если бы я знал…

И я была полностью согласна с Бреттом.

Он отправил в рот кусочек блина, а затем добавил:

– По чему я скучаю в Сиэтле, так это по мексиканскому ресторанчику на Четвертой улице.

Я просияла:

– «Ринконсито Мексикано»! Обожаю это местечко! У них самая вкусная энчилада.

Я поняла, что улыбаюсь.

– Удивительно, что мы ни разу там не столкнулись.

– Нам ужасно не повезло.

Стараясь совладать со своей улыбкой, я съела еще один кусочек блина и сказала:

– А теперь ты вернулся сюда.

Он кивнул и сделал глоток кофе.

– Я понял, что сидеть в офисе – не для меня. Так что я вернулся в Уайлдвуд-Ков и открыл свое дело.

– А чем ты занимаешься?

– Стрижка газонов, уход за садом. Стрижем кустарники, обрезаем деревья. Что-то в этом духе. Работа есть примерно восемь месяцев из двенадцати, а зимой я помогаю отцу. Он строитель. В основном занимаемся ремонтом домов. А ты чем занимаешься?

Я еще раз попробовала чай. Он немного остыл, и я наконец смогла сделать полноценный глоток.

– Моим основным предметом в Вашингтонском университете был английский. Но после выпуска я понятия не имела, чем я хочу заниматься. Так я стала помощником юриста.

– Нравится?

Я пожала плечами:

– В принципе, если люди на меня не кричат, то ничего.

– А на тебя часто кричат?

– Ты даже не представляешь. Наша фирма специализируется на семейном праве. К нам приходят раздраженные, уставшие люди. И очень часто козлом отпущения становлюсь я.

Я сделала еще один глоток чая.

– Хотя попадаются и очень приятные люди.

– Напряженная работа.

– Да, наверное.

Я открыла рот, собираясь что-то добавить, но передумала и перевела взгляд на остатки блинчиков в моей тарелке.

– Что такое? – спросил Бретт.

Я помедлила, не зная, стоит ли мне произносить вслух то, что я хотела сказать. В итоге я все же решила, что надо:

– Мы не виделись почти двадцать лет, но между нами нет…

Я замолчала, испугавшись своих слов и жалея, что не придержала язык. Я опустила глаза и вновь уставилась в тарелку.

– Нет никакой неловкости?

Я подняла глаза и взглянула на Бретта:

– Именно!

Удивительно, что он понял, что я имела в виду.

– Согласен.

В животе у меня вовсю порхали бабочки. Во-первых, я радовалась, что он меня понял, а во‐вторых, как же он смотрел на меня своими прекрасными голубыми глазами! Тут я поняла, что совсем забыла о необходимости дышать, отвела взгляд от Бретта и вдохнула воздуха.

Сидеть дальше я не могла, так что я доела блинчики и посмотрела на чашку Бретта. Кофе он весь выпил.

– Хочешь еще?

– Нет, спасибо. Блины были великолепные.

Он отодвинулся от стола.

– Мне пора на работу.

Я встала со своего места и собрала тарелки.

– Давай я тебе помогу.

Бретт взял тарелки и отправился на кухню.

Затем я проводила его к выходу.

– Вечером увидимся, – сказал Бретт, собираясь открыть входную дверь.

– А во сколько?

– Где-нибудь в шесть?

– Отлично.

Уходя, он еще раз улыбнулся:

– Увидимся.

Я тоже улыбалась, глядя, как он шел по набережной.

Глава 7

Я проводила Бретта, отвернулась от окна и заметила, что на меня смотрят несколько пар глаз. «Флип Сайд» открылась всего полчаса назад, но треть столиков уже была занята. Наверное, этого стоило ожидать: многие расстроятся, узнав о смерти Джимми, и захотят зайти; другим же наверняка интересны подробности и сплетни вокруг случившегося.

Я помедлила, не зная, как быть дальше.

Ко мне поспешила Ли. Она взяла меня за руку и сказала тихим голосом:

– Если хочешь, побудь у себя в кабинете, я справлюсь одна.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела на нее с благодарностью.

– Спасибо, но все в порядке, я останусь в зале.

– Точно? – Мой ответ ее не слишком убедил.

– Точно. К тому же посмотри, сколько людей уже пришло. А это ведь не самое загруженное время. Тебе понадобятся лишние руки.

Я вернулась в кабинет – нужно было забрать фартук. Затем я вышла к Ли, готовая принимать соболезнования и отвечать на все вопросы, которые наверняка на меня посыпятся.

Я обслуживала Гэри Торнбрука и его приятеля Эда. И хотя виду я не подала, пока шла к их столику, мне стало не по себе. Я ведь знала, что картины, которые похитили из дома Гэри, каким-то образом оказались в мастерской у Джимми.

– Джимми очень жаль, – сказал Гэри, пока я наливала кофе.

– Да, очень жаль, – согласилась я.

– Нам будет его не хватать, – вступил Эд.

– Всем его будет не хватать. Город без него будет уже не таким.

– Верно.

Гэри добавил щедрую порцию сахара к своему кофе.

Я поставила кофейник на стол, чтобы принять их заказ – блинчики с голубикой, сосиски и бекон. Я уже собиралась на кухню, как Гэри сказал:

– Мне вчера звонил шериф.

– Да? – Я засунула ручку в карман фартука.

– Оказывается, они обнаружили некоторые картины, которые у меня украли.

– Да ты что! – Эд сделал глоток кофе. – Отличные новости.

– Да, здорово. – Я старалась, чтобы мой голос звучал живо, но внутри у меня все переворачивалось. Интересно, выдал ли шериф все подробности Гэри?

– А он сказал, где их нашли? – К счастью мой голос прозвучал совершенно нормально.

– Нет, – ответил Гэри, и я выдохнула с облегчением. – Он не может пока сказать, потому что расследование еще продолжается. И вернуть картины он тоже пока не может. Но я рад, что хотя бы что-то из украденного в итоге ко мне вернется.

– Знаешь, – сказал Эд, устраиваясь поудобнее на своем стуле, – раз они нашли картины, значит, совсем скоро поймают и самого вора.

– Очень на это надеюсь, – ответил Гэри.

– Рада, что картины нашлись. – Я сделала несколько шагов в сторону кухни, решив закончить этот разговор. – Блинчики будут совсем скоро.

– Спасибо, Марли. И прими мои соболезнования.

– Спасибо. – Я поторопилась на кухню и передала заказы Ивану. Подавая блинчики на другой столик, я задумалась: стал бы Гэри приносить мне свои соболезнования, если бы знал, где именно полиция обнаружила картины?

Весь день в закусочной было много людей. И хотя временами поток посетителей становился меньше, у нас с Ли не было и минуты для отдыха. Мне очень хотелось расспросить Ивана по поводу недоброжелателей Джимми, но улучить подходящий момент не получалось. На кухне я появлялась второпях и пускаться в расспросы немногословного повара времени не было.

Время обеда подходило к концу, посетителей становилось все меньше. В закусочную зашел Джона – на этот раз без Голди. Я задержала дыхание, глядя, как он выбирает столик, и сделала вдох, только когда он отправился к столику, который должна обслуживать Ли. Раз или два, пока он ел, я замечала на себе его взгляд, но я держала себя в руках и старалась не замечать, что по спине бегают мурашки.

В какой-то момент он встал из-за своего столика и направился в уборную, а я, собираясь забрать с кухни только что приготовленные вафли, остановилась возле Ли.

– Джона – сын Голди? – спросила я шепотом.

– Да, и он на тебя явно положил глаз.

– Ли! – Я кинула взгляд через плечо, но Джона еще не вернулся. – Фу, не говори так, – проговорила я еле слышно.

– А чего он тогда все время на тебя смотрит?

Меня передернуло.

– Давай не будем об этом.

Ли с сочувствием потрепала меня по руке:

– Извини. Он немного странный, конечно.

– Немного?

Я отправилась за вафлями. Ли тоже пошла по своим делам. Через некоторое время Джона расплатился за свой заказ и ушел, избавив меня от ненужного внимания. Интересно, они с Дэрилом Уиллисом – друзья? Они примерно одного возраста, уровень странности тоже один. Но представить, что они общаются, у меня не получалось. Джона, скорее всего, все свободное время проводил за компьютером: играл в видеоигры, а вот Дэрил наверняка ходил по барам и бильярдным.

Я все еще думала о Джоне и Дэриле, когда в закусочную зашли две девушки. Они заняли свободный столик возле каменного камина, внутри которого плясал огонь, согревая всех посетителей. Брюнетку я видела впервые, а блондинку узнала. Это была та самая девушка, которую я видела возле «Фруктовой хижины Джонни». Я еще решила, что это девушка Дэрила – Тина.

Ли подошла к их столику и поздоровалась, назвав каждую из них по имени. Так я поняла, что блондинка – действительно Тина. Я протирала соседний столик и услышала Ли:

– Какой красивый браслет!

Я вовремя перевела взгляд: Тина как раз приподняла руку, показывая серебряное украшение, в котором поблескивали небольшие красные камни.

– Спасибо, – ответила Тина. – Это подарок.

– От очень славного парня, – сказала ее подруга, улыбаясь так, что сразу было ясно – она что-то знает.

– Он у тебя молодец, – сказала Ли с одобрением. – Такого лучше не упускать.

– Это правда, – согласилась Тина.

Они болтали, а я пошла к столику в другом конце зала, чтобы рассчитаться с клиентами, которые собирались уходить. Затем я подала блины нескольким столикам, которые ожидали свои заказы. Я стояла у кассы, и у меня выдалась пара свободных минут, так что я бросила взгляд на Тину и ее подругу. Конечно, Тинин браслет вблизи я не видела, но издалека мне показалось, что вещица была достаточно дорогой. Неужели Дэрил мог позволить себе делать такие подарки? Не удивлюсь, если окажется, что эту вещицу он не покупал.

Я мысленно отметила, что надо будет сообщить шерифу Джорджсону об этом браслете, если вдруг среди украденных из домов вещей будут числиться похожие украшения. На этом мои размышления подошли к концу, поскольку появились новые посетители. Я принимала заказ у компании из четырех человек, когда в закусочную вошла женщина с очень кудрявыми темными волосами с проседью. Она постояла возле двери, оглядывая столики через свои очки с толстыми линзами. Я бы и не обратила на нее внимание, но тут ко мне подошла Ли. Она вручила мне стопку грязных тарелок и тихо проговорила:

– Только не она. – И посмотрела в сторону зашедшей женщины.

Я взглянула на нее и заметила, как ее лицо расплылось в гадкой улыбке. Схватив Ли за руку, я увлекла ее за собой на кухню:

– Это еще кто?

Мы поставили грязные тарелки на стол.

– Ида Уинклер.

Иван грозно посмотрел на нас, но ничего не сказал.

Я выглянула в окно, но женщину с кудрявыми волосами не заметила.

– А поподробнее? – сказала я.

Ли вздохнула:

– Ида раньше здесь работала. Сто лет назад. Она сидела в тюрьме за кражу, но Джимми дал ей второй шанс.

Иван издал звук, по которому было ясно: к Иде он относится с явным отвращением. Я забеспокоилась еще больше.

– А дальше? – Я была уверена, что это было еще не все. Готова поспорить: Ида – та самая официантка, с которой у Джимми были проблемы. О ней упоминала моя мама.

– Я поймала ее, когда она пыталась стащить деньги из кассы. Джимми ее уволил, она обозлилась и начала устраивать всякое…

– Что именно? – спросила я с тяжелым сердцем.

– Портила здание закусочной, приходила и начинала кричать на людей. В таком духе. Джимми пришлось пригрозить, что мы вызовем полицию, если она не прекратит.

– И она прекратила?

– Да.

– Может, тогда не страшно, что она пришла?

– Хочешь совет? – спросила Ли. – Не жди от нее ничего хорошего.

Ли вышла с кухни. Я пошла следом. Нервы у меня были на пределе. Ида вышла из коридора в конце зала, и мне оставалось только надеяться, что она была в уборной и не пыталась стащить что-нибудь своими грязными руками. Кабинет я не заперла и подумала, что надо будет проверить, на месте ли мой кошелек.

Я оказалась за спиной у Ли как раз в тот момент, когда она говорила Иде низким, металлическим голосом:

– Ты же знаешь, что тебе здесь не рады.

Ида уселась на стул, на лице у нее была ухмылка. Она схватила меню и пробежалась глазами по строчкам.

– Я буду вафли с беконом и сыром чеддер.

– Ничего ты не будешь, – ответила Ли.

Я поморщилась. Мне совсем не нужны были сцены посреди закусочной.

– Кто сказал? – Ида хлопнула меню по столу. – Короля-то скинули с трона. Как по мне – туда ему и дорожка.

Я с ужасом и отвращением посмотрела на Иду. Как можно было так говорить о Джимми?

– Его больше нет. Кто меня выставит? – продолжала Ида, все еще ухмыляясь.

– Я выставлю. – У меня за спиной раздался голос Ивана.

Я подпрыгнула от неожиданности. Ида подняла голову, глаза ее за толстыми линзами были широко раскрыты. Иван двинулся вперед, и я отскочила в сторону, чтобы не мешать. Он навис над Идой, и его мускулистая фигура, покрытая татуировками, внушала еще больший ужас, чем обычно.

– Уходи.

Ида не шевелилась.

– Быстро! – взревел Иван на всю «Флип Сайд».

Ида со скрипом отодвинулась на своем стуле от стола и поднялась. Она дошла до середины зала, а затем обернулась:

– Ты об этом пожалеешь. – Ида обращалась к Ли. – Вот увидишь.

Бросив эти слова, она кинулась к входной двери и исчезла из виду. Только сейчас я заметила, что руки у меня были сжаты в кулаки, все мышцы напряжены. Я постаралась перевести дух и оглядела остальных посетителей. Все они уставились на нас широко раскрытыми глазами. И я их прекрасно понимала.

В зале повисла тишина, которую все, пораженные случившимся, боялись нарушить.

Темные глаза Ивана оглядели все столики, и он громко выдохнул через нос.

– Ешьте! – приказал он, обращаясь ко всем сразу.

Это одно слово вновь наполнило звуками закусочную, а сам Иван удалился на кухню.

Один за другим посетители вновь брали в руки вилки и приступали к поеданию блинов. Из-за разговоров вновь стало шумно. Я же оставалась на своем месте, не в силах пошевелиться. Эта Ида Уинклер поразила меня. Неужели она настолько ненавидела Джимми? И сама я не знала – то ли мне злиться, то ли расстраиваться. Я совсем не понимала, что делать дальше.

К счастью, Ли поспешила мне на выручку. Она взяла меня за руку и повела в кабинет:

– Давай, Марли, посиди пару минут.

Я опустилась в свое кресло и тут вспомнила, что хотела проверить кошелек. Я залезла в сумку: кошелек и все его содержимое были на месте.

– Ты как? – спросила Ли.

– Нормально. Просто… Меня это все выбило из колеи. Джимми ведь только вчера… – Я замолчала, не зная, что еще сказать.

– Понимаю. Но вот такая Ида. Мерзкий человек. Не думай о ней.

– Хорошая идея.

Нечего тратить на нее ни время, ни энергию. Я встала с кресла и расправила складки на своем красном фартуке. – Надо браться за работу.

Глава 8

Остаток дня прошел непримечательно: я подавала заказы, принимала соболезнования, убирала тарелки. Когда на часах было два часа дня, я наконец перевернула табличку на входной двери, так что с улицы теперь виднелась надпись «Закрыто». На всякий случай я заперла дверь. Оказывается, не все незваные гости оказываются таким же приятным сюрпризом, как Бретт.

На пути в кабинет я столкнулась с Ли. Она шла из задней комнаты, застегивая куртку.

– До завтра, Марли, – сказала Ли, увидев меня.

Я заметила, что на лбу у нее залегли морщинки – она явно переживала, а взгляд был отсутствующим. Я взяла ее за руку, когда она проходила мимо.

– Ли, я сегодня серьезно сказала – мы что-нибудь придумаем.

Она моргнула, сдерживая слезы, и коротко обняла меня.

– Спасибо.

Я проводила ее взглядом и вернулась к работе: надо было протереть столы и помыть полы. Через час, расправившись с уборкой, я наконец сняла фартук и опустилась в кресло в кабинете. День был очень напряженный, и из-за Иды Уинклер усталость моя была не только физической. Я чувствовала себя опустошенной, почти что выжатой. Но отдыхать некогда. Не сейчас. Нужно разобраться с делами Джимми, а кроме того, я дала обещание, которое намеревалась выполнить.

Я заставила себя встать с кресла и пошла на кухню.

Иван стоял у огромной раковины спиной ко мне и мыл руки. Я немного помялась возле дверного проема, а затем шагнула вперед. Иван тем временем отвернулся от раковины и начал вытирать руки, поглядывая на меня.

– Уже домой? – спросила я, думая завязать беседу.

Иван кивнул и развязал фартук.

Несколько секунд прошли в молчании, и я поняла, что либо я сразу беру быка за рога, либо Иван просто уйдет и ничего не расскажет.

– Ты же давно знал Джимми?

Иван продолжал молчать, но, по крайней мере, он снова посмотрел в мою сторону.

– У него были враги или недоброжелатели, которые могли бы хотеть его смерти?

Его темные глаза продолжали меня сверлить.

– Ида. Ты видела сегодня, какая она.

Я кивнула и постаралась особенно не ерзать под его тяжелым взглядом.

– Но столько времени прошло. Джимми ведь уволил ее много лет назад?

Иван повесил фартук, прошел мимо меня и вышел из кухни. Я не знала, как быть, поэтому попросту пошла за ним следом. Иван был в задней комнате, где они с Ли оставляли вещи. На меня он не смотрел и ответил, только открыв свой шкафчик.

– Может, она копила обиду.

Он схватил куртку и захлопнул дверцу.

– Или просто рада, что его убил кто-то другой.

– Но кто? Разве Джимми с кем-нибудь когда-нибудь ссорился?

Иван резко дернул головой, натягивая куртку:

– Джимми был хороший человек.

– Да, хороший, – согласилась я. – Но если убийство было не случайным, то, значит, кто-то хотел с ним разобраться.

– И этот кто-то явно не хочет, чтобы ты задавала лишние вопросы.

Эта фраза застала меня врасплох.

– Я хочу, чтобы убийцу поймали.

– Это работа шерифа.

Иван отправился на выход, и я отскочила в сторону, чтобы не попасться ему под ноги.

– Но шериф думает, что убийца – Ли! – проговорила я, следуя за Иваном по пятам. – Нельзя, чтобы она отправилась в тюрьму, ведь она не убивала Джимми!

Иван замедлил шаг, когда мы проходили мимо кладовки.

– Шериф Джорджсон – умный человек, он знает город гораздо лучше, чем ты. Он разберется, виновна Ли или нет.

Замечание Ивана о том, что я не отсюда, немного кольнуло, хотя и было правдой. Он вновь ускорил шаг, а я осталась стоять возле кладовки. Добравшись до двери, он остановился на секунду:

– Будь поосторожней.

С этими словами он вышел из закусочной. Я же осталась стоять на месте, глядя, как Иван исчезает из поля зрения. Его слова эхом отдавались в голове, а по спине побежали мурашки.

Я закрыла закусочную, ненадолго заскочила в банк, чтобы внести выручку за этот день, и отправилась к Хью Огилви. Я уже свернула на Мэйн-стрит, когда поняла, что, одеваясь сегодня утром, совсем не подумала, что меня ждет встреча с юристом. Будь я более предусмотрительной, я бы наверняка выбрала в своем гардеробе что-то помимо джинсов и футболки с рисунком, но делать было нечего. Я приехала с небольшим запасом, но мне бы точно не хватило времени, чтобы вернуться в дом Джимми, переодеться и еще раз доехать до центра. Так что я пошла на встречу, надеясь, что мистер Огилви нормально отнесется к моим драным джинсам.

Точного адреса его офиса у меня не было, но я не сомневалась, что с легкостью его обнаружу. На Мэйн-стрит располагалось всего два квартала. Во втором – это тот, что дальше от океана, – находились пожарная станция, клиника, автомастерская и городской продуктовый магазин. Все остальное с адресом Мэйн-стрит можно найти в первом квартале.

Пройдя половину улицы, я заметила вывеску агентства по недвижимости, а рядом – юридическую компанию «Огилви и Гровз». У меня было еще пятнадцать минут, так что я решила пройтись по улице и посмотреть на витрины.

Для начала я подошла к антикварной лавке. С первого взгляда было ясно, что в этом магазинчике полно всякой всячины. Мое внимание привлекло симпатичное зеркало-псише, и я решила зайти внутрь, чтобы как следует его разглядеть. Конечно, места в маленькой машине, чтобы забрать его с собой в Сиэтл, у меня почти не было, но разве нельзя просто посмотреть?

К моему ужасу, стоило открыть дверь в магазин, как я увидела двух человек – Голди Крантц и ее сына Джону.

Голди бросилась мне навстречу. На шее у нее было еще больше ниток с крупными бусинами, чем вчера. Джона нырнул ей за спину. Казалось, ему очень неловко и он чувствует себя не в своей тарелке.

– Майли! – взревела Голди, приближаясь ко мне.

Я скривилась.

– Марли, – поправила я.

Терпеть не могу, когда люди путают эти два имени. Голди взмахнула рукой, будто мое имя волновало ее совсем мало. Да так оно, наверное, и было.

Откуда-то из-под блузки она выудила носовой платок, отороченный кружевом, и промокнула совершенно сухие глаза.

– Правда ли это? – Она почти что вопила. – Скажи, что это ложь! Скажи, что дорогой Джимми жив-здоров!

– Не могу, потому что Джимми мертв. – В голосе моем не было обыкновенного сочувствия, с которым я сообщала другим об этой прискорбной новости. Но вопли Голди звучали так фальшиво и неискренне, что меня начало подташнивать.

Она закрыла лицо носовым платком – видимо, чтобы я не заметила, что слез в ее глазах не было, – и всхлипнула так, что все ее полное тело содрогнулось.

– О, дорогой, милый, любимый Джимми! Какая невероятная трагедия! Чудовищно! Чудовищно! – Она громко высморкалась и вновь промокнула глаза. Тушь, которой она, не скупясь, покрывала ресницы, ничуть не смазалась.

Джона продолжал крутиться за спиной матери. Он нахмурился, но взгляд оставался отрешенным, как будто мысленно он был где-то еще. Спектакль, который разыгрывала Голди, его определенно не интересовал.

Голди взяла меня за руку, и я с трудом поборола желание отойти от нее подальше.

– Джимми всю душу вложил во «Флип Сайд». Что же будет с закусочной?

И хотя голос Голди и впрямь звучал обеспокоенно, я заметила блеск в ее глазах. Она что, думает, что Джимми ей что-то завещал? А вдруг и правда завещал?

– Я понятия не имею, что будет с закусочной, – ответила я.

Голди выпустила мою руку, и мне сразу стало немного легче, плечи слегка расслабились.

– Но кто-то ведь должен за ней приглядывать, – сказала Голди, сжимая в руке платок. – Будет обидно, если «Флип Сайд» закроется. Джимми бы этого не перенес.

– Уверена, что за «Флип Сайд» кто-нибудь приглядит. – Я сделала шаг назад, намереваясь совершить побег. – Извините, мне нужно идти по делам.

Я не позволила Голди сказать больше ни слова. Подтянув сумку на плече, я посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую, а затем бросилась к офису юриста. Несмотря на неприятный разговор, который у меня только что состоялся, я искренне улыбнулась, увидев в приемной Лизу. Она поднялась из-за своего стола и поторопилась меня обнять.

– Как же жаль Джимми! Марли, ты как?

– Держусь, насколько это возможно при таких обстоятельствах.

– Будешь чай или кофе? Мистера Огилви нужно немного подождать.

Я отказалась от напитков, и тут зазвонил телефон. Лиза взяла трубку, а я устроилась в кресле, положив сумку у ног. Отсюда было видно большое окно, и я с облегчением заметила уходящих Голди и Джону. Не хотелось бы столкнуться с ними еще раз на обратном пути.

Голди уже скрылась из поля зрения, но ее вопрос по поводу закусочной все еще звучал у меня в голове. Что же будет с «Флип Сайд»?

Ответ я, видимо, получу всего через несколько минут. От осознания этой мысли у меня скрутило живот. Представить себе, что мне придется отдать бразды правления закусочной кому-то, кроме Джимми, невозможно. И хотя с самого начала было ясно, что в Уайлдвуд-Ков я приехала на время, мне совсем не хотелось думать об отъезде.

Я вздохнула и стала смотреть в окно. Мое внимание привлекла ярко-желтая спортивная машина, припаркованная неподалеку. Удивительно, что я не заметила ее, когда заходила в офис мистера Огилви. Видимо, я так хотела поскорее улизнуть от Голди и Джоны, что не замечала ничего вокруг. Не заметить такую машину было трудно. Учитывая, что городок у нас маленький, готова поспорить, что это та же самая машина, которая чуть не сбила меня вчера, когда я шла в магазин.

Лиза повесила трубку, и я кивнула в сторону машины:

– Какая классная.

Лиза подалась вперед и проследила за моим взглядом.

– Да… Это машина Шантель Лефевр, местного агента по недвижимости. Она любит красивые вещи.

– Такая блондинка?

Лиза кивнула.

– Она меня на днях чуть не сбила.

– Неудивительно. Она вечно несется с одного объекта на другой. Время – деньги, видимо.

По Лизиному тону я поняла, что Шантель ей не особенно нравится.

– Она родом из Уайлдвуд-Ков? – спросила я с любопытством.

– Нет, но она живет здесь уже довольно давно. Кажется, она откуда-то из Невады, перебралась сюда лет пятнадцать назад, вышла замуж за местного – Рекса Ормэна. В школе я училась на класс старше ее падчерицы. Но они недолго прожили вместе – лет пять-шесть. После развода Шантель не уехала, стала заниматься недвижимостью. – Лиза чуть понизила голос. – Говорят, за доктора Ормэна она вышла из-за денег. Сам он зубной врач, и семья у него очень богатая.

Лиза отвлеклась от сплетен, когда дверь в другом конце комнаты открылась и к нам вышел седой мужчина в костюме с галстуком и в очках.

– Мисс МакКинни? – позвал он, и его взгляд остановился на мне.

Я встала:

– Это я.

– Проходите, пожалуйста. – Мистер Огилви придержал для меня дверь, и я прошла в кабинет, оставив Лизу заниматься делами.

Закрыв дверь, Огилви пожал мне руку и предложил занять место за столом напротив него. Усаживаясь на стул, я оглядывала кабинет, примечая детали.

Кабинет этот не особенно отличался от кабинетов юристов в фирме в Сиэтле, где я работала. У стены стояли шкафы для документов, висели полки, на которых располагалась справочная литература. Письменный стол Огилви был лакированный, из темного дерева. Вся мебель выглядела очень добротно. И хотя я почти не сомневалась, что настольная лампа из цветного стекла, которая стояла на небольшом столике сбоку, была куплена не в магазине «Тиффани», смотрелась она все равно очень изящно.

Разница с сиэтловскими кабинетами была в том, какой вид открывался из окон. Мой начальник в Сиэтле сидел на семнадцатом этаже, и окна у него выходили на центр города. У Огилви же виднелась улица, этаж был первый. Жалюзи он закрывал. Видимо, чтобы посетители не чувствовали себя как на ладони. Вряд ли кому-то захочется, чтобы на него глазели прохожие, пока он улаживает свои проблемы с юристом.

Мистер Огилви, как и Лиза, предложил мне чай или кофе, и я снова отказалась. Наконец Огилви сел на свое место за письменным столом и положил руку на лежавшую перед ним папку:

– Примите мои соболезнования по поводу Джимми. Мне очень жаль.

– Спасибо, – сказала я, сложив руки на коленях. – Вы, наверное, в курсе: шериф рассматривает смерть Джимми как подозрительную.

– Да, шериф вчера со мной беседовал.

– А вы хорошо знали Джимми? – спросила я с любопытством.

– И да, и нет. Он был моим клиентом вот уже тридцать лет, но последние десять-пятнадцать лет мы особенно не общались. Когда-то мы довольно часто играли вместе в бридж, но затем оба овдовели – с разницей где-то в два года, и после этого мы стали встречаться только по делам.

Мне в очередной раз стало стыдно: наверняка Огилви не единственный, с кем Джимми перестал видеться после смерти Грейс. Да, когда она умерла, я была еще только подростком, но я до сих пор жалею, что не попыталась сохранить с ним более близкие отношения.

Я сомкнула руки и постаралась не думать о посторонних вещах.

– Я знаю, что они собираются проводить вскрытие. Шериф Джорджсон говорит, что не знает, когда мне отдадут тело Джимми. Так что пока непонятно, как быть с похоронами, нужно ли о чем-то уже договариваться. Возможно, вы в курсе, были ли у Джимми какие-то пожелания на этот счет.

– Понимаю. – Мистер Огилви открыл лежавшую перед ним папку. – Джимми хотел, чтобы его кремировали, а пепел развеяли под деревом, которое посадили на могиле его жены.

Мне стало немного спокойней. Безусловно, Джимми должен снова быть рядом с Грейс.

– А что касается самих похорон? Есть какие-то пожелания на этот счет?

– Традиционную церемонию он не хотел. Пусть это будет праздник жизни, а не какое-то «странное действо». Это слова Джимми.

Слабая улыбка коснулась моего лица. Так и вижу, как Джимми сидит на том же самом месте, где сейчас сижу я, и отдает распоряжения Огилви.

– То есть я могу устроить поминальную службу?

– Да. А когда тело отдадут, займетесь кремацией.

Я моргнула, поняв, что слезы вдруг решили вновь появиться в моих глазах.

– А что с закусочной? – спросила я. – Что будет с ней?

– Закусочная… – Мистер Огилви взглянул в документы. – Вы знаете, что у Джимми имелось и другое имущество?

– Нет, мы о таком никогда не говорили. Но я слышала, что Джимми завещал крупные суммы двум нашим сотрудникам.

– Так и есть, – сказал юрист. – Он довольно удачно инвестировал свои средства последние годы и вполне мог бы выйти на пенсию, жить безбедной жизнью.

Я и понятия не имела. Мне всегда казалось, что если Джимми захочет выйти на пенсию, то он продаст закусочную и будет жить на вырученные деньги. Мне и в голову не приходило, что у него может быть какое-то другое имущество или счета. На широкую ногу он никогда не жил.

– Давайте вкратце пройдемся по завещанию, а затем можно будет изучить его подробнее.

Огилви взглянул на меня, ожидая моего согласия. Я кивнула, и он продолжил:

– Во-первых, Джимми назначил меня исполнителем его завещания. Он сделал несколько отчислений в местные благотворительные фонды: приют для животных, а также поисково-спасательную службу округа Клэллам. По пятьдесят тысяч долларов – повару и официантке, сто тысяч долларов – Лидии Дэниэлз.

Огилви оторвался от завещания.

– Это ваша мать?

– Да.

К глазам снова начали подкатывать слезы. Трудно было сдержаться – Джимми был такой щедрый. Затем мистер Огилви продолжил, и такого я совершенно не ожидала:

– А все остальное имущество, – сказал юрист, – Джимми оставил вам, мисс Марли Роуз МакКинни.

Глава 9

Я во все глаза смотрела на мистера Огилви. Слов у меня не находилось.

– Видимо, вы этого же ожидали? – спросил юрист, глядя на меня.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с силами и выдавить:

– Мягко говоря.

Я потерла лоб рукой.

– Подождите. То есть получается, что закусочная остается мне?

Мой разум отказывался осознавать эту новость. Мистер Огилви вновь взглянул в завещание Джимми:

– Закусочная, дом, машина и несколько сотен тысяч долларов.

Я убрала руку от лица и закачала головой, не веря своим ушам.

– Я… Я не знаю, что и сказать. Это невероятно. – Я продолжала качать головой. – Я думала, в завещании будут его родственники, они все и получат. Ну или мама, но…

– Джимми говорил, что у него есть родственники в Мэне и Нью-Мехико, но последние двадцать лет они почти не общались. Вас с вашей мамой он считал ближайшими родственниками.

Мне снова стало стыдно. Я так редко навещала Джимми. Надо было приезжать гораздо чаще. А он все равно завещал все мне. И «Флип Сайд» теперь тоже моя. Мне стало не по себе:

– Но я понятия не имею, что делать с закусочной, – выпалила я. – Одно дело – подменить Джимми на неделю, другое – заниматься ею постоянно.

– А вы собираетесь переехать сюда и продолжить Джиммино дело?

– Я… Я не знаю. У меня есть работа в Сиэтле, и я… – Я закрыла глаза на пару секунд. Собрать все свои мысли в полное, связное предложение никак не получалось.

– Никто не требует от вас окончательного решения прямо сейчас, – сказал Огилви. Его мягкий голос немного успокоил меня.

– Хорошо. – Я сделала глубокий вдох. – Надо подумать.

– Конечно.

– А какие у меня варианты? – спросила я. – Либо продолжить работать в закусочной, либо продать ее?

– Да, или же вы можете нанять кого-нибудь, кто будет вести дела закусочной вместо вас. Так вы и дело сохраните, и не будет необходимости уезжать из Сиэтла. Кроме того, вы можете закрыть закусочную и сдавать помещение в аренду. Какое бы решение вы ни приняли, я буду рад помочь со всеми необходимыми документами.

– Спасибо. – Мой голос звучал будто издалека, приглушенный осознанием того, какие серьезные вопросы мне предстоит решить в ближайшем будущем.

Огилви закрыл папку с завещанием.

– Наверное, более подробно нам лучше все обсудить в другой день, когда вы все немного обдумаете.

– Да, – согласилась я машинально. – Хорошая идея.

Он отодвинулся от стола.

– Лиза запишет вас. Может быть, на понедельник или на четверг? Не стоит откладывать эти вопросы в долгий ящик.

Я схватила свою сумку, и мистер Огилви проводил меня к выходу из кабинета.

– Увидимся на следующей неделе, мисс МакКинни, – сказал он, открывая передо мной дверь.

– Хорошо. Спасибо.

Лиза записала меня на прием, мы перекинулись парой слов, и я вышла из офиса. На улице было солнечно, но прохладно. Я встала посреди тротуара, не очень понимая, куда ехать дальше.

Пораженная тем, что я только что узнала в кабинете у Огилви, я собралась было вернуться домой, но затем постаралась встряхнуться и поняла, что пока не хочу никуда ехать. Надо было обдумать все, что произошло.

Я посмотрела, не едут ли машины, перебежала через дорогу и зашла во «Фруктовую хижину Джонни», которая располагалась между антикварной лавкой и обувным магазином. Я оглядела меню, которое висело над прилавком: несколько видов бабл-ти – чая с пузырьками, соки и смузи. Как раз то, что нужно, – мне очень хотелось чего-нибудь фруктового и сладкого.

Кроме меня, в «Хижине» никого не было. Я отошла от прилавка и не торопясь изучила меню. Вскоре за прилавком появился бритый наголо мужчина с золотым кольцом в ухе. На нем были футболка и джинсы, а поверх – белый фартук.

– Что будете? – спросил он.

– Манговый бабл-ти с шариками, пожалуйста, – ответила я, доставая из сумки кошелек.

Мужчина взял у меня деньги и принялся за приготовление моего чая.

– Вы садитесь, – сказал он, заметив, что я все еще стою у прилавка, – я принесу вам чай, как будет готово.

– Спасибо. – Я села за длинный стол у окна, чтобы видеть улицу.

«Почти все свое имущество Джимми оставил мне», – сказала я сама себе. Я все еще не могла в это поверить. Слезы наполнили глаза, и я почувствовала невероятную благодарность – так что даже стало трудно дышать. Я очень надеялась, что Джимми знает, как я благодарна и как я любила его, хотя и приезжала так редко.

Я сделала вдох, чтобы успокоиться, и несколько раз моргнула, пытаясь не расплакаться. Хотя я и была единственной посетительницей в «Хижине», слезы мне ни к чему.

Буквально через несколько мгновений после так как я наконец совладала со своими чувствами, ко мне подошел лысый мужчина и поставил передо мной чай.

– Угощайтесь, – сказал он с улыбкой.

– Спасибо. – Я сделала глоток сладкой манговой жидкости. Как только языка коснулся освежающий вкус, сознание мое стало более ясным. Сейчас все вокруг происходит как во сне, но со временем это пройдет. Прямо сейчас что-то решать с закусочной смысла не было. Пока что у меня нет ни желания, ни сил. А через несколько дней все более или менее встанет на свои места. По крайней мере, я на это очень надеялась.

Я покрутила на языке один из шариков тапиоки и, насколько это было возможно, постаралась расслабиться. Дверь агентства по недвижимости, расположившегося напротив, открылась, и на улицу вышла женщина. Я пригляделась. Видимо, это та самая Шантель Лефевр, которая меня чуть не сбила. У этой женщины тоже были прямые и светлые волосы, как у той водительницы. Волосы чуть ниже подбородка и идеально уложенные – ни один волосок не торчал. На вид ей лет пятьдесят, чуть полновата. На ней была бледно-розовая юбка-карандаш и такой же пиджак.

И действительно – женщина надела солнечные очки, подошла к желтой спортивной машине и открыла дверь. Через пару секунд взревел мотор, и машина, сорвавшись с места, понеслась по Мэйн-стрит в сторону Уайлдвуд-роуд.

Знакомы мы не были, но даже если бы были, я нутром чуяла, что вряд ли бы стала относиться к ней лучше. Интересно, она единственный агент по недвижимости в городе? Надеюсь, что нет. Если я действительно соберусь продавать что-то из того, что завещал Джимми, не хотелось бы мне обращаться к Шантель Лефевр. Но вполне вероятно, что я предвзята. Да, она гоняет на своей машине и Лизе она не нравится, но это не значит, что она плохой специалист.

Мои мысли оставили в покое Шантель, когда дверь в «Фруктовую хижину Джонни» открылась и внутрь зашел Майкл Даунз. Он на секунду остановился, чтобы снять солнечные очки. Затем он провел рукой по своим темным волосам, и его глаза – уже не скрытые за темными линзами – глянули в моем направлении. По его лицу стало ясно, что он меня узнал, и он махнул рукой в знак приветствия. В этот же момент лысый мужчина за прилавком (не знаю, Джонни это или нет) подал голос:

– Привет, Майкл. Что будешь заказывать?

Майкл подошел ближе к прилавку, чтобы сделать заказ, и совсем скоро занял стул рядом со мной.

– Привет, Марли.

– Привет. Как дела?

– Не жалуюсь. – Он положил свои очки на столешницу. – Слышал о Джимми. Очень жаль. Мне будет его не хватать.

– И мне. – Я потянула свой чай через соломинку, и в этот момент лысый мужчина в фартуке подошел к нам и поставил перед Майклом лиловое смузи.

Когда мы снова остались с глазу на глаз, я спросила:

– Вчера все в порядке было?

– В каком смысле? – Майкл нахмурился.

– Ты в такой спешке убежал из «Флип Сайд». Я подумала, может, что-то стряслось.

– Ах это. – Его лицо прояснилось. – Я увидел в газете, какое было число, и понял, что это последний день, когда еще можно продлить страховку на машину. Хотел успеть до работы. – Он сделал глоток своего напитка. – А у тебя как дела? Справляешься? Говорят, смерть Джимми расследует сам шериф.

– Так и есть. Я справляюсь. Все в порядке, если так можно сказать.

– А что все-таки произошло? У тебя нет никаких предположений?

– Нет, я ума не приложу, кто мог хотеть смерти Джимми.

– Может, просто под руку попался. – Майкл замолчал, чтобы сделать еще один глоток. – Какой-нибудь сумасшедший напал. Или какие-нибудь грабители. Недавно ведь сообщали, что в несколько домов залезли воры. Может, они думали, что у вас дома никого, а тут – Джимми.

– Может быть. – Я не стала говорить, что кое-что из украденного кто-то спрятал в мастерской Джимми. Вместо этого я попыталась втянуть через трубочку сразу три шарика из моего чая. Прожевав и проглотив сладости, я подумала, что Майкла наверняка можно использовать как отличный источник информации.

– А ты не знаешь, у Джимми с кем-нибудь были конфликты?

– Да нет вроде. Разве что с Джеральдом Тивзом.

Имя мне было незнакомо.

– А кто это?

– У него участок рядом с Джимми.

– Ах да, – протянула я, вспомнив чудовищную новостройку. – Особняк этот.

– Именно. Они с Джимми, кажется, не особенно ладили.

– Почему?

– Тивз всеми руками за модернизацию. А Джимми казалось, что он портит Уайлдвуд-Ков своими новшествами. Да и многие считают так же. Тивза у нас вообще не особенно любят.

– Но вряд ли из-за этого можно убить, – сказала я. Хотя, возможно, дело было не только в том, что у них с Джимми были разные взгляды на архитектуру.

– Вряд ли, – согласился Майкл. – Но это, пожалуй, единственный человек, с которым у Джимми были натянутые отношения.

– А что насчет Дэрила Уиллиса?

Майкл нахмурил лоб:

– А что насчет него?

– Вчера я застукала его на нашем участке. Ошивался возле Джимминой мастерской. Ты вроде бы неплохо его знаешь.

– Ну да, – Майкл немного замялся, морщины у него на лбу стали еще глубже, но затем разгладились, – уверен, ничего плохого он не замышлял.

– Может, и нет, – протянула я с сомнением, – но странно это все.

– Он странный парень, но меня он слушает. Я скажу ему, чтобы он держался подальше от вашего участка.

– Спасибо! Буду очень признательна.

Я отпила еще немного чая.

– Мне говорили, он со своей девушкой снимает у тебя комнату?

– Да. Он чудак, конечно, но совсем неплохой. Он играл в бейсбол за команду, где я когда-то был тренером. В детстве им никто особенно не занимался, и я подумал, что, может, помогу парню, направлю куда надо. Живет у меня, помогает по работе.

– А чем ты занимаешься? – спросила я.

– Я занимаюсь сантехникой. Дэрилу вроде интересно. Надеюсь, он когда-нибудь получит лицензию.

– Как здорово, что ты взял над ним шефство.

Майкл пожал плечами:

– Делаю, что могу.

Я немного помедлила, прежде чем задать следующий вопрос:

– Как думаешь, Дэрил ведь никак не связан с тем, что случилось с Джимми?

– Дэрил-то? В прошлом у него всякое бывало. Он даже сидел в тюрьме. Напал на кого-то. Но зачем ему это? Мне кажется, они и знакомы особенно не были.

– Хм, – протянула я.

А что, если Дэрил украл картины и спрятал их у Джимми?

– Пусть полиция во всем разбирается, – сказал Майкл.

– Да, конечно.

Мы замолчали, попивая наши фруктовые напитки.

– Ты долго еще будешь в городе?

Я крутанула соломинку в чае:

– Не знаю. Все зависит от поминок и других дел, которые нужно уладить.

– Не согласишься ли ты перед отъездом поужинать со мной?

Такого вопроса я не ожидала, и мне понадобилось время, чтобы понять, что меня зовут на свидание.

– Надо посмотреть, буду ли я свободна, но… Может быть. – Я с трудом сообразила, что можно ответить на такое предложение, а затем поморщилась: – Извини, ужасный ответ…

Майкл улыбнулся:

– Ничего. Меня устраивает.

Мне стало легче, и я впервые обратила внимание, что глаза у него темно-карие. А уже через секунду он взял со стола свои очки и поднялся со стула.

– Мне пора, но надеюсь, мы скоро снова увидимся.

– Буду рада, – ответила я.

Он еще раз улыбнулся, надел очки, забрал остатки смузи и сказал:

– Береги себя.

– Ты тоже.

Майкл толкнул дверь, ведущую на выход из «Фруктовой хижины Джонни», и вышел на улицу. Он помахал мне в окно, и я помахала ему в ответ. Я крутила на языке еще один чайный шарик, глядя, как Майкл усаживается в свой черный пикап и уезжает.

Я шла по Уайлдвуд-роуд и уже практически добралась до окраины города, как вдруг вспомнила, что в антикварную лавку я вообще-то заходила, чтобы посмотреть зеркало. Но возвращаться я не стала. Какой смысл, если возиться с его перевозкой в Сиэтл мне все равно не хотелось. К тому же зеркало это может оказаться мне попросту не по карману.

«Разве что благодаря Джимми у нас будет гораздо больше денег», – подумалось мне.

– Поверить не могу, – сказала я вслух.

Я до сих пор не понимала, как такое могло произойти.

Я свернула к дому Джимми и заметила какое-то шевеление впереди. Мужчина в сером деловом костюме стоял возле нашего участка, совсем рядом с пляжем. Он что-то держал в руках. Почти сразу я поняла, что это фотоаппарат. Он подносил его к глазам и делал снимки Джимминого дома и участка.

Удивленная, я ускорила шаг, собираясь выяснить, что это он делает. Но то ли он меня заметил, то ли сделал все нужные снимки, но через мгновение он пошел вниз по пляжу. Мужчина пропал из виду, а я перешла на легкий бег, надеясь догнать его. Я проскочила мимо дома и запрыгнула на бревно у края пляжа, но мужчины нигде не было видно.

На сердце у меня стало неспокойно, все раздражало. Я махнула рукой на этого мужчину и пошла в дом. Ума не приложу, чего вдруг люди вздумали ошиваться возле нашего участка. Но, учитывая, что Джимми убили, вполне вероятно, что было это не к добру.

Глава 10

Хотя Хлоя и сказала, что на барбекю ничего приносить не надо, я все же сделала салат из киноа с лимонно-горчичным соусом. Закончив с приготовлениями, я уселась на диван и позвонила маме, чтобы рассказать о завещании. Может, если я обсужу все с мамой, мне перестанет казаться, что мое наследство мне просто приснилось. Но поговорить нам не удалось. Мне ответил автоответчик. Я оставила короткое сообщение – сказала, что хочу созвониться, но вечером дома меня не будет. Если до шести вечера набрать мне у нее не получится, то я позвоню сама завтра.

Затем я заметила непрочитанное сообщение и открыла его. Сообщение было от Кессиди. Ничего особенного – спрашивает, как дела. Я рассказала о смерти Джимми, однако решила не упоминать, что его убили. Кессиди не отвечала, и я отложила телефон.

У меня было немного свободного времени, так что я отправилась на заднее крыльцо и уселась в кресло с книжкой. Я решила погрузиться в вымышленный детектив и немного отдохнуть от настоящего, разворачивающегося в моей жизни и занимающего все мысли. От понимания, что загадку так или иначе распутают к концу книги и справедливость восторжествует, становилось спокойнее.

Я прочла пару страниц, и тут мне мягко постучали по ноге. Оладушек еще раз коснулся лапой моих джинсов, а затем запрыгнул мне на колени. Отложив книгу, я какое-то время гладила кота и глядела на океан. Оладушек замурчал, а я закрыла глаза и позволила легкому бризу свободно касаться моего лица, щекоча меня кончиками моих же волос.

От свежести океана и звука волн, с приближением прилива все больше набегающих на песок, мне стало лучше, мысли пришли в порядок. Напряжение в мышцах, о котором я даже не подозревала, уходило, и дышать стало легче.

Почему у океана мне всегда становится так спокойно? И хотя тело Джимми мы тоже обнаружили как раз у воды – это было неважно. Пляж действовал на меня умиротворяюще.

Вдалеке кричала чайка. Я открыла глаза и увидела, как она опускается к воде и, раскрыв крылья, будто перепрыгивает с волны на волну. Я глубоко вдохнула, ощущая разнообразные морские запахи. Выдохнув, я встала с кресла. В руках я держала Оладушка. Хотелось еще разок взглянуть на океан, прежде чем я поставлю книгу на место и пойду обратно в дом.

Я решила выбраться на пробежку. В Сиэтле я бегала два-три раза в неделю, но, приехав в Уайлдвуд-Ков, об этой привычке позабыла. А сейчас очень хотелось снова заняться бегом. Особенно учитывая, что за последние две недели я не раз позволяла себе полакомиться кулинарными изысками Ивана. Блины я особенно любила. И неважно, сладкие или соленые. Так что за это время я успела попробовать блины с самыми разными начинками.

Я переоделась в спортивную одежду и, уделив несколько минут растяжке, побежала по Уайлдвуд-роуд. Почти что сразу остатки стресса, от которых меня не смог избавить океан, пропали, и я попала в ровный беговой ритм.

Птицы на ветках деревьев, мимо которых я пробегала, вовсю щебетали и не давали соскучиться. Промелькнуло несколько домов, и дорога начала поворачивать. Из проезжающей машины показалась рука – мне помахали. Я помахала в ответ, хотя и не знала водителя, но здесь так принято. Это – помимо многого другого – мне очень нравится в Уайлдвуд-Ков. Неважно, как я в итоге распоряжусь наследством. Я рада, что вернулась в этот небольшой городок, пускай даже если совсем ненадолго.

Я не хотела опаздывать, поэтому развернулась и побежала обратно – собираться на барбекю. Вернувшись домой, я быстро сходила в душ и стала думать, что надеть. Барбекю – не официальное мероприятие, но я решила, что можно надеть что-нибудь получше, чем рваные, выцветшие джинсы. Я надела новые джинсы, а сверху – рубашку и легкий свитер. Собрав свои кудрявые волосы, я положила поесть Оладушку. Пока он, довольный, уплетал свою пищу, я вытащила из холодильника салат из киноа. Я бросила взгляд на часы на микроволновке – почти шесть вечера. Пора идти. На прощание я потрепала Оладушка, вышла на улицу и пошла по Уайлдвуд-роуд в сторону центра города.

На пересечении Саратога-стрит и Си-бриз-драйв я обнаружила бело-зеленый дом, о котором говорил Бретт. Дом был с гаражом, но две легковые машины были припаркованы перед ним, а рядом стоял белый грузовик с зеленой надписью сбоку.

Проходя мимо, я обратила внимание на надпись: «Коллинз. Уход за садом и газоном». Рабочий грузовик Бретта. А на легковушках, наверное, приехали другие гости. Интересно, сколько людей они позвали. Скоро узнаем. Сколько бы гостей ни собралось, мне очень хотелось провести время в чьей-то компании. Наверняка я отвлекусь и хоть на время перестану думать о неприятностях и о смерти Джимми.

Я поднялась по ступенькам на крыльцо и позвонила в дверь. Послышался быстрый стук каблуков, и через мгновение мне открыли.

– Марли! – поприветствовала меня Хлоя, широко улыбаясь. – Как я рада, что ты пришла. Заходи!

Она немного отступила, пропуская меня внутрь.

– Я принесла салат. – Хлоя закрыла дверь, и я передала ей миску.

– Не надо было, но выглядит очень вкусно. Спасибо! – Она приняла салатник и повела меня по коридору внутрь дома. Каблуки ее звонко стучали по светлому деревянному полу.

– Мы все на веранде. Давай я тебе что-нибудь налью, и пойдем знакомиться.

В задней части дома светлая современная кухня выходила в уютную гостиную. Раздвижные стеклянные двери вели на большую веранду, где уже собралось несколько людей. Бретт был единственным, кого я знала. Он увидел меня через стекло и вошел внутрь.

– Привет, – сказал он с улыбкой, закрывая за собой дверь.

– Как уютно, – сказала я, оглядев все вокруг. – Это твой дом?

– Ага, – ответил Бретт.

– Но я тоже здесь бываю, – добавила Хлоя, снимая пластиковую крышку с моей миски с салатом.

Бретт усмехнулся:

– Да, она моя скромная жиличка.

– Ой, прекрати. О такой жиличке можно только мечтать.

Бретт открыл было рот, чтобы ответить, но Хлоя перебила его:

– Марли, что будешь пить? Есть вино, пиво, газировка.

Я выбрала газировку со вкусом черешни, и Бретт помог мне открыть крышку. Затем он открыл пиво, которое взял для себя.

Хлоя прихватила свою начатую бутылку газировки, и мы все вышли на веранду. На стульях и на деревянной скамье сидело трое человек лет пятидесяти, а с ними – девушка с длинными каштановыми волосами.

Хлоя привлекла внимание всех собравшихся, а затем представила меня:

– Это Марли.

Затем она начала по очереди называть имена людей на веранде:

– Это моя мама, Элейн, это мой папа, Фрэнк, это тетя Гвен, это ее дочь, Джордан.

Мы все поздоровались, и я села между Джордан и Хлоей. Бретт пошел помогать отцу с грилем.

– Есть бургеры, креветки на шпажках и… что-то вегетарианское, – сказал Бретт, открыв крышку пищевого контейнера и оглядывая его содержимое.

– Это соевые бургеры, – подала голос Джордан, округлив свои большие карие глаза. – Сама делала.

Я решила, что буду соевый бургер, остальные тоже озвучили свои пожелания. Потягивая газировку, я болтала с гостями, пока не был готов ужин. В основном все сожалели о смерти Джимми. Еще спрашивали, чем я занимаюсь и кем работаю в Сиэтле.

– Креветки готовы, – объявил Бретт через некоторое время. – И бургеры тоже будут совсем скоро.

Джордан поежилась:

– Может, с едой пойдем внутрь? Холодно становится.

– Да уж, не самая подходящая погода для барбекю, – согласилась тетя Элейн.

Бретт остался возле гриля, а остальные перебрались на кухню. Я хотела побыть с Бреттом, но вместе со всеми я очутилась внутри.

– Где же дядя Рэй? – спросила Хлоя, расставляя тарелки на столе. – Он должен был уже приехать.

– Обещал не задерживаться, – ответила тетя Гвен, – но появились дела в Порт-Анджелесе.

Снаружи хлопнула дверь машины.

– Это, наверное, он, – сказала Джордан.

И вот на пороге появился Рэй Джорджсон, все еще в полицейской форме. Он открыл стеклянную дверь и зашел внутрь. Следом за ним Бретт, в руках он держал две тарелки с грилем.

– Ты как раз к ужину, папа, – сказала Джордан.

Шериф снял шляпу и положил ее на спинку дивана.

– Всем добрый вечер.

– Ты ведь знаком с Марли? – спросила Джордан, пока я садилась.

– Да, мы познакомились недавно. Жаль, что при таких обстоятельствах, конечно.

Хлоя вручила ему тарелку:

– Тебе явно нужно хорошенько подкрепиться.

– Трудный день выдался, – согласился шериф.

Бретт поставил тарелки с бургерами и креветками на стол и сел на стул рядом со мной.

Гарниры и специи стояли вместе с моим салатом, миской картофельных чипсов и булочками для гамбургеров. Мы передавали друг другу тарелки и, когда все набрали себе всего, что хотели, мы приступили к ужину.

Разговор продолжился и за едой. Мы болтали о самом разном. Я узнала, что Хлоя работала учительницей в начальной школе в Порт-Анджелесе, а Джордан училась в старших классах средней школы и тоже хотела стать учительницей. И у Гвен, и у Элейн были творческие профессии. Гвен рисовала акварелью, а Элейн занималась керамикой.

Когда я отправила в рот последний кусочек соевого бургера, разговор вновь вернулся к смерти Джимми, положив конец приятной, но временной передышке.

– Пап, а вы уже кого-нибудь арестовали? – спросила Джордан.

– Пока нет.

Его дочь содрогнулась.

– Страшно представить, что убийца рыщет по городу…

– А вы на сто процентов уверены, что Джимми убили? – спросила Элейн.

Шериф Джорджсон, накладывавший себе картофельные чипсы, встретился со мной глазами.

– Боюсь, что да, – сказал он. – Я получил подтверждение как раз до того, как поехал в Порт-Анджелес.

Я опустила глаза в пустую тарелку. Я сразу почувствовала, что смерть Джимми не несчастный случай, но теперь тому было официальное подтверждение, и мне стало тяжко. Я допила газировку, радуясь, что с бургером уже расправилась. Аппетит пропал в одно мгновение.

– Ужасно, – сказала Хлоя, сидевшая рядом со мной. Она потрепала меня по плечу.

– Если мы можем тебе как-то помочь, ты только скажи.

Я постаралась выдавить благодарную улыбку:

– Спасибо.

Я чувствовала, что Бретт, сидевший с другой стороны, смотрит на меня, но не могла оторвать глаз от тарелки.

– У вас есть основные версии? – спросил Фрэнк.

– Мы отрабатываем несколько, – ответил Рэй весьма туманно.

– А Ли все еще среди подозреваемых? – спросила я.

– Кто? – резко вклинился Бретт. – Ли Хантер? Это что, серьезно?

– Боюсь, что да, – Рэй ответил на мой вопрос.

– Но ведь это точно не она, – запротестовала я. – Зачем? Я понимаю, Джимми завещал ей пятьдесят тысяч долларов, но все равно…

– Семье миссис Хантер последний год было нелегко с финансовой точки зрения: ее муж потерял работу.

– Но он вроде устроился на новую, – сказала Элейн.

– Устроился, но он в своем хозяйственном магазине зарабатывает гроши. Ни в какое сравнение не идет с тем, сколько он получал, пока его начальник не обанкротился.

Услышав это, я нахмурилась.

– Все равно не думаю, что Ли имеет какое-то отношение к смерти Джимми, – сказала я. – Мы знакомы совсем недолго, но она хорошая. И Джимми ведь был жив, когда она уже приехала в «Флип Сайд». Он позвонил как раз через пару минут после того, как она дошла до закусочной.

– К сожалению, это только слова, миссис Хантер.

– Как это?

– Судя по данным, в закусочную действительно звонили в обозначенное время, но не из больницы и не с мобильного телефона Джимми.

Я удивилась:

– А откуда же тогда звонили?

– С другого мобильного. Мы сейчас как раз пытаемся выяснить, с чьего телефона был совершен звонок, чтобы связаться с этим человеком. Кроме того, ни одно местное такси не принимало вызов и не отправляло машину к больнице, когда Джимми выписывался.

– Но… – Я ничего не понимала.

Неужели Ли сказала мне неправду насчет звонка? Быть не может. Должно быть какое-то объяснение.

– Говорят, машину Ли видели у мыса Майлера тем утром, – сказала Хлоя. Было видно, что ей явно не хотелось пересказывать эти слухи. – Это правда?

– Да нет, конечно, – ответила я. Затем я посмотрела на шерифа, и внутри у меня что-то оборвалось.

– У нас есть свидетель, который утверждает, что видел ее машину, – сказал он.

– Но ее машина сломалась!

– Это только слова миссис Хантер.

Совершенно сбитая с толку, я вновь уставилась в пустую тарелку. Бретт коснулся моей руки и сжал ее, и я поняла, что выгляжу, наверное, чересчур подавленной и пораженной.

– Есть ли еще какие-то новости? – спросила я Рэя, надеясь, что хоть что-то можно будет использовать в защиту Ли.

– К сожалению, не особенно. Мы уточнили время смерти: с семи тридцати до десяти утра вторника. Больше ничего рассказать не могу.

– А что будет с домом Джимми и с закусочной? – спросила Джордан, подкладывая себе салата с киноа.

– Пока не знаю, – ответила я.

– Надеюсь, Джеральду Тивзу дом не достанется. Он его наверняка снесет и построит какое-нибудь чудовище.

– Джеральд Тивз. – Имя было мне знакомо по разговору с Майклом. – Ему принадлежит собственность рядом с домом Джимми?

– Да. – Бретт поднял свою бутылку пива, но, прежде чем сделать глоток, добавил: – Местный застройщик.

– Будь его воля, он бы перекроил весь город и превратил его в курорт для богатых и знаменитых, – сказал Фрэнк.

От одной только мысли я поежилась.

– Если я и решу продать дом, то точно не ему, – сказала я.

– Дом теперь твой? – спросила Хлоя.

– Получается, что так.

Бретт взялся за вилку, но положил обратно, чтобы спросить:

– Закусочная тоже?

Я кивнула:

– Все еще не могу в это поверить. Я и понятия не имела, что Джимми собирался мне что-то оставить.

– А я не удивлена, – сказала Гвен.

– Почему нет? – спросила Джордан.

– Возможно, ты не знаешь, Марли, но где-то год назад мы с Рэем познакомились с твоей мамой.

– Не знаю, – сказала я. – Видимо, это когда мама приезжала навещать Джимми прошлой весной?

Гвен кивнула:

– Джимми пригласил нас всех на ужин как-то вечером. И они немного поговорили о тебе. Твоя мама сказала, что не уверена, приедешь ли ты сюда снова, и что ты стараешься больше работать после того, что случилось с твоей семьей.

Мне стало и стыдно, и горько одновременно.

– Джимми сказал, что все в порядке, – продолжила Гвен. – Он сказал, что ты вернешься, когда будешь готова, и что пляж будет тебя ждать. Вероятно, он хотел сделать так, чтобы ты почаще бывала здесь, даже если его самого больше не будет.

Из-за слез я стала хуже видеть. Горло перехватило, стало трудно дышать.

– Прости, милая, – сказала Гвен, – я не хотела тебя расстраивать.

Я покачала головой:

– Ничего, все в порядке. – Но слезы остановить не удавалось. Я встала из-за стола и сказала:

– Извините, я на минуту.

Я бросилась по коридору к передней части дома, не желая плакать перед всеми.

Добравшись до прихожей, я остановилась и села на лестнице, ведущей на второй этаж. По крайней мере, там меня не было видно.

Слезы катились по щекам. Я сложила руки на коленях и положила на них голову. Я пыталась перестать плакать, но ничего не выходило. Как будто прорвало плотину, и печаль и слезы, копившиеся последние два дня и последние несколько лет, вырвались наружу.

Кто-то прошел по коридору и остановился передо мной. Через секунду рядом со мной сели, но лица я не поднимала. И так было ясно, кто пришел.

Бретт положил мне на спину руку, пытаясь утешить. Сразу стало немного теплее. Он несколько раз провел по моей спине ладонью, и мне стало спокойнее. Слез стало меньше, и наконец я совсем перестала плакать. Вытерев мокрые щеки, я вздохнула и медленно выдохнула. Я села как следует, но опустила подбородок, чтобы волосы закрывали лицо от Бретта.

– Извини, – сказала я, снова вытирая влажные щеки.

– Ну что ты. – Бретт убрал руку с моей спины. – Вот. Я тут принес. – Он протянул мне коробку с салфетками.

Я улыбнулась, несмотря на то, что совсем недавно мне было невыносимо грустно:

– Спасибо.

Вытащив из коробки одну салфетку, я вытерла глаза и нос. Я смяла бумажку в левой руке и уставилась в пол, все еще скрывая лицо от Бретта.

– Извини, что расклеилась, – сказала я. – Но все так навалилось.

– Это понятно. – Бретт убрал волосы от моего лица и спрятал их за ухом.

– У меня все глаза опухшие. – Я подняла руку, чтобы снова скрыть лицо за волосами.

Бретт взял мою руку и осторожно потянул ее вниз:

– Все у тебя хорошо с глазами.

Я робко улыбнулась, а сердце в груди билось изо всех сил. Бретт не отпускал мою руку, и я подумала, что он наверняка почувствует мой бешеный пульс. Но даже если так, мне не хотелось, чтобы он отпускал мою руку. Наши пальцы переплелись, и мы так и сидели.

– Я и правда очень много работала, – сказала я после краткого молчания. – Так было проще после… – Я глянула на Бретта. – Ты знаешь, что случилось?

– Нет. Но если ты не хочешь об этом говорить, то не надо.

Я покачала головой:

– Я хочу.

Мой ответ удивил меня. По опыту я знала, что откровенность часто отталкивает людей. Бретта мне отталкивать не хотелось, но в то же время я поняла, что мне не хотелось ничего от него скрывать. Я обратила внимание, что мы все еще сидим, взявшись за руки, и наша близость дала мне сил. На это ушло всего мгновение, и вскоре я достаточно успокоилась и начала рассказ.

– Мой отец умер до моего рождения. Когда мне было семнадцать, мама вышла замуж за моего отчима. Его первая жена умерла от рака пять лет назад, и у него было двое детей: Шарлотта и Дилан. Им было восемь и шесть лет, и это были прекрасные ребята. Я любила их безумно. – На губах у меня появилась было улыбка, но тут же исчезла. – Четыре года назад отчим поехал с Шарлоттой и Диланом в горы – кататься на лыжах. Они попали под оползень, пара здоровых булыжников попала прямо в машину. – Я замолчала, потому что из глаз снова потекли слезы.

Бретт сжал мою руку и провел пальцем между костяшками. На секунду или две я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Затем я снова их открыла и закончила рассказ:

– Отчим и Дилан погибли на месте. Шарлотта умерла через три дня в больнице.

После моих слов повисла тяжелая тишина. Свободной рукой я схватила другую салфетку и промокнула слезящиеся глаза. Наступило молчание, и все внутри меня сжалось.

Бретту из-за меня, наверное, было неловко. Он, скорее всего, хотел бы сейчас быть где-то в другом месте и с кем-то другим.

Мне было страшно смотреть ему в глаза, но я случайно все же взглянула в его лицо.

Казалось, он борется со своими чувствами. В его глубоких голубых глазах – печаль, между бровями залегла складка.

– Мне очень жаль, Марли, – мягко сказал он, нарушая тишину. – Я понятия не имел, через что тебе пришлось пройти. Я бы хотел, чтобы такого в твоей жизни никогда не было.

Он еще раз сжал мою руку. Я в ответ сжала его, испытывая облегчение и благодарность.

– Наверное, в некотором смысле с тех пор я прячусь от мира. Думаю, Джимми это понимал.

– Может, он хотел, чтобы у тебя было безопасное место, где ты сможешь из этого укрытия выйти?

На глаза начали снова наворачиваться слезы, но на этот раз я сдержалась.

– Может, ты и прав.

Мы посидели вместе еще минуту или две, держась за руки, но не разговаривая.

В конце концов я выпрямилась и глубоко вздохнула.

– Думаю, на сегодня мне достаточно общения. Пойду обратно к дому Джимми, – сказала я.

– Я провожу тебя до дома, – Бретт отпустил мою руку и встал.

– Передашь остальным мои извинения?

– Тебе не за что извиняться, но как скажешь.

Я кивнула:

– Спасибо.

– Я только предупрежу остальных, что мы уходим.

Бретт пошел на кухню к семье, а я осталась на лестнице. После этих внезапных слез я была истощена. Несмотря на усталость, из-за которой мыслила я не совсем ясно, я все-таки отметила, что Бретт видел меня в совершенно разбитом состоянии, с припухшими глазами, но его это совсем не оттолкнуло. Наоборот, он, кажется, искренне беспокоился обо мне и переживал.

В груди засаднило, стоило подумать, что через несколько дней надо возвращаться в Сиэтл. Наши руки с Бреттом сомкнулись так легко и естественно, и я совершенно точно знала, что уехать из Уайлдвуд-Ков мне теперь будет совсем непросто.

Глава 11

Мы шли по городу в уютной тишине. Наступила тьма, но луна, светившая высоко в небе, давала достаточно света, чтобы идти по набережной. Только когда мы дошли до дома Джимми, я поняла, что что-то забыла.

Я остановилась и хлопнула себя по лбу:

– Салатник.

Бретт коснулся моей спины, чтобы подтолкнуть меня вперед:

– Не беспокойся. Я завтра принесу.

Ничего не сказав в ответ, я открыла парадную дверь нашего викторианского дома. Зайдя внутрь, я включила свет в прихожей, но через порог не переступила. Луч желтого света вырывался из открытой двери, и я видела лицо Бретта.

– Спасибо, – сказала я. – За приглашение на барбекю и за… – Я пыталась отыскать подходящие слова, но они не находились.

– Не за что.

Какое-то мгновение мы оба молчали. Звук разбивающихся волн доносился с пляжа, и на одной из елей гудела сова. Прохладный ночной воздух проникал через мою одежду, и мне стало холодно. Я вздрогнула.

– Иди внутрь – тебе холодно, – сказал Бретт. – Ты как, в порядке?

И хотя мне не хотелось, чтобы он уходил, я кивнула и зашла в дом.

– Спокойной ночи.

Бретт улыбнулся:

– Спокойной ночи.

Я не стала сразу закрывать дверь. Вместо этого я осталась на месте, наблюдая, как Бретт идет по дороге. Только когда он исчез в тени прохладной весенней ночи, я отступила назад и закрыла дверь.

Хотя я планировала позвонить маме утром, мне очень захотелось поговорить с ней сейчас, перед сном. В Бостоне еще не было полуночи, и мама наверняка не спала. Оладушек свернулся возле меня калачиком, я набрала мамин номер и стала ждать, когда на другом конце провода возьмут трубку. Три гудка – и мама ответила:

– Привет, милая. Я думала, ты позвонишь утром.

– Да, – ответила я, – но я вернулась домой раньше, чем думала. Я не поздно?

– Нет, конечно, все в порядке. Извини, что раньше не ответила. Я выключила телефон, пока мы с Грантом были в гостях у его матери.

– Ничего, – заверила я маму. – Но я рада, что дозвонилась до тебя сейчас.

– Что-то случилось?

Я закрыла глаза, решив, что плакать этим вечером я больше не буду.

– Нет, все нормально, просто трудные дни выдались.

– Еще бы. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я приехала?

Я решила, что буду сильной.

– Уверена. Завтра пойду в похоронное бюро. Когда будет известен день поминок, я тебе позвоню. Ты же приедешь?

– Конечно. Мы с Грантом вернемся в Сиэтл завтра. Будем дома к вечеру.

Я глубоко вздохнула:

– Мам, я ходила сегодня к юристу Джимми. Джимми оставил мне большую часть своего имущества – и дом, и «Флип Сайд».

Секунды три мы молчали, а потом мама сказала:

– Да, я предполагала, что так и будет, – сказала она, и мне показалось, что голос ее звучит немного подавленно.

– Да? А я совсем не ожидала…

– И что ты думаешь?

А что я думала?

– Я очень тронута. Потрясена.

«Стыдно к тому же», – сказала я про себя.

– Теперь надо решить, что делать дальше.

– Надо, – сказала мама, – но не сегодня. Отдохни немного, пусть все уляжется.

Это была верная мысль, и я согласилась.

– Я не единственная наследница, – добавила я. – Джимми оставил немного денег своим сотрудникам и паре благотворительных организаций, а еще сто тысяч долларов тебе.

Мама ответила не сразу. А когда она заговорила, стало ясно, что она и правда потрясена.

– Вот этого я не ожидала. Хороший был человек Джимми.

– Да, – согласилась я.

Не желая снова плакать, я сменила тему и спросила маму о ее поездке к матери Гранта, а потом рассказала о барбекю с семьей Бретта. О том, что я расплакалась при всех, я упоминать не стала. Не хотелось, чтобы она волновалась и думала, что ей нужно все бросить и мчаться в Уайлдвуд-Ков, чтобы побыть со мной.

Заканчивая разговор, я сказала, что шериф уверен, что Джимми убили.

– Как-то мне не по себе, что ты там одна, а убийца ходит на свободе.

– Все будет нормально, – ответила я, пытаясь успокоить маму. Я встала с дивана и проверила входную дверь – заперта ли. Затем я проверила все остальные двери и окна.

– Убийца, скорее всего, уехал из города или залег на дно. Никакой опасности для меня нет.

– Надеюсь. – В мамином голосе все еще чувствовалось беспокойство.

– Точно тебе говорю, – звучала я более уверенно, чем думала на самом деле. – Не переживай.

– Постараюсь.

Я задернула шторы в гостиной и пошла обратно к дивану.

– Пойду, пожалуй, спать.

– Хорошая мысль. Звони мне, хорошо?

– Конечно. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Стоило мне закончить разговор, как я поняла, что забыла сказать маме, что Оладушку нужен новый дом.

– Ладно, еще спрошу, – сказала я, почесывая кота под подбородком.

Он закрыл глаза и замурлыкал.

Хотя пора было переодеваться в пижаму и идти в постель, я не уходила с дивана. Несмотря на эмоциональное истощение, мой разум не спал. Смерть Джимми занимала большую часть моих мыслей, и мне было очень горько. Я хотела, чтобы справедливость восторжествовала, чтобы жители Уайлдвуд-Ков успокоились, а подозрения, нависшие над Ли, рассеялись. Но я все еще не могла понять, кто мог хотеть смерти Джимми и почему.

Я встала и пару минут приводила в порядок кухню. Когда я вернулась в гостиную, Оладушек приоткрыл один глаз, разглядывая меня с минимальным интересом. Я уже было думала пойти наверх спать, но знала, что ничего из этого не выйдет. Мой мозг был слишком возбужден для сна. Нужно было сосредоточиться на чем-то скучном и ясном, чтобы успокоиться.

В итоге я переоделась – сменила свитер на куртку, схватила сумку и отправилась в ночь. Возможно, занявшись бумажной работой в закусочной, я смогу упорядочить вихрь мыслей в голове. По крайней мере стоило хотя бы попробовать.

В сумке у меня был маленький фонарик, но луна светила достаточно ярко, чтобы идти по пляжу без дополнительного освещения. Звезды ярко сверкали над головой, гораздо ярче, чем когда смотришь на них из города. Океан был темным пространством справа от меня, а бревна и другие коряги громоздились слева.

Короткий путь до закусочной мог бы показаться страшным, но на пляже в Уайлдвуд-Ков я чувствовала себя как дома. В юности я проводила много ночей, глядя на звезды или наблюдая за всполохами молний вдалеке на небе. Иногда у меня была компания, но и одна я тоже любила посидеть на пляже после наступления темноты, о чем взрослые знали не всегда.

Меня вели лунный и звездный свет, и так я дошла до набережной и через несколько секунд подошла к входной двери «Флип Сайд».

Оказавшись внутри, я заперла за собой дверь и на мгновение остановилась, пока глаза не стали видеть очертания столов в темноте. Я не включала свет и прошла через зал в кабинет. Я зажгла настольную лампу, бросила сумку на пол, сняла куртку и включила компьютер.

Как только он заработал, я занялась счетами за электричество и расходные материалы. Совсем скоро усталость дала о себе знать. Веки стали тяжелыми, и когда я решила, что закусочной скоро понадобится новая порция кофейных фильтров, начала клевать носом.

Стало ясно, что пора возвращаться домой и идти спать, но мое тело отказалось действовать на основании этого знания. Так что я сложила руки на столе и опустила на них голову.

«Посижу минуту или две с закрытыми глазами, а потом пойду домой», – сказала я себе.

Но стоило расплывчатой мысли пройти через мой разум, как сон окутал меня и потянул на глубину. И провалилась я так глубоко, что, когда некоторое время спустя проснулась и моргнула в свете лампы, то понятия не имела, где нахожусь.

Я подняла голову и поняла, что все еще в кабинете во «Флип Сайд». Выключая компьютер, я замерла, услышав, как возле нашего здания что-то щелкнуло.

Замок входной двери повернулся – звук был громкий, ни с чем не перепутаешь. Затем я услышала, как кто-то сделал три шага.

На меня нахлынул страх, от которого перехватило дыхание и стало подташнивать.

В закусочной кто-то был.

Может, Иван? Я взглянула на часы на стене. Нет, было чуть больше полуночи. Иван приедет только через несколько часов. Хотя, может, как и мне, ему не спится и он решил приехать сюда, чтобы заняться делами.

Нет. Иван всегда заходит через заднюю дверь. Скорее всего, это не он. Но кто тогда?

Страх усилился. Я выключила лампу, и кабинет погрузился в темноту. Входная дверь здания закрылась с глухим стуком. Затем ненадолго стало тихо.

Ушли? Или, наоборот, кто-то зашел внутрь?

Мой мозг требовал, чтобы я уносила ноги, но из-за страха я не могла двигаться.

Снова послышались шаги. Они приближались ко мне.

В моем мозгу будто щелкнул выключатель, и паралич, сковавший меня, прошел.

Я встала со стула, отчаянно надеясь, что он не заскрипит и не выдаст меня. Мое сердце билось как сумасшедшее, но стул не издал ни звука. Я бросила взгляд в сторону сумки, представлявшей из себя темное нечто на полу, но шаги приближались, и я заметила слабое свечение через частично открытую дверь кабинета. Нельзя было терять ни секунды.

Оставив сумку, я резко открыла окно, вздрогнув от звука, который издала рама. Сердце забилось еще сильнее, и я вскочила на подоконник.

За моей спиной полыхнул луч света.

Я обернулась, надеясь, несмотря на мой страх, что смогу мельком разглядеть злоумышленника. В дверях офиса появилась темная фигура. Прежде чем я заметила какие-либо детали, фигура подняла фонарик прямо мне в глаза. Когда я подняла руку, чтобы прикрыть лицо, я почувствовала, что человек бросился ко мне.

Подавив крик, я выпрыгнула в окно. Упала на руки и больно ударилась об асфальт. Кусочки гравия врезались в кожу на ладонях, но я этого почти не заметила. Я подскочила и понеслась со всех ног.

Из-за страха я бежала вперед, через небольшую парковку за закусочной и прямо через деревья. Ветки цепляли меня за волосы и царапали руки, но боли я не ощущала. Было так страшно, что я ничего не замечала.

Я бросилась прямо в кусты – я задыхалась, ветви цеплялись за мою одежду, замедляя мой ход – да так, что я почти остановилась.

Нет, нет, нет!

Я оглянулась. Луч фонарика злоумышленника рыскал по стоянке в поисках меня. Я подавила рыдания и полезла через пышный кустарник. Он сопротивлялся, но я вырвалась из его хватки и почти пролетела через переулок, а затем сквозь темную щель между двумя зданиями.

Я вышла из прохода: улица, лежавшая передо мной, была освещена лунным светом. Добравшись до Си-бриз-драйв, я не знала, куда еще идти, и повернула направо. Я побежала на улицу Саратога.

Добравшись до поворота, я побежала по подъездной дорожке Бретта. Я бросилась от его грузовика к парадной лестнице. Я споткнулась о первую ступеньку и упала, сильно ударившись коленями о край второй.

Сдерживая крик боли, я потянулась сквозь тьму к перилам. Я обхватила их и крепко сжала. Поднявшись на ноги, я продолжила карабкаться по лестнице. На крыльце я чуть не рухнула перед входной дверью, стуча кулаком и задыхаясь.

– Помогите!

Я снова застучала в дверь.

Затем я провела рукой по стене рядом с дверью и нащупала кнопку дверного звонка. Пальцы нажали на него один раз, потом два.

– Пожалуйста, откройте!

На крыльце зажегся свет, почти ослепляя меня своей яркостью.

– Кто там? – раздался голос Бретта.

Я чуть не заплакала от облегчения.

– Это Марли. Открой, пожалуйста.

Щелкнул замок.

Я бросила взгляд через плечо: луча от фонарика видно больше не было.

Дверь открылась, и я чуть не упала, натолкнувшись на Бретта. Он приобнял меня, чтобы я не полетела на пол.

– Марли?! Что случилось?

Я развернулась и захлопнула дверь.

– Марли? – Хлоя стояла позади брата в пестром шелковом халатике. Ее светлые волосы спутались, она широко раскрыла свои голубые глаза.

– Что случилось?

– В закусочной… Кто-то был… – Я задыхалась. – Я через окно…

– Кто-то залез в закусочную? – спросил Бретт.

Я кивнула.

– Хлоя, побудь с ней. Я позвоню Рэю.

Бретт поднялся по лестнице на второй этаж. Я прислонилась спиной к входной двери. Страха и адреналина в крови почти не осталось, и у меня начали дрожать ноги.

– У тебя кровь, – сказала Хлоя.

– Кровь?

Только сейчас я заметила жгучую боль – на лице и руках были царапины. Из особенно глубокого пореза на правом предплечье шла кровь.

По рукам побежали мурашки, и я вздрогнула. Я даже не взяла куртку, когда убегала.

Хлоя обняла меня за плечи.

– Давай приведем тебя в порядок.

Она провела меня по коридору в ванную комнату. Там она открыла шкаф и достала пушистое полотенце, мочалку и коробку бинтов.

– Я принесу тебе что-нибудь потеплее, – сказала она, выходя в коридор.

Хлоя ушла, а я включила кран. Побежала теплая вода. Я аккуратно промыла царапины на лице и руках, и стало совсем нестрашно, сознание прояснилось. И тут у меня начали появляться вопросы.

Кто залез в закусочную?

Что этот человек искал?

И сразу за этими вопросами пришло пугающее осознание. В закусочную не залезли. Кто бы это ни был, у этого человека был ключ.

Глава 12

Меня снова окатило ледяным страхом.

Кроме меня, ключи были у Ли и Ивана, но я уверена, что видела не Ивана, да и зачем Ли заявляться в закусочную посреди ночи?

Нет, Ли не приехала бы в закусочную так рано.

Но откуда у кого-то еще взялся ключ от закусочной? И что там делать после того, как все разошлись и все было закрыто? Неужели местный грабитель (или грабители) переключился с частных домов на магазины и рестораны?

Если у кого-то, кроме Ли и Ивана, был ключ от закусочной, то, может, у него были и другие ключи? А вдруг этот человек может пробраться в дом Джимми?

Слишком много вопросов без ответов.

Я сказала маме, что в Уайлдвуд-Ков я в безопасности, но теперь не уверена, что это так. Что, если тот, кто пробрался к нам ночью, и был убийцей Джимми? А вдруг меня бы тоже убили, подвернись такая возможность?

Думать об этом было слишком страшно, но я никак не могла избавиться от этого вопроса. Он продолжал стучать в голове, пока я промокала последнюю царапину влажной губкой.

Бретт появился в дверях, когда я стерла последнее пятнышко крови с руки. Хотя он и успел надеть спортивные штаны и футболку, прежде чем открыть дверь, в которую я колотила как ненормальная, ноги его были босыми, а волосы – немного спутанными: одна светлая прядь выбилась и падала ему на лоб. Хотя мысли у меня в голове крутились самые страшные, я не могла не заметить, что он выглядит одновременно очаровательно и очень соблазнительно.

– Рэй едет во «Флип Сайд», – Бретт кивнул на мои царапины, – сильно ты?

– Ерунда. – Я вытерла руки и провела пальцами по спутанным волосам. – Но выгляжу ужасно.

Он протянул ко мне руки и поправил кудряшку у меня за ухом:

– По-моему, ты отлично выглядишь.

Я изо всех сил пыталась придумать, что бы ответить, но трепет крыльев бабочек в животе не давал сосредоточиться. К счастью, заговорил Бретт, и я смогла прийти в себя:

– Хочешь чего-нибудь горячего?

– Да, если можно, – ответила я. – Спасибо.

– Я поставлю чайник.

Бретт вышел из ванной. Хлоя тем временем вернулась с розовой толстовкой с капюшоном.

– Ты жива? – спросила она, с беспокойством глядя, как я заклеиваю пластырем самые серьезные царапины.

– Да, я просто сильно испугалась, но ничего, в остальном все нормально.

Хлоя показала мне толстовку.

– Я немного повыше, но, думаю, подойдет.

– Спасибо.

Я натянула толстовку на футболку. Хотя розовый не самый мой любимый цвет, а рукава немного длинны, я была очень благодарна за теплую вещь.

Я застегнула толстовку, и Хлоя коротко обняла меня.

– Хорошо, что ничего не случилось.

Я обняла Хлою в ответ и еще раз ее поблагодарила.

Мы вышли из ванной на кухню – к Бретту.

– Чай или горячий шоколад? – спросил он, когда из носика чайника пошел пар.

– Горячий шоколад, пожалуйста.

– Хлоя, ты будешь?

– Конечно.

Я уселась за стол.

– Извините, что разбудила вас посреди ночи.

– И хорошо, что разбудила, – сказал Бретт.

– Вот именно, – согласилась его сестра.

Бретт поставил передо мной кружку горячего шоколада и передал еще одну Хлое.

Я вдохнула восхитительный шоколадный аромат.

– Спасибо.

– А почему ты была в закусочной так поздно? – спросил Бретт, выдвигая стул и садясь за стол.

– Когда я вернулась домой, в голове было слишком много мыслей, я бы не заснула. Я решила, что бумажная работа поможет мне успокоиться. Мой план сработал даже лучше, чем я предполагала: я заснула прямо за столом в кабинете… Пару часов, наверное, проспала.

Хорошо, что я проснулась вовремя и убежала. Даже думать не хочу, что бы было, если бы я не унесла ноги.

– Это точно, – сказал Бретт.

Хлоя села с нами за стол, и тут раздался стук в дверь. Я подпрыгнула от ужаса, сердце бешено стучало в груди.

– Это, наверное, дядя Рэй. – Бретт встал и направился в прихожую.

Через мгновение он вернулся, за его спиной – Рэй Джорджсон. К тому времени сердце у меня успокоилось, и я глубоко вздохнула, чтобы перевести дух.

– Привет, Хлоя. – Рэй поприветствовал свою племянницу. Затем его взгляд остановился на мне:

– Марли, тебя, я так понимаю, как следует напугали.

– Мне никогда еще не было так страшно, – ответила я.

– Давай сделаю тебе кофе, – предложил Бретт своему дяде, – или горячий шоколад.

– Спасибо, не надо. – Рэй вытащил стул и сел со мной.

Бретт взял свою кружку горячего шоколада и тоже присоединился к нам.

– Вы поймали того, кто вломился в закусочную? – спросила Хлоя.

– Когда мы с Деверо прибыли на место, там уже никого не было, – ответил Рэй. – Входная дверь была открытой, но никаких признаков взлома мы не обнаружили.

Я сжала руки вокруг кружки с горячим шоколадом.

– Нет никаких признаков. Я слышала, как дверь открывали ключом. Совершенно точно.

– Подожди, – сказал Бретт. – Хочешь сказать, что у взломщика был ключ?

– Видимо, да.

– Странно. – Хлоя вздрогнула и посильнее укуталась в свой халат.

– Может, это Иван? – спросил Бретт. – У него ведь есть ключи?

– Есть, – сказала я, – но он всегда заходит через заднюю дверь. А этот человек зашел через главный вход.

– Не знаешь, ключи ни у кого не пропадали? – спросил Рэй.

– Мои на месте. Нужно спросить у Ли и Ивана насчет их ключей.

– А взломщик был мужчина или женщина? Не удалось ничего разглядеть?

– Я видела только луч от фонарика.

– Зачем кому-то пробираться в закусочную посреди ночи? – спросил Бретт, озвучив один из вопросов, круживших в моей голове.

– Думаю, они что-то искали, – сказал Рэй. – В кабинете все перевернуто вверх дном. Это, кстати, тоже говорит о том, что это не Иван. И уверен, что беспорядок остался не после Марли.

– Нет. Но что можно искать в кабинете?

– На данный момент не знаю. Мы даже не знаем, нашли ли они то, что искали, или нет. – Рэй отодвинул стул и встал. – Мы проверяем кабинет на отпечатки пальцев, но не уверен, найдем ли мы что-нибудь.

Я нахмурилась, глядя на горячий шоколад. Мне было не по себе, что дело о взломе могут и не раскрыть.

– А взломщик знал, что ты внутри? – спросил Рэй, задвигая стул.

– Да, – я попыталась вспомнить, что произошло, и из-за страха снова стало трудно дышать, – он побежал за мной. Я видела свет фонарика.

– Как думаешь, Марли все еще в опасности? – спросил Бретт.

Он явно беспокоился, между бровями залегла морщинка.

Рэй положил руки на спинку стула.

– Надеюсь, что нет, но я бы посоветовал не оставаться в закусочной одной ночью. По крайней мере, до тех пор, пока мы все не выясним. И надо как можно скорее сменить замки. И в доме Джимми тоже. На всякий случай.

Мне снова стало не по себе, страх прошелся прямо по позвоночнику. Меня вновь начал волновать вопрос:

– Думаете, у этого человека могут быть ключи от Джимминого дома?

Хлоя вздрогнула:

– Ужас какой!

– Мы не знаем, откуда у взломщика ключи от закусочной, поэтому кто знает, какие еще ключи могут быть у этого человека?

– Тогда Марли не должна оставаться в доме Джимми одна, – сказал Бретт. – По крайней мере, пока замки не поменяют.

– Верно, – согласился Рэй.

– Марли может остаться у нас. – Бретт посмотрел на меня. – У нас есть свободная комната.

Я не знала, то ли мне благодарить Бретта, то ли стоило отказаться от его гостеприимства, но я не успела сказать ни слова.

– Как думаешь, взломщик и убийца – один и тот же человек? – спросила Хлоя у Рэя.

– Возможно.

Хлоя снова вздрогнула, да и я не удержалась. Страшно осознавать, что меня, вероятно, преследует убийца Джимми.

– А есть какие-то версии, кто устраивал недавние кражи со взломом? – Хлоя сжимала кружку с шоколадом в обеих руках.

– Пока нет, – ответил Рэй, – но мы работаем.

Затем он обратился ко мне:

– Марли, возможно, тебе стоит вернуться со мной во «Флип Сайд» и посмотреть – может, что пропало.

– Я тоже пойду, – сказал Бретт.

– Возвращайтесь ночевать сюда, – сказала Хлоя.

Я сделала последний глоток горячего шоколада и проследовала за Бреттом и Рэем в прихожую.

Хлоя наблюдала за нами с крыльца, а мы все погрузились в машину Рэя и отправились в закусочную. Буквально через минуту мы остановились на стоянке за «Флип Сайд». Свет не горел, задняя дверь закрыта, но в машине на стоянке сидел помощник Рэя – Деверо. Он вышел на улицу, когда Рэй заглушил двигатель своего автомобиля.

И вот мы все оказались в ночной темноте. Рэй разговаривал со своим помощником, а я оглядывала тени, окружавшие одноэтажное здание закусочной. Я знала, что Рэй и Деверо прочесали окрестности и, конечно, вряд ли взломщик вернется сюда этой же ночью, но сердце мое на мгновение замерло, когда прямо над моим плечом пролетела летучая мышь.

– Иди внутрь, – сказал Рэй, все еще стоя с Деверо. – Задняя дверь не заперта.

Мы с Бреттом открыли дверь и зашли внутрь, и я включила свет. Яркое электричество верхнего освещения придало мне смелости, и я пошла по коридору. Первая дверь слева вела в кабинет. Я щелкнула еще одним выключателем и нерешительно шагнула в комнату.

В животе у меня все сжалось, когда я увидела, в каком беспорядке находился кабинет. Взломщик вытащил папки и документы из шкафов, разбросал их по полу, превратив его в море бумаг. Все ящики стола были открыты, их содержимое перемешано, а мою сумку вытряхнули прямо на стол. Из-за порошка для снятия отпечатков пальцев, покрывавшего некоторые поверхности в комнате, чище не становилось. Я схватила свои вещи, проверяя кошелек, кредитные карты и наличные. Все было на месте, как и мой телефон.

Если грабитель прошел мимо моих денег и кредитных карт, значит, ему нужно было что-то другое, что-то конкретное. Но что?

Я отодвинула картину с морским пейзажем от стены, чтобы открыть маленький сейф. После ввода комбинации я открыла его и просмотрела небогатое содержимое.

– Все на месте? – спросил Бретт, когда Рэй присоединился к нам в кабинете.

– Не знаю, – ответила я, закрывая сейф и ставя картину на место. – Все мои личные вещи здесь, и сейф не тронули, но я не знаю, что было в шкафах с документами, поэтому не могу сказать, взяли что-то или нет.

Снова осмотрев комнату, я подумала, что Джимми скажет о таком беспорядке. И только потом я вспомнила, что Джимми уже ничего не скажет, потому что в закусочную он не вернется.

Я еще раз осмотрела беспорядок, оставленный взломщиком. Легче не стало – и я покачала головой, глядя на разбросанные бумаги.

– Ну и беспорядок. Я буду целую вечность тут разбираться.

– Не думай об этом сейчас, – сказал Бретт.

Я не хотела, чтобы люди из-за меня оставались во «Флип Сайд» дольше, чем необходимо, поэтому я заперла окно, через которое убежала, забрала куртку и сумку. Я проверила остальную часть закусочной, радуясь, что сдала деньги из кассы в банк. Даже если взломщику не нужны деньги, вряд ли бы он устоял, если бы сотни долларов лежали прямо перед ним.

В последнюю очередь я осмотрела кухню, но все выглядело безупречно и в полном порядке – так, как оставил Иван. Насколько я могу судить, взломщик не был в этой части закусочной. И к лучшему. Боюсь предположить, как бы Иван отреагировал, узнав, что на его кухню проник посторонний.

Закончив осмотр, я заперла закусочную, зная, однако, что замок для взломщика не помеха. Но, по крайней мере, так мы огородим себя от других потенциальных воров.

Мы поехали к дому Джимми. Я проверила Оладушка, насыпала ему немного сухого корма и кинула в сумку кое-что из одежды. Хотя мне не хотелось оставлять кота одного в доме, куда может прийти взломщик, я решила, что ему будет лучше в знакомой обстановке, чем у Бретта или в переноске на всю ночь. Кроме того, в старом доме было множество укромных уголков, где можно спрятаться. К тому же я сомневалась, что взломщик решится проникнуть в дом сегодня же ночью. Он должен понимать, что после нашей встречи я наверняка позвонила шерифу. Надеюсь, это его отпугнет.

Я собрала все необходимое, и Рэй отвез нас обратно к Бретту. На ночь я устроилась в спальне для гостей. Хотя кровать была достаточно удобной, спала я неспокойно. Я ворочалась и крутилась, и мне было так же страшно, как в закусочной. И каждый раз, когда мне удавалось погрузиться в сон, меня будили звуки шагов или открывающейся двери. Я просыпалась и понимала, что все это мне приснилось. Я говорила себе, что все в порядке, я в безопасности, но страх не покидал меня.

Примерно в пять утра я проснулась. Во всем теле была тяжесть, которую сопровождала тупая головная боль. Я быстро приняла душ, и мне стало лучше. Напряжение, из-за которого болело где-то за глазами, ослабло. Я надела джинсы и футболку с рисунком и совсем проснулась, хотя, конечно, отдохнуть как следует мне не удалось.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить остальных, я спустилась на кухню. Хлои нигде не было видно, а Бретт уже встал и оделся и делал кофе.

– Доброе утро, – сказала я.

– Доброе утро. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. – Рубишь капусту?

Я опустила глаза на свою зеленую футболку и обратила внимание на надпись:

– Конечно. Капуста питательная и вкусная.

– Ну, если ты так считаешь, – ответил Бретт, все еще улыбаясь. – Капусты у меня нет, но может, ты будешь на завтрак что-то другое? У нас есть фрукты и хлопья. И я могу приготовить яйца.

– Я буду фрукты, спасибо.

Он поставил передо мной вазу с фруктами, я взяла банан, а затем уселась за кухонный стол.

– Удалось поспать? – спросил Бретт, присаживаясь ко мне за стол с миской хлопьев.

– Немного, – ответила я. – Меня это все выбило из колеи.

– Я понимаю, – сказал Бретт, зачерпнув ложку хлопьев. – Оставайся у нас сколько хочешь.

Я благодарно улыбнулась:

– Спасибо. Но в доме Джимми будет нормально. Я сегодня же вызову слесаря.

– Со слесарем я тебе помогу, но ты уверена, что хочешь оставаться там одна?

– Со мной все будет нормально, – сказала я, стараясь звучать уверенно. – Обещаю.

Бретта, судя по всему, мои слова не слишком убедили, но он не спорил. Пару минут мы занимались нашими завтраками, а затем Бретт спросил, какие у меня планы после работы. Я ответила, что у меня назначено несколько собеседований с кандидатами на должность помощника Ивана, а еще надо было заехать в похоронное бюро.

– Потом, думаю, буду убираться в доме Джимми, разберу его вещи. Наверняка что-то можно отдать на благотворительность.

Мне не особенно хотелось разбирать вещи Джимми, но кто-то должен был этим заняться. Мама, наверное, захочет помочь, когда приедет в Уайлдвуд-Ков, но я решила, что, по крайней мере, могу начать.

– Ты говори, если тебе понадобится помощь, – сказал Бретт. – Я буду рад помочь.

– Я очень тебе признательна. Как только пойму, что именно надо сделать, я скажу.

Мы позавтракали, и я вернулась в гостевую спальню, чтобы собрать вещи. Я спустилась вниз – Бретт ждал меня в прихожей.

– Вот номер местного слесаря, – сказал он, вручая мне визитку. – Знаю его со средней школы. Хороший парень.

Я взяла визитку и сунула в карман.

– Спасибо. За все.

– Не за что. Ты сейчас во «Флип Сайд»?

– Да, – сказала я. – Не люблю приезжать туда после шести.

Бретт придержал для меня входную дверь.

– Я с тобой.

– Мне не хотелось бы тратить твое время.

– У меня этим утром никаких дел.

Он закрыл дверь, и мы спустились по ступенькам.

– И мне нравится проводить с тобой время.

Я улыбнулась, и щеки немного покраснели. Хорошо, что на улице еще слишком темно и он ничего не заметил. Мне пока не хотелось, чтобы он знал, как влияет на меня. Учитывая, что скоро я уеду в Сиэтл, может, я вообще не захочу, чтобы он знал.

Мы говорили о какой-то ерунде, пока шли к закусочной. И мне было радостно, как легко складывается наше общение. Все же удивительно, как естественно я себя чувствовала с Бреттом, и я это очень ценила.

Мы дошли до закусочной, и Бретт оставил меня заниматься работой. Я закрыла за ним дверь. Жаль, что он ушел, но у меня много дел, с которыми нужно разобраться до семи, то есть до открытия «Флип Сайд».

Иван уже работал на кухне, но я решила отложить рассказ о моих ночных приключениях, пока не приедет Ли, чтобы мне не пришлось пересказывать эту историю дважды.

Я приступила к работе, готовя зал к открытию. Увидев Ли через окно, я встретила ее у двери и позвала на кухню, где Иван заканчивал свои подготовительные работы. Когда я рассказала им о взломщике, Ли ахнула, а Иван оторвался от своей работы, лицо его стало еще более угрюмым.

– Тебе не стоит оставаться здесь ночью одной, – сказал Иван, возвращаясь к работе.

– Иван прав, – согласилась Ли. – Сейчас это слишком опасно.

– Да я и не собиралась. Даже после того как поменяют замки. – Кстати говоря, – сказала я, – у взломщика был ключ. Никто из вас никому не давал свои ключи или не делал копий?

Оба ответили отрицательно.

– Иван, ты, наверное, открывал дверь своим ключом сегодня утром.

Иван кратко кивнул.

Я повернулась к Ли:

– А твои ключи не пропадали?

– Нет, кажется, но я проверю.

Ли исчезла из кухни и вернулась через мгновение.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она. Поиски в ее сумочке становились все более неистовыми. Она снова вышла через кухонную дверь, и на этот раз мы с Иваном последовали за ней.

Она перевернула сумочку и положила содержимое на стол рядом с кассой. Хотя среди кучи предметов было серебряное кольцо для ключей, ярко-красного брелока с логотипом «Флип Сайд», на котором был ключ от закусочной, нигде не было видно.

– Не понимаю, – повторила Ли, как только все перебрала. У нее побледнело лицо, и я заметила страх в ее глазах. – Ключа нет.

– Когда ты в последний раз его видела? – спросил Иван, прежде чем у меня появилась такая возможность.

– Вчера утром, когда я поправляла макияж, прежде чем мы открылись. Я заметила его в сумочке, когда искала тушь. – Ли сглотнула. – Дела плохи, да?

Я знала, что она имеет в виду. Она уже и так главный подозреваемый у шерифа. Он наверняка подумает, что Ли воспользовалась ключом, чтобы забраться в закусочную, а потом солгала, что он пропал, чтобы отвести от себя подозрения.

– Да уж, – сказала я, серьезность ситуации отягощала мои слова. – Дела плохи.

Глава 13

Несмотря на мои опасения по поводу выводов, которые шериф может сделать из сложившейся ситуации, я приложила все усилия, чтобы заверить Ли, что мы найдем способ доказать ее невиновность. На ее лицо вернулись краски, но морщинки на лбу не исчезли.

– Не понимаю, почему все это происходит, – сказала она после того, как Иван вернулся на кухню. Она убрала свои вещи обратно в сумочку. – По городу ходят слухи, что это я убила Джимми. Детей дразнят в школе, и люди переходят на другую сторону улицы, чтобы не столкнуться со мной.

– Мне очень жаль, – сказала я Ли, когда мы направились в комнату отдыха. – Мы во всем разберемся. Во-первых, надо понять, у кого был доступ к твоему ключу.

Она открыла свой шкафчик и повесила сумочку на крючок внутри.

– Я никогда не запираю здесь свои вещи. Я думала, в Уайлдвуд-Ков это не нужно.

– Думаешь, кто-то украл твой ключ отсюда, пока ты работала?

Она опустилась на один из пластиковых стульев.

– А откуда еще? Ума не приложу.

– Хорошо.

Я прошагала по маленькой комнате, а затем задумалась.

– Значит, это кто-то, кто приходил вчера поесть. Кто-то, кто якобы пошел в туалет, а сам пошел сюда.

Плечи Ли опустились.

– Много кто ходит у нас в туалет.

– Да, – сказала я, роясь в своей памяти, – но я помню двух людей, которых я видела в этом районе своими глазами, двух людей, которым я не доверяю. Джона Крантц и Ида Уинклер.

– Ида. – Ли почти выплюнула это имя. – Держу пари, что это была она.

– Возможно. Но зачем ей ночью забираться в закусочную? Зачем ей обыскивать кабинет?

– Кто ее знает. – Ли поднялась на ноги и схватила фартук. – Может, она просто хотела сделать гадость. Она на такое явно способна.

Это точно, но я не могла избавиться от ощущения, что в кабинете действительно что-то искали.

Хотя Ли, казалось, была уверена, что во всем виновата Ида, я все еще не исключала вероятностей того, что Джона или кто-то еще украл ключ и пробрался ночью в закусочную. Если бы я только знала, что хотел найти взломщик, это могло бы дать мне ключ к пониманию его или ее личности. Проблема заключалась в том, что я не имела ни малейшего представления о том, что можно искать в кабинете во «Флип Сайд».

Ли направилась в переднюю часть закусочной, а я осталась, все еще думая. Я решила потратить как можно больше времени, разбирая беспорядок, учиненный взломщиком. Так я бы посмотрела, стоит ли там что-нибудь красть. Конечно, если взломщик нашел то, что искал, мне не повезло, но был шанс, что грабитель прервал обыск, зная, что шериф, скорее всего, уже в пути. Поскольку, кроме этого шанса, у меня больше ничего не было, я собиралась им воспользоваться.

Ради Ли и Джимми я обязана проверить все возможные версии.

Эти мысли не покидали меня во время утреннего наплыва посетителей, но в итоге это ни к чему не привело. У меня в голове кружились только вопросы, и ответов на них не было, и я снова и снова думала об одном и том же, и ничего нового не придумала.

Наконец, когда около полудня толпа посетителей сократилась, я смогла остаться с Ли наедине в кабинете. Позвонив слесарю, которого порекомендовал Бретт, я встала у стола и осмотрела зону работы, не зная, с чего начать. Только смотреть на весь этот беспорядок было выше моих сил, особенно учитывая, что я не знала, как хранились документы во «Флип Сайд». Все еще стоя у стола, я решила, что в качестве отправной точки подойдет любое место, поэтому, когда я вычистила порошок для снятия отпечатков пальцев, я опустилась на пол среди моря бумаг и принялась за работу.

Я собрала кучу файловых папок и документов и отсортировала их по кучам в соответствии с их тематикой. Работа шла медленно. Просматривая все документы, я получила представление обо всех деталях, связанных с управлением закусочной, понимая, как много мне придется узнать, если я решу оставить «Флип Сайд» себе.

Шея и спина вскоре заболели: им явно не понравилось, что я сижу на полу. Я не обратила внимания на дискомфорт, решив, что перерыв я устрою, только выполнив значительную часть работы. К тому времени когда час спустя я встала, чтобы размяться, мне удалось разобрать всего лишь около трети бумаг на полу – гораздо меньше, чем я рассчитывала за это время.

Стоя над оставшимся беспорядком, я испытала разочарование. Мало того что мне придется посвятить несколько часов уборке кабинета, так пока я не нашла ничего такого, что могло бы объяснить, почему кто-то забрался сюда под покровом темноты. Возможно, я в конце концов найду что-нибудь среди разбросанных газет, но я все больше и больше убеждалась, что поисками мне надо заняться в каком-то другом месте.

Мое внимание привлек стук. Я открыла дверь и увидела Ли, ее лицо было совсем бледное.

– Марли, шериф здесь. Он хочет поговорить с тобой.

– У него есть новости? – спросила я.

– Не знаю и не уверена, что хочу знать. – Она поколебалась. – Он спросил меня и Ивана о ключах. Я сказала ему правду, но не знаю, поверил он мне или нет.

Я вышла к ней в коридор.

– Постарайся не волноваться. Кто знает, может, он нашел улики, которые снимут подозрения с тебя.

– Если бы!

Я вышла в зал и увидела Рэя, стоящего у кассы. Когда я поймала его взгляд, жестом пригласила присоединиться ко мне в кабинете, подальше от посетителей.

– Извините, – сказала я, ведя его внутрь. – Я не успела закончить уборку.

Он посмотрел на документы на полу, но без осуждения.

– Ничего не пропало?

– Нет, ничего – Я взглянула на беспорядок. – Есть ли идеи, что мог искать взломщик?

– К сожалению, нет, – сказал он. – А что с замками? Слесарь уже был?

– Придет попозже.

– Это хорошо.

– Ой, – я слегка ударила себя по лбу, – я же хотела кое о чем вас спросить.

– О чем же?

– Был ли серебряный браслет с маленькими красными камнями среди недавно украденных предметов?

Рэй ненадолго задумался.

– Так не скажу. Конечно, из некоторых домов украли ювелирные украшения, но мне нужно проверить отчеты, чтобы выяснить, был ли там такой. А почему ты спрашиваешь?

Я рассказала ему о браслете, который видела на запястье Тины, – подарок от ее возлюбленного.

– Я все думаю: не украл ли его Дэрил? Такой подарок явно не в его ценовом диапазоне.

– Я посмотрю, что смогу узнать. Некоторые дома в Порт-Таунзенде и Эдмондсе также подверглись нападению, вероятно, теми же людьми. Эти дома находятся за пределами моей юрисдикции, но я всегда могу проконсультироваться с местными властями. Посмотрим, может, среди вещей, украденных там, есть что-то похожее.

– Спасибо.

Тогда я вспомнила, что шериф зачем-то специально приехал в закусочную.

– Вы о чем-то хотели поговорить со мной?

Рэй кивнул:

– Я хочу кое-что рассказать тебе, прежде чем об этом заговорит весь город.

Я сглотнула, в животе все напряглось.

– Что такое?

– Мы думаем, что Джимми убили не на мысе Майлера. Он умер от ножевых ран в нижней части спины, а другие его травмы были получены уже после смерти.

– Вы имеете в виду, что кто-то его убил, а затем столкнул с обрыва, чтобы избавиться от тела?

– Да.

Из-за сильного холода по моей коже побежали мурашки, и я вспомнила, что видела на крыльце Джимми.

– Кровь.

– Кровь? – переспросил Рэй со всем вниманием.

– Я видела пятна крови у дома Джимми, – объяснила я. – Я не думала, что это как-то связано с его смертью, я ведь думала, что он погиб возле мыса. Но…

– Мне нужно, чтобы ты мне показала эти пятна. Прямо сейчас, если это возможно.

По спине все еще бегали мурашки. Я кивнула:

– Только возьму куртку.

Я показала Рэю высохшие брызги крови на ступеньках у заднего крыльца и около них, проведала Оладушка, а затем отправилась на пляж, пока шериф фотографировал и осматривал крыльцо. Я села на бревно, смотрела, как плывущий океан медленно продвигается все ближе к берегу, и думала о том, что стало известно.

Хотя шериф пока что ничего не проверил, я не сомневалась, что кровь на лестнице принадлежала Джимми и что именно там его ударили ножом. Теперь я знала, что Джимми отправился на мыс Майлера со своим убийцей против своей воли. Он либо умирал, либо уже умер, когда убийца перевез его туда. Не знаю, насколько полезна эта информация.

У убийцы должен быть автомобиль, в котором можно перевезти тело, но это не сузило список потенциальных подозреваемых. У большинства людей в Уайлдвуд-Ков было транспортное средство, и Ли не могла доказать, что ее машина уже вышла из строя до смерти Джимми. Я не знала, есть ли у Дэрила Уиллиса машина, но решила, что выяснить это будет весьма просто.

Я не удивилась, что никто из соседей Джимми не видел ничего подозрительного в утро его смерти. Дом наш скрыт от улицы елями, и вдоль высокого забора по обе стороны участка росло много деревьев. Надо было быть в самом начале пляжа прямо за домом Джимми, чтобы что-то увидеть.

Поднявшись с бревна, я прошла по полосе гальки и разбитых ракушек к краю воды. Раковины и маленькие камушки вернули воспоминания о прошедших годах. Когда я была маленькой, я устраивала на пляже охоту за сокровищами. А потом я помогала Шарлотте в ее охоте всякий раз, когда мы ездили в Уайлдвуд-Ков на праздники.

Когда я присела на корточки и выбрала небольшой гладкий камень, я почти что увидела Шарлотту, стоящую рядом со мной. Я выпрямилась и почувствовала себя очень одинокой. У меня на мгновение заболело в груди, но через несколько секунд я улыбнулась, вспоминая ее веселый характер и как она всегда была готова посмеяться.

Я изучала камешек в руке, проводя большим пальцем по его гладкой поверхности. Затем я бросила его в воду, и он несколько раз отскочил от ее поверхности. Он подпрыгнул три раза, прежде чем погрузиться под волны.

– Только три?

Я обернулась на голос. Бретт спрыгнул с бревна и, улыбаясь, подошел, чтобы присоединиться ко мне у воды.

– Мало тренируюсь, – сказала я, когда он подошел.

– Заметно.

Я толкнула его, но равновесия он не потерял. Он тщательно выбрал свой камешек и бросил его в воду. Камень Бретта отскочил десять раз, прежде чем исчезнуть.

– Есть еще порох…

Я покачала головой, борясь с улыбкой, и вернулась к бревну, на котором сидела. Бретт выбрал еще один камешек и отправил его по поверхности воды. Я смотрела на него и вспоминала те дни, когда мы, еще подростками, гуляли вместе с его друзьями. Тогда мы целыми днями купались, боролись с водорослями и ходили за мороженым. После наступления темноты под звездами мы рассказывали истории о призраках и жарили на костре зефир. Эти давние дни были такими веселыми и беззаботными. Я задавалась вопросом, возможно ли восстановить хоть какую-то магию той части моего прошлого.

Я вернулась из своей задумчивости и улыбнулась, когда Бретт бросил камешек и сел рядом со мной.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, как только он сел рядом.

– Я зашел в закусочную, чтобы вернуть твою салатницу, и Ли сказала, что ты здесь с Рэем. Он уезжал, когда приехал я.

– Он рассказал, что они думают, Джимми убили не на мысе Майлера?

– Рассказал. Еще сказал, что ты заметила кровь у заднего крыльца.

Я смотрела на океан.

– Грустно думать, что Джимми умирал прямо на пороге своего дома. Но потом я понимаю, что мне отвратительно думать о его смерти где бы то ни было.

Мы помолчали, слушая знакомый звук бьющихся волн.

Я провела пальцем по краю трещины на выцветшем от солнца бревне, и мои мысли вернулись туда, где они были до того, как пришел Бретт.

– Ты не знаешь, у Дэрила Уиллиса есть машина?

Бретт задумался на секунду.

– Он водит старый разбитый фургон. А что?

– Если Джимми ударили ножом перед домом, убийце нужно было каким-то образом привезти его к обрыву. И фургон для этого подошел бы.

– Ты думаешь, его убил Дэрил?

– Он один из подозреваемых.

– Это твои подозреваемые или подозреваемые Рэя?

– Мои, но, надеюсь, Рэя тоже.

Мы с Бреттом встретились взглядами.

– Ты, наверное, думаешь, что я должна позволить заниматься расследованием Рэю. Так и есть. По большому счету.

– По большому счету?

– Я не собираюсь разгуливать по округе с лупой. Я просто пытаюсь найти ответы на вопросы, которые постоянно возникают в моей голове. Кроме того, я знаю, что Ли не убивала Джимми, и хочу, чтобы поймали настоящего убийцу.

Я думала, Бретт скажет, что мне надо сосредоточиться на других вещах, выбросить из головы все мысли о расследовании, но он ничего не говорил какое-то время. А когда заговорил, то речь пошла уже не о том, что мне не стоит ничего предпринимать.

– Я понимаю, что ты думаешь, и я, вероятно, сделал бы то же самое, если бы был на твоем месте. Если тебе нужен кто-то, чтобы все обсудить, дай знать.

– Серьезно? Спасибо.

Я подумывала принять его предложение, но телефон завибрировал в кармане, и я отвлеклась.

Когда я вытащила его, то увидела, что Ли прислала мне сообщение.

– Слесарь приехал в закусочную, – сказала я Бретту, прочитав эсэмэску. – Мне, видимо, надо идти.

– Я с тобой, – сказал Бретт, когда мы поднялись с бревна. – Салатницу я оставил на крыльце.

– Спасибо. Но там сейчас должно быть все спокойно.

Я собиралась направиться вдоль пляжа к «Флип Сайд», но заметила серебристый БМВ, подъезжающий к дому Джимми. Я остановилась.

– Кто это еще?

Бретт встал на бревно для лучшего обзора.

– Джеральд Тивз.

– Отлично, – сказала я без малейшего энтузиазма. – Просто прекрасно.

Когда БМВ остановился рядом с домом Джимми, я поднялась наверх с пляжа и подошла к машине. Бретт стоял прямо позади меня. Возможно, мне не следовало судить об этом человеке, основываясь только на том, что о нем говорили другие люди, но последнее, чего я хотела, – это чтобы дом Джимми превратился в жуткую постройку и был как бельмо на глазу – вроде того чудовища по соседству. Если Тивз собирался таким образом поступить с домом Джимми, то во мне он сторонника этой идеи точно не найдет.

Тем не менее я сохраняла спокойное выражение лица, когда шла к нему навстречу.

– Здравствуйте, – сказал он, вылезая из своей блестящей машины. – Меня зовут Джеральд Тивз.

У него были густые седые волосы, и на нем был дорогой серый костюм с темно-бордовым шелковым галстуком. Я отметила, что он был того же роста и телосложения, что и человек, который фотографировал на днях дом Джимми.

Он вышел из машины и протянул мне руку.

Скрывая свое нежелание знакомиться, я пожала ее:

– Марли МакКинни.

– Приятно познакомиться, – сказал он с улыбкой, которую я могу назвать только хищной. Он кивнул в направлении Бретта: – Мистер Коллинз, не так ли?

– Верно, – ответил Бретт, не выходя вперед и не пожав руку Тивзу.

– Чему обязаны, мистер Тивз?

– Прежде всего позвольте мне выразить мои искренние соболезнования в связи с кончиной мистера Коулсона. Вы же родственники?

Я не купилась на его показную искренность, а вместо этого сосредоточилась на его вопросе.

– Откуда вы знаете?

Он сверкнул своими слишком белыми зубами.

– Город у нас маленький, мисс МакКинни, очень маленький.

– И правда.

– Я надеялся, что смогу поговорить с наследником мистера Коулсона, кому бы он ни завещал эту собственность. Вы, случайно, не знаете ее, кто это?

– Случайно знаю, – ответила я, стараясь изо всех сил говорить вежливо. – Джимми завещал дом мне.

– Потрясающе. Тогда вы-то мне и нужны.

Я бы не удивилась, если бы он плотоядно потер руки, но вместо этого он вытащил из внутреннего кармана пиджака визитку и передал мне.

– Возможно, вы слышали обо мне.

Возможности ответить он мне не дал.

– Я владею недвижимостью по соседству. И мне очень хочется, скажем так, улучшить вид большего количества недвижимости в этом районе.

Я не удержалась и на этих словах сморщила нос.

«Скорее ты стремишься изуродовать большое количество недвижимости в этом районе», – подумала я.

Бретт переместился за мое правое плечо, и я догадалась, что он тоже не особо впечатлился словами Тивза.

– И как я могу вам помочь? – спросила я, хотя прекрасно знала, к чему он клонит.

Хищная улыбка Тивза усилила свою мощность.

– Я так понимаю, вы из Сиэтла. Не сомневаюсь, что вы бы хотели вернуться к привычной жизни как можно скорее. Я предлагаю вам возможность быстрой продажи. По справедливой цене, конечно. Я у вас выкуплю этот дом, как только с завещанием все уладится. Без хлопот, без заморочек.

У меня от раздражения вскипела кровь. Каким-то образом мне удалось сохранить голос ровным, хотя это и было нелегко.

– Очень жаль, что вы потратили впустую свое время, мистер Тивз, но я еще не решила, продавать дом или нет.

Он попытался перебить меня, но я не дала:

– И если я и решу его продать, то точно не тому, кто хочет все здесь сровнять с землей.

– Мисс МакКинни, послушайте…

Я не стала дожидаться, что он скажет.

– Думаю, вам лучше уйти.

Тивз, кажется, снова хотел возразить, Бретт сделал шаг вперед, вставая рядом со мной, чтобы молча поддержать мою просьбу и добавить небольшой фактор запугивания. Хотя он всего на несколько дюймов выше Тивза, мускулов у него гораздо больше.

Взглянув на Бретта и снова на меня, Тивз шагнул к своей машине.

– Ничего. Очень жаль, что вы так думаете.

Он залез в свой БМВ.

– Если передумаете, у вас есть мои контакты.

Он кивнул на визитку в моей руке и затем захлопнул дверь.

Я стиснула зубы, когда он сдал назад и развернулся, прежде чем уехать. Когда он уехал, я подошла к парадному крыльцу и схватила салатницу, а затем открыла дверь.

Я ворвалась в коридор, затем на кухню. Бретт последовал за мной.

– Невероятно! – воскликнула я, ставя салатник на стол. – Джимми ведь умер всего два дня назад, а Тивз уже вовсю ломится к нам, надеясь отхватить лакомый кусочек.

Бретт прислонился к столу.

– Зная Тивза, ничего удивительного, к сожалению.

Я посмотрела на его визитную карточку. Никогда не обращусь к этому человеку. С чувством мрачного удовлетворения я разорвала ее пополам и бросила в мусорное ведро под раковиной.

Когда я захлопнула дверь шкафа, меня поразила одна мысль.

Джеральд Тивз явно очень хотел заполучить дом Джимми. Но насколько сильно он этого хотел?

Достаточно ли для того, чтобы убить Джимми?

Я высказала свои мысли Бретту.

– Не знаю, – сказал он. – Смерть Джимми ему ничего не гарантирует. Даже если он знал, кому Джимми оставит дом – а я очень сомневаюсь, что это так, – он не мог быть абсолютно уверен, что ты захочешь его продать.

Я закусила нижнюю губу.

– Верно. Я и сама не знаю, хочу ли я его продавать. Но что, если он пытался убедить Джимми продать дом и они начали спорить? Возможно, в самый разгар Тивз убил его, потому что разозлился или расстроился.

Такое развитие событий представить себе весьма легко. Я вздрогнула – от этой мысли мне стало не по себе.

– Возможно, – сказал Бретт, но я его явно не убедила.

– Кто-то ведь убил Джимми.

– Да, кто-то убил. И может быть, этот кто-то был Джеральд Тивз. – Бретт опустил руки на мои плечи. – Пообещай мне, что ты не пойдешь к нему или к кому-то еще, кого подозреваешь. Это может быть опасно.

– Ты прав, – сказала я. – Да я и не собираюсь ни к кому идти.

– Хорошо.

Я постаралась не показать свое разочарование, когда Бретт убрал руки с моих плеч – их тепла мне явно не хватало.

– Почему бы тебе не сосредоточиться на чем-то более приятном? – предложил он.

– На чем это?

Он улыбнулся:

– Может быть, на нашем первом поцелуе?

– Но… Мы никогда не целовались, – сказала я в замешательстве. – Так что…

Тут его губы коснулись моих.

Мысли мои спутались, а через тело будто прошел электрический ток. Я совершенно забыла об окружающем меня мире. Все перестало существовать. Я чувствовала только его губы на своих и тепло его руки у меня на спине.

Поцелуй стал более глубоким, и приятное напряжение, пронизывающее все тело, усилилось. Я подняла руку, чтобы обхватить Бретта за шею. Но как только я попыталась притянуть его ближе, он прервал поцелуй и отступил назад.

Я стояла затаив дыхание, ошеломленная.

Он снова наклонился ко мне, и я сжала губы в ожидании. Но вместо того чтобы снова коснуться моих губ, он приблизился к моему уху.

– Теперь у нас был первый поцелуй, – сказал он, и его дыхание щекотало мочку моего уха.

Он снова отступил и неотразимо улыбнулся:

– Я пойду.

Затем он прошел по коридору и вышел через парадную дверь.

Я не могла пошевелиться, в голове было пусто. Я так и стояла там, когда услышала, как хлопнула входная дверь. И все, что я могла, это прошептать: «Боже мой!»

Глава 14

Мне потребовалось несколько минут, чтобы наконец собраться с мыслями и вернуться во «Флип Сайд». Бретту с легкостью удалось отвлечь меня от мыслей о визите Джеральда Тивза, но, кроме того, из-за него в голове у меня остался полный кавардак. Я прилагала все усилия, чтобы не отвлекаться, пока говорила со слесарем. Так или иначе, со временем мысли мои успокоились, хотя я и продолжала вспоминать наш поцелуй.

В течение следующего часа слесарь сменил все замки во «Флип Сайд», а также в доме Джимми. Старые ключи больше не подходили, и я почувствовала себя в безопасности. Хотелось надеяться, что чувство это не было ложным. Я все еще помнила, как испугалась тогда ночью, когда убегала из закусочной. Воспоминания были свежи, и мне не хотелось, чтобы что-то подобное повторилось еще раз.

Я выписала слесарю чек, закрыла закусочную и принялась за уборку. Я занималась работой, а мысли мои блуждали. И что совсем неудивительно – я вспоминала, как губы Бретта прикоснулись к моим. Мне хотелось увидеться с ним как можно скорее, но в то же время в животе у меня засел легкий страх. Я ведь в городе только на время, и последнее, что мне сейчас нужно, – еще один повод для беспокойства. Так что стоит ли мне сильнее увлекаться Бреттом?

Я закончила вытирать последнюю столешницу, и тут раздался стук в дверь, избавив меня от необходимости искать ответ на собственный вопрос. Я посмотрела на часы. Если это первый кандидат на собеседование, то она вовремя.

Я открыла дверь и увидела невысокую, полную женщину лет пятидесяти.

– Беатриса Холл? – сказала я, вспоминая ее имя из ее заявления о приеме на работу.

– Это я.

Я отступила от двери.

– Входите, пожалуйста.

Мы обменялись любезностями, и я провела ее в кабинет.

– Прошу прощения за беспорядок, – сказала я, когда мы подошли к открытой двери. – У нас тут кое-что произошло. Я только возьму свои вещи, и мы проведем собеседование в комнате отдыха напротив.

Я взяла блокнот с вопросами, которые Джимми хотел, чтобы я задала кандидатам. Когда я вернулась к Беатрисе, она с поджатыми губами оглядывала разбросанные по полу бумаги. Очевидно, беспорядок пришелся ей не по вкусу, и мне пришлось приложить усилия, чтобы натянуть на лицо вежливую улыбку.

Я провела Беатрису в комнату отдыха и предложила сесть, а сама вернулась в коридор. Когда Джимми сообщил мне о предстоящих собеседованиях, он сказал, что неплохо, чтобы Иван тоже присутствовал. Я подумала, что это хорошая идея: все-таки, как шеф-повар, он будет работать в тесном контакте с новым сотрудником. Плюс кандидатам сразу бы стало примерно понятно, с каким человеком они будут трудиться бок о бок. Понятно, что не каждый сможет сработаться с хмурым, пугающим Иваном.

Я заглянула на кухню и позвала:

– Иван? Пришел первый человек на собеседование. Присоединишься?

Иван кивнул, вытерев руки полотенцем. Отложив его и сняв фартук, Иван последовал за мной в комнату отдыха, где он не стал садиться, а скрестив свои мускулистые татуированные руки на груди, прислонился спиной к стене. Не самая гостеприимная поза, но таков уж Иван, и нет смысла притворяться, что он общительный и дружелюбный парень.

Когда я села за стол напротив Беатрисы, я заметила, что она снова поджала губы. На этот раз ее пристальный взгляд был прикован к Ивану. Ей что, не нравились татуировки?

Кто знает, но ее настрой мне не нравился. И если она хочет устроиться к нам в закусочную, то ей это точно не на руку. Тем не менее я старалась изо всех сил оставаться открытой и приветливой и продолжила собеседование. Беатриса на все мои вопросы отвечала кратко, не распространяясь и ничего не добавляя сама. Узнать Беатрису получше было не так-то просто, я как будто все из нее вытягивала клещами.

Когда мы закончили собеседование, я проводила ее до двери, поблагодарила, что она пришла, и сказала, что перезвоню через несколько дней. Как только она ушла, я повернулась к Ивану и подняла брови.

– Она – нет. – И это все, что он сказал. Затем он исчез на кухне, дверь за ним закрылась.

Я прислонилась к стене и вздохнула. С вердиктом Ивана я была согласна. Остается надеяться, что другие кандидаты произведут впечатление получше. Скоро узнаем. Второй человек должен прийти с минуты на минуту.

Добравшись до кабинета, я услышала стук во входную дверь. По крайней мере, ясно, что этот кандидат столь же пунктуален, как и Беатриса Холл. Правда, этого явно недостаточно, чтобы тебя сочли подходящим человеком для работы в закусочной.

Я открыла дверь и оказалась в облаке сигаретного дыма. Я поморщилась и отпрянула, даже не заметив худощавого мужчину в нескольких шагах от меня.

– Я на собеседование, – сказал он, бросив сигарету на землю.

– Питер Эйлсворт? – спросила я, хотя и так было ясно, что это он.

– Пит – Он протянул руку, покрытую никотиновыми пятнами.

Пожав его руку, я открыла дверь пошире и пригласила его зайти внутрь. Пока он стоял ко мне спиной, я выскочила на улицу и наступила на его все еще зажженную сигарету, потушила ее носком туфли, а затем, скользнув обратно внутрь, закрыла дверь.

Сильный запах сигаретного дыма следовал за Питом по пятам. Мы дошли до комнаты отдыха, и я поборола желание откашляться. Одного лишь намека на сигаретный дым было достаточно, чтобы у меня начало першить в горле, и тогда мне срочно нужен свежий воздух. Я знала, что Иван тоже не поклонник сигарет и дыма. Но, может, нашему суровому повару понравится его компетентность, впечатлит опыт. Хотя сомневаюсь.

Как выяснилось, запах сигарет не был основной причиной, почему Пит не понравился Ивану. С самого начала стало ясно, что что-то с этим человеком не так. Мы обменялись парой вступительных фраз, и я попросила его рассказать о последней закусочной, в которой он работал.

– Да там и нечего особенно рассказывать, – ответил он, полез в карман рубашки, а потом снова положил руки на колени. В кармане у него явно лежала пачка сигарет. Видимо, ему уже хотелось покурить.

– В резюме у вас сказано, что вы работали в закусочной в Сиэтле, – начала я, надеясь, что он продолжит рассказ.

– Верно.

– А какого она была размера? Больше «Флип Сайд»? Меньше? – спросила я.

– Ну, примерно такая же.

– А какие у вас были обязанности?

– Да то одно, то другое…

Мы с Иваном обменялась взглядами, а затем я попросила:

– Можно поконкретнее?

Пит пожал плечами:

– Ну, резал там всякое, жарил.

Иван глядел еще угрюмее, чем обычно, и мне самой пришлось потрудиться, чтобы сохранить приятное выражение лица. Я задала еще несколько вопросов, но Пит отвечал на все одинаково неопределенно. В какой-то момент он сказал, что блины – это «ерунда из теста», и я сразу поняла, что этого человека на свою кухню Иван никогда не пустит.

Я постаралась закончить собеседование как можно быстрее, чувствуя, что Иван начинает злиться. Я проводила Пита до двери, поблагодарила за визит, а он выудил сигарету из пачки в кармане рубашки и уже держал ее во рту, выходя из закусочной.

Едва я закрыла дверь, как Иван сказал:

– Его резюме – фикция.

И с этим заявлением было не поспорить. Ответы Пита на мои вопросы и в целом его поведение говорили о том, что он выдумал большую часть – если не все – своего резюме. Не сомневаюсь, что если бы я решила проверить его прошлые места работы, то все они либо оказались бы выдумкой, либо там никогда не слышали про Питера Эйлсворта.

Иван больше ничего не сказал и, бросив мрачный взгляд на дверь, вернулся на кухню. Я снова вздохнула и поразилась, как неудачно прошли эти две встречи. Казалось, будто мы в каком-то комедийном сериале, вот только ни мне, ни Ивану смешно не было.

Оставалось возложить все надежды на последнего кандидата. Но, учитывая, как все прошло с Беатрисой Холл и Питом Эйлсвортом, особого оптимизма я не испытывала.

Последний кандидат должен был прийти минут через пятнадцать, поэтому вместо того чтобы беспокоиться о том, насколько неудачным может быть следующее собеседование, я продолжила разбирать бумаги в кабинете. Мне удалось собрать небольшую стопку документов, которую я убрала в шкаф, прежде чем снова раздался стук в дверь.

На этот раз передо мной стоял молодой человек со скейтбордом в руках. Его темные волосы были уложены в короткий ирокез, а по бокам у него были выбриты зигзаги.

– Томас Парк? – спросила я.

Он улыбнулся и протянул руку:

– Все зовут меня Томми.

Я пожала его руку и пригласила внутрь закусочной, радуясь, что от него не пахнет ни сигаретами, ни чем-то еще.

Когда я закрыла за ним дверь, он оглядел зал, все еще улыбаясь.

– Ух ты, как у вас классно. И, говорят, повар тут тоже отличный.

– Да, его стряпня пользуется популярностью, – сказала я, задаваясь вопросом, что подумает Томми, когда встретит Ивана.

Мы прошли в комнату отдыха. Я предложила Томми сесть на один из стульев, а сама хотела пойти за Иваном, но он пришел сам, встав точно так же, как он стоял во время двух предыдущих собеседований. Но Томми это, похоже, не смущало.

– Здорово! – поприветствовал он Ивана. – Улетные татухи!

Я затаила дыхание, надеясь, что Иван поймет, что это комплимент. К моему облегчению, он, казалось, все понял и кивнул в ответ.

Не теряя времени, я стала расспрашивать Томми, пытаясь понять, есть ли у него опыт работы на кухне. Что-то я уже знала из его резюме, но, в отличие от Пита, в разговоре он не колебался и рассказывал о себе охотно. Когда он был маленьким, у его родителей был корейский ресторанчик в Сиэтле, куда он приходил каждый день после школы и помогал. В Уайлдвуд-Ков он переехал недавно, потому что здесь, как он выразился, «клевая атмосфера». Он увлекался фотографией, но пока не профессионально, поэтому, чтобы сводить концы с концами, ему нужен другой источник дохода.

Пока говорил Томми, Иван не проронил ни слова, и с каждой минутой я начинала все больше беспокоиться, хотя и старалась этого не показывать. Томми мне понравился. Приятный парень, и опыт подходящий имелся. Но не знаю, одобрит ли его Иван. Наш повар – человек немногословный, и, хотя выражение его лица ничего не говорило, я сомневалась, что ему понравится, если такой, как Томми, будет каждый день болтать с ним на кухне.

Когда собеседование подошло к концу, я проводила Томми улыбаясь, но внутри я была глубоко разочарована. Было ясно, что мы упустим отличного сотрудника, если Иван Томми не одобрит. И я понятия не имела, кого еще мы можем подобрать на эту должность.

Убрав кудряшки от лица, я закрыла дверь и повернулась к Ивану. Плечи мои опустились, я готовилась к тому, что Иван будет против Томми.

– Он подходит, – сказал повар.

Я вскинула брови.

– Серьезно?

– А ты не согласна?

– Нет. В смысле да. Отличный парень.

– Ну и все.

Иван исчез на кухне, оставив меня совершенно пораженной. То есть болтовня Томми его не смущала?

Я покачала головой. Я была все еще удивлена, но при этом довольна, что все уладилось. По крайней мере, с одним делом я разобралась. Попозже позвоню Томми, сообщу хорошие новости, а сейчас надо приниматься за другую работу.

Как только собрала вещи и попрощалась с Иваном, я поспешила вдоль пляжа к дому Джимми и села в машину. Оттуда я поехала на окраину города, где находится похоронное бюро. Я припарковалась на почти пустой парковке и, все еще сидя в машине, глубоко вдохнула, пытаясь унять беспокойство.

Похоронные бюро будили во мне ужасные воспоминания. В прошлом я за несколько дней потеряла трех человек, которых очень любила, и это было ужасно. Я помогала маме со всеми приготовлениями к похоронам, и оказалось, это отняло у меня гораздо больше душевных сил, чем я думала. Сейчас даже и не знаю, как мы тогда это пережили. Но как-то справились. Как-то.

Мне не хотелось погружаться в болезненные воспоминания, к тому же пора было идти внутрь. Нужно организовать церемонию прощания с Джимми. Но стоило моей руке коснуться золотой ручки входной двери, как мной вновь овладело беспокойство.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Я смогу. Я просто обязана пойти и обо всем договориться. Прилагая все внутренние силы, которые у меня были, я повернула ручку и открыла дверь.

Глава 15

В похоронном бюро все прошло легче, чем я рассчитывала. Видимо, потому, что сотрудники там очень отзывчивые и при этом профессиональные. Кое о чем я не могла договориться, пока тело Джимми не вернули, но ряд важных вопросов мы уладили. В ближайшие дни в нескольких газетах штата выйдет некролог, а во вторник днем во «Флип Сайд» мы отпразднуем жизнь Джимми. Можно было все устроить и в похоронном бюро, но я знала, что Джимми одобрил бы мой выбор. Праздновать его жизнь в месте, куда он вложил столько сил и где навсегда осталось его сердце, – правильное решение.

Идя по парковке, я отправила маме сообщение с датой и временем проведения поминок. Когда я открывала машину, она ответила, заверив, что будет в Уайлдвуд-Ков во вторник, в первой половине дня.

Разобравшись с этими делами, я села в машину и отъехала от похоронного бюро. Я поехала к дому Джимми (я все еще считала этот дом не своим, а его), груз ответственности на моих плечах, кажется, полегчал. Как будто мне удалось перепрыгнуть через большое препятствие. Впереди еще много трудного: например, надо разобрать вещи Джимми, найти его убийцу и доказать, что Ли невиновна, но основную часть из списка трудных дел можно вычеркнуть.

На самом деле я даже повеселела, пока ехала по Уайлдвуд-роуд вдоль побережья. Настроение мое еще больше улучшилось, когда на полянке на обочине дороги я увидела двух оленей. Машин за мной не было, так что я притормозила и хорошенько разглядела этих красивых существ. Несколько секунд они осторожно смотрели на меня, а затем грациозно удалились в кусты.

С улыбкой на лице я поехала дальше, но стоило свернуть на подъездную дорожку, как я увидела ярко-желтый спортивный автомобиль, припаркованный рядом с нашим сине-белым домом, и моя улыбка тут же исчезла.

«Ну, что еще теперь?» – спросила я сама себя, чувствуя, как в мышцы возвращается напряжение.

Я заглушила двигатель машины и выбралась наружу. Откуда-то с обратной стороны дома ко мне спешила Шантель Лефевр. На грунтовой дороге в своих черных туфлях она явно чувствовала себя не слишком уверенно. Вместо бледно-розовой юбки и пиджака, в которых я ее видела в прошлый раз, сегодня на ней были серый брючный костюм с кремовой блузкой и нить жемчуга.

– Я так понимаю, мисс МакКинни? – сказала она, приближаясь ко мне.

Я закрыла машину.

– Это я.

Она протянула руку, и я пожала ее с тихим смиренным вздохом. Причина ее визита была понятна, и я решила, что вряд ли мне удастся от нее избавиться, пока ее не выслушаю.

– Шантель Лефевр. – Она вынула визитку и протянула ее мне.

Как и визитная карточка Джеральда Тивза, напечатана она была на дорогой бумаге. Больше особого интереса визитка у меня не вызвала, и я опустила руку.

– Я так понимаю, что вы унаследовали эту собственность от Джимми Коулсона, – сказала она.

– Унаследовала, – ответила я. Интересно, откуда она знает? Сарафанное радио работает без сбоев?

– Как вы, наверное, знаете, я ведущий агент по недвижимости в Уайлдвуд-Ков. Могу помочь выручить отличные деньги за этот участок. И быстро, а то ведь это такое бремя…

– Для меня этот дом не бремя, – сказала я почти что стальным голосом. – Скорее щедрый подарок.

Шантель кротко и нетерпеливо улыбнулась.

– Конечно, но такой молодой девушке, как вы, не пристало пропадать в нашем захолустье.

Пропадать? В захолустье?

Она махнула рукой в сторону залива Пьюджет.

– В мире так много возможностей, они только и ждут вас.

Видимо, все-таки она имела в виду Сиэтл, а не морскую пучину. В любом случае эта женщина меня не впечатлила.

– Не уверена, что собираюсь продавать дом.

Такое чувство, как будто эту фразу я сегодня уже произносила. А ведь так и есть. Такой же разговор у меня был с Тивзом.

– Понимаю, – сказала Шантель с неискренним сочувствием. – У вас траур. Конечно, не стоит принимать решение прямо сейчас. Уверена, что через какое-то время уладится. Но как только все встанет на свои места, вам захочется уехать. Уж поверьте.

Верила я ей примерно так же, как и Джеральду Тивзу.

Хорошо, что она говорила без умолку и я не могла вставить ни слова. Потому что если бы я смогла вставить пару слов – они бы вряд ли были вежливыми.

– Мой номер у вас есть, – сказала она, торопливо направившись в сторону своей спортивной машины. – Позвоните, как будете готовы все обсудить.

– Знаете, – сказала я, открывая дверь ее машины, – я вам звонить не буду.

– Милочка, я лучший агент в городе. Со мной ты будешь в надежных руках.

– Агент по недвижимости мне не понадобится.

– О господи. Только не говори, что ты думаешь справиться со всем сама. Тебе кажется, что так ты сэкономишь, но это того не стоит. Я обо всем позабочусь: и чтобы цена за дом была хорошая, и чтобы голова ни о чем не болела.

Она подошла к машине, собираясь сесть, как будто мы все решили.

– Вы не поняли.

Она остановилась:

– Не поняла?

– Не поняли.

Я почувствовала уверенность, точно зная, что мои следующие слова верные.

– Я не собираюсь продавать дом. Я оставлю его себе.

По лицу Шантель пробежало недоумение, но затем она взяла себя в руки:

– Давай не будем спешить. Минуту назад ты говорила, что не знаешь, что будешь делать с домом.

– А теперь знаю, – я вернула ей визитку. – Не буду больше вас задерживать. Хорошего дня.

Я развернулась и пошла в дом.

Шантель не проронила ни слова, и молчание, повисшее за моей спиной, кажется, начало вибрировать. Затем хлопнула дверь машины, взревел двигатель. Я поднялась по ступенькам на крыльцо и увидела, как желтый автомобиль унесся, подняв за собой облако пыли. Я улыбнулась. Не только потому, что Шантель наконец уехала, но и потому, что решение оставить дом – каким бы внезапным оно ни было – подняло мне настроение. То же самое можно сказать и о другом решении: «Флип Сайд» будет работать и дальше.

Даже если мне придется сдавать дом в аренду и нанимать менеджера для управления закусочной, недвижимость все равно будет принадлежать мне. У меня будет что-то свое в Уайлдвуд-Ков. И я всегда смогу вернуться. Слишком дорого для меня это место, чтобы вот так просто с ним распрощаться. Теперь мне это ясно. И Джимми тоже об этом прекрасно знал.

На мгновение в груди у меня заболело, и глаза наполнились слезами, но эти два решения принесли мне счастье и чувство покоя. И боль отступила, плакать перехотелось. С сухими глазами я вошла в прихожую и закрыла за собой дверь. Я улыбалась – мне вдруг стало уютно, и я почувствовала себя на своем месте.

Я позвонила Томми, чтобы предложить ему работу, он с энтузиазмом принял мое предложение, и я снова улыбнулась. Он согласился встретиться с Иваном в закусочной рано утром в среду, и я закончила разговор, чувствуя себя еще лучше. Я налила себе чашку чая и уселась на стул на заднем крыльце, решив хотя бы несколько минут отдохнуть. Пока я пила чай, Оладушек вскочил мне на колени и свернулся калачиком. Он мурлыкал, а я поглаживала его по мягкой рыжей шерсти. Хотя океанский бриз был с прохладцей, мне казалось, что этот ветерок освежает и от него приятно пахнет соленым морем.

Через некоторое время я потрепала Оладушка, чтобы он проснулся, усадила его на крыльцо и встала, чтобы потянуться. Когда я подняла руки над головой, то увидела две фигуры, которые поднимались от пляжа к дому. Когда они подошли ближе, я поняла, что это Сиенна Мюррей и ее молодой человек, Логан.

Оставив пустую чашку на подлокотнике кресла, я спустилась по ступенькам, чтобы встретить их, стараясь при этом не наступить на засохшие брызги крови. Теперь, когда я знала, что Джимми, вероятно, ударили ножом прямо на этом месте, я обходила его стороной.

– Привет, – поздоровалась я, когда ребята подошли ближе.

– Добрый день, – ответила Сиенна с веселой улыбкой.

Логан слегка кивнул головой.

– Мама попросила нас занести вам кое-что, – сказала Сиенна, протягивая небольшую корзину, покрытую кухонным полотенцем. – Булочки с корицей, испекла только утром.

Я взяла корзинку и быстро глянула под полотенце. Нос мой почуял вкусный запах корицы, а потом я увидела четыре сладкие, золотистые булочки, укрытые в корзинке.

– Пахнут фантастически. Спасибо. – Я сделала шаг к дому. – Давай я их переложу во что-нибудь, чтобы вы забрали корзинку.

– Все в порядке, – сказала Сиенна. – Оставьте пока.

– Ладно. Но я обязательно зайду, верну корзинку и поблагодарю маму лично, прежде чем уеду в Сиэтл.

Сиенна прикусила нижнюю губу, при этом не касаясь колечка, которое было в нее продето.

– А вы не остаетесь? А кто будет управляющим во «Флип Сайд»?

– Я еще не решила, – ответила я. – Я не хочу закрывать закусочную, но у меня в Сиэтле есть работа, так что я могла бы нанять менеджера. Он бы занимался «Флип Сайд».

– Понятно, – ответила Сиенна. Кажется, она расстроилась.

– А почему ты спрашиваешь?

– Я подумала, может, вам будут нужны лишние руки во время туристического сезона, – сказала она. – Хотела этим летом устроиться на неполный рабочий день.

– Давай так, – предложила я, – если я найму менеджера, то я скажу ему о тебе.

Улыбка озарила ее лицо.

– Здорово! Спасибо.

Мы оба повернулись к Логану, который пока не сказал ни слова. Он стоял, убрав руки в карманы джинсов, и глядел на ступеньки, ведущие к задней веранде. Он был бледен и, на мой взгляд, выглядел болезненно, и я подумала: может, он простудился?

Сиенна стряхнула что-то со своей белой футболки, закатывая глаза.

– Опять блестки, – сказала она Логану. Затем она обратилась ко мне: – Мы просыпали блестки, когда на прошлой неделе делали плакат для распродажи школьных тортов. С тех пор все никак их не отчистим.

В горле у меня пересохло.

– Ладно, Логан, пошли домой, – сказала Сиенна. – До свидания, Марли.

Она помахала мне и повела своего парня обратно к пляжу.

Только когда они ушли, я поняла, на что все это время смотрел Логан – на пятна крови Джимми.

Глава 16

Мысли мои летали с такой бешеной скоростью, что у меня почти закружилась голова. Блестки, реакция Логана на кровь – что все это значит?

Трудно представить, как тихий подросток кого-то убивает, но это не значит, что он этого не делал. Тем не менее я была уверена, что что-то упускаю. Что-то важное. Я походила по первому этажу, пытаясь понять, что к чему. Но даже когда я попыталась взглянуть на вещи так, как это делали мои любимые сыщики из книжек, яснее ничего не становилось. Возможно, мое серое вещество не в состоянии справиться с этой задачей. Печально.

Оладушек поначалу следовал за мной по пятам, но вскоре потерял интерес и ушел, оставив меня вышагивать по дому в одиночестве. К разгадке я нисколько не приблизилась, но тут в дверь позвонили.

Я открыла входную дверь. На крыльце я увидела Хлою.

– Занята? – спросила она, как только мы обменялись приветствиями.

– Нет. Зайдешь?

Я сделала шаг назад и открыла дверь пошире, но Хлоя покачала головой.

– Зашла спросить, не пообедаешь со мной? Или ты уже ела?

Живот у меня заурчал – он был явно недоволен, что за последние несколько часов я выпила только чашку чая.

– Да, обед – отличная мысль.

Хлоя просияла:

– Отлично!

– Пару минут – надо покормить Оладушка, пока мы не ушли.

Хлоя прошла за мной по коридору на кухню. Оладушек смотрел на нас, спрятавшись за диваном. Он внимательно следил за новым человеком. Однако он забыл обо всех предосторожностях, стоило Хлое сесть на диван и позвать его. Через пару секунд рыжий кот благодарно мурлыкал, пока Хлоя гладила его и приговаривала, какой он хороший. Оладушек наслаждался вниманием, а затем я поставила на пол тарелку с кормом, он подбежал и принялся за еду. Хвост его двигался из стороны в сторону – явно выражая удовольствие.

– Хороший кот, – сказала Хлоя, наблюдая, как Оладушек поглощает еду. – А с ним что будет?

– Я бы его оставила, – ответила я. – Но если не получится, надеюсь, мама его возьмет.

– Хорошо, – сказала Хлоя, переводя взгляд на большое окно в гостиной. – Вид у вас, конечно, просто прекрасный.

– Это точно, – согласилась я.

Я посмотрела на океан. От этого вида я никогда не устану. Затем я взяла свою сумку, и мы перешли в прихожую. Когда мы вышли из дома, я заперла дверь новым блестящим ключом, который мне сегодня выдал слесарь.

– А ты была в пабе «Против ветра»? – спросила Хлоя, когда мы забрались в ее красную «Тойоту».

– Нет.

– Может, туда? Там отличная еда.

– Давай, – согласилась я.

Через пару минут я поняла, что общение с Хлоей явно шло мне на пользу. По дороге в паб она подробнее рассказала мне о своей работе учительницей в начальной школе, развлекала меня историями о своих второклассниках. Я даже пару раз посмеялась.

До паба мы добрались быстро. Он находился в конце квартала, выходившего к реке Уайлдвуд. Здание было обшарпанным, и выкрасили его таким темно-зеленым цветом, что казалось, будто оно черное. Напротив располагались кафе-мороженое, магазин, где все продавалось за один доллар, и местечко, где подавали рыбу с картошкой фри.

Хлоя припарковалась, мы вылезли из машины, и я вспомнила, что многие годы любила заходить в «Мороженые шарики». Сюда я всегда приходила в жаркие летние дни. Я рассказала об этом Хлое, и она улыбнулась.

– Это до сих пор мое любимое кафе-мороженое, – сказала она. – Несколько лет назад у них сменился владелец, но мороженое все равно лучшее в городе.

Мы направились к пабу. Над дверью висела деревянная табличка – такая же обветшалая, как и все здание. Она качалась на слабом ветру и скрипела. Когда мы вошли внутрь, нам пришлось минуту постоять, чтобы глаза привыкли к тусклому свету. Как только мы вновь могли видеть, мы заняли свободный столик, один из немногих, который не был занят. Вскоре подошла молодая официантка с волосами, собранными в длинный блестящий хвост. Она спросила, что мы будем пить. Хлоя заказала кока-колу, а я взяла чай со льдом. Пока официантка приносила наши напитки, мы раздумывали над выбором блюд. В конце концов Хлоя выбрала куриный сэндвич с картошкой фри, а я – вегетарианский бургер с салатом.

Пока мы ждали еду, я решила осмотреться. Темный пол и деревянные панели на стенах хорошо сочетались с зелеными диванами из искусственной кожи. В интерьере явно преобладала морская тема, что соответствовало характеру города. На всеобщее обозрение были выставлены поделки из дерева, морские коряги, сети и старые удочки, а на стенах висели морские пейзажи. Хотя было еще не поздно, в субботу недостатка в посетителях в пабе не наблюдалось. Гул голосов наполнял зал. Учитывая, что туристический сезон еще не начался, я решила, что большинство клиентов – местные.

Я оглядела присутствующих, увидела два знакомых лица и сморщилась.

– Черт.

– Что такое. – Хлоя повернулась, чтобы проследить за моим взглядом.

– Джеральд Тивз и Шантель Лефевр. Они оба сегодня ко мне заезжали.

Теперь сморщилась Хлоя.

– Бедняга. Дай угадаю – они оба рассчитывали, что ты продаешь дом Джимми?

– Именно, – ответила я.

Я сузила глаза и уставилась на них двоих. Они сидели, весьма тесно прижавшись друг к другу.

– Как они воркуют.

Хлоя сделала глоток кока-колы.

– Ага. Между ними явно что-то есть.

Она закатила глаза.

– Два сапога пара.

– Хм, – протянула я. Визит Шантель обретал все больше смысла. Видимо, Тивз рассказал ей, что я унаследовала дом Джимми. Может, он отправил Шантель ко мне после того, как у него со мной договориться не вышло. Она же упомянула, что может организовать все очень быстро. Готова поспорить на свое наследство, что покупатель на примете у нее уже есть.

– Его сына немного жаль, – сказала Хлоя, пока я делала глоток ледяного чая. – У Тивза в городе не так много друзей. А Логан не очень понимает, почему его отца не особенно любят.

Я отставила стакан.

– Логан? Парень Сиенны Мюррей? Он сын Тивза?

– Не знаю, встречаются ли они с Сиенной, но, видимо, это тот же самый Логан.

– Светлые волосы, не особо разговорчивый.

– Да, это он, – ответила Хлоя. – Логан Тивз.

– Ясно.

Я сделала большой глоток чая и вспомнила о блестках на футболке Джимми. Блестки могли быть сначала на Логане, потом на Джеральде, а потом уже на Джимми. У Логана было такое подавленное выражение, когда он увидел окровавленные ступеньки. Может, он знает или подозревает, что его отец убил Джимми.

Точно я не знала, конечно, виновен Джеральд Тивз в убийстве Джимми или нет, но, на мой взгляд, возможность такая была. А если ты знаешь или подозреваешь, что твой отец – убийца, то тут и заболеть немудрено.

Я задумалась, не стоит ли мне поговорить с Логаном, хотя он, кажется, не большой любитель общаться. Сиенна, с другой стороны, скорее всего, будет более откровенной. Но знала ли она что-нибудь, что можно использовать против Джеральда Тивза?

Возможно.

А что насчет Шантель? Если Джеральд Тивз – убийца, она об этом знает?

Кажется, они довольно близки, так что почему нет?

К нам подошла официантка с едой, и я отвлеклась от Джеральда Тивза и Шантель Лефевр.

– Итак, – сказала Хлоя, опуская одну из золотистых картофелин фри в кетчуп, – ты же знаешь, что нравишься моему брату?

Я замерла с бургером возле открытого рта. Щеки у меня покраснели. Я положила бургер обратно на тарелку, не зная, что ответить. Судя по поцелую, я и правда нравилась Бретту. И он мне нравился, но я все еще не знала, что сказать.

Хлоя улыбнулась с озорным блеском в голубых глазах.

– Можешь ничего не говорить. Я просто решила раскрыть карты.

Я открыла рот, собираясь напомнить, что живу в Сиэтле и что особого смысла в отношениях с кем-то из Уайлдвуд-Ков не было, но не вышло. На наш столик упала тень. Я подняла глаза и увидела, что к нам подошел Майкл Даунз.

– Добрый вечер, девушки, – сказал он.

– Привет, – ответили мы обе.

– Хлоя Коллинз, да? – спросил он у Хлои.

– Да, – ответила она.

Майкл пробежал взглядом по столикам, стоявшим вдоль стены.

– Вы не видели сегодня Дэрила, случайно?

– Дэрила Уиллиса? – спросила Хлоя.

Майкл кивнул.

– Нет, – ответила она.

– Я тоже не видела, – добавила я. И я была этому очень рада.

– А что? Что-то случилось?

– Да нет, наверное, – сказал Майкл, – но я не видел его со вчерашнего дня и Тина тоже. Он не пришел домой вчера вечером, утром тоже не появился. А должен был помочь мне с работой.

– Он так обычно не пропадает? – спросила я, думая, что Дэрил Уиллис не производил впечатление самого надежного человека.

– Да не то чтобы, – Майкл снова оглядел паб. – Наверное, беспокоиться не о чем. Но лишние руки мне бы сегодня не помешали. Он не отвечает на звонки и на сообщения, так что я решил пройтись по местам, где он обычно бывает.

– Извини, мы его не видели, – сказала Хлоя.

– Да ничего. В любом случае рад был вас видеть. – Майкл улыбнулся. – Приятного аппетита.

Майкл оставил нас и вышел из паба, предварительно поговорив с кем-то еще. Я посмотрела ему вслед, но потом снова перевела взгляд на Хлою.

Хотя ужин с Хлоей стал приятным завершением дня, в эту ночь спала я нехорошо. Я ворочалась в кровати, а мой мозг отказывался выключаться. Сначала я думала о Бретте и нашем удивительном поцелуе; затем мои мысли переключились на убийство Джимми. Оладушек вскоре убежал, разозлившись, что я мешаю ему беззаботно посапывать на моем одеяле. Хотя я старалась изо всех сил ни о чем не думать, больших успехов я не достигла. В конце концов я погрузилась в беспокойный сон, и, кажется, буквально через пару минут сработал будильник.

Я не выспалась, и, пока одевалась и завтракала, усталость тянула меня куда-то вниз. Мне пришлось напомнить себе, что времени копаться у меня нет. После завтрака Оладушек свернулся на диване и снова уснул. Хотя обычно утром я просыпаюсь легко, сегодня мне хотелось лечь рядом с котом. Но я подавила искушение устроиться на диване и отправилась в утреннюю темноту.

Я немного пришла в себя, потягивая крепкий чай и готовя «Флип Сайд» принимать посетителей этим воскресным утром. Из моей головы не выходила запутанная тайна убийства Джимми. Когда людей после позднего завтрака стало поменьше, я пошла в кабинет и продолжила разбирать документы. Хотя я почти справилась с беспорядком и почти все папки вернулись на свои места в шкафах, я так и не обнаружила ничего, что могло бы объяснить, зачем кто-то вломился в закусочную посреди ночи. Прошло больше часа, и ко мне зашла Ли. В руках у нее была тарелка с блинчиками со спаржей и грибами.

– Иван попросил принести тебе. Требует, чтобы ты поела, – сказала Ли, поставив тарелку на стол. – Говорит, тебе сегодня не повредит как следует подкрепиться.

– Иван так сказал? – Я опустилась в кресло, и восхитительный аромат блинчиков коснулся моего носа.

– Ну, на самом деле он сказал: «Сделай так, чтобы она их съела», но за эти годы я научилась угадывать смысл его скупых фраз.

– Съем их в два счета. – Я взялась за вилку и нож, которые Ли принесла вместе с тарелкой. – Как там дела? Нужна помощь?

– Люди заходят, но их немного. Я справляюсь.

– Спасибо, Ли, – сказала я, и Ли вышла из кабинета.

Когда она исчезла за углом, я отправила в рот кусочек блинчиков со спаржей и грибами, посмаковала и только затем проглотила его. У Ивана действительно талант. Все его творения исключительно вкусные. И он точно угадал, чего мне сейчас хотелось. Доев, я поняла, что сил у меня прибавилось. Я отнесла тарелку и приборы на кухню и поблагодарила Ивана за угощение. Я надела фартук и присоединилась к Ли.

Вскоре в закусочную пришла Лиза. Она помахала мне, садясь за свой любимый столик у окна. Ли приняла у нее заказ, а я, как только отнесла тарелки с блинами и сосисками трем другим посетителям, села за стол напротив Лизы.

– Ну как ты сегодня? – спросила Лиза, как только я села.

– Все хорошо, спасибо.

Она обхватила руками кружку с кофе. Взгляд ее был устремлен прямо на меня.

– Уверена? Выглядишь уставшей.

Я глянула на ее кофе.

– Может, мне надо выпить еще крепкого чая. Я плохо спала этой ночью.

– Это понятно, учитывая, что ты пережила за последние дни.

– Наверное. Голова не выключается.

Лиза сделала глоток кофе.

– Из-за убийства?

На секунду я подумала рассказать ей о Бретте, но быстро отбросила эту мысль.

– Да, – ответила я, и отчасти это было правдой.

Я оглянулась, чтобы убедиться, что никто нас не услышит. За соседними столиками никого не было, но я все равно понизила голос.

– У меня в голове полный кавардак.

Я собиралась рассказать о моих подозреваемых и затруднительном положении Ли, но передумала. Хотя я и не думала, что нас кто-то услышит, слухи о Ли уже и так летают по городу.

– Ужасно, что мы не знаем, кто убил Джимми, – сказала я вместо этого. – И некоторые вещи не сходятся. Это сбивает с толку.

– Что не сходится? – спросила Лиза, сделав еще глоток кофе.

Я не сразу ответила – ждала, пока Ли принесет Лизе копченого лосося и блин со сливочным сыром. Как только мы снова остались вдвоем и Лиза начала поглощать блинчики, я заговорила.

– Для начала Джимми позвонил в закусочную утром в день своей смерти, сказал, что едет домой из больницы на такси. – Не желая упоминать Ли, я не стала говорить, что шериф думает, будто она соврала насчет звонка. – Насколько я знаю, Джимми не любил таксистов, и нет никаких записей, что из больницы он ехал на такси. Кроме того, звонил он с мобильного, но не со своего.

Лиза задумчиво жевала блины.

– Знаешь, – сказала она, проглотив кусочек, – я могу пролить свет хотя бы на часть этой тайны.

– Серьезно?

– Мой дядя Эмилио работает в такси, и они с Джимми были хорошими друзьями. Возможно, Джимми доверял ему и попросил подвезти.

– Но если бы твой дядя забрал Джимми из больницы, разве у компании не было бы записей об этом? Шериф все проверил, говорит, ничего нет.

– Хм, – Лиза опустила вилку. – Надо поговорить с Эмилио.

Она вытащила из сумочки мобильный и начала печатать сообщение.

Группа посетителей направилась к кассе, я извинилась и поспешила к ним. Как только они расплатились и ушли, я пробежалась взглядом по занятым столикам, оценивая, как идут дела у других посетителей. Посмотрела на Лизу, и она махнула мне рукой и указала на телефон.

Я поспешила к ней через зал и снова села напротив.

– Что говорит?

– В тот день Джимми из больницы домой вез он.

У меня проснулась надежда.

– Но почему об этом нет никаких записей?

– Эмилио закончил смену, Джимми позвонил ему на мобильный, чтобы узнать, на работе он или нет. А Эмилио сказал, что заедет за ним и так.

Части головоломки начинали складываться. Меня распирало от радости.

– Значит, твой дядя высадил Джимми возле дома? А кто-нибудь еще там был? Эмилио не заметил ничего необычного?

Лиза постучала по телефону, отважно стараясь успеть напечатать все мои вопросы.

Я едва могла усидеть на месте. Я так долго обо всем этом думала, ничего не складывалось, и вот наконец какая-то информация.

– Надеюсь, он ответит быстро, – сказала Лиза, отложив телефон и взяв нож с вилкой.

Прилагая все усилия, чтобы сдержать нетерпение, я наполнила несколько чашек кофе и приняла заказ, каждые несколько секунд оглядываясь на Лизу. Съев блины, она в сотый раз проверила свой телефон и снова помахала мне. Я поспешно вернулась к ее столу, вне себя от предвкушения.

– Говорит, высадил Джимми дома около четверти девятого, – сказала Лиза, читая сообщения на телефоне. – Вокруг никого не было, и он не видел ничего странного. Когда Эмилио узнал о смерти Джимми, он очень расстроился, но он и понятия не имел, что он, видимо, последний, кто видел его в живых.

– А как насчет телефонных звонков? – спросила я. – Он не видел или не слышал, как Джимми звонил кому-нибудь?

Лиза напечатала мой вопрос и отправила Эмилио, и через мгновение телефон загудел у нее в руке.

– Да, Джимми брал у Эмилио телефон, чтобы позвонить. Его телефон сел. А Эмилио он звонил из автомата в больнице.

Я откинулась на спинку стула, впитывая новую информацию и собирая все в общую картину.

– Полезная информация? – спросила Лиза.

– Да, очень полезная.

Я с облегчением улыбнулась, осознав, насколько верны мои слова. И хотя я так и не знаю, кто убил Джимми, слова Эмилио доказывают две вещи: во‐первых, Ли говорила правду насчет звонка, а во‐вторых, в восемь часов Джимми был еще жив, а к тому моменту Ли уже была на работе.

Глава 17

Я попросила Лизу написать Эмилио, чтобы он связался с шерифом, и Лиза заверила меня, что все сделает. Оставив ее постукивать по телефону, я встала и направилась к Ли. Хотя она собиралась принять заказ, я взяла ее за руку и повела в черный коридор.

– Что такое? – спросила она, когда мы встали так, чтобы посетители нас не видели.

– У меня хорошие новости, – сказала я, едва сдерживая свое волнение. – Дядя Лизы отвозил Джимми домой из больницы, это было после восьми часов.

Ли потребовалось всего пару секунд, чтобы понять, к чему я клоню. В ее глазах загорелась надежда.

– Значит, Джимми был еще жив, когда я приехала на работу.

– Точно. А еще дядя Лизы сказал, что Джимми брал у него мобильный, чтобы позвонить.

Ли схватила меня за руку:

– То есть с меня все подозрения снимут?

– Шериф Джорджсон еще не в курсе, но как только он все узнает, подозревать тебя будет бессмысленно.

Ли выпустила мою руку и прислонилась к стене. Она с облегчением закрыла глаза:

– Слава богу.

– Я позвоню шерифу прямо сейчас, сообщу обо всем.

Ли снова открыла глаза, улыбнулась мне и смахнула слезы.

– Спасибо, Марли. У меня прямо камень с сердца.

Я приобняла ее:

– Я рада, что все разрешилось.

Ли вернулась в закусочную, а я пошла в кабинет. Я обошла стопки бумаг, все еще разложенные на полу, опустилась в кресло и прокрутила контакты в телефоне, ища имя Рэя Джорджсона.

К сожалению, мой звонок переключился на голосовую почту. Я оставила сообщение с кратким изложением того, что нам рассказал дядя Лизы. Я надеялась, что Эмилио поговорит с Рэем сегодня же и что Ли сможет получить официальное подтверждение, что подозрения с нее сняты.

Откинувшись на спинку стула, я дала себе минуту или две, чтобы насладиться облегчением, которое пришло от осознания того, что мы вернули Ли ее доброе имя. Больше пары минут, однако, у меня не было: дела не ждали.

Я встала с кресла и переместилась на пол, чтобы продолжить разбирать бумаги. Я надеялась найти разгадку одной или нескольких загадок, которые все это время были в центре моего внимания.

Днем я закрыла закусочную, пришла домой и попыталась еще раз позвонить Рэю, но снова попала на голосовую почту. Я не стала оставлять еще одно сообщение, а вместо этого приготовила себе чашку чая и плюхнулась на диван рядом с Оладушком. Я посмотрела на свой телефон и увидела сообщение от Кессиди. Она выражала соболезнования по поводу смерти Джимми.

Меня охватило чувство одиночества, и я отложила телефон, отправив в ответ короткое сообщение. Я не хотела думать обо всех тех, кого мне не хватало, – были ли эти люди уже мертвы или просто далеко. Проще было сосредоточиться на другом.

До закрытия закусочной я закончила разбираться в кабинете, и, хотя было здорово наконец привести все в порядок, я не нашла ничего, что дало бы хоть малейшее представление о мотивах взломщика. Если я рассчитывала раскрыть убийство Джимми, выяснить, кто его убил и почему украденные вещи кто-то спрятал в мастерской Джимми, мне нужно больше информации.

Проблема в том, что я не уверена, в каком направлении копать. В данный момент Джеральд Тивз и Дэрил Уиллис возглавляли мой список подозреваемых в убийстве, поэтому я подумала, что надо сосредоточить расследование на них. Я все еще думала о плане действий, когда на улице хлопнула дверца машины. Я поколебалась, держа кружку чая на полпути ко рту, мышцы у меня напряглись. Последнее, что мне сейчас было нужно, – это очередной визит Джеральда Тивза или Шантель Лефевр.

Я поставила чай на столик, и мне в голову пришла еще одна мысль.

Может, это Бретт.

С этой мыслью я поднялась с дивана. Я добралась до прихожей, и тут в дверь постучали. Я посмотрела в глазок и выругалась себе под нос. Это был не Джеральд Тивз, но этого гостя я тоже видеть не хотела. Интересно, не получится ли ускользнуть от двери или мои шаги было слышно?

В дверь снова постучали, и я почти подпрыгнула. Закатив глаза, я отперла дверь, а затем открыла ее.

– Здравствуйте, – поприветствовала я Голди Крантц, слегка улыбнувшись, но без энтузиазма. Пусть не обольщается. Но Голди было все равно.

– О, как же тяжко! – воскликнула она, проталкивая меня внутрь дома.

– Хм. – Я вскинула брови и посмотрела ей вслед, когда она ворвалась в гостиную.

«Проходите, чувствуйте себя как дома», – хотелось проворчать мне, но я сдержалась.

Меня совсем не удивило, когда из-за двери нарисовался Джона и проследовал за своей матерью. Сначала я его не заметила, но он, кажется, всегда болтается где-то возле Голди.

Вздохнув, я закрыла входную дверь, смирившись с тем, что они пришли отнимать у меня время. Джона стоял в центре прихожей и осматривался. Я подошла к нему сзади, и он отвел взгляд от кабинета и вошел в дальнюю гостиную.

Я последовал за ним и встала прямо в дверях. Джимми редко пользовался этой комнатой. Это была комната для, скажем так, официальных событий – с диваном и двумя креслами с подлокотниками, обитыми розовой тканью. Под ногами лежал ковер кремового цвета, который уходил в соседнюю столовую. Была там и коллекция статуэток «Роял Далтон» Грейс, которая украшала каминную полку и полки с обеих сторон. Джимми не любил кремовый и розовый цвета. Этой комнатой занималась Грейс, ее рука была заметна во всем. Меня ничуть не удивляло, что Джимми ничего здесь не менял.

Голди громко хлюпнула носом и рухнула на диван.

– Какая трагедия!

– А какая трагедия? – спросила я без интереса.

Я поглядела на Джону, который теперь стоял у камина и изучал роялдалтоновские статуэтки. Возможно, они его просто заинтересовали, но выглядел он несколько жуликовато, так что я бы не удивилась, если бы он попытался припрятать одну или две себе в карман.

– Я о смерти Джимми, конечно, – сказала Голди.

– Ах да. – Я вернулась к нашему разговору. – Да, это трагедия.

Голди достала из кармана носовой платок и промокнула сухие глазами.

Ее театральность начинала утомлять, но я постаралась скрыть раздражение. Было нелегко, конечно, особенно глядя, как она, прикрываясь платком, завидущими глазами осматривает комнату.

– Вы знаете, я вообще сейчас занята, – соврала я, надеясь, что так смогу избавиться от нежданных гостей. – Вы что-то хотели?

Голди снова хлюпнула носом.

– Скорее этого хотел Джимми.

– Простите, не очень понимаю, о чем вы.

Ее круглая фигура поднялась с дивана и провела пальцем по краю хрустальной вазы на столе.

– Джимми знал, как мне нравятся некоторые вещицы в этой комнате, особенно эта великолепная ваза и симпатичные статуэтки. Он всегда говорил, что общение со мной для него настоящая отдушина и что он хочет, чтобы я приняла эти вещи в знак его любви и признательности.

Отвращение во мне начинало достигать опасного уровня, но Голди продолжала говорить, не догадываясь, какое влияние на меня оказывают ее слова.

– Естественно, я говорила ему, что не могу их принять, но он настаивал. У меня еще не было возможности прийти и забрать их, но я ведь не знала, что жизнь Джимми оборвется.

Она зарыдала в свой носовой платок.

Точнее, как я предполагаю, сделала вид, что зарыдала.

В груди у меня закипал гнев. Я ни на секунду не поверю, что Джимми собирался кому-то дарить что-то из этой комнаты, особенно Голди. Грейс берегла эти статуэтки и хрустальную вазу «Уотерфорд». Что-то она получила в подарок от своей матери, и они были для нее дороги как память – в дополнение к их денежной ценности. Я не сомневалась, что после смерти Грейс для Джимми они тоже были очень дороги.

Кроме того, я помню, что Лиза рассказала мне пару дней назад. Голди, возможно, хочет, чтобы я думала, будто они с Джимми были близки вплоть до дня его смерти, но, по словам Лизы, их отношения – какими бы они ни были – закончились несколько недель назад.

Честно говоря, это удивительно, что у Джимми что-то было с этой отвратительной женщиной, но, возможно, это все из-за одиночества. Даже если он по какой-то причине испытывал некоторую привязанность к Голди, я бы ни за что не поверила в то, что мне сейчас она выдала.

Я была очень зла, но заставила себя ответить:

– То есть между вами была договоренность, что Джимми отдаст вам вам вазу и статуэтки?

– Именно. – Глаза Голди жадно блеснули, а затем она снова прикрыла их платком. – О, Джимми! Щедрая душа!

– А доказательства этой договоренности у вас есть? – спросила я, зная, каким будет ответ.

– Я… – Голди опустила носовой платок, она была сбита с толку. – Доказательства?

– Например, письменное заявление о намерении Джимми подарить вам эти вещи?

Раздражение вспыхнуло на ее лице, прежде чем она снова взяла себя в руки.

– К чему нам эти формальности?

– Боюсь, что формальности необходимы, – сказала я. – В завещании об этих вещах ничего не сказано, и если нет каких-то других документов, то ваза и статуэтки останутся здесь.

На этот раз Голди не стала скрывать своего раздражения.

– Ну ничего себе! – раздраженно сказала она.

Она прошла мимо меня к коридору, но затем остановилась и повернулась ко мне:

– Кто знает, может, это и не его ваза, и статуэтки тоже не его.

– Они принадлежали его жене Грейс, – сказал я, не зная, к чему Голди клонит.

Голди фыркнула:

– Это он тебе так сказал.

Я прищурилась:

– Что вы имеете в виду?

Джона ответил вместо матери:

– По всему городу ходят слухи, что Джимми был вором. Говорят, это он залезал в дома.

Меня охватил гнев.

– Джимми не был вором.

Джона без интереса пожал плечами.

Голди снова промокнула глаза носовым платком, вспомнив, что ей надо горевать.

– Я просто хотела какую-нибудь вещицу на память о Джимми.

– Насколько я знаю, между вами уже несколько недель ничего не было.

Лицо Голди дрогнуло: ноздри раздулись, и она посмотрела на меня с неприкрытой ненавистью.

– Нечего верить слухам.

Я посмотрела ей прямо в глаза:

– Чего и вам желаю.

Голди снова всхлипнула и повернулась к сыну:

– Пойдем, Джона.

Она выбежала через парадную дверь.

Джона нахмурился, но пошел за матерью.

Я стояла на крыльце, наблюдая, как они забираются в старую бордовую машину. За рулем был Джона. Только когда они выехали на дорогу, я наконец вернулась в дом и закрыла дверь. Кипя от злости, я вернулась в гостиную и повалилась на диван. Ну и тетка! Ее наглость поражает!

И еще кто-то распускает слухи, что Джимми вор.

Я только еще больше разозлилась. Мне хотелось сохранить доброе имя Джимми, но у меня явно ничего не вышло. Не знаю, откуда пошли слухи, но наверняка здесь много времени не потребуется, чтобы новости – в искаженном виде – разлетелись по городу.

Я вскочила с дивана и начала ходить взад-вперед, не в силах больше сидеть. Оладушек поднял голову и посмотрел на меня со своего места на подоконнике. Через несколько секунд он сунул голову между лапами и снова заснул. Я остановилась у дверей и уставилась на океан, пытаясь успокоиться.

Прилив уже начался, оставляя мокрый песок между разбивающимися волнами и отметкой паводка. В поле зрения попала чайка; и двое детей бежали по песчаной отмели, направляясь к приливным бассейнам. Я позволила знакомому пейзажу успокоить меня, и после нескольких глубоких вдохов мой гнев рассеялся, а мышцы расслабились.

Не было никакого смысла тратить свои силы на Голди и Джону Крантц. У меня были дела поважнее. Но пока я успокаивалась, мой разум все еще не был достаточно ясен, чтобы эффективно решать любые умственные задачи. Я решила дать себе немного времени и занять руки, пока мои мысли не успокоятся. У меня было много дел по дому, которыми нужно было заняться, и я подумала, что могу сделать что-нибудь полезное, пока не оправлюсь от неприятной встречи с бывшей подругой Джимми и ее сыном.

Глава 18

Я решила начать разбирать одежду Джимми. Конечно, особой радости это занятие мне не доставит, но сделать это надо было.

Я вылила остывший чай в раковину, открыла шкаф в прихожей и стала доставать вещи. Я перебрала куртки Джимми, шапки и перчатки, свернула их и положила на диван в гостиной. Все, что еще в хорошем состоянии, пойдет на благотворительность, а остальное – на помойку.

К счастью, большая часть того, что я вынула из шкафа, отправится на помощь нуждающимся. Среди этих вещей еще крепкая пара рабочих ботинок и темно-зеленые резиновые сапоги, на которых я и закончила. Хотя перебирать вещи Джимми было нелегко, потому что становилось ясно, что это значит, я его больше никогда не увижу, я все же сдержала слезы и освободила шкаф.

Не знаю, имею ли я право отдавать одежду Джимми до вступления в право наследования. Надо спросить мистера Огилви. Но, по крайней мере, можно все подготовить.

Стоя у кучи обуви и верхней одежды, я решила, что мне нужны коробки. Я вспомнила, что видела пару в кладовой наверху. Я поднялась по лестнице и сунула нос в кладовку – под окном стояла парочка сложенных коробок. Проходя мимо разбросанных вещей, мой взгляд снова упал на старинное кресло.

Оно отлично сочеталось бы с зеркалом, которое я видела в антикварном магазине. Так и вижу их дуэт здесь, в викторианском доме Джимми. Спальня, в которой я ночевала последние недели, стала бы чуточку изящней. Если освежить краску на стенах, найти большую кровать под стать креслу и зеркалу, то у меня было бы красивое, уютное пристанище.

Кажется, я забегаю далеко вперед. Да, я унаследовала дом и продавать его я не собираюсь, но в Сиэтле у меня своя жизнь. Неужели я хочу все бросить и перебраться в Уайлдвуд-Ков?

И да, и нет. Мне нравилось здесь, возле океана, но кто знает, как мне здесь понравится, если я останусь надолго? И из-за мыслей о таком важном решении я начинала нервничать.

Я отмахнулась от своих размышлений и схватила пару сплющенных коробок. Я стряхнула с них пыль, чихнула и пошла вниз. Добравшись до гостиной, я услышал гул машины, приближающейся к дому.

«Только не очередные гости», – взмолилась я, глядя в потолок и бросая коробки рядом с диваном.

Я вышла из гостиной в прихожую. Оказавшись на крыльце, я с облегчением отметила, что ни бордового автомобиля, ни желтой спортивной машины, ни серебряного БМВ видно не было. К дому подъехал черный грузовик. За рулем сидел Майкл.

– Привет, – сказала я, когда он открыл дверцу.

– Как дела? – спросил он.

– Хорошо, спасибо.

Он вылез из машины и подошел к ступенькам, ведущим на крыльцо.

– Какими судьбами? – спросила я, уже смутно догадываясь, зачем он приехал.

– Хотел узнать, не надумала ли ты принять мое приглашение на ужин?

Живот у меня неприятно скрутило, и я уже собиралась отказаться, как вдруг поняла, что ужин – прекрасная возможность расспросить Майкла о Дэриле и узнать о нем побольше. Кроме того, после Голди и Джоны время в хорошей компании мне бы совсем не навредило. Мне не хотелось давать Майклу какую-то надежду, принимая его приглашение, но я решила, что это не проблема. Он же знает, что я уезжаю через несколько дней. Может, он зовет меня просто по-дружески.

– Прямо сейчас? – уточнила я.

– Если ты свободна.

– Свободна. Ужин – отличная идея.

Майкл улыбнулся:

– Я знаю хорошее место на окраине города. Ты любишь морепродукты?

– Люблю.

– Отлично. Тогда поехали.

– Мне нужно несколько минут. Хочу переодеться.

– Да это самый обычный ресторанчик, – заверил меня Майкл.

Я окинула взглядом свою запылившуюся одежду.

– Я все же надену что-нибудь другое.

– Хорошо. Я подожду здесь.

Оставив Майкла на крыльце, я бросилась наверх и быстро сменила запачкавшиеся вещи на чистые. Я поспешно спустилась вниз, насыпала корм для Оладушка и налила ему воды. Затем я схватила телефон и сумку и вышла к Майклу.

Через несколько минут мы ехали в его грузовике в сторону города. Во время короткой поездки мы болтали о нашей работе и о том, кто откуда родом. Майкл вырос в Южной Калифорнии и приехал в Уайлдвуд-Ков три года назад.

– А почему ты сюда переехал? – спросила я, интересуясь, откуда он узнал об этом маленьком городке.

– У меня здесь родственники, – ответил он, поворачивая налево и съезжая с Уайлдвуд-роуд. – Ну, теперь только один родственник, но я приехал в гости и решил, что мне тут нравится.

Грузовик замедлили ход и заехал на парковочное место на обочине.

– Вот мы и приехали.

Я вылезла из грузовика и глянула на табличку над рестораном: «Морской ресторан у Сиджея». Название было мне незнакомо, и кажется, последний раз, когда я была в Уайлдвуд-Ков, этого местечка здесь не было.

Морской ресторанчик находился не на берегу, а на небольшом холме возле океана. Когда мы вошли внутрь, девушка провела нас к маленькому столику у окна, чтобы мы смогли как следует насладиться видом.

Мы просмотрели меню, сделали заказы и продолжили болтать о городе. Мне не терпелось начать задавать Майклу вопросы о Дэриле, но я решила не торопить события. К делу я приступила, когда официант принес наши заказы. Я все еще думала, как аккуратно подступить к интересующей меня теме, как вдруг Майкл сам пришел мне на выручку.

– Как продвигается расследование? – спросил он, втыкая вилку в кусок обжаренной черной трески. – Есть какие-нибудь новости от шерифа?

Я проглотила кусочек вкусной маринованной креветки, прежде чем ответить.

– Есть, но немного. Джимми, возможно, убили прямо дома, а потом отвезли на мыс Майлера. Но не знаю, приближается ли расследование к развязке…

– Надеюсь, скоро все прояснится.

– Я тоже, – согласилась я.

Майкл чихнул, потер нос, а потом снова занялся своей треской.

– Ты простудился? – спросила я.

– Да нет, просто аллергия. Скоро весна, видимо.

– Видимо, да, – согласилась я. – Я на днях видела нарциссы.

С наслаждением съев еще одну креветку, я задала следующий вопрос из целого списка, который сформировался в моей голове.

– Дэрил не появился?

Майкл сделал глоток ледяной воды и поставил стакан.

– Прислал сообщение, что некоторое время будет за городом. Больше ничего не написал.

Я переваривала эту информацию, жуя еще одну креветку, вместе с которыми мне подали рис с приправами. Далее я попыталась закинуть еще одну удочку:

– Видела браслет, который Дэрил подарил Тине. Очень красивый.

Майкл нахмурился, его вилка замерла над тарелкой.

– Я не видел, – сказал он, возвращаясь к еде.

Я, однако, не отступала:

– Я удивилась. Он, оказывается, может позволить себе купить такую дорогую вещь.

– Может, он и не такой дорогой.

– А может, он его и не покупал.

Майкл поднял глаза от тарелки:

– Ты что, думаешь он украл его?

Я пожала плечами:

– Вдруг это фамильная ценность?

– Не думаю, что у него есть фамильные ценности. Но это вовсе не значит, что он взялся за старое.

– За старое? – повторила я, ухватившись за эти слова. – Помимо нападения, его арестовывали и за кражу?

– Он был подростком и уже давно ничем таким не занимается.

А я не была в этом так уверена. Да и Майкл, несмотря на то, что сказал, кажется, тоже сомневался. Лицо его выглядело обеспокоенно, но он снова занялся своим ужином. Я тоже вернулась к еде, но мои мысли продолжали кружиться вокруг Дэрила и того, что я только что узнала о его прошлом. Молодой друг Майкла все больше и больше подходил на роль человека, совершившего как минимум одно преступление.

Однако долго задумываться над этим я не стала. Майкл спросил меня о моей жизни в Сиэтле, и я засомневалась, что он сможет рассказать мне что-то еще, поэтому я приложила все усилия, чтобы поддержать нашу дружескую беседу до конца ужина.

Мы поели и вышли на улицу к грузовику Майкла. Я села на пассажирское кресло и заметила свернутый экземпляр газеты «Полуостров сегодня» на приборной панели. На меня смотрел кричащий заголовок, сообщающий о расследовании убийства Джимми. Не желая видеть эту статью, я перевернула газету, и на пол посыпался мелкий белый порошок.

Майкл открыл водительскую дверь, а я подняла глаза и увидела знакомое лицо в проезжающем мимо фургоне.

Это был Бретт.

Наши взгляды встретились, внутри у меня все оборвалось, и Бретт уехал.

– Все в порядке? – спросил Майкл, забравшись на место водителя.

– Да, все хорошо, – быстро ответила я, стараясь избавиться от смятения, охватившего меня.

Я старалась поддерживать разговор с Майклом, пока мы ехали к дому Джимми, но все мои мысли были заняты Бреттом. Мне не хотелось, чтобы он подумал что-то не то, увидев меня с Майклом. Может, он и не подумал, но вероятность того, что он мог истолковать наш ужин превратно, расстраивала. Быть невежливой по отношению к Майклу не хотелось, поэтому я не показывала своих чувств и старалась не отвлекаться во время нашей короткой поездки.

Когда мы добрались до дома Джимми, уже опустились сумерки, и тени вокруг нас становились сильнее с каждой минутой. Уезжая в ресторан, я предусмотрительно оставила свет на крыльце, и теперь он мягко лился на ступеньки крыльца.

– Спасибо за ужин, – сказала я, пока Майкл шел со мной к крыльцу.

– Не за что, – сказал он, останавливаясь у ступеней. – Я рад, что мы смогли узнать друг друга получше.

Он уже почти повернул в сторону своего грузовика, как вдруг сказал:

– Слушай, если тебе нужно будет с чем-нибудь помочь, пока ты здесь, дай знать. Я буду рад, – он посмотрел на свой грузовик и застыл. Его взгляд замер на чем-то вдалеке.

По спине у меня пробежало легкое чувство беспокойства.

– Что такое?

– У тебя дома еще кто-то есть?

Мое беспокойство усилилось.

– Нет. А что?

– Стой здесь.

Эта короткая фраза едва слетела с его губ, как он бросился мимо капота грузовика прямиком к елям, росшим в начале участка.

Не обращая внимания на последние слова Майкла, я полетела за ним. Хотя я была неплохим бегуном, за его широкими шагами я никак не поспевала. Майкл исчез в деревьях, утопающих в тени.

– Эй! – услышала я его крик.

Я нырнула в заросли деревьев, но затем замедлила шаги и остановилась. Ко мне, качая головой, подошел Майкл.

– Что произошло? – спросила я.

– Кто-то тут ходил. Но как только этот человек увидел меня, он бросился в деревья. – Майкл махнул в сторону высоких елей, которые скрывали улицу от глаз.

– Ты не разглядел, кто это был?

– Нет, было плохо видно.

– Мужчина или женщина?

Он снова покачал головой:

– Извини. Кажется, мужчина, но я не уверен.

Я нахмурилась, обеспокоенная случившимся.

– Ты уверена, что тебе стоит оставаться в доме одной? – спросил Майкл, когда мы возвращались к крыльцу. – Сначала кто-то влезает во «Флип Сайд», теперь это…

Я уставилась на Майкла.

– А откуда ты знаешь про «Флип Сайд»?

Он улыбнулся, и я округлила глаза:

– Ну да, конечно, город-то маленький.

– Если куда-то вызывают полицию, в городе об этом обязательно узнают.

Я не знала, привыкну ли я когда-нибудь к этому сарафанному радио.

– Со мной все будет нормально, – заверила я Майкла. – Мне сегодня сменили все замки, а если увижу что-нибудь подозрительное – сразу позвоню в полицию.

Он положил руку на открытую дверь своего грузовика:

– Ну, если ты уверена…

Я заставила себя улыбнуться:

– Уверена. Еще раз спасибо за ужин.

Он кивнул и сел в машину. Через несколько секунд его грузовик развернулся и загрохотал по дороге, въезжая в темноту.

Подрагивая, я потерла руки и пошла в дом. Дверь за собой я закрыла.

Я была на грани из-за того, что по участку Джимми кто-то рыскал. И дело не только в том, что мне было не по себе. Возможно, я ошибаюсь, но у меня такое чувство, что Майкл мне только что соврал.

Глава 19

В эту ночь тревога и растерянность снова не давали мне заснуть. Я долго ворочалась в кровати и в итоге все же провалилась в сон. Я проспала до семи утра, потому что по понедельникам закусочная не работает. Как только я проснулась, в моей голове возникли все те же вопросы. Они же не давали мне покоя, пока я неторопливо завтракала, а затем по дороге во «Флип Сайд», где я собиралась поработать в кабинете.

Я шла по пляжу, волны набегали на берег, над головой – серо-стальные облака. Я прокручивала в голове события прошлого вечера и попыталась понять, зачем Майкл мне соврал. Мне кажется, он видел того, кто пробрался на участок Джимми. Но почему он не сказал, кто это был? Неужели он кого-то выгораживал? Может, Дэрила?

Майкл взял над Дэрилом шефство. Наверняка он захочет защитить его. Но всему есть предел. Неужели он будет защищать Дэрила, думая, что это он, возможно, убил Джимми?

Я вскочила на бревно и прошлась по нему. Тут я кое-что вспомнила: Логан Тивз стоял с Дэрилом Уиллисом возле «Фруктовой хижины Джонни».

Я замерла на бревне. И как я могла забыть об этом?

И что из этого?

Не знаю.

Судя по всему, я очень многого не знала. Я не знала, кто убил Джимми, я не знала, что подумал Бретт, увидев меня с Майклом, и я не знаю, переезжать мне в Уайлдвуд-Ков или вернуться в Сиэтл.

Я спрыгнула с бревна и пошла по пляжу дальше. Кого я обманываю? Переезд в Уайлдвуд-Ков – всего лишь фантазия. Меня ждал Сиэтл. Там у меня хорошая работа и уютная квартира, расположенная всего в нескольких минутах езды от дома моей мамы. Ввязываться в ресторанный бизнес – огромный риск, даже если с наследством у меня будет хорошая финансовая подушка. К тому же, когда я всерьез задумывалась о переезде из Сиэтла, внутри у меня начинали разгораться небольшие огоньки паники. Я усердно работала, и это помогло мне справиться с потерей большей части семьи. Сама мысль о том, чтобы отпустить этот спасательный круг, внушала ужас.

Конечно, в любом случае мне от чего-то придется отказаться.

Мысли мои вернулись к Бретту, но я даже не знаю, стоит ли мне о нем думать. Бретту я нравилась, но это не значит, что он захочет поддерживать отношения на расстоянии. Да я даже не знаю, подойдут ли мне самой такие отношения. Кроме того, я не так давно рассталась с человеком, и это было тяжело. Не знаю, готова ли я снова открыть свое сердце, учитывая, как много всего на меня свалилось.

Внутренний голос шепнул, что будет глупо не дать Бретту шанс, и я была с ним согласна. Я рассказала Бретту об ужасе, который мне пришлось пережить, и он не испугался, в отличие от Райана, с которым я встречалась до этого. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы собраться с силами, открыться и рассказать Райану о смерти отчима, брата и сестры. А через несколько дней он бросил меня, отправив сообщение, что не готов возиться с человеком, который пережил то, что пережила я. Это единственное сообщение задело меня так сильно, что спустя месяцы мне все еще было больно, когда я об этом вспоминала.

Я вздохнула. Мне хотелось, чтобы океанский бриз унес все мои заботы и всю мою нерешительность. Было бы неплохо, если бы еще мне в голову надуло парочку советов. Но не судьба, и разбираться со всем мне придется самостоятельно.

Оставляя песок на мощеной набережной, я порылась в сумке в поисках ключей и пошла к «Флип Сайд». Я не успела подойти к входной двери, остановилась и взглянула на окна.

Уже после того, как я вчера закрыла закусочную, кто-то наклеил крупные объявления на стекла. Я подошла ближе, не веря своим глазам. На каждом окне было объявление, а на двери – еще одно. На всех было одно и то же: «Флип Сайд» закрыта из-за множественных нарушений техники безопасности и санитарных норм. Приносим извинения за неудобства».

Что за черт? Это же полная ложь! Закусочная прошла проверку за неделю до того, как я приехала в Уайлдвуд-Ков.

Это что, шутка?

Кровь у меня вовсю бурлила. Я сорвала объявления, надеясь, что никто их еще не видел. Я открыла входную дверь, бросила объявления на пол и направилась в кабинет. Первым делом я позвонила в санитарную службу. Я расхаживала туда-сюда по кабинету, несколько раз меня переключали с одного сотрудника на другого, но в конце концов я получила ответ, который подтвердил мои предположения. «Флип Сайд» свою последнюю проверку прошел, а в службе об объявлениях ничего не знают.

Я опустилась в кресло и с компьютера зашла на сайт «Флип Сайд». Я надеялась, что шутка ограничилась объявлениями на окнах.

Когда на экране открылся сайт, в животе у меня все сжалось, а кровь снова закипела. На сайте висело такое же объявление.

Я открыла верхний ящик стола и, порывшись там, нашла лист бумаги со всеми паролями Джимми. Возможно, это была не лучшая идея – держать там пароли, но Джимми больше не было, и хорошо, что они оказались в ящике.

Я отыскала нужный пароль и вошла на сайт как администратор. Я не особенно разбиралась в веб-дизайне и редактировании страниц и никогда раньше не использовала этот конкретный веб-редактор, но нужную информацию я нашла. Последние обновления на сайте были произведены вчера вечером. Но я не обновляла сайт, и Джимми уж точно не обновлял. Так кто же развесил объявления? Зачем это вообще кому-то понадобилось?

Ни на один из этих вопросов ответа я не знала. И не знала, что делать дальше. Мне захотелось сразу же удалить объявление с сайта, чтобы не распространять ложную информацию, но я передумала. Возможно, мне лучше сообщить о случившемся, а сайт не трогать.

А о таком заявляют в полицию?

Я решила, что да.

Может, конечно, кто-то решил так подшутить, но как знать?

Я взяла мобильный и набрала номер Рэя Джорджсона, надеясь, что он доступен. Прошло три гудка, и, к моему облегчению, он ответил. Когда я рассказала ему, что случилось, он на мгновение замолчал.

– Может, это у кого-то такие неудачные шутки, – проговорил он в конце концов, – но я скажу Деверо, чтобы он занялся этим делом. Возможно, это не просто шутка. Подожди секунду.

Шериф замолчал на минуту или две, а затем задал мне несколько вопросов о сайте и учетной записи Джимми. Получив всю необходимую информацию, он сказал:

– Я перезвоню, когда Деверо что-нибудь выяснит.

– Он вычислит того, кто все это устроил?

– Посмотрим, насколько опытный хакер здесь работал. Если честно, я не очень разбираюсь в компьютерах, но Деверо говорит, что проверит логи сервера. Возможно, он вычислит айпи-адрес взломщика, и тогда мы выйдем на компьютер, с которого все это делалось. Но если хакер замел следы, то ничего не попишешь.

– Ясно, – сказала я без особого оптимизма. – Спасибо.

– Я перезвоню.

Я снова поблагодарила шерифа и повесила трубку. Не в силах совладать со своими нервами, я вышла из кабинета и подошла к одному из больших окон, которые выходили на набережную. Я смотрела на пляж. С тех пор как я пришла в закусочную, серые облака сгустились и потемнели. Пучки высокой травы, растущие между бревнами на вершине пляжа, гнулись от сильного ветра.

Хотя я старалась сохранять спокойствие, чувствовала себя очень напряженно. Оставалось только надеяться, что никто не успел заметить вывески на окнах или объявление на сайте. А что, если кто-то все-таки заметил? Новости в Уайлдвуд-Ков распространялись так быстро, что и глазом не успеешь моргнуть. И хотя уже в среду, когда закусочная снова откроется, станет ясно, что никакая санитарная служба нас на самом деле не закрыла, наверняка найдутся те, кто поверит, что мы нарушаем технику безопасности или санитарные нормы. А если люди будут так думать, то наверняка они могут перестать к нам заходить.

Даже если я попытаюсь убедить всех, что объявления ненастоящие, мне могут и не поверить. Решат, что раз я хозяйка, то скажу что угодно, лишь бы заманить людей в закусочную. В конце концов, в городе меня знали не так хорошо, как Джимми. Ему могли поверить на слово, а я – просто какой-то человек из Сиэтла.

Я отвернулась от окна, холод пробирался по моей коже, и я растерла руки. Мысль о том, что эти лживые объявления могут нанести урон закусочной, была невыносимой. Кто знает, репутация «Флип Сайд» могла пострадать навсегда. Я как будто подвела Джимми, хотя это и не моя вина.

Вернувшись в кабинет, я снова задумалась, кто мог все это устроить. Судя по тому, в какой момент это произошло, объявления могут быть связаны с убийством Джимми, но как? Неужели кто-то мстил ему? Например, Ида Уинклер. Но зачем мстить Джимми уже после его смерти? А может, кто-то хотел насолить мне? Но зачем?

Я продолжала размышлять, как вдруг зазвонил мобильный. Схватив телефон со стола, я взглянула на экран. Рэй Джорджсон.

– Марли, это шериф Джорджсон, – сказал шериф, когда я ответила на звонок. – К сожалению, мы не смогли отследить хакера. Кто бы это ни был, он знал, как скрыть свои следы.

Хотя я с самого начала ни на что не надеялась, плечи мои разочарованно опустились.

– То есть узнать, связан ли этот взлом с убийством Джимми, не получится?

– На данный момент нет.

– А я могу снять объявление с сайта?

– Да, конечно.

– Хорошо.

По крайней мере, можно удалить это лживое объявление.

– Спасибо, что потратили время.

– Ты как? Со всем справляешься?

Я откинулась на спинку кресла, обдумывая вопрос.

– Справляюсь, но слишком уж много всего происходит. Такое чувство, будто надо мной кружат стервятники.

– Что ты имеешь в виду?

Я рассказала о визитах Джеральда Тивза, Шантель Лефевр, а также Голди и Джоны Крантц.

– Я с ними со всеми более-менее знаком, – сказал Рэй, – и, к сожалению, люди они не самые чуткие.

Я вздохнула. Но, возможно, у шерифа были и хорошие новости для меня.

– Вы уже говорили с Эмилио?

– Разговаривал с ним вчера.

– Ли вне подозрений?

– Да. Мы установили, что Джимми был еще жив, когда она приехала на работу тем утром.

Я почувствовала облегчение. Однако любопытство тоже не оставляло меня.

– А что с тем свидетелем, который якобы видел машину Ли у мыса Майлера?

– Если честно, этим показаниям я не особенно доверял, учитывая их источник. Но надо было все проверить. К тому же на миссис Хантер указывали и другие улики, поэтому казалось, что информация о машине может быть достоверной. Но теперь появились показания Эмилио Батисты.

Учитывая источник?

– Вы, видимо, не можете раскрыть мне этот источник?

– Боюсь, что нет.

Это было ожидаемо, но раз уж я разговариваю с шерифом, посмотрим – может, что-то раскрыть он все-таки может.

– Говорят, Дэрил Уиллис уехал из города.

– Кажется, да, – ответил Рэй.

– Майкл Даунз не говорил, что получил от него сообщение?

– Нет, – с интересом сказал Рэй. – А когда?

– Точно не знаю. Я знаю только, что Дэрил прислал ему сообщение, что он собирается некоторое время побыть за городом. Мне кажется, он не уточнял ни место, ни что-то еще… Как думаете, он не мог убить Джимми?

– Не знаю, но я хотел бы побеседовать с Дэрилом.

– А Джеральд Тивз? Он так хочет заполучить дом Джимми. И мне сказали, что они с Джимми не ладили.

– Мы проводим беседы со всеми, у кого может быть хоть какая-то информация, касающаяся смерти Джимми. Понимаю, тебе сейчас нелегко. Но уверяю, мы делаем все возможное.

Я разочарованно вздохнула, поняв, что на мои вопросы шериф отвечать не собирается.

– Я не сомневаюсь, – честно сказала я. – Но трудно обо всем этом не думать.

– Понимаю. Обещаю, я свяжусь с тобой, как только появятся новости.

Я поблагодарила шерифа, а он сказал, что пришлет одного из своих помощников забрать объявления, которые я обнаружила на окнах, и на этом наш разговор закончился. Прежде чем браться за другие дела, я зашла на сайт и удалила сообщение, оставленное хакером. Надеюсь, реального вреда закусочной он не нанес. Я сменила пароль, затем откинулась на спинку кресла и прокрутила в голове наш разговор с шерифом.

Кто-то соврал, что видел машину Ли на мысе Майлера в день смерти Джимми. Кто бы это мог быть? Видимо, настоящий убийца? Старается отвлечь внимание. Или кто-то, у кого есть зуб на Ли.

При этой мысли в голове у меня всплыло лицо Иды Уинклер. Она определенно злая женщина, и Ли она, кажется, терпеть не может так же сильно, как и Джимми. Кроме того, на днях она угрожала Ли, когда ее выставляли из закусочной. Сказала, что Ли еще пожалеет. И вскоре после этого инцидента у полиции появился свидетель.

Я решила, что Ида Уинклер, вероятно, и была тем свидетелем, который отправил полицию по ложному следу. Но неизвестно, сделала ли она это, чтобы насолить Ли или чтобы отвести от себя подозрения.

Следующий час я занималась делами закусочной. Затем пришел помощник шерифа Деверо. Он сказал мне, что проверит объявления на наличие отпечатков пальцев, но предупредил, что шансы, что им удастся таким образом выследить преступника, невелики. Когда он мне это сообщил и ушел вместе с объявлениями, работать больше мне не хотелось.

Бродя по тускло освещенной закусочной с ее красивыми открытыми балками и каменным камином, я поняла, насколько привязалась к этому месту за последние недели. Неважно, останусь я в Уайлдвуд-Ков или нет, мне хотелось, чтобы закусочная не только не закрылась, а чтобы она процветала. Так что по какой бы причине на окнах ни появились эти объявления, я во что бы то ни стало сделаю так, чтобы «Флип Сайд» преодолела все испытания.

Глава 20

Позже, когда я вернулась в дом Джимми, я испытала облегчение, не увидев новых гостей, поджидающих меня на пороге. Я обняла Оладушка в знак приветствия, а мои мысли вернулись к Джимми и Голди. Я все еще не понимала, какие отношения могли между ними быть. Может, кто-то меня просветит? Мама вряд ли что-то знает, надо попытать счастья с местными.

На кухонном столе я заметила корзину с булочками с корицей. Патриша Мюррей наверняка много чего знает. Она живет всего через три дома и вот уже несколько лет как знала Джимми. Наверное, стоит заглянуть к ней. Может, у нее найдется время, чтобы поболтать. Заодно постараюсь побеседовать с Сиенной о Логане и его отце.

Прежде чем отправиться к Патрише, я отведала одну из булочек с корицей. Она была сладкой и вкусной, и сразу же захотелось взять вторую, но мне удалось побороть искушение, решив, что оставшиеся три я съем позже.

Я помыла руки и убрала булочки в пластиковый контейнер, чтобы вернуть корзину и кухонное полотенце Патрише. Затем я отправилась к желто-белому викторианскому дому, принадлежавшему Мюрреям. Я выбрала пляжный маршрут. Крошечный краб в страхе убегал от меня по песку. Серых облаков на небе было все больше, и я вздрогнула, когда из-за ветра кудри мои стали лезть в лицо. Я застегнула куртку до самого воротника, радуясь, что, прежде чем выйти из дома, подумала накинуть ее на плечи.

Почти вся поверхность океана покрылась барашками, прилив с такой силой надвигался на песчаные отмели, что казалось, он хочет проглотить весь пляж целиком. Соленый воздух был более влажным, чем обычно, и я подумала, что скоро, наверное, пойдет дождь. Я не против. Как бы мне ни нравились солнечные лучи и тепло, дождливая погода мне тоже нравилась. Возможно, хороший ливень смоет последние остатки крови Джимми со ступенек крыльца. Я бы не возражала. Кровь была постоянным напоминанием о том, как ужасно закончилась жизнь Джимми, и если мать-природа в ближайшее время не примет меры, мне придется оттирать их самой. А делать это мне совсем не хотелось.

Добравшись до дома Мюрреев, я прошла по пустому двору и поднялась по ступенькам на заднее крыльцо. Увидев Патришу на ярко освещенной кухне, я постучала в дверь.

Увидев меня, она улыбнулась и подошла, чтобы открыть дверь.

– Привет, Марли. Заходи.

– Спасибо.

Я переступила через порог и провела рукой по волосам, пытаясь пригладить самые непослушные из моих кудрей.

– Там ветер, да? – спросила Патриша, закрывая за мной дверь. – Наверное, будет дождь.

– Похоже на то, – согласилась я. Я протянула корзину и кухонное полотенце. – Пришла, чтобы вернуть полотенце и корзину и поблагодарить вас за вкусные булочки с корицей.

Она приняла вещи.

– Не за что. Я подумала, что выпечка тебя немного утешит.

– Так и есть.

Патриша положила корзину и полотенце на кухонную стойку.

– Я только поставила чайник. Будешь чай?

– Если я не помешаю, то конечно.

– Что ты. – Она взяла две кружки из шкафа. – Я рада компании. Какой чай будешь?

– Я пью любой.

Она налила кипяток в красный заварочный чайник.

– Иди садись. Я скоро.

Идя к столу, я заметила несколько поделок из коряг, выставленных в гостиной, которая выходила на кухню и в столовую. Одна фигурка, стоявшая на каминной полке, привлекла мое внимание. Кто-то вырезал из куска дерева прекрасного орла.

– Местный мастер? – спросила я, любуясь резьбой.

– Можно и так сказать, – ответила Патриша с улыбкой. – Это все я делала.

– Правда? – сказала я с восхищением. – Великолепно!

– Спасибо. Такое вот хобби.

Она принесла сливки из холодильника, а я еще раз взглянула на орла и вернулась в столовую. Я вытащила стул из-под обеденного стола и села лицом к входной двери. Мне открывался вид на остров Сан-Хуан, а также на небольшой кораблик, который шел в сторону суши.

Когда Патриша подошла к столу с подносом, я отвела взгляд от окна. Она поставила поднос, взяла чайник и налила кипяток в одну из чашек.

– Это «Эрл Грей», – сказала она, протягивая мне полную кружку.

– Отлично. Спасибо.

Она тоже налила себе чашку и добавила сливок.

– Как ты поживаешь?

– Вроде неплохо, – сказала я. – Пара дней выдалась трудная, но я держусь.

– Видела некролог в утренней газете. Джимми жил полной жизнью.

– Это точно, – сказала я с легкой улыбкой, вспоминая, как он рассказывал мне о своих многочисленных приключениях. В молодые годы он путешествовал по миру и часто попадал в неприятности, сталкивался с опасностями. Каким-то образом он всегда выходил сухим из воды и тут же пускался в новые приключения.

Моя улыбка поблекла. Судьба в итоге все же настигла его. Ожидал ли он такого?

Я отбросила эти мысли и рассказала Патрише о визите Голди Крантц. Она нахмурилась, когда я рассказала о попытке Голди заполучить вазу и статуэтки, которые принадлежали Грейс.

– Я знаю Голди Крантц, – сказала Патриша, когда я все рассказала. – Мы обе входим в группу «Друзья библиотеки».

Я чуть не поморщилась, испугавшись, что Патриша и Голди могут оказаться хорошими подругами. Но по следующей фразе Патриши стало ясно, что это не так.

– Не могу сказать, что она мне симпатична, – сказала она. – У меня такое чувство, что она в нашей группе, только чтобы создать впечатление, будто она принимает деятельное участие в жизни города, а не потому, что ей действительно этого хочется.

– Неудивительно, – сказала я, сделав глоток горячего чая. – Но меня удивляет, что между ней и Джимми что-то было. Вы ничего не знаете об их отношениях?

Патриша отпила чая и поставила кружку на стол.

– Отношения их продлились недолго. Это точно. И это Голди положила глаз на Джимми, а не наоборот.

В такое развитие событий я вполне могла поверить.

– Голди живет в Уайлдвуд-Ков вот уже несколько лет, – продолжала Патриша, – а до этого она жила в Эдмондсе. Один из моих друзей здесь родом оттуда, и он знал Голди еще тогда. Как я поняла, у Голди есть схема, которую она использует снова и снова. Она втирается в доверие к одинокому немолодому мужчине; финансовое положение у него должно быть лучше, чем у нее. А дальше она разыгрывает спектакль, заботится о нем. Видимо, чтобы на ней женились. Наверное, у нее ничего не вышло, раз она переехала сюда. Что касается Джимми, его вроде поначалу устраивало ее внимание, но очень скоро Голди ему надоела.

Я испытала облегчение, и в груди у меня как будто ослаб крепкий узел. Джимми прекрасно понимал, что за человек Голди, и почти сразу понял, что она играет. Узнав это, я захотела улыбнуться. Не хотелось думать, что Голди удалось обвести Джимми вокруг пальца, но ей и не удалось.

– А вот что думать о сыне Голди, я и не знаю, – сказала Патриша.

– О Джоне? – я вздрогнула. – У меня от него мурашки по коже.

– У меня тоже. На прошлой неделе ко мне приходили женщины из нашей группы «Друзья библиотеки». Джона подвозил Голди, а потом забирал ее. Странный он все-таки.

– Да и неудивительно, что странный, – сказала я. – С такой-то матерью.

– Да уж, – согласилась Патриша.

Я сделала еще глоток чая, и в комнату вошла Сиенна. Она выглядела подавленной. Вовсе не такая жизнерадостная, какой я видела ее до этого. Глаза у нее были красными, как будто она плакала, и на ней не было косметики.

– Привет, Сиенна, – поприветствовала ее я.

Она пыталась улыбнуться, но получилось не очень.

– Здравствуйте.

– Дорогая, тебе что-нибудь приготовить? – спросила Патриша дочь.

– Нет, спасибо. – Сиенна подошла к холодильнику. – Хочу чаю со льдом.

В уголках глаз Патриши, смотревшей на Сиенну, появились обеспокоенные морщинки. Но затем она вновь перевела взгляд на меня.

– Слышала, Джимми оставил тебе закусочную. Ты уже думала, что будешь с ней делать?

– Точно знаю, что продавать ее не хочу, – сказала я. – Можно нанять менеджера, чтобы он вел дела. Если, конечно, из-за случившегося закусочная не придет в полное запустение.

– Ты про убийство? – спросила Патриша, не понимая, что я имею в виду.

– Нет. Кто-то развесил на здании и на сайте объявления, что «Флип Сайд» закрыта из-за нарушений правил техники безопасности. Это неправда, конечно.

– Кто же мог повесить такое объявление?

Я пожала плечами:

– Сайт взломали, но люди шерифа не смогли отследить, кто это сделал. Неизвестно, то ли это неудачная шутка, то ли что похуже. Я боюсь, как бы это не отразилось на репутации «Флип Сайд».

С кухни донесся громкий всхлип. Мы с Патришей повернули головы в сторону Сиенны. Она с грохотом поставила кувшин с чаем на стол и убежала, по щекам ее текли слезы. Несколько секунд спустя где-то в доме хлопнула дверь.

– О боже. – Плечи Патриши опустились, у глаз вновь появились морщинки.

– Я что-то не то сказала? – удивленно спросила я.

Я постаралась припомнить свои последние слова, но что в них могло расстроить Сиенну – не знаю.

Патриша покачала головой:

– Она со вчерашнего вечера то плачет, то успокаивается. Они с Логаном расстались.

– Серьезно? – спросила я. Видимо, расстались они после того, как ушли от меня.

– Первая любовь, первое расставание. – Патриша грустно вздохнула. – Ничего мне не рассказывает. Говорит только, что больше не хочет иметь ничего общего с Логаном. Хотела бы я ей помочь, но как тут поможешь? Такова жизнь.

– Да, – согласилась я. – Со временем пройдет.

Патриша слегка улыбнулась:

– Да, пройдет.

Я сделала последний глоток чая и отодвинула стул.

– Надо идти, но спасибо за чай. Было приятно посидеть и поболтать.

– Это точно. – Патриша встала вместе со мной. – Даже если ты не останешься в Уайлдвуд-Ков, заходи, если будешь заезжать.

– Конечно, – заверила я Патришу.

– О боже! – воскликнула она, когда я встала из-за стола. – У тебя все джинсы в блестках.

Я опустила взгляд и увидела, что мелкие блестки со скатерти перекочевали на мою одежду.

– Да, я слышала, что вы просыпали кучу блесток. – Я попыталась оттереть джинсы, но без особого успеха.

– Тот еще денек выдался. Блестки повсюду, да еще посудомоечная машина сломалась – вода была по всему полу. Машину-то нам починили, а вот от блесток так просто не избавишься.

– Да, блестки – они такие.

Я оставила попытки оттереть сверкающие пятнышки.

– Ничего страшного. Их совсем немного, отлетят так или иначе.

– Надеюсь. Ах да! – Патриша взяла визитную карточку своей небольшой гостиницы и что-то написала на обороте ручкой.

– Вот мой номер – вдруг понадобится? И я всегда могу последить за Джимминым домом, если ты поедешь в Сиэтл. – Она протянула мне карточку. – Там домашний номер, а на обратной стороне – мой мобильный.

Я поблагодарила Патришу и спрятала карточку в карман, пока она провожала меня до двери. На крыльце мы попрощались, и я пошла в направлении дома Джимми.

Я шла по пляжу, и на меня нахлынула волна сочувствия. Бедная Сиенна. Я едва ее знала, но она мне нравилась, и я понимала, что она сейчас переживает. Патрише я тоже немного сочувствовала. Нелегко наблюдать, как твой ребенок страдает.

Я прошла по бревну, стараясь сохранить равновесие. Настроение у меня было мрачным, как серое небо над головой. По крайней мере, теперь я точно знала, что Джимми Голди не любил. Хорошо, конечно, что такая фальшивая, отвратительная женщина соблазнить Джимми не смогла. Тем не менее особой бодрости духа я не испытывала. Я хотела позвонить маме или Кессиди, но в конце концов передумала. Сейчас мне лучше заняться каким-нибудь делом.

Я решила продолжить разбирать вещи Джимми. Нужно было рассортировать всю его одежду. Что касается мебели, то трудно принимать какие-то решения, пока я точно не знала, буду ли я сдавать дом в аренду или останусь жить в нем сама. Почему-то этот вопрос я никак не могла решить. Я продолжала говорить себе, что у меня еще есть время подумать, но я знала, что скоро это время закончится. Через неделю мне нужно на работу, и следующие несколько дней, вероятно, пролетят незаметно.

Думая о предстоящих делах, я поднялась на заднее крыльцо и отперла дверь. Когда я вошла в дом, до меня донесся шелестящий звук.

Я замерла, во рту пересохло. Это явно не Оладушек.

Звук шел откуда-то из коридора. Из кабинета Джимми?

Сердце билось в груди, все мои мышцы напряглись. В доме кто-то был.

– Кто здесь? – как только я произнесла эти слова, я молча прокляла себя.

Не надо привлекать к себе внимание! Надо уходить! Убегать!

Я повернулась на каблуках и скрылась за открытой дверью. Оказавшись снаружи, я спустилась вниз по ступенькам. Я вытащила мобильный из кармана и на корточках повернула за угол дома. Лицом к лицу со взломщиком я встречаться не хотела, особенно если это тот же человек, что убил Джимми. Но нельзя было упускать возможность узнать, кто это. Может, так мы раскроем преступление и отправим убийцу за решетку.

Я остановилась у одного из боковых окон башни на первом этаже и осторожно посмотрела сквозь стекло. Прошла секунда или две, прежде чем я смогла что-то разглядеть в темной комнате.

Кто-то вылезал из окна.

Я поспешила к углу дома, снова остановилась и посмотрела в окно. Глаза у меня чуть не выскочили из орбит.

– Джона Крантц? – Я шагнула за угол.

Его длинное туловище наполовину высунулось из окна, и он замер, уставившись на меня, как олень, попавший в свет фар автомобиля.

Может, мне надо было испугаться, но ярость вытеснила страх.

– Ты что здесь вообще делаешь?

Джона моргнул и снова вздрогнул. Он вылез из окна – которое, как я поняла, он выломал – и упал на землю.

– Я… – Он посмотрел сначала на меня, затем на разбитое окно, затем снова на меня. – Моя мама потеряла серьгу. Я пришел поискать.

– В кабинете Джимми? – Я уставилась на него прищуренными глазами. – Твоя мама не заходила в эту комнату.

Его шея и лицо покраснели.

– Я искал в коридоре и гостиной. Вас не было дома, и я… – Он не закончил предложение.

– И ты решил влезть в дом? – сказал я гневно, и слова мои прозвучали особенно грозно. – Чтобы найти сережку?

Он покраснел еще сильнее.

Глядя на Джону, я разблокировала свой телефон.

– Кому вы звоните? – спросил он с отчаянием в глазах.

– А ты как думаешь?

– Только не в полицию. Пожалуйста!

Мой большой палец завис над кнопкой экстренного вызова.

– Почему это нет? Ты влез в дом Джимми.

– Я искал мамину сережку! Я не сделал ничего такого!

– И ты думаешь, я в это поверю? Сережку искал? Да прекрати!

– Сережка для мамы дорога как память! Она очень расстроилась, когда заметила, что потеряла ее. Я хотел вернуть как можно скорее.

– Я тебе не верю. – Я нажала на кнопку.

Отчаяние в его глазах усилилось. На долю секунды я подумала, что он сейчас накинется на меня, но вместо этого он бросился по подъездной дорожке, убегая так, словно за ним гнались черти. Ошеломленная, я смотрела ему вслед, пока мне в ухо не заговорил спасатель.

Я объяснила ситуацию, и диспетчер заверил меня, что полицейская машина уже едет. В ожидании их прибытия я на цыпочках прошла мимо выбитого стекла и посмотрела в окно, быстро оглядев кабинет Джимми. Из верхнего ящика металлического шкафа торчало несколько бумаг, как будто их пытались засунуть туда второпях. Один из ящиков стола также был наполовину выдвинут. А когда я уходила, в комнате был порядок.

Я отступила от окна. Не знаю, зачем Джона влез в дом и что искал, но я точно знаю одно: это, черт возьми, точно была не сережка его матери!

Глава 21

Первый сотрудник правоохранительных органов на место происшествия прибыл через полчаса и представился помощником шерифа Рутовски.

– Я так понимаю, о взломе сообщили вы, – сказал он, назвав свою фамилию.

– Верно, – подтвердила я.

Я рассказала, что увидела, когда пришла домой, и упомянула о побеге Джоны.

Несмотря на мои заверения, что взломщик сбежал, Рутовски велел мне оставаться снаружи, пока не осмотрит дом. Я попросила его приглядеть за Оладушком, опасаясь, что вторжение Джоны могло его напугать.

Я закусила нижнюю губу, пока ждала помощника. Я переживала за Оладушка, да и весь инцидент выбил меня из колеи. Как только Рутовски вновь появился на крыльце, я поспешила к нему.

– Оладушка видели? – спросила я.

– К сожалению, нет. И никаких признаков посторонних людей.

Это меня не удивило. У меня не было никаких оснований полагать, что у Джоны в доме остался сообщник. Что касается Оладушка, я надеялась, что он не вылез через разбитое окно, хотя это и маловероятно. Он, наверное, просто выбежал из кабинета в другую комнату, когда Джона разбил окно.

– Я закрыл дверь кабинета, чтобы ваш кот туда не забрел и не поранил лапы битым стеклом.

– Спасибо.

Мы оба повернулись, когда к дому подъехала еще одна полицейская машина. Когда она приблизилась, я узнала водителя – Рэй Джорджсон.

Рэй вылез из автомобиля, и я снова еще раз пересказала все, что произошло. Затем он и его помощник Рутовски вошли внутрь. Я осталась снаружи. Я сидела на крыльце, и в моей голове кружилось множество мыслей.

Зачем Джона ворвался в дом? Что он искал?

Я знала, что он искал не серьгу, и я знала, что нужен ему был кабинет Джимми. Но почему? Что такого лежит в кабинете Джимми, что нужно Джоне Крантцу?

Что бы это ни было, вещица эта была нужна Джоне позарез, раз он пошел на преступление.

И если он влез в дом ко мне, не он ли забрался ночью в закусочную? В конце концов, он мог украсть ключ Ли. Не он ли забирался в дома в нашей округе? И не он ли устроил тайник с картинами в мастерской Джимми?

А если так, то не он ли убил Джимми?

Я вздрогнула от этой мысли. Если он был убийцей, то мне не стоило попадаться ему на глаза. Он мог попытаться заставить меня замолчать. Навечно.

Но он этого не сделал. Значит ли это, что он не был убийцей?

Необязательно. У меня был с собой сотовый. Может, он и хотел что-то со мной сделать, но потом передумал, понял, что всего лишь одним нажатием кнопки я могу вызвать помощь. Был же момент, когда я испугалась, что он набросится на меня. Может, эта мысль и правда приходила ему в голову?

Джорджсон и Рутовски вышли из дома, и я поднялась на ноги, желая услышать, что они скажут. Помощник Рутовски направился прямо к своей машине, Рэй остановился, чтобы поговорить со мной.

– Рутовски сделает несколько фотографий и снимет отпечатки пальцев. Потом можешь сходить посмотреть, все ли на месте.

– Не уверена, что замечу, если что-то пропало, – сказала я, – но все равно посмотрю. Что насчет Джоны?

Я уже сказала Джорджсону, что знаю взломщика и что я его безошибочно опознала.

– Мы собираемся отправиться на его поиски. Много времени на это не потребуется.

Если только он не уехал за город, как Дэрил Уиллис.

Я поблагодарила Рэя за то, что он приехал, и он сел в свою машну. Когда он уехал, я вернулась на крыльцо, а помощник Рутовски заканчивал свою работу. Я понятия не имела, как быть с этим очередным последним поворотом событий. Насколько я понимаю, Джона Крантц, Дэрил Уиллис и Джеральд Тивз – все они отлично подходили на роль главного подозреваемого в убийстве Джимми. Сомневаюсь, что они были сообщниками, но кто из них тогда убил Джимми?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Черт возьми, ведь убийцей мог оказаться и кто-то другой. Может быть, Ида Уинклер или кто-то, кого я вообще не рассматриваю или даже не знаю. Может, и так, но меня не покидало ощущение, что, по крайней мере, некоторые из недавних событий связаны со смертью Джимми. Но какие?

С разочарованным вздохом я опустила голову на руки. Мои мысли шли по кругу и ни к чему меня не приводили. Я упускаю что-то важное. Должно быть что-то, какая-то подсказка или часть информации, которая соединит все точки и прояснит, какие события были связаны, а какие нет.

Весь фокус в том, чтобы эту информацию найти. Но с чего бы мне начать?

Я знала, что Рэй скажет мне ни с чего не начинать, оставить это дело ему и его коллегам, но это не так-то просто. Я не хотела, чтобы убийца разгуливал на свободе, и мне хотелось чувствовать себя в безопасности, ведь долгое время Уайлдвуд-Ков был для меня чем-то вроде убежища. Еще я не хотела, чтобы люди думали, что Джимми был вором, а некоторые ведь уже так думали.

«Ну и что мне делать?» – спросила я сама себя.

Я думала над ответом, как вдруг позади меня послышались шаги помощника Рутовски. Я встала, когда он появился в дверях.

– Можете пойти и проверить кабинет, – сказал он.

Я последовала за ним в дом и повернула налево, в кабинет Джимми. Порошок для снятия отпечатков пальцев виднелся в нескольких местах, включая подоконник, письменный стол и шкаф для хранения документов. Я надеялась, что Джона оставил несколько отпечатков, чтобы подтвердить мои показания.

Я ходила по кабинету, проверяя, не бросится ли в глаза какая-нибудь явная пропажа. Компьютер Джона не тронул, как и немногие картины и безделушки, украшавшие комнату. Я быстро заглянула в ящики стола Джимми, но кроме чуть большего беспорядка, чем обычно, ничего не заметила. Что касается шкафа для хранения документов, я понятия не имела, что там хранилось до того, как к нам влез Джона, поэтому не знаю, взял он что-то оттуда или нет.

Если бы у него было что-то в руках, когда мы с ним столкнулись, я бы заметила. Я также, наверное, заметила бы, если бы у него была пачка бумаг или если бы что-то еще торчало из карманов. Поэтому, если он что-то и утащил из дома, оно должно быть маленьким, не громоздким – возможно, какие-то бумаги, которые он спрятал в карман или…

Статуэтки!

Я бросилась через коридор в гостиную. Мои глаза осматривали комнату, считая выставленные фигурки. Кажется, ничего не пропало, хрустальная ваза все еще стояла в конце стола. Во всяком случае, он не мог унести что-то такого размера, чтобы я не заметила.

Мои плечи расслабились.

– Ничего не пропало? – спросил Рутовски.

– Я ничего не заметила.

– Мы должны проверить остальную часть дома на случай, если он выходил за пределы кабинета.

Вместе мы ходили из комнаты в комнату. Я нашла Оладушка под моей кроватью, в компании клоков пыли. На мои уговоры выбраться наружу он не поддался. Решив оставить его в покое на некоторое время, я продолжала ходить по комнатам с Рутовски, пока мы не проверили весь дом.

Кроме кабинета, казалось, все было в порядке. Я рассказала об этом Рутовски, и мы вернулись к входной двери.

– Кажется, будет дождь, – сказал помощник, когда мы спустились по ступенькам, – вам надо чем-то закрыть окно, пока не вставите новое стекло.

– Я могу помочь. – Бретт обошел припаркованную машину Рутовски, чтобы подойти к нам. Увидев его, я сразу почувствовала себя лучше, хотя бы немного.

Он кивнул Рутовски:

– Привет, Кайл.

– Привет, Бретт, – ответил Рутовски с дружелюбной улыбкой. – Как жизнь?

– Все хорошо. Что произошло? – Бретт посмотрел на разбитое окно.

– Выбили окно, влезли в дом, – ответил Рутовски.

– Джона Крантц влез, – добавила я.

Бретт перевел на меня свой обеспокоенный взгляд:

– Ты в порядке?

– В порядке, – заверила я его.

– Я пойду, – сказал Рутовски, неся свой фотоаппарат и другое снаряжение обратно в машину.

– Спасибо вам! – сказала я.

Мгновение спустя он завел двигатель и поехал по дороге. Я потерла руки: холод серого дня проникал прямо через куртку.

Бретт осмотрел разбитое окно.

– Кайл прав. Надо заколотить его, пока не пошел дождь.

– Не знаю, есть ли у Джимми какая-нибудь фанера. Я ничего такого не видела.

– Не беда. У меня дома есть. Я принесу.

– Пойти с тобой?

– Нет, ты подожди здесь. Я оставил фургон на улице. – Он направился к дороге.

– Только недолго.

Наблюдая, как он уходит, я надеялась, что у нас будет возможность поговорить, когда он вернется. Я не знала, что он думает о встрече с Майклом, и я хотела убедиться, что между нами не будет никакой неловкости. В прошлый раз, когда мы были вдвоем, было здорово, и я хотела, чтобы между нами снова возникла эта искра, даже если ей суждено продлиться только до моего возвращения в Сиэтл.

Пока Бретта не было, я вытащила мусорное ведро со стороны дома и поднесла его к разбитому окну. Через несколько минут подъехал Бретт, и я помогла ему выгрузить кусок фанеры и стремянку.

– Зачем Джоне вламываться в дом Джимми? – спросил Бретт, ставя лестницу рядом с окном кабинета.

– Понятия не имею, – ответила я. – Может, ему нужны какие-то доказательства, которые указывают на его причастность к убийству?

Бретт посмотрел на меня, проверив устойчивость стремянки.

– А он что, подозреваемый?

– Конечно. Он влез в дом, а потом убежал. Кто знает, на что еще он способен?

Тут мне в голову пришла мысль:

– Может, он искал картины. Понял, что их нет в мастерской, и, возможно, решил, что я перенесла их в дом.

– Картины?

Понимая, что Бретт не знает о картинах, которые я нашла в мастерской, я все ему рассказала. Затем я обнаружила еще одну возможную связь, которая раньше не приходила мне в голову.

– Возможно, Джона влез в закусочную той ночью.

Я наблюдала, как Бретт натянул пару рабочих перчаток и проверил оконную раму на предмет оставшегося стекла.

– Разве что теперь я не думаю, что Джона искал картины. На столе Джимми и в шкафу он явно искал какие-то бумаги.

– Может, ему нужны какие-то деловые документы.

Бретт вынул осколок стекла и бросил его в мусорное ведро.

– Может быть. Но зачем?

Бретт еще раз провел рукой в перчатке по подоконнику, а затем схватил кусок фанеры и поднял его так, чтобы закрыть окно.

– Подержишь вот здесь?

Обеими руками и плечом я поддерживала фанеру, пока Бретт поднялся по лестнице, прихватив с собой беспроводную отвертку и винты.

– Мне кажется, это скорее Дэрил спрятал картины в мастерской, – сказала я после того, как Бретт вкрутил в фанеру первый винт.

– Потому что он крутился возле мастерской?

– Отчасти поэтому. Еще я вчера вечером говорила о нем с Майклом. – мое сердце замерло, когда я произнесла последние слова, и я наблюдала за реакцией Бретта.

– Точно. Я видел, как вы выходили из «Сиджея».

Ни его голос, ни его лицо не выдавали, что он обо всем этом думал.

– Это было не свидание, по крайней мере не для меня, – быстро сказала я.

Он вкрутил еще один винт в фанеру, прежде чем взглянуть на меня:

– Да все нормально. Тебе не нужно ничего объяснять.

– Но я хочу. Я не хочу, чтобы ты думал, что он мне нравится.

– Я так и не думаю.

– Не думаешь?

Он вкрутил еще один винт.

– Может, я так и подумал, но ты меня разубедила.

– Хорошо, – сказала я, и на меня нахлынула волна облегчения. – Я просто хотела поговорить с ним, узнать, что он знает о Дэриле, – продолжила я. – Оказывается, Дэрила арестовывали за кражи и нападения.

– Думаешь, он может стоять за недавними кражами и убийством Джимми?

– Возможно.

– Марли, будь поаккуратнее. Не хочу, чтобы вдруг ты задала неправильный вопрос неправильному человеку. Это опасно.

– Я понимаю. Я веду себя осторожно. – По крайней мере, я так думала.

Мы не разговаривали в течение следующих нескольких минут, пока Бретт не закрепил фанеру на окне. Я хотела сосредоточиться на недавних преступлениях, но не выходило. Мои глаза следили за Бреттом, когда он спускался с лестницы, и в животе у меня что-то дернулось. Я хотела притянуть Бретта к себе и поцеловать, чтобы забыть обо всех и обо всем, кроме него, но все мои заботы вновь всплыли на поверхность.

Мои печальные мысли, видимо, отразились на моем лице, потому что, когда Бретт посмотрел на меня, его глаза потемнели от беспокойства.

– Ты в порядке, Марли? Ты какая-то расстроенная.

– Я немного запуталась, – призналась я.

Он посмотрел на меня, складывая стремянку.

– За последние несколько дней ты многое пережила. Подумай, не хочешь остаться у нас с Хлоей? Мне не нравится, что ты остаешься здесь совсем одна, особенно ночью.

– Со мной все будет хорошо, – заверила я его. – Спасибо.

Бретт сунул стремянку в фургон и снял перчатки, его взгляд снова остановился на мне.

– Из-за чего ты запуталась? Из-за чего-то помимо взлома и убийства Джимми?

– Да. – Я колебалась, не зная, какие слова подобрать.

– Если я вчера позволил себе лишнего…

– Нет, – сказала я, перебив его, не желая, чтобы он думал об этом даже на секунду. – Это не так.

Он не сводил с меня глаз.

– Тогда что не так?

Я глубоко вздохнула и выдохнула, прежде чем ответить.

– Я уезжаю через несколько дней, возвращаюсь домой. Это нелегко.

Его глубокие голубые глаза смотрели в мои. Кажется, в них мелькнуло разочарование, но я не уверена. Я ждала, пока он заговорит, боясь, что же он скажет.

– Ты решила продать дом Джимми и закусочную? – спросил он в конце концов.

– Нет, я не хочу ничего продавать, но мне придется нанять менеджера, чтобы он занимался «Флип Сайд», а дом можно сдать в аренду.

Он кивнул и отвел глаза.

– Я понимал, что ты здесь только на время, но я надеялся, ты надумаешь остаться.

Моя грудь сжалась, дышать стало трудно.

– Я думала об этом. И я хочу остаться. По многим причинам.

Я боролась со слезами, которые готовы были пролиться из моих глаз.

Бретт посмотрел на меня:

– Тогда зачем уезжать?

На мгновение я закрыла глаза, а затем снова открыла.

– Я не понимаю, как я могу здесь остаться. У меня работа в Сиэтле и… – закончить предложение я не удосужилась. Даже в моей голове эти аргументы звучали слабо.

Бретт кивнул. Рот его был крепко сжат.

– Я все понимаю.

У меня было чувство, будто я погружаюсь на дно океана.

Бретт попытался улыбнуться, но улыбка вышла едва заметной.

– Звони, если в ближайшие дни тебе что-нибудь понадобится, хорошо?

Я оцепенела, не способная говорить.

Несколько секунд он колебался, но затем подошел ко мне и поцеловал в щеку.

– Береги себя, Марли.

Я хотела обнять его, чтобы он не мог уйти, но он уже сел на водительское сиденье.

Дверь захлопнулась, и заработал двигатель. Я в последний раз мельком увидела его профиль, прежде чем фургон поехал по дороге. Я стояла и смотрела, как он уезжает, уверенная, что только что совершила ужасную ошибку.

Глава 22

Как я хотела, чтобы сильный ветер мог сдуть мою душевную боль! Это ужасно, что теперь между мной и Бреттом стена и все мои сомнения и нерешительность тяжело легли на мои плечи. Из-за влажного воздуха я в своей куртке вся продрогла, но мне было все равно. Не зная, что с собой делать, я сунула холодные руки в карманы куртки и направилась к пляжу.

На краю участка я залезла на бревно и посмотрела на воду. Океан, по-прежнему окрашенный в темный серый цвет и покрытый барашками, словно отражал мое настроение. Я чувствовала связь с бурными водами. Я оставалась на своей жердочке, вглядываясь в пляж и вдыхая его запахи, пока первые капли дождя не упали на мою голову.

Сделав последний глубокий вдох, я пошла обратно в дом. Я спрыгнула с бревна, и тут я увидела фигуру. На мгновение забыв о своих неприятностях, я откинула назад свои кудри и присмотрелась.

Нет, я не ошиблась.

Логан Тивз стоял в начале пляжа перед домом отца, украдкой поглядывая в мою сторону. Когда он понял, что я смотрю на него, он сделал шаг, чтобы отступить к дому, но затем поколебался, его глаза снова посмотрели в мою сторону. Он выглядел таким беспокойным и нерешительным, и мне стало любопытно.

Не обращая внимания на дождь, который продолжал падать большими каплями, я пошла в направлении Логана, пробираясь сквозь бревна и коряги. Когда я подошла достаточно близко, чтобы разглядеть его тревожное выражение лица, он снова повернулся к своему дому.

– Логан! – крикнула я.

Он снова поколебался, и это дало мне время догнать его.

Шея и лицо у него покраснели, он засунул руки в карманы джинсов и уставился на свои кроссовки.

– Как дела, Логан? – спросила я, решив начать с безобидного вопроса.

Он пожал плечами и пробормотал:

– Хорошо вроде.

– Ты хотел поговорить со мной?

Его лицо стало яркого-красного оттенка. Он не ответил на мой вопрос, его взгляд все еще избегал моего.

– Слышала, вы с Сиенной расстались, – сказала я, решив не сдаваться просто так и все-таки выудить из него какую-нибудь информацию. Несмотря на то что он не ответил на мой вопрос, у меня сложилось четкое впечатление, что он хочет со мной поговорить.

– Очень жаль. Расставания – это плохо.

Логан снова пожал плечами, но затем его плечи опустились.

– Это я виноват.

– Другая девушка? – предположила я.

Его глаза расширились и впервые встретились с моими.

– Нет!

Он моргнул и повернул голову. Его лицо снова вспыхнуло. Его следующие слова были настолько тихими, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать их на фоне грохочущих волн.

– Меня не интересуют другие девушки. Только Сиенна.

Очень мило, но, очевидно, что-то в их отношениях не сложилось. Это не мое дело, да мне и не хотелось мучить его расспросами. Что я действительно хотела узнать, так это что он хотел сказать мне. Я надеялась, что это как-то связано с его отцом.

Я решила подождать и помолчать, чтобы посмотреть, не заговорит ли он сам.

Логан переминался с ноги на ноги, но уходить не собирался. Он вынул руки из карманов, а затем сунул их обратно. Его взгляд переместился с кроссовок на океан и обратно на кроссовки. Затем он посмотрел мне в глаза и наконец заговорил.

– Это я взломал сайт «Флип Сайд», – выпалил он.

Я уставилась на него во все глаза. Мне потребовалась пару секунд, чтобы осознать, что он сказал.

– Ты?

Он кивнул и снова отвел взгляд.

– Извините.

– Но зачем? Зачем тебе взламывать наш сайт?

Он начал рыть песок носком кроссовки. Я думала, он сейчас мне ответит, но Логан продолжал молчать.

– Логан?

– Для отца, – пробормотал он.

– Твой отец хотел, чтобы ты взломал наш сайт?

Логан кивнул. Выглядел он несчастным. Он, вероятно, чувствовал, что предает отца, но мне нужно было больше информации.

– А зачем это твоему отцу?

– Он хотел, чтобы закусочная закрылась. Он думал, что тогда вы захотите продать дом, который унаследовали.

Я сжала зубы. Джеральд Тивз готов был уничтожить дело всей жизни Джимми, только чтобы заполучить дом?

Меня это не удивило, но очень рассердило.

– Я не хотел этого делать, – продолжил Логан. – Но папа иногда очень… – Он нахмурился и снова зарыл носок кроссовки в песок. – А потом пришла Сиенна, а я размещал сообщение на сайте. Она увидела, что я делаю, разозлилась, сказала, что это плохо. Я знал, что это плохо, но папа настоял и… – Концовка предложения сорвалась с его губ и улетела вместе с сильным ветром.

– И ты же развесил объявления на наших окнах?

Логан покачал головой:

– Нет, это папа сам.

Глаза его были опущены, как и плечи и уголки губ. Все это выдавало его глубокую печаль.

Мне было его очень жаль, но вместе с тем я ужасно злилась и не собиралась пускать это дело на самотек. Если Джеральд Тивз готов пойти на все, чтобы закрыть закусочную и заполучить дом Джимми, что еще он готов сделать? Отнять жизнь? Я уже задавалась этим вопросом, и признание Логана только усилило мои подозрения. Но если Тивз – убийца, Рэю потребуются доказательства, чтобы его арестовать.

– Что еще ты знаешь обо всем, что произошло за последнее время? – спросила я.

– Вы о чем?

– Твой отец не ругался с Джимми? Может, ему надоело, что Джимми вечно ему мешал?

Логан расширил глаза:

– Вы думаете, отец убил мистера Коулсона? Это неправда!

– Он же готов на все, чтобы заполучить его дом…

Логан покачал головой:

– Папа бывает жестоким, когда дело касается работы, но он не убийца.

Я не верила его словам.

– Кажется, мистера Коулсона убили в четверг, – сказал Логан. – Это так?

– Да.

Лицо Логана выразило облегчение.

– Папа не мог его убить. В четверг бабушке исполнилось семьдесят пять, мы отмечали ее день рождения. Мы с отцом поехали в Сиэтл, провели с ней весь день. Вернулись только в одиннадцать часов вечера.

Я задумалась.

– Во сколько вы уехали из Уайлдвуд-Ков?

– Около семи утра.

Я вспомнила, что говорил Рэй. Джимми убили где-то между семью тридцатью и десятью утра четверга. Благодаря информации, предоставленной дядей Лизы, теперь я знала, что это окно сузилось до четверти девятого и десяти.

– А твой отец был с тобой в Сиэтле целый день? – спросила я, думая, не мог ли Тивз вернуться в Уайлдвуд-Ков до десяти, убить Джимми и вернуться в Сиэтл.

– Да. Мы оба провели весь день с бабушкой. Она подтвердит. Мы поели в двух разных ресторанах и пошли в дендрарий. У моего папы есть чеки из ресторанов. Он всегда хранит все чеки и квитанции.

Судя по тому, что рассказал Логан, мои обвинения против Джеральда Тивза были беспочвенны.

– А вот на днях, – спросила я – почему ты так смотрел на кровь на моих ступеньках? Я решила, тебе стало плохо, потому что ты знал, что Джимми убил твой отец.

Логан покачал головой:

– Я просто боюсь крови. Меня начинает тошнить. И зная, что кого-то, вероятно, убили в этом месте, стало еще хуже. – Он снова покраснел. – Пожалуйста, не говорите Сиенне. Она решит, что я слабак.

– Думаю, у Сиенны к тебе явно имеются претензии посерьезнее.

Его лицо нахмурилось.

– Да уж, это точно.

Моя симпатия к подростку вновь вернулась.

– Спасибо, что сказал насчет сайта.

– Мне очень стыдно. Вы сообщите кому-нибудь, что это был я?

Я вздохнула и откинула влажные пряди волос, которые лезли мне в глаза.

– Наверное, нет, – сказала я. – Шериф и его помощники тебя выследить не смогли, а раз твой папа не убивал Джимми, то, возможно, все и забудут об этом случае.

– Спасибо, – сказал он с явным облегчением.

Я отступила назад, к дому.

– Еще увидимся.

Логан кивнул, лицо его все еще было печально.

Мне стало его жаль. С таким отцом, как Джеральд Тивз, вряд ли живется легко. Тем не менее по дороге домой я отвлеклась от мыслей о его тяжелой жизни. Старший Тивз, возможно, и не убивал Джимми, но кто-то же убил?

Вопрос в том – кто?

Тот же самый вопрос не покидал меня, когда я вернулась домой, чтобы укрыться от дождя. Раз у Джеральда Тивза есть алиби, то наиболее вероятным подозреваемым, на мой взгляд, стал Дэрил Уиллис. Джона Кранц и Ида Винклер тоже были в моем списке. Я не знала, что могло заставить Джону убить Джимми, но, возможно, это было связано с картинами, которые я нашла в мастерской.

А как же блестки? Я думала, что они попали от Логана Джеральду, а потом на футболку Джимми, но, видимо, это не так. Я сделала мысленную пометку, что надо спросить Патришу, не заходила ли она к Джимми в больницу за несколько дней до его смерти. Если да, это объяснило бы, почему на Джимми были блестки, и значит, ничего такого в этом не было.

Я продолжала размышлять, убирая осколки стекла с пола в кабинете. Затем я пропылесосила ковер, чтобы не осталось даже мелких кусочков. По крайней мере, сосредоточив свои мысли на убийстве, я меньше беспокоилась о других вещах.

Оладушек вышел из своего укрытия, когда я убрала пылесос. Он осторожно спустился вниз по лестнице, уши его были опущены и прижаты к голове. Я его немного погладила, дала ему лакомство, и вскоре он успокоился.

«Что дальше?» – думала я, пока Оладушек с довольным мурлыканьем жевал свои угощения.

«Вещи Джимми», – проинструктировала я сама себя. Нужно разобраться с остальной одеждой Джимми. Оставив Оладушка на подоконнике над раковиной, я поднялась по лестнице на второй этаж и вошла в спальню Джимми. Кровать была заправлена, а занавески раздвинуты, открывая оконные стекла, забрызганные каплями дождя. Снаружи мир был окрашен синими и серыми оттенками, безрадостными и холодными. Я включила верхний свет, чтобы рассеять темноту.

Я открыла шкаф и стала доставать одежду, осматривая, насколько изношенной она была, и сортируя вещи в разные стопки на кровати. Работа так себе, ведь я все время прекрасно понимала, почему я этим занимаюсь, но делать нечего. Я делала все в темпе, сопровождаемая шумом дождя, который теперь шел стеной. К тому времени, как я сняла последний предмет одежды с вешалки и положила его в стопку, предназначенную для благотворительности, мой живот начал урчать, давно готовый к обеду.

Я собрала всю одежду, которую собиралась пожертвовать, и осмотрела комнату. Кровать нужно разобрать, белье постирать. Пыльные шторы тоже нуждались в стирке. Как и все шторы в доме.

Впрочем, все по порядку. Я начала с того, что сняла простыню и наволочки и собрала их в узел.

Я собиралась пойти к стиральной машинке, но остановилась, увидев на тумбочке книгу. Бросив белье на кровать, я взяла ее в руки. Автора я не знала, но это был военный роман. Этот жанр, как я знала, нравился Гранту. Может, мама захочет взять эту книгу для своего жениха. Что касается всех других книг в доме, я решила, что мне с ними нужно будет тоже разобраться. Если там будет что-то ненужное, можно отдать Патрише Мюррей и ее группе «Друзей библиотеки».

Как же много дел, подумала я.

Мне пришлось еще раз напомнить себе, что не надо хвататься за все подряд. Все по порядку.

Когда я положила книгу обратно на тумбочку, из нее выскользнул сложенный лист бумаги и упал на пол. Я наклонилась, подняла этот лист и развернула – вдруг там что-то важное? Сразу стало ясно, что это документ. Он был напечатан на принтере, с подписями внизу. Я подробно прочитала текст и внимательно изучила подписи. Затем я еще раз все перечитала.

Я опустилась на край кровати. Мне не нужно было читать два жирных слова в верхней части листа, чтобы понять, что передо мной долговое обязательство. Подписанный почти шесть месяцев назад, документ гласил, что Джимми должны вернуть сумму в тридцать тысяч долларов не менее чем через две недели с указанной даты. Хотя тот факт, что Джимми одолжил кому-то тридцать тысяч долларов, сам по себе интересен, имя заемщика представляло гораздо больший интерес.

Джона Крантц.

Зачем Джимми одолжил Джоне тридцать тысяч долларов, я понятия не имела.

Но ясно, что документ, который я держу в руках, вполне мог быть мотивом для убийства.

Глава 23

С долговым обязательством в руке, я сбежала вниз по лестнице и достала мобильный. Я набрала номер Рэя Джорджсона и закусила нижнюю губу, пока шло соединение. После трех гудков включилась голосовая почта.

Расстроенная, я повесила трубку, не оставив сообщения. Хотя я была уверена, что новая информация очень важна и нужно обо всем рассказать Рэю, мне не хотелось оставлять сообщение, потому что потом Рэй будет звонить мне, я не смогу взять трубку, и так до бесконечности. Нет, лучше я позвоню ему сама после того, как выйду от Хью Огилви.

Я стояла возле двери, и голова у меня шла кругом. Я не сомневалась, что именно за долговой распиской и приходил Джона. Джимми одолжил ему кругленькую сумму, а он либо не смог ее вернуть, либо не хотел. Тогда понятно, почему он так отчаянно скрывал свой долг. Настолько отчаянно, что даже залез в закусочную, а потом в дом. А что насчет убийства?

Я испытала страшное отвращение и гнев. Джона убил Джимми из-за денег? Как же это жестоко и как глупо…

Я взглянула на листок бумаги у меня в руках. Если я права насчет того, кто убил Джимми, и его мотивов, то документ – важная улика. Возможно, самым правильным сейчас будет отвезти эту расписку в полицейский участок. Оставлять его дома, а самой уходить – не самая благоразумная идея. Даже если Рэй задержал Джону и он был под стражей, рисковать не хотелось. Видимо, Голди – сообщница Джоны и тоже пыталась найти улики, которые могут вывести ее сына на чистую воду.

Нет, документ этот я дома оставлять не буду.

Но носить его с собой до конца дня тоже не хотелось. У меня будет чувство, что на меня ведется охота, хотя, конечно, откуда Джоне или Голди знать, что листок у меня с собой? Но от одной мысли, что листок при мне, становилось не по себе.

Безопасней всего отвезти бумажку к шерифу, и мне хотелось доехать до него как можно скорее.

Я проверила время на телефоне и приняла быстрое решение. Перед встречей с Огилви я заеду в Порт-Анджелес. Если выйти из дома прямо сейчас, успею вернуться в Уайлдвуд-Ков как раз к назначенному у Огилви времени.

Я испытала прилив сил, вызванный моей находкой, и наскоро перекусив, схватила свои вещи и запрыгнула в машину. Пока я ехала, дождь вовсю поливал лобовое стекло, машин было немного, и я неплохо доехала до Порт-Анджелеса. Где-то через полчаса после того, как отъехала от дома, я припарковалась возле бело-красного кирпичного здания, в котором находились суд, окружная тюрьма и отдел шерифа.

Там я подошла к столу, за которым сидела кудрявая женщина в форме.

Она подняла голову:

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Шериф на месте? – спросила я. – Мне нужно ему кое-что показать. Кое-что по поводу расследования.

– Кажется, он пришел несколько минут назад, – ответила женщина. – Но давайте я проверю. Ваше имя, пожалуйста.

– Марли МакКинни.

Она сказала мне сесть, и я уселась на край стула. Через две минуты дверь открылась, и ко мне вышел Рэй Джорджсон. Я встала, а он кивнул мне в знак приветствия.

– Марли, пойдем со мной.

– Конечно. – Я последовала за ним через дверь в коридор.

Он открыл вторую дверь слева и отступил, чтобы позволить мне пройти первой. Я вошла в небольшой кабинет с письменным столом и тремя стульями. На одной из стен была фотография в рамке. На ней океан и острова Сан-Хуан, а на столе я увидела фотографию дочери Рэя – Джордан.

– Садись, пожалуйста, – сказал Рэй, закрывая за собой дверь. Когда я села на один из стульев, он спросил: – Чем могу помочь?

– Вы нашли Джону Крантца?

– Да, – ответил Рэй, садясь в свое кресло за столом. – Он был дома, мы легко его нашли. Он был обвинен во взломе и проникновении. Мы могли бы также добавить дополнительные обвинения. Когда мы арестовали его, нашли у него ключ миссис Хантер от закусочной. Так что, видимо, в тот кабинет тоже залез он.

Логичная версия. Джона не нашел то, что искал во «Флип Сайд», и, видимо, решил, что Джонни держал расписку дома – и так оно и было.

– Он все еще задержан?

– Да, но я думаю, его отпустят до суда. Тебе не по себе, потому что он на свободе?

– Да, но дело не в том, что он к нам влез. – Я открыла сумку и вынула долговое обязательство. – Меня больше беспокоит, что он может быть убийцей Джимми.

Рэй нахмурился:

– Почему ты так думаешь?

Я передала Рэю листок.

– Я нашла его у Джимми. Джона, видимо, эту бумажку и искал.

Рэй развернул лист и внимательно его изучил. Я сидела тихо, пока он читал, давая ему возможность переварить ее содержимое.

Когда он поднял глаза от документа, он спросил:

– Ты нашла это в кабинете Джимми?

– На тумбочке, – сказала я. – Лежало внутри книги. Это ведь может быть мотивом для убийства? Как думаете?

– Может быть. По крайней мере, я думаю, ты права, что из-за этого документа Джона и залез в ваш дом и закусочную.

– А в другие дома не он залезал? Ведь другие кражи со взломом вы еще не раскрыли?

– Нет, не раскрыли, – ответил Рэй. – Но на данный момент у нас нет улик, которые указывали бы на связь мистера Крантца с этими инцидентами.

– Возможно, именно он спрятал картины в мастерской, – сказала я.

– Будем разбираться. Ты не в курсе, адвокат Джимми знает об этой долговой расписке? – спросил Рэй.

– Не знаю. Но сегодня днем у меня с ним встреча. Я могла позвонить ему и спросить, прежде чем ехать сюда, но я хотела как можно быстрее передать документ вам.

– Это правильно. – Рэй отодвинул свой стул. – Я сегодня переговорю с мистером Огилви. Ты хотела еще что-то спросить?

– Вы не узнали, браслет Тины не краденый?

– Пока не выяснил. Его описание не соответствует ни одному предмету, украденному из домов в моем округе, но я все еще жду ответа от коллег.

Я была разочарована, но кивнула в ответ.

Рэй поблагодарил меня, что я приехала. Я вышла из здания и сквозь дождь бросилась к машине.

Я ехала по шоссе в сторону Уайлдвуд-Ков, и мои мысли были сосредоточены на Джоне Крантце и моем разговоре с Рэем Джорджсоном. Я отдала расписку полиции, и мне стало спокойней. Но окончательно я успокоюсь, когда убийцу арестуют. У меня в запасе была всего минута или две, я свернула на Мэйн-стрит и нашла место для парковки. Войдя в офис Огилви и поприветствовав Лизу, я уселась в зоне ожидания. Вскоре мистер Огилви пригласил меня в свой кабинет. Хотя тот факт, что я унаследовала большую часть состояния Джимми, все еще казался мне нереальным, по крайней мере, в этот раз я не была такой оцепеневшей, и у меня были некоторые конкретные решения, о которых я собиралась сообщить мистеру Огилви. Адвокат озвучивал детали завещания Джимми, я усвоила все, что было сказано, и уяснила наиболее важные моменты.

Под конец беседы я решила спросить мистера Огилви о долге, который Джона должен был выплатить Джимми. Я знала, что Рэй тоже будет об этом спрашивать, но мне хотелось удовлетворить собственное любопытство.

– А вы знаете, что Джимми давал Джоне Крантцу тридцать тысяч долларов в долг?

Мистер Огилви нахмурился:

– Нет. Я не в курсе, что он кому-то одалживал деньги. Джимми рассказал вам об этом перед смертью?

– Нет.

Я рассказала о долговом поручительстве и о том, что я отвезла его шерифу.

Юрист кивнул:

– Это было правильное решение, уверен. Что касается взыскания долга, то я займусь этим в ближайшее время.

– А вас не удивляет, что Джимми не упоминал об этом долге?

– На самом деле нет. Джимми был очень независимым человеком. Он иногда сам занимался такими вещами.

То есть велика вероятность, что больше об этом долге никто не знал. Убив Джимми и уничтожив расписку, Джона избавился бы ото всех доказательств, что брал деньги в долг, и с него взятки гладки.

Я сказала мистеру Огилви, что не собираюсь продавать ни дом, ни закусочную, но более конкретных планов у меня пока не было. Он попросил сообщить ему, когда я приму какое-то решение. Я заверила, что так и сделаю. Поблагодарив его за помощь, я вышла из кабинета и остановилась в приемной, чтобы поболтать с Лизой.

– Как дела у Карлоса? – спросила я.

Она улыбнулась с явным облегчением:

– Намного лучше. Он вышел из больницы и согласился пройти лечение.

– Рада слышать.

Улыбка ее немного померкла.

– Надеюсь, он выкарабкается.

– Я тоже.

Меня отвлекло какое-то движение за большим окном. Я обернулась, чтобы посмотреть.

– Странная парочка, – сказала Лиза, проследив за моим взглядом.

Майкл Даунз выгружал ящик с инструментами из багажника своего черного грузовика, припаркованного рядом с офисом мистера Огилви. С пассажирского места из машины вылезла кудрявая Ида Уинклер.

– Да уж, – сказала я, все еще глядя на Майкла и Иду. – Никогда бы не подумала, что они общаются.

– Они родственники, – сказала Лиза.

Я вскинула брови:

– Серьезно?

– Майкл – племянник Иды.

– Ясно.

Майкл сказал несколько слов Иде, и они разошлись. За секунду до того, как Ида исчезла из моего поля зрения, я заметила зеленую вспышку у нее на шее. На ней был шарф с зелеными перьями.

Сердце у меня учащенно забилось. Я спешно попрощалась с Лизой и вылетела из офиса. Выйдя на улицу, я оглядела улицу в поисках Иды и Майкла, но никого из них не увидела.

Хотя я и так поняла, что увидела. На шарфе у Иды были точно такие же перья, как те, что я нашла на мысе Майлера, в нескольких шагах от тела Джимми.

Я продолжала обдумывать увиденное, пока шла к своей машине, совсем не замечая дождь, обрушивающийся на мою голову.

Ида убила Джимми, а потом зачем-то залезла на наш участок? Неужели ее видел Майкл прячущейся в деревьях?

Если так, то становилось понятно, почему Майкл соврал, что не разглядел человека, бросившегося от него наутек прошлым вечером. Я думала, он выгораживает Дэрила, но оказывается, он не хотел выдывать свою тетю.

Но даже если Ида убила Джимми, не могу понять, зачем ей возвращаться на место преступления? Возможно, это именно она стоит за недавними кражами в нескольких местных домах? В конце концов, опыт у нее имелся. А может, она хотела забрать украденные картины из мастерской.

Я дошла до своей машины и остановилась, подумав, не стоит ли мне позвонить Рэю и рассказать о своих подозрениях в отношении Иды Уинклер. Никаких веских доказательств у меня не было, но, может, Рэй сможет их найти.

Перо.

Я поймала его и сунула в карман. Оно, наверное, все еще там. Сегодня на мне были другие джинсы, но те я еще не стирала. Не знаю, заинтересует ли Рэя перо и считается ли такое доказательством, но мало ли. Особенно если полиция проведет официальную экспертизу.

Я вытащила телефон из сумки и посмотрела на время. Скоро уже вечер, но я решила, что у меня еще есть время пойти домой и поискать то зеленое перо, прежде чем звонить Рэю. Я уже собиралась открыть машину, как вдруг заметила ту самую антикварную лавку через дорогу. У меня так и не нашлось времени, чтобы зайти и рассмотреть понравившееся мне зеркало.

Я немного поколебалась, поскольку собиралась ехать домой и искать перо, но решила, что, по крайней мере, успею заскочить в магазин и быстро взгляну на зеркало. Оставив машину, я бросилась через улицу, лавируя между лужами.

Я открыла дверь магазина, у меня над головой звякнул колокольчик, а нос учуял запах дерева, старой кожи и пыли. Я остановилась у двери, глаза мои скользнули по ряду виниловых пластинок, стеклянной шкатулке, полной старинных украшений, и двум креслам 1950-х годов. Наконец я увидела зеркало, которое заинтересовало меня пару дней назад.

Низкие отзвуки голосов доносились через полуприкрытую дверь задней комнаты. Больше в магазине, кажется, никого не было. Я подошла к овальному зеркалу в полный рост. Вблизи оно показалось мне даже интересней, чем издалека. У зеркала были симпатичные завитки, и стояло оно на изогнутых ножках. Было несколько царапин и сколов, но в остальном – в прекрасном состоянии. В этом никаких сомнений. И я влюбилась в это зеркало.

Ценник висел на веревочке, закрепленной на одном из свитков наверху рамы. Перевернув его, я увидела цену и поморщилась.

«Получив наследство, я смогу позволить себе это зеркало», – сказала я сама себе.

Как бы мне ни хотелось купить его прямо сейчас, я решила подождать, когда не буду так спешить домой. Но прежде чем я успела повернуться к двери, из задней комнаты вышел невысокий лысеющий мужчина.

– О, здравствуйте, – сказал он, увидев меня. По его акценту я поняла, что он откуда-то из Восточной Европы.

– Чем могу помочь?

Я поколебалась, но потом решила немного с ним поболтать.

– Великолепное зеркало!

– Очень красивое, да? – Мужчина снял свои круглые очки в металлической оправе и, достав из кармана платок, стал их протирать.

– Викторианское, из красного дерева, – сказал он, вновь надевая очки.

Это подтвердило мои догадки, и хотя зеркало мне очень нравилось, как бы я его довезла до дома?

– У меня машина маленькая, наверное, не получится его перевезти.

– Мы можем организовать доставку, – сказал мужчина.

Я почти согласилась купить это зеркало, но у меня нет привычки делать спонтанные покупки.

– Я еще подумаю, – вместо этого сказала я.

– Конечно. – Он указал на остальную часть магазина. – Вы осмотритесь. Дайте знать, если у вас будут вопросы или вы захотите рассмотреть что-нибудь поближе.

– Спасибо.

Прежде чем я решила, стоит ли тратить еще две минуты на осмотр магазина, у меня зазвонил телефон. Я вытащила его из сумки и увидела на дисплее имя моей мамы.

– Привет, мам, – сказала я, как только поднесла трубку к уху. – Как дела?

– Привет, милая. Я вернулась домой и хотела сказать, что завтра с утра еду в Уайлдвуд-Ков.

– Отлично, – сказала я, улыбаясь. – Хорошо, что ты приедешь.

– Да, хорошо. Но жаль, что я не могла приехать раньше.

– Ничего страшного. У меня все хорошо.

– Рада это слышать. Как прошел твой день?

Я остановилась перед бело-синей фарфоровой вазой.

– Не знаю даже, что сказать.

– Почему? Что-то случилось?

– Я обнаружила много чего интересного, – сказала я. – Но это длинная история. Расскажу, когда приедешь. Скажу только, что, возможно, у меня есть версия, кто убил Джимми.

Или две версии. Я все еще разрывалась между Джоной и Идой, но решила пока об этом не думать.

– Тебе ничего не угрожает? – В голосе моей мамы прозвучала тревожная нотка.

– Нет, конечно, – сказала я, надеясь, что это правда.

– Если поймешь, что тебе грозит хотя бы малейшая опасность…

– Я скажу шерифу, – заверила я маму.

– Хорошо.

Я чуть не подпрыгнула – из задней комнаты донесся внезапный грохот. Как будто на пол уронили что-то тяжелое и металлическое. Я посмотрела на владельца магазина, который стоял за кассой. Он не выразил никакой обеспокоенности, поэтому я отошла от полуоткрытой двери и продолжила разговор с мамой.

– Мне пора бежать. Надо постирать кое-что и собрать вещи на завтра, – сказала она.

– Ладно. Завтра увидимся.

– До завтра, – ответила мама.

Мы попрощались, и я повесила трубку.

Спрятав телефон в сумку, я решила, что пора идти. Чем раньше я найду это перо, тем скорее смогу позвонить Рэю и рассказать ему об Иде.

Глава 24

Прорвавшись сквозь стену проливного дождя, я оказалась в доме. Я бросила сумку в прихожей и поднялась по лестнице на второй этаж. Зайдя в дальнюю спальню, я сорвала со стула свои любимые джинсы и сунула руку в левый карман. Мои пальцы что-то нащупали. Я вытащила руку и увидела зажатое между двумя пальцами зеленое перо.

Я с грохотом спустилась вниз по лестнице и достала из сумки свой мобильный. Звоня Рэю, я побрела в дальнюю часть дома. Оладушек спрыгнул с дивана в гостиной и вышел поприветствовать меня. Я почесала его царапину под мордочкой, а мой звонок тем временем переключился на голосовую почту. Я оставила Рэю короткое сообщение с просьбой перезвонить. Больше мне ничего не оставалось.

Оладушек мяукал, глядя на меня. Я поняла, что пора его кормить. Я насыпала ему корма и на скорую руку сделала себе овощной рулет. Я ела и продолжала проверять телефон, как будто это могло каким-то образом заставить шерифа перезвонить мне, но телефон молчал. Я помыла посуду и села на диван. Дул сильный ветер, на двери и окна летели брызги дождя.

Я была твердо уверена, что Ида имела отношение к убийству Джимми, но что-то в этой версии не сходилось. Ида – женщина невысокая и, как мне кажется, физически не особенно сильная. Она определенно намного меньше Джимми. Разве смогла бы она самостоятельно перетащить его тело? Вряд ли. Ей пришлось бы положить тело в машину, доехать до мыса Майлера, вытащить его из машины, оттащить к краю обрыва.

Может, ей кто-то помог?

«Нет, только не…» – подумала я.

Что, если она позвонила своему племяннику? Майкл сильный и подтянутый. Ему бы, наверное, не составило труда поднять Джимми.

Я закрыла глаза, пытаясь разобраться в своих мыслях и понять, может ли Майкл быть как-то связан с убийством.

Блестки!

Я схватила сумку, которая валялась в прихожей, порылась в ней и вытащила визитку Патриши.

Я взяла телефон со стола и быстро набрала номер, напечатанный на лицевой стороне визитки.

Патриша ответила после второго гудка.

– Гостиница «Дрифтвуд».

– Добрый вечер, Патриша. Это Марли.

– Привет, Марли. Как поживаешь?

– Хорошо, спасибо, – ответила я. – У меня к вам небольшой вопрос.

– Задавай.

– На прошлой неделе, когда у вас сломалась посудомойка, ее Майкл починил?

– У тебя тоже сломалась? – Она не дождалась моего ответа – что хорошо – и продолжила: – Да, я позвонила Майклу. Но он был на другом вызове, поэтому отправил ко мне своего помощника – Дэрила Уиллиса. Майкл меня и раньше выручал, он свое дело знает. Дэрил хорошо справляется с несложной работой, но, должна сказать, он не такой приятный, как Майкл. Подружка его с ним приехала. Странно было.

– Тина.

– Она.

Я соображала с невероятной скоростью. Но прежде чем делать какие-то выводы, я решила уточнить еще кое-что:

– А вы не навещали Джимми за несколько дней до его смерти?

– Нет, а почему ты спрашиваешь?

Я не смогла придумать, что бы ответить, поэтому сказала правду:

– Когда мы нашли Джимми, у него на футболке были блестки. Пытаюсь понять, откуда они взялись.

– Не знаю, но блестки эти – настоящая беда. Наверняка он подцепил их от кого-то еще.

Вот и мне так казалось.

– Спасибо, Патриша.

– Увидимся завтра на поминках.

– Да, увидимся.

Я повесила трубку, радуясь, что Майкл не имел отношения к блесткам на футболке Джимми.

Было бы страшно осознать, что я ужинала с убийцей, потом ехала с ним в одной машине. Стоя у дверей, я смотрела на шторм и пыталась понять, что я выяснила из разговора с Патришей. Похоже, я не зря подозревала Дэрила.

Может быть, перо из шарфа Иды вовсе и не значит, что она убийца. Она, наверное, случайно оставила перышко, когда была дома у Майкла. А там ведь жил Дэрил. Так перо и прицепилось к его одежде.

Я смотрела на шторм, и мое внимание привлекло какое-то движение. Я замерла, сердце сильно билось в груди.

Неужели кто-то был на пляже и следил за мной?

Я открыла дверь и выбежала на заднее крыльцо, но на пляже уже никого не было. Но я была уверена, что фигура человека мне не привиделась. На пляже кто-то был, стоял лицом к дому, в серой кофте, на голове капюшон.

Я снова осмотрела пляж. Шел дождь, и никого не было видно. Кто бы там ни был, он не мог далеко уйти. Может быть, он или она все еще скрывался поблизости. С этой неприятной мыслью я ушла обратно. Волосы и одежда у меня промокли от дождя. Я заперла входную дверь, а затем обошла первый этаж, проверяя замки на всех остальных дверях и окнах. Все закрыто. Фанера на окне в кабинете тоже плотно прикручена. Но, так или иначе, расслабиться у меня не получалось.

Дневной свет быстро уступал место сгущавшейся темноте, а вместе с бушующим штормом мне стало совсем не по себе. Я снова позвонила Рэю, но, как и прежде, попала на голосовую почту. Я подумала, не позвонить ли в 911, но отказалась от этой мысли сразу же, как только она возникла. Никакого ЧП не было. Я увидела человека на общественном пляже. Возможно, он смотрел в мою сторону. Хотя фигура эта выглядела весьма зловеще, ничего особенного не произошло.

Я опустилась на подлокотник дивана, вспоминая слова Рэя Джорджсона. Он и его помощники подозревали, что местные кражи совершали два человека.

Дэрил и Тина?

Я представила девушку, которую я видела возле «Фруктовой хижины Джонни», а потом за столиком во «Флип Сайд». Мое сердце снова екнуло, когда я поняла, что фигура в капюшоне на пляже была примерно такого же размера и телосложения, как Тина. Кроме того, одежда на фигуре была такой же, как на Тине в тот день, когда я видела ее на Мэйн-стрит вместе с Дэрилом и Логаном.

Я бросилась к дверям и глянула сквозь дождь и наступающую темноту, не вернулась ли фигура, но пляж оставался пустым, насколько я могла судить.

В моей голове вспыхнуло еще одно воспоминание. Новый браслет Тины. Я так и думала, что Дэрил не может позволить себе купить такое дорогое украшение, а теперь полностью уверена, что он его украл. В таком маленьком городе, как Уайлдвуд-Ков, не нужно много времени, чтобы все узнали, что тебя забрали в больницу. Скорее всего, Дэрил и Тина решили, что, раз Джимми не дома, в его мастерской можно на время припрятать награбленное. До моего приезда они, видимо, не знали, что у Джимми есть родственник, который будет следить за его домом. Затем Джимми вернулся домой и обнаружил, что они пришли забирать свой тайник.

Видимо, так все и было.

Кто из них держал нож, которым убили Джимми, я не знала, но сейчас это и не имело значения. Они оба виновны, и если я права насчет фигуры на пляже, то мне могла грозить опасность.

Я прикусила нижнюю губу и решила, что оставаться одной небезопасно, даже если все двери заперты. Кроме того, мне хотелось кому-нибудь обо всем рассказать. Я была бы рада поговорить с Бреттом, но подумала, что общаться со мной после того, как закончилась наша последняя встреча, он не будет. Пролистав записную книжку в телефоне, я нашла номер, который Хлоя дала мне после нашего ужина в пабе, чтобы мы оставались на связи. Я позвонила по нему номеру вместо номера Бретта. Я ходила туда-сюда по комнате, пока в ухе у меня звучали гудки.

– Привет, Марли.

Услышав знакомый голос, я почувствовала облегчение.

– Занята? – спросила я.

– Да нет. Убираю со стола после ужина. А что такое?

– Хотела рассказать кое-что.

– Давай. По телефону или зайдешь?

Я задумалась, зная, что там наверняка будет Бретт. Но когда я глянула в темноту за окнами, мне вновь стало страшно, и я сказала:

– Я зайду, если это удобно.

– Конечно, удобно.

– Хорошо, я скоро.

Накинув куртку и взяв сумку, я включила свет на крыльце и осторожно вышла через парадную дверь. Кружок желтого света был небольшим, но его хватило, чтобы я увидела, что на крыльце и рядом с ним никого нет. Я заперла дверь, сжала ключи в руке и пошла к машине. Я вглядывалась вокруг во все глаза.

Сильный ветер бил в лицо. Я открыла дверь машины и кинула сумку на пассажирское сиденье. Соблюдая повышенную осторожность, я проверила, не прячется ли кто-нибудь на заднем сиденье.

«Ты в безопасности», – сказала я себе, закрывая дверь.

Тем не менее рассиживаться мне не хотелось.

Машина выскочила на дорогу, пролетая через лужи, и теплое сияние крыльца осталось позади. Когда я свернула на Уайлдвуд-роуд, свет шел только от моих фар. Так себе ночка, чтобы сидеть за рулем, но ехать мне было недалеко. Погода плохая, но минут через пять я буду у дома Хлои.

По крайней мере, так я думала, пока дождь не полил действительно как из ведра. Сначала я еще могла разглядеть дорогу – светили фары, работали «дворники», но в какой-то момент я не видела ничего дальше собственного носа. Я сбросила скорость и сильно сжала руль. Хотя эту часть дороги я знала хорошо, ехать вслепую мне не хотелось.

Я подумала вернуться, но дома у Бретта и Хлои мне будет спокойнее, да и я почти выехала за пределы города. Я поехала еще медленнее, а затем в зеркале заднего вида ярко вспыхнули фары. Ко мне быстро приближались два огонька. Слишком быстро.

– Притормозите-ка, – сказала я в зеркало заднего вида.

Огоньки продолжали приближаться.

Я попыталась свернуть, но удар произошел слишком быстро.

Послышались скрежет металла и визг резины.

Меня бросило вперед, головой я ударилась о руль.

Тело пронзила вспышка боли.

На секунду или две мир исчез, но я все равно почувствовала внезапный толчок – машина вылетела с дороги. Затем она внезапно остановилась, и меня снова кинуло вперед. Я моргнула, медленно осознавая, где нахожусь. Передняя часть моей машины наклонилась вниз под острым углом. Я что, в канаве?

Водительская дверь открылась. Я попыталась оттолкнуть наклонившегося ко мне человека, но он расстегнул ремень безопасности и схватил меня за руки, вытаскивая из машины.

В моем туманном разуме вовсю ревела тревога.

Дождь закапал мне на лицо, и я начала приходить в себя.

Кто бы ни был этот человек, помочь он мне явно не пытался.

Я сопротивлялась, отбивалась и брыкалась, когда темная фигура вытащила меня из мокрой канавы. Я пыталась освободиться из рук, хватавших мои руки, – у меня получилось, и я упала, ударившись о мокрый асфальт. А затем меня ослепили яркие огни. Я ничего не видела, но встала на четвереньки. Нужно убегать…

Рука схватила меня за шкирку и подняла на ноги. Я развернулась, чтобы ударить моего противника кулаком, но тут боль пронзила мою правую щеку – ударили меня. Я снова повалилась на землю, ошеломленная, едва понимая, что проливной дождь заливает мне волосы и одежду.

Я моргнула, глядя на фигуру, стоящую надо мной. Теперь ее освещали фары машины, которая выбила меня на обочину.

Человека я узнала сразу. Это была Тина.

Глава 25

Тина схватила меня и подняла на ноги. Она была на удивление сильной, а я из-за одолевшей меня слабости ничего не могла сделать. Я кричала о помощи, но рев проливного дождя заглушал мой голос. Не то чтобы это имело значение. По темной дороге ни в одну, ни в другую сторону никто не ехал.

Я сильно ударила Тину в коленку. Ее хватка ослабла, и я попыталась вырваться из ее рук, но она снова схватила меня и ударила кулаком в живот. Я ахнула и согнулась пополам. Тина потащила меня вдоль своей машины – старого фургона, как я сейчас поняла, – к открытой боковой двери.

Вырвавшись, я ударила Тину по лицу. Она отступила назад, потеряла равновесие и упала в канаву. Я не стала смотреть, выберется она оттуда или нет. Бросив свою машину, я понеслась со всех ног. Я бежала по темной дороге под проливным дождем. Ноги дрожали, но темпа я не замедляла. Я бежала изо всех сил – так было страшно и столько адреналина было в крови.

Глянув через плечо, я увидела позади себя расплывчатую фигуру. За мной бежала Тина.

Холодный дождь хлестал по лицу. Ноги стучали по мокрому тротуару, во все стороны летели брызги луж. Я повернула за поворот и увидела огни города. Вздохнув с облегчением, я чуть не расплакалась, но темп не замедлила.

Я добралась до света ближайшего уличного фонаря, а затем бросилась через дорогу, отчаянно глядя на улицу Саратога. Легкие ужасно болели, мышцы ног требовали, чтобы я бежала помедленнее, но я не останавливалась. Я знала, что не остановлюсь, пока не доберусь до дома Бретта и Хлои, пока не буду в безопасности.

Визг шин сотряс воздух. Раздался автомобильный гудок, за которым последовал отвратительный звук удара.

Я обернулась и увидела, как Тина падает на дорогу. В десяти футах от нее стоял серебристый седан, фары которого освещали проливной дождь. Из машины вылезла женщина. Она прикрывала рот рукой. Каждая из моих напряженных мышц кричала, что надо бежать дальше, спасаться, но Тина не шевелилась.

Не обращая внимания на страх, который все еще крепко меня держал, я кинулась к месту происшествия.

Водительница сотрясалась в рыданиях:

– Она выбежала прямо передо мной!

Я осторожно присела рядом с Тиной. Несмотря на то что она была без сознания, я все еще ее опасалась. Двумя пальцами я прикоснулась к ее шее и почувствовала пульс. При свете уличного фонаря я видела кровь, капающую с ее лица и создающую чудовищную маску. Я сунула руку в карман, но тут вспомнила, что телефон остался в машине, которую я бросила на обочине.

– У вас есть телефон? – спросила я водительницу.

– Я… Я не знаю. – Женщина уставилась на неподвижную фигуру Тины широко раскрытыми, испуганными глазами.

Мужчина и женщина с одеялом и зонтиком вышли из ближайшего здания.

– Мы услышали звук аварии, – сказал мужчина, – и позвонили в 911. Кто-нибудь еще пострадал?

– Кажется, нет, – сказала я.

Я почувствовала облегчение, узнав, что помощь уже в пути, но тревога все еще билась в каждой клетке моего тела. Мужчина осторожно накрыл Тину одеялом и открыл зонт, чтобы спрятать ее от сильного проливного дождя. Подошедшая с ним женщина приобняла женщину-водителя и усадила ее в машину.

Мои глаза метались в разные стороны. Я понимала, что мне нужно оставаться на месте происшествия, но здесь я не чувствовала себя в безопасности. Тина больше не представляла угрозы, но поблизости мог быть Дэрил. Что, если он прячется в тени и только и ждет, чтобы напасть на меня?

Дождь все лил, холодные капли падали мне на лицо, завопила приближающаяся сирена. Пожарная часть совсем рядом, и через несколько секунд грузовик свернул на улицу, выключив сирену. Когда пожарные приблизились к Тине, я отступила подальше.

– Марли!

Мое сердце подпрыгнуло. Я обернулась, услышав свое имя.

Мне стало легче: я увидела, что ко мне сквозь дождь бежит Бретт.

– Что случилось? – спросил он, подойдя ко мне. Его глаза смотрели то на пожарных, то на мое лицо.

– Тина столкнула меня с дороги, а потом преследовала. Ее сбила машина, – выпалила я.

– Что? – Он взял меня за плечи и посмотрел прямо в глаза. – Тебе больно?

– Просто синяки, – сказала я дрожащим голосом. – Я в порядке.

– Тебе нужно к врачу.

– Да нет. Завтра мне понадобится пакет со льдом, но вообще я в порядке.

Бретт обнял меня. А я крепко обняла его.

– Ты трясешься, как лист, – сказал он мне на ухо. В ночи стали слышны другие сирены.

– Она хотела меня похитить. – Я произнесла эти слова, уткнувшись Бретту в грудь, но он все равно услышал.

– Зачем?

– Я думаю, это они с Дэрилом прятали картины в мастерской и убили Джимми.

Бретт разомкнул объятия, его руки снова легли мне на плечи.

– Ты точно в порядке?

Я кивнула.

Он кинул взгляд через мое плечо, и я повернулась, чтобы понять, куда он смотрит. Прибыли «Скорая помощь» и две полицейские машины.

Звук сирены отключился, но огни продолжали мигать, и в темноте появлялись синие и красные вспышки.

– Где твоя машина? – спросил Бретт.

– За поворотом, – сказала я, указывая в сторону от города. – В канаве.

Он взял меня за руку и повел к темной витрине комиссионного магазина.

– Давай не будем стоять под дождем.

Мы укрылись под навесом, и я обхватила себя руками, дрожа от холода и ужаса от всего, что случилось.

– Как ты здесь оказался? – спросила я.

– Хлоя волновалась, что ты все не едешь, и она не смогла до тебя дозвониться. Я вышел поискать тебя.

– Как хорошо, что ты здесь.

Он взял мою руку и сжал ее.

– Надо куда-то зайти, чтобы ты согрелась.

– Но я не могу уходить.

Мой взгляд переместился на Тину. Ее положили на носилки и загружали в машину «Скорой помощи».

– Я пойду погорю с Рэем. Я быстро.

Бретт побежал по улице к своему дяде, а я прислонилась к стене здания. Адреналин, который позволил мне убежать от Тины, кончился, и ноги у меня подкашивались. Я подошла к двери магазина и опустилась на первую ступеньку. Хотя на улице еще много чего происходило, я ничего не замечала. Звуки и картинка слились воедино, и мне захотелось закрыть глаза. Только мысль, что Дэрил может быть поблизости, не позволила мне этого сделать.

Минуту спустя Бретт вернулся вместе с Рэем. Я с усилием поднялась на ноги.

– Марли, – сказал Рэй с серьезным выражением лица. – Можешь рассказать, что случилось?

Я вкратце пересказала, что произошло, когда уехала из дома Джимми. Когда я закончила, «Скорая помощь» уже увезла Тину в ближайшую больницу.

– Машина сильно ударила Тину? – спросила я.

– Не знаю, – ответил Рэй. – Она все еще без сознания.

Бретт обнял меня за плечи.

– Я могу отвезти Марли домой? Ей нужно согреться и переодеться в сухое.

– Мне бы хотелось осмотреть место, где Тина сбила тебя с дороги, – сказал Рэй. – А потом я отвезу тебя домой. Возможно, потом нам еще нужно будет поговорить, но нет необходимости оставаться здесь под дождем.

Стуча зубами, я кивнула в знак благодарности. Двое помощников Рэя остались на месте происшествия, а мы сели в машину шерифа и медленно выехали из города. Не прошло и минуты, как мы добрались до моего хетчбэка. Капотом он был в канаве, а позади, на обочине, стоял белый фургон. Рэй вышел из машины, мы с Бреттом последовали за ним. Мы стояли и смотрели, как Рэй обходит машины, осматривая их в свете фар своего внедорожника.

– Задний бампер она тебе хорошо помяла, – прокомментировал Рэй, возвращаясь к нам. – Я вызову эвакуатор, как только закончу здесь.

– Можно я возьму свою сумку? – спросила я. – Мне нужны ключи от дома.

– Я принесу.

Рэй спустился в канаву, пролез через открытую водительскую дверь моего синего хетчбэка и вернулся через несколько секунд с моей сумкой.

– Спасибо, – сказала я, когда он вручил мне ее.

– Теперь давай отвезем тебя домой.

Мы все забрались обратно в машину Рэя, и через несколько минут он высадил нас с Бреттом возле дома Джимми. Оладушек вышел в прихожую, чтобы поприветствовать нас. Я хотела взять его на руки, но вместо этого только почесала макушку. Не думаю, что он оценит мои вялые объятия. Кот замурчал, а затем обратил внимание на Бретта, с любопытством обнюхивая его.

– Что думаешь, приятель? – сказал Бретт, присев к нему и протягивая руку. – Будем дружить?

Оладушек коснулся руки Бретта носом, а затем уткнулся в него рыжей головой, снова замурлыкав.

– Кажется, он согласен, – сказала я с улыбкой.

Бретт поднялся на ноги, а Оладушек побежал вглубь дома.

– Тебе надо переодеться в сухое, – напомнил Бретт.

Я глянула на входную дверь, думая, не собирается ли Бретт уходить.

– Ты побудешь со мной немного?

– Конечно.

Его ответ принес мне облегчение. После всего, что случилось, я не хотела оставаться одна.

– Чувствуй себя как дома. Я быстро приму душ.

– Не торопись.

Бретт пошел за Оладушком в гостиную, а я на уставших ногах поднялась на второй этаж. В ванной я сняла грязную одежду и зашла в душ, с радостью ощутив прикосновение горячей воды к моей холодной коже. Горячий душ приятно успокаивал, но я выключила воду, как только смогла унять дрожь.

Через несколько минут я спустилась вниз. На мне были удивительно сухие спортивные штаны и самая мягкая толстовка. Возможно, это не самый подходящий наряд, когда с тобой парень, который тебе нравится, но мне отчаянно нужно было что-то уютное. Кроме того, сегодня утром я, кажется, положила конец всему, что было между мной и Бреттом. Воспоминание об этом вызвало у меня боль в груди, но я старалась изо всех сил улыбаться, когда зашла в гостиную. Бретт был на кухне. Он наливал в кружку горячую воду.

– Чувствуешь себя получше? – спросил он, увидев меня.

– Намного.

– Я сделал тебе чай.

– Спасибо, – сказала я с благодарностью, когда он вручил мне кружку.

Мы стояли друг перед другом, оба молчали. Я смотрела на чай, от которого поднимался пар, и не знала, что сказать. После того как мы расстались, я не хотела смотреть ему в глаза и понимать, что он от меня закрылся. Не уверена, что у меня хватит сил справиться с этим.

Я хотела отвернуться, хотела сказать что-то о Тине или погоде, что-нибудь, что бы не касалось нас, но тут рука коснулась моей щеки. У меня перехватило дыхание, а он заправил колечко моих волос мне за ухо.

– Как хорошо, что ты не пострадала, Марли.

Мои глаза встретились с его, сердце ухало в груди.

Кто-то постучал в парадную дверь. Я подскочила от неожиданности и разлила горячий чай. Кипяток попал мне прямо на руку.

– Ой!

– Осторожнее!

Я схватила кружку левой рукой и встряхнула правой.

– Я испугалась, но не обожглась.

Бретт коснулся моей руки.

– Я открою дверь.

Через несколько мгновений он вернулся с Рэем, а я тем временем опустила руку под холодную воду.

– Известно что-нибудь о Тине? – спросила я, вытирая руки полотенцем.

– Пока нет, – ответил Рэй. – Ты тут как?

– В порядке. – Я оглядела кухню. – Хотите чего-нибудь?

– Нет, спасибо. – Он снял шляпу, промокшую от дождя. – Эвакуатор отвезет твою машину в местную мастерскую, и я проверил номера белого фургона. Он зарегистрирован на Дэрила Уиллиса.

Я посмотрела в окно, скрытое за занавесками, и подумала, не затаился ли Дэрил где-то рядом и знал ли он, что случилось с его сообщницей.

– А где он, неизвестно? – спросила я.

– Нет, но мы пока мало где искали.

Я уселась на диван, чтобы успокоить свои уставшие ноги, и остальные тоже сели. Бретт со мной, а Рэй в кресле.

– Как думаете, Дэрил и Тина связаны с кражами? – спросила я, а Оладушек тем временем вскочил мне на колени и свернулся клубочком.

– Это еще предстоит выяснить.

– Я так и думал, что Джона Крантц – грабитель, – сказал Бретт.

Я погладила Оладушка.

– Он влез в дом Джимми и, видимо, украл ключ Ли, чтобы забраться в кабинет в закусочной, но не думаю, что он стоит за другими кражами. Он хотел найти и уничтожить расписку, чтобы никто не знал, что он должен Джимми денег.

– Джона говорит, Джимми одолжил ему деньги для онлайн-бизнеса, – добавил Рэй. – Это было, когда Джимми и Голди еще были в хороших отношениях. Но бизнес не пошел, и у Джоны не было денег, чтобы вернуть Джимми.

– А ты не думаешь, что Джона убийца? – спросил Бретт у меня.

– Я думала так, но после того, что случилось сегодня вечером, я думаю, что либо Тина, либо Дэрил совершили убийство.

Я рассказала о своей версии, что Дэрил и Тина спрятали картины в мастерской Джимми и, возможно, убили его, когда он неожиданно вернулся и увидел их у себя на участке. Я также рассказала о браслете Тины и добавила, что узнала о блестках и о том, как они могли попасть на одежду Джимми уже после того, как его убили.

– Я получил известие о браслете поздно днем, – сказал Рэй, как только я закончила. – Он соответствует описанию одного из браслетов, похищенных из дома в Порт-Таунзенде. Если Тина все еще носит его, мы заберем его у нее в больнице и проверим.

– Хорошо, – сказал Бретт. – Но даже если Тина замешана в кражах и смерти Джимми, зачем она пыталась сбить тебя с дороги?

– Они с Дэрилом, должно быть, знали, что я задавала вопросы, пыталась выяснить, кто убил Джимми. Я разговаривала с Майклом вчера вечером. Возможно, он упомянул, что я спрашивала о Дэриле, и они испугались.

– Кстати, о Майкле, – сказал Рэй. – Я поговорил с ним до того, как приехал сюда. Он думает, что Дэрила все еще нет в городе, и что Тина скоро поедет к нему. Он позволил мне взглянуть на комнату Дэрила и Тины. Она упаковала сумку и была готова уезжать.

Я обдумала эту информацию.

– Дэрил уехал из города, когда запахло жареным. Он оставил фургон Тине, и она собиралась ехать за ним, предварительно избавившись от меня.

– Похоже, что так оно и есть. Нужно больше доказательств, но я планирую поговорить с Тиной, как только она придет в себя.

Рэй поднялся на ноги.

– Тем временем полиция на полуострове ищет Дэрила, и я переговорил с людьми из округа Кинг. Надеюсь, скоро со всем разберемся.

– Ах да, – сказала я. – Я хотела кое-что показать вам.

Оставив Оладушка на диване, я поспешила наверх и вытащила влажное зеленое перо из кармана мокрых от дождя джинсов. Вернувшись на первый этаж, я передала потрепанное перо Рэю.

– Я нашла его возле тела Джимми в день его смерти. Думаю, это из шарфа Иды Уинклер. Когда я впервые это поняла, я решила, что это указывает на связь Иды с убийством, но теперь, наверное, это не так важно. Тем не менее я подумала, что все равно надо вам рассказать.

Рэй поблагодарил меня и положил перо в карман. Затем он сказал, что поедет.

– Будь осторожнее, Марли. Звони, если что.

– Хорошо, спасибо.

Я вернулась на диван и взяла Оладушка на руки. Бретт обменялся парой слов со своим дядей. Может, всему этому ужасу наконец придет конец. По крайней мере, похоже на то. Мой разум и сердце все еще не были довольны всеми моими недавними и предстоящими решениями, но на данный момент я решила попытаться сосредоточиться только на одном. Завтра мы воздадим должное жизни Джимми. После этого я решу, возвращаться ли в Сиэтл и что делать с тем, что я оставляю в Уайлдвуд-Ков.

Глава 26

Когда Бретт вернулся ко мне на диван, я не знала, что сказать. Как забыть те чувства, что вспыхнули между нами до того, как приехал Рэй? Хотя я знала, что будет неправильно, если мы дадим им волю. Но мне не хотелось расставаться так же, как сегодня утром. Мое сердце этого не выдержало бы.

К счастью, он заговорил первым, избавив меня от необходимости придумывать, что сказать.

– Если не хочешь оставаться здесь одна сегодня вечером, то ты можешь остаться со мной и Хлоей.

Я провела рукой по спине Оладушка.

– Спасибо, но мне хорошо здесь. Дэрила нет в городе, а Тина в больнице, мне не о чем беспокоиться.

Я положила руку на голову Оладушка.

– Ой, но Хлоя же…

– Все в порядке, – сказал Бретт. – Я позвонил ей, пока ты была в ванной, и все рассказал.

Я откинулась на спинку дивана, силы окончательно меня покинули.

– Тебе надо поспать.

Мои глаза открылись после слов Бретта. А до этого я даже не понимала, что они закрыты. Он встал, и я последовала его примеру, держа в руках Оладушка. Мы шли к прихожей, не говоря ни слова. Я молча встала, обнимая кота. Бретт пожал плечами. Я не хотела, чтобы он уходил, но знала, что это, вероятно, к лучшему.

Я собиралась открыть входную дверь, но кто-то постучал. Я снова подпрыгнула, испугавшись, но, по крайней мере, на этот раз у меня в руках не было чашки с чаем. Оладушек выразил недовольство и стал извиваться, чтобы высвободиться из моих рук. Я поставила его на пол и открыла дверь, думая, не Рэй ли это с очередными новостями.

Я уставилась на миниатюрную женщину, стоявшую на крыльце. Ее увидеть я совершенно не ожидала:

– Мама!

– Привет, дорогая.

Она опустила чемодан и обняла меня.

Все еще пораженная, я обняла ее в ответ. Я крепко прижалась к ней, чувствуя, как все пережитое за последние дни начинает давать о себе знать. Я сморгнула слезы, а затем отпустила ее.

– Как ты здесь оказалась? Я думала, ты будешь только завтра.

– А ты не получила мое сообщение? Я в последнюю минуту решила сесть на последний паром, чтобы не ждать до завтра.

Я поняла, что уже несколько часов не проверяла свой телефон.

– Я не видела твоего сообщения, но неважно. Как хорошо, что ты приехала. А как же Грант? Он не с тобой?

– Ему надо на работу утром, но он передает свои соболезнования.

Когда мое удивление прошло, я вспомнила, что Бретт все еще был с нами.

– Мама, это Бретт Коллинз. Бретт, это моя мама, Лидия Дэниелз.

Бретт улыбнулся и пожал руку моей маме.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже. Вы сын Фрэнка и Элейн?

– Да. – Бретт шагнул ко все еще открытой двери. – Я, пожалуй, оставлю вас вдвоем, вам надо поговорить. Увидимся завтра на поминках. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – сказала я ему вслед, когда Бретт уже вышел на крыльцо.

Я проводила его взглядом, а затем закрыла и заперла дверь. Хорошо, что Бретт приедет завтра на поминки и у меня будет возможность еще раз увидеть его, прежде чем я уеду.

– Да, нам и правда надо о многом поговорить.

Моя мама кивнула на закрытую дверь.

– Какой симпатичный.

– Да, – согласилась я, но продолжать эту тему мне не хотелось. – Безумный день. Мне так много надо тебе рассказать!

– Через пару минут, давай я разденусь, и мы поговорим.

Я кивнула. Хотя я очень устала, приезд мамы дал мне сил и я не могла дождаться, чтобы все ей рассказать. Пока она поднимала наверх чемодан, я налила ей чаю и подогрела свою чашку. Вскоре мы уселись за кухонный стол, а Оладушек занял свое место на подоконнике за раковиной. Я рассказала ей о смерти Джимми, о взломах и моей страшной встрече с Тиной. Я также рассказала о своих сомнениях, возвращаться мне в Сиэтл или нет. Единственное, я не стала упоминать, что отчасти в моем смятении виноват Бретт, но думаю, мама и так все поняла.

Хотя ее волосы были более прямыми и темными, чем у меня, у нас обеих были серые глаза, и по этим глазам я видела, что она все понимает – и что я говорила, и о чем умалчивала. Хорошо, когда не нужно объяснять и когда тебя и так понимают.

Мы оставались на кухне и разговаривали до поздней ночи. Только когда я уже начала откровенно зевать перед каждой фразой, мама сказала, что нужно идти спать. Я крепко ее обняла, пожелала спокойной ночи и поняла, что с приездом мамы стало гораздо лучше. Когда я забралась в кровать и голова моя коснулась подушки, мои глаза закрылись с чувством огромного облегчения, и через пару секунд я погрузилась в глубокий сон.

Я надеялась, что на следующий день будет светло и ясно. Дождь ночью перестал, но над головой повисли темные облака, и сильный влажный ветер задул мне в лицо, когда я после завтрака вышла на заднее крыльцо. Но, может, погода – это не так уж и важно? Мы ведь хотели вспомнить, как жил Джимми, чтобы это был праздник жизни, а не мрачное сборище. А Джимми любил этот морской городок и все, что его касалось – в том числе переменчивую погоду. Значит, солнце сегодня вовсе не обязательно должно вовсю светить.

– Поедем, милая? – позвала меня мама из-за двери.

Я глубоко вдохнула океанского воздуха, а затем ответила утвердительно.

Мы поехали в город на маминой машине, остановились в цветочном магазине и забрали несколько букетов из ярких цветов.

Оттуда мы поехали в закусочную, которая сегодня была закрыта для обычных посетителей. Когда мы с мамой приехали, Иван уже был внутри – заканчивал с последними блюдами, которые будут подавать во время поминок. По такому случаю Иван готовил не завтраки. Он выкладывал на тарелки сэндвичи и мини-десерты, которые выглядели и пахли восхитительно.

Через некоторое время приехала Ли и помогла нам сдвинуть столы и стулья, чтобы было место, где можно пообщаться у столов с едой, посидеть и послушать, что будут говорить о Джимми. Вскоре стало появляться больше людей, и «Флип Сайд» заполнилась звуками разговоров.

Когда у меня выдалась свободная минута, я просмотрела пришедших, замечая много знакомых лиц. Там были Патриша Мюррей, Эд, Гэри и многие другие постоянные клиенты «Флип Сайд». К счастью, Голди еще не появилась, и я надеялась, что ее и не будет.

Я встала в одном конце комнаты рядом со столом, где были выставлены фотографии Джимми, и глубоко вздохнула, поправляя юбку моего бело-голубого платья в стиле ретро. Через всю комнату Бретт поймал мой взгляд и ободряюще улыбнулся. Я благодарно улыбнулась ему в ответ.

Я попросила минуту внимания, и шум от разговоров поутих. Когда в комнате стало тихо, я обратилась к присутствующим:

– Спасибо вам всем, что вы помните Джимми. Он был бы рад собрать так много друзей в одном месте – здесь, в закусочной, в которую он столько лет вкладывал и сердце, и душу. Без Джимми Уайлдвуд-Ков и «Флип Сайд» уже не будут такими, как прежде. Но его душа с нами, в этой закусочной и в наших сердцах. Летние месяцы, которые я проводила в Уайлдвуд-Ков с Джимми и его женой Грейс, были лучшими в моей жизни. Джимми был весельчак, и он всегда хотел жить полной жизнью. Он был очень добрым и щедрым. Я буду скучать по Джимми, но я знаю, что не забуду его и все, что с ним связано. Думаю, что все собравшиеся здесь думают точно так же.

Я снова поблагодарила гостей и отошла в сторону, чтобы позволить другим сказать несколько слов о Джимми, включая мою маму, Гэри Торнбрука и Хью Огилви. Затем я пробиралась сквозь толпу, разговаривая с людьми и принимая соболезнования.

– Ты решила, что будет с «Флип Сайд»? – спросил Эд, когда мы с мамой остановились поговорить с ним.

– Я не буду продавать закусочную, но, поскольку буду в Сиэтле, наверное, найму менеджера, – ответила я.

– Мы будем скучать по тебе. Обязательно заезжай!

– Конечно.

Когда Эд отвернулся, мама обняла меня и немного потрепала по плечу.

– Я понимаю, что это не самый хороший день, но ты выглядишь так, будто ты самый несчастный человек на Земле.

Я вздохнула, чувствуя себя и правда несчастной.

– Я же уже решила, что вернусь в Сиэтл. Почему мне совсем не легче?

– Тебе нужно было принять столько решений за такой короткий промежуток времени. Ничего удивительного, что ты подавлена.

Я озвучила вопрос, который волновал меня больше всего.

– А что если я совершаю ошибку?

– Ничто не вечно. Всегда можно передумать.

О чем-то можно и передумать. Но кое-кто не будет дожидаться тебя вечность.

Я через всю комнату кинула взгляд на Бретта, но тут же отвела взгляд.

– А ты как думаешь, как мне быть?

Мама потрепала меня за щеку и улыбнулась:

– Я думаю, тебе нужно слушать свое сердце.

Хотела бы я услышать, что это сердце говорит. Может, в глубине души я знала, как быть, но в голове у меня крутилось так много беспорядочных мыслей, что я чувствовала себя как в ловушке.

Внезапно, следуя порыву, я ускользнула от гостей и прошла по коридору до кабинета, где оставила свою сумку и кардиган. Натянув свитер, я тихо вышла из закусочной через заднюю дверь – хотела несколько минут побыть в одиночестве, чтобы освежить голову и подышать.

Влажный воздух, несмотря на мой свитер, был холодным, но я решила пойти на небольшую прогулку. Выйдя через парковку, я пошла по улице, глубоко дыша и надеясь, что все прояснится. Через несколько минут я замедлила шаги, осознав, что дошла до поворота, за которым находится место для пикника на мысе Майлера. Я поколебалась, но только на секунду. Идя по грунтовой дорожке между елеями, я вышла на травянистый участок, где стояли два деревянных стола для пикника.

Когда я подошла к краю обрыва, я вздрогнула, но не из-за сильного ветра, раздувающего мне волосы, и не из-за капель, летевших в меня. Я вспомнила, как жил Джимми, но невозможно выкинуть из головы, какой жестокой и несправедливой была его смерть, как его скинули со скалы.

Я глубоко вздохнула. По крайней мере, мне было спокойней оттого, что я знала, что Тина под стражей. Надеюсь, и Дэрила тоже скоро схватят.

Я обхватила себя руками, стараясь укрыться от жалящего холодного ветра, и слушала волны, разбивающиеся о камни под обрывом. Мелкие брызги из бушующего океана взлетали в воздух в завораживающем танце, и я не могла отвести глаз. Несмотря на дождь, не уходила. Так и стояла наедине с ревущим океаном и своими мыслями.

Я была словно под гипнозом и чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда что-то загудело. Сердце учащенно забилось, и я поняла, что это мой телефон. Я сунула его в карман, когда уходила из «Флип Сайд».

Я вытащила мобильный и, постаравшись укрыть его от дождя, посмотрела на экран. Мне пришло сообщение от Бретта:

– «Ты где? Все нормально?»

Я уже собиралась напечатать ответ, но тут пришло другое сообщение:

– «Только что говорил с Рэем. Кто-то выгуливал собаку и обнаружил тело Дэрила в лесу, за домом Майкла. Пролежало там несколько дней».

Я смотрела на сообщение, медленно понимая значение слов.

Дэрил мертв.

Наверное, я должна испытать облегчение, но вместо этого в сердце у меня появилось чувство беспокойства.

Почему?

Что-то было не так, что-то не складывалось. Но что?

В одно мгновение все точки соединились в моей голове.

Если Дэрил был мертв все эти дни, он не мог написать Майклу, что поехал за город, а Тина не могла встретиться с ним после того, как похитила бы меня. Тина отправила сообщение Майклу от имени Дэрила? Или Майкл солгал?

Внутри у меня все оборвалось и пошло к морскому дну, как корабельный якорь. Внезапно кое-что вспомнилось.

Точные слова, которые использовала подруга Тины, когда они говорили, от кого был браслет.

И как Майкл вчитывался в местную газету.

Майкл выспрашивал у меня о расследовании и солгал насчет человека, забравшегося на участок Джимми.

А человека никакого, видимо, и не было.

Я обернулась, собираясь обратно во «Флип Сайд».

– Не самый подходящий день для пикника.

Я замерла, уставившись на Майкла. Он стоял между мной и грунтовой дорогой, преграждая единственный спуск по скользким от дождя скалам к бурной воде внизу. Он улыбнулся, но в выражении его лица не было теплоты.

– Хорошо, что ты здесь, – продолжил он. – Не нужно будет куда-то тебя тащить, избавляться от тела.

Он сказал это по-простому, и его холодные слова пронзили меня.

– Собираешься скинуть меня со скалы, как Джимми? – спросила я, пытаясь спрятать телефон в складках платья.

Голос мой звучал на удивление ровно и спокойно, учитывая страх, проникавший в мою кровь.

– Собираюсь. – Майкл шагнул мне навстречу. – В прошлый раз вышло не совсем так, как я планировал. Джимми должен был упасть в воду, а вместо этого он полетел на скалы. – Он ухмыльнулся. – С тобой будет проще. Плюс прилив сейчас сильнее. Идеальные условия. – Он обвел местность руками.

Все еще не в силах пошевелиться, я посмотрела на «Флип Сайд» и на Уайлдвуд-Ков. Дождь лил как из ведра, над городом сгущались сумерки. Закусочную было не разглядеть. Нас с Майклом наверняка не видно.

Я попыталась тайком отправить сообщение Бретту, но тут я посмотрела на Майкла – он полез рукой в куртку. Вытащил нож с длинным и острым лезвием. Я хотела было отступить, убежать, но бежать было некуда.

– Зачем тебе меня убивать? – спросила я, надеясь остановить его.

– А ты как думаешь? Слишком много неприятностей от тебя.

– Неприятностей? – Голос мой прозвучал напряженно и натянуто. – Какие же от меня неприятности?

– Все вопросы задавала. Совала свой нос куда не следовало. И я слышал, что ты собиралась сказать шерифу, кто убил Джимми.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, о чем это Майкл. Он, видимо, был в задней комнате в антикварном магазине, когда я говорила по телефону с мамой.

– Поэтому я отправил за тобой Тину. Надо было от тебя избавиться. Но не вышло. Но насчет убийцы Джимми ты, видимо, просчиталась, потому что приехал шериф и стал спрашивать насчет Дэрила и Тины, меня арестовывать он не собирался. Но ты все равно задавала слишком много вопросов и через какое-то время наверняка поняла бы, что к чему.

Если бы я только догадалась обо всем несколькими минутами раньше!

Майкл сделал еще один шаг ко мне. Я переместилась в сторону, так, чтобы между нами оказался один из столов для пикника. Он ухмыльнулся, особенно не переживая из-за тактики.

Смахнув свободной рукой дождевые капли с лица, я не сводила глаз с ножа. При этом я нажимала в кармане на случайные кнопки, надеясь, что если я отправлю такое сообщению Бретту, он поймет, что я в беде.

– То есть Тина собиралась вместе с тобой бежать из города. Дэрил знал?

– Какая тебе разница?

Все факты сошлись в одну общую картину. Из-за Тины на футболке Джимми были блестки. Ида иногда ездила с Майклом в его машине – отсюда и зеленое перо на мысе Майлера. И тут я поняла кое-что еще.

– Дэрил что-то подозревал, да? Не о твоих отношениях с Тиной – хотя кто знает? – но он догадывался о кражах? Вот что он делал возле мастерской Джимми.

– Видимо, он как-то проследил за нами и выяснил, чем мы занимались. Он все напрямую сказал Тине. У нас с Тиной все шло хорошо. Во всех смыслах. И не хотелось, чтобы Дэрил все испортил, так что мы решили от него избавиться. Закопали в лесу.

Я проглотила ком страха и отвращения.

– А тело ведь нашли. Шериф уже наверняка ищет вас.

Ухмылка Майкла исчезла. Он фыркнул и потер нос свободной рукой.

– Тогда мне лучше поторопиться.

Я взглянула на свой телефон, чтобы нажать на кнопку «отправить». Майкл двигался очень быстро. Не успела я пошевелиться, как он вскочил на стол для пикника. Я попыталась убежать, но он схватил меня за руку. Телефон выскользнул из руки, и Майкл поднес нож к моему горлу.

– Даже не пытайся, – сказал он мне на ухо.

Он пытался оттащить меня ближе к краю обрыва. Я попыталась вонзить каблуки в землю, в мокрую траву. Я пожалела, что не надела более подходящую обувь.

– А что тебе сделал Джимми? – спросила я, пытаясь удержаться на месте.

Майкл перестал тянуть меня за руку, но не ослабил хватку.

– Угрожал сдать меня и Тину шерифу.

– Потому что он знал, что ты спрятал картины в мастерской? – предположила я.

Майкл нахмурился:

– У меня не хватало времени, чтобы выплатить долг, поэтому мне нужно было продать вещи. И я боялся, что Джимми вернется из больницы, поэтому решил пойти и забрать картины.

– Тина была с тобой?

– Я забрал ее после того, как ушел из «Флип Сайд», и мы поехали туда вместе. Но Джимми уже был дома, и он обнаружил, что мы загружаем вещи из мастерской в мой грузовик. Он напугал нас, из-за него я уронил вазу, а стоила она дорого. Мы торопились и забыли забрать картины. Еще одна потеря.

Его холодная улыбка вернулась.

– Но ты – последнее препятствие на моем пути.

Он размахнулся, в руке у него был нож, но тут я сильно ударила его ногой по коленке и вырвалась из его хватки. Он выругался и схватил меня за руку, но я вывернулась.

Тогда земля исчезла из-под моих ног.

Глава 27

Я рухнула на землю.

Закричать у меня возможности не было. Через долю секунды я упала на что-то жесткое и из-за боли, вспыхнувшей в моих коленях и левом локте, перестала дышать. Я рухнула на один из камней, в нескольких футах под травянистым местом для пикника.

Подо мной взревел океан, волна за волной обрушивались на черные скалы.

Надо мной нависла темная фигура.

Майкл.

Подавив крик, я соскользнула вниз, к более низкой скале, затем к другой. Майкл выругался в шумный ветер и бросился за мной.

Быстрее, сказала я себе. Продолжай двигаться.

Хотя я едва что-то видела под проливным дождем, я продолжала прыгать с камня на камень. Я понимала, что нельзя, чтобы Майкл поймал меня снова. Один удар – и я окажусь в океане, разобьюсь о скалы, пропаду в бурном прибое. Надо было осторожно спуститься к пляжу, но прилив был слишком высок, и вокруг была одна пенистая, бушующая вода.

Соленые брызги ударяли меня по лицу, гремели волны. Вместо того чтобы продвигаться ниже, я изменила направление и пошла в сторону, вокруг мыса. Время от времени я мельком видела Майкла над собой слева, он продолжал погоню.

Мои руки онемели от холода, а одежда промокла и прилипла к коже. Я остановилась, чтобы убрать мокрые волосы с глаз. Затем я снова начала движение. Я почти обошла мыс и больше не видела Майкла. Оставалось надеяться, что он все еще преследует меня, прыгая по камням. Не хотелось бы, чтобы он ждал меня там, в зоне для пикников.

Удерживаясь на своем камне, я потянулась, нащупала выступ и схватилась за него. Я подтянулась к более высокой скале и сдвинулась в сторону. Я поскользнулась, пальцы соскочили с выступа, и я скатилась вниз, пытаясь притормозить.

Я остановилась, когда моя нога оказалась на другом камне. Грохот волн оглушал. Ноги оказались в холодной воде. Ниже падать нельзя – иначе я окажусь в океане.

Я провела грязным рукавом по мокрому лицу и продолжила подъем. Слева что-то двигалось.

Майкл.

Надо поспешить! Я хотела кричать, но паниковать сейчас никак нельзя.

Перепрыгивая с камня на камень, я продолжила свое восхождение. Я чуть не поскользнулась, но сумела удержать равновесие.

Все мое тело болело, и мне пришлось заставлять свои пальцы двигаться, несмотря на то что они онемели. Каждый раз, когда я чувствовала, что силы подходят к концу, я смотрела налево – и силы снова появлялись.

Майкл подбирался ко мне.

Я поднялась на другую скалу, выше моей головы.

Руки коснулись мокрой травы.

Я почти на вершине.

Это знание дало мне прилив сил и энергии, в которых я нуждалась, чтобы продолжать идти. Я нашла новую точку опоры, схватилась за скалу надо мной и поднималась до тех пор, пока мои плечи не сровнялись с травянистой вершиной точки.

Подтянувшись, я легла животом на мокрую траву, ноги болтались по краям. Двигаясь дальше по траве, я встала на колени. Я попыталась подняться на ноги, но за лодыжку меня схватила рука.

Майкл сильно потянул меня назад.

Я закричала сквозь дождь и ветер. Майкл снова потянул меня на себя. Я хваталась за траву, но все еще скользила назад, к краю. Я пнула Майкла так сильно, как могла, и вырвала свою ногу из хватки.

Я согнула ногу и больно ударила его. Нога столкнулась с чем-то твердым.

Майкл закричал, но без слов – от боли и ужаса. Я обернулась, но никого не увидела. Я карабкалась вперед по траве. Хотя я напряглась, чтобы услышать стук или всплеск, могла различить только непрерывные звуки дождя, ветра и грохочущих волн.

Майкл упал на камни внизу? В океан?

Я не стала ждать, чтобы узнать.

Я встала на ноги. Мои ноги дрожали. Я запнулась и чуть не упала, но схватилась за край ближайшего стола для пикника и сумела остаться в вертикальном положении.

Сквозь дождь и надвигающуюся тьму я побежала мимо стола к грунтовой дороге. Я бежала так быстро, как только могла, в ужасе оттого, что Майкл в любой момент может оказаться сзади меня. Может, он упал, когда я пнула его, а может, он все еще меня преследовал. Я наступила в грязь, затем ступила на тротуар.

Сильные руки поймали меня. Я закричала и попыталась вырваться.

– Марли!

Я выдохнула с облегчением. Это был Бретт.

– Майкл! – все, что я смогла выдавить, тяжело дыша. – Он пытался меня убить!

– Я пошел искать тебя и видел, как он бежал за тобой по камням, – сказал Бретт. – Я позвонил Рэю и бросился сюда. Где Майкл?

– Все еще на скалах. Или в воде.

Я вздрогнула.

– Оставайся здесь.

Я попыталась схватить Бретта за руку, чтобы он не ушел, но он уже бежал к месту для пикника.

Двигатель машины загромыхал за моей спиной, и я резко обернулась. Рэй выпрыгнул из своего внедорожника.

– Где Майкл?

Я указала на место для пикника, и Рэй бросился вслед за своим племянником. Я стояла там, дрожала и не знала, что делать. Как бы я ни хотела пойти за ними, чтобы увидеть, что случилось с Майклом, страх не позволил мне вернуться на место, где я только что испытала такой ужас.

Через несколько секунд появился Бретт. Он бежал ко мне с телефоном в руке. Он отдал мне трубку и положил руки на плечи.

– Ты ударилась?

– Да нет, – сказала я, стуча зубами. Все мое тело, казалось, кричало от боли и холода. – Что с Майклом?

– Он на камнях, – мрачно сказал Бретт. – У него сломана нога. Без посторонней помощи никуда не денется.

Дрожь пробежала по моему телу. Бретт обнял меня, а я крепко прижалась к нему.

Я была вся мокрая, холодная, в синяках, но была в безопасности. Нет чувства лучше.

Следующий час или около того прошел как в забытьи. Бретт повел меня обратно в закусочную, где остались только мама, Ли, Иван и родители Бретта. После того как я быстро рассказала, что произошло на мысе Майлера, мама усадила меня в свою машину и отвезла домой, где я сразу же приняла горячий душ. Как только я помылась, сняла свое грязное и порванное платье и надела любимые джинсы и толстовку, я села на диван и взяла Оладушка на руки.

Мама суетилась вокруг меня, приносила мне чай, проверяла, достаточно ли мне тепло.

– Мам, – сказала я наконец, – поверь, я себя нормально чувствую. Не переживай так.

Она села рядом со слезами на глазах.

– Я просто поверить не могу, что кто-то хотел тебя убить. Даже думать об этом страшно.

Я сжала ее руку:

– Понимаю. Но теперь все позади.

Она кивнула и сморгнула слезы. Послышался стук в дверь, и она быстро поднялась на ноги.

– Шериф, наверное.

Я позволила ей открыть дверь – у меня совсем не было сил, чтобы встать с дивана. Когда она вернулась, ее сопровождали Рэй, Бретт и Хлоя.

– Марли! – Хлоя села справа от меня и приобняла. – Извини, что не попала на поминки. Бретт и дядя Рэй рассказали, что случилось. Ты как?

– Все в порядке, – сказала я с улыбкой.

Бретт сел на другую сторону, и ему я тоже улыбнулась.

Мама снабжала наших посетителей горячими напитками, и как только все сели, Рэй попросил меня рассказать как можно подробнее о том, что произошло на мысе Майлера. Я начала с того момента, как появился Майкл, когда я поняла, что у него интрижка с Тиной. Я рассказала все в мельчайших подробностях.

Во время моего рассказа я старалась, чтобы голос звучал спокойно. Время от времени я смотрела на Бретта, который сидел рядом со мной на диване. На его лице было хмурое выражение и знакомая морщинка между бровями, но он продолжал молчать, пока я не закончила рассказ.

Поглаживая Оладушка, я завершила свою историю, рассказав, как я выбралась с мыса Майлера и как появился Бретт. Как только я перестала говорить, возникли вопросы.

– Значит, Майкл устраивал кражи в домах? – Голос Хлои звучал удивленно. Я кивнула:

– Тина помогала.

– Но у Майкла хорошая работа, – сказала Хлоя. – Зачем ему забираться в дома других людей?

– Я думаю, ему нужны были деньги, он ведь наркоман. – Я вспомнила белый порошок, который видела в грузовике Майкла, и как он все время потирал нос. – Думаю, он подсел на кокаин. Его напугала заметка о брате Лизы. Его избили, потому что он задолжал денег за наркотики. Он хотел продать украденное и расплатиться с дилером.

– Вполне возможно, что ты права, – сказал Рэй. – Какие-то мелкие вещи он мог вывезти раньше, а вещи побольше он, вероятно, хотел спрятать, пока их искали по горячим следам.

Все переваривали полученную информацию, а затем Хлоя спросила о состоянии Тины.

– Она в сознании и стабильна, – ответил Рэй. – У нее сотрясение мозга, сломано несколько ребер, но она должна полностью выздороветь.

Хлоя задала еще вопросы своему дяде, но я не обращала внимания, подумав в том, что мои мучительные испытания закончились. Дэрила или Джимми не вернешь, но Майкл и Тина предстанут перед судом, а я была в безопасности.

Не говоря ни слова, Бретт взял меня за руку. Его рука была теплой и сильной. Наши пальцы переплелись, и я благодарно сжала его ладонь. Рэй позвонил одному из своих заместителей, Хлоя болтала с моей мамой, а мы с Бреттом молча держались за руки. Мои веки стали тяжелыми, и голоса вокруг меня постепенно исчезали. В конце концов усталость взяла свое, и я прислонилась головой к спинке дивана и погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 28

В четверг утром океан ярко сверкал под восходящим солнцем. Я взгромоздилась на бревно на вершине пляжа и закрыла глаза, глядя на красивый знакомый пейзаж. Я глубоко вдохнула, пытаясь запомнить соленый аромат свежего воздуха. Легкий ветерок касался моей кожи, играл с моими волосами, щекотал щеки. По мелководью пробиралась цапля. Она грациозно подпрыгивала, пытаясь выловить из воды рыбу.

В конце концов я повернулась спиной к океану, зная, что дольше задерживаться нельзя. Нужно было еще дособрать вещи.

Примерно через полчаса я застегнула молнию на чемодане и выкатила его на крыльцо. Я спустила его вниз по ступенькам и убрала в багажник маминой машины. Только закрыв багажник, я заметила, что по дороге ко мне кто-то приближается.

Сердце стало биться чаще, когда я поняла, кто это.

– Все вещи собрала? – спросил Бретт, приближаясь.

– Да. Уезжаю через несколько минут.

Бретт остановился, дойдя до багажника.

– Твоя машина все еще в ремонте?

Я кивнула:

– Я пока на маминой. А она поездит на моей, когда ее починят.

Хотя с моей машиной не случилось ничего серьезного, механик сказал, что забрать ее можно будет через день-два.

Бретт и я стояли лицом друг к другу, и несколько мгновений мы оба молчали. Я хотела что-то сказать, но потом взглянула в его голубые глаза, внутри у меня все замерло, и дыхание перехватило.

– Ты и правда уезжаешь, – сказал Бретт через несколько секунд.

Наконец мне удалось вдохнуть.

– Мне надо отработать две недели.

Я посмотрела на реакцию Бретта. Он на мгновение нахмурился, а затем спросил:

– Ты увольняешься?

Я пыталась сдержать улыбку, но получалось плохо.

– Да, иначе я буду тратить уйму времени на дорогу от дома до офиса.

– То есть ты вернешься?

Кажется, в его голосе прозвучала надежда.

– Через пару недель, – ответила я. – А мама пока присмотрит за закусочной.

– Но я думал, ты решила остаться в Сиэтле.

– Я передумала. Забавно, как смертельная опасность заставляет тебя посмотреть на жизнь по-другому – так, как тебе всегда стоило на нее смотреть.

– И как же ты смотришь на жизнь сейчас?

Я взглянула прямо в глаза Бретту, и сердце у меня в груди забилось чаще.

– Все, что мне нужно, здесь, передо мной.

Медленно на его губах появилась неотразимая улыбка. Бабочки бешено закружились у меня в животе, и я больше не могла сдерживаться. Я приблизилась к Бретту и поцеловала его. Его руки обняли меня, и между нами начало потрескивать электричество. Остальной мир исчез, и когда наши губы наконец разомкнулись, я с удивлением обнаружила, что, оказывается, все еще стою на твердой земле.

Я встретила взгляд Бретта, и мы оба улыбнулись.

– Марли!

С удивлением я повернулась в сторону пляжа. Сиенна перелезла через бревно и оказалась на участке Джимми. Следом за ней идет Патриша. Через мгновение появились Гэри Торнбрук и его друг Эд.

– Мы решили прийти попрощаться, – сказала Сиенна, подходя ближе. – Твоя мама во «Флип Сайд» сказала, что ты скоро уезжаешь.

Я всем улыбнулась, а затем, когда стал слышен звук приближающейся машины, повернулась в другую сторону.

– Похоже, Хлоя тоже решила попрощаться, – сказал Бретт, наблюдая за машиной.

Припарковавшись, Хлоя поспешила присоединиться к нашей растущей компании.

Вероятно, в Уайлдвуд-Ков было немного людей, которые бы не знали, что со мной случилось на мысе Майлера. Эту историю я много раз пересказывала в закусочной, и без сомнения, новости о произошедшем пошли именно оттуда. Все эти люди, которых я знала не больше трех недель, отнеслись ко мне с искренней заботой. Их поддержка и доброжелательность только укрепили меня в мысли, что я поступаю правильно, уезжая из Сиэтла. И эти проводы тоже о многом говорили.

Все собрались вокруг меня, желали всего хорошего и говорили, чтобы я возвращалась. Я слушала все это с широкой улыбкой на лице. Хотя мне и надо на какое-то время уехать из Уайлдвуд-Ков, я с нетерпением жду, когда совсем скоро сюда вернусь. Вернусь домой.

Если соскучитесь по «Флип Сайд», устройте закусочную прямо у себя дома! Вот несколько замечательных рецептов, составленных Кариной Чао специально для нашей книги.

Вафли чурро

Смешайте молоко, масло, сахар и соль и доведите смесь до кипения в кастрюле на среднем огне. Снимите кастрюлю с огня и сразу добавьте муку. Энергично перемешайте смесь, пока мука полностью не смешается, и снова поставьте смесь на огонь. Помешивайте, пока на дне кастрюли не образуется тонкая пленка. Снимите с огня и охлаждайте в течение пяти минут. Добавьте яйца по одному, энергично помешивая, пока каждое яйцо полностью не вмешается. Влейте тесто в вафельницу и запекайте в соответствии с инструкциями вашей вафельницы или до золотистого цвета. Смажьте приготовленные вафли растопленным сливочным маслом и добавьте корицу и сахар.

Вафли с беконом и «Чеддером»

Смешайте все ингредиенты в миске миксера и используйте насадку для теста на первой скорости в течение 5 минут. Оставьте на 30 минут, накрыв крышкой, затем разделите тесто и скатайте в шарики размером с яйцо. Готовьте по инструкции вафельницы или до золотистого цвета. Подавать с кленовым сиропом.

Блинчики с копченым лососем

Смешайте яйцо и молоко, затем добавьте получившуюся смесь в муку и слегка перемешайте. Добавьте растопленное масло. Ломтики копченого лосося и грибы добавьте в тесто вместе с сыром «Гауда» и шпинатом. Вылейте жидкое тесто на антипригарную сковородку и жарьте, пока одна сторона не станет золотистой, затем переверните и жарьте на другой стороне до золотистой корочки. Подавать с голландским или майонезным соусом.

Блинчики с кленовым сиропом и пеканом

Смешайте молотый пекан, миндаль, кукурузный крахмал, разрыхлитель и муку в миске, и перемешивайте до получения однородной массы. Смешайте яйца, кленовый сироп и молоко в отдельной миске, затем добавьте получившуюся жидкую смесь в муку и хорошо перемешайте. Растопите небольшое количество масла в сковороде с антипригарным покрытием и вылейте тесто в сковороду. Жарьте на среднем огне, пока края не станут четкими и в середине не образуются пузырьки. Переверните блин и жарьте до золотистого цвета. Подавать с кленовым сиропом.

Content

Сара Фокс
Оладья гнева

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Вафли чурро

Вафли с беконом и «Чеддером»

Блинчики с копченым лососем

Блинчики с кленовым сиропом и пеканом