Михаил Тихонов

Там за горизонтом

Пролог

Резкий звук сигнала, уже привычного для меня, заставил в раздражении дернуть головой, лежащей на жесткой нейлоновой подушке. Откинув одеяло и нащупав ногами тапочки, я с ненавистью оглядел помещение, служившее мне домом уже почти полгода. Серые металлические стены, тусклая белая лампа под низким потолком, практически не дающая света.

Как же мне все это обрыдло. Сейчас два шага, и я уже около умывальника. Чуть повернулся, а вот уже и массивная бронированная дверь, отрезавшая меня от внешнего мира.

Что еще есть? Ха! Да ничего… Жесткая кровать, скорее даже просто топчан, казенный матрас, жесткий, аж до боли в спине. Тонкое одеяло, которое не согреет, даже под палящим солнцем пустыни. Хорошо хоть в помещении тепло, вроде пока не мёрзну.

Откидной стол, пустой, так как даже своей посуды у меня нет. Нет ничего… Из личных вещей – роба, да вот эти вот самые резиновые тапки, сделанные ещё в позапрошлом веке.

Надоедливый сигнал, наконец-то заткнулся. Поморщившись от боли, прострелившей колено, так и не зажившее за полгода, я медленно встал, и нехотя двинулся к умывальнику. А куда мне, собственно говоря, торопиться?

Последние полгода вся моя жизнь заключена в четырех стенах камеры, одной из многочисленных тюрем, раскиданных по всему миру транснациональными корпорациями.

День за днём одно и то же. Подъем по сигналу, который я возненавидел ещё в первый месяц, из-за его визгливых режущих слух и пробирающих до костей ноток, звучащих до тех пор, пока автоматическая система контроля заключённых не убедится, что обитатель камеры встал.

Плавным шагом, стараясь не нагружать повреждённую ногу, я медленно проковылял к раковине. Оперевшись о холодные края, я взглянул на себя в небольшое квадратное зеркало, намертво прикреплённое к стене.

Мда… Выглядел я не очень. На обложку глянцевого журнала точно не возьмут. Отросшая за долгое время борода, клочками торчала в разные стороны. Взъерошенные после сна волосы придавали сходство с дикими аборигенами африканских пустынь.

Лицо… Когда-то я считался красавчиком, грозой женских сердец. Тяжёлая челюсть, брутальный вид, серые глаза под длинными ресницами… Но всё это было раньше, в той далёкой счастливой жизни, память о которой уже понемногу стирают эти серые стены и бесконечный день сурка.

– Ну, привет, Макс. Хорошее украшение, не находишь? – Я постучал костяшками пальцев по своему обезображенному отражению. Ну да, не шибко приятное зрелище. Правая половина лица представляла собой неровно заживший шрам от ожога. – И надо было это тебе? Летал бы себе спокойно, бомбил. Нет, справедливости захотелось!

Волна ярости поднималась откуда-то изнутри, поглащая и подменяя собой разум. Сложно сохранить душевное равновесие, потеряв смысл жизни, и оказавшись запертым в четырёх стенах, где твоим собеседником может быть лишь твоё же отражение в зеркале.

Наедине с демонами. Наедине с собой, наедине со своими ошибками. Порой мне кажется, что лучше бы я погиб вместе с остальными, теми, с кем делил последние энергоячейки в боях с корпоративными армиями.

Порой забываясь в полубреду, я вновь и вновь вел душеспасительные беседы с погибшими друзьями, пытался найти ответы – зачем всё это было нужно, зачем все эти смерти, боль, потери. Может проще было сдаться?

Ведь люди живут и на тех территориях, что контролируются Советом корпораций. И сам же понимал, нет. Корпорации рассматривают людей лишь как восполняемый ресурс рабов, обслуги – тех, кто будет выполнять беспрекословно волю директоров. А так не должно быть.

Человек не машина. У него есть чувства, желания, наконец, просто воля. Да, человек никогда не обретёт полной свободы, но у него всегда должна оставаться возможность выбора.

Лязг металла отвлёк меня от самобичевания. Неужели уже завтрак?

Посмотрев бездумным взглядом на бесполезно текущую из крана воду, так и не умылся задумавшись, хлопнул ладонью по кнопке выключения. Я подошёл к стене расположившейся аккурат напротив дверной арки. На ней загорелись два зелёных круга, расположенных на уровне плеч.

Привычная процедура… Пока я не положу руки на эти круги, дроид, выполняющий функцию разносчика пищи, так и будет стоять по ту сторону бронированной створки, отделяющей меня от остального мира.

Откуда я это знаю? Первое время страдал ерундой, пытался объявлять холодным стенам голодовку, протест, а круги загорались и гасли строго по расписанию. Как-то, целых два дня я отказывался от “рациона питания”.

И что вы думаете? Когда я всё же впустил своего надзирателя с подносом, то пища, лежащая на нём, уже превратилась в какую-то склизкую, абсолютно несъедобную зелёную массу. И так не отличающийся особой аппетитностью синтетический паек, к тому ж испортившийся заставил меня тогда неплохо опустошить свой желудок от желчи, потому что блевать больше было нечем. Тогда и пришло понимание, что дроиду абсолютно всё равно, ем я – не ем. Он просто выполняет свою программу.

Приняв привычную позу – ноги на ширине плеч, руки на стене, замер в ожидании, когда дроид заедет внутрь со своей нехитрой поклажей. Оборачиваться и смотреть за сим однообразным действом не было никакого желания. За полгода надоело. Могу по памяти пересказать.

Сейчас дверь приподнимется на полуметровую высоту, никогда не открывалась полностью, как раз достаточно, чтобы дроид представлявший из себя небольшую платформу на мягких гусеницах с двумя манипуляторами, смог заехать в мою, донельзя опостылевшую камеру. После чего он проедет к столу, сгрузит поклажу и покинет помещение.

Ну а все отходы: недоеденная еда, одноразовая посуда в дальнейшем отправятся в универсальный утилизатор, выполняющий заодно функцию ватерклозета. Странно, в этот раз шипение пневмопривода двери длилось дольше обычного. На остатках любопытства, всё же поворачиваю голову так, чтобы увидеть происходящее за моей.

И в удивлении пытаюсь удержать глаза в пределах орбит, ну и ещё немножко мне стало страшно. Да любой бы испугался на моём месте, учитывая тот факт, что вместо безобидной транспортной платформы, почти подобравшись в упор ко мне расположился двухметровый, с зализанными формами, улучшающими аэродинамику, боевой робот на антигравитационном приводе.

Почему я решил, что именно боевой робот? Это не трудно сделать, если в лицо тебе смотрит тридцатимиллиметровый ствол “плазмогана”. Уж эту то дуру я узнаю даже наощупь, а при необходимости, даже починю. В бытность свою курсантом Высшего лётного училища корпорации “Хайдрим”, наш преподаватель по инженерному делу заставлял изучать устройства конвертопланов, на пилота которого я, собственно, и учился так, чтобы мы могли починить любую неисправность только при помощи молотка и отвёртки.

Ну а плазменное орудие RW-4L, в просторечии “плазмоган”, в количестве четырёх штук, по две спарки на каждое крыло, являлось основным оружием конвертоплана “Флитчер”, стоявшего на вооружении войск корпорации.

Я застыл, боясь лишний раз чихнуть. С “плазмоганом” шутки плохи. Один выстрел запросто превратит меня в кучку пепла, не оставив даже воспоминаний, что жил такой человек. Интересно, и зачем кому-то понадобилось присылать по мою душу, аж целого боевого робота? По сути, если бы хотели отправить меня на тот свет, то достаточно бы было, просто перестать кормить. Или отравить…

Но, судя по тому, что я видел перед собой, скорее всего, кому-то понадобился бывший пилот, бывший же повстанец, а ныне арестант, живым. Интересно, а если я сейчас брошусь на эту дурмашину? Она меня пристрелит, или как?

Хотя… не буду я бросаться. Пусть ярость иногда и возвращается, но умирать, как в первый месяц заключения, я уже не горю желанием. Ведь мертвые не могут мстить. Не правда ли?

– Заключенный Макс Грай, учетный номер: два-пять-ноль. Следуйте по указателям в комнату для допросов. – раздавшийся громкий, скрежещущий механический голос стал для меня полнейшей неожиданностью, больно ударив по ушам, привыкшим к постоянной тишине.

Стены моего узилища не пропускали звуков снаружи. Единственное, что я слышал последние полгода – звук собственного голоса, да редкое лязганье металлической мебели. Отвык…

Нет, так-то все правильно. Меня зовут Макс Грай. Вот только то, что у меня имеется учетный номер, слышу впервые. Надо запомнить на всякий случай. Вдруг пригодится?

Следовать по указателям. По каким? Чего-то в упор не наблюдаю никаких указателей.

По привычке почесав затылок, вперился в робота взглядом.

– Слышь железяка, а по каким указателям? – наивно, ну а что поделать. Никаких указателей я не видел. – Куда идти-то? – даже не надеясь на ответ, спросил я у застывшей памятником самой себе железяки.

Вообще-то, железа в роботе практически и не было. Уже давным-давно его повсеместно вытеснили различные виды пластика. Во-первых, потому что это было дешевле, а во-вторых, намного легче. Что для высокоманевренных боевых машин, коей и была модель посетившая меня, являлось неоспоримым плюсом. Ну да, мне как-то все равно, учитывая, что реакции на мой вопрос я пока так и не дождался.

Из-за того, что я стоял вытянув руки перед собой, уже довольно долгое время, они затекли. Интересно, долго еще. Надоело. Пусть уж стреляет если что. Жить-то хочется, желательно подольше. Но не в этой вот конуре, где нет даже завалящего окошка, пусть бы и с решетками.

Чувствую, еще немного и меня накроет… Брошусь с голыми руками на вооруженную “плазмоганом” дуру. Сожгет, так сожгет. Да и фиг с ним. Лучше уж разом прекратить выматывающую душу неопределенность, чем день за днем заживо сгнивать в этом металлическом гробу.

Плюнув на последствия, я развернулся и сделал шаг вперед – прямо на робота. Но вместо того, чтобы быть сожженым выстрелом в упор из пушки, мой путь оказался свободен. Неужели все так просто?

Робот плавно сдал назад, а на полу, прямо передо мной загорелись зеленые стрелки, судя по всему, те самые указатели, о которых и вещала железяка. Ну, что ж…

– Заключенный Макс Грай, учетный номер: два-пять-ноль. Следуйте по указателям в комнату для допросов. – из динамиков робота, скрытых где-то в корпусе, вновь прозвучала та же самая фраза.

Сам же робот выкатился из помещения, застыв по ту сторону дверного проема в ожидании, когда я наконец-то соизволю исполнить команду, а ничем другим это не было. Ну не пожеланием же доброго пути?

Окинув взглядом камеру, которая долгие месяцы служила мне пристанищем, я испытал какое-то непонятное чувство сожаления… да, не спорю, мало приятного жить в этом склепе. Вот только… Привык я. К этим серым стенам, спартанской минималистической обстановке.

Усмехнувшись своим мыслям, я плотно закрыл глаза, как бы прощаясь со своим “домом”. После чего махнул рукой и двинул на выход. Кто бы не прислал за мной боевого робота, думаю вряд ли он будет долго ждать, когда я попрощаюсь со своим жалким существованием.

В душе крепла уверенность – больше я сюда не вернусь. Не потому, что надеюсь освободиться, а просто не хочу. В самом деле, лучше уж с голыми руками на “плазмоган”, чем обратно в свою темницу, где я схожу с ума.

Шаг, еще шаг. Вот он, рубеж, за которым меня ждет… Не знаю, что меня там ждет, но здесь оставаться желания точно нет. Напоследок кинув взгляд через плечо, я решительно вышел из комнаты.

Хм… Коридор… Не сказать чтоб очень уж длинный. Метров пятнадцать. Просматривается в оба конца. Только справа, рассмотреть дальний конец мешает туша работа, наглухо перекрывшая проход.

А куда нас ведут указатели? Ага! Налево. Надеюсь там меня ждут прекрасные девы с большими… кхм… угумс… о чем эт я?

Ах да, стрелки ведут меня налево. Как там было в старой сказке? Я на секунду задумался вспоминая сказку, прочитанную мной в одной из заброшенных библиотек Уральского региона… Того самого, что до сих пор оказывал сопротивление корпорациям, и сохранял хоть какую-то независимость…

Чего-то я отвлекся… Втянув ноздрями воздух, кажется он в коридоре был гораздо чище, чем в моей камере, я в раздумье посмотрел по сторонам. Помимо бронированной двери ведущей в мою камеру, было еще две точно таких же. Интересно… Там тоже кто-то сидит? Или они пустуют.

Видимо терпение у того, кто наблюдал за мной, а то что наблюдали это точно – глазки видеокамер виднелись через шаг, кончилось и он отдал команду роботу, чтоб тот меня поторопил.

Махина боевого робота начала понемногу надвигаться на меня, как бы намекая, что путь у меня только один…

О! Вспомнил сказку-то: “Налево пойдешь-коня потеряешь, прямо пойдешь – жив будешь, но себя потеряешь, направо пойдешь – смерть найдешь”. Бррр… Оптимистичненько, однако.

Хотя, как раз про меня, ха-ха… Направо пойду – я оглядел дроида, пушка которого уже начала подсвечиваться, набирая энергию для выстрела, – точно смерть найду. Прямо? Ну, можно было бы попытаться, кабы не сплошная стена без малейшей щели. Значит налево…

Глядишь и выживу, и при своих останусь… Коня то у меня и нет. Сам пошутил – сам посмеялся. Скривив лицо в ухмылке, я помахал рукой в одну и камер наблюдения, застывшую аккурат напротив меня и повернувшись в бок, бодро почапал в направлении, обозначенном указателями на полу.

Хотя идти-то тут. Десяток шагов и я застыл перед такой же, как и ведущая в камеру, бронированной створкой. Это что? Шутка юмора такая? Оглядываюсь назад – робот так и остался стоять на своем месте без движения, застыв каменным истуканом. Только свечение в пушке пропало, видимо стрелять передумал.

А что дальше то? Постучаться что ли? Глядишь и откроют. И только я потянул руку, чтобы исполнить свой замысел, как створка поехала вверх, приглашая меня пройти вперед.

Ну коли пускают, чего ж не войти то? Какая-то бесшабашная веселость охватила мой мозг. Видимо сказалось долгое заключение в четырех стенах, не видя белого света. Вот и получается: чуть смена обстановки, а по венам уже несется адреналин, выбивая мозг из многодневной апатии.

Делаю пару шагов, заходя в открытый проем. Вопреки ожиданиям, за ним оказывается вовсе не камера, как я ожидал, и не продолжение коридора, а вполне себе обычная кабинка лифта – квадратная металлическая коробка метр на метр, и высотой метра два… Под потолком светила самая обычная панель, источая яркий бледный свет, режущий глаза, привыкшие к мягкому полумраку.

Вот опять же – почему в камере свет был таким тусклым? Моим тюремщикам было жаль энергии на освещение что ли? Ну да ладно…

Прикрываю глаза рукой, и пытаюсь осмотреться в поисках кнопок. Вот только стены девственно чисты. Просто ровные металлические листы серого цвета.

Пока я осматривался по сторонам, бронестворка с шипением врнулась на место, отрезав меня от коридора, в котором остался одинокий робот.

Резкий толчок, чуть было не сбил меня с ног. Это с тихим шелестом лифт начал подъем. Эх… Может и доведется еще разок взглянуть на синее небо… Да что уж там, мечтать так мечтать – авось удастся вновь почувствовать себя птицей парящей над облаками, ощутить руками покорность штурвала и обогнать ветер, на своем конвертоплане…

Лифт вез меня наверх…

Глава 1

Резкий толчок, чуть было не бросивший меня на пол ознаменовал собою окончание подъема. Чтобы не упасть, мне пришлось упереться руками в стену. Как-то не ожидал я, что так быстро прибуду к месту назначения.

Да, черт! Стена, служившая мне опорой, внезапно ушла в сторону, абсолютно беззвучно и я, потеряв равновесие ухнул в открывшийся проем. Совсем забыл, что в лифтах любая стена может служить дверью.

Жесткий, ребристый пол встретил меня приятной прохладой и болью в колене. Годы, проведенные в Академии, не прошли даром, поэтому падая я успел сгруппироваться. Вот только не до конца, поэтому уйдя в перекат, при попытке сразу встать на ноги, не рассчитал момента и потерял равновесие, приложившись со всего маху коленом о жесткую поверхность.

Ай! Бл… Ругательство, уже готовившиеся сорваться с губ, так и осталось неозвученным. Ну я просто решил, что чересчур громкий звук может несколько обеспокоить двух бойцов, в красно-черных боевых бронекостюмах, держащих меня на прицеле своих красивых, черненьких с металлическим отливом ручных шестиствольных миниганов… Еще пальцы на спусковых крючках дернуться, упаси боже, и останется от Максимки, это я про себя если что, только кровавый развод, да немного фарша.

– Ребятки, только не надо шмалять… – я очень медленно поднял руки с раскрытыми ладонями вверх, во избежание, так сказать. – Я мирный! – зачем-то уточняю.

– Встать! Руки вперед! – мне показалось или голос, прозвучавший из-за забрала, был женским. В этой современной броне, вообще ничего не поймешь.

Две абсолютно одинаковые фигуры в одинаковой же броне, ну может одно из туловищ чуть ниже ростом. Опять же лиц за бронестеклом, закрывающим лицо, видно не было.

Не торопясь, опять же чтоб не спровоцировать, поднялся на ноги и вытянул руки вперед. Один, или все же одна? Не важно, в общем-то. Короче один из бойцов убрал свою грозную бандуру, по недоразумению являвшуюся ручным оружием, за спину в специальные крепления и в один шаг, подойдя ко мне защелкнул на моих запястьях металлические наручники.

Нет, ну что за варварство? Не доверяют что ли? Как будто я смогу куда-нибудь сбежать отсюда. Кстати! А где я?

– Следуйте за мной. – тот, хотя, судя по голосу все же та, что одела мне наручники, развернулась спиной и двинулась вперед.

Нет, ну даже оглядеться не дадут. Эх… Пока я стоял и размышлял, второй боец, не опуская ствол сделал шаг за мою спину и слегка подтолкнул. Да так удачно, что я аж бегом стартанул. Судя по всему, в броне имелись сервоприводы, иначе я даже не представляю, что за монстры могут стрелять из таких пулеметиков…

Да черт с ними, никогда не разбирался в оружии пехоты. Мое дело летать… Хоть на чем. А из ручного вооружения знаю хорошо только легкий игольник VG, и то лишь потому, что он является штатным оружием любого военного пилота.

Эх, сейчас бы его мне в руки… Мда. Мечтать не вредно. А VG отличная вещь, как не крути: легкий, компактный. Вместо пороховых патронов в нем установлена индукционная катушка, а в качестве боеприпасов идут металлокерамические иглы. Этакий миниатюрный рельсотрон. А самое главное, если кончатся специальные иглы, можно хоть гвоздями стрелять, главное, чтоб энергоячейки были заряжены. Он вот эти самые костюмчики, что на моих сопровождающих пробивает на ура.

Ладно, раз сказали идти, значит надо идти. Если б не дышащий мне в спину мордоворот, то вообще считай легкая прогулка. После стольких месяцев то взаперти. Даже немного ноги заплетаются, то ли от усталости, то ли отвыкнув ходить.

А эта… Или все же это? Да по фиг, идет, не останавливаясь и даже не оглядывается назад. Да еще и широким шагом. Уф, вроде поймал ритм, чтоб не отставать. А то уже получил пару не очень приятных толчков, когда притормаживал. Смотреть в затылок идущему впереди не очень-то и хотелось. Так-с, ну тогда поглядим, куда это нас доставил волшебный коробочек, тот, что лифтом обзывается. Что не на свободу, это я и так уже понял, без подсказок.

Один почетный эскорт чего стоит. Интересно… Из камеры меня робот выпроводил, а здесь люди встретили. Почему? Вопрос, на который никто не даст ответа. Ладно, надо осмотреться, пока есть такая возможность.

Итак, что мы имеем… Нездоровая у меня какая-то веселость. Надо собраться. Меня продержали, притом неизвестно кто, в камере полгода. Просто в закрытом помещении, даже без прогулок. Потом внезапно выдергивают из моего узилища.

Ладно, то, что из камеры меня вывел робот, это ерунда. А вот то, что сейчас по длинному коридору, в стенах которого спрятана куча всякого стреляющего и взрывающегося хлама, я иду в сопровождении двух мордоворотов из службы безопасности, напрямую подчиняющиеся Совету директоров корпорации “Хайдрим”, меня немного напрягает.

Откуда я узнал принадлежность бойцов? Да просто все. Такие вот комбезы, что на них одеты, выпускались только моей родимой корпорации, под крылом коей я и вырос, и возмужал. И которая меня… Ладно, об этом не хочу. Может на досуге расскажу.

Так, о чем я? О бронекостюмах. Последняя разработка хайдримовских умников. Высокопрочная пластоткань с керамическими бронепластинами. Мышечные усилители на основе управляемых колоний наноботов последнего поколения. И стоит, один такой костюмчик, как два моих конвертоплана.

Точнее не моих, а тех, которые я пилотировал. В личное пользование боевой конвертоплан тоже конечно можно приобрести, вот только будет стоить это, как зарплата за двадцать лет обычного пилота со всеми доплатами – боевыми, командировочными и тому подобными. В общем до фига и еще чуть-чуть. Ну и помимо всего прочего, нужно иметь индекс благонадежности в районе сотни пунктов.

Представили цену одного такого костюмчика? Вот и я о том же. Цена – это еще не все – броня данной модели просто не поступала в продажу. Она изготавливалась только для нужд СБ, и то не для всех служащих, а лишь для подразделения, осуществлявшего непосредственную охрану высшего руководства. Интересные мысли мелькают в связи с таким раскладом… Очень интересные я бы сказал.

Вот только кому понадобился “сбитый летчик”? Кому-то из директоров? Тогда вопрос – зачем? Надеюсь, вскорости я об этом узнаю, так как коридор уже закончился, и мы остановились напротив стандартной бронированной двери.

Боец, шедший впереди меня, остановился и снял шлем. Точнее – сняла. Все же это была девушка… Хм… А вроде ничего такая. Светло-русые волосы до плеч, правильный овал лица, и каре-зеленые глаза под длинными черными ресницами…

Она обхватила шлем в охапку и сняла с правой руки перчатку. После этого приложила голую руку к открывшемуся окошечку сканера, и одновременно приблизила лицо вплотную к стене. Видимо, там был еще один сканер, для распознавания сетчатки. Мне его не было видно, потому что я стоял под углом к двери.

Судя по всему, проблем с доступом у нее не оказалось, так как дверь тут же отъехала в сторону, открывая проход в новое помещение.

– Чего застыл? Шагай давай. – грубый окрик и последовавший за ним сильный толчок в спину, судя по ощущениям стволом минигана, заставил меня засеменить ногами и отвлечься от созерцания прелестного профиля моей второй конвоирки. Или все же конвойки?

Да бог его знает. В общем, во избежание повторного приказа я быстрым шагом вошел в помещение.

Да уж… Это не моя камера-клетушка… Помещение, представшее перед моим взором, больше походило на спортивный зал, по размерам. Огромное, просто невообразимое для меня после нахождения взаперти пространство. Такое, что аж голова кругом пошла. Черт… У меня что? Агрофобия появилась. Что-то мне не особо уютно без стен, которые я мог бы достать вытянутыми руками…

Борясь с подступившей слабостью, и заодно с легкой тошнотой я остановился и прикрыл глаза. Ноги ватные, резкая слабость по всему телу. Блин, не хватало еще в обморок рухнуть, как какой-то институтке.

– Вперед… – очередной толчок, заставил меня открыть глаза, и продолжить движение. Сучок… Я бросил назад злобный взгляд, но на моего конвоира это похоже не произвело никакого впечатления. По крайней мере, зеркальное забрало шлема отразило лишь мою изуродованную физиономию.

– Еще раз толкнешь, и я тебе сломаю твою толкалку… – меня резко бросило в ярость. Блин вот только не сейчас… Расстреляют же…

Видимо что-то такое отразилось в моих глазах, потому что боец резко отступил назад и вскинул свой огроменный крамультук. Вот только мне уже было все равно… Я просто стоял, повернувшись к нему и сверлил глазами. Человеческая психика предмет гибкий, но в то же время и хрупкий.

За месяцы, проведенные в одиночестве, моя кукуха похоже все-таки двинула с места. Ничем другим объяснить мое поведение в данной ситуации было нельзя. Ага, картина маслом на холсте – я, истощенный тюремной диетой, в робе, с больной ногой и с ожогом в поллица, собираюсь напасть на чувака в новейшем экзокостюме, с шестиствольной картечницей в руках…

Бредовей ситуации не придумаешь. Скажи мне кто раньше, о таком покрутил бы пальцем у виска. Это на меня открытое пространство так действует. Вот отвели бы в нормальную комнатку для допросов, так и все прошло бы ровно. А то, понимаешь, решили мне тут мою тонкую – три раза ха – натуру испытать.

Ситуация, однако, патовая… вспышку агрессии я внутри себя сумел погасить. Направленный в лоб ствол очень знаете ли помогает охладить любой пыл. Вот и стоим мы, глазеем друг на друга. Точнее я глазею, а что он там делает, фиг его знает за этим зеркалом на роже.

– Ладно, давай веди уже, куда там надо. – я решил, что изображать из себя героя смысла нет. Вряд ли кто оценит.

Демонстративно повернувшись спиной к застывшему бойцу, я спокойненько пошел в прежнем направлении. Надо будет повернуть, догонит и скажет.

Да и состояние понемногу пришло в норму. По крайней мере ноги уже не становились ватные, когда я оглядывался по сторонам и не наблюдал поблизости стен. Посмотреть тут было на что…

Чем-то мне это помещение напоминало оранжерею в Академии… Куча самых разных растений, тихое журчание воды в фонтане, расположившемся прямо посреди зала в окружении каменных скульптур. Я поднял голову вверх и чуть было снова не словил приступ агрофобии…

Крыша над головой была прозрачной. И хоть солнце спряталось где-то за тучами, но я наконец-то увидел небо. Пусть хмурое и ненастное, контрастирующее с ярким светом, который давали мощные лампы, свисающие на длинных на тонких цепочках с металлических балок, служащих опорой для прозрачного потолка.

С трудом отведя взгляд, я медленно побрел дальше по… Пластиковый пол закончился шагов десять назад, и я шел по мягкому песку. Черт, кто-то знает толк в релаксе… Это точно не комната для допросов. Скорее уж рекреационная зона.

Присев на корточки, я набрал полную горсть и пересыпал ее с ладони на ладонь…

Уже и забыл, когда я в последний раз вот так видел песок… Кажется на предпоследнем курсе, во время зимних каникул нас всей группой вывозили на побережье Средиземного моря, в Испанскую директорию… Эх… Хорошее было время.

– Ричард! Вы где запропастились? – от погружения в воспоминания об одном из лучших отдыхов в моей жизни, меня отвлек окрик той девушки, что была вторым конвоиром. Открыв дверь, она куда умчалась. – Давай, тащи его быстрее. Господин Джонсон ждет. – а командный голос у дамы поставлен что надо.

Даже меня пробрало, а что уж говорить о Ричарде, вот я и узнал, как зовут бойца.

Поднимаю голову, и вижу, как светловолосая нимфа, в боевом костюме, но по прежнему без шлема быстрым шагом, выйдя из-за фонтана, направляется в нашу сторону.

Эх… Такой момент испортила… Я оглянулся на своего сопровождающего. Тот даже как-то подобрался весь, судя по всему в ожидании нагоняя. Надо парня спасать, это же из-за меня он задержался.

Ну и что из того, что я заключенный, а он конвоир? У каждого своя работа. Я вполне мог быть на его месте, да что уж я и был когда-то на его месте…

И на его, и повыше… Но вот так как-то не срослось. Я усмехнулся своим мыслям и поднялся навстречу раздраженной фурии. А в гневе она еще симпатичнее… В охапку бы ее, да куда-нибудь на пляж… Мда… Мечты-мечты…

– Милая, леди. Не будьте столь строги к этому, вполне достойному господину, ибо причиной задержки послужило мое легкое недомогание. Но все уже в порядке, и мы поспешаем на встречу с благородным доном Джонсоном. – легкая улыбка, благородная поза. Все, как в лучших постановках Бродвея.

– Чего? – похоже я немного переборщил с театральностью. Мадмуазель уставилась на меня, как на какое-то невиданное чудо.

Эх… Не оценила она мой талант, а ведь отец, да и дядюшка, всегда аплодировали моей игре. Ну да, ценителей истинного искусства нынче немного. Издержки-с воспитания… Она, наверное, и про театр то не слышала. Не всем в жизни повезло как мне…

– Эх… Ведите меня уже к вашему этому господину… – Видя в ее глазах непонимание, грозившее жесткой остановкой мыслительной деятельности, я не стал продолжать маленький спектакль, и послушно двинул, в том направлении откуда только что появилась эта нимфа с большой пушкой за плечами.

Мне даже показалось, что Ричард облегченно выдохнул. Да нет, ерунда…

– Стой! Ты куда? – надо же, не прошло и года, как командирша опомнилась и бросилась вдогонку за мной.

Долго… Как она вообще с такой скоростью мышления оказалась в элитном отряде СБ Корпорации? Мда… Я за это время успел уж обойти фонтан, брызнув водой на лицо попутно, чтоб слегка освежиться и спокойно шагал по песчаной тропинке, под сенью зеленеющих деревьев.

– Как куда? – я немного замедлился, дожидаясь пока мои незадачливые конвоиры догонят, и повернув голову чуть влево к девушке, пристроившейся рядом ответил на вопрос. – Леди, вы же сами нас с Ричардом оторвали от интересного времяпрепровождения, мотивируя тем, что господин Джонсон ждет. Правда ведь Ричи? – я обернулся к бойцу, так и шедшему позади нас, только вот свою пушку он убрал, видя, что ни бежать, ни нападать я не собираюсь. Умный малый… Не дождавшись реакции, я вновь обратил свой взор на прелестное недоуменное личико боевой мадам. – Так зачем же заставлять ждать столь важного человека. Мы люди не гордые, можем и поторопиться.

Ну вот нравиться мне, когда она раздражена. У нее так симпатично розовеют щеки, а глаз прищуриваются, выглядывая из-под густых ресниц. Ух… Аж гормоны забурлили.

– А… а откуда Вы знаете, куда нужно идти? – надо же, уже и на ВЫ ко мне обращается…

Сказать или нет? Пожалуй, все же не стоит… Поэтому я лишь пожал плечами и двинул дальше. Я еще когда увидел фонтан, понял, где оказался. Да и кто такой господин Джонсон, прекрасно понял. Что ж… Убивать мня не будут – это точно. Иначе просто не стали бы держать так долго в камере, но вот разговор мне предстоит тяжелый. И если честно, я не очень представляю, что буду говорить.

Пока я раздумывал о превратностях судьбы, мы тихой сапой доковыляли до места назначения. Сердце пропустило удар, когда я шагнул в небольшой кабинет со стеклянными стенами.

Небольшой, я бы даже сказал аскетичный, если бы не знал, что это сделано умышленно. Он и правда был полностью прозрачный. Огромное панорамное окно, через которое, как на ладони можно было рассмотреть огромный мегаполис, раскинувшийся у подножий “ДримТауэр” – штаб-квартиры корпорации “ХайДрим”.

Помню… В детстве… Но это не важно.

За небольшим металлическим столом, элегантно вписывающимся в общий антураж кабинета, сидел элегантный моложавого вида мужчина, в очках тонкой оправы белого золота и старомодной прической века так из двадцатого. Полубокс, кажется, называется.

При моем появлении, мужчина встал и легкой походкой, двинул нам навстречу. Как всегда элегантен, этого у господина Джонсона не отнять. Белая льняная рубашка, брюки из натуральной шерсти и ботинки из настоящей кожи.

Я усмехнулся. Моя прямая противоположность прямо. Я вот точно не при параде.

– Здравствуй, Максим. – жестом остановив рванувшую было ему навстречу девушку-охранницу, мужчина улыбнулся и раскатывая рукава, остановился напротив меня. – Неважно выглядишь, но я рад тебя видеть.

– Привет, дядя Ник. Я тоже несказанно рад нашей встрече, вот только эти штуковины мешают тебя обнять. – я вытянул вперед руки, скованные наручниками, и потряс ими перед лицом поморщившегося Главы Службы Безопасности корпорации “ХайДрим”, ну и по совместительству моего родного дяди – Николаса Джонсона.

Глава 2

– Знаешь, Макс. – дядя Ники отпил из высокого бокала глоток терпкого коньяка и повернул лицо ко мне. – Ты сильно изменился за то время, что мы не виделись.

Мы сидим в небольшой личной комнате отдыха главы СБ “Хайдрима”, расположившейся на том же этаже, что и парк. Вот только она кардинально отличалась от царства стекла и металла, безраздельно властвующих в нем.

Тихо трещат тонкие поленья самых настоящих дров в камине, выложенном из красного кирпича. Языки пламени играют в свою вечную игру, меняя цвет и форму. Сквозь бокал с коньяком, кажется, будто это и не огонь вовсе, а далекая галактика, на которую я смотрю с мостика космического корабля…

– Ну, тут глупо спорить, дядя. Видишь какой красавчик стал? – я грустно усмехнулся, поворачивая изуродованную половину лица в его сторону. – Спасибо лучшим хирургам корпорации из “ Третьей ударной эскадрильи”. А то так и был бы уродцем, да дядя? – на самом деле, меня мало волновал ожог. Но и ответь что-то нужно было…

В комнате повисла давящая на мозг тишина… Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялся глазеть по сторонам. Но что я мог увидеть нового здесь?

Сколько раз я здесь бывал в юности… Сотни, или даже тысячи. Не знаю, если честно, не считал. Мне нравилось здесь бывать, да и дядя Ники не был против. В отличии от отца… В этой комнате было все настоящее – деревянные стены, покрытые коричневым лаком, настоящий камин, все живое, дышащее неповторимым ароматом канувшего во временах мира…

Мира, осколки которого сейчас, да именно сейчас добивают корпоративные армии в разных уголках планеты. Опять меня несет куда-то не в ту степь…

Делаю глоток терпкого сорокаградусного напитка, огненным комом проскочившего по горлу и ухнувшего в желудок. Через пару секунд по венам стало разливаться тепло… Прикрываю глаза и откидываюсь на мягкую спинку кресла, уплываю в мыслях в те далекие дали, что стали забываться под гнетом лет…

Мне было лет пять, когда я впервые попал в эту комнату. Прокравшись мимо постов охраны, я сбежал из своей комнаты, и долго шел по серым, залитым холодным светом коридорам, пока за очередным поворотом не уперся в тупик. Я уже хотел поворачивать обратно, когда стена отъехала в сторону и передо мной открылся проход…

Это дядя Ники, которого уже известили о том, что я исчез из своей комнаты, увидев меня, на камерах, у двери своей тайной комнаты, сразу же открыл потайной ход. Само собой я немедленно вошел сюда…

Помню меня очень впечатлил контраст с тем, что окружало меня с самого рождения. Вместо холодного мира стекла, пластика и стали я окунулся в сказку. Ту самую сказку, которой никогда не было в моей жизни.

Но больше всего мне нравилась библиотека. Самая настоящая, с бумажными книгами. Три ряда длинных полок, а на них… На них был весь мир. Я нырял под воду с Жюль Верном, покорял разумные планеты с Гаррисоном, пилотировал космические корабли, спускался в жерло вулкана…

Это уже позднее смог понять, что то, что было в тайной комнате дяди находится под запретом, и подлежит уничтожению… Но тогда я этого не знал, и упивался шелестом пропахших временем страниц. Да… Что уж говорить…

Может быть мне сейчас было бы легче, если б я разговаривал с отцом. Ему вечно было не до меня, можно сказать, что до самого поступления в летную академию, я был воспитан дядей Ником.

– Знаешь… – тяжело вздохнув, дядя разорвал тишину, висевшую над нами. – Тебя искали. Почти месяц, а потом тот район захватили повстанцы. – слышу, как бежит струйка коньяка из бутылки, наполняя бокал.

Я открываю глаза и повернувшись к дяде смотрю. Черт, да что мы как не родные. Ведь если есть в мире человек, с которым я мог поговорить, то это только он.

– Искали… – протягиваю слово, глядя в глаза человеку, который был мне ближе, чем отец. – А скажи мне, дядя Ники, почему же тогда не нашли?

Он задумался, крутя в бокале коньяк, не зная, что сказать. А ведь он сильно постарел за этот год, что я провел за Восточным валом. Морщинки под глазами, которых еще недавно не было. Сколько ему сейчас лет?

Хм… А ведь я этого просто не знаю. Как так получилось? И почему он никогда не отмечал свой день рождения?

– Я думал ты погиб. – он отставил свой бокал на столик и, взяв в руки кочергу, помешал прогорающие дрова. – А что я должен был думать!? На месте твоего падения поисковая партия нашла только расплавленные останки конвертоплана и никаких следов!!! Никаких! Ты понимаешь? – дядя чуть ли не кричал. Это было так не похоже на всегда спокойного, даже я бы сказал равнодушного главу СБ, что я не знал, как отреагировать. – Я не знаю, чем тебя сбили, но на месте падения, была только оплавленная куча металла! Я тебя похоронил! Понимаешь похоронил!

– Это была плазма. – после такого импульсивного срыва дяди, я как-то резко успокоился. Где-то в глубине души я надеялся, что это не он отдал приказ на мою ликвидацию. – И две термобарические ракеты. – добил я его. – А разве Майк не рассказывал?

– Какой Майк? – дядя меланхолично сделал глоток и поморщившись взял из маленького фарфорового блюдца кусочек лимона. Судя по его реакции, он прекрасно знал чем превратили мою машину в груду мусора. – Твой ведомый в том злополучном вылете?

Я лишь кивнул. Странно было бы если б дядя не знал, если он говорит правду и в самом деле возглавлял мои поиски.

– Так ты не знаешь? – он вылил в свой бокал остатки коньяка и поставил пустую бутылку под стол. – Он пропал вместе с конвертопланом в том же вылете. Сигнал маяка исчез с радаров в том же районе, где нашли обломки твоего. Куда делся пилот вместе с машиной неизвестно до сих пор.

– Да? Ну ладно если так, а то я уж, грешным делом, подумал, что это ты или отец приказали ему меня убить. – абсолютно спокойным тоном сообщаю.

– Объясни. – дядя, как раз рывшийся в небольшом баре, встроенном в стену справа от камина, отвлекся от поисков новой бутылки. – Что-то я не понимаю, о чем речь? – спросил повернувшись ко мне.

А я ведь почти поверил… Глаза. Дядю Ники выдали глаза.

– Дядя, а давай я тебе сейчас расскажу историю, а ты после этого ответишь мне на один вопрос. Хорошо? – я резко поднимаюсь с кресла и ставлю свой, так и недопитый бокал на столик. Наваждение, что я снова дома, среди тех, кому дорог схлынуло, как фата-моргана в пустыне с наступлением ночи.

– Окей, говори. – надо же, по голосу и не скажешь, что он только что выпил почти полную бутылку коньяка в одно рыло. Я то даже сто грамм недопил. – Я тебя слушаю.

– С чего же начать… – задумчиво прохожусь по комнате. Мне всегда легче думается на ходу. – Пожалуй с самого начала…

Дядя достал из бара какой-то напиток, и налил себе полный стакан, тоже появившийся из глубин бара. Не бокал, так и стоявший на столике, а обычный такой граненный стакан. Тоже раритетный – их не выпускают уж лет двести, думаю. Дядя известный любитель всяких старых вещей. Антиквар…

– Жил-был маленький мальчик. Хорошо жил надо сказать. Гораздо лучше, чем те, кому повезло меньше и они росли в семьях обычных работяг, на труде которых зиждется могущество Корпорации “ХайДрим”. – я подошел к камину и подкинул пару поленьев, огонь мне нравился, пусть горит. – У него всегда было все самое лучшее. Лучшие игрушки, лучшие учителя, а воспитывал его и вовсе второй человек в корпорации. Да и отцом в его метрике числился не кто иной, как сам Генеральный директор Корпорации. Тебе не интересно? – я, видя, что дядя отвернулся, чтобы долить себе ее напитка, прервал рассказ.

– Ну почему же, интересно. Просто я знаю эту историю. – на меня смотрели холодные глаза профессионала. – Но если тебе так хочется продолжай. – он сделал мелкий глоток, и облокотился спиной на небольшую барную стойку.

– Ну тогда подробности я опущу, так пробегусь по основным моментам. Знаковым так сказать. – я продолжил свой рассказ. – Мальчик рос, и до четырнадцати лет с ним никаких проблем не было. Все шло по плану одного очень умного человека, растившего из парня свою марионетку, которую он планировал посадить на место Генерального. – я уставился в огонь, задумавшись. Сейчас мне уже не было так больно и дико, как когда я понял, что был чужой игрушкой. Надо же… И ведь правда уже не больно…

– Ах да, на чем я остановился? – отвернувшись от огня и пытаясь сконцентрироваться.

Все же лучше было бы вести этот разговор в другом месте, но дядя Ники хороший психолог, и мое поведение он просчитал хорошо. Все же тяжело находиться в этих стенах… Не нужные воспоминания не дают сосредоточиться.

– Мальчику исполнилось четырнадцать… – с легкой усмешкой напомнил хозяин комнаты.

– Ну так вот, четырнадцать лет… Возраст созревания, бунта и импульсивных действий. Мальчик, хотя какой мальчик, уже подросток, со скандалом выбирает не престижный Гарвардский университет, а Летную Академию. Да ладно бы там какой-нибудь управленческий факультет. – я сглатываю, в горле пересохло и говорить стало немного трудно. – а самый что ни на есть малопрестижный, готовящий пилотов конвретопланов. Отец в ярости, но могущественный дядя убеждает его, что ничего страшного. Какие уж аргументы были приведены, я не в курсе, но гнев сменяется на милость, и добро на учебу по профилю “боевой пилот” получено. Кстати, почему отец так хотел, чтобы я учился именно в Гарварде? Это же учебное заведение принадлежит “БП-НордАмерикан”, нашим прямым конкурентам. – я сделал паузу, в ожидании ответа подойдя к бару, быстро нахожу минеральную воду и наливаю себе стакан. Заодно и увидел, что пьет дядя. Джин… Неразбавленный. Да уж, мерзкое пойло.

– Все просто, Макс. В Гарварде училась Джессика Дадли. – дядя снова выпил. Не представляю, как он до сих пор на ногах держится, но голос трезвый. Я бы, наверно, уже ползал под столом…

– Тогда понятно. Он хотел, чтобы я подружился с ней, а затем и женили бы… Мда… Наследница “БП” и наследник “ХД”. – я понемногу тянул воду через трубочку, взятую тут же в баре. – Вот он чего так злился, когда я наотрез отказался поступать в эту шарагу…

На мое высказывание дядя только пожал плечами. Типа, ну чего говорить очевидное.

– Дальше парень с отличием выпускается из Академии и попадает в Третью ударную эскадрилью – элитный отряд, выполняющий роль своеобразного подразделения СБ. – я продолжил прерванный рассказ. – Героическое участие в нескольких операциях, пиар-кампания. Ну как же, наследник корпорации, не какой-нибудь там экономист, а настоящий боевой пилот. Такой же, как и все. Это очень нравится обывателям и снижает градус недовольства, направленного на руководство. Все грамотно и расписано в лучших традициях. – я вздыхаю.

Пиарщики отца постарались на славу… Из меня сделали героя для общества, но я был вечным изгоем в эскадрильи. Мягко говоря, меня не очень любили в армии. Даже сказал бы, ненавидели.

– А потом появилась новость, Питер Грай женился. Двадцать лет был холостяком, со смерти первой жены, а тут вот его окрутила молодая дочка одного из членов Директора. – гляжу на дядю, на его лице не дрогнул ни один мускул. – Случайно встретив на отдыхе. – я с насмешкой глянул на дядю.

Да случайно встретил, случайно женился, случайно разбился первый сын…

– А чрез девять месяцев у новоиспеченной пары родился сын, назвали его в честь деда – Марком. Вот только он не мог наследовать все состояние отца, потому что был жив я. И хоть на территориях корпорации законы устанавливались Советом Директоров, но вот общепринято было, что пост в Правлении наследует старший ребенок. Отца бы просто не поняли, если бы он лишил меня право на наследство, да думаю он и не собирался этого делать. Так? – я подбросил еще дров в камин, пошевелив угли, чтобы они скорее разгорелись.

– Красиво излагаешь. Ну пусть будет так. – могущественный глава Службы безопасности пройдя к креслу сел в него, все так же держа в руках стакан с джином. – Продолжай. – он даже улыбнулся мне.

– Да, собственно, я уже заканчиваю. Где-то через пару месяцев после рождения Марка, Третью ударную передислоцируют на Восточный вал. Самая горячая точка на территории Восточно-Европейского директората. Вылазки “повстанцев”, хотя теперь то я знаю, что они никакие не повстанцы, а как раз-таки наоборот, люди сохранившие свою государственность, и до сих пор не попавшие под власть Совета Корпораций, здесь довольно частое явление. – я сделал глоток из стакана. – и пусть технологически они довольно сильно уступают, но… У этих “повстанцев” есть то, чего боятся корпорации – ракеты. Притом не только те, что могут нести ядерные боеголовки, кстати последние не уничтоженные во времена смуты, когда корпоранты подгребли под себя весь мир, но и зенитные.

– Да? А я и не знал… – дядя почти искренне удивился, но я ни за что не поверю, что глава СБ Восточно-Европейского директората, да-да, не только “ХайДима”, но и всего директората, не в курсе возможностей противника.

– Пусть будет так, это не особо и важно. Главное же было организовать все так, будто бы конвертоплан, пилотом которого числиться наследник, случайно сбился с маршрута и залетев на неподконтрольную корпорации территорию был сбит “повстанцами”. – долгие месяцы в одиночной камере пошли мне на пользу, позволив сложить мозайку. – Почти так и случилось, только вместо мифических повстанцев постарался свой же брат-солдат. Ведомый патрульной пары. Кстати, а что на самом деле с ним случилось? – задаю вопрос, хотя мыслями я в том дне, когда мой конвертоплан был расстрелян моим же напарником.

Мне повезло дважды. Нет, даже трижды. Первый раз, когда при падении я не потерял сознание и смог выбраться из рухнувшей машины, а второй – когда вместо того, чтобы связаться с базой с помощью аварийного передатчика я решил вначале покинуть место крушения.

Надо сказать, очень и очень своевременно, потому что термобарические боеприпасы весьма неприятная штука с радиусом поражения в сотню метров. Я успел отбежать чуть дальше, но все равно словил лицом раскаленный обломок винта, благо небольшой.

Ну и в третий раз мне повезло, когда патруль Уральской республики, осколка некогда огромной страны, все еще оказывающий сопротивление армиям корпорантов, не стал меня расстреливать на месте, а доставил на заставу.

Дальше все было до банального просто. Мне предложили выбор: или я соглашаюсь обучать из пилотов, каким-то образом в руки республиканцев попала партия конвертопланов, или получаю пулю в голову.

Уже тогда я понимал, что Майк сам бы не за что не стал пытаться меня убить. Мы хоть с ним и не были друзьями, но и не конфликтовали. А значит… В общем, я согласился на предложение.

Я не участвовал в боях, просто тренировал пилотов. До того момента, пока на учебный центр не напал отряд корпорантов. До сих пор не понимаю, как они смогли пробраться через сеть постов. Хотя, по мою душу прибыли не обычные солдаты, а элитное подразделение СБ, то самое, что занималось охраной высшего руководства. Но как показывает мой опыт, не только…

Так я и оказался в камере, попутно получив еще одно ранение.

– Тебе это так важно? – на меня смотрел не мой родной дядя, а настоящий глава службы безопасности. Цепкий колючий взгляд, кажется просвечивал меня до последней клеточки, выворачивая наизнанку.

– Да нет, думаю его уже давно нет в живых. – пожимаю плечами, мне и правда не интересно. Достать его я, даже если он жив, шансов нет никаких. – Скажи, отец знает о том, что я жив? – глупо было бы интересоваться, давал ли он санкцию на мое устранение.

Последние годы отношения с отцом у меня складывались не очень, но на то, чтобы устранить меня он бы не пошел ни при каких обстоятеельствах. Так что, за все неприятности, произошедшие со мной, мне стоит благодарить моего любимого дядюшку.

– Нет. Он похоронил тебя. Знаешь, с ним приключился инфаркт. Врачи чудом откачали. – голос безопасника был абсолютно спокоен, он ведь понимает, что я знаю чьих рук дело мои приключения. – Ты мертв для всех, кроме меня. Кстати, как ты понял, что это я отдал команду на твое устранение? – он даже не поморщился, задавая вопрос. – А ведь ты уверен в этом. Я хорошо тебя знаю. Да и отрицать не буду.

– Все просто. Те бойцы, которых ты прислал по мою душу. У них весьма приметная экипировка. – я усмехнулся, глядя в глаза человеку лишившему меня всего. – Только вот никак не могу взять в толк, почему меня притащили сюда, а не ликвидировали на месте. – дядюшка посмотрел на меня, как на идиот. – А хотя нет, понимаю… Запасной вариант. Вдруг с новой семьей отца, или с ним самим что-то случиться. А тут я. Чудесное спасение из застенков злых мятежников. – озвученная мною версия, судя по всему, была правильно. Других причин оставлять меня в живых просто не было.

– Ты всегда был умным мальчиком. Видишь, сам смог все правильно сопоставить. – Ник скривил губы в подобии улыбки. – Говорил я Питеру, что из тебя еще выйдет толк.

– А как ты собирался объяснить мне покушение? – хотя я уже и знаю ответ, но вдруг я ошибаюсь.

– Все просто, я бы тебе рассказал историю, как тебя решил устранить собственный папочка. – очередная усмешка.

Ну да, все как я думал. Прям, как в тех книгах про интриги у престола, что я читал в детстве. Ничто не ново под луной.

– Но почему тогда мы сейчас сидим и разговариваем тут? Что-то пошло не по плану? Или ты так решил со мной попрощаться? И сразу после нашей беседы меня утилизируют, дядя Ники? – обращение я буквально выплюнул сквозь зубы. Даже слюни брызнули.

– Все просто, Максим. Мне понадобился пилот. – ответ дяди был совсем не тем, который я ожидал. – И не просто пилот, а лучший в своем деле. Как не крути, ты не зря окончил Академию с отличием. Да и что уж говорить, твои ученики неплохо погоняли наших бравых боевых летчиков, привыкших бомбить с безопасной высоты невооруженную толпу дикарей. Что опять же говорит о твоем несомненном таланте. И как пилота, и как учителя. Но мне ты нужен в качестве первого.

Я задумался. Зачем дяде может понадобиться пилот, да тут была куча вариантов. Но я? Ведь он не может гарантировать мою лояльность. Нет… Выпускать меня на свободу для него слишком опасно, если мне удастся переговорить с отцом, то о дяде можно будет смело говорить в прошедшем времени. А я ведь смогу…

– Ну что, ты согласен на мое предложение? – Николас прервал мою мыслительную деятельность.

– На какое? – делаю вид что не понял.

– Снова начать летать. – дядя улыбнулся. Он уже знал ответ. После шести месяцев, проведенных в одиночной камере, я бы согласился на что угодно, лишь бы не возвращаться обратно. – Я знал, что ты не откажешь своему любимому дяде. – на какой миг сквозь холод циничного главы СБ промелькнул тот человек, у которого я, сидя на коленях читал сказки вслух. Но мне это лишь показалось. – Пойдем, нас ждут великие дела. – с этими словами, Ник поднялся из кресла, не забыв поставить стакан на стол и направился на выход.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Кинув прощальный взгляд на догорающий огонь в камине, я мысленно попрощался с этой комнатой. Вряд ли мне еще когда-либо доведется вновь побывать здесь. А может оно и к лучшему?

Тряхнув головой, я быстрым шагом догнал Ника. Интересно, что на этот раз приготовил для меня “любимый” родственничек…

Глава 3

Коридор… Опять серые металлопластиковые стены. Как же меня раздражает серый цвет вокруг. Особенно после уютного полумрака дядиной комнаты отдыха. Жаль, что не все здание выдержанно в том же стиле. Интересно, а из какого прошлого Ник черпал идеи, когда создавал себе такой уголок посреди царства металла, пластика и стекла.

Странно, что за дверью нас не ждал целый взвод охраны. Что мне стоит сейчас взять, например, и сломать “любимому” дядюшке шею? Хотя… Я скептически окидываю фигуру родственника взглядом.

Не… Дядька у меня ни разу не крупный, я даже помассивнее буду, если на то пошло. И, кажется, у меня даже есть шанс победить его в рукопашной схватке, но это только кажется… На самом деле шансов ровно ноль целых, ноль десятых.

Во-первых, в этом коридоре натыкано камер и скрытых турелей с установленными пулеметами, а возможно уже и поменяли на плазмоганы, столько – сколько не на каждой военной базе в оружейке хранится.

Ну и во-вторых: что, на мой взгляд, даже важнее, чем плазмоганы, это я еще не встречал бойца, способного в одиночку оказать хоть какое-то сопротивление дяди. Пока я не поступил в Академию, он часто лично тренировал меня. Соответственно, нередко у меня была возможность понаблюдать за спаррингами дядьки с охранниками, изучавшими единоборства в обязательном порядке.

О! Дядины бои не отличались особой зрелищностью. Да если честно они совсем не были зрелищны. Ну да, что успеешь рассмотреть за пятнадцать секунд? И это самое большее при том. Скорость, с которой Ник передвигался во время спарринга, была запредельной. Никто из противников ничего не успевал сделать, как уже оказывался на мягких матах, которые устилали спортзал, превращавшийся в один большой ринг.

Так что рисковать жизнью, пытаясь воспользоваться призрачным шансом укокошить дядю за счет эффекта неожиданности – да ну его на фиг. Гарантировано проиграю. Да и ни к чему это.

Учитывая, что похоже мое заключение подошло к концу, и мне обещано, что я вновь окажусь за штурвалом конвертоплана, смогу ощутить непередаваемое чувство единения с небом. Под тобой огромное расстояние до земли и непередаваемое чувство свободы. Есть только ты и необъятный воздушный океан, с которым ведешь борьбу, разрубая потоки ветра стальными лопастями послушной машины.

Насколько я знаю дядю Ники, он всегда держит слово. Точнее не так – если он не собирается держать слова, то он просто не дает его. Так что к его обещанию, что я вновь смогу летать, стоит относится серьезно.

А брюзжу и всякие каверзные мысли гоняю по черепу? Ну так это из-за серых стен вокруг. Давят они на меня. Поскорее бы вырваться на синий простор, подняться над облаками и заглянуть, через поляризованное забрало пилотского шлема, в глаза Солнцу. Поинтересоваться что ль куда мы направляемся? А то этот коридор кажется мне бесконечным.

– И долго мы еще будем топать? – я все же не выдерживаю и нарушаю тишину, перемежаемую лишь топотом наших шагов, гулким эхом разносящихся по пустому коридору.

– А? Что? – такое ощущение, что дядя витал где-то в облаках, абсолютно не контролируя ситуацию вокруг. Блин, надо было все же грохнуть его. Раз уж он мою реплику не сразу услышал, то шанс у меня был…

– Говорю долго мы будем изображать древних землемеров? – повторяю вопрос.

– Нет, уже почти на месте. – Ник огляделся по сторонам, видимо пытаясь сориентироваться. И чего его так торкнуло? Алкоголь подействовал что ли? – Ага! Вот же! Чуть не прошли мимо…

Что-то я начинаю беспокоиться за его психическое здоровье. То из реальности выпадает, то сам с собой разговаривает. Может ну его к черту? Откажусь от предложения…

– Бляха-муха… и кто придумал эту систему… – не понимаю, чего там дядя бормочет, щупая стену.

Стена, как стена. Точно такая же, что и во всем коридоре. На всякий случай я даже подошел к тому месту, что исследует Ник и постучал. Раздался глухой звук, означавший, что это монолит и никаких пустот там просто нет. Даже следов скрытых турелей не наблюдалось. Пожав плечами, я чуть отхожу в сторону и продолжаю наблюдать за действиями сошедшего с ума главы СБ. От сумасшедших вообще желательно держаться подальше.

– Фуф… Ну наконец-то нашел… – с этими словами, дядя Ник, нажал на стену, где-то на уровне своего пояса. И чуть отошел в сторону.

Ох, ни х… себе! Часть монолитной стены размерами два на три метра резко стала выдвигаться вперед. Я с трудом успел выпрыгнуть из, внезапно ставшего узким, коридорчика по пути врезавшись в стоявшего, как раз на траектории моего прыжка дядю, сбивая его с ног.

– Ты че дурной совсем? – блин да как так то… я вроде врезался в него, и по идее, должен был оказаться сверху, но почему-то лежу на полу, больно врезавшемся в лопатки, а дядя уже поднимается, используя в качестве опоры мои многострадальные ребра. – Транспортный лифт первый раз увидел? – бросив на меня уничижительный взгляд, как на недоумка, он принялся отряхивать свои брюки от налипшей пыли, появившейся в коридоре вместе с кабиной транспортного лифта.

При том, судя по тому, что на полу кабины лежал слой сантиметра в полтора, пользовались тайным лифт очень и очень редко. Теперь стали понятны и манипуляции дяди у стены, и его бормотания. Он просто искал запрятанную панель вызова.

– Ну и долго ты собираешься разлеживаться? – голос Ника прозвучал уже изнутри кабинки. Ожидая меня, пока я поднимусь и зайду внутрь, он что-то быстро набирал на небольшой сенсорной панели встроенной в стену. – Ну, в добрый путь! – увидев, что я зашел, он нажал на мигающий зеленым сенсор активации. И ухмыльнулся моей озадаченной физиономии.

Мягкий толчок и кабина начала свое движение обратно в стену, увозя нас из серого коридора. Чего-то мне не хорошо стало… Как только исчез коридор, к горлу подступил комок, а во всем теле стала чувствоваться необычайная легкость. Так бывает когда…

Меня чуть было не накрыл приступ паники. Потому что ощущения мне были до ужаса знакомы, как-никак я пилот. И такие симптомы возникают обычно во время свободного падения! Выпустите меня немедленно!

Если б не дядя, с усмешкой наблюдающий за мной, то я бы, наверно, принялся кидаться на стены и судорожно бить по сенсору в попытках затормозить лифт. А кому понравиться падать с ускорением в один «g», запертым в консервной банке, да еще и с высоты больше сотни метров… То-то и оно, что никому…

Но видя, как невозмутимо улыбается Ник произведенному эффекту, сумел взять себя в руки. Вряд ли бы он стал отправлять меня на тот свет вместе с собой. Чего-чего, но вот суицид это не к нему. Кого другого это да… Но свою жизнь излишнему риску дядя никогда не подвергал. Конечно, что-то могло измениться за то время, которое мы не виделись, но вряд ли настолько сильно.

– Макс, с тобой все хорошо? – участливый тон дяди доносился будто сквозь вату, а перед глазами стояла темнота. Светильники что ли перегорели? Или я ошибся, и мой «любимый» дядюшка все же таким оригинальным способом отправился на тот свет. – Черт, похоже, перегрузку не выдержал. – Его стальные пальцы, быстро пробежавшись по руке, сжались на запястье.

Ай! Больно! Такое ощущение, что мою руку зажали в тисках и медленно сдавливают. Но видимо именно боль послужила тем импульсом, который заставил меня открыть, в конце концов, глаза.

Обнаружил я себя лежащим на полу в незнакомом помещении. Судя по затекшим мышцам, лежу я довольно давно. А почему я не помню, как оказался здесь? Надо мной склонился дядя Ники, и взгляд у него весьма озадачен, вперемешку с беспокойством…

– Слава богу, очнулся. Я уже думал, что тебя придется тащить обратно и определять в медблок. – Ник облегченно выдохнул, и, подав руку, помог мне подняться на ноги. – Кажется, все гораздо печальнее, чем я думал. – пробормотал он себе под нос, уже отвернувшись от меня и шагая куда-то в сторону.

– Что? – решил я уточнить повод для печали, но дядя уже отошел и не услышал моего вопроса, а может, не захотел отвечать.

Я же наконец смог оглядеться по сторонам. Хм… Интересно, где это мы? Освещения практически не было. Пара тусклых красных ламп, да фонарик, незнамо как оказавшийся у Ника в руках, с помощью которого, он что-то искал у стены. Обычной такой стены – кирпичной…

Находились мы на большой платформе, даже на первый взгляд сильно запущенной и не видавшей уборочных дроидов лет этак с сотню… Куда же притащил меня неугомонный дядя? Судя по тому, что лифт вез нас вниз, мы сейчас либо в подвале башни «ХайДрим», либо, меня увезли совсем далеко от дома, пока я находился без сознания. Вот еще вопрос – какого х… я был в отключке?

Мда, надеюсь, что ответы я узнаю в скором времени, ну а пока немного пройдусь. Тело было совсем деревянным, и первые шаги мне удалось совершить не сразу, а лишь основательно разогревшись приседаниями и тряской всех частей тела.

Откуда-то тянуло холодом и сырость. Зябко подернув плечами, я продолжил маятниковую прогулку, на небольшом пятачке, куда попадал свет красных ламп. Отвлекать дядю от его занятия я не стал по простой причине – уже убедился, что он просто так ничего не делает. Вот найдет, тогда и задам свои вопросы.

В голове мелькнула, уже не в первый раз, что здесь ведь нет охраны, а значит можно попробовать убежать. Единственный вопрос – куда? О катакомбах под городом ходили разные легенды… Как бы мне не хотелось себя обмануть, но я понял куда мы попали – старые подземелья оставшиеся еще со времен до Большой смуты.

С того места, где мелькал тонкий луч фонарика, раздалось чертыханье дяди, какой-то грохот, и почти сразу за этим гудение, похожее на работу древних двигателей. О которых я знал немного, но по крайней мере, видел и слышал в бытность свою инструктором Учебного центра Уральской республики.

Хм… Меня прострелила внезапная мысль – во время моего пребывания на территориях, контролируемых так называемыми «повстанцами», я научился делать многое из того, чего не преподавалось ни в Академии. Например маскироваться в условиях дикой местности. Или навыки выживания в отрыве от цивилизации. Да даже изготовлению простейшего оружия из подручных материалов…

Вот и сейчас, слыша звук двигателя, я смог понять, что это работает древний генератор электрического тока. В корпорациях, таких не использовали неизвестно с каких времен. Имелись другие, более надежные, компактные, а главное более мощные источники энергии. Откуда здесь взялась эта рухлядь непонятно. Это как раз за Восточным валом было обыденным делом, виду того, что корпоранты старались всеми силами не допустить того, чтобы в руки противника попало высокотехнологичное оборудование.

Вот и приходилось республиканцам выходить из положения, используя устаревшие дизеля, мощности которых едва хватало на то, чтобы обеспечивать минимальные потребности на освещение. Отапливались учебные и жилые корпуса с помощью совсем уж допотопных дров и каменного угля. На территории, контролируемой корпорациями, уже наверно и не вспомнят о таком топливе.

Чем дольше дядя возился с генератором, тем больше я погружался в размышления о не самом легком, но и не сказать, что самом плохом периоде моей жизни. И все это выглядело… Скажем – карикатурно. Я вражеский пилот, не раз бомбивший лагеря республиканцев, и вместо того, чтобы пристрелить при задержании, мне делают предложение обучать пилотов. При этом никаких допросов не было. Секретов не выпытывали, а просто распределили и все, как обычно человека, выросшего на территории республики.

Не знаю, к чему бы привели мои логические построения, но в это время зажглось нормальное освещение, а не эти убогие аварийные фонарики, и немаленькое помещение предстало предо мной во всей своей красе. Это было… Ближайшая аналогия – станция монорельса, но они никогда не располагались под землей. Широкий перрон, столбы, поддерживающие потолок, и… ну да, точно.

Сделав пару шагов вперед, стараясь не споткнуться о кучи разного хлама, наваленного по всей площадке, я увидел, что платформа резко обрывается вниз, образуя невысокую канаву, на дне которой лежали рельсы. Только почему-то сразу два, и очень тонкие…

– Что? Никогда метро не видел? – сзади подошел дядя, перемазанный в грязи и пыли, и ставший похожим на какого-нибудь техника, а не на респектабельного главу СБ одной из самых могущественных корпораций планеты. – Давай прыгай, нам предстоит небольшая прогулка. – ни сколько не обращая внимания на меня, он ловко спрыгнул с платформы и направился куда-то направо прыгая с одной поперечной перекладины, лежавшей под двумя нитками рельсов, на другую, и напевая себе под нос какой-то мотивчик.

Мне ничего не оставалось кроме как последовать за ним. Прыгну вниз, благо высота была не больше метра, я наконец-то понял, почему Ник пошел по рельсам. Впереди, прямо в том направлении куда мы двигались, был туннель. Не сказать, что очень уж большой, но около пяти метров до потолка было. На удивление, туннель оказался освещен. Не сказать, что очень хорошо, но достаточно для того, чтобы не спотыкаться о перекладины, при близком рассмотрении оказавшиеся сделанными из ноздреватого бетона.

– Что, племяш, наверно, хочешь о чем-то спросить? – дядя повернул голову в мою сторону, как только мне удалось поравняться с ним. – Да по лицу вижу, что тебя сейчас разорвет от количества вопросов в голове. – Он бросил взгляд вперед, немного подумав, продолжил. – Ладно, давай спрашивай, идти нам минут двадцать, так что время поговорить есть. – Ник улыбнулся, той доброй улыбкой, что часто одаривал меня детстве, наблюдая за моими играми или отвечая на наивные, хотя тогда мне казалось весьма серьезные, вопросы маленького мальчика Максимки.

– Где мы? – ну да, что я мог еще спросить… Точнее вопросов куча, но начинать все равно с чего-то надо.

– В туннеле, – с легким, едва уловимым смешком ответ дяди был, прямо скажем, весьма информативен. А я то, грешным делом думал, что в парке гуляю. Ага. Я ж идиот, и не знаю что такое туннель.

– Это я и так вижу. Вроде не слепой, – раздражение в моем голосе чувствовалось, хотя я и старался сдерживать эмоции. – Что это за туннель? Где он находится? И почему я не помню, как оказался здесь? – скороговоркой выпалил я вопросы, конкретизируя интересующие меня ответы, а то мой дядя любит поиграть в такие игры, водя разговор кругами, и по итогу уходя от ответа.

– Не те вопросы задаешь… – как-то печально вздохнул дядя, мерно переступая с одной перекладины на другую. – Ну ладно, раз обещал, отвечу. Начну, пожалуй, с конца.

Он остановился, и, нагнувшись, поправил брючину, скрутившуюся вокруг голени.

– Не помнишь ты, потому что потерял сознание в лифте, когда он остановился. Извини, я не учел, что ты долгое время вел малоподвижный образ жизни, и запустил его вниз на максимальной скорости. – Он сокрушенно мотнул головой. – Ну а когда включилось торможение, ты и того – брякнулся без сознания. Я перетащил тебя в депо, ну а дальше ты видел.

– То есть, ты хочешь сказать, что я потерял сознания из-за перегрузки, при остановке лифта? – херня какая-то, получается. Это как же должен был тормозить лифт, чтобы меня вырубило. Учитывая тот факт, что я вообще-то боевой пилот, и спокойно переношу пятикратные перегрузки при резком маневрировании.

Ну да, бог с ним. Возможно, дядя прав, и это из-за того, что я полгода провел в камере, без возможности поддерживать форму пусть так… Но что это черт возьми за туннель? Судя по материалам, он старше города минимум на пару столетий, уж очень древняя технология – корпорации таких не используют. Ну, по крайней мере, мне об этом не известно.

– Ну, как-то так. – пожимает плечами Ник. – По поводу оставшихся вопросов я думал ты и сам уже догадался. Это метро. Знаешь же что это такое?

Значит метро… Что это такое, читал в какой-то книге из библиотеки дяди, там люди прятались в нем во время бомбежек. Не помню, что за книга, но вообще – это что-то наподобие монорельса, только не над землей, а глубоко под поверхностью. Если честно, я даже не думал, что где-то еще оно уцелело. Тем более, что метро имеется под Москтауном, да еще и в таком хорошем состоянии.

Я кивком подтвердил, что понимаю, о чем речь. Да одним словом дядя ответил сразу на оба моих вопроса. Вот только породили еще несколько десятков новых, которые я уже собирался задать, но дядя меня опередил.

– Ладно, мы уже почти на месте, договорим позже. – Ник подошел к массивным воротам, судя по всему сделанными из толстого металла, перегородившим нам дальнейший путь по туннеля. – Ну чего застыл, идем помоги. Тяжело идет зар-раза… – пока я пытался собраться с мыслями, дядя схватился за колесо, торчащее из ворот, и пытался его повернуть.

Мне не оставалось ничего, кроме как присоединиться к нему. Немного сдвинув Ника в сторону, я ухватился руками за ржавый ободок колеса, и на счет три, мы рывком попытались провернуть его вправо. С первой попытки не получилось, только ладони ободрал почти до крови.

Перехватившись по удобнее, и обмотав руки тряпками, на которые дядя не пожалел своей рубашки, нам все же удалось сорвать это колесо, оказавшееся и не колесом вовсе, а механическим приводом отпирающим ворота, с места.

Жутко скрипя несмазанными пазами, колесо начало вращаться, а вместе с этим створки ворот поехали в сторону, открывая нам путь вперед.

Глава 4

– О! Ничего себе! А что это за штука? – в свете туннельных ламп, буквально в десятке метров от ворот, прорисовывалась какая-то штуковина, занимавшая почти все свободное пространство, оставляя лишь небольшие просветы по бокам, в которые человек мог протиснуться с трудом. Ну… Как вариант, там вроде сверху места чуть побольше. Можно попробовать пролезть. Я сморщился, перспектива ползти по ржавой железяке меня что-то не очень впечатляла. – И как мы дальше пойдем? – Поинтересовался я у того, кто меня собственно сюда и притащил, то бишь, у своего «любимому» дядюшке. – Эта хреновина весь туннель перегораживает.

– Эта, как ты говоришь «хреновина», называется поезд, – видя мой недоумевающий взгляд, дядя разъяснил. – В общем, это очень дальний предок кабин монорельса. И дальше мы не пойдем, а поедем. С ветерком. – Закончив краткое объяснение, он подошел к этому, как его… поезду и нырнул в просвет справа от него.

Интересно, как он там поместился? Я скептически окинул махину взглядом. Ну… Насколько я могу судить, хоть Ники и сказал, что это предок стеклопластиковых уютных небольших кабин, парящих по направляющим высоко над поверхностью земли, ничего общего у них нет. Находящаяся в туннеле штуковина, скорее уж походила на тяжелые наземные танки, чем на кабины монорельса.

Да и ехать на этом? Брррр… Оно ж развалиться. Даже то, что я вижу перед собой, свидетельствует о том, что этому хламу лет… Ну с тысячу минимум. Если судить по хлопьям ржавчины и торчащим из разных мест изогнутым листам обшивки, крепления которой видимо сгнили за давностью лет. Не… Я все же лучше пешком.

Откуда-то потянуло сыростью. Видимо из вентиляции. Есть же тут какая-то вентиляция? Ну, в принципе, должна быть… Я поморщился, потому что вместе с сыростью, принесенной сквозняком моего носа достигла вонь чего-то хорошо протухшего и разложившегося… Надо срочно уходить отсюда, а то так и задохнуться недолго. И как будто почувствовав мое нарастающее раздражение, из-за корпуса поезда показалась голова дяди, а следом и он сам.

– Ну и чего ты там застрял? Все налюбоваться красотой не можешь? – подойдя ко мне, дядя тоже развернулся лицом к поезд. Я едва удержал смех. Выглядел дядя на все сто! Перемазанный в чем-то черном, похожем на масло для гидравлики конвертопланов, он сейчас больше походил на механика, чем на могущественного главу СБ одной из крупнейших корпораций планеты.

Все же не сумев полностью удержать в себе эмоции, я хрюкнул, после чего чихнул, из-за того, что засвербело в носу. Не… Вы не подумайте, ничего смешного в грязном человеке самом по себе. Но… Фантазия у меня немного есть, вот я и представил, как Ник в таком виде заваливается в зал совещаний Совета Директоров.

Ага, они все такие напомаженные, строгие костюмчики, белые рубашки из натуральных тканей, платиновые запонки с бриллиантами. Ага… И он… В растерзанных брюках, кстати, когда он полез к поезду, они были целыми, а сейчас имели несколько неровных прорех. Видимо за что-то зацепился, раза три-четыре. Голый торс, с четко прорисованной мускулатурой, измазанный неровными черно-рыжими разводами, и лицо с двумя черными мазками – один на носу, а второй на щеке, с крупными каплями пота.

– Да… Мощь! – цокнул Ник языком, окинув взглядом махину, стоящую перед нами. – А ты чего хрюкаешь? – повернулся он ко мне, глядя на то, как я машу головой, пытаясь не рассмеяться.

– А? Что? – я не сразу понял, о чем меня спрашивает дядя, а когда все же дошло, ответил. – Все нормально, вспомнил просто, тут.

– Ну хорошо. Давай, потопали, нам еще предстоит долгий путь. – он развернувшись пошел обратно к той же стороне поезда, откуда вернулся.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать примеру старшего родственника. Благо идти было, тьфу, пара секунд. Хм… Оказывается места между корпусом поезда и стеной было несколько больше, чем мне показалось изначально. Пара человек спокойно разойдутся. Но где же дядя? Повернув за угол, я не смог обнаружить его присутствия. Может дальше прошел? Пожав плечами, я стал углубляться в коридор, образованный стеной туннеля и поездом, попутной крутя головой по сторонам.

– Макс! Далеко собрался? – я уже успел углубиться шагов на десять, когда сзади раздался окрик. Дернувшись от неожиданности, поворачиваюсь назад. О! Дядя нашелся. Высунулся на полкорпуса из двери, ведущей внутрь поезда, и машет мне рукой. – Совсем по сторонам не смотришь? Давай сюда. – быстро сообщив мне информацию, Ник вновь исчез в дверном проеме.

Хм… Что-то я туплю. Видимо сказывается выпитый в кабинете дяди бокал коньяка. По сторонам совсем не смотрю. Посокрушавшись собственной расхлябанности, топаю обратно. Ладно хоть дядя окликнул вовремя, а то фиг его знает, сколько бы я успел пройти.

Ведь видел же эту дверь, и прошел мимо. Ну че уж теперь. Схватившись за ржавые трубы, прикрепленные с двух сторон дверного проема вместо поручней, быстро взлетаю по короткой металлической лестнице внутрь поезда.

– Давай проходи внутрь. – Забравшись по лестнице, оказываюсь в небольшом тамбуре, где меня ждет дядя. – Сейчас закрою дверь и догоню.

Протиснувшись мимо него прохожу в открытую дверь справа, оставляя Ника в тамбуре одного. О! А ниче так… Внутри поезд разительно отличался от того, что я видел снаружи. Помещение, в котором я оказался, было хоть и небольшим, метра два на три примерно, и в высоту около двух, но отделанным по высшему разряду. И в том же стиле, что и комната отдыха дяди.

Красота…! Из обстановки правда только небольшой диванчик и столик. Зато стены отделаны настоящими досками, покрытыми лаком.

– Проходи, чего застыл то? – пока я вертел головой, осматриваясь – Ник закончив запирать двери, зашел в комнату. – Давай, давай двигай. Сейчас запущу двигатель и потом сможем и поговорить. – подтолкнув меня в спину ладонью, он прошел вперед и открыл еще одну дверь, ведущую в следующее помещение.

Оно было раза в три длиннее первого, с точно такими же обитыми деревом стенами, но вот мебели здесь уже было побольше. Войдя, я лишь увидел, как дядя, пройдя помещение насквозь исчез за еще одной дверью. Немного подумав, и вспомнив, что он собирался запускать двигатель, решил, что следовать за ним – смысла особого нет. Поэтому, оглядевшись, я выбрал себе одно из двух кресел, стоявших в правом углу, примостил в него свою бренную тушку.

Черт! А мне начинает нравиться это место. Даже на первый взгляд, оно явно лучше, чем та кмера, в которой я провел полгода. Определенно. Большой диван, два стола. Один из них, судя по стоявшему на нем голопроектору, для работы, а второй для того, чтобы есть. Небольшой кухонный блок в дальнем конце комнаты, с холодильником и духовым шкафом. Там же душевая кабинка. Все компактно. Эх… Мне б такие условия в камеру, я б, наверно и на свободу не хотел. От таких мыслей на лицо набежала улыбка.

Пока я глазел по сторонам, в той част поезда, в которой исчез дядя Ники, что-то загудело, похожее на генераторы накачки плазменных орудий повышенной мощности, после чего раздался скрежет, больно ударивший по ушам. Мелькнула мысль: «На кой черт здесь плазменные орудия?»

Но толком оформиться она не успела, потому что поезд дернулся, скидывая меня с кресла на пол и понемногу, скрипя, начал набирать ход.

– Ты чего на полу разлегся? – вопрос вернувшегося Ника застал меня как раз в тот момент, когда я, потирая ушибленный при падении локоть, начал подниматься. – Места куда сесть не нашел что ли?

– Ага, бл… Ты бы хоть предупредил, что так сильно дергать будет. – выругавшись, все же поднимаюсь на ноги, но немного подумав, плюхаюсь обратно в кресло. – Ну и куда мы едем? – задаю вопрос Нику, уже стоящему возле встроенного в стену шкафа и что-то там активно ищущему.

– Узнаешь. – он повернулся ко мне, держа в руках аккуратно сложенную одежду. – Сейчас, приведу себя в порядок, а то перемазался, как кочегар. – ввернул он незнакомое мне словечко. – Потом обсудим наше с тобой дело. А пока… – Ник прошел к рабочему столу и, щелкнув по сенсору пальцами, включил голопроектор. Быстро набрал какую-то фразу на развернувшейся проекции клавиатуры, после чего повернулся ко мне. – На-ка вот посмотри, полезную вещь.

Я начал подниматься с кресла, одновременно крутя головой в поисках какого-нибудь стула. Ну не стоя же смотреть, то что Ник мне включает.

– Сдвинь подлокотник, там панель управления антигравом. – Видя мои метания, пришел на помощь дядя. После чего быстро достиг душевой кабинки и нырнул в нее, отгородившись от меня дверкой.

Ээээ… Панель управления антигравом? Быстро обследовав подлокотник, я действительно нашел небольшую сенсорную панель, утопленную в конструкцию и прикрытую сверху кожаной заглушкой. Быстро щелкнув по зеленой кнопке включения, чувствую, как кресло немного приподнимается над полом. И правда антиграв, надо же.

Дальше уже все было просто, с помощью стрелок прорисованных на сенсорном экране быстро подлетаю к столу, где стоит включенным головизор. Дядя, уходя включил какое-то видео, но поставил на паузу, поэтому сейчас передо мной висело лишь объемное изображение планеты. Сине-зеленый шар с прорисованными контурами материков и океанов.

Ну-с, чего мне тут такого интересного включил дядя? Нажимаю проигрыш. Картинка чуть подернулась, голограмма развернулась в плоский экран, зависший в десятке сантиметров от лакированной поверхности стола. И…

На экране начал проигрываться видеоряд, но такого качества, что мне захотелось плеваться. Совсем ничего не понятно. Черно-белая картинка с размытыми силуэтами. Хотя даже в таком качестве, понять, что происходит, было можно.

…На экране огромное ровное поле. Где-то вдали непонятная конструкция. Но вот камера приближается и становится понятно, что эта конструкция – пусковая установка для ракеты. Да и сама ракета стоит вертикально тут же…

Я присвистнул, прикинув размеры бандуры на экране, оценив ее на фоне людей, копошащихся рядом с ней. Интересно, кому понадобилась такая громадная ракета? И вообще, куда ей бить? В космос что ли? Я усмехнулся своей мысли. Кому придет в голову отправлять ракеты в космос? Там же ничего нет, пустота.

Это в древних книгах, люди чего-то там фантазировали, про инопланетян. Колонии на других планетах, и в других системах. В реальности, к моему большому сожалению, ничего такого просто не могло существовать… Человек был заперт на планете, и, насколько мне известно, даже не делал попыток выбраться с нее.

Интересно, зачем дядя включил мне эту ерунду? Ладно бы там фильм, какой интересный, но это больше походило на древнюю хронику какую-то. Ну да… Я увеличил изображение, чтобы прочитать надпись в верхнем углу. Буквы какие-то странные, я таких не знаю. Но вот цифры вполне понятны – 12.04.1961

Это что? Получается четвертое декабря одна тысяча девятьсот шестьдесят первого года? Ну судя по всему, так и есть… Надо же почти триста лет назад… в голове не укладывается. Нет, дядя конечно у меня известный антиквар, но зачем мне-то показывать такую древность.

Ладно, посмотрим дальше, как ни крути, а все-таки интересно, для чего такая огромная ракета нужна. Да и такие вот исторические хроники редкость большая, чем даже книги. Во время Большой Смуты, архивы уничтожались с особой тщательностью, это мне дядя говорил. Правда, для чего это было сделано, объяснить не смог.

Тем временем события на экране продолжились. Вот в ракету поднимается человек в сером комбинезоне и в шлеме, с написанными на нем буквами. Но разобрать надпись не получается даже увеличив, изображение размывается. А ну и ладно.

Дальше я прилип к экрану, в буквальном смысле… Потому что человек в комбинезоне поднялся на лифте на самый верх и забрался внутрь ракеты. Это что? Он на ней летать собрался? Вместо управляющего компьютера что ли?

Камера отдаляется – из под установленной ракеты бьет струя пламени, постепенно усиливаясь… Она отрывается от поверхности и, набирая скорость устремляется в зенит. Блин… Чувак в кабине сумасшедший, точно, лететь на химической ракете… Мда… Меня бы точно не заставили…

Дальше фильм состоял из нарезок, по паре минут. То что было в начале, оказалось всего лишь первым запуском. Шли кадры, на которых в ракеты садились по четыре человека, или вовсе без людей.

А потом… Потом я очарованно замер… К середине фильма качество изображения стало гораздо лучше, и цветным, поэтому эффект ролика заставил меня замереть с открытым ртом…

Я даже расширил экран на всю комнату, чтобы просто окунуться в мечту… Перед моим взором раскинулся космос… Самый что ни на есть настоящий космос. Все как было описано в книгах… Безбрежный черный океан, пылающее солнце и звезды, которые не затмевались ничем, сверкая бриллиантами рядом с желто оранжевым диском нашего родного светила.

Но не это было самым интересным… Большую часть изображения, поставленного на паузу, занимало явно рукотворное сооружение, спокойно висящее в над сине-зеленой планетой. Несколько цилиндров, соединенных между собой. Раскинувшая крылья солнечных батарей, за триста лет они не сильно изменились, точно такие же панели устанавливаются на гелиостанциях, вырабатывающих энергию для человечество.

Откуда я знаю про солнечные батареи? Будучи еще курсантом-первокурсником, ездил на экскурсию с группой на самую большую электростанцию Восточно-Европейского директората.

– Впечатлен? – пока я разглядывал картинку, дядя уже успел принять душ, и сейчас быстро одевался, в комнате было прохладно. – Ну да, эффектное фото… – задекларировал он, становясь рядом с моим креслом и тоже глядя на остановленный видеоряд.

– Но… Как? – я решаю выяснить все у того, кто и показал мне этот фильм. – То есть, нет. Это же реально? Не монтаж? Не компьютерное изображение? – сыпятся из меня вопросы на голову моего дядюшки.

– Нет, не монтаж и не графика. Это вполне реальная съемка. – Ники выключил голопроекта, и улыбнувшись, явно довольный произведенным эффектом, направился к холодильнику. – есть хочешь? – спросил он, доставая из холодильника еду в стандартных одноразовых лотках.

– А? Да, буду. А что имеется? – я все еще пытался осмыслить полученную информацию.

Я и пилотом то стал, лишь потому, что начитавшись дядиных книжек, мечтал о космосе. А небо было похоже на него. Поэтому я и выбрал такую профессию – летать. Даже представить не мог, что то, о чем я грезил в детстве, зачитываясь описанием приключений на далеких планетах, вовсе и не распаленная фантазия авторов, а очень даже реальные вещи. Это нужно было пережить и принять. Но если триста лет назад уже была возможность покинуть планету, то почему ж сейчас, когда технологии неизмеримо более совершенны, никто даже не пытается выбраться с нее?

– Ну… Так… есть бефстроганов, котлеты и… – Ник принялся читать надпись на упаковке. – Спагетти с мясным соусом. Мда, что-то давненько я не пополнял запасы. Выбирай. – это он уже ко мне.

– Давай спагетти. – я толком не слышал, чего он перечисляет, погруженный в собственные мысли, поэтому назвал последнее блюдо из предложенных. Ник быстро покидал контейнеры разогреваться и повернулся ко мне, оперевшись о кухонный стол.

– Давай, спрашивай. По лицу вижу, что ты ошарашен и тебя прямо разорвет сейчас от мыслей. – не дожидаясь, пока я перестану тормозить начал разговор дядя.

Я задумался… Что же спросить в первую очередь. В принципе, первый шок, вызванный больше отголосками детских мечтаний, уже прошел. Более менее картину происходящего сейчас сложилось.

Начать с того, что дядя предложил мне снова летать. Продолжить вот этим самым поездом, который является судя по тому, что Ник лично сопровождает меня, особо секретным, и вряд ли кто-то еще знает о его существовании, как и о подземном туннеле. И теперь вот этот ролик. Все одно к одному. Дядя решил запустить меня в космос. Неужели он нашел где-то рабочую ракету?

– Это что, получается, хочешь сделать из меня космического летчика? – выдаю свой вопрос наугад.

– Хм… Я всегда знал, что ты умный парень. – на лице Ника играет улыбка. – Только это называется космонавт, а не космический летчик. – уточняет он и продолжает. – А в целом, ты угадал.

Тренькнуло оповещение, что еда разогрета. Дядя открыл дверцу духовки и вытянул контейнеры с едой из него. После этого, взяв поднос, лежавший на столе, составил порции на него.

– И на чем же мне придется летать? – глядя на то, как Ник быстро накрывает перекус прямо на рабочем столе, решаю уточнить диспозицию. Почему-то в то, что я смогу полететь в космос, и стать этим… Как его там… Космонавтом. О! Вспомнил слово. Я поверил безоговорочно. – На таких же ракетах? – что-то мне не по себе стало, когда я представил, как подо мной рвутся вниз языки пламени, унося меня в небо.

– Нет. Зачем же ракеты то сразу. Но об этом позже. Сейчас давай поедим, и отдыхать. Путь долгий, попозже покажу тебе корабль, на котором тебе предстоит вырваться из объятий земного тяготения. – Дядя поставил передо мной уже открытый контейнер и протянул вилку. – Приятного аппетита.

– Я вот понять не могу только одного – почему триста лет назад, человечество летало в космос, а сейчас нет? – задаю вопрос, лениво ковыряясь в длинной лапше вилкой.

– Что тебе сказать… Тут сложилось много факторов. – дядя, прожевав кусок котлеты, немного подумал и все же решил ответить. – Хотя… Пожалуй основным стало вот это… – дядя быстро набрал что-то на проявившейся клавиатуре головизора, и на вновь развернувшемся экране начался новый видеоролик.

Изображение дергалось и прыгало, как будто оператор куда-то бежал, но тем не менее, достаточно хорошего качества. Огненный болид в сполохах раскаленного воздуха на неимоверной скорости несся к поверхности земли. Картинка подернулась, приближая падающий объект. Даже с первого взгляда было видно, падает рукотворный предмет. Что-то навроде самолета. Зализанные формы, короткие крылышки и оперение в хвостовой части на манер стабилизатора крылатой ракеты.

На кадрах было видно, что объект пытается маневрировать, но ни замедлится, ни скорректировать полет не может. Видео длилось буквально несколько секунд, и ни разу не отвечало на мой вопрос. Но дядя в несколько фраз расставил все на свои места.

– То что ты видел сейчас – инопланетный корабль. – видя мои расширившиеся о удивления глаза, дядя продолжил. – Да, именно так. И это он стал спусковым крючком для того, чтобы по планете тяжелой поступью прошелся хаос. Те времена мы знаем, как Большую смуту. Но мало кто знает, что же послужило ее причиной. Да. Вот этот самый космический корабль и положил начало… – в задумчивости Ник сделал паузу.

– Ну ладно, я еще могу поверить, что вот эта штуковина, которую ты мне сейчас показал, прилетела к нам с другой планете. Но как она могла повлиять на мир? – я все же не до конца верил тому, что сейчас услышал. – Вышли Громозеки и всех заставили устраивать беспорядки? – кстати, вспомнился мне персонаж из одной прочитанной книги. Там была еще картинка – бочкообразный инопланетянин со страшным лицом и с шестью руками. Воспоминание заставило меня улыбнуться.

– Да нет. Все оказалось прозаичнее. Люди сделали все сами. Если ты помнишь, до «Смуты» мир был разделен между разными государствами, сейчас их место заняли корпорации, но не важно. – вздохнув, дядя откинулся в кресле, и задумчиво уставился в потолок. – Вот и получилось так, что корабль упал на территории одной из стран. Самой большой на тот момент… России… – протянул с какой-то грустью он. – Вот ответь, много ли выгоды можно получить, если у тебя в руках окажутся технологии, опережающие уровень развития планеты на века? – внезапно задает мне вопрос.

Я задумываюсь. Технологии, опережающие все остальное на века… Да это же просто золотое дно! Это эксклюзивный товар, захват рынка и монополия. А самая главное – влияние и власть. Потому что каждый захочет получить то, что можешь произвести только ты. Мда…

– Вот то-то и оно. – дядя видимо прочитал все на моем лице. – Корабль был не просто квинтесенцией технологий, еще не открытых на Земле, но и прямым доказательством существования иных цивилизаций. Вот он знак! Человечество в едином порыве должно было рвануть в космос, воспользовавшись нежданным подарком небес.

Ник встал, нахмурившись, прошелся по комнате. Вот интересно, я знаю, что мы движемся, но ощущения движения нет совсем – не трясет, не дергает. Будто поезд и вовсе стоит на месте, хотя гудение из передней части вагона, пусть и приглушенно, но пробивается сюда.

– Но как обычно людей сгубила жадность… Другие государства встали на дыбы – мол, это достояние всего человечества и так далее, поэтому непременно нужно предоставить доступ и остальным к исследованиям корабля. Надо отдать должное, люди правившие тогда страной, стояли на позиции того, что сами сначала разберутся, а потом уж и поделятся плодами своих трудов. – дядя чего-то слишком уж эмоционально рассказывал, будто его это коснулось непосредственным образом. – Объявлять войну? Нет… Россия была крепким орешком, да еще и с ядерным оружием… И тогда в ход пошли другие методы. – он вновь уселся в кресло.

– Всегда можно найти недовольных. Всегда и везде. В стране начались беспорядки, спровоцированные другими государствами. Дальше больше. Естественно, Россия ответила тем же, организовав протесты уже у тех, кто пытался раскачать ситуации. А потом… – Ники ненадолго замолчав, продолжил. – Беспорядки вышли из под контроля спецслужб их организовавших. И государства рухнули.

– Ээээ… А дальше то, что? И как это касается вопроса о том, почему сейчас мы не летаем в космос. Тем более, учитывая прошедшее с того момента время, давно можно было разобраться в том, как пришелец из космоса попал на Землю. – история это конечно хорошо, но ответ на свой вопрос я так и не услышал.

– Ах, это? – вынырнув из каких-то своих мыслей, вернулся в реальность Ник. – В хаосе, в который погрузился мир, государства перестали существовать. А корпорациям, пришедшим на их место, космос был не нужен. Да и требовал больших вложений. Технологии производства космических кораблей, пусть и тех примитивных, что запускались ранее, на химических двигателях потерялись. Историю пишет победитель. Поэтому упоминания о том, что человечество, когда-то пыталось покинуть планету, были изъяты. Космическая эра человечества подошла к концу. – у него явно испортилось настроение, если судить по рассеянному взгляду обращенному куда-то в пустоту.

– Слушай, давай завтра договорим? Что-то голова раскалывается. Как раз будем на месте, и там продолжим наш разговор. – дядя резко встал, в два шага дойдя до дивана, рухнул на него, как был и практически сразу захрапел. Мда…

Немного посидев, я решил последовать дядиному примеру. То есть принять душ и завалиться спать. Хоть диван в комнате был один, но кресла вполне себе подойдет в качестве кровати. Да по сравнению с койкой в камере, из которой меня неожиданно выдернули, спать сидя в кресле было бы блаженством.

Горячие струи воды ударив в тело привели меня немного в чувство. Оказывается я зверски вымотался, да еще и куча новых впечатлений. Пожалуй дядя прав, отдых не помешает.

Вода стекала по моему телу, а в голове крутились вопросы, на которые Ник мне так и не отвеетил, оборвав разговор. Что на него было сильно не похоже.

Куда мы едем? Да еще и, если верить последним словам дяди, больше суток предстоит провести в пути. Куда делся упавший корабль пришельцев? И вообще, откуда у Ника видео, запечатлевшее его падение. Вопросов гораздо больше, чем ответов. Но вот, боюсь, даже если я сейчас попытаюсь выведать их, то вряд ли смогу узнать что-то. Уж очень реакция дяди непонятная, на его же рассказ.

Но самый главный вопрос, который волновал меня гораздо больше, чем все загадки прошлого вместе взятые: Как я полечу в космос, точнее на чем – если все технологии утеряны и находятся под запретом любые разработки в этой области?

Ладно, завтра будет новый день, а сейчас лучше и вправду отдохнуть. Приняв душ, выхожу из кабинки и иду в ту маленькую комнатку, возле тамбура, попутно разорив шкафчик с дядиными вещами и найдя в нем тонкий плед.

В комнатушке, пусть и меньше, чем в этом помещении, но все же стоит диван, поэтому смысла спать сидя, нет никакого. Плюхнувшись на диванчик, укрываюсь с головой пледом и закрываю глаза. Последнее, что я вижу, перед тем как провалиться в сон – это как ухмыляющийся Громозека со старой картинки тянет ко мне все шесть своих рук.

Глава 5

– Подъем, курсант! Пора вставать! – громкий возглас заставил меня подпрыгнуть на диванчике от неожиданности.

Приземлился я, по закону подлости, конечно же, на пол, запутавшись в тонком пледе, которым укрывался. Чувствовал я себя не то, чтобы не очень… Паршиво если честно. Голова трещала по швам, во всем теле стояла ломота, будто меня все время, пока я спал, били ногами и руками по разным местам.

Блин, да я даже на своей жесткой койке в камере, высыпался лучше, чем на мягком диванчике. Пытаюсь открыть глаза, и посмотреть на этого, гребанного, энтузиаста, что решил меня разбудить, попутно прикидывая, чем бы тяжелым в него запулить, и завалиться дрыхнуть дальше.

– Э… Макс, что-то ты хреново выглядишь. – мне все же удалось разлепить глаза, и посмотреть на дядю, который собственно говоря и пытался меня разбудить. – Давай поднимайся, прибыли. Сейчас позавтракаем и пойдем знакомиться с твоим новым местом службы. – а тон у него уже не такой радостный, я бы сказал обеспокоенный стал. Это че? Мой вид, что ли на него так действует.

– Службы? – мой собственный голос показался мне набатом, прокатившимся по моей бедной черепушке. Интересно, с чего бы такое состояние.

– Службы, службы… – вздохнув, отвечает дядя. – А ты что думал – на отдых едешь? – в его словах слышу насмешку.

Собственно говоря, а на что я рассчитывал? Что продержав меня в камере полгода, дядя вдруг вспомнил о родственных чувствах и решил сменить гнев на милость, выпустив меня в свободное плавание? А то и вовсе снова отправить в ту часть, которую я, неожиданно для самого себя, покинул. Да только за одно то, что я был инструктором в Уральской республике, по корпоративным законам мне грозили рудники. Где-нибудь в Мурмане…

– Ладно, позже сам все поймешь. Давай поднимайся, нечего рассиживаться на холодном полу, застудишь еще себе чего нужно. – под конец из дядя вырвался непроизвольный смешок. – Я там завтрак уже приготовил. Позавтракаем и приступим к делам. – с этими словами он направился в большую комнату.

Сиди – не сиди, а дядя прав. Надо подниматься. Нас ждут великие дела! Блин, каждая мысль отдается болью в голове. Интересно, я себя так паршиво чувствую из-за алкоголя выпитого вчера, или потому что сутки были насыщены кучей событий и движения, и после полугода практического лежания без серьезных нагрузок мышцы атрофировались и потеряли форму?

Если судить по дяде, который выглядел бодрячком, хотя вчера и пил больше меня в разы, и двигался интенсивнее, даже меня тащил на себе какое-то там расстояние, то вернее второе предположение. Чего я в размышления ударился? Оттягиваю момент, и жду, пока гул в голове немного уляжется.

Кажется, полегчало. Открываю глаза, которые зажмурил, чтоб неяркий, в общем-то свет, не резал глаза, и оперевшись на диванчик встаю на ноги. Хм… А все не так страшно, как думалось. Немного повело в сторону, но в целом состояние нормальное. Да и боль в черепной коробке понемногу отступает. Правда ломота в теле не проходит, но ничего. Главное руки-ноги слушаются.

Подхватываю плед, свалившийся на пол, и не твердым шагом иду в комнату, где меня ждет дядя. Последний раз я себя чувствовал так хреново, после того, как получил контузию при взрыве моего конвертоплана. Вот точь-в-точь ощущения. Хотя в этот раз по моей машине никто не стрелял, да и убегать из-под огня не пришлось. Сильно сдал все же за время, проведенное в заключении.

– Надо же, все-таки поднялся лежебока. – дядя что-то делал на кухоньке, но моего появления не пропустил. – Давай садись за стол. Завтрак уже готов. – Нет, но каков. Ведь пил он вчера много, хоть бы на лице усталость отпечаталась.

Ничего подобного… Свежий, бодрый, так и лучится энергией. А ведь он меня старше на… Хм, я замер задумавшись. Сколько же дяде лет? Почему-то никогда не задавался таким вопросом, да и не праздновал он его никогда. В отличии от моего… Надо же, как так получилось, что я не знаю, сколько лет моему родному дяде?

– Это, а есть чего из одежды? – я кинул неприязненный взгляд на тюремную робу в корзине для белья рядом с душевой кабинкой, похоже дядя поднял и положил. Насколько помню, я снимая, просто бросил на полу.

– Посмотри в шкафу, где плед брал. Там должна быть запасная одежда. – Ник проследил за моим взглядом, понимающе помотав головой, показывает на платяной шкаф. – Только вот размер мой, тебе может маловата оказаться. – Быстро ставя тарелки с едой на стол, Надо же, сегодня не сухой паек, продолжил он.

– Угу, спасибо. – бурчу практически себе под нос.

Так-с… Что тут у нас есть? Прямо скажем, выбор не богат… Блин, у меня же даже белья нет. Я поморщился. Не шибко приятно, одевать чужое вообще не вариант. Значит надо посмотреть что-нибудь, что и без него нормально носить. Пара водолазок, классические брюки… Не подойдет. О! Комбинезончик. На ощупь вроде мягкий, да и швов не видно.

Быстро вытаскиваю понравившуюся вещь из шкафчика и развернув прикидываю на рост. Вроде норма. Да и цвет – черный, нейтральный, чем-то похож на летный, только вставок из кевларовых пластин не хватает.

Залезаю в штаны и натягиваю куртку прямо на голый торс. Э…? А как он застегивается? Не понял? Ни молний, ни магнитных застежек, ни даже архаичных пуговиц. А ладно, комбез немного маловат, так что спадать не должен, пока и так сойдет. Дядя вроде говорил, что я на службе? Ну так пусть на довольствие ставит. В робе ходить точно не буду, надоела! Поворачиваюсь к Ники и ловлю на себе какой-то странный взгляд. Хотя может мне и показалось, но мелькнуло что-то такое в дядиных глазах. То ли недовольство, то ли раздражение.

– Ну что? Как я выгляжу? – с улыбкой интересуюсь у него. – Где тут ближайший ресторан?

– Застегнись хотя бы, ресторан ему подавай. Садись, давай уже. – сам дядя уже вовсю орудовал ложкой. – Мне еще обратно переться, быстро введу тебя в курс дела, а дальше уж сам.

– Да я б застегнулся, только тут даже пуговиц нет. – пропустил я мимо ушей последнюю фразу и занимаю место за столом. – Что у нас сегодня на завтрак? Лобстеры есть? – пока одевался голова перестала трещать, да и ломота в теле прошла, а вот жуткий голос начал давать знать, крутя желудок.

– Сведи края просто. – дядя вгрызается зубами в кусок жаренного мяса. – И проведи рукой просто.

– Что? – я уже поглощен завтраком, на который сегодня у меня порция какой-то каши и здоровенный стейк. М-м-м… Пальчики оближешь. Поэтому не сразу понимаю, чего он от меня хочет.

– Говорю, на комбезе сведи края куртки и проведи сверху рукой. – повторяет он.

С сожалением оторвавшись от созерцания жирного стейка, блин не успел даже разок куснуть, следую совет Ника. Не понял? Это как? Я сделал все, как сказал дядя и… Комбез и правда закрылся, да так, что даже шва не осталось. Но ладно бы это, так он еще и немного увеличился в размерах, подгоняясь по фигуре. Офигеть… Что-то я первый раз встречаюсь с такой интересной одежкой…

Но на это оказалось лишь началом… Потому что буквально через секунду мои босые ступни затянуло тканью, из которой был сделан комбинезон. По телу прошла легкая волна и…

Я оказался одет в бронекостюм… Со всем полагающимся – на ногах тяжелые ботинки, на груди прорисовались рельефные утолщения, наподобие бронепластин, на коленях и локтях, ткань тоже уплотнилась превратившись в своеобразную защиту.

– А… Это как? – в недоумении уставился я на дядю, совершенно забыв про остывающий стейк.

– Экспериментальна разработка, на основе нанитов. – улыбнулся дядя, после небольшой паузы. – Нравится?

Я двигаю плечами, вроде норм. Но так и не понятно. Быстро встаю из-за стола и совершаю комплекс упражнений на ловкость. Прыгаю, приседаю, наклоняюсь. Будь побольше места, так и пробежался бы… Но и этого хватает – костюм сидит как влитой, практически вторая кожа. Класс!

– Да! Вещь! – выношу свой вердикт необычной одежке. – А почему ничего подобного нет в армии?

– Дорого в производстве. – Пожав плечами отвечает Ник. Немного помявшись, с каким-то сожалением произносит. – Ну, раз нравится – дарю. Считай что теперь он твой. Только постарайся не испортить, таких костюмов всего два на всей планете. – напутственно уточняет, тыча в меня вилкой, с насаженным на нее куском мяса.

– И у кого второй? – любопытно же, вещь эксклюзивная, да еще экспериментальная технология.

– У Пи… У твоего отца. Давай садись, быстро доедай и пойдем. – дядя сменил тему, указывая мне на так и стоящий на столе завтрак. Сам он уже доел практически, и в данный момент убирал со стола посуду в мойку.

Мысли мои крутились уже не вокруг сочного стейка, с гарниром в виде каши, а вокруг необычного костюма. Да и дядя явно начинает торопиться. Поэтому слопав в ускоренном темпе свою порцию, так и не насладившись вкусом хорошо прожаренного натурально мяса, о котором, будучи в своей осточертевшей камере только мечтал, давясь синтетической кашей, убираю посуду.

– Готов? – увидев, что я закончил, тут же поинтересовался Ники. Я лишь кивнул, в ожидании распоряжений. О замудренной одежде подумаю потом, раз уж дядя мне ее подарил. – Потопали тогда.

Ну а я что? Я ничего… Иду за дядей. На выход, значит на выход.

Серый бетонный пол мягко спружинил под ногами, когда я спрыгнул с лестницы, ведущей в поезд. Осмотревшись вокруг, понимаю, что мы находимся в том же, ну или точно таком же туннеле, как и тот откуда начинался наш путь в древнем транспортном средстве. Путь, который я благополучно продрых. Даже не имею представления, сколько собственно времени мы ехали. Хотя, если судить по тому, что спать мне не хотелось, дорога заняла часов семь-восемь. От недомогания, которое я испытал при пробуждении, не осталось и следа. Чувствую себя готовым к любым испытанием и свершениям.

Усмехнувшись про себя, взглядом нахожу дядю. Вот уж действительно, кто полон энергии. Пока я выбирался из поезда, он уже открыл ворота, точно такие же, как и те, через которые мы попали к поезду, и теперь стоит, ожидая меня. Ну, тогда поспешим.

– Что-то, Максимка, какой-то медленный. Совсем вас в ваших академиях разбаловали, или в войсках. Ни скорости, ни выносливости. – Весьма оптимистично подбодрил меня Ники, когда я подошел. – Надо бы с инспекцией наведываться… – это он уже себе под нос, входя в открытый проем.

– Жди. Сейчас свет включу. – голос дяди раздался откуда-то сбоку.

За порогом нас встречала непроницаемая тьма, лишь слабый луч света из туннеля падал на пол, высвечивая толстый слой слежавшейся в плотную массу пыли. Даже если бы я захотел пойти дальше, все равно бы не решился на такой подвиг в темноте и без чужих подсказок. Тьма вокруг была такой, что ее можно было резать на куски, настолько плотной и непроницаемой.

– Один, два, три, четыре, пять… Ага, где-то, примерно здесь должно быть… – тихий голос дяди, что считавшего вслух доносился справа от того места, на котором стоял я.

Если честно, мне становилось немного не по себе. Да и дядюшке, думаю тоже, иначе зачем считать вслух? Нет, я не боялся темноты. Но здесь и сейчас был не просто темнота, какая бывает в комнате, если выключить свет. Нет… здесь была – Тьма, с большой буквы. Давящая, высасывающая душу и поглощающая ее. Мне казалось, что, сделай я шаг в сторону из луча света, падавшего из приоткрытых ворот, и уже никогда не смогу вернуться, вечно плутая и ища выход из бесконечного лабиринта своего страх.

– Да чтоб тебя! – возглас дяди, а за ним скрежет заржавевшего металла отогнал подступивший к горлу страх, враз рассеяв жуть. Да и правда, чего это я жути сам на себя нагоняю. Темно и темно. Сейчас включиться свет и станет светло.

Раздался щелчок, что-то заискрило, высветив на миг дядю стоящего у стены рядом с рубильником, после чего пространство вокруг меня начало наполняться тихим жужжанием. Где-то вдалеке загорелся сперва один огонек, потом второй, третий и… Как-то резко стало слишком светло, даже пришлось зажмурить и прикрыть глаза, заболевшие от резкой перемены освещения.

Кое-как проморгавшись и вытерев брызнувшие из глаз слезы, я, наконец, смог осмотреться, где же, черт побери, мы находимся. Картина, прямо скажем, завораживала…

В огромном… Самое подходящее слово, мне думается, ангар. Не знаю, как иначе назвать помещение, в котором мы находимся. В общем, в огромном, метров так триста, на первый взгляд, длиной, высотой под добрых пятьдесят, и шириной в районе двухсот ангаре, покрытый толстым слоем пыли, скрывающим под собой обшивку корпуса, стоял…

Эм… первая ассоциация, почему-то возникла с самолетом. Наверное из-за коротких крыльев в задней части фюзеляжа. Хотя короткими они были лишь на фоне остального корпуса, который возвышался надо мной метров на двадцать, и в длину был около сотни. Впечатляюще…

Если бы не слой пыли и всеобщее запустение. Такое ощущение, что последний раз люди тут были лет сто назад. А то и поболе. Хотя кроме как «самолета», буду называть его так, в ангаре больше не было вообще ничего, но общая картина навевала уныние. Как на автомобильной свалке для грузовиков. Мощь, сквозившая в силуэте была мертвой, и никому не нужно.

– Нравится? – пока я предавался размышлениям, пропустил момент приближения Ники. От неожиданности чуть не подпрыгнул. Что тут может нравится? Я неопределено пожимаю плечами. – Эх… Грязновато тут, как представлю, что тебе все это придется убирать, даже жалко становиться… – что-то не нравится мне издевка прозвучавшая в голосе дяди. Совсем не нравится…

– Мне? – удивленный взгляд, брошенный на родственника, был им начисто проигнорирован, он, так же как и я до этого, стоял и смотрел на укрытый пылью силуэт.

– Ну а кому же еще? Ты разве здесь видишь кого-то еще? – глумливо улыбнувшись, отвечает дядя. – Эх… был бы я моложе, лет хотя б на тридцать, сам бы, конечно, полетал на этой птичке. Но! Стар я уже, поэтому уступаю дорогу молодым, то есть тебе. – толкает меня в плечо.

– Дядя, а ты уверен, что это… – указываю рукой на силуэт, даже окраску которого не видно сквозь пыль. – Может летать?

Сомнения прямо читались на моем лице. Я даже представить себе не мог, какие двигатели способны были оторвать от земли такую махину. Даже если каким-то образом, воткнуть туда кучу антигравов, то где взять энергию? Ядерная электростанция вряд ли поместится на борту. Да и не строят их уж незнамо сколько времени. Нет, работающие то еще есть, остались со времен до Большой смуты, а вот о том, что кто-то новые строил – не… Не слышал не разу.

– Может, может. Поверь уж старику. – уверенно ответил на мой вопрос Ник.

Хотя на мой взгляд до старика ему еще жить да жить. Он и молодым многим фору даст. Ну да ладно, его дело. Меня же больше сейчас интересовал вопрос, как он представляет себе мой полет на этой штуке. Да я ее отмывать до собственной смерти буду. А уж с какого боку подходить для полетов, вообще не представляю.

– Да не бойся ты так, прорвемся. – видимо я слишком громко думал, иначе чем объяснить фразу дяди даже не знаю. – Пойдем, покажу место где ты будешь жить. – развернувшись Ник направился в дальний конец ангара. Еще раз окинув взглядом застывшую во времени махину я поспешил догнать его. А то опять убежит, ищи его потом тут.

* * *

– Располагайся, будь как дома. Хотя почему как? Теперь это и есть твой дом. – дядя открыл небольшую дверь в дальнем конце ангара и щелкнул механическим выключателем, зажигая свет в комнате оказавшейся за ней.

– А ничего получше не было? – скептически оглядываю комнату, размером примерно в два раза больше моей одиночной камеры. – Хотя бы почище что ли… – попытался я поставить условие.

– Получше? А чем тебе здесь не нравится? – проходя в комнату, оставляя на ковре пыли следы, спрашивает Ник.

– Ну… хотя бы тем, что здесь, писец, как грязно. – отвечаю ему на вопрос.

Еще раз окидываю комнату взглядом. Нет, судя по силуэтам, накрытым сверху чем-то вроде ткани, мебель здесь имеется. Но вот какая, не совсем понятно. Под бесформенными накидками могу угадать только кровать у стены, стол, шкаф и, судя по расположению, кухонный гарнитур. Бедновато… Хотя с другой стороны, вряд ли, с учетом размеров ангара и нахождения в нем «самолета», такая комната здесь одна. Все же техника требует, как минимум обслуживания, а такую громадину в одиночку в одиночку вряд ли даже осмотришь, что уж говорить об остальном.

– Не нравится, подберешь себе потом, что-нибудь другое. – дядя будто прочитав мои мысли, тут же подтвердил их. – Пойдем, покажу тебе, где здесь что. Мне пора возвращаться уже. Итак, задержался. – С этими словами он направился в дальний угол, где стояло что-то похоже на шкаф.

Раз зовет, надо идти. Учитывая, что мне предстоит проводить время в компании с самим собой, то лучше послушать, что скажет умный человек, затащивший меня на этот явно, очень секретный, ну если уж сам руководитель СБ удосужился меня привести сюда, и сто процентов заброшенный объект.

– Смотри, значит. – дядя стоял перед открытым шкафом на задней стенке которого были установлены магнитные держатели, в которых находилась цела куча ключей. Чуть ниже расположилась панель управления с небольшим экраном и кучей кнопок. – Это ключи от всех имеющихся тут помещений, помимо тех, доступ в которые осуществляется по биометрическим данным. Я здесь давненько не был, – он ненадолго задумался. – Да, давненько. В общем, каждый ключ подписан, от какого конкретно помещения. Думаю, разберешься сам куда-чего. Чай не маленький, уж дверь открыть сможешь, или нет? – Ники смотрит на меня.

– Да смогу, конечно, только, я же здесь ни разу не был, покажи хоть где мне двери искать, которые этими ключами открыть можно. – задаю животрепещущий вопрос. То что я смогу бродить по ангару и подсобкам, это конечно хорошо, но судя по нескольким десяткам держателей, искать нужную мне дверь я буду пару недель минимум.

– Вот, совершенно точно заметил! – Ники поднял вытянутый палец вверх, указывая в потолок. – Смотри, вот это – терминал. Знаешь что такое? – кидает взгляд на меня, я подтверждающе киваю. – Правда древний, не сенсорный, ну ниче, думаю разберешься.

Дядя нажал кнопку сбоку от экрана, она там была в одиночестве. Секунды через две экран засветился и по нему побежали строчки загрузки. Мда… Я такое только в музеях видел, ага…

– Смотри – это схема бункера. – Ник показал на картинку, появившуюся на экране. – Мы вот здесь. – постучал он пальцем по самому маленькому из помещений, изображенных на схеме. – Вот тут, должен быть продовольственный склад, а тут вещевой. Так… Учебные классы, тренажерная зона, спортзал. – дядя быстро тыкал пальцем в экран в разных местах, попутно объясняя.

Если судить по схеме, то здесь нехилый такой подземный городок. Почему подземный? Ну так дядя же назвал его бункером. В принципе, имея план, я и сам смогу сориентироваться, но раз уж ему нравится объяснять, то пусть.

Дядя еще что-то говорит, но я его уже не слушаю. Меня гораздо больше интересует сама комната. В особенности то, как я здесь буду наводить порядок. Ну ладно, допустим, учитывая, что вся мебель укрыта чехлами, спать в пыли мне не придется. С продовольствием тоже понятно, возьму на складе. Надеюсь, там не все протухло, за то время, которое на объекте никого не было. Так, что еще? Вода! Точно, как здесь с водой?

– Вода? – дядя, не сразу понявший о чем я хочу у него спросить, на минуту завис, думая. – Воды здесь хоть залейся. Три артезианских скважины, вода здесь самая что ни на есть чистейшая! – резюмировал он работу своей мысли.

– Это все хорошо, но где ее взять? – интересно, о чем он так усиленно размышляет, раз выпал из реальности.

Вряд ли о той карте, которую мне показал. Нет… Что-то его тревожит, а карта это так. Для отвлечения. Дядюшка явно обеспокоен, но старается это скрыть. Ладно, захочет сам расскажет.

– Вот тут, ну и еще есть отдельно бано-прачечная зона. – он подошел к той самой штуке, которую я изначально определил, как возможный пище блок и дернул накидку. – Кх-кху, тьфу, бл… – выругался дядя откашливаясь от пыли, поднятой им самим.

Как я и предполагал, там оказался компактный пищеблок. Пара настенных шкафчик, стол со встроенной мойкой, и небольшая микроволновая печь – какая-то устаревшая модель. Я акую видел в первый раз.

– Разберешься? – задал он вопрос, после того, как покрутив воротки, добился того, чтобы побежала вода. Я лишь кивнул. Не маленький, разберусь. – Ладно, Макс. Мне пора, обустраивайся… – как-то с легкой грустью проговорил дядя, подойдя ко мне. – Я вернусь через пару дней, пока что осмотрись тут. Приеду, поговорим о делах уже. – он хлопнул меня по плечу, улыбнулся и развернувшись направился на выход, бросив через плечо. – Провожать не надо.

Мда… что-то он как-то поспешно ретировался… А я? Я остался стоять посреди захламленной комнаты, пытаясь придумать, с чего мне стоит начинать свою новую жизнь…

Глава 6

– Максик… Вставай… – тонкие нежные пальчики пробежались по моей груди, оставляя после себя легкое ощущение щекотки.

– Зачем? Сегодня вроде выходной обещали, буду спать. – приоткрыв один глаз, полусонным голосом высказываю свою позицию по поводу того, что меня будят. Нет, не дождутся. Если уж я решил, что буду спать, значит так и будет.

– Ну… Это у тебя выходной, а мне никто его не предоставил. – обнаженное тело Герды навалилось на придавливая к кровати, а ее аккуратные белые зубки уже кусают меня за ухо. – А это нечестно, я значит буду работать, а ты валятся в кровати? Нетушки! – изящный пальчик с неброским маникюром прикоснулся к моему носу. – Да и вообще, я уже полчаса не сплю, ожидая когда «ваше высочество» соизволит обратить на сей факт самое пристальное внимание.

Судя по тому, как она начала учащенно дышать, уснуть снова она мне все равно не даст… Эх, и за что мне такое наказание…

– Ты сегодня в город? – я лежу, закинув по голову руки и смотрю, как Герда, да-да, та самая конвоирша, что пару месяцев назад вела меня со своим напарников к дяде, медленно расчесывает свои волосы, уже одетая в привычную форму. На мой вопрос она лишь кивает. – Надолго? – как не крути, а я уже привык к таким вот приятным пробуждениям.

– Не знаю, вроде бы только туда и обратно. Нужно забрать какой-то груз. – Закончив расчесывать волосы, Герда легким шагом подходит ко мне и прикасается своими теплыми губами к моим. Легкий чмок перерастает в затяжной поцелуй… – Я побежала, уже опаздываю. Сам знаешь, господин Николас очень не любит задержек… Даже если причина задержки – его родной племянник. – с миной сожаления на лице девушка оторвалась от меня и, подхватив шлем, лежащий на тумбе у двери, вышла из комнаты, послав напоследок воздушный поцелуй.

А я… Я продолжил лежать, тупо пялясь в потолок со счастливой улыбкой на лице… Впервые за два, прошедших с моего прибытия в этот секретный бункер, месяца, я могу никуда не торопиться и, вообще, просто валяться…

Вот только просто так лежать я как-то отвык. Но и вставать не хотелось… Да, время незаметно. Мне кажется, еще вчера я был на первом курсе Академии…

Служба, пара миротворческих операций, перевод на Восточный вал, тот злополучный вылет, хотя о нем не хотелось вспоминать, но шрам оставшийся на память в половину лица, все время напоминал мне о том, что доверять нельзя никому. Абсолютно никому. Даже этой красивой нимфоманке Герде, только что покинувшей мою берлогу.

Да, сейчас она делит со мной постель, а завтра ей прикажут меня убить. Думаю, выбора для нее даже стоять не будет. Мне, кажется, то, что она со мной проводит время, это ее задание. Ну да…

Эх… Как же классно те двое суток, которые я провел в полном одиночестве в заваленном пылью бункере. Бродилки по длинным коридорам, знакомство с уснувшим где-то в прошлом строением. Было интересно и захватывающе. Я представлял себя этаким диггером, из старых книг, спустившимся в заброшенные подземелья…

А потом вернулся Ники и привез людей. Не сказать чтобы много, несколько десятков. Точно не скажу, да и не интересно это. Но с того момента, как по ангару прошли первые прибывшие, обстановка в, еще недавно стала меняться в сторону исчезновения загадочности, Превращаясь в типичную военную базу.

Ну а у меня начались занятия. Сплошные занятия. Только как-то они не соответствуют моему представлению о подготовке пилота-космонавта. Больше напоминают курс молодого бойца.

В первую очередь прибывший персонал навел идеальный порядок в бункере. От пыли не осталось и следа. Техники, в количестве трех человек, быстро меняли оборудование, так же привезенное дядей, на более привычное мне.

Были расконсервированы учебные аудитории, столовая, еще там какие-то помещения. Честно, даже не пытался вникнуть.

Ах да, из той комнаты, в которую изначально поселил меня дядюшка, я переехал в более комфортабельное помещение. Как оказалось, на той схеме был не весь план подземной базы, а лишь та часть, что прилегала вплотную к ангару.

Помимо уровня, на котором находились в основном склады и та самая комната дежурного техника, об этом я узнал тоже позже, имелось еще два.

Один жилой и один технический. На техническом я ни разу не был. Знаю, что там находятся системы жизнеобеспечения и энергоустановка. Ну а жилой, как и следует из названия, был предназначен для проживания личного состава. Вот тут-то я и облюбовал себе небольшую комнатку в самом дальнем углу.

Два месяца… даже итог не подведешь. Почему? Все просто – я даже ни разу не побывал в кабине космического корабля, ага, тот самый «самолет» в ангаре, за все то время, что здесь нахожусь.

Мой стандартный день начинается с подъема в шесть ноль-ноль. Душ и бегом в спортзал. Кто-то подумает, так легкая зарядка… С утра может даже и полезна. Но нет, у меня полноценная силовая тренировка. Бег по кругу, с ускорением и рывками.

Спортзал на базе надо сказать, выше всяких похвал. Во-первых: площадью он готов посоперничать с неплохим стадионом. Видимо при строительстве использовали природную пещеру. Беговая дорожка по периметру, которая мне снится в кошмарных снах.

Куча тренажеров, ринг… Вот ринг, это самое интересное. Каждый вечер, через пару часов после ужина у меня тренировка по… Угадайте? Что может понадобиться больше всего в открытом космосе, если ты один на борту космического корабля?

Не угадали… Рукопашный бой. Угу… На кой он мне сдался, не понимаю, но дядя твердит, что хорошо развивает реакцию. Типа в условиях одиночного полета, мои мозги должны быть правильно отформатированы, во избежание паники, если вдруг случится какая внештатная ситуация.

Как этому поспособствует тот факт, что мне отобьют эти самые мозги на тренировках, не понимаю от слова совсем. Но каждый божий день я выхожу на ринг, где мне приходится исполнять роль снаряда для отработки ударов инструктором.

И даю голову на отсечение, что никто не догадается, кем является мой инструктор… Правильно! Герда, собственной персоной. Мы и сблизились то лишь потому, что каждый вечер проводили вместе – я, она и пол ринга, который я целовал чаще чем ее. А ведь мне казалось, что уж драться то я умею. Да и в Академии нас вроде обучали. Но… Короче, по сравнению с моей ненаглядной красавицей Гердой, я полное ничтожество…

Что еще интересного в моем распорядке? Да собственно ничего… Я как-то иначе представлял себе подготовку к покорению космоса, когда дядя приоткрыл завесу тайны над моим будущим. Думал, буду летать, купаться в безоблачном небе, а потом и в безбрежной пустоте межпланетного пространства.

А у меня одна рутина. Помимо физподготовки, у меня еще и занятия в аудиториях. Теория, математика, навигация… Тоска… Стрельба опять же, оказывается тут и тир имеется. Больше всего, то чем я здесь занимался походило на подготовку бойца секретных подразделений. Я уже научился стрелять из всевозможного оружия, выбирать снайперскую позицию, правда, в теории только.

Ну и по мелочи, ориентирование на местности, выживание в условиях дикой природе. Тактика действий малыми группами. На хрена!?

Дядя говорит это все важно для психологической готовности, мол чтоб не растерялся. Ага, подводное плавание с аквалангом в местном бассейне… Откуда в открытом космосе водоемы?

В общем, меня учат всему понемногу, кроме… Правильно. Меня не учат летать. Совсем. Даже на тренажеры еще не допускали. А мой будущий корабль, так и вообще до сих пор под чехлом. Ладно, хоть от пыли почистили.

Если бы не Герда, ставшая отдушиной в однообразии дней, похожих друг на друга, я бы, наверное, снова свалился в апатию. Как тогда, в камере. В тюрьме, где я сидел забытый всеми, кроме маленького дроида доставщика, неизменно привозившего мне еду, даже если я от нее отказывался.

Здесь… По большому счету, здесь все то же самое. Подземелье. Чуть больше людей, занятия, общение. Здесь нет главного. Того, чего бы мне хотелось больше всего на свете. Здесь нет неба!

Ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее. Кровать, казавшаяся мне мягкой, вдруг превращается в жесткую лежанку одиночной камеры. Прошедшие два месяца мне некогда было думать, все время что-то делал. Бегал, прыгал, учился, занимался любовью.

Мечтал отдохнуть хоть денек. Вот он, свободный день. Делай что хочешь. Вот только ничего не хочется. Даже Герда, и та убежала куда-то по своим делам. Хоть я и не верю в искренность ее чувств ко мне, но сам незаметно прикипел душой к этой блондинке.

Она была моей отдушиной. Ночами мы могли долго не спать, несмотря на то, что с утра пораньше мне предстояли занятия. Мы дурачились, рассказывали друг другу всякие истории, тщательно обходя стороной свое прошлое. Герда знала, что я сын генерального директора корпорации, в которой она служила, объявленный погибшим, но каким-то образом находящийся сейчас в этом бункере. Но никогда не задавала вопросов, как такое вообще получилось. Ну а я не спрашивал, потому что тогда пришлось бы рассказывать свою историю.

Нам просто было хорошо вместе… Я и хандрю, наверно, из-за того, что ее сейчас нет рядом. А еще… Я очень хочу увидеть небо, и солнце, и звезды. Когда я последний раз стоял под открытым небом, вдыхая не очищенный кучей фильтров до стерильности искусственный воздух, а с ароматом травы, или потекшей смазки, перегретого бетона взлетной полосы…

«Сбежать что ли?» – мелькнула мысль. В таком огромном подземном комплексе обязательно должны быть выходы наружу. Как-то же сюда завозились стройматериалы, оборудование и всякое прочее. Ни за что не поверю, что все находящееся внутри этого комплекса привезли по той дороге, по которой меня сюда привез дядя. Если поискать, то думаю выход найти можно.

Я даже сел на кровати, возбужденный пришедшей идеей. Вещи, продукты, оружие – все это без проблем получится раздобыть на складах. Несмотря на наличие звена охраны, придумать, как все это незаметно изъять можно.

Вот только вопрос – а что там наверху? Я даже примерно не знаю где располагается этот долбанный подземный комплекс. Ну выберусь я на поверхность… Дальше что? Куда я пойду? Без документов, с оружием. До первого полицейского максимум. Это в Уральской республике можно было бы затеряться, а на территории корпораций…

Мда… Печально все… Ну и ладно, буду спать тогда весь день, а завтра по новой – занятия. Рано или поздно, все равно я выберусь отсюда.

Взбиваю ставшую жесткой подушку и бухаюсь на кровать, только теперь уже на живот, надоело разглядывать потолок.

Может пойти в спортзал? Или в столовую? Глядишь среди людей глупые мысли перестанут лезть в голову. Раздавшийся стук в дверь заставил меня оторваться от разглядывания смятой простыни, которую я не стал поправлять после утреннего, так скажем, моциона.

При воспоминании о Герде, и о том, что мы с ней вытворяли на лице сама собой расплылась дебильная улыбка. Эх… Вот же дядя устроил подляну, отправив мою красавицу подальше от базы в самый неподходящий момент. Повторившийся стук все же заставил меня подняться с кровати и натянуть плавки.

Уходя, Герда захлопнула дверь на замок, и теперь чтобы впустить того, кто так настойчиво не давал предаваться хандре, мне предстояло дойти до двери и открыть ее. И кого там принесло?

Кидаю взгляд на большие раритетные часы, висящие на стене – шесть тридцать, в это время я обычно в спортзале, Герда покинула меня меньше получаса назад, до завтрака еще далеко. Кстати, часы я откопал на складе, в деревянном корпусе, механические, они мне понравились своей резной рамкой выполненной в виде деревьев с листьями, ну я и того, приватизировал. Никто не возразил, так что теперь это произведение древнего искусства гордо висели в окружении нескольких рисованных картин. Тоже, кстати, обнаруженных на том же складе. Интересно, и откуда они вообще здесь взялись?

– Да иду я, иду! – раздраженно отвечаю на стук, раздавшийся в третий раз. И кому там так неймется с утра пораньше?

Щелкаю рукой по сенсору замка, настроенного на отпечаток моей ладони. Ну не только, еще и Герда может открыть, но это уже другая история.

– Привет, Макс. – на пороге стоит дядя, улыбаясь во все тридцать два зуба. – А че ты такой раздетый? Или кого другого ждал? – лыбится, проходя в комнату.

– Спал. Никого я не ждал. – бурчу в ответ и иду искать комбез. Кого-кого, а уж дядю увидеть на пороге своей комнаты я точно не ожидал.

– Ну, как ты спишь вся база знает. – не удержался он от подколки. Завидует что ли?

Ну, в принципе, мы с Гердой тайны из наших отношений не делали. Хотят, пусть кости перетирают.

– Ага. – бурчу, а сам натягиваю костюм, который приватизировал у дяди в поезде, когда ехал сюда. Как ни странно, забирать он его не стал. Хотя сам говорил, что вещь эксклюзивная. Ну я чего? Мне нравится. Натянул – считай и одет и обут сразу. – А ты пришел ни свет, ни заря обсудить мою личную жизнь? – раздраженно интересуюсь у Ники, рассматривающего мою коллекцию картин. Вот ни за что не поверю, что он видит их в первый раз.

– Да нет, я по делу. – тон дяди стал серьезным. – У тебя случайно кофе нет? А то сунулся на склад, а там все запасы кто-то выгреб. Не знаешь кто? – уставился он на меня обличающим взглядом.

А я что? Я ничего… Подумаешь… Там и было то всего пара кило в зернах. А я на вещевом складе, как раз откопал кофемашину. Тоже древнюю, но рабочую. Вот и забрал себе. Все равно же мало, только душу травить настоящим кофе, а не той бурдой, что поставляют с африканских плантаций.

А кофе и правда классный, правда древний… но в вакуумной упаковке сохранился великолепно. Вкус, запах… Мммм… Чего-то я и сам захотел.

– Мне тоже налей. – видя, как я колдую над кофемашиной, попросил Ник, пристроив свой зад в мое любимое кресло. Вопрос о том, кто присвоил кофе, был благополучно забыт.

– Так ты с утра пораньше, приперся ко мне просто кофе попить? – уточняю я у него, ставя поднос на небольшой журнальный столик. Нормального обеденного стола в моей комнате не было, есть я предпочитал в столовой.

– Да вежливость из тебя прямо прет. – Ники взял одну из двух чашек и вдохнул густой аромат свежесваренного кофе. – Лепота… Ну не только, хотя и это тоже причина. – видя что я лишь пожимаю плечами на его едкое замечание.

Я пододвинул стул, стоявший у стены поближе к столику, и тоже сделал глоток обжигающе-горячего терпкого напитка. Хорошо… Жидкость пробежала по пищеводу и бухнулась в желудок, распространяя тепло по всему телу…

– В общем, я поговорил с твоими преподавателями. – дядя прерывает затянувшееся молчание первым. – С завтрашнего дня, начинаешь усиленную подготовку на симуляторах. Не забыл еще, как управлять конвертопланом? – он с усмешкой глядит на мою реакцию.

А что? Моя реакция вполне ожидаема. Я рад! Наконец-то, хоть какая-то определенность. Если уж на симуляторы посадят, то там и до реальных полетов недалеко.

– Не забыл. Как можно такое забыть? – отвечаю уже несколько добрее.

– Ну, это хорошо… – Ник делает глоток, и ставит чашку на стол. – У тебя голопроектор имеется? – дождавшись моего подтверждающего кивка, продолжает. – На вот, подключи. Будем знакомиться с аппаратом, который тебе предстоит оторвать от земли. – с этими слова он протягивает мне небольшую плоскую флешку.

Дождавшись пока я включу головизор, предварительно вставив в него накопитель, дядя встал с кресла и подошел к проектору.

– Устраивайся поудобнее, сейчас проведу для тебя занятие. Должен же ты иметь представление, на чем тебе предстоит покорять межзвездное пространство. – с легкой улыбкой, он указал мне на кресло.

Не заставляя себя долго ждать, быстро падаю на нагретое дядей место. Сердце замирает в предвкушении. Неужели я скоро вырвусь из этих подземелий! Да еще и стану первым человеком, покинувшим планету?

Хотя… Насчет последнего – не уверен. Ну если, конечно, ролик, который показал мне дядя в поезде не является мистификацией, то я даже не десятый. Да и ладно, если честно. Все равно… Буду первым за несколько веков смог покинуть границы атмосферы. Я замер в ожидании.

Ники колдует над проектором, что-то настраивая, а спустя минуту прямо посреди комнаты появляется объемное изображение космического корабля.

– Макс, перед собой ты видишь космический корабль, разработанный учеными корпорации «ХайДрим». – дядя встал так, чтобы нее загораживать мне вид, но в то же время иметь возможность управлять изображением. – Проект «Небо». За основу взяты разработки космических летательных аппаратов, запускавшихся в период до Большой смуты.

Если честно, внешне корабль меня не впечатлил. Да и видел я его уже в ангаре. Вытянутый, слегка приплюснутый корпус, с короткими крыльями в задней части. В хвостовом сегменте три громадные дюзы, судя по всему реактивных двигателей. Пока что ничего нового я не увидел. И чего спрашивается, волновался?

– Корабль приводится в движение несколькими типами двигателей. – Ник похоже не обратил внимание, на то, что я практически не слушаю его. – Для движения в атмосфере и рядом с планетами, – он повернул проекцию корабля так, чтобы было видно дно, – в нижней части корабля установлены шесть антигравитационных модулей. Их мощности достаточно, чтобы поднять корабль массой более трехсот тонн, на высоту около трехсот километров от поверхности Земли, ну или любой другой поверхности. – голос дяди напомнил мне нашего преподавателя экономики в Академия, точно так же убаюкивает.

Я поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, зевнул, прикрыв один глаз, пытаюсь бороться со сном. Вот вроде интересные вещи рассказывает, мне же на этой штуке лететь, а я засыпаю и все тут…

– Ты меня вообще слушаешь? – голос дяди звучит чересчур громко. Резко открываю глаза, черт… я как-то незаметно уснул. – Понятно… Тебе, судя по всему, не интересно, то о чем я вещаю. Ну да ладно, на лекциях посидишь, послушаешь, на зубок отскакивать будет… – раздраженно произносит он, выключая головизор. – Я то подумал, что ты ждешь, не дождешься допуска к полетам, а тебе плевать… Жаль, нет времени подобрать другого пилота. – с упреком в голосе, дядя выдернул накопитель флешку из проектора и сунул ее в карман.

– Блин, извини дядя Ник. Сам не понял, как так получилось. – я и вправду не собирался засыпать. Нет, было скучновато, конечно, но не настолько, чтобы уснуть. – Видимо просто не выспался. – я потер глаза, в которых появилась резь, будто песка насыпали. – Давай заново? Я только кофе еще сделаю… – с этими словами поднимаюсь из кресла и иду в сторону кофемашины. Быстро запустив разогрев, оборачиваюсь и натыкаюсь на пристальный взгляд дяди, задумчиво глядящего на меня.

– Чего? – интересуюсь у Ника, – у меня уши выросли?

– Да нет, просто вид у тебя такой, будто ты отпахал пару лет на рудниках. – в тоне дяди отчетливо послышались нотки беспокойства. – Ты когда у психолога был в последний раз? Или это Герда тебя так упахала? – не удержался он все-таки от подначки.

Откуда-то из глубины души у меня начла подниматься темная волна. Психолог мне значит нужен?! Руки непроизвольно сжались в кулаки, а меня начала захлестывать волна неконтролируемой злости.

– Макс… Ты в порядке? – голос дяди пробивается будто сквозь вату.

– В порядке? Да! Я в порядке! – из моего горла вырывается то ли рык, то ли крик. Такой, что дядя даже назад попятился. А я уже не в состоянии контролировать себя, делаю шаг в его сторону, готовый разорвать на части. – Я настолько в порядке, насколько это возможно для человека, которого чуть не убил его же лучший друг! – я рычу, наступая на дядю, а тот просто медленно отходит назад.

Долгое время копившееся напряжение начинает пробиваться наружу, руша барьеры самоконтроля.

– Но мало этого, родной дядя упекает меня в одиночную камеру! За что? За то, что я просто хотел выжить, и потому пошел на службу к «повстанцам»? Полгода, гребанных полгода, единственное что я видел вокруг себя это конуру, в которой даже собакам будет тесно! – слова льются из меня потоком. – Ты думаешь я не понял, кто вывез меня из тренировочного лагеря республиканцев? Грязно сработали твои бойцы, уж очень узнаваемая экипировка!

– Макс, послушай… – дядя говорит тихо, видимо боясь спровоцировать меня на более агрессивные действия.

– Не хочу! Надоело! Ты вытащил меня из камеры, привез сюда, пообещав, что я полечу в космос, а что на деле? Я чувствую себя так же, как и в камере! Никаких изменений! – выговариваю все это, держась на остатках разума. – То же подземелье, вид сбоку! Я в небо хочу!

– В небо? – голос Ника внезапно становится злым, я немного притормаживаю от неожиданости. – Значит ты неба захотел! Ну пойдем, я покажу тебе это небо! – рывок дяди я не смог разглядеть, потому что какая-то неведомая сила, сбила меня с ног и больно припечатала о стену. – В небо он захотел… – дядя практически не напрягаясь ухватил меня сзади за шиворот, и потащил к двери, напрочь игнорируя все мои попытки сопротивления.

Мда… Я видимо много не знаю о своем родственнике. Во мне килограмм восемьдесят живого веса, а дядя тащит меня, не замечая этого. Вот он легким толчком руки выламывает дверь, даже не удосужившись открыть замок. Короткий путь по коридору, в котором находится моя комната и мы останавливаемся в тупике.

Опа! А тупичок-то не так прост… Стена уходит в сторону, а за ней обнаруживается лифт… Офигеть! Я бы еще может какие эмоции выразил, вот только короткий полет и столкновение со стенкой кабины лифта, заставляют только матерится… Даже удивиться не в состоянии, откуда у моего дядьки столько силы взялось.

От серьезных травм меня спас комбез, ага, тот самый – уникальный, да еще то, что два месяца я учился падать правильно. Точнее меня роняли так часто на пол ринга, что волей-неволей научишься правильно группироваться, чтобы ничего себе не сломать. Вот! Резкая перемена в поведении дяди настолько выбила меня из колеи, что вся злость, до этого кипевшая во мне, испарилась без следа.

Я лишь сидел на полу, оперевшись спиной и смотрел, как Ники, зайдя в лифт нажал на кнопку, притом повернувшись ко мне спиной и, кажется, вообще забыв о моем существовании.

– В небо ему захотелось! Ну будет небо… – бормоча что-то себе под нос, дядя отходит от закрывшейся двери и садится на пол, уставившись на меня злым взглядом. – Значит, говоришь, ты в небо хочешь? Летать хочешь? Ну хорошо, уговорил… – в голос Ника, помимо злости угадывается какая-то тоска…

Толчок возвестил о том, что лифт начал свое движение вверх. А я просто сидел, и не мог ничего понять…

Глава 7

– Ну как? Нравится тебе ТАКОЕ небо? – в голосе дяди уже не чувствуется злости, только какая-то звериная, дикая тоска.

Мы стоим на вершине горы, под открытым небом. Именно сюда нас вез лифт, скрытый за стеной. Полчаса, если не больше… Не засек время, а в тягучей тишине ограниченного пространства, оно тянулось как резина…

Эти слова, произнесенные Ником, были первыми с того, момента, как лифт начал движение.

Я огляделся вокруг и поднял взгляд вверх, пытаясь найти хоть что-то в окружающей обстановке, что развеет тяжесть Мертвых земель… Но… Там, над головой висели тяжелые свинцовые тучи, перекрывшие доступ солнечным лучам, превратившие день в пасмурные сумерки.

– Нет. – отвечаю, на вопрос.

Мне и в самом деле не нравится. Ни небо, ни то, что я вижу глядя с высоты на окружающую местность. Насколько хватало взгляда, все было мертво… Серые тени скал, с потеками черного цвета, видимо от дождевой воды. Мертвые деревья, голыми ветками топорщащимися в разные стороны.

Теперь я знаю, где спрятался бункер. В Мертвых землях… Когда-то, здесь жили люди, а потом… Версии разнятся от рассказчика к рассказчику, но все сходятся в одном, то что что сотни тысяч квадратных километров превратились в пустыню, где нет ничего живого, виноваты люди.

Я усмехнулся своим мыслям о побеге. Бежать было некуда. Еще никто не вернулся из Мертвых земель. Что было причиной – авария на химических заводах, терракт или еще что, никто не скажет. Но пересечь пространство в диаметре больше пятисот километров, в одиночку, нечего было даже думать. Но не только это мешало – сам воздух в этой местности нес в себе смерть…

– Ну, что же тебе не нравится? Вот оно – твое небо. – дядя нарушил молчание первым, потыкав пальцем в нависшие тучи. – Вот твоя свобода. – он провел вокруг себя рукой, – иди. Я не буду тебя держать. Не пошлю поисковые партии. Иди… Ты свободен. – к концу фразы, голос Ника угас. Он махнул рукой и уселся на большой камень, лежавший поблизости, такой же серый, как и все вокруг.

Я стою, переминаясь с ноги на ногу, не знаю что сказать. И, тем более, не зная, что делать. Мне внезапно захотелось оказаться подальше отсюда. Да уж лучше обратно в камеру, в подземельях «ДримТауэр», чем находиться тут. На открытом воздухе, посреди мертвого пространства, где только ветер воет среди мертвых деревьев.

Совсем некстати вспомнилось утро, начавшееся так приятно… Эх, Герда… Воспоминание о моей нежно-жесткой принцессе немного подняло настроение, и не только… Я усмехнулся собственным мыслям. Возможно, дядя прав и мне стоит к психологу сходить? Пожалуй, это лучше, чем сейчас переться вниз, к подножию черной горы, на вершине которой мы находились. Интересно, какой дурак додумался строить подземный комплекс посреди Мертвых земель?

– Это, дядя Ник. – надо срочно мирится с дядей. Зная его характер, по поводу того, что я могу идти куда хочу, он не шутит. А меня такая перспектива уже не очень-то и радует. – Извини…

– За что? Ты формально прав, я действительно ограничил твою свободу. – Ник поднимает на меня свой тяжелый взгляд. – Вот исправляюсь, ты свободен. Можешь делать что пожелаешь. Или уже не хочешь? – задает он вопрос.

– Да я тут подумал… – передернув плечами из-за порыва ветра, начинаю объяснять. – Ну, подумаешь, сижу под землей, но ведь скоро все равно в космос. Я уже и готовлюсь, так куда спешить… Потерплю, чай взрослый человек. – Интересно прокатят оправдания? – Да и опять же, у тебя все равно нет другого пилота, а я вот он. – подхожу к дяде и присаживаюсь рядом с ним на камень.

– Эх, Макс, Макс… Страшно тебе? – в глазах дяди мелькнула усмешка, когда он глянул на меня. – Да ладно, не отвечай. Итак понятно. – он посмотрел куда-то вдаль, прищурившись. – Мертвые Земли… А я ведь помню эти места совсем другими… – протянул Ники в раздумье.

Интересно, как он может помнить эти места другими, если катастрофа, изуродовавшая этот район, произошла примерно в то же время, что и Большая смута? Или я чего-то путаю, или дядя…

– Боишься… Страх это плохо. Нужно опасаться, но не бояться. – глубокомысленно произнес Ники в пустоту, обращаясь скорее к самому себе, чем ко мне. – Знаешь, а давай-ка мы с тобой прогуляемся? – он поворачивает свое лицо ко мне. – Ты как? Готов немного пройтись?

Это он сейчас серьезно? Выпячиваю глаза на улыбающегося чему-то дядю. Прогуляться? По зараженной неизвестно чем территории? Походу у него поехала крыша, а еще меня к психологу отправлял. Не… Я не настолько сумасшедший, чтоб гулять по Мертвым землям.

Сразу вспомнились все страшилки, которые травили на базах те, кому довелось служить на границе с этими территориями. Мол не такие уж Мертвые земли и мертвые. Вроде как видели каких-то страшных мутантов, которые чуть ли не металлическую стену перегрызали. Нет, само собой я этому не особо и верил, но вот сейчас проверять не хочется совсем. А что если правду рассказывали?

– Чего это ты побледнел? – с легким смешком интересуется у меня дядя, вставая с камня. Смотрю, у него настроение поднялось, зато мое понеслось к отметке глубоко ниже нуля. – Страшилки вспомнил?

– Э… Ну, я в общем-то, не против. Но там же… – я пытаюсь храбриться, чтобы окончательно не потерять лицо в глазах дяди.

– Ну… Там… Боевой пилот тоже мне… Пфе… – он меня видимо решил застыдить, игра на моем самолюбии. – Подвинься… – дядя навис надо мной. – То есть встань. Возьмем кое-чего. – машет рукой снизу вверх, показывая что мне нужно сделать.

Ну надо, так надо. Поднимаю свою задницу и делаю пару шагов в сторону, освобождая место. Дядя наклоняется к камню и уперевшись в него руками, начинает толкать. Ха! Это тебе не мое легкое тело швырять! Вот мы и выяснили, границы сил главы СБ.

– Чего встал? Помоги! – коротко бросает мне Ник, не прекращая попыток сдвинуть камешек.

Интересно, на вид каменюка не такой уж и большой, метр длиной на полметра высоты и шириной как раз на скамейку потянет. Учитывая, с какой легкостью дядя волочил меня по коридору, странно, что он не может его сдвинуть. Ладно, раз сказано помочь – упираюсь рядом руками и пытаюсь толкать.

Ого! Сколько в нем весу то? А с виду ничего особенного.

– На счет раз, давай. – вытирая со лба выступивший пот предлагает дядя. – И Раз!

Одновременный рывок помог – камень сдвинулся в сторону, что-то под ним щелкнуло, раздался хруст и… Справа от камня, земля в прямом смысле стала отъезжать в сторону, открывая яму. Я заглядываю внутрь. Фъюить… Присвистываю от открывшейся картины.

Ни за что бы, не догадался, что тут есть тайник. Ведь я буквально на том месте, где сейчас открылась яма, стоял. Небольшая, буквально полтора на полтора метра и глубиной около метра. На дне установлены ячейки, к которых поблескивает воронением стволов оружие. Какая-то незнакомая модель…

– А ты не будешь брать ствол? – дядя быстро вытащил один экземпляр наружу, пристегнул к нему обойму и повесил на плечо. Оружие походило на допотопный GtV-3, видел в музее, и судя по всему тоже с пороховыми боеприпасами. – Держи. – он кидает мне точно такой же, видя что я не сдвинулся с места. С любопытством верчу оружие в руках.

Тяжелый, не меньше трех килограммов. Эргономическая пистолетная рукоять, пластиковый раздвижной приклад. На ствольной коробке стандартное крепление под оптику. Снизу окошко под коробчатый магазин. Какие-то цифры на казеннике. В принципе, устройство внешне напоминает стандартную штурмовую винтовку, стоящую на вооружении в корпорации.

– Чего? Первый раз видишь? – пока я рассматривал незнакомое оружие, дядя неплохо прибарахлился.

На нем появилась разгрузка, с набитыми запасными магазинами кармашками, винтовка обзавелась прицелом, а на шее висел бинокль. Правда тоже устаревшей модели – точно такой же я видел в музее и на базе республиканцев. Это ж, сколько схрону лет?

– Ну да, где бы ты видел такие раритеты. На держи. – протягивает мне заряженные магазины с торчащими сверху острыми кончиками пуль. – Его ж посчитай с конца сотых и не выпускали совсем. Разберешься, как управляться или объяснить?

– Наверно лучше показать… – чещу в затылке. Нет, вроде я разобрался, но… С оружием лучше не шутить.

– Эх, молодежь, молодежь… Давай сюда. – протягивает Ник руку, забирая мою винтовку. – Значит смотри – берешь магазин, вставляешь его вот сюда, переводишь предохранитель вниз, затвор до упора назад, отпускаешь. Все патрон в стволе, можешь стрелять. Надеюсь показывать, как целиться и надавить спуск не надо? – я отрицательно машу головой. Ну не совсем дурной, чего уж… – Ну и славно. Пошли что ли, с богом? – весело говорит Ник, и перехватив винтовку так, чтобы можно было стрелять навскидку начинает спуск вниз по довольно крутому склону.

Мне показалось или дядина веселость слегка того – наиграна? Будто он боится, и пытается отогнать страх. Не пойму… Немного постояв и посокрушавшись безрассудности родственника, топаю догонять ушедшего довольно далеко Ника.

– Вот смотри, Макс. Ты думаешь, что у меня нет пилота? – мы спускаемся с горы, оказавшейся довольно высокой, перебираясь через завалы деревьев уже битый час, а конца и края не видно. Если вначале мы шли молча, то сейчас дядя решил поговорить. – Ты в корне не прав, пилота найти не проблема. Да, на крайний случай, я и сам могу тряхнуть стариной и сесть за штурвал.

– Дядя, а ты, что тоже пилот? – разговаривать лично меня не тянет. В этих местах и так вечный сумрак из-за туч, а в чае мертвого леса тем более. Того и гляди не заметишь какую ямку – грохнешься, костей не соберешь. Но вот факт того, что Ники умеет пилотировать, проигнорировать не могу. Не знал…

– Пилот, Макс, пилот. – он резко остановился и вскинув винтовку приложился к окуляру прицела, что-то высматривая в ложбине прямо по курсу.

Не знаю, что он там высматривает, пока кроме мертвых деревьев и камней ничего не видел. Я даже дергаться нее стал, оставив винтовку висеть на ремне за спиной, куда я ее определил минут через десять после начала движения. Только мешает. Зачем мы вообще взяли оружие? Мы ж в мертвых землях, тут наверное до самой границы с обжитыми территориями никого кроме нас и живых-то нет, если не считать персонала нашей базы.

Надо же, еще пару часов назад я мечтал покинуть подземелье, а сейчас вспоминаю с теплотой, мечтая оказаться в своей комнате, подальше от этих мрачных зарослей. Мда, вот же создал сам себе проблему…

– А ты какую Академию заканчивал? Нашу или БиПишную? – мне просто интересно. Да и звук голоса немного отгоняет странные шорохи и шумы вокруг.

– Той Академии, которую заканчивал я, нет уже давным-давно. – Он продолжил движение, кинув на меня странный взгляд. – Но учили там хорошо…

– И что же это за заведение такое? – ну интересно мне, да и, кажись, дядя оттаял. Надо налаживать диалог. Я без него ведь обратно в подземелье попасть не смогу…

– Макс, давай не будем об этом. Не хочу раны теребить. Давно это было… – в тоне Ника проскользнула легкая печаль. – Так, подожди секунду. – он остановился и начал осматриваться по сторонам, будто что-то выискивая.

– Долго еще идти? – не удержался я от вопроса. Честно уже под устал, а ему хоть бы хны.

– Спуститься вниз, подняться и на месте. – ободряюще похихикал Ники. – Нет, метров сто вон туда, а потом подняться на пригорок, и мы на месте. – Видя, что я не разделяю его энтузиазма все же уточняет.

Уф… ну уже радует.

Остаток пути мы преодолели за полчаса – и то, лишь потому, что дядя больше не останавливался оглядеться.

– Знаешь, Макс, почему я тебя сюда привел? – задает вопрос дядя, как только мы оказались на вершине подъема. Не дожидаясь ответа, он продолжает. – Я хочу, чтобы ты понимал, зачем и для чего делаешь то, что делаешь. Посмотри, видишь город?

Я киваю, потому что и вправду, вижу вдали город. Небольшой, серый, пустой. Даже без бинокля, я могу разглядеть пустые глазницы окон в многоэтажках. Ржавые остовы машин на улицах и… Скелеты… лежащие на тротуарах… Это жутко…

– Это Белецк… – очень тихо, почти под нос благоговейно произносит он. – Ты знаешь, как появились «Мертвые земли»? Да откуда, в те времена был такой хаос, что и упоминаний то об этом не найдешь. – такое ощущение, что он разговаривает сам с собой.

Мне показалось, или на ближайшей улице в одном из домов обозначилось движение? Да не, грезиться.

– Именно в этом городе, долбанутые эко-террористы распылили вирус, выращенный в закрытых лабораториях, занимавшихся разработкой биологического оружия. Не знаю, что они хотели добиться… Но результат ты видишь перед глазами. – дядя потер виски, будто у него резко заболела голова.

– Вирус? – всполошился я. – И ты меня сюда привел? – вирус это серьезно, так ведь недолго и самому заразиться.

– Да не бойся ты, вируса давно нет. Его уничтожили, залив весь город и окрестности химией. – обнадеживает он меня. Ну, вообще замечательно, не вирус, так отрава. Блин… Валить надо срочно, а он тут лекцию по истории устраивает. – Вместе с жителями… – последняя фраза бьет меня по голове обухом.

Это как? Зачем? Городок на вид небольшой, но тысяч шестьдесят, думаю проживало, если судить по количеству домов. Почему нельзя было попытаться найти лекарство? Это… Подобрать слова, чтобы описать охватившие меня эмоции, не в состоянии…

– Мда… В общем, здесь все залили химией, на сотню километров вокруг. Вирус то, может и уничтожили, вот только… – дядя говорит, а я уже догадываюсь. – Вещество, которое использовали для дезинфекции, оказалось очень агрессивным, да еще и, попав в воду, оно самовоспроизводилось, увеличиваясь в объемах. Как это возможно, я не знаю. Не химик. Но это именно из-за этой отравы, ты видишь такую картину вокруг.

А я стою и думаю. Если изначально было отравлено около сотни километров радиуса, а сейчас уже больше пятисот, значит – Мертвые земли расширяются. Но… Как же так? Почему тогда об этом никто не знает? Ничего не предпринимается, для того чтобы остановить разрастание?

– Получается, что рано или поздно вся территория планеты станет такой же, как здесь? – в горле пересыхает.

– Ну всей-то может и нет. – дядя улыбается, только вот улыбка выходит какой-то не натуральной. – Но знаешь ли, проверять на своей шкуре не хочется.

– И поэтому ты занимаешься проектом полетов в космос? – задаю в лоб вопрос.

– Ну да. У человечества всегда должен быть шанс на выживание. – отвечает он.

Почему-то мне не верится в искренность дяди сейчас, не такой он человек. Нет… Что-то здесь не-то. Ведь все, что он мне показал, можно было сделать и опосредованно, не шагая по горам, да еще и с риском сложить здесь голову. Спросить что ли, напрямую?

– Ладно, посмотрели и будет. Пойдем обратно. Или ты все же на свободу? – Ники опережает меня, кивая в сторону города.

– Нет… Ну ее, такую свободу… – протягиваю я, и пытаюсь выдавить из себя улыбку.

– Ну все, тогда вперед. – дядя разворачивается и начинает спускать по оставленным нами следам.

Ну и на кой мы сюда приходили? Чего-то я не могу понять смысла дядиного поступка. Ну посмотрели, возвращаемся. Если он хотел показать мне, что бежать некуда – так я это понял еще, когда оказался на вершине первой горы. Нет, не понимаю…

Блин, а где Ники? Я немного отстал, и дядя уже утопал вперед. Так-с, ага, наши следы на серой сыпучей почве довольно заметны. Не раздумывая ускоряюсь, в попытке догнать спутника, ушедшего вперед. Хоть бы подождал…

Треск ломающихся сухих кустов, раздавшийся слева, заставил меня остановиться, но сделать что либо я не успел. Только вскинул пустые руки навстречу летящей на меня серой тени.

Удар от столкновения был такой силы, что я не смог устоять на ногах. Упав на спину, больно ударившись спиной даже сквозь плотный комбинезон, как учили откатываюсь в сторону. Черт! Я же на склоне горы!

Громко матерясь, кубарем качусь вниз, собирая телом все камни и ветки, валяющиеся на пути. Где-то надо мной раздался хлесткий выстрел и вслед за ним дикий визг. Смотреть, что там происходит, возможности у меня нет, поэтому я качусь себе дальше.

Блин! Больно! Остановился я так же внезапно, как до этого начал свой путь. С размаху в дерево. И по закону подлости припечатался затылком. Были бы мозги – сотрясение получил бы. А так… гул в ушах и все вокруг кружится. Что-то мне везет последнее время, может в ежегодной лотерее поучаствовать?

Пришедшая мысль вызывает у меня приступ смеха. Ну надо же, за год столько приключений, сколько до этого всю жизнь не было… Кстати, что-то странная тишина вокруг?

– Ты там, как? – будто прочитав мои мысли, раздается голос дяди.

– Живой! – откликаюсь на зов и пытаюсь встать.

С первой попытки не получается, запутался в ремне винтовки, которую я так и нес за спиной. Но со второй, все же умудряюсь закрепиться в вертикальном положении. Головокружение понемногу проходит, оставляя неприятное ощущение легкой тошноты, но в целом, чувствую себя неплохо.

Смотрю вверх, на то место, откуда начал свой акробатический этюд. Мда… Почти сотню метров катился, это мне точно повезло, что ничего не сломал…

– Сам идти можешь? – дядя уже подходит ко мне, настороженно глядя по сторонам. Я утвердительно киваю головой, получая за это взрыв боли, простреливший череп от затылка до висков.

Ощупываю голову рукой – шишка на затылке знатная.

– Давай убираться отсюда, вдруг эта тварь не одна здесь была. – дядя внимательно осматривается по сторонам, водя стволом. – Вот тебе и «мертвые» территории…

– А что это было, вообще? – я, перехватив винтовку так, чтобы можно было без проблем начать стрельбу, поднимаюсь впереди, Ники прикрывает спину.

– Не знаю, я толком не успел рассмотреть. Увидел, что ты падаешь, а за тобой какая-то хрень несется, ну и выстрелил. – немного помолчав, дядя все же отвечает. – Вроде бы попал, но не уверен… Знаешь, Макс, давай-ка побыстрее… – его тон звучит очень обеспокоенно.

Обратно мы добрались гораздо быстрее, чем шли туда. Торопились оба, не желая еще раз встречаться с неизвестным зверем. Ну его на фиг. Напряжение начало отпускать только, когда за нами закрылась дверь лифта, начавшего спускаться вниз.

– Слушай, ты говоришь, что пилотов много, но почему тогда ты выбрал меня? – мы сидим на полу кабинки, так и держа в руках винтовки. Ехать в тишине не хочется, поэтому я решаю задать мучивший меня вопрос.

Да и думать о том, что не испугайся неведомое существо выстрела, мы вполне могли и не вернуться не хотелось. А шансы у зверя, почему-то я думал, что это был какой-то зверь, не знаю, как он там оказался, были… Быстрый и сильный. Меня по-крайней мере снес, даже не заметив, можно сказать. Нет, я и сам не ожидал нападения, но…

– Мне надо было тебя спрятать. – как-то спокойно ответил Ник, прервав мои отвлеченные размышления.

– В смысле? – зачем меня надо было прятать.

– То покушение, когда тебя пытался сбить твой напарник. Его организовали Хендриксы. – дядя посмотрел на меня.

– Понимаю… Но почему в одиночную камеру-то на полгода, а не сразу сюда? – вопросов по поводу заказа на мое устранение задавать не стал.

И так все понятно – Альма Хендрикс, жена отца. Устранив меня, наследником становился Марк. Отец рано или поздно отойдет от дел, и тогда корпорация «ХайДрим» перейдет к семейству Хендриксов, владеющих компанией по добыче алмазов в Директорате Намибия. Куш соблазнительный, получить в управление корпу, производящую почти семьдесят процентов оружия в мире. Святой бы не удержался.

– Когда я случайно узнал, что ты у республиканцев, то начал думать, куда тебя пристроить. Поначалу даже хотел так и оставить у них. Но передумал. – дядя говорит абсолютно спокойно. – Ну вот и придумал. – он пожимает плечами.

Мда… Вот даже и возразить нечего. И ведь действительно, самое безопасное место для меня – кто будет искать погибшего на Восточном валу сына Главы корпорации в подвалах штаб-квартиры.

– Ну а условия содержания получше нельзя было придумать? – это я вспоминаю, какую бурду мне приходилось есть и в каких условиях жить.

– Неа… – отрицательно качает он головой. – Я уже тогда решил возродить проект «Небо», и это стало для тебя первой тренировкой.

Вот же с… Наверное не стоит плохо говорить о том, кто только что спас тебе жизнь, поэтому я просто помолчу.

– Слушай, дядя Ник, а сколько тебе лет? – блин, тишина меня угнетает.

– Много… – протянул тот, через некоторое время.

– Ну а если серьезно? Я же твой родной племянник, а даже не знаю когда у тебя день рождения. – решаю надавить на родственные чувства, хотя сомневаюсь, что для него это аргумент.

– Двести сорок четыре. – спустя примерно минуту, совершенно серьезным тоном отвечает он.

Ээээ… я как бы не знаю, как реагировать на такое заявление. Только вытаращив глаза.

– Что не веришь? – усмехнувшись интересуется он.

– Да ну, столько не живут. – поморщившись, понимаю, что меня разводят.

– Живут… – тяжело вздохнув, протягивает дядя, вставая с пола и поворачиваясь к панели управления. – Сейчас мы с тобой посетим одно интересное место, думаю, пора уже тебе об этом узнать.

Он набирает какую-то комбинацию и лифт, резко остановившись, меняет направление движение, унося нас куда-то вбок, судя по всему по перпендикулярному ответвлению.

Глава 8

В этот раз лифт затормозил так плавно, что я понял, что мы на месте, только когда с тихим шорохом раскрылась дверь, открывая нам путь наружу из этой коробочки.

Я поднимаюсь на ноги, и жду, пока Ник выйдет. Вот только дядя почему-то не шибко спешит. Стоит на пороге и смотрит, переминаясь с ноги на ногу, будто увидел приведение.

– Долго будем стоять? – я не выдерживаю, решаю поторопить.

– А? Чего? А… Да сейчас, идем. – дядя тряхнул головой, будто гоня из нее мысли и как-то неуверенно делает шаг вперед.

И чего он так долго тупил? Выйдя из лифт оказываюсь в коротком коридоре. Искусственного освещения нет, но откуда-то из противоположного конца падает серый дневной свет из небольшого окна под самым потолком. Это чего – мы снова на поверхности, получается? В лучах вьется поднятая нашими ногами пыль, с потолка свисают лохмотья старой краски, стены, на первый взгляд бетонные, хотя может это из-за слоя пыли на полу.

Немного жутковато, на мой взгляд, но ничего необычного. Так, а где дядя? Не понял… Оглядываюсь по сторонам, но Ника нигде не обнаруживаю. Это как? Он же вышел буквально на минуту раньше, да и спрятаться тут негде. Даже в полумраке коридор просматривается из конца в конец хорошо.

Пожав плечами, медленно переставляю ноги, шагая вперед, на всякий случай, взяв винтовку наизготовку. Нет, не подумайте, я не испугался. Но на поверхности, буквально полчаса назад я уже получил урок. Фиг его знает, что здесь может оказаться.

Пронзительный скрип под ногой, заставил меня резко переступить, и… Попасть ногой в какую-то ямку на полу. Дернувшись в попытке сохранить равновесие, случайно нажимаю на спусковой крючок винтовки.

Громкий хлопок выстрела больно бьет по ушам в замкнутом помещении. От неожиданности, потеряв ориентацию, спотыкаюсь о собственную ногу и с грохотом, поднимая клубы пыли, падаю на пол. Умудряясь при этом выронить винтовку, болезненно встретившуюся с моими ребрами, оказавшись как раз на том самом пятаке, куда я приземлился.

– Ты чего стреляешь? Сдурел совсем?! – голос дяди раздается откуда-то сверху, со стороны стены, но его самого за поднятой пылью я не вижу. – Нет, здесь никого, вставай уже… Ак-к-кробат… – Ник, подходит ко мне и протягивает руку, помогая мне утвердиться на ногах.

– Кхе-кху, кха-ха…! Да это… Я случайно. – кое-как отплевываюсь от пыли, забившей нос, глаза, уши и рот. – Споткнулся…

– Нечаянно он, бл… А если б в меня попал? Че делал бы тогда? – Ники, выругавшись, наклоняется и поднимает мою винтовку, сиротливо лежащую на полу. – Сдох бы с голоду. – резюмирует довольно жестокий вывод, вешая винтовку себе за спину, оставляя меня совершенно безоружным. – Пусть у меня пока побудет, во избежание так сказать… – его скептически взгляд я чувствую буквально кожей, ибо самих глаз в сером полумраке рассмотреть нереально. – Ребенок, бл… Чему вас только учат в ваших академиях. – развернувшись, дядя исчезает в узком проеме, до которого я не успел дойти. – вояки…

Перспектива снова остаться одному в темном коридоре, меня не особо прельщала, поэтому быстро иду за Ником. Сразу за порогом оказываюсь в небольшом – коридор не коридор, больше на тамбур похоже. Но надолго не задерживаюсь, потому что из тамбура ведет еще одна дверь, из-за которой падает свет.

Предательски скрипит под ногами доска, и прямо в лицо, хотя это наверно мне просто кажется, ибо дядя сидит на корточках метрах в пяти от входа, упирается ствол винтовки.

– А… Это ты… Чего ходишь, как слон? – дядя опускает ствол и возвращается к прерванному занятию. Что-то ищет в выдвижном ящике древнего письменного стола, который готов развалиться от малейшего прикосновения. – Подожди пока, только осторожно не провались. Пол здесь деревянный, можешь провалиться. – видимо не найдя нужный предмет, дядя закрыл ящик и выдвинул второй. – Да где эти гребанные ключи! – раздраженно произнес он, выдвигая уже третий ящичек.

Смотреть, как дядя роется в дряхлом столе, было неинтересно, поэтому я решил пока немного осмотреться в комнате. Первое, на что бросался взгляд – большое окно, с мутным стеклом и остатками тканевых занавесок, паклями свисающих с гардины.

Аккуратно, помня о предупреждении насчет гнилого пола, подхожу к окну, и пытаясь пальцем протереть стекло, и как оно еще уцелело-то, чтобы глянуть, где мы, собственно говоря, находимся. С большим трудом, но мне удается это сделать.

Пейзаж за окном, заставил меня немного напрячься. Мы находились все так же к Мертвых землях, но не это меня обеспокоило, а то, что я не увидел земли.

Прямо под окном был обрыв, дно которого виднелось где-то далеко внизу. Предупреждение о том, что проламывать пол не стоит, как никогда подтвердило актуальность. В общем, разглядывать обстановку за пределами помещения мне резко перехотелось.

– Не то… И это не то. Да где ж эти ключи? – дядин вопрос явно был не мне. Глянув на него – тот все так же перебирал какой-то мелкий хлам вытащенный из ящиков столов, я переключился на комнату.

Больше всего мне эта заброшенная комната напоминала кубрик в Академии. Все минималистично. Даже сказал бы, чересчур. Стол, который пытался разломать дядя, кровать у стены. Наверно, когда-то давно она была шикарной. Двуспальная, широкая, с тяжелыми деревянными спинками и толстым матрасом, прикрытым одеялом.

Но сейчас… Без слез не взглянешь – подгнившая, с торчащими в разные стороны, сквозь ветхую ткань обтяжки, пружинами матраса. С пылью, скрывшей резные узоры по бокам. Ее место определенно было на свалке.

Рядом со столом, невысокий шкаф с полками, на которых стояли запыленные до невозможности книги. Надо же! А вот это интересно!

Книги я любил, но об этом уже, кажется, упоминал. Подойдя к полкам, осторожно провожу ладонью по корешкам, стирая налет времени с ветхих переплетов. Надписи выполнены каким-то незнакомым алфавитом. Нет, некоторые буквы вроде похоже, но прочитать не получается. Разочарованно вздохнув, наугад выдергиваю один томик. Может хоть картинки есть…

Морщась от поднятой пыли, пытаясь рукавом комбинезона оттереть обложку. Да, черт! Совсем криворуким стал. Ага, роняю книгу на пол, да так удачно, что при ударе о пол, переплет не выдерживая рассыпается, раскидывая в разные стороны бумажные страницы.

– Ну, Макс! – дядя оборачивается на шум от падения и импульсивно высказывает свое мнение о ровности моих рук, аккуратности и так далее, пройдясь попутно по моим не шибко высоким интеллектуальным показателям. – Собирай, че застыл статуей? Двести лет до тебя стояло, никому не мешало… Пришел Максимка и все разломал, криворукий затупок… – что-то, как-то слишком близко к сердцу Ники принял порчу книги. – Понарожают идиотов, а мне потом с ними возись. – а вот это уже обидно. Ну ладно бы специально, всего-то хотел посмотреть…

– Собирай, че стоишь глазами хлопаешь матрешка? – странно, и чего тон дяди такой злой?

Будто сам пять минут назад не раскидывал в стороны хлам из ящиков стола. Пожимаю плечами, присаживаюсь. Ну его на фиг, провоцировать лишний раз. В памяти еще свежо, как я летал по собственной комнате, а здесь за окном пропасть… Выкинет еще, и скажет, что так и было. Да… думаю, что никто и не спросит, куда делся давным-давно официально похороненный сын главы корпорация.

Если только Герда… Да и то сомневаюсь… Эх, бедный я несчастный, все-то меня не любят и обижают.

Дядька, насупившись, бережно собирает рассыпавшиеся страницы, аккуратно складывая в стопочку. Вздохнув, присоединяюсь к нему. Ветхие, пожелтевшие от времени листы, грозят рассыпаться в руках от малейшего прикосновения.

Оп-па! А это что? Среди кучи страниц торчит кончик прозрачного пластика. Подцепив его кончиками пальцев, тяну на себя. Это оказывается картинка, сев прямо на пол, решаю посмотреть поближе.

На изображении три человека. Мужчина, лет сорока, с легкой сединой в светлых волосах и шрамом в половину лица, прям как у меня. Я потер внезапно зазудевший привет из недавнего прошлого. Но не это мне показалось интересным, его лицо мне кого-то очень сильно напоминало, но кого? Нет, не могу понять…

А вот одет он был в очень интересный комбинезон. Если так посмотреть, убрать пару нашивок, с изображением планеты, то один-в-один, как тот, что сейчас на мне. Но как такое может быть, даже не представляю.

– Дядя Ник, а это кто? – чего я голову ломаю, когда можно просто спросить. Нет, кроме мужчины на ней были еще двое парней, но разглядеть их лица было непросто, потому что они там смотрели на мужчину, и видно было только половину лица. – Ты говорил, что комбинезон уникальный, а тут он есть.

– Ну ка, чего там у тебя? – дядя отвлекся от собирания страниц и протянув руку забрал картинку.

– Надо же… – протянул он, бережно проведя рукой по изображения. – Сохранилась… А я уже и забыл про эту фотографию… – взгляд Ника поплыл, будто он впал в глубокую задумчивость, неотрывно глядя на изображение, а на лице расплылась улыбка.

Не искусственная, как обычно, для посторонних, а настоящая. Давненько я не видел ее на лице Ника, пожалуй, с тех самых пор, как он перестал читать мне сказки вслух. Да… Хорошие были времена…

– Кх-кх, – кашляю, пытаясь привлечь внимание дяди, уже минут пять так и сидящего с картинкой в руке и глупо улыбающегося. – Так это… Чего там такое-то? – задаю вопрос.

– М? А, извини, задумался. – Ник поднимает на меня мутноватый взгляд, и помотав головой все же отвечает. – Это наш отец, и твой родной дед – Максим Грай. Ну а эти два оболтуса, мы с твоим отцом. – глядя на меня

Ответ, мягко говоря, озадачивает. Да какой там озадачивает, прямо скажем вызывает коллапс в мозгу. Ладно, я еще мог бы поверить, что на фотографии, так, кажется, дядя назвал картинку, был мой дед, но откуда там взялись еще и Дядя Ники с отцом? Она же древняя!!!

Это что, получается, дядя не врал, когда сказал, что ему больше двухсот лет? Но… Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Тема моих дедушки и бабушки по линии отца в семье никогда не поднималась. Я знал, что они вроде как погибли еще до моего рождения, но без подробностей. В принципе, про маминых родителей, как и ее саму, я знал еще меньше. Ну не принято было обсуждать.

А тут… В каком-то древнем, разрушенном сарае оказывается фотография деда, да еще и с Ником и отцом… Мда…

– Дядя Ник, а расскажи мне… – я задумался, что же я хочу узнать. – Вот об этом всем. – обвожу рукой пространство вокруг себя. – Про деда, про это чертово подземелье, оно же явно очень старое. Да про все…

На меня накатила апатия, вокруг меня и со мной, происходит какая-то чертовщина. Буквально год назад все было просто, а сейчас… Я пересел поближе к шкафу, и оперевшись спиной на него тупо начал пялиться в потолок. Загадки какие-то, шарады, забытые проекты космических кораблей, древние катакомбы и мертвые города… Устал, вот просто устал.

– Мне было двенадцать лет… – дядя присев рядом со мной, все так же держа в руках фотографию, тихим голосом начал рассказ. – Когда твой дед, он был военным, пропал без вести в одной из «горячих точек». – увидев мой непонимающий взгляд, уточняет. – так в те времена в стране, которой давно нет на карте, называли зоны локальных конфликтов.

Я отрешенно смотрю в потолок, слушая повествование дяди. В голове пустота. Вокруг нас символ разрухи и запустения.

– На него пришло уведомление маме – мол, пропал без вести во время выполнения боевой задачи. Тело не обнаружено. – тон дяди стал тяжелым, как будто он снова переживал события тех давних лет. – Я помню, как мама долго плакала ночами, а с утра шла на работу, чтобы мы с твоим отцом могли расти беззаботно.

На некоторое время дядя замолчал. В комнате, среди пыли и разбросанных страниц старой книги, повисла тяжелая тишина. Я посмотрел на Ника – он сидел закрыв глаза, сжимая в руках старый фотоснимок.

– Мама умерла, когда мне было пятнадцать. Тяжелая болезнь, а денег на лечение не было. – тяжелый вздох и легкий хрип в голосе. Я никогда не видел дядю в таком угнетенном состоянии. – Нас с твоим определили в приют. А буквально через месяц, по всем каналам прошла новость, что над территорией России был сбит инопланетный корабль.

– А что такое Россия? – про инопланетный корабль мне было понятно, а вот про корпорацию с таким названием я не слышал.

– Россия? – переспросил дядя, после чего от разъяснил. – Это было такое государство. Сильное, самое большое на планете. Сейчас половину территории, когда-то бывших в составе этой страны, контролируем мы, часть повстанцы из Уральской республики, ну а на востоке нет никого. Мда…

– Так что дальше? – дядя впал в задумчивость и не торопился с продолжением. А вот мне стало интересно.

– Через некоторое время на пороге нашего приюта появился отец. Он ни капли не изменился, только шрамом обзавелся. Эта фотография, – дядя махнул рукой с картинкой. – Нас сфотографировали, когда мы шли из приюта домой. Я и не думал, что у отца она сохранилась.

– В общем, дома мы не задержались. Как раз начались волнения, и мы втроем переехали сюда. – дядя обвел рукой комнату. – В этой комнате жил твой дед, кстати, тебя и назвали в честь него.

– Слушай, дядя Ники, а почему у вас с отцом разные фамилии? – этот вопрос меня периодически интересовал, но все как-то не решался задать.

– Я родился, когда твои бабушка с дедушкой не были еще официально женаты. Поэтому у меня фамилия твоей бабушки, а у Питера фамилия отца. – пожав плечами разъяснил дядя.

Ну, в принципе, вполне логичное объяснение.

– А где был дед те три года? – задаю вопрос. Любопытно же. – Ну после того как пропал, а потом вернулся и забрал вас из приюта.

– Там. – дядя потыкал пальцем вверх.

– Где там? – не понял я.

– В космосе. – как-то буднично произнес дядя, а после паузы продолжил. – Во время боя, его похитили инопланетяне, как он рассказывал. – Ник посмотрел на меня. – Говорит, был рабом, потом его освободили другие инопланетяне и он поступил на службу в военный космический флот, ну а потом вернулся на землю. – дядя с усмешкой посмотрел на мое офигевшее лицо.

Нет, я еще готов поверить в то, что в этом месте когда-то давно жила моя семья. Даже возраст дяди не казался мне уже столь шокирующим, хотя я и не верю. Ну да пусть. Но вот всякие там инопланетяне, похищающие людей с планеты. Да ну, ерунда какая-то. Еще могу поверить в инопланетный корабль, хотя тоже сомнительно. Могли нарисовать на компьютере, и потом якобы случайно показать мне.

Если бы не одно НО! Зачем все это рассказывать мне? Мистифицировать? Убеждать? Да ну. Смысла не вижу.

– Не веришь? – дядя усмехнувшись посмотрел мне в глаза. – Я тоже не поверил, когда отец все это нам рассказывал. Посчитал, что он просто нашел себе другую женщину, а нас бросил.

Ник поднялся на ноги, подхватил с пола винтовку и бережно свернув фотографию, убрал ее в карман разгрузки.

– Пойдем, я же тебе обещал показать то, что заставит тебя поверить в мой возраст. – он протянул мне руку, помогая встать. – Хрен с ними с ключами, у меня есть универсальная отмычка от всех дверей. – похлопав рукой по прикладу винтовки, дядя нырнул в темноту коридора, из которого мы сюда попали.

Почесав в задумчивости затылок, так и не понимая, что вообще вокруг твориться, топаю по тому же маршруту. Если честно, вообще ни хрена не понятно, и все больше и больше создается впечатление какой-то игры. Или я брежу, по-прежнему находясь в своей камере?

* * *

– Макс, очнись Макс. – голос звучит будто сквозь вату. С трудом пытаюсь разлепить глаза.

Не понял… Че за херня? Я опять в лифте, а надо мной склонился Ники и как-то странно смотрит на меня.

– А где? Что? – пытаюсь сориентироваться, что вообще происходит и, где я вообще нахожусь.

– Черт… Тебя походу покусала та тварь с поверхности. – глаза дядя выглядели обеспокоенно. – Ты встать сможешь?

Что за хрень? Какая тварь с поверхности? Почему мы в лифте? Где та, комната в которой я нашел фотографию?

– Что случилось? – помотав головой спрашиваю у дяди.

Судя по ощущениям лифт едет вниз, но как же? Ладно, позже разберусь. Чувствую себя хреново. Все тело ломит, голова гудит, как будто по ней долго и упорно били.

Я пытаюсь встать, но тело практически не слушается. Черт! Черт! Черт!

– Мы зашли в лифт, и ты внезапно потерял сознание. – дядя присел на корточки рядом со мной и, открыв оранжевую аптечку из кармана разгрузки выбрал в нем шприц-тюбик с каким-то лекарством.

– Ничего не понимаю. – мотаю головой, и тут же получаю в довесок ко всему приступ тошноты.

– Тихо, не двигайся. – замираю, повинуясь команде дяди. Он резким движением вкалывает мне лекарство в шею.

Дергаюсь от боли и замираю. От места укола по телу разливается странное тепло, будто плеснули горячей водой. Не самая приятная вещь, но… Мне становится легче, слабость отступает.

– Потерпи, это стимулятор. Немного осталось, доедем и в медсекция. – дядя пристально смотрит мне в глаза.

Хм… А мне тем временем становится легче, даже весело.

Надо же, пригрезится же такая чушь! Если кому расскажу точно в психушку угожу. Представив, как сижу в смирительной рубашке в своей «любимой» камере в подземелье «ДримТауэра», начинаю хохотать. Нет! Ну надо же! Ха-ха-ха! Инопланетяне, дедушка, дяде двести сорок лет… Уф, не могу…

– С тобой все в порядке? – дядя быстро касается моей головы рукой, проверяя нет ли у меня жара.

– Ой, не могу… Ха-ха-ха… Щас, погоди, расскажу. – с трудом прекратив смеяться, но настроение по прежнему на высоте, отвечаю. – Мне такое привиделось… Ты не повершь… – меня тянет на разговор, не знаю сколько нам осталось ехать, но я весело начинаю пересказывать дяде сон, который только что видел.

Болтаю и болтаю, не замечая, как меняется выражение лица Ника, как задумчиво он проводит он теребит рукой подбородок, и как внимательно прислушивается к моим бредовым словам…

Потом мне резко становится плохо, мир вокруг меня плывет, очертания силуэта Ника становятся размыты.

Дальше все как в калейдоскопе. Вот дядя тащит меня на плече по коридору мимо моей родной комнаты… Люди в белом… Каталка… Снова лифт, только уже транспортный. Краем глаза вижу какую-то непонятную хрень, похожую на гроб, или саркофаг.

Чьи-то руки аккуратно перекладывают меня с каталки в этот гроб… Последнее воспоминание, как с легким шипением надо мной закрывается прозрачный колпак и из стен «гроба» начал поступать серый туман, заполняя пространство вокруг меня…

Глава 9

Эх! Хорошо то как! Тело легкое, как в детстве. Нигде ничего не болит. И выспался на целый год вперед. Всегда бы так, а то вечные тревоги, вылеты подъемы. Написать рапорт и уволится что ли? А то, вон уже всякая ерунда снится. Тюрьма, Мертвые земли… Тьфу, гадость.

Глаза открывать не хочется совершенно. Под спиной привычная твердость кровати в кубрике казармы. Судя по белому свету, пробивающемуся через закрытые веки, солнце давно уже встало. Странно только, что я не слышал сигнала подъема…

Лежу, думаю… Сон-то какой реалистичный. Надо будет дяде Нику звякнуть, рассказать. Вот же умора! Он держал меня полгода в одиночной камере, обхохочешься. А потом еще и в космос собирался отправить. Ой, не могу… Нет, надо наверное завязывать читать книги перед сном. А то мерещиться уже всякое.

Тихое шипение раздавшееся над головой вызвало во мне недоумение. Че за херня? Блин, так хорошо лежу, но надо посмотреть, чего за звук такой странный. Еще не открыв глаза, пытаюсь сесть на кровати. Не понял? Поворачиваю тело, так чтобы свесить ноги и натыкаюсь на преграду. Откуда оно здесь взялось?

Открываю глаза, и из моих уст вырывается стон… Надо мной серый, явно металлический потолок, с которого бьет в глаза луч ослепительно белого света.

Прежде чем зажмурить глаза, чтобы спасти глаза от слепоты, взглядом успеваю выхватить место, где я лежу. Правда, рассмотреть толком ничего не получилось…

Но и то, что удалось увидеть, с лихвой хватает, чтобы попытаться уснуть обратно. Я лежал в гробу! Это… Это… Цензурных выражений, для описания своего душевного состояния я не нахожу. То-то думаю – ничего не болит, ничего не тревожит. Все же очевидно – я умер!

– Макс, ты долго валяться будешь, аппаратура показывает, что ты пять минут, как пришел в сознании. – раздавшийся откуда-то сверху спокойный голос, немного приводит меня в чувство. – Вылазь давай. – И тон, такой насмешливый, аж, злость взяла. – Вылазь, вылазь.

Нет, ну чего пристал? Такое настроение замечательное было, когда проснулся. Ну ладно, раз говорят вылезать, значит буде вылезать. Может я все же живой? Мертвым вроде до фени, все призывы.

– Хорош лежать, поднимайся. – сейчас тон говорившего уже не был таким доброжелательным, скорее слегка нетерпеливым. – Ты в порядке, так что нечего тут из себя впечатлительную барышню изображать. – дядя, ну а кто ж еще это мог быть, его голос я ни с чем не перепутаю, торопил меня, не давая насладиться великолепным состоянием моего тела и души.

Я сажусь, в этот раз не как в кровати, а просто поднимаю корпус, и только после этого открываю глаза. Ага, мне одного раза хватило, чуть не ослеп. До сих пор зайчики бегают.

Так-с, чего мы имеем? Оглядываюсь по сторонам. Освещение, надо прямо сказать, так себе. Это мне с непривычки, наверное, показалось ярким. А так, в помещении, где я нахожусь висит легкий полумрак. Серые, металлические стены, небольшой столик у арки двери. Какие-то экраны у противоположной стороны, почему-то круглой формы. Ну и… Куда ж без него… Дядя Ники собственной персоной, в моем? Или таком же? Комбинезоне.

Сам я сижу, абсолютно голый, в непонятном ящике, реально похожем на гроб, с откинутой в сторону прозрачной то ли стеклянной, то ли пластиковой крышкой. Что-то мелькает в памяти, как будто я все это уже видел, но где, вспомнить не могу.

А, хотя… Точно! Этот странный сон… Там я потерял сознание и меня куда-то привезли. Вот! Точно-точно… Там был этот самый ящик, в который меня положили.

Блин… Так это что? Не сон? От разочарования захотелось завыть на луну, но луны тут не было. Да и ладно, обойдусь плафоном…

– Макс, ты че рассиживаешься? Давай вылезай, одевайся, а то замерзнешь на фиг. – дядя Ники пристально смотрит на меня. – одежда рядом с капсулой. – на всякий случай уточняет он.

Ну раз надо, значит надо. Легко выпрыгиваю из этой, как там ее, капсулы, во! Нет, со мной определенно, что-то не так. Во всем теле необычная легкость, да и подкинул я себя руками, будто во мне и веса нет.

– А? Где? – я смотрю по сторонам, пытаясь найти комбинезон. В комнате и правда прохладно, надо бы одеться.

– Что где? – непонимающе уставился на меня дядюшка, стоявший у двери, облокачиваясь на косяк.

– Одежда, блин, холодно же. – Хоть я уже и осознаю, что все произошедшее не было сном, но странное чувство эйфории все еще не отпустило.

– Ну ты слепой… – дядя машет головой, после чего отрывается от своего места и подходит к «гробу», из которого я только что выкарабкался. – Наклонится уже не судьба, да? – нагнувшись, он быстро поднимает сверток, который я не заметил и протягивает мне. – Давай одевайся и пошли отсюда.

Опять он меня куда-то зовет… Ой не нравится мне такое, ой как не нравится. Чего-то все походы с дядюшкой для меня в последнее время заканчиваются неважно. Однако, выбора у меня нет. Быстро запрыгиваю в, ставший уже привычным, комбез.

Увидев, что я оделся, Ник махнул призывно рукой и нырнул в дверной проем. По привычке хлопаю себя по бокам, проверяя, как сидит комбинезон, иду следом. Эйфория, переполнявшая меня при пробуждении, понемногу исчезает. Мозг снова, пусть и медленно, пытается адекватно оценить окружающую обстановку.

Выйдя за дверь, я оказываюсь в еще одном помещении, только размерами побольше и с какой-никакой мебелью. Ну как побольше, если предыдущее было два на три метра примерно, то это три на три. Ага, квадратное.

И с мебелью я тоже не много погорячился, стол у одной из стен и пара стульев с высокими спинками. Но! Здесь была кухня! Желудок бурно отреагировал на, стоящий на кухонном столе, омлет. Оказывается я зверски голоден. Ощущение, будто неделю не ел.

– Садись, сейчас поешь. – Ник уже стоял около кухонного блока и чего-то там колдовал. – По себе знаю, после медкапсулы всегда жрать хочется, как не в себя. – с легкой усмешкой он подхватывает тарелку с лежащей на ней едой и подходит к столу.

Ну, в данном случае я не стал заставлять себя упрашивать и бухнулся на стул. Ник ставит передо мной блюдо. Э!!! А я есть руками что ли буду? Видимо вопрос был написан у меня на лице крупными буквами, потому что дядя, вздохнув, пошел обратно к кухне. Вернулся он, неся в руках ложку, вилку и нож. Ну-с приступим.

М-м-м… вкусно, однако, только мало… Дядя проводил, погрустнев, последний кусочек омлета исчезнувший в моей пасти и отложил в сторону вилку. Похоже, это была порция на двоих. Ну, извините… Надо было сазу говорить. Вроде наелся, так-с, а где я собственно нахожусь? На медсектор бункера не похоже совсем. Бывал я там пару раз. Ничего общего…

– Ну что? Наелся? – дядя, увидев, что я откинулся на спинку стула, первым нарушил тишину, повисшую в комнате.

Я удовлетворенно киваю, чувствуя, как ушедшее благостное состояние возвращается. Ладно, надо выяснить, что произошло и где я нахожусь.

– А мы где? – чего откладывать в долгий ящик, сразу и интересуюсь. – Что-то не очень похоже на бункер.

– Хм… Ты прав, это не бункер. – дядя задумчиво посмотрел в сторону пищеблока. – Это… – обводит рукой пространство вокруг нас. – Кают-кампания ТВОЕГО корабля.

– Какого корабля? – не понимаю, что за корабль. Дядя че? Того… Двинулся.

– Космического. – коротко поясняет Ник.

– Э… А зачем? Тьфу ты, то есть, почему я тут? – ну космический корабль я знал только один, тот, который находился в ангаре. Вряд ли поблизости можно было бы найти какой-то еще. – Ты же сам говорил, что пока я не пройду подготовку, делать мне тут нечего.

– Тут понимаешь, такое дело… – дядя замялся.

– Какое? – что-то не нравится мне стиль изложения дяди, всегда умевшего найти правильные слова, а сейчас запинавшегося.

– Что ты последнее помнишь? – он поднял на меня свой взгляд.

Хм… А что я помню… Помню поднимались на поверхность, потом нападение зверюги, какая-то странная комната, лифт, носилки и… та самая капсула, которую я покинул совсем недавно. Все это я и рассказал Нику.

– Какая еще комната? Не были мы ни в какой комнате. – ответ дяди несколько меня обескуражил. Но я же помню…

– Не знаю… ты потерял сознание, когда мы возвращались с поверхности. – он встал из-за стола и начал размеренно ходить по комнате. – Я пытался тебя привести в чувство, но ты только на пару минут очнулся, тоже нес какую-то ерунду. Про фотографию, про комнату. – дядя рассказывал, а сам измерял комнату шагами. – А потом снова отключился. Медики не смогли тебе помочь, поэтому мне пришлось положить тебя в медкапсулу. Где ты и провалялся почти три месяца… – закончил он свой спич.

– Стой? Какие три месяца? Какая медкапсула? Что вообще происходит? – у меня опять возникло чувство, что меня обманывают.

– Обычные, земные, три, месяца. – по словам повторил Ники.

– Но… Ладно, а что это за капсула-то такая? – я попытался смириться с тем, что сообщил мне дядя. – Откуда она вообще взялась?

– Ты наелся? Пойдем. – дядя махнул рукой и направился ко второй двери, ведущей из помещения, а не к той, откуда мы пришли.

Бл… Да достало уже. Меня как щенка водят за ручку, ничего не объясняя. Какие-то три месяца, какая-то медкапсула. Все, сижу тут. Никуда не пойду!

Внезапно передо мной развернулся полупрозрачный экран, висящий прямо перед глазами. Э! Что это за хрень? От неожиданности я дернулся и свалился со стула. Вот только на экран это никак не повлияло, как висел перед глазами, так и остался висеть. Все… Похоже у меня галлюцинации и я сошел с ума.

– Что с тобой? – Ники, увидев мой эпичный полет, вернулся, хотя уже почти покинул помещение.

Пытаюсь посмотреть на него, но этот гребанный экран мешает сконцентрироваться.

– А, понятно. – С лица дяди исчезло напряжение, и он сел на стул, у подножия которого разлегся. – Нейросеть, наверное, активировалась. Да не мотай ты своей головой, это не поможет убрать экран. – ага, в мой сторону реплика.

Послушно замираю. Чего он там сказал? Какая такая нейросеть? Блин, я с ума сошел или дядя? Или это очередной мой бред? Экран, как висел перед глазами, так и висит. Ну так Ники и сказал, что не уберу.

– Что это за хрень? – если ничего не могу поделать, то пока хоть рассмотреть что это.

Я попробовал сконцентрироваться и получше рассмотреть, чего же такого интересного мне показывает экран. Эффект неожиданности уже прошел, и я начал себя контролировать.

Хм, как только я принял решение, изображение перед глазами приобрело четкость и резкость. Какие-то незнакомые значки и символы. Да почему незнакомые? Оказывается, очень даже понимаю, что они значат. Не… Точно с ума сошел, похоже.

Текст на экране был написан алфавитом, который я в глаза никогда не видел и на языке, которого, соответственно, никогда не знал. Однако…

– Нейросеть. – спокойно глядя на меня отвечает Ники.

– Ладно, хорошо. Что такое эта нейросеть? – заканчивая вопрос, я понял, что знаю ответ. Откуда? Ведь точно знаю, никогда не слышал ни о чем подобном теперь…

Хм… задумываюсь… Нейросеть, она же нейроимплант, биокибернетической устройство на основе нанитов, устанавливаемое в район мозжечка. Наниты, после попадания внутрь мозга, начинают самовоспроизводиться и создавать связи между синапсами головного мозга, увеличивая его возможности. Этакий комуникатор, вперемешку с компьютером в одном флаконе, и все это у тебя в голове. Брррр… Как-то не по себе.

Ну ладно, потом буду разбираться со всем, что на меня свалилось…

– Вижу, разобрался сам. – Ник по-прежнему сидит на стуле, потирая легкую щетину на подбородке.

Я ничего не ответил, лишь киваю подтверждающе. О! Я ведь знаю не только что такое эта самая нейросеть, но и как ее настраивать! Буквально интуитивно, мысленно отдаю команду свернуть экран. Вуаля! Ничего больше не мешает мне смотреть. От полноценного экрана осталась только небольшая точка на самой периферии зрения. Однако!

Кстати, я ведь ее видел с самого начала, как очнулся, но почему-то думал, что это из-за яркого света бившего в глаза. Зайчиков поймал. А тут вон оно что…

– Откуда в моей голове эта штука? – наконец я смог взять себя в руки и начать контролировать свои эмоции, захлестнувшие меня после такой неожиданной новости…

Поднимаюсь и сажусь на стул, а то, как-то неудобно на полу.

– Ты умирал… – Ники опустил голову вниз, сцепив в руки в замок. – Та тварь, наверху, помнишь? – он поднял на меня взгляд. Я киваю, ну да, конечно, помню. – Она тебя успела укусить… Не знаю, что это был за мутант, но… – тяжкий вздох и продолжение. – В твой организм попал вирус.

– Вирус? Подожди… Тот самый? – я вытаращил глаза на дядю. – Да не… Я же должен был быть мертв, да и ты тоже, если я ничего не путаю. – насколько я помнил, вирус, из-за которого образовались Мертвые земли, был неизличим.

– Ну… Можно сказать, ты и был мертв, когда мне удалось дотащить тебя до медкапсулы. – пожимает плечами дядя. – да и ей, понадобилось больше трех месяцев, чтобы хотя бы локализовать очаги заражения и нивелировать разрушительное действие вируса. – голос дяди окреп. Сейчас, он будто просто читал лекцию, настолько безэмоциональным был его голос. – Ну а у меня нейросеть уже много лет, и ее встроенного медблока хватает, чтобы обезвредить опасность на самой ранней стадии.

Блин… Что-то я вообще запутался… Локализовать и нивелировать, это ведь совсем не то же самое, что и вылечить. Это получается, что я заражен? Видимо мои страхи отобразились на лице слишком явно, потому что дядя поспешил меня успокоить:

– Не бойся, ты уже не умрешь. Капсула сняла интоксикацию, а нейросеть нивелирует последствия нахождения вируса в твоем организме.

Не сказать, что меня такое разъяснение сильно успокоило, но радует, что жить буду. Стоп! В бункере куча народа, они же тоже могли заразится. Герда! Там могла быть Герда! Не скажу, что я испытываю к ней особые чувства, но за два месяца привязался довольно сильно. Черт… Как же теперь, я же теперь потенциальный носитель…

– Что с бункером? – севшим голосом спрашиваю у дяди.

– А что с бункером? – он сделал вид, будто не понял, о чем я спрашиваю.

– Ну, мы же, то есть я был в бункере…Они же все… – меня сложно назвать ханжой. В свое время усмирял повстанцев, и жалости особой не испытываю. Да и ночами сплю хорошо. А вот сейчас, представив, что из-за меня могли погибнуть люди, находившиеся на базе, мне почему-то стало не по себе. – Они мертвы, да? – сомневаюсь, что этих, как их… Медкапсул и нейросетей, благодаря которым я лично чувствую себя достаточно неплохо, было много. Значит, у всех, кто мог подхватить заразу, проникшую внутри моего организма в бункер, шансов было чуть меньше, чем ноль.

На самом деле, что уж там, меня волновала только Герда. Остальных, конечно, жалко… Но… Ну да, такой вот я человек.

– Хм, интересные у тебя мысли… – дядя хмыкнув, встает со стула и идет к кухонному блоку. – Неужели ты думаешь, что твой дядя настолько черствый человек, что ради жизни одного человека, пусть и родного племянника, готов пожертвовать почти сотней хороших специалистов, которые, стоит заметить, обошлись корпорации в немаленькие деньги, потраченные на их подготовку. – он быстро набирает какую-то комбинацию на кофемашине, надо же, и такое тут есть. – Кофе будешь? – внезапно задает вопрос, повернув голову в мою сторону.

– Да, пожалуй, не откажусь. – сбитый с толку, я некоторое время думаю, но все же организм подсказывает, что кофе не помешает.

А еще лучше, чего покрепче. Иначе от таких новостей голова кругом идет. Дядиного коньячку я бы сейчас принял, мда…

– Ну а все же, ты так и не ответил. – принимаю из рук Ника дымящуюся кружку, полную ароматного кофе. Хм… Он, что стащил мои запасы из бункера?

– Да успокойся. Жива твоя ненаглядная, жива. По крайней мере, была, когда я отдал приказ на консервацию бункера. – отхлебнув глоток, дядя все же удосужился разъяснить ситуацию. – Ты же о Герде беспокоишься? – бьет точно в цель. Ну да, кого я хочу обмануть.

Кофе пробегает теплой волной по пищеводу и бухается в желудок, разнося тепло по всему телу. На периферии зрения выскакивает какая-то табличка, но я чисто на автопилоте сворачиваю ее. Потом посмотрю. Надо же, еще пять минут назад я находился в состоянии шока, а сейчас уже вроде и в порядке. Вон, и нейросеть меня не удивляет. Да и вируса уже не боюсь.

Похоже мой лимит на удивления и встряски исчерпан, поэтому я стал воспринимать все происходящее вокруг, как-то… Отстраненно, что ли?

– Ну… в общем-то, да. О ней. – делаю еще глоток. – Соскучился… – неожиданно для самого себя признаюсь дяде.

– Хм… Вот тут ничем тебе помочь не могу. – Ник откинулся на спинку и расслабленно прикрыл глаза. – Боюсь, мой дорогой друг, придется тебе отвыкать от твоей подружки. – как-то обыденно произносит он.

– Почему? – интересуюсь у него.

А сам вспоминаю молочно-белую нежную кожу Гердочки… ее ласковые руки… Стоп, что-то меня не туда понесло…

– Ну, на это есть несколько причин. Тебе с какой начать? – усмехнувшись спрашивает дядя. Такое ощущение, что он читает мои мысли раньше, чем я успеваю их подумать.

– Давай с главной. – вздыхаю разочаровано.

– Главная – ты носитель вируса, нейросеть, конечно, нивелирует его действие на твой организм. Но это только на твой. – дядя резко стал серьезным. – Попросту говоря, ты сейчас ходячий распространитель заразы. Понимаешь к чему я? Или объяснить?

– Э… А как же ты? – мда, чувствовать себя инкубатором для вируса, мягко говоря неприятно.

Настроение скакнуло, но тут же вернулось в норму. Да, блин, че за фигня? Я снова абсолютно спокоен.

– Ну, а что? – пожимает плечами. – Я так же, как и ты опасен для окружающих. – он делает глоток кофе и спокойно прикрывает глаза, наслаждаясь. – Совсем меня не слушал?

– Вот ты говоришь, базу законсервировали. А людей куда? – хорошо сидим, почему бы все не выяснить.

– Эвакуировали всех. Тот туннель, через который мы с тобой приехали – взорвали. – да уж, дядя само спокойствие. – Ну а бункер, я на всякий случай затопил. Во избежание, так сказать… – он хлопает невинными глазами. Блин…

Радует от мысли, что Герда… Моя Гердочка, цела и невредима и находится в безопасности.

А вот мне, чего-то резко поплохело… Это что? Это мы, мало того, что заперты в космическом корабле, под землей, отрезанные от всего мира, так еще и вокруг куча воды??? Помещение резко сузилось, потолок начал падать сверху на меня. Грудь сдавило так, что я не мог вздохнуть.

Приступ клаустрофобии накрыл меня внезапно. Мне с невероятной силой захотелось оказаться на поверхности, пусть даже это будут Мертвые земли, плевать… Главное не в затопленном подземелье…

Перед глазами выскочило сразу несколько сообщений ярко-алого цвета. Нейросеть, а это была именно она, сигнализировала о том, что не может справиться с выбросом адреналина в кровь. Сердце стучит как бешенное, грозя вырваться из груди. Я попытался успокоиться, но у меня это не получается. Паника накрывает с головой…

– Макс, Макс! Да очнись ты! – кто там меня зовет?

Пытаюсь сконцентрироваться на призыве, перед глазами красная пелена, изредка выскакивающие все новые и новые окна оповещений и какой-то силуэт, стоящий прямо передо мной.

– Да что с тобой! – мощная пощечина сносит меня со стула.

Блин… А ведь помогло… Приступ паники начинает отступать, красная пелена уходит, а многочисленные оповещения медленно зеленеют. Сажусь на задницу, прямо на полу и мотаю головой. Зубы выбивают дробь, руки трясутся, но, пусть и медленно, постепенно я прихожу в себя.

– Что с тобой? – обеспокоенным тоном интересуется Ник, склонившись надо мной. – Ты как? – он протягивает руку, трогая мой лоб. – Рано я тебя, похоже, вытащил из капсулы…

– Все в порядке, это просто приступ клаустрофобии, – немного дрожащим, из-за отходняка, голосом отвечаю на вопрос, отмахиваясь от его руки, и поднимаюсь с пола.

Меня немного покачивает. Но состояние вроде стабилизируется. Спасибо, медблок нейросети все-таки справился с адреналиновым ударом. Да, блин! Откуда я могу знать, как может функционировать нейросеть, если я о ее существовании узнал только меньше часа назад. Надо выяснить будет у дяди, но потом… Сейчас я хочу… Кофе!

Добравшись до своей кружки, так и стоявшей на столе все это время, делаю большой глоток. Уф… То, что доктор прописал… Кофеин бьет по мозгам, окончательно приводя меня в чувство. Вытираю со лба выступивший пот и падаю на стул, с которого меня снесла дядина могучая пощечина.

О! Кстати, а чего это он притих? Поворачиваю голову и вижу, как Ник стоит на том же месте и озадаченно потирает подбородок.

– Чего? – спрашиваю, глотнув кофе, застывшего дядя.

– А? Да вот думаю… – он наконец отмирает и садится на свой стул.

– О чем? – моя чашка показала дно. Еще что ли налить?

– Откуда у тебя взялась клаустрофобия… – задумчиво произносит Ник. – Ты даже в детстве не боялся находиться в помещениях. Помню, ты любил прятаться в шкафу, и не вылезал, пока отец или я тебя не отыщем. – с какой-то грустью, рассказывает он. – Да и, насколько я помню, в пилоты с такими отклонениями не брали. – кофе у дяди тоже кончилось, он встал и, забрав мою кружку, пошел к кухонному блоку.

Я прищурил глаза, обдумывая, хочу ли я еще ароматного, горьковато-сладкого наптика. Да определенно хочу!

– Дядя Ник, налей еще кофе, пожалуйста. – прошу я Ника. – А там нет каких-нибудь печеньев? – кидаю вдогон вопрос-просьбу.

– Есть, а сам не можешь взять, подняться? – откликается тот, наливая кофе и ставя кружки на небольшой поднос.

– Не… У меня это, травма, – с улыбкой отвечаю. – Профессиональная! – ага, лень называется. Не, ну он же все равно уже там, че я-то вставать буду.

– Так, о чем это я? – дядя ставит на стол передо мной поднос. М-м-м… Печеньки!!! Мои любимые, овсяные. Да под кофеек… а жизнь то налаживается. – Да, о клаустрофобии! И давно она у тебя?

– Так… Дай подумать… – протягиваю слова, а сам думаю о том, как лучше съесть печеньку. – Ну, примерно с того момента, когда один «любящий», – делаю акцент на слове, – родственник, закрыл меня в одиночной камере на шесть месяцев.

Беру одно печенье и с наслаждением откусываю край, прихлебывая кофе.

– Макс, я же объяснял, так было надо для твоей безопасности. – поморщившись парирует дядя.

– Да я чего? – недоуменно поднимаю бровь. – Я ж не в обиде. Ты спросил – я отвечаю. – не дает мне насладиться трапезой, блин.

– Но ты же нормально себя чувствовал и в бункере, и в лифте. – Он подозрительно смотрит на стремительно уменьшающуюся горку печенюшек. – Да и… – обводит рукой вокруг. – тут тоже нормально было. Из-за чего приступ то случился? – в его голосе мелькнуло неподдельное беспокойство.

– Да это, я просто представил, как мы сидим в корабле, стоящем в затопленном ангаре, под многометровой толщей земли. – Чего докопался спрашивается…

– Мда? – вскинул он брови. – А с чего ты взял, что мы в ангаре?

– А где? – без задней мысли спрашиваю, а сам налегаю на вкусняшки. Давненько таких не ел. Вкуснотища.

– В космосе. – абсолютно серьезным тоном отвечает дядя.

Кофе пошло не в то горло, крошки печенья попали в нос, вызывая приступ чиханья и кашля одновременно. Закашлявшись роняю кружку из рук. Бурая жидкость разливается из нее по белой поверхности стола…

– Пфкхе…Кху-кха-пчхи… Что?! – вытаращиваю на него свои глаза, резко увеличившиеся в размерах.

Глава 10

– Что? Как? Почему? – кое-как откашлявшись, я засыпал Ника градом вопросов.

Честно, состояние, в котором я оказался соседствовало с шоком. Не… Ну серьезно… Я последние месяцы часто представлял, как сидя за штурвалом отрываюсь от поверхности и свечкой ухожу в безоблачное синее небо. Падаю в объятья непроглядной пустоты космоса, обнимая звезды. А тут… Оказывается я все проспал… Это же надо так лохануться…

Разочарование и негодование вперемешку, захлестнули меня с такой силой, что все мои фобии и страхи оказались погребены под этим всепоглощающим валом эмоций…

– Да, что ты какой впечатлительный-то? – Раздраженно буркнул, дядя отряхивая с комбинезона капли кофе, которым я благополучно забрызгал пространство вокруг себя. – А еще боевой пилот… Тьфу, блин… – он в сердцах хлопает по столу ладонью.

– Но почему? – я вроде отошел от первого всплеска эмоций. Да, не я поднимал корабль в космос, но раз уж мы тут, с учетом того, что мне было обещано место за штурвалом, думаю, дядя сдержит свое слово, надо разузнать подробнее.

Да, судя по всему, я многое проспал… Долбанный вирус…

– А ты бы предпочел остаться под землей, в затопленном водой ангаре? – брррр… не, такой вариант не по мне. – Ну вот и я нет. – с легкой ухмылкой пояснил дядя. – Мне как-то космос ближе, чем всякие там подземелья.

– Подожди, так ты не обманывал, когда сказал, что сможешь и сам поднять этот… корабль. – я немного замялся. – В космос, и, что я не очень-то и нужен?

– А зачем мне врать? Все так и есть. – дядя смотрит на меня спокойным взглядом, не отводя глаз.

А вот сейчас мне обидно стало… Складывается впечатление, что вся эта возня с полетами в космос и тому подобное, была затеяна лишь с одной целью… Ага… Найти применение человеку, который вроде бы официально умер, но убивать жалко. Мда…

– Ну… Как сказать. – Ники задумался. – Когда-то, когда проект только стартовал, он был очень важен для нас. Отец… Твой дед, то есть. Он рвался с Земли… К сожалению, ему не суждено было увидеть первый полет детища, в который он вложил столько сил и энергии. – горечь мелькает в тяжелых фразах дяди. Поджатые губы говорят о чем-то, сильно мучающем его.

– То есть это не первый полет в космос этого корабля? – задаю уточняющий вопрос.

– Второй… – тяжело вздохнув, дядя поднимается со стула и начинает медленно расхаживать по кают-компании, явно о чем-то думая.

– А… почему? – пытаюсь сообразить, как правильно сформулировать вопрос. – Почему проект забросили?

– Почему? Знаешь… Это отец хотел, чтобы мы вырвались с планеты. – Ники остановился напротив меня. – А нам с Питером… Нам хорошо было дома… Космос, другие планеты и звезды… Нет… Я не очень хочу туда возвращаться. Да и, думаю, твой отец тоже не особо горит таким желанием. – с какой-то грустной улыбкой произнес он.

– В смысле, возвращаться? – моя способность удивляться в очередной раз пережила сильный удар.

Возвращаться? К звездам? То есть кто-то уже покидал планету. Мало того, был в других системах? Видел чужие планеты? И… Судя по тому, что сказал дядя, это были… Мой отец и мой дядя… Я даже не знаю… Все это попахивает каким-то розыгрышем. Вот только для чего? Смысла я не вижу…

– Это долгая история… – после немного затянувшейся паузы, все-таки ответил дядя.

– А мы куда-то торопимся? – немного раздраженно перебиваю я его.

Как же меня достали эти загадки, тайны, многоходовые операции! Я домой хочу! В свою комнату, на сто тридцать четвертом уровне башни «ХайДрим». В то место, где меня, наверное, все еще ждет недочитанный томик «Звездных крестоносцев».

Даже тот факт, что я сейчас, вот прямо сейчас нахожусь в космическом корабле, висящем в бездонной пустоте космоса, меня особо не вдохновлял. Все, абсолютно все происходящее со мной, кажется мне злым розыгрышем. Кто-то, кто знает все мои мечты, просто разыгрывает передо мной театр. Надоело… Все эти войны, повстанцы, камеры… Надоело…

– Нам некуда торопиться… – как-то устало произносит дядя. – И больше некуда возвращаться… – тяжесть его тона, буквально вдавила меня в стул.

– Может, объяснишь? Надоели эти загадки. – я с тоской посмотрел, на будто бы постареевшего за эти… Сколько там? Три, кажется месяца.

– Пойдем… – приняв какое-то решение, Ники собрался и быстрым шагом направился к двери.

Но не к той, через которую мы пришли, а ко второй. Та, что виднелась в стене у кухонного блока. Поднимаюсь на ноги и топаю за почти бегущим Ником. Может, наконец-то, я смогу получить ответы? И вся эта кутерьма закончится…

За порогом меня ждала темнота, чуть разбавленная светящимися панелями управления. Судя по всему, мы оказались в рубке управления. Но не это привлекает мое внимание… Одной стены будто не было. Хотя, скорее всего, преграда все же была, но она была прозрачной…

Это… Это было восхитительно! Завораживающе и маняще! Я так и застыл с открытым ртом, глядя в бездонную черноту открытого космоса, испещренную яркими точками далеких звезд…

Картину не портил даже силуэт дяди, стоящего, кажется, на самом краю глубокой пропасти. Меня просто разрывало от эмоций. Вау! Черт! Я! В космосе!

Сколько раз я представлял себя сидящем в кресле пилота космического истребителя идущего в атаку на вражеские линкора? Сколько раз я высаживался на неизведанные планеты? Сражался с инопланетными чудовищами и спасал человечество… Да… Это были лишь детские мечтания, но… Кто сказал, что я вырос?

– Красиво… Не правда ли? – тихий голос дяди возвращает меня в реальность. – Я уже стал забывать, как оно… Это чувство, когда ты один на один с необъятной Вселенной… – он разговаривает будто сам с собой.

Осторожно, боясь нарушить атмосферу сказки, я подхожу к дяде и становлюсь рядом.

– Ты знаешь что там? – дядя смотрит перед собой, задавая вопрос в пустоту. Не знаю, ждет ли он ответа. – Да откуда ты это можешь знать… Из тех, кто побывал среди звезд, назад вернулись только мы с твоим отцом… – дядя говорил, но такое ощущение, что не со мной, а…

Не знаю, я просто стою, любуюсь, слушаю тихий рассказ. Тайна… С каждым словом, произнесенным дядей, передо мной открывалась тайна. Тайна моей семьи, тайна истории мира, тайна звезд. Таких далеких и холодных…

– Мне было на пару лет меньше, чем тебе сейчас. Только-только закончил Академию Военно-воздушных сил, получил свое первое, оказавшееся последним, звание, – легкая горечь сожаления мелькнула и исчезла в его словах. – Лейтенант ВВС Вооруженных сил Российской Федерации. Молодой пилот истребительной авиации. А как девушки вешают на молоденьких офицеров, прям отбою не было. – легкая, едва заметная усмешка, на губах иссиня-черных в холодном свете звезд. – Надо же, гримаса судьбы… Давно уже нет страны, которой я давал присягу, остались какие-то куцые остатки… – в его голосе явственно чувствовалась душевная боль. – А последний лейтенант Империи все еще коптит под этими звездами…

Мы стоим. Смотрим в черноту космоса. Я молчу, а дядя неспешно ведет рассказ о своей жизни. Жизни, похожей на какой-то научно-фантастический роман. Надо признать, Ники всегда был отличным рассказчиком, а в такой обстановке… И подавно.

Вот уже не он, а я, тот молодой офицер неизвестной мне страны, который приехал домой в отпуск. Навестить родителей, погулять, как следует, сходить на рыбалку с младшим братом, как раз заканчивающим выпускной класс школы… Ну а потом мчаться на место службы.

– Вот никогда не понимал этой рыбалки, но поперся… Петр уж очень любил посидеть с удочкой на берегу речки, повыдергивать всякую мелочь. Я то больше по охоте… – ностальгическая нотка прям так и слышалась в его словах.

– Петр? – пока он задумавшись, молчит, спрашиваю про имя, непривычно резанувшее ухо. – Это папа, что ли?

– Ну да. При рождении его так назвали, это позже… Уже когда мы корпорацию создавали наши имена переиначили на англик. А так, он Петр Грай, я, соответственно Николай Иванов. – разъяснил мне дядя.

Хм… Странные какие-то имена, ну да ладно, как-нибудь в другой раз поинтересуюсь. Че там про рыбалку-то? История меня захватила…

– Порыбачить мы так и не смогли… – Ник снова задумался.

– Почему? – спрашиваю, повернув голову ко нему.

– Потому что нас похитили инопланетяне. – спокойно, пожав плечами, как будто объясняет что-то обыденное, отвечает он.

– Инопланетяне? – даже не знаю, чего в моем вопросе больше. Скепсиса или изумления.

– Ну да. Там… – дядя вытягивает руку вперед, куда-то в сторону тусклых светлячков в темноте. – Существует множество разумных рас, живущих на тысячах планет. Государства и планеты. Союзы государств. И так далее. Не думал же ты, что мы одни во вселенной?

Пожимаю плечами. Да, я как-то особо и не задумывался. Нет… В детстве, зачитываясь книгами Гаррисона, я был уверен, что в далеких системах есть такие же люди, как мы, ну а потом… Не задумывался…

– В одно из объединений звездных систем мы с твоим отцом и попали. – он, что-то вспоминая, снова замолчал. – В Содружество. Именно так оно и называется. Просто Содружество.

Дядя сложил руки за спиной и прошелся вдоль панорамного обзорного окна.

– Странное образование. В него входят государства с прямопротивоположным мировозрением. У одних есть узаконенное рабство. У других оно под строжайшим запретом. А всем остальным плевать. – дядя хмыкнул. – Пожалуй, там все то же самое, что и у нас. Корпорации, деньги, войны за сферы влияния… Мда… Ну только технологии более развиты. Нейросети, гипердвигатели, гиперсвязь. Вот и все отличие…

Рабство в обществе, путешествующем между звезд – дикость какая-то. Чего-то дядя заливает…

– Так, ладно. Я тебе потом базу дам, у меня есть вроде… На чем я остановился? – повернулся он в мою сторону.

– Базу? – недоуменно уточняю.

– Ну да, базу данных. У них там, на этом вся система обучения на этом построена. – он похоже чувствует мой непонимающий взгляд, поэтому разъясняет. – В общем, берется человек, который что-то умеет делать. С помощью специального прибора с его мозга считывается информация, потом обрабатывается и получается на выходе база данных, что-то типа учебника, только вместе с теорией с помощью такой вот базы получаешь еще и практические навыки. – дядя вздыхает. – Да, нам бы тоже не помешала такая технология. Потом эту базу, записанную на одноразовый информационный носитель, дают другому человеку. Тот с помощью нейросети изучает ее – и все, за короткое время имеется неплохой специалист. Да, черт, у тебя это все должно быть изучено. В нейросети, которую мне пришлось тебе установить все это прописано по умолчанию… Аварийная, вот уж не думал, что когда-нибудь кому-то ее поставлю. Мда…

Хм… А я ведь и правда знаю про все эти базы, нейросети и обучение. Откуда? Ладно, поверим дяде, что все дело в, какой-то там, нейросети, а потом спокойно разберусь. Чего-то много у меня набирается вещей, с которыми я собираюсь разобраться потом. Ладно, вернемся к нашим баранам…

– Ладно, давай с этим потом. Вот вы оказались в этом, как его… Содружестве? А что дальше? – задаю вопрос. Интересно же.

– Хм… Дальше? Дальше, оказалось, что вывезли нас с Земли работорговцы… и быть бы нам с твоим отцом рабами, или, в худшем случае пошли бы на изготовление биоискинов. – дядя поперхнулся, но продолжил. – Но этим самым работорговцам немного не повезло, наткнулись на патруль арамцев, а те сильно недолюбливают когда людей превращают в рабов. Так сильно, что сначала стреляют, а потом спрашивают. Вот они нас и перехватили, так сказать. Доставили на свою планету. У Федерации Арам, ну это одно из государств, входящих в Содружество, на пограничных планетах есть специальные Центры для переселенцев. Там нас просвятили, в какой ж… – он спохватился и поправился. – В какой прекрасной и свободолюбивой стране мы оказались. Прям светоч демократии и человеколюбия. – голос дяди наполнился ядом. Видимо, особой любовью он к своим освободителям не пылал.

– Если ты думаешь, что там тебя ждут с распростертыми объятьями – ты глубоко ошибаешься. Там каждый сам за себя. И сам по себе. – Ник продолжает рассказ, а я смотрю на звезды. Чего-то он не очень радуется своему звездному приключению. – Помыкались мы с твоим отцом. Но кому мы там нужны? Дикари, с планеты, находящейся так далеко от цивилизации, что и координат то никто не знает. Ну разве, что работорговцы из Конгломерата Ориона. Денег местных нет, прав тоже никаких. Вот и подались мы с ним в армию. Я в пилоты, а Питер в инженеры. У него интеллект оказался повыше моего, вот и сманили его. Там же все зависит от интеллекта. Если высокий, то тебе все доступно. И нейросеть поставят, и базы высокоранговые… – и снова пауза. Блин, че он не может нормально рассказать. – Только вот, в нашем случае, все это только при заключении контракта с корпорациями, все это согласившимися оплатить такой банкет. Лет на тридцать, без права расторжения. Мда… В армии о всего десять, правда их еще прожить нужно…

– Пойдем, коньячку разопьем. Есть у меня заначка. – он резко меняет тему и идет обратно в сторону кают-кампании. – Чего-то настроение упало, мда.

Эх… А я бы еще постоял, посмотрел. Нравится мне этот вид… Ну да ладно, думаю, у меня еще в печенках будет сидеть такая картина.

– В общем, пять лет мы с твоим отцом отдали службе в войсках Федерации. – мы снова за тем же столом, перед нами бутылка коньяка, немудренная закуска в виде куска копченного мяса, и два стакана. Замахнув по первой порции крепкого напитка, разлившегося по телу приятным теплом, он продолжает свой рассказ. – В последнем рейде, к тому времени я уже стал пилотом корвета, а Питер навигатором на нем же, на территории архов. Архи? – это я на него так посмотрел непонимающе, ага. Архи еще какие-то. – Это такая раса. Похожи на гигантских насекомых, только разумных. Я думаю, если бы не было архов, то и Содружества бы не существовало. А так… Постоянная угроза вторжения весьма агрессивных и многочисленных насекомых, заставляет держаться вместе. Иначе бы архи давно подмяли под себя весь космос.

Ники наливает еще коньяку и, не дожидаясь меня, быстро выпивает, занюхав рукавом комбинезона. Мда… Я так не могу, мне обязательно надо закусить.

– Ну так вот, в последнем рейде мы всей группой нарвались на улей архов. Улей – это такой большой астероид, переделанный в космический корабль. Громадная штука, надо сказать. Да еще и носимой авиации куча. – я даже уже не задаю вопросов, Ник сам разъясняет непонятные моменты. – Нарвались так, что от тяжелого рейдера, который и был ядром всей группы только облако плазмы осталось. Бросаться тремя корветами на улей – безумство. Оторваться от истребителей пауков, тоже не получалось. Пришлось уходить в слепой прыжок.

– В слепой? – тут я все же решаю уточнить.

– Без привязки к координатам. Рискованное дело. – дядя все же решает закусить и кидает себе в рот тонкий кусочек мяса, довольно щурясь. – Теорию гиперпространственных перемещений мы с тобой позже разберем. Не передумал еще космонавтом быть? – хитро подмигивает мне. То ли коньяк на него так подействовал, то ли еще что, но настроение дяди явно поднялось.

– Шутишь? Конечно, не передумал! – с запалом отрицаю я его предположение. Видимо алкоголь ударил мне в голову. Что-то я излишне импульсивен.

– Вышли мы из прыжка уже в Солнечной системе. Нам не просто повезло, нам чудовищно подфартило. – Ник продолжает рассказ. – Ничем другим я такое совпадение объяснить не могу. До сих пор не верится, хоть и прошло больше двухсот лет.

– Двухсот лет? Так это тоже не шутка? – я выпиваю очередную порцию коньяка. Мир становится добрым и приятным.

– Нет. Нейросеть, плюс работающая медкапсула вполне позволяют прожить дольше. – дядя машет головой. – В общем, не перебивай.

Я самостоятельно наливаю коньяк себе и дяде, быстро выпиваю.

– Представляешь, как мы ох… впечатлились. Естественно на всех парах рванули на планету… Домой… – Ник откинувшись на спинку стула, прикрыв глаза, мечтательно улыбается.

– Так… Ик… Это… Тот корабль… Ну, на видеозаписи, которой ты мне в поезде показывал, это он самый и есть? – слегка заплетающимся языком спрашиваю. Коньячок явно пошел на пользу. Настроение шик, мир в розовых тонах.

– Разбили… Ик… Он не приспособлен был, для полетов в атмосфере… Ик… – дядя подхватывает от меня икоты и с глупой улыбкой сообщает такой прискорбный факт.

– Ну, светлая ему память. – тут же выдает тост и мы снова пьем.

– Что совсем ничего не осталось? – кое-как собравшись с мыслями, пытаюсь поддержать беседу. Мысли путаются. Я вроде хотел задать кучу всяких вопросов, но чего-то поплыл, мдя…

– Осталось… Капсулы, аварийная нейросеть и куча малопригодных деталей. – голос дяди звучит сквозь туман.

– А мы на этом. – обвожу рукой вокруг. – В Содружество долетим?

Ответ я не слышу, потому что организм сдается в неравной схватке с убийственной дозой алкоголя. Засыпаю, уронив голову на стол…

* * *

– Долетим, Макс, долетим. – голос Ника звучит абсолютно трезво.

Легко поднявшись со стула, Николас поднимает бесчувственное тело племянника на руки и тащит в медбокс. На полноценную медсекцию ни разу не тянет. Да и весь это корабль, плод многолетних трудов тянет максимум на десантный челнок. Лететь на нем куда-то дальше Луны – опрометчивый шаг.

Опустив тело в медкапсулу, и задав программу на полное восстановление организма, Ник быстрым шагом возвращается в рубку. Только она уже освещена. А обзорно окно закрыто бронестворками. Заняв место в одном из двух стоящих кресел, Ник быстро включает терминал квантовой связи.

Вбив на голографической клавиатуре код вызов абонента, он замирает в ожидании ответа. Гудки…Гудки… Гудки… Питер пропускает уже третий сеанс связи.

Пока идет вызов, Ники. Командор космического флота Федерации Амар, лейтенант ВВС России думает о прошлом… Может, не вернись они на планету, все было бы иначе? Дольше бы прожила мать, ставшая одной из первых жертв атаки биотеррористов. Отец бы не стал одержим идеей добраться до других планет. А им с Питером не пришлось бы заниматься созданием корпорации…

Тяжесть прожитых лет придавила плечи вниз. Ник устал, но еще сопротивлялся апатии. Зачем он тащил племянника в мертвый уже больше двух веков город? Хотел еще раз посмотреть на дело рук своих? Или просто вспомнить?

Молодость невозможно вернуть. Всю жизнь, долгие двести сорок четыре года вокруг Ника бушевали схватки. Сначала там, на далеких, холодно-кровавых звездах. Потом здесь, когда поднимали корпорацию на европейской части России. Сколько крови и боли…

Ник, прикрыв глаза, вспоминал… Как ходил со своей первой любовью, Свеланой, по летним улицам города. Как целовал в первый раз ее в подъезде трехэтажки… А ведь она, скорее всего тоже осталась где-то там… В Мертвых землях…

Он не все рассказал Максиму… Да персонал эвакуирован, вот только… Вирус вырвался из зараженных земель, и сейчас по всей планете бушует эпидемия. Анархия… Корпорации не государства. Директорат в полном составе спрятался в убежищах, в надежде переждать вспышку. Из всех, только хайдримовцы занимались борьбой с распространением эпидемии. Да и то… Питер правильно сказал, шансов спасти хотя бы часть населения, практически нет… нужны медкапсулы и нейросети. А значит…

Как бы Николас не хотел забыть про свой звездный вояж, но лететь придется… Да, на этом корыте… Практически без запасов. Не факт, что получится добраться. Неизвестно, как далеко находятся обитаемые миры. Но он должен попытаться… А еще, Ник не сказал племяшу, что они уже давно покинули родную систему…

Проклятый вирус…

– Да? Ник, это ты? – голос раздавшийся из терминала, вырвал бывшего командора из размышлений.

– Да, Петро. Я. – быстро отвечает. Странно, что изображения нет… – Почему не выходил на связь?

– Ник, вирус мутировал. Он ускорил распространение. Я сейчас, с остатками населения у уральцев. А у них станции маломощные. – голос брата звучит устало. – Пока удается отбиваться от зараженных, рвущихся на чистые территории. Но… Долго не протянем. – на линии возникли какие-то помехи. – Вы добрались до Содружества? Как Макс?

– Макс в порядке, в капсуле отлеживается. Жить будет. – Николас помявшись продолжил. – До Содружества не добрались. Питер, я не знаю где мы…

– Понял тебя… – голос далекого абонента наполнился безысходностью. – Ты это, брат, сына моего сбереги.

В рубке повисла тишина. Ник обреченно откинулся в кресле… Да, они заблудились…

Точнее не так. Вся эта безумная попытка добраться до звезд, была обречена на провал. Без искина вычислить маршрут было нереально. Чертова ЭМИ-ракета! Ник в сердцах ударил кулаком по подлокотнику, своротив его набок.

Он боялся признаться сам себе, но Земля была обречена. Даже если они смогут добраться до Содружества, которое даже неизвестно в каком направлении, вернуться обратно они не успеют. Медкапсулы и нейросети. Они не победят вирус, но смогут его подавить, давая шанс организму прожить долгу и счастливую жизнь. Подошли бы даже самые простые и устаревшие…

Ник выключил освещение и открыл бронестворки. Темнота и звезды. Вселенной плевать, что где-то умирает население целой планеты. Холодные искорки, бездушно мигали в непроглядной темноте.

Глава 11

– Да что ж ты криворукий то, такой! – в сердцах ругаясь, Ник едва успевает отпрыгнуть в сторону, когда выпущенная мною из рук крышка радиатора системы охлаждения, всей своей немаленькой, почти пятидесятикилограммовой массой падает с трехметровой высоты. – Убьешь на хрен, один будешь куковать тут! Пока система жизнеобеспечения окончательно не даст дуба… – заканчивает он в полголоса и от души пинает ногой грохнувшуюся прямоугольную дюралевую крышку.

– Я че специально? – мне и так не особо удобно стоять в раскоряку, оперевшись одной ногой о стену узкого технического коридора, а второй балансирую на узком карнизе идущем вдоль кожуха установки по охлаждению корабля. – Не могли нормально сделать, чтоб подлезть можно было? Ай, блин… – черт, обжегся о перегретые пластины радиатора.

– Ну чего там страшного? – дядя решает не развивать тему прямых рук.

– Да не понятно, пара вроде не видно. – аккуратно заглядываю внутрь куба системы охлаждения, и смотрю на трехметровой высоты параллелепипед радиатора. – Похоже не это… – я спрыгиваю, показывая чудеса акробатики.

– Черт… Хреново… – резюмирует Ники итог нашей деятельности, в сердцах пнув крышку, которую предстояло теперь поднять обратно и прикрутить. – Что делать будем, Макс?

Пожимаю плечами. Да я-то откуда знаю, что делать… Короче, у нас нарисовалась большая проблема – навернулась система охлаждения корабля. Ага… Кто-то скажет – на кой сдалась система охлаждения в открытом космосе? Там же и так, чертовски, холодно. Минус двести семьдесят три градуса по шкале Цельсия…

Ну, возможно, за бортом и так. За четыре с небольшим месяца, прошедших с момента моего пробуждения на корабле, который мой «шибко сообразительный» дядя гнал через гиперпространство неизвестно куда, ни одного раза не был в открытом космосе.

Зато внутри, где постоянно работает реактор на тяжелом дейтерии, плюс куча вспомогательного оборудования. И все это излучает тепло. И куда его девать в космосе, где теплопроводимость вакуума чуть выше нуля? Некуда… Вот и придумали систему внешней циркуляции, ага, а радиаторы внутри. Снаружи всякие там трубы, специальные пазухи, излучатели тепла. Короче, я так и не понял, когда дядя объяснял устройство. Да он и сам не шибко понимает, если честно…

– Пообедаем, может? – мой желудок издавал рулады, активно призывая к приему пищи.

– А, пошли… – машет рукой дядя и направляется по коридору в сторону жилых помещений, которых на нашем недокорабле не так уж и много.

Пока мы пробираемся по узкому техническому коридору, поведаю, что произошло за эти месяцы. Ну если совсем только кратко – мы в заднице. Огромной, неприглядной заднице…

Ладно, об этом позже. Проснувшись, после той достопамятной пьянки, я всецело ударился в учебу. Ага, а еще первое время разбирался с нейросетью. Вещь! Прямо скажу – вещь!

Да если б у нас на Земле, они были доступны всем, то мы бы давно заселили все прилегающие системы, а не ютились бы на этом маленьком каменном шарике, плывущем вокруг звезды на самой окраине Галактики Млечный путь.

Чем хороша нейросеть? Во-первых, она неплохо поднимает возможности интеллекта. Например, взять мой. По меркам Содружества, у меня не то, чтобы уж очень хороший показатель, всего-то сто тридцать шесть единиц. У дяди, кстати, по его словам, с учетом нейросети и каких-то там имплантов, около трехсот.

Ну, в общем, нейросеть подняла мой интеллект до двухсот тридцати, какого-то там инженерного минимума, опять же, если верить Нику. Ну интеллект и интеллект, как бы я сейчас не проектирую ничего и не строю, а на поведение и характер он не влияет. Так какая разница, какой он?

Оказывается, разница очень даже есть. Чем выше интеллект, тем лучше усваивается информация, и как следствие быстрее учишься. Вот так-то. В общем, за четыре месяца, я сумел изучить все базы данных, имевшиеся на нейросети. То есть, я теперь могу: пилотировать корабли классом до линкора включительно, рассчитать маршрут с помощью искина, стрелять из всех видов корабельного оружия и починить легкие поломки корабельного оборудования. Класс! Супер! Да я монстр просто!

Угу… Только вот, в пределах досягаемости нет ни одного корабля, построенного по стандартам Миров Содружества. Даже компьютер земной, на основе квантовых опто-процессоров, что совсем не то же самое, что искины, то бишь, искусственные интеллектуальные системы инопланетян. Из того, что я изучил с помощью баз данных, на нашем корыте имеется только гиперпривод…

Да и с нейросетью все не так просто. У меня установлена аварийная модификация, а она не имеет возможности подгружать новые базы данных, помимо тех, что были изначально зашиты в программную оболочку. Вот такая подлянка. За счет хорошего прироста на интеллект, дающий шанс стать пилотом абсолютно любому человеку, остальные функции срезаны. Мне Ник обещал же базу по Содружеству? Так вот – облом. Конкретный, поэтому до сих пор не знаю ничего о том, что же это за зверь такой и с чем его едят.

Вот и получается, что вроде многое умею и многое могу, но приспособить знания негде. Жарко… Спасает только терморегуляция комбинезона, оказавшегося вовсе даже не комбинезоном, а легким пилотским скафандром. Я уже говорил, что нейросеть это круто? Повторюсь. Потому, что благодаря ее наличию, я могу управлять своим скафом, доставшимся мне по наследству от отца.

Вот такая изворота судьбы, угу. Корпорацию я не унаследовал, да и нет ее уже… А вот одежду с батиного плеча донашиваю. Усмехаюсь… да уж… Но в данной ситуации, он гораздо лучше, чем все земные корпорации.

Потому как, у него встроенная система жизнеобеспечения. Да, в полностью автономном режиме на долго заряда встроенных аккумуляторов надолго не хватит. Но мне нужны только две функции – воздушные фильтры и терморегуляция. Во внутренних помещениях нашего корыта, ну не поворачивается язык назвать это кораблем, особенно, когда знаешь, пусть и в теории, каким должен быть НАСТОЯЩИЙ космический корабль…

Пока вот так размышляя, я догоняю Ника, он уже подошел к двери и открывает ее. Технические помещения располагаются в нижней части корабля, и в задней. Сейчас, чтобы попасть в жилые помещения, нам придется карабкаться вверх. Около десяти метров, по очень узкому ходу.

Вообще, наш корабль представляет из себя сплошные технические зоны. Для проживания отводится меньше четверти объема. В первую очередь, кают-кампания – она же кухня, санузел, медсекция и все. Во вторую – две маленькие каютки, по четыре квадратных метра площади, где и имеется то лишь кровать, да встроенный в стену шкаф.

Ну еще рубка, но, строго говоря, она все же не совсем для проживания, а скорее для управления. Хотя, учитывая размеры кают, сами понимаете, большую часть времени проводим либо в рубке, либо в кают-кампании.

– Давай скорее, а то опять жара напустим, будем как в бане. – Ник уже поднялся, и ждет, пока я тоже взберусь по узкой лестнице.

– Уф, жарко. – прикрыв за собой тяжелый люк, закрывающий ход вниз, вытираю пот со лба. – У тебя воды не осталось? Пить хочу до ужаса. – интересуюсь я у дяди. Свою флягу я опустошил еще внизу.

Выбравшись из технической зоны, мы оказываемся в небольшом коридорчике, рядом с каютами. Мда, здесь не потанцуешь. Странно, но приступов клаустрофобии у меня больше не происходит. Интересно, почему?

– На, держи проглот! – Ник протягивает мне небольшую пластиковую фляжку.

Быстро сворачиваю пробку и жадно припадаю к горлышку. Эх, хорошо… Правда мало, всего пара глотков. Но и то нормально, хоть горло перестало першить.

– Мда… Скоро у нас и воды не останется. – как-то отстраненно замечает дядя. – Надо, что-то думать. – он идет в сторону выхода из коридора, задумчиво потирая лоб.

Думать… А что думать-то? Думать надо было на Земле, сейчас поздно. Ситуация у нас, прямо скажем на букву Х, и не подумайте, что хорошо. Мало того, что система охлаждения постоянно барахлит, периодически превращая корабль в филиал парной, так еще и провизия подходит к концу.

Мы уже две недели сидим на сухих пайках. И те приходится экономить. Если мы не найдем обитаемые системы, то через пару месяцев, можно будет выходить в открытый космос без скафандров. Ибо лучше уж так, чем подыхать с голоду, вися в консервной банке, в очередной пустой системе.

Чего у нас еще до хрена, так это дейтерия. Хватит, чтоб небольшую планетку разломать на кусочки, если взорвать. Во! Тоже вариант для того, чтобы не голодать. Даже симпатичнее, чем болтаться без скафандра в открытом космосе.

– Как думаешь, мы вообще найдем это твое Содружество? – разрывая упаковку сухпая, в который уже раз интересуюсь у дяди.

Мы как обычно сидим в кают-кампании. И молча пытаемся поесть. Все темы уже не раз обсосаны и обговорены.

– Не знаю, Макс. – поморщившись, будто съел лимон, в сто пятидесятый, наверное, уже раз, дает один и тот же ответ дядя. – По моим расчетам, мы уже должны быть где-то внутри пространства, контролируемого Содружеством. Но ты же сам видишь, ни в одной из систем, где мы были, нет никаких признаков жизни. – он наконец справился со своей упаковкой и теперь ждал, пока разогреется банка с мясной кашей. В дно банки, был встроен небольшой химический пиропатрон, который прогорая, разогревал еду. Удобная штука надо сказать.

– Может, попробуем вернуться? – задаю вопрос, одновременно выбирая, с чего я хочу начать трапезу.

Выбор не особо велик: каша с мясом, овощной салат или паштет. Ладно, начну с паштета. Намазать на галетку, объедение… Правда уже поперек горла стоит…

– Запасов не хватит… – тяжело вздохнув, выскребая дно опустошенной банки, отвечает Ник. – Если вода еще есть, да и система рециркуляции работает, то вот жрать нам в скором времени будет нечего… Да и сам знаешь, связаться с Землей не удается. Даже пакетно не проходит вызов.

В кают-кампании повисла тишина. Все это мы обсуждали уже не раз, и не два. И никакого выхода пока еще заметно не было. Каждый раз, выходя в очередной системе из гиперпрыжка, мы надеемся, что вот, сейчас будет оно – Содружество. Да хоть бы и Фронтир, или даже так не любимые дядей архи.

Главное, чтобы появилась возможность сориентироваться. Привязаться к чему-то в пространстве. Мы же летим вслепую, по ровной линии, уходя все дальше и дальше от родной Солнечной системы. Но… к сожалению, пока нам попадались только пустые системы. Нет, возможно, где-то мы просто не замечали другие корабли, или даже целые станции, потому что наш радар был, прямо скажем, не лучшим образцом. Но… Что есть, то есть.

– Слушай, а зачем ты вообще решил рвануть в Содружество? – прожевав приевшуюся кашу и запив ее водой, спрашиваю я. – Не, ну понятно, медкапсулы, реаниматоры, нейросети. – не давая дяде ответить продолжаю говорить. – Но где ты все это собирался взять? Сам же говорил, что даже в этой твоей Федерации Арам, все только за деньги, эти как там их, кредиты твои. Где мы денег то раздобудем?

Все не могу я больше есть. Собрав остатки сухпая, встаю и отношу все не стол для готовки. Съесть все у меня не получилось, поэтому овощное блюдо в холодильник, в шкаф остатки галет, пустую упаковку в мусорку, позже через мусоропровод отправим в открытый космос.

– Да ладно, нейросети там, или еще чего подобное, мы, допустим, раздобыли. А везти то на чем все это обратно? – дядя тоже доел и повторяет мой путь. – На этом… корыте, много не увезешь. Сколько будет стоить купить самый дешевый корабль, на котором мы сможем добраться обратно на Землю, да еще и с грузом?

– Примерно миллионов пять, если кредитами. – дядя убрал мусорное ведро в специальную нишу и все же ответил. – Это если брать устаревший на пару поколений гражданский транспортник. Вот только его автономности нам будет недостаточно. – Дядя машет у меня перед носом пальцем. – Так что это нам не надо.

Ник двигает меня в сторону, и включает кофемашину. Настоящий кофе на корабле закончился, но и растворимый сойдет. Не до жиру, быть бы живу, как говорится.

– Значит, нас устроит что-то класса десантных крейсеров. Понимаешь о чем я? – задает вопрос, наливая две кружки. Мне и себе. Знает, что не откажусь.

Десантный крейсер, про такие корабли в изученных мною базах информация есть, даже пилотировать смогу если придется. Что-то среднее между тяжелым и средним классом крейсеров. Хорошее бронирование, высокая скорость, но слабое вооружение. Ну, так оно ему и без надобности. Задача таких крейсеров в том, чтобы под прикрытием быстро-быстро доставить десант на планету, или к станции, а потом выйти из круговерти схватки. Ну да, в принципе, туда много чего можно загрузить. Да и с автономностью вроде неплохо.

– Такой, стоил раньше миллионов пятьдесят. – меж тем продолжает Ник. – Ну, правда это было черт знает когда, но не думаю, что в Содружестве что-то сильно поменялось. На, держи. – протягивает мне кружку с коричневой бурдой. – Капсулы стоят где-то от ста тысяч, в зависимости от комплектации. Нам не особо важно какие, то есть подойдут и устаревшие. Их можно раздобыть дешевле. Нейросети – ну где-то так же по ценам. Опять же зависит от того – новые или устаревшие. Базовые, которые бесплатно устанавливают всем, если брать оптом что-то около трех тысяч были, думаю, цены на них не поднялись. Нам надо их очень много, но не будем же мы за раз все. Деньги… Да, деньги проблема…

Ник задумчиво отхлебнул кофе. На его лице отражается глубокая мыслительная деятельность. Интересно, чего он такое обдумывает?

– В принципе, на корабль денег должно хватит со счетов, на которые мы получали оплату за службу в армии. Перед тем, как нам с твоим отцом удалось так внезапно уйти из вооруженных сил Федерации Арам, у меня там было в районе четырех миллионов. – наконец прервал он возникшую паузу. – Думаю у твоего отца где-то так же. Доступ он к своему счету мне предоставил, еще, когда мы были в Содружестве. Итого десятка уже есть.

– Откуда столько? И с чего ты взял, что они все еще лежат на твоем счету? – в некотором офигении, задаю уточняющий вопрос.

– А куда они денутся? – вопросом на вопрос отвечает Ник. – Банк государственный, проценты капали все эти годы. Наследников, даже если учесть, что нас признали погибшими, а скорее просто пропавшими без вести – сомневаюсь, что кто-нибудь из группы тогда смог вернуться обратно в Арам, у нас нет. – пожимает плечами. Так что, по большому счету, вопрос стоит не в том, где взять денег, а как добраться до этого чертового Содружества! – в сердцах махнув рукой с уже опустевшей кружкой.

– Ладно, пойдем в рубку, скоро выходить из прыжка. – Ник ставит кружку на стол и идет в сторону выхода.

Я тоже допиваю остывший кофе в два глотка, и следую за ним. В рубке, мы занимаем места, и включаем терминалы управления. В принципе, компьютер сам может сделать все необходимые действия. Но лучше присутствовать.

На голограмме идет последний отсчет. Три… Два… Один… Выход. Щелкаю сенсор включения радара. Пошло сканирование…

– Опять ничего… – дядя просматривает видеоряд с камер установленных на внешней оболочке корпуса.

– У меня тоже… – Отвечаю, глядя на показания радара.

– Печально… – в рубке повисла тишина.

Снова безрезультатно, еще одна пустая система. И ресурсов остается все меньше и меньше.

– Может, полетаем по системе? – предлагаю дяде немного развлечься. А то вечно, вышли в системе, сканирование, разгон напрямую мимо звезды, в надежде, что пока мы пересекаем систему, радар что-нибудь обнаружит и снова прыжок.

– А… Давай… – после некоторого раздумья, отвечает Ник.

Я отключаю автопилот, ведущий наш корабль строго по прямой линии, и берусь за штурвал. Обычный такой штурвал, позволяющий поворачивать корабль в любую сторону.

– Давай спираль, поперек плоскости эклиптики, а потом пройдемся по орбите вокруг звезды. – дядя смотрит на мониторы. – И помедленнее, на досветовой. – уточняет он.

– Хорошо, будет сделано капитан. – ухмыляясь выставляю на панели режим двигателя.

В системе мы идем на ядерно-реактивном двигателе, рабочим телом которого является все тот же дейтерии, что служит топливом для реактора. Скорость, которую можно на нем развить, где-то около двух третий скорости света в обычном пространстве. Ну, или двести тысяч километров в секунду примерно. Если на такой скорости поймать в борт даже малюсенький камешек, то корабль можно сразу на свалку, если что останется.

Нас выручают антигравы, установленные, для того, чтобы можно было двигаться над телами, имеющими собственную гравитацию. Ну а мы используем их в качестве импровизированных щитов, направив вектор силы прямо перед собой и расталкивая лучом препятствия на пути.

– Стоп! – резкая команда, заставляет меня перевести рукоять регулировки скорости в заднее положение, выключая двигатель и одновременно увеличить мощность на гравитационных двигателях, гася инерцию постепенно. Иначе нас на таких скоростях размажет по ложементам, никакие скафандры не спасут. – Мне кажется, я что-то заметил. Давай-ка понемногу назад. – голос дяди какой-то странный, будто в нем проснулась надежда. – И чуть правее от курса.

Выполняю команду, но теперь не запускаю маршевый двигатель. Идем чисто на гравитационных. Ну как идем, ползем будто черепахи.

– Запусти-ка сканирование… – следует очередная команда.

Включаю радар, понемногу выводя корабль на параллельный курс тому, которым мы двигались. Только теперь в обратном направлении.

– Вправо, шесть градусов, вверх три. – следует корректировка курса.

Дядя просматривает логи компьютера, чтобы более точно вычислить точку в пространстве, где ему показалась подозрительное что-то на экране. Ну да, и ладно. Мне то что, летим и летим. Как на тренировках, которыми постоянно докучал меня Ник, каждый раз, когда мы шли в обычном пространстве. А вы думали, откуда я умею управлять этой «калошей». Все благодаря тому же дяди, который и затащил меня сюда.

– Похоже показалось… – разочарованно сказал Ник, отворачиваясь от экрана. – Нет там ничего… Давай на прежний курс.

– А что хоть тебе показалось? – интересуюсь я, вновь маневрируя.

– Да тень какая-то, будто мы мимо чего-то массивного прошли. – Ник устало откинулся на спинку. – Галлюцинации видимо.

– А… Понятно. – ставлю точку в разговоре.

В это время со стороны экрана, на который выводились данные сканирования раздался звуковой сигнал, оповещающий о том, что в зону действия радарного луча попал массивный металлический объект. Судя по пеленгу, он находился чуть в сторон от нашего курса.

– А может и не показалось! – воодушевленно комментирую, одновременно гася скорость еще сильнее и направляя наш корабль точно по пеленгу.

Чтобы достигнуть объекта, который засек радар, с учетом минимальной скорости, нам понадобилось почти полтора часа. Но… Это того стоило.

– Офигеть! – мы открыли панорамное окно, и сейчас стоя смотрели на колоссальный, явно рукотворный объект висящий прямо перед нами. – Что это за штука?

– Хм, если мне не изменяет память, то это… – дядя задумался, но продолжил. – Модульная гражданская станция… И судя по всему, ей не хило досталось.

Ну, то, что станции, если дядя правильно определил, досталось. Видно невооруженным глазом. Громадные дыры в почти по всей внешней оболочке с оплавленными краями, искореженные мачты, и куча мелких обломков вокруг. Кто-то явно хотел стереть ее с лица космоса совсем, но видимо не получилось.

– Что будем делать? – задаю вопрос. Ну правда, посмотреть – посмотрели, а дальше то что?

– Снимать штаны и бегать. – едко отвечает дядя. – Высаживаться, конечно. Ты что не понимаешь? – поворачивает ко мне лицо с горящими энтузиазмом глазами.

– Чего не понимаю? – по мне так не стоит внимания.

Да, круто, нашли раздолбанную в хлам станцию. Но что это меняет?

– Мы добрались до Содружества! – я не разделяю энтузиазма Ника, но раз ему хочется, то пусть. – Видишь вон ту длинную платформу? – показывает он куда-то в сторону станции.

Присматриваюсь и, действительно, замечаю платформу, на добрую сотню метров выпирающую наружу из строения.

– Ага, вижу. – озвучиваю вердикт.

– Давай за штурвал, и аккуратно. Только прям, очень аккуратно, подводи нашу лохань к ней. – дядя тоже не особо любит наше средство передвижения.

Пожав плечами, возвращаюсь за штурвал и, как и сказал дядюшка, медленно и печально, подвожу корабль в нужно место.

– Опускай! – очередная команда, которую я выполняю. Резкий удар, прошедший по всему корпусу возвестил о том, что мы прибыли.

Глава 12

– Мда… Негусто, прямо скажу. – дядя отодвинул в сторону небольшую панель, скрывавшую нишу в стене медицинского отсека и сейчас смотрит на стойку в которой стоит весь наш небольшой арсенал.

Два игольника, брикеты взрывчатки, детонаторы. В принципе, все. Ну, правда, еще пара разгрузок, аккуратно лежащих на полочке сбоку. В общем, только для самообмана. Я кое-чего теперь знаю о вооружении инопланетян, как-никак базы выучил. Так вот… С тем, что имелось в нашей «оружейке», мы можем максимум поцарапать краску на броне какого-нибудь древнего дроида. Кстати, зачем пилоту, точнее тому, кому поставят аварийную нейросеть базы по пехотному вооружению, пусть и невысокого уровня? Надо будет у дяди поинтересоваться, если не забуду.

– Слушай, а зачем нам вообще оружие? Видно же, что станция мертвая. Мы час, как сели, а реакции никакой. – я принимаю поданный мне небольшой пилотский игольник GV, точно такой же, как и те, которые стоят на вооружении пилотов корпорации.

Машинка простая и надежная. Да и отдачи у нее нет практически, что в условиях невесомости ощутимый плюс. Ну, по-крайней мере, я так думаю, хотя опыта стрельбы без гравитации у меня пока еще не было.

– Да пусть будет, как-то спокойнее с ним, чем без него. – отвечает Ники, пожав плечами и снаряжая свой игольник магазином, к которому пристегнут с помощью специального зацепа второй. Это чтобы в бою, быстро менять истраченные обоймы.

– Почему тогда было не положить в арсенал нормальные пушки, а не эти трещотки? – я повторяю действия дяди на автопилоте. Все же за два месяца, меня довольно неплохо натренировали.

– Знал бы, где упасть, соломки бы постелил. – дядя задумчиво повертел в руках разгрузку, все же одел ее на себя, быстро подогнав размеры под свою фигуру.

– Чего? – не понимаю, чего он такое там собрался стелить.

– А… Не обращай внимания. Старая присказка. – отмахивается Ники, забивая все свободные кармашки разгрузки брикетами гексана, предварительно вставив детонаторы. – А ты чего стоишь, присоединяйся. – видя, что я так и держу в руках только ГеВешку, всего с одним пристегнутым магазином, он немного сдвигается в сторону, давая мне возможность набрать боезапас.

Эх… Ну раз, более опытный вояка, чем я, говорит, что надо – значит, надо. Быстро повторяю действия дяди, и становлюсь похожим на рождественскую елку увешанную игрушками. Только в моем случае, вместо игрушек по всем имеющимся кармашкам набито огромное количество взрывчатки и запасных магазинов к игольнику. Теперь главное, чтобы вся эта взрывающаяся масса не сдетонировала, иначе… Не, лучше даже не представлять. Сильно сомневаюсь, что меня в таком случае спасет даже супер-пупер технологичный скафандр, произведенный в Содружестве. Нет, если б был штурмовой, то тогда бы шансы выжить имелись бы, но не в пилотском…

– Выдвигаемся что ли? – дядя скептически смотрит сначала на меня, потом переводит взгляд в опустевшую оружейную нишу и покачав головой идет в сторону выхода.

Молча следую за ним. Сейчас в коридор, там направо, открыть дверь в конце. Попадаем в тамбур, по обе стороны которого установлены выходные шлюзы. Дядя, идущий впереди, немного подумав, выбирает тот, что слева.

– Помоги, что-то туго идет. – Ники с трудом ворочает штурвал отпирания на двери.

Вдвоем нам все же удается открыть первую дверь. За ней камера, а потом еще одна дверь, но теперь уже ведущая наружу. Заперев первую дверь, Ники подходит к небольшой панели управления и нажимает поочередного несколько кнопок. Где-то над головой раздался шум, переходящий в гудение. Заработали насосы, откачивая воздух из переходной камеры.

Из утолщения на воротнике комбинезона выскочила тонкая прозрачная мембрана, образуя вокруг головы своеобразный шлем. На периферии зрения появился значок, в виде фигуры человека в скафандре. Ну да, скаф у меня, что надо. Как только атмосфера в помещении стала исчезать, он автоматически перешел в режим полной автономности. Класс!

С тихим шипением, пневмопривод пришел в действие, открывая нам с Ником выход в открытый космос. Остатки воздуха, замерзая на лету, устремились в абсолютно черный проем забортного пространства. Черт, что-то у меня немного мандраж по телу.

Все-таки, как не крути, а это мой первый выход в открытый космос. Ну и что с того, что в принципе за открытой дверью рукотворное строение, а не пустота? Планеты же нет, да и атмосферы тоже. Так что открытый космос. Замираю в нерешительности на пороге, вроде и не страшно, но как-то… Непонятно…

– Чего замер? Прыгай давай. – дядя видимо не испытывает аналогичных моим чувств, потому что из наушника, раздается его недовольный голос. – Магниты не забудь включить, а то вылавливай тебя потом.

Точно! Снаружи же нет гравитации. Мысленно жму на значок человечка и в выпавшем меню настроек нахожу нужную мне функцию, после чего все же шагаю вперед. Никаких лестниц нам не нужно, потому что корабль лежит на брюхе, поэтому сразу за порогом у меня под ногами оказывается твердая поверхность, и кромешная тьма, подсвечиваемая лишь рассеянным лучом из шлюзовой, который терялся уже в паре шагов.

Делаю пару шагов по твердой поверхности платформы, на которую мы причалили. Интересно, почему в изученных мною базах данных нет ни слова, про космические станции. Вот про тяжелые штурмовые скафандры и кое-какие знания по управлению боевыми дроидами есть, а про станции нет. Странность…

Дожидаясь, пока дядя закроет шлюз, лезу снова в настройки скафа. Информация у меня в голове подсказывает, что можно настроить обзор так, чтобы даже в темноте видеть. Какие-то там фотоэлементы испускают невидимые обычным зрением лучи, они отражаются, обрабатываются встроенным вычислителем и поступают на нейросеть уже в виде картинки. Пара секунд, пока аппаратура заработает, и я уже не слепой котенок в кромешной темноте, а кой чего могу видеть.

Ох! Ничего себе! Да, йок-макарёк! Вот это махина!

Картинка, прошедшая через оцифровку, прямо скажем, так себе. Серо-белая, нечеткая и размытая, но даже такой хватает, чтобы оценить масштаб сооружения, к которому мы причалили. Полностью охватить взглядом станцию не получается – мощности подсветки не хватает, но…

Громада корпуса, даже не берусь оценить размеры на глаз, буквально нависает над нами, подавляя своей массой. Из корабля она смотрелась не так впечатляюще, а тут… Прямо не верится, что такое можно соорудить человеческими руками и разумом.

Мощь! И это, по словам дяди, гражданская станция. Какие же тогда строят военные? Нет, воображения не хватает представить. Глядя на стену, устремившуюся вверху на пару километров, чувствую себя букашкой… Мда…

Оглядываюсь на наш челнок, дядя чего-то там копается у выхода еще, ни в какое сравнение не идет. Так, мелочь непонятного происхождения и предназначения. Даже где-то в глубине души поднялась обида, что мы на такой «калоше» прибыли сюда.

– Что? Впечатляет? – голос, раздавшийся в ухе, заставляет меня дернуться.

Что мне не нравится в открытом космосе – это то, что не слышно, когда кто-то к тебе приближается.

Вот и сейчас, Ник подошел, когда я с интересом разглядываю огромные дыры, оставленные чем-то явно весьма и весьма мощным в титаническом корпусе. Хм… Пороемся в голове… Странно, но ничего не всплывает.

– Не то слово. А чем это ее так? – задаю вопрос у того, кто вроде как является специалистом во всяких там космических кораблях и средствах уничтожения.

Надо сказать, что какого-то особого шока или восторга, я не испытываю. Но вот есть что-то этакое в душе, что подстегивает кровь в венах. Мда…

– Хм… Даже не могу предположить, если честно. – после небольшого раздумья отвечает Ник. – Если только архи из туннельников улья поработали, но нет. От станции бы тогда ничего вообще не осталось. Насекомые в этом плане жуткие педанты – непременно бы демонтировали все, что смогли. – снова пауза. – А больше ничего, способного сотворить такие дыры на ум и не приходит. Да и вообще, такое ощущение, что обшивку, будто изнутри выдавило взрывом. – дядя перекидывает игольник со спины в руки и берет его на изготовку. – Как не крути, но думаю в скором времени, мы выясним, что тут произошло…

Что-то такое прозвучало в его словах, что заставило меня поежиться и последовать примеру более опытного родственника. Я перехватываю свою гевешку так, чтобы иметь возможность открыть огонь при малейшем подозрении на опасность.

– Пошли что ли? – как-то не очень уверенно интересуется дядя. – Чего стоят то… – с этими словами он первым начинает движение по платформе в сторону громады станции.

Идти нам предстояло не так уж и мало. Около километра, что в условиях отсутствия силы тяжести было довольно напряжно, потому как любое неосторожное движение руками могло тебя закрутить. Спасают магниты на подошвах скафандра и то, что материал, из которого он сделан, может становиться жестким, фиксируя тело в одном положении. Но все равно неудобно, будто робот шагаешь.

– А чего та так долго у шлюза копался? – в полной тишине, посреди кромешной тьмы космоса, идти было немного некомфортно.

– Минировал. – ответ дяди меня ни разу не успокоил.

Вот ни капельки. Что значит минировал? Это получается, он может взорвать наше единственное средство передвижения? Э… Что-то мне совсем не улыбается застрять на мертвой станции, висящей неизвестно в каком уголке галактики, без еды, воды и воздуха. Запас дыхательной смеси в скафандре не такой уж и большой. Одного кислородного патрона хватает примерно на сутки, но… У нас нет расходников на замену… Мда…

– В смысле? – немного импульсивно, прошу дядю разъяснить его поступок. – На хрена?

– В прямом. Я не знаю, что нас ждет внутри. – дядя рукой указывает вперед в сторону приближающейся стены. – Всякое может случиться. Если там, каким-то чудом остались выжившие, то они вполне могут попытаться угнать наш аппарат. – тон у Ника был напряжен, это чувствовалось. – Вот и поставил пару сюрпризов. Не переживай, корабль при взрыве, коли таковой все же произойдет, пострадать не должен. – в последней фразе слышалось явное сомнение. Но дальше обсуждать тему я не стал, лишь поудобнее перехватил игольник.

– Есть какие идеи? Может ну его, улетим подальше от греха? – задаю вопрос Нику, как и я стоящему перед воротами, ведущими внутрь станции с игольником наизготовку.

Чего мне вдруг захотелось, как можно скорее покинуть это, слегка негостеприимное местечко? Ответ банален…

Мы стоим перед высокими воротами, в наполовину раскрытых створках которого застряла грузовая платформа со стоящим на ней контейнером. Ну, подумаешь, кто-то пытался протаранить выход, что тут такого. Учитывая, что станция похожа на дуршлаг, ничего удивительного в этом нет.

На первый взгляд ничего… Если не обращать внимание на тело, лежащее перед транспортным средством. Ну как тело? Когда-то оно было телом, если судить по обрывкам одежды в кучке фарша, украшающей своим малоаппетитным видом небольшой пятачок прямо на нашем пути.

Интересно, это чем его так расколбасило? Больше всего походит и правда на мясорубку или блендер. Ну, или на хорошо поработавшего топором мясника. По кускам мяса и обломкам костей сложно определить, как погибший выглядел до того, как с ним сотворили такое.

Почему я так спокойно описываю эту картину? Ну… Во-первых, серое оцифрованное изображение скрадывает подробности, я вижу только общую картинку, как бы нарисованную. А во-вторых, умный скафандр вколол мне какой-то препарат, потому что меня действительно чуть не стошнило вначале. Воображение у меня хорошее, ага… А сейчас ничего, воспринимаю как-то отстранено…

Кто-то может сказать – ты ж военный, а тут увидел изуродованные останки и поплыл. Я-то военный, вот только пилот. И видеть вблизи расчлененные, а после аккуратно сложенные в кучку тела мне не приходилось ни разу. А из кабины конвертоплана война выглядит совсем по другому… Эх, не готовили меня к такому… Не готовили…

– Хм, идея стоящая… Улететь… Да… – задумчиво произносит Ник, наклоняясь к останкам и начиная в них ковыряться. – А куда? Куда полетим-то? – задает он вопрос, не прекращая свое дело. Что он там ищет?

– Ну… Это… Мы же в пространстве Содружества, думаю, сможем добраться до обитаемых миров раньше чем у нас кончатся припасы. – мне прямо органически не хочется лезть внутрь мертвой станции. Так, что волосы на загривке дыбом встают. Хотя страха то и нет. Это что-то другое. Вот просто не хочу и все.

– Сомневаюсь, что мы в пространстве одного из государств, входящего в Содружество. – дядя, похоже нашел, что искал, и сейчас стоит вертя в руках какую-то бляху. – Скорее всего мы во Фронтире… И шансов добраться до обитаемых миров у нас не так уж и много. Если бы было иначе, то тут бы уже было не протолкнуться от желающих поживиться на халяву. – Он указывает рукой на громаду станции, нависшую над нами. – Вот эта штука, даже в таком состоянии тянет на несколько сотен миллионов кредитов. И это только сама станция. – Мне показалось, или я действительно услышал, как он хмыкнул. – А мы ведь не знаем, что там может оказаться внутри…

Ух ты! Сотни миллионов кредитов! Супер! Знать бы еще, что на них можно купить. Нет, дядя говорил, что неплохой корабль в пару десятков миллионов можно взять. Так что мы нашли можно сказать, целую эскадру таких кораблей. Ну ладно, ладно… Не эскадру, но звено можно думаю приобрести, если продать нашу находку.

Осталось всего ничего… Найти того, кто купит… Ага… Так, в какой стороне находится ближайший ломбард? Пойду становиться мультимиллионером.

– Так, Макс. – дядя сунул вещицу, которую откапал в куче останков, в один из кармашков разгрузки и повернулся ко мне. – Смотри по сторонам внимательно, я гляну, может грузовик получится отогнать… – с сомнением в голосе он оборачивается на машину, застрявшую в проходе. – Не нравится мне тут…

А мне как будто нравится… Но куш и вправду может быть большим, чего уж там… Да и, пусть я не разбираюсь в станциях, но думаю что на них тоже устанавливаются искины, а значит, у нас наконец-то появился реальный шанс понять где мы вообще находимся. Должны же быть координаты? Честно, вот как на духу – полет вслепую стоит поперек горла уже. Да и компания, не то чтобы очень…

Нет, дядя интересный собеседник. Но за долгие месяцы в ограниченном пространстве успел надоесть, как не знай что.

– Прикрывай! – слышу голос в наушнике и выдвигаюсь поближе к воротам.

Что плохо, платформа высотой в два моих роста, и лежит на брюхе. Поэтому увидеть, что происходит за ней, не представляется возможным. Прижиматься к ней я не стал. Встаю так, чтобы в случае чего иметь возможность вести стрельбу поверх кабину. Вряд ли, конечно, придется. Но, чем черт не шутит, пока бог спит…

Заняв позицию, внимательно наблюдаю за верхним обрезом кабины грузовика. Ники в это время, перекинув свой игольник за спину, быстро карабкается вверх, цепляясь за немногочисленные выступы на вертикальной поверхности.

– Ну что там? – дядя, быстро поднявшись, исчез из моего поля зрения, а тишина вокруг и то, что я не видел его, несколько нервировали.

– Да вроде нормально все… – через пару секунд Ник все же отвечает. – Давай поднимайся. – следует команда.

Подниматься, ну хорошо. Все лучше, чем просто ждать неизвестно чего. Отключив с помощью нейросети магниты, быстро повторяю путь дяди, цепляясь за выступы на морде кабины.

Ой дурак… Это я про себя если что… Решил повыпендриваться и взлететь эффектным прыжком, рывком толкнувшись от верхней кромки зажатой створками грузовой платформы…

Нет… Взлететь эффектно получилось… Ага… Прям как птица! Только крыльев не хватает, йок-макарёк!

А вот приземление было, не очень… А почему? Потому что я не ожидал, что за воротами будет гравитация… Весь расслабленный, лечу себе значит по диагонали вверх… Красота! И тут меня резко потащило вниз, я даже сгруппироваться не успел, как крыша кабины понеслась мне на встречу со все возрастающим ускорением… Если б тут была атмосфера, то грохот от моего падения, думаю услышали бы на другом конце станции.

– Ты чего? – дядин голос в наушнике недоуменно, а сам он стоит у контейнера, отрезающего нам путь, и пытается почесать затылок через шлем.

– Ничего. – буркнув в ответ, поднимаюсь на ноги. – Мог бы и предупредить, что тут гравитация есть.

Если бы не скаф, думаю, я бы получил не один перелом, а так вроде ничего. Встал, отряхнулся и все в порядке. Кстати, а почему тут есть пыль, а на платформе по которой мы шли нет?

– Да я как не подумал, что ты тут решишь из себя супермена изображать. – пожимает плечами.

– Кого-кого? – переспрашиваю.

– А, был такой герой в комиксах моего детства. – Ники отмахивается и опускается на одно колено. – Тоже любил летать, прям как ты.

– Понятно. – хотя мне ничего не понятно. Да и фиг с ним, если честно. Дядюшка вообще любит всякие непонятные фразочки, значение которых порой не может мне объяснить.

Пока он там чего-то рассматривает у себя под ногами, я оглядываюсь вокруг. Ну и стоило нам вообще сюда залезать? Дороги дальше все равно нет. С двух сторон платформа зажата высокими воротами, а прямо впереди по ходу движения стоит огромный контейнер, на который запрыгнуть, даже учитывая усилители в скафах, не представляется возможным, в условиях гравитации.

Между створками ворот и углами контейнера есть небольшой прогал, но туда даже моя рука не пролезет. Чтобы удостовериться, подхожу и пытаюсь просунуть руку в щель. Нет, не получается. Ну ладно, значит обратно пойдем.

– Помоги-ка. – слышу в наушнике призыв Ника.

– Ну чего тут? – подходя к нему, задаю вопрос.

– Люк помоги поднять, тяжелый зараза. – только сейчас я замечаю, что дядя не просто рассматривает крышу под ногами, пытается открыть небольшой квадратный люк.

– Подвинься, а то мне ухватиться негде. – Пытаюсь притиснуться рядом, чтобы была возможность ухватиться за короткую трубку, утопленную в выемке и судя по всему служившую ручкой.

– На раз-два. – Ники сдвигается чуть в сторону, и мне удается ухватиться за трубу. – И… Раз – два! – быстро произносит он.

Резкий совместный рывок приносит результат и крышка слегка приоткрывается. В нешироком отверстии виден погнутый замок. Мда… Похоже изнутри закрыто было. Я отодвигаюсь чуть в сторону, давая возможность Нику доломать несчастный запор.

– Черт, заклинило что ли… – бормочет он, видимо самому себе, после чего обходит с другой стороны и резко отрывает непокорную крышку. – Ну вот так-то лучше. – Ники откидывает квадратный лист, бывший совсем недавно крышкой, в сторону и склоняется над проемом.

Пока Ники аккуратно спускается внутрь кабины, я стою, прислонившись к кабине, и пялюсь в темноту. Ну, точнее, не совсем в темноту – нейросеть так и формирует серую картинку.

Цок-цок-цок… Тихий перестук по металлической поверхности… Да не, показалось наверно. Откуда здесь взяться звуку, если атмосферы нет? Цок-цок-цок…

Да что за на хер? Отлипаю от стенки и иду в сторону выхода. Внимательно всматриваясь в темноту. Нет, ничего…

– Макс, спускайся сюда. – доносится сдвоенный голос дяди.

Не понял… Кстати, а почему я решил, что здесь нет атмосферы? Гравитация же есть, значит, и какие-то остатки воздуха могли остаться. Захожу в меню нейросети, нахожу нужный пункт в функциях скафа. Запускаю анализ. Цок-цок-цок… Звук раздается будто бы из-за спины и сверху.

Резко оборачиваюсь, чисто инстинктивно вскидывая игольник и… Ничего… Нет, мне вроде показалось, что на самом верху контейнера мелькнула какая-то тень. Да ну, ерунда… Наверное из-за резкого движения смазалось при обработке.

– Ну, ты там чего копаешься? – доносится новый вопрос. И опять будто сдвоенный. Один в наушнике, а второй как будто снаружи, но сильно глуше.

– Да иду, иду. – помотав головой, отвечаю.

Глюки что ли? А, ладно. Закидываю игольник за спину, чтобы не мешал, ныряю в люк вперед ногами. Боковым зрением замечаю какое-то движение наверху, но не обращаю на него внимание. Аппаратура наверное барахлит.

– Что тут у тебя? Чего звал? – я оглядываюсь вокруг себя.

А ничего такая кабинка, просторная. Метра три длиной при почти такой же ширине, да и потолок высокий. Можно в полный рост стоять. Разделена на два отсека перегородкой с дверным проемом. Зачем это сделано не знаю Потому что кроме небольшой скамьи в том отсеке, куда я спрыгнул, больше ничего нет. Дяди не видно.

– Иди сюда. – дядя на мгновение появляется в проеме и машет призывно рукой.

Прохожу вперед. Ну и что тут? Панель управления с какими-то кнопками, штурвал. Пара кресел. Опа! А кресла-то не пустые…

Хм… Подхожу поближе и присматриваюсь. Тела хорошо сохранились, надо сказать. Нет, то что они давно и безоговорочно мертвы, сомнения не вызывает. Но следов разложения нет. Мумифицировались и высохли. В одном кресле мужчина, на вид обычный человек, только что уши чуть вытянутые и заострены сверху, да волос нет, совсем. Глаза закрыты, и если бы не ссохшаяся кожа на лице, можно подумать, что он просто спит.

Во втором, если судить по характерным выпуклостям на груди, женщина. Состояние тела такое же, как и у первого мертвеца. Только черты лица гораздо приятнее и тоньше. При жизни явно была красавицей. Интересно, из-за чего они погибли? Следов насильственной смерти на первый взгляд нет.

– Что с ними? – задаю я вопрос Нику, что-то делающему под штурвалом. Рядом с ним лежит квадратная панель.

– С аграфами-то? – не вылезая, переспрашивает он.

– Ну, если эти два тела – аграфы, значит с аграфами. – отвечаю, продолжая рассматривать женщину. Мда, даже мертвая она цепляет взгляд…

– А хрен его знает. – Дядя наконец выныривает и выпрямляется, также глядя на трупы. – Такое ощущение, будто просто уснули. Давай-ка, помоги. – Он хватает высохшее тело мужчины и, довольно легко закидывает себе на плечо. – Бери эту спящую красавицу, перенесем пока в задний отсек. – с этими слова они двигается по проходу в заднюю часть кабины, едва не зацепив меня ногой трупа. Благо я во время отступил в сторону.

Так, надо освободить второе кресло. Но я медлю. Мне кажется, что если я сейчас трону это тело, женщина откроет глаза, хлопнет ресницами и улыбнется. У нее должно быть обворожительная улыбка…

Черт! О чем я думаю… Мда… Это все длительное воздержание и гормоны. Помотав головой, отгоняю ненужные в данной ситуации мысли, легко подхватываю тело на руки. Еще не хватало запасть на труп.

Тьфу, гадость какая! Аж комок к горлу подступил. Брр… Нет, нужно срочно выбираться поближе к людям. Если в Содружестве есть такие красотки, то я готов хоть пешком по космосу туда идти.

– Чего так долго? – дядя уже избавился от своей ноши и вернулся в передний отсек. – Макс, проснись, ты не на экскурсии! – он даже помахал рукой у меня перед лицом, привлекая внимание. – Че, на мертвячку запал? – с ехидной улыбкой спрашивает.

– Ничего не запал, просто задумался. – огрызнувшись, быстро выхожу в кормой отсек и кладу тело рядом с первым, вынесенным дядей. После чего возвращаюсь обратно.

– Садись. – Ники уже сидит в кресле перед штурвалом и рассматривает панель с кнопками перед собой. – Если я ничего не напутал, то щас прокатимся. – судя по голосу, настроение у него улучшилось.

А вот мне почему-то неуютно. Что-то давит. Непонятно… Я весь на взводе, будто ожидаю неприятностей. Наверное, это сказывается напряжение и незнакомая обстановка. Ладно, надо просто довериться дядьке. Падаю в кресло. Блин, неудобно. Совсем вылетело из головы, что за спиной висит игольник. Поморщившись, перекидываю его на грудь. Вот так гораздо удобнее.

– Ну-с, пробуем… – бормочет дядя и щелкает какую-то кнопку на приборной панели перед собой.

Яркий свет, вспыхнувший внутри кабины, бьет по глазам, вызывая резь. Светофильтр скафандра срабатывает, но с запозданием.

– А предупредить нельзя? – раздраженно интересуюсь у дяди, пытаясь проморгаться. Жутко чешутся и слезятся глаза. Я бы потер их руками, но сквозь шлем сделать это проблематично.

– А я знал? – тон дяди также не шибко веселый. Судя по всему, он сейчас испытывает те же трудности, что и я.

Пару минут мы просто сидим в ожидании, когда неприятные ощущения не пройдут. Свет дядя выключил. Наконец, зрение пришло в норму.

– Ладно. Попробуем еще раз. – дядя уже не спешит, поочередно нажимая кнопки.

По корпусу тягача прошла вибрация, которая понемногу усиливалась, пока машина не приподнялась над полом. Надо же, а машинка то – работает… Может на станции еще чего рабочее найдется?

Но все равно, меня что-то беспокоит. Понять бы еще что… Так, что мы имеем? Мертвая станция, на которой есть гравитация, а значит рабочий источник энергии. Это раз.

Грузовая платформа, в которой находятся два тела. Мертвых. Притом мертвых так давно, что успели мумифицироваться. Это два.

Не… Никакой картинки не складывается.

– Слушай, а почему их никто не вытащил из этой машины? – задаю я вопрос тому, кто разбирается в местных реалиях лучше, чем я. – Ведь не вдвоем же они на этой станции куковали, а потом раз и решили застрять в воротах.

– Хм… Тоже об этом думаю. – дядя аккуратно толкает штурвал от себя, пытаясь направить грузовую платформу вперед, но только вибрация усиливалась, а тягач так и оставался на месте. – И никак не могу найти ответа… – честно признается дядя. – Ведь должен же был кто-то, хотя бы попытаться освободить проезд и загерметизировать отсек. Но этого сделано не было. Да и пробоины в корпусе странные. – Ники не оставляет попыток сдвинуть наш транспорт с места. – Такое ощущение, что стреляли изнутри станции. Вот только по кому мог применяться такой калибр…

– Попробуй назад сдать. – советую я, потому как в его попытках проехать нет никакого резона.

– А то без тебя не знаю. – откликается дядя, но все же тянет перекидывает какой-то рычаг в другое положение.

Вибрация усилилась, и спустя пару секунд, платформа дернувшись, все же сдвигается с места, резко нырнув задним ходом внутрь станции.

– Хм, ну надо же. Так, надо бы фары включить, – вспоминает дядя про то, что вокруг вообще-то темно.

Ладно хоть предупреждает в этот раз. Настраиваю светофильтр с помощью нейросети.

– Готов? – задает вопрос Ник.

– Включай. – даю добро и на всякий случай все же прикрываю глаза.

В этот раз глазам было не так больно. Шлем скафандра в паре с нейросетью прекрасно справились с задачей защиты моих нежных органов зрения. Да и в этот раз яркие лучи били не по глазам, а перед машиной, высвечивая пространство прямо перед нами.

Ох, бля… Чувствую, зря мы сюда полезли… В ярком свете фар, прекрасно видно разбросанные по полу расчлененные останки тел…

Глава 13

– Слушай… Мне кажется, что нам стоит быстро-быстро отсюда валить. Желательно, как можно дальше. – слегка осипшим голосом излагаю свое предложение о наших дальнейших действиях.

Дядя не торопится с ответом чего-то, поэтому я поворачиваю к нему лицо. Хм… В первый раз вижу бледного Ника. Это как же его пробрало-то. А еще бывалый вояка, тоже мне. Он крепко сжимает игольник, и пристально смотрит прямо перед собой на усеянный останками пол.

– Ты чего? – толкаю его легонько в плечо. – Уснул что ль? – не по себе мне как-то от окружающей обстановки, а тут еще и дядя завис.

– А? Чего тебе? – Ники мотает головой и поворачивается ко мне, в глубине глаз еще висит какая-то непонятная пелена, но взгляд становится разумным. – Что хотел?

– Так, это… – кошу взглядом в лобовое стекло, мне опять показалось какое-то движение в глубине помещения. – Говорю, сваливать отсюда надо, как можно скорее. – повторяю свое предложение. – Не нравится мне тут… – я отворачиваюсь от дяди и пристально вглядываюсь в пространство, едва освещенное фарами. – Не нравится…

Черт! Чего за фигня мне мерещится? Или показалось? Будто крупная тень пронеслась в свете фар. Да не, вряд ли… Кто здесь может быть?

– Слушай, чего-то у меня галлюцинации. – Зажмуриваю, а потом резко открываю глаза.

– Какие? – голос Ники звучит, как-то чересчур напряжено на мой взгляд.

– Мне показалось, будто какая-то херня пробежала перед нами. – кидаю взгляд в сторону дяди.

Оп-па! А чего это он? Вцепился в игольник и пристально смотрит перед собой?

– Тебе не показалось… – тихий ответ бьет, будто обухом по голове. – У тебя нейросеть же записывает видео, просмотри повтор. – Ники все также пристально вглядывается в темноту, сжимая в руках игольник.

Пожимаю плечами и лезу в архив нейросети. Нет, конечно, всю жизнь на нее не поместишь, но вот пару дней записать – никаких проблем. Имеется встроенное хранилище, которое автоматически освобождается, путем удаления старых записей. Если есть желание, то можно взять кусок какой-нибудь записи и перекинуть его в другую папку. Тогда он не будет удален. Удобно весьма, надо отметить.

Так… Ищем нужный промежуток времени. Я полностью погружаюсь в кадры, не обращая внимания на окружающую обстановку. Так-с… Тут я смотрю на дядю, а вот поворачиваюсь в сторону лобового стекла.

Ага… Значит где-то на этом отрезке, перед тем как я снова повернусь к Ники. Кажется, вот… Перематываю назад и запускаю на медленном воспроизведении.

– Что это за хрень! – эмоционально интересуюсь у дяди, разглядывая размытый кадр, поставленный на паузу.

Точнее не кадр, а существо, которое на нем запечатлено. Мда… Даже не знаю, на что и похоже… да и ракурс не особо удачный – сбоку. На первый взгляд, если мельком глянуть, то покажется, будто это человек.

Высокий, истощенный чуть ли не до состояния скелета, с длинными руками и ногами, да к тому же еще и голый, но человек.

Вот только, если присмотреться, понимаешь, что помимо похожей фигуры, ничего общего с гуманоидами нет от слова совсем…

На следующем кадре, можно разглядеть, что у существа задние лапы выгнуты в обратную сторону, вроде кузнечика, а на передних, вместо кистей рук с пальцами, что-то напоминающее зазубренный меч, ну или типа того… Лицо, так же случайно попавшее на запись, даже не знаю, с чем сравнить. Мне показалось, что оно состоит из одной большой челюсти с игольчатыми клыками, размером с мой мизинец, сантиметра три длинной…

Кажется, я знаю, кто устроил тут мясорубку… Но ведь, если судить по состоянию тел, лежащих сейчас в кормовом отсеке кабины, произошло это хрен знает сколько времени назад… Как оно здесь выжило-то? Это существо? Хотя, если честно, даже знать не хочу… А хочу срочно свалить с этой станции, как можно быстрее…

– Не знаю… – задумчиво отвечает дядя. Пока я пересматривал запись, он отложил в сторону игольник и сейчас деловито собирал из брикетов взрывчатки мину, соединяя их между собой и объединяя детонаторы в одну сеть. Такая возможность в них была заложена при производстве. – Да, если честно, не особо и хочу знать. В кои-то веки, должен полностью признать твою правоту, что нам стоит покинуть это не очень гостеприимное место. – отложив получившийся заряд в сторону, Ники протягивает руку и нажимает какую-то кнопку. – Оно, конечно, пока что нам ничего не сделало, но, думаю, не стоит доводить дело до схватки. Ты видел какие у него зубы? – киваю в ответ. – Вот, то-то и оно. А у нас только пукалки, да «фейерверки». – Ники скептически осматривает наше вооружение. Никакого уважения в его словах к игольникам не найдешь даже под микроскопом. – Ладно, попробуем в другом месте попасть внутрь…

– В смысле? Мы разве не полетим дальше в твое это Содружество? – выпячиваю я глаза на дядюшки.

– Полетим, как же не полетим. – дядя начинает выворачивать штурвал вправо, разворачивая грузовик так, чтобы выровнять его по границам узкой, для такой махины щели приоткрытых ворот. – Но потом! Для начала, мне все же хочется поискать тут чего ценного…

– Зачем? – я не понимаю дядиного стремления. Хоть убей.

– Не понимаешь? Это же аграфская станция! – недоумение в дядином голосе прям таки бьется наружу.

– Ну аграфская, и что? – по мне, хоть аграфы, хоть архи. Одна и та же херня. Неизвестная мне. – Я даже не знаю, кто такие эти аграфы, ну точнее пока только их трупы видел.

Вот существо, которое движется с такой скоростью, что его не реально засечь взглядом, да к тому же явно хищное, оно реально. А аграфы, станции… Да ну на фиг. Жить сильнее хочется.

– Аграфы, одна из самых развитых и закрытых рас Содружества. Не скажу, что самая-самая, но почти… – дядя внимательно смотрит перед собой, одновременно рассказывая мне, чего он так упорно желает пошариться на станции. – Сам я с ними не сталкивался, потому как служил на противоположном краю пространства Содружества. Но кое-чего знаю. – он медленно направляет наш транспорт в открытый проем. – Так вот – аграфы, лучшие в Галактике специалисты по бионике и генетике.

– Ну а нам то, что с этого? – не понимаю я, – ну генетики и че?

– А то, что именно они производят лучшие нейросети и медкапсулы. – наставительным тоном отвечает мне дядя. – А зачем мы летим в Содружество? Правильно – как раз за нейросетями и медицинским оборудованием. – он еще хотел сказать что-то, но не успел, потому как грузовик резко остановился, не пройдя по габаритам в проем. Ники начал сдавать назад, отвлекшись от разговора.

Вот хоть убей… Ни вижу связи между этой станцией и нашими целями. Ну станция, ну аграфская, и???

Здесь же нет никого, кто мог бы нам продать эти самые капсулы и нейросети. Да и денег у нас нет. Поэтому вообще не понимаю, зачем нам здесь оставаться. Нет, понятно, что поживиться на такой громадине найдется чем, но как все это перевозить в те места, где можно будет продать находки, и получить за это реальные средства.

Вот если б был у нас настоящий космический корабль, то глядишь и выгорела бы идея, а так… На нашем драндулЁте максимум, что получится утащить – это если только нас самих.

– Ну а здесь то мы их, где возьмем? – желаю все же получить нормальный ответ, а не общую теорию о том, кто и что производит у инопланетян.

– Не понимаешь? – дядя остановил грузовик и теперь изучает панель перед собой, одновременно отвечая вопросом на вопрос. – Все просто. Эта станция громадная, минимум рассчитана на несколько десятков тысяч разумных. Вряд ли тут жили одни одиночки, скорее, как и везде семьями. А в семьях кто есть? – он нажимает какую-то кнопку и поднимает взгляд на меня. Я лишь пожимаю плечами. – Дети, Макс, дети. И они растут, взрослеют, а, значит, им становится нужно ставить нейросети. Не думаешь же ты, что из-за одного разумного, аграфы будут летать куда-то в другую систему, лишь для того, чтобы установить нейросеть?

Хм… И правда… Чего-то я не подумал… Получается, на станции должен быть запас нейросетей. Не думаю, что они такие уж габаритные, так что мы вполне можем разместить их и в нашем малюсеньком корабле. Теперь хоть понятно, чего дядя так стремится осмотреть станцию.

– Да, черт! – выругавшись Ники со всей силы бьет по той же кнопке, что перед этим нажал. Видимо, результат его не удовлетворил.

– Что случилось? – выныривая из размышлений о богатствах станции, интересуюсь у него.

– Да… Хочу скинуть груз, а то в ворота не пролезаем, а автоматика походу накрылась. – поморщившись отвечает он. – Придется пешком возвращаться к кораблю.

– А как же это существо снаружи? – вспоминаю про монстра, которого запечатлела нейросеть.

– Как-как… Да никак. – дядя снова попробовал избавиться от груза, но снова неудачно. – Загоним как было, и выберемся через люк. – пожимает он плечами.

– Слушай, а как оно вообще тут могло выжить и откуда взялось? – задаю вопрос.

– Да хрен его знает. – дядя аккуратно выруливает к злосчастным воротам. – Может тут какая лаборатория была у аграфов, или зоопарк. Вот, зверюшка и сбежала. Ходят слухи, что ушастые балуются всякими экспериментами по выведению боевых особей из разных животных. Между звезд вообще много каких легенд ходит, а еще больше такого, что и во сне не приснится.

– Э… А почему она нас тогда не трогает? – любопытство меня когда-нибудь погубит.

– Сплюнь, мудак. А то накаркаешь. – дядя осуждающе смотрит на меня. – Не трогает и ладно. Скажи спасибо, а то видал какие у этой химеры коготочки? – улыбается глядя на меня. Я то помню, ага, там правда всего один коготочек, но зато таких размеров, что в дрожь бросает. – Думаю, ему наши скафы на один удар. Ладно, приготовься пока, будем выбираться.

– Не понял! – Ники едва успел затормозить, потому что на месте проема стояла ровная стена, ЗАКРЫТЫХ ворот. – Что за херня! – в сердцах выругался он.

Вот что ему скажу? Да не знаю я! Но мне это не нравится… Сильно не нравится… И как – будто мало нам того, что ворота неизвестным образом оказались закрыты, кстати, как мы прошляпили этот момент? Так еще и свет фар, до этого хоть как-то освещавший окружающее пространство, начал терять яркость, пока совсем не погас. Нейросеть, конечно же, автоматически перешла в режим ночного видения, по обзор сократился колоссально, чего уж тут говорить.

– Черт! Черт! Черт! – дядя ударил по штурвалу руками, выплескивая эмоции.

Ну да, приятного мало… оказаться запертыми в темноте, в помещении с кучей останков, двумя трупами за спиной, отрезанными от единственного средства, способного увезти нас отсюда… Это я еще не упоминаю про непонятного монстра, бегающего где-то рядом.

Красота! Странно, но непонятное беспокойство, терзавшее меня все то время, пока мы тут находимся, куда-то исчезло… Надо же… Я абсолютно спокоен, и пытаюсь придумать, как мы будем выбираться из этой задницы… Наверное, я подспудно чувствовал, что все так и закончится, и теперь могу успокоится. Мы в заднице…

– Хватит машину ломать. – дядя чего-то совсем сорвался. – Че делать будем? – спрашиваю у методично выламывающего штурвал Ники.

– Да не знаю! – восклицает он в ответ.

Мда… Вообще-то, теряться в разных там экстремальных ситуациях должен я, но сейчас почему-то у дяди, вроде как более опытного и подготовленного происходит срыв. Ну раз не знает он…

– Бери свою бомбу. И успокойся уже. – Тоном не терпящим возражений четко отдаю распоряжение, вставая из кресла. – Пойдем искать выход. Че ты вообще психуешь? – перехватив поудобнее игольник, собираюсь уже идти в сторону заднего отсека, в котором есть люк.

– Блин, и правда, чего это я? – Ники оставляет в покое почти оторванный штурвал и тоже поднимается с кресла.

Внезапно кабина приседает, будто на нее упал большой груз. Я замираю… Черт… Похоже накаркал… Цок-цок-цок… Опять в ушах этот цокот непонятный… Смотрю на Ники, тот тоже замер, поднеся к губам палец, мол тихо…

Цокот, я понял, с чем он у меня ассоциируется – когда стучишь ногтем по стеклу, вот тот же самый звук, только громче…

– Люк… – одними губами шепчет дядя, но я его все же понимаю.

Вспоминаю, что у меня с собой есть еще и взрывчатка, аккуратно вытаскиваю один брикет и активирую детонатор на подрыв при ударе. Перехватываю игольник одной рукой и медленно, стараясь ни обо что не споткнуться, начинаю двигаться в сторону кормового отсека. Ники, так же осторожно, следует за мной, взяв на прицел дверной проем.

Идти недалеко, но торопиться не стоит. Остановившись в полушаге от выхода, прислушиваюсь. Вроде тишина… По крайней мере, цокота неслышно. Собравшись с духом, делаю шаг вперед и чуть не получаю разрыв сердца.

Прямо перед лицом у меня, в сером свете после обработки нейросетью, застыла зубастая пасть с огромными глазами, не имеющими зрачков. Чисто рефлекторно отпрянув, падаю назад, надавливая пальцем на спусковой курок игольника. Морда исчезает мгновенно, но я уже не могу поймать равновесие, поэтому спиной встречаюсь с поверхностью пола кабины, продолжая стрелять уже в крышу.

Ха! А игольник-то, не так уж и плох! Не знаю, что за материал использован при изготовлении кабины, но разогнанные магнитным полем иглы пробивают крышу навылет, оставляя тонкие отверстия, рваной строкой отметившие траекторию моего падения.

Ники подлетает ко мне, и, выхватив зажатую гранату, бежит в соседний отсек, откуда возвращается так же быстро, но уже без нее.

Вспышка взрыва больно бьет по глазам и на какое-то время, я теряю зрение. Долбаная темнота! Нейросеть быстро нивелирует негативные последствия, но зайчик все еще бегают, мешаю и так плохому обзору. Интересно, мы хоть зацепили эту тварь?

Черт! Она же может попасть внутрь кабины! Рывком сажусь и вскидываю игольник в направлении дверного проема. А где дядя?

– Давай быстрее! Пока эта тварь снова не полезла! – а вот и он.

Чувствую, как меня рывком поднимают на ноги и разворачивают вокруг оси.

– Ты как? Зацепило? – голос дяди обеспокоен. От недавней агрессии ни следа. Передо мной уверенный в себе человек, которым всегда и являлся Ники.

– Нет… – мотаю головой.

– Это хорошо. Давай выбираться тогда. – Ники отпускает меня и делает шаг к креслу, у которого все так же лежит, сооруженная им, мегабомба.

– Как мы это сделаем? – проверяя магазин, который я почти полностью высадил одной очередью, интересуюсь я.

– Как-как, через окно. – указывает он на лобовое стекло, после чего берет взрывное устройство и, по пути немного толкнув меня, идет к заднему отсеку.

– Э… я вообще-то сквозь стены ходить не умею… – недоуменно смотрю, как дядя устанавливает бомбу на пороге и что-то над ней колдует, автоматически меняя магазин в игольнике на новый.

– Так я тоже не умею. – Поднимаясь с колена, Ники быстро проходит к стеклу и, вытянув из кармашка разгрузки очередной брикет, лепит его на окно. – Будем взрывать.

Мда…Чего-то я туплю… Мог и сам сообразить… Кстати, а куда подевалась тварь? Что-то я не слышу цокота… Может мы ее того? Все же грохнули?

Ответ на этот вопрос я получаю уже в следующую секунду. Внезапно, прямо перед моим лицом, буквально в паре сантиметров от прозрачной мембраны шлема скафандра, вырастает длинная зазубренная пластина. Ох, ё! Чуть ближе, и боюсь на этом бы мои приключения в космосе закончились бы, оборвавшись вместе с жизнью.

Сильно сомневаюсь, что скафандр выдержал бы удар костяной лапы химеры, так, кажется, называет это существо Ники. Инстинктивно падаю на пол, уходя от быстрых ударов, стремительно превращающих крышу в подобие решета.

– Ходу! – крик дяди, заставляет меня прыгнуть вперед, отталкиваясь коленями и локтями от пола.

Вспышка взрыва, снова чуть не ослепила меня, но в этот раз нейросеть справилась лучше. Дядя, как мне привиделось, прыгнул во взорванное окно, чуть ли не раньше, чем заряд сдетонировал. Ну-с… Я тоже не собираясь задерживаться в кабине.

Используя подлокотник в качестве опоры, свечой ныряю в лишенный стекла проем, краем глаза замечая, как в кабину, все же разломав крышу, падает гибкое тело химеры и тут же пытается рвануться за мной. Но не успевает, потому что я уже лечу вниз, а позади нее набухает огнем вспышка взрыва, поглощающая все на своем пути.

Ударная волна, кругами, пошедшая от места взрыва потащила меня по полу, крутя и вертя. Периодически прикладывая то головой, то другими частями тела о непонятные штуки, разбросанные вокруг. Глаза горели от слишком яркой вспышки света. Собрав, наверное, весь хлам по дороге, я со все размаху врезался головой в стену.

Последней мыслью, успевшей мелькнуть, перед тем, как я отключился – была:

«Какая на хрен ударная волна в вакууме»?

* * *

– Макс! Макс! – кто-то назойливо орал мне в самое ухо не давая спать. – Макс, очнись!

– Чего надо? – не открывая глаз, отмахиваюсь тяжелой рукой.

– Да очнись ты, нашел время для отдыха. – мне кажется, или в голосе Ники, а больше кто тут мог быть, послышалось облегчение. – Я уже думал придется на себе тащить.

Воспоминания о прошедших событиях вернулись как-то в один момент, обрушив кучу эмоций. Я резко вскидываюсь, открывая глаза, и пытаюсь нащупать игольник. Хм… А вокруг гораздо светлее, чем было раньше…

А! Это потому что грузовая платформа, в кабине которой мы устроили небольшую войнушку, ярко-полыхала, освещая пространство вокруг. Игольника я кстати не нашел…

– Встать сам можешь? – Ники стоит навис надо мной, и протягивает руку.

– Щас попробую… – я хватаюсь за его руку и пытаюсь встать на ноги, едва сдерживая стон.

Болит вообще все… перед глазами куча красных оповещений от нейросети. Усилием воли смахиваю их в трей, чтобы не мешались. Хорошо меня приложило, тут уж не поспоришь…

– Что с тварью? – утвердившись на ногах, интересуюсь результатами устроенного фейерверка.

– Похоже, сдохла. – пожимает плечами Ники. – К машине подойти невозможно, чтоб не проверить.

– Ты знаешь, что чуть меня не убил? – сиплым голосом, интересуюсь у родственника.

– Ну не убил же. – отмахивается он. – Если б я не активировал заряд, то эта тварь нас обоих бы порвала. Видел, как легко она разрезала крышу кабины?

Ну да, тут и не поспоришь… Да еще и скорость, явно за пределами нашего восприятия. Чудо, что удалось отбиться.

– Ты мой ствол не видел? – озираюсь вокруг в поисках потерянного оружия.

Д а уж… Картинка, как в фильмах ужаса… Костер, полыхающий метрах в двадцати от нас, довольно хорошо освещает помещение. Кругом разбросаны останки тел, местами сваленные как придется, а местами сложены в аккуратные пирамидки, как та, что была перед входом.

Но почему-то сейчас, мне нет до этого дела. Разум занят тем, что пытается бороться с болью. Поэтому окружающая действительность, воспринимается слегка отстранено. Последствия шока видимо.

– Нет, не видел. Скорее всего в кабине оставил. – отвечает Ники на вопрос про оружие. – Ты, вообще, как? Идти сможешь?

– Идти? – непонимающе переспрашиваю. – Куда?

– Не знаю как тебе, но мне слегка неуютно в этом ангаре. – Ники обводит головой помещение. – Поэтому скажу так – хоть куда, лишь бы подальше отсюда.

Нет, в принципе, ничего против того, чтобы свалить отсюда, я не имею. И не только, конкретно из этого помещения, но и вообще со станции. Но насколько мне помнится, ворота закрылись, а другого выхода я не знаю. Ну да ладно, надеюсь Ники выведет. Все же он бывал на таких вот объектах…

– Может, поищем другой выход наружу? – предлагаю я.

– Я по быстрому осмотрел ангар, пока ты валялся в отрубе. – дядя проверяет карманы разгрузки, кстати, мне бы тоже не мешало. – К сожалению, все двери заблокированы, кроме одной…

– Кстати, а почему ворота закрылись? – спрашиваю, а сам в это время открываю какое-то оповещение, выскочившее перед глазами. Оп-па! Надо же… Сканирование на наличие атмосферы только что завершилось. И чего у нас по результатам? Совсем из головы вылетело…

– Не знаю, возможно, автоматика какая-то сработала. Или замкнуло что-то. – пожимает плечами дядя.

– Хм… Интересно… – бормочу себе под нос, изучая данные сканирования, пропустив мимо ушей дядину фразу. – Представляешь, а тут ведь атмосфера сохранилась. – поднимаю я на него взгляд. – И даже пригодная для дыхания.

– Э… – в недоумении из-за резкой смены темы, дядя не сразу находит что сказать. – С чего ты это взял.

– Да я запускал анализ, еще до того, как вся эта. – обвожу рукой вокруг. – Фигня началась. Вот нейросеть, результат выдала.

– Да? – задумчивым тоном произносит Ники. – Будем иметь ввиду, но шлем я бы снимать не советовал. Ладно, раз ты немного очухался, выдвигаемся. – закончив разговор, дядя начинает шагать вдоль стены, в которую я совсем недавно впечатался.

Кстати, вот и ответ, почему мне казался сдвоенным звук, и откуда взялась ударная волна. Все до банального просто – здесь есть атмосфера. Поморщившись от боли, стараясь ее игнорировать, быстро догоняю ушедшего вперед дядю. Идти до обнаруженной им двери, оказалось недалеко. Всего каких-то десять-двенадцать метров.

Дверь, раскрытая нараспашку, ничем не отличалась от тех, что имеются на Земле. Обычный прямоугольный кусок металла, висящего на петлях. Сразу за ней в слабых отблесках, начавшего гаснуть пламени, угадывается коридор, ведущий вглубь станции.

Особого желания лезть туда я не ощущаю. Вроде совсем недавно мы покинули наш хлипкий кораблик, а я уже соскучился по нему, как по родному дому. Да, тесный, но такой родной и привычный… А главное! – на нем есть свет.

– Как думаешь? – спрашиваю я у Ники, прежде чем шагнуть в темноту. – Много там еще этих химер?

Глава 14

– Так, надо бы дверку-то прикрыть. – пропустив меня вперед, Ники пытается сдвинуть тяжелую створку, чтобы отгородится от ангара, в котором все еще догорает грузовик. – Помоги! Заржавела что ли? – он принялся осматривать петли, окликнув меня.

В два шага возвращаюсь обратно, и пытаюсь потянуть створку на себя. Ага! Щаззз! Сдвинулась на пару сантиметров и все, застопорилась наглухо.

– Че? Не получается? – насмешливо комментирует Ники мою неудачную попытку. – Ты чего решил, что дядька совсем одряхлел и не в силах дверь закрыть? – обходит меня по кругу, и упирается в стальной прямоугольник с внешней стороны.

– Ну, сам удостовериться хочу. – пожимаю плечами, и пристраиваюсь рядом с Ники. Толкать проще, чем тянуть в данном случае, удобнее. С внутренней стороны не за что уцепиться.

– Давай! – поступает команда от дяди, и я тут же всем весом наваливаюсь на поверхность.

Медленно, буквально по миллиметру, но дверь, оказавшаяся неожиданно тяжелой, начинается сдвигаться. Главное полностью ее не захлопнуть, а то придется искать другой выход. И не факт еще, что найдем.

– Стоп! – снова дядин голос в наушнике.

Тут же прекращаю давить и делаю шаг назад, в ожидании дальнейших распоряжений. Для того, чтобы попасть в коридор осталась узкая щель, сантиметров в двадцать, в которую можно протиснуться только боком.

– Давай первый, я подстрахую. – Ники перекидывает игольник со спины вперед, и вглядываясь в сгустившийся мрак ангара, чуть отходит в сторону, пропуская меня вперед.

Первый, так первый. Надо сказать – это логично. Если та тварь, каким-то чудом умудрилась выжить, то у дяди хоть есть чем ее встретить. Свой-то игольник я удачно потерял. Кое-как, цепляясь за края двери и косяка кармашками разгрузки, набитыми взрывчаткой, протискиваюсь в щель. Мда… Надо было пошире оставлять проем.

Оказавшись в коридоре, тут же прохожу вперед, чтобы не мешать Ники, который явно не горит желанием оставаться в коридоре. Пока он повторяет мои чудеса эквилибристики, пытаясь протолкнуть свое тело через щель, лезу в настройки сети. Может, удастся улучшить картинку, а то меня немного раздражает это мутно-серое изображение, на котором толком ничего не разобрать. Нет, чтобы фонарик, какой взять было… Хм…

Надо будет на станции поискать, раз уж смыться с нее не получилось. Чего там дядя возится? Заканчиваю подстройку изображения, удалось немного улучшить четкость, поворачиваюсь в сторону входа и наблюдаю, как Ники, сидя на корточках, чего-то химичит рядом с узким проемом, через который мы сюда пробрались.

Оперевшись на стену плечом, присматриваюсь к действиям Ники внимательнее, пытаясь понять, чего он там ковыряется, а заодно, снова пытаюсь поднастроить качество ночного видения. Отблесков пламени из ангара практически не видно, похоже, что грузовик понемногу прекращает гореть.

О! А чего я тут такое нажал? Мои попытки радикально улучшить обзор, все-таки привели к успеху. Совершенно случайно активировал режим «взгляд сполота», и сразу почувствовал разницу. Картинка приобрела объем и четкие границы, только цветов не хватает, черно-белое все, но в остальном даже очень ничего. Почти как днем стал видеть, ну или ранним вечером на крайний случай. Да и дальность обзора увеличилась.

Нет, чтобы нормально назвать режим, ну там – «хорошо видеть ночью», или просто – «глаза бога», называют каким-то непонятным взглядом кого-то там. Тьфу… Но сама функция мне очень даже нравится, надо будет еще поковыряться в настройках, глядишь еще чего интересного найду. Кстати, вроде базу знаний по нейросетям я изучал, почему тогда не смог сразу воспользоваться знаниями?

Задумавшись над данным вопросом, краем глаза наблюдаю за действиями дяди. Теперь, когда я вижу не хуже, чем при дневном свете, без труда удается рассмотреть, как Ники, привычными движениями собирает мину, наподобие той, которая чуть было не отправила меня на перерождение и сожгла наше средство передвижения. Такими темпами у него скоро гексана не останется.

Хотя… В принципе, все правильно. Хрен его знает, вдруг тот монстр выжил, или вообще не один был. Хоть тылы обезопасим. Блин… Жаль игольник потерял, чувствую себя голым. Так-с… Это не дело, надо чего-нибудь придумать…

Оглядываюсь вокруг, в поисках какого-нибудь предмета, который может послужить оружием. К моему большому сожалению, коридор, через пару десятков метров делающий поворот направо, девственно пуст. Только ровные станы в небольших щербинах.

– Пойдем что ли? – пока я тут рассматриваю обстановку, забыв даже про то, что хотел разобраться с изученной базой данных по нейросети, Ники закончил установку заряда и незаметно подкрался ко мне.

– Пойдем. – вынырнув из размышлений, отвечаю ему и отрываюсь от стенки, служившей мне хорошей опорой. – Надеюсь, больше неприятных сюрпризов не будет. – уже в спину дяде, легким, неторопливым шагом идущему по коридору, высказываю пожелание я.

– Я бы сильно не надеялся на твоем месте. – Даже не обернувшись, отвечает Ники.

Да, я и сам это понимаю. Но надо же как-то подбодриться, а иначе проще было не выпрыгивать перед взрывом и сгореть вместе с химерой. Ну, сами подумайте: громадная станция со следами масштабных боев на обшивке, куча останков в первом же, попавшемся на нашем пути помещении, непонятная тварь, режущая своими конечностями металл, как бумагу…

Ага, немного не по себе становится. А если добавить к этому, что у нас на двоих всего один игольник, и стремительно уменьшающиеся запасы взрывчатки, то перспектива, должен заметить, так себе прорисовывается. И это я молчу про то, что ворота сами по себе закрываются, отрезаю нам пути для отступления.

Ну да ладно, пока живы, надо барахтаться. Будем живы – не помрем. Лягушка, и та смогла выбраться из сметаны, взбив масло. Чем бы еще себя приободрить?

Само собой меня бы взбодрила находка какого-нибудь оружия, но пока придется полностью положиться на дядину меткость и собственную удачу.

– Слушай, чего-то я не пойму… – догоняю Ники, уже практически достигшего поворота. – Почему так?

– Как? – не оборачиваясь, отзывается дядя.

– Вот смотри, гравитация на станции есть, так? – начинаю перечислять, просто идти в тишине не очень уютно, особенно знаю, что где-то поблизости может находиться какая-нибудь тварь, желающая меня покрошить на мелкие кусочки.

– Так. – подтверждает он.

– Атмосфера тоже есть, – продолжаю перечисление. – Значит, реакторы запущены и вырабатывают энергию. Все же правильно?

– Ну, так-то да… – соглашается Ники. – Не пойму к чему ты клонишь? – бросает он на меня взгляд.

– Почему с нами не пытается связаться искин? Ведь должен же он быть на такой громадине? – из изученных баз по кораблям, я знаю, что все системы – хоть энергетическая, хоть жизнеобеспечения, завязаны на искусственный интеллект, который и управляет их работой. Вряд ли на станциях по-другому устроено. Получается, что искины тут есть, но мы пока не получали ни одного запроса на связь, хотя нейросеть имеет встроенный передатчик.

– Хм… Вопрос, конечно, интересный. – Дядя на некоторое время задумывается. – Вообще, критически важные системы станции имеют автономные системы управления. Так, что скорее всего центральный искин выведен из строя, поэтому и нет запроса. – он пожимает плечами. – Главное, чтоб здесь турелей внутренней обороны не было понатыкано на каждом шагу… Иначе, далеко мы не пройдем. Воевать с плазменными пушками нам нечем. – вот подбодрил, так подбодрил. – Будем надеяться, что они не активны. – задорно улыбается Ники, заканчивая фразу.

Обсуждаю всякую фигню, мы меряем шагами пустой коридор. Чего-то он какой-то длинный. И, главное, нигде никаких ответвлений, и даже поворотов больше нет. Минут двадцать уже топаем, если не больше.

Дядины слова про системы внутренней обороны, прям скажу меня немного напрягли. Поэтому я более внимательно стал присматриваться к стенам и потолку, на предмет обнаружения скрытых ниш, в которые можно спрятать оружие. Даже на Земле, плазменные пушки внушали уважение, своей смертоносностью, а уж до каких высот могли добраться в Содружестве на ниве совершенствования данного вида вооружения, даже думать не хотелось.

Хотя… Так-с, я же могу получить информацию по вооружению кораблей. Вот тоже, базы знаний, или данных, ну не суть важно, как правильно – вроде изучены, и я должен интуитивно знать ответ на вопрос, да хоть по тем же противоабордажным системам. А нет! Пока точно не сможешь сформулировать чего надобно, ответа не получишь.

Больше походило на работу с компьютером, чем на запоминание материала. Вот и сейчас – стоило мне сконцентрироваться на системах внутренней обороны, как в голове появилась необходимая информация.

Мда… Что-то мне резко поплохело… Если уж на кораблях, которые я изучил столько всего, то страшно представить, чего можно наворотить на такой громадной махине, как эта станция. Начиная боевыми дронами, вооруженными легкими импульсными орудиями, для использования в местах, где высокий риск повредить жизненно важное оборудование. Заканчивая автономными модулями туннельных орудийных установок, калибром свыше трехсот миллиметров.

Интересно, на фига, во внутренних помещениях орудия такого калибра? Ими же можно крейсер распилить, что уж говорить про абордажников… Мда уж… Даже сказать нечего. Будем надеяться, что нам с дядей удастся избежать встречи с такой штуковиной.

Хотя… Учитывая, как удачно мы попали внутрь станции, я бы не рассчитывал на легкую прогулку. Нет, срочно надо вооружаться. Или уходить со станции. Знать бы еще, как это осуществить.

Незаметно мы дошли до развилки. Коридор дальше разделялся на два, идущих под прямым углом к друг другу.

– Как думаешь – каким лучше идти? – дядя остановился в задумчивости и повернулся ко мне, интересуясь моим мнением. – Левым или правым?

– Да хрен знает, – пожимаю плечами. – Откуда ж я могу знать, куда они ведут. По мне, так лучше обратно и попытаться выбраться через ангар.

– Может монетку бросим? – в сомнении произносит Ники. – У тебя есть монетка? – это уже в мой адрес вопрос. На что я отрицательно машу головой. Ага, в основном, у меня в карманах монеты. Тонна целая… – Понятно…

Стой – не стой, а идти все равно придется. Но Ники чего-то медлит, переминаясь с ноги на ногу. Судя по всему, тоже думает, где шансов нарваться на неприятности меньше.

– Как там в сказке-то? Налево пойдешь – богатым будешь, направо – женатым, прямо… Мда, прямо мы не пройдем. – Со странной веселостью в голосе бормочет дядька. – Ты как? Что предпочтешь – разбогатеть или жениться? – задает он мне вопрос, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Ээээ… Я-то думал, у меня крыша немного поехала после ранения. А тут оказывается вон оно че… Дядя с ума сходит. Жениться, разбогатеть… Где он тут невесту искать собрался? Если наподобие той твари, которую мы уконтропопили в ангаре, надеюсь, то ну его на фиг… Вот насчет разбогатеть, я не против… Но все равно, для начала не мешало бы выбраться отсюда.

– В смысле? – Задаю вопрос, вытаращив на него глаза.

– А… Не обращай внимания, сказку одну вспомнил. – дядя отмахнулся и решительно направился в левый коридор. Немного протупив, я быстрым шагом нагоняю его.

– Какую сказку? – Не то, чтобы мне очень интересно, но так хоть веселее. Когда разговариваешь. Все же окружающая обстановка давит на психику.

– Да… Старая сказка. Там добрый молодец поехал вызволять то ли невесту, то ли еще кого, сейчас уже и не вспомню, из рук злодея. – немного помедлив, Ники все же ответил. – В общем, ехал он по дороге, а тут перед ним бац! Камень. А на камне надпись: налево пойдешь – богатым будешь, прямо пойдешь – голову сложишь, направо пойдешь – женатым будешь. Вот вспомнилось чего-то… – заканчивает он объяснение своему странному поведению и замолкает.

Надо же, сказки какие-то… Но зато веселее стало. Немного правда. Эх… Попросить что ль, чтобы сказку какую рассказал? Нет, я пока с ума не схожу. Это из-за обстановки немного нервничаю. Не то чтобы боюсь кого, но опасаюсь, да… Когда уже этот коридор закончится, блин. Бесконечный какой-то.

– Че, Макс, походу пришли? – повернув голову ко мне, спрашивает дядя.

– Похоже… – протягиваю в ответ. – Назад пойдем? По второму ответвлению попробуем? – уточняю в свою очередь диспозицию.

– Да хрен его знает… – Ники бросает взгляд в ту сторону, откуда мы только что заявились. – Может, открыть попробуем? – в сомнении предлагает он.

– Ха… Если только взорвать. – С усмешкой отвечаю.

О чем это я? Ах да… Коридор, по которому мы шли почти час, закончился. В данный момент мы стоим перед закрытой дверью, и думаем, что делать дальше. Вот тебе и разбогатели.

– Взорвать говоришь… – склонив голову на бок, Ники в задумчивости подходит к двери и начинает тихонько простукивать ее по периметру.

Если кто подумает, что нам бы только все ломать да взрывать – вы глубоко ошибаетесь. Мы перед этой дверью уже минут десять танцуем. И прощупали, и простучали, и потолкали. Даже все стены поблизости осмотрел, в надежде отыскать какую-нибудь кнопку, которая бы открыла нам проход дальше. Все бестолку. Тупик, однозначно.

– В принципе… – дядя попытался почесать затылок, но натолкнувшись на шлем, оставил эту затею. – Можно попробовать прожечь небольшое отверстие… – делится он своей идеей. Думаю, нам хватит полметра высоты и ширины, чтобы пролезть дальше…

– Угу… А нас самих здесь взрывом не накроет? – я в сомнении оглядываюсь вокруг. – Здесь же даже спрятаться негде. – память о том, как меня кубарем таскало по полу приснопамятного ангара еще свежа, и повторять акробатические этюды желания я не имею. От слова – совсем.

– Ну… Если все правильно рассчитать, а потом еще отойти метров на сто, то не должно… – вот, кажется мне, что он сам не очень уверен в своих словах.

Я задумался. С одной стороны, есть опасность, что попытавшись взорвать препятствие, мы сами пострадаем. А с другой стороны – нет никаких гарантий, что во втором коридоре мы не столкнемся с той же самой проблемой. Да и возвращаться было просто-напросто лень, если честно…

– Давай попробуем. – решаю согласиться с предложением дяди.

Ники, кинув на меня насмешливый взгляд, похоже понял, чем на самом деле вызвана моя сговорчивость, убрав игольник за спину, чтобы не мешался, начал аккуратно извлекать из карманов разгрузки брикеты гексана, осторожно прикрепляя их к поверхности двери, так, чтобы получился квадрат с ребром примерно в полметра. Я даже залюбовался его работой. Настолько плавно и точно он это делал, будто всю жизнь только и занимался тем, что минировал двери.

Хм… Интересно, откуда у Главы СБ корпорации такие практические навыки работы со взрывчаткой? Понимаю если бы еще был обычным рядовым бойцом, или там оперативником… Надо при случае поинтересоваться.

– Черт… – выругавшись, дядя оборачивается ко мне, прерывая свое занятие. – Давай свои запасы, у меня закончилось. – Раздражено озвучивает причину своего недовольства.

– Держи. – надо, так надо. Не задумываясь, начинаю опустошать свою разгрузку, протягивая дяде заряды.

Мда… Такими темпами, я скоро останусь вообще с голыми руками. По результатам дядиных трудов, у меня в запасе всего три заряда гексана, и несколько магазинов для игольника. Ага, того самого, который я удачно пролюбил. Кстати, надо их Ники отдать. У него хотя бы есть куда их приспособить.

– Как думаешь, хватит мощности? – спрашиваю у дяди, глядя на дверь с аккуратно прилепленными к ней зарядами.

– Да хрен его знает. – пожимает плечами Ники. – Если не хвати, вернемся к ангару, разберу мину на входе, попробуем снова.

Мы лежим метрах в ста от двери, плотно вжимаясь в пол. Дядя решил не рисковать с подрывом радиосигналом и выставил таймер на пять минут. С запасом, чтобы мы гарантировано успели свалить подальше. Совсем уж далеко, конечно, отходить не стали.

– Дядя, ты ничего не почувствовал? – мне показалось, что пол подо мной немного дрогнул. Как будто где-то рвануло что-то очень мощное.

– Что почувствовал? – оторвав голову от поверхности коридорного пола, дядя смотрит на меня.

– Будто ударная волна прошла… – отвечаю.

– Хм… Я думал мне показалось… – задумчивый тон дяди мне очень не понравился.

– Да не…Не могла она выжить… – вслух пытаюсь приободрить сам себя.

– Х-х… Ты тоже думаешь, что это была моя мина? – как-то чересчур спокойно уточняет Ники.

Ну да, а что еще-то. По крайней мере, волна, которую я почувствовал, пришла из-за спины. Да дело даже не в том, что именно взорвалось, а почему оно взорвалось. От мыслей, что та химера смогла выжить в после взрыва в грузовике, у меня нехорошо засосало под ложечкой. Но даже пусть и не она, а еще что-то… Как бы оптимизма все равно не добавляет.

Ответить дяде я не успеваю. Сверкнула вспышка, изрядно ослабленная заранее настроенными светофильтрами. Над нашими головами прошелестел ветер, поднятый ударной волной взрыва, хотя это возможно мое воображение. Пол легонько подбросило, кстати, гораздо слабее, чем я ожидал, и по коридору потянулись тоненькие струйки дыма, едва различимые на помутневшей картинке, передаваемой нейросетью.

– Что? Пойдем проверять? – Ники не стал разлеживаться, и уже стоит на ногах, отряхивая с колен невидимую пыль.

У нас получилось! Подойдя к двери, вижу, что прямо по середине зияет неровными краями огромная дыра, в которую без труда можно пролезть. Уф… Я даже выдохнул от облегчения. Если честно, немного боялся, что мы не сможем пробиться дальше и придется возвращаться обратно.

Как я ни гнал от себя мысли, но вот снова оказаться в ангаре, наполненном останками разумных существ, мне страсть, как не хотелось. А если учитывать, что, судя по всему, заряд, установленный дядей на входе в коридор, сдетонировал, то даже малейшего желания возвращаться в моем мозгу не возникло.

– Ну-с… С богом, что ли? – немного замявшись, дядя первым пролезает пробитую дыру.

Дождавшись, пока он полностью не исчезнет по ту сторону двери, тут же следую его примеру. Оставаться в коридоре, одному и без оружия мне очень и очень не хочется…

Глава 15

– А мы по лестнице до неба босиком, босиком… А мы по радуге – пешком, все пешком… – старая песенка, которую в детстве иногда напевал отец, в те редкие дни, когда у него появлялось свободное время, крутилась на бесконечном повторе в голове. – А мы по лестнице до неба босиком, босиком… А мы по радуге пешком, все пешком…

Битый час мы с дядей поднимаемся по лестнице, на которую попали, пробившись через дверь в конце технического коридора. Вела она строго вверх, и пока что ни конца, ни края видно не было. Попадалось по пути пара дверей, но они оказались заперты, а взрывчатки, чтобы повторить трюк, с помощью которого мы выбрались сюда, у нас просто не было.

Вот и считаем ступеньки, в надежде, что рано или поздно, нам все же повезет.

– Как думаешь – она когда-нибудь закончится? – решаю немного поболтать, а то песенка уже изрядно надоела, и никак отвязаться от нее не получается.

– Кто? – не сразу отвечает Ники, похоже, тоже думает о чем-то, механически переставляя ноги.

– Лестница, кто ж еще то. Уф… – ноги уже задеревенели, да и дышать становится все тяжелее. – А то мне кажется, что мы так и будем идти, пока не упадем без сил и не мумифицируемся. Ну… Как эти – из машины.

– Да закончится, наверное… Станция же не бесконечная. – слегка затянув с ответом, Ники все же откликается. В голосе явно слышны нотки сомнения.

Снова повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком ботинок о металлические ступени. Говорить не хотелось. Для меня сейчас главным было добраться хоть куда-то, где можно будет сделать передышку. Чувство направления я давно потерял, еще, когда головой в стену прилетел. Так что, даже если прямо сейчас появится путь на внешнюю поверхность станции, я не смог найти место, где нас дожидается корабль.

– Может, передохнем? – это я предлагаю, потому как меня начинает раздражать бесцельное неизвестно куда и неизвестно зачем.

– А, давай… Я бы даже перекусить не отказался. Эх… – на удивление, дядя согласился с моим предложением.

Кстати, это он верно заметил… Поесть бы не помешало… Ну как поесть, я бы сказал – пожрать! Мы ж обедали последний раз перед тем, как эту чертову станцию засекли. Ага… Чего ж мы мимо то не пролетели… Хотя… При воспоминании о пайках, которые и составляют наш рацион последнее время, аппетит резко исчез, а желудок, до этого бурчавший, притих… Ну да, какой бы вкусной не была еда, но если ты ешь одно и тоже постоянно, то рано или поздно, тебе станет противно даже думать о ней.

Интересно, а что едят эти аграфы? И не отравлюсь ли я, если буду есть их еду? Ведь должны же остаться тут какие-то запасы. Трупов то, вон сколько было в том ангаре… Воспоминания о расчлененных телах меня даже не заставило поморщиться. Свыкся что ли? Даже аппетита не отбило… О! Дядя по-любому должен знать, подходит ли еда аграфов обычным людям. Щас и спросим.

– Все… Пришли… – спросить я не успел, потому что дядя первым нарушил тишину.

Очередной пролет, который мы покорили, оказался последним. Дальше лестница упиралась в небольшую площадку, буквально два на два метра в конце которой виднелась очередная дверь…

Но не она привлекла мое внимание. Поднимаюсь, перепрыгнув последнюю ступеньку, обогнав на шаг Ники и… Замираю, боясь пошевелиться. Ну так… Любой бы замер, если бы ему в лицо смотрел а-гра-маднейший ствол оружия. Взгляд прямо так и прикипел к дульному срезу.

Наваждение, что вот сейчас меня прошьет плазменным зарядом, схлынуло так же, как и появилось. Выдохнув, оказывается, я задержал дыхание, оглядываюсь, оценивая обстановку.

Вижу прямо перед собой фигуру человека, хотя, скорее всего все же аграфа, сидящую прямо напротив лестницы оперевшись спиной на дверь, выставив перед собой ствол штурмового пехотного комплекса «Алебарда». Надо же, а базы то пригодились. Влет определил, из чего меня сейчас, вполне возможно, будут убивать.

Лица сидящего видно не было за тонированным забралом бронескафандра. Но даже на первый взгляд, можно определить, что человек пережил серьезный бой. Бронепластины, прикрывающие грудь были в прямом смысле изодраны. Обломки торчали в разные стороны, будто их рвали когтями.

Хотя, почему будто? Я даже знаю, что это могли быть за когти. Ага… Сам чуть было не проверил остроту на собственной шкуре. Удивляло то, что чувак умудрился вырваться, но вот судя по всему сил идти дальше у него просто не осталось… Так и сидит, неизвестно сколько времени… Что ж здесь произошло-то?

Должен признать, что этот труп сохранился гораздо лучше, чем те, что встретились нам в ангаре. Кстати, что то мы протупили – ведь там должно было быть оружие. Судя по количеству частей тел, в помещении, в котором мы так неудачно нарвались на химеру, полегло человек сто, не меньше… Ну да ладно, чего уж теперь. Возвращаться, желания нет совсем.

– Че встал на дороге? – Ники, толкнув меня, протискивается на площадку, но в отличии от меня, не застывает столбом, а в три шага преодолевает расстояние до останков, и присаживается на корточки. – И что тут у нас? – он аккуратно перехватывает штурмовой комплекс из рук мертвеца и принимается внимательно его осматривать.

Мне тоже надоедает стоять столбом. Прохожу вперед, но не к телу, которое быстро обыскивает Ники, а решаю изучить дверь. Должно же нам повезти? Тем более, если она так же окажется закрыта, то… Да фиг его знает…

В принципе, скашиваю взгляд на дядю, уверенно оттирающего оружие аграфа, если базы данных не врут, то с помощью этой пушки, вполне реально пробить бронированную дверь, преграждающую нам дальнейший путь.

Комплекс состоит из двух стволов. Один под плазменные заряды, а второй наподобие игольника. Предназначен в большей степени для борьбы с пехотой в тяжелой броне, которая не сильно уступает по прочности корабельной двери во внутренних помещениях. Главное, чтоб зарядов хватило. Ладно, насчет этого позже, когда дядя расскажет о результатах мародерки. Ну а как иначе назвать его действия, по обиранию мертвого тела?

Ничего против того, что он пополняет наши запасы таким способом, я не имею. В ситуации полной задницы, не до высокой морали.

Хм… Интересно…

Это я не про труп, если что, а про торчащую в сенсорной панели ключ-карту, и горящий над ней красным цветом сигнал. Вообще, если системы запирания на кораблях и станциях стандартные, то это значит, что дверь заблокирована. Притом с нашей стороны.

То есть, сколько бы мы не пытались жамкать на сенсор открытия, он не сработает. Но вот если карту вытащить, и провести ей вдоль считывателя… Кстати, где он? Ага… На месте, сбоку от сенсора. То, вполне возможно, нам не придется взламывать дверь.

Аккуратно подцепив кончиками пальцев ключ-карту, вытаскиваю ее из разъема. Надеюсь, ничего типа генетической идентификации тут нет. Должно же нам повезти?

– Держи-ка. – проверить свою теорию по поводу ключ-карты я не успеваю, потому что дядя отвлекся от обыска трупа и окликнул меня.

– Чего держать? – оборачиваюсь, и вижу протянутый мне игольник.

– Оружие держи. – Ники буквально впихивает мне его в руки и начинает доставать из карманов разгрузки запасные обоймы. И свои, и те, которые я ему отдал ранее

– А ты как? – закидывая игольник за спину, расталкиваю обоймы по местам специально предназначенным для них.

– Я «Алебарду» возьму. Хорошая штуковина. – он кивает головой в сторону штурмового комплекса, прислоненного к стене. – Как-то приходилось пользоваться таким… – по его лицу пробежала едва заметная тень.

В принципе, я не имею чего возразить. Нет… Чисто теоретически, я вполне способен управится со штурмовым комплексом, но… Теория, она теория и есть. Раз дядя говорит, что ему приходилось пользоваться такой штукой, то наиболее разумным будет доверить такую убойную штукенцию ему.

– Слушай, что-то мне неуютно… – дядя заметно передернул плечами. – Давай-ка установи оставшийся гексан на пару пролетов ниже… Справишься? А я пока посмотрю, чего у это бойца еще есть интересного…

– Да без проблем. – киваю в ответ, тут же выдвигаясь выполнять поручение. Если честно, мне и самому что-то не по себе.

Спускаться всегда проще, чем подниматься. Два пролета я даже не заметил, как, буквально скатился. Какое-то непонятное предчувствие начало меня подгонять.

Не знаю, с чего вдруг, но интуиция буквально вопила, что отсюда нужно рвать когти с, как можно большей скоростью. Даже голод ослабил свою хватку, а надпочечники начали закачивать в кровь адреналин. Как перед боем. Хотя поблизости никого кроме дяди не было.

Прикинув, как сделать лучше, спускаюсь на пару ступеней ниже небольшой площадки, где лестница делает разворот и начинаю извлекать брикеты гексана, которого осталось совсем мало… Буквально пять брикетов. Мда…

Надо было глянуть, может у почившего аграфа гранаты имеются. Поторопился чего-то. Ну да ладно, что уж теперь. Предчувствие буквально орало, что я опаздываю. Но куда, непонятно…

Сама установка заняла недолго времени. Прилепил брикет, активировал взрыватель – все. Несложно. Заряды размещены по спирали, режим максимальной чувствительности на датчик движения, и бегом наверх…

То ли это перевозбужденный мозг играет со мной, то ли мне и вправду показалось движение где-то внизу. Я даже приостановился, пытаясь разглядеть, что там такое, между пролетов лестницы. Само собой, ничего увидеть я не смог.

Вернувшись наверх, застаю дядю за тем, что он сидит оперевшись о стену и усердно что-то рассматривает на планшете, который крепко держит в руках. Увлекся так, что не сразу замечает мое возвращение.

Откуда взялся планшет, думаю и так понятно. Тело его бывшего хозяина все так же сидит, уставившись на нас сквозь поляризованное забрало шлема. Единственное, что изменилось – руки трупа больше не сжимают штурмовой комплекс, а безвольно лежат по сторонам.

– А… Макс, ты уже закончил? – Ники отрывается от изучения чего-то на экране планшета. – Все нормально?

Немного посомневавшись, все же решаю не рассказывать о своих негативных предчувствиях. А то подумает, что я опять схожу с ума. Ну его на фиг…

– Да. Установил. – киваю в ответ и присаживаюсь у противоположной стены, вытягивая ноги. Усталость дает о себе знать, а тут как раз появилась возможность немного отдохнуть. – Только вот гексана у нас больше нет. – завершаю краткий отчет, и прикрываю глаза, наслаждаясь покоем. – У тебя есть что интересного? – спрашиваю, не открывая глаз.

– Есть-есть… Вот даже не знаю, правда, хорошие у меня новости… или все же плохие? – задумчиво отвечает дядя.

– Поделись уж… – лениво протягиваю. После того, как заминировал лестницу, интуиция немного подуспокоилась. – Не создавай интриги…

– Видишь этого кадра? – я приоткрываю один глаз, глядя, как дядя тычет рукой в сторону трупа.

– Ну… – киваю.

– А знаешь кто это? – снова задает вопрос Ники.

Блин, че он меня грузит тупыми вопросами.

– В общем, это тело, когда-то было диверсантом альвов. – не дождавшись моей реакции, дядя решает приоткрыть завесу тайны.

Альвы, аграфы, архи… Для меня все это темный лес. Вот вообще не понимаю о чем речь и все тут.

– Что за альвы? – уточняю у Ники, глядишь пригодится. – И нам от этого чего?

– Альвы… Ну это как бы аграфы, но которые откололись от их государства еще до образования Содружества. Существа скорее мифические. – дядя замялся, прежде чем ответить. – Если честно, я всегда думал, что это все выдумки…

– Ну альв и альв… – понимаю, что дядя не сможет мне рассказать о них, так как сам ничего не знаю. – Польза-то, нам какая?

– Да… Сам альв нам и не нужен. Просто неожиданно как-то. – Пожимает плечами Ники. – А вот то, что находится на этом планшете, очень даже имеет ценность…

– А можно без вот этих твоих трагических пауз? – немного раздраженно интересуюсь у дяди. Чуйка, было притихшая, снова начинает давать о себе знать.

– В общем, у него планшет оказался не запоролен, ну я немного поковырялся. – тон дяди стал собранным. – Надо сказать, информации на нем немного, но кое-чего все же нарыл.

Что ж он такой долгий-то… Поспать что ли… Как раз успею, пока он до сути доберется, ага… Цок-цок-цок… Я прислушался, но цокот больше не повторился. Галлюцинации от усталости что ли?

– И… – на меня накатывает апатия.

– Во-первых, я теперь знаю, куда нас занесло. – интригующим тоном начинает Ники.

Ха… Это я тоже знаю – к черту на куличики. Ну ладно, приличия ради спрошу:

– Ну и куда? – лениво интересуюсь.

– Вот тут, кстати, первая непонятка… Каким-то образом, мы умудрились на нашем дрындулете, проскочить мимо пространства, в котором находится Содружество… – протянул Ники.

Оп-па-па… ничего себе заявочки… Сонливость, как рукой сняло… Не буду интересоваться, как так получилось, но вот то что мы засекли станцию, теперь кажется неимоверной удачей… Ведь, если бы не она, то мы бы так и мчались вперед, не знаю, что удаляемся от обитаемых миров…

– Ага… Я тоже офигел, когда понял, что мы в Диком космосе, но не со стороны Земли, а с противоположной, за Королевством Аграфов… – видимо, изумление на моем лице не требовало дополнительных разъяснений. – Но как так получилось… Надо разбираться… Мда…

– И далеко нам возвращаться? – задаю вопрос, который сейчас меня волнует больше всего.

– Нам не хватит запасов. – слова дяди звучат приговором.

Хотя, чего это приговором? У нас тут целая станция. Так что с припасами думаю разберемся, главное чтобы тварей больше не было. Цок-цок-цок… Стоило только подумать о химере, как в голове снова этот цокот… Достало.

– Но не все так плохо. – Ники подмигивает мне левым глазом. – Этот альв, кстати, его задачей было вывести из строя центральный кластер искинов станции, что он с успехом и выполнил, весьма сообразительный малый был. У него тут и кораблик припрятан для экстренной эвакуации. – тон дяди звучит весьма оптимистично. – А ключом доступа является… – он стучит пальцами по планшету. – Вот этот самый планшет.

Удача любит дураков… Иначе я не могу объяснить такое совпадение. А дураки… Ну так сунуться на нашей посудине в дальний космос… Это, как бы помягче сказать… Не совсем разумно…

– Это хорошо…Только вот почему он сам им не воспользовался? – задаю очевидный вопрос.

– Не знаю… Может ответ и есть, но я еще не все просмотрел. – Ники машет планшетом, зажатым в руке.

Цок-цок-цок… быстрая дробь и тишина. Но Ники даже не шелохнулся. Похоже, все-таки глюки…

– Но главное, здесь есть полная схема станции. С указанием всех важных отсеков. В том числе и того, где спрятан кораблик неудачливого диверсанта. – Ники посмотрел на так и сидящий труп альва. – Или удачливого…Задачу-то он похоже выполнил… Только вот эвакуироваться не смог… Ну, с одной стороны, это не так уж и плохо. – на его лице расцвела улыбка. – Нам легче. Осталось только каким-то образом проникнуть за дверь… – задумчиво заканчивает он свою речь и подходит к сенсорной панели управления, не забыв подхватить «Алебарду».

За дверь… за дверь… Точно!

– Это не поможет? – поднимаюсь на ноги, и достаю их кармана разгрузки ключ-карту, которую сунул туда, перед тем, как пошел минировать лестницу.

– Откуда это у тебя? – недоуменно спрашивает Ники.

– Да вытащил из замка, пока ты обыскивал этого. – киваю в сторону тела.

– Хм… Да нам просто несказанно везет… – оглядывается по сторонам дядя. – Давай-ка его подвинем, чтоб не мешал, а потом попробуем открыть выход.

Убрав ключ-карту обратно в кармашек, подхожу к телу и хватаю его за ноги, обутые в тяжелые ботинки. Ники поставив штурмовой комплекс на пол, цепляет его за плечи и мы вдвоем поднимаем труп, чтобы освободить проход.

Цок-цок-цок… Да черт! Мне кажется, звук раздался гораздо ближе, чем раньше. Или все же обострение? Но нет. Ники замер, так и держа мертвое тело на руках.

– Ты тоже это слышал? – задает он вопрос, уставившись на меня.

Ответить я уже не успеваю, потому что пол под ногами несколько раз подпрыгивает, сообщая о том, что заряды, установленные мной, только что сдетонировали. От вспышки нас уберегли два лестничных пролета, а вот грохот, усиленный вертикальной шахтой долбанул так, что, кажется, барабанные перепонки лопнули.

Системы скафандра просто не успели среагировать.

Дальше события понеслись вскачь. Адреналин буквально вскипел в моих венах, ускоряя восприятие. Отпустив ноги злополучного альва, одной рукой перехватываю игольник и начинаю стрелять в сторону лестничного пролета, еще до того, как там появляется химера.

Цокот… зря я списал все на галлюцинации… Слишком долго провозились, а ведь шанс уйти, до того как эта тварь нас догнала был… Но! Не судьба…

Тонкая строчка попаданий, пробегает по стене и ныряет в проем, встречая рвущуюся к нам тварь. Не знаю, был ли эффект от моей стрельбы, но она на мгновение замедляется…

Что делает дядя, увидеть не успеваю, потому что в следующую секунду меня сносит сильным ударом твердой лапы. Пытаюсь вдохнуть, преодолевая резкую боль в ребрах, по которым пришелся скользящий удар, чувствую несколько уколов. Сработала аптечка, накачивая меня лекарствами.

Игольник в этот раз я из рук не выпустил, поэтому продолжаю поливать пространство перед собой, опустошая магазин, все то время, пока качусь на спине. Жесткая встреча со стеной – бедная моя голова…

Боли не чувствую, накачанный препаратами. Зато ощущаю, как из ушей течет теплая струйка чего-то…

Судя по всему, кровь… Больше нечему…

Со стороны наблюдаю, как тварь, сбитая моей беспорядочной стрельбой с траектории полета, промахивается мимо дяди, кувырком уходящего в сторону. Черт! Он же без оружия!

Штурмовой комплекс, вот же невезуха, отлетел в сторону, потому что я зацепил его ногой. Из игольника выпадает опустошенный магазин. Переворачиваю его и втыкаю обратно, наплевав на боль. Главное успеть, пока тварь, промахнувшаяся мимо Ника, пытается выпутаться из злополучного тела альва, в которое она умудрилась вписаться передними лапами.

– Ствол! – я скорее читаю по губам, что пытается крикнуть мне дядя, откатившийся уже почти к самой лестнице.

Напрягая все силы, ногой пытаюсь дотянуться до «Алебарды»… Тело практически не слушается… А тварь уже выпуталась и готовится прыгнуть в мою сторону…

– Ааааа!!!! – крик раздирает мое горло, вырываясь наружу, но я его не слышу.

На исходе сил, преодолевая боль, мне все же удается дотянуться носком ботинка до оружия и толкнуть его в сторону Ники. Тварь присела на задние лапы…

Вижу, как она взмывает в воздух… Это конец… Мне уже не увернутся при всем желании… Вскинув игольник, зажимаю спусковой курок указательным пальцем, выпуская весь магазин одной длинной очередью, в летящую на меня смерть…

Нет… Это ее не остановит, но и безвольно подыхать я не хочу… Не вижу, долетел ли штурмовой комплекс до дяди. Да это уже и не важно… Весь обзор застилают огромные черные глаза, летящей на меня смерти…

Острые лапы рвут мой скафандр как бумагу, пробивая насквозь, вместе с мои телом… Боли нет… Спасибо нейросети и аптечке, напрочь заблокировавшие все ощущения… Пальцы судорожно продолжают сжимать рукоять игольник, уже бесполезного, потому что патроны кончились… Голова твари надо мной будто раскалывается поперек обнажая два ряда игольно-острых зубов. Все…

Хочется зажмуриться, но я не в силах отвести взгляд, от смерти, занесшей надо мной свою остро заточенную косу… Глупо… Как же глупо, умереть вот так… Вдали от Земли, на мертвой станции, от зубов и когтей неизвестной твари…

Говорят, ожидание хуже смерти… Наверное, я соглашусь с этим… Но… В очередной раз, старуха с косой лишь пригрозила мне, и отпустила с миром…

Голова химеры взрывается огнем и на меня сыпятся ошметки плоти, прилипая к прозрачному шлему. Тело твари бьется в конвульсиях… Сука… Даже умирая, она умудряется забрать меня с собой… Чувствую, как острые когти режут мою плоть вместе с комбинезоном…

Но… Я улыбаюсь, потому что я проживу на пару мгновений дольше, чем это порождение ада.

Странно, но сознание я не теряю, хотя дальнейшее помню смазанными кадрами…

Вот дядя откидывает в сторону, упавшее на меня обезглавленное тело твари. Что-то ищет в карманах разгрузки. Мозг лениво подсказывает – ключ-карту, которую я не успел ему отдать.

Длинный темный коридор. Но я вижу только пол, с разбросанными тут и там обломками, в перемшку с останками тел. Причем не только гуманоидных, то бишь аграфских, но и таких же химер, как та, что почти отправила меня на тот свет.

Дядя бежит и меня болтает из стороны в сторону, потому как вишу я вниз головой перекинутый через плечо. Пытаюсь напрячься, чтобы хоть не так сильно штормило, но тело отказывается подчиняться. Легкие горят огнем…

Странно, что я могу дышать, ведь мой скафандр порван и вряд ли обеспечит герметичность. Шлем потерял прозрачность, залитый чем-то темным. Мозг безошибочно определяет – кровь. А так как она скапливается в небольшую лужицу внутри прозрачной сферы, то это однозначно моя кровь.

Странно, но по всему выходит, что я давно уже должен был помереть, но я почему-то все еще живой. Врешь! Не возьмешь!

Внешняя обшивка станции… хм… Не помню, как мы здесь очутились, походу все-таки вырубился. Э! Стоп! У меня же скафандр разгерметизирован! Не хочу!!!!

Толчок, короткий полет… Вокруг кромешная тьма… Ничего не вижу… Наверное я умер?

Но нет… Каким-то, непостижимым образом я еще жив и… Пытаюсь улыбнуться, но не получается. Чувствую, как рвется кожа на пересохшем лице… Я дома… На нашем, пусть тесном, неказистом, но таком родном корабле…

* * *

Свет в тесном медотсеке приглушен. Николас задумчиво стоит, глядя на лицо племянника, лежащего под прозрачной крышкой медкапсулы. До сих не укладывается в голове, что он смог выжить… Когда Ник, там на станции стащил с тела Макса ту тварь, ему показалось, что все… Но нет, индикатор на аптечке показывал, что пациент еще жив.

Дальше был забег по раскуроченным коридорам базы. Благо, тот диверсант, пусть ему будет хорошо в загробном мире, был подготовлен что надо. На план-схеме, обнаруженной в планшете были помечены ближайшие выходы, через которые можно было выбраться на обшивку станции.

Вот одним таким Ник и воспользовался. Мда… Сказать что им повезло, ничего не сказать… Им не просто повезло – им улыбнулся бог. Иначе, непонятно, как они вообще умудрились выбраться.

Самое простое оказалось добраться до корабля, оставленного на выносном причале у того ангара, в который они изначально попали. Имея на руках схему и зная направление, дело техники…

Чудо, что племянник пережил и забег по станции, на плече у Ника, и полет через открытый космос в разодранном скафандре, который пришлось срезать, перед тем как засунуть бесчувственное тело в медкапсулу.

Еще разок взглянув на племянника, кажется, беззаботно спящего, Ник легким шагом направился прочь из медотсека, при выходи погасив освещение. Только зеленый индикатор медкапсулы, пытался разогнать тьму, сигнализируя, что пациент жив…

Глава 16

– Значит, ты не стал возвращаться на станцию? – задаю вопрос Ники, сидящему напротив меня за столом.

Ага… Мы снова все там же, на нашей любимой «калоше», которая по странному стечению обстоятельств, по совместительству еще и космический корабль. Сидим в кают-кампании, за привычным столом и пытаемся поесть.

Почему пытаемся? Ну… Сухпай уже ни в какую не желает проваливаться в горло. Осточертел… Хотя, дяде, думаю, он надоел гораздо больше, чем мне…

Я-то, только-только из медкапсулы выбрался, а он после той достопамятной высадки на мертвую аграфскую станцию, где мы сами чуть не стали такими же мертвыми, бодрствовал в рубке нашего средства передвижения.

– А ты бы полез на моем месте? – Ники смотрит на меня уставшим взглядом. Его голос осип, под глазами заметны круги, как будто он не спал уже неизвестно сколько времени. Ему бы самому не помешало в капсуле полежать.

Хм… Вопрос на засыпку… Дайте подумать… Я на космической станции… Ни хрена не понимаю толком, что вокруг творится, потому как рассказать некому, по банальной причине – все местные обитатели сложены аккуратно нашинкованными кучками. Правда, ведь сразу начинаешь думать – чего бы здесь такого стащить ценного? Три раза ХА… Это я так иронизирую, если что…

Только что, буквально чудом, умудрился выжить в схватке с неизвестной особью, биологического происхождения, которая без проблем рвет лапами металл… Да еще и движется с такой скоростью, что и взглядом не уследить. Тем более в кромешной темноте.

Впечатлений на всю жизнь хватит, ага… Не знаю как со стороны выглядело ее издевательство над моим несчастным телом, но думаю впечатляюще… Мда…

Интересно, а мой скаф можно отремонтировать? Привык я к нему, прям чувствую себя голым, одетый в брюки и футболку из штатного обмундирования армии корпорации ХайДрим.

Ну, ладно… Чудовище уничтожено. Наверное… Потому как мы также думали после взрыва грузовика. Но все же, как мне кажется, без головы оно жить не умеет.

Хотя, возможно это было другое. Тогда еще хуже – неизвестно, сколько таких монстров еще имеется на громадной станции, где не работают управляющие искины, и, гарантировано имеются автономные системы противоабордажной обороны. То есть шанс сложить голову, превышает любые разумные пределы.

Но опять же… На станции есть куча всего ценного, и даже корабль, на котором, чисто теоретически можно все это вывезти. Вроде все шик и блеск. Бери корабль, грузи честно найденными трофеями и вперед! Поближе к обитаемым мирам, где все это можно конвертировать в кредиты, на которые закупить все необходимое и аля-улю обратно на Землю…

Ну, прямо идеальная картинка, особенно с учетом того, что дядя вполне себе был способен и ценности от хлама отделить, и корабль пилотировать. Тот самый, про который из планшета трупа узнали.

Все-то ничего для такого необходимо сделать – вернуться в одиночку, на станцию, практически без оружия. Плевое дело для… Даже не знаю, кем нужно быть, чтобы провернуть данную операцию в одиночку.

Либо гением, либо идиотом. Хотя, назад не вернулся бы ни тот, ни другой.

Ах да! Забыл упомянуть – на руках имеется умирающий близкий родственник, который валяется в медицинской капсуле, и, случись что с «героем», гарантированно в ней и откинет ласты, если вдруг случится что непредвиденное.

В общем…

– Нет, не полез бы… – мотаю отрицательно головой.

Ой… Бля… Зря я это сделал… Та тварь меня почти убила, переломав все ребра и изрезав ело острыми костяными шипами на ногах. За полтора месяца, которые я в ней провалялся, ну если верить словам дяди, на ноги то продвинутая техника меня поставила… Если быть точным, то скорее на костыли, потому что даже дышать все еще было больно.

Ну а тело украшали рваные шрамы – будто меня только-только собрали на живую нитку из разных тел. Короче, хоть сейчас в фильмах ужаса снимайся… В качестве главного страшилы…Хе… Или в музей, этот…

Блин, напрочь вылетело, как называется музей в Питсберге, где всякие уродства коллекционируют. Говорят, еще задолго до большой смуты музей организовали. Да как же его…

– Дядя, а как тот музей называется в Питсберге, ну в котором всяких уродцев коллекционирую? – чего я мучаюсь, дядя должен знать.

– А? Чего? – Ники, до этого задумчиво мешавший кофе в своей чашке, вскинулся на мой вопрос. – В Питере, что ль который?

– В каком Питере? – не сразу соображаю, о чем это он. Но потом до меня все же доходит. Питсберг – Питс – Питер. – Ага, в нем самом.

– Кунстакамера. – Без раздумий отвечает дядя.

– О! Точно! Кунстакамера! – после подсказки дяди, я и сам вспомнил.

– А ты чего про нее вспомнил-то? – он делает маленький глоток своего кофе.

– А… Подумалось, что мое тело, даже в нынешнем состоянии, неплохо бы в ней смотрелось. – Улыбаюсь во все тридцать два зуба.

– Хм… Пожалуй… – Ники задумчиво окинул меня взглядом. – Да… Вписался бы, как родной. – хмыкает он.

По хорошему, мне еще лежать и лежать в медкапсуле, залечивая все травмы, которые я умудрился собрать меньше чем за минуту. Или сколько мы с этим чудовищем дрались?

Только с этим, как раз возникли проблемы… У нас кончились расходники к медкапсуле, а взять новые негде. Вот от слова совсем… Поэтому дядя и принял такое решение – разбудить меня.

– А где мы вообще сейчас находимся? – задаю довольно важный для меня вопрос.

– Ну, если я не ошибся в расчетах, то где-то в паре десятков прыжков от пространства Федерации Арам. – по тону, которым Ники произнес это, было ясно, что не очень-то он уверен в этом.

– А как вообще, получилось так, что мы проскочили это Содружество? – ненадолго повисшая тишина давила, поэтому я решаю обсудить не самые насущные проблемы, так сказать.

Насущных проблем у нас всего две:

Первая – хватит ли нам оставшихся припасов до обитаемых миров?

Вторая – что будет, если мы снова промахнемся?

Ни на один из этих вопросов, точных ответов не имелось.

– Хм… Тут все просто. – пожевав губы, принялся объяснять дядя. – Мы же с тобой каждый раз, уходили, по сути, в слепой прыжок, не имея возможности запеленговаться на приводные маяки. – Он поднимает на меня взгляд, типа понимаю, о чем речь или нет.

Ну а что тут сложного? Приводной маяк – он и на Земле приводной маяк. Я, будучи пилотом конвертоплана прекрасно знал, для чего он служит. Сомневаюсь, что принцип использования в космосе другой. Поймал сигнал такого маяка, и лети себе.

– Ну и, получается прыгали мы на ту дальность, на которую хватало мощности реакторов. – дождавшись моего кивка продолжает он. – А реактор у нас отличный… Да… Почти на сотню систем закидывает… – дядя стучит пальцами, по столу. Я уже знаю, что так он делает, только когда о чем-то задумывается. – Вот нас и занесло, к черту на куличики…

Теперь уж задумался я. Сотня систем… Знания, залитые в мой мозг с помощью баз данных, говорили, что на такую дальность просто не реально совершить прыжок. Даже скоростные курьеры, в которых и есть-то, только гиперпривод, маршевые двигатели, реактор и искин, прыгают максимум на тридцать систем.

Нет… Что-то не сходится… Как тогда мы по сотне проскакиваем? Непонятно… Кстати, вот интересно, расстояние полета в обычном пространстве измеряется в километрах. Точнее в сотнях тысяч, а то и миллионах. Но не важно.

А вот полет в гипере считается системами. Почему так? Попытка найти ответ в изученной информации по пилотированию, успехом не увенчался. Хм… Странно, конечно, но ее там просто не было. Как и принципов, на которых работал сам гиперпривод… Ладно, оставим это на потом. На самом деле, не так уж и важно, как мы движемся, главное движемся.

Но отметочку, выяснить данный вопрос я себе в органайзер занес. Удобная все-таки вещь – нейросеть. Все в голове. И средства связи, и компьютер, и еще куча всяких разных функций.

– Слушай, а как ты вообще смог узнать, где мы находимся и куда нам надо лететь? – задаю очередной вопрос, с кряхтеньем делая попытки встать из-за стола.

Что-то одного стакана суррогата, гордо поименованного «кофе», мне показалось мало. Вот решаю прогуляться, налить еще. Да уж… Чувствую себя каким-то инвалидом. Боль такая, что тело просто отказывается починяться. И это с учетом того, что нейросеть блокирует большую часть ощущений. Страшно представить, как бы я себя чувствовал, если бы у меня ее не было.

– Помнишь про тот планшет, который мы нашли рядом с трупом? – Ники следует моему примеру и тоже направляется к кофемашине.

– Ну да, когда бы я про него успел забыть. – это для дяди прошло больше месяца, а для меня всего-то два часа.

Б-р-р… Аж передернуло… Мда, воспоминание о пасти той химеры, которая чуть было не отгрызла мне голову, чувствую теперь надолго со мной…

– Ну, так вот, – наливая кофе, продолжает Ники. – Я немного покопался в файлах на нем. Там и информация по станции была, вместе с координатами. А дальше дело техники. Имея точку отсчета, плюс наш путь, который записывался бортовым компьютером, просчитать карту особого труда не составило. – он шумно отхлебывает из своего стакана.

– Кстати, а что это за станция то была? – раз уж дядя все изучил, может и меня просвятит. – И зачем тот чел там искины вывел из строя?

– Ну, тут мне не до конца все самому ясно. – Ники застывает в задумчивости, морща лоб. – Станция исследовательская, принадлежит одному из кланов аграфов. Насколько я понял, там проводили опыты по созданию боевых химер. – делает глоток. – Я толком не смог разобраться, большая часть записей на неизвестном языке, похоже на альвийском. Аграфы то используют «общий». – дядя допивает кофе и ставит стакан в мойку. – Хотя… Совсем не факт. Но если судить по тем обрывкам информации, которые я смог собрать, этот вот чел, как ты его назвал, получил задание украсть наработки аграфов и уничтожить станцию. Как видим, с этим ему удалось справиться, только выбраться он уже не смог. Подожди-ка…

Ники быстрым шагом удаляется в сторону двери ведущей в рубку, но вскоре возвращается обратно, держа в руках тот самый пресловутый планшет.

– Че я тебе буду пересказывать, сам посмотришь. – Ники быстро провел какие-то манипуляции с аппаратом, после чего протянул его ко мне. – Приложи палец на кружок внизу.

Раз просит, чего бы и нет. В самом низу экрана и правда имеется небольшой круг, подсвеченный красным цветом. Протягиваю руку и застываю…

– А какой палец надо? – интересуюсь у дяди.

– Да любой. – смотрит на меня как на дурака. – Это для генетической привязки. Не знаю, почему предыдущий владелец этого не сделал, но я его ошибок повторять не собираюсь.

– Понятно. – быстро прикладываю указательный палец правой руки и чувствую легкий укол.

На фоне боли, терзающей мой организм, можно сказать, что мне просто показалось. Но нет. Красный цвет кружка сменился на зеленый, по экрану пробежали какие-то диаграммы.

– Вот и все. – Ники протягивает планшет мне. – Держи, на досуге посмотришь.

– Хорошо. – протягиваю руку и забираю протянутый предмет. После чего убираю его в карман брюк.

В отличие от, павшего смертью храбрых, комбинезона, на форме корпорации они имелись.

Подхватив стакан, возвращаюсь к столу, ковыляя, как пьяный бегемот после драки. Ну да… Как я уже говорил, мне бы в капсуле поваляться. С полгодика, ага… Прям в спящую царевну так стану. Три месяца с вирусом, полтора с травмами. Почти полгода жизни выкинул.

– Слушай, а почему бы нам просто-напросто не связаться с какой-нибудь планетой Содружества? – откусив галету, запиваю ее, одновременно интересуюсь у Ники. – Чего мы как сайгаки скачем туда-сюда? Запросили бы помощь, да и все…

– Как у тебя все просто… – хмыкнув, смотрит на меня дядя. – Как мы с ними свяжемся, если у нас нет гиперпередатчика?

– Э… Но у нас же есть оборудование связи. – недоуменно поднимаю брови.

– Есть. Только вот в чем проблема… – ой, не нравится мне его выражение лица. – Наше оборудование работает на других принципах. В Содружестве, абсолютно вся связь завязана на гипепространство, а мы используем фотонно-квантовый принцип. Можем хоть до бесконечности орать в эфир, но услышать нас могут если только на Земле… – к концу фразы, тон Ники стал каким-то погасшим. – Не думаешь же ты, что я бы не воспользовался такой возможностью?

Мда, что-то я и правда туплю. Это все из-за травм. В кают-кампании повисла тишина. Я жую осточертевшие галеты, дядя о чем-то усиленно думает.

– Ладно, иди ка ты отдыхай в свой кубрик. – первым молчание нарушил дядя. – Сон лучшее лекарство. – напутствовал он меня, вставая и быстро направляясь в рубку управления.

Возразить или как-то прокомментировать его слова я не успеваю, уж очень быстро Ники испарился из помещения. Интересно, какая муха его укусила?

Но, прислушавшись к себе, понимаю, что совет очень даже к месту. Вроде ничего и не делал, а ноги и руки отказывают. Превозмогая боль, быстро прибираюсь и иду к себе в каюту. О причинах и следствиях событий моей жизни, буду думать когда станет хоть немного полегче. Эх… А на Земле сейчас лето…

* * *

Блин… Как же меня раздражает эта консервная банка… Сколько мы уже летаем туда-сюда по космосу? Да хрен его знает… надоело хуже горькой редьки…Даже вид в панорамном иллюминаторе уже не впечатляет. Одна и та же картина изо дня в день. Черная пустота с блеклыми точками звезд.

С момента, как я покинул медкапсулу прошло уже два месяца. Ну что я могу сказать? Ничего нового… Последние две недели мы тащимся в обычном пространстве. А все потому, что по расчетам дяди, мы уже находимся на территории Федерации Арам, дальше прыгать в гипере смысла нет.

Из последнего прыжка вышли неудачно. Далеко за границами системы, вот и тащились на маршевых. И сколько нам еще переться – непонятно. Никаких тебе сенсоров дальнего обнаружения на нашей посудине нет. Только радар.

– Ну что там, на радаре? – тихо пшикнула дверь из кают-кампании, впуская в рубку дядю, принесшего поесть.

Ну да, мы уже и едим и спим в пилотских креслах, боясь пропустить какую-нибудь засветку на сенсорах. Была бы возможность, я бы и в туалет не ходил. За эти два месяца мое самочувствие практически не улучшилось. Ребра все так же ныли, хотя может прогресс и намечался, но я его не ощущал.

Постепенно накапливалось раздражение. На корабль, на Содружество, затерявшееся среди звезд, на дядю, сорвавшегося в эту дурацкую авантюру. На все подряд.

– Пусто… – привычно отвечаю, принимаю упаковку сухпая. Есть пока не хочется, поэтому убираю ее в сторону, на небольшой столик, стоящий справа от моего кресла.

Мда… Как бы они мне не осточертели, но скоро жрать совсем будет нечего. И будет нас ждать голодная смерть… Лучше уж, чтоб не мучаться, разогнать корабль и нырнуть в звезду. Только вот когда мы до нее доберемся…

– Плохо. – Ники падает на свое место и принимается распаковывать паек.

Плохо. А то я не знаю. Хоть бы чего-нибудь обнаружить. Так нет же, пусто.

Из всех развлечений на борту, только тот планшет, найденный нами на мертвой станции. Периодически, то я, то дядя пытаемся разобраться в информации, которая на нем имеется.

Надо сказать успехов на этой ниве не так и много. Из полезного – координаты тайных баз Управления Разведки Великого Дома Альвов.

Все остальное… Ну, по крайней мере то, что мы смогли понять, может принести пользу, только если продать кому. Ага, для этого нужно всего лишь ничего – найти этого кого-то.

Ах да, еще мы знаем теперь как звали того неудачливого диверсанта альва – Натиэль Аргус. Даже изображение его нашлось. Обычный человек. И уши обычные.

По мне так, что Альвы, что аграфы. Плевать на них. Кстати, дядя, хоть и прожил в Содружестве пять годов, никогда не слышал о такой расе. Хотя про аграфов знает, правда тоже крохи… Но все же.

Нет, это я сгоряча, что мне плевать. На самом деле, я бы не отказался поизучать данный вопрос поподробнее. Но не сейчас.

Вот выберемся из этой задницы… Куплю себе корабль – крейсер, или даже линкор и буду летать по всяким дебрям. Изучать разные планеты, сражаться с пиратами… О чем бы еще помечтать, чтобы не сойти с ума?

Я думал, что хуже, чем сидеть в одиночной камере, быть уже не может. Может… Еще как может. Вот оказаться практически заживо похороненным в металлической коробке, медленно подыхая от голода и не в силах что либо изменить, вот это совсем задница.

В камере я хотя бы мог тренироваться, а здесь… Да лучше бы та тварь меня убила! Я так и не в состоянии нормально двигаться. А боль? Адская боль постоянно преследующая меня? Не понимаю, почему организм не восстанавливается.

Понятное дело, что травмы были серьезными, но черт возьми!

– Макс, глянь-ка датчик температуры на первом сопле. – дядя оторвавшись от приема пищи рукой показывает на панель контроля двигателя, расположенную справа от меня.

Неловко дернувшись, пытаюсь понять, что привлекло внимание дяди. Ну да, я уже довольно неплохо разбираюсь в системах корабля, что радует. Ники не забывает и про мое обучение пилотированию этой жалкой посудины.

– Да вроде все в пределах нормы. – не видя никаких изменений в графике нагрева, возвращаю тело в исходное положение.

– Значит, показалось… – дядя облегченно выдохнул и вернулся к прерванному занятию.

Ах да, забыл упомянуть… У нас ЧП произошло пару дней назад – начали перегреваться сопла. Отчего и почему – непонятно. Мы сутки шли на гравитационниках, диагностируя двигатели на возможные поломки. Но так ничего и не обнаружили. Теперь вот дядя и дергался постоянно из-за этого.

Я его прекрасно понимаю – если, не дай бог, маршевые двигатели сдохнут, то нам придется идти на гравитационниках. С весьма большой вероятностью, не дожить до того момента, когда корабль войдет в систему. Уж очень медленно получится.

– Дядя Ники, а что мы будем делать, когда окажемся в этом твоем Араме. – пялится в мониторы, которые уже изучил до последней царапины мне надоело. Вот я и решаю поговорить.

Почему-то, все то время, как мы вырвались со станции, данная тема не поднималась в разговоре ни разу.

– То есть? – удивлено смотрит на меня Ники.

– Смотри, ты говорил, что у тебя там есть деньги, можно будет купить корабль, оборудование, нейросети и так далее. – я поворачиваюсь так, чтобы смотреть на собеседника. – А если их не хватит? Ну… Денег твоих…

– Хм… Если не хватит – заработаем. – абсолютно уверенным тоном отвечает он.

– Ну ты-то допустим и заработаешь… А я? – продолжаю донимать вопросами. – Я же по сути инвалид. Кому нужен такой работник? – жестоко, но надо смотреть правде в глаза.

– Уф… Инвалид он… – внезапно улыбается Ники. – Да тебя в нормальном медцентре за пару недель в порядок приведут. Будешь как новенький. – ободряет он меня.

– Ну ладно. Допустим… А платить кто за все это будет? Вдруг, тех денег, на которые ты рассчитываешь нет? – что-то меня в пессимизм сносит. – Вряд ли меня будут лечить бесплатно.

– Хм… Бесплатно не будут, это да. – дядя даже прекращает есть. – А в кредит запросто.

– И кто же даст кредит человеку без роду-племени? – чего-то он не того говорит. Кто ссудит деньги неизвестной личности.

– Государство, корпорации, армия. – начинает перечислять дядя. – Вариантов много. Заключишь договор с корпорацией какой-нибудь, они тебе все оплатят. Даже нейросеть заменят за свой счет. – он на мгновение замялся. – Правда придется отработать лет десять за все это. Но ничего, интеллект у тебя высокий. Думаю не пропадешь. Да и вообще, я же рядом буду. Выкрутимся.

Эх… Мне б его уверенность. Интерес к разговору пропадает, что толку вот так обсуждать, если мы сейчас болтаемся неизвестно где в открытом космосе. Перевожу взгляд на монитор радара.

Хм… Мне показалось или что-то мелькнуло, какая-то засветка. Взявшись за штурвал одной рукой, немного корректирую наш курс так, чтобы выровнять корабль носом к тому сектору, где мне почудилась засветка какого-то объекта. Одновременно перевожу радар в режем узкого луча и включаю передачу изображения с внешних камер на центральный экран.

Яркая вспышка полыхнувшая с него, чуть было не ослепила меня. Кое-как проморгавшись, вижу, как Ники, раскидав в сторону остатки пайка хватается за штурвал и резко выкручивает его в сторону, одновременно врубая на двигателях реверс, чтобы затормозить.

Не понимаю что происходит, поэтому просто наблюдаю со стороны, как, если судить по приборам, наш кораблик, крутанувшись волчком, замирает на месте. Что не говори, а гравикомпенсаторы у нас великолепные.

Это же с какими перегрузками сейчас останавливался корабль, а в кабине они нисколько не ощущаются. Интересно, что это сейчас было?

Легкий толчок, прошедший по корпусу, заставил меня посмотреть на экран, куда транслировалась картинка с видеокамер установленных на обшивке.

Ох! – Йок – макрёк! Растудыть твою в качелю!

Изображение поступало только с одной камеры, но этого хватало, чтобы понять – мы попали… На транслируемой картинке без труда просматривался контур чего-то весьма большого и массивного, хорошо прорисовавшегося на фоне многочисленных звезд, больше всего походившего на очертания передней части корабля, раз пять больше нашего.

Кидаю взгляд на дядю, и вижу как его лицо расплывается в идиотской улыбке:

– Добрались…

Эпилог

Грас Новак, высокий, спортивного вида, с рубленными чертами обветренного лица под коротким ежиком седых, что само по себе в Содружестве было редкостью, волос – был слегка не в духе. Ну как слегка… Настолько, что члены экипажа старались лишний раз не беспокоить своего прямого и непосредственного командира.

Нет, он не был жестоким, или упаси боже, зверем каким. Скорее чрезмерно придирчивым и педантичным. Особенно, если в плохом настроении. Точнее, не так.

Если адмирал Грас Новак, командующий военной базой Седьмого флота Пограничных сил Федерации Арам, терял обычное для него состояние легкой расслабленности, то тут же вспоминал все и всяческие уставы несения службы на корабле.

Да ладно бы просто вспоминал, так нет же… Он требовал выполнения их на практике. Что, мягко говоря, превращало боевой корабль в режимное заведение закрытого типа с жестким распорядком времени. Само собой, экипаж, привыкший к более расслабленной службе в безопасных системах на границе Федерации с дварфами, одной из старых рас, которые так же входили в Содружество.

Да здесь и граница-то была чисто условной. А вместо солидных флотских соединений из боевых кораблей тяжелого класса, несколько устаревших фрегатов, да автоматические боевые платформы, раскиданные по пространству системы.

Более мощной обороны тут, в отличие от пограничных с Фронтиром и Диким космосом систем, просто не требовалось. Система Арда, где собственно и дислоцировалась небольшая база пограничников, была этаким «курортом», для тех, кто просто дослуживал свой срок, перед уходом на пенсию.

– Ну что там на сканерах? – Даже не поворачивая головы в сторону офицера, сидящего на месте оператора систем обнаружения, максимально сухим тоном интересуется Грас.

Хотя на его командирский терминал итак поступали все данные, причем не только с сенсоров мониторящих внешнее пространство вокруг корабля, но и о текущем состоянии корабля и данные с многочисленных стационарных систем контроля.

– Ничего, господин адмирал! – Четко и без задержек отвечает лейтенант, кажется Ван Харс, или как-то так.

Новак даже не пытался запомнить всех членов экипажа фрегата по именам. Все равно, нынешний вылет, единственный, в который ему пришлось лететь самолично. Ну, так уж неудачно сложились звезды.

Это и было причиной плохого настроения адмирала…

Грас Новак большую часть своей жизни провел очень далеко от этих мест. Сперва, служил в Отдельной эскадре дальней разведки Первого флота, квартировавшего в системе Ригон, на самой границе с Фронтиром…

Эх… Славные были времена… Бесшабашная юность, горячая кровь. Дальние рейды по территориям архов… Жаркие красотки, бары и лучшие места отдыха. В разведке всегда хорошо платили…

Потом… Грас откинулся в кресле, уплывая в воспоминания далекой молодости…

Потом было Вторжение, как его называли с перепугу после первых столкновений. Именно так, с большой буквы…

Тысячи кораблей архов, внезапно стронувшихся со своего насиженного места, метлой прошлись по Фронтиру, уничтожая все на своем пути, попутно зацепив пограничные системы Федерации Арам и, частично, «заклятых» друзей, Конфедерацию Орион.

Новак, тогда уже командор, только вернулся из рейда, когда в систему Ригон ворвались ульи «насекомых». Первый флот, хоть и был одним из самых боеспособных соединений, ничего не смог противопоставить тысячам кораблей противника.

Нет… Люди не опустили лапки, не сдались и не сбежали… Они дрались. Насмерть. На полуразрушенных, избитых чужой артиллерией, кораблях шли на таран, забирая с собой архов. Но перевес архов и в числе, и в количестве был подавляющим. Флоту просто нечего было противопоставить.

Грас тогда уцелел. Чудом. Иначе не назовешь.

Его рейдер крейсерского класса, вырвался из системы, когда уже Флот погиб… Из почти тысячи кораблей только тяжелого класса, уйти, когда стало понятно, что удержать систему до подхода подкрепления шансов нет, удалось буквально десятку. Сколько погибло военных и гражданских, не посчитали до сих пор.

А ведь без малого, почти сто семьдесят лет прошло… Время безжалостно. Адмирал печально усмехнулся, украдкой посмотрев, не видят ли подчиненные его эмоций. А то расслабятся еще, пусть уж лучше находятся в состоянии постоянной готовности к действию.

Офицеры, сидевшие на своих местах, не обратили на адмирала никакого внимания, упорно вглядываясь в приборы. Только пилот, поерзав, оглянулся, но тут же вернулся к управлению кораблем. А адмирал вновь предался размышлениям.

В Содружестве тогда чуть было паника не случилась. Человеческие государства отмобилизовали и поставили в строй все, что только смогли найти. Даже гражданские суда были довооружены и использовались в качестве вспомогательных сил.

Аграфы, дварфы и сполоты, хоть их территории и находились довольно далеко от архов, на волне панических донесений о мириадах ульев надвигающихся на Содружество, в кои-то веки снизошли до проблем «хуманов», как они презрительно человеческую расу и прислали свои космические силы.

Вообще, сама структура Содружества была довольно странной. Образовалось в результате объединения гуманоидных рас – сполотов, аграфов и тех самых дварфов. Они считали себя самыми умными и развитыми.

Нет, с технологической точки зрения – все так и есть. А вот со всех остальных – разница лишь в фенотипе. Причем между сполотами и всеми остальными еще можно было найти реальное отличие, весомое так сказать. Они были похожи на кошек, вставших на задние лапы и потерявших хвост.

То вот агафы отличались от людей только заостренными сверху ушами. А дварфы – да вообще ничем. Только что средний рост у них был меньше. Да скелет прочнее и массивнее. Ну так это все из-за среды обитания. Дварфы жили на планетах с высокой гравитацией, в полтора-два раза превышающую эталонную для человеческих рас. Все… На этом отличия заканчивались.

Все расы, входящие в Содружество могли иметь общих детей межу собой. Гены, даже если и отличались, то не критично. Почему так получилось, ходило множество версий.

Превалировала, конечно, та, в которой говорилось об общем предке мультирасы. Так называемых – Древних. Заселивших давным-давно весь рукав спиральной галактики. В пользу этой теории говорил еще и тот факт, что периодически, в Диком космосе попадаются планеты населенные точно такими же людьми.

Работорговцы из Конфедерации очень любят такие планеты. Ну а что? Обычно, уровень развития местного населения весьма и весьма уступает Содружеству, то есть сопротивления оказать, такие планеты не имеют никакой возможности. Это ж источник бесплатных рабов. Золотая жила.

Нет, попадались и такие, где люди смогли даже выйти в космос. Пару раз орионцы знатно получили по зубам. И оставили в покое. Но не потому, что сил у «дикарей» было много. Просто невыгодно гонять флот для усмирения системы, которая находится очень далеко от пространства контролируемого Содружества. Только бизнес…

В общем, так или иначе, но «старые расы» отреагировали. Хотя в боях толком и не участвовали, предпочитая пускать впереди себя флоты хуманов. Бои были ожесточенные – силы Содружества потеряли в тех столкновениях четверть от общего числа боевых кораблей. А потери личного состава и вовсе считают до сих пор.

Но… Если бы архи действительно ударили в направлении пространства, подконтрольного Содружеству, то совсем не факт, что оно бы устояло. Численность архов, по донесениям той же разведки, превышала наличные силы обороняющихся миров в разы.

Это был не первый конфликт с архами. Периодически возникали стычки из-за систем, ресурсов и тому подобного. Но все они померкли перед тем, что развернулся в те, не такие уж и давние времена.

Содружество, до этого относящееся к «насекомым» уступавшим технологически ему по многим параметрам, впервые осознало, что будь у Архов желание, то они подмяли бы под себя все системы, на которые бы только положили глаз. Точнее все шесть, которые у них имелись. Численность насекомых не поддавалась оценкам. Их было МНОГО…

Да, Грас и сам прекрасно помнит, как нескончаемым потоком ульи «насекомых», выходили из гипера и тут же начинали разгон, чтобы продолжить свой путь. Почти два года все Содружество, замерев в ожидании, смотрело за Исходом архов.

Нет, это была не война. Это был Исход. Архи, походя растоптали попавшиеся на пути досадные помехи в виде человеческих систем, и… Ушли…

Куда, почему, из-за чего? Ответов на этот вопрос не было. Рейдеры Содружества, конечно провели разведку в покинутых системах, но… Никаких зацепок найти не удалось.

К тому моменту Грас уже перевелся в линейные части, став сначала помощником капитана линкора, а потом и командиром.

Архи ушли… А Содружество? Содружество вернулось своим проблемам. Человеческие государства устроили очередную войнушку между собой, старшие расы отвели свои флота обратно, предоставив людям самим разбираться в своих взаимоотношениях.

Системы, через которые прошла волна миграции архов, так и остались в руинах. Да и представляли они из себя сплошные поля уничтоженных кораблей, ставших могилой для огромного количества разумных существ. Как людей, так и архов… Изредка, отчаянные сорвиголовы из «мусорщиков» промышлявших как раз тем, что разбирали на запчасти поврежденные корабли и продавали после на барахолках, на свой страх и риск пытались сунуться туда. Вот только…

Люди погибли, но искины, на многих кораблях, которые имели работающие реакторы, все также несли свою службу, отстреливая любого, кто не имел кодов доступа. Государство же не раздавало их налево и направо. В тех боях сошлись не старые списанные калоши, а новейшие линкора, крейсера и тому подобные.

Лучшее из того, что создали в Содружестве. Да и не только человеческие корабли. Аграфские, сполотские, дварфские. Ну и где взять опознаватели для них? Никто не даст. Так и плыли они в безбрежной пустоте – брошенные герои прошедшей войны.

Две с лишним сотни лет – это много. Очень много, для того кто только и делал, что воевал. Возраст взял свое и Грас, получив заслуженное звание полного адмирала, перевелся в Арду, чтобы спокойно встретить старость.

Нейросети и развитая медицина позволяли жить долго, но не вечно. Жена, красавица Мари, погибла в одной из приграничных стычек с Конфедерацией Ориона. Она служила навигатором на патрульном фрегате Пограничных сил.

Сколько раз, Грас, занимавший должность командира Третьего флота предлагал ей оставить службу… Мда… Жаль.

Тяжело вздохнув, адмирал поднялся со своего места и тяжелой поступью направился к выходу из рубки. Он уже подумывал свернуть поиски, но пока еще корабли прочесывали пространство системы, в поисах неизвестного корабля, вынырнувшего из гипера пару недель назад.

Казалось бы, ну, прилетел кто-то, а и бог с ним. Улетит. Или не улетит, но все равно объявится. Если не принимать во внимание один мало-мальский фактик.

Судя по вектору, прыжок был совершен из систем, расположенных в секторе, где около сотни лет назад полыхнула сверхновая звезда, напрочь закрыв любую навигацию в том районе.

Взрыв сверхновой, это не пустяки. Там такие объемы энергии выделяются, что корежит само пространство и время. Выжить, даже находясь в десятке систем, практически нереально, а тут кто-то вышел из прыжка с того направления и будто растворился в космосе.

Системы дальнего обнаружения зафиксировали только сам факт открытия воронки образующейся при проявлении объекта в обычном пространстве. А вот, что это был за объект… Ответа не было. Ну не обнаруживалось там ничего ни одним из многочисленных радаров. Пустой космос, хоть ты тресни.

Посланный для проверки на месте дежурный патруль ничего не обнаружил, о чем и доложил на базу. Окно гиперперехода было, и остаточные следы прорыва ткани пространства тоже имелись – аппаратура четко фиксировала искажения. А вот, кто или что, появилось из гиперпространства, так до сих пор и неизвестно.

Космос таит в себе множество загадок. Будь на месте Граса кто другой, то о происшествии бы быстро забыли, отослав дежурный рапорт вышестоящему командованию. Ну, открылся гиперпроход и открылся. Да и хрен с ним…

Вот только старый, битый и жизнью и противником, вояка, уцелевший во множестве боев, намотавший не один парсек по диким местам галактики, не мог отмахнуться от такого происшествия. В космосе бывает все!

Даже здесь, в обжитых и, казалось бы, изученных до последнего камешка, системах нельзя быть до конца уверенным ни в чем.

Адмирал как раз собирался на планету, на которой жила его внучка. Это, кстати, стало решающим аргументом в выборе места службы, после того, как медики вынесли вердикт, что регенерационные возможности его организма исчерпаны. Всему есть предел. Даже возможностям регенератов и медицинских капсул.

Нет, можно было бы попробовать восстановится у сполотов или аграфов. Их возможности в медицине превышали таковые у людей. Но… Стоило это весьма и весьма не дешево. Даже с учетом того, что военным платили очень хорошо, у Граса просто не было таких денег. Почти семь сотен миллионов кредитами Содружества.

В принципе, мест, где он мог спокойно дослужить, было превеликое множество. Но выбор пал на Арду, где жила его внучка. Самая младшая из пяти внуков, ей еще и сорока не было. Взбаломашная, веселая и неуправляемая.

Грас улыбнувшись, покинул кресло и направился к выходу из рубки. Особого смысла находиться тут ему не было. Экипаж, хоть и слегка расслабленный службой в безопасном месте, но свое дело знал. Так что, если вруг что обнаружат, вызовут через нейросеть или коммутатор.

Пару недель назад у Алисии, так зовут внучку, вечно занятой какими-то делами, появилось свободное время, и она вспомнила, что дед находится в этой же системе и, вот неожиданность, практически на планете. Ну, точнее на станции, висящей над планетой на геостационарной орбите, но, правда ведь, это мелочи?

Задумано – сделано. Звонок деду, и вот они уже договариваются о том, что посетят водопады Мирье. Красивейшее место, куда прилетают туристы со всего Содружества, чтобы полюбоваться на то, как фиолетовая вода падает с обрыва высотой в полтора километра, закручивая внизу воронку всех цветов радуги.

Ученые, обследовавшие данный водопад, так и не смогли выяснить причин феномена. И, хоть и признали его безопасным, но все же рекомендовали воздерживаться от купания в фиолетовой воде.

Грас, хоть и не раз бывавший на Арде, так и не посетил местную достопримечательность. А тут такой случай представился…

Адмирал, покинув рубку, не торопясь, размеренным шагом направляется на свой регулярный обход всех наиболее важных отсеков фрегата. Нет, это не было обязательным. Да и в рубку все выводилось посредством датчиков. Просто Грасу хочется размяться. Две недели в замкнутом пространстве, на небольшом, в общем-то корабле, удовольствие сомнительное.

Сообщение от диспетчера о необычном гиперокне, из которого никто не вынырнул, пришло как раз в момент, когда Новак уже вылетел со станции на планету в челноке. Пришлось извиниться перед внучкой и вернуться на базу.

После того, как отправленный проверить место выхода из гиперпространства дежурный фрегат ничего не обнаружил, Грас напрягся. Гиперпереход просто не мог образоваться сам по себе. Не мог и все тут!

Ничего не нашли, планету никто не атакует – вроде все хорошо. Можно вернуться к своим делам и забыть о недоразумении. Тем более водопады Мирье все еще ждали своего посетителя.

Но… Грас Новак был из тех людей, что лучше сто раз перепроверят и не найдут опасности, чем один раз ошибутся. Поэтому все наличные силы базы были отправлены на прочесывание системы.

Ну а причина, по которой сам адмирал сейчас находится на борту, была банальна. Именно на этом фрегате штатный капитан отсутствовал по причине краткого отпуска. Случись тревога на пару дней раньше и Грас остался бы на базе. А тут пришлось лететь, потому что первый помощник не имел достаточного опыта, присланный в Арду на практику. Студент еще…

Вызов из рубки застал Граса в тот момент, когда он только собирался отправиться в свою каюту, чтобы немного поспать. Нейросеть, конечно, помогала бороться с усталостью, но возраст все же… Да и отвык немного адмирал от длительных полетов. Как не крути, а перелет на пассажирском корабле и поисковые мероприятия на военном весьма отличаются по уровню комфорта.

– Слушаю. – коротко отвечает Грас, приняв вызов.

– Господин адмирал, мы засекли какую-то непонятную аномалию. – Четко докладывает Ван Харс, а это был именно он. – Вы приказывали немедленно сообщать обо всех замеченных странностях.

– Хорошо, сейчас буду. – приняв доклад, Грас отключился и, тяжело вздохнув, быстрым шагом направился в рубку.

Путь по коридорам фрегата много времени не занял. Уже через семь минут адмирал Новак входил в помещение, которое осточертело ему за эти две недели донельзя. Пройдя к своему месту, Грас с размаху плюхается в кресло, одновременно с помощью нейросети подключаясь к командному терминалу.

– Ну и где ваша аномалия? – быстро просмотрев последние данные сканирования, Новак не обнаружил ничего, выходящего за рамки фоновых явлений в космосе.

В принципе, он не был специалистом по контролю пространства. Нет, как и любой военный, служивший в разведподразделении, Грас многое умел и знал. Но… Скажем так, поверхностно. В первую очередь, адмирал должен уметь руководить и организовывать деятельность подчиненных.

Ван Харс поднявшись со своего места, при этом незаметно, как он думал, потянувшись, из-за долгого сидения, хоть и в специально для этого приспособленных креслах, тело затекло и немного онемело, быстрым шагом подошел к командирскому месту.

– Господин адмирал, разрешите показать? – приняв строевую стойку, обращается к Грасу лейтенант.

Кивком дав согласие, адмирал приготовился слушать.

– Смотрите, вот здесь была зафиксирована температурная аномалия. – Ван Харс щелкнув сенсор на терминале командующего развернул голограмму и, поворачивая и сдвигая ее взмахами руки, на самом деле управление шло с помощью нейросети, принялся показывать командующему схему космического пространства. – Температура превышает окружающий фон на порядки. Температурная аномалия идет вот досюда. – Ван Харс ткнул рукой в точку на развернутом изображении карты.

– И что? – адмирал рассматривал область абсолютно пустого космоса, но не видел связи между локальной температурной аномалией и объектом поиска.

– Вот с этой точки и… – лейтенант немного сдвигает карту. – До этой, аномалия исчезает. Но… – снова прокрутка карты. – Вот в этом месте снова появляется.

– Хм… Ты думаешь это след двигателей? – Грас задумчиво хмыкнув, уменьшил масштаб и провел линию соединившую все три указанные подчиненным точки. Получилась идеально ровная линия, уходящая аккурат в сторону того места, где был зафиксирован гиперпереход.

– Ээээ… Я бы не взялся это утверждать. – неуверенно отвечает Ван Харс. – Но считаю, что стоит проверить тщательнее. Хотя мне неизвестен не один тип двигателя, который мог бы оставить такой малозаметный след. – он ненадолго замолчал, но продолжил. – Да к тому же, учитывая расстояние от места гиперперехода до аномалиии… Даже не могу предположить, что это за корабль, способный передвигаться с такой скоростью, оставаясь при этом незамеченным. – в голосе лейтенанта чувствовалась расстеряность.

Грас задумался… Действительно, температурная аномалия походила на инверсионный след от двигателя. Но… Почему тогда сканеры не фиксируют никаких искусственных объектов? Непонятно…

– Так… Где заканчивается аномалия? – адмирал в ожидании, пока офицер настроит карту, принялся обдумывать возможные варианы.

Получалась мистика какая-то… Если принять за истину, что обнаруженная аномалия действительно является инверсионным следом работающего двигателя, то, судя по размерам этого самого следа, то корабль должен быть не больше штурмовых ботов. Мда… Вот только на бот сложно установить гиперпривод… Хотя… Да не… Кому это надо? Да и в любом случае, бот легко засекается многочисленными сканерами контроля пространства.

– Вот тут, в районе астероидного пояса. – Ван Харс увеличил масштаб указывая точку на трехмерной карте системы. – Аномалия резко исчезает, утыкаясь в один из астероидов.

Астероид… лейтенант еще молод, но вот Гарс прекрасно понимал, что это могло означать… Но… Архи же ушли…

– Лейтенант, срочно! Все фрегаты к этому астероиду. – Адмирал, отдав приказ ничего не понимающему подчиненному, тут же активировал режим боевой тревоги.

Если это архи… Грас все же надеялся, что его предположение не подтвердится, но на всякий случай решил перестраховаться. В одиночку, на устаревшем фрегате бодаться даже с ботом «насекомых»… Шансы в самом деле не велики.

Почему Грас решил, что это архи, хотя о них не было вестей уже больше сотни лет? Все достаточно просто. Если принять, что астероид, на самом деле и является тем объектом, вышедшим из гипера – то все сходится. Насекомые единственная раса, которая для корпуса кораблей использовала астероиды разных размеров, просто выдалбливая внутри помещения, в которых размещалось оборудование и экипаж.

– Сколько нам времени до него добираться? – заняв свое место и подключаясь через нейрошунт к аппаратуре, адмирал уточняет у Харса, все еще стоящего рядом.

– Э… около трех часов, господин адмирал. – Ненадолго зависнув, все же отвечает тот.

Три часа, которые понадобились фрегату, чтобы добраться до нужного места, Грас провел, как на иголках. Если вдруг архи снова появились в пространстве Содружества, то нужно будет немедленно сообщить об этом в Главный штаб Военно-космических сил. Игнорировать такую угрозу не стоило. Уж адмирал об этом знал не понаслышке.

– Господин адмирал, объект обнаружен. – Пришел доклад от оператора систем наблюдения. – И это точно не астероид. Судя по показаниям сенсоров – искусственного происхождения. Фиксирую поток плазмы в задней части неопознанного корабля. Вывожу изображение на ваш терминал.

Перед Грасом развернулось голографическое изображение обнаруженного объекта. Разглядывая его, адмирал в задумчивости потер переносицу. Никогда ранее он ничего похожего не видел.

Но радовало уже факт того, что его версия об архах оказалась ошибочной.

Больше всего корабль, а это был именно корабль, тут ошибиться было сложно, походил на обычный орбитальный флаер. Только увеличенный в размерах раз в двадцать. Конусовидный корпус, короткие псевдокрылья. Но как в такой небольшой объем умудрились воткнуть гиперпривод, Грас понять не мог.

Один реактор должен был занимать треть объема. А еще ведь и жилые помещения нужны, орудия куда-то установить. Представить, что кто-то сунулся в космос невооруженным адмирал не смог.

– Связь установить удалось? – адмирал, уже успокоившийся, ну да, с такой лоханкой и один фрегат разберется не напрягаясь, покинул свое место и подошел к связисту.

– Никак нет, господин адмирал. – без задержек откликнулся связист. – Неизвестный корабль не отвечает на наши запросы ни на одном из доступных нам каналов.

– Понятно… – Грас поворачивается к артиллеристу. – Есть возможность отстрелить ему двигатели, чтобы не повредить все остальное?

– Господин адмирал, я бы не советовал этого делать. – Не дав ответить оператору орудийных систем, вклинился лейтенант Харс.

Поморщившись из-за того, что тот влез в разговор, Грас взглянул на лейтенанта.

– Почему? – Поморщившись из-за того, что тот влез в разговор, Грас взглянул на лейтенанта.

– Я тут провел углубленное сканирование. – Нисколько не смутившись, четко отвечает тот. – Три четверти массы объекта занимает дейтерий. Если мы промахнемся и попадем по резервуарам с дейтерием, то…

Мда… Грас и без лейтенанта мог сказать, что произойдет в таком случае. Большой бадабум… Интересно, что за смертники используют данное вещество в виде топлива? Но боец прав, стрелять по кораблю не стоит. Дейтерий может сдетонировать, и тогда никаких шансов разобраться что это за гости не останется…

– И еще, господин адмирал. – это вновь Ван Харс. – Я провожу сканирование на наличие биологических объектов. Сканер показывает, что в передней части неизвестного корабля находится два человека.

– Человека? – адмирал с интересом уставился на лейтенанта.

– Так точно. С вероятностью в семьдесят процентов, сканер указывает на то, что объекты на корабле относятся к человеческой расе. – немного задержавшись с ответом, видимо уточняя данные отвечает Ван Харс.

Грас медленно прошелся по рубке, обдумывая, что можно предпринять. С одной стороны, проще всего было уничтожить неизвестный корабль. Во избежание, так сказать. Но с другой…

Во-первых, направление с которого прилетел это самый… кораблем назвать данное чудо чьей-то инженерной мысли, у боевого адмирала, когда-то командовавшего линкорами, язык не поворачивался. Как, без силовых щитов, на дейтериевом двигателе они вообще умудрились прорваться через область, где бушевала взорвавшаяся сверхновая звезда. Да эту лохань должно было испарить, как только она бы появилась в том районе. Загадка…

Во-вторых – люди. Люди – это источник информации. Да и просто, чтобы выйти в космос на таком убожище нужно быть сумасшедшим или смельчаком. Сумасшедшие вряд ли бы смогли пилотировать…

Ну и в третьих, пожалуй самое главное, адмиралу очень любопытно стало, почему ни один из сканеров дальнего обнаружения не смог засечь такой кораблик.

– Так, значит… – Грас приняв решение, начал раздавать команды. – Лейтенант Хоман, делаете два выстрела прямо курсу, но так, чтобы не зацепить корабль. Сможете? – первым обращается к офицеру-артиллеристу.

– Так точно, – незамедлительно следует ответ.

– Капитан Грифт. – адмирал подходит к пилоту, сидящему на своем месте.

– Да, господин адмирал. – Грифт, шеф-пилот корабля, поднимает взгляд на командира.

– Если неизвестный корабль остановится, на что я очень надеюсь… – Грас не был уверен, что выстрелы заметят, поэтому в его тоне слышалось сомнение. – Тут же заходите сверху и цепляйте его гравизахватом.

– Так точно. – пилот, получив задачу вновь сосредоточился на управлении.

Грас немного постоял, обдумывая ситуацию, после чего вызвал по корабельной сети майора Жано, командира досмотровой группы фрегата. На любом корабле, даже таком небольшом, как фрегат, Пограничных сил, обязательно имелась досмотровая группа. Только численность была разной. В данном случае у Граса в распоряжении было десять бойцов-абордажников.

– Слушаю, господин адмирал. – майор Жано ответил сразу же, будто ждал.

– Готовьтесь майор, вам предстоит работа. – коротко сообщает Новак.

– Принял. – командир абордажников тут же отключился.

Майор Жано был профессионалом в своем деле, поэтому лишних вопросов не задавал. Зачем? Все что нужно по объекту, он запросит у искина, а детали уточнит после того, как группа будет готова. В этом плане Грас мог не беспокоиться. Жано сделает все, как надо.

Еще раз окинув сосредоточенных членов экипажа, Грас Новак скомандовал:

– Начали.

Конец первой книги

Для обложки использован коллаж из изображений со свободной лицензией Pixabay.com.

Content

Михаил Тихонов
Там за горизонтом

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог