Меган ДеВос

Революция

Посвящаю моим дорогим друзьям и родным, любившим меня с самого начала

© И. Б. Иванов, перевод, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство АЗБУКА®

Глава 1. Начало

ГРЕЙС

Вокруг стремительно нарастал хаос. Его сопровождали отвратительные звуки войны, сотрясавшие воздух: выстрелы, взрывы, крики боли и страха. Соседняя постройка вовсю полыхала. Зрелище это обладало странной притягательностью; огненное дыхание опаляло мне кожу, и мысли как будто тоже плавились. Война неслась по лагерю, с одинаковой силой подминая под себя хижины и людей, а я мучительно соображала, как действовать дальше.

Мною овладела странная мешанина чувств. Я одновременно испытывала ужас, возбуждение и мучительное беспокойство, которое стало еще сильнее, когда рядом вдруг мелькнула чья-то тень. Стоило чуть повернуть голову, и я сразу узнала этого человека. Через мгновение мы столкнулись. У меня перехватило дыхание. В последний раз мы виделись несколько дней назад, и я не испытывала желания увидеть его снова. Особенно сейчас, когда он сбил меня с ног и опрокинул на землю.

Это был мой старший брат Джоуна. Последний мой родственник, оставшийся в живых.

– Грязная предательница! – сердито прошипел он, стараясь придавить меня к земле.

Джоуна хватал меня за руки. Я сопротивлялась, колотя его в грудь и пытаясь отбросить. Преимущество было не на моей стороне: брат придавливал меня сверху своим весом, намного превосходившим мой собственный. Но я продолжала сопротивляться, молотя ногами по воздуху. Увы, сколько я ни брыкалась, вырваться из его хватки не могла.

– Отвали от меня! – в тон ему потребовала я.

Черт бы побрал моего братца! Не зная, как справиться со мной, он схватил меня за плечи, приподнял и тут же снова швырнул на землю. От удара у меня перехватило дыхание. Наконец мне удалось высвободить кулак и ударить Джоуну в челюсть. Удар получился не слишком сильным и дал мне лишь передышку.

– Ты предала нас! – злобно крикнул брат, сверкая выпученными глазами.

Нет, Джоуна вовсе не забыл, что перед ним – родная сестра. Он вполне осознанно намеревался жестоко расправиться со мной.

– Я никого не предавала! – крикнула я в ответ.

Вранье. Я их предала.

Эти мысли мгновенно пронеслись у меня в голове, пока я извивалась, отбиваясь от Джоуны. Он крепко сдавил мне запястья, стремясь пригвоздить их к земле. Если бы не мои ерзанья, у него бы это получилось.

А потом мне стало по-настоящему страшно. Джоуна потянулся за ножом на поясе. На длинном остром лезвии плясали отсветы пожара. Мы оба тяжело дышали. Я упиралась ему в грудь, пытаясь хоть немного сдвинуть, однако брат был слишком силен.

– Джоуна, не смей…

– Ты выбрала их сторону, Грейс. Теперь ты умрешь вместе с ними.

– Нет…

Я могла лишь засопеть от отчаяния и досады. Поединок с братом отнял у меня все силы. Руки дрожали от безуспешных попыток оттолкнуть его, а лезвие ножа неумолимо приближалось. Со лба Джоуны на меня капал пот. Мы оба скрежетали зубами.

Вот так.

Родной брат намеревался меня убить.

Острие ножа прорвало на мне рубашку и уперлось в кожу. И вдруг я вспомнила, как однажды со мной было нечто подобное, хоть и в других обстоятельствах. Перед мысленным взором мелькнуло лицо Хейдена. Но тот поединок был дружеским. Хейден не сражался со мной, а просто поддразнивал. Тогда он сбросил меня простым движением бедер.

Не мешкая, я собрала все силы, какие еще оставались. Джоуна целиком сосредоточился на том, как бы поточнее ударить ножом сестру, и на какое-то время упустил из виду мои ноги. Используя их как рычаг, я толкнула его изо всех сил. Прием сработал, и я вывернулась из хватки.

– Ах ты, мелкая… – заверещал Джоуна, пытаясь встать.

Я оказалась на ногах раньше. Не раздумывая, глотнула воздуха, отвела ногу и что есть силы тяжелым носком сапога ударила брата в челюсть. Его опрокинуло на бок – Джоуна потерял сознание, но, судя по вздымающейся и опускающейся груди, был жив.

– Придурок, – пробормотала я и, не удержавшись, угостила его еще одним ударом – сапогом в ребра.

По законам войны мне надо было прикончить Джоуну его же ножом, но я не смогла. Не поднималась у меня рука на родного брата.

Зато я разоружила его, забрав нож и два пистолета за поясом. Я шумно и тяжело дышала, уставшая, но полная решимости найти Хейдена. Руки с привычной быстротой затолкнули в каждый пистолет по обойме. Обе вошли с негромким щелчком. Один пистолет я оставила в руке, второй сунула себе за пояс. Левая рука сжимала нож.

В последний раз презрительно взглянув на бесчувственного брата, я помчалась в гущу хаоса. Огнем охватывало все больше и больше построек. Дорожку перегораживали тела первых жертв. Я не останавливалась и не всматривалась в лица, боясь узнать кого-то из своих новых друзей.

Куда ни глянь – везде мелькали тени. Друзья или враги – этого было не разобрать. Выстрелы хлопали почти беспрерывно, не позволяя определить направление стрельбы, а тем более кто в кого стрелял.

Ноги несли меня дальше. Во всем этом кошмаре я выискивала единственное лицо – Хейдена. Краешком глаза я увидела две столкнувшиеся тени. Замелькали кулаки, потом раздался характерный чавкающий звук, с которым нож вонзается в тело. Одна тень замерла на земле. Вторая выпрямилась и умчалась в темноту.

– Хейден! – уже не сдерживаясь, кричала я.

Я должна его найти, пока сердце не выпрыгнуло наружу.

– Хейден!

Охваченная паникой, я неслась к самому крупному из лагерных пожаров. Если где и искать Хейдена – так в самой гуще сражений. Мне оставалось завернуть за угол, когда между хижинами я увидела еще две тени.

Первой из прохода выскочила совсем маленькая тень и понеслась наутек. Причину спешного бегства я поняла буквально сразу. За первой тенью гналась вторая – намного крупнее и страшнее. Вторая тень неумолимо настигала первую и уже собиралась на нее прыгнуть, когда обе тени попали в полосу отсветов пожара. Я увидела лица и оторопела от ужаса.

Джетт.

Второго я знала в лицо, но не по имени. Это был человек из Грейстоуна, мужчина тридцати с небольшим. Глаза его кровожадно сверкали. Он гнался за Джеттом, как за опасным противником, равным ему по силе.

Налетчик уже подпрыгнул, готовый опрокинуть Джетта на землю. В этот момент я прицелилась и не мешкая выстрелила. Тело налетчика дернулось вбок, словно кто-то потянул за невидимую веревку. Пуля угодила ему в череп. Инерция движения опрокинула налетчика прямо на Джетта, и мальчишка оказался придавлен телом.

Очутившись под трупом, Джетт отчаянно завопил и завертелся ужом, пытаясь выбраться. Паника Джетта лишь усилилась, когда его испуганный взгляд упал на погасшие глаза убитого.

– Джетт! – крикнула я, бросаясь ему на выручку.

Джетт извивался всем телом, но выбраться не мог. Подбежав, я приподняла труп, и Джетт выполз из-под него. Тело налетчика глухо ударилось о землю. Джетт встал на дрожащие ноги. Его щеки были мокрыми от слез. Я едва успела выпрямиться, как мальчишка бросился мне на грудь, крепко обнял и заревел во весь голос, не стесняясь.

– Ты вообще носа не должен был высовывать, – выдавила я.

В моем детстве ничего подобного не происходило. Война между лагерями была новым и чудовищным явлением. Я даже не хотела задумываться о том, как увиденное подействует на наивного Джетта. По сравнению с Хейденом и мною его детство было более «детским», что ли.

Джетт молча всхлипывал, продолжая крепко меня обнимать. Мне очень хотелось успокоить мальчишку, но я не могла. Я теряла драгоценное время. Каждая секунда без Хейдена усиливала мою тревогу. Я озиралась по сторонам, высматривая врагов или союзников, которым требовалась помощь. Но сейчас вокруг нас не было никого.

– Джетт, здесь оставаться нельзя, – сказала я. – Идем со мной.

Нетерпение и тревога подхлестывали меня. Я высвободилась из объятий Джетта, засунула нож в карман, после чего взяла дрожащего мальчишку за руку. Еще раз оглянувшись, я потащила его вглубь лагеря.

Вскоре я заметила несколько хижин. Чуть ли не волоком я тащила оцепеневшего, всхлипывающего Джетта, продолжая высматривать опасность, но вокруг было тихо. Мы подошли к двери, и я толкнула ее плечом. Дверь открылась.

Изнутри донесся испуганный писк. Темень внутри не позволяла понять, откуда он исходит.

– Пожалуйста, не убивайте нас, – послышался из угла детский голосок.

Я прищурилась и вскоре рассмотрела в углу двух девчонок, крепко прижавшихся друг к другу. Раньше я их не видела. Вряд ли грейстоунцы дошли до такого безумия, чтобы потащить с собой и детей. Значит, местные, прячущиеся от взрослых ужасов.

– Я вас не трону, – как можно спокойнее ответила я. – Мы свои.

Младшей, таращившей на меня испуганные глаза, было года четыре, может, пять. Старшей я бы дала лет девять или десять. Страх на ее лице сменился удивлением, когда рядом со мной девчонка увидела Джетта. Плакать он перестал, однако по его щекам и сейчас еще катились слезы.

– Джетт? – удивленно спросила старшая.

– Привет, Рейни, – буркнул он, тоже удивленный этой встречей.

– Джетт, тебе знакомы эти девочки? – торопливо спросила я, ощущая потребность поскорее возобновить поиски Хейдена.

– Да.

– Джетт, ты ведь смелый парень? – задала я новый вопрос, опускаясь на корточки и глядя ему прямо в глаза.

– Ну да, – запинаясь, ответил он. – Я… смелый.

– Я тоже так думаю. А потому слушай меня внимательно.

Джетт решительно кивнул. Испуг на лице сменился решимостью.

– Ты останешься с девочками и будешь их охранять. Понял? Никуда не уходить, пока все не кончится. Если сюда зайдет кто-то, кого ты не знаешь, сразу стреляй.

Глаза мальчишки округлились. Он шумно сглотнул. Я понимала, что теряю время, и от этого нервничала еще сильнее.

– Сможешь?

– Да, – напряженно ответил Джетт. Он втянул в себя воздух, кивнул и добавил: – Да, Грейс. Я смогу.

– Я в этом не сомневалась, – ответила я, натянуто улыбнувшись. – Вот тебе пистолет. Помнишь, как надо смотреть, когда целишься? Если цель движется – двумя глазами. Если неподвижна – одним.

– Помню.

– Мне надо идти. Я рассчитываю на тебя. Когда весь этот кошмар прекратится, кто-нибудь вас разыщет. А пока, Джетт, оберегай девчонок.

– Обязательно, Грейс, – твердо ответил он и выпятил свою цыплячью грудь, стараясь выглядеть посмелее. – Ты не сомневайся.

Я гордилась этим замечательным мальчишкой. Кивнув Джетту, я поспешила к выходу. У самой двери меня настиг его вопрос:

– Грейс, ты ведь найдешь Хейдена?

– Да, Джетт. Найду, – пообещала я и выскользнула за дверь.

Уже закрывая дверь, я услышала его негромкий голос:

– Нечего хныкать. Я с вами, и у меня пистолет.

От слов Джетта у меня свело живот. Я закрыла дверь и снова помчалась искать Хейдена. При мне оставался нож и пистолет с одной обоймой. Я неслась, поддевая землю носками ботинок.

А вокруг шел бой. Мелькали кулаки, рассекали воздух ножи, раздавались пистолетные выстрелы и падали люди. Столько тел. Пробегая по лагерю, я не пыталась их считать. К горлу подступала тошнота. Я старалась не замечать ее и не думать о том, сколько еще жизней оборвется за эти секунды.

Вот и последний угол… Как бы мысленно я себя ни готовила, увиденное свело на нет всю мою подготовку. Поединки, пожары, убитые и весь общий хаос не могли затмить самого жуткого зрелища. Восьмиэтажная башня – гордость Блэкуинга – горела, подожженная снизу.

Сердце сжалось от страха. Из больницы Хейден отправился не куда-нибудь, а на башню. Густой удушливый дым, наполнивший вечерний воздух, не давал ничего разглядеть. С ножом и пистолетом в руках я бросилась дальше, страшась и одновременно надеясь найти Хейдена.

Слева что-то мелькнуло. Мне наперерез бросился человек с ножом, но ударить не успел. Его сбил с ног другой человек.

– Руки коротки! – крикнул знакомый голос.

Я повернулась к сцепившейся паре и невольно поежилась, увидев Кита. Он придавил собой налетчика из Грейстоуна. Я не успела испугаться за исход поединка. Кит нанес два сильных удара по физиономии грейстоунца, а затем перерезал тому глотку. Хлынула ярко-красная кровь.

Да, Кит убил его.

– Чего ждешь? – закричал Кит, увидев мои вытаращенные глаза. – Помоги ему!

Рука Кита взметнулась вверх, указав на башню. Через мгновение его уже не было. Бросив безжизненное тело налетчика, он побежал навстречу другим врагам.

Сквозь дым я видела лишь тень, двигавшуюся несколькими этажами выше. Кто-то спускался с верхних этажей башни, сгорбившись и таща что-то за собой. От пламени его отделяла еще пара этажей. Изгиб спины и копна волос не оставляли сомнений – это Хейден.

Дым мешал разглядеть, какой груз он тащит. Ясно было одно: чем ниже он спускается, тем больше приближается к огненному аду.

– Хейден! – позвала я.

Но он меня не слышал, продолжая тащить свою ношу вниз по ступеням. Мое сердце неистово заколотилось. Не удержавшись, я закричала. Я боялась не за себя. За Хейдена. Как он собирается спускаться?

– Хейден!

Он обернулся на мой голос, прильнул к перилам, щурясь и пытаясь разглядеть меня. Только сейчас я заметила, что его рубашка задрана к самому носу. Этим он пытался хотя бы немного защититься от удушливого дыма.

– Грейс! – удивленно крикнул он. – Немедленно уходи отсюда!

– Нет! – заорала я.

Что он застрял? С каждой секундой пламя поднималось все выше.

– Прыгай, пока огонь до тебя не добрался!

И вообще, почему он не прыгнул раньше?

К моему неописуемому ужасу, Хейден отошел от перил, целиком скрывшись из виду. Но до меня долетел его голос:

– Не могу.

Гул пламени и звуки боя заглушали его слова. Перестрелка постепенно сменилась поединками врукопашную, но крики еще раздавались. Кое-где вспыхивали новые пожары.

– Почему не можешь? – спросила я, топнув ногой от отчаяния.

Он молчал, отчего мне делалось все более жутко.

– Хейден!

Я внимательно оглядела землю вокруг башни, пытаясь найти хоть что-то более или менее мягкое. Ничего, кроме земли, нескольких пучков травы и… мертвого тела. Сверху послышалось натужное сопение, затем что-то шумно упало. Я снова увидела Хейдена. У меня отлегло от сердца.

Я вдруг поняла, чтó замедляло его спуск. Он волок за собой два тяжелых мешка.

Нет, то были не мешки. Тела.

Чьи именно – я не видела, но насчет одного у меня имелось стойкое подозрение. Если Хейден рисковал жизнью, вытаскивая сверху это никчемное существо, я потом ему выскажу все. Барроу не заслуживал права жить.

– Хейден, брось их! Прыгай сейчас, иначе будет поздно!

Холодные, бессердечные слова. Ну и пусть. Плевать мне на человеколюбие. Моей главной заботой сейчас было вызволить Хейдена с горящей башни. Живым.

– Нет, – сердито возразил он.

Чувствовалось, он и сам растерян. Сейчас он находился на третьем этаже башни, а пламя уже полыхало на втором. Перегнувшись через перила, он, весь закопченный от дыма, оглядывал пространство вокруг башни. Футболка куда-то делась, он остался полуголым. Кашляя и щуря глаза, Хейден продолжал искать, куда прыгнуть.

– Грейс, видишь тот тюк сена? – крикнул он, указывая в проход между ближайшими хижинами.

Я быстро повернулась туда, присмотрелась.

– Да, вижу.

Уловив замысел Хейдена, я понеслась к сену. На дороге валялся труп. Я перепрыгнула его, даже не взглянув, кто это. Тюк был высотой почти с меня, но, к счастью, круглый, хоть и чертовски тяжелый. Навалившись плечом, я попыталась подкатить его к башне.

Я давила, зарываясь носками ботинок в землю, но тюк не двигался с места. Я даже завопила от отчаяния. Уж не знаю как, но мне удалось сдвинуть тюк, нарушить его равновесие, и он покатился. Я продолжала подталкивать его плечом, направляя к башне.

И вдруг тюк замер, наткнувшись на преграду. «Тело», – догадалась я и тут же прогнала эту мысль. Так и есть. Когда тюк миновал преграду, я увидела распластанный труп. Стараясь не наступить на него, я продолжала лавировать, пока сено не оказалось возле башни.

Воздух был жарким от языков пламени. Вытащив нож, я перерезала обвязку тюка, и тот мигом рассыпался на груду сухой травы, стебельков и прутиков. Я лихорадочно растаскивала их в разные стороны, стремясь сделать сенную подушку пошире. Сочтя ее достаточной, я отскочила и вопросительно посмотрела на Хейдена.

К счастью, он все это время следил за моими действиями, но, когда подушка была готова, вновь скрылся в дыму. Потянулись мучительные секунды, и каждая острой ледышкой ударяла мне в сердце. Невзирая на жару вокруг, меня бил озноб. Наконец через перила перевесилась чья-то обмякшая рука. Я услышала кряхтение Хейдена. Вслед за рукой появились нога и туловище. Напрягшись, Хейден приподнял свою ношу и приготовился столкнуть.

– Грейс, едва она упадет, оттащи ее подальше от башни, – крикнул Хейден.

– Поняла!

Хейден еще напрягся и толкнул бездыханное тело через перила, предварительно убедившись, что спасенная им женщина не упадет в огонь. Я оторопело смотрела, как она падает, – почему-то падение казалось очень медленным. Светлые волосы вились на ветру. Конечно, замедленное падение было иллюзией. Не прошло и секунды, как тело с глухим стуком упало в сено. Я отпрянула, но тут же бросилась к ней.

Схватив женщину за руки, я наконец-то увидела, что это Мейзи. Ее глаза оставались закрытыми. Все лицо и руки были в пятнах копоти, но она дышала.

Я поспешила оттащить ее в траву и тотчас вернулась к башне.

– Хейден, поторопись! – крикнула я, подпрыгивая на месте.

Никто не обращал на меня внимания. Защитники и враги были целиком поглощены поединками.

Второе тело упало без предупреждения, и стук от его падения был намного громче. Я поморщилась, узнав в спасенном Барроу. Он подавал все признаки жизни, которую Хейдену не стоило спасать. Преодолев отвращение, я схватила Барроу за ноги и с натугой поволокла прочь от башни. Мне удалось дотащить его до Мейзи. Там я бесцеремонно отпустила его ноги и помчалась обратно.

– Хейден, не задерживайся, – беспокойно шептала я.

Я смотрела, как он осторожно перелезает через перила, и у меня от напряжения дрожали руки. Хейден безостановочно кашлял. Все это время он был вынужден дышать едким дымом. Вдруг его глаза закрылись и он качнулся вперед. Я заорала от страха, но он тут же выпрямился.

Дым снизу поднимался сплошной стеной, и я боялась, что Хейден вот-вот потеряет сознание.

– Прыгай, Хейден! Прыгай!

Он снова закрыл глаза и хрипло кашлянул, опасно наклонившись через перила.

– Хейден!

Мои вопли не помогли. Застыв от ужаса, я наблюдала, как сила тяготения взяла свое. Хейден вяло взмахнул руками и рухнул вниз. Ветер откинул ему волосы со лба. Туловище дернулось и упало с тяжелым стуком – спиной вниз. Сенная подстилка в этом месте была тоньше.

– Хейден, – прошептала я, бросившись к нему и едва не споткнувшись.

Он лежал, разбросав руки и неуклюже вывернув ноги. Изо рта вытекала тонкая струйка крови и тянулась по шее.

– Хейден, очнись, – умоляла я. – Пожалуйста, очнись.

На глаза наворачивались слезы, но я их отгоняла.

– Прошу тебя, очнись…

Он не отвечал. Я склонилась над ним, не зная, как быть дальше. Вспомнила: надо проверить пульс – и подушечками двух пальцев прикоснулась к горячей, покрытой копотью коже на его шее. Пульса не было. Я пережила мгновение страха, инстинктивно догадавшись их сместить. Пальцы ощутили слабое подрагивание.

Хейден был жив.

Только тогда я заметила, что он дышит. От радости я сама едва не лишилась чувств. Он жив. Хейден жив.

Это вернуло меня к действительности. Я вновь ощутила обжигающее дыхание огня. Пламя гудело, пожирая на своем пути все, что способно гореть. Вернулись и звуки. Поблизости свистели пули, кто-то с кем-то бился врукопашную, кто-то издавал душераздирающие предсмертные крики. Все это обступало меня, а рядом лежал обмякший Хейден.

Я оглядывалась по сторонам и везде видела падающих людей. Одна тень убивала другую, и та падала на землю. Невидимая пуля попадала в цель, быстро решая исход поединка и отнимая чью-то жизнь. В нескольких ярдах горел труп, распространяя удушливый запах жженого человеческого мяса.

Повсюду бушевало сражение, подчиняя себе все мои чувства и мысли. Сейчас я могла лишь оберегать Хейдена. Ни на что другое меня не хватало. Я закрыла глаза. Стало темно. Я склонилась над Хейденом, обняла его за шею. Хрупкая защита от одичавших людей, способных лишь рушить и истреблять.

И вдруг… Раздался оглушительный взрыв, пронизавший меня насквозь. Ярчайшая вспышка жгла даже сквозь сомкнутые веки. Я боялась, что от грохота лопнут барабанные перепонки. Потом пахнуло нестерпимым жаром.

Все это случилось в считаные секунды.

Свет… Огонь… Жар… Темнота.

Глава 2. Побоище

ГРЕЙС

Монотонный гул проникал мне в уши. Воздух был нестерпимо жарким, норовя обжечь руки. Жар ощущался сзади, сбоку и даже снизу. Но почему снизу? Я открыла непослушные глаза и заставила себя сесть. Причину этого пекла я поняла сразу: пожары, которые некому тушить.

Потом я увидела Хейдена. Он лежал в той же позе, в какой упал на сено. Глаза у него были закрыты, а из приоткрытых губ вырывалось слабое дыхание. Меня вновь охватила паника. Я торопливо откинула волосы с его лица. Руки не слушались. Я неуклюже погладила его по щекам.

– Хейден, – прошептала я, осторожно стараясь его разбудить.

Подсознательно я отметила наступившую тишину, но не придала этому значения. Главное – заставить Хейдена прийти в сознание. Помнится, еще недавно вокруг слышались крики, хлопали выстрелы, неистово гудело пламя. Сейчас огонь лишь потрескивал. Но даже внезапное изменение обстановки не могло отвлечь меня от Хейдена.

– Хейден, ну пожалуйста… – тихо просила я.

Если бы не звук его дыхания, я бы сошла с ума. Сердце колотилось так, что угрожало лопнуть.

Он кашлянул. У меня от беспокойства свело живот.

– Так, хорошо, – шептала я, наклонившись к нему. – Теперь просыпайся.

Хейден снова кашлянул, громче и надрывнее. Глаза его наконец открылись – его потрясающие зеленые глаза.

– Грейс.

Его голос стал совсем низким и хриплым. Еще бы. Я представляла, сколько дыма ему пришлось проглотить. Но услышав, как он произнес мое имя, я с облегчением рухнула ему на грудь. Я снова и снова твердила его имя. Только сейчас я окончательно убедилась, что он не пострадал.

– Хейден, ты нормально себя чувствуешь?

Он негромко застонал, что я сочла утвердительным ответом, но отреагировал на мои объятия. Его ослабевшая рука легла рядом с моей, слегка коснувшись опаленной ткани рукава. Только сейчас я заметила, что и кожа рук у меня тоже опалена.

– Знал бы, что падать придется… – пробормотал Хейден.

С ним все в порядке! Я чуть не вскрикнула от радости и облегчения. Засмеяться не хватило сил. Я отодвинулась, давая Хейдену встать. Морщась, он приподнялся на локтях. Конечно, у него все болело после падения с третьего этажа на тоненькую сенную подстилку.

– Ну и идиот же ты, – сказала я.

Пожалуй, только он мог рисковать жизнью ради спасения такого ничтожества, как Барроу. Я представила себя на его месте. Бросить Мейзи мне было бы тяжело, а вот Барроу я бы бросила не задумываясь. Он спас обоих. Еще одно зримое подтверждение редкой человечности Хейдена, отличавшей его от всех нас.

– Возможно, – согласился Хейден, поджимая губы.

– Его точно надо было оставить там.

– Возможно, – повторил Хейден.

Я отвела с его лица прядку слипшихся, покрытых сажей волос, потом коснулась рассеченной губы, уже начавшей подсыхать. Хейден пристально смотрел на меня, и огонь его глаз вполне мог соперничать с окружающими пожарами. Мы с Хейденом часто оказывались внутри некоего пузыря, отгораживающего нас от всего мира. Так случилось и сейчас, в минуты наступившего затишья.

– Ты действительно нормально себя чувствуешь? – допытывалась я, всматриваясь в него.

Хейден глубоко вдохнул и сел напротив меня.

– Честное слово, Грейс. Вполне нормально.

Его голос и сейчас был хриплым от дыма. Интересно, как скоро Хейден снова заговорит своим обычным голосом?

Я хотела убедиться, что он говорит правду, но Хейден повернулся к Мейзи и Барроу. Он снова закашлялся, потом с заметным трудом встал. Медленные, скованные движения нагляднее всяких слов доказывали: он все-таки пострадал при падении.

– Хейден!

Он будто не слышал меня. Покрутив плечом и убедившись, что оно не вывихнуто, Хейден двинулся к Мейзи. Я быстро догнала его. Мейзи очнулась. Хейден склонился над ней, тронул за руку.

– Мейзи, – тихо позвал он.

Она застонала, открыла глаза и вскоре села. Мейзи намного меньше пострадала от дыма, чем Хейден, поскольку быстро потеряла сознание. Хейден, вынужденный тащить двоих, потратил больше усилий и, естественно, наглотался дыма по полной.

– Я жива, – ответила она.

Мейзи терла глаза, окруженные тонкими, похожими на морщинки нитями сажи. Щеки и лоб у нее тоже были в черных пятнах.

Пока Хейден проверял состояние Мейзи, я огляделась. Башня по-прежнему горела. Вместе с ней горели несколько ближайших хижин. Но сражение прекратилось. Я не представляла, какая сила могла его остановить. Вокруг сновали тени, склоняясь над другими тенями, замершими на земле. Недолгое чувство облегчения сменилось у меня ужасом. В ближайшие часы станет ясно, насколько серьезно пострадал Блэкуинг и чьи жизни унесло это жуткое побоище.

Совсем неподалеку кто-то нагнулся над упавшим телом. Хотелось верить, что этот человек только ранен. Досмотреть мне помешал глухой кашель, послышавшийся сзади. Я обернулась. На сене сидел очнувшийся Барроу. При виде его меня обожгло гневом. Я едва удержалась, чтобы не подскочить к нему и не ударить сапогом в нос. Со времени нашей последней встречи он немного похудел. Похоже, вынужденное бездействие на крыше башни сказалось на его когда-то крепких мышцах.

– А ты все еще здесь, – пробурчал он.

– Да, и никуда убегать не собираюсь, – резко бросила я в ответ.

У меня хватало причин ненавидеть этого человека. Его нескрываемое недоверие ко мне. Неоднократные попытки лишить Хейдена власти и самому занять место командира. И конечно же, нападение на меня, когда я возвращалась в Блэкуинг. До смерти хотелось толкнуть его в ближайший костер.

– Грейс, – предостерег меня Хейден.

Он заметил, как я смотрела на Барроу.

– Очнулся? – сказал Хейден моему мучителю. – Давай поднимайся.

Скрестив руки на груди, я сердито смотрела на встающего Барроу. Радовало лишь то, что Мейзи тоже поднялась. Хейден окликнул мужчину, проходившего мимо:

– Фрэнк, иди сюда!

Лицо этого человека было мне знакомо. Несколько раз я видела его несущим караул в разных частях Блэкуинга.

– Отведешь обоих к Докку. Затем найди хижину, где Барроу будет содержаться под охраной. Тебе все понятно?

С утратой башни Хейдену нужно было срочно изыскивать новое место заключения для Барроу. Немногословный Фрэнк кивнул, нарочито поправил ремень висящего на плече дробовика и хмуро поглядел на Барроу.

– Хейден, спасибо тебе за все, – смущенно улыбаясь, сказала Мейзи.

– Не стоит благодарности, – хрипло ответил Хейден и снова кашлянул.

Он кивнул Фрэнку. Тот повел Мейзи и Барроу. Меж тем Барроу ни единым словом не поблагодарил Хейдена за спасение. Меня охватила новая волна неприязни к Барроу.

– Грейс, прекрати, – сказал Хейден, явно заметив мой хмурый взгляд.

– Напрасно ты его спасал, – не удержалась я.

– Он помогал мне взрослеть. Не мог я бросить его умирать.

Мне не хватало человеколюбия, чтобы согласиться с Хейденом.

– Прошлое людей не имеет ничего общего с их настоящим, – сказала я.

Сказанное вполне относилось к моему брату. Из ранки, оставленной его ножом, по-прежнему капала кровь, напоминая о попытке меня убить.

Хейден уже собрался мне ответить, когда за углом послышался знакомый, излишне громкий голос. Рот Хейдена мигом закрылся. Он вопросительно посмотрел на меня и кивнул, чтобы я шла следом, а сам поспешил на голос. Точнее, двинулся с той скоростью, какую выдерживало его ушибленное тело.

– …А затем эта треклятая бомба взорвалась прямо у меня под ухом!

– Что за чертовщина… – пробормотал Хейден.

Мы заворачивали за угол, пробираясь по узкому проходу между догорающими постройками. Языки пламени так и норовили нас лизнуть.

Выбравшись из огненной полосы, мы увидели толпу человек в тридцать, в середине которой стоял Дакс и орал на остальных. Жив. Я облегченно вздохнула и вскоре увидела густо забрызганного кровью Кита.

– Что происходит? – спросил Хейден, подходя ближе. – Что вообще это было?

Люди проворно расступились, пропуская нас.

– …И кто-то взорвал бомбу…

– Ты когда-нибудь орать перестанешь? – не выдержал Кит.

– Что?

– Я сказал, заткнись, олух! – громче повторил Кит.

Судя по мелькнувшей улыбке, он не сердился на друга. Дакс наконец понял и умолк. Кит повернулся к нам.

– Может, кто-нибудь объяснит, чтó это было? – теряя терпение, спросил Хейден.

– На нас перли со всех сторон. Мы отбивались, как могли. Дело было совсем дрянь, поскольку этих сюда подвалило порядком. И вдруг откуда ни возьмись – Пердита со световой бомбой. И конечно, бомба взорвалась не где-то, а рядом с этим идиотом. Он временно оглох.

Последние два слова Кит произнес громче остальных и выразительно посмотрел на Дакса.

– Бравые парни из Грейстоуна струхнули и дали деру.

Только сейчас я заметила в толпе щуплую старуху. Она была очень довольна произведенным эффектом и улыбалась во весь свой беззубый рот. Я уже встречалась с Пердитой на празднике, устроенном Мейзи. Хейден рассказывал, что она не совсем в своем уме. Но эта удивительная старуха мастерски умела делать не только татуировки, а еще и бомбы.

– Бум, – с детской непосредственностью произнесла Пердита, энергично кивая.

– Бум, – тихо повторила я, уже для себя.

Теперь понятно, откуда грохот, ослепительный свет и жаркая волна, ненадолго лишившая меня сознания. А ведь эта морщинистая полупомешанная старуха фактически спасла многие жизни и остановила наступление на Блэкуинг. Хотя бы временно, но остановила.

– И что, наступавшие побежали со всех ног? – недоверчиво спросил Хейден.

– Представь себе, – ответил Кит, пресекая попытку Дакса заговорить. – Бросились врассыпную. Без Пердиты нам пришлось бы туго.

– Я, может, и оглох, но умом не тронулся! – возмутился Дакс, ничего не услышав из объяснений Кита.

Кит лишь махнул в его сторону, требуя молчать. Хотелось надеяться, что слух Дакса со временем восстановится, поскольку в таком состоянии он не мог участвовать в вылазках и налетах.

Тишина тишиной, но меня продолжала грызть тревога. Вокруг по-прежнему было светло от пожаров. Повсюду взгляд натыкался на распластанные мертвые тела. Мы безмерно устали, но ни о каком сне не могло быть и речи.

– Сколько погибших? – угрюмо спросил Хейден.

– Пока неизвестно, – признался Кит.

В молчаливой толпе кто-то вздохнул и зашептался.

– Понятно. – Хейден потеребил пропахшие дымом волосы. – Кит, если ты серьезно ранен, отправляйся к Докку. Передай это и другим раненым. А если в состоянии помогать, твои руки лишними не будут. Начинайте стаскивать убитых в одно место. Наших кладите в один ряд, грейстоунцев – в другой. Но и к телам врагов относиться по-человечески. Ясно?

Хейден смотрел на своих подопечных, слушая их одобрительные возгласы.

– Теперь о пожарах. Пожар на башне непременно погасить. Возможно, мы сумеем ее спасти. На тушение остальных пожаров нам попросту не хватит воды. Оставьте их догорать, но проследите, чтобы огонь не перекинулся на соседние постройки. И не забывайте о бдительности. У нас нет полной уверенности, что враги не вернутся.

Люди молча расходились. Каждый знал, чем заниматься. Отпустив их, Хейден повернулся ко мне:

– А ты, Грейс, иди домой. Тебе будет тяжелее, чем нам. Возможно, среди убитых с той стороны есть те, кого ты знала.

Только сейчас до меня дошло: а ведь так оно и есть. Мало того что я могу наткнуться на знакомых. Кого-то из них я убила сама. Человек, погнавшийся за Джеттом, был первым грейстоунцем, которого я застрелила. Я сделала это не раздумывая и сейчас не хотела ломать голову над смыслом случившегося.

– Нет, – возразила я. – Я останусь помогать.

Я знала, как это отразится на Хейдене, но я хотела быть рядом с ним.

– Не будем терять время. Пошли.

Я стиснула его руку, запачкав ладонь сажей. Хейден с головы до ног был покрыт копотью вперемешку с потом. Я и сама выглядела не лучше, забрызганная чужой кровью. Нам с ним нужно обстоятельно поговорить, но не сейчас.

Пройдя несколько шагов, мы наткнулись на первое тело. То был мужчина лет тридцати, лежавший ничком. Хейден нагнулся, проверяя пульс. Пульса не было. Вздохнув, Хейден перевернул убитого. К счастью, ни он, ни я не знали этого человека.

Мне вспомнилась вылазка в город, когда у нас сломался пикап и нам пришлось перестрелять Зверей, подбиравшихся к машине. Мы с Хейденом подняли тело, взяв за руки и за ноги, и понесли к растущей цепочке тел грейстоунских налетчиков. Тело успело остыть. Лицо уже ничего не выражало. Невозможно подсчитать, сколько раз я видела это печальное зрелище. Тело оказалось пятым по счету. К цепочке подходили другие пары, неся новые тела.

Война едва успела начаться, а уже столько жертв.

Хейден вздохнул, не сказав ни слова. Мы отправились на поиски следующего тела. И опять далеко идти не пришлось… Казалось, это тяжкое занятие будет продолжаться бесконечно. Мы носили тело за телом, укладывая в соответствующие цепочки. На третьем теле мне «не повезло». Я узнала эту женщину из Грейстоуна, всего несколькими годами старше меня. Когда-то она была близка с моим братом. Сейчас я смотрела на нее со странным чувством отстраненности. Убитая заняла свое место в грейстоунской цепи.

После десятого тела у меня начали дрожать руки. Опознав четвертого грейстоунского налетчика, я перестала смотреть на их лица. Не хотела знать, кто явился сюда из моей прежней жизни. Я старалась думать о них как о мешках с мукой, представив, что я помогаю Мейзи. Только так можно было уберечься от срыва. Единственное, я проверяла, не брат ли это. Джоуны среди убитых не было. Ему удалось сбежать.

Движения Хейдена отличались методичностью. Думаю, и он старался отключить ум от нашего занятия, но у него это получалось хуже. И не важно, к какому лагерю принадлежал очередной убитый. Каждое тело, которое мы поднимали с земли, усугубляло состояние Хейдена, усиливая его физическую и эмоциональную подавленность. Он все больше погружался в себя.

За час мы обследовали всю территорию Блэкуинга. Две цепочки тел оказались длиннее, чем я думала. Никто из наших друзей не пострадал. Я мельком видела Дакса, Кита, Докка, Мэлин. Все они помогали устранять последствия бойни. Единственным, кого я пока не видела, был Джетт. Хотелось думать, что он и девчонки благополучно переждали весь недавний ужас.

Я встала рядом с Хейденом, упершись руками в бока. По спине еще стекал пот. Пожары постепенно гасли сами. Огонь на башне удалось погасить, хотя пока никто не брался оценивать ее пригодность к восстановлению.

– Итак, Блэкуинг потерял двенадцать человек, – подытожил Хейден. – Грейстоун – двадцать три.

Тридцать пять напрасно загубленных жизней.

– Боже мой, – прошептала я, содрогнувшись всем телом.

Ссутулившийся Хейден безотрывно смотрел на лица своих убитых подопечных. Несколько пожилых людей с морщинистыми руками. Люди среднего возраста. Страшнее всего было смотреть на лица совсем молодых. Двое или трое были моложе меня. Подростки, зачем-то полезшие в эту заваруху и получившие то, о чем не просили.

– Хейден, идем домой, – сказала я, беря его за руку и надеясь увести от ужасов побоища. – Ты и так сделал более чем достаточно.

Но Хейден словно прирос к месту. Его рука выскользнула из моей и повисла. Казалось, он впал в транс. Он словно не видел тех, кто пришел за телами налетчиков, чтобы отнести в особое место и сжечь. Он сам и установил эту традицию. Тела погибших за Блэкуинг предадут земле.

– Хейден.

Я нарочно встала перед ним, загородив обзор. Ему пришлось несколько раз моргнуть остекленевшими глазами, прежде чем он увидел меня.

– Идем. Тебе нужно заглянуть к Докку. Пусть проверит и убедится, что ты ничего себе не сломал.

– Нет, – упрямо мотнул он головой. – У меня все цело.

– Но…

– Грейс, я же сказал, у меня все цело.

Говорил он жестко, но неубедительно, без обычного напора, и прозвучало это безжизненно. Где-то я и ожидала такой его реакции, но легче от этого мне не стало.

Хотя бы он не покалечился, если не считать скованности движений и постоянного кашля, не утихавшего все время, пока мы работали. Мысленно я умоляла Хейдена согласиться, что на сегодня достаточно. Ему требовалось отдохнуть и скрыться в стенах хижины от мрачной атмосферы, воцарившейся в лагере.

– Не упрямься, пошли, – уговаривала я, снова беря его за руку. – Примешь душ и… просто отдохнешь. Тебе нужно отдохнуть.

На этот раз он почти не противился и вскоре повернулся спиной к удручающему зрелищу. Через несколько шагов я отпустила его руку, помня, что большинство обитателей Блэкуинга ничего не знали о наших отношениях.

Вдалеке слышались вопли Дакса, отдающего распоряжения. Я знала: они с Китом сделают все, что нужно. Тем более осталось не так уж много. С этим они управятся и без Хейдена.

Мы подходили к хижине, когда навстречу выскочил возбужденный Джетт. Я узнала место, куда спрятала его и девчонок.

– Грейс! Хейден! – кричал Джетт, улыбаясь во весь рот.

– Джетт. – Я заставила себя улыбнуться, что было нелегко после наших скорбных дел. – Все в порядке?

– А как же? Рейни и ее сестра тоже целы и невредимы, – сообщил мальчишка, сияя от гордости. – Я их защищал, хотя никто к нам не совался!

Хейден стоял, будто статуя. Джетт вытащил из заднего кармана пистолет, который я ему оставила, и это вернуло Хейдена в реальность.

– Это у тебя откуда? – сердито спросил Хейден, немедленно забирая пистолет.

Джетт виновато поглядел на меня.

– Грейс мне дала, – смущенно признался он.

– Что? – рявкнул Хейден, бросив на меня гневный взгляд.

– Джетт умеет обращаться с оружием. Ему нужно было чем-то защищаться, когда вокруг такое творилось.

– И ты позволила ему бегать с пистолетом по этому аду?

– Нет, конечно. Я отвела его в хижину, где прятались две маленькие перепуганные девочки. Джетт помог их защитить.

– Я сделал что-то не так? – пропищал Джетт.

– Нет…

– Да.

Наши ответы прозвучали одновременно. Я выдержала жгучий взгляд Хейдена. Он сдался. Вздохнув, Хейден убрал пистолет подальше.

– Будь осторожен, – угрюмо велел он Джетту. – Иди прямо к Мейзи. И чтоб не бегать по лагерю и не глазеть. Слышишь?

Мальчишка удивленно вытаращил глаза. Он совсем недавно вылез из укрытия и еще не видел следов побоища.

– Ладно, – тихо сказал он, делая шаг назад. – До встречи!

– Пока, Джетт, – ответила я, не найдя сил улыбнуться.

Я взяла Хейдена за руку и довела до хижины. Он двигался совсем не той легкой и пружинистой походкой, какую я привыкла видеть. Войдя, Хейден остановился в нескольких шагах от двери и протяжно вздохнул. Чувствовалось, в душе его идет борьба. Я не знала, кто его противники, но очень хотела избавить его от этой ноши.

Я подошла к нему и осторожно положила руки ему на бока, надавив большими пальцами на ребра. Хейден сильно зажмурился, потом открыл глаза и, склонив голову, посмотрел на меня. Мое сердце забилось сильнее. Я чувствовала растущее напряжение Хейдена. Казалось, его разрывало между противоречивыми чувствами, ни одно из которых не было радостным.

– Иди ко мне, – прошептал он.

Хейден не торопился, и ожидание показалось мне вечностью. Наконец он обнял меня за плечи и притянул к себе. Мои руки сразу же сомкнулись на его талии. Мы застыли в объятии. Я уткнулась ему в грудь. От Хейдена пахло дымом, потом и кровью, но я наслаждалась теплом его тела, прильнувшего к моему. Его губы касались моей макушки.

– Я так счастлива, что ты не пострадал, – сказала я, продолжая его обнимать.

Хейден обнял меня еще крепче, словно боясь, что я ускользну.

– Это благодаря тебе, – тихо ответил он. – Ты меня спасла.

Я покачала головой. Не окажись меня возле башни, Хейден наверняка выбрался бы сам. Его не требовалось спасать.

– Я лишь немного помогла.

Хейден нагнулся. Наши лица оказались почти рядом. Его взгляд прожег меня насквозь, соединившись с моим.

– Нет, Грейс. Ты меня спасла. Во всех отношениях.

Глава 3. Боль потерь

ХЕЙДЕН

Грейс стояла ко мне спиной, не догадываясь, что я на нее смотрю. А мой взгляд скользил по ее телу, почти ничем не прикрытому, если не считать лифчика и трусиков. Я наслаждался изгибами ее талии и бедер. Даже сейчас, густо покрытая грязью, сажей и кровью, ее кожа оставалась невероятно мягкой.

Она повернулась, и у меня перехватило дыхание. Поняв, что я глазею на нее, Грейс усмехнулась. Вновь отвернувшись, она сбросила белье, оставшись совсем голой. Я продолжал смотреть. Из душа лилась холодная вода. Но когда Грейс встала рядом, мне показалось, что температура воды повысилась.

– Вода холодная, – сказал я, не зная, о чем еще говорить.

– Да, холодновата, – согласилась она, подойдя ближе и упираясь теплыми руками мне в грудь. – Ты запачкался.

– И ты тоже.

Стекающая с тела Грейс вода была почти черной от грязи, но Грейс не становилась особо чище. Попытки оттереть грязь не дали результата.

– Давай по-другому…

Намылив тряпку, служившую мочалкой, я повел по коже Грейс. Тряпка смывала грязь, делая воду еще темнее. Нежная кожа Грейс постепенно обретала свой прежний вид. У меня забилось сердце, когда под тряпкой проступил зигзаг шрама на ее боку. Та вылазка и сломанное ребро. Казалось, это было давным-давно, а память навсегда осталась на теле Грейс.

Последним невымытым участком осталась ее грудь. Я невольно вздохнул, увидев свежую рану прямо над сердцем. По всему было видно, что рана долго кровоточила. На коже засохла тонкая полоска запекшейся крови. Осторожно, чтобы не сковырнуть ее, я удалил остатки грязи по бокам.

– Грейс, а на эту рану стоило бы наложить швы. Иначе останется шрам.

– Вот и пусть останется. Я совсем не возражаю.

– Почему?

На ее теле и так хватало шрамов. От этих напоминаний о боли мне становилось не по себе. Тонкий шрам на бедре, куда попала пуля. Длинный косой шрам между ребер, а также множество других, появившихся еще до нашего знакомства.

Грейс поджала губы и ничего не ответила. Взяв у меня тряпку, она принялась оттирать грязь теперь уже с моего тела.

– И все-таки, Грейс, почему? – снова спросил я, наклоняясь к ней, чтобы видеть ее глаза.

– На память.

– О чем? – допытывался я, сбитый с толку.

– О том, что… люди способны меняться… независимо от их прежнего отношения к тебе.

Такой ответ меня совсем не удовлетворил. Я не понимал, зачем ей понадобилось столь жуткое напоминание, уродующее ее прекрасное тело. К этому времени Грейс отмыла мне спину. Судя по напору, воды в баке оставалось чуть-чуть. Едва хватит ополоснуться. Я притянул Грейс к себе.

– Что случилось? Кто тебя ранил?

Вместо ответа, Грейс шумно выдохнула. Чувствуя на себе мой настороженный взгляд, она заговорила.

– Джоуна… – сказала она, следя за моей реакцией. – Это его рук дело.

Естественно, меня захлестнула жгучая ярость. Получается, Грейс пытался убить ее родной брат.

– Ты серьезно? – на всякий случай спросил я. От злости мне стало жарко. – Он посмел тебя ранить? Что за…

– Хейден, было и прошло.

– Нет, не прошло! – рявкнул я, и от моего голоса задрожали стены тесной ванной. – Ты же его сестра!

Твой близкий родственник мог сделать нечто, показавшееся тебе жутким и непростительным. Но из-за этого убивать члена твоей семьи? Это каким же подонком надо быть?

– Я ведь их предала, – пожала плечами Грейс.

Ее невозмутимость показалась мне подозрительной.

– Это еще не повод бросаться с ножом на сестру, – торопливо возразил я.

– По его мнению, более чем достаточный повод.

– Нет, – сердито замотал я головой. – Это рассуждения отморозка.

– Хейден!

– Ты уж меня прости, но твой брат – редкостный мерзавец, да еще и ушибленный на голову.

– Знаю.

Руки Грейс вдруг сжали мне подбородок, словно требуя внимания.

– Но я жива, и это главное. Со мной все в порядке. Не будем драматизировать ситуацию.

– Ты правду говоришь? Только прошу тебя, не ври мне, – потребовал я, пытаясь по глазам определить, не скрывает ли чего она. – Если он тебе еще что-то сделал, скажи.

К моему удивлению, Грейс притянула меня к себе и поцеловала. Это был наш первый поцелуй с момента нападения на лагерь. У меня екнуло сердце. Я тоже прижал ее к себе, наслаждаясь теплом, исходящим от ее тела. Наш поцелуй был недолгим. Грейс отодвинулась. Тогда я прижался лбом к ее лбу.

– Хейден, честное слово, со мной все в порядке.

Я смотрел и не знал, верить ли ей. К этому моменту вода в баке кончилась. Грейс подхватила два полотенца: одно бросила мне, а другое обернула вокруг тела. Я сделал то же самое. Грейс уже собиралась выйти из ванной, но я схватил ее за руку и потянул назад.

– Подожди.

С полочки, где у меня лежала всякая всячина, я взял несколько бинтов.

– Стой и не шевелись.

Надорвав упаковку, я достал марлевую подушечку и осторожно, насколько это было возможно, приложил к ране. Добавив вторую подушечку, я закрепил повязку полоской пластыря, после чего разгладил края. Не удержавшись, я поцеловал это место, задержавшись там на несколько секунд. И снова, как то бывало не раз, пространство вокруг нас затрещало от напряжения.

– Ты хочешь оставить шрам как напоминание о переменчивости людей, но… Я не изменюсь. Наши отношения, мои чувства к тебе… это никогда не изменится. Поняла?

У нее дрогнул подбородок, а глаза удивленно раскрылись. Я буквально ощущал, как у нее колотится сердце. Да и мое билось ничуть не меньше.

– Грейс, ты поняла? – повторил я, нежно сжимая в ладонях ее лицо.

– Конечно, – помолчав, ответила она. У нее немного дрожал голос. – Хейден, я тебя очень люблю.

– И я тебя очень люблю.

Потом я ее поцеловал. Не слишком крепко, просто наслаждаясь самим поцелуем. Мне показалось, что каждый раз, когда я целую Грейс, груз, давящий мне на плечи, становится меньше.

Постояв еще немного, мы вернулись в комнату. Я торопливо оделся и присел на кровать. Грейс одевалась неспешно, потом тщательно вытирала волосы. Наши мокрые полотенца валялись на полу. Не удержавшись, я нагнулся и обнял ноги Грейс, потянув ее к себе.

– Хейден, ты как себя чувствуешь? – спросила она.

Я лишь кивнул. Пальцы сами собой поднялись выше, поглаживая ее бедра. Грейс повернулась, и ее ноги оказались между моих. Она присела мне на колено, обняв за шею.

– Вполне сносно, – ответил я.

Я соврал. Даже в эти благословенные минуты, в тишине нашей хижины, я ощущал густую, давящую тьму, что накрыла лагерь. Столько погибших. А я ведь обещал заботиться об их безопасности. Получается, я не выполнил обещание. Грейс была единственной силой, не дававшей мне распасться в прах, хотя моя душа вся уже была в трещинах.

Грейс недоверчиво поглядывала на меня. Мои слова ее не убедили. Она собралась заговорить, но я ее опередил.

– Грейс, я очень ценю твою заботу, но сейчас просто не хочу обсуждать случившееся.

Я старался говорить спокойно и даже непринужденно. Ни в коем случае не хотел заткнуть ей рот. Просто такой разговор нарушил бы мое хрупкое душевное равновесие, за которое я хватался, как за соломинку. Не мог я сейчас говорить о недавней бойне. Потом, но только не сегодня.

– Хорошо. – Грейс болезненно поморщилась. – Но если передумаешь…

– Тсс. – Я закрыл ей рот поцелуем. – Знаю.

Грейс попыталась спрятать досаду и даже постаралась ободряюще улыбнуться, после чего откинула одеяло и легла.

– Ложись, – позвала она, похлопав по матрасу. – Тебе надо выспаться.

Я не стал спорить и тоже лег. Руки сами потянулись к Грейс. Я прижал ее к себе. Наши ноги переплелись. Ее голова улеглась мне на плечо. Наши тела идеально сомкнулись, что не переставало меня удивлять. Грейс прижалась лицом к моему плечу, ее руки приятно согревали мне грудь.

Я бы мог лежать так целую вечность, безмерно наслаждаясь одним присутствием Грейс, самим ее существованием. Этого бы мне хватило до конца жизни… если бы окружающий мир позволил бы такую роскошь.

– Спокойной ночи, Хейден, – пробормотала она, нежно поцеловав меня в шею.

– Спокойной ночи, Грейс, – шепотом ответил я, погладив ее по спине.

Я чувствовал, как она засыпает, будто растворяясь в моем тепле.

Мне было не заснуть. Мысли бомбардировали меня со всех сторон, а я им даже не противился. Попытки сосредоточиться на ритмичном дыхании Грейс не удались. В уши хлынули крики умирающих. Я чувствовал их боль и отчаяние. Тогда я попытался войти в успокаивающее тепло тела Грейс, прильнувшего к моему, но меня обжигало пламенем недавних пожаров. Я сделал новую попытку, представив ее прекрасное лицо. Оно ускользало, сменяясь безучастными лицами погибших. Их мертвые глаза смотрели на меня с упреком. Это было только начало пытки.

Сегодня погибли двенадцать жителей Блэкуинга.

Двенадцать человек, заботу о безопасности которых я брал на себя.

Двенадцать человек, которых я подвел.

Я зажмурился, крепче прижал к себе Грейс, но ум настолько был переполнен недавними событиями, что я почти не чувствовал ее. В животе разрастался тугой узел.

Я заслуживал эти мучения.

В какой-то момент руки сжались в кулаки. Тело одеревенело. Казалось, оно противится успокоительной близости спящей Грейс. Мазохист во мне жаждал страданий. Жаждал отгородиться от нее и скрыться во тьме. Только в самой глубине души я, наоборот, отчаянно цеплялся за Грейс, отбиваясь от налетающих демонов.

Мысли продолжали терзать мой мозг. Тело дернулось, и я с удивлением обнаружил, что медленно и осторожно, стараясь не разбудить Грейс, высвобождаю свои ноги, готовясь встать. Я действительно встал, укрыл Грейс и соорудил из одеяла валик, маскируя свое отсутствие. Взглянув на нее еще раз, я напряженно выдохнул и пошел к столу.

Стул подо мной громко скрипнул. К счастью, скрип не разбудил Грейс. Чиркнув спичкой, я зажег свечу на столе. Потом достал дневник, ощупью найдя его в ящике, и открыл на одной из последних страниц. Я вспомнил, когда в прошлый раз вписывал сюда имя последней жертвы. Как мне тогда не хотелось, чтобы в списке появились новые имена. А они появились. Целых двенадцать.

До сих пор я заносил сюда имена жертв налетов и вылазок. Но эти двенадцать погибли совсем при иных обстоятельствах. Я не имел права скрывать, при каких именно, и потому, отступив от имени тогдашней жертвы, я написал непривычное для лагеря слово: «Война».

Ручка сама выводила имена и фамилии жертв, а перед глазами вставало лицо каждого. Их я запомню до конца жизни, и столько же будет сохраняться чувство вины перед ними.

Я выписал в столбик двенадцать имен, запечатлев их в этом жалком подобии исторической хроники.

Джим Раттер

Барт Грегори

Энни Джейкобс

Келлан Йорк

Трэвис Хендрикс

Джасмин Россберг

Фред Смит

Квентин Брукс

Джулиан Редфилд

Саванна Хилер

Нед Таунсенд

Роберт Андервуд

Я продлил свои терзания, листая прежние страницы и перечитыва покрывавшие их имена. Ручка подрагивала у меня в пальцах. Дюжина записанных имен лишь усилила внутреннее напряжение. Я находился на грани срыва и не мог отделаться от жуткого предчувствия, что дальше будет только хуже.

На плечи мне опустились руки Грейс, и я подпрыгнул от неожиданности. Ее ладони мягко надавливали, стараясь прогнать напряжение из мышц. Я был так поглощен своими мыслями, что даже не заметил, как она подошла. Грейс прижалась к моей спине и стала целовать шею. Ее губы оставляли жаркие следы.

– Хейден… – смущенно произнесла она и тут же умолкла.

Конечно, ей было тяжело застать меня в таком состоянии.

Я молчал, а ее руки осторожно разминали мне плечи, убирая мышечные спазмы. Я вздохнул и попытался уйти в это приятное ощущение, но не смог. Руки Грейс опускались ниже. Она обнимала меня со спины, крепко прижимая к себе.

– Пошли спать, – предложила она, чмокнув меня в плечо.

Грейс, конечно же, видела открытый дневник. Я не стал его закрывать. Зачем? Она и так догадалась, чтó я туда записываю.

– Не могу заснуть, – ответил я.

Меня окутывало тепло, исходящее от тела Грейс. Она по-прежнему обнимала меня. Ее дыхание согревало мне шею. Ее губы так и застыли на моем плече. Я потянулся и тронул ее предплечье. Я не собирался уходить из-за стола, противясь желанию крепко ее обнять и раствориться в ее успокаивающих прикосновениях.

– Я знаю, чтó ты делаешь, – вдруг сказала она.

– И что же я делаю? – спросил я, смягчая жесткий вопрос поглаживанием по руке.

– Винишь себя.

Я не ответил, молчаливо подтвердив ее догадку. Она была права.

– Хейден, это не твоя вина, – твердо заявила Грейс.

Вздохнув, она разомкнула руки и встала рядом со мной. Потом взяла меня за руку и заставила подняться со стула.

– Ты мне, конечно, не поверишь, но это так, – убежденно сказала она. – Сегодня ты только и занимался тем, что спасал жизни.

Столь же убежденным был ее взгляд, а руки сжимали мои, будто подчеркивая сказанное. Но даже такая убежденность не изменила моей собственной оценки.

– Даже если это и не моя вина, сегодня с обеих сторон погибли люди. Тридцать пять человек. Спрашивается, за что? Ради чего?

Случившееся казалось мне жуткой бессмыслицей. Я отказывался понимать зверства, творимые людьми друг над другом ради выживания. Действительность выпячивала в нас самые варварские инстинкты, а наш мир все дальше соскальзывал на уровень далеких предков. Мы были ничем не лучше пещерных людей.

– Не знаю, – честно ответила она. – Наверное, ради конца. Рано или поздно… кто-то потерпит поражение и все кончится. Победит не тот, кто будет действовать быстрее, а тот, кто дольше продержится.

Можно ли вообще говорить о победителе, если цена выживания была столь высока? И сколько еще придется нам заплатить, чтобы какое-то время продержаться на осколках прежней цивилизации?

– Я… меня не отпускает мысль, что это плохо кончится. Пойми, Грейс: люди переступили опасную черту. Не важно, кто именно. Это конец для нас всех.

– Хейден, пожалуйста…

Грейс переполняли эмоции. Ей было больно слышать от меня такие слова, но других я не находил. Грейс зажала мое лицо в ладонях, водя большими пальцами по моим щекам.

Я отрешенно стоял перед нею и пытался напитаться ее теплом, силой и любовью.

– Знаю, как тебе сейчас больно, – продолжала она. – Ты просто так не переступишь через случившееся, потому что не можешь. Совесть не позволяет тебе этого сделать. Но мне важно, чтобы ты попытался. Чтобы поверил моим словам. Да, это кончится. Войны не могут продолжаться вечно. Люди страдают и гибнут, но это все равно кончится. Мы вместе пройдем любые ужасы. Ты, я, Дакс, Кит, Докк, остальные. Мы будем жить, сражаться и двигаться дальше.

Я судорожно вздохнул. Я смотрел на Грейс, отчаянно цепляясь за каждое ее слово, потому что мне невероятно хотелось верить в них. Этого жаждало мое сердце, мое тело. Я хотел, чтобы однажды все угрозы прекратились. Все мышцы начинали ныть при одной мысли, какое облегчение нам это принесет. Но пока я не отваживался надеяться и лишь пытался справиться с лавиной мыслей.

– Ты действительно в это веришь? – спросил я.

От дыма и эмоций мой голос звучал непривычно низко.

– Да, верю, – искренне ответила Грейс, подходя ко мне почти вплотную.

Она молча пыталась меня убедить. В первый раз я ощутил искорку надежды. Если Грейс всерьез так думает, значит есть хотя бы небольшая вероятность, что так оно и будет.

– Мы пройдем через это, – сказал я, с расстановкой произнося каждое слово и вслушиваясь в них.

Грейс кивала, улыбаясь нежно и понимающе.

– Мы пройдем, и я буду с тобой на каждом шагу этого пути.

Я мысленно поклялся, что больше не позволю мрачным мыслям брать власть надо мной. Я стану сильнее, сделаюсь более стойким. Я навсегда сохраню в памяти имена тех, кого мы потеряли, но их гибель не помешает мне жить дальше. Смерть этих двенадцати не разрушит меня, поскольку оставшихся в живых гораздо больше и они по-прежнему рассчитывают на мою силу. Я должен быть сильным.

– Не представляю, что бы я делал без тебя, – признался я.

Если бы не Грейс… Я невольно содрогнулся, не представляя, на каком бы дне находился сейчас.

– Ты бы не пропал, – ответила она, улыбнувшись одними губами. – И вся кровать была бы твоей.

– А мне не нужна эта кровать на одного.

Впервые за весь этот страшный вечер и ночь мое сердце начало оттаивать, прогоняя сковывавший его холод. Я не ошибся: поддержка Грейс помогла мне и сейчас.

– Значит, не нужна?

Теперь Грейс улыбалась по-настоящему, легонько щекоча мне грудь.

Я покачал головой, испытывая странное желание улыбнуться самому.

– Не нужна. Я хочу, чтобы каждую ночь ты лежала рядом со мной.

– Действительно хочешь? – еще шире улыбнулась Грейс, прижавшись ко мне и запрокинув голову.

Я лишь промычал и улыбнулся, обняв ее за талию. Не представляю, как ей это удалось, но она сумела вытолкнуть меня из мрачной ямы. От одного разговора с ней мне стало в десять раз легче. Грейс была фантастической девчонкой.

– Пошли спать, – предложил я.

Грейс даже просияла, обрадованная переменой в моем состоянии.

– Неплохая мысль.

Встав на цыпочки, Грейс поцеловала меня в подбородок, потом задула свечку на столе. Моя рука оказалась в ее теплой руке. Грейс впотьмах повела меня к кровати. Скрипнули пружины. Она легла первой и, не выпуская моей руки, потянула меня под одеяло.

Мы улеглись в прежней позе и снова переплели ноги. Грейс удовлетворенно вздохнула. И вновь я чувствовал тепло, исходившее от ее тела, но сейчас я с готовностью его принимал. Она тихо дышала. Я смотрел на нее, и в мозг больше не лезли жуткие картины. Самим своим присутствием Грейс исцелила мою душу.

– Я люблю тебя, Медведица.

Мой шепот почти терялся в звуках нашего дыхания, но она, обнимая, слегка меня ущипнула. Значит, услышала.

– И я тоже люблю тебя. Больше, чем ты можешь представить.

Я подумал, как же мне повезло, что у меня есть Грейс и я могу назвать ее своей. Это было моей последней мыслью в этот день. Я погрузился в сон, погасив все вихри тяжелых мыслей. Не будь Грейс рядом, они бы терзали меня всю ночь.

Глава 4. Кошмары

ГРЕЙС

Этот мир был неестественно тихим. Я шла сквозь темноту, стараясь не потревожить покров тишины, окутавший все вокруг. Видимость ограничивалась несколькими футами. Из всех звуков я слышала лишь свое дыхание и неутомимый стук сердца.

Я была одна. Куда подевались остальные, я не знала. Я что-то искала и никак не могла найти. Ноги беззвучно несли меня дальше. Земля становилась все мягче, и теперь ноги слегка утопали в ней. В нос ударила волна зловония. Запах был мне знаком. Я недовольно поморщилась. Темнота мешала разглядеть источник этого жуткого запаха. Меня начало мутить. Сладковатый, гнилостный запах разлагающегося человеческого тела подхлестнул страх, который все это время я старалась подавить.

Стало еще темнее. Казалось, меня затолкали в стенной пролом, откуда нет выхода. Носок ботинка обо что-то зацепился, я не удержалась на ногах и упала, впервые заметив, что меня окружает не рыхлая земля, а жидкая грязь.

Грязь облепила мне пальцы. Жидкостью, создавшей месиво, была не вода, а кровь. Я запаниковала и попыталась встать, но вместо этого еще глубже увязала в этой жиже.

Тогда я попыталась хотя бы сесть, отчего еще сильнее запачкалась в жуткой смеси крови и грязи. Что-то тянуло меня вниз. Я открыла рот, намереваясь позвать на помощь, и вдруг чья-то рука зажала мне рот. Глаза округлились от страха, хлынувшего во все поры. Холодная, липкая ладонь лишила меня возможности кричать и звать на помощь.

– Воры, – шепотом пронеслось в воздухе.

Произнесшего это слово я не видела, но голос заставил меня похолодеть. Мычать – на большее я была не способна. Рука, зажавшая мне рот, была невероятно сильной. Любое движение, любая попытка отлепить руку лишь глубже погружали меня в клейкую кровь, норовившую проникнуть внутрь.

Я судорожно билась, отчаянно стараясь вырваться из плена этих ужасов. Потом прекратила, уловив вокруг странное движение. Совсем рядом кровавая жижа вздыбилась, словно под нею кто-то двигался. Оцепенев от страха, я следила за появлением еще нескольких бугров. Вскоре все пространство вокруг меня было заполнено ими.

Будь мой рот свободен, я бы сейчас отчаянно завопила, излив весь свой ужас. Но еще через мгновение я поняла, отчего возникли бугры. Они начали прорываться, обнажая отрезанные руки. Попадались кисти рук, но еще страшнее было зрелище обрубков, не имевших пальцев. Все они тянулись в мою сторону.

У меня заледенела кожа. Мертвые руки и культи впились в меня, продолжая тащить вниз.

– Нет! – удалось крикнуть мне сквозь липкие пальцы.

Они несколько обмякли. Я сделала новое ужасное открытие: эта рука тоже была отрубленной. Ее хватка теряла силу. У меня на глазах рука сгнила и исчезла.

По щекам катились слезы ужаса. Я уже по пояс погрузилась в кровавую жижу. Я извивалась и дергалась, пытаясь отшвырнуть от себя эти жуткие руки и хотя бы за что-нибудь ухватиться. Но хвататься было не за что. Меня неумолимо тянуло вниз, и было никак не остановить погружение.

– Нет! Помогите!

Мой голос звучал глухо и сдавленно. Я звала, но никто не появлялся. Я погрузилась по самые плечи. Пара холодных отрубленных рук клещами впилась мне в запястья. Кровавая жижа почти достигла подбородка. Стараясь не захлебнуться в ней, я крикнула, наверное, в последний раз:

– Хейден…

Крика не получилось. Я прошептала его имя, а чужая кровь уже плескалась мне в лицо, не давая дышать. Я могла лишь покорно ждать, когда все это кончится, и просить судьбу, чтобы конец не затянулся.

Руки продолжали меня трясти, словно торопясь утопить. Они обхватили мое лицо, растирали щеки и тормошили меня. Я слышала приглушенный голос, однако слов не разбирала, погружаясь в кровавую трясину.

– Грейс…

Мое имя прозвучало совсем тихо, но я была слишком испугана и не ответила.

И вновь руки взялись за мои щеки. Я мотала головой, стараясь их сбросить. Сердце бешено стучало. Ноздри не втягивали воздух.

– Грейс!

Меня снова встряхнули.

– Грейс!!!

Я резко открыла глаза и очень удивилась, не увидев вокруг блестящей липкой крови. Я вдохнула до боли в легких и почувствовала холодный пот, густо покрывавший лоб. Лихорадочно моргая, я начала озираться по сторонам. Вместо кровавого месива и отрубленных рук взгляд наткнулся на пару прищуренных зеленых глаз. Они с тревогой смотрели на меня.

– Хейден, – выдохнула я, удивляясь и радуясь.

Сердце продолжало бешено стучать. Я торопилась выбраться из когтей паники. Руки Хейдена снова потерли мои щеки, расправили волосы. Такие же руки я видела во сне, но эти были теплыми и успокаивающими. Этих рук я ничуть не боялась.

– Грейс, все нормально, – сказал он.

От сна на боку волосы Хейдена сбились на одну сторону. Я сообразила, что лежу на спине, а он – слева от меня.

– Это был всего-навсего кошмарный сон, – добавил Хейден.

Я судорожно вздохнула. Его пальцы продолжали гладить мои волосы.

Тело не желало успокаиваться, но мне все же удалось обнять Хейдена за шею и притянуть к себе. Мои объятия были невероятно крепкими. Потом и он обнял меня за шею и прижал к себе. Я дрожала, ударяясь в его мускулистое тело.

– Но ведь все кончилось, – тихо нашептывал он мне на ухо. – Это был сон. Я тебя разбудил.

Я по-прежнему не могла вымолвить ни слова и только слушала его шепот.

– Грейс, ты здесь, со мной. Тебе нечего бояться.

Как же я ослабела, если дурацкий кошмарный сон столь сильно подействовал на меня. Мозг и сейчас цепко держал картины увиденного. Самым отвратительным было то, что они не порождены воображением, а взяты из реальной жизни. Отрубленные руки, прибитые к стенам, разлагающиеся трупы, слово, выведенное кровью… Все, что мы видели в подземелье Арсенала, прорвалось в мой сон.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил Хейден, немного отодвигаясь, но по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Вполне нормально, – ответила я, кивнув.

Хейден недоверчиво изогнул брови и снова принялся поглаживать мои волосы.

– Правду говоришь?

– Самую что ни на есть, – искренне ответила я, сопровождая слова шумным выдохом. – Как ты сказал, всего-навсего кошмарный сон.

Я не лукавила. Картины сна пропали. Я лежала в объятиях Хейдена, недавний страх почти разжал свои тиски. Колотящееся сердце постепенно возвращалось к привычному ритму. От тела Хейдена веяло приятным теплом. Оно гнало холод, пробравшийся внутрь, и помогало забыть липкую хватку окоченевших рук, пытавшихся утащить меня вниз. Ночь продолжалась. За окном было совсем темно, но рядом с Хейденом темнота уже не пугала.

– Если хочешь, расскажи, чтó тебе приснилось, – осторожно предложил он, не сводя с меня глаз.

Я задумчиво сжала губы. Хотелось ли мне рассказать об увиденном?

– Я видела… ту жуть из Арсенала. Отрубленные руки, кровь и все такое…

Я замолчала, вдруг сообразив, что от подробного рассказа мне будет только хуже.

– Ох, Грейс… – нахмурился Хейден. – Говорил же тебе, не думай об этом.

– Я и не думала. А это само пробралось ко мне в сон.

– Ты и в самом деле оправилась?

– Честное слово. Как ты считаешь, нашим нужно рассказать об этом?

Я по-прежнему обнимала Хейдена за шею, не желая размыкать рук.

– Возможно. Давай мы обсудим это завтра. А сейчас надо спать.

Его голос успокаивал меня не меньше, чем руки, гладившие меня по волосам.

– Давай спать, – согласилась я.

Приподняв голову от подушки, я поцеловала его в губы. Хейден ответил, и его нежный поцелуй обдал меня теплой волной, прогнав из тела остатки холода. Его язык мягко коснулся моего. Поцеловав меня еще раз, Хейден лег рядом:

– Все, Грейс. Спим.

Его поцелуй так меня взбудоражил, что прогнал весь сон.

– Люблю тебя, – добавил он.

Я знала, что никогда не устану слушать эти слова.

– И я люблю тебя, Хейден.

Он лежал, прижимаясь теплой грудью к моей спине. Я сосредоточилась на этом тепле, на его руках, обнимавших меня, и на ритмичном дыхании, что так приятно согревало мне затылок. В этом состоянии я заснула. Точнее, провалилась в сон без кошмаров и иных сновидений.

Когда я проснулась, в окно светило неяркое солнце. Тело согрелось. Я позволила себе еще немного понежиться в тепле и тишине. Глаз я не открывала, довольствуясь светом сквозь веки, и просто наслаждалась моментом.

Негромкое покашливание сообщило мне, что Хейден тоже проснулся.

– Доброе утро, – сонно пробубнил он.

– Доброе утро.

– Как спала? Я про вторую часть ночи.

– Превосходно, – ответила я, что было сущей правдой.

Наверное, усталость подарила мне сон.

– Рад слышать.

Мне вдруг захотелось весь день пролежать с Хейденом в постели. Желание, вспыхнувшее ночью, сохранялось и сейчас.

Но Хейден не дал мне взлелеять робкую надежду. Он быстро выбрался из теплой постели, потянулся, сцепив руки на затылке, затем грациозно прошествовал к комоду за одеждой. Мне оставалось лишь вздыхать, любоваться его телом и самой вставать.

– Нужно разыскать Кита с Даксом и заняться тем, что они не успели сделать, – сказал Хейден.

– Конечно, – согласилась я, прощаясь с робкой надеждой на тихий день в стенах хижины.

Хейден был слишком ответственным человеком, чтобы позволить себе такое.

Улыбнувшись мне, он поспешил в ванную. Я поймала себя на растущем эгоистическом желании, чтобы Хейден постоянно находился только со мной. Скользя глазами по стене, я увидела прибитую дощечку – подарок Джетта в тот праздничный вечер. Его рисунок глиной изображал три тощие фигурки: сам Джетт, Хейден и я. На сердце стало тепло. Я улыбнулась, вспоминая, как Джетт вручал нам подарок. Я надеялась увидеть мальчишку. Наша вчерашняя встреча прошла не лучшим образом. Конечно, мы возвращались с поля боя, впервые столкнувшись с войной. И все же…

Еще через пятнадцать минут, умытые и одетые, мы с Хейденом шли в столовую. Все пожары успели погаснуть, хотя в воздухе еще оставался слабый запах дыма. Наверное, от пепла. Я обрадовалась, увидев пять-шесть человек, занятых ремонтом башни. Их успехи пока были весьма скромными, но вселяли надежду на ее спасение.

Нас встретил полупустой зал. Мейзи, стоявшая на раздаче, выглядела дерганой и не вполне оправившейся после вчерашнего. Она едва кивнула нам с Хейденом. Взяв тарелки, мы остановились, решая, где бы пристроиться. Вопрос решился сам собой: вскоре мы услышали излишне громкий голос.

– Говорю тебе, дружище: я тебя прекрасно слышу, – на весь зал утверждал Дакс.

Хейден вполголоса выругался, с беспокойством посмотрел на меня и поспешил на звук. Кроме Дакса, за столом сидели Кит и Докк.

– Доброе утро, ребята! – крикнул Дакс, заставив Кита и Докка поморщиться.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался с нами Докк.

– Привет, ребята, – бросил нам Кит.

– Всем доброе утро, – сказала я, усаживаясь рядом с Хейденом. – Дакс, ты по-прежнему плохо слышишь?

– Что?

Мне не оставалось ничего иного, как выпучить глаза и засмеяться. Мы принялись за еду. Дакс открыл рот, чтобы проорать очередную фразу, но Кит легонько ущипнул его за руку:

– Помолчи лучше… Да, Грейс, со слухом у него по-прежнему погано. Сегодня он вроде слышит чуть получше, но радоваться пока рано.

Хейден скептически посмотрел на Дакса.

– К нему вернется нормальный слух? – спросил он Докка.

Дакс щурился на нас, догадываясь, что мы говорим о нем, но не улавливая слов.

– Хватит говорить обо мне разные гадости, – прогремел он.

– Думаю, что вернется, – со своей всегдашней врачебной невозмутимостью ответил Докк. – Правое ухо пострадало сильнее левого. Сегодня он слышит чуточку лучше, чем вчера, хотя сам вряд ли это замечает.

– Хорошая новость, – подхватила я.

Оглохший Дакс выглядел довольно забавно, но мне совсем не хотелось, чтобы он таким и остался.

Громкий лязг заставил всех, кто находился в столовой, повернуть головы на звук. Даже Дакс, уныло ковырявший в тарелке, услышал и повернул голову. Причина оказалась до банального проста. Джетт выронил металлический поднос с завтраком. Тарелки и еда покатились в разные стороны. От всеобщего внимания щеки мальчишки стали пунцовыми, а глаза испуганно расширились.

– Извини, – растерянно пробормотал он.

– Ничего, Джетт. Бывает, – успокоила его Мейзи. – Возьми новую порцию, садись и ешь. Я сама приберусь.

Джетт отрывисто закивал и поспешил за другим подносом.

– Погано у меня на душе, – вдруг сказал Хейден, обращаясь только ко мне.

Кит с Докком заговорили о своем. Дакс продолжал дуться.

– Из-за чего?

Проводив Джетта взглядом, я повернулась к Хейдену. Он тоже смотрел в сторону мальчишки и хмурился.

– Я… Словом, я не лучшим образом повел себя с ним.

Мне подумалось, что речь идет о вчерашнем вечере, когда Хейден отчитал Джетта за пистолет.

– Так он вчера на тебя и не рассердился.

– Я не про вчера… – Хейден закусил нижнюю губу, виновато глядя на меня. – Пока тебя не было в лагере, я кое-что ему сказал сгоряча. Я не имел права говорить такие вещи, да еще мальцу, но… Тогда у меня голова работала с перебоями.

– Понятно. – Что же такого он мог сказать Джетту? – Если тебе это до сих пор не дает покоя, возьми и извинись.

– Извиниться? – с сомнением повторил Хейден.

– Ну да. Так обычно поступают, когда наломают дров.

Почему он не сделал этого раньше? Впрочем, я не помню, чтобы Хейден извинялся перед кем-либо, кроме меня. Это не входило в его привычки.

Разговор прервало появление самого Джетта, подошедшего к нашему столу.

– Всем привет! – возбужденно поздоровался он.

Кит и Докк приветственно кивнули, продолжая разговор. Дакс махнул рукой.

– Здравствуй, Джетт, – улыбнулась я. – Как ты сегодня?

– Отлично. Я хочу… это… поблагодарить тебя. Ты меня вчера спасла.

Джетт снова густо покраснел и уткнулся в тарелку, стараясь не смотреть на меня.

– Не стоит благодарности, – только и могла ответить я.

Хорошо, что он оправился после вчерашнего. А вчера, когда я застрелила его преследователя, Джетт весь дрожал. Хейден слушал мой разговор с Джеттом, но почему-то не мог присоединиться. Я легонько пихнула его локтем, желая ободрить. Поймав его хмурый взгляд, я наклонила голову в сторону Джетта. Хейден тяжело вздохнул, смиряясь с моим предложением:

– Послушай, Джетт…

– Чего? – с некоторой настороженностью отозвался мальчишка.

– Хочу извиниться за вчерашний вечер. Я не должен был ругать тебя за пистолет. Но и ты запомни: это было один раз. Так сложились обстоятельства. Однако не думай, что теперь тебе будут постоянно давать оружие. Понял?

Странное извинение, больше похожее на очередную выволочку. Хейден ждал моего одобрительного взгляда, но я лишь качнула головой.

– Пистолет – не главное, – добавил Хейден. – Я хотел сказать… я не имел права на тебя орать. Мне жаль, что так вышло.

– Да все нормально, – искренне ответил Джетт. – Я рад, что помог вам.

Он уплетал завтрак, поглядывая на нас с Хейденом.

– Это был исключительный случай, – все-таки повторил свою нотацию Хейден.

Джетт закивал, неспособный говорить с полным ртом.

Хейден вновь посмотрел на меня и увидел, что и на этот раз я недовольна.

– А еще? – шепнула я, снова толкая его.

– А еще я хочу извиниться за то, что наговорил тебе тогда. Помнишь? Когда ты спросил, почему Грейс исчезла и все такое… Мне тогда было очень плохо, и я не нашел лучшего, как вывалить это на тебя.

От признания Хейдена у меня гулко заколотилось сердце. Я не представляла, чтó он мог сказать Джетту, да и не хотела знать. Если это касалось моего исчезновения, вряд ли Хейден выбирал выражения.

– Хейден, все нормально, – весело сказал Джетт. Он вытер рот рукавом и улыбнулся нам. – Я очень рад, что Грейс вернулась!

Я чуть не вскрикнула, когда Хейден обнял меня за плечи и на мгновение прижал к себе. Я огляделась – не видел ли кто этот непринужденный, страстный жест. Похоже, никто.

– А уж как я рад, маленький человек. Очень-преочень.

Глава 5. Отряд

ДАКС

Я сердито поглядывал на сидящих вокруг. Их губы двигались, но я слышал лишь приглушенный шепот, улавливая отдельные слова. Содержание разговора от меня ускользало. Несколько раз я пытался вставить пару слов, но чувствовал, что невпопад. Тогда я плюнул на это дело и сосредоточился на завтраке. Остальные уже доели и сидели просто так.

К счастью, постепенно слух ко мне возвращался. Правда, не так быстро, как хотелось бы. Иногда я слышал почти совсем как прежде, но потом звуки становились глуше, словно доносились сквозь десять одеял. Не успел Докк заштопать мне руку, как на́ тебе. Все это не добавляло оптимизма.

Я отрешенно осматривался. Докк, Кит, Грейс и Хейден переговаривались. Джетт умчался сразу после завтрака. Он что-то сказал Хейдену и Грейс, но я не услышал. Докк, сидевший рядом со мной, задумчиво поглядывал на Хейдена и Грейс. Кит шевелил губами – видимо, что-то говорил Докку, однако я ничего не мог разобрать. Хейден и Грейс их не слушали.

Может, это странно, но мне было приятно видеть, как Хейден наклонился к уху Грейс. Уж не знаю, чтó он сказал, только она сразу заулыбалась. Я почти физически ощущал их взаимосвязь. Их словно окутывала дымка, и они сами не замечали, как отгораживались от внешнего мира.

Следом за Грейс улыбнулся и Хейден. Они улыбались друг другу, совсем забыв о происходящем вокруг. Краешком глаза я увидел мелькнувшую руку Грейс. Казалось, она хотела погладить Хейдена по спине, однако спохватилась, ограничившись легким прикосновением к его предплечью. Можно подумать, что и они, страдая потерей слуха, не воспринимали окружающих звуков.

Они были по уши влюблены. Странно, что почти никто в лагере этого не видел. Каждый, кто близко знал Хейдена, сразу замечал перемены в нем. Впрочем, близко его знали немногие. Он крайне редко открывался, а когда такое случалось, мы видели человека, который гораздо лучше нас. Мне, сироте, даже не помнившему своей семьи, они с Китом были как братья. Перемены в его характере начались с того дня, когда он спас Грейс. На этот счет у меня не было никаких сомнений.

Они сидели, слегка касаясь друг друга плечами. Казалось бы, мелочь, а мне она буквально кричала об их любви. Если кто и заслуживал любви, так это Хейден. Он постоянно жертвовал собой ради других и никогда не жаловался. Я не помню, чтобы Хейден повел себя эгоистично, высокомерно или что-то сделал для себя лично, а не для блага лагеря. Он постоянно поддерживал заданную себе высокую планку, хотя и очень дорогой ценой. Он отказался от простых радостей жизни, на которые вообще не был падок. Он сторонился очень многого из того, что придавало жизни вкус и аромат.

С появлением Грейс все изменилось. Я увидел это через несколько дней после того, как она оказалась в Блэкуинге; увидел даже раньше, чем сам Хейден. Удивительно, как скоро он начал трястись над безопасностью Грейс. Что еще удивительнее – как быстро она сумела освободить Хейдена от внутренних оков. Он остался таким же бескорыстным, просто начал немножечко жить и для себя, открывая и узнавая то, что нужно было бы открыть и узнать еще давным-давно. Грейс подарила ему настоящую жизнь. Смысл жизни, которая прежде больше смахивала на существование. За это я всегда буду ей благодарен.

Рядом с ней мой лучший друг и названый брат обрел счастье.

Негромкий смех прорвался сквозь стену гула, оборвав мои мысли. Я поднял голову. Грейс, сидевшая напротив, улыбалась во весь рот и смотрела на Хейдена сверкающими глазами. Чувствовалось, его ответ ей понравился. А ее ответ заставил Хейдена смотреть на Грейс с нескрываемым обожанием.

Я глубоко вздохнул, подавляя досаду на свою глухоту, которая не дает мне расслышать их разговор. Трудно наслаждаться общением с моей названой семьей (не знаю, существовало ли такое понятие), когда не знаешь, о чем говорят.

Я вновь посмотрел на Грейс. Красивая девчонка, ничего не скажешь, но я даже мысленно не представлял ее рядом с собой. Лучший друг – да. Может, даже сестра, что тоже меня удивляло. Быть может, в другое время и при других обстоятельствах я бы и позволил себе романтические фантазии на ее счет, но не сейчас. Она была создана исключительно для Хейдена, а он – для нее.

– Эй!

Услышав крик, я заморгал, озираясь. Все за столом смотрели на меня, ожидая моего ответа на вопрос, который я не слышал.

– Что?

Я чувствовал, что ору, но не мог удержаться. Мои друзья особо удивлялись, когда я кричал без всякой надобности.

– Мы пойдем в штурм-це… поговорить… кое о чем, – сказал Хейден.

Его голос становился то громче, то тише, но суть я уловил.

– Хорошо, – рявкнул я.

Ухмыляющийся Кит хлопнул меня по руке.

– Моли всех богов, чтобы к тебе поскорее вернулся слух, – сказал он, качая головой.

– А то я не знаю! Вы все соскучились по моему блестящему интеллекту.

Они глаза закатили от моего бахвальства. Когда все вставали, Хейден незаметно погладил Грейс по спине, но от меня это не укрылось.

Мои мысли перенеслись к праздничному вечеру и костру, когда они танцевали вместе. То, что началось вполне невинно, быстро превратилось в черт знает что, когда они накинулись друг на друга. Пришлось мне встрять, чтобы спасти их отношения. Конечно, я совался не в свое дело, но когда необходимо, я могу так сделать. И потом, я просто не мог им позволить раскрыть их секрет раньше времени.

«Какой же я надежный друг, черт побери!»

Эта мысль заставила меня самодовольно ухмыльнуться. Вместе со всеми я пошел к штурм-центру. Кит шел с Грейс и Хейденом. Докк отстал на несколько шагов и пошел рядом со мной. Удивительно, но сквозь шум в ушах я слышал его голос.

– Ничего вокруг себя не замечают, – произнес Докк.

– Кто? – усмехнулся я, стараясь говорить тише.

– Хейден и Грейс. Они даже не представляют, насколько подходят друг другу.

Я улыбнулся. Они не держались за руки и даже не смотрели друг на друга, но казалось, что воздух дрожит от их связующих нитей.

– Ты прав.

– Когда ты это заметил? – деликатно поинтересовался Докк.

Он намеренно отстал, за что я был ему благодарен.

– Думаю, после налета грейстоунцев. Помнишь то нападение? Оно произошло вскоре после появления Грейс у нас… У меня еще тогда возникло ощущение, но я сомневался.

Вряд ли Докк собирался высказываться. Мне стало любопытно, и я спросил:

– А ты когда заметил?

– Еще раньше… когда она спасла Кита. Я видел, как Хейден смотрит на нее.

– Ну вот, сверхнаблюдательный Докк снова меня обскакал, – сказал я, притворяясь раздосадованным.

Мы подошли к штурм-центру, и наш многозначительный разговор окончился сам собой.

ГРЕЙС

Один за другим, мы вошли в тускло освещенный штурм-центр. Дежурная кивнула Хейдену и тут же вышла, чтобы не мешать нам. Мы встали вокруг стола, занимавшего середину помещения. Кит с Даксом знали, кого и что мы обнаружили в подземелье Арсенала. Докк знал по нашим рассказам. Однако никто не знал о страшном открытии, сделанном мною и Хейденом. Кошмар, пробравшийся в мой сон. Гниющие безрукие трупы. И отрубленные руки, прибитые к стене. Жуткое зрелище подкреплялось предостережением. Оно было написано кровью и адресовано таким, как мы.

«Воры».

Рука Хейдена сразу опустилась мне на спину, готовая прогнать холод воспоминаний.

– Не думай об этом, – совсем тихо, чтобы слышала только я, сказал он.

Я кивнула и улыбнулась, решив оставаться сильной.

– Вот что, друзья. Я не хотел говорить об этом в столовой, но… у нас может возникнуть проблема.

– Что? Проблема? – громко и с нескрываемым сарказмом произнес Дакс. – Но ведь все идет замечательно.

Мы хмуро посмотрели на него. Оказаться в гуще войны – не то состояние, когда «все идет замечательно».

– Что? Уже? Ну ладно, ладно, – примирительно поднял руки Дакс.

Хейден замер. Ему явно было не до шуток.

– Шутник из тебя, Дакс, просто отвратительный, – сказала я.

Мне тут же вспомнился день их возвращения после вылазки. Дакс тогда объявил, что Хейдену «не повезло», а через несколько минут признался, что «пошутил». Не знаю, сумею ли я когда-нибудь до конца простить ему эту «шуточку».

– Хейден, так что у нас за проблема? – вмешался Докк, возвращая нас к предмету разговора.

– Да. Думаю, все помнят, как в конце вылазки мы нарвались на ораву Зверей. Теперь нам известно, что их логово находится в Арсенале. Мы знаем о громадных запасах, хозяевами которых они себя считают. Но это еще не все.

Напряжение в помещении стало осязаемым. Четыре пары глаз уперлись в Хейдена, ожидая продолжения.

– Эти Звери… я говорю об обитателях подземелья, у кого мы воровали…

– И что такого? – сдвинув брови, удивился Кит.

Дакс напряженно вслушивался в наши слова. Лицо Докка оставалось бесстрастным.

– А то, что мы наткнулись там на груду трупов, – вмешалась я. – Внушительную груду…

У меня похолодела спина. Перед глазами замелькали отрубленные руки, прибитые к стене. Маленькие, явно детские.

– Но… Ребята, а чего вас так удивило? – со свойственной ему прямотой сказал Кит. – Мы тоже иногда убиваем.

Хейден еще сильнее напрягся. Я сердито посмотрела на Кита. Зачем напоминать? Хейдену и так было тяжело убивать людей, и я не хотела, чтобы его мысли без надобности устремлялись в этом направлении.

– Мы от них отличаемся, – возразил Хейден. – Мы убиваем лишь тех, кто нас атакует или пытается причинить вред… А эти… бывшие люди, они не просто убивали своих жертв… Они калечили мертвые тела. Отрубали руки и прибивали к стенам, поскольку жертвы были схвачены при попытке воровства. Мы видели там много детских рук.

Голос Хейдена звучал глухо, будто каждое слово причиняло ему боль. В штурм-центре воцарилось угрюмое молчание. Мне всегда было страшновато говорить о Зверях, но другого названия эти существа не заслуживали. Жуткие картины подземелья, вплавившиеся в мозг, услышанный разговор о женщинах, которых эти твари считали «расходным материалом», являлись более чем наглядным доказательством.

Тишину нарушил угрюмый вопрос Дакса:

– И что будем делать, командир?

– Сам не знаю, – честно ответил Хейден. – Может, пока вообще ничего, но закрыть глаза на существования этого логова было бы глупо. Там громадные запасы еды, которых хватит очень надолго. И оружия предостаточно, чтобы перебить нас, как мух. Плюс их численное превосходство.

– А если на первых порах ограничиться разведкой? – предложил Докк, задумчиво почесывая подбородок. – Послать туда небольшой отряд для сбора сведений.

– Возможно, – согласился Хейден. – Я считаю, с той вылазкой нам просто повезло. Ума не приложу, почему мы застали их логово пустым. Но почти уверен: второй раз удача нам не улыбнется.

– И в самом деле, почему? – подхватил Кит. – Они же там живут. И вдруг всех как повымело. Ты прав, это странно.

Судя по хмурому лицу Кита, он был озадачен не меньше Хейдена.

– Не нравится мне все это, – призналась я.

У нас был избыток вопросов при острой нехватке ответов.

– Столько забот разом, – пробормотал Докк. – Война с Грейстоуном. Жизнеобеспечение лагеря. Теперь еще и Арсенал, кишащий Зверями. Может, пока не предпринимать никаких действий и просто наблюдать? У нас и в лагере дел предостаточно.

Предложение Докка выглядело наиболее логичным, но, судя по напряженным лицам, остальным такое ничегонеделание явно не нравилось. Хейден и его друзья не станут сидеть и ждать, зная о существовании потенциальной угрозы. От Арсенала до Блэкуинга было не так уж далеко.

– Слушай, а может, эти Звери ничего не замышляют, – с надеждой в голосе предположил Дакс. – Просто стараются выжить, как и мы.

– Ты всерьез в это веришь? – Я вообще не собиралась выступать, но эти слова вырвались сами собой. – Забыл, как они гнались за нами? Мне не показалось, что они заняты лишь своим выживанием.

– И что ты предлагаешь? – спросил Дакс. – Снова полезть в эту смертельную западню и посмотреть, чем все кончится?

Я не представляла, что он способен на такие эмоциональные выплески.

– У меня пока нет никаких идей. Но нам нельзя сидеть и ждать, когда эта толпа сообразит, откуда мы, и явится сюда!

Мой голос становился все громче и выше. Созревшая тревога требовала выхода.

– Но этого не…

– Довольно! – властно прозвенел голос Хейдена, оборвав нашу с Даксом перепалку.

С его губ сорвался раздраженный вздох, а рука вцепилась в волосы. Страх перед неизвестностью глушил в нас лучшие качества, предельно взвинчивая каждого.

– Довольно, – уже тише повторил Хейден.

Я повернулась к нему. Хейден склонился над столом, уперев ладони в поверхность. Его глаза смотрели в одну точку.

– Действовать будем так. У кого есть вариант получше, выскажетесь, но вначале послушайте меня.

Хейден напряженно оглядел собравшихся, задержавшись на нас с Даксом. Я слегка покраснела, ощутив себя ребенком, которому влетело за непослушание. Все молчаливо ждали продолжения.

– Пока – никаких действий в отношении Зверей. Но и забывать об их существовании мы тоже не станем. Будем наблюдать за ними издали. Незачем рисковать понапрасну. И конечно же, никаких агрессивных действий с нашей стороны. Возникнет повод – будем действовать, но только в том случае, если они представят реальную угрозу для нас. Это понятно?

– Да, – неторопливо кивнул Докк. – Я считаю это наилучшим способом действий.

– И я, – подхватил Кит.

– Согласен, – сказал Дакс, опять заговоривший громче.

Вновь стало тихо. И вдруг я обнаружила, что все смотрят на меня. Я смущенно моргнула. Они ждали, когда я выскажусь.

– Грейс, а ты как думаешь? – спросил Кит.

Меня немного смущало их желание узнать мое мнение. Похоже, в их глазах я была не только своей, но и отчасти лидером.

– Я думаю, это самый лучший план из всех возможных, – сказала я и поочередно оглядела всех.

Последним был Хейден. Я успела заметить выражение гордости, мелькнувшее на его непроницаемом лице.

– Значит, решено, – сказал он, отрывая взгляд от меня. – Будем наведываться в окрестности Арсенала еженедельно или раз в десять дней. Основное внимание – на делах внутри лагеря. Нам предстоит отремонтировать башню и решить, можно ли восстановить сгоревшие постройки.

– Мы с Мэлин уже занимаемся этим, – объявил Кит. – Девчонка просто гений по части строительства.

При мысли о Мэлин у меня свело живот. Вспомнилось ее признание, что в прошлом у них с Хейденом были близкие отношения. Я тут же прогнала эту мысль. Естественно, до меня у него кто-то был. Я ведь тоже не жила девственницей, так что нечего лезть не в свое дело.

Все это я решительно повторяла про себя. Глупо расстраиваться из-за событий прошлого, давно потерявших значение.

– Совещание закончилось? – спросил Дакс. – А то у меня по горло дел.

Он улыбался, потирая руки. Хейден и Кит что-то недовольно пробурчали.

– Обаяние Дакса неистребимо, – усмехнулся Докк.

– Закончилось, – ответил Даксу Хейден.

– Пока, ребята, – кивнул нам Кит.

Они с Китом вышли. Докк почему-то не спешил уходить.

– Хейден, ты мне позволишь поговорить с девочкой наедине? – уважительно спросил Докк.

Хейден надул губы и вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами, не зная, какой разговор меня ожидает, но отказываться не стала.

– Хорошо, – с расстановкой произнес Хейден. – Я… снаружи подожду.

Он вышел. Едва дверь закрылась, Докк повернулся ко мне и смущенно улыбнулся:

– Прошу прощения. Может, ты и не против, чтобы Хейден это слышал, но от старых привычек нелегко избавляться… Врачебная тайна и все такое.

– А в чем дело? – спросила я, теряясь в догадках.

– Опять-таки не знаю, надо ли тебе это, но если надо… пора делать очередной противозачаточный укол. Решение за тобой, но я подумал, что стоит напомнить.

Я покраснела от неожиданности, однако смущение тут же сменилось чувством благодарности. В гуще событий я напрочь забыла о противозачаточных уколах.

– Да, мне это надо, – пробормотала я, краснея еще больше.

Докк лишь кивнул:

– У тебя есть время. Сходишь со мной в больницу, и я сделаю укол. Можно и не сегодня, но на этой неделе – обязательно.

– Лучше сделать сейчас. И Хейден, если хочет, пусть идет с нами. Он об этом знает, так что…

Я замолчала. Мне было неловко перед лагерным врачом. В прошлый раз я ему сказала, что укол мне нужен, чтобы месячные не досаждали. Конечно, он еще тогда раскусил мое вранье. И все равно было как-то неудобно говорить о подобных вещах с человеком, знавшим Хейдена с детских лет.

– Отлично. Если твой парень еще ждет, пусть составит нам компанию.

Я неловко улыбнулась. Мы вышли. Хейден, конечно же, ждал у двери, словно забыв, что я находилась в охраняемом помещении и не одна.

– Поговорили? – сразу же спросил он.

– Да, но… мне нужно ненадолго заглянуть в больницу, – уклончиво ответила я. – Если не хочешь, можешь не ходить.

– А в чем дело? – насторожился он. – Вчера поранилась и мне не сказала?

– Не угадал, – ответила я. Хейден вздохнул с облегчением. – Мне надо сделать укол.

– А-а, понятно, – только и сказал он.

В больнице было на удивление пусто. Куда же подевались все вчерашние пострадавшие?

– Что, никого? – на всякий случай спросила я, усаживаясь на скамейку для пациентов.

– Никого. Всем оказал помощь и отправил по домам. Лекарства, которые вы привезли из Арсенала, сотворили чудеса.

Хейден примостился рядом со мной. Докк достал пузырек с лекарством, протер резиновую пробку спиртом, после чего воткнул иглу шприца и наполнил баллончик.

– Приятно слышать, – сказала я.

– Еще бы.

Докк выдавил из шприца капельку, отставил пузырек и подошел ко мне. Ватка со спиртом оставила холодный след на моем предплечье.

– Раз, два… три.

Легкий укол иглы. Под кожей стало жарко от лекарства. Хейден внимательно следил за мной. И что он волнуется? Обычный укол, не дающий осложнений. Использованная игла полетела в мусорное ведро.

– Думаю, месячных теперь у тебя совсем не будет, – сказал Докк, настороженно поглядев на Хейдена.

Хейден смущенно кашлянул и сделал вид, словно его что-то заинтересовало в другом конце комнаты. Он молча прошел туда, не желая мешать нашему разговору.

– Ну а если месячные все-таки проявятся, они пройдут совсем легко, а потом и вовсе исчезнут.

– Есть еще что-то, о чем мне нужно знать?

– Не забыть через три месяца сделать новый укол. Больше ничего.

– Спасибо, Докк.

Улыбнувшись, я вскочила со скамейки, отказавшись от повязки, поскольку ранка прекратила кровоточить.

– Всегда готов помочь, девочка. Обращайся в любое время.

Докк повернулся к столу. Я подошла к Хейдену, разглядывавшему содержимое одного из многочисленных шкафов, в которых Докк хранил свои медицинские сокровища. Я коснулась спины Хейдена, потом поймала его удивленный взгляд.

– Я уже. Ты готов? – спросила я, крепясь, чтобы не засмеяться.

Хейден замычал и закивал.

– Тогда пошли.

– Да, мэм, – криво усмехнулся Хейден.

Глава 6. Спокойствие

ГРЕЙС

– Значит, мэм?

– А как тебя еще называть? Гоняешь меня в хвост и в гриву. Приказы на каждом шагу…

– Скажешь тоже, – включилась я в игру, изображая недовольство. – Хотела бы я погонять тебя в хвост и в гриву.

– То есть побороться за власть?

– Так точно, сэр, – ответила я, улыбаясь во весь рот.

Хейден терпеть не мог этого слова и инстинктивно нахмурился. Наклонившись, он пихнул меня плечом.

– Не называй меня так, – попросил он, не переставая улыбаться.

– Герк тебе нравится больше? – спросила я, и улыбка Хейдена растянулась до ушей.

– Разумеется, Медведица.

Он был доволен. И я была довольна непринужденностью нашего разговора после тяжеловатого утра. Только сейчас я заметила, что мы идем не к нашей хижине, а совсем в другую сторону.

– И куда это мы направляемся? – с любопытством спросила я.

Здешние хижины ничем не отличались от всех остальных. Ничего примечательного.

– Нужно заглянуть к Барроу, – изменившимся голосом ответил Хейден.

Легкомысленного настроения как не бывало.

– А зачем?

– Да вот… нужно его кое о чем расспросить, – сказал Хейден, не вдаваясь в подробности.

Чертова скрытность. Единственная черта, которая мне не нравилась в Хейдене.

– О чем же? – спросила я, стараясь не показывать досаду.

– О вполне обыденных вещах.

Хейден не любил, когда допытываются. Я продолжала хмуриться. Мы подошли к заурядной хижине. Хейден толкнул плечом дверь и вошел. Следом вошла я. В углу комнаты сидел караульный, вооруженный пистолетом. Он сердито поглядывал на Барроу, привязанного к опорному столбу кровли. Услышав шаги, Барроу повернулся в нашу сторону. Появление Хейдена его удивило, но удивление сменилось иным выражением, когда Барроу увидел, с кем пришел Хейден.

– Миленько, – угрюмо пробурчал пленный, косясь на нас.

– Здравствуй, Барроу, – сухо поздоровался Хейден.

Мы с пленным обменялись далеко не дружескими взглядами. Хейден терпеливо дожидался, когда тот заговорит.

– Чего угодно, хозяин? – язвительно спросил Барроу, не особо пряча свою злость.

– Ты же знаешь, так не должно быть, – сурово заметил ему Хейден.

Барроу сидел на полу, мы с Хейденом стояли, возвышаясь над ним. Я ощутила злорадное удовлетворение.

– Как ты сам установил, так и происходит.

Мне отчаянно захотелось наговорить гадостей этому ничтожеству, но я прикусила язык. У Хейдена были серьезные причины прийти сюда, и я не хотела ему мешать.

– Не понимаю, почему ты упрямишься. Грейс теперь – одна из нас. Ты – единственный, кто не желает это признавать. С самого первого дня она нам только помогала. Но ты упорно продолжаешь считать ее нашим врагом.

Лицо Барроу стало еще смурнее.

– А вспомни себя годик назад, – сказал он, злобно косясь в мою сторону. – Оставил бы в живых девку из чужого лагеря? Допустим, не была бы она такой смазливенькой, как эта, и ты бы на нее не запал. Вот и скажи, сохранил бы ты ей жизнь?

Голос Барроу так и сочился ядом. Не дав Хейдену вставить слово, он ответил сам:

– Нет, Хейден. Ты бы ее или сам ухлопал, или другим бы велел.

– Неправда.

Понимая, что Барроу провоцирует его на стычку, Хейден старался не терять спокойствия.

– Еще какая правда! Увидел девку, размечтался о ее дырке, дал слабину и…

Барроу не успел договорить. Хейден схватил его за горло и пригвоздил к столбу.

– Хочешь знать, почему Грейс жива? Потому что наша первая встреча произошла еще в Грейстоуне, куда мы сунулись за керосином. Грейс спасла жизнь не только мне, но и Джетту. Она жива, потому что многократно доказала свою преданность лагерю и всем нам. А почему ты не желаешь признавать очевидных вещей – я не понимаю.

Рука Хейдена еще сильнее сжала горло Барроу. Тот закашлялся, брызгая слюной. Потом Хейден убрал руку и выпрямился, словно ничего и не было. Барроу кашлянул еще несколько раз, покачал головой и все с тем же презрением посмотрел в нашу сторону.

– Тогда почему Грейстоун атаковал нас? Из-за чего они затеяли войну, как не из-за нее?

– Барроу, ты никак умом ослаб? Они напали, потому что у них запасы на исходе. Мы знали: когда-нибудь это случится. Вот и случилось. Невозможно постоянно жить за счет вылазок и налетов. Неужто ты забыл, как в этом мире все устроено? – спросил Хейден, теряя терпение. – Ты разучился здраво смотреть на вещи, и меня это убивает.

Барроу злобно пыхтел на полу. Пока длилась их перепалка, мы с караульным молчали. Я подозревала, что Хейден пришел сюда совсем по другому поводу. Вскоре мои подозрения подтвердились.

– Я вот подумывал тебя освободить, но ты сам все изгадил, – сообщил заключенному Хейден.

Неужели совсем недавно мы с ним улыбались и шутили? Куда делось то настроение?

– Подумывал он, – недоверчиво буркнул Барроу.

– Да, подумывал.

Это немного смахивало на предательство моих интересов. Пришлось себе напомнить, что в детстве Барроу заменял Хейдену отца. Вряд ли было бы справедливо держать этого человека в заключении.

– Я не имел в виду освободить совсем, но хотя бы не держать привязанным к столбу, как сейчас. У меня нет полной уверенности, что ты не попытаешься снова причинить ей вред.

«Ей» значит «мне». В разговоре с ним Хейден почему-то не хотел называть мое имя. Барроу даже не пытался возражать. Он и сейчас был бы не прочь расправиться со мной, невзирая на все слова, сказанные Хейденом в мою защиту.

Желание было взаимным.

– Если ты перестал дуться, у меня к тебе вопрос.

Барроу, то бросавший злобные взгляды на меня, то упиравшийся глазами в пол, повернулся к нему:

– Выкладывай.

– Ты видел людей из Грейстоуна, когда они еще были на подходе к нашему лагерю?

– Да! – прорычал Барроу.

Должно быть, потому вчера, накануне нападения, он и поднял шум.

– Сколько их было?

– Не знаю. Когда привязан, не очень-то покрутишь головой, – с упреком бросил Барроу.

Хейден выгнул брови, показывая, что ждет ответа.

– Может, человек сто.

– Они подходили с одной стороны или окружали лагерь?

– А я думал, командир уже все знает.

– Свое «думал» оставь при себе. Как они двигались?

– Было два основных направления: с юга и с востока, – тяжело вздохнув, ответил Барроу.

– Еще что-нибудь заметил?

– Нет. Я потом вырубился и очнулся уже на земле.

– А знаешь, каким образом ты там оказался? – спросила я, уступив напору злости.

– Догадываюсь, – сухо ответил Барроу, буравя меня взглядом.

– И ты до сих пор не поблагодарил Хейдена, – напомнила я, заводясь еще сильнее.

– Тебя это вообще не касается, – презрительно усмехнулся заключенный.

– Спасая тебя, Хейден рисковал жизнью. Он мог задохнуться в дыму и погибнуть.

Барроу мог ненавидеть меня. Но я не понимала причин столь глумливого отношения к Хейдену.

– Спасибо, – выдавил из себя Барроу, снова вперившись в пол.

– Какой же ты по…

– Довольно, Грейс, – вмешался Хейден.

– Нет, Хейден!

У меня кипела кровь, подогретая гневом.

– А я сказал, довольно, – твердо повторил Хейден. – Нам здесь больше делать нечего. Счастливо оставаться, Барроу.

Тот лишь бунтарски засопел и мотнул головой. Я прикусила щеку изнутри, сдерживая чувства. Хейден легонько толкнул меня плечом. Только тогда я сдвинулась с места и пошла за ним к двери. Он попрощался с караульным, и мы покинули узилище.

Мы шли по лагерю, а буря негодования во мне не утихала. Хейден тоже молчал, но у него сцена с Барроу не вызвала злости. Он шел рядом, то и дело поглядывая на меня.

Только на дорожке, что вела к нашей хижине, Хейден заговорил.

– Ну, Грейс… – довольно весело произнес он.

Кажется, я даже уловила в его тоне нотки изумления – уж не знаю, к чему они относились. Я молча прошла мимо и толкнула дверь.

Внутри было прохладно и сумрачно. Знакомая обстановка ничуть не погасила мой гнев. Ноги сами понесли меня в конец комнаты, потом я развернулась и принялась ходить взад-вперед. Я чувствовала на себе взгляд Хейдена, все еще стоявшего у двери. Я взглянула на него: Хейден улыбался во весь рот, а на лице было все то же изумление.

– Что? – спросила я резче, чем следовало бы.

– Грейс, тебе необходимо успокоиться, – невозмутимо ответил Хейден.

– Я спокойна, – огрызнулась я.

Мой тон, хождение взад-вперед и сжатые кулаки говорили об обратном.

– Что-то не похоже.

– Помолчал бы ты, Хейден.

Я сама не понимала, что меня так взбудоражило. Спрашивается – и чего я взвилась? Хейден имел больше оснований злиться на Барроу. Наверное, когда кого-то любишь, отношение других к любимому человеку тебя задевает.

Я стояла, отвернувшись, и даже подпрыгнула, когда теплые руки Хейдена коснулись моих и быстро поднялись к плечам. Мышцы там были жутко напряжены. Пальцы Хейдена умело размяли их, потом спустились к ключицам. Само его прикосновение снимало все зажимы.

– Расслабься, – прошептал он.

Я шумно вздохнула, ощутив его теплые губы у себя на затылке. Твердая, мускулистая грудь Хейдена упиралась мне в спину. Его руки опустились, и одна замерла на моем бедре. Он осторожно прижал меня к себе, легко поглаживая его.

– Вот так, – сказал он, чувствуя, как наши тела начинают сплавляться.

Напряжение внутри слабело. Я запрокинула голову, положила ему на плечо. Хейден целовал мне шею, поднимаясь выше, пока не оказался возле моего уха, мочку которого он осторожно закусил.

Мое тело отвечало, стараясь покрепче прижаться к Хейдену. Его губы спускались обратно, оставляя жаркие влажные следы. Хейден выгнул пальцы и теперь гладил мне бедро одной ладонью. Вторая рука крепко прижимала меня к груди, заставляя мое тело целиком подчиниться его воле.

– Грейс, ты успокоилась?

Его голос, ставший вдруг удивительно низким, был пропитан желанием.

– Да, – ответила я, ловя воздух ртом.

Врала я насчет своего спокойствия. Сердце тяжело колотилось, но уже совсем по иной причине.

– А точно?

Его ладонь двигалась в одном ритме с губами на моем голом плече, отчего у меня между ног становилось все жарче.

– Точно, – вяло, тоном попрошайки ответила я.

Ну и пусть. Ласки Хейдена сводили меня с ума.

– Вот и хорошо, – сказал Хейден, чья рука успела оказаться у меня между ног.

Вытащив ее оттуда, я развернулась крепко прижалась к нему. Его губы встретили мои поцелуем.

Я не заметила, как уперлась спиной в письменный стол, а бедра Хейдена прильнули к моим. Я вцепилась в его рубашку, стянув ее вниз. Мне хотелось прижаться к его голому телу. Хейден проделал то же с моей майкой, ухитрившись не прервать поцелуя. И все же, чтобы сбросить майку, наши губы на пару секунд расстались, но как только она упала на пол, поцелуй возобновился.

Оказалось, ненадолго. Хейден осторожно наклонил мою голову набок и повел губами по шее. Они опускались ниже и ниже, пока не достигли левой груди и повязки, наложенной Хейденом на рану. Он нежнейшим образом поцеловал это место и выпрямился, глядя на меня. Я слегка задыхалась от обилия подаренных им эмоций.

Кажется, он хотел что-то сказать, но я замотала головой. Я не хотела его слов. Я хотела его самого.

Не тратя времени понапрасну, я стащила с Хейдена рубашку. Ладони заскользили по его теплой, покрытой шрамами коже, пока он не обвил их вокруг своей шеи и снова не прижал меня бедрами к столу. Через мгновение я уже сидела на столе.

Рука Хейдена опять оказалась у меня между ног. Я подумала, что прикосновение будет недолгим, но его пальцы нырнули мне под трусики и надавили на клитор. Я качнулась вперед. Этого прикосновения я жаждала весь день.

Мы оба были более чем готовы, однако пальцы Хейдена продолжали плавный танец вокруг клитора, раздувая огонь, уже полыхавший во мне. Ну как я могла продолжать наш поцелуй, когда его палец теребил клитор, а потом вдавил этот чувствительный бугорок? Я вскрикнула. Воспользовавшись моментом, Хейден прильнул губами к моей шее.

– Хейден… – едва слышно прошептала я.

Где находилась другая его рука, я не догадывалась, пока не щелкнула застежка лифчика и тот не повис между нами. Я тут же сбросила лифчик на пол. Хейден продолжал изводить меня ласками клитора, к которым добавились ласки соска. Его язык повторил движения пальца. Не выдержав, я обхватила лицо Хейдена, притянув к себе.

Каждое надавливание на клитор, каждое движение его пальцев внутри влагалища заводили меня все сильнее, подталкивая к оргазму. Обвив его шею, я притянула его к себе и принялась неистово целовать, вздрагивая от того, что Хейден проделывал у меня между ног. Мое дыхание сбилось. Я зажмурилась. Оргазм был совсем близко. Еще одно нажатие, и я понеслась в бездну, прижавшись к губам Хейдена.

Меня обдало жаркой волной. Когда она схлынула, я распласталась на плече Хейдена. Он проворно снял меня со стола. Если бы не его рука, державшая меня за талию, я бы рухнула на пол. Другой рукой он стянул с меня шорты и трусики, оставив совсем голой.

Все произошло на удивление быстро. Хейден лишь улыбался.

– Ну как, расслабилась? – спросил он, целуя меня.

Я вяло кивнула и побрела с ним к кровати.

Мои руки пропутешествовали по его ребрам, где кожа была грубее, опустились ниже. Пока Хейден проталкивал язык ко мне в рот, я дотронулась до выпирающего бугра. Ответом мне был тихий стон.

Я сунула руку ему в трусы и обхватила совсем твердый и готовый член. Хейден качнулся вперед. О том, что он испытывает сейчас, я поняла по движению его губ и поцелую. Шелковистая кожа члена скользила под моими пальцами. Бедра Хейдена упирались в мои. Мы оба жаждали немедленной близости.

Я торопливо стала освобождать Хейдена от остатков одежды. Чувствуя, что у меня не получается, он сам сбросил шорты и трусы, а потом уперся членом в мой лобок.

– Готова? – спросил он, не отнимая губ.

Мои руки заскользили по его спине. Хейден запустил одну руку мне в волосы, другой опираясь о постель. Наш поцелуй продолжался, пока я не сообразила, что он ждет ответа.

– Да, Хейден.

Он неторопливо вошел в меня. С моих губ сорвался негромкий стон, прервав наш поцелуй. Член Хейдена продолжал начатое пальцами, возбуждая меня еще сильнее. Хейден удовлетворенно застонал. Я откинулась на подушку, наслаждаясь слиянием наших тел.

– Грейс, боже мой, – снова застонал он.

Хейден подался назад, почти выйдя из меня, затем вошел снова. В который раз я удивлялась, насколько идеально совпадают наши тела. Хейден дарил мне ощущения на многих уровнях, чего я не испытывала прежде. Вряд ли его ласки когда-нибудь станут для меня чем-то привычным. В этом я была уверена.

От толчков внутри зарождалась новая волна жара. Это ощущение лишь усилилось потоком моей любви к нему.

Я притянула Хейдена к себе, обняв за шею так, чтобы не стеснять ему свободу движений. Он опирался на локоть и теребил мне волосы. Другая его рука бродила по моему телу.

Он ненадолго сжал мне бедро своей ручищей, вовлекая меня в ритм движений и доводя их до совершенства. Его рука двинулась вверх, коснулась шрама над сросшимся ребром, и надавила на чувствительный сосок.

Странствия его руки продолжались. Она добралась до моего лица и осторожно сдавила подбородок. А его толчки не прекращались. Откликаясь на неистовые поцелуи, я обвила ногами его талию. Хейден был повсюду, накрывая меня собой и находясь внутри меня.

– Хе… Хейден, – только и могла бормотать я, судорожно глотая воздух.

– Держись, малышка, – сказал он, не отрывая губ от моих.

Прежде он никогда не называл меня «малышкой», но сейчас это банальное слово было вполне подходящим. Один из его толчков оказался таким глубоким, что я невольно застонала. Казалось, во мне шипят раскаленные нервы, разнося огонь по всему телу. Бедра невольно дернулись вверх. Я пыталась удержать надвигающийся второй оргазм.

Толчки убыстрились. Мы оба приближались к кульминации. Тело Хейдена покрылось тонким слоем пота. Мои ноги, крепко обвитые вокруг его талии, не подчинялись приказам. Все попытки задержать второй оргазм оказались безуспешными. Он пронесся по телу, как снаряд. Я не то вскрикнула, не то застонала, почувствовав обжигающее движение. Голова снова упала на подушку. Я совершенно не владела своим телом.

– А-а, Грейс, – выдавил Хейден, совершив последний толчок.

Он напрягся всем телом и замер. Его напряжение передалось и мне. Хейден сжал мою руку. Мои ноги по-прежнему обвивали его талию. Мы не целовались. Волна удовлетворения, накрывшая нас, была слишком сильна и не позволяла иных движений.

Оргазм угасал. Хейден расслабился и ненадолго придавил меня своим телом. Я продолжала дышать ртом, наслаждаясь моментом и буквально растекаясь по простыне. Ноги, обнимавшие его талию, обмякли. Я утомленно обнимала Хейдена за шею. Вторую руку он по-прежнему держал в своей. Голова Хейдена сползла мне на шею. Он тяжело дышал. Потом его жаркие губы коснулись моей кожи и на какое-то время замерли.

– Я люблю тебя, Грейс, – тихо произнес он.

Его голос дрожал от любви и удовлетворенности. У меня екнуло сердце. Какие прекрасные слова после прекрасных мгновений, которые мы с ним испытали.

– И я люблю тебя, Хейден, – улыбнулась я, нежно касаясь его волос.

Глава 7. Двойственность

ГРЕЙС

В хижине стемнело, и теперь ее озарял только свет, идущий из моего сердца. Хейден больше не придавливал меня собой, а лежал рядом, лицом ко мне. Каждое прикосновение его пальцев отзывалось во мне приятной успокаивающей волной. Мы прикрылись одеялом, наслаждаясь теплом после жаркого слияния.

Тишина была такой знакомой, несущей покой. Нам далеко не всегда требовались слова. Наше дыхание вернулось к прежнему ритму. Мои руки лежали на груди Хейдена, ощущая мерные удары его сердца.

– Время еще не позднее, – прошептала я, нарушив тишину.

Окончательно стемнело около часа назад. Вряд ли сейчас было больше девяти вечера.

Хейден в ответ лишь промычал. Его губы были краснее обычного и немного вспухли после наших ласок.

– У нас ведь нет никаких дел? – на всякий случай спросила я.

– На сегодня – никаких. Этот вечер я хочу провести с тобой.

Я улыбнулась, придвинувшись к нему. Хейден сам привлек меня к себе, и его рука снова отправилась в путешествие по моему телу.

– Приятно слышать.

Хейден молча улыбнулся. Его глаза лучились счастьем. Я тоже заговорила не сразу, наслаждаясь блаженной тишиной. Но полностью раствориться в ней мешал вопрос, вот уже несколько дней не дававший мне покоя. Его-то я и хотела обсудить с Хейденом.

– Послушай, Хейден.

– Слушаю.

– Я тут кое о чем подумала.

– Ой, не надо, – пошутил он.

Я попробовала немного его отодвинуть, но вместо этого Хейден еще крепче прижал меня к себе.

– И о чем же ты подумала?

Я набрала побольше воздуха. Интересно, какой будет реакция Хейдена на мои слова?

– Теперь, когда я вернулась в Блэкуинг насовсем и люди это знают… может, мы больше не должны жить вместе? Как ты думаешь?

– Что-о? – удивленно протянул он, явно не ожидая такого вопроса.

– Может, мне стоит поселиться в какой-нибудь пустующей хижине? – по-иному повернула я, чувствуя, как гулко заколотилось сердце.

– Ты больше не хочешь жить со мной? – Чувствовалось, мой вопрос его больно задел.

– Хейден, дело совсем, совсем не в этом, – дала задний ход я. Бог свидетель, я ни за что не хотела снова расставаться с ним. – Понимаешь… прежде я жила у тебя потому, что так было решено. Согласен? Ты решил, что я постоянно должна находиться под твоим присмотром. Но потом у нас начались… Словом, переходный период закончился, но…

– Какие еще «но», Грейс? – напряженно спросил он.

Его рука замерла у меня на спине. Мой вопрос разрушил его блаженную расслабленность.

– Я не хочу, чтобы у тебя возникло чувство, будто ты вынужден делить эту хижину со мной, позволяя мне здесь жить. Я не хочу… тебе мешать и все такое, – выпалила я, покраснев и ощущая себя полнейшей дурой.

– Ты что, серьезно? – бесстрастно спросил Хейден и отодвинулся, чтобы видеть мое лицо. – И вообще, откуда в твоей голове эти вопросы?

– Понимаешь, мы с тобой почти все время находимся вместе… Может, тебе хочется побыть одному, в своем пространстве. Или… Не хочу, чтобы однажды ты устал от меня.

Мне было неловко произносить эти слова, но я говорила правду. Я очень редко высказывала подобные вещи вслух и даже думала о них, считая их слабостью и женской уловкой. Но после возвращения в Блэкуинг во мне поселился этот страх. И конечно, меньше всего мне хотелось оттолкнуть Хейдена.

– Давай определимся. Ты затеяла это разговор потому, что боишься мне надоесть? – допытывался Хейден. – Или сама больше не хочешь жить со мной?

У меня от его вопроса скрутило живот. Я хотела быть с ним рядом каждое мгновение.

– Да, я боюсь тебе надоесть. – Отчаяние придало силы моему голосу. – Я совсем не хочу расставаться с тобой. Но если тебе понадобится свое, обособленное пространство, я не стану возражать.

В глазах Хейдена что-то мелькнуло, но я так и не поняла что. Его рука нежно легла на мою щеку, а пальцы откинули волосы мне за ухо.

– Чокнутая ты девчонка, – тихо сказал он. – Даже не знаю, откуда у тебя появилась столь идиотская мысль.

– В Грейстоуне все так живут, – выдохнула я. – Что, не знал? Люди там обособлены. Каждому нужно свое личное пространство.

Хейден морщил лоб и качал головой. Взгляд его оставался серьезным. Мое сердце беспокойно стучало.

– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Почти всю свою жизнь я засыпал один и больше так не хочу. Ты меня слышишь?

У меня как гора с плеч свалилась. Хейден развеял мои страхи, но я не решалась ему поверить. Мне требовалось еще одно подтверждение.

– Ты уверен? – все-таки спросила я, давая ему последний шанс высказаться.

– Я еще никогда не был так уверен, как сейчас. Я же не просто так сказал, что хочу каждую ночь засыпать с тобой в нашей постели.

Я онемела от изумления. Может, я ослышалась?

– В нашей постели? – спросила я, улыбаясь все шире.

Хейден заморгал. Похоже, он сам не понял, какие слова произнес.

– Да, в нашей, – повторил он, затем помолчал, давая сказанному отложиться у себя в мозгу, и кивнул. – Наша постель, наша хижина, наше все, что в ней. Понятно? Ты живешь не у меня, а со мной.

– Какие замечательные слова.

Теперь я улыбалась во весь рот, до боли в щеках. Хейден крепко обнял меня и тоже обворожительно улыбнулся, показав ямочку на щеке.

– Тебе нравится? – сияя от счастья, спросил он.

Я лишь кивнула, как и он, захлестнутая счастьем, в потоке которого тонули все слова.

Наше блаженство нарушил внезапный стук в дверь.

– Вы что, издеваетесь надо мной? – недовольно пробурчал Хейден.

Наградив меня еще одним поцелуем, он неохотно разжал руки и встал с кровати. С нашей кровати.

Мне было легко и весело. Даже этот стук в дверь не прогнал улыбку с моего лица. Я поправила волосы и до самого подбородка натянула одеяло. Хейден торопливо надел шорты, настороженно взглянул на меня и подошел к двери. В этот момент стук повторился.

– Я поговорю с ними снаружи, – пообещал Хейден, не желая, чтобы меня видели в постели.

– Хорошо.

Дверь с легким скрипом приоткрылась, выпустив Хейдена, и тут же снова закрылась.

Я слышала приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Решив, что меня это не касается, я уютнее устроилась под одеялом и успокоилась. Отзвуки оргазма, усиленные словами Хейдена, еще бродили внутри. Отныне хижина перестала быть его хижиной, а кровать – его кроватью. Все стало нашим. Никогда я не испытывала такого счастья, как сейчас.

Но как бы хорошо мне ни было, я не могла забыть о темной туче, висевшей в подсознании. Что бы я ни пыталась себе говорить, рано или поздно случится неизбежное: благословенная передышка закончится, и нас снова ввергнет в хаос войны. Это затишье не продлится вечно. Подспудно я чувствовала, как с каждым днем мы неумолимо движемся к концу.

Дверь снова скрипнула, впустив Хейдена. Пока он шел к кровати, я любовалась его обнаженным торсом и ладными движениями бедер.

– Кто приходил? – спросила я.

Хейден присел на край, однако раздеваться не стал. Надежда на тихий вечер, проведенный только вдвоем, угасла.

– Дакс.

Я сразу заметила перемену в настроении Хейдена, и это мне не понравилось.

– Что ему понадобилось? – задала я новый вопрос, чувствуя подступающую тревогу.

– У них с Китом возникла идея.

– И?

Ну почему я должна клещами вытягивать из него каждое слово?

– Они считают, нам стоит наведаться в Грейстоун и произвести разведку… – Хейден умолк, следя за моей реакцией. – Я с ними согласен.

Я понимала: Грейстоун не ограничится одной атакой на Блэкуинг. Нас ожидали новые столкновения. Но я была не готова думать об этом сейчас. Наверное, меня должно было бы глодать сознание совершенного предательства или какие-то иные чувства. Скажем, страх, желание оправдать свою позицию, что-то еще. На самом деле я не испытывала никаких чувств. Попытка брата расправиться со мной обрубила мои многолетние связи с Грейстоуном.

– Значит, только разведка? – после долгого молчания спросила я.

Я села на постели, завернувшись в одеяло.

– Да. Стрелять лишь в крайнем случае, если попадемся… Что скажешь?

Я закусила нижнюю губу и стала думать, уперев взгляд в смятые простыни. Пусть брат и пытался меня убить, но в Грейстоуне оставались те, кто мне небезразличен. Прежде всего – моя лучшая подруга Люти. Мне стало очень стыдно, что я до сих пор даже не вспомнила о ней. Я эгоистически радовалась, что Хейден и мои новые друзья живы, совсем забыв о других.

– Думаю, решение правильное. Мы же не знаем, каковы их дальнейшие планы. И нам нужно постараться это выведать.

– Если хочешь, оставайся здесь, – предложил Хейден, заставив меня поднять голову.

– Ты прекрасно знаешь, что не останусь.

– Знаю, но все равно предложил, – пожал плечами он.

– И когда они хотят отправиться?

– Сейчас.

Хейден поморщился, словно извиняясь за столь резкий обрыв нашей идиллии.

– Сейчас? – удивленно переспросила я.

– Увы.

Я кивнула и с досадой выбралась из постели. Хейден прошел к комоду, выбирая себе более подходящую одежду. Я выдвинула свой ящик. Доводы разума были важнее. В темноте Грейстоун наиболее уязвим. Это мне вбивали с ранних лет. Сейчас самое лучшее время для проникновения туда.

Через несколько минут мы с Хейденом уже шагали к штурм-центру, где нас ждали Кит с Даксом. В Грейстоун мы, естественно, отправимся пешком, взяв оружие только для самозащиты. Я искренне надеялась, что стрелять нам не придется.

– Тебе не обязательно идти с нами, – в последний раз напомнил мне Хейден.

Мы были уже рядом со штурм-центром, откуда слышались голоса Кита и Дакса.

– Ротик закрой, Хейден, – поддразнила его я, смягчив слова улыбкой.

Хейден включился в игру, изобразив недовольство. Он толкнул дверь, пропуская меня вперед, и ухитрился ущипнуть за ягодицу. Я обернулась, удивленная такой игривостью. Хейден невинно улыбался.

– Смотрите, кто решил составить нам компанию, – сказал Дакс, заговорщически улыбаясь нам с Хейденом.

Он говорил нормальным тоном. Я порадовалась за него.

– Ну что, Дакс, слух восстановился? – спросила я, игнорируя его колкость.

– Не до конца, но я, по крайней мере, слышу, что вы там болтаете, – с нескрываемой радостью ответил он.

При таком прогрессе можно было надеяться на скорое полное вызродовление.

Хейден подошел к оружейному шкафу, достал свой 9-миллиметровый пистолет и, как обычно, засунул за пояс.

– Дакс, ты всерьез собрался идти? У тебя есть стопроцентная уверенность?

– Я слышу значительно лучше, чем утром, – улыбаясь во весь рот, ответил Дакс. – А если ты думаешь, что из-за ушей я буду отсиживаться, ты просто свихнулся.

– А твоя рука? Я видела пулевую рану.

– Как помнишь, Докк меня основательно заштопал, – самоуверенно заявил Дакс. – Я вполне гожусь для разведки.

– Ну ладно… – с сомнением отреагировал Хейден.

Кит усмехнулся, загоняя в пистолет полную обойму. Обычно в таких случаях он молчал.

– Эх вы, маловеры, – пренебрежительно бросил Дакс, словно обиженный нашей заботой.

Я выбрала себе оружие. Обычно я брала пистолет 22-го калибра, но сегодня последовала примеру Хейдена, взяв 9-миллиметровый. Он был помощнее. Вставляя обойму в пистолет, я ощущала его приятную тяжесть.

– И какой у нас план? – спросил Кит, когда мы собрались вокруг стола.

Кроме пистолетов, каждый взял нож с выкидным лезвием.

– Его пока нет, – ответил Хейден. – Я не знаю, куда там лучше сунуться в первую очередь и…

– Зато я знаю, – перебила я.

Все трое посмотрели на меня. Я вдруг сообразила, что впервые добровольно выдаю сведения о Грейстоуне.

– Я знаю, где искать.

Похоже, у парней были те же мысли, что и у меня. Обратного пути не существовало. Я целиком и полностью встала на сторону Блэкуинга.

– И где же? – деловито спросил Дакс.

– Вполне вероятно, что после моего побега там что-то поменялось, но… лучшим местом для поисков сведений будет кабинет мо… кабинет Селта.

При воспоминании об отце у меня заныло сердце, хотя я неплохо научилась подавлять мысли о нем.

Кит и Дакс не заметили моей оговорки, а Хейден заметил. Мышцы его рук напряглись. Подбодрив меня взглядом, он тут же вернул лицу бесстрастное выражение.

Что-то мне подсказывало: эмоционально эта вылазка обойдется мне дороже, чем чисто физически.

– Нам нужно пробраться почти в центр лагеря, поэтому требуется предельная осторожность. Но там гораздо больше шансов найти сведения.

– Уж лучше знать, куда идешь, чем переться наугад, – пробормотал Кит. – И ты сможешь показать дорогу?

– Да, – ответила я, смирившись с происходящим.

Не только смирившись, а активно действуя.

– Помните: операция должна пройти как можно незаметнее. Никто в Грейстоуне не должен знать, что мы побывали у них в гостях. Все насильственные действия только в случае крайней необходимости. Понятно?

Парни и я кивнули.

– Что ж, тогда двинули.

– Давненько мы не наведывались к соседям без намерения что-нибудь стибрить у них, – произнес Дакс на выходе из штурм-центра.

– Да уж, – подхватил Кит. – А помнишь наш последний визит в Грейстоун?

Он усмехнулся, попутно вспомнив, что тогда-то я и застукала Хейдена и Джетта.

– Я тоже помню, – сказал я, улыбаясь воспоминаниям.

Мне вспомнилось, как Хейден тогда разозлился на Джетта за самовольную отлучку и как старался уберечь мальчишку от расправы. Лагерные правила требовали застрелить чужаков на месте, но даже тогда я ощутила, сколько силы в этом зеленоглазом парне. И что отрицать, его обаяние я отметила сразу же.

Тогда он был просто чужаком.

Казалось, это произошло давным-давно.

– С тех пор кое-что изменилось, – поддразнил меня Дакс.

– Можно сказать и так, – усмехнулась я.

Хейден молчал, но я поймала его нежную улыбку.

На окраине Блэкуинга все разговоры прекратились. Лагерь остался позади. Мы шли по лесу. Мне вспомнился сравнительно недавний поход в этом направлении и жуткий конец путешествия, когда Хейден прогнал меня в Грейстоун. Упреждая всплеск эмоций, я напомнила себе, что все это он делал ради меня.

Идти было сравнительно недалеко. Мы достигли кромки леса, где за деревьями виднелись очертания лагеря, который я столько лет считала родным. Наши шаги стали еще тише, а движения – еще осторожнее. Мы остановились, всматриваясь в темноту. Теплое плечо Хейдена прижималось к моему. Пока что лесные тени надежно скрывали нас от глаз противника.

– Как действуем теперь? – спросил у меня Хейден.

Кит с Даксом, остановившиеся неподалеку, смотрели то в сторону Грейстоуна, то на меня, ожидая распоряжений.

– Дождемся, когда пройдет караульный, затем двинемся вдоль левого края. А дальше я вас поведу.

– С каким интервалом ходят здешние караульные? – спросил Кит.

– С десятиминутным. Во всяком случае, раньше ходили. Не знаю, может что-то и поменялось.

– Понятно. Бдительность – на первом месте, – шепотом распорядился Хейден. – Незаметно вошли и незаметно вышли.

– Так точно, командир, – шепнул в ответ Дакс.

Я даже подпрыгнула, когда рука Хейдена обвила мою шею и притянула к себе. Внимание Кита и Дакса было поглощено Грейстоуном. Хейден поцеловал меня в висок, затем прошептал на ухо:

– Я люблю тебя. Будь осторожна.

Я обняла его за талию и чмокнула в подбородок. Мы совершили ставший привычным ритуал прощания, надеясь, что просто выполняем обещание.

– И ты будь осторожен. Я люблю тебя, Хейден.

Это была моя первая вылазка в Грейстоун, где я теперь считалась предательницей. Все, чему меня учили с детских лет, перевернулось с ног на голову. Я сделала шаг, прочь из темной громады леса. Мир, в котором мы жили, сильно изменился за эти месяцы, и пути назад не существовало.

Глава 8. Контраст

ГРЕЙС

Рубашка Хейдена надувалась от быстрого бега. Он бежал впереди, прокладывая путь Киту, Даксу и мне. Мои мышцы радовались движению, старательно выдерживая ритм бега. Мы бесшумно неслись в темноте.

Вот и первая хижина, за которой можно спрятаться. Караульный прошел незадолго до того, как мы рванули сюда из леса; время работало на нас. Высунувшись из-за спины Хейдена, я старалась рассмотреть как можно больше. Он глядел только на меня и ждал моего решения. Прохладный ветер дул в лицо, откидывая мне волосы. Я стянула их в тугой конский хвост, чтобы не мешали. От тела Хейдена, разгоряченного бегом, шло приятное тепло.

– Пока нам везет, – шепнула я, не увидев других караульных и иных потенциальных угроз.

Я старалась смотреть на этот поход как на обычную вылазку в чужой лагерь, но у меня не получалось. Все вокруг было знакомо до мелочей. Здесь жили знакомые мне люди, и то, что сейчас я их не видела, ничего не меняло.

– Показывай, куда дальше, – сказал Хейден.

– Идемте. – Я отрывисто кивнула.

Держа пистолет наготове, я отлепилась от стены и двинулась по извилистой дорожке. Мы еще не вышли за пределы внешней части лагеря. Постройки здесь были в основном жилыми. Мы проникли в Грейстоун не ночью, а поздним вечером. Меня тревожила вероятность наткнуться на кого-то из обитателей лагеря. Странно было идти первой. Я слишком привыкла следовать за Хейденом, но сейчас имело смысл мне идти впереди.

Я оглянулась. Хейден, Дакс и Кит гуськом двигались за мной, постоянно отслеживая возможные угрозы. Основная часть дорожки скрывалась в темноте, что было нам на руку. Редкие полосы света из окон, где еще не спали, мы обходили стороной.

Впереди что-то двигалось. Вскоре я разглядела чей-то силуэт. Человек вывернул на дорожку, по которой мы шли.

– Прячьтесь, – шепнула я.

Мы нырнули в темный проход между двумя хижинами и плотно прижались к каменной стене. На мое плечо легла теплая рука Хейдена, составляя приятный контраст холоду от пистолета в правой руке и камня стены за спиной. Навострив уши, я вслушивалась и вскоре услышала хруст шагов по дорожке.

Я повернулась в ту сторону, не сводя глаз с участка дорожки, откуда мы только что ретировались. Шаги становились все громче, и вскоре я увидела, кто движется в нашу сторону. Это была коренастая, мускулистая женщина, вооруженная тяжелым автоматическим пистолетом. К счастью, она прошла мимо, совершенно не почуяв нашего присутствия.

Этого следовало ожидать. Грейстоун увеличил количество патрулей. Предыдущего караульного мы видели менее десяти минут назад. Придется действовать еще осторожнее, чем нам думалось.

– Дело дрянь, – досадливо пробормотал Хейден, которому пришла схожая мысль.

– Все будет отлично, – успокоила я его и вдруг ощутила, что на меня давит ответственность за благополучный исход вылазки.

Если Хейден постоянно жил с таким ощущением… вот еще одно подтверждение, что его лидерские качества значительно превосходили мои. Я же беспокойно дрыгала ногой, елозила каблуком по земле и ждала, когда эта тетка уберется подальше.

Наконец она исчезла из поля зрения. Шаги стихли. Я рискнула высунуться и оценить ситуацию. Караульная находилась ярдах в тридцати от нас и собиралась свернуть за угол. Я огляделась по сторонам. Никого.

– Идем дальше, – шепнула я, кивком указав на дорожку.

И снова мы гуськом неслышно двинулись по обочине дорожки. С каждым шагом мы приближались к центру лагеря, и мое беспокойство усиливалось. Еще дважды нам пришлось скрываться в темноте, прячась сначала от караульного, затем от кого-то из жителей. И оба раза Хейден ободряюще прижимался ко мне плечом, напоминая: он рядом.

Мы с ним защищали друг друга.

Меня ожидала еще одна встреча, в предчувствии которой кишки завязались тугим узлом. Мы свернули на дорожку, знакомую до боли. Как бы я ни старалась смотреть в другом направлении, глаза сами обратились к знакомой хижине. Из окна лился неяркий свет. Там и сейчас кто-то жил, хотя трое прежних обитателей покинули это место. По разным причинам.

Мы спрятались за массивным мусорным ящиком. Оттуда я смотрела на хижину, в которой выросла. Здравый смысл требовал высматривать караульных и иные угрозы, а я вспоминала, как прекрасно мне здесь жилось когда-то в полной и счастливой семье. Но с этой хижиной были связаны не только счастливые воспоминания. Здесь в довольно раннем возрасте я узнала, что брат не считает меня равной себе. Здесь болезнь медленно подтачивала силы моей матери, чтобы однажды увести ее из мира живых.

И здесь же совсем недавно я держала руку умирающего отца.

В горле вдруг встал комок. Я продолжала смотреть на свое бывшее жилище и едва не подскочила, когда Хейден осторожно коснулся моей спины. Прижавшись ко мне сзади, он прошептал:

– Что такое?

Я лихорадочно заморгала и наконец оторвала взгляд от хижины. Я прижалась к Хейдену спиной. От его груди и губ шло успокоительное тепло.

– Ничего. Идем дальше.

Сомневаюсь, что Хейден мне поверил, однако сейчас было не время и не место обсуждать мое душевное состояние.

– Ну ладно. – Он ободряюще похлопал меня по бедру.

От моего прежнего дома до прежнего кабинета Селта было совсем недалеко. Свет в окне подсказывал, что Джоуна сейчас дома, а не в кабинете, но полностью мы в этом убедимся, лишь когда окажемся на месте.

Я поменяла тактику перемещения. Двигаться по дорожкам становилось все опаснее: эта часть лагеря была достаточно освещена. И звуков прибавилось, что тоже действовало на нервы. Теперь мы передвигались по задворкам хижин. Скудная трава, пробивавшаяся из жесткой, каменистой земли, гасила наши шаги. Вскоре мы увидели нужную постройку.

Я подняла руку, останавливая спутников. Затем выглянула из-за угла хижины, возле которой мы остановились, пытаясь разобраться в обстановке. Увиденное заставило меня выругаться.

– Что там? – прошептал Хейден.

Он подался вперед, прижавшись к моей спине, и тоже стал вглядываться, после чего добавил к моему ругательству сочный эпитет.

В кабинете было темно, но у двери стоял широкоплечий крупный мужчина. Я помнила его в лицо, однако напрочь забыла имя. На поясе висел длинный, жуткого вида нож, а в руках он держал внушительный пистолет. Всем своим видом этот человек подчеркивал, что несет караул.

– А можно втихаря обогнуть постройку и угостить его хорошенько? – спросил Дакс, подвигаясь ближе ко мне.

– Пожалуй, можно, – ответила я, обдумывая предложение Дакса. – Обойти и ударить с другой стороны.

– Но если мы его убьем, не поднимется ли тревога? – снова спросил Дакс.

Он был прав. Тревога нам не нужна.

– Убивать незачем. Достаточно вырубить, – сказал Хейден. – Если он нас не увидит, в лагере не узнают, кто у них побывал.

– Легко догадаться, – поморщилась я.

– Не отвлекаемся, – напомнил Хейден. – Нам обязательно нужно попасть внутрь. Поэтому план такой: огибаем постройку, нападаем на караульного сзади, вырубаем и втаскиваем в помещение, чтобы его не заметили. Потом сваливаем раньше, чем кто-то почует наше присутствие.

Мы хмуро выслушали предложение Хейдена. Его план не блистал оригинальностью, но в одном Хейден был прав: нужно обязательно попасть внутрь и посмотреть, не найдется ли там важных для нас сведений.

– А я думаю, этого верзилу надо шлепнуть, – без обиняков заявил Кит.

Мне вспомнилось, как он спас меня в вечер нападения. Кит выскочил из ниоткуда, опрокинул потенциального убийцу на землю и без колебаний перерезал тому горло. Да, жестоко. Но в наших вылазках и налетах Кит был незаменим.

– Нет, – твердо возразил Хейден. – Огибаем постройку. Я вырубаю крепыша. Мы заходим внутрь и начинаем искать. Кто-то останется у двери и будет следить за обстановкой. Понятно?

Каждый пробормотал свое «да». Хейден отрывисто кивнул и выдвинулся вперед. Высунувшись из-за угла, мы убедились, что караульный по-прежнему стоит у двери, но смотрит в другую сторону.

– Пошли, – шепнул Хейден.

Он устремился в темноту, к бывшему кабинету Селта. Мы неслышно последовали за ним и вскоре оказались у караульного за спиной.

– Прикрывайте меня, – распорядился Хейден.

Мы держали пистолеты наготове. Свой Хейден засунул за пояс и двинулся вдоль стены. У меня свело все мышцы от нервного напряжения. Караульный был тяжелее Хейдена фунтов на пятьдесят и при такой мускулатуре обладал изрядной физической силой. Хотелось шепнуть: «Осторожнее!», но это сразу бы выдало наше присутствие. Под стук сердца, с тугим узлом в животе, я следила за движениями Хейдена.

Его атака стала для меня такой же неожиданностью, как и для грейстоунского караульного. Хейден действовал быстро, бесшумно и с напором. Обхватив шею караульного, он поволок противника внутрь. Одна рука Хейдена петлей обвивалась вокруг шеи караульного, другая давила сверху, лишая того возможности дышать. Караульный пытался сопротивляться: бросив пистолет, он отчаянно впился в руки Хейдена, но с каждой секундой его сопротивление слабело.

Сделав последнюю и такую же безуспешную попытку убрать руки Хейдена с шеи, караульный обмяк и потерял сознание. Хейден тяжело выдохнул, опуская тело на пол.

– Проходите, – легким кивком пригласил он нас, словно и не было поединка с противником, превосходившим его весом и силой.

Наклонившись к бездыханному человеку, Хейден забрал оружие. Нож он отдал Киту, а пистолет – Даксу, после чего еще раз посмотрел в сторону дорожки. Никого. Тогда Хейден взял караульного за руки. Подоспевший Кит схватился за ноги. Вдвоем они приподняли тяжелое тело. Я обогнула угол и дернула ручку двери. К моему удивлению, бывший отцовский кабинет не был заперт. Я держала дверь, дожидаясь, пока Хейден и Кит внесут караульного. Мы вошли вместе с Даксом, который закрыл дверь и прильнул к окну.

– Начинайте поиски, а я прослежу за обстановкой, – шепнул он.

Хейден с Китом утащили тело в угол, где и опустили, не особо церемонясь. В помещении была почти кромешная тьма, однако зажигать свечу я не отваживалась. Нас могли увидеть. Нервы были так напряжены, что звук зажигаемой спички заставил меня подпрыгнуть. Хейден проворно отвернулся от окна, прикрыв огонек рукой. Света было достаточно, чтобы ориентироваться внутри, не привлекая внимания снаружи.

Я подошла к столу. Сердце снова кольнуло: я представила отца сидящим за столом. Правда, в последний раз он был лишь чахлой копией прежнего Селта, которого я привыкла видеть. Я почти физически ощущала на себе его взгляд. Хейден подошел ко мне, всколыхнув воздух. Запахло спитым чаем, порохом и старой бумагой. Это сочетание запахов всегда напоминало мне об отце.

– Грейс, что-то не так? – тихо спросил Хейден.

Под его ладонью быстро догорала спичка. Кит принялся ворошить бумаги на столе. Дакс продолжал следить за обстановкой.

– Просто… это место… – прошептала я, не вдаваясь в подробности.

Нужно сделать над собой усилие и сосредоточиться на том, ради чего мы здесь оказались. Но Хейден понял мое состояние. Если ему столько лет не хватало духу наведаться к развалинам родительского дома, он должен понимать, каково мне сейчас.

– Черт… – пробормотал он. – Прости, Грейс. Я как-то забыл…

Он еще чувствовал себя виноватым! Но при чем тут он? Я сама вызвалась отвести их сюда. Я резко тряхнула головой, прогоняя воспоминания.

– Все нормально. Давайте искать то, за чем пришли, и побыстрее сваливать, пока этот молодец не очнулся, – решительным тоном произнесла я, кивнул на бездыханного караульного в углу.

Среди вороха бумаг на столе не нашлось ни одной сколь-нибудь полезной нам. Обыкновенные хозяйственные записи: перечни того, что требовало ремонта или замены, списки распределения припасов, эскизы построек, которые предполагалось возвести или переделать в Грейстоуне. И ни клочка, имеющего отношение к Блэкуингу. Кит разочарованно пыхтел. Значит, и ему не попалось ничего стоящего.

Раздавался лишь негромкий шелест бумаг и тихий звук дыхания каждого из нас. Но на меня эта тишина действовала гнетуще. Пульс в висках с каждой секундой стучал все быстрее, и в одном ритме с ним нарастало мое беспокойство. Услышав непонятный стук, я сжалась и тут же отругала себя за трусость. Оказалось, Хейден снял с полки коробку, набитую бумагами.

– Нашел хоть что-то? – спросила я Кита.

– Нет, – огорченно признался он. – Вся эта мура касается только Грейстоуна.

– И у меня, – добавил Хейден.

Неужели вылазка окажется безрезультатной? Получается, мы изрядно рисковали жизнью вхолостую?

Я продолжала рыться в бумагах на столе и вдруг увидела неприметный листок. Трудно сказать, к чему он относился, но там был набросан общий план Блэкуинга. Я даже не успела разглядеть, что к чему, как вдруг послышался тревожный шепот Дакса:

– Ложитесь!

Хейден задул третью по счету спичку. Я рухнула на пол. Справа плюхнулся Кит, а слева опустился Хейден, едва слышно пробормотав ругательство.

Дакс едва успел спрятаться за полкой в дальнем конце, как послышался скрип открываемой двери. Дверь не поддавалась и намеревавшемуся войти пришлось надавить плечом. Всплыло смутное воспоминание: дверь постоянно клинило. Но страх быстро погасил все мысли. Я затаила дыхание. Сердце у меня билось еле-еле.

Дверь снова заскрипела и открылась. Судя по шагам, вошедший был один. Огонек его свечки не мог выхватить из темноты спрятавшегося Дакса и бездыханного караульного. Мое сердце бешено заколотилось, угрожая выпрыгнуть из груди. Я ждала, что нас вот-вот обнаружат. Вошедший сделал еще несколько шагов, и биение моего сердца сделалось паническим.

Я заметила, как Кит подает сигнал Даксу. Самого Дакса я не видела – мешал стол, за которым мы прятались. Насколько я поняла, Кит побуждал Дакса атаковать вошедшего. Тогда я повернулась к Хейдену. Поймав мой взгляд, он поморщился, но тут же посмотрел на Кита и кивнул. Хейден не возражал против решительных действий и велел Киту (тот находился у края стола) передать сигнал Даксу. Ситуация вынуждала действовать, иначе нас могли перестрелять на месте.

Хейден поднял руку. Мизинец и безымянный палец были загнуты. Остальные он сейчас начнет загибать, отмечая стадии готовности.

Осталось два пальца. Потом один.

Теперь мое сердце пряталось где-то в пятках, утащив туда и вздернутые нервы. Я сжимала пистолет, ожидая последнего сигнала.

Хейден загнул большой палец и дальше… события понеслись стрелой, происходя почти одновременно. Мы трое вскочили на ноги, направив пистолеты на источник угрозы, даже не подозревавший о нашем присутствии. Дакс атаковал сзади, приставив нож к горлу. Послышался удивленный возглас. Вошедший уронил свечу, комната погрузилась в полумрак. Только теперь я сообразила, на кого мы напали.

Из-под светло-каштановых длинных волос на меня смотрели голубые глаза. Рот был широко открыт от удивления и ужаса. Девушка смотрела на дула трех наставленных пистолетов и острую кромку ножа возле горла.

Моя лучшая грейстоунская подруга.

Люти.

– Грейс? – испуганно пискнула она.

Подобные ситуации были не для ее чувствительной натуры. Обращаться с оружием она не умела, не говоря уже о приемах самообороны. По меркам лагерной жизни это считалось слабостью. Но я бы не назвала Люти слабачкой. В ее характере имелись сильные стороны, никак не связанные с физической силой.

– Люти?

Я в немом изумлении смотрела на подругу. Рука с пистолетом опустилась сама собой. Остальные замерли. Пистолеты Хейдена и Кита были по-прежнему нацелены на Люти, а рука Дакса с ножом оставалась возле ее горла. Я оглянулась на дверь – не появится ли еще кто. Но Люти пришла сюда одна.

– Ты жива.

От страха Люти еле ворочала языком. Взгляд метался по комнате. Увидев в углу караульного, она зажмурилась и испуганно вскрикнула.

– Ты одна? – спросила я, не обращая внимания на ее слова.

Тревога, улегшаяся было во мне при виде Люти, поднялась снова. Сюда в любой момент мог войти кто-то из обитателей Грейстоуна.

– Да, – слабым голоском ответила Люти.

Страх в ее глазах показывал, что она говорит правду.

– Дакс, отпусти ее.

– Что за…

– Отпусти ее! – прошипела я, обрывая его возражения.

Дакс сердито посмотрел на меня из-за плеча Люти, но все-таки убрал нож. Люти метнулась к ближайшей стене, вжалась в нее спиной, словно испуганный мышонок в клетке, который пытался убежать от подкрадывающегося голодного кота.

– Грейс… – настороженно окликнул меня Хейден.

Я махнула рукой, веля ему помолчать.

– А почему тебя удивило, что я жива? – спросила я.

– Мы все думали, что ты погибла.

Люти старалась смотреть на меня, но взгляд ее невольно соскакивал на моих спутников. Все трое держали ее под прицелом.

– Ты внезапно исчезла. Джоуна никому ничего не сообщил. Вот мы и предположили…

– Предположили, что я погибла?

– Грейс, нам пора убираться отсюда, – прошептал Хейден, наклонившись к моему уху.

Люти в замешательстве смотрела на него. Я кивнула, продолжая смотреть на подругу.

– Почему ты снова здесь? – спросила Люти.

Я почувствовала, как напряглись мои спутники, требуя, чтобы я промолчала. Но что-то во взгляде Люти подсказывало: она поймет. В прошлом она старательно избегала всего грубого и жестокого, однако недавняя война подействовала и на нее.

Казалось бы, Люти и сама могла догадаться, почему я здесь. Но вряд ли ей было бы достаточно моих объяснений. В глазах жителей Грейстоуна я была предательницей и уже поэтому не заслуживала доверия. Никто не обязывал Люти хранить мои секреты. Я молчала и просто смотрела, сознавая, что мы теряем драгоценные секунды.

Взгляд Люти ненадолго метнулся к окну. Ее голубые глаза испуганно распахнулись.

– Сюда идут, – прошептала она.

Я тоже повернулась к окну. На дорожке виднелись силуэты, и они приближались, но пока еще были далеко и шли вразвалку. Нас они еще не успели заметить. Хейден вполголоса выругался. Я перевела взгляд на Люти. Чувствовалось, в душе ее идет ожесточенная борьба.

– Уходите, – резким шепотом потребовала она.

– Ей можно доверять? – торопливо спросил Кит.

Он переместился к окну и с беспокойством наблюдал за дорожкой.

Я пристально посмотрела на Люти. Она ответила таким же взглядом. Как-никак она была моей лучшей подругой, и жестокость всегда ее ужасала.

– Да, – ответила я Киту.

Дакс что-то пробормотал, направившись к двери. Хейден быстро схватил со стола несколько листов, включая и тот, где был план Блэкуинга. Их он сложил и торопливо запихнул в карман.

– Быстрее, – подгоняла нас Люти, махая руками. – Я скажу, что нашла его в таком состоянии, но никого не видела… только, пожалуйста, уходите.

– Грейс, не задерживайся, – строго сказал мне Хейден, беря меня за руку.

Он потащил меня к двери, где уже стояли Кит с Даксом, но мне было не оторвать взгляд от Люти. Она слегка улыбнулась мне печальной улыбкой. Я не смогла ответить тем же. Замешательство не давало мне связно думать. Дакс рванул дверь и выскользнул наружу. Следом исчез Кит. Хейден уже хотел силой вытащить меня, когда Люти вдруг прошептала:

– Грейс, я рада, что ты жива.

От ее добрых слов у меня сдавило грудь. Нахлынула волна грусти, еще раз напомнив: покинув Грейстоун, я оставила в прошлом не только умершего отца и мерзавца-брата. В моей здешней жизни было немало прекрасных моментов, но все это безвозвратно ушло.

– Спасибо, Люти.

Хейден вывел меня наружу. Мы вновь оказались в темноте и стали пробираться между хижинами. Караульные были совсем близко, но тревоги никто не поднимал. Они и сейчас нас не видели. Хейден крепко держал меня за руку, заставляя двигаться.

– Грейс, нельзя задерживаться, – тихо напомнил он.

Из лагеря нас выводил Кит. Мы с Хейденом шли сзади. Он по-прежнему держал меня за руку. Смятение мешало мне сохранять бдительность, но я вполне доверяла спутникам. Мы бесшумно двигались между постройками, жались к обочинам дорожек и выжидали, заслышав подозрительные звуки. Через какое-то время мы оказались на окраине Грейстоуна, в том самом месте, где входили.

Оглядевшись по сторонам, мы рванули к кромке леса. Натренированные ноги сами несли меня вперед. Хейден ободряюще сжимал мою руку. Последние несколько ярдов до деревьев мы неслись на полной скорости и не останавливались до тех пор, пока не углубились в лес.

Мозг продолжал прокручивать неожиданную встречу. Я доверяла Люти, однако в глубине души все же опасалась: а вдруг она соврала? Что, если она нас выдаст и спровоцирует новое нападение на Блэкуинг? Способна ли она держать слово? Мы продирались сквозь кусты, торопясь убраться подальше от Грейстоуна, а мой разум несся по тысяче тропок одновременно.

Глава 9. Утешение

ХЕЙДЕН

Теплая рука Грейс лежала в моей. Я всеми силами пытался вытащить ее из глубины тягостных раздумий. До Блэкуинга было совсем недалеко, но мы и сейчас старались двигаться бесшумно, лавируя между деревьями. Кит с Даксом ушли вперед, мы с Грейс поотстали. Парни молчали. Мы тоже. Вылазка обернулась для Грейс болезненным напоминанием об утраченном и оставленном за чертой.

Я все время украдкой посматривал на нее, но видел одно и то же: погасший взгляд Грейс скользил по земле. Со стороны казалось, что она внимательно смотрит под ноги, стараясь не споткнуться. Нет. Ее глаза блуждали по подлеску, а мысли находились где-то далеко. Мне хотелось вернуть ее в реальность, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Но момент был неподходящим для подобных утешений.

Тогда я сжал ее руку, заставив повернуться ко мне. Грейс заморгала, будто только сейчас вспомнив, что я рядом. Она заставила себя улыбнуться, но улыбка получилась ненатуральной. Я тоже улыбнулся, хотя и у меня вышло не лучше. Трудно искренне улыбаться, когда наши эмоции совпадали. Мне было тягостно видеть ее в таком состоянии.

– Мы сейчас зайдем в штурм-центр. Надо обсудить с Китом и Даксом результаты вылазки. А потом пойдем домой, – тихо пообещал я.

Если Грейс захочет говорить, мы поговорим. Не захочет – ляжем спать. Я был готов выполнить любое ее желание, только бы оно помогло ей справиться с эмоциями. Однако вначале нужно подвести итоги нашей вылазки.

Ее ответ был подозрительно спокойным: она не хотела выдавать своих чувств. Я опять сжал ее руку и поцеловал в макушку. Хотелось увидеть настоящую улыбку Грейс. Отчасти это сработало: она повернулась ко мне, и в глазах ее мелькнула радость – впервые за все это время. Но до ее настоящей лучистой улыбки было далеко.

Мы вошли в Блэкуинг. Лагерь уже спал, лишь кое-где в хижинах горели свечи и керосиновые фонари. Грейс выпустила мою руку, но продолжала идти рядом. Кто-то и сейчас мог нас увидеть, а она не хотела афишировать наши близкие отношения. Не все в лагере знали, что мы вместе. Я был благодарен ей за предусмотрительность.

Кит с Даксом первыми подошли к штурм-центру. Караул там несла женщина лет тридцати – со спящим ребенком на руках. Редкое зрелище для Блэкуинга. Конечно, дети рождались и сейчас, но значительно меньше, чем до катастрофы, уничтожившей цивилизацию. Так на свет появился Джетт. Роды принимал Докк. Мать Джетта умерла от кровотечения, а через какое-то время умер и его отец, которого ранили во время налета и которому в рану попала инфекция. С тех пор мальчишка находился на попечении Мейзи. Дети казались чудом. Если их не будет, род человеческий попросту вымрет.

Женщина молча вышла, а мы собрались вокруг стола. Грейс встала рядом со мной.

– Ну что, делимся впечатлениями о вылазке? – спросил Дакс, открывая обсуждение.

– Куда же без этого, – согласился Кит.

– Хейден, что ты у них стянул? – поинтересовался Дакс.

– Сам толком не знаю.

Грейс и парни смотрели на меня. Я достал и разложил на столе украденные бумаги. Все склонились над ними. Первый лист оказался списком предметов, в которых нуждался Грейстоун. Второй – планом ремонтных работ на территории лагеря. Третий содержал каракули, понятные только их автору, и напоминал заметки, набросанные для памяти. Пожалуй, самым ценным оказался четвертый. Его-то и разглядывала Грейс, пока нам не помешали.

На листе был нарисован хорошо узнаваемый план Блэкуинга со множеством пометок. Я сразу вспомнил про план, который видела Грейс накануне ее бегства из родного лагеря. Возможно, перед нами уточненный вариант. Рядом с несколькими постройками стояли пометки вроде «еда» и «оружие». Поверх схематичного изображения башни был нарисован крупный значок «Х». Такие же знаки, но поменьше стояли возле хижин, сгоревших в результате атаки грейстоунцев.

– Откуда им известно, чтó и где у нас хранится? – спросил Дакс, разглядывая лист.

Кит молча хмурился.

– Они шпионили за нами… – заговорила до того молчавшая Грейс. Я посмотрел на нее и поймал ее виноватый взгляд. – Они знали, что я здесь… Скорее всего, вели наблюдение за лагерем и кое-что разнюхали.

Я тоже нахмурился. Мне совсем не нравилась такая осведомленность врагов о нашем лагере; особенно о местах складирования оружия и съестных припасов.

– Это похоже на план, который ты тогда видела?

– Очень похоже. Дополненный вариант.

– Они решили, что башенка наша тю-тю, – заметил Кит, указывая на косой крестик, перечеркивающий значок башни. – Мэлин туда лазала. Сказала, можно подниматься без опаски. Значит, преимущество башни у нас сохраняется.

– Верно, – согласился я.

Пока остальные разглядывали трофейный план, я вдруг потерял к нему интерес. Всеми этими сведениями наши противники располагали еще до начала войны. Мы и так знаем свой лагерь, и потому захваченный план вряд ли поможет нам в дальнейших действиях. А вот списки могут пригодиться.

– По-моему, мы недооценили эти списки, – сказал я, рассуждая вслух. – Теперь мы знаем, в чем нуждается Грейстоун. Так не проще ли помешать им это получить, чем вести боевые действия?

Если мы помешаем грейстоунцам добыть необходимое, это удержит их от нового нападения на Блэкуинг. Не будет новых жертв с обеих сторон.

– Насчет помешать – не понимаю, как ты собираешься это делать. А вот насчет их поломок… можно постараться, чтобы все сломанное уже нельзя было починить, – сказал Кит, ухватывая нить моих рассуждений.

– Можно и самим расширить список их поломок… – задумчиво пробормотал Дакс.

Да. Так мы вполне сможем победить в этой войне. Население Грейстоуна превосходило наше, однако сражения не всегда решают исход войны. Полностью избежать столкновений нам вряд ли удастся, но мы можем найти иные способы действия.

– Пожалуй, это действенная стратегия, – согласился я. – Нам она по силам. Проникать в их лагерь, ломать все наиболее важное. Уничтожать их припасы…

– Бесполезная затея, – оборвала меня Грейс.

Ее слова удивили нас.

– Почему бесполезная? – с плохо скрываемой досадой спросил Кит.

– Надо знать Джоуну. Этим его не остановишь. Любой вред, причиненный Грейстоуну, только добавит моему брату решимости уничтожить Блэкуинг. Он будет сражаться ожесточеннее, только и всего.

Ее слова вызвали у меня раздражение. Придуманная мной стратегия казалась вполне действенной, а Грейс несколькими короткими фразами разнесла ее в пух и прах.

– Какое еще решение есть у нас? – язвительно спросил я. – Перебить их всех?

– Тогда бы мы повторили стратегию Джоуны. Он как раз и пытается это сделать с Блэкуингом, – предельно серьезным тоном ответила Грейс. – На остатках ресурсов не выжить ни им, ни нам. Ради победы Джоуна не посчитается с людскими потерями, поскольку иначе его люди так и так умрут от голода.

– И что нам делать? – спросил Дакс.

Меня накрыло плотной волной растерянности и досады. Сколько ни ломай голову над стратегиями, похоже, выхода попросту не существовало. Если мы втянемся в цепь вооруженных столкновений, это обернется невосполнимыми потерями без каких-либо гарантий. Если же мы начнем вредить Грейстоуну, уничтожая их запасы, но никого не убивая, это лишь озлобит их и заставит воевать с бóльшим ожесточением. Пытаясь обезопаситься, мы получим опасности, как говорили в прежнем мире, с доставкой на дом. Мир между лагерями был невозможен, поскольку и они, и мы испытывали нехватку ресурсов, а многолетняя взаимная ненависть лишь усугубляла положение. Решения не было. Любой способ приводил к краху и гибели населения обоих лагерей.

Как мы дошли до такого?

Оставалось только вздыхать, что я и сделал, склонившись над столом. Грейс тоже склонилась, облокотившись о стол и подперев подбородок ладонью. Казалось, она пытается не допустить мрачного исхода событий.

– Не будем принимать поспешных решений, – сказал я. – Мы хотели получить сведения о противнике. Мы их получили.

– Согласен. Но есть еще один вопросик.

Я не сразу понял, чтó имел в виду Кит. Он был прав. Я почти забыл про девицу, которая нас застукала.

– Грейс, я про твою подругу, – пояснил он.

– Люти, – глухо из-под ладони подсказала она.

– Да, Люти. Ей можно доверять?

– Не знаю. – Грейс вздохнула, выпрямилась и устало посмотрела на нас. – Думаю, что да.

Почувствовав неуверенность в ее голосе, парни нахмурились.

– Ты так думаешь? – язвительно спросил Дакс.

– Да, я так думаю! – огрызнулась Грейс.

Она все еще находилась под впечатлением вылазки в Грейстоун. Я ее понимал. Навещая место, где когда-то стоял наш прежний дом, я всякий раз возвращался оттуда беспомощным, раздавленным и, что хуже всего, с разбитым сердцем.

Я накрыл ладонь Грейс своей, медленно провел большим пальцем по ее костяшкам. Взгляд у нее был жестким и колючим. Потом ее глаза немного потеплели. Спасибо, что Кит с Даксом предпочли не заметить этот жест. Не время сейчас для шуточек.

– Я считаю, что Люти мы можем доверять, – сказала Грейс. – Она не из тех, кому нужны конфликты. Жестокость она просто ненавидит. Она собственной тени боится. Не станет она раздувать вражду между лагерями. Я такого даже представить не могу…

– Струхнула она здорово, – согласился Дакс. – Дрожала, как лист на ветру.

– Еще бы не дрожать! Люти впервые увидела нож, приставленный к ее горлу. Ты ее до смерти напугал.

– По правде говоря, кроме ножа, в нее еще целились из двух пистолетов, – криво усмехнулся Дакс.

– Значит, в Грейстоуне не все девчонки такие отчаянно смелые, как ты? – улыбнулся Кит.

Улыбался он редко. Грейс тоже улыбнулась, что меня порадовало и огорчило, поскольку ее улыбка предназначалась не мне.

– Не все, – скромно ответила она. – В налетах и вылазках Люти не участвует. Она – человек мягкий и отзывчивый. Думаю, нам нечего опасаться. Свое слово Люти сдержит.

Грейс кивнула, словно убеждая себя, и опять улыбнулась.

– Давайте сегодня на этом закончим, – сказал я, засовывая в карман трофейные бумаги. – Время уже позднее.

– Да, пора по домам, – согласился Кит.

Они с Даксом убрали в шкаф все оружие, включая и наше, и принялись что-то вполголоса обсуждать. Я подошел к Грейс. Она понуро стояла у стола, сцепив пальцы и упорно стараясь не смотреть на меня.

– Привет, Медведица, – тихо, чтобы слышала только она, сказал я.

Ее губы тронула улыбка. У меня радостно запорхало сердце. Грейс подняла голову, и ее зеленые глаза уставились в мои.

– Привет, Герк, – в тон мне ответила она.

Я пытался угадать ее мысли. Грейс схватила меня за рубашку и притянула к себе, будто мое близкое присутствие ее успокаивало.

– Пока, ребята! – крикнул нам Дакс.

Они с Китом уже стояли у двери. Я пробормотал слова прощания. Парни ушли, оставив меня наедине с Грейс. Я взял ее лицо в ладони и стал осторожно водить большими пальцами по нежной коже.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил я, прекрасно зная ответ.

Грейс поглубже вдохнула, задержала воздух и неспешно выдохнула.

– Пойдем домой, – попросила она.

Слово «домой» отозвалось во мне всплеском счастья, который быстро погас. Грейс сейчас было очень тяжело, а кроме меня, никто не мог ее успокоить.

– Конечно. Пошли.

Грейс вышла первой. Ребенок все так же мирно спал на руках караульной. Я пожелал женщине спокойной ночи и вслед за Грейс шагнул в темноту. Должно быть, время перевалило за полночь. У меня сейчас было только одно желание: забраться в постель и покрепче прижать к себе Грейс. Она по-прежнему была целиком погружена в свои мысли, и по пути к хижине мы не сказали ни слова.

Войдя, Грейс присела на кровать. Я зажег свечку. Хижина наполнилась теплым светом, но от настроения, в каком находилась Грейс, и сейчас веяло ледяным холодом. Она подалась вперед, уперла локти в колени и спрятала лицо в ладонях.

Я разделся до трусов. Грейс, невзирая на усталость, почему-то не торопилась. Я достал из комода футболку и подошел к ней. Только тогда Грейс подняла голову.

– Руки вверх, – тихо сказал я, держа футболку перед собой.

Грейс улыбнулась одними губами и позволила надеть на себя футболку. Футболка собралась в складки у нее на талии. Мои движения были медленными и нежными. Я хотел успокоить Грейс, а не возбудить ее физически.

– Давай помогу, – предложил я, садясь перед ней на корточки.

Я дотронулся до ее колен и слегка дернул за шорты. Грейс уперлась руками в матрас, позволив расстегнуть пуговицы. Она смотрела, как я ее переодеваю. Я кожей чувствовал тепло ее взгляда. Я стянул с Грейс шорты, оставив ее в трусиках.

– Хорошо?

– Замечательно.

Я забрался на кровать и заполз за спину Грейс. Обхватив ее плечи, я потащил ее с собой. Я полз, пока не уперся спиной в стену. Грейс посмеивалась. Наконец мы устроились. Она сидела у меня между ног, упираясь мне в грудь. Вскоре мои руки оказались у нее на груди.

– Есть желание поговорить?

Она повернулась ко мне, уже не улыбаясь.

– Даже не знаю. Наверное, тебе знакомо это чувство? Ты ведь тоже утратил душевное равновесие в твоем бывшем пригороде?

У каждого из нас были места, оставленные за чертой; места, где мы потеряли дорогих людей и где воспоминания по-прежнему вызывали боль.

– Да, Грейс, – запоздало ответил я на ее вопросы.

– Сочувствую, что тебе пришлось все это испытать, – сказала она, коснувшись губами моей руки.

– Но речь сейчас не обо мне – напомнил я. – Не надо за меня тревожиться.

– Согласен, что все это странно и как-то нереально? Увидеть свой прежний дом, где он умер…

– Так это был твой дом?

Я прекрасно помнил, как изменилось лицо Грейс, когда мы оказались возле ее бывшего дома.

– Да, – кивнула Грейс. – Здесь мне было легче отрешиться от воспоминаний. А там… увидела и…

– Стало тяжело, – докончил я ее фразу. – Со временем станет легче, но не буду тебе врать: совсем эти ощущения не исчезнут.

Мысли ненадолго вернулись к родителям. Они погибли, когда мне было пять. Грейс, оказавшись в лагере, еще несколько лет прожила с матерью. Когда она взрослела, с нею рядом был отец. И так продолжалось вплоть до последнего времени. Что хуже: потерять родителей в раннем возрасте, почти их не помня, или пережить эту утрату взрослым, когда судьба безжалостно забирает дорогого тебе человека, с которым ты успел прожить столько незабываемых мгновений?

Нельзя так ставить вопрос. То и другое одинаково плохо.

– Когда станет легче? – с нескрываемым отчаянием спросила Грейс. – Я думала, будто со всем справилась, и вдруг… Видишь то, что потеряла или навсегда оставила позади… Это тяжело.

– Любовь моя, я не могу назвать тебе сроков, – ответил я, целуя ее в плечо. – Но я здесь, с тобой. И ты это знаешь.

– Знаю… Я чувствую себя эгоисткой. Распустила нюни: ах, пожалейте меня. Забыла, сколько выпало на твою долю.

Грейс вдруг уселась поперек, повернув голову в мою сторону. Мои руки соскользнули с ее плеч на талию, где и остались.

– Не надо так говорить, – попросил я.

– Но это же правда…

– Нет, Грейс. Мы оба потеряли близких, и степень душевной боли не зависит от давности потери и от того, сколько лет мы провели рядом с ними. Не считай себя эгоисткой. Такое нельзя копить внутри. Обязательно говори со мной обо всем, что тебя тревожит и мучает… Зачем тогда я нужен, если не могу выслушать тебя?

Грейс пристально смотрела на меня. Казалось, она хочет поверить моим словам, но не решается.

– Я вполне серьезно, – добавил я.

Она тяжело вздохнула и уткнулась мне в грудь. Я притянул ее поближе, одной рукой держа за талию, а другой гладя по волосам.

– Я люблю тебя, Хейден, – прошептала она, согревая дыханием мою шею.

Там, где ее тело прижималось к моему, кожа подрагивала от биения пульса.

– И я люблю тебя, Грейс, – ответил я, целуя ее в висок. – Ты обязательно придешь в норму. Я знаю.

– Ты прав, – согласилась она.

Чмокнув меня в шею, она чуть отодвинулась, чтобы видеть мои глаза.

– А ты знаешь, откуда мне это известно? – спросила Грейс.

– Поведай мне, мудрейшая из мудрых, – весело ответил я и улыбнулся, увидев на губах Грейс настоящую улыбку.

– Я обязательно приду в норму, поскольку у меня есть ты.

– Сущая правда.

Она даже не представляла, как много у нее меня.

Глава 10. Восприятие

ХЕЙДЕН

Я шел по Блэкуингу. В затылок дул приятный ветерок. В небе сверкало послеполуденное солнце. К птичьему щебетанью примешивался негромкий звук моих шагов и всплески детского смеха. В хижине, мимо которой я шел, жила семья.

Я настолько привык повсюду ходить с Грейс, что был вынужден несколько раз приспосабливаться к походке моего нынешнего спутника.

– И тогда я сказал Мейзи, что больше в школу не пойду. Она спросила почему. Яснее ясного: потому что Рейни вечно старается сесть рядом со мной, а это полная жуть, – долетала до меня болтовня Джетта.

Удивительно, мальчишки в этом возрасте всегда побаивались девчонок. Какой-то традиционный страх. Мне вспомнился рассказ Грейс. Во время атаки грейстоунцев Джетт храбро взялся защищать Рейни и ее младшую сестру.

– В школу, Джетт, тебе надо ходить, – сказал я, стараясь, чтобы это не звучало как назидание. – Где еще ты получишь нужные знания и навыки?

– Тоже мне школа, – пробурчал Джетт и состроил гримасу. – Одно название.

Отчасти он был прав. Местная «школа» имела всего одного учителя, старичка под семьдесят. Он давал детям азы знаний по разным предметам и учил навыкам выживания. Не ахти какой уровень, но все же лучше, чем ничего. Большинство ребятни, усвоив все, что им требовалось, бросали учиться. Наверное, и Джетт еще год-другой походит и перестанет.

– Между прочим, Грейс мне кое-что рассказала, – сообщил я и улыбнулся.

В последнее время я редко улыбался. Джетт с опаской посмотрел на меня, а поскольку голова его была задрана, он споткнулся о дерн на обочине и едва не шлепнулся. Я продолжал идти. Джетт бросился меня догонять.

– Ч-то она т-тебе рассказала? – запинаясь, спросил мальчишка.

– Ей показалось, что тебе просто нравится Рейни, но ты не хочешь в этом признаваться. Даже себе.

От моих слов Джетт завертелся как ужаленный.

– Вот и неправда! Девчонки – дуры, – заявил он, крепко обхватив плечи. – Мне эта Рейни ни капельки не нравится.

– Девчонки вовсе не дуры, – усмехнулся я.

– Нет, дуры!

– Но тебе же нравится Грейс, – высказал я свой довод. – А она тоже девчонка. Только большая.

– Нет, она не большая. Она уже… старая. Как ты. И нравится она мне совсем не так, как тебе, – ответил Джетт и высунул язык в знак недовольства.

Я удивленно заморгал. Вот уж не думал, что этому мальцу хватит наблюдательности заметить мои чувства к Грейс.

– Зато Рейни – твоя ровесница. Видишь, как тебе повезло? – невозмутимо спросил я, игнорируя его последнюю фразу.

– Да не нравится она мне! – почти закричал Джетт.

Он тут же огляделся по сторонам – не слышит ли кто, потом сердито посмотрел на меня.

– По-моему, ты слишком щедр на возражения, – сказал я, теперь уже улыбнувшись во весь рот.

– Что? – не понял Джетт, сконфуженно морща нос.

– Так, вспомнилось.

Фраза эта была из моего детства[1]. Ее я всякий раз слышал от Докка, когда мы с Китом и Даксом врали ему, отрицая самовольную отлучку. Столь усердное отрицание лишь подтверждало нашу вину.

Мы пошли дальше.

– Не нравится мне она, – повторил Джетт, глядя в землю.

– Как скажешь, дружок, – усмехнулся я. – Тебе лучше знать.

Джетт что-то пробубнил, но я так и не понял. Я удивлялся своему настроению. Давно уже мне не было так легко и весело, как сейчас, но мне это нравилось. С момента нашей вылазки в Грейстоун прошло больше недели, однако никаких ответных действий противник не предпринимал. Каждый день понемногу уменьшал нашу настороженность и придавал уверенности, однако бдительности мы не теряли.

Грейс сейчас находилась у Докка – расширяла свои познания в медицине. Она полностью оправилась после вылазки, ее настроение улучшилось, что сказалось и на моем. Сейчас мы оба чувствовали себя превосходно.

– А теперь куда мы идем? – спросил Джетт.

– В штурм-центр.

Мальчишка весь день ходил за мной по пятам. Раньше я бы давно шуганул его, но благодушное настроение делало меня терпимее к присутствию Джетта и его нескончаемым вопросам. По правде говоря, мне нравилось немного поддразнивать его.

– Зачем?

– На вечер у нас намечена первая разведывательная вылазка в город, – ответил я.

Джетт ничего не знал о нашей стычке со Зверями, однако важно кивал, делая вид, будто понимает мои слова.

– Да, конечно, – неуверенно протянул он.

Мы подошли к штурм-центру.

– Пока, Джетт. До встречи.

– Пока, Хейден! – махнул он рукой.

После моих расспросов о Рейни он и сам был не прочь отстать от меня.

Я толкнул дверь и вошел. Помимо голосов, меня встретил такой знакомый смех Грейс. Она разговаривала с Китом, Даксом и Докком. Видя, как она шутит с другими, я испытал слабый укол ревности, но постарался не поддаться.

– Привет, – поздоровался я, подходя к столу.

– Ну вот и мистер Абрахам пожаловал, – съехидничал Дакс.

Он склонился над столом, опираясь на локоть. Вел он себя слишком уж непринужденно.

– Хоть ты и командир, это не дает тебе права опаздывать на совещания, – заметил Дакс.

Грейс усмехнулась его шутке и посмотрела на меня. Ее глаза сияли. Я не мог не ответить ей такой же сияющей улыбкой. Почти весь день мы провели порознь, и это было довольно непривычно.

– В отличие от вас, сэр, я был занят по-настоящему серьезными делами, а потому вам придется простить мне это непреднамеренное опоздание, – пошутил я, язвительно взглянув на Дакса.

Он приложил руку к сердцу, изображая обиду.

– Вы ранили меня своими упреками, – напыщенно произнес Дакс.

Конечно же, Дакс не бездельничал. Он работал не меньше других, стараясь починить пикап, пострадавший во время нашего бегства от скопища Зверей. Но Дакс был в своем репертуаре, и иногда его требовалось одернуть за не слишком уместные шуточки.

– Однако, – деликатно произнес Докк, возвращая нас к насущным делам.

– Вот-вот, – пробормотал я. – Я считаю, нам незачем отправляться на разведку всем составом. Мне не нравится бросать лагерь совсем без руководства. Хотя бы один из нас должен остаться.

Я поочередно оглядел всех. Возражающих не было.

– Можно совершать эти вылазки попеременно, – предложил Кит. – Чередоваться.

– Да, это наилучшее решение. Двое или трое едут на разведку, один остается с Докком. Как вам такой вариант?

– Вполне разумное решение, – согласился Дакс.

– Вы скоро выезжаете? – спросил Докк.

Докк вообще не участвовал в вылазках и налетах, но, будучи ценным и уважаемым человеком, в наше отсутствие он часто оставался за главного. Он всегда участвовал в наших совещаниях.

– Да, – ответил я. – Закончим обсуждение и поедем. Пикап я уже подготовил. Кто хочет остаться в лагере?

Парни и Грейс переглядывались, не желая добровольно отказываться от участия в вылазке. Я посмотрел на Грейс. Она покачала головой. Ничего удивительного.

– Ну, о вас речь не идет, – заявил Дакс, кивая нам с Грейс. – Да я бы и не посмел разделить счастливую пару. Что, Кит, сыграем в «камень-ножницы-бумага»?

– Хватит трепаться, Дакс, – оборвал я друга.

Как бы я ни хотел уберечь Грейс от опасности, мне было спокойнее взять ее с собой, нежели оставлять здесь. Там я всегда смогу ее защитить. Пусть она и не нуждалась в моей защите, вряд ли когда-нибудь я отвыкну оберегать ее везде и всюду.

Кит с Даксом склонились над столом. Докк, выступавший судьей, негромко посмеивался. Мне не было дела до их жеребьевки. Я подошел к Грейс.

– Привет, – весело произнесла она.

Ее светлые волосы были заплетены в не слишком тугую косу. Несколько локонов успели выбиться оттуда и обрамляли лицо.

– И тебе привет. Как твоя учеба у Докка?

– Было очень интересно его слушать. Правда, многое тут же выветрилось у меня из головы, но кое-что я запомнила.

– Рад слышать.

– Ха! – заорал Дакс, прерывая наш разговор. – Я его обскакал!

– Поздравляю, – сказал я, по-детски закатывая глаза.

– Желаю хорошенько поразвлечься, – махнул нам Кит. – Завтра увидимся.

– И будьте осторожны, – напутствовал нас Докк.

Мы пообещали, что будем предельно осторожны. Кит с Докком ушли. Мы втроем ненадолго задержались, чтобы взять оружие, после чего отправились в гараж. Солнце понемногу клонилось к закату. Мне хотелось еще до наступления темноты подыскать близ Арсенала наблюдательный пункт и обосноваться там.

В гараже горел всего один керосиновый фонарь, освещавший пикап. Дакс добросовестно старался залатать бесчисленные следы от пуль, но справился лишь отчасти. К счастью для нас, пострадала лишь поверхность машины. Ни одна из пуль не попала в мотор.

Задняя часть пикапа была битком набита, поскольку мы собирались провести в городе ночь – время, когда двуногое зверье наиболее активно. Мне вспомнилось, как из-за поломки пикапа мы с Грейс и Даксом были вынуждены заночевать в развалинах. Но сегодня мы делали это целенаправленно и надлежащим образом подготовились.

Дакс уже развалился на пассажирском сиденье. Не теряя времени, мы выехали из Блэкуинга. Как всегда, Грейс поместилась у меня за спиной. Я ощущал ее присутствие, а ее улыбка в зеркале заднего вида невольно заставляла улыбаться и меня.

– Когда приедем, спрячем машину понадежнее и отправимся искать подходящее место возле Арсенала, – сказал я спутникам. – Дежурить и спать будем по очереди, но, чтобы не упустить важное, наблюдение должны вести двое.

– Здравая мысль, – согласился Дакс.

– А что именно мы будем высматривать? – спросила Грейс.

– Думаю, все подряд. Число входящих и выходящих, чтó они вносят и выносят. Просто смотреть и подмечать.

Возражений не было. Тем временем мы уже пересекли границу города и ехали по развороченным улицам. Это заставило нас внутренне собраться. Грейс и Дакс вели наблюдения слева и справа, высматривая Зверей и вообще всех, от кого могла исходить опасность. Я ехал на максимально возможной скорости, какая позволяла не привлекать к нам излишнее внимание. Чем ближе к Арсеналу, тем осторожнее мы себя вели.

– Высматривайте место, где мы расположимся на ночь, – распорядился я.

За очередным поворотом в поле зрения появилась автомастерская, скрывавшая вход в подземный бункер. Его окружало несколько зданий, откуда можно следить за входной дверью. Оставалось выбрать наиболее подходящее.

– Как насчет этого? – Грейс указала на высотное здание напротив мастерской. В нем было этажей двадцать, если не больше. – Можно устроиться на пятом или шестом этаже.

– Еще один плюс. На нижних этажах гаражи, – добавил Дакс. – Спокойно спрячем пикап. Это надежнее, чем оставлять на улице.

Я заглушил двигатель и оперся на руль, разглядывая предложенную высотку. Она почти не отличалась от соседних зданий. Из окон было удобно следить за входной дверью автомастерской. Грейс предложила оптимальный вариант.

– Ладно. Обоснуемся здесь, – согласился я. – Теперь смотрите в оба. Звери не должны знать о нашем появлении.

В крови забурлил адреналин. Я повел пикап к гаражному пандусу, объезжая уличные завалы и стараясь не поднимать шума, чтобы Звери под землей не узнали о нашем появлении. Заходящее солнце нам подыграло: пандус скрывался в густой тени, делая нас почти незаметными со стороны улицы. Враги могли быть где угодно, в том числе и на пандусе. Не теряя бдительности, я ехал вверх по пандусу, пока не оказался на последнем гаражном этаже.

Я загнал машину в дальний угол, спрятав ее за бетонной колонной. Убедившись, что с улицы ее точно не увидят, я выключил двигатель и забрал ключ зажигания.

– Берем рюкзаки и на выход. Оружие наготове.

Мы выбрались из машины, торопливо надели рюкзаки со всем необходимым для ночлега и наблюдений. Мы с Грейс оказались по одну сторону, Дакс – по другую. Я уже хотел исполнить традиционный ритуал прощания, как Грейс меня опередила. Встав на цыпочки, она легонько поцеловала меня в подбородок.

– Я люблю тебя, – с улыбкой шепнула она. – Будь осторожен.

– Я тоже тебя люблю. И ты будь осторожна.

От моих слов улыбка Грейс стала еще шире. Мы обогнули пикап. Дальше я пошел первым. Дакс двигался замыкающим. Дверь в гаражной стене вывела нас на лестницу. Держа пистолеты наготове, мы стали подниматься. Следующий этаж оказался вестибюлем. Сомнений не оставалось: мы оказались в жилом доме.

Этаж утопал в густой пыли. Чувствовалось, здесь изрядно похозяйничали, но очень давно. Однако мы проверили все помещения на этаже. Никаких признаков жизни.

– Чисто, – резюмировал я. – Идем дальше.

На втором этаже находились четыре основательно разграбленные квартиры. Такую же картину мы увидели на третьем и четвертом этажах. Пятый пострадал меньше. Двери квартир не были сорваны с петель. Похоже, грабители удовлетворились нижними этажами и поленились подняться выше. Желая удостовериться окончательно, мы поднялись на шестой этаж. И опять пусто. Мое сердце, подхлестнутое адреналином, постепенно возвращалось к обычному ритму. Кроме нас, в этом многоэтажном здании не было никого.

– Попробуй открыть эту дверь, – предложила Грейс, указав на квартиру слева от меня.

Я повернул дверную ручку. К моему удивлению, дверь оказалась незапертой. Я приоткрыл ее, просунув дуло пистолета. Солнце успело зайти, и внутри было довольно сумрачно. Я внимательно осмотрел помещение, служившее гостиной, столовой и кухней. Никаких внутренних перегородок и дверей не было. Две двери в боковой стене, скорее всего, вели в спальню и ванную.

Я продвигался маленькими шагами, стараясь прикрывать Грейс. Подойдя к правой двери, я стал вслушиваться. Грейс с Даксом замерли, держа оружие наготове. Тогда я нажал ручку. Как и входная дверь, эта оказалась незапертой.

Мы попали в спальню. Двуспальная кровать, гардероб, комод и даже телевизор. Отсутствие электричества и передающих станций делало его простым ящиком. Я заглянул под кровать, потом в гардероб. Пусто.

Дакс взялся за ручку левой двери, прислушался и осторожно приоткрыл. И тут что-то мелькнуло. Удивленный Дакс резко выбросил вверх левую руку. Я поспешил к Грейс, но вскоре понял: ложная тревога. Нам ничего не угрожало.

– Черт, – пробормотал Дакс, ошалело глядя на нас.

Снова что-то мелькнуло по полу. Нечто стремительно понеслось к приоткрытой входной двери и скрылось на площадке. Обыкновенная рыжая крыса, обитавшая в ванной. Получалось, мы вторглись в ее жилище да еще и заставили убраться. После исчезновения крысы Дакс закрыл и запер входную дверь на внутренний засов.

– Всего-навсего крыса, – сказал я, отпуская руку Грейс.

– И здесь ты хочешь устроить наблюдательный пункт? – спросила она.

– Пожалуй.

Мы вернулись в гостиную и подошли к окну. Отсюда великолепно просматривалась улица и вход в автомастерскую. Подземелье не имело второго выхода, а значит, мы будем видеть всех приходящих и уходящих Зверей. Квартира находилась в приемлемом состоянии, что тоже говорило в пользу нашего выбора. Конечно, пыли хватало, но пыль наблюдениям не помеха.

– Меня устраивает, – заявил Дакс. – Кто дежурит первым?

С таким всплеском адреналина мне все равно не уснуть. Вот и займусь наблюдением.

– Я тоже, – присоединилась Грейс.

Я обрадовался. Мы и так не виделись почти весь день.

– Значит, кроватка целиком моя, – потирая руки, обрадовался Дакс.

Свой рюкзак он бросил на кресло-качалку в гостиной.

– Дверь я закрывать не буду. Так что вы уж ведите себя потише.

– Постараемся, – усмехнулась Грейс.

– Весьма признателен.

Отвесив нам шутовской поклон, Дакс ушел в спальню. Вскоре мы услышали скрип пружинного матраса. Дакс улегся и больше не ворочался. Мы с Грейс остались вдвоем.

– Приступаем к наблюдению? – спросил я, кивая в сторону окна.

– Самое время.

Мы подтащили к окну диванчик, стоявший у стены. Сидеть на нем было приятнее, чем на стульях. Чтобы не прерывать наблюдение, мы принесли сюда же рюкзаки и сложили на пыльный пол. Естественно, ни о каких свечах не могло быть и речи. Пистолет Грейс улегся на подоконник, а мой – на подлокотник диванчика. Я молча взял Грейс за руку и притянул поближе.

– Симпатичное местечко, – тихо, чтобы не тревожить Дакса, сказала Грейс.

Я повертел головой по сторонам и кивнул:

– Согласен. Симпатичное. Только странное. Тебе не кажется?

Первичный осмотр гостиной был направлен на выявление потенциальных угроз. Сейчас я просто разглядывал помещение, замечая то, что не увидел раньше. Еще один телевизор. Громоздкая и явно дорогая стереосистема. Застекленный шкаф, наполненный какими-то безделушками. Угол занимала массивная декоративная ваза. Все эти предметы бесполезны, но люди, жившие здесь, зачем-то их держали у себя. Наверное, в прежнем мире я бы тоже вел себя, как они, и знал бы, зачем мне все это нужно. Однако сейчас я решительно не понимал, зачем держать дома кучу совершенно бесполезных вещей.

– Очень странно, – согласилась Грейс. – Для чего они копили это барахло?

– Понятия не имею.

Негромкий скрип матраса напомнил о Даксе и сообщил, что он перевернулся на другой бок.

На улице и у входа в автомастерскую было пусто. Я рассеянно водил пальцами по ногам Грейс, чертя невидимые кружки.

– Послушай, Хейден…

– Слушаю.

– Может, я задаю нелепый вопрос, – зашептала она, – но… Скажи, у Дакса был хоть кто-то?

– Что значит «хоть кто-то»? – не понял я.

– У меня есть ты, у тебя – я… У него когда-нибудь была девушка, которая ему нравилась?

Я сдвинул брови, обдумывая вопрос Грейс. Дакс всегда отличался легким нравом и даже легкомыслием. Но трагедия, произошедшая несколько лет назад, надолго погасила его улыбку и отбила желание шутить по всякому поводу… Мне вспомнилось лицо его подруги: соломенные волосы с рыжеватым оттенком, светло-карие глаза, улыбавшиеся Даксу.

– Была, – ответил я, упершись глазами в подоконник.

Воспоминания оказались слишком яркими.

– Неужели? – удивилась Грейс. – И кто?

– Была у нас девчонка по имени Виолетта. Годом моложе нас. Нам тогда было по восемнадцать. Их отношения длились почти год.

Меня обдало волной грусти. Я помнил, как эти отношения оборвались. Невольно представил, как нечто подобное произошло с Грейс, отчего сжал ее ноги, напоминая себе, что она рядом.

– Он ее любил?

В голосе Грейс я тоже уловил грусть. Наверное, она уже догадалась о трагическом конце их отношений.

– Скорее всего. Поначалу она на Дакса и смотреть не хотела, но ты же знаешь… он очарует кого хочешь. Мало-помалу Виолетта поддалась на его ухаживания, и с тех пор они были неразлучны.

У меня их отношения тогда не вызывали никакого восторга. Только замешательство. Я не представлял, как можно настолько привязаться к другому человеку. Ведь это делает тебя более уязвимым. Конечно, я им немного завидовал. Они не прятали своего счастья. Виолетта каждый день смеялась над шутками Дакса, а он каждый день смотрел на нее, как на свое солнце.

Я чувствовал: Грейс не терпится узнать причину, оборвавшую отношения Дакса и Виолетты.

– Ты не стесняйся, спрашивай.

– Что с нею произошло? – пытаясь скрыть волнение, спросила Грейс.

– Она погибла. Ее первая вылазка в город оказалась последней. Наткнулась на Зверей.

Я закусил нижнюю губу. Мозг звенел от воспоминаний, о которых я и думать забыл. Грейс молча слушала меня, а мои пальцы все так же двигались вверх-вниз по ее ногам.

– Он потом простить себе не мог. Долго отходил. С тех пор многое в жизни он не принимает всерьез.

– Какая печальная история, – сказала Грейс, и это были не просто слова.

Я лишь кивнул, не зная, чтó тут еще добавить.

– Да, очень печальная, – послышалось у нас за спиной.

Мы так и подпрыгнули, затем обернулись назад. Я сразу же почувствовал себя виноватым за разглашение чужой тайны. Дверь спальни была открыта. В проеме стоял Дакс, небрежно скрестив руки на груди. Его взгляд упирался в пол, но гримаса на лице подсказывала: он слышал весь наш разговор. Я лихорадочно подыскивал слова и ничего не мог придумать. Дакс сам избавил меня от мучений, снова заговорив:

– Правда, неплохая сказочка на ночь? Приятных снов.

Глава 11. Разногласия

ГРЕЙС

– Правда, неплохая сказочка на ночь? Приятных снов.

От этих слов Дакса у меня сердце ушло в пятки. В них ощущалась давняя, но не утихшая боль. Он смотрел не на нас, а в пол, но и там вряд ли что-то видел. В гостиной установилась гнетущая тишина. Глубоко вздохнув, Дакс оттолкнулся от дверного косяка и поднял голову. Он скользнул взглядом по нам с Хейденом, поморщился и собрался вернуться в спальню.

– Дакс, постой! – вырвалось у меня.

Он замер и снова повернулся к нам. Его лицо ничего не выражало.

– Прости, пожалуйста, – неуклюже произнесла я. – Я… мы… не должны были говорить об этом…

– Тут не за что извиняться, – пожал плечами Дакс.

Он говорил вполне искренне, только в голосе и сейчас улавливались отзвуки боли.

– Но… – пробормотала я и умолкла.

Конечно же, ему было больно слышать наш разговор о Виолетте. Оказавшись после «изгнания» в Грейстоуне, я вообще не могла говорить о Хейдене. Меня разрывало на куски. А ведь Хейден оставался жив и здоров. Я не представляла боль от потери любимого человека. Это совершенно иное состояние, чем потерять отца или мать. Теряя любимого, ты словно теряешь половину своей души. Пальцы Хейдена гладили мне лодыжки. Мне отчаянно хотелось его обнять, но только не на глазах у Дакса.

– Дружище, то, что ты услышал, предназначалось не для твоих ушей, – сказал Хейден.

Плотно сведенные брови и напряженный подбородок безошибочно подсказывали: он чувствовал себя виноватым.

– Все нормально, не переживай, – ответил Дакс. – Виолетта погибла три года назад. Любые разговоры о ней не сделают ее мертвее.

Он говорил сухо, намеренно убирая из голоса все эмоции. Мое сердце болезненно сжалось. Дакс, конечно же, заметил, в какой позе мы сидим. Его губы тронула печальная улыбка.

– Дакс, мне было больно узнать об этом, – сказала я.

Он кивнул, понимая, что речь идет не о вторжении в чужую тайну, а о его потере.

– Да, конечно, – сказал Дакс. – Я возвращаюсь в кровать. Разбудите, когда подойдет моя очередь.

С этими словами Дакс ушел в спальню. Скрипнул матрас. Дакс улегся.

– Надо же… – виновато пробормотала я.

Хейден молча сжал мне лодыжку, потом притянул меня ближе, развернул лицом к себе и поцеловал. Поцелуй не был ни крепким, ни страстным, но я ощутила тяжесть иного рода. История Виолетты напомнила ему о том, как легко в нашем мире потерять любимого человека. Хейдену требовалось удостовериться, что я здесь, рядом с ним. Такая же потребность была и у меня.

Потом он отодвинулся, но его рука так и осталась у меня на щеке. Закрыв глаза, он большим пальцем гладил мне щеку. Так прошло минуты две. Хейден улыбнулся, открыл глаза и сел в прежнее положение. Он знал, как крепко я его люблю, а я знала, как крепко любит меня он. Мы обходились без слов, не желая, чтобы Дакс их услышал. Мы и так травмировали парня. Зачем же добавлять?

Умом я понимала: надо сосредоточиться и продолжать наблюдение, как это делал Хейден. Но мысли по-прежнему крутились вокруг Дакса и Виолетты. Он всегда казался мне счастливым и беззаботным. Я и представить не могла, что в его жизни случилась такая трагедия. Услышанное меня шокировало. От Хейдена я узнала: по-настоящему счастливым и беззаботным Дакс был до гибели Виолетты. Потом стал безразличным, нацепив маску беззаботности.

Это многое объясняло в поведении Дакса. Своими постоянными шуточками он отбивался от боли. А несерьезное отношение ко всему… Однажды он попробовал отнестись серьезно. Результат был трагическим. Дакс с самого начала поддерживал нас с Хейденом, когда между нами не было и намека на отношения. Наверное, это напоминало ему собственные чувства к Виолетте. Дакс познал счастье быть вдвоем и желал того же для Хейдена.

Я узнавала совершенно другого Дакса, и каждое открытие лишь сильнее разбивало мне сердце. С самого начала я видела в этом парне надежного друга Хейдена. Скорее брата, чем друга. Я и представить не могла, что Дакса преследуют тяжкие воспоминания. Кто бы мог подумать, что он столько пережил? Оказывается, даже самые счастливые люди не всегда бывают по-настоящему счастливы.

Я подняла голову и перевела взгляд на Хейдена. Он наблюдал за улицей, а пальцы его все так же касались моих ног. Я хотела пошутить насчет его сдвинутых бровей, как вдруг он наклонился вперед, вцепившись руками в подоконник.

– Что там? – спросила я, вслед за Хейденом наклоняясь к окну.

– Зверь появился, – шепотом ответил он, указывая на вход в автомастерскую.

Я прищурилась, стараясь увидеть как можно больше. Зверь был крупным. Выйдя на улицу, он быстро зашагал по разбитому тротуару. В руках он держал тяжелый автоматический пистолет и озирался по сторонам. Чувствовалось, он высматривает врагов.

– Караульный? – спросила я.

– Скорее всего.

Я стала ждать, когда Зверь появится с другой стороны здания. Нога нервозно подрагивала. Прошло еще несколько тягостных минут. Так и есть. Зверь возник с другой стороны, подтвердив мои подозрения. Обход завершился. Оглядевшись в последний раз, караульный исчез за дверью.

– Дождемся следующего, – сказал Хейден, приваливаясь к спинке диванчика. – Хотя бы будем знать, как часто они совершают обходы.

– Подождем, – согласилась я.

Мы снова устроились в непринужденной позе. Пальцы Хейдена, явно соскучившиеся по моим лодыжкам, принялись чертить кружки на коже. Наслаждаться тишиной мешали мысли, мгновенно вернувшиеся к Даксу и Виолетте. Такое вполне могло случиться с Хейденом или мною. Адреналин, еще не угасший после наблюдения за Зверем, придал мне злости и решимости. Я ни в коем случае не допущу, чтобы мы повторили трагическую историю Дакса и Виолетты.

Примерно через час Хейден заметил второго караульного, вылезшего из двери автомастерской. Этот тоже сделал всего один обход вокруг здания и скрылся внутри. Час спустя появился третий.

– Как видим, постоянного патрулирования у них нет, – подытожил Хейден. – Только однократные обходы с часовым интервалом.

– Хоть что-то узнали.

Мне стало спокойнее. Первые важные сведения мы получили.

От многочасового сидения у меня затекли мышцы. Чтобы их размять, я поерзала на диванчике. Хейден почти не менял позы и вполне нормально себя чувствовал. Последний караульный скрылся всего несколько минут назад. Я готовилась провести очередной спокойный час, но Хейден вдруг стремительно подался вперед и буквально прилип к стеклу.

Его настороженность мигом передалась мне. Я тоже прильнула к окну, но поначалу ничего не увидела. Пришлось снова вглядываться. Наконец я заметила небольшую толпу, крадущуюся по улице.

– Звери, – прошептал Хейден.

Я убрала ноги с его колен и лбом уперлась в оконное стекло. На высоте шестого этажа мы были невидимы для Зверей. К тому же мы предусмотрительно не стали зажигать свечи.

– Сколько их? – спросила я.

Я пыталась считать на ходу, что не очень-то получалось. Звери сливались с темнотой, исчезая в еще более темном пространстве бывшей автомастерской. Я насчитала семерых и… чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Смотри…

– Надо же, – напряженно пробормотал Хейден.

Вслед за семеркой Зверей шла толпа побольше – особей двенадцать или тринадцать. Однако нас с Хейденом удивило не их количество. Двое верзил волокли упирающуюся девчонку, которая пыталась вырваться. Она не желала идти, но ее тащили. Силы были неравными. Жертва извивалась, но не могла вырваться из тисков. Ноги цеплялись за щербатый асфальт, лишь немного замедляя неумолимое движение к наземному входу в логово Зверей. Девчонка была совсем молоденькая – моложе нас – и явно не желала составить компанию Зверям.

Я оцепенела от жуткой сцены, а Хейден… он готовился действовать. Напрягшись всем телом, он пытался открыть окно. Мышцы на руках вздулись, лицо перекосила гримаса. Он толкал оконную раму вверх, но та за столько лет успела прирасти к подоконнику и не поддавалась.

– Хейден!

– Помоги открыть окно, – прохрипел он, делая новую отчаянную попытку.

– Хейден, мы ничем не можем помочь этой несчастной, – сказала я, не принимая его затею.

– Почему не можем? У нас есть оружие. Но сначала надо открыть это чертово окно.

Хейден вновь приналег на раму, которую не поднимали бог весть сколько лет. Одной физической силы здесь было недостаточно.

Взглянув вниз, я увидела, что Звери почти дотащили свою жертву до двери. Шансы помочь бедняге таяли с каждой секундой. Девчонка отчаянно дергалась, все еще пытаясь вырваться из железной хватки мужских рук. Увы! Кто-то из шедших сзади грубо толкнул ее. Жертва споткнулась и почти упала, но ее тут же рывком поставили на ноги.

– Хейден, у нас другая задача, – напомнила я.

– Грейс, мы должны ей помочь! – сердито бросил он в ответ.

Убедившись, что окно ему не открыть, Хейден с досады хватил кулаком по подоконнику, после чего зажал в руке пистолет и шагнул к входной двери. Я мигом вскочила и впилась в его запястье, дернув назад.

– Нет, Хейден, – твердо сказала я. – Нам нельзя вмешиваться.

К досаде на лице Хейдена добавилась боль. Он безотрывно смотрел вниз, а мне было не отвести глаз от его лица. Он стоял, сжав кулаки, и сбивчиво дышал. Картину дополняли раздутые ноздри и выпяченный подбородок.

– Почему нельзя? – сердито спросил он, наконец повернувшись ко мне.

Скорее всего, Звери уже втолкнули девчонку внутрь, и вопрос спасения закрылся сам собой.

– Ты видел, сколько их там? Десятка полтора. Добавь к ним тех, кто в подземелье Арсенала. Хейден, мы бессильны ей помочь.

– Но…

– Никаких «но»! – почти закричала я. – Я не допущу, чтобы тебя убили из-за попытки спасти незнакомку.

– А ты знаешь, чтó они с нею сделают? – прорычал он, напряженно махнув в сторону окна.

Я резко выдохнула, с усилием сглотнув. Я прекрасно помнила наш визит в Арсенал, когда мы чудом унесли ноги из подземелья. Помнила я и разговор двух Зверей, из-за которых мы были вынуждены прятаться. Они изголодались по женскому обществу и знали, что обязательно получат желаемое. Каким образом – это их не волновало. Я закрыла глаза, стараясь не дать разыграться воображению. Но в мозгу все равно мелькали жуткие сцены. Я видела, как грязные ручищи рвут на девчонке одежду и толкают на тряпье. Сердце больно ударялось о ребра. Я мотала головой, прогоняя жуткие мысли. Открыв глаза, я поймала пристальный взгляд Хейдена. Я набрала побольше воздуха и приготовилась дальше отстаивать свою позицию.

– Хейден, включи здравый смысл. Мы ничего не можем сделать.

– Дружище, Грейс права.

Мы не слышали шагов Дакса и подскочили от неожиданности.

– Мы не можем рисковать своими жизнями из-за какой-то незнакомки.

Дакс говорил цинично, жестоко и даже бесчеловечно, но он говорил правду. Попытайся мы вмешаться и спасти жертву Зверей, эта ночь стала бы последней в нашей жизни. Противники имели значительное численное превосходство. Сейчас несчастная девчонка уже находилась под землей: в туннеле или бункере. Сочувствие к ней не могло перевесить боязнь потерять Хейдена.

Однако Хейден придерживался другого мнения. Пока мы с Даксом, руководствуясь циничным здравомыслием, были далеки от мысли рвануться в логово, Хейден едва сдерживался. Да, он бы бросился спасать незнакомку. Однажды он это сделал, спасая мою жизнь.

– Нам должно быть стыдно, – наконец сказал Хейден. Он махнул рукой в сторону окна, затем сердито посмотрел на меня. – Эта девица… ее же там изнасилуют всем стадом, а мы будем сидеть здесь и искать оправдания?

– Да, потому что из-за нее я не собираюсь потерять тебя, – холодно ответила я. – Мне до нее нет дела, а вот до тебя… очень даже есть.

Хейден угрюмо фыркнул и покачал головой. От его недовольства у меня скрутило живот, но я и не думала извиняться за свои слова. Пусть они звучали жестоко и бессердечно, в них была правда. В любой ситуации я бы всегда сделала выбор в пользу дорогих мне людей, а не чужаков. Из-за них я была готова рисковать, но из-за незнакомцев – никогда.

– Она – такой же человек, как мы, – возразил Хейден.

Он говорил сквозь плотно сжатые губы. Одна его бровь поднялась выше другой. Судя по всему, Хейден не справлялся с лавиной эмоций.

– Она – чужой человек.

Хейден стоял почти рядом, а казалось – вне досягаемости. Мы буравили друг друга глазами, оба не желая сдавать позиций.

– И ты когда-то была чужим человеком, – с убийственным спокойствием напомнил он. – Тебя, раненую, бросили и скрылись. Представь, что я последовал бы твоему совету.

– Та ситуация была совсем другой, и ты это прекрасно знаешь.

Мой голос звучал уже не столь убежденно, как минуту назад. И упрямства поубавилось. Когда Хейден меня спасал, вокруг не толпились десятки Зверей. А если бы накануне я не спасла его жизнь, он бы не стал спасать мою. Наконец, если бы накануне за ним не увязался Джетт, я бы не выпустила его так просто. Однако все «если» и «может быть», какие существовали в мире, ничего не значили сейчас. Я не выпущу его отсюда, и точка.

– Хейден, я не могу тебя потерять, – тихо призналась я.

Мой недавний гнев испарился.

Хейден пристально смотрел на меня. Потом я почувствовала, как его решимость начала таять.

– Ты меня не потеряешь, – пробормотал он, шумно выдохнув.

Я снова пыталась поймать его взгляд. Мне отчаянно хотелось, чтобы по моим глазам он понял, какие причины двигали мною и почему я произнесла столько жестоких слов.

– Меня, ребятки, вы тоже не потеряете, – добавил Дакс. – Можете не волноваться.

В пылу спора я совсем забыла о его присутствии. Дакс криво улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. Чувствовалось, он еще не оправился от подслушанного разговора. И все равно я была благодарна ему за поддержку. Значит, не одна я такая неисправимая эгоистка.

– Слава богу, – только и могла пробормотать я.

– Хейден, а почему бы тебе не вздремнуть? – предложил Дакс. – Мы с Грейс подежурим.

Хейдену до сих пор было не по себе от нашей «позиции невмешательства». Он резко провел рукой по волосам, перекинув всю гриву набок, удрученно вздохнул, после чего кивнул. Я хотела взять его за руку. Он отпрянул. Этот жест меня немного уколол, но я тут же придавила обиду, объяснив себе, что ему попросту надо остыть.

– Пойду лягу, – глухо произнес Хейден.

Из его голоса исчезли все эмоции. Мельком взглянув на меня, он побрел в спальню, уступив дежурство Даксу.

– Если увидите что-то важное, разбудите.

– Обязательно, – пообещала я.

Но я-то знала: не будет он спать. Уляжется на кровать, упрется глазами в темный потолок и начнет жевать и пережевывать ситуацию с незнакомкой. Будет терзать себя за свое и наше бездействие, даже если оно и являлось нашим единственным способом уцелеть. Каким бы виноватым ни чувствовал себя Хейден, я испытывала только облегчение.

Кивнув в ответ на мои слова, Хейден скрылся в спальне. Мы с Даксом остались в гостиной. Я ощущала какую-то незавершенность, словно в недавнем противостоянии мы не поставили точку. Однако в тот момент я радовалась, что Хейден находится в квартире, дверь которой заперта на засов, а не крадется по туннелю в Арсенал, где его почти наверняка ждала бы смерть.

Принятое решение было для нас наилучшим, даже если Хейдену оно и не нравилось. В данный момент нам ничто не угрожало, и это я считала самым важным.

Глава 12. Альтруизм

ГРЕЙС

Казалось, целую вечность мы с Даксом молча сидим у окна, хотя на самом деле не прошло и получаса. Дежурство с Хейденом было совсем иным. А с Даксом мы уселись как можно дальше друг от друга. Ноги я поджала под себя. Дакс молчал. Наверное, не хотел нарушать тишину.

Мне тоже не хотелось говорить. Я знала, что Хейден сейчас не спит и без конца крутит в мозгу наше решение не вмешиваться, попутно ненавидя себя за бездействие. Меня так и тянуло отправиться в спальню и попытаться его успокоить, однако я побаивалась услышать что-то вроде «дай поспать». Пусть Хейден и сердится на меня сейчас, мы с Даксом одержали верх и не поставили под удар безопасность всех троих. Сознание этого помогало мне оставаться спокойной.

– Зверь, – произнес Дакс, отвлекая меня от этих мыслей.

Я тряхнула головой и подалась вперед. Очередной караульный совершал обход. Первый с тех пор, как в Арсенал явилась целая орава Зверей, притащивших несчастную девчонку. Мы следили, пока караульный не появился с другой стороны. Через несколько секунд он исчез за дверью автомастерской.

– Хоть часы проверяй, – усмехнулась я.

Я откинулась на спинку, свернувшись калачиком. Дакс снова отодвинулся на другой край. Мы снова замолчали. Зацепив ногтем нитку, торчавшую из обивки подлокотника, я вытянула ее на всю длину и стала наматывать на палец. Мысли вернулись к жертве Зверей. Я старалась не пускать в воображение жуткие картины, разворачивающиеся в подземелье. Этой девчонке на вид было лет семнадцать. От силы восемнадцать. Не тот возраст, чтобы…

Нитка плотно стянула кончик пальца, преградив доступ крови. Он успел побагроветь. Я торопливо ее размотала.

– Дакс, мы правильно поступили? – не выдержала я.

– Смотря что считать правильным поступком, – тихо ответил он.

– Сама не знаю.

– Возможно, Хейден был прав. Человек нуждался в нашей помощи. Но если иметь в виду интересы наши и Блэкуинга… да, мы поступили правильно. Мы могли погибнуть из-за совершенно незнакомой нам девчонки и при этом ничем ей не помочь. Грейс, у нас не было выбора. Не волнуйся, Хейден потом согласится с нами.

– Сомневаюсь, что согласится, – покачала головой я. – Но надеюсь, ты прав.

– Конечно прав. Лучше одна жертва, чем четыре.

Не знаю, действительно ли Дакс так считал или просто хотел меня успокоить, однако логику его рассуждения я отрицать не могла. Одна загубленная жизнь была меньшим злом, чем четыре.

– Верно, – согласилась я и тут же подскочила, когда Дакс легонько толкнул меня кулаком в плечо.

Таким дружеским тычком он не раз при мне угощал Хейдена и Кита, но сейчас я несколько удивилась.

– Послушай… Я знаю… о таких вещах ты предпочла бы говорить не со мной, но… мы же друзья. Верно? Я готов тебя выслушать.

Мне было приятно сознавать, что Дакс включил меня в их своеобразный семейный круг.

– Спасибо, Дакс. Я тоже готова тебя выслушать. Вы, ребята, теперь мне как семья, – призналась я.

Все связи с единственным оставшимся членом моей прежней семьи были бесповоротно разорваны в тот момент, когда он попытался меня убить.

– А-а, будет, – язвительно бросил Дакс, но улыбнулся во весь рот.

Я тоже в шутку пихнула его, бросив:

– Заткнись.

Сама я улыбалась недолго. Дакс был прав: при всей его дружеской поддержке, говорить о таких вещах надо не с ним.

– Сходи пообщайся с ним, – предложил Дакс.

Он пристально смотрел на меня и больше не улыбался.

– Сомневаюсь, что Хейден сейчас захочет меня видеть, – без обиняков ответила я.

Мой голос вновь стал напряженным. Казалось, кишки в животе кувыркаются.

– Он не откажется с тобой говорить, – уверил меня Дакс. – Ты же его лю… возлюбленная.

Я невольно рассмеялась, хотя на лице появилась недовольная гримаса.

– Чтобы больше я этого слова от тебя не слышала!

Рот Дакса был растянут в улыбке, но в глазах оставался прежний оттенок печали.

– Хорошо. Зарублю себе на носу. В самом деле, сходи к нему. Поговори. Вам обоим станет легче.

Я вздохнула, убрав с пальца разлохмаченную нитку. Чувствовала я себя взвинченной. Кивнув Даксу, я приготовилась встать. Мы с Хейденом никогда крупно не ссорились. Бывали стычки, но они продолжались недолго. А тут почти на ровном месте. Меня это угнетало. Я встала на одеревеневшие ноги и двинулась к двери спальни. Сделав пару шагов, обернулась:

– Спасибо, Дакс.

– Всегда готов помочь.

Я улыбнулась ему, поглубже вдохнула и подошла к приоткрытой двери. Вошла я не сразу; вначале уперлась руками в косяк и попыталась успокоить нервы. Бесполезно. Тогда я тихо проскользнула в спальню и плотно закрыла дверь. Это создало иллюзию уединенности. Вряд ли наш разговор будет простым, и мне не хотелось, чтобы Дакс его слышал.

Как и в гостиной, в спальне было темно. В узком грязном окошке светился клочок звездного неба. Света звезд хватало, чтобы разглядеть очертания кровати. Хейден лежал на боку, спиной ко мне. От беспокойства я не знала, куда деть руки, и не решилась подойти к нему ближе.

– Хейден…

Я оцепенело замерла, не зная, как повести себя дальше: присесть или пройти к нему. Он не откликнулся. Не слишком вдохновляющее начало.

Тогда я осторожно присела на край; старый матрас заскрипел, прогибаясь подо мной. Мне отчаянно хотелось протянуть руку и коснуться Хейдена, но я подавила это желание, боясь, что он снова отодвинется.

– Хейден…

– Что, Грейс?

Услышав его голос, я невольно сжалась. Интонация была странной, но без злости, которую я ожидала услышать.

– Я… зашла узнать, как ты.

– Превосходно.

– Ты же сам знаешь, что это не так, – возразила я.

И снова мне пришлось минуты две или три ждать его ответа.

– Что ты хочешь от меня услышать? – жестким, холодным тоном спросил Хейден.

– Сама не знаю.

Я не рассчитывала, что Хейден легко и быстро меня простит. Пусть хотя бы поймет мою точку зрения. На большее я не надеялась.

Игнорируя здравый смысл, я влезла на кровать и села, подобрав ноги. Нас разделяло не больше фута. Хейден, конечно же, слышал и чувствовал мое перемещение по кровати, но по-прежнему не поворачивался. Убедившись, что говорить он не намерен, я заговорила сама.

– Послушай, Хейден… Знаю, ты не согласен с Даксом и мною, но…

– «С Даксом и мною», да? – перебил он.

Я пялилась на его спину, пока он не соизволил повернуться ко мне лицом, полоснув сердитым взглядом.

– И что тут такого? – спросила я, не понимая, с чего он заводится.

– Кстати, я слышал ваш разговор, – сказал Хейден.

Меня чуть не взбесил его тон. Он меня упрекает?

– В таком случае ты знаешь, что мы говорили преимущественно о тебе.

Для вспышки ревности Хейден выбрал неподходящее время.

Он сел, оперся о спинку кровати и вытянул ноги, сложив руки на груди. Я заработала еще один сердитый взгляд.

– Думаю, ты раздосадован совсем не этим, – продолжала я, стараясь говорить спокойно.

Хейден втянул нижнюю губу и теперь выталкивал ее языком обратно.

– Естественно, – наконец признался он. – Не в этом дело.

– Знаю, тебе и сейчас не нравится, как все повернулось, но по-другому быть не могло. Неужели так сложно понять? Мы не могли ее спасти.

Хейден смотрел в пространство и не отвечал.

– Мы бы погибли… и наша смерть была бы совершенно напрасной.

Я отважилась положить руку ему на бедро. Хейден дернулся (меня снова кольнула его реакция), но руки моей не сбросил.

– Погибли бы или нет – это еще вопрос, – упрямо возразил Хейден, по-прежнему не глядя на меня.

– Весь вопрос – когда: в первые минуты или позже. Ты и сам это понимаешь, только признаваться не хочешь. Хейден, ты – отчаянно смелый и бескорыстный человек, за что я тебя и люблю. Но нельзя же так беспечно относиться к собственной жизни. Тебе, быть может, и наплевать на себя. Ты в пекло готов лезть из-за незнакомой девчонки. Зато мне на тебя не наплевать.

А ведь я почти дословно повторяла сейчас его слова! Хейден произнес их, когда мы ездили в его пригород за бензином и я пробралась в развалины его дома и вытащила уцелевший фотоальбом. Помнится, он меня отчитал за беспечность.

«Послушай, тебе может и наплевать на свои раны, а мне нет».

Теперь мы поменялись местами.

– Грейс, я знаю. Ты тревожишься за меня.

– Не только я. А Джетт? Кит? Дакс? Все население Блэкуинга? Ты им нужен, Хейден. Ты не вправе рисковать своей жизнью без крайней необходимости.

– Как видишь, даже не пытаюсь, – с оттенком раздражения бросил он.

– Не удержи мы тебя, ты бы кинулся ее спасать, – напомнила я.

Хейден недовольно засопел.

– Нельзя подвергать себя опасности из-за совершенно незнакомого человека.

Наконец-то он повернулся, и наши глаза встретились.

– И ты тогда была совершенно незнакомым человеком.

От этих слов у меня заколотилось сердце. Они ранили ничуть не меньше, чем в первый раз. Я до мелочей помнила день своего спасения: трусливо сбежавшего брата и Хейдена, склонившегося надо мной. Но ситуация в тот день была совершенно иной.

– Ты это уже говорил. Но согласись, обстоятельства тогда были не такими, как сейчас… Я была одна, а не в окружении Зверей.

Я выдерживала жесткий взгляд прищуренных глаз Хейдена и напряженно ждала. Наконец он мотнул головой и позволил себе глубоко вдохнуть. Первый добрый знак.

– Согласен, – ответил он, немного расслабившись. – И… накануне ты спасла мою жизнь.

Я невесело улыбнулась. Хорошо, что хоть в чем-то наши мнения совпадали.

– Ты хочешь спасти всех, но это невозможно. Тебя попросту не хватит. А ты нужен Блэкуингу…

Я замолчала, пытаясь унять разбушевавшееся сердце. Казалось, оно вот-вот проломит мне ребра.

– Ты нужен мне, а я слишком эгоистична, чтобы позволить тебе рисковать жизнью.

Хейден повернулся в мою сторону. Мне сразу стало легче. Мой взгляд упал на наши переплетенные руки. Сейчас это было самое прекрасное зрелище.

– Ты совсем не эгоистична, Грейс.

Мне ли себя не знать?

– Еще как эгоистична, – замотала головой я. – Я эгоистична и не собираюсь извиняться за сказанное ранее, поскольку убеждена в этом. Ты не рванулся вниз, остался жив, и это для меня – самое главное… Хейден, я – существо несовершенное, о чем знаю давно. Но ты… тебя я считаю совершенным.

С самого начала нашего знакомства я знала, что во многом уступаю Хейдену, но сегодня это проявилось с ужасающей наглядностью. Да, я не заслуживала такого парня, как он.

– Ты слишком высокого мнения обо мне, – сказал Хейден, нежно сжав мою руку.

У меня радостно зашлось сердце, но соглашаться с его мнением я не собиралась.

– Нет, Хейден. Я тебя вижу таким, какой ты есть… Вижу то, что ты сам не можешь или не хочешь видеть. Ты… – Я подыскивала слово, но на ум приходило только одно. – Совершенен.

– Ничего подобного, – покачал головой он. – Уж поверь мне, недостатков у меня хватает.

– Я их не видела.

– Увидишь, – пообещал Хейден. – Рано или поздно, но обязательно увидишь.

Наш разговор уже не был сердитой перепалкой, однако напряжение внутри не торопилось рассасываться. Мне не нравилась его абсолютная уверенность, с какой он заявлял, что рано или поздно я увижу отрицательные стороны его характера.

– Нет, – упрямо твердила я. – Говори все, что угодно, но… это ничего не изменит. Ты был и останешься мне нужен. Живым и невредимым.

– Вот я сижу здесь, живой и невредимый. И никуда бежать не собираюсь.

– Обещаешь? – спросила я, ненавидя себя за противную слабость.

Давно я так остро не ощущала свою уязвимость. Надо же, вытащил из меня.

– Обещаю, – ответил он, снова сжав мне руку.

Я думала, этим он и ограничится, но, к моему удивлению, Хейден поднес мою руку к губам и скрепил обещание поцелуем.

– Вы с Даксом были правы. Я и тогда это понимал. Вот только принять тяжело.

Он опустил наши руки себе на колени, теребя мои пальцы. Хейден стал значительно спокойнее, чем в начале нашего разговора, однако что-то и сейчас грызло его изнутри.

– Я это чувствовала.

Мы замолчали. Напряжение, которое нам удалось сдвинуть с места, немного рассеялось, но продолжало невидимым облаком окружать нас, не желая исчезать.

– И потом, мы бы не погибли, – вдруг сказал он.

Я даже фыркнула от досады. Ну что, новый круг?

– Хейден…

– Мы бы не погибли, – повторил он, сделав упор на слове «мы». – Я бы ни за что не позволил тебе идти туда вместе со мной.

Слова эти прозвучали излишне резко. Я удивленно заморгала, явно не ожидая такого поворота.

– Не позволил бы?

– Ни в коем случае, – ответил Хейден, вновь ловя мой взгляд. – Я бы не подверг тебя опасности.

– А сам бы полез навстречу смерти?

– Но ты же меня не пустила, – напомнил он, улыбнувшись одними губами.

– Не пустила, – ответила я и тоже улыбнулась.

Хейден подался вперед. Расстояние между нами почти исчезло.

– Как ты думаешь, многие ли обладают силой, чтобы заставить меня прислушаться к ним?

– Всего ничего.

– Всего одна девчонка.

– Должно быть, она занимает важное место в твоей жизни, – сказала я, удерживая рвущуюся улыбку.

Хейден кивнул, двинув бровями. Тяжесть, окружавшая нас, стремительно испарялась.

– Очень важное место, – искренне согласился он. – Стыдно признаваться, но… она мне тоже очень нужна.

Наконец-то тугой узел в моем животе развязался. Слова Хейдена звучали игриво, что не умаляло их правдивости. Я наклонилась к нему и вскоре почувствовала, как его палец скользит по моей щеке.

– Я люблю тебя, Хейден, – прошептала я, прекращая эту маленькую игру.

Сказать, что я испытывала облегчение… Наверное, для моего состояния не существовало подходящего слова. Даже не верилось, как сердито и колюче начинался наш разговор.

– Я говорил вовсе не о тебе, – заявил Хейден, изображая замешательство. Он явно наслаждался игрой. – Да о чем мы вообще? – продолжал он с напускной гримасой.

– Заткнись, Хейден.

Я коснулась его подбородка и притянула к себе, уткнувшись губами в его губы.

– Герк, скажи это мне.

Он поцеловал меня, не торопясь отрывать губы от моих.

– Я не имел в виду тебя, – соврал Хейден.

Улыбка во весь рот делала его слова совсем неубедительными. Они стали еще неубедительнее, когда он снова наклонился, чтобы меня поцеловать. Я хихикала, а он целовал меня без устали.

– Скажи мне, – пробубнила я.

Его ладони нежно сжимали мое лицо. Поцелуи продолжались. Я вцепилась в его рубашку и тянула к себе. Целовать и улыбаться было совсем непросто. Когда язык Хейдена проскользнул ко мне рот, я собрала всю силу воли и толкнула Хейдена в грудь, разорвав наш поцелуй. Он тут же снова наклонился ко мне, словно вместе с поцелуем я нарушила и его равновесие.

– Скажи, – шептала я, глядя на него.

– Я люблю тебя, Грейс. Очень люблю.

От улыбки у меня сводило скулы. Я не удержалась и снова впилась в края его рубашки, подтягивая Хейдена к себе. Расстояние между нами исчезло. Наши губы снова сомкнулись. Поцелуи отлично лечили боль и устраняли последствия недавней стычки. Сердце радостно колотилось, а Хейден целовал и целовал меня. Трещины в наших отношениях как не бывало.

Глава 13. Неохотное признание

ХЕЙДЕН

Солнце еще только вставало, наполняя квартиру мягким светом. Казалось, оно нарочно решило показать мне впечатляющий контраст между нашей нынешней жизнью и тем, как люди жили прежде. По сравнению с нами они купались в роскоши. Я довольно быстро устал смотреть на все эти реликты ушедшей эпохи. Невольно подумалось о моей жизни до крушения цивилизации, но я тут же прогнал эти мысли. Не надо мне новой порции боли. Хватало вчерашней, из-за незнакомой девчонки, которую мы фактически отдали Зверям.

Наша стычка с Грейс окончилась примирением. Под конец мы даже шутили и смеялись, но ночное происшествие и сейчас не давало мне покоя. Вот и вся наша человечность. Смотрели, как Звери волокут беспомощную девчонку, знали, что она вряд ли доживет до утра, и… не двигались с места. В нашем бездействии была своя логика. Я знал все доводы, объяснявшие и оправдывающие наш поступок. Но логика не всегда уживается с совестью. Всю ночь меня терзало чувство вины. Я обнимал спящую Грейс, смотрел на ее прекрасное лицо и… продолжал терзаться. Когда она уснула, я остался наедине со своими мрачными мыслями. Делиться ими с нею я ни в коем случае не собирался. Все, что я ей обещал, я непременно исполню. Грейс не должна сомневаться в моих словах.

Я крепко зажмурился, прогоняя картины минувшей ночи. Скоро солнце окончательно взойдет, и нам надо будет выбираться отсюда. Как всегда, мне захотелось, чтобы эта идиллия длилась вечно. Лежали бы мы, обнявшись, в блаженной тишине, вдали от жестокой реальности нашего мира. Увы, такого не будет никогда, потому что каждый день обязательно приносит большие и малые заботы. Вот и сейчас пришла пора будить Грейс, но я позволил себе еще несколько минут насладиться теплом ее тела, так уютно прижавшегося к моему.

Я согнул и приподнял руку, служившую Грейс подушкой. Другой рукой я обнял ее талию и крепче прижал к себе, а потом поцеловал в висок.

– Грейс, – тихо произнес я.

Она что-то промычала и шевельнулась, не торопясь просыпаться. Тогда я погладил ее по спине:

– Просыпайся, любовь моя.

Ее руки вцепились мне в рубашку, глаза зажмурились. Судя по глубокому вдоху, она все-таки проснулась. Но и сейчас Грейс не торопилась вставать. Она уткнулась мне в шею, словно прячась от утреннего солнца. Я лишь усмехался и обнимал ее, позволяя понежиться еще чуть-чуть.

– Доброе утро, – сказал я.

Невзирая на бессонную ночь, голос мой звучал вполне бодро.

– Доброе утро, – устало отозвалась Грейс.

– Хорошо спала?

– Угу. А ты?

– Великолепно, – соврал я.

Я еще раз погладил ее по спине. Грейс приоткрыла глаза, щурясь от солнца, и сонно улыбнулась. Даже сейчас она была потрясающе красивой.

– Пора уезжать? – спросила она.

– Да. Скоро тронемся.

Грейс тяжело вздохнула и вдруг сказала:

– А давай останемся здесь навсегда.

– Здесь? – спросил я, невольно улыбнувшись ее предложению. – В этой квартире?

– Угу. – Она зевнула и сонно улыбнулась. – Здесь.

На мгновение я представил, как мы с нею сидим на диване и смотрим телевизор. От плиты пахнет чем-то вкусным. Я слышал жужжание кондиционера, наполняющего пространство чистым, прохладным воздухом. По улице ехали машины и автобусы. Люди спешили по своим повседневным делам, не боясь, что их застрелят. И наша жизнь была бы совсем не похожей на нынешнюю, если бы мир избрал иной путь… Я тряхнул головой, прогоняя бесплодные мечты. Это чужой мир и нашим никогда не будет.

– Не скажу, чтобы мне здесь очень понравилось, – непринужденным тоном ответил я.

– Мы переделаем квартиру по своему вкусу, – пошутила Грейс.

Я погладил ее по щеке. Конечно, все это говорилось в шутку, но я чувствовал: в самой глубине души ей и правда хотелось жить в настоящей квартире. Мне, пожалуй, тоже.

– Может, когда-нибудь, – сказал я.

Грейс отвела глаза. На ее лице мелькнуло какое-то чувство, но я не успел его уловить.

– А может, хватит трепаться? – прервал нашу идиллию вопрос.

Грейс захихикала. Я совсем забыл про Дакса, остававшегося в гостиной.

– Доброе утро, Дакс, – крикнула она.

Не соизволив постучаться, Дакс настежь распахнул дверь. Его бесцеремонность заставила меня подпрыгнуть, но Грейс из объятий я не выпустил. Я пока не был готов окунуться в новый день.

– Доброе утро, ребятишки, – приветствовал нас Дакс, небрежно привалившись к косяку.

Голос его звучал весело, однако темные круги под глазами свидетельствовали о бессонной ночи. Сначала мы своими разговорами о Виолетте не дали ему спать, потом началось его дежурство, продолжившееся до самого утра. Ничего, вернемся в лагерь, там и отоспится.

– Сейчас вылезем, – сказал я.

Увидев нас в такой позе, Дакс слегка двинул бровями, хотя мы лежали полностью одетыми.

– Ладно, – язвительно бросил он. – Только поторопитесь, хорошо? Кое-кто пахал тут всю ночь.

– Какой героизм, – засмеялась Грейс.

– А то! – ответил Дакс. – Кстати, пока вы тут дрыхли, я и вещички успел собрать.

– Будет хвастаться, – пробормотал я.

Дакс закрыл дверь. Я чмокнул Грейс в лоб, после чего слез с кровати и помог слезть ей. Я держал ее за руку, не собираясь отпускать. Ходить за руку по лагерю мы себе не позволяли, и многие там не догадывались о наших отношениях. Но сейчас я наслаждался возможностью выйти с нею за руку в гостиную. Наши рюкзаки лежали на столе. Оставалось надеть их и покинуть это место.

– Что-нибудь видел за остаток ночи? – спросил я.

– Нет. Караульные менялись каждый час, пока не рассвело.

Это успокаивало. Хватит с меня вчерашнего.

– Готовы? – спросил я спутников.

Естественно, они были готовы. Вооружившись, мы двинулись к выходу. Дакс шел первым. Грейс встала у меня за спиной, дыша в затылок.

– Я люблю тебя. Будь осторожен, – прошептала она, поцеловав меня пониже уха.

– И ты, слышишь? Я тоже тебя люблю.

– Обожаю приятные слова, но я с ног валюсь от усталости, – вмешался Дакс, улыбаясь во весь рот. – Так что давайте, пошевеливайтесь.

Убедившись, что снаружи тихо, я отодвинул засов и открыл дверь. Спускаясь, мы все были напряжены, но обошлось без приключений. Я облегченно вздохнул, увидев наш пикап там, где мы его оставили. Чувствовалось, ночью сюда никто не совался. Мы быстро влезли в машину и покатили вниз по пандусу.

Улицы были пусты, что не усыпляло нашей бдительности. По своему опыту я знал: рано утром в городе сравнительно безопасно, однако риск нарваться на Зверей существовал всегда.

Вскоре мы достигли окраины. Как добрались до кромки леса – вообще не заметил, казалось, за считаные секунды. Теперь можно было расслабиться. Дакса сморило, и он задремал. В зеркале заднего вида мне улыбались зеленые глаза Грейс.

В лагере, едва мы туда въехали, меня удивила довольно большая толпа обитателей, собравшихся в центре. Обычно в такое время многие еще спали. Это сразу меня встревожило. Грейс тоже напряглась. Мы подъехали ближе и выскочили из машины, попутно разбудив Дакса.

Собравшиеся вытягивали шеи, стараясь рассмотреть что-то, лежащее на земле. Адреналин прогнал всю сонливость. Я проталкивался, не обращая внимания на поворачивающиеся ко мне головы. Заметив впереди Кита, я поспешил к нему.

– Кит! – крикнул я, работая локтями.

Услышав свое имя, он обернулся и как-то болезненно поморщился. Наконец мне удалось протолкнуться к нему, и я увидел, по какой причине люди собрались в такую рань.

На земле лежали в ряд трое убитых. Младший – совсем мальчишка. Старшему было лет сорок с чем-то. Их кожа успела посереть, а руки и ноги – окоченеть. Утешало лишь то, что никого из них я не знал. Убитые были чужаками.

Подошедшая Грейс коснулась моей спины и встала рядом.

– Ну, дерьмо, – пробормотал Дакс, появившись следом.

– Что случилось? – спросил я, переведя взгляд с тел на Кита.

– Явились с утра пораньше, – хмуро пояснил Кит. – Успели добраться до штурм-центра, где их и заметили.

Я сглотнул. Это что же? Чужаки вторглись в лагерь, а их заметили только возле штурм-центра? С этим надо было что-то делать, и как можно быстрее.

– Надо поговорить. Кит, зайди за Докком, – распорядился я. – Встретимся в штурм-центре.

Оглянувшись по сторонам, я удивился. Многочисленные собравшиеся с любопытством глазели на убитых. Меня это неприятно удивило.

– Пусть кто-нибудь отнесет тела на окраину и сожжет их. Остальных прошу разойтись и вернуться к своим делам. Смотреть здесь не на что.

Добровольцы нашлись сразу же. Никто не возражал и не обсуждал моих приказов. Я еще раз взглянул на убитых. Парню было лет шестнадцать. Коротко стриженные рыжевато-каштановые волосы. Веснушки, заметные даже на посеревшей коже. Кто у него остался там, откуда он явился? Мать? Отец? Может, девчонка, в которую он едва успел влюбиться? Меня передернуло. Вспомнились все свои налеты и вылазки в город. Сколько раз моя жизнь могла бы оборваться точно так же.

– Хейден.

Я вздрогнул от ее тихого голоса.

– Пошли, – сказала Грейс.

Надо спросить, знает ли она этих людей. Но потом, когда вокруг не будет чужих ушей. Дакс молча шел за нами. Через несколько минут мы уже были в штурм-центре, где нас дожидались Кит с Докком. Караульный кивнул нам и вышел.

– Расскажи еще раз, как все было, – попросил я Кита, когда мы, по обыкновению, собрались вокруг стола.

– Сам толком не знаю. Я же тебе сказал: они проникли в лагерь и подошли к штурм-центру. Там их увидел караульный и начал стрелять. Кроме ножей, у них не было никакого оружия, поэтому он быстро уложил всех троих.

– Грейс, тебе они знакомы? – спросил я, повернувшись к ней.

– Нет. Никого не узнала. Они не из Грейстоуна.

– Если не из Грейстоуна, тогда откуда? – спросил Дакс.

– И на Зверей они не похожи, – сказал Кит. – От тех бы воняло за сто ярдов.

– Скорее всего, они из Уэтланда, – предположил до сих пор молчавший Докк.

– А прежде Уэтланд устраивал налеты на Блэкуинг? – хмуро спросила Грейс.

– Нет, – быстро ответил я. – Никогда. Мы туда наведывались, но ответных налетов не было. Стычки и налеты – не по их части. Там другая публика.

– Я того же мнения. В Грейстоун они тоже ни разу не вторгались. По крайней мере, на моей памяти.

– Тогда что изменилось? – резонно спросил Кит, разглядывая щербатую поверхность стола.

– Скорее всего, они столкнулись с теми же проблемами, что и мы, – задумчиво произнес Докк. – Истощение запасов. Возросшие трудности пополнения.

Мы умолкли. Каждый обдумывал слова врача.

– Но они же сами выращивают еду, – недоумевал Дакс. – Мы вот тоже пытаемся, только не особо успешно. А у них это здорово получается… зачем переться сюда?

Изо всех сил мой мозг пытался разгадать эту загадку. Я привык ждать угроз со стороны Грейстоуна, но Уэтланд особых тревог у меня никогда не вызывал… до сегодняшнего дня. А ведь я всегда знал: благодаря самодостаточности и толковому руководству Уэтланд однажды может стать опасным местом. Похоже, все к тому и шло.

И тут меня осенило.

– Эти трое шли сюда не за едой. Они намеревались раздобыть оружие.

– У них не было даже плохоньких пистолетов, – подхватила Грейс. – Только ножи. Думается, Хейден прав.

– Тогда почему раньше им оружия не требовалось, а сейчас вдруг понадобилось? – спросил Дакс.

Я подумал о том же, но ответа у меня не было, в чем я нехотя и признался.

Мне очень не нравился такой поворот. Грейстоун, Звери, а теперь еще и Уэтланд? Казалось, повсюду мир катился к своему концу.

– Кто-то из налетчиков сумел бежать или к нам направили только этих троих?

– Да, их было всего трое, – подтвердил Кит. – Последнего застрелили у меня на глазах.

– Они что-нибудь говорили?

– Их никто не спрашивал. Караульному было не до расспросов. Если бы он не начал стрелять, они бы его прикончили.

– Откуда бы они ни явились, самое скверное, что они сумели пробраться в центр лагеря. Мы должны быть внимательнее. А если бы сюда опять вторглись грейстоунцы?

Грейс тяжело вздохнула. Я повернулся к ней. Она уперлась локтями в стол и почти закрыла глаза, но, почувствовав мой взгляд, подняла голову и поморщилась.

– Нам повезло, – сказал Докк.

– Нельзя полагаться на везение, – сердито возразил я. – Число караульных при патрулировании увеличить на одного человека. А на башне круглосуточно должно дежурить не менее трех. Мы не можем допустить повторения сегодняшней истории.

– Да, сэр, – рявкнул Дакс, скалясь на меня. Знал ведь, паршивец, что я не люблю этого слова. – Я составлю новый график, но сначала малость посплю. А то едва на ногах стою.

– Конечно иди. Спасибо за помощь.

– Ну а я прямиком на башню, – сказал Кит. – Наверное, там сейчас всего один дежурный. Помогу ему, пока Дакс отсыпается и составляет график.

Я не возражал.

– Я пойду с тобой, – вдруг вызвалась Грейс.

– Что-о? – вырвалось у меня.

– Сам же говорил: на башне должны дежурить трое. Кит и тот, кто там сейчас, – это двое. Я буду третьей.

– Нет, – отрезал я.

– Ну Хейден, – сокрушенно вздохнула она.

– Неужели ты не устала? Тебе тоже надо выспаться, – угрюмым тоном напомнил я.

Мне не нравилось, что Кит, Дакс и Докк слышат наши препирательства.

– Я-то как раз выспалась, – продолжала гнуть свое Грейс. – Я выдержу.

– Я сам пойду на башню.

– Нет, Хейден. Тебе обязательно нужно поспать, – уже без прежнего напора сказала она. – Я же знаю, что ты глаз не сомкнул.

– Хейден, несколько часов сна тебе действительно не помешают, – мягко поддержал ее Докк.

Конечно, и она, и Докк были правы, но мне это все равно не нравилось. Поймав мой недовольный взгляд, Грейс ободряюще улыбнулась.

– Ладно, – проворчал я. – Через несколько часов я тебя сменю.

– Договорились.

Грейс игриво вытаращила глаза. Мне было не до улыбок.

– С первой сменой мы определились… – хлопнул в ладоши Дакс. – Я отправляюсь спать, а потом составлю график. Пока.

– Если понадобится моя помощь, вы знаете, где меня искать, – сказал Докк.

Они с Даксом удалились.

– Ну как, Грейс? – спросил Кит. – Готова заступать на дежурство?

– Да.

Кит прошел к оружейному шкафу.

– В самом деле, ложись и поспи, – тихо сказала мне Грейс.

– Не нравится мне это, – буркнул я, игнорируя ее слова.

И вновь Грейс невинно воззрилась на меня.

– Хейден, мы не можем постоянно быть рядом… даже если очень этого хотим.

В ее словах был здравый смысл, но они никак не повлияли на мои чувства. Сейчас мне сильнее, чем прежде, хотелось, чтобы она постоянно находилась рядом.

– И что? – упрямо спросил я.

Она вздохнула и с нежной заботливостью посмотрела на меня.

– Хейден, пожалуйста, ляг и поспи, – попросила она.

Я поупрямился еще пару и минут и только потом нехотя согласился:

– Твоя взяла.

Я знал, чтó последует за этим. Наше обещание.

– Я люблю тебя, Хейден. Скоро мы опять будем вместе.

– И я люблю тебя.

Беря с нее обещание всегда прощаться, я и представить не мог, как часто мне придется его выполнять.

Подошел Кит. Улыбнувшись мне еще раз и не получив ответной улыбки, Грейс вслед за Китом направилась к двери. Я старался не обращать внимания на тяжесть в животе. Грейс уходила от меня. Пусть недалеко и всего лишь на дежурство, все равно… Кит вышел. Грейс была у самого порога, когда я нашел в себе силы окликнуть ее:

– Грейс!

Она остановилась и обернулась.

– Будь осторожна.

– Как всегда, – беззаботно ответила она и скрылась за дверью.

Мелькнули пряди светлых волос, дверь закрылась. Я тряхнул головой, стараясь прогнать тягостные мысли.

«Хейден, твоя опека становится чрезмерной».

Я знал о своей властности и стремлении защищать Грейс на каждом шагу. Но вправе ли я называть себя мужчиной, если я не делал все, что в моих силах, для защиты бесконечно дорогого мне человека? Она и так опрокинула многие мои представления и существенно изменила ход моих мыслей, однако потребность защищать ее оставалась, и с этим я ничего не мог поделать.

Вздыхая, я поплелся в нашу хижину и всю дорогу сражался с желанием повернуть к башне. Грейс была права: мы не могли постоянно находиться вместе и мне надо научиться это принимать.

Глава 14. Неведение

ГРЕЙС

Непривычно идти по лагерю с Китом, а не с Хейденом. Свои волосы (такие же темные, как у Хейдена) он стриг намного короче. Темно-карие глаза казались почти черными, и я не всегда различала его зрачки. Другой была и манера двигаться. Хейден ходил с естественным изяществом, слегка покачивая бедрами. В каждом шаге Кита ощущалась сила и целеустремленность, а сама походка была торопливой, словно он вечно куда-то спешил.

Мы подошли к башне. Все ее металлические конструкции уцелели, лишь почернели от копоти. Башня появилась значительно раньше Блэкуинга, и как бы противники ни старались, разрушить ее не так-то просто.

– Сколько нам дежурить? – спросила я.

– Сам не знаю. Наверное, пока Дакс не выспится и не составит график.

Мы стали подниматься. Мне нравился характер Кита, но говорить с ним было куда труднее, чем с Даксом или Докком. Я вполне понимала его серьезность и спокойствие (наверное, таким родился), однако непринужденного разговора у нас не получалось, что было весьма странно. Мы оба спасли друг другу жизнь, а я так и не знала почти ничего об этом парне. Стоило мне заговорить с Китом, в Хейдене мгновенно поднималась ревность, так что наши шансы на дружеское общение практически равнялись нулю. Зато я знала: Кит безоглядно предан своим друзьям и ради спасения их был готов на любые, даже самые жестокие действия.

– Ты знаешь, кто дежурит наверху? – спросила я, когда мы уже были между третьим и четвертым этажом.

Я обернулась, и мне попался на глаза толстый шрам у Кита вокруг шеи. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как мои пальцы зажимали ему артерию, не давая истечь кровью.

– Понятия не имею, – признался Кит. – Надеюсь, кто-нибудь нормальный.

Легкий изгиб губ подсказывал, что он шутит. Шутил Кит крайне редко, и его юмор отличался сухостью.

Мы одолели половину лестницы и теперь поднимались на пятый этаж.

– Как ваша разведка? – спросил он.

– В общем… – Я подыскивала слово. – Паршиво.

– А что так?

– Представляешь, орава Зверей силой утащила к себе в подземелье молоденькую девчонку. Мы видели, но вмешаться не могли.

От мысли о ночном зрелище у меня тут же свело живот.

– Бьюсь об заклад, Хейдену это не понравилось.

– Не то слово!

Мы были уже на седьмом этаже.

– Слушай, я вот что хотел сказать… Соболезную по поводу смерти твоего отца.

Я удивленно моргнула. Не ожидала услышать от Кита ничего подобного. Эти слова застигли меня врасплох и отозвались болью в груди.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Да-да, Грейс, прими и мои соболезнования, – донеслось с верхней площадки.

У меня похолодела кровь. Я сразу узнала саркастический голос. Барроу снова перевели на верхушку башни. Теперь он сидел здесь, привязанный к прутьям перил, и нагло ухмылялся мне в лицо.

– Какого черта он снова здесь? – накинулся на дежурного Кит.

– Я… мне сказали, что его можно держать здесь… связанным, – неуверенно пролепетал дежурный.

– Кто тебе такое сказал? – еще больше разъярился Кит.

Я застыла на месте, не в силах отвести глаз от Барроу. Как же я его ненавидела! Так и хотелось въехать ногой ему по физиономии, чтобы убрать эту идиотскую ухмылку.

– Ну, Барроу и сказал…

– «Ну, Барроу и сказал», – передразнил его Кит. – Значит, если у него руки связаны, он вроде как и не опасен? Можно и приказы от него принимать?

– Я это… – бубнил дежурный, теребя край рубашки. – Виноват. Сейчас отведу его вниз.

– Чушь не пори! – огрызнулся Кит. – Мы его постережем, пока ты ищешь себе помощника. Один ты с ним не справишься.

Дежурный переминался с ноги на ногу, опасливо поглядывая то на Кита, то на Барроу.

– Ты слышал? Иди ищи себе помощника! – приказал Кит.

Дежурный промямлил что-то невразумительное и поспешил вниз. Мы с Китом остались в компании Барроу, не перестававшего ухмыляться.

– Надо же, вместе явились, – ехидно произнес Барроу. – Какое интересное совпадение.

– Заткнись! – сверкнул на него глазами Кит.

Меня немного удивляла столь неприкрытая грубость Кита по отношению к Барроу. Он ведь и ко мне стал относиться мягче совсем недавно. И его жизнь, спасенная мною, была не в счет. Кит принадлежал к числу людей, не прощавших предательства. Барроу практически вырастил его, но для Кита это потеряло всякий смысл, поскольку Барроу попытался свергнуть Хейдена, а Хейден был Киту как брат.

– Ты уж извини, Грейс, – бросил мне Кит.

Я по-прежнему стояла, не шевелясь и не в силах отвести взгляд от наглой ухмылки Барроу. Как он посмел издеваться над смертью моего отца? Или решил, что до сих пор у меня было недостаточно причин его ненавидеть?

– Ничего, – ответила я. – Переживу.

Я заставила себя пройти в другой конец площадки и устроилась возле винтовки, прикрепленной к треноге. Оглянувшись на Кита, я сделала глубокий вдох и заставила себя сосредоточиться на осмотре окрестностей.

– Меня удивляет, что теперь не ты заправляешь Грейстоуном, барышня Кук, – выбросил новую порцию яда Барроу. – Казалось бы, отца уже нет в живых и все такое.

«Грейс, не обращай на него внимания», – приказала я себе.

Я молчала, но внутри все кипело. Ярость мешала наслаждаться красивым видом, открывавшимся сверху. Кит что-то проворчал. Он занял место за другой треногой и тоже повел наблюдение.

– Нечего сказать? Или папочка даже не передал тебе бразды правления?

«Заткнись», – мысленно ответила я.

– Согласись, я в самую точку попал. Отец не объявил тебя своей преемницей, вот ты с обиды и приползла сюда.

От гнева у меня затряслись руки, но я продолжала молчать.

– Ты что идиота строишь? – не выдержал Кит. – Грейс вернулась, чтобы предупредить нас о скорой войне. Тебе это известно не хуже остальных. Может, заткнешься и не будешь тут вонять?

Я мысленно поблагодарила Кита за поддержку, но вскоре задохнулась от новой волны гнева, услышав презрительный смешок Барроу. Меня и раньше ставила в тупик его неутихающая ненависть ко мне. Возникло подозрение: он просто завидует положению Хейдена. Вступать с Хейденом в открытое противоборство Барроу не решался и потому отыгрывался на мне.

– Значит, вы с Хейденом по-прежнему играете в семью? – спросил Барроу, игнорируя слова Кита и переключившись на меня.

Мое самообладание рухнуло.

– Что ты ко мне привязался? – прорычала я, поворачиваясь к этому наглецу.

– Ты – враг, – в тон мне прорычал Барроу, мигом сбросив маску непринужденности.

– И это – твой единственный довод? – спросила я, вызывающе скрещивая руки.

– Не люблю, когда разные чужаки лезут в наш лагерь и думают, будто они лучше нас, – заявил Барроу. – При известном попустительстве ты чувствуешь себя все увереннее, и меня это бесит.

Кит сердито засопел. Разглагольствования Барроу достали и его. Итак, двое против одного.

– Ты просто спятил, Барроу, – заявила я. – Завидуешь Хейдену, что не ты, а он командует лагерем. А я для тебя – всего лишь предлог.

Сама того не желая, я с угрожающим видом подошла к Барроу. Поскольку он сидел на полу, я смотрела на него сверху вниз.

– Жалкий трюк, – добавила я.

– Значит, я спятил? – с вызовом спросил он.

– Да.

– Я так не считаю. Вот ты думаешь, будто любишь своего Хейдена.

Я не считала нужным отвечать и сердито смотрела на Барроу. У меня задрожал подбородок, и я старалась сдержать дрожь в руках и ногах.

– Конечно. Тебе кажется, что ты влюблена в него по уши, – продолжал разглагольствовать Барроу.

Он невесело усмехнулся и покачал головой, словно я была непроходимой дурой. Его холодные серые глаза буравили меня.

– И ты думаешь, что знаешь о нем все? Каждый секрет, каждый темный эпизод в его прошлом? А если узнаешь еще кое-что? Интересно, не улетучится ли твоя любовь.

– Я не желаю слушать твой словесный понос, – уверенно ответила я.

Пусть говорит любые гнусности. Меня они не затронут. Я знала Хейдена. В отличие от нас, у него не имелось скелетов в шкафу. Хейден был по-настоящему хорошим человеком.

– Можешь называть мои слова поносом, если тебе от этого спокойнее. Кстати, а ты не спрашивала, откуда он узнал, что твой отец умирает?

У меня внутри все оборвалось. Я могла отбросить и зависть Барроу, и его презрение ко мне, но эта мысль и раньше мелькала в моей голове. Хейден вскользь упомянул, что узнал о болезни моего отца, потому и решил отправить меня домой. Как и откуда – об этом он не сказал ни слова. Я не допытывалась. Смерть отца была еще слишком свежа в памяти, и много говорить о ней я не хотела. Но вопрос никуда не исчезал.

– Посчитаем твое молчание за «нет», – продолжал Барроу.

Он был прав. А мои сердитые взгляды его не пугали.

– Уймись, Барроу, – потребовал Кит.

– Задам вопрос поинтереснее: Хейден похвастался тебе, что это он виноват в смерти твоего отца?

Лицо мое мгновенно побледнело. Я этого не видела, но чувствовала, как чувствовала заледеневшую кровь.

– Барроу! – сердито зашипел Кит. – Ты закроешь свою поганую пасть?

– Еще одно «нет», – невозмутимо произнес Барроу.

Я попятилась и попыталась думать связно и последовательно, но не смогла. Казалось, площадка башни кружится с нарастающей скоростью. Молчание Кита лишь усугубляло мое состояние. Я чувствовала, что сейчас упаду в обморок.

Неужели Хейден и вправду виноват?

Невольно я дышала все чаще и пятилась, пока не ткнулась спиной в перила ограждения. Я вцепилась в прутья до белизны костяшек, призывая на помощь логику. Хейден никак не мог быть виновен в смерти моего отца. У отца развился эндокардит – внутреннее воспаление сердца. Хейден не мог повлиять на состояние здоровья Селта.

Но…

Все тот же вопрос: откуда Хейден узнал, что мой отец умирает?

– Грейс.

Отчаянно моргнув, я с усилием подняла голову и встретила взгляд Кита. Кажется, он не первый раз окликал меня по имени, но услышала я только сейчас.

– Что? – вяло отозвалась я.

Так дело не пойдет. Я откашлялась, прочищая горло, потом велела себе перестать елозить ногой по полу. Но слабость в конечностях не проходила.

– Не слушай ты его болтовню. Его с нами не было. Наворотил черт-те чего, только бы тебя позлить.

Я кивнула, пытаясь успокоить разгоряченный мозг. Однако слова Кита вызвали у меня новый вопрос:

– Барроу там не было. Но как вы трое узнали, что мой отец умирает?

Голос мой прозвучал жестко и требовательно. Барроу довольно посмеивался. Но я сейчас смотрела не на него, а на Кита.

– Я тогда даже не знал, что он – твой отец, – сказал Кит, не отвечая на вопрос. – Мы с Даксом и понятия не имели.

– Однако вам стало известно, что Селт, то есть командир Грейстоуна, умирает, – напирала я.

Мой гнев готов был прорваться. Правая нога снова начала бить пяткой по полу.

– Да, – признался Кит.

– Каким образом?

Он тянул время и только поглядывал на меня из-под нахмуренных бровей. Я собиралась повторить вопрос, когда Кит заговорил:

– Чтобы не было кривотолков, поговори с Хейденом.

У меня зашлось сердце. Я хотела услышать совсем не это. Я думала: Кит скажет, что Барроу все врет и специально наговаривает на Хейдена. Однако нежелание Кита отвечать самому подхлестнуло мой страх. Похоже, Хейден и в самом деле что-то от меня утаивал.

– Что бы ты сейчас ни думала… уверен, это хуже правды, – сказал Кит, пытаясь меня успокоить.

Но от его слов мне спокойнее не стало. Я сухо кивнула и заставила себя вернуться к треноге с винтовкой. Я смотрела вниз и, конечно же, ничего не видела. В животе крутило. Как понимать слова Барроу? Неужели Хейден и впрямь был причастен к смерти моего отца?

Мрачные рассуждения прервало возвращение дежурного. Он привел помощника. Оба принялись отвязывать руки Барроу от прутьев ограждения. Мне отчаянно захотелось подбежать и столкнуть Барроу вниз. Даже не знаю, как я сумела удержаться. А Барроу снова заговорил. Его отвратительно елейный тон вызвал у меня всплеск гнева и ломоту в спине.

– Гляжу, медовый месяц закончился.

– Уберите его отсюда, – распорядился Кит.

Те двое кивнули и поволокли Барроу вниз по ступенькам. Он продолжал цинично хихикать, зная, что я услышу. Я напряглась всем телом. Попытки успокоиться проваливались одна за другой. Выпад Барроу поразил двух самых дорогих для меня людей – Хейдена и отца.

Чья-то рука осторожно коснулась моего плеча, заставив открыть глаза. Это снова был Кит.

– Послушай. – Такие мягкие и даже нежные интонации в его голосе я слышала впервые. – Ты это… поговори с Хейденом, прежде чем себя накручивать. Я не хочу соваться не в свои дела, но… не сходи с ума раньше времени.

Я кивнула и заставила себя глубоко дышать. Меньше всего мне хотелось что-то предпринимать безрассудно, но я не могла совладать с потоком эмоций. Кит больше не сказал ни слова, а в душе у меня уже бушевала битва. Он не обладал красноречием Дакса. Пожалуй, его молчание было мне нужнее слов.

Сильнее всего мне сейчас хотелось помчаться в хижину и поговорить с Хейденом. Но в глубине души я страшилась узнать такое, чего мне лучше не знать. Я хотела жить в блаженном неведении и не касаться болезненной темы. Хотела и не могла. Тихий, назойливый голосок из подсознания твердил мне: кое-что в словах Барроу – правда.

Не знаю, сколько времени я провела в каменном молчании. Может, считаные минуты. А может – часы, однако солнце начало опускаться к горизонту. Кит с негромким кряхтением встал, разминая затекшую спину. Должно быть, наше дежурство затянулось, а я и не заметила, поглощенная своими думами.

– Скоро нас сменят… – пробормотал Кит.

Я не знала, обращены ли его слова ко мне, или он говорит с собой, а потому промолчала. Отчасти мне хотелось остаться на башне и уклониться от неминуемого разговора с Хейденом. Но куда сильнее я хотела помчаться вниз по лестнице и выяснить, что к чему.

Когда я начала подумывать, что вот-вот лопну от всего этого, послышались голоса идущих нам на смену. Недолгое облегчение было сметено волной беспокойства. Дежурство закончилось и…

– Кит, не заснул? – донеслось с лестницы.

На площадку вышли трое. Их лица были мне смутно знакомы. Имен я не знала. Задавший вопрос приветственно кивнул мне.

– Смена пожаловала? – проворчал Кит.

– Угадал, – весело ответил новый дежурный.

У него были светло-каштановые волосы и большая лысина на макушке. Портрет довершали торчащие усы.

– Заступайте. В наше дежурство мы ничего такого не заметили. Но то было днем. А вам надо смотреть во все глаза. Скоро стемнеет.

Кит добавил еще несколько общих фраз. Я молчала. Мозг прокручивал многочисленные вопросы к Хейдену.

– Будем смотреть во все глаза, – пообещал обладатель лысой макушки. – А вы спускайтесь и отдыхайте.

Кит подошел ко мне, нарушив мою задумчивость.

– Пошли, – только и сказал он.

Я поплелась следом. Пока спускались, Кит дважды открывал рот, собираясь заговорить, и тут же закрывал. В третий раз это произошло почти внизу.

– Ну что ты тянешь? – раздраженно спросила я. – Говори.

Он с упреком посмотрел на меня:

– Я понимаю, ты рассержена и все такое. Но не торопись слетать с катушек. Вначале подыши глубоко.

Я едва удержалась, чтобы не ответить резкостью. Словом «рассержена» можно было бы обозначить лишь малую часть происходящего со мной. Пришлось себе напомнить: Кит – не Хейден и не умеет считывать мои состояния. Кит увидел рассерженную девчонку, и больше ничего. Хейден увидел бы гораздо больше. Мои душевные бури от него не скроешь.

– Да, конечно, – ответила я, безуспешно пытаясь говорить спокойно.

Мы вышли наружу и двинулись в обратном направлении. Через несколько шагов Кит остановился.

– Мне вон туда, но… – Он помолчал, не зная, о чем еще говорить. – Удачи.

Я нахмурилась, однако сумела придать лицу спокойное выражение.

– Спасибо.

Кит зашагал в свою сторону.

– Постой, – остановила его я.

– Что-то еще?

– Спасибо… за сочувствие по поводу отца, – сказала я, отмечая просвет в своих тягостных мыслях.

Кит не очень-то умел говорить о чувствах, и выражение соболезнования было для него серьезным шагом.

– Всегда пожалуйста, – ответил он, после чего помахал мне и ушел.

Я осталась стоять, покусывая нижнюю губу и теребя полу рубашки. Отсюда до нашей хижины было совсем недалеко, но я не знала, готова ли туда вернуться. Хейден не пришел нас сменить. Скорее всего, еще не проснулся. Это меня не удивляло, поскольку он провел бессонную ночь и сильно устал. Получается, я его разбужу, чтобы обрушить лавину вопросов? Мне такая идея не нравилась.

В этот момент я хотела забыть все, что говорил Барроу, и сделать вид, будто Кит сам чего-то не знал, потому и отвечал уклончиво. Мне хотелось вернуться в хижину, к мирно спящему Хейдену, заползти под одеяло и прижаться к нему. Даже во сне он обнимет меня и притянет к себе. Я мечтала вернуться в состояние блаженного неведения сегодняшнего утра, когда нам было так хорошо, но назойливая мысль царапала подсознание, пресекая попытки самообмана.

Решительно кивнув, я заставила себя отправиться домой. Наша хижина показалась передо мной намного быстрее, чем хотелось бы. Каждый шаг приближал меня к дому, увеличивая беспокойство, гнездившееся в животе. Я словно ощущала край обрыва, однако не могла удержаться и неслась прямо туда. В бездну.

У двери я остановилась, уперлась в косяк, закрыла глаза и судорожно вдохнула. Мозг продолжал громко гудеть, бомбардируя меня ужасными мыслями и добавляя зыбкой неопределенности. Дрожащей рукой я надавила на дверь, с усилием открыла глаза и вошла.

Я должна узнать. Должна узнать правду, даже если она разорвет меня на куски.

Глава 15. Катарсис

ГРЕЙС

Глаза быстро привыкли к темноте хижины. Хейден спал. Я видела его плечо, бугром проступавшее под одеялом. Бесшумно закрыв дверь, я сделала несколько шагов и остановилась. Хейден действительно спал, а не лежал с закрытыми глазами, как там, в спальне чужой квартиры. При мысли, что придется его будить, у меня внутри все сжалось. Но ждать я больше не могла. Если я не узнаю правду, меня попросту разорвет. Я распадусь в пыль.

Я подошла к кровати, где спал мой любимый человек. Теперь я видела его гораздо лучше, чем от порога. Руки Хейдена обнимали подушку. Казалось, они искали меня, но были вынуждены довольствоваться жалкой заменой. Каштановые пряди разметались по подушке, свисали со лба. Полные алые губы были чуть приоткрыты. Слышалось негромкое ровное дыхание.

Я смотрела на него, печально кривя рот, потом осторожно присела на краешек кровати. Я ненавидела себя даже за секундное сомнение в его честности. Но я слишком долго заглушала тихий назойливый голос. Вопросы, которые до сих пор мне удавалось запихивать в подсознание, теперь во весь голос кричали у меня в голове и больше не желали затихать. Они требовали безотлагательных ответов. Я отмахивалась от них вплоть до сегодняшнего дня, пока презрительные, но в чем-то правдивые слова Барроу не нарушили хрупкое равновесие. После дежурства на башне вопросы только множились.

Моя рука потянулась к Хейдену и замерла на полпути. Глубоко вздохнув, я опустила ее на колени.

Сейчас он проснется, все мне объяснит, и наша жизнь снова вернется в прежнее, прекрасное русло. Чем раньше я его разбужу, тем скорее избавлюсь от сомнений.

– Хейден…

Мой голос звучал тихо и спокойно, словно тело противилось намерениям ума. Хейден не шевельнулся. Его дыхание по-прежнему оставалось медленным и ровным. Беспокойство ворочалось у меня в животе. Я вновь потянулась к Хейдену и коснулась его плеча. Даже сквозь ткань рубашки его тело было обжигающе горячим.

– Хейден! – уже громче повторила я.

Мой голос и прикосновения наконец разбудили его.

– Привет, Медведица, – сонно пробормотал Хейден.

Он прищурил один глаз и криво улыбнулся, заспанно таращась на меня. На этот раз мое прозвище стало еще одним ударом в сердце – как это отличалось от теплой волны, поднимавшейся всякий раз, когда Хейден так меня называл. Он потянулся ко мне, и я почти утратила решимость заводить этот разговор. Его длинные пальцы нежно обвили мое запястье, он хотел притянуть меня к себе. Вопреки своему желанию я выдернула руку. Мое сопротивление ошеломило Хейдена.

– Привет, – сухо ответила я.

– В чем дело? Что-то случилось во время дежурства? Ты нормально себя чувствуешь?

Я отвела взгляд. Надо было ответить: да, случилось, а чувствую я себя очень даже ненормально, но вовсе не по тем причинам, о каких он думает.

Мое молчание только усиливало его беспокойство. Хейден сел на постели и наклонился ко мне, заставив посмотреть на него.

– Грейс, что случилось?

– В лагере – ничего, – успокоила я его.

– Так… – Он был явно сбит с толку. – Тогда почему на тебе лица нет?

Как бы я ни хотела, от Хейдена свое состояние не спрячешь.

– Мы с Китом поднялись на башню…

Фразы выстраивались совсем не так, как хотелось бы. Тряхнув головой, я решила начать сначала.

– И что? – осторожно подтолкнул меня Хейден.

Он гладил мою руку, стараясь успокоить. Я едва удержалась, чтобы ее не убрать.

– Хейден…

Все мое равновесие полетело к чертям. Я напряженно взглянула в его любящие глаза, и у меня само собой вырвалось:

– Как ты узнал, что мой отец умирает?

Ну вот. Я задала свой вопрос, теперь пусть он отвечает. Возможно, его ответ разнесет мое измученное сердце в клочья.

Хейден удивленно открыл рот. Брови выгнулись дугами, но он быстро совладал с собой и нахмурился. Рука, тянувшаяся к моему лицу, опустилась, словно удивляясь, как она там оказалась.

– При чем тут это? – спросил он, уклоняясь от ответа.

– Ответь мне на простой вопрос, – тихо попросила я, обнажив все свое отчаяние и растерянность.

– Грейс…

– Не юли, Хейден! – почти крикнула я.

Он уловил внезапную перемену в моем голосе. Почему он не хотел отвечать? Это было совсем не в его пользу. Сомнение во мне только нарастало. Я ненавидела каждую секунду молчания Хейдена.

– Откуда ветер дует? – вдруг спросил Хейден.

Его лицо до сих пор выражало недоумение.

– И все-таки я хочу услышать твой ответ, – почти клянчила я.

Помолчав еще какое-то время под моим пронизывающим взглядом, Хейден выдохнул и ссутулил плечи.

– Помнишь ту вылазку, когда ты из-за сломанного ребра осталась в лагере? Ты рвалась с нами, но я велел тебе сидеть дома и ждать нашего возвращения. Мы хотели обернуться за несколько часов, но все пошло наперекосяк, и мы вернулись только на следующий день.

Говоря, Хейден не сводил с меня глаз.

– Такое не забывается, – ответила я.

Конечно, я помнила и ту вылазку, и последующие события, принесшие мне столько боли.

– А помнишь, я рассказывал, что до стычки со Зверями мы наткнулись на людей из Грейстоуна?

– Да…

С каждым его словом мое сердце билось все быстрее. Я жаждала и одновременно боялась услышать продолжение. Хейден сжал мне колено, но я и не заметила. Хейден тоже нервничал, что лишь усугубляло мое беспокойство.

– Грейстоунцев мы вначале услышали. Они находились за углом и громко разговаривали, не подозревая, что мы рядом… И я подслушал.

Хейден виновато посмотрел на меня. Казалось, сейчас он согласился бы на любое, самое тяжелое занятие, лишь бы не вести этот разговор. Еще немного, и он расскажет мне все. Я заставляла себя сидеть не шевелясь и дожидаться окончания.

– И что ты услышал?

Мой голос звучал сухо, без малейших эмоций, как будто говорила не я, а кто-то, пытающийся мне подражать.

– Грейс, – прошептал Хейден.

Он покачал головой, обращаясь больше к себе, чем ко мне. Потом дотронулся до моей ноги. Я постаралась не вздрогнуть, ожидая продолжения. Удивительно, как я еще не захлебнулась от этого жуткого напряжения.

– Хейден, что ты слышал?

– Я… Они говорили о необходимости добыть лекарство для Селта, пока еще не поздно… и что его болезнь прогрессирует.

У меня едва не выскочило сердце. Теперь понятно, каким образом Хейден все узнал. Он подслушал разговор грейстоунцев о моем отце, из которого ему стало предельно ясно, что Селт смертельно болен. Но моя кровь похолодела не от этого. Страшнее всего было то, что произошло потом, когда Хейден уже знал о состоянии моего отца.

– И вы трое их убили.

Мой голос помертвел. Я больше не могла видеть глаза Хейдена и отодвинулась.

– Грейс, послушай, – взмолился Хейден, даже не пытаясь отрицать содеянное.

Его руки, по-прежнему лежавшие на моих ногах, теперь казались мне кусками льда. Я шевельнулась и неуклюже сползла на пол. Оказавшись там, я кое-как встала и попятилась, стремясь оказаться как можно дальше от Хейдена. Он продолжал сидеть, угрюмо и виновато глядя на меня.

– Ты… Те люди из Грейстоуна… они пришли за лекарством для отца. Оно спасло бы его, а ты… ты их убил.

Сокрушенное лицо Хейдена мелькнуло совсем рядом. Меня несло куда-то вбок. Я ухватилась за стул у письменного стола. Это уберегло меня от нового падения. Дрожащими руками я остервенело вцепилась в спинку. Побелевшие костяшки были видны даже в темноте.

– Грейс, – произнес Хейден, вставая с кровати.

– Нет! – ответила я.

Правильнее сказать, выкрикнула. Я не могла управлять своим голосом и просто махнула рукой, показывая, чтобы Хейден не приближался. Я старалась думать связно, но его близкое присутствие мешало. Хейден остановился. Мой жест его задел, но я сейчас не ощущала ничего, кроме одного чувства, накрывшего меня целиком. Чувства, что меня предали.

– Барроу сказал правду, – пробормотала я, поднося руку ко лбу.

Слова жгли мне язык, но я в это верила.

– Барроу? – ошеломленно повторил Хейден.

Я мельком взглянула на него и тут же снова отвернулась.

– Грейс, я вообще не понимаю, каким боком Барроу влезает в то, о чем знает с чужих слов… но я очень сожалею о случившемся.

Его слова звучали искренне. Казалось, он хочет подойти и обнять меня, но меня воротило от его объятий.

– Поверить не могу, что он сказал правду, – сказала я, говоря с собой и не обращая внимания на слова Хейдена.

– О чем ты говоришь? Грейс, расскажи мне, – в отчаянии просил Хейден. – Не молчи. Давай поговорим.

Он шагнул ко мне, но остановился, наткнувшись на мой колючий взгляд. Тогда Хейден поднял руки, будто капитулируя.

– Барроу сказал… мой отец умер по твоей вине…

Я успела произнести эту фразу, а дальше слова покатились, как камни с горы, перебивая друг друга и мешая мне связно думать.

– Конечно, ты… не убивал моего отца сам, но ты помешал соратникам Селта его спасти… Неудивительно, что потом он так быстро умер…

– Ты права, – согласился Хейден.

Мой взгляд впервые остановился на его лице. Но теперь уже Хейден отвел глаза.

– Я не стану отрицать ни одного твоего слова, – сказал он, сокрушенно пожимая плечами и глядя в пол. – Эти люди старались помочь твоему отцу, а мы с парнями их ухлопали.

Эта мысль без конца повторялась у меня в мозгу. А о том, что грейстоунцы могли хладнокровно перестрелять Хейдена, Кита и Дакса… как-то не думалось. О том, что лекарства могли и не спасти отца… тоже как-то не думалось. Хейден – не злодей. Должно быть, услышанное в разговоре грейстоунцев терзало его самого. Моя эгоистичная натура взяла верх и торжествующе сияла, а в мозгу колоколом звенела отвратительная мысль: Хейден – косвенный пособник смерти моего отца.

– Грейс, поверь, мне очень больно, что так вышло, – повторил он.

Меня окружала мешанина темных пятен. Я старалась сосредоточить взгляд. Хейден стоял в десяти футах от меня. Судя по застывшей позе, он снова вел душевную борьбу. Я зажмурилась. Вся решимость превратилась в прах. Из горла вырвались сдавленные рыдания.

Видя меня сломленной, уступившей напору горя, Хейден забыл про самообладание. Он бросился ко мне. Сильные руки обхватили мои плечи, прижали к груди. Но я не ответила на объятие. Он отчаянно цеплялся за меня, изо всех сил пытаясь утешить, но мои руки оставались скрещенными на груди, не давая мне растаять, как прежде.

Мой неиссякаемый источник душевного равновесия, моя крепкая скала, моя страстная, захватывающая любовь… вдруг он стал тем, в чьей любви и утешении я не нуждалась. Он уже не мог вернуть меня к прежнему. Правильнее сказать, я этому противилась, оставаясь жесткой и невосприимчивой. Я сжималась под напором внутренней борьбы, проливала слезы, которые его объятия не помогали мне унять. Хейден словно не видел всего этого, продолжая меня обнимать. Его признание так основательно разбило мне сердце, что, казалось, ему никогда не исцелиться.

Не знаю, сколько времени мы так простояли. Хейден обнимал меня за плечи. Я, как баррикадой, загораживалась от него скрещенными руками и рыдала. Ни о каком ответном объятии не было и речи, но он не убирал рук. Он что-то шептал мне на ухо. Я не слышала ни слова из-за гула в голове.

Отчасти Барроу был прав. На Хейдене лежала доля вины за смерть моего отца, и сознание этого меня убивало.

– Я очень, очень сожалею.

Я ему верила, но его сожаления ничего не значили. Пусть он потрясен случившимся, ситуацию не переиграешь.

Пальцы сжались в кулаки. Я с удивлением это обнаружила, когда кулаки жестко уперлись Хейдену в грудь. Он и теперь не разжал объятий, не обращая внимания на мои удары. Поначалу они были вялыми, но постепенно набирали силу и делались злее. Глухой стук кулаков, барабанящих по мускулистой груди Хейдена, становился все громче.

– Отпусти меня, – сдавленным голосом потребовала я, продолжая вырываться из его объятий.

Я вспоминала нашу стычку после возвращения Хейдена из той вылазки. Я и тогда распадалась по кускам, но была вполне готова к тому, что он успеет меня подхватить. Сейчас мною владела потребность убраться прочь из хижины и от него.

– Нет, Грейс, – тихо, но твердо возразил Хейден.

Я надавила снова, стараясь удержать слезы, уже устав от плача. Горло пылало. Руки толкали Хейдена в грудь со всей силой, какая у меня была. Наконец я все-таки вырвалась и попятилась на несколько футов. Я смотрела на него, судорожно ловя воздух ртом. На лице Хейдена не было ни следа гнева или презрения. Только забота, грусть и, конечно же, чувство вины. Он мрачно наблюдал за мной.

Я тупо смотрела на него, словно все эмоции вдруг выпали и рассыпались по полу. Сердце очутилось там еще раньше. Пристальный, невероятно встревоженный взгляд Хейдена не отзывался во мне ничем. Наоборот, меня охватило странное спокойствие, и такая же странная пустота спешно заполняла зияющую дыру в груди, где совсем недавно билось сердце.

– Грейс, мне тяжело, что так получилось, – тихим, едва слышным шепотом произнес Хейден. – Поверь, мне очень тяжело.

Во мне ничего не отозвалось. Я продолжала смотреть на него.

– Я знаю, что тебе тяжело и что ты сожалеешь.

– Я не хотел этого делать, – чуть помолчав, продолжал он.

– Да, ты не хотел.

Он сделал осторожный шаг, будто опасался меня спугнуть. Убедившись, что я не двигаюсь с места, он приблизился еще на несколько шагов, пока не оказался напротив. Мои глаза были где-то на уровне его груди, и ему пришлось наклонить голову. Мы смотрели друг на друга (в иное время я бы залюбовалась его зелеными глазами). Хейден не протягивал рук и больше не пытался меня обнимать.

– Эх, хотел бы я, чтобы все было не так, – прошептал он. – Но это так.

Я молчала. Мною по-прежнему владело странное спокойствие. Глаза Хейдена умоляли о прощении. Мне и самой отчаянно хотелось его простить. Я слышала, как колотится его сердце, ощущала жар его разгоряченного тела, понимала, как он жаждал, чтобы я сделала хоть шаг к примирению. Но этого я не могла, невзирая на желание его простить.

– Грейс, я так сильно тебя люблю.

Внутри у меня вспыхнула крохотная искорка, но холод тут же погасил ее, навалившись со всех сторон.

– Я знаю, что тебе больно, что ты сожалеешь и не хотел такого развития событий.

Я прикрыла глаза, а когда открыла снова, лицо Хейдена оказалось еще ближе.

– И ты знаешь, что я тебя люблю, но…

Мое «но» раздавило затеплившуюся в нем надежду. Лицо Хейдена помрачнело. Я шагнула назад, отчего он ссутулился, натужно выдохнув.

– Но простить это я не могу, – призналась я. – Не исключено, что ты косвенно ускорил смерть моего отца. Такое тоже не забывается.

– Грейс…

Я отошла еще на шаг. Боль, давшая мне передышку, вдруг навалилась со всей силой. При виде сокрушенного лица Хейдена у меня сдавило сердце.

– Нет, Хейден, – дрожащим, срывающимся голосом ответила я на его молчаливый вопрос о прощении. – Не могу.

Глава 16. Раздумья

ХЕЙДЕН

«Нет, Хейден. Не могу».

«Не могу».

«Не могу».

«Нет, Хейден…»

«Не могу».

Я прирос к полу, а в голове продолжало звучать эхо слов Грейс. Я не знал, сколько минут или часов назад она ушла. Мозг утратил способность отмечать время. В нем застыла жуткая картина ее ухода. Раздавленная, полная жуткого недоверия ко мне, Грейс повернулась и ушла. Вместе с ее последними словами в ушах стоял скрип приоткрывшейся двери и глухой стук, когда дверь закрылась снаружи, подчеркнув реальность ее ухода.

Сколько раз мне еще придется смотреть, как она уходит от меня? Сколько таких пыток я смогу выдержать, прежде чем потеряю ее навсегда? У нас и раньше бывали стычки, мы и раньше бросали друг другу злые и обидные слова, но все это длилось совсем недолго. Единственной крупной проверкой наших отношений была моя насильственная отправка Грейс в ее родной лагерь, откуда потом она вернулась. Я считал испытание завершившимся. Однако сегодняшняя наша размолвка была непохожа на все предыдущие.

Мои тогдашние действия не имели ничего общего с заботой о Грейс, и вряд ли я сумею легко уладить этот конфликт. Все вдруг стало зыбким и неопределенным. В животе появилась отвратительная тяжесть, а каждый вдох и выдох сопровождались болезненной тревожностью. Думать связно я не мог; все крутилось вокруг моей явной вины, отчего делалось еще муторнее. Грейс была абсолютно права, и у меня бы язык не повернулся упрекнуть ее за уход. Я ускорил смерть ее отца. Раньше она с легкостью меня прощала. А сейчас… Сейчас ей понадобится гораздо больше времени, если она вообще сможет меня простить. Я был косвенно виноват в смерти Селта и даже не пытался это отрицать.

«Нет, Хейден. Не могу».

Я зажмурился, провел ладонью по лицу и протяжно выдохнул. Все во мне кричало, требуя броситься за нею, догнать, успокоить и постараться объяснить, почему я действовал именно так. Но я знал: это не поможет. Грейс не желала меня видеть, о чем с предельной ясностью сказала перед уходом. Она выглядела так, словно ей нанесли удар в больное место. Мог ли я что-то исправить, если сам и нанес ей этот удар?

Самое отвратительное – я не знал, во что это выльется. Может, ей нужно было просто побродить одной, преодолевая захлестывающую ненависть ко мне? Сколько времени она хотела провести без меня? Одну ночь? Неделю? Месяц? К горлу подступила тошнота. Чувствовалось, меня вот-вот вывернет. И тут в мозгу мелькнуло: «А что, если Грейс решила порвать со мной навсегда?»

Мысль была настолько чудовищной, что я тут же запретил себе думать об этом. Через какое-то время Грейс обязательно поймет: у меня не было выбора.

Я не мог действовать по-другому. Одновременно наткнуться на грейстоунцев и Зверей… В том хаосе было вообще невозможно понять, что к чему. Успевай поворачиваться, а не думать о возможных последствиях. Только потом, когда мы выбрались оттуда, до меня дошло, чтó я натворил и к чему это может привести. Но у меня не хватило духу выложить Грейс свои вялые объяснения. Никакие мои слова не могли изменить упрямого факта. Я был косвенно виновен в смерти ее отца и ненавидел себя за это.

Сейчас я мог лишь ждать и отчаянно надеяться, что Грейс, проведя какое-то время наедине со своими мыслями, посмотрит на случившееся по-иному. Я подожду, пока она сама не будет готова. Я слишком уважал и любил ее, чтобы торопить ее возвращение.

Если она вообще когда-нибудь захочет вернуться.

Если в чем-то я и был уверен, так это в своей любви к Грейс. Я любил ее каждой клеткой своего тела, каждым вздохом, каждым ударом сердца. Всеми силами я стремился к тому, чтобы сделать ее жизнь счастливой и безопасной. И прежде всего – чтобы она оставалась жива, несмотря на любые превратности. Я хотел целиком принадлежать ей, и пусть она обладает всей полнотой власти над моим сердцем. Однако судьба делала все мыслимое и немыслимое, чтобы препятствовать мне в этом. С тех пор как Грейс появилась в моей жизни, никогда еще события не были такими запутанными и давящими, как сейчас. Но мне была нужна именно такая спутница жизни, и на этот счет у меня не возникало и тени сомнения. Любые трудности можно выдержать, если в результате я останусь с нею. Я молил всех богов, чтобы сегодняшняя ссора оказалась очередным ухабом на дороге к нашему счастью.

Я пытался не обращать внимания на тягостную темноту, окутавшую меня со всех сторон. Но назойливую мысль, забившуюся в дальний угол сознания, я игнорировать никак не мог. Она укоренилась там и вскоре притянула к себе другие такие же мысли. Я не хотел их слышать, но они снова и снова звучали у меня в мозгу.

«Ты не заслуживаешь ее».

«Ты все непоправимо разрушил».

«Она уйдет от тебя».

«Тебя снова ждет одинокая жизнь».

«Если ты ее потеряешь, ты потеряешь все».

Я дернулся всем телом, пытаясь заглушить проклятые мысли. Дрожащие руки запутались в волосах. Я подался вперед, уперся локтями в колени и снова закрыл глаза. Последняя мысль была до боли знакомой. Вспомнилась наша поездка на вершину холма, куда мы отправились, едва вернувшись из вылазки в Арсенал.

Мысль была знакомой, поскольку эти слова я тогда сказал Грейс. Какой жестокой иронией обернулись они сейчас! Я буквально видел ее лицо в неярком свете луны, чувствовал дуновение ветерка на лице и шее. Потом мы сидели и слушали звенящую тишину. Я говорил совершенно искренне и даже представить не мог, что эти слова вернутся и больно ударят по мне.

«Если я тебя потеряю, я потеряю все».

Правдивость этих слов ничуть не уменьшилась. Вот только Грейс рядом не было. А слова звучали у меня в черепной коробке, леденя кровь в жилах. Казалось, с уходом Грейс из моего тела ушло тепло. Связно рассуждать я сейчас не мог и только одно сознавал с пугающей ясностью: если я и впрямь потеряю Грейс, я потеряю все.

ГРЕЙС

Мир расступался передо мной. Я брела прочь от хижины, и походка моя становилась все более разболтанной. Казалось, чем дальше я уходила от Хейдена, тем холоднее становилось у меня внутри, пока я не продрогла до костей. Я еще не успела задуматься о случившемся. Мне требовалось место, где можно посидеть, подумать и решить, как открывшаяся правда повлияет на мою дальнейшую жизнь.

Уйдя не так уж далеко, я плюхнулась на первый попавшийся травянистый холмик. Оттуда были видны хижины, включая нашу. И все же я отошла на достаточное расстояние, чтобы не ощущать присутствия Хейдена. Оцепенев, я сосредоточилась на глубоком дыхании и попыталась восстановить душевное равновесие, что разбилось с таким грохотом.

Понадобилось немало усилий, но дыхание наполовину вернулось в норму. Сложнее было с сердцем. Оно не принимало моих приказов и продолжало бешено колотиться. Все мышцы были напряжены. Я сидела, обхватив себя за плечи. Хотя бы дрожь в теле прекратилась, и на том спасибо. Правда, приближение к физической норме не помогало бороться с хаосом, бушевавшим у меня в голове.

Больше всего мне хотелось вернуться на несколько часов назад, когда я еще ничего не знала и могла смотреть на Хейдена, не чувствуя боли от предательства. Хотелось, чтобы он обнял меня, прогнал боль, которую сам же мне и причинил. Что он чувствовал сейчас? Ради него мне хотелось вернуться, успокоиться, обдумать случившееся. Словом, перестать себя вести глупо и нелогично. Но мною сейчас управляли эмоции, туманя разум.

Совсем стемнело. В лицо дул слабый ветер. Я подняла голову и разжала руки, сцепленные вокруг колен. Уже хотела встать, когда заметила какое-то движение. Рука потянулась за оружием, вот только у меня его не было. Тогда я решила затаиться и понаблюдать.

По дорожке двигались две небольшие тени. Они шли почти вплотную друг к другу. Одна из них нервозно пританцовывала. Только бы они не повернули в сторону холмика. Вскоре мой страх сменился тревогой. Час был слишком поздний, чтобы детям одним разгуливать по лагерю.

Это были Джетт и Рейни – девчонка, его сверстница. Когда грейстоунцы напали на лагерь, я поручила Джетту охранять Рейни и ее младшую сестру. Может, кто-то другой и не заметил бы меня, но только не Джетт. Мальчишка оторопело посмотрел в мою сторону, затем оглянулся на Рейни, словно его застукали за чем-то неприличным. Теперь они оба глазели на меня.

– Грейс, ты что тут делаешь? – спросил Джетт, озабоченно хмурясь.

Рейни робко мне улыбнулась.

Я тяжело вздохнула, надеясь, что он не заметит мое заплаканное лицо.

– Вначале ответь, чтó в такое время тут делаешь ты, – вывернулась я.

Карие глаза мальчишки округлились. Он виновато посмотрел на Рейни. Я не сомневалась: они просто вышли прогуляться, однако в представлениях Джетта это уже было предосудительно. Он был еще слишком мал, невинен и наивен, чтобы мысли его могли пойти дальше обыкновенной прогулки. Он и так изрядно смутился.

Я угадала. Щеки Джетта густо покраснели. Он демонстративно отошел от Рейни, чем огорчил свою юную спутницу.

– Я это… ну… провожаю Рейни домой, потому что… небезопасно это. – Похоже, он сам не верил в свой довод. – Когда война и все такое…

– Ну, хорошо, – пожала плечами я.

В иное время я бы порадовалась за него, но сейчас у меня не было ни сил, ни желания допытываться. Мне хватало своих мыслей.

– А Хейден где?

Джетт озирался по сторонам, словно ожидая, что Хейден прячется где-то рядом.

– Дома, – уклончиво ответила я.

От упоминания его имени у меня сразу свело живот.

– Но…

– Джетт, пошли, – вмешалась Рейни.

Я обнаружила, что все это время она внимательно наблюдала за мной и, в отличие от наивного мальчишки, заметила, в каком я состоянии. Я ей кивнула. Пусть Рейни и не отличалась храбростью, для своих одиннадцати или двенадцати лет она была достаточно умной и наблюдательной.

Джетт кивнул, еще раз смущенно посмотрел на Рейни, и они пошли дальше. Но, не сделав и двух шагов, он остановился и оглянулся.

– Грейс, с тобой все нормально? – тихо спросил он.

Карие глаза Джетта были полны искренней заботы.

– Да, Джетт, – соврала я, добавив вялую подтверждающую улыбку. – Все нормально.

Чувствовалось, Джетт не очень-то мне поверил, однако Рейни потянула его за рукав рубашки – слишком для него большой, болтавшейся на тощем теле. Такая бесцеремонность явно ошеломила мальчишку. Он попятился, краснея еще сильнее.

– Пока, Грейс.

– Пока, Джетт.

Я грустно смотрела им вслед. Эта тропинка вела в сторону хижины, где Джетт жил вместе с Мейзи. Дети успели отойти футов на тридцать, когда их окликнул другой голос, заставив обоих подпрыгнуть.

– Джетт, ты? Ну и ловкач!

Я повернулась на голос и увидела Дакса, вышедшего из своей хижины. Он улыбался во весь рот. Лица Джетта я не видела, но догадывалась, что оно стало пунцовым.

– Заткнись, Дакс! – крикнул Джетт и прибавил шагу, почти побежал прочь.

Рейни поспешила следом, хотя ее-то слова Дакса не особо смутили.

Посмеиваясь, Дакс сделал несколько шагов к дорожке. Я вновь понадеялась, что меня не заметят, и снова мои надежды не оправдались. Дакс жил в лагере с ранних лет, и наблюдательность была его второй натурой. Меня он увидел почти сразу же и поспешил ко мне. Улыбка на его лице тут же сменилась замешательством.

– Что случилось? – с обычной непринужденностью спросил он, глядя на меня.

– Ничего, – тяжело вздохнула я, прикрыв лицо рукой.

– Поскольку это вранье, попробуем еще раз, – предложил Дакс.

Я спрятала лицо в ладонях. Дакс сел рядом со мной. Я чувствовала его взгляд.

– Что случилось?

Я наклонила голову вбок, взглянув на Дакса, потом снова уперлась локтями в колени. Губы Дакса были плотно сжаты, а брови вопросительно подняты. Он ждал моего ответа.

– Тебе незачем здесь сидеть, – сказала я.

– Разумеется. Но с Хейденом явно что-то случилось, иначе бы ты не торчала здесь такая… зареванная.

Я плотно загородилась от Дакса и окружающего мира, но это никак не внесло ясности в мои мысли. Может, стоит поговорить с Даксом? Вдруг он что-то расскажет мне и его слова помогут унять жгучую боль предательства? Я медленно подняла голову. Он наклонился и легонько пихнул меня плечом:

– Давай выкладывай.

Я глубоко вдохнула и приготовилась говорить. Мне было странно обсуждать столь личные вопросы не с Хейденом, а с кем-то другим. Но Дакс говорил, что мы с ним друзья.

– Помнишь вылазку, когда я из-за своего ребра не смогла поехать с вами? Потом вы вернулись и ты еще пошутил, что Хейдену не повезло?

– Естественно, помню, – усмехнулся он. – Ты мне тогда смачно двинула по морде.

Я выразительно посмотрела на него. Дакс смущенно кашлянул.

– Прошу прощения. Шутка была дурацкая… Слушаю дальше.

– А помнишь, как в городе вы наткнулись на людей из Грейстоуна?

– Да. Их там было полно. А потом еще и Звери подвалили. Заварушка была – будьте-нате.

– А ты слышал, о чем грейстоунцы говорили до… до вашего нападения на них? – тихо спросила я.

Мне был тягостен этот разговор, но в то же время я хотела узнать как можно больше подробностей.

– Слышал. Вроде как их командир сильно болен и… – Дакс заморгал и уставился на меня. – Ну, блин! Я ж только сейчас допер… речь шла о твоем отце.

Я смотрела не на него, а в пространство, плотно сжав зубы и не желая выпускать эмоции наружу.

– Да, речь шла о моем отце, – сухо подтвердила я.

– Надо же. Мне и в голову не приходило, кто он…

Дакс не договорил. В то время один лишь Хейден знал, что Селт, командир Грейстоуна, – мой отец. Для Дакса и Кита он был просто лидером вражеского лагеря.

– Да.

Я не знала, чтó еще сказать по этому поводу.

– А как те события связаны с вашей ссорой? – недоумевал Дакс.

– Люди из Грейстоуна искали лекарство для моего отца, а вы их перестреляли. Получи он лекарство, скорее всего, прожил бы дольше.

Мой голос звучал монотонно и отрешенно. Не знаю, улавливал ли Дакс упрек.

– Так ты поэтому безумно взъелась на Хейдена?

– Безумно взъелась… – повторила я, пробуя слова на вкус.

Нет, Дакс не прав. Мне было больно. Я находилась в шоке, чувствовала, что меня предали. Но безумием здесь не пахло.

– Нет, я не взъелась на него. Я не могу отделаться от мысли, что Хейден косвенно виновен в смерти моего отца…

– Почему только Хейден? Мы с Китом тоже убивали грейстоунцев.

В первый раз за все время разговора я повернулась к Даксу. Он пристально следил за моей реакцией. В его словах был здравый смысл, однако Дакс не учел один существенный момент.

– Его и ваша причастность – не одно и то же.

Мне нравились эти парни. Я им доверяла, но мое отношение к ним и к Хейдену было несопоставимым. К тому же они тогда не знали о моем родстве с Селтом. Их действия не вызывали у меня жгучего ощущения предательства. Относительно их я вообще ничего не чувствовала.

– Грейс, я тебе кое-что расскажу, но ты, пожалуйста, не слетай с катушек. И желательно без мордобоя. Обещаешь?

Дакс говорил медленно и спокойно. Видимо, уже знал, как бурно я способна реагировать.

– Не могу обещать.

Уголки губ у меня дрогнули и опали, словно вспомнив: мне сейчас не до улыбок. Зато Дакс улыбнулся во весь рот.

– Учту. Теперь слушай. Представляю, как тебя все это шокировало, поскольку даже меня зацепило. Но Хейден тебя любит. Ему бы и в голову не пришло намеренно причинить тебе боль. Тогда он все время был как в воду опущенный. Волновался, что оставил тебя одну. Нам он ничего не говорил, но мы и так видели.

У меня сдавило горло. Пальцы вцепились в травинки. Я ждала продолжения.

– В тот день… все случилось очень быстро. Одним словом – хаос. Или ад. У Хейдена не было даже секунды на раздумья о возможных последствиях убийства грейстоунцев, а если бы и была, вряд ли его мысли что-нибудь изменили бы. Повторяю: нам было не до мыслей. Только успевай поворачиваться. Он же тебе говорил, что буквально сразу подвалили Звери. Может, Хейден вообще не убил ни одного человека из Грейстоуна. Но если и убил, то ради возвращения к тебе. Он все делал и делает ради тебя.

Я шмыгнула носом. По щеке скатилась горячая слезинка, которую я даже не потрудилась стереть. Застыв на месте, я слушала Дакса. Я жаждала подробностей – он мне их сообщил. Мне стало легче, а вместе с облегчением я вдруг почувствовала себя куском дерьма. По словам Дакса, Хейден стоял перед жестким выбором: или сражаться и убивать, или быть убитым. Благодаря Даксу я увидела случившееся под иным углом. Вряд ли я имела право обвинять Хейдена в том, что произошло.

– Он ведь мне ни о чем таком не рассказал…

Я замолчала, понимая, как глупо звучат мои слова. Дакс лишь усмехнулся:

– Ничего удивительного. Хейден редко объясняет свои действия и еще реже извиняется. Я же тебе говорил: он лучше всех нас.

– Да, лучше, – повторила я, испытывая странное облегчение.

Выждав пару минут, словно давая мне возможность переварить услышанное, Дакс заговорил снова:

– Я тебе очень сочувствую. Когда такое случается, это вышибает из колеи, и еще как. Но… а что было бы при благоприятном раскладе? Если бы твоему отцу добыли лекарство? Это бы принесло результат?

– Да, – не задумываясь, ответила я.

При таких заболеваниях чем раньше организм получит лекарство, тем выше шансы больного. Даже один день мог существенно изменить картину, не говоря уже о целой неделе.

– Возможно, отец бы не выздоровел окончательно, но лекарство отсрочило бы его конец.

Дакс вполголоса выругался и покачал головой, буркнув:

– Жизнь – жестокая штука.

Я вяло кивнула. Бурлящие эмоции стихали, но я по-прежнему не была готова вернуться к Хейдену. Слова Дакса необычайно помогли, однако мой разум и сейчас оставался подернутым темными тучами. Чтобы они рассеялись, мне нужно провести ночь вдали от Хейдена. Всего одну ночь.

– Тебя не смутит, если я сегодня попрошусь к тебе переночевать? – спросила я, искоса поглядев на Дакса.

– Хейден меня убьет, – пошутил Дакс, хотя шуткой это выглядело только наполовину.

– Хейден мной не распоряжается, – напомнила я.

Дакс пожал плечами и кивнул:

– Уж если кто кем и распоряжается, так это ты им. Ты не поверишь, как сильно он изменился, когда встретил тебя.

– Это как? – удивилась я.

– Не в плохую сторону. Нет, ни в коем случае. Он просто стал… другим. – Дакс стрельнул глазами туда, где стояла хижина Хейдена. – Он счастлив. Он теперь по-настоящему наслаждается жизнью, а не живет ради защиты других.

– И все из-за меня? – изумленно спросила я, почувствовав, как шевельнулось чувство вины.

– Только из-за тебя. Я же говорил, он тебя любит. Честное слово, смотрю на него и удивляюсь.

– Я тоже его люблю.

– Знаю, – весело согласился Дакс. – Вы же оба мягкосердечные.

Дакс усмехнулся и снова толкнул меня плечом. Я тоже улыбнулась; заметнее, чем в первый раз.

– Можно и не копаться в ваших характерах. Это и так понятно, – добавил он, отбросив шутливый тон. – Сразу такое не переваришь. Понадобится какое-то время, но у вас получится. В вашей жизни снова все будет отлично.

Я вздохнула, ненадолго прильнув к его плечу. Присутствие Дакса успокаивало. Я все больше видела в нем настоящего брата, каким никогда не был Джоуна.

– Спасибо, Дакс.

– Всегда пожалуйста. Только не разбивай моему другу сердце, иначе узнаешь, каким ужасным я могу быть.

– Ни в коем случае, – пообещала я, вновь обретя способность смеяться.

– Вот и прекрасно. Ты не передумала ночевать у меня? Хочешь привести мысли в порядок?

– Да, если ты не против, – сказала я, довольная тем, что Дакс сам предложил.

– Значит, договорились.

Дакс пружинисто встал и протянул руку, помогая встать мне.

– Успокоилась?

Я кивнула. Улыбаясь, Дакс повел меня к своей хижине, где я рассчитывала окончательно разобраться с ворохом мыслей. Случившееся не уменьшило моей сильной любви к Хейдену. Это было нечто неподвластное разрушению. Никакое сопротивление окружающего мира не могло уничтожить мое чувство.

Глава 17. Сопутствующие обстоятельства

ГРЕЙС

Я ни разу не бывала у Дакса в хижине. Я полностью доверяла этому парню, но когда он распахнул дверь, меня охватила странная неуверенность. Внутри было темно. Дакс быстро зажег керосиновый фонарь, и пространство наполнилось мягким светом. Я увидела кровать, совсем маленькую кушетку и комод. К моему удивлению, жилище Дакса было ненамного меньше хижины Хейдена. Будучи командиром лагеря, Хейден не позволял себе роскошествовать.

Видя, как я оглядываюсь, Дакс кашлянул и смущенно улыбнулся.

– Не дворец, но переночевать можно.

– Конечно. Еще раз спасибо.

– Если хочешь, готов уступить тебе кровать, а сам лягу на кушетке, – великодушно предложил Дакс и снял одеяло с кровати.

– Ни в коем случае, – замотала головой я. – Мне достаточно кушетки.

Мне вспомнился первый месяц жизни в Блэкуинге, когда я спала на жесткой и неудобной кушетке Хейдена. Мы успели и поцеловаться, и пообниматься, однако далеко не сразу он предложил мне спать на кровати.

Дакс протянул мне одеяло. Я подошла к кушетке и стала устраивать себе постель.

– Что, непривычно? – спросил он, усаживаясь на край кровати.

– Ага, – поморщилась я.

Пусть я и относилась к Даксу как к брату, меня не оставляло чувство, что я предаю Хейдена. Ему очень не понравится моя ночевка в чужой хижине, даже если это жилище его лучшего друга. Я опустилась на кушетку, и тут меня осенило.

– Послушай, Дакс.

– Слушаю.

– Можешь оказать мне услугу?

– А что, пустить тебя на кушетку еще недостаточная услуга? – пошутил он.

Конечно, то была шутка. Очередная попытка расшевелить меня и вывести из жуткого состояния, но мне стало не по себе. Я злоупотребляла гостеприимством Дакса.

– Грейс, я пошутил. Чем еще тебе помочь?

– Ты бы мог сходить к Хейдену и сказать, что я заночую здесь? Не хочу, чтобы он волновался или…

Я замолчала, не придумав окончания фразы.

– Или думал, что мы тут кувыркаемся? – договорил за меня Дакс, улыбнувшись до ушей.

Абсурдная идея. Такого просто не могло быть, но мысль об этом вполне могла прийти Хейдену в голову. Ревность часто забивала в нем способность рассуждать, а в нынешний вечер она была бы особенно некстати.

– В общем… да, – сказала я, теребя одеяло.

– Размечталась! – засмеялся Дакс, поспешив отбросить эту нелепую мысль.

– Ха-ха, – сухо ответила я, сделав то же самое.

– Сходить к нему – дело нехитрое. Но если я не вернусь через полчаса, тебе придется идти и проверять, не прихлопнул ли меня твой милый.

– Не бойся. Хейден тебя не убьет.

Дакс добросовестно старался меня рассмешить, но моя улыбка оставалась натянутой. Внутри я так и не оттаяла.

Услышав мои слова, Дакс недоверчиво фыркнул, столь же недоверчиво посмотрел на меня, однако встал:

– Я мигом.

– Спасибо, Дакс.

Он выскользнул за дверь, и я снова осталась одна.

Вздыхая, я попыталась устроиться на кушетке, оказавшейся еще жестче и неудобнее, чем у Хейдена. В лопатку упиралась сломанная пружина, норовящая пропороть обивку. Я и не подумала передвинуться. Сколько я ни пробовала думать о чем-то отвлеченном, мысли невольно возвращались к Хейдену.

Рассеянно водя рукой, я наткнулась на выступающую полосу шрама над сердцем. Хейден предсказывал, что останется шрам, но этот шрам был мне нужен. Напоминание о том, как родной брат чуть меня не убил. Подтверждение, что люди способны меняться. Назойливый голос, все это время зудевший на задворках сознания, сменился другим: глубоким, баюкающим. Он принадлежал единственному человеку, имевшему власть над моим сердцем.

«Наши отношения, мои чувства к тебе… это никогда не изменится».

Я слышала его слова столь же ясно, как тогда. Я водила пальцами по шраму, воображая, что это не мои пальцы, а Хейдена. Эхо его голоса успокаивало и утешало. Оно же позволило мне принять быстрое и бесповоротное решение. Мне хватит одной ночи, чтобы во всем разобраться. Одной ночи, чтобы вдоволь натерзаться мыслями и прочувствовать боль. А потом я буду жить дальше, забыв про все «если» и «возможно». Жизнь продолжается.

Всего одна ночь, и я вернусь к Хейдену. Туда, где теперь мой дом.

ХЕЙДЕН

Казалось, стены хижины надвигаются на меня, стараясь запереть и угрожая задушить. Я решил остаться дома, иначе… стоит мне выйти за порог, и я не удержусь и брошусь ее искать.

Я смотрел в потолок и не видел потолка. Пальцы рассеянно постукивали по матрасу. Я не знал и не желал знать, который теперь час. Хотелось только одного: каким-то образом пережить эту ночь и вернуть Грейс. Где она сейчас? Куда могла пойти? Все во мне кричало, требуя отправиться на поиски, но я неизменно напоминал себе: Грейс сильная и сумеет в случае чего за себя постоять. Между сердцем и разумом полыхала война, и я сознавал, что обе стороны терпят поражение.

Стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я сидел сгорбившись и выпрямился так стремительно, что голова закружилась. Не дожидаясь, пока головокружение пройдет, я метнулся к двери.

– Да не кисни ты так, – беспечно произнес Дакс, увидев мою вытянувшуюся физиономию.

– Сейчас не самое подходящее время для шуток, – сухо бросил я, возвращаясь в комнату.

– А я знаю. – Дакс вошел следом и закрыл дверь.

Что это он знает?

Я угрюмо фыркнул и вновь сел на кровать. Пальцы опять забарабанили по одеялу. Не дождавшись моих слов, Дакс заговорил сам.

– Слушай, я знаю, что у вас с Грейс… полоса ухабов.

Я поднял голову. Дакс беспокойно теребил край рубашки.

– Можно сказать и так.

Мой голос звучал сухо и глухо. Дакс сделал осторожный шаг в мою сторону:

– Ты только меня не убивай, но…

– Начало уже паршивое.

– Согласен, но без него никак.

Дакс съежился и кивнул так, словно был уверен в своей правоте.

– Повторяю: не убивай меня, но… Грейс сегодня заночует у меня.

– Что? – зашипел я, не в силах сдержать вспышку ревности и гнева.

– Остынь, – сказал Дакс, поднимая обе руки. – Лучше у меня, чем одна и неизвестно где. Согласен?

Я молча стиснул зубы. Жилка на щеке задергалась, а ноздри раздулись.

– Или у кого-то другого… – продолжал Дакс.

– Хватит!

Я почти рычал. Умом я понимал: Дакс прав, но мне все равно это не нравилось.

– Полегче, дружище. Ей просто надо немного прийти в себя. Не успеешь оглянуться, как она вернется.

Я тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу, пытаясь стереть сумрачное выражение.

– Вернется или нет – этого ты не знаешь, – упрямо заявил я.

К моему удивлению, Дакс усмехнулся:

– Заткнись. Ты сам знаешь, что вернется. Ей просто надо разобраться с собой, только и всего.

– Мне это не нравится, – сердито буркнул я.

– Ей это тоже не нравится, но такова жизнь. У вас, ребятки, будет еще не одна стычка. Разве в совместной жизни бывает по-другому?

Я закусил губу и уткнулся глазами в пол, думая над его словами. Я ведь и сам обещал не таскать Грейс за собой везде и всюду. Я понимал: ей необходимо личное пространство, но мне все равно до смерти хотелось разыскать ее и прижать к себе. Я хотел обнять Грейс настолько крепко, чтобы чувствовать удары ее сердца. Чувствовать ее присутствие рядом с собой. Но не мог. Пока не мог.

– Да.

Я с таким трудом выдавил из себя это слово, точно оно с боем продиралось наружу.

– Знаю, тебе сейчас тяжело, – снова заговорил Дакс. – Ты же ее любишь. Представляю, чтó бродит у тебя внутри, но… поверь: это еще не самый худший из возможных вариантов. Она жива и здорова, и ты тоже.

Мое сердце резко, болезненно вздрогнуло, но впервые причина была связана не с Грейс и не со мною. Мне стало неловко перед Даксом. Я прекрасно понял его. Я потерял любимую всего на одну ночь, а он потерял свою Виолетту навсегда. Она уже не вернется и не постучит в дверь его хижины. И у него еще хватало сочувствия и понимания моего положения. Сознавать это было тяжелее всего.

– Дакс, ты извини…

– Оставь, – в своей обычной манере отмахнулся Дакс. – Я же не это имел в виду. Просто сказал, что у вас все будет хорошо.

Я кивнул, чувствуя себя последним эгоистом:

– Спасибо, Дакс.

– Главное, ты понял, – ответил он, улыбаясь одними губами.

Он собрался уйти, но у самой двери я его окликнул:

– Вот что, Дакс…

– Что? – обернулся он.

– Если ты хотя бы пальцем дотронешься до нее, я тебя убью, – полушутя предупредил я.

– Не беспокойся, – усмехнулся он. – Она тебя опередит.

Впервые за все это время я по-настоящему улыбнулся. Дакс был безусловно прав. Меня охватила гордость за Грейс.

– Это точно. Опередит.

Наградив меня прощальным смешком, Дакс распахнул дверь и исчез в темноте. Я вновь остался один. Теперь я хотя бы знал, где ночует Грейс. Там ей ничего не грозило. Дакс был единственным, с кем бы я решился ее оставить. На время, конечно.

Я собирался вернуться в кровать, как вдруг заметил, что нижний ящик письменного стола приоткрыт. Там лежало несколько значимых для меня предметов. Я наклонился, выдвинув его пошире. В этом ящике я хранил дневник и еще одну вещь, притронуться к которой у меня не хватало мужества. То был семейный фотоальбом, найденный Грейс в развалинах моего дома.

Я сел, положив альбом на крышку стола. Мои движения были осторожными, словно альбом кусался. Какое-то время я просто смотрел на его обгоревшую обложку, утратившую прежнюю элегантность. При мысли открыть альбом у меня схватило живот, но что-то мне подсказывало: сейчас самое время. Почему бы не разбередить старую рану, когда все нервы обнажены до предела? Пусть к нынешней боли добавится прежняя. Хуже не будет.

В глубине души я хотел сделать это вместе с Грейс, однако боялся своей же реакции. Грейс увидит меня беспомощным и беззащитным. Я хотел, чтобы она гордилась мной, и в то же время… пусть знает: сделанное ею для меня не пропало даром.

Я неторопливо перевернул обложку, стараясь не повредить и без того поврежденные страницы. Первый же снимок едва не заставил меня вскрикнуть. На нем отец и мать держали маленький сверток, которым мог быть только новорожденный я.

Как странно было видеть их лица. Такими они остались в моей памяти. Родители не успели особо измениться – ведь они погибли всего через пять лет после того, как был сделан снимок. Оба безмятежно улыбались. У обоих были темные волосы. Внешностью я пошел в отца (сейчас это становилось все заметнее), но кое-что в чертах лица унаследовал и от матери. От фотографии веяло счастьем, однако, глядя на нее, я не ощущал ничего, кроме сокрушительного чувства потери.

Я тряхнул головой и перевернул страницу, решив смотреть дальше. Я рассчитывал проникнуться счастьем старых фотографий, но с самого начала все пошло не так. Второй снимок был сделан раньше, запечатлев родительскую свадьбу. Лицо матери, обрамленное слегка вьющимися локонами, сияло от радости. Она держала кусок торта возле отцовского рта. Отец смотрел только на нее и не замечал, что кусочек глазури упал ему на рубашку.

По всему было видно: родители сильно любили друг друга, и это снова напомнило мне о Грейс. Может, и мы так выглядели в глазах окружающих? Может, Дакс давно понял, что я всерьез полюбил эту девчонку? Если родители испытывали хотя бы частицу чувств, какие я испытывал к Грейс, я был счастлив за них. Снимок это подтверждал. Впервые у меня в груди немного потеплело.

Перевернув следующую страницу, я услышал легкое шуршание. Что-то сдвинулось. Я пригнул левую часть альбома и увидел, что там. Эту вещь я помнил очень отчетливо, хотя в детстве хватало других, более ярких впечатлений. На альбомной странице лежала тонкая золотая цепочка, которую мама носила постоянно. Вместо драгоценного камня к цепочке крепились два сцепленных колечка, одно чуть побольше, другое чуть поменьше. В голове вдруг зазвучал материнский голос, отвечая на мой давнишний детский вопрос.

– Мам, а зачем эти кольца?

– Это знаки моей любви. Та, что поменьше, – ты. А та, что побольше, – папа.

Воспоминания заставили меня зажмуриться. Сколько я ни приставал с расспросами, мама всегда отвечала так. Кольцо поменьше – это я; побольше – мой отец. А мама носит цепочку, чтобы мы всегда были вместе. Я осторожно подхватил цепочку. Пролежав столько лет между страницами, она ничуть не пострадала. Пламя опалило лишь обложку альбома, но не затронуло внутренней части.

Подумать только: все эти годы цепочка лежала внутри альбома, среди развалин дома. Я думал, что она пропала давным-давно, уничтоженная бомбардировкой, или исчезла вместе с телом матери. Я недоверчиво качал головой, водя пальцем по звеньям цепочки, и только потом дотронулся до колец. Это была частичка моей прежней жизни, частичка моей семьи, и попала она ко мне только благодаря Грейс.

Я играл цепочкой, безмерно восхищаясь смелостью Грейс. Она рисковала жизнью: не раздумывая, понеслась за этим альбомом и расплатилась переломом ребра. Мне стало еще труднее сидеть одному. Найденная цепочка лишь усилила желание пойти за Грейс и привести ее домой. Самообладание неумолимо таяло. Я не знал, сумею ли продержаться ночь.

Мои раздумья были внезапно прерваны характерным звуком. Выстрел не спутаешь ни с чем. Невольно дернув головой, я обратился в слух и напрягся, готовый сорваться с места.

Раздался второй выстрел. Я торопливо положил цепочку между страницами, бесцеремонно захлопнул альбом и вскочил. Сердце громко колотилось. Взяв пистолет, я распахнул дверь и выбежал в темноту.

Прежние решения потеряли смысл. Да, я честно собирался позволить Грейс переночевать в другом месте, однако выстрелы все изменили. За двумя прозвучавшими последовали новые, что только подхлестнуло мою решимость поспеть к Грейс раньше кого бы то ни было. Я понятия не имел о причинах стрельбы и не знал, кто стреляет, но в такие моменты Грейс должна находиться рядом со мной, и больше нигде.

Я ругал себя за расхлябанность. Ведь знал же, что грейстоунцы не успокоятся. Затишье было подозрительно долгим и в любое время могло смениться новой фазой войны. Я почти не сомневался: стрельбу устроили грейстоунские налетчики, а потому нужно побыстрее добраться до Грейс.

Впереди уже темнела хижина Дакса. Я мчался изо всех сил, переполненный адреналином, решимостью и страхом. Мною владела только одна мысль: добраться до Грейс первым, чего бы мне это ни стоило.

Глава 18. Гнев

ХЕЙДЕН

Издалека доносились крики. В воздухе стоял гул, предвещавший опасность. У меня стучало в висках. Пульсу вторили тяжелые удары сердца. Тело так быстро отреагировало на угрозы, что ему не требовалось умственных приказов. Оно двигалось само. Все мое внимание было сосредоточено на образе Грейс.

По лагерю прокатилось эхо новых выстрелов. Быть так близко от Грейс и по-прежнему ее не видеть… Волны беспокойства подхлестывали меня, заставляя бежать еще быстрее. Я безотрывно смотрел на дверь хижины Дакса, приказывая себе оказаться там. Я даже рычал от досады. До хижины оставалось полсотни футов. Если Грейс там не окажется… я не осмеливался думать о последствиях.

«Она там», – мысленно твердил я.

Эту фразу я повторял снова и снова, успокаивая сердце, готовое выскочить наружу. Но почему она меня не убеждала? В нашем с Грейс прошлом слишком многое шло вкривь и вкось, что и не давало мне полной уверенности.

«Она там».

И вдруг я ее увидел и от облегчения чуть не споткнулся. Грейс выскочила из хижины и помчалась в мою сторону. Лицо у нее было напряженное и решительное. Наши глаза встретились. Грейс испытывала не меньшее облегчение.

Расстояние между нами сокращалось так стремительно, что я едва успел понять: это не галлюцинация. В следующее мгновение, не дав мне вздохнуть, Грейс с размаху ударилась о меня. Ее руки обхватили мою шею, а мои – обвили ее талию. Я приподнял Грейс и забыл обо всем. Я ликовал. Она со мной, рядом.

– Прости меня, – выпалила она, уткнувшись губами мне в шею.

Грейс буквально вцепилась в меня, прижавшись так крепко, что я чувствовал сбивчивые удары ее сердца.

– Нет, это ты меня прости, – возразил я.

У нас не было времени для объяснений, но я не мог отказать себе в удовольствии насладиться этими мгновениями. Кто знает, чем окончится налет и не заденет ли нас чья-то пуля?

– Я люблю тебя, – дрожащим от эмоций голосом произнесла Грейс.

– Грейс, и я тебя люблю.

Я сжал ее лицо в ладонях. Мое сердце было готово лопнуть от радости. Грейс цела и невредима, рядом со мной и еще меня целует!

Прозвучал новый выстрел, заставив нас прервать поцелуй.

– Будь осторожна.

Грейс сосредоточенно кивнула. Ее взгляд снова стал решительным.

– И ты тоже, – ответила она. – Идем.

Мы повернулись на звук выстрела. В этот момент к нам подлетел Дакс. В руках у него было по пистолету.

– Возьми игрушку, – выдохнул он, всовывая пистолет в руку Грейс. – Не помешает.

У нее в кармане уже лежал нож с выкидным лезвием, очень похожий на мой, с которым я не расставался.

Поблагодарив Дакса, она проворно затолкала патроны в магазин.

– А теперь бежим, – сказал Дакс.

И мы побежали, плечом к плечу. То здесь, то там мелькали силуэты людей, но это были обитатели Блэкуинга, вместе с нами спешившие на подмогу. Теперь, когда Грейс бежала рядом, я мог сосредоточиться на сражении и заботе о безопасности наших людей.

– Там, – отрывисто бросила Грейс, указав на окраину лагеря.

В той стороне мелькали какие-то тени.

Пистолет у меня был наготове, но, не видя, кто там, я не решался стрелять. Дакс отделился от нас, устремившись за тенью, нырнувшей в проход между хижинами. Неожиданно перед нами выросли еще две тени, преградив путь. Грейс пригнулась, упреждая возможный удар. Я повернулся к другому нападавшему.

Мне противостоял мужчина лет тридцати. Он собирался ударить меня ногой в бок, но я увернулся. Мой ответный удар пришелся ему в челюсть. На него это почти не подействовало, зато я почувствовал обжигающую боль в предплечье. Из ножевой раны хлынула кровь, пачкая рукав и капая на землю.

В рукопашном поединке часто не успеваешь выхватить пистолет. Так случилось и на этот раз. Слыша, как стучит у меня сердце, я пригнулся, избежав второго удара ножом, и двинул противнику коленом по ребрам. Удар получился смачным. Нападающий зашипел от боли, но и на этот раз не остановился. Он кинулся на меня, рассчитывая полоснуть ножом. Я дернулся в сторону. Мне не хватило быстроты, и я схлопотал тяжелый удар в челюсть. Шея дернулась вбок, но я быстро опомнился. Игнорируя пульсирующую боль в голове и жжение в руке, я сделал выпад и сбил противника с ног.

Мы оба оказались на земле. Краешком глаза я видел, как Грейс сражается с другим неизвестным противником. Облегченно вздохнув, я занялся своим. Я придавил его к земле, но он и не думал сдаваться. К тому же силы ему было не занимать. Пытаясь выползти из-под меня, он ощутимо ударил меня в бок. Зато я сумел выбить у него нож и зашвырнул подальше.

Мой лоб покрылся испариной. Поединок продолжался. Я сумел нанести противнику два тяжелых удара в челюсть и скулу. Это охладило его пыл. Он пытался очухаться и собрать остатки сил. Не мешкая, я отвел руку и снова ударил его в челюсть. Кулак и руку обожгло, но удар достиг цели. Противник вырубился. Изо рта струйкой потекла кровь. Глаза сверкнули и закрылись. Он обмяк, потеряв сознание.

Забыв о нем, я сразу же повернулся в сторону Грейс. Она как раз хорошенько въехала противнику ногой по ребрам. Судя по тонкой ниточке крови, у нее был рассечен лоб, однако других повреждений я не увидел. В руке она держала нож. Пистолета не было. Наверное, обронила во время сражения.

– Грейс!

Я поднялся, готовый прийти ей на помощь, хотя она и сама неплохо справлялась. Нога поскользнулась, попав в лужу крови, но я быстро выпрямился и бросился к ней. Грейс и ее противник ходили кругами. Я испытал прилив гордости, увидев, что он весь в крови. Грейс сломала ему нос. Однако гордость мгновенно сменилась ужасом, когда нападавший вдруг бросился на нее и с силой ударил в грудь, после чего они оба упали.

Я был почти рядом, готовый оттащить этого верзилу, когда со мной кто-то столкнулся, отшвырнув на несколько футов в сторону. Повернувшись, я узнал подоспевшего грейстоунца. Это был не кто иной, как Джоуна – родной брат Грейс. Он злорадно ухмылялся. Я едва успел отреагировать на его внезапное появление. Кулак Джоуны соприкоснулся с моим виском, и перед глазами заплясали яркие белые огоньки.

– Ты, – процедил он, сердито глядя на меня.

Джоуна замахнулся для нового удара, однако я успел нагнуться. Быстро взглянув влево, я увидел, что поединок Грейс и верзилы продолжается, но глухой звук и злобное шипение подсказали: она хорошенько угостила противника. Я вновь повернулся к Джоуне. Передо мной был человек, создавший мне и Блэукингу множество проблем.

– Вот и встретились, – в тон ответил я ему.

Оружия при нем не было. Или он полагался на свои силу, ловкость и опыт, или проявлял крайнюю беспечность. Возможно, то и другое. Мой пистолет находился на прежнем месте, однако мне опять не хватило времени сунуть руку за спину. Джоуна двинулся на меня и нанес два последовательных удара. Оба я отразил, подставив предплечья, и тут же ответил. Первый выпад рассек воздух – Джоуна пригнулся. Второй угодил ему в челюсть, свернув голову набок. Грудь Джоуны сердито поднялась. Он выплюнул кровь, наградив меня презрительной насмешкой.

– Джоуна, прекрати! – завопила Грейс, временно забыв о своем противнике.

Повернувшись к ней, я увидел, что она изо всех сил молотит в грудь нависшего над ней противника, а тот пытается удержать ее на земле. Меня поразило, что противник вовсе не пытался убить Грейс. Казалось, в его задачу входило не дать ей прийти мне на помощь.

Отвлекся я всего на секунду, но тут же последовала расплата: Джоуна ударил меня по голове, а потом сразу – в руку по месту раны. Я зашипел от жгучей боли и снова ощутил теплую струйку крови. Однако это не помешало мне ударить Джоуну. Сумей я дотянуться до пистолета, поединок закончился бы быстрее. Но наш обмен ударами мешал мне сунуть руку назад.

– Давай сдавайся! – прорычал Джоуна, метя мне ногой в бок. – Тебе же лучше.

Я загородился рукой, бросив ему:

– Не дождешься.

Двойной удар содрал мне кожу на костяшках. Сначала левой, затем правой. Мы наносили удар за ударом и уже не знали, где чья кровь. Глухой стук ударов, дыхание, больше похожее на угрюмое сопение, кряхтение, когда удар оказывался особенно болезненным, – такой была «музыка» нашего поединка. Мои силы шли на убыль, в голове густел туман.

– Хейден!

Голос Грейс звенел от страха и напряжения, но мне было не повернуть головы. Поединок с Джоуной захватил меня целиком, мешая связно думать. Я сумел уклониться от очередного удара, однако мои действия теряли быстроту. Когда я выпрямился и посмотрел на Грейс, от увиденного у меня в жилах застыла кровь.

Противник заломил ей руки за голову, припечатав к земле. Грейс извивалась всем телом, а сбросить его не могла. Я замер. В глазах потемнело от ярости. Этот мерзавец дернул Грейс за рубашку и сунул руку ей под одежду. Грейс закричала от злости и страха, что разом вывело меня из транса. Забыв про Джоуну и поединок с ним, я бросился к Грейс.

– Отпусти ее, дрянь!

Мой крик был похож на злобное рычание. Я бросился на грейстоунца, столкнул его с Грейс и вместе с ним рухнул вниз. Боли я совсем не чувствовал. Быстро поднявшись, я навис над ним, припечатав к земле. Противник лежал на спине, ошалело тараща глаза. Он никак не ожидал моего появления. Мы с ним были примерно одного возраста. Все это промелькнуло в моей голове за какую-то секунду, а потом замелькали мои кулаки.

– Сейчас ты у меня сдохнешь! – прорычал я сквозь зубы, принимаясь за его физиономию.

От каждого моего удара его голова дергалась в сторону. Он даже не пытался сопротивляться и после нескольких ударов потерял сознание. Но меня это не остановило, и я продолжал молотить его окровавленное лицо. Вскоре кровь шла у него из носа и рта, однако удары продолжали сыпаться. Меня ослепляла ярость, тело пылало от ударов, а я продолжал бить, превращая его в кровавое месиво.

– Хейден!

Даже Грейс не могла меня остановить. Ритмичные удары по расплющенному лицу противника отзывались в моей голове, став чем-то вроде магического ритуала. Казалось, чем больше ударов, тем успешнее я сотру то, что он натворил. Но перед глазами по-прежнему стояли жуткие картины. Я утратил всякий контроль над собой.

– Хейден, прекрати!

Меня схватили за плечо и попытались оттащить, но я даже не понимал, кто это, видя только кровавое месиво, в которое превратился обидчик Грейс. К звукам ударов добавились натужные звуки моего дыхания. Потом окружающий мир начал терять резкость очертаний. Я снова погружался в транс, и этот был намного глубже первого.

– Хейден!

Грейс впилась мне в руку и дернула, наконец-то вырвав из безумного забытья. Я дико озирался, глотая воздух ртом. Рубашка на мне была мокрой от крови. Грейс наклонилась и снова дернула меня за руку. Я обмяк и позволил оттащить себя от неподвижно распластавшегося грейстоунца. Стоя на коленях, я смотрел только на Грейс. Я вдруг вспомнил о существовании окружающего мира, но не мог отвести от нее глаз.

– Грейс, – прошептал я, ошеломленный расправой над грейстоунцем.

Она опустилась рядом со мной, взяла мое лицо в ладони.

– Ты как себя чувствуешь? – встревоженно спросила она.

Я протянул к ней содранные, перепачканные кровью руки, будто мне не верилось, что это настоящая Грейс. Я тяжело и сбивчиво дышал. Сил говорить пока не было.

– Хейден, ты как себя чувствуешь? – повторила она.

Ей требовался ответ, но вместо этого я прохрипел:

– Он что-нибудь сделал с тобой?

Мои пальцы скользнули по ее шее, словно выискивая раны, которых я не видел.

– Нет, – резко мотнула головой она. – Ничего он со мной не сделал.

Я с облегчением закрыл глаза, а когда открыл снова, то не увидел ни Джоуны, ни своего первого противника. Следом почувствовал тишину, окутавшую лагерь. Ни выстрелов, ни криков вдали.

– Что произошло? – спросил я.

Меня все еще трясло от злости. Я встал, поставив на ноги и Грейс. Она ответила не сразу, предварительно оглядев меня с головы до ног.

– Когда ты сцепился с этим парнем, Джоуна хотел атаковать тебя сзади, но я наставила на него пистолет.

Это я выслушал со сжатыми зубами и нахмуренными бровями.

– Ты стреляла в него?

Сам не знаю, какой ответ я хотел услышать. Грейс помедлила с ответом, кусая губу, затем произнесла короткое «нет».

С одной стороны, хорошо, что она не ухлопала братца. А с другой – Джоуна остался жив, явно сумел уйти, и теперь жди нового витка войны.

– Понятно, – только и мог ответить я.

– Он сбежал. Сообщники его тоже, хотя я не знаю, как обстоят дела в других частях лагеря, – закончила краткий отчет Грейс.

Я кивал, переваривая ее слова. Потом сказал:

– Ясно.

Мне хотелось обнять Грейс и вновь ощутить успокоительное тепло ее тела, но стоило взглянуть на липкие окровавленные руки, и я понял нелепость этого желания. Грейс видела мое замешательство. Только сейчас я осознал, чья это кровь и что означает ее обилие на моих руках. Я оглянулся на бездыханного грейстоунца, но Грейс дернула меня за рукав, заставляя посмотреть на нее.

– Я люблю тебя, Хейден, – напомнила она.

Казалось, она прочла мои мысли. Именно это я и хотел услышать, прежде чем посмотреть на изуродованное лицо человека, которого, скорее всего, я убил. Я потянулся к руке Грейс и поцеловал ей ладонь.

– И я люблю тебя, Грейс.

Она беспокойно сощурилась, видя, что я снова разглядываю последствия своей расправы, вспухшее, окровавленное лицо. Поначалу я решил, что забил налетчика насмерть, но теперь разглядел, что грудь его чуть заметно вздымается. Жив, как ни странно.

И вновь я испытал смешанное чувство облегчения и досады. В мозгу мелькнула жуткая картина: руки грейстоунца, лапающие Грейс. В это время ее рука коснулась моей спины. Присев на корточки, Грейс прощупала пульс избитого.

– Жив, – тихо сообщила она.

– А не должен бы, – раздраженно буркнул я.

– Надо отнести его к Докку, – сказала Грейс, пропуская мое замечание мимо ушей.

– Что-о? – взвился я.

Я пока не решил, как мы обойдемся с чужаком, но меньше всего я был настроен тащить его к Докку.

– Да, Хейден. Если он жив, мы сможем его допросить и узнаем, что еще они затевают. Может, в обмен на сохранение жизни он нам расскажет.

– Сомневаюсь, – проворчал я.

– Стоит попробовать, – сказала Грейс, отходя от грейстоунца. – Он может и не дотянуть до больницы.

Она рассуждала вслух, хмуро поглядывая на жителя своего бывшего лагеря. Обычно я противился убийствам как только мог, но сейчас искренне жалел, что до вмешательства Грейс не успел вломить ему еще.

– Зато он пытался дотянуться до твоей… – вновь завелся я, не находя слов для описания действий этой твари. – Он тебя лапал.

– Ты ему помешал, – поспешила успокоить меня она. – Хейден, я не пострадала.

Наконец мне удалось переместить взгляд с поверженного грейстоунца на Грейс. Кроме тонкой струйки крови на лбу и нескольких грязных пятен, никаких иных следов схватки я не увидел. Зато я был весь в своей и чужой крови. Рана на руке продолжала обильно кровоточить. Наверняка хватало и других ссадин, которые я еще просто не разглядел. Пульсирующая боль в костяшках напоминала, что с ними тоже не все ладно.

– Давай вначале проверим, как обстоят дела в лагере, – спокойно предложила Грейс. – Потом вернемся за ним, а затем я поведу тебя мыться.

Я догадывался, чего ей стоит это спокойствие. Но сейчас она больше думала обо мне. Я закрыл глаза, заставив себя поглубже вдохнуть.

– Согласен. Идем.

Стоя рядом с живой и почти невредимой Грейс, я сомневался в своей готовности увидеть последствия налета.

Глава 19. Облегчение

ГРЕЙС

Рука Хейдена, теплая и липкая от крови, стискивала мою. Кровь мне не мешала. Я ее достаточно насмотрелась и после всего, что произошло за эти насыщенные событиями сутки, хотела просто насладиться теплом его руки. Мысли путались, и тогда я оставила попытки думать связно, сосредоточившись на тепле его ладони и пальцев. Приятно было сознавать, что я снова рядом с Хейденом, в мире, который стал моим.

Хейден остановил нескольких местных мужчин, шедших нам навстречу, и велел им отнести избитого грейстоунца к Докку. Этого парня я знала в лицо, но мы с ним ни разу не перебросились и парой слов. Имени его я тоже не знала. Зато он прекрасно знал, кто я, и тем не менее повел себя по-скотски. Вспомнив его руку у себя под рубашкой, я вздрогнула и тут же приказала себе не думать об этом. Потом я все тщательно обдумаю, потом разберусь, что к чему. Сейчас нашей главной задачей было удостовериться, что Блэкуинг не пострадал. Мой братец, стычки и все остальное подождут.

Взглянув на Хейдена, я увидела, что он насупился и стиснул зубы. Казалось, он нарочно старается принять суровый вид, считая, что люди должны видеть его только таким. На щеке расплывался крупный синяк, лицо было густо забрызгано кровью, хотя я догадывалась, что это не его кровь. Сильнее всего меня беспокоила его рана на предплечье, и сейчас продолжавшая обильно кровоточить. Придется накладывать швы, иначе она не заживет. Но говорить об этом я не собиралась, поскольку успела изучить Хейдена. Он ни за что не пойдет к Докку, пока не проверит состояние лагеря и своих подопечных.

Мы приближались к месту, откуда услышали стрельбу. Сердце билось все быстрее. Вокруг сновали люди, однако общая картина оставалась неясной. Я инстинктивно вырвала руку, как мы делали всегда на людях. К моему удивлению, Хейден снова сжал мое запястье.

– Грейс, чужие взгляды меня больше не волнуют, – тихо сказал он, обернувшись ко мне. – Пусть смотрят.

Его голос звучал невозмутимо, словно речь шла о пустяке, но значение этого шага было отнюдь не пустяковым. Хейдена больше не волновало, если весь лагерь узнает правду о наших отношениях. Я даже не успела встревожиться по этому поводу, поскольку нас ожидали совсем другие причины для волнения. Мы с Хейденом были настолько поглощены душевной борьбой, что не обращали внимания на происходящее вокруг. Мы приближались к небольшой толпе, а в мозгу звенела жуткая мысль: как все наши? Как Дакс, Кит, Джетт, Докк? Все ли благополучно пережили налет?

Я выдохнула и крепче стиснула руку Хейдена. Мы уже видели лица людей. Я чуть не пошатнулась от облегчения, увидев Кита, говорящего с каким-то мужчиной. На нем не было ни царапинки. Я всматривалась в толпу, ища лица наших друзей.

– Кит, – с явным облегчением пробормотал Хейден.

Мы подошли к нему.

– Рад видеть вас живыми, – искренне сказал Кит.

– Взаимно, – кивнул Хейден. – Скажи, кто-нибудь…

– Хейден, что с тобой? – послышалось вблизи. – Ты из какой преисподней вылез?

Я вновь испытала несказанное облегчение. К нам неспешной походкой приближался Дакс с пистолетом в руке и всклокоченными волосами. Главное, он был жив и лишь слегка забрызган кровью.

– Война, что же еще, – пожал плечами Хейден.

Убедившись, что его лучшие друзья, а по сути – братья живы, он успокоился и даже позволил себе мимолетную улыбку.

– Ты будто под кровавым душем постоял, – заметил ему Дакс.

Кит лишь усмехнулся и качнул головой.

– Угу, – рассеянно ответил Хейден. – Что произошло в этой части лагеря? Кто-нибудь пострадал или…

Чувствовалось, он не хотел договаривать вопрос, но все поняли и так. Он спрашивал, есть ли убитые.

– По правде говоря, налетчиков было немного, – начал Кит. – С башни их было не разглядеть – сегодня небо в облаках и луны нет. Но их увидел наш патрульный и сразу начал стрелять. В лагерь они все-таки пробрались. По-моему, их было человек десять, не больше.

– Это понятно. Я спрашиваю, пострадал ли кто из наших? – допытывался Хейден, недовольный, что ему не отвечают прямо.

– Пострадал. – Дакс указал на его раненое предплечье. – Ты.

– Хватит юлить! – рявкнул Хейден. – Я спрашиваю: кто-нибудь из жителей Блэкуинга пострадал? Погибшие есть?

Он явно устал дожидаться конкретных ответов на свой конкретный вопрос.

– Остынь, приятель, – устало вздохнул Кит. – И оглянись по сторонам. Все живы.

Я не отваживалась целиком верить словам Кита. Надо убедиться самой. К моему величайшему облегчению, я не увидела лежащих на земле тел. Я ожидала увидеть новые жертвы, а поскольку их не было, я восприняла это как подарок судьбы, который мы не заслужили.

– Что, действительно никто не пострадал? – недоверчиво спросила я. – Ни Джетт, ни Докк, ни вообще кто-либо?

– Представь себе, – ответил Дакс. – Джетта видел совсем недавно, когда проходил мимо хижины Мейзи. Высунул нос спросить, кто стрелял.

– Слава богу, – облегченно пробормотала я.

Надо же, обошлось без жертв. Такое просто не укладывалось в голове. Правда, лагерю все равно был нанесен изрядный ущерб, хотя он и не затронул человеческие жизни. Хейден был сильно раздосадован тем, что налетчиков не засекли еще на подходах к Блэкуингу. Его рана требовала срочного медицинского вмешательства. Всем остальным будем заниматься потом.

– Не могу поверить, что вообще никто не пострадал, – тихо сказал Хейден, буквально читая мои мысли.

– Я не говорил про «вообще никто», – пожал плечами Кит. – Нескольких человек ножичками полоснули. Другим по физиономии съездили. Я их уже отправил к Докку. Так что у него сейчас горячее время.

– Легко отделались, – кивнул Хейден.

Обитатели лагеря не расходились, словно ждали его распоряжений. Я вдруг вспомнила, что Хейден по-прежнему держит меня за руку. Но сейчас этого никто не замечал.

– Так, друзья. Если никто из вас не пострадал и не нуждается в помощи Докка, возвращайтесь по домам и ложитесь спать. Те, кто дежурит, продолжайте дежурить. Вы обеспечиваете лагерю спокойный сон. Сохраняйте бдительность. Это относится ко всем.

Голос Хейдена звучал властно, но с несомненным уважением к своим подопечным. Неудивительно, что после всех недавних событий, включая и сегодняшний налет, ему продолжали доверять. Люди стали расходиться, исчезая в темноте. С нами остались только Кит и Дакс.

– Командир, наша помощь в чем-то требуется? – спросил Дакс.

– Нет, – покачал головой Хейден. – Вы сделали все, что надо. Спасибо, парни.

– Всегда рады, дружище. До встречи, ребятки, – кивнул нам Кит и зашагал домой.

– Хейден, шкуру себе заштопай. Вон сколько кровищи из тебя вылилось…

Укоризненно покачав головой, Дакс тоже двинулся к себе.

Мы с Хейденом остались вдвоем. Я целиком разделяла мнение Дакса.

– Пустяк, – отмахнулся Хейден, заставив меня нахмуриться.

– Хейден, это не просто царапина, которую можно оставить без внимания.

Естественно, полная потеря крови ему не грозила, но мне не нравилось беспечное отношение к подобным ранам.

– Ты же слышала: Докк сейчас занят, – напомнил Хейден, пытаясь погасить мою озабоченность. – Не волнуйся, все само затянется.

– Не говори глупостей. Нужно наложить швы. Я могу это сделать сама.

Сказанное не было бахвальством. Мне доводилось зашивать похожие раны, и я не разучилась это делать.

Хейден недоверчиво посматривал на меня и хмурился.

– Ты уверена?

– Разумеется. Или ты боишься, что я вышью «Грейс» вдоль твоей раны? – усмехнулась я.

Мне было приятно, что Хейден тоже усмехнулся и сжал мне руку.

– Кто тебя знает…

Я заулыбалась еще шире и покачала головой:

– А если я пообещаю не делать этого, ты согласишься? Чем раньше мы обработаем твою рану, тем лучше.

– Уговорила. Идем.

Я снова улыбнулась, и мы пошли к больнице. После бегства грейстоунских налетчиков в лагере наступила удивительная тишина. Первоочередной моей задачей было обработать и зашить рану Хейдена, а потом уже думать обо всем остальном. Тем для раздумий хватало: Джоуна, грейстоунский парень, которого Хейден едва не убил, и, конечно же, мое отношение к случившемуся между Хейденом и мною.

Я всерьез намеревалась провести эту ночь отдельно от него, но едва в лагере запахло опасностью, все мои прежние умопостроения рухнули. То, что вызывало замешательство и неуверенность, вдруг предстало в более широкой и ясной перспективе. Наша совместная жизнь не была гладкой, но угроза вторжения сразу выявила два главных момента: безопасность Хейдена и нашу взаимная любовь. Наша размолвка – просто эпизод, и со временем у нас все наладится. Страх перед неизвестной угрозой помог мне это осознать.

– Поверить не могу, что они просто взяли и свалили, – тихо произнес Хейден, отвлекая меня от этих раздумий.

– А я могу.

– Почему? – удивился Хейден.

– Потому что Джоуна эгоистичен и ценит свою шкуру. Когда я наставила на него пистолет, он предпочел дать сигнал к отступлению, а не умирать.

– Но ты бы не выстрелила в него, – заключил Хейден.

Я покачала головой:

– Сомневаюсь, что я решилась бы на такое.

До больницы оставалось совсем немного. Хейден сжал мне руку. Даже зная, что брат без колебаний убил бы меня, зная о его жестоком и наплевательском отношении ко мне, я бы не смогла выстрелить в своего последнего близкого родственника.

– Понимаю, – ответил Хейден.

Больше он не произнес ни слова. Мы подошли к двери больницы. Не выпуская моей руки, Хейден открыл дверь, пропустил меня вперед и сам вошел следом. Я чувствовала, что он напряжен. В больнице было шумно, стоял гул голосов. Чем ближе к месту, где Докк возился со своими пациентами, тем отчетливее становились возбужденные голоса. Пациентов было всего пять, с ранами разной степени тяжести. Докк сновал между ними. Хейден вдруг напрягся еще сильнее и зарычал. Я перехватила его сердитый взгляд. В углу, на койке, неподвижно лежал тот самый избитый, окровавленный грейстоунский парень.

– Хейден.

Я попыталась утихомирить его злость и слегка дернула за рукав, пытаясь увести в другой конец помещения. Но Хейден будто прирос к месту.

– Хейден, – повторила я.

Хейден вперился взглядом в своего недавнего противника. Грудь парня медленно поднималась и опускалась, но лицо было разбито до такой степени, что я не знала, переживет ли он ночь. Докк занимался своими людьми и к нему не спешил.

– Грейс, я не могу спокойно на него смотреть, – признался Хейден.

– Можешь. Он меня не покалечил.

– Дело не в этом, – процедил сквозь зубы Хейден.

– Хейден, посмотри на меня, – спокойно, но твердо попросила я. Он с неохотой повернулся ко мне. – Клянусь тебе: я совсем не пострадала. Пожалуйста, не думай об этом. Давай займемся твоей рукой.

Чувствовалось, в уме Хейдена и сейчас еще прокручиваются эпизоды поединка. Глаза из-под насупленных бровей смотрели зло и напряженно, дыхание было чаще обычного. Я крепко сжала его руку и потянула к себе, надеясь уговорить пойти со мной. Хейден нехотя подчинился и позволил увести себя в другой конец, где стояла единственная койка. Стеллажи и шкаф с лекарствами отгораживали ее от остального помещения.

– Садись, – велела я, подводя Хейдена к койке.

Он все с той же неохотой сел. Чувствовалось, он на пределе.

– Я сейчас принесу все, что нужно.

Хейден молча кивнул. Я покинула закуток. Увидев меня, Докк приветственно махнул рукой. Он заканчивал накладывать швы на чью-то рассеченную бровь.

– Ну вот и все, – сказал он пациенту. – Можешь идти домой.

Я мельком оглядела четверых оставшихся пациентов. Серьезно раненных среди них не было.

– Докк, моя помощь требуется? – спросила я, роясь в шкафу в поисках хирургической иглы.

– Лучше займись раной Хейдена, – посоветовал Докк. Он уже возился со следующим пациентом. – С этими я и сам справлюсь.

Я набрала все, что требовалось, и с полными руками вернулась к Хейдену, стараясь не смотреть на избитого грейстоунца.

Раненое предплечье Хейдена и кожа вокруг раны покрывала ярко-красная твердеющая корка, но кровь продолжала сочиться. Хейден все так же сидел молча. Наши глаза были почти на одном уровне. В темноте его состояние внушало мне меньше опасений, но сейчас, посмотрев на него при свете, я занервничала. Губы Хейдена почти побелели. Свалив принесенное на койку, я коснулась его запястья и прощупала пульс. Как я и ожидала, пульс был учащенным.

– Ты потерял много крови, – встревожилась я.

– Пустяки, – упрямо буркнул Хейден.

Не тратя времени на спор с ним, я приготовила все необходимое. Достав марлевую салфетку, я щедро плеснула на нее дезинфицирующим раствором и уже собиралась приложить к ране. Только сейчас я обратила внимание на его грязную, изорванную рубашку.

– Рубашку сними.

Хейден не спорил и даже не отбрыкивался от моей помощи. Я потянула рубашку вверх, обнажив его мускулистый живот. Хейден вытащил здоровую руку из рукава, после чего я помогла ему снять рубашку через голову, освободив раненую руку. На груди, в нескольких местах, темнели кровоподтеки, на которые он даже не взглянул.

Хейден молчал, напряженно следя за каждым моим движением. Этот взгляд я чувствовала кожей, когда подносила салфетку к ране. Воздух вокруг нас трещал от напряжения, но этого я старалась не замечать.

– Будет немного жечь, – предупредила я, мельком взглянув на Хейдена.

– Пусть, – только и ответил он.

Я приложила мокрую салфетку к раненому месту, удаляя грязь и засохшую кровь. Хейден, конечно же, чувствовал жжение, но продолжал сидеть молча и ни разу не дернулся. Очень скоро белоснежная марля стала темно-красной. Мне понадобилось еще четыре салфетки, прежде чем я сочла дезинфекцию удовлетворительной. Порез оказался на удивление ровным, что облегчало мне задачу. Зашивать рваные, зигзагообразные раны куда сложнее.

Совсем недавно я вот так же промывала его раны. Но тогда все ограничивалось содранной кожей на костяшках и несколькими мелкими порезами.

– Ты как себя чувствуешь? – спросила я.

– Нормально.

Я потянулась за пузырьком и шприцем.

– Это что за лекарство? – насторожился Хейден.

– Лидокаин. Местное обезболивающее. Тебе будет легче, когда я начну накладывать швы.

– Побереги, – замотал головой Хейден, протягивая ко мне здоровую руку.

– Но, Хейден…

– Пойми, это редкое средство, – гнул свое мой пациент. – У нас его мало осталось.

– Понимаю…

– Вот и не трать на меня.

– Но…

– Не трать это лекарство, – твердо повторил он.

Хейден забрал у меня пузырек и положил с другой стороны, чтобы я не дотянулась.

– Обойдусь без анестезии. Вместо нее мы просто будем разговаривать.

Я сокрушенно вздохнула. Хейден и так постоянно забывал о себе. Мог бы хотя бы раз не терпеть боль. Он вполне этого заслуживал. Но ведь нет же. Я выразительно выпучила глаза. Это не подействовало. Он упрямо качал головой.

– Будь по-твоему, – проворчала я.

Я взяла тонкую иглу и хирургическую нить, стараясь ничего ею не задеть.

– Вот и прекрасно, – удовлетворенно изогнул брови Хейден.

Я изобразила шутливое недовольство и приготовилась наложить первый стежок.

– Раз, два, три.

Игла прошла сквозь кожу, таща за собой нитку. Порез был слишком глубоким; тут одним сшиванием кожи не обойдешься. Придется накладывать два слоя швов, изнутри и снаружи. Я видела, как напряглась рука Хейдена, почувствовавшая иглу, но он снова не проронил ни звука и не пожаловался. Я успела наложить четыре шва, прежде чем Хейден подал голос.

– Ты не помнишь, кто обещал говорить со мной? – игриво спросил он.

Не отрываясь от работы, я лишь покачала головой и усмехнулась:

– Прошу прощения… Какие у тебя ощущения в других местах? Только не ври.

– Нормальные, – не задумываясь, ответил Хейден.

Я с меньшей осторожностью проколола ему кожу, получив первый отклик. Хейден зашипел.

– Я же тебе говорила: не ври.

– Понял, женщина, только не заколи меня, – проворчал он. – Честное слово, я нормально себя чувствую. Руки бы только вымыть…

– Насчет рук согласна. А что скажешь про ребра?

– Подумаешь, несколько синяков. Угрозы для жизни нет.

– Ты уверен? – уже без шуток спросила я.

Хейден очень не любил признаваться, что у него где-то болит, мне приходилось буквально вытягивать из него каждое слово.

– Уверен, – выдохнул он.

Я сделала новый стежок, отметив половину первой цепочки. Мне то и дело приходилось подносить к ране салфетку, промокая капли крови.

Я погрузилась в работу, хотя постоянно ощущала взгляд Хейдена. Его глаза скользили по моему лицу. Чтобы не смотреть на движения иглы и нити, он предпочел смотреть на меня. Когда он снова заговорил, шутливый тон исчез.

– А ты уверена, что не покалечилась?

Когда тот парень повалил меня на землю и принялся лапать, я почувствовала себя невероятно беспомощной. Возможно, я не до конца осознала случившееся, и потом оно ударит по мне, вызвав всплеск эмоций. Но сейчас их не было.

– Да, Хейден. Могло быть и хуже.

– Это не значит, что ты не испытала потрясения.

– Возможно. Но я говорю тебе правду. Пока я ничего не ощущаю.

– А вот я ощущаю, – без тени улыбки ответил Хейден.

Я отвлеклась, мельком взглянув на него. Глаза Хейдена переполняли эмоции. Он тревожился за мое душевное состояние.

– Грейс, я до сих пор очухаться не могу, – продолжал он. – Трудно даже представить, что… что могло бы случиться.

Зашиваемая рука напряглась. Тогда я погладила его по спине.

– Герк, не надо, – тихо сказала я. – Благодаря тебе ничего не случилось. Ты очень вовремя вмешался.

– Знаю, но…

– Никаких «но». Ты меня спас.

Левой рукой он несколько раз погладил меня по бедру, словно хотел успокоить. Я продолжила работу. Кажется, Хейдена удовлетворил мой ответ, и он погрузился в собственные раздумья. Я обрадовалась, закончив первую цепочку внутренних швов. Я сделала несколько узлов и обрезала нить.

– Полдела сделано, – объявила я, принимаясь за вторую цепочку.

– А у тебя здорово получается. Мне почти не больно.

Не знаю, врал он или нет. Когда зашивают рану, всегда больно. Наверное, боль во всем теле не давала ему сосредоточиться на болезненных прикосновениях иглы.

– Знал бы ты, сколько швов я наложила.

Этому ремеслу я научилась очень давно и с тех пор только совершенствовалась.

Хейден ритмичным движением поглаживал мне ногу, легонько водя по ляжке. Казалось, его рука движется сама по себе, а он даже этого не замечает.

– Повезло мне, – пробормотал он.

Я улыбнулась, довольная его комплиментом. Наложив последний стежок, а завязала скрепляющий узел и вытерла рану чистой салфеткой. «Молодец», – мысленно похвалила я себя.

– Что скажешь? – спросила я у Хейдена.

– Великолепно, – оценил он и улыбнулся.

К моему удивлению, он запрокинул мне голову и поцеловал в губы. Поцелуй был легким и длился столько, что я успела почувствовать успокоительную волну тепла, окутавшую меня.

– Спасибо, Грейс.

– Не стоит благодарности, – шепотом ответила я, заработав еще одну улыбку.

– Идем домой. Остальное можно доделать и там, правда?

– Думаю, что да. Надо только сложить это в какой-нибудь мешок.

– Складывай – и пошли. Мне хочется побыть вдвоем с тобой, – признался Хейден.

Я надеялась, что это желание он донесет до дома. Побыть с ним вдвоем – лучшее лекарство. Никакие таблетки не излечивали меня так, как он. То же самое Хейден мог сказать и обо мне. Оставшись наедине, мы исцелим все раны, нанесенные нашим душам и телам. Хейден высказал вслух мое желание, и я с громадным удовольствием откликнулась на его предложение.

Глава 20. Страстное желание

ХЕЙДЕН

Мы с Грейс возвращались домой. Время наверняка уже перевалило за полночь. В одной руке она держала мешочек со всем необходимым для долечивания моей раны. Другая снова лежала в моей. Я наслаждался теплом ее ладони, стараясь не обращать внимания на легкое жжение в раненом предплечье.

Мною владело единственное желание: вернуться с нею домой. Пусть там заканчивает латание моей руки. Она ведь не успокоится, пока не доведет работу до конца. Мне хотелось ощутить ее пальцы, легко порхающие вокруг раны, ощутить ее нежную заботу обо мне. После родителей никто и никогда не относился ко мне с такой нежностью. Одним своим присутствием Грейс врачевала меня телесно и душевно, а я привык опекать и оберегать ее. Как никто другой, эта девчонка могла сломать меня, и она же обладала способностью вернуть меня к жизни, как никто другой. Таков был круг, остановить который я не сумел бы при всем желании.

По пути домой Грейс была задумчива и немногословна. Мы помирились, но незавершенность осталась. Были темы, требующие обсуждения. Смерть ее отца. Ее брат. Человекоподобное ничтожество, посмевшее ее лапать. Налет.

Я надеялся, что мы сгладим все острые углы, а потом будем просто наслаждаться обществом друг друга.

– Правда, странно? – тихо спросила она.

Ветер трепал прядки волос, обрамлявшие ее лицо.

– Что странно?

– Идти по лагерю вот так…

Грейс умолкла и стиснула мне руку, поясняя смысл своих слов. В такое время большинство обитателей лагеря уже спали, хотя нас могли увидеть патрульные или кто-то еще. Но меня это больше не волновало.

– Думаю, что да, – легкомысленно пожал плечами я. – Насколько так легче. Идешь и не прячешься.

– Вот именно.

Мы подошли к нашей хижине. Я взялся за ручку двери. Хотелось как можно скорее очутиться внутри, где только Грейс и я.

– Что это там? – вдруг спросила она.

Грейс смотрела на землю, пытаясь что-то там разглядеть. Я тоже присмотрелся и увидел небольшое белое пятно. Непонятный предмет лежал возле самой стены.

– Сам бы хотел знать, – пробормотал я, приближаясь к белому пятну.

Я разжал пальцы, выпустив руку Грейс, а сам нагнулся и поднял странный предмет, немного запачкав его своими липкими от крови пальцами.

– Идем внутрь и посмотрим при свете, – предложила Грейс.

Пока я запирал дверь, она зажгла свечу. Мы сели на кушетку. Предмет оказался сложенным листком бумаги. В нашем мире бумага имелась далеко не у каждого.

– Разверни, – торопила меня Грейс.

Осторожно, чтобы еще больше не запачкать бумагу кровью, я развернул листок.

– Да это записка! – воскликнул я, разглаживая послание.

Мне хватило нескольких секунд, чтобы прочитать четыре слова, написанных скачущим почерком. Судя по всему, писавший делал это второпях, не имея времени выводить каждую буковку.

«Приходи. Разыщи меня. Люти».

– Как эта записка сюда попала? – недоумевала Грейс.

– Понятия не имею.

Четыре коротких слова. Не густо, чтобы строить предположения.

– А если записку подбросил кто-то из грейстоунских налетчиков?

Я поднял глаза на Грейс. Она морщила лоб, пытаясь разгадать загадку появления записки.

– Никаким иным образом она не могла сюда попасть, – продолжала Грейс, ошеломленная не меньше моего. – Но с какой целью?

– Не знаю, – вздохнул я.

Думать не хотелось. Мозг и так устал от напора недавних мыслей.

– И кто подбросил записку? – не унималась Грейс. – Джоуна знал об этом? Зачем Люти понадобилось, чтобы я ее разыскала?

– Послушай…

– А если записку писала не Люти? Или она, но по принуждению?

– Грейс…

– Это может быть ловушкой.

– Грейс!

Ее взгляд рассеянно блуждал по хижине. Я повернул ее лицом к себе. Понадобилось слегка надавить ей на подбородок, прежде чем Грейс посмотрела на меня.

– Давай оставим записку на потом, – мягко, но настойчиво сказал я.

Я был порядком выжат, да и Грейс находилась не в лучшем состоянии.

– Сейчас мы все равно ничего не узнаем. Завтра поговорим с нашими.

– Но вдруг…

– Нет, – отрезал я, догадавшись, куда клонит Грейс. – Даже если бы мы точно знали, кто и зачем написал эту записку, мы ничего бы не смогли поделать. Дождемся утра.

Грейс выдохнула, затем кивнула, соглашаясь с моим решением.

– Ладно, – только и сказала она. – Нужно закончить обработку твоей раны и отмыть тебя.

С этими словами она убрала мою руку с лица, взяла принесенные из больницы материалы и повела меня в ванную. Мои костяшки покрывала толстая корка засохшей крови. Такая же корка образовалась и на лице. Неудивительно, что Грейс вначале потащила меня к душу. Она быстро разделась, скинув рубашку и шорты.

– Поможешь или мне придется тебя раздевать? – спросила она.

– Не возражал бы… – искренне признался я.

Грейс осталась в лифчике и трусиках. Ее теплые руки легли мне на бедра. В тесном пространстве ванной воздух зашипел от напряжения, когда руки Грейс опустились ниже, подхватив пояс моих шортов.

– Побалую тебя.

Грейс легонько поцеловала меня в шею, после чего принялась раздевать. Мне стало плевать и на рану, и на душ. Прикосновения ее рук сводили меня с ума. Грейс ощупью расстегнула лифчик, сбросив с себя последнюю одежду. Я был на грани полной потери самообладания.

– Идем.

Грейс за руку потащила меня в душ. Я последовал за нею, чувствуя себя мотыльком, спешащим к пламени. Грейс взялась за рычажный кран. От моей разгоряченной кожи буквально валил пар.

Хлынувшая вода прибила волосы Грейс к щекам. Она прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением. Ее губы призывно раскрылись. Грейс тихо застонала, словно желая меня подразнить. Мой взгляд скользнул по ее лицу, шее, ключицам, груди.

Я уже был готов поддаться страсти и поцеловать ее, когда Грейс проказливо улыбнулась.

– Дай мне руку, – попросила она, делая шажок назад.

Я послушно протянул ей руку. Грейс смывала засохшую кровь, поглядывая то на меня, то на руку.

– Ты играешь нечестно, – проворчал я.

Грейс только захихикала (что бывало очень редко) и невинно покачала головой:

– Не понимаю, о чем это ты.

Я вполголоса выругался. Чем быстрее она смоет с меня кровь, тем быстрее мы перейдем к другим занятиям.

И снова она засмеялась, бережно отмывая мне костяшки. Закончив с одной рукой, Грейс поцеловала мне ладонь, отчего руку обдало жаркой волной. Она проделала то же самое с другой рукой, смыв кровь и там. И снова губы Грейс прижались к моей коже, глаза уставились на меня.

Мое тело просыпалось, и приятное возбуждение, которое я ощущал, гасило оставшуюся боль. Я крепче прижал Грейс к себе, водя пальцами по ее мокрой коже.

Она едва качнула головой, словно приводя в порядок мысли, затем взялась смывать кровь с моего лица и волос. Мой взгляд прожигал ее насквозь. Грейс без конца делала паузы и поднимала на меня глаза. Ее тело откликалось на движения моих рук, а они опускались все ниже. Мне понадобилось изрядное волевое усилие, чтобы не засунуть руку ей между ног.

«Обожди, Хейден», – мысленно осадил я себя.

Я пытался быть терпеливым, но нежные движения пальцев Грейс, отмывавших мне голову, и жар наших прижатых тел разносили в клочья мое хрупкое самообладание.

– Чист, – объявила Грейс.

Румянец на щеках, полуоткрытый рот, сбивчивое дыхание – все подсказывало, что она испытывает схожие чувства. Не удержавшись, я наклонился и поцеловал Грейс.

Вода еще продолжала течь, но могла иссякнуть в любую секунду. Наши губы нежно соединились, как две части идеально собранной головоломки. Теплые руки Грейс лежали на моей груди, а кончики пальцев слегка щекотали мне шею. Было так здорово целовать Грейс. По-настоящему целовать после всего, что случилось. Я не знал, сумею ли остановиться.

Как я предсказывал, вода иссякла. Это произошло в тот момент, когда Грейс открыла рот пошире, готовясь впустить мой язык, которому не терпелось устроить «танец языков». Она отпрянула, но меня потянуло следом. Я успел поцеловать ее всего один раз.

– Хейден.

Всего-навсего мое имя, произнесенное тихим шепотом. Но на мое самообладание оно подействовало как включенный отбойный молоток, какие существовали в прежнем мире. Мне хотелось, чтобы она, охваченная желанием, повторяла мое имя снова и снова, таким же тихим шепотом. Я попытался ее поцеловать, но она мягко положила мне руку на грудь.

– Грейс, ты меня убиваешь, – досадливо пробормотал я.

И почему она так упорно противится моим поцелуям?

– Хейден, у тебя до сих пор идет кровь.

Честное слово, меня сейчас меньше всего волновали кровоточащие раны. Мне хотелось поскорее уложить Грейс в постель и показать, как сильно я в ней нуждаюсь.

– Видишь? – спросила она, приподнимая мою руку.

Теперь, когда рука была отмыта от засохшей крови и грязи, стали видны мелкие рваные раны на костяшках. Из нескольких сочилась кровь. Грейс выпустила мою руку и взяла два полотенца. В одно обернулась сама. Второе я небрежно обвязал вокруг бедер.

– Что ты собираешься делать? – спросил я, безуспешно стараясь скрыть прорывающееся нетерпение.

Грейс взяла несколько марлевых салфеток и рулон хирургической ленты.

– Всего-навсего перевязать. Это быстро.

Грейс поманила меня пальцем, вновь завладев моей рукой. Она приложила салфетку к отбитым костяшкам. Марля впитала кровь. Тогда Грейс обмотала костяшки лентой. Она повторила процедуру с костяшками другой руки. Казалось, она готовила меня к боксерскому состязанию, где требовалось особым образом перебинтовать руки. Но она оказалась более чем права: кровотечение прекратилось.

– Это все? – нетерпеливо спросил я.

Грейс сделала глубокий вдох, будто зная, чтó ее ожидает, и кивнула.

– Слава богу.

Я едва успел произнести эти слова и тут же снова приник к ее губам. Теперь Грейс откликнулась мгновенно, обняв меня за шею и крепко прижавшись ко мне. Мои только что забинтованные руки гуляли по ее бокам, закрытым полотенцем, надавливали в разных местах, а губы крепко ее целовали. Наконец я подхватил Грейс под ягодицы и приподнял. Она тут же обвила ногами мои бедра.

Не тратя времени, я понес Грейс в комнату. Свеча почти догорела, но света хватало, чтобы донести Грейс до кровати. Я осторожно опустил ее вниз, спиной на матрас. Я влез следом, нависнув над нею. Наши губы не разлучались ни на мгновение.

Одной рукой я упирался в матрас. Вторая скользнула вниз, достигла бедра Грейс и нырнула под полотенце. Нащупав влагалище, я не мог отказать себе в удовольствии с дьявольской медлительностью двигаться к ее клитору. С губ Грейс сорвался чувственный стон. Подушечки моих пальцев надавливали ей на клитор, а я наслаждался звуками, издаваемыми ею.

Когда пальцы надавили на особо чувствительную точку, наш поцелуй прервался. Грейс со стоном запрокинула голову. Я воспользовался этим и стал покрывать поцелуями ее шею. Болезненная тяжесть в паху подсказывала: мое тело требует не только поцелуев. Но мне так нравилось слушать возбуждающие стоны Грейс, сопровождавшие мои нежные прикосновения к ее клитору.

Губы мои опустились еще ниже – к ключицам и груди. Руки Грейс перебирали мои волосы. Я еще немного покружил вокруг ее клитора, а потом сдернул полотенце, обнажив ее прекрасное тело. Грейс шумно вдохнула, призывно выгнула спину. Еще немного, и я сорвусь.

Грейс крепко прижимала меня к себе. Наши языки встретились. Грейс извивалась подо мной, надавливая бедрами и молчаливо прося соединиться. Но мне хотелось немного продлить ее ожидание. Я разорвал поцелуй и снова начал путешествовать губами по ее шее и ключицам. Вскоре губы сомкнулись вокруг ее соска, а язык стал крутить сосок. Грейс соблазнительно стонала.

– Хейден…

Первый раз я услышал свое имя, когда мы стояли под душем. Мне невероятно хотелось услышать его снова, и вот… Сердце застучало быстрее, накачивая кровь адреналином и желанием. Я еще раз облизал ей сосок, а затем сдавил губами.

Грейс развязала и сбросила с меня полотенце. Я не успел приготовиться, как ее рука оказалась у меня между ног. Я выпустил ее сосок и поцеловал бугорок груди.

Собрав все оставшееся самообладание, я осторожно убрал ее руку. Наши пальцы переплелись, а руки оказались на весу. Опираясь на локоть, я застыл над Грейс.

– Ты нужна мне, Грейс, – прошептал я между поцелуями.

Мне не терпелось соединиться с нею.

– И ты мне нужен, – ответила она.

Наши бедра соприкоснулись, но я все еще не вошел в нее. Когда Докк делал ей противозачаточный укол? Несколько дней назад. Значит, можно не опасаться.

Мои бедра уперлись в матрас. Грейс плотно сжала их, умоляя продолжать. Ее руки водили по моему телу, поднимались к волосам, опускались по спине. Она все так же извивалась. Видя это, я сам застонал. Сдерживаться дальше я не мог и, качнувшись вперед, вошел в нее.

Глаза Грейс закрылись, голова запрокинулась. Она вскрикнула, принимая меня. Нет, наша совместная жизнь никогда не превратится в обыденность. Я это чувствовал и знал. Сейчас я в который раз удивился, насколько гармонично совпадают наши тела. Все грани моей сжигающей, неистовой любви целиком и полностью делали меня подвластным чарам Грейс.

Ее рука крепко сжала мою. Я медленно качнулся назад и снова устремился вперед, желая столько раз услышать свое имя, сколько его произнесут соблазнительные губы Грейс. Другая ее рука уперлась мне в бедро. Ноги Грейс сомкнулись вокруг моей талии, и теперь я двигался между ее бедрами. Мои движения были медленными. Грейс вошла в их ритм, поднимая бедра и упираясь в мои, что лишь добавляло жару в пространство, которое уже шипело от нашей страсти.

Тело покрылось потом. Мои движения обрели плавность. Каждое из них служило единственной цели – доставить Грейс удовольствие. Сам этот процесс доставлял несказанное удовольствие и мне. Вздохи и стоны Грейс, которые она безуспешно пыталась подавить, только раззадоривали меня. Ее рука все крепче сжимала мою, а я неутомимо совершал толчок за толчком.

Как ни странно, толчки мешали Грейс целоваться со мной – особенно глубокие. Чувствуя это, я снова склонился лицом к ее шее. Стоило мне закусить ей кожу, и ее пальцы впились мне в запястье. Все тело Грейс покрылось пупырышками. Она выгнула спину, стараясь прижаться к моей груди.

Ощущение наших слившихся тел грозило меня доконать, а ее движения в такт с моими доводили меня до безумия. Чего только не делала Грейс: дергала меня за волосы, качала бедрами, хватала за руку, касалась всех мест, куда могла дотянуться; как она ни пыталась удержаться, с ее губ продолжали срываться чувственные вздохи и стоны. От моих толчков у нее сбилось и участилось дыхание. Но самым приятным был звук моего имени.

– Хейден, – снова прошептала она.

Вырвав руку из моей, Грейс лихорадочно вцепилась мне в шею. Она неистово целовала меня. Ее тело содрогалось от каждого моего толчка. Я чувствовал приближающийся оргазм, но придерживал его до тех пор, пока Грейс не испытает свой.

– Да, малышка, – простонал я, увеличив скорость толчков.

Наши бедра ударялись друг об друга, и каждый мой толчок теперь заставлял Грейс подпрыгивать.

Меня ожидал сюрприз. Выдернув руки из моих разлохмаченных волос, она уперлась мне в грудь и… Мы перевернулись, и теперь я лежал на спине. Грейс оказалась сверху. Я громко застонал, ощутив давление ее бедер и получив возможность любоваться ее телом.

– Боже мой, – пробормотал я, резко закусив губу.

Такое пиршество для глаз было почти чрезмерным. Их путешествие началось в точке нашего слияния, потом они скользнули по качающимся бедрам Грейс, поднялись к ее груди и, наконец, к ее завораживающе красивому лицу. Оно было раскрасневшимся и мокрым от пота. Грейс вздымалась и опускалась надо мной. Капельки пота создавали иллюзию свечения. Я плотно обхватил ее бедра, направляя движения. Мои бедра тоже двигались. Я чувствовал: еще немного, и меня захлестнет оргазм.

Когда Грейс в экстазе запрокинула голову и напряглась всем телом, я понял, что и она на грани оргазма. Мое тело тут же качнулось вверх. Моя грудь прижалась к ее груди. Руки Грейс обхватили мне шею. Мы продолжали двигаться. Левой рукой я покрепче прижал ее к себе, а правая протиснулась между нами и снова добралась до ее клитора.

Хижина наполнилась громким стоном Грейс. Мои пальцы успели несколько раз надавить на клитор, после чего она ухватилась за меня и затряслась в оргазме, сдавливая меня мышцами ног. Я продолжал толчки. Дыхание Грейс стало частым и шумным. Ее трясло все сильнее. Потом мышцы обмякли. Казалось, ее тело начинает сплавляться с моим. Если бы не мои руки, она бы упала на кровать. Я удерживал ее, ощущая биение пульса. Очередной толчок оказался последним. Меня накрыл оргазм.

Грейс крепко прижалась губами к моим, заглушив мой громкий стон и все остальные звуки. Наши оргазмы почти совпали. Пальцы Грейс снова оказались у меня в волосах. Она тянула меня к себе, хватая воздух ртом. Вскоре накал оргазма начал слабеть. Я повалился на спину, опрокинув Грейс. Она распласталась у меня на груди, не в силах подняться. Мою шею обдавало ее дыханием. Грейс целовала меня, даря последние крупицы жара. Мне очень нравилось такое завершение оргазма.

– Я люблю тебя, Хейден, – в последний раз прошептала она.

Я мог бесконечно наслаждаться переливами ее голоса.

Мое сердце отчаянно колотилось. Каждое прикосновение Грейс отзывалось покалыванием. Ее оргазм еще продолжал угасать. Я это видел по легкому вздрагиванию тела, сопровождавшему ее дыхание. Меня в который раз захлестнуло радостное изумление. Она – моя. Мне несказанно повезло, что и я принадлежу ей.

– И я люблю тебя, Грейс. Очень-очень.

Глава 21. Критическая точка

ГРЕЙС

Что же вытащило меня из глубин сна? Неужели звук его дыхания? Я лежала, уткнувшись лицом в теплую спину Хейдена. Наши руки и во сне оставались соединенными. Я ощущала каждый его вдох. Когда тело Хейдена слегка изгибалось, меня обдавало жаркой волной.

Я радовалась его крепкому сну. После всего случившегося накануне я думала, что Хейден вообще не уснет. Но наше примирение и благословенные мгновения нашей близости подарили ему отдых. Ночью мы едва успели одеться и тут же заснули. Одежды было немного: Хейден ограничился трусами, меня хватило на то, чтобы натянуть футболку и нижнее белье. В таком виде я вернулась в постель.

Я с величайшим наслаждением провалялась бы целый день, однако умом я понимала: такое невозможно. Как бы сильно ни хотела я провести хотя бы день в постели с Хейденом, наш мир этого не позволял. Большие и малые заботы о лагерной жизни почти не оставляли нам времени на удовольствия.

Поцеловав изборожденную шрамами спину Хейдена, я попыталась высвободить руку из его сомкнутых пальцев и встретила сопротивление. Он не отпускал меня даже во сне. Вторая попытка оказалась успешной. Осторожно, чтобы его не разбудить, я отодвинулась. С такой же предосторожностью встала, собираясь посетить ванную. Пусть Хейден поспит еще немного. Он заслужил отдых. Все время, пока я находилась в ванной, из комнаты не доносилось никаких звуков. Вот и прекрасно.

Когда я тихонечко вернулась в комнату, глаз наткнулся на что-то, выпадавшее из привычного порядка вещей. Что-то явно находилось не на своем месте. Странно, почему я не заметила этого сразу же? Глаза передали команду мозгу, и ноги понесли меня к письменному столу. Там лежал семейный фотоальбом Хейдена. Надо же, он все-таки достал альбом из ящика.

Улыбаясь, я осторожно притронулась к обгоревшей обложке. Меня так и подмывало заглянуть внутрь, но я преодолела искушение. Это был мир Хейдена, куда я не имела права вторгаться ради удовлетворения своего эгоистического любопытства. Захочет показать – посмотрю, а обманывать его доверие… нет уж.

– Эй! – загремело у меня над самым ухом.

Я подпрыгнула, и сейчас же его руки обвили мою талию. Прижав меня к себе, Хейден нагнулся, уперся подбородком в мое плечо и замер. Мне не оставалось ничего иного, кроме как накрыть его руки своими.

– Я и не слышала, как ты встал.

– А я умею вставать бесшумно, – ответил Хейден, чмокая меня в шею.

– Я так и думала, – пробормотала я, продолжая смотреть на альбом. Правильнее сказать, мы оба на него смотрели. – Хейден?

Он промычал что-то вопросительно-неразборчивое, и это жужжание или гудение отозвалось у меня во всем теле.

– Ты… заглядывал сюда?

Хейден молчал.

– Только начал смотреть, – признался он, стискивая мне руки. – Всего пару страниц перевернул. А потом начался налет и я бросился тебя искать.

Его лаконичные фразы говорили о многом. Наконец-то у него хватило душевных сил открыть альбом. И в какой момент! Когда я убежала, почти хлопнув дверью.

– Хейден, я так тобой горжусь.

И снова он помолчал, утыкаясь губами в мое плечо.

– Далеко я не продвинулся.

– Но ты открыл альбом, и это уже много значит.

Его руки не отпускали меня. Я все же ухитрилась повернуться к нему лицом и откинуть его волосы со лба.

– И как? – спросила я.

– Тяжело, – признался он, выдерживая мой взгляд. – Но мне надо было это сделать.

– Я очень рада.

– Мы как-нибудь досмотрим вместе… если хочешь.

– Я бы очень хотела, – призналась я, почувствовав ответный удар сердца.

– Договорились… Только не сегодня, – добавил он, торопливо поцеловав меня в губы. – Сегодня у нас куча дел.

Он был прав. Дел у нас хватало. Прежде всего нужно разобраться с запиской якобы от Люти. Эмоциональное путешествие по тропинкам памяти не совершают второпях. Альбом обождет. Еще раз обняв меня, Хейден отправился в ванную.

– Одевайся и пойдем будить наших, – сказал он.

– Прекрасное начало.

Хейден скрылся за дверью ванной. Снова покосившись на альбом, я подошла к комоду и выдвинула ящик со своей одеждой. Ее количество незаметно возросло, и теперь ящик закрывался с трудом. Я улыбнулась. Наглядный пример того, что Блэкуинг стал моим домом, где у меня есть не только одежда и крыша над головой. Главное – у меня есть Хейден.

Через десять минут мы с Хейденом вышли и направились к хижине Кита – звать его на собрание. Сложенная записка лежала у меня в кармане. Мне показалось, что бумага даже нагрелась, требуя внимания. Хотелось поскорее услышать, как отнесутся к этому наши и что они скажут. Я не заметила, как мы очутились возле хижины Кита. Хейден громко постучал в дверь. Изнутри донеслось шарканье ног. Дверь открылась. К моему удивлению, на пороге стоял не Кит, а Мэлин.

– Привет, ребята, – весело поздоровалась она.

Темные волосы Мэлин были взлохмачены. Просторная рубашка висела на ней, как на вешалке. Все говорило о том, что она здесь ночевала.

– Привет, Мэлин, – ответила я, оглянувшись на Хейдена.

Вид у него был сосредоточенный. Мне вспомнилось признание Мэлин, что когда-то они с Хейденом были близки. От этой мысли у меня немного свело живот, но я тут же притушила ее, сказав себе: «Грейс, сейчас это уже не важно».

Я заставила себя улыбнуться Мэлин. Она тоже улыбнулась, и, похоже, вполне искренне.

– А Кит еще дрыхнет? – неуверенно спросил Хейден.

Может, вспомнил, как однажды застукал их на складе, где они занимались сексом?

– Что там? – прозвучал из-за спины Мэлин сонный голос Кита.

Кит дотронулся до ее бедра, отодвинув в сторону. Я поймала ее довольную улыбку. Мне вдруг стало жаль Мэлин. Она относилась к Киту намного теплее и заботливее, чем он к ней.

– Надо кое-что обсудить, – сказал Хейден. – Через десять минут жду в штурм-центре. Успеешь?

– Само собой, – кивнул Кит.

– Пока, ребята, – сказала я, махнув им обоим. – Рада тебя видеть, Мэлин.

– Взаимно. Мы с тобой… вскоре поболтаем, – сказала она, чуть покраснев.

Тогда, рассказав про их недолгую близость с Хейденом, Мэлин вовсе не хотела меня задеть. О чем же она собралась говорить со мной теперь? Этого я не знала, но была готова ее выслушать.

– Хорошо, поболтаем, – ответила я, не покривив душой.

Мэлин еще раз улыбнулась, и они с Китом ушли, закрыв дверь. Все это время Хейден молчал, но я улавливала его напряжение. Мы пошли к жилищу Дакса.

– Что? – не выдержала я.

– Ничего. Не знал, что ты с нею подружилась.

– Вряд ли это можно назвать дружбой, но Мэлин с самого начала отнеслась ко мне по-доброму, – пожала плечами я.

Хейден хмыкнул, задумчиво посмотрел на меня и ничего не сказал.

Дакс встретил нас на пороге своей хижины. Он был в одних шортах. На плохо вытертых волосах поблескивали капельки воды.

– Доброе утро, голубки, – произнес он, улыбаясь во весь рот. – Раненько вы поднялись.

Я не знала, считать ли это обычным стёбом Дакса, или ночью он слышал наши «охи-вздохи». Меня охватило замешательство, но Хейден спас положение.

– Дел полно, – ответил он, игнорируя домыслы Дакса. – Через десять минут у нас встреча в штурм-центре. Так что изволь одеться.

– Грех прикрывать рубашкой столь прекрасное тело… – шутливо вздохнул Дакс.

Хейден выпучил глаза. Не закрывая двери, Дакс прошел к комоду и облачился в рубашку, натянув ее через голову. Потом торопливо надел носки и ботинки.

– Я готов. Идемте.

– Может, стоит позвать Докка? – спросила я, когда мы втроем шли к центру лагеря.

– Пожалуй, – согласился Хейден. – Возможно, и это хрюкало очнулось. Заодно порасспросим его.

Мысль была разумной, вот только я не знала, сумеет ли Хейден удержаться от рукоприкладства. Но изменить что-либо я уже не могла – мы подошли к больнице. Войдя, мы сразу увидели избитого и окровавленного пленного. Хейден напрягся всем телом. Его походка сделалась деревянной. Я коснулась его спины, стараясь успокоить, но это не помогло.

Докк сидел за письменным столом в углу. Я настороженно взглянула на него и вместе с Хейденом подошла к пленному. На изуродованном, но отмытом лице была видна каждая ссадина, а также багровый кровоподтек на подбородке и синяки под глазами. Чувствовалось, парень в тяжелом состоянии. Дышал он с трудом. Но он был жив.

Его грязные русые волосы кое-где липли ко лбу. Почувствовав наше приближение, парень широко открыл свои зелено-голубые глаза. На вид ему было лет двадцать пять. Пожалуй, я бы назвала его симпатичным, если бы не изуродованное лицо и не моя ненависть к нему, еще бурлившая после вчерашнего. Хейден стоял, плотно сжимая зубы и кулаки. Увидев его, пленный изрядно струхнул.

– Как тебя звать? – сурово спросила я.

– Шоу, – низким хрипловатым голосом ответил он.

И вдруг Хейден не выдержал. Качнувшись, он ударил пленного кулаком в челюсть. Голова Шоу дернулась вбок, а сам он мгновенно потерял сознание.

– Ну ты даешь! – удивленно воскликнул Дакс.

– Хейден! – крикнула я.

Будто не слыша моих слов, он попытался отодвинуть меня плечом, но я вросла в пол.

– Ты что делаешь?

– Не могу спокойно на него смотреть, – сердито прорычал Хейден, продолжая коситься на бездыханного пленного.

Я обошла его, встав между ним и Шоу. Зеленые глаза Хейдена сделались бешеными и почти черными. Мне пришлось коснуться его лица, прежде чем Хейден все-таки посмотрел на меня.

– Я люблю тебя, но пользы от твоего выплеска – ноль, – с легким упреком сказала я.

Хейден судорожно выдохнул, потом снова стиснул зубы. Я знала: сейчас он воспроизводил в мозгу сцену моего поединка с Шоу.

– Плевать мне на пользу, – раздраженно процедил Хейден.

– Солидно ты его вырубил, – заметил стоявший у меня за спиной Дакс.

Хейден посмотрел на пленного и злорадно улыбнулся.

– Надеюсь, мы поговорим с ним потом, – заключила я, недовольно поглядев на Хейдена. – А тебе, Хейден, нужно держать себя в руках.

– Этого я обещать не могу, – буркнул он.

Я понимала: Хейден очень любит меня, отсюда и его ненависть к Шоу. Я тоже очень его любила, но такая несдержанность угрожала сорвать допрос пленного.

– Хейден, ты что сделал с моим пациентом?

Голос Докка звучал, как всегда, спокойно. Он подошел к койке, сурово поглядывая на Хейдена. Дакс тронул Шоу за плечо, проверяя, не пришел ли тот в сознание.

– Что сделал? – равнодушно ответил Хейден. – В морду дал.

Он ничуть не сожалел об этом. Докк лишь усмехнулся, сказав:

– Надеюсь, он снова очнется.

– Надежда – великая сила, – язвительно проговорил Хейден.

Он поднял руку с двумя скрещенными пальцами, означавшими удачу. Его губы сложились в горькую и такую же язвительную гримасу.

– Ты пришел делать из моего пациента отбивную или по другому поводу? – невозмутимо спросил Докк.

– Мы собираемся в штурм-центре. Твое присутствие тоже необходимо. Сможет кто-нибудь покараулить это недоразумение, пока тебя не будет?

– Конечно. Я разыщу Фрэнка и приду.

Хейден кивнул и, в последний раз взглянув на бездыханного Шоу, направился к двери. Дакс вытаращил на меня глаза, изображая недоумение. Мы последовали за нашим хмурым командиром.

До штурм-центра шли молча. Я не стала вмешиваться, предоставив Хейдену успокаиваться самостоятельно. Внутри нас уже ждал Кит. Он сидел за столом, вертя в руках нож.

– Своевременно, – пошутил Кит.

– Возникла маленькая задержка, – дипломатично пояснил Дакс.

Хейден встал рядом со мной, все еще продолжая хмуриться. Вскоре подошел Докк.

– Мы собрались, – спросил Кит. – Хочется знать, по какому поводу.

– Грейс, покажи им.

Голос Хейдена оставался сердитым, но во взгляде уже не было прежней пылающей агрессии.

– Это мы нашли после налета…

Я выложила на стол записку. Ее прочли. Стало тихо.

– Кто такая Люти? – первым нарушил молчание Докк.

– Моя грейстоунская подруга.

– Думаешь, она вчера побывала у нас? – удивился Дакс. – Помнится, ты говорила, что она не участвует в налетах.

– Конечно не участвует, – замотала головой я. – Люти никак не могла сама подбросить записку. Еще неизвестно, она ли это писала.

– Ты не узнаёшь почерк подруги? – спросил Кит.

– Как ты сам знаешь, писанина не входит в число наших ежедневных занятий.

– Верно… – хмуро согласился Кит.

– Допустим… записку написала Люти. Могла она отдать ее кому-то из грейстоунцев… так сказать, для передачи? – спросил Дакс, размышляя вслух.

– Допускаю. И все равно остается большое «если».

– Что ей могло от тебя понадобиться? – спросил Хейден, включившись в разговор.

– Не знаю, – пожала плечами я.

– Откуда твоей подруге знать, в какой хижине ты живешь? – спросил Докк.

– Джоуна знает. Возможно, Люти подслушала его разговор с другими… Или кто еще мог подбросить записку?

– Вот если бы она написала какое-нибудь секретное слово, известное только вам, ты бы знала наверняка, – пошутил Дакс.

Хейден сердито зыркнул на него. Он сейчас менее, чем когда-либо, был настроен шутить.

– Извините, – смущенно пробормотал Дакс.

– Мне видится два варианта, – сказал Хейден, сурово оглядывая собравшихся. – Первый: записку действительно написала Люти и отдала тому, кто знал, где живет Грейс. Второй: записку писал кто-то другой, и это такая ловушка. Лично мне первый вариант представляется маловероятным.

– Согласен, – неохотно отозвался Кит.

Я тоже была вынуждена согласиться – первый вариант казался мне слишком неправдоподобным.

– Выходит, нас пытаются заманить в Грейстоун, чтобы там атаковать или в наше отсутствие напасть на Блэкуинг? – резюмировал Дакс.

– Скорее всего, да, – сказал Докк, сочувственно глядя на нас.

– Тогда что нам делать? – спросила я.

Я разрывалась между тем, во что я верила, и тем, во что хотела верить.

Все зависело от нашего вывода, кого считать автором записки. Интуиция мне твердила: «Не ходи. Джоуна подстроил тебе ловушку и залег, как хищник, поджидающий жертву». Сердце говорило обратное: нужно пойти и разыскать Люти. Вдруг ей и в самом деле грозит беда? Вдруг она нуждается в моей помощи?

– А что ты сама думаешь по этому поводу? – спросил Докк. – Ты знаешь обе стороны.

И я вдруг поняла: решение зависит исключительно от меня. Как я решу, так все и будут действовать.

Если я предпочту отправиться на поиски Люти, Хейден и мои друзья, рискуя жизнью, пойдут со мной. Если же я сочту записку ловушкой и мы не предпримем никаких действий, потом меня неотступно будут терзать сомнения. А вдруг я ошиблась? Вдруг Люти грозила опасность, но я предпочла отсидеться в Блэкуинге? Что, если у нее были важные сведения, способные нам помочь, но мы вовремя не отреагировали и упустили шанс? Мое сердце стучало все быстрее, сбившись с привычного ритма, а разум гудел от усилий во всем разобраться.

Я сделала глубокий вдох, обвела взглядом всех и остановилась на Хейдене, мысленно приготовившись к его реакции.

– Думаю, надо туда пойти, – неторопливо начала я.

Глаза собравшихся вперились в меня. Все ждали продолжения. В животе опять возник противный узел. Безуспешно пытаясь его развязать и успокоить бешено колотящееся сердце, я продолжила:

– Надо разобраться на месте… Но я пойду одна.

Глава 22. Опасная бесшабашность

ГРЕЙС

Не успели мои слова повиснуть в воздухе, как их, точно муху, прихлопнуло категоричное возражение Хейдена:

– Нет. Это полностью исключено.

Я нахмурилась, хотя и ожидала такой реакции. Все прежнее поведение Хейдена ясно показывало: он ни за что не поддержит подобную идею. Но он не управлял мною.

– Да, – спокойно ответила я.

– И речи быть не может, – заявил Хейден, мотая головой. – Одна ты не пойдешь. Это крайне опасно.

– Почему? Один человек меньше бросается в глаза, чем четверо. И потом, никто из вас не знает Грейстоун так, как я.

Я скрестила руки на груди, всем видом демонстрируя свое несогласие с его запретами.

– Хейден, она правильно рассуждает, – осмелился сказать Дакс.

Хейден так посмотрел на него, что у Дакса пропало желание спорить.

– Грейс, ты не можешь идти туда одна, – продолжал он. – Это чистое безумие.

– Но почему? Это вполне здравое решение. Если нам приготовили ловушку, все четверо рискуют быть схваченными и даже убитыми. Если нет – мне проще простого пробраться в Грейстоун, найти Люти, узнать, в чем дело, и убраться оттуда раньше, чем кто-то заметит мое появление.

– Ловушка или нет, одна ты не пойдешь, – сердито отрезал Хейден.

Он подошел ко мне почти вплотную. Его зеленые глаза метали молнии. В ответ я метала свои, не собираясь отступать. Напряжение росло. Собравшиеся молчали и смотрели на нас.

– Ты не хочешь рассуждать рационально, – упрекнула я Хейдена.

– Нет, это ты не хочешь, – негодовал Хейден. – Ты никак намерена прямиком угодить в ловушку? Грейс, да они тебя попросту убьют. Попытки уже были.

Я понимала: он сердится, потому что любит меня. Но меня все больше оскорбляло его неверие в мои силы.

– Я умею постоять за себя, и ты это знаешь! – резко бросила я.

– Ты никуда не пойдешь, – упрямо повторил Хейден.

– Хейден, я тебе не подчиняюсь. Захочу и пойду, – язвительно возразила я, всерьез начиная сердиться. – Думаешь, у меня это не получится?

– Это не…

– А может, дадим задний ход и просто поговорим? – предложил Докк, прерывая нашу перепалку.

Мы оба шумно дышали, продолжая метать зеленые молнии. Потом я все-таки прекратила этот поединок глаз, переведя взгляд на стол.

– Одна она не пойдет, – тут же решил за меня Хейден.

Пришлось метнуть в него еще пару молний, после чего я оглядела лица собравшихся, пытаясь понять их реакцию.

– Остынь, сынок, – спокойно заговорил Докк. – Понимаю, затея Грейс тебе не нравится, но в ее словах есть здравый смысл. Она знает Грейстоун вдоль и поперек. При любой ситуации у нее больше шансов незаметно туда проникнуть и так же незаметно исчезнуть.

– Но если это ловушка…

– Если это ловушка, тем более туда должен пойти только кто-то один, – парировал Докк. – Идти вчетвером – неоправданный риск. Грейс права. Она прекрасно умеет постоять за себя, и мы все это знаем.

– Я не об этом! – возмутился Хейден. – В ее способностях я не сомневаюсь, но одну ее туда не пущу.

– Хейден, это не тебе решать, – спокойно возразила я.

Значит, он все-таки признаёт, что я могу за себя постоять.

– Мне, если я пойду с тобой, – отрезал Хейден.

Я тяжело вздохнула, в который раз сверкнув на него глазами. Ну что за назойливая потребность меня защищать!

– Давайте проголосуем, – невозмутимо предложил Докк.

– Что? Нет…

– Я за то, чтобы Грейс пошла одна, – выпалил Кит.

Мне показалось, что Хейден вот-вот ударит своего лучшего друга. Кит лишь пожал плечами, добавив:

– Дружище, она права. Ее шансы выше, чем у кого-либо. В любом случае.

– А ты, Дакс? – спросил Докк.

– Я… Хейден, я знаю, тебе это не понравится, но я согласен. Грейс нужно идти одной.

– И я того же мнения, – заключил Докк.

– Да вы что, сговорились? – буквально зарычал Хейден, наградив сердитым взглядом каждого из нас.

– Хейден, давай выйдем на минутку, – предложила я.

Он не был готов согласиться с мнением большинства. Наоборот, такая солидарность все сильнее его злила.

– Идем.

Мы вышли. Я выбрала узкий проход между штурм-центром и соседней постройкой. Углубившись туда, я остановилась, обернувшись к Хейдену. Он тоже остановился и замер, плотно сжимая кулаки.

– Привет, – улыбнулась я.

Он дерзко выгнул брови и не ответил на приветствие.

– Хейден, прошу тебя, остынь. Ты же знаешь, что я права и это наилучшее решение.

Он досадливо засопел:

– Грейс, я не могу отпустить тебя одну. Не могу, и все.

– Можешь, но не хочешь.

– Какая разница? Думаешь, я противлюсь из упрямства? А если с тобой что-то случится?

Хейден все-таки отважился выпустить свой страх наружу. Ему стало легче. Злость частично улетучилась. Всего на мгновение я увидела другого Хейдена: растерянного и даже беззащитного.

– Пойми, опасность может грозить каждому. Допустим, ты пойдешь вместе со мной. А если что-то случится с тобой? Одной мне намного легче действовать, и я совсем не хочу, чтобы тебя покалечили.

– Не впервой, – упрямо заявил он. – Меня это не заботит.

– Зато меня заботит. Прошу тебя, перестань сопротивляться.

– И я тебя прошу.

В его голосе исчезли последние следы злости. Остались интонации растерянного, испуганного мальчишки. Меня удивило, когда он нежно провел ладонью по моей щеке.

– Ты что, не веришь в меня?

Как я ни старалась, но убрать из голоса обиду не смогла.

– Почему? – быстро ответил Хейден. – Верю.

– Тогда отпусти меня одну, – почти взмолилась я.

Казалось, наш разговор причиняет ему физическую боль. Брови Хейдена напряглись, а лицо стало невероятно хмурым. Я нуждалась в его доверии.

Через какое-то время Хейден вдохнул поглубже и едва заметно дернул головой. Я расценила это как окончание внутренней борьбы с самим собой.

– Будь по-твоему, Медведица.

Наконец-то! Плечи его обмякли. Хейден печально смотрел на меня. Его большой палец совершил последний круг по моей щеке. Потом Хейден нагнулся и поцеловал меня в лоб.

– Но ты хотя бы позволишь дойти с тобой до кромки леса?

– Обещаешь ждать там и не вылезать? – без всяких шуток сказала я. – Я ведь тебя знаю: изведешься весь, пока меня не будет.

Он молчал.

– Хейден…

– Обещаю. Уж лучше ждать там, чем здесь.

– Принимается. Теперь идем и сообщим нашим.

Мы вернулись в штурм-центр. Кит, Дакс и Докк о чем-то говорили, но, увидев меня, умолкли. Им не терпелось узнать, чем окончился наш разговор наедине. Хейден вошел следом, и мы с ним встали на свои прежние места возле стола.

– И как? – с любопытством спросил Кит.

– Я пойду одна.

Хейден угрюмо фыркнул, но ничего не сказал.

– Ну и ну! Вот сюприз, – удивился Дакс. – Мы все думали, он тебе не позволит.

– Хейден мною не управляет.

Я вовсе не хотела его обидеть, но это была правда. Нравилось ему или нет, решения я принимала сама.

– Я провожу Грейс до кромки леса и останусь ждать, – пояснил Хейден. – А вы, парни, будете держать ухо востро здесь. Не исключено, что их замысел – выманить нас из Блэкуинга.

– Хороший план, – согласился Докк, задумчиво оглядывая нас. – Итак, Кит с Даксом остаются здесь. Хейден провожает Грейс до кромки леса, а дальше она идет одна. Я ничего не перепутал?

– Все правильно, – ответила я.

Этот вариант казался мне самым разумным. Приятно, что никто не пытался меня отговорить… если не считать попыток Хейдена.

– И когда думаешь отправиться? – спросил Кит.

– Вечером. Ты как считаешь? – поинтересовалась я у Хейдена.

Я думала, он станет возражать, но он молча кивнул.

– Да, незачем тянуть, – сказал Хейден. – Кит, Дакс, вы остаетесь за главных.

– Так точно, командир, – ответил Дакс, подкрепляя слова нарочито серьезным кивком.

– Будь осторожна, девочка, – сказал мне Докк. – Мы хотим, чтобы ты благополучно вернулась.

Приятно было ощущать искренность его слов.

Докк повернулся и вышел, а ко мне приблизился Кит.

– Поздравляю, – шепнул он.

Чувствовалось, ему очень импонировала моя решимость отправиться в Грейстоун одной.

– Спасибо, Кит.

Он ушел вслед за Докком. С нами остался только Дакс.

– Отлично, подруга. Напутственная речь нужна? – спросил он, лукаво улыбаясь и не обращая внимания на Хейдена.

– Пожалуй, нет. Но спасибо за предложение.

– Ну, раз ты так считаешь, – согласился он, сокрушенно поднимая руки. – Но обязательно возвращайся. Ты нам нужна. Особенно вон тому парню.

Дакс небрежно кивнул в сторону Хейдена, который наверняка уже не раз пожалел о своем согласии. Но я ни за что не позволю ему переиграть.

– Обязательно вернусь, – пообещала я Даксу.

К моему удивлению, он некрепко обнял меня одной рукой за талию. Раньше Хейден бы взорвался от ревности. Сейчас он был целиком поглощен своими мыслями.

– Тогда до встречи, – улыбнулся Дакс.

Он похлопал Хейдена по плечу и тоже ушел. Мы остались вдвоем.

– Ты уверена, что хочешь пойти одна? – спросил Хейден.

– Абсолютно.

– Ладно, – рассеянно кивнул он.

День прошел быстро. Мы зашли перекусить. Мейзи заявила, что успела по нам соскучиться. Из столовой мы снова направились в штурм-центр за оружием и прочим снаряжением для вылазки. Я взяла два 9-миллиметровых пистолета, два ножа с выкидными лезвиями, несколько обойм с патронами, бутылку воды и аптечку первой помощи. Все это, сложенное в рюкзак, отправилось в нашу хижину. Обилие оружия делало меня гораздо сильнее и увереннее, добавляя возбуждения. Вылазки бесподобно накачивали кровь адреналином. Не стану отрицать: в глубине души я даже предвкушала поход в Грейстоун.

Мы еще раз сходили в столовую, чтобы поужинать. Теперь оставалось скоротать время до наступления темноты. Меня удивило предложение Хейдена отдохнуть перед вылазкой. Удивление только возросло, когда он лег вместе со мной. Я давно мечтала о таком отдыхе и, честно говоря, даже вставать не хотела, когда подошло время. Несколько часов мы с ним пролежали, обнявшись, погружаясь в дрему и выныривая обратно. Мы наслаждались теплом друг друга.

Я и оглянуться не успела, как мы с Хейденом уже шагали по лагерю. Он на всякий случай тоже вооружился, но я искренне надеялась, что стрелять ему не придется. Мы углубились в лес. Хейден молчал. Где-то на середине дороги я заговорила сама.

– Ты останешься в лесу, как и обещал?

– Да.

– Серьезно? – спросила я, недоверчиво посмотрев на него.

– Да, серьезно, – ответил он, едва скрывая отчаяние. – Но если через час ты не вернешься, я отправлюсь следом.

– Хейден, мы так не договаривались!

Я мысленно упрекнула себя в беспечности. Хейден не был бы Хейденом, если бы не припас какой-нибудь трюк.

– Ты вообще ничего не говорила о времени, – напомнил он, услужливо приподнимая для меня длинную ветку.

– Два часа, – начала торговаться я.

– Один.

– Два, или ты вернешься в Блэкуинг и дальше я пойду одна, – пригрозила я.

Я понимала: с ним такие штучки не проходят, но попробовать стоило.

– Один.

– Хейден, подумай сам: час – это совсем мало. Мне нужно попасть в лагерь, пробраться к хижине Люти, узнать что и как, и выбраться. Час пролетит незаметно. И вдруг являешься ты. Ничего, кроме лишних проблем, мне это не принесет.

Хейден шумно вздохнул, соглашаясь с моей логикой.

– Ну хорошо. Два часа. Потом я отправляюсь тебя искать.

– Договорились, – улыбнулась я.

Чем ближе мы подходили к Грейстоуну, тем осторожнее становились наши шаги. Мы приблизились к кромке леса. В лагере еще многие не спали, и сквозь редкие ветви желтели огоньки. Как и в прошлый раз, мне было странно видеть свой прежний лагерь, но сейчас я испытывала совсем другие ощущения. Я чувствовала себя сильной и решительной, да и душевное состояние было спокойным и уверенным. Мы стояли плечом к плечу, глядя на вечерний Грейстоун. Потом Хейден слегка сжал мою руку.

– Грейс, у тебя получится, – тихо сказал он. – Я знаю.

Я улыбнулась. То был самый последний и очень важный кусочек уверенности.

– Спасибо, Хейден.

Он пригладил мне волосы на затылке, затем прижал к себе и поцеловал. Мы наслаждались ощущением близости. Оставалось традиционное обещание.

– Я люблю тебя, – прошептал Хейден. – Будь осторожна.

– И я люблю тебя. Ты тоже будь осторожен и жди меня, – сказала я, слегка усмехнувшись.

Но Хейден не засмеялся.

– Грейс, я серьезно. Возвращайся ко мне.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Какая знакомая ситуация, только мы поменялись ролями. В прошлый раз я просила его вернуться.

– Я вернусь. Жди меня, и я обязательно вернусь.

Лицо Хейдена болезненно сморщилось. Он снова меня поцеловал, теперь уже крепче и жарче. Я ответила улыбкой и устремилась в темноту. Верный данному слову, он остался на месте.

Мне требовалось упорядочить мысли. Перед глазами стояло лицо Хейдена, придавая решимости вернуться. Я несколько раз моргнула, прогоняя видение, и сосредоточилась на перемигивающихся огнях Грейстоуна.

Открытое пространство я преодолевала крадучись, стараясь, чтобы меня не заметили. Взгляд выискивал караульных и иные источники опасности, но никого не было. Я приближалась к внешнему кольцу хижин. Я ожидала, что границы лагеря тщательно патрулируются. Как-никак война. «Это ловушка», – предупреждал меня внутренний голос, но я шла дальше.

Наконец я достигла первой хижины и привалилась к ней спиной, соображая, как действовать дальше. Взгляд невольно обращался к кромке леса, где меня дожидался Хейден. С такого расстояния, да еще в темноте, он, конечно же, меня не видел. Лишнее напоминание, что теперь я действую самостоятельно. Хотела? На тебе. Успех или провал затеи целиком зависел от меня, и это радовало.

Шаги по другую сторону хижины заставили меня навострить уши. Я подвинулась к краю стены и заглянула за угол. По дорожке кто-то шел, но я видела лишь тень. Судя по винтовке в руках – караульный. Я похвалила себя за удачно выбранное время проникновения в лагерь. Шаги постепенно затихали, пока не смолкли совсем. Я беспрепятственно завернула за угол и оглядела дорожку. Никого. Тогда я бросилась к соседнему скоплению хижин.

Пока что никаких ловушек, но это не ослабило моей бдительности. Я постоянно оглядывалась по сторонам, держа наготове заряженный пистолет. То, что я находилась в лагере, где выросла и провела почти всю жизнь, роли не играло. Если кому-то вздумается на меня напасть, буду стрелять не раздумывая. Подспудно я ожидала, что меня могут схватить в любую минуту. Казалось, еще немного, и мне в горло уткнется острие ножа. Или дуло в висок.

Я добралась почти до середины лагеря, заметно приблизившись к хижине Люти. Сердце отчаянно разгоняло адреналин по кровеносной системе, наполняя нервной дрожью. Я мчалась между хижинами. Все чувства были обострены до предела. Даже воздух гудел все сильнее, словно требовал: «Быстрее. Еще быстрее». Трижды кто-то попадался на моем пути, караульный или просто обитатель лагеря – я не знала. Главное, я оставалась незамеченной.

Наконец я увидела хижину, в которой жила Люти. Убогое, тесное даже для одной, квадратное помещение десять на десять футов. Единственное грязное окошко с потрескавшимся стеклом было темным. Я не знала, там ли она вообще, но подумала, что разумнее всего начинать поиски с ее обиталища. Я уже собиралась проскочить последний отрезок пути до двери, как услышала голоса, заставившие меня отступить в темноту. Я спряталась за кучей металлолома, затаила дыхание и напрягла слух.

– …говорил я тебе: он не пожелает слушать. Если он и дальше будет упрямиться, придется с ним разобраться.

Сердце у меня ушло в пятки. Я узнала этот голос. Когда-то он дарил мне спокойствие, но сейчас от него кровь стыла в жилах. Джоуна. Я понятия не имела, о ком речь, но угрожающий тон подсказывал: кто-то повел себя совсем не так, как хотелось бы моему братцу.

– И что ты собираешься делать? – спросил второй, незнакомый мне голос.

Я зажмурилась, желая, чтобы они скорее миновали это место. Судя по громкости шагов, Джоуна и его спутник находились совсем рядом. Только бы не остановились! К счастью, они не задержались возле моего укрытия. Голос Джоуны становился все тише, однако я расслышала его последнюю фразу:

– Будет и дальше артачиться, я его убью.

Я судорожно вдохнула. Кому же это открыто угрожал Джоуна? Слова брата вызвали противное нервозное чувство. Я тряхнула головой. Это не моя забота. Мне сейчас надо разыскать Люти, узнать, она ли писала записку и что ей от меня нужно, а потом убираться отсюда. Дорожка вновь опустела. Я выпрямилась во весь рост и внимательно огляделась – нет ли еще кого поблизости. Убедившись, что путь свободен, я глотнула воздуха и подбежала к хижине Люти.

Я остановилась у двери, успокаивая судорожное дыхание. Прижалась ухом к шершавой древесине, пытаясь расслышать признаки жизни внутри. Там было тихо, но тишина не слишком-то успокоила мои взвинченные нервы. Если просьба разыскать Люти – ловушка, я сейчас в паре шагов от нее. Я ждала, беспокойно постукивая ногой по земле.

Потом мне надоело ждать. Я подняла руку, сжимая в потной ладони пистолет, а другой взялась за ручку. Стиснув зубы, я приказала двери открыться бесшумно. Дверь приоткрылась, но узкая щель все равно не позволяла что-либо разглядеть в темноте. Главное, оттуда никто не выскочил. Осмелев, я открыла дверь пошире и прошмыгнула внутрь.

Внутри кто-то был, и этот кто-то спал, негромко дыша во сне. Кровать находилась в нескольких футах от меня. Помня о возможных ловушках, я черепашьим шагом двинулась дальше. Свое дыхание я затаила, но приглушить колотящееся сердце не могла.

Не опуская пистолета, я склонилась над спящим. Точнее, над спящей. Это была Люти. Сообразив, что я держу лучшую подругу на мушке, я испытала легкий укол вины. Люти ненавидела всякое оружие, однако предосторожность в таких ситуациях не бывает чрезмерной. Левую руку я поднесла к лицу подруги, готовая, если понадобится, зажать ей рот.

– Люти, – громко прошептала я, стараясь ее разбудить.

Она что-то простонала, явно не желая просыпаться.

– Люти, – громче и настойчивее повторила я.

На этот раз ее глаза лениво открылись, моргнули и тут же округлились от ужаса. Она раскрыла рот, готовая вскрикнуть. Хорошо, что мне удалось мгновенно зажать его ладонью. Люти все-таки вскрикнула; не во весь голос, но достаточно громко. Находившиеся поблизости вполне могли услышать.

– Обещаешь не вопить? – резко спросила я, не опуская пистолет.

Люти кивнула. Я придавила ее к подушке, чувствуя, как моя лучшая подруга дрожит всем телом. Главное, она больше не издавала никаких звуков и только в ужасе смотрела на меня.

Понимая, что с заткнутым ртом говорить она не сможет, я убрала руку.

– Грейс, что ты здесь делаешь? – пролепетала потрясенная Люти, приподнимаясь на локтях.

– Ты писала мне записку? – спросила я, игнорируя ее вопрос.

– Записку? Какую? Я не…

– Значит, не ты?

– Нет, – недоуменно покачала головой Люти.

Я вполголоса выругалась.

– Грейс, тебе нельзя было здесь появляться, – торопливо зашептала Люти. – Джоуна… это, наверное, он… Они все тебя ищут.

– Значит, ловушка, – пробормотала я, адресуя слова не подруге, а себе.

Чувствуя закипающий внутри гнев, я стиснула зубы.

– Грейс, тебе несложно убрать пистолет? – робко прошептала Люти.

Я растерянно заморгала. Дуло пистолета по-прежнему смотрело ей в лицо.

– Прости.

Я поспешно опустила руку, но пистолет не убрала. Мало ли что?

– Что происходит? – озабоченно спросила Люти, хлопая ресницами.

– Мы обнаружили записку якобы от тебя и с просьбой тебя разыскать. Теперь оказывается…

– Они как раз об этом говорили, – загадочно произнесла Люти.

– А подробнее? – потребовала я.

– Это долгая история…

Громкий голос, раздавшийся снаружи, заставил ее замолчать. Глаза Люти округлились еще сильнее, и она испуганно покосилась на дверь:

– Тебе надо уходить.

– Идем со мной, – предложила я.

Не знаю, как эти слова сорвались у меня с языка. Люти я могла не опасаться. Если бы у нее изменилось отношение ко мне, она бы подняла тревогу сразу, едва увидев меня.

– Что? Нет, я не могу.

Ее снова затрясло. Скорее всего, Люти пугало само бегство и сознание предательства по отношению к Грейстоуну.

– Можешь, Люти. Скажи, ты счастлива здесь? Ты чувствуешь себя в безопасности?

– Нет, – потупив взгляд, призналась она.

– Тогда идем со мной. Ты поможешь нам, рассказав все, что знаешь, а мы позаботимся о твоей безопасности, – сказала я, предлагая ей нечто вроде сделки.

Снаружи опять донесся какой-то звук. Я раздраженно дернулась, понимая, что теряю время. Мое нетерпение и тревога только возрастали. Люти внимательно следила за мной. Чувствовалось, она принимала решение и никак не могла принять. Каждая секунда промедления увеличивала опасность, а звуки снаружи подхлестывали мое беспокойство. Я ободряюще кивнула Люти, мысленно уговаривая ее отправиться со мной. Ее глаза были полны страха. Потом она кивнула.

– Согласна, – прошептала она.

Глава 23. Отступничество

ГРЕЙС

– Вот и отлично, – мигом откликнулась я. – Теперь вставай – и уходим.

– Ой не знаю, смогу ли я, – испуганно забубнила Люти.

Отбросив одеяло, она спустила ноги, нашарила туфли и встала.

– Сможешь.

Я подошла к краю окна и, оставаясь в темноте, выглянула наружу. Слабость Люти начинала меня доставать, но я не отказалась от мысли увести ее в Блэкуинг. Эта затея казалась мне все более важной.

– Бери самое необходимое и только то, что сможешь унести, – распорядилась я. – И держи вот это.

Я протянула ей второй пистолет.

– Не могу, – замотала головой Люти. Она испуганно поглядывала на пистолет, словно боясь, что тот взорвется. – Я никогда не стреляла.

– Значит, пора учиться. Бери, – настаивала я. – Мало ли, вдруг тебе понадобится защищаться? И не мешкай со сборами. Каждая минута на счету.

– Х-хорошо, – запинаясь, промямлила Люти.

Опасливо сжимая пистолет, другой рукой она подхватила с пола рюкзачок. Побросав туда кое-что из одежды и еще несколько вещиц, Люти закинула рюкзак за плечи и кивнула.

– А что за шум снаружи? – спросила я, стараясь не показывать волнения.

– Точно не знаю, но Джоуна говорил… этим вечером они должны устроить что-то… значительное.

– Вроде западни для меня? – усмехнулась я, соединив все куски головоломки.

Ничего хитрого. Подбросив записку, Джоуна надеялся, что его замысел удастся, и собирался атаковать любого, кто явится в ответ на «просьбу Люти». Я сумела проскользнуть в Грейстоун прежде, чем они подготовились, но теперь неумолимо приближалась к моменту, когда братец и его приспешники приведут своей замысел в действие. А это чрезвычайно затруднит наше бегство.

– Скорее всего, что так, – согласилась Люти.

В голове роились вопросы, требовавшие ответа, но сейчас было не время их задавать. Шум становился все громче. На дорожках лагеря становилось все более людно. В такое время многие уже спали, а не болтались по лагерю. Это лишь подтверждало мои подозрения насчет замысла Джоуны поймать меня в ловушку. Я мысленно прикинула, как давно нахожусь в Грейстоуне. Почти час. Еще час, и Хейден сорвется с места, отправившись меня искать.

– Люти, нам пора уходить. Если на нас нападут, тебе придется стрелять. Сможешь?

– Не… Грейс, я не знаю, – сказала она, растерянно качая головой.

Кажется, у нее даже лицо позеленело от страха. Люти таращила на меня испуганные голубые глаза. И снова мне пришлось подавить досаду.

– Сможешь, Люти.

Она лишь вяло кивнула. Я еще раз выглянула в окно. Вокруг – никого, но в любой момент здесь могли появиться вооруженные люди.

– Иди за мной и смотри в оба.

Я быстро распахнула дверь и выскользнула наружу. Топот Люти заставил меня сжаться. Она и понятия не имела о бесшумном движении. Мы миновали несколько хижин. Впереди послышались голоса, выдавая местонахождение говорящих. Потом я увидела и их самих. Они прошли мимо, ничего не заподозрив. Я едва дождалась, пока они пройдут, и сразу же потащила Люти дальше.

Мы одолели десяток ярдов, снова оказавшись под защитой теней. Я несколько раз выглядывала, ожидая появления врагов. Люти держалась в тени и слишком громко дышала. Пока я наблюдала, вдалеке на дорожке появились двое. Один был значительно выше и крупнее другого. Они шли в нашу сторону, и вскоре я услышала их разговор:

– …он говорил – сегодня, завтра или чуть позже. Но мы должны быть наготове. Его сука-сестричка обязательно попадется.

Люти едва не вскрикнула, сообразив, что речь обо мне. Я не испытывала ничего, кроме злости.

– Тише ты, – шикнула я на нее, и так раздосадованная ее шумливостью.

– Извини, – прошептала Люти, отчего я сжалась еще сильнее.

Влажные от пота волосы лезли ей на лоб, и Люти потянулась левой рукой, чтобы их откинуть. Послышался грохот. Я стремительно повернула голову вбок и сразу поняла причину. Мы прятались за грудой деревянных ящиков. Люти угораздило задеть локтем один из них, обрушив все. Она испуганно таращилась на меня, зажимая рот, чтобы не закричать. Почти сразу я услышала голос одного из приближавшихся мужчин:

– Это что за хренотень?

– Не знаю. Но звук донесся оттуда.

Судя по голосу, ответивший был моложе первого.

– Сходи-ка взгляни, – скомандовал первый.

С каждым шагом его голос звучал громче. Прятаться было слишком поздно, а выстрел привлек бы еще больше внимания к нашему укрытию. Люти дрожала, как лист на ветру, испытывая желание вплавиться в стену. Рассчитывать на ее помощь было бесполезно. Придется одной вступать в поединок с караульными. Иначе нам живыми из Грейстоуна не выбраться.

– Ложись, – прошипела я Люти.

Убрав пистолет, я вытащила оба ножа, приготовившись защищать себя и ее. Под ногами караульных хрустел песок. Они вот-вот подойдут. Я закрыла глаза, поглубже вдохнула и внутренне сосредоточилась.

«Грейс, у тебя получится, я знаю».

Слова Хейдена, звучавшие в памяти, дали мне недостающую силу, в которой я так нуждалась. Я открыла глаза и увидела первого караульного. Выполняя приказ старшего, он шагнул в проход между хижинами, где мы прятались. Ко мне он был обращен спиной. Нас разделяло несколько футов. Второго я пока не видела, но сознавала: надо действовать быстро, пока не возникли сомнения. Я выскочила из тени, держа в руках по ножу, и быстро очутилась возле караульного.

У меня под ногами хрустнули камешки, насторожив караульного. Он почти повернулся в мою сторону, но не успел. Раздались два булькающих звука. Это мои ножи полоснули по ахилловым сухожилиям караульного. Он рухнул на землю, вопя от боли. Караульный хватался за лодыжки, пытаясь унять хлынувшую кровь.

– Что за…

Его ругательство превратилось в протяжный стон. Боль заставляла караульного извиваться на земле. Меня он так и не увидел. Боль поглотила все его внимание, и я смогла скрыться в темноте. Вскоре появился второй. Я его уже ждала.

– Чего тут у тебя? – спросил он, озираясь по сторонам, прежде чем заметил валяющегося напарника.

Это он назвал меня «сукой-сестричкой» Джоуны. Утихшая было волна злости поднялась снова.

– Я не… Берегись!

Предупреждение раненого запоздало. Я набросилась на второго караульного. Нож был нацелен ему прямо в горло. Молниеносное движение, и хлынула кровь. Караульный захрипел и упал. Когда его голова ударилась о землю, он был уже мертв.

– Боже мой, – с нескрываемым ужасом запричитала Люти.

Игнорируя ее причитания, я подошла к первому караульному. Тот смотрел на меня, как на призрака, от которого ему не скрыться.

– Пожалуйста, – прошептал он, глядя на меня во все глаза и пытаясь откатиться подальше.

Я двинулась к нему, намереваясь поскорее докончить начатое. С лезвий на землю капала кровь.

– Пожалуйста, не убивай меня, – слабым голосом взмолился парень.

Его бледное лицо было мокрым от пота. Он неуклюже полз по земле. Я молча приближалась.

– Пожалуйста, – повторил он. – Я… сделаю что угодно. Только прошу, не убивай меня.

– Грейс… – прошептала ошеломленная Люти у меня за спиной.

Когда парень услышал мое имя, на его лице что-то мелькнуло. Совсем еще мальчишка. Лет шестнадцать. Может, семнадцать.

– Грейс? – переспросил он. Я молчала, не подавая виду. – Так ты Грейс…

Кажется, он начал что-то соображать. Глаза парня скользнули по моему лицу.

– Это тебя все ищут… Предательница…

– Я не предательница, – не удержавшись, прошипела я в ответ.

Мои действия красноречиво характеризовали меня как предательницу, но признать такое вслух я не могла.

– Грейс, пошли, – канючила за спиной Люти.

Подождет. Парень дополз до стены хижины, но ничего больше сделать не смог. С перерезанными ахилловыми сухожилиями не побежишь. Он дышал ртом и постоянно морщился от боли. Лицо его выражало неописуемый ужас. Я стояла над ним с занесенными ножами. Всего один удар, и парню конец. Сердце гулко колотилось, словно умоляя не убивать караульного.

– Тебе незачем меня убивать, – дрожащим голосом продолжал он. – Я… я все тебе расскажу. Пожалуйста.

«Убей его, Грейс».

– Я и воевать не умею. Я не хочу умирать.

«Убей его».

Стиснув зубы, я смотрела на лежащего караульного, ненавидя его за то, что он сбил меня с толку. Вонзить нож ему в сердце и больше не терять времени. Я присела на корточки. Острие ножа уперлось в грудь парня, прямо над сердцем.

– Ради бога, нет, – зашептал он. Из зажмуренных глаз хлынули слезы. Ему было страшно. – Поверь мне, пожалуйста. Я расскажу все, что хочешь, только не убивай.

Я надавила лезвием ему на грудь. Ощутимо, но не настолько, чтобы пропороть кожу под одеждой. Парень дернулся от боли, снова закрыл глаза и оскалил зубы.

– Посмотри на меня, – тихо, но властно приказала я.

Парень судорожно вдохнул, заставив себя открыть глаза и посмотреть на меня.

– Как звать?

– Нелл, – испуганно ответил он.

– Если я сохраню тебе жизнь, с этого момента она принадлежит мне. Понял? Я вернусь, и когда это случится, ты беспрекословно сделаешь все, что велю. Ясно?

Парень торопливо закивал, глядя на меня. У него дрожали губы.

– Обо мне и Люти – ни слова. Тем, кто тебя найдет, скажешь, что не видел, кто напал на вас с напарником. Все случилось очень быстро. И жди моего возвращения.

Нелл снова закивал. Его полные боли глаза впитывали каждое слово.

– Ты обязан мне жизнью. Учти: если вздумаешь меня обмануть, тебе не жить. Это я тебе обещаю.

– Я никому ничего не скажу. Клянусь, – сбивчиво прошептал парень, сглатывая и боясь отвести от меня взгляд. – Я… ничего не скажу.

Недоверчиво прищурившись, я наблюдала за ним. Нож по-прежнему упирался ему в грудь. Наконец я отрывисто кивнула, бросив ему:

– Ладно.

Я выпрямилась во весь рост, еще раз презрительно взглянула на парня и поманила Люти. Она подошла, беспокойно озираясь на убитого. На раненого парня она вообще боялась смотреть. За спиной слышались тихие стоны Нелла. Мы перебежали под следующее укрытие, медленно, но уверенно пробираясь к границе лагеря.

С каждым шагом я делалась все напряженнее. Беспокойство стягивало кишки в узел. Я постоянно ожидала атаки Джоуны или его сообщников, но никто на нас не нападал. Еще трижды нам пришлось прятаться и пропускать участников охоты за мной. Они проходили мимо, не заметив нас. Я успела забыть, что Люти даже в детстве не умела и не любила бегать. Она шумно дышала, постоянно спотыкаясь о камни. Хорошо еще, ничего больше не опрокинула. Где-то через полчаса опасливых перебежек по Грейстоуну мы достигли внешних хижин. Оттуда была видна кромка леса.

– До леса нам придется бежать, причем быстро, – предупредила я подругу.

Перебежки по лагерю ничуть меня не утомили. Я дышала легко и ровно. Зато Люти была вся мокрая от пота. Она ловила воздух ртом, обтирая разгоряченное лицо. Словом, расплачивалась за пренебрежение физическими упражнениями.

– Куда бежать? – спросила она, водя глазами по деревьям.

Я показала место, узнав его даже в темноте. Пока что нам везло. Вокруг – никого. Но время нас подпирало. Слишком много народу бродило сейчас по лагерю.

– Беги за мной и держи пистолет наготове.

– Да, конечно.

У Люти были все основания бояться. Между окраиной лагеря и лесом лежало открытое пространство. Спрятаться там негде. Люти сознавала, что порывает с Грейстоуном навсегда. Мое сердце забилось быстрее. Мы с Люти должны живыми выбраться отсюда.

– Бежим, – шепнула я и тут же бросилась бежать.

Мои ноги легко неслись по островкам травы. Руки ритмично двигались, помогая бегу. Сзади слышался топот Люти и ее натужное дыхание. Оглянувшись, я увидела, что она быстро отстает. Это вынудило меня сбавить скорость до приемлемой для Люти. Теперь мы двигались слишком медленно. Я нервничала, хотя со стороны Грейстоуна не доносилось никаких звуков погони.

– Люти, поднажми, – требовала я.

Мы приближались к концу открытого участка. Только бы нас не заметили!

Думать о Хейдене я не отваживалась до тех пор, пока мы не достигли леса. Два часа еще не успели пройти. Я надеялась, что он держит слово и находится где-то поблизости. Последние десять футов – и мы вбежали под покров леса.

Бег окончился. Люти скрючилась, уперлась руками в колени и глотала воздух. Мое дыхание ничуть не сбилось. Сейчас меня заботило только одно: найти Хейдена. Где же он? Запаниковав, я не выдержала и тихо позвала:

– Хейден!

Я всматривалась в темноту, надеясь увидеть знакомый силуэт.

– Кто такой Хейден? – прошептала Люти, поглядывая на меня.

– Это мой…

Я замолчала, не зная, каким словом обозначить наши отношения. Все традиционные слова недостаточно характеризовали его роль в моей жизни. Оставив попытки, я ограничилась простым объяснением:

– Он должен ждать меня здесь.

Я прошла дальше, продолжая всматриваться. И снова никого.

– Хейден!

– Грейс, берегись!

Люти едва успела меня предупредить, как чья-то рука сжала мое запястье. Первой реакцией было повернуться и атаковать, но в прикосновении было что-то нежное и очень знакомое. Других доказательств мне не требовалось. Я стремительно повернулась и повисла на шее у Хейдена.

Теплые руки обвили мою талию. Хейден прижал меня к себе, я тут же ткнулась в его шею. Я вдыхала знакомый запах, наслаждалась успокоительным теплом его тела, согревающим мое. Хейден молчал. Наверное, считал, что его объятия лучше передают несказанное облегчение, какое он испытывал сейчас. Почти забыв про Люти, я обнимала его. Напряжение, не покидавшее меня с момента нашего расставания, теперь схлынуло. Словом, сейчас мне было не до Люти.

– Герк.

Я прошептала едва слышно, не отрывая губ от его шеи. Руки Хейдена еще крепче обняли меня. Услышал!

– Грейс, я знал, что у тебя получится. Ты вернулась ко мне.

Ответить я не успела. Моя голова запрокинулась, губы Хейдена прижались к моим. Мы смотрели друг на друга, и я видела гордость, светившуюся в его глазах.

– Я так понимаю, это и есть Хейден, – сказала Люти, вклинившись в нашу идиллию.

Голосок ее звучал робко, но меня это не заботило. Появление Хейдена далеко отодвинуло все остальное.

Потом я все-таки оборвала наш поцелуй, и мы подошли к Люти. Хейден продолжал обнимать меня за талию.

– Да, Люти. Это Хейден. Хейден, познакомься с моей подругой.

– Я тебя узнала… по тому вечеру, – задумчиво сказала Люти.

Речь шла о нашей вылазке в Грейстоун, когда Люти наткнулась на нас в бывшем кабинете моего отца и позволила нам уйти. Правда, тогда она не знала по имени никого, кроме меня.

– Да, – пробормотал Хейден.

В его голосе появилась настороженность. Окинув Люти взглядом, он повернулся ко мне:

– Так что произошло? Записка была от Люти?

– Нет, – покачала головой я. – Записка была ловушкой.

– На тебя напали? – всполошился Хейден.

– Никто на меня не нападал. Когда вернемся, нам будет о чем поговорить.

В голове и сейчас кружился вихрь мыслей, требуя выпустить их наружу.

– Если записку писала не она, почему она здесь?

Хейден говорил о Люти так, словно ее рядом не было. Сразу вспомнилось, как поначалу он так же говорил обо мне.

– Хейден, она – моя подруга. Я ей доверяю. И потом… она может нам помочь.

Он внимательно смотрел на меня и, казалось, пытался решить, права ли я.

– Да, я могу помочь, – подтвердила Люти. Чувствовалось, она побаивалась Хейдена, но обратной дороги не было. – Я слышала разговор Джоуны с его окружением… Я кое-что знаю. Я на вашей стороне.

Хейден ответил не сразу. Он стоял, покусывая губу. Потом кивнул:

– Тогда все в порядке. Добро пожаловать в Блэкуинг, Люти.

Глава 24. Чужие планы

ГРЕЙС

Воздух вокруг нас дрожал от напряжения. Мы петляли среди деревьев, разрываясь между желанием поскорее вернуться домой и необходимостью двигаться бесшумно. Как ни странно, но чем дальше мы уходили от Грейстоуна, тем тревожнее становилось у меня на душе. Мне было не отделаться от ощущения надвигающейся беды. Вылазку я смазала, убив человека и серьезно ранив другого. Как бы отвратительно это ни звучало, но меня тревожил не убитый.

Нелл, мальчишка лет шестнадцати, не шел у меня из головы. Он точно знал, кто я такая, знал, что мою спутницу зовут Люти. Главное – он знал, чтó я натворила. Успех нашего замысла целиком зависел от решения этого парня. Я не очень-то верила в его молчание, хотя и нагнала на него страху. На его месте я бы не стала покрывать того, кто перерезал мне ахилловы сухожилия на обеих ногах, как бы мне при этом ни грозили. Оставалось надеяться, что Нелл смолчит. А то… пара слов, и Джоуна бросится в погоню за нами.

Хейден шел первым. Я замыкала процессию. Между нами топала совершенно неприспособленная к жизни Люти. Мы с Хейденом могли показывать чудеса бесшумного передвижения, но толку? Люти тяжело дышала, тяжело ступала и постоянно вскрикивала от страха. Ее пугал даже ветерок, шелестящий в листьях. Если кто-то захочет нас догнать, Люти, сама того не желая, услужливо подскажет направление.

– Люти, ты хотя бы постарайся не шуметь, – прошипела я, теряя терпение.

– Ой, прости. – Люти обернулась, бросив на меня испуганный взгляд. – Ты боишься, что за нами погонятся?

– Не боюсь, но разумная осторожность не помешает.

Люти со вздохом кивнула, словно пытаясь убедить себя быть посмелее. Судя по напряженным плечам Хейдена, он едва сдерживался, но молчал.

Где-то через тридцать таких же ужасающе шумных минут мы вернулись в Блэкуинг. Люти с выпученными глазами озиралась вокруг. Ведь она попала в «жуткий и страшный» Блэкуинг, которым всех нас пугали с детства. Я вспомнила, как сама впервые оказалась здесь по воле Хейдена. Ощущения были схожими. Сейчас лагерь вызывал у меня только гордость.

– Нужно собрать наших, – сказал Хейден, впервые нарушив свое каменное молчание.

– Обязательно, – согласилась я.

Хейден заглянул в больницу – предупредить Докка, после чего мы пошли в штурм-центр. Дежурный молча поднялся и вышел.

– Докк приведет Кита с Даксом, – сообщил Хейден, зажигая свечи на столе.

– Что здесь будет? – беспокойно спросила Люти.

Она мельком взглянула на Хейдена, но стоило ему поднять глаза, как она тут же повернулась ко мне. Похоже, Хейден успел напугать ее еще тогда.

– Ты расскажешь нам все, что знаешь, – резко ответил Хейден.

Люти совсем потупила глаза – настолько она была испугана, но все же кивнула.

Неожиданный хлопок двери едва не отправил мою подругу в обморок. Это пришли Дакс, Кит и Докк. Докк смотрел с любопытством, Кит был предельно серьезен, а Дакс – возбужден, как Джетт. Все трое заняли места за столом и принялись разглядывать Люти. Я почти слышала, как внутри ее все вопит от страха. Так и хотелось выпучить на нее глаза, но я сдержалась. Несмотря на нашу дружбу, такие девчонки меня раздражали. Это из-за них многие считали женщин слабыми и никудышными существами.

– Так-так, что у нас сегодня? – лукавым тоном спросил Дакс, кривовато улыбаясь Люти.

Он ходил вокруг нее, как хищник, выслеживающий добычу.

– Никак свежее мясцо?

Люти тихо ойкнула и зажмурилась, пытаясь хотя бы так отгородиться от Дакса.

– Дакс, прекрати! – упрекнула я его. – Люти и без того достаточно напугана. А от твоих плоскозадых шуток у нее вообще крышу снесет.

– Мне только что сказали, насколько я обаятелен. Благодарю.

Встав за спиной Люти, Дакс озорно мне подмигнул, после чего вернулся на свое место.

Бедняжка Люти нервозно сглотнула, после чего решилась открыть глаза.

– Ну что, весь боезапас расстрелял? – недовольно спросил Хейден, поглядев на Дакса.

Тот скривил губы в улыбке и невозмутимо пожал плечами.

– Думаю, что да, – ответила я за Дакса.

– Прекрасно. Грейс, сделай необходимые пояснения, – попросил Хейден.

– Люти, прежде всего постарайся успокоиться. Никто здесь не причинит тебе вреда, если с твоей стороны не последует каких-либо… неожиданностей.

Мне хотелось доверять ей, но безопасность стояла на первом месте. Пистолет Хейден забрал у Люти сразу, едва мы тронулись в обратный путь.

– Я н-не сделаю н-ничего такого, – слабым голоском пообещала она и для большей убедительности помотала головой.

– Рада слышать. Итак, с Хейденом ты уже познакомилась. Тех двоих ты тоже видела. Это Кит, а твоего мучителя зовут Дакс. А это наш Докк… Представляю вам мою давнюю подругу Люти.

Приветственные крики тоже испугали Люти. Она поджала губы и изо всех сил старалась спрятать испуг.

– Это ты написала записку? – спросил Кит, не желая терять время.

– Нет. Скорее всего, записка была ловушкой, которую подстроил Джоуна.

– Так я и знал, – нахмурился Кит. – Грейс, а тогда почему твоя подруга оказалась у нас?

– Потому что она хочет быть с нами. Ей известно кое-что из замыслов Грейстоуна. Люти согласилась нам помочь, если мы позаботимся о ее безопасности.

– Само собой. Теперь рассказывай, – велел Люти Хейден.

Он стоял в своей обычной «командирской» позе, плотно скрестив руки на груди.

– Я не… знаю, с чего начинать, – призналась Люти, снова поворачиваясь ко мне.

У меня в мозгу всплыл подслушанный разговор Джоуны. Брат грозился убить кого-то, кто не желал с ним сотрудничать. Что ж, неплохая отправная точка.

– Скажи, кем Джоуна пытается управлять? По пути к твоей хижине я подслушала его разговор. Он упоминал кого-то, кто не захотел ему помогать…

Я умолкла, считая, что Люти уцепится за наводящие слова. Она наморщила лоб и задумалась.

– Точно не знаю… Таких людей много. Им не нравится, в какую сторону все пошло.

– Кто? – допытывалась я.

Я поймала себя на том, что подсознательно пытаюсь вытащить из нее ответы. Я даже навалилась на стол.

– Просто люди, – пожала плечами Люти. – Поймите меня правильно. В Грейстоуне очень много тех, кто поддерживает войну. Но есть и противники. Они стремятся заставить Джоуну прекратить атаки, но он и слышать не желает. Он ведь нападает на всех, а не только на вас.

– На всех? – задумчиво повторил Дакс.

– Да. И на Уэтланд тоже. Несколько дней назад он даже попытался напасть на Зверей в городе. Погибли почти все, кого он туда посылал…

Печаль на лице Люти была вполне искренней.

– Если Джоуна нападал на Уэтланд, тогда понятно, почему их посланцы явились к нам за оружием, – вдруг сказал Хейден.

Уэтланд был единственным лагерем, которому до сих пор удавалось жить на самообеспечении, не испытывая особой потребности в оружии. Но после атак грейстоунцев ситуация резко изменилась.

– Вот и разгадка появления тех троих, – сказала я. – Люти, что еще ты можешь рассказать?

– Думаю, вначале Джоуна стремился выведать у Ренли, как им удается обходиться своими силами, без вылазок в город. Ренли не поддавался. И тогда начались нападения на Уэтланд.

Ренли был командиром Уэтланда. Немногим старше нас с Хейденом, он выдвинулся благодаря умению добиться, чтобы его лагерь почти не зависел от внешнего мира. Они делали упор не на оружие, а на собственные силы, знания и смекалку. Неудивительно, что Джоуна попытался заставить Ренли помогать Грейстоуну. Убить его было глупой затеей, поскольку вместе с Ренли умерли бы и его знания.

– Могу побиться об заклад: это его Джоуна грозился убить, – сказала я, разгадав и эту головоломку.

«Будет и дальше артачиться, я его убью».

Мне вдруг стала предельно ясна стратегия брата.

– Часть населения Грейстоуна против войны, однако Джоуна намерен ее продолжать. Он хотел силой выведать у Ренли секреты самообеспечения Уэтланда. Когда тот отказался, Джоуна пригрозил его убить… и продолжил войну против всех лагерей. Он хочет уничтожить остальные лагеря и забрать их ресурсы…

Джоуна безжалостен, жесток и неутомим. Он готов продолжать войну и не остановится, пока не погубит всех. Чужие жизни его вообще не заботили.

– Здесь ты попала в точку, – согласился со мной Хейден.

– Люти, ты сказала, что в Грейстоуне не всем нравится воевать. Я не ослышался? – спросил Дакс.

– Нет.

– А сколько недовольных? – допытывался он. – Горстка или половина лагеря?

– Мы понесли большие потери, и сейчас трудно сказать, кто как относится к войне.

– Сколько человек вы потеряли? – спросил Кит.

– Не меньше сотни, – почти шепотом ответила Люти и болезненно поморщилась. – Может, и больше.

– Как ты сказала? Не меньше сотни?

Хейден явно был ошеломлен. Я видела, как его выбивала из колеи гибель даже одного человека. Джоуна потерял сотню и все равно не желал останавливаться.

Не в силах сдержаться, Хейден тихо выругался. Остальные молчали, переваривая страшную правду. Я взяла Хейдена за руку, пытаясь заставить очнуться.

– Люти, и все-таки сколько человек настроены против Джоуны? – нарушил молчание Докк.

– Открыто выступают десятка два или три. Многие слишком боятся ему перечить. Остальные его поддерживают. Противники осмелели, но их главарь погиб во время налета… на ваш лагерь.

– Повтори еще раз, – потребовала я.

– Был у нас парень. Вечно перечил Джоуне. Но теперь он мертв, так что…

– Он погиб при налете на Блэкуинг? – переспросил Хейден. Похоже, мы думали с ним одинаково. – Когда это случилось? Во время последнего грейстоунского налета?

– Но тогда вообще никто не погиб… – недоуменно пробормотал Кит.

– Люти, как имя того парня? – спросила я, уже догадываясь, какой ответ услышу.

Во время налета на Блэкуинг никто из налетчиков не погиб, но один не вернулся. И сейчас, пока мы слушали рассказ Люти, этот парень валялся на койке в нашей больнице, избитый до полусмерти…

– Шоу.

– Ну, блин, – выдохнул Дакс, разевая рот. – Парень, которого Хейден превратил в котлету? Значит, он у вас – главный противник Джоуны?

– Как это… превратил в котлету? – Люти щурила свои голубые глаза, глядя то на меня, то на Дакса.

– Шоу жив, – пояснила я. – Но в тяжелом состоянии. Докк поместил его в больницу.

– Ты хочешь сказать, этот кусок дерьма пытался обуздать Джоуну? – сердито спросил Хейден.

– За что его избили? – осторожно спросила Люти.

Я молчала. Не хотелось рассказывать ей при всех.

– Он позволил себе неуважительные действия по отношению к Грейс, – пояснил за меня Докк.

– Да уж скажи проще: лапал ее! – выпалил Хейден, не в силах сдерживать злость.

Я подошла к нему, положила руку на спину. Ярость в его взгляде смешивалась с болью. Брови Хейдена были сдвинуты, а глаза сердито пылали.

– Все в прошлом, – шепнула я.

Хейден судорожно вдохнул, потом отрывисто кивнул. Мне удалось уменьшить его напряженность.

– Боже мой, – тихо сказала Люти, опять со страхом в голосе. – Он всегда вел себя довольно грубо, но я не думала, что он способен на такое.

– Еще немного, и я бы его точно прикончил, – мрачно признался Хейден.

– И какой из всего этого вывод? – спросил Дакс, возвращая нас к теме разговора.

– Слишком много разных карт набросано, – заметил Кит. – Недолго и запутаться.

– И все-таки попытаемся их разложить, – улыбнулся Докк. – Из услышанного можно сделать такой вывод: Джоуна настроен уничтожать всех подряд, чего бы это ему ни стоило. Невзирая на сопротивление у себя в лагере, Джоуна собирается и дальше совершать налеты и жертвовать людьми. Грейс, ты согласна с такой характеристикой твоего брата?

Докк говорил спокойно и выдержанно, пытаясь успокоить остальных. Особенно Хейдена, в душе которого происходила яростная борьба. Темные глаза врача остановились на мне. Докк терпеливо дожидался моего ответа.

Как бы мне ни хотелось сказать: «Ну что вы, он не настолько кровожаден», я не могла дурачить себя и других. Джоуну заботила лишь собственная персона. Доказательств его чудовищного эгоизма было предостаточно. Даже в детстве он всегда ставил себя на первое место, мог пройти по головам, чтобы получить желаемое, и не обращал внимания на чужие слова, если только они не были хвалебными. Так Джоуна относился ко всем, включая и меня. Отчасти я была благодарна брату: необходимость противостоять ему побуждала меня больше заниматься и сделала меня такой, какая есть. Да, не в последнюю очередь из-за него я стала сильной, однако мне все равно было больно сознавать, что мой родной брат – отъявленный мерзавец.

– Да, Докк, – подавляя раздражение, призналась я. – Характеристика очень точна.

Я не знала, почему мы с братом выросли настолько разными или почему он стал таким. Сейчас это уже не имело значения. Мы с Хейденом поменялись ролями. Чувствуя мое состояние, он положил мне руку на спину. Я пыталась сосредоточиться на тепле его ладони. Оно было весьма кстати, а то от мыслей о Джоуне меня пробрал холод.

– Попробуем выстроить логическую цепочку, – сказал Дакс. Он резко тряхнул головой, словно прочищая мысли. – Джоуна – родной брат Грейс. Джоуна верховодит Грейстоуном. Грейстоун находится в состоянии войны абсолютно со всеми. Посланцы Уэтланда пытались украсть у нас оружие, потому что грейстоунцы нападали на них за отказ помогать. Шоу, тоже выходец из Грейстоуна, пытался сопротивляться Джоуне, пока Хейден не превратил его в отбивную котлету, которая теперь валяется у нас в больнице. К тому же Шоу – мерзавец и подонок. Вдобавок существуют еще и городские Звери. Они обладают значительными ресурсами и не вылезают за пределы городских развалин. Никаких причин уничтожать лагеря у них нет… Я ничего не пропустил?

– Пропустил, – с язвительной усмешкой добавил Кит. – В отличие от Зверей, мы проедаем последние запасы.

– Да. Спасибо, Кит. И когда ресурсы закончатся, нам всем грозит смерть. Теперь все учтено?

Дакс невозмутимо оглядел нас, словно речь шла не о грозящих гибелью факторах, а о списке бакалейных товаров.

– Похоже, что да, – сухо ответила я.

Удивительно, как мы столько лет продержались после крушения старого мира.

– Замечательно, – сказал Дакс и тяжело вздохнул.

– И что будем делать? – спросил Кит, поочередно глядя на каждого из нас.

Все погрузились в раздумья. Даже Люти наморщила лоб, пытаясь найти решение.

– Поздно уже, – сказал Хейден, в голосе которого улавливалась досада. Время давно перевалило за полночь. – Давайте выспимся, а завтра продолжим.

– Хорошая мысль, сынок, – одобрительно кивнул Докк. – Утро вечера мудренее.

– Согласен. – Дакс потянулся и нарочито широко зевнул. – Тут еще столько всего обмозговывать.

– Когда будете собираться, дайте знать, – сказал Кит. – Спокойной ночи, ребята.

Помахав нам, он вышел. Докк двинулся за ним, но у двери остановился.

– Добро пожаловать к нам, Люти, – скромно произнес он. – Спокойной тебе ночи.

– Спасибо, – пробормотала она, но Докк уже исчез в темноте.

В штурм-центре остались мы с Хейденом, Дакс и Люти.

– Люти, я искренне надеюсь, что ты по-настоящему на нашей стороне, – сказал Дакс, игриво задев ее плечом. – Сама понимаешь: если ты нам наврала, мы будем вынуждены тебя убить.

Глаза Дакса говорили, что он шутит, однако Люти не распознала шутки и сжалась от страха. Дакс с довольным видом ухмылялся. Ему доставляло большое удовольствие пугать мою подругу. Я невольно вспомнила о его более чем странном чувстве юмора.

– Дакс, оставь ее в покое, – потребовала я, сердито покачав головой.

Люти испуганно смотрела на меня. Даксу хватило соображения отойти от нее.

– Я лишь честно предупредил, – пожал плечами он и с довольной физиономией прошествовал к двери, бросив напоследок: – До завтра, ребятки. Постарайся уснуть, Люти, но будь начеку. Я слышал, в Блэкуинге полно психов, которые обожают свежее мясцо.

Громко расхохотавшись собственной шутке, Дакс удалился. Я надеялась, что у нас Люти быстро перестанет бояться собственной тени.

– Не обращай на него внимания, – сказала я. – Он просто дурачится.

– Хорошо. – Люти натянуто улыбнулась. – А где я… буду ночевать?

Об этом я как-то не подумала. Я повернулась к Хейдену. Тот пожал плечами: его еще меньше заботил ночлег Люти.

– Пусть идет к Даксу, – скривив губу, предложил Хейден.

– Нет! – выпалила Люти.

Мы повернулись к ней. Щеки Люти пылали.

– Я… пожалуйста, только не у него.

– А почему? – спросила я. – У Дакса такая манера шутить. Он тебя пальцем не тронет.

– Нет… только не у него, – повторила Люти.

Ее щеки стали еще краснее. Она старательно избегала моего взгляда.

– Ну хорошо… Хочешь остаться у нас, пока мы не подыщем тебе место?

– Что? – резко спросил Хейден, которому очень не понравилась моя затея.

Я с упреком посмотрела на него.

– Совсем недолго, – спокойно повторила я. – Пока мы не найдем ей жилище.

Меньше всего мне хотелось, чтобы Люти думала, будто она здесь лишняя. Дескать, выжали из тебя все полезные сведения, а теперь проваливай обратно в свой Грейстоун.

– Ну ладно, – согласился Хейден, уступая мне. – Будешь спать на кушетке.

– Спасибо, – обрадовалась Люти.

– На здоровье, – буркнул Хейден.

Я улыбнулась, видя, как он недоволен вторжением в нашу личную жизнь. Приятно было сознавать, что Хейден не меньше моего ценил время нашего уединения. Хотя мы дни напролет проводили вместе, возможность скрыться от чужих глаз и побыть наедине… это было непередаваемое ощущение. В такие моменты Хейден мог убрать все стенки, какие выстраивал вокруг себя. И я могла по-настоящему расслабиться только в стенах нашей хижины. Единственное место, где мы были целиком сосредоточены друг на друге. Сколько бы времени я ни проводила наедине с Хейденом, мне всегда будет мало. В этом я не сомневалась.

– Тогда идем, – сказала я Люти и пошла вслед за Хейденом.

Она беспрекословно подчинилась.

Мы шли по ночному Блэкуингу, поеживаясь от холода: я в середине, Хейден и Люти – по бокам. Невзирая на жуткие вещи, которые мы сегодня обсуждали, вопреки тяжелым временам, ожидавшим нас в ближайшем будущем, я испытывала странное чувство покоя. Рука Хейдена лежала в моей. От него веяло таким теплом, такой уверенностью, что я чувствовала себя готовой к любым превратностям судьбы. Рядом с Хейденом я способна пройти через любые невзгоды.

Глава 25. Чудовище

ХЕЙДЕН

Дома меня охватило странное чувство уязвимости. Мне вовсе не хотелось делить нашу хижину с Люти. Это место принадлежало нам с Грейс. Единственное место, где я ощущал свою полную открытость. Здесь я снимал все защитные барьеры и показывал Грейс настоящего себя. Ей одной. Сейчас этому мешал чужой человек.

– Вот так мы живем, – сказала подруге Грейс, зажигая свечи.

Я привалился к плотно закрытой двери и просто смотрел.

– Как красиво, – вежливо ответила Люси, оглядываясь по сторонам.

Я глубоко вздохнул и запустил руки в волосы, мысленно напомнив себе о необходимости такого шага. Люти могла нам помочь. Я не хотел испугать ее настолько, чтобы она при всей своей трусливости свалила обратно в Грейстоун. Если рядом с Грейс ей безопаснее всего, я это вытерплю.

Да, вытерплю… но только на одну ночь. Завтра нужно будет искать, куда ее поселить.

– Идем, я покажу тебе ванную, – сказала Грейс.

Прежде чем повести туда подругу, она мельком взглянула на меня. Я уловил в ее взгляде изумление и настороженность. Потом они с Люти скрылись в ванной.

Я снова вздохнул, снял сапоги и, пользуясь возможностью, переоделся в шорты и футболку. Босиком прошлепал по полу и сел на край кровати. Скрипнула дверь ванной. Оттуда вышла одна Грейс.

– Привет, малыш, – улыбнулась она мне.

Грейс остановилась передо мной. Я потянулся к ней, провел пальцами по бедрам. Чтобы лучше видеть ее, я запрокинул голову. Рука Грейс нежно откинула волосы с моего лица.

– Привет, малышка, – ответил я.

– Ты извини, что так получилось. Сам видишь, какая она пугливая. Я – единственная, кого она здесь знает.

– Конечно, – согласился я.

От тепла пальцев Грейс мои глаза сразу же закрылись. Она водила по моим волосам, а я наслаждался успокаивающими движениями. Кожа на ее бедрах была нежная и шелковистая. Мои пальцы легко скользили по ним.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем. Правда?

Я понимал: она говорила не только о поиске пристанища для Люти. Я усадил Грейс на колени, обхватил ее спину. Ее ноги оказались между моих.

– Да, Грейс. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Я легонько поцеловал ее в висок. Грейс покусывала нижнюю губу, уйдя в свои мысли. Мне сейчас хотелось лишь одного: завалиться спать, обнимая Грейс. В это время из ванной вышла Люти. Увидев Грейс у меня на коленях, она покраснела и быстро отвела глаза. Я нехотя позволил Грейс слезть и отправиться к комоду за одеялом для Люти.

– Ты будешь спать на кушетке. Не очень удобно, но это лучше, чем на полу.

Люти кивнула и послушно улеглась на кушетку. Грейс накрыла ее одеялом. Они о чем-то пошептались. О чем – я не слышал. Мне вдруг вспомнился первый месяц пребывания Грейс в Блэкуинге. Целый месяц она стойко выдерживала необходимость спать на моей жуткой кушетке. Боже, как давно это было.

Грейс задувала свечи.

– Спасибо, Грейс, – тихо сказала Люти. – И… тебе, Хейден, спасибо.

Кажется, она впервые заговорила со мной. Удивительно.

– Пожалуйста, Люти.

Я не знал, за что именно она меня благодарит, но благодарность принял.

Грейс потушила последнюю свечу и прошла к комоду, чтобы переодеться для сна. Я слышал шаги ее босых ног, потом почувствовал жаркое прикосновение к плечу. Она вползла на кровать.

Грейс легла лицом ко мне, забросила ногу на мое бедро и накрыла нас одеялом, соорудив подобие кокона. Я обнял ее за талию. Пусть мы и оставили Люти ночевать, я все равно буду обнимать Грейс так, как мне нравится.

Не знаю, заснула ли Люти. Со стороны кушетки не доносилось никаких звуков. Мы тоже молчали. Мне хотелось разузнать подробности вылазки в Грейстоун. Хотелось наметить примерный план дальнейших действий. И конечно, хотелось поговорить с Грейс без лишних ушей.

– Жаль, что мы не одни, – прошептал я минут через тридцать.

Не знаю, спала ли Люти или делала вид, что спит, но этих слов ей с кушетки было не услышать.

– И мне жаль, – призналась Грейс.

Мое сердце дрогнуло. Я крепче прижал Грейс к себе. Ее тепло успокаивало.

Так мы и лежали: молчаливые, сонливые, но неспособные уснуть. Несколько раз Грейс вздыхала, открывала рот, явно собираясь что-то сказать, но тут же снова закрывала. Что-то мешало ей погрузиться в сон. Я очень хотел знать причину, но тоже молчал. Разговоры придется отложить, пока мы не останемся наедине. И угораздило же нас приютить эту Люти! Грейс требовалось выговориться, а она не могла.

– Мы обязательно поговорим завтра, – шепотом пообещал я.

– Конечно.

– Постарайся уснуть. Тебе нужно поспать.

Грейс улеглась поудобнее и впервые за все время, что мы лежали, по-настоящему расслабилась.

– Я люблю тебя, – сонно пробормотала она, поцеловав меня в шею.

Меня обдало теплой волной нежности.

– И я люблю тебя, Медведица.

Как приятно лежать в обволакивающем блаженном тепле Грейс. На этой мысли меня сморил сон.

ГРЕЙС

Что-то давило на меня со всех сторон, затрудняя дыхание. Окруженная темнотой, я отчаянно моргала, пытаясь что-то увидеть сквозь плотную темноту. Было холодно, очень холодно. Холод пробирал меня до костей, взвинчивая нервы и заставляя дрожать. В воздухе ощущалась странная влага, а на языке – знакомый отвратительный металлический привкус.

Кровь.

Меня пронизывал страх. Я вспомнила, что когда-то уже была в подобном месте. Подняв ногу, я увидела знакомую красно-черную грязь, пропитанную кровью. Я повернулась налево. Свет был совсем тусклым, но я разглядела медленно движущуюся поверхность. Она двигалась не сама собой – что-то шевелилось под нею. Сердце заколотилось. Я озиралась по сторонам, отчаянно ища выход. Я уже знала, чтó меня ждет, но было слишком поздно.

– Воры.

Я зажмурилась и плотно зажала уши, пытаясь преградить доступ жуткой реальности. Липкая жижа цеплялась за ноги. Я пыталась отойти подальше от этого шепота и от гниющих позеленевших рук, пугавших меня еще сильнее. Они высовывались из липкой жижи, заставляя меня спотыкаться. Я пыталась бежать, но тело противилось. Казалось, каждый сделанный шаг переносил меня не вперед, а назад.

– Воры.

Меня схватили за шею, потащили назад. Я ударилась о чье-то холодное одеревенелое тело и завопила от страха. Мои руки оказались придавленными к бокам. И сколько бы я ни дергалась, вырваться из невероятно сильных рук моего противника не могла. Шумное глубокое дыхание за спиной подсказывало: пленивший управлялся со мной легко, как с куклой.

– Ты обворовала нас, – прошипел он низким, трескучим нечеловеческим голосом.

– Нет…

Мне зажали рот. Рука была такой же жесткой и холодной, как и все тело моего противника. Я могла биться сколько угодно, но он держал меня крепко. Наконец я собралась с духом и обернулась через плечо. Едва взглянув на пленителя, поняла: лучше бы я этого не делала.

Глаза пленителя были настолько черными, что радужные оболочки сливались со зрачками. Их со всех сторон обрамляла густая корка, из-под которой сочилась кровь. В оскаленной пасти чернели острые обломки сгнивших зубов. Запах, исходивший оттуда, был запахом смерти. Это зловоние вторгалось мне в мозг, обволакивало, подавляло все ощущения. Никогда еще я не чувствовала себя такой испуганной и беспомощной. Вот и настал мой конец. Я зажмурилась, чтобы не видеть жуткое существо, от рук которого я сейчас погибну.

– Грейс.

Не открывая глаз, я замотала головой. Не могла я смотреть на ужас, ожидавший меня. Руки мне сжимали так, что было не шевельнуться.

– Грейс!

Я снова содрогнулась всем телом. Что-то коснулось моего лица. Почувствовав, что руки свободны, я собрала остатки сил и уперлась в тело, прижатое к моему. Еще раз содрогнулась.

– Грейс.

Снова услышав свое имя, я резко открыла глаза и судорожно втянула воздух. Окружающий мир изменился. Исчезло зловоние смерти, исчезли запахи крови и разложения. Их сменил знакомый запах Хейдена. Я увидела, как он склонился надо мной и убирал волосы, налипшие на мое обильно вспотевшее лицо.

– Хейден, – прошептала я.

Меня трясло.

– Это всего-навсего я.

Как и в прошлый раз, он вытащил меня из кошмара. Вид у него был опечаленный.

– С тобой все хорошо.

Я кивнула. Сбившееся дыхание мешало мне говорить. Хейден продолжал отводить липкие прядки с лица. Эти нежные прикосновения успокоили меня.

– Тот же кошмар? – хрипло спросил он.

– Почти. Теперь меня захватил в плен человек… Весь покрытый кровью.

– Это уже позади. – Казалось, Хейден удручен моим кошмаром больше, чем я. – Жаль, невозможно уберечь тебя от таких снов.

– Ты меня разбудил. Это главное. Проникнуть в мой кошмар ты бы не смог.

Во сне я не управляла разумом. Он блуждал, где хотел. Попробуй предсказать, когда тебя накроет очередной кошмар. Наяву я могла быть сильной и решительной, но во сне на поверхность вылезали мои слабости – как и у всех людей, они у меня тоже были, и я ненавидела их.

Я обвила руками шею Хейдена. Он крепко обнял меня.

– Сумеешь заснуть снова?

– Наверное. Спасибо, Хейден.

Он что-то промычал и немного отодвинулся, чтобы не давить на меня всем телом, но и не лишать тепла, исходящего от его кожи.

– Спи, любовь моя.

Я чмокнула его в висок. На большее мне не хватило сил. Глаза быстро закрылись, и я погрузилась в спокойный сон без всяких кошмаров.

Проснувшись утром, я чуть не вскрикнула от удивления, увидев на кушетке спящую Люти. Я совсем забыла о ее присутствии. Стоило мне дотронуться до ее плеча, она мгновенно проснулась и пообещала быстро собраться на завтрак.

Вчера, собираясь впопыхах, Люти взяла не ту одежду. Пришлось дать ей свою рубашку. Принарядив ее, мы втроем отправились в столовую. Мне по-прежнему отчаянно хотелось поговорить с Хейденом, но я сознавала: нужно выждать, когда мы останемся вдвоем.

Зал столовой был полон. Люди оживленно переговаривались. Вскоре я разыскала глазами стол, где сидели Дакс, Кит и Докк. Туда мы и направились, взяв у Мейзи свои порции. У нее сегодня было очень хорошее настроение.

– Привет, троица, – с улыбкой приветствовал нас Докк.

Хейден ему ответил, я лишь кивнула, а Люти промолчала. После вчерашнего меня не очень тянуло на общие разговоры.

– Какие у нас планы на сегодня, командир? – спросил Дакс, успевая жевать.

У меня в животе урчало от голода, и потому я сразу принялась за еду. Невольно вспомнилось: когда я только появилась в Блэкуинге, порции были намного больше. Еще одно напоминание о тающих ресурсах, необходимых для поддержания жизни.

– Надо расширить и усилить подготовку наших людей, – ответил Хейден. – Люти придется освоить основы самообороны и научиться стрелять. Джетту и остальным, кто отлынивает от занятий, объяснить, насколько это важно.

Все согласно закивали. Услышав имя Джетта, я поискала его в зале и быстро нашла. Он сидел в другом конце, причем не с кем иным, как с Рейни и ее младшей сестрой. Рейни что-то ему говорила, но Джетт постоянно озирался по сторонам, готовый смотреть куда угодно, только не на нее.

– Люти, ты готова обучаться? – спросил Дакс.

Чувствовалось, он был не прочь продолжить вчерашнее развлечение. Прежде чем ответить, Люти мельком взглянула на меня.

– Полагаю, что да, – сказала она.

– А знаешь, в какую грозную девицу ты превратишься? – продолжал Дакс.

Чем беспокойнее становилась Люти, тем шире он улыбался.

– Наверное, в очень грозную, – ответила она, робко улыбаясь.

– Дакс шутит, – успокоил ее Докк. – Ребята охотно научат тебя этим премудростям.

Остальные ободряюще ей улыбнулись. Все были согласны заняться ее обучением.

В иной день я бы наслаждалась этой непринужденностью за столом. Сегодня мешал поток мыслей… Мой кошмарный сон, Джоуна, война, Нелл, оставшийся в Грейстоуне, ворох проблем, теснивших нас со всех сторон. Когда все позавтракали и встали из-за стола, я задержалась и слегка тронула Хейдена за плечо.

– Мы можем поговорить перед занятиями? А то мне будет трудно сосредоточиться.

Хейден кивнул. Улыбку на его лице сменила тревога и настороженность.

– Конечно. Идем домой.

Убрав за собой посуду, мы покинули столовую и быстро вернулись в нашу хижину. Хейден усадил меня на кровать. Я села, скрестив ноги. Я знала, о чем собираюсь говорить, но не знала, как подобраться к предмету разговора.

– Я еще ночью чувствовал: что-то не дает тебе покоя, – осторожно начал Хейден, поглаживая мою коленку. – Что именно?

Я жевала нижнюю губу и рассеянно смотрела на одеяло.

– Я тебе никогда не рассказывала, что у меня была собака? – вырвалось у меня само собой.

– Не припомню, – ответил удивленный Хейден.

– Я тоже не припоминаю. Значит, не рассказывала… Собака появилась у меня лет в десять или в одиннадцать. Пса звали Фермер.

– Интересное имя, – улыбнулся Хейден.

– Мы в нашем подобии школы как раз закончили тему про фермеров. Мне они казались очень интересными людьми… У отца была вылазка в город. Там он наткнулся на щенка, взял с собой и принес мне.

Хейден внимательно слушал, догадываясь, что воспоминания о собаке – только часть моего рассказала.

– Мне достался грязный, шелудивый щенок. Пестрой масти, хотя по большей части черный. Непропорционально длинные лапы делали его неуклюжим. Словом, беспородная дворняжка. Но для меня он был самым лучшим псом. Я очень обрадовалась отцовскому подарку.

У меня сдавило сердце. Вспомнился шерстистый комочек на длинных лапах. А как радостно он завилял хвостиком, едва очутившись у меня на руках. С тех пор я ходила постоянно облизанной Фермером.

– Я брала его с собой повсюду. В школу, на занятия. На вылазки. Он и спал у меня в ногах.

Мне пришлось несколько раз моргнуть и тряхнуть головой, прогоняя всплывающие картины.

– А потом Фермер превратился к рослого красивого пса. И лапы уже не казались чрезмерно длинными. Таких умных собак надо было еще поискать. Он всегда знал, когда пора есть, умел отличать игру от опасной ситуации. Как-то мы устраивали вылазку в город, и он раньше меня заметил подкравшегося Зверя. Я любила Фермера сильнее, чем многих окружавших меня людей.

Хейден сжал мне руку. Эмоции, удерживаемые до сих пор, начали прорываться наружу. Нижняя губа онемела в том месте, где ее сдавливали зубы.

– Однажды, в середине лета… Стояла невероятно жаркая погода. У Фермера была очень густая шерсть, и я боялась, что он может получить тепловой удар. Я решила состричь часть шерсти. Всего-навсего чтобы пес не пострадал от перегрева. Взяла ножницы из комнаты Джоуны, вывела Фермера наружу и стала стричь.

Мне становилось все труднее говорить спокойно. К глазам подступили слезы, но я не дала им пролиться. Хейден сочувственно смотрел на меня. Он уже догадался, что эта история не имела счастливого конца. Я успокоила себя глубоким дыханием и продолжила:

– Я успела наполовину освободить Фермера от лишней шерсти, когда домой вернулся Джоуна. Увидев, что я взяла его ножницы, он ужасно разозлился. Я не могла понять почему. Обыкновенные ножницы, которые понадобились мне не для злого умысла, а для помощи изнемогавшему от жары Фермеру… Я и сейчас не понимаю, почему он так разъярился.

Я проглотила вязкую слюну и плотно закрыла глаза, загораживаясь от теснящихся картин. Мое дыхание сбилось с ритма.

– Джоуна подскочил, вырвал ножницы, наставил на меня и начал кричать… Называл меня идиоткой, посмевшей взять его вещь ради какого-то «ублюдочного пса». Тогда он заметно превосходил меня силой, и я не могла отбиться… А он надвигался, пока не припер меня к стене нашего дома…

Я умолкла на середине фразы. Слезы все-таки прорвались и побежали у меня по щекам. Хейден пытался меня успокоить, поглаживая по ноге, но мне было не поднять глаз на него.

– Джоуна приставил лезвия ножниц к моему горлу и пригрозил: если я еще раз возьму его вещи, то очень пожалею. Не ограничившись угрозой, он все сильнее надавливал ножницами мне на горло. Я уже не могла дышать. Я тогда была меньше и слабее… Я была готова сдаться и попросить пощады, когда Фермер вдруг…

Я судорожно вздохнула. По щеке скатилась крупная слеза.

– Фермер бросился на Джоуну… Укусил за руку, державшую ножницы, и опрокинул на землю. Я не могла вмешаться и только смотрела, как мой пес защищает меня от родного брата… Они сцепились, но вскоре…

Я содрогнулась. Мне стало трудно дышать… как тогда.

– Они катались по земле, а я кричала на Джоуну, требуя прекратить. Потом стала просить… даже умолять. Все напрасно… Вскоре я услышала глухой удар. Фермер отчаянно завизжал… и больше не двигался. Джоуна встал, отряхивая землю с одежды…

Слезы вовсю текли у меня по щекам.

– Фермер был мертв. Из груди еще хлестала кровь… Джоуна убил моего пса, потому что тот меня защитил. Потому что я посмела взять его поганые ножницы.

Я всхлипнула. Неожиданно ладони Хейдена оказались у меня на лице. Его пальцы смахивали мои слезинки. В глазах была такая искренняя печаль, словно все это случилось с его собакой.

– Грейс, я тебе очень сочувствую, – тихо и нежно произнес он. – Очень, очень сочувствую.

Я зажмурилась и снова всхлипнула.

– Хейден, неужели ты до сих пор не понял? – в отчаянии спросила я.

– Что именно? – осторожно спросил он.

– Джоуна – чудовище. – Я подавилась слюной, пообещав себе, что больше не пролью ни слезинки. – Он не стал таким. Он всегда был таким. С самого детства… Если он что-то затеял, то уже не остановится. В нем нет ни капли жалости. Ему наплевать на всех…

Хейден терпеливо ждал, когда я продолжу. Я знала, чтó должно произойти, и просто не хотела признаваться в этом.

– У нас есть только один способ прекратить войну.

– Какой? – тихо спросил Хейден.

Судя по мрачному выражению лица, он уже догадался.

– Мы должны остановить того, кто все это начал… Мы должны убить Джоуну.

Глава 26. Отвага

ГРЕЙС

В хижине установилась гнетущая тишина. Хейден смотрел на меня с болью и пониманием, пытаясь заглянуть мне в душу и понять, чтó я сейчас чувствую. Мне было тошно. Сказанное выбило меня из равновесия, но я ощущала правдивость своих слов. Из-за одного человека уже погибли сотни, а Джоуна и не собирался останавливаться.

Нам придется убить моего брата.

– Грейс, это не… – качая головой, бормотал Хейден. – Должны быть иные средства…

Слова Хейдена давили своей безысходностью, будто он пытался отыскать иной способ, однако знал, что я права.

– Нет других средств, – ответила я, сжимая его руку. – Ты и сам знаешь. Пока он жив, атаки Грейстоуна не прекратятся. Джоуна не пожалеет ни чужих, ни своих. Пока есть кого гнать на убой, он будет это делать.

Мой голос звучал сухо. Оттуда исчезли все эмоции. Пролитые слезы высохли, а их следы больно стягивали кожу.

– Можно придумать что-то еще, – мягко упорствовал Хейден. – Он ведь твой брат.

– Он мне больше не брат. Если кого и называть братьями, так это Кита и Дакса, хотя я их знаю всего ничего.

– Грейс…

Я видела, как тает его решимость и он начинает принимать мою позицию. Он и сам понимал необходимость устранения Джоуны. Просто Хейдену не нравился такой вариант.

– Стоит отсечь змее голову, и ее тело погибнет. Согласен? А Джоуна – голова этих атак… Если мы его убьем, велика вероятность, что война между лагерями закончится.

– Не полностью… но таких оголтелых атак не будет.

Наконец-то Хейден согласился со мной. Далось ему это непросто. Я облегченно выдохнула, сжав его руку. Кажется, даже скрипнула зубами от избытка решимости.

– Значит, ты согласен? – отважилась спросить я.

Хейден нежно притянул меня к себе и поцеловал в лоб. Потом отстранился и погладил меня по подбородку. На шее осталось ощущение от его пальцев.

– Да, Грейс. Я согласен.

Я шмыгнула носом. Глаза снова защипало. Слезы угрожали вернуться, но я загнала их поглубже. Я должна быть сильной и не колебаться.

– Хейден, мне потребуется твоя поддержка, – призналась я. – Сильнее, чем прежде.

– Можешь рассчитывать на нее в любое время суток, – пообещал он.

Ответить на эти слова я не успела. Хейден порывисто встал с кровати, прошел к письменному столу и начал рыться в нижнем ящике. Затем вернулся, что-то сжимая в кулаке. Кровать скрипнула. Хейден пролез дальше и оказался у меня за спиной.

– Закрой глаза, – попросил он.

– Хейден, ты что задумал?

– Закрой глаза, – улыбаясь, повторил он.

Смущенно посмотрев на него еще раз, я подчинилась. Хейден пододвинулся ближе. Спине стало тепло от его груди. Рука Хейдена зачем-то отвела мне волосы с шеи, перебросив их через плечо. Потом он слегка прикоснулся к тому месту губами. Спина откликнулась приятной дрожью.

– Медведица, ты такая смелая, – прошептал он. – Такая смелая и сильная… Но не все ты можешь делать одна.

Шея ощутила прикосновение цепочки, а кожа на груди – какой-то холодный предмет. Пальцы Хейдена осторожно защелкнули замочек. Окончив, он еще раз поцеловал меня, теперь под ухом.

– Открывай глаза, – разрешил он.

Я открыла и сразу же увидела тонкую золотую цепочку, на которой висели два золотых, переплетенных друг с другом кольца. Одно было чуть больше другого. Я приподняла кулон, чтобы получше рассмотреть, и не нашла подходящих слов. Могла лишь тихо вздохнуть от удивления.

– Прежней семьи у тебя больше нет, но… здесь у тебя есть другая семья. Люди, которые тебя любят, заботятся о тебе, ценят твою помощь… Люди, нуждающиеся в тебе. У тебя есть я. И всегда буду. Мне незачем об этом говорить..

Он шептал, прильнув к моему уху. Его сердце билось значительно быстрее обычного. Мне этого хватило, чтобы понять: кулон – не просто красивая вещица. Если Хейден так разволновался, этот кулон ему дорог и значим.

– Знаю, – запоздало ответила я, слишком потрясенная, чтобы говорить длинными фразами.

– Ты – полноправная жительница Блэкуинга. Здесь твой дом. Мне важно знать, что ты это понимаешь.

Я зажмурилась от захлестнувших меня эмоций. Я чувствовала, что не заслуживаю даже находиться рядом с таким удивительным человеком, как Хейден. Почему он столь сильно любит меня? Это и сейчас оставалось для меня загадкой, но я принимала его любовь, поскольку сама очень сильно его любила. Разве я могла сказать, что недостойна его любви?

– Я люблю тебя, Хейден, – прошептала я.

Говорить в полный голос я не могла.

– И я люблю тебя, Грейс, – ответил он, поцеловав меня в плечо. Поцелуй сменился крепким объятием. – А хочешь знать, где я нашел кулон?

– Конечно.

Сердце шумно забилось в предвкушении рассказа.

– Это кулон моей матери.

Я затаила дыхание.

– Мама носила его не снимая. И всегда говорила, что кулон связывает ее с моим отцом и мною… Видишь, тут одно колечко немного больше?

Хейден уперся подбородком мне в плечо и слегка качнул цепочку, намотанную на мой палец.

– Я всегда думал, что кулон… остался на шее мамы… Оказалось, нет. Я нашел его между страниц фотоальбома. Представляешь, какую роль ты сыграла во всем этом? Сначала нашла альбом, потом… наступил момент, когда я решился его открыть. Поэтому теперь кулон твой. Он по-прежнему – символ семьи, но… другой.

По моей щеке скатилась слезинка. Хейден был слишком щедр, но я не могла себе позволить носить его семейную реликвию.

– Хейден, тебе этот кулон очень дорог. Я не могу его носить.

– Еще как можешь, – возразил он, мягко отсекая мои протесты. – И будешь. Я хочу постоянно видеть его на твоей шее.

Мне оставалось лишь глубоко вздохнуть, закрыть глаза, прижаться к Хейдену и раствориться в нем. Чувства, охватившие меня, не выражались словами.

– Спасибо, Хейден.

– Спасибо тебе, что согласилась его взять, – ответил Хейден, снова поцеловав меня в шею.

Он взял меня за руку. Другой рукой я приподняла цепочку. Меня переполняла сильнейшая любовь к Хейдену и чувство особой значимости его подарка. Мне было очень важно услышать от него эти слова. Я нуждалась в них… особенно после решения устранить Джоуну. Казалось, Хейден знал, что наступит момент, когда мне остро понадобятся эти слова, и приберегал их. Момент настал.

Вряд ли я могла любить Хейдена еще сильнее, чем сейчас.

Мы так и сидели на кровати, прижавшись друг к другу в тишине хижины, где не было иных звуков, кроме нашего дыхания и биения сердец. Я растворилась в Хейдене, черпая силу и утешение в его тепле и ласках. Именно этого мне и не хватало, чтобы выйти во внешний мир и встретиться с будущим. Минуты отдыха успокоили мой разум и помогли свыкнуться с жестокими, но необходимыми шагами.

Из хижины я выходила еще более убежденной в правильности принятого нами решения.

– Ну что, пойдем смотреть, как там наши занимаются? – спросила я.

Я заставила себя улыбнуться. Решение принято. Надо переключаться на более насущные дела.

– Если ты готова, конечно, – ответил Хейден. – Как ты себя чувствуешь?

– Пока нормально.

Едва перевалило за полдень. Было тепло, но небо затягивали облака, предвещая дождь. Я продолжала думать над удивительным подарком Хейдена и потому молчала. Чем ближе к месту занятий, тем шумнее становилось. Хлопали выстрелы упражнявшихся в стрельбе. Сопение и кряхтение подсказывали, что кто-то постигает азы рукопашного боя. Кит, Дакс и другие вели занятия на поляне, у самой границы лагеря. Занимающихся было больше, чем я ожидала.

– Тут чуть ли не весь лагерь собрался, – усмехнулся Хейден.

Он был прав. Мельком оглядев поляну, я насчитала не менее тридцати человек, разбитых на группки. Справа от нас Кит обучал основам самообороны. Рядом, ближе к нам, Мэлин учила обращаться с ножами стайку девчонок разного возраста: от девяти– и десятилетних до подростков моложе меня всего на несколько лет. Самое впечатляющее зрелище являла Пердита. Она сидела в самом центре поляны и возилась с подозрительными штучками, похожими на самодельные бомбы. Старуха довольно улыбалась, что-то мурлыкая себе под нос.

Левый край поляны занял Дакс. Среди его учеников я заметила Джетта и Люти. Он учил их стрелять, поставив в качестве мишеней несколько консервных банок. Дакс выправлял положение пистолета в руке Люти. Его прикосновение заметно ее возбуждало. Дакс ободряюще кивнул и отошел. Люти выстрелила и промахнулась, но, судя по фонтанчику земли, ненамного. Рядом с нею грохнул второй выстрел. Пуля Джетта пробила банку насквозь. Дакс ударил ладонью по ладони мальчишки, добавив скупую словесную похвалу.

– Это что-то новое, – сказала я Хейдену.

Я испытывал гордость, видя, скольких людей объединила общая цель – защита Блэкуинга. Кто-то упражнялся и раньше, но никогда все вместе и с таким энтузиазмом.

– И конечно, вся ребятня здесь, – нахмурился Хейден. – Но уж раз мы дожили до такого, пусть учатся себя защищать.

Он смотрел, как Рейни и ее младшая сестра опасливо тянутся к ножам, которые держала Мэлин. Мэлин зорко смотрела, чтобы девчонки не поранились, одновременно показывая, как правильно держать рукоятку.

– Будем надеяться, что до практики на живом противнике не дойдет, но ты прав: эти навыки им не помешают, – согласилась я.

Глянув по сторонам, я решила понаблюдать за Пердитой. Она методично скручивала два провода, покачивая головой в такт песенке.

– Слушай, а это не опасно? Пердита делает свои бомбочки, когда вокруг столько людей.

– В общем-то, нет, – усмехнулся Хейден. – Еще ни одна бомба не взорвалась без желания Пердиты. С техникой безопасности у нее все в порядке.

Мне оставалось лишь хмыкнуть. По словам Хейдена, Пердита занималась изготовлением взрывчатых устройств лет шестьдесят, если не больше. Если его это не беспокоило, то и мне нечего волноваться.

– Может, и мы включимся? – спросил он.

От усердия и энтузиазма занимающихся у нас поднялось настроение.

– Обязательно включимся, – улыбнулась я. – Пойду поищу тех, кто готов учиться оказанию первой помощи.

– Давай, – кивнул Хейден. – А я загляну к Даксу.

Он свернул влево, я – в другую сторону. Если люди были так решительно настроены защищать свой лагерь, я сделаю все, что понадобится для их защиты. В самом широком смысле.

ХЕЙДЕН

Грейс повернулась, сверкнул кулон у нее на шее. Я был просто счастлив видеть на ней любимое украшение моей матери. Я хотел, чтобы Грейс знала его значение и то, что я не представляю своей жизни без нее. После нашего разговора в хижине я убедился: она все поняла.

Хлопнул выстрел. Звякнула банка, в которую угодила пуля. Восторженно завопил Джетт. Я пошел туда, где занимался Дакс. Подойдя, я увидел его стоящим за спиной Люти. Его руки лежали на ее плечах. Так Дакс помогал ей целиться. У Люти перехватило дыхание. Дакс улыбался во весь рот. С его помощью она выстрелила и тоже попала в банку. Теперь и Люти заулыбалась, возбужденная своим успехом. Кажется, она уже не так боялась Дакса. Он что-то сказал ей и отошел, предоставив следующий выстрел сделать самостоятельно. Я лишь покачал головой и встал рядом с ним.

– И это у тебя называется обучением? – тихо, чтобы не слышала Люти, спросил я.

– Друг мой, это самый быстрый и надежный метод, – ответил Дакс, разыгрывая благородного джентльмена.

Я недоверчиво посмотрела на него. Дакс мне подмигнул.

– Сейчас увидим результат, – бросил я.

Дакс молча пожал плечами, наблюдая за Люти. Та целилась с величайшим усердием. Потом она выстрелила и промахнулась, отчего понурила плечи.

– Не унывай, – мягко наставлял ее Дакс. – Попробуй еще раз. Держи руки прямо.

Люти согласно кивала.

Я понимал, отчего он так возится с Люти. Она здорово напоминала ему Виолетту – его единственную любовь. Такая же тихая, робкая, пугливая. Она совершенно не умела защищать ни себя, ни других, но обладала застенчивым обаянием, которое и притягивало Дакса. Люти выстрелила и снова промахнулась. Дакс деликатно усмехнулся. Я мысленно тоже усмехнулся, воздержавшись от комментариев.

– Получилось! – заорал возбужденный Джетт, прервав мои мысли.

Дождавшись, пока другие прекратят стрелять, он помчался за своей банкой. Замелькали худенькие ноги. Подбежав ко мне, Джетт с гордостью протянул банку.

– Хейден, смотри! Я попал три раза подряд!

И как у него только не болела челюсть от такой широченной улыбки? Джетт был горд успехом и, конечно же, ждал моей реакции. Я наградил его искренней улыбкой.

– Потрясающе, Джетт, – без тени лукавства сказал я.

Из-за скудного питания он недотягивал до своего возраста, хотя за эти месяцы немного подрос. Но я и сейчас возвышался над ним.

– А ведь раньше я постоянно мазал!

Джетт верил и не верил своему успеху. Он без конца трогал дырочки в банке, пританцовывая на месте.

– Я горжусь тобой, парень, – снисходительно усмехнулся я.

– Я даже Рейни учил стрелять, – выпалил он, но тут же сообразил, что сболтнул лишнее, и покраснел.

Джетт быстро взглянул туда, где Рейни постигала урок Мэлин, потом задвигал глазами по сторонам, глядя куда угодно, только не на меня.

– Что, серьезно? – засмеялся я. – Смотрю, ты тратишь на нее много времени.

– Нет… я… только когда упражняемся, – замотал головой Джетт, сам понимая, что меня не одурачишь.

– Ладно, тебе виднее, – сказал я, иронически улыбнувшись.

Он по-прежнему был невинным ребенком, и признаки его взросления пока оставались малозаметными, но уже проявлялись. Джетт не только подрос, но начал проявлять интерес к девчонкам. Особенно к одной.

– Замолчи, Хейден, – смущенно улыбнулся Джетт.

Я лишь засмеялся. Джетт добавил патронов в обойму и продолжил стрелять. Я был по-настоящему горд за него.

Я смотрел на поляну и испытывал странное умиротворение. Поискав глазами Грейс, я увидел ее окруженной несколькими женщинами, которых она учила правильно перевязывать раны. Она и так многое умела, а занятия с Докком расширили ее знания. Женщина средних лет немного робела, накладывая учебную повязку на руку Грейс. Грейс одобрительно кивала, подбадривая ученицу. Я наблюдал за ними и улыбался.

Умиротворение оказалось недолгим. Его прервали звуки выстрелов, раздавшиеся с другого конца лагеря. Занятия прервались. Кто-то даже закричал от неожиданности и страха. Я повернулся, впившись глазами в башню. Дежурные стреляли по кромке леса. Сердце бешено заколотилось. Нас снова атаковали, и я догадывался кто.

Глава 27. Бойня

ГРЕЙС

Хорошего настроения как не бывало. Его смяли до жути знакомые звуки стрельбы, пока еще отдаленной. Воздух наполнился испуганным шепотом и возгласами. Это напоминало гудение комаров, ищущих крови. Наши стреляли с башни. А на поляне взрослые торопились собрать и увести детей.

– Что там опять стряслось?

– Что нам делать?

– Куда бежать?

Эти вопросы слышались отовсюду. Людьми овладевал страх. Хейдена обступили со всех сторон, требуя указаний. Он что-то отвечал, но сам смотрел только на меня. Он шел в мою сторону. Вскоре я услышала его голос. С ним шла Мейзи, державшая за руки Джетта и Рейни.

– Тащи их к себе в хижину, – говорил ей Хейден. – Сидеть там и носа не высовывать. Без тебя справимся.

– Поняла, – ответила Мейзи.

Она была испугана не меньше ребят.

– Хейден… – попытался было возразить Джетт, но Хейден тут же его оборвал.

– Слышал приказ? Ты отвечаешь за безопасность Мейзи и Рейни, – сурово, но не жестко объяснил мальчишке Хейден.

Лицо Джетта тоже посуровело.

– Приказ будет выполнен!

Хейден успел взъерошить ему волосы, после чего Мейзи почти бегом повела ребят домой. К счастью, ее хижина находилась в другой стороне. Ее примеру последовали еще несколько человек, торопливо уводя детей. Однако большинство взрослых остались и с нетерпением ждали распоряжений Хейдена. Грянул новый залп. Хейден подбежал ко мне, схватил за руку и потащил туда, где Кит и Мэлин раздавали оружие всем умеющим стрелять.

Дакс оказался возле Люти, коснулся ее плеча и что-то сказал. Она замотала головой и хотела возразить. Тогда Дакс дотронулся до ее подбородка и снова что-то сказал. Люти поморщилась, но затем кивнула и побежала догонять Мейзи. У меня отлегло от сердца. Люти нам сейчас не помощница, а там она хотя бы будет в безопасности.

– Грейс, от меня ни на шаг, – коротко бросил Хейден. – Считай это приказом.

Ответить я не успела. Хейден обратился к собравшимся, торопясь дать распоряжения. Меж тем выстрелы на другом конце лагеря звучали все чаще.

– Скорее всего, к нам опять явились наши соседи из Грейстоуна, – обратился он к притихшим людям. – Тем из вас, кто не чувствует готовности сражаться, я настоятельно рекомендую где-нибудь укрыться. Лучше пересидеть налет, чем погибнуть от шальной пули.

Хейден умолк, ожидая, что люди воспользуются его предложением, но никто из оставшихся не шевельнулся. Меня прошиб озноб, когда я увидела решимость в глазах оставшихся. Люди были готовы следовать за командиром и защищать свой лагерь.

– Патрульные, наверное, уже вступили в бой, поэтому нам надо торопиться. Если это ваше первое сражение, вспоминайте все, чему научились. Вы занимались добросовестно, и у вас получится.

Хейден спешил. Его голос звучал напряженно, но произнесенные слова возымели действие. Казалось, люди стали выше ростом. На лицах Дакса, Кита и Мэлин читалась сила и неколебимая решительность.

– Тогда вперед, – крикнул Хейден.

Его выступление длилось не больше минуты, но тяжесть случившегося измерялась веками.

Реакция собравшихся была мгновенной. Все бросились туда, откуда слышались выстрелы. Я хотела побежать вместе с ними, но Хейден сильно дернул меня за руку и развернул лицом к себе. Я ударилась о его грудь, и тут же его рука обхватила мой подбородок, а его губы прижались к моим. Этот секундный поцелуй видели все. Глаза Хейдена пылали, ему не терпелось вступить в сражение, но о нашем обещании он не забыл даже здесь, в преддверии начавшегося ада.

– Я люблю тебя, Грейс. Будь осторожна.

– Буду, – пообещала я. – И я тебя люблю. Ты тоже будь осторожен.

Он быстро провел рукой по моей щеке, затем достал из заднего кармана пистолет и вложил мне в ладонь. Второй он уже держал наготове, равно как и нож, с которым Хейден не расставался. Мой нож тоже лежал в кармане. Я почувствовала себя увереннее.

– Бежим, – коротко бросил он.

Мы легко догнали ополченцев и продвинулись вперед, где бежали Кит и Дакс. Моя кровь успела наполниться адреналином, заставляя сердце биться быстрее. На лбу проступил пот. Я знала: за внутренней решимостью должны последовать действия. Я смирилась с их неотвратимостью, но никак не ожидала, что действовать придется так скоро. Я только-только высказала свои мысли вслух, однако не успела подготовиться… Что ж, буду действовать применительно к обстоятельствам. Появится возможность – убью Джоуну.

Путь до места столкновений был недолгим. Хейден не ошибся в предсказаниях: те, кто патрулировал Блэкуинг, вступили в бой с налетчиками. Появились первые жертвы. Воцарялся хаос. Совсем как тогда, только на этот раз грейстоунцы напали при свете дня. Схватки шли повсюду. Хлопали выстрелы, в воздухе мелькали лезвия ножей и кулаки. Нынешнее сражение оказалось многолюднее прежних. Каждая сторона билась за право выжить в этом страшном мире.

– Боже мой, – послышался чей-то испуганный шепот.

Повернувшись вправо, я увидела девчонку лет восемнадцати. Ее глаза были круглыми от страха. Она дрожала всем телом. Ни навыков, ни крепкого телосложения. Но одно то, что она отправилась сюда вместе со всеми, вызывало восхищение. Я хотела крикнуть ей, чтобы немедленно бежала в безопасное место, но не успела. Что-то с пронзительным свистом пронеслось рядом с моим ухом. Послышался знакомый хлюпающий звук, и в грудь этой храброй неумехи вонзился нож.

Я замерла, разинув рот. Глаза девчонки округлились еще сильнее. Она схватилась за грудь, споткнулась и осела на землю. Ноги понесли меня дальше, но я все же обернулась. Девчонка лежала, не подавая признаков жизни. Ее обходили, как препятствие на пути. Выбери метатель ножа другую цель, на ее месте оказалась бы я.

Я тряхнула головой, прогоняя жуткую мысленную картину. Толпа таяла. Бегущие находили своих противников и вступали в поединки. Мелькали лица, знакомые и по Грейстоуну, и по Блэкуингу. Отовсюду подтягивались новые участники сражения. Все это время Хейден находился рядом. Кто-то рванулся ему навстречу, готовый нанести удар, но Хейден увернулся и сам ударил нападавшего по ребрам, сбив с ног.

А потом я и сама подверглась нападению. Блеснуло лезвие ножа. Мне обожгло плечо. К счастью, задело самый край. Я развернулась и что есть силы ударила нападавшего дулом пистолета по затылку. Противник скрючился, вскрикнув от боли. Когда он выпрямился, я увидела парня своего возраста, может, несколькими годами старше. Его лицо было мне незнакомо.

С острия его ножа капала кровь. Моя, из раненого плеча. Парень приготовился ударить снова, но опоздал. Пока он очухивался, я успела выхватить свой нож и полоснуть ему по горлу. Линия была тонкой, почти незаметной, пока не стала разбухать от струящейся крови. Парень выпучил глаза, бросил нож, обеими руками схватился за горло, но он был обречен. Он сполз на колени, давясь собственной кровью. Потом рухнул ничком и уже не дергался.

Всего каких-то полминуты, и уже две смерти, одна из которых – дело моих рук. Что ждет нас дальше?

Я тяжело дышала, озираясь по сторонам в поисках новых противников и союзников, которым требовалась помощь. Хейден снова был на ногах. Его противник распластался на земле, устремив к небу невидящие глаза. Под убитым разливалась лужа крови. Та же кровь капала с ножа Хейдена. Я легко представила ход их поединка.

Заметив, что я застыла, как в трансе, Хейден дернул меня за руку и потащил туда, где требовалась наша помощь. Вокруг нас сражались, убивали и умирали. Никто не церемонился, подчиняясь нехитрой логике: или ты, или тебя. Далеко идти не пришлось. Перед нами вырос здоровенный верзила. Плечи у него были вдвое шире, чем у Хейдена. Верзила смотрел на меня и нагло ухмылялся. Хейден ударил его в живот, отвлекая на себя.

И снова справа от меня что-то мелькнуло. Я успела пригнуться, иначе получила бы ощутимый удар кулаком в голову. Не разгибаясь, я лягнула нападавшего, заставив скрючиться и застонать от боли. Выпрямившись, я с удивлением обнаружила, что на меня напала девица моего возраста. Секундное замешательство стоило мне удара в челюсть. Из глаз посыпались искры, голова запрокинулась набок. Я торопливо выплюнула кровь.

Мне было некогда вспоминать, видела ли я когда-нибудь ее в Грейстоуне. Девица замахнулась для нового удара, но я пригнулась и в таком положении бросилась на нее, опрокинув нас обеих на землю. Я оказалась сверху. Противница извивалась подо мною, норовя ударить коленом в бок. Мое дыхание было тяжелым и судорожным. Противница не уступала мне в силе, но я находилась в более выгодном положении. Воспользовавшись им, я придавила ее коленями и ударила в обе скулы. Мои удары сломали ей нос, полилась кровь. Она закашлялась, выплескивая еще больше крови. Ее последняя попытка ударить меня была совсем слабой. Глаза девицы несколько раз моргнули и закрылись. Она затихла, потеряв сознание.

Я слезла с нее, рукавом вытирая потное, забрызганное кровью лицо. Неподалеку Кит сражался против двоих. Я залюбовалась его точными, умелыми движениями. По сравнению с ним те двое выглядели недоучками. Чуть поодаль местный житель бился на кулаках с грейстоунским налетчиком. Тяжелее всего было смотреть на молодую женщину из Блэкуинга. Она лежала, кашляя кровью. Пока я смотрела, ее грудь в последний раз поднялась и застыла.

Тяжелое сопение заставило меня обернуться назад. Поединок Хейдена с верзилой продолжался. Самое ужасное, что Хейден теперь оказался пригвожденным к земле. Правда, ему удалось дважды ударить верзилу под ребра. Тот качнулся. Хейден вылез из-под него и встал. Его глаза сразу же устремились ко мне. Секундная потеря бдительности стоила Хейдену дорого. Противник ударил его по голове, снова опрокинув на землю.

– Грейс, берегись! – успел крикнуть Хейден за секунду до нового удара верзилы, пришедшегося в челюсть.

Я резко обернулась и застыла. На меня, дико сверкая глазами, несся новый противник. Я узнала его, и меня прошиб озноб. В руках он держал примитивное копье. В глазах горела бешеная злость.

Это был Барроу.

Мне было некогда раздумывать над тем, как он вырвался на свободу. Я не успевала даже отпрыгнуть. Барроу бежал прямо на меня и уже отводил руку, готовясь метнуть копье прямо мне в грудь. Безумный блеск в его глазах парализовал меня, сделав беззащитной. Ноги приросли к земле. Я едва успела хоть о чем-то подумать, когда крик Барроу вырвал меня из забытья.

– Ложись!

Тело отреагировало раньше, чем разум. Я распласталась на земле за секунду… нет, за доли секунды до того, как самодельное копье просвистело над моей головой. Послышался удар, затем пронзительный вопль. Я повернулась, боясь увидеть, в кого ударило копье. Испуганный взгляд вначале зацепил окровавленное древко копья. Оно… застряло в груди верзилы, с которым сражался Хейден. Противник Хейдена еще успел увидеть, чтó принесло ему смерть, и тяжело рухнул на землю.

Потный, забрызганный кровью Хейден торопливо встал. Чувствовалось, он шокирован таким исходом. Но еще больше Хейдена пугало, что Барроу находился рядом со мной. Глаза недавнего пленника потеряли часть безумного блеска. Он по-прежнему тяжело дышал, глядя на Хейдена.

– Ну что? – прошипел Барроу. – Нечего рты разевать… голубки.

С этими словами он бросился на подмогу Киту. Мы с Хейденом недоуменно переглядывались.

– Что за черт? – пробормотал удивленный Хейден.

– Сама не знаю.

Барроу появился буквально из ниоткуда. Он фактически спас Хейдену жизнь… да и мне тоже.

– Некогда думать, – сказал Хейден, которому было не до разгадок. – Идем.

Он снова схватил меня за руку и потянул в гущу сражения. Пока мы шли, впереди что-то сверкнуло. Раздался грохот. Послышались испуганные голоса, которые заглушил новый взрыв. На этот раз я не испугалась и вскоре заметила хрупкую фигуру Пердиты. Она пряталась в тени, готовясь метнуть третью бомбу. У старухи не хватало сил, чтобы метнуть бомбу на большое расстояние, однако третий бросок оказался удачнее двух других. Судя по красному туману, появившемуся в воздухе, бомба попала в цель. При мысли о том, во что превратилась жертва Пердиты, меня замутило. Я заставила себя сосредоточиться на жаркой руке Хейдена, сжимавшей мою. Нельзя терять бдительность.

– Сваливать надо из этого грёбаного лагеря! – в отчаянии крикнул кто-то.

Я увидела кричавшего – молодого парня. Затем увидела и того, к кому он обращался. Узнав его, я чуть не споткнулась. Меня снова замутило. Второй с кем-то сражался, но поединок быстро закончился. Хлопнул выстрел. В груди противника появилась дырка, и он упал. И тогда я увидела… Джоуну.

– Хейден, – прошептала я.

Я дернула его руку и буквально вросла в землю. Остановка была столь внезапной и резкой, что ноги прочертили борозды в земле. Хейден порывисто обернулся и увидел, какое у меня стало лицо.

– В чем дело, Грейс? – быстро спросил он, глядя поверх моего плеча и рассчитывая увидеть приближающихся врагов.

– Там… Джоуна.

Дрожащей рукой я указала направление. Хейден повернулся и увидел, как Джоуна оборвал жизнь еще одного обитателя Блэкуинга.

– Грейс, мы должны…

Он не договорил. На него, появившись словно из воздуха, выскочил новый противник. Они столкнулись. Обоих отбросило к стене хижины, возле которой мы стояли. Напавший ударил Хейдена коленом в бок. Хейден застонал, но не растерялся и локтем ударил противника в затылок. Передышки хватило, чтобы взглянуть на меня и крикнуть, перекрывая общий гул:

– Грейс, ты знаешь, как надо действовать. У тебя получится!

Я молча кивнула, поглубже вдохнула и, еще раз взглянув на Хейдена, рванулась с места. Одолеть Джоуну в рукопашной схватке я не могла. Как бы это ни ущемляло мою гордость, нужно честно оценивать свои возможности. Он был крупнее, сильнее, а главное – брата отличало редкостное бессердечие. Но для меткой стрельбы требовалась не сила, а умение, и здесь я вполне могла положиться на свои навыки.

Мои легкие вбирали и выталкивали воздух. Я неслась сквозь гущу боевых действий, лавируя между сражающимися и увертываясь от их кулаков. Несколько раз пришлось бить самой. Потная ладонь сжимала пистолет. Я торопилась к выбранному укрытию – затененному проходу между хижинами. Я рассчитывала спрятаться там и осуществить задуманное. Икру левой ноги обожгла боль. Кто-то полоснул по ней ножом. Мне снова повезло: рана оказалась поверхностной и не помешала мне бежать. Перескочив через лежащий ничком неизвестно чей труп, я скрылась в проходе.

Перво-наперво я отдышалась, чувствуя, что потратила немало сил на поединки и перебежки. Со лба струился пот, красноватый от крови. Уровень адреналина зашкаливал. Сердце, гнавшее его по венам, билось с безумной скоростью, угрожая вырваться наружу. Однако физическое состояние было ничто по сравнению с душевной болью, навалившейся при мысли о том, чтó мне предстоит.

Я быстро подползла к другому краю прохода и осторожно высунулась. Джоуна разговаривал с парнем, умолявшим его отступить. В каждой руке брат держал по пистолету. Пока я смотрела, он вскинул правую руку, прицелился и в кого-то выстрелил. Легко, как бы невзначай, словно стрелял по мишени. Население Блэкуинга уменьшилось еще на одного человека. Я понимала: надо действовать, и как можно быстрее.

Я сжала пистолет обеими руками. Они все равно дрожали, пусть и не сильно. Сердце колотилось, глаза щурились сами собой. Джоуна почти не двигался. Идеальная живая мишень, но я впала в оцепенение. Палец застыл на спусковом крючке. Нужно лишь его нажать, и грянет убийственный выстрел. Но этого я как раз и не могла сделать.

– Ну давай же, Грейс, – прошипела я и тряхнула головой, собирая все оставшиеся силы.

И тут началась дрожь в пальцах ног. Она передавалась ступням, а оттуда, через тело – рукам, сбивая прицел. Я даже зарычала от досады, злясь на себя. В самый ответственный момент я вдруг расклеилась. Мне представился редкий шанс застрелить Джоуну и навсегда прекратить его безумные нападки, но я не могла заставить свое тело действовать слаженно. Натужное дыхание, дрожащие руки, переминающиеся ноги… Я целилась Джоуне в грудь, я видела мушку в прорези прицела, а через мгновение прицел уже сбивался. Злость на себя и душевная боль достигли такой силы, что перед глазами все поплыло.

Я приказала ногам застыть на месте. Собрав всю физическую силу и силу воли, я снова прицелилась брату в грудь. Затаив дыхание, я смотрела в прорезь прицела, готовясь выстрелить. И в последнюю секунду мои глаза скользнули выше – к его лицу. Словно почуяв, Джоуна повернулся, и наши зеленые, такие похожие глаза, встретились. Увидев, что я целюсь в него, он удивленно скривил губы. Я ожидала язвительной усмешки, однако вид у Джоуны был ошеломленный. Что еще удивительнее, это его больно задело. Он едва заметно качнул головой, отчего я застыла на месте.

– Уходим! – скомандовал он налетчикам.

В последний раз бросив на меня непроницаемый взгляд, Джоуна повернулся и побежал в сторону леса.

Я выдохнула, понурив плечи. Руки, сжимавшие пистолет, опустились. Я впала в ступор и лишь смотрела, как Джоуна с остатками налетчиков скрылись за деревьями, убравшись из Блэкуинга.

Я не смогла.

Я оказалась слишком слабой и провалила задуманное.

Мне было не пошевелиться. Меня обуревала лавина мыслей и такая же лавина чувств. Не удивлюсь, если из-за них у меня открылись недавние раны. Остекленевшими глазами я смотрела туда, где исчез Джоуна.

Он благополучно отступил, целый и невредимый.

Над лагерем пронесся душераздирающий крик, выбив меня из ступора. Я выскочила из укрытия и, перепрыгивая через тела и все, что попадалось на пути, понеслась в ту сторону. Довольно скоро я увидела небольшую толпу. Люди на что-то смотрели, но их спины загораживали мне обзор. Если до этого мне было просто тошно, сейчас меня охватил парализующий страх.

– Хейден! – едва слышно прошептала я, чувствуя, как ужас стремительно завладевает всем моим существом.

Где он? Все ли с ним благополучно?

«Пусть с ним все будет благополучно», – мысленно твердила я.

Я подбежала к толпе, и тут меня снова затрясло. Вытянув дрожащие руки, я торопливо проталкивалась к середине, стремясь и боясь увидеть то, что заставило людей собраться. Ужас, охвативший меня, только нарастал, и к нему добавилось ощущение: случилось что-то непоправимое. В глазах все расплывалось. Я спотыкалась и отчаянно лезла дальше. Наконец я прорвалась сквозь толпу и едва не упала, высвободившись из тесной давки.

– Боже мой, – выдохнула я.

Слова обжигали язык, как кислота. Но то, что я увидела… Казалось, меня ударили холодным, как лед, кинжалом прямо в сердце, а потом разорвали на мелкие куски, заморозив кровь в жилах.

Глава 28. Непоправимое

ХЕЙДЕН

Боль…

Боль такой силы я ощущал впервые. Она вгрызалась в меня, норовя вырвать сердце из груди. Обжигала живот, бесчисленными иголками вонзалась в кожу, заполняла каждый кусочек плоти, проникала в кровь, буравила кости. Боль выжигала меня изнутри. Казалось, весь мир охвачен пламенем, намереваясь уничтожить всех живых. Я не преувеличиваю: такой всепоглощающей боли я еще не испытывал никогда.

Куда ни глянь – кровь. Много, очень много крови. Откуда она взялась? Неужели человеческое тело вмещает столько крови? Или мир затеял со мной дьявольскую игру, превратив реальность в кошмар наяву, откуда мне не выбраться, сколько бы ни пытался? Такого не может быть на самом деле. Может, эта горячая, липкая красная жидкость, окружающая меня повсюду, – просто игра воображения, издевка подсознания?

Потом я обнаружил, что мир куда-то отодвинулся. Меня словно накрыли большим стеклянным колпаком, отгородив от всех. Исчезли звуки. Должен же я был слышать (пусть и приглушенно) хаотичный гул сражения или хотя бы биение своего сердца. Однако я слышал только слабый шум в ушах. В нем тонули остальные звуки, и я оставался наедине с болью, разрывавшей меня на куски.

Как вообще это случилось? Как наш мир дошел до состояния, где такое стало возможным? Разве такой должна быть человеческая жизнь? Страх не должен был управлять нами, толкая назад по лестнице эволюции. Конфликты не должны были превратиться во взаимоуничтожение. Убивать друг друга ради выживания… как мы докатились до этого? Жертв бойни кого похоронят, кого сожгут. Ее следы со временем исчезнут. Но самые страшные разрушения произошли у нас в душах.

Наши души вряд ли сумеют пережить последствия сегодняшнего побоища.

Я не видел, как это случилось. Не видел, кто это сделал, – лишь жуткие последствия содеянного. Я был бессилен что-либо предпринять. За кем гнаться, кого атаковать? Впервые в жизни мне захотелось убивать, но я не знал кого. А кровь жертвы текла у меня по пальцам.

– Хе… Хейден.

Этот звук вернул меня в реальность, еще глубже погрузив в то, что видели глаза, но не мог воспринять разум. Мои руки отчаянно тряслись, водя по окровавленному туловищу и пытаясь закрыть пулевые отверстия. Это не помогало, и кровь продолжала течь, вырываясь из-под пальцев.

Вокруг собрались люди. Мне было все равно, есть они или нет. Я опустился на колени, а затем почти лег на землю, обвив плечо упавшего и пытаясь его приподнять. Его кожа теряла прежний цвет. Темно-карие глаза влажно блестели, отчего казалось, что они светятся в темноте. Его подбородок вздрагивал всякий раз, когда он силился поглубже вдохнуть, но этому мешали две дырочки, пробитые в груди.

– Не бойся, Джетт, – кое-как выговорил я. – Ты обязательно выкарабкаешься.

Он хрипло дышал, пристально глядя мне в глаза. Смотреть куда-либо еще он не мог. Я выдержал его взгляд и даже попытался подбодрить его кивком, однако жгучий комок в горле сделал кивок похожим на судорожное дерганье головой. Я дрожал всем телом, обхватив Джетта руками и намереваясь во что бы то ни стало его спасти. А драгоценная кровь продолжала вытекать из тела мальчишки.

– Ты выкарабкаешься, – врал я, едва ворочая языком. – Все не так уж плохо.

В отчаянии я зажимал дрожащей рукой раны на его груди, пытаясь остановить теплую, липкую кровь. Потом запрокинул голову, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Неужели никто не догадается мне помочь? Лица стоящих сливались в общее пятно, не позволяя вычленить ни одного. Нет, лицо Мейзи я видел. Она стояла в толпе, зажимая рот. Ее крик продолжался внутри, неслышимый для окружающих. А тот страшный, душераздирающий ее крик погнал меня сюда, заставив забыть обо всем. Сейчас она оцепенело смотрела на меня и на Джетта в моих руках.

– Где Докк? Кто-нибудь, сбегайте за ним!

На меня отовсюду смотрели потрясенные, остановившиеся глаза. Никто не бросился выполнять мое распоряжение. Никто не подбежал ко мне, чтобы помочь. Люди просто стояли и смотрели. У одних по щекам текли слезы. Другие зажимали рты, чтобы не разрыдаться.

– Хейден…

Я мгновенно перевел взгляд на Джетта. Голос у него был слабым. Глаза уже не смотрели с таким отчаянием. Он цеплялся за каждое мое слово. Потом его веки дрогнули и опустлись. Меня охватила паника. Спина покрылась холодным потом.

– Джетт! – закричал я, встряхнув мальчишку. – Нет, нет, нет!

Я не узнал своего голоса – столько страха и душевной муки в нем было. Джетт открыл глаза, подарив мне недолгий миг облегчения. Он судорожно вдохнул и посмотрел на меня.

– Я… я что, умру?

– Нет, маленький человек, ты не умрешь, – ответил я, резко покачав головой.

Джетт вяло кивнул, облизал пугающе бледные губы и ненадолго прикрыл глаза. Потом снова открыл, но их блеск быстро тускнел. Его дыхание слабело. Легкие втягивали воздух по каплям.

Я снова оглядел собравшихся. Где, где хоть какая-нибудь помощь?

– Позовите Докка! – просил я. – Грейс позовите… хоть кого-нибудь.

И опять никто не шевельнулся. Все они знали то, чего я упорно не желал принимать: Джетту уже не помочь.

– Пожалуйста, помогите.

На последнем слове у меня дрогнул голос. Мои просьбы, как и в первый раз, остались без внимания. Я зажмурился и перевел взгляд на Джетта, чье тело слегка вздрагивало.

– Я хотел быть… – Он шумно, с хрипом вдохнул. – Я хотел быть смелым.

От этих слов мое сердце едва не разлетелось на куски. Я сжал зубы, унимая дрожание подбородка. Джетт стремительно бледнел. Вытекающая кровь мальчишки оставалась горячей, но тело холодело.

– Ты и так смелый, Джетт, – убеждал я его. – Ты очень, очень смелый.

Подступающие слезы жгли мне глаза, угрожая выплеснуться.

– Я с-смелый, как ты?

В глазах Джетта появился прежний блеск. Он смотрел на меня, цепляясь худенькой рукой за мою рубашку, чтобы быть поближе ко мне. Слеза все-таки упала ему на грудь и быстро исчезла в потоках крови.

– Ты гораздо смелее меня.

На его тонких побелевших губах появилась тень улыбки. Джетт хрипло втянул воздух. Я обшаривал взглядом его лицо и молил о чуде. Вот сейчас его щеки порозовеют и он вдруг сядет. Чуда не случилось. Слезы мешали мне смотреть. Из-за них лицо Джетта стало размытым. Я торопливо наклонился к плечу и стер слезы. Как и Джетту, мне было не вдохнуть полной грудью. Сердце разрывалось вместе с внутренностями, сводя дыхание на нет.

– Ты меня извини, – прошептал Джетт.

Взгляд его карих глаз остановился на мне. Я мотнул головой, сморщился, зажмурился, отбиваясь от подступающих рыданий. Мне казалось, что мои слезы остались в той, прежней жизни. Я уже не помнил, когда в последний раз плакал.

– Тебе не за что извиняться, – произнес я, с трудом выжимая слова из сдавленного горла. – Я очень горжусь тобой.

– Я люблю тебя, Хейден.

Его голос превратился в едва различимый шепот. Не удержавшись, я наклонился и поцеловал Джетта в лоб. Дрожащие руки все так же держали его худенькое тельце, но я больше не пытался остановить кровотечение. Слишком поздно. Мы оба это знали. Джетту едва удавалось держать глаза открытыми. Его дыхание превратилось в тихие вздохи, срывающиеся с поблекших губ.

– Я тоже люблю тебя, Джетт.

И вновь мне показалось, что он слегка улыбнулся. Довольный услышанным, Джетт закрыл глаза. С губ сорвался легкий вздох. Его грудь замерла. Пальцы больше не цеплялись за мою рубашку. Рука Джетта обмякла и упала на живот. Последняя искорка жизни погасла. Рано. Чудовищно рано. В таком возрасте не умирают.

– Нет, – прошептал я, не желая смиряться.

Я потряс Джетта за плечи, отказываясь верить, что он действительно покинул наш мир. Он не отозвался. Его голова склонилась набок, упершись мне в руку, но глаза не открылись и грудь не поднялась.

– Джетт. – Я задыхался от подступающих слез. – Нет, нет, нет…

Они все-таки прорвались и потекли по щекам. У меня дрожал подбородок, мешая вдохнуть. Я весь горел, заживо обращаясь в пепел. Я подался вперед, прислонился к Джетту лбом, поднял его на руки и прижал к груди. Плотно зажмурился в попытке заслониться от боли, но никакая темнота не могла остановить разрывающееся сердце. Я спрятался за телом Джетта. Незачем другим видеть мои стиснутые зубы и перекошенное лицо.

Я сидел на земле, прижимая к себе Джетта и раскачиваясь взад-вперед, словно это могло вернуть ему жизнь. Я судорожно всхлипнул, по-прежнему не выпуская из рук мальчишечье тело, которое быстро остывало.

Такого просто не могло произойти.

На мое плечо легла теплая рука. Я не отзывался, целиком захваченный всесокрушающей болью, и еще крепче сжал тело Джетта. Я наклонялся к нему, отказываясь верить, что его больше нет.

– Хейден.

Я неясно слышал голос Грейс, произнесшей мое имя. Должно быть, это ее рука лежала у меня на плече, но я ничего не чувствовал.

– Грейс, помоги ему, – не поднимая головы, взмолился я. – Пожалуйста, помоги ему.

– Хейден…

Она будто не слышала моих просьб. Судя по дрожащему голосу, она тоже плакала.

– Грейс, ну что тебе стоит? – глухо просил я. – Ты ведь умеешь возвращать к жизни. Верни его…

Я спиной почувствовал, как она опустилась на колени, крепко обняла меня за шею и прижала к себе. Не знаю, кого из нас трясло – ее или меня. Возможно, обоих.

– Хейден, я не могу.

У нее дрогнул голос. Судя по движениям, она покачала головой. Ее прикосновения не утешали. Я чувствовал не столько Грейс, сколько обмякшее тело Джетта и его похолодевший лоб. От его щуплого, легкого, совсем еще детского тела веяло смертью. Я не видел, но чувствовал, как разлетаюсь по кускам. Я не вырывался из объятий Грейс. Казалось бы, я должен радоваться, что Грейс жива, но это не заслоняло смерти Джетта. В душе у меня зияла рана.

Вокруг было совсем тихо, если не считать моего судорожного дыхания, которое я никак не мог успокоить. Влажный жар на затылке подсказывал: Грейс и сейчас еще плакала. Беззвучно. Я не знал, одни ли мы тут, или на нас глазеет весь лагерь. Меня это не волновало.

Меня сейчас вообще ничего не волновало. Ровным счетом ничего.

Если погиб Джетт – неиссякаемый источник света и детской невинности, – от гибели не застрахован никто из нас.

Мое тело само сдвинулось с места. Суставы чуть ли не взвыли от протеста, словно я долгие дни неподвижно просидел на земле. Я не знал, сколько времени я там провел, однако и это меня не заботило. Я встал с обмякшим телом Джетта на руках, разорвав объятия Грейс. И зашагал прочь, даже не оглянувшись на нее. Увидеть сейчас ее лицо… это раздавило бы меня еще сильнее.

Только теперь я заметил круг собравшихся. Люди мгновенно расступились, создав коридор для меня. Никто не вымолвил ни слова. Казалось, все затаили дыхание. Я подошел к началу коридора, когда позади послышались торопливые шаги. Я досадливо сощурился.

– Хейден…

Я знал, что Грейс двинется следом. Она это делала из любви ко мне, но сейчас ее присутствие меня тяготило.

– Грейс, оставайся здесь.

– Но…

– Без «но». Оставайся здесь.

Мой голос звучал резко и повелительно. Интонации были сухими и безжизненными, как мальчишка у меня на руках. Послушаешь и не догадаешься, что несколько минут назад я был раздавлен. К моему удивлению, Грейс повиновалась. Звук ее шагов замер. А я пошел прочь от нее и собравшихся. Грейс не упорствовала, за что я был ей благодарен. Любое общество мне сейчас только мешало. Я жаждал одиночества, чтобы дать выход душевной боли и мукам совести.

ГРЕЙС

Я смотрела Хейдену вслед. Это зрелище разбивало мне сердце. С головы до ног забрызганный кровью, в основном чужой, он удалялся тяжелыми шагами, унося неподвижное тело Джетта. Таким предельно раздавленным я его еще не видела. Ссадины на моем лице жгло от горячих соленых слез. Я оторопело стояла, опустив дрожащие руки. Сейчас я ничем не могла ему помочь.

Случившееся казалось чудовищной бессмыслицей. Как Джетта угораздило оказаться в гуще сражения? Как он стал жертвой безжалостной бойни? Ему же было приказано сидеть в хижине и ни в коем случае не высовывать носа. Возможно, обилие мертвых тел и напугало бы его потом, но почему он сам оказался в их числе?

У меня за спиной тихо переговаривались. Я не оборачивалась, продолжая смотреть туда, где скрылся Хейден. Мои ноги приросли к земле. Голоса собравшихся были полны боли, замешательства, растерянности и множества других эмоций, что лавиной неслись и через меня. Но главным чувством, перекрывавшим остальные, оставалась душевная боль. Потом я все-таки заставила себя повернуться к людям. Горло саднило от удерживаемых слез. Казалось, меня переехал тяжело груженный пикап.

– Все произошло слишком быстро, – услышала я голос Мейзи. – Я опомниться не успела.

Я едва различала ее слова, прерываемые всхлипываниями и судорожным дыханием. Стоявшие рядом, как могли, пытались ее успокоить. Я вслушивалась, отчаянно стараясь понять, как невинный сорванец очутился там, где разгуливала смерть.

– Мы… мы прятались в хижине, как велел Хейден. И вдруг… – Она замолчала, кашляя и давясь слезами. – И вдруг кто-то ворвался внутрь. Я п-подумала… сейчас они начнут с-стрелять наугад.

Мое сердце тяжело колотилось. Рассказ Мейзи пригвоздил меня к месту. И не только меня.

– Они не видели, есть ли кто внутри. И тогда Джетт выскочил наружу… увел их от нас. Больше я его не видела… живым.

Мейзи зашлась в рыданиях, закрыв лицо ладонями и рухнув на колени. Ее обнимали за плечи, гладили по голове.

– Он нас с-спас.

Меня вдруг отчаянно затошнило. Это были самые настоящие позывы на рвоту. Ноги понесли мое одеревеневшее тело в сторону от собравшихся, в проход между хижинами. Я едва успела нагнуться, как меня основательно вывернуло. Я вытерла рот трясущейся рукой, шумно вдохнула и выдохнула, по-прежнему оставаясь в скрюченном положении. Не разгибая спины, я привалилась к стене, прикрыла глаза и попыталась упорядочить мысли.

Джетта не стало.

Но Хейден был жив. Не стану скрывать: эта мысль принесла облегчение. Однако тошнота навалилась снова, стоило мне подумать о других. Я пока не видела Дакса, Кита, Мэлин, Докка… и многих других, чья участь была мне небезразлична. От этих мыслей меня снова вывернуло. Желчь обожгла кислотой и без того истерзанное горло. Я давила ладонями на глаза, пока в них не заплясали белые огни. А теперь надо собраться и составить полную картину последствий налета.

Сделав еще один судорожный вдох-выдох, я разогнула спину и выбралась из прохода. Итак, Хейдену сейчас требовалось побыть одному, а мне, чтобы не потерять рассудок, нужно разыскать остальных. От мысли, что налет мог унести жизни еще кого-то, кто мне дорог, сердце болезненно сжалось. Я решительно мотнула головой, прогоняя эту черную мысль.

Я их обязательно найду. Возможно, кто-то ранен, но все они живы.

Однако стоило мне выйти на место недавних сражений, и мои надежды рухнули. Ошеломленно разинув рот, я смотрела и содрогалась. Куда ни глянь – лужи застывшей крови и мертвые тела. Последствия оказались многократно страшнее, чем я думала. Среди тел попадались неестественно скрюченные или изуродованные настолько, что я далеко не сразу понимала, мужчина это или женщина. Земля приобрела красно-коричневый оттенок. Перед глазами возникла пелена, скрадывая четкость очертаний. Казалось, мир поворачивается вместе со мной. Каждый поворот шеи добавлял полотну бойни новый жуткий штрих.

Как вообще я могла надеяться, что все мои друзья уцелели в сегодняшнем аду?

Мое живое тело начинало коченеть от увиденного. Я заставила себя двигаться дальше, тщательно обходя лужи крови и… куски тел. Такое я видела впервые, и это било по нервам. С дрожью в ногах я подошла к первому трупу. Мужчина. Темные волосы закрыли лицо. Отвести их я не решилась и несколько раз обошла вокруг, приглядываясь… Потом облегченно вздохнула. Этот человек был мне незнаком.

Другой труп неподалеку я узнала сразу. Первый убитый мною противник. Он лежал там, где упал с перерезанным горлом, лицом вверх. Его глаза так и остались скошенными к подбородку, только теперь они уже ничего не видели. Не задерживаясь, я пошла дальше.

Я останавливалась возле других тел, однако ни в ком не узнавала своих друзей. Надеяться было рано – я успела осмотреть лишь небольшую часть убитых. Каждое мало-мальски знакомое лицо отзывалось болью в сердце. Кого-то я видела в Грейстоуне, кого-то – в Блэкуинге. Все они – знакомые и незнакомые – полегли сегодня на этой жуткой и бессмысленной войне.

А перед мысленным взором неотступно стояло лицо Хейдена. Я подавляла жгучее желание броситься за ним. Сердце сжималось при мысли, что он сейчас один, но я знала: таково его желание. И как бы больно это ни задевало меня, я должна была считаться с его выбором. Главное, он жив. Когда будет готов, сам придет.

Я мысленно твердила себе это, но спокойнее не становилось. Вид каждого нового тела отщипывал кусочек моей души. В мозгу засело чудовищное убеждение, будто следующий труп окажется кем-то из дорогих мне людей.

Даксом.

Китом.

Докком.

Мэлин.

Люти.

Пердитой.

Их лица тоже всплывали передо мной, мешая мысленные картины с реальными. Я с трудом продолжала осмотр тел, сомневаясь на каждом шагу.

– Грейс! – окликнули меня сзади.

Я подпрыгнула и стремительно обернулась на звук. Ко мне кто-то бежал. Задыхаясь от облегчения, я едва успела раскинуть руки, как наши тела столкнулись. Он крепко обнял меня, прижав к груди. Я привыкла к другим объятиям, но сейчас и эти подарили мне столь необходимое успокоение.

– Дакс, – выдохнула я.

Он обнимал меня, испытывая не меньшее облегчение. При виде знакомого лица мой волевой настрой рассыпался. Горло сжалось, глаза защипало от подступающих слез.

– Как я рад, что ты жива, – пробормотал Дакс.

Он еще раз стиснул меня в объятиях и разжал руки. У него на лбу я увидела глубокую рану. Оттуда и сейчас капала кровь. Было еще несколько мелких ран, но в остальном он не пострадал. Привычное легкомысленное выражение на лице сменилось другим. Как и я, Дакс боялся за близких ему людей, страшась увидеть их среди погибших.

– Где Хейден? – спросил Дакс и сжался, ожидая ответа. – С ним все нормально?

– Все нормально.

Напряженные плечи Дакса опустились. Он ненадолго закрыл глаза. Дакс привык видеть нас вместе. Увидев меня одну, он предположил худшее.

– Слава богу, – выдохнул Дакс.

– А как Кит? – спросила я, тоже страшась услышать ответ.

– Пока не знаю. – Лицо Дакса вновь стало напряженным и встревоженным. – Идем поищем его.

Я поняла: Дакс еще не знает про Джетта. Могла ли я сообщить ему о гибели мальчишки и не сломаться? Произнося это вслух, я признавала реальность случившегося. Однако сейчас все казалось нереальным. И потому я смолчала. Дакс чуть ли не за руку повел меня дальше. Вскоре мы увидели еще одну группу собравшихся. Я облегченно вздохнула. Живые. Много живых. Когда я осматривала трупы, мне казалось, что в лагере уцелели совсем немногие. Теперь я убеждалась: это не так.

Мы подошли еще к одной группе, поменьше. Услышав наши шаги, люди повернулись, а затем расступились. Я испытала новое облегчение, увидев в центре круга Кита. Но… он обнимал плачущую Мэлин и что-то шептал ей на ухо. Возле них лежало тело мужчины средних лет. Его поза, как и поза многих, кого я видела по пути сюда, безошибочно подсказывала: этот человек мертв.

– Отец Мэлин, – пояснил Дакс.

Дальнейших объяснений не требовалось. Сострадание к Мэлин сокрушило последние кусочки моего сердца. Сразу же нахлынули мысли о Селте. Я знала, каково терять родителей, и такой пытки не пожелала бы никому. Нижняя губа задрожала. Я больно закусила ее, приказав себе не раскисать.

Кит заметил наше появление. Он тряхнул головой и тоже прикрыл глаза, радуясь, что мы живы. Даже с закрытыми глазами он не переставал гладить по спине плачущую Мэлин. Потом Кит открыл глаза, посмотрел на нас и шевельнул губами. Я поняла: он спрашивал о Хейдене.

Дакс кивнул и тоже шевельнул губами. «С ним все в порядке», – догадалась я.

Кит еще раз облегченно вздохнул и полностью переключил внимание на Мэлин. Какими бы странными ни были их отношения, я радовалась, что в тяжелую минуту у нее есть на кого опереться. Мне вспомнилась наша короткая размолвка с Хейденом. Пусть я и обвинила его в причастности к смерти моего отца, я не представляла, как справилась бы с горем, не будь Хейдена рядом. Оставалось надеяться, что Кит окажется для Мэлин тем, кем Хейден был в тот момент для меня.

Хейден.

Каждая мысль о нем пронзала меня, как кинжал. Снова и снова я обуздывала желание его разыскать. Однако разум твердил: сейчас нужно думать о помощи тем, кто остался в живых. Чем больше я сумею помочь в устранении последствий налета, тем больше это поможет самому Хейдену, когда он вернется. Сейчас он сокрушен и раздавлен случившимся. Общими потерями, и прежде всего гибелью Джетта. Я должна оставаться сильной за двоих. А от двоих сокрушенных никакой пользы. Но чем яснее я осознавала масштаб случившегося, тем больше расшатывались мои внутренние опоры. Так нельзя. Если я растеряю всю силу, мы превратимся в человеческие осколки, утратившие индивидуальность. А потом неумолимые обстоятельства растолкут нас в прах, несомый ветром.

Глава 29. Ритм

ГРЕЙС

Тело с негромким стуком опустилось на землю, подняв облако пыли. Я со вздохом выпрямилась и замерла, вытирая рукавом вспотевший лоб. Потом закрыла глаза, позволив себе короткую передышку. Но этот миг темноты не мог стереть из разума удручающие картины. Ночью они будут преследовать меня, отбивая сон. Открыв глаза, я увидела аккуратный ряд тел, ожидающих погребения.

Как и в прошлый раз, когда война только начиналась, убитых сложили в два ряда, разнеся по принадлежности к Блэкуингу или Грейстоуну. Я считала тела, пока их число в обоих рядах не достигло двадцати. Потом перестала. И это было довольно давно. Напротив меня стоял Дакс, такой же потный и перепачканный землей. В медицине его состояние называлось военно-психической травмой. Его обычная разговорчивость сменилась каменным молчанием, продолжавшимся более часа. Перед тем как мы начали собирать тела, я отозвала в сторону его и Кита, чтобы сообщить им о гибели Джетта. Я должна была это сделать. Наряду с Хейденом они растили мальчишку и были его кумирами.

Кит выслушал страшную новость молча, лишь в отчаянии грохнул кулаком по стене хижины. Дакс поначалу недоверчиво фыркнул и заявил, что подобными вещами не шутят. Только увидев слезинку, скатившуюся по моей щеке, он сообразил: я говорю правду. Тогда Дакс упал на землю, запустил руки в свои короткие волосы и беззвучно заплакал. С тех пор он давал лишь краткие пояснения, касавшиеся нашей работы.

Узнав про Джетта, ни Кит, ни Дакс не спрашивали, где Хейден. Оба понимали причину его отсутствия. Меня же оно сводило с ума, и я заставляла себя сосредотачиваться на непосредственных делах. Чем больше я успею сделать, тем меньше понадобится делать Хейдену, когда он вернется. Я просто надеялась, что это случится пораньше.

– Продолжаем, – сказал Дакс, нарушая мою задумчивость.

Глядя на шокирующее количество трупов, я постоянно впадала в подобие транса.

Я молча последовала за Даксом. Мы шли вдоль ряда тел. С убитых еще не успели снять обувь, которая им больше не понадобится. Я поймала себя на том, что замечаю какие-то мелочи. Орхидею, вытатуированную у мужчины на лодыжке. Браслетик на руке женщины, сплетенный из разноцветных веревочек. Наверное, подарок ее ребенка, сделанный не слишком умело. Но ради улыбки дочери или сына мать носила это украшение. А у мужчины, лежавшего рядом, был только один ботинок – второй потерялся во время сражения.

Я тряхнула головой и отвела взгляд. Чем больше таких мелочей, тем ближе становились мне эти люди и тем тяжелее было предавать их земле. Каждое увиденное тело напоминало о проваленной операции. Я не сумела его убить. Каждая оборванная жизнь на нашей и их стороне так или иначе вела к нему. Будь я посильнее и сумей выполнить то, что от меня требовалось, эти люди сейчас, возможно, и не лежали бы здесь.

Эта мысль снова и снова долбила мне мозг. Подойдя к очередному телу и определив, что этот человек – из Грейстоуна, мы подняли его за холодные руки и ноги и понесли к грейстоунскому ряду. Я не знала убитого даже в лицо, но он был человеком. Все многочисленные погибшие были людьми. Их безжизненные глаза смотрели на меня с упреком.

«Ты могла бы меня спасти», – говорил каждый из них.

«Это ты виновата», – давили они.

«Не будь ты такой слабачкой, я сейчас не валялся бы здесь».

Я слышала эти голоса в душе и не пыталась от них загородиться. В беззвучном шепоте мертвых была правда. Войну лагерей затеял Джоуна, а я не сумела его остановить.

Звук, ставший уже знакомым. Мы осторожно опустили на землю еще одно тело.

Подойти, поднять, перенести, опустить.

Подойти, поднять, перенести, опустить.

Мы с Даксом снова и снова повторяли эти монотонные действия. Часами. Кожа на лице задубела от пота, а спина от постоянных наклонов угрожала треснуть. Однако физическое утомление даже в сравнение не шло с кошмаром, творившимся у меня в душе. Сердце разрывалось на куски и по кускам исчезало. Я нуждалась в поддержке Хейдена и в то же время сознавала: ради него я должна сейчас находиться здесь. Сознавала и не могла.

Мы с Даксом собирались направиться за очередным телом, когда поблизости раздался громкий испуганный возглас. Я спешно обернулась, и от сердца отлегло: возле одного ряда тел стояла мертвенно-бледная Люти. Ее трясло. Округлившиеся глаза вбирали в себя ужасающее зрелище. Она отпрянула и стала пятиться. Я инстинктивно шагнула к ней. Дакс пошел следом. Если уж меня от увиденного разрывало на части, Люти это могло просто сломать.

– Люти, не надо на это смотреть, – как можно мягче сказала я и поспешила увести подругу за стену хижины.

У нее дрожал подбородок. Дрожь ее руки передавалась моим пальцам. Люти озиралась по сторонам, словно не понимала, где находится. Ей было трудно дышать. Мне вдруг вспомнилось подземелье Арсенала, где мы с Хейденом случайно набрели на груду разлагающихся обезображенных трупов. Кошмарные сны о подземелье снились мне до сих пор. Хотелось надеяться, что увиденное не повредит Люти психику.

– Как… как это случилось? – спросила она, судорожно глотая воздух и продолжая водить глазами по сторонам.

– Война, – к моему удивлению, коротко ответил Дакс, встав рядом со мной.

– Но почему? – дрожащим шепотом задала она новый вопрос, наконец-то взглянув на меня, а затем и на Дакса.

– Ты ведь знаешь причину, – ответила я, стараясь не травмировать ее резкими словами. – У всех кончаются жизненно важные ресурсы. А Джоуна, как тебе известно…

Люти торопливо закивала. После меня она лучше кого-либо в Блэкуинге знала характер Джоуны, его жестокость, упрямство и наплевательское отношение к людям.

– Я просто… я не…

Люти зажала рот и судорожно всхлипнула, потеряв все свое шаткое самообладание. Ее психика не выдерживала, а я лишь смотрела, не в силах ей помочь. Тут же вспомнилось, как я пыталась и ничем не могла помочь Хейдену. Здесь мы с нею были одинаково беспомощны. И вся разница в том, что я успела выплакаться раньше, а она сейчас сотрясалась от рыданий.

– Ей нельзя здесь оставаться, – сказал мне Дакс.

В его голосе я уловила сочувствие. Он был прав: Люти не имела закалки, и подобное зрелище угрожало ее сломать. Дакс удивил меня еще больше, когда подошел к ней и положил руку на спину.

– Ну-ну, будет плакать, – нежно сказал он. – Пойдем-ка отсюда.

Люти судорожно всхлипнула, но сумела кивнуть. Она даже прислонилась к Даксу, нуждаясь хоть в чьем-то утешении. Дакс ненадолго прикрыл глаза и глубоко вздохнул, затем решительно тряхнул головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания.

– Сегодня она заночует у меня, – сказал он мне. – Хейдену понадобится твое внимание, а она будет только мешать.

Я облегченно кивнула. Я пока не представляла, какой окажется наша встреча с Хейденом. Присутствие Люти явно не дало бы ему открыться, и я была благодарна Даксу за это самовольное решение. Думаю, я не слишком ошибалась в своих догадках: после жутких сегодняшних событий Даксу не хотелось оставаться одному. Пусть присутствие Люти хоть как-то облегчит его переживания.

– Ты прав, – только и ответила я.

Дакс молча кивнул и повел Люти к себе. Его рука по-прежнему лежала на ее спине. Люти не пыталась сбросить руку Дакса. Все ее прежние опасения относительно него ушли. Я смотрела им вслед и немного завидовала. Пусть они почти не знакомы, но сумеют поддержать друг друга. В такие моменты важно, чтобы кто-то просто находился рядом.

Я осталась без напарника. Оглядевшись, я испытала некоторое облегчение. В основном тела были убраны и сложены по принадлежности. Оставалось поднести последние, чем и занимались те, кто работал вместе с нами. Эта часть скорбной работы была выполнена. Несколько человек отправились готовить площадку для сожжения мертвых грейстоунцев. Это правило, установленное Хейденом, соблюдалось неукоснительно. С мертвыми врагами в Блэкуинге обращались уважительно.

Над лагерем дул легкий ветер, разнося удушливый запах крови. Горьковатый, с металлическим привкусом, который исчезнет не сразу. Преследующее напоминание о случившемся. Мне он напомнил о собственных ранах и необходимости побывать у Докка. Ноги сами понесли меня к больнице. Доктора я не видела ни среди мертвых, ни среди живых. На меня накатил страх. Нужно поскорее убедиться, что наш врач невредим.

Рванув дверь, я ворвалась внутрь и… едва не подпрыгнула от шокирующего зрелища. У входа аккуратным штабелем лежали пять тел. Никаких следов крови и ран, но все они были мертвы. Все пятеро явились сюда из Грейстоуна. Я наморщила лоб, пытаясь сообразить, чтó стало причиной их смерти.

– Не задерживайся, девочка. Давай лучше посмотрим, в каком ты состоянии.

Я чуть не задохнулась от облегчения, повернувшись на знакомый голос и увидев темно-карие глаза Докка. Он стоял посередине, перевязывая чью-то руку. Движением бровей Докк подозвал меня. Я подошла и остановилась в нескольких шагах от него.

– Рад тебя видеть, Грейс, – приветствовал меня Докк.

– Вы… живы, – сказала я, радуясь и недоумевая, как ему удалось уцелеть.

– Да. Жив вопреки попыткам этих молодцов отправить меня на тот свет, – усмехнулся Докк, кивнув в сторону тел у двери.

– Что здесь произошло?

– Эти грейстоунские парни вломились сюда, рассчитывая выволочь нас наружу, – пояснил Докк, указывая на себя и пациентов, среди которых находился избитый Шоу. – Возникла небольшая проблема.

– И как вы ее решили? – допытывалась я, удивляясь, что налетчики мертвы, а на телах никаких повреждений.

– Я вколол им хлористый калий, – спокойно ответил Докк, заканчивая перевязку. – Убийственные дозы.

– Всем? – удивилась я.

– Годы врачебной практики научили меня уравновешенности. Когда мне надо, я могу быть предельно спокойным и действовать незаметно.

Мне оставалось лишь моргать, слушая загадочные слова Докка. Надо же! Ухлопать пятерых, да так, что никто не заметил.

– Потрясающе, – только и могла сказать я и, чуть помедлив, спросила: – Моя помощь нужна?

Докк неторопливо покачал головой, отпустил мужчину с перевязанной рукой и повернулся ко мне.

– Теперь давай посмотрим тебя, – предложил он, заметив мои раны. – Положение, я так понимаю, стабилизировалось.

Я кивнула. Осмотрев раны на руке и лопатке, Докк быстро прочистил их марлей, смоченной дезинфицирующим раствором.

– Обойдемся без наложения швов. Старайся, чтобы туда не попадала грязь. Затем придешь покажешься.

Я поблагодарила врача.

– А где Хейден? Я слышал о гибели Джетта. Жаль, что не уберегли. Такой удивительный ребенок.

Докк упомянул Хейдена и Джетта, не сделав паузы. У меня сдавило горло. Пришлось опять сдерживать подступающие слезы.

– Где он сейчас – не знаю, – морща лоб, честно ответила я.

Новая волна душевной боли угрожала сокрушить мое хрупкое равновесие.

– М-да, – задумчиво произнес Докк. – А ты-то как? Только говори правду.

Его темно-карие глаза смотрели мне прямо в душу.

– Паршиво, – призналась я.

Мой голос дрогнул, однако и сейчас мне удалось не разреветься.

– Скажи ты: «У меня все отлично», я бы встревожился, – понимающе кивнул Докк. – Не надо волевым усилием давить это состояние. Слышишь? Ты же человек. Нельзя загораживаться даже от самых болезненных переживаний. Иначе ты просто сойдешь с ума.

Я кивнула. Мой выдох был больше похож на всхлипывание. В уголках глаз снова появились слезы. Недавние переживания, казалось, только и дожидались разрешения Докка, чтобы вновь навалиться на меня. Я несколько раз моргнула, не давая им завладеть мною.

– Спасибо, Докк. За все.

– Не стоит благодарности. Тебе сейчас не помешает отдохнуть. И позаботься о Хейдене.

– Обязательно позабочусь, – ответила я, чувствуя, как при звуке знакомого имени сжимается сердце.

У двери Докк меня окликнул:

– И вот что, Грейс. Пусть и он позаботится о тебе. Не противься.

Не знаю почему, но от этих слов горло сдавило еще сильнее. Снова пришлось моргать, отгоняя слезы. Я поспешила уйти из больницы, но вернуться в нашу хижину пока не могла. Оставалось еще одно очень важное дело. Порывшись в кармане, я достала сложенный листок бумаги и ручку. Пока мы носили тела, бумага совсем измялась. Ничего, писать можно и на мятой. Я вернулась туда, где лежали погибшие Блэкуинга. Заметив Кита, я облегченно вздохнула. Он поможет мне правильно записать имена и фамилии погибших. Это очень важно.

ХЕЙДЕН

У меня горели все мышцы, еще сильнее жгло содранную кожу ладоней, но подобие транса, в который я впал, заслоняло физическую боль. Казалось, сердце и разум настрадались до такой степени, что уже перестали чувствовать что-либо еще. Звуки лопаты, ритмично врезавшейся в землю, стали для меня чем-то вроде священного песнопения. Я копал и копал, решив закончить этот скорбный труд сегодня.

Я стоял на дне прямоугольной ямы глубиною около трех футов, достаточной, чтобы опустить в нее тело далеко не взрослого человека. Лезвие лопаты снова и снова врезалось в рыхлую землю. Я нагибался, ощущая знакомую боль в спине, поднимал на лопате очередной ком земли и швырял в сторону. Вместе с землей наружу бесцеремонно летели частички моего рассудка, теряясь и пропадая в растущей горке. Меж тем яма становилась все глубже.

Я чувствовал его присутствие. Его тело, прикрытое моей рубашкой, лежало неподалеку, на самом мягком пятачке травы, какой удалось найти. Я делал то, на что способен, лучшее из возможного. Конечно, он заслуживал другого, но я должен был все закончить одним днем. Я должен его похоронить, пока меня самого снова не разнесло на куски. Чем раньше я это сделаю, тем лучше, потому что чем раньше его тело окажется в земле, тем скорее он обретет покой.

Покой. Вряд ли я сам смогу когда-нибудь снова ощутить это состояние.

Я продолжал копать, едва замечая стекавший по спине пот. Я обнаружил, что мне даже нравятся боль и жжение, вызываемые работой. К этому времени совсем стемнело, однако скудного света луны и звезд, пробивавшегося сквозь деревья, вполне хватало для работы. Даже хорошо, что могилу для него пришлось копать в темноте. Внешняя темнота вполне совпадала с темнотой у меня в душе.

Угнетенный. Опустошенный. Сломленный. Что еще хуже – совсем холодный. Холодный к окружающему миру. Все мои эмоции выключились в тот момент, когда я уносил его тело с места гибели. Холодными были и мои мысли. В них была лишь глубокая ненависть к мрази, убившей мальчишку, хотя я и не знал, чья рука оборвала его жизнь. Не имело значения, кто именно это сделал, поскольку я знал, по чьим приказам. Существовал только один главный виновник сегодняшней бойни, и надо же так случиться, что он доводился родным братом единственной девчонке, которую я по-настоящему любил. Сам ли Джоуна произвел роковой выстрел или его приспешники… все равно вина за смерть ребенка и остальные смерти лежала на нем.

Я не мог произносить имя мальчишки даже в мыслях. Думая о нем, я заменял его имя личными местоимениями: «он», «его», «ему».

И ни разу – его имя, потому что мальчишка с таким именем и сейчас носился по лагерю, предлагая всем свою искреннюю, но бестолковую помощь. Он и сейчас смущенно поглядывал на Рейни, пытаясь не признаваться, что она ему небезразлична, или приставал к Даксу насчет следующего урока стрельбы. Конечно, так оно и было, и совсем не его холодное, безжизненное тело лежало в нескольких шагах, прикрытое моей изорванной, окровавленной рубашкой.

С каждым взмахом лопаты яма становилась все глубже. Теперь я помещался там почти с головой. Мне вдруг захотелось, чтобы земля осыпалась и погребла меня. Я утону и задохнусь под ее грудами, перестав сопротивляться чудовищному напряжению. Уступлю неимоверной боли и наконец признаю свое полное поражение. И тогда наступит облегчение. Наконец-то я развяжусь со всем, и меня перестанут захлестывать эмоции. Уступлю жизненным обстоятельствам и встречу свой конец в цепких объятиях холода.

Из сорванных мозолей на ладонях капала кровь, но я продолжал копать. Только одно желание еще заставляло меня двигаться и придавало смысл моей жизни – желание отомстить. Мысли о возмездии подхлестывали меня. Я не мог позволить, чтобы чудовищная несправедливость осталась безнаказанной. Даже если это станет последним делом моей жизни, я отомщу. Он этого заслуживал. Он заслуживал гораздо большего, чего я уже не мог для него сделать. Но сделаю это.

Прежде у меня никогда не было желания убивать. Убийство человека нарушало мое душевное равновесие. Я убивал лишь в крайних случаях, в основном когда все решал нехитрый выбор: или ты, или тебя. Каждая смерть, которую я видел, что-то отбирала у моей человеческой природы; и не важно, была ли это смерть убитого мною Зверя или смерть кого-то из наших, погибших при налете. Но сейчас, когда мои саднящие ноги утопали в земле, а по пальцам текла кровь, я хотел убить. Хотелось увидеть, как из его глаз уходит жизнь, а из тела вытекает кровь. Пусть почувствует, сколько боли и страданий он причинил, и прежде, чем расстаться с жизнью, пусть сам испытывает это в десятикратном размере.

Я хотел убить Джоуну.

Чем дольше я копал, тем больше темных, мстительных мыслей разрасталось у меня в голове. Чувствуя, что разум заклинило на мести, тело взяло верх. Тьма наполняла мне кровь, оседала в костях… И только когда глубина ямы на фут превысила мой рост, я с силой вонзил лопату в землю и привалился к холодной стене. Запрокинув голову, я закрыл глаза и стал наслаждаться ощущением пылающих мышц и потной кожи. Я был весь перепачкан землей, но даже и не думал отряхиваться.

В этом месте он упокоится навсегда. Он заслуживал большего. Толпы людей, пришедших проститься. Парада в честь его короткой, но счастливой жизни. Он заслуживал почестей от всех, кого он так искренне любил… Но больше всего он заслуживал остаться в живых.

Что-то из почестей он получит. Обитатели лагеря придут сюда и простятся с ним. Принесут цветы на его могилу и поделятся воспоминаниями об этом удивительном мальчишке. Но это будет позже, а сейчас мне требовалось проститься с ним наедине и похоронить его без свидетелей. Он был мне как младший брат, не по крови, а по выбору, однако при жизни я так и не сказал ему об этом. Ни разу, вплоть до последних мгновений его жизни, я не говорил, как его люблю. Он не знал, что я горжусь его начавшимся взрослением. Временами он бывал докучлив и назойлив, но мне ведь нравилось, когда он крутился рядом.

Почему-то я не находил удобного момента, чтобы сказать ему об этом… И вот его не стало.

Я шмыгнул носом, обтер потный лоб и выкинул лопату из могилы. Затем, под охи и вздохи уставших мышц, выбрался сам. Глаза сразу нашли его тело, лежавшее в нескольких шагах. На поверхности было намного светлее, чем на дне могилы. И воздух чище. Я втягивал его разгоряченными легкими.

Не давая разуму вмешаться, я нагнулся за двумя веревками, которые принес вместе с лопатой. Мои движения были последовательными и ритмичными. Я знал: стоит только позволить мыслям завладеть моей головой, и я вновь сломаюсь, а этого быть не должно. Я пережил слом и пролил слезы, но то и другое кончилось. Потом я уже ничего не чувствовал. Я выключил чувства и останусь с таком состоянии до тех пор, пока не выполню задуманное.

Руки закончили свою работу. Я выпрямил спину, оглядывая сделанное. Одна веревка стягивала его лодыжки. Второй я обвязал ему грудь. Все, что находилось выше, я прикрыл своей рубашкой. Я не мог смотреть на его лицо. Меня бы это сломало. Я нагнулся, взялся за концы веревок и поднял его щуплое тело с земли. Донести его до края могилы не составило труда – настолько легким он был. Его тело повисло над могилой. Я замер, прикрыл глаза и решительно вдохнул. Сердце болезненно заколотилось. Что-то кололо, как иголочками. Эмоции, почуяв, что я готовлюсь завершить тягостный труд, пытались проползти через заслон.

Наконец я открыл глаза, вздохнул и стал медленно опускать веревки. Его тело скрылось в могиле, но еще не достигло дна. Я замедлил скольжение веревок, потом еще, пока не почувствовал, что тело соприкоснулось со дном могилы. Тогда я сжал веревочные концы. Я цеплялся за них, как за надежду, что он вдруг оживет. Надежда погасла. Я разжал пальцы. Веревки упали вниз вместе с моей отчаянной надеждой.

И вновь мое тело пришло в движение, повинуясь инстинкту. Я взял лопату. Притихшие мозоли снова закровоточили, когда я начал засыпать могилу. Физически это было намного легче, чем рыть, но эмоционально столь же тяжело. Каждая кучка земли, летевшая вниз, укрепляла печальный факт: он не вернется. Свет исчез. Осталась только тьма.

Где-то через полчаса могила была полностью засыпана. Я снова обливался потом. В последний раз взмахнув лопатой, я разровнял землю и положил поверх большой плоский камень. Достав нож, я принялся вырезать на камне одно-единственное слово. Неровные буквы сложились в его имя.

Закончив, я выпрямился и отошел назад. Могила выглядела ужасно, даже отдаленно не напоминая снимки красивых, опрятных могил, попадавшихся мне в старых книжках. Но это было лучшее, что я мог сделать. Здесь он останется, ожидая тех, кто будет навещать его. Год за годом. Здесь место его вечного упокоения. При иных обстоятельствах он бы лег в землю намного позже, дряхлым, немощным стариком. Только что теперь говорить об иных обстоятельствах?

– Прощай, Джетт. Я люблю тебя.

Глава 30. Поражение

ГРЕЙС

С тяжелым сердцем я возвращалась в нашу хижину. Прошло больше часа с тех пор, как я покинула больницу и с помощью Кита стала записывать имена и фамилии погибших. Мы закончили, но Хейден так и не появлялся. Кит отправился утешать осиротевшую Мэлин. Я представляла ее состояние. Хорошо, что Кит будет рядом и поможет ей пережить первое, самое острое ощущение потери. Не зная, чем заниматься дальше, я решила вернуться домой, надеясь, что Хейден уже там.

Робкая надежда рассыпалась сразу же, едва я толкнула дверь и вошла. В хижине было тихо и пусто. Я зажгла свечу на письменном столе. Сколько я ни старалась, не могла побороть досаду и раздражение. Мне отчаянно хотелось, чтобы Хейден вернулся. Хотелось просто насладиться ощущением того, что он рядом. Само его присутствие не раз творило чудеса, однако он не возвращался. Мы не виделись несколько часов, и каждая минута без него казалась вечностью.

Тяжело вздохнув, я села за стол и уставилась на нижний ящик. Беспокойно перебирая пальцами, я смотрела туда, не решаясь приступить к задуманному. Я знала, как мучительно будет Хейдену записывать имена всех погибших сегодня. Пройдя вдоль ряда тел (я думала, он никогда не кончится), я занесла на бумагу имя и фамилию каждой жертвы. Сорок два человека. Сорок два удара по сердцу, от которых я решила уберечь Хейдена, самостоятельно перенеся список в дневник.

У меня дрожали колени. Резко качнув головой, я выдвинула ящик. Движения мои были быстрыми, словно я боялась передумать. Дневник находился на прежнем месте – под разнокалиберными бумагами и семейным фотоальбомом с почерневшей обложкой. С беспокойно бьющимся сердцем я положила дневник на стол и вперилась в него глазами, словно ждала, что он вот-вот заговорит. В хижине по-прежнему было тихо. Взгляд скользил по гладкой кожаной обложке.

Дрожащей рукой я перелистала дневник, отыскивая последнюю страницу с записями имен погибших. Даже сейчас я не хотела читать дневник без Хейдена. Пусть он и показывал мне часть записей, в дневнике содержались и другие, личного характера. Я не хотела вторгаться в его личное пространство. Особенно сейчас. Между страниц была засунута ручка, будто дожидаясь меня. Я достала бумажку со списком, старательно разгладила и положила рядом с дневником.

Я закрыла глаза, вспоминая лица жертв. Их жизни оборвались, но их имена не забудутся. Почувствовав, что готова, я медленно открыла глаза, взяла ручку и вывела первые имя и фамилию из сегодняшнего списка. Если бы не Кит, я бы не сумела его составить. Писала я редко, и мой почерк не отличался красотой, но запись получилась разборчивой. Я тут же взялась за второе имя.

Я старалась писать как можно четче. Незаметно дойдя до конца страницы, с тяжелым сердцем перевернула ее. На сердце стало еще тяжелее, когда я заполнила и эту страницу. Перед глазами всплывали лица погибших, словно они следили, правильно ли я записываю их имена. Под конец я чувствовала себя совершенно измотанной и подавленной. Зато Хейдену не придется проходить через эту пытку самому. Пусть и слабое, но утешение. Ему записывать имена было бы во сто крат тяжелее, поскольку он хорошо знал погибших.

Оставалось добавить еще одно имя – слишком знакомое и потому самое болезненное по ощущениям. Я крутила ручку между пальцами и мешкала. Добавление его имени к списку сделает факт его смерти более реальным, устойчивым. Он останется там навсегда. Малюсенькая часть моего сердца, что еще цеплялась за жизнь, треснула и раскрошилась, когда дрожащей рукой я вывела первую букву его имени. Мне понадобились все остатки силы воли, чтобы дописать остальные буквы. Меня злило то, что я не удосужилась спросить его фамилию, поэтому в списке он останется таким, каким я его знала.

Джетт.

Просто Джетт. Никаких иных пояснений не требовалось.

Несколько секунд я смотрела на его имя, затем почувствовала: все, надо закрывать и убирать дневник. Иначе не выдержу. Я аккуратно вернула дневник на место и встала. Захотелось отдалиться от этой книжки в кожаном переплете. Ноги принялись мерить шагами пространство хижины. Вспомнилось, как из-за сломанного ребра Хейден отправился на вылазку без меня, и я часами ходила взад-вперед, беспокойно ожидая его возвращения.

Не знаю, сколько продолжались мои хождения. Довольно скоро я сообразила, что подчиняюсь определенному ритму. Несколько шагов вперед, поворот, несколько шагов назад, снова поворот. Мои пальцы то намертво сплетались, то расцеплялись, чтобы затем сплестись опять. Нужно бы встать под душ и отмыться, но я боялась пропустить момент возвращения Хейдена. Я подпрыгивала от малейшего звука, поворачивая голову к двери, однако дверь не открывалась.

Когда мы с ним расстались? Мне казалось, прошли почти сутки. Беспокойство мое нарастало… Наконец я услышала негромкие шаги снаружи. Я застыла на месте, повернула голову к двери и молила, чтобы он сейчас вошел. Скрипнул замок. Дверь открылась. От захлестнувшего меня облегчения я едва не потеряла сознание. На пороге стоял Хейден.

– Хейден, – вырвалось у меня.

Я рванулась к нему.

Он едва успел войти и закрыть дверь, когда я обвила его шею и крепко прижалась к нему. Он почему-то был без рубашки, весь перепачкан землей, но меня такие мелочи не задевали. Неимоверный груз свалился с моих плеч… Едва вспыхнув, моя радость тут же погасла. Хейден не обнял меня в ответ. Его руки безжизненно висели по бокам. Тогда я чуть отодвинулась и, по-прежнему обнимая его за шею, заглянула ему в лицо. Увиденное заставило меня сжаться от боли.

Лицо Хейдена было жестким, отрешенным, холодным. Он безучастно смотрел на меня. Я ожидала увидеть глаза, полные страдания, но страдание он скрывал за маской бесстрастия. Губы были плотно сжаты. Никаких намеков на то, что творится у него в душе. Я осторожно взяла его лицо в ладони. Никакого отклика. Это начинало всерьез меня пугать.

– Хейден, – тихо повторила я.

Он не отвечал и продолжал просто стоять, не прикасаясь ко мне. Я отважилась дотронуться до его подбородка и тут же опустила руки, замерев перед ним.

– Ты… – только и успела произнести я.

– Ты сделала это?

Его голос звучал холодно и монотонно. Я сразу поняла его вопрос. Он спрашивал, убила ли я Джоуну.

– Нет, – ответила я, признавая свой провал.

Под подбородком Хейдена дернулась жилка. Он недовольно качнул головой. Постояв еще немного, он обошел меня и направился в ванную. Его отстраненность ударила по мне, хотя я и пыталась не замечать его жеста. Но не заметить такое было невозможно. Я ощущала не только физическое расстояние между нами.

– Пойду в душ, – бросил Хейден, открывая дверь ванной. – Оставлю тебе половину воды.

В животе появилась знакомая судорога. Тон Хейдена ничуть не изменился. Почему он поспешил закрыться в ванной, едва взглянув на меня? Я сглотнула пересохшим горлом и попыталась упорядочить мысли. В теле появилась противная дрожь. Я думала, не замечая, что чуть ли не до крови закусила нижнюю губу. Я старалась не принимать его поведение на свой счет, но такое обращение со мной все равно задевало. Не верилось, что после всех сегодняшних ужасов он отвернется от меня.

Полилась вода. Я снова принялась ходить туда-сюда. Голова гудела от наплыва навязчивых мыслей. Живот продолжало крутить. Пока Хейден мылся, я едва удерживалась от желания пойти к нему. Мне хотелось быть рядом с ним, обнять его, утешить. Но как это сделаешь, если он не захотел принять мое сочувствие? Оставалось ждать и надеяться, что рано или поздно он снова впустит меня в свою жизнь. Пусть Хейден и не сознавался, но он уже не мыслил жизни без меня.

Наконец шум воды стих. Вскоре Хейден вышел. Вокруг мокрого туловища было небрежно обмотано полотенце. Он мельком взглянул на стену, где висела картина Джетта, изображавшая нас троих. Я увидела проблеск эмоций. Увы, только проблеск. Когда Хейден подошел к комоду, его лицо снова окаменело.

– Думаю, половина осталась, – сообщил он, явно намекая, чтобы я оставила его одного.

Я лишь кивнула, снова впившись зубами в губу. Ноги сами понесли меня в ванную. Я пустила воду, торопясь отмыться от крови, грязи и пота. А мысли продолжали мчаться вскачь.

Так нельзя. Это никуда не годилось. Я ожидала увидеть эмоционально выжатого, раздавленного Хейдена. Я была готова утешать его, обнимать, плакать вместе с ним. Скорбеть об оборвавшейся невинной детской жизни и о многих других оборвавшихся жизнях. Я никак не думала, что любимый человек вернется в холодном панцире. Я ждала любых человеческих реакций, но только не этой холодной, бесстрастной пустоты. Конечно, в душе он был совсем другим. Я могла лишь догадываться, чтó сейчас происходило в ее глубинах. Вот только к тому Хейдену мне было не пробиться, а находившийся рядом в моих утешениях не нуждался.

Как всегда, вода кончилась внезапно. Тяжело вздохнув, я торопливо вытерла волосы и завернулась в полотенце. Немного обсохнув, вернулась в комнату. К счастью, Хейден никуда не делся. А то я побаивалась, что, пока я моюсь, он снова исчезнет. Хейден не стал переодеваться и лишь натянул шорты. Он сидел на кровати, уставившись в пол. Я быстро переоделась, дотерла волосы, закинула полотенце сохнуть и встала перед Хейденом.

Обычно он щекотал мне ноги или усаживал к себе на колени, но сейчас он даже не шевельнулся. Тогда я присела на корточки, коснулась его коленей и запрокинула голову. Не удержавшись, я погладила мягкие волоски на его ноге.

– Хейден, с тобой все в порядке? – спросила я, с сочувствием глядя на него.

«Дурацкий вопрос, Грейс», – ответил мой внутренний голос.

Я тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли. Мне было важно услышать его ответ. Естественно, с ним было не все в порядке, но я не знала, о чем еще говорить.

– В полном, – пробормотал он.

Мой мозг заполонили сотни новых вопросов, но я не хотела давить на Хейдена. Особенно сейчас. Он преградил доступ всему: боли, чувству утраты, даже мне.

– Может, тебе хочется поговорить? – осторожно спросила я.

Хотелось увидеть его утвердительный кивок. Кивка не последовало.

– Нет.

Та же пустота, та же отрешенность. Уж лучше бы он злился. Я почти мечтала о вспышке его гнева. Тогда хоть что-то прорвалось бы наружу. Я пристально смотрела на него, и у меня сжималось сердце.

– Как хочешь.

Он лишь кивнул и со вздохом запустил руку во влажные волосы.

– Я устал.

Произнеся эти слова, Хейден улегся и натянул на себя одеяло. Я смотрела, как он поворачивается на бок, полностью игнорируя мое присутствие. Я выпрямилась, затем пошла загасить единственную свечу. Вернувшись, я обогнула кровать и легла со своей стороны. Забиралась я осторожно, словно кровать могла взорваться.

Хейден по-прежнему лежал ко мне спиной. Его силуэт был едва виден в слабом свете звезд, проникавшем через окно. Я инстинктивно протянула руку, но не решилась его коснуться. Меня бесила собственная неспособность что-то сделать. Потом я все-таки слегка провела по его испещренной шрамами спине. Кожа была приятно теплой, а сам он – далеким и холодным.

Я медленно придвигалась к нему, пока не оказалась совсем рядом. Тогда я прильнула губами к его лопатке. Я замерла, ощущая его вдох. Я гладила его по спине. Если Хейдену не нужны мои слова утешения, пусть хотя бы ощутит, что я рядом.

– Ты ведь знаешь, что я здесь, с тобой, – прошептала я, поглаживая его бок.

– Знаю, Грейс, – ответил он, не делая попыток ответить на ласку.

– И ты знаешь, как сильно я тебя люблю.

– Знаю, Грейс, – повторил Хейден.

Его голос звучал помягче, но все еще с изрядной долей отрешенности. Он прятал эмоции. Ответных слов о любви я не услышала, и это больно меня кольнуло. Я снова попыталась подняться над обидой.

– Не забывай об этом.

Я говорила, не отрывая губ от его спины. Потом я еще раз легонько поцеловала его в лопатку. Хейден чуть отодвинулся, словно мое прикосновение было ему неприятно. Мне стало совсем больно, когда он шевельнулся, сталкивая мою руку со своего бока. Я отодвинулась (видимо, этого он и хотел), все острее чувствуя себя отвергнутой.

Я свернулась клубочком и попыталась успокоиться. Единственный источник успокоения, в котором я отчаянно нуждалась, находился совсем рядом, оставаясь при этом недосягаемым. А мне так хотелось чувствовать тепло его тела, прижавшегося к моему, слушать ритмичное биение его сердца и негромкое дыхание. Мне хотелось переплести наши пальцы и ощутить, как другой рукой он обнимает меня за талию. Но больше всего я хотела, чтобы он просто был рядом, а его не было. Присутствовала лишь телесная оболочка, и это разбивало мне сердце. С таким же успехом он вообще мог бы не возвращаться и переночевать под открытым небом.

Я лежала на боку, глядя в спину Хейдена. К глазам снова подступали слезы. Одна горячая слезинка прочертила влажный след по щеке и упала на подушку. Я шмыгнула носом, попытавшись скрыть этот звук от Хейдена. Если он и слышал, то вида не подал, хотя и не спал. Он оставался закрытым.

Я сглотнула и сделала глубокий бесшумный вдох. Потом заставила себя остановить поток слез. Нужно сосредоточиться на преодолении этого момента. Со временем все пройдет. По крайней мере, я так надеялась, поскольку состояние Хейдена выворачивало меня наизнанку. Я закрыла глаза, попытавшись загородиться от мыслей и уснуть. Бесполезно. Я знала свою особенность: когда сон требовался мне острее всего, он ускользал.

Меня ожидала долгая ночь, полная боли и страданий. Я уже почти смирилась со своим поражением, когда Хейден вдруг заговорил. Нет, он не повернулся ко мне, не коснулся меня. Он вообще не сдвинулся с места. Но его слова залатали часть пробоин в моем сердце, сделав ночь более терпимой. Тело, душа и разум, обреченные на холодную бесчувственность, вдруг получили крупицу тепла.

– Я люблю тебя, Грейс. Спокойной ночи.

Глава 31. Холодность

ХЕЙДЕН

У меня болело все тело. Я лежал без сна, спиной к Грейс. Я знал, что она плачет, хотя она и пыталась скрыть слезы. Боль атаковала меня со всех сторон, принимая все мыслимые обличья, и даже отупляющий холод в сердце не мог избавить меня от этих атак. Я одновременно чувствовал все и не чувствовал ничего, был предельно закрытым и предельно разбитым. Я лишился прежней способности ощущать и действовать. Казалось, окружающий мир распался, оставив несколько черепков от моей недавней жизни для насмешек и издевательств надо мной. А потом они вонзятся мне в сердце и добьют окончательно.

Я становился все более эгоистичным, даже не пытаясь это скрывать. Зачем, когда не только я, но и Грейс знала об этом? Но она не сказала ни слова, позволяя мне, словно умирающей звезде, падать вглубь себя, расходуя последние жизненные ресурсы. Грейс молча сносила мое безучастное к ней отношение, без жалоб выдерживала причиняемую ей душевную боль. Самое скверное, я ведь все это сознавал, однако не мог заставить себя остановиться и совладать с собой. Способность к сопереживанию оборвалась вместе с жизнью Джетта и теперь вместе с ним лежала в холодной земле.

Грейс, конечно же, нуждалась во мне, в моем ободрении. Она хотела услышать от меня, что жизнь продолжается и мы обязательно найдем выход. Она не меньше меня переживала гибель мальчишки. Ей хотелось, чтобы я обнял ее, согрел своим телом, прошептал на ухо слова утешения. Но я не мог. Единственная произнесенная мной фраза отняла все мои силы. Я был предельно выжат и не мог дать Грейс даже малой части того, чего она заслуживала.

В своем разбитом, раздавленном состоянии я был слишком шаткой опорой для Грейс и никак не мог изменить это положение. Мой мозг обуревали темные мысли и такие же темные желания. Все они были направлены к единой цели: отомстить. Жажда мести омрачала разум, подчиняла себе весь ход мышления и меняла привычные ориентиры. В темноте хижины передо мной неотступно всплывало лицо Джоуны – зримое напоминание о случившемся. Вопреки всем доводам логики, я напрямую увязывал гибель Джетта с действиями Джоуны и считал его главным виновником.

Джоуна виноват, и он за это расплатится.

Грейс и не догадывалась, какой котел бурлит у меня внутри. Я окружил себя стенками этого котла, заперся в нем. Мозг перебирал возможные способы осуществления мести. У меня затекли все мышцы, но час за часом я лежал неподвижно. И почему тело должно чувствовать по-иному, нежели моя несчастная душа глубины моего разума? Если душе нанесено столько увечий, вполне объяснимо, что и физически я должен страдать.

Я едва замечал, как выравнивается дыхание Грейс. Я бесцеремонно сбросил ее руку, и больше она уже не пыталась прикасаться ко мне. Она хотела меня утешить, но я не мог позволить ей это сделать. При моем нынешнем состоянии ума такое было просто неприемлемо. Мне требовалась твердость и решительность мыслей и действий. Доброта и любовь могли все разрушить, а ее стремление как раз и было наполнено добротой и любовью.

С тех пор как мы легли, прошло уже несколько часов. Наконец усталость сморила Грейс и она заснула. Я сразу услышал, как изменилось ее дыхание. Мне стало легче. Напряжение, тяжелой тучей висевшее в воздухе, спало. Я облегченно вздохнул, но по-прежнему лежал неподвижно. Невзирая на то, что я не мог утешить Грейс и противился ее попыткам утешить меня, я не хотел, чтобы она страдала. Пусть хоть немного отдохнет, поскольку утром, едва она проснется, весь ужас случившегося навалится на нее снова.

И опять перед мысленным взором всплыло лицо Джоуны. Его зеленые глаза, так жутко похожие на глаза Грейс, нагло ухмылялись. Его губы насмешливо кривились, будто он гордился случившимся с Джеттом. Плод моего воображения молча похвалялся содеянным, все больше дразня и распаляя меня. Я стиснул кулаки и зажмурился, прогоняя картины, порожденные разумом. Я мог думать только о бесчисленных способах расправы над этим подонком, выбирая такие, где его мучения продлятся как можно дольше.

Мрачные раздумья прервал стон, вырвавшийся из горла Грейс. Она дернулась всем телом. Ее дыхание изменилось, став напряженным. Она металась, будто воюя с невидимыми истязателями. Ее дыхание делалось все сбивчивее.

– Нет… – напряженно бормотала она.

У меня кольнуло сердце. Я понял, чтó с нею. Судорожные движения, учащенное дыхание и обрывистые фразы свидетельствовали о возвращении кошмара.

– Нет, нет!.. – повторяла она, содрогаясь всем телом и заставляя дрожать кровать.

Потом она застонала, торопливо глотая воздух.

Я зажмурился и повернулся к ней. Впервые за все время, что мы лежали. Глаза Грейс были плотно закрыты, рот перекошен в гримасе. Гримаса исчезла только после нескольких произнесенных слов, которые она буквально вытолкнула из себя. Ее грудь стремительно поднималась и опускалась, руки и ноги молотили по простыне, пока не скомкали всю постель.

– Хейден…

Мое имя, сорвавшееся у нее с губ, было произнесено таким напряженным, испуганным голосом, что у меня болезненно сжалось сердце. Грейс повернула голову, на лице появилась та же гримаса, словно во сне она от кого-то или чего-то отбивалась. Ее шея дрогнула, и в темноте тускло блеснула цепочка. Кулон моей матери. Все время, пока длился налет, и потом мой подарок оставался на шее Грейс. При мысли об этом боль пронзила меня насквозь.

– Нет, не Хейден! – выкрикнула она и застонала.

Я закусил губу, пересилил себя, дотронулся до плеча Грейс и осторожно потряс. Плечо было горячим и мокрым от пота – как всегда, когда ей снились кошмары. Грейс резко дернула плечом, что тоже происходило не впервые. Во время кошмаров мои прикосновения вызывали у нее обратную реакцию.

– Грейс, просыпайся.

От слез и долгого молчания мой голос был глухим и хриплым.

Грейс хмурилась, не открывая глаз, скалила зубы, даже не осознавая, что сражается со мной. С каждым кошмаром мне становилось все труднее ее добудиться. Я снова потряс Грейс за плечо, стараясь не посадить ей синяк.

– Грейс, давай просыпайся, – сказал я, в последний раз ее встряхнув.

Она втянула воздух ртом. Ее глаза широко открылись. Грейс испуганно озиралась по сторонам, пока не увидела меня.

– Хейден, – прошептала она.

– Тебе опять снился кошмар, – сухо и монотонно пояснил я.

Говорить по-другому я не мог. Едва Грейс проснулась, я убрал руку. Нас разделяло не меньше фута, и я не пытался сократить это расстояние.

– Да, знаю, – ответила Грейс.

Она помнила мое прикосновение и досадовала, что я убрал руку. Ей отчаянно хотелось встретиться со мной глазами. Я выдержал ее взгляд, но совсем недолго. Я чувствовал, как меня начинает к ней тянуть, и противился. Одно ее прикосновение, и я потеряю столь необходимую мне силу. Пусть это больно задевало ее, пусть я вел себя как последний эгоист… я сопротивлялся.

– Спокойной ночи, Грейс, – прошептал я и снова повернулся к ней спиной.

– Хейден…

Я зажмурился, стараясь внутренне отгородиться от нее, чтобы ее голос не вонзался мне в сердце.

Я не мог открыться и снова впустить Грейс в свою жизнь.

– Спокойной ночи, – все так же сухо повторил я, ненавидя себя за этот отвратительный тон.

Я почти слышал, как она сникла.

– Спокойной ночи, Герк, – едва слышно прошептала она, захлебываясь болью.

ГРЕЙС

Три дня.

Прошло уже три дня, как не стало Джетта, но в поведении Хейдена не наступило никаких перемен к лучшему. Скорее наоборот: с каждым днем его холодность и замкнутость только усиливались. Он мгновенно пресекал любые мои попытки поговорить о случившемся. Он постоянно следил, чтобы даже случайно не прикоснуться ко мне. Я начинала забывать тепло его объятий, непередаваемое ощущение наших переплетенных пальцев. Неужели он когда-то целовал меня? Хейден, в котором я черпала утешение, давно исчез. Никогда еще я не чувствовала себя настолько отрезанной от него.

Мне становилось все тяжелее находиться рядом с ним и сознавать свое полное бессилие что-либо изменить, однако я старалась не выпускать Хейдена из поля зрения. В мозгу застряла пугающая мысль: стоит мне на мгновение отвести взгляд, как он тут же исчезнет, отправившись мстить. Это желание целиком завладело его мыслями.

Было странно видеть его таким: колючим и совершенно чужим. Говорил он только по необходимости. Не верилось, что когда-то он улыбался и даже смеялся. Он смотрел на меня совсем не так, как прежде. В произносимых словах не было ни малейшего намека на теплоту. Казалось, вместе с Джеттом умерли и все эмоции Хейдена. Нынче его мысли крутились только вокруг способов мести Джоуне. Времени думать о чем-то другом, включая и устранение последствий налета, у него почти не оставалось.

Я понимала: Хейден намеренно вогнал себя в такое состояние. Намеренно поставил заслон всему и всем, чтобы не отвлекаться. Он подавлял душевную боль, а она все равно усиливалась, и не замечать ее становилось все труднее. В любое мгновение у него мог произойти срыв. Если кто-то заговаривал с ним, я внутренне сжималась, боясь, что вполне невинный вопрос может спровоцировать всплеск гнева. Но Хейдену удавалось держаться в рамках. Он гасил эмоции, заталкивал их на недосягаемую глубину. Это еще сильнее разбивало ему сердце, щадить которое он не собирался.

Я и сама с пугающей быстротой приближалась к срыву. Вопреки отчаянным попыткам оставаться сильной, душевная боль, досада и чувство отторженности вгрызались в меня, пока я не начала ощущать хорошо знакомое оцепенение. Я скорбела по Джетту, досадовала на свою неспособность убить Джоуну и прекратить грейстоунские бесчинства. Но отчуждение Хейдена я переживала тяжелее всего. Таким было его нынешнее отношение ко мне. Как ни тяжело было признаваться самой себе, я по-прежнему нуждалась в нем.

Я нуждалась в нем, а рядом со мной находилась лишь его оболочка.

Во мне зашевелились гнев и презрение, только раздувавшие внутренний конфликт. Имела ли я право сердиться на Хейдена, зная, в каком он состоянии? И смела ли я презирать его за то, что вытолкнул меня из своей жизни, когда я острее всего нуждалась в его участии?

Ответов на эти вопросы я не знала, но они продолжали меня терзать. Гнев и презрение были горючим материалом для костра, сложенного из вороха других эмоций. Достаточно искорки, чтобы он запылал. Я шла рядом с Хейденом, и его молчание разрывало меня.

– Куда мы идем? – спросила я, стараясь говорить твердо.

– Мне нужно оружие, – буркнул Хейден.

Мы находились возле штурм-центра. Он поспешил внутрь. Невзирая на все попытки оставаться спокойной, меня охватила паника.

– Зачем тебе оружие?

– Вечером я иду в Грейстоун.

Моя голова наполнилась тревожным звоном.

– Хейден, я не думаю…

– Грейс, я все равно туда пойду. Не трать слова понапрасну.

– Но ты же не…

– Грейс! – прошипел он, впервые сверкнув на меня глазами. – Я так решил.

Гнев, который я старалась подавить, снова пробивался наружу. Одно дело, когда тебя обрывают на полуслове и ставят заслоны. Но когда на тебя орут…

– Не ори на меня, Хейден. Я не позволю так говорить со мной.

Он стиснул челюсти. На подбородке дернулась жилка. Ноздри с напряжением вытолкнули воздух. Хейден грубо взъерошил себе волосы, затем искоса посмотрел на меня:

– Извини.

Он рванул дверь штурм-центра. Мы вошли. Я угрюмо наблюдала, как Хейден прошел прямо к оружейному шкафу. Начиналось то, чего я так боялась. Он не скрывал своих намерений. Хорошо это или плохо, я не знала. Но эта открытость злила меня еще сильнее. Хейден решил проникнуть в Грейстоун, убить моего родного брата и даже не считал нужным поговорить со мной об этом.

Знакомый мне Хейден исчез, и это меня убивало.

Глава 32. Суматоха

ГРЕЙС

Хейден готовил оружие. Он стоял ко мне спиной, отгородившись не только умственно, но и физически. Я лихорадочно искала довод, способный пробить его броню, но его замкнутость делала мою затею практически невыполнимой. Он решил пойти в Грейстоун, и его ничуть не заботили мои мысли на этот счет. Казалось, мы сдвинулись к самому началу наших отношений, к самому первому дню моего появления в Блэкуинге. Тогда он держался со мной столь же холодно и отстраненно. Но если несколько месяцев назад это вызывало у меня лишь легкую досаду, сейчас его отстраненность больно била по мне.

Жесткие слова и действия Хейдена начинали расшатывать мой рассудок, отчего эмоции еще активнее пытались вырваться из-под контроля. Я все понимала: да, он страдает; да, я стремлюсь хоть как-то ему помочь. Однако желание утешить Хейдена вступило в противоречия с эмоциями иного свойства.

– Я имею право голоса? – резко спросила я, больше не пытаясь удерживать гнев.

– Нет.

Это короткое «нет» вновь подняло во мне волну досады.

– Он – мой брат. Последний близкий родственник.

Учитывая, что я сама задумала, но не сумела убить своего последнего близкого родственника, довод был весьма шатким. Я пыталась хоть как-то пробиться к замурованной части личности Хейдена.

– А не ты ли собиралась его убить? – все тем же сухим и холодным тоном спросил Хейден. – Так какая разница, если это сделаю я?

– Собиралась, но не смогла, – возразила я.

Я привалилась к столу, скрестив руки на груди, чтобы не дрожали. Я сердито смотрела в спину Хейдена, занятого подготовкой пистолетов.

– Ничего, я смогу.

– Хейден, остановись на секундочку! – жестко потребовала я. – Тебя зациклило на мести, и ты совсем не думаешь, что можешь пострадать сам, если в таком состоянии отправишься в Грейстоун.

– Сейчас я не собираюсь об этом говорить, – упрямо заявил Хейден, заталкивая обойму в пистолет.

Он все-таки повернулся ко мне. Один пистолет был засунут за пояс, второй он держал в руке.

– Зато я собираюсь об этом говорить, – в тон ему ответила я.

Казалось, я общаюсь с капризным, обиженным ребенком, которым управляет не здравый смысл, а желание сделать мне назло.

– Само собой, – раздраженно бросил Хейден.

Он прошел мимо меня и скрылся за дверью. Я закусила губу, удерживаясь от немедленного ответа. Нет, этот разговор мы продолжим в хижине.

Походка Хейдена была тяжелой и напряженной. Такими же напряженными были и его плечи. Я шла следом, сжимая кулаки и стараясь выдерживать дистанцию в несколько шагов. Мне требовалось упорядочить разбегавшиеся мысли.

Но из этого ничего не вышло – мы слишком быстро вернулись домой. Хейден выкладывал пистолеты на стол, опять спиной ко мне. Я молча жевала губу и сердито пялилась на его плечи. Пусть скажет хоть слово. Но я знала: не скажет.

– Хейден, тебе нельзя идти в Грейстоун, – вновь начала я, не желая отступать.

У него сразу напряглись плечи. Он покрутил головой влево и вправо, затем шумно выдохнул, всем видом показывая, как его мучает этот разговор. Но после мучений, которые он принес мне, я не испытывала угрызений совести. Одно дело, если бы Хейден скорбел по погибшим, оплакивал их. Я бы с пониманием отнеслась к любому проявлению его чувств. Намного лучше дать волю слезам, чем разрываться изнутри. Но Хейден вел себя по-иному. Он демонстративно отказывался что-либо чувствовать. Загораживался. И это было направлено против меня.

– Почему это нельзя? – спросил он, по-прежнему стоя ко мне спиной.

Его голос звучал непривычно низко.

– Потому, Хейден! – Я обращалась к последним проблескам его рассудка. – Ты ничего не соображаешь. Тобою движет жажда мести, а это плохо кончится. Можешь мне верить.

– А может, мне все равно, – пробормотал он, равнодушно пожав плечами.

«Отстань», – говорил его жест.

– Хватит с меня твоих уловок! – не удержавшись, рявкнула я. – Сколько нам еще играть в эту дурацкую словесную игру? Тебе все равно? Зато мне не все равно, и ты это знаешь. Так что нечего швырять свое равнодушие мне в лицо.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Хейден повернулся ко мне. Я ожидала увидеть гневно пылающие зеленые глаза, а увидела погасшие и опустошенные.

– Грейс, я должен это сделать, – сказал он и снова пожал плечами, словно подчеркивая неизбежность затеи.

– Ты думаешь, что должен, хотя это не так, – возразила я. – Во всяком случае, не мчаться туда сейчас, без всякого плана действий.

Я пыталась успокоиться. Гневный напор в моем голосе приугас, но боль, вызванная поведением Хейдена, осталась. Я ждала ответа. Он молчал. Его лицо вновь стало маской, на которую я вдоволь насмотрелась за эти три дня. После нескольких фраз, вытянутых мною из него, он снова захлопывался.

– Пожалуйста, не делай этого, – едва слышно попросила я.

Хейден смотрел на меня. Я продолжала умолять, уже молча. Его не проняло.

– Извини, Грейс, но я иду в Грейстоун.

Я едва удержалась, чтобы не топнуть ногой от досады и его упрямства.

– Нет! – выкрикнула я, выплескивая скопившееся раздражение. Ну и упрямец. – Хейден, тебе нельзя идти в таком состоянии! Ты должен остановиться и подумать о случившемся. Прочувствовать случившееся, пропустить через себя, а не заслоняться от него. Еще немного, и твои заслоны тебя разрушат. Они уже это делают. Ты убиваешь себя своей мнимой бесчувственностью.

– Мне незачем это чувствовать, – с убийственным спокойствием прошептал он.

– Нет! – сорвалась на крик я. – Тебе это надо!

Глаза наполнились слезами страха и отчаяния. Я всегда ненавидела плакать, но мне не хватало сил удержаться от слез. Я достигла предела прочности. Я была слишком измучена, чтобы держать эмоции в узде.

– Ты от всего отгораживаешься, отказываешься разбираться в случившемся. Такой подход ничего не решит.

Слезы жгли мне горло.

– Так что ты от меня хочешь, Грейс? – спросил Хейден, качая головой и язвительно пожимая плечами.

Я сердито усмехнулась и больно закусила нижнюю губу. Голову я запрокинула, а когда снова посмотрела на Хейдена, меня встретил тот же равнодушный взгляд.

Чего же я хотела?

Я хотела, чтобы он перестал делать вид, будто его никак не затронула гибель Джетта. Хотела, чтобы он прочувствовал душевную боль, от которой до сих пор заслонялся, принял ее и продолжал жить с осознанием этого. Чтобы он прекратил загораживаться от меня и принял мои утешения. Хотела снова очутиться в его объятиях, услышать его ободряющие слова. А как мне хотелось утешить и ободрить его! Хотела, чтобы он снова улыбался, смеялся, снова был счастлив и смотрел на меня, как прежде. Чтобы он пережил кризис, а не оказался смятым недавними трагическими событиями.

Я хотела, чтобы вернулся мой Хейден. Мой Герк.

Все эти мысли хаотично кружились у меня в голове, не желая упорядочиваться. Когда я снова заговорила, слова шли не из ума, а из сокрушенного, переполненного эмоциями сердца.

– Ну почувствуй хоть что-то! Перестань загораживаться от меня. Прими мою помощь. Ты должен разобраться в случившемся и перестать делать вид, будто ничего не произошло. Ты должен…

Слезы подобрались незаметно. Я громко всхлипнула.

– Должен помочь мне, – срывающимся голосом произнесла я. – Ты нуждаешься во мне. Я же знаю, что нужна тебе.

Хейден молча смотрел на меня. По моей щеке катилась молчаливая злая слеза. Нас разделяло несколько футов, но никто не сделал и шага навстречу. Наконец Хейден, не сводя с меня глаз, медленно покачал головой:

– Не могу.

Я ощутила его ответ будто удар кинжалом в сердце. Сжалась, точно два этих слова угрожали сбить меня с ног. Плотно закрыла глаза и снова всхлипнула, уронив еще несколько слезинок.

Любимый человек вдруг оказался далеко-далеко, потерявшись в пространстве необъятного мира. Но гораздо хуже было другое: я чувствовала, что он потерян для меня.

Мое сердце стучало еле-еле. Я пыталась найти хоть какой-то способ остановить Хейдена или, по крайней мере, пробиться к его сознанию. Возведенные им стены были настолько высоки, что я не видела их вершин. Можно ли их сломать? Хватит ли мне сил сократить пугающее расстояние, возникшее между нами?

И когда я уже теряла всякую надежду, в голове вдруг мелькнула отчаянная мысль. Я ухватилась за нее как за последний способ сломать невидимые стены. Если это удержит Хейдена от непродуманной и явно гибельной вылазки, значит я нашла подходящий способ. Быстро, чтобы не передумать, я подбежала к письменному столу и достала из нижнего ящика дневник. К месту, где стоял Хейден, я шла медленно, успев пролистать дневник до нужной страницы.

Под жгучим взглядом Хейдена я остановилась возле него и молча подала ему дневник со списком недавних жертв на нескольких страницах. Сорок три имени. А в самом конце короткая запись, причинявшая наибольшую боль. «Джетт».

– Вот, Хейден, взгляни, – потребовала я.

Он даже рот раскрыл от напряжения, сообразив, чтó я ему показываю. Потянулись секунды тишины и гнетущего, удушающего напряжения.

– Зачем ты это сделала? – угрожающим шепотом спросил он.

Каждое слово источало гнев. Взгляд Хейдена буквально прикипел к странице.

– Хотела тебе помочь. Представила, каково тебе будет делать это самому, и решила хоть немного уменьшить твою боль. Но если бы знала, что ты загородишься от случившегося, не притронулась бы к дневнику. Я пыталась тебе помочь, уберечь от дополнительных страданий, а сделала только хуже, потому что теперь ты просто… бесчувственное бревно.

У него резко дернулась челюсть. Кажется, его даже трясло от списка жертв. Впервые за эти дни в нем что-то шевельнулось. Я уловила проблеск гнева.

– Ты не… ты не имела права это делать, – сердито произнес он.

Такие слова меня удивили. Сердце сжалось, но я решила стоять до конца.

– Я сделала это ради тебя, потому что люблю тебя, – твердо сказала я. – И сейчас я все делаю из любви к тебе…

Хейден бурлил. Его трясло.

– Нечего было своевольничать, – прошипел Хейден.

Я знала этот угрожающе спокойный тон, но не испугалась и заговорила снова:

– Хейден, взгляни на эти имена. Тебе они скажут гораздо больше, чем мне. Ты потерял так много своих подопечных… мы потеряли Джетта. Но взять и отгородиться от потерь… это не поможет. Да, это больно. Сама знаю. Но тебе необходимо прочувствовать боль, иначе не наступит исцеление.

– Потеряли, – сухо повторил Хейден, отступая на шаг и упираясь в меня взглядом.

– Да.

– Грейс, а Джетт что, просто заблудился в лесу?

– Нет…

– Или мы взяли его на прогулку в город и он потерялся в развалинах? – все в том же тоне продолжал Хейден.

Каждое его слово было насквозь пропитано гневом, а взгляд прожигал меня насквозь.

– Хейден, не цепляйся к словам. Ты прекрасно понял, о чем я…

«Образумься и просто послушай», – мысленно умоляла я.

– Или мы затеяли какую-то идиотскую игру и теперь не можем его найти? – прошипел Хейден, делая угрожающий шаг в мою сторону.

Таким разъяренным я Хейдена еще не видела.

– Нет, – ответила я, заставляя себя оставаться спокойной.

– Или ему надоест нас дурачить и он скоро появится? Весь довольный и счастливый, хотя мы и считали его потерянным?

Хейден не кричал, но его гневный шепот был хуже крика и звучал тяжело и мрачно. Это была концентрированная боль.

– Нет, – твердо повторила я.

Обстановка в хижине ощутимо изменилась. Мы продолжали стоять и пристально смотреть друг на друга.

– Он не появится. А знаешь почему? Потому что он не потерялся. Джетт мертв и не вернется. Я могу проявлять любые чувства, но реальности они не изменят.

Голос Хейдена звучал все громче. Невидимые стены дали трещины. Ему уже было не сдержать эмоций. Каждое слово, брошенное Хейденом, словно било меня в грудь, отзываясь во всем теле. Хейден вдруг стронулся с места. Затаив дыхание, я следила, куда он направится. Подойдя к стене, где висела картина Джетта, он сдернул дощечку. Вернувшись ко мне, Хейден застыл, держа картину на вытянутых руках. Он вцепился в дощечку до белизны костяшек. Даже кончики пальцев побелели.

– Это закончилось, – отрывисто бросил мне Хейден, указывая на картину. – И никогда уже не повторится, потому что Джетт не потерян. Он мертв.

Мне хватило силы воли, и я не вздрогнула, когда Хейден, размахнувшись, швырнул дощечку в дальний конец хижины. Там она громко ударилась о стену и с лязгом запрыгала по полу. У меня сбилось дыхание. Не верилось, что он так поступил с подарком Джетта. И в то же время я испытывала несказанное облегчение. У Хейдена наступил срыв.

– Джетт… – Он шумно глотнул воздуха и сердито мотнул головой. – Джетт мертв.

– Я знаю, Хейден, – прошептала я, чувствуя, как по лицу катятся тихие слезы.

Пронзительная боль, овладевшая Хейденом, передалась и мне. Еще немного, и напор этой боли захлестнет его целиком.

– Джетт мертв, и я не смог его спасти, – признался Хейден, давясь словами.

Он пристально смотрел на меня, цепляясь за быстро ускользавший самоконтроль. В глазах блестели слезы.

– Знаю, – повторила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя и у самой в голосе была сплошная боль.

Дыхание Хейдена делалось все сбивчивее и учащеннее. Он сжимал челюсти, сражаясь с рвущимися наружу слезами. Каждая секунда казалась вечностью. Мы смотрели друг на друга, а воздух вокруг нас гудел от напряжения, боли и множества других эмоций.

– Грейс… – дрожащим голосом успел произнести Хейден, и его захлестнула эмоциональная лавина, от которой он загораживался все эти дни.

Наступил слом.

На его щеке блеснула катящаяся слеза. Я бросилась к Хейдену, обняла за шею и крепко прижала к себе. Его руки обвили мою талию. Хейден цеплялся за меня со всей остававшейся у него силой. Мне стало немного легче. Из его груди вырвалось душераздирающее рыдание. Перелом, которого я так ждала, наступил. Мое лицо тоже стало мокрым от слез. Воздух жег мне горло.

Хейден уткнулся в мою шею, и она быстро взмокла от его слез. Его всхлипывания отдавались у меня в голове. Мы обнимались с каким-то неистовством. Наконец… наконец-то Хейден позволил себе прочувствовать гибель каждого. В особенности – гибель Джетта. Он сотрясался всем телом, заставляя сотрясаться и меня. Он дышал так, словно каждая порция воздуха сжигала ему легкие. Я чувствовала, как от переживаний Хейден распадается на части, а вместе с ним распадалось и мое сердце.

– Все хорошо, Хейден. Все хорошо, – повторяла я с той долей уверенности, какую позволяло мое собственное взбаламученное состояние.

Я гладила его волосы, плечи, спину… везде, куда могли дотянуться мои руки, я старалась утешить его своими прикосновениями. Из груди Хейдена вырвалось еще одно судорожное рыдание. Я крепче обхватила его плечи. Слезы не давали ему говорить. Я попыталась унять собственные, но дрожь в ногах и жжение в горле не давали это сделать.

Не знаю, сколько времени мы вот так простояли. Хейден плакал, выдерживая напор боли, которую он так долго подавлял. Мне казалось, я ощущаю, как боль вырывается у него изнутри. Если уподобить эмоции телесным мучениям, сейчас Хейден кровоточил бы с головы до пят. Возможно, пройдет не один час, прежде чем он сможет говорить. А пока, изо всех сил стараясь его утешить, я ощущала лишь дрожь его тела, неровные удары сокрушенного сердца и судорожную хватку его рук.

– Прости меня, Грейс, – глухим, дрожащим голосом прошептал он, не отрываясь от моей шеи.

– Все нормально, – ответила я, качнув головой.

Я знала: теперь, когда Хейден снова впустил меня в свою жизнь, его душевные раны исцелятся. Не сразу, конечно. Со временем. Но сейчас меня это не заботило. Произошло то, на что я надеялась: Хейден перестал загораживаться от чувств.

Потом он чуть отодвинулся, и наши глаза снова встретились. Его щеки были мокры от слез. Вокруг глаз появились ярко-красные круги, составлявшие резкий контраст с зеленью радужных оболочек. Только сейчас я заметила в его глазах легкий оттенок синевы, который прежде было трудно разглядеть. Боль на его лице была настолько ощутимой, что я ловила ее излучения.

– Ты меня по-прежнему любишь? – спросил Хейден, с волнением ожидая моего ответа.

– Конечно же люблю, – мгновенно ответила я, чувствуя огненные потоки, вновь забурлившие между нами. – Я люблю тебя, Хейден. Очень.

– И я люблю тебя, Грейс. Больше, чем ты думаешь.

Его ответ вызвал у меня легкую улыбку. По телу разлилось приятное тепло. В душе снова вспыхнула надежда. Нам предстоял еще очень долгий путь по возвращению к тому, что называлось нормальной жизнью. Но начало было положено, хотя и далось оно нам с изрядной болью.

Глава 33. Особый знак

ХЕЙДЕН

Я лежал, обнимая Грейс. Успокоительное тепло ее тела постепенно проникало в мое – холодное и одеревеневшее. Мы переместились на кровать и легли лицом к лицу, обнявшись так крепко, как только возможно. Моя рука обвилась вокруг ее талии. Пальцы Грейс рассеянно гладили мою спину. Другая ее рука оказалась прижатой к моему едва бьющемуся сердцу.

Я наконец почувствовал то, чего так жаждал, но в чем упорно себе отказывал, зациклившись на своей боли. Любовь. Грейс любила меня больше, чем я заслуживал. Она это доказала, выдержав самые отвратительные часы, когда я так от нее отдалился. Я до сих пор не полностью осознал, как же мне повезло любить такую потрясающую женщину. Зато я чувствовал эту любовь каждой клеточкой своего существа.

Тяжело вздохнув, я подался вперед и поцеловал Грейс в лоб. Шею обдало теплом ее дыхания. Грейс еще теснее прижалась ко мне.

– Ты меня прости за то, что был таким эгоистичным придурком, – пробормотал я.

Этих слов было ничтожно мало, но их требовалось произнести, чтобы в полной мере прочувствовать всю тяжесть и глубину неимоверной боли. День за днем я упрямо сопротивлялся ей, но, как сказала Грейс, мне нужно было ее пережить. Я должен принять гибель Джетта, а не загораживаться от нее и от гибели еще сорока двух человек. Это не поможет. И когда начался перелом, когда я бросился в распахнутые, ожидающие руки Грейс, я был одной сплошной кровоточащей эмоцией. Меня разносило по частям. Каждый вдох отзывался обжигающими слезами, каждый удар сердца становился мучительным. Удивительно, как оно еще продолжало биться. Все это было телесным отражением моей душевной боли. Она-то и разрывала меня на куски, а руки Грейс удерживали, не давая мне распасться окончательно.

– Хейден, все нормально, – негромко отозвалась она. – Я понимаю, почему ты так себя вел.

– Трагедия трагедией, но я не имел права так глухо отгораживаться от тебя, – сказал я.

Меня уже начинало захлестывать чувство вины.

– Конечно не имел, но сейчас ты хотя бы это понимаешь, – деликатно заметила Грейс.

Я замолчал, выдерживая напор не самых приятных эмоций. Грусть, скорбь, чувство поражения и вины. Очень многое просто не хотелось ощущать, но я знал, что это еще долго будет преследовать меня. Но было и другое чувство. Слабое, почти придавленное упомянутым напором, но не исчезавшее.

Благодарность.

– Спасибо тебе за все. За то, что была рядом и выдерживала меня… такого.

Мне не терпелось услышать ее ответ.

– А как же иначе? Так люди и поступают, когда они кого-то любят. Согласен? Я не могла махнуть на тебя рукой.

Изгиб ее бровей подсказывал: Грейс волновало, что я ей не поверю. Я наклонился и поцеловал ее наморщенный лоб.

– Согласен.

Разум подкинул мне еще один повод извиниться перед Грейс и поблагодарить за помощь.

– И… прости, что наорал на тебя за имена, вписанные в дневник. Как у меня язык повернулся тебя упрекать? Ты… так потрясающе мне помогла. За это можно только благодарить, а не отчитывать.

– Все нормально, Хейден, – ответила она, чмокнув меня в шею. – Спасибо за извинение.

– Даже не верится, что ты настолько мне помогла, – с нескрываемым изумлением продолжал я.

Ей ведь тоже было непросто переносить имена и фамилии погибших на бумагу. Грейс пожертвовала частицей себя, уберегая меня от этой скорбной обязанности.

– Как же я тебя люблю, Медведица.

Грейс тихо ойкнула и поуютнее прижалась ко мне, обняв за шею. Я тут же обвил ее талию, и мы замерли.

– Как я счастлива услышать от тебя эти слова, – прошептала она, уткнувшись мне в шею.

Я закрыл глаза, наслаждаясь успокоительной крепостью наших объятий. Обнимать Грейс – какое чудесное занятие! И почему я столь долго лишал себя этого удовольствия?

– И я очень люблю тебя, Герк.

Мое сердце откликнулось гулким, радостным ударом. Наши прозвища, появившиеся невзначай, когда мы весело дурачились, превратились в нечто большее. У них появилась эмоциональная нагрузка, и мы это чувствовали всякий раз, называя друг друга так. Прозвища целиком принадлежали нашему общему внутреннему миру, что делало их особенно дорогими для меня. Уверен, что и для Грейс тоже.

Через какое-то время наши тела сами собой отодвинулись, но ненамного. Пальцы Грейс продолжали бродить по моей спине, и моя рука не покидала ее поясницы. Мне вспоминалась наша самая первая встреча… Это сколько же месяцев прошло с тех пор? Существовала одна главная причина появления Грейс в моей жизни. Я не оговорился: именно существовала, и, как ни печально, с недавних пор ее существование оборвалось.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – спросил я.

– И о чем же ты сейчас думаешь? – вопросом ответила Грейс, осторожно улыбнувшись.

– Это из-за него мы с тобой вместе. – Я нарочно говорил медленно. Хотелось видеть, как Грейс воспринимает каждое слово. – Из-за Джетта. – Я невольно вздрогнул, произнеся имя мальчишки. – Джетт – главная причина, почему ты вообще появилась в моей жизни.

Грейс приоткрыла рот, удивленно вскинула брови. Поняла, что так оно и есть!

– Не увяжись он за вами в Грейстоун, я бы вообще не столкнулась с тобой…

Она рассуждала вслух, уловив направление моих мыслей.

– А если бы столкнулась, ни за что бы не отпустила. Я бы не оказался перед тобой в долгу и, возможно, не спас бы тебя и не притащил в Блэкуинг…

Все нити моих отношений с Грейс так или иначе тянулись к Джетту. Из-за него Грейс нас застукала и потом отпустила. Из-за него я оказался перед ней в долгу и на следующий день вернул долг. В результате Грейс оказалась пленницей Блэкуинга, а я вскоре в нее влюбился.

И все благодаря Джетту.

От этих мыслей у меня снова сдавило горло. Джетт уже не узнает, как невероятно я благодарен ему за то мальчишеское своеволие. Канистра, опрокинутая им на грейстоунском складе, привела к самому замечательному событию в моей жизни… а он так и не узнал. И я уже не смогу ни поблагодарить его, ни сказать, как сильно его любил.

– Надо же, – удивленно моргая, прошептала Грейс. Она тряхнула головой и с изумлением повторила: – Надо же…

– Он об этом никогда не узнает… – Я смотрел на изменившееся лицо Грейс. – Он не узнает, что стал причиной самого замечательного события в моей жизни.

Грейс чувствовала, я сказал не все, и молча ждала продолжения. Ее пальцы не переставали гладить мою спину.

– Он подарил мне встречу с тобой, а я уже не смогу поблагодарить его за удивительный подарок. Он так и не узнает, как я ему благодарен за ту беспечную самовольную отлучку из Блэкуинга… И как сильно я его любил, он тоже не узнает.

И снова мне сдавило горло. Я с трудом выдерживал взгляд Грейс. Пытаясь успокоиться, я сощурился и выдохнул весь скопившийся воздух.

– Хейден, он это знал. – Грейс коснулась моего лица, заставив открыть глаза. – Он очень тебя любил и знал, что ты тоже его любишь. Тебе не требовалось говорить об этом.

– Но я должен был ему сказать…

– Он знал, – мягко, но решительно перебила меня Грейс. – Поверь мне и перестань сожалеть.

Я протяжно вздохнул и кивнул, пытаясь ей поверить. Я искренне хотел верить, что Джетт знал, насколько он мне дорог, хотя и никогда не слышал от меня ласковых слов. Но почему-то не верилось.

– Я уже не смогу его поблагодарить за то, что он, по сути, привел меня к тебе.

– По-моему, он и об этом знал, – задумчиво сказала Грейс. – Помнишь, как он изобразил на картине нас втроем? Он был наблюдательнее, чем тебе казалось. Он знал, что мы с тобой не просто делим одну хижину.

Я не находил слов для ответа. Пальцы Грейс качнули цепочку кулона на ее шее.

– А что, если… это и его символ? – спросила она, дотрагиваясь до кулона. – Маленькое кольцо?

Сердце в очередной раз кольнуло, но идея Грейс мне понравилась.

– Как замечательно ты придумала.

У меня с этим кулоном было связано очень многое: родители, их гибель, любовь к Грейс. Добавление имени Джетта казалось правильным шагом.

– Ну, значит, решено. Меньшее кольцо – для Джетта.

– Ему бы это очень понравилось, – подхватил я.

Странно было говорить о Джетте в прошедшем времени. В моем сознании все равно сохранялось ощущение нереальности его смерти. Я словно до сих пор ждал, что он вдруг появится и с присущим ему энтузиазмом начнет соваться во все взрослые дела. В мозгу всплыло упоминание Грейс о картине, и меня опять захлестнуло чувство вины. Я нашел взглядом место, где она упала, ударившись о стену после моего броска.

– Посиди тут.

Поцеловав Грейс в лоб, я нехотя выбрался из кольца ее теплых рук. Ноги понесли меня в другой конец комнаты. Я шел, не отрывая взгляда от картины. К счастью, она не пострадала от моей вспышки. Я осторожно поднял дощечку, боясь, как бы она не рассыпалась от прикосновения. Я держал ее обеими руками, водя большими пальцами по гладкому дереву и всматриваясь в то, что изобразили худенькие руки Джетта.

Три фигурки, стоящие рядом, каждая из которых сразу узнавалась. Руки-прутики, соединенные вместе. У меня зашлось сердце. Я набрал побольше воздуха, не в силах оторваться от бесхитростного изображения. Кончиками пальцев я осторожно провел по маленькой фигурке, чьи растрепанные волосы очень напоминали мои.

Грейс подошла так бесшумно, что я не заметил. Ее теплые руки обхватили мою талию. Теплые губы прижались к моей лопатке. Она передвинула руки мне на живот, и там я накрыл ее ладони своей, тая от ее успокаивающего прикосновения. Мы молча смотрели на подарок Джетта, потом я осторожно снял ее руки и прошел к стене. Приказав пальцам не дрожать, я вернул картину на прежнее место, потом убедился, что та висит надежно и без перекосов.

Грейс встала рядом. Мы снова молча смотрели на единственную вещественную память о Джетте.

– Красиво, – тихо сказала она.

Я обнял ее за плечи. Ее руки вновь легли мне на талию.

– Ты ведь никуда сегодня не пойдешь? – робко спросила Грейс.

Я чувствовал: она смотрит на меня, но мне было не оторвать взгляда от картины. Как бы мне ни хотелось отомстить за смерть Джетта, я сознавал правоту Грейс. Как она и сказала перед моим срывом, для мести нужно иметь план.

– Не пойду, – торопливо ответил я.

– Слава богу, – облегченно выдохнула она, привалившись к моему плечу.

– Но мы должны встретиться с нашими и разработать план. Мы и раньше понимали необходимость устранения… его. – Я не мог себя заставить произнести имя ее брата. – Просто теперь это приобрело более… личный характер.

Пальцы Грейс теребили край моей рубашки. Я ждал ее ответа, но она медлила.

– Да, ты прав, – с некоторой неохотой наконец согласилась она.

И хотя Грейс первой предложила ликвидировать ее брата, ей и сейчас было невероятно трудно переступить эту черту.

– Я должна была сделать это еще тогда. Такой редкий шанс выпал, – напряженно, с болью в голосе сказала она. – Но не смогла, и теперь…

– Грейс, не надо оправдываться… – Я повернулся к ней. Она стояла, опустив руки. – Мы сообразим, как нам действовать.

Она кивнула и уставилась в пол, покусывая нижнюю губу. Впечатляющая картина неуверенности в себе. Мне всегда было тяжело видеть Грейс в таком состоянии – сомневающейся в себе или сожалеющей о своих поступках. Я протянул руку и осторожно высвободил ей нижнюю губу. Потом погладил по щеке.

– Мы сообразим, как нам действовать, – повторил я, подбадривая ее кивком. – Вместе. Хорошо?

– Да, – шмыгнув носом, ответила она.

Я невесело улыбнулся. Наши глаза встретились. От недолгого прикосновения к ее щеке мне вдруг невероятно захотелось почувствовать ее губы. Нежно и неспешно я прижался к губам Грейс и поцеловал ее впервые за… Казалось, мы не целовались много лет. Грейс растворилась во мне. Наши губы плотно сомкнулись. Моя рука так и оставалась на ее щеке.

Этот поцелуй не был крепким и не имел продолжения, но он подарил мне приятные волны тепла, разлившегося по телу. Как здорово, что я мог снова целовать Грейс. Душевное и телесное состояние слились воедино, да так, что не хотелось останавливаться. Сердце тяжело ухало, латая часть трещин, появившихся за эти дни.

Мы разомкнули губы. Я ткнулся лбом в ее лицо. Медленно подняв веки, увидел, что глаза Грейс тоже были закрыты.

– Хейден, мне так тебя недоставало, – шепотом призналась она.

Я понимал ее. Никуда не исчезая, я настроил вокруг себя таких умственных барьеров, что Грейс казалось, будто меня нет рядом. Мне опять стало совестно за мучения, на которые я ее обрек.

– Я вернулся и не исчезну, – как можно мягче сказал я. – Можешь не беспокоиться.

– Вот и хорошо, – прошептала Грейс и закрыла глаза.

Я смотрел на нее и ждал, когда ее глаза откроются. Они открылись, и она улыбнулась. Еще раз погладив ее по щеке, я схватил ее за руки и ощутил ответное пожатие.

– Давай соберем наших, – предложил я. – Время еще не позднее. Сделаем что-нибудь полезное.

У меня затрепетало сердце, когда Грейс по-настоящему улыбнулась и даже рассмеялась:

– Конечно. Идем.

Покинув хижину, мы отправились искать всех, кто нам требовался для выработки плана. Вскоре мы уже шли к штурм-центру. С нами были Кит, Докк, Дакс и, к моему изрядному удивлению, Люти. По правде говоря, я вообще забыл о ее существовании. Однако когда мы заглянули к Даксу, там обнаружилась и Люти, предложившая посильную помощь. Грейс осторожно высвободила руку из моей (я постарался скрыть досаду) и пошла рядом с Люти, оттеснив Дакса ко мне. Кит с Докком шли впереди, о чем-то разговаривая. Словом, все разбились по парам.

– А ты выглядишь получше, – заметил мне Дакс.

Я смущенно посмотрел на него. Виделись ли мы вообще в эти три дня? Не помню. Казалось, горе заслонило от меня все. Я едва мог вспомнить, чем занимался в каждый из дней, если не считать варева мстительных мыслей.

– Да, – уклончиво ответил я. – И ты тоже.

Не знаю, так ли это. «Наверное, так», – подумал я, взглянув на него.

Он стал посерьезнее. Правильнее сказать, несколько притушил свое легкомыслие.

В ответ Дакс что-то промычал. Я оглянулся на Грейс и Люти. Они шли футах в пятнадцати от нас и негромко переговаривались. Люти улыбалась.

– Люти живет у тебя? – как можно непринужденнее спросил я.

– Ага. Уже несколько дней. С тех пор как… это произошло, – ответил Дакс и вдруг отвел глаза. – Я подумал, что тебе надо побыть наедине с Грейс.

Я хмыкнул и впервые за все это время ощутил проблеск любопытства.

– Ты уверен, что только по этой причине?

Дакс сердито посмотрел на меня и выпучил глаза.

– Люти – милая девчонка. Согласен? Дай мне передышку, – сказал он, неопределенно пожав плечами.

– И к тому же симпатичная, – невозмутимо добавил я, внимательно следя за его реакцией.

– Разве у тебя нет Грейс? – игриво спросил Дакс и едва заметно улыбнулся.

– Конечно есть. И у тебя тоже кто-то может быть. Сам знаешь, – искренне ответил я, стараясь говорить потише, чтобы девчонки не услышали.

Он всегда и во всем поддерживал нас с Грейс. Пусть знает, что и я обязательно поддержу его и Люти. У меня есть Грейс, у Кита – Мэлин. Даксу тоже нужна была пара.

– Она напоминает мне Ви, – тихо сказал он, отбросив недавнюю игривость. – Разве это плохо? Я сам толком не пойму, хорошо или плохо.

Я задумался над его вопросом. Мы уже подходили к штурм-центру, где нам предстояло обсуждать совсем другое.

– Не вижу тут ничего плохого, – честно ответил я. – Ты только убедись, что тебя привлекает она сама, а не память о Виолетте.

– Да, ты прав, – согласился Дакс. – Спасибо, дружище.

– Всегда готов помочь, – ответил я в его манере.

Кит с Докком скрылись внутри. Я открыл дверь, пропустил Дакса и остался ждать Грейс и Люти. Люти я дружелюбно кивнул. Она смущенно посмотрела на меня и неуверенно улыбнулась, а потом поспешила вслед за Даксом. Грейс, шедшая следом, улыбнулась мне во весь рот. Я легонько ущипнул ее за бок, и она по-девчоночьи захихикала.

Но стоило мне войти в штурм-центр, всю непринужденность как ветром сдуло. Каждый точно знал, о чем мы будем говорить, и эта тема требовала иного настроя. Планировать убийство командира другого лагеря – занятие само по себе мрачное и отвратительное. Еще отвратительнее, когда его родная сестра не только присутствует при разговоре, но и вместе с нами ищет наиболее действенный способ устранения брата.

Дакс с Люти встали по другую сторону стола. Кит и Докк – по бокам. Настроение у всех было сумрачное. Я с трудом припоминал, когда в последний раз видел друзей. В своем эгоистичном скольжении вниз по спирали я по-настоящему думал только о мести за смерть Джетта.

Эти мысли и сейчас отравляли мне мозг, хотя темный туман частично рассеялся, и я снова мог рассуждать здраво и последовательно. Как тут не благодарить Грейс? Правда, душевная боль тоже никуда не делась. Каждый удар сердца отзывался болью. Однако это я уже связывал с мазохистскими особенностями своего характера. Я знал, что эту боль мне нужно пережить сполна.

Пока я собирался с мыслями, все выжидательно смотрели на меня. Я обвел глазами собравшихся и остановил взгляд на потрясающих зеленых глазах Грейс. Она ободряюще кивнула, хотя на ее лице мелькнул едва заметный отблеск печали. Я смотрел на нее, оценивал реакцию и пытался угадать ее мысли.

Я знал, каким болезненным станет для Грейс этот разговор, но оттягивать его было нельзя. Выждав еще пару секунд, я обратился к собравшимся:

– Итак, все здесь. Начнем разрабатывать план.

– Какой план, сынок? – со своей обычной невозмутимостью спросил Докк, внимательно глядя на меня.

Я чувствовал, как Грейс сжалась внутри. Мне предстояло высказать то, в чем она убедилась уже давно.

– Мы намерены раз и навсегда положить конец грейстоунским нападениям. Для этого нам необходимо устранить Джоуну.

Глава 34. Стратегия

ГРЕЙС

Резкие слова Хейдена были встречены в полном молчании. Зато я сразу почувствовала на себе взгляды собравшихся. Я старалась ни на кого не смотреть, заставляя себя сохранять нейтральное выражение лица. Я понимала необходимость этого шага. Как-никак идея принадлежала мне, но я противилась ее осуществлению сильнее, чем ожидала. Пока никто не решался нарушить тишину, передо мной вдруг мелькнул образ Джоуны. Я помнила, как он изменился в лице, увидев, что я наставила на него пистолет. Его это больно задело. Потом он спешно скрылся, но воспоминание врезалось мне в память.

Проблеск эмоции – вот что меня тогда остановило. Вдруг в самой глубине его безжалостной души еще остался тот, кого я считала своим братом? Джоуна никогда не был ласков со мной, я не видела от него ни братской поддержки, ни братской заботы. Но он не сразу превратился в нынешнее чудовище. Когда-то мы были зависимы друг от друга. Это больше напоминало союз по расчету, чем отношения брата и сестры. Увы, то время давным-давно прошло.

Рука безотчетно поднялась к сердцу, и я ощупала шрам. Напоминание о том, что люди меняются, собственноручно оставленное братом.

Я тряхнула головой, чувствуя, что эту задачу надо решать, и как можно быстрее. На совести Джоуны были сотни загубленных жизней, и прежде всего – жизнь Джетта. Гибель мальчишки ранила сильнее остальных.

Однажды я оплошала, но больше не поддамся слабости.

– Да, – сказала я, нарушив затянувшееся молчание. – Джоуна заслуживает смерти. С его устранением все атаки Грейстоуна прекратятся.

– Ну, Грейс… – вырвалось у Докка.

Он смотрел на меня сочувственно, с пониманием и кивал, неслышно выдыхая. Новость его явно опечалила, но возражать он не стал. Даже Докк понимал: пора.

Дакс тихо выругался, удивленно выгнул брови и пробормотал:

– Грейс, но ведь он же твой брат.

– Знаю, – спокойно ответила я. – Людям свойственно меняться. Сейчас Джоуна не тот, каким был. Он превратился в чудовище. Если его не устранить, будут новые жертвы. Он уже погубил изрядное число жителей Грейстоуна. Все знают, сколько из-за его атак погибло у нас, включая…

– Джетта, – с ощутимой болью добавил Хейден.

Я мельком взглянула на него, поблагодарив печальной улыбкой:

– Да.

И снова возникла пауза: тяжелая, скорбная. Все думали о потрясающем мальчишке, чья жизнь оборвалась так рано. Казалось, боль этой потери останется с нами до конца дней, и у многих она будет гораздо острее, чем у меня, поскольку они знали Джетта с самого рождения.

– И какой план? – спросил Кит.

– Для того мы здесь и собрались, – ответил Хейден, голос которого снова звучал ровно, – чтобы его выработать.

– А ваши соображения? – спросил Дакс, глядя то на меня, то на Хейдена. – Что-нибудь вроде атаки на Грейстоун?

– Как вариант, – сказал Хейден.

Он смотрел не на собравшихся, а в центр стола, продолжая раздумывать.

– Хейден, а ты говорил с Шоу? – спросил Докк.

Хейден мгновенно напрягся. На губах появилась злобная усмешка. Ему было не сдержаться. У меня похолодела спина. Сразу вспомнилось мерзкое ощущение руки Шоу на моем теле и расправа Хейдена, когда он едва не убил паршивца. Не скажу, чтобы меня заботило самочувствие Шоу, но я знала: благодаря заботам Докка он медленно выздоравливает.

– Нет, – угрюмо ответил Хейден.

– Возможно, стоило бы, – осторожно предложил наш врач.

– Этот парень – противник Джоуны, – заметил Дакс. – Вроде даже возглавляет группу сопротивления. Так?

– У нее надо спросить, – бросил Хейден, кивнув в сторону Люти.

– Это так. – Чувствовалось, Люти немного обижена упреком Хейдена, но ей не хватало смелости открыто возразить. – Еще до последней атаки Шоу пытался расправиться с Джоуной.

– Какие у нас основания тебе доверять? – спросил Хейден.

– Не наезжай так, дружище, – посоветовал ему Дакс и укоризненно посмотрел на Хейдена.

Хейден этого даже не заметил.

– Мы можем доверять Люти, – вмешалась я, положив руку Хейдену на спину.

– Ладно, – злобно процедил Хейден. – Я поговорю с ним. Посмотрим, что вообще он скажет.

– Тогда отправляемся в больницу? – предложил Докк, оглядывая нас.

Все согласно закивали, готовые покинуть штурм-центр.

– Подождите, – сказала я, снова стянув внимание на себя. – Я должна кое-что сказать.

Собравшиеся терпеливо ждали. Я глубоко дышала, собирая всю силу духа, какая у меня была.

– Не знаю, как мы это осуществим и в результате каких действий, но… убить его должна я.

Мне тут же принялись возражать.

– Грейс, нет.

– Тебе незачем это делать самой.

– Это несправедливо.

– Другие вполне справятся.

Молчали только двое: Докк и Хейден. Глаза Хейдена были устремлены на меня. Таким я видела его в хижине, когда начали рушиться его внутренние стены. Изогнутые брови, пронзительные зеленые глаза и чуть нахмуренный лоб. Я почти читала его мысли. Чувствовалось, он знал, что я это скажу.

– Это должна сделать я сама, – твердила я, упрямо мотая головой.

– Но почему? – спросил явно ошеломленный Дакс.

– Потому что… потому что потом я не хочу ненавидеть за это дело кого-то из вас.

– Грейс, это же глупо, – сказала осмелевшая Люти.

Она не замечала, что стоит почти вплотную к Даксу.

– Наоборот, – твердо возразила я подруге. – Когда его не станет, вы для меня останетесь единственной семьей. И я не хочу до конца жизни вспоминать, как кто-то из вас убил моего брата. А если это сделаю я, с собой я как-нибудь договорюсь.

Это была сущая правда. Все равно я отчасти винила бы убившего Джоуну. Обвинять себя я могла сколько угодно и продолжать жить, сознавая себя братоубийцей. Но я не хотела, чтобы вина легла на кого бы то ни было из моей новой семьи. На Кита. Дакса. И прежде всего на Хейдена.

– Грейс…

От звука голоса Хейдена меня пронзила дрожь. Он был полон молчаливой, отчаянной мольбы. Его лицо оставалось таким же. И глаза. Он покачал головой, но больше ничего не сказал.

– Пусть это сделает другой, – предложил Кит. – Тот же Шоу.

– А ты его видел? Он застрял в больнице надолго. Это нужно делать быстро, пока не появились новые жертвы.

Возразить против такого довода не смог никто. Собравшиеся снова умолкли и напряженно подыскивали иные доводы, все еще надеясь меня отговорить.

– Быть может, мне повезет, и кто-то в Грейстоуне решит эту задачу раньше, но я сомневаюсь. Если же ее решение останется за нами, исполнительницей буду я.

Возражений не последовало. Собравшиеся кивали.

– Грейс, у меня нет и тени сомнения, что ты – одна из сильнейших женщин, с какими я имел удовольствие быть знакомым, – сказал Докк. – Но даже тебе придется выдержать нешуточную внутреннюю борьбу. Нужно учитывать масштаб и нестандартность ситуации.

– Да, Докк. Но я выдержу.

Один раз я провалила задание, но второго провала не будет. Положение, в котором мы оказались, сильно изменилось. Я должна это сделать. Ради Джетта. Ради Хейдена. Ради всех, кто погиб в результате маниакального стремления Джоуны уничтожить Блэкуинг.

– Знаю. Ты справишься.

Докк вдохнул поглубже и кивнул, заставляя себя поверить собственным словам.

– Черт побери, Грейс, – произнес Кит, глядя на меня с недоуменным восхищением. – Ты просто нечто.

Хейден выразительно кашлянул и подошел ближе, не дав мне ответить.

– Пошли в больницу? – напомнил он собравшимся.

Все безропотно вышли. Мы с Хейденом оказались в хвосте.

– Что, в самом деле? – спросила я, изумленно улыбаясь его неспособности скрыть ревность.

– Ты о чем? – спросил он, разыгрывая непонимание.

– Ни о чем, – невесело рассмеялась я.

Хейден хотел ущипнуть меня за бок и вывести наружу, но я его задержала:

– Послушай…

Он повернулся ко мне:

– Слушаю.

– Я знаю, тебе хочется сделать это самому… отомстить за Джетта… Но ты должен мне пообещать, что не вмешаешься.

– Грейс…

– Прошу тебя, Хейден, – взмолилась я, глядя ему в глаза.

Он запыхтел, явно не желая давать мне такое обещание.

– Грейс, ну почему? – напирал он. – Почему это должна быть ты?

– Я понятно объяснила всем. Не хочу испытывать ненависть к кому бы то ни было за это деяние. Особенно к тебе.

– Пойми меня правильно… – начал он.

– Постараюсь.

Хейден помолчал, хмуро глядя на меня.

– А ты справишься? Всерьез?

– Да.

Он снова умолк, вглядываясь в меня и пытаясь решить, не вру ли я. Его взгляд натыкался на мой, твердый и сосредоточенный.

– Грейс, я не хочу, чтобы тебе пришлось это делать, – уже мягче признался он. – Тебе потом будет очень больно. Ты ведь и сама знаешь.

– Знаю.

– Я не люблю, когда тебе бывает больно, – продолжал он, говоря все нежнее.

– Хейден, я знаю, что ты не любишь, – мягко, но упрямо отвечала я. – Но все должно быть исполнено только так, и никак иначе. Если это сделаешь ты… я не настолько себе доверяю, чтобы сказать: меня не захлестнет ненавистью к тебе. Я не настолько сильна, чтобы разум всегда обуздывал эмоции. Когда-нибудь они прорвутся. Поэтому я не хочу рисковать. А если это сделаю я… да, мне будет больно… но я справлюсь, потому что у меня есть ты. Ты – моя опора. Ты поможешь мне жить дальше после случившегося. Уж лучше я это сделаю сама, помня, что ты остаешься моей опорой и движущей силой, чем рискну тебя потерять, поскольку мне будет не перешагнуть через ненависть к тебе за расправу над моим братом.

Хейден безотрывно смотрел на меня, переваривая услышанное. Он стоял совсем рядом. Это ничтожное расстояние исчезло, когда его пальцы оказались у меня на затылке.

– Будь по-твоему, Грейс, – тихо проговорил он, жуя нижнюю губу. – Будь по-твоему.

– Спасибо, – выдохнула я, облегченно опустив плечи.

Хейдену явно не нравилось мое решение, но больше я не услышала от него ни слова возражения. Мы покинули штурм-центр и поспешили к больнице. Нас ждали у двери и, похоже, заждались.

– Все замечательно, ребятки. Вы как раз вовремя, – пошутил Дакс и похлопал себя по руке, как в прежнем мире делали люди, привыкшие носить часы.

– Пасть заткни, Дакс, – пробормотал Хейден, не сумев скрыть ухмылки. – Идемте раскалывать этого красавца.

Он решительно толкнул дверь и вошел. Следом вошла я, а за нами – Дакс, Кит, Докк и Люти.

Шоу сидел на койке, обложенный подушками. Рядом стоял караульный, не сводя с него пистолета. Увидев нас, караульный на время удалился. К моему удивлению, Шоу бодрствовал и находился в ясном сознании. А вот его лицо по-прежнему сохраняло следы расправы, учиненной Хейденом. Сплошные ссадины и припухлости. Нас он, естественно, встретил холодным, колючим взглядом.

– Пришел снова меня дубасить? – язвительно бросил он Хейдену.

Хейден мгновенно напрягся. Руки сжались в кулаки.

– Это зависит от твоей сговорчивости, – прошипел Хейден, пытаясь контролировать гнев.

Странный тип этот Шоу. С первых же секунд взял курс на обострение обстановки. Услышав слова Хейдена, он и бровью не повел, ожидая продолжения. Надо отдать должное его смелости (или наглости), учитывая, что на больничной койке он оказался как раз из-за Хейдена и его нынешнее состояние было предельно уязвимым.

– Ты возглавлял сопротивление Джоуне. Это так? – резко спросил Хейден.

– Так, – небрежно ответил Шоу.

– Ты пытался его убить? – напирал Хейден.

– Нетрудно догадаться.

Шоу наморщил вспухший лоб, показывая, что ему надоел этот разговор. И вновь Хейден напрягся. Свежая злость на Шоу соединилась с прежней. Хейден до сих злился на него за бесцеремонное обхождение со мной.

– Рассказывай все, – потребовал Хейден, с неприязнью глядя на противника.

– А что мне за это будет? – осмелился спросить Шоу.

Он вел себя слишком уж самоуверенно, и меня это тоже цепляло.

– Шкуру свою сохранишь, – предельно серьезно ответил Хейден.

Это не было попыткой напугать противника, сделав того разговорчивее. Шоу интересовал Хейдена только как источник сведений. Если он не захочет нам помогать, я ничуть не сомневалась, что Хейден его попросту убьет.

Шоу пожал плечами, будто обдумывая предложение. Его глаза переместились на меня, затем скользнули по моему телу, и на изуродованной физиономии появилась плотоядная ухмылка.

– Рад тебя видеть, Грейс, – как ни в чем не бывало произнес он.

От его фальшивой приветливости у меня свело живот. Я сама была готова въехать ему по вспухшей челюсти, но Хейден загородил меня собой.

– Чтобы не осложнять себе жизнь, зазубри несколько простеньких правил, – прошипел Хейден. – Не заговаривать с Грейс. Не тянуть к ней своих лап. Даже не смотреть на нее. Это тебе понятно?

– Ну ясен пень, чего там, – легкомысленно отозвался Шоу и даже поднял руки, насколько позволяло его состояние. – Будешь упрекать за мужской интерес? Сперли у нас двух самых красивых девок. Что еще оставалось настоящему парню?

– Я с тобой не…

– Хейден! – прошипела я, оборвав угрожающую фразу. Я коснулась его спины, переключив внимание на себя. – Не забывай, зачем мы здесь.

Нам нужно было выудить из Шоу как можно больше сведений, а Хейден слишком быстро терял выдержку. Услышав мои слова, он сердито фыркнул, однако кивнул и вновь повернулся к пленному.

– Ладно. Попытаемся на время забыть, что ты – отвратительный кусок дерьма.

– Попытаемся, приятель, – ответил Шоу, щелкая зубами и подмигивая Хейдену.

– Говорю тебе в последний раз: выкладывай все, что знаешь, – потребовал Хейден.

Шоу сокрушенно вздохнул. Видимо, понял, что дальше его бравада не прокатит.

– Первое, что вам всем надо иметь в виду: Джоуна – вконец чокнутый. Он и раньше был с приветом. А сейчас потерял последние крохи рассудка.

Глаза Шоу скользнули по мне и тут же вернулись к Хейдену.

– А люди гибнут. Куча народу погибла. Население Грейстоуна уменьшилось почти наполовину, и все из-за Джоуны. Он без конца гонит людей на самоубийственные вылазки в город или в тот же Уэтланд. Он думает, будто способен управлять Зверями, но вы не хуже меня знаете, что управлять этими тварями невозможно. А Уэтланд всегда был себе на уме. Им-то зачем ввязываться в наши заморочки? Их дело – сторона. Живут и не тужат.

– Продолжай, – велел Хейден.

Он стоял, плотно скрестив руки на груди, и ждал, когда Шоу доберется до сути.

– Половина оставшегося населения Грейстоуна настроена против Джоуны, но в большинстве своем наши так его боятся, что молчат. Считают: если сказать ему хоть слово поперек, он их погонит в город. А вы знаете, чтó бывает, когда неподготовленные люди попадают в город, – мрачно подытожил Шоу.

Я тут же вспомнила Виолетту. Хейден говорил, что она погибла в свою первую вылазку. Лучше бы Дакса здесь не было.

– Они быстро гибнут, – пробормотал Дакс.

До сих пор он молчал. Все посмотрели на него. Дакс смущенно заморгал, будто лишь сейчас догадался, что произнес это вслух. Возникла неловкая пауза. Положение спас Докк. Он деликатно кашлянул, после чего столь же деликатно попросил Шоу продолжать.

– Вот такие в Грейстоуне дела. Джоуна сходит с ума все сильнее, пытаясь держать под контролем каждую мелочь. А его попытки только множат число трупов. Я пытался с ним разобраться. Это было перед тем, как я оказался в вашей миленькой больничке, – сообщил Шоу, с упреком глядя на каждого из нас.

– За это вини себя, а не нас, – прошипел Хейден. – Если ты давно настроен против Джоуны, почему тем вечером отправился с ним в атаку на Блэкуинг?

– Как ты думаешь, многого бы я добился, если бы он мне не доверял? – язвительным вопросом ответил Шоу. – Думаешь, он оставил бы меня в живых, если бы узнал, что я замышляю его убить? Шлепнул бы не задумываясь. Все это было частью игры, друг мой.

– Я – не твой друг! – отрезал Хейден.

Шоу пожал плечами и раздраженно покачал головой.

– Откуда нам знать, что ты не врешь? – спросил Кит, впервые вступив в разговор.

Как и Хейден, он стоял с плотно скрещенными руками и всем своим видом показывал недоверие к пленному.

– А вы у нее спросите. – Шоу кивнул в сторону Люти. – Она знает.

– Шоу говорит правду, – сказала Люти. – Все, что вы от него слышали, – правда. А с тех пор как я ушла, погибло еще больше…

Люти выпалила эти слова и лишь потом начала осознавать их смысл. У нее слегка задрожал подбородок. Дакс шепнул ей что-то на ухо и погладил по спине, стараясь успокоить.

– Так как нам с ним разобраться? – спросил Хейден. – Как навсегда избавиться от него?

– Не знаю, как действуете вы, но знаю, как стал бы действовать я, – сказал Шоу, поочередно оглядывая нас.

У меня учащенно забилось сердце.

– Не тяни, – потребовал Хейден, явно теряя терпение.

– Я бы отправился в город. Джоуна появляется там раз в три недели с небольшим отрядом. Пытается заставить Зверей работать на себя. Сколько помню, все попытки проваливались. Он неизменно терял половину отряда, но сам всегда уносил ноги. В городе добраться до него намного легче. Его внимание отвлечено другим. В Грейстоуне он постоянно окружен ближайшими сторонниками, а там не будет никого. Ликвидируете его, перебьете отряд, потом доберетесь до самых отъявленных придурков в Грейстоуне. И все. Проблема решена.

– Надо же, как у тебя все просто. Получается, помимо Джоуны, нам придется угробить еще около сотни человек, – напомнил Шоу Хейден.

– Я не говорил, что вам будет легко и приятно этим заниматься, – небрежно возразил Шоу.

– Тебе известны его сторонники? – допытывался Хейден. – Кто его поддерживает? Кто сопротивляется, открыто или втайне?

– Да.

– Прекрасно.

Я уловила нить мыслей Хейдена. Нам нужно будет убить Джоуну и, вероятно, нескольких его самых ярых сторонников, а не всех, как предлагал Шоу. Достаточно знать, кто эти люди. А как с ними поступить – будем решать по обстоятельствам.

– Ты сказал, он ходит в город раз в три недели. Когда будет следующая вылазка? – спросила я, переключая внимание на себя.

Его сине-зеленые глаза впились в меня.

– Ты всерьез собираешься убить родного брата? – спросил он, не отвечая на вопрос.

– Да, – сквозь зубы ответила я.

Шоу замолчал, обдумывая мои слова. Прочитать что-либо по его лицу я не могла и лишь выдерживала его взгляд.

– Похоже, у тебя с ним больше общего, чем мне казалось, – задумчиво произнес пленный.

В его словах я уловила нотки злобы. У меня свело живот и застыла кровь. Мне совсем не хотелось услышать такое сравнение.

– Тебе напомнить правила? – сердито вмешался Хейден. – С Грейс не говорить.

– Как ты слышал, приятель, она заговорила со мной первой. Что прикажешь делать?

– Держаться от нее подальше!

От слов Хейдена я немного ожила, но холод, вызванный сравнением Шоу, въелся в тело, не желая уходить.

– Так когда он снова отправится в город? – повторил мой вопрос Кит.

– Вам, ребятки, повезло, – с мрачной ухмылкой изрек Шоу. – Джоуна отправится в город не далее как завтра.

Глава 35. Лучики счастья

ГРЕЙС

В больнице наступила звенящая тишина. Завтра – это слишком скоро. Сегодняшний день уже клонился к вечеру. Сможем ли мы подготовиться за столь короткое время?

– Чертовски рано, – вздохнул Дакс, нарушив тягостное молчание. – Считай, всего сутки. Мы же просто не успеем выстроить стратегию.

Он посмотрел на нас, ожидая, что мы с ним согласимся, но поддержки не нашел.

– Не знаю. Трудно будет, – пробормотал Хейден, задумчиво морща лоб. – Грейс, что скажешь?

Я была ошеломлена не меньше его и ответила не сразу.

– На данный момент у нас нет абсолютно никакого плана, – начала я. Все ждали продолжения. – И я так думаю, это будет очень опасно.

– К тому же мы не знаем, куда он отправится, – добавил Хейден.

– И с кем, – подхватил Кит.

– И неизвестно, с чем или с кем еще мы столкнемся в городе, – подытожила я, хмуро поглядывая на наших.

– Я думал, ты скажешь, что будет трудно. Для меня это вроде прогулки по парку, – иронично бросил Дакс, изображая шутливое недовольство.

Никто не засмеялся. Все были слишком напряжены и погружены в собственные мысли. Шоу, молчавший, пока шли наши краткие дебаты, наконец заговорил.

– А вы поняли, что я знаю ответы на все ваши вопросы? – заявил он, поглядывая на нас.

– Но это в том случае, если мы решим целиком тебе поверить, – рявкнул Хейден, неприязненно глядя на пленного. – Я, честно говоря, не готов.

– Вы вполне поверили моим словам и готовы завтра отправиться в город, – с прежним сарказмом ответил Шоу. – Тогда почему не хотите верить сведениям, способным облегчить вам задачу? Диковинная логика.

– По-моему, он говорит правду, – согласилась Люти. – Я помню, как раз в три недели Джоуна уходил с небольшим отрядом и никогда не приводил его назад в полном составе.

– Если мы не отправимся завтра, будут новые жертвы, – рассуждала я вслух. – Не только среди тех, кого он возьмет с собой, но и среди других, кого он потом вздумает послать в другие самоубийственные вылазки…

Чем дальше я прокручивала в мозгу варианты, тем больше склонялась к завтрашней вылазке. Простой расчет: чем скорее мы осуществим задуманное, тем больше жизней успеем спасти. Не за тем ли мы и планировали устранение Джоуны? И разве дополнительное время позволит мне лучше подготовиться к убийству родного брата?

Я в этом сомневалась.

Вряд ли можно определить время, достаточное для полной подготовки к тому, что мне предстоит. Один вечер, три недели, десять лет – значения не имело. Я все равно пройду через полосу острой душевной боли. И уж пусть это случится поскорее.

Кажется, и Хейден пришел к такому же выводу. Взглянув на него, я увидела: он смирился с неизбежным и потому хмурился.

– Считаю, нам надо воспользоваться такой возможностью и отправиться завтра, – твердо произнес он, поочередно глядя на каждого.

Я с беспокойством ждала, когда заговорят другие, втайне надеясь на всеобщее согласие или несогласие.

– Я того же мнения, – согласился Кит.

– И я, – вырвалось у меня.

– Ну дела, – сокрушенно пропыхтел Дакс. – Видно, так все и будет.

– Постарайтесь составить как можно более продуманный план, – посоветовал Докк. – Люти и Шоу готовы вам помогать. Не пренебрегайте их сведениями.

Шоу не отреагировал на слова Докка, а Люти одарила нас искренней улыбкой. Вопрос с завтрашней поездкой был решен окончательно; никто даже не предложил «еще подумать». Наши мысли сосредоточились на сборе максимально возможного числа сведений. Все понимали: дважды такие шансы не выпадают.

Потом мы целый час, если не больше, выуживали из Шоу и Люти все мыслимые и немыслимые данные. Хейден, Кит и Дакс беспрестанно задавали вопросы, а Докк лаконично записывал на листке ответы. Шоу вопросы быстро наскучили, однако на каждый он отвечал вполне обстоятельно. Мы узнали, в какое место Джоуна поведет свой отряд, в какое время они там появятся, чем будут вооружены и что будут искать. Шоу перечислил места, куда лучше не соваться, а также места, наиболее благоприятные для наших действий. Важнее всего, пленный назвал нам приметы ближайших сподвижников Джоуны, которых тоже придется устранить. Люти подтверждала его слова.

В результате у нас составился достаточно крепкий план. Даже если Шоу и соврал насчет большинства подробностей, мы сумеем избежать ловушки. Каждый наш шаг имел запасной вариант на случай, если события примут скверный оборот. Мы педантично наметили маршрут, проложив его в стороне от всех потенциально опасных мест.

Впервые за долгое время у меня возникло ощущение, что мы хозяева положения. До сих пор наши действия так или иначе зависели от Джоуны и Грейстоуна. Приятно было сознавать, что теперь мы сможем перейти от обороны к наступлению. Мы начали действовать, и очень скоро, если все будет складываться так, как мы планировали, главная угроза обоих лагерей будет устранена.

– Кажется, все обговорили и предусмотрели, – с глубоким вздохом сказал Хейден. – Думаю, на сегодня достаточно. Постарайтесь отдохнуть. Отправимся с утра.

Возражений и замечаний не последовало. Все простились с Докком, которому не терпелось усесться за свой письменный стол. Я в последний раз оглянулась на койку с сидящим Шоу и пошла к двери. Выходя, Хейден изо всех сил старался не смотреть на пленного.

Снаружи успел наступить вечер. Негромкое урчание в животе напоминало, что я давно ничего не ела. Я оказалась не единственной, кто успел проголодаться. Дакс предложил заглянуть в столовую. Мы молча согласились, продолжая думать о завтрашнем дне. Только увидев Мейзи, я отодвинула эти мысли.

У меня защемило сердце. Это была движущаяся оболочка прежней Мейзи. Как всегда, она стояла за прилавком, раздавая тарелки желающим поесть. Но сегодня, вместо яркой улыбки и теплого приветствия, она едва кивнула, молча пододвинув нам еду. Я взяла свою тарелку, сочувственно улыбнувшись Мейзи, отчего мне стало еще грустнее.

Мы впятером уселись за стол. И вновь я оказалась не единственной, в чьей голове бродили мысли о нашей поварихе.

– А надо ли ей вообще сейчас работать? – спросил Дакс. – Джетт был ей все равно что сын…

– Она сама вызвалась, – ответил Кит. – Я вчера говорил с ней. Мейзи сказала, что работа помогает. Но выглядит она ужасно…

Я целиком понимала Мейзи. Нет ничего хуже, чем сидеть сложа руки, когда тебя со всех сторон одолевают мучительные мысли. Во всех тяжелых ситуациях, случавшихся в моей жизни, я обязательно находила себе занятие или включалась в какие-то действия. Когда нет ни того ни другого, мысли начинают тобою управлять, и их хватка зачастую оказывается настолько жесткой и цепкой, что готова раздавить тебя в прах.

– Она очень сильная, – тихо проговорила Люти.

Моя подруга с тоскливой завистью посмотрела на Мейзи, продолжавшую молча раздавать тарелки. Все кивнули, соглашаясь.

Хейден за все это время не произнес ни слова. Казалось, он поглощен едой, хотя я понимала: при виде Мейзи в нем всколыхнулась боль. Мне вдруг отчаянно захотелось провести остаток вечера с ним вдвоем, отгородившись от всех. Нам обоим надо было отдохнуть от тяжелой череды недавних событий. Особенно накануне того, что принесет завтрашний день.

Ужин не затянулся. Кит отправился в обход по лагерю. Мы с Хейденом и Дакс с Люти пошли по своим хижинам. Меня удивляла непривычная серьезность Дакса. Прежде он непременно отпустил бы какую-нибудь шутку или поддел нас, но сегодня он едва ли произнес с десяток слов.

Сегодня все шло не так, как обычно.

Мы молча вошли к себе, разулись у порога. К этому времени почти стемнело. У меня было единственное желание: заползти с Хейденом в постель. Он привычным движением сдернул через голову рубашку и швырнул на пол, оставшись в одних шортах. Я достала свои шорты, добавив к ним майку на лямках.

Хейден присел на край кровати, упер локти в колени и спрятал лицо в ладонях.

– Привет, – тихо сказала я.

Он выпрямился, поморгал, откашлялся и только потом посмотрел на меня.

– Привет, – хрипло ответил Хейден.

Я стояла рядом, и он, конечно же, потянулся ко мне. Как часто бывало, он подтянул меня к себе и усадил на колени. Я обвила его ногами и некрепко обняла за шею. Я растворилась в Хейдене, наслаждаясь теплом его руки у меня на спине. Его пальцы слегка щекотали мне бедра.

– Как ты? – спросила я, ожидая услышать привычное «Прекрасно», но Хейден меня удивил.

– Устал, – признался он.

Судя по голосу, усталость была не только физической. Как и я, Хейден предельно устал телом, душой и разумом.

– И я устала.

Похоже, Хейден и сейчас блуждал в своих мыслях, пока его пальцы рассеянно скользили по моей коже.

– Не представляю, чтó ждет нас завтра, – начал он, наконец-то посмотрев мне в глаза.

– Может, не будем? – спросила я, не успев обдумать свои слова.

– Что не будем? – нахмурился Хейден.

– Ты знаешь… Все эти разговоры накануне опасного события.

Я почувствовала, как глупо это прозвучало. Хейден хотел что-то сказать, но я его опередила:

– Понимаешь… Я не хочу говорить об этом. Я умею быть осторожной. Ты тоже умеешь. Ты знаешь, что я тебя люблю, а я знаю, что ты меня любишь. Я знаю: мне будет нелегко, но я справлюсь. Так о чем тут еще говорить?

Хейдена явно удивили мои слова, но он кивнул. Мне сразу стало легче.

– Вроде все уже обсудили, – согласился он, с некоторым удивлением глядя на меня.

– Просто хочется, чтобы жизнь вернулась в нормальную колею, – лениво пожав плечами, сказала я.

– Что считать нормальной колеей? – осторожно спросил Хейден.

– Не знаю. Но не это.

Хейден призадумался.

– Да, любовь моя, – тихо сказал он, принимаясь гладить меня по щеке.

– Мы когда-нибудь вернемся к прежней жизни? – спросила я, отчаянно надеясь услышать его «да». – Чтобы все шло как раньше?

– Нет, – виновато ответил Хейден. У меня кольнуло сердце. – Ничего уже не будет как раньше. Я надеюсь, дальше будет лучше.

– На это я согласна, – сказала я, отрываясь от его губ.

Хейден нежно улыбнулся и поцеловал меня. Мне вдруг захотелось просто насладиться оставшимися часами до сна. Можно же на время освободить мозг от давящих мыслей?

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – предложила я, поудобнее устраиваясь на его коленях.

– О чем-нибудь другом, – задумчиво повторил Хейден. – О чем именно?

– Пока не знаю, но бесконечные разговоры на тему «Завтрашний день может оказаться последним в нашей жизни» превысили все мыслимые пределы.

К моей радости, Хейден усмехнулся.

– Да, мэм, – ответил он, улыбаясь во весь рот.

Я не впервые слышала от него эти слова, и всегда с одинаковой интонацией. Казалось, Хейден был готов разбиться в лепешку, только бы сделать мне приятное.

– Вот это мне нравится, – сказала я и тоже улыбнулась.

Пальцы потянулись к волосам на его затылке. Я поудобнее устроилась на его коленях. Руки Хейдена сомкнулись у меня за спиной.

– Значит, нравится? – спросил он.

Когда Хейден вот так улыбался, у него на щеках появлялись ямочки.

Я промычала ответ, едва сдерживая собственную улыбку.

– Никак у тебя судорога в определенном месте? – вдруг спросил он.

– Хейден! – рявкнула я, удивленно разинув рот.

Он снова засмеялся. Наконец-то его улыбка поднялась выше губ, захватив и глаза. Приятно было не только улыбаться самой, но и видеть его улыбку. До чего же Хейден был красивым, когда вот так улыбался. Но эти мгновения выпадали редко и длились недолго.

– Я имел в виду твою шею… уж не знаю, о чем ты там подумала…

Он не договорил, игриво вскинув брови.

– Знаю, чтó ты имел в виду!

– Честное слово, совсем не это, – заверил Хейден, изображая невинность.

– И тянет же тебя иногда на извращения, – с шутливым упреком вздохнула я.

Хейден пожал плечами, прикрыл глаза и подчеркнуто нахмурился.

– Но тебе это нравится, – с уверенностью произнес он.

– Ни капельки, – замотала головой я.

Я поймала себя на том, что и сама давно не улыбалась так: легкомысленно, во весь рот.

– Говори, говори, – с еще большей уверенностью заявил Хейден. – Я же знаю, что нравится.

– Ничего подобного, – упиралась я, кусая губы, чтобы не расхохотаться.

Попробуй тут удержаться, когда Хейден принялся меня щекотать. Я взвизгнула от смеха и отодвинулась, едва не свалившись с его колен. Я едва успела перебраться на кровать, как он схватил меня и перевернул на спину. Не удовлетворившись этим, Хейден припечатал меня своим телом. Одной рукой он сжал обе мои, и они оказались у меня над головой. Другая рука поглаживала меня по боку. Я оказалась совершенно беспомощной.

– Скажи, что тебе это нравится, – не унимался Хейден, водя пальцами по моему животу и угрожая возобновить щекотку.

– Ни за что! – решительно отрезала я.

– Признайся, Грейс, – прошептал Хейден, отчего моя кожа покрылась пупырышками.

Его пальцы продолжали скользить вверх и вниз по моему боку.

На этот раз я лишь покачала головой, не в силах оторваться от его сверкающих глаз. Хейден наклонился и прильнул губами к моей шее. Кожа сразу ощутила их тепло. Он целовал мне шею, затем слегка закусил мочку уха и прошептал, щекоча ее губами:

– Тебе это нравится.

Я закрыла глаза, почти забыв про нашу игру. Я наслаждалась ощущением его губ. Это было так убаюкивающе… пока он снова не начал щекотать мне бока. Я подпрыгнула и попыталась вывернуться, но руки Хейдена и тяжесть его тела держали крепко. Я задыхалась от смеха.

Он щекотал меня и так потрясающе смеялся, что я была готова забыть о щекотке. На губах Хейдена сияла улыбка, а глаза излучали чистейший зеленый свет.

– Ну хорошо, мне это нравится! – сдалась я, изнемогая от непрестанной щекотки.

Я говорила почти шепотом, давясь от смеха. Стоило мне признаться, щекотка прекратилась. Рука Хейдена замерла возле моего лица.

– Так я и думал, – торжествующе произнес он и самодовольно улыбнулся, глядя на меня.

– Ты смухлевал, – упрекнула я, пытаясь нахмуриться.

Но сердиться на такого красивого и такого счастливого парня я, конечно же, не могла.

– Угу, – невозмутимо ответил Хейден. – Тогда спрашиваю еще раз: что ты любишь?

– То, когда ты бываешь извращенцем, – засмеялась я.

Мои руки по-прежнему находились у Хейдена в плену, но он уже не так сильно сдавливал мне запястья.

– Так, так, – удовлетворенно пробубнил он. – А что еще ты любишь?

– Тебя. Устраивает? – спросила я, закатывая глаза.

– Звучит убедительно, – иронично засмеялся он.

– Я люблю тебя, дуралей.

– Ах, какая прелесть, – тем же тоном продолжал Хейден.

Он смотрел на меня, и его глаза сияли от счастья. Его настроение передавалось мне. Я давно не чувствовала себя такой довольной.

– Кстати. Я почему-то не слышу ответных слов, – сказала я и отвернулась, делая вид, что обиделась.

– А я должен что-то сказать в ответ? – с наигранным смущением спросил Хейден, указывая на себя.

– Обычно на такие слова полагается отвечать.

– Ой, забыл! – Хейден растянул улыбку до ушей. – Спасибо, что напомнила.

– Напомнить-то напомнила, но ты все еще ничего не сказал.

– Уфф, дай передохнуть. Ты такая… устрашающая. Знала об этом? Требуешь признаться тебе в любви и все такое… Попробуй тут думать связно, когда под тобой лежит удивительно красивая девчонка.

– Все из-за тебя, – засмеялась я. – Но спасибо за признание.

Хейден снова пожал плечами. Улыбка не сходила с моего лица.

– Ну вот. Я готов сказать, – с предельной серьезностью сообщил Хейден.

– Прекрасно. Я жду. Готова выслушать в любую минуту.

– Ты обалдеешь, – предостерег он.

– Ничего, – ответила я, подражая его нарочитой серьезности. – Успею подготовиться.

Хейден кивнул. Он прочистил горло и прикрыл глаза, будто для лучшей сосредоточенности. Когда же он снова их открыл, они лучились удивительным зеленым светом, за которым улавливалось изумление и восхищение.

– Я люблю тебя, Грейс Кук: устрашающую, требовательную, великолепную и потрясающую особу.

– Надо же, как поэтично.

– Конечно. Признание и должно быть поэтичным. Я специально упражнялся.

– Да неужели? – засмеялась я.

– Разумеется, – весело соврал Хейден. – Как твоя крыша? Еще держится?

– Ты снес ее напрочь.

– Так и планировалось, – заявил Хейден, победоносно сжимая кулак возле моего плеча.

Я переживала счастливейшие мгновения, которые не хотелось отпускать.

– Но я действительно тебя люблю, – почти шепотом добавил он, отбросив наигранные интонации. – Очень люблю.

Меня затопила мощная волна тепла. Хейден наверняка ее почувствовал.

– И я люблю тебя, Хейден.

С какой легкостью он вытащил меня из мрачных раздумий. Мне казалось, что я разорвусь от любви к нему.

Завтра мне предстояло сделать то, чего я еще никогда не делала. Меня ожидала тяжелая, трагическая миссия. Но я знала: если Хейден со мной, я сумею пройти через любые трудности.

Глава 36. Кульминация

ДАКС

Я вертел одеревеневшей шеей из стороны в сторону, стараясь не морщиться. Болела не только шея. У меня болело все. Какие бы позы я ни принимал, как бы ни ерзал, кушетка, на которой я лежал, не становилась удобнее и мягче. Я горестно засопел, признавая победу за кушеткой, вдавился в истрепанные подушки и натянул одеяло. Глаза сами косили в сторону кровати, близкой, но недоступной, поскольку там спала Люти.

Да, там спала Люти, не испытывая мучений, поскольку кровать была несравненно удобнее этой жуткой кушетки.

За окном светало, а потому я капитулировал и перед бессонной ночью. Отбросив одеяло, я сел. Спина тут же отозвалась резкой болью. Я попытался покачаться из стороны в сторону, но это почти не принесло облегчения. Тогда я встал и пошел к двери, где собирался дожидаться пробуждения Люти. Не мог я больше валяться, когда каждая минута приближала нас к непредсказуемым событиям сегодняшнего дня. В том, что они будут опасными, никто не сомневался.

Половицы скрипели под моими босыми ступнями. Я уже собирался натянуть рубашку, когда услышал за спиной негромкий шорох одеяла. Потом меня окликнули.

– Дакс, это ты? – сонно спросила Люти.

– Кто же еще? Доброе утро.

Я всегда ощущал потребность говорить в темноте тихо, даже если за окнами и наступил рассвет.

– Ты куда собрался? – осторожно спросила она, глядя на меня сквозь утренний сумрак.

– Думал подышать свежим воздухом.

– Не спится, значит? – догадалась Люти.

– Угу, – ответил я, рассеянно почесывая затылок.

– Иди сюда, – предложила Люти.

Она сдвинула постель, освободив мне место.

Я шагнул и тут же остановился, спрашивая себя, хочу ли я пересечь этот мост. Одно дело позволить ей жить у себя и постепенно знакомиться с нею. Но оказаться в одной постели…

– Я же не просила тебя жениться на мне. Просто садись рядом и давай поговорим.

Я улыбнулся, мотнул головой, сознавая ее правоту, и забрался на кровать. Нас разделяли целых два фута пространства и дополнительный барьер в виде одеяла. Вдвоем со мною Люти держалась совсем не так, как в присутствии Грейс и Хейдена. Его она побаивалась, отчего затихала и делалась серьезнее.

– Что случилось? – тихо спросила Люти.

Ее пальцы поддели торчащую нитку в простыне. Потом Люти подняла на меня свои голубые глаза.

– Ничего. – Я небрежно пожал плечами.

– Врун, – с игривой улыбкой упрекнула она.

– В самом деле ничего не случилось.

– Дакс! – Она повысила голос, вопросительно глядя на меня.

Я глубоко вздохнул и сдался.

– Все нормально. Просто… – Я набрал воздуха и не спеша выдохнул. – Кушетка – сплошная жуть, а моя кровать в твоей власти. Потому и не выспался.

Люти захихикала, отчего я сразу улыбнулся. Мне нравилось слушать ее смех. Еще приятнее было сознавать, что смеется она из-за меня.

– Между прочим, я несколько раз предлагала тебе спать вместе, – напомнила она.

– И каким джентльменом я оказался бы, если бы вторгся в пространство леди?

Люти снова захихикала. Мне показалось, что я увидел, как она слегка покраснела, отчего моя улыбка сделалась еще шире.

– Помню, помню, – со смехом сказала она. – Ты проявил себя предельно тактичным хозяином.

– А как же иначе? – Я тоже улыбнулся.

Лицо Люти стало серьезнее. Мы оба умолкли. Тишина в хижине делалась все напряженнее.

– Ты боишься… того, что ждет вас сегодня? – все с той же осторожностью спросила Люти.

– Ничего я не боюсь, – хвастливо ответил я, нарочито выпятив грудь.

На этот раз Люти не засмеялась. Ее взгляд оставался серьезным.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Немного боюсь.

– Я бы боялась, – призналась она, глядя через разделявшие нас пару футов.

– Ты когда-нибудь участвовала в вылазке?

В чем-то Люти здорово напоминала мне Виолетту, а в чем-то была ее диаметральной противоположностью. При воспоминании о Виолетте я почувствовал знакомую душевную боль и постарался отодвинуть эти мысли.

– Нет, что ты, – решительно замотала головой Люти. – Я совершенно не подхожу для таких занятий. Это Грейс всегда отличалась силой и храбростью, а у меня… нет ни того ни другого.

– Есть разные виды силы.

– Но только один вид позволяет уцелеть под пулями. – Невзирая на шутливый тон, ее лицо делалось все серьезнее. – И вот этой-то силы у меня как раз и нет.

Я нахмурился. Пусть Люти и не обладала физической силой и навыками Грейс, у нее была иная сила, собственная.

– Ты тоже сильная, – твердо сказал я. – В другом.

Сильными сторонами Люти были доброта, понимание и бескорыстие. За несколько дней нашей совместной жизни я успел в этом убедиться.

Мой комплимент вновь заставил Люти покраснеть. Вогнать ее в краску или чем-то насторожить было предельно просто, но мне все равно нравилось, когда она краснеет.

– Спасибо, – тихо ответила Люти.

Мой взгляд упал на ее руку, застывшую на матрасе рядом с одеялом. Мне вдруг захотелось взять Люти за руку, но я удержался.

– Всегда готов сказать правду.

– В том, что ты боишься сегодняшних событий, нет ничего плохого, – заявила Люти, изрядно меня удивив. – Ты просто доверяй себе и друзьям. Вместе у вас все получится.

Я печально улыбнулся. Почти те же слова говорила мне Виолетта всякий раз, когда я собирался в налет или на вылазку. Она обещала, что будет ждать моего возвращения. Так продолжалось, пока она не отправилась с нами, первый и единственный раз.

В тот день она погибла.

На сердце сразу стало грустно. Нахлынули воспоминания. Мне пришлось несколько раз моргнуть и заставить себя смотреть на Люти. Она терпеливо ждала моего ответа. Я ощутил огромную благодарность этой девчонке и сильное желание уберечь ее от бед. Я просто не мог позволить, чтобы история Виолетты повторилась.

– Ты права. Вместе у нас все получится.

ГРЕЙС

Мы с Хейденом шли к гаражу. Моя нервозность возросла настолько, что игнорировать ее было невозможно. Мы условились собраться в гараже, сесть в пикап и поехать в город. Но мною владело отчаянное желание вернуться в постель, где я совсем недавно проснулась, защищенная руками Хейдена от всех бед и опасностей. Спина еще чувствовала остаточное тепло его груди, а шея – его губы, хрипло прошептавшие: «Доброе утро». Я с трудом высвободилась из его рук, зная, чтó последует за подъемом с постели.

На сердце было тяжело. Терзали противоречивые чувства. Но решимость исполнить намеченное была крепче, чем когда-либо. Особенно после ободряющей улыбки Хейдена. Не ограничившись улыбкой, он обнял меня за плечи и нежно прижал к боку, затем поцеловал в висок. Я так и продолжала идти, ощущая его руку на плечах.

– Медведица, все будет хорошо, – пообещал он.

Я со вздохом кивнула и схватила его руку. Пальцы Хейдена сжали мои. И вновь его тепло и уверенность успокоили меня.

– Знаю, – коротко ответила я.

В гараже Кит деловито загружал пикап. Дакс и Люти сверялись с торопливо набросанными списками. Кит уложил на заднее сиденье винтовку и приветственно кивнул нам:

– Как только будете готовы, сразу тронемся.

– Мы не задержим, – ответил Хейден.

Я смотрела, как он распихивает по местам наше оружие. Сама я вооружилась двумя пистолетами, неразлучным ножом и несколькими сменными обоймами. Поскольку в городе могло случиться всякое, Кит позаботился о дополнительном оружии и патронах. Естественно, мы взяли с собой воду и аптечку первой помощи. Я искренне надеялась, что она нам не понадобится.

Приготовления окончились. Можно было отправляться. Хейден все утро внимательно наблюдал за мной – хотел убедиться, что со мной все нормально и я по-прежнему полна решимости.

– Ну хватит, – не выдержала я. – Хейден, я в полном порядке.

Он скривил губы и лишь кивнул.

– Все готовы? – спросил Хейден, обращаясь к нашему маленькому отряду.

– Как видишь, – ответил Кит.

– Полная готовность, – сказал Дакс, поворачиваясь к Люти. – Поскучай тут до нашего возвращения.

Она мельком взглянула на Дакса и тут же отвела глаза:

– Я вот о чем подумала… Мне стоит поехать с вами.

У меня тревожно засосало под ложечкой. Разработанный план не предполагал участия Люти. Помощи от нее в развалинах города никакой. Постоять за себя она не сможет, поскольку никогда этого не умела, а отвлекаться на обеспечение ее безопасности было бы непозволительной роскошью. Я уж молчу, что Люти могла угодить под шальную пулю и повторить судьбу Виолетты.

– Нет, – твердо отрезал Дакс, опередив мои возражения.

– Я бы чем-нибудь вам помогла.

– Только не в тех местах, – еще категоричнее произнес Дакс, подкрепляя слова энергичным мотанием головой.

– Люти, это неудачная затея, – сказала я, принимая сторону Дакса. – Мы ценим твою готовность, но… ехать с нами в город очень опасно.

– Я, конечно, понимаю: в сражении от меня толку мало, но я могу быть вам полезна в другом! – умоляла Люти, поочередно глядя на каждого из нас.

– Ты с нами не поедешь, – заявил ей Дакс.

Люти подняла на него глаза и огорченно нахмурилась.

– Но я хочу вам помочь, – тихо сказала она тоном обиженного ребенка, которого взрослые не допускают в свои дела.

Дакс снова покачал головой. Чувствовалось, упрямство Люти его огорчает.

– Нет.

– Но я…

Дакс шагнул к ней, взял ее лицо в ладони и, к удивлению Люти и остальных, поцеловал прямо в губы. Я даже рот разинула от изумления. Кит и Хейден были удивлены не меньше моего.

Ошеломление Люти быстро прошло, и она даже положила руки Даксу на грудь. Поцелуй был некрепким и недолгим, но этого хватило, чтобы она замолчала и смирилась. Большим пальцем Дакс гладил Люти по щеке. Совсем как Хейден – меня. Я подошла к нему, чтобы ощутить успокоительное тепло его руки.

– Тебе стоит остаться здесь, – тихо сказал Люти Дакс. – Ты уж мне поверь. Так будет лучше.

Кажется, они позабыли о нас и стояли почти вплотную. Люти неохотно кивнула, тихо вздохнув при этом:

– Ну хорошо. Я останусь.

– Спасибо. – Дакс сразу заулыбался.

Кит выразительно откашлялся.

Дакс с Люти растерянно заморгали и с удивлением посмотрели на наши оторопелые лица.

– Прошу прощения, но никому не нравится, когда орава чокнутых извращенцев вторгается в чужие разговоры, – криво усмехнулся Дакс.

Люти захихикала и покраснела. Дакс немного отошел. Я невольно усмехнулась, вспомнив наш вечерний разговор с Хейденом.

– Итак, прощание влюбленных состоялось, – весело сказал Кит, улыбаясь во весь рот. – Может, теперь поедем, куда собирались?

– Кое-кто лучше бы помолчал, – пробормотал ничуть не обидевшийся Дакс.

Люти вдруг обняла меня. Я так удивилась, что не сразу ответила ей.

– Боже мой, – прошептала она мне на ухо. – Боже мой.

Я подозревала, что у них с Даксом все к этому идет, но никак не думала оказаться свидетельницей их первого поцелуя.

– Когда вернешься, увидимся, – сказала Люти. – Будь осторожна.

– Как всегда, – ответила я, самоуверенно улыбаясь. – Не скучай. Пока нас не будет, иди к Докку. Поможешь ему чем-нибудь. Он тебя в обиду не даст.

– Я так и сделаю, – пообещала Люти.

Я прошла с Хейденом к задней стороне пикапа. Кит открыл дверцу с пассажирской стороны. Дакс торопливо шептал Люти прощальные слова. Я уже хотела прыгнуть на заднее сиденье, когда Хейден развернул меня лицом к себе. Он осторожно прижал меня к стенке машины, загородив от остальных.

– Ты ничего не забыла? – лукаво улыбнувшись, спросил он.

– Хейден, будь осторожен. Я тебя очень люблю.

– Обязательно буду. И ты будь осторожна и помни, какая ты сильная. Хорошо? Ты справишься. Я знаю, ты справишься. А когда все кончится, я буду рядом. Я люблю тебя, Грейс.

От этих нежных слов у меня затрепетало сердце. Теплая ладонь Хейдена слегка коснулась моего лица. Его крепкий поцелуй завершил наш ритуал взаимных обещаний. Хейден влез в машину первым. Я была готова беспечно засмеяться, когда он открыл заднюю дверцу и с шутливым поклоном предложил мне руку, помогая забраться.

– Снова туда же, – пробормотал он.

Затарахтел двигатель пикапа. Хейден задом вывел машину из гаража. Я в последний раз взглянула на взволнованную, густо покрасневшую Люти. Подруга махала нам.

Ехали молча. Никто не знал, о чем говорить и с чего начинать. Я – в первую очередь. Час был еще довольно ранний, но мы хотели опередить Джоуну и его отряд и успеть занять более или менее выгодную позицию. Решили, что мы с Хейденом и Кит с Даксом займем две стратегически важные наблюдательные точки и заблаговременно заметим появление Джоуны в местах, указанных Шоу.

Интуиция подсказывала мне: этому парню можно доверять. Вот только нынче трудно было кому-то доверять, особенно такому гнусному типу, как Шоу. В деле устранения Джоуны он, возможно, и являлся нашим союзником, однако других точек соприкосновения у нас не было. По горькой иронии сведения, которыми располагал Шоу, заставляли нас не только доверять ему, но и сотрудничать с ним, что всем нам давалось тяжело. Не удивлюсь, если схожие мысли владели и моими спутниками.

По обеим сторонам потянулись городские развалины. Хейден сбросил скорость. Дорога изобиловала воронками, куда легко могла провалиться наша машина, и завалами, требовавшими объезда. И все же достаточно скоро мы подъехали к зданию, указанному Шоу. Я облегченно вздохнула, увидев, что вокруг пусто.

Облегчение быстро сменилось нервным напряжением в животе. Пикап двигался еле-еле. Из зеркала заднего обзора на меня смотрели такие знакомые зеленые глаза, но даже они не могли унять нарастающую тревогу. Вдобавок задергалась нога, а потом дрожь распространилась на все тело. Мои спутники были не в лучшем состоянии. Все прилипли к окнам, высматривая, нет ли тут врагов. Мы находились в нескольких кварталах от бывшей автомастерской и подземного логова Зверей. Это заставляло каждого усилить бдительность.

Наконец Хейден въехал в неприметный переулок. Пикап он спрятал за громадным мусорным контейнером. Я прикрыла глаза, делая успокоительный вдох-выдох и собираясь с силами. Хейден уже выбрался. Я выскочила следом. Он ободряюще похлопал меня по спине.

– Внимание всем, – сказал Хейден, когда все выбрались и окружили его. – План вам известен. Кит с Даксом займут позицию справа, а мы с Грейс – слева. Джоуна появится здесь через час, а то и через два, но бдительности не терять. Не исключено, что по этим местам шатаются и Звери. Мы не должны попадаться им на глаза, пока у Грейс не появится шанс выстрелить. Это понятно?

– Понятно, – буркнул Дакс.

Кит ограничился кивком.

Все мы прекрасно понимали: после успешного выстрела и, будем надеяться, смерти Джоуны у нас завяжется сражение с его отрядом. К этому мы были готовы. Подражая Киту, я тоже кивнула, сосредоточившись на дыхании.

– Всем не забывать о безопасности, – завершил напутствие Хейден.

Других слов не требовалось. Вчера мы несколько раз обсудили план во всех умопомрачительных подробностях. Оставалось его осуществить.

– Вас понял, командир, – сказал Дакс, притронувшись к воображаемой шляпе.

Меня не хватило даже на улыбку. Оглядев переулок и убедившись, что он пуст, мы двинулись по направлению к улице. Мы с Хейденом вышли первыми, держа оружие наготове. Наша цель находилась слева. Кит с Даксом шли следом, держа путь к правой точке. Насколько помню, вчера правую точку определили нам. Почему Хейден на месте изменил план, я не знала. Я шла след в след за Хейденом, огибая груды обломков и кусты, торчащие из дыр в тротуаре. Остаток пути мы преодолели бегом. Адреналин в моей крови зашкаливал.

Нашей целью был небольшой магазин одежды с широкой витриной. От грязи и времени она стала черной. С трудом открыв заржавевшую дверь, мы вошли. Внутри пахло плесенью. Густой слой пыли и спертый воздух подсказывали, что сюда давно никто не наведывался. На полу валялись остатки товара. Полки и прилавки, где все это когда-то лежало, были сломаны и разбиты давнишними грабителями.

Витрину в одном месте прострелили. Меня удивило, что мелкие осколки не успели покрыться пылью. Возможно, сюда угодила случайная пуля, а может, стекло треснуло само от времени. Однако зияющий пролом как нельзя лучше подходил для стрельбы, если все пойдет так, как мы планировали. Если Шоу сказал правду, Джоуна и его отряд соберутся в здании напротив, что создаст мне идеальные условия для устранения брата.

– Отлично, – тихо произнес Хейден, высказывая вслух мои мысли.

Я смотрела из пролома, представляя, как вскину пистолет и выстрелю в своего последнего близкого родственника. От этой мысли в животе начинало крутить, но я тут же напомнила себе, как родной брат обошелся со мной и многими другими. Моя решимость ничуть не уменьшилась.

Громкий звук заставил меня подпрыгнуть, но я тут же успокоилась. Хейден подтаскивал к витрине диванчик. Взявшись за другой конец, он развернул диванчик параллельно витрине.

– Располагайся, любовь моя, – улыбнулся он, церемонно указывая на пыльное кожаное сиденье.

Я поблагодарила его за заботу. Мы уселись, касаясь друг друга плечами, но оставляя пространство для оружия.

Больше Хейден не произнес ни слова. Видимо, чувствовал, что мне не до разговоров. Любые его ободряющие слова и попытки меня развлечь не улучшили бы моего состояния. Я хотела осуществить задуманное и больше к этому не возвращаться. Чем раньше, тем лучше.

В молчании мы просидели около часа. От тела Хейдена веяло приятным теплом. Иногда он гладил мои бедра. И вдруг я услышала первый звук. Я инстинктивно подалась вперед, напрягая слух и пытаясь определить источник шума. Хейден сделал то же самое. Звук повторился. Казалось, снаружи что-то переворачивали или опрокидывали.

– Слышишь? – прошептала я, вглядываясь в окрестности.

– Да. Это с той стороны улицы.

Дулом пистолета он показал туда, где, как я знала, прятались Кит с Даксом. Меня обдало волной страха, но я ее подавила. Парни они опытные и умеют не привлекать к себе внимания.

– Подойдем ближе, – шепнул Хейден.

Он бесшумно поднялся с диванчика, шагнул к витрине и пригнулся почти к самому полу, спрятавшись за нижней кромкой витрины. Я последовала за ним. Теперь мы сидели на полу, продолжая наблюдение за улицей.

Поначалу я ничего не увидела. На улице – никаких разрушений и явных признаков опасности. Звуки не повторялись. Что послужило источником недавних, я так и не могла понять. С тревогой я смотрела на улицу, желая и одновременно страшась кого-то там увидеть.

– Может, это просто…

Мою фразу прервал грохот стрельбы. Я подпрыгнула едва ли не на три фута. Зазвенело разбитое стекло. Я прикинула расстояние: где-то ярдах в тридцати от нас.

– Это что…

– Кит и Дакс, – торопливо ответил Хейден, щелкая предохранителем пистолета.

Снаружи вновь послышалась стрельба, а вслед за нею – громкое, смачное ругательство. Я узнала голос Дакса.

– План накрылся, – прошипел Хейден. – Нужно валить отсюда.

Он бросился к двери. Мое тело отреагировало быстрее разума, ноги сами понесли меня следом за Хейденом. Он распахнул дверь, быстро огляделся и бросился на звук.

Я неслась за Хейденом, мысленно вспоминая все ругательства. Поскорее узнать, во что встряли наши, и вытащить их оттуда. Но тут снова началась перестрелка. Кто в кого или куда стреляет – определить было невозможно. Я прибавила скорости, сжимая пистолет. Вот только целей для стрельбы не было.

– Хейден, Грейс, ложитесь!

Я распласталась на грязном тротуаре. И снова реакция тела опередила разум. Я едва успела залечь, как услышала пронзительный свист. Над головой пронеслась воздушная волна и буквально сразу раздался оглушительный грохот. То, что легко могло угодить в меня, останься я на ногах, ударило в развороченный автомобиль за моей спиной. Удар вызвал взрыв и столб ослепительно-яркого и жаркого пламени. Вторая воздушная волна подняла и закружила обломки и пыль. В легкие хлынул удушливый дым. Я закашлялась, тщетно пытаясь вдохнуть.

Инстинкт заставил меня вскочить на ноги. В нескольких шагах я увидела Хейдена. Живого! Подбежав к нему, я дернула его за рубашку. Он пружинисто встал, по-прежнему сжимая в руке пистолет.

– Бежим дальше! – крикнула я.

Я до сих пор не знала, кто и откуда по нам стрелял, но чувствовала: оставаться посреди улицы опасно. Мы побежали дальше: наугад, окруженные облаком пыли. Словом, идеальные мишени.

– Сюда! – раздалось у нас за спиной.

Дакс находился за дверью, которую мы уже миновали и были вынуждены повернуть назад. Дым и пыль по-прежнему мешали смотреть. Меня схватили за руку и куда-то потащили. Я оказалась в здании, лицом к лицу с Китом и Даксом.

– Слава богу, – пробормотала я, облегченно вздыхая.

– Ребята, вы как? – спросил Кит, внимательно оглядывая нас с Хейденом.

Мы сбились в плотную стайку. Едва пыль осядет, нас будет видно как на ладони.

– Мы в полном порядке, – ответил Хейден. Его рука лежала у меня на спине. Чувствовалось, он не желал отпускать меня ни на шаг. – Что за чертовщина у вас приключилась?

– Звери, – сердито сплюнул Дакс. – Брели сворой мимо места, где мы прятались. Заметили открытую дверь. Сунули нос внутрь. Нескольких мы ухлопали и сумели выбраться раньше, чем они приволокли эту долбаную базуку.

– А где они базуку раздобыли? – недоверчиво спросил Хейден.

– Этого, дружище, я не знаю. Но у них такая штуковина есть и, как видишь, в рабочем состоянии, – торопливо ответил Дакс, указывая на догорающие обломки машины.

– Нужно возвращаться в лагерь, – заявил Хейден. – При таком повороте событий наш план пойдет прахом.

– Ты прав, – согласился Кит.

Дакс тоже согласился, отплевываясь от набившейся в рот пыли.

– Согласна, – ответила я.

Как бы мне ни хотелось выполнить эту миссию сегодня, я сознавала опасность изменившейся ситуации. Стычки со Зверями всегда осложняли положение. Особенно когда у этих тварей появилось столь опасное оружие.

– Выбираемся, пока пыль не улеглась, – распорядился Хейден. – Держимся вместе.

Он взял меня за руку, оставив себе и мне по одной руке для стрельбы. Возражений не было. Мы вынырнули из двери. Двигаться надо было быстро и бесшумно. Пыль еще не осела, и Звери нас не видели. Но любой шум выдавал наше местонахождение.

Каждый шаг лишь усиливал мое беспокойство и страх, как бы я ни пыталась их подавить. Адреналин, помогавший мне в подобных ситуациях, никуда не исчез, но его действие заглушалось противоречивыми эмоциями. Я целиком сосредоточилась на бесшумном продвижении. Перенести и осторожно поставить одну ногу, затем точно так же перенести и поставить другую. Я успела одолеть не больше тридцати ярдов, как вдруг ударилась о что-то твердое.

Я отскочила, вырвав руку из руки Хейдена, подняла глаза и… Заторможенность сменилась ужасом, заполнившим каждую клетку моего тела. Обтрепанные сапоги, грязные, порванные джинсы, отвратительная черная рубашка, обтягивающая мускулистое тело и, наконец, зеленые глаза, поразительно схожие с моими. Эти глаза презрительно щурились на меня.

Он появился словно из воздуха, не менее нашего удивленный встречей, и теперь стоял передо мною. В его взгляде бурлила ненависть.

Это из-за него мы сегодня отправились в город.

Джоуна.

– Грейс, – с нескрываемой злобой прошипел он.

Какая знакомая интонация!

У меня перехватило дыхание. Я была не готова к столь жутким изменениям в нашем плане. Хейден куда-то исчез, растворившись в пыльной завесе. Я видела только Джоуну, но до ушей доносились звуки поединков: удары кулаков и приглушенные стоны тех, кому досталось. Я хотела окликнуть Хейдена и не могла. Слова застряли в горле. Я во все глаза смотрела на Джоуну.

– Грейс!

Голос Хейдена вывел меня из ступора и очень вовремя. Буквально сразу Джоуна взмахнул своим крепким кулаком, метя мне прямо в голову. Я быстро пригнулась. Кулак просвистел у меня над самой головой, едва не задев макушку. После его неудачного выпада я выпрямилась и наставила на него пистолет.

Рука с пистолетом едва успела достичь уровня его груди, когда Джоуна взмахом ноги выбил у меня пистолет. Тот отлетел на несколько ярдов.

Я поспешила за пистолетом, но сильные руки взяли в клещи мои запястья и швырнули меня на тротуар. Джоуна придавил меня своим телом.

Скрипя зубами, я пыталась вывернуться из-под него. Мне удалось перевернуться на спину, а затем и на бок. И тут я получила второй удар в лицо. Увернуться от этого я уже не могла. Челюсть обожгло болью, голова запрокинулась набок. Во рту появился горьковатый привкус теплой крови, которую я тут же выплюнула. Собрав все силы, я вскинула ногу и ударила брата коленом в спину.

Он поморщился от боли, ослабив хватку. Воспользовавшись этим, я сбросила его с себя. Встав на ноги, я тут же потянулась к второму пистолету за поясом. Там было пусто. Я растерянно озиралась по сторонам. Должно быть, выронила где-то по дороге.

Я сердито выругалась. Менее чем за минуту я лишилась обоих пистолетов.

Тогда я выхватила нож и бросилась к первому пистолету. Он так и валялся среди мусора, в нескольких ярдах от меня. Я почти добежала, когда вновь ударилась о массивное, каменное тело брата. Удар сбил меня с ног. Отлетев в сторону, я распласталась на асфальте. При столкновении мне удалось не выронить нож. Джоуна снова придавил меня к асфальту. В его взгляде я заметила безумие.

– Что, пытаешься меня убить? – прорычал он.

Невзирая на свое не слишком-то выигрышное положение, я презрительно усмехнулась ему в лицо.

– Слова тебе не помогут, – процедила я и замахнулась.

В скрюченном положении не очень-то выберешь угол для удара. Нож угодил Джоуне в бедро, с характерным звуком пропоров кожу. Брат зашипел от боли. Я вырвала нож из раны, и оттуда мгновенно хлынула кровь. Я собралась ударить снова, как его костяшки, словно шипы кастета, въехали мне по скуле. Перед глазами заплясали вспыхивающие белые точки.

– Сука долбаная, – застонал он.

Судя по голосу, ему было по-настоящему больно.

Рука Джоуны потянулась к кровоточащей ране на бедре. Мне хватило секундной паузы, чтобы выбраться. Джоуна все еще лежал, когда я, вскочив на ноги, что есть силы ударила его кулаком в лицо. Мой удар сломал ему нос, добавив крови к лужице, что успела образоваться вокруг него.

Джоуна застонал и скрючился, зажимая нос. Он бормотал проклятия и угрозы в мой адрес. Я нагнулась и наконец-то подхватила валявшийся пистолет. Вся мокрая от пота, я чувствовала, что кровь идет у меня не только изо рта, но руки не дрожали. Я подняла их, чтобы прицелиться. К моему удивлению, Джоуна уже стоял на ногах. На лице – только ненависть и нескрываемое отвращение. В глазах – сплошная злоба. Нас разделяло не более десяти футов.

Поединки вокруг продолжались, но я и сейчас видела лишь туманные силуэты, мелькавшие среди дыма и пыли. Возгласы и стоны ничего не могли сказать о том, кто побеждает или, что хуже, кто проигрывает. Все казалось странным повторением недавней атаки на Блэкуинг, когда я целилась в Джоуну и не смогла нажать на спусковой крючок. Такие же поединки, такая же неразбериха, полнейший ужас и эмоциональное замешательство. Все это я сейчас сполна ощущала на собственной шкуре.

– Ты этого не сделаешь, – цедил Джоуна, качая головой и презрительно усмехаясь. – Силенок не хватит. Их тебе никогда не хватало.

Я молча смотрела на него и целилась ему в сердце, стараясь не допускать дрожи в руках. Челюсти я сжала так плотно, что рисковала сломать зубы.

– У тебя ничего не получится, а я спокойно уйду. Опять.

Я не отвечала, дыша тяжело и сбивчиво. При этом тело словно устранилось. Только глаза отчаянно впивались в Джоуну, грозя вылезти из орбит.

– Джоуна, прекрати все это, – потребовала я.

Он насмешливо вскинул брови, глядя на меня с презрительным снисхождением.

– Что прекратить? – спросил Джоуна, дрожа от ярости. – Выживание? Из-за твоей поганой слабости? Из-за того, что тебя никогда не хватало на серьезные дела и не хватит сейчас?

– Прекрати все. Бессмысленную гибель людей. Атаки. Ты ничего не добьешься.

Мой пистолет ни на дюйм не отклонился от его груди.

– Ты просто жалкая дура, – бросил мне Джоуна. – Просишь меня остановиться, поскольку люди, видите ли, гибнут. Пошевели мозгами, Грейс. Так устроен мир. Или ты убиваешь, или тебя.

Он говорил насмешливо, издевательски, стараясь каждым словом ударить побольнее.

– Так не должно быть, – возразила я.

Мы оба стояли неподвижно. Я держала пистолет обеими руками, готовая выстрелить. Поза Джоуны была вроде бы оборонительной, но он в любой момент мог броситься на меня.

– Однако это так, – сказал Джоуна, сердито глядя на сломанную переносицу. – А ты слишком слаба, чтобы менять порядок вещей.

И вновь я не ответила, резко сглотнув. Костяшки пальцев, сжимающих пистолет, совсем побелели. Не знаю, дрожала ли я сейчас или мне только казалось. Я приросла к месту. Сражение вокруг нас продолжалось, но никто даже на мгновение не появился возле нас.

– Ты не посмеешь меня убить, – нагловато ухмыляясь, сказал Джоуна. – Я – твой брат. Единственный родственник, который у тебя остался.

– Ты уже пытался меня убить, и родство тебе не помешало! – не выдержав, заорала я. Мое спокойствие рухнуло. – Не помнишь?

Оставив пистолет в правой руке, левой я расстегнула воротник рубашки, показав ему шрам над сердцем. Джоуна скользнул глазами по шраму и тут же снова уставился на меня.

– Я тоже твоя единственная родственница, однако тебе на это наплевать.

Мой голос частично утратил свирепость. Я качала головой, хмуро глядя на брата. Он молчал.

Я снова взяла пистолет обеими руками. Я смотрела на Джоуну, а перед глазами мелькали картины из прошлого. Я увидела распластанного Фермера. Из раны, нанесенной ему Джоуной, хлестала кровь. Потом увидела попытку брата расправиться со мной, от которой и остался свежий шрам. Замелькали лица других жертв, погибших исключительно из-за его безумств.

Тяжелее всего было увидеть Джетта. Весело смеясь, он танцевал со мной у костра, а через мгновение его лицо стало бледным и безжизненным.

Гнев, скорбь, злость, презрение и множество других эмоций забурлили во мне, обжигая горло и глаза.

– Так я и знал, что не сможешь, – засмеялся Джоуна, почувствовав мою нерешительность. – Жалкая слабачка.

Если до сих пор мне удавалось сдерживать бурлящие эмоции, от этих слов они вырвались наружу, выворачивая меня наизнанку. Наше противостояние затягивалось.

– Или ты убиваешь, или тебя? – с холодной яростью спросила я.

У Джоуны вытянулось лицо. Он открыл рот и ссутулился, жадно глотая воздух. В это мгновение до него дошло, чтó последует за моими словами.

– Грейс, подожди…

Но я не слушала. Набрав побольше воздуха, я в последний раз взглянула на него и покачала головой, стиснув зубы. Руки и все тело напряглись, предчувствуя то, что вот-вот случится. Выдохнув, я уперла палец в спусковой крючок и…

В это мгновение произошло необратимое. Я нажала спусковой крючок.

Как это было

ЮНОСТЬ ГРЕЙС

Тяжело дыша, я вытерла пот со лба и вышла из круга собравшейся толпы. Не скрывая довольной усмешки, я смотрела на поверженного противника. Мы с этим парнем были почти ровесники. Сейчас он со стоном пытался встать. Каждое движение сопровождалось болезненной гримасой. Собравшиеся вовсю галдели. Наш учебный поединок был для них приятным развлечением. Я одержала победу, и это меня откровенно радовало.

Парень кое-как поднялся на ноги и заковылял прочь. Через несколько шагов он тяжело сел. Встретившись со мной глазами, он кивнул, признавая поражение, и повалился в траву. А наше место заняла другая пара ребят – тоже моих ровесников. Начался их поединок.

Мой брат Джоуна стоял невдалеке и молча наблюдал. Он часто помогал нам во время тренировок, давая подсказки. Но когда начинались поединки, он только смотрел, подмечая победителей. С этими он потом занимался отдельно, готовя для налетов и вылазок. Вставая в круг, мне всякий раз хотелось продемонстрировать брату свое умение. Последние мысли перед сражением всегда были о нем и его критичном взгляде. Мне ужасно хотелось попасть в группу специальной подготовки, доказать себе, что я смогла и что отец может мною гордиться.

Мой отец, Селт, изредка приходил посмотреть на наши занятия. Но ему хватало дел по управлению лагерем. Зато когда отец появлялся на тренировках, я буквально лезла из кожи вон. В учебных поединках я почти всегда одерживала победы, кем бы ни был мой противник. Положение дочери командира заставляло меня тренироваться усерднее. Я хотела попасть в отряд налетчиков благодаря своим навыкам, а не по причине родства с Селтом.

Один из парней, состязавшихся после меня, не сумел прикрыться и пропустил ощутимый удар в челюсть. Я поморщилась, мысленно назвав его растяпой. В этот момент ко мне подошла Люти.

– Не понимаю, как у тебя все получается, – призналась она, хлопая голубыми глазами.

Поединки не вызывали у нее ни малейшего интереса.

– А я не понимаю, почему у тебя ничего не получается, – ответила я.

Люти была моей лучшей подругой с самого детства. Мы познакомились не то в пять, не то в шесть лет. В тот день, идя по лагерю, я увидела стайку мальчишек. Они насмехались над Люти, обзывали ее трусихой, не умевшей драться. Я вмешалась и влепила главному насмешнику оплеуху. К моему удивлению, мальчишки не полезли драться со мною, а предпочли убежать. Так мы подружились с Люти. За эти годы наши характеры не особо изменились.

– Думаю, у меня просто нет бойцовских качеств, – сказала Люти и чуть не вскрикнула, когда участник поединка упал без сознания.

Толпа шумно поздравляла победителя. Кто-то побрызгал на побежденного водой. Его теребили и тормошили, пока он не очнулся и не встал, чтобы пожать руку победителю.

– Не всем же иметь бойцовские качества, – успокоила я подругу.

Поединки закончились. Зрители начали расходиться.

– Ты собираешься говорить с Джоуной? – спросила Люти.

Я поискала брата в толпе. Он разговаривал с парнем, своим ровесником. Разговор у них был серьезный, и встревать мне не хотелось.

– Нет, не собираюсь, – ответила я подруге.

– Тогда идем к дереву? – с улыбкой предложила она.

Я кивнула и тоже улыбнулась.

Мы двинулись через лагерь к одному из немногих уцелевших деревьев. В жаркие дни нам нравилось сидеть в тени ветвей, наслаждаясь прохладой. Я уселась, привалившись спиной к стволу. Люти пристроилась рядом, теребя пальцами травинки.

– Джоуна что-нибудь говорил о том, чтобы принять тебя в отряд налетчиков? – спросила Люти.

– Ни слова. – Я с досадой покачала головой. – Как в рот воды набрал.

– Ничего. Обязательно заговорит. У тебя такие прекрасные результаты. По мне, так он просто обязан тебя взять.

– Не возьмет по одной простой причине, – с горечью призналась я. – Он знает, что я очень хочу попасть в отряд.

Это Джоуна прекрасно знал. Я давно хотела участвовать в налетах и помогать лагерю. Сдавалось мне, что Джоуна намеренно не берет меня в отряд, желая позлить. Ему не нравилось, когда другие счастливы. Родная сестра не была исключением.

– Может, он старается уберечь тебя от участия в налетах, – предположила Люти.

Доброта была одной из сильных сторон ее характера, чем не могла похвастаться я. Люти инстинктивно выискивала хорошее в каждом человеке. У меня с этим было туго.

– Сомневаюсь, – раздраженно бросила я.

– В любом случае долго это не продлится. Ты же побеждаешь едва ли не в каждом поединке!

– Вот именно, едва ли не в каждом. Джоуну я не одолела ни разу.

– Так он же на пять лет старше тебя. Выше ростом, шире в плечах. И опыта у него больше. Это существенные различия.

Я пожала плечами. Иногда Джоуна соглашался на учебный поединок со мною и легко одерживал победу. Меня это ужасно бесило.

– А что говорит по этому поводу Селт?

– Почти ничего, – вздохнула я. – Считает, что выучка у меня хорошая, но отпускать в налет не торопится. Не хочет, чтобы я пострадала.

– Я понимаю твоего отца, – честно призналась Люти.

Я не ответила. К чему все эти разговоры, если меня не желали брать в налеты? Мой взгляд скользил по белесым каменным зданиям лагеря. Внешне они были совсем одинаковыми, отличаясь лишь по размеру и указателям на дверях. В одних жили люди, другие использовались под хозяйственные нужды. Среди них я нашла небольшую постройку – кабинет Селта. Сейчас отец почти наверняка сидел там. Я вздохнула и тряхнула головой, пытаясь отвлечься от невеселых мыслей.

– Что новенького у тебя? – спросила я Люти.

Подруга улыбнулась, откинув с лица прядь светло-каштановых волос.

– Скоро меня возьмут в помощницы учителям, – с гордостью сообщила она. – Маргарет уже стара. Когда она больше не сможет преподавать, я займу ее место.

– Люти, так это же здорово.

Люти замечательно ладила с детьми. Если я не знала, с какого бока к ним подойти, она умела расположить к себе ребятню. Несколько месяцев назад мы с ней закончили то, что называлось школой. После этого начиналась взрослая жизнь. Каждый находил себе занятие, полезное для лагеря. Я училась сражаться, стрелять и оказывать первую медицинскую помощь. Люти предстояло нечто вроде стажировки у наших учителей, после чего сама будет учить грейстоунских детей чтению, письму и устройству лагерной жизни.

– Ты даже не представляешь, как я счастлива! – призналась сияющая Люти.

– А что с твоей общефизической подготовкой? Забросишь? – догадалась я.

Так назывались навыки, которыми должен был владеть каждый взрослый житель лагеря. Сюда входили основы рукопашного боя, умение стрелять и несение караульной службы. Результаты Люти во всех трех видах были просто ужасными. Чрезмерная доброта мешала ей вести учебные поединки. Пистолет в ее худенькой руке дрожал мелкой дрожью. Что же касалось караульной службы, Люти совершенно не умела сосредотачиваться и вести наблюдение.

– Да… наконец-то, – виновато улыбнулась подруга. – Больше не надо будет позориться.

– У тебя не так уж плохо получалось, – засмеялась я.

– Очень плохо, и ты сама знаешь, – возразила Люти. – Особенно по сравнению с тобой.

– Что говорила твоя бабушка? – спросила я, не ловясь на комплимент.

– Ее мои занятия откровенно пугали. Бабушка всегда боялась, что меня все-таки зачислят в отряд и я погибну во время первого же налета, – сказала Люти, закатывая глаза.

Люти растила бабушка. Своих родителей подруга совсем не помнила, а дед умер задолго до ее рождения. Люти считала, что мне повезло, поскольку у меня есть родители и брат. Да, мы были одной из немногих полных семей, пока несколько лет назад мама не умерла от рака. Люти поддерживала меня, как могла… Я мотнула головой, прогоняя горестные мысли.

– Теперь твоей бабушке не о чем беспокоиться. Ни в какие налеты ты не попадешь.

– Она и за тебя беспокоится. Честно говоря, здесь у нее гораздо больше оснований для беспокойства.

– Каждый налет сопряжен с опасностью, как и вылазки в город, – пожала плечами я.

Не знаю почему, но меня налеты не пугали. Наоборот, думая о них, я испытывала странное воодушевление, заставлявшее готовиться еще усерднее.

– Наверное, я никогда тебя не пойму, – призналась Люти.

– А я тебя, – засмеялась я.

Звук шагов заставил нас обернуться. К нам шел Джоуна. Лицо у него, как всегда, было хмурое и недовольное. Люти сжалась. Она побаивалась моего брата, хотя никогда не признавалась в этом.

– Вот ты где, – буркнул Джоуна, останавливаясь перед нами.

Люти для него не существовала.

– В чем дело? – насторожилась я.

– Селт хочет тебя видеть, – коротко бросил брат.

Сама не знаю почему, но у нас с ним выработалась привычка называть отца по имени. Я не помнила, когда это началось. Казалось, мы всегда звали отца Селтом.

– Немедленно, – сердитым тоном добавил Джоуна.

Посчитав это достаточным, брат повернулся и зашагал прочь. Я растерянно моргала, глядя на Люти. Та не менее растерянно пожимала плечами.

– Мне надо идти, – пробормотала я, вставая с травы. – До встречи.

– Пока.

Я догнала брата и пошла рядом. Он и сейчас не дал мне никаких разъяснений. Молча мы подошли к строению, где помещался отцовский кабинет. Джоуна постучался.

– Входите, – донеслось изнутри.

Заскрипела открытая братом дверь. Отец сидел за письменным столом. Обычно его окружал ворох бумаг, но сегодня стол был чист. Отец не улыбался, а сидел с серьезным лицом. Чувствовалось, он ждал нашего появления.

– Садитесь, – сказал отец, указывая на два стула с внешней стороны стола.

Моя настороженность усилилась. Я не впервые сидела на этих стульях, и почти всегда вызов в отцовский кабинет был связан с очередным моим бесшабашным и непродуманным поступком. Селт меня не баловал и спуску не давал, но относился ко мне по-доброму и справедливо. Отцу хотелось, чтобы я выросла сильной и независимой, но в то же время он хотел уберечь меня от опасностей.

Я села, ожидая начала разговора. Джоуна остался стоять, прислонившись к стене и нависая надо мной, словно грозовая туча.

– Как твоя сегодняшняя тренировка? – спросил Селт, пристально глядя на меня.

Мы с Джоуной унаследовали отцовские глаза. У всех троих они были одинакового, изумрудно-зеленого цвета.

– Хорошо, – лаконично ответила я. Отец ждал подробностей. Откашлявшись, я добавила: – Я победила.

– Я слышал, что едва ли не каждый учебный поединок заканчивается твоей победой, – улыбаясь, сказал Селт.

– Да, – подтвердила я, ощущая нервозное сердцебиение.

– А как у тебя с владением оружием?

– Тоже успешно.

Я стрельнула глазами на Джоуну и снова перевела взгляд на отца.

– С чем упражняешься?

– В основном с пистолетами и ножами. – (Отцовские расспросы почему-то загоняли меня в тупик.) – Сейчас я довольно свободно поражаю движущиеся цели.

– Рад слышать, – улыбнулся Селт. – Джоуна мне говорил, что ты превосходишь сверстников, ни в чем не уступая мальчишкам.

Я удивленно разинула рот и вновь посмотрела на Джоуну. Брат кивнул, хотя мои успехи не вызывали у него радости. Я же была довольна и в то же время ошеломлена его высокой оценкой моих успехов.

– Вот что, Грейс, – сказал Селт, возвращая к себе мое внимание. – Ты знаешь, я всегда говорил, насколько важно уметь не только постоять за себя, но и защитить наш лагерь.

– Да.

– И как бы я ни надеялся, что этого не понадобится, я хочу, чтобы ты стала по-настоящему сильной и смогла делать все для безопасности и жизнеобеспечения нашего лагеря. Даже если для этого понадобится убивать противников.

Я кивала, стараясь не ерзать на стуле.

– И как по-твоему, ты это сумеешь?

Отец пристально следил за моим лицом и каждым движением.

– Да, – искренне ответила я.

Я с детства упражнялась, готовя себя к участию в налетах. И о том, что в налетах приходится стрелять и убивать, тоже знала.

Мой ответ взволновал Селта. В его взгляде я улавливала гордость, но с примесью печали. Я ждала его дальнейших слов.

– Итак, Грейс… Хотя я и не испытываю радости, говоря об этом, но считаю, что моя маленькая девочка достаточно выросла для взрослых дел. Ты убедительно доказала свою подготовленность. И потом, я знаю: ты сама давно этого хочешь…

Он умолк, справляясь с нахлынувшими чувствами. Часть их отразилась на его лице. Мое сердце тяжело колотилось. Затаив дыхание, я ждала завершающих слов. Меня охватывало ликование. Сейчас я услышу об исполнении моего самого заветного желания, ради которого я столько лет готовилась. Когда Селт заговорил снова, в его голосе звучала мрачная решимость отца, который как ни противился, но все же согласился отправить любимую дочь в пекло, раз она туда так рвется.

– Грейс, ты отправишься в свой первый налет. Это своеобразная черта, переступив которую ты уже не сможешь вернуться к прежней жизни.

Примечания

1

Несколько измененная фраза, которую произносит королева Гертруда в «Гамлете».

Content

Меган ДеВос
Революция

Глава 1. Начало

Глава 2. Побоище

Глава 3. Боль потерь

Глава 4. Кошмары

Глава 5. Отряд

Глава 6. Спокойствие

Глава 7. Двойственность

Глава 8. Контраст

Глава 9. Утешение

Глава 10. Восприятие

Глава 11. Разногласия

Глава 12. Альтруизм

Глава 13. Неохотное признание

Глава 14. Неведение

Глава 15. Катарсис

Глава 16. Раздумья

Глава 17. Сопутствующие обстоятельства

Глава 18. Гнев

Глава 19. Облегчение

Глава 20. Страстное желание

Глава 21. Критическая точка

Глава 22. Опасная бесшабашность

Глава 23. Отступничество

Глава 24. Чужие планы

Глава 25. Чудовище

Глава 26. Отвага

Глава 27. Бойня

Глава 28. Непоправимое

Глава 29. Ритм

Глава 30. Поражение

Глава 31. Холодность

Глава 32. Суматоха

Глава 33. Особый знак

Глава 34. Стратегия

Глава 35. Лучики счастья

Глава 36. Кульминация

Как это было

Примечания