Андрей Сидоров, Михаил Тихонов, Юрий Мюн

Камер-паж ее высочества. Книга 1. Часть 2

Пролог

Грохот далекой пока еще грозы, долетевший с неба заставил, содрогнуться от шпиля до самого фундамента Коронную Башню королевского замка. Триста локтей высоты — башня была самым высоким строением в столице Королевства Унаи. Свое название она получила за характерную форму крыши, заодно служившей смотровой площадкой, с острыми зубцами, опоясывающими ее по кругу. Точь-в-точь как корона властителей этих земель.

В небольшой комнате, спрятавшейся под самой крышей башни, у распахнутого окна стоял человек. Среднего роста, среднего телосложения с рублеными чертами лица и умными серыми глазами. На его плечах лежал подбитый горностаевым мехом плащ, который изредка тяжело колыхался под порывами ветра, изредка залетавшими в арку окна.

Человек просто стоял и любовался далекими отсверками молний в густых тучах, надвигающихся на столицу подобно полчищам врагов. Довольно редкое явление зимой — гроза, идущая откуда-то с южных границ. Сформировавшаяся где-то над пустынями, она несла на север тепло. Вот только боги зимы никак не хотели сдавать своих позиций, и сейчас над Королевством разворачивалась самая настоящая схватка.

Мелькали молнии, грохотали раскаты далеко грома. Пока еще легкие порывы ветра наполняли воздух теплой влагой.

Человек просто стоял и любовался игрой стихии, улыбаясь каким-то своим мыслям. У него в кои-то веки появилась чуточка времени, побыть наедине с собой. Вдали от лебезящих придворных, и их бесконечной грызни за место у трона. Вдали от проблем и забот, по управлению немаленьким королевством.

Его Величество Король Альфред Третий тяжело вздохнул, и, потянувшись, закрыл ставни окна, у которого он стоял. В Коронной башне звуки разносились очень хорошо, поэтому король услышал, как дверь в нижней части громко хлопнула, впуская нежданного посетителя, и по каменным ступеням, спираль идущим до самого верха зацокали подковами чьи-то тяжелые шаги.

Хотя почему чьи-то? Альфред почти наверняка был убежден, что это маркиз Ральф Аргор, глава Тайной канцелярии короля. Стража, стоявшая у входа, не пустила бы простого человека к своему господину, пожелавшему окинуть город с высоты птичьего полета своим взором.

Нет, это мог быть не только маркиз, конечно, еще право побеспокоить короля имел Первый министр — герцог Валентайн. Король представил, как герцог Валентайн, славившийся своей любовью к вкусной еде, пытается подняться по узкой лестнице и не смог сдержать усмешки. Нет, герцога под страхом смерти не заставишь подняться на самый верх Коронной башни. А значит, поднимавшийся по лестницы человек — маркиз Ральф Эраз, верный пес государя, служивший Альфреду верой и правдой уже не одно десятилетие.

Альфред на мгновение задумался: спуститься самому или дождаться маркиза здесь? После чего, решив, что спускаться вниз ему пока не хочется, он отошел от окна и направился к небольшой скамье устланной медвежьими шкурами. Комната хоть и была небольшой, но так как король здесь время о времени появлялся, то соответственно имелись и необходимые удобства для пребывания в комфорте.

Диван, обтянутый отлично выделанной кожей зубра, камин на случай холодов, дубовый стол, больше похожий на конторку с многочисленными ящичками и вот эта самая скамья. Альфред любил охоту, потому на скамье и лежали шкуры, снятые им собственноручно с охотничьих трофеев.

Кинув взгляд на потухший камин, он, подумав, не стал его разжигать его, лишь посильнее закутавшись в теплую мантию, и приземлился на скамью. Мягкий чистый мех, ему был приятнее чем холодная гладкость дивана. Устроившись поудобнее, король прикрыл глаза, наслаждаясь последними минутами уединения. Перестук кованных сапог звучал все ближе, а значит и дела в ближайшее время захлестнут человека, всю свою жизнь правившего твердой рукой Королевством Унаи.

— Милорд, разрешите войти? — голос, раздавшийся от лестницы, звучал спокойно и без излишней подобострастности.

А принадлежал он самому, что ни на есть обычному человеку. С невзрачной внешностью, одетому в неброский серый камзол. Такого встретишь на улице и уже в следующий момент забудешь. В общем-то, маркиз Аргор соответствовал своей должности, как никто другой.

— Уже вернулся? — король приоткрыл веки взглянуть на посетителя, но даже не поменял позы. — Идем, проходи Ральф. — он махнул рукой указывая на диван, что в принципе считалось высшей степенью расположения.

Маркиз выдохнул — у Его Величества хорошее настроение, а значит, доклад пройдет без эксцессов. Бывали, знаете ли, прецеденты, когда король, находясь в скверном расположении духа отправлял тех, кто сообщал ему неприятные новости в темницу. На пару месяцев… Что было, по сравнению с иными монархами не так уж и плохо. Те могли без разбирательства на плаху сопроводить.

— Рассказывай. — Альфред дождался пока его высокопоставленный подданный займет место на диване, сев на самый краешек, и ленивым голосом разрешил ему начинать рассказ.

— Милорд… — Ральф склонил голову, обдумывая с чего начать отчет о поездке. Надо заметить, прошедшей в тайне от всего остального двора. Ну да, Глава Тайной канцелярии должен соответствовать, иначе он давно бы лишился своего поста, а вместе с ним и головы. Уж слишком много секретов в ней уместилось… — Спешу доложить, что поездка в целом прошла успешно. — маркиз замялся, пытаясь, придумать как правильно преподнести повелителю известие о том, что не все желаемое было достигнуто в ходе миссии.

— Возникли какие-то сложности, Ральф? — король вопросительно приподнял одну бровь. Не дожидаясь ответа, он встал со скамьи и в задумчивости прошел к столу. Маркиз тут же подскочил со своего места. — Да ладно, сиди уже. — Альфред Третий махнул рукой, указывая тайных дел мастеру, чтоб он вернулся на диван. — Баронства не согласны на условия перемирия? — задал он очередной вопрос.

— Не все. Шесть из восьми готовы прекратить войну без дополнительных условий. — Немного подумав, Ральф решить начать с более-менее хороших новостей. — Но вот два оставшихся… Они требуют передачи наших земель в качестве репараций. — маркиз замолчал, ожидая уточняющих вопросов от короля.

— Земель им захотелось, значит… — Альфред нахмурился и побарабанил по столу пальцами. Новость была не самая приятная. — И кто у нас такой жадный? — он посмотрел наливающимися грозой глазами на своег ближайшего сподвижника.

— Барон Рагерсон и виконт Эмерсон. — с ответом Ральф не задержался ни на миг. Сколько он сил убил на то, чтобы уговорить этих двух ослов, порой приходили мысли даже устранить столь несговорчивых товарищей. Если бы не одно НО…

Эти два баронства были самые крупные и не имели наследников. Слишком уж молодые владетели. С одной стороны смерть правителей вывела бы войска баронств из войны, но с другой… Тогда договориться с оставшимися станет не реально. Даже без доказательств, бароны обвинят в смерти своих союзников Королевство. И разбираться не станут. А, значит, они продолжат войну. Да еще и могут запросить помощи у этих чертовых гномов.

— Как же все не вовремя… — король хлопнул рукой по столу, выпуская пар. — И откуда у них взялись деньги-то на войну? Да еще и так удачно, когда на южных границах участились набеги орков, а Империя требует, чтобы мы выдали им виновных в смерти посла. В противном случае грозят войной. Кстати, выяснили каким образ погиб имперский посол? — он вперил свой тяжелый взгляд в человека, отвечавшего за безопасность государства.

— Милорд… Тут такое дело… — маркиз замялся, пытаясь подобрать слова.

Да и нечего ему было сообщить. Хотя уже больше двух месяцев лучшие королевские ищейки искали хоть какие-то зацепки, но…

— Какое такое дело? Уже два месяца, ты говоришь, что «такое дело». Где убийцы? — Альфред вспылил. — Ты понимаешь вообще ситуацию в Королевстве? Империя грозит войной и стягивает войска на границу. Западные Баронства снова готовят войска, притом набирают наемников где только могут. Откуда у них деньги? Кто мне на это должен ответить? — король подошел к своему подданному и навис над ним тяжелой глыбой, готовой в следующий миг обрушиться смертоносной лавиной. — Откуда взялись орки на юге? Столько лет ни слуха от них, ни духа, а тут нате вам… — он устало махнул рукой. — Может мне найти другого человека на твое место? У которого найдутся ответы на мои вопросы? — голос звучал уже спокойно, но маркизу от этого легче не было. Он прекрасно знал своего владетеля, шанс выйти из Коронной башни прямиком под топор палача, был как никогда реален.

— Милорд… — маркиз попытался вклиниться в монолог правителя, но тот лишь отмахнулся от оправданий Главы Тайной канцелярии, уже о чем-то крепко задумавшись.

Выплеснув эмоции, Альфред Третий направился к окну и распахнул ставни, впуская в помещение предгрозовые запахи. Он не был тираном или деспотом. И прекрасно понимал, что Ральф не всемогущ…

Взять хоть дело с послом Ронаном — ведь как пить дать, работали профессионалы высшей пробы, да еще и с магами. Точнее с архимагами, потому что королевские колдуны лишь разводили руками, когда с них требовали найти хоть какие-то следы. Посмотрев на раскинувшийся у подножия город, впервые за неполные тридцать лет на троне, у Альфреда мелькнула мысль о том, чтобы передать власть сыну.

Как-то оно все сложилось в последние полгода так, что Королевство оказалось в окружении врагов. Что послужило этому причиной дело второе, но вот что делать с излишне самостоятельными провинциями в предверие большой войны, коли уж ее вряд ли удастся избежать…

Гроза все ближе и ближе надвигалась на столицу, уже и редкие капли дождя пролетали, оставляя полоски в пыли на окнах. Мелькнула мысль, что надо бы загнать сюда слуг, и закрыть на пару деньков — на хлебе и воде. Совсем уже за порядком не следят. А может в этом есть вина и самого Альфреда?

Король задумался. Последние годы он мало уделял внимания государственным делам, все больше доверяя своим ближайшим сподвижникам. То ли усталость с годами накопилась, то ли после того, как Королевство поглотило самого опасного соперника в этих землях, герцогство Ренк, потерял интерес к постоянным походам и суете. Альфред не мог дать точно ответа. Наверное, все сразу.

Разбив Баронства в предыдущей войне и договорившись, под угрозой захвата, с Ренком, он как-то успокоился и начал почивать на лаврах. Забыв старую истину: «Если у льва выпадут зубы, его покусает даже зебра».

Зубы у Королевства еще не выпали, но уже заметно пошатывались. Если ничего не предпринять, то его просто разорвут на части жадные соседи. Да и провинции, с таким трудом собираемые поколениями королевского рода побегут по сторонам.

Сильный раскат грома заставил Альфреда встряхнуться и вспомнить, что когда-то именно он водил войска. И схватки не боялся. Если от грозы нельзя убежать, значит нужно готовиться к приходу стихии.

Король резко обернулся в комнату, и в это время за его спиной небо расцветилось мощной молнией, на миг превратившей мир в тени, на фоне которых сверкал глазами Король. Ральф, все это время сидевший на диване, пережидая монарший гнев, помянул богов про себя. Так разительно отличался Его Величество от самого себя совсем недавно. Перед ним стоял настоящий Властитель, а не тот уставший человек, которому надоела и стало скучно жить.

— Если мы не можем предотвратить войну — значит мы должны провести ее по своим правилам. — голос короля гулко разнесся под сводами помещения, пробирая до костей единственного свидетеля. — Ральф, доложи-ка мне обстановку по провинциям. — тон правителя стал вкрадчивым и от него веяло нешуточной угрозой.

— Ээээ… Ваше Величество? — Ральф почуял, как со стороны короля повеяло кладбищенским холодом. — Какие провинции вас интересуют? — маркиз задавал вопрос, а сам лихорадочно вспоминал, когда смотрел отчеты по регионам в последний раз. Не вспомнил… Холодный пот струйками начал стекать по спине.

— Знаешь, Ральф. Мы с тобой росли вместе, вместе усмиряли бунтовщиков, после смерти отца решивших оспорить мои права на престол. — тон короля становился все более угрожающим. А у маркиза в голове крутилось воспоминание, как железной рукой, тогда еще кронпринц Альфред, утопил в крови зародившийся мятеж. От воспоминаний ему стало сильно не по себе. — Я доверяю тебе, как никому другому. Но в последнее время, ты меня стал все чаще расстраивать. Постарел что ли? Может тебе пора на заслуженный отдых? Поживешь в поместье, полюбуешься птичками? Как ты считаешь — нужен тебе отдых? — сейчас перед руководителем секретной службы стоял тот, прежний, молодой король. У которого всегда было только одно мнение главным — его собственное.

— Никак нет, Ваше Величество. Я подумал… — Ральф на секунду представил, с какой радостью воспримут его отставку многочисленные «друзья» при дворе, многим из которых он оттоптал ноги, а некоторым и руки верно служа государю.

Ну как верно… Не забывая и про себя любимого, конечно. Но в меру… В меру… Хотя, если король пойдет в разнос, то мало не покажется. И хорошо еще если его тихо удавят в собственной кровати, как предыдущего Главу Тайной канцелярии. Кстати, сам Ральф и удавил по приказу Альфреда.

— Не надо думать, Ральф. Нужно отвечать на вопросы своему королю. Или я уже не твой король? — маркиз был одного роста с Королем, но сейчас властитель казался ему гигантом. Ошибись он с ответом, и вряд ли выйдет отсюда выйдет живым.

— Как вы можете сомневаться в моей верности, милорд? — Ральф бухнулся на колени, так на всякий случай, и покорно склонил голову. — Нет никого преданней чем, Ваше Величество.

— Ладно, верю. — Альфред быстро успокаивался, возвращая душевное равновесие. — Даже, пойму если ты сейчас не сможешь мне дать оценку по всему Королевству. Но уж надеюсь, самый наш проблемный регион ты держишь на контроле? — правитель уже успокоился и направился к камину, собственноручно решив разжечь огонь.

Ральф выдохнул облегченно, кажется, в этот раз голова останется на месте. Но нужно срочно отчитаться о делах в одной из провинций Королевства, иначе шанс остаться на своей должности превратится в совсем уж призрачный…

Маркиз поморщился, пока его сеньор не видел. Герцогство Ренк! Самая проблемная провинция королевства. Даже те, что находились в приграничной зоне, постоянно ведя боевые действия, и те были более лояльны королю, чем Ренк.

— Вы о Герцогстве Ренк? — на всякий случай уточнил он, и дождавшись подтверждающего кивка, собравшись с мыслями, начал отчет, стараясь не упустить какую-нибудь значимую мелочь.

— К сожалению, ситуация в герцогстве не столь хороша для нас, как бы хотелось. Как вы помните, герцогство вошло в состав Королевства на условиях не вмешательства со стороны Короны в свои внутренние дела. Произошло это еще в период вашего, светлая ему память, батюшки. При этом… — Ральф поперхнулся на полуслове, но быстро продолжил, видя заинтересованный взгляд своего правителя. — Формально герцогство независимо, и связано с Королевством Унаи лишь через присягу герцога лично вам. Как бы мы не старались, но… — маркиз задумался, затем продолжил. — Думаю, в ближайшее время ничего не изменится. Герцог Ричард упорно сопротивляется нашим попыткам ввести на территории герцогства королевские законы. Для него это будет означать потерю большей части денежных поступлений, идущих напрямую в его казну.

К сожалению, продавить решение о передаче контроля за сборами налогов Королевской Фискальной службе, несмотря на ощутимую поддержку при дворе герцога, пока что не удается. А учитывать факт того, что через Ренк идут почти половина караванов из султаната, герцог имеет полную казну, что опять же позволяет ему вести самостоятельную политику внутри своих владений.

— Значит, говоришь со времен моего батюшки, ничего сделать не получается… — Король задумался.

Ричард, герцог Ренка. Был настоящей занозой в мягком месте уже пару десятков лет. Он был умнее своего отца, согласившегося принести присягу и, пусть и слегка формально, войти в состав королевства. И всеми силами, как только утвердил свою власть над землями, стремился ограничить участие королевских чиновников в жизни герцогства. И найти над ним управу было не так-то и просто.

Давить военной силой? Нет… Это точно не выход. Задушить блокадой — тоже не смешно. Тогда к постоянно воюющим окраинам добавится нехилая свара почти в середине Королевских земель. Что в напряженной межгосударственной обстановке было бы чревато распадом государства и ликвидацией короны Унаи, как таковой. Уж тут бы добрые соседи непременно поспешили на помощь…

— А чью сторону займет герцог в случае начала большой войны? — Альфред и сам прекрасно знал ответ, но все же решил уточнить у маркиза, как более информированного человека. — Не ударит ли он в спину, если мы начнем переброску королевской армии на север к границам Империи?

— Ну, тут ответ однозначен. Пусть герцог и отстаивает свою самостоятельность всеми силами, но он славится тем, что всегда верен своему слову и не станет предавать. Уж очень он щепетилен в вопросах чести. — маркиз не стал уточнять, что насколько герцог верен своему слову, настолько же он упрям в вопросах касающихся его казны. В войне он, вне всякого сомнения, выставит войска на стороне Королевства, но лишних денег не даст, кроме положенного взноса вассала своему сеньору, которым являлся Альфред Третий.

— Это, безусловно, хорошо, что герцог верен присяге, но ведь его могут устранить, а наследник, насколько мне помнится, пока ничем не связан с Королевством, что помешает ему выступить против Короны? — правитель выдвинул один из ящиков стола, пытаясь что-то найти. Видя, что маркиз не торопиться с ответом, он продолжил. — Нужно найти способ, обеспечить лояльность провинции при любых раскладах.

— Ваше Величество… Не знаю, но возможно… — немного подумав, как-то неуверенно начал Глава тайной канцелярии.

— Ну? Давай уже говори, не бойся. — подстегнул его Альфред.

— У вас младшему сыну скоро исполняется восемнадцать лет, а у герцога есть дочь, лишь на пару лет младше принца Георга. Я считаю, что, если на то будет ваша воля, что брак между вашим сыном и дочерью герцога, весьма и весьма укрепил бы позиции Короны в землях герцогства.

После паузы, Ральф все же выдал пришедшую только сейчас в его голову мысль. Он прекрасно знал, что герцог души не чает в своей дочери, и тут открывались такие перспективы, что ух…

— Хм… пожалуй… — король задумался.

С одной стороны женить принца крови на дочери вассала было как-то не очень. Он с большей охотой женил бы его на принцессе из Империи. Но с другой стороны, род герцогов Ренка уходит своими корнями глубоко в века и не прерывался еще с тех времен, когда сам Ренк только-только отстраивался, а Королевство Унаи было всего лишь баронством, практически в медвежьем углу Империи…

Да и опять же, отношения с Империей в последнее время сильно испортились. А тут вполне реальный шанс получить весьма сильный рычаг влияния на чересчур независимого герцога. Взвесив плюсы и минусы, король наконец выдал решение:

— Значит так, Ральф. Идея хорошая, я бы даже сказал замечательная. Молодец, не прокисли еще мозги. — король подошел к маркизу и похлопал того по плечу. — Ты и займешься этим делом. Съезди… Хотя нет. Ты мне и тут пригодишься, для начала пошли людей вместе с принцем Георгом, ему я сообщу об этом сам, пусть проведут переговоры с Ричардом. Ну и принц пусть познакомиться с дочкой герцога. Как говоришь ее зовут? — король замолчал, ожидая ответа.

— Энария, ваше величество. — тут же ответил Ральф, уж семью герцога он знал по именам хорошо.

— Красивое имя, мда… — Альфред задумался. — В общем, я решил! Как сказал, так и делай. Обо всем остальном поговорим вечером. — король вздохнул, ни секунды покоя. Все дела, дела. — Ступай, Ральф. После ужина жду со всеми материалами по Западным Баронствам и убийству посла. Свободен.

— Благодарю, Ваше Величество. — маркиз облегченно выдохнул и отвесив поясной поклон, не торопясь, но поспешая направился на выход.

Его ждало много работы….

* * *

Тихо поскрипывает металлическое перо, изготовленное лучшими ювелирами герцогства для своего правителя, по бумаге, оставляя за собой ровные строчки причудливой вязи рунического письма. Строчка за строчкой ложатся мысли герцога на белоснежный лист, выделанной лучшими алхимиками герцогства.

Выводя очередную руну, Ричард неосторожно дернул локтем, сбивая со стола некстати попавшуюся чернильницу. Отвлекшись на упавшую емкость, благо оказавшуюся закрытой, иначе роскошной шкуре белого медведя, когда-то давно подаренной герцогу старым товарищем из далекого Союза северных княжеств, пришел бы конец.

Правитель Ренка слегка поморщился и вернулся к прерванному занятию.

Он писал личный дневник. Не то, чтобы он хотел, чтобы его жизнь была занесена на бумагу, нет. Просто так он отдыхал. Записывая в книжицу, сшитую из чистых белых листов бумаги в кожаном переплете, свои мысли, какие-то события, или же просто интересную историю, рассказанную кем-либо из придворных, он как бы отдалялся от повседневной тяжести чудовищной ответственности. Управлять герцогством было той еще задачкой.

В столичном городе земель переплелось столько интересов разных сил, и не только влиятельных людей герцогства, или королевства, в которое оно входило на правах личного вассалитета, но и, казалось бы, совсем далекого южного Великого Султаната. А почему? Потому, что Ренк раскинулся на караванных путях, по которым торговцы с юга шли на север, с востока на запад, и обратные стороны.

В связи с этим, герцогство было очень богатым. Пошлины с дорог, налоги с постоялых дворов. Да к тому же у Ренка были неплохо развиты и собственные ремесла. И оружейные, и кожевенные. Про гончаров и говорить нечего. Казна не пустовала никогда. Да и земли вокруг были плодородными, потому герцогство было полностью самодостаточно, и являлось лакомым кусочком для любых соседей.

Причины, по которым отец Ричарда принес личную присягу королю Унаи, были обусловлены двумя простыми факторами. Во-первых: сложно оставаться независимым, располагаясь внутри какого-то государства, практически в самом его сердце. Ну а во-вторых: король гарантировал невмешательство со своей стороны во внутренние дела герцогства. От Ренка же требовалось немного — в случае войны выставлять войско в королевскую армию и смехотворный, с точки зрения доходов, взнос в королевскую же казну.

Вот только последние годы, давление Короны на излишне самостоятельное герцогство становилось все сильнее. И теперь Ричард ломал голову, как же оставить все как есть, или может вообще выйти из состава Королевства? Свои мысли он и записывал в дневник, который хранился специальном сейфе, запертом личной магической печатью герцога.

Покрутив головой, разминая затекшую шею, герцог уже собирался продолжить писать, когда дверь его кабинета с грохотом распахнулась, впуская внутрь огненный вихрь в лице его любимой дочери. Ну да, кто еще может войти к правителю без стука и разрешения, да еще и грохнуть об стену тяжелой, красного дерева, привезенного с далекого юга дверью?

Без последствий для себя в виде укорачивания роста на длину головы, очень и очень немногие. Если быть точным, то таких людей найдется от силы два-три человека. Собственно говоря, сам герцог может это сделать, его старший сын Гаральд, но тот уже достаточно взрослый, чтобы понимать, как правильно себя вести, и, конечно же, его непоседа любимица дочь.

Нет, она тоже знала все премудрости и условности жизни в герцогском дворце. Вот только, мягко говоря, игнорировала их.

Взрывная, импульсивная непоседа…

Ричард отложил перо в сторону, и начал подниматься из массивного кресла, такого же основательного, как и вся обстановка кабинета, как и сам герцог.

— Папочка, как дела? — Энария вихрем промчалась через комнату к отцу, быстро чмокну его в небритую щеку, тут же уселась на мягкую софу, забившуюся в угол кабинета, и служившую для отдыха, а иногда и для короткого сна, если дела требовали неотрывного контроля со стороны герцога.

— Эни, ну сколько раз тебя просил, не ломай мне, пожалуйста, дверь, она дорога мне как память. — с легким укором в голосе, одновременно присыпая исписанную страницу мелким песочком, чтобы чернила скорее высохли, ответил герцог.

Если Эни, прекрасно знающая, что отец не очень любит, когда его прерывают во время работы, примчалась сюда, то значит, она опять что-то придумала, и сейчас будет уговаривать отца разрешить ей воплотить очередную сумасбродную идею.

— Дела, как обычно. Мы ж с тобой виделись буквально пару часов назад. — мягко улыбнулся он своей маленькой принцессе, хотя той уже и исполнилось шестнадцать лет, но для Ричарда дочь по прежнему оставалась маленькой егозой, любимицей и всеобщим дворцовым ужасом в юбке, вечно что-то вытворяющим.

Как не старались няньки привить ей приличествующие девушке ее происхождения манеры, но успеха так и не достигли. Нет, Эни прекрасно знала и умела вести себя правильно, с точки зрения благородных. Но ужасно не любила этого. Видимо, сказывалось то, что она выросла под большим влиянием старшего брата и отца, рано лишившись матери.

При воспоминании о почившей жене на лицо герцога набежала легкая тень грусти. Что ни говори, а мать Энарии и Гаральда он любил всем сердцем, и тяжело переживал ее потерю.

— Прости, прости, прости, папуля. — Эни быстро вскочила с софы и в два шага оказалась рядом с отцом, тут же повиснув у того на шее и всем видом изображая раскаяние. — Я больше так не буду, правда-правда.

И такое умилительное состроила личико, что Ричард не выдержав расхохотался.

— Ладно, чего уж там. Давай отца отпускай, тяжелая стала уж больно, того и гляди сломаюсь еще, кого будешь изводить тогда? — так и не стерев с лица улыбку, герцог быстро освободился от удушающих объятий дочери. — Рассказывай, чего это я тебе так срочно понадобился, что ты прогуляла занятия по магическому мастерству и примчалась сюда? — попутно убирая в сейф дневник, поинтересовался он у дочери. — Сразу говорю, на битву с драконами не отпущу. — сделав наигранно строгий голос предупредил он.

Мда… Энария у него была той еще затейницей в детстве, сейчас хоть и немного, но поспокойнее стала. А уж история, когда она, в возрасте пяти лет, наслушавшись сказок, которые ей время от времени читал Гаральд, решила непременно убить дракона и принести во дворец его сердце. Зачем понадобилось сердце дракона маленькой девочке, до сих пор оставалось тайной покрытой мраком.

Именно тогда уже стало понятно, что из дочери герцога выйдет толк. Она умудрилась собрать небольшую котомку с едой, стащила у зазевавшегося охранника кинжал и отправилась на поиски приключений. Благо, Розалинда, пришедшая забрать свою воспитанницу из покоев наследника, и не обнаружившая ее там, быстро подняла на уши весь дворец и Энарию успели перехватить, когда она только-только покинула дворец и шла по улицам города.

Как умудрилась пятилетняя девочка покинуть набитый людьми дворец, а после еще и пробраться за стену, отделяющую его от внутреннего города, выяснить так и не удалось. А сама Энария толком ничего объяснить не смогла. Но последствия были… Начальник стражи и охранник, у которого был украден кинжал поехали продолжать службу в далекое село, а гарнизон был увеличен.

Еще долго поступок юной путешественницы был темой сплетен гулявших среди придворных. Да и сейчас, спустя одиннадцать лет, нет-нет и вспоминали. Уж очень резонансное происшествие было.

— Ну, вот чего ты снова… — обиделась Энария, и повернулась к отцу спиной, одновременно отправляя небольшое заклинание, чтобы закрыть дверь, которую она же и распахнула. — И было то всего один раз, а разговоров, разговоров…

Дверь хлопнула с такой силой, что светильник, висевший прямо над входом, ощутимо вздрогнул, пытаясь сорваться с крепления и рухнуть вниз, но все же остался висеть на своем месте.

— Ну, Эни… — обреченно махнув рукой в сторону дочери, герцог поднял колокольчик, для вызова слуги и коротко позвонил им.

— Что изволите, ваша светлость? — вышколенный потомственный лакей появился в кабинете практически сразу, и притом абсолютно бесшумно. Теперь он стоял, чуть склонившись в ожидании приказа хозяина.

— Принеси мне глинтвейну и чего-нибудь перекусить. — немного подумав поручил герцог. — Доча, ты чего-нибудь хочешь? — это уже обращаясь к Энарии, которая уже успела вернуться на софу, забравшись на нее с ногами и ждущая, когда отец освободиться. Увидев отрицательное покачивание головой, он повернулся к слуге. — Все, исполняй.

— Сию же минуту, милорд. — поклонившись, слуга так же быстро исчез, как и появился до этого.

— Ну… давай рассказывай, что привело мою дочь в сию обитель канцеляризма? — герцог присел на софу, рядом с подвинувшейся немного в сторону, так чтобы хватило места отцу, дочерью, и повернул лицо к ней. — Что-то случилось?

— Ну па… Разве не может любящая дочь просто прийти, чтобы узнать, как здоровье у дорого папочки? Разве для этого ей нужно записаться на аудиенцию? — картинно надула губки Энария, осуждающе глядя на отца.

— Почему же, может, конечно. Ты же знаешь, для тебя я всегда найду время. — Ричард, улыбаясь, потрепал дочь по огненным волосам. — Просто ты примчалась чуть ли не с самого утра, пропустив занятия с магистром Кредом, что для тебя вообще-то нонсенс. Понимаю, если б ты пропустила «Этикет», или там еще чего подобное. Но ты ж у меня, если не дай боги не помагичишь чего, все… Считай день насмарку прошел.

Герцог прекрасно знал все увлечения и привычки своей дочери.

— А почему ты думаешь, что я прогуливаю занятия у мастера Креда? — Эни, тряхнула своей рыжей гривой и сверкнула глазами. — Может, я на историю не желаю идти? Готова принять любое наказание за прогул. — она понурила голову, якобы признавая свою вину.

Будь на месте герцога кто другой, то вполне мог и поверить, но он хорошо знал сою дочь и ни на грош не верил в искренность покаяния своей дочери. Но как она играла! В высшем свете актерский талант не менее, а возможно и более важен, чем богатство и влияние. Так не скроешь истинное отношение к кому-то, по ком плаха плачет горючими слезами, но у него отец влиятельный дворянин, а потом мятеж гаси… Мда…

— Ой, не могу… кха-ха. — глядя на почти искреннее раскаяние дочери Ричард рассмеялся. — Доча… Я ведь почти поверил. Если бы не один маленький нюанс. — герцог сделал серьезное лицо, усилием воли стирая с лица улыбку. — Неужели, ты думаешь, что я не знаю расписание занятий, своей любимой дочурки… Ай-яй-яй…

Обличительную речь герцога прервал слуга, в этот раз он был не настолько бесшумным. Ибо катил перед собой маленький столик. Маленький, то маленький. Вот только количество наставленных блюд, явно превышало необходимое одному человеку, пусть даже и герцогу. Мясные копчености, рыба, что-то еще из холодных закусок. Герцог так и не понял. То ли салат, то ли запеканка. И венчал композицию небольшой серебряный кувшинчик с глинтвейном, из которого шел легкий пар.

— Куда изволите поставить, милорд? — с легким поклоном поинтересовался лакей.

— Оставьте здесь. Я сам. — отмахнулся герцог от прервавшего его слуги.

Зная крутой нрав своего господина, лакей не стал настаивать на своем обязательном присутствие во время трапезы хозяина, и, подкатив столик поближе к софе, на которой восседали отец с дочерью, быстро покинул кабинет.

— Ну ладно-ладно… — Эни сдалась, и внезапно стала серьезной, что несколько напрягло герцога, уже подтянувшего поближе стол и наливавший исходящий паром горячий глинтвейн в прозрачный, имперского стекла, бокал, одновременно выбирая из разнообразных закусок, чего бы он хотел отведать. — Я хочу рыцаря! — с нажимом проговорила она.

Ричард, едва-едва сделавший глоток, поперхнулся от неожиданности. Горячий напиток пошел не в то горло и герцог, закашлявшись, выплюнул большую часть жидкость прямо на стол заставленный едой. Безнадежно испортив стоявшие закуски. Кое-как восстановив дыхание, он развернулся к дочери всем телом, вытирая испачканное лицо рукавом дорогущего парчового камзола, и, хватая ртом воздух, как рыба вытащенная из воды, вперил в дочь изумленный взгляд.

— Кху-кха, кхе… Тьфу, черт… Какого такого рыцаря? — распаляясь и повышая тон, задал свой вопрос герцог, нависая над дочерью.

— Ну… это… как бы… — Энария, слегка поумерила свой пыл, — ты чего? Я это… Ну… Как бы, хочу чтоб у меня был свой рыцарь-вассал. — она была обескуражена такой реакцией отца, но все же смогла уточнить свою мысль.

— Уф… А я то уж подумал. — герцог расслабился, и присел рядом с расстроенной его вспышкой гнева дочерью. — Ну и откуда такая бредовая идея появилась в твоей умненькой голове? — У герцога иногда случались приступы гнева, но он был весьма отходчив и умел быстро взять себя в руки. — Да и зачем тебе собственный рыцарь? Вон у нас во дворце их пруд-пруди.

— Нет… Я хочу своего собственного. Ну как у Гаральда есть же личный оруженосец? — увидев, что отец уже пришел в норму, Энария попыталась объяснить свою идею. — Вот! Тоже хочу.

— Ха-ха, ха-ха, оруженосец… Уф… ха-ха, ха-ха, ха… — герцог буквально сложился от смеха. — Ну Эни… Ну уморила. — отсмеявшись герцог вновь посмотрел на свою дочь. — Скажешь тоже… Оруженосец… Ну и зачем тебе рыцарь-оруженосец? — Ричарду стало интересно, зачем ее дочери понадобился собственный рыцарь, когда во дворце и так полным-полно охраны.

— Вот смотри, с одной стороны, мне он не нужен. — начала объяснять Энария, поняв, что против такой постановки вопроса, отец против особо ничего не имеет. — В нашем дворце полно стражи, слуг, фрейлин и так далее. Но! — она сделала многозначительную паузу. — Если вдруг, ты решишь выдать меня замуж, все они останутся тут, а мне-то придется уехать к мужу. И что? Ты хочешь, чтобы я оказалась на чужбине совсем одна? — дочь даже выдавила из себя слезинку, бисером скатившуюся по румяной щеке и капнувшую на подушку, которую та держала в руках. — А вот если у меня будет свой собственный рыцарь, то я его смогу забрать с собой и всегда буду находиться под его защитой. Да и тебе спокойнее будет… — закончив свою речь, она выжидающе посмотрела на герцога.

Конечно, замуж Энария не собиралась, но она хорошо знала своего отца, и поэтому давила на те струны души, которые могли помочь ей добиться своего.

— Хм… Если так посмотреть… — герцог поднялся на ноги и начал медленно прохаживаться по кабинету, размышляя. — Но опять же, кого? Если кого из семей придворных, так они меж собой перегрызутся… Нет… Надо думать. — он повернулся к дочери. — А может ты уже и кандидатуру нашла подходящую?

— Эм… Как бы… Волан де Гриз. — немного помявшись, выпалила она имя возможного рыцаря.

— Надо же, подготовилась. — улыбнулся он дочери. — Умница ты у меня, наверно уже и убедила его пойти к тебе в оруженосцы? — герцог посмотрел на отрицательно замотавшую головой дочь и вынес вердикт. — Так, идея хорошая, и, в принципе, я не против. Но нужно еще обдумать, как преподнести Двору данный факт.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — дочь спрыгнула с софы и повисла на шее у отца, чмокнув его в щеку.

— Пока не за что. Я еще не принял окончательного решения. — остудил пыл дочери Ричард.

— Да-да, конечно, папуля. — Энария отцепилась от отца и склонила голову, глядя на отца сверкавшие радостью глаза.

— Давай беги на занятия, егоза. А то магистр Кред снова будет жаловаться… — герцог уже начал обдумывать возможные варианты, как выполнить просьбу дочери, да и поработать требовалось. Недолгий отдых правителя герцогства подходил к концу.

— Ага, уже бегу. — Энария, получившая то, что хотела еще разок чмокнула отца и вихрем унеслась прочь из кабинета.

— Вот же, неугомонная… — пробормотал герцог себе под нос, подходя к столу и поднимая колокольчик.

— Что изволите, ваша светлость? — давешний лакей появился тут же, будто из под земли.

— Приберите тут все, — герцог указал рукой на так и не съеденные закуски, — и пригласите ко мне графа Рональда. — он прошел к креслу и опустился в него, пододвигаясь к столу.

Лакей подхватив столик тут же направился исполнять поручение, а хозяин кабинета, в задумчивости крутя в руках перо, размышлял.

— Волан де Гриз… Волан де Гриз… Что-то знакомое… Где-то это имя уже слышал… — он сморщил лоб, но так и не вспомнил. — Ну и ладно. Пусть с этим Рональд разбирается. Он же у меня глава Дворцовой стражи. Эх… какая все же у меня умная дочка… — закончив озвучивать мысли самому себе, герцог дотянулся до аккуратной стопки бумаг лежащих на краю стола, и принялся вчитываться в прошения и жалобы, поступившие на его имя от подданных.

— Ваша светлость, разрешите? — герцог, оторвавшись от очередной бумаги с прошением, поднимает голову в сторону раздавшегося вопроса.

На пороге силуэта возникла фигура в полном доспехе, с пристегнутым к поясу двуручным мечом. Для создания образа убийцы, решившего отправить на встречу с богами правителя Ренка, не хватало, пожалуй, только шлема на черной шевелюре, венчающей тонкие аристократические черты лица вошедшего в кабинет Главы Дворцовой стражи графа Рональда Ван Хайма. Ричард усмехнулся возникшей в его голове мысли.

Что-что, а уж ожидать покушения со стороны графа, точно не следовало. Граф занимал свою должность с того самого момента, как сам Ричард унаследовал место отца. И за все это время ни разу ни дал повода усомниться в своей исключительной преданности. Нет, назвать его кристально честным не повернется язык, но, заботясь о собственном кармане, граф не забывал и о делах государственных. Потому и держался на своем посту так долго, несмотря на многочисленные орды недоброжелателей, постоянно закидывающие герцога доносами о грязных делишках графа.

Герцог ценил Рональда, как человека, преданного лично ему и способного держать в ежовых рукавицах не всегда спокойное население земель. Ну и цепким умом, граф тоже не был обделен. Надо отдать должное.

— А, это ты граф… Давай заходи. — правитель Ренка отодвинул в сторону кипу лежащую перед ним в сторону, и откинулся на спинку, в ожидании, пока глава Дворцовой стражи подойдет к столу. — Быстро однако, не ожидал — герцог указывает на стул с высокой спинкой, стоящий чуть в стороне от стола, ближе к стене. — Присаживайся, у меня к тебе тут дело образовалось.

— Я как раз шел к вам, милорд, когда ваш слуга меня нашел. — Рональд, не особо чинясь, уселся и выложил перед собой на стол папку, выделанную из воловьей кожи специально для хранения разного рода бумаг.

— Что-то серьезное, случилось? — для ежедневного доклада рановато, поэтому герцог немного забеспокоился. Неужто опять, какая неприятность, на вроде той, что случилась с гостем из далекого султаната.

Вспомнив, как ему выедал мозг посланник по поводу ограбления, Ричард невольно поморщился. «Кстати, надо не забыть уточнить у Рональда, по этому поводу» — мелькнула в его голове мысль. Но озвучивать вопрос он пока не стал. Сначала нужно выяснить, что там за дело, с которым граф пришел. По пустякам он бы беспокоить своего господина не стал.

— Ваш сын, милорд. Барон Ардун, — поспешил уточнить граф Рональд, видя, как нахмурился правитель, после чего распустил тесемки на папке и вытянул оттуда лист желтоватой бумаги не самого лучшего качества. — Вот. — Протягивает он вытащенный лист Ричарду. — Жалоба на бесчинства юного барона.

Герцог сморщился, будто разжевал целиком лимон. Опять, этот щенок что-то натворил. Но бумагу, взял. У него таких жалоб, уже на целый книгу набралось, впору переплет заказывать. Сколько раз он уже пожалел, что признал бастарда законным сыном, хоть и без права на трон.

Ведь можно было откупиться от его матери каким-нибудь поместьем да денежным содержанием. Но нет, герцог был настоящим аристократом, и для него было неприемлемо откупаться от своих детей. Поэтому, несмотря на гнусный характер Ардуна, Ричард терпел все выходки сыночка, частенько компенсируя вред, нанесенный им, из собственной казны.

То ли дело старший сын — Гаральд. Надежда и гордость отца. Умный, воспитанный, да и рубака не из последних. Уже успел отличиться в небольшой заварушке на южной границе. Стечение обстоятельств — Гаральд отправился на охоту со свитой, и как раз напоролся на незнамо, каким образом оказавшийся так далеко в королевских землях отряд орков.

Кто уж был виноват, в том что они прошли через границу незамеченными, до сих пор неизвестно. Но, по рассказам свитских, Гаральд первым вступил в бой с орками, и самолично зарубил мечом нескольких. Достойный наследник.

Вот только в последнее время вызывало беспокойство состояние его здоровья. Ни с того, ни с сего, наследник стал чувствовать слабость. Лучшие лекари и маги герцогства ничего не могли поделать. Даже выяснить причины такого самочувствия они не могли.

Ричард даже пригласил колдуна из далекого Великого Султаната, в надежде, что может хоть он сможет чего сделать. Но… В первый же день, как колдун прибыл в Ренк, его ограбили, и сейчас почти весь город стоял на ушах, ища нападавших.

На кой черт, Аби аль Салах, тот самый колдун, вообще поперся в трущобы, когда его ждали при Дворе, тайна, оставшаяся за семью печатями. В общем, колдун отказывается даже осматривать наследника, пока ему не вернут украденные вещи.

Герцог поморщился, вспоминая с каким апломбом этот Аби требовал от него немедленно всех и вся казнить. Если бы не тот факт, что он сам пригласил его через купцов, то быть бы колдуну повешенным на площади, за свое непочтение. А так, приходилось терпеть.

Хотя терпение уже подходило к концу, а герцог все чаще склонялся к мысли, что лучше все же отправить Гаральда в Империю к лекарям. Маги с севера не очень любили посещать Королевство Унаи. Это было вызвано неразумной политикой нынешнего короля по отношению к северному соседу, но ничего поделать герцог не мог.

Вынырнув из размышлений, Ричард обнаружил, что так и сидит, задумавшись и держа в руках лист бумаги, исписанный аккуратным мелким почерком.

— Расскажи лучше сам, что он опять натворил. — немного подумав, правитель решил, что читать очередную жалобу у него нет ни малейшего желания, потому отложив бумагу в сторону, поставил локти на стол и оперевшись на ладони лицом, приготовился слушать графа.

— Так, ваша милость, пожалуй, начну с того, что сегодня ко мне пришел старший делопроизводитель казначейства, виконт Люмье. — Рональд, немного подумав, начал доклад. — С жалобой на то, что ваш сын позволил своим дружкам-охраничкам, оскорбить действием его малолетнего сына. — несколько по-канцелярски рассказывал граф.

— Не пойму, каким действием? Говори ты уже по-человечески. — Поморщился Ричард. Оскорбить действием можно по-разному — хоть шею сломать, хоть на ногу наступить. — Что это за действие такое, из-за которого жалобу на Ардуна подали, если это его охрана отличилась, которую, кстати, подбирал ты. — грозный взгляд герцога обещал неприятности уже лично графу.

— Охранник вашего сына, милорд, избил сына делопроизводителя, когда тот шел из коллежа домой. Случилось это на глазах у учеников и случайных прохожих. — меж тем, продолжает граф.

— Не понял, а Ардун тут причем? — герцог немного расслабился. Все-таки охрану можно и поменять, и даже на каторгу отправить.

— По словам виконта, барон Ардун всячески подначивал своего охранника, и после в ходе возникшей перепалки, между ним и вступившимся за сына виконта студиозусом, прямо указал на то, что ни ему, ни его людям ничего не будет за избиение дворянина, потому как Вы, милорд, непременно решите любое дело в его пользу. — кратко описывал граф.

— Что? Да он совсем уже страх потерял! Немедленно Ардуна ко мне! — в негодовании герцог аж подскочил в кресле.

Еще не хватало, чтоб из-за этого сопляка, дворяне Ренка встали в оппозицию герцогу. Ладно сыночка сам бы подрался, да даже бывало и убивал, но в поединках, и к такому аристократия относилась с пониманием, главное чтоб не был нарушен кодекс.

А тут… Мало того, что он позволил своим дуболомам избить ребенка. Да не простолюдина какого, коим можно было просто денег подбросить. Нет… Умудрились нанести урон сыну члена Совета, виконту Люмье. Странно уже то, что сам казначей не пришел к герцогу, а отправился к графу. И это тоже можно было замять, но прикрывать свои бесчинства именем герцога — перебор.

Мало проблем с королем, так сыночка еще с дворянством может его поссорить. Нет. Так это оставлять не стоит ни в коем случае. Ричард, начал просчитывать варианты, куда бы спровадить Ардуна. Подальше от столицы герцогства. Во избежание обострения ситуации.

— Милорд, в данный момент, боюсь это не предвидится возможным. — в голосе графа мелькнуло злорадство, моментально исчезнувшее, после тяжелого взгляда правителя. — Молодой господин не может самостоятельно передвигаться. У него сложный перелом ноги. Придворные маги говорят, встанет не ранее чем через две недели.

— Что? Он там чего? Бунт спровоцировал? — тон герцога потяжелел еще больше. — Кто это сделал? — Ричард, хоть и не жаловал младшего из сыновей, но и допустить безнаказанное нападение на него — значит, дать повод подданным думать, что можно калечить членов правящего дома и им за это ничего не будет. А там и до мятежа недалеко.

За годы своего правления, герцог многим успел отдавить их любимые мозоли, пресекая беззаконие, казнокрадство и требуя соблюдения элементарных правил.

— К счастью нет, ваша светлость. — граф поспешил успокоить своего господина. — Был поединок. Я отправлял человека, чтобы узнать подробности. Все свидетели, как один утверждают, что зачинщиком является барон. Вот в результате поединка у Ардуна и оказалась сломана нога.

— Ну, если так, то ладно… — герцог немного успокоился и сел обратно в кресло. — а что с его противником? Жив хотя бы?

Поединок это лучше, чем самосуд, и уж тем более чем открытое неповиновение. Только вот, впервые барон получил такие серьезные травмы. Что ни говори, а учили его одни и лучших наставников Ренка. Да и в силу своего характера Ардун всегда выбирал тех, кто не мог дать ему отпора. Либо гарантированно был слабее. А тут надо же.

— А что с противником? — граф пожал плечами. — Домой ушел. По словам очевидцев у него только пара царапин на лице и все.

— Хм… Надо же… Интересно, и кто таков? Нет, Ардун, конечно тот еще фрукт, но уж драться то умеет. — будто сам с собой разговаривает герцог, но граф прекрасно понимает, что на вопрос отвечать именно ему.

— Некто, Волан де Гриз. Пятнадцати неполных лет. Студиозус того же коллежа, что и сын виконта Люмье. — вытянув еще один лист из папки, быстро проговаривает Рональд.

— Сколько-сколько ему лет? Пятнадцать? — герцог удивленно смотрит на Главу Дворцовой стражи. — Волан, говоришь, Де Гриз… Ай, чертовка! И откуда только все разузнала-то раньше, чем я? — вспомнив про недавний визит дочери, весело рассмеялся Ричард.

— Ваша светлость? — недоуменно поднял брови, сидевший напротив граф.

— А… Рональд, не обращай внимания. — отмахнулся герцог, немного успокоившись. — Буквально перед тобой, меня навестила Энария, и попросила разрешения обзавестись собственным рыцарем. Представляешь? Дворцовые мужи её, видите ли, не устраивают. Кстати, я и вызвал тебя как раз по этому поводу. — герцог задумался на мгновение, а затем продолжил. — Угадай, кого она захотела видеть у себя в рыцарях? — он с улыбкой посмотрел на главу своей стражи.

— Не могу даже предположить, милорд. — немного подумав, отвечает граф. Нет, варианты у него, в голове, конечно, появились, но озвучивать их не стал.

Да и новость, о том, что Энария ищет себе личного рыцаря, была неожиданной. Но, при некоторой расторопности, если умудрится подсунуть свое ставленника на такое место, то перспективы, надо сказать открывались интересные. А то, что герцог пойдет на поводу у дочери, и непременно даст добро на ее просьбу, сомнений у графа не возникло. Уж о трепетном отношении Ричарда к младшей дочке было известно всему двору.

Да… Определенно, стоит протолкнуть кого-то из своих людей, подумал, но не стал озвучивать граф Рональд. Нет, в его верности герцогу сомнений не было никаких, но кто ж откажется от лишней возможности увеличить свой вес при Дворе?

— Эх, ты… — картинно-укоризненно вздохнул Ричард. — Этого самого Волана Де Гриза и предложила. — усмехнулся он. — Нет, но как узнала-то… — на лице герцога играет улыбка, а сам он о чем-то думает.

О сложных взаимоотношениях дочери и внебрачного сына герцога знал весь двор, да и сам он тоже был об этом прекрасно осведомлен. Ричард довольно часто раздумывал о том, чтобы примерно наказать барона, но… Энария не жаловалась, а потому влезать в их противостояние, любящий отец, пока не планировал. В таких вот конфликтах закалялся характер взрослеющей принцессы.

Если уж быть честным, то Эни ни разу не осталась в долгу перед сводным братом. На его пакость, она отвечала своей. Назвать безобидной любимицу герцога, не повернулся бы язык ни у кого. Да взять хоть сегодняшний ее визит — узнала же как-то, кто нанес увечье братцу, и тут же примчалась к отцу, чтобы значит, еще больше насолить Ардуну, решила затянуть его обидчика во дворец.

— Мда, хорошую я дочь воспитал… — протянул герцог. — Умную, даже иногда чересчур. — с легкой улыбкой он глянул на собеседника. — Ты же не станешь отрицать?

— Э… Милорд, всем известно, что ваша дочь не только прекрасна, но и умна. — граф оказался сбит с толку неожиданным вопросом, но быстро нашел что ответить своему сюзерену.

— Кхе, мда… — Ричард ненадолго задумался, после чего продолжил. — Слушай, Рональд, а ты не знаешь почему мне кажется знакомой фамилия Де Гриз? — интересуется он у своего ближайшего подручного. — Думаю, но никак не могу вспомнить, где же я ее слышал… — герцог барабанит пальцами по крышке стола, что означает у него высокую степень задумчивости.

— Милорд, так помощник Главы Караульной стражи Восточных ворот шевалье Эрик Де Гриз, вы его точно должны помнить. — в отличии от герцога, графу Рональду не понадобилось много времени, чтобы вспомнить имя одного из своих прямых подчиненных, да к тому же того, которого видел буквально только что, в приемной герцогского кабинета. — Его отец получил дворянское звание, из рук вашего покойного батюшки за взятие одной из крепостей во время войны с Баронствами. — быстро ввел в курс своего правителя. — Ну а сам Эрик пошел в стражу.

— Подожди, так это тот самый страж, который ведет расследование нападения на нашего «драгоценного» гостя с далекого юга? — Ричард вспомнил, наконец-то, бравого вояку, который был не просто заместителем Главы стражи одного из районов Ренка, а по большому счету уже давно фактически руководил ею, по причине того, что граф Рануил манкировал своими обязанностями, предпочитая проводить время в своем поместье. — Кстати, что там по данному вопросу?

— Не знаю, милорд, вы же взяли дело на личный контроль, поэтому все донесения идут напрямую к вам. — в голосе графа мелькнула обида. Ну да, как руководитель всей Стражи Ренка, именно ему должны были докладывать в первую очередь, а тут… — Сам шевалье де Гриз сейчас в вашей приемной. Судя по-всему у него есть для вас новости, но мне он докладывать не стал, ссылаясь на ваш запрет.

— Да? Ну-с тогда ладно, можешь не отвечать по этому делу. — герцог рассеяно посмотрел по сторонам. — А этот самый Волан, он кем приходится шевалье Эрику де Гризу? — видимо вспомнив, о чем шла речь, интересуется он.

— Родной сын. — не замедлил с ответом граф.

— Надо же, неожиданно… А почему ты, друг мой ситный, не удосужился сразу сообщить мне сей факт? — голос Эрик прозвучал недовольно.

— Так, милорд, я просто не успел. — начал оправдываться Рональд.

— Ну ладно, поверю… — покачал назидательно пальцем герцог. — В общем, собери-ка мне всю возможную информацию по этому Волану, мда… — немного поразмыслив пришел к какому-то решению правитель. — Да и по его отцу тоже.

— Будет сделано, милорд. — серьезно ответил граф, а сам начал прикидывать, кому перепоручить задание.

Дело было не то, чтобы простым, но и особо сложного ничего не предвиделось. Как не крути, а Эрик де Гриз личность довольно публичная, а значит и семья его на виду. Собрать необходимую информацию особого труда не предвидится.

— Сроку тебе два дня. Успеешь? — посмотрев на графа и дождавшись утвердительного кивка, герцог продолжил. — Так, с этим пока-что, все. Есть еще что-то срочное?

— Нет, милорд. — Рональд похлопал рукой по папке. — В основном доносы и прошения.

— Хорошо, давай бумаги. Вечером, как обычно жду с докладом. — герцог принял из рук главы Дворцовой стражи стопку бумаги и отложил на угол стола, к таким же прошениям, до которых еще не добрался.

— Могу идти, милорд? — задал вопрос Рональд, поднимаясь со стула.

— Да, ступай. — герцог уже погрузился в свои мысли, поэтому лишь махнул рукой.

Граф коротко поклонился и направился в сторону выхода.

— Рональд, пригласи де Гриза, раз уж он там ждет. — окрик герцога догнал графа уже практически у дверей.

— Будет исполнено, милорд. — Рональд еще раз поклонился отвечая и исчез за дверью, оставляя правителя в одиночестве на короткое время.

— Нет… Ну какова чертовка… — пробормотав себе под нос, улыбнулся герцог вспомнив про дочь.

* * *

Тишина в приемной герцога убаюкивала, сидящего на небольшом диванчике с резными ножками практически у самой двери в кабинет, Эрика де Гриза. Секретарь, сидевший за столом напротив, больше напоминал восковую статую, чем человека, за все время, пошевелившись лишь один раз, когда чеканя шаг, в кабинет правителя прошел Глава Дворцовой стражи, а по совместительству непосредственный начальник исполняющего обязанности главы Эрика — граф Рональд Ван Хайм.

Коротко кивнув подчиненному, граф исчез за дверью. Эрик потеребил завязки на простенькой папке, в которой лежали допросные листы, и поудобнее устроился, приготовившись ждать долго. После трех бессонных ночей, жутко хотелось прилечь прямо тут, в приемной и подремать этак денек-другой. В глаза хоть палки ставь.

И чего он приперся, так рано? Мог бы отдохнуть, но нет, поторопился. Посыльные от герцога задергали так, что получив первые признания, Де Гриз помчался во дворец. Где уже сидел незнамо сколько времени, ожидая, когда до него дойдет очередь.

Эрик, как мог боролся с усталостью, но тишина в роскошно отделанной позолотой и лепниной приемной была такой, что пролети муха и ее можно было бы услышать. Да и под задницей был не жесткий казенный стул, как в его кабинете, а мягкий диван, навевающий мысли об уютной кровати стоящей дома в их с женой спальне.

Мысль о том, что скоро он наконец-то увидит Арию, по нежным рукам которой он уже изрядно соскучился, немного взбодрила. Скорее бы уже доложить герцогу об успешном раскрытии дела, сдать задержанных, кои временно занимали камеры в управе, и домой… Немного отдыха он заслужил.

Только решив немного прикрыть глаза, на скорый прием рассчитывать не приходилось, Эрик откинулся на спинку, устраиваясь поудобнее, как дверь из кабинета открылась, бесшумно провернувшись на бронзовых петлях.

Появившийся на пороге граф Ван Хайм задумчиво окидывает взглядом приемную. Будто ищет кого.

— Эрик, вас ждет герцог. — постояв, граф подходит к успевшему подняться на ноги при начальстве, Эрику. — Скажите, есть какие подвижки по делу поиска людей, напавших на гостя его светлости? — глядя на подчиненного интересуется он.

Де Гриз немного замешкался, с одной стороны — граф, прямой начальник, но с другой — дело на особом контроле у самого герцога. Хотя… Подумав, Эрик решает, что ничего страшного не произойдет, если он ответит, без подробностей.

— Ваша милость, по существу могу сказать, лишь, что преступление раскрыто. Все нападавшие задержаны. — Эрик слегка склонил голову, — К сожалению, все остальное я могу докладывать лишь его светлости герцогу Ричарду.

Рональд, прищурив глаз, окинул взглядом стоявшего перед ним Эрика, и покачал головой.

— Хорошо, идите шевалье. Милорд ждет. — после этого граф разворачивается и выходит из приемной.

Проводив взглядом свое начальство, де Гриз обернулся к прикрытой двери кабинета и постучал.

— Войдите! — услышав голос Ричарда, исполняющий обязанности главы квартальной стражи, приняв строевую стойку, чеканным шагом двинулся внутрь помещения, на ходу собираясь с мыслями.

— Разрешите, милорд? — зайдя в кабинет, и остановившись сразу за порогом, спросил Эрик.

— Проходите, шевалье. — герцог даже не поднял головы на вошедшего. — Ну-с, рассказывайте. — все так же уткнувшись в бумаги обратился он к Эрику. — Есть какие-то новости по злодеям, обидевшим достопочтимого гостя нашего города?

— Милорд, должен вам сообщить, что преступники задержаны в полном составе, и уже дают показания. — хоть герцог и не видел, Эрик тем не менее, стоял вытянувшись, держа в одной руке папку с протоколами допросов. — Как только они признались, я сразу же направился к вам для доклада. — не то, чтобы де Гриз не любил герцога, он просто не был привычен к обстановке роскоши и чопорности, сквозившей из каждой завитушки украшений на стенах, поэтому его голос звучал несколько скованно.

— Так, что ж сразу-то не вошел? — голос хозяина кабинета буквально мгновение назад звучавший немного отстранено, стал глубоко заинтересованным. — Я же вроде указывал на то, что дело государственной важности, нужно было сразу заходить, без приглашения. — герцог отложил донесение в сторону и внимательно уставился на стражника.

— Ваш секретарь, милорд… — Эрик не знал, что и сказать. — Сказал, что вы чрезвычайно заняты.

— Мда? Ну-с, ладно. — герцог посмотрел снизу вверх на Эрика, — да вы присаживайтесь, шевалье. — видимо Ричарду не понравилось, как нависает над ним могучая фигура посетителя. Дождавшись, пока Де Гриз усядется на стул, герцог продолжил. — Докладывайте.

— Ваша светлость, силами стражи нашей управы, сразу же после того, как стало известно о происшествии, мы начали оперативные мероприятия по поиску преступников, посмевших напасть на вашего личного гостя. — от такой длинной фразы у Эрика пересохло горло, и он под конец поперхнулся, несколько смазав конец фразы. — Буквально на второй день, благодаря слаженной работе стражников, удалось напасть на след.

— Да? То есть уже вчера вы знали, где искать нападавших, но не доложили об этом? — тон герцога стал грозным. — Я же прямо указывал, на то, чтобы немедленно докладывали мне о малейших продвижках в деле. — говорил, будто молотом стучал.

— Милорд, — Эрик на всякий случай встал на ноги. Не сказать, чтоб он не понимал, чем грозит ему то, что он сразу не доложил, хотя такое повеление ему многочисленные посыльные от правителя и доводили. Но… Была у Де Гриза мысль, что нападением мог организовать кто-то из придворных. Потому и не распространялся он о ходе следствия. — Нападение, выглядело очень странным. Определенно, его мог организовать только тот, кто был в курсе визита эээ… вашего гостя. — Чуть не ляпнул «колдуна», но вовремя спохватился. — Поэтому, я взял на себя ответственность, провести операцию в тайне, используя лишь лично преданных вашей светлости стражей.

Вроде и сказал много, и ничего. По большому счету, герцогу был важен результат.

— Сядьте, де Гриз. — герцог немного подумав, и признав, что аргументы стоящего перед ним стражника весомы, сменил гнев на милость. — Значит, говорите, задержали… — дождавшись пока Эрик сядет, герцог задал вопрос. — И кто же, в итоге совершил это преступление?

— Вот тут, протоколы дознания. Я лично вел допрос задержанных. — Эрик протянул папку, которую все это время держал в руках.

— Протоколы это, конечно хорошо. А давайте, Эрик, я же могу вас так называть? — герцог дождался кивка и продолжил. — Так вот, Эрик. Вы вели это дело с самого начала. И, судя по всему, сделали какие-то выводы. Да к тому же, смогли в столь короткие сроки раскрыть его. Что вас смутило в нападении? — он взял протянутую де Гризом папку и, положив перед собой, даже не стал открывать, ожидая ответа.

Эрик задумался, решая, что стоит сказать герцогу, а что нет. Взять хотя бы момент, откуда ему стало известно о том, где скрываются преступники. Рассказывать о Рыке, как и камне, который сейчас находился у Арии, де Гризу не хотелось. Почему?

Да все просто, при задержании, само собой был проведен обыск и изъятие похищенных ценностей. А камня там не было. И куда он делся, никто, даже сами похитители сказать достоверно не могли.

А значит, благодаря этому самому рубинчику, можно неплохо поправить семейные финансы. Нет, если бы допустим, рубин был обнаружен во время задержания, то конечно, он бы его вернул.

А вот, в данной ситуации, особого смысла в этом не было. Тем более, потерпевший, тот самый… Эрик напряг извилины, вспоминая, как же звали этого странного южанина. То ли Салах Альби, то ли Аби Салах. Хоть у него и была отличная память, но бессонные ночи сказывались, и мысли слегка путались.

В общем, этот самый Аби, описывая кольцо, кстати, само кольцо из дешевой позеленевшей меди, имевшее крепление как раз по размерам рубина, было обнаружено в вещах задержанных, указал совсем другой камень. Так что, определено, про рубин, который и стал исходной точкой в поимке преступников, лучше умолчать. А вот профессионализм наемников, именно наемников, уж это-то из бандитов удалось выбить без проблем. Ну, с дознавателями в управе всегда был полнейший порядок. Район подотчетный требовал соответствовать, так сказать самой высокой квалификации.

А рубин… Варианты пристроить у помощника главы стражи Восточного района были. Да не один. А с учетом того, что камешек далеко не простой, то ведь за него много чего можно поиметь. Может даже хватит на учёбу Нелии в имперской Академии… Да уж мечтать так мечтать.

И в итоге что получается? Значит, про рубин молчим, про Рыка и участие сына во всей этой ситуации тоже. Остается… Ну прям хоть сразу рапорт пиши с такой интересной историю, сложившейся в голове.

Кстати, рапорт все равно ведь придется писать. Это сейчас он пришел доложится лично, потому как дело особо важное. Но после все равно предстоит совершить маленький подвиг. Ага, расписать все в красках, лицах. Для наказания невиновных и награждения непричастных. Вовремя успев подавить улыбку, Эрик собрался и приступил к докладу.

— Ваша милость, сама ситуация с самого начала мне показалась весьма странной. — начал де Гриз.

— В чем же? — перебивает его герцог.

— Знаете, ваша светлость, я уже десяток лет работаю в Караульной страж Восточных ворот, поэтому могу сказать, что местные так не работают. Если бы это были они, то, боюсь, тело, да-да, именно тело, Аби аль Салаха, — Эрик все же вспомнил, как звали этого южанина, — никогда бы не было найдено. Думаю, у нападавших изначально был расчет на то, что бессознательное тело утилизируют, так сказать местные бродяги. Хотя во время допроса, они утверждали, что убийство не входило в их задание. Врут-с, определенно.

Герцог, задумчиво постучал по столу пальцами, и потер подбородок. Повода сомневаться в словах сидящего напротив него Эрика, у него не имелось.

— Ну а второе — сработано было настолько чисто, что напавшие не оставили никаких следов. — Эрик помялся. — У нас имеются осведомители среди банд, и само собой в первую очередь была проведена работа именно среди них. Никто ничего не видел. А так, в довольно плотно населенных кварталах быть не может. Отсюда вывод — преступление совершили залетные, кхм, простите — приезжие «специалисты». — Эрик мечтательно посмотрел на небольшой графин с водой стоящий на столе, сглотнул слюну и продолжил. — Поэтому мною было принято решение прекратить прочесывание района и переориентироваться на гостиницы, в которых могли остановиться возможные участники нападения.

«Ага, гостиницы» — про себя подумал Эрик. — «Если бы не сын, неизвестно за каким макаром попершийся в трущобы, до сих пор бы трясли бедняков. Мда… Дилемма, наказать его или похвалить? Ладно, дома разберусь»

— Так мы вышли на квартиру, которую купец третьей гильдии Эраст Харт сдал странным постояльцам. — Эрик вновь принялся за рассказ. — Трем эльфам и одному человеку.

— Эльфам? — удивление герцога читалось на лице большими буквами.

— Именно так, милорд. Вы же знаете, что встретить в наших краях эльфа, почти невозможно. А тут сразу трое. — Эрик внимательно посмотрел на герцога. — Я когда-то служил на западной границе, и мне приходилось сталкиваться с ними. Тут-то у меня и сложилась картинка. — тон Эрика стал тихим и загадочным. Хоть перед ним и сидел не преступник, а его сюзерен, но привычки входить в доверие людям, вшиты, можно сказать, в подкорку головного мозга на уровне инстинктов дают о себе знать. — Эльфы мастера по части маскировки и скрытия следов. Ну, никак без них не могло обойтись в этом деле. Вот я и решил, если даже не они сами, то точно причастны к ограблению и попытке убийства.

— И что же вы сделали? — герцог казался заинтригованным. Он очень внимательно слушал стражника.

— Ну… Дальше все просто. — Эрик откинулся на спинку, пожалуй несколько фривольно, но герцог не обратил на это внимание. — Послал стражников. Оп, и они всех аккуратно спеленали.

— Что, эльфы вот так спокойно дали себя схватить? — не веряще поинтересовался герцог.

— Эх, если бы… Была схватка. Три стражника получили ранения, и сейчас находятся в лечебном доме под присмотром лекарей. — тяжело вздохнув, честно ответил Де Гриз.

Напряжение ожидания и нахождения рядом с правителем Ренка отошло на второй план, Эрик расслабился, приспособился к обстановке, и теперь просто вел беседу, как на допросе с кем-то, кого и обвинить нельзя, но и выяснить информацию нужно. Поймав себя на такой мысли, помощник главы стражи собрался, еще не хватало представлять герцога на месте подозреваемого. Так и самому недолго оказаться в темнице…

— Значит все же без потерь не обошлось… — протянул герцог.

— Лекари обещали поставить на ноги в ближайшее время, — поспешил заверить его Эрик.

— Значит так, всех, кто участвовал в поимке, укажите в рапорте, награжу. — правитель земель задумался, после чего продолжил. — Задержанных передадите графу Ван Хайму. Кстати, вещи моего гостя нашли?

— Да, ваша светлость, все согласно списку, предоставленному господином Аби. — кивнул Эрик. он немного помедлил, но все же сразу решил сказать. — Вот только одно из колец, испорчено, господин герцог.

— Хм? — Ричард поморщился. Известие, что одна из вещей «дорого», во всех смыслах, колдуна испорчено настроение ему не подняло.

— Кольцо, милорд. Точнее одно из колец. По описи, в нем должен был быть вставлен гранат. — Эрик твердо решил, что рубин он оставит, уж очень куш хороший. Тем более, южанин сам себя перехитрил, указав совсем даже не его, а вполне себе обычный гранат, который так любили модницы простолюдинки. — Само кольцо оказалось в вещах у нападавших. Но… Камень из него выломан.

— А что говорят сами преступники? — для герцога такая новость была неприятна.

— При допросе, они твердят, что камень был украден. Каким-то мальчишкой. — не моргнув глазом соврал Эрик. — Вы же понимаете, что найти в трущобах мальца-беспризорника… — он поджал губы, мол ну вообще не возможно.

— Мда… Ну ладно. — герцог задумчиво посмотрел на Эрика, будто подозревая его в чем-то, но спросил уже о другом. — Выяснили, зачем они вообще напали на одинокого путника?

— Милорд, тут такое дело. Их наняли. — де Гриз лично допрашивал эльфов, вместе с Бьорном, так же имевшем старые счеты к ушастым, как и он сам, потому разговорить арестантов у них получилось на раз. Знали подход так сказать. — Мне удалось найти свидетелей встречи эльфов с заказчиком в одном из кабаков. — Эрик замялся. — Так вот, сами понимаете… На улицах всегда, кто-нибудь ошивается…

— Ну же, говорите шевалье. Что вы тянете. — герцог раздраженно поторопил стражника.

— В общем, удалось узнать, куда ушел заказчик после встречи. — предвосхищая вопрос Эрик добавил. — В ваш дворец, милорд. К сожалению, описания внешности получить не удалось. Известно только, что это точно был мужчина. Он все время прятал лицо и был одет в плащ с глубоким капюшоном.

— Вот оно как… — Ричард откинулся на спинку кресла и задумался.

Подумать и вправду было о чем. О том, что из Султаната должен прибыть колдун, знало довольно много людей. Но вот точное время прибытия… Да его даже герцог не знал. Для него самого было неожиданностью, когда Аби аль Салах появился у ворот дворца. Мда, определенно есть о чем думать…

Эрик, терпеливо ждал, пока герцог снова обратит на него свое внимание, хотя по существу больше добавить было нечего. Все было в протоколах допроса, все детали. Осталось только получить разрешение отправляться восвояси, а там и домой можно…

К любимой женушке под бочок. Да… При воспоминании об упругих прелестях Арии, шевалье почувствовал некоторое неудобство… Нет, срочно надо было чем-то отвлечься.

Пауза затягивалась, вопросов у герцога по раскрытому делу больше не возникло. Но Эрик то знал, что ему еще не раз придется отчитаться и написать много-много рапортов. Раз уж приказано передать дело Ван Хайму, да еще и придворные в нем засветились, то тот уж вцепится зубами, но раскрутит дело до конца.

Эх… Эрик сам бы не прочь размотать нити клубочка ведущие во дворец, в самое ближнее окружение герцога, но это был не его уровень. На данный момент, по крайней мере.

— Ваша светлость, позвольте вопрос? — по городу последнее время ходили разные слухи, что у наследника проблемы со здоровьем. Вот, чтоб сменить тему Эрик и решил спросить у правителя.

Ну а что? Наследника в городе любили. Он был справедлив и добр. Весь в отца. Поэтому прокатившаяся волна слухов вызвала в городе нездоровые шевеления. Да еще и сам Гаральд, любивший поездить по городу со своей свитой, вникая в дела Ренка, давненько не показывался за пределами дворцовой ограды.

Так что слухи ходили разные. Даже Ария и то пару раз проехалась по этой теме. Ну как проехалась — сказала, что скорее всего имеет место наведенная порча ведовская. Вот, мол, маги дворцовые и не могут ее найти. Да еще так презрительно поджав губки об этом говорила.

— А? Что? — герцог, погрузившись в свои мысли, не сразу обратил внимание на заданный вопрос. — Да, конечно, спрашивайте.

— Ваша светлость, по городу ходят слухи, что наследник серьезно болен… — не зная, как правильно спросить, начал Эрик. — Народ беспокоится. — видя, как лицо герцога начинает наливаться кровью, он поспешил продолжить мысль. — Принц Гаральд весьма популярен в народе, милорд, потому и беспокойства по поводу его самочувствия находят отклик в сердцах людей.

Ричард устало откинулся в кресле глядя на этого здоровенного служаку. Мотивы бывалого воина читались на раз. Гаральд, действительно был любим обычными горожанами. Он, в рамках обучения, курировал вопрос помощи бедным и строительство лечебных домов. Надо сказать, справляясь с этим делом отлично. За пару лет, благодаря его трудам во многих кварталах появились лекари, а в нескольких учебных заведениях даже начали обучать лечебному делу.

Немного подумав, герцог все же ответил, сочтя, что если он немного приоткроет секрет, то вреда не будет. Да и сидящий перед ним Эрик, явно не походил на того, кто будет использовать информацию во вред герцогству. Зато успокоить, в случае чего, простолюдинов сможет. Не даром же сумел дослужиться до помощника главы Квартальной стражи. Пусть он и дворянин, но не титулованный, а значит обладает немалым умом, коли уж смог.

— У принца Гаральда, легкое недомогание… — промедлив, Ричард все же ответил. — Ничего серьезного, лучшие маги Гильдии уже занимаются его здоровьем, поэтому в скором времени наследник вернется к своим обязанностям. — он старался говорить, как можно увереннее, но сам до конца не верил в сказанное.

От опытного взгляда Эрика, привыкшего иметь дело с разными прохиндеями, не ускользнуло, что в какой момент, лицо герцога подернула легкая тень, при упоминании скорого выздоровления.

«А может… Да не… Или все же попробовать» — мысль внезапно посетившая голову воина была, так сказать, смелой.

— Милорд, мы все желаем выздоровления принца всей душой. И если требуется какая помощь, то я гарантирую, все мы сделаем что угодно, лишь бы ваш сын и наследник мог и дальше помогать вам милорд, в нелегком деле правления, на благо герцогству. — высокопарно произнес Эрик.

«Эк, я вывернул. Сам от себя не ожидал» — думал он, ожидая реакции правителя.

— Помощь… Чем же мне может помочь стражник, если лучшие маги герцогства опускают руки. — ответ герцога изуми де Гриза.

«Ох, ничего себе герцог проговорился! Э… Неужели все настолько серьезно? Плохо дело…» — мысль мелькнула и исчезла.

— Милорд, моя жена, Ария. — зачем-то уточнил Эрик, пытаясь сообразить, как правильно донести до герцога свое предложение. — Ну, в общем, она у меня ведунья… У нее огромный опыт работы со всякими разными больными. Ну, и это… Она в госпитале, при армии на границе работала, да-с… — красноречие отказало бравому военному. — Мы с ней, как-то говорили, по поводу слухов про принца… Нет, вы не подумайте чего… Ну и она сказала, что скорее всего на принце ведовская порча, а маги мол не могут понять, потому, как ведовство у них не в чести, вот и того… — кое-как сформулировал Эрик фразу.

Ну да, одно дело, докладывать о проделанной работе, в которой он собаку съел, а совсем другое, донести до правителя сказанное его женой. Нет, он полностью доверял Арии, кому как не ему знать, на что способна его красавица жена. Но… Замахнуться на лечение принца, это с головой окунуться в политику…

— То есть ты хочешь сказать, что какая-то ведунья-травница лучше разбирается в лечебном деле, чем архимаги? — с презрительной ухмылкой бросил герцог фразу наполненную такой скептикой, что даже сам Эрик начал сомневаться.

Вот только… Слово сказано, и отступать бывалый воин не привык. Да и не умел.

— Да, милорд. Я верю своей жене. — Эрик упрямо сжал губы. — И точно знаю, на что она способна.

— А знаешь, что… — герцог, видя, что Эрик не стал включать попятную, подумав про себя, что в его положении даже малейшим шансом стоит попытаться воспользоваться, улыбнулся. — А пусть она докажет верность своих слов на деле.

— Э… — Эрик удивленно посмотрел на правителя. — Это как же? — привычная соображалка отказала, видимо из-за усталости.

— Пусть твоя жена, завтра… — Ричард задумался. — Да, завтра, явится во дворец и осмотрит принца. — он поднялся из-за стола и прошелся по кабинету.

— Ну а если, повторюсь если, ей удастся сделать то, что не получилось у архимагов, то… — Ричард внимательно посмотрел на воина. — Быть тебе бароном.

Эрик ошарашенно глядел на своего правителя и не знал, как реагировать. Титул, это же такие перспективы, что ух!!! В то, что Ария справится, он нисколько не сомневался. Уж его-то любимая, хоть и бывает иногда несколько… тороплива в суждениях, но уж если сказала, значит сможет.

— Это честь для меня, милорд. — Эрик, вставший вместе с герцогом, потому что сидеть, когда твой сюзерен стоит, противоречило правилам, глубоко поклонился.

— Что ж, благодарю за службу, шевалье. — герцог подошел к стрельчатой арке окна. — Ступайте. И завтра, скажем в полдень, жду вашу жену во дворце.

— Непременно, милорд. — Эрик еще раз поклонился, и быстрым шагом направился на выход, думая, как отреагирует Ария, на такую новость. То, что в случае неудачи, он может лишиться должности, Эрик прекрасно понимал, но свято верил в свою жену и в ее талант лекарки.

А герцог, толкнув ставни, открыл окно, впуская холодный воздух с улицы в кабинет и проборматал себе под нос:

— Ведовская порча, значит…

Глава 1

До дома я, хвала богам, добрался спокойно, умудрившись избежать новых приключений. Правда замерз. Одежда намокла, пока катался с бароном по земле, надеюсь не порвал ничего… А то влетит, как есть влетит. Хотя… Надо просто прошмыгнуть в комнату, чтобы маман не заметила. А там уж я знаю, как исправить, если испортил чего.

Содранная скула немного саднит, но настроение на высоте. Я же все-таки победил! Да, не просто победил, а еще и заполучил трофей. Самый настоящий боевой артефакт! Ради этого можно и сильнее травмироваться.

Единственное, что никак не укладывается в голове — как этот барон умудрился сбить меня на землю? Он же лежал на спине, а я держал его руки… Кажется, без магии тут не обошлось… Да не… Ерунда какая-то. Сын герцога, и будет так грубо нарушать правила честного поединка… Не… Наверно, применил какой прием, а я то расслабился, вот и получил… Ага…

Ну и пусть, сам раззява…

Так и дошел до ворот, поглаживая карман со спрятанным в него кольцом. Результат меня, прямо скажем радовал неимоверно. И, в отличии от дара, про который мама строго настрого запретила хвастать, уж перстень то я могу продемонстрировать тому же Крису. Да и вообще! Это честно взятый с боя трофей — буду носить на пальце! Чего я его вообще прятать буду?

Да и к тому же, этот, как его, Ардун, сказал, что можно и без дара им пользоваться. Вот-вот… Попрошу маман, чтоб привязала ко мне. Или она не сможет? Ну и ладно. Мне-то не особо привязка нужна. Так, для маскировки если только.

Я уже попробовал магическим щупом, как мог, на ощупь кольцо. Правда, не вынимая из кармана, но все равно, энергия в перстне откликается, значит, без проблем смогу использовать, когда понадобится.

Ворота за спиной, как обычно, громко хлопнули, возвещая о том, что я дома. Собакен, вот зараза, даже не высовывает свой нос из конуры. Во дворе, хоть он у нас и закрытый, намело снега. Эх, придется почистить… Это входит в мои обязанности.

Немного подумав, решаю, что лучше сейчас сразу убрать пока еще небольшие сугробы. Все равно придется, а так хоть выходить не надо будет потом. Лопата нашлась совсем не на своем месте под навесом, а около крыльца. Наверное, Мика опять играл и не поставил на место.

Уборка во дворе много времени не заняла. Чем бы еще заняться? Расчистить тропку до лаборатори? А что, тоже неплохой вариант. Сказано — сделано. Быстро перекидав наметенный ветром снег, вытираю со лба выступившую испарину. Эх, как не тяни время, а нужно идти в дом… Да и желудок уже явно сигнализирует о том, что пора бы его чем-нибудь наполнить.

Так — с… Чего бы придумать такого, чтобы не получить от мамы за драку? Интересно, поверит, что упал? Сомневаюсь… Нет, не сказать, чтобы мне доставалось за драки, но и не поощрялось. Да еще утреннее приключение… Мда…

С тяжелым вздохом, убрав лопату на законное место под навесом, направляю свои стопы в дом. Блин… Еще же отца в коллеж вызывают! Интересно, сильно пороть будут? Хотя вины я за собой не ощущаю вот ни на капельку. А, ладно… Не в первый раз же.

Предательски скрипнула «заколдованная» ступенька, хлопнула входная дверь и оказываюсь в прихожей. Скидываю куртку, вешаю на крючок. Сапоги аккуратно в сторону. Делаю шаг в комнату и натыкаюсь на два пристальных взгляда — мама и Нелия…

Блин, не удалось проскочить в комнату незаметно… Опустив понуро голову, мол виноват, хоть и не знаю в чем… На самом деле, пытаюсь спрятать синяк — глядишь и не заметят…

— Волан, ты уже вернулся? — мама, как ни в чем не бывало, продолжила накрывать на стол, Нелия пошла на кухню.

Хм… И это вся реакция? Пожав плечами, прохожу внутрь гостиной и подойдя к маме целую ее в подставленную щеку.

— Опять подрался? — не прекращая своего занятия, спрашивает с едва слышным вздохом она.

Черт… Все же заметила синяк.

— Не… Упал, на льду поскользнулся. — как можно более уверенным тоном отвечаю.

— Ну-ну… Как же упал. — Маман смотрит на меня осуждающе. — Хоть бы врать научился, бестолочь… — машет она рукой. — А… Иди уже переодевайся и спускайся обедать. Позже поговорим.

Уф… Вроде обошлось. А вот насчет пообедать, тут я очень даже за! Быстро взлетаю по лестнице, прыгая через ступеньки, и уже практически наверху меня догоняет мамина фраза:

— Да, Волька, гостя тоже зови!

Гостя? У нас какие-то гости? Хм… Ну ладно, позову. Мне не сложно. Только любопытство гложет, что за гость такой в верхних комнатах может быть. Обычно все гости у нас бывают как раз в гостиной. Ну да, ладно будем поглядеть.

Заваливаюсь в комнату, начиная раздеваться еще в коридоре. Есть хочется все сильнее, да и запахи по всему дому витают такие, что хоть ложку бери и ешь. Даже не глядя по сторонам, сразу к шкафу. Убрать вещи, найти домашние. Раз-два и все готово.

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с глазами, пристально смотрящими с кровати, на которой обычно спит Мика. Только это совсем даже и не он.

Хм…

— Здравствуйте. — доносится до моих ушей негромкий голос мальчишки-полукровки, сидящего на кровати.

Хм… С утра он выглядел несколько иначе. Ага, тот самый парнишка-оборванец, из-за которого я опоздал в коллеж. Его и не узнать сразу. Уже не в своих лохмотьях, а в моих старых вещах и отмытый, чуть не до блеска, выглядел он обычным мальчишкой с нашего района. Ну… Если только не обращать внимания, что в его внешности весьма явно просматривались черты орка. Ха! Так хоть меня взять, хоть Мики — мы тоже слегка на орков похожи.

— Привет. — отвечаю я неожиданному соседу. — А ты чего тут? — глупее вопроса придумать не смог.

— Господин Эрик сказал, что мне пока лучше побыть у вас. — нисколько не смущаясь, уверено отвечает он.

Хм… Значит отец появлялся дома, да еще и почему-то оставил мальца у нас. Надо будет у мамы расспросить подробнее. Хотя может и гость знает. Кстати, похоже именно его маман имела ввиду, когда сказала позвать к столу.

— А зачем? — с интересом разглядываю парнишку.

— Не знаю. — немного замявшись, все же пожимает плечами он.

Похоже знает, но говорить не хочет. Ну ничего, сам разузнаю.

— Пойдем есть, мама звала. — взмахом руки приглашаю его за собой и выхожу из комнаты.

Уже выйдя, вспоминаю, что забыл кольцо в школьных брюках. Быстро возвращаюсь, чуть не сбив по дороге, двинувшегося за мной парнишку. Кстати, надо спросить, как его зовут то хоть. Поворачиваю голову, чтоб задать вопрос, но наблюдаю лишь вихрастый затылок, быстро исчезнувший на лестнице. Ладно, потом…

Так-с… Ага, вот оно! Вытаскиваю оставленный перстень и перекладываю в карман рубашки, которая одета на мне. Уже собираюсь идти, но нет… Надо же полюбоваться драгоценностью, что досталась мне в бою. Агась… В самом настоящем бою! Подумаешь, что это был банальнейший поединок.

Может это вообще, был мой первый официальный дворянский поединок, и сразу такой вот трофей! Вытянув двумя пальцами кольцо из кармана, кручу его перед глазами. Ух, как играет свет на гранях кроваво-красного камня. Великолепно!

Перехожу на магическое зрение и вглядываюсь в камень. Вижу, как потоки маны переливаются внутри, пытаясь вырваться наружу. Сила!

— Волан, тебя долго ждать? — совсем не вовремя раздается призыв со стороны лестницы.

Это Нелия поднялась, чтобы меня поторопить. Вот же… Неймется ей…

— Да иду я, иду! — откликаюсь на зов, с сожалением убирая кольцо в карман. Эх, испытать бы где…

— Поторопись, а то все остынет. Сам будешь разогревать. — Сестренка ждет меня в коридоре зачем-то. Кстати, а почему нет Криса? Вроде он должен был прийти на первое занятие к маме?

Гостиная встречала меня одуряющими запахами свежеприготовленного мяса, жареного со специями. Слюни непроизвольно начали накапливаться во рту, того и гляди захлебнусь. Хм… Так…

За столом сидит мама, этот парнишка, который был в моей комнате и… Все. Мы с Нелией только приближаемся к своим местам. А где Мика? Странно, но его нигде не видно.

— Садись скорее, только тебя ждем. — Мама начала разливать по тарелкам суп из миски, стоящей посреди стола.

— А где Мика? — интересуюсь я, падая на свободный стол.

— Он спит… — как-то странно произнесла мамуля, замешкавшись с ответом.

Спит? Под вечер? Да ну, ерунда какая-то… Или я пока просто ничего не понимаю, или что-то случилось…

— Да? — недоверчивость в моем голосе так и проскальзывает.

— Да. — обжигает меня недовольным взглядом мама. — Ешь давай, у нас с тобой еще дела сегодня. — строгим тоном произносит она.

Ой… А чего это маман недовольна? Хм? Из-за того, что я мальчишку домой притащил что ль? Кидаю взгляд через стол на сидящего напротив меня паренька. Тот активно работает ложкой, как ни в чем не бывало.

Ладно. Живот прямо-таки уже кричит, о том, что пора прекратить думать и начинать его набивать вкусняшками, стоящими на столе. Чего у нас тут?

М-м-м… Супчик, овощной с мясом на первое. Каша, тоже с мясом, на второе. На третье — пирожное. Хм… А в честь чего сладкое-то? Ну да все равно. Где моя большая ложка? Ага! Вот оно, мое орудие труда. Ну-с… Приступим к дегустации…

А что — уже все? Даже и не заметил, как съел и суп, и кашу и пирожное, прихлебывая последнее ароматным травяным настоем. С трудом отвалившись от стола, с чувством полнейшего насыщения и туго набитого желудка, задумчиво смотрю на стол. В размышлении, еще чего сожрать или идти подрыхнуть. Ну да, желудок наполнился, кожа натянулась и глаза начали закрываться.

Определенно, стоит подремать. Двигаться правда не хочется совсем, но ниче, как-нибудь до комнаты то уж доползу.

— Волан, ты сыт? — встряхиваю головой отгоняя сон, надо же чуть за столом не уснул, поднимаю взгляд на маму.

— Ага. — отвечаю на заданный вопрос.

— Вот и славно, пойдем тогда. — мама тоже уже поела, и сейчас вставала из-за стола. — Нелия, приберешь тут с Рыком, а мы с Волькой в лабораторию. И приготовь комнату, ну ты знаешь, что нужно сделать. — обратилась она к сестре.

Рык! Вот, теперь знаю, как зовут мальца-найденыша, а то все спросить не получается. Весь обед он спокойно просидел рядом с маман, аккуратно орудуя столовыми приборами, будто граф какой. И где только научился так обращаться с ложкой, ножом и вилкой? Ну не в трущобах же…

Услышав поручение маман, Рык спокойно встал со своего места и принялся помогать Нелии в уборке стола. Даже не поморщился или еще как не выдал своего нежелания заниматься этим.

— Ну и чего ты расселся? Поторапливайся! — мама уже накинула на себя полушубок и стоит в прихожей, в ожидании, когда я соизволю поднять свою пятую точку со стула. — Уснул что ль?

Эх… Хорошо ведь сижу… Ну вот зачем мне в лабораторию? Я же не лекарь какой. С тяжким вздохом, показывая, как мне не хочется этого делать, поднимаюсь и медленно бреду к выходу из комнаты. Сейчас бы лучше в комнату, завалится на кровать, а потом уже, собравшись с силами, которых за сегодня и так было израсходовано много, уже и делами там всякими разными заниматься.

Быстро накидываю на себя куртку и, придержав дверь для мамы, ныряю в полумрак сеней. В них хоть и не так холодно, как на улице, но бодрит хорошо. Даже сонливость, как рукой сняло.

— Мам, а зачем нам в лабораторию? Там же тебе Крис должен был помогать сегодня? Он что не пришел?

Кутаясь от пронизывающего ветра, спрашиваю я родительницу по дороге в сад. Вроде вот только почистил дорожку, а снега снова намело почти по колено.

— Эх, Волька… Ты в следующий раз, как надумаешь кого спасать… Думай сначала своей пустой головой… — совсем невпопад, с какой-то печалью в голосе отвечает она.

Только сейчас, по напряжению, проступившему в тоне родительницы, понимаю, что явно произошло что-то не очень хорошее. Но что?

— А… Не понимаю. Что я не так сделал-то?

Неужели должен был оставить умирать мальчишку на улице… да не… мама бы такого точно не одобрила.

— Да все ты правильно сделал, просто… — мне показалось, или мама всхлипнула, — сейчас нужно будет сделать еще кое-что. — мы уже дошли, и она возится с запором, открывая вход в лабораторию. — А… — махнула она рукой, наконец справившись с запором.

Чего-то мне перестает все это нравиться… Рык этот, отсутствие Мики за столом… Непонятное, явно подавленное настроение мамы… По сердцу пробежал неприятный холодок. Да еще и все эти недомолвки, недоговорки. Нельзя что ли толком объяснить, чего вообще происходит?

Лаборатория встретила нас темнотой и спиртовыми запахами. Мама, быстро зажгла светильники и исчезла в подсобке. А я так и стою, посреди комнаты, не понимая, чего здесь делать.

— Чего застыл? Волька, да что с тобой, ты чего какой-то заторможенный сегодня? — мама вернулась из подсобки, неся в руках какие-то свертки с травами. — Давай переодевайся.

— Угу. — бурчу под нос, а сам возвращаюсь ко входу, где быстро облачаюсь в лабораторную одежду.

К моменту моего возвращения, мама уже разожгла спиртовку и колдовала у стола, переливая какие-то жидкости из мензурок в колбы и всякие иные емкость.

— Иди сюда, — машет она мне рукой. — Держи, нужно растолочь до состояния муки. — вручает мне небольшую мисочку с какими-то травами, бьющими в нос горечью.

Б-р-р… Морщусь, но принимаюсь за работу, механически перетирая небольшим бронзовым пестиком траву в порошок.

— Ма… Что произошло-то? — в очередной раз, пытаюсь я разузнать у нее, чего вообще происходит.

— Чего произошло, чего произошло… — передразнивая меня, мама быстро сооружает какое-то снадобье. — С Микой беда… — как-то враз упавшим голосом, произносит она…

— В смысле? Как!? Почему!? — подрываюсь я с места, чуть не рассыпав по полу результат своего труда. — Где он? — из меня сыпется град вопросов. Своего братишку, хоть он и надоеда, я люблю всей душой. А тут… — Что с ним?

— У него сильное истощение… — Мама поворачивается ко мне, и пристально смотрит в глаза. — Магическое… — добавляет.

Магическое истощение у Мики? Но почему? Он же еще даже не дорос до возраста раскрытия дара, если у него такой вдруг окажется. Я удивленно смотрю на маму, пытаясь сформулировать вопрос.

— Но… Как? — выдавливаю я из себя, огорошенный такими новостями, будто обухом по голове получил.

— У этого… Твоего Рыка… — со вздохом начала мама.

— Моего? — удивленно поднимаю брови, перебиваю ее.

— А чьего же еще? — вопросом на вопрос, отвечает родительница. — Или ты думал, вмешался в чужую судьбу, нарушил замыслы богов и все? Нет, мой милый… — наставительно подняла она палец вверх. — Не все так просто. Теперь ты, и только ты в ответе за его судьбу, раз уж взвалил на себя такую ношу! — акцентируя на обращении, вбивает слова мне в голову.

То есть как это? Это чего мне теперь с ним делать-то?

— Да не переживай ты так сильно. — видя смятение на моей физиономии, уже спокойнее продолжила мама. — Мы с отцом обсудили, и пришли к выводу, что Рык будет жить у нас. А отвечать за него будешь само собой ты. — она вздохнула, поправляя прядь волос, выбившуюся из-под косынки. — В общем, идти ему некуда, поэтому мы решили взять его тебе вроде как слугой. Ну, или оруженосцем. — легкая усмешка пробежалась по ее губам и бесследно растворилась. — Но! Всеми его делами будешь заниматься ты, и только ты! — заканчивает она свой монолог.

Новость, конечно, из разряда: хоть стой — хоть падай. Даже и сказать нечего. Нет, главное я понял — у меня теперь будет собственный слуга… Хотя… Мне все же больше по душе оруженосец. Точно! Определенно оруженосец! Все же я воин, а не какой-то там чиновник. Черт! Да я, прям, становлюсь настоящим дворянином с собственной свитой!

Я даже гордо задираю подбородок. То что забота о парне полностью ложится на мои плечи, меня как-то не особо смущало. Подумаешь… Ха! Чего сложного-то…

Блин, я ж не про Рыка хотел узнать, а вовсе даже, про Мику. Хлопаю себя по лбу — вот же балбес…

— Ма, а с Микой то что? — задаю вопрос, возвращаясь к своему занятию. — И при чем тут Рык? Можешь нормально объяснить, а? — беспокойство за братишку меня так и не отпускает.

— У Рыка каким-то образом при себе был сильный артефакт. — она отводит взгляд в сторону. — Не знаю, откуда он мог взяться у оборванца. — хм, что-то ее тон мне не внушает доверия. — Своровал, наверное, кто его знает.

Маман чего? Пытается меня обмануть что ли? Да ну… Она никогда не обманывает. Уж я то свою родительницу знаю хорошо. Ага… Да, и с каких это пор мы привечаем у себя воров? Все страньше и страньше… Не понимаю я, что происходит. Не понимаю…

— В общем, этот артефакт высасывает из живых существ жизненную и магическую силу. Вот и это… — она сглотнула, будто в горле пересохло. — Мика случайно его нашел ну и …

Что? Это… Это как же? Мика… Того… Умер что ли? К горлу подступил комок, а на глаза начали наливаться слезы. Это получается — Мика из-за меня… Это же я притащил оборванца в дом. В душе начала появляться злость. На себя, на этого самого Рыка, да на всех на свете… Нет, ну вот чего я полез спасать незнакомца… Какое мне дело до других, если Мика…

— Артефакт выпил из него очень много сил, — продолжает меж тем мама. — Мы с Нелией сделали все, что в наших силах, но… — она замялась. — Мика так и не просыпается, он впал в глубокий сон и с каждым часом слабеет. Тут нужен сильный маг, чтобы вылечить его. Так что вся надежда только на тебя Волан. Заплатить за сильного мага, способного помочь, у нас просто не хватит денег. — с какой-то надеждой в голосе закончила она.

Уф… Мика значит жив, а я то себе уже надумал не знай чего… Аж груз с плеч долой, как полегчало. Стоп! Что значит вся надежда на меня? Я ж вроде еще и не маг толком… Маман сама говорит, что дар у меня небольшой, да и куда девать Рыка с Нелией? Или уже можно про дар рассказывать?

— Это… Мам, а как я смогу? Я ж не умею ничего… — высказываю вслух сомнения, терзающие меня.

— Есть одно заклинание. — немного подумав, отвечает родительница. — Мне оно не по силам, да и относится к Школе Жизни, а ты же у нас и есть обладатель нужного дара.

— Так я не знаю заклинания. — вклиниваюсь с замечанием.

— Я показать смогу, только применить не смогу. — отмахнулась от моих возражений родительница, поворачиваясь к своим кипящим уже на огне спиртовки снадобьям. — Ты там растолок травы? — бросает через плечо.

— Да. — отвечаю, заглядываю в мисочку в своих руках, в которой перетирал травы, практически не задумываясь. — Вот, посмотри. — протягиваю ей емкость с мелким порошком. — А чего это ты такое делаешь? — мне стало интересно, что за снадобье готовит мама, и почему она меня с собой в лабораторию притащила, а не ту же Нелию, от которой проку было бы в разы больше.

— Как я говорила, для заклинания понадобится очень много сил. — она приняла посудину из моих рук и аккуратно, маленькой глиняной ложечкой насыпала порошок в кипящую жидкость, которая тут же забурлила и начала испускать сиреневый пар. — Сейчас мы сварим зелье, которое на короткий промежуток сможет резко повысить силу дара. Надеюсь, тогда тебе точно их хватит, для того чтобы поставить брата на ноги. — с каким-то сомнением в голосе отвечает.

— Кстати, ты не потерял кулон, который я тебе дала вчера? — внезапно переводит она тему.

— Нет, вот он. — я сую руку за пазуху и цепляю пальцами веревку, на которой висит кулончик.

Вытягиваю кулон-амулет наружу и понимаю, что карман рубашки дырявый, потому как из него падает мое кольцо, честно завоеванное в поединке, и с негромким стуком падает на пол, где немного попрыгав и замирает. Точнехонько у ног родительницы…Эх…

Черт! Ну как так-то…

— Что это? — мама нагнулась и подняла упавшее кольцо, которое теперь пристально рассматривает. — Откуда это у тебя? — строгим тоном спрашивает она, уперев в меня враз ставший грозным взгляд. — Потрудитесь объяснить, молодой Де Гриз.

Блин, чего делать-то? Если родительнице начал ко мне так обращаться — все, люлей точно не избежать… А, как будто в первый раз. Опустив голову виновато вниз, хотя вот ни капельки не чувствую за собой вины, начинаю подробный рассказ о сегодняшнем дне.

И о поединке, и о закладе, и о том, что магистр Шильд вызывает отца в коллеж…

— Так говоришь, ценность. — дослушав мою покаянную речь, мама будто облегченно выдохнула. — Да таких ценностей на развалах в магической лавке по медяку за дюжину продают. Эх, сынок, ну чего ж ты у меня какой доверчивый-то! — она потрепала ладошкой по волосам. — И как ты собрался им пользоваться, если ты у меня маг Жизни, а перстень под магию Огня заточен? — она с усмешкой смотрит на меня.

— Ну… Мне же сказали, что любой может… — ну вот как так-то? Я то уж размечтался, что у меня теперь есть боевой артефакт. Эх…

— Сказали ему… — мама протянула мне перстень обратно. — Воспользоваться то и правда, хоть кто может, только вот в камне заряда максиму на одно использование. А зарядить его сам ты не сможешь. — она в сомнении качает головой. — Да и я не смогу, если честно. Только если какого мага Огня попросишь. Так что, безделушка это, а не ценность. — выносит она свой вердикт.

Разочарованно забираю перстень и сую его в карман брюк. Ну и ладно, пусть меня и обманули, глядишь пригодится где. Как-никак, но хотя бы один раз использовать то смогу.

— То, что ты снова подрался, в какой уже раз за последний месяц? — вопросительно смотрит на меня. Пожимаю плечами. Да я чего? Считаю что ль… Они сами лезут. — Да еще с герцогским сыном, плохо… — она прикусывает губу задумавшись. — Но то, что хотя бы на поединке, а не как обычно без причин…

— Ну мам, я же никогда не дерусь без причин. — обиженно протягиваю я.

— Ну да, ну да. А еще ты никогда не перебиваешь старших, да? — ехидный тон. — Неважно. В общем, Волан, постарайся не влезать в неприятности. Хорошо? — я киваю в ответ. — Отцу я сама про вызов в коллеж сообщу. Как придет. Ладно, позже обсудим твое поведение. Давай сюда кулон. — протягивает она руку.

— Так. Полный. Это хорошо. — забрав у меня амулет, она на какое-то время погружается в созерцание предмета в своих руках. — Пробовал заряжать?

Пожимаю плечами. Ну, конечно пробовал… Еще бы я не пробовал.

— Значит, подключиться к кулону и взять ману сможешь… — резюмирует она. После чего протягивает мне деревяшку обратно, а сама поворачивается к лабораторному столу, на котором бурлят жидкости в посудинах. — Так, вроде готово. — одев на руки специальную перчатку и сняла приготовившееся зелье с огня, после чего аккуратно перелила его в небольшой стеклянный графинчик и закрыла пробкой. — Осталось только разучить заклинание и можно приступать. — мама аккуратно ставит графин на стол, и снимая перчатки идет в сторону письменного стола, того самого около которого я вчерась ремонтировал свои штаны.

— Помнишь, как вчера мы руну восстановления учили? — спрашивает меня родительница.

Мы стоим на свободном месте в комнате, друг напротив друга. На вопрос я лишь утвердительно киваю головой и немного напрягаюсь, переходя на магическое зрение.

— Готов? — очередной кивок. — Начинаю, запоминай.

Мама вытянула перед собой руки. Вижу, как с них потекли тоненькие струи маны, пересекаясь и образуя причудливый узор руны, понемногу наполнявшийся бледно-зеленоватым светом. На лбу родительницы выступают мелкие капельки пота. Заклинание явно дается ей с огромным трудом.

Хм… А эта руна будет посложнее… Внимательно всматриваюсь в узор, тщательно запоминая каждый завиток. Хорошо, что у меня с памятью все в порядке… К тому моменту, когда я понял, что рисунок накрепко отложился у меня в голове, руна уже представляла из себя призрачную тень самого себя.

Мама устало опускает руки, ее немного потряхивает от перенапряжения, а пот заливает глаза. Мда… А у меня точно хватит сил? Чего-то я начинаю сомневаться…

— Запомнил? — слышу затаенную надежду в голосе матери.

— Да. — коротко отвечаю.

— Попробуй воспроизвести, а я посмотрю. А то, если неправильно, то… — она не договаривает, но я чувствую ее беспокойство.

Если честно, мне не очень-то и хочется знать, что будет, если неправильно наложить заклинание. Ну его…

Прикрываю глаза, и по памяти вырисовываю руну, после чего направляю в нее тоненькую струйку силы, через пальцы рук, плеснувшую в пространство передо мной. Аккуратно, изгиб за изгибом, стараясь не ошибиться. Уф… Довольно сложно, но все же полегче чем вчера. Да и ощущения нормальные, никакой слабости не чувствую. Это что? Я и вправду стал магом? До сих пор не верится… Дождавшись, пока рисунок руны станет хорошо различимым, обрываю нить. Заклинание остается висеть в воздухе, начиная медленно истаивать.

— Ну как? Все правильно? — обращаюсь я к матери, пристально следившей за тем, как я создаю заклинание.

По ее довольной улыбке и засверкавшим глазам, я и так понял, что у меня все получилось. Кто б сомневался. Я тоже улыбнулся. Теперь осталось всего — ничего. Применить это заклинание на Мики. Воспоминание о том, что с братом не все в порядке, заставило меня нахмуриться. Чего я радуюсь, если Мики в плохом состоянии. Надо, наверное, поторапливаться.

— Да, ты у меня молодец. — мама видимо поняла, о чем я подумал, поэтому тоже начала торопиться. — Пойдем, я только зелье возьму. — с этими словами она направилась к столу, на котором дожидался графинчик со снадобьем.

Я не стал дожидаться маму, а быстро иду в переднюю комнатенку, где снимаю лабораторную одежду и накидываю на себя куртку.

— Все? — интересуюсь я у появившейся мамы.

— Да, пошли скорее. — она тоже переодевается и мы выходим под пронизывающие порывы ветра.

Всю обратную дорогу в дом я прокручиваю в голове руну, чтобы не забыть. Настроение, немного поднявшееся после удачного опыта с заклинанием, стремительно падало, заменяясь беспокойством.

Быстро преодолев сад и двор, заходим внутрь дома. На столе в гостиной уже прибрано. Нелия сидит в кресле, перебирая в руках какие-то тряпицы, а Рыка нигде не видно. Ну и, боги с ним, сейчас меня больше всего волнует судьба брата. Только вот где он? Я останавливаюсь посреди комнаты, не зная куда идти.

— Иди в нашу с отцом комнату, я сейчас подойду. — мама, поняв мое замешательство, указывает мне направления.

Нелия удивлено поднимает на меня взгляд, но я уже направляюсь в родительскую комнату, поэтому не обращаю на нее никакого внимания. Маман, подходит к сестре и начинает, что-то говорить. Слов разобрать не могу, потому что я уже в спальне.

Первое, что мне бросается в глаза, это лежащий неподвижно на широкой кровати Мика. Бледное лицо, с проступившими сквозь кожу синеватыми прожилками сосудов, придают его лицу какой-то потусторонний вид. От такой картины, мое сердце сжалось… С обострившимися чертами лица, братишка нисколько не похож сам на себя — неугомонное чудо, ни секунды не сидящее на месте.

От двери мне кажется, что он даже и не дышит. Я аккуратно, стараясь не нарушить гнетущей тишины комнаты, на цыпочках подхожу к кровати и смотрю на брата, казалось безмятежно спящего. Вот только, такое ощущение, что он даже не дышит… Осторожно касаюсь его лица, чтобы проверить дыхание. Кожа неприятно-холодная. Но, слава богам, пусть и слабый, но поток воздуха из его приоткрытого рта я все же чувствую. Уф…

— Так, Волька, запоминай. — мама уже зашла в комнату, и сейчас объясняет мне, что нужно делать. — Накладываешь руну вот сюда, — она рукой касается тела Мики в районе груди, скинув с него одеяло. — И вливаешь в нее как можно больше энергии. — она на секунду задумалась. — Для начала, попробуй использовать то, что в кулоне. Понял?

Я подтверждаю кивком. После чего достаю кулон и крепко сжимаю его в кулаке. Меня немного потряхивает от волнения, но усилием воли я все же успокаиваюсь. Жалость, напополам с чувством вины, буквально разрывает меня. Это же из-за меня Мики сейчас лежит на кровати, бледным подобием самого себя.

— Ты главное не спеши, постепенно. Я буду контролировать с помощью другого заклинания все твои действия. — Мама выжидательно смотрит на меня. — Готов?

— Да. — немного задержавшись с ответом, как можно более уверено отвечаю.

— Начинай. — командует она.

Так! Теперь максимально собраться. Перехожу на магическое зрение, и мир слегка преображается. Вокруг меня силовые разноцветные линии. Кидаю короткий взгляд в сторону мамы — перед ней висит незнакомая мне руна. Видимо, именно с его помощью она будет контролировать мои действия.

Не отвлекаться. Интересно было бы изучить новое заклинание, но сейчас не время. Тянусь к кулону в попытке зачерпнуть из него ману. Получается с первой попытки. Надо же…

Мысленно начинаю воспроизводить руну исцеления, визуально накладывая ее на точку, которую мне до этого показала мама, на груди у Мики…

Есть! Руна будто впитывается под кожу, но я все равно ее вижу. Наблюдаю, как едва заметные тоненькие нити начинают цепляться к ней и высасывать энергию, которую я щедро вливаю в заклинание.

Это что? Система жизненной энергии Мики? Хм… Оказывается я могу ее видеть. Интересно… ладно, некогда отвлекаться. Судя по всему, сил у братишки осталось совсем ничего.

— Еще. — слышу голос, доносящийся будто через вату.

Это мама, внимательно наблюдающая за происходящим.

Вливаю ману, слегка усиливая напор. Пот заливает мне глаза, но это ерунда. Как и то, что меня начинает трясти от напряжения. Все… Кулон пуст, а изменений в нитях, которые опутывают все тело брата, сейчас я это вижу более отчетливо, никаких.

Усилием воли подключаюсь к своему небольшому внутреннему источнику и немного увеличиваю напор энергии текущей с моих пальцев в руну, стремительно бледнеющую, из-за перебоя, пока я переключался с кулона-накопителя на свой резерв.

— Выпей! — моих губ касается ледяное стеклянное горлышко и в рот, через приоткрытые губы начинает течь приторно-горькая вязкая жидкость.

Тьфу… Во рту непередаваемые ощущения горечи. Хочется отплевываться, но я не могу остановить начатый процесс, поэтому кривясь, пытаюсь проглотить противное зелье. Судя по всему, это именно его мы сейчас готовили с мамой в лаборатории.

Сдерживая рвотные позывы, мне все же удается переправить снадобье по назначению. В желудок.

Волна огня пробегает по моим венам, расходясь от желудка по всему телу. Внутренний источник, уже было вычерпанный до конца, начинает сиять ярко-зелеными переливами, а слабость отступает.

Ух, ты! Круто! Не жалея, рывком, увеличиваю мощность заклинания. Нити, идущие от моих пальцев увеличиваются, направляя целительную силу в организм Мики…Ну же, еще! Я чувствую себя невероятно могущественным магом. Сейчас мне по плечу любые заклинания, даже самые сложные.

А это что за непонятная нить, красновато-серого цвета уходящая куда-то в сторону от тела Мики? Хм… глазами пробегаюсь по ней и перед моим взглядом появляется какое-то мутное красное пятно в районе шкафа с вещами. Интересно, а так и должно быть? Да нет, вряд ли… Немного отвлекшись, усилием воли разрываю ее.

Хм… После того, как я разорвал непонятный канал, явно не относящийся к жизненной системе Мики, сразу же замечаю эффект от моего заклинания.

Тонкие прожилки энергетической системы брата начинают наливаться зеленью и утолщаться. Энергия, до этого буквально ползущая по ним, понемногу ускоряет свое движение. Вот и румянец на щеках появился…

Улыбаясь, я все увеличиваю и увеличиваю скорость перекачки энергии. Вот Мики делает глубокий вдох и открывает глаза. Поток энергии не уменьшаясь исчезает внутри сияющей руны, разбегаясь от нее по тщедушному телу брата.

— Войка, а ты чего тут? — задает он вопрос, глядя на меня своими невинными детскими глазами.

Кажется, у меня получилось! Еще одна порция маны, и меня скручивает адская боль… Энергетические линии вокруг меня, резко пропадают. Я теряю контакт с заклинанием. По моим венам вновь бежит огонь, но только уже несущий не оживление, а адскую непереносимую боль.

Сердце норовит выскочить из груди. Перед глазами красная пелена. Из последних сил, на плохо подчиняющихся ногах я все же умудряюсь добраться до стоящей недалеко от кровати кушетки, на которую и падаю без сил.

Меня крутит и вертит. Пот льется градом, а комната превратилась в карусель. Но мне уже все равно. Главное — я смог! И с Микой все будет в порядке. Я так и проваливаюсь в беспамятство, с довольной улыбкой на лице…

Глава 2

— Войка! Во-о-й-ка!!! Ну, Войка… — звонкий, детский, явно чем-то недовольный, голос пытается прорваться сквозь мягкую ласковую пелену укутывающую мой спящий разум. — Войка, стаай! Стаай, Войка! — кто-то маленькой ручкой настойчиво начинает меня трясти.

Отстаньте все от меня… Мне так хорошо. Я плыву, покачиваясь на легких волнах сна, и просыпаться мне не хочется вот совсем. Здесь лучше, чем там… И боли совсем нет…

Зря… Зря я вспомнил про боль… Вспышка огня, пробежавшая по телу, заставляет меня дернуться и… И ничего… Тело даже не шевельнулось, а вокруг разума будто красная стена воздвиглась и не дает мне проснуться, открыть глаза, откликнуться наконец на непрекращающиеся попытки докричаться.

Но так ведь не должно быть? Или должно? И спросить не у кого, ведь я наедине с самим собой. Так, стоп! Главное осознать себя.

Кто я? Какой-то Войка. Думаю кричат меня, поэтому это мое имя. Да нет, не Войка, хотя весьма похоже… Похоже… О! Точно! Меня зовут Волан де Гриз. Ага… Вспомнил, надо же… Так, дальше то что?

Я… Черт, эта красная пелена не дает сосредоточиться, вытягивая мысли в круговорот непонятных символов. Но надо вспомнить… Не знаю почему, но это важно.

— Войка… Ну, встаай! — очередной тычок, будто на втором плане.

Этот настойчивый голосок никак не дает мне сосредоточится на чем-то важном… Красный цвет… Красный цвет… Почему, хоть мне и уютно в его объятьях, но мне он не нравится, вызывает отторжение и злость.

Да еще этот непрекращающийся зов…Так, меня зовут Волан. А я кто?

Мысли растворяются и тают, уходя в нирвану… Если бы не этот назойливый писк голоса, я бы давно уже постиг полное блаженство.

Нет! Стоп! Нельзя… Чувствую, что забыться и позволить красному сиянию вокруг поглотить меня опасно. Уж что-что, а опасность я чувствую за версту. Иногда…

Оп-па! А это что такое? В сплошной алой взвеси вокруг, тут и там пробиваются бледно-изумрудные искорки непонятных вкраплений, от которых веет чем-то родным и теплым, как будто это и есть я.

Мысленно тянусь к ближайшему зеленоватому отсвету и натыкаюсь на преграду, которая не дает мне коснуться частицы изумруда. Но меня уже тянет на отсвет, размазывая и раздавливая по невидимой стене.

Снова вспышкой вернулась боль, но тут же растворилась без следа, смытая волной расслабленности. Мне кажется, что красная пелена вокруг лишь уплотняется, приобретая багровый оттенок, зажимая мой разум в незримых тисках и в то же время даря покой и легкость.

Как это возможно, не понимаю. Отдаться на волю багровой дымки и вечно качаться на волнах покоя…

— Ну, Войка… — опять этот назойливый голосок, который не дает мне раствориться в умиротворяющей круговерти бордово-алого вихря, в центре которого я расположился. — Ну, айда стаай… — как будто просит о чем-то.

Интересно, чего этому противному голосу от меня нужно? Непонятно… Спросить разве? Как спросить, если у меня нет тела?

А изумруды все крупнее и все ближе. Они тянут меня к себе, собираясь в огромный кристалл, лучащийся теплым нежным светом. Таким родным и далеким одновременно. Что это?

Пелена, окружающая меня, уже практически черная, непроглядная, с красноватым оттенком. Еще чуть-чуть и я растворюсь в ней, обретя полный покой в объятиях ночи…

Я погружался в эту пелену и становился все спокойней и холоднее. Еще чуть-чуть…

Но мой покой был буквально взорван. От огромного изумрудного кристалла протянулись зеленые щупальца, которые, пробив красно-черную пелену, присосались ко мне и начали что-то передавать, закладывая в меня. Я отстраненно наблюдал за этим процессом, и по мере его прохождения у меня стало просыпаться любопытство.

«Странно, — размышлял я, — как-то все это ассоциируется со строительством каменного дома». «Камень» ложился на «камень», и через некоторое время я уже начал что-то ощущать. Я пока еще не разобрался, что я ощущаю, но чувство покоя и равнодушия начало рассеиваться, заменяясь какой-то пока неясной тревогой.

— Войка! — голосок вновь пробился к моему сознанию. — Войк! Ну, стай, ну, Вольк!

В этот момент черная пелена с красноватым оттенком закрыла несколько зеленых щупалец и они исчезли, а потом процесс исчезновения щупалец ускорился, пока они не пропали все. Их как будто обрезали. С их исчезновением, настойчивый голосок опять пропал, а мысли стали тягучими и неторопливыми.

Где-то на периферии ощущений я отметил, что изумрудный кристалл, если и вырос, то незначительно, а вот сиять начал явно сильнее, и свет его стал жестче, требовательнее, что ли.

А потом зеленые щупальца опять метнулись ко мне, но то ли их было больше, то ли они стали намного сильнее, но пелену тьмы, опять плотно окружившую меня, они разодрали, буквально, в клочья.

Вновь вернулась боль, но боль была странной, как будто в меня пытаются что-то запихнуть, а места уже нет, а это все пихают и пихают. И меня распирает и распирает, а боль все сильнее и сильнее!

И когда я не выдержал и закричал, боль мгновенно прекратилась, и ее отсутствие стало настолько неожиданным, что я на несколько мгновений вообще потерялся. Придя в себя, вновь ощутил, как «камень» ложится на «камень» и внутри меня что-то выстраивается и по мере заполнения, тонкий голосок звучал все громче и громче, но я пока еще не понимал, почему он звучит так тревожно.

По прошествии какого-то времени, зеленые щупальца плотно оплели меня, во всяком случае, кроме изумрудного сияния я ничего не видел, и мне показалось, что я куда-то двигаюсь. Я все еще не понимал кто я и где я, но редкие мысли уже стали меня посещать.

«Интересно, а как я двигаюсь? Сам-то я к передвижению не способен, значит, меня кто-то куда-то двигает. Вопрос — зачем?»

Эта ленивая мысль зацепила другую:

«А кому нужно меня двигать?»

Эту мысль перебила следующая, уже более энергичная.

«А почему я сам не могу двигаться? Что случилось?

Я почувствовал, как меня охватывает легкое беспокойство. Да еще этот голосок, все бубнящий и бубнящий:

— Войка-а-а! Ну, сто зе ты езись и не стаесь?! Стаай!

Голосок становился все громче, все настойчивей лез в уши, и у меня крепло чувство, что обладателя этого голоса я хорошо знаю. Что-то во мне стало меняться, и с каждым мгновением скорость изменений нарастала.

Сначала я пытался хоть как-то контролировать эти изменения, пытаясь их осмыслить, но вскоре поток этих изменений меня захлестнул, изумрудный свет вспыхнул нестерпимо ярко, после чего у меня создалось впечатление, что меня куда-то, как будто засасывает и я потерял сознание.

Первое, что я ощутил, еще даже не поняв, что происходит, были несильные толчки в бок и первое, что я услышал — был знакомый плачущий голосок.

— Войка-а-а! Ну, ты сто молсись?! Ну, Войка, ну, позалуста!

«Мика! — вдруг мелькнула мысль. — Это же Мика меня тормошит!»

И тут я все вспомнил — и странную болезнь, и мои попытки влить, в только что запомненную и наложенную на него лечебную руну, побольше энергии. Вспомнил, как увидел какую-то красную нить, уходящую от Мики куда-то в шкаф, и как я ее разорвал. Как вливал энергию и, вроде, у нас с матушкой все получилось и Мика очнулся… Но вот в последнем я не уверен, потому что меня скрутила такая боль, что при одном воспоминании меня пробил пот.

«Значит, у нас все-таки получилось!» — забилась во мне радостная мысль.

И тут же ко мне вернулись и все остальные чувства. Я почувствовал, как болит спина, на которой я лежу… А где, собственно, я лежу? Я поспешно открыл глаза и уставился в знакомый до мельчайших трещинок потолок родительской спальни.

С тех пор, как я маленьким прибегал сюда по утрам, чтобы разбудить родителей и послушать какую-нибудь интересную историю, потолок совсем не изменился, только потемнел от времени.

Да, время… Время! Сколько я здесь валяюсь?!

Сразу почувствовал, как болит тело, устав лежать в одной и, судя по всему, не самой удобной позе. Ну, да, я не люблю спать на спине, она почему-то быстро устает и мне становится некомфортно, хотя лежать на ней мне нравится, особенно, если кто-нибудь что-то рассказывает.

Лежишь себе, на спине, смотришь в потолок, и переживаешь вместе с рассказчиком! Да, как любит говорить мой дружок в коллеже, Андрэ, это «тема»! Правда, что это означает, он мне так и не сказал, но вставляет везде, где хочет показать, что это ему нравится.

Перевалился на бок, и сразу уткнулся в два больших, заплаканных глаза. Мика!

— Ну, Войка-а! — немного обиженно, немного плаксиво пробурчал Мика. — Я тебя заву, заву, а ты не стаесь! Це лазлегся?! Стаай!

Он протянул свою ручку и, упираясь в мой живот, попытался меня потормошить.

— Все, все! — я протянул руку и пощекотал его по ребрам. Братишка сразу убрал руку, сжался и захихикал.

«М-да, а вот со мной что-то не то! — оценил я свое состояние. — Слабость какая-то присутствует. Не то, чтобы я вообще ничего не мог, но… О, кстати, о мог…!»

Я вихрем соскочил с родительской кровати, на которой плющил себе спину и бока, крикнул Мике:

— Будь здесь, я сейчас вернусь!

…и целеустремленно рванул в то место, куда меня звал мой мочевой пузырь. Судя по его призывам, он уже растянулся до такой степени, что готов был полезть у меня из ушей! Во всяком случае, у меня ощущения были именно такими!

Когда я вернулся в родительскую спальню, уже спокойный и расслабленный, Мика все еще был там. Он сидел на родительской кровати, сложив руки на коленях, как примерный мальчик и о чем-то напряженно размышлял.

Усиленную работу мысли выдавал неподвижный взгляд, направленный в одну точку, что для такого непоседы было нехарактерно.

— Мика, — я присел перед ним на корточки и потеребил по руке, — ты о чем задумался, братишка?

— А? — непонимающе посмотрел он на меня. Потом взгляд приобрел осмысленность, Мика встрепенулся и, серьезно посмотрев на меня, вдруг спросил:

— Войка, а посему ты не отзывася? Я тебя будий, будий, а ты никак не посыпайся! Ты бойей?

— Да, Мика, — не стал внаглую врать я, — не то, чтобы болел, но мне нужно было срочно поспать. Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

Я внимательно посмотрел на братишку. Он беззаботно махнул рукой.

— Номано! Только устаю бысло!

Я вспомнил, как после наложения лечебной руны я увидел систему распределения энергии в теле Мики. Тогда я еще поразился насколько тонкими и бесцветными были эти каналы, по которым должна курсировать его жизненная энергия.

«Надо бы проверить, как у него сейчас дела обстоят! — подумал я. — Хотя я, конечно, могу сравнить только с тем, что видел перед лечением, и насколько будет хорошо и правильно то, что я увижу, мне неизвестно».

Я плюнул на свои колебания и, вспоминая, как и что делал при лечении, создал руну и наложил на показанную мамой точку. И снова увидел, как к руне опять начали цепляться нити, но сейчас они были ярко-зелеными, потолще и поживее тех, что я видел.

Значит, можно сделать вывод, что с моим младшим братом все неплохо! Это уже радует, хоть не зря мы с мамой старались!

— Мика, а где мама?

Я, видно, еще не до конца пришел в себя, так как ее отсутствие замечаю только сейчас.

— Здесь мама, здесь, Волька! — доносится до меня от распахнувшейся в этот момент двери. Матушка ворвалась в комнату и пристально осмотрела Мику.

— Так, — скомандовала она, — Мика, беги, помоги Нелии, а мы пока с Воланом поговорим.

— А мона мне посусать? — заинтересованно спрашивает малыш.

— Нет, — терпеливо разъясняет ему мама, — послушать нельзя, потому что ты все равно ничего не поймешь, а твоей сестре нужна помощь.

— Ну лана, — сжалился над нами Мика, — я посей!

Он, и вправду, спрыгнул с кровати на пол и выбежал из комнаты. Вот неугомонный!

Я встал с корточек и повернулся к маме. Она крепко взяла меня за руку и подтолкнула к кровати.

— Сядь!

Я сел на кровать, мама примостилась рядом, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я тоже посмотрел ей в лицо. Посмотрел и расстроился. Ее лицо…оно, как будто постарело за эти часы, что Мика болел. Через лоб пролегла глубокая морщинка, а глаза, которые частенько искрились смехом и весельем, сейчас потухли и выражали только усталость и боль.

Я обратил внимание на сеточку морщин в углах глаз, а ведь раньше их не было! Эх, мама, мама, ты всегда так за нас переживаешь!

Я непроизвольно погладил ее по руке и, придав голосу убедительности, прошептал:

— Мам, не переживай ты так, все же хорошо!

Почему-то в ее глазах мелькнули страх и вина, а потом она несмело, явно через силу улыбнулась.

— Да, Волька, все хорошо! У тебя все получилось! Я так тебе благодарна!

И у мамы по щекам потекли слезы, оставляя после себя мокрые дорожки. Я растерялся. Я никогда не видел маму в таком состоянии, плачущей. Наоборот, она всегда старалась ободрить, поддержать, подсказать, не стесняясь делать это с юмором, с шуткой.

— Мам, ты что? — я опять погладил ее по руке, бессильно лежащей у нее на коленях. — Мам, не плачь, у нас ведь все получилось, да мам?!

— Да, сынок, — она ладошками вытерла слезы со щек и несмело улыбнулась мне.

Я, глядя на ее улыбку, постарался в ответ улыбнуться, как можно шире, чтобы она поверила, что все, действительно хорошо. Но, видно, у меня это не получилось, потому что вместо облегчения она вдруг напряглась и начала внимательно вглядываться в мое лицо.

— Волька, — немного озабоченно произнесла она, — как ты себя чувствуешь?

Я прислушался к себе, ничего, кроме слабости, не обнаружил и пожал плечами.

— Да, вроде, нормально, — осторожно констатировал я, — а почему должно быть иначе?

Мама, вместо ответа, протянула руку к моей голове и взлохматила мне волосы.

— Ох, Волька, Волька! Если бы ты знал, как я волновалась, когда ты упал без чувств! Я несколько раз проверяла твой организм, и все проверки давали один и тот же результат — с тобой все в порядке! Но при этом ты был без сознания! Я уже не знала, что и подумать! Единственное, что было удивительно, я не могла увидеть твое магическое хранилище! Его закрывала какая-то темно-красная пелена. У меня есть предположения, с чем это связано…

— Мам, — я решил, что стоит с ней поделиться своими видениями, она человек более опытный, глядишь, чего и подскажет. Мне почему-то казалось, что все эти видения — это очень важно. — Ты знаешь, а я видел эту пелену. Она действительно была черной с какими-то красноватыми вкраплениями.

— Нет, даже не так, — немного подумав, я все же пришел к выводу, что красное — это были не вкрапления, — ты знаешь, это красное было больше похоже на, ну, не знаю, как будто красный свет окружил черный туман, но он не однородный, вот красный свет и прорывается то тут, то там.

Я увидел, как после моего объяснения мама напряглась.

— А что-то еще ты видел?

Она серьезно и с какой-то затаенной надеждой смотрела на меня.

— Да, — я кивнул. — Там еще были изумрудные искорки, которые собрались в огромный кристалл, этот кристалл выкинул из себя зеленые нити, они ко мне прицепились…и все! Я пришел в себя.

Мама о чем-то задумалась, машинально гладя и взъерошивая мне волосы, а я молчал, боясь спугнуть ее мысли. Наконец, она опустила свою руку, перестав ерошить мне волосы и все еще задумчиво, но уже осознанно попросила:

— Волька, а дай я сейчас посмотрю на твое магическое хранилище. Если все так, как я думаю, я тебе кое-что расскажу.

— Смотри, — согласился я с ней, — а что я должен делать?

— Да, пока ничего, — она вдруг усмехнулась, — просто посиди спокойно и не мешай мне.

Я замер, только глаза бегали, но с этим я ничего не мог поделать — было очень любопытно подсмотреть, что происходит.

И тут я стукнул ладонью себе по лбу.

У мамы удивленно взлетели брови.

— Просто хотел посмотреть, что ты делаешь и опять забыл, что это нужно делать в магическом зрении! — пояснил я ситуацию.

Мама закатила глаза и осуждающе покачала головой.

— Ну, что, сынок, ты готов слушать? — задала она вопрос, прекратив качать головой.

— Ага!

Мое любопытство било через край!

— Ты помнишь, когда у тебя практически исчерпался источник, я тебе дала выпить настойку и сил у тебя, судя по всему, прибавилось?!

Чувствую, маман начала издалека. Я молча кивнул, вспомнив то ощущение, почти всемогущества!

— Так вот, эта настойка дает возможность на краткий срок повысить силу дара, используя энергию, разлитую в пространстве вокруг тебя. Это, в общем, не вредно, только потом наступает, так называемый «откат». То есть, за свое временное могущество ты будешь расплачиваться временным магическим бессилием. Как надолго оно затянется, я тебе сказать не могу — это все очень индивидуально. Так что то, что ты сейчас испытываешь слабость — это нормально.

Она немного помолчала.

— Но было кое-что ненормальное. Точнее, нет, — поправилась она, — это было странно. Ты вливал энергию, а она, как бы исчезала! Я отчетливо видела, как энергия поступала в Мику, а потом она не собиралась в его источнике и не начинала течь по магическим каналам, а куда-то исчезала!

— Угу!

Я кивком подтвердил правильность маминых наблюдений и умозаключений.

— Да, — продолжил я, — и я даже видел куда! От Мики уходила красная нить, вон туда, — я махнул рукой, — в шкаф!

Мама, услышав эти слова, вскинулась, и растеряно поднесла руку ко рту, словно испугавшись чего-то.

— И ты что-то сделал? Скажи! — она все настойчивей теребила меня, сама не замечая, что водит своей рукой по моей.

— Да ничего, — я даже растерялся от такого напора, — просто оборвал усилием воли!

— Как оборвал?

Вот никогда не замечал у мамы таких огромных глаз! Это она так что, удивляется? Ну, надо же! Я, от неожиданности, даже потряс головой.

— Да вот так! Представил, что у меня в руках ножницы, — я поднял руку и несколько раз свел и развел средний и указательный пальцы, — и как бы напрягся, и часть энергии бросил на то, чтобы свести лезвия и отрезать эту нить. Уж очень она мне не понравилась!

— То есть, — попыталась уточнить еще раз моя мама, — ты заметил какую-то красную нить, она тебе не понравилась и ты, как бы, усилием воли ее перерезал. Все правильно?

Я помотал головой.

— Ну, конечно, нет! Ты все упрощаешь! Во-первых, нить была не совсем красная, а красная с серым оттенком, а во-вторых, она не просто мне не понравилась, а по ней утекала энергия Мики, которая была, между прочим, зеленого цвета и, в-третьих, я не просто усилием воли ее оборвал, а аккуратно перерезал соответствующим инструментом, а вот инструмент заставил работать усилием воли, а точнее, перенаправлением энергии.

Я остановился и в отчаянии всплеснул руками.

— Ну, я не знаю, как это тебе объяснить! Все было, как-то в пределах моих представлений, а вот чтобы свести лезвия ножниц, мне, кроме подачи энергии еще пришлось напрячься. Я не знаю почему, не спрашивай, но у меня были напряжены все мышцы, как будто я все это проделывал наяву, и это было очень тяжело! Вот так!

Я, наконец, закончил свой монолог и гордо посмотрел на маму. Мама сидела напротив меня, опустив голову и уронив руки на колени.

— Мам, — я слегка укорил ее, — а сейчас-то что не так?

Мама подняла голову, потом внезапно подалась вперед, обхватила меня руками и крепко прижала к себе. Я от неожиданности растерялся, а потом тоже обнял ее.

— Слушай меня внимательно, Волька! — зашептала она мне в ухо. — Никому, ни при каких обстоятельствах не говори, что ты можешь это делать!

— «Это» — это что? Ножницы?

Мама отстранилась от меня и сердито отчитала.

— Волан, будь серьезнее, это твое умение очень опасно, вернее, владеть этим умением, может быть опасно.

— Мам, да чего тут такого?

Я сильно удивился. Вроде, ничего такого не делал! Или все-таки делал? Отчего маман так взволновалась? Нет, не понимаю, слишком мало данных. Нужно узнать побольше, а уже потом буду думать.

Я вопросительно уставился на маму.

Мама, заметив мой заинтересованный взгляд, глубоко вздохнула.

— Понимаешь, Волька, — она потрепала меня за волосы, — видеть нити жизненной энергии… — она покачала головой, — я даже не уверена, что кто-то кроме тебя это может! У тебя очень хорошие возможности, сынок, но не задирай нос! Чтобы их реализовать тебе придется много трудиться, а пока это только морковка перед мордой осла!

Она многозначительно помахала перед моим лицом указательным пальцем. Я молчал, слушал и, что называется, мотал на ус. Пока еще информации мало, но уже хоть что-то проясняется!

— Кстати, Волька, — матушка оторвала меня от размышлений, — ты знаешь, что у тебя увеличилось магическое хранилище?

Я отрицательно покачал головой. Да, откуда бы?! Я же даже не знаю куда смотреть!

— Только непонятно, почему так намного оно у тебя увеличилось! — мама продолжала рассуждать, подводя меня к каким-то выводам. Я решил не скрывать от нее своих ощущений во время этой моей…этого моего…, ну даже не знаю, как назвать то свое бессознательное состояние, ну, пусть будет транс.

— О! — я вклинился в ее рассуждения. — Это может быть связано с теми странными ощущениями, что я испытал во время транса?

— Э-э-э…чего? — мама явно не поняла о чем речь. — А когда это ты был в трансе?

Почему-то мне показалось, что то, что я ей сейчас расскажу, ей не понравится. И я начал рассказывать со всеми подробностями, все этапы моей бессознательной борьбы, непонятно где, непонятно с кем и непонятно за что! И хотя у меня были кое-какие предположения, я хотел услышать либо их подтверждение, либо опровержение от мамы.

Мама слушала мой рассказ молча, пристально разглядывая меня, и этим заставляя нервничать. Когда я закончил, она еще некоторое время просто сидела и молчала. Я тоже молчал, снова переживая недавние события.

— Теперь я поняла, почему у тебя так увеличилось магическое хранилище, — тихим голосом поведала она мне. — Видимо, чтобы ты понял, что произошло, я должна тебе кое-что рассказать. Только предупреждаю сразу — никогда и никому не говори, что ты об этом знаешь. Магическая Гильдия очень плохо относится к тем, кто обладает этими знаниями.

Мама глубоко вздохнула, как бы решаясь.

— Еще до того, как Магия Разума была объявлена под запретом и на ее адептов организованы гонения, одним из адептов Магии Разума изобрел способ создавать артефакт, который мог забирать энергию принудительно. Причем, он забирал не только магическую энергию, но и жизненную, высасывая донора досуха, вплоть до его смерти.

Мама аж передернулась от отвращения.

— А как-нибудь защититься от этого можно? — я решил направить ее мысли немного в другую сторону.

В ответ она пожала плечами.

— Может, и есть, но мне они не известны. Так вот, так как этот артефакт высасывал из человека жизненные силы, как бы лишая его души, его назвали Камнем Душ. Назвали так еще и потому, что этот артефакт работал, только будучи зафиксирован в камне. Причем, булыжник с улицы для этого не подходит, точнее, он подходит, но ему не хватило бы объема, чтобы вместить жизненные силы, я не говорю уже о магических. И получается, что сложность создания артефакта не перекрывается выгодой его использования.

Я осторожно коснулся маминой руки, обращая на себя внимание.

— Мам, а в чем выгода использования этого камня? Ведь получается, что это простой накопитель, только ему энергию отдавали не добровольно!

Мама опять вздохнула.

— Понимаешь, чтобы оправдать сложность изготовления артефакта, их создают из драгоценных камней, имеющих очень большую емкость. Это — алмаз, рубин и изумруд. Из изумруда, правда, редко, но это связано с его лечебными свойствами, и там все еще сложнее, чем с алмазом и рубином. Так вот, обладая большой емкостью, эти камни, в отличие от простых накопителей, поглощают энергию, как магическую, так и жизненную и, в результате смешения в них этих энергий, получается какой-то совсем другой вид энергии.

Мама опять прервалась. Было видно, что она пытается подобрать слова, чтобы объяснение было более доходчивым. Я терпеливо ждал и пока даже не пытался осмыслить все услышанное. Я про себя решил, что займусь этим после того, как мама все расскажет. Наконец, мама была готова продолжать.

— Этот непонятный вид энергии позволяет делать очень многое из того, что невозможно для магической или жизненной энергии. Во-первых, ни у одного индивидуума нет столько жизненных сил, сколько может вместить в себя камень, а, во-вторых, в результате использования этой энергии, заклинания получаются намного мощнее и эффективнее.

Она приостановилась, а потом махнула рукой, типа, семь бед — один ответ!

— Да, есть еще и, в-третьих. Это возможность работать с разумом всех живых существ напрямую!

«Ни фига себе, заявочка! — мелькнула у меня мысль. — Так можно и на лавры бога замахнуться!»

Но вслух я это не сказал, а просто спросил:

— Мам, вот смотри, ты говоришь, что этот камень был у Рыка и явно какое-то время, но Рык жив и никакого оттока энергии у него, я так понимаю, не было. Почему?

Мама попыталась что-то сказать.

— Почему вдруг у Мики он начал забирать энергию? — я жестом остановил ее порыв. — Почему, даже после того, как ты отняла его у Мики и, закрыв в шкатулку, убрала его в шкаф, он продолжал забирать у него энергию, может, не так быстро, но ведь продолжал! Да, и что значат твои слова «работать с разумом напрямую»?

Я замолчал. Мама вопросительно посмотрела на меня, я кивнул ей головой.

— Да, пока вопросы кончились.

Она усмехнулась.

— Ну, у тебя и вопросы! Начну с самого простого. Работать с разумом напрямую — это значит именно то, что слышится! Это значит, что любой, имеющий магическое хранилище, может без всяких рун, заклинаний и прочего, просто забрав энергию из этого накопителя, контролировать чужой разум. Не будучи магом Разума, не используя их знания! Это…это страшно!

Я попытался представить. Честно! Я понимаю, что ничего глобального я вообразить не смог, но то, что смог, мне не понравилось!

— Это понятно, — согласился я с ее оценкой результата воздействия, — а что по другим вопросам?

Она грустно усмехнулась.

— А вот с остальными вопросами не все так просто! Когда раскрыли возможность их воздействия на разум, камни Душ объявили про́клятыми, и, соответственно, их возможности не изучались. Или изучали, — после некоторой паузы, продолжила мама, — но вот только результатами никто не делился. Поэтому, я могу тебе рассказать только то, что мне известно и то, что я предполагаю. Насколько это соответствует действительности, я тебе сказать не могу. Если ты еще не устал, можем вместе порассуждать и попробовать докопаться до истины.

Я пожал плечами. Я пока не представлял, что от меня требуется.

— Ну, смотри, Волька, — начала маман, — что мне известно. Изначально, задумывался Камень Душ, как средство быстрого увеличения магического хранилища. Все остальные его свойства — побочные. И, насколько я знаю, правда, эти знания почерпнуты из различных источников — достоверных, недостоверных и достоверность которых не доказана, так вот, все остальные свойства разнятся от камня к камню. То есть, если говорить простым языком, найти два Камня Душ с абсолютно одинаковыми свойствами практически невозможно.

А вот это уже интересно! Кажется, я тоже понял, как у меня увеличилось магическое хранилище! Если это так просто…

— Мам, а что мешает всем увеличить свое магическое хранилище? И если им воспользуется простой человек, он сможет заиметь это хранилище?

И вот тут передо мной раскрылись такие перспективы! Это же… это же можно столько всего!

У меня от предвкушения даже зачесались руки, в переносном смысле, конечно, но матушка заметила этот мой порыв.

— Что, руки чешутся? — грозно сдвинув брови, спросила она, и, не став слушать ответ, предупредила: — Почеши их и сиди спокойно! Я поняла, что ты еще не осознал всю информацию, поэтому еще раз тебе рассказываю все, но попробую сделать это упорядоченно. Итак…

Мама сделала паузу. Я понимаю, что ей нужно привести все свои знания к какой-то системе.

— Изначально Камни Душ были созданы для того, чтобы иметь возможность быстро и относительно легко увеличить свое магическое хранилище. В процессе создания выяснилось, что, оказывается, все не так радужно и вместо увеличения хранилища можно заработать выжженные магические каналы. Камень является накопителем огромной емкости и если быстро закачать в свой внутренний источник количество манны, во много раз превышающее его объем, то он увеличится и, соответственно возрастет сила мага. Не магам закачивать ману, ну или энергию, называй, как хочешь, некуда, поэтому твой вопрос не имеет смысла, а вот о том, что это легко… — мама усмехнулась и покачала головой, — если маг слабый, причем не только размером хранилища, но и тонкими каналами, да и ио, что называется, слаб душой, то он получит только выгоревшие магические каналы и деформированное магическое хранилище. Большинство после этого умирают. Это ответ на твой второй вопрос.

Мама поднялась и вышла из комнаты, бросив мне:

— Сиди, я сейчас!

Я удивился, но решил воспользоваться возникшей паузой и обдумать каким образом увеличилось мое хранилище, ведь я не поглощал большое количество манны. Или поглощал?

Так, нужно вспомнить… Вот я, используя мамин деревянный накопитель, вливаю энергию в Мику… Вот она закончилась… и у меня нет другого выхода, и я начинаю использовать свою… Вот мама дает мне что-то выпить… Да! Это ощущение всемогущества я, наверное, не забуду никогда! Я действительно верил, что могу все! В этот момент я мог руками достать и Арсулию и Мисулию и подарить их маме!

М-да! Ладно, что дальше? А дальше я увидел канал, по которому жизненная энергия утекала от Мика в этот Камень Душ и, создав ножницы, перерезал его. Потом я вливал энергию в Мику в больших объемах! Это тогда, что ли? Вряд ли…

Ведь потом был этот странный транс, во время которого меня, то затягивала красно-черная пелена, то терзали болью зеленые щупальца. Да еще это чувство распирания… Вот оно! Я понял! Если предположить, что Камень Душ успел присосаться ко мне и начал откачивать из меня энергию, а душа, получив мамин напиток и извлекая энергию, разлитую вокруг, пыталась восполнить ее недостаток и, как я понимаю, зелеными щупальцами пыталась разорвать нашу связь с Камнем!

Тогда получается, что через мое хранилище и магические каналы прокачивались просто дикие объемы энергии! Как меня не выжгло, а еще вернее, не разорвало, судя по моим ощущениям!

К концу моих рассуждений вернулась мама с кружкой чая в руке.

— Горло сохнет, много говорю!

Она приподняла чашку, как бы салютуя мне.

— Итак, продолжаю! Далее, заметили, что эти камни тянут не только магическую силу, а еще и силу жизни, и от смешивания этих сил получается какая-то третья сила, непохожая на них. С помощью этой силы уже можно было не только увеличить свое хранилище, но и частично перенять умения того, у кого эта сила была изъята. В какой степени перенять — я не знаю, это все очень индивидуально и, я думаю, сильно разнится от человека к человеку. А теперь представь, что этот камень вытянул силу не у одного мага, а у нескольких?!

— М-да, картина получается печальная, — я попытался сообразить, что в этом плохого. — Ну, навскидку, получается, что можно достигнуть, если не всего, то многого, не учась и не прикладывая никаких усилий, только с помощью халявной энергии Камня!

Мама грустно усмехнулась.

— Это только малая часть! Так как я не уверена, что есть какая-то защита от этого камня, то представь, как с этим камнем можно охотиться на магов с нужными тебе умениями!

Я представил и мне сразу поплохело! Это что, все маги, получается, смертники, только они еще об этом не знают?! Вот это да!

Мама, видя, как я побледнел, протянула руку к моей голове и взлохматила волосы.

— Не журись, Волька, все не так страшно! Именно из-за этого магов Разума начали преследовать. А потом открылось, что с помощью этой непонятной энергии Камня можно влиять на мысли, желания и поступки других, причем, без какой-либо магической подготовки. Представляешь, захотел, чтобы прохожий сейчас подпрыгнул… направил на него энергию из камня, и все! Прохожий будет прыгать!

Вот тут я просто офигел! Это получается, кроме всего прочего, все вокруг потенциальные рабы хозяина Камня?!

Между тем, мама продолжала:

— Когда это стало известно, на магов Разума объявили тотальную охоту. Без срока давности. Без пощады. И это актуально и сейчас!

Да-а, ситуация! Вот это мы попали!

— Мам, и что нам делать? Говорить, что у нас есть этот Камень никак нельзя — нас сразу убьют!

— Могут! — непонятно чему усмехнулась мама. — Я скажу, что нужно делать! Тебе нужно сейчас идти спать — время уже позднее, а ты сегодня много чего сделал!

— Да не, я не устал! — пытался я возражать.

— Не спорь, — мягко оборвала меня мама. — Ты просто сейчас возбужден всем произошедшим, да и новой информации получил много, так что давай, двигай! Все разговоры — завтра. Да, кстати, Мика теперь будет с нами, а в твоей комнате, вместо Мика, будет спать Рык, так что не удивляйся!

Я кивнул. Судя по ее тону, спорить с ней сейчас бесполезно. Я поднялся с родительской кровати и вышел из комнаты.

— Волька! — окликнула меня мама, когда я уже выходил из комнаты.

Я обернулся.

— Лови!

И в мою сторону полетел какой-то предмет. Я поймал его рукой и, разжав кулак, увидел обгоревший кружок кулона-накопителя.

Я ничего не сказал, тихо прикрыл дверь и поплелся в свою комнату. Странно, но у меня было ощущение, что все мои силы остались с мамой в родительской комнате! Заплетая ногу за ногу я доковылял до своей кровати… Но, вот как раздевался и ложился спать, я у же не помнил…

Отступление 1

В комнате было темно, но это была не та непроглядная тьма, которая наваливается на сознание, стоит только закрыть глаза. Нет, это была мягкая темнота ночи, подсвеченная двумя лунами — Мисулией, уже прошедшей половину своего пути и Арсулией, только-только начинающей свой еженощный путь по небу.

В свете лун все предметы в комнате отбрасывали причудливые тени, накладывающиеся друг на друга, тем самым создавая причудливые композиции, порою неподвластные даже извращенному и больному воображению.

Вот, одна из таких теней, похожая на какую-то невообразимую пародию на человека, состоящую из странной двойной головы, массивного тела, трех рук и аж восьми ног, распалась на две странных гротескных фигуры…

— Мику не разбудили?

Тихий шепот, немного задыхающимся голосом, больше похожий на шелест, нарушил только что установившуюся в комнате тишину, после тихих стонов в подушку и приглушенных охов и вздохов.

— Спит!

Ответил второй голос после паузы. Голос был громче и грубее и явно принадлежал мужчине.

Наконец-то, выполнив личное поручение герцога, Эрик де Гриз ночевал дома. Как же Ария соскучилась по своему любимому мужу, такому большому и сильному, но в то же время, очень чуткому и нежному. Вот, вроде, и был у них почти целый вечер вдвоем, чтобы наговориться и все обсудить, а вот поди ж ты, почти ничего не обсудили и не рассказали друг другу, хотя и на пустяки время тоже не тратили.

После того, как Волан ушел спать, а Эрик вернулся домой, они были все время чем-то заняты. Да и нужно было организовать Мике кровать в комнате, потом уложить младшенького, потом усыпить, а потом…

А потом у них просто отключились мозги, а вот сознания, наоборот, как бы слились в одно, плавая в нирване чувств. И вот, наконец, любовный голод утолен и единое сознание, еще недавно воспаряющее и качающееся на облаках страсти и наслаждения, распалось на два, и два разгоряченных, слегка задыхающихся тела, улеглись рядышком, обнявшись, и пришло время неспешного разговора.

— Дорогой, — Ария с легкой тревогой посмотрела в лицо мужу, на которое падали причудливые тени, превращая его в какую-то неописуемую маску, — так тебе удалось полностью выполнить поручение герцога? Все уже закончилось, и ты теперь сможешь уделять семье больше времени?

И она с лукавой улыбкой, впрочем, оставшейся незамеченной ее мужем, начала нежно пальчиком рисовать узоры на его груди.

— Ария, ну что ты делаешь?! — послышался наигранно-возмущенный голос Эрика. — Ария, дай мне немного отдышаться, ты же знаешь, что я не могу, вот так сразу, все повторить, хоть мне и очень хочется!

В конце фразы в голосе Эрика появились виноватые нотки.

Ария счастливо тихонько рассмеялась, и ее рука, прекратив выписывать кренделя, просто по-хозяйски расположилась на груди ее любимого великана.

— Ты не ответил на мой вопрос, — ласковой кошечкой промурлыкала она ему в ухо.

— Да! — счастливо выдохнул ее муж. — С этой «головной болью» я закончил!

— Значит, дорогой, ты сможешь завтра посетить коллеж и выяснить, чем так провинился Волан, что туда вызывают его родителей?

— Гх-м, — Эрик, в задумчивости, потер лоб. — Как-то это неожиданно! А тебе известно что-нибудь в связи с этим неожиданным вызовом?

— Ну, дорогой, — игривые нотки покинули голос Арии, — мне известно только, что он подрался, — женщина обозначила рукой, лежащей на груди мужчины, давящее движение, предотвращая его попытку вскинуться, — правда, насколько мне известно, зачинщиком был не он. Его просто принудили.

— Что, вынужденная драка?! — немного неверяще, немного иронично пробормотал глава семейства.

— Нет, не драка, хотя… — после небольшой паузы, взятой на обдумывание, протянула Ария, — пожалуй, что все же драка, только замаскированная под поединок.

— Что?! — женщина все же не уследила и мужчина, вскинувшись, сел на кровати.

— Успокойся! — голос женщины налился повелительными нотками, а рука начала ощутимо давить на грудь мужчины, явно намекая на определенные действия.

Эрик, следуя настойчивому нажатию руки жены, медленно улегся, поерзал, устраиваясь поудобней, протянул руку, подгреб любимую жену поближе к телу и блаженно прикрыл глаза. Женщина, посмотрев в его лицо любящим взглядом, тихонько толкнула его кулачком в бок.

— Не спать!

— Дорогая, я не сплю! — возмутился ее муж. — Я размышляю о странностях бытия!

— И что в твоем бытие такого странного? — голос женщины затопили нежность напополам с лукавством.

— Ну-у-у, — протянул Эрик, — эй, ты что творишь, женщина!

Но его возмущение было явно наигранным. Он прекрасно понимал, что творила его любимая женщина и сам был не против этого.

Комната снова наполнилась звуками поцелуев и дыхания, которое становилось все тяжелее и отрывистей, переходя в тихие стоны.

Через какое-то время, когда супруги утолили свою страсть и утомленные улеглись в обнимку, разговор возобновился сам собой. После долгого поцелуя, расслабленный и умиротворенный Эрик вдруг вспомнил об ожидающем его завтра посещении коллежа.

— Ария, а тебе, случайно, неизвестно, как у нашего пострела с успеваемостью?

Женщина многозначительно ухмыльнулась и провела пальчиком по щеке мужа.

— Ты думаешь, что вызов в коллеж может быть связан с его успеваемостью? Нет, любимый, насколько мне известно, здесь — все хорошо. Не блестяще, но хуже он учиться не стал, так что, этот вызов, с очень большой вероятностью, связан именно с поединком.

— Интересно! — наконец, обратил внимание на некую несуразность Эрик. — Что же такого было в этом поединке, что нас вызывают в коллеж?! Это ведь не первый его поединок и не первая драка, однако, такой реакции руководства коллежа не было! Так в чем же дело?

— А вот это, дорогой, — промурлыкала его любимая таким голосом, что у него на теле вздыбились все волосы и не только они, — ты сам завтра и узнаешь, а потом и мне расскажешь!

Эрик ничего не ответил, а его руки сами потянулись к телу любимой женщины, но она с тихим смехом нежно перехватила их и попыталась вернуться к прерванному разговору.

— Эрик! Ну, Эрик! — она шутливо отбивалась от становящегося все настойчивей мужа. — Ну, прекрати! Скажи лучше, что сказал герцог и когда теперь тебе на службу? Тебе хоть отдохнуть дадут?

Услышав вопрос, Эрик замер, а потом его лицо приняло виноватое выражение. Ария заметила эти изменения, и в ее тоне появилось беспокойство.

— Эрик, что случилось? — заволновалась она. — Говори, может, я смогу чем-то помочь, дорогой?

Эрик лежал молча и пытался сообразить, с чего лучше начать.

— Ария, по поводу поручения, а точнее, приказа герцога — тут все хорошо, герцог меня похвалил, он мне благодарен за быстрое выполнение его распоряжения. У меня есть два дня на отдых, так что и здесь, в общем-то, все не так плохо.

— Тогда, в чем дело?

По голосу было понятно, что женщина уже обеспокоена очень сильно.

— Понимаешь, — как-то несмело начал Эрик, — пока мы с герцогом разговаривали на тему его приказа, разговор как-то перешел на его наследника Гаральда и его болезнь. Я не знаю, что меня потянуло за язык, но я рассказал герцогу о наших с тобой беседах на эту тему и о твоем мнении по этому поводу.

— И что?

Женщина не утерпела и подогнала мужа, когда он сделал паузу в своем рассказе. Теперь уже она сильно заинтересовалась произошедшим разговором.

— Да, ничего… — как-то ненатурально равнодушно ответил ее муж.

— Эрик?! — требовательно произнесла Ария.

— Ну, хорошо, хорошо! Он заинтересовался твоим предположением насчет ведовской порчи, насланной на наследника, и предложил, чтобы ты завтра пришла во дворец и осмотрела Гаральда. И если все подтвердится, и ты сможешь его избавить от порчи, то герцог обещал в награду нам титул барона!

Эрик замолчал и вопросительно уставился в любимое лицо своей жены. К его удивлению, женщина продолжала спокойно лежать рядом и непонятно чему улыбаться.

— Правда? — через некоторое время задала она вопрос.

— Конечно! — удивленный по самое не могу, подтвердил все, сказанное ранее, Эрик.

— Так, чего я лежу?! — вдруг всколыхнулась Ария. — Ты еще позже не мог сказать?! — немного сварливо закончила она.

Ее муж лежал и с удивлением рассматривал свою жену, открывающуюся ему с новой, незнакомой ему стороны.

Ария вскочила с кровати и принялась судорожно одеваться, что-то шепча себе под нос. Эрик немного полежал, посмотрел на эту панику в курятнике, потом не спеша поднялся, подошел к жене, обхватил ее руками и бережно прижал к своей груди.

Женщина сначала пыталась вырываться, но потом замерла, как напуганный зверек и, расслабившись, сама обняла своего мужа и приникла головой к его груди.

— Ну, что ты, любимая? — нежно прошептал Эрик, нагнувшись к ушку своей любимой. — Что ты так занервничала? Герцог просил тебя прийти завтра, но ведь идти туда с самого утра не нужно! Мы завтра, после завтрака, не спеша соберемся и пойдем в замок к герцогу. Я тебя туда провожу, а потом пойду в коллеж Волана, хорошо, любимая моя?

Женщина, все еще не выпуская его из своих объятий, только кивнула головой, соглашаясь с предложенной на завтра программой.

— Милая, пойдем в кроватку, — так же на ушко прошептал Эрик, — а то что-то у меня ноги начали мерзнуть!

Ария весело хмыкнула, разомкнула кольцо своих рук и начала быстро скидывать с себя недавно одетое, а Эрик быстро забрался под одеяло и с обожанием смотрел на свою жену. Вот, кажется, сколько уже живут вместе, родили троих детей, а каждый раз, как он ее видит, внутри поднимается что-то древнее и дикое, утверждающее, что это его женщина! И просыпалось желание, и кровь бежала быстрее, и руки сами по себе тянулись…

М-да, — понял Эрик, — что-то меня не туда потянуло!

Но, посмотрев на лукаво-восторженное выражение лица своей жены, которая, не отрывая глаз, смотрела на него… ну, не совсем на него, точнее на некую часть его, он понял, что все правильно и…

Додумать он ничего не успел, потому что его любимая жена, наконец, сбросила всю одежду и буквально ввинтилась ему под бочок, сразу ухватив рукой ту часть тела, которую мгновение назад так пристально рассматривала.

И произошло то, что и должно было произойти между любящими друг друга мужем и женой. Снова ночная тишина комнаты наполнилась вздохами и сдерживаемыми стонами, и заглушенный подушкой полу-всхлип полу-крик и сдержанное, чуть слышное рычание, ознаменовали победное окончание очередной любовной битвы между мужчиной и женщиной.

Когда участники этой бескровной битвы немного перевели дух и успокоили дыхание, их разговор продолжился. Ария, с непонятной Эрику усмешкой, многозначительно произнесла:

— А знаешь, дорогой, ты меня, конечно, с завтрашним визитом к герцогу очень удивил, но теперь пришел черед мне удивлять тебя!

— Да, ладно?!

Эрик немного недоверчиво посмотрел на жену.

— И чем же ты меня удивишь? — немного игриво задал он свой вопрос.

Женщина загадочно улыбнулась и лукаво посмотрела на своего любимого мужчину.

— Готов?

— Ага!

Мужчина лежал, улыбаясь, и не отрывал взгляд от любимой.

— Так вот, милый, у твоего старшего сына проснулся дар!

Женщина выпалила новость и внимательно посмотрела на мужа, ожидая его реакцию. Но, к ее удивлению, ее муж все так же продолжал лежать, непонятно чему улыбаясь.

— Да-а, — с каким-то странным выражением лица прошептал он, — хорошая шутка, любимая, но не смешная.

Ария растерялась. Это что же получается, он ей не поверил?! А вот это как-то даже обидно!

— Слышь, ты, здоровяк, — с неприкрытой злостью в голосе прошептала она, — ты что, ты мне не поверил?

— Не-а! — покрутил он отрицательно головой, но потом посмотрел ей в лицо и поспешил пояснить свою точку зрения, от греха подальше. — Он же уже проходил испытание, и результат был однозначным — дара у Волана нет!

— А я тебе говорю, что у нашего сына проснулся дар! И я тебе это могу доказать!

Вот теперь Эрика проняло. Он понял, что для шутки его жена слишком серьезна! Это что же тогда получается? У них же теперь его жена и дочь — хоть и слабые, но видящие, а теперь выяснилось, что и Волан тоже носитель дара! Правда, пока неизвестно какой силы!

Ария следила за лицом мужа и заметила смену выражений, но последующий вопрос она не ожидала.

— Сильный?

— Что сильный? — не поняв, переспросила она.

— Дар у него сильный? — пояснил свой вопрос Эрик.

— Да! Дар у него сильный, он вылечил Мику! — взорвалась негодованием его жена. — Ты что, хочешь доложить о нем в Магическую Гильдию, чтобы они ему тоже кольцо на палец одели?

— Но… А как же… — Эрик был сбит с толку таким напором жены. — Но ведь положено… — как-то растерянно пробормотал он, как бы оправдываясь.

— Эх ты, «положено»… Ты что, хочешь своего сына чужим людям в кабалу отдать? — укоризненно прошептала Ария.

— Да ты что?! — замахал на нее руками Эрик. — Просто… А чего делать? Стоп! Погоди!

Он помотал головой.

— Прости! Просто твоя новость здорово выбила меня из колеи! — признался он. — Давай сделаем так — сейчас ничего решать не будем, а попозже, когда эта новость уже уложится у нас в головах, мы с тобой сядем и подумаем, что нужно сделать для счастья нашего сорванца. Ты согласна?

Ария согласно закивала, с любовью глядя на своего мужа.

— Слушай, жена, — вдруг спросил Эрик, — а какого направления его дар?

Женщина выпрямилась, насколько это было возможно сделать сидя, и гордо глядя на мужа, ответила:

— Он будет великим целителем, милый!

— Прямо таки и великим?! — ехидно подначил ее Эрик, но чуткое ухо Арии без труда уловило нотки гордости в его голосе.

— Не сомневайся, любимый, все именно так и будет! Я тебе сейчас кое-что расскажу, только ты пообещай, что выслушаешь все спокойно! И, в конце концов, помни, что все уже закончилось и закончилось хорошо.

— Обещаю! — не раздумывая согласился Эрик, немало заинтригованный таким началом.

— Ты знаешь, — спустя пару секунд, жена начала рассказ, — эта история, по странному стечению обстоятельств, ходила по кругу.

И, глядя на поднятые в недоумении брови мужа, пояснила:

— Эта история началась с Волана и им же и закончилась.

— Дорогая, — уже сгорая от любопытства, подтолкнул ее к продолжению Эрик, — ты начала говорить загадками!

— Да нет, все просто, сейчас объясню. Вся эта история началась с того, что наш сын притащил домой парнишку без сознания из трущоб. У этого парнишки, как оказалось, имелся украденный где-то Камень Душ! Дорогой, это очень сильный камень, с уклоном в магию Разума. Он даже на меня смог воздействовать! Будучи под его воздействием, я оставила его на столе, где его и обнаружил Мика. Когда я смогла отобрать камень у ребенка, Мика уже впал в кому — камень высосал из него слишком много сил.

Женщина прервалась и с тревогой посмотрела на любимого мужа. Тот сидел без движения, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его лицо, в свете двух лун и игры теней, превратилось в какую-то страшную маску возмездия — челюсти были сжаты, а глаза смотрели на мир с такой жесткостью, что ей казалось, еще чуть-чуть и им можно будет резать.

Ария, очень нежно погладила сжатые руки мужа, потом легко поцеловала его в щеку и прошептала:

— Любимый, я же тебе говорила, что все закончилось хорошо! Милый, уже все хорошо, дослушай, это очень важно!

Видно, голос любимого и любящего человека смог прорваться сквозь пелену ненависти, затопившую его сознание, и Эрик разжал руки, сжатые в кулаки и, тихонько выдохнув сквозь зубы, расслабился. Жена продолжила свой рассказ, но своей руки с его так и не убрала.

— Так вот, после того, как я отобрала у Мики камень и перенесла его на нашу кровать, я попыталась привести его в чувство, но у меня ничего не получилось, он потерял слишком много энергии, и мои снадобья не помогали. Еще вчера я заподозрила, что у нашего старшего сына проснулся дар и я решила его проверить своим способом.

Женщина виновато посмотрела на мужа, а он ответил ей немного ободряющим, немного нетерпеливым взглядом, и она не стала дальше тянуть.

— В общем, моя проверка показала, что у него есть дар, но его магическое хранилище было невелико, но больше моего. Вот он и воспользовался своим даром, чтобы вылечить Мику. Я приготовила зелье, повышающее силу дара, снабдила его, хоть и слабеньким, но накопителем манны и показала лечебную руну школы Жизни, чьим адептом он является по характеру своего дара. Так вот, у него все получилось! Но главное во всем моем рассказе не это!

Женщина опять сделала паузу, и Эрик, уже совсем успокоившись, немного иронично спросил:

— Ну, если здоровье твоего младшего сына — это не главное, то я даже боюсь предположить, что в этой истории может быть главным! Поделишься?

Ария немного грустно усмехнулась.

— Конечно, милый! Ты обязательно должен об этом знать!

Небольшая пауза, пока женщина набирает в легкие воздух.

— Твой сын видит энергетические каналы человека и смог увидеть канал, связывающий Мику и Камень Душ, через который он сосал энергию из сына! Мало того, он смог его прервать! Ты представляешь?!

Она снова взглянула в лицо мужа.

Да-а, увидеть такое потрясение на его лице она не ожидала! Эрик, посидев молча, переваривая услышанное, а потом поднял руки к голове и с силой провел ими по ней, будто бы приглаживая волосы, выдохнул и с каким-то отчаяньем бросил, ни к кому не обращаясь:

— И теперь что делать то?!

— Дорогой, — Ария несмело погладила его по такому любимому ей лицу. — Дорогой, мы же не будем сообщать об этом в Коллегию Магических дел?

— Нет, — твердо пообещал ей муж, — тем более, что дар у него несильный…

Потом уловив какое-то несоответствие, он подозрительно глянул на любимую.

— У него ведь небольшое магическое хранилище?

— Э-э-э, дорогой, — замялась Ария, — я сказала, что у него оно было небольшим. Но после того, как он помог Мике, его хранилище увеличилось в несколько раз! Это следствие его борьбы с Камнем, высасывающим жизнь из его младшего брата! Я видела, как ему было больно, но он все равно держался, держался до тех пор, пока не вылечил Мику полностью! Он еще успел ему улыбнуться и потерял сознание! Ты бы знал, как я перепугалась! Я оставила Мику приглядывать за ним, благо он упал на нашу кровать, я только чуть поудобнее его расположила, а сама побежала готовить новое зелье!

Из глаза женщины выкатилась одинокая слезинка и побежала по щеке к уголку рта, но добежать не успела. Эрик очень нежно пальцами поймал ее на полпути и аккуратно стер. Ария благодарно кивнула ему.

— Но представь себе мое изумление, когда я прибежала в комнату с зельем и увидела, что он уже пришел в себя и общается с Микой! Милый, теперь ты понимаешь, почему я говорю, что он будет великим целителем?! Увидеть энергетические каналы, ничего не зная, найти способ воздействия на них и, наконец, прийти в себя после магического истощения и увеличения хранилища меньше чем через полчаса — да я о таком даже в легендах не слышала!

— Я, конечно, в этом не так искушен, как ты, — поддержал ее муж, — но я тоже ничего подобного не слышал! Но, в связи со всем этим, возникает вопрос — что нам делать дальше?

— Ну, я предлагаю молчать обо всем об этом, и сказать Волану, чтобы об этом вообще никому не говорил, даже Нелии и Мике! — предложила Ария.

— Это само собой, — не стал спорить с женой Эрик, — но, кроме того, я предлагаю завтра тебе сходить во дворец вместе с Воланом. Пусть он, не раскрывая своих умений, поможет тебе, если что. А если ты справишься сама, то он просто посмотрит и поучится, что тоже полезно! А если ему придется вмешаться и тебе помогать, то ты сможешь его прикрыть и не показать его возможностей. — Мужчина посмотрел на свою любимую женщину просящим взглядом. — Ну, что скажешь?

И в его взгляде было столько любви и беспокойства за нее, что у Арии просто не нашлось сил возразить.

— Конечно, любимый, так мы все и сделаем!

Он, обрадованный ее решением, наклонился и горячо поцеловал свою любимую. Когда, наконец, поцелуй прервался, Ария, взяв бразды правления в свои ручки, грозно сдвинув брови, шутливо скомандовала шепотом:

— А теперь — быстро спать! Завтра будет очень тяжелый и суматошный день!

— Слухаюсь! — шутливо ответил Эрик и, быстрым движением обняв жену, повалился на кровать вместе с ней.

Через некоторое время, в комнате слышалось лишь тихое дыхание троих спящих людей и две ночные небесные странницы составляли причудливые тени уже без зрителей…

Отступление 2

В камине жарко горели дрова, время от времени издавая треск и выстреливая вверх искрами. Было что-то завораживающее в игре языков пламени, то свивавшихся вместе, то распадающихся на несколько мелких язычков. Не зря говорят, что можно бесконечно долго смотреть, как горит огонь.

Вот сейчас, в темной комнате, освещенной только горящим камином, в креслах, установленных перед ним и недалеко друг от друга, сидели две представительницы прекрасного пола.

Одна из них — молодая девушка, лет шестнадцати, в скромном «домашнем» варианте платья, уютно устроилась в кресле, поджав под себя ноги, и, распустив прическу так, что освобожденные волосы рассыпались светлой волной по плечам, молчала, задумчиво глядя на игру пламени.

В кресле напротив, сидела довольно привлекательная женщина, но, приглядевшись к ее усталому лицу, можно было без труда заметить, что красота этой женщины вступила в пору угасания. Но, несмотря на это, а может, именно благодаря этому, было видно, что женщина очень тщательно следит за собой и, хоть и понимает, что эту войну со временем ей не выиграть, но без боя она сдаваться не собирается! Даже сама поза этой женщины — прямая спина, поставленные четко параллельно ступни ног, руки, лежащие на подлокотниках кресла, точно так, как предписано строгим этикетом, все это говорило о том, что эта дама готова к любой неприятной неожиданности и даст ей достойный отпор.

Хотя она, как и ее более молодая визави, молчала и наблюдала за игрой пламени в камине, но ее лоб пересекала складка, свидетельствующая о напряженной работе мозга.

Итак, в комнате находится дочь герцога Ренка — Энария и ее воспитательница и дуэнья, графиня Розалинда де Брюнье и вопрос, ответ на который пыталась найти ответ старшая дама, был неожиданным.

А разговор этот начался довольно спокойно и предсказуемо. Когда вечером, после вечерней трапезы, дочь герцога и ее воспитательница зашли в комнату и закрыли дверь, молодая госпожа махнула рукой в сторону кресел, стоящих у камина, почти друг напротив друга, и предложила:

— Рози, давай, садись в кресло и рассказывай, что тебе удалось узнать об этом молодом человеке, Волане де Гриз? Да, я правильно запомнила его имя?!

Дуэнья усмехнулась и добродушно покачала головой, «эх, молодость, молодость»!

— Да, госпожа, вы запомнили его имя правильно и, — она опять усмехнулась, — произнесли его без ошибок.

— Ладно, ладно, — нетерпеливо поерзала в кресле Энария, — ну, так, чего узнала, Рози, ну, пожалуйста, давай сегодня без уроков и нотаций, хорошо?

— Хорошо! — согласно кивнула ей головой собеседница. — Итак, начну с семьи. Семья де Гриз… Шевалье. Благородные, во втором колене, отец де Гриза получил право на наследственное дворянство за подвиг во время последней большой войны между Баронствами и Королевством. Глава семьи — Эрик де Гриз, помощник Главы Караульной стражи Восточных ворот. Недавно выполнил какое-то важное дело, порученное ему вашим отцом. На хорошем счету. Его жена, Ария де Гриз. Слабая ведунья, лекарка-травница, направление — школа Жизни, естественно. Старшая дочь — Нелия, почти семнадцать лет. Есть дар школы Жизни, не очень большой, но можно развить и стать средним по силе магом Жизни, но, насколько я поняла, влезать в кабалу к Магическим Гильдиям не желают, а обучать по-другому в Королевстве не получится. Можно было бы послать учиться в Империю, там можно обучаться независимо, не принося никому клятвы служения, но это стоит недешево, а де Гризы, как высказался мой информатор, «честны, а потому небогаты». Причем, что интересно, когда я попросила его уточнить, о ком из них он говорит, он, после небольшой паузы, твердо сказал:

— Обо всех! Все де Гризы паталогически прямы и честны, включая их младшего, четырехлетнего карапуза.

Графиня прервалась, чтобы дать своей воспитаннице осознать только что услышанное. И она таки дождалась от нее реплики, правда, не той, о которой думала.

— Ура! Значит, в этом гадючнике появится второй честный человек, который всегда скажет мне правду!

Дуэнья на это осуждающе покачала головой, но ничего по этому поводу не сказала.

— Я продолжу?!

Она иронично приподняла левую бровь.

— Угу!

Дочь герцога опять поерзала в кресле и нетерпеливо уставилась на свою дуэнью.

— Ну, теперь, собственно, интересующий нас Волан де Гриз, четырнадцати лет, учащийся коллежа, на Воинском факультете. Успеваемость не блестящая, но выше средней. Вследствие обостренного чувства справедливости частенько участвует в поединках, которые в подавляющем большинстве выигрывает. Дар не обнаружен совсем.

На этом о нем все. Далее, младший брат, Мика, четырех лет…

— Так, Рози, не надо про младшего брата, это неважно, — перебила ее Энария. — Нас интересует именно Волан. На мою просьбу отец отказом не ответил, правда, и разрешения не дал, сказал, что подумает, но мне кажется, что я его уговорю. Поэтому нам нужно придумать, как сделать так, чтобы Волан согласился на службу мне и делал это не из-под палки.

Удивленная последней фразой воспитанницы, дуэнья подняла брови.

— Поправьте меня, госпожа, но разве служба герцогу или члену его семьи не является великой честью и привилегией, даруемой избранным?

Сказанное было настолько неожиданным для дочери герцога, что несколько минут она молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Потом, судя по всему, приняв какое-то решение, она покачала головой и произнесла:

— Так-то оно так, Рози, но нести службу можно по-разному, и мне не хотелось бы, чтобы он воспринимал службу мне, как обременительную обязанность. Ведь то, что это считается всеми почетным и так далее, не значит, что и он будет считать так же. У меня есть кое-какие мысли на этот счет.

Молодая госпожа замолчала, собираясь с мыслями, чтобы выразить свою идею как можно точнее, а ее собеседница молчала, чтобы не мешать мыслительному процессу. Наконец, Энария вздохнула и не очень твердым голосом, свидетельствующим о сомнениях, ее гложущих, озвучила свои мысли.

— Рози, ты сейчас сказала, что его старшая сестра не может развивать свой дар, потому что у них нет денег, чтобы оплатить учебу в Империи, правильно?

Кивок головой был ей ответом.

— Ну, так вот, а если предложить ей обучение в Империи за наш счет? Я знаю, что отцу каждый год присылают по три незаполненных комплекта документов на бесплатное обучение в Имперской подготовительной школе в течении двух лет и Имперской академии в течении трех лет. Я попрошу у него один комплект для нее, как ее зовут?

— Нелия…

— Да, для Нелии и, заодно, содержание, пока она будет учиться в Империи, скажем, из расчета пятисот золотых в год. Это, учитывая то, что формой ее обеспечивает учебное заведение, оно же выделяет место для проживания, и питание в студенческой столовой, насколько я знаю, тоже для нее будет бесплатным. Так что, мне кажется, что этого ей вполне должно хватить! Что скажешь?

Девушка замолчала, вопросительно глядя на свою воспитательницу. Та с ответом не спешила, все так же сидя в кресле и глядя на огонь остановившимся взглядом. Кому-то постороннему могло показаться, что пожилая леди витает где-то в облаках и совсем не слушает свою молодую собеседницу, но она прекрасно знала свою дуэнью и была уверена, что в этот момент ее, умудренная житейским опытом наставница пытается просчитать лучший вариант развития событий.

Это и был тот неожиданный вопрос, который заставил графиню Розалинду де Брюнье серьезно задуматься.

Наконец, пожилая леди отвела свой взгляд от огня, перевела его на юную собеседницу.

— Госпожа, что меня радует, так это то, что вы решили сами объявить о своем желании взять к себе на службу Волана, а не попытались переложить это на своего батюшку. Это очень правильно! Сказать об этом должны именно вы, но что дальше?

Этот встречный вопрос был настолько неожиданным для Энарии, что она растерялась.

— Что значит, «что дальше»? Дальше она поедет учиться, а Волан будет мне служить! Что непонятно?

Дочь герцога выплеснула раздражение непонятливостью своей собеседницы.

— Госпожа, — терпеливо, как и следует мудрой наставнице, пояснила графиня, — а кому вы будете это предлагать — самому Волану или его родителям?

Молодая госпожа надолго задумалась. Вопрос был не таким простым, как казалось. Во-первых, предлагать это самому Волану не имело смысла, так как не он принимал решение о возможности и необходимости обучения в Империи. Значит, это решение должно быть озвучено его родителям.

Во-вторых, озвученное решение родители могут принять, но это не означает, что Волан будет служить ей с охотой. Этот вопрос нужно решать с ним. Но, получается, что она его именно нанимает на службу, а еще правильней, она покупает его службу! А это неприемлемо!

Он, как благородный, тут же откажется и будет прав! Так что делать?

— Да, Рози, — она посмотрела на свою воспитательницу, — умеешь ты задавать вопросы! Я пока не придумала, как правильно действовать в этой ситуации. Ты можешь мне что-нибудь посоветовать?

Наставница, услышав вопрос, понятливо улыбнулась и вдруг, неожиданно поменяла свою «протокольную» позу на более вольную, откинувшись на спинку кресла, вытянув ноги и откинув голову на подголовник. Какое-то время она с улыбкой рассматривала потолок, а потом, подняв голову с подголовника, не убирая улыбку с губ, тепло посмотрела на свою юную собеседницу.

— Ты знаешь, — она склонила голову к левому плечу, и слегка насмешливо, но не обидно, продолжала глядеть на свою госпожу, — ты можешь предложить вариант с обучением девочки в Империи, но нужно это сделать после получения согласия на служение. Это уже будет выглядеть, как твоя благодарность за правильное решение. И, ни в коем случае, это нельзя делать сразу же после его согласия. Нужно будет выждать хотя бы несколько дней, прежде чем делать такое предложение.

Пожилая леди подняла глаза к потолку и задумчиво продолжила:

— А предварительно тебе нужно будет разговаривать и с его родителями и с ним самим, причем, именно в такой последовательности. Нужно будет еще подумать, но, возможно, будет правильным делать это предложение его родителям в его присутствии, а вот после их положительного решения, объяснять смысл своего предложения придется твоему будущему рыцарю наедине, то есть, без лишних ушей! Но это, я еще раз обращаю твое внимание, нужно будет тщательно обдумать!

Дочь герцога сидела, задумавшись. Такое простое дело оказалось совсем непростым! Кто бы ей сказал, что заиметь собственного рыцаря, оказывается, так сложно! И, как она подозревала, это было только начало, самые первые, но не самые большие трудности, связанные с этим решением.

Она немного поразмышляла над этим, а потом решила озвучить возникшие у нее сомнения.

— Рози, слушай, я сейчас подумала о том, сколько трудностей возникает при приеме Волана на мою службу! Нужно придумать, как их разрешить и придумать именно сейчас, потому что если мы не сможем сделать это сейчас, хотя бы приблизительно, то, может, стоит отказаться от всей этой затеи!

— Это как?! — закашлялась от неожиданности графиня. — Ты чего такое говоришь?!

Теперь настал черед молодой собеседницы улыбаться. Правда, улыбка вышла грустной и слегка кривоватой.

— Понимаешь, Рози, мы же не можем его назначить рыцарем. Во-первых, ему всего четырнадцать лет, а, во-вторых, в рыцари могут посвящать только мой отец и брат Гаральд. Значит, рыцарем он сможет стать позже, а пока занять должность пажа. Но, чтобы стать рыцарем, ему нужно будет отличиться, желательно, на глазах отца или старшего брата! А как он это сделает, если мы его берем для того, чтобы он мутузил Ардуна? Ты знаешь, я не уверена, что регулярные избиения этого…, в общем, этого, потянут на поступок, достойный рыцарского звания! Нет, что касается меня, то я бы, не задумываясь, посвятила его в рыцари за сломанную ногу этого…, в общем, этого! Но, боюсь, отец с братом не прислушаются к моему мнению в этом вопросе.

Теперь уже улыбалась и графиня.

— Знаете, госпожа, по-моему, вы сейчас переживаете совсем не о том! Зная ваш характер и привычки, я могу сказать со всей уверенностью, что возможность отличиться у вашего пажа будет!

Наставница с иронией посмотрела на свою подопечную.

— Энария, тебе сейчас нужно озаботиться совсем другим. Тебе нужно продумать круг его обязанностей. Вот ты заполучила его себе в пажи. Что дальше? Не забывай, что у тебя еще есть фрейлины. Значит, нужно как-то разделить обязанности между фрейлинами и пажом. Ты же не сделаешь единственной обязанностью пажа защиту твоей персоны?

Судя по обескураженному лицу дочери герцога, именно это она и хотела поручить парню. М-да, как все запущено! Графиня специально тянула паузу в их разговоре и наблюдала, как меняется выражение лица ее подопечной, от обескураженного до задумчивого.

Но надолго Энарии не хватило. Задумчивое выражение лица сменилось сначала на радостное, а потом и на лукавое.

— Рози, у тебя же уже есть решение этого вопроса, не так ли?

Дуэнья невесело усмехнулась и чуть качнула головой. Этот жест можно было растолковать по-разному, но ее собеседница выбрала тот вариант, который ее устраивал.

— Ну, так ты мне расскажешь? — нетерпеливо заерзала в кресле дочь герцога.

— А с чего это вы, госпожа, вдруг решили, что у меня есть решение этой проблемы?

Голос наставницы был сух и строг. От неожиданности ее подопечная замерла, а потом обвиняющим тоном воскликнула:

— Ну, Рози, ты же кивнула мне головой, а это — знак согласия, разве нет?!

— Не совсем так, Энария, не совсем так! Тебе нужно быть внимательней, лучше замечать и правильней трактовать все нюансы поведения твоих собеседников! Иначе, в противном случае, тебя просто съедят при дворе! Девочка моя, я тебя этому учу уже много лет, но ты продолжаешь допускать элементарные ошибки! Ну-ка расскажи мне, где ты сейчас ошиблась?

Дочь герцога привстала в кресле, вытащила поджатые по себя ноги, выпрямила спину и подалась чуть вперед. Теперь вся ее поза выражала готовность к серьезному противостоянию.

Девушка задумчиво уставилась на огонь, все так же жарко горящий в камине. В комнате повисла тишина. Ее наставница и дуэнья сидела молча, не мешая раздумьям своей подопечной, и на губах застыла ободряющая улыбка.

— Я поняла! — наконец, отмерла ее собеседница. — Ты мне не кивала головой, ты просто ею качнула, а все остальное я додумала уже сама! То есть, если разбирать твой жест, то ты не сказала ни «да» ни «нет»! Ты предоставила мне право выбрать тот ответ, который меня устраивает, а дальше, в зависимости от того, в какую сторону я заблуждаюсь, ты начнешь действовать, чтобы достичь нужного тебе результата. Я права?

Во взгляде графини появилась гордость. Это была гордость человека, осознающего, что он успешно выполнил очень трудную, но важную работу. Это была гордость наставника своим учеником, достигшим просто поразительных успехов!

— Дорогая, я горжусь тобой! Ты подробно и полно проанализировала возникшую ситуацию! Даже я вряд ли смогла бы лучше! В награду я тебе скажу все так, как есть. У меня пока нет готовых решений.

Она посмотрела в разочарованное услышанным лицо своей подопечной, усмехнулась и подняла указательный палец.

— У меня нет готовых решений, — повторила она, — но! У меня есть кое-какие мысли по этому поводу! Поэтому, давай мы с тобой договоримся так — ты сама подумаешь над этой проблемой, благо, время еще есть, а потом ты мне расскажешь свое видение решения и я, может быть, посвящу тебя в свои мысли по этому вопросу. Договорились?

Дочь герцога неохотно кивнула ей и опять уставилась на пламя в камине…

Глава 3

Спал я плохо. Всю ночь снилась какая-то фигня. То я за кем-то гнался, то потом кто-то гнался за мной, а я все не мог убежать — мешали какие-то красные веревки, которые, в самый неподходящий момент, опутывали ноги, я падал, зеленым лучом, исходящим из указательного пальца, перерезал эти красные путы, вскакивал и бежал дальше… Чтобы через несколько шагов опять запутаться и упасть.

Проснулся я от того, что стал замерзать. Я попытался, не просыпаясь, согреться на бегу, но у меня ничего не получилось. Вместо этого я опять упал и вдруг услышал:

— Войка! Стаай! Мама зоёт! Войка, стай!

Я открыл глаза, сел на кровати, и против воли глубоко и облегченно вздохнул. Нет, ну, приснится же такое!

И только потом, потерев ладошками глаза, увидел Мику, который стоял рядом с моей кроватью. Я мысленно положил себя обратно и усмехнулся. Вот ведь шкода! Получается, что когда я спал, он кричал мне прямо в ухо! И как я только не оглох?!

Потом, вспомнив, что теперь он перестал быть моим соседом по комнате, я бросил взгляд в сторону его бывшей кровати. Она уже была полностью заправлена, и на ней сидел Рык и очень внимательно смотрел на меня. Почему-то у меня создалось впечатление, что он меня тщательно изучает.

«Интересно, а с чего это вдруг у меня такое ощущение? Ну-ка, и я его поизучаю, а то матушка вчера грозилась, что теперь за него я несу ответственность! Значит, нужно попробовать предположить, что мне от него ожидать!

Итак, что мы имеем? Парнишка, на вид лет восьми, но может быть чуть больше, насколько я помню, матушка говорила, что при плохом питании физическое развитие задерживается! Вот, прямо как у Криса!

Так, дальше. Поренек явно имеет примесь орочьей крови, о чем свидетельствуют широкие скулы, чуть раскосые глаза и небольшие клыки, выступающие из-под верхней губы. Черные волосы были густы и коротко острижены, правда, острижены явно кое-как.

Что еще можно сказать? Я, конечно, не очень опытен, но, сколько я встречал беспризорников и вообще юных обитателей трущоб, его поведение было нетипичным. Он никак не пытался контактировать с Микой, ничего не спрашивал, ничего не осматривал, не оглядывался, а сидел и спокойно смотрел на меня.

Создавалось ощущение, что он спокойно пытается просчитать степень угрозы и попробовать найти варианты противодействия! Он, хоть и малявка еще, но мне кажется, что по характеру — боец! Ну, и напоследок — что-то такое есть в его взгляде, что свидетельствует о том, что он достаточно умен, да и поведение подтверждает этот мой вывод.

Ток, в результате, что решаем?! Нужно знакомиться поближе, а там уже будет видно, насколько я прав в своих выводах!

Ну, начали!»

— Доброе утро!

Я решил начать с очевидного.

— Меня зовут Волан, можно просто Волька!

Я вопросительно уставился на парня.

— Рык, — коротко отрекомендовался он и замолчал.

— Рык, значит, — я задумался.

«Ну, и о чем теперь говорить? Он какой-то не разговорчивый, но, с другой стороны, он явно не замкнутый. Остается только его разговорить! Ага, «только»!»

— Рык, тебе сколько лет?

Я внимательно смотрел на него, пытаясь заметить какие-то изменения в мимике или какой-то жест, но мне не повезло. Он не изменил позы и лицо так же оставалось спокойным.

— Я не знаю.

А вот я удивился!

— Это как?

Он, наконец, пожал плечами.

— Просто! Я не знаю сколько мне было лет, когда меня подобрал дядя Стан. Это было пять лет назад.

«Интересно! Получается, что считать он умеет, раз знает количество прошедших лет! А что он еще знает? Нужно попробовать выяснить!»

— Понятно. Значит, считать ты умеешь.

— Только до сотни! — уточнил мой собеседник. Я только кивнул головой, принимая информацию.

— Войка! Мама зоёт! — вдруг раздался голос подкравшегося Мики.

Я так увлекся новой задачкой, что совсем забыл о нем. Поэтому, от неожиданности, вздрогнул.

— Вот же! — вырвалось у меня. — Мика, ты что делаешь?! Нельзя же так подкрадываться! Чего мамка-то зовет?

— А кусать! — гордо продекламировал малой и вышел из комнаты. Из-за закрытой двери я услышал полный гордости голос:

— Ма! Я скаал! А он исё спит! Я его азбуил и скаал!

«Понятно. Сейчас нам поговорить не дадут. Ну, что же, перенесем на время после коллежа. Поговорить то все равно нужно!»

— Так, Рык! — я многозначительно посмотрел на него. — Нужно поговорить. Согласен?

Он молча кивнул головой.

— Сейчас у нас это не получится, матушка ждет к завтраку, потом мне нужно в коллеж, на учебу, а вот после мы сможем спокойно поговорить. Ты как?

Я вопросительно взглянул на соседа по комнате.

— Хорошо! — покладисто согласился он, встал, поправил на кровати смятое покрывало и вышел из комнаты.

Я вскочил, быстро оделся, сходил на утренние процедуры и явился к столу уже умытый, буквально через пять минут.

Все уже были за столом и ждали только меня. Отец хмуро окинул меня взглядом, как бы негодуя на мое бессовестное опоздание, а вот мама внимательно посмотрела на меня, и я заметил в ее взгляде беспокойство.

«Интересно, а она-то чего переживает? Может, случилось чего?!»

Я быстро оглядел всех присутствующих за столом.

«Да нет, фигня какая-то! Мика, как всегда непоседничает, Нелия спокойно сидит и во взгляде у нее легкое осуждение моей непунктуальности. Рык сидит спокойно, но старается присматривать за всеми. Это понятно. Он пока не понимает зачем он здесь и не представляет свое будущее.

Отец тоже спокоен, и, я бы даже сказал, что чем-то очень доволен, а негодование моим опозданием, это так, житейское. Остается мама. Она явно чем-то очень озабочена. Хотя, вроде как, просто озабочена, а не встревожена или напугана. Хорошо, пока ничего страшного, я думаю, что со временем все разъяснится».

Я прошел на свое место, сел и осмотрел стол. «Так, а что у нас сегодня на завтрак? Как бы вторя моему внутреннему запросу, мой живот выдал громкую и продолжительную серенаду о любви… Так, о любви к чему?

О! Сегодня с утра жареная картошечка, залитая яйцом! Ух ты! Мысленно у меня изо рта уже закапала слюна. Да я так весь стол слюной закапаю, пока мама всем наложит! А нет! Хорошо, что мне положила второму, после Мика!»

Я, не дожидаясь, пока наложат всем, схватил вилку и начал углубляться в содержимое моей тарелки. Оказывается, я так проголодался, что на некоторое время у меня отключились все органы чувств, кроме зрения! И то, оно не отключилось, чтобы я мог быстро находить в своей тарелке что-нибудь съестное! Все остальное мне было абсолютно побоку!

Наконец, когда вилка начала шкрябать по тарелке, пытаясь подцепить последние, самые сладкие, кусочки, я уменьшил частоту забросов в рот и резкость движений столовым прибором, и потихоньку подключил все остальные органы чувств.

Ну, надо же, оказывается, народ тут вовсю общается! Ладно, послушаем, о чем там они?

— Сынок, — мама заметила, что я вновь стал доступен для общения и не применула этим воспользоваться, — ты как себя чувствуешь? Что-то ты устало выглядишь?

«Так вот чем она была озабочена!»

— Мам, не поверишь, фигня какая-то снилась, вот и не выспался немного, — успокоил я матушку, абсолютно честным взглядом посмотрев на нее.

«Странно, озабоченность не пропала, хотя она явно почувствовала себя спокойней. Но вот озабоченность все же присутствует, хотя, скорее, это уже просто волнение. Ладно, время покажет!»

Мама, в ответ, внимательно посмотрела на меня, вздохнула, а потом, вроде как, собравшись с духом, неожиданно выпалила:

— Волька! Ты сегодня в коллеж не пойдешь…

Я перестал дожевывать последний кусок картошки и вопросительно посмотрел на родительницу. «Это что-то новенькое в нашем семействе!» Но тут посетила другая мысль — «Что же могло случиться, чтобы мама предложила пропустить коллеж?!»

От этой мысли я моментально вспотел, уже предчувствуя, что ничего хорошего я не услышу и морально стал себя готовить к различным возможным неприятностям.

— Понимаешь, — виноватым тоном продолжила мама. Я продолжал потеть. — Я сегодня должна прийти во дворец герцога… — я стиснул вилку в руке так, что мне казалось, что еще чуть-чуть и я ее просто сплющу, — и я хочу взять тебя с собой!

Мама вопросительно посмотрела на меня.

Я облегченно выдохнул, разжал руку и аккуратно положил вику в тарелку, мельком глянув, а вдруг, и правда расплющил?

Обошлось!

Мама продолжала вопросительно смотреть на меня.

— Понимаешь, мне нужна будет твоя помощь! — она не правильно поняла мое молчание. Но ответить я не успел.

— А чего это он пойдет с тобой?! Он же ничего не знает и ничего не умеет! — взвилась от негодования сестра Нелия.

Мама попыталась что-то ей сказать, но сестренка уже вошла в раж и просто не дала это сделать.

— Это, интересно, чем он тебе будет во дворце помогать?! Морды придворным бить?! Ну, почему, как тебе в лаборатории, так помогаю я, а как во дворец — так Вольку берешь?! Это несправедливо!

Нелия выдала все это на одном дыхании, а закончив, заплакала. Заплакала горько и самозабвенно, как обычно плачут от обиды в детстве.

Мама вскочила из-за стола, подбежала к Нелии и, обняв ее, что-то стала нашептывать ей на ушко, рукой поглаживая ее по волосам. Мужчины сидели за столом молча, не вмешиваясь в женские разборки, а Мика еще был и слегка напуган таким незапланированным, но страстным выступлением его старшей сестры.

Рык был слегка озадачен, пока непонятно чем — то ли тем, что мы идем во дворец герцога, то ли этой вспышкой негодования. По лицу отца что-либо прочитать у меня не получилось. Он сидел и взирал на все происходящее с поистине непоколебимой невозмутимостью.

Наконец, всхлипывания Нелии затихли, и она, совсем успокоившись, встала из-за стола и пошла умываться. Я счел, что сейчас момент подходящий.

— Мам, ну конечно, я тебе помогу!

Мама посмотрела на меня и просто кивнула в ответ. Тут появилась Нелия и с порога заявила:

— Я прошу прощения за эту безобразную сцену…

Отец молча встал, подошел и обнял ее. И так молча они и простояли некоторое время. Когда он ее отпустил, я подошел к ней, и тоже молча ее обнял. Постояв так какое-то время, я вдруг почувствовал, что кто-то бьет меня по ноге чуть выше коленки.

Опустив глаза, я увидел Мику, который, воинственно пыхтя, заносил кулачок для очередного удара.

— Я тозе хосю ее обнять! — отчаянно заверещал он.

Услышав этот возмущенный вопль, все засмеялись. Нелия тоже захохотала. Повисшее напряжение развеялось, как его и не было. Все задвигались, заговорили, кто о чем. Жизнь вернулась в привычную колею.

В наступившей кратковременной суете, я поймал за рукав матушку, которая опять куда-то спешила. Она оглянулась, увидела меня и бросила, не сбавляя шаг:

— Чего тебе Волька?

Пришлось мне приноравливаться к ее шагу, чтобы не отставать, раз она не остановилась.

— Мам, а когда мы пойдем в замок? — задал я интересующий меня вопрос. — Просто я хочу поговорить с Рыком и пытаюсь понять, есть ли на это у меня время?

— Время есть, но немного! — вот теперь матушка остановилась и, строго глянув на меня, скомандовала:

— У тебя есть полчаса! Потом нам с тобой тоже нужно будет поговорить, усек?

Я мысленно скривился. Опять будет рассказывать как нужно себя вести в приличном обществе. Сыт уже по горло! Но, естественно, этого я не сказал. Здоровье — оно дороже выпендрежа!

— Хорошо, мам, нам с Рыком хватит! — с благодарностью сказал я, уже убегая. Времени нам мама дала не так, чтобы много, поэтому все нужно делать быстро. Рыка я нашел в нашей комнате. Он стоял у окна и наблюдал за чем-то на улице. Он так увлекся, что даже не услышал, как я вошел в комнату.

Я вежливо покашлял, обращая внимание Рыка, что он уже в комнате не один и произнес:

— Рык?

— Да? — практически сразу отозвался он.

— Прости, если испугал, — я решил быть максимально вежливым, — но нам нужно все-таки договорить. Так как я в коллеж не иду, предлагаю это сделать сейчас, до того как мы с мамой двинем в замок.

— Хорошо! — согласился Рык, отвернулся от окна и опять сел на свою кровать. — А насчет испугать, я тебя слышал еще пока ты шел, шагов за десять до двери.

Я глубоко вздохнул. Сейчас начинать игру «верю-не верю» не ко времени, поэтому пропущу мимо ушей.

— Рык, тут такое дело, — аккуратно начал я, — тебе мои родители что-нибудь говорили по поводу твоего будущего?

Мой собеседник явно напрягся, но только отрицательно помотал головой.

— Что, совсем ничего? — не унимался я.

В его глазах заплескалась тревога, но он опять отрицательно помотал головой.

— М-да! — я даже немного растерялся. Я думал, что они ему хоть основное рассказали, а тут вообще ничего! То есть, получается, что все его будущее выстраивать мне, а они лишь подкорректируют, если что! Ну, что за невезуха!

Я посмотрел на Рыка. Пока я молчал, тревога в его глазах начала перерастать в панику, но внешне, на лице, не отражалось ничего, кроме вежливого интереса.

— Так, Рык, расслабься, не надо бояться, все будет хорошо!

Но тут меня посетила иная мысль.

«А что, если Рыку есть куда идти, а мы его будет оставлять у нас насильно? Вдруг у него есть кому его ждать?! Вот, блин!»

— Рык, — продолжил я после небольшой паузы, — скажи, тебе есть куда идти, тебя кто-нибудь ждет?

И я вопросительно уставился на парня.

Он опять отрицательно покачал головой, и я с удивлением увидел, как по его щекам потекли слезы. Да, что я такого сказал?!

— Рык, прости, если я тебя обидел, — я вложил в свой голос максимум искренности, — я не хотел, честно!

Парень согласно закивал и начал вытирать ладонями слезы, катящиеся по щекам. Я сидел, ждал, когда он успокоится, а сам пытался понять, что и как говорить, ведь, что насчет него придумали родители — я не знаю. Мама сказала только, что я теперь за него в ответе, но в какой форме это будет выражаться, она ничего не сказала! И что теперь?!

Наконец, Рык вполне пришел в себя и был готов к продолжению разговора.

— Рык, — я тяжело вздохнул, предполагая, что то, что я ему сейчас скажу, ему может не понравиться, — я точно не знаю, как и что, но мама сказала, что раз я тебя спас, то вмешался в волю богов, а потому теперь отвечаю за тебя! Жить ты будешь у нас, а вот в каком качестве… — я опять сделал паузу, но заметив страх, плеснувшийся в его глазах, поспешил продолжить, — мы будем с тобой обсуждать. Сейчас пока есть два варианта — в качестве моего слуги, мы все-таки дворяне, или оруженосца, хотя с последним есть вопросы, потому как я пока не рыцарь. Но это все еще не точно, поэтому если у тебя есть какие-нибудь предложения, я буду рад их с тобой обсудить. Может, и меня посетят какие-нибудь мысли, а значит, чем лучше я буду знать, что ты умеешь, что тебе нравится, каковы у тебя знания, тем проще будет подобрать тебе службу. Что скажешь?

Я посмотрел на Рыка. Он уже совсем успокоился, выслушал меня внимательно, и теперь размышлял над моими словами.

Минут пять мы сидели молча. Я не мешал ему думать, и сам добавлял новые штрихи к его образу. Что я узнал нового? Ну, во-первых, со столовыми приборами обращаться он умеет. Видно было, что и вилки, и ложки, и ножи ему не в диковинку. Во-вторых, он умен. Говорит мало, но пытается продумать каждое свое слово. Это заметно.

Пока непонятно как у него с физической подготовкой, неизвестно чему еще его учили, кроме счета и письма, давали ли ему какие-нибудь воинские умения? Вопросов, конечно, много, но постепенно все разъяснится. Главное — не спешить.

— Волька, ты где? — услышал я мамин голос. — Волька, иди сюда!

Я посмотрел на Рыка, увидел, что он еще ничего не решил, и махнул ему рукой.

— Ладно, думай, не спеши! Скажешь, что решил, когда мы вернемся. Ты пока, хотя бы определись, останешься ты у нас или нет, а все остальное мы уже будем решать в процессе! — сказал я, поднимаясь с кровати и поправляя покрывало.

— В процессе чего? — Рык был очень серьезен.

— В процессе жизни! Думай!

Я махнул ему рукой и выскочил за дверь. Теперь меня ждал нудный, а потому тяжелый, разговор с мамой.

Матушку я нашел в гостиной, но, зайдя туда, обнаружил, что она находится там отнюдь не в одиночестве. За столом, вместе с ней, развалясь на стуле, сидел отец. Неожиданно!

Но я, не подав вида, подошел к столу и занял свое место.

— Мам, ты хотела поговорить?

Матушка немного помолчала, а потом начала рассказывать.

— Волька, я так понимаю, что у тебя появились вопросы по поводу нашего сегодняшнего визита в замок герцога, поэтому, я расскажу тебе все, что знаю.

Она опять сделала паузу. Я сидел молча и ждал продолжения.

— Вчера, когда отец делал личный доклад герцогу, у них зашла речь о болезни его наследника, Гаральда. Ты же, наверняка, слышал об этом?

Мама вопросительно посмотрела на меня. Я безразлично пожал плечами.

— Да, что-то такое слышал, но никогда особо не интересовался. Это немного не мой профиль, да и где я, а где сын герцога! А что?

— Понимаешь, я много думала по поводу его болезни, а точнее, ее странности. Ну, и с отцом мы говорили на эту тему, и я ему сказала, что, как мне кажется, Гаральда лечат не от того. Ему неправильно ставят диагноз! И вот вчера, когда об этой болезни зашла речь, твой отец так и ляпнул герцогу, что его сына лечат не от той болезни!

Матушка укоризненно посмотрела на отца. Тот на это никак не отреагировал, даже в лице не изменился, просто махнул рукой, мол, харэ уже, и все!

Я с удивлением посмотрел на родителя и покачал головой. Вот это он отчебучил! Как в той истории — «… и эти люди запрещают мне ковырять в носу!»

— И как воспринял герцог намек отца, что он собрал неучей и бездарей, которые нагло высасывают из него деньги? — с легкой иронией поинтересовался я. Ну, понятно, что раз батя дома, а не в тюрьме, то воспринял в целом положительно, но хотелось бы подробностей! Не для чего-либо, а просто любопытно!

Отец усмехнулся и, не меняя своей расслабленной позы, ответил:

— Нормально! В результате, вы с мамой сегодня идете в замок лечить сына герцога.

Мама не дала отцу продолжить, перебив:

— Так вот, Волька, у меня есть предположение, мне кажется, очень близкое к истине, что у него не заболевание, а ведовская порча, а маги с ведовством не дружат от слова «совсем», а потому даже не смогут ее увидеть, не говоря о том, чтобы вылечить!

Мама выжидательно посмотрела на меня. Я сделал большие глаза.

— Мам, а я-то тебе там зачем? Что от меня требуется? — я недоуменно глядел на матушку.

— Мне нужна твоя помощь! — тяжело вздохнув, твердо сказала мама.

— Да, чего делать-то?!

Меня уже потихонечку начало охватывать отчаянье. Я пока ничего не понимал, а родители, почему-то, говорили загадками!

— Волька, — лицо мамы построжело, и я понял, что, наконец-то, мы добрались до главного, — я папе рассказала о твоих открывшихся способностях, и он согласен со мной, что их нужно держать в секрете. Поэтому, как я тебе вчера и говорила, никому и ничего! Понял?!

Я согласно кивнул. Надоело уже! Что я маленький, что ли, что мне одно и то же по несколько раз повторяют?! Я скривился.

Матушка заметила мою невольную гримасу и тут же начала по-новой.

— Волька! — строгости в ее голосе прибавилось. — Это очень серьезно! Ты можешь подвести всех! Если вдруг выяснится, что мы знали о твоем даре, но скрывали, то не поздоровится всей семье! Всей, без исключений!

Я уже начал яриться! Ну, сколько можно?! Но, я надеюсь, на лице мои мысли не отразились.

— Мам, я все понял! — немного резко бросил я в ответ. — Ну, сколько можно?! Мам, я уже все понял! Буду молчать!

— Не надо кричать, — спокойно сказал со своего места отец, — мы с мамой поняли и больше говорить об этом не будем! Теперь о главном…

И отец, замолчав, посмотрел на маму.

— Да, — она продолжила отца, — ты же вчера увидел каналы энергии у Мики и нить, которая питала Камень Душ?

— Ну?

Я был краток, поскольку еще не понял, что все-таки от меня хотят.

— Так вот, если я права, — спокойно продолжила матушка, — то от Гаральда к предмету, с помощью которого наведена порча, тоже будет отходить нить.

Ага! Кое-что начало проясняться!

— Такая же? — спросил я.

— Не знаю! — тяжело вздохнув, ответила мама.

— Так, я уже понял, что от меня требуется. От меня требуется эту нить обнаружить и, — я поднял правую руку и несколько раз свел указательный и средний пальцы, — чик-чик, ее перерезать! Так?

Мама кивнула. Ну, это уже было и пьяному ежику понятно, но я не мог не задать ей возникший вопрос.

— Мам, ты сама понимаешь, что опыта у меня в этом деле… А что, если эта нить будет другого вида и я ее не увижу? Что будем делать?

Мама расстроено пожала плечами и честно призналась:

— Не знаю, Волька, не знаю. Но, по идее, если эта нить есть, то ты должен ее увидеть! Тип энергии один и тот же, поэтому, если ты увидел нить Камня Душ, то и канал, через который откачивают энергию у сына герцога, ты тоже должен увидеть. Да, этот канал, скорее всего, будет слабее, чем у Камня, но он будет. А вот если его нет, то тогда это просто болезнь и я не права! Это будет печально!

Я вопросительно поднял бровь.

— В смысле?

Мама меня поняла.

— В смысле, что, наверняка, твой отец потеряет свой пост и на нас наложат какие-нибудь штрафы за, — она подняла глаза к потолку, как бы что-то вспоминая, — «оскорбление дворянина и недостойное благородного поведение»! Вот как-то так.

— Но это же несправедливо! — горячась, воскликнул я. — Ты же даже не видела сына герцога и свое мнение высказываешь только на основании слухов! За что штрафы и наказания?! За желание помочь?!

— Успокойся, сын, — вмешался отец, — от твоего возмущения ничего не изменится. Кто тебе обещал справедливость?! Тем более, что у каждого события всегда несколько сторон. Тебе просто нужно стараться сделать так, чтобы большинство придерживались твоей версии события. Вот и все. Тем более, что в данном случае, это не все.

— А что еще?! Этого что, мало?! — я все никак не мог успокоиться. Почему-то меня это очень задело.

— Нет, — усмехнувшись, мотнул головой отец, — я хотел сказать, что кроме кнута есть еще и пряник. В случае успеха маминого лечения, нас возведут в баронское достоинство! И сделает это лично герцог!

У меня отвалилась нижняя челюсть. Вот это да! Здесь, действительно, есть за что побороться! Награда меня вдохновила!

— Мам, — бросил я уверенно, — не сомневайся, если там этот канал, похожий на нить, будет, я его обязательно увижу и… — я опять несколько раз свел указательный и средний пальцы правой руки.

Мама заулыбалась.

— Ладно-ладно! Я тебе верю! Спасибо!

Я начал вставать со стула.

— Ну, все? Я побежал, а то мы с Рыком не договорили?

— Погоди! — мама протянула руку, как бы усаживая меня обратно на стул.

Я сел и вопросительно поглядел на нее.

— Погоди, — повторила она. — Так как мы идем во дворец герцога, папа сейчас расскажет тебе, как правильно там себя вести.

Увидев мою скривившуюся физиономию, она невесело усмехнулась и продолжила:

— Про сморкание в занавески, плевание через губу на дальность, обращение к кому-либо свистом с последующей фразой: «Эй, ты, клоун!», а так же пугание кого-либо, внезапным появлением из-за угла с выпячиванием клыков и другие ваши пацанские заморочки, мы говорить не будем! Пожалуйста, внимательно выслушай его, потому что неправильное поведение во дворце, полном знатных господ, может нам обойтись очень дорого!

Я немного подумал и решил, что мама права, а потому нужно будет отнестись к словам отца со всей серьезностью.

— Хорошо, — согласился я и перевел свой взгляд на отца. — Я слушаю тебя, пап!

Отец чуть помедлил, наверное, чтобы подчеркнуть ответственность и важность момента, сел на стуле прямо, а потом начал меня обучать.

— Очень важно! Первое — ни с кем во дворце первым не заговаривай! Желательно, чтобы ты даже с матерью первым не заговаривал, но тут как получится. Ваше общение с матерью никто отслеживать не будет! А вот со всеми остальными… Второе — если в твоем присутствии идет разговор высокородных, а если это не замковые слуги, то там все для тебя высокородные, так вот, когда разговор ведут высокородные, не дай бог тебе начать их разглядывать! Стоишь и скромно смотришь в пол! Уяснил?

Я кивнул.

— Отлично! Третье — когда будешь во дворце, головой, конечно, крутить можешь, но не слишком активно и показывай окружающим, а они обязательно будут, поменьше эмоций. В идеале, если ты вообще не будешь реагировать на окружающую тебя обстановку!

Я опять молча кивнул. А чего говорить, все и так понятно!

— И четвертое — к герцогу, его сыну и любому другому вельможе, обращаясь, не забывай говорить слово «господин»! Это понятно?

Я снова кивнул.

— Хорошо, — бросил отец. — У меня все, можешь идти, договаривать с Рыком.

Он опять развалился на стуле.

Я встал из-за стола, и уже было двинулся на выход из гостиной, как мне в голову постучалась интересная мысль. Я, под недоуменные взгляды родителей, вернулся к столу и снова сел на свое место. Нужно отдать должное родителям, они молча ждали, когда я озвучу причину своего возвращения. Я не стал их держать в неведении.

— Мам, пап, у меня вопрос. Я, конечно, с Рыком разговариваю, но мне нужно понимать, что вы ему уготовили, какую судьбу? Что мне ему можно обещать, а что лучше не нужно?

В гостиной повисла тишина. Родители начали друг с другом переглядываться, но молчание не прерывали. Я уже начал волноваться. Может, я уже накосячил со своими обещаниями проживания с нами и вхождением в семью?

Ой, что-то мне поплохело!

Видимо, родители заметили мою нарастающую панику, и отец, прокашлявшись, предложил:

— Ты знаешь, у нас с мамой пока определенного предложения нет, мы просто хотим привязать его к тебе.

Ну, ни фига себе! Это же почти рабство для Рыка получается! А я ему наобещал… Это неправильно!

Заметив мой негодующий взгляд, отец повелительным жестом заставил меня прикусить язык и продолжать негодовать молча.

— Я представляю, о чем ты сейчас думаешь! Ты думаешь — принуждение, рабство, эксплуатация… И все в этом духе.

Я вытаращил глаза. Интересно, откуда он узнал?

Отец, заметив мое изумление, так явно написанное на лице, усмехнулся.

— На самом деле, сын, — продолжил он, как ни в чем не бывало, — мы ничего такого и не думали. Рык довольно умный и достаточно образованный. Я знал человека, у которого он жил последние пять лет. Так вот, этот человек мог очень многому его обучить, что он и сделал. К сожалению, его недавно убили…

По лицу отца скользнула тень печали.

— И мы с мамой хотим, чтобы он был рядом с тобой, но мы пока не знаем кем. Мы надеемся, что вы с ним найдете приемлемые для вас принципы сосуществования, а мы с мамой подскажем, как лучше их закрепить на магическом уровне.

Я задумался. В принципе, получается, что родители дают нам свободу действий, но окончательное решение они оставляют за собой. Что же, не так хорошо, как хотелось, но и не так плохо, как могло бы быть.

— Что скажешь? — поинтересовался отец, видя, что я не спешу вставать из-за стола.

— Да. Нормально. Спасибо! Ну что, у меня больше вопросов нет, так я пойду?

— Иди, — согласно кивнул отец.

Я встал из-за стола и двинулся к выходу, но тут спохватилась мама.

— Волан! — как-то заполошено вскинулась она, — а в чем ты собираешься пойти в замок?

Я остановился и повернулся к ней лицом.

«А действительно, что мне одеть? — думал я, пока поворачивался к матушке. — У меня есть новые штаны, в которых я хожу в коллеж, а больше, вроде как, у меня ничего такого и нет». Я никогда не был любителем ходить по шмотным лавкам, поэтому одеждой особо не заморачивался.

— Мам, я думаю одеть то, в чем я хожу в коллеж, — выдвинул я свою идею, — потому как, на мой взгляд, это самое приличное, что у меня есть.

Мама посмотрела на меня виноватыми глазами.

— Да, Волька, — подтвердила она, — это будет правильным решением.

— Кинжал не забудь! — напомнил отец серьезным тоном.

«А вот это правильно! Кинжал нужен будет обязательно!»

— Хорошо, папа!

— Да, кстати, — вдруг что-то вспомнил отец, — мама сказала, что у тебя вчера был поединок с бароном Ардуном. Это признанный бастард герцога, ты в курсе?

— Да, он сказал, но избежать поединка я уже не мог, — признался я.

— Ну, примерно так я и думал, — задумчиво произнес отец. — Понимаешь, сын, дело в том, что во дворце Ардун будет, и он обязательно попробует отыграться на тебе за вчерашний проигрыш…

«Опа! А вот об этом я совсем не подумал! Нужно будет не забыть кольцо, которое я вчера выиграл! Пусть оно только на один пых, но и это может нас с мамой спасти, если что!»

— … он вообще-то довольно гнусный тип, поэтому тебе нужно будет, во что бы то ни стало, держать себя в руках! Тебе придется следить за своими словами очень тщательно, чтобы он, ни в коем случае, не смог к тебе придраться! В общем, в его присутствии думай, что сказать и что сделать! А лучше, просто молчи и смотри в пол. Скорее всего, ему через некоторое время это надоест и он оставит тебя в покое!

— Пап, я совсем не уверен, что мы с ним завтра увидимся, все же отделал я его знатно, но я услышал твои слова, спасибо за совет!

Жесткое выражение на лице отца смягчилось, и он махнул мне рукой.

— Все, двигай одеваться! У тебя не так много времени!

Я кивнул родителям и поспешил в свою комнату одеваться. Да и с Рыком нужно было перемолвиться, рассказать ему новости, появившиеся после разговора с родителями.

Зайдя в комнату, я нашел Рыка опять стоящего и глядящего в окно. Когда я вошел, он повернул голову и посмотрел на меня, но ничего не сказал. Так и смотрел молча.

— Слушай, Рык, а чего ты все в окне высматриваешь? — полюбопытствовал я, одновременно скидывая домашнюю одежду.

Рык с таким удивлением посмотрел на меня, что я поспешил пояснить ему свои действия.

— Вот, собираюсь, скоро в замок идти. Так что там, в окне, интересного?

Полуорк пожал плечами и застенчиво сказал:

— Ты знаешь, там, где я жил, окон не было вообще, поэтому это для меня в новинку, посмотреть в окно.

А потом, безо всякого перехода, спросил:

— Какие-нибудь новости есть?

— Есть, — не стал тянуть я, — но сначала ты ответь на мой вопрос, а потом я тебе расскажу новости! Давай!

— Хорошо! — вздохнул мой собеседник. — Как ты знаешь, мне идти некуда, поэтому я не против остаться с вами, тем более, ваша матушка мне понравилась!

— Ну и хорошо! — обрадовался я. Все-таки Рык мне показался стоящим пацаном!

Теперь пришла моя очередь делиться новостями.

— Так вот, я спросил родителей, что они думают, в качестве кого хотят у нас видеть. Они сказали, что этот вопрос нам нужно решить самостоятельно, а они потом, если что, помогут зафиксировать наши отношения! Как тебе?

Рык молчал, пытаясь осмыслить услышанное.

Так, я уже надел штаны, чистую рубаху… ага, не забыть кинжал! О, пока вспомнил! Где там мое пламенное колечко? А, вот оно… на палец его!

Еще раз осмотреть себя, ничего ли не забыл? Да нет, вроде, все на месте!

— Волька, выходи, уже пора идти! — услышал я голос мамы. Еще раз осмотрел себя, на всякий случай. Нет, точно — все в порядке, можно идти! Я повернулся к Рыку.

— Ну, что скажешь?

— Да я не против, только как ты себе это представляешь? — задал он мне встречный вопрос.

— Давай так, мы оба подумаем, а потом обменяемся нашими мнениями. Как тебе?

— Волька, мы с папой тебя ждем! — раздался нетерпеливый голос мамы.

— Так, я побежал! Все остальное — после! — быстро проговорил я и вылетел за дверь.

Маму лучше не злить!

Глава 4

Мама с папой ждали меня на улице. Когда я, быстро одевшись, выскочил во двор, то невольно замер, по-дурацки раскрыв рот. Мама стояла ко мне боком, держась за руку отца, и весело о чем-то с ним переговариваясь. Я быстро захлопнул рот и, судя по всему, стук моих встретившихся челюстей внес какой-то диссонанс в их беседу, так как они замолчали и повернулись ко мне.

Хорошо, что моя челюсть упала раньше, и сейчас я смог сохранить невозмутимое выражение лица. Все-таки, моя мама — красавица! Я, только выйдя на улицу, сразу это оценил. Она явно подготовилась к походу во дворец герцога, потому что я ни разу не видел ее в этой одежде.

На ее ногах красовались черные сапожки, кожаные, внутри утепленные мехом, если судить по белой меховой опушке верха сапог. По черной коже, где-то на две трети высоты, шла узорчатая вышивка серебром, но что за узор, я не разглядел.

Белый полушубок, с очень качественно выделанной кожей, во всяком случае, глядя на него у меня сложилось именно такое ощущение, тоже был расшит серебряными узорами, явно перекликающимися с узорами на сапогах.

Венчала все это черно-бело-серебристое великолепие кокетливая меховая шапочка черного цвета, с недлинным меховым хвостом, спадающим на спину, чуть повыше лопаток. Черный мех, в свете дня, блестел и тоже отливал серебром.

В общем, именно эта картинка и заставила мою нижнюю челюсть ударить по моей же коленке, после выхода из дома.

— Волька, ты чего там застыл? — весело поинтересовалась мама. Она, хитрюля, конечно же, прочла восхищение, отразившееся в моих глазах, да и, подозреваю, что и на лицо я был не настолько невозмутим!

Повторюсь, моя мама — красавица! И, если признание этого факта доставляет ей радость, то почему бы мне ее не порадовать?

— Мам, — я не стал убирать восхищение из своего голоса, — ты у нас такая красавица!

— О! — тут же подхватил отец, а мама этак мило зарделась, явно от удовольствия, — я ей это постоянно твержу, а она мне не верит!

— Вот видишь, дорогая, — улыбаясь и с любовью глядя на нее, укорил ее отец, — устами младенца глаголет…

Он не стал заканчивать и так всем известную фразу, а мама смущенно махнула рукой.

— Да ну вас, скажете тоже!

Но было видно, что наше с отцом восхищение ей понравилось.

— Скажем, скажем! — весело подхватил отец. — И еще не раз скажем! Правда, Волька?!

— Конечно!

А мне что, мне не жалко, тем более, что мама, и вправду, очень красива!

Она, после моего подтверждения отцовских слов, притворно нахмурилась и предложила:

— Может, мы уже пойдем, а то заставлять герцога ждать, это может быть чревато!

— Да он, в принципе, время не обговаривал… — начал оправдываться батя.

— И что? — продолжила наседать на него мама, — мы теперь к нему к ночи припремся?

Отец благоразумно решил промолчать и, подхватив распоясавшуюся в праведном, хотя и наигранном гневе, матушку под локоток, вышел со двора и зашагал по направлению к замку. Я пристроился с ними рядом, со стороны отца, благо, ширина улицы позволяла. Пока мы идем вместе, и батя не отделился от нашей теплой компании, чтобы нанести визит в коллеж, я хочу ему задать несколько вопросов.

Мы уже прошли какое-то расстояние и отцу скоро нужно было сворачивать в сторону коллежа, поэтому я, заметив, что разговор родителей угас, решил, что момент вполне себе подходящий. Я подергал отца за рукав его форменной куртки, в которую он был одет, чтобы обратить на себя его внимание.

— Пап, а, пап?!

— Чего, Волька? — повернув лицо в мою сторону, полюбопытствовал он.

— Пап, у меня к тебе несколько вопросов. Хорошо? — осведомился я.

— Ну, давай, — добродушно прогудел родитель, — задавай!

Отлично! У отца хорошее настроение, и этим нужно пользоваться!

— Пап, — обрадованный его готовностью ответить мне на вопросы, начал я, — а почему ты мне советовал стоять, молчать, глядя в пол, пока сынок герцога, этот барон Ардун, будет отыгрываться за свой проигрыш? Мы же тоже благородные, мы тоже дворяне! Да, бедные, да, не родовитые, но дворяне! И у нас тоже развито понятие чести! Почему я должен буду терпеть, когда мою, — я сделал небольшую паузу, — нет, нашу честь будут поганить всякие уроды?!

Под конец своей речи я уже настолько увлекся, что чуть ли не кричал, чем обеспокоил услышавшую это маму до такой степени, что она выглянула из-за отцовского плеча. Нет, о чем шла речь она не слышала, но тон моей речи ей не понравился.

— Волан! Прекрати кричать на отца! — строго сказала она тоном, не допускающим пререканий.

— Мам, я не кричу, — оправдывался я, — пап, — я задрал голову и посмотрел в лицо отцу, — прости, я не на тебя, я просто увлекся!

Мама довольно кивнула и опять скрылась за отцовским плечом.

Отец, в ответ, тоже посмотрел на меня и вздохнул.

— Вот именно из-за этого я тебе и советовал так себя вести. Чтобы ты не «увлекся», а то в результате, ты и сам не заметишь, как нарушишь что-нибудь, какое-нибудь неписаное правило, например, о котором ты и понятия не имеешь, поскольку не вращаешься в их кругах, и тебя вызовут на поединок. Хорошо еще, если это будет барон Ардун, его хоть и учили разным воинским умениям, но учился он, насколько я знаю, не очень усердно, а потому, у тебя есть очень неплохие шансы его победить, что ты уже вчера и доказал. Но я больше всего боюсь, что ты можешь нарваться на кого-то, незнакомого тебе, и вот в этом случае, нарваться на поединок будет очень неприятно. Может быть даже смертельно неприятно!

Отец несколько шагов прошел молча.

— Вот именно этого, Волька, я и боюсь! — продолжил он. — Взрослые, серьезные обитатели дворца тебя задирать не будут, а вот Ардун — парень подлый, и может сам к тебе не полезть, а подговорить какого-нибудь своего знакомого… а ты — парень вспыльчивый, и вместо того, чтобы ответить словесно, сложишь ему в руку его же зубы, и получишь вызов на поединок, но не от него, а, допустим, от его старшего брата, или дяди, или отца, или другого какого-нибудь родственника или друга. А ты пока, Волька, насколько я знаю, с мечом пока не очень!

— Ну, так-то да, — я виновато склонил голову, — но я тренируюсь, я стараюсь…

— Это понятно! — отмел мои оправдания отец, — но я говорю о том, что результат поединка может быть для тебя очень плохим, а нам с мамой не хочется тебя потерять, именно поэтому я и дал тебе такой совет!

— Понятно, пап, я постараюсь вести себя разумно!

Отец кивнул мне и какое-то время мы прошли молча. Я размышлял, стоит ли задавать отцу следующий вопрос, потому что мы приближались к перекрестку, на котором наши пути разойдутся — мы с мамой пойдем в замок, а отец повернет на улицу, ведущую к моему коллежу.

Я так и не решился задать отцу новый вопрос, побоялся, что ему просто не хватит времени, чтобы на него ответить, а отвечать кое-как, просто, чтобы отделаться, он не будет.

Но, к моему изумлению, мы прошли перекресток вместе и отец, не сбавляя шаг, все так же шел по улице, ведущей к замку. Вернее, не совсем к замку. Эта улица вела в Средний город. Я никогда в нем не был, поэтому что там и как я не знал, от слова «совсем»

— Э-э-э, пап, — окликнул я его, — а тебе, разве, в коллеж не надо? Мама, вроде, говорила, что ты сегодня собирался зайти к мастеру Шильду?

— Так я и зайду, — убежденно проворчал отец, — вот только вас до дворца доведу, и пойду к мастеру Шильду.

Я удивился и тут же высказал отцу свое удивление.

— Пап, а мы с мамой что, сами не дойдем?

Отец усмехнулся, глянул на меня снисходительно и проворчал, в общем-то, ни к кому не обращаясь.

— Вот же, сынок у меня! Умный-умный, а иногда — дурак!

— Это чего это я дурак?! — взвился я от такой явной несправедливости.

— Волька, — недовольным тоном начал отец, — а скажи мне, умный ты наш, как ты собираешься попасть во дворец?

— Как, как — ногами! — я чувствовал какой-то подвох, но никак не мог понять, в чем он.

— Отлично!

У меня было такое ощущение, что вопреки его же словам, все совсем не отлично! В чем я очень быстро и убедился.

— А скажи мне, мой безмерно мудрый сын, — саркастически заявил отец, — когда ты ногами притопаешь ко дворцу, кто тебя в него пустит?

— Так, охрана, наверное, — не очень уверенно ответил я.

Нет, я все-таки пока не понимаю, в чем здесь дело!

— А почему охрана должна тебя пускать? — продолжал задавать свои вопросы отец, причем свой елейно-саркастический тон он так и не оставил! Реально, при всей моей любви к нему, этот тон начинал бесить!

— Ну, мы же идем, чтобы попробовать принцу помочь! — не сдавался я, хотя и понимал, что где-то я не прав.

— А охрана откуда это знает? — подвел меня к мысли, что все может быть не так просто, как я себе это навоображал. Но я решил не сдаваться, и продолжил гнуть свою линию. По моим прикидкам, я уже вот-вот узнаю, в чем, собственно, дело!

— Так, я думаю, герцог дал охране соответствующие указания! Он ведь в этом сильно заинтересован, разве нет?!

— Заинтересован! — подтвердил мой отец. — Но, прежде, чем попасть во дворец, тебе сначала нужно попасть в Средний город, потом в Главный город, и только потом ты попадешь ко дворцу. Представляешь, сколько народа герцогу нужно предупреждать?!

— И, чего же делать? — немного растеряно спросил я у отца.

Я, увлеченный нашим разговором, даже не заметил, что этой темой заинтересовалась матушка, опять выглянувшая из-за отцовского плеча и сейчас смотревшая на меня с улыбкой.

— На самом деле, все очень просто, сын, — спокойным тоном сказал отец, — я иду с вами, а у меня пропуск во дворец, подписанный герцогом лично!

— Эрик! — укоризненно вскричала матушка, и я, наконец, обратил внимание на то, что у нас с отцом появился слушатель. — А сразу ему это сказать нельзя было? Что ты издевался над человеком? Ну, смотри, я тебе это сегодня вечером припомню!

И вот тут мне стало интересно, чего это отец слегка побледнел?

— А что у нас намечается сегодня вечером? — полюбопытствовал я.

— Для вас, молодой человек, — в мамином голосе явно скрежетнул металл, — сегодня вечером намечается крепкий, здоровый сон!

— Ага! — недовольным тоном протянул я. — Вы, там, значит, вечером гулять и развлекаться будете, а я, значит, крепко спать?! А может, я тоже хочу участвовать!

Я уже приготовился услышать от мамы что-нибудь такое этакое, но они вдруг переглянулись между собой и начали хохотать!

— Так, не понял?! Я что, сказал что-то смешное?

От удивления я даже остановился. Я сделал это вовремя, потому что мама отчего-то хохотала так, что уже почти не держалась на ногах, не говоря уже о том, чтобы продолжать путь.

Я стоял с насупленным выражением лица и ждал, когда они отсмеются, чтобы продолжить путь. Глядя на их смеющиеся лица, я потихоньку отходил от своей детской обиды и к тому времени, когда они уже заканчивали смеяться, я тоже смеялся вместе с ними.

Я не знал, над чем смеются они, но у меня на душе было хорошо и чем дольше я смеялся вместе с родителями, тем легче и светлей становилось у меня в душе, как будто этот смех выжигал все зло, что успело там скопиться.

Наконец, отсмеявшись, отец опять предложил маме свою руку, за которую та с благодарностью ухватилась, и они бодро зашагали к границе нашего Нижнего города. Я опять пристроился сбоку со стороны отца, чтобы продолжить наш с ним разговор.

Я хотел получить ответы на все мои вопросы до того, как мы войдем в средний город. Просто, я там никогда не был и хотел, пользуясь случаем, получше разглядеть и Средний город и, тем более, Главный.

Ух, расскажу пацанам в коллеже, вот они обзавидуются!

Ну, а пока есть такая возможность, я поспрашиваю отца.

— Пап, — снова начал я.

— Да? — отозвался он.

— Пап, я хотел поговорить с тобой по поводу Рыка, — обозначил я волнующую меня тему.

— И что тебе хочется узнать? — как-то расслаблено спросил отец.

— Пап, а ты знал его раньше?

Почему я задал этот вопрос, я и сам не знал, просто он сорвался у меня с языка.

— Видел один раз, — не стал скрывать отец.

— И? — я пытался побудить отца рассказать об этом поподробней, но у меня ничего не получилось.

— И все! — немного резко ответил батя.

— Ну, хорошо. — Я поморщился. Мне очень не хотелось самому начинать эту тему, но понять происходящее мне было необходимо. — Ты видел парня один раз, судя по твоей реакции, мельком. Потом еще раз, после того, как я его приволок к нам домой, и теперь ты хочешь, чтобы мы подружились и стали друг для друга близкими людьми. Может, не сразу, но в будущем — обязательно. Почему?

Отец шел и молчал. Похоже, что этого вопроса он совсем не ожидал, и теперь раздумывал, что мне стоит говорить, а что нет. Я ему не мешал. Вопрос серьезный, и от его ответа, отчасти, зависит и мое отношение к Рыку, хотя никаких отрицательных эмоций по отношению к нему я не питал, более того, парень мне нравился.

За то время, что я с ним общался, я выяснил, что он достаточно образован и воспитан, а еще, у него есть стержень, определяющий характер! Поэтому мне необходимо узнать мотивы моих родителей, которые подтолкнули их именно к такому решению.

— Понимаешь, Волька, — несколько задумчиво начал отец, — дело в том, что это была идея твоей матери, а я ее только поддержал. Я подумал, что это очень неплохой выход для всех.

— Это как?! — невольный вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я понял, чтоя делаю.

Однако, отец не обратил внимания на то, что его перебили.

— А очень просто! — отец начал пояснять свою мысль. — Начнем с вас с Рыком. Рык получает друга, товарища, господина или еще кого, как вы с ним решите, и теперь он устроен и у него есть товарищ. Ты получаешь, опять-таки, как вы с ним это определите, но все равно, часто находясь вместе и делая одно дело, плюс, ощущая за него ответственность, ты получишь, если не друга, то хорошего товарища и в будущем, помощника. Это значит, что, во-первых, тебе будет проще справляться с возникающими делами и трудностями, и, во-вторых, твоя спина всегда будет прикрыта, и поэтому у нас с мамой будет меньше причин волноваться за тебя. Вот примерно из таких соображений я исходил.

Отец закончил и вопросительно посмотрел на меня.

— Я ответил тебе?

— Не совсем! — немного нетерпеливым тоном сказал я. — Все, что ты говорил — это правильно и понятно, но я спрашивал не об этом! Я спросил, почему именно он? Почему, например, не Крис? Ведь мы с ним дружим и дружим уже давно! Так почему не он, а Рык?

Опять идем молча. Матушка время от времени высовывается из-за батиного плеча, но в наш разговор не вмешивается, слушает молча. Я тоже молчу, чтобы не мешать отцу обдумывать ответ. Наконец, он готов!

— Понимаешь, Волька, у вас с Крисом дружбы не получится.

— Это, почему это?

Я возмущен! Это он на что намекает?!

— Да здесь все просто! — безжалостно продолжает отец. — У вас очень разный круг интересов, и если сейчас вы кое-где еще пересекаетесь в своих интересах, то через три, максимум, пять лет, вам даже поговорить будет не о чем, не будет общих интересов и тем. Вот так, а вовсе не из-за того, что он из бедной семьи, как ты подумал. Хотя, конечно, это тоже сыграло свою роль в формировании круга его интересов!

Да! Вот это батя меня озадачил! Я молча шел и размышлял о том, насколько он прав по поводу нас с Крисом. Где-то глубоко в душе я понимал, что отец прав, даже не понимал, а чуял. Я привык доверять своим родителям, привык к тому, что они никогда ничего не сделают мне во вред, и я боялся, что и в этом вопросе они не ошибаются.

На душе стало горько и пусто. Мне было жаль наших с Крисом отношений. Вот с таким настроением я и подошел к воротам, ведущим в Средний город.

Я был настолько поглощен своими переживаниями, что очнулся от дум, только услышав панический выкрик:

— Ты что себе позволяешь?!

Крик был громким и каким-то обреченным, что ли. Кричащий явно знал, что на помощь ему не придут. Окинув взглядом площадь перед воротами, я узрел интересную картину. Отец грудью толкал довольно полного мужика в форме, судя по всему стражи Среднего города, а тот отступал от каждого толчка спиной вперед и все лепетал:

— Да, ты чего, Эрик?! Да ты чего, Эрик?! Ну, Эрик, ну я же пошутил!

Но отец, не слушая, толкал его грудью, с неумолимостью стенобитного орудия, по направлению к домику, раскрашенному в бело-красные полосы.

Рядом со мной стояла мама и с живым интересом следила за этой эпической битвой грудь в грудь, в которой с явным преимуществом побеждал отец. Он уже почти затолкал пузана в полосатый домик, тому осталось только подняться на крыльцо из двух ступенек и открыть дверь, чтобы оказаться внутри. Впрочем, не уверен, что именно в этом состоял смысл их толканий.

— Мам, я тут немного отвлекся, — подергал я маму за рукав ее полушубка, — ты вкратце, буквально в двух словах не расскажешь из-за чего, собственно, батя пытается проломить грудную клетку этому симпатичному толстячку?

— Ага, отвлекся он! — с сарказмом мама в долгу не осталась. — Да ты после пламенной речи отца вообще покинул наше общество и уединился в своем!

— Это как? — не понял я.

— А ничего, что отцу тебя пришлось за ручку, как маленького вести, а то сам ты норовил застыть на месте!

— Да! — я сокрушенно помотал головой. — Вот это я дал жару! Я вас с отцом не сильно напугал?

— Нет, — усмехнулась маман, — не сильно. Да, я бы сказала, что вообще не напугал, так, слегка встревожил. И вот в таком, слегка встревоженном состоянии мы и подошли к воротам. А тут этот толстяк, если верить его крайним словам, решил пошутить!

Мама аж захлебнулась словами от негодования. Взяв небольшую паузу, для восстановления сбитого дыхания, она продолжила свое увлекательное повествование.

— Этот толстый выродок, — в голосе матушки было столько презрения, что я поежился, — сказал, что по этому пропуску может пройти только твой отец, а мы, цитирую: «должны убираться в свою конуру и не гавкать оттуда!»

— И этот самоубийца еще жив?! — ошарашенно спросил я, ни к кому, в общем-то, не обращаясь. — Это фантастика!

Потом повернулся лицом к матери, хотя очень хотелось посмотреть, что отец сделает с этим, ну, даже не знаю, как его назвать, ну, пусть будет — организмом, и спросил:

— Мам, как ты думаешь, почему отец его не убил?

Но мама была настолько увлечена зрелищем, происходящим на ее глазах, что только шикнула на меня, не отрывая взгляда от разворачивающегося зрелища.

— Тс-с, все потом, Волька, дай досмотреть!

Я против этого не возражал, и сам повернулся так, чтобы лучше наблюдать происходящее. Эх! Сюда бы семечек или орешков каких, чтобы погрызть, да жбанчик с кваском, чтобы потом промочить горло! Вот так смотреть было бы веселее!

Пока мы с мамой общались, и я мечтал о приправе к зрелищу, батя уже затолкал болезного на крыльцо и вовсю рвался его спиной ко входной двери!

«Интересно, — подумал я, — что будет делать отец, если дверь открывается наружу?! Что окажется крепче — дверь или позвоночник этого стражника, и останутся ли на двери его отпечатки в виде инталии или же барельефа?!»

Действительность разбила все мои размышления. В этот момент, дверь за спиной толстяка открылась, толстяк сделал привычные несколько шагов назад, пружиня от груди моего отца, из помещения высунулась рука, схватила толстяка за шиворот и втащила вовнутрь. Туда же, пылая праведным гневом заскочил и батя. Дверь захлопнулась.

Занавес!

Мы с мамой разочарованно переглянулись и она, наконец, решила ответить на мой крайний вопрос.

— Ты спрашиваешь, почему отец его не убил сразу? Так, все очень просто — народа вокруг много. А вот сейчас, в домике…

Она хищно оскалилась.

— Мам, — потрясенно заметил я, — ты же у нас лекарь, тебе положено людей — лечить, а ты, оказывается, такая кровожадная!

— А вот и неправда! — задорно улыбнулась она, и ее лицо вернуло, такое знакомое мне, спокойно-заботливое выражение.

— Мам, — немного озабочено спросил я, — ну, он же этого дурака не убьет, в самом-то деле?!

— Ну, конечно, нет, — как само собой разумеющееся, произнесла она, — так, поучит немного, когда нужно свой язык распускать, а когда спрятать в то место, куда солнышко никогда не заглядывает, и все!

На этом наш с мамой разговор утих, и мы просто стояли молча и ждали, когда же изволит показаться из полосатого домика наш глава семьи.

А он не спешил и прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем на крыльцо вышли два человека. Они чинно поручкались и разошлись в разные стороны.

Один вернулся в дом, а отец, бодро сбежав с крыльца, махнул нам рукой, мол, догоняйте, и не спеша пошел к воротам. Мы с мамой бросились его догонять.

Догнали! Мама опять ухватилась за его руку, а я снова пристроился с другого бока, чтобы, если что, можно было бы вести разговор. Вот таким порядком мы ворота, ведущие в Средний город и миновали. Спокойно. Не торопясь. С достоинством.

И вот я в Среднем городе! Не, пока мы идем по той части, что видна из ворот, а потому и не очень интересна, так как в детстве было любимым развлечением прибежать сюда, на площадь перед воротами, и, рассматривая с друзьями заворотный пейзаж, фантазировать на тему «Эх, а вот если бы…»

Пока мы идем по улице, которая упирается в трехэтажый дом. Мне всегда было интересно, а зачем вообще нужен такой архитектурный изыск, и, наконец, у меня есть возможность получить ответ на этот вопрос.

— Пап, — полюбопытствовал я, — а зачем эту улицу сделали такой зигзагообразной?

— А, это просто! — отец с хитринкой посмотрел на меня. — Когда строили эту улицу, Нижнего города еще не существовало, и получалось, что внешние ворота города выходят прямо на нее. Так вот, в случае осады, если враги смогут прорваться через ворота, то из-за такой структуры улицы, конница не сможет разогнаться для таранного удара! Усек?

— Понятно! Значит, это сделано специально для обороны города! — проговорил я очевидную мысль, но отец не поленился ее подтвердить.

— Ага! И так сделано у всех ворот.

— Эрик, — теперь инициативу перехватила матушка, заметив, что мы уже закончили обсуждение, — а что ты так долго был в полосатом домике у ворот? Я надеюсь, что ты не убил того противного стражника?

— Зандера то? Нет, не убил, — чуть усмехнувшись признался отец. Я тут же навострил уши и весь превратился в слух, боясь пропустить хоть слово из отцовского ответа. Мне было очень интересно узнать, чем кончились отцовские толкания!

— Убить, конечно, не убил, а вот поспрашивать пришлось!

— А о чем поспрашивать? Почему он такой дурак? — внес я свою лепту в разговор.

— Нет, Волька, все было сложнее. Дело в том, что я занимаю довольно высокую должность, во всяком случае, намного выше, чем Зандер, и он об этом знает. Так вот, вопрос — с чего это он вдруг решил меня задеть, да не напрямую, а через семью? Вопрос? Вопрос! Вот это мы с ребятами и выясняли!

— И что выяснили? — не выдержала мама и попыталась добиться конкретики.

— А! — с досадой махнул рукой отец. — Он просто дурак и у него сегодня с утра плохое настроение! Не буду говорить почему.

— Вы и это узнали?! — восхитилась матушка.

— Ото ж! — батя гордо выпятил грудь колесом, а мама засмеялась.

Мы как раз дошли до дома, «запирающего» улицу, повернули, потом через два дома повернули опять и вышли на прямую улицу, в конце которой виднелись ворота в Главный город. Я начал крутить головой по сторонам, пытаясь, как можно лучше разглядеть окружающий меня пейзаж.

На самом деле, окружающее меня не очень впечатлило. Да, дома были только из камня, да, ниже двух этажей домов не было, а так, я даже видел несколько четырехэтажных! Они возвышались над остальными и были ниже только куполов церквей и пожарной каланчи.

Да, еще должен признать, что внешний вид домов был весьма разнообразен. Я видел дом, трехэтажный дом, построенный я не знаю насколько нормальным человеком, но, при взгляде на него, всем казалось, что он сейчас растает и стечет на мостовую, настолько необычны были его формы.

Мы с мамой были настолько потрясены, увидев этот дом, что встали как вкопанные! Отец тоже остановился и, посмеиваясь, наблюдал за нами. Когда эффект первого впечатления прошел, он, показав на этот дом рукой, спросил:

— Правда, впечатляет?

— Еще как! — ответила мама, а я ограничился кратким:

— Ага!

Уж очень сильное впечатление на меня произвел этот дом.

— А что это, вообще, за дом? — поинтересовалась мама. — Эрик, ты знаешь кто его построил и зачем именно так?

— Ага! — торжествующе подняв указательный палец правой руки и помахав им, произнес отец. — Вы попали в точку! Это, на самом деле, очень интересная история. У графа Эдварда Ван Хайма, прадеда Рональда, нынешнего главы Дворцовой стражи герцога Ренка, младшая, и, как водится, любимая дочь, во время первого бала, легкомысленно отказала своему партнеру по танцу, а имя его история не сохранила, и он ее проклял. Артефакты, одетые на дочери, смогли погасить проклятие, но полностью отразить были не в силах. В результате, дочь графа умирала, и ни один маг-лекарь не смог ей помочь. Когда граф уже совсем отчаялся, к нему привезли ведунью.

Отец сделал паузу, с нежностью посмотрел на маму и продолжил:

— Так вот, ведунья смогла спасти жизнь дочери графа, но у нее появилась боязнь прямых линий.

— Это как? — встрял я в папин рассказ, донельзя удивленный. — Разве есть такое заболевание — боязнь прямых линий?!

— Эх, Волька, ты просто не представляешь сколько есть различных заболеваний, которые тебе покажутся странными, но, тем не менее, они есть! Например, есть такое заболевание, когда человек боится пыли, или смотреть вверх! А ты говоришь! Так вот, у дочери графа появилась боязнь прямых линий. Она вообще нигде не могла находиться, без того, чтобы не впасть в панику. Для того, чтобы она хоть как-то могла жить, ей приходилось завязывать глаза, чтобы она не видела прямые линии. И вот однажды, к графу пришел молодой человек и сказал:

— Я люблю вашу дочь и построю для нее дом, в котором она сможет жить без повязки на глазах!

— Что ты хочешь за это получить? — прямо спросил его граф.

— Я благородного происхождения, — честно ответил ему молодой человек, — но не богат и титул у меня самый низший, но если она позволит служить ей…

Граф вызвал дочь и рассказал ей о предложении молодого человека. Девушка согласилась на его условия, и граф снабдил молодого человека деньгами на строительство дома. Дом был построен через пять лет. В нем нет ни одной прямой линии и ни одного прямого угла!

Молодой человек сдержал свое слово, и через пять лет дочь графа могла спокойно жить в доме без повязки, закрывающей ее глаза. Кстати, если смотреть из окон этого дома или выйти на балкон и посмотреть на улицу и окружающие дома, то ни одной прямой вы не найдете, так же, как и прямых углов!

— Но как же так? Я вот вижу и прямые линии, и прямые углы! — возмутился я явным надувательством. — Вранье все, твоя история!

— А вот и нет! — возразил отец. — Если ты войдешь в этот дом и выглянешь в окно, то прямых ты не увидишь! Здесь главное — это дом!

— Ладно, дорогой, дом — это понятно! А что тало с тем молодым человеком, который его построил?

Ну, кто бы сомневался, что во всей этой истории, маму заинтересует именно любовно-романтическая часть!

Отец пожал плечами.

— Да, ничего. Граф тоже выполнил свое обещание, и молодой человек остался в этом доме, чтобы служить дочери графа.

Потом батя хитро посмотрел на маму и закончил:

— История гласит, что через некоторое время дочь графа все же полюбила молодого человека и граф позволил им пожениться. Вот! И жили они счастливо и умерли в один день!

— Что-то это все мне напоминает сказки, которые вы с мамой рассказывали мне, когда я был маленьким! — с подозрением осведомился я.

— Только концовка! — честно признался отец. — А сама история — чистая правда!

— М-да, — настроившись на созерцательно-размышлятельный лад, констатировал я, — ну что, пойдем дальше, а то герцог нас так и не дождется.

Остаток пути до ворот в Главный город мы проделали молча. Во-первых, до них было уже недалеко, а, во-вторых, как бы мы с мамой не отрицали, мы все-таки находились под впечатлением и от дома, и от отцовского рассказа.

Как и ожидалось, трудностей с походом в Главный город у нас не возникло. Отец показал страже, стоящей на воротах, свой пропуск, подписанный лично герцогом, да и знали стражники его в лицо, поэтому, вразнобой, но от души, пожелав нам удачной дороги, нас пропустили в ворота.

Мы не спеша шли по улице к запирающему ее дому — стиль оформления улиц был похож на уже виденный в Среднем городе, а вот постройки, образующие улицы, сильно отличались.

Во-первых, дома! Здесь было очень много больших, богатых домов, стоящих за высокими заборами. Не знаю зачем я это сделал, возможно по наитию, но когда я взглянул на один такой заборчик магическим взглядом, мне очень сильно поплохело! Весь забор был буквально оплетен нитями-каналами силы, причем, каналы были нескольких цветов!

Значит, тут применялась магия различных направлений! Да рядом с этим забором идти страшно, а не то, что жить за ним! А если тут что-нибудь сломается? Да шандарахнет так, что взлетит вся округа! Причем, взлетит в самом прямом смысле слова так, что птицы обзавидуются!

Да, так вот, очень много таких вот владений, как отец их назвал. Ну, это и понятно, Главный город, пристанище знати и приближенных герцога, а они по определению бедными не могут быть!

А есть еще и простые дома, в которых живет прислуга, и еще есть магазины! Магазины — это как купеческие лавки, только лучше! Во-первых, что меня потрясло, — у магазинов есть, как их отец назвал, — витрины! Витрины — это такие большие застекленные окна, в которых за стеклом, как бы на подоконнике, разложены или расставлены, или развешены, в общем, размещены образцы товаров, которыми торгует данный магазин. Очень красиво и познавательно!

Да, если в Среднем городе, кроме дома из рассказанной отцом легенды, никаких особых отличий от нашего Нижнего города я не увидел, ну, многоэтажные дома — не в счет, да и не сильно они меня впечатлили. Ну, подумаешь дома в три или четыре этажа! У нас полно двухэтажных домов, так почему не быть домам в три и четыре этажа? А может, где-нибудь есть дома и с бо́льшим количеством этажей!

А вот в Главном городе… Я, конечно, еще не видел герцогского замка, хотя, как не видел? Вон, эта дура нависает над городом, как меч неизбежного возмездия, но пока он на меня впечатления не произвел, возможно, когда подойдем поближе я проникнусь его красотой и величием, там видно будет, но пока самые сильные впечатления у меня оставили витрины магазинов и забор чьего-то владения!

Вот сказать кому — не поверят!

Я кручу головой, не стесняясь. Здесь столько всего интересного! Здесь такие разные витрины и так оформлены, что так и хочется зайти внутрь! Но мы проходим мимо, потому что нас ждет герцог.

А вот после того, как мы с мамой сделаем свою работу, мы, наверняка, куда-нибудь с мамой заглянем! Я бы, конечно хотел в оружейный магазин, но мама, скорее всего, потянет в какие-нибудь травные или алхимические! Нужно будет попробовать упросить ее хотя бы на чуть-чуть заглянуть и в оружейный, после ее травных.

А что? Сначала — куда ей нужно, а потом уже и куда я хочу! Все справедливо!

— Вы куда, молодой человек? — вдруг услышал я вопрос над моим ухом, заданный грубым голосом. Я остановился, выплыл из своих мечтаний и обнаружил, что мы уже пришли!

Глава 5

Я с недоумением смотрел на стоящего передо мной человека в красивой, синей с золотыми позументами форме, золотом шлеме с пышным синим пером, неизвестной мне птицы и внушительным мечом на боку. Кстати, а почему у него меч не выдержан в сине-желтых тонах? Непорядок! Нужно будет, при случае, намекнуть герцогу!

Человек стоял передо мной и терпеливо ждал ответа на заданный вопрос. Вместо ответа, я огляделся по сторонам и, наконец-то, обнаружил родителей, которые стояли на некотором удалении сзади меня и весело хихикали, наблюдая эту картину!

«Ах, так! Пошутить решили?! Ну, что же, я посмеялся, теперь ваша очередь!»

— Понимаете, э-э-э… — я вопросительно посмотрел на стоящего передо мной.

— Киллпатрик! — правильно понял мои затруднения собеседник. — Стэн Киллпатрик, сержант Дворцовой стражи, к Вашим услугам!

— Э-э-э, Волан де Гриз, уважаемый герр Киллпатрик! — начал я приводить в действие свой коварный план. — Э-э-э, сержант, у вас такой бравый вид, и у ваших подчиненных тоже, — констатировал я общеизвестный факт, заглянув за спину сержанту и демонстративно оглядев его подчиненных, в количестве аж четырех человек, — не могли бы вы, с вашими бравыми стражниками, задержать вон тех двух подозрительных людей, стоящих у меня за спиной?! У меня чрезвычайно важное послание для господина герцога, велено передать лично в руки, а эта парочка преследует меня от Среднего города! Они явно замыслили что-то недоброе!

В течение моей импровизации, я видел, как менялось лицо сержанта, и в конце оно выражало смесь негодования, подозрительности и решимости действовать, и я уже мысленно потирал руки, готовясь от души поржать над родителями и сержантом.

Вот эти самые руки и заломили мне солдаты сержанта, я и глазом моргнуть не успел!

— Э-э-э, сержант, герр Киллпатрик, вы что?!

От негодования я даже забыл, что хотел сказать дальше. Вид сержанта ничего хорошего мне не сулил.

— Ты посмел оговорить господина Эрика де Гриза, помощника Главы Караульной стражи?! Человека, который докладывает лично герцогу?! Вот мы сейчас тебя упрячем в темницу, проклятый шпион, и ты нам все расскажешь — на кого ты работаешь и что тебе приказали вызнать или сделать!

Посмотрев в абсолютно безжалостные глаза сержанта Киллпатрика, я вздрогнул и уже начал жалеть о таком абсурдном желании пошутить над родителями! Судя по всему, ничего хорошего меня, в ближайшем будущем не ждет!

— Стэн! — услышал я над головой голос отца. — Стэн, а зачем твои подчиненные выламывают руки моему сыну?

В голосе отца сквозило безмерное удивление.

— Это — шпион! — убежденно воскликнул сержант. — Мы сейчас его доставим в пыточную и допросим!

— Да нет же, Стэн, я тебе говорю, что это мой сын, Волан! — терпеливо настаивал на своем отец.

— Он и вам так представился? Ну, явно шпион! — не отступал сержант.

Я уже, честно говоря, не знал, что и думать, все складывалось для меня совсем не радужно и попасть в пыточные подвалы я совсем не стремился.

— Да сын я его, сын! — закричал я, стараясь криком отогнать свой страх. Ну, еще бы! Перспектива оказаться на дыбе меня не радовала. — Я просто пошутить хотел! Просто пошутить!

— Молчи, проклятый шпион! — голос сержанта был суров и безжалостен.

Мама! Моя милая, любимая мама, спасла меня от бездны отчаянья, в которую я уже был готов рухнуть! Она просто… начала хихикать!

Она начала хихикать, а мужчины — ржать! Меня подняли с колен, на которые я грохнулся, когда мне заломили руки, быстренько отряхнули, продолжая посмеиваться, и торжественно передали с рук на руки отцу.

— Вот так! — радостно ухмыляясь сказал сержант Киллпатрик. — А ты думал, что только ты шутить умеешь?

— Ну и шуточки у вас! — пробормотал я. — Совсем не смешно!

— А это уже кому как! — не согласился со мной сержант. — Мне было смешно, когда я видел, как сын пытается пошутить над отцом, да еще и с моей помощью! Ты же очень похож на отца, тебе не говорили? Что, правда не говорили?! Ну, надо же! Так вот, ты похож на отца, а он стоит у тебя за спиной с какой-то женщиной, похоже, женой и смеется. Ты учишься?

— Да, — гордо произнес я, — в коллеже, военный факультет, предпоследний курс!

— Ну, тогда вопрос на тройку: если есть два похожих мужчины в одном месте, могут ли они быть родственниками?

Он с любопытством уставился на меня. Я молчал и ждал, что будет дальше.

— Чего молчишь? Отвечай, я задал тебе вопрос! — досадливо поморщившись, рыкнул сержант.

— Могут! — не раздумывая, согласился я.

— Отлично! — прямо засветился от радости Киллпатрик. — Теперь, вопрос на четверку: если они родственники и находятся в одном месте, в одно и то же время, могут они прийти сюда по одному и тому же вопросу?

— Могут! — легко согласился я, не понимая, куда клонит мой собеседник.

— Прекрасно! Да вы мудрец, герр Волан! — добавил ехидства в голос сержант. — И, наконец, там-пам-парам, — пропел Киллпатрик, — вопрос на пятерку: если один из них пытается оговорить другого, а тот беззастенчиво над этими попытками потешается, то можно ли сделать вывод о том, что происходит какой-то розыгрыш?

— Можно! — уже все поняв, обреченно пробурчал я.

— Та-да-да-дам! — громко пропел сержант. — И вы дали абсолютно правильный ответ и становитесь победителем викторины «Самый умный подросток в нашем карауле»!

Он весело улыбнулся мне, подмигнул и продолжил торжественным голосом:

— И наградой победителю становится… — он прервался, а потом сказал уже обычным голосом, — а наградой ему будет раннее раскрытие нашей шутки твоей матушкой! Герра… — сержант изобразил вежливый поклон, — увидев вас, я начал завидовать Эрику! Вы просто ослепительны!

— Спасибо, герр Стэн, — польщенная матушка, аж зарделась от удовольствия.

— Стэн, дружище, — прогудел мой отец, — давай я тебе уже, наконец, нормально представлю свою любимую жену — Арию де Гриз, и старшего сына — Волана де Гриз!

Мы все вежливо раскланялись, согласно этикету.

— Герр Стэн, — поинтересовалась матушка, — а что вы имели в виду, говоря про ранее раскрытие вашей шутки? Вы что, хотели продолжать?

— Естественно, герра! — убежденно кивнул головой сержант. — Мы бы его все-таки спустили в пыточную, ну и там немного попугали.

— А зачем? — удивилась мама. — Это не слишком ли? Парень то молодой…

— Да нет, ничего страшного не сделали бы, так, к стене бы приковали, да пообещали бы разные кары, да и все!

— Но зачем?! — повторила свой вопрос моя, как оказалось, спасительница.

— А, чтобы в следующий раз головой думал, прежде чем шутки шутить! Это дворец герцога, кого здесь только нет, а потому можно нарваться и на шпиона, и на тайного осведомителя, и на убийцу! Во дворце сталкиваются интересы многих и многих, и после любой бездумной шутки, которую услышали не те уши или увидели не те глаза, можно легко и просто очутиться в пыточной! Поэтому, молодой де Гриз, я настоятельно вам советую прежде чем что-то сделать — хорошенько подумать, а потом — опять хорошенько подумать, и лишь потом, еще раз подумав, уже делать! Намек ясен?

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Как солнце в ясную погоду! — уверенно ответил я.

— Отлично! — он спокойно кивнул мне с чувством выполненного долга, а потом повернулся к отцу.

— Эрик, ты к герцогу?

— Нет, — отец отрицательно помотал головой, — герцог просил меня привести сегодня мою жену.

— Да, мне сообщили, что ее нужно незамедлительно провести к герцогу, я сейчас вызову провожатого…

— Подожди, Стэн, — перебил его отец, — а тебе не сказали, зачем герцог ждет сегодня визит моей жены?

— Нет, Эрик, не сказали, — в голосе сержанта начало просыпаться любопытство.

Отец оглянулся по сторонам, потом схватил Киллпатрика за руку, подтащил поближе и громким шепотом озадачил:

— Она попытается помочь его сыну Гаральду, а если она права в своих подозрениях, то и вылечить его!

Да, приятно было поглядеть на изумленное лицо сержанта! Он покрутил головой, огляделся по сторонам, никого, кроме матушки и меня рядом не узрел и с надеждой прошептал в ответ:

— Ну, пусть у нее все получится! Мы все так за него переживаем!

— Так вот, — немного резко оборвал его отец, — она пришла, чтобы помочь, но в этом деле ей тоже нужна будет помощь, и Волан согласился эту помощь оказать. Он, вообще-то, часто ей помогает в ее лаборатории, поэтому она его и взяла с собой. Так что, предупреди сопровождающего, что ему придется сопровождать двоих!

— А может, ты сам проводишь, ты же знаешь, где находится кабинет герцога! — с надеждой в голосе предложил сержант.

— Нет, извини, — тяжело вздохнул отец, — но герцог меня не ждет, а только жену. Поэтому, вызывай сопровождающего!

Стэн тоже, в свою очередь, тяжело вздохнул и пошел к своим солдатам. Подойдя к ним, он что-то сказал и один из них сорвался бегом в сторону дворца. Сержант вернулся к нам.

— Я сейчас, дождусь, когда провожатый с ними пойдет ко дворцу, и двину по своим делам! — немного просящим тоном проговорил отец.

— Да будь сколько хочешь! — пылко заявил Киллпатрик.

После этих слов разговор как-то сам по себе утих, и все стояли молча, ожидая сопровождающего. Вскоре прибежал запыхавшийся солдат, которого Стэн отсылал во дворец.

— Герр сержант, — по-уставному вытянулся он, — сопровождающий сейчас подойдет!

— Отлично, ступайте на пост, Фредерик, — спокойно сказал Киллпатрик.

Солдат вновь вытянулся перед командиром и поспешил на пост.

Заметив, что матушка начала волноваться, отец немного приобнял ее и начал что-то шептать ей на ушко, отчего мамины брови сошлись в гневной гримасе, а потом она неожиданно прыснула в кулачок, но все-таки не выдержала, и рассмеялась в голос. Интересно, что такого ей сказал отец, что она так развеселилась?!

Я оглянулся по сторонам и заметил с каким восхищением смотрит на маму герр Киллпатрик, и меня взяла такая гордость, как будто красота моей мамы — это моя заслуга! Хотя я очень хорошо понимал, что, по большому счету, это заслуга отца, который безоговорочно ее любит, и делает все, чтобы она, даже в наших не очень комфортных условиях, чувствовала себя счастливой!

Я замер. Вот оно! То, чему я никак не мог подобрать определения! Моя мама была счастлива! Она была счастлива, и это счастье щедрой рукой рассыпала вокруг себя, охотно делясь им с окружающими. От нее распространялся какой-то просто бешеный поток положительной энергии. Энергии! Ну, что же я за олух!

Я быстренько переключился на магическое зрение и рот у меня начал открываться!

И было отчего — вокруг нас все было пропитано зелеными нитями энергий, которые свивались вместе, развивались порознь и, в каком-то непонятном мне, по-моему, произвольном порядке, подключались ко всем нам, стоящим довольно компактной группкой.

Я насчитал семь каналов, «присосавшихся» к отцу, четыре — к Стэну Киллпатрику и только два — ко мне. Но ко мне они, то присасывались, то соскальзывали.

Это было воистину завораживающее зрелище!

В самый разгар моих наблюдений, я почувствовал, как меня трясут за плечо. Я быстренько переключил зрение на нормальное, потому как определять по структуре энергетических каналов кто есть кто, у меня пока не получалось.

Оказывается, отец жаждал дать мне последние указания, поэтому так деликатно прервал мои наблюдения. Отведя меня на пару шагов в сторону, отец тихим-тихим голосом, почти шепотом, поинтересовался:

— Ты сейчас чем-то был занят?

— Да, — я не видел причин скрывать от отца природу моих занятий, поэтому честно ответил ему шепотом, — я магическим зрением смотрел, что происходит вокруг нас.

— И как? — так же тихо, с заговорщическим выражением лица, спросил он.

— Нормально, — спокойно ответил я, — красиво! Но рассказать или объяснить, пап, не смогу, извини!

— Ладно, — не стал настаивать отец, — я тебя чего оторвал? Видно было, что ты витаешь где-то в другом месте. Ладно я, я в ваших магических штучках ничего не понимаю, а вот если это увидит маг, то может тебя раскусить, что у тебя есть дар и мы его скрываем. Поэтому, постарайся пользоваться как-то, ну, аккуратнее, что ли. Пожалуйста, не подведи ни себя, ни маму! Волька, заклинаю тебя, будь внимателен и осмотрителен! Ты же понял, почему и зачем Стэн устроил это представление?

— Пап, я понимаю, что любые слова сейчас тебя не убедят, и ты все равно будешь переживать, — спокойно и максимально серьезно пообещал я, — но я буду предельно внимателен и очень аккуратен, я тебе обещаю!

Конечно, отец все равно волновался, но, на мой взгляд, все же стал поспокойней, во всяком случае, озабоченность пропала из его глаз.

А мама стояла и с легкой улыбкой смотрела на замок, не спеша переводя взгляд с одного его крыла на другое.

Но вот, наконец, появился спешащий, наверное, к нам, мужчина, судя по пышной одежде, придворный. А вот Стэн Киллпатрик меня удивил. Увидев спешащего к нам мужчину, он скривился и выругался сквозь зубы. Подойдя к нам он очень тихо и быстро проговорил:

— Будьте очень осторожны, этот слуга довольно бесцеремонен и нахален, но пока остается на своем месте, потому что ему покровительствует внебрачный сын герцога — барон Ардун Элскот, которому он докладывает обо всем, что узнает. Господин барон и так не являлся образцом рыцарского поведения, а вчера ему кто-то вообще серьезно навешал, да еще и ногу сломал, — я увидел, как отец выгнул дугой левую бровь и весело взглянул в мою сторону, — так теперь с ним вообще говорить ни о чем невозможно, кроме как о том, что он сделает с его обидчиком, когда найдет! Правда, имя обидчика он никому не открывает!

Мама побледнела и, сделав шаг ко мне, вцепилась мне в рукав. Я осторожно разжал ее руку, наклонился и прошептал ей в ухо:

— Мам, не нужно так волноваться! Ну, найдет он меня! Так я ему опять сломаю ногу, а если будет очень нахальничать, то и вторую до кучи!

Мама немного расслабилась, но до конца не успокоилась. Ну, ничего, раз у него сломана нога, то сегодня мы с ним не увидимся, а там, без мамы и не в замке, я его, если что, действительно отхожу так, что родная мать не признает! Так что, насчет барона я был абсолютно спокоен, а волновался я только по вопросу излечения сына герцога.

Сопровождающий, наконец, добрался до нас и, оглядев всех, но никого не поприветствовав, коротко бросил:

— Госпожа, я готов сопроводить вас к герцогу!

Мама, не отвечая, стояла и очень внимательно рассматривала нашего сопровождающего, явно изучая его. Не получив ответа, он начал нервничать, а мама все держала паузу. Потом, видно, сделав для себя какие-то выводы, она кивнула и сказала:

— Хорошо, но только я буду не одна. Мы пойдем вместе с этим молодым человеком!

— Но мне было приказано сопроводить только вас! — упрямился слуга.

— Или мы пойдем вдвоем, или мы не пойдем вообще! — безапелляционно отрезала мама.

Слуга хотел опять что-то возразить, даже набрал воздуха в грудь, но взглянул на маму и, мгновенно сдувшись, только молча кивнул головой.

Мама обнялась с отцом, тот легонько поцеловал ее в щечку и прошептал что-то ободряющее. Подойдя ко мне, отец несильно хлопнул рукой по моему плечу и тихонько сказал:

— Ну, ладно, победитель баронов, ты все знаешь! — я согласно кивнул головой. — Давай, я на тебя надеюсь! И посматривай за мамой!

Я опять кивнул, мы развернулись и пошли во дворец, следуя за слугой. Слуга шествовал впереди, и, пользуясь тем, что он нас не видит, мама взяла меня под ручку, как она обычно ходила с папой, и тихонько сказала:

— Волька, ты помнишь, что твое дело обнаружить нить, идущую от сына герцога и сказать мне. Очень аккуратно сказать, чтобы никто не понял, что это обнаружил ты!

Поднимаясь по ступенькам на широкое крыльцо дворца, я согласно кивнул маме.

Слуга неторопливо, с достоинством шествовал по дворцу. Мы шли за ним и я украдкой, стараясь не демонстрировать свое любопытство, крутил по сторонам головой, пытаясь побольше всего рассмотреть и запомнить.

Конечно, стены, завешенные драпировками с изображением каких-то битв, а бывало, что и диковинных зверей задерживали мой взгляд. Хотелось остановиться и рассмотреть изображения не спеша, как следует, но слуга шаг не сбавлял, и мне пришлось ограничиться только быстрым просмотром, кидая на них взгляды исподтишка.

Самое большое впечатление на меня произвел небольшой зал перед кабинетом герцога, в который выходил коридор. Причем, этот зал был сделан так, что о его наличии не догадаешься, пока не дойдешь до конца коридора.

Как только мы, вслед за слугой вошли в этот зал, я в восхищении открыл рот, раскрыл пошире глаза и замер. Вдоль стен зала, вплоть до двери, судя по всему, ведущей в кабинет герцога, были выстроены манекены в доспехах!

Каких тут только доспехов не было! К сожалению, опять же, долго стоять и смотреть мне не дали!

Матушка мигом обнаружила, что я отстал от их процессии, вернулась на пару шагов назад, уцепила меня за рукав, и потащила вперед. Я, в общем-то, и не сопротивлялся, просто отметив для себя, что пальцы у нее сильные.

Мы зашли в дверь, предусмотрительно распахнутую слугой и, к моему удивлению, оказались в небольшой комнате. Справа от двери, на стене, был приделан целый ряд небольших рогов какого-то животного. Не успел я предположить, для чего они висят тут, на стене, как слуга показал на них рукой и предложил:

— Перед тем, как попасть в кабинет герцога, вы можете повесить свою верхнюю одежду сюда!

Мы с мамой молча сняли, я — куртку, а мама — полушубок и свою кокетливую шапочку. Мама, обнаружив небольшое бронзовое зеркало, висящее на правой стене, подошла к нему и начала поправлять прическу.

Слуга терпеливо ждал, когда мама закончит прихорашиваться и когда она, наконец, закончила, он распахнул дверь, находящуюся по левой стене в конце комнаты, практически у самого окна.

Мы с мамой прошли в открытую слугой дверь, и оказались в большой комнате, с тремя высокими, застекленными очень прозрачным стеклом, окнами, расположенными на противоположной стене. Слева от двери, вдоль перпендикулярной стены, стояли несколько шкафов, заполненных книгами, свитками и просто бумажными листами.

А в стене справа от нас, была еще одна дверь, богато расписанная синими и золотыми цветами герцогства. Перед этой дверью, немного левее ее, находился просто огромный стол, за которым восседал средних лет мужчина с висками, обильно посеребренными сединой, что при темно русой шевелюре очень сильно бросалось в глаза.

Мужчина был поглощен изучением какого-то документа, а слуга, приведший нас в эту комнату, стоял молча, поэтому мы тоже молчали, не зная, как правильно поступить в этом случае. Буквально через несколько мгновений, он поднял глаза от документа и вопросительно уставился на слугу.

— Ваша милость, к Его сиятельству, герцогу, по личному приглашению! — громко и четко доложил слуга и, повинуясь небрежному жесту, быстро покинул комнату.

Мужчина посмотрел на нас недоуменно и спросил:

— Госпожа Ария де Гриз, я полагаю, а этот молодой человек…

— Это мой сын, Волан де Гриз. Он будет мне помогать.

Мужчина поднял бровь и поинтересовался:

— Его присутствие здесь действительно так необходимо?

Потом немного смягчился и пояснил:

— Понимаете, госпожа, герцог не был уведомлен, что вы будете с помощником, поэтому, если вы настаиваете на его необходимости, я доложу герцогу, а дальше, какое решение он примет, вы сами понимаете, я …

И он картинно развел руками.

— Да, конечно, господин…

— Ковердэйл. Шевалье Дэвид Ковердэйл, к вашим услугам! Я — секретарь герцога.

— Да, господин Ковердэйл, его присутствие необходимо! — твердо сказала матушка.

— Хорошо! — согласился шевалье и, встав из-за стола, скрылся за дверью, находящейся за его спиной.

Его не было несколько минут. Мы с мамой молча стояли и ждали его возвращения. Не знаю, как мама, а я почему-то начал слегка волноваться. Вся вот эта роскошная и непривычная мне обстановка давила на психику.

Наконец, дверь открылась, и вышедший секретарь коротко бросил:

— Герра де Гриз, герцог ждет вас!

И коротко поклонился.

Мы с мамой вежливо поклонились в ответ и прошли в кабинет герцога.

Кабинет герцога был еще больше предыдущей комнаты, хотя окон было ровно столько же — три. Они тоже были застеклены очень прозрачным, чистым стеклом. По краям окон, собранные и подвязанные желтыми шнурами с синими кистями, висели тяжелые желто-синие шторы.

Посреди комнаты стоял большой рабочий стол, расположенный буквой «Т» из дорогущего красного дерева, отполированного до такой степени, что казалось, что он залит чем-то красным, причем, оттенки красного сменялись от очень светлых внизу, до темных, практически черных — на уровне столешницы. Вдоль перпендикулярной к столу герцога части стола стояли мягкие стулья с сиденьями и спинками, обтянутыми серой материей.

Вдоль одной стены стояли несколько шкафов темно-красного цвета, используемые для книг и различных документов. Вдоль противоположной стены стояли несколько диванчиков, обтянутых, как и стулья, серой материей. В двух углах комнаты стояли статуи в рыцарских доспехах, к которым тут же и прикипел мой взгляд.

Мама, заметив, куда направлен мой взор, тихонечко пихнула меня локтем в бок. Я тут же исправился и перевел свой взгляд на герцога.

На некоторое время в кабинете повисло молчание. Мы с мамой изучали обстановку и герцога, а герцог изучал нас с мамой. Наконец, заметив, что наш осмотр закончен, он, залихватски подмигнув мне, спросил:

— Герра де Гриз, вы знаете, зачем вы здесь?

Мама нисколько не промедлила с ответом.

— Да, Ваше сиятельство, мой муж объяснил мне, что вы от меня ждете.

— Хм, — герцог немного смутился, — герра де Гриз, а вы не расскажете мне, почему вы решили, что это именно ведовская порча, а не какое-то другое заболевание?

— Ваша светлость, если вас это не затруднит, то я попрошу вас обращаться ко мне по имени — Ария. Это сильно ускорит процесс общения, да и привычней мне так.

— Хорошо, герра Алия, — не стал спорить с ней герцог, — но я все еще жду ответ на свой вопрос.

Он мягко переключил матушку на нужную ему тему.

— Да тут, в общем-то, нет ничего сложного. Я, конечно, опираюсь только на слухи, сами понимаете, получить достоверную информацию мне неоткуда, но если истина им соответствует, то с очень большой вероятностью мы имеем дело с ведовской порчей.

— И все-таки, что заставило вас сделать именно такой вывод? — настойчиво поинтересовался герцог.

— Понимаете, Ваша светлость, любая болезнь либо усиливается, либо затухает, в зависимости от успешности лечения, и только в случае порчи она довольно продолжительное время не меняется по факту воздействия на организм. Господин герцог, чтобы точнее понять, что происходит, не расскажите ли мне вы о самочувствии вашего сына?

Герцог очень пристально посмотрел в лицо матушке. Она ответила ему безмятежным взглядом уверенного в себе человека. И только я мог понять, чего стоил матушке этот безмятежный взгляд, понять это по силе, с которой ее пальцы впились в мою руку.

В конце их борьбы взглядов, герцог отвел глаза и, коротко кивнув, соглашаясь с маминой просьбой, начал рассказывать.

— Это случилось примерно три-четыре месяца назад. Ни с того ни с сего сын стал чувствовать слабость. Вроде бы простая слабость, но заниматься делами герцогства он уже не мог. Сначала мы подумали на переутомление, в это время он как раз занимался несколькими очень серьезными делами, но, когда слабость не покинула его через два дня отдыха, мы забеспокоились и вызвали к нему нашего семейного мага-лекаря.

— Простите, что перебиваю, Ваша светлость, но мне хотелось бы уточнить, не замечали ли вы, изменялась ли степень слабости вашего сына в течении дня? — с деловым видом поинтересовалась моя матушка.

Герцог задумчиво глянул на нее и помотал головой.

— Нет, к сожалению, никому в голову не пришла такая мысль. А что, это важно?

Мама не стала набивать себе цену и ответила, как есть.

— Я не знаю, Ваша светлость. Возможно, важно, в может быть и нет, я еще не сложила полной картины болезни вашего сына. Что было дальше, господин герцог?

— Семейный маг-лекарь осмотрел сына, выдал какой-то мудреный диагноз и сказал, что вылечит. Когда через месяц состояние сына не улучшилось, он пригласил еще нескольких магов-лекарей и даже двух архимагов.

Мама подняла руку, герцог замолчал, вопросительно глядя на нее.

— Простите, что перебиваю, Ваша светлость еще раз, — герцог, услышав очередное извинение, досадливо поморщился, но согласно кивнул, — а где сейчас находится ваш сын?

Герцог не ожидал такого вопроса, а потому, удивленно глядя на матушку, ответил:

— У себя в покоях.

Матушка удовлетворенно кивнула и задала еще один вопрос:

— Скажите, а во время болезни Гаральд покидал свои покои или так все время там и находился?

Герцог немного подумал над ответом, а потом, немного неуверенным голосом произнес:

— Кажется, два раза его возили к какому-то святому старцу.

Услышав этот ответ, матушка напряглась и ее лицо приняло жесткое выражение.

— И как ваш сын себя чувствовал во время поездки и после нее? — очень серьезным тоном поинтересовалась моя матушка.

Герцог замолчал, видимо, пытаясь припомнить состояние сына. У меня создалось впечатление, что такими «мелочами», как наблюдение за изменением состояния больного, никто не заморачивался. Но я оказался неправ.

— Во время первой поездки состояние сына не изменилось, а вот после, когда он уже вернулся во дворец, ему стало намного лучше! Все уже обрадовались, но, через день, слабость опять вернулась. Выждав неделю, Гаральда опять повезли к старцу, но на этот раз улучшения в его состоянии не произошло даже после возвращения во дворец.

На этом месте матушка перебила герцога:

— Спасибо, Ваша светлость!

И замолчала. Она просто стояла, не мигая смотрела в одну точку и молчала. Герцог тоже молчал, видимо не желая мешать ее размышлениям. Про то, что я вообще промолчал весь разговор, я даже говорить не буду!

Наконец, мама моргнула, посмотрела на герцога и глубоко вздохнула.

— Скажите, Ваша светлость, а вашему сыну, перед тем, как он заболел, не дарили никакие подарки?

Теперь настала очередь герцога, не мигая, смотреть в одну точку, припоминая события многомесячной давности.

— Точно я вам не скажу, герра Ария, но, насколько я знаю, нет, никто и ничего не дарил. А вы считаете, что болезнь могли занести через подарок?

Ну, понятно, что герцогом идиот стать не может!

— И это в том числе! — согласилась с ним мама. — Но это только один из возможных способов наложить порчу. На самом деле, я уверена, что у вашего сына классическая ведовская порча. Ваш святой старец нарушил каналы оттока энергии, но полностью уничтожить их не смог. Дело в том, что ведовство, в том числе и порча, не являются тем аспектом, с которым можно бороться с помощью чистой светлой энергией. Да, так как старец был действительно силен, ему удалось на короткое время разрушить каналы оттока энергии, но потом они опять восстановились и еще и упрочились так, что во второй раз старцу уже не хватило силы, чтобы их разрушить.

Герцог внимательно слушал маму и на протяжении ее рассказа становился все бледнее и бледнее.

— То есть, вы хотите сказать, — взволнованно спросил он, когда она замолчала, — что на выздоровление сына можно не надеяться?

— Нет, этого я, как раз и не хочу сказать. В случае со старцем это можно описать, ну, примерно так, — мама замолчала, собираясь с мыслями, а потом продолжила: — У этого святого был очень хороший, сильный инструмент… нет, не так. А! Вот так вам будет понятней. У старца был отличный зачарованный меч гномьей работы, но он пытался им убить зверя, которого можно одолеть только копьем!

— То есть, вы хотите сказать, — уточнил герцог, — что он изначально не мог его вылечить?

— Да, — просто согласилась мама.

— А вы, значит, сможете? — поинтересовался герцог.

— Одна — нет, а вот с помощью Волана — с очень большой вероятностью смогу! — убежденно сказала мама.

— А ваш сын, простите за любопытство, чем вам может помочь? — усмехнулся герцог.

— Понимаете, Ваша светлость, — не растерялась мама, видимо, она уже задумывалась над ответом на подобный вопрос, — возможно, для того, чтобы определить источник слабости Гаральда и уничтожить его, мне придется быстро изготовить какие-нибудь эликсиры и провести кое-какие безвредные для вашего сына, но смертельные для носителя порчи, ритуалы. И вот здесь, вместо того, чтобы долго обучать кого-либо из ваших слуг или магов, мне проще воспользоваться помощью моего сына. Дело в том, что он уже давно помогает мне в лаборатории, поэтому знает, что нужно делать в том или ином случае.

— Скажите, — дослушав мамину речь, задал вопрос герцог, — а почему, если вы можете вылечить моего сына, то это же не могут сделать маги? Ведь, если им сказать, что на сына наложена порча, то они, такие сильные и знающие маги должны легко с ней справиться?!

Дослушав герцога, мама саркастически усмехнулась и покачала головой.

— А вы попробуйте, скажи́те, и увидите, что они вам ответят на это!

— И что же? — заинтригованно спросил герцог.

— Не-е-ет, — все еще усмехаясь, отказалась матушка, — вот вы их спросите, услышите их ответ, и только потом, либо вы все поймете, либо я вам объясню! И никак не раньше!

— Хорошо! — недовольно скривился герцог, — сейчас мы с вами пойдем к моему сыну, там сейчас как раз должен быть наш семейный маг-лекарь, и я обязательно задам ему этот вопрос!

К концу речи, его тон из недовольного преобразовался в угрожающий, но моя матушка, безмятежно улыбаясь, уточнила:

— А какой, Ваша светлость, вы хотите задать своему магу вопрос?

— Ну, как? Я спрошу, знает ли он, как лечить порчу? — как само собой разумеющееся озвучил герцог.

— Нет, — не согласилась с ним мама, — это будет не совсем корректный вопрос, ведь их не учат лечить порчу! Вы спросите, что он вообще знает о порче, хорошо?

— Хорошо, — не стал возражать герцог. — Мы отправимся к сыну прямо сейчас, только мне необходимо отдать несколько распоряжений, перед тем, как я вас отведу в его покои и представлю ему.

— Хорошо, Ваша светлость, — мама не стала возражать. Еще бы, попробовала бы она возражать герцогу!

Мы вышли в комнату к секретарю, и, испросив у него разрешения, уселись на диванчик. Мама очень тихо мне прошептала:

— Волька, я теперь уверена полностью, что у сына герцога — порча, и источник порчи, что-то типа вчерашнего Камня Душ, поэтому смотри внимательно и дай мне какой-нибудь знак, какой предмет является ключом порчи. Только аккуратно! Заклинаю тебя, постарайся, чтобы твой дар не обнаружили! Если ты вдруг заподозришь, что твой дар могут раскрыть, то сразу же прекращай всякие поиски!

— Мам, ну ты чего? Как я заподозрю, что мой дар кем-то обнаружен? Я же ничего не знаю и не умею! — горячо зашептал я ей на ухо. — Я же маг всего третий день, ты помнишь? Так что, пусть все идет, как идет, но я постараюсь не выпячивать свои умения.

— Ох, Волька, — тяжело вздохнула матушка, — ну, помогай нам бог!

Разговор увял сам собой. Каждый из нас думал о чем-то своем. А тут, вскорости, из кабинета вышел герцог.

— Дэвид, — обратился он к секретарю.

— Да, Ваша светлость, — отозвался герр Ковердэйл.

— Я сейчас пойду с геррой де Гриз и ее сыном к Гаральду. Меня не будет, наверное, около получаса. Ко мне должен прийти Рональд Ван Хайм, извинись перед ним за меня и попроси подождать, хорошо?

— Будет исполнено, Ваша светлость! — браво гаркнул секретарь.

— Ну-ну, — пробурчал герцог и скомандовал нам: — пойдемте, герры де Гризы!

И первым вышел из комнаты решительным шагом.

Глава 6

Покои сына герцога находились, наверное, в другом крыле дворца, потому что шли мы до них минут двадцать довольно быстрым шагом. Все, встреченные нами, либо вежливо кивали, приветствуя герцога, либо кланялись ему. Герцог вежливо отвечал всем небрежным кивком, а несколько раз я заметил, как по его губам пробегала улыбка.

Во время пути мы проследовали таким количеством коридоров и переходов, что дорогу назад к кабинету герцога или к выходу из дворца я бы не нашел. Интересно, а как сам герцог ориентировался в этих ходах, ходиках и переходах?

Герцог шел быстрой уверенной походкой человека, знающего свою цель и твердо идущего к ней. Его уверенность и спокойствие дарили мне надежду, что мы не заблудимся и не будем здесь скитаться в поисках выхода.

Наконец, немало меня меня порадовав, герцог распахнул большую, судя по рисунку, дубовую дверь, и прошел внутрь, оставив ее открытой для нас. Я вежливо пропустил маму и вошел в комнату вслед за ней, аккуратно прикрыв за собой дверь и оглядевшись.

М-да! Это была не комната, а какой-то предбанник, правда, предбанник довольно большой, с таким же как у секретаря герцога, монументальным столом, стоящим в глубине этого предбанника, а за ним располагались две двери одна слева от стола, а другая — справа.

За столом восседал довольно молодой человек, лет двадцати на вид, с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост. Он сидел, небрежно развалясь на стуле и что-то читал. То ли что-то было в его позе, то ли в том, как он держал бумагу, но почему-то мне было очевидно, что читает он, отнюдь не какой-то документ.

Нехотя подняв глаза на стук закрывающейся двери и увидев вошедших, он подскочил и, согнувшись в глубоком поклоне, смущенно пробормотал:

— Господин герцог, Ваша светлость…

— Привет, Дойл! А ты все так и почитываешь рыцарские романы?!

Дойл глубоко и с раскаиванием вздохнул и честно признался:

— Почитываю, Ваша светлость!

— Ну-ну, — зловеще намекнул на что-то, известное только им, герцог, — ладно, дело твое и жизнь тоже твоя. Хотя твоему отцу это не понравится!

И потом без паузы спросил:

— Гаральд где?

— В своих покоях! — и секретарь сына герцога мотнул головой в правую от нас дверь, находящуюся за его столом.

— Понятно, спасибо! — бросил герцог и, кивнув нам головой в сторону указанной секретарем двери, направился к ней, буркнув: — Пойдемте!

Уже подойдя к двери и взявшись за ручку, чтобы ее открыть, герцог внезапно обернулся и жестким голосом приказал:

— И, да, Дойл, пока я оттуда не выйду, никого, ты слышал? — никого туда не пускать!

— Слушаюсь, Ваша светлость!

Парень опять согнулся в поклоне, а герцог, распахнув дверь, прошел в покои принца.

Повторилась ситуация с предыдущей дверью — я пропустил матушку, потом прошел сам и, закрыв за собой дверь, огляделся. В комнате, не считая только что пришедших, находилось три человека.

Пожилой мужчина, весь из себя какой-то средний — среднего роста, среднего телосложения, среднего возраста. Я, активировав магическое зрение, увидел довольно массивный золотой перстень с зеленым камнем. Наверняка, это и есть их семейный маг-лекарь.

Сына герцога я легко отличил по довольно толстому каналу, красного цвета, отходящему от него и теряющегося где-то за стеной. Окинув магическим взглядом комнату, я чуть не выругался! Герцога оплетали тонкие каналы в районе головы, там же они сливались в один и этот канал, по толщине раза в три толще, чем у его сына, только почему-то насыщенного синего цвета, уходил в стену с той комнатой, из которой мы сейчас пришли.

Вот это да! И что мне теперь делать?

От панических мыслей меня выкинуло из состояния магического взгляда. и я обратил внимание на происходящее. А происходило что-то странное.

— Герры, — начал процесс знакомства герцог, — перед вами герра Ария де Гриз и ее сын — Волан де Гриз. Они пришли, чтобы попытаться помочь Гарольду победить его недуг!

Потом, развернувшись к нам, он представил находящихся в комнате.

— Это мой сын, Гаральд — указал он на парня, лет двадцати, с правильными чертами довольно красивого мужественного, хотя и усталого лица, грустными зелеными глазами и длинной огненно-рыжей шевелюрой, спускавшейся ему до лопаток спины.

Гаральд вежливо поклонился, мы поклонились в ответ.

В целом, он производил хорошее впечатление, уж не знаю почему, но весь его вид располагал. Да, располагал.

— Рядом с ним, — продолжал, между тем, герцог, — его друг, соратник и оруженосец — баронет Луи де Брикон.

После того, как герцог его представил, тот учтиво поклонился. Мы с мамой поклонились в ответ.

— Ну, и, наконец, наш семейный маг-лекарь Луиджи Фоска.

Маг не поклонился. Когда я обратил на него внимание, маг стоял бледный, закусив губу, и не отрываясь смотрел на матушку.

Интересно, это что еще за нафиг?

Я перевел взгляд на матушку и вздрогнул! Ничего, напоминающего мне мою ласковую и заботливую, иногда даже излишне, маму я не увидел. Рядом со мной, с нехорошим прищуром глаз и кривой, многообещающей улыбкой, стояла какая-то абсолютно чужая женщина.

Миг — и это чувство прошло, глаза у мамы вернулись к нормальному размеру, а вот улыбка осталась. Неожиданно, мама сделала шаг по направлению к магу. Герцог, глядевший на сына, удивленно поднял бровь, а маг побледнел еще больше и съежился.

И по мере приближения к нему матушки, он съеживался все сильнее и сильнее. Меня даже посетила мысль, а сможет ли он съежиться настолько, чтобы спрятаться от мамки под плинтус? Не смог!

— Ну, что, Кочерыжка, привет! — немного зловещим, немного издевательским тоном сказала мама, подойдя к магу, практически вплотную.

— Чего не здороваешься, зазнался?! — осведомилась она и отвесила ему звонкий подзатыльник.

Маг умоляющим взглядом обвел комнату и съежился еще больше, хотя мне казалось, что дальше уже некуда.

Все стояли молча, пораженные выходкой моей мамы, а потом герцог, прокашлявшись, заявил:

— Герра, не нужно бить моего семейного мага-лекаря! Он этого не заслужил!

— Это он у вас не заслужил, ваша светлость, а у меня — вполне! — бросила мама, но все же от мага отошла. — Видите, — заметила она, — стоит молча и не протестует!

— Хм, — нетерпеливо продолжил герцог, — герра, может, мы займемся тем, для чего мы пришли сюда, а потом вы решите с моим магом-лекарем все разногласия? Правда, я попрошу вас его не убивать и не калечить! Все-таки моей семье нужен маг-лекарь и нужен он в рабочем, так сказать, состоянии!

— Простите, Ваша светлость, — сказала мама, но раскаянья в ее голосе слышно не было.

— Да, кстати, герр Луиджи, — повернувшись к нему лицом, спросил герцог, — скажите, что вы знаете о порче?

Герр Фоска скривился, как будто съел что-то очень кислое, а потом, опасливо глянув на маму, разразился цело речью.

— Я понимаю, Ваша светлость, я даже предполагаю, кто является инициатором этого вопроса. Так вот, я вам категорически заявляю, что ведовство — это ложное направление магии, осуждаемое адептами всех без исключения направлений магии и всеми без исключения членами Магической гильдии! Адепты того направления пытаются воздействовать на нестойкие умы обывателей, для мошеннического выманивания у них денег! Все понятия, которыми оперируют адепты ведовства невозможно подтвердить ничем, кроме их слов! Ваша светлость, неужели вы готовы поверить проходимцам и поставить под угрозу жизнь вашего наследника?!

В конце своей эпической речи герр Фоска так разошелся, что уже брызгал слюной и размахивал руками.

Герцог, было видно, стоял сильно потрясенный, только непонятно чем — речью герра Фоски или его чрезмерной экспрессивностью. А вот на матушку его речь не произвела ни малейшего впечатления. Она, повернув голову ко мне, лихо мне подмигнула, а потом вопросительно изогнула левую бровь.

Я правильно понял ее молчаливый посыл и согласно, совсем чуть-чуть, опустил голову и прошептал, практически одними губами:

— Красный!

Мама удовлетворенно кивнула и улыбнулась еще шире.

— Вот так, Ваша светлость, — произнесла матушка, — убедились? Как можно лечить от того, во что не веришь?!

— Эй,… — матушка запнулась, видимо, по привычке, хотела опять назвать мага «Кочерыжкой», но потом передумала, — герр Фоска, — сарказма в ее голосе было много, — а если я вылечу Гаральда?

— Это невозможно! — буквально взвился семейный маг. — Если у вас получится, то вам просто сказочно повезет, но я бы на это не рассчитывал! Ваша светлость, — обратился он к герцогу, — я заклинаю вас, не идите на поводу у шарлатанов от магии! Кроме обмана и вымогательства вы от них ничего не увидите! Если они возьмутся лечить ашего наследника, то я ичего не могу гарантировать! Я просто умываю руки!

Герцог с неприкрытым удивлением слушал этот крик души семейного лекаря. Дослушав его речь до конца, герцог спокойно сказал:

— Спасибо, герр Фоска, я обязательно учту ваше мнение, но дело в том, что вы мне и раньше ничего не гарантировали, а ваше лечение результатов не дает! Вы сами вынуждаете меня пробовать другие методы лечения!

— Ваша светлость, зачем же вы так, — обиженно отозвался герр Луиджи, — мы же возили Гаральда к святому старцу, и ему его лечение помогло!

— Ну, да, помогло, — не стал оспаривать истину герцог, — но только на коротко время, и последующий визит Гарольду уже не помог совсем!

— Да, — продолжал настаивать на своем маг-лекарь, — но в первый раз — помогло! Мы сейчас ведем переговоры с Империей, там тоже есть святой старец, чтобы он посмотрел вашего наследника! Говорят, что он буквально творит чудеса, настолько он свят!

— Ну, пока вы ведете переговоры, — возразил хозяин дворца, — ничто не мешает мне попробовать еще один метод лечения!

— Неужели вы готовы доверить этой… — герр Луиджи даже задохнулся от негодования, — этой… самое дорогое, что у вас есть?!

— Эй, Кочерыжка, — влезла в разговор мама, — если бы не я, со своими шарлатанскими способностями, как ты говоришь, ты был бы уже давным-давно мертв! И тебе не помогли тогда все твои магические знания и приблуды, которыми ты был обвешан, как праздничное дерево! Или ты уже забыл об этом эпизоде своей карьеры?

Герцог с весьма заинтересованным видом посмотрел на негодующую матушку, а потом задумчиво произнес:

— Интересно! Герра Ария, не будете ли вы так любезны, после того, как закончите у моего сына, посетить опять мой кабинет и рассказать мне о перспективах его лечения?!

— Ваша светлость! — начал укоризненно герр Фоска.

— Все, герр, молчите! — резко оборвал его герцог, — я принял решение и будет так, ка я сказал! Если вас что-то не устраивает, то мы с вами можем расстаться, я найду другого мага-лекаря для моей семьи!

Маг побледнел и промолчал.

— Конечно, Ваша светлость, — мама вежливо склонила голову, — мы обязательно посетим вас после того, как разберемся с болезнью Гаральда.

И все посмотрели на наследника герцога, который молчал на протяжении всего разговора, только переводя свой любопытствующий взгляд с одного участника перепалки на другого.

Точку во всей этой чехарде поставил герцог. Он пошел к двери и, уже открыв ее, обернулся, нашел взглядом своего сына и бросил через плечо:

— Гаральд, я надеюсь, что тебе не надо говорить о том, что распоряжения герры Арии де Гриз выполнять беспрекословно?!

— Конечно, отец, — не замедлил с ответом Гаральд, вежливо наклонив голову.

Кивнув головой в ответ, герцог вышел из покоев Гаральда и закрыл дверь.

— Так, — тут же начала командовать мама, — милорд маркиз, я попрошу вас побеседовать со мной и ответить на несколько моих вопросов. Где будет удобно это сделать?

— Ну, если это не секретно и возможно присутствие других людей, то я бы предпочел побеседовать здесь!

— Да нет, никакой тайны из нашего разговора я не делаю, — спокойно ответила мама, при этом покосившись на семейного мага-лекаря. Тот, заметив брошенный на него взгляд, опять побледнел, но упрямо сжал губы.

Я не знал истории, которая произошла с матушкой и этим магом, но происходящее начало меня забавлять. Однако, долго забавляться за чужой счет мне не дали!

— Прошу вас, герра Ария, присаживайтесь! — Гаральд указал на симпатичный мягкий диванчик, стоящий у одной из стен.

Матушка не стала отказываться и присела на предложенный маркизом диванчик, а маркиз со своим оруженосцем подтащили стулья, поставили напротив диванчика, шагах в трех и, усевшись приготовились отвечать на вопросы.

Я уже тоже хотел было присесть на диванчик рядом с мамой, как она вдруг спросила:

— Милорд, а можно, пока я буду задавать вам вопросы, мой сын походит, посмотрит вокруг, что из предметов может служить якорем наведенной на вас порчи?

— Конечно, — согласился Гаральд, а потом кивнул своему другу Луи. — Проводи!

Луи тут же поднялся и подошел ко мне.

— Ну что, герр…

— Волан, — я правильно истолковал его паузу, — Волан де Гриз, сэр.

— Отлично, герр Волан, с чего начнем? — веселым тоном спросил Луи.

— А начнем мы с вами, пожалуй, вон, с той комнаты! — я, включив магическое зрение, показал на дверь комнаты, за стеной которой скрывалась красная нить. — Что там?

— Там кабинет Гарольда! — тут же что-то заподозрив, ответил Луи.

— А там? — поинтересовался я, указав на другую дверь.

— Там спальня, — небрежно бросил мой сопровождающий.

— Ну что же, — я решил поменять порядок действий. — Пойдемте, глянем на спальню.

Друг маркиза пожал плечами и повел меня в спальню Гаральда.

Спальня маркиза на меня впечатления не произвела. Все очень просто, я бы сказал даже, очень просто и строго. Правда, кровать у него довольно широкая, но на этом все изыски заканчивались.

Да кровать широкая, но даже на вид довольно жесткая. Я не удержался, подошел, поводил рукой по покрывалу и попробовал кровать на мягкость. Ну, что сказать? Хорошо еще, что в ней не чувствовались гвозди! Я бы спать на такой точно отказался! Заметив мой удивленный взгляд, баронет пояснил:

— Гаральд считает, что он должен служить герцогству, а не нежиться в мягкой постели!

— Ну, одно другому не мешает! — пробормотал я. — Главное — твердо быть уверенным в том, что ты делаешь!

Обежав взглядом пару закрытых, явно шмотных шкафов, оглядев комод и тумбу с парой подсвечников на них, я вышел из спальни и направился уже в кабинет. Баронет поспешил за мной и настолько в этом преуспел, что в кабинет Гаральда он вошел первым.

Впрочем, я и не стремился туда попасть первым, мне главное было обнаружить, что сосет энергию маркиза.

А вот кабинет Гаральда, в отличие от спальни, был обставлен шикарно, хотя и без излишеств.

Большой стол с мягким и, судя по всему, удобным креслом, стоял у окна. Всю правую стену занимали шкафы, со многими полками и ящичками, а вдоль левой стоял диванчик и пяток мягких стульев. В самом углу, перед диванчиком, стояла статуя в рыцарских доспехах.

Я было собрался поближе и повнимательнее их рассмотреть, но, посмотрев, куда уходит красная нить, переменил решение. А нить уходила куда-то внутрь рабочего стола! И чего делать, как мне залезть в чужой стол?

Для начала, я заставил баронета повыдвигать ящички из шкафов, и, близко к ним не подходя, оглядел содержимое. После этого, предложил Луи продемонстрировать содержимое рабочего стола.

Тот ненадолго задумался.

— Сэр, я не собираюсь вызнавать никакие секреты, я даже близко к столу подходить не буду, мне нужно только посмотреть, что в нем лежит, и все! — попытался я успокоить его совесть.

Баронет, успокоившись, начал выдвигать ящики и демонстрировать их содержимое. Я подошел поближе, чтобы лучше видеть и, наконец, в среднем ящике правой тумбы я и обнаружил якорь наведенной на Гаральда порчи!

Он спокойно лежал в верхнем ящике стола. Очень красивый прозрачный камень красного цвета, в форме сердца, был похож на медальон. На поверхности камня, очень искусно, было вырезано изображение очень красивой женщины с красными волосами и усталыми глазами, смотрящими на всех с безграничной любовью.

— Это что? — спросил я Луи, показывая на медальон, но не прикасаясь к нему.

Луи недовольно нахмурился, помедлил чуть-чуть, видимо, решая отвечать или нет, а потом, очевидно вспомнив распоряжение своего друга и командира, нехотя ответил:

— Это портрет Ее светлости Риты, матери Гаральда.

— Красивая! — прошептал я, но Луи услышал.

— Очень! — подтвердил он. — И красивая и очень добрая! Была…

Мне показалось, что он реально расстроился! Я не хотел бередить его воспоминания, но мне нужно было довести дело до конца.

— Простите мне мое невежество, но почему «была»?

Я, конечно, догадывался какой услышу ответ, но вопрос задать был обязан! Мало ли что?

— Она умерла шестнадцать лет назад, во время родов.

— Ага, понял! — кивнул я головой. — Простите! — повинился еще раз, на всякий случай. На мой взгляд, Луи был неплохим человеком и расстраивать его, а тем более, настраивать его против себя я не желал категорически. Ну, а от того, что я лишний раз попрошу прощения от меня не убудет!

— Да, очень красиво! И медальон, и матушка милорда — все прекрасно и очень органично смотрится! Вы не знаете, кто сделал такую прелесть?

Луи задумался, наморщив лоб, но потом отрицательно помотал головой.

— Нет, герр, я не знаю. Может, Гаральд мне и говорил, но я не помню, извините.

— Еще один вопрос, Луи! — пока есть такая возможность, я решил получить сведений по максимуму. — А Гаральд этот медальон вообще-то куда-нибудь с собой берет?

Друг и оруженосец сына герцога прямо вспыхнул от негодования!

— Герр Волан, вы видите прикрепленную к медальону золотую цепочку? Вы думаете она нужна для красоты?! — м-да, сарказма в его голосе — выше крыши, как у нас говорят. — Он его всегда одевает, когда уезжает куда-нибудь надолго! Да он его не снимает даже когда купается!

Я выставил руки в защитном жесте.

— Сэр Луи, помилуйте, я вовсе не хотел обидеть маркиза! Я просто пытаюсь понять насколько ценна для него эта вещица, вот и все!

Луи замолк, немного подумал, а потом осторожно задал мне неожиданный вопрос:

— Герр Волан, вы хотите сказать, что… — он опять прервался, как будто в чем-то сомневался, а потом, вдруг решившись, продолжил: — Вы хотите сказать, что вот этот медальон и является якорем порчи, наведенной на Гаральда?

Я сначала растерялся, ну не ожидал я такого вопроса! Нет, конечно, я не считал баронета глупым, но скорость, с которой он сопоставил факты, меня поразила! В данном случае, неприятно!

— Я не знаю, — слукавил я, — но вообще-то, из того, что я до этого момента видел, это самая подходящая для этого вещь! Но точнее на ваш вопрос ответит матушка, она в этом деле специалист, а я ей только помогаю, чтобы ей легче было работать.

Я демонстративно обвел взглядом помещение, притворно тяжело вздохнул и предложил:

— Луи, давайте продолжим. Нужно посмотреть везде, чтобы определить еще возможные предметы на роль якоря.

Баронет ничего не сказал, но явно начал относиться ко мне с большим уважением. В чем это выражалось? Не знаю, вот так прямо сказать не могу, но это чувствовалось во всем, даже в том, как он стал выдвигать ящики стола.

Если раньше он это делал быстро и резко, с нетерпением поглядывая на меня, мол, хватит, пора следующий? То теперь он это делал плавно и не торопясь, давая мне возможность все тщательно осмотреть и подумать, может ли вещь, увиденная мной претендовать на роль якоря для порчи?

Я для отвода глаз поспрашивал еще о нескольких предметах, в том числе и о полной личной печати маркиза, и потом, когда мы завершили осмотр стола, сказал:

— Сэр Луи, мне очень приятно было работать с вами, но мы уже закончили, поэтому предлагаю вернуться в комнату к Гаральду и моей матушке.

Луи не возражал и вскоре мы присоединились к ним.

Когда мы вошли, мама с маркизом о чем-то оживленно разговаривали, а мага-лекаря в комнате уже не было. Услышав звук закрывающейся двери, маркиз резко обернулся, а матушка, подняв глаза вопросительно на меня посмотрела.

Я смотрел спокойно, чувствуя на себе напряженный взгляд сына герцога, только пару раз быстро моргнул, как бы от смены освещения, но мама, увидев это, облегченно вздохнула.

— Ну что, что-нибудь нашли? — поинтересовался у нас Гаральд. Было заметно, что он прямо подпрыгивает от нетерпения!

Мы с баронетом переглянулись, решая, кто будет отвечать. По тому, как Луи сделал маленький шажочек назад, я понял, что отвечать придется мне.

— Я не могу сказать точно, милорд, но мы нашли несколько предметов, которые могут быть якорем наведенной на вас порчи, — четко доложил я и подошел к матушке.

Взгляд Гаральда из любопытствующего превратился сначала в насмешливо-скептический, а потом и презрительно-подозрительный.

— И как определить, какой из предметов является якорем, и является ли вообще? — насмешливо осведомился маркиз. — Или вы предложите мне избавиться от этих подозрительных предметов?

В голосе Гаральда слышалась неприкрытая насмешка.

Мама сочла, что это самый лучший момент для вступления в разговор.

— Милорд, во-первых, особенность наведенной порчи заключается в том, что, избавившись от якоря, вы не избавляетесь от порчи. Избавится от порчи можно лишь двумя способами — либо прервать канал, связывающий вас с якорем, либо, использовав определенный, очень сложный ритуал, уничтожить сам якорь. Причем, и в первом, и во втором случае есть свои трудности. А, во-вторых, я здесь именно для того и нахожусь, чтобы определить точно, что за предмет является якорем и попробовать прервать вашу с ним связь.

— Попробовать? — удивился маркиз такому не радостному окончанию матушкиной речи.

— Да, попробовать! — продолжала настаивать на своем мама. — Понимаете, милорд, из того, что мне известно, я могу заключить, что канал, соединяющий вас с якорем, очень мощный. Нарушить-то, мы его нарушим, как это произошло, когда вас в первый раз возили к святому старцу. Вы же после своего визита почувствовали облегчение?

Гаральд кивнул головой.

— Да, мне стало легче. Да что там! Я давно так хорошо себя не чувствовал! Только продлилось все это недолго!

— Вот! — наставительно сказала мама. — Я уже говорила вашему отцу и повторю для вас. Старец, за счет своей святости смог нарушить связывающий вас канал, но полностью уничтожить его не смог и канал через какое-то время восстановился и, я думаю, еще и укрепился, и расширился. Так что теперь нам нужно этот канал полностью уничтожить и проследить, чтобы он не возник повторно!

— М-да, — слегка озадаченный Гаральд с уважением смотрел на маму, — никогда бы не подумал, что все так сложно!

— Ага! — задорно подхватила мама. — Особенно после речей Кочерыжки! Ой, простите! — она в притворном ужасе прикрыла рот рукой. — Конечно же, герра Луиджи Фоска!

Маркиз улыбнулся, а бароне, тоже внимательно слушавший маму, даже хохотнул.

— Так вот, — уже серьезно сказала мама, — сегодня мы с вами будем действовать так! Сначала, я определю, какая вещь служит якорем для вашей порчи. Потом мы, подготовившись, уничтожаем канал, соединяющий вас с якорем. Возможно, в процессе уничтожения канала, вам станет нехорошо, поэтому предлагаю делать это в вашей спальне, где вы будете лежать на своей кровати. Да, кстати, это очень энергетически затратная операция, и я попрошу вас поставить в вашей спальне, для нас с сыном, небольшой диванчик, чтобы мы могли сидеть во время сеанса.

Гаральд удивленно поднял бровь.

— Я не очень сильна магически, — пояснила свое требование мама, — и мне может не хватить энергии для уничтожения канала, и тогда я возьму немного жизненной силы у сына. Вот для этого мы и должны сидеть, чтобы в случае чего, не упасть на пол.

Гаральд потрясенно посмотрел на маму, а потом кивнул баронету и бросил:

— Луи, распорядись, пусть притащат ко мне в спальню какой-нибудь мягкий диванчик со спинкой, — он окинул нас подозрительным взглядом и добавил: — обязательно мягким и если он еще будет низеньким, это будет очень хорошо!

Луи кивнул и быстро вышел из комнаты.

Появился он минут через пять с двумя слугами, которые тащили запрошенный нами диванчик. Аккуратно поставив его в спальне, они быстро удалились. Маркиз нетерпеливо хлопнул в ладоши и сказал:

— Ну, что, приступим?

Мама кивнула головой и выжидательно посмотрела на меня. Я молча поднялся с диванчика и пошел в кабинет Гаральда. Все потянулись за мной. Подойдя к рабочему столу, я выдвинул верхний ящик и посмотрел на маму.

— Мам, — попросил я, — дай, пожалуйста защитную тряпочку.

Матушка поняла в чем дело и, порывшись в своей сумке, достала небольшие, но широкие щипцы-пинцет, сделанные из какого-то твердого дерева и передала их мне. Я, аккуратно подцепив ими медальон, выложил его на пустую поверхность стола.

В этот момент, когда маркиз и баронет следили за моими руками, я подтверждающе чуть склонил голову и на мгновение прикрыл глаза. Мама, в ответ, тоже прикрыла глаза.

После я вытащил и положил на стол печать маркиза, какой-то перстень с крупным камнем и небольшой кинжал с большим алмазом в навершии рукоятки.

После того, как я закончил выкладывать на стол предметы, которые могли быть якорем порчи, я передал щипцы маме, отошел от стола и встал около двери. Мама, судя по всему, перешла на магическое зрение и отчаянно пыталась увидеть эту красную нить.

От усилий у нее на лбу выступил пот, а я начал волноваться. Неужели она не поняла мои намеки на медальон?! Ой, как все плохо! Чего же делать то?

Мама не стала нас долго держать в неведении и уже через несколько минут уверенно указала на медальон.

— Это он! — твердо сказала она. — Маркиз, скажите, вы часто его носите?

— Да! — ответил после паузы маркиз. — Но этого не может быть! Этот медальон — память о моей умершей матери.

Он подскочил к столу и хотел было взять медальон, но тут всех удивила мама:

— Стоять! — громко крикнула она. Я поморщился, баронет — потряс головой, стекла в кабинете — зазвенели, а Гаральд — замер.

— Вам нельзя трогать эту вещь! — категоричным тоном заявила матушка.

— Но это же память о матери, — заныл сын герцога, — а вы хотите его уничтожить!

— Маркиз! — из железа, скрежещущего в голосе мамы, можно было бы наделать доспехов для довольно многочисленного отряда. — Вы чем слушали? Я сказала, что сначала мы ничего уничтожать не будем, кроме вашей связи с якорем. В результате, ни вы, ни якорь пострадать не должны! А теперь, — тон матушки сменился на повелительный, — марш в спальню, ложитесь на кровать и устраивайтесь поудобнее! — она сделала зверское лицо. — И не злите меня! Шагом марш!

Гаральда с Луи буквально вынесло из кабинета. Мы с мамой не спеша пошли за ними.

— Ну, Волька, — с надеждой в голосе прошептала мама, — давай! Теперь все от тебя зависит! Мне с этим каналом не справиться!

Я ободряюще улыбнулся и зашел в спальню маркиза.

Мы с мамой устроились на диванчике, мама закрыла глаза и, судя по всему, опять перешла на магическое зрение. Ну, что же, я глубоко вздохнул, перешел на магическое зрение и тоже прикрыл глаза, вгоняя себя в некий магический транс.

В состоянии Гаральда ничего не изменилось — толстая красная нить по-прежнему уходила из его груди и терялась за стеной. Я порассматривал ее некоторое время, а потом опять, как и с Микой, представил, что у меня в руках ножницы.

Я пару раз примерился ими к этому красному каналу, а потом усилием воли начал сводить их концы. Канал сопротивлялся давлению ножниц, и у меня даже, в какой-то момент появилась мысль, что мне не хватит сил, чтобы его перерезать, но потом вдруг, как будто что-то в канале разрушилось, и концы ножниц легко сошлись, разрезая канал надвое и прекращая отток энергии Гаральда.

И теперь, когда дело было сделано, я сидел, отдыхал и наблюдал, как поведут себя две половинки канала.

К моему удивлению, они начали извиваться и раскачиваться, явно стараясь найти друг друга и, наверное, опять соединиться. Так что же делать? Я не могу постоянно сидеть здесь и резать этот канал!

Я задумался. Нужно что-то сделать, чтобы канал не смог соединиться! А что сделать-то? Что же сделать?! И тут меня осенило — огонь! Ну, конечно, если попробовать прижечь концы канала, то, скорее всего, они не смогут соединиться!

Ну, как говорится, сказано — сделано! Я представил, что у меня в руках большой и горячий факел. Не задумываясь я поднес его к концу канала, который выходил из груди маркиза. Каналу это явно не понравилось, он попытался свиться в клубок, скрыть сам конец, но я был настойчив и, наконец, в нем что-то запузыри́лось, потом что-то брызнуло и лишь потом он начал чернеть.

Я дождался, когда чернота от конца канала начнет распространяться к телу Гаральда и убрал факел. Канал, а точнее, теперь какой-то жалкий обгоревший обрубок, все еще извивался, но его движения были медленными и вялыми.

Обрадовавшись, я, на всякий случай, проделал ту же операцию и со второй частью канала. У этой части энергии, судя по всему, было намного больше, и сопротивлялся он яростнее, но прижечь я его все-таки смог, а вот выжечь до конца, скорее всего, нет.

Я почувствовал, как меня покинули последние капли энергии из моего хранилища, но я был к этому готов и даже попробовал эту возможность заранее! Я магическим взглядом отыскал выигранное в поединке огненное кольцо и резким усилием перекачал из него энергию в свое хранилище.

И вот когда уже закончилась и эта энергия, я поставил запрет на использование моей жизненной энергии, меня выбросило из магического транса, и я без сил откинулся на спинку диванчика. Мама, заметив мое состояние, покопалась в сумке, достала какую-то бутылочку с приятно пахнущей жидкостью, дала ее мне в руку и приказала:

— Пей!

Жидкость пахла на редкость хорошо, и я, не раздумывая, жмахнул ее всю, буквально одним глотком! Наверное, это меня и спасло. Когда мой организм разобрался со вкусом содержимого этой бутылочки, оставшейся в слюне, он рефлекторно выплюнул остатки прямо на пол!

Я подчеркиваю, я бы так никогда не сделал, а вот организм — он вот такой, невоспитанный!

Впрочем, всем было плевать на поведение моего организма, то есть, на его плевки!

Сын герцога лежал без сознания, а баронет, сидя на его кровати, держал его за руку, тревожно вглядываясь ему в лицо.

Эта картина меня немного позабавила, но мама, отследив направление моего взгляда и заметив кривую ухмылку, наползающую на мои губы, несильно толкнула меня локтем в бок и прошептала:

— Это я приказала ему так сделать, и нечего здесь не пойми чего думать! Ты лучше скажи, ты как себя чувствуешь? Идти сможешь, а то нам еще на доклад к герцогу!

— Не знаю, — честно сознался я и попытался встать. К моему удивлению, у меня получилось!

Я тихонечко походил около диванчика, испытывая свои способности к передвижению, а потом, убедившись, что это возможно, просто кивнул маме головой. Бегать, конечно, не смогу, но дойти до герцогского кабинета — дойду.

Мама встала и обратилась шепотом, чтобы не разбудить маркиза, к Луи:

— Значит, Луи, вы все запомнили? Главное — не буди́те, пусть он спит. Руку сейчас уже можно отпустить. Его беспамятство уже перешло в простой сон. Желательно ему денек не напрягаться, ничего тяжелого не поднимать, тяжелые тренировки тоже лучше на день исключить! Да! И ни в коем случае, я подчеркиваю, баронет, ни в коем случае ему нельзя заходить в кабинет! Вы все поняли?

Луи согласно кивнул, отпустил руку маркиза и поднялся с кровати.

— Тогда распорядитесь, чтобы нас проводили в кабинет герцога! — потребовала мама.

Мы все вместе вышли в комнату секретаря, Луи передал ему мамину просьбу и вдруг спросил с затаенной надеждой:

— Герра Ария, а теперь Гарольду полегчает?

— Безусловно! — убежденным тоном успокоила его мама. — И передайте ему, что мы с сыном завтра придем и посмотрим в каком состоянии он и в каком состоянии якорь порчи. И вот после этого будем уже решать, что делать дальше. Все ясно?

Луи кивнул, и Дойл почему-то тоже закивал головой. Мама спокойно повернулась к слуге, терпеливо ожидающему окончания нашего разговора, и бросила:

— Веди!

После чего быстрым шагом вышла из комнаты. Я поспешил за ней.

Глава 7

Выйдя с мамой из покоев Гаральда, я задумался. Проблема была в том, что нам с мамой срочно нужно было поговорить. Я хотел ознакомить ее с выводами, которые сделал из этой истории, послушать ее выводы и обязательно рассказать ей о синем канале, идущем от герцога, а вот куда он приходит…

Как бы нам с мамой не пришлось еще и с его порчей разбираться! Хотя, конечно, странно все это! У Гаральда канал был красного цвета и не такой толстый, как у герцога, и у него возникли проблемы со здоровьем, а герцог, почему-то на здоровье не жаловался, да и вид у него довольно бодрый. Странно все это, но матушка должна об этом знать!

Мы как раз пересекали какой-то небольшой зал, с традиционными скульптурами в доспехах по углам. Я быстро сократил дистанцию со слугой, так и идущим впереди, и тронул его за плечо. Слуга удивленно обернулся.

— Простите, — обратил я на себя его внимание, — не могли бы вы постоять тут некоторое время, нам нужно поговорить?! — и, не давая ему времени на ответ, продолжил практически без паузы: — Спасибо!

Ухватив маму за руку, я потащил ее на середину зала, впрочем, она и не сопротивлялась, соглашаясь с моими действиями.

— Мам, — начал я очень тихим шепотом, чтобы слуга не мог нам подслушать, как только мы достигли центра зала, — по поводу Гаральда! Канал был довольно большим и мне с огромным трудом удалось его перерезать. После этого, части канала пытались самостоятельно соединиться друг с другом и, чтобы этого избежать, мне пришлось сжечь обе части огнем, но не до конца, а на какое-то расстояние. До конца довести дело у меня не хватило энергии, я и так ее высосал из выигранного вчера кольца!

Мама понимающе кивнула и рассказала мне, что происходило в спальне маркиза, пока я боролся с порчей.

— Судя по всему, пока ты пытался резать канал, Гаральд испытывал небольшое неудобство, что ли, он морщился, но не как от боли, а как от… ну, скажем штанов, которые в каком-то месте трут. А вот потом, наверное, когда ты взялся за огонь — ему стало плохо и очень больно. Он, конечно, не кричал, но зубами скрежетал так, что я думала, что он их сотрет до десен! Пот тек по его лицу, как будто он стоит под ливнем! Луи взялся облегчить муки своего друга, нашел какую-то чистую тряпку и вытирал пот с его лица. А потом Гаральд потерял сознание, но перед этим я успела влить в него укрепляющую настойку.

— Понятно, — пробормотал я, хотя и ничего интересного я не услышал, — мам, ты будешь говорить с герцогом, поэтому хочу обратить твое внимание на два момента. Первый — кто-то этот медальон ему подарил, а до этого изготовил. Ты понимаешь, о чем я?

Мама согласно кивнула и ничего не сказала.

— И второе, — ободренный ее молчанием, продолжил я, — ты должна это знать, а вот как этим знанием распорядиться — решать тебе!

Мама обеспокоенно посмотрела на меня.

— Голова герцога опутана множеством мелких каналов, как рыболовной сетью! Эти каналы синего цвета, они собираются в один крупный, в несколько раз крупнее, чем у Гаральда, и вот этот канал, очень насыщенного синего цвета, куда-то идет. А вот куда — я не знаю. Предлагаю вот что: когда мы придем в кабинет герцога, я посмотрю куда идет канал и взглядом попытаюсь тебе показать, или, если будет такая возможность, скажу. Хорошо?

Мама немного постояла, подумала, разглядывая что-то в окне, а потом, приняв решение, кивнула. Мы вернулись к слуге, который усиленно делал вид, что наш с мамой разговор ему не интересен.

— Мы готовы следовать дальше, — спокойно сказала мама, и, слегка поклонившись, в знак того, что готов выполнять распоряжение, слуга повернулся и пошел в одному ему известном направлении.

Слуга двигался неторопливо, я бы даже сказал степенно, и у меня было время, чтобы получше рассмотреть окружающую обстановку.

М-да, ну, что я могу сказать? В деньгах, судя по окружающему интерьеру, у герцога стеснения не было, и он не экономил на внутреннем убранстве, хотя, мне почему-то чудилась именно женская рука, в оформлении коридоров, проходов и залов, которыми мы следовали или пересекали.

Голых каменных стен, практически и не было, ну, может, всего в двух-трех местах. Стены были задрапированы либо яркой материей, даже на вид выглядящей очень богато, либо целыми картинами на ткани. Кстати, картины были все разные и двух одинаковых я не заметил.

В залах, на окнах, если они были, обязательно висели тяжелые шторы, в некоторых, собранные по обеим сторонам окна, в некоторых — закрывая окна.

Пол — из мелкой доски, отполирован так, что можно смотреться, не хуже, чем в зеркало. Везде стоит изящная мебель — там, столики, стульчики, диванчики… И все даже на вид, такое легкое, воздушное, что кажется сядь — развалится!

По стенам и в залах на потолках висят изысканные бронзовые светильники, изображающие ажурно переплетающиеся побеги каких-то растений. Настоящих или выдуманных — я без понятия, я таких не видел! Короче, во всем видна женская рука!

Интересно, это еще от герцогини осталось, или кто-то другой демонстрирует свой вкус?

А вот кабинет герцога был обставлен именно мужчиной, хотя некоторые нотки женского влияния, а даже не влияния, а попытки влияния, интерьер герцогского кабинета в себе нес.

От моих интерьерных размышлений меня оторвал чей-то грубый окрик.

— Эй, ты! Ты чего здесь лазаешь, шпионить приперся?!

Я поднял оторвался от разглядывания настенного светильника, мимо которого мы вот-вот должны были пройти и с удивлением посмотрел на остановившегося и кланяющегося слугу.

Посмотрев вперед, я увидел забавную картину. Перед слугой, опираясь на костыль стоял сэр Ардун, барон Элскот, собственной персоной, а за ним был виден слуга, сопровождавший нас к герцогу.

«Ну, надо же, все же доложил, что я во дворце!» — как-то отстраненно подумал я.

— Добрый день, барон, — я, помня наставления отца, подкрепленные Стэном Киллпатриком, решил быть максимально вежливым. — Я смотрю, вам уже лучше, вы даже смогли встать!

М-да, язык мой — враг мой! Ну зачем было ехидничать?!

Откуда-то спереди, из-за стоящего барона, послышался мелодичный смех. Кто смеялся, мне видно не было, но голосок, явно принадлежащий девушке, мне понравился.

Барон, услышав мое приветствие побледнел, потом покраснел, и заревел во весь голос:

— Де Гриз! Вызываю тебя на поединок! Как только я вылечу свою ногу, мы с тобой сразимся! — громкость его речи все росла и росла, и я уже начал опасаться за наши с мамой уши, а барон все не унимался. — Я убью тебя, де Гриз! Все, готовься к смерти, урод!

— Барон, вам так не терпится? Вы хотите, чтобы я вам сломал и вторую ногу, для симметрии, так сказать? Так вам незачем орать, вы могли тихо попросить — результат был бы тем же! — я почувствовал, что начинаю злиться, а это было плохо, я мог наговорить много ненужного.

Я попытался успокоиться, войти в трансовое состояние, чтобы сбросить зарождающуюся злобу, но разве этот клоун мне даст это сделать?!

— Ты, придурок! Ты сейчас находишься у меня дома и смеешь меня оскорблять?! — опять начал орать взбешенный Ардул. — Я сейчас дам команду моим слугам, и они палками выгонят тебя из дворца!

Судя по всему, барон уже был взбешен не на шутку, он вовсю размахивал костылем и брызгал слюной! Преданный ему слуга, с невозмутимым видом, продолжал стоять у него за правым плечом.

— Ты все понял, де Гриз?! Ты — труп! Ты — покойник! Я им всем докажу! Они у меня узнают…

Я уже успокоился, пожал плечами и собирался продолжить путь, но меня опередила матушка.

— Господин барон, — с легкой усмешкой в голосе, произнесла она, — может, вы дадите нам пройти, сами пойдете, проспитесь, а мы сделаем вид, что ничего не слышали!

Барон, услышав от мамы такое предложение, покраснел еще больше и буквально взревел:

— Да, кто ты такая? Ты, вообще, что себе позволяешь? Ты как разговариваешь с бароном, тварь безродная?! Да я…

Больше барон не успел ничего сказать. Впрочем, я тоже не успел ничего сделать! Его слова еще только доходили до моего мозга, когда моя матушка, как-то очень ловко отодвинув сопровождающего нас слугу, оказалась перед бароном.

Барон, увидев ее так близко, растерянно умолк, и в наступившей тишине все услышали отчетливы звук… не, не пощечины. Нет, чисто номинально это, конечно, была пощечина, но… В общем, отец мне как-то рассказывал, что если правильно сложить руку…

А потом и показал, ломая такой пощечиной деревья. Не буду врать, вековые дубы ломать он даже и не пробовал, а вот деревья диаметром в два-три дюйма — тока в путь! Ломались, как спички! И при этом он аккуратно намекнул, что этому приему его научила матушка. Вот так вот!

Короче, звук после матушкиной пощечины был больше похож на удар деревом по дереву! Все, что я успел увидеть, это как костыль барона летит в одну сторону, а он сам, сминая стоящего у него за плечом слугу, вылетает в зал, до которого мы еще не успели дойти. У меня перед глазами только его замотанная, сломанная мною нога, мелькнула!

Из зальчика донеслись заполошенные охи.

— Низко летает, к дождю! — вспомнила мама бородатую шутку, и, похлопав по плечу сопровождающего нас слугу, смотрящего на нее выпучив глаза, бросила небрежно: — Ну, пошли, что ли?!

Слуга опять молча поклонился и пошел впереди. Когда мы вышли в зал, барон там еще валялся, с опухшей и как-то неестественно вывернутой челюстью и белесыми от бешенства глазами. Недалеко от него находились две молоденькие девушки, которые переговаривались шепотом, хихикали, но помогать Ардуну почему-то не спешили!

Я подошел к барону, сгреб на груди его рубашку своей пятерней, чуть приподнял над полом, а потом смачно вмазал затылком в пол и, стараясь задавить прорывающуюся злость, прорычал сквозь зубы:

— Слушай сюда, долбодятел! Если ты после выздоровления повторишь мне свой вызов, то я тебя предупреждаю сразу — за оскорбление мамы я тебя так изувечу, что ни один маг обратно в человека не соберет, понял?! И, напоследок, совет! — я начал говорить в полный голос. — Прежде чем бросать вызов мальчикам, потренируйся с девочками! Как научишься их побеждать, так приходи, устроим поединок!

Я поднялся, демонстративно поклонился неизвестным девицам, которые во все глаза меня разглядывали и почему-то улыбались при этом.

— Черры!

Я вежливо поклонился, а девицы, переглянувшись, прыснули и сделали учтивый реверанс.

Дальней ший наш путь до кабинета герцога протекал спокойно. Все шли под впечатлением произошедшего недавно, только мама, как только мы вышли из зала, быстро поцеловала меня в щеку и громко прошептала:

— Спасибо, Волька! Я так тобой горжусь!

Я усмехнулся и ответил:

— А уж как я тобой!

И все, дальше шли молча. И так же молча зашли в кабинет герцога, который, понятно, ждал нас с нетерпением.

Однако, выказывать нетерпение он не стал, наоборот, пригласил нас присесть, предложил чаю, от которого мы не отказались, и только потом вопросительно посмотрел на маму.

Все это время, пока он готовился к разговору, распоряжался подать чай, я, включив магическое зрение, наблюдал за синим энергетическим каналом, идущим к его голове. Канал почему-то выходил из пола и шел к герцогу.

Я аккуратно, повернувшись к маме так, чтобы мои губы не видел герцог, губами прошептал:

— Пол!

Мама благодарно прикрыла глаза.

Когда, наконец, чай был разлит и мы с мамой взяли по чашечке, она, прямо глядя в глаза герцогу, произнесла:

— Скажу сразу, чтобы не томить — у нас все получилось, но нам с вами необходимо серьезно поговорить!

Герцог напрягся, от его расслабленной позы, которую он принял после того, как услышал результат нашего лечения, ничего не осталось. Он внимательно посмотрел на нас и коротко бросил:

— Слушаю!

Мама не спеша сделала глоток чая, погоняла его по рту, блаженно прикрыла глаза и только потом продолжила:

— Да, чай у вас очень хороший, давно такой не пила!

Герцог выразительно изогнул бровь. Мама не смутилась и, как ни в чем не бывало, продолжила:

— Так вот, Ваша светлость, якорем порчи служит медальон в виде сердца из красного камня с портретом матушки Гаральда. Вы, случайно, не знаете, откуда он у него?

Герцог вздрогнул так, что чай плеснул из чашки, он побледнел и растерянно произнес:

— Так, я подарил! По моему заказу сделали два — один мне, другой — Гаральду. Он выбрал себе этот, а я забрал оставшийся! Но как же…

Он как-то беспомощно обвел глазами свой кабинет.

— Ага! — я так понял, что у мамы есть план. — А можно взглянуть на ваш медальон?

Отступать она не собиралась!

— Конечно! — согласился герцог и достал из-под рубашки очень похожий медальон, снял через голову и протянул его нам.

— Я очень любил свою жену! — чуть дрогнувшим голосом произнес он. — И Гаральд любил! А это последняя память о ней!

— Да, — подтвердила матушка, — Гаральд очень просил не уничтожать медальон!

Я взял амулет в руки. Магическое зрение я включил давно и видел, что медальон самый обыкновенный, и никаким якорем не является. Мама очень внимательно смотрела на меня, пока я передавал ей медальон. Герцог тоже внимательно следил за нами, поэтому все, на что я решился — это совсем чуть-чуть качнуть головой.

Мама взяла медальон в руки и минут пять имитировала бурную магическую деятельность. Я за ней не наблюдал, я пока повнимательней осматривал кабинет.

Результат матушкиных исследований был закономерен.

— Нет, ваш медальон чист! — уверенно заявила она и передала его мне, а уже я передал его герцогу, который облегченно выдохнул и, быстро одев его себе на шею, спрятал под рубашку.

— Значит, — неумолимо, не меняя тему, продолжила мама, — где-то в вашем замке находится или находился человек, желающий вашему сыну смерти.

— Раз вы справились с болезнью сына, то я подтверждаю обещанное мной баронство. Пусть ваш муж завтра подойдет во дворец, я его приму…

— Кстати, о завтра! — совсем невежливо перебила герцога матушка. — Увы, все не так радужно, как нам хотелось бы, а потому, завтра нам нужно будет прийти, чтобы удостовериться, что порча не вернулась к Гаральду и, заодно, решить, что делать с медальоном. Поэтому, я вас прошу приказать пропустить во дворец и нас с сыном.

Герцог даже не думал ни мгновения:

— Безусловно, баронесса, я распоряжусь, вас встретят и проводят к сыну, ну а после его посещения, я буду ждать вас, надеюсь, с радостными вестями!

— Хорошо, Ваша светлость, спасибо!

— Это я должен вас благодарить! — начал герцог, вставая с места и показывая, что встреча закончена.

Но матушка даже не двинулась с места.

— Сядьте, Ваша светлость! — ледяным тоном приказала она. — Наш разговор еще не окончен!

Герцог вздрогнул и, подчинившись, сел.

— Во-первых, Ваша светлость, я догадываюсь, что вы сейчас пойдете к сыну. Не стоит. Он спит и будет спать до завтрашнего утра, правда, проснется он довольно рано. Это, конечно, во многом зависит от организма, но я думаю, что ваш сын проснется между пятью и шестью часами утра, может, на час позже. И, во-вторых, — не давая вставить герцогу ни слова, продолжила мама, — вы знаете, что у вас тоже есть какая-то связь, только канал иного цвета, чем у вашего сына, и он в несколько раз мощнее! Да, — отметая рукой желание герцога что-то сказать, — цвет вашего канала свидетельствует, что это не паразит — синий цвет, да еще такой насыщенный…

Матушка вдруг замолчала, а потом, как-то по-простецки хлопнув себя ладошкой по лбу, простонала:

— Ну, конечно! Как же я сразу не поняла! Замковый камень?

И она выжидающе уставилась на герцога.

— Да! — потрясенно подтвердил мамину догадку герцог. — Но откуда… Впрочем, я надеюсь, вам не нужно говорить, что это тайна?!

Мама, беззаботно махнула рукой.

— Считайте, что мы уже забыли! Эх, Ваша светлость, знали бы вы, как я рада, что вас не нужно спасать от какой-нибудь гадости!

В голосе мамы было столько ликования, что герцог не выдержал и весело, от души расхохотался.

Мама встала со стула, на котором сидела, подняв этим действием и меня, и, поклонившись, сказала:

— Спасибо, Ваша светлость! До свиданья!

Я тоже поклонился, и мы с мамой пошли к выходу. Уже у самой двери нас догнал веселый голос герцога:

— До свидания, миледи, до свидания, сэр! До завтра!

И мы с мамой покинули кабинет герцога, а еще через некоторое время и его дворец.

Отступление 3

— А ты видела, как он летел?! Ярда полтора планировал!

Невысокая девушка победно вскинула кулачок и энергично махнула им сверху вниз.

— Так, подруга, ты опять за свое? Сколько раз уже тебе говорено было? Отец четко дал понять, что мы переходим на систему мер общую с Империей и королевством Унаи! Так что, теперь все в метрах и километрах! — поправила ее собеседница.

Третья участница разговора просто улыбнулась.

— Да знаю я, только не привыкла еще, все как-то по старинке тянет сказать. Да, а еще все спросить хотела — вес теперь тоже в килограммах, а не фунты, как раньше?

— Все, как раньше теперь не будет, но, может, это и правильно, а то у нас свои единицы, а у всех остальных — свои, и постоянно приходится переводить одни в другие!

— Это да, неудобно было…

* * *

В полутемном помещении, освещаемом только горящим камином, сидя в удобных креслах, расставленных полукругом перед гудящим пламенем, три особы женского пола вели разговор. Кресло в центре занимала хозяйка этого помещения, дочь герцога, маркиза Энария.

Именно она с серьезным видом указывала на изменение системы мер и весов своей собеседнице, а по жизни — лучшей подруге и фрейлине, виконтессе Магде Ван Хайм. Они дружили с детства — рыжеволосая, зеленоглазая Энария и белокурая, голубоглазая Магда. И хотя Магда была на два года младше своей подруги, на их дружбе это никак не сказывалось.

Магда Ван Хайм была среднего роста, блондинкой с голубыми глазами, очень красивым лицом и пропорциональной фигурой, которой Энария слегка завидовала, но так, по-доброму, стараясь из-за пустяков не задевать подругу, обладающую сильным волевым характером, изощренным умом и очень острым языком, не дающим пощады ни одному обидчику.

Третьей их собеседницей была воспитательница Энарии, графиня Розалинда де Брюнье. Она, удобно расположившись в кресле, справа от своей воспитанницы, с легкой улыбкой, молча слушала разговор девушек.

— Да, ладно! — вернулась к прерванной теме Магда. — Так ты видела, как он летел эти полтора метра?! У него ноги были выше головы! Я, если бы сама не видела, никогда бы не поверила, что женщина может так ударить!

Восторженно блестя глазами, она смотрела на свою подругу. Та, так же восторженно смотрела на нее. Сбылись самые смелые ее мечты! Ее обидчик, наконец-то, получил сполна!

Сначала ему сломали ногу, а теперь, вообще, женщина… женщина!.. сломала ему челюсть в трех местах и теперь Ардун, несмотря на все старания семейного мага, будет кушать только жидкое и очень мягкое в течение месяца. Целый месяц пытки для него, любящего мясо! Причем, что интересно, на все возмущенное мычание Ардуна, маг-лекарь Луиджи Фоска только горестно вздыхал и отводил взгляд, укоризненно качая головой.

Энария щурилась от радости и думала, как бы половчее донести до герцога, ее отца, мысль о том, что и матушку ее будущего рыцаря тоже не мешало бы пристроить на работу во дворец. Да, вот, хотя бы инструктором по бою без оружия! Поэтому восторг своей подруги она полностью разделяла!

— Да! — поддержала подругу Энария. — А ты слышала, какой звук был от удара?! Я даже сначала не поняла, что это такое, и лишь когда из коридора вылетел слуга, а за ним спиной вперед, головой вниз — Ардун, я догадалась, что это не деревяшкой по столу заехали!

Подруги радостно захихикали! Они столько натерпелись от этого противного Ардуна, что теперь радостно смаковали все моменты его унижения!

— Госпожа! — девичье хихиканье прекратил строгий голос воспитательницы. — А скажите, что сделает ваш отец, когда узнает, что его сыну сломали челюсть в трех местах?

Воспитательница выжидательно уставилась на девушек, все своим видом намекая, что ответ на этот вопрос может быть не так прост.

Энария задумалась.

— А, кстати, кто знает, что здесь делали Волан де Гриз и его матушка? — спросила она после некоторого раздумья.

— Ну, насколько я знаю, — просветила ее подруга, — она пыталась вылечить Гаральда!

— И как?! — живо поинтересовалась дочь герцога.

Кто бы что ни говорил, а старшего брата она любила, впрочем, и он относился к своей неугомонной сестренке очень тепло и не раз заступался за нее перед отцом.

— Не знаю, — пожала плечами подруга, — но, наверное, твой отец уже в курсе.

— Да нет, — мгновенно погрустнела Энария, — я его уже спрашивала, он сказал, что Гаральду лучше, но вылечился он или нет, сейчас никто сказать не может. Все станет ясно только завтра, а сейчас Гаральд спит.

— Ага! — оживилась ее подруга. — Слушай, а может, ты уговоришь отца заменить этого противного Луиджи Фоску на нее? Ведь, если она вылечит Гаральда, да и даже если не вылечит, но она же пыталась это сделать уже после того, как у герра Фоски опустились руки, а значит, она лучше его!

— Да, наверняка, лучше! — поддержала Магду подруга. — Один удар чего стоит! Представляешь, если что, то мы на Ардуна ей жаловаться будем!

— Девочки! — снова прервала их беседу графиня. — Вы так мне и не ответили, что сделает герцог, когда узнает о сломанной челюсти сына, пусть бастарда, но сына!?

И она опять замолчала, давая ее воспитаннице с подругой подумать над возможными проблемами.

— А ты знаешь, Рози, — после довольно продолжительной паузы, задумчиво сказала Энария, — мне кажется, что ничего отец делать не будет, во всяком случае, ей.

— Можешь объяснить свое мнение? — все так же спокойно задала вопрос дуэнья.

— Да! — кивнула головой дочь герцога. — Во-первых, мне кажется, что просто так матушка герра Волана не ударила бы Ардуна, а значит, он как-то ее обидел или оскорбил, а, во-вторых, отец, скорее всего, скажет что-нибудь типа того, что раз ты не можешь защититься от женщины, то все гулянки прекращаешь и начинаешь тренироваться!

Розалинда де Брюнье молча несколько раз свела свои ладони, обозначая аплодисменты.

— Браво, девочка моя, ты предположила довольно правильно, учитывая, что герцог и без того серьезно сердит на Ардуна.

Энария, от похвалы своей воспитательницы, вся засветилась, гордо посмотрев на свою подругу.

Магда, улучив паузу в разговоре, тут же перевела его на интересующую ее тему.

— Подруга, скажи, так ты этого парня хочешь себе в рыцари?

И, дождавшись кивка Энарии, продолжила:

— А тебе не кажется, что он несколько… ну… — она пощелкала пальцами, подбирая слово, — о! Простоват он! Да еще и некрасивый! Нет, он не урод, но и не красавчик, как, например, Луи де Брикон!

Дочь герцога с удивлением посмотрев на подругу, возразила:

— Магда, я его хочу просить быть моим рыцарем для того, чтобы он защищал меня, мою честь, а не кружил вам головы своей красотой и куртуазностью! Пусть он, как ты говоришь, простоват и не красавец, но зато он хороший боец и понятие справедливости ему не чуждо! А помнишь, что он сказал Ардуну, проходя мимо него?! Смотри, он нисколько не сомневался, что сможет выполнить свою угрозу, а ведь он младше Ардуна и того учили лучшие учителя герцогства!

— Значит плохо учили! — парировала ее подруга. — А все-таки жаль, что он не красавчик, как Луи!

— Да, дался тебе этот Луи! — в сердцах воскликнула Энария. — Ты что, в него влюбилась, что ли?

— Да ты что? — возмущенно вскинулась Магда. — Он же бабник! Хотя и красивый, — тихо закончила она.

Графиня Розалинда де Брюнье с улыбкой слушала, как ее юная подопечная с еще более юной подругой пытаются всерьез обсуждать мужчин. Улыбка у нее была немного грустной от понимания того, что ее воспитанница, которая заменила ей умершую дочь, выросла и уже скоро ей не понадобятся услуги воспитательницы и дуэньи…

* * *

Герцог смотрел на бледное, покрытое крупными каплями пота лицо Луиджи Фоска. Маг-лекарь герцогской семьи сидел в кабинете герцога, на специальном кресле. Руки мага были крепко привязаны к деревянным подлокотникам, а ноги — к ножкам кресла. Голова была притянута к спинке широкой лентой, проходящей через лоб.

Слева и справа от кресла, у самой стены, стояли два человека со взведенными арбалетами, со специальными, магическими стрелами. Каждая стрела стоила целое состояние, но убивала любого современного мага гарантированно!

Лекарь выглядел испуганным, и не просто испуганным — он был в ужасе! Герцог никогда не отличался мягкостью к преступникам, а уж что он сделает с теми, кто покушался на его сына…

У Луиджи было слишком развито воображение! Он уже нарисовал в своем воображении все круги боли и мучений, что вскорости ему предстоит пройти, и потому потел от страха.

— Итак, герр Фоска, — довольно спокойным голосом проговорил герцог. Это спокойствие нисколько не обманывало привязанного к креслу мага. Как-то он слышал, как таким же спокойным голосом герцог дал команду четвертовать виновного в каком-то преступлении. Четвертовать! — я хочу услышать, как вы смогли внедрить заклятие в медальон? Скажу больше — у меня есть кое-какие мысли на этот счет, поэтому мы пока беседуем с вами в моем кабинете, а не в подвале, в пыточной! Давайте, герр, рассказывайте!

Его голос звучал жестко и повелительно, и испуганный Луиджи сбиваясь и путаясь начал говорить.

— Никто не хотел сделать вашему сыну ничего плохого. Они сказали, что просто сделают так, чтобы он поехал в Империю. Им зачем-то нужно, чтобы Гаральд туда попал.

— Зачем? — жестко спросил герцог.

— Я не знаю! — умоляюще посмотрел на него Луиджи. — Я правда не знаю! Мне сказали, что они сделают так, чтобы ваш сын попал в Империю, и все!

— Ладно, допустим, — после некоторого раздумья, согласился герцог, — как ты это все проделал?

— Я не знаю, — как можно убедительнее сказал маг, — я лишь взял медальон у вашего сына и передал, а после того, как мне его вернули, я просто положил его на место. Я даже не знал, что с ним сделали! Мне просто пообещали, что жизни вашего сына ничего угрожать не будет!

— Да? — саркастически улыбнулся герцог. — А вот баронесса де Гриз утверждает, что мой сын был уже очень недалеко от смерти! Она утверждает, что через месяц спасти его уже было бы невозможно! Что скажешь?

При упоминании баронессы де Гриз, Луиджи побелел еще больше, хотя герцогу казалось, что это уже невозможно. Интересно, чем так напугала мага эта милая женщина?

Герцог понимал, что с де Гризами все непросто, но пока обдумать это и решить, как правильно поступить у него просто не было времени.

Да, Ария де Гриз смогла вылечить Гаральда, и даже каким-то образом спасти медальон, но герцог подозревал, что здесь как-то, непонятным ему образом, поучаствовал ее сын, Волан, которого его дочь так хочет заполучить в рыцари. Этот парень явно был непрост и у герцога возникло подозрение, что пацан, скорее всего, тоже одаренный, но по какой-то причине это скрывается! Нужно будет сказать Рональду, чтобы как следует разузнал об этой семье все, что можно. Максимально много!

И получается, что вся семья де Гризов очень перспективна! Отец, глава семьи — Эрик де Гриз, не далее, чем позавчера, раскрыл очень сложное преступление. Говоря по чести, герцог вообще сомневался, что его можно будет раскрыть и давал команду и отслеживал ситуацию, скорее для того, чтобы показать Султанату, что было сделано все возможное, а не в надежде найти похищенное. А вот Эрик де Гриз — нашел.

Вчера, его жена, Ария де Гриз, на па́ру с сыном, вылечили его наследника, причем, не просто вылечили, а толсто намекнули, что в его доме завелась крыса! И, заодно, намекнули кто это может быть. Н-да, и ведь не ошиблись!

Да еще, ко всему прочему, эта стычка с его младшим сыном! По рассказам очевидцев, а слуга, который их провожал в мой кабинет при этом присутствовал, поэтому все хорошо разглядел и расслышал, эта дама свалила моего сына и его слугу одной пощечиной! Двоих здоровых мужчин — одной пощечиной!

Я представляю, что было бы с Ардуном, если бы она ударила его кулаком!

Да и так, герцог вспомнил свои ощущении при первом взгляде на сына и передернулся! Конечно, досталось ему знатно, герцог бы его и не узнал, встреть он его где-нибудь в замке, но сынок ныне перешел все границы! Это же надо было назвать женщину, можно сказать, вытащившую его брата из могилы, баронессу, безродной тварью!

Это, вообще, ни в какие ворота не лезет! Ардун явно потерял берега и наказание должно быть жестким, чтобы сын одумался и поменял свое отношение к людям и жизни, иначе эти все его выходки просто так не закончатся!

Или он устроит бунт, или подогреет недовольство знати герцогства, или его просто убьют! И из этих последствий, положа руку на сердце, герцог выбрал бы последнее! А значит, о наказании нужно будет подумать, хватит уже прощать его выходки!

Герцог отметил для себя придумать наказание для сына.

Если он правильно решит вопрос с этим оболтусом, то вполне реально предложить Арии какой-нибудь пост во дворце.

И еще, если Энария уговорит парня стать ее рыцарем, а парень тоже совсем не прост…

Нет, нельзя упускать эту семейку! Нужно срочно подумать, что я могу им предложить, чтобы они служили мне и не где-нибудь в Нижнем или Среднем городе, а здесь, и желательно, во дворце!

Арии можно предложить должность семейного мага-лекаря, судя по всему, она сильный маг, раз смогла справиться с тем, от чего отказывались другие маги и даже архимаг не совладал, а место семейного мага-лекаря сегодня освободится.

Герцог невесело усмехнулся. Нет, все же интересно, что Ария устроила Луиджи, что он так бледнеет при одном упоминании этой женщины? Когда выясню все вопросы, связанные с Гаральдом, нужно будет спросить!

И остается у меня Эрик де Гриз. С ним сложнее… Хотя, может, не стоит голову ломать, а вызвать Рональда Ван Хайма и дать ему задание! Причем, объяснить, что должность не должна быть синекурой! Де Гриз должен работать!

Ну, что, вроде, все получается, все складывается удачно! Герцог мысленно поплевал через левое плечо и опять вернулся к допрашиваемому магу-лекарю, который терпеливо ждал, когда герцог очнется от дум.

— Так что ты скажешь по поводу утверждения баронессы? — повторил герцог свой вопрос.

— Вы верите этой ведьме?! — вскричал Луиджи. — Это исчадье зла! Ей вообще нельзя верить! Она для своего блага сотворит любую ложь!

— Луиджи, — с явным омерзением в голосе прошипел герцог, подойдя к магу и нависнув над ним, — вы сейчас клевещите на человека, который спас моего сына!

Бывший семейный маг попытался съежиться, но веревки не дали ему это сделать.

— Хорошо! — после некоторого молчания, отойдя от мага к окну, сказал герцог, а потом лениво, неспешным тоном задал следующий вопрос:

— Вот вы сказали «они сказали, они взяли»…

Тон герцога резко изменился с неспешного, плавно-ленивого на резкий, требовательный, и закончил свой вопрос герцог, резко повернувшись от окна к допрашиваемому магу.

— …Кто эти «они»? Быстро!

— Э-э-э… Посланник Империи… — дрожащим голосом признался Луиджи.

Герцог задумался. Что же все-таки нужно Империи от его сына? Было очевидно, что ничем хорошим его визит в Империю не закончился! И ведь у них почти все получилось — он чуть-чуть не уехал в Империю, на лечение к святому старцу! Хотя, что толку гадать? Нужно дать поручение Рональду, пусть попробует выяснить этот вопрос. Просто взять и попытать посланника Империи нельзя, а потому вся надежда на его службу.

— Ну, хорошо, — вздохнул герцог, — а почему бы просто не дать Гаральду ментальный приказ уехать в Империю?

Маг грустно усмехнулся.

— Вы думаете, что маги и боги — это одно и то же? Во-первых, маг рангом меньше, чем архимаг, на расстоянии работать не сможет, во-вторых, у вашего сына очень хорошая ментальная защита. Ее накладывал настоящий мастер! Сначала план был именно такой, но пробить его щит не удалось, поэтому решили сделать так.

— Я понял, — сказал герцог, — и теперь последний вопрос. Нет, точнее, два вопроса. Первый — связан ли с этим планом Аби аль Салах, который вызвался вылечить моего сына?

— Да, — признался Луиджи. Он уже понял, что его жизни ничего не угрожает, и спокойно отвечал на вопросы. — Он, вообще-то, то ли агент Империи в Султанате, то ли еще кто, но с Империей он связан плотно. Он должен был под видом лечения вашего сына, попробовать разобраться с его ментальным щитом, потом, с помощью артефакта подчинить его своей воле и доставить в Империю. Правда, исключительно живым и здоровым!

Луиджи Фоска замолчал, а потом жалобным голосом попросил:

— Дайте воды, а то горло пересохло!

Герцог согласно кивнул и один из воинов открыл дверь:

— Дэвид! — крикнул герцог в открытую дверь. — Дэвид, принесите нам кувшин воды, пить хочется!

— Сейчас, Ваша светлость! — донеслось из открытой двери.

— Ну, а пока он ходит, — зловеще улыбнулся герцог, — скажи-ка мне, откуда ты знаешь такие подробности, если ничего не знаешь о цели?

Напрягшийся было маг, расслабился и спокойно сказал:

— Ну, это просто! Человек, который все это организовывал… Ой, простите, — сморщился маг, — не организовывал. Он придумал эту авантюру и заказал Империи ее исполнение. Так он как-то напился и все это мне выложил по пьяни. Как он сказал, «я все равно с ним повязан, да и не поверят мне, если я вдруг про него расскажу»!

— Вот как?! — иронично заметил герцог. — И кто это у нас такой невероятный?!

Маг дернул плечами и назвал имя…

Отступление 4

За окном, в темноте ночи, диким, злым голосом завывал ветер. Хлопья снега, разогнанные ветром, стучали в стекло и пролетали дальше, не в силах пробить эту невидимую, но такую твердую для них преграду. Во дворе, старый пес, забившись в свою конуру, тоскливо, на одной ноте, подвывал ветру. Горе тому, кто окажется на улице в этот час!

А сидя дома, в тепле и уюте, у горящей печи или камина, выключив свет, можно бесконечно долго наблюдать за рваным, с постоянной сменой скорости и направления, полетом снежинок, то разлетающихся по отдельности, то собирающихся в бесформенный ком, чтобы через мгновенье опять разлететься, то воспаряя вверх, то прибиваясь к земле, по причудливой прихоти ветра.

В гостиной, освещенной только двумя горящими свечами, стоящими в углу, на вспомогательном столике, за столом, обнявшись, сидели Ария и Эрик де Гризы. Дети уже были уложены и настало время их родителям поговорить и решить, что делать дальше, тем более, что в их жизни наметились серьезные изменения.

Перед Эриком стоял небольшой бочонок и литровая глиняная кружка, из которой он время от времени делал богатырский глоток, потом лез рукой в тарелку, стоящую рядом с кружкой, брал из нее куски вяленой рыбы и, крякая от удовольствия, закладывал их в рот и опять запивал содержимым кружки. Пока тщательно пережевывал, щуря глаза от удовольствия, в потреблении напитка делал перерыв.

— А все-таки хорошее у него пиво! — тихо и благостно отдал должное времяпрепровождению Эрик, снимая руку с талии жены. — Нужно будет потом еще взять!

Ария ничего не сказала, тонко улыбнувшись, да и реплика мужа не предполагала подтверждения или одобрения. Перед ней стоял стеклянный бокал, наполовину наполненный красным вином, а рядом располагалась тарелка с некрупно нарезанным сыром, так, кусок — на один укус. Женщина небольшой вилочкой брала кусочек сыра и потом запивала его небольшим глотком красного сухого вина.

Кстати, вино ей нравилось, и она уже подумывала, а не повторить ли ей реплику мужа по поводу «еще взять», но потом решила этого не делать. Купить-то они его все равно купят, но зачем это афишировать?

Ария сидела за столом, потягивала вино с сыром, смотрела на буйство непогоды за окном и тихо радовалась в душе. А что? В доме тепло, рядом — любимый муж, довольно урча, поглощает свое любимое пиво, и все пока складывалось настолько удачно, что даже не верится.

От наслаждения своим счастьем ее оторвал голос мужа.

— Дорогая, ну, может, ты все же расскажешь мне, как все прошло во дворце герцога? Нет, то, что все прошло хорошо я предполагаю, видя тебя и Волана в добром здравии, но хотелось бы услышать подробности!

— Обязательно, дорогой, — вторя ему, отозвалась Ария, — но только после того, как ты мне расскажешь, что было при признании за тобой титула барона. И, кстати, а землей тебя тоже одарили, или дали только титул?

Она повернула голову и посмотрела на мужа. Тот самодовольно усмехнулся и гордо произнес:

— Не поскупился герцог! Он отдал нам довольно богатое баронство Вудрон! Так что ты теперь леди Ария де Гриз баронесса Вудрон! Как тебе?

И, видя абсолютно непонимающий взгляд жены, охотно пояснил:

— Помнишь, лет пять назад барон решил уйти под руку короля Унаи и объявил рокош? Тогда еще все шутили, что король был настолько потрясен, что потерял сознание от счастья и поэтому не успел прийти на помощь своему будущему вассалу.

Лицо новоиспеченной баронессы просветлело, и она согласно кивнула, не забыв пригубить из бокала.

— Да, эту историю я помню! И что, действительно богатое баронство?

— Безусловно! — закивал головой Эрик. — В баронстве три города, в двух есть производства — кузнечное и гончарное, а третий город — это еще и речной порт! Грузооборот я тебе, конечно, не скажу, но город не бедный!

Эрик схватил с тарелки несколько кусков рыбы, забросил их себе в рот и запил хорошим глотком пива. Довольно крякнув, он оте́р рот и продолжил.

— Так вот, он тогда не стал никому это баронство отдавать, а взял под свое управление, послав туда проверяющих и своего управляющего. Проверяющие там быстренько навели порядок, повесив кое-кого, и после спокойно убыли, оставив на хозяйстве нового управляющего. Так как управляющий еще жив, значит, герцог им доволен!

Немного помолчав, он продолжил:

— Ты знаешь, герцог мне намекнул, что он был бы не против, если бы я остался служить ему, с повышением в должности, а он оставил бы своего управляющего, только деньги тот присылал бы уже не ему, а нам. Он готов дать мне две недели отпуска, чтобы съездить в баронство, познакомиться с делами и управляющим, и если меня все устраивает, вернуться и продолжить мою службу ему. Причем, он сразу заявил, что если я захочу управляющего сменить, то он возражать никоим образом не будет!

И, чуть помолчав, спросил:

— Что скажешь, баронесса?

Ария, уцепив кусочек сыра и запив его вином, задумалась, а потом, тряхнув головой, задорно сказала:

— Я «за», дорогой! А что мы теряем, согласившись на предложение герцога? Ни ты ни я никогда не занимались хозяйством в таком масштабе, и вначале все равно нам придется кому-то довериться, так почему не человеку, который уже себя зарекомендовал? Да, это человек герцога, но, во-первых, можно попробовать сделать его нашим, а, во-вторых, даже если у нас это не получится, это нам ничем не грозит, потому что мы не собираемся злоумышлять против герцога! И тогда, какая нам разница, чьим человеком он будет, если будет вести дела честно?

— Ты права, Ария, ты как всегда права… — о чем-то задумавшись, пробормотал Эрик, потом встряхнулся, положил в рот новую порцию рыбы, залил ее пивом и, не переставая жевать, вдруг сказал:

— Ты знаешь, создалось у меня стойкое впечатление, что герцог хочет и тебе предложить работу! Как-то странно он на меня посматривал…

— Ну, ты и скажешь тоже! — возмущенно перебила его жена, поставив бокал на стол. — Кем я могу у него служить? Место мага занято, хотя… — она ненадолго умолкла, взяла бокал, сделала маленький глоток и продолжила: — Хотя, вполне возможно, скоро это место освободится. Но я же не маг…

Она опять замолчала и над чем-то крепко задумалась. Эрик, видя такое состояние, просто обнял ее и сидел молча, ожидая, когда его любимая примет решение. Любое.

Его любимая взяла свой бокал с вином и пересела со стула ему на колени, немного поерзала, устраиваясь поудобнее, и замерла, наконец устроившись в кольце его рук.

А Ария, в этот момент, решала для себя очень непростую задачу. Если герцог, и правда предложит ей пост семейного мага-лекаря, то соглашаться или нет?

С одной стороны, у нее громадный опыт лечения травм и боевых повреждений, наработанный в ходе пограничных стычек, а с другой — не очень большой опыт излечения «мирных» заболеваний. Нет, он, конечно, есть, все-таки и егеря тоже болеют самой тривиальной простудой, да и детки не дают расслабиться, все норовят подбросить ей проблемку позаковыристей, но все же этот опыт не так обширен. Опять же, опыт — дело наживное!

И еще. Она довольно слабый одаренный. Это — с одной стороны. С другой стороны, у нее сейчас есть уникальная возможность поднять уровень своей одаренности, проглотив Камень Душ. Да, это опасно, да, это не гарантирует стопроцентный результат, но…

Можно слегка подстраховаться, попросив Волана проконтролировать процесс изменения, разъяснив куда смотреть и за чем следить.

Вопрос остался прежним — нужно ли это ей и ее семье?

В принципе, если она проглотит Камень Душ и у нее увеличение магического хранилища и, соответственно, рост силы пройдет успешно, то это будет во благо семье в любом случае.

Тогда, приготовленные ею зелья, эликсиры и другие снадобья станут более эффективными, да и сил на их изготовление она будет тратить намного меньше. О! Она тогда сможет приготовить несколько эликсиров, которые сейчас ей были недоступны из-за недостаточности магического хранилища.

Дело в том, что при приготовлении этих эликсиров пользоваться накопителями было нельзя. Почему так происходило никто не знал, хотя разобраться в этом вопросе пытались многие — уж очень востребованы были эти снадобья, возвращающие здоровье, молодость, красоту, а, при правильном, можно сказать каноническом исполнении, и буквально вырывающие из рук смерти!

Но силы, при приготовлении этих эликсиров, расходовалось просто немеряно, поэтому, насколько знала Ария, во всем королевстве Унаи был всего один маг, точнее, архимаг-лекарь, который мог их создавать. Но лет ему уже было солидно и, даже регулярно пользуясь своими эликсирами, сил ему хватало только на две порции в год. Все-таки эликсиры хоть и сильны, но бесконечно долго убирать старение организма они не могут.

Ария понимала, что ранга архимага она не достигнет, если только не произойдет чудо из чудес, но достичь уровня мастера ей вполне по силам!

Тут она почувствовала, как муж тормошит ее за плечо. Перед тем, как ответить мужу, она приняла решение — увеличивать свое магическое хранилище она будет обязательно, безотносительно того, предложит ей герцог место семейного мага-лекаря или нет! Она это сделает для себя и для семьи. Только нужно будет поговорить с Воланом, чтобы он проконтролировал процесс! И если герцог предложит ей это место, то тогда она и будет думать над его предложением.

И, приняв трудное, но на этот момент необходимое решение, она ожила, с улыбкой посмотрела на слегка встревоженного мужа, провела ладошкой по его чисто выбритой голове и весело, и задорно поинтересовалась:

— Ну, что, кучерявенький, заволновался?

Эрик хмыкнул и покрепче прижал жену к себе.

— Ты так и не рассказала, что у вас Воланом было во дворце! — мягко укорил он ее.

— Да, ничего такого, вроде, — пожав плечами, призналась Ария.

— Ага, верю! — скептически пробормотал ее муж. — А чего тогда герцог так ехидно на меня поглядывал, зачитывая указ о возведении нас в баронское достоинство и вручая мне грамоты?

— Ну, а я-то откуда знаю? — удивилась женщина. — Чего ты меня спрашиваешь? Герцог, видите ли, смотрел на него ехидно, а спрашивает он меня! Вот его бы и спросил!

Не обратив внимания на ее такую нарочитую реакцию, Эрик прошептал ей на ушко:

— Так, все-таки, что там было?

Ария потянулась к бокалу, и Эрику пришлось слегка ослабить свои объятия.

— Дорогой, — игриво возразила ему жена, — мы же договорились — сначала твой рассказ, а уже потом мой!

— Да что рассказывать-то? — непонятливо возмутился ее муж. — Пришел, пригласили в кабинет, герцог поздравил с баронством, зачитал указ, вручил бумаги, и все это, поглядывая на с каким-то бесшабашным весельем! Вот и все!

— «Вот и все!» — смеясь передразнила его любимая. — Так и я тебе могу рассказать! Пришли, вылечили, ушли! На следующий день опять пришли, проверили, ушли. Ты доволен?

— Хм, — задумчиво почесал лысину ее муж, — м-да, что-то маловато, для того, чтобы я был довольным!

— Вот и мне маловато! — согласилась с ним Ария. — Кстати, ты так еще и не рассказал, зачем тебя мастер Шильд в коллеж вызывал!

— Да ты знаешь, — как бы оправдываясь, прогудел Эрик, — вот, вроде, много о чем говорили, но все разговоры сводились к двум вещам: первое — барон Ардун довольно могущественная личность, при этом каких-то моральных принципов лишенная начисто, а потому, и это второе — нашему сыну нужно быть очень осторожным и ходить, посматривая по сторонам.

Эрик удивленно взглянул на, перебившую его веселым смехом, жену.

— Не обращай внимания! — смеясь махнула она рукой, — потом расскажу! Ты лучше скажи, ты узнал, что это был за поединок вообще?

— А! — мужчина хлопнул себя ладонью по лбу. Звук хлопка разнесся по дому.

— Тихо ты, скаженный! — прошипела Ария. — Детей разбудишь!

— Ой, прости! — громко прошептал Эрик. — Так вот, мастер Шильд, оказывается, видел все, ну и рассказал мне, как все это происходило! Оказывается, наш малыш влез в этот поединок по делу! Слуги этого барона измывались над учащимся из младших классов его коллежа, а сам барон в этом участия не принимал, но всячески их поддерживал и науськивал.

— Фу, как мерзко! — скривилась Ария.

— Ага! — согласился ее муж. — Вот примерно в таких выражениях наш сын и высказал барону все, что он о нем думает, предварительно уронив его на землю вместе со слугой, который избивал мальца. Барон обиделся, и их перепалка постепенно дошла до того, что барон вызвал его на поединок, а Волан выбрал бой без оружия до второй крови, и, так как он не владеет магией, то и без ее применения. Барон Ардун согласился, но для того, чтобы усилить интерес к поединку, предложил сделать ставку на победителя. Нашему сыну ставить было нечего, и он поставил свою новую куртку, а барон…

— А барон, муж мой, поставил магический перстень с аспектом огня, который и проиграл! — дополнила мужа Ария.

— Ты знала! — обвиняюще вскричал Эрик.

— Тише ты! — опять шикнула на него любимая. — Этот кусочек их поединка я знала, больше ничего, Волан вообще не любит рассказывать о своих драках и поединках, как ты знаешь. Давай, продолжай! — подогнала она его.

Он согласно склонил голову, и продолжил:

— Так вот, они согласовали условия поединка, сделали ставки, при этом барон, со слов мастера Шильда вел себя настолько нагло и спесиво, что наш сын не удержался и пообещал сломать ему ногу!

Ария хмыкнула, отвлекая Эрика от рассказа. Он вопросительно воззрился на нее, но она молча махнула рукой, мол, ерунда, продолжай! И ее муж послушался.

— Ну, так вот, поединок начал Волан, и он же первым пропустил удар…

Эрик увлекся, рассказывая о поединке, начал в меру возможностей показывать, как это происходило, а Ария смотрела на него с улыбкой, потягивая из бокала красное вино, и думала о том, что мальчишки — они всегда остаются мальчишками, что в пятнадцать, что в тридцать, что в пятьдесят!

Он может быть почтенным отцом семейства, отягощенным заботами и излишним весом, он может степенно со своей женой под ручку прогуливаться по улице, но вот кинь перед ним мячик и ни один не устоит, чтобы его не пнуть, а то и поподкидывать ногой сначала, а только потом пнуть. Это у них в крови, и это не изменить.

Ария потягивала вино, слушая своего любимого и не слыша его. Ей, в общем-то, все эти подробности были не интересны — результат поединка она знала, то что ее сын ввязался в поединок не для того, чтобы почесать кулаки, а заступившись за слабого, ей только что рассказал муж, а все остальное…

Додумать она не успела. Ее ухо уловило слово «магия», а мозг дал команду о неправильности происходящего еще до того, как она это осознала.

— Стоп! — резко прервала она рассказ. — Еще раз, что там насчет магии?

— Ну, я и говорю, — начал повтор Эрик, — когда наш уже почувствовал, что победил и решил барона отпустить, тот, вопреки договоренностям, ударил магией! Наш сын растерялся, и барон несколько раз нехило по нему попал! Мастер Шильд говорит, что после этого он почти физически почувствовал, как от Волана начали расходиться прямо волны ярости! И вот в таком состоянии, он опять уронил барона на землю и сломал ему ногу, как и обещал! А потом начал просто и без затей бить ему морду. Мастер считает, что если бы он Волана не оттащил от уже практически бессознательной тушки барона, то наш малец его бы убил. Не по злобе, мастер вообще считает Волана крайне добродушным и неагрессивным, а просто в запале!

Эрик закончил свой рассказ, схватил со стола кружку с пивом и, осушив ее буквально в два глотка, налил себе новую и тут же сделал глоток, но уже смакуя, дополнив пиво рыбой.

— Ну, что, дорогая, — требовательно начал он, дожевав рыбу и промочив горло еще одним глотком, — все, что я знал, я тебе рассказал. Теперь твоя очередь!

Ария поставила бокал с вином на стол, встала с колен мужа и устроилась на рядом стоящем стуле. Забросив в рот кусочек сыра, запила его глотком вина и, откинувшись на спинку, неспешно повела свой рассказ, пытаясь не упустить ничего из важного.

— Слуга, про которого так нехорошо намекал Стэн Киллпатрик, довел нас до кабинета герцога без происшествий. Герцог нас уже ждал. Я порасспрашивала его по поводу болезни Гаральда, чтобы понимать с чем мы можем столкнуться. Все оказалось банально просто. Сын герцога попал под наложенную порчу. Оставалось только найти якорь и уничтожить его. Герцог лично проводил нас с Воланом в покои Гаральда, и оставил там заниматься лечением, а сам ушел, потребовав после прийти и рассказать, как все прошло. Так вот, ты знаешь кого я там встретила?

И женщина с предвкушающей улыбкой посмотрела на мужа. Тот, даже не раздумывая, просто хлебнул из кружки, сощурился от удовольствия и пожал плечами.

— Откуда?

— Ты не поверишь! — радостно продолжила она. — Оказывается, у герцога семейным магом-лекарем служит… — Ария весело посмотрела на мужа, — Кочерыжка!

— Да ну?! — неверяще воскликнул ее муж. — Чо, правда, что ли?! Кочерыжка?!

— Угу! — подтверждающе буркнула женщина, отпивая из бокала.

— Вот это да! — не унимался ее супруг. — И как? Он все еще живой или сегодня уже его тушку закопали?

— Живой пока! — подтвердила Ария, делая из бокала еще один глоток. — Правда, я думаю, что ненадолго! Это же надо было так распустить свой поганый язык!

— Да ладно тебе, дорогая! — Эрик попытался обнять супругу, но та, поджав губы, оттолкнула его руку. — Ну, ему же все равно никто не поверил!

— Ага, «не поверил»! — передразнила женщина мужа. — А чего тогда треть отряда с фингалами ходила, а я каждый день себе делала мазь для лечения сбитых костяшек?! Тебе хорошо — ты один раз глянешь и всем все становится понятно, а я весь язык оболтала, пытаясь донести до маленьких мозгов твоих сослуживцев, что я не шлюха, и все равно бесполезно! Пока из самых ретивых клоунов не сделала, не помогло! Да и ты вовремя появился!

— Это да! — опять хлебнув пивка, загордился Эрик.

— Ладно! — сморщившись махнула рукой Ария. — Я все равно Кочерыжке отомстила! Так что мы в расчете!

— Да? — заинтересовался ее муж. — А как?

— Сейчас расскажу, если не будешь перебивать! — грозно нахмурила брови женщина. Ее муж, увидев эту пантомиму, отхлебнул из кружки, и, ухмыляясь, как бы в страхе, замахал руками.

Женщина с гордой улыбкой кивнула, задрала носик к потолку, якобы в безмерной гордыне, потом сама прыснула, разлив по помещению серебристые колокольчики своего смеха и продолжила:

— Волан быстро увидел канал, идущий от Гаральда к якорю и нашел сам якорь. И вот здесь начались трудности. Якорем служил медальон в виде сердца, сделанный из большого красного рубина, с портретом его умершей матери. Как он сказал, это единственная вещь, оставшаяся у него, как память о ней, и ему бы не хотелось ее потерять. Вот это была проблема! Нам нужно было придумать, как обойти порчу, не уничтожая якорь!

Женщина прервалась, отпила глоток вина из бокала, чтобы смочить горло и снова начала говорить:

— Хорошо, что Волану удалось не просто перерезать канал между Гарольдом и якорем, но и сделать так, чтобы этот канал не смог восстановиться! Как он это проделал я тебе расскажу, но после того, как закончу рассказ. Это будет у нас еще одна тема для разговора.

— Что-то не так?! — обеспокоенно вскинулся Эрик.

— Все так, любимый, все так! — успокоила его жена. — Так вот, вся загвоздка с этим якорем заключалась в том, что его кто-то Гаральду подарил. Как выяснилось, этот подарок сделал ему отец. Узнав об этом, я вчера весь вечер крутила все, что нам с Воланом удалось узнать, в связи с наведенной порчей, и ни во что хорошее мои мысли не складывались.

— Ага! — согласно кивнул ей муж. — Ты вчера вообще весь вечер задумчивой была, и спать легла рано и ничего в постели не делала, только лежала и думала!

— Ну, прости, любимый, — повинилась Ария, — но ситуация действительно была сложной и мне до следующего посещения дворца нужно было решить, как мы будем действовать, вот и получилась у нас такая ночь, но я обещаю сегодня же исправиться! — мурлыкнула женщина, проводя ладошкой по животу мужчины и постепенно опуская ее ниже, на штаны.

Мужчина крякнул, схватил кружку с пивом и жадно начал из нее пить. Женщина опять тихонько рассмеялась, и опять по гостиной полетел хрустальный перезвон колокольчиков.

— Так вот, — женщина убрала руку и ухватила бокал с вином, — получается, что медальон был у кого-то третьего, кто и превратил его в якорь. Сегодня, когда мы пришли, герцог уже ждал нас в покоях Гаральда. Гаральд чувствовал себя отлично, и герцог был просто счастлив! Волан, быстро включив магический взгляд, выяснил, что разорванный канал не только не восстановился, а вообще начал отмирать! Вот это было очень хорошей новостью! У нас появился реальный шанс не уничтожать медальон. Мы с Воланом обследовали сына герцога. Волан магическим взглядом относительно новых каналов и внутренней системы Гаральда, а я тоже магическим зрением, но только на изменения в ауре. Волан, закончив, сказал, что каналы у сына герцога нормализовались, а то из-за воздействия порчи они начали истончаться, теперь же пришли в нормальное состояние. Как он это определил — ты меня не спрашивай! Я попыталась у него узнать, пока мы шли домой, он попытался мне это объяснить, но я толком ничего не поняла, да и устала я к тому времени сильно!

Женщина сделала еще глоток вина.

— Так вот, — продолжила она, взмахнув рукой с бокалом, — медальон мог взять кто-то из ближайшего окружения сына герцога. Пока мы шли ко дворцу, я высказала эту идею Волану, и он со мной согласился. Тогда мы решили попробовать выяснить, кто это мог быть. Правда, способ этот не проверенный, но попробовать стоило! Так вот, зажав в руке медальон, Волан обнаружил его следы на аурах герцога, его сына и Кочерыжки! Больше следов медальона ни в чьих аурах Волан обнаружить не смог, хотя по требованию герцога собрали всех, кто убирается в покоях Гаральда, всю его свиту и почти всех друзей! Причем, следы медальона в ауре герцога отличаются от его же следов в аурах герцогского сына и Кочерыжки! Волан предположил, что это из-за того, что после превращения медальона в якорь, герцог к нему не прикасался. Это было легко проверить!

— Герцог, — спросила я, — а когда вы брали в руки медальон сына?

— Когда отдавал ему, выбранный им медальон, — осторожно ответил герцог, — а что?

— Спасибо! Это все, что нужно было узнать!

Так что мнение Волана о том, что Кочерыжка кому-то передал медальон, для превращения того в якорь, весьма вероятна! Поэтому, уходя из дворца, я тонко намекнула герцогу, что его семейный маг каким-то боком причастен к появлению порчи у Гаральда. Так что, я думаю, Кочерыжку ждут не лучшие времена!

— Ты думаешь, — осторожно, словно ступая по тонкому льду, осведомился Эрик, — Кочерыжка замешан в заговоре против герцога?

— Это вряд ли! — легкомысленно махнула рукой с бокалом его жена. — Он — трус, а заговор против власти — это удел сильных! Хотя… — она немного задумалась, — его могут использовать втемную. Но и в этом случае, я ему не завидую. Я четко обрисовала герцогу последствия наведенной порчи, если ее вовремя не убрать!

И, заметив заинтересованный взгляд мужа, поморщилась и уточнила:

— Где-то через месяц энергетическая система организма Гаральда истощилась бы настолько, что вылечить его уже никто бы не смог! Ни один чудо-эликсир не смог бы поднять его на ноги. Уже сейчас он ощущает небольшое неудобство от частичной дистрофии своего магического колодца, но это вполне поправимо, я ему оставила кое-какие настоечки, да и зелья с эликсирами тоже дала, так что вскорости ему должно полегчать! Как принимать рассказала и ему и герцогу. Герцог поначалу удивился, что я рассказываю это не их семейному магу-лекарю, правда, ничего не сказал, только выразительно приподнял бровь, но после моих откровений в адрес Кочерыжки, удивляться перестал.

— Ну, что же, я надеюсь, что герцог сделает правильные выводы из сказанного тобой! — осторожно произнес Эрик.

— Да, нормально все будет! — как-то легкомысленно отреагировала на его слова Ария. — Он, вообще-то, вполне здравомыслящий человек, не делающий поспешных выводов!

— О как! — оживился муж. — Откуда такие познания его характера?

Женщина очаровательно улыбнулась.

— Дорогой, неужто ты ревнуешь?

Мужчина покраснел и смутился.

— Что, правда? — продолжала с лукавой улыбкой смаковать его состояние Ария. Но, увидев, что Эрик начинает хмуриться, успокаивающе погладила его ладошкой по груди. — Не надо, милый, не ревнуй! Ты же знаешь, что для меня на свете есть только три мужчины — один любимый муж и два любимых сына!

Лицо мужчины расслабилось, и он, схватив со стола свою кружку, сделал большой глоток.

— А по поводу герцога, — спокойно начала рассказывать Ария, — так тут все просто! Я тебе не стала говорить, но когда в первое посещение Гаральда мы шли от него в кабинет герцога, то по дороге встретили барона Ардуна.

На лице Эрика появилось выражение беспокойства. «Ох! — подумал он. — И она про это мне вообще ничего не сказала! И почему мне все это не нравится? Наверное, потому что я знаю, как она решает некоторые виды проблем!» Но вслух, вместо этого он сказал:

— Дорогая, надеюсь, что барон все еще жив!

— Не сомневайся! — твердо подтвердила его надежды Ария. — Но, должна тебе сказать, насколько же премерзкий тип! Ни тебе «здрасьте!», ни «как дела?» — сразу полез к сыну с оскорблениями! Кстати, своими глазами видела его ногу в лубках, так что сынок нормально постарался!

— Не томи! — постарался направить разговор в нужную сторону Эрик. — Чем закончилась встреча?

— Да, практически, ничем! — глядя в глаза мужа кристально честным взглядом, ответила Ария. — Мы пошли к герцогу, а Ардун остался.

— Что? — не поверил своим ушам Эрик. — Ардун вот так просто там остался? Живой и здоровый, и злой на Волана?! Не верю!

— А зря! — с легкой укоризной сказала его жена. — Уж мне то ты должен верить! Когда мы уходили он был живой и здоровый! — но увидев ироничную улыбку, наползающую на губы мужа, быстро поправилась. — Ну, в целом, здоровый! Подумаешь, к сломанной ноге добавилась сломанная в трех местах челюсть и сотрясение мозга! Все остальное то у него, наверное, здоро́во! Во всяком случае, ни Волан, ни я ему больше ничего не ломали!

— Сильно! — уважительно заметил мужчина, делая очередной глоток. Женщина, обратив на это внимание, тоже взялась за бокал и сделала несколько глотков.

— Так вот, я и говорю, — продолжила она, — неужели ты думаешь, что герцогу не доложили о состоянии сына?

Эрик просто кивнул. Вопрос был риторическим.

— А раз доложили и он на следующий день нам с Воланом ничего не сказал и не сделал, значит, отреагировал на случившееся правильно, по справедливости! А поэтому, как я и сказала, герцог — вполне здравомыслящий человек, не делающий поспешных выводов!

Внезапно Эрик несильно хлопнул ладонью себе по лбу.

— Так вот, оказывается, почему герцог все время на меня так смотрел — то ехидно, а то просто странно, как будто он что-то о тебе знает, чего не знаю я!

Эрик на секунду умолк, а потом вдруг вскинулся:

— Погоди! А кто сломал челюсть барону?

По лицу мужа Ария поняла, что он уже знает ответ, но озвучить его было необходимо.

— У меня случайно получилось, честное слово! Я не хотела…

Эрик изумленно смотрел за своей сконфузившейся женой, застенчиво рисующей пальчиком на столе какие-то узоры, а потом не выдержал и просто заржал! Он понимал, что так делать нельзя, что он разбудит детей, но ничего не мог с собой поделать. Он ржал, обеими руками закрывая себе рот!

Видимо зрелище было то еще, потому что жена, посидев перу секунд с грозно нахмуренными бровями, не выдержала и тоже засмеялась, закрывая себе рот руками! От этого зрелища Эрику стало еще смешнее, и он зашелся еще пуще прежнего!

Наконец, отсмеявшись, они уцепили каждый по своей посуде, сделали несколько глотков, и Эрик совсем уже было решил, что пришла пора жене возмещать вчерашний сон, как вдруг он вспомнил о еще одном вопросе, всплывшем в разговоре, но не поясненным женой.

— Ария, — обратился он к жене, — ты сказала, что Волан каким-то странным способом перерезал канал от Гаральда к якорю. Что ты имела в виду?

— Дорогой, я сказала, что он перерезал канал и сделал так, что две части канала не смогли соединиться! — поправила его жена.

— И что в этом такого необычного? — удивился Эрик.

— Да все! Во-первых, он сам признал, что канал был толстым и ему еле хватило сил его перерезать. После этого он должен был потерять сознание и пребывать без оного от получаса до часа, а он спокойно фиксирует попытку разрезанных частей канала восстановить целостность! Ты понял? Его даже из магического взгляда не выбило!

— Ну, пацан усилился, магическое хранилище увеличилось, что такого-то? — возразил жене Эрик.

— А то, муж мой! — предельно серьезно сказала Ария. — Ты просто еще не послушал дальше. Так вот, во-вторых, наш сын, заметив, что части канала пытаются подтянуться друг к другу и срастись, не придумал ничего лучшего, как прижечь оба конца! Правда, тут ему уже хранилища не хватило, так он воспользовался энергией выигранного магического кольца. Кстати, по приказу герцога, кольцо опять зарядили! Но прижечь оба конца ему удалось!

Рассказчица сделала многозначительную паузу, предлагая своему собеседнику самому сделать правильные выводы. Но ее муж явно не понимал в чем дело, тут же это и доказав вопросом:

— И что?

— Эрик! — расстроенно пробормотала Ария. — Ну, подумай! Он прижег оба конца канала!

— Да и что с того? — нетерпеливо прошипел Эрик. — Ну, прижег, и что?!

— Эрик, — тяжело вздохнула его жена, — скажи мне, в какой области лежит талант нашего сына?

— Ну, как, ты же говорила, что он будет… Ох, ё!

До него, наконец, дошло, на что так упорно намекала его жена!

— Универсал? — аккуратно, словно боясь спугнуть спросил он.

Ария, тяжело вздохнув, помотала головой.

— Сегодня, пока мы шли во дворец, я предложила ему попробовать отследить кто прикасался к медальону по следам в ауре, и у него это получилось! Представляешь, ему удалось увидеть в аурах людей следы медальона!

— И что? — опять не понял ее муж.

Ария, с одной стороны, сердилась на недогадливость мужа, а с другой, она понимала, что, не будучи одаренным, очень тяжело строить какие-либо предположения и прогнозы из-за элементарного отсутствия знаний. Вдохнув и выдохнув пару раз, она сделала несколько глотков из бокала и почувствовав, что успокоилась, пояснила:

— Эрик, то, что сделал Волан относится к ментальным техникам, а ментал не входит в перечень магических направлений, которыми обладают универсалы, во всяком случае, пока такое умение у универсалов замечено не было.

— Ты хочешь сказать, что… — еле слышным шепотом осведомился Эрик.

Его жена энергично кивнула головой.

— Да! С очень большой долей вероятности наш сын — радужный маг!

— Ух, ё! — закрыл лицо ладонями Эрик. В его голосе совсем не слышалось ни торжества, ни гордости. — Вот это да! Мать, чего делать-то будем?

Ария даже растерялась от отчаяния, звучащего в его голосе.

Глава 8

— Твою мать! — хотел крикнуть я, но успел выдохнуть только:

— Твою…

… как пол подо мной исчез, в буквальном смысле этого слова, и я ощутил, что падаю. Длилось это совсем чуть-чуть, и закончил фразу я уже после приземления.

— … мать!

Было больно, хотя упал я удачно — ничего себе не сломав и не разбив. Встав на ноги, поднял голову и посмотрел вверх. М-да! До потолка — метров пять, как ни прыгай — не допрыгну! В дыру в потолке смотрит чье-то обеспокоенное лицо.

— Волан, Волан! Ты там как, живой?! Волан?

— Да нормально все, только ноги ушиб! Мне бы выбраться отсюда! — немного нервным голосом попросил я.

Лицо в дыре исчезло. Я решил осмотреться, насколько хватало света. А света на много не хватало. Такое ощущение, что я оказался в каком-то коридоре, и, судя по всему, коридор был длинным и не прямым, потому что в том неверном свете, что пробивался через дырку в потолке, я отчетливо видел поворот коридора. Сходить, глянуть, что там?

— Волан, ты еще здесь?!

В дыре опять показалось лицо и лицо это принадлежало Рыку.

— Нет, блин, меня здесь нет! — раздраженно ответил я. — Как я отсюда выберусь, взлечу?!

— Не сердись, — примирительно пробубнил Рык, он явно чувствовал себя виноватым. Еще бы он не чувствовал! Это была его идея пойти в развалины искать тайную комнату!

Эх, а как хорошо все начиналось!

Нам удалось справиться с болезнью сына герцога, правда, для этого пришлось посещать дворец на следующий день. Нас с мамой сразу провели в покои Гаральда, где уже был и герцог, и семейный маг-лекарь, которого мама, иначе как Кочерыжка, звать отказывалась. Герцог чему-то радовался и много улыбался. Я подумал, что этим нужно воспользоваться, да и о чем попросить я уже тоже придумал!

— Ну, Гаральд, как ты себя чувствуешь? — веселым голосом осведомилась мама.

— Спасибо, герра, очень хорошо, давно так хорошо себя не чувствовал! — со сдержанным ликованием ответил сын герцога.

— Ну, это заметно! — улыбаясь сказала матушка, порылась в захваченной с собою сумке и извлекла из нее какой-то фиал. — На-ка, выпей, тебе это сейчас необходимо!

Гаральд взял протянутый ему фиал, понюхал и, поморщившись, выпил.

— Общее укрепляющее плюс нормализация энергетической составляющей организма. Так он быстрее наберет магическую форму, — пояснила мама, заметив вопросительный взгляд герцога.

— Если все будет идти так же хорошо, — продолжила она после короткой паузы, — то через неделю ваш сын вернет себе свою физическую и магическую форму, Ваша светлость. — Потом строго посмотрела на Гаральда и произнесла: — С завтрашнего дня уже можно начинать тренировки, правда, первые пару дней — в щадящем режиме!

— Проконтролируй! — небрежно бросила она, в этот раз посмотрев на Кочерыжку. Тот молча кивнул.

Я включил магическое зрение и осмотрел Гаральда. Как мама и сказала, с ним все было в порядке. Канал не только не увеличился, он еще и начал разрушаться, причем, та часть, которая осталась у Гаральда, разрушалась намного быстрее. У меня создалось впечатление, что организм Гаральда начал сам бороться с инородным включением.

Отросток канала, идущий от медальона, тоже разрушался, но медленнее.

Нужно было проверить, что случится, если Гаральд возьмет этот медальон в руку и оденет на шею. Мы с мамой, по пути во дворец герцога, договорились это проверить. То есть, мама попросит Гаральда сначала взять медальон в руку, а потом, если я не подам никакого знака, а буду спокойно стоять и молчать, она попросит одеть его себе на шею.

А вот дальше — возможны варианты! Если все нормально, то я стою и молчу, а если что-то не так, то у нас есть две обговоренные фразы, которые я должен произнести и, в зависимости от того, какую фразу я скажу, мама будет выдавать дальнейшие рекомендации. Фразы же самые невинные. Если я спрошу:

— Мам, ну что там? — это значит, что у Гаральда все хорошо и можно продолжать жить, как жил и обращаться с медальоном, как и раньше.

А вот если я спрошу:

— Ну что, мам, есть видимый результат вчерашнего лечения? — это значит, что все не очень хорошо, и рекомендации матушки будут очень осторожными, пока мы не найдем способа пообщаться без лишних собеседников.

И в самом крайнем случае, если все будет, ну совсем очень плохо, я просто быстро сниму с него медальон сам, а потом отговорюсь, что показалось, будто бы появился скол или еще что-нибудь в этом роде.

— Гаральд, — на всеобщей волне радости, мама решила не тянуть, как иногда говорит батя, кота за достоинство, и побыстрее закончить с проверкой, — пожалуйста, мне нужно, чтобы ты взял медальон в руку.

Гаральд кивнул, и мы все переместились в его кабинет. Гаральд не спеша подошел к столу и, поколебавшись несколько мгновений, решительно взял медальон в руку.

Магическое зрение я не выключал, поэтому плотно контролировал все, что происходило с этим губительным каналом. Сначала, после того как сын герцога взял медальон в руку, концы канала, вроде, дернулись навстречу друг другу, но как-то вяло, просто обозначив движение, а не начав его.

Да и сами концы канала выглядели плохо. Они стали тонкими и прозрачными, на самых кончиках так и осталась чернота, которая потихоньку захватывала все бо́льшие и бо́льшие участки.

Я молча стоял, не делая никаких движений, и матушка скомандовала:

— Гаральд, одень его себе на шею, как обычно ты его носишь! Я имею в виду, не просто на шею, а еще и убери, где он у тебя обычно бывает.

Гаральд опять молча кивнул, одел медальон на шею и убрал его под рубаху.

В магическом зрении ничего не поменялось, а это значит, что нам нет нужды уничтожать медальон и сын герцога вполне спокойно может им пользоваться. Я думаю, что этому известию он порадуется! Насколько я мог судить, он очень любил свою мать.

— Мам, ну что там? — произнес я договоренную фразу.

Мама оживилась, отвела взгляд от Гаральда, на которого смотрела последнюю минуту, тоже включив магическое зрение. Что уж она там увидела я не знаю, но после моих слов она опять достала из своей, такой небольшой на вид сумочки, очередной флакончик и, протянув его сыну герцога, безапелляционно заявила:

— Пей!

От ее тона Кочерыжка — сжался, герцог — вздрогнул, а Гаральд схватил флакон и тут же опрокинул себе в рот, а потом вместе с отцом уставился на мою матушку.

Матушка довольно улыбнулась и, обращаясь к Гаральду самым безмятежным тоном, попросила:

— Маркиз, не дадите свой медальон на пару минут, а то мне нужно кое-что уточнить?!

— Конечно, — согласился сын герцога, послушно снял медальон с шеи и уже вознамерился протянуть его матушке, но тут в дело вступил я.

— Можно? — я с просительной интонацией протянул к медальону руку.

Гаральд вопросительно посмотрел сначала на герцога — тот безразлично пожал плечами, потом на матушку — та поощрительно улыбнулась, и положил медальон в мою протянутую ладонь.

— С вашего позволения, — пояснил я свои действия, — хочу рассмотреть получше! Это очень красивая вещь, созданная настоящим мастером!

Воодушевления в моем голосе было, хоть отбавляй!

Пока мы шли ко дворцу, мама предложила мне посмотреть на энергетические структуры всех присутствующих, которые она называла аурами, и попробовать обнаружить на этих аурах след медальона, потому что любая вещь, которой мы касаемся, оставляет на ауре свой след.

— По этому следу, — сказала она, — можно узнать, кто прикасался к медальону из тех, кто не должен был его трогать, и таким образом, можно попробовать вычислить злоумышленника.

Как это сделать она не знала, но дала несколько подсказок, которые должны были, по идее, облегчить мне это действие. Следуя ее совету, я взял медальон в руку и попытался посмотреть сквозь его энергетическую структуру, ой, ауру, на ауры всех присутствующих, сам делая вид, что во всю любуюсь его красотой.

Свою я, естественно, не видел, а вот из присутствующих, следа структуры медальона не было только у Луи, который к нему никогда не прикасался. А у герцога, Гаральда и, что было странно, у Кочерыжки — такие следы имелись, причем у Гаральда и Кочерыжки очень хорошо выраженные, а у герцога тусклые и тонкие, еле заметные.

Я внимательнейшим образом рассмотрел все следы, чтобы потом подробно описать матушке, буде таковое потребуется.

— Эх! Все-таки, необыкновенной красоты вещица! — восхищенно пробормотал я, передавая маме медальон. — Великий мастер ваял!

Герцог почему-то очень подозрительно на меня посмотрел, но ничего не сказал, а перевел взгляд на маму.

Мама зажала в кулак медальон и, закрыв глаза, замерла. Рассматривала она там что-то или просто делала вид, я не знаю, но если она там увидела что-то интересное, то обязательно расскажет!

Постояв несколько минут с закрытыми глазами, мама разжала руку и вернула медальон хозяину.

— Спасибо! — она лучезарно улыбнулась Гаральду.

Герцог вопросительно посмотрел на маму, но никаких пояснений ее действиям не получил.

— Мам, — я склонился к ее уху и начал громко шептать, рассчитывая, что меня услышат, — пока Его светлость в хорошем расположении духа, может попросим его, чтобы он распорядился зарядить мне мое огненное кольцо, а то вчера, когда я тебе силу отдавал, оно все закончилось, а ты же знаешь, у меня дара нет, и зарядить я его не смогу!

Мама посмотрела на меня и кивнула.

Я перевел взгляд на герцога. Он стоял и улыбался! И улыбался какой-то доброй и немного грустной улыбкой.

Мама не успела ничего попросить, как он ее опередил:

— Я услышал вашу просьбу, юноша, — все так же улыбаясь, сказал он, — и считаю ее правомочной. Кольцо вам сейчас зарядят!

Он быстрым шагом вышел из кабинета Гарольда, где мы все еще пребывали.

Когда он вернулся, вид у него был хитрый-хитрый.

«Интересно, — подумал я, — с чего это? Герцог явно что-то задумал, и это «что-то» напрямую вреда нам не принесет. А пользу? Тоже вряд ли. Я бы сказал, что у герцога вид человека, который на виду у всех, но без их ведома, устраивает какие-то свои дела!»

— Отец, — вдруг подал голос Гаральд, — может, нам стоит покинуть мой кабинет, а то он не настолько просторен.

— Действительно! — согласился герцог и первым вышел из кабинета сына. За ним потянулись и остальные. Последним вышел Гаральд с Луи, о чем-то тихо беседуя.

— Я распорядился, — пояснил герцог, — сейчас придут и зарядят вам кольцо. Я думаю, что это не займет много времени.

— Спасибо! — поблагодарила его мама, а я просто поклонился.

Пока шел тот, кто должен был заряжать мне камень, герцог с матушкой говорили о болезни Гаральда. Я слушал их краем уха, потому что ничего интересного для меня там сказано не будет. А вот что было интересно, так это неожиданное поведение семейного мага-лекаря.

Почему никто не обратил на него внимание, я не понимаю! Хотя… Может, и обратили, только не стали показывать?

Кочерыжка явно нервничал, это было заметно даже мне! Он подходил то к Гаральду с Луи, о чем-то до сих пор шепчущихся, и, молча постояв, отходил к маме с герцогом, но, наткнувшись на ее недоумевающий взгляд, вздрагивал и отходил, возвращаясь к Гаральду с Луи.

Наконец, наше ожидание было вознаграждено, но представьте мое удивление, когда в открытую дверь вошли три…ну, я бы сказал, леди. Две были молоды — наверное, примерно моих лет, хотя одна, рыженькая, была постарше, а другая, со светлыми, даже для блондинки, волосами, — помоложе. Мне кажется, что это они были в зале, в тот момент, когда матушка ломала челюсть барону Ардуну, только вчера я их не разглядел, был слишком зол.

Увидев их, я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Девчонки были красивы! Нет, не так! Девчонки были очень, просто бесподобно красивы! Каждая по-своему, но ослепительно!

Почему-то в этот момент мне подумалось, что Амалия не такая уж и красавица, как себя мнит! М-да, вот что с нами делает красота! Но тут я обратил внимание и на третью даму. Их сопровождала дама лет сорока, с приятным лицом, с мягкими чертами, и удивительно живыми, умными глазами.

Герцог, улыбаясь и искоса поглядывая на меня, представил нас пришедшим. Вот это да! Оказывается, заряжать камень мне будет дочь герцога Энария, которая пришла со своей подругой и любимой фрейлиной Магдой Ван Хайм!

Вот интересно, а чего это герцог так хитро на меня посматривает? Я не понял, он что, пытается нас свести?! Меня и свою дочь?!

Да ну, на фиг, так не бывает, потому что это полная нелепица! Где я и где герцог?! А тогда я, вообще ничего не понимаю! Люди, объясните мне, недалекому, что тут происходит?!

Добавила паники мне и матушка, которая со все возрастающим недоумением смотрела на эту картину. И когда я совсем уже было решил, что пришла пора начинать паниковать и быстро бежать из дворца, все вдруг успокоились.

Герцог перестал хитро на меня коситься, мама перестала подозрительно поглядывать на герцога и трех пришедших леди, а меня посетила мысль, что если бы герцогу что-нибудь было нужно, он бы об этом сказал прямо, или просто приказал! Я же его подданный. И я успокоился.

— Волан, — обратилось ко мне рыжеволосое чудесное создание, — давайте камень, который нужно зарядить! — и она протянула ко мне свою изящную ручку.

— Э-э-э, — замялся я, — понимаете, маркиза, дело в том, что камень в кольце! Мне его достать?

Маркиза улыбнулась, а ее подруга прыснула, но быстро прикрыла рот ладошкой. Я поразился плавности и грациозности этого движения, но дальше восхищаться мне не дали.

— Нет, — пояснила маркиза, — это неважно. Просто заряжается камень, и неважно, где он находится.

— А-а-а! — понятливо покивал я головой, и вытащил из кармана, выигранное мной в поединке кольцо, и положил его в протянутую ко мне, девичью руку.

Энария взглянула на кольцо, потом перевела взгляд на меня.

— Я знаю это кольцо! — строгим голосом сказала она. — Герр, откуда оно у вас?!

Я напрягся. Если она так любит своего брата, то почему вчера никак не отреагировала ни на мамину пощечину, ни на мое последующее предупреждение? Она же все видела и не возмущалась, так почему теперь?

— Я его выиграл, маркиза!

Я решил не врать и не изворачиваться. В конце концов, я себя виноватым не считал!

— Да? — сарказм в голосе дочери барона, кажется, можно было потрогать руками. — И у кого, позвольте узнать, и в какую игру?

Я тяжело вздохнул и взглянул на герцога. Тот разговаривал с моей матушкой и совсем не обращал на нас внимания.

— Выиграл я его у вашего брата Ардуна, — скрывать правду не имело смысла, наверняка, во дворце уже все были в курсе, — а игра называлась «тук-тук, кто там?».

Я хмуро посмотрел на дочь герцога.

— Странно, — растерянно проговорила Энария, — раньше у этого перстня был другой хозяин… Хорошо, простите за подозрения, герр Волан, и возьмите перстень обратно, камень я уже зарядила!

— Так быстро! — невольно вырвалось у меня. — Спасибо!

Энария ничего не ответила, просто вежливо кивнула головой и, попрощавшись со всеми, дамы быстро нас покинули.

Мама, тоже закончив разговор с герцогом, засобиралась домой. Герцог опять распорядился о провожатом, который и вывел нас из дворца.

Всю дорогу до дома мама о чем-то размышляла, периодически хмурясь, а я шел и с мечтательной улыбкой вспоминал дочь герцога и ее подругу. Вот, все же красавицы они, и я даже не могу сказать, кто из них мне больше понравился!

А когда мы пришли домой, во дворе я увидел Криса.

— Волька! — радостно заорал Крис, увидев меня. — Пошли на рыбалку!

И, видно, заметив возможность отказа, написанную на моем лице, добил:

— Ты же обещал!

Я сдался. Действительно, обещал.

— Ну, хорошо, — вздохнув, капитулировал я, — завтра!

Назавтра Крис примчался ко мне с утра пораньше. Я, зевая, появился в гостиной, где он, сидя за столом и уплетая, сделанный для него матушкой бутерброд, можно сказать, терпеливо ждал меня.

— Так, Крис, на рыбалку идем втроем! — категорично заявил я.

— С Рыком? — не переставая жевать, а только чуть уменьшив скорость движения челюстей, спросил Крис.

— О как? А ты откуда Рыка знаешь? — удивился я.

— Так вчера познакомились! — Крис сделал глотательное движение и освободил рот. Скорость речи тут же возросла. — Пока я тебя ждал, ужас, как долго, мы и познакомились! А чего, нормальный такой пацан, пусть идет, я не против! Только, это, Волька, у меня на него удочки нет!

— Я возьму, у меня есть! — успокоил я его, тоже хватая бутерброд со стола.

— А где он? — забеспокоился Крис. — А то уже идти пора, иначе утренний клев пропустим!

— Сейчас выйдет! Когда я уходил… — я сделал паузу, чтобы пережевать большой кусок, — он уже заканчивал одеваться.

Тут в гостиной появился Рык, тоже ухватил бутерброд и какое-то время мы втроем были заняты едой. Доев бутерброды и запив их, принесенным мамой чаем, довольные, мы вывалились на улицу, прихватив снасти для подледной рыбалки.

— А где рыбачить будем? — поинтересовался Рык, как только мы вышли на улицу.

— А около развалин замка! — ответил Крис. — У нас с Волькой там место заветное есть. Там рыбы всегда — жуть как много!

— Хм, — нахмурился Рык, — около развалин, значит…

— Ага! — радостно осклабился Крис.

— Ребят, — осторожно предложил Рык, — а давайте в развалины заглянем!

— А на фига? — живо поинтересовался Крис.

— У нас, в трущобах, ходят упорные слухи, что в развалинах есть необнаруженная тайная комната, куда, якобы, снесли немалые богатства, после чего маг запечатал ее, и вход в нее стал невидимым. — Кратко изложил суть легенды, ходящей в трущобах Рык.

— Ну и фигли тогда искать, если вход все равно невидим? — скептически отнесся к услышанному Крис.

— А вдруг, мы сможем увидеть? — предположил Рык.

— Мне одно не понятно, — влез я в их диалог, — почему эти слухи ходят только в трущобах? Ведь, если бы такая комната действительно была, то слухи о ней ходили бы по всему городу! Непонятно!

— А может, — начал робко мой сосед по комнате, — оттого, что несколько человек из трущоб пропали именно там?

— Это где? — удивился Крис. — В тайной комнате?

— Нет, — терпеливо разъяснил орк, — в таких, на первый взгляд безопасных, развалинах замка!

— А откуда вы узнали, что они пропали именно там? — скепсиса в голосе Криса было много, но Рык не обратил на это никакого внимания.

— А оттуда! Они сами сказали, что идут туда!

— Ну и что? Может, не дошли? Или, — продолжал сыпать предположениями Крис, — может, побыли там и ушли куда-нибудь в другие трущобы?

— Нет! — помотал головой Рык. — Шли не по одиночке, а вот пропадало, время от времени, по одному человеку. Остальные возвращались!

— Ну, — не сдавался Крис, — а может, они сами их убивали, а потом договаривались между собой, говорить, что те пропали!

На мой взгляд, позиция Криса была более реальной, но было что-то в словах Рыка, что не давало так просто от них отмахнуться. Все-таки, что-то с этими развалинами было не так, была там какая-то тайна, была!

Во мне начало просыпаться любопытство, сильно замешанное на зуде исследования. Я усилием воли задавил этот порыв, пообещав себе, при появлении возможности, походить по развалинам и повнимательнее поглядеть по сторонам, вдруг, да чего-нибудь увижу.

— А у вас в слухах не говорится, — поинтересовался я, — они все пропали в разных местах или в одном?

Крис насторожился и с нетерпение ожидал ответа. Ответ его разочаровал, потому как ставил под сомнение его, такую стройную теорию.

— Так в том-то и дело, что все они пропадали в одном месте! — ощутив мою заинтересованность, начал горячиться Рык. — Все примерно в одном месте, в подвале!

— Ладно, — подвел я черту под разговором, — посмотрим. Будет возможность — сходим, глянем, что там и как.

Возможность представилась буквально через пару часов. Клева не было, от слова «совсем». Создавалось такое впечатление, что всю рыбу из реки уже выловили.

— Завтракает, наверное! — мрачно пошутил Рык. — Вот поест, и начнет клевать!

Никто его шутку не поддержал. Мы сидели на маленьких табуреточках, на льду, было не холодно, но скучно. Чем плоха рыбалка, так это тем, что если клева нет, то заняться абсолютно нечем! Стоически выждав еще час, я не выдержал:

— Эй, Рык, может, сходим в развалины, посмотрим, что там такое в подвале? — предложил я.

— А, давай! — сразу же загорелся орк. — Крис, ты с нами?

— А? — непонимающе посмотрел на орка Крис. Наверное, опять весь в своих мечтах пребывает!

— Я говорю, — повторил Рык, — ты с нами пойдешь в развалины смотреть?

— А! Нет! — замотал головой Крис. — И вам не советую, только время зря потратите!

— Так все равно не клюет! — настойчиво уговаривал орк. — А так, хоть развеемся! Да и вдруг все же, что-то стоящее найдем?

— Не, — Крис железно стоял на своем, — глупости все это! Я лучше половлю, вдруг все-таки клюнет? Тогда на ужин мамка рыбки нам нажарит!

— О! — меня осенило. — Рык, давай сюда свою удочку!

Я взял свое удилище для подледного лова, прихватил табуретку и подошел к Крису. Туда же подтянулся и Рык, со своей удочкой и табуреткой.

— Рык, — попросил я, показывая на лед, рядом с пробитой Крисом лункой, — а сделай-ка рядышком еще пару лунок!

Орк, сразу сообразив, зачем это нужно, молча взял инструмент и начал вертеть во льду дырки.

— А это зачем? — поинтересовался Крис.

— Крис, — начал я объяснять, — мы с Рыком все же хотим сходить в замок, а пока нас не будет, ты посторожи наши табуретки и удочки, ладно?

— Хорошо! — согласился Крис, но по его лицу было видно, что он так ничего и не понял.

— Ну, вот, — продолжил я, — а пока нас не будет, чтобы удочки не простаивали, ты на наши тоже лови, хорошо?

— Ага! — обрадовался было Крис, но потом сник. — А можно, я ту рыбу, что поймаю на ваши удочки, себе возьму?

— Конечно! — ответили мы с Рыком хором, потом переглянулись и засмеялись.

Побродив с Рыком с часик по подвалу, конечно же, ничего не нашли, и уже совсем было собрались вылезать, когда мне пришла в голову мысль. Мы же все просто смотрели, я имею в виду, обычным взглядом, а у меня теперь есть возможность посмотреть и магическим!

— Рык, погоди! — остановил я товарища, уже было вознамерившегося вылезать из подвала и даже уже ступившего на нижнюю ступеньку лестницы.

— Чего? — тут же заинтересовался Рык, но ногу со ступеньки не убрал.

— Да, хочу еще кое-что глянуть! — расплывчато объяснил я.

— А чего? — вот тут мой товарищ заинтересовался и подошел поближе ко мне. Я ему не ответил, а вместо этого включил магическое зрение и начал не спеша обследовать подвал по новой. Заинтригованный Рык внимательно наблюдал за мной, но вопросов не задавал.

Так мы миновали несколько комнат или малых залов, прошли несколько коридоров, и у меня появилось ощущение, что все-таки слухи и легенды на пустом месте не возникают.

Мы так и двигались — я впереди, а Рык чуть сзади и сбоку, когда в очередном коридоре я заметил некую странность. Один из камней в стене, примерно на уровне моей головы, ну, может, чуть ниже, имел какой-то светящийся рисунок.

Я остановился, выключил магическое зрение и посмотрел в том направлении. Ничего — стена, как стена, никаких светящихся рисунков. Я опять включил магическое зрение. Нет, все-таки рисунок есть, нужно только подойти поближе!

Внимательно осмотрев пол, потолок и стены на предмет возможных ловушек, я хмыкнул. Вот еще бы знать, как они выглядят! Но пока в магическом зрении для меня все было, как обычно, поэтому я, пожав плечами и мысленно пожелав себе удачи, двинулся вперед.

Рык, который все так же молча переминался с ноги на ногу, пока я стоял в раздумьях, двинулся следом.

Подойдя к заинтересовавшему меня камню, я понял, что то, что я видел — это не рисунок, а какая-то руна, светящаяся зеленым светом, причем зеленый цвет был не таким, как у матушки — у нее он был темнее и менее насыщенный, а здесь был яркий, сочный зеленый цвет молодых, только что распустившихся листочков. Очень красиво!

Единственное, что меня напрягало — это руна, а точнее то, что она обозначала! А если быть еще точнее, то я не знал, что она обозначала! Может, она предупреждает, что пи́сать на эту стенку нельзя, а можно только плевать!

Да все, что угодно она может обозначать, хотя то, что она зеленого цвета, наводило на мысли, что скорее всего, эта руна активирует не боевое заклинание. С другой стороны, встраивать лечебное заклинание в стену — это уже чересчур!

Я представил, как человек, чтобы вылечить зубную боль, начинает тереться лицом о стену и весело хмыкнул. Рык, который, видимо, устал просто стоять позади меня и глядеть, как я рассматриваю голые камни стены, отошел и начал крутить головой по сторонам.

Я немного поразмышлял и решил, что никакого зла изначально эта руна нести не должна, а потому смело протянул руку к камню. Но не дотронулся. В последний момент я вспомнил, что Рык говорил о нескольких пропавших! А вдруг эта руна и поспособствовала их исчезновению?

Если все так и обстоит, то торопиться не надо! Нужно как следует подумать, а то можно куда-нибудь влипнуть так, что потом будет больно об этом вспоминать! Я немного помялся, протянул руку и осторожно, одним пальчиком, провел по камню.

Ничего не произошло. Я постоял, подождал. Тишина. Точнее, не тишина, где-то рядом сопит Рык, да и ходит он не бесшумно, а вот мой безумно храбрый поступок, как я саркастически обозвал взаимодействие моего пальца и камня, никаких изменений не принес.

Я повторил, но провел пальцем чуть дальше по камню. Никакой реакции. Я осмелел. Вытянув палец, я аккуратно, еле прикасаясь, обрисовал, горящую зеленым светом руну.

И опять ничего!

Я совсем осмелел, положил на камень ладонь и провел ею по поверхности, слегка нажимая на камень.

Вот же!

Я слизнул кровь с пальца.

Было не больно, просто неожиданно. Вроде бы нормальный камень, а вот поди ж ты, какой-то острый выступ на нем все же был!

И тут я обратил внимание на руну. Она все так же светилась, только начала менять свой цвет. Она последовательно светилась то белым цветом, потом золотым, потом красным, потом оранжевым, потом желтым, потом сменила цвет на зеленый, потом пошел синий, потом фиолетовый, потом коричневый и закончилось все это черным цветом.

Я стоял, не дыша, не понимая, что происходит, о чем не преминул поведать вслух.

— Ты чего? — отвлекся от своих исследований Рык.

— Да стена, сволочь, светится! — ляпнул я, не подумав.

— Волан, ты как себя чувствуешь? — с какой-то преувеличенной заботой вдруг спросил мой товарищ.

— Да нормально я себя чувствую! — огрызнулся я. — Я просто хочу понять, что все это значит?!

— Да что «все это»?! — начал заводиться Рык. — Ты стоишь и минут десять смотришь на пустую стену! А потом еще начинаешь водить по ней пальцем! Это нормально? И еще при этом намекаешь, что что-то происходит?!

— Да, я не намекаю, я говорю прямым…

И тут до меня дошло, что я практически признался, что могу видеть то, что не видят другие! Ох, ё! Вот это я попал! И ведь после того, как мы выйдем из развалин, мне придется что-то Рыку говорить, а потому нужно срочно придумать что.

Я как раз над этим раздумывал, а рык как раз направился ко мне, когда все и произошло!

Пол подо мной исчез, и я почувствовал, что падаю. Это было настолько неожиданно, что я успел только экспрессивно выдохнуть:

— Твою!

А слово «мать!» я смог добавить уже после приземления. Мне повезло, я, при падении, ничего себе не сломал, хотя синяков набил изрядно! Да, побаливали ступни ног, на которые я, к счастью, и приземлился, но ничего страшного — двигаться я мог и довольно уверенно.

В дыре на потолке я увидел испуганно-озабоченное лицо Рыка.

— Волан, Волан! Ты там как, живой?! Волан?

— Да нормально все, только ноги ушиб! Мне бы выбраться отсюда! — немного нервным голосом попросил я.

Лицо Рыка исчезло, а когда оно вновь появилось, я был поглощен исследованием помещения, в котором оказался, как я думал, волей случая.

— Волан, ты еще здесь? — задал абсолютно идиотский вопрос мой товарищ. Как будто я мог выбраться самостоятельно! До потолка тут метров пять, и я просто не допрыгну!

— Слушай, Волан, — не обращая внимания на мое брюзжание, сказал Рык, — здесь ничего такого нет, чтобы помочь тебе выбраться! Я не нашел ни кусков веревки, ни длинной палки. Я сейчас Криса отправлю за отцом, а сам пока буду сторожить!

— Нет! — я был категорически против впутывать сюда еще и Криса. — Ты сам сгоняй за батей, а я отсюда все равно никуда не денусь, поэтому спокойно дождусь вас. Крису ничего не говори, у него язык длинный, а нам не нужно, чтобы все знали, что мы нашли в замке неисследованные помещения!

— Угу, понял! — согласился со мной Рык и его лицо исчезло из дырки в потолке.

— Ну, ладно, — сказал я сам себе, — пока никого нет, а время, наоборот, есть, можно спокойно посмотреть, куда это меня уронило и что здесь-таки интересного имеется!

Света было немного и видно было только, что через несколько метров коридор заворачивал. Я создал светляк, как показывала мама и не спеша пошел вперед по коридору.

Светляк плыл впереди меня, но не вплотную, а я его отодвинул от себя на пару метров. Силы я в него влил совсем мало, поэтому он не ослеплял, а только чуть подсвечивал дорогу впереди.

Сначала ничего интересного не попадалось, и до поворота я дошел довольно быстро. Зайдя за поворот, я остановился и посмотрел вперед, насколько хватало светляка. В принципе, все было спокойно, только вдалеке, метрах в тридцати впереди, валялась какая-то куча чего-то.

Я начал двигаться очень медленно, тщательно осматривая пол, потолок и стены перед собой, в поисках возможных ловушек, но так их и не обнаружил.

Подойдя поближе, я понял, что куча, которую я заметил, выйдя из-за поворота, была чьими-то костями. Скелет явно принадлежал воину, так как лежал в куче ржавого насквозь железа, ржавого до того, что меч, ножны которого от старости превратились в труху, был весь в дырках и через них просвечивал каменный пол.

Да, досталось этому воину серьезно! Шлем был сильно смят, а череп, во всяком случае то, что было сразу видно, был расколот, по-видимому тем же ударом, что и смял шлем. Интересно, чем это его так приложили, и кто был способен ударить с такой силой, что смяла железный шлем, как хлебный мякиш?

Ничего интересного для себя не заметив я, не трогая останки, аккуратно пошел дальше.

Кто знает, что там будет, если этому воину так досталось, то вполне возможно, что впереди меня ждет то, с чем он не смог справиться!

Это мысль серьезно охладила мое желание двигаться дальше, но, немного поразмышляв, я решил, что если здесь когда-то что-то и было, то оно уже давно сдохло от голода!

Помявшись, я все же двинулся вперед, еще тщательней осматривая путь, но все было спокойно, и я потихонечку расслабился. Ровно до того момента, как зашел за очередной поворот коридора, который случился метров через пятьдесят от первого поворота.

Дело было в том, что, зайдя за поворот, я уткнулся носом в дверь. И это была не разваливающаяся от старости дверь, а отлично сохранившаяся, надежно укрепленная металлическими полосами, даже на вид тяжелая дубовая дверь!

Я немного постоял перед ней, раздумывая, что мне делать, а потом, мысленно пожелав мне удачи, просто толкнул ее рукой.

Дверь отворилась тихо, без скрипа, волосы у меня на голове встали дыбом и я заорал во всю силу своих легких!

Эпилог

Герцог сидел в своем кабинете, в кресле, повернувшись к окну и смотрел на падающий снег. Ветра практически не было, поэтому снег тихо падал, укрывая крыши дворцовых строений и дорожки между зданиями.

Герцог наблюдал, как вечер потихонечку опускается на его город, а сам мыслями пребывал далеко. И мысли у него были невеселые. А точнее, тяжелые. Ситуация сложилась интересная, и герцог никак не мог решить, как ему лучше использовать сложившееся положение.

Вчерашний день преподнес ему несколько сюрпризов. А началось все с довольно жесткого разговора с семейным магом-лекарем Луиджи Фоска. Герцог вновь и вновь прокручивал в памяти этот разговор:

— …Вот как?! — иронично заметил герцог. — И кто это у нас такой невероятный?!

Маг дернул плечами и назвал имя. Герцог от неожиданности открыл рот, потому что Луиджи Фоска сказал всего три слова:

— Барон Ардун Элскот.

— А вы ничего не путаете, герр? — вкрадчиво спросил герцог. — Вы же понимаете, что ложь с целью опорочить, пусть и внебрачного, но моего сына, может вам дорого обойтись?

— Отлично понимаю! — чуть усмехнувшись произнес Луиджи. — Все, как он и говорил — вы мне не верите!

Герцог задумался. Честно говоря, он не знал, что ему делать с этим знанием. Можно, конечно, наказать сына, тот в последнее время вообще потерял чувство меры и связь с реальностью, но сначала было бы неплохо узнать все поподробнее! У кого?

Вариантов два. Первый — поручить Рональду Ван Хайму заняться этим вопросом, и второй — вызвать сюда Ардуна и спросить у него. Первый вариант займет много времени, а его сейчас может и не быть, а второй вариант опасен тем, что Ардун может попытаться его обмануть или что-то утаить.

Хотя… Можно попробовать эти два варианта совместить.

— Хорошо! — герцог кивнул стражам и глазами показал на мага-лекаря. — С ним пока все. Отведите в камеру для одаренных. Накормите. Если потребуется я его вызову.

Герцогская стража, схватив герра Феску под руки, в прямом смысле этого слова, выволокла того из герцогского кабинета. Пока стражники закрывали дверь, герцог успел крикнуть своему секретарю:

— Дэвид, зайди!

Дверь оставалась закрытой не больше пары секунд, после чего распахнулась и на пороге возник Дэвид, бессменный секретарь герцога, а в прошлом обязательный участник всех герцогских проделок.

— Ваша светлость? — шевалье вопросительно посмотрел на герцога.

— Дэвид, мне срочно нужен Рональд Ван Хайм, а потом, как он придет, мне нужен будет барон Ардун Элскот, хорошо?

— Он вас все-таки достал, Ваша светлость? — немного насмешливо спросил Дэвид, разворачиваясь к двери.

— Дэвид! — вкрадчивым голосом осведомился герцог, — тебе что-то известно?

Шевалье повернулся лицом к герцогу, пожал плечами и честно ответил:

— Кроме сломанной челюсти и сотрясения мозга — больше ничего. А что, уже произошло что-то еще?

— Произошло, произошло… — задумчиво повторил герцог. Потом поднял глаза на секретаря. — А? А! Ничего не произошло… — он опять задумался. — Ну, во всяком случае, пока. Значит, ты понял — сначала Ван Хайма, срочно, а немного погодя — барона Ардуна.

— Все сделаю, меня уже нет! — четко отрапортовал Дэвид, и его слова подтвердила, закрывшаяся за ним дверь.

Герцог опять остался один.

«Итак, — размышлял он, — если коротко ввести Рональда в курс дела, то он сможет и советом помочь, может, какие идеи у него появятся, и собирать сведения по этому делу он начнет не с пустого места.»

Все остальное время до появления графа Ван Хайма, герцог просто смотрел в окно, отключившись от происходящего, давая отдых мозгу и настраиваясь на предстоящий непростой разговор с сыном.

Отвлек его от этого занятия секретарь.

— Ваша светлость, граф Рональд Ван Хайм ожидает в приемной.

— Спасибо, Дэвид, — очнулся герцог, — зови! И займись теперь бароном, хорошо?

Секретарь кивнул и исчез из кабинета.

— Это ты каким бароном попросил заняться Дэвида? — входя в кабинет и приветственно кланяясь, прогудел граф. — Это не своим ли сыном, а Ричард?

— Своим, своим, — проворчал герцог, кланяясь в ответ, — я тут такое узнал! — закончил он с грустным смешком.

— Интересно! — обозначил свою позицию граф, присаживаясь нв указанное герцогом кресло. — И чего же ты такого узнал? Не про сломанную челюсть, случайно? Если да, то спешу тебя уверить, что это вообще не тайна и об этом знает уже весь дворец, а твой шеф-повар хочет испечь что-нибудь такое этакое, в честь данного события!

— Что, настолько все плохо? — поинтересовался герцог.

— Ну, не настолько, конечно, но нужно признать, что твой сынок изрядный засранец! — чуть поморщившись, признал граф.

— Ну, так я тебя удивлю! Этот изрядный засранец оказался втянут в историю болезни Гаральда! — с горечью произнес герцог.

— О как! — удивленно воскликнул Рональд. — Я всегда считал, что ему хватит ума не лезть в дворцовые интриги, а оно вона как, получается!

— Все еще хуже! — продолжил герцог. — Это не дворцовые интриги, — он посмотрел на Рональда, в удивлении поднявшего правую бровь, и подтверждающе кивнул, — в этом замешана Империя.

— Твою жешь! — невольно вырвалось у графа. — Насколько эти сведения верны?

Он сразу же собрался и стал предельно серьезен.

— Мы можем верить тем, кто тебе это сказал?

— Скорее всего, это правда, — печально сказал герцог, — и так как я хочу, чтобы ты занялся этим вопросом, то тебе придется сейчас поприсутствовать при моем разговоре с сыном.

— Ты хочешь, чтобы Ардун пришел к тебе? — удивленно спросил граф.

— Да, а что? — не понял герцог.

— Ну, со сломанной ногой, сотрясением мозга и сломанной в трех местах челюстью, он будет неважным собеседником! — пояснил свою реакцию граф.

— Угу… — задумчиво постучал по столу пальцами герцог. — Значит, говоришь, неважный?

Он дернул за шнур, свисавший слева от столешницы, давая сигнал секретарю, и через мгновение тот появился в дверях.

— Ваша светлость? — он вопросительно взглянул на герцога.

— Дэвид, что там с бароном?

— Ваша светлость, барона сейчас одевают, для визита к вам. Ориентировочно, он будет у вас где-то через полчаса.

— Угу, — герцог, задумавшись, опять пробарабанил пальцами по столу. — Ты, вот что, Дэвид, пошли кого-нибудь, пусть скажут, что я сейчас к нему сам приду, хорошо? А то сломанная нога, да и сотрясение мозга… Короче, не нужно ему сейчас вставать, пусть лежит!

Секретарь поклонился и быстро исчез из кабинета.

— Пойдем, — махнул рукой Рональду герцог, вставая из-за стола, — пока дойдем, его как раз уже известят.

Пройдя по коридорам, они достигли покоев барона как раз в тот момент, как оттуда выходил слуга, посланный известить об их визите.

Герцог, ничуть не сбавляя шаг, распахнул дверь и ворвался в покои сына, подавая пример, следующему за ним Рональду. Барон сидел на стуле, и слуга натягивал ему на ноги башмаки.

— Выйди! — коротко бросил герцог слуге и того моментально вынесло из комнаты.

— Сиди сын! — распорядился барон, осмотрел комнату и, обнаружив еще несколько кресел и стульев, взял один стул, подтащил поближе к сыну, поставил его спинкой вперед и уселся на него.

— Здравствуйте, граф, — кивнул вошедшему Рональду барон.

— Добрый день барон, — вежливо ответил граф.

Ардун сидел на стуле в свободной позе, но было заметно, что он напряжен и собран.

— Отец, что привело тебя ко мне? — поинтересовался хозяин покоев.

— Дела, сын, дела привели! — многозначительно ответил герцог.

— И чем я тебе могу помочь в делах? — очень удивленно спросил Ардун.

— А скажи-ка мне, сын, — неторопливо начал герцог, — что бы ты начал делать после того, как тебе удалось бы отправить Гаральда в Империю? И какую судьбу ты ему уготовил?

М-да, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Ардун в этом замешан по уши! После первого вопроса, заданного отцом даже с некоторой ленцой в голосе, он вздрогнул, побледнел и сложил на груди, лежащие до этого га коленях руки.

«М-да, — подумал герцог, — судя по его реакции здесь все не так просто! Вся его поза говорит о том, что он не сдастся, а будет бороться!»

— Откуда вы это узнали? — поинтересовался Ардун.

— Герр Фоска сказал, — спокойно признался герцог.

— Ну, надо же! — саркастически улыбнулся барон. — А я думал, что ему никто не поверит!

— Поверит, не поверит, сейчас речь не об этом! — вскипел герцог. — Как тебе такое в голову могло прийти?! Гарольд твой брат, пусть не родной, но брат!

— И что? — удивился Ардун.

— Как это «что»?! — непонимающе вскричал герцог. — Это твой брат, а ты, мало того, что его чуть не убил, так еще и в Империю сплавить захотел! Вот я тебя и спрашиваю — зачем?!

— Так, стоп! — поднял руки сын. — Стоп! Стоп! Что значит, чуть не убил? Гаральда убивать вообще никто не планировал, тогда бы вся затея потеряла смысл!

Герцог посмотрел на сына и жестким тоном приказал:

— Давай, рассказывай, что, вообще, происходит!

Барон Ардун немного помолчал, собираясь с мыслями, и начал говорить.

— Началось все с того, что ко мне, на каком-то балу, подошел сам посланник Империи, граф Дрейфус и попросил, по возможности, содействия в решении одной проблемы. Я, естественно, заинтересовался.

— Что за проблема, ваша милость? — вежливо спросил я, прикидывая, как бы половчее его спровадить, а то мне одна милашка подает недвусмысленные сигналы, а тут этот старпер подошел! Как же он не вовремя!

— Барон, — продолжал гнуть свое граф, — как вы, наверное, знаете, у Императора, кроме двух сыновей, есть еще две дочери. Старшая — Медея. Девушка редкой красоты и ума, и, как все утверждают, характер у нее просто ангельский! И младшая — Лидия, любимица Императора…

— Уважаемый граф, — невежливо перебил его я, а то время идет, милашка ждет, а ничего не происходит, — если вы хотите мне сосватать какую-либо из дочерей Императора, то я категорически против! Я вообще пока жениться не собираюсь! Надеюсь, я помог вам в решении вашей проблемы?

И я многозначительно уставился на графа, про себя повторяя:

— Отвали! Отвали!

Но мне не повезло! Мне вообще в тот вечер не везло просто катастрофически!

— Простите, барон, — в голосе графа было столько яда, что я уже не мог его игнорировать, — но вот именно ваша кандидатура вообще не рассматривалась!

— Вот и отлично! — обрадовался я. — Тогда, всего доброго, граф!

— Э-э-э, погодите! — вскричал граф в самое последнее мгновение, когда мне уже почти удалось его покинуть. — Дело в том, что рассматривалась кандидатура вашего брата!

Я затормозил так резко, что мне показалось, что еще чуть-чуть и из-под моих парадных сапог повалил бы дым!

— А вот с этого места поподробней, пожалуйста! — я посмотрел на графа. — Причем здесь я?

Граф Дрейфус очень долго и путанно говорил, и, как результат его речи, я понял одно — они хотят, чтобы Гаральд поехал в Империю. Я задал естественный вопрос:

— Зачем?

— Понимаете, когда он попадет в Империю, его будет совсем несложно познакомить, как бы случайно, с дочерью Императора. Он обязательно влюбится в Медею, они поженятся, он останется в Империи, а вы унаследуете герцогство! И всем хорошо! Как говорят на островах — и овцы целы и волки сыты!

— Хм, — пробормотал я, — граф, а что с третьими участниками?

— Какими участниками? — не понял граф.

— Ну, вы же сказали — овцы, волки, а что при этом случилось с пастухами и чем насытились волки?

Граф с изумлением смотрел на меня целую минуту, пытаясь, видно, понять, о чем это я.

— Вы не поняли, это пословица такая! — наконец, выдавил он.

— Да все я понял! — перебил его я. — Скажите, а какую роль во всем этом сводническом спектакле вы отводите мне? Скажу сразу, чтобы потом без обид — уговорить Гаральда поехать в вашу Империю у меня не получится!

— От вас это и не требуется, — поспешил заверить меня граф, — такие попытки уже предпринимались, но успеха не имели, поэтому мы хотим, чтобы вы передали нам одну, любую вещь, принадлежащую Гаральду, но которую он часто носит, или берет с собой, короче, эта вещь должна быть близко от него. Чем чаще, тем лучше!

— И что будет? — спросил я.

— Наш маг наложит на эту вещь заклинание зова и вашего брата будет тянуть в Империю, — спокойно разъяснил мне граф Дрейфус.

— А что будет, если он будет сопротивляться этому зову? — поинтересовался я. Приносить какие-либо неудобства старшему, хоть и неродному брату, мне не хотелось. Я ничего не имел против него, более того, у нас с ним была договоренность, что я его всячески поддерживаю, а когда он унаследует отцовское герцогство, он даст мне графство. И я в это верю.

Сидящие и внимательно слушающие барона Ардуна Ричард и Рональд молча переглянулись.

— Так вот, — продолжил свой рассказ, не заметивший этого барон, — граф немного помолчал после моего вопроса, но ответил честно:

— Знаете, барон, этим вопросом я не интересовался, но если для вас это важно, то я уточню и при следующей нашей встрече, обязательно вам расскажу.

На этом мы и расстались, а я стал обдумывать предложение графа.

В принципе, ничего плохого для Гаральда я не увидел. Ну наложат они заклинание призыва, ну съездит он в Империю, и, если понравится принцесса, то женится, но ведь править он там не будет — у Императора свои сыновья есть, а значит, он вернется сюда, в герцогство, с женой — принцессой Империи. Это может стать козырем при различных переговорах с королем Королевства Унаи — Альфредом Третьим. Ну, еще бы, если тесть — Император!

Вот, примерно такими путями ходили мои мысли, когда произошла вторая наша встреча.

— Добрый день, барон! — обратился ко мне граф Дрейфус, когда я выходил из ресторации, куда зашел перекусить. — Как вам это заведение?

— Добрый день, граф, — я вежливо поздоровался, — заведение отличное, но им бы еще в ценах поумереннее быть, так вообще бы цены не было, простите за каламбур!

— Барон, — продолжил граф, — я хотел бы закончить наш с вами предыдущий разговор.

Я жестом отослал слуг на приличное расстояние, чтобы они не могли подслушать, а граф своим просто приказал, и мы остались в относительном одиночестве, неторопливо шествуя по улице.

— Так вот, барон, — прервал граф затянувшееся молчание, — я выяснил информацию по вашему вопросу. Гаральду ничего не угрожает в случае, если он попробует сопротивляться.

Я заинтересованно, молча посмотрел на него.

— Просто наложенное заклятие начнет забирать у него часть сил, ослабляя его волю к сопротивлению поездке, и все! Никаких негативных воздействий на его организм не будет! Как только он согласится с необходимостью поехать в Империю, вся энергия, прежде забранная у него, вернется. И все! Поверьте, его здоровью ничего не угрожает, да и не может угрожать, ведь мы хотим, чтобы он женился на принцессе!

Он был убедителен, и я ему поверил. Действительно, зачем им причинять Гаральду вред, если они хотят его видеть своим зятем?!

В общем, на всякий случай, я слегка надавил, слегка подкупил нашего семейного мага-лекаря герра Фоску. Он слабый человек и если что, то я мог бы им манипулировать, шантажируя этой историей.

Именно он рассказал мне о медальоне, который с Гаральдом постоянно, он же мне его и принес, а потом у меня забрал и потихоньку вернул Гаральду.

Получив от него медальон, я встретился с Имперским посланником и передал медальон ему. Посланник был один, но сказал, что через час он мне эту вещицу вернет.

Значит, за столь короткое время, они ничего сложного наложить на медальон не смогут. Это меня успокоило. Когда я получил медальон обратно, я сразу же почувствовал, что на него что-то наложено, какое-то заклятие.

— Граф, — напрямую спросил я, — а ничего, что я чувствую в медальоне постороннее заклятие?

— Не беспокойтесь, барон, — через полчаса, много — час, вы уже ничего не почувствуете, все следы улетучатся!

И правда, буквально чрез полчаса я уже не смог почувствовать наложенное заклятие. Успокоенный, я передал медальон герру Фоске, который совсем ничего не заметил!

— Так что, как видите, — обратился барон к отцу Рональду, внимательно слушавшим его рассказ, — зла я Гаральду не желал от слова «совсем». Да, я знал о его болезни, кстати, герр Фоска тоже был осведомлен о действии заклятия в случае, если Гаральд будет сопротивляться, поэтому никто особо за последствия не волновался.

Барон Ардун замолчал и спокойным взглядом посмотрел на незваных визитеров. Было заметно, что эта речь далась ему очень тяжело — на лбу выступили капельки пота, лицо осунулось и вообще, он выглядел уставшим.

— Хорошо, допустим, — кивнув своим мыслям, герцог задал вопрос: — А почему ты решил все это проделать сам, а не обратился, скажем, ко мне, или вот, к графу?

— Отец, я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что есть кто-то в твоем окружении, кто делится информацией с посланником Империи. Может, не напрямую, а через его слуг или подчиненных, но информацию посланник получает с самого верха и достаточно быстро.

Герцог нахмурился, Рональд Ван Хайм напрягся. Это было серьезное заявление.

— С чего вдруг такие предположения? — недовольным голосом поинтересовался герцог.

Барон усмехнулся, вытер выступивший на лбу пот носовым платком и пояснил свое предположение:

— Он слишком хорошо осведомлен о том, что происходит во дворце!

— Откуда ты знаешь? — нетерпеливо махнув рукой, уточнил герцог.

— Он, при очередной, якобы случайной встрече, он спросил, когда мы планируем отправить Гаральда в Империю, а о том, что он туда собирался ехать к какому-то старцу, знало очень мало народа. Так что, если составить список всех, кто об этом знал, то можно попытаться вычислить того, кто делится с ним информацией.

— Ну, а почему это не можешь быть ты? — напрямую спросил герцог, а граф буквально впился взглядом в лицо барона. Но у того не дрогнул ни один мускул.

— А зачем мне это? — удивленно спросил он. — Ничего такого, чего бы я не смог взять сам, они мне предоставить не могут, а предавать своих просто так…

— То есть, — прицепился к его последним словам герцог, — есть что-то за что можно предать?

— Отец, ну что ты цепляешься к словам? — устало произнес его сын. — Жизнь весьма разнообразна и, возможно, существуют обстоятельства, при которых можно предать.

— Например? — не унимался герцог.

— Я не знаю, отец, — с тяжелым вздохом произнес Ардун, — я это сказал, чтобы показать, что мне нет смысла предоставлять им информацию, а заставить меня это делать они не смогут.

Герцог невесело усмехнулся.

— Не будь таким самоуверенным, сын, если их припрет, они найдут, как выкачать из тебя нужные им сведения! А в свете того, что ты нам рассказал, твои действия, иначе как авантюрой, назвать нельзя!

Герцог повернулся к Рональду и изобразил лицом вопрос.

— Да! — кивнул он головой. — Со вчерашнего дня временно дворец закрыт для посещений.

— Отлично! — как-то по-простецки потер руки герцог, значит о выздоровлении Гарольда в городе пока не знают…

Потом посмотрел на сына.

— Значит, так, сын, — веско сказал он, — отныне, ни одно решение по сколь-нибудь важному вопросу, без моего одобрения, принимать не разрешаю! Узнаю, что нарушил — клянусь! — запру тебя в подземной тюрьме для одаренных, в самой дальней камере! Понял?

Барон просто кивнул, ничего не говоря.

— Да, и еще, — вдруг обратился герцог, уже собравшийся уходить, к сыну, — это что ты тут позавчера изобразил? Так, что дама была вынуждена сломать тебе челюсть?! Что с тобой происходит в последние несколько лет? С каждым годом ты становишься все менее разумным и рассудительным!

— А! — встрепенулся барон. — Кстати, ты не мог бы попросить ту герру, что мастерски сломала мне челюсть одним ударом, чтобы она и меня посмотрела, как Гаральда. Что-то мне не нравятся перепады моего настроения, и еще, — Ардун помолчал, а потом выпалил: — я заметил, что стал терять контроль над своими действиями, и со временем ситуация становится все хуже.

И, посмотрев во встревоженное лицо герцога, тихо заметил:

— Не очень похоже на то, что происходило с Гаральдом, но все же…

— Я скажу, она тебя посмотрит, сын! — твердо пообещал ему отец.

Двигаясь в свой кабинет после разговора с сыном, герцог молчал. Молчал и Рональд. Им обоим было о чем подумать!

— Дэвид! — обратился к секретарю герцог, как только они с Рональдом вошли в его покои. — Ко мне никого не пускать! Вообще никого! Во всяком случае, без предварительного доклада!

— Будет исполнено, Ваша светлость! — четко, по-военному ответил секретарь.

— Как думаешь, — спросил герцог Рональда, устраиваясь в кресле за рабочим столом и указывая ему на стоящее напротив кресло, — сын рассказал правду?

И он с надеждой взглянул на графа.

— Ну, очень похоже, — после некоторых раздумий, сказал Рональд, — но эта та правда, которую знает он! А есть еще правда, которую знают в Империи, и она сильно отличается от той, что они скормили твоему сыну. То, что они не готовят твоей семье ничего хорошего, сомневаться не приходится! Вопрос только состоит в том, до какого предела они готовы идти и когда они начнут?

— Да, — согласно покивал герцог, — я пришел к такому же выводу! Поэтому, Рональд, придется тебе заняться этим вопросом прямо сейчас, не откладывая. Сам понимаешь, ситуация серьезная и мы уже опаздываем. Нужно выяснить, что задумали в Империи и стоит ли попробовать сыграть с ними или просто поломать им сейчас всю игру.

— Понял, пошел заниматься. У меня как раз есть свой человек в их представительстве! — отсалютовал поднятой рукой граф Ван Хайм и покинул кабинет герцога.

А герцог сидел в кабинете, смотрел в окно и ничего не видел. Его мозг был занят решением важного вопроса. И от того, насколько правильно он его решит, зависели жизни. Его и его детей.

* * *

Окна кабинета посланника Империи графа Аштона Дрейфуса выходили на реку. Резиденция посланника Империи располагалась не в самом престижном районе, но графу это место приглянулось сразу, еще когда только стоял вопрос о размещении постоянного представителя Империи в герцогстве Ренк.

Графу приглянулось именно это владение тем, что, во-первых, оно с двух сторон граничило с рекой, делавшей здесь поворот, на которой даже был построен небольшой причал для яхт или судов малого тоннажа, во-вторых, имело большой земельный участок, который можно было использовать по своему усмотрению, чем граф и воспользовался в полной мере, и, в-третьих, рядом с ним не было других домов.

С одной стороны, был пустырь, с другой — чье-то владение, но оно было достаточно далеко, потому что между ними был большой участок земли. Этот участок был кем-то выкуплен для строительства имения, но потом что-то не заладилось — то ли человек обанкротился, то ли его убили, в общем, на этом месте так ничего построено не было, да и вряд ли будет.

Ну, еще бы, если документы на этот участок уже довольно давно пылились в секретном ящике, вмурованном в стену кабинета Аштона Дрейфуса. Чего это ему стоило! Но, как признавался сам себе Аштон, когда его тянуло на воспоминания, дело того стоило!

Аштон перестроил свою резиденцию по стандартам милой его сердцу Империи, даже обстановку и различные мелочи интерьера завез оттуда и теперь наслаждался островком Родины посреди чужбины.

Сейчас он находился в своем кабинете не один — у него был гость, да какой! Его посетил маркиз Эмил Синглетон, начальник Дрейфуса и его старый знакомый, с которым они любили пропустить по бокалу вина, сидя перед камином и поговорить о том, о сем, о погоде, о положении в мире и конкретно, о положении в мире их любимой Империи.

Впрочем, сейчас их разговор, хоть и проходил в удобных креслах и перед камином, не касался ни погоды, ни природы, а только Империи.

— Ну, что скажете, Аштон? — потягивая легкое вино из тонкостенного стеклянного бокала, дюжину коих граф привез из Империи, — как реализуется наш план?

Граф поморщился. Вообще-то идея была полностью его, он же проработал все детали и осуществлял исполнение.

Маркиз заметил гримасу, возникшую на лице графа и тихонько рассмеялся.

— Полноте, граф, ну, что вы, как ребенок, право! Никто не собирается отнимать у вас лавры победителя! Я так сказал только потому, что чувствую ответственность перед Императором. Ведь это я рекомендовал ему ваш план и очень горячо отстаивал его, когда кое у кого возникли сомнения в его целесообразности! Так что, не будьте букой, поведайте мне, как развивается интрига, и есть ли какие-нибудь изменения в плане?

— Пока все идет по плану, — легонько отсалютовав маркизу своим бокалом, начал рассказ граф. — Сына герцога готовят к отправке в Империю. Он сильно сдал в последнее время, а старец, к которому его возили, как мы и думали, помочь ему не смог. Так что у Гаральда нет другого выхода! К тому же, есть в его окружении человек, который, нужно признаться, за довольно щедрую плату, настраивает сына герцога на нужные нам решения. Человек этот, конечно, обходится нам недешево, но это того стоит! Правда, со вчерашнего дня он встретиться с моим человеком не может — дворец почему-то закрыли и он не может его покинуть, но как только он сможет выбраться, мы получим самые свежие новости.

— А у вас есть возможность контролировать этого человека? — перебил графа его начальник. — Ну, кроме денег, естественно.

— Да! И вот тут у нас появляются интересные возможности! Мне удалось поладить с младшим, внебрачным сыном герцога…

— Позвольте! — опять перебил докладчика его начальник. — Но, насколько мне известно, это абсолютно несдержанный, самолюбивый идиот!

— О нет! — засмеялся граф. — Он очень умный, хотя и самолюбивый тип. Во всяком случае, еще недавно он был таким! Сейчас, конечно, он все становится все менее управляемым, но от нас он не уйдет, я об этом позаботился! Во всяком случае, до тех пор, пока он нам нужен!

— Ну, хорошо, — делая маленький глоток из бокала, согласился Эмил, — вы, дорогой Аштон, что-то говорили о появившихся возможностях, перед тем, как я вас перебил. Простите. Так вы расскажете мне о них?

— Безусловно! — энергично кивнул головой граф. — Это может быть очень важно!

— Я весь — внимание! — подобрался маркиз.

— Человек в окружении Гаральда, работающий на нас, нам, по сути, нужен лишь на одно дело, а потом он будет бесполезен, так как его вычислят. Я предлагаю отдать его младшему сыну герцога, чтобы этого человека контролировал он.

— Зачем? — Эмил удивленно поднял брови.

— А так мы еще крепче привяжем Ардуна к нам, ведь получится, что этот человек, работающий на нас, связан с младшим сыном герцога, а значит…

— Младший сын герцога тоже работает на нас! — закончил мысль своего подчиненного маркиз.

— Да! И он это тоже поймет, в определенный момент, и вот тогда… — граф Аштон Дрейфус мечтательно закатил глаза, — … тогда он будет прислушиваться к нам только для того, чтобы никто больше не узнал о его предательстве!

— А вы коварны! — Эмил с уважением и восхищением посмотрел на своего товарища и подчиненного.

— Спасибо! — абсолютно искренне поблагодарил его граф.

— А, кстати, — вдруг обеспокоенный какой-то пришедшей мыслью, вскинулся маркиз, — Аштон, вы сказали, что Ардун становится малоуправляем. А если он вообще станет безумен, он не провалит нам всю нашу хитрую интригу?

— Исключено! — довольно улыбнулся хозяин кабинета. — Человек, которого вы мне прислали, смог аккуратно обойти ментальный щит младшего сына герцога и что-то подсадить в его ауру. Что он подсадил — вы меня не спрашивайте, он полчаса пытался мне объяснить, что это такое, а потом просто махнул рукой и сказал, что через некоторое время Ардун станет слишком вспыльчив, а вот с контролем у него будет не все в порядке. Короче, именно та картина, которую все и видят.

— Погоди, — снова вклинился в монолог Эмил, — Аштон, но ведь это происходит уже довольно давно!

— Так это и было первое, что сделал, присланный вами человек. Так, на всякий случай. У меня в секретном ящике лежит накопитель, который снимет с Ардуна это заклятие. Так что…

— Понятно! Скажи мне, Аштон, а где сейчас мой человек? — вкрадчиво поинтересовался Эмил.

— Дорогой маркиз, — ничуть не смутившись, сказал граф, — ну, зачем вы спрашиваете о пустяках? Что вам этот человек? Он — пьяница, обнаружил в подвале бочки с вином, одну из них втихаря открыл, начал пить прямо из бочки, упал туда и захлебнулся! Мне пришлось вылить все вино и выбросить бочку!

— Понятно! — кивнул маркиз. — А не рано?

— Да нет, — слезливые нотки сразу пропали из голоса графа, и он стал жестким. — Этот человек свою задачу выполнил и больше он нам не понадобится! А вот если герцог что-то заподозрит и начнет расследование, то могут выйти на него, а он — дальше по цепочке. Ну, вы меня понимаете! Тем более, что заниматься этим делом, скорее всего, герцог поручит Рональду Ван Хайму, а тот ни разу не подводил своего сюзерена! И я не хочу, чтобы он начал меня подозревать!

— Хорошо, — пожал плечами Эмил, — не надо оправдываться. Умер и умер. Главное, чтобы его смерть не нарушила наших планов!

— Это исключено! — твердым голосом заверил маркиза его подчиненный. — Как только Гаральд соберется отправляться в Империю, у него случится обострение его болезни.

И увидев заинтересованно-недоверчивое выражение лица своего начальника, пояснил:

— Нужное заклинание лежит у меня в секретном ящике.

Увидев благосклонный кивок, граф продолжил:

— Да. Так вот, после обострения он проживет максимум двое суток. И что получается? Гаральд — умирает, Ардун находится под подозрением, так как смерть сводного брата для него выгодна, а мы его защитим, подбросив улики, что это сделал человек, который работает на нас. Ардун нам благодарен, но приступы безумия потихонечку начнут учащаться, а мы будем на них влиять! По нашему плану, Ардун, через некоторое время убьет отца и займет его место, а потом раскается, передаст бразды правления указанному нами человеку и покончит жизнь самоубийством!

— Да, задумано здорово! — маркиз Эмил Синглетон несколько раз прикоснулся одной ладонью к другой. — Браво! Только как все это выполнимо с Ардуном? Ведь его придется уговорить очень на многое!

— Ну, Ардун не дурак, и захапать отцовский трон он готов, хоть сейчас, и убийство отца его не остановит, нужно только сказать ему нужную секретную фразу! А вот по поводу самоубийства… — Аштон сделал небольшую паузу, — с этим мы сейчас работаем, но уже практически все закончено!

— Ясно! — не стал настаивать маркиз. — Итак, подведем итог нашей интриги. В результате наших действий, Гаральд — умирает, Ардун убивает отца и занимает его место, потом передает его нашему человеку, а сам кончает жизнь самоубийством. Я правильно понял?

— Да, — кивает Аштон, — и в результате герцогство — наше! И не нужно никаких завоеваний!

— Аштон! — жестким голосом сказал маркиз. — Вы упустили одну очень существенную деталь!

Граф молча поднял брови.

— У герцога еще есть дочь!

— Ну и что? — искренне удивился граф. — Во-первых, женщины не правят, а во-вторых, после всех этих смертей нам будет нетрудно выдать ее замуж за нужного нам человека!

— Ну смотрите, граф, — предупредил маркиз, — если что-то сорвется, то нас с вами придется худо! Только сразу предупреждаю — вам будет хуже, чем мне!

Они тихонько рассмеялись, как будто один из них сказал что-то веселое, а потом молча наполнили бокалы вином из кувшина.

И два человека, уроженца Империи, служащих ей изо всех своих сил, устроились поудобнее в креслах перед камином, и с удовольствием продолжили пить вино.

Content

Андрей Сидоров, Михаил Тихонов, Юрий Мюн
Камер-паж ее высочества. Книга 1. Часть 2

Пролог

Глава 1

Глава 2

Отступление 1

Отступление 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Отступление 3

Отступление 4

Глава 8

Эпилог