Рольф Добелли

Искусство ясно мыслить

Благодарим Дениса Каменского за рекомендацию этой книги

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2019 Piper Verlag GmbH, München / Berlin

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2020

* * *

Предисловие

Все началось осенним вечером 2004 года. По приглашению издателя Хуберта Бурды я приехал в Мюнхен, чтобы поучаствовать «в неформальном обмене мнениями с другими интеллектуалами». Никогда не считал себя интеллектуалом (я изучал экономику и менеджмент и стал предпринимателем, это скорее не интеллектуал, а совсем наоборот). Впрочем, я уже опубликовал два романа – видимо, этого оказалось достаточно.

За столом сидел Нассим Николас Талеб – тогда еще теневой трейдер Уолл-стрит, интересовавшийся философией. Меня ему представили как знатока английского и шотландского Просвещения, специалиста по Дэвиду Юму[1]. Без сомнения, меня с кем-то перепутали. Я неуверенно улыбнулся присутствующим, и повисшая пауза могла быть воспринята как доказательство моих великих философских познаний. Талеб тут же придвинул к себе свободный стул и, поглаживая сиденье, предложил мне присесть рядом с ним. К счастью, после нескольких фраз о Юме разговор перекинулся на Уолл-стрит, и тут я уже мог как минимум поддержать беседу. Мы смеялись над типичными ошибками СЕО[2], включая и нас самих. Обсуждали любопытный факт: почему невероятные события, уйдя в прошлое, кажутся куда более вероятными. Мы шутили над тем, как владельцы акций при падении курса ниже начальной цены не в силах с ними расстаться.

Наше знакомство возымело результат. Талеб прислал мне свои рукописи, которые я откомментировал и немного покритиковал, и они легли в основу его мирового бестселлера «Черный лебедь»[3]. Эта книга, как катапульта, забросила Талеба в высшую лигу интеллектуалов мирового масштаба. А я с растущим аппетитом стал поглощать литературу по «эвристике привязки и корректировки»[4]. И все чаще общался со многими людьми, причисляемыми к интеллигенции американского Восточного побережья. Через несколько лет обнаружилось, что, занимаясь, как прежде, писательством и предпринимательством, я прошел настоящий курс по социальной и когнитивной психологии.

Ментальные ошибки, как я их называю, – систематические отклонения в нашей рациональности, отход от логичного, оптимального, разумного мышления и поведения. Слово «систематические» важно: часто в своих заблуждениях мы идем одним и тем же путем. Например, переоценка своих знаний встречается гораздо чаще, чем их недооценка. Или, скажем, опасность что-то потерять явно быстрее выводит нас из равновесия, чем возможность выигрыша. Математики назвали бы это явление перекосом, асимметричным распределением наших ментальных ошибок.

К счастью, асимметрия иногда позволяет такие ошибки предусмотреть.

Чтобы не лишиться по недомыслию накоплений за те годы, что я занимался писательством и предпринимательством, я завел список систематических ментальных ошибок, а заодно стал записывать небольшие истории и анекдоты на соответствующую тему. Без всякого намерения их публиковать. Просто так, для себя. И вскоре я обнаружил, что список полезен не только в денежных делах, но и в предпринимательстве и даже в личной жизни. Знание собственных ошибок позволило мне стать более спокойным, разумным, уравновешенным: теперь я видел свои неверные шаги и учился принимать меры, пока они мне не навредили. И впервые я начал распознавать неразумные действия других и смог противостоять им – иногда даже с преимуществом. Но главное – это позволило освободиться от призраков иррациональности в поведении, теперь у меня появились категории, понятия и разъяснения, необходимые, чтобы разгонять туман. Громы и молнии со времен Бенджамина Франклина[5] не сделались реже, слабее или тише, но они нагоняют меньше страха. Вот и с моим неразумием произошло то же.

Вскоре моей подборкой заинтересовались друзья – те, кому я о ней рассказывал. И я начал вести еженедельную колонку в газетах Frankfurter Algemeine Zeitung и в швейцарской SonntagsZeitung, а потом и часто выступать с докладами (в основном перед врачами, инвесторами, членами наблюдательных советов и СЕО). И, наконец, появилась эта книга. Вуаля! Вы держите в руках не то чтобы свое счастье, но как минимум страховку от слишком серьезных несчастий, в которых могли быть виноваты вы сами.

Рольф Добелли

1. Ошибка выжившего. Почему нужно заходить на кладбище

Куда бы ни взглянул наш Рето, всюду он видит рок-звезд. Они выступают по телевидению, мелькают на обложках иллюстрированных журналов, в концертных программах и на фанатских страничках в интернете. Их песни разливаются везде – в торговом центре, в его плей-листе, в клубе по фитнесу. Рок-звезды всегда тут как тут. Их много. И все успешны. Воодушевленный успехом героев гитары, Рето основывает свою рок-группу. Что у него выйдет? Вероятность успеха на волосок выше нуля. Как и многие другие, эти ребята, скорее всего, окажутся на кладбище разбитых надежд рядом с теми, кого постигла неудача. Там покоится в десять тысяч раз больше музыкантов по сравнению с теми, кто пробился на сцену и участвует в шоу. Но ни один журналист не станет интересоваться людьми, не прошедшими отбор; разве что теми, кто сначала стал звездой, а потом исчез с горизонта. Вот поэтому кладбище разбитых надежд невидимо для посторонних.

Ошибка выжившего, или предвзятость в оценке своих шансов (survivorship bias) объясняется так: поскольку успехи привлекают внимание и гораздо более заметны, чем неудачи, мы переоцениваем свои шансы. Как сторонний наблюдатель, вы (и Рето) подвержены иллюзиям. Вы и представить не можете, насколько мала, ничтожна вероятность успеха. Возьмем писательство. На каждого успешного автора приходится сотня тех, чьи книги не продаются. И на каждого из тех, кто опубликовал свою книгу, приходится сотня писателей, не встретивших своего издателя. А на каждого уже из этих сотен приходятся сотни таких, кто начинает работу над рукописью – и кладет ее в ящик стола.

Но мы с вами слышим только об авторах, добившихся признания, и даже не можем узнать, насколько вероятен писательский успех. То же относится к фотографам, предпринимателям, художникам, спортсменам, архитекторам, лауреатам Нобелевских премий, телеведущим, продюсерам, королевам красоты. Работникам СМИ неинтересно копаться на кладбищах разбитых надежд. И они в этом не виноваты. А значит, такую работу должны проделать вы – своим умом.

Предвзятость оценки непременно скажется и в финансовых делах. Предположим, ваш друг задумал стартап. Вы в числе потенциальных инвесторов. Взвешиваете шансы: да, из этого проекта может вылупиться еще один Microsoft! Возможно, вам повезет… А что на деле? Самый вероятный сценарий: новая компания захлебнется и утонет на старте. Следующий по степени вероятности – банкротство через три года. Большинство компаний, переживших трехлетие, превращаются в малый бизнес с числом сотрудников менее десяти человек. Вывод: вы позволили себя ослепить, соблазнившись медийными презентациями успешных компаний. Так что же – отказываться от любого риска? Нет. Но рискуйте, понимая, что маленький чертик предвзятой оценки может разбить в пух и прах ваши мнимые шансы и вероятности.

Возьмем индекс Доу – Джонса. В него входят исключительно выжившие и успешные. Однако нет никакого индекса акций, где представлены провалы и люди, оставшиеся ни с чем. А таких большинство. Индекс акций вообще нельзя считать репрезентативным для экономики страны. Как и прессу: она не показывает всего и не сообщает обо всех музыкантах или художниках. И большое количество успешных книг или популярность тренеров по саморазвитию должны вас настроить скептически: потерпевшие неудачу книг не пишут и не выступают с докладами о том, как их надежды увяли.

Совсем щекотливой и каверзной ситуация становится, если вы оказываетесь среди «выживших и победивших». Даже когда успех случаен, вы непременно найдете в своих действиях нечто общее с другими удачливыми людьми и решите, будто это и есть «фактор успеха». Однако при посещении кладбища неудач (компании, люди, проекты и т. д.) вы заметите, что те же «факторы» часто использовались и ими.

Когда достаточно много ученых исследуют определенный феномен, нередко их изыскания совершенно случайно дают статистически релевантные результаты – например, о взаимосвязи между потреблением красного вина и высокими жизненными ожиданиями. Подобные (абсурдные и фальшивые) работы сразу становятся известными и популярными.

Но хватит философствовать. Предвзятость оценки означает, что вы систематически переоцениваете вероятность успеха. Именно поэтому посещайте почаще могилы некогда многообещающих проектов, инвестиций, карьер. Прогулка печальная, но оздоровительная.

2. Тело пловца как иллюзия. Гарвард – хороший или плохой университет? Мы не знаем

Когда эссеист и биржевик Нассим Талеб решил сделать что-то полезное для своего тела, он стал присматриваться к людям, занимающимся разными видами спорта. Бегуны казались чересчур изможденными, несчастными. Культуристы – раздутыми в ширину и тупыми. У велосипедистов – ах! – явно больные ноги!.. А вот пловцы ему понравились. Вот у кого прекрасное, элегантное телосложение. Итак, решено: дважды в неделю он будет ходить в бассейн, погружаться в хлорированную воду и тренироваться с полной нагрузкой. Прошло немало времени, прежде чем Нассим заметил, что попался на удочку какой-то хитрой иллюзии. На самом деле профессиональные пловцы не могут добиться идеального телосложения упорными тренировками. Наоборот – они становятся хорошими пловцами, потому что у них именно такое тело. Это критерий отбора, а не результат тренировок.

Косметику рекламируют женщины-модели. А некоторых зрительниц это наводит на мысль, что макияж сделает их красивее. Но отнюдь не он привел моделей в этот бизнес. Эти люди случайно родились красивыми, и именно поэтому их отбирают для рекламы косметики. Как и с пловцами, их врожденные данные становятся критериями селекции, и красота не результат применения косметики.

Всякий раз, путая критерий отбора и результат, мы оказываемся в плену иллюзии тела пловца (swimmer’s body illusion). Без нее и добрая половина рекламных кампаний не сработала бы.

Однако речь не только о привлекательности тела и лица. Например, Гарвард имеет репутацию топового университета. Многие самые успешные люди – его выпускники. Означает ли это, что Гарвард – хорошая школа? Мы не знаем. Возможно, обучение там негодное, но университет привлекает самых толковых студентов со всего света. Я приобрел свои личные впечатления от учебы в Университете Санкт-Галлена. Репутация отличная, а преподавание (двадцать лет назад) было посредственным. Но по каким-то неведомым причинам – хороший отбор студентов, климат узкой долины, еда в столовой или в местных забегаловках – из многих выпускников кое-что вышло.

Школы бизнес-администрирования (МВА) привлекают людей своей статистикой о росте доходов. Интересующимся сообщают, что диплом магистра повышает доходы в среднем на столько-то процентов. В общем, элементарный подсчет должен показать, что ужасающая стоимость обучения окупится в самые короткие сроки. Многие на это клюют. Не хочу обвинять учебные заведения в подтасовке статистики. Тем не менее подобные утверждения – просто пустые слова.

Люди, желающие получить диплом МВА, сильно отличаются от тех, кто к этому не стремится. И дальнейший рост их доходов имеет тысячу разных причин помимо упомянутого диплома. Здесь мы опять же сталкиваемся с иллюзией тела пловца: критерий отбора перепутан с результатом. Подумайте: есть ли для вас смысл в дополнительном образовании? И найдите, пожалуйста, желания и цели, связанные не только с повышением дохода.

Когда я спрашиваю у довольных жизнью людей, в чем секрет их счастья, в ответ часто слышу что-то вроде: «Просто надо видеть, что стакан наполовину полон, а не наполовину пуст». Как будто они не в силах понять, что они изначально, с рождения, чувствуют себя счастливыми и склонны во всем видеть хорошее. Жизнелюбие чаще бывает врожденным, и оно остается с человеком всю жизнь. Но бодрые люди не хотят этого признавать. Значит, иллюзия тела пловца не только бывает навеяна кем-то, но и иногда вырастает самостоятельно – в отношении себя. И когда жизнерадостные люди начинают писать книги с советами, она становится вовсе вероломной.

По этой причине обходите стороной литературу типа «помоги себе сам». Она явно написана теми, кто от природы наделен даром жизнелюбия и оптимизма. Да, на каждой странице есть советы и указания. Но тот факт, что миллиардам людей они ничем не помогут, остается за кадром. Просто потому, что несчастные люди не пишут книг о том, как себе помогать.

Вывод: присматривайтесь внимательно к любым проявлениям чего-то желательного для вас: стальные мускулы, красота лица, рост доходов, долгая и радостная жизнь, хорошая аура и просто счастье. Прежде чем тратить силы на тренировки в бассейне, взгляните в зеркало. И будьте честны с собой.

3. Эффект самонадеянности. Почему мы систематически переоцениваем свои знания и возможности

Российская императрица Екатерина II известна своим отнюдь не пуританским отношением к плотским утехам. Немало мужчин побывало в ее постели.

Сколько их было на самом деле, я расскажу в следующей главе, а здесь поговорим о другом: насколько мы можем доверять своим знаниям? На это нацелена предлагаемая задачка: «Определите, в каком диапазоне находится количество любовников Екатерины II – так, чтобы в своей оценке вы оказались правы на 98 %, а вероятность ошибки составила 2 %». Диапазон я вам сам назову: от 20 до 70. Это значит: вы якобы отвечаете, что у царицы было не менее двадцати и не более семидесяти любовников.

Нассим Талеб, однажды пересказавший мне эту задачку, задавал аналогичные вопросы сотне людей. Он спрашивал то о длине Миссисипи, то о расходе керосина в аэробусе, то о количестве населения в Бурунди. Опрашиваемые могли свободно выбирать диапазон, но именно так, как сказано: чтобы вероятность неправильного ответа составляла 2 %. Результат получился удивительный. В оценке диапазона допустили ошибки не 2–3, а 40 % респондентов. На этот странный феномен первыми натолкнулись кембриджские исследователи Марк Альперт и Говард Райффа в 1982 году. Они назвали это самонадеянностью или переоценкой себя.

То же происходит при прогнозировании. Оценки биржевого курса, который установится через год, или оборота вашей компании, ожидаемого через три года, покажут такой же сдвиг. Мы систематически переоцениваем свои знания и способность к прогнозам – причем в массовых масштабах. Талеб объясняет это так: эффект самонадеянности (overconfidence effect) упускает разницу между тем, что люди знают на самом деле, и тем, что они якобы знают (как им кажется). Совсем поразительный факт: эксперты еще сильнее подвержены самонадеянности, чем те, кто таковым не считается. Профессор экономики в своей оценке предполагаемых через пять лет цен на нефть оказывается столь же далек от реальности, как человек, вообще не занимающийся экономикой. Специалист чудовищно переоценивает себя.

Тот же эффект проявляется и в других сферах. Так, согласно опросам, 84 % французских мужчин считают себя превосходными любовниками, гораздо выше среднего. Если бы не самонадеянность, таких было бы около 50 % – это логично, поскольку «средний показатель» (точнее говоря, медиана) как раз означает, что 50 % должны быть выше этого уровня и 50 % ниже.

Предприниматели, как и любовники, уверены, что статистика их не касается. Активность в экономике приносила бы больше пользы, если бы не эффект самонадеянности. Каждый владелец ресторана мечтает, чтобы его детище было роскошным и суперуспешным, хотя многие такие заведения через три года попросту закрываются. Доход на акционерный капитал в этом бизнесе хронически держится ниже нуля. Иначе говоря, владельцы ресторанов систематически субсидируют своих гостей.

Вряд ли найдется крупный проект, который бы обошелся дешевле и был завершен быстрее, чем предполагалось. Легендарными стали промедления и превышения расходов при создании самолета А400M, постройке оперного театра в Сиднее, строительстве всех туннелей Сен-Готарда[6]. Список можно продолжать до бесконечности.

Почему так? Здесь совмещаются два эффекта. С одной стороны, классический эффект самонадеянности, а с другой – стимулирование недооценки стоимости проекта теми людьми, которые прямо заинтересованы в его реализации. Консультанты надеются на получение грядущих договоров, строители и поставщики – тоже, владельцы строительных компаний при «оптимизации» цифр ощущают себя сильнее и крепче, а политики привлекают голоса избирателей. Эту тенденцию стимулированных ответов мы рассмотрим попозже, а здесь важно отметить разницу: самонадеянность – не стимулированное, а естественное, врожденное качество, хотя и очень наивное.

Под конец три детали:

1) не существует эффекта, противоположного самонадеянности, скажем «недооценки себя»;

2) у мужчин самонадеянность выражена сильнее – женщины меньше склонны переоценивать себя;

3) не только оптимисты подвержены самонадеянности: даже самые отъявленные пессимисты себя переоценивают – правда, в меньшей степени.

Вывод: относитесь критически к любым прогнозам – особенно если вы входите в число так называемых экспертов. В любых личных планах всегда следует исходить из самого пессимистичного сценария. Только в этом случае есть возможность более-менее реалистично оценить ситуацию.

4. Социальное доказательство. Вздор не становится истиной оттого, что так утверждают миллионы

Вы идете по улице на концерт. На перекрестке вы видите группу людей, и все они смотрят в небо. Вы не раздумывая тоже взглянете вверх. Почему? Под влиянием социального доказательства (social proof). Во время концерта на прекрасно исполненном пассаже кто-то один аплодирует, и тут же весь зал начинает хлопать в ладоши. И вы тоже. Почему? Под воздействием социального доказательства. После концерта вы идете в гардероб взять свое пальто. Вы видите, как люди впереди вас кладут монетки в тарелку на прилавке, хотя обслуживание в гардеробе официально включено в стоимость билета. Что вы сделаете? Наверное, тоже оставите чаевые. Социальное доказательство (иногда презрительно именуемое «стадным чувством» – или законом стаи, или, если выражаться более уважительно, «чувством локтя») диктует: «Я поступлю правильно, если буду вести себя так же, как все остальные». Иначе говоря: чем больше людей считают идею хорошей и правильной, тем она корректнее. Но это, конечно, абсурд.

Социальное доказательство – хитрое зло, которое скрывается за тревогой и паникой на бирже. Его влияние мы находим в моде, технологиях менеджмента, религиях и диетах, в том, как люди проводят досуг. Социальные доказательства способны парализовать целые культуры: подумайте о коллективных самоубийствах в разных сектах.

Простой эксперимент Соломона Аша[7], проведенный в 1950 году, показал, как под давлением группы человек лишается здравого смысла. Испытуемому показывают линию-образец и другую линию, а он должен сказать: длиннее она, короче или такая же, как первая. Если испытуемый в комнате один, он всегда дает правильную оценку, поскольку задание очень легкое. И вот в помещение входят семеро других людей – это нанятые актеры, но испытуемый об этом не знает. Один за другим «новички» дают неверный ответ: утверждают, что новая линия короче образца, хотя она явно длиннее. Настает очередь испытуемого. И в 30 % случаев он тоже дает неверный ответ – присоединяется к общему мнению из чувства солидарности, иначе говоря: под давлением социального доказательства.

Откуда у нас такое чувство? Из нашего общего эволюционного прошлого. Представьте такую картину: пятьдесят тысяч лет назад вы идете со своими друзьями, такими же, как и вы, охотниками и собирателями, по территории Серенгети[8]. Внезапно все вокруг бросаются бежать. Что вы сделаете? Остановитесь, потирая лоб и раздумывая: действительно ли это лев перед вами или совсем безобидное животное, которое просто похоже на льва?.. Нет, вы помчитесь вместе со всеми так быстро, как сможете. Обдумать, отрефлексировать ситуацию можно потом, когда вы уже будете в безопасности. А тот, кто не убегал с остальными, давно уже выпал из нашего генофонда. Этот образ действий закрепился в нашем поведении и сидит так глубоко, что мы используем его в первую очередь – даже когда это не приносит пользы. Я могу назвать лишь одну ситуацию, когда социальное доказательство полезно. Предположим, вы купили билет на футбольный матч в чужом, незнакомом городе. Вы понятия не имеете, где стадион. Вот тогда нужно просто бежать или идти за людьми, похожими на футбольных фанатов.

Общеизвестно, как лихо эффект социального доказательства используется в ток-шоу и комедиях: в нужных местах включают закадровый смех. Он побуждает зрителей тоже захохотать. Но одним из самых поразительных примеров аналогичного воздействия можно считать речь Йозефа Геббельса в 1943 году с потрясающим вопросом к залу: «Вы хотите мировую войну?» На YouТube есть видео с реакцией зрителей. Если бы этих людей опрашивали поодиночке и анонимно, скорее всего, согласных с таким предложением оказалось бы существенно меньше.

Наша природная склонность доверять социальным доказательствам систематически используется в рекламе. Этот прием действует максимально эффективно там, где ситуация непрозрачна (неисчислимое количество автомобильных марок, чистящих средств, косметических брендов – без очевидных недостатков и преимуществ) и люди вынуждены поступать «как ты и я». Именно поэтому, скажем, в телевизионной рекламе жители какой-нибудь северной страны вряд ли станут ожидать появления темнокожей женщины, нахваливающей новое моющее средство.

Не будьте слишком податливы, когда какая-нибудь компания утверждает, будто именно этот ее продукт – «самый продаваемый». Такой аргумент вообще абсурден: с какой стати «самое продаваемое» обязательно лучшее? Писатель Сомерсет Моэм выразился по этому поводу так: «Вздор не становится истиной оттого, что так утверждают пятьдесят миллионов человек».

Постскриптум к предыдущей главе: у российской императрицы Екатерины II было около сорока любовников, двадцать из них известны поименно.

5. Ловушка невозвратных потерь. Почему надо игнорировать невосполнимые затраты из прошлого

Фильм был просто отвратным. Через час я шепнул на ухо жене: «Давай пойдем домой». Она ответила: «Ну нет. Мы что, зря отдали тридцать евро за билеты?» «Это не аргумент, – протестовал я, – деньги уже потеряны. Ты попалась в ловушку невозвратных потерь». «А ты вечно носишься со своими ментальными ошибками», – сказала она, да так, будто в рот ей попало что-то горькое и противное.

На следующий день у меня на работе шло заседание по маркетингу. Уже четыре месяца рекламная кампания не приносила ожидаемого успеха, который мы заранее включили в бюджет. Я был за то, чтобы эту рекламу прекратить. Но ответственный за нее возразил: «Мы уже инвестировали кучу денег в эту кампанию – получается, всё коту под хвост». И он тоже жертва ловушки невозвратных потерь (sunk cost fallacy).

Один мой друг год за годом страдал от очень болезненных отношений с женщиной. Дама обманывала его вновь и вновь. Каждый раз, когда он ловил ее на измене, она каялась и выпрашивала прощение. И хотя уже было очевидно, что нет смысла поддерживать отношения с ней, он позволял себя обнадежить – и все начиналось сначала. Однажды я заговорил с ним об этом, и он объяснил, почему так поступает: «Я вложил в эти отношения столько чувств, столько эмоциональной энергии, что было бы неправильно после этого расстаться с ней». Классическая ловушка невозвратных потерь.

Любое решение – в частной жизни или в делах – мы принимаем в условиях неопределенности. То, чего мы ожидаем, может исполниться или не исполниться. В любой момент можно покинуть выбранную тропу, например прекратить работу над проектом – сделать выводы и жить дальше. В условиях неопределенности и неуверенности это разумно. Но мысль о невозвратных потерях становится ловушкой, когда мы уже вложили в объект или в ситуацию слишком много времени, денег, энергии, любви и т. д. Вложенные деньги становятся аргументом, основанием для того, чтобы продолжить работу, даже если объективно это лишено всякого смысла. Чем больше инвестировано, тем мощнее капкан и тем сильнее желание продолжать свой проект.

Жертвами ловушки невозвратных потерь часто становятся те, кто играет на бирже. При продаже акций они ориентируются на их изначальную стоимость. Если текущий курс выше начальной стоимости, то продают. А если падает ниже – нет. Это иррационально. Начальная стоимость вообще не должна играть никакой роли. Важны только виды на будущее (в том числе при альтернативных инвестициях). Ошибиться может каждый, особенно на бирже. Но есть печальная шутка про ловушку невозвратных потерь: чем больше денег вы уже утратили «благодаря» акции, тем крепче вы за нее держитесь.

Откуда такое иррациональное поведение? Дело в том, что люди стремятся быть (и выглядеть) последовательными. Так мы сигнализируем о том, что нам можно доверять. Непоследовательность, противоречивость в поведении – ужас и кошмар. Решив прекратить проект где-то на середине, мы противоречим себе, а кроме того, признаёмся, что раньше мы думали иначе. Однако, продолжая заниматься бессмысленным проектом, мы отдаляем это признание. Так можно дольше сохранять образ последовательного человека.

Роскошным примером дефицитного государственного проекта стал самолет «Конкорд». Даже когда оба партнера, Англия и Франция, уже вполне осознали, что производство и использование сверхзвукового лайнера никогда не окупится, они продолжали вкладывать невероятные суммы в этот проект – чтобы сохранить лицо. Отказаться от «Конкорда» было бы равнозначно капитуляции. С тех пор ловушку невозвратных потерь часто именуют эффектом «Конкорда». Это приводит не только к огромным потерям денег, но и к поистине ужасным, саморазрушительным ошибкам. Война во Вьетнаме продолжалась именно под таким «девизом»: «Мы пожертвовали жизнью стольких солдат в этой войне, что было бы ошибкой сейчас ее прекратить».

«Мы сейчас уже так далеко продвинулись, что было бы…», «Но я ведь так много страниц прочел в этой скучной книге, что…», «Да я два года потратил на это дурацкое образование…». По таким мыслям и фразам вы сами можете распознать, что ловушка невозвратных потерь уже скалит зубы где-то в клетках вашего мозга.

Есть много хороших причин для инвестиций ради завершения проекта. Но есть и плохая – когда вложения делают из-за того, что жаль предыдущих. Рациональность в решениях означает: вы игнорируете прошлые расходы. Неважно, сколько вы уже инвестировали. Важно только «сейчас» и ваша оценка будущего.

6. Взаимность. Почему не надо позволять угощать вас напитками

Несколько десятилетий назад – культура хиппи была еще в цвету – на вокзалах и в аэропортах можно было встретить прогуливающихся молодых кришнаитов. Они ходили в розовых одеяниях и дарили всем встречным по маленькому цветочку. В разговоры эти молодые люди не пускались: приветствие, улыбка, подарок – и всё. Даже если какой-нибудь бизнесмен и не видел пользы в маленьком цветочке, он его принимал – никому же не хочется быть невежливым. Когда кто-то отказывался, слышался нежный голос: «Возьмите-возьмите, это же наш вам подарок».

Некоторые из одариваемых, перейдя на другую сторону улицы, бросали цветок в урну. И видели там же уже не один цветочек. Но история на этом не кончается. У человека, выбросившего подарок, обычно просыпалась совесть, точнее чувство вины. И именно в этот момент с ним заговаривал другой юный кришнаит – обращаясь с просьбой о пожертвовании. В большинстве случаев на просьбу отвечали согласием и что-то давали. Такой сбор средств оказался настолько успешным, что кришнаитам запретили появляться на территории многих аэропортов. А ученый Роберт Чалдини[9] исследовал феномен взаимности (reciprocity) и установил, что людям крайне неприятно чувствовать себя виноватыми.

Несколько лет назад нас с женой пригласила в гости одна супружеская пара. Знакомы мы давно – они милые, но скучноватые люди. Поскольку нам на ум не пришло никакой отговорки, мы согласились. Вечер прошел как и ожидалось: мы оба скучали у них в гостях. Несмотря на это, мы чувствовали себя обязанными ответить на приглашение соответственно – пригласить их через пару месяцев к себе. Так желание ответить взаимностью испортило нам два вечера. Но, похоже, наши знакомые расценили это иначе: уже через пару недель от них последовало новое приглашение. Могу представить, как много людей долгие годы вынуждены периодически встречаться – просто считая необходимым ответить взаимностью, даже когда им ужасно хочется вырваться из этого заколдованного круга.

Многие НГО[10] собирают пожертвования по примеру кришнаитов: сначала одарить, а затем попросить. Так, неделю назад я получил подарок от одной природоохранной организации: конверт, полный почтовых открыток с прекрасными идиллическими пейзажами. В сопроводительном письме говорилось, что открытки – просто подарок. И независимо от того, стану ли я участвовать в сборе средств, можно оставить их себе. Разумеется, не без напряжения, я призвал на помощь все свое хладнокровие и выбросил открытки в мусорное ведро. Такой нежный вид вымогательства – его можно назвать и коррупцией – широко распространен в экономике. Вот, например, поставщик винтов и болтов приглашает потенциального клиента вместе сходить на матч Лиги чемпионов. А через месяц у клиента наступает срок закупки болтов и винтов. Желание не оказаться невежей и не чувствовать себя виноватым начнет терзать клиента: он предпочтет сдаться – купит товар именно у этого продавца.

Программа, требующая взаимности, очень древняя. По сути, она означает: «Я помогу тебе – а ты мне». Такую взаимовыручку мы находим у животных всех видов, когда количество пищи, необходимой для выживания, начинает резко колебаться. Представьте, что вы охотник и собиратель и однажды вам замечательно повезло: вы уложили оленя. Мяса много, гораздо больше, чем вы способны съесть за день. Холодильников еще не изобрели. Значит, вы поделитесь олениной с другими членами своей группы. Это даст вам возможность воспользоваться чужой добычей в день, когда вас постигнет неудача. Чрево соплеменников выступает в роли холодильника – превосходная стратегия выживания. Взаимность – это менеджмент, позволяющий выжить в рискованной ситуации. Без взаимопомощи человечество давно уже вымерло бы, как и бесчисленные виды животных.

Но у взаимности есть и темная, отвратительная сторона: возмездие и отмщение. За местью следует ответная месть, и вот мы уже втягиваемся в разгорающуюся войну. Проповедь Христа о том, как прервать этот дьявольский круг, – а именно: если вас ударили по одной щеке, надо подставить и другую, – оказывается трудноисполнимой, потому что взаимность уже более ста миллионов лет относится к нашим базовым, испытанным программам выживания.

Недавно одна женщина рассказала мне, почему она в баре не позволяет угощать себя напитками: «Потому что я не хочу, чтобы он подумал, будто я готова за это расплачиваться – идти с ним в постель». По-моему, это очень мудро. Если в следующий раз в супермаркете или на базаре с вами заговорит приветливый продавец и предложит попробовать его товар – сыр, вино, ветчину или оливки, – вы уже знаете, почему лучше от этого отказаться.

7. Предвзятость подтверждения (часть 1). Насторожитесь при словах: «Это исключительный случай»

Герер хочет похудеть. Он решил сесть на диету. Каждое утро он влезает на весы. Если по сравнению с предыдущим днем он весит меньше, его лицо озаряет довольная улыбка, а результат он приписывает своей строгой диете. Если же вес больше, он говорит себе, что это нормальная флуктуация, и выкидывает из головы прочь. Вот уже несколько месяцев Герер живет с иллюзией, что выбранная им замечательная диета хорошо помогает, хотя его вес практически не меняется. Он стал жертвой предвзятости подтверждения (confirmation bias) – правда, в самой безобидной ее форме.

Предвзятость подтверждения – мать всех ментальных ошибок. Это общая склонность так интерпретировать любую новую информацию, чтобы она совмещалась с нашим устоявшимся мировоззрением, теориями и убеждениями. Иными словами, любую противоречащую нашим взглядам информацию (в дальнейшем я буду называть это доказательствами, опровергающими наши ожидания) мы отфильтровываем. Вот это опасно. «Факты не перестанут существовать только из-за того, что их будут игнорировать», – сказал Олдос Хаксли[11]. И тем не менее мы поступаем именно так. Об этом пишет и суперуспешный инвестор Уоррен Баффет: «Вот что люди умеют лучше всего: так отфильтровать новую информацию, чтобы их устоявшиеся взгляды остались нетронутыми». Возможно, Баффет и добился успеха потому, что сумел вовремя распознать опасность предвзятости подтверждения – и с тех пор принуждает себя думать иначе.

В экономике это явление просто свирепствует. Пример: наблюдательный совет компании принимает новую стратегию. Что последует? Любые происшествия, намекающие на успех новой стратегии, отмечаются с большим восторгом. Куда ни глянь – всюду признаки того, что стратегия работает. Зато негативные данные либо не замечаются, либо их называют «исключительными, особыми случаями» и «непредвиденными осложнениями» и сбрасывают со счетов.

Наблюдательный совет ослеплен предвзятостью подтверждения.

Что делать? Как только начинаются разговоры про «исключительный случай», стоит к ним прислушаться и уточнить. Часто за такими словами скрывается обычное нежелание отмечать доказательства, опровергающие ожидания. Поступайте как Чарльз Дарвин. С юных лет он настраивал себя на борьбу со стремлением получить подтверждение своей правоты. Всякий раз, когда наблюдения противоречили его теории, он относился к этому особенно серьезно. Он постоянно носил с собой записную книжку и каждый раз, не позже чем через 30 минут, заставлял себя записывать наблюдения, противоречащие его теории. Он хорошо знал свой мозг, который за полчаса начисто «забывал» все, что не вписывалось в его теорию. И чем более Дарвин оттачивал свою идею, тем активнее он искал любые факты, которые могут ее опровергнуть. Вот где собака зарыта!

Следующий эксперимент показывает, сколько всего приходится преодолеть для настоящей проверки своей идеи. Один профессор предложил студентам такой цифровой ряд: 2 → 4 → 6. Надо было определить, какое правило лежит в основе этого ряда и как его продолжить. Свое правило профессор записал на обороте листа бумаги. Ребята должны были предлагать следующую цифру в ряду, а профессор отвечал: «Подходит под данное правило» или «Не подходит под данное правило». Студентам разрешалось называть сколько угодно цифр, но сформулировать правило можно было только один раз. Многие начали с цифры «8». Профессор отвечал: «Подходит». Затем назывались «10», «12» и «14». Каждый раз был ответ: «Подходит». И студенты, один за другим, делали простой вывод: «Значит, правило звучит так: прибавь 2 к предыдущему числу». Но профессор качал головой: «Нет».

Лишь один толковый студент из группы пошел иным путем. Он испробовал цифру «4». Профессор сказал: «Не подходит под данное правило». – «А 7?» – «Подходит». И парень начал подбрасывать беспорядочный набор цифр: «минус 24», «9», «минус 43». У него явно была какая-то идея, он искал, что ее подтверждает и что ей противоречит. В конце концов он сказал: «Правило гласит: следующее число должно быть больше предыдущего».

Профессор перевернул лист – там было написано именно такое правило. Что отличало находчивого парня от его соучеников? В то время как остальные хотели только подтвердить свою идею, он искал подтверждений и опровержений – он сознательно рассматривал информацию в целом, искал доказательства, опровергающие ожидания.

Предвзятое отношение к подтверждениям своей правоты – не мелочь, не незначительная ментальная ошибка. Как это сказывается на нашей жизни, мы рассмотрим в следующей главе.

8. Предвзятость подтверждения (часть 2). Убей своих любимцев

В предыдущей главе мы рассматривали источник всех ментальных ошибок: предвзятость подтверждения. Вот еще несколько примеров. Мы все вынуждены так или иначе создавать свои теории об окружающем мире, жизни, экономике, инвестициях, карьере и т. д. И тут нельзя обойтись без предположений. Однако чем более расплывчата теория, тем сильнее предвзятость в ожидании ее подтверждения. Кто идет по жизни с идеей «люди хорошие», непременно найдет доказательства. Точно так же как и тот, кто уверен, что «люди плохие». Филантроп и мизантроп – оба легко отфильтруют факты, опровергающие их предположения (доказательства своей неправоты), и найдут тонны подтверждений правильности своего мировоззрения.

По такому же принципу действуют астрологи и эксперты по экономике. Их высказывания настолько расплывчаты, что подтверждения притягиваются, как магнитом: «на будущей неделе вам предстоит пережить моменты печали» или «в среднесрочной перспективе давление на доллар будет нарастать, и это приведет к его некоторому обесцениванию». Какие «моменты печали»? Что подразумевается под «среднесрочной перспективой»? Какое «давление на доллар»? А «некоторое обесценивание» в сравнении со стоимостью – чего? – золота, иены, песо, пшеницы, жилья в берлинском районе Кройцберг или сосисок с соусом карри?

Религиозные и философские убеждения в силу особой расплывчатости формулировок – превосходная питательная среда для предвзятых подтверждений. Здесь предвзятость растет и расцветает. На каждом шагу верующие видят доказательства того, что Бог есть. Даже тот факт, что его никто не видел – за исключением тех неграмотных, что бродили по пустыням, или жителей крошечных горных поселков, отрезанных от остального мира, но никто и никогда в городах вроде Франкфурта или Нью-Йорка, – очевидно подтверждает, насколько у религиозных людей сильна предвзятость подтверждения. В их среде отвергаются самые крепкие контраргументы и любые доводы «против».

Из профессиональных сообществ, пожалуй, наиболее подвержены предвзятости подтверждения журналисты, пишущие об экономике. Они обычно придумывают дешевенькие теории, подбирают два-три «доказательства» – и пожалуйста, готова статья. Вот пример: «Google оказался настолько успешным благодаря тому, что компании изначально свойственна культура креативности». Автор статьи непременно найдет и представит читателям еще пару примеров других компаний, которые тоже «придерживаются креативности» и поэтому имеют успех (предвзятость подтверждения). Но он и не думал искать контраргументы, доказательства, опровергающие это предположение. Вы не найдете в статье упоминаний о компаниях, которые тоже весьма креативны, но не добились успеха. Или о тех, кто успешен, но понятия не имеет о креативности. Вокруг нас множество организаций того и другого типа, но автор о них и не вспомнит. Ведь если бы он их упомянул, его статья отправилась бы в шредер. А я бы, напротив, заключил ее в рамочку и повесил на стенку – настоящая жемчужина в море бесполезных половинчатых исследований.

По аналогичной схеме пишутся книги о том, как достичь успеха или стать счастливым. Читателю предлагают самые банальные, заезженные теории вроде «Медитация – ключ к счастью и жизнерадостности». Разумеется, мудрый автор приводит кучу примеров, подтверждающих этот тезис. Но вы будете напрасно искать тут опровержения: скажем, рассказы о людях, которые счастливы без медитаций, или о тех, кто практикует их, но все равно чувствует себя несчастным. Как же много читателей «западает» на подобные книги! И как же я им сочувствую…

Наше проклятие в том, что предвзятость подтверждения остается неосознанной. Конечно, каждому неприятно, когда вдруг начинается стрельба из каких-то дыр в наших привычных убеждениях. Но мы даже не можем выставить заслон для защиты своего мировоззрения. В этой стрельбе используется нечто вроде глушителя: выстрелы бьют, но мы их не слышим.

Интернет облегчает общение с людьми близких взглядов. Мы читаем блоги, где наши теории подтверждаются и усиливаются. Общение делается все более личным, избирательным, а это приводит к тому, что мнения инакомыслящих отфильтровываются на дальних подступах, не отражаясь на наших радарах. Так мы всё сильнее сплачиваемся в общины людей с похожими представлениями о жизни, и это усиливает нашу предвзятость подтверждения.

Как защищаться от нее?

Тут может помочь известная фраза Артура Квиллер-Коуча[12]: «Убей своих любимцев». Говоря это, он обращался к писателям, которые не могли решиться вычеркнуть любимые фразы и обороты – очень красивые, но явно лишние. Однако, по сути, призыв Квиллер-Коуча относится не только к обожающим свои тексты «писакам», но и ко всем нам.

Вывод: начинайте борьбу с собственной предвзятостью в поисках подтверждения своих взглядов. Записывайте, формулируйте свои убеждения – в вопросах мировоззрения, супружества, инвестиций, здорового образа жизни, подходящей диеты, карьерной стратегии – и ищите контрдоводы. Да, разбивать в пух и прах, «убивать» свои любимые идеи и теории – очень нелегкое дело. Но современному просвещенному человеку без этого никак не обойтись[13].

9. Ловушка авторитета. Почему не надо уважать авторитеты

В первой же книге Библии показано, что случится, если ты ослушаешься великого авторитета: будешь изгнан из рая. Вот и более мелкие авторитеты – политэксперты, врачи, ученые, руководители, СЕО, экономисты, главы правительств, спортивные комментаторы, советники по бизнесу, биржевые гуру – тоже хотят, чтобы мы в них верили.

С авторитетами возникают две проблемы. Во-первых, это неопределимая вероятность их успеха. На нашей планете проживает около миллиона профессиональных экономистов. Ни один из них не сумел точно предсказать, когда наступит финансовый кризис, не говоря о том, где и в какой последовательности будут надуваться и лопаться пузыри на рынке, что станет твориться с операциями по обмену активами или кредитно-дефолтными свопами[14], как начнет нарастать и происходить кризис в экономике. Никогда еще группа экспертов не демонстрировала в публичном пространстве такой несостоятельности. Другой пример из медицины: вплоть до 1900 года, если ты заболел, лучше было не обращаться к врачу, поскольку он мог бы только ухудшить твое состояние (никакого понятия о гигиене не было, но использовались многие вредные практики).

Авторитеты часто ошибаются – и это только одна из множества проблем. Человеку свойственно ошибаться. Гораздо серьезнее другое: в присутствии авторитета мы готовы в значительной мере отключить самостоятельное мышление. Столкнувшись с мнением эксперта, мы становимся более доверчивыми и неосмотрительными, чем перед любым другим чужим мнением. И мы подчиняемся авторитетам, слушаемся их даже там, где в этом нет смысла ни в моральном, ни в рациональном плане. Вот что такое ловушка авторитета (authority bias).

В 1961 году профессор Стэнли Милгрэм[15], тогда еще совсем молодой психолог, провел впечатляющий эксперимент. Студентам (а на самом деле испытуемым) было дано задание: подвергать другого человека, сидевшего за стеклом, ударам электрического тока. Напряжение в сети нарастало: сначала 15 вольт, затем 30, 45 и т. д. – вплоть до почти смертельного разряда в 450 вольт. Даже когда человек, подвергавшийся пытке, кричал и трясся от боли (на самом деле за стеклом сидели актеры, а тока в сети не было) и студент (испытуемый) хотел прекратить эксперимент, профессор Милгрэм спокойно отвечал: «Продолжайте. Так нужно по условиям эксперимента». И многие продолжали. Более половины испытуемых дошли до максимума в подаче «разряда тока» – из чистого уважения к авторитету профессора.

Какую опасность представляет собой ловушка авторитета, вполне осознали в последние десятилетия авиационные компании. Многие авиакатастрофы объясняются тем, что первый пилот (командир) совершает ошибку, а второй, хоть и замечает это, не позволяет себе обратить внимание командира на эту ошибку – просто из уважения к его авторитету. Вот уже больше двух десятилетий почти во всех авиакомпаниях пилотов обучают по программе «Управление ресурсами экипажа» (Crew Resource Management). Так люди учатся быстро и откровенно реагировать на всякие несообразности. Иными словами, пилоты целенаправленно и упорно тренируются, чтобы не попадать в ловушку авторитета.

Теперь уже многие бизнесмены – хотя и с большим опозданием – следуют примеру авиакомпаний. Если CEO компании – доминантная личность, опасность, что сотрудники окажутся под давлением его авторитета, особенно велика.

Увы, это сильно повредит делам.

Авторитетные эксперты обычно хотят быть узнаваемыми, поэтому они предпочитают «статусную» одежду. Врачи и исследователи носят белые халаты. Директора банков всегда в костюмах и при галстуке. Галстук сегодня не выполняет никакой функции – это лишь сигнал статуса. Короли носят короны. У военных есть знаки отличия. Особенно роскошно выглядит одежда, сигнализирующая о статусе, у служителей католической церкви. Сейчас в ходу и сигналы другого рода: приглашения на ток-шоу, издание книг и всякие публикации.

В разные времена в тренде оказываются разные авторитеты. То это священники, а то короли, военные, папы, философы, поэты, рок-звезды, телеведущие, основатели интернет-компаний, управляющие разными фондами менеджеры, президенты центральных банков.

Всегда есть своя мода на авторитеты, и общество охотно следует ей. Нелепым это становится, когда авторитетные дамы и господа желают утвердить свой авторитет за пределами своей сферы влияния. Например, если профессиональный теннисист рекламирует кофемашину или популярная актриса рекомендует таблетки от мигрени. Мы еще вернемся к этой теме в главе об эффекте ореола.

Встречаясь с экспертами, я всегда задаю каверзные вопросы, стараюсь испытать их на прочность. Поступайте так же. Чем критичнее вы относитесь к авторитетам, тем свободнее себя ощущаете. И тем больше можете себе доверять.

10. Эффект контраста. Почему женщине не стоит брать с собой на вечеринку подругу-красавицу

Роберт Чалдини в своей книге «Психология влияния» описывает историю двух братьев, Сида и Гарри. В 1930-е в Америке они вели бизнес по пошиву и продаже одежды. Сид отвечал за продажи, а Гарри руководил пошивочным ателье. Всякий раз, когда Сид замечал, что клиенту, стоящему перед зеркалом, действительно нравится новый костюм, он прикидывался глуховатым. Разыгрывалась такая сценка. Клиент спрашивал о цене. А Сид кричал своему брату: «Гарри, сколько за этот костюм?» Гарри отрывался от очередной выкройки и кричал в ответ брату: «За этот шикарный костюм из хлопка 42 доллара!» В те времена такая цена была непомерно высокой. Сид переспрашивал, как будто он не расслышал: «Сколько, ты говоришь?» Гарри громко повторял: «42 доллара!» Сид оборачивался к клиенту и сообщал: «Он говорит – 22 доллара». Тут клиент быстренько выкладывал 22 доллара и спешил покинуть лавочку со своим весьма недешево обошедшимся костюмом – пока «бедняга» Сид не заметил свою «ошибку».

Возможно, вы помните о таком эксперименте, скажем, из своего детства. Берется два ведра: в одно наливают воду комнатной температуры, в другое – ледяную. На минуту опускаем правую руку в ледяную воду, а потом суем одновременно обе руки в воду комнатной температуры. И что вы почувствуете? Для левой руки вода чуть теплая, а для правой – просто горячая.

Обе истории – про Сида и Гарри и про эксперимент с водой – построены на эффекте контраста (contrast effect). Мы определяем что-то как красивое, теплое, дорогое, крупное и т. д., если перед нами одновременно есть некрасивое, холодное, дешевое, мелкое… Нам трудно давать определения без сравнения, в абсолютных понятиях.

Эффект контраста – распространенная ментальная ошибка. Люди заказывают кожаный салон для новой машины на том основании, что его цена, скажем 3000 евро, это мелочь по сравнению с ценой самого автомобиля – 60 тысяч евро. На этом играют все отрасли экономики, связанные с оборудованием и оформлением.

Эффект контраста проявляется и в других ситуациях. Эксперименты показывают, что покупатели готовы потратить лишние десять минут на дорогу в магазин, чтобы сэкономить десять евро при покупке продуктов. Но никому не приходит в голову пройти лишние десять минут к магазину, где можно купить одежду за 979 вместо 989 евро.

Иррациональное поведение: ведь десять минут – это десять минут, а десять евро – те же десять евро.

А дисконты! Их популярность просто немыслима без эффекта контраста. Если продукт продается по сниженной цене – было 100 евро, стало 70, – он воспринимается как более дешевый по сравнению с тем, что всегда стоил 70. При этом возникает весьма любопытное отношение к начальной цене: в магазинах одно, а на бирже другое. Недавно один биржевой брокер мне сказал: «Акция становится дешевой, если сейчас ее цена на 50 % ниже максимального курса». Я покачал головой и ответил, что курс не бывает «низким» или «высоким». Он просто такой, какой есть. И важно здесь только одно: станет ли он подниматься или падать.

Мы реагируем на контрасты как птицы, которых вспугнул громкий залп выстрела. Мы хлопаем крыльями, взлетаем и делаемся активными. Оборотная сторона медали – люди совершенно не обращают внимания на мелкие постепенные изменения. Как фокусник крадет ваши часы? Он сильно надавливает на какой-то участок вашего тела – все ваше внимание приковано к этому месту, – и вы не замечаете легкого прикосновения к своему запястью. По той же причине мы не замечаем, как утекают наши деньги. Их стоимость снижается день ото дня, но мы не обращаем внимания, потому что инфляция идет постепенно и понемногу. Вот если бы то же самое приняло форму государственного налога – чем, по сути, оно и является, – мы бы все встрепенулись и возмутились.

Эффект контраста способен сильно испортить жизнь. Вот, например, восхитительная женщина вступает в брак с явно посредственным мужчиной. Почему? Брак ее родителей был ужасным, и, по контрасту с отцом, ее избранник кажется ей более милым, хорошим, чем он есть на самом деле.

И вот что еще. Мы живем в мире, формируемом рекламой, и по сравнению с супермоделями, чьи образы она нам навязывает, даже самые красивые женщины кажутся не особо привлекательными. Если вы женщина и ищете подходящего мужчину, не стоит ходить в гости вместе с подругой-красавицей. Рядом с ней мужчины могут счесть вас менее привлекательной. Ходите в гости одна. Или, если есть у вас парочка некрасивых подруг, берите их с собой на вечеринки. Так будет лучше.

11. Cмещение в сторону доступности. Почему людям кажется: лучше негодный план, чем никакого

«Он всю жизнь курил по три пачки сигарет в день – и дожил до 100 лет. Так что курение не может быть очень вредным». Или: «Гамбург очень спокойный город. У меня есть знакомый, который живет в Бланкенезе[16]. Он вообще не запирает дверь, даже когда уезжает в отпуск, – и ни разу его не ограбили». Подобные фразы вроде бы должны кое-что доказать, но они ничего не доказывают. Люди, которые так говорят, поддались смещению в сторону доступности (availability bias).

Скажите: каких слов в немецком языке больше – тех, что начинаются с буквы «р», или тех, что на эту букву оканчиваются? Правильный ответ: в немецком языке вдвое больше слов, оканчивающихся на «р», чем тех, что на эту букву начинаются[17].

Почему ошибаются многие, столкнувшись с таким вопросом? Просто потому, что нам легче припомнить те слова, где «р» идет в самом начале. Иначе говоря, такие слова нам доступнее, они более достижимы.

Смещение в сторону доступности означает примерно следующее: мы создаем свою картину мира на основе самых простых и доступных примеров. Это, конечно, неразумно, поскольку в окружающей действительности есть много такого, о чем мы понятия не имеем, и нелепо думать, будто первое, что приходит на ум, должно происходить чаще всего.

Из-за смещения в сторону доступности мы шагаем по жизни, держа в голове обманчивые представления об опасностях и рисках. Систематически преувеличиваем риск полета на самолете, угрозу автомобильной аварии или опасность погибнуть от руки убийцы. В то же время мы недооцениваем возможность умереть от самых обыкновенных болезней – скажем, диабета или рака желудка. Атаки террористов с жуткими взрывами случаются гораздо реже, чем нам кажется, а тяжелая депрессия – намного чаще. Импозантное, яркое, драматичное представляется нам преувеличенно вероятным, вполне возможным. А то, что невидимо и неслышимо, почти не воспринимается как опасное. Самое сенсационное, шумное и нервирующее впечатляет наш мозг. Это доступно всем. Наш мозг любит драму, а не статистику.

Жертвами такого смещения очень часто становятся врачи. У них есть излюбленные методы терапии, и они применяют их по любому случаю. Возможно, и существуют какие-то более подходящие данному пациенту варианты лечения, но в мыслях конкретного врача они просто отсутствуют. И он лечит так, как умеет, использует то, что знает. Аналогично ведут себя и консультанты по бизнесу. Случись им оказаться в незнакомой ситуации, они не станут хвататься за голову и вздыхать: «Ах, не знаю… Я даже не знаю, что можно вам посоветовать!» Нет, они применят свой привычный способ ведения консультации и дадут любимый совет – неважно, годится он или нет.

Еще один важный момент. При частых повторах какое-либо утверждение буквально впечатывается в нашу память. При этом неважно, насколько оно правдиво. Сколько раз нацистское руководство повторяло словосочетание «еврейский вопрос» – прежде чем население убедилось, что это серьезная, важная проблема? А сейчас можно часто повторять слова «НЛО», «жизненная энергия» или «карма» – и внезапно окажется: люди во все это верят.

Личинки смещения в сторону доступности обитают и в головах тех, кто занимает кресла в наблюдательных советах. Господа обсуждают лишь то, что выкладывает перед ними менеджмент компании – чаще всего цифры квартальных отчетов. Они не говорят и не думают о том, чего нет в отчетах, но что гораздо важнее для бизнеса. Например, хитрый ход конкурентов. Или тот факт, что у персонала провисла мотивация. Или неожиданные изменения в поведении клиентов. Я вновь и вновь наблюдаю одинаковую картину: люди используют в первую очередь ходы и рецепты, которые им наиболее знакомы и просты в исполнении. На этом основании и принимаются решения – зачастую результат ужасен.

Например: вот уже десять лет всем известно, что так называемая формула Блэка – Шоулза[18] не работает при расчете цен на финансовые деривативы. Но у нас нет другой, а без формулы как-то нехорошо, некрасиво… Значит, ее применяют и там, где она не годится. То же с «формулой волатильности». Нельзя ею пользоваться при расчете масштабов риска финансовых ценных бумаг. Но с ней так легко! И вот ею пользуются при расчете почти всех финансовых моделей. Таким образом, смещение в сторону простоты и доступности одаривает банковскую систему миллиардными убытками. Это как если бы вы, оказавшись в чужом городе без карты, обнаружили у себя в сумке план другого города и стали бы руководствоваться им в своих перемещениях. Мол, лучше хоть какая-то карта, чем совсем никакой.

Вспомните песню Фрэнка Синатры: «О, мое сердце бешено бьется, и все из-за того, что ты здесь. Когда я не рядом с девушкой, которую люблю, я люблю девушку, которая рядом»[19]. Отличный пример смещения в сторону доступности.

Старайтесь вывернуть в другую сторону: больше общайтесь с инакомыслящими, теми, у кого другой опыт и другие взгляды. В гордом одиночестве у нас нет шансов исправить собственную ментальную ошибку: смещение в сторону доступности.

12. Хитрости типа «Сначала будет хуже, а потом станет лучше». Если вы слышите подобное, пора встревожиться

Несколько лет назад я проводил отпуск на Корсике – и вдруг заболел. Симптомы совсем незнакомые. Боль нарастала с каждым днем. Наконец я решил пройти обследование. Врач был совсем молодой, он принялся меня выслушивать и простукивать – нажимал в разных местах на живот, потом на плечи и колени. Он ощупывал позвонок за позвонком и смотрел на мою реакцию. Я уже предположил, что он просто не может понять, в чем дело. Но поскольку я и сам ничего не понимал, то решил вытерпеть эти пытки. В знак того, что обследование завершено, он выключил компьютер, выписал рецепт и сказал: «Антибиотик. Принимайте три раза в день по одной таблетке. Сначала будет хуже, а потом станет легче». Получив заключение по данным осмотра, я обрадовался и поспешил в свой гостиничный номер.

И действительно, боли усиливались – как и сказал доктор. Ну, значит, он свое дело знает. Когда через три дня мне не стало лучше, я ему позвонил. «Увеличьте дозу до пяти таблеток в день, – сказал он. – Какое-то время еще поболит». Я сделал, как было велено. Прошло еще два дня, и я не вытерпел: вызвал воздушно-спасательную службу. Врач в Швейцарии поставил диагноз «аппендицит» и немедленно меня прооперировал. «Какого черта вы так долго ждали?» – спросил он после операции. «Ну, просто все шло именно так, как предсказывал тамошний молодой доктор». «Вы стали жертвой обычного фокуса “Сперва-будет-хуже-потом-станет-лучше”. Этот ваш корсиканец совсем без понятия… Наверное, из “Временной медицинской помощи” – таких нанимают в высокий сезон во всех местах скопления туристов».

А вот другой случай. CEO компании в панике – не знает, что делать. Продажи упали. Продавцы лишены мотивации. Предпринимаются маркетинговые ходы, которые ни к чему не приводят. В полном отчаянии он приглашает консультанта. Тот за 5000 евро в день анализирует ситуацию и приходит к такому заключению: «Отдел продаж не просматривается, там все слишком мутно. Ваша марка на рынке позиционирована недостаточно четко. Ситуация сложная, запутанная. Я могу это выправить. Но не быстро. Проблема комплексная; чтобы ее решить, нужна интуиция. Прежде чем станет лучше, ваши обороты будут падать». Директор нанимает этого консультанта. Через год обороты действительно падают. И через два года тоже. Консультант вновь и вновь подчеркивает, что дела идут ровно так, как он и предсказывал. Через три года, когда ситуация становится еще хуже, директор увольняет консультанта.

Это игровые варианты так называемой предвзятости подтверждения. Специалист, который не слишком-то разбирается в своей профессии или просто сомневается, частенько демонстрирует такой фокус – магический прогноз. Если дела у работодателя пойдут еще хуже, это подтвердит прогноз. Если же ситуация неожиданно улучшится, клиент будет счастлив, а прозорливый маг сможет приписать удачу своим знаниям и умениям. Так или иначе, специалист всегда прав.

Предположим, вы стали президентом страны, а у вас ни малейшего понятия о том, как руководить и куда ее вести. Что делать? Прогнозируйте «трудные времена», призывайте народ «затянуть пояса» и обещайте, что после этой «тяжелой стадии» – «очищение», «избавление от балласта» и «необходимая реконструкция» – ситуация непременно улучшится. И постарайтесь увиливать от вопросов о том, как долго продлятся эти «трудные времена».

Замечательное доказательство успешности такой тактики предлагает христианство. Тут говорится: прежде чем на Земле установится царство Божие, должен наступить конец света. Всякие катастрофы, всемирный потоп, мировой пожар, вымирание тех и других – необходимые части Великого Плана, Божьего Замысла. Они непременно должны произойти. Именно поэтому верующие христиане видят во всех несчастьях подтверждение великих пророчеств, а улучшения в жизни воспринимают как божий дар.

Вывод: когда кто-нибудь говорит «Сперва будет хуже, а потом станет лучше», включайте сигнал тревоги у себя в голове. Да, безусловно, бывают ситуации, когда поначалу дела становятся хуже, а потом идут в гору. Смена карьеры в зависимости от обстоятельств может потребовать времени и вынужденных потерь в заработке. Реорганизация некоторых отделов компании непременно займет какое-то время. Но во всех подобных случаях мы быстро видим, какой результат приносят новые мероприятия. Вехи на этапах пути хорошо видны и поддаются проверке. Смотрите на них, а не в небо.

13. Ловушки сюжетных историй. Почему даже в самых правдивых историях содержится ложь

«Мы примеряем истории, как примеряют одежду», – сказано у Макса Фриша[20].

В жизни все спутано-перепутано, как в свалявшемся мотке шерсти. Представьте себе марсианина-невидимку, который ходит за вами с незримой записной книжкой в руках и записывает все, что вы делаете и думаете, о чем мечтаете. Его замечания о вашей жизни стали бы складываться из таких наблюдений: «выпил кофе, два кусочка сахара», «наступил на кнопку и проклял весь мир», «помечтал о поцелуях с соседкой», «подумал об отпуске: на Мальдивах жуткая дороговизна – просто свинство», «из уха торчит волосок – немедленно выдрать» и т. д. Такой хаос из мелких деталей с подробностями нам не нравится. И мы плетем из него историю. Нам хочется, чтобы жизнь была как единая путеводная нить, канат, за который можно держаться и идти своим путем. Многие называют его смыслом жизни. Если наша история жизни за много лет выстроилась в прямую, ее называют «личной идентичностью».

То же мы проделываем с разрозненными деталями всемирной истории. Надо заставить их сложиться в непротиворечивый сюжет. Для чего? Чтобы «понять», например, почему Версальский договор стал причиной Второй мировой войны. Или почему Алан Гринспен[21], воспевая свободную денежную политику, привел к краху банк Lehman Brothers. Мы вполне понимаем, почему должен был рухнуть железный занавес и почему книги о Гарри Поттере стали всемирным бестселлером. Во времена крушения железного занавеса, как и при появлении на книжном рынке «Гарри Поттера», этого, разумеется, никто не знал и не понимал. И не мог понимать. Мы внесли туда «смысл» постфактум. Значит, наши истории сомнительны – похоже, однако, что мы не можем без них обойтись. Почему – тоже неясно. Понятно, что в древние времена люди сочиняли истории, чтобы как-то объяснить происходящее, и лишь потом начали думать по-научному. Мифология старше, чем философия. Но ловушка сюжетных историй (story bias) заключается в том, что сюжет искажает и упрощает действительность. Ради складного повествования вытесняется все, что не вписывается в общую картину.

Наши СМИ, как чумой, поражены сюжетными историями. Вот пример. Машина едет по мосту. Тот внезапно обрушивается. Что напишут в газетах на следующий день? Мы будем читать истории о бедном неудачнике за рулем, откуда он ехал и куда направлялся. Мы узнаем его биографию: родился там-то тогда-то, вырос там-то, по профессии такой-то. Если он выжил и сможет дать интервью, то сам расскажет, как он себя чувствовал, когда мост под ним обрушился. Но это же абсурд! Ни одна история не затрагивает сути события. Суть не в том, кто оказался неудачником, а в причинах крушения моста. Где было слабое место? Отчего мост обрушился – из-за изношенности материалов? Если так – то каких и где? Если нет, был ли мост поврежден? Если да, то чем? Или была принципиальная ошибка в конструкции? И какая проблема связана с этими вопросами по существу? Из таких фактов слишком сложно сплести сюжет. Но именно сюжетные истории привлекают наше внимание, а вот абстрактные факты отталкивают. И в этом настоящее проклятие: важные аспекты события вытесняются несущественными. (Впрочем, в наших пристрастиях есть и своя положительная сторона – иначе писатели не сочиняли бы романов и у нас была бы только деловая литература.)

Вот две истории.

А. «Король умер, а затем умерла и королева».

Б. «Король умер, а затем от тоски и печали умерла и королева».

Какая из них крепче врежется в память?

Если ваш мозг настроен на ту же волну, что и у большинства, вам легче запомнить вторую историю. В ней не просто две смерти следуют одна за другой, эти события связаны эмоционально: задействованы чувства. История А сообщает о фактах. А вот в историю Б внесен «смысл». Конечно, согласно теории информации, первая история должна бы запоминаться легче – она короче. Но наш мозг не хочет так думать.

Реклама, где есть сюжет, работает лучше, чем, казалось бы, более разумный ход: перечисление достоинств продукта. По здравом размышлении возникает мысль, что сюжеты, навешенные на реальный продукт, – лишние, посторонние. Но наш мозг так не думает. Он хочет, чтобы ему рассказывали истории. Это мастерски доказала Google: во время игр на американском Cуперкубке в 2010 году компания резко увеличила свою популярность, выложив на YouТube завлекательные сюжетные ролики Google Parisian Love.

Вывод: все, начиная с собственной биографии и вплоть до всемирной истории, мы обтачиваем и состыковываем ради получения «осмысленной» сюжетной истории. Так мы извращаем свое восприятие реальности, а это вредит качеству принимаемых решений. Запускайте обратный процесс: разбирайте истории на составные части. Задавайтесь вопросом: что скрывает эта история? И для тренировки – попытайтесь однажды рассмотреть свою биографию как бессвязный набор фактов. Вы будете удивлены.

14. Ошибка ретроспективного искажения. Зачем вести дневник

Однажды я нашел дневники брата своего деда. В 1932 году он уехал из Ленцбурга в Париж, хотел попытать счастья в киноиндустрии. И вот в августе 1940 года – через месяц после того, как Париж захватили немцы, – он писал: «Здесь все рассчитывают, что к концу года немцев в городе уже не будет. Это мне подтвердили и немецкие офицеры. Так же быстро, как пала Франция, падет и Англия. И тогда наконец к нам вернутся наши парижские будни – пусть мы и станем частью Германии».

Те, кто сегодня читает книги об истории Второй мировой войны, сталкивается с совершенно иными рассказами. Четырехлетняя оккупация Франции выглядит строго соответствующей нормальной военной логике. При взгляде в прошлое весь ход войны представляется наиболее вероятным из всех возможных сценариев. Почему? Потому что все мы подвержены одним и тем же ошибкам ретроспективного искажения.

Тот, кто сегодня вздумает перечитать экономические прогнозы 2007 года, будет ошарашен: как позитивно оценивались тогда перспективы экономического развития на период с 2008 по 2010 год. Но через год, в 2008-м, финансовый рынок взорвался. Если спросить о причинах кризиса, те же эксперты сегодня дадут вам строго соответствующие нормальной логике объяснения: увеличение денежной массы по Гринспену, свободная раздача ипотечных кредитов, коррупция в рейтинговых агентствах, хаотичные правила в использовании собственного капитала и т. д. Финансовый кризис при взгляде назад выглядит абсолютно логичным и неизбежным. Тем не менее ни один экономист – а ведь их по всему миру насчитывается около миллиона человек – не смог предвидеть и предсказать наступление кризиса и последовавшие за ним события. Напротив: редко экспертная группа оказывалась такой беспомощной из-за ошибки ретроспективного искажения.

Это одна из самых упорных, привязчивых ментальных ошибок. Простыми словами ее можно назвать так: феномен «я-всегда-это-знал». При взгляде назад нам все и всегда представляется наиболее вероятным, однозначно необходимым.

Так, один мой знакомый CEO добился успеха исключительно благодаря удачному стечению обстоятельств, однако по прошествии времени стал оценивать свои тогдашние шансы на успех гораздо выше, чем было на самом деле. Когда Рональд Рейган в борьбе за пост президента в 1980 году одержал внушительную победу над Джимми Картером, все комментаторы принялись утверждать: это было оправданно, даже неизбежно. Но ведь всего за пару дней до ключевого момента исход выборов выглядел непредсказуемым. Журналисты, пишущие об экономике, сегодня уверены в том, что доминирование Google было якобы предсказуемым и очевидным, хотя каждый из них – случись им отвечать на вопросы о предполагаемой судьбе стартапа под названием Google в 1998 году – только посмеялся бы над таким утверждением. И еще поразительный пример: как единственный выстрел в Сараеве в 1914 году полностью изменил мир и привел к смерти 50 миллионов человек. Сегодня это выглядит – да, трагически, но объяснимо, понятно. Любой ребенок это знает со школы. Но тогда, в 1914-м, ни один из современников даже помыслить не мог о такой эскалации войны. Слишком абсурдной казалась подобная перспектива.

Чем же опасна ошибка ретроспективного искажения? Тем, что она внушает нам чрезмерную самоуверенность: мы считаем себя умнее, чем мы есть, и думаем, будто умеем хорошо предсказывать будущее. А это, в свою очередь, делает нас высокомерными и подталкивает к неверным решениям. К сожалению, это относится и к нашим «теориям» о личной жизни. «Ты слышал новость? Сильвия и Клаус разошлись. Ну, понятно, иначе и быть не могло: они слишком разные». Или: «Иначе и быть не могло: они слишком похожи». Или: «Это было неизбежно: они же повсюду таскались парочкой, как гусь с гагарочкой». Или: «Иначе и быть не могло: они же везде появлялись поодиночке и, кажется, вовсе друг с другом не виделись».

Бороться с ошибкой ретроспективного искажения очень трудно. Исследования показывают: даже те люди, которые замечают за собой такую промашку, совершают ее так же часто, как и остальные. Так что можно заявить, что, читая эту главу, вы напрасно потратили время.

И все-таки хочу рассказать об одном приеме, который я придумал, основываясь на личном опыте, а не на научных теориях. Заведите привычку вести дневник. Записывайте свои прогнозы – политика, карьера, положение на бирже, изменение веса. Время от времени сравнивайте прогнозы с реальным развитием событий. И вы удивитесь, насколько далеки от действительности ваши предсказания. И еще – изучайте чужие истории так же. Не только выверенные и последовательные теоретические исследования, написанные по прошествии времени. Читайте дневниковые записи современников, выдержки из газет, протоколы того самого прошлого. Это даст вам гораздо более тонкое ощущение времени и сформирует более трезвое чувство непредсказуемости мира.

15. «Шоферские знания». Почему не стоит воспринимать всерьез сообщения журналистов-новостников

Макс Планк, получив в 1918 году Нобелевскую премию по физике, отправился в турне по Германии. Всюду, куда его приглашали, он выступал с одним и тем же докладом о новой квантовой механике. Его шофер сидел в зале, слушал и со временем запомнил текст наизусть. «Господин профессор, вам, наверное, жутко надоело выступать с этим докладом, – сказал он. – У меня предложение: давайте я возьму на себя доклад в Мюнхене, выступлю вместо вас, а вы будете сидеть в зале, в самом первом ряду, и наденете мою шоферскую фуражку. Это нам обоим доставит удовольствие – хоть какое-то разнообразие». Идея рассмешила Планка, и он согласился. И вот шофер выступает с длинным докладом по квантовой механике перед публикой в крахмальных воротничках. В конце выступления поднимается некий профессор физики с вопросом. Шофер его выслушивает и говорит: «Никогда бы не подумал, что в таком прогрессивном городе, как Мюнхен, мне зададут такой простой вопрос. С вашего позволения, я попрошу ответить на него своего шофера».

Историю о Планке и его шофере я услышал от Чарли Мангера, лучшего в мире инвестора. По его мнению, знание бывает двух видов. Во-первых, настоящее, подлинное. Таким обладают люди, которые приобрели его, потратив массу времени и умственных сил. Второй вид – то самое шоферское знание. В анекдоте от Мангера «шофером» оказывается человек, изображающий, будто он «знает». Такие люди умеют выступать в шоу. Они иногда отличаются роскошным голосом или умным, убедительным выражением лица. Но знания, которые они распространяют, – всего лишь пустые, вызубренные слова. Выразительно, даже красноречиво эти люди разбрасывают фантики.

К сожалению, становится все труднее отличить, где настоящее, а где шоферское знание. С теми, кто ведет новостные программы, пока очень просто. Это актеры. Точка. Общеизвестный факт. И тем не менее каждый раз удивляюсь: с каким уважением относятся окружающие к этим говорунам, мастерам фразы. За большие деньги их приглашают вести программы и модерировать передачи, хотя до понимания темы они явно не доросли.

С пишущими журналистами труднее. Есть среди них те, кто обладает солидными знаниями. Чаще это люди старшего поколения, журналисты, которые долгие годы специализировались на четко очерченном круге своих тем. Они искренне стараются понять суть дела, рассматривают сложные вопросы во всей полноте и об этом рассказывают. Они пишут длинные статьи, где приводится множество примеров и исключения не остаются в тени. Такова общая тенденция.

Но большинство журналистов – увы! – следует отнести к шоферской категории. На любую тему они сочиняют статьи в кратчайшие сроки, достают их как фокусники из шляпы, а лучше сказать из интернета. Их тексты односторонние, короткие и – зачастую в качестве компенсации за шоферские знания – ироничные.

Чем крупнее компания, тем больше ожиданий возлагается на CEO. В частности, на его умение себя показать – способность к коммуникации, так называемую коммуникативную компетенцию. Тихий, упрямый, серьезный, но творческий созидатель тут не годится – во всяком случае, не на роль главы. Акционеры и журналисты от экономики, вероятно, верят, будто яркий шоумен обеспечит наилучшие результаты – что, конечно же, заблуждение.

Уоррен Баффет, партнер Чарли Мангера, использует замечательное понятие: «круг компетенции». Иметь его означает следующее: все, что находится внутри интересующего вас круга вопросов, надо знать профессионально. А то, что снаружи, можно не понимать или знать поверхностно. Девиз Баффета: «Разбирайтесь в кругу своей компетенции и оставайтесь в нем. Не так уж важно, насколько он велик. Но крайне важно точно знать, где проходит его граница». Чарли Мангер дополняет: «Вы должны выяснить, каковы ваши таланты. Если попытать счастья вне круга своей компетенции, то вас ожидает дрянная карьера. Я могу это вам почти гарантировать».

Вывод: не доверяйте шоферскому знанию. Не путайте профессиональных говорунов, шоуменов, рассказчиков новостей, болтунов, любителей поиграть словами и фокусников, производящих свои клише или повторяющих чужие слова, с теми, кто действительно много знает и разбирается в сути вопроса. Как их различать? Есть четкий сигнал. По-настоящему знающий человек всегда понимает, что он знает и чего не знает. Оказавшись за пределами круга своей компетенции, он помалкивает или говорит: «Я не знаю». Он не испытывает неловкости и стыда, когда произносит такие слова. Отвечает спокойно, даже с некоторой гордостью. А вот от человека с шоферскими знаниями можно услышать какой угодно ответ, но не такой.

16. Иллюзия контроля. Мы контролируем меньше, чем нам кажется

Каждое утро, незадолго до девяти часов, на площади появляется человек в красной шапке. Он встает на определенное место и начинает размахивать ею. Через пять минут он исчезает. Однажды к нему подошел полицейский: «Вы, собственно, что тут делаете?» – «Прогоняю жирафов». – «Здесь нет жирафов». – «Ну это потому, что я хорошо делаю свою работу».

Один мой друг сломал ногу и, будучи прикован к постели, попросил меня купить ему в киоске лотерейный билет. Я купил, зачеркнул шесть чисел, написал его имя и оплатил. А когда принес ему копию, он недовольно заворчал: «Зачем ты его заполнил? Я же хотел его сам заполнить. С твоими числами, зачеркнутыми твоей рукой, я же точно не выиграю!» – «А ты правда думаешь, что повлияешь на результат, если сам нарисуешь крестики?» – возразил я. Он посмотрел на меня с полным недоумением.

Как бросают кости в казино? Большинство игроков швыряют кубики как можно сильнее, если нужно «выбить» большое число, и как можно слабее, когда хотят получить небольшую сумму. Что, конечно, чепуха. То же и у футбольных фанатов, которые, сидя на трибунах, двигают руками и ногами, словно это позволит им включиться в игру. В такой же иллюзии пребывают и многие люди, которые жаждут улучшить мир, посылая в окружающее пространство собственные добрые мысли (энергию, карму, порыв души).

Иллюзия контроля (illusion of control) – это склонность верить, будто мы способны контролировать или влиять на то, что объективно не в нашей власти. Она была впервые открыта и описана в 1965 году двумя исследователями, Гербертом Дженкинсом и Уильямом Уордом. Их эксперимент очень прост. Есть один источник света – он то включается, то выключается – и две кнопки. Дженкинс и Уорд сами устанавливали корреляцию между нажатием на кнопки и моментом, когда вспыхнет свет. Но испытуемые об этом не знали, и даже в тех случаях, когда лампа загоралась и гасла случайно, были уверены, что, нажимая на кнопки, они влияют на освещение.

Один американский ученый исследовал восприимчивость к боли от силы звука. Испытуемые находились в закрытой камере, куда подавался звук. Он непрерывно усиливался, пока подопытный не подаст знак рукой. В распоряжении экспериментатора были две камеры А и Б – с одним отличием: в камере Б на стене имелась красная «кнопка паники». Какой результат? Человек, помещенный в камеру Б, мог вытерпеть гораздо более сильный звук. При этом «кнопка паники» вообще не работала. Иллюзия контроля над ситуацией помогала людям терпеть и поднимать болевой порог. Если вы читали Александра Солженицына, Виктора Франкла или Примо Леви, такой результат вас не слишком удивит. Иллюзия контроля (пусть и слабого) над своей судьбой помогла этим бывшим заключенным проживать каждый новый день с новыми силами.

Пешеходы, идущие по Манхэттену и желающие пересечь улицу на перекрестке, нажимают кнопку светофора, обычно не зная, что та не действует. Зачем же она вообще нужна? Чтобы пешеходы верили, будто они влияют на управление транспортным потоком. Так они лучше переносят время ожидания у светофора, что убедительно доказано. То же с кнопками вызова в больших зданиях, где много лифтов: они никак не связаны с управлением системой. Или регулировка температуры воздуха в больших офисных помещениях. Одному человеку там слишком жарко, а другому холодно. Хитрые техники решили воспользоваться иллюзией контроля и установили на каждом этаже фальшивые кнопки «для регулирования температуры». Количество жалоб и рекламаций сразу существенно снизилось. А ученые называют все эти ухищрения «кнопками-плацебо».

Банкиры Федеральной резервной системы и министры экономики играют на целой клавиатуре разнообразных кнопок и клавиш плацебо. Все они просто не действуют, это можно видеть уже два десятка лет на примере Японии и последние несколько лет на примере США. Но мы позволяем всем, кто управляет экономикой, жить с этой сладкой иллюзией – а они позволяют и нам так жить. Ведь для играющих в игры с контролем и властью невыносимо признать, что мировая экономика – фундаментально неконтролируемая система.

А как насчет вас? Вы свою жизнь контролируете? Вероятно, меньше, чем вам кажется. Не стоит верить, будто вы новое воплощение Марка Аврелия[22], стоически регулирующего все вокруг. Возможно, вы больше похожи на героя анекдота о человеке с красной шапкой. Поэтому лучше сосредоточиться на том, что действительно в вашей власти, на что вы реально можете повлиять, а уже из этого – на самом важном. Все остальное пусть идет как идет.

17. Стимулирование и ответные тенденции в мотивации. Почему нельзя оплачивать труд адвоката в соответствии с расходами

Когда-то французское колониальное правительство в Ханое приняло закон: за каждую дохлую крысу, принесенную в места сбора, вводится определенная плата. Таким способом там хотели избавиться от чересчур расплодившихся грызунов. В итоге жители принялись разводить крыс.

Когда в 1947 году на раскопках были обнаружены рукописи Мертвого моря, археологи решили платить местным жителям за каждую находку аналогичного древнего пергамента. В результате найденные пергаменты люди начали рвать на части, чтобы их стало больше. То же случилось в Китае в ХIХ веке, когда установили плату за находку костей динозавров. Крестьяне раскапывали полностью сохранившиеся кости, разбивали их на кусочки и имели хорошую прибыль.

Наблюдательный совет на одном предприятии пообещал менеджменту некий бонус по достижении цели. И что же? Менеджеры, вместо того чтобы действовать эффективнее, тратили силы и время на то, чтобы максимально усложнить задачу[23].

Всё это – примеры чувствительности к мотивации. При их рассмотрении в первую очередь можно отметить банальность происходящего: люди реагируют на систему стимулов. Ничего удивительного. Каждый делает то, что отвечает его интересам. Удивительны два побочных эффекта. Во-первых, как быстро и радикально меняется поведение людей, если стимулы поменялись или в игру вступили новые. Во-вторых, люди реагируют именно на стимулы, а вовсе не на достижение цели, к которой их должна была бы направить система мотивации.

Хорошая система объединяет стимул и мотивацию в целое. Например, в Древнем Риме был такой обычай: тот, кто руководил постройкой нового моста, должен был при открытии движения по нему стоять под аркой пролета. Бесспорно, отличная мотивация для того, чтобы выстроить крепкий, надежный мост. И напротив, плохая система стимулирования оставляет мотивацию за бортом, а то и вовсе извращает ее. Так, скажем, цензура превращает новую книгу в набор общепринятых мнений. Или банковские служащие, чей заработок зависит от числа заключенных кредитных договоров: они накапливают любые, даже необеспеченные и негодные кредиты.

Вы бы хотели повлиять на поведение людей или компаний? Тогда вам следует «читать мораль», проповедовать высшие ценности и побуждения. Можно и к разуму апеллировать. Но почти всегда проще исходить из стимулов. Только имейте в виду: они не должны быть материальными. От школьных хороших оценок – через Нобелевскую премию – до награды в следующей жизни или на небесах. Все это можно обдумать.

Я долго задавался вопросом: почему душевно здоровые и в основном знатные люди в Средние века садились на коней и уезжали из дома, чтобы принять участие в крестовых походах? Утомительный и опасный путь верхом в Иерусалим длился минимум полгода и вел по местам, населенным врагами. Участникам крестовых походов это было известно. И к чему эти азартные игры? Суть вопроса – в системе стимулов. Если останешься жив и вернешься обратно, привезешь много военных трофеев. А погибнешь – станешь мучеником: войдешь в Царство Небесное со всеми великолепными атрибутами, которые обещает статус. Тут и там только выигрыш.

Оплачивать труд адвокатов, архитекторов, советников, наблюдателей по ведению бизнеса и многих других консультантов исходя из процентов от израсходованной суммы – идиотизм. У этих людей непременно возникнет стимул наращивать ваши расходы. В интересах врача всегда будет провести всестороннее обследование, а то и прооперировать, даже если это вовсе не обязательно. Советник порекомендует вам купить «лучший» – и дорогостоящий – продукт, от которого ему причитается соответствующая комиссия. Ваши бизнес-планы и инвестиции станут бессмысленными, поскольку ваш «консультант-аналитик» напрямую заинтересован в транзакциях. Что говорится в старой немецкой пословице? «Не надо спрашивать парикмахера, пора ли тебе подстричься». Нужно всегда предварительно договариваться о фиксированной цене.

Вывод: будьте внимательны к чужой мотивации и к стимулам. Если вас удивляют поведение человека или действия компании, спросите себя: какая система стимулов за всем этим стоит? Гарантирую: на 90 % поведение человека объясняется именно этим. На долю страстей, душевной слабости или психических отклонений, даже злости приходится максимум 10 % наших «странностей».

Инвестор Чарли Мангер как-то зашел в магазинчик для рыболовов. Перед одним прилавком он остановился, взял в руки яркую и блестящую пластиковую штучку и спросил у владельца магазина: «Скажи, пожалуйста, рыбы на это действительно клюют?» Тот улыбнулся: «Чарли, мы же это не рыбам продаем».

18. Регрессия к средним показателям. В чем сомнительны достижения врачей, советников, консультантов, учителей и психотерапевтов

Боли в спине у него то усиливались, то слабели. Бывали дни, когда он скакал, как молодой олень, а иногда едва мог двигаться. В каждый тяжелый день – к счастью, они были редкими – жена отвозила его к хиропрактику. На следующий день после процедур ему явно делалось лучше. И он восторженно рекомендовал своего целителя всем вокруг.

Другой, еще очень молодой человек добился довольно высоких результатов в гольфе (гандикап его в среднем равнялся двенадцати) и был в большом восхищении от своего тренера. Как только парню случалось потерпеть поражение в игре, он тут же записывался на час к своему обожаемому профи. И гляди-ка: в следующий раз он опять бил точнее.

Третий человек, консультант в респектабельном банке, изобрел своего рода колдовство: придумал ритуальный танец, который и исполнял со всей страстью в клозете каждый раз после того, как его показатели на бирже проваливались в темно-красный сектор. При всей абсурдности этого магического действа оно казалось ему необходимым, поскольку его биржевые дела сразу существенно улучшались.

Всех троих объединяет одно: заблуждение, вызванное регрессией к среднему показателю (regression toward the mean).

Предположим, там, где вы живете, температура воздуха снизилась до рекордных показателей. Высока вероятность, что через день-другой у вас опять потеплеет – до уровня среднемесячных величин. То же при экстремальной жаре, засухе или при проливных дождях. Погода колеблется в некоем промежутке вокруг средних показателей. Такие же флуктуации наблюдаются и в других явлениях: хронические боли, гандикап в гольфе, успехи на бирже, счастье в любви, субъективно оцениваемое как хорошее самочувствие, профессиональные достижения, оценки на экзаменах. В общем, ужасные боли в спине могли бы с большой долей вероятности утихнуть и без вмешательства хиропрактика. Гандикап у гольфиста мог снова вернуться к двенадцати и без дополнительной встречи с наставником. И биржевые показатели консультанта тоже, вполне вероятно, могли измениться в сторону средних значений без всяких «магических танцев».

На смену экстремальным достижениям приходят менее впечатляющие. Самый успешный за три года маркетинговый ход вряд ли окажется самым успешным и в последующие три года. Отсюда, кстати, страх многих спортсменов оказаться на обложках журналов и на первых полосах газет: подсознательно они боятся не достичь в грядущих соревнованиях рекордных высот. Это, конечно, связано никак не с фотографиями в глянце, а исключительно с естественными колебаниями в их достижениях.

Возьмем, например, руководителя отдела, желающего поднять мотивацию сотрудников. Он направляет 3 % кадров (самых немотивированных) на мотивационный курс. Каков результат? Когда он по прошествии времени снова проверит данные по мотивации, самые низкие показатели обнаружатся не у тех же людей – в 3 % войдут и другие. Оправдал себя этот курс? Трудно сказать. Ведь мотивация могла повыситься и без тренировок, вернувшись к личным средним показателям. Похожим образом обстоят дела с пациентами, которых госпитализируют из-за депрессии. Обычно они покидают клинику в лучшем состоянии. Но вполне может быть, что само пребывание в больнице оказалось совершенно бесполезным.

Еще пример. В школах Бостона с самыми плохими тестовыми показателями задействовали дорогостоящую программу личностного роста и развития. На следующий год эти школы уже не попали в число худших. Улучшение их результатов местные власти приписали своей программе – без учета регрессии к средним показателям.

Игнорирование этого феномена может иметь разрушительные последствия. Так, иногда учителя (или менеджеры) приходят к выводу, что наказание эффективнее похвалы. Допустим, учеников с лучшими оценками похвалили, а неуспевающих поругали. И на следующем экзамене – пусть случайным образом, стохастически – отстающими оказались другие, но и в отличники выбились тоже другие. Учитель на этом основании заключает: порицание помогает, а похвала вредит. Ошибочное заключение, заблуждение.

Вывод: когда звучат фразы типа «Я заболел, обратился к врачу, и теперь я здоров – значит, врач мне помог» или «У компании был плохой год, мы наняли хорошего консультанта, и теперь результаты снова нормальные», это может означать, что в дело вмешалась регрессия к средним показателям.

19. Трагедия общины. Почему разумные люди не апеллируют к разуму

Представьте себе участок земли, заросший сочной травой, большой луг, который принадлежит всем крестьянам поселка. Можно ожидать, что каждый член общины отправит на это пастбище столько коров, сколько сможет. Такой порядок будет работать, пока на лугу хватает травы или среди коров не начнут свирепствовать болезни – иначе говоря, пока общее количество коров не превысит определенную норму и возможности пастбища не исчерпаются. Как только такое случается, прекрасная идея общины оборачивается трагедией. Каждый крестьянин, будучи разумным человеком, хочет максимально увеличить свою прибыль. Он спрашивает себя: «Какую пользу я получу, отправив на пастбище еще одну корову?» Для отдельного крестьянина прибыль от дополнительной коровы (которую он может продать) составляет +1. Но ущерб от перегрузки пастбища при добавлении всего одной коровы распределится на всех членов общины. Для одного крестьянина убыток будет исчисляться дробью: «минус одна доля от общего убытка». А значит, с точки зрения отдельного крестьянина вполне разумно увеличить стадо на одну корову. Потом еще на одну. И еще на одну. Пока с общим пастбищем не случится коллапс.

Трагедия общины – в прямом смысле слова – общее место. Было бы глупо надеяться, что эту проблему удастся решить просветительством, воспитанием, информационными кампаниями, призывами к «общему благу» и «уважению к ближнему», папскими буллами или выступлениями популярных звезд в защиту природы. Это не поможет. Тот, кто действительно хочет взяться за решение этой проблемы, должен использовать одну из двух возможностей: приватизацию или менеджмент. А именно: пастбище на лугу надо передать в частные руки – или регулировать доступ на него. Согласно выводам американского биолога Гаррета Хардина[24], все остальное ведет к истощению ресурса. Менеджмент может, например, означать, что государство вводит свои правила: возможно, это будет квотирование, или ограничения по времени использования, или решение будет приниматься в зависимости от цвета глаз (крестьянина или его коровы) и кто-то получит преимущество.

Приватизация – самое простое решение, но можно найти аргументы и в пользу менеджмента. Почему нам так трудно решиться на то или другое? Почему мы опять и опять возвращаемся к идее общинной собственности? Потому что за все время эволюции мы не были подготовлены к этой социальной дилемме. Тому есть две причины. Во-первых, на протяжении почти всей истории человечества в нашем распоряжении были неограниченные природные ресурсы. Во-вторых, огромный период времени, до 10 тысяч лет, мы жили небольшими сообществами – примерно по 50 человек. И там все друг друга знали. Если кто-то, желая получить выгоду, покушался на общее имущество, это сразу становилось замечено, отомщено и обложено самым тяжким штрафом – пятном на репутации. По мелочи наказание стыдом и сейчас эффективно – скажем, на вечеринке я опасаюсь опустошить холодильник друзей, хотя рядом с ним на страже и не стоит полицейский. Но в большом анонимном сообществе это уже не играет особой роли.

Повсюду, где отдельный человек может извлечь свою выгоду, а расплачиваться приходится общине, отмечается явление под названием трагедия общины. Выбросы углекислого газа, вырубка лесов, загрязнение вод, обводнения и наводнения, общественные туалеты, расширение в свою пользу радиочастот, замусоривание космоса, банковские учреждения, которые «слишком велики, чтобы лопнуть»[25]. Но это не значит, что люди в погоне за личной выгодой абсолютно аморальны. Крестьянин, посылающий еще одну корову на общее пастбище, не теряет свой человеческий облик. Трагичность ситуации – всего лишь эффект, наступающий, если величина группы превышает некий порог (скажем, 100 человек) и мы сталкиваемся с тем, что возможности данной системы к воспроизводству исчерпаны. Не нужно обладать могучим интеллектом, чтобы понять: эта тема будет снова и снова возникать перед нами во все большем масштабе.

Трагедия общины – противовес «невидимой руки рынка», описанной еще Адамом Смитом. В определенных ситуациях «невидимая рука рынка» ведет нас не к сбалансированности, не к оптимуму, а наоборот.

Конечно, есть люди, искренне стремящиеся учитывать и ослаблять негативное воздействие на экосистему. Но все же любая политика, нацеленная на повышение личной ответственности, слишком наивна. Нельзя рассчитывать на морально-нравственные качества людей, на их совесть и дальновидность. Как тут не вспомнить прекрасные слова Эптона Синклера[26]: «Трудно заставить кого-то что-то понять, если его доход зависит от того, чтобы это не понимать».

В общем, как сказано выше, есть только два пути решения этой проблемы – приватизация или менеджмент. То, что невозможно приватизировать – озоновый слой, моря и океаны, орбиты спутников, – должно быть управляемо.

20. Искажение при оценке результата. Нельзя оценивать принятые решения по их результатам

Предлагаю небольшой мысленный эксперимент. Предположим: в обезьяньем сообществе миллион обезьян спекулирует на бирже. Они как бешеные покупают и продают акции – разумеется, по случайному принципу. Что произойдет? Через год около половины обезьян окажутся в выигрыше, а другая половина – в проигрыше. На следующий год выиграет опять половина этих биржевиков, а вторая будет нести убытки. И так далее. Через десять лет останется всего тысяча обезьян, которые все это время были «в плюсе». А через 20 лет лишь одно из животных окажется самым лучшим инвестором и станет миллиардером. Назовем его «самой успешной обезьяной».

Как отреагируют масс-медиа? Все хвостатые «журналисты» набросятся на это животное, чтобы узнать: в чем его «рецепт успеха». И они непременно найдут этот хитрый рецепт. Возможно, самая успешная обезьяна ест больше бананов, чем остальные. Возможно, сидит в каком-то определенном углу ящика-домика. Или чаще других качается на ветках вниз головой, или, разыскивая в своей шерсти насекомых, делает долгие паузы для размышлений. Ведь должен же быть хоть какой-то рецепт, не так ли? Как же иначе можно получить такое сногсшибательное богатство? Разве кто-нибудь может двадцать лет подряд абсолютно правильно инвестировать и быть при этом обыкновенной, ничего не знающей обезьяной? Это невозможно.

История про самую успешную обезьяну иллюстрирует искажение при оценке результата (outcome bias): нашу склонность оценивать точность решения по конечному результату, а не по общему процессу принятия решений. Эту ментальную ошибку называют также заблуждением историков. Классический пример – нападение японцев на Перл-Харбор. Надо было американцам эвакуировать военную базу или нет? Сейчас все совершенно ясно: было много признаков того, что атака предстоит очень скоро. Но эти сигналы выглядят очевидными именно по прошествии времени. А тогда, в 1941 году, наблюдалась масса противоречивых сигналов и признаков. Одни указывали на готовящееся нападение, другие нет. Для адекватной оценки качества решения (эвакуировать военную базу или не стоит) надо полностью погрузиться в информационную картину того времени и отфильтровать все, о чем мы узнали позже (прежде всего о факте нападения японцев на Перл-Харбор).

Проведем другой воображаемый эксперимент. Вы должны оценить достижения трех кардиохирургов. Для этого вы предлагаете каждому врачу провести по пять сложных операций. По многолетней статистике смертность при подобных вмешательствах составляет 20 %. Вот конкретные результаты. У хирурга А ни один из пяти пациентов не умер на операционном столе. У хирурга Б умер один. У хирурга В – двое. И как вы оцените результаты? Если вы рассуждаете так же, как большинство людей, вы назовете хирурга А самым лучшим, Б – вторым и В – худшим. И совершите ошибку: искажение при оценке результатов. Вы уже сами догадываетесь почему: было слишком мало проб, соответственно результат не показательный. Как бы следовало оценивать работу трех хирургов? Прежде всего, чтобы дать настоящую оценку их мастерству, вы должны сами кое-что понимать в этом деле. Вы должны наблюдать за подготовкой врачей к операции и следить за ее ходом. Так можно оценить весь процесс, а не просто результат. Это во-первых. Во-вторых, оценить качество работы можно только при учете значительно большего числа проб: 100 операций или даже 1000. В другой главе мы еще остановимся на проблеме недостаточного количества проб при оценке. Но сейчас пора ознакомиться со статистикой. У хирурга средней квалификации вероятность смерти одного пациента составляет 41 %. Вероятность смерти двух пациентов равна 20 %. А вероятность того, что пациент не умрет во время операции, равна 33 %. Оценивать работу хирургов по результатам пяти операций не просто недобросовестно, а неэтично.

Вывод: никогда не оценивайте решение только по результату. Плохой итог не означает автоматически, что решение было ошибочным, и наоборот. И прежде чем бранить себя за поступок, оказавшийся неправильным, или гладить по голове за то, что – возможно, случайно – привело вас к успеху, вспомните и подумайте: почему вы приняли именно это решение? По разумным, вполне объяснимым причинам? Раз так, то есть смысл снова действовать так же. Даже если однажды вам не повезло.

21. Парадокс выбора. Почему «чем больше, тем хуже»

Моя сестра с мужем купили себе квартиру в новостройке. С тех пор мы не можем нормально друг с другом разговаривать. Два месяца все беседы крутятся вокруг кафеля в ванной. Керамика, гранит, мрамор, металл, искусственный камень, дерево, стекло и ламинат во всех видах – выбор велик. Редко я наблюдаю свою сестрицу в таких мучениях. «Выбор слишком большой!» – говорит она, хватаясь руками за голову, и снова утыкается в каталог образцов кафельной плитки, с которым она сейчас не расстается.

Я порасспрашивал и посчитал. В магазине по соседству продают 48 сортов йогурта, 134 марки красного вина, 64 бренда чистящих-моющих средств – в общей сложности 30 тысяч артикулов. На сайте Amazon, где продаются в числе прочего печатные издания, в наличии два миллиона наименований книг. В распоряжении современного человека тысячи разнообразных профессий, свыше пяти сотен описаний психических заболеваний, пять тысяч вариантов проведения отпуска и досуга и бесконечное множество разных стилей жизни.

Когда я был маленьким, на выбор предлагались три вида йогурта, три телеканала, два сорта сыра («Тильзитский» острый и мягкий), один вид рыбы (форель). По соседству находились две церкви. А у нас дома стоял один телефонный аппарат – с диском для набора номеров. Эту услугу жителям предоставляла Почта Швейцарии. По телефону с диском можно было только звонить и разговаривать, по тем временам вполне достаточно. Но того, кто сегодня придет в магазин за новым мобильником, ожидает лавина новых моделей и множество тарифов, в которых так легко захлебнуться и утонуть.

И все-таки выбор – показатель прогресса. Этим наша система отличается от плановой экономики и жизни в каменном веке. Да, выбор делает нас счастливыми. Но существует предел, за которым дополнительные возможности уничтожают качество жизни. Есть особый термин для этого явления: парадокс выбора (paradox of choice).

Американский психолог Барри Шварц в своей книге «Парадокс выбора»[27] разъясняет, почему это так. Причины три. Во-первых, при слишком большом выборе человек впадает в ступор, наступает внутренний паралич. Например, в одном супермаркете выставили на пробу 24 сорта конфитюра. Покупателям разрешалось на выбор попробовать продукт и купить со скидкой. А на следующий день тот же супермаркет устроил такой же эксперимент – но с шестью сортами на выбор. И что вышло? Во второй день было продано в 10 раз больше, чем в первый. Почему? При слишком большом предложении клиенту трудно сделать выбор, он не может решить, что купить, и не берет ничего. Эксперимент многократно повторялся с разными продуктами, но результат всегда был тот же.

Во-вторых, при широком выборе ухудшается качество решения. Если спросить молодых людей, что они считают важным при выборе партнера по жизни, вы услышите целый перечень самых достойных качеств: человек должен быть умным, иметь доброе сердце, хорошо обходиться с другими, уметь слушать, обладать чувством юмора и быть физически привлекательным. Но разве все эти критерии на самом деле учитываются? Раньше в городке средней величины у молодого человека был выбор: пара десятков потенциальных невест подходящего возраста, которых он чаще всего знал со школы и мог оценить. Но сейчас, когда люди знакомятся и встречаются онлайн, у любого парня найдется до миллиона возможных невест. Стресс от необходимости сделать выбор так высок, что мужской мозг не заморачивается всякими сложностями и оставляет один критерий – а это (что вполне доказано опытным путем) физическая привлекательность.

В-третьих, слишком широкий выбор ведет к неудовлетворенности. Как можно быть уверенным, что из 200 вариантов вы выбрали лучший? Ответ: никак. Чем больше вариантов, тем сильнее неуверенность, и как следствие – неудовлетворенность.

Что делать? Размышляйте и уточняйте, чего вы хотите, прежде чем рассматривать предлагаемые образцы. Создайте список своих критериев и придерживайтесь его. И имейте в виду: идеальный выбор сделать невозможно. Не будьте упертым, иррациональным максималистом-перфекционистом, который стремится извлечь максимум из бурного потока возможностей. Будьте довольны хорошим решением. Да, даже при выборе партнера по жизни. По-вашему, только лучший из лучших «достаточно хорош»? В наш век безграничных возможностей главным правилом жизни стало другое: тот, кто «достаточно хорош», и есть лучший (за исключением, разумеется, лично вашего и моего случая).

22. Предвзятость из симпатии. Мы действуем неразумно, если очень хотим понравиться

Кевин накупил аж два ящика изысканного вина «Шато Марго». Вообще-то он редко пьет вино, тем более класса «Бордо». Но продавщица показалась ему очень симпатичной: нет, не дешевка и не «зажигалка», просто симпатичная женщина. По этой причине он и взял так много.

Джо Джирард[28] считается самым успешным в мире продавцом автомобилей. Его секрет таков: «Лучший вариант – убедить клиента в том, что он вам действительно нравится». Его «оружие» – карточки, ежемесячно рассылаемые всем текущим и бывшим клиентам. С одной фразой: «Вы мне нравитесь».

Предвзятость из симпатии (или ошибочная мотивация «вы-мне-нравитесь», liking bias) до смешного легко объясняется, но мы вновь и вновь совершаем эту ошибку. Чем больше симпатии мы испытываем к человеку, тем сильнее склонны именно у него покупать или ему помогать. Встает вопрос: кого мы считаем симпатичным? Наука предлагает такой ряд критериев. Человек симпатичен нам, если: а) отличается внешней привлекательностью; б) имеет сходство с нами по происхождению, личным качествам и интересам; в) считает нас симпатичными. Пройдемся по этому ряду. В рекламе полно привлекательных людей. Некрасивые не вызывают симпатии, поэтому их не используют для рекламы (см. пункт «а»). Кроме тех, кто особенно привлекателен, реклама делает упор на «таких, как ты и я» (см. пункт «б») – обычная внешность, местный диалект, сходная с большинством биография. В общем, чем больше общего, тем лучше. И нередко в рекламе есть комплименты – например, «вы этого достойны». Здесь уже проявляется фактор «в»: некто сигнализирует, что испытывает к нам симпатию, и мы обычно отвечаем взаимной симпатией. Комплименты творят чудеса, даже когда это явная лесть.

Стандартный прием продавцов – «отзеркаливание». Продавец старается копировать жестикуляцию, речь и мимику клиента. Если тот, например, говорит очень медленно, тихо, при этом почесывает лоб, то и продавцу стоит тоже говорить тихо и медленно, иногда почесывая лоб. В глазах клиента это сделает его ближе, симпатичнее – тогда и покупка станет более вероятной.

Так называемый многоуровневый маркетинг (продажа через друзей) дает отличные результаты исключительно благодаря предвзятости из симпатии. В супермаркетах есть превосходные пластиковые контейнеры, и стоят они в четыре раза дешевле, чем на вечеринках Tupperware[29], однако мероприятия по продаже «посуды Таппера» имеют годовой оборот в два миллиарда долларов. Почему? Потому что подружки, устраивающие такие вечеринки, отвечают всем требованиям, чтобы вызвать предвзятость из симпатии.

Благотворительные организации тоже используют этот феномен. В рекламных акциях показывают исключительно симпатичных детишек и женщин. На афишах и плакатах вы никогда не увидите мрачных, суровых, израненных бойцов партизанских отрядов – хотя они тоже заслуживают помощи. Даже защитники природы давят на нашу симпатию. Вы когда-нибудь видели хоть один рекламный проспект Всемирного фонда дикой природы с воззванием защитить пауков, червей, уклеек или бактерий? Возможно, им тоже грозит вымирание, так же как пандам, гориллам, коалам или тюленям, а для экосистемы они даже важнее? Но они нас не умиляют. Нам больше по душе «пушистики». Самую сильную симпатию вызывают животные, которые чем-то похожи на нас, особенно если они «как-то по-человечески» смотрят на мир. Неужели, в самом деле, вымерла муха-хоботун? Ах, как жалко.

Политики виртуозно играют на всей клавиатуре предвзятости из симпатии. В зависимости от состава публики они делают упор в своих выступлениях на разные общности. То подчеркивают район проживания, то близость социального происхождения, а то и общие экономические интересы. И, разумеется, нам всем льстят: каждый должен почувствовать себя незаменимым. «Ваш голос имеет вес!» Конечно, да только весит он чертовски мало.

Один мой друг, представитель компании, производящей нефтяные насосы, рассказал мне, как он заключил контракт на десятки миллионов с представителем российского трубопроводного бизнеса. «Взятка?» – спросил я. Он покачал головой: «Нет. Мы с ним просто болтали и вдруг заговорили о парусниках. И тут выясняется, что мы оба – мой покупатель и я – безумные фанаты яхт “швертбот класса 470”. С этого момента он почувствовал ко мне симпатию, как к другу. Сделка была заключена и подписана. Симпатия действует лучше, чем взятка».

Вывод: если вы заключаете сделку, всегда оценивайте ее независимо от своих эмоций по отношению к продавцу. Не думайте о нем. Или – еще лучше – думайте о нем как о несимпатичном вам человеке.

23. Эффект обладания. Не надо цепляться за вещи

На площадке, где продавались подержанные машины, блистал BMW. Да, он уже накатал какое-то количество километров, но был в безупречном состоянии. Вот только цена – 50 тысяч евро – была уж слишком высока, на мой взгляд. В подержанных автомобилях я кое-что понимаю, так что, по-моему, он должен был стоить максимум 40 тысяч. Но продавец не хотел снизить цену. А когда он спустя неделю позвонил мне и сказал, что согласен и я могу получить машину за 40 тысяч, мы ударили по рукам. На следующий день я в своем BMW остановился на заправке. Хозяин заговорил со мной и предложил 53 тысячи евро наличными за мою машину. Я поблагодарил и отказался. И только уже по дороге домой до меня дошло, как глупо, иррационально я поступил. Вещь, которая, на мой взгляд, еще вчера стоила максимум 40 тысяч, теперь – после того, как она стала моей, – приобрела стоимость свыше 53 тысяч евро? Если бы это было не «мое», то я бы немедленно продал! Типичная ментальная ошибка: эффект обладания (endowment effect). Наше воспринимается как более ценное, чем чужое. Иначе говоря: продавая что-то, мы требуем больше денег, чем сами готовы отдать при покупке.

Психолог Дэн Ариели[30] проводил такой эксперимент. Он распространил среди студентов билеты на очень важный баскетбольный матч. Потом он спросил у ребят, которым они не достались: сколько те готовы заплатить за билет?

Большинство были согласны выложить 170 долларов. После этого профессор опросил тех студентов, которые выиграли билет на матч: за сколько они согласились бы продать его? Цена предполагаемой продажи в среднем составила 240 долларов. Сам факт, что мы чем-то владеем, явно увеличивает стоимость этой вещи.

Эффект обладания отчетливо проявляется в торговле недвижимостью. Продавец оценивает свой дом выше рыночной стоимости. Рыночные цены представляются ему нечестными, несправедливыми – просто бессовестными! – поскольку он чувствует эмоциональную привязанность к своему жилищу. И добавочную стоимость его личных эмоций должен оплатить потенциальный покупатель – что, конечно, просто абсурдно.

Чарли Мангер, правая рука Уоррена Баффета, на собственном опыте познакомился с эффектом обладания. В юные годы ему как-то раз предложили чрезвычайно выгодное вложение. К сожалению, в тот момент у него не было свободных средств. Чтобы поучаствовать в проекте, ему пришлось бы продать какой-то из своих пакетов акций, но он этого не сделал. Эффект обладания сковал его по рукам и ногам. Так знаменитый инвестор упустил прибыль свыше пяти миллионов долларов из-за того, что не смог расстаться ни с одним из своих многочисленных паев.

Расставание дается нам явно труднее, чем накапливание. Это объясняет не только отчего у нас дома скапливается столько всякого хлама, но и почему коллекционеры, любители марок, часов или произведений искусства так редко соглашаются обменять или выставить что-то из коллекции на продажу.

Как ни удивительно, тот же эффект очаровывает не только реальных владельцев, но и «почти обладающих». На этом эффекте живут и процветают аукционные дома, такие как Christie’s и Sotheby’s. Тот, кто участвует в торгах до последнего, уже ощущает, будто данное произведение искусства ему (почти) принадлежит. В предвкушении скорого обладания объект вожделения в глазах покупателя растет в цене. И он готов заплатить за желанную вещь гораздо больше, чем предполагал изначально. А выход из торгов воспринимается им как проигрыш – вопреки здравому смыслу. На крупных аукционах при продаже, например, прав на эксплуатацию шахты или частот мобильной связи дело доходит до так называемого проклятия победителя: когда выигравший оказывается экономически в убытке из-за того, что он банально переплатил. На этом эффекте мы подробнее остановимся в другой главе.

Если вы хотели устроиться на работу, но получили отказ, у вас есть все основания для разочарования. Но оно бывает еще болезненнее, когда вы знаете, что прошли испытания и держались до последнего, а в самом конце вас не взяли. Почему это так обидно? Вроде бы главное – есть работа или нет, а все остальное не имеет значения.

Вывод: не надо цепляться за вещи. Всё, чем мы владеем, лучше рассматривать как случайность, некий дар от Вселенной, предоставленный нам во временное пользование. А она, как известно, может что угодно и обратно забрать.

24. Чудо. О необходимости невероятных событий

Первого марта 1950 года, в четверть восьмого пополудни, в церкви Св. Беатрисы в Небраске должны были встретиться на репетиции 15 участников церковного хора. По разным причинам все они опоздали. Семейство пастора задержалось из-за того, что жена священника долго гладила дочкино платье; у одной супружеской пары никак не хотел завестись автомобиль; пианист, обещавший приехать заранее, заснул после обеда; и т. д. В 19 часов 25 минут церковь взорвалась. Грохот было слышно по всей деревне. Стены вылетели наружу, кровля обрушилась внутрь. Чудесным образом никто не погиб. Начальник пожарной службы объяснял происшествие утечкой газа. Однако все участники хора уверяли, что это – божий знак: они его правильно восприняли и спаслись. Что это было: рука божия или случайность?

Почему-то я всю последнюю неделю часто вспоминал своего давнего коллегу Андреаса. У нас с ним уже давно не было никаких контактов. Вдруг зазвонил телефон. Это был именно он. В восхищении я закричал: «Это же настоящая телепатия!» А может, случайное совпадение?

Пятого октября 1990 года в газете San Francisco Examiner появилось сообщение о том, что компания Intel собирается подать в суд на конкурентов АMD[31]. Поводом для судебного иска стало следующее: Intel обнаружил, что AMD намеревается выставить на рынок микропроцессор АМ386, который, без сомнений, был собственностью Intel. Интересно, как это произошло? Совершенно случайно обе компании приняли на работу двух разных людей с одинаковыми именами: Майк Уэбб. Оба Майка Уэбба в один и тот же день остановились в одной и той же гостинице в Калифорнии. После того как оба уже выписались из отеля, туда пришел пакет на имя Майка Уэбба. Именно в нем содержалась документация по микропроцессору АМ386, а администрация случайно совершила ошибку, отправив почту тому Майку Уэббу, который работал в Intel, и тот переправил документацию в юридический отдел своей компании.

Какова вероятность подобных происшествий? Знаменитый швейцарский психиатр Карл Густав Юнг[32] видел в них проявление неведомой силы, которую он называл синхронизацией. Как станет рассматривать подобные истории современный здравомыслящий человек? Очевидно, с листом бумаги и карандашом в руке. Возьмем первый случай – взрыв в церкви. Разделим бумагу на четыре сектора для возможных комбинаций. В первом напишем: «Хор опаздывает, церковь взрывается». Остаются еще три комбинации: «Хор опаздывает, а церковь не взрывается», «Хор не опаздывает, церковь взрывается» и «Хор не опаздывает и церковь не взрывается». Теперь запишите в каждом секторе свою оценку вероятности события. Подумайте о том, как часто встречается именно последний случай: каждый день в миллионах церквей в определенное время происходят репетиции хора, и ничего при этом не взрывается. И внезапно вся история уже не кажется невообразимой. Напротив. Было бы невероятно, если бы в одной из миллионов церквей хоть раз в столетие не случалось бы такое событие. И при чем тут рука божия? Между прочим, замечу: с какой стати Богу захочется взорвать церковь? Глупо было бы так обращаться с паствой!

То же со звонком. Вызовите в своем воображении множество ситуаций: Андреас думает о вас, но не звонит; вы вспоминаете об Андреасе, а он не звонит, или звонит – а вы о нем и не думали; вы звоните ему, а он о вас и не думал; и бесконечное множество моментов, когда вы о нем не вспоминали и он не звонил. Поскольку люди около 90 % времени думают о других, было бы просто невероятно, если бы никогда не настал момент, когда два человека подумали друг о друге и в это время один из них не схватил телефонную трубку. А если добавить, что это мог быть не Андреас, а еще кто-то, о ком вы думали? Если у вас есть еще сотня хороших знакомых, то вероятность звонка от кого-то из них увеличится на 100.

Вывод: поразительные случаи – очень редкие, но вполне вероятные события. Нет ничего удивительного в том, что они происходят. Было бы поразительнее, если бы этого никогда не бывало.

25. «Группомыслие». Почему консенсус порой опасен

Вам уже случалось не вылезать со своим мнением на митинге или собрании? Определенно да. Можно промолчать, кивнув головой, в ответ на очередное предложение – ведь никому же не хочется прослыть вечным нарушителем спокойствия. Кроме того, если наше мнение отличается от остальных, мы иногда начинаем в себе сомневаться. Понятное дело: знакомые люди, придерживающиеся одной точки зрения, тоже не дураки. А значит, лучше мы промолчим. И когда так поступают все, возникает эффект «группомыслия», или группового мышления (groupthink): группа разумных людей с развитым интеллектом принимает идиотские решения, поскольку все члены желают консенсуса и приспосабливаются к общему мнению. Так возникают решения, которые ни за что не были бы приняты отдельными членами группы в нормальных обстоятельствах. Групповое мышление – особый случай социального доказательства: эту ментальную ошибку мы уже рассмотрели выше.

В марте 1960 года американская секретная служба приняла решение об организации вторжения на Кубу кубинских беженцев-антикоммунистов, чтобы свергнуть режим Фиделя Кастро[33]. В январе 1961 года, через два дня после вступления в должность, новый президент США Кеннеди был проинформирован секретной службой о строго секретном плане вторжения на Кубу. В начале апреля 1961-го в Белом доме прошла решающая встреча. Кеннеди вместе со всеми своими советниками дал согласие на представленный план вторжения. 17 апреля 1961 года бригада беженцев[34] в составе 1400 человек при поддержке военно-морских и военно-воздушных сил США, а также при участии разведки десантировалась в заливе Свиней[35] на южном побережье Кубы. Целью было свержение правительства Фиделя Кастро. В этой операции все пошло не по плану. В первый день ни один из кораблей с подкреплением не смог добраться до берега. Два первых пошли ко дну, будучи атакованными кубинскими ВВС. Два следующих повернули назад и спаслись бегством. Днем позже бригада десантников была остановлена армией Кастро. На третий день после высадки все оставшиеся в живых 1200 бойцов сдались в плен и оказались в лагерях.

Вторжение на Кубу при президентстве Кеннеди считается одним из крупнейших фиаско в американской внешней политике. Удивляет не то, что вторжение не удалось, а сам факт принятия такого абсурдного плана. Нелепыми и ошибочными были все предпосылки для операции. Например, американцы недооценили мощь кубинских военно-воздушных сил. Или такой факт: предполагалось, что в крайнем случае бригада десантников сможет укрыться в горах Эскамбрай, чтобы оттуда развязать партизанскую войну против Кастро. Но достаточно одного взгляда на карту Кубы, чтобы увидеть: горы находятся в 150 километрах от залива, а путь к ним лежит через болота. И вот что поразительно: Кеннеди и его советники были едва ли не самыми высокоинтеллектуальными людьми, которые когда-либо оказывались в американском правительстве. Что же пошло не так в период с января по апрель 1961 года?

Профессор психологии Ирвинг Дженис[36] изучил множество провалов и ошибочных решений. Их объединяет одно: члены закрытой группы создают в своем сообществе «корпоративный дух», который основан на иллюзиях. Это происходит неосознанно. Одна из таких иллюзий – вера в безошибочность: «Поскольку наш лидер (в данном случае Кеннеди) и вся группа уверены в том, что план хорош, удача будет на нашей стороне». Еще есть иллюзия правоты единогласия: «Если все остальные придерживаются общего мнения, то мое иное мнение, скорее всего, ошибочно». И, конечно, никто не хочет быть нарушителем мира и согласия, противопоставляющим себя всем. В конце концов, каждый рад принадлежать к этой группе. А особое мнение может стать поводом для исключения из нее.

Эффект группомыслия работает и в экономике. Классический пример – коллапс швейцарской авиакомпании Swissair в 2001 году. Закрытая группа советников и тогдашних директоров в эйфории от достигнутых успехов была обуяна таким сильным стремлением к консенсусу, что ни один из участников даже не высказался против принятия крайне рискованной стратегии экспансии.

Вывод: если вы чувствуете, что оказались в составе закрытой группы, где люди стремятся к согласию и единомыслию, начните высказывать свое особое мнение – даже когда вас не очень-то хотят слушать. Расспрашивайте других: что они думают, какие невысказанные предположения у них есть? Лучше пойти на риск вылететь из теплого гнездышка единомышленников. А если вы лидер группы, назначьте кого-нибудь из участников адвокатом дьявола. И пусть он не будет самым популярным человеком в команде. Но, возможно, именно он станет самым важным.

26. Пренебрежение вероятностью. Почему джекпоты становятся всё больше

Предлагаются две игры на удачу. В первой вы можете выиграть десять миллионов, а во второй – десять тысяч евро. Победа в первой игре изменит всю вашу жизнь: можно вообще забросить работу и жить на проценты. Если вам повезет во второй игре и вы сорвете джекпот, можно позволить себе роскошный отпуск на Карибах – и всё. Однако вероятность выигрыша в первой игре составляет один к десяти миллионам, а во второй – один к десяти тысячам. В чем вам хотелось бы принять участие? Эмоции тянут нас к первой игре, хотя вторая, объективно говоря, во много раз лучше. Отсюда и тренд возрастающей суммы джекпота – миллионы, миллиарды, триллионы, – и неважно, насколько снижаются шансы на выигрыш.

В классическом исследовании 1972 года участники лабораторного эксперимента были поделены на две группы. В первой испытуемым было сказано, что они наверняка получат удар электрошоком. Во второй группе угроза получить удар была «ополовинена», то есть составляла 50 %. Незадолго до назначенного времени экспериментаторы замерили показатели физического возбуждения у испытуемых (частота сердечного пульса, нервозность, потные ладони и т. д.). Результат оказался обескураживающим: между людьми из двух групп не обнаружилось различий. Те и другие были одинаково взволнованны. Тогда экспериментаторы уменьшили вероятность удара током во второй группе до 20 %, затем до 10 %, потом до 5 %. Результат: по-прежнему никаких различий. Когда же исследователи оповестили испытуемых об увеличении силы ожидаемого удара током, физическое возбуждение возросло в обеих группах. Но опять – никакого отличия между ними. Это значит, что мы реагируем только на ожидаемый масштаб события (скажем, величину джекпота или силу удара током), но не на его вероятность. Иначе говоря, у нас отсутствует ее интуитивное восприятие.

В связи с этим говорят о пренебрежении вероятностью (neglect of probability) – а оно ведет к ошибочным решениям. Мы вкладываем деньги в какой-нибудь стартап, потому что при мысли о возможной прибыли у нас слюнки текут, но забываем (или ленимся) даже подумать о том, какова вероятность у начинающих бизнесменов получить хоть какой-то доход. Или – после нашумевших в прессе сообщений об ужасном крушении авиалайнера – мы немедленно отказываемся от заказанных билетов на самолет, даже себе в убыток, и ни капельки не задумываемся о том, насколько мала вероятность крушения самолета (а она и после катастрофы остается такой же – не больше и не меньше).

Многие игроки на бирже из числа непрофессионалов сравнивают свои инвестиции исключительно по процентам доходности. Они считают, что акция Google с доходностью 20 % вдвое лучше, чем акция на недвижимость или земельный участок с доходностью 10 %. Конечно, разумнее было бы учитывать разницу в рисках при этих двух инвестициях. Но, как сказано, у нас априори отсутствует ощущение риска, поэтому мы частенько об этом вообще забываем.

Вернемся к лабораторному эксперименту с электрошоком. Вероятность удара током во второй группе экспериментаторы снижали и дальше: с 5 до 4 %, затем до 3 %. И только когда было объявлено, что вероятность равна 0 %, реакция испытуемых во второй группе изменилась. Следовательно, нулевой риск выглядит в наших глазах несравнимо более приемлемым, чем его однопроцентная вероятность.

Представьте, что вы должны дать оценку эффективности мероприятий по очистке питьевой воды в двух городах с одинаковым населением. В городе 1, благодаря принятым мерам А, риск смерти от загрязненной воды снижен с 5 до 2 %. В городе 2, после мероприятий Б, удалось снизить риск гибели жителей с 1 до 0 %, то есть полностью исключить. Что, на ваш взгляд, лучше: А или Б? Если вы рассуждаете как большинство людей, то отдадите преимущество мероприятиям Б – хотя это чистый идиотизм: при действиях способом А погибнет на 3 % меньше людей, а действия путем Б понизят смертность всего на 1 %. А по эффективности это втрое лучше, чем Б! Такая ментальная ошибка называется смещением нулевого риска. Этому феномену мы уделим внимание в следующей главе.

Вывод: мы плохо разбираемся в рисках и на глазок отмечаем только один – нулевой. Поскольку на уровне интуиции мы не чувствуем разницы, приходится считать. Когда вероятность известна – как в лотерее, – это легко. Но в обычной жизни бывает трудно оценивать риски – и тем не менее ясно: ни один из путей не ведет нас в обход всех возможных рискованных ситуаций.

27. Смещение нулевого риска. За сведение риска к нулю мы часто платим слишком много

Допустим, вы вынуждены играть в русскую рулетку. У вас револьвер, в его барабане есть место для шести патронов. Вы вращаете его, как колесо Фортуны, подносите ко лбу и нажимаете на спусковой крючок. Первый вопрос: если вы знаете, что в барабане четыре патрона, сколько вы готовы заплатить за то, чтобы вынуть оттуда еще два? Второй: если вы знаете, что в револьвере один патрон и его можно вынуть за деньги, сколько вы готовы за это заплатить?

Для большинства людей все просто: во втором случае нормальный человек готов заплатить больше, поскольку это сведет к нулю риск смерти. Но чисто теоретически это неправильно: в первом случае вы сокращаете вероятность гибели на две шестые, а во втором – только на одну шестую. Значит, первый вариант должен стоить вдвое дороже. Но что-то подталкивает нас к тому, чтобы свести риск к нулю, – да так сильно, что это может стать непомерно дорогим.

В предыдущей главе мы отметили, как мало внимания люди обращают на разницу между уровнями риска: мы ее практически не чувствуем. Чем страшнее опасность, чем более жуткие эмоции вызывает тема (например, страх перед радиацией), тем меньше нас трогает снижение риска. Два исследователя из Чикагского университета доказали, что люди равно боятся загрязнений токсичными химикалиями независимо от того, составляет ли риск заражения 99 или 1 %. Реакция иррациональная, но вполне обычная, распространенная. Без сомнения, нулевой риск для нас – нечто целительное и святое. Мы летим на него, как мотыльки на свет, и готовы потратить большие деньги на то, чтобы полностью изгнать из нашего мира даже крошечный, остаточный риск. При этом почти всегда эти средства разумнее было бы вложить в другие дела – ради снижения других рисков. Такую ошибку в принятии решений называют смещением нулевого риска (или ошибкой нулевого риска, zero-risk bias).

Классический пример – американский закон о качестве пищевых продуктов 1958 года. Он запрещает производить пищевые продукты, которые содержат вещества, вызывающие рак. Этот полный запрет (требующий нулевого риска) хорош лишь на первый взгляд, однако именно он и привел к тому, что в пищевой промышленности стали применяться добавки, не вызывающие рак, но довольно опасные. Нелепость запрета еще и в том, что со времен Парацельса, с XVI столетия, мы знаем: вред от яда – вопрос дозировки. В конце концов, такой закон невозможно исполнить: как вытащить из продукта питания «запретные» молекулы, все до последней? Для этого любая ферма должна превратиться в своего рода предприятие по производству компьютерных микрочипов, а цена пищевых продуктов такой «степени чистоты» будет в сотни раз выше. С общеэкономической точки зрения в стремлении к нулевому риску очень редко есть смысл. Кроме тех случаев, когда последствия действительно огромны (например, опасные вирусы могут выбраться за пределы лаборатории).

Устанавливая правила дорожного движения, можно достичь нулевого риска, только если ограничить скорость до нуля километров в час. Но мы разумные люди, поэтому готовы смириться со статистически выверенным числом погибших – ради возможности двигаться.

Предположим, вы глава государства и хотите исключить риск теракта. Вам придется приставить к каждому гражданину шпика – и к каждому из надзирателей еще одного шпика. В итоге 90 % населения станут присматривать друг за другом. Вы сами знаете, что подобные сообщества нежизнеспособны.

А как на бирже? Можно там действовать с нулевым риском, иначе говоря, при полной безопасности? К сожалению, нет. Даже если вы продадите все свои акции и положите деньги на банковский счет. Банк может лопнуть, обанкротиться, инфляция съест ваши сбережения или какая-нибудь валютная реформа – она тоже способна уничтожить ваше состояние. Не забывайте: в Германии, например, за последние десятилетия четыре раза вводилась новая валюта.

Вывод: распрощайтесь с самим представлением о нулевом риске. Учитесь жить с мыслью: ничто не бывает абсолютно надежным – ни ваши сбережения, ни здоровье, ни брак, ни дружба или вражда, ни даже ваша страна. Утешайтесь тем, что все-таки есть у нас кое-что стабильное: наша жизнерадостность. Исследования показали, что ни миллионный выигрыш в лотерее, ни тяжкий паралич не меняют нашего настроения надолго. Счастливые люди остаются счастливыми независимо от того, что с ними произошло, а несчастные – несчастными. Больше об этом читайте в главе под названием «Гедонистическая адаптация».

28. Уловка дефицита. Вкуснее то печенье, которого мало

В гостях у одной подруги мы пили кофе. Трое ее детей бесились вокруг нас, пока мы пытались наладить беседу. И тут я вспомнил, что принес для ребят стеклянные разноцветные шарики – целый пакет. Я вытряхнул их на пол, надеясь, что маленькие озорники займутся игрой и затихнут. Не тут-то было! Между ними сразу же разгорелся жаркий спор. Я никак не мог понять, в чем дело, пока не присмотрелся к шарикам. Среди них был только один голубой, и ребята рвались из кожи вон, чтобы им завладеть. Все шарики были хороши, одинаковой величины, все сияли. Но голубой обладал решающим преимуществом: он был редкостью. Я рассмеялся: ах, как по-детски! Но потом вспомнил, как в августе 2005 года я услышал, что Google собирается ввести свою почту – только «для избранных» и только «по приглашению». И я тогда взбесился от желания получить логин – в конце концов мне это удалось. С чего бы? Явно не оттого, что нужен был дополнительный почтовый сервис (их у меня уже было четыре), и не потому, что почта gmail была в чем-то лучше конкурентов, а просто потому, что туда получали доступ не все. Вспоминая об этом позже, я не мог удержаться от смеха: ах, как по-детски ведут себя взрослые!

Rara sunt cara – говорили древние римляне. «Редкости ценны». Уловка дефицита стара как мир. Та подруга с тремя детьми занимается продажей земельных участков. Когда ей на удочку попадается клиент, который долго сомневается и никак не может принять решение, она звонит ему и сообщает: «Один врач из Лондона вчера осматривал этот участок. Он очень заинтересовался. А что вы решили?» Врач из Лондона – иногда «профессор» или «банкир» – разумеется, придуманный. Но результат весьма эффективен: клиент начинает торопиться с решением. Почему? Все потому же: грозит дефицит, предложение может сократиться. Объективно говоря, это совсем не относится к делу: клиент либо хочет купить участок по предлагаемой цене, либо нет, и это отнюдь не связано с каким-то «врачом из Лондона».

Профессор психологии Стивен Уорчел в 1975 году провел такой эксперимент «по оценке качества печенья»: тестируемые потребители были разделены на две группы – первая получала целую банку угощения, а вторая всего две штуки. Печенье было одинаковое. Результат: люди, которым дали на пробу всего два печенья, оценивали его качество гораздо выше, чем те, у кого было много лакомых кусочков. Этот эксперимент повторялся многократно, и всегда с одинаковым результатом.

«Предложение ограничено! Продажа только до такого-то числа!» – кричит реклама. «Только сегодня!» – вопит плакат и сигнализирует о дефиците времени. Галеристы тоже знают свою выгоду, они ставят на какую-то из множества картин красный знак, означающий: остальные уже проданы. Мы собираем почтовые марки, монеты или старинные автомобили и технический антиквариат – хотя реальной пользы от них нет и не будет. Ни одна почта не станет обслуживать письмо со старой маркой, никакой магазин не примет в оплату вышедшие из употребления талеры, крейцеры или геллеры, да и старинные автомобили на шоссе порой под запретом. Неважно! Главное – это редкости.

Студентов попросили оценить десять постеров по их привлекательности. Участникам было обещано, что в знак благодарности каждый получит один из плакатов. А через пять минут им сказали, что постер, который вышел на третье место, в единственном экземпляре и его нельзя получить. После этого под каким-то предлогом «оценщиков» попросили провести экспертизу заново. И на этот раз именно тот постер, который нельзя получить в подарок, оказался самым красивым и привлекательным. В науке такой феномен называется реактансом, реактивным сопротивлением. У нас отнимают вариант выбора, и в ответ возникает реакция: именно это, недоступное, начинает казаться нам особенно привлекательным. Своего рода упрямство. В психологии это еще называют эффектом Ромео и Джульетты: любовь двух юных героев в трагедии Шекспира была столь сильна и отчаянна, потому что оказалась запретной. И это обостренное желание вовсе не обязательно так романтично. Например, в США на школьных вечеринках ребята обычно напиваются до потери сознания – просто из-за того, что гражданам до 21 года употребление алкоголя запрещено законом.

Вывод: наша типичная реакция на дефицит не что иное, как заблуждение, утрата ясности мыслей. Оценивайте свои приобретения исключительно на основе цены и пользы. При этом не должны играть никакой роли редкость желаемого или новость о том, что какой-то «врач из Лондона» тоже хочет его получить.

29. Игнорирование основ. «Когда в Вайоминге слышится стук копыт, сначала подумай о лошади, а уж потом о зебре»

[37]

Маркус – худощавый мужчина в очках, он любит слушать Моцарта. Что вероятнее: 1) Маркус – водитель грузовика из Германии; или 2) Маркус – профессор литературоведения из Франкфурта. Большинство выбирает ответ 2. Но это ошибка. В Германии в 10 тысяч раз больше водителей грузовиков, чем во Франкфурте профессоров литературоведения. По этой причине гораздо более вероятно, что Маркус водит грузовик – даже если он любит музыку Моцарта. Почему мы так ошибаемся? Некоторые детали привлекают наше внимание и уводят от простой статистики. Наука называет эту ментальную ошибку игнорированием основ (базового уровня, base-rate neglect). Это одна из самых распространенных ментальных ошибок. Почти все журналисты, экономисты и политики совершают ее регулярно.

Второй пример. В Германии в поножовщине смертельно ранен один парень. Что вероятнее: 1) убийцей оказался босниец, нелегально импортирующий боевые ножи; или 2) убийцей оказался местный житель, молодой немец из среднего класса. Вы уже знаете аргументы: правильный ответ – 2. Это вероятнее, поскольку в Германии явно больше молодых немцев из среднего класса, чем боснийцев, тайно импортирующих боевые ножи.

Игнорирование основ играет очень важную роль в медицине. Сильные боли в спине у сорокалетнего пациента могут, например, означать, что есть ортопедические проблемы (мышечные спазмы, травмы позвонков, выпадения дисков), или намекать на неврологию. Ортопедические нарушения встречаются чаще (базовый уровень выше), поэтому лечащему врачу рекомендуется сначала обследовать пациента в этом направлении. Очень разумно. В США начинающим медикам вбивают в голову стандартную фразу: «Когда в Вайоминге ты слышишь стук копыт и почти уже видишь черно-белые полосы, то все же, скорее всего, это лошадь». Это должно означать: сначала ищите наиболее вероятные причины заболевания и только потом придумывайте какой-нибудь экзотический диагноз. К сожалению, профессия врача – единственная, где людей учат получать удовольствие при избавлении от уловки игнорирования основ.

Мне порой встречаются необыкновенные бизнес-планы у молодых предпринимателей. И нередко меня восхищают идеи, продукты или изобретательность начинающего бизнесмена. При этом я часто ловлю себя на мысли: из этого может получиться новый Google! Но при взгляде на базовый уровень приходится возвращаться с небес на землю. Вероятность того, что новая компания выживет и сохранится через пять лет, составляет около 20 %. Насколько же велика вероятность, что затем она дорастет до размеров глобального концерна? Где-то около нуля. Уоррен Баффет когда-то объяснил, почему он не инвестирует деньги в биотехнологические компании: «Сколько из них достигли оборота в несколько сотен миллионов долларов? Такого ни разу не бывало… Наиболее вероятный сценарий – они застрянут где-нибудь в числе средних».

Предположим, в знакомом ресторане вам предлагают продегустировать вино и угадать страну его происхождения. Этикетка на бутылке, конечно, закрыта. Если вы – как и я – не особый знаток вин, то и тут поможет знание основ. Допустим, вы на собственном опыте убедились, что три четверти вин в меню этого заведения французские. Значит, можно ткнуть пальцем во Францию, даже если вы чувствуете в вине чилийский или калифорнийский нюанс.

То и дело меня удостаивают сомнительной чести выступить перед студентами-экономистами. Когда я спрашиваю молодых людей об их карьерных целях, обычно они отвечают, что видят себя через какое-то время в руководстве одной из глобальных компаний. В мои времена – и у меня самого – было точно так же. Но, к счастью, из этого ничего не вышло. Именно поэтому я считаю своей задачей преподать студентам «краткий курс крушения» на базовом уровне. И говорю: «Вероятность попасть с дипломом этого учебного заведения в руководство концерна ниже одного процента. Независимо от уровня интеллекта и ваших стараний, самый вероятный сценарий таков: вы окажетесь и останетесь в менеджменте среднего звена». И я наблюдаю только вытаращенные глаза. Но при этом тешу себя надеждой, что внес свой вклад в смягчение предстоящего кризиса среднего возраста.

30. Ошибка игрока. Почему не существует выравнивающей силы Судьбы

Летом 1913 года в Монте-Карло случилось невообразимое. Люди толпились вокруг рулетки в казино и не могли поверить своим глазам. Уже двадцать раз подряд шарик в колесе попадал на черное поле. Многие игроки пытались использовать уникальный шанс и делали ставку на красное. Сейчас, вот сейчас все изменится! Но вновь и вновь выпадало черное. И снова, и снова. Лишь на двадцать седьмой раз шарик лег наконец на красное. К этому моменту все игроки уже стали банкротами. Они потеряли миллионы.

Средний показатель уровня интеллекта у школьников в больших городах составляет 100. Возьмем для исследования случайную выборку из 50 школьников. Первый ребенок, которого вы протестировали, показал уровень IQ = 150. Как вы думаете, каким окажется средний показатель у 50 школьников? Люди, к которым я обращался с этим вопросом, в большинстве своем отвечали: 100. Они полагали, что каким-то образом тот суперумница, интеллектуал, который оказался первым, будет уравновешен каким-нибудь очень глупеньким школьником с IQ = 50 (или двумя другими ребятами с IQ = 75). Но при такой небольшой выборке это маловероятно. Надо исходить из того, что остальные 49 учеников в соответствии со средним показателем в популяции покажут IQ = 100. Считаем: 49 раз IQ = 100 плюс один раз IQ = 150 разделить на 50, и получаем средний показатель IQ = 101.

Оба примера – со случаем в Монте-Карло и с уровнем интеллекта школьников – демонстрируют одно и то же: люди верят в некую выравнивающую силу Судьбы. Это и есть ошибка игрока (gambler’s fallacy). Но в том-то и дело, что при независимых, отдельных событиях нет никакой балансирующей, выравнивающей силы. Шарик, которым играют в рулетку, не помнит, сколько раз он уже ложился на черное поле.

Один мой друг ведет поразительную работу – с игрой в лотерею. Он заполняет таблицы, где записывает все отмеченные цифры. При покупке нового билетика он ставит крестики на тех цифрах, которые реже всего встречались. И эта работа – коту под хвост. Все та же ошибка игрока.

На эту тему есть забавная шутка. Один математик, когда ему надо лететь на самолете, берет с собой бомбу в ручную кладь. Объясняет он это так: «Вероятность того, что на борту самолета есть бомба, очень мала, а вероятность того, что тут есть две бомбы, стремится к нулю».

Допустим, монетку подбрасывали трижды и все три раза она приземлилась вверх орлом. Вас просят сделать ставку в 1000 евро – на следующий бросок. Вы поставите на орла или решку? Если вы рассуждаете как большинство людей, то поставите на решку, хотя вероятность, что выпадет орел, ровно такая же. Мысль о решке – опять же ошибка игрока.

Изменим условия игры. Монетку бросали 50 раз, и 50 раз выпадал орел. Вы опять должны сделать ставку в 1000 евро (собственных денег!). Орел или решка? Вы умный и уже прочли главу до этого места, поэтому улыбаетесь. Вероятность одинаковая.

Но это же классическая профессиональная деформация мышления математиков! В здравом уме вы, несомненно, поставите на орла: как тут не предположить, что вас хотят провести, поскольку монета с одной стороны утяжелена?

В одной из предыдущих глав мы рассматривали регрессию к средним показателям. Например, если там, где вы живете, случился минусовый температурный рекорд, вероятно, в ближайшие дни потеплеет – до нормы. Если бы погода была игрой в рулетку, то вероятность повышения температуры воздуха составляла бы 50 %, как и вероятность ее снижения. Но погода не играет в рулетку. Комплекс разных причин и условий обеспечивает выравнивание экстремальных показателей в погоде. Иногда, однако, ситуация усугубляется: богатые становятся богаче – существует такая тенденция. Акции, взлетев, начинают внезапно пользоваться усиленным спросом и дорожают (до определенного пункта) именно потому, что они взлетели. Это явление, обратное эффекту выравнивания.

Вывод: присматривайтесь внимательнее к тому, какого рода явление вы наблюдаете. Что перед вами – ряд обусловленных событий или отдельные случаи, не связанные между собой и ни от чего не зависящие? Последнее, впрочем, обычно бывает лишь в казино, лотереях и книгах о разных теориях[38]. В обычной жизни события чаще взаимосвязаны и зависят одно от другого: что-то уже случившееся влияет на то, что произойдет в будущем. Не стоит верить в благую, выравнивающую баланс силу Судьбы (разумеется, за исключением тех сфер, где происходит регрессия к средним показателям).

31. Якорь. Как нам сносит крышу от колеса Фортуны

Вы помните, в каком году родился Мартин Лютер? Если вам трудно запоминать даты, а у смартфона именно сейчас села батарейка, как вы станете вспоминать? Возможно, вы точно знаете, что в 1517 году Лютер прибил свои тезисы к дверям церкви в городе Виттенберге. Без сомнения, ему тогда было больше, скажем, двадцати лет, но он был и достаточно молод для столь дерзкого поступка. После публикации своих тезисов он был приглашен в Рим, обвинен в колдовстве и, наконец, отлучен от Церкви. Он сделал свой перевод Библии и попался в ловушку политики. Значит, Лютер прожил еще долго после 1517 года – и в 1517-м ему, видимо, было около 30 лет. Следовательно, год его рождения – приблизительно 1487-й. (Неплохой ответ! А правильный – 1483-й.)

Как вы рассуждали? У вас был якорь, за который можно ухватиться, а именно 1517 год. Вы ориентировались исходя из этой даты.

При приблизительной оценке чего-нибудь – например, длины Рейна, плотности населения в России, количества атомных электростанций во Франции – мы используем якоря. Берем что-то известное и, отталкиваясь от него, продвигаемся в неведомое. А как еще действовать? Тыкать пальцем в небо? Это просто глупо.

Но еще глупее «якориться» там, где это совсем неуместно. Вот пример. Один исследователь, профессор, поставил на стол в ресторанном зале бутылку неизвестного вина. Он попросил всех присутствующих написать на листочке бумаги две последние цифры номера их страховки. Затем люди в зале должны были прикинуть, готовы ли они отдать такую сумму за это вино. И бутылка была продана с молотка. Оказалось, что те, у кого две последние цифры в страховке были выше, предлагали за вино чуть не вдвое больше, чем обладатели невысоких номеров. Номер сработал как якорь – к сожалению, неосознанно и в самом обманчивом ключе.

Психолог Амос Тверски поставил большой барабан – «колесо Фортуны» – и предложил участникам его покрутить. Затем их спрашивали: сколько государств – члены ООН? Люди, к которым «Фортуна» была более щедра (на барабане им выпали более высокие числа), предположили, что число членов ООН выше, а те, кому достались мелкие числа, оценили количество членов ООН как гораздо более низкое.

Исследователи Эдвард Руссо и Пол Шумейкер в своем эксперименте опрашивали студентов: в каком году король гуннов Аттила потерпел сокрушительное поражение в Европе? Предварительно всех тестируемых «заякорили» (так же, как в эксперименте с социальной страховкой) на их телефонных номерах. Результат тот же: студенты с большими цифрами в телефонных номерах сочли, что дата события наверняка сильно больше реальной – и наоборот. (А Аттила, если вам интересно, потерпел крах в 451 году.)

Вот еще один эксперимент. Студентов вместе с профессиональными торговцами недвижимостью провели по дому и попросили его оценить. Перед тем каждому из них сообщили о «предполагаемой цене продажи»: цифры были выбраны наобум. Как и ожидалось, студенты, непрофессионалы, поддались «якорению»: чем выше была названная «цена продажи», тем выше оценивалась стоимость дома. А как же профи – они сумели оценить эту собственность независимо от якоря? Ничего подобного! Чем сложнее оценить реальную стоимость объекта, например цену недвижимости, компании или произведения искусства, тем скорее хватаются за якорь даже профессионалы.

Дайте нам якорь – и мы на него вскарабкаемся! Психология доказала: если преподаватель знает, какие оценки студент получал в школе, это повлияет и на оценку новых работ в вузе. Отметки из прошлого служат якорем в настоящем. Точно так же для «якорения» при оценке разных продуктов используется «рекомендуемая цена». Специалисты по продажам знают, что перед тем, как предложить клиенту оферту, нужно его «заякорить».

Когда-то в юности я работал в одной компании по консультированию маркетологов. Мой тогдашний босс был настоящим профи якорения. При первой же встрече с клиентом он подсовывал ему такой якорь, который можно было бы счесть преступным превышением реальной цены. «Дорогой господин клиент, я вам скажу по секрету – только для того, чтоб вы не были ошарашены, получив оферту, – какую цену заплатил один ваш конкурент за подобный проект. Около пяти миллионов евро». И лишь после этого начинались переговоры о цене – непременно с суммы в пять миллионов.

32. Индукция. Как отобрать у людей их миллионы

Гусю дают корм. Боязливая птица сначала медлит и думает: «Почему эти люди кормят меня? Не иначе у них есть какие-то задние мысли». Проходит неделя за неделей, однако крестьянин является каждый день и рассыпает зерно перед птицей. Гусь постепенно теряет скептический настрой. Через несколько месяцев он уже твердо уверен: «Люди относятся ко мне хорошо – от всей души!» Эта уверенность подтверждается каждый день и все крепнет. Убежденный в доброте крестьянина гусь, должно быть, ужасно удивляется, когда милый человек в день Рождества тащит его с птичьего двора – и забивает. Он пал жертвой индуктивного мышления. Еще Дэвид Юм в XVIII веке предупреждал об опасности индукции именно на этом примере. Но не только гуси попадают в эту ловушку. Мы все склонны к скороспелым обобщениям: на основе отдельных наблюдений делаем далеко идущие выводы. А это опасно.

Один биржевой игрок купил акцию Х. Курс ее летит вверх – ракетой. Поначалу акционер настроен скептически, он думает: «Это, конечно, пузырь надувается». Проходит несколько месяцев, курс продолжает расти, и тайная надежда превращается в уверенность: «Эта бумага никогда не упадет в цене». И каждый день его мнение подтверждается. Через полгода он инвестирует все свои сбережения именно в эти акции – только в них. Теперь он сидит и дрожит – в ожидании, когда компания лопнет. Акционер стал жертвой индукции и когда-нибудь пожалеет об этом.

Можно использовать чужое индуктивное мышление к своей выгоде. Вот, пожалуйста, способ облапошить других и залезть к ним в карман. Рассылаем 100 тысяч биржевых прогнозов. В одной половине писем прогнозируем, что курс таких-то акций в следующем месяце будет расти. В другой предупреждаем владельцев об угрозе падения. Допустим, через месяц курс снизился. Теперь посылаем сообщения только тем 50 тысячам людей, которые получили верный прогноз (о том, что курс акций снизится). Эту группу снова делим пополам. Первой половине адресатов сообщаем, что курс в наступающем месяце будет повышаться, а второй – что акции будут падать. И так далее. Через 10 месяцев у нас останется 100 адресатов, которые получали только верные прогнозы. С точки зрения этих ста человек вы герой! Вы доказали, что обладаете восхитительными, уникальными способностями к прогнозированию. И тогда некоторые из ваших фанатов доверят вам свое состояние. С их деньгами вы можете отправиться в Бразилию – и там повеселиться. О таком трюке рассказывает Нассим Талеб в своей книге «Одураченные случайностью»[39]; правда, он предлагает ограничиться 10 тысячами первоначальных адресатов.

Так обманываются не только другие, но и мы с вами. Например, те, кто редко болеет, считают себя бессмертными. А один мой знакомый CEO много кварталов подряд обеспечивал своей компании повышение доходов, и теперь он уверен, что все его решения безошибочны. Его сотрудники и акционеры вполне с ним согласны.

Был у меня друг, он увлекался бейсджампингом[40]. Он прыгал со скал, разных специальных вышек, с высоких зданий. Ему нравилось раскрывать парашют в последний момент. Когда я все-таки заговорил с ним о слишком больших рисках в таком виде спорта, он ответил: «Я сделал уже более тысячи прыжков. И все нормально». Через два месяца после этой нашей беседы он погиб. Это случилось в ЮАР при прыжке с одной особенно опасной скалы. Иногда достаточно единственного события, чтобы перечеркнуть все теории и горы фактов.

Индуктивное мышление, таким образом, иногда ведет к разрушительным последствиям – но мы не можем без него обойтись. Садясь в самолет, мы рассчитываем, что законы аэродинамики будут сегодня и завтра действовать, как и прежде. Выходя на улицу, мы предполагаем, что нас не забьют до смерти в случайной драке. Мы надеемся, что наше сердце будет биться и завтра. Без уверенности и надежды мы не сможем жить дальше. Мы нуждаемся в индукции, но нельзя забывать и о том, что все наши знания и предположения не вечны. Как говорил Бенджамин Франклин: «В этом мире неизбежны только смерть и налоги».

Индукция иногда очень соблазнительна. Можно рассуждать так: «Человечество всегда справлялось с трудностями и выживало, и мы тоже справимся со всеми грядущими вызовами». Звучит приятно, но не учитывается одна мелочь, весьма специфическая деталь: подобные мысли могут позволить себе только те, кто выжил и до сих пор жив. Тот факт, что мы существуем, еще не доказывает, что наше существование продолжится. Думать иначе означает совершать ментальную ошибку. Возможно, самую серьезную.

33. Отвращение к потерям. Почему злобные лица мы замечаем скорее, чем дружелюбные

Подумайте, насколько хорошее у вас сегодня настроение – по шкале от 1 до 10. Два вопроса: во-первых, что могло бы максимально повысить вашу радость от жизни – до 10 баллов? Может, свой летний домик на Французской Ривьере, о котором вы давно втайне мечтаете? Или подъем по карьерной лестнице на следующую ступеньку? Во-вторых, отчего ваша жизнь могла бы ухудшиться – на столько же баллов как минимум? Поперечный миелит[41], болезнь Альцгеймера, рак, депрессия, война, голод, пытки, грязное пятно на вашей безупречной репутации, финансовый крах, потеря лучшего друга, похищение ваших детей, слепота, смерть? Вы сами видите: «темная сторона» явно обширнее, чем «светлая». В мире больше плохого, чем хорошего. В нашем эволюционном прошлом это проявлялось еще ярче. Нелепая ошибка – и человек погибает. Что только не приводило людей к немедленному исключению из игры «в театре Жизни»: неосторожность на охоте, воспаленное сухожилие, изгнание из привычного круга. Люди, проявлявшие неосмотрительность или слишком любившие рисковать, умирали, не передав свои гены следующим поколениям. Осторожные и осмотрительные выживали. Мы с вами – их потомки.

Неудивительно, что потери нам кажутся более весомыми, чем приобретения. Если вы потеряли 100 евро, это отнимет у вас больше радости по сравнению с той, что я мог бы вам дать, подарив 100 евро. Опытным путем доказано: потеря воспринимается примерно вдвое тяжелее, чем выигрыш такой же величины. Наука называет это отвращением к потерям (loss aversion).

Когда вы хотите кого-то в чем-то убедить, пусть ваша аргументация будет направлена не на предполагаемый выигрыш, а на то, как избежать возможных потерь. Вот пример из практики агитации среди женщин за распознавание рака груди на ранних стадиях. Были разосланы два вида оповещений. Аргументация в письме А: «Медицинские обследования молочных желез следует проводить ежегодно. Так раковое новообразование можно распознать и удалить на ранних стадиях». Оповещение Б: «Если не проводить медицинское обследование груди ежегодно, вы рискуете, что возможное злокачественное новообразование не будет обнаружено на ранней стадии и его невозможно будет удалить». В каждом оповещении был указан телефонный номер для получения дополнительной информации. Исследование показало: женщины, получившие оповещение Б, интересовались дополнительной информацией гораздо чаще.

Страх перед возможной потерей мотивирует людей гораздо сильнее, чем мысль о возможном выигрыше такой же величины. Допустим, вы поставляете охранную технику для домов. Клиенты будут сильнее заинтересованы в вашем предложении, если вы им расскажете, как много денег они могут потерять без установки должной охранной системы, и не стоит упирать на то, сколько они сэкономят при хорошей охране. Даже если сумма одна и та же.

Такая же игра происходит на бирже. Инвесторы часто не обращают внимания на убытки, они предпочитают выжидать в надежде, что их акции «отдохнут» и «поправятся». Незамеченная потеря – вроде бы и не потеря. И они не продают свои акции, даже если перспективы «поправки» не очень просматриваются, а вероятность дальнейшего падения курса весьма велика. Когда-то я был знаком с одним мультимиллионером, и он при мне ужасно разволновался, потеряв купюру в 100 евро. Какой взрыв эмоций, сколько энергии было растранжирено! Я не мог не привлечь его внимание к тому, что портфель его акций каждую секунду колеблется в цене минимум на 100 евро.

Сотрудники компаний (во всяком случае, когда они несут личную ответственность и не подвержены «группомыслию») чаще опасаются рисковать. Они охотнее занимают выжидательную позицию, а суть вот в чем: зачем идти на риск, если это в лучшем случае принесет хорошенький бонус, а в худшем может стоить тебе места? Почти во всех компаниях и почти во всех случаях риск крушения карьеры перевешивает возможные выигрыши. Если вы как руководитель недовольны тем, что вашим сотрудникам не хватает смелости, чтобы рискнуть, то теперь вам известна причина. Это из-за отвращения к потерям, которое всем нам свойственно.

Мы не можем тут ничего изменить: зло сильнее добра. На негативные явления мы реагируем более остро и чутко, чем на позитивные. Чье-то озлобленное лицо на улице замечаем быстрее, чем доброжелательное. Плохие поступки отпечатываются в памяти накрепко и сохраняются дольше, чем хорошие. Разумеется, с одним исключением: когда речь идет о нас самих.

34. Социальная леность. Почему люди в команде ленивы

В 1913 году французский инженер Максимилиан Рингелманн исследовал, как работают лошади. И вот что он выяснил: если в коляску или телегу запряжена пара лошадей, их совместная тягловая сила не возрастает вдвое по сравнению с силой одной лошади. Ошарашенный таким результатом, он распространил свое исследование на людей. Он просил мужчин перетягивать канат и измерял силу, которую прилагал каждый участник эксперимента. В среднем тестируемые – если они участвовали в игре по двое – выкладывались на 93 % своих возможностей; когда они тащили канат по трое, уже на 85 %, а если по восемь человек – всего на 49 % собственных возможностей.

Таким результатам никто, кроме психологов, не удивился. В науке этот феномен называется социальной леностью (social loafing). Это явление возникает, когда личное достижение индивидуума не рассматривается отдельно, а растворяется в достижениях группы. Это бывает у гребцов, но никогда не встречается у бегунов, участников эстафеты – поскольку здесь всем виден личный вклад каждого. Социальная леность – вполне разумное, рациональное поведение: зачем выкладываться на полную катушку, когда можно действовать и вполсилы, причем этого никто не заметит?

Конечно, это один из видов обмана, позволяющий переложить ответственность на других. Чаще всего не нарочно. Мы обманываем неосознанно – как лошади.

В общем, удивляет не сам факт, что наши личные достижения снижаются в зависимости от того, как много людей тащат веревку. Удивительно другое: почему наше участие в общем деле не падает до нуля? Почему не позволить себе абсолютную лень? Да потому что это бросается в глаза. И последствия общеизвестны: от исключения из коллектива до репутационных потерь. У нас развилось очень тонкое чутье: насколько можно лениться, чтобы это оставалось незамеченным.

Социальная леность характерна не только для физической активности. Наш ум тоже ленится: например, на заседаниях. Чем больше команда, тем слабее наше личное участие в работе. При этом важно количество человек в группе: при определенном количестве членов команды лень достигает максимального уровня и больше не растет. Состоит ли группа из двадцати или из ста человек, не так уж и важно: максимальный градус лени уже достигнут.

Пока все понятно. Но откуда берется распространенное и давно повторяемое утверждение, что команда якобы более результативна, чем отдельные люди? Может быть, из Японии. Японцы за тридцать лет наводнили своими продуктами мировые рынки. Хозяева западных компаний присмотрелись к японскому индустриальному чуду и заметили: там фабрики организованы по командному принципу. Именно эту модель они и попытались скопировать – с переменным успехом. То, что отлично функционировало в Японии (мой тезис: в японской культуре практически отсутствует социальная леность), нельзя полностью повторить на иной почве – с европейцами и американцами, которые привыкли думать иначе. В Европе и США команды показывают существенно лучшие результаты, только если составлены из разных специалистов. Это разумно, поскольку в таких группах легко определяется, кто именно отвечает за каждое достижение.

Социальная леность приводит к интересным последствиям. В коллективе снижаются не только наши личные усилия, но и уровень ответственности. Никто не хочет оказаться виноватым в плохих результатах. Самый яркий, поразительный пример – поведение нацистов на Нюрнбергском процессе. Что-то похожее, хотя и менее впечатляющее, происходит в любом наблюдательном совете или группе менеджеров, управляющих компанией. Все стараются спрятаться, уйти от ответственности – утверждая, что решение принималось коллективно. Для этого явления тоже есть специальный термин: диффузия ответственности.

И в силу тех же причин группа людей принимает более рискованное решение, чем могли бы принять ее участники поодиночке. Это явление называется сдвигом к риску: нарастание неосторожности и готовности к риску. Уже доказано, что при «группомыслии», обсуждении в группе принимаются такие решения, на которые чуть ли не каждый участник в одиночку и для себя не пошел бы. Люди рассуждают примерно так: «Я не один буду виноват, если что-то пойдет не так; это коллективная ответственность». Сдвиг к риску опасен при выборе стратегии компании или фонда, где речь идет о миллиардах, и в армии, когда штабная команда принимает решение о применении атомного оружия.

Вывод: в группе люди ведут себя иначе – не так, как поодиночке (иначе и не было бы никаких групп). Недостатки коллективной работы можно уменьшить, для этого надо делать максимально заметными, видимыми индивидуальные достижения. И когда вы в следующий раз подойдете к Бранденбургским воротам и посмотрите с восхищением на квадригу коней, вспомните: ни один из них не скачет в полную силу.

35. Рост по экспоненте. Почему сложенный лист бумаги превосходит наши ожидания

Складываем лист бумаги пополам, потом снова пополам и снова, и снова. Если сложить его так пятьдесят раз, какой толщины он достигнет? Запишите свою оценку, прежде чем читать дальше.

Второй вопрос. Вы можете выбрать один из двух вариантов. А. В течение тридцати дней ежедневно я буду дарить вам по 1000 евро. Б. В течение тридцати дней я буду дарить вам в первый день один цент, во второй два, в третий четыре, в четвертый восемь и т. д. Решайте, недолго думая: А или Б?

Вы готовы? К делу. Предположим, лист имеет толщину 0,1 миллиметра. Тогда после 50 сложений пополам его толщина составит около 100 миллионов километров. Это приблизительно соответствует расстоянию между Землей и Солнцем, можете проверить по любому вычислительному устройству. При ответе на второй вопрос я бы вам посоветовал выбрать вариант Б, хотя А и звучит заманчивее. Выбрав А, через тридцать дней вы получите 30 тысяч евро, а ответ Б принесет вам более десяти миллионов.

Что такое линейный рост, мы понимаем интуитивно, даже подсознательно. Но представить себе рост по экспоненте (или процентный рост) мы не в силах. Почему? Потому что в своем эволюционном прошлом мы не были подготовлены к таким явлениям. Опыт наших предков включал в основном линейные расчеты. Кто потратил вдвое больше времени на сбор ягод в лесу, у того и улов будет вдвое больше. Кто загнал в яму сразу двух мамонтов, а не одного, тот получит еду на долгий срок. Вряд ли найдется пример из каменного века, когда человечество сталкивалось с таким явлением, как рост по экспоненте (exponential growth). Сейчас все иначе.

Политик говорит: «Количество несчастных случаев на дороге каждый год увеличивается на 7 %». Скажем честно: мы не понимаем, не чувствуем – это много или мало? Давайте используем такой трюк: рассчитаем время удвоения[42]. Разделим число 70 на процент прироста: 70: 7 = 10 лет. И получается, что политик сообщил: «Количество несчастных случаев на дороге удваивается каждые десять лет». А это уже тревожно.

Другой пример. Новость: «Инфляция составляет 5 %». Кто это услышит, махнет рукой: «Не так уж страшно – подумаешь, пять процентов!» Быстренько посчитаем время удвоения: 70: 5 = 14 лет. Через 14 лет евро будет стоить вдвое меньше, чем сейчас, – печаль для всякого, кто имеет сберегательный счет.

Ничто из того, что растет в процентах, не может увеличиваться вечно – и об этом часто забывает большинство политиков, экономистов и журналистов. Рост по экспоненте в определенный момент достигает верхнего предела и останавливается. Это гарантировано. Бактерия Escherichia coli[43] размножается делением каждые 20 минут. За несколько дней эти бактерии могли бы покрыть всю Землю. Но для питания им потребовалось бы больше кислорода и сахара, чем сейчас есть на Земле, что и тормозит прирост их популяции.

О том, что наш мозг очень плохо понимает суть экспоненциального роста, было известно еще в Древней Персии. Там бытовала такая легенда.

Жил да был один очень умный придворный, и подарил он своему царю шахматы. Царь спросил у него: «Как я могу отблагодарить тебя за этот прекрасный подарок?» – «О, мой благородный повелитель! Я попрошу вас всего лишь наполнить рисом эту шахматную доску: так, чтобы на каждой следующей клетке лежало вдвое больше зернышек риса, чем на предыдущей. То есть две рисинки на второй клетке, четыре на третьей и так далее». Царь был удивлен и растроган: «Твоя скромность делает тебе честь, мой дорогой! Я исполню твое – такое простое – желание». Сколько же риса запросил придворный? Царь, наверное, думал, что речь о мешочке риса. Но на самом деле ему пришлось бы отдать риса больше, чем растет на всей Земле.

Вывод: нельзя полагаться на свои чувства, когда перед вами встает вопрос о процентах роста. Никакие интуитивные предположения не помогут. У нас в голове их нет – примите это к сведению. Но вас выручит карманный калькулятор. Или, если речь идет о невысоких процентах, воспользуйтесь старинной формулой удвоения.

36. Проклятие победителя. Сколько вы заплатили бы за один евро?

Техас, 1950-е. С аукциона продается кусок земли.

Десять нефтедобывающих компаний участвуют в торгах. У каждой своя оценка того, сколько нефти должно быть в недрах этого участка. Самая низкая оценка стоимости приобретения – около десяти миллионов долларов, но кто-то готов выложить и сто миллионов. Чем выше цена, тем больше компаний прекращают торговаться. Наконец остается одна, она готова уплатить больше всех. Она выиграла! Шампанское льется рекой, пробки салютуют.

Проклятие победителя (winner’s curse) гласит: победитель на аукционе – чаще всего проигравший. Экономический анализ нефтеразработок установил, что компании, регулярно выигрывавшие аукционы, систематически переплачивали и через несколько лет становились банкротами. Объясняется это легко. Когда оценки варьируются между десятью и ста миллионами, реальная цена, по всей вероятности, где-то посередине. Максимальная цена, уплаченная на аукционе, слишком часто (и систематически) превышает реальную стоимость – за одним исключением: если у покупателя есть более обширная и точная информация об объекте продажи. Победитель аукциона в Техасе такой информацией не обладал. Нефтяники, выигравшие на торгах, отпраздновали пиррову победу.

Где сегодня не встретишь подобных боев «за нефтяные вышки»! Они происходят повсюду. Везде, от eBay и Groupon[44] до Google AdWords (Ads), цены устанавливают на торгах. Есть известные победители, которые именно участием в торгах довели свой бизнес до грани разорения, например Telecom в борьбе за определенные мобильные радиочастоты. Аэродромы сдают в аренду свои посадочные полосы тоже путем аукционов. И если Aldi[45] хочет вывести на рынок новое моющее средство и требует оферты от пяти поставщиков, это тоже аукцион – с угрозой вполне вероятного проклятия победителя для кого-то из пятерых.

Компания Auktionierung des Alltags благодаря интернету за последнее время добралась и до многих рабочих, ремесленников. Скажем, понадобилось мне перекрасить квартиру. Вместо того чтобы позвонить малярам, живущим по соседству в Люцерне, я выставил заказ в интернете. И тут началась борьба между тридцатью желающими перехватить мой заказ: объявились люди со всей Швейцарии и даже из Германии. В конце концов мне пришлось отказаться от самого скромного и самого выгодного для меня предложения – из сочувствия к бедным малярам: чтобы они избежали проклятия победителя.

Биржевые сделки – тоже аукционы, где частенько платят заоблачные цены. И когда одни компании покупают другие – в рамках слияний и поглощений, – в игру, скорее всего, вступает проклятие победителя. Более половины всех приобретений после покупки теряют в цене, что означает только одно: сделка не оправдалась.

Почему мы так часто оказываемся жертвами проклятия победителя? Во-первых, из-за того, что реальная стоимость приобретения не определена. И чем больше участников вовлечено в торги, тем выше вероятность сверхоптимистичной оферты. Во-вторых, нам хочется победить конкурентов. Один мой друг владеет фабрикой по производству микроантенн. Он рассказывал мне, какую жуткую борьбу устраивает Apple вокруг продажи своих айфонов. Каждому хочется стать «официальным поставщиком» Apple – и тот, кто получит заказ, гарантированно потеряет деньги.

Сколько бы вы заплатили за 100 евро? Представьте себе: вы и ваш конкурент приглашены на необычный аукцион. Правила таковы: кто больше даст, получит сотенную купюру, и – это важно! – оба участника должны оплатить последнюю предложенную ими сумму. Как далеко вы готовы зайти? С вашей точки зрения, имеет смысл отдать за сотенную банкноту 20, 30 или 40 евро. С точки зрения вашего конкурента, конечно, всё точно так же. Даже цена в 99 евро имеет смысл. Но вот ваш конкурент предлагает 100 евро. Если это останется самым высоким предложением, то он закончит торги с нулевым выигрышем (100 евро за 100 евро), но вы должны будете отдать еще 99 евро (ваше последнее предложение) и ничего не получите взамен. Итак, вы продолжаете торговаться. При цене в 110 ваши убытки составят 10 евро, однако ваш конкурент потеряет 109 евро (его последнее предложение). И он продолжает торговаться. И когда же вы остановитесь? Когда притормозит конкурент? Попробуйте как-нибудь сыграть в эту игру с друзьями.

Вот совет Уоррена Баффета: «Никогда не участвуйте в аукционах». Это невозможно, поскольку вы работаете в такой отрасли, где аукционы неизбежны? Тогда запишите себе максимальную цену и отнимите от нее 20 % – чтобы покрыть вероятный эффект проклятия победителя. Напишите полученное число на листке бумаги и держитесь за эту сумму мертвой хваткой.

37. Фундаментальная ошибка атрибуции. Не спрашивайте писателя, насколько его роман автобиографичен

Вы раскрываете газету и читаете, что некий CEO был вынужден уволиться из-за плохого положения дел в компании. Из спортивного раздела вы узнаете, что ваша любимая команда прошла в следующий круг соревнований благодаря игроку Х или тренеру Y. Правило газетных редакций гласит: «В истории должен быть герой». Журналисты (и их читатели) совершают фундаментальную ошибку атрибуции (fundamental attribution error). Они систематически переоценивают влияние личности и недооценивают внешние ситуативные факторы, когда пытаются что-либо объяснить.

Исследователи Университета Дьюка[46] в 1967 году провели такой эксперимент. Оратор выступил перед испытуемыми с зажигательной речью в защиту Фиделя Кастро. Испытуемые знали, что выступающий читает чужой текст и эта речь не имеет никакого отношения к его политическим взглядам. Несмотря на это, большинство слушателей посчитали, что выступление отражает мнение самого оратора. Они были уверены: за сказанное отвечает сам выступающий, лично он, а не внешние факторы – профессора, потребовавшие, чтобы он прочел именно этот текст.

Ошибка атрибуции особенно значима при оценке негативных событий. Мы считаем, что в войнах «виноваты» некоторые личности – в развязывании Второй мировой войны Гитлер (и это на его совести), а причиной Первой мировой стал выстрел в Сараеве. Причем невзирая на то, что войны – непрогнозируемые явления, их динамику мы до сих пор не можем понять. Это объединяет специфику боев и финансовых рынков или климатических проблем.

Причину хорошего или плохого положения дел в компании мы в первую очередь ищем в поведении руководства. Даже если нам давно пора знать, что успех в экономике гораздо сильнее зависит от общей ситуации и привлекательности данной отрасли, чем от гениальных способностей руководителя. Любопытно заметить, как часто меняются директора в отрасли, которая сейчас в кризисе, – и как редко это случается там, где в развитии наблюдается бум. Решения крепких хозяйственников ничуть не рациональнее, чем у тренеров футбольной команды или у руководства клубов.

Я часто хожу на музыкальные концерты: я живу в Люцерне и избалован потрясающим предложением классики в городе. Разговоры во время антрактов тут почти всегда крутятся вокруг дирижеров и/или солистов. За исключением премьер, о композиции почти ничего не говорится. Почему? Настоящее чудо музыки заключается все-таки в композиции, в создании особых настроений – там, где до этого был только чистый лист. Отличие одной партитуры от другой впечатляет в тысячу раз сильнее, чем различия между разными интерпретациями. Но мы об этом не думаем. У партитуры – в отличие от дирижера или солиста – нет своего лица и, кажется, нет героя.

Как писатель я постоянно сталкиваюсь с такой ошибкой атрибуции: на встречах с читателями (само по себе двусмысленное мероприятие) обсуждение всегда, правда всегда, начинается с вопроса: «Что в вашем романе автобиографично?» В ответ мне ужасно хочется заорать: «Но сейчас речь не обо мне, а о книге! О тексте, языке, достоверности истории, черт побери!» К сожалению, воспитание не позволяет мне так взрываться – разве что очень редко.

Кроме того, мы должны относиться с пониманием к этой ошибке атрибуции. Заинтересованность другими досталась нам в наследство от нашего эволюционного прошлого. Принадлежность к определенной группе была условием выживания. Изгнание из нее означало верную смерть. Одиночке было невозможно растить хлеб, обзаводиться потомством, защищаться от нападений и в определенных случаях успешно охотиться. Чуть ли не во всех делах мы нуждаемся в участии других. Одинокие заблудшие души – разумеется, были и такие – исключались из генофонда. Отсюда и наша общая преувеличенная фиксация на других людях. Отсюда и распределение наших мыслей: 90 % своего времени мы тратим на размышления о людях и 10 % – на обдумывание ситуативных взаимосвязей и взаимовлияний.

Вывод: как бы сильно ни привлекал нас чарующий театр жизни, люди, которых мы наблюдаем на сцене, – не полностью самостоятельные, независимые действующие лица: они колеблются и меняются от ситуации к ситуации. Если вы хотите глубже понять смысл пьесы, разыгрывающейся у вас на глазах, обращайте внимание не только на исполнителей. Сфокусируйте внимание на театре теней и влияниях, которым подвержены актеры на сцене.

38. Ложная причинно-следственная связь. Почему не стоит верить в аиста

Для обитателей Гебридских островов, архипелага на северо-западе Шотландии, наличие вшей в волосах было тесно связано с жизнью и здоровьем. Если вши покидали хозяина, он заболевал, у него поднималась температура. Чтобы избавить больного от жара, ему на голову сажали вшей. Успех процедуры подчеркивал правоту гебридских лекарей: как только вши могли заново угнездиться в голове, пациенту становилось лучше.

Исследования противопожарной службы в одном городе показали, что ущерб от пожара коррелирует с количеством специалистов, участвующих в тушении огня: чем их больше, тем больше ущерб. Бургомистр немедленно издал указ о сокращении пожарной службы и уменьшил ее бюджет.

Обе истории я взял из книги «Собака, которая откладывает яйца»[47]: они показывают, как причину путают со следствием. Вши покидают больного из-за того, что у него поднялась температура: их лапкам неуютно, слишком горячо. Когда она спадает, паразиты с удовольствием возвращаются. И чем больше пожар, тем больше для его тушения нужно пожарных – а не наоборот.

Можно усмехнуться, читая такие истории, однако искусственная причинность чуть ли не каждый день сбивает нас с толку. Вот распространенная фраза: «Высокая мотивация сотрудников приводит к повышению прибыльности компании». В самом деле? А может быть, наоборот: сотрудники лучше мотивированы, когда дела идут хорошо? Консалтинговые компании, консультанты, как и авторы книг по бизнесу, часто оперируют ложной причинно-следственной связью (fallacy of false cause) – или как минимум сомнительной причинностью.

В 1990-е во всем мире не было более почитаемого и «священного» авторитета, чем тогдашний шеф Федеральной резервной системы США Алан Гринспен. Его обскурантистские высказывания придавали финансовой политике ореол тайного знания, которое только и позволяло удерживать страну на пути процветания. Гринспена обожествляли политики, журналисты и видные деятели от экономики. Сегодня мы знаем, что комментаторы пали жертвой ложной причинно-следственной связи. Гораздо более важную роль в процветании Америки сыграл ее симбиоз с Китаем – источником глобальной дешевизны и доверчивым держателем американских долгов. Слегка утрируя, можно сказать: Гринспену просто повезло в том, что в его времена экономика работала так хорошо.

Следующий пример. Ученые установили, что долгое пребывание в больнице неблагоприятно влияет на состояние здоровья пациентов. Хорошая новость для страховых касс, которым, конечно, выгодно сокращать срок пребывания страхуемых в больницах. Но, естественно, и пациенты, которых быстро выписывают из лечебного учреждения, здоровее тех, кому приходится там застрять надолго. Причина не в том, что долгое пребывание в больнице вредит здоровью.

Или возьмем такую рекламную строку: «Научно доказано, что женщины, ежедневно пользующиеся шампунем “абвгд”, обладают крепкими и сильными волосами»[48]. Связь одного и другого может подтверждаться наукой, но это ни о чем не говорит. Уж во всяком случае не о том, что шампунь сделает ваши волосы крепче. Возможно, женщины с роскошными шевелюрами и пользуются шампунем «абвгд» (ведь на флаконе написано: «для крепких и сильных волос»).

Недавно я прочел, что школьники из семей, где много книг, отличаются лучшей успеваемостью. Опубликованные итоги этого исследования привели к тому, что родители бросились, как бешеные, скупать книги. Прекрасный пример ложной причинно-следственной связи. Что правда, то правда: для образованных родителей важнее дать подготовку своим детям, чем для необразованных. И у них обычно дома больше книг. Но не наличие книг как таковое дает толчок к развитию ребенка, а уровень образования родителей – их поведение и их гены.

Чудесный пример установления «причинно-следственной связи» – обнаруженное недавно в Германии соответствие между падением рождаемости и уменьшением количества пар у аистов. Если нарисовать две кривые, показывающие ход двух процессов между 1965-м и 1987-м, то они потрясающим образом совпадают. Меньше аистов – меньше детей?.. Означает ли это, что детишек приносят аисты? Вероятно, все-таки нет. Это чисто случайная корреляция, к причинности она не имеет никакого отношения.

Вывод: сходство в развитии двух явлений – еще не причина и следствие. Присмотритесь внимательнее: возможно, вектор влияния направлен в противоположную сторону. А иногда две похожие ситуации друг с другом не связаны – это просто случайное совпадение, как с аистами и детьми.

39. Эффект ореола (гало). Почему красивым людям легче сделать карьеру

Компания Cisco[49] из Кремниевой долины входила в число любимчиков новой экономической эры. По мнению журналистов от экономики, там было все хорошо и правильно: лучшее ориентирование клиентов, безупречная стратегия, ловкость в приобретениях, своеобразная культура предпринимательства, харизматичный CEO. В марте 2000 года Cisco считалась наиболее ценной компанией в мире.

Ровно через год ее акции упали в цене на 80 %, и тут те же журналисты набросились на компанию с упреками. Обнаружилось, что здесь плохо ориентируют клиентов, стратегия развития мутная, непонятная, в приобретениях не хватает ловкости, культура предпринимательства парализована, а CEO бледен и невыразителен. И люди писали такое, невзирая на то, что ни стратегия компании, ни ее руководитель не поменялись. Спрос по каким-то причинам упал – но с деятельностью организации это не было связано.

Эффект ореола (halo effect) означает следующее: нас ослепляет какой-то один аспект, и мы составляем общую картину на основе этого впечатления. Слово «гало» не имеет ничего общего с приветствием: это английское выражение означает «нимб святого, ореол». В случае с Cisco он сиял очень ярко: журналисты были ослеплены курсом акций компании и поспешили сделать выводы относительно ее внутреннего устройства, не попытавшись во всем разобраться, как следовало бы.

Эффект ореола всегда действует одинаково: на основании доступных или особенно ярких фактов, например общеизвестной хорошей финансовой ситуации в компании, мы автоматически делаем выводы о куда более сложных сторонах ее деятельности, таких как качество менеджмента или достоинства стратегии. И мы считаем более качественными продукты изготовителя, имеющего хорошую репутацию, даже если для этого нет объективных оснований. Или мы предполагаем, что CEO, хорошо проявившие себя в одной отрасли, станут столь же успешными во всех других. Да что там, и в личной жизни они должны быть героями.

Психолог Эдвард Ли Торндайк первым открыл эффект ореола около века назад. Одно качество человека (например, красота, социальный статус, возраст) может вызвать настолько сильное негативное или позитивное впечатление, что оно «перекроет» все остальные особенности характера и впечатление окажется превратным. Красота – наиболее хорошо изученный пример в этом отношении. Дюжины исследований показали, что красивых людей мы воспринимаем как более милых, честных и умных. Давно уже доказано: людям, привлекательным внешне, легче сделать хорошую карьеру – и это не имеет ничего общего с мифом (распространенным среди женщин) о том, что успешные женщины ради карьеры должны переспать со всеми важными мужчинами. Тот же эффект наблюдается в школе, где учителя бессознательно ставят лучшие оценки тем ученикам, которые хорошо выглядят.

Реклама отлично использует эффект ореола: с плакатов нам улыбаются известные и успешные люди. Почему чемпион по профессиональному теннису должен быть экспертом по кофемашинам? Это необъяснимо, но успех такой рекламы в доказательствах не нуждается. Коварство эффекта ореола именно в том, что мы его не осознаём.

Самые серьезные неприятности этот эффект создает, когда доминирующим признаком индивидуума становится происхождение, пол или раса – и это полностью затмевает его человеческие качества. В таких случаях мы говорим о стереотипах. Но не надо быть расистом или сексистом, чтобы стать жертвой такого эффекта или усвоить стереотип. Эффект ореола всем нам мешает хорошо видеть, затуманивает мозг журналистам, учителям и покупателям разных товаров.

Иногда тот же эффект имеет и восхитительные последствия – как минимум кратковременные. Вам случалось когда-нибудь с первого взгляда влюбиться? Если да, то вы знаете, как ярко способен сиять ореол. Обожествляемый человек становится совершенством: невыразимо привлекательный, симпатичный, умный и добросердечный. Даже когда ваши друзья вам пальцем указывают на его явные недостатки, вы не увидите в них ничего, кроме милых причуд.

Вывод: эффект ореола мешает нам видеть реальность. Нужно присматриваться внимательнее. Выносите за скобки те признаки, которые сразу бросаются в глаза. Так поступают в оркестрах мирового класса, когда кандидата на освободившееся место усаживают играть за ширмой. Решение о приеме в оркестр может быть принято без всякого влияния внешности, пола или расы претендента. Журналистов, пишущих об экономике, я от всей души попросил бы не оценивать работу компании по квартальным отчетам (это и так уже делает биржа), а копать глубже. То, что при этом вылезает на свет, не всегда прекрасно. Но пока еще для любого из нас поучительно.

40. Альтернативные пути. Мои поздравления! Вы выиграли в русскую рулетку!

Вы договорились с русским олигархом встретиться в лесу, за городом. У него с собой чемодан и револьвер. Чемодан битком набит аккуратными, чистенькими пачками евро, там все проверено – десять миллионов. В барабане револьвера один патрон, остальные пять гнезд пустые. «Желаете русскую рулетку? – спрашивает олигарх. – Один раз нажимаете на курок, и чемодан со всем содержимым станет вашим». Вы раздумываете. Десять миллионов изменят вашу жизнь кардинально: вам никогда больше не придется работать! И наконец-то вы сможете вместо марок собирать спортивные автомобили.

Предположим, вы принимаете вызов. Вы приставляете дуло револьвера к виску и спускаете курок. Слышно тихое «щелк», и вы чувствуете, как все ваше тело наполняет адреналин. Выстрела не было. Вы выжили. Вы забираете деньги, строите огромную и роскошную виллу в чудеснейшем уголке Франкфурта и дразните этим новых соседей.

Один из соседей, чей дом теперь в тени вашей виллы, – известный адвокат. Он работает по двенадцать часов в день 300 дней в году. Его заработком можно гордиться, но ничего сверхъестественного: 600 евро в час. В общем, он может откладывать полмиллиона чистыми каждый год. Иногда вы его приветствуете со своего прекрасного участка и, взмахнув рукой, улыбаетесь: ему надо еще двадцать лет вкалывать, чтобы сравняться с вами.

Предположим, прошло двадцать лет и ваш трудолюбивый сосед заработал свои десять миллионов. Его виллу теперь не стыдно показать рядом с вашей. К вам в поселок приезжает журналист: он готовит репортаж о состоятельных жителях этой части города и делает фотографии горделивых построек и молодых женщин, которыми вы, как и ваш сосед, успели за прошедшее время обзавестись – наряду с виллами. Журналист комментирует дизайн интерьера, внутреннюю и внешнюю архитектуру, устройство и украшения сада. Но, конечно, он не знает, в чем принципиальное различие между вами и соседом: уровень риска при обретении десяти миллионов. Для разгадки этой тайны он должен был бы узнать об альтернативных путях – а в подобных расследованиях слабы не только журналисты, но и мы все.

Что такое альтернативные пути? Все, что могло бы произойти, но не произошло. При игре в русскую рулетку было еще четыре варианта, ведущих к тому же результату (выигрыш в десять миллионов евро) и пятый – к вашей смерти: огромная разница. У соседа-адвоката тоже могли быть другие пути, но они пролегали ближе друг к другу. Если бы он жил в деревне, его заработок мог составлять лишь 200 евро в час. Живи он в центре Гамбурга и работай порученцем при крупных банках, он зарабатывал бы, вероятно, около 800 евро в час. Но, в отличие от вас, перед ним не возникло альтернативного пути, который бы ставил вопрос так: огромное состояние или смерть.

Альтернативные пути невидимы для окружающих, оттого мы так редко о них задумываемся. Тот, кто спекулирует «мусорными» облигациями низшей категории, сомнительными опционами или кредитными дефолтными свопами и наживает миллионы, обязательно должен учесть, что такая деятельность неразрывно связана с ворохом непредсказуемых, опасных альтернатив, ведущих к неизбежному краху. А десять миллионов, отягощенных столь большим риском, будут стоить гораздо меньше, чем та же сумма, нажитая многолетним упорным трудом. И пусть бухгалтер считает, что десять миллионов всегда остаются десятью миллионами.

Нассим Талеб рассказывает такую историю. С одним приятелем, биржевым трейдером, они встретились в Нью-Йорке поужинать и подбросили монетку, чтобы решить, кто будет платить. Талеб проиграл и оплатил счет. А приятель хотел поблагодарить его, но внезапно остановился и заметил, что если следовать логике Талеба[50], то он тоже, «имея в виду возможные вероятности», уже оплатил половину еды. Такой вот альтернативный путь.

Вывод: обычно риск неочевиден. Именно поэтому, принимая решение, постарайтесь представить, куда заведут возможные альтернативы. И относитесь к удачам на альтернативном пути менее серьезно, чем к успехам, которых вы добьетесь обыкновенными «скучными» путями (например, трудоемкой работой адвоката, зубного врача, школьного учителя, пилота или консультанта по бизнесу). Как однажды сказал Мишель де Монтень: «Моя жизнь была полна страшных несчастий, большинства которых никогда не было»[51].

41. Иллюзия прогноза. Хрустальный шар и обман зрения

«Режим в Северной Корее сменится в ближайшие два года», «Аргентинские вина скоро будут популярнее французских», «За три года Facebook станет самым важным средством массовой коммуникации», «Евро резко упадет в цене!», «Прогулки по космосу – для каждого – через десять лет!», «Через пятнадцать лет больше не останется сырой нефти!»

Ежедневно эксперты бомбардируют нас своими прогнозами. Насколько те надежны? До недавнего времени никто не удосужился проверить их качество. И вот появился Филип Тетлок[52].

Профессор Калифорнийского университета в Беркли проанализировал в общей сложности 82 361 прогноз от 284 экспертов за 10 лет. Результат: прогнозы оказывались верными не чаще, чем если бы нам отвечал любой генератор случайных чисел. Особенно плохими предсказателями были именно те эксперты, которые привлекали к себе максимальное внимание СМИ. А среди них – те, кто предсказывал ухудшение ситуации. А уж из этих особенно отличились промашками приверженцы дезинтеграционных сценариев – поэтому мы до сих пор ожидаем, когда же развалятся Канада, Нигерия, Китай, Индия, Индонезия, Южно-Африканская Республика, Бельгия и Великобритания (о грядущих неприятностях в Ливии или Сирии ни один из экспертов тогда не подумал).

«Люди, предсказывающие будущее, бывают двух типов: те, кто ничего не знает, и те, которые не знают, что они ничего не знают», – так написал гарвардский экономист Джон Гэлбрейт[53], чем вызвал всеобщую ненависть в своей же гильдии. Еще более снисходительно (и самодовольно) высказался знаменитый американский инвестор и писатель Питер Линч: «В США 60 тысяч экономистов, получивших специальное образование. Многие из них были приняты на работу с определенной задачей: предсказывать экономические кризисы и проценты роста. Если бы их прогнозы хоть дважды подряд оказывались верными, то они уже стали бы миллионерами. Но, насколько я знаю, в большинстве своем они обычные штатные сотрудники». Так было десять лет назад. Сегодня в США работой обеспечено втрое больше экономистов – а эффект от качества прогнозирования остается нулевым.

Проблема вот в чем. Эксперты никак не расплачиваются за свои неверные прогнозы – ни денежными штрафами, ни потерей репутации. Иначе говоря, наше общество дает этим людям карт-бланш. Тут нет «минусовой стороны» при промашке, но есть «плюсовая» – возрастающее внимание, приглашения в качестве консультантов и возможности для публикаций в случае, если прогноз верен. Поскольку цена карт-бланша равна нулю, мы наблюдаем явную инфляцию прогнозирования. При этом растет вероятность, что все больше предсказаний по чистой случайности окажутся верными. В идеале надо бы вынудить таких специалистов выплачивать деньги в какой-нибудь «фонд прогнозов» – скажем, по 1000 евро за предсказание. Если оно оправдается, эксперт получает назад свои деньги с процентами. Если нет, средства поступают в благотворительный фонд.

Что поддается прогнозированию, а что нет? Наверное, я не сильно просчитаюсь, предсказывая, каким будет мой вес через год. Но чем сложнее система и чем дальше временной горизонт, тем туманнее становится будущее и тем легче возникает обман зрения. Потепление климата, цены на нефть, биржевой курс валют предсказать почти невозможно. Изобретения в принципе непрогнозируемы. Если бы мы могли знать, какие технологии осчастливят нас в будущем, все эти вещи были бы изобретены прямо сейчас.

Вывод: смотрите на прогнозы критически. Лично я натренировал условный рефлекс: любой прогноз рассматриваю с усмешкой, независимо от его мрачности. Так снижается ощущение его важности, значимости. Затем я ставлю два вопроса. Во-первых: какая система стимулов у этого эксперта? Если он просто служащий, то может лишиться работы – промахнувшись или спрогнозировав нечто определенное. Или передо мной сейчас некий самозваный гуру, генерирующий доход за счет лекций, выступлений и книг? Тогда он, конечно, заинтересован в том, чтобы привлечь к себе внимание СМИ. И значит, его прогнозы должны выглядеть сенсационно. Второй вопрос: насколько высока степень точности прогнозов у данного эксперта или гуру? Сколько предсказаний давал этот человек за последние пять лет? Сколько из них подтвердились и сколько нет? Мое пожелание к СМИ: пожалуйста, больше не публикуйте прогнозов без указания данных о предшествовавших достижениях предполагаемого авгура.

Под конец – уж очень точно сказано – процитирую бывшего английского премьер-министра Тони Блэра: «Я не делаю прогнозов. Я никогда их не делал и делать не буду».

42. Ошибка конъюнкции. Почему нас легко соблазняют истории с деталями

[54]

Клаусу 35 лет. Он изучал философию и, будучи еще в гимназии, заинтересовался странами Третьего мира. После учебы он два года работал в Красном Кресте в странах Западной Африки, а затем три года в Женевском центре, где стал руководителем отделения. После этого он прошел курс МВА и защитил диплом по теме «Социальная ответственность предпринимателей». Вопрос: что вероятнее? А. Клаус работает в крупном банке. Б. Клаус работает в крупном банке и отвечает там за принадлежащий банку фонд Третьего мира. А или Б?

Если вы рассуждаете как большинство людей, то выберете вариант Б. К сожалению, это неверно, поскольку тут утверждается не только то, что Клаус работает в крупном банке, но и есть еще дополнительное условие. Количество людей, работающих в банках и отвечающих за принадлежащие им фонды Третьего мира, гораздо меньше числа тех, кто просто работает в банках. По этой причине ответ А гораздо более вероятен. Если, несмотря на это, вам показалась более вероятной версия Б, то это ошибка конъюнкции. Этот тип ментальной ошибки был изучен лауреатами Нобелевской премии Даниэлем Канеманом и Амосом Тверски.

Почему мы так легко совершаем подобные ошибки? Потому что у нас на уровне интуиции есть понимание «доходчивых» и «достоверных», «непротиворечивых» историй. Чем убедительнее и правдоподобнее описан жизненный путь Клауса, тем сильнее опасность совершить ошибку конъюнкции (conjunction fallacy). Если бы я сформулировал задачу так: «Клаусу 35 лет. Что вероятнее? А. Клаус работает в банке. Б. Клаус работает в банке во Франкфурте на 24-м этаже в офисном помещении № 57», вы бы такой ошибки не сделали.

А вот еще один пример. Что вероятнее? А. Аэропорт во Франкфурте закрыт. Разрешения на полеты аннулированы. Б. Аэропорт во Франкфурте закрыт по причине нелетной погоды. Разрешения на полеты аннулированы. А или Б? В этот раз вы, конечно, ответите правильно: версия А более вероятна, поскольку версия Б содержит дополнительное условие, которое снижает ее вероятность. Аэропорт может быть закрыт из-за угрозы теракта, из-за случившейся там катастрофы или по причине забастовки. Но нам с вами это уже все равно, во всяком случае когда ваша чувствительность к выстроенным историям не затронута – как сейчас. Но проделайте этот тест со своими друзьями. И вы увидите: большинство из них выберут вариант Б.

Даже эксперты высокого уровня не могут избежать ошибки конъюнкции. В 1982 году на Международном конгрессе по прогнозированию присутствующие специалисты – сплошь академики – были разделены на две группы. Даниэль Канеман предложил группе А оценить вероятность такого прогноза на следующий, 1983 год: «Потребление нефти снизится на 30 %». Группе Б был предложен немного иной сценарий: «Резкий рост цен на нефть приведет к сокращению ее потребления на 30 %». Участники конгресса должны были оценить вероятность одного и того же события с определенной степенью точности. Итог оказался однозначным: группа Б оценила вероятность события по предложенному им описанию намного выше, чем группа А.

Канеман исходит из того, что существует два типа мышления. Первый – интуитивное, автоматическое, непосредственное. Второй – осознанное, рациональное, медленное, трудоемкое, логическое. К сожалению, интуитивное мышление мчится потоком и преодолевает все шлюзы гораздо быстрее, чем логическое успевает тронуться с места. У меня, например, такое случилось после теракта 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, когда было совершено нападение на башни-близнецы. Мне надо было оформить страховку на предстоящее путешествие. Одна хитрая компания воспользовалась ситуацией и подтолкнула клиентов к ошибке конъюнкции – предложив «страховку на случай терроризма». И я попался на эту удочку, хотя остальные компании предлагали страхование от всех возможных неприятностей при поездках (включая теракты). Вершиной моего идиотизма стал тот факт, что я охотно заплатил больше за эту особую услугу – сумму, которая существенно превышала обычную страховку, включая любые теракты.

Вывод: забудьте все разговоры на модную тему «о левом и правом полушариях нашего мозга». Гораздо важнее различие между интуитивным и сознательным мышлением. Интуитивное имеет слабый критический порог – оно слишком легко включается в ответ на любую фантазийную, но выглядящую достоверной историю. При приеме важных решений вы поступите мудрее, если откажетесь следовать этим путем.

43. Эффект фрейминга. Музыку делает тон

«Эй, мусорное ведро полным-полно!» Или так: «Мой дорогой, было бы очень мило с твоей стороны, если бы ты сейчас смог вынести мусор». C’est le ton qui fait la musique – тон делает музыку. По сути одно и то же, но выраженное по-разному, производит совершенно разное впечатление. На жаргоне психологов это называется фреймингом, или обрамлением (framing).

Эффект фрейминга означает: мы по-разному реагируем на одно и то же сообщение в зависимости от того, как оно представлено. Даниэль Канеман, удостоенный в 2002 году Нобелевской премии по экономике, вместе с коллегой Амосом Тверски в 1980-е проводил опросы, на которых были представлены два варианта стратегии мер по борьбе с чумой. Тут и там речь шла о жизни 600 человек. Формулировки такие: «Вариант А позволяет спасти жизнь 200 человек» и «Вариант Б с вероятностью одна треть допускает, что будут спасены все 600 человек, и с вероятностью две трети – что никто не будет спасен».

Хотя варианты равноценны и равновесны (ожидаемое количество спасенных составляет треть – 200 человек), большинство опрошенных выбрали А – вероятно, по принципу «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Особенно интересным этот результат стал после второго опроса, когда те же варианты были сформулированы иначе: «А ведет к смерти 400 человек» и «Б с вероятностью одна треть ведет к тому, что никто не умрет, и с вероятностью две трети – к смерти всех 600 человек». На этот раз мало кто выбрал вариант А, а большинство склонились в пользу Б. Выбор слов – «спасать» или «умирать» и «смерть» – стал причиной того, что опрошенные изменили решения в пользу одного из идентичных вариантов.

Другой пример. Исследователи предложили тестируемым два типа мяса на выбор: «без жира на 99 %» и «содержащее 1 % жира». Опрашиваемые сочли первый кусок мяса более полезным – хотя оба были одинаковыми. Даже при выборе между вариантами «без жира на 98 %» и «содержащее 1 % жира» большинство предпочли первый, где «нездорового жира» вдвое больше.

Приукрашивание – излюбленный трюк в игре слов при фрейминге. Так, падение курса акций называют «корректировкой». При вербовке клиентов и покупателей им предлагают внести больше денег – «по доброй воле». На курсах менеджмента нас учат, что не бывает «проблем», но в каждой «проблеме» есть «шанс». Уволенный менеджер – человек, начинающий «новую жизнь». Павший солдат – и неважно, что стало причиной его гибели: неудача или глупость, – «герой войны». Уничтожение целых народов – «этническая чистка». А удачная (вынужденная!) посадка самолета – например, на реку Гудзон в Нью-Йорке – громко провозглашается «триумфом авиации». (Разве не правильнее было бы считать истинным триумфом отсутствие необходимости в вынужденной посадке?)

Вы когда-нибудь держали в руках проспект биржевого финансового продукта, например ETF[55]? Прочтите его внимательно. Там обычно сообщают о том, что происходило с акциями за последние несколько лет. И сколько же лет показано в кредитной истории? Ровно столько, чтобы кривая на схеме развития шла вверх. Это тоже обрамление. Или совсем другая история, когда кусок обыкновенного хлеба подавался как «символическое» или «истинное» тело Христово, что привело к расколу среди верующих христиан. Так проявил себя эффект фрейминга в XVI веке.

Все мы подчиняемся фреймингу, когда сосредоточиваемся на одном или нескольких аспектах целого. Например, при покупке подержанного автомобиля мы концентрируемся на пробеге машины, а не на том, в каком состоянии его двигатель, тормоза или интерьер. Тогда решение зависит в основном от пробега. И это естественно, ведь мы не можем хорошо оценить все аспекты технического состояния автомобиля. Но если направить наше внимание на что-то другое, то эффект фрейминга подсказал бы, скорее всего, иное решение.

Писатели любят «фрейминговать» и используют этот эффект сознательно. Например, детектив был бы скучным, если бы, скажем, убийство описывалось или показывалось шаг за шагом, в деталях и подробностях. Это уже был бы не детектив, а «бизнес-книга». И даже если в конце рассказана вся история полностью, то увлекательной она делается благодаря фреймингу.

Вывод: надо понимать, что мы ни о чем не сообщаем без фрейминга. Любое событие – слышите ли вы о нем от самого верного друга или читаете в серьезной газете – подлежит обрамлению. Как и эта глава.

44. Склонность к действию. Почему так мучительно ожидание и ничегонеделание

Футболист, который должен пробить одиннадцатиметровый штрафной удар, целится либо в центр ворот, либо в левый угол, либо в правый. Вероятность успеха во всех случаях одинакова и равна одной трети. А как поступает вратарь? В 50 % случаев он бросается влево и в 50 % – вправо. Вратари крайне редко остаются в центре ворот – и это вопреки известному факту, что мяч в каждом третьем случае летит в центр. Почему? Потому что лучше уж прыгнуть не в ту сторону, чем стоять столбом и смотреть, как мяч мчится слева или справа от тебя. Не так стыдно и вообще лучше выглядит. Срабатывает склонность к действию (сверхактивность, action bias): реагировать надо активно, даже если это бесполезно.

Поведение футболистов изучал израильский исследователь Майкл Бар-Эли[56]. Он проанализировал сотни случаев пенальти. Но не только у вратарей есть склонность к действию. Вот у дверей ночного клуба поднимается крик. Молодые люди орут и угрожающе жестикулируют. Похоже, в любой момент может начаться зверская драка. Юные полицейские в присутствии старших и более опытных коллег держатся чуть в сторонке, наблюдают, сохраняя дистанцию, и вмешиваются лишь тогда, когда видны первые пострадавшие. Если же рядом с ними нет старших товарищей, все происходит иначе. Молодые и сверхактивные блюстители порядка поддаются склонности к действию, вмешиваются без промедления. Исследования, проведенные в Великобритании, показывают, что в случаях, когда полицейские дольше выжидают, существенно меньше пострадавших, чем когда молодые стражи порядка проявляют рвение и преждевременно вмешиваются в драку.

Склонность к действию проявляется особенно сильно в новой и незнакомой ситуации или если обстановка неясна. Так, многие биржевые инвесторы, подобно неопытным полицейским, иной раз проявляют излишнюю активность, поскольку еще не могут правильно оценить суету на бирже. Конечно, такая активность себя не оправдывает. Уоррен Баффет так высказался по этому поводу: «При инвестировании активность не коррелирует с достижениями». (Более яркие цитаты из Уоррена Баффета и Чарли Мангера есть в приложении.)

Склонность к действию характерна и для самых высокообразованных людей. Вот перед врачом оказался пациент с неясной картиной болезни. Врач поставлен перед выбором: сразу вмешаться или выждать. Прописать какое-нибудь лекарство или нет? Чаще всего врачи выбирают вариант активного действия. И не стоит сразу предполагать, что они поступают так из финансовых соображений. Причиной, подталкивающей их к такому поступку, вполне может быть обычная склонность к действию.

Откуда она у нас? Опять-таки мы ее унаследовали. Во времена охотников и собирателей, в тех условиях, под которые мы были оптимизированы, активная реакция ценилась выше, чем умение размышлять. Для наших предков молниеносная реакция была залогом выживания. Склонность к раздумьям могла вести к гибели. Когда наши предки замечали на опушке леса силуэт, напоминающий саблезубого тигра, они не усаживались на камень в позе роденовского мыслителя, чтобы подумать о смысле жизни. Они кидались бежать – со всех ног. И все мы, сегодняшние, – потомки тех, кто спасался бегством. Кто убегал даже слишком часто. Современный мир стал другим – сейчас чаще выигрывает острый ум, а не физическая активность. Но перестраиваться очень трудно.

Вас не будут чествовать, вам не вручат медаль и не поставят памятник, если вы предпочтете выждать и принять единственно правильное решение – на благо компании, государства или человечества. Если же вы продемонстрируете решительность, быстроту реакции и если ситуация (пусть и случайно) улучшится, вы получите недурной шанс, что вас станут чествовать и награждать где-нибудь на городской площади, как минимум назовут лучшим сотрудником года. Наше общество пока предпочитает тех, кто действует без размышлений, тем, кто сознательно ждет подходящего момента.

Вывод: когда ситуация туманна, мы ощущаем импульс что-то сделать, предпринять, и неважно, поможет это или нет. В результате нам становится легче, даже если ничего не улучшилось. Частенько происходит и ухудшение. В общем, у нас есть явная склонность действовать слишком быстро и вмешиваться слишком часто. Именно поэтому стоит, пока положение не прояснилось, вообще ничего не делать – до того момента, когда вы сможете точнее оценить ситуацию. Сдерживайте свои порывы. «Несчастье человечества в том, что люди не в состоянии спокойно сидеть у себя в комнате», – писал еще Блез Паскаль. Спокойно, у себя дома, за своим письменным столом.

45. Недооценка бездействия. Одно из двух: либо вы часть проблемы, либо часть ее решения

Два альпиниста. Первый упал в ледниковую трещину. Вы могли бы его спасти, организовав экспедицию, но не сделали этого – и он погиб. Со вторым вы сами «проявили активность»: столкнули его в трещину. Вскоре он тоже погиб. Какой поступок хуже? Рассуждая рационально, можно назвать оба равновесными и преступными. Неоказание помощи, как и убийство, привело к смерти человека. Но все же некое глубинное чувство нам нашептывает, что не оказать помощь не настолько гадко. Это чувство называется недооценкой бездействия[57]. Она проявляется в ситуациях, когда одинаковый вред могут причинить как действие, так и бездействие. В таких случаях мы обычно склоняемся ко второму варианту, поскольку вред, причиняемый таким образом, кажется менее весомым.

Предположим, вы председатель комиссии по допуску медикаментов на рынок вашей страны. Перед вами встает вопрос: можно ли дать разрешение на продажу нового медикамента, имеющего сильный побочный эффект? Он убивает на месте 20 % пациентов, но в краткосрочной перспективе спасает жизнь 80 % больных. Какое решение примете вы?

Если вы рассуждаете как большинство людей, то запретите применение этого лекарства. Медикамент, убивающий каждого пятого? Вам это покажется недопустимым: это ужасно, пусть даже 80 % пациентов, которых можно было бы спасти, не получат никакой помощи и не будут спасены. Абсурдное решение, но именно оно и созвучно феномену недооценки бездействия. Допустим, вы знаете о нем и решаете – во имя разума и морали – разрешить употребление препарата. Что произойдет, если первый же пациент (один из пяти, как и было сказано) погибнет при его приеме? Какой вой поднимется в прессе! Вас уволят. Будучи чиновником или политиком, вам лучше воспринимать всерьез недооценку бездействия, свойственную народу, и самому поступать соответственно.

Уголовное право ярко показывает, насколько крепко такое «искажение морали» засело в наших головах. В Швейцарии и Германии закон запрещает медикам оказывать помощь смертельно больным людям, которые выражают желание быстро и без мучений уйти из жизни. Это считается преступлением и наказывается по всей строгости закона[58]. Однако намеренное прекращение медицинской помощи, необходимой для поддержания жизни, остается безнаказанным.

Недооценка бездействия объясняет, почему некоторые родители медлят или совсем не хотят делать своим детям прививки, хотя давно доказано, что это снижает риск заболевания. Объективно говоря, этих родителей следовало бы обвинить в сознательном причинении вреда детям, если те действительно заболеют. Но в том-то и штука: сознательное упущение мы воспринимаем как менее вредное и дурное, чем порицаемое активное действие.

Недооценкой бездействия объясняется и то, почему мы предпочитаем не обращать внимания на дурное бездействие в страхе перед чем-то новым, что может и навредить. Инвесторы и журналисты от экономики готовы запретить компаниям производить новые продукты, считая это менее вредным, чем производство чего-то неудачного. А отсутствие новинок приводит к банкротству. Владельцы сидят в обнимку с негодными пакетами акций, полученными в наследство, полагая, что это лучше, чем купить новые, которые могут оказаться и неудачными. Не встраивать установку по очистке газовых отходов на электростанции, работающей на угле, лучше, чем вычеркнуть ее из бюджета строительства. Не сделать теплоизоляцию собственного дома лучше, чем сжигать тот самый излишек газа, который можно было бы сэкономить при теплоизоляции, устраивая на нем костер – себе на радость. Не декларировать свой доход не так плохо, как подделывать документы о доходах, хотя результат тот же.

В предыдущей главе мы рассматривали склонность к действию. Недооценка бездействия – это ее противоположность? Не совсем так. Мы порываемся действовать, когда ситуация непонятна, противоречива, туманна. И мы хотим поактивничать, вмешаться, сделать что-нибудь, хотя это, возможно, и не принесет пользы. Недооценка бездействия возникает, когда ситуация вполне просматривается: активным поступком можно избежать вреда в будущем, не допустить плохого исхода дел. Но предотвращение вреда мотивирует нас недостаточно сильно, не столь очевидно, как советует разум.

Недооценку бездействия трудно заметить – невмешательство, отказ от поступка проявляется не так ярко, как поступок. Движение 1968 года[59], надо отдать ему должное, заметило это явление, присмотрелось к нему и боролось с ним очень точным лозунгом: «Если ты не участвуешь в решении проблемы, то ты часть проблемы».

46. Эгоистичный сдвиг. Почему лично мы никогда не виноваты

Вам доводилось читать деловые отчеты – особенно комментарии CEO? Нет? Очень жаль, поскольку там всегда в изобилии разнообразные примеры этой ментальной ошибки, которой так или иначе подвержены мы все. В отчетах это выглядит так. Если компания прожила год с отличными достижениями, руководитель представляет это как результат своих превосходных решений, неустанной работы и динамичной культуры предпринимательства, о которых он постоянно заботится. Если же год оказался провальным, виноваты завышенный курс евро, неразумные действия правительства, коварные практики китайцев, скрытые пошлины американцев и в целом падение потребительского спроса. Это и есть эгоистичный сдвиг (своекорыстная оценка).

Даже если выражение вам незнакомо, то уж с самим феноменом вы наверняка сталкивались не раз – еще со школьных времен. Как объяснялась отличная оценка? Это ваше достижение, заслуженный результат, отражающий ваши знания и способности. А если на экзамене вы получили неудовлетворительный балл? Ну, значит, что-то было нечестно, несправедливо. Сегодня нас меньше волнуют школьные оценки, зато в центре внимания, наверное, биржевые курсы акций. Прибыль есть? Мы молодцы и герои! Но при убытках всегда виноваты «настроение на бирже» (что бы это ни значило) или наш консультант. Лично я тоже охотно оцениваю ситуацию эгоистично, в свою пользу. Попадает мой новый роман в список бестселлеров – я задираю нос и хлопаю себя по плечу: ясное дело, лучшая из моих книг! Если же его не покупают и он тонет в потоке новинок, можно найти вполне логичное объяснение: критики – народ завистливый, они просто-напросто «отрываются» в своих разгромных статейках, а читатели знать не знают, что такое хорошая литература.

В одной из школ проводилось тестирование среди выпускников: им выставляли оценки по случайному принципу. Ребята, получившие хорошие отметки, сочли, что тест показателен и годится для всех. А те, кто по воле случая получил низкие баллы, решили, что тест совершенно непоказателен и неэффективен. В чем тут дело? Почему мы интерпретируем успех как свое личное достижение, а главную роль в неудачах приписываем другим?

На этот счет существует много теорий. Простейшее объяснение – чтобы лучше себя чувствовать. А еще – потому что причиняемый таким образом вред невелик, обычно он ограничен определенными рамками. Если бы это было не так, эволюционный отбор за последние 100 тысяч лет уже исключил бы из нашего обихода эту ментальную ошибку. Но внимание! В современном мире, полном непросматриваемых рисков, эгоистичный сдвиг может вести к катастрофе. Яркий пример – поведение Ричарда Фулда[60], который сам себя с удовольствием называл «владыкой Вселенной». Как минимум до 2008 года Фулд был CEO Lehman Brothers.

В США для поступления в вуз абитуриенты должны пройти так называемый стандартизированный тест SAT (Scholstic Aptitude/Assesment Test). Результат оценивается по шкале от 200 до 800 баллов. Когда студентов через год после вступительного экзамена спрашивали, какой результат они получили при сдаче теста, они прибавляли к реальной цифре в среднем по 50 баллов. Любопытно, что это не банальное вранье: ребята не слишком преувеличивали свои реальные баллы, но слегка их «причесывали» – чтобы и самим поверить, что так оно и было.

В доме, где я живу, есть коммунальная квартира, где живут пятеро студентов. Я встречаю в лифте то одного, то другого из них. Каждому я задаю вопрос: как часто он выносит общий мусор?

Один ответил: «Каждый второй раз». Второй сказал: «Каждый третий раз». А еще один – выругавшись, поскольку мы ехали вместе как раз в тот момент, когда у него лопнул пакет с мусором, – заявил: «Почти всегда, в 90 % случаев». Получается, их участие в решении бытовых проблем составило в сумме не 100 %, а аж 320 %! Разумеется, все они систематически преувеличивают свою роль в жизни сообщества. Такой же механизм работает и в супружестве: наука уже доказала, что и мужья, и жены преувеличивают свой вклад в бытовое партнерство. Каждый считает, что выполняет более 50 % дел по хозяйству.

Как же быть со своим личным эгоистичным сдвигом (self-serving bias)? У вас есть друзья, которые могут сказать в глаза чистую правду? Тогда вам повезло: с их помощью вы легко пересмотрите свои оценки себя. Если таких друзей нет, подумайте: может быть, есть хоть один враг? Тогда наступите на горло собственной песне, сделайте над собой усилие и пригласите врага выпить кофе. Попросите его высказать откровенно все, что он о вас думает. Надеюсь, вы будете вечно ему благодарны.

47. Гедонистическая беговая дорожка. Почему дорога на работу должна быть как можно короче

Предположим, в один прекрасный день ваш телефон звонит и вам сообщают, что вы выиграли в лотерею десять миллионов евро. Какие чувства у вас вызовет эта новость? И как долго вы будете испытывать их? Другой сценарий: телефон звонит, вам сообщают, что самый близкий ваш друг умер. Какие чувства вызовет эта новость? Как долго вы будете испытывать их?

В одной из предыдущих глав мы исследовали низкое качество прогнозирования – в политике, экономике и общественной жизни – и установили, что эксперты в своих предсказаниях не более эффективны, чем генератор случайных чисел. А насколько мы сами хороши в прогнозировании своих чувств? Скажем, лотерейный выигрыш в десять миллионов осчастливит нас на много лет? Гарвардский психолог Дэн Гилберт исследовал счастливчиков, выигравших в лотерею, и установил, что «эффект счастья» исчезает в среднем через три месяца. Через три месяца после получения огромного банковского перевода вы станете ровно таким же счастливым или несчастным, как прежде.

Мой друг, менеджер банка, живет один и поэтому имеет неприлично большой доход для себя одного. И вот он решил жить за городом и построил себе дом в пригороде Цюриха. Он сделал все, как ему мечталось: вилла с десятью комнатами, бассейн для плавания и чудесный вид на горы и озеро. Несколько недель он сиял от счастья. Но очень скоро сияние погасло, и через полгода он выглядел еще более несчастным, унылым, чем раньше. Что случилось? Эффект за три месяца испарился, вилла уже не казалась чем-то особенным. Его слова: «Я приезжаю с работы домой, открываю дверь и никак не воспринимаю свой дом. Мои чувства не отличаются от того ощущения, когда я студентом возвращался в свою однокомнатную квартиру». Надо сказать, что теперь и его путь домой увеличился: мой друг вынужден тратить на дорогу с работы уже около 50 минут. Исследования психологов показали: вождение автомобиля чаще всего вызывает недовольство, и многие не могут к этому привыкнуть. Кто не обладает врожденной любовью к педальному транспорту, тот ежедневно от этого страдает. И вот, как обычно, общий «нетто-эффект» от переселения на прекрасную виллу лишь снизил ощущение радости жизни у моего друга.

У других тоже не лучше. Кто продвинулся выше по карьерной лестнице, снова в среднем через три месяца становится таким же счастливым или несчастным, как прежде. То же происходит с человеком, который больше всего на свете хотел иметь новый Porsche и получил его. Наука называет этот феномен гедонистической беговой дорожкой (или «удовлетворением белки в колесе», hedonic treadmill)[61]. Мы работаем и поднимаемся выше, позволяем себе иметь все больше красивых вещей и тем не менее не делаемся счастливее.

А что происходит при кошмарных ударах судьбы – например, переломе позвоночника или потере близкого друга? И здесь мы в своем воображении обычно преувеличиваем силу и длительность страданий. Когда любовь завершилась мучительным разрывом, наш мир рушится. Страдальцы до глубины души убеждены, что никогда больше к ним не вернется радость, – и всё же в среднем через три месяца они уже весело хохочут.

Но разве не лучше было бы нам всем точно знать, насколько нас осчастливит новый автомобиль, продвижение по карьерной лестнице, новые отношения? Тогда мы могли бы принимать более точные решения и не блуждать постоянно во тьме. Да, это было бы прекрасно. В принципе кое-что даже возможно.

Вот несколько правил – пока еще мало, зато они научно обоснованны. 1. Избегайте негативных эффектов, к которым вы долго не можете привыкнуть: шума, вождения автомобиля, хронического стресса. 2. Ожидайте только кратковременной радости от материальных наград: домов, автомобилей, бонусов, лотерейных выигрышей, золотых медалей. 3. Долгий положительный эффект связан в основном с тем, как вы проводите время. Старайтесь иметь по возможности больше свободного времени и позаботьтесь о своей автономии. Занимайтесь тем, что лично вам больше нравится, даже если на это придется потратить часть дохода. Инвестируйте в дружеские связи.

Известно, что у женщин общий уровень счастья повышается надолго после установки грудных имплантов, а у мужчин к повышению уровня счастья ведет рост профессионального статуса, но лишь до тех пор, пока он не поменяет группу влияния. Если вы доросли до должности CEO и теперь общаетесь исключительно с руководителями, ваша радость или эффект счастья уже испаряется, исчезает.

48. Смещение самоотбора. Не удивляйтесь тому, что вы есть

На шоссе А5 по дороге из Базеля во Франкфурт я угодил в пробку. «Черт побери! Ну почему именно я?» – рычал я и тоскливо смотрел на встречную полосу, где машины с завидной скоростью двигались на юг. Целый час черепашьими темпами я переключался от нейтральной скорости к первой. Коленка моя устала то и дело нажимать на тормоз, и целый час я задавался вопросом: действительно ли я такой невезучий, бедный, несчастный парень? А если бы я сейчас стоял у окошечка (банка или почты) или у магазинной кассы, где очередь еле двигается? Или я неправильно рассуждаю? Предположим, на шоссе между Базелем и Франкфуртом пробки занимают 10 % времени движения. Вероятность того, что я попаду в пробку, должна быть не больше той, с какой она возникает: 10 %. Но вероятность, что в какое-то время на пути я в самом деле застряну в пробке, должна быть выше. Почему? Потому что, попав в нее, я двигаюсь очень медленно и провожу в ней непропорционально много времени. К тому же, когда движение идет плавно и регулярно, я о пробках не думаю. Мысли о них приходят мне в голову только в момент, когда я застрял.

То же происходит, когда мы стоим в очередях перед банковским окошком или у светофора. Если на участке от А до Б десять светофоров и на одном из них горит красный свет (10 %), а на остальных – зеленый, вы проведете у красного света в среднем больше 10 % всего времени, потраченного на дорогу. Непонятно? Тогда представьте себе, что вы двигаетесь по дороге со скоростью света. В этом случае вы простояли бы 99,99 % совокупного времени, изрыгая ругательства, в ожидании у красного огонька светофора.

Всякий раз, оказавшись в показательной группе, мы должны стараться не совершать ментальную ошибку, известную как смещение самоотбора (self-selection bias, также «ошибка самоотбора» или «ошибка самостоятельного выбора»). Мои знакомые мужчины часто жалуются, что у них на работе слишком мало женщин, а знакомые женщины сожалеют, что слишком мало мужчин. Тут нет никакого невезения: недовольные оказываются частью показательной группы. Вероятность того, что мужчина работает в отрасли, где занято больше мужчин, очень велика. То же с женщинами. Увеличим масштаб. Если бы вы жили в стране с преобладающим мужским или женским населением (например, в Китае или, соответственно, в России[62]), вероятность того, что вы относитесь к преобладающему полу, была бы выше. И вы бы чаще сердились и обижались. На выборах очень велика вероятность того, что вы проголосуете за самую крупную партию. При любых опросах ваш голос, вероятнее всего, будет отдан в пользу большинства, которое и одержит победу.

С феноменом смещения самоотбора мы сталкиваемся везде. Особенно часто его демонстрируют те, кто занимается маркетингом. Например: газетное издательство рассылает своим абонентам опросник, чтобы узнать, насколько высоко они оценивают качество периодики. Но ведь ее получают только подписчики – люди, которым издание нравится, – а остальные (отказавшиеся от подписки) из целевой группы исключены изначально. Значит, ценность такого опроса равна нулю.

Или такой случай. Не так давно один из моих друзей высказался с большим пафосом о том, что его существование – подлинное чудо. Классический пример смещения самоотбора. Подобное высказывание может сделать лишь тот, кто действительно существует. Кто не существует – не способен ничему удивляться. И тем не менее ровно ту же ошибку год за годом совершают десятки философов в своих книгах, когда они до небес превозносят такое чудо, как возникновение языка. Мне очень симпатичны люди, способные удивляться, но тут для таких эмоций нет оснований. Не было бы языка – и философы не могли бы удивляться его возникновению, да и самих философов не было бы. Удивляться тому, что у нас есть язык, можно лишь оказавшись в окружении, где он существует.

Меня очень насмешил проведенный недавно телефонный опрос. Одна компания желала выяснить, сколько телефонов (стационарной и мобильной сети) в среднем приходится на одно домохозяйство. Оценив результаты, аналитики очень удивились, что не нашлось ни одного домохозяйства, где бы не было телефона. Вот уж чудо из чудес!

49. Ассоциативный уклон. Почему личный опыт иногда оглупляет

Кевин вот уже трижды вел презентацию результатов своей рабочей группы перед наблюдательным советом компании. Каждый раз все шло превосходно. И каждый раз на Кевине были кальсоны с зелеными крапинками. «Ясно, – думает он. – Это мои счастливые кальсоны!»

Продавщица в ювелирном магазинчике была так прелестна, что Кевин не мог не купить обручальное кольцо стоимостью 10 тысяч евро, которое она ему – просто так! – показала. Цена сильно превышала его бюджет (особенно если учесть, что это был его второй брак), но подсознательно Кевин связал кольцо с красотой продавщицы. И он представил себе, что его будущая жена с этим колечком на пальце станет так же блистательно хороша.

Каждый год Кевин ходит к врачу на обследование. В целом доктор заключает, что Кевин для своего возраста (44 года) «еще в достаточно хорошей форме». До сих пор лишь два раза Кевин получил в этом медицинском учреждении шокирующий диагноз. В первый раз это был аппендицит, потребовалась срочная операция. Во второй обнаружилась опухоль простаты; при дальнейшем обследовании, к счастью, выяснилось, что это не рак, а воспаление. Естественно, Кевин был сам не свой, покидая медучреждение, – и оба раза в те дни стояла необыкновенно жаркая погода. С тех пор, когда печет солнце, он всегда себя плохо чувствует. И если в жаркий день ему предстоит визит к врачу, то он непременно отказывается.

Наш мозг – машинка для связывания фактов. В принципе это хорошо. Мы съедаем какой-то незнакомый фрукт, нам становится плохо, и мы отказываемся от такого удовольствия: объявляем, что эти плоды ядовиты, несъедобны или что у нас на них аллергия. Так возникает знание.

Да только тем же путем возникает и фальшивое, обманчивое знание. Впервые изучил этот феномен Иван Павлов. Поначалу русский ученый намеревался всего лишь исследовать слюноотделение у собак. Эксперимент был выстроен так: перед тем как собакам давали корм, звонил колокольчик. И вскоре достаточно было животным услышать звук колокольчика, как у них начиналось сильное слюноотделение. Они связывали два события, которые функционально не имеют никакой связи: треньканье колокольчика и выработка слюны в предвкушении еды.

Метод Павлова дает отличные результаты и в работе с людьми. Реклама связывает любой продукт с положительными эмоциями, поэтому вы никогда не увидите рекламу кока-колы в связке с недовольными лицами или со старческим телом. Люди «от кока-колы» всегда молоды и прекрасны, и они невероятно веселые.

Ассоциативный уклон (association bias) дурно влияет на качество нашего восприятия и наши решения. Например, мы недолюбливаем тех, кто приносит дурные вести. По-английски это называется shoot the messenger syndrome[63]. Посланник ассоциируется с содержанием принесенного им послания. Инвесторы и директора тоже имеют (подсознательно) такую склонность: они стараются избегать встречи с теми, у кого, как им кажется, для них могут быть неприятные известия. В результате к ним наверх, на их покрытые коврами этажи, проникают только хорошие новости – и у них создается искаженная картина происходящего. Уоррен Баффет понял это очень точно: он потребовал от руководителей своих компаний вообще не являться к нему с хорошими новостями, а сообщать исключительно о плохом, причем без экивоков.

Даже во времена телевизионного маркетинга и электронной почты по домам продолжали ходить коммивояжеры, предлагая свои товары прямо на пороге. Однажды коммивояжер Джордж Фостер проходил мимо дома, который давно уже был необитаемым; но он об этом не знал. В доме был неисправный газовый кран, и за долгие дни этот маленький источник наполнил весь дом горючим газом. К несчастью, там был поврежден и звонок на входной двери. Когда Фостер нажал на кнопку, проскочила искра и дом взорвался. Фостера тут же доставили в больницу. Можно сказать, ему повезло: вскоре он уже снова встал на ноги. Однако его панический ужас перед кнопками звонков был таким сильным, что он много лет не мог вернуться к своей работе. Он отлично сознавал, насколько невероятно повторение подобного несчастного случая. Но при всем желании его мозг был не в состоянии преодолеть эту крепкую (хоть и фальшивую) эмоциональную связку.

Чему можно научиться, зная о подобных случаях? Никто не сформулировал это точнее, чем Марк Твен: «Нам надо обращать внимание на то, чтобы извлекать из опыта лишь столько мудрости, сколько в нем содержится – и не больше: не будем уподобляться кошке, которая однажды села на горячую плиту. Теперь она больше никогда не садится на горячую плиту – и это правильно; но она больше не садится и на холодную».

50. Везение новичка. Будьте осторожнее, если поначалу вам повезло!

В предыдущей главе мы познакомились с уклоном ассоциаций – склонностью связывать совершенно независимые события и происшествия. Тот факт, что Кевин трижды подряд провел замечательные презентации перед Наблюдательным советом и при этом всякий раз на нем были кальсоны в зеленую крапинку, не может стать поводом верить, будто эти кальсоны приносят удачу.

Сейчас речь пойдет об особенно скользком и странном случае ассоциативного уклона – нелепой связке с предыдущим успехом. Этот феномен отлично знают игроки в казино, они говорят: «Новичкам везет!» Если новый игрок в первых раундах потерпел неудачу, он обычно выходит из игры. Но тот, кто при первых попытках выиграл, чаще всего продолжает. Убежденный в своих поразительных способностях, везунчик повышает ставки – и в конце концов превращается в неудачника, когда закон вероятности «нормализует» ход дела.

Везение новичка (beginner’s luck) играет важную роль и в экономике. Компания А покупает более мелкие Б, В и Г. Приобретения каждый раз оправдываются. Руководство концерна растет в собственных глазах, считает, что у него легкая рука на покупки и надо продолжать в том же духе. Окрыленная успехом, компания А покупает превышающую ее по размерам компанию Д. Интеграция вносит хаос во все дела. На трезвую голову это можно было заранее предположить, но людей одурманило везение новичка.

То же происходит на бирже. В конце 1990-х многие игроки, воодушевившись первым успехом, вкладывали все свои сбережения в акции интернета. Некоторые ради этого даже брали кредиты. Люди не обращали внимания на крошечную деталь: их первые сногсшибательные выигрыши на бирже вовсе не отражали их особой способности к комплектованию пакета. Индексы шли вверх. Чтобы в такой момент не заработать денег, надо действовать уж совсем по-дурацки. Но чуть позже курс акций опрокинулся, и многие инвесторы остались на бобах, а то и при долгах.

Аналогичная динамика наблюдалась с 2001 по 2007 год во время американского бума недвижимости. Адвокаты, учителя, зубные врачи и таксисты оставляли работу, чтобы «сходить с ума по недвижимости»: они покупали ее и тут же перепродавали по более высокой цене. Поначалу, конечно, выгоды были огромными; но, разумеется, это не имело ничего общего с личной одаренностью: биржевой пузырь возносил любого, даже самого неловкого маклера-любителя, на небывалую высоту. И многие понаделали долгов, чтобы «жонглировать» все более крупными домами и виллами. А когда этот рынок обрушился, они так и остались сидеть среди руин.

Феномен везения новичка существует и во всемирной истории. Я сильно сомневаюсь, что Наполеон или Гитлер отважились бы напасть на Россию, если бы не их первые победы.

В какой же момент везение новичка перестает быть просто удачей и у человека обнаруживается настоящий талант? Четкой границы нет, но есть два вполне достоверных признака. Во-первых, если вы долгое время проявляете себя лучше, чем все остальные, можно исходить из того, что какую-то роль тут играет ваш талант. Но нельзя быть в этом уверенными на все сто процентов. Во-вторых, обратите внимание на количество участников: чем больше народа играет на вашей стороне, тем выше вероятность, что какой-то счастливчик оказывается удачливым много раз подряд. Возможно, это вы и есть. Если на рынке с десятью игроками вы стали лидером, это может свидетельствовать и о вашем таланте. Но если число участников составляет порядка десяти миллионов человек (например, на финансовом рынке), то вам при успехе гордиться особенно нечем. В таком случае лучше исходить из того, что вам очень повезло.

Так или иначе, не стоит спешить с выводами. Феномен везения новичка может быть разрушительным. Чтобы не слишком страдать от иллюзий и самообмана, идите научным путем: протестируйте собственные предположения. Ведь можно и ошибиться… Когда я закончил свой первый роман – «Тридцать пять», – то отправил его в одно издательство: Diogenes. И внезапно его приняли. Я почувствовал себя гением: мой роман – литературная сенсация! (Шанс, что Diogenes издаст первую рукопись начинающего автора, составляет 1 к 15 000.) Затем, подписав договор, я решил протестировать свой успех и разослал ту же рукопись по десяти другим крупным издательствам. И во всех получил отказ. Моя идея о собственной «гениальности» оказалась фальшивкой – и это вернуло меня с небес на землю.

51. Когнитивный диссонанс. Как мелкая ложь приводит в порядок наши чувства

Лиса подкралась к виноградной лозе. Ее алчущий взгляд был прикован к крупным, синим и зрелым ягодам. Она уперлась передними лапами в ствол, вытянула шею как можно сильнее и хотела откусить пару ягод. Но они висели слишком высоко. Рассердившись, лиса попыталась действовать иначе. Она подпрыгнула вверх, но ухватила зубами пустоту. В третий раз она прыгнула изо всех сил – так высоко, что даже упала на спину. Ни один листок на виноградной лозе не заметил этого и даже не шевельнулся. Лиса сморщила нос и сказала: «Этот виноград еще не созрел, я терпеть не могу кислых ягод». С гордо поднятым хвостом она отправилась обратно в лес.

Басня греческого поэта Эзопа иллюстрирует одну из самых распространенных ментальных ошибок. То, что лиса проделала ради исполнения своего желания, и то, что из этого вышло, не совпадает друг с другом. Это раздражающее несовпадение (диссонанс) лиса может смягчить тремя способами. А. Получить виноград и удовлетворить свое желание как-то иначе. Б. Признаться себе, что у нее не хватает сил, чтобы добраться до виноградин. В. Иначе интерпретировать случившееся. В последнем случае и говорят о когнитивном диссонансе (cognitive dissonance) и о том, как его преодолеть.

Простой пример. Вы купили новый автомобиль. Очень скоро вы уже пожалели об этом: двигатель сильно шумит, сиденье неудобное. Что делать? Вы не станете возвращать машину продавцу – нет, это означало бы, что вы признаете ошибку, да и, скорее всего, он не захочет принять ее обратно, вернув вам всю сумму. И вы себя уговариваете: шумный мотор и неудобные кресла – это отлично! За рулем не заснешь, и значит, вы купили безопасную машину. «Вовсе не глупо!» – думаете вы, и вот вы уже довольны своим выбором.

Леон Фестингер и Меррил Карлсмит в Стэнфордском университете провели такой эксперимент. Студенты должны были целый час заниматься ужасно скучной и нудной работой. Затем тестируемых разделили по случайному принципу на две группы. Студентам, оказавшимся в группе А, вручили по доллару (дело было в 1959 году) и потребовали, чтобы они как можно ярче и интереснее описали перед сокурсниками то, чем они занимались в течение часа, – проще говоря, наврали. Перед ребятами из группы Б поставили такую же задачу с одним исключением: за маленькую ложь они получали по 20 долларов. Впоследствии те и другие студенты должны были рассказать, насколько приятной или неприятной была их работа на самом деле. Итог любопытный: те, кто получил всего доллар, оценили работу как гораздо более интересную и приятную, чем те, кого наградили двадцатью долларами. Почему? Врать всего за доллар было просто бессмысленно – значит, саму работу следовало переоценить: то есть она была не такой уж дурной. А тем, кто заработал по 20 долларов, вовсе не надо было менять интерпретацию. Они соврали и получили деньги – нормальная, честная сделка. Никакого когнитивного диссонанса они не чувствовали.

Предположим, вы хотите устроиться на новую работу, а выбрали другого кандидата. Вместо того чтобы признать, что вы недостаточно квалифицированны, можно сказать себе: «Не больно-то и хотелось!» А хотелось вам, например, проверить свою «рыночную стоимость»: пригласят ли вас на собеседование и предложат ли тест на соответствие.

Так же я недавно и сам попался. Нужно было выбрать между двумя акциями. Та, которую я предпочел, вскоре потеряла в цене, а другая крепко прибавила. Как ни глупо, но я не хотел признавать свою ошибку. Напротив, я попытался всерьез доказать своему другу, что моя акция, несмотря на временное ослабление, имеет «более мощный потенциал», чем та, что сейчас растет. Совсем неадекватная самооценка, объяснить это я могу только собственным когнитивным диссонансом. Мой «потенциал» на бирже был бы более мощным, если бы я не спешил с покупкой, а немножечко подождал и купил другую, к тому времени уже проявившую свои достоинства акцию. Басню Эзопа мне напомнил тот самый друг. Он сказал: «Ты можешь сколько угодно изображать хитрую лису – но до винограда ты так и не дорвался».

52. Гиперболическое обесценивание. Carpe diem – но только по воскресеньям

Вам, наверное, знакома фраза: «Наслаждайся каждым днем, как если бы он был последним в жизни». Ее употребляют минимум трижды в каждом журнале «о правильном стиле жизни», и она непременно входит в стандартный репертуар авторов, обожающих давать советы. От частого употребления эта мысль не становится умнее. Представьте себе: с сегодняшнего дня вы прекращаете чистить зубы, мыть голову, убираться дома, забрасываете работу и прекращаете оплачивать счета. К чему это приведет? Вскоре вы станете бедным, больным, а возможно, и в тюрьму угодите. И все-таки эта фраза выражает глубокую тоску, тоску непосредственности о пролетающем мгновении. Из всех латинских поговорок, доживших до нашего времени, Carpe diem мне кажется самой популярной: наслаждайся сегодняшним днем в полной мере и не думай о завтрашнем. Непосредственность представляется нам очень ценной. Насколько? Гораздо ценнее, чем можно объяснить рационально.

Чего бы вам больше хотелось: получить через год 1000 евро или получить 1100 евро через год и месяц? Если вы рассуждаете как большинство людей, то вы предпочтете 1100 евро через тринадцать месяцев. Вполне разумное решение, поскольку подобного процентного роста (10 % в месяц) вы больше нигде не найдете. Такая ставка в значительной мере обезвредит и риски, которые могут грозить при ожидании лишнего месяца.

Теперь другой вопрос: чего вам больше хочется – получить 1000 евро сегодня или 1100 через месяц? Если вы рассуждаете как большинство, то скажете: лучше 1000 евро сегодня. Это, однако, удивительно. В обоих случаях вам надо потерпеть всего месяц – и вы получите на сто евро больше. Но в первом случае вы говорите себе: я буду ждать год и уж как-нибудь смогу потерпеть еще месяц. Во втором случае все выглядит совершенно иначе. Решения, которые нам предлагается принять, несообразны – по временным горизонтам. Наука называет этот феномен гиперболическим обесцениванием. Оно означает, что на эмоциональном уровне мы оцениваем свою выгоду тем выше, чем ближе предполагаемое событие к настоящему времени.

Тот факт, что мы субъективно оцениваем события по разной шкале (в зависимости от горизонта времени), экономисты практически не замечают. Их модели основаны на одной и той же, константной процентной шкале – и поэтому в данном случае непригодны.

Гиперболическое обесценивание (hyperbolic discounting) – тот факт, что мы поддаемся своей непосредственной реакции, – можно объяснить нашим биологическим происхождением от животных. Те ни за что не станут отказываться от немедленного вознаграждения, чтобы в будущем получить двойную порцию. Можно сколько угодно тренировать крыс, но они никогда не отвернутся от кусочка сыра ради того, чтобы завтра им дали два кусочка. (Вы скажете: «Но ведь белки прячут орехи, делая запасы на будущее?!» Да, но это другой инстинкт. Уже доказано: он не имеет ничего общего с контролем своих импульсов.)

А как с этим феноменом обстоят дела у детей? Уолтер Мишел[64] в 1960-е проводил знаменитый эксперимент на тему «Отсрочка вознаграждения». На YouТube можно найти замечательное видео по запросу marshmallow test. Четырехлетние малыши получали сладость на тарелке и были поставлены перед выбором: съесть ее прямо сейчас или получить вторую, потерпев несколько минут. Всем на удивление, оказалось, что немногие дети способны ждать. А еще удивительнее другое: Мишел обнаружил, что способность ребенка подождать вознаграждения можно считать надежным индикатором будущего карьерного успеха[65].

Чем старше мы становимся и чем больше в состоянии себя контролировать, тем легче нам удается отодвинуть срок вознаграждения. Вместе двенадцати месяцев можно ждать и тринадцать, чтобы получить дополнительные 100 евро. Но когда вознаграждение можно получить сегодня, прямо сейчас, прибавка должна быть уж очень желанной, чтобы мы согласились ее подождать. Лучшее доказательство – ростовщические проценты по кредитным долгам и другие впечатляющие проценты по краткосрочным потребительским кредитам.

Вывод: непосредственное вознаграждение невероятно соблазнительно – а вот гиперболическое обесценивание следует отнести к ментальным ошибкам. Чем лучше мы контролируем свои импульсы, тем удачнее избегаем их. Чем меньше власти у нас над собой, своими непосредственными стремлениями – например, под воздействием алкоголя, – тем чаще мы оказываемся во власти своей импульсивности. «Лови момент!» – увлекательная идея, но она хороша лишь раз в неделю. А уж наслаждаться каждым днем, словно он последний для тебя, просто нелепо.

Послесловие

В обществе легко жить по чужим представлениям. В одиночестве легко жить по собственным представлениям. Но примечателен только тот, кто, живя в обществе, сохраняет независимость взглядов.

Ральф Уолдо Эмерсон[66]

Есть две теории иррационализма – горячая и холодная.

Горячая очень древняя. У Платона вы найдете такую картину: возница управляет яростно галопирующими лошадьми. Человек олицетворяет разум, а несущиеся вскачь лошади – наши эмоции. Сила разума сдерживает чувства. Если это не получается, происходит прорыв неразумия. Есть и другая картина: чувства кипят, как лава в вулкане. Разуму в основном удается держать всю бурлящую массу под крышкой. Но иногда лава иррациональности прорывается на свободу. Отсюда – горячая, жаркая иррациональность. А с разумом все в порядке, он безошибочен, да только чувства и эмоции то и дело оказываются сильнее.

Горячая теория иррациональности существовала веками. Для богослова Жана Кальвина наши чувства есть Зло, и только концентрация на Боге способна их потеснить. А значит, люди, в которых бушует лава эмоций, принадлежат Дьяволу. И поэтому их пытали и убивали. У Фрейда эмоциональная сфера («оно») контролируется собственным «я» и «сверх-я». Но это удается редко. При всем давлении, при максимальной дисциплине: вера, будто мы можем силой мысли контролировать все свои эмоции, – иллюзия. Такая же, как попытка мысленно регулировать рост наших волос.

Холодная теория иррациональности, напротив, еще молода. После войны многие задавались вопросом: как объяснить иррациональность нацистов? При гитлеровском режиме у руководителей стран особых взрывов чувств на самом деле почти не отмечалось. Даже выступления фюрера, его зажигательные речи были просто мастерски исполненными актерскими представлениями. Не извержения, а холодный расчет, продуманные решения привели к национал-социалистическому безумию; то же можно сказать о Сталине или «красных кхмерах»[67]. Разве это строгая, безошибочная рациональность? Очевидно, нет. А значит, с нашими представлениями о разумности что-то не так. В 1960-е психологи, отодвинув бессмысленные утверждения Фрейда, взялись за научные исследования нашего мышления, процесса принятия решений и наших действий. Результатом и стала холодная теория иррациональности, которая утверждает: наше мышление не может быть идеальным, оно допускает ошибки. Исключений нет. Даже самые высокоинтеллектуальные люди постоянно заблуждаются, повторяя одни и те же ментальные ошибки. И еще один важный момент: ошибки распределяются неслучайно. В зависимости от их типа мы в своих заблуждениях следуем определенным путем. Это позволяет спрогнозировать наши ошибки и скорректировать их – отчасти. Но не полностью.

Несколько десятилетий подряд мы не могли распознать, по каким причинам возникают ментальные ошибки. Наше тело во многом устроено безошибочно. Сердце, мышцы, дыхание и иммунная система функционируют достаточно хорошо. Почему же именно мозг совершает ляп за ляпом?

Мышление – биологический феномен. Деятельность мозга определена эволюцией, как и форма тела животных или расцветка лепестков у цветов. Представим себе, что мы можем вернуться на 50 тысяч лет назад, прихватить там любого из наших предков и доставить его в сегодняшний день, привести к парикмахеру и одеть в модные тряпки от Hugo Boss. Пройдя с ним по улице, мы убедимся: он ничем не выделяется из толпы. Ну, конечно, ему придется выучить современный язык, усвоить правила дорожного движения и узнать, как обращаться с микроволновкой, но и нам это тоже приходится усваивать. Биология не оставляет сомнений: по своему физическому строению – включая мозг – мы остаемся охотниками и собирателями в одежде от Hugo Boss (или от H&M – как вам больше нравится).

Что же существенно изменилось за прошедшие тысячелетия? Мир, в котором мы живем. В древнейшие времена он был прост и стабилен. Мы жили небольшими группами, примерно по 50 человек. Никаких достойных упоминания технических или социальных достижений тогда не наблюдалось. Лишь в последние 10 тысяч лет в мире начались серьезные изменения – развились земледелие и животноводство, возникли города и появилась мировая торговля. А с начала индустриализации уже мало что в окружающем мире напоминает те времена, под которые был оптимизирован наш мозг. Тот, кто сегодня хотя бы часок побродит в торговом центре, встретит больше людей, чем нашим предкам доводилось увидеть за всю жизнь. Если сегодня кто-нибудь возомнит, что он точно знает, как будет выглядеть мир через десять лет, мы станем его высмеивать. За последние 10 тысяч лет мы создали мир, которого сами не понимаем.

Вот, например: в мире, где жили охотники и собиратели, активная деятельность ценилась выше, чем способность размышлять. Быстрая реакция обеспечивала выживание, а долгие раздумья, наоборот, его затрудняли. Если твои соплеменники, охотники и собиратели, кидались бежать, имело смысл рвануть вслед за ними – не раздумывая, действительно ли на горизонте замаячил саблезубый тигр или это всего лишь дикий кабанчик. Ошибка первого порядка (это был опасный зверь, а ты от него не убегал) оплачивалась смертью, а второго порядка (зверь был не опасный, но ты убегал) стоила лишь нескольких калорий. Было очевидно: если уж ошибаться, то лучше в строго определенном направлении. Кто думал иначе, исчезал из нашего генофонда. Мы, сегодняшние гомо сапиенс, – потомки тех, кто предпочитал бежать вслед за другими. Да только в современном мире подобное интуитивное поведение становится проигрышным. Сейчас вознаграждаются острый ум и независимое поведение. Кто хоть однажды ощутил на себе биржевой ажиотаж и панику, знает, что это такое.

Эволюционная психология – еще не полностью разработанная теория, но очень убедительная. Она объясняет большинство ментальных ошибок, хотя и не все. Рассмотрим следующее высказывание: «На обертке любой плитки шоколада Milka есть изображение коровы. Значит, каждая шоколадка, на фантике которой нарисована корова, произведена Milka». Подобные ошибки свойственны и самым интеллигентным людям. Но ведь и дикари, не затронутые цивилизацией, тоже совершают их. И нет оснований полагать, что наши предки, охотники и собиратели, так не попадали впросак. Очевидно, некоторые ментальные ошибки запрограммированы в нашем сознании и не имеют ничего общего с «мутацией» окружающего мира.

Как это объяснить? Очень просто: эволюция «оптимизирует» нас не в полном объеме и не в абсолютном смысле. Пока мы превосходим своих конкурентов (например, неандертальцев), нам «прощают» некоторые ошибки. Представьте себе кукушек. Кажется, миллионы лет они подкладывают свои яйца в гнезда более мелких певчих птиц и те высиживают чужие яйца, да еще и выкармливают и выращивают птенцов. Явная поведенческая ошибка, но эволюция до сих пор не истребила этих певчих птиц – возможно, потому что ошибка недостаточно серьезная.

Второе, параллельное объяснение, почему ментальные ошибки бывают такими упорными, сформировалось в конце 1990-х: наш мозг нацелен на выживание и воспроизводство, а не поиски истины. Иными словами, нам нужно думать в первую очередь для того, чтобы убеждать других. Кто умеет это делать, обеспечивает себе власть, влияние и доступ к максимальному количеству ресурсов. А это, в свою очередь, оказывается решающим преимуществом при спаривании и выращивании потомства. Тот факт, что при раздумьях мы вовсе не обязательно заняты поиском истины, хорошо иллюстрирует книжный рынок. Романы покупаются гораздо чаще, чем деловая литература, хотя в последней неизмеримо больше правды о жизни.

И наконец, есть и третье объяснение: интуитивные решения – даже не очень разумные – при определенных обстоятельствах лучше всего. Этой сферой занимаются так называемые эвристические исследования. Когда мы принимаем решения, зачастую нам не хватает информации и мы вынуждены думать быстро, двигаться кратчайшим путем и применять простейшие правила (эвристики). Если вы, например, чувствуете равное влечение к нескольким женщинам (или мужчинам), с кем нужно вступить в брак? Рационально этого не решишь; если вы станете полагаться на рассуждения, то навеки останетесь одиночкой. В общем, мы часто на что-то решаемся интуитивно, а затем уже обосновываем свой выбор. Многие поступки (поиск работы, партнера по жизни или инвестиции) совершаются неосознанно. А через долю секунды мы уже конструируем обоснование, и у нас возникает впечатление, будто решение принято сознательно. В мышлении мы скорее похожи на адвокатов, чем на ученых, которым важна только правда. Адвокаты же хороши тем, что находят лучшее обоснование для уже определившегося вывода или заключения.

Итак, забудьте о «левом и правом полушариях мозга», как их описывают в каждой полуразумной книге о менеджменте. Гораздо важнее разница между интуитивным и рациональным мышлением. Для обоих есть своя сфера применения. Интуитивное мышление – быстрое, спонтанное и энергосберегающее. Рациональное – медленное, напрягающее, оно потребляет много калорий (в виде сахара в крови).

Конечно, рациональное мышление может переходить в интуитивное. Так, обучаясь игре на музыкальном инструменте, вы сначала осваиваете ноту за нотой и каждому пальцу приказываете, что ему делать. Но через какое-то время вы уже овладеваете клавиатурой или струнами и действуете интуитивно: смотрите на партитуру, а руки играют словно сами собой. Уоррен Баффет читает финансовый баланс, как профессиональный музыкант партитуру. Это и называется «круг компетенции»: интуитивное восприятие и понимание, или мастерство. К сожалению, интуитивное мышление врывается и в сферы, где мы не достигли мастерства, – еще до того, как наш суетливый разум успеет разобраться, внести свои коррективы и приняться за дело. И тут возникают ментальные ошибки.

В завершение – три замечания.

Во-первых, перечень ментальных ошибок, приведенных в данной книге, далеко не полон.

Во-вторых, речь идет не о патологических нарушениях. Невзирая на все такие ошибки, мы живем без особых проблем. Какому-нибудь CEO не грозит опасность попасть в психиатрическую лечебницу из-за того, что он промахнулся в расчетах и миллиарды ушли в песок. Нет больниц и медикаментов, которые избавят нас от подобных ошибок.

В-третьих, ментальные ошибки по большей части взаимосвязаны. Тут нет ничего удивительного, поскольку наш мозг – сетевая структура. Разные его участки связаны нейронными проекциями. И ни одна часть мозга не функционирует отдельно от остальных.

С тех пор как я начал собирать и описывать ментальные ошибки, меня постоянно спрашивают: «Господин Добелли, как вы умудряетесь жить без ментальных ошибок?»

Отвечаю: никак. Точнее, даже не пытаюсь. Не стоит стараться их избегать – это требует слишком больших затрат (денег, времени, сил). Я взял за правило: в ситуациях, когда ошибочное решение грозит тяжкими последствиями (в частной или деловой жизни), стараюсь поступать как можно разумнее и рациональнее. Достаю свой список ментальных ошибок и прочесываю его, читаю по пунктам, один за другим, как пилот перед полетом проверяет контрольный список[68]. Я составил удобный «контрольный список», похожий на родовое древо. Он помогает проверить важные решения всем своим существом – сердцем и душой. В других ситуациях, когда последствия не столь важны (например, нужно решить, выпить ли газировку или воду без газа), я обхожусь без рациональной оптимизации. Тут можно довериться интуиции. Мыслить ясно в любой ситуации – слишком хлопотно. Так что, если предполагаемый вред невелик, не стоит ломать голову. Позвольте себе иногда ошибиться. Жизнь от этого только улучшится, станет разнообразнее. И, похоже, сама природа не слишком озабочена тем, чтобы мы принимали идеальные, безукоризненные решения – по крайней мере, до тех пор, пока мы маневрируем с достаточной уверенностью. И пока мы тщательно выбираем для себя колбасу.

Благодарности

Благодарю Нассима Талеба за то, что он вдохновил меня написать эту книгу – хотя он же мне советовал ни при каких обстоятельствах это не публиковать («Лучше пиши романы, деловые книги не в моде»). Спасибо Кони Гебисторфу, который мастерски отредактировал тексты. Джулиано Музио я благодарю за шлифовку орфографии, а Арнхильд Вальц-Разильер – за то, что она одарила меня прекрасными связями с издательским миром. Без еженедельного давления и принуждения изливать свои мысли в читабельном виде не было бы этой книги. Я благодарю доктора Франка Ширрмахера за то, что он предоставил мне колонку в FAZ, и Мартина Шпилера, который дал ей причал в Швейцарии, в гавани SonntagsZeitung. Благодаря стоглазым Аргусам, редакторам Себастьяну Рамшпеку и Бальцу Шпёрри (из SonntagsZeitung) и доктору Хуберту (FAZ) из текста были удалены ошибки и неточности, прежде чем колонка попадала в печать; сердечное вам спасибо. За всё, что осталось в книге после бесчисленных редакторских правок, несу ответственность только я.

Литература

Почти о каждой ментальной ошибке написаны сотни работ. Я ограничился подборкой важнейших цитат, ссылок, рекомендаций читателям и собственных комментариев.

1. Ошибка выжившего

Dubben H.-H., Beck-Bornholdt H.-P. Der Hund, der Eier legt. Erkennen von Fehlinformation durch Querdenken, 2006. S. 238.

О предвзятости оценки в индексах фондовых и финансовых рынков: Elton E. J., Gruber M. J., Blake C. R. Survivorship Bias and Mutual Fund Performance // The Review of Financial Studies. 1996. Vol. 9. No. 4.

Статистически значимые результаты по случайной выборке: Ioannidis J.P.A. Why Most Published Research Findings Are False // PLoS Med. 2005. Vol. 2. No. 8. P. e124.

2. Тело пловца как иллюзия

Талеб Н. Н. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости. М.: КоЛибри, 2019.

Рассуждения о Гарварде: Sowell T. Economic Facts and Fallacies. Basic Boocks, 2008. P. 105.

3. Эффект самонадеянности

Пример с царицей: Талеб, «Черный лебедь».

Pallier G. et al. The role of individual differences in the accuracy of confidence judgments // The Journal of General Psychology. 2002. Vol. 129. No. 3. P. 257.

Канеман Д., Тверски А., Словик П. Принятие решений в неопределенности: Правила и предубеждения. М.: Генезис, 2005.

Hoffrage U. Overconfidence // Pohl R. Cognitive Illusions: a handbook on fallacies and biases in thinking, judgement and memory. Psychology Press, 2004.

Gilovich T., Griffin D., Kahneman D., eds. Heuristics and biases: The psychology of intuitive judgment. Cambridge University Press, 2002.

Vallone R. P. et al. Overconfident predictions of future actions and outcomes by self and others // Journal of Personality and Social Psychology. 1990. Vol. 58. Pp. 582–592.

См. также: Baumeister R. F. The Cultural Animal: Human Nature, Meaning and Social Life. Oxford University Press, 2005. P. 242.

Почему самонадеянность мужчин оказалась важна в процессе эволюции – см. интересную гипотезу: Baumeister R. F.: Is there Anything Good About Men? How Cultures Flourish by Exploiting Men. Oxford University Press, 2001. P. 211.

Дискуссию о повышенной самонадеянности и особенно гипотезу о том, что насаждаемое стремление к утверждению своего имиджа полезно для здоровья, см.: Плаус С. Психология оценки и принятия решений. М.: Филинъ, 1998.

О 84 % французских мужчин см.: Талеб, «Черный лебедь». Автор не дает ссылок на соответствующее исследование.

4. Социальное доказательство

Чалдини Р. Влияние: Психология убеждения. Минск: Попурри, 2006.

Asch S. E. Effect of group pressure upon the modification and distortion of judgment // Guetzkow H., ed. Groups, leadership and men. Carnegie Press, 1951.

Об искусственном смехе см.: Platow M. J. et al. It’s not funny if they’re laughing: Self-categorization, social influence, and responses to canned laughter // Journal of Experimental Social Psychology. 2005. Vol. 41. No. 5. Pp. 542–550.

5. Ловушка невозвратных потерь

Об эффекте «Конкорда» см.: Weatherhead P. J. Do Savannah Sparrows Commit the Concorde Fallacy? // Behavioral Ecology and Sociobiology. 1979. Vol. 5. Pp. 373–381.

Arkes H. R., Ayton P. The Sunk Cost and Concorde effects: are humans less rational than lower animals? // Psychological Bulletin. 1999. Vol. 125. P. 591–600.

6. Взаимность

Чалдини Р. Влияние: Психология убеждения. Минск: Попурри, 2006.

О взаимности как биологической кооперации: см. любую книгу по основам биологии, изданную начиная с 1990 года.

Теория первоначально от Роберта Триверса: Trivers R. L. The Evolution of Reciprocal Altruism // The Quarterly Review of Biology. 1971. Vol. 46. No. 1. Pp. 33–57.

Об эволюционно-психологическом обосновании взаимности см.: Buss D. M. Evolutionary Psychology. The New Science of the Mind, Pearson, 1999.

См. также: Baumeister, “The Cultural Animal”.

7. Предвзятость подтверждения (часть 1)

«Вот о чем говорил Кейнс: человеческий разум действует очень похоже на человеческую яйцеклетку. Когда в нее попадает один сперматозоид, в ней автоматически возникает запирающее устройство, которое запрещает вход всем его “собратьям”. Разум имеет склонность к аналогичным действиям. И люди чаще стараются накапливать ментальный багаж из устойчивых, фиксированных связей и взаимодействий, а свои взгляды не слишком-то часто пересматривают и не меняют, даже если есть достаточно оснований полагать, что они неверны» (Munger C. T. Poor Charlie’s Almanack, Third Edition. Donning, 2008. P. 461).

Талеб, «Черный лебедь».

«Новая информация искажает картину. Если ты уже принял решение, ты рад, что мучения, свойственные предварительной стадии неопределенности и нерешительности, наконец закончились» (Dörner D. Die Logik des Misslingens. Strategisches Denkens in komplexen Situationen. Rowohlt, 2003. S. 147).

Об эксперименте с числовым рядом см.: Wason P. C. On the failure to eliminate hypotheses in a conceptual task // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1960. Vol. 12. No. 3. Pp. 129–140.

«Выбирая между изменением своего мнения и доказательством того, что в этом нет необходимости, почти все застревают на доказательствах» (Джон Кеннет Гэлбрейт).

8. Предвзятость подтверждения (часть 2)

О стереотипах в мышлении как особом случае предвзятости подтверждения см.: Baumeister, “The Cultural Animal”, р. 198 и др.

9. Ловушка авторитета

Болезнь или вред, причиненные врачебными действиями, называется ятрогенией. Пример ятрогенного действия – кровопускание[69].

Чалдини Р. Влияние: Психология убеждения. Минск: Попурри, 2006.

О рекордных достижениях врачей в период до 1900 года см.: Arikha N. Passions and Tempers: A History of the Humours. Harper Perennial, 2008.

После финансового кризиса 2008 года случилось еще два неожиданных события глобального масштаба («черные лебеди»): восстания в арабских странах (2011 год) и катастрофа на атомном реакторе в Японии из-за волны цунами (тот же год). Ни один из 100 тысяч мировых авторитетов в политологии или по госбезопасности не предвидел и не предсказал ни того ни другого. Достаточно оснований, чтобы не доверять авторитетам, особенно если это «эксперты» в социальной сфере (модные течения, политика, экономика). Эти люди вовсе не глупы. Просто им не повезло: они выбрали такую карьеру, где нельзя выиграть. И у них два варианта: а) отвечать «я не знаю» (не лучший выбор, когда надо кормить семью); б) напускать тумана и «пену взбивать».

Милгрэм С. Подчинение авторитету. Научный взгляд на власть и мораль. М.: Альпина нон-фикшн, 2016.

10. Эффект контраста

Чалдини Р. Влияние: Психология убеждения. Минск: Попурри, 2006.

Чарли Мангер называет эффект контраста еще и «тенденцией недостаточной реакции по контрасту». См.: Munger, “Аlmanack”, с. 448 и 483.

Дэн Ариели называет этот эффект «проблемой сравнения». См.: Ариели Д. Предсказуемая иррациональность. Скрытые силы, определяющие наши решения. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2010, глава 1.

Первоначально пример о том, как люди из-за разницы в ценах готовы пройти больший путь к магазину, принадлежит Канеману и Тверски. См.: Kahneman D., Tversky A. Prospect Theory: An Analysis of Decision under Risk // Econometrica. 1979. Vol. 47. No. 2.

11. Смещение в сторону доступности

«Вы наблюдаете это снова и снова: люди владеют какой-то информацией, с которой им легко обращаться, и у них появляется другая, оперировать которой гораздо труднее. Именно поэтому они принимают решения, основываясь на том, чем они лучше владеют, и игнорируют гораздо более важную информацию, поскольку ее ценность им неясна, непонятна – даже если она очень важна для достижения лучшего когнитивного результата. Мы в Беркшире чаще всего более-менее правы, но уж точно не ошибаемся. Иными словами, когда перед нами встает ужасно важный вопрос, мы пытаемся угадать верный ответ, но не принимаем решение на основе того, что когда-то уже происходило, поскольку так легче просчитать» (Мunger, “Аlmanack”, с. 486).

Смещение к доступности объясняет и то, почему в компаниях при попытках оценить риск чаще всего ограничиваются рассмотрением финансовых рисков: там всегда много данных. А для оценки оперативных рисков данных почти нет. Они не публикуются. Их надо выуживать у сотрудников компаний, а это трудно и дорого. Потому-то люди и создают свои теории на том материале, который есть под рукой.

«Анализ медицинской литературы показывает, что психиатры часто оказываются пленниками своего первоначального опыта: их готовность накапливать опыт, даже включая дальнейшее обучение, просто легенда» (Dawes R. M. Everyday Irrationality: How Pseudo-Scientists, Lunatics, and the Rest of Us Systematically Fail to Think Rationally. Westview Press, 2001. P. 102).

Вера в правильность собственных решений зависит исключительно от количества принятых решений (числа предсказаний) и совсем не зависит от их точности. Это явление можно считать центральной «проблемой консультантов». См.: Einhorn H. J., Hogarth R. M. Confidence in judgment: Persistence of the illusion of validity // Psychological Review. September 1978. Vol. 85. No. 5. Pp. 395–416.

Tversky A., Kahneman D. Availability: A heuristic for judging frequency and probability // Cognitive Psychology. 1973. Vol. 5. Pp. 207–232.

12. Хитрости типа «сначала будет хуже, а потом станет лучше»

Специальная литература на эту тему отсутствует. Эта ментальная ошибка и так понятна.

13. Ловушки сюжетных историй

Историю с крушением моста мне рассказал Нассим Талеб; из частной переписки.

Dawes R. М. Everyday Irrationality, с. 111 и далее. Turner M. The Literary Mind: The Origins of Thought and Language. Oxford University Press, 1998.

Очевидно, что история о короле и королеве по сути интуитивна. Тем не менее ученые еще долго спорили о том, какая из двух историй должна дольше остаться в памяти. Была выдвинута новая гипотеза: история без объяснения причин глубже врежется в память, потому что читателям (или слушателям) придется самим придумать причины случившегося. См.: The Effects of Causal Cohesian on Comprehension and Memory // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior. April 1984. Vol. 23. No. 2. Pp. 115–126.

14. Ошибка ретроспективного искажения

О победе Рейгана на выборах: Stacks J. F. Where the Polls Went Wrong // Time Magazine, 1.12.1980.

Fischoff B. An early history of hindsight research // Social Cognition. 2007. Vol. 25. Pp. 10–13.

Blank H., Musch J., Pohl R.F. Hindsight Bias: On Being Wise After the Event // Social Cognition. 2007. Vol. 25. No. 1. Pp. 1–9.

15. «Шоферские знания»

Историю с Максом Планком см.: Charlie Munger – USC School of Law Commencement. May 13, 2007. Перепечатано в книге Аlmanack (2008), с. 436.

«Это очень мощная идея. Каждый должен иметь свой круг компетенции. И стремиться расширять его. Если бы я хотел стать музыкантом… Я даже представить себе не могу, каких умений было бы достаточно, чтобы пройти отбор, если бы музыка стала мерилом цивилизованности. Так что вам надо понять, разобраться и сформировать свои склонности и способности. Если вы только играете гаммы, а у других явно больше возможностей, вы непременно окажетесь в проигрыше. Я в этом почти уверен. Вам надо идти туда, где у вас будет преимущество. И тогда вы сможете хорошо играть в кругу своей компетенции» (Munger C. A Lesson on Elementary Wordly Wisdom as it Relates to investment Management and Business. University of Southern California, 1994 // Аlmanack, 2008, с. 192).

16. Иллюзия контроля

Пример с жирафами: Mayer C. Illusion of Control – No one Can Control the Complexity and Mass of the U. S. Economy // Freeman – Ideas on Liberty. 2001. Vol. 51. No. 9.

О том, как бросают кости в казино: Henslin J. M. Craps and magic // American Journal of Sociology. 1967. Vol. 73. Pp. 316–330.

Plous S. “The Psychology оf Judgment”, с. 171.

Психолог Рой Баумайстер доказал: люди лучше переносят боль, если у них есть ощущение, что они понимают, в чем заключается их болезнь. Хронические больные гораздо лучше cосуществуют со своим заболеванием, когда врач сообщает его название и объясняет пациенту, что с ним происходит. Причем он может даже не говорить правду. Этот эффект работает и в тех случаях, когда известно, что от данной болезни нет лекарств. См.: Baumeister, “The Cultural Animal”, с. 97 и далее.

Классический документ: Rothbaum F., Weisz J. R., Snyder S. S. Changing the world and changing the self: A two-process model of perceived control // Journal of Personality and Social Psychology. 1982. Vol. 42. No. 1. Pp. 5–37.

Jenkins H. H., Ward W. C. Judgement of contingency between responses and outcomes // Psychological Monographs. 1965. Vol. 79. No. 1.

О кнопках плацебо есть четыре материала: Lockton D. Placebo buttons, false affordances and habit-forming // Design with Intent, 2008 // http://architectures.danlockton.co.uk/2008/10/01/placebo-buttons-false-affordances-and-habit-forming/.

Luo M. For Exercise in New York Futility, Push Button // New York Times, 27.02.2004.

Paumgarten N. Up and Then Down – The lives of elevators // The New Yorker, 21.04.2008.

Sandberg J. Employees Only Think They Control Thermostat // The Wall Street Journal, 15.01.2003.

17. Стимулирование и ответные тенденции в мотивации

Manger, “Аlmanack”, с. 450 и далее.

История с магазином для рыболовов – Manger, “Аlmanack”, с. 199.

«Наверное, самое важное правило в менеджменте – найти верную мотивацию» – Manger, “Аlmanack”, с. 451.

«Опасайтесь профессиональных советов, если они сулят выгоду именно советчикам» – Manger, “Аlmanack”, с. 452.

18. Регрессия к средним показателям

Будьте осторожны! Регрессия к средним показателям не имеет ничего общего с причинно-следственной связью – это чисто статистическое явление.

Дэниел Канеман: «В моей карьере – когда я пытался учить инструкторов по летному делу на профкурсах для будущих пилотов и доказывал, что курсантов лучше хвалить, а не ругать, что это эффективнее, – был один самый прекрасный эвристический момент. Как только я закончил свою исполненную энтузиазма речь, один из инструкторов в аудитории поднял руку и выступил со своей краткой отповедью. Для начала он заявил, что подбадривание может быть хорошо для птиц, но при обучении курсантов это вопрос весьма спорный. И продолжил: “Если я хвалил кадетов за чисто исполненный пилотажный маневр, то в следующий раз они чаще всего исполняли его хуже. С другой стороны, я часто орал на ребят за ошибки при исполнении маневра, и обычно они в следующий раз делали всё лучше. Так что, пожалуйста, не надо нам говорить, что похвала эффективна, а ругань не помогает, – тут все дело в противопоставлении”. Это был самый счастливый момент для меня, потому что я понял очень важную правду о мироустройстве».

См. также: Frey U., Frey J. Fallstricke B., с. 169.

19. Трагедия общины

Hardin G. The Tragedy of the Commons // Science. 1968. Vol. 162. Pp. 1243–1248.

См. также его книгу на эту тему: Hardin G., Baden J. Managing the Commons. San Francisco, 1977.

Лауреат Нобелевской премии по экономике Элинор Остром в своей книге Governing the Commons: The Evolution of Institutions for Collective Action показывает трагедию общины не так однозначно, как Хардин. Она считает, что члены общины способны и к самоорганизации. Для этого не нужен доброжелательный диктатор, и приватизация тоже. Достаточно организоваться самим. Но и самоорганизация – своего рода менеджмент. По сути, Остром не противоречит Хардину.

20. Искажение при оценке результата

Историю с обезьянами см.: Мэлкил Б. Случайная прогулка по Уолл-стрит. Минск: Попурри, 2006.

Baron J., Hershey J. C. Outcome bias in decision evaluation // Journal of Personality and Social Psychology. 1988. Vol. 54. No. 4. Pp. 569–579.

Если вы хотите самостоятельно просчитать пример с работой хирургов, возьмите любой учебник статистики и прочтите главу про «урну с крышкой».

См. также: Талеб Н. Н. Одураченные случайностью. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2012.

О заблуждении историков см. также: Fischer D. H. Historians’ Fallacies: Toward a Logic of Historical Thought. Harper Torchbooks, 1970. Pp. 209–213.

21. Парадокс выбора

Два видео Барри Шварца см. на TED.com.

Шварц Б. Парадокс выбора. Почему «больше» значит «меньше». М.: Добрая книга, 2005.

Парадокс выбора доставляет еще больше проблем, чем показано в тексте. Лабораторные исследования подтвердили: принимая решение, мы тратим очень много энергии, а затем нам не хватает сил, чтобы сдерживать свои эмоциональные импульсы (Баумайстер, указ. ист., с. 316 и далее).

Botti S., Orfali K., Iyengar S. S. Tragic Choices: Autonomy and Emotional Response to Medical Decisions // Journal of Consumer Research. 2009. Vol. 36. No. 3. Pp. 337–352.

Iyengar S. S., Wells R. E., Schwartz B. Doing Better but Feeling Worse: Looking for the “Best” Job Undermines Satisfaction // Psychological Science. 2006. Vol. 17. No. 2. Pp. 143–150.

«Заставлять людей думать, будто у них есть выбор, – по сути, очень эффективный прием для того, чтобы втайне заставить их подчиниться» (Баумайстер, указ. соч., с. 323).

22. Предвзятость из симпатии

Джирард Д., Браун Саймон Дж. Как продать что угодно кому угодно. СПб.: Питер, 2018.

«Мы редко считаем людей добрыми до тех пор, пока они с нами не соглашаются» (Франсуа де Ларошфуко).

Роберт Чалдини посвятил предвзятости из симпатии целую главу: «Влияние», глава 5.

23. Эффект обладания

Пример с Чарли Мангером см.: Мunger, “Аlmanack”, с. 479.

См. книгу «Предсказуемая иррациональность» Дэна Ариели, глава 8 «Высокая цена владения».

Kahneman D., Knetsch J. L., Thaler R. Experimental Test of the endowment effect and the Coase Theorem // Journal of Political Economy. 1991. Vol. 98. No. 6. Pp. 1325–1348.

Carmon Z., Ariely D. Focusing on the Forgone: How Value Can Appear So Different to Buyers and Sellers // Journal of Consumer Research. 2000. Vol. 27.

«Подсчитывать свои потери – идея хорошая, но инвесторы ненавидят обращать внимание на них, поскольку, даже оставляя в стороне налоговые соображения, рассматривать потери – значит признавать свои промахи и просчеты. Неприятие потерь вкупе с азартом, авантюризмом – а это одна из особенностей инвесторского эго – дает основание надеяться, что в один прекрасный день рынок как-нибудь реабилитирует ошибочное решение и залатает все дыры» (Бернстайн П. Против богов. Укрощение риска. М.: Олимп-Бизнес, 2008).

«Расстройство от потери определенной суммы почти в два с половиной раза превышало радость от ее приобретения» (Фергюсон Н. Восхождение денег. М.: Corpus, 2015).

«Потеря десяти долларов воспринимается как гораздо более весомое событие, чем находка той же суммы. Зная, что вы будете чувствовать себя куда более несчастным, потеряв десять долларов, чем счастливым от находки такой же суммы, вы и отказываетесь считать свои потери по курсу акций или статистически» (Баумайстер, с. 319 и далее).

Чем больше труда мы вкладываем во что-нибудь, тем сильнее в нас чувство собственника. Это также называют «эффектом ИКЕА». Об этом эффекте см. сайт Дэна Ариэли: danariely.com/tag/ikea-effect/.

24. Чудо

История со взрывом в церкви: Nichols L. Church explosion 60 years ago not forgotten // Beatrice Daily Sun. 2010. No. 1.

См. также Плаус, «Психология оценки».

Хорошая дискуссия о чудесах: Bevelin P. Seeking Wisdom. From Darwin to Munger. Post Scriptum, 2003. Р. 145.

История с телефонным звонком – от Нассима Талеба; личная переписка.

25. «Группомыслие»

Janis I. L. Groupthink: Psychological Studies of Policy Decisions and Fiascoes. Cengage Learning, 1982.

Wilcox C. Groupthink. Xlibris Corporation, 2010.

Своего рода противоположность «группомыслию» – коллективный разум, коллективный интеллект (Шуровьески Дж. Мудрость толпы. Почему вместе мы умнее, чем поодиночке, и как коллективный разум влияет на бизнес, экономику, общество и государство. М.: Вильямс, 2007). Здесь речь вот о чем: «Большие массы самых средних людей (не команда специалистов) удивительно часто находят правильные решения – во всяком случае, из разряда тех, что на поверхности. Это доказал еще Фрэнсис Гальтон (1906) в своем милом эксперименте: он побывал на ярмарке скота, где проводился конкурс – надо было на глазок оценить вес быка. Гальтон полагал, что посетители ярмарки не в состоянии этого сделать, и решил статистически проверить оценки почти 800 посетителей. Средний показатель (1197 фунтов) оказался поразительно близок к реальному весу быка (1207 фунтов) – так предвзятое мнение Гальтона было опровергнуто»[70] (Beetz J. Denken, Nach-Denken, Handeln: Triviale Einsichten, die niemand befolgt. Alibri, 2010. S. 122).

Группомыслие происходит при взаимодействии участников; коллективный разум проявляется, когда они действуют независимо (например, дают свои оценки) – а это случается реже. Эксперименты с коллективным интеллектом практически невоспроизводимы научным путем.

26. Пренебрежение вероятностью

Monat A., Averill J. R., Lazarus R. S. Anticipatory stress and ciping reactions under various conditions of uncertainty // Journal of Personality and Social Psychology. November 1972. Vol. 24. No. 2. Pp. 237–253.

«Вероятности создают в восприятии большинство слепых пятен, поэтому мы чаще фокусируемся на простейших мыслях. Реальность (особенно социальная) вероятностна по сути, но человеческое мышление предпочитает рассуждать простыми категориями» (Баумайстер, с. 206).

Поскольку у нас на уровне интуиции отсутствует представление о вероятностях, нет и интуитивного восприятия рисков. Нужно пережить крах на бирже, чтобы заметить невидимые биржевые риски. Экономисты на удивление долго не могли этого понять. См.: Бернстайн П. Против богов. Укрощение риска. М.: Олимп-Бизнес, 2008.

Вот что еще не успели понять многие экономисты и инвесторы: волатильность – плохой показатель рисков. В своих оценочных моделях они по-прежнему ее применяют. «Как может профессор нести такую бессмыслицу, будто волатильность акций – это показатель риска? Я жду, что это сумасшествие закончится в течение десятилетия» (Munger, “Аlmanack”, с. 101).

Целая дискуссия о том, как неправильно мы воспринимаем риски: Slovic P. The Perception of Risk. Earthscan, 2000.

27. Смещение нулевого риска

Rottenstreich Y., Hsee C. K. Money, kisses, and electric shocks: on the affective psychology of risk // Psychological Science. 2001. Vol. 12. Pp. 185–190.

См. также: Slovic P. at al. The Affect Heuristic // Gilovich T., Griffin D., Kahneman D. Heuristics and Biases. Cambridge University Press, 2002. P. 409.

Приведенный пример – «оговорка Делани»[71]: дополнение к американскому Федеральному закону о пищевых продуктах, медикаментах и косметике, внесенное в 1958 году и вводившее полный запрет на вещества, вызывающие рак.

28. Уловка дефицита

Чалдини, «Психология влияния».

О печеньях см.: Worchel S., Lee J., Adewole A. Effects of supply and demand on raitings of object value // Journal of Personality and Social Psychology. November 1975. Vol. 32. No. 5. Pp. 906–991.

Об оценке постеров см.: Baumeister, “The Cultural Animal”, с. 102.

29. Игнорирование основ

Пример с любителем Моцарта см.: Baumeister, “The Cultural Animal”, с. 206 и далее.

Kahneman D., Tversky A. On the psychology of prediction // Psychological Review. 1973. Vol. 80. Pp. 237–251.

См. также: Gigerenzer G. Das Einmaleins der Skepsis. Über den richtigen Umgang mit Zahlen und Risiken, 2002.

См. также: Плаус, «Психология оценки».

История с дегустацией вина – от Нассима Талеба, личное общение.

30. Ошибка игрока

Ошибку игрока называют еще «ошибкой Монте-Карло». Об истории, случившейся в Монте-Карло в 1913 году, можно прочесть здесь: Лерер Дж. Как мы принимаем решения. М.: Corpus, Астрель, 2010.

Пример с IQ школьников см.: Плаус, «Психология оценки».

См. также: Gilovich T., Vallone R., Tversky A. The Hot Hand in Basketball: On the Misperception of Random Sequences // Gilovich T., Griffin D., Kahneman D. Heuristcs and Biases. Cambridge University Press, 2002. P. 601.

31. Якорь

О номерах социальной страховки и «колесе Фортуны» см.: Ариели, «Предсказуемая иррациональность», глава 2. См. также: Tversky A., Kahneman D. Judgment under Uncertainty: Heuristics and Biases // Science. 1974. Vol. 185. Pp. 1124–1131.

Пример с Лютером в модифицированном виде см.: Epley N., Gilovich T. Putting Adjustment Back in the Anchoring and Adjustment Heuristics // Gilovich, Griffin, Kahneman. Heuristics and Biases, с. 139 и далее.

Еще раз, адаптировано: Frey U., Frey J. Fallstricke. Beck, 2009. P. 40.

Об Аттиле см.: Russo J. E., Shoemaker P. J. H. Decision Traps. Simon & Schuster, 1989. P. 6.

Об оценке домов см.: Northcraft G. B., Neale M. A. Experts, Amateurs, and Real Estate: An Anchoring-and-Adjustment Perspective on Property Pricing Decisions // Organizational Behavior and Human Decision Processes. 1987. Vol. 39. P. 84–97.

О «якорении» в ситуации переговоров и продаж см.: Ritov I. Anchoring in a simulated competitive market negotiation // Organizational Behavior and Human Decision Processes. 1996. Vol. 67. Pp. 16–25. Перепечатано в: Bazerman M. H. (ed.) Negotiation, Decision Making, and Conflict Resolution, Vol. 2. Edward Elgar Publishers, 2005.

32. Индукция

Пример с гусем был подарен мне Нассимом Талебом в благодарность за мое правдолюбие. Талеб позаимствовал этот пример у Бертрана Рассела, а тот у Дэвида Юма. См.: Талеб, «Черный лебедь», с. 40.

Индукция – одна из крупнейших тем в философии познания. Как мы можем говорить о будущем, не зная ничего, кроме прошлого? Ответ: никак не можем. Любая индукция всегда сопряжена с неопределенностью. То же и с причинной связью: мы не знаем, можно ли считать одно событие причиной последовавшего за ним другого, даже если мы наблюдаем подобное миллион раз. Дэвид Юм в XVIII веке блистательно проработал эту тему.

Трюк с оповещениями о будущем росте или падении акций см.: Талеб, «Одураченные случайностью». Автор использует только 10 тысяч имен адресатов. Тут возникает вопрос: удастся ли войти в доверие к незнакомым людям после всего лишь пяти точных предсказаний?

33. Отвращение к потерям

О том, что потеря для нас вдвое более весома, чем выигрыш, см.: Kahneman D., Tversky A. Prospect Theory: An Analysis of Decision under Risk // Econometrica. March 1979. Vol. 47. No. 2. P. 273.

Пример о том, как проводилась кампания по пропаганде раннего распознавания рака груди, см.: Meyerowitz B. E., Chaiken S. The effect of message framing on breast self-examination attitudes, intentions, and behavior // Journal of Personality and Social Psychology. March 1987. Vol. 52. No. 3. Pp. 500–510.

Мы сильнее реагируем на негативные, чем на позитивные раздражения. См.: Baumeister, “The Cultural Animal”, с. 201 и 319.

Мы, люди, не единственные оригиналы, испытывающие отвращение к потерям. Обезьяны тоже совершают такую ментальную ошибку. Об этом сообщает опубликованное исследование: Silberberg A. et al. On loss aversion in capuchin monkeys // Journal of the Experimental Analysis of Behavior. 2008. Vol. 89. Pp. 145–158.

34. Cоциальная леность

Kravitz D. A., Martin B. Ringelmann rediscovered: The original article // Journal of Personality and Social Psychology. 1986. Vol. 50. No. 5. Pp. 936–941.

Latane B., Williams K. D., Harkins S. Many hands make light the work: The causes and consequences of social loafing // Journal of Personality and Social Psychology. 1979. Vol. 37. No. 6. Pp. 822–832.

См. также: Плаус, «Психология оценки».

О сдвиге к риску – см.: Pruitt D. Choice shifts in group discussion: An introductory review // Journal of Personality and Social Psychology. 1971. Vol. 20. No. 3. Pp. 339–360; Moscovici S., Zavalloni M. The group as a polarizer of attitudes // Journal of Personality and Social Psychology. 1969. Vol. 12. P. 125–136.

35. Рост по экспоненте

Пример с оплатой тридцати дней – см. Munger, “Аlmanack”, с. 366.

Хорошие примеры роста по экспоненте см.: Dörner D. Die Logik des Misslingens. Strategisches Denken in komplexen Situationen. Rowohlt, 2003, S. 161.

См. также: Dubben, Beck-Bornholdt, Der Hund, der Eier legt, с. 120 и далее.

Экспоненциальный рост населения стал одной из главных тем в 1970-е, когда впервые в поле зрения общественности попала проблема нехватки ресурсов. См.: Meadows D. H. et al. The Limits to Growth. University Books, 1972. Новая экономика с верой в возможности роста без инфляции и нехватки ресурсов позволила на время о ней забыть. Однако в 2007 году вновь обнаружилась нехватка сырья, и мы знаем, что эту тему нельзя оставлять без внимания. Наоборот. Тем более что рост населения продолжает увеличиваться экспоненциально.

Откуда взялось в формуле число 70?[72] Оно приблизительно равно произведению 100 на натуральный логарифм от 2: 100 × ln2. Если вам интересно узнать не срок удвоения, а срок возрастания втрое, возьмите логарифм от числа 3. Тогда вы получите значение 110.

36. Проклятие победителя

Классический труд на эту тему: Thaler R. The Winner’s Curse // Journal of Economic Perspectives. 1988. Vol. 1.

О том, как избавиться от конкурентов, см.: Malhotra D. The Desire to win: The effects of competitive arousal on motivation and behavior // Organizational Behavior and Human Decision Processes. March 2010. Vol. III. No. 2. Pp. 139–146.

Сколько бы вы заплатили за 100 евро? Пример взят у Скотта Плауса из книги «Психология оценки».

«Правило Уоррена Баффета относительно открытых аукционов: не участвовать». Charlie Munger on the Psychology of Human Misjudgment. Выступление в Гарвардском университете, июнь 1995 года.

37. Фундаментальная ошибка атрибуции

Стэнфордский психолог Ли Росс первым отметил и описал фундаментальную ошибку атрибуции – см.: Ross L. The intuitive psychologist and his shortcomings: Distortions in the attribution process // Berkowitz L. (ed.). Advances in experimental social psychology. Academic Press, 1977. Vol. 10.

Эксперимент с публично прочитанной (чужой) речью – см.: Jones E. E., Harris V. A. The attribution of attitudes // Journal of Experimental Social Psychology. 1967. Vol. 3. Pp. 1–24.

См. также: Плаус, «Психология оценки».

38. Ложная причинно-следственная связь

Dubben, Beck-Bornholdt, Der Hund, der Eier legt, с. 175 и далее.

Прекрасный пример с аистами – Dubben, Beck-Bornholdt, Der Hund, der Eier legt, с. 181.

О домашних библиотеках см.: National Endowment for the Arts: To Read or Not To Read: A Question of National Consequence, ноябрь 2007 года.

Большую подборку мнимых корреляций см. на сайте tylervigen.com.

39. Эффект ореола (гало)

Самая полная работа об эффекте ореола в экономике, откуда взят и пример о компании Cisco: Розенцвейг Ф. Эффект ореола… и другие восемь иллюзий, вводящие менеджеров в заблуждение. М.: BestBusinessBooks, 2008.

Thorndike E. L. A constant error on psychological rating // Journal of Applied Psychology. 1920. Vol. IV. P. 25–29.

Nisbett R. E., Wilson T. D. The halo effect: Evidence for unconscious alteration of judgments // Journal of Personality and Social Psychology. 1977. Vol. 35. No. 4. Pp. 250–256.

40. Альтернативные пути

Пример с русской рулеткой см.: Талеб, «Одураченные случайностью».

Талеб, «Одураченные случайностью»: Талеб говорит о том, что сложно воспринимать Александра Великого или Юлия Цезаря как людей, ставших победителями только в общеизвестной, видимой нам истории, но неудачников в других делах. Мы и слышали о них только потому, что они брались за важные и рискованные предприятия, как и тысячи других; но именно им посчастливилось выиграть. Они были умны, храбры, знатны (для своего времени), поразительно культурны для тех лет – но таких были тысячи, и они остались в лучшем случае в сносках.

Талеб, «Одураченные случайностью»: также Талеб утверждает, что может найти неизвестные вам 40 тысяч возможностей, которые возникают пару раз в год, но почему-то государство их не замечает и не вкладывает в них средства.

История о том, как Нассим Талеб бросал монетку с приятелем в Нью-Йорке: «Я договорился поужинать в баре ресторана Tribeca с Лореном Розом, биржевым трейдером, который читал черновик моей книги. Мы подбросили монетку, чтобы узнать, кто оплатит ужин. Я проиграл и заплатил. Он хотел поблагодарить, но вдруг замолк и сказал, что, видимо, уже заплатил половину. Он выразился так: “Если учесть альтернативные пути, ты сейчас оплатил половину стоимости ужина”».

41. Иллюзия прогноза

Tetlock P. E. How Accurate Are Your Pet Pundits? Syndicate. Institute for Human Sciences, 2006.

Koeler D. J., Brenner L., Griffin D. The Calibration of Expert Judgment. Heuristics and biases beyond the laboratory // Gilovich, Griffin, Kahneman. Heuristics and Biases, с. 686.

«Единственная задача прогнозирования экономики – придать респектабельности астрологии» (Джон Гэлбрейт, news.bbc.co.uk/2/hi/business/4960280.stm).

Высказывание Тони Блэра о прогнозах см.: Buehler R., Griffin D., Ross M. Inside the planning fallacy: The causes and consequences of optimistic time predictions // Gilovich, Griffin, Kahneman. Heuristics and Biases, с. 270.

«Стихийное бедствие и на самом деле вещь довольно обычная, но верится в него с трудом, даже когда оно обрушится на вашу голову. В мире всегда была чума, всегда была война. И однако ж, и чума и война, как правило, заставали людей врасплох» (Альбер Камю, «Чума»).

«Я не изучаю экономические прогнозы. Такие смешные газеты я не читаю» (Уоррен Баффет).

Гарвардский профессор Теодор Левит: «Как просто быть пророком. Вы делаете двадцать пять предсказаний, а потом говорите только об одном, которое оказалось правильным» (Bevelin P. Seeking Wisdom. From Darwin to Munger, с. 145).

«В США 60 тысяч экономистов, большинство из них работают полный день, пытаясь предсказать рецессии и проценты роста, и если бы они смогли добиться успеха дважды подряд, то уже стали бы миллионерами, но сейчас… насколько я знаю, большинство из них простые служащие, и это должно нам кое о чем говорить» (Lynch P. One Up On Wall Street. How To Use What You Already Know To Make Money In The Market. Simon & Schuster, 2000).

Вот еще одна цитата из той же книги: «Тысячи экспертов изучают индикаторы избытка, индикаторы перекупки или перепродажи рынка, шаблоны и набор действий для манипулирования шаблонами, принципы пайкового довольствия, федеральную политику по борьбе с отмыванием денег, иностранные инвестиции, движение небесных тел и созвездий и особенности произрастания дубов, а прогнозировать поведение рынков они могут не точнее, чем древние оракулы, которые предсказывали римским императорам, когда на них нападут гунны, по внутренностям птиц».

Биржевые аналитики особенно хороши в прогнозировании того, что уже случилось: «Аналитики и брокеры. Они ничего не знают. Почему они вечно охаивают провальные ставки после того, как уже обнаружился дурной результат? Где эти умники-ругатели были до того, как он выявился? И где хорошие умники? Я не знаком ни с одним. Они редки, они очень редки. Их можно встретить не чаще, чем Джесси Джексона[73] на митинге ку-клукс-клана» (Perkins M. 2000TheStreet.com).

Чудесные примеры иллюзии прогноза см.: Gigerenzer G. R. Wie man die richtigen Entscheidungen trifft. C. Bertelsmann Verlag, 2013. Kapitel 5, Alles was glänzt.

42. Ошибка конъюнкции

История с Клаусом – модифицированный вариант так называемой истории Линды из исследования Канемана и Тверски: Tverski A., Kahneman D. Extensional versus intuitive reasoning: The conjunction fallacy in probability judgment // Psychological Review. October 1983. Vol. 90. No. 4. Pp. 293–331. Поэтому ошибку конъюнкции часто называют и «проблемой Линды».

Пример с потреблением нефти немного модифицирован и сокращен. В оригинале он приведен в той же статье Тверски и Канемана, с. 293–315.

О двух видах мышления – интуитивном и рациональном, иначе говоря, по системе 1 и по системе 2, см.: Kahneman D. A perspective on judgement and choice // American Psychologist. 2003. Vol. 58. Pp. 697–720.

43. Эффект фрейминга

Tversky A., Kahneman D. The Framing of Decisions and the Psychology of Choice // Science, New Series. 1981. Vol. 211. Pp. 453–458.

Эффект фрейминга в медицине – см.: Dawes R. M. Everyday Irrationality: How Pseudo-Scientists, Lunatics, and the Rest of Us Systematically Fail to Think Rationally. Westview Press, 2001. P. 3.

Shepherd R. et al. The effects of information on sensory ratings and preferences: The importance of attitudes // Food Quality and Preference. 1991–1992. Vol. 3. No. 3. Pp. 147–155.

44. Склонность к действию

Bar-Eli M. et al. Action Bias among Elite Soccer Goalkeepers: The Case of Penalty Kicks // Journal of Economic Psychology. 2007. Vol. 28. No. 5. Pp. 606–621.

Уоррен Баффет успешно отказывается совершать лишние телодвижения: «Мы получаем деньги не за активность, а только когда оказываемся правы. Что касается того, сколько нам ждать, то это не поддается определению» (Buffett W. Berkshire Hathaway Annual Meeting, 1998).

«Фондовый рынок не игра в бейсбол. Вам не нужно ничем размахивать, вы можете ждать своей подачи. Проблема, когда вы управляете деньгами, заключается в том, что ваши фанаты все время орут: «Маши битой, бездельник!» (Уоррен Баффет, Berkshire Hathaway Annual Meeting, 1998).

«Нужен характер, чтобы сидеть со всей этой наличностью и ничего не делать. Я так и не узнал, где я буду, если пойду вдогонку за некоей усредненной возможностью» (Munger, “Аlmanack”, с. 61).

«Чарли учел, что трудно найти что-нибудь реально хорошее. Значит, если говорить “нет” в девяноста процентах случаев, вы не слишком много потеряете в жизни» (Munger, “Аlmanack”, с. 99).

«Есть колоссальные преимущества для индивидуалиста в том, чтобы сделать немного отличных инвестиций и валять дурака: так вы меньше заплатите брокерам. И услышите меньше всякого вздора» (Munger, “Аlmanack”, с. 209).

45. Недооценка бездействия

Baron J. Thinking and deciding. Cambridge University Press, 1988, 1994, 2000.

Asch D. A. et al. Omission bias and pertussis vaccination // Medical Decision Making. 1994. Vol. 14. Pp. 118–124.

Baron J., Ritov I. Omission bias, individual differences, and normality // Organizational Behavior and Human Decision Processes. 2004. Vol. 94. Pp. 74–85.

См. также: «Эффект бездействия», глава из диссертации: Schweizer M. Kognitive Täuschungen vor Gericht. Zürich, 2005.

46. Эгоистичный сдвиг

Schlenker B. R., Miller R. S. Egocentrism in groups: Self-serving biases or logical information processing? // Journal of Personality and Social Psychology. 1997. Vol. 35. Pp. 755–764.

Miller D. T., Ross M. Self-serving biases in the attribution of causality: Fact or fiction? // Psychological Bulletin. 1975. Vol. 82. Pp. 213–225.

Arkin R. M., Maruyama G. M. Attribution, affect and college exam performance // Journal of Educational Psychology. 1979. Vol. 71. Pp. 85–93.

Baumeister, “The Cultural Animal”, с. 215 и далее.

«Конечно, вы теперь захотите убрать этот сдвиг к эгоизму из своих мыслей. Думать, будто то, что хорошо для вас, хорошо и для всей многогранной цивилизации, и рационализировать дурацкое или злобное поведение, основываясь на своем подсознательном желании обслужить себя, – это просто ужасно» (Munger, “Аlmanack”, с. 432).

Эксперимент со школьными оценками – см. Johnson J. T. et al. The Barnum effect revisited: Cognitive and motivational factors in the acceptance of personality descriptions // Journal of Personality and Social Psychology. November 1985. Vol. 49. No. 5. Pp. 1378–1391.

О школьных оценках см. видео: Ariely D. Why we think it’s OK to cheat and steal (sometimes) // TED.com.

Ross M., Sicoly F. Egocentric biases in availability and attribution // Journal of Personality and Social Psychology. 1979. Vol. 37. Pp. 322–336.

47. Гедонистическая беговая дорожка

Талеб, «Черный лебедь».

Gilbert D. T. et al. Immune neglect: A source of durability bias in affective forecasting // Journal of Personality and Social Psychology. 1998. Vol. 75. No. 3. Pp. 617–638.

Gilbert D. T., Ebert J. E. J. Decisions and Revisions: The Affective Forecasting of Changeable Outcomes // Journal of Personality and Social Psychology. 2002. Vol. 82. No. 4. Pp. 503–514.

Гилберт Д. Спотыкаясь о счастье. М.: Альпина Паблишер, 2017.

Gilbert D. T. Why are we happy? (video) // TED.com.

Frey B. S., Stutzer A. Happiness and Economics: How the Economy and Institutions Affect Human Well-Being. Princeton, 2001.

Исследование реакции женщин на грудные импланты – что вполне соответствует теме – в мгновение ока просочилось во многие публикации о стиле жизни. Однако выборка (112 женщин) оказалась довольно скромной. См.: Young V. L., Nemecek J. R., Nemecek D. A. The efficacy of breast augmentation: breast size increase, patient satisfaction, and psychological effects // Plastic and Reconstructive Surgery. December 1994. Vol. 94. No. 7. Pp. 958–969.

48. Смещение самоотбора

«Самая осознанная, преднамеренная форма смещения отбора в свою пользу часто проявляется у менеджеров по инвестициям при самопрезентации на фондовых рынках. Типичная картина, когда часть активов изначально скрыта инкубационным процессом: акции не предлагаются публике, пока у участников нет полного послужного списка. Только если акции начинают расти, их выставляют на продажу, открывают для публики, а те, что устойчиво не дают роста, скрывают (в инкубационных программах или иначе), создавая тем самым ошибку выжившего[74]. Это достаточно эффективно, поскольку инвесторы стремятся вкладывать средства в топовые акции из верхней части таблицы – независимо от других фондов» (цит. по Moneyterms.co.uk).

Так, по словам Талеба, человек, смотрящий теннисный матч по телевизору, вполне может столкнуться с рекламными атаками биржевых фондов, которые (до того момента) зарабатывали на несколько процентов больше остальных в течение некоторого времени. Ведь зачем кому-то давать рекламу, если он не получил прибыль выше среднерыночной? А тут высока вероятность, что к нему придут инвестиции, даже если успех вызван обычной случайностью. Это явление экономисты и страховщики называют ошибочным, неудачным отбором (Талеб, «Одураченные случайностью»).

«Возможно, в природе есть вещи и события, о которых мы ничего не знаем, потому что наш мозг с ними не справляется?» (Vollmer G. Evolutionäre Erkenntnistheorie. Hirzel, 2002. S. 135).

«Аппарат для познания не должен быть совершенным. Это доказывает сравнение с животными: ведь они тоже живут и выживают, хотя их аппарат познания работает на порядок хуже» (Vollmer G. Evolutionäre Erkenntnistheorie. Hirzel, 2002, с. 137).

49. Ассоциативный уклон

История со взрывом дома – см.: Baumeister, “The Cultural Animal”, с. 280.

Баффет хочет слышать дурные вести, причем без экивоков. Хорошие могут и подождать. См.: Munger, “Аlmanack”, с. 472.

«Не стреляйте в гонца» впервые cказано у Шекспира в пьесе «Генрих IV», часть II, 1598.

Во многих американских штатах, например в северо-восточной Новой Англии в XVIII веке, существовала официальная должность городского глашатая. Его задача состояла в том, чтобы распространять разные новости – в частности дурные: например, о повышении налогов. Для борьбы с известным синдромом «убей гонца, приносящего дурные вести» городские власти принимали специальные законы (вероятно, их тоже выкрикивали глашатаи), назначавшие высочайшие штрафы в наказание тем, кто бранил людей, провозглашавших указы на улицах и площадях, или кидался на них с кулаками. Мы уже не столь цивилизованы. Самый громкий «глашатай» у нас бесцеремонно посажен в тюрьму – Джулиан Ассанж, основатель Wikileaks.

50. Везение новичка

Талеб, «Черный лебедь».

51. Когнитивный диссонанс

Плаус, «Психология оценки».

Классический документ по когнитивному диссонансу: Festinger L., Carismith J. M. Cognitive Consequences of Forced Compliance // Journal of Abnormal and Social Psychology. 1959. Vol. 58.

Эльстер Ю. Кислый виноград. Исследование провалов рациональности. М.: Издательство Института Гайдара, 2018.

По словам Нассима Талеба, одна из сильных сторон инвестора Джорджа Сороса – полное отсутствие когнитивного диссонанса. Сорос может менять свое мнение чуть ли не каждую секунду и не испытывать при этом никакой неловкости. См.: Талеб, «Одураченные случайностью».

52. Гиперболическое обесценивание

Carpe diem – латинское выражение, изначально означавшее пожелание активного дня. Буквально переводится так: «Используй день». Сегодня это выражение чаще трактуется в другом смысле: «наслаждайся сегодняшним днем». Я использовал его в современном понимании.

Есть целый ряд исследовательских публикаций о гиперболическом обесценивании. Главной можно назвать: Thaler R. H. Some Empirical Evidence on Dynamic Inconsistency // Economic Letters. 1981. Vol. 8. Pp. 201–207.

О «маршмеллоу-тесте» см.: Shoda Y., Mischel W., Peak P. K. Predicting Adolescent Cognitive and Self-Regulatory Competencies from Preschool Delay of Gratification: Identifying Diagnostic Conditions // Developmental Psychology. 1990. Vol. 26. No. 6. Pp. 978–986.

См. также замечательную статью в New Yorker: Lehrer J. Don’t! The secret of self-control. 18 May 2009.

«Способность отсрочить вознаграждение очень рациональна и свидетельствует о хорошей приспособляемости; но иной раз она подводит, и люди хватаются за сиюсекундную награду. Эффект немедленного вознаграждения походит на безусловный рефлекс… тайный смысл софистического процесса мышления культурного животного в том, что там кроются простейшие потребности, которые вклиниваются в склонности социального животного. Иногда они одерживают победу» (Baumeister, “The Cultural Animal”, с. 320 и далее).

А как обстоят дела, если сроки длительные? Предположим, вы хозяин ресторана и один гость делает вам такое предложение: он не будет сейчас оплачивать свой счет в 100 евро, но заплатит вам 1700 евро через 30 лет – недурная прибыль в размере 10 %. Вы бы согласились? Вряд ли. Кто знает, что произойдет за тридцать лет? Можно ли это считать вашей ментальной ошибкой? Нет. В отличие от гиперболического обесценивания, при больших временных интервалах следует крепко задуматься о выгоде, пользе и процентах. В Швейцарии (еще до взрыва на «Фукусиме») обсуждался план строительства атомной электростанции, которая должна окупиться через 30 лет. Глупейший план. Кто знает, какие новые технологии выйдут на рынок за 30 лет? Окупаемость лет за десять – да, это было бы обоснованно, но никак не за тридцать. Даже не говоря обо всех возможных рисках.

Об авторе

Рольф Добелли родился в 1966 году, получил ученую степень в университете Санкт-Галлена, был CEO различных дочерних компаний группы Swissair, в настоящее время занимается предпринимательской деятельностью.

Рольф основал общество ZURICH.MINDS, в которое вошли ученые с мировым именем, известные деятели культуры и представители экономики. Также он является сооснователем getAbstract – самого крупного в мире провайдера кратких изложений экономической литературы в цифровом формате.

В свободное время он – моряк, пилот и романист. Его романы выходят в издательстве Diogenes Verlag.

Живет в Люцерне, Швейцария.

Сайт автора www.dobelli.com

Сноски

1

Шотландский философ XVIII века. Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.

2

СЕО – Chief Executive Officer. Высшая руководящая должность в компании, аналог исполнительного или генерального директора.

3

Издана на русском языке: Талеб Н. Н. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости. М.: КоЛибри, 2019.

4

Намек на известную работу Дэниела Канемана и Амоса Тверски, посвященную «эффекту якоря» или «эвристике привязки и корректировки». Подробнее см.: Канеман Д. Думай медленно… решай быстро. М.: АСТ, 2013.

5

Бенджамин Франклин (1706–1790) – успешный американский политик XVIII века, один из авторов Декларации независимости и американской Конституции, изобретатель молниеотвода («громоотвода»).

6

Сложнейший и длиннейший туннель в горах Швейцарии.

7

Соломон Аш (1907–1996) – американский ученый, исследователь социальной и когнитивной психологии.

8

Серенгети – экорегион в Танзании, национальный парк.

9

Автор популярных книг о воздействии на людей, в частности «Психология влияния» (СПб.: Питер, 2016).

10

Негосударственная, неправительственная организация, не путать с НКО – некоммерческой организацией.

11

Олдос Хаксли (1894–1963) – известный английский писатель, автор книги «О дивный новый мир».

12

Артур Квиллер-Коуч (1863–1944) – английский писатель, поэт и литературный критик.

13

Этим явлением заинтересовались и нейробиологи. В 2019 году в Лондонском университете было проведено исследование под руководством Андреаса Каппеса с помощью фМРТ. Предвзятость подтверждения проявляется радостным возбуждением нейронов в задней части медиальной префронтальной коры головного мозга. На другую информацию мозг просто не реагирует.

14

Свопы – операции по обмену активами.

15

Стэнли Милгрэм (1933–1984) – известный американский социальный психолог и педагог, автор (среди прочего) книги «Подчинение авторитету. Научный взгляд на власть и мораль» (М.: Альпина нон-фикшн, 2018).

16

Тихий район в пригороде Гамбурга.

17

Русскоязычному читателю лучше поиграть с буквой «а»: по данным онлайн-словарей, слов, которые с этой буквы начинаются, почти втрое меньше, чем тех, что на «а» оканчиваются.

18

Математическая модель Блэка – Шоулза рассматривает безрисковые опционы, а здесь нужно учитывать риск.

19

Текст оригинала: Oh, my heart is beating wildly / And it’s all because you’re here / When I’m not near the girl I love, / I love the girl I’m near.

20

Макс Фриш (1911–1991) – швейцарский писатель-романист и драматург.

21

Алан Гринспен (род. 1926) – американский экономист, бывший председатель Федеральной резервной системы (с 1987 по 2006 год), известный своим остроумием. Его именем названа популярная песня из альбома Target Market группы 18 to 49.

22

Марк Аврелий (121–180) – римский император II в. н. э., много размышлявший о своей личной ответственности за судьбы огромного сообщества людей.

23

Возможно, потому что: а) эта задача выделена из общего ряда; б) особенно важна цель, по пути к которой надо преодолеть очень большие препятствия.

24

Гаррет Хардин (1915–2003) – профессор Калифорнийского университета, в 1968 году доказывал, что от ресурсов общего пользования следует вообще отказаться.

25

Автор использует международный финансовый термин too big to fail. Это американское выражение вошло в обиход после кризиса 2008 года, когда обанкротился крупнейший инвестбанк США Lehman Brothers – с тяжкими последствиями. Российский аналог этого термина у финансистов: «системно значимые кредитные организации».

26

Эптон Синклер (1878–1968) – американский писатель ХХ века, лауреат Пулитцеровской премии 1943 года, известный саркастическими разоблачениями капитализма.

27

Издана на русском языке: Шварц Б. Парадокс выбора. Почему «больше» значит «меньше». М.: Добрая книга, 2005.

28

Джо Джирард (1928–2019) – американец, внесенный в Книгу рекордов Гиннесса как самый успешный торговец, автор многих книг.

29

Эрл Таппер (1907–1983) – американский химик ХХ в., изобретатель очищенного полимера. Благодаря изначальному маркетинговому ходу «домашняя презентация» сегодня такая посуда имеет спрос более чем в ста странах, включая Россию.

30

Дэн Ариели (род. 1967) – израильско-американский ученый, экономист и психолог, автор многих книг.

31

Advanced Micro Devices – американский производитель процессоров и сетевых продуктов.

32

Юнг (1875–1961), помимо прочего, был мистиком, увлекался эзотерикой и восточными философиями.

33

Это решение в принципе одобрил и прежний президент США Дуайт Эйзенхауэр.

34

Так называемая бригада-2506.

35

В России этот залив чаще называют «залив Кочинос», а вся операция известна под названием «Плайя-Хирон»: так называется ближайшая к месту высадки деревня.

36

Ирвинг Дженис (1918–1990) – известный американский ученый, исследователь социальной психологии, лауреат многих премий, автор термина «группомыслие».

37

Цитата из сериала «Доктор Хаус»: медицинская поговорка о том, что при постановке диагноза лучше сначала искать распространенные болезни, а не редкие и экзотические.

38

И в некоторых других играх.

39

На русском языке вышла в издательстве «Манн, Иванов и Фербер» в 2010 году.

40

Экстремальный вид спорта: прыжки со статических объектов со специальным парашютом.

41

Паралич нижней части тела при поперечном поражении спинного мозга, например при переломе позвоночника.

42

Автор использует формулу удвоения, или древнее математическое «правило семидесяти» – эмпирический способ приблизительной оценки срока, в течение которого величина вырастает вдвое при постоянном росте на некоторый процент. Согласно «Правилу»: Т = 70: r, где r – годовой процент роста, а Т – срок удвоения в годах.

43

Escherichia coli (E. coli) – кишечная палочка, входящая в состав нормальной микрофлоры желудочно-кишечного тракта человека.

44

Groupon – американская компания-посредник между локальным бизнесом и покупателями.

45

Сеть магазинов-дискаунтеров в Германии.

46

Университет Дьюка – частный исследовательский университет, считающийся одним из лучших в США.

47

Beck-Bornholdt H.-P. Der Hund, der Eier legt. Erkennen von Fehlinformation durch Querdenken. Rowohlt Taschenbuch Verlag, 2001. На русском языке не публиковалась.

48

В России чаще так: «Шампунь такой-то – для сильных и крепких волос».

49

Cisсo – американская транснациональная компания, разрабатывающая и продающая сетевое оборудование. Имеет собственную Сетевую академию: глобальную образовательную программу по обучению студентов в разных отраслях экономики.

50

Намек на книгу Талеба «Одураченные случайностью».

51

Схожее высказывание также приписывается Марку Твену. Прим. ред.

52

Филип Тетлок (род. 1954) – канадско-американский политолог, психолог, преподаватель в разных университетах, член Американского философского общества с 2019 года, автор многих научно-популярных книг.

53

Джон Кеннет Гэлбрейт (1908–2006) – известнейший американский экономист-теоретик XX века.

54

Также «ложная конъюнкция», или «ошибка соединения».

55

Exchange Traded Funds – фонды пассивного управления. При продаже акций они должны отражать колебания стоимости биржевого актива, его кредитного рейтинга и срока обращения облигаций.

56

Майкл Бар-Эли (род. 1953) – специалист по спортивной психологии, автор популярных книг.

57

Omission bias. Другие варианты – неоказание помощи, ошибка упущения, неиспользование возможности оказать помощь.

58

Речь об эвтаназии, но автор этого термина избегает.

59

В России принято говорить о «движении шестидесятников»: хиппи, диссиденты и т. д.

60

Ричард Фулд (род. 1946) – знаменитый и очень успешный американский финансист, чья деятельность в 2008 году закончилась катастрофой – банкротством.

61

У немцев в колесе не белка, а хомяк, но смысл тот же.

62

В России по статистике (на 26 августа 2019 года) на 1000 мужчин приходится 1154 женщины.

63

Синдром «убей гонца» (принесшего плохие вести).

64

Уолтер Мишел (1930–2018) – стэнфордский психолог.

65

«Маршмеллоу-тест», он же Стэнфордский зефирный эксперимент, проходил в 1960–1970-х. Группа исследователей, проводивших его, впоследствии наблюдала за тем, как складывалась жизнь участников, и пришла к выводу, что способность дождаться дополнительной награды прямо коррелирует с успешностью во взрослом возрасте (учитывались показатели успеваемости, уровень образования, индекс массы тела и другие показатели качества жизни). Впрочем, в 2018 году Тайлер Уоттс в своем исследовании опроверг эти выводы. Дело в том, что первоначальный эксперимент проводился на детях сотрудников университета; Уоттс же привлек в качестве участников 900 детей разных рас из семей с различным уровнем дохода. И его исследование показало зависимость «силы воли» от уровня достатка в семье (для бедных «потом» может и не наступить, а для богатых маршмеллоу не такая уж и привлекательная награда). Прим. ред.

66

Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882) – американский философ, пастор и писатель.

67

Красные кхмеры – неофициальное название коммунистического (маоистского) движения в Камбодже, переименованной в Демократическую Кампучию, которое, придя к власти, осуществило зверский геноцид собственного народа.

68

Документ о технической проверке самолета.

69

В России определение такое: «ятрогенные болезни – заболевания, возникающие вследствие неправильных действий или высказываний врача».

70

Здесь явно не учтена специфика выборки. В эксперименте участвовали не «средние люди», а специалисты: на ярмарку, где продают скот, приезжают в основном скотоводы.

71

Это дополнение было внесено по инициативе конгрессмена Джеймса Делани, впоследствии его стали называть «оговоркой Делани».

72

«Правило удвоения», или «правило семидесяти» (или «правило 72», или «правило 69» – тут и там есть свои погрешности), впервые упоминается в опубликованном в 1494 году труде Луки Пачоли «Сумма арифметики, геометрии, дробей, пропорций и пропорциональности». Оно связано с логарифмом от числа 2. Предполагается, что это правило было известно и раньше.

73

Джесси Льюис Джексон-младший (род. 1965) – известный американский политический деятель, борец за права афроамериканцев.

74

«Ошибка выжившего» (survivorship bias) – систематическая ошибка отбора, когда по одной группе выборки (удачные или «выжившие») есть много данных, а по другой (неудачные или «погибшие») практически никаких. В итоге при анализе упускается из виду, что выборка искажена и важная информация (о неудачах) отсутствует.

Content

Рольф Добелли
Искусство ясно мыслить

Предисловие

1. Ошибка выжившего. Почему нужно заходить на кладбище

2. Тело пловца как иллюзия. Гарвард – хороший или плохой университет? Мы не знаем

3. Эффект самонадеянности. Почему мы систематически переоцениваем свои знания и возможности

4. Социальное доказательство. Вздор не становится истиной оттого, что так утверждают миллионы

5. Ловушка невозвратных потерь. Почему надо игнорировать невосполнимые затраты из прошлого

6. Взаимность. Почему не надо позволять угощать вас напитками

7. Предвзятость подтверждения (часть 1). Насторожитесь при словах: «Это исключительный случай»

8. Предвзятость подтверждения (часть 2). Убей своих любимцев

9. Ловушка авторитета. Почему не надо уважать авторитеты

10. Эффект контраста. Почему женщине не стоит брать с собой на вечеринку подругу-красавицу

11. Cмещение в сторону доступности. Почему людям кажется: лучше негодный план, чем никакого

12. Хитрости типа «Сначала будет хуже, а потом станет лучше». Если вы слышите подобное, пора встревожиться

13. Ловушки сюжетных историй. Почему даже в самых правдивых историях содержится ложь

14. Ошибка ретроспективного искажения. Зачем вести дневник

15. «Шоферские знания». Почему не стоит воспринимать всерьез сообщения журналистов-новостников

16. Иллюзия контроля. Мы контролируем меньше, чем нам кажется

17. Стимулирование и ответные тенденции в мотивации. Почему нельзя оплачивать труд адвоката в соответствии с расходами

18. Регрессия к средним показателям. В чем сомнительны достижения врачей, советников, консультантов, учителей и психотерапевтов

19. Трагедия общины. Почему разумные люди не апеллируют к разуму

20. Искажение при оценке результата. Нельзя оценивать принятые решения по их результатам

21. Парадокс выбора. Почему «чем больше, тем хуже»

22. Предвзятость из симпатии. Мы действуем неразумно, если очень хотим понравиться

23. Эффект обладания. Не надо цепляться за вещи

24. Чудо. О необходимости невероятных событий

25. «Группомыслие». Почему консенсус порой опасен

26. Пренебрежение вероятностью. Почему джекпоты становятся всё больше

27. Смещение нулевого риска. За сведение риска к нулю мы часто платим слишком много

28. Уловка дефицита. Вкуснее то печенье, которого мало

29. Игнорирование основ. «Когда в Вайоминге слышится стук копыт, сначала подумай о лошади, а уж потом о зебре»

30. Ошибка игрока. Почему не существует выравнивающей силы Судьбы

31. Якорь. Как нам сносит крышу от колеса Фортуны

32. Индукция. Как отобрать у людей их миллионы

33. Отвращение к потерям. Почему злобные лица мы замечаем скорее, чем дружелюбные

34. Социальная леность. Почему люди в команде ленивы

35. Рост по экспоненте. Почему сложенный лист бумаги превосходит наши ожидания

36. Проклятие победителя. Сколько вы заплатили бы за один евро?

37. Фундаментальная ошибка атрибуции. Не спрашивайте писателя, насколько его роман автобиографичен

38. Ложная причинно-следственная связь. Почему не стоит верить в аиста

39. Эффект ореола (гало). Почему красивым людям легче сделать карьеру

40. Альтернативные пути. Мои поздравления! Вы выиграли в русскую рулетку!

41. Иллюзия прогноза. Хрустальный шар и обман зрения

42. Ошибка конъюнкции. Почему нас легко соблазняют истории с деталями

43. Эффект фрейминга. Музыку делает тон

44. Склонность к действию. Почему так мучительно ожидание и ничегонеделание

45. Недооценка бездействия. Одно из двух: либо вы часть проблемы, либо часть ее решения

46. Эгоистичный сдвиг. Почему лично мы никогда не виноваты

47. Гедонистическая беговая дорожка. Почему дорога на работу должна быть как можно короче

48. Смещение самоотбора. Не удивляйтесь тому, что вы есть

49. Ассоциативный уклон. Почему личный опыт иногда оглупляет

50. Везение новичка. Будьте осторожнее, если поначалу вам повезло!

51. Когнитивный диссонанс. Как мелкая ложь приводит в порядок наши чувства

52. Гиперболическое обесценивание. Carpe diem – но только по воскресеньям

Послесловие

Благодарности

Литература

Об авторе

Сноски