Николай Леонов, Алексей Макеев

Полночный ритуал

© Макеев А. В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Полночный ритуал

Глава 1

Начальник федерального главка угрозыска генерал-лейтенант Петр Орлов, сияя жизнерадостной улыбкой, воодушевленно трактовал, энергично потрясая крепко сжатым кулаком:

– …Ну, вы, мужики, молодцы! Ей-богу, молодцы! Такую группировку взяли с поличным – всяким там ФБРам и Скотленд-Ярдам и не снилось. В министерстве об этом только и разговоров. Даже наш «лучший друг» на ходу в коридоре поздравил, хотя и сквозь зубы… Буду ходатайствовать о вашем награждении. Ну, а сам… Премирую вас в размере двух должностных окладов и даю по три дня выходных!

Слушая его, «виновники торжества» – опера главка Лев Гуров и Станислав Крячко, оба в чине полковника, коротко переглянулись: по два оклада – это неплохо, особенно на фоне предстоящих выходных! Впрочем, сделанное ими того стоило. Они и в самом деле за минувшие дни сумели перелопатить огромный объем работы, выявив глубоко законспирированную банду автоугонщиков, которая специализировалась на дорогих иномарках. Именно Гуров и Крячко, проанализировав статистику автоугонов последних нескольких лет в столице и столичном регионе, пришли к неожиданному для очень многих выводу: пропажи элитных авто – никак не деятельность воров-одиночек. При всей хаотичности краж, в их «рисунке» можно было выявить ряд характерных черт и закономерностей, свидетельствующих о том, что за всем этим стоит отменно организованная группировка. И они сумели не только выяснить структуру и численный состав банды, но и установить главаря, которым оказался… начальник одного из подразделений ГИБДД в звании подполковника. Когда Гуров лично, в присутствии группы бойцов Росгвардии, защелкнул на его запястьях браслеты наручников, тот, охнув, повалился на пол, хватаясь за сердце. У оборотня в погонах от столь неожиданного краха своей полицейско-бандитской карьеры приключился тяжелейший инфаркт миокарда…

Слушая своего начальника (и одновременно закадычного друга-приятеля), Стас Крячко вполголоса обронил:

– Сегодня же на рыбалку! На Мраморные озера!

Орлов, до слуха которого донеслась эта реплика, лишь снисходительно улыбнулся. Он хорошо знал об этой «маленькой слабости» своих приятелей-подчиненных. Да и сам был бы не прочь поехать с ними на Мраморные озера, если бы не уймища всевозможных управленческих дел.

– Да-а-а, мужики! На озера – это мечта-а-а… – с легким оттенком зависти протянул генерал.

В этот момент зазвонил один из его служебных телефонов.

– Что там еще за дела? – недовольно нахмурившись, поднял трубку Орлов.

Приятели, услышав звонок, снова переглянулись: он являл собой какой-то недобрый знак! Не хотелось бы об этом даже думать, но, очень даже возможно, теперь их выходные накрываются медным тазом… Лев и Станислав наблюдали за тем, как меняется выражение лица Орлова, и все больше укреплялись во мнении, что дело пахнет керосином. А генерал, судя по всему, и в самом деле был ошарашен каким-то неожиданным, скорее всего, шокирующим известием. Место оптимистичной улыбки заняла мина сочувственной озабоченности и даже молчаливого возмущения. Звонивший ему, судя по его лихорадочной скороговорке, чем-то был крайне взволнован и пребывал в сильной горести. Вслушиваясь в едва различимый, не громче комариного писка, голос собеседника Орлова, приятели поняли окончательно: трындец всем их планам и ожиданиям…

Закончив разговор и положив трубку, Орлов устало вздохнул и некоторое время хранил молчание. Потом виновато развел руками и заговорил, искоса глядя в окно:

– Мужики, тут такой форс-мажор случился… Премия, как и обещал, – будет. А вот выходные… С этим придется погодить. Дело тут… Блин! Наихреновейшее!..

По его словам, звонил ему и просил помощи известный столичный предприниматель, он же депутат Госдумы Виталий Кипрасов. В его семье случилось большое горе – ночью кем-то была зверски убита его дочь-студентка Лилия. Как рассказал звонивший, его дочь была очень скромной и душевной, настоящим домашним ребенком. В отличие от многих других представителей так называемой золотой молодежи, Лилия была чужда любым проявлениям мажорщины – избегала «великосветских» тусовок, где принято козырять своей «крутизной», не гоняла на авто по столичным улицам, не устраивала скандалов в ночных клубах и ресторанах.

Но случилось так, что вчера вечером одна из подруг уговорила Лилию поехать с ней на показ новой коллекции модной одежды итальянского кутюрье Бруталлино. Вернуться она должна была к одиннадцати вечера. Однако не вернулась. Всю ночь ее отец обзванивал знакомых, морги, даже отделы полиции – а вдруг она по каким-то неведомым причинам оказалась в одном из них? Поднял даже частные сыскные агентства. А утром Кипрасову сообщили, что его дочь найдена убитой в парке «Северцово». Ее тело даже уже начало коченеть. Это говорило о том, что смерть наступила около полуночи. Признаков сексуального насилия обнаружено не было, ценности (золотой перстень, цепочка с кулоном, браслет, телефон) оказались нетронутыми. Но вот убита девушка была не совсем обычным, можно даже сказать, зверским способом – ей в висок кто-то вогнал на всю глубину длиннющий строительный гвоздь. Опера местного райотдела, выехавшие для обследования места преступления, предположили, что перед убийством девушку оглушили мощным электрошокером.

– …Это настолько непонятное убийство, что опера Коневского ОВД просто руками развели. Никто не может понять мотивов, причин, обстоятельств… Как сказал старший опергруппры, это – стопроцентный «глухарь». Поэтому-то Кипрасов мне и позвонил, чтобы расследованием занялись лучшие опера главка. Ну а кто тут у нас лучшие опера? То-то же… Ну что, мужики? Что скажете?

– Это называется, на ровном месте – да мордой об асфальт… – громко вздохнул Гуров. – Ну что тут можно сказать? С учетом ряда обстоятельств в принципе я бы взялся. Куда ж тут денешься? Ты-то что думаешь? – испытующе взглянул он на Крячко.

– Ну, ешкин кот, хоть бы денек взять для передышки! – с досадой пожал плечами Стас. – Вчера ж только кончили мотаться, как гончие…

– К сожалению, выбор у нас очень ограниченный… – грустно усмехнувшись, констатировал Лев. – Если браться, то немедленно. Если же не браться прямо сейчас, то лучше не браться совсем. Но если возьмемся, чую, запарка будет запредельная. Что-то мне подсказывает: более безмотивного убийства у нас давно уже не было.

– А почему именно безмотивного? – прищурился Орлов.

– Ну, скажем так, не совсем безмотивного, но, согласись, здесь и в самом деле явного мотива нет. Лиха с ним хлебнем немало.

Гуров словно заранее видел тот немалый объем работы, которую им со Стасом предстояло выполнить, чтобы наконец-то материализовать того (или тех), кто отнял жизнь у девушки. Почесав затылок, Крячко безнадежно махнул рукой:

– Ладно, Лева, беремся. Но, Петро, имей в виду, пролетим снова с выходными. Даже если вдруг нам понадобится ехать расследовать покушение на какого-нибудь там короля Хренландии, я не соглашусь ни за какие коврижки. Усек?

– Хорошо, хорошо, – энергично закивал Орлов, – в Хренландию вас – уж точно! – посылать не стану! Ну, давайте, как говорится, с богом… Вперед, мужики, за дело!

Войдя в кабинет, приятели пару минут сидели за своими столами молча, как будто собираясь с силами перед тем, как взяться за навязанного им «глухаря». Лев первым нарушил молчание, набрав на городском телефоне номер Коневского ОВД. Он попросил старшего опергруппы, назвавшегося капитаном Маратовым, сбросить по электронной почте все первичные документы по убийству Лилии Кипрасовой. Слушая его, Крячко уточняюще спросил:

– Сейчас едем в тот парк, где нашли убитую?

– Да, понятное дело… – задумчиво проговорил Гуров. – Заодно попрошу прислать туда кинолога с собакой.

– Опять закажешь Азарта?

– Если он нигде не задействован, то, конечно, его. Ну а что? Работает по следу отлично, кинолог… Толик, по-моему? Парень дельный, толковый…

– Это верно… – кивнул Станислав, о чем-то напряженно думая. – Мы с ними, если память не изменяет, уже раза три работали… Кстати, надо думать, ты уже сейчас прикинул, как и в каком направлении будем двигаться?

– Да, в принципе кое-какие соображения есть, – озабоченно нахмурился Лев, – но только самые общие. Во-первых, я по большей части уже уверен в том, что это не какая-то там банальная «мокруха». Это заранее спланированное убийство. Правда, пока непонятно – оно или ритуального характера, или уголовщина, но замешанная на чем-то наподобие карточной игры. Помнишь дело еще середины нулевых, когда банда Мутанта развлекалась тем, что они играли в карты на деньги, а расплатой за проигрыш становилась жизнь случайных прохожих?

– А-а, этих? Помню… – Крячко вздохнул и стиснул пальцы рук. – Они, кажется, человек пятнадцать, скоты, успели убить? Но тут есть одно «но»! Мутантовские вначале свою жертву грабили. Здесь же ничего не было взято.

– Вот это-то и вызывает вопросы… Да, тогда было убито полтора десятка человек менее чем за полгода… Но нам здорово повезло, когда мы опознали и взяли за шкирку Чушка, если помнишь, правую руку Мутанта… По совести, вся эта шайка заслуживала «вышки» или хотя бы пожизненного. Но пожизненно сели только трое. А вот остальные получили от десяти до пятнадцати. Вот такая она бывает, «справедливость»…

– Ну, главное-то, в чем нас убеждают, – неотвратимость наказания! – саркастично проворчал Станислав. – Наверняка почти все, кто со сроками, уже на свободе….

Задержание банды Мутанта (по паспорту – Геннадия Муталова) стало возможным после упорной и напряженной работы, проведенной Гуровым и Крячко в достаточно короткие сроки. Вопреки мнениям своих оппонентов, которые были уверены в том, что убийства – это или цепочка совпадений, или деятельность новой, пока еще никому не известной изуверской секты, приятели разработали для некоторых своих коллег довольно неожиданную версию. Они сумели выявить в длинной череде непонятных убийств случайных прохожих некую общую закономерность, что и позволило сделать вывод: все это – дело рук криминальных отморозков, ищущих острых ощущений. Лишь Гуров и Крячко обратили внимание на то обстоятельство, что убийства совершались по средам и воскресеньям – на третий и седьмой день недели, а также каждого четырнадцатого числа (тройка, семерка, туз).

Как позже стало известно, помимо всего прочего, банда Мутанта стремилась вызвать панику среди населения, чтобы люди даже днем боялись выйти на улицу. Подонки упивались своим всемогуществом и чьим-то страхом. В ходе расследования также было установлено, что, помимо негодяя, которому по причине его проигрыша в карты предстояло кого-то убить, в этом участвовал еще и, так сказать, «видеооператор» – член банды, снимавший происходящее видеокамерой. Потом эта запись прокручивалась в бандитском притоне, каковым был один из подвалов с «качалками», что служило подтверждением погашения карточного долга. Впрочем, именно благодаря этой видеотеке потом удалось доказать почти все совершенные мерзавцами убийства.

Спустя час опера в сопровождении своих местных коллег прибыли в достаточно глухую часть парка «Северцово». Как явствовало из свидетельских показаний, девушку нашли метрах в пятнадцати от центральной аллеи среди деревьев, на просторной травянистой лужайке. Она лежала навзничь, и со стороны могло бы показаться, что просто мирно спала, если бы не страшный железный штырь, пронзивший ее голову насквозь, от виска до виска. Гуров и Крячко, уже успевшие ознакомиться с фото и видео места происшествия, с актами и протоколами, первые несколько минут молча осматривали поляну. Затем, задавая лаконичные вопросы по тем или иным деталям, замеченным местной опергруппой, быстро составили возможную картину случившегося.

Как явствовало из едва заметных следов на траве и земле, девушка пришла сюда сама, без принуждения, в сопровождении некоего мужчины. Впрочем, там, где был край дорожки и начиналась лужайка, Гуров заметил следы еще чьей-то обуви, причем мужской, но они могли принадлежать и каким-то другим посетителям парка. Почему в поздний час девушка оказалась здесь – еще предстояло выяснить, но, скорее всего, она никак не ожидала того, что здесь с ней могло случиться. Вероятнее всего, нападение убийцы было внезапным. Опера согласились с мнением местных коллег, что жертва перед смертью, вероятнее всего, была оглушена электрошокером – не было никаких следов борьбы, никаких признаков сопротивления жертвы. Оглушив девушку, убийца вогнал ей в голову заранее заготовленный гвоздь, после чего немедленно скрылся.

Прибывший в парк уже знакомый операм кинолог Анатолий со своим Азартом немедленно приступил к делу. Пес деловито обнюхал место убийства и почти сразу же, подскуливая, отпрянул назад, замотав головой. Кинолог, быстро отведя в сторону своего помощника, сердито сообщил:

– Лев Иванович, похоже, место происшествия кто-то обработал спецпрепаратом, вызывающим раздражение обоняния собак. Вот зараза!

– Полчаса хватит на то, чтобы Азарт восстановился и смог работать дальше? – взглянув на часы, спросил Гуров.

– Я думаю, минут десять будет достаточно… – ответил Анатолий и ободряюще потрепал пса по холке.

Гуров и Крячко продолжили осмотр поляны, время от времени вполголоса обмениваясь своими выводами. Указав взглядом на то место, где была обнаружена убитая, Лев отметил:

– Вот здесь она и лежала, причем головой точно на запад. Возможно, это не случайно.

– Все-таки предполагаешь, что в убийстве могли быть замешаны какие-нибудь дьяволисты-сатанисты? – выжидающе прищурился Стас.

– Допускаю. Но в реальности это может быть не более чем маскировка под этих самых сектантов. Сегодня эта тема на слуху, поэтому кто-то вполне мог банальную уголовщину «подмастырить» под сектантские ритуалы.

Через какое-то время кинолог Анатолий снова повел своего четвероногого помощника по поляне. Они шли по спирали, охватывая поиском все большую и большую территорию. Неожиданно пес остановился и, что-то обнюхав в траве, издал сдержанное «Гав!». Упреждающе подняв руку, чтобы все оставались на своих местах, Гуров подошел к нему и, нагнувшись, что-то осторожно поднял.

– Лев Иванович, какая-то улика? – поинтересовался капитан Маратов.

– Чья-то зажигалка, выброшенная совсем недавно… – осторожно держа находку кончиками пальцев, сообщил Лев, после чего положил ее в пластиковый пакетик. – Улика ли это – еще надо разобраться. Судя по тому, как убийца заметал следы, просто так выкинуть зажигалку он вряд ли мог…

Анатолий продолжил свои поиски и, подойдя к тому месту, где имелся пусть и едва заметный, но для острого собачьего нюха вполне различимый отпечаток подошвы мужской обуви, примерно сорок третьего размера, коротко скомандовал:

– След!

Обнюхав след туфли, пес побежал в сторону аллеи, но вдруг резко повернул вправо и повел к решетчатому ограждению парка, в котором обнаружился уже довольно давно проделанный кем-то лаз. Дыра в ограждении оказалась весьма существенной, поэтому предполагаемый убийца выбрался из парка без особых затруднений. Впрочем, Гурову удалось найти след подошвы на бетонном фундаменте ограждения, по которому он впопыхах чиркнул туфлей, и пару едва заметных глазу коротеньких волокон ткани. Возможно, подозреваемый в спешке задел плечом по грубоватому пруту решетки. И здесь, наткнувшись на едко пахнущее средство, Азарт вновь был вынужден прервать свой поиск.

Подойдя к Гурову, Крячко мотнул головой в сторону лаза:

– Он смылся через эту дыру? И здесь, скотина, опять применил средство против собак?

– Да, похоже, это ставит крест на работе Азарта. – Лев вполголоса выругался. – Бедолага и так уже нанюхался химической дряни на сутки вперед. К тому же, обрати внимание, за ограждением, параллельно ему, тянется тротуар, опоясывающий парк. А по тротуару, как видишь, людей ходит предостаточно…

Он указал на двух пожилых женщин, которые прошествовали мимо, скорее всего, даже не подозревая, какие ужасные события развернулись минувшей ночью на просторах этого милого, уютного столичного уголка живой природы.

Склонившись над зеленым травяным ковром, он еще раз медленно прошел от ограждения к месту убийства, вглядываясь в еле приметные следы ног, оставленные, судя по всему, преступником.

– Ну, и что там? – поинтересовался Стас.

– Судя по следам, ростом убийца немного выше среднего – до ста семидесяти семи, весит максимум семьдесят три кило, левая нога немного косолапит – видимо, это следствие травмы тазобедренного сустава.

– О! Это уже что-то существенное! – горячо одобрил Крячко.

Вернувшись в главк, опера первым делом загрузили информотдел работой по самую завязку. Прежде всего им требовался максимум информации по отцу убитой. Помимо биографии, их интересовали особенности бизнеса депутата и его законотворческая деятельность. Гуров не исключал тот факт, что дочь Кипрасова могли убить из мести или чтобы таким образом оказать на него давление в ходе того или иного голосования по законопроектам.

Крячко, отчасти соглашаясь с ним, все же считал, что в столице появился новый маньяк, который еще только открывает свой кровавый счет загубленных жизней. В подтверждение своей версии он не поленился залезть в интернет и нашел-таки два так и не раскрытых с прошлого года убийства девушек при схожих обстоятельствах (парк, ночь, поляна). Правда, те девушки были жестоко изнасилованы и ограблены, к тому же мерзавец (или мерзавцы) задушил их. Однако Стас все равно был уверен: это дело рук одного и того же человека. Вернее, одного и того же нелюдя.

Загрузили работой и лабораторию – на исследование была передана зажигалка, соскоб с бетона следа подошвы, а также волокна ткани от чьей-то одежды, хотя не могло быть никакой уверенности в том, что все эти «артефакты» (как поименовал улики Крячко) не принадлежали совершенно посторонним людям, выбиравшимся из парка через этот проем в ограждении гораздо раньше происшедшего там убийства…

Когда с этими вопросами было покончено, опера распределили направления поиска. Опрос родных и близких убитой взял на себя Станислав. Общением с однокашниками Лилии решил заняться Гуров. Но вначале нужно было ознакомиться с запрошенной ими информацией, очень оперативно присланной информационщиками. Открыв файл с биографией Кипрасова, сыщики узнали, что родом он из Калужской области, происходит из семьи потомственных интеллигентов. Его отец, заведовавший участковой поликлиникой, был медиком во втором поколении. Мать работала учительницей в сельской школе, пойдя по стопам своих матери и бабушки. А вот Виталий решил стать военным. Он окончил военное училище и стал командиром подразделения мотострелков. В эту пору рухнул Союз, началась война на Кавказе. Кипрасов участвовал в обеих чеченских войнах. Во время второй кампании был серьезно ранен, после чего уволился в запас.

– Лева, он воевал в Чечне. Не эхо ли это той войны? – встрепенулся Стас.

– Да, в какой-то мере это тоже может быть… – согласился Гуров. – Проверим!

На гражданке Виталий подался в частный бизнес. Для начала он организовал ЧОП «Зоркий барс», куда вошло изрядное число его бывших подчиненных. ЧОП быстро разросся и стал крупной фирмой по оказанию охранных услуг. Его услугами, как очень качественными и надежными, пользовались не только частные лица, но и крупные госструктуры. Затем Кипрасов создал крупный холдинг, в который кроме охранной фирмы входили сеть оптовой торговли и одна столичная газета. В конце нулевых он решил попробовать себя в политике и стал депутатом Госдумы. Его позиции были прогосударственническими, с уклоном в старорусский традиционализм монархической направленности. Несколько лет назад Кипрасова приняли в дворянское сословие как отдаленного отпрыска графского рода Меркетовых-Замирских. В своей законодательной деятельности он весьма жестко отстаивал интересы российских фермеров, в которых видел прямых наследников старорусских однодворцев (крестьянствующих дворян). В контексте этого Кипрасов не раз конфликтовал с лобби латифундистских агрофирм, теснящих единоличников. Даже былые колхозы, несмотря на всю их, так сказать, «коммунистичность», он считал выразителями истинно русской общинности и выступал за всестороннюю поддержку ныне существующих сельхозкооперативов. Дойдя до этого места, Гуров сразу же отметил:

– Вот – типичный конфликт интересов, причем с очень серьезным противником. А агрофирмы-латифундисты, я так думаю, не члены общества добрых Дедов Морозов. Некоторые из них, особенно связанные с криминалом, вполне могли явить серьезное недовольство его позицией и, скажем так, соответственно отреагировать. С этим надо будет хорошенько разобраться…

– Лева, а не зарыта ли собака в работе его охранной фирмы? – задумчиво спросил Стас. – Ведь охрана людей и объектов – дело, согласись, щекотливое. На кого-то или на что-то могут напасть, а охрана при этом обязана действовать достаточно жестко. Например, применяя оружие. И кто-то при этом мог погибнуть… Как считаешь?

– Интересный ход мысли, – согласился Гуров, утвердительно кивнув головой. – Да, надо будет изучить хронику последних событий на охраняемых объектах «Зоркого барса». Но давай посмотрим, что еще в этом досье.

Впрочем, чего-то из ряда вон выходящего там не обнаружилось. Излагалась информация о семье Кипрасова – состав, род занятий ее членов, хобби и увлечения главы семейства. Среди главных увлечений Виталия значилась охота, на втором месте были бильярд, верховая езда и шахматы. По некоторым непроверенным сведениям, одно время Кипрасов проходил обучение русскому кулачному бою у кое-где еще имеющихся мастеров этого давнишнего вида единоборства. По слухам, свои знания и умения по этой части хозяин «Зоркого барса» передал ведущим сотрудникам своей охранной фирмы. Первой женой Виталия была Ангелина Веселецкина, балерина Большого театра. У них родилась дочь, которую они назвали Лилией, по названию любимого цветка Ангелины. Когда девочка была совсем маленькой, ее мама погибла в автокатастрофе. Второй женой Кипрасова стала сотрудница местной управы, по всем статьям деловая женщина, которая родила ему сына Святомира. Он учится в школе. В связи с гибелью дочери Виталий приказал взять его под круглосуточную охрану. Из досье также явствовало, что Лилия училась на четвертом курсе Московского университета экономической политики (МУЭП). Причем очень даже неплохо – по всем данным шла на красный диплом…

– Ну, что тут еще можно сказать? – закончив чтение, произнес Лев. – Похоже, возможных причин убийства Лилии Кипрасовой набирается очень много. Как говорится, воз и маленькая тележка. Но, на мой взгляд, нам есть смысл сделать основной упор на те версии, которые завязаны на профессиональной и политической деятельности Кипрасова. Или ты все равно остаешься на своей позиции: убийца – маньяк-одиночка?

Потерев кончик носа, Крячко, немного помедлив, предложил:

– Давай так… Пусть у нас будет одна общая, рабочая версия. Ну а помимо нее – пара-тройка побочных. Работаем на основную, но не теряем из виду и дополнительные. Как смотришь?

– Разумно! – одобрил Гуров, переводя компьютер в режим сна. – Ну что? Отправляемся по своим адресам?

– Едем! – Стас помахал в воздухе листочком блокнота с выписанным на нем домашним адресом семьи Кипрасовых.

Вызвав служебную машину, Гуров поехал на Конноармейскую, где в четырехэтажном здании времен еще шестидесятых (его построили для одного из подразделений Союзснабсбыта) несколько лет назад разместился ставший очень модным среди столичного родительского бомонда МУЭП, о котором даже западные СМИ высказывались лишь с почтительным придыханием («О-о-о, это такой университет!..»). Водитель, разбитной сержант Костя, зарулив на ведомственную стоянку, изобилующую престижными моделями импортных авто, жизнерадостно сообщил:

– Лев Иванович, прибыли! Кстати, вход не в те двери жирафовских размеров, что за колоннами виднеются, а чуть правее, откуда только что вышли люди. Да, да, это там!

– А ты откуда знаешь? – поинтересовался Гуров.

– Да так… В голове застряло… Мне наши ребята как-то рассказывали, что, когда строилось это здание, была мода на все самое большое. Помните же анекдот: советские микросхемы – самые большие в мире? Вот и тут вроде того: у нас и двери – самые большие. Одним словом – гигантомания…

Когда Лев вошел в здание, то сразу ощутил, что этот вуз не страдает от избытка учащихся (в самом деле – где их набраться, миллионерских чад?!). Студенты, профессора, преподаватели, еще какие-то люди шли по коридору жиденькими ручейками. На глухой стене зала, судя по всему, отведенной под информационные стенды, даже издалека был виден портрет очень симпатичной, жизнерадостно улыбающейся девушки. Судя по всему, это и был прижизненный портрет Лилии Кипрасовой в черной траурной рамке. Перед портретом на столе горела свеча и стояла ваза с черными тюльпанами.

Показав охраннику, крупному мужчине средних лет, служебное удостоверение, Гуров отметил:

– Похоже, у вас тут не слишком настроены на скорбь… У всех – дела, дела, дела…

– Да, вы правы – у всех свои дела, – понимающе покачал тот головой. – И для них это главное. Лично мне девочку эту жалко – я ее сразу запомнил. Очень хорошая была – и умная, и доброжелательная, в отличие от многих других. Но… в наш век бешеных скоростей даже на скорбь времени не остается. Вон на днях похоронили профессора Мордвинцева. Спец высшей категории, по его учебникам даже американцы учатся. Он и умер прямо на лекции: на полуслове споткнулся, схватился за сердце, упал, и – все. «Скорая» помочь ничем уже не смогла. Позавчера похоронили. А уже вчера о нем никто и не вспомнил… Вот такая она, «вечная память»… Ну а вы, я так понимаю, занимаетесь расследованием убийства нашей студентки?

– Занимаемся… – лаконично обронил Лев, сунув «корочку» в карман. – Мне бы увидеть куратора группы, в которой она училась.

– Куратора? А-а-а! Доцента Окушева? Сейчас найдем… – Охранник снял трубку телефона и, набрав номер из трех цифр, попросил: – Будьте добры, Евгения Денисовича позовите.

Через пару минут к турникету проходной быстрым шагом подошел моложавый шатен с уже начавшей редеть шевелюрой. Это и был куратор группы, в которой училась Лилия. Узнав, по какому вопросу прибыл сотрудник Главка угрозыска, он грустно вздохнул и пригласил Гурова в свой достаточно скромно обставленный кабинет. Они сели тет-а-тет за длинный стол, заваленный бумагами, и хозяин кабинета со сдержанной печалью в голосе предложил:

– Спрашивайте! Кстати, может, чаю, кофе?

– Нет, нет, спасибо, я постараюсь у вас не отнимать слишком много времени… Прежде всего меня интересуют друзья и враги Лилии Кипрасовой, если таковые у нее имелись.

Понимающе кивнув, Окушев рассказал все, что ему было известно о личной жизни своей подопечной. По его словам, Лилия человеком была весьма скромным, и поэтому ни в группе, ни на курсе никаких особых напряжений не создавала. Она всегда держалась в тени и не имела склонности участвовать в традиционных студенческих проказах и авантюрах. Из тех, с кем достаточно близко дружила Кипрасова, Окушев смог назвать лишь Анастасию Велемирцеву – студентку из их группы. Эта девушка была полной противоположностью Лилии – заводной, шумной, даже несколько скандальной. По мнению куратора, Настя и одевается соответственно – хоть и с учетом установленного в их вузе определенного дресс-кода, но обязательно с чем-то вызывающим, эпатажным. В отличие от сдержанной в своем отношении к парням Лилии, Велемирцева являла собой эдакую светскую львицу, которая была окружена постоянным вниманием многочисленных ухажеров.

Окушев особо отметил, что ни разу не слышал о том, что у Кипрасовой могли быть какие-то недоброжелатели и тем более реальные враги.

– …Откуда им взяться? Лилия человеком была бесконфликтным, в каких-то междусобойчиках и разборках принципиально не участвовала. Она избегала всякой скандалистики и конфликтов в любом их проявлении. Нет, нет! Вот поэтому-то лично я уверен в том, что причины убийства Лилии надо искать вне стен нашего МУЭП…

Как поведал куратор далее, приятельские отношения у Кипрасовой в какой-то мере имели место быть с еще двумя однокурсницами из других групп. Одна из них – Вера Чубатная (дочь крупного фермера, по сути, помещика) – была некоторым подобием самой Лилии. А вот другая – Янина Шаховская – представляла собой типичную мажорку. Эта взбалмошная и самовлюбленная особа была любительницей погонять на высокой скорости по улицам столицы на своем «гелике». Знавшие их обеих недоумевали: что вообще могло связывать скромняшку и тихоню Лилию с безбашенной эгоисткой Яниной, в сравнении с которой и Настя смотрелась комсомольской активисткой, приверженной моральному кодексу строителя коммунизма?

– А как бы мне с ними побеседовать? – поинтересовался Лев, на что его собеседник пообещал разыскать потенциальных свидетельниц и даже предложил для общения с ними свой кабинет.

Первой пришла, как с первого же взгляда догадался Гуров, Анастасия Велемирцева: одета она была несколько кричаще, ее походка и жестикуляция были словно срисованы с подиумных красоток. Впрочем, по лицу девушки можно было заметить, что внутренне она угнетена и расстроена. Скорее всего, это было связано со смертью подруги. Сев напротив Льва и суховато поздоровавшись, Велемирцева с ходу сообщила, что обо всем уже рассказывала операм из Коневского райотдела и добавить ей уже нечего. Согласно кивнув, Лев попросил ее рассказать о вчерашнем вечере еще раз. Хотя бы в пределах того, что она уже рассказывала его коллегам, но обязательно со всеми деталями и подробностями и с самого-самого начала.

– Видите ли, нам очень важна каждая мелочь, каждая деталь… – пояснил он. – Тем более что в нашем деле пустяков и мелочей не бывает.

Недовольно поморщившись, девушка неохотно заговорила:

– Ну-у… Мы с Лилей сходить на этот показ собирались уже давно. Так-то, если откровенно, то пойти на Бруталлино ее уговорила я. Знаете, Лиля в свои двадцать два была как первоклашка какая-нибудь. Дикарка дикаркой. Вся в комплексах, вся в сомнениях, вся в каком-то своем придуманном мирке. Просто удивительно, как в центре Москвы могла вырасти такая дремучая деревня?! Как она собиралась работать по своей специальности – а экономическая политика штука жесткая, где надо быть чем-то вроде живой торпеды, – я не представляю. С парнями она почему-то не желала встречаться вообще – уже троих с нашего курса отфутболила…

– Может быть, она видела в них не интерес к себе как к личности, а интерес к кошельку ее состоятельного папы?

– О чем вы?!! – окинула Гурова удивленным взглядом Настя. – Состояния папочек и мамочек моих однокашников выражаются шестизначными, а то и девятизначными числами. К нам приезжают читать лекции профессора из лучших университетов Англии и США, например Итона. Что вы, Лев Иванович! Отец Лили, в сравнении с большинством прочих, где-то в конце списка. Кстати! Может быть, поэтому она и комплексовала?.. – Велемирцева с задумчиво-озадаченным видом вперила взгляд в потолок.

– Давайте вернемся к вчерашнему вечеру… – предложил Лев, хотя и вполне мягко, но достаточно настойчиво. – Итак, вы отправились на вечер показа мод кутюрье Бруталлино. Во сколько вы отправились, на чем, куда конкретно? Где именно проходило это, скажем так, шоу?

Анастасия рассказала, что экспозиция новых моделей именитого итальянца проходила в престижном столичном ночном клубе «Голд смолл фиш», что по-русски означает «Золотая рыбка». Начало было намечено на девять вечера, поэтому подруги отправились туда в начале девятого. Настя заехала за Лилией на своем стильном «Роллс-Ройсе», и уже ближе к девяти девушки входили в расцвеченные разноцветными яркими огнями стеклянные двери «кильки» (как меж собой мажоры именовали «Золотую рыбку»). Далее все было в обычном русле подобных мероприятий.

Вначале перед собравшимися выступил сам Бруталлино, который на ломаном русском долго и пространно говорил о том, сколь много сил и энергии им было затрачено на создание своих шэтэффрофф. Много говорил и о том, как он любит Россию, что считает россиянок самыми красивыми в Европе и мире. Ну а потом начался показ мод. Дефилирующие по подиуму манекенщики и манекенщицы старательно демонстрировали платья, блузки, джинсы, купальники… Как успели отметить подруги, кутюрье отчего-то вдруг проникся восточными, исламскими мотивами – во всех его моделях отчетливо просматривалось влияние арабской, персидской, турецкой моды. Тем не менее коллекцию Бруталлино зрители приняли весьма благосклонно.

Когда показ был завершен, было объявлено, что по итогам состоявшегося шоу будет устроен небольшой маскарад, совмещенный с дискотекой и фуршетом. По мнению Анастасии, культурно-развлекательная часть программы вечера была вполне достойным продолжением предыдущей, так сказать, деловой. К тому же всякий, пришедший на показ, имел возможность примерить на себе точные копии только что продемонстрированных работ. Разумеется, она сама немедленно поспешила пройти в гардеробную, где нарядилась в платье, стилизованное под наряд принцессы Жасмин из мультика про Аладдина.

– А Лилия в этом маскараде участвовала? – поинтересовался Гуров.

– Что вы! – безнадежно махнула рукой Велемирцева. – При ее закомплексованности такое просто немыслимо… Кстати, я ей предложила попробовать примерить на себя хоть один из нарядов, но она и слышать об этом не пожелала, даже зайти в гардеробную не захотела.

– А когда вы вернулись в зал, Лилия находилась там?

– Да, конечно! Как стояла, подпирая стенку, так на том же месте и осталась! – закивала Настя.

– И тем не менее в какой-то момент вы потеряли ее из поля зрения… Она куда-то ушла. Вы это видели, или вдруг внезапно исчезла, словно растворилась? И что в тот момент вы об этом подумали?

Проведя ладонью по лицу, на котором вдруг появилась тень беспокойства и озабоченности, Велемирцева сообщила, что до своего окончательного исчезновения Лилия один раз отлучалась, судя по всему, в дамскую комнату. Настю в этот момент приглашал танцевать парень, одетый в стиле средневековой турецкой моды. Лилия вернулась из «дамской комнаты» достаточно быстро, заняв то же место у стены, где стояла и ранее. Когда стихла музыка и кавалер проводил Настю к «скамейке запасных», она немедленно подошла к подруге. Посетовав на то, что ее одолевает смертельная скука, Лилия поинтересовалась, когда же они, наконец-то, поедут домой.

Анастасии домой, напротив, ехать не хотелось совсем. Ее увлекала круговерть этой среды, здесь она чувствовала себя как рыба в воде и испытывала упоение происходящим. Но тем не менее решила, что, если ее на следующий танец никто не пригласит, они уедут не мешкая. Если же пригласят, то уедут после того, как закончится танец. Когда зазвучала музыка, к Насте тут же подошел уже другой кавалер, в наряде а-ля Саладдин. И вот именно во время этого танца Лилия вновь исчезла из поля зрения Насти, на этот раз уже насовсем.

– Стоп! Об этом как можно подробнее! – вскинув указательный палец, потребовал Гуров. – Говоря киношным языком, мне нужна покадровая информация – что происходило вокруг Лилии в каждую следующую секунду. И, кстати, вокруг вас тоже!

– Вокруг меня?! – недоуменно скривила свои пухлые губы Велемирцева. – И тоже посекундно?

– Именно!

– Ну, хорошо… – Девушка сложила меж собой ладони и, чуть наморщив лоб, начала перечислять: – Я стою у стены рядом с Лилей. Ко мне уверенно, даже как-то развязно, подходит приличный такой мэн типа Саладдина. Он приглашает меня на танец, я согласно киваю в ответ, он извиняется перед Лилей за то, что вынуждает ее остаться в одиночестве. Мы идем на середину зала, где уже десятка два пар. Танец… Ну, обычный медляк под музыку, по-моему, группы «Грин бэрд».

– Во время танца он вам что-нибудь говорил?

– Ну, да-а-а… Он без конца сыпал комплиментами, говорил о том, что я – самая красивая из присутствовавших там девушек, что мне невероятно к лицу надетый мною наряд, что лишь благодаря мне этот вечер такой замечательный… Если честно, мне показалось, что его слова были не очень искренни, какие-то фальшивые, надуманные. Я сразу же поняла, что он считает меня полной дурой, готовой лечь под первого встречного, и надеется снять меня на эту ночь…

Как рассказала далее Настя, слушая треп своего не в меру «восхищенного» кавалера, она время от времени поглядывала в сторону Лилии. Та по-прежнему томилась в одиночестве, терпеливо ожидая, когда наконец кончится этот медляк. Неожиданно к Кипрасовой подошел один из гостей вечера. Одет он был в стиле а-ля марокканский пират с банданой на голове. Его левый глаз закрывала черная повязка, а правая нога коленом опиралась о фальшивый протез-«колодянку». Незнакомец, широко жестикулируя, что-то расписывал Лилии, которая, чуть заметно улыбаясь, терпеливо выслушивала его болтовню.

– В этот момент мне подумалось: ну, наконец-то она хоть с кем-то познакомится! – тягостно вздохнула Настя. – Ну а когда я снова взглянула в ее сторону, то ни ее, ни «пирата» уже не было. Впрочем, ничего плохого в тот момент я даже не заподозрила. Для меня этот вечер был сплошным праздником – феерическим, добрым и жизнерадостным. Все улыбались, все было супер… Мне подумалось, что Лиля с этим парнем могла пойти «пофуршетить». Всяких там соков, даже хорошего шампанского было – залейся, и всяких фруктов полно. Я когда глянула в сторону бара, то у одной из стоек вроде бы ее заметила, поэтому и не стала беспокоиться. Ну а что? Она в монашках не состоит, имеет право развлечься, оттянуться…

Когда же пауза с отсутствием Лилии несколько затянулась, сразу же после того, как они раскланялись с кавалером, Настя поспешила в бар, где с большим удивлением обнаружила, что подруги там почему-то нет. Она тут же достала телефон, набрала ее номер и после нескольких гудков услышала малоразборчивое, сказанное женским голосом:

– Отстань!

По тональности сказанного и некоторой отстраненности голоса Настя сразу же сообразила, что, вероятнее всего, Лилия в момент звонка находилась в постели с мужчиной и ее звонок прозвучал как нельзя некстати. Иронично отметив про себя: «Вот тебе и недотрога! С ходу прыгнула к мужику в постель!», Велемирцева выпила шампусика с какой-то компанией из трех девушек, провозгласивших замысловато-абстрактный тост: «За то, чтобы всегда и всюду – окончательно и бесповоротно!», и вновь отправилась танцевать. Опомнилась лишь через два с лишним часа, когда внезапно подал сигнал ее смартфон, известивший о том, что с ней кто-то желает пообщаться. Этим кем-то оказался Виталий Романович Кипрасов, который обеспокоенно поинтересовался, как в данный момент чувствует себя его дочь Лиля. Интересовало его и то, почему не отвечает ее телефон. И только тут, мгновенно остыв от горячки только что закончившейся залихватской пляски, Анастасия припомнила, что Лилия куда-то ушла, причем с кем-то совершенно неизвестным, и в данный момент находится вообще неведомо где. Собравшись с духом, она рассказала Кипрапсову все как есть. Не утаила даже своих подозрений по поводу предполагаемого врямяпровождения Лилии с каким-то мужчиной.

– Ну, трижды твою расчетырежды!!! – свирепо прорычал Виталий и отключил связь.

А Насте отчего-то вдруг стало страшно. Этот вечер, всего минуту назад казавшийся ей средоточием безграничного счастья, вдруг обратился в нечто противоположное, мрачное и враждебное. Даже развеселая, разухабистая музыка отчего-то вдруг приобрела интонации похоронного марша Шопена. Она поспешила к выходу, но там ее встретили две улыбающиеся девушки из обслуживающего персонала ночного клуба. Они зачем-то вручили ей большой, туго набитый пакет. На недоуменный вопрос Насти: «Что это и зачем?!» – девушки пояснили, что это – сделанные ею покупки. И только тут Настя смутно припомнила, как, перебрав с тостами и шампанским, она, не отходя от стойки бара, приобрела несколько эксклюзивных нарядов от Бруталлино по какой-то заоблачной цене и, проверив свою банковскую карточку, поняла, что на ее счету от имевшихся там двадцати тысяч долларов практически ничего не осталось.

Приехав домой, она тут же легла спать. Снилось ей что-то мрачное и пугающее. Какой-то длинный, как оглобля, старик во всем белом звал ее с собой в темный, мрачный лес. Утром матери Насти с трудом удалось растолкать свою припозднившуюся дочь. Кое-как умывшись, причесавшись и позавтракав, Анастасия поспешила в универ. А уже прибыв туда, узнала жуткую новость о том, что случилось с Лилией. Дойдя до этого места своего повествования, Велемирцева внезапно вздрогнула всем телом и закрыла лицо руками, после чего, раскачиваясь из стороны в сторону, простонала:

– О-о-о-о-о!.. Господи! Господи-и-и-и! Бедная Лилька! Это я во всем виновата!

Судя по всему, до нее только сейчас дошло, что именно случилось с тихой, беззащитной Лилией Кипрасовой. Но, видимо, эта ее реакция, где-то даже истеричная, была каким-то образом спровоцирована чем-то еще. Например, тем, что повлекло ее странную амнезию, пережитую в «Золотой рыбке».

«Надо будет проверить, не использовался ли организаторами фуршета какой-либо наркотик, который они могли подсыпать в соки и шампанское…» – мысленно отметил Гуров.

С трудом взяв себя в руки, Настя слабым голосом спросила:

– У вас ко мне еще будут вопросы? Я хотела бы уехать домой. Надо прийти в себя, надо хоть немного стряхнуть с себя весь этот ужас…

– Да, в принципе вы можете быть свободны, но вам придется заехать в центральную лабораторию судмедэкспертизы. Там нужно будет сдать анализы на отравление препаратами нейротоксического действия, которые могли подмешать в напитки, подававшиеся в баре «Золотой рыбки». Вот, возьмите направление – здесь адрес лаборатории… – Лев протянул девушке вырванный из блокнота лист бумаги с несколькими строчками, выведенными размашисто-угловатым почерком.

– Ой, я так боюсь, когда берут кровь из вены!.. – пробежав взглядом по написанному, мученически поморщилась Настя.

– Никакой крови, – пояснил Гуров. – Для анализа будет достаточно пробы слюны и, пардон, мочи. Да, и еще один момент! Когда вы услышали сказанное по телефону женским голосом «Отстань!», вы были уверены, что это произнесла именно Лилия? Для нее было характерным использование такого слова, или ранее вы от нее ничего похожего не слышали?

Потерев виски, Настя напряженно задумалась, что-то припоминая.

– Знаете… Да, мне показалось, что это был голос не Лили. Показалось странным и то, что она сказала: «Отстань!», – но я посчитала, что в предполагаемой мною ситуации – ну, секс с ухажером – она могла выразиться именно так… О боже мо-о-й!.. Ну все, я пойду?

Когда Велемирцева, тягостно вздыхая, покинула кабинет, Лев немедленно созвонился с главным судмедэкспертом главка Дроздовым. Узнав, не слишком ли тот занят, он поручил ему провести самое тщательное обследование тела Лилии Кипрасовой.

– Лев Иванович, – в своей обычной суховатой манере откликнулся судмедэксперт, – соответствующее распоряжение по Кипрасовой Петр Николаевич мне уже отдал. Прямо сейчас выезжаю в морг.

Выразив полное одобрение тому, что Дроздов уже, так сказать, в теме, Гуров добавил, что надо бы очень внимательно проверить, не принимала ли потерпевшая перед смертью чего-то влияющего на психику. Например, седативные и тому подобные препараты.

– Хорошо, Лев Иванович, обращу на это самое серьезное внимание, – все так же суховато пообещал его собеседник.

Едва Лев закончил разговор с Дроздовым, в дверь кто-то постучал, и на пороге появилась круглолицая девушка с черной косынкой, завязанной ободком на голове. Судя по ее покрасневшим глазам, можно было догадаться, что совсем недавно она плакала.

– Вера Чубатная? Проходите, присаживайтесь!

– Да, я Вера… Здравствуйте! – садясь на стул, ответила девушка.

– Вера, меня интересует все, что касается Лилии Кипрасовой, – заговорил Лев. – Что вы о ней могли бы рассказать?

– Если честно, то, к сожалению, я о ней знаю столько же, сколько и все прочие… – грустно улыбнулась Вера. – Не могу сказать почему, но нас считали чуть ли не лучшими подругами, хотя с ней у меня взаимоотношения были как и с любой другой однокурсницей.

Как далее явствовало из рассказа Веры, познакомилась она с Лилией еще на первом курсе. Они как-то раз разговорились в институтском кафе, оказавшись за одним столиком. Лилия вначале показалась Вере несколько высокомерной и в чем-то даже надменной. Но позже она поняла, что та, от природы будучи очень ранимой и застенчивой, создала себе такую психологическую маску, чтобы отгородиться от тех, кто не страдал избытком воспитанности и деликатности.

О себе Лилия рассказывала, как правило, не слишком много и не очень охотно. Из отрывочных разговоров с ней Вера узнала, что ее мама погибла в автокатастрофе, когда та была еще совсем маленькой. Ну а вторая жена отца особой любви к падчерице не питала, и моральная атмосфера в их доме все эти годы была не самая теплая. Особенно после того, как у мачехи родился сын. С той поры отношение к Вере стало еще более холодным. Отец как-то старался душевно согреть свою дочку, побаловать ее подарками, но мачеха этого весьма не одобряла. Так что Лилии жилось не слишком сладко. Она мечтала поскорее окончить институт и уехать куда-нибудь за границу.

– Вот, собственно, и все, что я знаю о ее семье… – пожала плечами Вера.

– А что вы можете сказать о взаимоотношениях Лилии с противоположным полом? Ее фото я видел и могу вполне уверенно сказать, что девушка она была хоть и не «голливудской» наружности, но вполне приятная. Настя мне сейчас рассказала, что женихов Лилия отфутболивала – не хотела ни с кем знакомиться. Это соответствует действительности? И если да, то что могло стать причиной таким настроениям?

– Да, да, это и в самом деле так… – кивнув, вздохнула Вера. – И это не какой-то ее пустой каприз. Девчонки рассказывали, что это следствие серьезной душевной травмы, пережитой ею еще в школе. Отчасти об этом я тоже знаю из ее полунамеков. В общем, как я смогла понять, она училась в лучшей московской английской спецшколе. Кстати, по-английски Лиля «спикала» – от англичанки не отличишь. В нашей институтской библиотеке – представляете! – она читала труды американских экономистов в подлиннике! И вот там, в школе, классе в девятом, случилось с ней такое несчастье – влюбилась она в парня из одиннадцатого. Он ей тоже вроде бы ответил взаимностью. А сам, скотина, реально ухаживал за какой-то школьной красоткой. Как-то раз Лилия случайно услышала их разговор. Красотка упрекала парня в том, что он «путается» с «какой-то страшилкой» из девятого. А он ей отвечал, типа того, что его от Лильки тошнит, а встречается он с ней только потому, что к этому его принуждает отец. Тот, понимаете ли, мечтал породниться с денежным человеком, чтобы потом, за счет его капиталов, решить свои шкурные проблемы. Для Лилии услышанное было настоящим шоком. Она тут же перешла в другую школу и больше на парней даже не глядела…

Глава 2

Закончив разговор с Верой Чубатной, Гуров собрался созвониться с информационщиками главка, но тут примчалась Янина Шаховская. Судя по ее прикиду, Настя Велемирцева в сравнении с ней и в самом деле могла считаться сущей скромняшкой. Без стука влетев в кабинет и без приглашения плюхнувшись на стул, Янина положила пятку правой ноги на колено левой, вызывающе распахнув все то, что было под мини-юбкой, ухмыльнулась и, покачивая носком босоножки (как можно было догадаться, стоимостью не менее полутора-двух тысяч долларов), со значением в голосе объявила:

– Очень внимательно вас слушаю и готова… Ну, вообще-то, я готова на о-о-чень многое!.. Тем более с таким мушчиной!..

Гуров сразу же понял, что все это представление – не более чем сознательный эпатаж, призванный выбить его из колеи и поставить в глупое положение. Поэтому он спокойно, но очень жестко предложил:

– Извольте сесть нормально и ответить на все мои вопросы. Иначе я буду вынужден подозревать вас в нежелании сотрудничать со следствием со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вы меня хорошо поняли? – и окинул Шаховскую внимательным взглядом.

Та, сразу смешавшись, тут же села ровно и, слегка порозовев, шмыгнула носом. Мысленно отметив, что эта Янина не такая уж и оторва, какой пытается себя изобразить, Лев сразу же перешел к делу:

– Что можете сказать о Лилии Кипрасовой? Вы с ней вроде бы были в приятельских отношениях?

Немного помявшись, Янина неуверенно произнесла:

– Ну, да-а-а… Ну, как – приятельские? Просто мне нравилось с ней поболтать на разные темы. Она мне иногда помогала с курсовыми, с подготовкой докладов на коллоквиумы… То, что с ней случилось, для меня полная неожиданность. Я даже не представляю, кто и почему это сделал…

– А у нее конфликты в стенах вашего учебного заведения случались? Ну там со своими однокашниками, с преподами, как вы их называете?

Немного подумав, Шаховская мотнула головой из стороны в сторону:

– По-моему, я ни разу не слышала ни о каких конфликтах. Нет-нет! Она просто не давала повода к каким-либо «теркам». Так-то, конечно, о ней говорили всякое. Считали, что у нее проблемы с секс-ориентацией… Ну, раз ни с кем не встречалась и пацанов «отшивала» в момент. А еще болтали, что она от кого-то «залетела» и сделала аборт. Вот вроде бы после этого Лилька мужиков возненавидела и больше никого видеть не желала.

– А с ней действительно произошла такая история? – выжидающе прищурился Гуров.

– Да не-е-е-т. Это все пустой треп. Как-то раз кто-то из наших «всезнаек» объявил, что Лилька все еще девственница. Ну, наш главный тутошний казанова Борька Мурашнов тут же начал к ней клеиться, подбивать клинья… Правда, зря он пыжился – Лилька его проигнорировала. Но он уперся рогом, даже поспорил со своим приятелем и конкурентом по ухажерским делам Данилой Заливаевым, что все равно не позже чем через месяц гарантированно ее «оприходует»… – Янина пренебрежительно поморщилась.

– А на что они поспорили? – сразу же заинтересовался этим откровением Лев.

– На свои машины. У Борьки «гелик», у Даньки – «Ламборджини». Условие было такое, что проигравший отдает свою тачку победителю.

– И кто же выиграл пари?

– Данька. У Мурашнова из его затеи ничего не вышло. Лилька держалась как кремень. Борька сам отогнал «гелик» к дому Заливаева и бросил там с ключами в замке. Неделю ходил насупленный как туча. Правда, дело тут не в тачке. У него этих жестянок – как мусора. Ему досадно было то, что с Лилькой у него ничего не вышло, что этот орешек оказался ему не по зубам. Он же с налету любую мог уболтать, а тут – такой облом… Нет, вы только не подумайте, что это Борька мог ее убить! – внезапно спохватилась Янина. – Нет, нет! Конечно, он – не святой, но… Такое? Это не про него.

– А вот Даниил Заливаев… Он за Лилией ухаживать не пытался? – неожиданно спросил Гуров.

– Пробовал… – усмехнувшись, ответила Янина. – И, как мне казалось, он ей нравился. Но-о-о… Она мне как-то сказала про него, что как парень он был бы ничего, если бы не был слабоват на «одно место»… Я сначала не поняла, о чем речь. Но она пояснила, что как-то раз проезжала с отцом мимо ночного клуба «Голубая роза» и видела, как оттуда выходил Данила. Ну а о том, что это – гей-клуб, не знает только глухой.

– И все же… Как вы считаете, кто мог убить Лилию?

– Даже не представляю – развела руками Шаховская. – Возможно, какой-нибудь маньячила, наподобие того урода из Битцевского парка… – предположила она.

– Да не-е-е-т, вряд ли… – отрицательно качнул головой Лев. – Насколько мне удалось выяснить, к тому месту, где она была убита, Лилия пошла с показа мод Бруталлино, скорее всего, с кем-то из зрителей. А среди той публики уличных отморозков явно не было и быть не могло. Там же один лишь вход на показ стоил столько, что битцевскому отморозку, чтобы попасть туда, пришлось бы ограбить банк.

Это «нечаянное откровение» он выдал специально, чтобы вбросить в мажорскую среду информацию тревожного свойства для тех, кто причастен к убийству Лилии. Мысль о том, что опера в какой-то мере смогли идентифицировать хотя бы социальную группу лиц, виновных в смерти девушки, наверняка вынудит их начать действовать. И эти действия (от вбросов заведомой дезы и попыток подкупа до попыток физического устранения излишне настырных сыщиков) дадут им со Стасом неплохой шанс выйти на убийцу. А Янина на роль общедоступного живого «конверта» с тревожащей преступника информацией подходит как нельзя лучше. То, что эта девушка избытком скромности не страдает и ее повседневность изобилует любовными экспресс-связями, было яснее ясного, и, следовательно, у нее очень широкий круг знакомств в среде мужской части мажоров. А вот это – самое то, что и было бы нужно. Найти точный ориентир, в какую сторону направить свой поиск, – это, считай, уже половина успеха в кармане.

– Так вы полагаете, что убийца – не какой-то там мокрушник из подворотни, а состоятельный человек из «форбсовского» топа? – с долей недоумения уточнила собеседница Гурова.

– Я в этом почти уверен! Более того, я даже уже сейчас берусь предположить, кто персонально совершил убийство… – При этих словах Лев вдруг как бы спохватился: – Гм!.. Похоже, этого озвучивать мне не стоило бы. Янина, давайте договоримся: все сказанное выше пусть останется строго между нами. Хорошо?

– Да, да, конечно! – закивала та.

Задав ей еще несколько малозначащих вопросов и получив столь же малозначащие ответы, Гуров отпустил Янину, напоследок напомнив ей о конфиденциальности. Когда девушка вышла, про себя он сразу же отметил, что эту особу стоит взять на заметку и по возможности отследить все ее контакты. Когда запущенная им информационная «блесна» достигнет нужных ушей, с Шаховской почти наверняка постарается встретиться один из тех, кто причастен к убийству Кипрасовой. Если только эти предположения верны и избран правильный вектор расследования, это существенно повысит шансы в скором времени увидеть убийцу в наручниках.

Глубоко задумавшись, Лев прошелся по кабинету. Теперь нужно было придумать повод, чтобы встретиться со здешними бабниками-налетчиками Мурашновым и Заливаевым. Но как бы это сделать, чтобы не подставить Янину? В этот момент, приоткрыв дверь, в кабинет заглянул Окушев.

– Извините, Лев Иванович, если помешал… Вы уже закончили? – поинтересовался он.

– Да, да, Евгений Денисович, закончил. Это вы меня извините за доставленные вам неудобства…

– Что вы, Лев Иванович! Какие неудобства? Раз вы ищете убийц Лили Кипрасовой, прошу понять правильно, моей самой любимой студентки, то я готов оказать вам любое возможное содействие. Кстати, Лилю у нас очень многие любили. Так-то она никогда себя не выставляла напоказ, всегда была тихой, как бы неприметной… Но в ней была бездна обаяния, какой-то чистоты. Между нами говоря, – Окушев перешел на полушепот, – я всегда поражался тому, как в типично буржуазной семье могло появиться столь романтичное, эфемерное создание… Ну, согласитесь, Лилю ведь и близко не сравнить со многими этими полоумными, закормленными деньгами родителей детками. Я здесь работаю уже пятый год и насмотрелся всякого более чем достаточно. Только половину можно считать хотя бы относительно психически и нравственно здоровыми людьми. И то, если закрыть глаза на высокомерие одних и заносчивое самомнение других. Ну а другая половина – это нечто из триллера о какой-нибудь подпольной психушке. Это больные на всю голову создания, мнящие себя небожителями, которым обязаны угождать все прочие недочеловеки. Это серпентарий и террариум одновременно. И, что самое интересное и одновременно печальное, такая оголтелая барчуковщина свойственна прежде всего нашей стране. Да! Мне доводилось сталкиваться с иностранными студентами из богатых семей. Скажу откровенно, эти заметно проще. В Итоне и Кембридже, каким бы ни был студент богатым, он никогда этого не выпячивает и никогда не обратится к преподавателю на уровне «эй, ты». А мы никак не выйдем из бандитских, малиново-пиджачных девяностых. Мне уже предлагали работу в одном из вузов Канады. Вот последнее время все чаще прикидываю на досуге – а может, и в самом деле свалить за бугор? Уже опротивела эта тупая дурь золотоунитазных кретинов, как говорится, простите мой французский…

– Евгений Денисович, – выслушав своего собеседника, заговорщицким тоном произнес Лев, – а как бы мне взглянуть на Мурашнова и Заливаева со стороны? Но только так, чтобы я их видел, а они меня – нет! А?

– Да без проблем! – махнул рукой Окушев. – Например, я могу по какому-то вопросу вызвать их сюда. А вы, стоя от кабинета в некотором отдалении, сможете рассмотреть их обоих. Такой вариант подойдет?

– Лучше и не придумаешь! – одобрил Лев, выходя в коридор.

Минут через пять к кабинету Окушева, что-то обсуждая на ходу и взирая на окружающее с долей самодовольного высокомерия, вальяжной походочкой приблизились двое рослых лбов в «крутяцком прикиде». Без стука, пинком импортной туфли открыв дверь, они вошли внутрь. У Окушева мажоры пробыли недолго. Всего через пару минут, выходя в коридор, один из них бросил через плечо:

– Слышь, ты, окушарик! Стуканешь предку – порву, как Тузик грелку! Усек, убогий?

Они двинулись по коридору навстречу Гурову, обмениваясь плоскими остротами по поводу «всякого тут нищебыдла». Делая вид, будто он что-то ищет в меню своего сотового, Лев зашагал им навстречу, словно никого не видя перед собой. Поравнявшись с мажорами, он с хорошо сыгранной нерасторопностью столкнулся с одним и наступил на ногу другому. Ответная реакция не заставила себя ждать. Тот, с которым он столкнулся, матерно выругавшись, грубо оттолкнул лошару в сторону. Ударившись плечом об угол стены, Лев урезонивающе бросил:

– Что вы делаете?

В тот же миг второй, охарактеризовав лошару непечатным слогом, резко ударил его кулаком под дых. Правда, наткнувшись своим не самым крепким орудием агрессии с весьма плотным мускульным щитом живота рослого незнакомца, он вдруг ощутил какую-то смутную тревогу и невольно попятился назад. И не напрасно! Голос незнакомца, внезапно став жестким и хлестким, как удар бича, сурово приказал:

– А ну, стоять! Не двигаться обоим!

Это заставило мажоров, которые запоздало пожалели о своей несдержанности, замереть на месте. Они вдруг сообразили, что этот незнакомец вовсе не лошара, а для них потенциально чем-то очень опасная личность. И всего мгновение спустя парни смогли в этом убедиться лично, увидев служебное удостоверение сотрудника полиции. Довершили их запоздалый испуг следующие слова незнакомца:

– Полковник Гуров, Главное управление угрозыска! Так, молодые люди… Значит, вы сотруднику внутренних органов нанесли побои? Зря! Подобные действия противозаконны и уголовно наказуемы. Вам это известно?

На мгновение струхнув до дрожи в коленках, мажоры тут же вдруг снова вспомнили, что они – МАЖОРЫ, вспомнили, кто их папы и каковы возможности пап. Облегченно переводя дух, студент, толкнувший Гурова, язвительно поинтересовался:

– Слышь, полковник, а ты уверен, что твои погоны приклеены надежно? Один мой звонок папашке, и их тут же сдует, а ты пойдешь, с соплями и слезами, мести столичные улицы.

– Столичные? Много чести! Поедешь дворником в самый отстойный Мухостранск! – Парень, ударивший Льва, пренебрежительно помахал пальцем перед его носом. – Это я тебе гарантирую, бывший полковник. Все, пошел вон, пока тебя тут не загасили!

Окинув их изучающим взглядом биолога, который рассматривает под микроскопом неизвестную разновидность бациллы, Гуров миролюбиво улыбнулся и предложил:

– Пройдемте-ка в тот кабинет, в котором вы только что побывали. Идемте, идемте, в ваших же интересах. Мы сейчас там с вами оч-чень мило побеседуем. Очень! Ну! – жестко отрубил он и, внушительно похлопав рукой по левой подмышке, где под пиджаком явно скрывалось нечто увесистое, добавил: – Или вас туда отконвоировать?

Мажоры, вновь почувствовав внутреннюю неуютность, неохотно подчинились. Они уже без недавнего куража открыли дверь кабинета и, подавленно взглянув на удивленно воззрившегося в их сторону Окушева, медленно переступили через порог.

– Евгений Денисович, – войдя следом за ними, приятельски улыбнулся Гуров, – мои вам извинения за то, что беспокою. Вы позволите ненадолго занять ваш кабинет? Я тут немного побеседую с этими необычайно воспитанными молодыми людьми. Хорошо?

– Хорошо, хорошо! – согласился тот. – Беседуйте, на здоровье!

«Беседуйте, на здоровье» Окушев произнес с нескрываемым сарказмом и с чуть заметной язвительной улыбкой покинул кабинет. Зато мажорам явно было не до улыбок. Оставшись наедине с этим непредсказуемым опером в тесноватом кабинете, парни окончательно скисли. Вновь вспомнив про своих всемогущих пап, они машинально потянулись в карман за средством связи, но жесткий окрик: «Отставить!» – тут же пресек эту попытку. Пройдясь по кабинету взад-вперед, Лев остановился перед начавшими не на шутку волноваться мажорами и сурово оповестил их:

– Ставлю вас в известность, юноши, что я занимаюсь расследованием убийства студентки вашего вуза. Имя Лилия Кипрасова вам знакомо? Имейте в виду, что я располагаю чрезвычайными полномочиями и волен задерживать всякого, кто окажется в числе подозреваемых. А вы у меня, граждане студенты, отчего-то вызываете серьезные подозрения.

– Простите, а в связи с чем именно мы двое оказались в роли подозреваемых? – робко поинтересовался «боксер».

– Отвечу. Вы у нас в оперативной разработке как антисоциальные личности, склонные к уголовщине. У нас везде есть свои информаторы, от которых мы знаем очень многое. Вы думаете, мы сейчас случайно столкнулись в коридоре? Нет! Это был своего рода тест на вашу склонность к криминалу. И он показал: вы способны на любые противопроправные действия. Ясно? Тогда повторяю свой вопрос: Лилию Кипрасову вы хорошо знали?

Переглянувшись, мажоры без особого энтузиазма подтвердили, что – да, Лилия Кипрасова им была знакома, но на уровне «здравствуй и пока». Ближе они с ней никогда не общались и общаться не собирались.

– Да-а-а?!. – язвительно протянул Гуров. – А скажите-ка мне, граждане мажоры, кто из вас двоих Мурашнов, а кто – Заливаев?

Парни от услышанного несколько опешили и около минуты хранили гробовое молчание. Лишь очередное суровое «Ну-у-у?» вернуло им дар речи.

– Гм… М-мурашнов – это я… – неуверенно проблеял тот, что толкнул Гурова в коридоре.

– Ага-а-а… – Лев ткнул пальцем в «боксера», ударившего его под дых: – А это тогда, выходит, Заливаев? Ну, Заливаев, рассказывай, только заливать не надо, про ходовые качества «гелика», отспоренного у Мурашнова. Хорошо бегает? А ты, Мурашнов, оказывается, силен только на язык? Хвастанул уболтать девушку, а она тебя послала вдоль по Питерской? Правильно, между прочим, и сделала. Но в связи со всем тем, что мне уже известно, закономерно возникает вопрос: кто из вас ее убил? Кто и за что? Ты, Мурашнов за то, что она тебе отказала и ты проспорил машину? Или ты, Заливаев, за то, что она разоблачила в тебе приверженца однополых отношений?

Слегка позеленевший Заливаев возмущенно возопил:

– Какие еще однополые?! Полковник, что за бред ты несешь! Когда и кто меня разоблачал? Лилька? Да мы с ней толком никогда и не пересекались. Что за сплетни?!

С трудом удержавшись от того, чтобы не съязвить («Может, проведем гинекологическую экспертизу?»), Лев вновь задал тот же вопрос:

– Ну, так кто из вас убил Лилию? Врать не советую. Иначе ночевать сегодня будете в Лефортово, в камере с матерыми сидельцами, которые вас в момент лишат девственности, если она у кого-то еще сохранилась.

– Мы ее не убивали! Я требую адвоката и буду говорить только в его присутствии! – нервно выпалил Мурашнов. – Кроме того, я имею право на один телефонный звонок!

– Я тоже! – срываясь на фальцет, выкрикнул Заливаев. – Между прочим, это мое законное право, гарантированное мне Конституцией!

– А что? Звоните… – сдержанно усмехнувшись, обронил Гуров. – Но прошу не забывать: в данный момент для меня вы – подозреваемые, а чтобы поменять свой статус, вам необходимо доказать свое алиби. Пока к вам на выручку едут ваши адвокаты и папы, думайте об алиби. Случившееся с Лилией Кипрасовой слишком серьезно, чтобы это дело можно было как-то замять, заглушить, затереть… Стоит дать в СМИ намек на то, что реальные подозреваемые есть, но их уводят от ответственности богатые родители, и взрыв возмущения с непредсказуемыми последствиями неминуем. Не переоцените возможностей своих папочек!

Иронично наблюдая за мажорами, которые, прижав к уху ставшие влажными от пота смартфоны, кому-то торопливо плакались на «ментовской беспредел», Лев тоже достал телефон и сделал в главк один звонок…

Глава 3

Адвокаты и отцы мажоров прибыли на удивление быстро. Причем не одни, а в сопровождении своих секьюрити. Трое горилл, держа оружие на изготовку, с топаньем и грохотом ворвались в кабинет. Вслед за ними вошли двое – раскормленный гражданин лет пятидесяти, с признаками начинающегося цирроза печени, и сухощаво-вертлявый тип с толстой кожаной папкой под мышкой. Лев сразу же вспомнил, что этих двоих он уже видел. Раскормленный лет двенадцать назад проходил по делу о хищении крупной партии золота с прииска Синяжский, которое расследовали они со Стасом. Этот тип работал замом главного инженера. Помнится, суд припаял ему семь лет. И вот он уже на свободе, да еще и в роли средней руки олигарха. Надо же, сколь благосклонна к нему судьба! Видать, далеко не все золотишко соответствующим службам удалось конфисковать у приискогового начальственного ворья.

Второй из прибывших, его звали Жоржем Разгилово, был бессменным адвокатом криминальных авторитетов регионального масштаба и по совместительству известным «правозащитником», то и дело на всевозможных «забугорных» форумах вещавшим о «грубом попрании прав человека в России». Правда, говоря о человеке с попранными правами, он почему-то имел в виду лишь представителей криминальной элиты.

Окинув Гурова неприязненным взглядом, раскормленный сипловато выдохнул:

– Ну и что тут происходит? На каком основании задержан мой сын? Кто тут такой крутой, что посмел устроить этот цирк? Этот, что ли? – бесцеремонно ткнул он пальцем в сторону Гурова.

– Да, это он, это он! – обрадованно закивал Мурашнов. – Он нам шьет мокрушную статью!

– Шьет? – кривовато ухмыльнулся раскормленный. – Ща разберемся с этим храбрым портняжкой…

Его последние слова заглушил громкий топот ног, и в кабинет с отрывистыми, лающими выкриками ворвалась еще одна команда из трех горилл, которые взяли на мушку всех, кто находился в кабинете. Вошедший следом за ними долговязый тип с лысиной в полголовы и тусклым взглядом вяленой воблы бесцветно, без предисловий, скрипуче спросил раскормленного:

– Что, и твоего ментяра загреб? Может, этого мусора в асфальт закатать?

Сопровождавший его адвокат чуть визгливо объявил:

– Я фиксирую факт произвола и беззакония!..

Но в этот момент в коридоре вновь раздался топот ног. Дверь резко распахнулась, и в кабинет уверенным шагом вошел квадратный крепыш в сером камуфляже с погонами капитана, с автоматом на изготовку и балаклавой на лице. Четко, по-военному, он обратился к Гурову:

– Товарищ полковник, группа спецназа Росгвардии прибыла в ваше распоряжение!

В кабинете повисла нехорошая, напряженная до звона в ушах тишина, которую нарушил невозмутимо-спокойный голос Льва:

– Вот и замечательно! Значит, капитан, этих шестерых орангутангов разоружить и вывести за пределы здания данного вуза. Эти, эти и эти, – указал он на мажоров, их папаш и адвокатов, – остаются здесь. Мы сейчас с ними предметно побеседуем.

Выглянув в коридор, капитан отдал короткую команду, после чего рослые суровые парни в сером камуфляже, профессионально сноровисто обыскав обескураженных «горилл», без церемоний вывели их из помещения. Все произошло настолько неожиданно и быстро, что оба папаши, впав в ступор, лишь хлопали глазами, наблюдая за происходящим. Одни лишь адвокаты кинулись кому-то звонить, какой-то своей правозащитной «крыше». До слуха Гурова доносились обрывки фраз о «правовом беспределе», «вопиющем попрании прав человека» и о «совковом терроре образца тридцать седьмого». Когда адвокаты, выговорившись, кончили звонить, он не спеша поинтересовался:

– Поплакались? Теперь к делу… Значит, я – полковник Гуров, Главное управление угрозыска. Кстати, господин Мурашнов, вы меня не помните? Ну как же! Когда-то мне довелось расследовать вашу «ударную стахановскую» работу на прииске Синяжском.

– Гу-ров?!! – Мурашнов-старший растерянно захлопал глазами, челюсть у него отвисла, и он некоторое время ничего не мог сказать. – Я думал, тебя давно уже убили… Жив, значит!

– Конечно, жив! И, между прочим, как в былые времена то и дело отправляю на нары излишне наглых и самоуверенных. Ты хотел разобраться с храбрым портняжкой? А не опасаешься, что я сам захочу разобраться с «Буратино», который, отбыв срок за кражи золота, вдруг оказался богатеньким Карабасом-Барабасом? Вдруг мне захочется узнать, откуда дровишки, откуда богатишко? А?

На этот вопрос Мурашнов ответил угрюмым молчанием. Впрочем, заметно поджал хвост и воблоглазый. Выдержав паузу, Гуров продолжил:

– Так вот… Я занимаюсь расследованием убийства студентки данного вуза Лилии Кипрасовой. Как мне стало известно из информированных источников, эти двое молодых людей некоторое время назад заключали меж собой пари, согласно которому Борис Мурашнов намеревался каким-то образом склонить Кипрасову к интимной связи. Но это ему не удалось, и он отдал, по условиям пари, свой автомобиль «Гелендваген» Даниле Заливаеву…

– Чего-о-о-о?!! – возопил Мурашнов-старший. – Ты же сказал, что тачку у тебя угнали! Как это понимать? Сколько их тебе можно покупать?!! Ты что, не в курсах, что сейчас экономический кризис и у меня каждый миллион на счету?!

– Ну, так вышло… – поеживаясь, выдавил Мурашнов-младший, пряча взгляд от раскипятившегося папаши.

– Таким образом, – снова заговорил Гуров, – я имею все основания считать, что у Бориса Мурашнова налицо явный мотив совершить убийство Кипрасовой из чувства мести за то, что она отвергла его ухаживания и он из-за этого утратил свой автомобиль.

– Борис Борисович, – спешно затарахтел адвокат Разгилово, – на эти беспочвенные выпады мента можете не отвечать! У него нет зафиксированных в законном порядке показаний оговорившего вас лица, поэтому все, что он говорит, – не более чем попытка оказать на вас психологическое давление.

Изобразив ехидную улыбочку, приободрившийся Мурашнов-младший с вызовом взглянул на Льва, словно желая сказать: «Ну, как мы тебя?!» Но Гуров, даже не взглянув в сторону мажора, тут же внес свои резоны в сказанное адвокатом:

– Дело хозяйское… Но отвечать на мой вопрос вам все равно придется, не сегодня, так завтра. Не хотите говорить со мной в приватной обстановке? Хорошо! Будете отвечать на те же вопросы, но уже по повестке, в присутствии уймы народу, всяких СМИ… Вам это нужно?

Мурашнов-старший изобразил зверскую гримасу и, немного подумав, обернулся к сыну:

– Так, Борюнчик, если этот мен… гм!.. полковник требует от тебя это самое алиби и оно у тебя имеется, – давай, выкладывай, чего там кроить-то? Полковник, конкретно на какое время требуется алиби?

– С двадцати двух часов вчерашнего дня до двух часов ночи текущего.

Лев говорил все тем же ровным, как будто даже несколько скучающим голосом. Но, похоже, именно это спокойствие отчего-то очень напрягало всех его собеседников. Мурашнов-старший вновь заорал на своего сына, который отчего-то все никак не мог собраться с духом и подтвердить свою невиновность:

– Ну-у-у?! Чего молчишь?!!..

Только после этого тот все же решился ответить:

– С десяти вечера вчерашнего дня до… часов пяти утра сегодняшнего я был в нашем загородном доме, в Хлебожорове… – Последние слова он произнес почти шепотом.

– А подтвердить-то, подтвердить это кто может? – нетерпеливо зачастил Мурашнов-старший. – Прислуга тебя там видела?

– Всю прислугу с охраной я отпустил еще в десятом часу… – неохотно буркнул его отпрыск.

– И кто же тогда подтвердит, что ты был именно там, никуда не отлучаясь?

– Кто-кто… – Мурашнов-младший тягостно вздохнул. – Анечка, жена твоя. Она была там тоже…

– Че… чего-чего?!! – От услышанного отец опешил и некоторое время молчал, хлопая глазами. – Ты спишь с Анькой? Это правда?!! Твою мать! И давно это у вас? – свирепо прорычал он.

– Года полтора… – не очень охотно признался тот. – Ну, считай, с самой вашей свадьбы. И чего ты так злишься? Один хрен, больше двух лет ты ни с кем не живешь. У тебя ведь уже есть две новые кандидатки в жены? Ты же через полгода все равно собираешься жениться на другой? А Анька… Знаешь, зря ты собираешься ее бросать. Зря! Она вообще – супер, куда лучше манекенщицы Верки. Та – бревно бревном в постели. Только и того, что ноги от ушей…

Похоже, последнее откровение сына, можно сказать, подкосило его папашу. Мурашнов-старший покачнулся, тяжело опустился на стул и почти простонал:

– Ты что же, уже и с Верой успел переспать?

– Ну да! – охотно подтвердил его сын. – Должен же я был распробовать, что за мачеха у меня будет на этот раз?! Нет, нет, Анютка и смачнее, и азартнее. Огонь-баба!

Слушавшие диалог Мурашновых папа и сын Заливаевы, переглядываясь, беззвучно ухмылялись. Даже на лицах адвокатов, этих пожизненных сухарей, взращенных на статьях и пунктах законов, начало пробиваться некое подобие усмешки. Один лишь Гуров являл саму невозмутимость. Уловив паузу в диспуте Мурашновых, он деловито поинтересовался:

– Будьте добры, полную фамилию, имя, отчество, контактный телефон упомянутой вами Анны. Говорите, говорите, я запомню!

Поскольку папа-Мурашнов, погрузившись в безрадостные думы, ответил молчанием, за него паспортные данные мачехи-любовницы сообщил Борька:

– Сластухина Анна Васильевна, телефон… – достав из кармана свой гаджет, он назвал ее номер.

– Хорошо, на данный момент вы трое можете быть свободны, но персонально к Борису-младшему просьба из Москвы никуда не выезжать, пока факт алиби не будет оформлен документально, в установленном законом порядке, – строго уведомил Гуров. – Все, можете идти!

– Сейчас, сейчас… – Охая и вздыхая, Мурашнов-старший попытался встать на ноги, но это ему не удалось. – Ноги отказали, твою дивизию!.. Борька, помоги, что ли, встать!..

Сын кинулся на выручку отцу, но и с его помощью тому подняться не удалось. Лев тут же догадался, что эта «немощь» – не более чем уловка, чтобы остаться здесь и послушать, что и как будут рассказывать Заливаевы. Но папа-Заливаев решил опередить события и с некоторым апломбом поинтересовался:

– Послушайте, полковник, ну а в каком контексте мой Даня оказался в роли подозреваемого? У него-то какие могли быть причины покушаться на жизнь своей однокурсницы? С ней переспать он не собирался, пари он выиграл, с чего бы питать к ней что-то нехорошее?

– Я располагаю информацией, что еще до спора с Борисом Даниил предпринимал попытки вступить с Лилией Кипрасовой в интимную связь, но получил от ворот поворот, – пояснил Гуров. – Позже, в разговоре с одной из своих подруг, она сказала, что Даниил Заливаев – гомосексуалист или что-то наподобие. Я вполне допускаю, что это дошло до вашего сына и он решил наказать ее за такое суждение, поэтому считаю необходимым проверить и его алиби.

Слова полковника до крайности возмутили Заливаева-старшего.

– Это что за херовина?!! – чуть не проорал он. – Ты хочешь сказать, что мой сын – «петух»?!! Смотри, фильтруй базар! Если сам же сказал, что он хотел трахнуть ту деваху, то как он может быть гомиком?

– Я не собираюсь устраивать дебаты по этому поводу, поскольку гомик он или не гомик – мне глубоко безразлично, – поморщился Лев. – Мне нужно знать, где и с кем был ваш сын с десяти вечера до двух часов ночи и кто бы это мог подтвердить. Итак, я слушаю!

В кабинете повисло молчание. Папа-Заливаев недоуменно воззрился на своего сына, который отчего-то вдруг покрылся пунцовыми пятнами. Глаза Даниила забегали, как переполошенные мыши, и он с мученической гримасой выдавил:

– Всю эту ночь, с начала одиннадцатого вечера, я провел в ночном клубе «Голубая роза».

– Ага-а-а!.. – протянул Лев, окидывая взглядом крайне смущенного сынка и его опешившего папашу. – Поня-а-а-тно… И кто может подтвердить, что ты там находился в названное мною время?

На этот раз тягостное молчание длилось больше минуты.

– Это может подтвердить… – побагровев и тяжело дыша, сипло выдавил Заливаев-младший, – Газанга Такаруту, бармен гостиницы «Джомолунгма».

Теперь уже у его папы при этих словах отвисла нижняя челюсть, а глаза приобрели вертикально-овальную форму. Трясущейся рукой Заливаев-старший смахнул выступившие на лбу крупные капли пота и, чуть заикаясь, прохрипел:

– Ты… педик?!! У тебя любовник-негр?!! Японский городовой!!! Вот как, значит?! Выходит, только он, этот сын Африки, может подтвердить, что ты не совершал убийства, поскольку он трахал тебя всю ночь? Да?!!

Как видно, решив реабилитироваться, его чадо яро возразило:

– Почему только он меня?.. И-и-и я… его… гм-гм-гм… И вообще, мне больше нравятся девки. Я полкурса наших девок отымел! Даже больше, чем Борька!..

Ответом ему было счастливое «Гы-гы-гы!..» папы и сына Мурашновых. У Мурашнова-старшего в момент прошло недомогание, и он со своим отпрыском, чуть ли не приплясывая на ходу, наконец-то отбыл восвояси. В самом деле! В сравнении с гомосеком, который спит с негром-барменом, сын, который спит со своей мачехой, не такой уж и позорный вариант.

Когда Гуров вернулся в главк, Стас уже сидел за своим компьютером и что-то внимательно изучал. Увидев Льва, он вопросительно мотнул головой:

– Ну и как там, в заповеднике миллиардерят? Чего-то удалось накопать?

– Да, кое-что накопалось… – Лев сел за свой стол и покрутил головой из стороны в сторону. – Но-о-о! Осталось такое ощущение, будто пришлось пару часов поработать проктологом-любителем…

Он в общем и целом рассказал о результатах своей поездки в МУЭП, более подробно изложив наиболее характерные моменты. В частности, в деталях упомянул о своем «случайном» знакомстве с мажорами Мурашновым и Заливаевым, об их алиби.

– Во дают! Во дают!.. – схватившись за голову, рассмеялся Стас, слушая про откровения представителей золотой молодежи. – Да-а-а… И такая, с позволения сказать, «элита» завтра придет к рулю фирм, компаний, банков, пролезет в министерства и ведомства… Ведь нормальных, толковых, совестливых ребят, без вывихов в мозгах, но не имеющих папиных миллиардов, до власти и на пушечный выстрел не допустят. А таким вот дегенератам, таким выкидышам эволюции – везде зеленый свет. Е-п-р-с-т!.. Что ждет Россию?!

О своей поездке к Кипрасовым он поведал, вздыхая и морщась время от времени. По его словам, проживает семья Кипрасовых на Рублевке, в той ее части, где селится не самая-самая крутая богема. Дом у них достаточно большой, двухэтажный. Однако уюта в нем не ощущается. И главным «холодильником», остужающим любой душевный позитив этого места, по мнению Крячко, была излишне чопорная «половина» Виталия Кипрасова.

– В толк не возьму, какого хрена он на ней женился, на этой замороженной вобле?!! По своему снобизму она сто очков вперед даст любой англичанке. Ох и зануда! Когда я с ней разговаривал, только что про себя не матерился.

Прибыл Стас на Рублевку, предварительно созвонившись с Кипрасовым. Тот обещал приехать домой к оговоренному с ним сроку, но немного опоздал – нужно было улаживать кое-какие вопросы, связанные с предстоящими похоронами Лилии. Поэтому Стасу пришлось около четверти часа вести пустые светские разговоры с Тамарой Кипрасовой, которая, как он сразу же почувствовал, едва ли испытывала искреннюю горечь и скорбь в связи со случившимся. Скорее наоборот. Крячко почти физически ощутил внутреннюю удовлетворенность хозяйки дома тем, что произошло с падчерицей. Поэтому одним из итогов его поездки на Рублевку стало хотя и смутное, но весьма серьезное подозрение в том, что мачеха убитой каким-то образом может быть к этому причастна.

Когда же, наконец-то, домой прибыл глава семьи, Стас смог вполне предметно побеседовать с ним по интересовавшим его вопросам. В частности, они обсудили потенциальных подозреваемых. Но как в ходе беседы заверил его Виталий Кипрасов, который, несмотря на подавленное состояние, старался выглядеть не сломленным, он исключает причастность к убийству и латифундистов, и недовольных работой его охранной фирмы. По его словам, хотя агрофирмы-монополисты и не в восторге от его законодательных инициатив и его выступлений в Думе, их недовольство никогда не переходило определенных границ и не выливалось в нечто экстремальное, тем более криминального пошиба. Все дело в том, что сам он в критике своих оппонентов никогда не переступал этической грани, никогда не использовал недостойных методов давления на кого-либо, никогда не действовал вопреки закону. Поэтому, при всей нелюбви к нему тех или иных оппонентов, они также придерживались неписаного кодекса политико-экономических дуэлей.

Отверг он и вероятность мести со стороны кавказских исламистов. По словам Кипрасова, он и во время боевых действий всячески старался соблюдать все писаные и неписаные законы войны, поэтому у него всегда были нормальные отношения с тамошним мирным населением. Пусть и не на уровне дружеских, но стабильно нейтральные и взаимно уважительные.

– Нет, нет, – категорично заверил Валерий, – такой вариант я даже не рассматриваю.

– Но если к случившемуся непричастны те, с кем вы постоянно и очень остро дискутируете, с кем у вас достаточно напряженные отношения, то кто же тогда мог захотеть причинить вам такое горе? – отчасти согласившись со своим собеседником, спросил Крячко.

– Есть такое понятие – слепое зло… – начал философствовать Кипрасов. – Им могут быть и примитивные гопники, и какие-то сектанты из изуверских сект, и террористы, и полоумные маньяки, и тому подобные существа. Смысл их существования – причинять людям боль, и не всегда ради каких-то целей. Что хочу сказать? Я уверен, что моя Лиля стала жертвой этого зла, можно сказать, случайно. На ее месте мог оказаться любой другой человек… «Человека системы» – злодея, входящего в какую-то группировку, которая имеет какие-то цели, пусть даже и аморальные, – найти легче. А вот творца слепого зла найти гораздо труднее. Поэтому, если вам удастся найти всех причастных к убийству Лили, – моя вам глубочайшая благодарность. Если не удастся – мое понимание. Вот, примерно, так…

Выслушав Стаса, Гуров кивнул, отметив при этом:

– Толково сказано… Насчет слепого зла Кипрасов прав. Чую, мы, скорее всего, столкнемся с мразью, которая творит зло ради зла. Так, хорошо! Кончаем с теориями, переходим к повседневной практике. Сейчас надо вызвать кого-то из стажеров – пусть проверит и запротоколирует алиби Заливаева и Мурашнова. Кого пошлем?

– Давай Володьку Ерошенко, – предложил Крячко. – Парень толковый, расторопный, обернется в момент.

– Добро! Пусть едет Ерошенко. Та-а-а-к… Что же теперь дальше? Ранее я предполагал первым делом подналечь на латифундистов, конкурентов «Зоркого барса», какие-то еще шарашки, но раз Кипрасов уверен в их непричастности, то отложим эти структуры на потом, так сказать, «на десерт»… Кстати! А ты не спрашивал Кипрасова, что ж он свою дочку не обеспечил охраной?

– Спрашивал… – досадливо махнул рукой Стас. – Кипрасов теперь и сам кусает локти из-за того, что пошел на поводу у Лилии и не настоял на охране. Дело в том, что девочка на дух не переносила охранников. Она была упертой фаталисткой и считала, что если чему суждено случиться, то этого никому не избежать. А присутствие охраны ей казалось подобием ошейника или, лучше сказать, «золотой клетки». А клетка – она всегда клетка, даже если золотая. Кипрасов пытался посылать охранников негласным порядком, чтобы они присматривали за ней на расстоянии. Ну, пока та была маленькая, ходила в школу, это прокатывало. А вот когда подросла, стала учиться в своем универе – все, в момент стала вычислять охранников, страшно при этом обижалась и тут же звонила отцу. Ну, он, в конце концов, смирился: да, чему быть, того не миновать…

– Поня-а-а-тно… – задумчиво протянул Лев. – Извечный конфликт выбора между тем, что значимее: личная свобода или безопасность… Так, на чем я остановился? Ага! Латифундистов и прочих – пока оставляем про запас. Будем вычислять, так сказать, идейных мокрушников всех разновидностей и фасонов. Начнем со старых знакомых – подручных Мутанта. Надо напрячь информационщиков, пусть выяснят, кто из них еще жив и уже на свободе. Да и Амбара надо мобилизовать – вдруг в криминальной среде есть какие-то слухи насчет убийц Лилии Кипрасовой или хотя бы о причинах того, что с ней произошло.

– Тут вот еще что надо бы выяснить… – На лице Стаса обозначилась тень озабоченности. – Мне кажется, было бы не лишним узнать, что это за хрен забугорный, этот самый Бруталлино? Чуется мне, что личность – мутнейшая. Не удивлюсь, если окажется, что это – аферист из аферистов. Особенно если подтвердится, что психотропы на фуршете и в самом деле каким-то боком затесались.

– Да, ты прав… Надо бы изучить всю его подноготную и выяснить, не бывало ли ранее чего-то похожего на его показах моды? Что еще? Надо немедленно затребовать видеозаписи камер «Золотой рыбки» и всей той округи, где произошло убийство.

– Давай за видеозаписями съезжу я, – предложил Крячко. – Проработаем их – вдруг вылезет что-то еще? Ну а в оставшееся время просмотрю дела с «глухарями» по тем двум девчонкам, которых убил какой-то урод.

– Если только время у тебя еще останется… – глядя в окно, покачал головой Лев. – Вон обед уже миновал, а мы еще не ели.

– Ну, давай забежим в кафешку, подкрепимся… – Стас поднялся из-за стола.

– Нет, нет, иди один, – отмахнулся обеими руками Гуров. – У меня звонки, еще надо стажера организовать, проинструктировать… Я попозже!..

Вальяжно покачав на прощание растопыренными пальцами поднятой вверх пятерни, Крячко поспешил в кафе, а Лев набрал номер телефона стажера Ерошенко. Он объяснил Владимиру суть задания, дав информацию, которая ему могла быть полезна для поиска людей, способных подтвердить или опровергнуть алиби двоих мажоров. Тот, как видно, и впрямь обладая недюжинной смекалкой, сразу же вошел в курс дела и пообещал Гурову, что все будет выполнено, говоря современным языком, «байт в байт, пиксель в пиксель».

Следующим абонентом Льва стал его давний информатор Амбар, по паспорту – Константин Бородкин. Отставной вор, давно уже отошедший от дел, для блезиру организовавший у себя дома подпольный притон, исправно снабжал Гурова очень ценной зачастую информацией. Набрав его номер, Лев услышал знакомое хрипловатое:

– Але, хтой-то там?

В соответствии с новым паролем (повторять без конца один и тот же было рискованно) Лев спросил:

– Это булочная?

– Ага, этоть – калашный ряд, куды с каким попало рылом не сунуться! – хрипловато хохоча, объявил Амбар. – Не, ну прям достали этой булочной! Можа, и всамделе булочную тут открыть? – опуская трубку, сострил он под аккомпанемент гогота своих клиентов.

Услышав последовавшие за этим короткие гудки, Гуров нажал на кнопку отбоя. Ответ Бородкина означал, что сейчас он говорить не может в силу наплыва гостей… В этот момент на столе запиликал телефон внутренней связи. Подняв трубку, Лев услышал голос Орлова:

– Вы у себя?

– Я у себя. А Стас на выезде, – лаконично ответил Гуров.

– Ну-ка, зайди! Тут вот поступила интересная информация…

– Иду…

Услышав про «интересную информацию», Лев вдруг подсознательно ощутил какие-то неясные сомнения. Его внутренний голос хоть и маловразумительно, но каким-то слабеньким уколом дал понять, что откуда-то потянуло самым что ни на есть фуфлом, точнее говоря, «липой». И дело было не в их со Стасом начальнике, а в тех, кто его этой информацией снабдил. Такое однажды в практике Гурова уже было. Как-то ему довелось расследовать крупную кражу на оптовой базе одной известной торговой фирмы. Завбазой – верткий, скользкий мужичок – истово бил себя в грудь кулаком, уверяя, что даже не представляет, кто бы мог совершить кражу. Следов воры не оставили никаких, поэтому дело рисковало стать полнейшим «глухарем». Но тут, неведомо откуда, в райотдел пришла анонимка, в которой сообщалось, что воры спрятали украденное (бытовую электронику) где-то в лесу. И теперь ее малыми партиями вывозят.

Опергруппа, возглавляемая Львом, начала прочесывать лесные массивы. И им повезло: они задержали человека, который вез на машине ту самую бытовую электронику. Правда, не всю, а какую-то ее часть. Этот человек оказался грузчиком, работающим на том самом складе. Он уверял и божился, что случайно нашел коробки с элетроникой в лесу, на стихийной свалке, куда втихаря со склада вывозили мусор. И хотя опера были уверены, что грузчика надо «колоть», Гуров вдруг засомневался: а вдруг он не врет? Грузчик рассказал, что отвезти очередную партию мусора именно на эту свалку ему велел завскладом. Лев приказал взять зава под наблюдение, и очень скоро похищенное было найдено, а воры задержаны. Организатором кражи был именно завскладом…

Когда Гуров вошел к Орлову, тот с кем-то говорил по телефону:

– Да, да, лучшие силы брошены на расследование этого убийства. Да, Гуров и Крячко. Да, уже есть первые результаты. Вот сейчас с Гуровым обсуждаем полученную ими информацию. До связи! – суховато обронил он, положив трубку. – Кое-кого очень нервирует сам факт того, что за расследование взялись именно вы со Стасом. Давай быстренько выкладывай, чего вы там успели накопать, а то мне уже около часа звонят и задают всякие идиотские вопросы, на которые мне приходится давать идиотские ответы. Вы хотя бы круг подозреваемых определили?

– Круг? Ну, в общем и целом – да. Судя по итогам первых встреч, убийца не из случайных уличных мокрушников, а подонок из, так сказать, «высшего света». Но-о-о… Что ты там говорил про какую-то интересную информацию?

– А! Точно! – Орлов в сердцах стукнул ладонью по столу. – Блин, из-за этих звонков с нашего «олимпа», раздербань его мочалку, все на свете забудешь! Короче, минут пять назад мне позвонил капитан Маратов из Коневского ОВД и сообщил, что их дежурному с таксофона позвонил какой-то неизвестный. Не называя себя, он сообщил, что знает, кто убил девушку в парке «Северцово», но сказал, что за информацию хочет миллион долларов. Что думаешь по этому поводу?

Гуров напряженно задумался.

– Та-а-а-к! Первый звоночек уже прозвенел. Предложение неизвестного – лажа полнейшая, проверка на вшивость нас со Стасом и всего главка в целом: не клюнем ли? Я думаю, это только начало. Скоро наши, скажем так, оппоненты постараются усилить давление и перейдут от слов к делу.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился генерал.

– Не исключаю, что скоро нас начнут поливать грязью в либерастных СМИ, начнутся всевозможные провокации… В общем, расследование ожидается «веселое»… – сдержанно рассмеялся Лев.

– Значит, этот звонок – всего лишь разводилово? – разочарованно вздохнул Орлов. – То есть ты предполагаешь, что некто следит за вашими действиями и пытается на них по-своему отреагировать? Но ведь вы же пока реально никому конкретно никаких обвинений не предъявили. Чего им бояться? У вас же, я так понимаю, все пока что на соплях, на ниточках и скрепочках…

– Ну, как бы да… – согласно кивнул Лев. – Пока у нас в качестве «дежурных» подозреваемых – два студента МУЭПа, где училась Кипрасова. У обоих был мотив, но оба заявили о своем алиби, и оно как будто реальное. Его сейчас проверяет стажер Ерошенко. Стас сейчас поехал изымать записи всех видеокамер как в «Золотой рыбке», так и со всех объектов в округе парка «Северцово». Да, ты прав, у нас расследование пока еще только на ощупь ползет от предположения к предположению, от факта к факту. Мы еще только выбираем, куда двигаться, в какую сторону, но кто-то уже сейчас занервничал…

– Знаешь, Лева, мне кажется, что, скорее всего, сам факт того, что взялись за это дело именно вы со Стасом, и стал причиной чьей-то нервозности. Гордись! Вы, что называется, стали «брендом» угрозыска! У тебя сейчас что на очереди?

– Надо будет заняться этим Бруталлино – однозначно мутный тип. Еще надо взять под наблюдение студентку МУЭП Янину Шаховскую. Нет, лично она к убийству непричастна. Но я ее выбрал в качестве «конверта», в котором может быть заключена информация о направлении наших поисков. Понятное дело, те, кто имеет отношение к убийству, захотят выяснить лично, что именно ей известно. И это нам может дать четкий ориентир, где именно вести поиск убийцы.

– Лева, а это правильно – подставлять девушку, чтобы расследовать убийство другой? – издав встревоженное «хм-м-м…», выразительно взглянул Орлов на Гурова. – И почему в качестве «конверта» ты выбрал именно эту… Как ее? Янину?

– Петро, о какой подставе речь?! – Лев столь же выразительно похлопал себя ладонью по голове. – Когда это было, чтобы я подставил человека ради достижения каких-то своих результатов? Нет, уважаемый, тут вот о чем речь. В разговоре с Яниной я специально «проболтался», что, по моему мнению, преступник именно из их «высшего» круга «богатеньких Буратин». И попросил ее, чтобы об этом – никому ни слова! Гарантия, что девушка эту информацию разнесет везде, где только можно. И когда она дойдет до нужных ушей, на фоне того, что в подозреваемые мы уже зачислили мажоров Мурашнова и Заливаева, причастные к убийству наверняка полюбопытствуют, может, я о чем-то еще проговорился в разговоре с Яниной. И, понятное дело, постараются встретиться с ней. Сам понимаешь, что повода попытаться убить ее у них абсолютно никакого нет. Она сама расскажет все, что их интересует, да еще, может быть, и что-то от себя присочинит. Нам нужно будет лишь идентифицировать всех, кто с ней выйдет на контакт. Причем прежде всего нужно брать на заметку тех, кто до этого с ней не общался вообще.

– Ну, надеюсь, что ты прав, – неопределенно пожал плечами генерал. – Но повторю вопрос: а почему именно она?

– Понимаешь, если бы я попросил что-то сохранить в секрете особу наподобие Лилии Кипрасовой, то, скорее всего, это в секрете и осталось бы. А мне нужен был типаж, абсолютно не скованный «предрассудками» типа обязательности, ответственности, стыда и прочего. Сначала я планировал запустить информацию через другую мажорочку – Анастасию Велемирцеву. В принципе она в меру вульгарна, в меру развязна, в меру нескромна… Но когда ко мне пришла Янина и демонстративно села так, чтобы я видел все ее «природные богатства», стало ясно: это именно то, что мне и нужно. Кстати, именно от нее я и узнал про Заливаева и Мурашнова. В плане хранения секретов она – как дырявый чайник, вода в нем долго не сохранится…

– Кстати, Стасу ты о Янине уже рассказывал? Небось он пожалел, что с ней довелось общаться не ему? – иронично улыбнулся Орлов.

– Ошибаешься! Стас даже рад был, что не он. В плену у одной мажорки он когда-то уже побывал. Если помнишь, пришлось ему там очень даже непросто. Говоря протокольным языком, эта особа в отношении оперативного сотрудника угрозыска совершила неоднократные насильственные действия сексуального характера.

– А что за дело вы тогда расследовали? – наморщив лоб, поинтересовался Орлов.

– Там был целый клубок криминала… – На лице Льва промелькнула ностальгическая усмешка. – Бесследно исчез крупный предприниматель, Евгений Перлинов. Он был президентом холдинга «Вектор успеха». А еще нам пришлось распутывать махинации на ипподроме «Южнореченский», директором которого был… м-м-м… Аристотель Аврамиди. Там была замешана оккультная группировка «Звезда истины», которая и проворачивала мошеннические схемы. Вот… А Стаса похитила дочь Перлинова Илона. Правда, ее не судили – она страдала психическим расстройством, поэтому отделалась психушкой.

– Обалдеть! Ты до сих помнишь всех фигурантов того дела?! Во память!.. – восхитился Орлов. – Нет, на свою память я в принципе не жалуюсь. Но ты у нас – феномен! Значит, говоришь, надо установить плотное наблюдение за Яниной Шаховской, кстати, в ее же интересах… Хорошо, организуем и «топтуна», и прослушку телефона. Ну а ты прямо сейчас берешься за этого самого Бруталлино?

– Да. Сейчас зайду к информационщикам и возьму всю необходимую информацию…

Лев не успел договорить, его перебил звонок сотового. Хрипловатый голос Амбара уведомил:

– Левваныч, доброго денечка, булочная на связи!

Ответив на приветствие, Лев в общих чертах рассказал ему об убийстве студентки Лилии Кипрасовой и поручил прозондировать, кто и что из его посетителей думает о случившемся. Уточнив кое-какие детали, Бородкин пообещал разузнать все, что возможно, в самое ближайшее время. В заключение разговора Амбар, закашлявшись, признался:

– Левваныч, звините, я на прошлой неделе малость посвоевольничал. Да, понимаете, шел мимо «Балыка», заглянул туда, а фунтов и баксов с собой не случилось… А там так пахло пивом и рыбой, что я не удержался и ляпнул бармену наш пароль. Думал, прогонит. А он, зараза, ни слова не говоря, взял и пива литруху налил, да еще и рыбенцию дал… – Бородкин виновато вздохнул и продолжил: – Вот… Только я, Левваныч, пока пиво потреблял, узнал кой-что, можбыть, вам интерестное…

Как далее поведал Амбар, его соседом по столику оказался молодой мужчина угрюмого вида. Разговорились. По словам незнакомца, в данный момент тот находился под подпиской о невыезде в связи с тем, что на днях избил одного «эскулапа», и теперь его ждет суд, скорее всего, с реальным сроком заключения. Случилось так, что его жену, которая ждала своего долгожданного первенца, как это часто бывает в наши дни, прокесарили, хотя она желала рожать естественным путем. Во время операции что-то пошло не так, из-за чего ребенок был потерян, а его мама из-за занесенной инфекции мамой больше стать не сможет. Как удалось выяснить несостоявшемуся отцу, оперировал ее какой-то тип с фальшивым дипломом, да еще и пьяный, как свинья. Несмотря на скандальный случай, клиника его замяла, и лжелекарь продолжил свою пагубную практику.

И тогда собеседник Бородкина решил сам, по-мужски разобраться с негодяем, фактически убившим его ребенка и искалечившим его жену, сделав ее бесплодной. Он подкараулил «эскулапа» и отдубасил его так, что тот сам стал пациентом травматологии. И вот тут закон явил всю свою строгость: мужчину задержали, кинули в «обезьянник», правда, потом выпустили под подписку о невыезде.

Но самое интересное в этом разговоре было вот что. Сетуя о том, сколь несправедливы российские законы и их исполнители, собеседник Бородкина припомнил, как в прошлом году ночью он проходил мимо парка «Юго-западный» и заметил у его ворот какого-то подозрительного типа. А утром услышал, что в парке нашли изнасилованную и задушенную девушку. Причем уже вторую за год. Он тут же пошел в местное Огневское ОВД и заявил, что видел возможного убийцу и может помочь в составлении его фоторобота. То, что произошло дальше, было похоже на дурной сон: его самого вдруг схватили и кинули в «обезьянник», где тут же начали выбивать признание в том, что это он изнасиловал и убил обеих девушек. В промежутках между колотушками ему настойчиво предлагали заключить с судом сделку: взять на себя вину и получить «минималку». В противном случае обещали или пожизненное, или срок на зоне, где он и года не проживет. Спасло его только то, что жена, продав машину, наняла толкового адвоката, который в момент установил факт алиби, и бедолага вышел-таки на свободу. С тех пор полицию собеседник Амбара ненавидит и боится. Он считает, что там нет ни одного честного человека. Впрочем, не лучшего мнения он о суде и прокуратуре.

– Вот такая история, Левваныч, – заключил Амбар свое повествование.

Уведомив информатора о том, что он сегодня же может в «Балыке» получить энный объем пива и рыбы, Гуров вкратце изложил Орлову то, что тот не смог расслышать. Генерал, яростно ударив кулаками по столу, свирепо выругался в адрес «козлов, уродов и шакалов» и распорядился пока что с Бруталлино погодить. Бог даст, никуда он не денется. А вот сегодня же найти того человека и взять у него показания по предполагаемому убийце из «Юго-западного», а также составить фоторобот маньяка – наиважнейшее из дел. Кроме того, он решил лично поднять на ноги службу собственной безопасности, чтобы «вывернуть наизнанку» Огневское ОВД, а еще разобраться с тем, как человек без медицинского образования был принят на работу и кто его допустил до выполнения полостных операций.

Из кабинета Орлова Гуров напрямую отправился к информационщикам. Когда он проходил через приемную, секретарша Верочка опасливым шепотом поинтересовалась:

– Лев Иванович, что там стряслось? Я от Петра Николаевича таких выражений еще не слыхивала!

– А-а! Нехорошие люди довели! – обронил тот на ходу, слегка махнув рукой.

В информотделе в течение пары минут из общего потока сообщений о всевозможных происшествиях за последнее время была извлечена информашка Калитинского ОВД о нанесении тяжких телесных повреждений хирургу клиники «Будь здоров!» Халямину Арнольду Хамидбековичу неким Топорюхиным Валерием Степановичем. Еще пары минут хватило на то, чтобы установить, что проживает Топорюхин на улице Машиносчетной, дом девять, квартира сорок. Не мешкая, Гуров взял служебную машину и отправился на Машиносчетную, которая оказалась по соседству с парком «Юго-западный».

Глава 4

На звонок в дверь сороковой квартиры вышел молодой мужчина среднего роста с недельной щетиной на щеках. Неприязненно глянув на нежданного гостя, он хмуро спросил:

– Кто и к кому?

– Добрый день! Вы – Топорюхин Валерий Степанович? – дружелюбно поинтересовался Лев и, увидев утвердительный кивок, продолжил: – Значит, к вам. Я – полковник Гуров, Главное управление угрозыска.

– Что, опять в камеру? – Лицо Топорюхина исказила гримаса крайней неприязни. – Опять из-за этого шарлатана долбаного?!

В этот момент из глубины квартиры раздался слабый женский голос:

– Валера, кто там?

Обернувшись, Топорюхин с грубоватой заботой в голосе пояснил:

– Да знакомый один! Наташа, ты иди, полежи! Тебе врачи прописали постельный режим!

– Врачи… – с трудом выходя в прихожую, с горечью в голосе произнесла молодая женщина, кутаясь в длинный байковый халат. – Какие врачи?! Бездари и негодяи, рвачи и вымогатели! – И, держась за дверной косяк, она тихо заплакала.

– Ну, Наташ… Ну, будет тебе… – покосившись в сторону Льва, досадливо вздохнул Топорюхин. – Не все врачи бездари и вымогатели, зря ты так… Наша тетя Нина тоже врач, но она же приличный человек.

– Тетя Нина? Она белая ворона в этой стае злобного воронья… – с обидой в голосе помотала головой Наташа. – Если бы ты видел, как они со мной там обращались… Знаешь, я сейчас уснула, и мне приснился наш Сашенька. Мне так не хотелось просыпаться… Наверное, было бы лучше, если бы и я умерла вместе с ним.

– Кому лучше?! Что ты говоришь?!! – воскликнул Валерий. – Кому, скажи?!

– Мне… Я не знаю, чего мне еще хотеть и ждать от этой жизни! И тебе… Мы нашего Сашеньку ждали десять лет. Бог его нам дал, а какая-то тварь его загубила. И все! Детей у нас больше не будет! Ни-ког-да!.. Зачем тебе я – бесплодная, насквозь больная нахлебница?..

– Наташа, перестань! Давай я тебя отнесу в спальню, хорошо? Начальник, одну минуту! Я никуда не убегу – тут четвертый этаж! – чуть слышно бросил Гурову Валерий и, подняв жену на руки, унес ее из прихожей.

Лев стоял у входной двери, внутренне ощущая бурю самых разных чувств: крайнюю неловкость за безграмотных «эскулапов», принесших беду в эту семью, словно это он сам допустил подобное безобразие, негодование в отношении тех, кто обязан проверять квалификацию врачей и вовремя отстранять от работы бездарей, берущихся лечить, не имея положенной подготовки. Но больше всего он испытывал сочувствие и жалость к этой женщине, с которой жизнь обошлась так жестоко.

Менее чем через минуту Топорюхин вернулся в прихожую и вполголоса спросил:

– Меня сейчас – куда?

Тоже перейдя на полушепот, Лев пояснил:

– Я за вами как за свидетелем по поводу того типа, которого прошлым летом вы видели ночью у парка «Юго-западный». Я в курсе, что бездельники и тупицы из Огневского ОВД попытались повесить преступление на вас, для чего ими применялись недозволенные методы.

– А что же теперь? – с нескрываемой язвительностью спросил Топорюхин.

– Теперь этим делом занимаемся мы, Главное управление угрозыска, а Огневским ОВД в данный момент занимается служба собственной безопасности, – все так же полушепотом уведомил Гуров. – Только не надо думать о том, что это все – фикция, что ворон ворону глаз не выклюет, и тому подобное. Ими будет заниматься лично полковник Костюченко. Это товарищ очень строгий. Кто с ним познакомится по причинам своей недобросовестности, потом надолго становится пессимистом. Что нам нужно? Нам срочно нужен фоторобот маньяка, которого вы видели.

Топорюхин вздохнул и неприязненно пробурчал:

– Эх-х-х-х!.. Послать бы вас куда-нибудь подальше, да людей жалко, которые могут от этого маньячилы пострадать. Ладно, куда и когда прибыть, чтобы состряпать этот ваш фоторобот? И давайте побыстрее, а то уже завтра мне стоять перед нашим самым «гуманным и справедливым»… Я сейчас думал сбегать в магазин, продуктов побольше закупить, чтобы, если меня посадят, Наташа с голоду не умерла.

– Какой, к черту, суд? – поморщился Лев, достал свой сотовый и, набрав номер Орлова, сказал в трубку: – Петр Николаевич, ты сильно занят? Я у Топорюхина. Он согласен помочь с фотороботом маньяка. Но у него завтра суд по делу о рукоприкладстве в отношении раздолбая с купленным дипломом. Там будет решаться вопрос об изменении меры пресечения, и нашего свидетеля запросто могут кинуть в СИЗО. Это парня сильно угнетает. Вот как бы этот суд сдвинуть по срокам, чтобы за это время прошло более объективное расследование с учетом всех смягчающих обстоятельств?

– Сдвинем, Лева! Сдвинем! Все сдвинем! – рыкнул голос Петра. – Немедленно приступайте к работе! Нам нужен фоторобот!

– Уже едем! – коротко заключил Гуров и махнул Топорюхину рукой: – Поехали! Ч-черт! Когда же я пообедаю?!!

Работа с фотороботом затянулась до позднего вечера. И причиной тому был сам Валерий Топорюхин. Будучи излишне инициативным, дотошным и настырным, он настоял на том, чтобы было сделано аж три варианта фоторобота. Когда закончили работу над первым, он долго и критично его рассматривал, после чего предложил фотошоперам:

– Мужики! Вроде бы он, но… Что-то в нем не настоящее. Ну, сами поймите: видел я его мельком, да еще год назад. Давайте так… Этот сохраняем, а потом с нуля сделаем еще один. Вы не против?

Переглянувшись, фотошоперы устало согласились: ладно уж, давай… И вновь закипела работа. Второй фоторобот сделали чуть быстрее, но и он не устроил придирчивого Валерия. Обхватив подбородок правой пятерней, он то отходил от монитора подальше, то смотрел под другим углом. Потом, с досадой пробормотав что-то маловразумительное, тягостно вздохнул и снова попросил:

– Мужики, вы, конечно, извините, но… Давайте, попробуем еще раз? А?

На этот раз фотошоперы вопросительно воззрились теперь уже на Льва: что делать-то? Взглянув на часы, тот спросил:

– Валерий, а вы уверены, что есть необходимость третьего варианта? Ведь в принципе большой разницы между первым и вторым я не вижу…

– Гм… Лев Иванович, вы не видите, а я вижу. Поверьте на слово, я-то хоть и не художник, но разницу вижу существенную. А это, согласитесь, вероятность ошибки, когда настоящего убийцу не опознают, а невинного человека кинут за решетку и… Ну, а остальное – понятно…

Досадливо нахмурившись, Гуров негромко произнес:

– Кстати об остальном… Полчаса назад стало известно, что службой собственной безопасности задержан начальник Огневского ОВД и двое его приспешников. Третий кинулся в бега, но, думаю, далеко не убежит. Я же сказал, если за дело взялся полковник Костюченко, жизнь медом никому не покажется. Хорошо, ребята, давайте еще немного поработаем? Сегодня я тоже пообедать не успел, теперь только поужинаю.

После того как был закончен третий вариант фоторобота, Топорюхин попросил вывести на монитор и два предыдущих. Критически осмотрев все три портрета, он попросил:

– А можно глаза первого и уши второго перекинуть третьему?

Когда едва не стонущие фотошоперы выполнили его просьбу, он снова взглянул на третий вариант с отдаления и, вскинув большой палец, оценил лаконичным:

– Во! Один в один! Точнее точного! Молодцы, мужики, отлично сработали!

– Ого! А я его где-то уже видел, – приглядевшись, воскликнул Лев. – Да, точно! Где-то он по каким-то делам проходил… Парни, отправьте-ка этот фоторобот информационщикам – пусть пробьют его по всем базам данных. Валерий, спасибо вам огромное, вы нам очень помогли. Заодно приношу извинения за действия наших бывших коллег, которые, по сути, оказались предателями своего служебного долга. Но теперь они за это серьезно поплатятся. Что касается случая с «эскулапом», то, конечно, надо было прийти прямо к нам, в Главное управление, раз уж в других местах вам отказали. Впрочем… Что уж случилось, то случилось. Ничего, мы добьемся того, чтобы были учтены все обстоятельства и дело закончилось… Ну-у…

– Хотя бы «химией»… – безрадостно подсказал Топорюхин.

– Какой «химией»? Хватит и общественного порицания… Идемте, довезу вас до дому, жена небось волнуется? – направляясь к выходу, кивком головы позвал Топорюхина за собой Лев.

Но тот замахал руками:

– Не надо, не надо! Я сейчас на метро и минут через двадцать буду дома. Главное, теперь есть надежда, что того упыря поймают. Доеду! – впервые за все время чуть заметно улыбнулся он.

На следующий день Гуров, как всегда, спозаранку прибыл в главк. Когда он вошел в свой рабочий кабинет, то у него вдруг возникло ощущение, что отсюда он и не уходил, а только что начавшийся день показался прямым продолжением вчерашнего. Ну а что удивительного? Вечером он пришел домой в одиннадцатом часу. Его жена, прима одного из лучших столичных театров Мария Строева, уже вернулась с очередной премьеры и дожидалась своего, как иногда она выражалась, «половина», сидя перед телевизором. Встретив мужа долгим взглядом, Мария резюмировала:

– В главке острый кадровый кризис, работать совершенно некому… Не боишься загнуться за рабочим столом?

Направляясь в кухню, Лев с утрированно-авторитетным видом парировал:

– Это свидетельствует о том, что в мои отдаленные предки затесался какой-то японец. Они же известные трудоголики, даже мрут на рабочих местах… Вот и я чувствую в себе что-то такое, трудоголистическое. Вот нормальный мужик как бы сейчас поступил? Правильно, поел, в душ, и – спать! А у меня еще и надомная приработка намечается!

– Что, еще и с бумагами своими сидеть собираешься? – всплеснула руками Мария.

– Счастье мое, ты иногда бываешь такая недогадливая… – укоризненно взглянул на жену Лев.

Вообще-то, отправляясь домой, Гуров о чем-то таком и не помышлял. Настроение было весьма далеким от лирического. Когда они с Топорюхиным ехали в главк, он расспрашивал Валерия, как в его семье произошла, без преувеличения, настоящая драма. Тот вначале отмалчивался, но потом вдруг разговорился. Чувствовалось, что ему самому захотелось излить накопившееся в душе.

По словам Топорюхина, с Наташей они поженились более десяти лет назад. Мечтали о ребенке, но судьба распорядилась иначе. Вскоре после свадьбы, уже поздней осенью, Наташе довелось спасать какого-то мальчонку, провалившегося в пруду под лед. При этом она очень сильно застудилась. И – все… Наташа лечилась в разных клиниках, но толку было мало. И вдруг, год назад, случилось настоящее чудо: она забеременела. Но беда пришла оттуда, откуда ее не ждали. Когда Валерий был на суточной вахте, Наташа пошла за хлебом и вдруг почувствовала, что ей стало плохо. Прохожие вызвали «Скорую», и ее увезли. Но – куда? В некую частную клинику, открывшуюся на окраине Москвы менее года назад. Как позже выяснил Валерий, ушлые дельцы подкупили некоторые экипажи «Скорой помощи», чтобы те пациентов (разумеется, не бомжей!) везли к ним.

Узнав, что у Наташи весь необходимый пакет документов с собой, «доброхоты» из частной клиники уговорили ее остаться у них. Дескать, здесь условия те же, что и в любой государственной или муниципальной. И действительно, подле нее только что не ходили на цыпочках, изображая безграничную заботу. Кроме того, осмотрев будущую маму, «эскулапы» заявили, что у нее уже начинаются родовые схватки и с этим ничего не поделаешь. Но поскольку родовые пути еще закрыты, придется кесарить. Наташа на это никак не соглашалась, но лекари, наговорив ей всяких «ужасов» («Ребенка погубишь! Ты что, хочешь этого?!»), убедили подписать бумагу о согласии на кесарение.

Когда она вернулась из небытия общего наркоза, то вдруг увидела себя совсем не в той палате (шикарной, обставленной по высшему классу), куда поступила первоначально, а в убогой, с ржавыми кроватями, комковатыми матрацами и нестиранными простынями. Подпитая тетка в мятом синем халате терла пол полусухой шваброй. Увидев, что роженица открыла глаза, она хрипло, поинтересовалась:

– Очухалась? Вопчем, так… Ежели хошь, чтобы из-под тебя горшки выносили, три тыщи зараз. Жрачка тоже платная. Завтрик, там, ужин – тыща, обед – полторы. Все поняла?

Но Наташу беспокоило не это. Первое, что она спросила:

– Где мой ребенок? Что с ним?

– Завотделением придеть, он и скажеть… – буркнула тетка и поспешно покинула палату.

Осмотревшись, Наташа увидела еще двух женщин, лежавших на соседних койках. Их здесь было всего трое, хотя палата была рассчитана человек на восемь. Увидев, что соседки смотрят в ее сторону, она спросила:

– Где я? Что происходит?

Те, переглянувшись, шепотом рассказали ей, что она находится в частной клинике «Будь здоров!», где очень опасно задавать слишком много вопросов, а тем более возмущаться и чего-то требовать. По их словам, сюда они попали точно так же, как и Наташа, на подкупленной «Скорой». Теперь с них требуют огромные деньги за то, чтобы они отсюда смогли выйти. По сути дела, пациентки здесь находились на положении заложниц. Поскольку телефон Натальи бесследно исчез, соседки дали ей свой, припрятанный под матрацем – здесь звонить можно было только под контролем персонала. Вне себя от ощущения свалившейся беды, Наталья набрала номер Валерия, сообщила ему, что попала в клинику, которая хуже тюрьмы, и ее надо срочно выручать.

На обходе небритый тип в белом халате общался с пациентками грубо и бесцеремонно. На вопрос Наташи, где ее ребенок, «эскулап» недовольно скривился:

– Он у тебя был мертв еще месяц назад. Произошла отслойка плаценты… – и покинул палату.

Тем же днем в клинику примчался Топорюхин. Ему изложили ту же версию про мертвого ребенка и потребовали тридцать тысяч. К Наташе его допустили только тогда, когда он привез деньги. Пребывая в шоковом состоянии, Валерий забрал жену и увез ее домой. И только уже дома, немного опамятовавшись, он вдруг понял, какая на них свалилась беда.

– Я был как в каком-то дурном сне! Написал заявления в полицию и прокуратуру. Их-то у меня приняли, только в ту клинику с проверками никто не побежал. Я неделю ждал. Толку – ноль. Стал разбираться сам. Поймал одного тамошнего «шныренка», типа фельдшера, в тихом углу взял его за глотку, и он начал «колоться»…

Как оказалось, эту клинику организовали три «эскулапа» криминального пошиба с российским гражданством, но с фальшивыми паспортами. Поэтому их настоящих имен никто не знает. Все трое отбывали сроки за всевозможные махинации и врачебные ошибки. Эта клиника у них уже не первая. До этого они промышляли в провинции. Криминальные доктора действовали по методе, которую сами называли «стая саранчи»: в каком-либо городе они организовывали якобы частную клинику, на деле – кое-как состряпанную шарашку, имеющую лишь видимость клиники. Нанимали медперсонал из безработных, «гастеров» и даже бомжей. Медобразование при этом не требовалось. Мошенники сами обучали будущих «целителей», которым потом доверяли делать даже полостные хирургические операции. В том числе и детям.

Купленные ими чинуши местных администраций прикрывали медшарашку от вопросов и проверок. «Наисцеляв» энное число людей, медшарашка, едва начинала чуять какую-либо серьезную угрозу, мгновенно исчезала, положив иной раз в карман десятки миллионов рублей.

Конкретно по тому, что случилось с Наташей, Топорюхин узнал следующее. На языке криминальных «эскулапов» это называлось «впарить балду»: ради того, чтобы сорвать за совершенно ненужное кесарение от двадцати до полста тысяч, они запугивали свою жертву, а потом ее кесарили, зачастую на самом примитивном и садистском уровне. «Оперировал» Наташу подпитой гастарбайтер, не имеющий никакого медицинского образования. Научил его этому главарь «стаи саранчи». Анестезиолог, который умел делать проводниковую и спинальную анестезию, запил, поэтому Наташе делали общий наркоз, что вообще недопустимо – это означало гибель ребенка.

Через пару дней после возвращения из клиники Наташа почувствовала себя очень плохо, и Валерий вызвал «Скорую». У его жены вдруг обнаружилось необычное психическое расстройство – она стала панически бояться врачей. Увезти ее в обычную, нормальную клинику удалось с большим трудом. В ходе повторной операции было установлено, что непрофессиональная работа «хирурга»-неумехи была выполнена столь грубо, что Наташа теперь уже больше никогда не сможет стать матерью. Это повергло ее в истеричный невроз. Топорюхин поспешил забирать ее домой уже на следующий день после операции. Теперь она безгранично ненавидит и боится медицину и всех ее представителей.

От того же «шныря» Валерий узнал, где проживает «хирург». «Анестезиолог», дававший Наташе общий наркоз, к тому моменту поспешил смыться в неизвестном направлении, поэтому колотушки получил один лишь Халямин, на заявление которого полиция откликнулась на удивление оперативно…

– Лев Иванович, эти подонки, которые прикидываются медиками, – глядя перед собой, говорил Топорюхин, – заслуживают только тюрьмы. Но я недавно узнал, что и в наших государственных клиниках сейчас кесарят чуть ли не всех подряд. Да! В иных клиниках семь из десяти женщин рожают на операционном столе! И деньги там дерут за операцию точно так же, как и эти жулики. А еще во многих клиниках женщинам предлагают «перевязаться» – согласиться на перевязку маточных труб, чтобы они вообще уже не могли рожать! Даже тем, кто рожает впервые. Что творится?!! Как это понимать?!! Это же настоящий… как его? Во, геноцид!..

Гурову на это ответить было нечем. Да и что скажешь, если слишком многое не только ему, но и Орлову, и тем, кто по рангу гораздо выше Петра, изменить не под силу? Тоже глядя перед собой, он лишь время от времени коротко кивал, давая понять, что слышит и понимает своего собеседника. Единственное, что он мог сделать, – созвониться с Орловым, пока шла работа над фотороботом. Повествование о том, что произошло в семье Топорюхиных, сообщение о клинике «Будь здоров!» генерала крайне возмутило. Он пообещал этой шарашкой и «стаей саранчи» заняться немедленно.

Но то, что было вчера, – осталось вчера. А сегодня опять предстоял нелегкий день. Первым делом проверив свою электронную почту, Лев набрал в поисковой системе задание: «Бруталлино, мнения, суждения, критика». И тут же получил уйму интернет-статей об этом «великом кутюрье». Как явствовало из всезнающей «Википедии», на самом деле Бруталлино – уроженец Винницы, некий Андрий Мыколаич Бурутюк, дважды судимый украинским судом за мошенничество. Отбыв последний срок, Бурутюк, пользуясь благосклонностью западноевропейцев к «угнетенной русскими Украине», уехал на ПМЖ в Италию, где очень скоро женился на уроженке Апеннин, получил итальянское гражданство и поменял паспорт, став Андреа Бруталлино. По протекции жены новоиспеченному итальянцу удалось устроиться на работу в одну из компаний по пошиву одежды. Однако ему хотелось не стандартной, пусть и западноевропейской зарплаты, а шальных, даже криминальных денег. И тогда на свет появился прославивший себя, правда, только в странах Восточной Европы, в частности, в России, кутюрье Бруталлино. На самом деле – крупный мошенник, облапошивающий свою клиентуру.

Прочитав еще несколько статей, Лев узнал много интересного об этом «гении моды», как тот сам себя величал в рекламе. Например, автор одного из материалов, аргументируя свои утверждения фотоснимками, сообщил, что Бруталлино большую часть своих моделей «слизал» у признанных мэтров европейской моды. Для того чтобы избегнуть судебных исков, мошенник менял в той или иной модели какие-то малозначительные детали и объявлял ее своей. Впрочем, в Италии и Франции публика приняла его крайне холодно. Именно это, а еще несколько судебных исков, проигранных домам моды, вынудило его полностью сосредоточиться на России. И вот здесь, в «заповеднике непуганых лошар», как он сам называл Россию, его дела пошли в гору. Московские снобы считали долгом чести иметь хоть что-то от Бруталлино. Билеты на его показы стоили десятки тысяч рублей…

Впрочем, «тащились» от «творений гения моды» далеко не все. На одном из сайтов Лев наткнулся на целую подборку из сотни едких комментариев: «Видела показ его мод. Ну, это такое дерьмо, что до сих пор тошно. Спрашиваю себя: как ты могла потратить на эту чушню сорок тысяч своих кровных?!», «Девки, в тряпки от Бруталлино наряжаются только отстойные дураки! Огородные пугала краснеют, если на них нацепить этот хлам!», «Бруталлино (он же – Бурутюк) – отстойный козел с кривыми руками, выросшими из жопы!!!», «Россияне, вы охренели, что ли, покупая бруталлиновские шмотки? Вы в курсе, что этот бандеровский 3,14дор отчисляет бабло на укропских карателей из добробатов, чтобы те и дальше убивали детей на Донбассе?!!»…

В этот момент зазвонил телефон внутренней связи. Подняв трубку, Гуров услышал суховатый голос судмедэксперта Дроздова:

– Лев Иванович, доброе утро! Я звонил вам вчера вечером, но к телефону никто не подошел. В общем, в тканевых жидкостях тела Лилии Кипрасовой, в анализах Анастасии Велемирцевой, а также в бутылках из-под шампанского, соков и колы, которые Станислав Васильевич привез мне из бара «Золотой рыбки», обнаружено сильнодействующее психотропное средство последнего поколения, именуемое бальнурстином. Производится эта отрава, насколько мне известно, в странах Скандинавии, завозится через Польшу, Украину и Прибалтику. Электронную копию акта экспертизы я вам отправил, а сам документ уже у Петра Николаевича. Теперь об осмотре тела убитой. Я нашел на коже ее шеи след, характерный для высоковольтного электрического разряда. То есть ее оглушили мощным электрошокером. Ну а смерть наступила непосредственно от разрушения вещества головного мозга металлическим стержнем. Следов инъекций и травм не обнаружено.

Поблагодарив Дроздова, Лев зашел в свою электронную почту и среди свежих поступлений нашел файл, сброшенный Дроздовым. Просмотрев акт, где черным по белому значились показатели содержания бальнурстина в остатках напитков, извлеченных из бутылок (судя по всему, в бутылки химическая отрава закачивалась на глазок – в иных емкостях процент содержания зашкаливал), он решил созвониться с Орловым, но тот ему позвонил сам. Только что не исторгая из трубки молнии, генерал свирепо прорычал:

– Лева, ты акт Дроздова видел? Это вот что за безобразие?! Этого Бруталлино, я считаю, нужно немедленно задержать как наркоторговца! Соответствующую информацию в Управление по борьбе с оборотом наркотиков я уже отправил.

– Полностью с тобой согласен – задержать его надо. Только, боюсь, он уже за пределами России… Я о нем только что читал в интернете. Бруталлино на самом деле – уроженец Винницы Бурутюк, на Украине дважды судимый за мошенничество, да и в Италии тоже уже имевший конфликты с законом…

– Вот это новость! – поразился Орлов. – Нет, ну ты глянь, кого к нам заносит! Наши так называемые «правозащитники» все плакались по поводу «железного занавеса», мол, нет свободы передвижения, ну, вот теперь есть эта самая свобода! И кто к нам прет? Вот такие мошенники и наркоторговцы, всякие террористы и диверсанты… Ну, ладно, черт с ним! Если этот мерзавец еще не успел смыться – посадим. Если уже смылся – затребуем через Интерпол. Я только что созванивался с информационщиками. Пробили-таки они этого типа с фоторобота. Знаешь, кто это? Грабитель, насильник и серийный убийца Магараев Альберт по кличке Паяльник. Он же у нас числился в умерших, вроде того, погиб в огне пожара. А на деле-то выходит, жив, зараза! Видимо, кого-то вместо себя сжег, а в подпольной клинике сделал себе пластику лица и опять принялся за старое. Его старый снимок загрузили с новым, и робот тут же определил, что это – один и тот же человек. Робота не обманешь!

– А, Паяльник! – Лев сразу же вспомнил, о ком идет речь. – То-то я вчера гляжу: морда вроде знакомая, а кто такой – узнать не могу. Значит, это он… Ну что ж, надо объявлять в федеральный розыск. Только, Петро, думается мне, Кипрасову убил не он. Нет, это не его «почерк». Вот две девушки, задушенные в прошлом году в «Юго-западном», – сто процентов он. Там был факт насилия, ограбления, побоев и удушения. Здесь картина совсем иная. Здесь что-то безмотивное, типа убийство ради убийства. Это больше напоминает банду Мутанта.

– А ты информационщикам насчет этих запрос делал?

– Делал, но не думаю, что они смогут пробить их всех достаточно быстро. Лет-то уж сколько прошло? Кто-то умер, кого-то убили, кто-то залег… Это хорошо, если информационщики сегодня за день всех успеют раскопать. Я и Амбару дал задание насчет них. Но… не уверен, что даже те, кто еще жив, рискнут о себе заявить. Ты представь себе, сколько есть желающих «отблагодарить» их за прежние дела.

– Понятно… Да, кстати, Ерошенко вчера вечером привез запротоколированные показания свидетелей, подтвердивших алиби Мурашнова и Заливаева. Так что эти двое из числа подозреваемых выпадают. Что у вас со Стасом на сегодня? Он, кстати, еще не появился?

– Жду с минуты на минуту… – дипломатично ответил Лев, глядя на часы, где время уже приблизилось к восьми. – Ну, что у нас? Будем изучать записи камер видеонаблюдения. Еще я планирую проработать все эти «золотоунитазные» вузы, где учатся детки наших магнатов, столичные тренинговые шарашки, где гарантируют личностный рост за счет всяких идиотских – как их там называют? – перформансов, что ли? Ну и тому подобную хрень. Помнишь, как в прошлом году раскрыли одних жуликов, которые под видом тренингов, по сути, устроили бордель? Так почему бы не предположить, что какие-нибудь уроды в качестве «упражнения», позволяющего повысить свой социальный статус, вменили убийства случайно подвернувшихся людей? Вроде того: убил – значит, прошел какой-то уровень подготовки… Почему бы нет?

– Да-а-а… Развелось всякой гнили… – сокрушенно проворчал Орлов. – Кстати, чуть не забыл! Решил я вопрос с Топорюхиным. Будет проведено дополнительное расследование случая с рукоприкладством. Правда, только что стало известно, потерпевший Халямин из больницы сбежал, на квартире, которую он снимал, его нет. По словам соседей, еще в пятом часу утра он куда-то убегал со своими сумками. Приказал я заняться и клиникой «Будь здоров!». Новость последнего часа: минувшей ночью она сгорела.

– Вот это да! – удивленно воскликнул Гуров.

– Я послал в клинику стажеров. Когда они туда прибыли, там работали пожарные – помещения клиники были полностью охвачены огнем. Никого из персонала там не оказалось. Как рассказали пожарные, возгорание произошло в пятом часу утра. На соседнем с клиникой пустыре обнаружили несколько коек с пациентами этой шарашки. Одного только вчера прооперировали. Их всех забрала «Скорая»… В общем, «стая саранчи» поскакала дальше. Ничего, далеко не ускачут! Я приказал провести по этим мошенникам самое полное расследование. Ну ладно, созвонимся!

Услышав короткие гудки, Лев опустил трубку, и в этот момент, как джинн из заколдованного сосуда, появился улыбающийся Стас Крячко.

– Ага-а-а! – многозначительно протянул он. – Звонил Петруха? Поди, выяснял, явился ли я на работу?

– Вот только о тебе и говорили… О чем еще нам говорить? Правда, и о делах чуток упомянули…

– И что у нас новенького? – сразу же заинтересовался Стас.

Гуров, как всегда предельно сжато, рассказал ему о вчерашних событиях и сегодняшних новостях. Станислав выслушал этот новостной «блицдайджест» и огорченно вздохнул, узнав, что подозреваемых у них больше нет. На новость о «воскрешении» Паяльника отреагировал жесткой тирадой:

– Я бы того «мордокройщика», который сделал новое рыло Паяльнику, самого бы мордой об угол приложил как следует. Он ведь, по сути, соучастник поганых делишек Паяльника! Кстати, а почему этого урода не смогли выявить по генетике? Ведь говорили, что для идентификации достаточно даже одного волоска! А он же совершал насилие в отношении женщин – значит, было что использовать для экспертизы!

– Ты его недооцениваешь! – покачал головой Лев. – Этот подонок всегда кичился своим умением заметать следы. Каждое преступление он продумывал заранее и очень тщательно изучал то место, где намеревался его совершить. На преступление шел, подготовившись даже в мелочах. Он и ножом не убивал только потому, что боялся брызг крови на одежде. Вот такая изворотливая тварь…

– Да-а-а уж! Отменили демократы хреновы «вышку» на радость всевозможным ублюдкам… – Стас сердито поморщился. – Ну а его хотя бы в федеральный розыск объявили?

– Да, с сегодняшнего утра он в розыске. Его фоторобот и отпечатки пальцев уже разосланы по всем регионам. А что там у тебя с видеозаписями? – вопросительно взглянул на приятеля Лев.

– Взял все, что мог… – пожал плечами Крячко. – В самой «Золотой рыбке» камера была на входе и в зале демонстрации моды. Потом взял по прилегающим улицам, в том числе и в округе парка «Северцово». Где-то около десятка видеозаписей. Так что смотреть нам – не пересмотреть. Все записи на флешке, сейчас половину сбрасываю тебе, вторую половину просматриваю сам. Идет?

– Добро! – задумчиво кивнул Лев, не излучая избытка оптимизма. – Сейчас еще одно письмо проверю в почте…

Открытый им файл оказался заключением криминалистов, исследовавших след ребра подошвы обуви и волокна ткани, найденные у дыры в изгороди парка «Северцово». По утверждению специалистов, материал, из которого изготовлена подошва, характерен для очень дорогих моделей обуви английского производства. Костюм, явно американского производства, мог стоить не менее трех тысяч долларов, а то и более того.

– Ну вот, – констатировал Гуров, – дополнительное свидетельство того, что убийцы – не из заугольной голытьбы!

– Да, все следы ведут в «Золотую рыбку»… – согласился стоящий за его спиной Стас.

– Ну, а теперь – видео! Правда, в самой полной мере эти записи нам помогут лишь тогда, когда мы уже задержим убийцу, чтобы его уличить. А сейчас – это не более чем просто ознакомительное видео.

– Да?! – Стас был явно озадачен. – И почему ты так считаешь?

– Ну а что именно мы сейчас сможем найти в этих записях, тем более не самых качественных? Интуитивно определим убийцу в толпе входящих в «Рыбку»? Это только в теледетективах камеры видеонаблюдения – чуть ли не панацея от преступности, в жизни не совсем так. Помню, я как-то раз попросил видеозапись на одной подмосковной АЗС и понял – хрень стопроцентная. На той записи были видны только силуэты – сами-то машины нельзя было распознать, не говоря уже о том, чтобы прочесть их номера. Попробуй уличи кого-нибудь по такой записи!

– В принципе ты прав… – огорченно вздохнул Крячко. – Но, мне кажется, на записях все равно можно обнаружить что-то необычное, какие-то зацепки, какие-то подсказки…

– Ну, хоть это! – смеясь, согласился Гуров. – Поищем и зацепки, и подсказки…

Просмотр записей затянулся на два с лишним часа. Из записей камер «Золотой рыбки» Гурову досталось видео того, что происходило на входе в ночной клуб. Он внимательно смотрел на разнаряженную вереницу поклонников «таланта» Бруталлино, тянувшуюся к стеклянному вестибюлю клуба со стороны корпоративной парковки. Ближе к девяти вечера среди идущих на показ Лев вдруг различил чем-то знакомые лица. Остановив запись, он понял, что это идут Анастасия Велемирцева и Лилия Кипрасова, а потом, продолжив ее, обратил внимание на некоего молодого человека, который шел следом за девушками после еще одной пары каких-то «моднявок», низко опустив голову, из-за чего его лицо рассмотреть было невозможно. Снова остановив изображение, Лев постарался запомнить подозрительного незнакомца хотя бы в таком ракурсе.

– Стас, тебя на минуту можно? – окликнул он, продолжая рассматривать неизвестного. – Подойди, глянь на всякий случай – вдруг в зале увидишь кого-то похожего?

Стас поспешно подошел к монитору и многозначительно хмыкнул:

– Ну я же говорил, что хоть какие-то зацепки разглядеть можно! Правда, видно только темя, кончик носа и край уха… Ничего, уже и это результат!

– Да, кое-что, если захочешь, то разглядишь! – иронично усмехнулся Гуров. – Например, форма головы хоть частично, но видна. В какой-то мере можно представить форму его носа и ушей. Вон, видны цвет и длина волос…

– Может быть, это именно тот, кто убил Лилию? – с надеждой в голосе спросил Крячко как бы сам себя.

– Ничего исключать нельзя… Кстати, не обязательно это тот, кто убил. Возможно, это причастный к убийству как пособник… С чего бы это вдруг он стал так хорониться?

Тут прозвучал звонок внутренней связи. Подняв трубку, Лев услышал голос начальника криминалистической лаборатории майора Грибалова. Немного насморочный голос сообщил ему о том, что экспертам удалось-таки «расшифровать» полусмазанные отпечатки пальцев на найденной вчера зажигалке. Как оказалось, они принадлежат хозяину небольшой авторемонтной мастерской, который пару лет назад отбывал год поселения по статье о хулиганстве за дебош, учиненный в отношении своей тещи. Зовут нового подозреваемого Булыкин Виктор Ананьевич. Его мастерская находится на одной из окраин Северо-Восточного округа столицы.

Крячко, слышавший этот разговор, разочарованно протянул:

– Е-о-о-о-п-р-с-т! Кто бы мог подумать, что этот «ларчик» так просто открывался? Охренеть!..

Положив трубку, Гуров с усмешкой взглянул на своего приятеля:

– Ты хочешь сказать, что этот Булыкин – уже готовый подозреваемый? Не спеши сказать «Гоп!», поскольку зажигалка – это еще не самый веский аргумент. Это всего лишь повод провести проверку на возможную причастность Булыкина к преступлению. А реально виновен он или нет – еще вилами на воде писано.

– Лева! У меня тоже есть интуиция. И она подсказывает: это – он! – стукнул себя в грудь кулаком Стас.

– М-да-а-а-а… – задумчиво покачав головой, протянул Лев. – Ну а что? Сгоняй туда, возьми показания, проверь алиби. Потом уже вместе определимся, как с ним быть…

– А ты, мне так думается, все же сомневаешься, что он – тот, кто нам нужен? – ткнул в его сторону указательным пальцем Стас.

– Нет, я не уверен в его невиновности, но сомневаюсь в том, что убил именно он. Знаешь, как-то все тут уж очень складно получается: и зажигалка, неосторожно брошенная сверхосторожным убийцей, и сам он кандидатура более чем подходящая – уже отбывал наказание… Не удивлюсь, если сегодня или завтра кто-то обнаружит молоток с отпечатками пальцев Булыкина на его рукояти.

– А ты считаешь, это не может стать подтверждением его виновности? – ернически вопросил Крячко.

– Меня очень смущает сегодняшний звонок в Коневское ОВД с предложением назвать виновного всего за миллион рублей, – не менее язвительно парировал Гуров. – Кто-то очень уж настойчиво пытается подсунуть нам, говоря языком наших «клиентов», дешевое фуфло. Ладно, я сейчас в ускоренном режиме досмотрю свою часть видеозаписей…

– И мою тоже! – с хитрой ухмылкой поспешил вставить Станислав.

– Хорошо, и твою тоже. А потом, если информационщики ничего больше не накопают, проработаю в интернете все возможные столичные мажоро-гламурные «гадючники» – дальнейшие поиски вести буду именно там. Если ребята найдут информацию по мутантовским, займусь ими…

– Ну, тогда я пошел! – Только что не насвистывая, Крячко покинул кабинет.

Гуров продолжил просмотр видео. В своей части съемок у входа в «Золотую рыбку» чего-то интересного он больше не заметил. Зато, изучая видео, снятое в зале демонстрации мод, в некотором отдалении от подиума, в толпе зрителей вновь увидел Лилию и Настю. Длилось это всего пару мгновений, поэтому он остановил промотку и внимательно изучил застывший кадр. И вновь в паре шагов от девушек находился какой-то тип, который за ними следил. Впрочем, здесь из-за отдаленности и слабого освещения зрительской части зала разглядеть подозрительного типа можно было едва-едва, лишь как силуэт в полумраке. Заметив попавшего в кадр оператора одной из телекомпаний, Лев вдруг сообразил: вот где наверняка будут нужные ему для поиска кадры!

Он немедленно созвонился с информотделом и поручил его начальнику, майору Жаворонкову, срочно выяснить, какие телекомпании вели видеосъемки на показе мод, чтобы запросить у них отснятые материалы.

– Пусть сбросят по электронной почте именно «сырец» – то, что снималось в зале, а не то, что они подготовили для эфира. Неплохо бы обзвонить и фотокорреспондентов, которые снимали для печатных изданий. Вдруг что-то для нас очень важное попало в кадр?

– Понял, Лев Иванович, займусь! – ответил Жаворонков. – Мне отзвониться, когда сбросят все материалы, или по мере их поступления?

– Лучше по мере поступления, – ответил Гуров и продолжил просмотр.

Как он и предполагал, на не всегда качественных материалах камер наблюдения, взятых Стасом у магазинов, ресторанов, каких-то контор, найти что-то дельное было не очень-то просто. Ощутив ломоту в висках, Лев поставил компьютер на ожидание и на пару минут вышел на улицу. А когда вернулся в кабинет, ему сразу же позвонил Жаворонков и доложил, что с телекомпаниями договорился – материалы на почту им уже начали сбрасывать. Откликнулись и печатные издания – вот-вот должны поступить и материалы фотосъемок. Завершая свое сообщение, Жаворонков неожиданно предложил:

– Лев Иванович! Нам уже сейчас материалов прислали часа на два просмотра. А там еще и фото на подходе… Представляю, сколько у вас головной боли с этими просмотрами! Давайте сделаем так… Вы нам дадите какие-то контрольные моменты, которые следует выявить, а мои ребята – они профи высшей пробы! – в течение часа все проработают. Пойдет?

– Гм… Валера, похоже, ваш отдел я и так уже заездил своими заказами… А вот насчет головной боли ты прав, это я уже ощущаю. Ну, смотри-и-и… У нас самих тут еще материалов – часа на три как минимум. Если возьметесь – хорошо, я их вам сейчас сброшу.

– Сбрасывайте, ждем! – тут же согласился Жаворонков.

Глава 5

Отправив все видеоматериалы в информотдел, Гуров отправился туда лично. Он показал парням заинтересовавший его кадр у входа в «Золотую рыбку». Пояснив, кто и что именно его интересует, Лев вернулся к себе и, найдя в поисковой системе список престижных вузов Москвы, начал его просматривать. Он с ходу пропустил в списке такие вузы, как МГУ, МФТИ и прочие, где в большинстве своем учатся по таланту, а не по кошельку, и основное внимание обратил на частную коммерческую элитарку для детей сверхобеспеченных родителей. В числе таких учебных заведений насчитывалось пять, как он назвал сам, «золотоунитазных» вузов, где могли учиться только «сливки» из богатейших семей. В их числе был и МУЭП, где вчера ему довелось побывать. Кроме того, имелся еще МИЭП – Московский институт экспериментальной психологии, МУГЭ – Московский университет глобальной экономики, ВИПУО – Всемирный институт практического управления обществом и МУСП – Московский университет социальных проблем.

Гуров прочел «парадные» статьи рекламно-информационного свойства, откуда выяснил, что самым элитарным из всей этой «элитарки» в среде богатых котируется МУСП. Этот самый закрытый вуз из всех пяти изобиловал фамилиями российских и даже иностранных мультимиллионеров и миллиардеров. Порывшись в сопутствующих интернет-материалах, Лев узнал об этом вузе немало интересного. Как оказалось, в МУСПе училось всего полторы сотни студентов. Причем преподавателей было чуть меньше. Вуз, как явствовало из материалов, обладал высококлассной охраной, которая могла предотвратить любые, даже самые изощренные проявления терроризма, так как была сформирована из отставных американских морпехов русского происхождения, работающих в России по контракту.

В плане внутреннего устройства о МУСПе сообщалось, что это, по сути, учебно-бытовой комплекс уровня «хай форм» (высший класс), где есть прекрасный жилой сектор (комфортабельные коттеджи в окружении дивной зелени и кафе ресторанного типа с доставкой блюд), спортивный сектор (спортзал, бассейн, теннисный корт и поле для гольфа). В «парадной» статье МУСПа ее автор уверял, что данный вуз стоит на одной ступеньке с Йелем, и не ниже того. Его выпускники без труда и проблем входят в высшие «топы» финасовой и политической элиты не только России, но и всего мира в целом…

Впрочем, нечто подобное о себе повествовали и все прочие «элитарки» (суперкачественное образование, великолепная охрана, чудный быт, прекрасный спорт олимпийского уровня, безграничные перспективы жизнеустройства). Кроме того, некоторые из «элитарок» (в частности, ВИПУО и МУЭП), подчеркивая свою демократичность, заверяли, что охотно примут в свой вуз не только тех абитуриентов, родители которых огребают в год от десяти и выше миллионов баксов, но и тех, чей семейный годовой доход достигает «скромных» двухсот-трехсот тысяч. Понятное дело, при наличии головы, достойной Ломоносова или Менделеева.

«Но здесь ли обретается убийца Лилии? – мелькнуло в голове Гурова. – А вдруг я ошибался изначально и дело-то действительно проще пареной репы? Что, если и в самом деле убийца – этот Булыкин и уже сегодня мы со Стасом поставим на расследовании окончательную точку?!.»

Но он тут же понял, что в нем заговорила общеизвестная лень-матушка, ярая противница всякого труда. Ведь она есть в каждом, и даже самый настырный трудоголик время от времени слышит ее медовый голосок. Вот и его она сейчас посетила, со своими хитрыми советами… Да, конечно, сыщики тоже живые люди, и им тоже бывает трудно, тоже хочется шальной удачи, чтобы – раз! – и в дамки. Но на деле всякое расследование чаще всего – сплошная морока, нескончаемая головная боль и бездна тупой, рутинной работы…

Размышляя о возможных подходах к поиску точного вектора расследования, в какой-то момент Лев вдруг вспомнил про своего давнего знакомого, профессионального психолога, доктора Макарова. А что, если обратиться к нему? Может быть, он даст какие-то реальные подсказки о личности того, кто отнял жизнь у молодой, никому не причинившей зла девушки? Набрав номер психолога, он вскоре услышал умиротворяюще звучащий, деловитый голос, слышанный им уже не раз:

– Лев Иванович, рад вас слышать! Здравствуйте! Требуется какая-то помощь?

Ответив на приветствие, Лев рассказал о выпавшем им со Стасом расследовании и попросил помочь с составлением психологического портрета убийцы. Макаров, немного подумав, попросил его подъехать в свою клинику примерно через час. Прикинув, что пора бы перекусить (вчера остался без обеда, сегодня опять, что ли, бегать по Москве на пустой желудок?), Гуров поспешил в соседнее кафе, после чего на своем «Пежо» отправился на улицу Покорителей космоса.

Доктор Макаров, как всегда моложавый и немного загадочный (некоторые его пациенты рассказывали, что, лишь войдя в кабинет своего доктора, они от одного его взгляда начинали чувствовать себя гораздо лучше), предложил Гурову присесть, после чего они обсудили историю необычного убийства студентки. Выслушав Льва, психолог задал несколько уточняющих вопросов, внимательно изучил фотоснимки, сделанные на месте преступления, и глубоко задумался.

– Знаете, Лев Иванович, повидал я в жизни всякого. Но вот с таким сталкивался нечасто… Думается мне, что человек, убивший эту девушку, – тип совершенно бездушный, пресыщенный удовольствиями подонок, ищущий новых ощущений. Я не исключаю, что это мог быть представитель какой-либо изуверской, тоталитарной секты, но это не слишком вероятно. В большей мере я предполагаю, что им может быть представитель так называемой «золотой молодежи», помешанный на каких-то «учениях», ошалевший от всемогущества своего папаши и собственной безнаказанности. Скорее всего, он уже имел опыт убийства, но не такого рода, как убийство этой девушки, а, например, случайного. Возможно, кого-то он насмерть сбил своим авто. Это вызвало у него некие сильные эмоции. Их захотелось повторить. И вот результат…

– Алексей Вадимович, как вы считаете, в момент убийства он был один или их было несколько? – выжидающе взглянул на психолога Гуров.

– Думаю, что их было несколько, – уверенно ответил тот, – как пособников исполнения убийства, так и прикрытия от возможного судебного преследования. Например, они могли обеспечивать ему алиби. Кто эти люди? Думаю, точно такие же, как и он сам, и по имущественному статусу, и по душевной пустоте. Кстати, хотел бы внести небольшое уточнение… Было бы неверным думать, что все те, кто сейчас ворочает миллиардами, – сплошь негодяи, мерзавцы и подонки. Тут многое зависит от того, каким образом человек нажил свое состояние. Если и недостойным, но не кровавым, то его самого и его потомков черная карма может миновать. Но если ради богатств была пролита кровь, то на потомках это отразится неминуемо. Они унаследуют и черты характера, и судьбу своего кровавого предка. А у нас многие ли получили свои состояния бескровно? Почему разбойничьи и пиратские клады нашедшим их чаще всего приносят несчастья? Все очень просто: на них кровь невинно убиенных. А кровь – это особая, можно сказать, мистическая субстанция. Я не суеверен, но на этот счет думаю именно так.

Когда Лев вернулся в главк, Стас уже был на месте. Горделивый и радостный, он с ходу сообщил Гурову, едва тот переступил порог кабинета:

– Трындец, Лева, нашим мучениям. Все! Завтра у нас выходные! Ур-ра-а-а-а!!! Булыкин «раскололся» в момент. Сейчас он здесь, в нашем КПЗ. Надо будет его сегодня же определить в Лефортово. Петру я только что сообщил – он чуть не пляшет от радости. Вот только ты, я гляжу, чего-то смурной… Что не так?! – моментально поскучнев, сердито проворчал он.

– Да все не так! – саркастично усмехнулся Гуров. – Ой, Стас, ну, ты наивный! Чую, что это подстава, рассчитанная на идиотов.

– Да?! – Крячко с вызовом упер руки в бока. – Подстава?!! А если я скажу, что нашел орудие убийства – молоток с отпечатками пальцев Булыкина? А?

Лев изобразил утрированное удивление, широко разведя руками:

– Неужели?! Это фантастика! Нет, ну кто бы мог подумать?!! Хотя… Кажется, об этом же я говорил совсем недавно. Значит, он «раскололся»… И сразу же рассказал, где купил этот молоток, где взял гвоздь, где сейчас электрошокер, которым он оглушил бедную девчонку… Но самое главное, он рассказал, за что и почему ее убил?

Окончательно скисший Станислав, сунув руки в карманы, тягостно выдохнул:

– Он ничего не помнит… Но согласился с тем, что убить ее мог. Хотя не знает, за что.

Как чуть позже, немного остыв, поведал Стас, мастерскую Булыкина он нашел без особых затруднений. Выйдя из своего «мерина» с парой стажеров, взятых для подкрепления, они прошли в мастерскую, где на подъемниках стояло несколько потрепанных жизнью и недавними ДТП иномарок, а орудующие в их нутре слесари в замасленных комбинезонах были какие-то озабоченные и немногословные. Узнав у них, где находится кабинет хозяина, опера прошли в самый дальний угол этого ангара. Хозяином оказался рыхловатый, крупный парняга «за тридцать», с большими залысинами, в чуть более чистом, чем у прочих, синем рабочем комбинезоне, который торопливо ел купленные в соседней кафешке чебуреки и запивал их пивом. Увидев незваных гостей, он категорично махнул им зажатым в руке чебуреком и громко уведомил:

– Мужики, ничем помочь не могу! Работой загружены выше крыши до конца недели, сам вон гайки кручу… Пожрать некогда!

– А мы не ремонтироваться, мы из полиции, задать вам несколько вопросов. Полковник Крячко, главк угрозыска! – Стас показал ему свое удостоверение. – Вы – Виктор Ананьевич Булыкин?

Но на Булыкина демонстрация «ксивы» особого впечатления не произвела. Продолжая жевать чебурек, он лишь утвердительно кивнул и, пожав плечами, маловразумительно спросил:

– Ну и чего вам?

– Где вы были позавчера вечером с двадцати одного ноль-ноль, до двух часов ночи?

– На этом, как его? А! На показе мод этого… Брателло какого-то, что ль… Такая мура оказалась! За что только пятьсот баксов отдал?!

– Что вы там делали и для чего вообще пошли туда?

– Что делал, что делал… Моду смотрел… Но если по совести, на девок пошел глянуть. Моя зараза к другому смылась, остался один, а наши парни мне сказали, что, мол, самые стоящие девки на такие вот крутяцкие тусовки ходят. Ну, я и решил туда заглянуть. Скажу по совести, девки там ничего – нормальные, есть на что глянуть, за что подержаться. А сам показ – полная халтура. Я бы этому Брателле руки из плеч повыдергивал!

Стажеры, слушая его, многозначительно переглянулись (а мужик-то агрессивный – вон руки грозится вырвать!). Станислав, тоже почуяв стремительно близящееся разоблачение убийцы, потребовал от Булыкина полного, поминутного отчета о том, что тот делал на показе в «Золотой рыбке».

В этот момент в дверь «офиса» хозяина мастерской заглянул один из слесарей и попросил:

– Ананьевич, подойди, глянь! Что-то топливный насос ни хрена не фурыкает! Вся надежда на тебя!

– Малость подожди! – отмахнулся Булыкин. – Тут ко мне из уголовного розыска пришли насчет… Кстати! А что у вас ко мне за вопрос?

– Вы подозреваетесь в убийстве девушки, студентки, которая тоже была на том показе мод, – ледяным голосом, в котором сквозила январская стужа, уведомил Стас.

У обоих сразу – и у хозяина автомастерской, и у его слесаря – тут же озадаченно отвисла челюсть. Булыкин замер, ошарашенно глядя на оперов, а слесарь, помянув чью-то бабушку, мигом исчез за дверью. В «офисе» повисла мертвая тишина. Похлопав глазами, Виктор на всякий случай поинтересовался:

– Слушайте, мужики, а вы, часом, не из фирмы по розыгрышам? А то, я слышал, есть такая… Нет, я серьезно! Ну с какого бодуна вы решили, что я кого-то убил? Нет, ну, я могу с кем-то повздорить, если выпью… И то – только по делу! Но убить… Не-е-е-т, на это я не способен. Уж на что у меня теща была – стерва стервой, и то ни разу ее даже не поколотил, хотя ее убить было мало!

– А за что же на поселение попал? – едко прищурился Стас.

– Так она сама на меня накинулась, чтобы физию ногтями исцарапать за то, что всех ее подруг назвал сучками и кошелками. А они такие и есть – постоянно с нею у нас дома заседали. Накурят – хоть топор вешай, напьются, все сожрут… Придешь с работы, голодный как волк, а в холодильнике – пусто, в кастрюлях – пусто… Вот я и сказал ей, чтобы больше не водила этих грымз. А она на меня – с когтями. Ну, я ее всего лишь только оттолкнул! Да, только оттолкнул! А эта мегера спецом на пол – бряк! Правда, башкой при этом об холодильник так треснулась, что шишку набила. И – все! Эти мымры, ее подруги, на суде объявили, будто я ее регулярно избивал. А судья – она прямо копия моей тещи – хотела дать три года общего. Но адвокатша, молодец девка, сбила срок до года поселения. Ну, отбыл я, вернулся, а дома – все по новой: грымзы, истерики, скандалы…

– А из-за чего же тогда жена от тебя ушла? – с подначкой поинтересовался Крячко.

– Так я ее прямо у себя дома с хахалем застал! – возмущенно выдохнул Булыкин. – Пришел, а они в спальне кувыркаются. Меня увидела – завизжала, хахаля ее «там» зажало… Пришлось «Скорую» вызывать, чтобы высвободили. Ну и все, вместе с мамочкой ушли к какому-то еще дураку… Да и слава богу! На работу она не хочет – маникюр жалко, дите мне не родила – фигуру жалко, со мной лечь как жена – свою, эту самую, жалко… Ушла, и скатертью дорога!

– И вы решили найти себе жену на показе мод? – как бы с пониманием покачал головой Стас.

– Да не совсем так… Понимаете, у меня вся жизнь – сплошная работа. Вот, работа, работа, работа… Как из армии пришел – света белого не видел. Все, что зарабатывал, бывшая со своей мамочкой на себя тратили. Что я видел, кроме вот этих чужих жестянок? А тут, как жены не стало, вдруг сразу бабки появились, время свободное… Мне и подумалось: а не сходить ли куда-нибудь на люди? За всю свою жизнь я всего пару раз был в цирке да в кино сходил раза три. А пойду-ка я в «высший свет»! Побрился, надел свой лучший костюм… Вот и сходил!

– Поня-а-а-тно… – многозначительно протянул Стас. – Ну, а теперь рассказывайте про свой вечер в «высшем свете», и как можно подробнее.

Рассказ Виктора оказался не слишком длинным. Придя на показ, как и все прочие, он сидел в зале, смотрел на подиум. Когда показ закончился и началась дискотека, Булыкин сразу же пошел в бар, чтобы, как он признался, «употребить для храбрости». Увидев вокруг себя уйму красивых девушек и женщин, он решил с кем-нибудь обязательно познакомиться. Выпив пару фужеров халявного шампанского, он направился к одной хорошенькой пышноволосой и пышнотелой особе, сидевшей в танцзале на «скамейке запасных», и… больше уже ничего не помнил. Пришел в себя под утро в каком-то парке, на деревянной скамейке. В кармане не было ни гроша, исчез и телефон.

– До дому доехал на такси, заплатил водиле, переоделся – и на работу. Полдня башка трещала и гудела… Мужики, а какая она из себя, та убитая? Хоть бы глянуть – может, что-нибудь вспомню?

Стас вывел на экран монитора своего сотового прижизненное фото Лилии Кипрасовой. Удивленно воззрившись на изображение, Виктор отрицательно помотал головой:

– Не-е-е-е, это не та… Эта – вон какая молоденькая, худенькая! Мне ща, мужики, мысля такая стукнула: а что, если я с той пышкой попробовал познакомиться, а она меня как-то нехорошо отшила, и я из-за этого разозлился? Вот… А эта молоденькая кинулась ту защищать, а я ее по нечаянности как-то неудачно так стукнул, и… Ну, и она умерла! Хотя… Стоп! Если бы такое случилось, меня бы прямо там и сцапали! Нет, что-то тут не то-о-о…

– Девушка была найдена убитой в парке «Северцово», что в двухстах метрах от ночного клуба «Золотая рыбка», – сухо пояснил Крячко. – Смерть наступила в результате того, что голова потерпевшей была пробита длинным строительным гвоздем.

Услышанное вновь ошарашило Булыкина. Пару секунд помолчав, он с трудом выдавил:

– О-бал-деть!.. А почему вы решили, что это я девчонке в голову гвоздь загнал?! Может, это и не я вовсе?

– В нескольких шагах от места преступления была найдена зажигалка с отпечатками ваших пальцев! – объявил Стас прокурорским тоном. – Объясните, как она туда попала? Ссылки на беспамятство не принимаются – сказать ведь можно все, что угодно. Свидетелей, которые подтвердили бы вашу невиновность, нет. А вот срок за рукоприкладство у вас есть. Что мы должны думать? Суд, как вы знаете, доверяет только фактам. А они против вас…

Сразу же сникнув, Виктор попятился назад и сел, можно сказать, рухнул на стул. Его лицо приобрело землистый оттенок, на лбу выступил пот.

– Вы меня сейчас арестуете? – тихо спросил он.

– Задержим до выяснения, – все тем же сухим тоном пояснил Станислав.

Стажеры на запястьях Булыкина сноровисто защелкнули наручники. В этот момент в дверь кто-то постучался.

– Войдите! – распорядился Крячко.

Дверь распахнулась, у входа теснились пятеро слесарей, с сочувствием взиравшие на своего работодателя. Тот, который уже приходил, выступив вперед, просительно заявил:

– Товарищ полковник, Виктор Ананьевич не виноват – мы все за это ручаемся! Мы его знаем уже не первый год – мужик правильный, нормальный. Кого он мог убить? Вот вы его сейчас заберете, а у нас срочные заказы. Мы без него как без рук. Вот у инжектора надо топливную систему регулировать и у дизеля чинить топливный насос. Кто, кроме него, это сделает?! Сейчас придут заказчики, и что мы им скажем? Придется платить обалденную неустойку. Значит, останемся без зарплаты. Вы его хотя бы на полчаса оставьте – путь с топливниками разберется. Хорошо?

– Да, в самом деле, – поднимаясь со стула, тягостно вздохнул Булыкин, – всего полчаса дайте – ща быстренько закончу, и тогда уж везите хоть к чертовой бабушке… Да не убегу я, не убегу!

– Ну и как, дал им полчаса? – спросил Гуров, с интересом слушая Стаса.

Немного помявшись, тот кивнул:

– Ну, да-а… Он быстренько со всем там управился, и мы поехали в нашу КПЗ. По пути завернули к «Северцово». Я там нашел тот пролом в ограждении и походил по зарослям с наружной стороны парка. И что бы ты думал? Нашел молоток! Привез его сюда, показал криминалистам. Они тут же на рукоятке обнаружили отпечаток правой пятерни Булыкина. Значит, убил все-таки он! – Цокнув языком, Стас выразительно развел руками.

– Восхищам-с, вос-хи-щам-с! – саркастично произнес Лев и с деланым пиететом поаплодировал одними пальцами. – Ну, и как ты себе представляешь картину убийства бедной студентки злым автомехаником? Я весь внимание!

Помявшись, Крячко начал свои пояснения:

– Ну, как там могло получиться? Из-за развода с женой Булыкин впал в депрессию и искал выхода своим настроениям в алкоголе. Его бывшая была большой модницей, поэтому он испытывал крайнюю неприязнь к ей подобным. Вот… Чтобы избавиться от навязчивого состояния, он решил пойти на показ мод. С собой, как бы на всякий случай, захватил молоток и большой гвоздь. Употребив в баре «Золотой рыбки» шампанского с психотропным препаратом, Булыкин впал в состояние типа зомби. Ну, ты же мне сам рассказывал, как некая Настя в таком состоянии накупила хрен знает каких тряпок, потратив на них все свои деньги, и ничего об этом не помнила. Было? Было!

– Да, да, было! – с наисерьезнейшим видом подтвердил Гуров, с трудом сдерживая усмешку.

– Ну, вот… Пребывая в состоянии почти отключки, Булыкин подошел к столь же зомбированной Лилии Кипрасовой и без труда уговорил ее пойти с ним. Не контролируя себя, девушка согласилась. Они пошли и случайно оказались на территории парка «Северцово». Здесь Булыкин, вспомнив былые обиды на жену и тещу, испытал приступ ярости, набросившись на Лилю, сбил ее с ног и… пустил в ход, так сказать, «домашнюю заготовку»: то есть достал из кармана молоток и гвоздь и забил его своей жертве в висок. После этого ушел из парка через пролом в ограждении, закинув молоток в заросли…

– После чего сам себя обокрал и лег спать на парковой скамейке… – столь же серьезно продолжил за него Лев. – Ах да! Еще одна маленькая деталь! Когда Булыкин шел по аллее с Кипрасовой, он случайно на дорожке нашел исправный электрошокер. Затем, через несколько шагов, ему на глаза попался аэрозольный баллончик со средством, отбивающим нюх у собак. Будучи сообразительным, запасливым зомби, и то и другое он забрал с собой. Когда ему внезапно захотелось убить девушку, он тут же воспользовался электрошокером, чтобы ее оглушить. А потом, уже убив, хитрый зомби побрызгал траву спецсредством… Но и это еще не все! Он зачем-то достал из кармана зажигалку и куда-то забросил. Друже мой Станислав! Это задержание такая ляпа, такой смешной прокол в нашей работе, что я даже слов не нахожу! Эх ты, «пинкертон»! Пошли, сходим к этому мокрушнику, хоть гляну на него…

Почесав в затылке, Стас неохотно кивнул, и они отправились в «обезьянник» главка, куда доставляли задержанных, если не представлялось другого варианта их временного содержания. Дежурный КПЗ, с удивлением глядя на оперов, открыл дверь камеры. Автомеханик, уныло расхаживавший по своему узилищу взад-вперед, тоже был весьма удивлен появлением визитеров. Искоса взглянув в их сторону, он сердито уведомил:

– Никаких признаний я подписывать не буду! Я никого не убивал!

– Вы знаете, а я вам верю! – ободряюще улыбнулся Гуров. – Только один вопрос… Вот представьте себе, я попросил вас забить гвоздь в эту стену. Покажите, как бы вы это сделали?

Пожав плечами, Булыкин несколько раз махнул левым кулаком, словно в нем был зажат черенок молотка. Наблюдая за ним, Лев вскинул указательный палец:

– Постойте, постойте, а почему вы машете левой рукой? Молоток-то обычно держат в правой!

– Ну так я же левша! – Виктор изобразил левой рукой убеждающий жест. – Меня мужики и зовут Левшой, как того, из Тулы. Кстати, вот этот гражданин начальник мог это заметить, когда я доделывал машины, – ключи и отвертки у меня были в левой руке!

Лев увидел, как у Станислава в этот момент заалели кончики ушей. Издав сконфуженное «Гм-гм!», он неохотно произнес:

– Виктор… э-э-э… Ананьевич, я был не прав, приношу свои извинения. Вы свободны!

– Вы на него не сердитесь! – примирительно произнес Лев. – Это он не со зла. Ему уж очень хотелось поскорее поймать убийцу той несчастной девушки. Ну, не подумав, проглотил чью-то хитрую наживку, и получилось то, что получилось.

– А вы считаете, зажигалка – это была чья-то подстава? – Булыкин настороженно взглянул на оперов.

– Сто процентов! – убежденно ответил Лев, жестом приглашая его на выход.

– Товарищ полковник, он ведь у меня на учете! Что делать? – поспешил напомнить дежурный.

– Станислав Васильевич, отметь, пожалуйста, что задержанный освобожден как непричастный к совершению преступления… – Гуров неспешно зашагал по коридору. – Представляю, какое огорчение ждет нашего драгоценного Петра Николаевича!

– Блин! – догнав его, сокрушенно выдохнул Стас. – Мне к нему теперь лучше не заходить! Ой, что будет, что будет!..

Втроем они вышли на крыльцо. В извинительном порядке Крячко хотел предложить Булыкину доставку домой, но в этот момент, стремительно свернув с дороги, на ведомственную парковку для визитеров главка заехала и резко затормозила зеленая «Калина». Из ее кабины вышла молодая особа, которая, хлопнув дверцей, решительно направилась к крыльцу скорым шагом. Цокая каблучками, она шла к вестибюлю и в упор смотрела на стоявших на крыльце, как видно, желая то ли сказать, то ли совершить нечто очень важное.

Глядя на нее, Булыкин неожиданно расплылся в радостной улыбке:

– Ой! Это же Людмила! Люсенька! Моя спасительница!

– Жена? – уточнил Гуров.

– Что-о-о вы! Моя адвокатша! Она меня на том суде защитила. Неужто опять из-за меня приехала?

Приблизившись к ним, молодая женщина с ходу поздоровалась и, не дожидаясь ответа, категорично представилась:

– Людмила Тарасова, член коллегии адвокатов, я буду представлять интересы своего подзащитного Булыкина Виктора!

– Людмила Николаевна, здравствуйте! – отчего-то сильно волнуясь и сияя улыбкой, шагнул в ее сторону Булыкин. – Я очень рад, что вы приехали! Вообще-то здесь разобрались, и меня уже освободили…

Женщина, отчего-то несколько огорчившись, понимающе протянула:

– А-а-а… Ну что ж, тогда…

– Людмила Николаевна, – перебив ее, зачастил Виктор, – одну секунду! Вы для меня так много в этой жизни сделали, я вам так признателен… Я так часто вспоминал и думал о вас, что просто не нахожу слов, чтобы сказать, как рад вас видеть!

– Я тоже вас помню… – Людмила сдержанно, но очень мило улыбнулась. – Меня попросили защищать вас ваши работники – приехали к нам в офис целой делегацией.

– Золотые мужики! – хлопнул себя рукой по груди Булыкин и продолжил: – Так вот, раз уж так случилось, что судьба нас снова свела, то… давайте, я вас приглашу в ресторан?! А? Хотя видок-то у меня сейчас аховый – в ресторан не пустят… Ну, давайте завтра? Назначайте время, место – буду как штык!

– Давайте я вас сейчас довезу до дому? – предложила Людмила, указав на свое авто. – Хорошо?

– Да я бы только «за», но садиться в новую машину в такой «мазуте» как-то боязно… – Виктор подергал наплечные лямки своего комбинезона.

– Садитесь! Все нормально! – садясь за руль, коротко бросила Людмила.

Поспешив следом за ней, Булыкин на ходу оглянулся и, все так же сияя улыбкой, изобразил рукой операм ликующе-прощальный жест.

Глядя вслед «Калине», убегающей прочь, Станислав громко вздохнул:

– Завидую! Вот это повезло мужику – и обвинения сняты, и жену себе нашел… Как считаешь, у них что-нибудь получится?

– Думаю, да… – утвердительно кивнул Лев. – Они друг другу очень подходят характерами – война за лидерство им не грозит. Ну что, по домам нам еще рано, работать уже поздно… Пойду, посижу за компьютером!

– Порыскаю и я в инете… – следом за ним отправился и Стас.

Едва они открыли дверь, как тут же раздалось истошное пиликанье телефона внутренней связи на столе Гурова.

Поспешно подняв трубку, Лев услышал возмущенный голос Орлова:

– Лева, где вас черти носят? Вы что, отпустили подозреваемого?!! Ну-ка, оба ко мне! Живо!

Шагая следом за Гуровым, Крячко, чувствуя себя нашкодившим школяром, поминутно сопел и вздыхал. Уже около двери приемной Лев оглянулся и строго отрубил:

– Хватит охать! Все будет, как говорят молодые, норм. Ты, главное, болтай поменьше…

– Спасибо, Лева! Ты – настоящий друг! – скороговоркой бросил Стас, пробегая следом за ним через приемную.

Орлов сидел за столом и клокотал, как Везувий, готовящийся к очередному извержению. Увидев приятелей, он с ходу лавовым потоком выплеснул из себя мучивший его вопрос:

– Какого черта вы устроили этот дурацкий кордебалет?!! То звонит Стас и докладывает, что стопроцентно подозреваемый уже у нас в КПЗ. Теперь бежит ко мне дежурный КПЗ и докладывает, что опера Гуров и Крячко выпустили подозреваемого на все четыре стороны. Даже вслед на прощание платочком помахали! Мне кто-нибудь может объяснить, что тут происходит?! Я тут, понимаешь, по инстанциям уже дал информацию, что дело без пяти минут раскрыто. А что говорить теперь? Ну?!!

– А ничего не говорить! – невозмутимо парировал Гуров. – Пусть так и думают, что дело без пяти минут раскрыто. Если спросят – так и ответим.

Его спокойный, уверенный тон оказал на генерала столь же успокаивающее действие, как если бы он разом выдул пол-литра валерьянки. Раздраженно побарабанив пальцами по столу, Орлов тем не менее уже спокойнее поинтересовался:

– Я жду подробностей: что именно у вас произошло? Почему тот человек сначала был задержан, а потом отпущен?

– Сначала подозреваемый был задержан потому, что целый ряд улик свидетельствовал, будто он реально виноват. – Лев говорил все тем же твердым, уверенным тоном. – В частности, на зажигалке, найденной на месте преступления, имелись отпечатки пальцев хозяина авторемонтной мастерской Булыкина. Найдены были отпечатки его пальцев и на черенке молотка, обнаруженного рядом с парком «Северцово». Поэтому он и был задержан.

– И что же случилось дальше? – придирчиво уточнил генерал.

– Во-первых, появились свидетельства, что его попросту подставили. В частности, Булыкин левша, а на черенке молотка отпечаток пальцев его правой руки. Кроме того, не вяжется тут и многое другое, в том числе и мотив.

В этот момент зазвонил сотовый Гурова. Это был Жаворонков, который сообщил, что его сотрудники еще час назад закончили просмотр видеозаписей и нашли немало интересного. Например, в объектив видеокамеры одной из телекомпаний попала Анастасия Велемирцева, танцующая с молодым человеком в наряде а-ля Саладдин. Затем нашелся кадр, правда, снятый издалека, где Лилия идет к бару с «марокканским пиратом». Но самыми ценными были кадры камеры наружного видеонаблюдения «Золотой рыбки», где Лилия покидает ночной клуб вместе с тем же «пиратом». Причем если до этого ее движения, осанка, взгляд были естественными, то на выходе она смотрится заводной механической куклой.

Поблагодарив информационщиков, Гуров попросил поискать на входе и выходе из клуба сегодняшнего задержанного, которого только что отпустили. Ответом ему было лаконичное:

– Уже, Лев Иванович, нашли его и на входе, и в зале, и на выходе.

Попросив Жаворонкова все эти записи сбросить на почту Орлова, Лев отключил связь и предложил Петру включить свой компьютер. Вскоре они втроем просмотрели все эти материалы информационщиков. Знакомясь с фрагментом, где Лилия Кипрасова покидала «Золотую рыбку» в сопровождении «марокканского пирата», лицо которого было закутано темным шелковым шарфом, Гуров сокрушенно вздохнул:

– Да, тут однозначно видно, что ее накачали психотропами. Прямо не живой человек, а робот идет по ступенькам… Взгляд стеклянный, смотрит в одну точку. А вот рядом с ней идет вовсе не Булыкин. Ни по росту, ни по фигуре – это не он.

Вскоре они просмотрели ролик, на котором был Булыкин, попавший в объектив камеры на входе, где он шел довольный и улыбающийся, два коротеньких кадра в баре и на пути к «скамейке запасных», где его уже начало подкашивать, и его выход из клуба – взгляд мутный, лицо перекошенное, движения механические.

– Что и требовалось доказать: Лилию он не убивал! – категорично определил Лев, взглянув на Орлова.

– Да-а, выходит, что так… – согласился тот. – Значит, главный подозреваемый теперь – «марокканский пират»? Но как же нам его идентифицировать? Если он до этого нигде не «засветился», если его отпечатков, фото, образцов для генетической экспертизы нет в базах данных, то найти его будет очень непросто.

– Да, наверняка в наших базах данных его нет… – сожалеюще констатировал Гуров. – Но! Могу сообщить, что нам уже известна психологическая матрица этого типажа людей и, соответственно, то, в каких секторах нашего социума его искать. Я сегодня встречался с доктором медицинских наук, психологом Макаровым. Показал ему фото с места убийства Лилии Кипрасовой, дал пояснения по тем моментам, которые его заинтересовали. И вот его однозначный вывод: убийца – из обладателей золотых унитазов. Это убийство не ради каких-то конкретных целей: корысти, сексуального насилия, мести или чего-то еще, не ради отправлений какого-то культа, а, как бы это назвать, «просто так»… Убийство лишь ради собственных ощущений, стремления повысить свою значимость в среде таких же, как и он сам, подонков.

Судя по реакции Орлова, фразы «психологическая матрица» и «сектора нашего социума» ему очень пришлись по душе. Одобрительно кивнув, он уточнил:

– То есть теперь можно надеяться на то, что ваши поиски убийцы существенно ускорятся?

Лев не стал его разочаровывать.

– Это – само собой, – подтвердил он. – Думаю, что сегодня нам надо бы побывать в «Золотой рыбке», поискать тех, кто мог наблюдать переодевание участников маскарада. Вдруг удастся найти того, кто видел без костюма «Саладдина» и «марокканского пирата»? Тогда, возможно, появится возможность сработать фоторобот убийцы и его сообщника.

– Я так понял, этого типа в прикиде под что-то арабское ты считаешь сообщником «пирата»? – удивленно взглянул на напарника Крячко. – У тебя на этот счет есть какая-то информация?

Как видно, тоже заинтересовавшись этим вопросом, Орлов оперся локтями о стол и несколько подался вперед.

– Анастасия Велемирцева, – начал Лев, усаживаясь поудобнее, – которую «Саладдин» пригласил танцевать, рассказывала о том, что этот кавалер ей показался очень неискренним, каким-то насквозь фальшивым. Он расточал в ее адрес уйму каких-то глупых, натянутых комплиментов. По ее мнению, этот спектакль своей якобы влюбленности он затеял для того, чтобы отвлечь ее внимание от происходящего рядом с Лилией. Скорее всего, ему очень не хотелось, чтобы Настя увидела, как «марокканский пират» уводит Кипрасову с собой.

– Понятно… И когда едем в этот «шараш-ералаш»? – сразу же перешел к делу Крячко.

– Ну, сейчас, наверное, еще рановато… – Лев на пару секунд задумался. – У них там когда может быть начало рабочего вечера? Давай часок у себя еще поработаем, а как начнет смеркаться, так и погоним туда. Кстати, Петро, к тебе есть несколько вопросов. Первый. Что там с задержанием Бруталлино?

Огорченно вздохнув, Орлов безрадостно проронил:

– Смылся. За бугор. Еще вчера, в первой половине дня улетел в Италию. Теперь его оттуда вытребовать будет непросто. Но уже готовится запрос в Интерпол.

Не явив никаких признаков огорчения этой новостью, Гуров задал следующий вопрос:

– Наблюдение за Яниной Шаховской уже установили?

– Да, Лева! – сразу же воспрянул духом генерал. – Уже прослушано несколько десятков телефонных звонков и отслежены пять свиданий Янины с лицами мужского и женского пола.

На этот раз Лев долго и внимательно смотрел на своего друга-начальника. Тот на это вопросительно мотнул головой: что, мол, не так?

– Петро, – в голосе Гурова звучал дружеский укор, – а для какого хрена мы устанавливали это наблюдение, если я от «наружки» не получаю никакой информации? Ее берут для кого? Для сторожа дяди Феди с самогонного завода? Она нужна нам со Стасом, чтобы выйти на того, кого интересует ход нашего расследования, то есть – на убийцу. Кстати, кто командует наружкой по Шаховской?

– Майор Гирданов… – с некоторой даже значительностью в голосе сообщил Орлов.

– Передай Гирданову, что все полученные материалы пусть немедленно сбрасывает на мой почтовый ящик! И запись телефонных разговоров, и видеозаписи ее свиданий, и все остальное. Нам нужно вычислить того, кто убил Лилию Кипрасову! Чего он тянет кота за хвост?

– Видишь ли, Лева… – Орлов потер пальцами кончик уха. – Ты же его знаешь – педант и аккуратист. Он хочет сделать выжимки из этих сообщений, чтобы все было как на ладони, чтобы никакой «воды», а только чистые факты…

– Пусть свое буквоедство и педантизм проявляет по какому-нибудь другому поводу, – с досадливой миной на лице покрутил головой Лев. – Пока он все эти выжимки сделает, пока факты по полочкам и ящичкам разложит, поезд уйти успеет слишком далеко. Ясно? Время играет против нас! Протелимся дольше положенного – чую, будет еще один труп. А может, и не один! Поэтому пусть сбрасывает все как есть, «сырцом». Мы и сами с усами – лишнее отсеем в момент. Да и информационщики помогут, если что…

– Хорошо, Лева, я распоряжусь. Что-то еще?

– Ну, что еще? Ничего нового по поводу Паяльника не было? – спросил Лев, как бы заранее предполагая ответ.

На это Орлов лишь молча развел руками. Подвел философичный итог этого диалога Станислав:

– Эх, едрена кочерыжка! Вот почему так устроено? Зло почему-то всегда творить гораздо легче, чем его потом расхлебывать. Чую, что-то как-то в этом мироустройстве Творец недоработал…

– Это точно! Ну что? Мы пошли к себе! – объявил Лев, и они со Стасом проследовали в свое «бунгало», как иногда именовали свой рабочий кабинет.

Сразу сев за компьютер, Гуров продолжил начатые еще сегодняшним утром изыскания в области «элитоведения». Но теперь он искал нужную информацию уже с учетом итогов своей встречи с психологом Макаровым. Поэтому запросил в поисковой системе сведения о всевозможных «школах личностного роста», «клубах элитарных идей», «университетах тайных знаний» и иных полукурсах-полусектах, призванных не прояснить сознание, как это обещалось ими в рекламных проспектах, а зачастую, напротив, замутить его до полного мрака. И таких организационно-тематических образований в дебрях столичного «полусвета» обнаружилось предостаточно – чуть ли не полсотни шарашек подобного рода, самого разного фасона и профиля.

Просматривая перечень всех этих «Путей к просветлению», «Вершин нетленных истин», «Божественных звезд вечности», которые обещали «высочайшую степень постижения смысла жизни», «безграничное познание самого себя и своих возможностей», «глубочайшее проникновение в тайны бытия и осознание своей божественной миссии в этом мире», он наткнулся взглядом на некую «Школу высшей любви». И тут Гуров вдруг ощутил какой-то смутный импульс, что-то вроде едва ощутимого укола подсознания. Еще раз вглядевшись в это название, он внезапно понял, что «Школа высшей любви» наверняка то самое, что им могло пригодиться в расследовании. Почему? Он не знал сам. Он просто чувствовал: это то, что им может быть интересно!

Его пальцы снова забегали по клавиатуре. В поисковой системе Лев набрал запрос: «Все о "Школе высшей любви"», на что компьютер немедленно выдал уйму ответов, комментариев и статей. В справочном материале повествовалось, что «Школа» появилась на столичных просторах около десяти лет назад. Основал ее приезжий с Востока гуру Виаррумдан Шатао Батагали, уроженец Непала, проходивший (по его словам) посвящение в древних пещерных храмах Тибета. С самого первого дня своего существования «Школа» базируется в элитном спортивном центре «P-D-H» (power, development, health – сила, развитие, здоровье), и ее первоначальной задачей было восстановление душевного здоровья спортсменов в период ответственных соревнований. Постепенно круг приверженцев гуру Шатао (как он представлялся в общении) расширился, к нему стали приходить самые разные люди. Теперь среди его неофитов есть студенты, учителя, предприниматели, врачи и даже политики. Каждое воскресенье в большом спортивном зале центра «P-D-H» собирается до пятисот человек, жаждущих заполучить душевное равновесие и духовное здоровье. Разумеется, стоит присутствие на проповеди-медитации достаточно ощутимо и выражается в нескольких тысячах рублей. Ну а индивидуальный прием гуру и вовсе оценивается в несколько десятков тысяч. Тем не менее, невзирая ни на что, ряды его приверженцев неуклонно множатся и ширятся. Гуру религиозно толерантен – он одинаково уважителен не только к буддистам, но и к православным, католикам, мусульманам, иудеям, лишь бы исправно несли свои рубли (доллары, евро, шекели и динары) на благо заботящейся о них «Школы».

Отметив про себя, что им со Стасом обязательно следует «прошерстить» подобного рода шарашки (как ни верти, а картина убийства Лилии Кипрасовой очень уж ощутимо отдает некой ритуальщиной), начать Гуров решил именно со «Школы высшей любви», раз уж его внутреннее чутье отреагировало именно на это название. Он нашел в интернете контактный номер «Школы» и, набрав его на телефоне, услышал чуть манерный женский голос:

– Здра-а-вствуйте! Мы вас слу-у-шаем! О чем бы вы хотели нас спроси-и-ть?

– Добрый день, это «Школа высшей любви»? – поинтересовался Лев, стараясь говорить как можно более нейтрально.

– Да, это мы! – чуть ли не прощебетала его собеседница. – Именно у нас все те, кто ищет душевного покоя и умиротворения, получают новые силы для того, чтобы прийти к согласию со всем миром и прежде всего с самим собой. Кто вы и какие душевные проблемы вам не дают покоя?

– Я – оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска, полковник Гуров. Мне хотелось бы встретиться с вашим руководителем… или как его там – гуру? Надо бы обсудить ряд вопросов, связанных с расследованием одного уголовного дела.

Явно ошарашенная услышанным (ничего себе, прислала судьба неофита!), женщина некоторое время молчала, после чего заговорила уже сугубо сухо и деловито:

– Если вы не против, то я сейчас спрошу у гуру Шатао, когда бы он мог вас принять. Минут через пять я вам перезвоню. Хорошо?

– Хорошо, – согласился Лев, вдруг засомневавшись: а позвонит ли?

Но его собеседница, явив должное чувство ответственности, все же перезвонила и с холодком в голосе уведомила, что гуру Шатао ждет уважаемого господина… Тут она замялась, видимо, припоминая фамилию звонившего. Догадавшись в чем дело, Лев пришел ей на выручку, деликатно подсказав:

– Гурова… Моя фамилия – Гуров. Видите ли, мой давний предок, который и дал нашему роду фамилию, был великим русским гуру… – сообщил он с преувеличенно-помпезными интонациями.

Похоже, эта новость потрясла его собеседницу. Она благоговейно произнесла:

– Вы – потомок великого гуру?!!

– Девушка, извините, это всего лишь шутка. Ну, насчет моего предка-гуру… – тут же внес ясность Лев. – Так во сколько меня ждет господин Шатао?

– В… де-вять ут-ра… – давясь от смеха, ответила его собеседница и быстро положила трубку.

Станислав, слышавший их разговор от начала до конца, не выдержав, буквально взорвался хохотом.

– Ну, Лева! Ну, ты прикололся! Надо же – он потомок великого русского гуру! – сквозь смех выдавил он, вскинув вверх оба больших пальца и потрясая руками. – Вот у тебя всегда так: то – ниче, ниче, то потом чего-нибудь как отморочишь – хоть стой, хоть падай! Надо будет ребятам рассказать – пусть поржут.

Гуров на это лишь чуть снисходительно улыбнулся, пожал плечами и вновь углубился в дебри шарашек, подвизающихся на ниве запудривания мозгов денежным простакам. Его внимание привлек «Кладезь неисчерпаемой мудрости», обещавший «трансцедентальное проникновение в начало времен Вселенной» и «познание своего изначального «я», явившегося из вечности в миг Большого взрыва». Найдя координаты «Кладезя», который базировался на улице Сиреневой, Лев окликнул Станислава:

– Завтра не заглянешь на Сиреневую? Там пристроился какой-то «Кладезь неисчерпаемой мудрости». Надо бы заглянуть туда, прозондировать, что за мудрость плескается в этом «Кладезе». Я бы послал тебя в «Школу высшей любви», но у меня есть опасение, что там уроки преимущественно постельного уровня. Вдруг ты не устоишь перед тамошними очаровашками? Искусишься, понимаешь ли, совратишься…

– Ой-ой-ой! – ерничая, скривился Стас. – Ага! Один ты у нас «нордически стойкий»… Прямо Штирлиц-два… Ладно уж… съезжу! Контакты давай. Телефон-то у них имеется?

– Имеется, имеется… – усмехнулся Гуров и скомандовал: – Записывай!

Набрав номер телефона «Кладезя», Крячко заговорил в тональности а-ля лопушара:

– Але! Здрасьте! А это я куды попал? В «Кладезь», что ль?

– Здравствуйте! – ответил ему женский голос. – Офис «Кладезя неисчерпаемой мудрости» рад вас приветствовать. Я – офис-менеджер Алина. Если вас преследует душевная неустроенность, если вы ощущаете бесцельность своего земного бытия, если не видите смысла жизни, то мы поможем. Мы поможем вам обрести цель в жизни, стать знающим, сильным, уверенным, стойким к любым невзгодам! Если не секрет, вас как зовут?

– Станяслав… – выдохнул Крячко, все так же кося под заурядного дурачка.

– Станислав – прекрасное имя! – возликовала Алина. – Его носители, можно сказать, баловни Фортуны, хотя им иногда кажется, что они – хронические неудачники. Просто надо уметь заставить капризную богиню успеха повернуться к вам лицом, и тогда ее волшебное колесо будет вращаться ради вас день и ночь, множа ваши достижения и удачи.

– Ой, уж как хотца получить побольше всяких этих удачев и достижениев! – мечтательно вздохнул Станислав. – И мудростев набраться бы… А то уже за сорок, а все – дурак дураком…

Заключая свой рекламный спич, Алина сообщила:

– Станислав, завтра у нас особый день – день постижения великих тайн. Приходите, и вы получите прекрасную возможность расширить свой горизонт знаний!

– Да, да, мне побольше бы, побольше бы знаниев-то! Слушай, милая, а вам там каких-нибудь деньгов-то надоть?

Его собеседница пояснила, что денег с тех, кто пришел в «Кладезь», никто не берет. Есть лишь добровольные пожертвования. Они и определяют степень посвящения члена «общества достойных» (как именуют «кладезевцы» самих себя). И если первая степень допускает лишь присутствие приверженца вероучения на общих медитациях, то четвертая, высшая, позволяет освоить методики по управлению «энергией кундалини». Впрочем, чуть смущаясь, Алина уведомила, что для прохождения на четвертый уровень нужно не только внести солидное пожертвование, но и предоставить… справку от венеролога! Подробно объяснив Стасу, как найти их офис, она еще раз напомнила о том, сколь ждут в его «Кладезе» завтра в десять утра.

Закончив разговор, Крячко коротко рассмеялся:

– Слышь, Лева? Я понял, что там за «учение». Тем, кто пришел послушать на халяву, на общей тусовке вешают на уши всякую мистическую лапшу. А тем, кто побольше заплатит, под видом каких-то особых методик втюхивают секс с одной из пришедших к ним дурех, которые ищут «просветления». Ну, и какого хрена мне там делать? Или ты считаешь, что мне туда все равно надо сходить?

Оторвавшись от монитора, Гуров ответил вопросом на вопрос:

– А почему бы и не сходить? Пойдешь, послушаешь, что за бред они там несут. Главное, увидишь тамошний контингент, прикинешь, есть ли среди них «золотоунитазники», для нас это очень важно.

– Ну-у ладно… – согласился Стас. – Что там, время уже по домам?..

– Так-то – да… Но мы же вроде собирались заскочить в «Золотую рыбку»…

– Ах да-а-а-а-а… – Стас почесал кончик носа. – Знаешь, там хватит и меня одного. Вали домой – жена, поди, заждалась. А я сделаю небольшого крюка и заверну к ним. Пойдет?

Глава 6

Следующее утро, начавшись совершенно банально (подъем, разминка, завтрак, дорога на работу…), получило весьма небанальное продолжение. Лишь войдя в свой кабинет, Гуров услышал сигнал телефона внутренней связи. Голосом, полным саркастичного раздражения, Орлов выдохнул:

– Привет! Ко мне зайди!..

Генерала Лев увидел сидящим перед плазмой, на экране которой шла какая-то публицистическая актуальщина под логотипом телеканала «Ливень». Некий бойкий репортерчик, с крупным «шнобелем» и лысиной в полголовы, рассусоливал о том, сколь хреново российская полиция изничтожает немыслимо распоясавшийся криминал. Кивнув в сторону телевизора, Орлов негромко процитировал мультяшного Винни-Пуха:

– Это «ж-ж-ж» – неспроста!

– Нас еще этот «носастик» не полоскал? – усмехнувшись, поинтересовался Гуров.

– Вот, жду с минуты на минуту… Блин, этот «Ливень» – самый либерастический и проамерикосный телеканалишка. Они почти каждый день в это время суток выдают что-нибудь из своего пищеварительного недержания. Вчера вон выступали в защиту губернатора Раздуваева, раздували его дело до всемирного масштаба.

– А-а-а, это тот, который прикарманил средства, отпущенные на восстановление области после недавней бури… – понимающе кивнул Лев. – Ну, так они и строительных жуликов-магнатов всегда с пеной у рта защищали. Как же! Жулики – это «провозвестники свободного мира»…

В этот момент «носастик» от общего облаивания всей службы угрозыска перешел к частным случаям, по его мнению, подтверждающим ее «полное бездействие и безразличие к судьбам тех, кого они обязаны защищать». И в качестве самого первого примера такого рода он привел расследование убийства Лилии Кипрасовой. Слушая его, Гуров от души рассмеялся:

– Как и следовало ожидать, разродился, наконец!

В этот момент хлопнула дверь кабинета, и вошедший Стас, услышав последние слова Льва, поспешил уточнить:

– Кто разродился? И, главное, чем?

Кивнув в сторону телевизора, Гуров пояснил:

– Вон тот недоделок разродился бредом сивой кобылы. Садись и слушай!

А «носастик», после пары фальшиво-соболезнующих фраз в адрес родных и близких Лилии, перекинулся на обсуждение «не ловящих мышей» оперов Главка:

– …Карманные СМИ нынешнего кремлевского режима своей фейковщиной внушили немалой части российских граждан, что Главное управление уголовного розыска, возглавляемое генерал-лейтенантом Петром Орловым, – абсолютный авторитет в плане поиска и задержания особо опасных преступников. А на деле? Если спросить людей, досконально знающих «кухню» главка угрозыска, если отбросить его победные реляции, зачастую не соответствующие действительности, то вдруг выяснится, что король-то – голый! Как рассказал нам бывший сотрудник этой «конторы», который ушел оттуда из-за несогласия с авторитарными методами руководства главка, действительность куда менее радужна, нежели нам ее рисуют.

Появившаяся в кадре «говорящая голова» с лицом, закрытым «сеткой», и голосом, измененным синтезатором, начала что-то гундосо рассказывать про то, как его, опера-«диссидента», сутками гнобили на работе, всячески унижая и третируя. Вернувшийся в кадр «носастик» пояснил, что в интересах безопасности интервьюируемого его лицо показать не могут, после чего разразился длинной тирадой о том, сколь ужасны нравы, царящие в недрах главка. Ну и заодно, сколь ужасны работающие там люди. Причем в первую очередь опера Гуров и Крячко, «кондовые кореша» Орлова, а потому пользующиеся всевозможными привилегиями. Но самый большой грех «этих хваленых пинкертонов» заключался в том, что, будучи полными бездарями, они нещадно эксплуатируют одаренных стажеров, которые силой своего таланта «распутывают самые запутанные уголовные дела».

– …Но вот все лавры незаслуженно достаются этим двоим протеже Орлова! – с наигранным возмущением взвизгнул «носастик». – Вернемся к расследованию убийства студентки МУЭП Лилии Кипрасовой, которое поручено расследовать этим двоим «гениям сыска». Прошло уже двое суток с того момента, как бедную девушку нашли убитой в парке «Северцово», а расследование так и не сдвинулось с места. «Пинкертоны» уподобились пьяному, который, потеряв часы, ищет их под соседним фонарем. Но не потому, что там их потерял, а потому, что там светлее. Вот и они, приехав в МУЭП, с ходу нашли подозреваемых в лице первых попавшихся студентов, которыми оказались совершенно непричастные к случившемуся Борис Мурашнов и Данила Заливаев.

Появившиеся в кадре мажоры возмущенно затараторили о «ментовском беспределе», о том, что их пытались принудить сознаться в том, чего они не совершали. Появились в кадре и их папаши, объявившие операм и всему главку в целом свое категорическое недоверие и неуважение. «Носастик», выразив сочувствие «пострадавшим» мажорам, на фоне появившегося в кадре Виталия Кипрасова, который что-то говорил, высказался о том, что отец несчастной девушки крайне возмущен ходом расследования. Кроме того, телеведущий обвинил Гурова и Крячко в разжигании социальной розни:

– …Есть еще один немаловажный аспект в действиях этих двух «корифеев». Анализируя их подход к тому, где и как они пытаются искать подозреваемых, я усматриваю в этом явный, не побоюсь этого слова, экстремизм, стремление расколоть общество, вызвать социальное противостояние, что может привести к смуте, к социальному взрыву…

Подводя итог своему мыслеизвержению, «носастик» с наигранным пафосом объявил о необходимости обратить внимание Министерства внутренних дел на «деструктивные» действия Гурова и Крячко, которые вместо торжества справедливости могут привести к хаосу.

Слушая этого «борзословца», Орлов едва не скрежетал зубами. Время от времени он, взорвавшись, негодующе бросал в его адрес:

– Ну, урод!.. Ну, скотина!..

Разделял его настроения и Станислав. Он тоже характеризовал «носастика» далеко не в лестных выражениях. Один лишь Лев выглядел безмятежно-невозмутимым. Он иронично улыбался, слушая спич «носастика» и рассматривая его критичным взглядом. Выключив телевизор и только что не плюнув в экран, Орлов круто обернулся в сторону Гурова:

– Ну, что скажешь по поводу этого ушата грязи?

– А что о нем говорить? Собака лает – ветер разносит… Пусть гавкает. В чем-то это нам даже на пользу… – чуть зевнув, резюмировал Лев.

– На какую еще пользу?! – яро не согласился Крячко. – Да теперь наш «лучший друг» в министерстве…

– И что он сможет сделать, этот «лучший друг»? – пренебрежительно поморщился Лев. – Поднимет визготню? Так он и без того неустанно Петра и всех нас мажет сажей. И что в результате? А ничего… Потому что большинство там работающих придерживаются совсем другой точки зрения. Иначе нас бы давно уже отсюда выставили. Наше главное оружие – результаты работы, которых мы стабильно добиваемся. А главный вывод из всего этого дебильного бреда – мы на правильном пути. Те, кто заинтересован в том, чтобы увести от ответственности убийцу, начали паниковать. Отсюда и всякие звонки, подсовывание липовых подозреваемых, такие вот телепередачки…

Его последние слова заглушил звонок одного из телефонов Орлова. Генерал поднял трубку и услышал возмущенный голос Виталия Кипрасова:

– Петр Николаевич! Вы сейчас видели на этом бездарном «Ливне» пасквиль некоего Антона Пеликушкина? Я просто вне себя от того бреда, который он только что выдал в эфир! Вчера эта, простите за выражение, телесволочь приехала ко мне и начала подбивать на то, чтобы я что-то скверное сказал про ваших сотрудников. Я ему прямо заявил, что о Гурове и Крячко наслышан, знаю о них только положительные отзывы и доверяю им всецело. И что он сделал? Он сказанное мною вырезал и вместо моих слов выдал какую-то клеветническую отсебятину. Сейчас буду звонить в министерство, доведу до них все, что думаю об этом «Ливне» и его пасквилянтах.

Поблагодарив звонившего за поддержку, заметно повеселевший Орлов положил трубку и стукнул кулаком по столу:

– Правильно говорят: у лжи – короткие ноги! Сегодня у вас что?

Лев пояснил, что у него сегодня «рандеву» с гуру Шатао, главой «Школы высшей любви», а Стас едет «медитировать» в «Кладезь неисчерпаемой мудрости». Но пока у них еще есть какое-то свободное время, они займутся просмотром материалов «наружки», если таковые изволил прислать Гирданов. Одобрительно кивнув, Орлов поинтересовался:

– Считаете, что там удастся найти какую-то важную информацию?

Лев на это пожал плечами и пояснил, что доверяет своему чутью, которое подсказывает: истина где-то рядом.

– Ну-ну, давайте, давайте, Малдер и Скалли, ищите истину, ищите… – не слишком оптимистично вздохнул генерал.

Слушая их диалог, Крячко со значением в голосе уведомил:

– Ну, как бы мы могли ее не найти? Ведь Лева-то у нас – не абы кто, а…

И он во всех красках передал Орлову вчерашний разговор Гурова с сотрудницей гуру Шатао о своем предке – русском гуру. Рассмеявшись, Орлов очень позитивно оценил прикол Льва, но потом, вдруг посерьезнев, окинул его весьма пристальным взглядом и задумчиво проговорил:

– А вы знаете, мужики, наверное, правильно говорят: во всякой шутке есть только доля шутки. А остальное – правда. Если хорошенько подумать и взять во внимание обостренную интуицию Левы, то… поневоле сделаешь вывод: а может, он и в самом деле потомок какого-нибудь древнего волхва? Может быть, даже того самого, что предсказал судьбу вещему Олегу? А, Лева? Что скажешь?

– Не исключаю, не исключаю… – с искорками иронии в глазах согласился Гуров. – Вот только сегодняшняя телегадюка почему-то попыталась укусить не какого-нибудь Олега, а меня самого. Да еще и вас за компанию!

– Да, чуть не забыл! – хлопнул себя по лбу Станислав. – Был я вчера в этой «Золотой рыбке», но она оказалась закрыта «по техническим причинам». Похоже, чуют, заразы, что крепко с этим Бруталлино обделались, по самое «не балуй»! Видно, разбежались по домам замываться и застирываться.

Смеясь, приятели вышли из кабинета и направились к себе. Майор Гирданов ожидания Льва оправдал – сбросил на его почту десятка два сообщений. Большая их часть оказалась записями телефонных разговоров Янины Шаховской с подружками, такими же мажорками, как и она сама. Их пропустили сразу же, не слушая. Чуть поменьше было разговоров с ухажерами, одним из которых она свидания назначала, а другим отказывала. Были и такие, кого она вообще игнорировала. Одно сообщение оказалось подробным отчетом о вчерашнем дне Янины: куда ездила, с кем встречалась, о чем говорила (если удавалось использовать спецустройство для звукозаписи удаленных объектов). Среди этих звукозаписей оказалось не менее двух, сделанных в момент любовных утех Шаховской с ухажерами. Имелись и фотоснимки Янины не только с ухажерами, но и с теми, с кем она перебрасывалась хотя бы парой слов. В отдельном файле были номера телефонов абонентов, с кем общалась Шаховская.

Разделив меж собой сообщения, представляющие интерес, приятели достаточно быстро их просмотрели. При этом получилось так, что аудиозаписи постельных свиданий Янины достались Стасу. Когда приятели, покончив с этой рутиной, обменялись мнениями и впечатлениями, Крячко не преминул отметить:

– Ну, блин, и ненасытная! Не дай бог оказаться с ней под одним одеялом – такая и племенного жеребца загонит!..

Усмехнувшись в ответ, Лев отправил на почтовый ящик информотдела телефонные номера, которые «наружке» не удалось идентифицировать, а также фото всех лиц мужского пола, с которыми общалась Янина, чтобы их поискали на видеозаписях с показа мод. Покончив с этими делами, он отправился в спортивный центр «P-D-H» на Василевского.

Глава 7

Пройдя через проходную с охраной, быстро нашел блок, где размещался «ашрам» гуру Шатао. Собственно говоря, перепутать его с каким-нибудь другим было бы сложно. «Ашрам» представлял собой не очень длинный коридор, по обе стороны которого было несколько дверей. И вход в «ашрам», и стены коридора, и даже двери, ведущие в какие-то то ли комнаты, то ли залы, были обильно украшены узорами и изображениями в буддийско-индуистском стиле. Встретившая Льва молодая, приятной наружности светловолосая женщина в индийском сари, с отметиной касты над переносицей, полупоклоном приветствовала его и, узнав, по какому поводу он прибыл, с рязанским акцентом пригласила пройти к гуру.

Гуру Шатао оказался крупненьким гражданином уже преклонных лет, с внешностью типичного индуса. Круглые щеки говорили о хорошем аппетите их обладателя, а «трудовая мозоль» на животе – о том, что гуру не слишком усерден по части спорта. Одет он был в некое свободно свисающее одеяние белого цвета с какими-то оранжевыми узорами и иероглифическими письменами. На его голове была восточная чалма из белоснежной ткани, с золотой заколкой в форме лотоса с довольно крупным рубином в центре, отблескивающим ярко-красными искорками. Гуру сидел на возвышении, покрытом расшитым бархатом, в окружении горящих свечей и букетов белых роз. В помещении, убранном в восточном духе, пахло какими-то экзотическими, несколько приторными благовониями.

Войдя, Лев поздоровался и, показав удостоверение, представился:

– Полковник Гуров, Главное управление угрозыска.

Церемонно склонившись, гуру Шатао глуховатым тенором на вполне приличном русском произнес:

– Здоровья, долгих лет жизни и высшей любви вам! Присаживайтесь! Что вас привело ко мне, господин полковник?

Опустившись на низенький, бархатный, расшитый золотой нитью пуф, Гуров деловито изложил причины своего визита:

– Видите ли, я занимаюсь расследованием убийства молодой девушки, которое произошло более двух дней назад. В этом плане меня интересует так называемый столичный бомонд, поскольку есть признаки того, что убийца – представитель очень небедной группы населения. А наш бомонд, особенно богема, обожает всевозможные тренинги, психоделические методики, мистику и оккультизм. Поэтому мы со своим коллегой решили ознакомиться с этой сферой, чтобы определиться: насколько вероятно то, что разыскиваемый нами человек может быть членом одной из таких групп, школ, каких-то еще объединений. Хотелось бы надеяться, что вы нам поможете.

Изобразив неопределенно-загадочную улыбку а-ля Будда, гуру Шатао вновь церемонно кивнул:

– Да, разумеется! Основа нашего учения – любовь. Любовь к этому миру, созданному богами, любовь к каждому человеку, к каждой травинке, к каждой капельке росы… Но прежде всего любовь к самому себе, как высшему творению Вселенной. Тот, кто по-настоящему возлюбил самого себя, тот возлюбит и всякого иного человека, возлюбит все сущее. Поэтому из любви к той, которую лишил жизни человек ненавидящий, в том числе и свою человеческую сущность, я готов ответить на любые ваши вопросы, оказать всю возможную, посильную помощь.

– Гуру Шатао, вы говорите о том, что по-настоящему любить себе подобных можно, лишь очень и очень любя самого себя. Но! Не станет ли любовь к самому себе тем, что называется эгоизмом, когда интересы других людей принижаются и презираются, тогда как собственные прихоти возводятся в ранг вселенского значения? – Лев выжидающе взглянул на своего собеседника.

Тот, вновь продемонстрировав улыбку а-ля Будда, с грустью в голосе пояснил:

– С сожалением вынужден констатировать факт того, что каждый десятый мой ученик оказывается подвержен чуждому истинной любви себялюбию. Правда, в зачаточном состоянии. Но каждый сотый – увы! – перерождается по-настоящему и превращается иной раз в злобное чудовище, желающее людям только зла. Поэтому всякому, ступившему на путь злобствующего эгоизма, мы указываем на порог.

С любопытством взглянув на гуру, Гуров с сомнением покачал головой:

– Вам дано читать то, что у человека таится в душе? По-моему это едва ли возможно. Но тогда как выявить тех, кто начал перерождаться в нечто очень скверное?

– Вопрос резонный… – согласился гуру Шатао. – Возможно, вы мне не поверите, но я вижу, какой свет издает душа того или иного человека. Если чья-то душа захвачена демонами зла, такой человек даже ясным днем выглядит находящимся в тени. Вот, например, я вижу вокруг вас синее свечение с красной каймой. Это говорит о том, что у вас сущность отважного воина. Вы способны на самопожертвование ради защиты тех, кто рядом с вами.

– Защищать других – это моя работа… – пожал плечами Лев. – Хорошо, скажите, я мог бы ознакомиться с базой данных ваших бывших… м-м-м… приверженцев-неофитов? Надеюсь, информация о них у вас сохранилась? Причем нужны лишь те, кто реально начал перерождаться в нечто очень злобное.

На бесстрастном лице гуру впервые за весь разговор появилась некоторая досада. Немного помедлив, он пояснил:

– Видите ли, мы ни к кому в паспорт не заглядываем, не фотографируем… Как человек желает, так его и записываем. Кто-то вообще называется условным прозвищем, например, «Звездочет» или «Шофер». Главное, чтобы такое прозвище было только у кого-то одного, а не у двоих-троих. Ну а что касается выдворенных из «Школы», то их я помню и без записей. Их человек тридцать. Одна девушка, ее звали Аллой Каштариной, например, совсем недавно была вынуждена уйти из-за того, что с какого-то момента ее голубовато-зеленая аура приобрела черно-бурый оттенок с красными вкраплениями. Мне она призналась, что последнее время стала ненавидеть свою родную сестру и даже желать ей смерти. Вы, конечно, вправе задать вопрос: соответствует ли заявленным нами целям расставание с теми, кто поддался злобе? Скажу так: людям мы лишь даем определенные ориентиры, а уж каждый выбирает сам, какую сторону принять – любви или зла.

– Ну и кто же оказался злее всех злых? – поинтересовался Гуров.

– Этого мы выдворили около года назад… – Гуру Шатао нахмурился, начисто утратив остатки величественной невозмутимости. – Это был молодой человек двадцати с лишним лет, из о-о-чень богатой семьи. Его настоящего имени я не знаю. Он назвался по-английски Тайго – Тигр. Если откровенно, то он у нас с самого первого дня был, как бы это сказать, на особом положении. Он мог прийти на медитацию и наблюдать за другими, зевая от скуки, мог задать пошлый вопрос любой женщине. Каждое его появление было не самым приятным событием. Но у него тогда еще была достаточно светлая аура, хотя в ней и преобладали желтые тона, что я считаю тревожным симптомом. А потом однажды он пришел, и я понял, что он всецело во власти демонов – его аура стала черно-зеленой, что означало: наше учение ему не поможет, оно только усугубит его состояние и усилит над ним власть демонов. И тогда я ему сказал: ты сюда напрасно приходишь! Он все понял, и больше я его не видел…

– Его внешность запомнили? Описать можете? – поспешил задать вопрос Лев.

Сложив кисти рук каким-то особым образом, гуру рассказал, что роста Тайго немного выше среднего, в плечах не слишком широк, но крепок. Лицо продолговатое, нос прямой, на лице густая растительность – усы и борода рыжеватого колера, длинные, до плеч, волосы, закрывающие уши и лоб до бровей. Ни цвета, ни формы его глаз никто ни разу не видел – он постоянно ходил в темных очках. Особых примет, типа родинки или шрама, никто не заметил.

Слушая гуру Шатао, Гуров испытал некоторое разочарование: и это все?!! Ему сразу же вспомнилась глава из повести Пушкина «Дубровский», где помещику Троекурову уездный сыщик зачитывал шаблонные приметы ставшего разбойником Владимира Дубровского, на что самодур-помещик Кирила Петрович съязвил: «С такими приметами, я чаю, с Дубровским час будешь разговаривать и не догадаешься, что это он». Впрочем, не было повода и для особого огорчения – это еще большой вопрос, тот ли человек тот самый Тайго, который нужен сыщикам? Поэтому Гуров попросил назвать и других «черноаурников», которых выпроводили из «Школы».

В числе исключенных, помимо Аллы Каштариной и Тайго, оказались еще трое, совершившие «черные» дела: некие Павел Футюлин, Роман Этолаев и Эдгар Юманичус. Павел учинил пьяную драку в баре и покалечил человека. Сейчас он отбывает наказание. Роман, тоже в пьяном виде, совершил ДТП, из-за которого в реанимации оказались трое человек, в том числе ребенок. Он тоже в заключении. Эдгар отнял квартиру у своей родной тети, и та с горя покончила с собой. В его отношении также возбуждено уголовное дело по статье «мошенничество» и «доведение до самоубийства». Таким образом, из членов «Школы высшей любви» все же именно Тайго мог формально считаться потенциальным подозреваемым.

Лев попросил гуру помочь с составлением фоторобота этого человека, на что тот предложил воспользоваться помощью своего пресс-секретаря Ольги – той самой особы, которая встретила его на входе в «ашрам». По словам Шатао, у нее отличная фотографическая память, и она помнит в лицо всех, кто приходил к ним за «высшей любовью». Когда Гуров, попрощавшись с гуру, вышел в коридор и сообщил Ольге, что ей будет необходимо доехать с ним до главка, чтобы поучаствовать в создании портрета возможного убийцы, она попросила пару минут подождать. Куда-то ненадолго скрывшись, Ольга вскоре вышла в обычном деловом костюме, без знака касты на лбу. Прибыв в главк, Лев проводил свою спутницу к фотошоперам, уведомив дежурного, чтобы девушку по завершении работы отвезли назад.

Когда он направлялся в свой кабинет, встретившийся ему в коридоре майор Жаворонков сообщил, что материалы по поискам членов банды Мутанта уже готовы и отправлены на его электронную почту. Включив в своем кабинете компьютер и открыв присланный ему файл со справочным материалом, Гуров прочел, что из семи мутантовцев на сегодня, насколько это удалось выяснить, в живых только трое. Четверо, включая главаря, уже умерли или убиты. Мутант и его «правая рука», приговоренные к пожизненному, умерли в разные сроки в заключении. Одного убили на строгом режиме, еще одного кто-то убил, едва он вышел на свободу. Из оставшихся в живых на свободе в данный момент только один, двое все еще за решеткой (уже на зоне они получили «продленку», лет по пять каждый). Тот, что вышел на свободу – некто Вьюн (по паспорту – Аркадий Ванькин), в данный момент обосновался в ближнем Подмосковье, в поселке Шугаево, у дальней родственницы.

Как далее явствовало из справки, информационщики сделали запрос о Ванькине шугаевскому участковому по алиби Вьюна на момент убийства Лилии Кипрасовой. Согласно сообщению участкового, алиби Ванькина смогла подтвердить только родственница. Но, с учетом того, что Вьюн после длительного срока тюремного заключения обратился в полную развалину, этому алиби доверять вполне можно.

«Да, жизнь скоротечна… – философски отметил про себя Гуров. – И на что ее потратил Вьюн? На подлые, гнусные дела, награда за которые, если по совести, – пуля. Правильно говорил старый опер дядя Коля Свечников: «Что бы там ни долдонили либералы про гуманизм, но при Союзе «вышка» была серьезным средством сдерживания уголовного зверья. Случалось, самые осатанелые поджимали хвосты, лишь напомнишь им о «вышке»…»

Одного из своих первых наставников, оперуполномоченного провинциального райотдела Николая Егоровича Свечникова, Лев Гуров запомнил на всю жизнь. В его глазах тот был образцом и житейской мудрости, и добросовестного отношения к своему служебному долгу. Как-то в одном из поселков Подмосковья банда так называемых брылевских (названных по кличке главаря – Брыль) зверски замучила пожилую семейную пару. Незадолго до этого глава семьи выступил на суде свидетелем, благодаря чему несколько членов банды отправились на нары. И тогда бандиты жестоко ему отомстили. Ночной порой они ворвались в квартиру и почти до утра пытали и мучили супругов. Женщину зверски изнасиловали на глазах мужа, а потом… Даже привыкшим ко многому операм, которые на следующий день прибыли по звонку соседей, делалось дурно, когда они видели, что сотворили ополоумевшие подонки. Свидетели этого убийства, даже если таковые и имелись, отказывались не то что давать показания, но даже просто общаться с милицией. И тем не менее дядя Коля, как звали знавшие его опера, смог изобличить Брыля и его подручных.

Поскольку к той поре исключительную меру наказания – смертную казнь – отменили, Брыль и еще двое отправились на пожизненное. Троих членов банды поймать не удалось – они вовремя смылись куда-то за Урал. Но, памятуя о своем былом «всемогуществе», о своей безнаказанности, мерзавцы решили отомстить дяде Коле точно так же, как и той несчастной семейной паре.

Только вот они не подумали о том, что со старым опером шутки плохи. Он вовремя смог распознать их замыслы и, когда выродки, вооруженные до зубов, внезапно ворвались к нему в дом, тут же открыл ответный огонь и положил всех троих из своего табельного оружия. Сам же и вызвал им «Скорую». Однако выжить подонкам было не суждено – в течение нескольких дней все трое отправились в мир иной. Началось служебное расследование, инспирированное «либерастными» «гуманистами», «кривозащитниками», яро боровшимися на «забугорные» деньги за права воров и бандитов. Замаячило даже судебное преследование опера и солидный срок за «неправомерное применение табельного оружия, повлекшее смерть потерпевших».

И сидеть бы оперу дяде Коле за «потерпевших» долгий срок в тюрьме, если бы за него не вступились коллеги. Да и все те, чью жизнь и благополучие он защищал много лет, не остались в стороне и тоже включились в акцию с требованием его полного оправдания. И «либерастная» юстиция была вынуждена согласиться – оружие он применил обоснованно. И хотя тюремного срока ему избежать удалось, «либерасты» все же добились отправки Николая Свечникова на пенсию…

Вот и мутантовские… Они все как один заслуживали «вышки». Но даже не все из них получили пожизненное. Такова гниловатая суть либеральной «справедливости»…

Размышления Гурова прервал звонок сотового. Включив связь, он услышал голос своего информатора Амбара, он же – Константин Бородкин. В своей обычной манере тот сообщил, что среди клиентуры его притона по поводу убийства «девчонки той, студентки» в парке «Северцово» суждения ходят самые противоречивые. Больше всего «крыминальную обчественность» озадачил способ убийства девушки. А еще больше то, что она не была подвергнута насилию и не ограблена. Поэтому одни считали, что убил ее примитивный «маньячила» с большим «кукареку на все мозги», другие были уверены в том, что «замочил» студентку какой-нибудь «шизонутый сатанист-дьяволист».

– Промеж разговором мужики вспомянули про Паяльника, вы тоже мне про него говорили, – продолжал повествовать Бородкин. – Это ж он в том году двух девок изнасиловал и задушил в «Юго-западном»? Вот… А ко мне вчерась закатился на огонек Венька Любер – это у него погоняло такое. На днях он был околь парка «Боронцово» и видел там Паяльника. Только тот ща после операции, хрен узнаешь – морду всю перекроил… Любер к нему подрулил, мол, как жизня, как делы? Паяльник сразу – морду ящиком, мол, тебя не знаю и знать не желаю. Ну, Любера это здорово заело. Мужик-то он занозистый, прикалываться начал: что, морду поменял, теперь, чего доброго, еще и в святые запишешься? Тот психанул и кудый-то – ходу. Я так смекаю, по всем видам, он там место присматривал, чтобы опять какую-нибудь дуреху в тихом углу прищучить…

Поблагодарив информатора за важные сведения, Лев сообщил ему насчет «гонорара» и тут же по телефону внутренней связи позвонил Орлову. Тот, лишь услышав про Паяльника, потребовал, чтобы Гуров немедленно зашел к нему лично. Войдя в кабинет, Лев застал генерала за чтением каких-то бумаг. Увидев его, тот весь ворох бумаг немедленно отодвинул в сторону и, воззрившись в сторону Гурова, нетерпеливо потребовал:

– Присаживайся! Давай все в подробностях и деталях. Откуда информация о Паяльнике?

Кивнув, Лев в деталях и подробностях рассказал о звонке Бородкина. Вскочив с кресла, Орлов возбужденно забегал по кабинету. Наконец, остановившись, объявил:

– Надо срочно разыскать этого Веньку Любера и допросить – в какое время он видел Паяльника и где именно…

Измерив его удивленным взглядом, Гуров сдержанно осведомился:

– И на хрена это нужно? Хочешь подставить Амбара? Давай еще пустим по городу сотню машин с сиренами и мигалками, через мегафоны объявим о том, что мы начали охоту на особо опасного маньяка Альберта Магараева по кличке Паяльник. То-то столичная преступность затрепещет!

Осекшись, Орлов остановился и, заложив руки за спину, задумчиво глянул в окно.

– Хорошо! Каковы твои соображения? – отрывисто спросил он.

– Нужно взять его, как говорил киношный Лелик, без шума и пыли. Прежде всего следует немедленно установить негласное наблюдение за парком «Боронцово». По словам Амбара, Любер видел там Паяльника несколько дней назад. То есть в интервале от двух до пяти дней. Поскольку на сегодня о каких-либо ЧП в «Боронцово» информации нет, значит, убийство может произойти или уже сегодня, или в следующие несколько дней.

– Секунду! – Орлов снял трубку телефона внутренней связи и нажал на кнопку коммутатора. – Жаворонков? Валера, срочно сводку происшествий в парке «Боронцово» за последние три дня. Жду!

Переключившись на отдел специальных операций, он приказал его начальнику подполковнику Синеву немедленно взять под круглосуточное наблюдение парк «Боронцово». Всем сотрудникам работать только под прикрытием – дворники, садовники, нищие, аниматор и так далее. Пароль – «Небо», отзыв – «Радуга». Едва генерал закончил разговор с Синевым и положил трубку, как телефон издал трель звонка. Это был Жаворонков. Он сообщил, что просмотрел сводки в указанные дни, но ничего серьезного не обнаружил. В основном мелочовка – подрались два «подгазованных» юнца, у одной дамы украли кошелек, была попытка ограбления пенсионера, но тот сам дал отпор грабителю и смог его задержать. Ну и – тому подобное…

Положив трубку, Орлов облегченно перевел дух и, взглянув на Гурова, спросил:

– В операции участие примешь? Или своих дел невпроворот?

– Своих дел невпроворот, но участие приму… Поеду туда часам к трем – думаю, раньше там делать нечего… – качнул головой Лев. – Скоро должен вернуться Стас. У нас сегодня разъездной день. Я был в так называемой «Школе высшей любви» гуру Шатао. Прозондировал, что там за контингент. Один бывший приверженец гуру мне показался очень перспективным в плане разработки. Но возникает вопрос: как его найти? Известна только кличка – Тайго, частично – внешность. И – все. Конечно, он ли тот, кто нам нужен, можно пока только догадываться.

В этот момент запиликал сотовый Гурова. Фотошоперы сообщили, что работа над фотороботом закончена в рекордно короткие сроки. Да и с чем возиться, если почти все лицо, по сути, – маска из очков, волос, усов и бороды? Готовое изображение они уже сбросили на почту Льва и начальника главка.

Обхватив кулак правой руки пальцами левой, Орлов подпер подбородок и с минуту молчал, после чего выпрямился и с досадой проронил:

– Тем не менее выходит так, что мы все еще в тупике… Очень хреново. Очень!

– Не согласен! – недоуменно двинул левым плечом Гуров. – С чего такой пессимизм? Бесследных преступлений не бывает. Да, прямых улик на настоящего убийцу у нас нет. Но у нас есть главный четвероногий эксперт – пес Азарт. Он помнит запах убийцы. И если вдруг мы найдем хотя бы условно подозреваемого, Азарт выкрутиться ему шансов не оставит.

– Стоп! – Орлов помотал в воздухе указательным пальцем. – Азарт – наша главная ниточка, реально ведущая к убийце. И нет никакой уверенности в том, что кто-то, думая точно так же, как и мы, не постарается устранить четвероногого обличителя. Сделаем так… Азарта тайком надо подменить другой служебной собакой. Но об этом должны знать только сам кинолог и начальник питомника. А нашу последнюю «ниточку» надо где-то надежно спрятать. Я сейчас распоряжусь…

Он созвонился с начальником питомника служебных собак и вкратце изложил ему свою мысль о мерах безопасности, которые необходимо предпринять в отношении Азарта. Тот вначале засомневался – да возможно ли нечто подобное, чтобы кто-то попытался отравить служебного пса?

– Его могут и не убивать, – стоял на своем Орлов. – Просто он вдруг заболеет и не сможет работать очень долгий срок. Видите ли, люди, которые, как мусором, ворочают миллиардами, потратят и пять, и десять, и двадцать миллионов, чтобы «свой человечек» не предстал перед судом. Я не питаю иллюзий по поводу тех, кто в девяностые сделал свои стартовые капиталы на крови, утюгами и паяльниками.

– Хорошо, Петр Николаевич, сейчас же вызову кинолога, и этот вопрос мы решим… – пообещал тот.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет величественно шагнул Крячко. Остановившись на пороге и уперев руки в боки, он окинул Петра Орлова и Гурова победоносным взглядом:

– Что, по кабинетам заседаем, пока настоящие-то опера по крохам собирают нужную информацию?

Мельком взглянув в его сторону, Лев негромко обронил:

– Да-а-а… Здорово тебя торкнуло в «Кладезе неисчерпаемой мудрости»!

Услышав это замечание, Стас издал саркастичное «ха!» и прошел к свободному креслу.

– Короче, мужики, так… – плюхнувшись в него, закинул он ногу на ногу. – Взял я одного хмыря за жабры и узнал от него кое-что интересное.

– Кто этот «хмырь» и что именно ты узнал? – без особого любопытства в голосе уточнил Орлов.

И Стас рассказал о своем вояже в «Кладезь», или, как он именовался в официальных документах, «психологический лекторий-практикум». Заявив себя как стопроцентного «лошару-лопушару» еще во вчерашнем телефонном разговоре, Крячко продолжил изображать из себя эдакого недалекого простака. «Лекторий-практикум» обосновался в здании бывшего кинотеатра «Весна», которое усилиями менеджмента «Кладезя» было превращено в некое подобие то ли храма, то ли ночного клуба. Без помех войдя через охраняемую проходную в помещение, похожее на приемную солидной фирмы (как понял Стас, охрана на вахте была то ли для солидности, то ли у нее какие-то особые обязанности, непостижимые для непосвященных), он увидел вполне ничего так диву, годами под тридцать.

«По-лошарски» поздоровавшись, он рассказал о себе, что работает сантехником, однако мечтает стать миллионером. Но ему постоянно не везет – с работой, с соседями, с женщинами… «Пресс-секретарша», выслушав его сетования, объявила, что всего одно его присутствие на общей проповеди-медитации, которую ведет верховный белый маг Анталукар, переменит его жизнь до неузнаваемости. Вместо неудач начнется белая полоса сплошного везения. А уж если он дойдет до четвертого уровня посвящения, то тогда сам станет властелином своей судьбы. Изобразив полную тупость, Крячко поинтересовался: а как именно маг Анталукар превращает неудачников во властелинов судьбы? Лучезарно улыбаясь, его собеседница пояснила, что это происходит благодаря особой форме соединения сил «ян» и «инь», мужского и женского начал. «Тупя» во всю силу, Стас начал уточнять, а как же соединить их, эти самые «ян» и «инь»? Немного смущаясь, «пресс-секретарша» уведомила, что тут в принципе ничего сложного – все то же, чем обычно занимаются в постели мужчина и женщина. На вопрос, как попасть на этот самый четвертый уровень, куда он хоть сейчас готов, был дан ответ, что сия магическая процедура невозможна без добровольного пожертвования пяти, а то и десяти тысяч рублей.

– Ух ты! – восхитился Станислав. – Да я завтра ж получку получу и приду устраиваться на ентот четвертый уровень. Слушьте, а что, девки тоже платють по пять тыщ, чтобы магически перепихнуться?

Еще больше порозовев, его собеседница подтвердила, что – да, дамы тоже платят за право и возможность стать властительницами своей судьбы. Ответила она и на некоторые другие его вопросы: да, у них среди адептов много очень небедных людей, да, к ним идут люди самых разных возрастов, да, великий белый маг Анталукар время от времени совершает самые настоящие чудеса, равные тем, что совершал при жизни общеизвестный Саи Баба…

Пройдя в лекционный зал, где некогда крутили «Кавказскую пленницу» и «Москва слезам не верит», Крячко увидел весьма пеструю публику самого разного рода, фасона и пошиба, источающую запахи одеколонов и духов, от самых дешевых, до самых дорогих. Почти все места в зале были заняты. Толпа оживленно гомонила, словно в предвкушении какого-то занятного зрелища, наподобие выступления новой цирковой труппы. Неожиданно раздался торжественный, трубный звук электронных фанфар, и на сцену вышел бородач в развевающихся одеждах необычного покроя, в чем-то среднем между римской тогой и одеяниями восточных факиров. Его голову венчало подобие золотой короны.

Вскинув руки, отчего-то отчасти знакомым для Стаса голосом маг Анталукар провозгласил:

– Достойные! Сегодня мы с вами проникнем в тайну тайн бытия – что есть загадочное явление, именуемое удачей? Почему одни являются ее баловнями, а другие пребывают в роли ею отвергнутых? И я знаю ответ на этот вопрос! Знаю!!! Сейчас я вам открою этот вселенский секрет!..

Выступающий излагал всевозможные банальности, то в духе былых агиток санпросвета, наподобие «мойте руки перед едой», то схожих с теми правилами, что именуются народной мудростью (тише едешь – дальше будешь, не в свои сани не садись, волка ноги кормят и так далее). Причем он вполне удачно копировал заезжих американских проповедников и эстрадно-стадионных рок-певцов, время от времени восклицая:

– …Но ведь мы хотим быть успешными? Да?

И зал в каком-то истеричном экстазе голосил в ответ:

– Да-а-а-а-а-а-а!!!

– …Мы отвергаем само понятие неудачи, мы отвергаем даже мимолетную мысль о том, что можем разминуться с успехом? Да?

– Да-а-а-а-а-а-а!!!

– …Я не вижу ваших рук! Поднимите их, чтобы в каждого из вас влилась божественная энергия успеха, безграничного везения и счастья! У-у-у-у!!!

И зал, вметнув руки, голосил:

– У-у-у-у-у-у-у-у-у!!!

Этот бред, состряпанный в форме философски-морализаторских постулатов, длился около часа. Наблюдая за Анталукаром, Станислав вдруг вспомнил: этот «маг» – ну, вылитый Эдуард Юшнов, по кличке Процент. Этот махровый мошенник некогда организовал «финансовую пирамиду», которую громко поименовал «Бриллиантовый фонд». С простаков, которые купились на его рекламу, обещавшую вложившим свои кровные в эту шарашку «безумно высокий процент», он успел собрать около трех миллионов – сущий пустяк, в сравнении с былым «МММ» и прочими воровскими фондами. И, кто знает, может быть, и вырос бы из него второй Мавроди, если бы не два помощника Процента. Парни, деля первые дивиденды, подрались меж собой. Причем подрались так жестоко, что один грохнул другого. Напуганный случившимся Процент попытался это скрыть (чтобы избежать антирекламы), но все испортила жена убитого, которая обратилась в угрозыск. Расследовать это дело довелось Стасу (Гуров в это время был в отъезде – распутывал загадочную смерть вице-губернатора одной из южных областей). И он блестяще справился с этой задачей, раскрыв не только убийство, но и выявив все признаки «пирамиды» у «Бриллиантового фонда», которым тут же занялся ОБЭП. «Пирамида» мигом рухнула, убийцу посадили, а следом – и главного «пирамидостроителя» Юшнова.

И вот он снова «на плаву», снова в ореоле славы, снова опустошает карманы всевозможных «лохозавров»… Когда лекция-проповедь закончилась и «маг Анталукар» под восторженные вопли покинул сцену, уйдя за кулисы, Крячко немедленно поспешил туда. Пройдя за занавес, он направился следом за «магом», который скрылся за дверью какой-то комнаты, наподобие грим-уборной, но когда уже взялся за ручку двери, дорогу ему перегородила поспешно подбежавшая сбоку недавняя собеседница:

– Куда вы? Туда нельзя!

Теперь уже больше не ломая комедии, Стас развернул перед ее лицом свое удостоверение и своим обычным голосом коротко уведомил:

– Уголовный розыск! Полковник Крячко!

Испуганно ойкнув, «пресс-секретарша» тут же отскочила в сторону, а Станислав, распахнув дверь, вошел в помещение. «Мага Анталукара» он застал за раздеванием – тот неспешно снимал с себя балахон-хламиду, мурлыкая себе под нос что-то лиричное. Увидев постороннего, посмевшего войти в грим-уборную, «маг» раздраженно выпалил:

– Какого черта?!! Я же сказал, никого не… – но, мгновенно узнав опера, осекся и растерянно пролепетал, дергая себя за бороду, которая оказалась настоящей: – З-з-здравствуйте, гражданин начальник… С-с-сколько зим, с-сколько лет…

– И вам не хворать, гражданин Юшнов. Что, опять за старое?

– Что вы, что вы, Станислав Васильевич! До мошенничества ли в условиях современных политических реалий, когда и министров, как мелкую сявку, отправляют на нары?! Не-е-е-т, «пирамидой» тут и не пахнет. Это всего лишь шоу! Способ «выпустить пар» у тех, кто ранее прошел через тоталитарные секты и не мыслит жизни без того, чтобы где-нибудь не «помедитировать». Ну, понимаете, у людей происходит своего рода «ломка», и ее как-то надо снять. Только и всего лишь…

Как далее рассказал Юшнов, эту идею ему подбросил один из приятелей по ИТК. Тот ранее состоял в секте печально известного дегенерата «бога Кузи», и когда ее закрыли, он в знак протеста попытался поджечь какое-то культовое сооружение (какое именно – бывший «кузист» не сказал). За это и попал в колонию на два года. И вот, сидя там, «кузист» тосковал по коллективным «камланиям» своих «единокузцев» с беспорядочным сексом и палочным «благословением» «бога Кузи», который нещадно лупцевал палкой своих неофитов, «освобождая их от грехов». И тогда Процента осенило: а что, если организовать «бизнес» такого же рода?

И тут же прямо в колонии организовал тайную «ложу» адептов «Кладезя неисчерпаемой мудрости», как он поименовал свою секту. Тогда же придумал и четыре уровня посвящения. Первый уровень, лекционно-медитационный, был для всех желающих «на общественных началах». Второй, релаксационный, – для тех, кто вносил в «Кладезь» определенную сумму. Третий, активационный, стоил еще дороже. Самым дорогим был четвертый, просветлительный, на основе пробуждения энергии «ян-инь». Правда, «инь» женского пола в условиях ИТК взять было неоткуда, поэтому их заменяли лица мужского пола, склонные к нетрадиционным интимным отношениям.

Но однажды это вдруг вскрылось, и Проценту за его подпольную деятельность чуть было не впарили еще года три. Но начальник колонии, проанализировав обстановку и придя к выводу, что с появлением «Кладезя» нарушений дисциплины в отряде, где состоял Процент, поубавилось, махнул рукой – черт с вами, чудите, лишь бы не было чего-то экстремального, покушающегося на положения УК. Поэтому, выйдя на свободу, Юшнов уже знал, чем ему заняться. И дело пошло! В «Кладезь» потянулись бывшие мормоны, баптисты, адвентисты, анастасийцы, сайентисты и прочая публика, обожающая, чтобы ей пудрили мозги и вешали лапшу на уши. Зная, сколь опасно шутить с УК, Процент нашел способ зарегистрировать свой «Кладезь» как культуро-просветительский центр популяризации хатха- и раджа-йоги.

– Я даже плачу налоги! – похвастался он. – Ниночка, моя помощница, ведет бухгалтерию, все пожертвования фиксируются и оформляются должным образом.

Углубившись в откровения, Юшнов рассказал, что у него работают несколько профессионалов. Например, занятия тех, кто пришел на второй уровень (все разновидности йоги), ведет настоящий индус Ганеши Сингх. Третий уровень – высвобождение энергии «ци», осуществляют две профессиональные тайские массажистки и китайский мастер иглоукалывания. Ну а четвертый уровень, где используются интимные практиктики, не имеет ничего общего с вульгарным сексом. Это коллективное мероприятие, которым руководит уроженец Тибета, большой специалист по методикам тантры. Он руководит темпом и глубиной дыхания в момент «медитации» пары, взаимным массажем акупрессурных точек. Все эти сотрудники получают официальную зарплату, тоже платят налоги…

– Так что, Станислав Васильевич, у меня и в самом деле не какой-то там притон, а именно – оздоровительный центр, – заключил Юшнов. – Вы же на моей лекции-медитации присутствовали? Вот! Там не прозвучало никаких призывов к какой-либо розни, никаких призывов к экстремизму, к насильственному изменению государственного строя. Можете лично проверить и все уровни со второго по четвертый. Там тоже ничего экстремистского и тоталитарного…

– Нет уж, спасибо… – иронично усмехнулся Стас. – Вы мне, Юшнов, вот что лучше расскажите… В вашем «Кладезе» – что за народ? Средний класс, беднота, богачи? С судимостями много? Есть такие, кто склонен к уголовщине?

– Да-а… У нас всякие есть! Есть и те, что живут на сотяжку в день, а есть и те, у кого яхты с американский авианосец… Да, есть и со сроками. А вот именно склонные к уголовщине… Станислав Васильевич, о тех, кто в «Кладезе» уже давно, я знаю практически все, среди них даже отбывавшие сроки, но-о… Едва ли они способны на что-то очень уж нехорошее. А из новичков… Не знаю – честно скажу! Хотя кое-кто действительно вызывает тревогу. Вот, есть один такой, кличка Голый. По паспорту он вроде бы Гольцов. Раньше был у иеговистов, но они его выгнали после того, как он залетел в полицию по подозрению в совращении несовершеннолетней. От суда он как-то смог отвертеться, но его назад все равно не взяли, и он прибился к нам. Иногда появляется один мажор. Его я знаю только по кличке…

Крячко прервал свое повествование на полуслове и наморщил лоб, напряженно припоминая кличку мажора. Как бы в порядке шутки Лев поинтересовался:

– Может, Тайго?

Широко раскрыв глаза, Стас хлопнул себя ладонями по коленкам:

– И ты про него слышал?

– Хм… Да, Лева про этого Тайго уже упоминал, – кивнул Орлов, крепко сцепив меж собой пальцы рук. – Думаю, эта случайность в чем-то очень закономерна. Так, ну и что же Процент рассказал про этого Тайго?

– Ну что? – Станислав, надув щеки, издал «пф-ф-ф…». – Как и многие другие мажоры, о себе он завышенного мнения, тогда как о других – о-очень заниженного. Обожает ситуационный секс. С первого же дня в «Кладезе» записался на четвертый уровень, потому как денег-то у него – «воз и маленькая тележка». По словам Юшнова, Тайго высматривает себе партнерш на общей лекции, потом подходит и без обиняков объявляет, что хочет с ней на «четверку». Мол, взнос отдам и за тебя тоже. Многие соглашаются. Единственно, с кем у него приятельские отношения, это – Голый, хоть он и из «нищебродов». Что их связывает – Процент не знает. Но в любом случае он считает, что Голый – единственный, кто хоть что-то знает про этого Тайго.

– Их надо найти обоих! – категорично заявил генерал.

– Ну, найти Голого, думаю, не проблема. – Гуров потер пальцами кончик уха. – Раз он есть в базах, его поиск – вопрос чисто технический. Тут вот о чем надо подумать… Если мы у него начнем допытываться о его приятеле Тайго, то он запросто может того предупредить. И тогда Тайго мы рискуем больше уже никогда не увидеть. Поэтому есть смысл Голого задержать, как бы в связи с вновь открывшимися обстоятельствами по делу о несовершеннолетней. Ну а после этого у него можно будет брать любую информацию.

– Резонно… – согласился Орлов. – Займитесь! На сегодня у вас что конкретно намечено?

– До обеда я думаю побывать еще в паре шарашек типа «Школы», а после обеда еду в «Боронцово» ловить Паяльника, – ответил Лев.

– О! Тогда и я тоже! – обрадовался Крячко.

– Нет, – помотал головой Лев, – ты поедешь задерживать Голого, потом допросишь его и начнешь искать подступы к этому Тайго. Было бы неплохо найти людей, знающих этого мажора от и до. Мы тогда точно смогли бы выяснить, разрабатывать Тайго и дальше или копать в каком-то другом направлении.

– Ну, ла-а-дно… – неохотно согласился Стас. – Пойду к информационщикам, пусть поднимут дело Голого, посмотрю, что там да как…

– Ну и я пошел! – Лев поднялся с кресла и вслед за Стасом направился к двери.

Глава 8

Почти до двух часов дня Гуров ездил по Москве. Побывал в «Творческой студии доктора Козленского», который брался звуками духовой и органной музыки излечить свою «паству» от самых неизлечимых недугов. Обнаружив, что здешний контингент, по сути, сплошь пенсионеры, он в «студии» даже не стал задерживаться.

«Путь к просветлению», располагавшийся в офисном здании на Калининском, оказался на замке. На вопрос Гурова, а что за причина такого удивительно несерьезного отношения к своей «великой миссии», охранник здания, рассмеявшись на этот прикол, пояснил, что «путепросветленцы» уже давно, как бы не месяц, здесь не появлялись – вроде бы их вождь и наставник никак не выйдет из запоя.

«Вершина нетленных истин» оказалась хоть и относительно благоустроенным, но подвалом. Впрочем, от былого «теософского объединения» здесь осталась только табличка, само оно уже давно «приказало долго жить». Теперь там размещался самодеятельный спортивный клуб, в котором большая часть спортивных снарядов и станков для накачки мышц были самоделками. Как Лев понял с первого же взгляда, здесь занимались в основном хлопцы не из «высшего света», а типа полугопников, полускинхедов, зацеперов и прочих представителей городского маргиналитета. На его вопрос, а как часто в их спортивном заведении бывают мажоры, «качки» ответили дружным смехом. Один из, судя по всему, тутошних «крутых» – парень послеармейского возраста, перекидывавший из руки в руку двухпудовую гирю, саркастично пояснил:

– Мажоры этот район обходят десятой дорогой – их нашенский климат не устраивает… А что, дядя, может, покажешь класс? – добавил он, подмигнув своим приятелям.

Взяв у него гирю, Гуров без видимого усилия поднял ее правой рукой пять раз, после чего опустил на прямой руке перед собой до уровня плеча и, в довершение всего, отвел руку вбок. В спортзале воцарилась мертвая тишина. Без тени похвальбы или какого-то превосходства Лев проделал то же самое левой рукой.

– Ну вот как-то так… – скромно улыбнувшись, прокомментировал он, вручая гирю «крутому».

Наступившую тишину нарушило чье-то:

– Ух ты-ы-ы-ы! Во дает!

– Дядь, а ты кто? Случайно, не в цирке работаешь? – поинтересовался «крутой».

– Почти угадал! – усмехнулся Лев. – В шапито. Только вот «цирк» этот называется главком угрозыска. В данный момент я ищу одного сволочного типа, который в парке «Северцово» девчонке в голову вот такой гвоздь загнал. Слышали?

– Слышали… – нестройно ответило несколько голосов.

Впрочем, «качки» его тут же заверили, что почти ничего не знают об этом деле.

– Досадно… – обронил Лев, собираясь уходить. – Ну, бывайте, парни, здоровы! Пока! Если что услышите – вот моя визитка!

Он вышел из подвала, слыша за спиной приглушенный гомон «качков», которые что-то горячо обсуждали. А когда уже подходил к своей машине, за его спиной вдруг раздался звук чьих-то бегущих ног, и он резко обернулся – это был все тот же «крутой». Догнав Льва, парень смущенно кашлянул и заговорил приглушенным голосом:

– Да я насчет той девчонки… Короче, от одних тут пацанов я слышал, что в одной тут мажорской «богадельне»… ну, универе, у мажоров есть свой подпольный клубешник, и они устраивают там всякие квесты, типа «уголовка» на спор. Крутят рулетку, и кому выпадет черная метка, дают задание – или что-то стыбзить, или кого-то отхерачить, или кого-то пиковиной припороть… Только это без передачи на сторону. Лады?

– Лады! – пожав ему руку, пообещал Гуров. – Ни намека, ни полслова – могила!

Кивнув в ответ, парень поспешил обратно к подвалу. Сев за руль, Лев мысленно отметил: «Ну вот! Не зря я сюда заехал! Информация про мажорский «клубешник» очень даже похожа на правду…»

Последним объектом «блицтура» Гурова стал «информационно-исследовательский центр» «Божественные звезды вечности». Располагалось заведение на первом этаже элитной пятиэтажки в четырехкомнатной квартире. Когда Лев позвонил туда по домофону, мужской голос бесцветно поинтересовался:

– Кто там?

– Уголовный розыск! – сообщил он, как о чем-то естественно-заурядном. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы не возражаете?

После некоторого молчания мужчина все так же бесцветно пригласил:

– Ну, войдите…

Войдя в помещение, обставленное в духе космически-астрономическом (большой рельефный лунный глобус, модели космических кораблей и спутников и тому подобное), Гуров увидел приземистого пожилого гражданина изрядной ширины. С ним вместе в комнате находились еще трое – двое молодых мужчин и совсем юная девушка. Все четверо молча, с долей любопытства, взирали на незваного гостя.

– Добрый день! – простецки поздоровался Лев и, показав удостоверение, представился: – Полковник Гуров, Главное управление угрозыска. По ряду причин мы решили ознакомиться, скажем так, с неформальными организациями и объединениями столицы. Мы расследуем одно весьма серьезное преступление – убийство молодой девушки в парке «Северцово». Возможно, вы об этом слышали. По информации, поступившей из ряда источников, убийца может быть членом одной из неформальных групп религиозного, научного, развлекательного и иного характера. Поэтому меня интересует такой вопрос: вы могли бы назвать численность своего центра?

«Квадратный» (как про себя Гуров окрестил того, с кем общался по домофону), переглянувшись с прочими, ответил, что в их объединении состав не постоянный – от тридцати до пятидесяти человек, одни приходят, другие – уходят. Основная деятельность центра – коллективные медитации для установления контакта с космическим разумом. Мужчина указал на большой круглый стол в центре комнаты, заваленный звездными картами, какими-то астрологическими графиками, листами бумаги с непонятными расчетами…

– Я – как бы формальный руководитель нашего центра, Волков Анатолий Федорович. Юридически – это моя квартира, но фактически – территория общего использования, для ментальных исследований Вселенной. Это мои единомышленники, люди, имеющие высокую степень чувствительности к ментальным потокам Вселенной. Вот, Юрий, доктор технических наук, он пришел сюда одним из первых. Андрей, геолог, он пришел чуть позже. Таня, библиотекарь, совсем недавно к нам пришла, но, похоже, скоро станет у нас главным экспертом.

– Ах, во-о-н оно что… Связь с Вселенной… – Лев понимающе чуть развел руками. – Ну, тогда извините, что зря побеспокоил. Тот, кто нам нужен, слишком примитивен, чтобы думать о таких высоких материях и нематериальных связях с космосом. Всем удачи, и – до свидания!

– Постойте! Подождите! – неожиданно заговорила Таня приятным, певучим голосом. – Нас сегодня собралось слишком мало, но и четверых будет достаточно, чтобы хоть что-то ощутить по принципу «жарко-холодно». Давайте хоть чем-то поможем человеку? – обратилась она к остальным.

– Но, Таня, ты хотя бы знаешь, какая ему требуется помощь? – спросил Андрей.

– Он во власти сомнений. – Таня сочувственно взглянула в сторону Гурова. – Тот, кого он ищет, умело замел следы. Поэтому давайте хотя бы глянем на итог его поисков – будут ли они успешными?

– Да, давайте попробуем! А если и Льва Ивановича включить в ментальный круг? – предложил Юрий.

– А он волну не погасит? – окинул Льва изучающим взглядом Волков.

– Сейчас посмотрим! Взять вашу руку можно? – спросила Таня Гурова.

Лев, внутренне чувствуя себя не очень комфортно (видели бы его Стас и Орлов в такой интересной компании!), тем не менее подал девушке руку. К его ладони она с обеих сторон приложила свои ладошки и через пару секунд объявила:

– Ментальная энергия даже выше нормы! Можно начинать. Сядем за малый стол!

Они прошли в дальний конец комнаты, там сели вокруг маленького круглого стола и взялись за руки. Лев, продолжая испытывть неловкость («Дожил! Участвую в подобии спиритического сеанса!»), смотрел в центр стола, на котором лежал какой-то большой прозрачный кристалл наподобие горного хрусталя. Все прочие тоже молчали, вперив взгляды в кристалл. И вдруг… он на мгновение ощутил, что у него внезапно закружилась голова, все вокруг поплыло и тут же остановилось.

– Есть контакт! – объявила Таня, устало утирая со лба платочком выступившие капельки пота. – Все, до завтра уже ничего не смогу…

– «До завтра»! – рассмеялся Юрий. – Мне хотя бы дня через три восстановиться! Огласи итог!

– Этого человека они найдут. Но на этом пути будет что-то черное и вязкое, как болотная грязь. Кто-то готовит вам западню, какие-то капканы… Будьте осторожны! – взглянув на Гурова, предупредила девушка.

Поблагодарив за предостережение, он попрощался с необычной компанией и, сев в свое авто, поспешил в сторону парка «Боронцово». Время уже близилось к двум, поэтому, заметив по пути более-менее приличное кафе, Лев завернул туда перекусить, после чего собрался продолжить путь, но в этот момент запиликал его сотовый. Причем мелодия рингтона означала, что с ним желает поговорить человек, с которым он еще ни разу не общался. В голове отчего-то вдруг промелькнуло: «Ну вот и началось!» Включив связь, Лев обронил:

– Слушаю!

– Добрый день, господин полковник! – выдала электроника сотового чей-то жесткий, чем-то очень неприятный голос.

– Добрый! Кто вы и по какому вопросу? – не менее жестко поинтересовался он.

– Гуров, вам есть предложение остановиться… – Судя по всему, неизвестный решил взять быка за рога. – Взамен – достойный такого опера гонорар. Миллион. Причем долларов!

– Я ожидал чего-то подобного, но не думал, что купить меня попытаются таким нахрапом, – негромко рассмеялся Лев. – А если я скажу «нет»?

– Это будет большой ошибкой. В принципе и я предполагал вероятность такой реакции. Мне хорошо известно, что в главке угрозыска есть два «дона»: пожизненный донжуан Стас Крячко и пожизненный донкихот Лев Гуров. Но мы же помним результат наскока Дон Кихота Ламанчского на ветряную мельницу! Она его подняла и швырнула на землю. И хорошо, что он не свернул себе при этом шею. Но ведь может случиться и такое! Может, есть смысл это осознать и благоразумно разминуться с мельницей?

– Для меня деньги ничего не значат в сравнении с тем, что я потом о себе подумаю и что обо мне будут думать мои друзья. Если даже мне суждено быть убитым, то лучше погибнуть человеком, чем жить продажной сукой, которую презирают и свои, и чужие. Это понятно?

– Гуров, я не тороплю. Даю час на размышление. Если через час я не получу положительного ответа, то… Ну, буду вынужден начать действовать! – И в телефоне раздались короткие гудки.

«Значит, правы были Таня и ее коллеги… Похоже, мне и в самом деле готовят какой-то хитрый капкан, – мысленно рассудил Лев. – Ничего, мы еще посмотрим, кто кого!»

Первым делом он решил созвониться с Александром Вольновым – их со Стасом старым приятелем, полковником ФСБ, и, набрав номер Александра, услышал его дружелюбный, оптимистичный голос:

– Лева?! Привет! Как жизнь?

Ответив на приветствие, Гуров вкратце рассказал о своем нынешнем расследовании, вероятном подозреваемом и только что полученном звонке. Александр некоторое время молчал, после чего хмуро констатировал:

– Чую, звонила тебе очень опасная сволочь. Ну что ж… Я так понял, ты от его предложения отказался?

– Саша! Иного ответа и быть не могло бы!

– Ясно! – категорично подытожил Вольнов. – Лева, твой телефон сейчас же ставим на прослушку. Не возражаешь? Отлично! А еще договорюсь с руководством, чтобы тебя взяли под негласное наблюдение. Но мне надо знать все твои планы на день вперед – куда пойдешь и поедешь, с кем, где и когда будешь встречаться. Вот в данный момент ты куда направляешься?

– Еду в парк «Боронцово», там у нас намечена операция по задержанию одного серийщика, маньяка, по кличке Паяльник.

– Понял, Лева! Начинаю действовать! – объявил Вольнов, отключая связь.

С трудом разыскав свободное место на стоянке у парка «Боронцово», Лев пересел на заднее сиденье, сдвинув передние до упора вперед. Там кое-как переоделся в купленный по пути к парку спортивный костюм и кроссовки. Теперь он напоминал молодого военного пенсионера, который для поддержки здоровья пришел в парк на послеобеденную пробежку. Ступив в пределы парка, Гуров неспешно побежал по центральной аллее, боковым зрением охватывая всех, кто ему встречался на пути. Минут через двадцать, обежав всю обширную территорию парка, он вновь вернулся к воротам. За время пробежки в дворнике, продавщице мороженого, праздном бездельнике и старухе-попрошайке Лев угадал четырех сотрудников спецотдела главка. Пробегая мимо них, он для контрольной проверки на ходу произносил:

– Небо!

Те немедленно отвечали:

– Радуга!

Подойдя к «продавщице мороженого» и, для блезира, купив себе пломбир, Лев негромко спросил:

– Не появлялся?

Та одними лишь глазами подтвердила: нет, не появлялся.

Поскольку Гурову было не до мороженого, он огляделся и, увидев мальчишку, который напряженно шарил по карманам штанов, выбирая из них мелочь, предложил:

– Мороженое хочешь? На, возьми, я не откусывал. Купил, а расхотелось – мне еще бегать и бегать…

Пацан, подумав, взял стаканчик, а Лев, не дожидаясь его «спасибо», вновь побежал по аллее. Что-то непонятное его словно толкало изнутри, подсказывая: маньяк где-то рядом и есть риск не успеть остановить подонка. Скорее всего, упырь уже вышел на охоту и запросто может вновь оборвать чью-то жизнь. Пробегая по людной центральной аллее и боковым аллейкам, где гуляющих было намного меньше, Гуров среди обычных горожан замечал переодетых сотрудников спецподразделения, которые, изображая рабочую обстановку, раз за разом тоже обшаривали парк. Он уже не спрашивал у них – появился ли маньяк или нет, поскольку и так было ясно, что, если тот вдруг появится, его тут же схватят. Но его все не было и не было…

Прошло уже больше часа. В какой-то момент Лев ощутил стремительно нарастающую тревогу: где-то и что-то очень важное он упустил, не заметил, но что? Ведь если судить по прошлогодним убийствам, маньяк на «охоту» выходил перед вечером. Сейчас до вечера еще часа два-три. До сумерек – и того больше. Свернув в одну из боковых аллеек, он побежал в ту часть парка, где еще не проводилась расчистка насаждений, и там разрослись настоящие мини-джунгли. Кстати, идеальное место для совершения убийства…

Неожиданно Лев заметил на аллее какую-то старуху-попрошайку, которая стояла у самой дорожки на коленях в согбенной позе над блюдцем с мелочью. Когда он здесь пробегал минут двадцать назад, ее еще не было. Кроме того, он хорошо помнил, как был одет сотрудник, работающий под прикрытием. Это был кто-то другой. Но – кто? Конечно, можно было бы прямо сейчас проверить, кто эта старуха, но… А вдруг это сотрудник, поменявший «прикид»? А вдруг это используемый «втемную» сообщник маньяка, под каким-то благовидным предлогом посланный тем сюда? Да, Паяльник запросто мог отправить сюда какого-нибудь лошару, чтобы выяснить, не охотятся ли на него?

Нет, тут надо действовать по-другому. Пробегая мимо старухи, Лев вполголоса, как бы про себя, промурлыкал давний хит Магомаева:

– …Небо, небо, небо, небо, небо-о-о-о…

В ответ было лишь угрюмое маловразумительное бормотание фальцетом, наподобие: «Пода-а-а-йте…» Продолжая изображать из себя беззаботного физкультурника, Гуров побежал дальше. Но, лишь миновав поворот, он тут же нырнул в заросли и на цыпочках, бесшумно, подобрался к попрошайке на самое близкое расстояние. Потянулись минуты ожидания. Время от времени по аллейке, в одиночку и парами, проходили люди. Кто-то из них небрежно кидал старухе мелочь. В какой-то момент на дорожке появилась миловидная девушка, которая шла по дорожке, чему-то улыбаясь. Когда она поравнялась со старухой, та, истово без конца крестясь, простонала:

– Дочка, подай, с голоду умираю…

Девушка, пошарив в сумочке, достала какую-то купюру и наклонилась, чтобы положить ее на блюдце. В тот же миг старуха схватила ее за руку и, словно подброшенная пружиной, резко вскочила на ноги. Это был маньяк! Свободной рукой подонок зажал девушке рот, оборвав испуганный вскрик несчастной, и, не теряя времени, без натуги потащил свою жертву в глубь зарослей.

Теперь нужно было срочно действовать. Но как? Судя по всему, тот обладал недюжинной силой. Если брать его обычным порядком («Стой, ни с места! Руки вверх!»), он запросто успеет нанести своей жертве смертельную травму, переломив шейные позвонки. Ему ведь терять нечего – пожизненного не избежать, а расстрел давно отменили. Поэтому нужно было действовать подобно охотнику, подстерегающему опасного хищника.

Едва мерзавец успел углубиться в густую поросль всего на пару шагов, как что-то большое и стремительное набросилось на него сзади и нанесло кулаками пару резких, отрывистых ударов по почкам. Взвыв от боли, маньяк отбросил девушку и, превозмогая боль, развернулся к неизвестному, успев проворно выхватить из-под одежды длинный острый нож. Он и в самом деле хищником был крайне опасным – сильным, проворным, умеющим переносить боль. Однако пустить в ход свое оружие маньяк не успел. Жесткий, проникающий удар в солнечное сплетение вынудил его выронить нож и обессиленно замереть в тщетной попытке сделать вдох. А следующий удар в челюсть опрокинул его в тьму небытия…

Когда сбежавшиеся опера заковывали в наручники вяло брыкающегося маньяка, а Лев успокаивал безутешно плачущую девушку, в его кармане неожиданно запиликал телефон. Звонил Орлов. Отчего-то встревоженным голосом он поинтересовался:

– Лева, а ты где сейчас?

– В парке «Боронцово». Только что взял Паяльника при попытке нападения на очередную жертву. Вон ребята его пакуют, сейчас ждем «Скорую», чтобы оказала помощь потерпевшей. Так-то девушка, слава богу, не пострадала, но крайне напугана…

– Ты взял Паяльника?!! Вот это здорово! – возликовал Петр, но его голос отчего-то вновь погас, и он осторожно спросил: – А ты все это время был в парке, никуда не отлучался?

Гуров тут же почуял что-то неладное.

– Ну да, уже больше часа тут околачиваюсь… А что случилось-то?

– Понимаешь, произошла какая-то нелепая, дурацкая история… – недоумевающе заговорил Орлов. – Только что мне позвонили из городской ГИБДД и сообщили, что твоя машина минут двадцать назад на улице Плеханова сбила человека. Сидевший за рулем, как описали очевидцы, был очень похож на тебя. Он немедленно скрылся с места происшествия, сейчас его ищут. В смысле, тебя ищут…

– Все ясно… – отметил Гуров, вспомнив недавний звонок. – Потерпевший жив?

– Жив, но в очень тяжелом состоянии. Он сейчас в реанимации. А что тебе «все ясно»?

– Сегодня меня пытались купить миллионом баксов и пригрозили, что, если откажусь, они кое-что сотворят. Вот и сотворили, уроды!

– Во-о-н как! Хотя не пойму, какой смысл устраивать такую тупую подставу?! У тебя – железное алиби, куча свидетелей… – продолжал недоумевать Орлов.

– Святая простота-а-а-а! – укоризненно протянул Лев, сокрушенно вздохнув. – Тем тварям это алиби – по барабану! Больше чем уверен, сейчас на месте ДТП – тьма «независимых» западных СМИ и наших поганцев-«либерастов» типа Пеликушкина. Им главное – поднять шум, истерику, налить побольше грязи. А потом, даже если все будет опровергнуто, их дело будет считаться выполненным. Как в том анекдоте: ложечки нашлись, а вот осадочек остался. Сработано по методикам Геббельса…

– На место ДТП поедешь? – сокрушенно вздохнул Орлов.

– Зачем? – сердито рассмеялся Лев. – Дать этим шакалам возможность засыпать себя градом идиотских обвинений? Какой может быть разговор, когда все истерично верещат, не давая возможности ответить, и ты оказываешься в кадре в роли кое-как оправдывающегося? Черта с два! Вон, видел, как ведут себя украинские нацики на наших телешоу, действуя по принципу: плюй ему в глаза, а он – божья роса? Вот то же самое будет и там! Туда сейчас же надо отправить кинолога с собакой, чтобы прошла по следу угонщика, машину на эвакуаторе – к экспертам. Пусть об угоне выяснят все по максимуму. Кстати, было бы неплохо найти хотя бы волос угонщика для генетической экспертизы.

– Да я об этом всем уже распорядился… Кинолог уже на месте, эвакуатор прибыл. Я послал туда группу наших оперов, чтобы переписали свидетелей и очевидцев.

– Вот это правильно! – одобрил Лев и тут же предложил: – Слушай, нам надо бы сработать на опережение – немедленно дать на все телеканалы, и в «Ливень», кстати, тоже, информацию о задержании опасного маньяка в момент нападения на очередную жертву. Надо дать кадры оперативной съемки – сейчас ее организуем. А еще интервью с потерпевшей – она, вот, рядом со мной… Правда, в состоянии сильнейшего стресса. Так что, Петр Николаевич, будем бить врага его же оружием! Иначе нас съедят и даже не подавятся.

– Отличная мысль насчет ТВ! – Орлов, можно сказать, воспрянул духом. – Сделаем сейчас же! Кстати, а давать на «Ливень» – есть смысл? Ты уверен, что сюжет покажут?

– В этом смысл есть всегда! Ну, во-первых, там тоже работают разные люди, думаю, хватает и совестливых, и честных. Во-вторых, «горячая тема» – это хлеб журналистики, даже если это ангажированные СМИ. Не покажут они, а у других это будет – значит, они «сидят в галоше». Конкуренция, однако! Звони на телеканалы, минут через десять сюжеты у них будут – отправлю на информотдел со своего сотового по интернету, пусть рассылают. Так что рули, мон шер дженераль!

– Ща, сде-е-е-лаем! – с веселой мстительностью ответил Орлов, и в трубке раздались короткие гудки.

Подозвав к себе сотрудника с мини-видеокамерой, Гуров распорядился:

– Сейчас в кадр возьмешь меня, я скажу несколько слов о задержании маньяка. Пока буду говорить, схвати в кадр задержанного, вон те смятые кусты, всех ребят в кадр возьми, очевидцев – видишь, люди начали собираться… Девушка, вы сможете сказать несколько слов о происшедшем? – спросил он, подойдя к обессиленно сидящей на лавочке жертве нападения, подле которой хлопотала «мороженщица» в ожидании прибытия «Скорой». – Если чувствуете себя плохо – то не надо.

– Нет, нет! – заговорила та, все еще дрожа всем телом. – Я обязательно скажу! Пусть все знают, что у нас есть люди, которые спасают нас, даже рискуя собственной жизнью. Я скажу!

Когда оператор дал отмашку, Лев заговорил без намека на пафос и патетику:

– Уважаемые москвичи и гости столицы! Только что силами оперативных сотрудников Главного управления угрозыска, возглавляемого генерал-лейтенантом Орловым, здесь, в парке «Боронцово», был задержан особо опасный преступник Магараев Альберт, именуемый в криминальной среде Паяльником. Такое прозвище ему дали в ту пору, когда он, будучи рэкетиром, жестоко пытал своих жертв. Эту сторону криминальной деятельности Магараева еще предстоит расследовать. Но сегодня он задержан в момент нападения на девушку, которую, скорее всего, намеревался убить. Магараев подозревается в прошлогоднем убийстве двух девушек в парке «Юго-западный». Думается, это не единственные его жертвы. Но теперь он больше уже никого не убьет. Его ждет суд и, скорее всего, пожизненное заключение.

– Врешь, ментяра! – задергавшись, истерично заголосил Паяльник. – Я ни в чем не виноват, это все – ментовская подстава!..

Похоже, именно это и дало обратную встряску потерпевшей. Вскочив с лавочки, она решительно шагнула к маньяку и, прожигая его сверкающим взглядом, с ненавистью выкрикнула:

– Это ты лжешь, гнусный подонок! Я, жительница Москвы Ирина Матвеева, свидетельствую, что этот нелюдь сегодня напал на меня именно с целью убийства. Ты же, тварь, меня почти задушил, я уже теряла сознание, когда – слава богу! – подоспел Лев Иванович и вырвал из твоих рук, душегуб, упырь проклятый! Если бы не Лев Иванович, если бы не все эти сотрудники, я сейчас уже была бы мертва! За всех тех, кого ты терзал, пытал, мучил, убивал, тебя четвертовать мало! Гореть тебе в аду, гнусная скотина!

Явно не ожидавший такого выплеска эмоций, Паяльник, удерживаемый дюжими операми, растерянно попятился назад. В этот момент в недрах собравшейся толпы раздался мужской басок:

– А она дело говорит! Таких уродов и в самом деле четвертовать мало! А стоило бы!

– Ну, четвертовать не четвертовать, а веревка имеется, и сук, вон, на дереве хороший, крепкий… – с нескрываемой яростью заговорил другой. – Пять лет назад мою Лерочку, мою дочку, ей пятнадцать было, такие же суки изнасиловали и убили! Может, действительно эту тварь на суку вздернуть?

– На сук его! На веревку эту гниду! – послышались и другие голоса.

Побледневший маньяк начал испуганно озираться по сторонам.

– Н-не имеете права! – проблеял он. – Пусть докажут мою вину и накажут по закону!

– Что, обмочил штаны, мокрушник? – обернувшись к нему, язвительно произнес Лев. – Других убивать и мучить легче и приятнее? Да, жаль, что «вышку» отменили… – Взглянув на оператора, он спросил: – Ты мнения собравшихся тоже записал? Да? А, ладно! Пусть все останется. Таким, как этот, тоже полезно послушать. Ну что, отправляем его в главк!

В «контору» Лев вернулся только уже в шестом часу – много времени отняли всевозможные формальности с протоколами и свидетельскими показаниями после задержания Паяльника. Новость о том, что опера задержали маньяка-душегуба, с быстротой молнии распространилась по всему парку. Пока опера вели Паяльника к выходу, где его уже поджидала спецмашина для транспортировки особо опасных преступников, от горожан, толпящихся по обе стороны аллеи, он наслушался «комплиментов» более чем достаточно. Поэтому, загружаясь в автозак, Паяльник выглядел окончательно раскисшим, жалким, ничтожным слизняком, чем, собственно говоря, всегда и был…

В главке Крячко, уже вернувшийся из разъездов, встретил Гурова вопросительным:

– Ну, ты как?

– Норм… – предельно кратко ответил Лев и в свою очередь спросил:

– Что там с Голым?

– Тоже норм! Изучил я дело Голого, нашел там ряд нестыковок, встретился с его бывшей ухажеркой. Как оказалось, расстались они уже давненько. Вернее, он ее бросил сразу после суда, поэтому она жаждала мести и рассказала много чего интересного из того, что утаила на суде. Петро связался с прокуратурой, и расследование было возобновлено.

Как далее рассказал Крячко, по месту жительства Голого не оказалось, поэтому его пришлось искать по разным забегаловкам. Нашелся он в пивнушке на Фабричнозаводской. Сначала пробовал хорохориться при задержании: «Ты знаешь, кто мои друзья?!», но потом понял, что дело его – табак, и начал «колоться». Впрочем, как оказалось, настоящего имени Тайго Голый не знает вообще. Но ему известно, что тот учится в МУСПе – самом престижном мажорском универе, где год обучения стоит чуть ли не стольник тысяч баксов. Разговорившись (видимо, сообразив, что суд это, бог даст, учтет!), Голый рассказал и о том, что сам по себе Тайго – «козел, каких поискать». Например, месяца два назад они с ним о чем-то мирно разговаривали. Так, пустой беспроблемный треп. Трудно сказать, что за дурь ударила в голову мажору, но тот, вдруг оборвав разговор на полуслове, набросился с кулаками на своего «приятеля» и начал его колотить что есть мочи. Избив, направился к своей машине, но с полпути вернулся, швырнул Голому пачку денег (тысяч двадцать было – как минимум) и уехал. Не успели у Голого рассосаться синяки, как Тайго снова приехал к нему и снова, словно между ними ничего плохого не было, завел какой-то разговор.

Но это было всего один раз. А вот других, каких-то случайных людей, Тайго бил достаточно часто. Не раз случалось так, что он брал с собой Голого в машину, и они гоняли по городу. В некоторых местах, завидев одинокого прохожего (Тайго мог поднять руку и на женщину), он останавливался и, выскочив из кабины, словно взбесившийся зверь набрасывался с кулаками на ни в чем не повинного человека. Некоторым из потерпевших кидал сколько-то купюр, взятых наугад из кармана, и тут же уезжал. Как-то раз на осторожный вопрос Голого: «А за что?» – Тайго обронил: «Выпускаю пар…» Правда, случалось, он и сам нарывался на встречную агрессию. Первый раз нарвался на самбиста. Тот, вовремя перехватив его руку, провел такую крутяцкую подсечку, что Тайго, подлетев в воздух, с размаху приземлился на асфальт своей «пятой точкой». До машины еле дошел, и то с помощью Голого.

Второй раз он получил «кренделей» от боксера. Тот, уйдя нырком от пары замахов нападающего, провел блестящий прямой в нижнюю челюсть мажора. Пару раз перекувыркнувшись назад, Тайго остался лежать на асфальте… Больше всего Голому запомнилась избитая мажором девушка. Разбив ей лицо, он швырнул ей под ноги деньги, но она их не взяла. Просто ушла, горестно ссутулившись, и безутешно плакала, закрыв окровавленное лицо ладонями…

– Какая ж пакостная мразь! – сокрушенно покачал головой Гуров. – Это тот же Паяльник, только другого фасона…

Развлекался Тайго и по-другому. Иногда устраивал, как называл сам, «скандал-шоу»: подойдя в людном месте к интеллигентного вида женщине (мог подойти даже к пожилой), показывал ей деньги и вполголоса предлагал:

– Пойдем, трахнемся? Плачу пять тысяч, как элитной шлюхе!

Если женщина посылала его в известном направлении (а посылали его практически все), он начинал возмущенно орать на всю округу:

– Граждане, эта старая проститутка предложила переспать с ней за десять тысяч! Где она, эта долбаная полиция? Прохода нет от проституток!..

Был случай, когда с одной женщиной после такого хамского выпада стало плохо. Она схватилась за сердце и упала на тротуар. Поняв, что дело пахнет керосином, Тайго кинулся к своему «гелику». Какой-то парень (возможно, сын этой женщины) швырнул камнем вслед удирающему авто и разбил заднее стекло. Рассказывая о машине Тайго (вернее, машинах – их у него несколько, и все супер-престижных моделей, но чаще всего в ходу «гелик» с нестандартным номерным знаком «ЭТО – Я!»), Голый сообщил, что номерной знак имеет специальное покрытие, из-за чего не читается камерами видеофиксации и видеонаблюдения.

Ни о том, где он живет, ни о своих родителях Тайго никогда ничего не рассказывал, поэтому узнать хоть что-то еще от Голого не удалось. Впрочем, по его словам, пару дней назад Тайго отчего-то вдруг резко изменил свою внешность – сбрил усы и бороду, постригся, поменял очки.

– Как раз после того как была убита Лилия Кипрасова… – задумчиво отметил Гуров. – Надо дать информационщикам задание – пусть просмотрят видео из «Золотой рыбки» и поищут: не попал ли этот Тайго в кадр, когда еще был с бородой? А еще надо как-то выйти на МУСП, чтобы узнать его паспортные данные. Но сделать это надо очень осторожно, поскольку у ближнего окружения мажора уже сейчас паника… Кстати! Раз уж Голый видел Тайго без бороды, необходимо сделать его фоторобот, причем сделать как можно скорее.

– Ла-а-а-дно… Завтра с самого утра и займемся… Слушай, так что там за история с подставным ДТП? – наконец-то задал волновавший его вопрос Стас.

Лев пояснил, что пока и сам знает об этом «с пятого на десятое». Но понял так, что, пока он был в парке и ловил там Паяльника, некто разблокировал его машину и угнал, а потом специально устроил ДТП с серьезно пострадавшим пешеходом. К тому же на роль угонщика был подобран тип, внешними данными похожий на него – ростом, фигурой, может быть, даже лицом.

– Блин, прямо как в той истории с фальшивым генералом Давишиным! Мы с тобой недавно это дело расследовали! И снова – такое же «ку-ку»… – удивленно покрутил головой Крячко.

– А что тебя так удивляет? Найти двойника или даже каким-то образом его состряпать – самый простой и распространенный способ устроить подставу, – пожал плечами Лев. – Есть грим, есть, как это было с Давишиным, пластическая операция… А сколько было двойников в истории! В мировом кино каждый десятый фильм в той или иной форме обыгрывает ситуацию с близнецами, двойниками, просто похожими людьми. Я вот что думаю… Ну, о сегодняшней провокации. Со мной, мне так кажется, у них уже вышел облом: они и не предполагали, что так совпадет – их подстава и мое участие в реальном задержании Паяльника. Кстати! Если разобраться, то этот негодяй меня в чем-то даже выручил! Но они все равно не успокоятся. И теперь, полагаю, на очереди – ты.

– Я?!! – Крячко недоуменно скривил рот. – И каким же это образом?

– Видишь ли, мин херц Станислав, с твоей репутацией завзятого донжуана подставить тебя с какой-нибудь дамочкой, чтобы подвести под сто двадцатую, – дело очень несложное. К тому же найти похожего и на тебя – тоже не самая сложная задача. Уж поверь на слово, с учетом моего горького опыта. Так что будь начеку!

Их разговор перебил звонок Орлова. Узнав, оба ли на месте, он приказал немедленно бежать к нему. Войдя, приятели застали генерала сидящим перед телевизором. На экране Гуров увидел себя самого в момент сообщения о поимке Паяльника.

– Уже второй раз показывают в «Новостях столицы»! – победно улыбнулся Орлов. – Звонит мне полчаса назад наш «лучший друг», мол, Гурова за ДТП – снять, отстранить, чуть ли не линчевать! Я ему: это подстава, у него алиби, поскольку он в это время ловил маньяка. А тут как раз по телевизору – этот сюжет. Предлагаю ему глянуть в телик – там показывают алиби Гурова. Он трубку бросил, и – молчок!

– А что на «Ливне» показали? – с любопытством взглянул на него Лев.

– Пока не знаю. Я ребят из информотдела попросил отследить новостную программу на «Ливне»… Кстати, может, что-то уже есть?

Орлов созвонился с Жаворонковым, и через пару минут на экране телевизора появились «ливневские» новости. Вопреки ожиданиям, сюжет о ДТП с машиной Гурова хоть и вышел, но без излишнего визга. Телекорреспондент (тот же Антон Пеликушкин) в духе последнего политического «хита» англичан «хайли лайкли» (то есть «с большой долей вероятности») повествовал о том, что автомобиль известного сыщика Гурова оказался участником ДТП, в результате чего пострадал прохожий, и «хайли лайкли» за рулем был сам Лев Гуров, хотя доказательств этому нет. «Хайли лайкли» Гуров был «под градусом», хотя имеет репутацию трезвенника. И так далее, и тому подобное…

Льва увиденное несколько даже разочаровало: и это – класс работы признанных российских фейк-ньюс?! Да-а-а-а, не повезло оппонентам. Ими намечалось десятибалльное информационное столицетрясение, а на деле получился жалкий пшик.

В этот момент телефон Льва запиликал детскую песенку о друге. Это был Вольнов. По его голосу чувствовалось, что он в ощутимой запарке.

– Лева, как и ожидалось, эти твари сделали серьезный выпад! – сообщил он. – Надо ждать их следующего шага.

– Похоже, со своим выпадом они крепко облажались… – негромко рассмеялся Лев. – Сейчас смотрели «Ливень». Убогое зрелище! Правда, они могут еще раз попытаться устроить что-то скандальное. Например, устроить какой-нибудь секс-скандальчик с участием Стаса.

– Не ду-у-маю… – уверенно произнес Александр. – Им нужен ты, и только ты. У меня есть подозрение, что теперь они попробуют задействовать снайпера.

– Да будет тебе! Снайпер – это уже явный перебор…

– Лева, а им деваться просто некуда. Ты уже вышел на след, и они об этом знают. Знают они и то, что ты дойдешь до конца. Вариантов у них немного, и они уже все испробовали: невиновного подставили, купить тебя пробовали, подставить попытались… Все впустую. Остается последнее – пуля снайпера. У тебя сегодня на остаток дня какие планы?

– Да вот, сейчас текущие дела обсудим, и – по домам.

– Хорошо… Маршрут до дома у тебя обычный? – уточнил Вольнов.

– Так я же теперь «безлошадный» – машиной занимаются эксперты. Поеду на служебной.

– Неважно! В любом случае маршрут обязательно надо изменить! – настоятельно посоветовал Александр. – Что бы ни случилось!

– Договорились!

– И последнее… Я почему так сильно обеспокоен? – В голосе Вольнова прозвучали конфузливые нотки. – Сегодня у парка «Боронцово» твою машину угнали практически на глазах нашего сотрудника. К твоему «Пежо» подошел человек, очень на тебя похожий. Во всяком случае, тот, кто знает тебя только по фото, отличить тебя от него никогда бы не смог. Он нажал на пульт выключения сигнализации, сел за руль, запустил мотор и уехал, не вызвав никаких подозрений. И только через полчаса стало известно, что машина угнана. Запомни, там, где вращаются миллиарды, которыми управляют мерзавцы, можно ждать чего угодно. Все, до завтра!

– Что там, что там у Саши? – заинтересовался Орлов.

– Он полагает, что на меня может быть покушение с использованием снайпера… – Напряженно о чем-то думая, Лев потер лоб кончиками пальцев.

– Согласен! От тех, с кем мы сейчас имеем дело, можно ждать любых, самых гнусных проделок. Ничего, мы тоже кое на что горазды! – сурово произнес генерал.

– За себя я не боюсь… – усмехнувшись, пренебрежительно махнул рукой Гуров. – У меня очень сильный ангел-хранитель! Шутка! Я за Марию переживаю. Когда мы расследовали дела о хищении золота на Синяжском, она как раз была в тех краях с театром на гастролях. И там вполне серьезно готовилось ее похищение. Вот сейчас и думаю, не попробуют ли и эти нанести удар именно по ней? Это же универсальное средство всех подонков – брать заложников и бить по самым беззащитным.

В кабинете ненадолго повисла тишина.

– В общем, так… – Орлов даже не говорил, а, можно сказать, чеканил слова. – Учитывая то, что на данный момент ситуация сложилась очень серьезная и весьма опасный противник, который прячется в тени, создает серьезную угрозу нашим сотрудникам, считаю необходимым принять некоторые экстраординарные меры. Первое. Вам обоим надлежит круглосуточно иметь при себе заряженное табельное оружие, которое следует использовать для отражения атаки криминальных элементов, если таковая произойдет. Второе. Для охраны Марии Леонидовны Строевой на ближайшие несколько дней выделим двух опытных оперативных сотрудников, которые по очереди будут отслеживать обстановку вокруг нее и, по возможности, принимать необходимые меры…

Телефонный звонок не дал ему договорить. Выслушав звонившего, генерал сообщил:

– Это информотдел. Передали заключение экспертов-криминалистов. По их мнению, машину от парка угнали высококлассные угонщики, имеющие электронные устройства копирования кодов охранной сигнализации. Замок зажигания был взломан специальной отмычкой. Собака след взять не смогла – кабина была обработана тем же спецсредством, что и место убийства Лилии Кипрасовой. Эксперты считают, что был использован американский «Антидог». Теперь по поводу некоего Тайго. На показе мод он был, правда, недолго. Но во время показа стоял почти рядом с Кипрасовой и Велемирцевой. По всей видимости, давал наводку тем, кто потом организовал и выполнил убийство.

Собираясь уходить, Лев поднялся и напомнил Станиславу:

– Не забудь про новый фоторобот Тайго!

– Какой еще новый фоторобот? – сразу же заинтересовался Орлов.

Узнав, в чем дело, он стукнул по столу кулаком:

– Никаких «завтра»! Сегодня же, хоть до часу ночи, но сделать этот чертов фоторобот! Фотошоперам распоряжение сейчас отдам.

Горестно вздохнув (эх, опять накрылся вечер!..), Стас отправился в КПЗ за Голым.

Глава 9

Утром на работу Гуров вновь поехал на служебной машине. Каких-то опасений в том, что в любой момент откуда-нибудь с крыши может прозвучать выстрел снайпера, он не испытывал (чему быть – того не миновать). Выйдя из автомобиля у входа в главк, он, как и всегда, не спеша поднялся на крыльцо и вошел в здание. Стаса в кабинете не было. Впрочем, если он вчера на работе засиделся до полуночи, то утро, скорее всего, у него теперь будет «отсыпным». На своем столе Лев заметил записку, накарябанную Стасом: «Лева, фоторобот мажора сделали, он у тебя на рабочем столе, название файла – «Мажор», я буду к обеду».

Гуров включил компьютер и быстро нашел файл с фотороботом Тайго. Потом вывел на экран монитора первый его фоторобот, с бородой и длинными волосами. Сравнив оба изображения, он пришел к выводу, что, скорее всего, и второй фоторобот мажора соответствует действительности. Вглядываясь в черты лица человека, который подозревался в причастности к зверскому убийству, Лев пытался представить себе его психологический портрет. И хотя он не мнил себя последователем великого физиономиста Лафатера, тем не менее интуитивно мог ощущать то, чем живет тот или иной индивидуум. Интуиция подсказывала, что этот юнец-переросток крайне эгоцентричен, страдает гипертрофированным самомнением, способен на любую низость и подлость, при полностью атрофированных совести, способности сопереживать, чувстве долга и ответственности. И все эти «достоинства» нашли свое самое полное отражение в номерном знаке его авто: «ЭТО – Я!»…

Проверив почту «на мыле», Гуров нашел там несколько файлов с материалами наблюдения за Яниной Шаховской. На всякий случай прослушал разговоры Янины с подружками (совершенно пустой и бессодержательный треп про вчерашние свидания, кто и что купил из последней коллекции Жоржа Марсели, и тому подобное), с ухажерами, двоим из которых свидание было назначено, а трем дан полный «отлуп». Один звонок поступил ей из универа. Заведующий кафедрой финансов напомнил о том, что она вовремя не сдала курсовую работу. Последний звонок, поступивший на телефон Янины уже в конце дня, пришел с гаджета, имеющего мощный антиопределитель номера. Неизвестный, выражаясь в «крутяцком» стиле, осведомился, не Янина ли это Шаховская? Та, подтвердив, что это она и есть, в свою очередь поинтересовалась, кто именно ей позвонил и что ему нужно. Звонивший, с чванцой в голосе, самодовольно обронил:

– Много будешь знать – скоро состаришься. Зови меня Тайго. Кто я и откуда – это неважно. Слушай, говорят, ты сладкая девочка…

Услышав кличку Тайго, Лев сразу же несколько напрягся: вот оно! Этот тип Янине все-таки позвонил. Это уже здорово!

– Для кого-то – сладкая, но для кого-то могу быть и очень горькой, – парировала Янина. – Говори, чего хотел?

Неизвестный хмыкнул и ответил, растягивая слова:

– Как бы нам пересечься? Есть вариант. Например, через пару часов у эфиопа. Как?

– Встретиться? По поводу? – без особой заинтересованности уточнила она.

– Тема есть интересная… – Тайго сделал многозначительную паузу. – У вас в МУЭПе, я слышал, «мусора» шарили. Чего искали?

– Мою знакомую убили. Расследуют…

– М-м-м… Серьезная история! Ну так что? У эфиопа? Если есть напряги, возьми с собой телохранов, каких-нибудь горилл покрупнее. Я буду один. Чесслово! Приеду на «Майбахе», номер – эс, три шестерки, АД. О’кей?

– Ну, о'кей, о'кей! – неохотно согласилась Янина.

– До встре! – бросил Тайго, и раздались короткие гудки.

Следующий файл был текстовым отчетом о встрече Шаховской и Тайго. Автор записки сообщил, что они встретились на площади Пушкина. Общались, не выходя из своих авто, через окно, съехавшись водительской дверцей к дверце. По этой причине фото- и видеосъемка была несколько затруднена, аудиозапись выполнена дистанционным спецоборудованием.

Включив аудиозапись, Лев услышал уже начавшийся диалог, частично заглушаемый посторонними шумами:

– …А ты и в самом деле – конфетка… Хотел бы я снять с тебя фантик и попробовать на вкус… Может, замутим?

– Не сейчас. Так что там тебя возбудило?

– Слушай, что за секрет выболтал тебе опер? Жуть, как хочется узнать!

– Какой секрет! Ну, трепанул, что искать того, кто грохнул Лильку, он будет не меж маргиналов, а в среде хай форм. Мы с девчонками в своей герл-компани это дело перетирали. Говорят, что оперов очень озадачило то, что ее не лишили девственности и не забрали ценные вещи.

– Да, печальная история… Слушай, а вот этот опер… Как его? Гуров, что ль? Что он собой представляет?

– Прикольный мэн. Ходячий парадокс.

– В смысле?

– Сам по себе – шкаф с антресолью, но на плечах нехилый «компьютер». Сочетание редкое. У него взгляд умного волка. Такой и след возьмет, и добычу не упустит…

– Яночка, а ты на него не запала? – ехидно заметил Тайго.

– Тайго, а ты не ревнуешь? – рассмеялась Шаховская. – Врать не буду: дядя приятный во многих отношениях.

– В каких же именно?

– Ну, прежде всего в том плане, что пусть он и мент, зато, скорее всего, не гомик. А то приглядишь себе какого-нибудь «гая», а он, оказывается, не «гай», а гей, хотя и корчит из себя крутого мачо… Ну, будь! Созвонимся…

– Будь…

Последнее «будь» Тайго произнес как-то сдавленно, с внутренним раздражением и даже злостью.

«А что это он вдруг так занервничал? – мысленно отметил Гуров. – Что это его так задело в замечании Янины о геях? Уж не из таких ли он сам? Может быть, отсюда и все его вспышки агрессии и желания кого-нибудь унизить и избить, особенно женщин? Не исключено, он и этого Голого приблизил к себе с какими-то не вполне прозрачными намерениями. Да запросто! А иначе для чего ему этот нищий с педофильскими замашками?! Возможно, намеки со стороны Тайго насчет «углубления их дружбы» и были, но Голый оказался стопроцентным «гетеро» и их не понял. За это и получил колотушек. Да, очень даже похоже на то…»

Далее был фотоотчет: два супердорогих авто – «Майбах» и «Феррари» на площади Пушкина кабиной к кабине, госномер «Майбаха» крупным планом, Янина выглядывающая из окна своего «ферика», и прочие снимки. Последним материалом был текстовой отчет о маршруте «Майбаха». Как явствовало из сообщения, водитель этого авто вначале кружил по Москве, а затем устроил «шашечные» гонки по Калининскому проспекту, из-за чего «наружка» его временно потеряла. К счастью, опера оказались неплохими профи по части слежки и вовремя сумели закрепить на «Майбахе» «радиомаячок» трехкилометрового радиуса действия. Поэтому полчаса спустя этот автомобиль был настигнут во время пересечения им МКАД. Его дальнейший путь пролегал в сторону элитного коттеджного массива Колуново, куда следом за ним поспешили и опера. Но… Колуново оказалось подобием средневековой крепости, куда въехать можно было только через специальный пункт пропуска с вооруженной охраной.

Так-то в принципе пробиться туда они смогли бы. Но тогда мог быть рассекречен и сам факт наблюдения за хозяином «Майбаха». Поэтому, не доезжая до Колунова, опера повернули назад. «Ничего, номер машины нам известен, есть шанс выяснить, кто ее хозяин…» – мысленно рассудил Гуров и, набрав номер информотдела, поручил сотрудникам заняться «Майбахом» и заодно хозяином «гелика» с номерным знаком «ЭТО – Я!».

Минут через десять ему позвонили информационщики и сообщили, что юридически «Майбах» числится на… жителе Калужской области Семирадове Арсении Демьяновиче, сорок пятого года рождения. «Гелендваген» же «принадлежал» жителю Подмосковья Куминовичу Федору Федоровичу, сорокового года рождения. Положив трубку, Лев невольно рассмеялся: ну, надо же! Как он старательно шифруется, этот мажор! Значит, ему есть что скрывать. Может быть, даже и от своих, как молодые нынче именуют, «родаков», «предков», «шнурков»? Ну, или как-то еще…

Гуров ходил взад-вперед по кабинету и обдумывал всевозможные варианты того, как, не поднимая лишнего шума, подобраться к Тайго – на данный момент тот был единственным подозреваемым, который последней встречей с Яниной подозрения в своей причастности к убийству только усилил. Льву было яснее ясного, что в данный момент ему нужен кто-то из «той» среды. Тот, кто мог бы, не вызывая излишней нервозности подозреваемых, получить нужную информацию и, если повезет, внедриться в «круг избранных». Но кто бы это мог быть и где такого найти? А что, если?.. Что, если обратиться к Виталию Кипрасову?

Гуров набрал его номер на своем сотовом, поздоровавшись, представился и, выразив соболезнования, сообщил, что они с напарником и старым другом Станиславом Крячко уже держат в поле зрения того, кто мог бы быть пусть не именно убийцей, но – уж точно! – его пособником. Однако есть риск каким-то неосторожным шагом спугнуть всех тех, кто виновен в смерти Лилии.

– Они уже сейчас в истерике, уже сейчас ищут способы нас остановить. Вот вчера была грязная провокация с моим угнанным автомобилем, чтобы меня обвинить в якобы имевшем место пьяном ДТП. Мне уже предлагали миллион долларов… То есть зверь заметался и готов на все, чтобы избежать суда. Что нам нужно? Нам бы найти какие-то подходы к людям, чьи дети учатся в МУСПе: хотелось бы узнать, что там происходит. Ну и, в частности, выяснить имя студента МУСПа, который именует себя прозвищем Тайго, по-английски – Тигр. Проживает он в Колунове. Я сейчас вам сброшу его фоторобот и фото, сделанное издалека. Взгляните, вдруг он вам знаком?

Поманипулировав со своим гаджетом, Лев отправил на телефон собеседника фоторобот и снимки. Менее чем через минуту Кипрасов со вздохом обронил:

– Нет… К сожалению, этот молодой человек мне не знаком. Но я попробую вам помочь… У меня есть хорошая знакомая – Полина Стрельцова, она постоянная рекламодательница в наших изданиях. У нее крупная компания по производству стройматериалов. Вот ее дочь учится в этом самом МУСПе! Мы с Полиной, так сказать, «свои парни» – у нас чисто мужская дружба. Вчера виделись с ней на похоронах… Да, похоронили мою Лилю… Знаете, я все эти дни никак не могу прийти в себя.

– Мне очень жаль! – сочувственно вздохнул Гуров. – Я наслышан о ней. Она была во всех смыслах прекрасным человеком, очень милой, обаятельной и душевной…

– Да… Она была, как говорят, «не от мира сего»… И я готов на все, чтобы помочь в расследовании ее убийства.

Как далее рассказал Кипрасов, Полина проживает в том же суперпрестижном Колунове, где и Тайго. Но он не хотел бы обращаться к ней, так сказать, «в лоб».

– Женщина есть женщина, а Поля всегда очень беспокоится за свою дочь – это во многом может определить, насколько она станет откровенничать и давать какую-то информацию, насколько поддержит дочь в том, чтобы и та о чем-то рассказала. Особенно в контексте того, что случилось с моей Лилей. Полю я ни за что не могу осуждать. Она – женщина, мать, и она имеет право решать, насколько ей можно быть откровенной. Но! Мне так думается, что если ваш визит будут иметь несколько иную подоплеку, чем просто получение какой-то информации, то разговор получит более доверительную окраску.

Как он рассказал далее, повод нанести визит его знакомой может быть очень простой – пару месяцев назад у нее возник чисто бытовой конфликт с соседом, который, по слухам, – крупный криминальный авторитет. Этот тип с некоторых пор взял моду выпускать на улицу, на вольный выгул, двух питбулей, причем без поводка и намордника. Полина, ранее выгуливавшая на лужайке напротив дома своего пикинеса, теперь боится с ним появляться на улице – агрессивные псы могут его разорвать. Охрана поселка и участковый связываться с ним боятся. Повода обращаться в суд пока нет, хотя жизнь Полины уже превратилась в подобие триллера.

– Если бы вы со Станиславом Васильевичем смогли что-то предпринять в отношении этого криминального самодура, я думаю, Поля помогла бы вам проникнуть в тайны МУСПа. Да и ее дочь, Арина, могла бы многое рассказать.

– Замечательный вариант! – согласился Гуров. – Это то, что нужно!

Обговорив все детали «операции», собеседники попрощались.

Крячко появился в главке только к обеду. Выспавшийся и довольный жизнью, он, как всегда, можно сказать, ворвался в кабинет сгустком оптимизма. Обронив лаконичное: «Здор!», поинтересовался:

– Ну, видел? Как тебе фоторобот Тайго? До одиннадцати вечера, между прочим, сидели. Фотошоперы аж плакали – что за напасть на них такая? Но – сделали! Класс! Согласен?

– Согласен, согласен! – усмехнулся Лев. – Тебя к ордену прямо сейчас представить или немного погодя?

– Ха! – подбоченился Стас. – Шутка-то стара, как навоз мамонта! Ща я тебя спросил бы: а почему немного погодя? А ты: чтобы грудь еще хоть немного вширь подросла! Ха! Ха! Очень смешно!

– Не-е-е-т, я бы сказал так: пока с твоей груди не сгребут большой саперной лопатой напластования прежних орденов! – изобразив руками что-то очень большое, с авторитетным видом парировал Гуров.

– А ну тебя! – фыркнув в кулак, отмахнулся Стас. – Что новенького-то?

Лев рассказал о материалах, присланных «наружкой». Станислав с интересом прослушал аудиозапись разговора Янины с Тайго и, взглянув на приятеля, спросил:

– Твой «ход конем» сработал? Тайго, выходит, выдал себя окончательно? Нормальненько! Но вот как нам, не поднимая шума, попасть в это Колуново?

– Вариант уже есть… Я утром разговаривал с Кипрасовым, и он кое-что посоветовал…

– Как он там, держится?

– Вроде да-а… но по голосу чувствуется – хреново ему сейчас. Ну а что? Только вчера дочь похоронил. Так вот…

Гуров изложил все моменты их с Кипрасовым плана. Выслушав, Стас вскинул большой палец:

– Отличный вариант! Нет, ну надо же! Люди ворочают жуткими деньжищами, а перед каким-то уголовным засранцем оказываются беззащитными. Так сказать, наш, российский, вариант «Богатые тоже плачут». В Колуново как, ты сам поедешь?

– Вообще-то хотел предложить тебе… Мне кажется, ты больше подходишь для того, чтобы «наводить шороху».

– Хм… А что? – Крячко расправил плечи, обтянутые его любимой кожаной ветровкой. – И поеду! Гляну, что там за выпендрежное чмо завелось. А то действительно, ты хоть, когда брал Паяльника, от души размялся. Почему бы и мне не потратить какую-то часть своих калорий на благое дело?! Давай координаты!

– Записывай: Стрельцова Полина Семеновна, глава компании «Градиент-Плюс». Проживает: поселок Колуново, Изумрудная, шестнадцать. Дома бывает с трех часов дня, а до этой поры – она у себя на работе. Кстати, друг мой Стасушка, ты, я вижу, побриться сегодня не успел, туфли просят гуталина… – отметил Гуров, окинув его критичным взглядом. – Вот тебе мой «дежурный» станок, марш в санузел бриться. А это – мои крем и щетка. О! Вон даже аэрозоль для ухода за кожаными изделиями завалялся. Бери! Ну, рубашка у тебя свежая, джинсы чистые, а вот ветровка смотрится как-то не очень… Давай, приступай к наведению лоска!

Взяв у него бритвенный станок, Стас повертел его в руках и иронично резюмировал:

– Ты меня как будто свататься снаряжаешь… К чему все эти понты?

– Видишь ли… Вот пойдешь ты разбираться с тем обалдуем. Выходит к тебе бандюга – начищенный, холеный… А перед ним опер – заросший, в пыльных туфлях, как это было в девяностые, когда зарплату давали раз в полгода. Унылое зрелище! Себя он будет чувствовать королем, а тебя воспринимать как нищее недоразумение. А должно быть наоборот! Приехал опер – блестящий, завидный, уверенный. И к тебе выходит он – плюгавенький, занюханный… Ты уже победитель!

Почесав затылок, Крячко издал азартное «х-хе-е-е!» и добавил:

– Умеешь ты, Лева, спровоцировать… Лады! Ща буду как денди лондонский!

Ровно в пятнадцать ноль-ноль к КПП поселка Колуново на сверкающем, пусть и старой модели, «Мерседесе» подъехал атлетического вида гражданин в хотя и потертой, но очень свежего вида кожаной ветровке и «президентских» темных очках. Ступая по пыльному асфальту начищенными до зеркального блеска ботинками, он подошел к насторожившимся охранникам и, показав «корочку», небрежно заметил, указав взглядом на прилегающую к воротам территорию:

– Что ж не подметете? Скоро грязи будет по колено!

Старший охраны, выпрямившись, пообещал:

– Сделаем обязательно! – и тут же осведомился: – А вы, простите, к кому?

– Стрельцова Полина Семеновна, Изумрудная, шестнадцать.

– Добро пожаловать! – кивнул охранник, и шлагбаум пошел вверх, открывая дорогу в сторону утопающих в зелени шикарных вилл и великолепных коттеджей.

Быстро найдя улицу Изумрудную, Крячко направился к дому номер шестнадцать. Им оказалась богатая, двухэтажная вилла, в окружении ограждения, сложенного из разноцветного камня. В просторный двор вели узорчатые кованые ворота, по обе стороны которых от ограждения к дороге тянулись широкие, аккуратно подстриженные газоны. В самом дворе кучерявились яркими цветами клумбы, шелестели листвой березы и каштаны… Подойдя к калитке, встроенной в ограждение сбоку от ворот, Станислав нажал на кнопку домофона, снабженного камерой видеонаблюдения.

– Да? Кто там? – раздался из динамика хотя и суховатый, но относительно приятный женский голос.

– Полина Семеновна? Добрый день! Я из угрозыска, приехал к вам по просьбе Виталия Романовича Кипрасова. – Стас поднес к объективу камеры свое удостоверение. – Он сказал, что вам доставляет много неприятностей один из ваших соседей. Вот, хотел бы с ним увидеться.

– Одну секунду! – несколько потеплевшим голосом, отчего у Стаса вдруг приятно кольнуло где-то внутри, попросила хозяйка дома.

Вскоре к воротам вышла моложавая особа в легком летнем платье, при всех положенных дамских природных достоинствах.

– Простите, как вас? Станислав Васильевич? Да, ситуация такова, что вроде бы чего-то экстраординарного и не происходит, но жизнь стала очень напряженной. Очень! Я не могу, как раньше, выходить со своей Никой погулять на улицу, чтобы пообщаться с соседями, чтобы и она пообщалась со своими соплеменниками… Теперь я могу выходить лишь во двор, а за его пределами перемещаться только на машине, даже в супермаркет за покупками, хотя раньше ходила туда пешком… А какие раньше у нас были коллективные субботники, например, как в этом году, к двадцать второму апреля!

Несколько охренев от мысленной фантасмагорической картины: российские магнаты (и рублевые, и долларовые) – на коммунистическом субботнике в честь дня рождения дедушки Ленина, Крячко быстро взял себя в руки и уточнил:

– Разумеется, вы куда-то по этому поводу обращались?

Полина подтвердила, что уже не раз обращалась в разные инстанции с жалобами, но все в ответ только беспомощно разводят руками. На вопрос Станислава, как же зовут этого скверного соседа, она, поморщившись, сообщила:

– Васераев Леопольд… Отчество не запомнила…

– Не Казимирович ли? – иронично усмехнувшись, уточнил Крячко.

– Да, точно! Казимирович! – обрадовалась его собеседница. – А вы с ним что, знакомы?

– Да, были знакомы, и о-о-о-чень даже неплохо. Когда-то я его задержал за разбойное нападение на инкассаторов, после чего ему дали пятнадцать лет. Но что-то уж очень рано его выпустили… Видимо, попал под УДО… Ну, это условно-досрочное освобождение. Так где он тут обитает? А, это вон те серые, тюремного вида ворота? Хорошо, сейчас мы с ним потолкуем…

Крячко уверенной походкой направился к воротам Васераева, спиной чувствуя сопровождающий его взгляд Полины. Нажав на кнопку звонка и услышав из домофона:

– Кого там черти принесли?! – невозмутимо ответил:

– Ты что, Кот, совсем нюх, что ль, потерял? К тебе в гости полиция. Ну-ка, выдь, поговорить надо!

Вышедший через минуту из двора мордастый ломовик в майке и трениках никак не соответствовал своим видом месту обитания в поселке долларовых мультимиллионеров. Увидев Крячко, он, захлопав глазами, замер, словно наткнулся на каменную стену, и, беззвучно подвигав ртом, с трудом выдавил:

– Г-гражданин начальник? А ты тут какими судьбами?

– Да я вот ищу, драгоценный ты наш Леопольд Казимирович, на кого бы повесить пару-тройку «глухарей»? Их у нас сейчас в достатке, и все «мокрые», и все при отягчающих… (При этих словах Кот заметно переменился в лице.) А ты тут, говорят, блистаешь крутизной, весь поселок на уши поставил? Кстати, а откуда у тебя этот домик? Стоит-то он как минимум «лимона» полтора «зеленых»… Откуда деньжишки? Что, знакомый инкассатор подарил?

– Да не моя это хаза! – глухо пробурчал Кот. – Хозяин – Шалва Кутаисский. Он сейчас на зоне, на десятку кинули за наркоту. Ну вот, меня и подрядил пожить тут, покараулить… Ну, и живу я, понимаешь, никого не трогаю… Что за наезды, кого это я на уши поставил? Что за базар? – неожиданно раскипятился Леопольд.

– Вот что, уважаемый… – в голосе Станислава зазвучали металлические нотки. – Ты тут не строй из себя графа Монте-Крысо! Ты же вышел по УДО? Значит, если что случись, даже за мелкую хулиганку можешь вернуться назад и досиживать дальше. Верно? То-то же! У тебя с мозгами – как? Не все растряс, пока бегал по зонам? Вот и включи их. Еще одна жалоба, и поедешь этапом – даю слово. А ты меня знаешь! Участкового здесь поменяют завтра же. Не хрен носить погоны слабаку, который зэка испугался. Ну, все. Будь здоров и не кашляй!

Он круто повернулся и зашагал к Полине, взиравшей на него восхищенным взглядом.

– Все в порядке! – небрежно махнул рукой Стас. – Носа теперь на улицу не высунут, ни он сам, ни его собаки. А если, не дай бог, что-нибудь опять отморочит, поедет далеко и надолго…

– Станислав Васильевич! Я вам так благодарна! – сияя улыбкой, с чувством произнесла Полина. – Чем буду вам обязана?

– Да, вообще-то, ничем… – качнул головой Стас. – Это моя работа. Кстати, в большей мере вам надо благодарить Виталия Романовича, который о вас побеспокоился. Видите ли, мы с моим товарищем расследуем убийство его дочери Лилии…

– Да, да, это такое горе! – Улыбка на лице Стрельцовой погасла, и она скорбно опустила голову. – Бедная девочка! Я вчера была на похоронах. Все так переживали! Уж на что ее мачеха Тамара бессердечная, и та плакала… Станислав Васильевич, что касается Лилечки… Если я вам чем-то могу помочь, то задавайте любые вопросы. Давайте зайдем в дом, выпьем чаю и все как следует обсудим…

За чаем Станислав рассказал, что они с Гуровым уже определили возможный круг подозреваемых. Есть даже конкретный человек, студент МУСПа, проживающий здесь, в Колунове, который может быть причастен к убийству, но кто он конкретно – пока никак не могут выяснить. Выведя на монитор своего гаджета оба фоторобота Тайго и его фото в авто, Крячко показал их Полине. Внимательно изучив изображения, та с сожалением развела руками – может, мельком этого типа и видела, но в памяти он не сохранился.

– Знаете, – подливая чаю своему гостю, неожиданно вспомнила хозяйка дома, – скоро должна приехать с занятий моя дочь, Арина. Она, кстати, тоже учится в МУСПе и должна бы его знать. У вас время есть?

– Ну, ради того, чтобы получить значимую информацию, я готов ждать хоть до завтра! – заверил Стас, изобразив руками убедительный жест.

Но ждать до завтра не пришлось. Где-то через полчаса хлопнула дверь холла на первом этаже. Оглянувшись, Полина отметила:

– Похоже, пришла домработница…

Но это была вовсе не домработница. В гостиную скорым шагом вошла девушка в «прикиде» «от кого-то», которая, измерив любопытным взглядом нежданного гостя, тронула губами щеку мамы и, сказав «здрасьте!», отметила:

– Ма, у нас в гостях такой интересный дядя! Твой новый знакомый?

– Станислав Васильевич, оперуполномоченный угрозыска, – сдержанно улыбнувшись, представился Крячко.

– Очень приятно, Арина! – Изобразив что-то вроде пародии на реверанс, девушка села напротив него и требовательно попросила: – Ма, а мне чаю можно?

– Между прочим, Станислав Васильевич – оперуполномоченный в звании полковника! – со значением в голосе сообщила Полина. – Час назад он в момент приструнил этого уголовника Васераева. Думаю, теперь этот хам не посмеет распускать тут своих хищников, и мы с Никой опять сможем гулять по улице совершенно свободно! Но, Ариночка, дело тут вот какое… Станислав Васильевич ищет убийцу Лили Кипрасовой, и ты ему в этом можешь помочь.

– Легко! – чуть двинула плечом Арина. – Какова моя задача?

– Посмотрите на этого человека. Вам он знаком? – Стас показал на мониторе сотового фотороботы и снимки Тайго.

– А-а… Ну так это Жорка Шумарюш из нашей группы. Ну да, ему нравится, когда его называют Тайго. Так это он убийца? – забыв про чай, насторожилась Арина.

– Думаю, нет. Скорее всего, он всего лишь сообщник. Но убийца – да! – учится у вас. Кстати, Арина, большая просьба – о нашем разговоре никому ни слова! – попросил Станислав.

– Ты сказала – Шумарюш? – вопросительно взглянула на дочь Полина. – О-о! Немного знаю эту семью… Они проживают на Осенней. Очень неприятные люди! Как-то я видела разборку Шумарюша-старшего и его жены с одним из жителей поселка. Они «чиркнулись» своими машинами, причем виноват был Шумарюш. Тем не менее эта семейка устроила такую шумную разборку, словно кто-то у них отнял последнее.

– Ну и чем все кончилось? – полюбопытствовал Крячко.

– Я поехала дальше, не стала ждать финала… – пренебрежительно поморщилась Полина и добавила: – Если сынок пошел в папу, то, думаю, он еще то ничтожество!

– Арина, вот еще о чем я хотел вас спросить… Практически во всех вузах существуют какие-то кружки, спортивные секции и все такое прочее. Но это – официально, это легально… А вот иногда бывают не вполне легальные группы, объединения, клубы, которые стараются держаться в тени и себя никак не афишируют. У вас о таких ничего не слышно?

Немного подумав, девушка кивнула – есть!

– Ну, у нас об этом ходят всякие слухи… – заговорила она, осторожно подбирая слова. – Где правда, где неправда – непонятно. Но общий смысл такой… Говорят, что есть тайное общество, в которое вступают, дав расписку, написанную собственной кровью. В нем вроде бы всего тринадцать человек. Кто именно в эту группу входит – никто не знает. Говорят, каждый месяц, в момент полнолуния, они совершают какие-то там ритуалы… Ой! А ведь той ночью, когда убили ту девушку, было полнолуние! – Арина замерла, глядя в одну точку.

– Вы их боитесь? – понимающе спросил Крячко.

– Б-р-р-р-р!.. Да, очень страшно! – зябко передернула она плечами. – У нас о них говорят только шепотом, когда рядом нет никого из посторонних. Все, больше не хочу об этом! Ну ладно, ма, я поехала к Жанке. Мы с девчонками будем готовиться к семинару!

– Ага! Знаю я, к какому семинару и как вы будете готовиться! – насторожилась Полина. – Во сколько тебя ждать?

– Ма! «Комендантский час» у нас ровно в одиннадцать! – задорно улыбнувшись, объявила Арина и с хитрецой добавила: – Мы же так договорились? Впрочем, с учетом некоторых пикантных обстоятельств, мне, наверное, у Жанки стоит погостить подольше? Например, до утра? А?

Не дожидаясь ответа матери, она помахала рукой и быстро вышла из гостиной. Глянув ей вслед, Полина сокрушенно покачала головой и неожиданно спросила:

– А может, коньячка?

– А почему бы нет? – улыбнулся Стас.

На столе тут же появилась бутылка дорогущего коньяка и рюмки, а также тарелочки с весьма приличной закуской. Опрокинули по первой, за знакомство. Чувствуя тепло, разливающееся по телу, Крячко достал из нагрудного кармана ветровки визитку и протянул хозяйке дома.

– Полина Семеновна… – начал он, но та его перебила:

– Поля!

– Стас! – простецки уведомил он. – Поля, чуть не забыл – вот моя визитка с телефоном.

– Отлично! А то действительно – как потом созвониться? Ну что, теперь на брудершафт?

Выпили на брудершафт, причем с соблюдением всех тонкостей этого питейного ритуала. Когда наполнили по третьей и Стас уже начал подумывать – а не стоит ли перейти к самому главному, как внезапно зазвонил его телефон. Едва не скрежеща зубами, он глянул на монитор и, увидев высветившийся на нем генеральский погон, проворчал:

– Петруха… Ну, твою дивизию! – и быстро откликнулся: – Да, слушаю!

– Стас, ты где сейчас? – В голосе Орлова ощущался зуд нетерпения гончей, которая наконец-то учуяла долгожданный след дичи.

– Я сейчас в Колунове, занимаюсь делом. Вот, распоясавшегося бандюгана приструнил – людям житья не давал. Помнишь Кота? Ну, налетчика Васераева Леопольда, который грабил инкассаторов? Вот в данный момент я провел с ним воспитательную беседу… Нет, нет, пока только на словах. Он все как будто понял. Ну, а если забудет – ума вставлю по самой полной программе…

– А что насчет поиска подходов к этому Тайго? – спросил генерал.

– Согласно достаточно убедительным свидетельским показаниям, которым я полностью доверяю, зовут его Георгий Шумарюш. Далее. В МУСПе и в самом деле есть тайная группировка из тринадцати человек с неопределенным характером деятельности, но явно экстремистски-тоталитарного характера. Это пока все.

– И ты, получив такую информацию, где-то там копаешься, хотя должен был бы сообщить об этом немедленно?! – рассвирепел Орлов, громко дыша в трубку. – Давай там, свертывайся, и быстро сюда!

Смущенно закашлявшись, Крячко пояснил, что он и рад бы срочно в главк, но… поскольку на радостях употребил коньячка, за руль ему теперь садиться противопоказано. Эти слова он произнес, надеясь, что генерал хоть и будет ругаться, но от него отстанет. Однако ошибся. Издав рык мастодонта, которого неандертальцы ранили каменным топором, Орлов с какими-то садистскими нотками жестко распорядился:

– Стас, ты там хоть на палочке верхом скачи, но у меня должен быть максимум через час!!! Жду! – и в трубке тут же раздались короткие гудки.

Стеная от запредельной досады из-за обманутых ожиданий, Крячко только что не швырнул свой гаджет об пол. Но, к счастью, Полина оказалась на высоте. С жизнерадостно-мстительным вызовом взглянув на своего гостя, она заговорщицки предложила:

– А мы… все равно – выпьем! Назло всему! Выпьем?

– Выпьем!!! – С веселым отчаянием обреченного на служебное грехопадение Стас тоже схватил рюмку и, чокнувшись с хозяйкой дома, разом опрокинул себе в рот.

– Ничего, Стасик, все будет в лучшем виде! У меня есть таблетки импортные. Пару штук принял, и – как стеклышко! Он тебе через сколько сказал быть на месте? Через час! Ха-ха! Тогда успеем! Мы все успеем, черт подери! Идем?

– Идем! – с жертвенной непоколебимостью ответил Крячко, поднимаясь из-за стола.

Они крепко взялись за руки и с решимостью трехсот спартанцев, атакующих полчища персов, зашагали в соседнюю комнату…

Глава 10

В главк Станислав прибыл по-королевски точно – минута в минуту. Когда он вошел к Петру, следом за ним вошел Гуров, который ездил на рекогносцировку в район расположения МУСПа. Узнав об этом, Стас уточнил:

– Что, брал служебную?

– Нет, на своей… – пояснил Лев, усаживаясь в кресло. – Мне ее сегодня за день сделали. Утром эксперты звякнули – мол, забирай! Хотел отогнать к нашим ремонтникам – они заняты выше крыши. Позвонил Булыкину. Ну, его парни сами приехали, сами в свою мастерскую отбуксировали. А когда ты уже поехал в Колуново, звонят: приезжай! Приехал. Стоит – как новенькая. Расплатился с ними – копейка в копейку. Булыкин отказываться было начал, но я ему объяснил, что за мной сейчас следят – английской разведке и не снилось. Чуть что, сразу же обвинят в коррупции. Ну и прямо от них поехал в сторону МУСПа.

– А там чего? – озадачился Крячко.

– Лева предлагает как можно скорее провести операцию по задержанию членов криминально-экстремисткой группировки, образовавшейся в МУСПе, – пояснил Орлов.

По его лицу было заметно, что он не в восторге от такого радикального шага, но в принципе с Гуровым согласен. Помотав головой, словно на нее опрокинули ведро ледяной воды, Стас уточнил:

– А с чего это такая спешка?

– А с того, что если мы еще на пару дней затянем наше расследование, то за это время они или меня грохнут, или спрячут концы – вообще хрен найдешь, – произнес Гуров. – Причем второе меня беспокоит гораздо больше.

– Но… Как ты предполагаешь сделать это практически? – Глаза Стаса становились все круглее и круглее.

– Элементарно, Ватсон! – усмехнулся Лев. – Утром едем к МУСПу, проходим в здание, в это время по периметру рассредоточивается спецназ, чтобы никто не смылся через какие-нибудь запасные норы. Блокируем там все объекты и прочесываем их вместе с Азартом. Он сразу находит того, кто убил Лилию. И – все! После этого наш козырь бьет любые козыри всякого, кто бы и чего бы ни надумал предпринять, помешать, отменить, опротестовать. Берем в оборот Шумарюша и того, на кого укажет Азарт, и выявляем весь состав подпольной группы. Я думаю, фактор неожиданности сработает на все сто. Они ведь тоже просчитывают все варианты, и с точки зрения нормальной логики мы можем предпринять какие-то действия не раньше чем дня через три. А мы их опередим!

– Кстати, мужики! Насчет Азарта! – вмешался в разговор Орлов. – Сегодня мне сообщили, что была попытка отравить пса, которого поместили в вольер Азарта. Если бы этого не ожидали, пес бы не выжил. Поэтому спохватились вовремя, и сейчас он уже в норме. Начальник питомника начал проверку, чтобы выявить того, кто траванул собаку.

Издав возмущенное «Хм-м-м-м!..», Крячко покрутил головой и проворчал:

– Поймать эту шкуру и ему самому вхерачить его же отраву! Слушай, Лева… А вот когда именно и почему тебе пришла такая идея? Что-то ты мне об этом ни слова не говорил!..

– Знаешь, эта мысль пришла как-то так внезапно… Я вдруг сообразил: даже если в МУСПе и существует некая тайная группировка, то вряд ли она появилась сама собой. Скорее всего, за ней стоят наши «лучшие друзья» с Запада и их спецслужбы. А еще такие большие «денежные мешки», что папочки-миллиардеры «элитных» недорослей – сущая нищета в сравнении с ними. Вот мне и подумалось, почему МУСП являет собой некий «закрытый монастырь»? Ведь туда даже чиновники Минобра могут приехать только по особому разрешению! Это неспроста! И если я до твоего сообщения насчет Тайго в глубине души чуточку сомневался, то теперь твердо уверен: их надо брать!

– Ну, тогда об этом надо поставить в известность Вольнова! – нахмурился Орлов.

– Уже! – улыбнулся Лев. – Ему об этом я уже сообщил. Но предупредил, что все равно операцию проводим сами. Почему? А-а-а!.. Это моя маленькая хитрость, на случай какой-либо неприятной неожиданности. Мы – угрозыск, наша задача ловить бандитов, и какие-либо политические мотивы нам вменить не так-то просто. А вот ФСБ в этом обвинить гораздо легче – это уже повод для визга на весь мир. Ну а как только выявится доказуемая фактами «забугорная» составляющая, тогда – милости просим и Вольнова с его коллегами. Тогда ни одна «добрая душа» не гавкнет по этому поводу.

– А если все-таки облажаемся? Если и убийцу не найдем, и ничего доказать не сможем? Что тогда? – выжидающе прищурился Стас.

– Ну, посадить за это – нас не посадят. Вот с работы выгонят – это точно! Но! Имей в виду такой нюансик: если мы не найдем убийцу, то и без этой операции нас с тобой отсюда выжмут очень быстро, да и Петра сместят. Тут к гадалке не ходи! А мы убийцу не найдем, если хоть день проволокитим, концы спрячут, и – кирдык! Сейчас настал такой момент: или пан, или пропал.

– А-а! Ну, тогда ладно! – слегка подбоченился на своем кресле Крячко. – Хорошо, будем штурмовать этот МУСП… Кстати, интересно было бы спросить, а почему этот универ называется именно – «социальных проблем»?

– Это обычная американская мода… Те, если кого-то хотят разбомбить или ограбить, свою операцию обязательно называют типа «Неслыханная доброта». Если кого-то хотят поработить – «Великая свобода». Если кого-то намереваются убить – «Право на жизнь»… Так же и этот вуз, по сути, являющийся курсами антисоциального удушения народа, назвали «Университет социальных проблем». Между прочим, по интернет-информации, в программе обучения МУСПа есть курс, именуемый «Шоковая терапия экономики отсталых государств». Что такое «шоковая терапия», мы уже проходили на собственной шкуре.

В этот момент в дверь раздался стук, и в кабинет вошел широко улыбающийся Александр Вольнов. Поздоровавшись, он сел в свободное кресло и, взглянув на Льва, поинтересовался:

– Ну что, ты так и остаешься при том же мнении, что операцию проводите только своими силами? Я говорил о твоей задумке со своим руководством. Кое-кто счел это авантюрой, но большинство согласилось: мысль дельная. Просто меня беспокоит, а вдруг что-то пойдет не так? На вас же тогда навешают столько собак, что и врагу не пожелаешь!

– На вас, между прочим, могут повесить еще больше, и куда более крупных! – коротко выдохнул Лев. – Давайте лучше поговорим о деталях: время начала операции, кого, где и как задействуем, какие силы Росгвардии будем привлекать… Обсуждаем все, вплоть до числа наручников и автозаков для задержанных.

Вольнов на это одобрительно кивнул – дельно.

– Знаешь, Лева, я ведь не случайно был уверен в том, что эти негодяи атаковать будут именно тебя. Не хочу никого обидеть, но, кроме отменной логики, ты способен на озарения, а для наших противников это более чем опасно. Именно поэтому сегодня вечером в тебя собирались стрелять. Да, да, да… Мы меры приняли, но, к сожалению, стрелка задержать не удалось. Я имею в виду живым…

По словам Александра, его сотрудники еще вчера заметили какого-то «мутного» типа подле дома, что напротив того, где проживает Гуров. Это вызвало у них серьезные подозрения, и они негласно проверили все квартиры дома. Оказалось, что одну из квартир на третьем этаже сегодня утром на неделю снял некий приезжий. Сотрудники ФСБ сразу же поняли, что из этой квартиры открывается идеальный сектор для ведения прицельного огня. Просчитав все варианты, они пришли к выводу, что в Гурова киллер собирается стрелять, скорее всего, сегодня вечером, когда тот вернется с работы.

И вот, два часа назад, когда «мутный» проследовал в квартиру, туда немедленно был направлен спецназ. Дверь парни вскрыли в считаные секунды, но… Киллер, как видно, предусмотревший и такой вариант, попытался покинуть квартиру через окно кухни, по веревке спустившись вниз. Впрочем, его во дворе дома уже ждали. Но… кое-что у него пошло «не так». Кто бы мог подумать, что кран радиатора отопления, к которому стрелок впопыхах привязал свою веревку, давно подгнил и держался лишь на честном слове? Едва киллер начал спуск, как этот плавный процесс внезапно перешел в свободное падение, да еще вниз головой… «Скорая» прибыла к уже остывающему трупу.

– Кто такой, установили? – поспешил спросить Орлов.

– Да… – кивнул Вольнов. – Это профессиональный киллер, который успел «наследить» и в России, и в странах СНГ. По паспорту – Василий Ядрошин, кличка – Дуплет.

– Отлично! Сейчас делаем срочное сообщение для СМИ от главка угрозыска! – произнес Лев, в упор глядя на Орлова. – Текстовка такая: сегодня, во второй половине дня, было совершено покушение на сотрудника главка угрозыска, полковника Льва Гурова. Нанятый пока неизвестными заказчиками киллер стрелял в него у подъезда собственного дома. В данный момент Гуров находится в реанимации, врачи от прогнозов воздерживаются. Киллер при попытке задержания упал с большой высоты и разбился насмерть. Но его личность установлена. Это некто Ядрошин по кличке Дуплет.

– Считаешь, это нужно? – засомневался Орлов, стиснув в кулаке авторучку.

– Это, мон шер дженераль, главное, что сейчас нужно сделать! Это – залог того, что завтра все получится. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Наши «друзья» за новостями следят более чем внимательно, и такое сообщение придаст им уверенности в том, что я выведен из игры надолго, если не навсегда. Поэтому мое завтрашнее «воскрешение» станет для них – ну, очень большим сюрпризом!

– Но тогда надо бы что-то наподобие дать и в тот же Склиф, – уже снимал трубку телефона Орлов.

– Понятное дело! Проверить они могут – а вдруг «деза»? На их месте я бы обязательно проверил… – покачал головой Лев.

Утро следующего дня выдалось безмятежным и ясным. В девятом часу в сторону элитного вуза МУСП на улицу Иностранную направилось около десятка легковых авто с сидящими в нем людьми, одетыми как в обычную штатскую одежду, так и в полицейскую форму и серый камуфляж. Через какое-то время в ту же сторону проследовали три микроавтобуса с зашторенными окнами, а также автомобиль для перевозки задержанных. Гуров, который непосредственно руководил операцией, ехал в головной машине. Станислав ехал вместе со спецназом Росгвардии в микроавтобусах. Наблюдатели главка из числа стажеров, еще ранним утром выдвинувшиеся к МУСПу, доложили, что и учащиеся, и тамошний преподавательский состав уже в своем «закрытом монастыре» и операцию можно начинать.

Сам МУСП, представляющий собой огороженную высокой стеной территорию гектара на два – на три, с несколькими учебными и жилыми корпусами, спортивными и прочими объектами, был несколько на отшибе от основного жилого массива. Автокавалькада остановилась напротив главного входа на территорию МУСПа подле паркинга для лимузинов студентов и преподавателей. «Майбахи», «Порше», «Гелендвагены», «Феррари», «Роллс-Ройсы» и прочие ультрадорогие «жестянки» иноземного производства, в том числе и со стразами, и с самыми замысловатыми и причудливыми номерами, теснились на этой выставке мелкого человеческого тщеславия.

Выйдя из машины, Лев сразу же заметил на парковке «гелик» с госномером «ЭТО – Я!» и подумал: «Ага, тебя-то я и хотел увидеть!» Взяв с собой человек пять оперов в «гражданке», один из которых шел с включенной мини-видеокамерой, он направился к проходной университета. Едва они вошли в вестибюль, к ним тут же двинулись три здоровенных «шкафа» в униформе охранников и с автоматами на плече. Это резко осложняло обстановку – Гуров никак не предполагал, что здесь дежурят автоматчики. Но деваться было некуда. Нужно было работать на опережение. Едва сблизившись со «шкафами», он вынул свое удостоверение и, развернув его левой рукой, правой выхватил пистолет и навел ствол на ближайшего к себе верзилу. То же самое тут же проделали и опера.

– Полковник Гуров, Главное управление угрозыска! – жестко прозвучало в просторном помещении вестибюля. – Сдать оружие!

Не давая «шкафам» опомниться, опера сноровисто забрали у них автоматы и пистолеты и приказали сесть на лавочке в углу. Быстро подойдя к турникетам, подле которых в стеклянной будке ошарашенно застыл вахтер в синей униформе, Лев указал пальцем на «вертушки» и приказал:

– Все турникеты разблокировать! Живо!

Тот, растерянно закивав, нажал на несколько кнопок, после чего, как видно, опамятовавшись, потянулся к большой красной кнопке в центре пульта. Однако суровый приказ:

– Отставить! – тут же отбил у него это желание.

– А-а-а… Что случилось? – испуганно выдавил вахтер.

– Будем искать преступников! – обронил Гуров и приказал по переговорному устройству: – Основная группа – ко мне!

В вестибюль вбежали более двух десятков человек в форме и в гражданском.

– Группа блокировки – на все входы в здания! – распорядился Лев, окидывая взглядом через стеклянную стену проходной панораму университетской территории. – Группа досмотра – по корпусам и помещениям. Начали!

Новоприбывшие в полицейском камуфляже тут же быстро рассредоточились у всех трех учебных корпусов, возведенных в футуристически-фэнтезийном стиле. Опера (многие с прикрепленными к одежде видеокамерами), а также пес Азарт со своим кинологом тут же отправились обследовать помещения университета. Оказавшимся на территории студентам и преподавателям было приказано разойтись по своим кафедрам и группам.

Взглянув на часы, Гуров вышел из проходной на широкий университетский двор с идеально ровно уложенной цветной тротуарной плиткой, с фонтанами, под стать петергофским, и дивными клумбами со всевозможными сортами роз. Да и здания были сработаны образцово-идеально, сияя на солнце новизной только что купленной лакированной игрушки.

Шла уже третья минута операции. Но докладов о том, что кто-то найден или задержан, пока не поступало. Стараясь не думать о плохом, Гуров прохаживался взад-вперед, представляя себе, как сейчас в аудитории к студентам, сидящим перед навороченными компьютерами, приходят команды оперативных сотрудников и предлагают членам тайного общества самим добровольно в этом сознаться. После этого туда заходит Азарт и ищет человека со знакомым ему запахом. У всех участников операции на руках фоторобот Тайго. Интересно, удастся его задержать, или он куда-нибудь сумеет спрятаться?..

Неожиданно запиликал сотовый. Это был Орлов. Говорил он, тяжело дыша, как после километровой дистанции:

– Ох, Лева! Ну, мы с тобой и кашу заварили! Только что позвонили из министерства, обложили нас в три этажа и дали команду немедленно убираться. Все, сворачивайтесь!

На это Гуров ответил убийственно-невозмутимым тоном:

– И не подумаю! Если что – сошлись на мою неуправляемость. Вроде того, этот негодяй Гуров совсем от рук отбился. Ты его уже уволил по статье!

– Ох, Лева, Лева!.. – горемычно вздохнул генерал, и в телефоне зазвучали короткие гудки.

Почти сразу же после этого по переговорнику поступил первый доклад:

– Товарищ полковник, это капитан Осипов. Мы обнаружили и задержали студента Шумарюша. При задержании оказал активное сопротивление, оскорблял, угрожал связями и возможностями своего отца.

– Молодцы! – одобрил Гуров. – На видео его задержание зафиксировали? Отлично! Добровольно пока никто не признался?

– Пока молчат… Разрешите продолжить?

– Работайте!

Еще через полминуты последовал еще один доклад:

– Товарищ полковник, Азарт выявил человека, запах которого ему знаком. Это некий Нерон Бегляков. Под давлением улик он сознался в убийстве, его показания записаны на камеру. Правда, у него тут же началась истерика. Назвал он и своих пособников – это Георгий Шумарюш и Анвар Аякбеков.

Третий доклад пришел от старшего лейтенанта Николаевой. По ее словам, свое добровольное признание в принадлежности его к тайной группировке сделал студент Юлий Малашин. Кроме того, этот студент пообещал дать самый полный список членов группировки, именующей себя «Круг избранных».

Сразу за этим докладом последовал четвертый, сделанный Стасом Крячко:

– Лева, угадай, кого мы взяли? А-а-а!.. Преподавателя физкультуры МУСПа, некоего Джереми Каргиса. Он гражданин США, вон орет о своем дипломатическом иммунитете. Только непонятно, чего это он драпать надумал через потайной лаз в ограждении? Кстати, он и ростом, и на лицо здорово на тебя смахивает! Смекаешь, кто угонял твой «Пежо»?

– Вот и главная «акула», которая и создала эту мажорскую банду! Я думаю, у нас есть о чем его спросить… Кстати, надо срочно вызывать нашего Сашу Вольнова. Теперь, как говорят в театре, его выход!

– А он – вон, уже подъезжает! – хохотнул Станислав. – У тебя-то что? Петруха еще не звонил?

– Пару минут назад дзынькнул… – вздохнул Лев. – Звездюлей от министерских бюрократов сейчас отхватывает по полной. Представляю, что там сегодня творится! Скажи Саше, пусть забирает этого америкоса и приготовится забрать кое-кого из членов «Круга избранных» – они себя так именуют, эти криминальные мажорчики.

– А-а-а… Почему это мы должны им отдать своих задержанных? – неожиданно зажадничал Крячко.

– А потому, уважаемый, что еще полчаса, и у нас их заберут, чтобы тут же с поклоном отпустить по домам. Понял? А у коллег Саши отобрать их несколько сложнее, потому что там занимаются вопросами госбезопасности. Это тебе не вульгарная уголовщина, которую усилиями адвокатов можно снивелировать до мелкой шалости. Уловил?

Закончив говорить, Гуров заметил нескольких господ в дорогих костюмах, которые в сопровождении полицейского с работающей видеокамерой спешили к нему. Сунув телефон в карман, он повернулся в их сторону. Задыхаясь, к нему подбежал темноволосый, кучерявый толстячок с лысиной в полголовы.

– Простите, вы здесь старший? – торопливо спросил он. – Скажите, что здесь происходит? На каком основании вы ворвались на территорию университета, кстати, это частная собственность, и творите какие-то бесчинства?!!

Показав ему удостоверение и представившись, Лев попросил представиться и его самого, с предъявлением документов. Пошарив в карманах, толстячок растерянно пояснил, что его документ остался в кабинете. Но попросил поверить на слово, что он – владелец этой территории и самого объекта, а также ректор частного университета Хабалин Орест Николаевич.

– Хорошо, я вам поверил и охотно отвечу на ваши вопросы, – кивнул Гуров и, достав из кармана какие-то бумаги, продолжил: – Вот документ, санкционирующий проведение на территории МУСПа следственных действий. А это документ, санкционирующий задержание лиц, причастных к криминально-экстремистской деятельности. Поэтому нами проводится задержание членов тайного криминального сообщества, образованного учащимися вашего вуза, которые подозреваются пока только в одном убийстве – студентки МУЭП Лилии Кипрасовой. Подозреваемые в этом преступлении уже выявлены, задержаны и дают показания. Все наши действия и общение с представителями вуза, как видите, записываются на видео, во избежание фальсификаций и провокаций со стороны заинтересованных лиц в дальнейшем. Я понятно излагаю?

– Д-да, да… – растерянно выдавил Хабалин, пробежав глазами судебные документы. – И кто же персонально подозревается в совершении убийства?

– Это – Нерон Бегляков, на него указал служебный пес, и он во всем уже сознался. Его сообщники и пособники – Георгий Шумарюш и Анвар Аякбеков.

– Нерон Бегляков?!! – ошеломленно прошептал ректор. – Не может быть! Мальчик из такой приличной семьи! А Шумарюш… Это вообще… Вы знаете, кто его отец? – в голосе Хабалина звучало благоговение.

– Не знаю… Мне это неинтересно, – саркастично усмехнулся Лев. – О! А вот, похоже, мне несут список членов тайного общества «Круг избранных». Вы о нем что-нибудь слышали? – испытующе взглянул он на ректора.

Тот лишь беспомощно развел руками. В кармане Гурова сотовый запиликал «как хорошо быть генералом». Судя по голосу Орлова, его уже заездили и замордовали.

– Лева, только что позвонили из суда и сообщили, что отзывают санкции на какие-либо действия в отношении МУСПа. Все, хватит, свертывайтесь и гоните назад! Я приказываю! Это ясно?

– Отзывают? А такое возможно? – Голос Льва являл собой саму язвительность. – Вообще-то поздно, бабка, пить боржоми! Список так называемого «Круга избранных» уже готов, убийца выявлен и сознался, установлены его подручные, задержан при попытке бегства подозреваемый в организации тайного общества физкультурник МУСПа. Он – гражданин США, и я не исключаю его принадлежности к американским спецслужбам. Что еще? Сейчас всю эту шайку-лейку оформляем документально, задержанных передаем ФСБ и уезжаем.

– Как ФСБ? Почему ФСБ?

– А потому, уважаемый, что у нас их отберут в момент, и ты ничего поделать не сможешь! А вот у них, я думаю, фальшивый тезис «онижедети» не прокатит. Там их хотя бы допросить успеют. А нам и этого не дадут. Уже сейчас идет десятибалльная истерия. Кстати, это первый признак слабости и импотентности немалого числа государственных институтов. Ну все, мы скоро отсюда отбудем. Пока!

В этот момент к ним подошла сотрудница главка, старлей Валентина Николаева, как всегда неотразимая в строгой служебной форме. Игнорируя взгляды обалдевшей свиты ректора, она подала Гурову написанный от руки список «подпольщиков», добавив при этом звучным голосом:

– Лев Иванович, двоих из списка сегодня на занятиях нет.

– Спасибо, Валя, – пробежав взглядом список, одобрительно кивнул Гуров. – Сейчас господин ректор найдет нам всех входящих в этот список, и вы с них возьмете подписку о невыезде. Ну а троих причастных к убийству мы задержим.

Четверть часа спустя троих мажоров и их физкультурника отконвоировали в автозак. Передавая задержанных и все положенные документы Вольнову, Лев обменялся с ним рукопожатием и резюмировал:

– Ну что ж… Свою работу мы сделали. Теперь дело за вами. Надеюсь, пока доберутся до вашей «конторы», вы хотя бы что-то успеете сделать.

– Я тоже на это надеюсь! – без особого энтузиазма пообещал Александр, садясь в свое авто, и махнул рукой водителю автозака – трогай!

Едва они отбыли, с другого конца улицы Иностранной стремительно подлетела черная «бэха», из которой вышел полицейский генерал-майор. Следом за его авто подъехали еще три полированных «сарая на колесах», из которых вывалились какие-то люди в дорогих костюмах. Гуров, тоже собиравшийся отбыть в главк, решил задержаться.

– А это кто еще? – вполголоса спросил подошедший к нему Стас Крячко.

– Видать, папаши задержанных… – предположил Лев, окинув их изучающим взглядом. – Вон тот, с щетиной в палец толщиной, скорее всего, Шумарюш. Его сынок – копия папы. Уже ни с кем не спутаешь! Вон тот, похожий на жителя юга, явно папаша Аякбекова. Ну а последний, видимо, Бегляков, папочка убийцы. Видишь, как нервничает, то и дело за сотовый хватается…

Генерал, о чем-то быстро переговорив с прочими прибывшими, круто развернулся в сторону Льва и зашагал к нему, стараясь выглядеть суровым и непреклонным.

– Ты, что ль, Гуров? – бесцеремонно осведомился он.

– Что ль, я… – не скрывая иронии, в тон ему ответил Лев.

– Не «что ль, я», а – так точно! – вспылил генерал.

– И вообще, встать, когда ты разговариваешь с подпоруч-чиком-м-м! – смеясь, очень удачно спародировал персонажа из «Белого солнца пустыни» Крячко.

– Ч-что-о-о-о?! – рассвирепело начальство. – Вы, сыскаришки, что тут себе позволяете?!! А?

– А вы? Это признак изысканной воспитанности – подойти к незнакомым людям и начать с ними разговор в хамском тоне? – Лев с убийственным сарказмом смотрел на расходившегося генерала. – И еще… А что вы здесь делаете? У вас есть какое-то поручение вашего руководства прибыть сюда для совершения каких-то действий? У меня – вот, документы, определяющие смысл моего нахождения здесь и проведения уже выполненной мною работы. Вас кто сюда послал? И, главное, зачем?

– Между прочим, – несколько скиснув, скривил рот генерал, – эти документы недействительны. Суд санкции отозвал.

– Ну и где они, эти вторые документы, отменяющие действие первых? Может быть, у вас? – Гуров сохранял полное спокойствие и невозмутимость, что выводило генерала из равновесия.

С миной бессильного негодования тот зло спросил:

– Где молодые люди, задержанные вами, причем совершенно незаконно? Немедленно их освободите! Как старший по званию, я приказываю! Учти, полковник! Мы и на Орлова управу найдем!

– Да-а-а, господин генерал, плакал ваш гонорар, обещанный этими господами, плакал… – сочувственно покачал головой Лев. – Задержанные нами члены экстремистско-террористической группировки «Круг избранных» переданы нами в ФСБ. Да! Теперь ими занимается Федеральная служба безопасности.

– Послушайте! – не на шутку переполошился генерал-майор, от избытка волнения перейдя на «вы». – О чем вы говорите? Какая экстремистско-террористическая группировка?!! С чего вы это взяли?!! Бред какой-то!..

Видимо, уловив, что у генерала разговор с неуступчивым полковником складывается как-то не так, папаши задержанных с адвокатами и охранниками подтянулись поближе.

– Послушайте, полковник, – хрипловато заговорил Шумарюш, – что за бред вы там несете? О каком терроризме речь? Ну, возможно, у пацанов и было что-то типа игры в «казаки-разбойники»… Но это же не значит, что они – террористы! Я, как сенатор, имеющий соответствующие полномочия, требую дать достойные объяснения и освободить вами задержанных! Полковник, имейте в виду: вы рискуете не только погонами!

– Но еще и головой? – утвердительно спросил Гуров, не являя ни малейшего намека на тревогу. – Да, меня вчера должны были убить. Вот мне и интересно, а кто же это такой щедрый, что, надо думать, на свои «последние гроши» нанял киллера?

– Кстати, да! Вчера же по городскому ТВ была информация, согласно которой вы отправлены в больницу с тяжелым ранением! – припомнил папа-Бегляков.

– Ка-ка-я жа-а-лость, что это не так! – саркастично рассмеялся Станислав. – Да, готовилось убийство, но… оно не состоялось. А информация была дана, чтобы причастные к убийству Лилии Кипрасовой не разбежались, как крысы, по своим золотым норам!

– Кстати, ваш сын, господин Бегляков, и есть убийца той девушки! – сурово известил Лев, глядя в упор на своих оппонентов.

– Что за… – запальчиво начал было папа-Бегляков, но Гуров перебил его:

– Секунду! Я еще не закончил! Наш служебно-разыскной пес, который был на месте убийства, его опознал. Впрочем, ваш сын и сам уже сделал чистосердечное признание, причем на видеокамеру. Видите ли, весь процесс и обыска МУСПа, и задержания подозреваемых, и опознания, и признания своей вины мы снимали – секунда в секунду. Так что приписать нам давление на задержанных вам не удастся.

– Все это – провокация, цель которой опорочить уважаемых людей и отжать у них бизнес! – проорал тот. – Я сейчас же еду в Генеральную прокуратуру!

– Полковник, вы не ответили на мой вопрос: о каком терроризме речь? – снова напомнил о себе Шумарюш.

– Отвечу! – кивнул Гуров. – Когда мы еще только начали вести расследование убийства, в глаза сразу же бросилась некая его ритуальность, свойственная тоталитарным сектам и террористическим организациям.

– Какая, к черту, ритуальность?!! – перебив его, снова взорвался папа-Бегляков. – Что за чушь собачья?!!

– Вы сомневаетесь? Об этом говорит необычный способ совершения убийства, неестественное положение тела убитой и выбранное для этого время – ночь во время полнолуния, – смерив его взглядом, жестко отчеканил Крячко. – У нас было подозрение, что случившееся – дело рук каких-нибудь там сатанистов. Но позже нам стало ясно, что это не ритуальное, а демонстративное убийство, чтобы посеять среди населения города страх, сумятицу и даже панику. А ведь именно этого и добиваются террористы. Это называется «индивидуальный террор»! Не так ли?

– Кстати, господин Шумарюш, – даже как-то сожалеюще произнес Лев, – вашему сыну придется ответить еще и за нанесение тяжких телесных повреждений. Он избивал случайно замеченных им людей. За что? Для развлечения? Мы уже нашли по райотделам города около двух десятков заявлений потерпевших, которые предъявляют претензии владельцу черного «Гелендвагена» с весьма характерным госномером: «ЭТО – Я!» Это же авто вашего сына?

– Ничего не докажете! – побагровел тот.

– Докажем! – язвительно хохотнул Стас. – Задержанный нами за растление несовершеннолетней некто Гольцов, приятель вашего сыночка, уже дал показания. Он же с вашим сыном не раз катался на машине и видел, что тот вытворяет. Уж какой он ни негодяй, но случай с зверски избитой девушкой, которой Георгий Шумарюш изувечил лицо, шокировал даже его. Кстати, ее тоже разыскали, она уже написала заявление, справка из клиники, где ее лечили, к нему приложена…

– Дур-рак! Связался с дебильным нищебродом, помоечным быдлом! – зло рубанул кулаком папа-Шумарюш.

– Ну а мой-то Анвар кого и как убил? Он-то за что задержан? – с укором в голосе заговорил южанин.

– Он задержан как пособник убийцы, – ответил Гуров. – Анвар и Шумарюш-младший помогли Беглякову выбрать жертву и опоить ее фруктовым соком с синтетическим наркотиком бальнурстином. Что интересно, не зная о том, что бальнурстин и так уже был подмешан в напитки криминальной группировкой некоего Бруталлино, они туда добавили еще и принесенной с собой наркоты. Потом помогли Беглякову довести Лилию Кипрасову до места убийства, поскольку девушка едва могла передвигаться. И еще… Скажите, господин Аякбеков, кем вам доводится Заур Аякбеков, недавно осужденный за принадлежность к игиловцам – членам организации, которая запрещена в России?

– А вы откуда знаете о нем?.. – растерялся тот.

Уже испытывая некоторое раздражение от этой дискуссии с толстосумами, Лев ответил все так же невозмутимо и корректно:

– Минут за пять до вашего прибытия мне об этом сообщил мой товарищ, работающий в ФСБ. Он пробил фамилию вашего сына в базе данных и обнаружил там данные по Зауру…

– Но даже если Заур – мой дальний родственник, что с того? – перебив его, возмутился Аякбеков-старший. – Не мною сказано: сын за отца не отвечает, соответственно, племянник – за дядю. Тем более за какого-нибудь там семиюродного!

– Вообще-то, – продолжил Гуров, – пусть даже эта информашка и не может быть поводом к тому, чтобы считать его членом «Аль-Каиды» или ИГИЛа, но ваш сынуля оказался среди ну очень активных посетителей исламистских сайтов, где оставлял немало хвалебных комментариев в адрес шахидов. Кстати, как и еще два балбеса из «Круга избранных» – Рамис Гаджимуратов и Тахир Мирзабаев. Этих двоих пока отпустили под подписку о невыезде. Так что, мужики, своими миллиардами можете не размахивать и связями не пугать. Мы и не таких видели!

– Да, граждане, – с выражением сочувствия на лице, как бы подводя итог состоявшейся дискуссии, констатировал Станислав, – ситуация никак не в вашу пользу. Я понимаю, очень непросто привыкнуть к тому, что ты уже не равный Богу, когда по одному щелчку твоих пальцев самые высокие чины кидаются лизать твою задницу (при этих словах лицо генерала стало багрово-синюшным). Привыкайте! Не все покупаются и не все продаются, не все мечтают стать долларовой проституткой при должности…

Генерал при этих словах только что не скрежетал зубами. Круто развернувшись, он молча пошел к своему авто. Гуров и Крячко тоже собрались уезжать, но Бегляков, который, как видно, испытывал синдром «разжалованного из богов», с желчью в голосе поинтересовался:

– Полковник, если тебе не нужны баблосы, какие-то еще блага, то что же для тебя в самый крутяцкий кайф? Что?

– Ты не поверишь… – оглянулся в его сторону Лев. – Быть непокупаемым и непродажным, а потому иметь право уважать себя как человека – это самое лучшее, что может быть в жизни. Или ты считаешь иначе?

Ничего не ответив, тот вместе со своей свитой зашагал прочь.

Глава 11

Неделю спустя трое приятелей неспешно шли по парку «Боронцово», обсуждая дела последних дней. Сколько всего произошло за это время! Разумеется, самым «штормовым» стал тот день, когда была проведена операция на территории МУСПа. После той памятной дискуссии с «хозяевами жизни» современной России Лев и Станислав отправились в главк с намерением помочь своему другу-начальнику «зализать раны». Ну, раны, в смысле, душевные, нанесенные оголтелыми чинушами из числа должностных лиц, состоящих на прикормке у «хозяев». Еще до этого, находясь на территории вуза, Гуров созвонился с Кипрасовым и сообщил ему, что убийца его дочери, а также сообщники преступления только что были изобличены и задержаны.

После его сообщения несколько мгновений в телефоне царило молчание. Потом Лев услышал подрагивающий голос своего собеседника:

– Л-Лев Иванович… Да вам памятник поставить надо! И кто же убийца?

Известие о том, что его любимую дочь лишил жизни сын крупнейшего финансового магната при активном содействии сыновей еще двоих магнатов, один из которых к тому же является сенатором, Кипрасов, можно сказать, опешил:

– Лев Иванович, это что же получается? Этот МУСП, выходит, в нравственном плане – настоящее осиное гнездо, где готовят людей, для которых законы государства и общества вообще ничего не значат?!! Ну, если там было образовано тайное общество какого-то непонятного, то ли сатанистского, то ли фашистского пошиба, то можно себе только представить, какова там царит нравственная атмосфера… И я в жизни не поверю, что ректор… Как его там? Господин Хабалин? Так вот, я в жизни не поверю, что он ничего не знал о том, что у него творится под самым носом!

– Вот поэтому я и просил бы вас инициировать на уровне Думы немедленную министерскую проверку деятельности МУСПа, да и других частных элитарных вузов тоже.

– Да, Лев Иванович, вы абсолютно правы – это обязательно нужно сделать, причем срочно, не откладывая в долгий ящик…

Кипрасов слово сдержал, и уже на следующий день в МУСПе высадился целый десант проверяющих. Многое из того, что представители министерства обнаружили в учебных программах и методичках, мягко говоря, их очень удивило. Заглянув в курс «Сравнительной экономики», проверяющие обнаружили там сплошную апологетику компрадорщины и госпаразитизма. В курсе обучения «Конкуренция» всемерно навязывалась дарвинистская теория «внутривидовой борьбы», согласно которой право на существование имеет только «элита вида, элита социума и общества». Все прочие, как «мусор эволюции», должны были «уступить место сильнейшим». Курс «Глобализация – как высшая форма эволюции» подразумевал необходимость образования единого всемирного государства, управляемого «избранными». В этом курсе имелся и подкурс, именуемый «Путь России в цивилизованный мир». Он рассматривал различные формы и методы «конфедератизации и фрагментации» России как первую стадию ее «территориального преобразования и подготовки к вхождению в «семью цивилизованных народов».

Хабалин «заболел» в тот же день, когда прибыли проверяющие, а с ним «прихворнул» и целый ряд его приближенных из числа ППС (профессорско-преподавательского состава). Еще не закончилась проверка, а он уже сложил с себя полномочия ректора и продал контрольный пакет акций какому-то зарубежному банку, после чего упорхнул на самолете в «страну безграничной демократии». Впрочем, ему было из-за чего «рвать когти» за границу: один только курс «Пути России в цивилизованный мир» мог потянуть на довольно-таки суровую статью, предусматривающую кое-какие меры воздействия за «покушение на государственное устройство и территориальную целостность Российской Федерации».

Купив по пломбиру теперь уже у настоящей мороженщицы, приятели продолжили путь по центральной аллее в сторону той аллейки, где Лев весьма удачно схватил Паяльника в момент его нападения на свою последнюю жертву.

– И когда же примерно его будут судить? – откусывая мороженое, поинтересовался Вольнов.

Переглянувшись со Стасом, Гуров указал куда-то под ноги и пояснил:

– Он уже отбывает бессрочное заключение в местах чрезвычайно горячих, в компании с Чикатило и прочими поганцами такого же пошиба…

– Его что, убили? Или он сам помер? – В голосе Александра прозвучало разочарование.

– Нет, сам удавился, – что-то беззаботно насвистывая, ответил Крячко. – Шнурки и ремень от штанов у него забрали, так он на носках подвесился. Они у него были из эластика, тянулись чуть не на полметра каждый. А сидел он в одиночке – сам туда попросился. Сам же знаешь, что у тюремных «аборигенов» насильники, к тому же серийные, почетом не пользуются. Вот он там ночью сам с собой и поиграл «в удавочку». Заметили это быстро – видеонаблюдение есть в каждой камере, но откачать уже не смогли… Впрочем, может, особо и не заморачивались его реанимацией? Кому он на хрен нужен, этот урод?

– Ну, как сказать… – пожал плечами Вольнов. – Родственники его жертв наверняка хотели бы посмотреть ему в глаза и сказать все, что о нем думают.

– Саша, ты вроде бы на карася-идеалиста не похож, но городишь ерунду! – негромко рассмеялся Лев. – Что толку глядеть в эти пустые, оловянные пуговицы? Глаза как называют? Правильно: зеркало души. А если души у этого нелюдя, скорее всего, никогда и не было? У любого волка или тигра глаза куда более человечные, чем у такого упыря. Какой смысл в них глядеть?

– Да, – заговорил Стас, авторитетно качая головой, – это еще тогда, когда применялась «вышка», то такие твари видели смысл поломать комедию на публику с «раскаянием», типа: ой-ой-ой, у меня проснулась запоздавшая совесть… Авось дадут пусть и пятнадцать лет «строгача», но не «вышку»! А сегодня – что? Пожизненное. А там кормят так, что иные провинциальные пенсионеры позавидуют. Ну и чего ему не покуражиться, не поглумиться? Все равно пожизненного не миновать, а большего и не дадут… Ха!

– Ты лучше расскажи, чего вы там накопали по этому универику и «Кругу избранных», если, конечно, не секрет! – Гуров с любопытством взглянул на Александра.

– Да какой там секрет? Хотя… Я думаю, об этом всем мало где напишут. В общем, хрень такая…

По его словам, еще в начале нулевых на Западе начался нешуточный переполох: то, что они считали «геополитическим трупом», не только оказалось живым, но еще и набирающим силы. Хотя, по их прикидкам, уже к середине нулевых Россия должна была распасться на десяток «банановых республик». Поэтому в восьмом году и была проведена военная «проба силы»: как, мол, не рухнет ли «колосс на глиняных ногах»? Колосс не рухнул, и Западу стало ясно: войной делу не поможешь. И тогда главные мировые «демократизаторы» начали сразу два проекта: украинский и внутрироссийский, который назвали «Троянский конь». И если с Украиной все у них прошло как по маслу, то с Россией вышли затруднения.

– Их очень удивило то, – неспешно рассказывал Вольнов, – что даже среди так называемых «золотых», даже преклоняющихся перед Западом, даже мечтающих туда «свалить», не все являются сторонниками развала России и ее уничтожения как единого государства. И тогда было решено расширить программу взращивания из российской молодежи социальных манкуртов, для которых Россия – ничто, а Запад – их идол, их икона… Они еще со времен «завещания» Аллена Даллеса на это денег не жалели. А тут вообще кинули немерено…

Поэтому, по словам Александра, лет восемь назад, без всякой рекламы и помпы, в Москве и появились несколько элитарных университетов для «золотой молодежи», призванных формировать кадры как для «цветных революций», так и для захвата власти в случае, если удастся совершить в России госпереворот. Ну, а чтобы «золотые» шли туда учиться, а их папы охотно оплачивали супердорогое обучение, было объявлено, что дипломы МУЭПа, МУГЭ, ВИПУО и прочих, но особенно МУСПа, будут приравнены к дипломам Гарварда, Итона, Кембриджа и других престижных западных вузов. И дело как будто пошло очень даже неплохо! Особенно в МУСПе. Там в качестве учебников использовались «труды» Бжезинского и ему подобных «знатоков России». А лекции достаточно часто читали отставные вашингтонские политики уровня Кондолизы Райс и Мадлен Олбрайт.

И все бы ничего, но нужного уровня русофобской остервенелости в элитарно-студенческой среде им достичь не удавалось, даже в МУСПе. И тогда проект «Троянский конь» был дополнен проектом «Круг избранных». В МУСП преподавателем по спортивным дисциплинам был направлен кадровый сотрудник ЦРУ Джереми Каргис, выходец из некогда советской Прибалтики. Он организовал тайную полусекту-полуклуб тоталитарного пошиба с мистическим уклоном. Желающие туда войти и в самом деле писали заявление собственной кровью. Собрания «избранных» проводились в одном из дачных поселков, где в «лучших» традициях масонов, иллюминатов и иных тайных обществ была оборудована очень даже небедная штаб-квартира. На этих собраниях-камланиях-радениях проводились всевозможные мистические ритуалы.

В частности, на одном из заброшенных подмосковных сельских кладбищ «избранные» разыскали могилу женщины, которая в тех краях слыла ведьмой. И вот, чтобы пройти одну из ступеней «посвящения», нужно было в одиночку провести ночь на кладбище рядом с этой могилой. В чем-то этот ритуал они переняли у тайного студенческого общества в Итоне, которое именуется «Череп и кости».

– Да-а-а!.. – поморщившись, покрутил головой Стас. – Уже впечатляет!

– А то ж! – понимающе рассмеялся Александр. – Хорошо, у итонцев они не все нюансы их ритуалов переняли. Там у америкосов есть такое, что за столом лучше не рассказывать – вывернет наизнанку…

– Ну а на кладбище хоть кто-то из них усидел? – поинтересовался Гуров.

– Нет, парни говорили, что уже в полночь деру оттуда давали все… – смеясь, ответил Вольнов. – Усидеть смог один лишь Шумарюш. Его за это в «Круге» и выбрали «номером один». Но после той ночи его характер, и без того хреновый, стал вообще никуда. Он на любого, даже на Джереми мог накинуться, словно с цепи сорвавшись. И вот этой весной их «наставник» объявил, что они должны стать «астральными кровными братьями». А для этого в полнолуние каждый из них должен был убить человека. Какого человека и как именно убить – определяли жеребьевкой. До Лилии убиты были таксист-мигрант, бомж и полицейский. Таксист был задушен, бомж застрелен, полицейского на новостройке столкнули с большой высоты.

– Стоп! Я помню, это было в мае! – кивнул Лев. – Там все было обставлено под несчастный случай. Значит, это все-таки было убийство… Ну, я так и предполагал! А убийц таксиста, бомжа и полицейского уже установили?

– И установили, и задержали, – ответил Вольнов. – Кстати, доказали и то, что именно Каргис угнал твой «Пежо» и устроил ДТП. Он долго брыкался, но потом его «слили» свои же «избранные». Да и было за что. Дело в том, что этот Каргис всегда был неравнодушен к юношам. У психиатров это называется эфебофилией. Этот извращенец и сексовался с «избранными», кто податливее, типа Шумарюша. Но около половины пацанов оказались твердыми «гетеро» и никак не соглашались на его притязания. Поэтому одного из них он, по сути, изнасиловал. Этот студент потом ему и припомнил «ночь любви». Это Юлий Малашин, который сам тогда признался вашей сотруднице в принадлежности к «Кругу избранных» и по ее просьбе составил список всех его членов.

– Ну, надо думать, перед обаянием Вали Николаевой устоять ему было трудно! – усмехнулся Гуров. – Полагаю, тамошние дивы, глядя на нее, исходили самой черной завистью…

Напряженно о чем-то размышляя, Стас обхватил пятерней подбородок и с недоумением произнес:

– Но мне одно непонятно… Что именно их, всех этих тринадцать балбесов, объединяло в этом «Круге»? Что заставляло их терпеть все эти дурацкие, тошнотные «ритуалы», пидорские приставания этого америкоса… Что?

Согласившись, что этот вопрос очень толковый и уместный, Александр сделал небольшое «лирическое отступление». По его словам, еще в пору формирования программы «Троянский конь» многие американские эксперты по России считали, что одного этого – взращивать и воспитывать «элитарную» молодежь в духе безграничной любви к Западу и тотальном презрении к собственной стране – будет недостаточно. Для сокрушения России нужно было что-то еще. И «Круг избранных» был создан именно для этой цели. В документах ЦРУ он именовался «Группа прорыва», и не куда-нибудь, а к власти. Задумка была с очень далеким прицелом. Смысл ее заключался в том, чтобы среди студентов МУСПа отобрать тринадцать (мистическое число – а иначе-то как?) самых толковых, самых честолюбивых, самых мотивированных студентов, жаждущих прорваться к высшей ступени российской власти. Планировалось, объединив их в интеллектуальный кулак, однажды кинуть в бой. Прежде всего в бой политический, в схватку идей, где они должны будут завоевать умы российского электората. На тайных посиделках «избранные» на полном серьезе делили высшие государственные посты. Например, Георгий Шумарюш метил прямо в президентское кресло.

– Это озлобленное чмо – в президенты?!! – язвительно рассмеялся Стас. – Мечтать не вредно…

– Это были не мечты, это были планы, продуманные и профинасированные многими миллиардами баксов. Ведь однажды Западу это уже удалось: два подряд правителя Союза и России оказались его большими сторонниками. Конечно, двухтысячные – вовсе не середина восьмидесятых, не девяностые. Но кто сказал, что удачный опыт нельзя использовать еще раз? Разумеется, одни методики надо обновить, другие совсем переписать, и… вперед! К новой победе западного мира над «варварской» Россией. И когда в Кремль в качестве президента войдет кто-то из тех, кто сегодня взращивается в «Круге избранных», на столь ненавистной «цивилизованному миру» стране можно будет поставить жирный крест…

– Но почему эти универы, типа того же МУСПа, они открыли именно в России, а не у себя, на Западе? – саркастично хмыкнул Крячко. – В чем фишка?

– Мне кажется, они учли такой фактор, как неприязнь к Западу очень многих наших соотечественников… – ответил за Вольнова Гуров. – Лихие девяностые – это не то, что так легко забыть. Видимо, наши «партнеры» рассудили: выпускников западных вузов у нас могут воспринимать как идейных «клонов» тех, кто пришел к власти в девяносто первом. А вот выпускники российского вуза, пусть даже они и из «золотой молодежи», – куда более «свои». Вот примерно так…

– Полностью согласен! – Александр изобразил рукой одобрительный жест. – В принципе их задумка очень даже не глупа. Но Россия такая страна, что в ней слишком часто многое идет совсем не так, как задумывалось. Да и сам Запад часто делает такие глупости, что все его хитрые задумки выливаются в бег на месте…

Указав на аллейку, ведущую вправо, Лев объявил:

– А вон она, эта аллея, где все и произошло…

Приятели зашагали по узковатой дорожке, на которой никак не разъехаться двум велосипедистам. В этот момент у Гурова в кармане запиликал телефон. Звонил Кипрасов, который интересовался, как продвигается следствие по «Кругу избранных».

– …Сейчас об этом чего только не говорят! – посетовал он. – Иные даже утверждают, что, мол, виновных давно уже отпустили, а все дела закрыты.

– Вранье! – лаконично определил Гуров. – Их ведь задержали не только за убийство Лилии, на них еще три убийства. А еще у некоторых из них были достаточно тесные связи с представителями радикальных исламистских группировок. Кроме того, эта группа была создана в том числе и для организации «цветной революции» и захвата власти в стране. Так что статьи некоторым «избранным» светят весьма серьезные, и просто так это не закончится. Будет суд, и будут какие-то судебные решения…

– Ну, это хорошо! – облегченно вздохнул Кипрасов. – Кстати, Шумарюша-старшего знаете? В Следственный комитет кто-то прислал что-то наподобие досье, где есть немало документов, раскрывающих, откуда у него миллиарды. Он же ранее инспектировал законность предоставления лесозаготовителям права на вырубку леса. Вот и «наинспектировал» себе на полтора десятка миллиардов рублей. Лесов во многих областях Сибири уже нет вообще, зато у него миллиарды есть. Уже решается вопрос о его исключении из Верхней палаты и возбуждении уголовного дела.

– О ком это там? – заинтересовался Вольнов.

– О бывшем «хранителе» сибирской тайги Шумарюше… – насмешливо произнес Гуров.

– А! – досадливо поморщился Александр. – Мы и на Шумарюша, и на многих других, ему подобных, в самые разные инстанции уже не раз отправляли информацию об их «плодотворной деятельности на благо государства». А толку? Лишь на одно наше представление из десяти возбуждались дела, и лишь по одному из десяти судебных дел кто-то садился. Остальные отделывались легким испугом. Вот такое КПД нашей борьбы с коррупцией…

Вскоре они подошли к тому месту, где был задержан Паяльник. Хотя прошло уже больше недели, сломанные ветки кустов и помятая трава хранили следы той скоротечной схватки, которая произошла здесь не так давно. Стас с видом знатока осмотрел заросли молодого подроста тополей и осин, следы, оставленные на земле, и авторитетно кивнул:

– Место, прямо сказать, очень глухое. Да, Лева, если бы не ты, то… этой бедолаге в живых остаться было бы не суждено. Здесь же вы и съемку вели твоего «манифеста»?

– Да, вон на той стороне дорожки… Правда, если бы не подстава с угоном и не ДТП, на это я не пошел бы ни за что. Не-е-е-т, на фиг нужно! Все думалось, как бы не оказаться в роли вечного раздавальщика интервью! Но, слава богу, обошлось, – улыбнулся Гуров.

– Ага! – завозражал Крячко. – «Обошлось»! А после нашей операции в МУСПе что творилось?! Содом и Гоморра!

Да, действительно, после визита полиции в элитарный университет, что в некоторых либеральных СМИ назвали «налетом», Гуров и Крячко на какое-то время стали их главными отрицательными героями и телесюжетов, и газетных публикаций. Но, поскольку по ряду причин слишком уж подробно информировать СМИ о том, что произошло в МУСПе на самом деле, не была заинтересована ни одна из сторон, комментарии по этому поводу были весьма скупые, а публикации и телерасследования вылились в сплошные предположения и обсуждение слухов.

Тем днем, когда Лев и Станислав, до изжоги надискутировавшись с генералом и папами-олигархами, уже отправились в сторону своей родной «конторы», на опустевший пятачок парковки эдакой нежданной «манной небесной» обрушился десант «тружеников блокнота и карандаша». Разочарованно констатировав, что главные герои этих событий уже успешно смылись, журналистская братия с нерастраченным пылом ринулась на штурм университета. Но… встретила дружный отпор горилл-охранников, которые, позорно проиграв операм, теперь с перехлестом брали реванш, изображая свирепое служебное рвение. Они не позволили никому ступить даже в проходную, ничего не позволили снимать, рекомендовав прибывшим «валить на все четыре стороны подобру-поздорову!». Знали бы они, какую замечательную услугу оказали этим самым участникам полицейской операции! Если до этого момента немалое число репортеров (прежде всего из либеральных изданий!) были намерены пройтись «по зарвавшимся ментам» жестким рашпилем метафор и эпитетов, то теперь вся желчь и негодование достались туповато-недальновидным «секьюрити».

Да и было с чего! Интернет-пространство тут же заполнили снимки перекошенных злостью физий горилл, а на телеканалы полетели материалы видеосъемки, на которой дюжие бугаи выпроваживали репортеров, разноголосо вопя «на всю ивановскую» (точнее, Иностранную):

– Давай, давай, проваливай! Катись к (пи-и-и-и-и) бабушке! Че-е-го-о-о-о? Да нам по (пи-и-и-и-и), чего ты там про нас напишешь! Видали мы вас в (пи-и-и-и-и-и-и)! А ты че, в глаз, что ль, захотел? Шастает тут, понимаешь, всякая шелупонь, права качает! «Прибор» мы клали на ваши права!..

Надо думать, видя по ТВ эти еще не остывшие кадры, ректор МУСПа Хабалин с досады выдирал у себя на голове последние остатки былой шевелюры… Ну а приятели, после бурной дискуссии в дороге предположив, что сегодня у главка запросто можно встретить не менее роты, а то и батальона жаждущих сенсаций газетчиков и телевизионщиков, решили на «комплименты» все же не нарываться и обойти тихой сапой все возможные «минные поля». Они еще утром предусмотрительно оставили свои авто в одном из ближних от главка переулков. Теперь нужно было всего лишь незаметно к ним пробраться, и – гуд бай, газетно-эфирная слава!

Когда опера были уже на полпути к «конторе», сотовый Гурова вдруг выдал мелодию песенки про то, как хорошо быть генералом. Голос Орлова был усталым и весьма безрадостным:

– Лева, вы где сейчас со Стасом?

Мгновенно сообразив, что у главка сейчас свирепствуют представители СМИ, Лев с возмущением и досадой сообщил:

– Да вот, на Рокоссовского застряли в пробке! Уже минут пять стоим, а ей конца-края не видать… Черт знает что!

Немного помедлив, Орлов подозрительно уточнил:

– Лева, а ты не врешь? Там действительно пробка?

– Ну, чего это я вру? – как бы даже оскорбился столь вопиющим недоверием Гуров. – Где-то там впереди долбанулись вроде бы автобус и маршрутка.

– Да, да, пробка жуткая, давно такой не видел! – подхватил Крячко. – Если не веришь, то пусть Володя, наш шофер, подтвердит!

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, пробка километра на полтора! – бодро заверил тот.

– Стажеров наших спроси, пусть они скажут! – продолжал развивать Стас «пробочную» тему.

Ехавшие с ними стажеры Валя Николаева и Максим Куличенко дружно подтвердили, что в их родных краях таких кошмарных пробок сроду не бывало! После секундной паузы из телефона вырвался гневный рык Орлова:

– Да врете вы все, нагло и бессовестно! Врете!!! Какая пробка, черти вы протокольные?!! Без зазрения совести отдаете на съедение репортерам меня, своего начальника! Предатели! Ну, погодите! Приедете – со всех погоны собственноручно посрываю, премий лишу на год вперед, выходных не увидите… О-о-о, твою дивизию! Опять прутся!.. – и в трубке раздались короткие гудки.

Вольнов, еще не слышавший про этот спонтанный розыгрыш Орлова насчет «дорожной пробки», от души рассмеялся.

– Ну, и куда вы отправились, когда добрались до своих тачек? – поинтересовался он. – Небось сразу же погнали на Мраморные озера?

– Я сразу домой махнул, – мотнул головой Лев. – У Марии тот день был выходной, а она уже давно хотела сходить со мной в Третьяковку – там новая экспозиция… Так что остаток того дня у меня целиком ушел на выставки, музеи…

– Понравилось? – подмигнул Крячко.

– Да так-то все было нормально… – неопределенно повел плечами Гуров. – Но… Знаете, куда-нибудь ходить с Марией – дело очень непростое. Это все равно что пешком прогуляться по Лондону с английской королевой. Пришли в Третьяковку, там очередина – с километр. Стали в хвосте, ждем. Тут одна ее поклонница бежит к нам из середины очереди: «Мария Леонидовна, ну что вы там стоите? Идите к нам – тут ближе!» Мария, было дело, засомневалась: да неудобно как-то… А очередь дружно подхватила – идите, идите, ВАМ можно! Так что стояли мы – всего ничего… Зато снимали нас с ней телефонами во всех ракурсах. Все ее поклонницы прибегали делать с ней эти самые селфи… В музей зашли – то же самое. Таращились больше на нас, чем на картины. То там, то там, слышу: «Вы знаете, кто это? Это САМА Мария Строева с мужем! Да, это ее муж… Меня на их фоне сними… Быстрее, быстрее, а то уйдут!» Дошли до Исторического – там то же самое!..

Слушая повествование Льва, и Станислав, и Вольнов от души рассмеялись – да, непростое это дело, быть мужем знаменитой жены!

– Ну а ты куда отправился? – с любопытством взглянул на Стаса Александр.

Тот на секунду замялся, и за него тут же ответил Гуров:

– В Колуново, к несравненной Полине Семеновне, продолжить и укрепить знакомство… Куда же еще? Я прав?

– Только без пошлых намеков! – буркнул Стас, одарив его сердитым взглядом. – Да, я ездил к ней. Ну, посидели, ну, чаю попили… Что тут такого?..

– Молодец, Стас! Настоящий мужик – за честь дамы всегда постоит и никогда ее не опорочит! – вполне серьезно подчеркнул Лев, хлопнув его ладонью по спине. – Стас, о том, что у вас с Полиной что-то было, я сразу же понял, как только ты вернулся после своего визита из Колунова. Мне достаточно было только глянуть на тебя: весь раскраснелся, глаза сверкают и маслятся… Этого не мог заметить только наш Петро – его, бедного, работа так затуркала, что он иной раз и нас с тобой путает… На днях захожу в его кабинет. Он: «А-а-а, Стас! Заходи, заходи! А где там Лева?!»

Несмотря на некоторое недовольство приятелем, Крячко не выдержал и, громко фыркнув, сквозь смех уточнил:

– Что, правда, что ль?

– Ну да, так и было… – изобразил убедительный жест Гуров. – Вот только мне, мужики, в тот вечер было не до смеха… Ну, когда в меня собирались «пиф-паф». Домой приезжаю – там море слез, там буря женских эмоций… Мария по квартире мечется, куда-то спешно собирается. Я захожу: что случилось? Она чуть в обморок не грохнулась – еле успел подхватить. Спрашивает: «Лева, ты жив?!» Ну, я сразу сообразил, в чем дело, спрашиваю: новости, что ль, по телику глядела? Оказывается, минут за десять до моего приезда ей начали названивать знакомые, мол, в твоего стреляли, он в реанимации. Она звонит мне, а у меня, как назло, сел аккумулятор. Звонит Петру, Стасу – у них занято. Звонит в Склиф, а там, как их и предупредили, отвечают, что – да, Гуров здесь, у нас. Состояние тяжелое, но жить будет. Она и кинулась собираться, чтобы скорее ехать в клинику.

– Ругалась? – поинтересовался Александр.

– И ругалась, и уговаривала сменить работу… – сокрушенно вздохнул Лев. – Даже пригрозила объявить эмбарго на… гм-гм… личные отношения. Тут вдобавок и моя родня начала названивать – и из Московской, и из Тульской области, еще откуда-то… Кто спрашивает, не надо ли чем помочь, кровь, там, сдать… Кто извещает, что уже заказывает молебен за мое выздоровление… Вот они, издержки массовой телефонизации и «телевизоризации» всей страны! Только часам к одиннадцати всех успокоили, всех утешили…

– Да все – фиг бы с ними! – пренебрежительно махнул рукой Крячко. – Самое главное, Марию ты утешил?

– Естественно! Не одному же тебе утешать, пусть даже и Полину Семеновну? – не моргнув глазом, парировал Лев.

Когда смолк смех, Вольнов задумчиво резюмировал:

– В народе говорят, что тот, кому довелось много смеяться, рискует получить повод к тому, чтобы потом много плакать… Кстати, мужики! Похоже, такой повод у нас сейчас появится. Вы гляньте, гляньте, кто нас встречает?!

И только тут все трое разглядели прямо по курсу плотный репортерский редут с камерами, фотиками, блокнотами и диктофонами. Вывалив из какой-то боковой аллейки на центральную, массмедиа в позе Шер-Хана дожидались своей добычи. Приятели несколько замедлили шаг, торопливо обсуждая сложившуюся обстановку. Всю прошедшую неделю им уже не раз, причем весьма успешно, удавалось уходить от излишнего внимания репортеров. И, казалось, настырная журналистская братия от них отвязалась насовсем. Выходит, так только казалось…

Окидывая взглядом нежданно-негаданную облаву, Александр неожиданно предложил:

– Мужики, а может, хохмы ради, дадим деру? А?

– Догонят… Их же, как волка, ноги кормят! – вздохнул Крячко. – Хотел бы я знать, какая зараза им на нас наводку дала?

– Кому-то невдомек? – усмехнулся Лев. – Это один товарищ решил с нами поквитаться за ту байку о транспортной пробке на Рокоссовского. Кто же еще-то?

– Да, похоже, и в самом деле – никуда не денешься. Теперь придется «держать удар»… – вздохнул Вольнов.

Меж тем фотоблицы замигали с новой силой.

– Объявляется первый раунд! Бэм-м-м-м! – изобразил Стас звук гонга.

Приблизившись к стихийному стойбищу репортеров, Гуров заметил среди прочих в переднем ряду все того же «носастика». У Пеликушкина на лице была заметна злорадная улыбочка, которой он как бы хотел сказать: «Ну, я вам сейчас такой подлючный вопросик задам! Уж такую гадость втюхаю!..» Но, решительно оттолкнув его локтем, вперед шагнула светленькая репортерша одного из федеральных каналов, бросив через плечо:

– Тебя вообще отсюда надо гнать грязной метлой! Оксана Бойцова, Центральный телеканал! – представилась она. – Здравствуйте! Свой, может быть, несколько банальный вопрос адресую Льву Ивановичу. Скажите, с кем из знаменитых сыщиков – Шерлоком Холмсом, Мегрэ, Натом Пинкертоном – вы себя ассоциируете?

– Вы бы еще мисс Марпл упомянули! – рассмеялся Крячко.

– Позвольте, отвечу я! – требуя внимания, вскинул руку Александр Вольнов. – По нашему общему со Станиславом Васильевичем убеждению, выше Гурова может быть только – Гуров!..

Девять миллиметров решают все

Пролог

Начало марта в Москве выдалось удивительно ласковым. Если ночью еще было немного прохладно – минус 3°–4°, то днем температура поднималась до плюс 6°–7°. Снежные сугробы опадали прямо на глазах, и проталины появились не только над теплотрассами, но и кое-где в скверах и парках. В спальных районах на тротуарах и дорогах стояла слякоть, а вот в деловых кварталах они уже были почти по-летнему сухими.

В Измайловском парке еще чувствовалось присутствие зимы. Сугробы хоть и покрылись настом, но были достаточно глубоки, а проезды и пешеходные дорожки, видимо, сегодня утром посыпали песчаной смесью. Федор Точилин грубо выругался, недовольно осмотрев перепачканные ботинки почти за 200 тысяч рублей, и сел обратно в машину, обматерив Кулькова, назначившего ему встречу неподалеку от Собачьего пруда.

На дорогих часах подполковника было уже начало седьмого вечера, а человек, назначивший ему встречу на шесть, еще не появился. Точилин специально особо не спешил на рандеву, рассчитывая, что заставит Кулькова ждать, но вышло все наоборот. И сейчас подполковнику пришлось заниматься самым нелюбимым делом – ждать, нервно вглядываясь в темноту за окнами машины. На главной аллее ярко светили фонари, но здесь, на площадке для отдыха у Собачьего пруда, они казались не ярче обычных лампочек-«сороковок».

Наконец с аллеи в сторону пруда свернул массивный темный джип. Точилин снова выругался сквозь зубы, вглядываясь в приближающуюся машину. Джип остановился в паре метров от его «Опеля» и заглушил двигатель. Несколько секунд подполковник ждал, пока кто-то выйдет из салона, но этого не произошло. Как и раньше, Кульков и его телохранители дожидались, пока Точилин первым выберется из своего авто. Еще раз выругавшись, подполковник открыл дверцу и вылез на морозный воздух. Здесь, в Измайловском парке, хоть и дышалось легче, чем в центре Москвы, зато и морозец ощущался весомее. Он сделал несколько шагов по направлению к джипу, ощущая, как у него от холода начали пощипывать уши. И лишь когда до джипа осталось не более двух шагов, ему навстречу выбрался коренастый, похожий на обезьяну Кульков. Водитель и телохранитель, если они вообще были, остались в машине.

– Ну, здравствуй, Артем, – с недовольством в голосе заговорил подполковник. – Какого хрена тебе именно здесь потребовалось встречаться? Нормальных мест больше в столице не осталось? Что за конспирация, ядрена вошь?

– Извини за задержку, Федя, – протянул руку для приветствия Кульков. – Сам понимаешь, пробки в Москве в это время просто жуткие. А насчет нормальных мест… Что-то мне сомнительно стало, подпол. Кажется, меня в последнее время очень усердно стали «пасти»…

– Не мели ерунды! – фыркнул Точилин. – Твоим существованием вообще мало кто интересуется. Вот уже больше года тебя не только не «пасут», но даже в задачах уголовно-исполнительной инспекции ты лишь раз в квартал появляешься. Уж поверь, я бы первым узнал, если бы тебя на мушку взяли, и уж точно бы встречаться с тобой не стал. Мне своя репутация дороже!

– А мне почему-то кажется, что ты в последнее время не только не обо всем первым узнаешь, но и вообще ни хрена не знаешь! – огрызнулся в ответ Кульков.

Точилин поморщился. Ему никогда не нравился этот человек. Ни своей фигурой, напоминающей орангутанга, ни манерой речи, внезапно меняющейся с откровенно-дружественной на неприкрытую хамскую. Ни тем более своим отношением к подполковнику – Кульков почти и не пытался скрывать свое презрение к менту. Даже тот факт, что Прораб никогда не вынимал руки из карманов, постоянно раздражал Точилина.

– Ты, Прораб, говори, да не заговаривайся! – попытался осадить бандита подполковник. – Я тебе гнилой «инфы» никогда не давал!

– А ты уже и хорошей не даешь! – рявкнул в ответ Кульков. – Почему не предупредил, что наш товар перехватить собирались? Я тебе деньги за что плачу?

– Как это, «собирались»? – опешил Точилин. – Да про него в управлении и не знал никто. Ни в оперативных планах, ни в сводках об этом ни слова не было сказано.

– А вот это ты мне и объясни, почему наоборот вышло! – оскалился бандит. – Хорошо, мои ребята товар не успели встретить. А то совсем бы край получился.

– Ну, Артем, тогда понятно, откуда ноги растут, – успокоился Точилин. – Это твои поставщики где-то «засветились». Их оттуда и «пасли». Наши там точно не работали.

– А я тебе деньги плачу не только за то, чтобы ты мне рассказывал, в каких носках твой шеф на работу пришел! – опять повысил тон Прораб. – Ты мне должен всю информацию по моим делам находить и передавать. Это твоя работа, знать, кто и как мои дела «пасет».

Подполковник хотел было грубо ответить явно зарвавшемуся бандиту, но сдержался. Сейчас не время и не место выяснять, кто из них круче. Они оба были здорово повязаны друг с другом, и ссориться им точно не стоило. По крайней мере, пока Точилин не доведет до конца свои задумки и не слезет с крючка Кулькова. Да и те деньги, что платил бандит подполковнику за непыльную, в общем-то, работу, еще ой как могли пригодиться. Подполковнику нужно было месяц-полтора, чтобы все подготовить, а потом от Кулькова можно было бы легко избавиться.

– Ладно, Артем, – как можно мягче проговорил Точилин. – Моя промашка. В следующий раз буду все ведомства проверять. Только и ты не тупи! Извещай меня о том, что проверить нужно, хотя бы за неделю до операции, а не за пару дней.

– А-а, проехали! – махнул рукой Кульков. – Хорошо то, что хорошо кончается. А у нас пока ничего страшного не случилось. Товар жалко, конечно, но его пропажа – не моя и не твоя вина. Пусть поставщики сами разбираются. Кстати, ты пуговицу принес?

– Принес! – облегченно рассмеялся подполковник, довольный тем, что Прораб не собирается его больше ни в чем обвинять. – Только не пойму, зачем она тебе понадобилась? Коллекцию собираешь, что ли?

Точилин начал шарить по карманам своего пальто, отыскивая треклятую пуговицу. Когда Кульков попросил достать ее и пообещал хорошо заплатить, подполковник поначалу стал отказывать, совершенно не понимая этой дурацкой причуды бандита. Но когда Кульков удвоил сумму вознаграждения, Точилин махнул рукой. Хоть выходка с пуговицей и была абсолютно глупой и ребячьей, 2000 баксов за такое ерундовое поручение были почти царским вознаграждением.

Отыскав, наконец, дурацкую пуговицу в своем кармане, подполковник протянул ее Кулькову:

– Держи! Ну, Артем, колись! Зачем тебе эта ерунда понадобилась?

– Сюрприз хочу кое-кому сделать, – ухмыльнулся бандит, доставая из кармана пистолет. – Жалко, тебе над этой шуткой посмеяться не придется!

Точилин даже успел удивиться. Улыбка сползла с его лица, пока он несколько мгновений смотрел в дуло пистолета, и превратилась в нечто вроде ребяческой удивленно-обиженной гримасы. А затем над Собачьим прудом прогремел выстрел.

Сразу после этого из джипа Прораба вылезли двое парней, одетых в черные куртки и черные брюки, словно в некую униформу. Кульков даже не посмотрел в их сторону. Он подошел к трупу и брезгливо потрогал его ногой, как будто ожидал, что подполковник сейчас начнет шевелиться или встанет и начнет отряхиваться. Мысль об этом почему-то насмешила бандита. Он коротко хохотнул, а затем повернулся к двум своим бойцам и кивнул в сторону убитого Точилина:

– Куда везти это говно, вы сами знаете. Машину разберете до последнего винтика. И не дай бог, узнаю, что пытались что-то с нее продать, порву обоих, как Тузик грелку!

Парни молча и почти одновременно кивнули и направились к трупу. Несколько мгновений Кульков краем глаза наблюдал за ними, а потом рванулся вперед и врезал по челюсти тому парню, который пытался взять труп за руки.

– Я тебе, баран, о чем говорил?! – рявкнул он, снизу вверх глядя на бандита, удивленно потирающего щеку. – Повтори, придурок, о чем я говорил?

– Так это, ну… Ну, отвезти его и спрятать в…

– Я тебе сейчас спрячу! – перебил его Прораб и повернулся ко второму парню: – Ты?

– Ты про пуговицу, Прораб? – догадался тот.

– Именно, уроды! Вбейте в свои тупые головы, что пуговица должна быть у мента в кулаке, когда вы все закончите. И не дай бог, ее там не будет или вы залапаете пуговицу своими жирными пальцами, я с вами такое сделаю, что вы этому «легавому» до смерти завидовать будете! Все ясно?

– А если… – попытался было спросить парень, получивший от Прораба в челюсть, но его подзатыльником заставил замолчать подельник.

– Все ясно, Прораб, – ответил он. – Сделаем, как надо. А за этим идиотом я присмотрю.

– Тебя за язык никто не тянул, – ухмыльнулся Кульков. – Раз вызвался, будешь и за свои, и за его «косяки» отвечать.

Больше не глядя на них, Прораб направился к джипу и сам сел за руль. Выруливая от Собачьего пруда на главную аллею, Кульков на несколько секунд задумался, а не поторопился ли он с выводами? Направив машину в сторону шоссе Энтузиастов, он еще раз обдумал все, что совершил и запланировал, и пришел к выводу, что никаких ошибок в его планах просто не может быть. Удовлетворенно рассмеявшись, Кульков включил музыку и выбросил из головы и Точилина, и проблемы, связанные с подполковником.

Глава 1

Над этим делом Гуров работал уже почти два месяца. И хотя поначалу он старался обеими руками откреститься от него, но работать спустя рукава не умел. И уж если брался за дело, всегда доводил его до логического завершения, поскольку «висяков» терпеть не мог. Сейчас работа подходила к концу, и Лев мог быть ею доволен, хотя сначала все пошло как-то наперекосяк.

– Петр, а у тебя на старости лет не маразм ли начался? – возмутился Гуров, когда генерал-лейтенант Орлов озвучил ему задачу на ближайшее время. – С какого перепугу я, следователь по особо важным делам, должен какой-то шушерой с игровыми автоматами заниматься? Может быть, отделу по борьбе с экономическими преступлениями моих убиенных передать? Или, еще лучше, я пойду пьяных по улицам собирать, а пэпээсники раскрытием преступлений займутся!..

Орлов во время этой гневной тирады был совершенно спокоен. И потому, что знал – сыщик выскажется, но за поручение все равно возьмется, и оттого, что привык к подобным нечастым вспышкам со стороны Гурова. Тот просто не любил растрачивать свое время и возможности по мелочам и предпочел бы заняться чем-то более серьезным, чем раскрытие сети подпольных игровых клубов в Москве.

Лев несколько переборщил, назвав организаторов нелегальных казино в столице «шушерой с игровыми автоматами». Люди там собрались весьма серьезные и продуманные, да и клиентура у них была из самых высоких слоев общества. Этими игровыми заведениями не гнушались политики и крупные бизнесмены, бывали там актеры и музыканты, а уж про московскую богему и говорить нечего – «золотые» мальчики и девочки там зачастую дневали и ночевали.

В общем, прикрытие у организаторов сети казино было серьезным. Да и сама структура тщательно продуманной. Всего было три уровня заведений по степени доступности и престижу. На первом «этаже» стояли обычные букмекеры, которые постоянно кочевали с места на место. Постоянных клиентов предупреждали об их переездах, а тем позволялось приводить с собой одного-двух клиентов за визит. И привлекало в них богатых людей три отличия от подобных легальных заведений.

Во-первых, размер ставок там был не ограничен ничем. В качестве ставок принималось все, что угодно: рубли, доллары, машины, недвижимость. Можно было хоть свою почку, хоть себя целиком поставить на результат.

Во-вторых, выигрыши были куда серьезнее, поскольку и коэффициенты ставок существенно отличались от официальных. Риск крупно прогореть, конечно, присутствовал, но в случае удачи сумма выигрыша бывала просто баснословной.

Ну и, в-третьих, в этих букмекерских конторах не возбранялось играть в долг. Даже тем, кто пришел туда впервые, поскольку поручителями для таких ставок выступали те, кто привел с собой новых клиентов.

Естественно, методы взыскания задолженностей у подпольных букмекеров существенно отличались от законодательно разрешенных. Кое-кто поговаривал, что организаторы этих заведений не прочь были вспомнить практику «лихих 90-х» и при общении с должниками паяльники и утюги у них были очень даже в чести.

На втором «этаже» в сети подпольных клубов находились небольшие заведения с покерными столами. Они тоже время от времени кочевали по столице, но попасть в них было уже труднее, чем к нелегальным букмекерам. Чтобы иметь возможность испытать там свою удачу, нужно было заручиться поддержкой минимум двух постоянных членов заведения. Таких игровых точек насчитывалось от пяти до семи, и больше двух-трех дней на одном месте они не задерживались.

Ставки на этих покерных площадках были хоть и немалыми, но даже руководящий персонал средней руки мог себе вполне позволить проиграть там несколько десятков тысяч. Впрочем, размер проигрыша там тоже ничем не ограничивался. А вот если сумма выигрыша оказывалась слишком большой, везунчика просили подождать пару часов либо оставить адрес, куда доставят деньги. И, насколько было известно полиции, никого и никогда с размером выигрыша подпольные покер-команды не обманывали.

Делать ставки в долг там тоже не возбранялось. В случае выигрыша долг погашался сразу, а если игроку снова не везло, его вежливо выпроваживали из заведения и предупреждали о сроке, в течение которого он должен был собрать нужную сумму. Из-за слухов о паяльниках и утюгах отказываться погашать долги никто не решался.

Ну и на самой вершине подпольной игровой пирамиды находилось нечто большее, чем просто казино. Для того чтобы стать его членом, одних рекомендаций было недостаточно. Каждый новый кандидат проходил тщательную проверку и предварительное собеседование. И лишь после получения должных гарантий о неразглашении ему разрешался доступ в игровое заведение.

Именно там и собирались все «сливки» московского общества. А услуги, которые оказывались этим заведением, не ограничивались лишь покером и рулеткой. Там можно было получить практически все – начиная от выпивки и девочек (мальчиков, если пожелаете!), заканчивая криминальными услугами почти любой степени тяжести. Организаторов даже подозревали в причастности к нескольким заказным убийствам. Как говорится, любой каприз – за ваши деньги!

Следователи из отдела по борьбе с экономическими преступлениями и УБОПа несколько раз «ломали зубы» об это заведение, но так и не могли к нему даже близко подобраться. Букмекерские и покерные точки закрывали много раз, но эти решения никаких серьезных результатов не давали – ни подобраться к главному заведению, ни выйти на его организаторов еще никому не удавалось.

– Лева, не валяй дурака, – буркнул Орлов, доставая из ящика стола коробку с монпансье, давно заменившим ему сигареты. – Пьяных и без тебя собирать есть кому, а ОБЭП с твоими трупами возиться не станет. Ты же знаешь, что я – человек подневольный. Сынка какого-то чиновника в этом игровом заведении сильно обидели. Поступил приказ ликвидировать его любыми способами и поставить на разработку лучших людей. Вот ты этим и будешь заниматься. Любые нужные ресурсы получишь. Еще вопросы есть?

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – недовольно фыркнул Гуров и вышел из кабинета генерала.

Этот разговор произошел два месяца назад, и с тех пор Лев работал над делом «покерной мафии», как ее прозвали в главке, не покладая рук. Он подошел к проблеме весьма изобретательно, полностью отказавшись от идеи внедрять оперативников внутрь преступной структуры. Не стал пытаться выставить своих людей заядлыми игроками с пухлыми портмоне, понимая, что этот способ не позволит добраться до доказательств, изобличающих руководителей игорной пирамиды. Единственным возможным выходом на самый верх преступной группировки была вербовка одного из постоянных крупных игроков.

Осуществить эту задумку оказалось не так-то просто. Если достаточно полный список тех, кто принимает участие в играх элитного «этажа» игровых клубов, Гурову удалось получить уже через неделю после начала работы – помогли осведомители и связи сыщика в преступном мире, то вот подобраться к этим людям оказалось очень непросто.

Формально назвать действия Гурова абсолютно законными было нельзя. Разрабатывая завсегдатаев подпольного игрового клуба, оперативники без всяких прокурорских санкций и решений суда собирали на них персональную информацию любого плана – все, что могло бы дать Гурову рычаги давления на этих людей. И даже здесь сразу создалось множество препятствий: подавляющее большинство фигурантов оказались просто не по зубам сыщику. Для их разработки требовались весомые доказательства их причастности к чему-либо незаконному, иначе данные на завсегдатаев клуба «покерной мафии» просто невозможно было получить.

Лев и из этой ситуации нашел выход, используя слежку, «прослушку» и полулегальное давление на приближенных к игрокам лиц. В итоге ему удалось вынудить одного из членов элитного клуба поделиться с ним информацией, и теперь он знал, где сегодня состоится большая игра, кто будет там присутствовать и какой примерный объем денежных средств будет находиться в «клубе». Кроме того, с большой долей вероятности, в этот вечер на верхушке игорной пирамиды сегодня побывают и почти все руководители «покерной мафии». По полученной информации, у преступников в этот вечер должно пройти что-то вроде ежеквартального подведения итогов и дележ прибыли. Этого дня Гуров ждал долго и теперь был готов разом завершить измучившее его дело.

– Стас, дай-ка сигарету! – попросил он у полковника Крячко, уже много лет делившего с ним кабинет.

– Я так понимаю, тебе бессмысленно еще раз напоминать, что следовало бы свои сигареты завести? – иронично проговорил Станислав, доставая из кармана пачку.

Гуров курил редко и сигареты с собой никогда не брал. Дома у него всегда лежала пара пачек, но там он, в отличие от своей жены, актрисы Марии Строевой, почти никогда не курил. Обычно Лев закуривал только в моменты сильного эмоционального напряжения. В постоянной подпитке никотином он не нуждался, поэтому даже и не вспоминал о том, что нужно покупать сигареты.

– Напоминать ты, конечно, можешь, но принципиально от этого ничего не изменится, – хмыкнул он, закуривая. Затем подошел к окну и, открыв створку, напомнил Крячко: – Стас, сегодня на тебе весь внешний периметр. Расставь людей так, чтобы мимо них даже мышь не проскользнула. Задерживать всех: и подозрительных, и не очень.

– Лева, я же не практикант ни фига! – рассмеялся Станислав. – Не нужно мне по сто раз прописные истины повторять. Или у тебя старческое брюзжание и склонность к перестраховке проявляться начали?

– Нет, Стас, – покачал головой Гуров. – Ощущения какие-то тревожные. Словно мы что-то очень важное должны были заметить, но упустили из виду…

– Точно, стареешь, Лева! – еще громче расхохотался Крячко. – Ты еще в приметы и сглаз верить начни.

– Не в приметы, а в интуицию и сыщицкий нюх, – усмехнулся в ответ Гуров, туша в пепельнице сигарету. – Ладно, по коням! Пора выдвигаться на место. Крупная рыба уже вся в сети заплыть должна.

Последним местом дислокации элитного клуба «покерной мафии» были склады неподалеку от Перовского парка. По информации источника Гурова, там они обитали уже почти неделю, и сегодня, вероятно, в этом месте пройдет последняя игра. В такой день всегда устраивается что-то вроде финального шоу с массой недоступных обычным людям развлечений.

Ничего криминального внутри этого заведения не происходило никогда, если не считать, что само его существование было криминалом. Запретных удовольствий, способных повлечь за собой серьезные уголовные статьи, вроде распространения наркотиков или совращения малолетних, внутри заведения организаторы подпольных игр не допускали. Единственным отклонением от этих принципов были бои без правил, которые проходили именно в последний день, перед переездом на новое место, и часто заканчивались серьезными увечьями для их участников.

Впрочем, эта сторона вопроса Гурова пока интересовала мало. Ему нужны были доказательства преступной деятельности организаторов подпольного криминального бизнеса вместе с ними самими. И, судя по словам гуровского информатора, сегодня он все это мог получить разом.

Эту операцию Гуров проводил в обстановке строжайшей секретности. Проанализировав действия предыдущих групп, разрабатывающих «покерную мафию», он пришел к выводу, что именно утечка информации из полиции и становилась главной причиной того, что до сих пор не удалось не только собрать хоть какие-то прямые доказательства против преступников, но даже не существовало примерного списка организаторов подпольных игорных притонов.

Гуров заранее выстроил работу над этим делом так, что каждая группа специалистов, собирая данные, не имела представления о том, для чего именно они предназначаются. Конечно, это доставляло определенные неудобства в работе оперативников, но в деле против «покерной мафии», имеющей самые обширные связи в верхушках власти, главным была секретность. Координировали и сводили воедино работу оперативных групп только Гуров с Крячко.

Конечно, любой здравомыслящий специалист, связав воедино те данные, которые стекаются к сыщикам, мог бы без особого труда составить из них целостную картину. Но для этого нужно было, во-первых, очень заинтересоваться новыми задачами двух лучших следователей главка, а во-вторых, иметь доступ ко всей информации оперативных служб.

Людей, способных на это, в главке было немного. Лишь единицы из них знали, что работу по раскрытию «покерной мафии» передали в это полицейское управление. А уж о деталях проделанной работы знали лишь сами сыщики да генерал Орлов.

Распределяя задачи перед оперативными группами на сегодняшний вечер, Гуров был уверен, что риск утечки информации сведен к минимуму. И все же что-то его продолжало тревожить. Конечно, существовала вероятность того, что кто-то из главка работает на «покерную мафию» или просто является завсегдатаем клуба, но против этого он дополнительных мер безопасности предпринять не мог. Лев неоднократно проводил анализ деятельности всех сколь-нибудь значимых сотрудников главка, но явных подозрений в коррупции у него не вызывал никто, за исключением подполковника Точилина. А тот уже неделю не появлялся на работе и не выходил на связь. Причины этого Гурова сейчас не слишком волновали, главное, что подозрительный подполковник никак не сможет узнать о подготовленной операции.

– Стас, выдвигайся! – скомандовал он, посмотрев на часы, а сам отправился на место проведения операции пятнадцатью минутами позже.

К складам в окрестностях Перовского парка оперативники стягивались порознь и по разным направлениям. Поставленной для них задачей было полное оцепление территории, которое должно было произойти точно в определенное время. Вот только сделать это нужно было так, чтобы избежать каких-либо подозрений у охраны подпольного игрового клуба.

Информатор Гурова не мог точно сказать, как именно структурирована служба охраны заведений «покерной мафии», но из полученных ранее сотрудниками УБЭПа и УБОПа данных Лев сделал вывод, что охрана элитного казино имеет, по крайней мере, три уровня.

Первым был внешний радиус наблюдения, в котором располагались мелкие сошки преступной группировки, сообщавшие по рации или сотовым телефонам обо всех подозрительных личностях, стягивающихся вокруг подпольного заведения.

Следующим уровнем должны были быть камеры наблюдения, расставленные по периметру. Точных данных о них не имелось, но Гуров ничуть не сомневался, что при таком отлаженном подходе к обеспечению собственной безопасности преступники просто должны были оборудовать камерами слежения весь периметр здания.

Ну и последним штрихом организации охраны были вышибалы в самом помещении. Правда, ни их точного количества, ни сведений о вооружении охранников у оперов не было.

К девяти вечера все группы вышли на запланированные позиции. По сравнению с дневной оттепелью к вечеру существенно похолодало, и Крячко перетаптывался с ноги на ногу, зябко кутаясь в легкую кожаную куртку, которую он любил носить и зимой, и летом. Увидев подходившего к нему Гурова, Стас выкинул в подтаявший сугроб сигарету и доложил:

– Все на местах, все тихо. Внешней охраны никто не заметил. Впрочем, они могут и чуть ближе к складу быть. Мои метрах в двухстах от него по периметру расположились. Каждый проезд, проход и даже любую тропочку контролируют. «Засветиться» точно не успели.

– Странно, – хмыкнул Лев, посмотрев на часы. – Твои опера уже должны были «шестерок» «покерной мафии» засечь. Не могут они так близко к своей берлоге прижиматься, предупредить не успеют.

– Лева, ты сегодня с самого утра брюзжишь. Все тебе не нравится, как кисейной барышне – самогон, – усмехнулся Крячко. – Мы же и такую ситуацию просчитывали. Внешняя охрана может чуть ближе сместиться, если внутри помощь потребуется. Сам говорил, что там сегодня бои без правил проходят. Вот и стянули «шестерок» к зданию склада, чтобы на подмогу внутренним вышибалам вовремя успели.

– И машин по дороге почти не было… – словно сам с собой продолжал рассуждать Лев.

– Тоже мне, беда! – фыркнул Стас. – Твой «стукач» говорил, что машины поблизости от места игр парковать вообще запрещают. Элементарно, тут их быть не может, Ватсон! А то, что тебе навстречу никто не попался, так опять же, сегодня большой игровой день. Публика пораньше прикатила и сейчас уже отрывается на всю катушку. Сам же хотел начать операцию, когда игры будут в полном разгаре. Откуда колоннам шастающих туда-сюда машин тут взяться?

– Твоими бы устами, да корову под хвост! – усмехнулся Гуров. – Что выросло, то выросло! Что-то менять уже поздно. Либо пан, либо пропал!

– ОМОН, выдвигаемся к объекту! – скомандовал он по рации и кивнул Станиславу: – Командуй своим операм! Пусть начинают круг сжимать. Помни, дальше ста метров до склада – ни-ни! И чтобы в поле зрения камер видеонаблюдения не попали. Я пошел внутрь.

В этот момент на территорию, где располагались складские корпуса, ворвались два автобуса с омоновцами, ожидавшими сигнала к штурму неподалеку. В камеры слежения они попали наверняка, да и внешняя охрана скорее всего успела предупредить хозяев о прибытии спецназа. Именно поэтому Гуров и расставил группы оперов по периметру всей территории. Если кто-то уже успел сбежать из объекта, ребята Крячко должны были перехватить их на выходе.

Он чуть задержался по дороге, подождав, пока омоновцы вышибут двери нужного склада и ворвутся внутрь, а затем неторопливо направился к объекту. Однако дойти до него не успел. Буквально через минуту после начала штурма командир группы что-то удивленно проворчал по рации и направился навстречу сыщику.

– Товарищ полковник, а вы адресом случайно не ошиблись? – язвительно поинтересовался моложавый омоновец равного с Гуровым звания. – На объекте ни одной живой души нет. Там вообще шаром покати.

– Не понял?

– А что тут непонятного? – пожал плечами командир омоновской группы. – Мои парни доложили, что склад совершенно пуст. Ничего там нет. Только голые стены.

Гуров стремительно обогнул полковника и быстрым шагом вошел внутрь склада, где, по информации осведомителя, сегодня должна была проходить самая большая игра недели в Москве. Там действительно совершенно ничего не было, лишь лучи подствольных фонариков омоновцев метались по голым стенам. Ни людей, ни игровых столов, ни бара с выпивкой… Даже внутреннее освещение не работало. Единственным признаком того, что здесь еще недавно стояла какая-то мебель и находились люди, был свежий мусор, разбросанный по всему складу, да несколько сломанных стульев, сваленных в одном из углов.

Гуров вполголоса выругался. Этот район складских корпусов сейчас был малопосещаемым. Большинство помещений сдавались в аренду, и Лев не поставил здесь наблюдателей, опасаясь, что их быстро рассекретят. Именно поэтому место предполагаемой игры осталось без надзора, чем легко воспользовались организаторы подпольного игрового клуба.

Впрочем, даже узнай он заранее о том, что сегодняшнюю игру отменили, а все оборудование со склада начали вывозить, это ему ничего бы не дало. Ему нужно было не закрыть очередную игровую точку, как это делали до него уже неоднократно, а взять всю верхушку «покерной мафии» с поличным, с железобетонными доказательствами. Причем со многими из их клиентов, по которым давно уже плакала тюрьма.

А вот теперь получалось, что два месяца работы пошли псу под хвост! Не оставалось никаких сомнений, что кто-то предупредил владельцев подпольного клуба о том, что сегодня вечером на них готовится облава. Как следствие, финальный день игр отменили, оборудование спокойно вывезли, оставив Гурова ни с чем. Теперь придется начинать все заново. Причем и методы раскрытия дела выбирать новые.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – проворчал Лев себе под нос.

– Что вы сказали, товарищ полковник? – удивленно посмотрел на него омоновец.

– Сворачивай операцию, говорю! – скомандовал Гуров. – Забирай своих людей, и можете быть свободны. Тут вам делать совершенно нечего.

Командир отряда ОМОНа пожал плечами и сделал рукой знак, призывая своих подчиненных сворачиваться. Глядя, как спецназовцы покидают склад, Лев вызвал экспертов. Он прекрасно понимал, что им здесь делать нечего – каких-то существенных зацепок после себя преступники явно не оставят. А все, что удастся изъять со склада экспертам, будет принадлежать какой-нибудь легальной бригаде грузчиков, которую нанял очередной «дядя Ваня», ничего не знающий и выхода на нужных людей не имеющий.

Впрочем, эту цепочку следов Гуров отметать не собирался. Даже если был малейший шанс, что это позволит ему хоть краешком зацепить главарей «покерной мафии», упускать его он не имел права. Расставив перед прибывшей бригадой экспертов приоритетные задачи, Гуров связался с Крячко и распорядился:

– Стас, снимай своих людей! Склад пустой, отсюда все успели вывезти. Сейчас найдем моего осведомителя и плотно с ним поработаем. А заодно займемся поисками «оборотня» в главке.

– Думаешь, информацию о нашей операции бандитам слили? – зачем-то поинтересовался Станислав, прекрасно понимая, каков будет ответ.

– Я не думаю. Я знаю, – отрезал Гуров.

Андрей Ямпольский был топ-менеджером одной из московских бирж. Без семьи и детей, он не только умел неплохо зарабатывать деньги, но и легко проматывать немалую часть из них. Ямпольский был не без таланта, но ни за что не добрался бы до такой должности, если бы не связи родителей, сумевших пристроить сына на высокооплачиваемую и непыльную работу. Может быть, потому он и жил на широкую ногу, что ни в детстве в деньгах никогда не нуждался, ни сейчас в них недостатка не было.

Андрей жил так, словно завтрашний день его совсем не волновал. Неглупый парень, получивший хорошее образование, быстро нашел в работе биржи схему, когда, используя деньги клиентов, можно было достаточно безопасно зарабатывать себе премиальные, существенно выше тех зарплат, которые были у специалистов его уровня. Конечно, такие операции были не совсем легальны, но до тех пор, пока о них знал лишь один Ямпольский, ему ничего не грозило.

Подвела Андрея страсть к играм. Ведя разгульный образ жизни, он стал посещать всяческие сомнительные клубы, где и «заразился» покером. Вот там его и нашел Гуров. Через своих осведомителей в криминальной среде он узнал, что Ямпольский несколько раз хвастался тем, что имеет доступ в элитное казино, куда могут попасть лишь немногие.

Когда ему об этом доложили, Лев взял Ямпольского в плотную разработку, подключив к поиску любых зацепок по нему специалистов всех отраслей, в том числе и парней из ОБЭП, специализирующихся на биржевой деятельности. Они-то и подсказали, как именно зарабатывает Ямпольский на бирже.

Честно говоря, детали Лев не понял, да и не вникал. Для него было достаточно того, что методы работы топ-менеджера его здорово компрометировали. Сама по себе схема Ямпольского на серьезный криминал не тянула. Максимум, что ему грозило, это злоупотребление должностными полномочиями да возможные иски в суд по возмещению ущерба от тех клиентов, чьи деньги он использовал для обогащения без их ведома.

Конечно, в тюрьму за это Андрей вряд ли попал бы – папа с мамой могли замять любое дело и возместить причиненные сыном ущербы. Но репутация Ямпольского была бы безвозвратно погублена, и на серьезную должность его больше не взял бы никто. На этом и сыграл Гуров, когда брал Андрея в оборот.

Ямпольский оказался совсем не тем, кого называют «кремень». Почти сразу, как только Лев пригрозил сделать общественным достоянием проделки биржевого топ-менеджера, тот сломался и рассказал ему все, что знал об элитном заведении «покерной мафии». А уже потом Гуров давал Ямпольскому указания, какую информацию ему требуется добыть. К сожалению, Андрей мало чем мог помочь в сборе доказательств, но местоположение клуба сдал и рассказал о том, что и как будет происходить на финальной игре. И если бы не предатель из главка, сегодня Гуров вполне мог поставить точку в существовании московской «покерной мафии».

Топ-менеджера Гуров с Крячко нашли в одном из ночных клубов, где тот предпочитал проводить время, когда не играл в подпольном казино. Сегодня, по понятным причинам, туда он свой нос решил не совать и очень удивился, увидев подходивших к нему сыщиков.

– Ну что, Андрюшенька, собирайся. Серьезный разговор к тебе есть, – проговорил Лев, подходя вплотную к своему осведомителю.

Тот одним глотком допил почти полный стакан виски и, даже не глядя на оперов, сразу направился к выходу из клуба.

Беседа с Ямпольским в главке, если ее можно так назвать, вообще ничего не дала, кроме уверенности в том, что он к утечке информации совершенно не причастен. До начала допроса топ-менеджера у Гурова еще была надежда, что этот трусоватый делец мог быть причастен к внезапному переезду подпольного игорного заведения или просто изначально сообщил ему неверную информацию, но она быстро рассеялась. Ямпольский клялся и божился, что ни слова не говорил никому о своем общении с полицейскими, а им рассказал о казино все, что ему было известно. Пришлось отправить его на все четыре стороны.

Теперь окончательно стало ясно, что источник утечки информации находится именно в главке и именно среди тех, кто имеет здесь большие полномочия. Правда, Крячко с этим соглашаться не спешил.

– Лева, а с чего ты взял, что «стукач» именно у нас завелся? – недоверчиво спросил он. – Ты сам посчитай, сколько людей об операции знали.

– Я-то считал, но, может, обсчитался? – иронично поинтересовался Гуров. – Просвети меня, сирого!

– Да проще простого! – рассмеялся Стас. – Командир омоновцев, это раз. Начальник перовского отдела, у которого я оперов брал, это два. Начальник экспертно-криминалистического отдела управления, это три. Мало?

– А ты прямо гений математики! – съязвил Лев. – Но, во-первых, ты забыл аналитический отдел, который нам данные по этим складам обрабатывал. А во-вторых, никто из них предупредить «покерную мафию» просто не мог или не успевал.

– Аргументируй!

– Командир омоновцев вообще не знал, по поводу чего будет проводиться операция, а о месте ее проведения узнал только за полчаса до начала. Все оборудование со склада вывезли минимум за пару часов до нашего прибытия. Так что спецназ в качестве «стукачей» отпадает, – ответил Гуров и не удержался от искушения передразнить друга: – Это раз!

– Допустим, – кивнул Стас.

– Полковник Щеглов из перовского отдела вообще не знал, чем ты собираешься нагрузить его оперативников. Конечно, если ты ему об этом не сказал. – Лев вопросительно посмотрел на Станислава, и тот в ответ отрицательно покачал головой. – Следовательно, он вообще ничего и ни о чем не знал. Кстати, и сами опера тоже. Это два! Шеф экспертов знал только о том, что нам нужна группа, а куда ехать, они узнали не раньше омоновцев. Это три! Аналитики, конечно, могли сообщить бандитам, что мы интересуемся складами в том районе, где они проводят игры, но я что-то сильно сомневаюсь, что кто-то из этих парней вхож в подпольное элитное заведение.

– Может, и не вхож! Просто некто платит какому-нибудь аналитику, чтобы тот сообщал обо всех полицейских интересах в том районе, – продолжал отстаивать свою версию Крячко.

– Раз ты такой умный, завтра это предположение и проверишь, – съехидничал Лев. – А сейчас давай по домам собираться, засиделись мы.

Стас машинально посмотрел на часы и слегка присвистнул. Время подходило к одиннадцати вечера, и засиживаться дольше на работе смысла не было. Он надел куртку и вслед за Гуровым пошел к двери, но уйти из кабинета обоим так и не удалось – на столе зазвонил телефон. Удивленно переглянувшись с другом, Гуров вернулся и взял трубку. Звонил Орлов, который потребовал обоих сыщиков к себе с докладом.

– Ну, я еще понимаю, что старому хрычу дома делать нечего, вот он допоздна и сидит в главке, – проворчал Крячко. – Но доклад ему посреди ночи зачем? До утра подождать не может?

– Вот сейчас сам у него и спросишь! – хмыкнул в ответ Лев, направляясь в сторону кабинета генерала.

Орлов выглядел недовольным и на шуточные замечания Станислава реагировал остро, почти болезненно. Гуров понял, что сейчас допытываться до причин плохого настроения генерала бессмысленно, поэтому просто сухо доложил о провале операции, не умолчав о своих подозрениях.

– В общем, Петр, я думаю, нужно как следует проверить всех, кто имел хоть какое-то отношение к проводимой операции. Нужно вычислить «стукача», пока не стало совсем поздно, – подвел итог своему рассказу Лев.

– Крячко и себя самого тоже проверять будешь? – недовольно поинтересовался Орлов и, не дав ему ответить, добавил: – Пусть проверками собственная безопасность занимается. У вас и своих дел по горло, операцию по ликвидации «покерной мафии» никто не отменяет.

– Петр, ты знаешь, как «безопасники» работают! Они же как слоны в посудной лавке: только разворотят все и ничего толком не добьются. Тут тонкий подход нужен, – возразил Гуров.

– Тебе работы, что ли, мало? У меня на каждом человеке по десятку дел висит, а ты еще чужие обязанности на себя взвалить хочешь? Занимайся своим делом, говорю! – возмущенно проговорил генерал.

– Да какая муха тебя укусила? Ты что, не понимаешь, пока «стукача» не найдем, любые действия и в сторону «покерной мафии», и в любом другом направлении могут просто пустым пшиком обернуться?

– Все! Закрыт вопрос! Я тебе запрещаю какой-либо проверкой личного состава заниматься, – отрезал Орлов. – Это приказ! А если считаешь, что тебе дел не хватает, займись-ка поисками подполковника Точилина. Уже неделю о нем ни слуху ни духу. А следователь, который это дело ведет, даже не телится!

– Петр, может, тебе просто выспаться и отдохнуть нужно? – не удержавшись, влез в разговор Крячко. – С чего это поисками пропавших людей «важняки» заниматься должны?

– А это не просто человек! Это сотрудник главка, полицейский и ваш коллега, между прочим! – рявкнул Орлов. – Есть предположение, что Точилин может быть убит. И если это так, вы мне его киллеров из-под земли должны достать. В качестве показательной порки, так сказать.

– Его же вроде особисты разрабатывали на предмет коррупции и превышения должностных полномочий? С чего вдруг такое страстное желание отыскать его живым или мертвым? Может, он и скрылся-то от разбирательства собственной безопасности, – покачал головой Лев.

– На «можа» – плохая «надежа»! Есть предположение, что он, на свой страх и риск, разрабатывал крупную преступную группировку. Втерся к ним в доверие, а они его раскусили. Вот и выясните, так это или нет. Параллельно с «покерной мафией»!

– А есть предположение, что эти дела как-то связаны? – ехидно поинтересовался Крячко.

– Есть предположение, что двое моих подчиненных получили оперативные задания и готовы приступать к работе! – в тон ему ответил генерал. – Дело Точилина заберете у Швецова и приступайте к работе. Еще вопросы имеются?

– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, – сухо отрапортовал Гуров, поднимаясь из-за стола. – Разрешите идти?

– Идите, – буркнул Орлов и, когда друзья уже были в дверях, добавил: – И еще раз повторяю: никакой самодеятельности с проверкой личного состава!

Глава 2

Вчера, когда Гуров вернулся из главка, Мария еще не спала. Она только недавно возвратилась после вечернего спектакля и расположилась на диване с бокалом красного вина в руках и несколькими шоколадными конфетами на журнальном столике. Задержки мужа на работе она давно воспринимала как данность, а если и устраивала иногда сцены ревности, то скорее для того, чтобы подразнить любимого. Оба верили друг другу, может быть, даже больше, чем самим себе.

Мария никогда не приставала к Гурову с вопросами о работе. Во-первых, потому что считала, что все происходящее за пределами семьи должно там и оставаться. А во-вторых, прекрасно знала, если мужа что-то беспокоит, он расскажет об этом сам. В противном случае его можно даже пытать, но ничего этим не добиться. Вчера же Лев был настроен поделиться своими переживаниями, поэтому не стал скрывать от жены своей досады на странное поведение генерала.

– Лева, а ты не предполагаешь, что у Петра могут быть какие-то личные неприятности? Какие-то специфические, которыми он ни с кем делиться не хочет или не может?

– Маш, я Петра знаю тысячу лет, и мы вроде никогда и ничего друг от друга не скрывали, – пожал плечами Гуров.

– Так уж и ничего? – хитро прищурилась Мария. – Интимными подробностями наших отношений ты тоже с ним делишься?

– Ну, конечно! Этим я со всеми в первую очередь поделился! – рассмеялся Лев, обнимая жену.

После этого разговора на душе у него сразу стало легче и спокойнее. Действительно, может быть, у Петра появились какие-то семейные неурядицы, оттого он и засиделся на работе допоздна, да и был с друзьями более резок и категоричен, чем обычно. Друг друга они знали очень давно и всегда старались учитывать мнение товарища, доверяя и его интуиции, и профессионализму. Если учитывать возможность каких-то проблем в семье, то вчерашний тон Орлова уже не казался Гурову странным и обидным. Поэтому утром он на работу ехал в достаточно приятном расположении духа.

Категоричный запрет генерала на негласную проверку сотрудников главка Лев просто решил проигнорировать, а саму проверку не только не афишировать, но и вовсе скрыть ото всех, кроме Станислава. Крячко, как и Орлову, он доверял безгранично и проведение проверки скрывать от генерала ни за что бы не стал, если бы не его вчерашняя непонятная блажь. Вот когда эта треклятая проверка будет закончена, ее результаты дадут Орлову еще один повод порадоваться за друзей.

Гуров предполагал, что сейчас боссы «покерной мафии» на время свернут основную часть своей деятельности и затаятся. А к любой полицейской информации, касающейся лично их, станут относиться с пристальным вниманием, ожидая, как дальше будут развиваться события. Их осведомитель в полицейском управлении за обещанную подачку сразу поспешит поделиться любой новой информацией о готовящихся действиях со стороны Гурова. Теперь оставалось только придумать, как и какую именно ложь пустить в ход и как ее преподнести эффектно. У Льва было несколько идей по этому поводу, но, прежде чем принимать окончательное решение, он хотел посоветоваться со Станиславом.

К его удивлению, когда он вошел в кабинет, Крячко уже был на месте и что-то с упоением просматривал в своем рабочем ноутбуке. Вечные опоздания Станислава стали в главке точно такой же притчей во языцех, как и безупречная пунктуальность Гурова, поэтому застать Крячко на рабочем месте еще до официального начала трудового дня было нечто из ряда вон выходящее. Лев даже присвистнул, глядя на загруженного работой друга.

– Я все вижу и слышу, – не отрывая взгляда от дисплея, проворчал Крячко. – В данный момент любые твои шутки неуместны. Кстати, и тебе доброго утра!

– И тебе не хворать, – хмыкнул Лев, вешая пальто на «плечики». – А скажи-ка, друг мой ситный, какой ерундой ты с утра занимаешься?

– Проверяю финансовые отчеты, – делая вид, что с головой погружен в работу, коротко ответил Стас.

– Не мой курятник! – равнодушно пожал плечами Гуров, направляясь к своему столу.

– И это все?! – через пару секунд безмолвного ожидания возмутился Крячко, отрываясь, наконец, от ноутбука. – Лева, тебя просто застрелить или на хрен послать? Я тут, между прочим, за нас обоих отдуваюсь.

– Ну, если тебе вдруг захотелось стать финансистом, флаг в руки! Меня только в этот коленкор зачем приплетать?

– Понятно. Ваше сиятельство сегодня в благостном расположении духа и изволят шутить. А работу, мол, пусть крепостные работают?

– Взрослый дяденька, а обижаешься, как ребенок! – рассмеялся Лев. – Сдаюсь, Стас! Что ты там нарыть пытаешься?

– Ты же ведь не думал, что Петр нам вчера всерьез запретил проверкой сотрудников заниматься? – хитро прищурился Крячко. – Мне тут один знакомый из отдела по борьбе с экономическими преступлениями дал доступ к одной забавной программке, с помощью которой можно отследить все финансовые операции, совершенные любым лицом в пределах нашей страны.

– Это не тот знакомый, у которого грудь четвертого размера?

– Извините, товарищ полковник, но это – конфиденциальная информация, – хмыкнул Стас. – Разглашать свои источники я не имею морального права. Только перед судом. А так – сейчас объясню. – И он рассказал другу, не слишком сведущему в компьютерах и их программном обеспечении, в чем суть выполняемой им работы.

Сотрудник, а точнее, сотрудница ОБЭП поддалась на уговоры дамского угодника Крячко и на время дала ему доступ к секретной программе, позволяющей в считаные минуты получить данные по всем счетам любого человека или организации в России.

Крупнейшие банки страны только совсем недавно начали официально создавать общую информационную базу по своим клиентам, но неофициально подобными сведениями они обменивались уже давно. А вот хакеры, работавшие на службе ФСБ, еще несколько лет назад создали полулегальную программу, способную проводить анализ движения денежных средств на любых счетах любого банка. Сейчас эту программу собираются легализовать и для пилотного тестирования передали ее в ОБЭП.

Конечно, многие возможности этого, по сути, шпионского вируса отрезали «по живому», но способна она была на многое – как подключаться к любой банковской системе, так и быстро перлюстрировать ее в поисках необходимых данных. Причем, поскольку банки были извещены о пилотном тестировании нового технического средства в МВД, проникновение этой программы в их базы данных тревоги не вызывало. Сервера только регистрировали вход и выход из системы, но антивирусная защита не запускалась.

Как Крячко узнал о существовании этой программы и каким образом смог уговорить большегрудую сотрудницу ОБЭПа разрешить ею попользоваться, Гуров допытываться не стал. Ему сразу стала понятна задумка друга проверить все счета, связанные с сотрудниками главка. Вполне вероятно, что избыток денежных поступлений на них и позволит раскрыть предателя. К делу, конечно, такую информацию не пришьешь, и ни один прокурор не примет эти данные в качестве доказательства, но хоть с чего-то нужно было начинать. И идея Станислава была далеко не худшей.

– Сколько человек ты уже успел проверить? – поинтересовался Лев.

– Я только минут за десять до твоего прихода программу запустил, – пожал плечами Крячко. – Пока в настройках разобрался, пока пробный шар запускал. В общем, пока – одного.

– Кого? – спросил сыщик.

– Тебя! – рассмеялся Стас. – Чист, как ягненок. Даже обидно как-то, что тебя и шантажировать нечем.

– Очень смешно, – буркнул Лев. – Лучше бы подозреваемых проверял, чем ерундой заниматься. Кстати, а кого именно ты проверять собрался?

– По-хорошему, всех нужно, – хмыкнул Крячко. – Только у меня доступ к программе лишь на сегодня. Боюсь, за день не успею. Придется какую-то градацию проводить.

– Слушай, а твоей знакомой по шапке не дадут, если узнают, что она тебе пользоваться своей системой разрешила?

– Если те данные, которые мы нароем, всплывут, погоны полетят не только у нее, – вмиг посерьезнел Стас. – И нас уволят, к чертовой матери, и Петра, и министра в отставку отправить могут. В общем, Лева, сам понимаешь, даже если мы и найдем что-то, воспользоваться информацией никак не сможем.

– А если вычислят точку входа в систему, или как там это называется? – настороженно спросил Гуров.

– Меня не вычислят, не беспокойся! – улыбнулся Стас. – Но я и тут на всякий случай подстраховался. В ОБЭПе лежит мой запрос на разрешение использования тестируемой программы в целях раскрытия особо тяжкого преступления. Так что, если от какого-нибудь банка поступит запрос с просьбой подтвердить законность проверки их базы данных, ОБЭП этот вопрос решит.

– Не перестаешь ты меня удивлять своей дальновидностью! – хмыкнул Лев. – А с виду разгильдяй разгильдяем…

– Буду считать это комплиментом, ваше гениальшество. Разрешите продолжить работу, товарищ полковник?

– Подождешь еще пару минут. Обсудить кое-что нужно.

Гуров изложил Крячко те мысли, которые еще ранним утром пришли ему в голову. По сути, о готовящейся операции знало не так уж много сотрудников главка, а остальных полицейских и вовсе можно было вычеркнуть. К выводу о том, что аналитики располагали достаточным количеством информации, чтобы предположить о времени и месте готовящейся операции и предупредить верхушку «покерной мафии» или кого-то еще, кто платил им за информацию, оба сыщика пришли еще вчера. Гуров тогда подумал, что не перовские опера, а парни из оперативного управления главка тоже могли просчитать, на кого была нацелена операция. Не все, конечно, а те, к кому стекалась известная им часть информации. Лев был уверен, что, несмотря на его рекомендации, опера из управления полностью отчитывались перед начальством о проделанной за день работе. Часть из них отрабатывала данные по складам у Перовского парка, другие собирали информацию о букмекерских и покерных точках, а свести все данные воедино мог кто-то особо ушлый из их начальства.

Ну и третьей вероятной брешью в крепостных стенах главка могли быть другие следователи управления. Парни там работали неглупые, а поскольку Гуров с Крячко вдвоем не всегда справлялись с обработкой данных и не успевали затыкать все дыры в готовящейся операции, к помощи коллег прибегать приходилось. Уж кто-кто, а они вполне могли свести воедино разрозненную информацию, выудить данные из аналитиков и построить логическую цепочку. Следовательно, и с коллег-сыскарей нельзя было снимать подозрения.

– Был бы тут Точилин, я бы на него подумал. И к гадалке не ходи! – проговорил Стас.

– Петр прав, нельзя обвинять Точилина без доказательств, – покачал головой Лев. – Хоть он и неприятный тип, карьерист, но пока еще свой!

– Да молчу я, молчу! Тебя, с твоими моральными принципами, словно вчера из института благородных девиц выпустили, – замахал руками Станислав и тут же сменил тему: – А тебе не кажется, что в твоих умозаключениях слишком много «но» и «если»?

– Если бы не казалось, хреновый я был бы сыщик, – скривился Гуров. – Поэтому и нужна нестандартная проверка. Я полагаю, что осведомитель сразу бросится извещать своих хозяев о любых новостях, которые их касаются.

– Лева, только не говори, что ты классический трюк с разными адресами задумал провернуть!

– Именно, – кивнул Гуров. – Нужно поставить предателя в такие условия, чтобы он, даже если по каким-то причинам засомневается в достоверности информации, просто не мог бы ее проверить…

Может быть, из-за того, что друзья были рядом почти целую вечность, а может, из-за сходного образа мышления, они почти всегда понимали друг друга с полуслова. Вот и сейчас Стас мгновенно сообразил, что Гуров собирается подкинуть каждому из подозреваемых однотипную информацию о какой-либо новой операции против «покерной мафии», но исход событий в каждом случае должен быть разным. К примеру, место ее проведения. И то место, где организаторы подпольных клубов успеют зачистить концы, укажет на предателя.

– И что ты хочешь им предложить? – задумчиво спросил Крячко. – Назвать имя осведомителя, который сообщил о том, где располагается элитный клуб?

– Это не вариант, – отрицательно покачал головой Гуров. – Во-первых, все клиенты этого заведения весьма солидные и известные люди. Покарать их за сотрудничество с полицией бандиты просто побоятся. Внесут в черный список, и дело с концом. А во-вторых, даже если и решатся наказать «стукача», на это может уйти слишком много времени, а у нас его нет.

– Да не тяни ты гуся за клюв! Говори, что задумал.

– Сомневаюсь, что боссы «покерной мафии» знают, что у нас в разработке абсолютно все их игорные заведения, иначе еще вчера свернули бы их работу, – начал объяснять Лев, но Стас прервал его:

– Откуда ты знаешь, что они еще работают? Ты просто наблюдателей за точками вчера снимать не стал, а по дороге домой проверил, работают игорные конторы или нет. Так?

– Именно! – кивнул Гуров.

Наблюдателей вчера он оставил на точках исключительно из врожденной предосторожности. Возвращаясь домой, сам он машинально проверил, работают ли букмекерские конторы и покерные клубы или нет, и очень удивился, что они продолжали функционировать как ни в чем не бывало.

Получалась какая-то несуразица. Боссы «покерной мафии» главный свой клуб прикрыли, а множество низкосортных заведений, в которых, между прочим, крутились совсем немалые суммы, даже не попытались прикрыть. Либо тот, кто предупредил их о финальной операции московских полицейских, не знал всего масштаба разрабатываемого дела, либо сами бандиты настолько щедрые, что готовы наплевать на миллионные потери, которые понесли бы в случае общей облавы.

Как бы то ни было, подпольные клубы спокойно проработали всю ночь, а некоторые продолжили функционировать и утром. Конечно, к вечеру могло бы многое измениться, но Гуров был уверен, что, потеряв главный источник своего дохода, «покерная мафия» начнет закрывать второстепенные заведения только в том случае, если почувствует прямую угрозу их существованию.

– Я уверен, если у бандитов и есть информация о том, что мы следили или следим за их точками, то всего масштаба нашей информированности они не знают, – подвел он итог. – Я предлагаю устроить глобальную облаву на эти заведения, а подозреваемым сообщить лишь отдельные адреса.

– Отличная идея! – одобрил этот замысел Крячко. – Я с удовольствием поучаствую в финале, а пока позволь мне финансовую проверку продолжить. С ней мы легче выясним, кто именно из подозрительных подразделений может быть бандитским осведомителем.

– Тебе придется приятное с полезным совместить, – остановил его Гуров и, поймав удивленный взгляд Крячко, пояснил: – Петр вчера был совершенно серьезен, когда приказал мне заняться поисками Точилина и предупреждал о недопустимости расследования в отношении своих. Поэтому я уеду из главка и займусь подполковником. А ты придумаешь, как ненавязчиво подкинуть подозреваемым кусочек информации об облаве.

– О как?! – возмутился Крячко. – А я, значит, «Фигаро здесь, Фигаро там»?

– Не мой курятник, – хмыкнул Лев. – Кстати, не забудь, кому именно и о каком объекте информацию сообщишь!

– Слушаюсь, масса Лев Иванович, – съехидничал Станислав уже в спину уходившего Гурова.

В первую очередь Гуров направился на первый этаж, где располагался кабинет, один из столов которого занимал майор Швецов, которому поручили расследовать загадочное исчезновение Точилина. Молодой, но с уже заметной сединой и пятком лишних килограммов в талии, следователь даже вздохнул с облегчением, отдавая Гурову тоненькую папочку с делом Точилина. Видимо, подполковник со всеми двусмысленными слухами вокруг его персоны и полудостоверной информацией о возможной проверке со стороны собственной безопасности был настолько неприятен майору, что он даже розыском его заниматься не хотел.

Информации в деле по исчезновению Точилина оказалось до невероятного мало. Там была лишь выписка из личного дела подполковника с основными вехами его жизни и географическими координатами проживания, протоколы опроса нескольких коллег Точилина о том, как и когда он покинул место работы, да справка из ГИБДД по поводу розыска его машины в которой, по сути, была лишь одна фраза: «транспортное средство не обнаружено».

В управлении дознания, где служил Точилин, Гурову о подполковнике рассказали мало. Хотя его и перевели в управление около года назад, друзьями он так и не обзавелся. По слухам, у Точилина были какие-то связи в Главном управлении уголовного розыска МВД, куда его и протаскивали на кабинетную должность, позволяя наработать необходимый стаж.

Пришел в управление дознания Точилин майором, а уже месяцев через семь получил звание подполковника и должность заместителя начальника. Держался он с коллегами, сразу ставшими его подчиненными, слегка надменно. Без перегибов, но панибратства не позволял и сближаться ни с кем не стремился. А потому о его личной жизни никто и ничего не знал. Единственное, что было доподлинно известно коллегам Точилина, что он не так давно развелся, вроде бы из-за романа на стороне.

Кое-кто поговаривал, что этот самый адюльтер и развод были как-то связаны с быстрым карьерным ростом подполковника, но доподлинно никому и ничего известно не было. Где и с кем он проводил время после службы, никто из сослуживцев пропавшего Точилина тоже не знал. Поэтому пользы, кроме расплывчатых слухов, Гуров из их опросов не извлек никакой.

Половина дня пролетела так, словно ее и не существовало вообще, а еще нужно было подготовиться к массивной облаве на заведения «покерной мафии», которую Гуров планировал совершить сегодня же. Он ничуть не сомневался, что все необходимые для операции согласования Орлов получит за пару часов, поэтому позволил себе решить еще один вопрос в деле поисков Точилина.

Конечно, была вероятность того, что осмотр квартиры пропавшего подполковника, выяснение его связей в Главном управлении уголовного розыска МВД могли бы что-то прояснить относительно привычек Точилина и его круга общения, но на это Лев не слишком надеялся. Он считал, что реальные зацепки в поисках подполковника могут дать только две вещи. Во-первых, запрос информации с камер видеофиксации ГИБДД за тот вечер, когда Точилина видели в последний раз. Во-вторых, многое могли бы пояснить бывшие коллеги подполковника по его прежнему месту службы. На разговоры с экс-сослуживцами Точилина времени совершенно не было, а вот запрос в ГИБДД Гуров оформить вполне успевал. Заодно он хотел предупредить парней из аналитического отдела, чтобы сразу взялись просеивать всю информацию, которая начнет поступать к ним с камер видеофиксации.

Этих данных должно быть немало, поскольку даже предположительного направления движения машины Точилина в вечер его исчезновения Гуров не знал. Нужно было вычленить первоначальные данные со всех направлений движения от главка, а затем уже попытаться отследить весь маршрут движения подполковника.

Эту работу Лев решил поручить Игорю Суркову – молодому старлею из аналитического отдела. Именно он сводил воедино данные по всем подпольным букмекерским конторам во время подготовки операции против «покерной мафии» и показался весьма толковым специалистом. Заодно следовало и присмотреться к работе парня. Как бы Гуров ни желал обратного, но именно Сурков казался ему одним из самых вероятных источников информации для «покерной мафии». Старший лейтенант имел доступ абсолютно ко всей информации, проходившей через аналитический отдел. А его склада ума и врожденных способностей вполне хватило бы для того, чтобы составить из этих обрывков целостную картину, а затем предупредить бандитов.

Сурков выслушал поставленную ему задачу без вопросов и ненужных комментариев, глядя на Гурова щенячьими глазами. Конечно, он уже наслушался небылиц про «важняка», ходивших в главке, и истолковал их все в пользу сыщика, вылепив из него что-то вроде идола. Гурова это слегка раздражало, но разубеждать парня он не желал – пусть сам отделит зерна от плевел.

Когда с сегодняшними делами в отношении поисков Точилина было закончено, Лев зашел в столовую главка, не торопясь пообедал, а затем поднялся в свой кабинет. Станислава он застал на рабочем месте, заваленного распечатками, тот уминал какую-то огромную западную гадость – то ли чизбургер, то ли гамбургер, то ли еще какой гер – Гуров ни запоминать их названия, ни тем более употреблять в пищу ни за что бы не согласился.

– Лева, ты не представляешь! – завопил Крячко с набитым ртом. – У нас вся полиция коррумпирована. И я в том числе! Один ты – белый и пушистый.

– Удивил, – хмыкнул Лев, усаживаясь на свое место. – Это твоя финансовая проверка так легко факты коррупции выявила?.. Хотя от тебя я такого не ожидал. За сколько продался, Иуда?

Станислав расхохотался, едва не подавившись бургером, и выдавил из себя:

– За игровую приставку, блин!

Оказалось, что новая программа не дала того результата, на который рассчитывали сыщики. Дело в том, что этот продукт очередного компьютерного гения принимал за нелегальные доходы любые поступления на банковские счета, которые не были задекларированы.

Крячко пару месяцев назад продал через интернет игровую приставку, ставшую ему ненужной. Деньги от сделки, естественно, перевели на его банковскую карту. А поскольку программа не нашла подтверждения легальности поступления этих денежных средств, она тут же внесла Станислава в «черный список» подозреваемых, параметры которого он сам и задал.

– То есть пользы нам от этой программы никакой? – скорее констатировал, чем спросил Гуров.

– Ну, почему? Кое-что есть, – хмыкнул Станислав. – Я ввел дополнительный фильтр, убравший поступления менее 99 тысяч…

– А почему именно 99? – перебил его Лев.

– Мне знакомые из ОБЭПа рассказали, что Центробанк отслеживает все финансовые операции суммами от 100 тысяч и выше, – хитро прищурился Крячко. – Если деньги действительно поступали на счета, то бандитский «стукач» мог знать об этом и не стал бы пополнять банковские карты круглыми суммами. Ну, а 100 тысяч – вполне достаточная сумма, чтобы за нее поделиться информацией.

– Допустим. И что дальше?

– А дальше я предположил, что наш подозреваемый вряд ли продавал информацию первый раз, поэтому велел программе исключить единичные случаи подобных поступлений. Я пока только два отдела проверил, и вот что получилось…

Крячко протянул другу листок, на котором значилось четыре фамилии: три человека из оперативного управления и один из аналитического отдела. Именно последний персонаж больше всего и заинтересовал Гурова, поскольку только что он именно перед ним поставил задачу по поиску машины Точилина – Игорь Сурков. Он хмыкнул и еще раз пробежал глазами список, а затем смял его и бросил в мусорную корзину.

– И кто из них? – спросил Стас, верно истолковав реакцию друга.

– Оперов можно смело вычеркнуть, – пояснил Гуров. – Не знаю, чем они там занимаются, но ни один из них и к десятой части информации по нашему делу доступа просто получить бы не смог. А вот Сурков – другое дело.

– Это тот белобрысый? Так он же сопляк совсем. Раз в главк взяли, значит, проверку проходил серьезную, а скурвиться еще не должен успеть.

– А я и не утверждаю, что это именно он, – пожал плечами Лев. – Просто из всей четверки только Сурков под наши критерии подходит. Посмотрим. Я ему уже проверочное задание выдал.

– И я тоже, – усмехнулся Стас и, поймав удивленный взгляд друга, пояснил: – Ну, не совсем ему. Я сегодня аналитикам велел, чтобы камеры вокруг адресочка на шоссе Энтузиастов мониторили. Дескать, мы сегодня там притон закрывать будем. Сурков точно слышал.

– А остальным какие адреса дал?

– Операм про Люблинскую сообщил, а следакам на Филевский парк намекнул. Постарался сделать так, чтобы информация абсолютно до всех дошла.

– Отлично! – кивнул головой Гуров. – Сейчас я к Петру, попрошу, чтобы помог людей для облавы организовать – нам их сегодня много потребуется…

По сравнению со вчерашним днем, настроение у генерала ничуть не изменилось. Орлов был мрачнее тучи, и его, казалось, совершенно не интересовало, как и что собирается делать Гуров с «покерной мафией». Единственное, о чем он спросил, это о продвижении следствия по поводу исчезновения Точилина. А на просьбу Льва о помощи в выделении людей для сегодняшней акции, лишь кивнул головой и проворчал:

– Сам не маленький, звони, куда нужно, бери, кого хочешь. Будут вопросы, скажи, пусть в министерстве их задают. Я сейчас с замминистра твою акцию согласую. Что-нибудь еще?

– Петр, у тебя все нормально? – внимательно посмотрел Лев на генерала.

– У меня все хорошо, – сквозь зубы процедил Орлов. – Не задавай глупых вопросов. Лучше делом займись.

Гуров лишь пожал плечами и молча покинул кабинет, решив в ближайшее время разобраться, что на самом деле происходит с его другом и начальником.

Сейчас же все его мысли были заняты предстоящей операцией. Гуров располагал информацией о семи букмекерских нелегальных точках и трех игровых клубах, работавших под контролем «покерной мафии». Облавы на них нужно было проводить одновременно. Причем планировались аресты не только самих сотрудников этих подпольных организаций, начиная от охраны и кончая руководителями точек, но и посетителей этих злачных мест. Последнее предполагалось лишь в качестве средства профилактики, для того чтобы не смог ускользнуть никто из персонала, но людей для проведения арестов требовалось немало. При этом желательно, чтобы хотя бы часть из них была из ближайших полицейских отделов, знающих свои районы. И собрать всех их в сжатые сроки было проблематично. Поэтому Гуров не отходил от телефона в течение полутора часов.

К тому времени Крячко тоже закончил свою финансовую проверку сотрудников главка «на вшивость». К ранее составленному списку добавилось еще две фамилии следователей, несколько раз в год получавших суммы, превышающие 100 000 рублей. И все же для всей полноты картины по провалившейся операции против «покерной мафии» сведений явно не хватало. Из всех подозреваемых, найденных по методу, предложенному Крячко, остался лишь Сурков, и Гурову очень не хотелось, чтобы предателем оказался именно он. Впрочем, Лев изначально сомневался, что поиск по финансовым расчетам сразу даст стопроцентный результат, поэтому считал Суркова подозреваемым лишь условно.

– Нет, Лева, так дело не пойдет! – возмутился Стас, услышав такие выводы. – То, что тебе нравится этот белобрысый парнишка, еще не значит, что с него можно все подозрения снимать.

– А я и не снимаю, – отрезал Гуров. – Но еще не факт, что твои расчеты хоть что-то значат. Точилин, к примеру, в список не попал, а его даже собственная безопасность собиралась проверять на предмет связей с бандитами.

– Это говорит о том, что он может быть невиновен, – фыркнул Крячко.

– Или то, что деньги он хранит не в банках, а под матрасом, – добавил Гуров, всем своим видом показывая, что сейчас точка в споре поставлена.

Операцию решили не откладывать допоздна. Да и самый большой наплыв посетителей в этих заведениях происходит сразу по окончании рабочего дня, поэтому группы должны были стянуться к разрабатываемым объектам к 19:00. Для себя Гуров выбрал проверочную точку на шоссе Энтузиастов, а Крячко отправился в Филевский парк. А вот точку на Люблинской Лев попросил лично проконтролировать начальника отдела полиции по району Печатники Сергея Щеглова.

Облаву в притоне на шоссе Энтузиастов провели просто образцово-показательно. Сначала, за полчаса до операции, оба выхода из кафе, в складских помещениях которого и располагался покерный игровой клуб, взяли под дистанционное наблюдение оперативники в штатском. Они фиксировали на видеокамеры всех, кто входил или выходил из здания, но никаких активных действий не предпринимали.

Затем дорогу в обоих направлениях движения от кафе перекрыли машины ДПС и ППС. Буквально через минуту после этого были перекрыты и подъезды к служебному входу здания, а еще через пару минут к помещению, где располагался подпольный игровой клуб, подъехали два автобуса с ОМОНом и три автозака. Спецназ сработал оперативно, почти синхронно начав зачистку кафе сразу с обоих входов.

С теми, кто пытался вырваться, не церемонились – укладывали на грязный асфальт быстро, но аккуратно. А серьезно досталось лишь двоим беглецам, да и то тут постарались пэпээсники, а не ОМОН. Эта «сладкая парочка» решила для побега воспользоваться окном туалета. Выбраться наружу они успели, но сразу оказались заблокированы прямо во дворе. Один из беглецов решил оказать сопротивление полицейским и несколько раз получил по голове и почкам резиновыми дубинками. Второй же сопротивления не оказывал, но его тоже слегка обработали «демократизаторами». Видимо, просто за компанию с товарищем.

Этих субъектов Гуров приказал доставить на допрос в отдельном транспорте, а так в принципе в ход операции практически не вмешивался, осуществляя лишь общий контроль. Руководивший облавой пожилой майор из лефортовского отдела полиции со своей задачей справлялся блестяще, вовремя получая отчеты и реагируя на малейшие изменения ситуации.

Примерно через пять минут после начала штурма задержанных начали выводить из кафе и рядочком выстраивать вдоль стены, старательно разделяя их на две категории: справа от двери выстраивали тех, кого задержали непосредственно в самом кафе, а слева – арестованных в подсобных помещениях. Отличить среди всей этой братии работников кафе было нетрудно, и вскоре по приказу майора их тоже переместили в отдельную группу.

Лишь после того, как омоновцы доложили о полной зачистке помещений, Гуров с экспертами вошли внутрь. Собственно говоря, Лев не надеялся найти там ничего выдающегося или достаточно полезного для того, чтобы получить выход на кого-то из главарей «покерной мафии», но проверить заведение все же не мешало.

Тут зазвонил его сотовый телефон.

– Лева, у меня парни работать заканчивают. Никто не смылся, никого не предупредили об облаве, – доложил Крячко. – У тебя как?

– А о том, что об облаве не предупредили, тебе уже преступники доложили? – язвительно поинтересовался Гуров.

– И доложили, и разложили, – хохотнул Стас. – Лева, если бы их предупредили, стали бы они нас дожидаться?

– Значит, аналитики и следаки отпадают. Щеглов пока молчит. Ладно, потом по телефону трепаться будем. Продолжай работать по объекту, – пробурчал в трубку Лев.

Едва он закончил разговаривать с Крячко, как ему отзвонился начальник полиции из Печатников. У Щеглова тоже прошло все чисто и без особых эксцессов. Правда, администратор игрового клуба забаррикадировался в кладовке вместе с выручкой, и пришлось омоновцам выбивать дверь. На что рассчитывал преступник, закрывшись в помещении, из которого не было выхода, понять трудно, а узнать об этом не сразу получится – ему немного досталось при взрыве двери, и контуженого администратора увезли под охраной в больницу.

После доклада Щеглова Гуров одновременно испытал и облегчение, и разочарование. Радовало то, что юный Сурков оказался ни в чем не замешан. По крайней мере, подозревать его в продаже информации бандитам оснований совсем не осталось. А вот огорчало, что следом за попыткой Станислава вычислить предателя по финансовым данным не сработала и его собственная ловушка.

Конечно, у Гурова были основания предполагать, что предатель просто не смог передать информацию по облаве своим заказчикам или они не договорились о цене, но интуиция подсказывала иное – бандитского «стукача» нет ни в одном из заподозренных отделов. А вот это уже существенно усложняло поиск предателя.

И чем больше Лев об этом думал, тем сильнее ситуация напоминала ему чью-то злую шутку. Второй раз, когда уже казалось, что четко продуманные действия принесут свои плоды, все рассыпалось в прах. Словно кто-то, кто знал Гурова не хуже, чем он сам себя, предвосхищал его ходы и успевал предпринять контрмеры.

Отогнав от себя навязчивые мысли, Лев включился в работу экспертов. Собственно говоря, несмотря на вид полного погрома внутри кафе, омоновцы нанесли не так уж много вреда окружающей обстановке. Просто столики и стулья были разбросаны по углам, на полу кое-где валялась разбитая посуда, да несколько бутылок с алкоголем упали со стойки бара и разбились. В остальном все было довольно безобидно – ни разломанной мебели, ни разбитых зеркал, ни проломленных стен. В общем, спецназ сработал достаточно чисто.

На кухне и вовсе следов вторжения было почти не заметно, а вот по подсобным помещениям словно ураган прошел. Мешающие продвижению вперед полки были опрокинуты, товар с них разбросан по всему складу, покерные столы сломаны, пол усеян игральными картами, а дверь в кладовку, видимо, служившую и кассой, и банком, и кабинетом директора, висела на одной петле.

Самое «вкусное», естественно, оказалось внутри этой административной комнаты. Там лежали несколько толстых тетрадей со столбиками цифр и фамилиями, на полу валялся гроссбух, видимо, упавший со стола во время захвата или выроненный одним из неудавшихся беглецов, а на столе приютился ноутбук. Вот только он был безжалостно разбит. Скорее всего, прямо во время захвата кто-то постарался уничтожить все улики. Гуров хмыкнул и предпочел понадеяться на то, что парни из технического отдела смогут даже из разбитой техники выудить максимум информации. Этот ноутбук вместе с гроссбухом и тетрадями он забрал с собой, а описывать и отправить на обработку остальные улики оставил майору, руководившему операцией. Двух неудавшихся беглецов приказал немедленно доставить в главк, а возможность работать с остальными задержанными предоставил следователям лефортовского отдела. Со всех простых посетителей кафе нужно было лишь взять показания и, после подтверждения их личностей, отпустить домой. А вот членов «покерного клуба» и работников кафе Лев приказал задержать до утра. С ними нужно будет поработать тщательней, постараться вытянуть из них любые мельчайшие детали, способные помочь завершению дела «покерной мафии», и заняться этим он собирался поручить следователям из главка.

По дороге в главк Гурову стали поступать доклады об операциях, проведенных в остальных точках. Почти все они обошлись без серьезных эксцессов. Охрана во всех нелегальных подпольных заведениях хоть и была вооружена, но никакого сопротивления бойцам спецназа не оказала. Легальность хранения и ношения оружия еще предстояло проверить, хотя Лев ничуть не сомневался, что в этом плане все окажется в порядке. Наверняка все боевики были лицензированными охранниками одной из многочисленных московских фирм. А если и понимали, что прикрывают нелегальный бизнес, платили им достаточно, чтобы секьюрити держали рот на замке. Да и что они могли знать? А вот если как-то удастся зацепить их начальство, то разговор уже будет совсем другой, куда более интересный!

Схожая ситуация была и с теми, кто принимал от клиентов деньги и выплачивал им выигрыши. Они хоть формально и осуществляли руководство игровыми точками, на деле были просто пешками. Судя по тем данным, которые еще раньше оперативными разработками получил Гуров, администраторы игровых залов лишь передавали заработанные деньги курьерам, о которых никогда и ничего не знали. С ними же отсылали видеозаписи, сделанные во время игр, а также отчеты о ежедневном доходе.

Допрос администраторов вряд ли даст что-то существенное, а вот анализ изъятых документов и электронных носителей может содержать в себе информацию, способную помочь отыскать хоть какую-нибудь зацепку, ведущую на самый верх игорной пирамиды, и к предателю из главка в том числе!

Всю дорогу Гуров вновь и вновь прокручивал в голове различные варианты того, кто именно мог продать «покерной мафии» информацию о готовящейся облаве на их элитный клуб, и ни один из ранее подозреваемых на эту роль до конца не подходил. Концы с концами мешало свести одно – время начала операции.

Конечно, кто-то из аналитиков, имеющий достаточный уровень доступа, мог свести в один клубок информацию по тем запросам, которые делал им Гуров в последние пару месяцев. Если бы кто-нибудь задался такой целью, вычислить, в каком направлении работает сыщик, и даже понять, что готовится масштабная операция против «покерной мафии», было бы не слишком сложно. Однако этому препятствовали две вещи.

Во-первых, сделать вывод о том, что целью самых разнообразных запросов является именно «покерная мафия», можно было только в том случае, если изначально знать задачу, поставленную перед Гуровым. В противном случае понять, как связаны между собой данные о краткосрочных арендах помещений в Москве и области с информацией о мелкооптовых закупках элитного алкоголя, было бы просто невозможно. А во-вторых, последние несколько дней аналитики не получали от Гурова никаких запросов относительно деятельности «покерной мафии». И уж о времени и месте начала финальной операции им точно ничего не было известно.

Операм, задействованным Гуровым на первоначальных этапах разработки бандитской группировки, было проще связать концы с концами. Они следили за объектами и поставками грузов, собирали информацию о том, с какой регулярностью и куда переезжают подпольные игровые заведения, и прекрасно понимали, что за всеми этими телодвижениями мафии стоит мощная организация. Но и оперативники главка от участия в финальной стадии были отстранены опять же по соображениям секретности. На последнем этапе Гуров подключил оперов из райотдела, и те, кто занимался разработкой изначально, просто ничего не знали о том, что операция вошла в финальную фазу. Естественно, время и место ее проведения для них остались тайной за семью печатями.

Некоторые из следователей, а возможно, и руководство следственного отдела управления, были осведомлены куда больше оперов. Кое-кто принимал участие в операции против «покерной мафии» практически до финального этапа. Но как только Гуров смог раскрутить Ямпольского на дачу нужных сведений, потребность в дополнительных сотрудниках следственного отдела тоже отпала. Получалось, что и им не было известно, когда, где и почему именно там планируется проведение операции.

Вывод получался неутешительным: о целях, времени и месте осуществления захвата руководства «покерной мафии», или хотя бы кого-то из членов ее верхушки, знали только три человека – сам Гуров, Крячко и Орлов. И если никто из его друзей каким-то образом не проговорился об этом, то, кроме них, подозреваемых больше не оставалось.

Лев покрылся холодным потом, осознав, что впервые в жизни заподозрил своих лучших друзей в предательстве, но к иному выводу он просто не мог прийти. Оставалось только одно: немедленно поставить все точки над i!

Глава 3

На царившую в главке суматоху Гуров почти не обращал внимания. Буквально минут через двадцать после его возвращения в управление стали привозить из нелегальных игровых заведений тех людей, кого взяли непосредственно за кассой, или вооруженных охранников. Их везли в главк по распоряжению самого Гурова, тогда как остальных отправляли в районные отделы. Но когда привозили очередную партию задержанных и спрашивали, что с ними делать, Лев коротко отвечал лишь одно:

– В «обезъянник». Разбираться завтра будем.

Сейчас он как ни старался, но возродить в себе интерес к операции против «покерной мафии» никак не мог. Все его мысли сводились к одному и тому же: кто из его друзей, почему и как передал информацию об этом деле бандитам. Как ни пытался Лев себя убедить, но неумолимая логика подсказывала, что утечка секретных данных произошла либо от Станислава, либо от Орлова. И когда в кабинет ввалился веселый и возбужденный Крячко, Гуров раздраженно поинтересовался:

– И где тебя черти носили?

– На объекте, – слегка растерялся Станислав. – Тебя какая муха укусила?

– Это мы потом разберемся, где мухи, а где щи, – проворчал Лев. – Можешь куртку не снимать. Сейчас идем к Петру, а потом все вместе едем к тебе. Разговор есть.

– А почему ко мне?

– Потому что у тебя дома никого нет. Другие вопросы можешь оставить на потом. Сейчас все равно отвечать не буду.

Ничего не понимающий Крячко подождал, пока друг наденет пальто, и лишь потом молча вышел из кабинета.

– Лева, а ты ничего не перепутал? – удивленно поинтересовался Орлов, когда Гуров потребовал от него немедленно отправиться на квартиру Крячко. – Пока еще я твой начальник, а не наоборот. С чего ты раскомандовался?

– Петр, ты меня знаешь, – лаконично ответил Лев. – Я никуда отсюда не уйду, пока ты не оденешься и не пойдешь с нами.

– А почему бы нам тут не поговорить? – ворчливо спросил генерал.

– Потому что разговор будет нелегкий.

– А если я не хочу с тобой разговаривать?

– Тогда я прямо сейчас напишу рапорт об увольнении. Не подпишешь ты, подам через твою голову.

– Вот упертый баран! – сердито бросил Орлов и достал из шкафа форменную куртку. – Куда едем-то?

– К Крячко, – ответил Гуров и, резко развернувшись, вышел из кабинета.

Станислав и генерал, переглянувшись, синхронно пожали плечами и отправились следом за ним.

Жилье у Крячко было настоящей обителью холостяка, не лишенного вкуса. В гостиной главное место занимали современный компьютер и огромный телевизор, на кухне и в спальне царил умеренный беспорядок, но в целом впечатление квартира производила вполне приятное – со вкусом подобранная мебель и недавний евроремонт скрадывали впечатление от некоторой неопрятности владельца.

– Извините, горничная сегодня запила, – язвительно прокомментировал небольшой беспорядок в квартире Стас, пропуская друзей в гостиную. – Чего пить изволите? Виски, коньяк, самогонка?

– Без алкоголя обойдемся, – отрезал Лев, ожидая в дверях, пока оба друга где-нибудь усядутся, а когда генерал опустился на диван, а Крячко занял кресло, в упор посмотрел на Орлова: – Почему, Петр? Просто скажи, почему?

Генерал открыл было рот, чтобы что-то спросить в ответ или возразить, но как-то сразу сник и опустил голову. Крячко недоуменно переводил взгляд с одного на другого, а когда гнетущее молчание затянулось, не выдержал:

– Может быть, кто-нибудь объяснит, что такое тут, вашу мать, происходит?!.

– Ты у него спроси, – кивнул Лев на Орлова.

– Как ты догадался, Лева? – с болью в голосе произнес тот, совершенно не обращая внимания на негодование Станислава.

– Это было несложно, Петр, – ответил Гуров. – Я еще вчера должен был все понять, но глаза нашей дружбой были зашорены. Впрочем, что выросло, то выросло… Ты не ответил на вопрос, почему ты это сделал.

– Да уж, забываю я, что ты у нас лучший. Да и на себе твои способности опробовать еще не доводилось, – проворчал Орлов, качая головой. – Стас, что там у тебя выпить есть? Мне сейчас рюмка водки пригодится.

– Вот это у нас сюжетик закрутился! – фыркнул Крячко, который, наконец, сообразил, о чем говорил Гуров. – Сейчас налью. Я, пожалуй, тоже выпью. Лева, а ты?

– Я сначала хочу все выслушать. А потом посмотрим, пить или сразу морду бить. Ну, Петр, не разбегайся, прыгай!

Генерал начал говорить не сразу. Он все-таки дождался, пока Крячко принесет из кухни бутылку водки, три рюмки и остатки мясной нарезки из холодильника. Лишь после того как они со Станиславом, не чокаясь, выпили по рюмке, Орлов рассказал все, что произошло с ним в последнее время.

Несколько дней назад на сотовый телефон генерала, номер которого знали считаные единицы, позвонил неизвестный и попросил о личной встрече. Орлов, хоть и удивился неожиданному звонку, виду не показал и предложил звонившему записаться на прием в главк. Неизвестный отказался, а когда генерал собирался прервать связь, посоветовал Орлову проверить, на месте ли его старый пистолет, и пообещал снова перезвонить.

– Это какой пистолет? Тот самый «вальтер», что тебе от деда достался? – уточнил Крячко.

Наверное, в главке не было ни одного человека, который бы не знал историю генеральского пистолета. Она уже давно передавалась из уст в уста и обросла невероятными подробностями, как настоящая легенда. А все началось еще тогда, когда Орлов пришел в главк на должность обычного следователя. Совсем еще молодой Петр на пикник с коллегами 9 мая притащил легендарный трофейный «Вальтер Р38». Он рассказал сослуживцам, что этот пистолет лично добыл его дед, партизанивший на Брянщине. Во время одной из операций он захватил в плен штурмбаннфюрера СС, от которого деду Орлова и достался этот пистолет. За ту операцию боец партизанского отряда получил орден Красного Знамени, пистолет хранил как память, незадолго до смерти передал его внуку.

В тот день Орлов решил продемонстрировать, что оружие в отличном состоянии, и расстрелял из него несколько консервных банок. А когда на выстрелы примчался наряд милиции, отдыхавшим в штатском следователям главка пришлось долго объяснять постовым, что ничего страшного не случилось. Поговаривают, что и самого Орлова, и его друзей милиционеры тогда все-таки арестовали, а оружие изъяли. Но затем, по настоянию руководства и за былые заслуги героического деда, Орлову «Вальтер Р38» вернули, но потребовали, чтобы он его больше из дома никуда не выносил.

Правда, существовала и другая версия тех событий, в которой во время пикника Орлов опознал особо опасного преступника и смог задержать его только потому, что при нем оказался этот самый легендарный «вальтер». Какая из версий тех событий была настоящей, до сих пор неизвестно, а сам генерал никогда подробно финал этой истории не рассказывал. Но, как бы то ни было, с тех самых пор «Вальтер Р38» пределов дома Орлова никогда не покидал, и воочию его видели только немногочисленные гости генерал-лейтенанта.

– Он самый, – кивнул Орлов. – И опознать его легко. В архивах до сих пор баллистические данные на него хранятся.

– Так, значит, история с арестом особо опасного преступника – правда? – удивился Крячко, совершенно забыв о том, зачем они втроем собрались у него дома.

– Стас, травить байки потом будем! – отрезал Гуров, так и не дав генералу ответить на этот вопрос. – Петр, я пока не улавливаю связи.

– Сейчас уловишь, – скривился генерал. – Этим пистолетом меня и повязали. Впрочем, не только им.

Орлов поручил технарям выяснить, кому принадлежит телефонный номер, с которого был сделан ему звонок, а сам, по возвращении домой, действительно проверил сейф, в котором лежал «вальтер». Как и следовало ожидать, оружия на месте не оказалось. Он не нашел ни следов взлома на окнах, входных дверях и самом сейфе, не нашел и самого пистолета, хотя перевернул весь дом вверх дном.

Поздно вечером неизвестный позвонил снова и предложил встретиться на нейтральной территории, чтобы обсудить «случай с исчезновением приметного пистолета». На этот раз Орлов от встречи отказываться не стал. Обдумывая, каким образом наказать наглеца, он отправился в один из близлежайщих скверов.

На встречу незнакомец пришел один, но сразу предупредил генерала, что разговор записывается направленным микрофоном из ближайшей припаркованной машины, и попросил «не делать глупостей, о которых потом можно пожалеть». Он не стал ходить вокруг да около, а сразу изложил суть: бандиту было нужно, чтобы генерал оказывал ему кое-какие услуги. В первую очередь информационного характера. За это незнакомец даже пообещал платить Орлову любым удобным ему способом.

Генерал, естественно, взбесился, но умерил свой пыл, потребовав от бандита объяснений, с какого перепуга это нужно делать? Тот рассказал, что Точилин убит из пропавшего пистолета. Более того, в кулаке у трупа зажата пуговица от кителя генерала. Ну и вдобавок к этому у Точилина в карманах находятся кое-какие документы главка, доступа к которым он сам не имел, а Орлов – очень даже. Кроме всего перечисленного, в случае попытки Орлова уклониться от выполнения условий бандита или начать активно противодействовать ему, на банковскую карту генерала будет перечислена существенная сумма денежных средств. А напоследок бандит заверил, что у него есть два человека, которые охотно подтвердят, что Точилин с Орловым совместно получали взятки от преступников.

– Если сложить все вместе, картина получается достаточно четкая, – подытожил незнакомец. – Вы с подполковником не поделили крупный гонорар, вы его застрелили, а взятку целиком присвоили себе. Доказательств этой теории у следователей будет более чем достаточно. Даже если вам каким-то образом удастся не попасть в тюрьму, из органов вы вылетите с треском, позором и без пенсии. Правда, я очень постараюсь сделать так, чтобы вас посадили. Несколько продажных журналистов легко раздуют из этой истории настоящую шумиху и не дадут все спустить на тормозах.

– В общем, Петр Николаевич, я не советую вам мне отказывать, – закончил свою речь бандит. – Тем более что много от вас и не требуется. Вы мне передаете информацию, которую я назову, вдобавок заранее уведомляете обо всех самых крупных акциях, которые собирается проводить московская полиция. Вот и все. А за это получаете неплохие деньги, которые помогут безбедно расти вашим внукам и правнукам. Я вас не тороплю. Подумайте сутки, а затем я с вами снова свяжусь. Кстати, номера телефонов можете не отслеживать – сим-карты и персональные данные на меня вас никак не выведут.

– А ты не боишься, что я тебя вычислю, а во время ареста тебя подстрелят при попытке к бегству? – не выдержал Орлов.

– Ай-ай, Петр Николаевич! Я же просил вас не говорить того, о чем пожалеете, – рассмеялся незнакомец. – Во-первых, не я командую парадом. Я, если так можно выразиться, просто ваш связной. Поэтому моя ликвидация вам ничего не даст. А во-вторых, даже если вы меня арестуете, раскрытый мною механизм сразу запустят в действие. Найдут труп Точилина, ваш любимый «вальтер», пуговицу и документы. Думаю, нет смысла рассказывать, что дальше будет. Я вам еще раз говорю: подумайте сутки. Мы от вас многого не просим. Не нужно фальсифицировать доказательства или подлогами заниматься. Просто нужно будет сообщать мне кое-какую информацию. Ну а если хотите рискнуть и побороться за свою честь и достоинство, попробуйте. Посмотрим, что из этого получится.

Когда Орлов закончил, в комнате на несколько секунд повисла настолько гнетущая тишина, что ее, казалось, можно было резать ножом. Все трое друзей молчали, не глядя в глаза друг другу и думая об одном и том же: как выпутываться из этой ситуации.

– Не мог я по-другому, Лева, – с горечью заговорил Орлов. – Сам знаешь, у меня внук в Суворовском. Вокруг детей слухи разные пойдут. Не мог я им отказать! Вот вычислю этих отморозков, тогда на моих условиях игра пойдет. Думаешь, почему я тебя попросил Точилина искать? Если нароешь по нему хоть что-то, у меня ниточка к этим тварям появится.

– Значит, они тебя попросили по «покерной мафии» информацию слить? – поинтересовался Гуров.

– Нет, – покачал головой генерал. – Когда он мне позвонил на следующий день, то сказал, что в качестве проверки доброй воли ждет от меня информацию по любой крупной операции, готовящейся в ближайшие дни. Кроме твоей мафии, ничего не было, к тому же я и подумал, что ничего страшного от этого не случится. Ну, сорвется у тебя в этот раз, но ты их так и так достанешь…

– А ты не подумал о том, что хорошо бы с друзьями все обсудить и вместе попытаться найти выход из положения? – резко оборвал его Гуров.

– Ты сам-то подумал, что сейчас сказал?! – возмутился Орлов. – Если на меня уголовное дело заведут, вас двоих в первую очередь на соучастие проверять начнут. Узнают, что вы вместе со мной это дело разбирали, и вас обоих тут же утопят! Уголовный кодекс забыл? По 316-й хочешь пойти? А то и вовсе соучастие припаяют…

– Зубы обломают! Ты один в поле шашкой махать собирался?

– Петр, а ты хоть фоторобот на этого типа пытался составить? – отвлек внимание спорщиков Крячко.

– Какой фоторобот? – отмахнулся генерал. – Я в компьютерах хуже Левы разбираюсь. Ничего в этой программе фотороботов понять не смог, а к спецам обращаться не мог, сам понимаешь. Который день базы данных с фотографиями просматриваю. Уже шалеть потихоньку от их морд начал.

– А номера телефонов или машин?

– Телефон пробивал. Он бабульке – божьему одуванчику принадлежит. Родственников ее тоже пробил: не наши клиенты. А номеров машин и нет никаких. После встречи он пешком ушел. А тот автомобиль, который «прослушку» вел, уехал сразу же. Темно было и далеко, я даже ни единой буквы на номере разобрать не смог.

– И как ты их искать собирался? – иронично поинтересовался Гуров.

– На картах бы погадал! – огрызнулся генерал. – По старинке и в одиночку. Сколько времени потребуется, не знаю, единственное, чем ты можешь мне помочь, это труп Точилина отыскать.

– Ну, я думаю, это не единственное, что мы сможем сделать, – хмыкнул Крячко.

– Единственное! – рявкнул Орлов. – Я уже сказал, что не позволю вам обоим в это дело влезать! Я вашими головами, карьерами и судьбами рисковать не стану. Один справлюсь как-нибудь.

– Петр, да мы уже по уши в этом деле, – усмехнулся Лев. – О том, что тебя шантажом вынудили к сотрудничеству, и о трупе Точилина мы уже знаем. Так что в случае провала сидеть нам всем на одних нарах.

– Ну, может, вам, старым песочницам, и понравится в тюрьме сидеть, а я еще молодой. Мне и водки попить хочется, и девок поласкать, – возразил ему Крячко. – Так что лично я собираюсь отыскать этих уродов и самих засадить на полную катушку.

– Вы оба белены обожрались?! – воскликнул генерал. – Сказал же, не позволю вам тонуть вместе со мной! Неужели не понятно, что это для вас может плохо кончиться?

– Плохо все может кончиться, если мы в сторону отойдем и друга в беде оставим, – отрезал Гуров. – Давайте лучше думать, что нужно в первую очередь сделать…

Орлов достаточно быстро сдался. Еще минут десять он сопротивлялся, пытаясь уговорами и убеждениями заставить друзей отказаться от добровольной помощи в попытке разрешить эту непростую ситуацию, а затем махнул рукой. Оставаясь на крючке у бандитов, он был связан по рукам и ногам, поэтому помощь друзей могла стать единственным спасением.

Странное совпадение того, что неизвестные шантажисты появились в судьбе Орлова в тот момент, когда операция по «покерной мафии» подходила уже к концу, пока решили не рассматривать. Может быть, тот факт, что бандиты не потребовали информации о разработке игровых клубов напрямую, был лишь хитрым ходом, но Гуров считал иначе. Пока ничего, кроме совпадения, не говорило о том, что и шантажисты, и разрабатываемая группировка – это одни и те же люди. Но в том, что они как-то связаны, все трое друзей ничуть не сомневались, поскольку переданная Орловым информация была тут же использована. Либо шантажисты продали ее «покерной мафии», либо просто поделились «по-братски». В любом случае обе группы знали о существовании друг друга. И пока это было первой зацепкой.

Второй ниточкой должен был стать Точилин. Точнее, его исчезновение. Шантажист открыто сказал, что ему не только известно, где находится труп подполковника, но и детали его убийства. Это означало только одно: Точилин каким-то образом был связан с теми преступниками, которые подстроили ловушку для генерала. А тот факт, что его убили, мог означать только одно – в день своего исчезновения он встречался с бандитами. Значит, и любая информация о последних часах жизни подполковника могла дать ниточку, ведущую к бандитам.

– Стас, на тебе телефон Точилина, – распорядился Гуров. – Пробей все номера, с которыми он созванивался в последний месяц, любые контакты, каждую закономерность. Его лицевые счета с особой тщательностью проверь. И постарайся сделать так, чтобы о твоей проверке знало как можно меньше народу. А лучше вообще никто!

– Опасаешься, что у них другие осведомители в главке есть? – поинтересовался Крячко и тут же посмотрел на генерала: – Извини, Петр, я тебя не имел в виду!

– Чего уж там, имеете право! – поморщился генерал.

– Ты, Петр, тоже не расслабляйся, – одернул его Лев. – Завтра я у Ямпольского вытяну имена всех постоянных членов элитного клуба «покерной мафии». Там люди известные и влиятельные. Уж не знаю, как ты это будешь делать, но по-тихому собери на них максимально большое количество данных. Попробую их потом разработать.

– А ты, Чапай, где будешь: спереди али сзади? – съехидничал Крячко, передразнивая отечественную классику.

– А я буду заниматься задачей, поставленной мне начальством: Точилина искать, – усмехнулся Лев. – Ладно. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся…

Хотя Гуров вернулся домой уже далеко за полночь, Мария еще не спала, ожидая мужа. Она не сказала ни слова упрека и, встретив его на пороге, сразу пошла на кухню готовить ужин. И лишь тогда Лев сообразил, что, погруженный в проблемы Орлова, совершенно забыл позвонить жене и предупредить ее о возможной задержке.

– Машенька, прости меня, дурака старого, – проговорил он, направляясь вслед за Марией на кухню. – Совсем закрутился. О том, что тебя предупредить нужно, забыл напрочь.

– Лева, а я когда-нибудь забуду, что мне домой надо приходить, – отрезала она. – По-твоему, мне приятно сидеть и ждать, кто сейчас в дверь позвонит: ты или твои коллеги, с просьбой поехать на опознание?

Гуров не умел ни оправдываться, ни врать. Он прекрасно знал, с каким уважением Мария относится к его немногочисленным друзьям и как близко к сердцу воспринимает всех их радости и беды. К тому же она полностью развеивала миф о болтливости женщин – никогда и никому не рассказывала о том, что слышала дома. Учитывая необычный аналитический склад ума актрисы, часто помощь в расследованиях она оказывала неоценимую. Поэтому Гуров ни секунды не колебался, рассказать ли ей о проблемах Петра или нет. И рассказ получился достаточно долгим.

– Лева, если хочешь найти своего Точилина, ищи его любовницу. Ну, или невесту, – задумчиво проговорила Мария, выслушав его. – Такие типы, как он, живут лишь для того, чтобы нравиться женщинам. Вряд ли он, общаясь с ней, мог держать язык за зубами и не хвастаться. И поверь, если кто-то и может знать, где он бывал и с кем общался, так это только она!

– Логично! – усмехнулся Лев и, с удивлением посмотрев на часы, добавил: – Пошли-ка спать, красавица. Мне уже через три часа вставать!

– А мне – нет. Я могу и до обеда спать спокойно, – язвительно проговорила Мария, а потом улыбнулась: – Пошли спать, мой Шерлок Холмс. А то будешь завтра выглядеть дряхлой развалиной с мешками под глазами…

Утром Гуров изменил своим правилам, что делал крайне редко. Вместо того чтобы поехать на службу в главк, он отправился на квартиру к Ямпольскому. Торги на бирже, где работал топ-менеджер, открывались с 9 часов, поэтому в половине восьмого Лев застал биржевика дома, чему тот не просто неприятно удивился, а даже по-настоящему испугался.

– Лев Иванович, зачем вы сюда приехали? Вас же узнать кто-то может, – испуганным голосом почему-то зашептал Андрей, пропуская его в квартиру. – Я же потом оправдываться замучаюсь.

– А ты чего шепчешь? Не один, что ли?

– Почему шепчу? – удивленно пробормотал Ямпольский, а затем пожал плечами: – Проходите, раз уж пришли. Только мне через пятнадцать минут выезжать надо.

– Ты поедешь тогда, когда я разрешу. И туда, куда я скажу, – жестко отрезал Гуров. – Звони своему начальству, или кому ты там в таких случаях звонишь? Скажи, что приболел. Разговор у нас будет долгий.

Разговор коротким действительно не получился. Раз за разом Лев задавал топ-менеджеру вопросы, заставляя не только вспомнить тех, кого он видел в элитном игровом клубе, но и вытягивая из Ямпольского любые подзабытые детали их поведения. Андрей отчаянно сопротивлялся, иногда отказываясь о ком-нибудь говорить, но Гуров нещадно увеличивал давление на своего информатора, и тот в итоге сдавался.

– Молодец! – удовлетворенно проговорил Лев, рассматривая список почти из двадцати фамилий. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся…

– Лев Иванович, я надеюсь, никто и никогда не узнает, откуда вы эту информацию взяли? – взмолился Ямпольский. – Иначе конец моей карьере!

– Твоя карьера меня волнует куда меньше, чем проблема ящериц острова Комодо, – отрезал Гуров. – Впрочем, если будешь паинькой и продолжишь мне помогать, раскрывать тебя перед кем бы то ни было будет бессмысленно и нецелесообразно. Пока свободен, но из города в ближайшие две недели даже не думай выезжать!

– Мне в командировку через десять дней, – взмолился топ-менеджер. – В Германию, на конференцию.

– Вот за сутки до поездки со мной и свяжешься, если я сам раньше тебя не найду. Отпадет в тебе необходимость, поезжай хоть в Зимбабве.

По дороге в главк Гуров попытался понять логику бандитов, спрятавших труп Точилина. Конечно, проще всего было бы убить подполковника где-то за городом и там же закопать тело. Но чтобы попасть из главка за МКАД, Точилину пришлось бы проезжать мимо нескольких камер видеофиксации, а значит, и его машина где-нибудь обязательно «засветилась».

В самой Москве, конечно, бандитам ликвидировать подполковника тоже было не слишком сложно, но тут появлялись дополнительные риски по перевозке его трупа. Случайный патруль ДПС, решивший «нагреться» на очередном автолюбителе, легко мог обнаружить тело, и это провалило бы всю операцию.

Анализируя детали операции против Орлова, которую с особой тщательностью продумали преступники, Гуров предположил, что они постарались учесть все возможные риски. Если Точилин был убит в черте города, вероятно, его тело спрятано в одном из самых малолюдных мест. Возможно, в каком-то парке. При этом «схрон» для трупа должен быть таким, какой мог бы устроить один человек. Не будут же они закапывать тело под снег?!.

А вот если Точилина выманили за МКАД, то ехал туда он не на своей машине – слишком легко было бы ее «засветить» и дать возможность сыщикам выйти на след пропавшего подполковника. Значит, автомобиль Точилина может либо торчать на одной из многочисленных автостоянок, не пользующихся большой популярностью, либо уже давно разобран по запчастям и продан перекупщикам. Впрочем, легковушку подполковника могли и утопить в одном из водоемов. Хотя этот вариант был куда рискованней – лед в начале марта еще достаточно крепок, и незаметно пустить машину на дно весьма проблематично.

Как бы то ни было, разрабатывать придется оба варианта, пока не найдется хоть какой-либо след машины подполковника. По приезде в главк Гуров собирался проверить, что удалось выяснить Суркову по информации с камер видеонаблюдения, а затем непременно отыскать неизвестную подругу Точилина, на которой тот собирался жениться. И, пожалуй, единственным человеком, который мог бы ему в этом помочь, была бывшая супруга подполковника. Да и то, если причина их развода именно в том, что Точилин нашел себе новую пассию.

В свой кабинет Гуров зашел только для того, чтобы раздеться. Крячко корпел над компьютером и собрался уже что-то рассказать, но Лев лишь махнул рукой, дескать, позже, и сразу отправился к Орлову. Генерал выглядел куда бодрее, чем в предыдущие дни. И хотя озабоченность не исчезла с его лица, выражения обреченности и бессильной злости на нем уже не было.

– Петр, вот тебе список, о котором вчера договорились, – протянул генералу лист бумаги Лев, едва лишь поздоровавшись с ним. – У меня большая просьба: не тяни с разработкой, и, если придется кого-то задействовать, лучше пусть это будет человек не из нашей «конторы».

– Гляди, как раскомандовался! – фыркнул Орлов. – Может, тебе и кресло уступить?

– Спасибо. На этом электрическом стуле сам сиди, – усмехнулся Лев. – А оперативного опыта у меня побольше твоего, поэтому мне и виднее, что и как нужно делать. Ты канцелярией своей командуй!

Выйдя от Орлова, Гуров отправился к техникам. Сурков поработал неплохо, но пока нашел всего лишь две видеокамеры, которые зафиксировали машину Точилина. Сначала он «засветился» на Волгоградском проспекте, а затем, примерно минут через сорок, камера зафиксировала его автомобиль на шоссе Энтузиастов. Большего молодой техник обнаружить не смог.

Непонятно, куда именно ехал подполковник и почему именно таким зигзагом, но точно не к себе домой. Точилин жил на улице Космонавтов, но ни в районе ВДНХ, ни со стороны Богородского камеры его машину не зафиксировали. Получалось, что либо подполковник в день пропажи не возвращался к себе на квартиру, либо приехал туда окольными путями, через Алексеевский район.

– Игорь, ты продолжай искать машину Точилина, – распорядился Гуров, – только у меня к тебе еще одна просьба: добавь к своему списку все машины той же марки и того же цвета. За ориентир возьми факт того, что их номерные знаки будут не совпадать с ПТС. Сделаешь?

Мысль о том, что искать машину Точилина нужно не только по номерам, пришла к сыщику внезапно. Если его автомобиль перегоняли без хозяина, регистрационные номера могли поменять. И даже наверняка поменяли, чтобы сбить сыщиков со следа. Пробивать нужно было все однотипные автомобили. Это, конечно, усложняло задачу Суркову, но если машина подполковника потерялась из виду в районе шоссе Энтузиастов, иного выхода ее найти просто не было.

– Лев Иванович, я бы с радостью, но меня шеф грызет, – погрустнел Сурков, получив новое задание. – Он меня работой загрузил, а ваши поручения в план не входят. По ним отдельно и серьезно копать нужно, а шеф говорит, чтобы этим я занимался в свободное от работы время. Мне бы приказ какой-нибудь о подключении меня к вашему расследованию, а то я не смогу с таким объемом данных справиться.

– Будет тебе приказ, Игорек! Считай, что с этого момента ты переходишь в мое полное распоряжение.

– Есть, товарищ полковник! – обрадовался старлей.

Гуров погрозил ему пальцем и вновь отправился к Орлову. Начальник технического отдела главка слыл еще тем формалистом. Иногда его подчиненным казалось, что без подписанного генералом приказа он их и в сортир отпускать не будет. Лев понимал, что помощь Суркова в поиске шантажистов ему еще неоднократно потребуется, поэтому не стал обострять отношения с начальником технического отдела.

Генерал для проформы поворчал, что командные замашки Гурова могут стать вредной привычкой, но спорить не стал. Секретарь за пару минут отпечатала нужный приказ, Орлов его подмахнул, и Лев со спокойной душой отнес его в техотдел. Грузный подполковник, командовавший технарями, тоже поворчал, жалуясь, что у него скоро задачи выполнять некому будет, но что-то возразить на приказ, подписанный генерал-лейтенантом, не решился.

– Игорь, приступай к выполнению задачи, – распорядился Гуров, выходя из техотдела. – Любую важную информацию сообщай мне сразу. Номер моего сотового у тебя есть. Да, и подозрительные машины начинай проверять с того района, где в последний раз камеры зафиксировали автомобиль подполковника.

После того как Лев завершил все дела в главке, он намеревался сразу отправиться к бывшей жене Точилина, но теперь изменил свое мнение. О любовнице подполковника и его предполагаемой будущей жене она, конечно, могла что-то знать, а могла даже не слышать о ее существовании и, впервые узнав, что муж ей изменял, очень расстроилась бы. Чтобы избежать подобного неприятного разговора, Гуров решил сначала поискать хоть какие-то зацепки в жилище пропавшего подполковника.

Во время осмотра квартиры Точилина он абсолютно не планировал заниматься оформлением всех необходимых протоколов, поэтому перед отъездом из главка позвонил в алексеевский отдел полиции, попросив предоставить ему следователя, эксперта и организовать слесаря, чтобы вскрыть квартиру пропавшего подполковника.

– Лева, тут интересная закономерность получается, – произнес Крячко, едва Гуров закончил телефонный разговор.

– Стас, эта твоя закономерность прямо сейчас может мне как-то помочь искать Точилина?

– Нет. Просто я подумал… – попытался объяснить Стас, но Гуров вновь не дал ему договорить:

– Ну, если сейчас это мне ничем не поможет, давай обсудим твои изыскания позже. Хорошо?

– Лева, а ты уверен, что сотрясением психики от генерала не заразился? – язвительно поинтересовался Крячко. – Какой-то ты взвинченный сегодня.

– Что выросло, то выросло, – ответил Лев и вышел из кабинета.

У подъезда дома Точилина Гурова уже ждала патрульная машина и четверо человек: молодой щеголеватый следователь в штатском, худощавый пожилой эксперт в роговых очках, сержант ППС и коренастый мужичок в спецовке, по всему видно, слесарь. Сыщик подошел к ним и поздоровался.

– Какую квартиру вскрывать-то будем? – поинтересовался слесарь, представившийся Николаем.

– 67-ю, – ответил Гуров.

– Опять? Что-то вы зачастили туда, – усмехнулся в усы Николай. – Неужто Полпалыч на взятке попался?

– Кто такой «Полпалыч»? – не понял Лев. – И почему именно на взятке?

– Ну, Полпалычем у нас в конторе вашего «подпола» зовут. А вы не видели, как он вне службы одевается и на какой машине ездит? Ежу понятно, что даже на полицейскую зарплату так не раздухаришься.

– Нет, Колюня, не взятка, – встрял разговор следователь. – Пропал человек. Ищем.

– А-а! – протянул слесарь. – Ну, раз пропал, его однозначно дома искать и надо!

– Поумничай мне! – рявкнул «следак».

– Да молчу-молчу! Мое дело маленькое, – замахал руками Николай и посмотрел на Гурова. – Ну что, гражданин начальник, пойдем дверь вскрывать, что ли?

– А ты «сиделец», никак? – внимательно посмотрел на него Лев.

– И сиделец, и стоялец, и страдалец, – усмехнулся слесарь. – Только это все в прошлом.

На открытие замка в двери квартиры Точилина слесарю понадобилось не больше минуты. Демонстративно поклонившись, он пропустил полицейских вперед и только потом вошел сам. Внутренне убранство жилища подполковника слегка поразило Гурова. Вся мебель была практически новой, а внутри царил такой идеальный порядок, словно там убирались каждый день. Причем настолько тщательно, что даже пыли нигде не наблюдалось. К тому же в кухонном мусорном контейнере лежал свежий пластиковый мешок.

– А что, так и было, когда квартиру осматривали прошлый раз? – поинтересовался он у следователя.

Тот почему-то посмотрел на эксперта, а затем оба синхронно пожали плечами.

– Так, Лобов, опроси соседей, не приходил ли кто к Точилину в последние дни, – попросил следователя Гуров. – Заодно найди еще одного понятого, они нам могут понадобиться.

Пока Лобов занимался опросом, Лев не спеша осматривал квартиру Точилина. Вся одежда была поглажена и аккуратно развешена в шкафах, а белье разложено по полкам. Ни грязной посуды, ни заношенных вещей, ни мусора абсолютно нигде не было. Постельное белье в спальне тоже дышало свежестью, а в комнате, служившей чем-то вроде рабочего кабинета, даже пепельница была кристально чистой. И ни единой пылинки на столах и подоконниках, ни одного грязного пятнышка на коврах и паркете. Он очень сомневался, что после прошлого осмотра квартиры полицейские убрали за собой и хозяином весь мусор. А это означало, что жилье привели в порядок не позднее чем позавчера. К тому моменту, когда Лев закончил поверхностный осмотр, вернулся Лобов с полной женщиной неопределенного возраста.

– Товарищ полковник, это Щипцова Мария Степановна, – представил даму следователь. – Говорит, что вчера на квартиру приходила молодая женщина. По ее словам, она уже давно ходит к Точилину, примерно два-три раза в неделю.

– Я и сама все могу рассказать! – грубоватым басом оборвала следователя соседка Точилина. – Приходит. Обычно по понедельникам и пятницам днем. Да и не она одна. Еще какая-то девица по субботам вечером приходит, в воскресенье уходит. Не поздоровалась, зараза, ни разу! И еще две в разные дни приходили. Одна чаще, другая реже. Но эти дамочки в выходные никогда не появлялись. А этот кобель сам обычно с субботы на воскресенье дома не ночевал.

– Гражданочка, попрошу без оскорблений, – попробовал вмешаться в ее монолог следователь.

– А я и не оскорбляю! – отрезала Щипцова. – Если он кобель, как его еще называть? Не сукой же!

– Мария Степановна, можете помочь составить фотороботы этих женщин? – прервал их спор Гуров.

– Могу. У меня память фотографическая, – подбоченилась соседка. – Я что раз увижу, навсегда запоминаю. Теперь и вас запомню!

– Ну, это не обязательно, – усмехнулся Лев. – А еще кто-нибудь в гости к Точилину приходил?

– Не-а, – покачала головой Щипцова. – Ни одного мужика у него в гостях не видела, да и других баб тоже. А вот он частенько дома не ночевал. Иногда даже по две ночи.

– А вы кем работаете? – влез в разговор молодой Лобов.

– Домохозяйка я, и че? – с вызовом бросила женщина.

– Так, что за тон? – возмутился следователь.

– Павел Евгеньевич, начинайте вместе с экспертом осмотр помещения, а я сам с Марией Степановной побеседую, – распорядился Гуров, прерывая готовую вспыхнуть словесную перепалку. – Изымайте все, что может пригодиться в поисках подполковника: документы, записные книжки, электронные носители, телефоны… В общем, вы и сами все знаете… Кстати, ноутбук не трогайте. Составьте на него акт изъятия, а я его потом с собой заберу.

Ожидания Гурова, что наблюдательная домохозяйка поведает какие-то интересные подробности жизни Точилина, не оправдались. Женщина, почувствовав доверие к сыщику, оградившему ее от «наглого милиционера», говорила без умолку, но даже наводящие вопросы пользы не приносили. Видимо, или Щипцова была не столь наблюдательна, как пыталась показать, или подполковник был настолько же замкнутым в быту, как и на работе. Поэтому просьбу Лобова подойти и посмотреть Гуров расценил как избавление от мук.

– Мария Степановна, побудьте пока здесь. Если понадобитесь, я вас позову, – попросил он домохозяйку, спешно ретируясь из кухни, где шла их «светская» беседа.

– Конечно, Лев Иванович. Как скажете, – кивнула Щипцова.

Гуров ничуть не сомневался, что любопытная женщина через пару секунд последует за ним, но обращать на это внимания не стал. Тем более что Щипцову все равно пришлось бы звать. Он прошел в спальню, откуда его окликнул Лобов. На широкой кровати Точилина лежал объемный дорожный чемодан, а эксперт со следователем задумчиво смотрели на него.

– Товарищ полковник, чемодан заперт. Отпечатки с него я снял, – доложил криминалист. – Открываем?

– Конечно, – пожал плечами сыщик и позвал слесаря: – Николай, работа для тебя есть. – После чего обернулся к Щипцовой, пытавшейся спрятаться за косяком, и произнес: – Мария Степановна, смотрите внимательно, будете понятой.

Пока слесарь несколько секунд возился с замками на чемодане, в комнате царила абсолютная тишина, а затем ее нарушил возмущенный возглас, вырвавшийся из уст домохозяйки: «Ни хрена себе, вот это у нас менты зарабатывают!» Лев даже не обернулся, рассматривая содержимое чемодана, в котором лежали тысячные и пятитысячные купюры в банковской упаковке. Судя по объему хранилища, здесь их было несколько десятков миллионов рублей.

– Вот сука! – выдохнул Лобов и осекся под взглядом Гурова.

– Оформляйте изъятие, капитан, – сухо распорядился сыщик. – Все пересчитать, пачки не вскрывать, руками без перчаток не лапать. Все ясно?

Глава 4

Находка окончательно подтвердила предположение Гурова о связи Точилина с бандитами. Сейчас заниматься этим вопросом сыщику было некогда. Он оставил следователя с экспертом заниматься оформлением изъятого и тут же потребовал, чтобы после этого Щипцову доставили в участок для составления фоторобота. Сам же, забрав ноутбук подполковника, отправился с ним в главк. Прежде чем встречаться с женой Точилина, он хотел попытаться выудить максимум информации из его ноутбука.

Крячко уже закончил ту работу по подполковнику, которую планировал, и с удовольствием взялся шерстить ноутбук Точилина, не переставая при этом говорить. Информация, добытая Станиславом, хоть и не была сверхважной и способной резко изменить ситуацию с поисками подполковника, но пересекалась с тем, что сегодня узнал Гуров.

Точилин регулярно созванивался с тремя женщинами: Анной Свиридовой, Эльмирой Хабибулиной и Евгенией Кольцовой. Все они жили в разных районах Москвы и никак друг с другом связаны не были. Причем если Точилин в день своего исчезновения ездил встречаться с кем-то из этих дам, то свидание могло быть с любой из них – домой к Свиридовой и Кольцовой можно было из главка проехать по шоссе Энтузиастов, а Хабибулина в этом направлении работала. Гуров предположил, что именно эти три девушки и приходили в гости к любвеобильному подполковнику. Общаться придется со всеми, но хотелось бы сначала узнать, кого из них прочат в жены Точилину.

– Стас, а у кого-то из этих троих есть связи в министерстве? Родственники, одноклассники или однокурсники? – поинтересовался он.

– Пока еще такой информации не имею, – хмыкнул Крячко. – Пытаюсь пробить, но это немного труднее и дольше, чем паспортные данные на этих дамочек получить… О! У нашего ловеласа их фотографии в ноутбуке есть. Он со всеми тремя даже переписку хранит.

Гуров встал со своего места и, подойдя к Стасу, заглянул на экран ноутбука через его плечо. Все три женщины были примерно одного возраста – 25–30 лет, но разного типажа. Свиридова оказалась полноватой блондинкой, Кольцова – худощавой брюнеткой, а Хабибулина – огненно-рыжей бестией. А вообще, список знакомых Точилина женского пола был чрезвычайно обширен. Даже по предварительным оценкам подполковник поддерживал контакты не менее чем с пятьюдесятью женщинами.

– Офигеть! Да он прямо Казанова какой-то, – рассмеялся Крячко. – Мне их всех тоже проверять?

– Придется, – ответил Гуров. – Но этим позже займешься, а пока посмотри, не нанимал ли Точилин домработницу? К нему кто-то регулярно ходит в рабочее время, и эта дама на днях убиралась у подполковника в квартире.

– Сделаю, – кивнул Крячко. – Я тут еще одну интересную информацию нашел. С одного телефона Точилину регулярно поступали звонки, и он на него звонил неоднократно. Схема такая же, как в случае с Петром – этот телефон на одну старушку зарегистрирован. Сейчас, естественно, номер отключен. Может быть, съездить и пообщаться с бабулькой? Вдруг что-нибудь интересное о покупке сим-карты вспомнит?

– Вряд ли это что-то даст, но съездить не помешает, – согласился Лев. – Только после того, как с ноутбуком Точилина и сбором информации на его девиц закончишь.

Больше Гурову в главке делать было нечего. Он лишь зашел в техотдел к Суркову, узнать, не появилось ли какой-то новой информации по поиску машины Точилина, но молодой специалист тоже ничем не смог его порадовать. Учитывая, что и в ноутбуке пропавшего подполковника никаких полезных зацепок не оказалось, не оставалось ничего другого, кроме как отправляться в гости к бывшей жене Точилина.

Вопреки опасениям Гурова, женщина отреагировала на его просьбу встретиться достаточно спокойно, и вскоре они уже сидели в одном из небольших кафе в торговом центре недалеко от ее места работы. Лев не сказал бы, что Марина Точилина внешне чем-то уступала новым пассиям своего бывшего мужа. Пусть она была немного постарше их, но выглядела вполне презентабельно.

– Значит, Федор пропал и не выходит на связь? – внешне спокойно поинтересовалась она. – И вы предполагаете, что я могу что-то знать, где он может находиться и что с ним случилось?

– Нет, Марина Сергеевна, на это я не рассчитывал, – улыбнулся краешками губ Гуров. – Впрочем, если у вас есть какая-то информация об его исчезновении, буду рад ее узнать.

– Федор никогда особо со мной не делился ни своими планами, ни своими проблемами, ни своими связями. Тем более после развода. Мы с ним и виделись-то после этого пару раз, – пожала плечами Марина. – А если вы не рассчитывали узнать от меня что-то новое об его исчезновении, о чем тогда хотели поговорить?

– Есть несколько вопросов, на которые мы никак не можем найти ответов. Некоторые из них могут быть вам неприятны, но мне придется их задать, – расплывчато ответил Гуров.

– Вряд ли меня какие-то вопросы о Федоре могут расстроить, – хмыкнула женщина. – Спрашивайте.

– Во-первых, по некоторым данным, ваш бывший супруг снова собирался жениться, и именно эта женщина стала причиной вашего развода. Мне бы хотелось знать, кто она такая.

– Ну, если бы только какая-то одна женщина была причиной нашего развода, может быть, мы так до сих пор и не развелись бы, – грустно рассмеялась Точилина. – Тут все немного глубже…

Под внимательным взглядом Гурова она вкратце рассказала историю их семейной жизни и последующего развода. Федор Точилин изначально был карьеристом, мало обращающим внимание на какие-то морально-этические нормы. Он начал ухаживать за Мариной, а позже и женился на ней исключительно ради карьеры. Но это она, конечно, поняла далеко не сразу.

Марина была внучкой ректора одного из вузов МВД, куда Точилин собирался поступать. Дед в ней души не чаял и не только помог Точилину пройти конкурсный отбор и с отличием окончить вуз, но и пристроил его потом на «теплое» местечко. Вскоре Федору этого оказалось мало. Он понял, что возможности Марининого деда не безграничны, серьезную карьеру он не сможет помочь сделать, поэтому стал все меньше обращать внимания на жену и все больше обзаводиться какими-то странными и подозрительными связями.

Вскоре у Федора появились лишние деньги. Он начал покупать себе дорогие костюмы и аксессуары, полностью игнорируя нужды жены. А когда стал чаще и чаще ночевать вне дома, Марина не выдержала и устроила мужу семейную сцену. Вот тогда Точилин и признался, что собирается разводиться и уезжать в Москву к другой женщине, которая поможет ему добиться настоящих карьерных высот. Но самое неприятное, он сказал, что всегда лишь использовал ее.

– Вот тогда все и закончилось, – подытожила свой рассказ Марина. – Он через несколько дней уехал и нанял адвоката, чтобы оформить развод. Я не возражала. А через месяц подруга позвала меня сюда, помогла с работой и жильем. В общем, жизнь потихоньку налаживается.

– А вы не помните, как звали ту женщину, к которой он от вас ушел? – поинтересовался Гуров.

– Кажется, Женей, – ответила Точилина. – Но кто она и где ее искать, я не знаю.

О московской жизни своего бывшего мужа Марина не знала, а вспомнить его «сомнительных» приятелей не могла. Единственно, чем она помогла сыщику, это определиться с более вероятной кандидатурой на роль предполагаемой невесты подполковника. Если Точилину помогла получить назначение в главк женщина, наверняка она имела серьезные связи в руководстве МВД. И маловероятно, что Точилин к настоящему моменту рискнул бы расстаться с ней, не боясь вылететь со своей новой должности.

Гурову катастрофически не хватало информации. Вводных было слишком много, и ни одна из них не приводила к созданию хоть какой-то схемы. Если с личностными характеристиками Точилина все было более-менее ясно, то вот его связи с преступной группировкой, шантажирующей Орлова, найти пока никак не удавалось. Собранная информация не сводилась воедино, и никаких закономерностей отследить не удавалось. Тот факт, что Точилин сотрудничал с бандитами, и довольно давно, сомнению не подлежал. Скорее всего, он оказывал им самые разнообразные услуги, хотя Гуров был уверен, что большая часть его работы на преступников заключалась в передаче секретной информации, разнообразных сведений из баз данных и прочих похожих действиях. Вот только непонятно, зачем Точилина нужно было устранять и приниматься за обработку Орлова? Может, подполковник стал требовать больше? Или собирался слезть с крючка? Или просто не имел доступа к той информации, которая требовалась бандитам? Если бы удалось понять причину его убийства, это могло бы многие вещи расставить на свои места.

Для встречи с Евгенией Кольцовой, предполагаемой невестой Точилина, у Гурова тоже имелось слишком мало информации. Ему необходимо было узнать, как она связана с переводом подполковника в Москву и откуда у нее связи в МВД. Пока этой информации не будет, разговор с Кольцовой мог закончиться, так и не начавшись.

Пока Крячко разыскивал информацию по трем «возлюбленным» Точилина, Лев решил свести воедино информацию, полученную от Ямпольского, и данные по последней облаве подпольных игровых точек. Для этого нужно было посмотреть материалы по задержанным во время рейда, а также допросить тех, кто сейчас еще находился в «обезьяннике» главка. Заодно и у Орлова нужно было узнать, что ему удалось наработать по тому списку, который Гуров передавал генералу утром.

Орлов Льва ничем не порадовал, заявив, что он не метеор и не всемогущий, чтобы выполнять просьбы с невероятной скоростью и получать ответы на вопросы в ту же секунду. Крячко тоже был по самые уши погружен в свои задачи и недовольно проворчал на друга, когда тот поинтересовался, долго ли еще возиться с поиском информации о девушках Точилина. Пожав плечами, Лев, чтобы не мешать Крячко работать, отправился допрашивать задержанных в комнату для допроса.

К концу допросов он начал понимать, что бесполезно тратит время. Некоторые из задержанных пытались качать свои права, но быстро успокаивались перед его спокойными аргументами. Другие выражали полное непонимание причины их задержания, а затем начинали говорить. Но ни те ни другие ничего нового к имеющейся уже информации по системе функционирования сети подпольных игорных заведений не сообщали.

Гуров никого из них не отпускал. Всех их после допроса и составления протоколов он перенаправлял к парням из следственного управления для возбуждения уголовных дел. Его радовало только одно – из-за проведенной облавы руководство «покерной мафии» осталось без существенной части доходов и теперь было обязано предпринять какие-то шаги. Для восполнения финансовых потерь из-за срыва «большой игры» и закрытия сети игровых точек «покерная мафия» может постараться в ближайшее время организовать новую акцию для своих ВИП-клиентов. Но одновременно огорчало, что бандиты, наоборот, залягут на дно, и это обрежет одну из ниточек для выхода на шантажистов.

Впрочем, повлиять на ситуацию Лев никак не мог, и ему оставалось лишь ждать ответной реакции «покерной мафии», продолжая поиски в других направлениях. И когда он уже решил, что бездейственное ожидание неизбежно, с ним связался начальник технического отдела, куда он отдавал изъятый из игровой точки на шоссе Энтузиастов ноутбук.

– Лев Иванович, тут мои парни отчет по вашему ноутбуку принесли, – доложил подполковник. – Особо интересного мало, но есть одна занятная таблица. Судя по всему, связанная с финансами. В ней даты, суммы и, видимо, имена, правда, они зашифрованы. Без новых вводных данных разобраться в этой таблице вряд ли получится.

– Отправьте ее мне, Виталий Константинович, – попросил Гуров и тут же велел охране доставить к нему на повторный допрос тех самых типов, которые пытались сбежать из точки на шоссе Энтузиастов.

Первым он решил допрашивать именно того парня, который постарался убежать, несмотря на предупреждение спецназа. Кирилл Низовцев мог быстро сломаться. Что он, впрочем, уже и сделал на первом допросе, хотя поначалу пытался бузить.

– Гражданин начальник, я же вам уже все рассказал, – чуть ли не взмолился Низовцев, когда его снова привели в допросную. – Я, чес слово, больше ничего не знаю.

– А я думаю, что ты меня обманываешь, – произнес Гуров и положил перед парнем распечатку со странной таблицей. – Мне рассказали, что в вашей конторе именно ты этими вещами занимался.

– А что это такое? – удивленно уставился на бумажный лист Низовцев. – Первый раз эту фигню вижу!

– Кирилл, я предупреждал тебя, чтобы ты мне не врал! – чуть повысил голос Лев. – Эта таблица найдена в ноутбуке, который изъяли с вашей точки. Мне сказали, что за это ты отвечаешь.

– Это Сашка, что ли, сказал, козел?! – возмутился задержанный. – Врет, сволочь! Я только кассу перевозил, а точкой он заведовал…

Парень осекся, испуганно посмотрев на Гурова. Ранее он утверждал, что руководил охраной подпольного игорного заведения, а теперь сознался, что был курьером. А это значит, что именно Низовцев поддерживал связь между этой точкой «покерной мафии» и кем-то, кто стоит близко к руководству. А может быть, и не только этой!

– Похоже, у нас с тобой, Кирюша, разговор долгий будет, – предупредил задержанного Лев и вызвал охрану: – Пока этого уведите, давайте сюда второго.

Александр Серов долго отпираться не стал. После того как Гуров объяснил ему, что следствию известно о том, кто именно руководил делами в подпольной игровой точке, он рассказал все, что знал об интересующих Гурова записях и о работе самого Низовцева. После его показаний картина немного прояснилась.

Примерно раз в три дня Серову через Низовцева передавались указания, от каких именно людей можно принимать ставки по «безналичному расчету». Так у работников подпольного клуба называлась операция, когда принималась любая ставка абсолютно без ее оплаты. На точку приходил человек, называл фамилию, имя, отчество, передавал особую покерную фишку и делал ставку. Причем сумма ставки была неограничена.

Серов заносил шифрованные данные в таблицу, а фишку убирал к наличным деньгам. Если ставка сыграла, управляющий подпольной игровой точкой делал одну пометку в таблице, если нет – другую. Сам человек за выигрышем никогда не приходил, как, впрочем, и за долги с ним не расплачивался. Где, как и когда происходили эти расчеты, Серов не знал и знать не хотел. Его задачей было лишь передать флешку со свежими данными по таблице Низовцеву вместе с деньгами и фишками. Почти без давления со стороны Гурова Серов расшифровал все данные по таблице, и там оказалось кое-что интересное: среди тех игроков, кто делал самые большие ставки чаще остальных, была пара человек из того списка, который дал сыщику Ямпольский.

– Гражданин начальник, что вам этот козел еще наплел? – взмолился Низовцев, когда его вновь привели к Гурову.

Несколько секунд Лев молчал, рассматривая его личное дело, которое принесли за пару минут до того, как он приказал привести Низовцева в кабинет. Как он и предполагал, ничего особенного там не было, хотя и шел парень по нарастающей. Пару раз его наказывали за мелкое хулиганство, одно из которых закончилось пятью сутками ареста, а чуть позже Низовцев получил условный срок за воровство. Гуров по-доброму, почти по-отечески посмотрел на парня:

– Послушай, Кирилл, я все понимаю. Ты – человек маленький и многого не знаешь…

– Вот и я про то же! – обрадованно перебил его Низовцев. – Я всего лишь точку охранял… Ну, и выручку отвозил…

– Кирилл, я тебя последний раз предупреждаю, – резко оборвал его Лев. – Еще раз соврешь мне, разговор у нас совсем другой пойдет.

– Да не вру я, – прогнусавил парень. – Преувеличил чуть-чуть. Ну, не совсем я охраной занимался. Но пока был на точке, присматривал, чтобы там порядок был и с «наликом» ничего не случилось.

– Допустим. Тогда ответь мне, кому ты деньги передавал?

– Никому, – не раздумывая, ответил Низовцев. – Я их на Павелецкий вокзал отвозил, клал в камеру хранения. Затем звонил по телефону, называл номер ячейки и код. Номера каждый раз разные были. Мне их эсэмэской в день изъятия денег присылали.

– И все? – вопросительно вскинул брови Лев.

– И все! – кивнул парень. – Ни с кем не встречался, ни с кем не общался. Деньги за свою работу сразу с выручки забирал.

– И других распоряжений тебе не давали?

– Нет, гражданин начальник, – интенсивно затряс шевелюрой Низовцев. – А какие у меня могут быть распоряжения? Я же не начальник. Я – человек маленький. Приехал, забрал, что дали. Привез, положил, позвонил. Все!

– Прекрасно! – Гуров встал из-за стола и подошел к двери. – Тогда мы сейчас тебя отпускаем и обвинений никаких предъявлять не будем.

– Правда? – вскочил со стула Низовцев. – Спасибо вам, гражданин начальник!

– Ты подожди благодарить-то. Как думаешь, почему твои работодатели тебя «стукачом» посчитают?

– С чего это им меня «стукачом» считать? – возмутился парень, еще не понимая, куда клонит Гуров. – Ни разу никого не сдавал!

– А ты сам посуди. Вот ты сейчас уйдешь, а у твоих работодателей вопрос возникнет: почему всех по статье закрывают, а Кирюшу нашего отпустили? За какие такие заслуги?.. А мы им постараемся объяснить. По камерам «маляву» пустим, что Кирюша сдал всех с потрохами. А выпустили его потому, что он обещал оперов на пахана вывести. Ты хоть и «пряник», но должен понимать, что тебе будет, если такой слушок до твоего работодателя дойдет. Как думаешь, сколько протянешь, пока тебе в подворотне «перо» в печень не присунут?

– Вы этого не сделаете! – Низовцев побледнел и начал пятиться от Гурова.

– Сделаю, Кирюша. Еще как сделаю! – жестко, с кривой усмешкой, заверил его Лев. – Во-первых, раз ты нам не нужен, нам до твоей безопасности дела нет. А во-вторых, я тебя предупреждал – будешь врать, у нас с тобой другой разговор пойдет.

– Да что вы от меня хотите?! – завопил парень.

– Правду, – сухо и лаконично произнес Гуров.

Низовцев сломался. Инструкции, которые ему выдали на случай задержания полицией, у парня закончились. К тому же при необходимости Гуров мог быть чрезвычайно убедительным, и сейчас он сумел запугать Низовцева историями о возможной расправе над ним, так что парень рассказал все, что знал.

В «покерную мафию» его пристроил двоюродный брат, который в настоящее время отбывал срок на зоне. Однажды он позвонил Низовцеву и предложил поработать на «хорошего человека». Дескать, дело не совсем законное, поэтому о работе нужно никому не рассказывать. За лишнюю болтовню родственник пообещал жестокое наказание, зато хорошую плату за труд курьера – пришел, забрал, отнес, отдал.

Работа действительно оказалась непыльной и даже неопасной. Низовцеву объяснили, что делать и говорить в случае задержания полицией. Обеспечили оружием, машиной, и парень стал ежедневно перевозить деньги из игровой точки в одну из московских квартир. Встречался он всегда с одним и тем же человеком. Тот забирал наличность, не пересчитывая, выдавал Низовцеву гонорар и распоряжение на следующий день, после чего работа Кирилла заканчивалась.

Конечно, многого Низовцев не знал, но теперь у Гурова в руках оказался адрес человека, занимавшего значительно более высокую ступеньку в мафиозной группе, чем обычный курьер. К тому же Низовцев составил достаточно подробный фоторобот того, кому привозил деньги, и это тоже было плюсом. Впрочем, знакомая курьеру квартира вряд ли была постоянным местом жительства мафиозного кассира. Скорее просто перевалочным пунктом для встреч с такими же «шестерками». А может быть, даже неким «маячком», который подаст сигнал опасности для высшего руководства «покерной мафии», если на нее выйдет полиция. К тому же сейчас после масштабной облавы по точкам «покерной мафии» в этой квартире не будет никакого движения – выручки элементарно нет, чтобы ее кто-то мог приносить. А вот поставить ее под наблюдение и постараться получить не просто фоторобот, а реальные фотографии всех тех, кто в нее входит и выходит, было бы очень полезно.

Этим Гуров решил заняться завтра утром. Сначала съездить на место и самому присмотреться к объекту, а уж потом решить, кого и куда поставить для наблюдения за перевалочным пунктом наличного оборота точек «покерной мафии». Закончив с допросами, он отправился за информацией к Крячко.

Из всех трех девушек, регулярно встречавшихся с Точилиным, только на Евгению Кольцову Станиславу удалось найти более-менее интересную информацию, да и то большой ясности в дело она не внесла. Мать Евгении несколько лет назад работала секретарем в Министерстве внутренних дел, но как это помогло Точилину сделать скачок по карьерной лестнице, было совершенно непонятно.

– Что-нибудь еще интересного нашел? – спросил Лев, повертев в руках распечатку с данными Кольцовой.

– Да ничего практически, – пожал плечами Крячко. – В ноутбуке Точилина есть информация о нескольких клининговых компаниях. Думаю, та дамочка, что приходила к нему в будни и прибиралась в доме, была сотрудницей одной из них.

– Логично, – согласился с ним Лев. – Вот и проверь.

– И без тебя сообразил, товарищ начальник, – фыркнул Стас. – Только, думаю, это не к спеху. Мне куда интересней сейчас ту бабульку-одуванчика проверить, с номера которой Точилину звонили. Уборщица нам вряд ли чем помочь сможет, а вот старушка, глядишь, вспомнит, как именно ее «симка» у чужого человека оказалась.

– Тоже правильное решение, – одобрил Гуров. – Смотрю, ты думать еще не успел разучиться…

– Ой, да куда мне до вашего превосходительства, – скорчил такую комичную мину Крячко, что Лев не выдержал и расхохотался.

– Ладно, двигай к старушке, а я поеду к Кольцовой, попробую у нее что-нибудь узнать, – махнул он рукой.

Но уйти Гуров не успел. Едва он направился к выходу из кабинета, как на его столе прозвучал звонок внутреннего телефона. Звонил Пустынцев, начальник экспертного отдела, куда сегодня привезли деньги, найденные в квартире Точилина.

– Лев Иванович, зайди-ка ко мне, – попросил он. – Тут для тебя кое-что интересное есть…

«Интересным» оказались не сами купюры, а их происхождение. Значительная часть банкнот в нетронутых упаковках Сбербанка была украдена около года назад во время бандитского налета на инкассаторскую машину в Зеленограде. Другая часть загадочным образом исчезла из кассы одного из московских предприятий в день выдачи зарплаты месяца три назад. А небольшая доля из «наследства» Точилина год назад пропала из взломанного банкомата в Коломне.

– Как ты это узнал? – удивился Гуров, вопросительно посмотрев на эксперта. – Разве Сбербанк учет всех купюр ведет?

– Теоретически, да. Номера пачек и тех банкнот, которые в них содержатся, учитываются при выдаче из хранилища, – ответил Пустынцев. – Правда, обычно дальше их след теряется. Если при поступлении в филиалы или загрузке в банкоматы номера пачек еще фиксируются, то дальнейшая судьба банкнот уже неизвестна. Исключение составляют лишь те, которые были украдены. Данные на них хранятся около десяти лет, до истечения максимального срока давности по делу. Да и то, даже если кому-то и удастся отследить отдельные купюры (хотя таким обычно никто не занимается), доказать, что именно этот человек участвовал в ограблении, практически нереально. Тебе повезло. Тут целые пачки. Можешь смело вешать на этого «гаврика» все три дела.

– Ну, спасибо тебе, Иван Петрович, – усмехнулся Лев. – Кое-что я на него повешу, будь спокоен! А пока не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся…

– Рад был помочь, – улыбнулся в ответ пожилой эксперт. – Если хочешь, могу своим парням дать задачу обработать отпечатки пальчиков, которые на купюрах и чемодане нашли.

– А вот это будет совсем хорошо! – согласился Гуров. – Дашь знать, когда результаты по отпечаткам будут готовы.

Вернувшись в свой кабинет, Гуров запросил все те три дела, в которых фигурировали найденные у Точилина купюры. Искать их долго не пришлось, поскольку Пустынцев дал ему распечатку с номерами самих дел, с краткой справкой по их содержанию, а также указания, в каком из хранилищ Сбербанка и когда именно эти купюры были взяты. Однако после их тщательного изучения Гуров понял, что снова ничего не связывается вместе.

Ограбление инкассаторов произошло на самом въезде в Зеленоград со стороны Москвы. Провели его бандиты со скрупулезной точностью и весьма оригинальным способом. После того как машина инкассаторов свернула с Ленинградского шоссе на Московский проспект, в районе озера Черное с двух сторон перекрыли движение. Причем самим инкассаторам поначалу ехать никто не мешал. Со стороны Никольского проезда движение в глубь Зеленограда перекрыли автобусом, поставив его поперек дороги, а выезд из города блокировали в районе улицы Юности грузовиком.

Как впоследствии выяснилось, и тот и другой были угнаны в Зеленограде в день нападения, а водители, перекрывшие движение, просто сбежали. Силуэты бандитов попали в видеорегистраторы нескольких автолюбителей, но распознать по этим изображениям не удалось никого.

Ничего не подозревающие инкассаторы продолжали ехать по пустынной дороге через лесопарк в Савелках, пока не увидели стоящую на обочине машину. Затем случилось то, что обычно бывает лишь в фантастических боевиках: инкассаторов разом охватила паника. У всех членов группы страшно заболела голова, появилась тошнота, ухудшилось зрение. А безотчетный страх потребовал срочно бежать из машины.

Первым не выдержал водитель. Нажав на педаль тормоза, он открыл дверку и вывалился из автомобиля. Ползти он уже не мог, а лишь судорожно корчился, стараясь сжаться в комок. Двое других членов экипажа поступили аналогичным образом. Правда, один из них временно полностью потерял зрение и тоненько скулил, раз за разом натыкаясь на стоявшую машину. Все трое смутно помнили, что к автомобилю подходили какие-то люди. Но сколько их было и как выглядели, никто из инкассаторов описать не смог. Они даже не помнили, как уехала припаркованная на обочине машина, и едва соображали, когда их нашел полицейский наряд, вызванный диспетчером по тревоге.

По мнению экспертов, подобное воздействие на инкассаторов могла оказать инфразвуковая установка типа LRAD мощностью не ниже 160 децибел и частотой не выше 7 герц. Вот только достать этот образчик западных полицейских спецсредств для усмирения толпы в нашей стране было практически нереально. Если не считать, что что-то подобное мог сделать кто-то из местных умельцев.

По предварительной оценке, учитывая тех, кто блокировал подъезды к инкассаторской машине, в налете принимали участие 4–5 человек. Свидетелей ограбления найти не удалось, а «Ниву», в которой, по всей видимости, и находилась установка LRAD, нашли чуть позже брошенной неподалеку от озера Черное.

На этом вся имеющаяся в материалах дела информация о налете на инкассаторов и заканчивалась, поскольку само дело передали в ФСБ. Но, поскольку оно было не закрыто, федералам пока тоже выйти на след налетчиков не удалось. Зато им как-то удалось пресечь распространение любой информации об этом ограблении, поскольку в СМИ о нем практически ничего не было. Даже информации о том, какую именно сумму удалось похитить бандитам.

Ограбление кассы московского предприятия ни по организации, ни по исполнению абсолютно не походило на налет в Зеленограде. Здесь не использовались какие-либо технические устройства, и грабители не оставили абсолютно никаких зацепок. Даже не было известно, совершил это один человек или группа преступников. Фактически деньги просто пропали на пути из банка до кассы. Даже пропажу обнаружили не сразу. Лишь когда кассир начал пересчитывать наличные перед выдачей зарплаты, выяснилось, что в мешках, которые привезли из банка, не хватает существенной суммы.

Видимо, ради экономии деньги из банка на предприятие доставляли не инкассаторы, а сотрудники заводской охраны. Мешки были запечатаны, и при получении они не пересчитывали содержимое, а просто расписались в журнале выдачи. По словам охранников, они нигде в пути не останавливались (если не считать пробок), из машины не выходили и мешки отнесли сразу в кассу предприятия.

Кассирша тоже клялась и божилась, что к мешкам с деньгами никто не подходил и она сама из кассы не отлучалась. Печати с упаковок срезала при начале подсчета, а как только обнаружила недостачу, тут же связалась с руководством и прекратила вскрывать остальные мешки. Да и банковские работники, которых легко отследили с момента упаковки наличных в брезентовые емкости до передачи мешков охранникам, твердили о своей непричастности к пропаже.

Кто и как оказался причастен к краже, установить не удалось. Печати на таре с наличными оказались идентичны банковским, и доказать, что их подделали, у следователей не получилось. Как и отыскать следы пропавших банкнот. Видеокамеры в банке подтвердили, что никто и никаких лишних наличных из хранилища не выносил. Ревизия показала, что в выданных предприятию мешках должна быть именно та сумма, за которую была получена расписка. Да и на самом предприятии никаких припрятанных денежных сумм не нашли.

Конечно, следователи взяли в жесткий оборот двух охранников, перевозивших деньги, но во время обысков отыскать какие-либо следы пропавших купюр или подтверждения факта изготовления фальшивых банковских печатей сыщикам не удалось. Они проследили каждый шаг подозреваемых и пришли к выводу, что после выезда из банка у них просто не было времени на то, чтобы спрятать такую крупную сумму. В общем, доказать чью-либо причастность к пропаже денег следователи не смогли, как и найти хотя бы какой-нибудь след исчезнувших купюр. Деньги словно в воздухе растворились.

А вот в истории с банкоматом в Коломне ничего мистического, странного или загадочного не было. Просто трое неизвестных в масках подъехали на автоманипуляторе к одному из супермаркетов, на глазах изумленных покупателей и опешившего пожилого охранника накинули трос на банкомат и выдернули его на улицу, попутно выломав двери магазина. Брошенную машину и раскуроченный банкомат позже нашли, а вот деньги бесследно пропали, и отыскать каких-либо следов грабителей снова не удалось.

Ничего общего у этих трех преступлений не было вообще, поэтому связать их хоть как-то вместе никто и не додумался. Лишь сейчас, когда выяснилось, что деньги с трех этих ограблений оказались в одном месте, стало ясно, что все они если не осуществлялись одними и теми же лицами, по крайней мере, руководил ими один человек. Причем достаточно умный, чтобы спланировать все практически идеально и суметь не попасться.

Больше всего Гурова смущало использование установки LRAD в последнем по времени ограблении. Это означало, что человек, занимавшийся организацией преступлений, имеет большие связи и возможности, поскольку получить подобное устройство в частные руки в России практически нереально. Как и создать его в кустарных условиях.

Картина получалась очень неприглядная. Некто неизвестный, имеющий покровителя в верхних эшелонах власти, организовал в Москве банду, действующую неординарно и вопреки всем традициям преступного мира. Судя по тому, что минимум за целый год ее деятельности о существовании преступной организации даже не подозревали, ее главарь действовал очень умно и осторожно. А вот теперь им для выполнения каких-то своих задач понадобилось втянуть в свои делишки генерал-лейтенанта полиции, и это однозначно стало их ошибкой. Может быть, не первой, но Гуров был уверен, что и последней эта промашка не станет. По крайней мере, он решил, что сделает все, чтобы заставить преступников снова ошибиться. И вот тогда им от него уже не уйти!

В то, что организованной бандой руководил Точилин, Гуров верил с трудом. Согласно всей информации, которая у него имелась, блестящими умственными способностями погибший подполковник похвастаться не мог. Да и связи у него были не такие уж большие, чтобы суметь протащить в страну установку LRAD или найти ее российский аналог. Впрочем, окончательно эту версию исключать не стоило, и Лев это понимал. Вполне возможно, что в банде произошел переворот, и именно из-за этого преступники и допустили первую ошибку, попытавшись поймать на крючок Орлова.

Единственное, что настораживало, это внезапное совпадение интересов неизвестной банды и «покерной мафии». Конечно, тот факт, что генерал передал шантажистам информацию об облаве и полицейским не удалось ничего найти в месте предполагаемого сбора руководства «покерной мафии», мог говорить о том, что эти две бандитские структуры являются частью одного целого, но Гурову это казалось маловероятным. Конечно, и в том и в другом случае прослеживалась хорошая организация и недюжинный ум главаря, но зачем организаторам сети подпольных игровых клубов организовывать ограбления, в которых добыча будет не больше их выручки за несколько дней? Связь между этими бандами была в чем-то другом, и если найти ее, можно будет «накрыть» обе преступные группировки.

Гуров думал об этом всю дорогу до дома Евгении Кольцовой, с которой по телефону договорился о встрече. В любом случае, были ли шантажисты, прижавшие к стенке Орлова, участниками «покерной мафии», или нет, связь с организаторами нелегальных игровых клубов они поддерживали, а значит, найдя одних, можно выйти и на других. Беда лишь в том, что практически никаких серьезных зацепок ни к первым, ни ко вторым у Льва не было, за исключением адреса, на который относил деньги Кирилл Низовцев. Но открыто разрабатывать эту квартиру было опасно. Не исключено, что бандиты тут же применят к генералу все те меры, которыми обещали на него воздействовать.

Сейчас было крайне необходимо найти труп Точилина или любые зацепки, позволявшие выйти на его убийц. Именно поэтому, отложив все остальные дела, Гуров решил наведаться к предполагаемой невесте подполковника, хотя и не был уверен, что этот визит принесет хоть какую-то пользу.

В реальности Кольцова оказалась даже несколько привлекательней, чем выглядела на фотографии. Евгения встретила Гурова довольно сухо и пригласила в гостиную. Он не спешил начать разговор, оценивая обстановку квартиры и присматриваясь к хозяйке, поэтому согласился на предложенный Кольцовой кофе.

В комнате все говорило об аккуратности женщины и ее любви к чистоте. Похоже, за каждой вещью было закреплено свое место, на которое она возвращалась после уборки. Следов пыли не было заметно нигде, и все это подсказывало, что девушка будет тщательно следить не только за своими словами и поступками, но даже за мимикой и жестами. О том, что Евгения была не единственной у подполковника, Лев решил не говорить. По крайней мере, если в этом не будет необходимости.

– Евгения, вы знаете, Федор пропал? – начал он разговор, как только девушка вернулась из кухни с подносом, на котором была турка с кофе, две чашечки на блюдцах, сахарница и небольшой кувшинчик с молоком.

– Да, я в курсе, – суховато ответила Кольцова. – В прошлые выходные мы с ним должны были встретиться, но он не появился и на звонки не отвечал. Я позвонила отцу, он навел справки и сказал, что Федора уже ищут. Вы приехали сказать мне, как проходят поиски?

– Отцу? – вскинул брови Лев. – Странно. Согласно данным в вашем личном деле, он умер четыре года назад…

– А, вы о Кольцове? – Девушка едва заметно улыбнулась кончиками губ. – Он мне не отец. Сейчас уже скрывать нет смысла. Их брак с мамой был фиктивным. Ей просто нужна была московская прописка и штамп о браке в паспорте. Они даже одного дня вместе не прожили. Да и меня записать дочерью он согласился лишь после того, как мой отец ему заплатил. Или пригрозил чем-то. Я не уточняла.

– А позвольте узнать, кто ваш отец? – поинтересовался Гуров.

– Генерал-лейтенант Бочкарев, – спокойно ответила Евгения. – Заместитель министра внутренних дел.

После этих слов Гурову стало абсолютно понятно, как Точилин умудрялся так легко продвигаться по служебной лестнице. А Евгения, не дожидаясь уточняющих вопросов, вкратце изложила свою историю.

Ее мама служила секретарем в одном региональном управлении МВД. Однажды к ним в командировку приехал подполковник МВД из Москвы. Как это часто случается, между взрослым мужчиной и молодой женщиной закрутился роман, но в этот раз с окончанием командировки он не закончился. Красивая секретарша запала в душу офицеру, и он поспособствовал ее переводу в Москву.

Офицер оказался предельно честным и сообщил, что развестись со своей женой не может, но и жить без своей любовницы не в состоянии. Возможно, Женина мама была по-настоящему влюблена в подполковника, а может, решила остаться с ним из-за того, что уже знала о своей беременности. Как бы то ни было, роль любовницы ее устроила.

Подполковник быстренько нашел своей пассии фиктивного мужа, устроил брак, прописку и вынудил москвича признать его дочь своей собственной. После этого он помог любовнице перевестись в министерство, где сам служил, и до сих пор всячески помогал и маме, и дочери. Кстати, мама Евгении вышла на пенсию по выслуге лет еще лет пять назад, поэтому сыщикам и не удалось найти ее нынешних связей с кем-нибудь из руководства МВД.

Что ж, по крайней мере, в одном вопросе что-то прояснилось. Гуров допил свой кофе и аккуратно поставил чашку на блюдце. Девушка внимательно смотрела на него. Тревога в ее взгляде уже читалась совершенно открыто.

– В каких отношениях вы были с Точилиным? – спросил он.

– Жениться собирались, – спокойно ответила Евгения. – Папа сказал, что к осени появится возможность перевести Федора в министерство. Вот тогда мы и должны были сыграть свадьбу. А повышение – своеобразный свадебный подарок Федору.

– Когда вы с ним последний раз виделись?

– За пару дней до его исчезновения. А звонил он в тот же день, когда пропал. Сказал, что собирается завершить одно дело, которое может занять пару дней, и заедет за мной, когда все закончит.

– Что за дело?

– Я не знаю, – пожала плечами Евгения. – Федор вообще старался о делах не говорить. Он ни с сослуживцами, ни с друзьями меня не знакомил. Лишь один раз в ресторане к нам подошел мужчина. Мне показалось, что Федор не хочет нас знакомить, но гость вынудил его это сделать. Мы несколько минут пообщались, а потом Федор его куда-то увел. Вернулся уже один.

– Как звали мужчину, не помните? – поинтересовался сыщик.

– Помню. Артем. Мне он не понравился, что-то в нем было отталкивающее. Даже взгляд какой-то странный, будто рентгеном насквозь просвечивал. А еще меня удивила его странная привычка: он почти все время руки держал в карманах.

– Почему? – оживился Гуров.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Поначалу я подумала, может быть, уродство какое-то. Ну, пальцев не хватает, или кожа обожжена. Но нет, все у него с руками в порядке оказалось. Только татуировка странная на нижних фалангах пальцев: «тема».

– Может быть, «Тема»? От имени?

– Нет, именно «тема», – затрясла головой Евгения. – А между костяшками безымянного и среднего пальцев маленький крестик вытатуирован. Православный.

– А вы наблюдательная, – похвалил хозяйку Лев. – Что-нибудь еще необычное в этом человеке заметили?

– Да, пьян он был, как свинья. Я в его сторону старалась вообще не смотреть. Да и пробыл он за нашим столиком минут пять-семь.

Больше ничего полезного Евгения Гурову сообщить не смогла. Точилин и с ней вел себя чрезвычайно скрытно. Они почти нигде не бывали, ни с кем не знакомились. Она попыталась несколько раз познакомить подполковника со своими друзьями, но тот либо находил причины не идти на встречи, либо вел себя на них крайне замкнуто и сухо. В итоге девушка оставила попытки ввести Точилина в свою компанию, да и сама стала значительно реже видеться с друзьями и подругами.

Уезжая от нее, Лев понял, что брезгливость к подполковнику, появившаяся после находки денег в его квартире, только еще больше усилилась.

Глава 5

На этот раз после работы трое друзей собрались не у Станислава дома, а на квартире Гурова. Орлов хоть и поворчал, обозвав Льва треплом, но слишком долго возмущаться тем, что тот рассказал всю историю своей жене, не стал. Он и сам прекрасно знал, что Мария к сплетницам не относится и ей спокойно можно доверить и радости, и беды.

– Из того списка, который ты мне дал, все с «душком», никого из них белым и пушистым не назовешь, – заговорил генерал, когда все четверо расположились в гостиной на диване. – В основном за этими архаровцами ничего серьезного не числится, но грешков у них порядочно. Мой друг из ФСБ восполнил недостатки информации материалами из закрытых дел. Кого-то в свое время припугнули, кого-то по-отечески наказали. И все, больше за ними ничего нет…

– Петр, не разбегайся, прыгай! – прервал рассуждения друга Гуров. – Что за привычка туман наводить? Отвык со своими чиновниками по-людски разговаривать?

– А тебе только и дай что-нибудь отрезать или отрубить, – огрызнулся в ответ Орлов. – В общем, есть один серьезный чиновник из Федеральной таможенной службы – Илья Степанович Вяхирев. Скользкий тип. Ему несколько раз сыщики «на хвост» садились, и ребята из ФСБ по нему работали, да и Наркоконтроль им интересовался, но этот Вяхирев все время умудрялся выходить сухим из воды. Каждый раз выяснялось, что виноват не он, а кто-то другой. Вяхирев вроде как весь из себя белый и пушистый.

– Петр, ты, может быть, еще нам про его трудное детство и деревянные игрушки расскажешь? – ехидно поинтересовался Крячко и тут же получил от Марии легкий подзатыльник. Дескать, не хами старшим!

Орлов сердито зыркнул в его сторону и продолжил:

– Есть в его деле пара «косяков», которые почему-то пропустили фээсбэшники. На поверхности – ничего серьезного, но если я еще свой сыскной нюх не потерял, из них можно такое дело раскрутить, что таможенника уже ни один покровитель не отмажет. Наоборот, потопит с удовольствием. Я тебе, Лева, его дело завтра дам. Посмотришь и решишь, можно ли его будет использовать в том же духе, что и твоего Ямпольского.

– Ай-ай-ай, товарищ генерал-лейтенант! Вы что же, моему мужу шантажом заняться предлагаете? – засмеялась Мария.

– Ни в коей мере, Машенька! – замахал руками Орлов, сделав круглые глаза. – Полковнику Гурову будет поручено убедить господина Вяхирева добровольно сотрудничать со следствием, чтобы получить смягчение наказания за совершенные проступки. Вплоть до полного искупления своей вины. Так что никакого превышения должностных полномочий, все в рамках закона.

– Мы тут все давно рамки закона преступили, – сухо проговорил Лев, сбивая игривый тон друзей. – Давайте клоунаду оставим до лучших времен. Сейчас нам нужно накрыть две банды, которые как-то между собой взаимосвязаны, а вот потом уже можем шутить столько, сколько душе угодно. Стас, этот Вяхирев есть в той бухгалтерской книге, которую мы в ноутбуке из игрового притона нашли?

– Сейчас проверю, – кивнул Крячко, доставая планшетный компьютер.

Пока Стас через интернет связывался с базой данных своего рабочего компьютера, Гуров рассказал о том, что ему самому удалось узнать за прошедший день. Неожиданно его рассказ о приятеле Точилина заинтересовал Марию.

– Тема, тема, тема… – задумчиво проговорила она. – Где-то я видела такую татуировку с крестиком посредине, только никак не могу вспомнить, где и когда именно…

– Маша, постарайся не сосредотачиваться на этом. Само собой как-то вспомнится, – посоветовал генерал, – поверь уже мне, старому склеротику.

– Да что же это такое?! – возмущенно воскликнула Мария, глядя на мужа и друзей. – Никак не могу вспомнить!

– Ну и забудь, – посоветовал ей Лев. – Вполне вероятно, что этот Артем вообще никакой роли в нашем деле не играет. А татуировку эту мы по нашей базе завтра пробьем. Если что-то на него есть, найти приятеля Точилина труда не составит.

– Что-то сильно сомневаюсь в этом, – скептически усмехнулась она. – Кстати, мне одной кажется, что этот Артем вообще единственный приятель подполковника, о котором нам хоть что-то известно? – Ответом ей было молчание всех троих. – Вот! Именно поэтому его и нужно найти. Так что занимайтесь своей ерундой и не мешайте мне вспоминать, – окинула взглядом друзей Мария, встала и вышла на кухню.

– А она права, Лева, – вполголоса проговорил Орлов.

– Конечно, права! – выкрикнула она с кухни. – И учтите, у меня прекрасный слух, так что ваши комментарии мимо ушей точно не пропущу. Даже не надейтесь, что я задумаюсь и чего-то не услышу.

– Есть! – Крячко оторвался от компьютера и торжествующе посмотрел на друзей. – Есть этот Вяхирев в бухгалтерской книге. Причем, судя по всему, играет он часто и по-крупному.

– Отлично! – удовлетворенно кивнул головой Гуров. – Завтра просмотрю документы и подумаю, как подступиться к Вяхиреву. А пока у меня есть кое-какие мысли по поводу того, как выйти на убийц Точилина. Петр, ты завтра можешь приказать провести инвентаризацию в тех хранилищах вещдоков, к которым мог иметь доступ подполковник?

– Зачем? – удивился Орлов.

– Судя по всему, Точилин мог работать на бандитов только по двум направлениям: либо он добавлял или изымал вещдоки по заказу, либо поставлял преступникам информацию. Первое маловероятно. Не того полета птица наш подполковник, чтобы какие-то серьезные махинации с вещдоками проводить. Но проверить не помешает. А вот со вторым Стас разберется.

– И как ваше сиятельство предполагает мои действия по проверке его гениальнейшей теории? – съязвил Крячко. – Поездить по злачным местам и поинтересоваться, не приходил ли к ним кто-нибудь в полицейской форме и не предлагал ли он купить какие-нибудь сведения?

– А это тоже хорошая мысль, – хмыкнул Лев. – Возможно, этим ты и займешься, но позже. Завтра поднимешь данные по всем полицейским операциям с того самого времени, как Точилин появился в следственном отделе, и посмотришь, какие из них провалились, как наша благодаря Петру.

– И что это даст? – поморщился Орлов при упоминании о своем вынужденном проступке.

– Точно не знаю, но между теми преступными группировками, или отдельными лицами, на которые сливал бандитам информацию Точилин, и между нашими «подопечными» должна быть какая-то связь. Если удастся эту связь проследить, мы сможем получить какие-то новые ниточки к твоим шантажистам. Пока у нас туманные контакты между «покерной мафией» и теми, кого мы ищем. Больше ничего существенного.

Приятели проговорили почти до полуночи, вновь и вновь пытаясь сопоставить полученные за последний день факты, но ничего нового к уже придуманному добавить не смогли. Как и Марии не удалось вспомнить, где и когда она видела человека с не совсем обычной татуировкой. И если Лев уснул как убитый, она полночи ворочалась, поскольку мысли о треклятой татуировке не выходили у нее из головы.

Утром, когда Гуров уезжал на службу, Мария еще спала. С нежностью посмотрев на жену, он не стал ее будить, бесшумно закрыв за собой дверь. Приехав в главк, Лев сразу взялся за изучение дела Вяхирева, которое забрал из кабинета Орлова. К его удивлению, Стас вновь оказался на рабочем месте раньше напарника. Видимо, угроза, нависшая над генералом, пробудила скрытые резервы Крячко, буквально переполнив его энтузиазмом. Он что-то стремительно печатал на клавиатуре компьютера, лишь изредка бросая взгляд на монитор.

– Ты, я смотрю, кипишь энергией, – поддел его Гуров. – Видимо, планерки перед сном повышают твою работоспособность.

– С вами тут не только работоспособность придется повышать, но и дополнительную голову, причем с парой рук в придачу, отращивать, – буркнул Стас, не отрываясь от работы. – Сами с Петром только команды раздаете и делаете вид, что думу думаете, а всю черновую работу на меня сваливаете. И вообще не мешай мне, бездельник! У меня тут процесс обработки данных в полном разгаре. Я новый поисковый алгоритм пробую.

– Не мой курятник, – фыркнул Гуров, не слишком разбирающийся в программных терминах. – Работай, негр, солнце еще высоко!

– Конечно, масса Лев! Как прикажете, повелитель, – съязвил Крячко и уткнулся носом в компьютерную клавиатуру.

Дел было невпроворот, поэтому Лев, прежде чем начать изучать документы, переданные ему Орловым, позвонил оперативникам и попросил послать кого-нибудь внимательно осмотреть окрестности дома, в который Низовцев относил выручку от нелегальной игровой точки. Он не знал, удастся ли сегодня выкроить время, чтобы самому посмотреть, как удобнее вести наблюдение за объектом, а медлить с этим сейчас было никак нельзя.

Документы, собранные Орловым на Илью Вяхирева, оказались весьма интересными, вот только, как и говорил генерал, почти все они обрывались, так сказать, на полуслове, и ни одно расследование не было доведено до ума. Причем чаще всего следствие прекращалось из-за «непричастности подозреваемого к совершению преступления» либо по причине того, что «невозможно установить лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого». В части дел, которые первоначально заводились на таможенника, внезапно отыскивался совершенно другой фигурант, и все собранные следственными органами улики вдруг полностью начинали подходить под новое лицо. В итоге член высшего начальствующего состава Федеральной таможенной службы генерал-майор Илья Степанович Вяхирев выходил абсолютно сухим из воды и даже всего лишь раз отметился дисциплинарным взысканием в виде приказа статс-секретаря таможенной службы. Судя по всему, Вяхирев был еще тот «зубр», и для того, чтобы как следует на него надавить, нужно было иметь очень веские аргументы.

Пока у Гурова был только ноутбук из букмекерской конторы, с зашифрованной записью долгов Вяхирева, а этого очень мало. Опытный генерал-майор Федеральной таможенной службы выкручивался и не из таких переделок, испытывая куда большее давление. Нужно было что-то еще, причем достаточно весомое, чтобы придавить намертво зарвавшегося таможенника.

Конечно, вероятность того, что именно Вяхирев был связан провозом в страну системы LRAD, очень высока. А значит, он либо имел личный контакт с шантажистами Орлова (что маловероятно), либо общался с посредником. Как бы то ни было, ниточка от таможенника к неуловимой группировке оказалась весьма приметной, вот только разработать эту версию сейчас не было никакой возможности, поскольку следы зарубежной инфразвуковой установки затерялись либо в архивах ФСБ, либо на необъятных просторах России. Для выяснения того, как именно система LRAD попала в нашу страну, а затем найти связь между этим фактом и Вяхиревым, времени попросту не было. Хотя сама мысль показалась Гурову весьма заманчивой.

Он вновь углубился в материалы по Вяхиреву, пытаясь отыскать какие-либо другие зацепки, способные быстро и эффективно помочь подобрать ключики к «неприкасаемому» генерал-майору, но мысли постоянно возвращались к треклятой системе LRAD. Зачем нужно было тащить эту установку из-за границы, тратить на нее сумасшедшие деньги, а затем использовать всего лишь один раз? Даже если учесть, что во время ограбления инкассаторов ее стоимость могла окупиться сторицей! Неужели бандиты настолько расчетливы, что могли пойти на любые расходы лишь для того, чтобы методы следующих ограблений были абсолютно не похожи на предыдущие? Или же ФСБ настолько тщательно заметает следы о каждом новом применении системы LRAD, что упоминание об этой установке никуда не просачивается? И зачем им это?

– Надо будет попросить Петра проверить эту ерунду! – в сердцах оттого, что не может прогнать ненужные мысли из головы, вслух проговорил Лев.

– Ты о чем? – удивленно посмотрел на него Крячко.

– О своем, о женском. О комбайнах! Лучше скажи, нашел что-нибудь интересное?

– Нет, масса Лев! Я еще не волшебник, я только учусь, – съязвил в ответ Станислав.

Гуров лишь хмыкнул в ответ и вновь стал внимательно просматривать материалы по Вяхиреву. Просматривая очередное дело, в котором таможеннику снова удалось избавиться от обвинений, он наткнулся на знакомую фамилию.

С Антоном Земцовым Лев работал несколько лет назад над одним громким убийством. Достаточно молодой оперативник из отдела полиции в Дорогомилово был умным и толковым парнем, оказавшим существенную помощь в раскрытии преступления. Вместе с Гуровым он работал над делом около месяца, да и потом они несколько раз пересекались, но постоянную связь не поддерживали, и Лев удивился, узнав, что Земцов больше года назад перешел на службу в таможню, да еще и оказался осужден. Причем первоначально фигурантом по этому делу проходил именно Вяхирев.

Согласно материалам дела некая коммерческая организация периодически ввозила из-за рубежа и вывозила из России через московский железнодорожный таможенный пост различные грузы с нарушением таможенных правил. Все документы, в которых были выявлены нестыковки, оформлял именно Земцов.

По первоначальной версии, о том, чтобы их грузы не проверялись, руководство фирмы договаривалось с самим Вяхиревым. Деньги передавались начальнику поста, а уже тот распределял их между подчиненным ему Земцовым, собой, любимым, и генерал-майором. Последнему причитались самые большие суммы. Антон лишь выполнял указание руководства и, как говорится, помалкивал в тряпочку.

Однако затем все внезапно изменилось. Один из руководителей коммерческой организации дал показания, что оклеветал таможенников «со злости», а договаривался и рассчитывался именно с Земцовым. Вяхирев и начальник поста заявили, что ничего о нарушениях подчиненными таможенных правил не знают и что дали указание провести служебное расследование по этому факту. И лишь затем в деле появились показания самого Антона, где он признавался в совершении преступления и «отмазывал» от ответственности собственное начальство.

Следователи доказали всего два случая подобных преступлений. В суде суммы взяток признали незначительными, и Земцов получил наказание в виде штрафа в размере взяток и исправительных работ на год. Естественно, из таможни его уволили, да и в другие государственные структуры ему путь был заказан. Судя по документам, сейчас Земцов трудился на благо государства в качестве дворника в том самом Дорогомиловском районе Москвы, где ранее служил полицейским. Гуров понадеялся, что по старой памяти сможет разговорить бывшего старлея, и решил в первую очередь наведаться к нему.

– Стас, мне нужно кое-что проверить, – проговорил он, поднимаясь из-за стола. – Как закончишь свои алгоритмы раскручивать, выясни у Суркова, что он по машине Точилина узнал.

– Слушаюсь, масса Лев! Ботинки вам к возвращению не почистить?

– Уже не смешно, – фыркнул Гуров и вышел из кабинета.

По дороге на автостоянку он заглянул к Орлову, но его приход почему-то раздосадовал генерал-лейтенанта.

– Лева, только не говори, что тебе опять что-то от меня нужно, – почти угрожающе произнес генерал. – Мне с твоей проверкой склада вещдоков геморроя хватает, да еще и начальство из министерства достает. Так что я тебе сейчас ничем помочь не могу.

– А ты не мне, ты себе помоги, Петр, – отрезал Лев. – Я это не для личной выгоды делаю, если ты помнишь.

– Ладно, извини, – сникнув, буркнул Орлов. – Нервы с утра треплют все, кому не лень. Из министерства сейчас звонили. Требуют результатов по «покерной мафии», а еще приказали наказать виновных в срыве операции, грозят «безопасников» сюда прислать.

– Вот как? А это нам может даже пригодиться. Слей-ка в министерство информацию о нашей последней операции и сам помощи службы собственной безопасности попроси. Дескать, нет у тебя свободных людей, чтобы внутри главка что-то вынюхивать.

– Ты что задумал? – вскинул брови Орлов.

– Пока точно не скажу, но есть у меня интересная задумка, – прищурился Гуров. – Возможно, это нам поможет Вяхирева зацепить.

– А меня ты подставить не боишься?

– Напротив, мы тебя не только защитим, но и еще один канальчик связей у твоих бандитов прощупаем. Пожалуйста, Петр, сделай, как я сказал. Объяснять сейчас времени нет. Игра по-крупному идти начинает. И еще, после того как в министерство доложишь, попроси своих приятелей из ФСБ дать информацию о всех делах, в которых система LRAD фигурировала. Знаешь, что это за зверь такой?

– Не в диком лесу живу, – обиделся Орлов. – Конечно, знаю. Думаешь, еще раз эта установка из Зеленограда где-то всплывала?

– Очень на это надеюсь, – ответил Гуров, не желая пока делиться с другом своими сомнениями и соображениями.

– Сделаю, – с какой-то обреченностью вздохнул генерал.

Все. Теперь Лев с чистой совестью был готов отправиться на разговор с Земцовым.

Чтобы найти бывшего старшего лейтенанта, достаточно было лишь позвонить в администрацию Дорогомиловского района, после чего Гурову весьма оперативно предоставили информацию, где именно в настоящий момент Антон Дмитриевич Земцов отбывает свое наказание на общественных работах.

Бывший полицейский и бывший таможенник сейчас расчищал дорожки в сквере, неподалеку от музея-панорамы Бородинской битвы. Гуров даже не сразу узнал его, осунувшегося, небритого и мрачного.

– Привет, Антон! – поздоровался он.

Тот медленно обернулся на голос. Несколько мгновений исподлобья смотрел на Гурова каким-то пустым взглядом, явно не узнавая его, а затем удивленно заморгал, зачем-то спрятал лопату за спину и захромал к нему.

– Лев Иванович?! Какими судьбами? – торопливо заговорил Антон, словно опасаясь, что Гуров исчезнет, а он не успеет о чем-то важном спросить. – Как вы меня нашли? Хотя о чем это я? Если вам кто-то понадобится, вы его из-под земли достанете. Что уж тут обо мне говорить?

– Что с ногой? – не ответил ни на один из вопросов Лев. Впрочем, Земцову ответы и не требовались.

– А-а-а, ну ее, треклятую! – отмахнулся Антон. – Из-за нее с органов и поперли. Гнался за одним придурком по стройке, да навернулся с лестницы и так коленную чашечку и мениск повредил, что ни один коновал полностью восстановить не сумел. Признали негодным к службе и отправили в отставку. А теперь, вот, и звания, и пенсии лишился… Да вы и сами все знаете!

– Знаю, но не все, – кивнул Лев. – Пойдем-ка в ближайшее кафе, мне с тобой поговорить надо.

По дороге в заведение общепита Гуров сначала выслушал от Земцова ту часть истории, которую и так знал. После того как Антон ушел в отставку из органов внутренних дел, а затем попал под суд за уголовное преступление, его лишили и специального звания, и той пенсии, которую он заработал в полиции и на таможне. Именно это больше всего и подкосило Земцова, а не вынесенный судом приговор, который даже Лев счел удивительно мягким.

– Как тебе такого снисходительного приговора добиться удалось? – поинтересовался он, когда они с Антоном расположились за столиком в дальнем углу кафе, расположенного неподалеку от Бородинской панорамы.

– А-а, – помрачнев, махнул рукой Земцов, – сам не знаю. Я на процессе словно контуженный был. Мало что понимал. Почти ничего не помню, что на суде происходило.

– А адвокатом кто у тебя был?

– Не знаю, – вновь отмахнулся бывший таможенник. – Назначили кого-то. Я даже фамилии не запомнил.

– Вот как? А я тебя всегда проницательным и наблюдательным считал. Что это вдруг ты на процессе поплыл? Или так ответственности испугался?

– Да не ответственности я испугался, – возмутился Земцов и тут же осекся. – Да что это все обо мне? У вас как жизнь складывается, Лев Иванович? Смотрю, генерала не получили еще.

– И не получу. Язык у меня не генеральский, – усмехнулся Гуров. – А ты, Антон, хватку теряешь. Самоконтроль совсем утратил.

– Да уж, утратишь тут, – горько вздохнул бывший опер. – Зато мозги еще не все пропил. Вы ведь сюда именно из-за того дела на таможне пришли?

Земцов с какой-то затаенной надеждой посмотрел на Гурова, и тот, поняв, что, пожалуй, впервые в своей попытке помочь Орлову потянул за ниточку, которая может быть по-настоящему полезной, коротко скомандовал:

– Не разбегайся, прыгай!

И Антон заговорил. Казалось, он только и ждал этого момента, чтобы рассказать свою историю человеку, который его не только выслушает, но и будет способен поверить изложенным фактам. Тому, чьи глаза не зашорены стереотипами и кто достаточно умен, чтобы суметь отличить правду от вымысла, а простые факты – от беспомощных оправданий.

Хромого Земцова после увольнения из полиции не хотели брать даже в охранные агентства, куда зачастую после выхода на пенсию или в отставку отправлялись его более удачливые коллеги. Антон был женат, имел двоих детей, но ничего, кроме службы в полиции, делать не умел. В органы он попал сразу после армии, сумел отучиться по направлению и получить офицерское звание, а единственной гражданской профессией водителя, полученной еще до воинской службы, из-за травмы воспользоваться теперь не мог.

Проблема, на какие шиши кормить семью, в те дни встала особенно остро. Земцов начал обзванивать старых знакомых и сослуживцев, пытаясь найти какую-нибудь приемлемую работу, но долгое время лучшим предложением была должность сторожа. А затем один из приятелей сказал, что у него родственник работает на таможне, и пообещал их познакомить. Вот так, после хорошей совместной пирушки, Антону и помогли устроиться на работу.

Этот самый родственник служил начальником московского железнодорожного таможенного поста, и ему нужен был свой человек на контроле. Приятель Земцова поручился за него перед родственником, и тому этого оказалось достаточно, чтобы решить, что Антон будет выполнять его распоряжения беспрекословно.

Земцов понял это слишком поздно, когда начальник поста, старший начальствующий полковник Роман Кошелев, легко подвел под статью начинающего таможенника. Антон, тогда совсем не разбирающийся в тонкостях таможенной службы (в которых, впрочем, так и не успел до конца разобраться), выполнил противозаконное распоряжение своего начальника, даже не осознавая степени своей вины и возможных последствий. Чуть позже Кошелев «попросил» подчиненного пропустить через пост железнодорожный вагон без досмотра, оформив документы так, будто груз прошел таможню по всем правилам. Земцов попытался отказаться.

– Дорогой ты мой человечек, – с хамоватой наглостью приобнял Антона за плечи Кошелев. – Не в твоем положении мне возражать. Откажешься – пойдешь под статью. Уж поверь, никто тебя от тюрьмы не отмажет.

И подробно рассказал Земцову, что ждет его за то нарушение, к которому он сам же и подтолкнул неопытного подчиненного. Обрисовал перспективы, а заодно и напомнил, что на «красную» зону он не попадет. Ну и напоследок добавил, что уж он лично постарается, чтобы в колонии, куда Антон будет направлен после суда, узнали о том, что он бывший мент.

Впрочем, Земцов и сам это понимал. Как прекрасно осознавал и то, что доказать свою невиновность новоиспеченному таможеннику просто не удастся, а значит, ни о каком снисхождении суда и речи не будет. Минимум пару лет колонии ему обеспечено, а оттуда Антону точно не выйти здоровым, и маловероятно, что удастся выбраться вообще живым.

С тех пор он начал выполнять поручения Кошелева и пропускал без досмотра некоторые грузы через таможню. В основном пропускал грузы двух транспортных фирм: «International carriage traffic Ltd», зарегистрированной в Люксембурге, и «Московского экспресс-агентства», имевшего юридический адрес в Люберцах. Причем вагоны первого перевозчика приходилось пропускать гораздо чаще, чем второго.

Конечно, пропускал грузы через границу Земцов не бесплатно. Его начальство прекрасно знало, что одним шантажом лояльности не добьешься. Даже припертая к стене крыса может броситься на обидчика, а человек в отчаянном положении и вовсе способен пойти на убийство, тем более бывший мент. К тому же нужно было «замазать» Земцова в этом деле по уши, чтобы и дергаться не пытался. Вот и отстегивали Антону его небольшой кусочек мзды.

– Лев Иванович, честное слово, мне противно было эти деньги брать, – жалобно пояснил бывший опер. – Я не говорю, что вообще никогда взяток не получал. Но не таким же способом! Это всегда на добровольных основах было как с моей, так и с другой стороны. Да и помогал я за взятки по мелочам. А тут даже не знал, что именно в страну везут и обратно вывозят.

– Антон, мне твои оправдания не нужны. Я не судья и не Господь Бог, – сухо осадил его Гуров. – Мне нужны факты. Если у меня их будет достаточно, я смогу доказать, что тебя вынудили нарушать закон. А это уже совсем другая статья, сам понимаешь. По крайней мере, положенную пенсию и звания тебе вернут. Мне нужно все, что ты знаешь или предполагаешь относительно тех, кто за этими таможенными махинациями стоял.

– Знаю, – скривился Земцов, – вот только может статься, что такие люди и вам не по зубам, Лев Иванович!

– А ты мой прикус не меряй! – отрезал Гуров. – Меня ты знаешь. Как я работаю – тоже. И не таких зубров, как твой начальник поста, обламывал, кто бы там за ним не стоял. Не разбегайся, прыгай!

И Земцов «прыгнул», рассказав все, что самостоятельно смог узнать.

Понимая, что с крюка, на который его посадил Кошелев, просто так сняться не удастся, бывший опер задействовал свои старые связи. Он достал несколько «жучков» для «прослушки», установил их в офисе, машине, сотовом телефоне и даже в квартиру Кошелева и в его форменный пиджак подсунуть устройства умудрился. Затем начал следить за полковником таможенной службы сам, а когда был на службе, попросил это делать своего друга. Тому-то и нужно было лишь находиться от Кошелева на расстоянии, которое позволяло вести запись переговоров с «жучков».

В итоге Антону удалось не только узнать, кто стоял над начальником таможенного поста, но и получить запись их разговора по поводу пропуска очередного груза через таможню и распределения мзды между всеми участниками махинаций.

Просто так бросить обвинения в лицо своим шантажистам Земцов не мог. Доказательства были лишь косвенные, да и никакой суд не принял бы их во внимание. К тому же, когда Антон узнал, о каких именно суммах вознаграждений идет речь, то сразу понял, что ему не то что до суда добраться не дадут, ему даже после подачи заявления в органы считаные часы жить останется. Избавятся от него, даже не проверяя, насколько веские доказательства у Антона имеются, просто чтобы под ногами не мешался и нервы не трепал.

– А пока я раздумывал, что мне предпринять, «Московское экспресс-агентство» фээсбэшники накрыли. Изъяли кучу документации с поста для проверки, и поначалу сразу всплыло имя генерал-майора Вяхирева. Того самого, который и стоял над всеми этими нелегальными перевозками. Я уже подумал, что отмучился наконец. Решил, дам свидетельские показания, предоставлю доказательства, и все. Конечно, фээсбэшники меня по головке не погладили бы, да и с таможни выперли бы как пить дать, но вы правильно сказали: я хотя бы пенсию и звание сохранил.

– И что пошло не так?

– Если бы я знал, – вздохнул Земцов.

Со слов Антона, через несколько дней после начала проверки по дороге со службы его перехватила парочка амбалов, не слишком вежливо потребовав проехаться с ними. При этом привели такие аргументы, что отказаться от поездки Земцов не смог. Его привезли на какую-то замызганную дачу где-то в Опалихе, на которой его ждал Кошелев. И полковник вполне доходчиво объяснил, почему именно Антону нужно взять всю вину за незаконный пропуск вагонов через таможенный пост на себя.

– Слушай меня внимательно, дорогой мой человечек, – пояснил Кошелев бывшему оперу. – Надо мной такие люди стоят, что тебе и не снилось, дружочек. Попробуешь меня в это дело втянуть, доказать все равно ничего не сможешь. А если попытаешься, пострадаешь и сам, и твоя семья. Лучше поверь мне на слово, любезнейший!

Он предложил Антону два варианта на выбор. Первый – Земцов мог рассказать следователям, как все было на самом деле, и дать показания против Кошелева. Шанс утянуть с собой своего начальника, а вместе с ним, может быть, и кого покрупнее, конечно, был, хоть и не слишком большой, поскольку доказательств не хватало. Чтобы осуществить этот вариант, нужно было найти такого следака по этому делу, который был бы готов землю грызть, а справедливости добиться. Но даже в этом случае перспективы вырисовывались нерадостные. Кошелев откровенно пообещал, что и следователя купят либо снимут с дела, да и самому Антону мало не покажется. Сначал террор устроят его семье, а если до него и это не дойдет, то подстроят несчастный случай с одним из его детей.

– После этого, дружочек, ты точно станешь сговорчивей, но будет уже поздно, – цинично заверил Земцова Кошелев, и тот ему поверил. – Конечно, милейший, ты возьмешь все на себя, согласишься на все и получишь на полную катушку: лет пять «строгача». На зоне тебя не сразу убьют, а создадут такие условия, что ты сам в петлю захочешь. Правда, никто тебя туда не пустит. А вот за пару месяцев до освобождения тебе милостиво разрешат повеситься. Соображаешь, дорогой мой человечек?..

Во втором варианте все было куда проще, хотя тоже совсем не привлекательно. Полковник заверил Земцова, что просто так начатое уголовное дело замять не получится, «козла отпущения» все равно найдут, и предложил именно Антону стать этим «козлом». По его словам, есть договоренность, что если Земцов согласится взять вину на себя, из дела исчезнет большинство доказательств. Там оставят только парочку эпизодов, за которые ему и придется отвечать. Да и сумму взятки сделают совсем небольшой.

– Ты берешь вину на себя, милейший, и тебя судят соответственно, – пояснил Кошелев, – получишь минималку. Конечно, все твои былые регалии слетят, да и пенсии ты лишишься, но мы тебе это компенсируем солидной суммой, дружочек. После того как с тебя снимут судимость, мы тебе поможем на непыльную работку устроиться в какую-нибудь охранную фирму. Хотя бы те же вагоны в пути сторожить. И в этом варианте все окажутся практически без потерь и с соответствующим куском пирога. Как говорится, и волки сыты, и овцам рога не обломали. Я внятно все разъяснил, дорогой мой человечек?..

– Вот так примерно все и было, – закончил свой рассказ Земцов. – Я понимаю, что смалодушничал, и не раз, но у меня просто выбора не было. До суда мне заплатили 5000 долларов. Сказали, что остальные 45 тысяч получу после. Естественно, ничего больше не дали. Я для них – отработанный материал. Да я и сам понимал, что так оно и будет, просто выбора не было никакого. У меня семья…

– Выбор есть всегда, – сухо проговорил Гуров. – Почему сразу за помощью не обратился?

– Поначалу все это мелочью показалось, да и кто бы мне поверил? – пожал плечами Антон. – Сказали бы: «Сам накосячил, а теперь ищешь способ, как от ответственности сбежать?» А потом, если честно, подумал: «Какого хрена? Я откажусь эти вагоны пропускать, другого найдут». У нас в стране по-другому не бывает. Если кому-то что-то нужно, найдут способ не только человека заменить, но и законы обойти. К тому же мне «спиногрызов» на ноги поднимать, а тут лишняя копеечка помешать не может.

– Я уже понял, что ты не Верещагин, – остановил словоизлияния бывшего опера Лев. – Вот только ты ошибаешься, что по-другому не бывает. Но я здесь не для того, чтобы нотации читать и тебя уму-разуму учить. Да и поздно уже этим заниматься.

Он пристально посмотрел на поникшего Земцова. В глубине души ему было жалко незадачливого таможенника, но в своих бедах по большому счету тот сам виноват. Гурова всегда раздражало, когда кто-то оправдывал свои проступки фразами: «Я ничего не мог сделать», «У меня не было выбора», «Я бы не сделал, другого бы нашли». Это было откровенным малодушием и трусостью, желанием пойти по пути наименьшего сопротивления и при этом стремлением получить какую-то выгоду от совершенного преступления. Далеко не все готовы поступать иначе, да и коррумпированная насквозь власть зачастую кажется несгибаемой. Но если бы каждый отказался совершать такие поступки, к которым подтолкнули Земцова, все в стране изменилось бы кардинально.

– Если бы да кабы, да во рту б росли грибы, – пробормотал Лев в ответ на собственные размышления и, поймав удивленный взгляд Антона, распорядился: – Поехали, олух царя небесного. Мне нужно все, что у тебя есть на Вяхирева. А там посмотрим, чем тебе можно помочь.

Услышав это, Земцов воспрял духом. Он достаточно хорошо знал Гурова, чтобы понимать: если полковник встал на какой-то путь, то уже не свернет с него до самого конца. К тому же он не относится к тому типу людей, которые прут напролом, не обращая внимания на преграды и не считаясь ни с чем, и никогда бы не подставил под удар невинных людей, тем более если это дети.

У Антона хватило ума не хранить компромат на свое таможенное начальство дома и не доверить его приятелям, какими бы хорошими друзьями они не казались. В этой жизни слишком часто бывает так, что даже самых близких людей вынуждают идти на предательство. Бывший опер уже не раз сталкивался с этим, поэтому решил не искушать свою судьбу. А вот способ спрятать компромат он выбрал самый банальный и простой, но в то же время самый надежный – камеру хранения на Павелецком вокзале.

– В общем, так, орел, дальше занимаешься тем же, чем обычно. Когда ты мне понадобишься, я тебя сам найду. Номер телефона своего диктуй, – распорядился Гуров при расставании, после того как вся собранная Земцовым информация оказалась у него в руках. – Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!..

Глава 6

Возвращаясь в главк, Гуров попытался систематизировать полученную информацию, приняв за аксиому тот факт, что компромат на Вяхирева, переданный Земцовым, действительно представляет собой то, как его описывал бывший опер.

Итак, против генерал-майора таможенной службы у сыщика есть бухгалтерская книга «покерной мафии» и показания того, кто вел в ней учет. Само по себе это не так уж и много, хотя подпортить репутацию Вяхиреву эта информация сможет. Вряд ли она подтолкнет таможенника на какие-то рискованные поступки, зато заставит как-то проявить себя. А если добавить к игорному компромату запись разговора генерал-майора с Кошелевым и то, что против них кое-кто готов дать показания, то все вместе начнет представлять для высокопоставленного чиновника серьезную угрозу. Конечно, не мешало бы еще и надавить на начальника московского железнодорожного таможенного пункта, чтобы тот тоже предоставил компромат на своего шефа, но Лев посчитал это слишком рискованным. Ничто не помешает Кошелеву предупредить генерал-майора, что под него начали серьезно копать в главке, а это может спутать все карты в тонкой игре. Ведь скорее всего Вяхирев потребует защиты у бандитов, что, в свою очередь, определенно негативно скажется и на Орлове, и на всей проводимой операции.

Гуров решил не трогать Вяхирева, пока не появится ясность в остальных вопросах. Хотя бы относительно того, куда бандиты могли деть труп Точилина. Этим-то он и решил заняться. Все остальное может подождать, а этот козырь из рук бандитов стоило вытащить как можно быстрее. Словно в унисон с его мыслями, зазвонил телефон. Это был Сурков.

– Лев Иванович, у меня есть для вас информация, – доложил старлей. – Мне подождать, пока вы вернетесь, или оставить ее у вас на столе?

– Молодец, Игорек, хорошо работаешь! Я сейчас еду в главк. Жди меня в моем кабинете.

Когда Гуров поднялся к себе и открыл дверь, Сурков со Станиславом курили на подоконнике и трепались о какой-то ерунде. Увидев его, старший лейтенант сорвался со своего места и торопливо затушил сигарету в банке из-под кофе, которую они использовали в качестве пепельницы.

– Ай-ай-ай, Лев Иванович! Стучаться надо, – засмеявшись, пожурил друга Стас. – Видишь, мальчонку до смерти напугал!

– А ты не развращай малолетних, – отшутился в ответ Гуров. – Стыдно ребенка с такого возраста к сигаретам приучать.

Сурков зарделся, не зная, как на эту пикировку реагировать.

– Игорь, докладывай, что у тебя за информация, – спас ситуацию Лев, аккуратно вешая куртку в шкаф.

Сурков схватил с подоконника папку с документами и метнулся к столу.

Нужно отдать должное старшему лейтенанту, работу он провел немалую, причем с ощутимым результатом. Сурков весь вчерашний день и половину сегодняшнего провел за изучением видеозаписей со всех дорожных камер, до которых только смог добраться. Гурову было даже трудно представить, как парень в одиночку справился с обработкой такого объема информации.

Темно-синий «Опель» с номерами Точилина найти не удалось нигде. С того момента, как его последний раз засекли камеры видеофиксации, этот автомобиль попросту перестал существовать. Сурков проанализировал возможные маршруты движения машины Точилина и пришел к выводу, что она могла потеряться только в четырех районах: Перово, Новогиреево, Ивановское или Измайлово.

– С шоссе Энтузиастов Точилин мог выбраться либо на северо-восточную хорду, либо на МКАД, – пояснил аналитик. – И там, и там есть камеры. Мимо них он не проезжал. Есть, конечно, вариант, что его машина через Измайлово на Щелковское шоссе выбралась, но и там она не «засветилась». К сожалению, у меня не было возможности посмотреть камеры видеонаблюдения на торговых точках и банках, но могу точно сказать, что мимо станций метро и железнодорожных станций в этих районах его машина точно не проезжала.

– Как ты считаешь, может она до сих пор где-то в этих районах находиться? – подтолкнул Суркова Гуров.

– Конечно, такой вариант не исключен, но я считаю его маловероятным, – покачал головой старлей. – Если допустить, что с подполковником Точилиным случилось что-то серьезное, оставлять машину поблизости от места происшествия опасно для преступника. Вполне возможно, что он мог ее просто перегнать внутри района в другой двор, но тут есть риск, что незнакомую машину заметят жители и выложат о ней информацию в социальных сетях или заявят в ГИБДД. Да и эвакуаторы в Москве работают активно… Я и проверил информацию в соцсетях, и сделал запрос гаишникам: ничего о темно-синем «Опеле» там нет.

– Ты смотри, мальчик прямо непомерными темпами растет в моих глазах! – иронично восхитился Крячко. – Лева, тебе достойная смена подрастает.

– Хватит парня смущать, – усмехнулся Гуров. – Да и я пока сменяться не собираюсь. Территорию этих районов все равно прочесать придется. Стас, свяжись с РОВД и дай ориентировку. Пусть немедленно людей на это выделят. А ты продолжай, Игорь.

Сурков кивнул. Не имея возможности подтвердить или опровергнуть свою версию относительно дворов внутри указанных районов, он вплотную занялся отработкой следующей: машину перегнали в другое место, поменяв или попросту сняв с нее номерные знаки. Игорь разыскал на записях с видеокамер четыре темно-синих «Опеля» такой же модели, как у Точилина, попавших в поле зрения камер в районе пропажи автомобиля подполковника в течение двух часов после его исчезновения.

– Более позднее время я не стал отслеживать потому, что «Опель» должны были куда-то перегнать либо сразу после инцидента, либо трогать его было вообще бессмысленно, – пояснил сыщикам Сурков. – Я рассчитал время, допустив, что происшествие с подполковником могло быть спонтанным, а не запланированным. Какое-то время потребовалось на общение Точилина с преступниками, несколько десятков минут могло понадобиться для исполнения замысла, а затем – на принятие решения о том, как именно нужно скрыть преступление. Больше двух часов на это потребоваться просто не могло, даже со всеми допустимыми погрешностями.

– Какой ты умный! – съязвил Крячко, закончив телефонный разговор с начальником Перовского ОВД. – А тебе мысль о том, что он мог всю ночь провести у любовницы и скончаться под утро совершенно случайно, не приходила в голову? Допустим, головой в ванной ударился или алкоголем отравился?

– Приходила, товарищ полковник, – слегка обиделся старлей. – В этом случае его должны были вынести из квартиры поздно ночью или ранним утром. Пока проверить эту информацию у меня просто физической возможности не было: слишком большой объем данных надо отсматривать. Если вам не пригодится то, что я нашел к этому моменту, я продолжу поиски.

– Расстроился, прям как красна девица, – рассмеялся Стас. – Не обижайся, Игорь. Это я просто твою бдительность проверял. Выкладывай дальше свои соображения.

Сурков усмехнулся и продолжил доклад. Всего ему удалось найти четыре темно-синих «Опеля» нужной модели, которые выезжали из указанных районов под камеры видеонаблюдений в течение двух часов после того, как там пропала машина Точилина. Работу парень проделал немалую, и Гуров искренне похвалил его. Сурков весь зарделся.

– Лев Иванович, я проверил все четыре, – доложил он. – Отследил практически до места парковки, а затем проверил, выезжали ли они оттуда утром. Две из них сразу можно исключить из списка. Обе машины утром поехали в обратном направлении. Номера пробил, владельцы – реальные люди, и никаких серьезных претензий у правоохранительных органов к ним не было. А вот две другие на следующий день обратно не выезжали. Одна из них осталась на подземной парковке на Щелковском шоссе, а вторая осталась в гаражах на проспекте Маршала Жукова, где-то перед выездом на Новорижское шоссе. И что самое интересное, номерных знаков этой машины в природе не существует. Их просто еще никогда и никому не выдавали.

– А вот это интересно! – вставил свою реплику Крячко. – Зуб даю, это наш клиент!

– Давай-ка не беги впереди паровоза, – осадил его Лев. – Сначала свяжись с охраной подземной парковки и узнай, на месте ли машина. Если да, берешь экспертов, и езжайте ее осматривать. – Он повернулся к Суркову: – Кто хозяин этой машины?

– Вот. Тут все данные, – протянул ему листок с данными на владельца «Опеля» Игорь.

Лев бегло пробежал информацию глазами и передал распечатку Крячко.

– Свяжешься с владельцем по дороге на стоянку. В общем, сам знаешь, что делать. Ты еще здесь?

Станислав расхохотался, дурашливо козырнул, приложив левую ладонь к макушке, и, подхватив свою неизменную «всесезонную» кожаную куртку, выскочил за дверь. Гуров вслед за ним отпустил и Суркова, поручив ему, для гарантии, заняться просмотром утренней информации по камерам в районе исчезновения Точилина, а сам задумался.

Скорее всего, Крячко был прав, и машину Точилина перегнали в гаражи перед въездом на МКАД. Вопрос лишь в том, где она теперь и где бандиты спрятали труп подполковника. Для того чтобы быстро реализовать свои угрозы Орлову, преступники должны были схоронить тело где-нибудь в пределах необходимой доступности. Вот только маловероятно, что они оставили труп Точилина в его же машине. Да и прятать машину в гаражах, пусть даже какие-то из них и заброшены владельцами, весьма рискованно.

Гуров попытался поставить себя на место преступников. В том, что организатор банды далеко не дурак, он уже успел убедиться. Простейшие и непродуманные шаги – не его стиль. И если трюк со сменой номеров на машине Точилина был вполне понятен (машину с несуществующими номерами вряд ли кто-нибудь стал бы пробивать), то транспортировка «Опеля» в гаражи выглядела не совсем понятной. По логике вещей, пока пропажу подполковника еще не обнаружили, его машину следовало бы выгнать за МКАД, а затем сжечь где-нибудь в безлюдном месте или попросту утопить. Подобный трюк снизил бы шансы ее обнаружения до минимума. По крайней мере, значительно бы увеличил время, которое потратили бы на поиски машины.

Он посмотрел на карту. Между проспектом Маршала Жукова и улицей Маршала Прошлякова находилось несколько автомобильных салонов, магазинов автозапчастей и станций технического обслуживания. Причем последние принадлежали мелким предпринимателям и по большей части занимали площадь одного или нескольких гаражей.

– Неужели жадность фраера сгубила? – удивленно пробормотал Лев.

Судя по всему, спрятать «Опель» Точилина именно в этом районе было не очень просто, поскольку безлюдным это место не являлось. Получалось лишь одно – автомобиль подполковника решили разобрать на запчасти, чтобы потом продать. Либо сразу продали именно для разборки на комплектующие. Иных причин для того, чтобы машина Точилина оказалась в этом районе, Гуров просто не мог найти.

Теперь оставалось решить, что именно следует делать с полученной информацией. Если «Опель» подполковника действительно разобрали на запчасти, а не спрятали в одном из гаражей, то работники СТО были знакомы с теми преступниками, которых опера разыскивают. В том случае, если приказ отправить машину на разборку давал сам главарь банды, то, едва полиция возьмет их в оборот, ему сразу станет об этом известно, и он мгновенно начнет давить на Орлова. Причем скорее всего запустит тот механизм дискредитации генерала, который и обещал к нему применить.

Но оставался и второй вариант: машину Точилина отправили на разборку подчиненные главаря, которым он просто приказал избавиться от «Опеля». В этом случае были шансы, что преступники испугаются его гнева и, даже узнав о том, что сообщников из СТО арестовала полиция, постараются скрыть этот факт от руководителя преступной группировки. Это давало Гурову возможность оперативно попробовать выйти на саму группировку, но риски от начала активных действий были слишком велики.

В обычной ситуации он предпринял бы стандартные меры по поиску места, где разобрали или спрятали машину Точилина: досмотр всех гаражей с вызовом владельцев, облавы на СТО и прочее, но сейчас нужно было действовать тихо и незаметно. В первую очередь следовало проверить все подозрительные станции технического обслуживания, чтобы узнать, не разбирали ли на них «Опель» на запчасти.

Обычный опер для такой проверки не подойдет. Да и любой из полицейских тоже. Матерые преступники чувствуют сотрудников полиции за версту каким-то шестым чувством, и визит полицейского на СТО, тем более для покупки краденых запчастей, только насторожит их, тогда следов машины Точилина найти вообще не удастся. Как и тех, кто сдал «Опель» на запчасти. На несколько минут Гуров задумался, а затем достал телефон и набрал по памяти номер.

– Добрый день, Яков Игоревич, – поздоровался Лев, после того как на звонок ответили. – Хочу кое о чем вас попросить. Мы могли бы встретиться в кафе на Красноказарменной улице, скажем, через часок?

Яков Игоревич Лещинский был довольно посредственным актером, служившим в театре на третьих ролях. Они познакомились во время одного из громких дел, которое расследовал Гуров, при довольно забавных обстоятельствах: Лещинского наняли для того, чтобы тот выступил посредником для дачи взятки сыщику.

Гуров денег, естественно, не взял, зато задержал «посредника», и тот сделал все, что от него зависело, чтобы помочь найти преступников. На Лещинского можно было завести уголовное дело и отправить его под суд, но тогда Гурову было некогда этим заниматься. К тому же никакого серьезного преступления актер не совершил, а, напротив, оказал посильную помощь в раскрытии дела. Лев отпустил Лещинского с миром, и с тех пор Яков Игоревич не переставал благодарить его едва ли не на каждом углу, тем более когда узнал, что сыщик женат на актрисе.

В Лефортово Гуров назначил ему встречу не случайно. Именно там, на улице Лапина, и находилась явочная квартира «покерной мафии», которую пора было брать под наблюдение. Он собирался лично осмотреть окрестности, чтобы определить, из какой точки оперативнику будет удобнее следить за домом, в который Кирилл Низовцев относил деньги, собранные с нелегальных игровых точек. И к тому времени, когда пришла пора идти на встречу с Лещинским, Гуров не только успел найти удобное место для наблюдения, но еще и встретился с операми из Лефортовского отдела полиции, поставив им конкретную задачу.

Яков Лещинский был абсолютно неприметным человеком, и Лев не уставал поражаться, как его вообще взяли в театральный институт. Если специально не присматриваться, в любой обстановке и в любом окружении глаз просто скользил по Лещинскому, даже не задерживаясь и не оставляя никакого впечатления об этом человеке в мозгу. С такой внешностью ему следовало быть скорее шпионом или контрразведчиком, но никак не актером. Лещинский уже ждал в условленном кафе и сразу поднялся с места, приветствуя полковника.

– Лев Иванович, весьма удивлен, что вы обо мне вспомнили, – проговорил актер после того, как они с Гуровым пожали друг другу руки. – Я-то думал, что про персонажей, подобных мне, вы забываете сразу, как только закрываете дело.

– Вас сложно забыть. Слишком уж необычная история у нас с вами приключилась, – улыбнулся Лев. – Но давайте обойдемся без ностальгии и займемся делом, поскольку времени у меня, как обычно, всегда не хватает. Я вам расскажу, что мне от вас нужно, затем вы скажете, почему не сможете это сделать, я попробую убедить вас, что делать это все равно придется.

Лещинский рассмеялся, откидываясь на спинку стула. Мысль привлечь к операции актера показалась Гурову довольно здравой. Во-первых, Лещинский уже зарекомендовал себя человеком, выполняющим задание без лишних вопросов. Правда, в момент их знакомства он делал это за деньги, но Гуров был уверен, что и бесплатно выполнить задание актер не откажется. И не только из благодарности за то, что он его не посадил. Было в нем что-то от авантюриста, хватающегося за любое сомнительное мероприятие, если оно казалось достаточно интересным.

Юлить Лев не стал и обрисовал Лещинскому ситуацию такой, какой она была. Естественно, без подробностей и имен, но достаточно ясно объяснил, с чем актеру придется столкнуться и почему он ни к кому, кроме него, с этим заданием обратиться не может. Лещинский явно наслаждался рассказом и подвел итог, едва Гуров его закончил:

– В общем, как я понял, мне нужно сыграть роль достаточно богатого, но жутко жадного автолюбителя, который рыщет по всевозможным СТО в поисках запчастей для «Опеля» определенной модели. При этом мне следует учитывать, что продавать искомые запчасти будут преступники, которые не станут раздумывать, если почувствуют неладное, а в лучшем случае переломают мне ноги. И все это я должен делать на добровольных началах.

– Практически, – кивнул головой Лев. – Вы лишь одну деталь забыли, Яков Игоревич. Вам обязательно будут нужны правое крыло и передняя дверь темно-синего цвета. Вот такого, – и он протянул актеру фотографию «Опеля», скачанную из интернета.

Лещинский взял ее, бегло посмотрел, крутанул в руках и усмехнулся:

– Сначала проиграем тот сценарий, который вы предложили? Я ломаюсь, а вы намекаете, что деваться мне некуда? Или сразу к делу перейдем?

– Я бы с удовольствием вместе с вами принял бы участие в театральной постановке, но время поджимает, – развел руками Гуров. – Давайте сразу к делу.

– Только один вопрос: а насколько для вас важно найти, где именно разобрали эту машину? – поинтересовался Лещинский.

– Считайте, что это вопрос жизни и смерти. Как-то так.

– Тогда я ее найду, – уверенно заявил актер.

– Только это нужно сделать уже сегодня. Максимум завтра, – подчеркнул Лев. – Времени у нас совсем мало…

Когда он вернулся в главк, Крячко был уже на месте. Как они оба и предполагали, осмотр машины, оставленной на подземной парковке на Щелковском шоссе, ничего интересного не дал. «Опель» не принадлежал Точилину, а за перепуганным владельцем автомобиля не числилось ничего, кроме парочки неоплаченных штрафов за нарушение ПДД. Впрочем, и их он оплатил еще до того, как успел добраться до своей машины по вызову полицейских. Рассказ об этом Стас закончил фразой: «Из-за твоего педантизма только время зря потеряли!» – но Лев даже внимания на это не обратил.

В версию о том, что автомобиль Точилина могли бросить где-то во дворах или продержать там всю ночь, а лишь потом перегнать, Гуров тоже совершенно не верил. Преступники из этой банды к каждому делу подходили обстоятельно и следы за собой заметали тщательно. Он даже слегка опасался, что и Лещинскому не удастся найти какую-нибудь информацию на станциях техобслуживания, поэтому на тот случай, если актер потерпит фиаско в своих поисках, разработал план тотальной облавы по гаражам в том районе. Конечно, это была крайняя мера, к которой можно было прибегнуть в исключительном случае, но тех людей, которые пригнали туда машину Точилина, найти требовалось обязательно.

Впрочем, рассуждать об этом было пока рано, и Гуров взялся за изучение компромата на Вяхирева, который передал ему Земцов. Информации, к сожалению, было маловато, чтобы железобетонно отправить генерал-майора таможни в места не столь отдаленные, но припугнуть этим таможенника вполне можно. И не только припугнуть, а даже изобразить качественный шантаж.

Вариант с тем, чтобы пригрозить генерал-майору разоблачением и потребовать от него прямого контакта с кем-то из главарей «покерной мафии», конечно, был самым очевидным и соблазнительным, но Лев от него отказался. Во-первых, совсем не факт, что Вяхирев знал кого-то из верхушки банды лично и тем более свободно контактировал с ними. В конце концов, он мог просто попасть в подпольные игровые клубы через приглашение и рекомендации, как это отлажено в системе «покерной мафии». Тогда попытка надавить на него не закончилась бы ничем, просто бандитов предупредили бы, что Гуров подбирается к ним слишком близко.

В тройной схеме Вяхирев – «покерная мафия» – шантажисты генерал-майора нужно было использовать как-то по-другому, и Лев внезапно понял, как именно. Судя по той информации, которая была у него, главари «покерной мафии» оказывали вип-клиентам разные противозаконные услуги, вроде выбивания долгов, шантажа, прослушивания разговоров и прочее. По непроверенным данным, они могли принять и более серьезные заказы, вроде ограблений или даже убийств. Вполне вероятно, что грязными делишками, не забесплатно, конечно, могла заниматься именно та банда, которая шантажировала Орлова. И если это так, от Вяхирева можно потребовать, чтобы он сделал бандитам нужный Гурову «заказ», при выполнении которого вся группировка и будет арестована.

Как ни хотелось побыстрее взять в обработку скользкого генерал-майора, но к тому, что задумал Гуров, нужно было как следует подготовиться. Отработать все детали, продумать любые возможные ходы (как свои собственные, так и бандитов), а для этого нужно понять, как именно банда совершала преступления и как они подходят к выполнению своих задач.

– Стас, что у тебя с обработкой информации? – повернулся Лев к Крячко. – Можешь уже сказать, какие именно дела были провалены после того, как Точилин стал служить в главке?

– Кое-что уже есть, но нужно еще примерно полчаса, чтобы все систематизировать, – ответил тот. – Потерпите, мой повелитель. А пока лучше займись чем-нибудь бесполезным. Покури, что ли, или к Петру сходи, к нему поприставай.

– Ты с той старушкой разговаривал, на которую сим-карта оформлена?

– А когда мне это было делать? – пожал плечами Стас. – Ты же меня сам работой завалил выше крыши! Я уже даже забыл, что такое ходить по кабакам и девок клеить…

– Ох ты! Какая трагедия! – рассмеялся Лев. – Ладно, заканчивай со своим анализом, к старушке я сам сейчас съезжу. Давай мне адрес.

Перфильева Анна Леонидовна проживала не слишком далеко от главка – в районе метро «Баррикадная». К тому же она оказалась далеко не такой старушкой, как ее представлял себе Гуров. Конечно, ей было уже прилично за шестьдесят, но выглядела она моложе своих лет и держалась вполне бодренько. Жила женщина небогато, но однокомнатная квартира была чистой и опрятной.

– Она самая, – ответила Перфильева, когда Лев с вопросительной интонацией назвал ее имя, и шагнула в глубь квартиры. – Проходите, чего в дверях-то стоять?

– Пускаете в дом и даже не спрашиваете, кто я такой? – удивился он.

– Зайдете да сами все и расскажете, – улыбнулась в ответ Анна Леонидовна.

– И не боитесь?

– А чего мне бояться? Денег у меня отродясь не водится. Вещей хороших тоже нет. А те, что есть, разве только старухам и могут пригодиться. Так что брать у меня нечего, а убивать пока вроде не за что.

– А квартира? Не боитесь, что заставят жилье на чужого человека переписать?

– А квартира давно уже не моя, – отмахнулась старушка. – Я ее на внука переписала. Он у меня один. Сейчас школу оканчивает, в институт поступит. А к тому времени, когда жениться соберется да им с семьей квартира понадобится, я, глядишь, и помру уже. Так что ни волноваться мне не о чем, да и бояться я давно ничего не боюсь, кроме Страшного суда.

– И все-таки, Анна Леонидовна, береженого бог бережет, – строго проговорил Гуров. – Мало ли какие люди в дверь постучаться могут.

– Люди все одинаковые, если к ним одинаково относиться, – не согласилась Перфильева. – Да проходите вы уже, не бойтесь. Я не кусаюсь уже лет десять, после того, как челюсти вставные сделала.

Гуров невольно рассмеялся и прошел внутрь квартиры. Анна Леонидовна провела его на кухню, мотивировав это тем, что гостя нужно хотя бы чаем напоить. И как он ни отказывался, принять гостеприимство Перфильевой все же пришлось. А пока пенсионерка ставила чайник на плиту и доставала нехитрое угощение в виде карамелек и полупустой пачки недорогого печенья, Гуров внимательно рассматривал ее.

Его удивляло, с какой естественной простотой и беспечностью держится женщина, словно она с сыщиком знакома уже бесконечное число лет. Конечно, он прекрасно знал, что большинство коренных москвичей достаточно гостеприимны, не слишком амбициозны и зачастую относятся к людям, с которыми их свела судьба, как к дальним родственникам, но такого радушия, как у Перфильевой, в Москве встречать ему еще не доводилось. Она скорее напоминала ему какую-то деревенскую бабушку, которая, даже уходя на целый день из дома, не привыкла запирать входные двери.

Когда Анна Леонидовна подала чай, Гуров попытался начать ее расспрашивать, но она легко пресекла эту попытку, сказав, что за чашкой чая нужно говорить о пустяках. И, подтверждая свои слова, принялась рассказывать Льву о своей семье, о ворчливой соседке, которая «на самом деле очень добрая», и о своем «шалопае-внуке», который в свои 17 лет больше на девочек заглядывается, чем думает об учебе. Минут через пятнадцать он понял, что если и дальше позволить Перфильевой вести разговор, то отсюда ему не уйти и до утра, к тому же и ничего полезного не узнать.

– Анна Леонидовна, а скажите, у вас сотовый телефон есть? – поинтересовался Лев, когда женщина взяла небольшую паузу, чтобы отхлебнуть чая.

– А как же? Я хоть и старая, но не отсталая, пользоваться этими игрушками умею. Правда, он у меня тоже старый, по своим меркам, конечно. Кнопочный. Мне дочь пыталась какой-то аппарат без кнопок подарить, но я ей сказала, что это уже излишеством будет. Ну, она мне тогда только оператора поменяла и успокоилась. А то, говорит, у тебя, мама, звонки слишком дорогие.

– Кого поменяла? – не сразу понял Лев.

– Ну, такую штучку маленькую из телефона вынула и такую же внутрь вставила, – пояснила Перфильева. – Уж не знаю, что от этого изменилось. За телефон-то я не плачу, дочь сама мне деньги на него кладет. Может, и правда звонки дешевле стали, я у нее об этом не спрашивала.

– А сим-карту дочь с собой забрала? Ну, эту штучку, которую она из телефона достала.

– А-а, – улыбнулась старушка, – точно. Так она ее и называла. Нет, не забрала. Она ее выкинуть в мусорку хотела, да я не дала. Велела оставить, поскольку все в хозяйстве пригодиться может. Она и пригодилась потом.

– Вот как? И зачем же?

– У меня внучатый племянник из Волгограда в Москву жить перебрался, – ответила Анна Леонидовна, и Гуров сразу насторожился: новый персонаж был родом из того же города, что и Точилин. – Первое время он у меня остановился, а потом уже себе какое-то другое жилье нашел и почти уже не заходит. Занят сильно, видимо. Зато звонит раз в неделю, здоровьем интересуется, не забывает меня, старуху. Хороший такой мальчик, послушный…

– Анна Леонидовна, вы что-то про сим-карту хотели рассказать, – перебил ее Гуров.

– Да что про нее рассказывать, – рассмеялась Перфильева. – Тут весь сказ короче этой карты. Мишка… ну, племянник мой… как сказал, что ему нужно новую сим-карту купить, мол, почему-то с его телефона очень дорого в Москве разговаривать, я ему старую, которую дочь мне поменяла, и отдала. А чего добру пропадать? Правда, не знаю, пользуется он ей сейчас или нет. Может, тоже звонки дорогие оказались?

– А паспорт вы свой в последнее время никому на руки не давали? – проверяя еще одну версию, поинтересовался Лев.

– Нет, конечно! Я и наслушалась, и насмотрелась, и начиталась про всяких мошенников. Паспорт никому вообще в руки не отдаю.

– Даже родственникам?

– А им он зачем? – искренне удивилась Анна Леонидовна. – Я еще, слава богу, здоровье не все растратила, сама смогу сходить туда, где паспорт нужен. Да и в последнее время он мне без надобности. Только на выборы его с собой и беру.

– А вы уверены, что он у вас на месте? Никуда не пропал?

– Господи, да что случилось-то такое? – забеспокоилась старушка.

– Анна Леонидовна, вы проверьте сначала документы, а потом я вам все расскажу, – пообещал Гуров.

Перфильева вышла из кухни, и ее не было не больше двух минут, затем она вернулась со старой, потертой шкатулкой, внутри которой оказались все ее документы: пенсионное удостоверение, медицинский полис и куча еще всяких разных бумаг. Паспорт она достала почти сразу же.

– Вот он. На месте. Так что произошло?

– Видите ли, Анна Леонидовна, в городе объявился телефонный хулиган. Он звонит в различные учреждения и говорит, что в них заложены бомбы, – солгал Лев. – Телефон его вычислили, но оказалось, что номер зарегистрирован на ваше имя. Вот поэтому я и пытаюсь выяснить, как ваша сим-карта могла у хулигана оказаться.

– Уф, слава богу! – облегченно вдохнула старушка. – А я-то, грешным делом, подумала, что мои шалопаи что-то где-то натворили.

– А почему вы уверены, что ваш внучатый племянник не мог так хулиганить?

– Да вы что?! Он же из хорошей семьи. У него и мама, и папа педагоги!

Путем наводящих вопросов Гуров через несколько минут узнал о Михаиле Шаповалове практически все, что ему было нужно. Родился и вырос он в Волгограде. Там же окончил строительный техникум, после чего отслужил в армии и вернулся домой. Через пару лет женился, но с семейной жизнью у него не сложилось, и несколько лет назад Михаил развелся. Детей у них с женой не было, особого имущества тоже не нажили, и в Волгограде Шаповалова больше ничего не удерживало.

По словам Перфильевой, Михаила в Москву позвал его старый друг, который перебрался в столицу раньше Мишки. Этот же самый приятель нашел здесь ему работу, связанную с разъездами. «То ли экспедитор, то ли курьер, я уже не помню!» – пояснила старушка. Первое время Шаповалов жил у нее, а затем сказал, что заработал достаточно денег, чтобы больше не стеснять родственницу и самому снимать квартиру. Анна Леонидовна пыталась его уговорить остаться, а потом махнула рукой.

– Все я понимаю, – с легким сожалением покачала она головой. – Дело молодое. Мишке женщину приличную найти надо, а ко мне ее не приведешь, неудобно им тут вместе со мной будет. Ну, и дай бог! Главное, чтобы у них все хорошо сложилось.

– А вы его девушку знаете?

– Нет, Лев Иванович, не видела даже ни разу. Но Мишка парень видный, девушки на него засматриваться должны.

– А у вас есть его фотография? – на всякий случай спросил Гуров, хотя в снимке Шаповалова и не нуждался.

– Нет, – ответила Анна Леонидовна. – Детские где-то были, но он не сильно на них сейчас похож. А взрослых фотографий он мне не предлагал, а я и не просила. Зачем они? И так его часто видела. В общем, зря вы на Мишку думаете, что он хулиганить способен. Сами видите, он мальчик приличный, работящий и вежливый. Слова грубого никогда не говорил, да и продукты домой покупал всегда сам: ни копейки у меня не брал! А если вам сказали, что телефон, с которого безобразничали, на меня зарегистрирован, то эти операторы ошиблись. Да что это я по-пустому воздух сотрясаю? Вот у меня Мишкин номер записан. Он его так и не менял ни разу. Проверьте, разве с него хулиганы звонили?

Гуров помнил по памяти телефонный номер, с которого звонили Орлову. Он внимательно просмотрел телефонную записную книжку Перфильевой и постарался придать лицу немного разочарованное выражение. Номер Шаповалова полностью совпадал с тем, который он знал, но показывать этого женщине никак нельзя. Нужно сделать так, чтобы ей даже в голову не пришло поинтересоваться у своего внучатого племянника, что он мог такое натворить, что к ней полицейские приходили.

– Нет, звонили не с этого телефона, – сделав вид, что расстроился, ответил Лев.

– А я вам что говорила? Он мальчик хороший, – обрадовалась Анна Леонидовна. – А вы не переживайте, Лев Иванович! Вы – человек хороший, а у таких все получается. Найдете вы этого хулигана!

Гуров уходил от Перфильевой если не окрыленный, то в значительно лучшем настроении, чем приезжал к ней. Конечно, далеко идущие выводы делать было еще рано, но одна существенная зацепка в отношении банды шантажистов уже появилась. Шаповалов так или иначе был с ними связан. Либо он и есть тот самый человек, который разговаривал по телефону с Орловым, передавая ему указания, либо настолько хорошо знает этого бандита, что позволяет ему периодически пользоваться своим телефоном. В общем, Мишу Шаповалова следовало брать в плотную разработку, но делать это надо крайне осторожно, чтобы раньше времени не спугнуть.

Направляясь в главк, Лев позвонил Крячко и велел собрать всю информацию на внучатого племянника Перфильевой.

Яков Игоревич Лещинский оделся настолько безвкусно, насколько хватило его фантазии. На ногах у него были новые кожаные ботинки и старые линялые джинсы, когда-то купленные за очень хорошие деньги. Куртка из натуральной кожи была местами сильно потерта, но до сих пор производила впечатление недешевой вещи. Матерчатая кепка казалась тоже достаточно дорогой, но при близком рассмотрении сразу становилось понятно, что это подделка. По убеждению актера, этот вид вполне соответствовал тому, как должен выглядеть богатый скупердяй, раз в несколько лет покупающий хорошую вещь, а затем донашивающий ее до дыр.

По гаражно-промышленному району между улицами Маршала Жукова и Маршала Прошлякова Лещинский прогуливался уже около часа, старательно заглядывая в каждый открытый гараж и в каждую станцию техобслуживания, которая попадалась ему на пути. Разыгрывая роль скупердяя, он подолгу выспрашивал у автолюбителей и сотрудников СТО о нужных ему запчастях, спорил о ценах и рассуждал о том, как дорого сейчас обходится содержание машины.

Почти в каждой станции техобслуживания Лещинский получал отказ и совет сходить на один из московских «блошиных» рынков, где можно найти что угодно, или поискать нужные запчасти в интернете, на что актер начинал огрызаться в духе: «Умные какие нашлись! Знаю я, какие там цены ломят, и какого качества товар продают. Я таких советов по сто раз в день по любому поводу получаю. Не знаете поблизости никого, кто запчасти продает, лучше молчите в тряпочку!» «Ну и топчись тут, как баран! – обычно отвечали ему доброжелатели. – Копыта готов откинуть, лишь бы пару рублей сэкономить!»

Лещинский плевался и шел дальше, наслаждаясь ролью, которую ему приходилось играть. Увидев у кого-нибудь в гараже машину, похожую цветом и очертаниями на искомый «Опель», он подходил к владельцу и, если автомобиль оказывался не тем, какой ему был нужен, брюзгливо начинал рассуждать о том, почему люди покупают всякие драндулеты, а на нормальные тачки деньги экономят. В итоге едва пару раз не нарвался на затрещины, но это только еще сильнее подстегнуло азарт актера.

Наконец Лещинскому повезло. В одном из гаражей, на воротах которого корявыми буквами было написано «СТО, шиномонтаж, замена масла», он увидел пожилого мужика в самой настоящей засаленной фуфайке советских времен. Едва не подпрыгнув от ностальгического восторга, Лещинский почти вприпрыжку подбежал к владельцу и единственному работнику автомастерской, которая была абсолютно пустой, не считая инструмента, и с недовольным видом проворчал:

– И тут, как я погляжу, ни хрена ничего полезного нет.

– Смотря что для тебя полезным считается, – невозмутимо ответил мужик в фуфайке.

– Запчасти для меня полезными считаются, – так же ворчливо огрызнулся Лещинский. – А уж если они и от «Опеля», то тогда и купить могу. Хотя о чем я говорю? Ты даже названия такого не слышал, наверное. Кроме раздолбанных «Запорожцев» да битых «Москвичей» и не видел ни черта!

Автослесаря и это не вывело из равновесия.

– А ты, мужик, зря по СТОшкам запчасти ищешь. Тутошние мужики сами по свалкам рыщут, чтобы подешевле какую детальку найти.

– Еще один советчик нашелся! – фыркнул актер. – Без тебя разберусь. Лучше подскажи, где тут еще станции есть, раз сам ничего предложить не можешь.

– А я тебе говорю, без толку это, – хмыкнул мужичок. – Ты лучше сходи к Семену на стоянку. Он там бэушные машины и разбирает, и собирает, и продает. Местные к нему все бегают, когда клиенту что-нибудь поменять требуется, особенно на иномарках. Может, у него что-то на «Опели» и есть.

От этой информации глаза Лещинского загорелись азартом. Он подробно расспросил мужика, как добраться до нужной автостоянки, даже угостил сигаретой «с барского плеча». Сделав вид, что его не очень-то стоянка интересует, еще несколько минут поболтал с мужиком о машинах, поспорив о том, какая марка самая лучшая для российских дорог, и лишь потом отправился в указанном направлении.

Автостоянка оказалась территорией, огороженной сплошным двухметровым бетонным забором, по самому гребню которого проходила колючая проволока, протянутая между изоляторами. У Лещинского и капли сомнения в том, что они декоративные, а на «колючку» не пущен ток, даже не возникло. Он был абсолютно уверен, если кому-то вздумается перелезть на стоянку через забор, минимум пару дней в больничной палате ему придется провести, а при неудачном раскладе «нарушитель границы» из больничной палаты и вовсе уже никогда не выйдет.

Была охрана и на массивных металлических воротах, и на такой же калитке в заборе, оснащенной домофоном. Оказалось, пешеходов тут не очень-то и жалуют, и Лещинский прождал несколько минут, пока охранник согласовал что-то с кем-то и лишь после этого открыл электромагнитный замок на калитке, пропустив актера внутрь.

– Идите вон к тому зданию, – не покидая пределов сторожки, махнул он рукой в сторону одного из гаражей. – Спросите Семена. Если у него есть что-то на продажу, о цене там и договоритесь.

Автомобилей во дворе огороженной территории было не слишком много, но модели оказались самыми разнообразными: от битой «Лады Калины» 2013 года выпуска до «Форда Транзит» 1990 года. В основном все машины были либо после аварии, либо выглядели настолько древними, что кроме как для разборки на запчасти ни на что не годились. Да еще и запчасти с большинства из них нужно было умудриться продать.

В указанном охранником ангаре суетились несколько человек, что-то делая у почти новой «Тойоты Короллы». Машина была уже в достаточно разобранном виде, и нельзя было понять, разбирают ее для чего-то или собирают обратно. Лещинский на несколько секунд замер, внимательно наблюдая за их работой.

– Тебе чего надо, мужик? – оторвал его от наблюдений грубоватый голос.

– Семена мне надо, – ответил Лещинский.

– Ну, я Семен. Дальше что? – поинтересовался мужчина в грязной спецовке.

Обладатель зычного голоса оказался полноват и лысоват, но при его росте под два метра и то и другое было почти незаметно. Семен поглядывал на незваного гостя свысока, с чуть подозрительной и снисходительной улыбкой, словно большой рост давал ему какие-то особые преимущества над остальными. Лещинский бросил короткий взгляд через плечо, но двое других мужчин, возившихся рядом с «Тойотой Короллой», даже не обратили никакого внимания на их диалог.

– А дальше, Семен, мне сказали, что у тебя запчасти недорого купить можно, – продолжая разыгрывать из себя богатого скупердяя, проворчал актер. – Причем, заметь, слово «недорого» тут главное.

– Ну, говорят, что в Москве кур доят, – хмыкнул великан. – Можно и недорого. Смотря что покупать будешь. Ведро компрессии могу тебе за «пузырь» отдать.

– Очень смешно! – съязвил Лещинский. – Когда Бог чувство юмора раздавал, тебе уши тучами заложило, и ты не услышал, что на раздачу зовут?

– Зато, как я посмотрю, у тебя язык настолько шустрый, что так и просится под нож, – беззлобно парировал Семен. – Что нужно, говори, некогда мне тут с тобой в остроумии соревноваться!

– Мне нужна головка от блока цилиндров на «Опель Корса», лонжерон, а еще не битые дверка и крыло. Темно-синие, – констатировал Лещинский и протянул автомеханику фотографию. – Вот такого оттенка.

– А покраской заниматься тебя, значит, жаба душит? – снова съехидничал Семен.

– А ты чужих жаб и чужие деньги никогда не считай. Со своими разбирайся, – отрезал актер. – Есть у тебя или нет? А то я дальше пойду. Целый день по вашему мухосранскому району хожу, хоть бы один из мастеров что-нибудь дельное предложил.

– А на хрена тебе именно темно-синие? – вновь с подозрительностью поинтересовался великан.

– А я из них, блин, мозаику во дворе складываю, – огрызнулся Лещинский. – Ты тупой, братец? На хрена мне красить дверки, если таких «Опелей» в Москве, как собак нерезаных? Кто-нибудь где-нибудь да умудрился разбить машину и на запчасти продал. А для таких дураков, как ты, объясняю, что нет у меня лишних денег, чтобы новые запчасти покупать, красить и монтировать. Вот и приходится шляться по всяким помойкам и искать, что подешевле.

– Будь ты помоложе, дядя, за свое хамство по ушам бы схлопотал, – проворчал Семен.

– А я и пользуюсь тем, что старше вас всех, молокососов, – фыркнул актер. – Может быть, хоть чуть-чуть успею уму-разуму научить.

– Без твоих уроков обойдусь, – отмахнулся механик. – Значит, «Опель Корса» купить деньги были, а на запчасти уже закончились?

– Вот, представь, не закончились! Но всяким спекулянтам переплачивать за то, что можно и без них найти, я не собираюсь, – отрезал Лещинский. – Так есть у тебя детали, о которых я говорил, или нет?

– Пойдем, посмотришь, – почти добродушно усмехнулся Семен. – Но смотри! За такие детали пол-литрой не обойдешься. Копеечку неплохую заплатить придется.

– Ты мне сначала покажи, а потом мы с тобой о цене потолкуем, – загорелся неподдельным азартом актер, понимая, что напал на след.

Семен широким жестом указал ему на дверь бокса, призывая куда-то идти. Лещинский вышел на улицу и подождал, пока провожатый пройдет мимо и проследует в глубь территории, к еще одному массивному зданию. Внутри был полумрак, пахло машинным маслом и краской. Семен зажег свет, и перед Лещинским оказался целый склад автомобильных запчастей, аккуратно разложенных по полкам. Часть образцов лежала без упаковки, но большинство были обернуты в промасленную бумагу, а некоторые и уложены в коробки. Семен подвел актера к одному из стеллажей, около которого красовались темно-синие дверки, крылья и капоты от «Опеля».

– Смотри, что тебе нужно, – распорядился механик и закурил какую-то невероятно вонючую сигарету.

Лещинский неторопливо начал копаться в разложенных на полках деталях, хотя нужные ему лонжерон и головку блока цилиндров увидел сразу. Семен неторопливо курил, изредка с легкой иронией поглядывая в сторону актера, а тот придирчиво рассматривал на свет и чуть ли не облизывал каждую деталь. Номера и на головке блока, и на лонжероне оказались именно теми, которые называл ему Гуров, и сомнений в том, что они сняты с искомого «Опеля», не осталось уже никаких.

– Ну и почем ты этот хлам пытаешься продать? – поинтересовался он у Семена.

– Хлам? – Механик чуть не подавился сигаретой от удивления. – Да ты посмотри, дядя, они почти нулевые! Машина в аварии убилась, ей еще и года не было. Хозяин реставрировать не захотел. Я у него, конечно, не по заводской цене ее покупал, но денег выложил немало.

– Ой, да не надо мне тут ваньку валять, – язвительно проговорил Лещинский. – Я тоже ни хрена не слепой. Тут скол, тут царапина. А дверку с машины вообще кусачками снимали, что ли?

– Ну, знаешь ли, – обиделся Семен, – не устраивают тебя эти детали, поищи, что получше. Может, найдешь дураков!

– Может, и найду, – не сдавался актер. – Вот сейчас сыну позвоню и спрошу. Если он нашел что-нибудь, сиди на своих запчастях, как наседка на яйцах. Поеду к другим продавцам.

– Так ты даже цену не спросил! – снова удивился механик, а потом махнул рукой: – Звони, звони! Если у тебя сын такой же жмот, он во всей Москве ничего подходящего не сыщет.

– Левушка, – елейным голосом проговорил Лещинский в трубку мобильного, набрав номер телефона Гурова. – Я тут нашел кое-какой хлам для нашего «Опеля». У тебя какие-нибудь подвижки есть?

Выслушав ответ, закончил разговор словами:

– Ну, не знаю. Тут продавец, видимо, решил, что за битые детальки я ему по спекулятивной цене платить должен. Судя по его запросам, он мне пару старых запчастей по цене нового «Опеля» пытается продать. Попробую сторговаться. Если не выйдет, поедем на какой-нибудь блошиный рынок искать.

– «Левушка», – передразнил Лещинского механик. – Так и думал, что семейка евреев.

– А тебе от евреев деньги, что ли, брать зазорно? – возмутился актер.

– Без разницы, – хмыкнул Семен. – Только даже не надейся, что я тебе их продам дешевле, чем они на деле стоят.

Торговались Лещинский с Семеном долго и почти до исступления. Ни тот ни другой серьезно в цене уступать не желали. Один старательно расписывал достоинства каждой детали, а второй всеми возможными способами пытался найти в ней недостатки. При этом Лещинский так увлекся ролью прижимистого богача-еврея, что стал даже получать огромное удовольствие от торгов, намеренно затягивая их. А закончились они тем, что на базу Семена ворвалась группа захвата в сопровождении следователей.

Глава 7

Операция прошла безупречно, без сучка и задоринки. Чтобы не вызвать ни у кого подозрения, забирали и проверяли все точки, ремонтирующие автомобили либо торгующие автозапчастями во всем гаражно-промышленном секторе между улицами Маршала Жукова и Маршала Прошлякова. Причем задействованные силы полиции вскрывали и те помещения, хозяев которых к моменту облавы не находилось.

На проведение операции сосредоточили все свободные силы московской полиции. Задействовал их Гуров самостоятельно, в обход Орлова. И сделано это было не потому, что он сомневался в лояльности генерала и опасался, что он, вольно или невольно, сдаст информацию тем бандитам, которые его шантажировали, а просто хотел подстраховаться. В том случае, если машину Точилина разбирали в гаражах по распоряжению главаря бандитов, те не должны были хоть каким-то образом связать ее с генерал-лейтенантом и попытаться осуществить свои угрозы в отношении его. Лев даже лично не принимал участия в обысках, находясь в это время по какому-то незначительному делу в совершенно другом конце Москвы.

Впрочем, и без его неусыпного контроля следователи и опера сработали на выемке просто блестяще. Каждый гаражный бокс, каждый склад с автомобильными запчастями тщательно обследовался. При этом составлялась не только опись деталей с заводскими или перебитыми номерами, но и велась тщательная фото- и видеосъемка всей операции.

Оказалось, что улов следователям достался богатый. В этом гаражно-промышленном комплексе ворованными и контрафактными запчастями, а также деталями с разобранных угнанных автомобилей торговала каждая вторая мастерская или торговая точка. Более того, удалось найти несколько целых и невредимых автомобилей, числившихся в угоне. Правда, на некоторых из них номера оказались уже перебитыми. Следователи изъяли и несколько машин с очевидными следами крови внутри. Так что работы у московских следаков должно было существенно прибавиться. А вот добавится у них «висяков» или увеличится число раскрытых преступлений, будет зависеть от дальнейшей работы полицейских.

Всех задержанных во время облавы свозили, по территориальной принадлежности, в ОМВД по району Строгино. Туда же попал и Лещинский, несмотря на свои яростные объяснения по поводу того, что он простой покупатель и к всяким там полулегальным торгашам никакого отношения не имеет. Он продолжал разыгрывать выбранную роль и всю дорогу до отдела полиции не переставал брюзжать и придираться к соседям по автозаку, из-за чего даже один раз едва не схлопотал по носу.

На удивление актера, вступился за него Семен, фамилия у которого оказалась Высотин. Высоченный автомастер быстро навел порядок в автозаке, и на недовольное брюзжание Лещинского больше никто не реагировал – лишь посматривали искоса да ворчали что-то под нос. Сам Семен держался абсолютно спокойно, это наталкивало на мысль, что он либо вообще ничего не понимает в происходящем и детали автомобиля Точилина сам приобрел у перекупщиков, либо в полиции у него есть свой человек, который достаточно быстро и без излишних затрат избавит его от любых неприятностей. Второе казалось Лещинскому более вероятным, и он внутренне усмехался, предвидя, как будет разочарован Высотин, когда за него возьмется полковник.

Гуров заставил себя подождать и явился примерно через час после того, как Лещинского и Высотина доставили в отдел Строгино. Актера к тому времени, проверив документы, уже выпустили, и он топтался рядом со зданием полиции, поджидая знакомую машину. Едва она подъехала, Лещинский тут же бросился навстречу Гурову:

– Лев Иванович, этот Высотин далеко не так прост, как кажется, либо он совсем простофиля. Я за ним и на его базе наблюдал, и в автозаке. Он ведет себя так, словно ему море по колено.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся, – усмехнулся Лев. – А вы почему домой не идете? Вы уже свою задачу выполнили. Медаль, извините, вручить не могу.

– Так мне же интересно, чем спектакль закончится, – рассмеялся актер.

– Яков Игоревич, давайте договоримся так. За кулисами вам делать уже нечего, а в зрительном зале места все заняты. Поэтому вы мне позвоните через пару дней, мы с вами встретимся, и я с удовольствием расскажу финал пьесы, даже если она закончится без выстрелов, кровавых разборок и мелодраматических сцен.

– На большем я настаивать и не могу, – снова улыбнулся Лещинский. – До встречи, Лев Иванович!

Перед разговором с Высотиным Гуров тщательным образом изучил его дело. Парень ничем особым в полицейских протоколах не отметился. Исключением было лишь одно подозрение в угоне, которое случилось еще в подростковом возрасте автомастера, но и там все обвинения были сняты. Хозяин автомобиля, который некоторое время числился в угоне, попросту забрал заявление, объяснив все простой ошибкой. Дескать, сам по пьяному делу разрешил покататься парням по Подмосковью, да и забыл потом. Высотина оштрафовали за езду без прав, и на этом история закончилась.

Правда, было еще участие в драке и задержание по подозрению в хулиганских действиях и причинении вреда здоровью, но никто из пострадавших не указал, что именно Высотин их бил. Напротив, все, как один, утверждали, что парень защищал их от хулиганов, а вот самих хулиганов никто так толком описать и не смог. В общем, Высотина снова отпустили без предъявления обвинения.

Изучая дело автомастера, Гуров подумал, что парень либо родился в рубашке и свято верит в свою звезду, либо кто-то легко и просто избавляет его от любого наказания, а это было уже не совсем хорошо. Это могло означать, что у Высотина есть уже давно сложившаяся прямая связь с серьезными людьми в полиции или в бандитской среде. И те и другие могли иметь выход на главаря шантажистов, а это могло не совсем хорошо сказаться на ситуации, автомеханика потребовали бы отпустить раньше, чем он расскажет что-нибудь интересное. Впрочем, Гуров и на этот счет подстраховался. Телефон Высотина он приказал взять на «прослушку» и пеленговать его при любой необходимости. За этим лично следил Сурков из аналитического отдела.

– Присаживайтесь, Семен Геннадьевич, – предложил Высотину Гуров, когда того привели в кабинет. – Догадываетесь, зачем вы здесь?

– Понятия не имею, – пожал плечами гигант, даже сидя казавшийся выше немаленького сыщика. – Обычно в таких случаях просто составляли протокол на месте, изымали товар, а с меня брали подписку о невыезде. Поэтому ни малейшего представления не имею, зачем меня привезли в участок.

– Интересный факт, – искренне удивился Лев. – Значит, ваш товар конфискуют уже не первый раз? Нужно поинтересоваться у коллег, почему этого нет в вашем личном деле.

– Сразу видно, что вы в этой сфере новичок, хотя и немолодой офицер уже, – снисходительно проговорил Высотин и тут же поправился: – Ой, извините, гражданин начальник! Я вас оскорбить ничем не хотел. Вырвалось просто…

– Ничего, ничего! Вы продолжайте, – скривив на лице недовольную мину, разрешил Гуров. – Так что вам сразу видно?

– Ну, когда конфисковывают контрафактный товар, материалы заводят на его владельца, а я лишь управляющий автосервисом, – охотно пояснил Семен, пытаясь загладить надуманную вину. – Мое дело простое. Я слежу за ремонтом, покупкой и продажей машин, а также возглавляю оптовую базу запчастей, которые потом отправляются под заказ в различные розничные точки или реализуются через интернет. Бывает, конечно, и у меня грешок. Продаю детали людям, которые иногда к нам на базу приходят в поисках чего-то особенного или недорогого. Вот и сегодня одному еврею вредному детали собирался продать. Но за этот опт я только перед владельцем автосервиса отвечаю. А так, все протоколы именно на него и составляются, поэтому в таких делах я никак и не фигурирую.

– А кто же тогда хозяин всего этого великолепия, которым вы управляете, Семен Геннадьевич? – с легкой иронией поинтересовался сыщик.

– Вадим Степанович Вяхирев, – спокойно ответил автомеханик. – Только он в дела вообще не лезет, лишь документы подписывает. Командует всем его брат. Он какая-то шишка большая. Не знаю точно, чем занимается, но к таможне какое-то отношение имеет. Потому что к нам из Европы часто детали приходят, по большей части либо бракованные, либо поддельные, либо вообще бэушные.

– И какая компания к вам эти грузы привозит? – почти язвительно поинтересовался Гуров.

– «Московское экспресс-агентство», – невозмутимо ответил Высотин. – По большей части все грузы и привозят, и увозят их машины.

Лев почувствовал настоящий охотничий азарт, понимая, что не только значительная часть картинки начинает четко вырисовываться, но и план его дальнейших действий обретает реальные очертания и становится осязаемым.

Стала очевидна часть схемы, по которой работает генерал-майор таможенной службы. Товары из Европы, среди которых может быть все, что угодно, без досмотра провозит «Московское экспресс-агентство». Все они, либо их значительная часть, временно оседают на складах автосалона, которым руководит брат таможенника. При этом наверняка и он владельцем конторы не является, а выполняет роль «свадебного генерала». А в случае возникновения каких-либо проблем Вяхирев задействует свои связи, и заведенные дела либо спускают на тормозах, либо выписывают по ним незначительные штрафы.

Вторая составляющая махинаторских операций таможенного генерала, с которой связана компания «International carriage traffic Ltd», пока оставалась для Гурова загадкой, но можно было предположить, что в этом случае схема действует с точностью до наоборот. То есть что-то вывозится из России, отстаивается на таких же полуявных складах за рубежом, а потом распределяется между покупателями. И это может быть что угодно: драгоценные металлы или камни, богатая ураном руда, антиквариат, какое-то оружие. Вяхирев явно работал по-крупному, и точно не один.

– А что же ты, друг мой сердешный, все так легко мне на тарелочку с розовой каемочкой выложил? – иронично поинтересовался Лев у Высотина.

– Гражданин начальник, извините, конечно, но вы тут человек новый, поэтому знаете мало, – спокойно ответил автомеханик. – Я вам расскажу, что будет уже завтра-послезавтра. К вам придет какой-нибудь «важняк» из главка, заберет все бумаги, которые вы сейчас понапишете, да еще и отчитает вас за хреновую работу. Все, что я сказал, бесследно пропадет. Если честно, мне уже надоело выдумывать разные версии происходящего, вот я и рассказываю все, как есть на самом деле. Уже третий раз, кстати. Два раза все протоколы куда-то улетучивались, исчезнут они и на этот раз. А вам лучше не сопротивляться и взять деньги за забывчивость, если предложат. Иначе точно вам только хуже будет.

Гуров едва не расхохотался, выслушивая эту тираду, и сдержать довольную улыбку ему стоило больших трудов. «Важняком из главка» в прошлые разы скорее всего был Точилин. И маловероятно, что он действовал по прямой указке Вяхирева: слишком большой риск для генерала «засветиться». Это означало, что Вяхирев напрямую с бандой шантажистов, с которой сотрудничал погибший подполковник, никак не был связан. С большой долей вероятности посредниками в передаче таких поручений и были боссы «покерной мафии», в которой Вяхирев и отмывал, и тратил заработанные махинациями деньги.

– На ловца и зверь бежит, – вслух проговорил Лев.

– Правильно мыслите, гражданин начальник, – по-своему растолковал его слова Высотин. – Когда взятку предлагают, ее нужно брать. Если это не подстава, конечно. А в отношении меня вас точно никто подставлять не будет.

– Ответь-ка ты мне еще на несколько вопросов, раз уж дело все равно у меня заберут, – умышленно принимая запанибратский тон, сказал Гуров. – Кто тебе темно-синий «Опель Корса» пригнал, который ты на запчасти разобрал?

– Да одноклассник мой Васька Селезнев с другом Артемом пригнали, – выпалил разомлевший от собственной безнаказанности Семен. – Я еще тогда удивился, на фига нужно было почти новую тачку на запчасти разбирать? Но хозяин – барин. Они попросили, я сделал. Через день приехали, забрали деньги, которые я им пообещал. Там всего-то двадцать тысяч «гринов» пришлось заплатить, а я запчастей на полсотни уже на следующий день продал, и еще минимум на столько же осталось. Только, говорю же вам, гражданин начальник, неопытный вы в этих делах! Не ту тачку ищете. Этот «Опель» чистый, как стеклышко. Они мне документы на него отдали, и я их по базе пробил. Машина ни в угоне не числится, ни штрафов на ней, ни в ДТП не участвовала. В общем, вам лучше обратно вернуться. Вы ведь участковым работали? Не в вашем возрасте в следователи идти.

– Ты мне тут посоветуй еще, доброхот! – наигранно сердито прорычал Гуров. – Без тебя разберусь, как мне работать! Пиши адреса своих приятелей и говори, где документы на «Опель».

– Так я же с добрыми намерениями, – виновато проговорил Высотин и под суровым взглядом полковника схватил со стола ручку.

– Вот, – через пару минут протянул он Гурову исписанный лист. – Тут и их домашние адреса, и места их работы. Только зря вы время потратите. Они парни нормальные, не бандиты и не воры какие-нибудь. А документы на «Опель» вместе со всеми остальными бумагами у меня из офиса изъяли. Так что у своих их поспрашивайте.

Несколько минут Лев делал вид, что внимательно изучает исписанный автомехаником лист бумаги, а на самом деле размышлял о том, что Бог действительно хранит дураков. Высотин был простоватый, добродушный и недальновидный парень, которого беды каким-то невероятным образом обходили стороной. Даже пристроившись каким-то образом в крайне опасный преступный бизнес, он умудрялся оставаться почти в стороне от грязных дел. И хотя то, чем он занимался, мягко говоря, было не совсем законно, Высотин был вполне порядочным парнем, уверенным, что, не нарушая закон, в нашей стране не проживешь. Впрочем, тут Гуров внутренне вынужден был с ним согласиться, поскольку и сам, пытаясь вытащить друга из беды, действовал, мягко говоря, не полностью в рамках закона. Он усмехнулся этой мысли, а Высотин принял усмешку за знак окончания беседы и с заискивающей улыбкой спросил:

– Ну что, гражданин начальник, я могу быть свободен?

– С какого перепугу? – искренне удивился Гуров. – Тебя что, и раньше вот так вот сразу выпускали?

– Нет, конечно, – сник автомеханик. – Я же говорю, держали несколько дней в «обезъяннике». Потом приходил «важняк», забирал дело, и меня отпускали на все четыре стороны.

– А почему ты решил, что сейчас все по-другому будет?

– Ну, я думал, что вы мне поверили и поняли, чем все закончится в любом случае, – почти обиженно пояснил Высотин.

– А ты слышал поговорку: «сам заработал, дай заработать другим»? – с улыбкой произнес Лев.

– А-а-а, вон вы о чем, – рассмеялся парень, решив, что он намекает на дачу взятки. – Ну, вы хороший человек, гражданин начальник. Ради вас я даже дня три готов в «обезъяннике» посидеть. Я тогда весточку на день позже подам. Скажу, что вы взятку ждете, и все такое.

– Какую весточку? – насторожился Гуров.

– Обычную, – все еще улыбаясь, как малому ребенку, разъяснил Высотин. – Мы с начальством личную связь не поддерживаем вообще никак. Ко мне привозят товар, у меня его забирают, я веду учет. Выручку от того, что сам продал, обычно мой курьер отвозил начальству раз в сутки, если ничего экстренного не случалось. Задержка на двое суток тоже подозрения не вызывала, и никто вопросов не задавал. А вот если я попадал под облаву, в течение суток после ареста следовало найти телефон и позвонить по одному номеру. Сказать, что сегодня получку выдать не смогу, касса закрыта. На следующие сутки появлялся «важняк» и улаживал все проблемы. Ради вас я готов не через сутки, а через двое позвонить. Ничего страшного от этого не случится.

Гуров задумался. То, что у Высотина была возможность прямой связи с бандитами, одновременно и упрощало, и усложняло дело. Сложность заключалась в том, что на обработку таможенного генерала оставалось весьма ограниченное время. Препятствовать автомеханику сделать звонок своему начальству было бессмысленно, это лишь укажет преступникам на то, что сыщикам известна большая часть их схемы. Вяхирев тут же начнет заметать следы, и Гуров потеряет эффект внезапности, которого собирался добиться. Поэтому ничего в той схеме, о которой рассказал сыщику простодушный Высотин, трогать нельзя. Конечно, был соблазн согласиться на предложение автомеханика и получить лишний день на подготовку операции, но Лев решил от него отказаться. Во-первых, информация об облаве в автомастерских и так могла просочиться к преступникам. Тогда задержка Высотина со звонком выглядела бы как минимум подозрительно. А во-вторых, ему не хотелось оттягивать финал событий вокруг Орлова, когда все начало становиться на свои места. План операции у него уже созрел, не хватало лишь двух деталей: местонахождения трупа Точилина и схемы, по которой работает банда, шантажирующая Орлова.

Первую деталь Гуров рассчитывал установить в ближайшие несколько часов, и достаточно просто. Те люди, которые пригнали Высотину на разборку машину подполковника, с огромной долей вероятности и перемещали куда-то тело Точилина. Раз это было сделано не на его собственной машине, значит, они перевозили труп на одной из своих. Зная примерное место и время исчезновения подполковника, имена исполнителей и способ транспортировки, вычислить, куда именно они отвезли тело, было не слишком сложно, особенно учитывая присутствие в команде въедливого и наблюдательного старлея из аналитического отдела. А в отношении схемы Лев очень надеялся на Крячко. Как это уже случалось не раз, Станислав был способен на невероятные вещи, если это касалось его самолюбия или поиска способа защиты друзей.

Возможность того, что главарь банды шантажистов заподозрит, что облава была устроена именно из-за машины Точилина, беспокойства у Гурова не вызывала. Если такое случится, Орлову просто прикажут свернуть расследование и не дергаться. То есть сделают то, что делали раньше, – пришлют из главка «важняка», чтобы забрал документы, и все прикроют. Но до этого момента у них будет еще минимум двое суток, чтобы воплотить задуманное.

Кроме того, Лев прекрасно знал, что торговцев контрафактными и ворованными запчастями в этом районе брали с завидной периодичностью, и все всегда заканчивалось мелкими штрафами, изредка – условными сроками. По большей части делалось все это «для галочки» и абсолютно не мешало предпринимателям заниматься своим бизнесом. Даже если главарь банды давал лично распоряжение разобрать машину Точилина на запчасти, забеспокоится о том, что ее могли вычислить, он далеко не сразу. А если Селезнев и Архипов сделали это на свой страх и риск, они и вовсе будут помалкивать, опасаясь наказания.

– Семен, вот ты умный человек, а такую фигню тут лопочешь, – после небольшой паузы проговорил Гуров, укоризненно посмотрев на Высотина. – По-твоему, если я лишние сутки подожду, у меня денег от этого прибавится?

Автомеханик пару секунд непонимающе смотрел на него, а потом обрадованно улыбнулся и воскликнул:

– А-а-а, понял! Тогда я прямо сегодня позвоню.

– Нет, я тебя точно переоценил, – обреченно вздохнул Лев. – Ты считаешь, если твое начальство решит, что я на все согласен, мне нормальное вознаграждение предложат или пару копеек в лапу сунут? Сделай, как обычно происходит. Пусть подумают, что я упертый и ничего не понимаю. Или тебе чужих денег жалко?

– Да нет, конечно, гражданин начальник! – с желанием сделать приятное проговорил Семен. – Все я теперь понял. Сделаю так, как обычно. Вы с «важняком» поторгуйтесь немножко.

– Поучи еще отца шнурки завязывать! – фыркнул Лев и вызвал конвойного: – В камеру его, и глаз не спускать!

Выходя из кабинета, Высотин заговорщицки подмигнул Гурову, а тот облегченно вздохнул, когда за арестованным закрылась дверь. Все-таки актерское мастерство никогда не было сильной стороной прямолинейного полковника, хотя он и пытался этому научиться у жены. Вспомнив о Марии, он улыбнулся и в очередной раз задумался о том, где она могла пересекаться с подозрительным приятелем Точилина с не совсем обычной татуировкой на руке. Впрочем, эту мысль Лев тут же выбросил из головы: если Марию что-то впечатлило, она сама обязательно вспомнит, где и когда это произошло.

Чтобы не тратить попусту время, он сразу позвонил Суркову:

– Игорь, мне нужны все данные на Селезнева Василия Сергеевича и Архипова Артема Андреевича. Собери все, что найдешь, вплоть до того, какие телефонные номера у них были в детстве. А главное, пробей их машины. Мне необходимо знать, в каком направлении они двигались в тот вечер из района, где пропал «Опель» Точилина. Найди все, что можешь!

– Сделаю, Лев Иванович! – с готовностью отрапортовал Сурков.

Следующим на очереди был звонок Крячко. Гурову нужна была информация на Шаповалова, которую Станислав должен был уже собрать, а также он хотел узнать, насколько Стас продвинулся в своем анализе полицейских дел, которые самым неожиданным образом развалились. По первому вопросу Станислав его порадовал и тут же скинул ему на планшет всю информацию о внучатом племяннике Перфильевой, а вот с анализом пока не срасталось: Крячко еще не смог выявить ни одной закономерности.

– Не дергай ты меня, Лева! – раздраженно проворчал он. – Мешаешь только. Как что-нибудь пойму, сразу же тебя наберу.

Не успел Гуров договорить с Крячко, как ему на электронную почту пришло еще одно сообщение – на этот раз от Суркова. Старлей скинул ему информацию по Селезневу и Архипову.

У всех троих персонажей оказалось немало общего. Архипов и Селезнев вместе служили во внутренних войсках, конвоировали заключенных по этапам. А вот с Шаповаловым Селезнев вместе учился в строительном техникуме в Волгограде, хотя сам был родом из Саратовской области. Это лишь подтверждало и без того очевидный факт, что все трое были друг с другом знакомы.

Кроме всего прочего, ни один из троицы не имел особых проблем с законом – лишь мелкие правонарушения, за которые даже штрафы не всегда выписывают, а лишь устно предупреждают. И сейчас все трое вели вполне благообразный образ жизни, официально работая экспедиторами. Правда, в разных организациях.

Для подтверждения своей теории Гуров снова связался с Сурковым и попросил срочно пробить, кто владельцы тех контор, в которых работали подозреваемые, и снова оказался прав – у этих фирм был один хозяин: Терешков Антон Леонидович. На него были зарегистрированы еще две фирмы в Подмосковье.

Все пять организаций были небольшими и занимались смежным бизнесом в сфере строительства и отделки помещений: одна изготавливала окна и двери, другая производила кирпич и плитку, третья занималась строительством и отделкой, четвертая изготавливала клей и краску, а последняя занималась производством обоев. Одним словом, Антон Леонидович мог силами собственных фирм практически с нуля построить дом «под ключ». Естественно, Лев попросил Суркова собрать информацию и на него. Впрочем, он не исключал и возможность того, что, как в случае с автомастерской, которой на деле руководил Семен Высотин, Терешков может оказаться «свадебным генералом».

И все же тот факт, что все трое известных лиц, причастных к деятельности банды, совершавшей преступления самой разной направленности, а теперь шантажировавшей Орлова, работают в одной организации, значил немало. Либо кто-то из владельцев этой группы смежных предприятий и был главарем, либо руководство компании было напрямую с ним связано и зависело от него.

Общее представление о структуре банды у Гурова уже начало складываться. И хотя он предпочитал не делать выводов, основанных на неполных данных, по известной уже информации можно было сделать немало.

Во-первых, вряд ли в преступной группе было более пяти-шести исполнителей. По крайней мере, в известных ему делах этой группировки не принимало участия более четырех человек. Пару-тройку из них можно было назвать чернорабочими, которые выполняли задачи, не требующие особой квалификации, и еще столько же, вероятно, были квалифицированными специалистами преступного мира – профессиональны воры, взломщики и тому подобное. Вероятно, один из них был прекрасным программистом.

Судя по тому, что Селезневу и Архипову поручили избавиться от машины Точилина, они относились к первой категории. А вот роль Шаповалова Гурову пока была не ясна. Скорее всего, он тоже был простой «шестеркой», но пока этот факт не был доказан, и у Шаповалова могли оказаться какие-то свои скрытые таланты. Поэтому проверить его следовало особенно тщательно.

Во-вторых, вряд ли главарь бандитской группировки сам лично связывался с клиентами, заказы от которых получал при посредничестве «покерной мафии». Это делал, видимо, особый человек в банде, умеющий вести переговоры и, вполне вероятно, обладающий юридическим образованием. Этим связующим звеном наверняка был тот самый субъект, который и вел переговоры с Орловым. Впрочем, подробностей о личности главаря банды он тоже мог не знать, да и лично встречался с ним нечасто – в этом просто не было необходимости при такой отлаженной схеме.

В-третьих, тот факт, что чернорабочие в преступной группе знали друг друга, еще не говорит о том, что и с остальными членами банды у них были личные контакты. Это подвергало бы дополнительному риску разоблачения всю схему, поскольку, взяв одного, сыщики могли бы вынудить его выдать всех остальных.

Наверняка спецы в банде не только не поддерживали постоянного контакта с «шестерками», но и друг друга знали мало. Судя по алгоритму проведения преступных операций, их схему разрабатывал сам главарь, а затем ставил на исполнение нужного специалиста и прикреплял к нему несколько чернорабочих. Вполне вероятно, что в группировке может быть еще один человек, который бы отвечал за связь между членами банды и главарем и распределял бы между бандитами полученные задания. При такой схеме возможность провала сразу всей преступной группы сводилась бы к минимуму.

Конечно, главарь банды должен был знать каждого из членов как облупленного. Да и они наверняка встречались с ним лично, минимум хотя бы один раз. Без личностных лидерских качеств дисциплину и контроль в таких бандах поддерживать невозможно. Но не факт, что хотя бы кто-то из членов группировки многое знал о своем руководителе. Единственным исключением мог быть тот посредник, который поддерживал связь между всеми членами банды. Так сказать, правая рука главаря. Но он должен быть очень предан ему, поэтому вряд ли легко сдаст своего босса полицейским в случае собственного разоблачения.

А вот схема действий банды была все еще непонятна Гурову. Организовали ли ее после создания «покерной мафии» для решения всевозможных проблем, связанных с клиентами игрового клуба, или ее просто своевременно подключили к его деятельности? Были ли задачи, получаемые от «покерной мафии», основным профилем деятельности банды, или это был просто еще один способ заработка? А вот то, что взаимодействие обеих группировок было плотным и обоюдосторонним, это факт, подтверждающий хотя бы появление в распоряжении бандитов системы LRAD, которую для них добыл постоянный член подпольного игрового клуба таможенный генерал Вяхирев. В этом у Гурова сомнений никаких не оставалось, хотя прямых доказательств не было никаких.

Итак, бандиты не только получали заказы от «покерной мафии», но и сами через нее получали что-то необходимое: оборудование, оружие, информацию или что-то другое. И если удастся узнать, как поддерживают связь две группировки, для сыщиков многое могло бы встать на свои места. А пока для вычисления этих связей Гуров видел только два способа. Первый – плотно разработать Шаповалова, чья сим-карта каким-то образом оказалась в распоряжении человека, непосредственно шантажировавшего Орлова. Возможно, отследив его постоянные контакты, удастся вычислить члена банды, кто непосредственно держит связь с «покерной мафией». А второй способ – это вынудить Вяхирева обратиться к членам подпольного игорного клуба за помощью. И это тоже могло бы вывести сыщиков на нужных им людей.

Вот только времени для этого оставалось не слишком много. Максимум – двое суток! Затем тем или иным способом бандиты узнают не только о том, что целью облавы в гаражно-промышленном районе была конкретная автомастерская Высотина, а что именно в этой мастерской понадобилось полицейским. Минимум, чем это могло грозить планам Гурова, это исчезновением фактора внезапности, что привело бы если не к краху всей проведенной подготовки к разоблачению банды, то к существенному усложнению поиска ее главаря. Бандиты решили бы, что от шантажа Орлова слишком много проблем, осуществили бы свои планы по показательной дискредитации генерала, а сами залегли бы на дно. Конечно, он и оттуда постарался бы их достать, но чем может обернуться подобное развитие событий для генерала, даже предсказать трудно.

Вяхирева трогать еще рано. Задействовать его в операции нужно будет лишь тогда, когда удастся обнаружить, где именно бандиты спрятали труп Точилина. О своем плане Лев не рассказывал даже друзьям, прекрасно понимая, что те не позволят ему совершить задуманное, поэтому решил просто поставить их перед фактом, а затем вместе отработать все возможные варианты финальной части событий.

Оставалась одна возможность – разработать Шаповалова, но, имея для этого в распоряжении меньше суток, собрать о нем всю информацию очень сложно. И тут на помощь вновь пришел Сурков. Он доложил по телефону, что основная информация по Терешкову собрана, и спросил, выслать ли ее на электронную почту или доставить в рабочий кабинет Гурова.

– Игорь, можешь предложить какой-нибудь нестандартный способ собрать максимум личной информации о человеке в максимально короткие сроки? – задал ему вопрос Лев.

– Ну, кроме взлома всевозможных баз данных, вряд ли я могу предложить что-то нестандартное, – после секундного размышления проговорил старлей. – А вообще, о какой именно личной информации идет речь, Лев Иванович?

– Личные контакты, друзья, хобби, любимые места отдыха, ну, и все такое, – пояснил Гуров. – Слежка, опрос соседей, сослуживцев и все прочее – это слишком долго, на такое у нас нет времени.

– А анализ активности человека в социальных сетях и обработка его телефонных переговоров и эсэмэс-сообщений разве этого не сможет дать? – вкрадчиво поинтересовался Сурков.

– Вот ведь, старый пень! – выругал себя Лев. – О социальных сетях я и не подумал. От веяний времени отстаю. Игорь, бери Шаповалова в разработку. Узнай о нем все, что только сможешь. Мне нужно знать, когда он ест, спит, пиво пьет или по девкам гуляет, уже завтра к утру. Сделаешь?

– Лев Иванович, тогда мне придется анализ маршрутов автомобилей Архипова и Селезнева отложить, – расстроенно проговорил старлей. – Я просто физически не смогу все это вместе сделать.

– Подключи для этого анализа еще одного специалиста, по своему выбору. А если твой шеф будет возражать, набери меня, я сам с ним разберусь. Ты же займись Шаповаловым. Это – первоочередная задача.

Важность контактов Шаповалова трудно было переоценить. Ведь именно благодаря ему у «переговорщика» из банды оказалась сим-карта, с которой он звонил Орлову, видимо, будучи абсолютно уверенным в безопасности этого номера. Это означало, что «переговорщик» доверял Щербакову и поддерживал с ним какие-то личные контакты. Отыскать его нужно было во что бы то ни стало, и для этого оставалось слишком мало времени.

– Все сделаю, Лев Иванович, – заверил Сурков, и Гуров отключил связь.

Ехать в главк уже не имело смысла, и он отправился домой, ожидая, что друзья вскорости присоединятся к нему в их импровизированной штаб-квартире.

Глава 8

Трое друзей собрались у Гурова раньше, чем Мария вернулась из театра. Сегодня у нее была генеральная репетиция перед очередной премьерой, и Лев не рассчитывал, что жена окажется дома раньше его. Ожидая, пока подъедут Крячко и Орлов, он приготовил нехитрый ужин из того, что нашел в холодильнике, и едва успел закончить накрывать на стол, как приехал Станислав. Крячко выглядел возбужденным и порывался начать рассказ о том, что удалось отыскать за сегодняшний день, но Лев остановил его, попросив дождаться генерала. При этом ему пришлось буквально силой отбирать у Станислава тарелку с ветчиной, который, расстроившись оттого, что ему не дали выговориться, попытался наброситься на еду.

– Стас, не наглей! Я тоже не ужинал. Давай сначала Петра дождемся, а потом уже поедим.

– А вам не кажется, сударь, что вы меня попросту третируете? – возмутился тот. – Этого нельзя, того нельзя… Может быть, мне встать в угол и прикинуться вешалкой?

– Хоть вешалкой, хоть табуретом, – усмехнулся Гуров. – Не мой курятник, указывать тебе, какую из себя мебель изображать.

Продолжить словесную пикировку друзьям не позволил звонок в дверь, и через пару минут после того, как Гуров пошел открывать дверь, на кухню вошел генерал. Кивнув головой Станиславу, он быстрым взглядом окинул кухню и тут же схватил со стола ту же самую тарелку с ветчиной, которую недавно Лев отобрал у Крячко. Стас удивленно-вопросительно посмотрел на Гурова и, увидев, что тот едва сдерживается от смеха, возмущенно вырвал тарелку из рук опешившего Орлова.

– Я не понял, товарищ генерал, вы сюда жрать, что ли, пришли? – возмущенно проговорил он, тут же засунув кусок ветчины себе в рот.

– Вы как дети малые, – усмехнулся Лев, выдергивая спорную тарелку из рук Станислава и ставя ее обратно на стол. – Садитесь и поешьте нормально. Потом тогда и поговорим.

Ужин прошел быстро и в полном молчании, словно трое друзей соревновались в том, кто из них успеет больше съесть за максимально короткое время, и лишь когда Гуров налил всем чая, заговорил Орлов – ему все-таки удалось кое-что узнать о возможной дальнейшей судьбе установки LRAD, которую использовали во время ограбления инкассаторов в Зеленограде.

Фээсбэшники настолько плотно засекретили информацию по этой системе, что найти новые данные оказалось трудно даже генерал-лейтенанту, несмотря на его обширные связи во всевозможных ведомствах и службах. До материалов дела, которое завели спецслужбы в отношении случаев использования системы LRAD, Орлову пока добраться не удалось, но кое-что узнать он все же смог.

Оказалось, что ФСБ конфисковала такую установку на двустороннем автомобильном пункте пропуска Вишневка в Волгоградской области на границе с Казахстаном. Была ли это та самая установка, которую бандиты использовали в Зеленограде, источник генерала не мог ему сообщить, зато рассказал кое-какие интересные детали этой операции спецслужб.

На саму установку наткнулись совершенно случайно. Совместно с Госнаркоконтролем в поселке Вишневка фээсбэшники проводили спецоперацию по изъятию крупной партии наркотических средств, которая согласно информации спецслужб должна была поступить из Казахстана в Россию. Планировалось подвергнуть внезапной тотальной проверке все грузовики, которые в определенный период времени должны были пройти пункт пропуска со стороны сопредельного государства. Однако молодой и рьяный сотрудник из волгоградского управления ФСБ зачем-то взялся проверять и те машины, которые проходили границу со стороны России.

В одном из ничем не примечательных грузовиков с казахстанскими номерами, который уже был готов пересечь государственную границу, и нашли установку LRAD. Согласно документам грузовик вез в Казахстан холодильное оборудование и уже прошел все необходимые таможенные процедуры, но молодой фээсбэшник зачем-то сунул в кузов свой любопытный нос и обнаружил ящик, разительно отличавшийся от остальных размером. Сотрудник потребовал вскрыть упаковку и увидел внутри вместо холодильников и морозильников самую настоящую установку LRAD, которую до сих пор знал только по картинкам.

Водитель грузовика и экспедитор, сопровождавший его, тут же были арестованы и допрошены. Естественно, ничего о том, что за устройство они перевозили, граждане Казахстана не знали. Как не догадывались и о том, для каких целей предназначалась установка и кто именно был ее настоящим получателем. Парни из Казахстана, совершенно не понимая, за что их взяли в такой серьезный оборот российские спецслужбы, рассказали, что за этим нестандартным ящиком им в Москве пришлось заезжать отдельно на склады, расположенные на улице Маршала Прошлякова. Детально описать человека, который командовал погрузкой этого ящика в кузов, они не смогли, но оба отметили его странную привычку – всегда держать руки в карманах. А когда он расплачивался с экспедитором, тот заметил у мужчины на руке приметную татуировку.

– Надпись «Тема» и православный крестик, – закончил за генерала Крячко.

– Да, так и есть, – подтвердил Орлов. – Поэтому я и уверен, что это именно наша установка, хотя никаких официальных подтверждений существующих связей от ФСБ пока добыть не удалось.

Гуров задумался. Арест установки LRAD на границе говорил сразу о двух вещах, характеризующих деятельность банды. Во-первых, они никогда не повторяются в методах, используемых для совершения преступления. Иначе какой смысл вывозить за пределы страны установку, которую бандиты столь удачно использовали при ограблении инкассаторов? Возможность того, что эта преступная группа может действовать и на территории сопредельных государств, он полностью исключал – не с таким масштабом была организована банда. Да и у соседей своих преступников хватало, чтобы позволять там работать заезжим гастролерам. Для этого нужны были связи на уровне государственных.

А во-вторых, вариант того, что бандиты могли просто взять и подарить дорогостоящую установку какой-нибудь преступной группировке за рубежом, Лев даже не рассматривал. Систему LRAD явно продали. А это говорило о том, что бандиты страдают излишней жадностью и от орудий преступлений так просто не избавляются. По крайней мере, от дорогих.

Машина Точилина стоила недешево, но, учитывая изощренность ума и расчетливость главаря банды, Гуров сомневался, что это он отдал приказ разобрать ее на запчасти. Скорее всего исполнители просто одновременно решили замести следы и немного заработать. В этом была их вторая ошибка. А первой было то, что они вообще решили втянуть в свои дела генерала Орлова! Преступления, совершаемые группировкой, настолько различались по почерку и так профессионально исполнялись, что банду могли не обнаружить еще несколько лет, пока кто-нибудь из сыщиков не пришел бы к выводу, что все они осуществляются одними и теми же людьми. Гурова вынудили заметить это, и теперь он собирался сделать все возможное, чтобы преступники горько пожалели, что хотя бы на секунду смогли привлечь к себе его внимание.

– Стас, у тебя что? – повернулся Лев к Крячко.

– У меня тоже есть кое-что интересное, – усмехнулся тот. – Я нашел две закономерности во всех нераскрытых до сих пор делах, которые числятся в московских отделах полиции с тех самых пор, когда в главке появился Точилин.

– А более ранний период ты не изучал? – настороженно поинтересовался Гуров.

– Обижаете, гражданин начальник! Изучал. Но как раз там-то похожих закономерностей нет. Все нераскрытые преступления можно разделить на три категории. Первую условно можно назвать среднестатистической. Это те случаи нераскрытых преступлений, которые были всегда: из-за везения у преступника, или из-за нерадивости сыщиков, или просто стечение обстоятельств. В большинстве своем это единичные случаи, не выстраивающиеся в какую-то общую схему.

Увидев, что Гуров приготовился обреченно закатить глаза, а Орлов стиснул губы, намереваясь выдать свой очередной перл, Станислав прервался, поджав губы, и быстро свернул свою «лекцию»:

– Не буду перечислять остальное. Вы и без меня такие случаи прекрасно знаете. А вот две другие категории куда интереснее…

Крячко удалось вычислить две закономерности, которые ранее не проявлялись среди нераскрытых преступлений. В первом случае в самый последний момент исчезали улики, свидетели или пропадал сам состав преступления. То есть, например, пропавшие денежные суммы вдруг оказывались на своих местах. А что самое интересное, все эти преступления касались богатых и влиятельных людей: крупных бизнесменов, чиновников, политиков, даже артистов. Словно кто-то предупреждал их о том, что именно есть у следователей на них или какие конкретно улики сыщики готовятся найти во время обысков или облав. И когда полицейским казалось, что преступники у них в руках, выяснялось, что доказать-то ничего и не получится из-за банального недостатка, а то и полного отсутствия прямых доказательств.

А во втором случае преступники будто прекрасно знали, что именно можно украсть и как лучше всего это сделать. Кроме того, знали и о том, как будут действовать полицейские и сколько времени им понадобится, чтобы прибыть на место преступления. В общем, перед каждым противоправным актом бандиты получали такой набор данных, который собрать человеку, не входящему в правоохранительную систему, причем на очень высоком уровне, просто физически невозможно.

– Отсюда вывод, – подвел итог своему монологу Крячко. – И в том и в другом случае бандиты получали весь необходимый объем информации от высокопоставленного полицейского чиновника. Но если в первом варианте они скорее всего попросту продавали данные заинтересованным лицам, то во втором – использовали их для проведения собственных операций. Цель наверняка выбиралась заранее, а данные на нее собирались потом. Методы разные, цели разные, способы разные. И связать эти преступления без детального анализа всех материалов вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову.

– То есть ты хочешь сказать, что после того, как бандиты выбирают цель, они получают детальный материал по ней и лишь после этого начинают действовать? – зачем-то уточнил Орлов.

– Именно, – кивнул Станислав. – Я полагаю, что после получения информации бандиты выбирают способ, как лучше выполнить нужную задачу, а уже затем отправляют на дело тех людей, которые с нею справятся. Судя по описаниям свидетелей и косвенным уликам, имеющимся в материалах таких дел, в банде может быть от пяти до десяти человек.

Гуров коротко кивнул. Все рассказанное друзьями подтверждало его теоретические выкладки. Они со Станиславом пришли к абсолютно идентичным выводам, анализируя абсолютно разные данные. А одинаковые выводы, сделанные разными способами, лишь подтверждали, что оба сыщика были на верном пути.

– Значит, чтобы заманить их в ловушку, нужно подсунуть им такое дело и такую информацию, что они сами к нам в руки придут, – сделал собственный вывод генерал. – Тогда чего мы в носу ковыряемся? Давайте думать, как этот трюк провернуть.

– Петр, ты забыл одну вещь, – осадил его Гуров и, когда генерал вопросительно посмотрел на него, пояснил: – Труп. Пока мы не знаем, где труп Точилина, мы ничего не сможем сделать. Даже если предположить, что мы накроем всю банду сразу, они сообщат следователям, где труп, и красочно распишут, как помогали тебе его прятать. А если у нас что-то пойдет не так, и вовсе выскользнут, а тебя утопят.

Орлов хотел что-то возразить, но тут же закрыл рот и опустил голову.

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – подбодрил друга Гуров. – Что с вещдоками, Петр?

– Да ничего с вещдоками! – буркнул генерал. – Конечно, мне истерику жуткую закатили, когда я через министерство продавил приказ устроить ревизию… Кстати, она не в один день закончится!.. В общем, пока из того, что обследовали, ничего сверхъестественного не вытекло. Вещдоков пропало не больше, чем обычно. Конечно, погоны у кого-то полетят, но с такими вещами аккуратней надо обращаться. Полиция – это не какая-нибудь «Почта России», где что угодно потеряться может. У нас везде порядок должен быть. Особенно в вещдоках.

– Ясно, – кивнул Лев. – Значит, попыток вытащить кого-то из-под статьи они не предпринимают. Возможно, считают это слишком рискованным. А может, просто принципы такие. Впрочем, сейчас это уже неважно.

– Это почему? – удивленно посмотрел на него Орлов, слегка обидевшись на то, что все его усилия по ревизии хранилищ вещественных доказательств оказались ненужными.

– У нас уже есть почти все, что нужно для поимки бандитов, – ответил Гуров. – Осталось лишь несколько штрихов, и можно начинать свою игру.

И он в общих чертах обрисовал друзьям, чего ему удалось добиться за прошедший день. Правда, сомневался, что в ближайшее время удастся установить личность главаря банды, но найти тех людей, которые осуществляют связь между «покерной мафией» и шантажистами, считал вполне возможным.

– И как ты это собираешься сделать? – иронично поинтересовался Крячко. – У тебя есть персональная Ванга или прямая связь с самим Господом Богом?

– Предсказания и теософия – не мой курятник! – усмехнулся Лев. – Я просто сделаю так, что бандитам закажут мое устранение.

– Что-о-о?! – в один голос прорычали Крячко и Орлов.

– Е-мое, прямо кисейные барышни! – расхохотался Лев. – Может быть, вам успокоительных накапать?

План Гурова был предельно прост, и им он собирался свести воедино всю имеющуюся информацию. Зная о связях Вяхирева с «покерной мафией», Лев предположил, что в том случае, когда таможенный генерал почувствует с его стороны серьезную угрозу своему положению, финансовым возможностям и свободе, он вынужден будет обратиться к преступникам с просьбой устранить Гурова.

Дальше все должно пойти по простой схеме. Вполне вероятно, что шантажисты тут же свяжутся с Орловым и потребуют сделать так, чтобы Гуров прекратил «расследование» в отношении таможенника и уничтожил все имеющиеся доказательства. От Орлова требовалось разъяснить бандитам, кто такой Гуров и почему он никогда на такой шаг не пойдет, а также убедить их, что все доказательства хранятся только у полковника и до окончания следствия он ими ни с кем не делится. У преступников останется только один выход – захватить и ликвидировать Гурова. Первое Лев собирался позволить бандитам, а вот помешать сделать второе должны будут его друзья.

– Ты в своем уме, Лева?! – возмутился Орлов. – Мало того, что предлагаешь мне тебя подставить, так еще и голову в пасть льва готов запихать!

Гуров в ответ только пожал плечами и подвел итог своим планам:

– В общем, так, как только я надавлю на Вяхирева, нужно будет взять его под наблюдение, а телефоны поставить на «прослушку». Он обязательно свяжется с кем-то из «покерной мафии», а затем мы вычислим, как они контактируют с бандитами.

– Ты с ума сошел?! – воскликнул Орлов. – Да меня за несанкционированную «прослушку» таможенников не только погон лишат, а еще и в тюрьму легко отправят! Чем это от бандитских угроз отличается?

– Петр, а кто сказал, что ты знаешь про то, что мы телефоны Вяхирева слушаем? – усмехнулся Лев. – Этот факт вообще нигде не всплывет.

– Ты сам, что ли, телефоны слушать будешь? – не успокаивался генерал.

– Зачем? Есть у нас хороший парень, который умеет держать язык за зубами. Кстати, если он до сих пор не догадался, что мы не совсем обычное расследование ведем, тогда получится, что я его сильно переоценил.

Спорили друзья не слишком долго. Станислав и вовсе почти сразу согласился с доводами Гурова о том, что по-иному бандитов вычислить будет очень трудно, а любое затягивание этого дела может привести к тому, что главарь преступников вычислит, насколько далеко продвинулись сыщики. После этого ничто не помешает ему осуществить свои угрозы в отношении генерала, а самому уйти на дно.

Конечно, учитывая имеющуюся информацию, кое-кого из банды и даже из «покерной мафии» можно будет арестовать и посадить, но вся верхушка преступных группировок уйдет от ответственности, и найти их потом будет очень непросто. В итоге Орлову тоже пришлось сдаться. И к тому моменту, когда домой вернулась Мария, друзья уже мирно беседовали о посторонних вещах, оставив ее в неведении, насколько рискованную для себя операцию задумал Гуров.

Утро началось с того события, которого Гуров так долго ждал. Едва он успел войти к себе в кабинет, как к нему чуть ли не ворвался Сурков, причем выглядел старший лейтенант очень уставшим. Оказалось, Игорь вообще не уходил из главка. Анализ информации по Шаповалову он успел сделать часов до шести вечера, после чего сразу же переключился на проверку записей видеокамер, чтобы определить, куда ездили машины Селезнева и Архипова в тот вечер, когда пропал продажный подполковник. Глотая кофе литрами, Сурков проработал всю ночь, но необходимые данные все-таки собрал.

– Вот, Лев Иванович, – довольно проговорил он, выкладывая на стол две папки с документами. – Здесь все, что удалось собрать по Шаповалову, а во втором отчете маршруты движения машин обоих подозреваемых в тот самый вечер.

Гуров взял вторую папку и бегло ознакомился с информацией. Оказалось, что машина Селезнева весь вечер простояла на стоянке около его дома на улице Жербунова, куда оба подозреваемых приехали на своих машинах около 16 часов. Затем по Москве перемещался только автомобиль Архипова. Примерно в 16:40 эта машина попала в объективы камер видеофиксации в районе станции метро «Измайлово», затем попалась в поле зрения у супермаркета на стыке улиц Измайловское шоссе и Первомайская. А примерно через два часа эта же видеокамера зафиксировала автомобиль Точилина, который проехал в обратном направлении с уже новыми номерами.

Еще часа через два автомобиль Архипова попал в объективы камер в районе станции метро «Щелковская», а затем пересек МКАД по Щелковскому шоссе. Еще один раз его удалось засечь в Изумрудном квартале городского округа Балашиха, а после этого машина Архипова потерялась на пару часов, пока не проехала в обратном направлении, вплоть до стоянки на Жербунова, и лишь глубокой ночью машина Архипова добралась до того дома, где проживал он сам, и не выезжала со дворов до полудня.

– Это все, что мне удалось найти, – немного виновато проговорил Сурков, когда Гуров закончил изучать информацию. – К сожалению, где именно находилась машина Архипова в те два часа, после того как попалась на камеры в Изумрудном квартале, я сказать не могу. Проверил записи со всех точек, которые есть дальше по Щелковскому шоссе, но никаких признаков присутствия этого автомобиля найти не удалось.

– А вот это уже не важно, – усмехнулся Лев. – Ты молодец, Игорек. Информации более чем достаточно. Теперь я точно знаю, куда они отправились.

– Лев Иванович, разрешите спросить, – каким-то странным тоном поинтересовался Сурков. Гуров удивленно посмотрел на него и кивнул. – То дело, над которым вы сейчас работаете, не совсем обычное? Так ведь?

– С чего ты так решил?

– Я наблюдал за работой всех следователей в главке, а за вашей – особенно, – чуть виновато пояснил старший лейтенант. – Вы хотя и предпочитаете привлекать к участию в расследовании минимально необходимое количество сотрудников, никогда не работали столь закрыто. К примеру, в случаях, подобных моему поиску машин Точилина, Архипова и Селезнева, вы бы привлекли трех-четырех человек для более оперативного сбора данных. Мне же вы разрешили взять только одного, да и того я решил не привлекать.

– И почему это?

– Именно потому, что вы не хотели привлекать лишних людей к расследованию, – ответил Сурков.

– И это все умозаключения, на основании которых ты решил, что мое расследование какое-то необычное? – иронично спросил Гуров.

– Нет, есть еще один очевидный факт: вы почти не подключаете к расследованию оперативников, а предпочитаете работать самостоятельно. К тому же та информация, которую собираю я, не проходит ни в одном зарегистрированном деле. Исключение – некоторые данные относительно «покерной мафии». И то они проведены в тех отделах полиции, которые осуществляли задержание подозреваемых во время облавы. Но в том деле, которое ведете лично вы, никаких упоминаний об этом не появилось.

– Может быть, я просто поленился вовремя составить отчеты и приобщить документы? – не скрывая улыбки, проговорил Лев.

– А вот этого не может быть, – возразил Игорь. – Достаточно даже бегло оценить методы вашей работы, чтобы понять, что вы дотошный, скрупулезный и последовательный сыщик. Это Станислав мог забыть или полениться, но не вы.

– Ладно, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! Ты все правильно просчитал, Игорь, но подробностей я тебе пока сообщать не буду. Это все может оказаться слишком рискованно для твоей карьеры. Спорить со мной бесполезно, а если действительно искренне хочешь помочь, мне нужно, чтобы ты сегодня с обеда взял на «прослушку» все телефоны генерал-майора таможенной службы Ильи Степановича Вяхирева. Негласно, естественно. По моему личному распоряжению.

– Значит, решили меня подстраховать, чтобы не выперли из главка, если у вас что-то пойдет не так? – усмехнулся Сурков.

– Игорь, давай ты пока без ответов на свои вопросы перебьешься? – в упор посмотрел на него Гуров.

Сурков потупился и слегка покраснел.

– Простите, Лев Иванович. Вы, конечно же, лучше меня знаете, что делаете. А что именно нам от Вяхирева необходимо узнать?

– Все. Кому звонил, о чем разговаривал. А в первую очередь внимание необходимо обратить на то, кому и какие встречи он будет назначать. И еще мне нужно, чтобы геолокация сотового телефона генерала велась постоянно. Я хочу знать, куда и когда он будет передвигаться.

– Слушаюсь, товарищ полковник! – почему-то официально отреагировал старлей. – Сейчас и приступлю.

– Ты меня плохо слышал? – усмехнулся Гуров. – Я же сказал: «после обеда». А сейчас лучше поспи пару часов. Крячко с утра не будет, да и я сейчас уезжаю. Можешь у нас на диванчике прикорнуть.

Не слушая возражений Суркова, что он в норме и готов продолжать работать, Лев коротко махнул рукой в сторону старого кожаного дивана, стоявшего в кабинете, и набрал на внутреннем телефоне номер Орлова:

– Петр, собирайся, нам нужно срочно кое-куда съездить.

– Товарищ полковник, соблаговолите субординацию соблюдать, как это от офицеров требуется! – прорычал в ответ генерал, видимо, он был не один в кабинете.

– Петр, я серьезно, – коротко проговорил Лев. – Разгоняй свое сборище. Жду тебя в своей машине через пять минут.

Прежде чем уйти из кабинета, он сделал то, что планировал со вчерашнего дня, – отправил с курьером заявление в министерство. А до того, как последует ответная реакция, нужно было успеть предпринять все необходимые шаги.

Ждать генерала пришлось, конечно, дольше, чем пять минут. Довольным Орлов, естественно, не выглядел, но в его лице читались скорее настороженность и беспокойство, чем раздражение тем, что Гуров столь безапелляционно выдернул его на прохладный весенний воздух из теплой утробы кабинета.

– Это что еще за самодеятельность? – возмущенно проговорил генерал, усаживаясь в машину. – Ты прям распоясался не на шутку. Скоро мне при всем личном составе команды раздавать начнешь?

– Петр, извини, но дело действительно и важное, и срочное. На политесы просто времени нет, да и говорить что-то по телефону или в твоем кабинете я опасался, – пояснил Гуров.

– Думаешь, нас тоже слушать могут? – недоверчиво поинтересовался Орлов.

– Вполне. Мы же не знаем, что тут успел насовать Точилин. Мой-то кабинет Сурков на предмет «прослушки» уже проверил, но к тебе его запустить, чтобы это не вызвало подозрения и пересуды, пока просто невозможно.

– Так что все-таки случилось? – спросил его генерал.

– Я знаю, где труп Точилина, – усмехнулся Лев, заводя мотор.

До дачи Орлова друзья добирались около полутора часов, учитывая пробки и тот факт, что за ключами от загородного дома пришлось заехать на квартиру генерала, и по дороге Гуров рассказал, к каким выводам он пришел после новых фактов, открывшихся утром.

На самом деле все было предельно просто и очевидно, и он даже слегка досадовал на себя, что ему самому в голову не пришло подобное развитие событий. Но именно в простоте и заключалась вся эффективность выбора места, где преступники спрятали труп подполковника, ставшего им ненужным.

Дача Орлова подходила для этих целей идеально. Во-первых, он сам бывал там крайне редко, а его жена и вовсе приезжала на дачу только в теплое время года, чтобы повозиться в небольшом садике и огороде. Дети Орлова тоже дачу не жаловали, и там бывало много народу лишь пару раз в году, во время каких-нибудь особенных торжеств. Этот факт, как, впрочем, и наличие у себя дома «вальтера», генерал никогда и ни от кого не скрывал, поэтому знали про дачу и про то, как она используется, очень многие. Лучшего места, чтобы спрятать труп Точилина, максимально усилив подозрения против Орлова в случае обнаружения тела подполковника, придумать и нельзя.

О том, что бандиты спрятали труп именно на даче генерала на Медвежьих озерах, Гуров догадался почти сразу, после того как прочитал из доклада Суркова, что машина Архипова была замечена на Щелковском шоссе. И тот факт, что она пропала из виду после Изумрудного квартала, Льва уже абсолютно не удивил. Ни в Долгом Ледово, ни на Медвежьих озерах, ни в Новом городке после них камер наблюдения практически не было: только у частников, а их местоположение еще нужно установить. Кроме того, после исчезновения из виду в Изумрудном квартале машина Архипова пропала почти на два часа, а этого как раз бы хватило бандитам, чтобы отвезти труп на дачу, спрятать его там, а затем вернуться обратно.

Последний раз на свою дачу Орлов приезжал на Новый год, но он регулярно платил соседу за то, чтобы тот чистил от снега подъезд к даче и дорожки во дворе. Здесь, в отличие от самой Москвы, снег еще не торопился таять, но ответственный сосед Орлова настолько тщательно исполнял порученное задание, что и подъезд к воротам дачи, и дорожки внутри ее сияли сухим асфальтом, и разглядеть на нем какие-то следы было просто невозможно. В какой уже раз Лев удивился обстоятельному подходу бандитов – и этот факт они предусмотрели, когда подготавливали преступление.

Орлов вышел из машины и задумчиво осмотрелся вокруг. Улица была абсолютно безлюдной, и не только из-за того, что большинство жителей Медвежьих озер сейчас находились на работе. В этой части деревни дома в основном использовались москвичами именно в качестве дач, и в холодное время года большинство из них пустовали. Насколько помнил генерал, лишь в паре домов ниже по улице люди проживали постоянно.

– Все равно не пойму, на что они рассчитывали, если действительно труп притащили сюда? – задумчиво проговорил он. – Любому следователю будет очевидно, что я не стал бы прятать тело у себя на даче. Не настолько же я из ума выжил?

– Смотря как они все обставили, – пожал плечами Лев, выбираясь из машины вслед за другом. – Я почти уверен, что пятно крови найдут около дверей твоей дачи, а затем еще отыщут ее следы на пути к тому месту, где они тело спрятали. Версия будет простая: вы поссорились, он тебе угрожал, и ты выстрелил в приступе гнева, а затем спрятал тело, решив его утопить в озерах, к примеру, как только сойдет лед и представится удобный случай. Кстати, где ты был в тот вечер, когда убили Точилина?

– Ты совсем из ума выжил? – возмутился генерал. – Думаешь, я правда причастен к его смерти?

– Петр, не мели ерунду! – отмахнулся от него Гуров. – Я тебя спрашиваю, потому что хочу понять, насколько детально они прорабатывают операции.

– Сейчас вспомню, – на пару минут задумался Орлов. – Это же пятница была? Тогда – все как обычно. После работы заехал в ресторан, поужинал, выпил рюмочку, а затем домой отправился.

– С чего это вдруг ты сразу домой не поехал? – удивился Лев. – Насколько я помню, раньше за тобой привычки шляться по ресторанам в пятницу не замечалось.

– Да у меня жена пару месяцев назад стала по пятницам к дочери ездить. Сидит с внуками, а дочь с зятем отпускает погулять. Ну, там, на концерт, в клуб или еще куда, – почему-то слегка виновато ответил генерал. – Возвращается она поздно, а мне как-то без нее дома неуютно. Вот и стал наведываться в какой-нибудь ресторанчик, посижу там часок, выпью немного, а потом домой еду и ложусь перед телевизором. Обычно засыпаю. А когда жена домой возвращается, она меня будит.

– Ясно, – хмыкнул Гуров. – Значит, и привычки твои они изучили, раз так тщательно операцию спланировали. Можно не рассчитывать, что они улики не подтасовали так, что ты легко с себя подозрение снять сможешь. Ладно, пошли, поищем, куда бандиты тело спрятать могли.

Собственно говоря, мест для того, чтобы спрятать труп Точилина, на даче Орлова было не так уж и много. Дорожки во дворе были прочищены к веранде дома, к бане да к небольшому сараю, стоявшему чуть поодаль от основных строений. В дом тело, естественно, бандиты заносить бы не стали, да и баня казалась неподходящим местом для таких целей. А вот холодный сарай мог вполне для этого послужить.

Гуров знал, что в этом сарае хранятся садовые инструменты, удочки и прочая ерунда, а под сараем есть довольно вместительный погреб, который практически никогда не использовался. Лишь летом и осенью жена генерала держала там домашние заготовки овощей, ягод и фруктов, а к зиме их большая часть раздавалась детям или просто перевозилась на московскую квартиру. Уверенным шагом он сразу направился к сараю.

Орлов попытался было открыть навесной замок, но Лев успел перехватить его руку. Конечно, маловероятно, что преступники оставят на нем свои отпечатки пальцев, но отрывать замок все же следовало аккуратней. Он внимательно осмотрел замочную скважину и фыркнул – на ней были видны едва заметные следы взлома. Большего Гурову и не требовалось, этот факт развеял последние сомнения в том, что преступники побывали на даче Орлова.

Как он и предполагал, труп Точилина обнаружился в погребе, а от самой двери до спуска вниз на полу сарая виднелись едва заметные следы крови. Лев не стал лезть в погреб, лишь осветил фонариком его содержимое. Тело подполковника валялось в неестественной позе, словно его просто скинули вниз (а так и было, скорее всего!), рядом с ним стоял портфель Точилина, а прямо на трупе лежал орловский «вальтер Р38». Генерал захотел было спуститься, но Лев снова удержал его:

– Петр, ты без практической работы на местах преступлений совсем соображать перестал? Хочешь там наследить, чтобы у «особистов» совсем сомнений в твоей вине не осталось?

– Так мы же должны… – начал говорить генерал и тут же осекся. – Ты прав, Лева. Сыскную хватку я точно стал терять. И что мы теперь с этим делать будем?

– Если все пойдет так, как я задумал, то бандиты о трупе сами нам все расскажут, или возьмем того, кто попытается о нем нашим коллегам сообщить, – ответил Гуров.

– А если что-то сорвется?

– Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – усмехнулся Лев.

Перед тем как уехать с дачи Орлова, он установил там камеру дистанционного наблюдения, взятую под расписку у технарей. Эта модель была способна сразу передавать изображение на его телефон или планшет. В нее был встроен датчик движения, и работать камера могла и ночью. Это была разумная предосторожность на тот случай, если бандиты по каким-то причинам решат перепрятать труп Точилина. Больше друзьям здесь делать было нечего, и оба отправились обратно в главк.

По дороге Гуров решил занять погрустневшего генерала делом и поручил ему изучить всю информацию о Шаповалове, которую собрал Сурков. Нацепив на нос очки, Орлов, все еще переживавший из-за двух нелепых ошибок, совершить которые не дал ему Гуров, словно школьник, усердно штудировал документы. Впрочем, анализ данных был сделан Сурковым очень обстоятельно и излишне сложной головоломки ни для кого не представлял. Минут десять генерал внимательно читал информацию о том, где любил бывать Шаповалов и чем он занимался в часы досуга, рассматривал фотографии тех людей, с кем он контактировал, и вчитывался в перечень мест, где бандит бывал.

– Вот же он, едрит его налево! – вдруг азартно воскликнул он.

– Кто? – спокойно поинтересовался Гуров.

– Да тот козел, который со мной разговаривал! – крякнул генерал. – Именно эта сволочь мне требования бандитов и передавала: Кудинов Олег Николаевич.

– Рассказывай, что там на него есть, – попросил Лев.

Сурков в очередной раз доказал, что к выполнению своих заданий подходит весьма обстоятельно. Мало того, что он выявил круг людей, с которыми чаще всего контактировал Шаповалов, так еще и успел собрать на них весьма обширную информацию. Кудинов оказался родственником Михаила по линии его бывшей жены. Точнее, сейчас их и родственниками назвать было нельзя, но когда Шаповалов был женат, они с Кудиновым довольно часто вместе гуляли на одних и тех же праздниках. Более того, судя по фотографиям, отношения между ними были довольно теплые и дружеские.

В Москве Кудинов обосновался довольно давно, еще в конце девяностых, и поначалу занимался всем, чем попало, хотя и имел юридическое образование. В начале двухтысячных в трудовой деятельности Кудинова возник значительный пробел: он нигде официально не работал пару лет, но зато успел за это время приобрести себе квартиру и машину. Затем он попал в поле зрения правоохранительных органов в связи с махинациями с недвижимостью, но сумел выйти сухим из воды – никаких обвинений в отношении его так и не выдвинули.

После этой истории Кудинов на несколько лет вернулся в Волгоград, где работал юристом в той же строительной организации, что и Шаповалов, и на одной из фотографий во время рыбалки, размещенной на личной страничке юриста в социальных сетях, Кудинов был запечатлен в компании с Точилиным! Впрочем, вряд ли это говорило о каких-то близких отношениях, поскольку иных связей между этими двумя персонажами Сурков не нашел, но знакомы они были, это точно. А вот что именно их объединяло, пока оставалось загадкой, но в любом случае все пятеро известных Гурову членов банды были так или иначе связаны друг с другом.

Сейчас Кудинов работал (как сам себя называл) независимым юристом со статусом индивидуального предпринимателя. Пару лет назад он вернулся в Москву, почти сразу после того, как сюда перевели Точилина, и занялся собственным бизнесом. Проблем с законом «независимый юрист» больше не имел, зато в Москве довольно часто встречался с Шаповаловым. И, судя по всему, именно Кудинов и перетащил в столицу бывшего мужа своей родственницы.

В том, что в банде Кудинов выполнял роль посредника между главарем и теми людьми, кого бандиты шантажировали, запугивали или воздействовали каким-то иным образом, сомневаться не приходилось. Гуров не сомневался и в том, что наверняка он же выполнял роль связного между «покерной мафией» и бандитами. Кудинов мог бы многое рассказать о делах преступной группы, но брать его сейчас было бы ошибкой. Даже если «независимого юриста» удастся расколоть и он сдаст главаря банды, нет никакой гарантии, что тот не успеет ускользнуть. К тому же Лев знал далеко не всех членов преступной группы, как не представлял себе, кто может быть контактным лицом от «покерной мафии», поэтому отступать от своего плана не пожелал, несмотря на уговоры Орлова.

– Лева, зачем тебе рисковать? – попытался убедить друга генерал, загибая пальцы. – Мы знаем уже четверых из банды. Нам известно, где труп Точилина. Есть определенные наработки по Вяхиреву. Мы знаем квартиру, где кассир «покерной мафии» принимал деньги. И в отношении его есть показания курьера Низовцева. Нужно просто брать их всех и начинать колоть. И меня с крючка снимем, и на остальных со временем выйдем.

– Петр, ей-богу, заплесневел ты на канцелярской работе, – усмехнулся Гуров. – Какие у нас доказательства против них? Ну, упрутся Архипов и Селезнев. Скажут, что машину у Точилина купили, или же признаются, что нашли открытую на улице и угнали. Как мы докажем, что труп подполковника именно они к тебе подбросили? Кудинов признается, что передавал тебе послания, а затем разыграет из себя овечку по сценарию Лещинского. Дескать, позвонили по телефону, попросили с тобой поговорить, заплатили деньги. А остальное – знать не знает и ведать не ведает. Чем мы его прижимать будем? Иголки под ногти совать? Да и Вяхирев вновь отвертится. Кроме показаний Земцова, никаких прямых улик против него нет. Он уже и не из таких дел выкручивался. А про «покерную мафию» я вообще молчу! У нас на них выхода никакого. А на той квартире, о которой мы знаем, живет какой-нибудь Иван Иванович, который просто деньги у одного принимает, а другому передает. Опять все концы отрежутся, и останемся мы у разбитого корыта. И тебя можем не только с крючка не снять, а, наоборот, еще глубже утопить. И сами подставимся, и бандитам дадим ускользнуть. Будем действовать точно так, как и запланировали. Не надо размахивать шашкой, мы еще поборемся!

– Эх, Лева, умеешь ты быть убедительным, – грустно вздохнул Орлов. – Тебе бы в адвокаты или прокуроры пойти.

– Не мой курятник! – отрезал Лев. – Я тебя сейчас у главка высажу, а сам поеду к Вяхиреву. А ты, будь добр, прикажи Суркову еще и Кудинова под наблюдение взять. Впрочем, не стоит. Оставайся официально в стороне. Дескать, я не я, и лошадь не моя. Своим вмешательством только навредить сможешь. Я сам со старлеем поговорю. В общем, занимайся теперь обычными делами и жди звонка. Думаю, Кудинов с тобой сам через пару часов свяжется, а затем начнем работать!

Гуров высадил генерала у главка и поехал в Филевский парк, где на Новозаводской улице располагалась Федеральная таможенная служба. Встречаться прямо на месте службы с Вяхиревым он не собирался. Предстоящий разговор с таможенным генералом никак не мог происходить в его кабинете или стенах главка. Неподалеку от таможенной службы был неплохой французский ресторан, и Лев хотел пригласить Вяхирева туда. А чтобы не дать генералу время попытаться собрать какие-то данные о нем, он решил не звонить ему заранее, а только тогда, когда сам доберется до места предполагаемой встречи. Сидя в машине, Лев набрал номер сотового телефона, который для него отыскал Крячко.

– Илья Степанович, вас полковник Гуров из главка МВД беспокоит, – представился он, едва генерал ответил на звонок. – Мне необходимо с вами встретиться.

– Откуда вы мой номер знаете? – искренне удивился Вяхирев, проигнорировав предложение. – Его же нет в общей базе.

– Товарищ генерал-майор, ну, не разочаровывайте меня. Я же из главка, а у нас достаточно возможностей, чтобы получить любую информацию. И то, что я сейчас разговариваю с вами по этому номеру, говорит о неотложности встречи, которую нам с вами нужно провести.

– Я сейчас занят, – отрезал генерал. – Может быть, на следующей неделе выкрою время для беседы с вами, товарищ полковник. А если у вас что-то срочное, вызывайте меня повесткой.

– Вам такие названия, как «International carriage traffic Ltd» и «Московское экспресс-агентство» о чем-нибудь говорят? – не обращая внимания на реплику Вяхирева, язвительно поинтересовался Лев. – А автосервис в районе улицы Маршала Прошлякова? Которым, кстати, формально руководит ваш брат. И случай на таможенном посту в поселке Вишневка вам тоже неизвестен?

– Встретимся через час в кофейне в «Президент плаза», – попытался диктовать свои условия генерал, но Гурова это не устраивало.

– Не через час, Илья Степанович, а через полчаса, – отрезал он. – И не в «Президент плаза», а в ресторане через дорогу от вас, на Новозаводской. И очень прошу не заставлять меня ждать. Для вас это единственная возможность пообщаться со мной на эти темы в неофициальной обстановке.

Не дожидаясь каких-либо возражений от таможенного генерала, Лев быстро отключил связь. Он прекрасно понимал, что добраться до места встречи Вяхирев сможет за какие-то семь-десять минут, но специально дал ему чуть больше времени, чем требовалось. Кое-какие справки о том, что собой представляет сыщик Гуров, генералу нужно было навести, иначе разговор мог получиться не таким, каким его запланировал полковник. Но в то же время Гуров не собирался давать таможеннику слишком много времени, чтобы тот смог покопаться в его биографии поподробнее. Достаточно того, что Вяхирев будет знать о том, что он один из лучших специалистов в главке и всегда доводит до конца начатые дела. Если это, вместе с полученной от него информацией, не испугает генерала, то Гуров планировал довершить этот эффект при личной встрече.

В ресторане в этот час посетителей практически не было, но Лев все равно попросил предоставить ему отдельный кабинет и проводить к нему генерала, которого он достаточно подробно описал официанту. Таможенник опоздал почти на десять минут. Войдя в кабинет, Вяхирев чуть презрительно осмотрел Гурова с ног до головы и, не ответив на приветствие, сел на стул напротив него.

– И что вы собирались мне сообщить, товарищ полковник? – скривив губы, поинтересовался генерал-майор.

– А то, что я не смогу сообщить, когда вам придется называть меня «гражданин начальник», – ответил ему «взаимностью» Гуров. – Закажите себе что-нибудь попить или выпить. Разговор у нас коротким не получится.

Дождавшись, пока Вяхирев выполнит его полупросьбу-полуприказ, Лев изложил таможеннику почти всю информацию, которую ему удалось собрать за последние пару суток. Естественно, в этом варианте версия событий, рассказанная им, была далеко не полной, да и фамилии действующих лиц Гуров не называл. Однако изложенные им факты относительно незаконной деятельности генерала в такой интерпретации выглядели куда весомей и серьезней, чем в полномасштабном варианте. Некоторые факты Лев умышленно искажал, домысливал или замалчивал, чтобы генерал не мог разобраться, насколько в действительности он осведомлен. Вяхирев слушал его, почти не перебивая, изредка наливаясь краской или бледнея, в зависимости от того, как близко к истине оказывалась изложенная Гуровым история. А когда тот закончил, спросил:

– И к чему вы мне весь этот бред рассказали? Думаете, хоть один человек на белом свете поверит в такую историю? Где у вас доказательства, милейший?

– Доказательства здесь, здесь и здесь, – последовательно постучал Лев пальцем по своей голове, чемоданчику, который прихватил для такого случая, и планшету, специально для этих целей выложенному на стол. – Послушайте, уважаемый.

Он включил на планшете запись разговора Вяхирева с начальником железнодорожного поста Романом Кошелевым. Точнее, не всю запись, предоставленную ему Земцовым, а лишь небольшой фрагмент, в котором Вяхирев и его подчиненный обсуждают, как будут делить полученную взятку. Генерал-майор побледнел, а Гуров расхохотался.

– Смотрю, Илья Степанович, спеси у вас слегка поубавилось, – резко прервав смех, жестко проговорил он. – А я уже начал было сомневаться в вашем уровне интеллекта. Даже удивляться стал, как же вы такие хитрые операции проворачивали, если у вас мозгов не хватает понять, что я сюда с пустыми руками и голословными обвинениями ни за что бы не явился. Или у вас времени для того, чтобы элементарные справки обо мне навести, не хватило?

– Что вам нужно, Лев Иванович? – тихо спросил таможенник.

– Я вам объясню как можно проще. У меня не бывает «висяков», и я не отдаю начатые дела в другие ведомства, – жестко ответил Гуров. – ФСБ давно интересуется установкой LRAD, и рано или поздно они на вас выйдут. Следовательно, мне нужно закрыть дело раньше, чем фээсбэшники сообразят, что происходит. Я вам зачту сотрудничество со следствием и буду ходатайствовать о минимальном сроке наказания, если вы мне предоставите все пока недостающие факты. Скажем, в виде явки с повинной. Конечно, вы можете этого не делать и послать меня на хрен, но уже завтра, максимум послезавтра, я получу еще парочку доказательств для того, чтобы прокуратура ходатайствовала перед судом о вашем заключении под стражу. После этого вы от меня никуда не денетесь, и даже без вашего сотрудничества я найду все необходимые улики, чтобы вас могли посадить надолго. Выбирать вам.

Несколько секунд Гуров с Вяхиревым сверлили друг друга глазами. Во взгляде таможенника читалось многое: гнев, ярость, презрение и откровенная ненависть, но страха в них не было, и Лев даже обрадовался этому. Если бы генерал-майор испугался, то мог бы действительно согласиться сотрудничать со следствием, а это ему было совсем не нужно. Именно для того, чтобы Вяхирев посчитал его самоуверенным наглецом, Лев и не дал ему возможности собрать про себя максимально возможное количество информации.

– Вот что, Лев Иванович, я вас действительно пошлю далеко и надолго, – после паузы тяжело проговорил генерал. – Все, что вы тут нарассказывали, конечно, очень интересно, но вам в таком случае следует из следователей переквалифицироваться в писателя детективов. Я не знаю, что вы о себе возомнили, но такие выкрутасы со мной не пройдут. Со своей стороны обещаю, что не пройдет и суток, как вы пожалеете о том, что имели наглость со мной разговаривать в таком тоне!

Резко поднявшись, Вяхирев отшвырнул в сторону стул и, бросив на Гурова испепеляющий взгляд, вышел из кабинета. Лев чуть не рассмеялся и довольно потер руки – все пошло так, как он и запланировал.

Глава 9

Последующие события закрутились с такой головокружительной быстротой, что Гуров порадовался своей предусмотрительности и тому, что приказал Крячко сразу с утра заняться осуществлением той части плана, которую изначально было решено запустить после обеда. Подождав минут пять после ухода таможенного генерала, он вышел из ресторана, намереваясь отправиться в главк, но тут ему позвонил Сурков.

– Лев Иванович, Вяхирев вышел на связь, – доложил старлей. – Он связался с неизвестным абонентом и потребовал срочной встречи. К сожалению, геолокация собеседника генерала ничего не дала: разговор был слишком коротким, и я не успел запеленговать. Если нужно, я сейчас пробью этот номер и проведу триангуляцию вызванного аппарата.

– Конечно, Игорь! – разрешил Гуров. – И в будущем больше не спрашивай о таких вещах. Наводи справки по всем контактам, которые будут у генерала. Заодно и звонки на второй номер фиксируй. Если можешь, и его возьми на «прослушку». Где генерал с собеседником договорились встретиться?

– Вяхирев сказал, «в обычном месте», – немного виновато ответил Сурков.

– А ты можешь сделать так, чтобы местоположение телефона генерала было видно на моем планшете?

– Конечно. Сейчас выведу, – пообещал Сурков, и Лев порадовался, что оставил машину поодаль от ресторана и Вяхирев не мог ее видеть.

Не прерывая связь с Сурковым, он взял в руки планшет и, следуя указаниям Игоря, вывел на экран карту Москвы, на которой красной точкой пульсировал сигнал, указывавший на то, где в настоящее время находился таможенный генерал. Вяхирев двигался на машине в сторону Третьего транспортного кольца, и Лев, почти бегом добравшись до своей машины, рванул следом за генералом.

Постоянно держать в поле зрения автомобиль Вяхирева необходимости не было, чему он очень обрадовался, в очередной раз восхитившись тому, как современные технологии облегчают работу сыщиков и оперативников. А вот на то, что геолокация телефона Вяхирева была незаконна, Гуров предпочел закрыть глаза. Иногда обыграть преступника можно, только действуя его же методами. А уже кем-кем, но чистоплюем он никогда не был.

Через несколько минут поездки по Третьему транспортному кольцу Лев понял, что Вяхирев направляется в Северо-Восточный или Восточный округ Москвы. Конечно, более коротким путем с Новозаводской туда можно было бы добраться, проехав через центр столицы, но короче – не значит быстрее. Даже в это время суток на любой из улиц внутри Садового кольца можно было очень много времени потерять в ставших нарицательными московских пробках. И вдруг Гурова осенило, куда именно может направляться генерал.

– Да не может этого быть! – удивленный простотой выводов, пробормотал он и тут же себя поправил: – Что выросло, то выросло!

Действительно, умозаключения по поводу личности связного «покерной мафии» напрашивались сами собой. По существу, человек, который поддерживал контакты между элитными клиентами подпольных игровых клубов и верхушкой преступной группировки, должен был иметь дело с теми деньгами, которыми клиенты расплачивались за свои проигрыши или выполненные бандитами задания.

Было бы недальновидно, если бы принятие заказов от членов игрового клуба и расчеты с ними проводили два разных человека. И так же рискованно отдавать деньги внутри «покерной мафии» в разные руки. Таким способом верхушкой группировки утрачивался максимальный контроль над финансовыми потоками, а значит, деньги с букмекерских контор и игровых клубов, а также поступления от ВИП-клиентов должны были стекаться к одному человеку. И где у него находится штаб-квартира, Гуров знал: на улице Лапина. Он уже собрался позвонить оперативникам, дежурившим там, но ему помешал звонок Суркова:

– Лев Иванович, тот номер, на который звонил Вяхирев, принадлежит Борисову Сергею Петровичу. Триангуляцию я сделал, и сейчас он находится…

– На улице Лапина, – закончил вместо него Лев.

– Как вы это узнали? – изумился Сурков.

– Интуиция, Игорек. Плюс дедукция, – рассмеялся Лев. – Следи за ним. Чуть позже я тебе дам знать, кому передашь информацию о его перемещении.

Поговорив с Сурковым, Гуров тут же связался с оперативниками, ведущими наблюдение за явочной квартирой «покерной мафии» на улице Лапина. Парни за то время, которое прошло с начала наблюдения за порученной им квартирой, провели неплохую работу. Они установили, что жильем владеет московская пенсионерка, которая постоянно проживает на своей даче в Подмосковье, а квартиру сдает в аренду. Последние полгода жилье у женщины снимает Борисов Сергей Петрович, который работает бухгалтером в одной из небольших московских фирм.

За последние двое суток к нему приходили только три человека. Причем один из посетителей бывал у Борисова каждый день, а остальные – приходили по одному разу. Личность «постоянного» визитера полицейские установили. Им оказался ранее судимый за причинение легкого вреда здоровью Шишков Геннадий Трофимович, временно безработный. Кем являются двое других гостей Борисова, сейчас устанавливается. Сам квартиросъемщик за время наблюдения никуда, кроме работы, не ходил.

– Молодцы, хорошо поработали! – похвалил оперативников Гуров. – У вас есть какие-нибудь устройства, на которых можно по карте следить за перемещением объекта? Планшеты, ноутбуки?

– Это и на смартфоне можно сделать, товарищ полковник, – сообщил один из оперов.

– Я вас не спрашиваю, на чем это можно делать. Я спросил, есть ли у вас нужная техника, – отрезал Гуров, которого иногда раздражало, что ему, пусть и ненамеренно, указывают на его недостаток знаний в современных технологиях.

– Есть, товарищ полковник, – отрапортовали оперативники.

– Отлично! Сейчас с вами свяжется аналитик. Он передаст данные геолокации на Борисова, чтобы вы ни в каком случае не выпустили его из виду. Следите за всеми его перемещениями и докладывайте мне, с кем и где он будет встречаться. Информацию передавать только мне, и никому другому.

Гуров предположил, что Вяхирев и Борисов вряд ли будут встречаться на квартире, которую снимал последний. Судя по всему, о том, где живет связной «покерной мафии», знали немногие. Возможно, только курьеры да хозяева преступной группировки. Ну, может быть, еще друзья, если они у Борисова были. Лев оказался прав, оба объекта наблюдения встретились в одной из саун, которая была недалеко от дома Борисова. Туда же пришли и оперативники, следившие за связным. Далее самостоятельно вести слежку смысла не было. Гуров поручил операм вести наблюдение за объектами, дал распоряжение Суркову скинуть геолокацию на Вяхирева одному из оперов и отправился в главк, готовиться к завершающей стадии операции.

Суета, которая утром поднялась в главке после того, как замминистра МВД получил заявление Гурова, к полудню приобрела масштабы, которые были сродни стихийному бедствию. По всему зданию управления шастали особисты, занимаясь бессмысленной проверкой документации и допросами сотрудников главка. Орлова вызвали в министерство, и он как раз собирался отправиться туда, когда на его телефоне раздался долгожданный звонок.

– Петр Николаевич, нам нужно немедленно встретиться, – требовательно заявил Кудинов, даже не предполагавший еще, что его инкогнито уже раскрыто.

– Тогда вставайте в очередь, – отрезал генерал. – Я еду в министерство, и когда меня оттуда отпустят, сказать не могу.

– Вы, видимо, все еще не до конца понимаете ситуацию. – В голосе связного прозвучали металлические нотки. – Это не просьба, а приказ. Или вы хотите испробовать, как хорошо мы выполняем свои обещания?

– Это вы, видимо, не понимаете, как в полиции делаются дела, – гневно прорычал генерал. – Если я не появлюсь в кабинете замминистра в указанное время, в нынешней ситуации это может грозить мне увольнением. Тогда мне будет наплевать, выполните ли вы свое обещание или нет.

– Это касается вашего друга и сослуживца, полковника Гурова, – попытался объяснить суть своих требований Кудинов, но Орлов перебил его:

– Именно. Все это его и касается! Именно из-за его заявления меня и вызывают в министерство. Не знаю, останемся ли мы сослуживцами, но друзьями теперь вряд ли будем.

– Мне наплевать на ваши внутренние разборки, и дискутировать с вами у меня нет желания, – отрезал Кудинов. – Мне нужно, чтобы вы приказали Гурову прекратить расследование в отношении Вяхирева и изъяли у него все имеющиеся материалы дела.

Орлов расхохотался. Искренне, от души.

– А вот это, дорогой мой, точно сделать не получится, – отсмеявшись, пояснил генерал начинавшему терять терпение связному. – Именно из-за этого дела у нас и идет сыр-бор. Гуров написал в министерство заявление о том, что подозревает сотрудников главка в коррупции, что ему мешают в раскрытии этого преступления, к тому же существует реальная угроза его жизни. Ему даже бронированную машину министерство выделило. Так что сожалею, но именно в этом плане я сделать ничего не могу. Вам сейчас прикрыть это дело даже в министерстве не помогут. А если так дальше пойдет, через день-два материалы и вовсе в ФСБ перенаправят. Тогда вам только к Президенту обращаться придется. И дело у него я изъять не могу. Гуров такой человек, что никому и никогда не показывает материалов, пока не раскроет преступление. И где он их может хранить, тоже никто не знает. Конечно, это прямое нарушение всех требований секретности, но до сих пор ему все прощалось, поскольку работает он весьма эффективно. И поверьте, если он за что-то взялся, до конца дело обязательно доведет. «Висяков» у него не бывает.

– Жаль, – сухо ответил Кудинов. – Впрочем, спасибо за эту информацию. Она будет оплачена, как и договаривались. Ну а мы найдем другие способы решить эту проблему.

Связной бандитов прервал разговор, и Орлов с облегчением вздохнул. Ему так же, как и Гурову, тяжело давались театральные представления. Впрочем, особо разыгрывать клоунаду тут не пришлось. Почти все, что сказал генерал, было правдой, и если у бандитов в органах были еще информаторы, проверить сообщение Орлова им не составит труда. Пока все шло так, как и задумывал Гуров. Еще раз выдохнув, генерал позвонил ему.

После звонка Орлова Гуров начал действовать. Сначала они вместе с Сурковым прикрепили «маячки» на автомобиль, выделенный министерством, и на рубашку полковника. Конечно, передвижения Гурова заговорщики могли отслеживать и с помощью его сотового телефона, но он решил подстраховаться. В конце концов, телефон можно разбить или потерять, а «маячки» помогут понять, куда бандиты будут его перемещать. А в том, что преступники совершат захват, он не только не сомневался, но даже собирался поспособствовать им в этом.

Затем они с Сурковым еще раз проработали маршрут движения так, чтобы автомобиль полковника как можно чаще попадал в поле зрения камер видеонаблюдения, которые взял под контроль Сурков. Конечно, Лев не знал, каким именно способом бандиты попытаются осуществить захват и смогут выкурить его из бронированного автомобиля, но нужно было постараться сделать так, чтобы все подробности этого были детально зафиксированы. К тому же видеофиксация будет дополнительной гарантией того, что Гуров не пропадет из поля зрения и коллеги смогут вовремя прийти к нему на помощь.

Самой большой головной болью стало то, что передвижения Гурова по городу должны быть прогнозируемы. Он специально указал Вяхиреву несколько фактов, по которым преступники могли бы определить, где именно он собирается искать недостающие доказательства его преступной деятельности. Если преступники проявят смекалку, а Лев не сомневался, что так оно и произойдет, вычислить, куда он поедет, для них не составит труда. И где-нибудь в одной из указанных им точек его и будут поджидать бандиты.

Для того чтобы полностью обеспечить выполнение своего плана, Гуров направил группы захвата к домам и местам работы всех уже известных членов преступных групп. Это было необходимо для того, чтобы одновременно арестовать даже тех, кто не будет принимать непосредственного участия в захвате его. А еще он отправил оперативников вести наблюдение за Антоном Земцовым. Лев сомневался, что Вяхирев поймет, кто передал ему запись разговора с сообщником по поводу распределения взятки, но все же решил подстраховаться. Бывший таможенник и оперативник не должен был пострадать из-за того, что Гуров, пусть и косвенно, подставил его под удар.

Собственно говоря, сбрасывать со счетов Земцова не следовало никоим образом. Лев хоть и постарался в разговоре с таможенным генералом всячески скрыть участие бывшего полицейского в разоблачении Вяхирева, преступники были достаточно умны, чтобы суметь его вычислить. Поэтому Гуров включил визит к Земцову в свой маршрут передвижения по Москве.

Всего таких точек набралось шесть: Бородинская панорама, поблизости от которой выполнял обязанности дворника Земцов, московский железнодорожный таможенный пост, автомастерская на улице Маршала Прошлякова, куда уже должен был вернуться Семен Высотин, архив Федерального таможенного управления, а также офисы фирм «International carriage traffic Ltd» и «Московского экспресс-агентства». Из того, что Гуров сказал таможенному генералу, бандиты достаточно легко должны были понять, что он поедет именно туда в поиске недостающих доказательств. Исключение в этом списке составлял лишь Земцов, вычислить которого было трудно, но возможно.

Архив таможенной службы Гуров поставил в самый конец списка визитов, а главк из него и вовсе исключил. Маловероятно, что преступники попробуют захватить его поблизости от этих ведомств, так как полицейские на похищение полковника отреагируют с максимальной оперативностью. Банальное убийство было тоже исключено из возможных сценариев развития событий. Из того, что знает Вяхирев и о чем рассказал Кудинову Орлов, бандиты должны понять, что банальным убийством сыщика проблему не решить. У Гурова еще нужно было отобрать все доказательства преступной деятельности Вяхирева, а для этого он нужен им живым.

От первоначальных планов расставить на маршруте движения полковника машины с оперативниками решили отказаться. На этом настоял он сам. По его мнению, бандиты были достаточно сообразительны, чтобы вычислить за собой слежку после того, как Гурова захватят. В таком случае они могли пойти на необдуманный шаг, да и выйти на главаря стало бы проблемой. Поэтому Лев и потребовал от друзей, чтобы его машину вели только по «маячкам» и камерам видеонаблюдения.

Единственной дополнительной мерой предосторожности, на которую он согласился, было решение расставить оперативников на крышах в тех местах его маршрута, где не было камер видеонаблюдения и проще всего было осуществить захват. Этим занимался Крячко, и он уже должен был вернуться в главк, но почему-то задерживался, да и телефон Станислава не отвечал. Видимо, как это нередко случалось с ним, он попросту забыл его зарядить.

– Так, ждать больше нечего, – подвел итог Гуров. – Игорь, остаешься здесь и координируешь все действия. Как только появится Станислав, передай ему, пусть связывается с генералом, чтобы тот получил ордера на обыски. Надеюсь, к тому времени Петр закончит свои дела в министерстве.

Машину Гурову выделили солидную – «Ауди а7». Мощный двигатель, отличные скоростные и маневренные качества, усиленная броня стекол, двойное блокирование дверей. В общем, и догнать, и взломать такую машину будет очень непросто. А если верить словам водителя, который пригнал ее в Главк, эта машина способна выдержать даже прямое попадание из «РПГ». Из всех перечисленных характеристик Гурову была важна только одна – трудность взлома дверей, поскольку он собирался оставаться внутри «Ауди» до тех пор, пока не прибудет «кавалерия».

В первую очередь Лев планировал съездить на московский железнодорожный таможенный пост. Это одна из тех точек, где его захват был маловероятен. Следующим пунктом был визит к Земцову. Конечно, этим он мог подставить бывшего старлея, но сегодня бандиты вряд ли что предпримут против него, а завтра сделать этого попросту не смогут. И уже после этого надо поехать в автосервис к Высотину. Это было самое удобное место для захвата. Впрочем, не намного уступали ему и офисы «International carriage traffic Ltd» и «Московского экспресс-агентства», которые тоже находились в промышленных зонах. Позвонив Суркову и удостоверившись, что «маячки» работают в штатном режиме, Гуров проверил пистолет, который все-таки решил взять с собой, и забрался в машину. Ловушка была приготовлена. Осталось дождаться того, чтобы лев, по поводу пасти которого высказывал вчера свои опасения Орлов, сунул туда лапу.

На таможенном посту Гуров развил бурную деятельность. Ему это было необходимо для того, чтобы развеять последние сомнения бандитов и подтолкнуть их к решительным действиям. Он почти полчаса терроризировал допросом старшего начальствующего полковника Романа Кошелева и еще минут пятнадцать устраивал бардак в канцелярии, переворошив и раскидав по углам кучу документов, а еще прихватив с собой парочку каких-то дел, в смысл которых даже не собирался вникать. Гуров был уверен, что начальник поста тут же свяжется с Вяхиревым, чтобы пожаловаться на полицейский беспредел, а тот снова надавит на бандитов, потребовав остановить полковника.

С поста Гуров уехал довольный собой и до Бородинской панорамы добрался в отличном настроении. И этому в том числе поспособствовал тот факт, что, как он ни старался, на всем протяжении маршрута ему так и не удалось заметить ни одного наблюдателя, которых должен был расставить Крячко. Это говорило не только о профессионализме Станислава при выборе мест, но и о том, что исполнителей он подобрал отличных.

С Земцовым Лев пообщался не более пяти минут, удивив бывшего таможенника своим визитом. Он вкратце рассказал Антону, что открыл дело против Вяхирева, и попросил его сегодня быть максимально осторожным и внимательным.

– Не думаю, что генерал догадается, откуда у информации ноги растут, но все может быть. На всякий случай посматривай по сторонам. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось.

– Так вот зачем вы ко мне этих клоунов приставили, – рассмеялся Земцов, кивнув головой в сторону двух оперативников, безуспешно пытавшихся строить из себя обычных зевак.

– Вычислил? – улыбнулся в ответ Лев.

– Ну, хватку вроде не до конца растерял, – пожал плечами бывший опер.

– Вот и хорошо, – похвалил его Гуров. – И дальше бдительности не теряй. По крайней мере, сегодня. К завтрашнему дню все закончится.

Он попрощался с Земцовым и отправился в автосервис. Где-то на полпути к нему раздался телефонный звонок в его мобильнике. Это была Мария.

– Привет, любимая! Что-то случилось? – встревоженно спросил Лев.

– А разве я тебе звоню только тогда, когда что-то случается? – возмутилась жена.

– Если честно, именно так обычно все и происходит.

– Хм. Нужно будет проанализировать причины, по которым я тебе раньше звонила, – усмехнулась она. – Но в принципе ты прав. Я не вспомнила, как зовут человека с необычной татуировкой на руке, зато поняла, где и когда его видела.

– А вот это интересно, – встрепенулся Лев. – И где же?

– Вот, ты паразит! – наигранно вздохнула Мария. – Нет бы сказать: «Милая, давай оставим дела на потом, лучше скажи, как ты меня любишь, поскольку я страшно соскучился»!

– Это само собой, – рассмеялся Гуров. – Просто есть большая вероятность, что я с этим человеком скоро встречусь, и хотелось бы иметь о нем побольше информации.

– Правда? Будь осторожен. Мне этот тип очень не понравился, – вмиг стала серьезной Мария. – Где-то чуть больше года назад у нас была премьера спектакля Островского, и после нее ко мне в гримерку ввалились два типа. Один из них был с татуировкой на руке. Я на нее обратила внимание, когда он дарил мне букет и бутылку шампанского, а второй был в форме ге…

Того, что случилось дальше, Гуров никак не ожидал, хотя вроде бы подготовился к любым неожиданностям: одновременно отключилась мобильная связь и заглох двигатель «Ауди». Прокатившись несколько метров, машина встала как вкопанная, и тут же с боковой улицы на дорогу перед сыщиком выкатил грузовик «Ман» с большим прицепом. Виртуозно развернувшись, большегруз встал прямо перед автомобилем Гурова, и его задний борт плавно опустился. Из прицепа «Мана» выскочили трое парней в масках. Двое из них бросились к дверкам «Ауди» и с невероятной скоростью заблокировали их снаружи цепями, а третий метнулся под капот и прицепил трос к переднему мосту. Не успел Гуров даже удивиться как следует, его машину лебедкой затащили в прицеп «Мана». Парни запрыгнули следом, за несколько секунд поставили колодки на колеса «Ауди», а еще через несколько секунд задняя дверь прицепа поднялась, сделав непроницаемой темноту внутри кузова грузовика.

Везли Гурова довольно долго. Причем, едва грузовик тронулся с места, вся электроника «Ауди» заработала. Двигатель взвыл, не в силах провернуть колеса, и Лев поспешно заглушил его, осознав, что его машину вывели из строя направленным электромагнитным импульсом. А вот сотовый телефон так и не смог найти сеть, видимо, бандиты применили «глушилки» частот. А это означало, что и «маячки» стали бесполезны. И тогда Гуров осознал, что бандиты переиграли его. Теперь у друзей не было возможности определить его местоположение. Пока они поймут, что «Ауди» вовремя не прошла очередную камеру видеонаблюдения, пока определят район поиска и попробуют установить, куда исчезла машина, пройдет слишком много времени, и помочь Гурову они просто не успеют. Оставалась небольшая надежда на то, что момент захвата машины засек кто-то из наблюдателей, которых расставлял Крячко, но Лев понимал, что шансы этого – минимальны. Вместо того чтобы загнать хищника в ловушку, он оказался в ней сам, и выбираться из нее, судя по всему, придется самостоятельно. В этот момент он пожалел, что отказался от машин сопровождения, которые предлагал ему Станислав.

Когда грузовик остановился и задняя стенка опустилась на землю, Гуров понял, что они заехали внутрь какого-то большого и абсолютно пустого гаража. Он тут же заблокировал двери, рассчитывая на то, что преступники потратят кучу времени на их взлом, но его надежды не оправдались: бандиты вновь включили установку ЭМИ, и электроника внутри «Ауди» «сдохла», открыв свободный доступ внутрь салона. Лев даже не попытался сопротивляться, когда ему приказали выйти из машины и отобрали табельное оружие – бандиты были вполне прилично вооружены автоматами и дробовиками.

Всего в гараже Гуров насчитал восемь человек. Четверо из них приехали вместе с ним на грузовике, двое были в машине со странной конструкцией на крыше (видимо, именно она и посылала электромагнитный импульс), а еще один дожидался у металлического стула посреди гаража. Он держал руки в карманах, и на нем единственном не было маски. Бандит не проронил ни слова, пока Гурова не подвели к стулу и не приковали к нему наручниками за ноги и за руки.

– Добро пожаловать, Лев Иванович, – проговорил он, когда подручные завершили свои дела. – Представляться не буду, вам это ни к чему. Если хотите, пока можем потрепаться о погоде, поскольку нам придется пару минут подождать, пока сюда не приедет человек, который очень хочет с вами поговорить.

– Ну, есть вещи куда более интересные, чем погода, – усмехнулся Гуров. – К примеру, почему у тебя такая странная татуировка на руке: «тема». Да еще и с маленькой буквы.

Бандит вздрогнул, невольно выдернул правую руку из кармана и, посмотрев на татуировку, рассмеялся.

– Мне говорили, что вы очень хороший сыщик, но я не думал, что настолько. Ваше любопытство мне понятно, но удовлетворять его я не буду. Скажу честно, живым вы отсюда не уйдете. А вот насколько легкую смерть выберете, будет только от вас зависеть. Мы можем вас пытать долго, а можем сразу пристрелить.

– Я мазохист, – оскалился в ответ Гуров. – Предпочту пытки. К примеру, лет в течение тысячи.

– Как вам будет угодно, – усмехнулся бандит и обернулся на звук открывающейся двери.

В гараж вошел Вяхирев, одетый в «гражданку», и в голове Гурова все встало на свои места, сразу стало понятно, что ему не успела досказать Мария.

– Илья Степанович, да зачем же вам самолично руки марать потребовалось? – рассмеявшись, поинтересовался он. – Или своим «шестеркам» урок преподать хотите, чтобы они в будущем не расслаблялись?

– Нет, Лев Иванович, – холодно ответил генерал. – Я ненавижу, когда мне угрожают и хамят, и в таких случаях предпочитаю наказывать людей самостоятельно, чтобы они перед смертью осознали, насколько большую ошибку совершили. – Он повернулся к сообщнику: – Сигнал глушили? «Хвоста» не было?

Генералу ответил один из парней, которые ехали с Гуровым:

– Конечно, шеф. Сделали все, как положено!

– Тебя, тля, кто спрашивал? – заорал на него Кульков, а затем сам ответил Вяхиреву: – Все в порядке. Нас никто не вел. Свидетели захвата если и были, искать их будут долго. Номера на машине «липовые», так что и тут не пробьют. А сам грузовик сегодня же угонят из Москвы и продадут где-нибудь в провинции.

– Хорошо, – кивнул головой генерал и посмотрел на Гурова: – Лев Иванович, думаю, ситуацию вам обрисовали? Выбор за вами. Либо вы сейчас отдаете все доказательства, которые собрали на меня, и умираете легко, либо мои парни будут вас пытать, и вы все равно их отдадите, но страдать будете сильно.

– Я уже сказал вашей подстилке, что являюсь мазохистом, – усмехнулся Лев. – Можете приступать. Никаких доказательств вы не получите и уже завтра будете сидеть в тюрьме.

– Ну, это мы еще посмотрим! – оскалился Вяхирев и скомандовал своим подручным: – Приступайте!

Один из бандитов взял паяльник и не спеша разжег его. Не успел он сделать и пару шагов к Гурову, как дверь гаража вдруг с грохотом распахнулась, и внутрь въехал БТР с омоновцами на борту. Спецназовцы веером рассыпались по помещению и открыли огонь поверх голов бандитов. Один из преступников автоматически выстрелил в ответ и тут же был почти напополам разрезан очередью. Остальные повалились на пол, и в этот момент в гараж вбежали Орлов и Крячко.

– Не трогать, он мой! – заорал генерал, бросаясь вслед за Вяхиревым, который в самом начале полицейской операции помчался за грузовик, направляясь в глубь гаража.

Станислав подскочил к Гурову и расстегнул наручники.

– Значит, ты меня не послушал и машины сопровождения ко мне прицепил? – поднимаясь со стула, взглянул на него Лев.

– Если я буду слушать все, что ты мне говоришь, то на хрена я вообще тебе буду нужен? – фыркнул Крячко. – К тому же у меня свой котелок варит неплохо.

– Согласен. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – Гуров хлопнул друга по плечу и бросился в глубь гаража вслед за Орловым и Вяхиревым.

Едва он успел открыть дверь, ведущую в какие-то подсобные помещения, как в одном из них прозвучали три выстрела. Причем, судя по звуку, стреляли из двух пистолетов. Лев рванулся туда и, влетев в комнату, едва не наткнулся на спину Орлова. Генерал стоял, широко расставив ноги, а чуть поодаль лежало тело Вяхирева, на полу рядом с которым сыщик с удивлением увидел пистолет «Вальтер Р38».

– Извини, Лева, живым его взять не смог, – проговорил Орлов. – Оказал сопротивление при аресте и чуть не пристрелил меня. Интересно, а у него не мой пропавший пистолет, случайно?

– И когда ты все это придумать и провернуть успел? – широко улыбнулся Гуров. – Ты же все время на виду был.

– Сам догадаешься, если мозги есть, – рассмеялся генерал и, посмотрев на труп таможенника, покачал головой: – Зря ты льва надеялся в ловушку заманить. Думать нужно было, что львы прайдами охотятся.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Полночный ритуал

Полночный ритуал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Девять миллиметров решают все

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9