Н. И. Басовская

От царицы Тамары до д’Артаньяна. Путеводитель по мировой истории

© ООО «Издательство АСТ», 2016

От автора

Интерес к историческому прошлому заложен в природе человека как одно из естественных проявлений существования и развития его души и интеллекта. Жгучее желание как можно точнее представить и понять, кто мы и что было с нами вчера, на мой взгляд, одно из главных свойств человека, определяющих его место в окружающем мире.

Многие годы своей жизни я посвятила жанру исторической биографии, стараясь сквозь призму создания историко-психологических портретов людей различных исторических эпох приблизиться к пониманию прошлого. История – особенная наука: это зеркало, в которое мы вглядываемся, стремясь понять себя. Не тем же ли самым объясняется и страсть современного человека к селфи? История – это и есть человеческое в нас.

В книге представлены портреты исторических персонажей от древности до Нового времени. В их судьбах, поступках и характерах отражается очень многое: от особенностей путей развития цивилизации в Европе и странах Востока до свидетельств тонких и сложных движений человеческой души.

Царь Давид – певец и воин

Библейский царь Давид – фигура, несомненно, овеянная мифами, но не сугубо мифологическая. Такой человек в истории Израильско-Иудейского царства действительно был. Вряд ли он выглядел ровно так, как мы представляем себе, глядя на скульптуру работы великого Микеланджело (ее копия находится в Москве, в Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина).

Израильско-Иудейское царство – одно из государств Древнего Востока, таких как Древний Египет, Финикия, Ассирия, Вавилон. Оно существовало больше столетия, при трех правителях. Царствование Давида – это время расцвета. Семь лет и 6 месяцев он был царем Иудеи, а потом стал во главе объединенного царства. Создал новую столицу – Иерусалим – и 33 года в нем царствовал. Давид – это образ идеального властителя, но на очень ранней стадии развития цивилизации. Процветание Израильско-Иудейского царства продолжилось и при его сыне Соломоне. Потом последовала череда завоеваний и, как у многих государств Древнего Востока, постепенное растворение в иных цивилизациях.

Эти прекрасные земли назывались Ханааном – в дальнейшем территории Палестины, Финикии, Сирии, пограничных областей Египта. На них всегда было много претендентов – прежде всего из-за выгодного местоположения. Здесь сходились торговые пути Древнего мира. Рядом – Двуречье, долина Нила, недалеко Средиземное море.

Сюда не раз приходили великие завоеватели. В конце VI в. до н. э. царь Вавилона Навуходоносор II разрушил Иерусалим и увел в плен большую часть местных жителей – иудеев. Потом персидский царь Кир покорил Вавилон, а вместе с ним и завоеванные Навуходоносором земли. Иерусалим был восстановлен, а Иудейское царство отдано под надзор персидского сатрапа.

В IV в. до н. э. Иудея была вновь завоевана – уже Александром Македонским, а в III–II вв. до н. э. находилась под властью его преемников – Птолемеев и Селевкидов.

За этим последовал протекторат Рима и – после подавления грандиозного восстания, так называемой Иудейской войны 66–73 гг., с 6 г. новой эры – включение Иудеи в качестве провинции в состав Римской империи.

История Израильского царства была несколько иной. В VIII в. до н. э. оно завоевано ассирийским царем Саргоном II, многие местные жители переселены в Ассирию.

Личность Давида овеяна красивыми легендами, за которыми наука упорно ищет истину. И крупицы ее находит.

Главный источник, на который опираются исследователи, – конечно, Библия. Одно из интересных популярных изданий – «Легенды и сказки о библейских царях Давиде и Соломоне» в изложении Х. Н. Бялика, перевод А. С. Рапопорта. Это прекрасный художественный пересказ еврейских и арабских источников. Сама судьба талантливого литератора Х. Н. Бялика – своего рода сказка. Он родился и вырос в Российской империи, в Малороссии, жил в Житомире и Одессе в бедное и очень сложное для молодого еврейского поэта революционное время. В 1921 г. сам В. И. Ленин разрешил ему – по ходатайству М. Горького – выехать на историческую родину, в Палестину.

Из литературы сугубо научной можно почитать монографии И. Р. Тантлевского «История Израиля и Иудеи до разрушения Первого Храма» (Санкт-Петербург, 2005), И. П. Липовского «Библейский Израиль: история двух народов» (Санкт-Петербург, 2010) и некоторые другие.

Точный год рождения Давида неизвестен. Можно назвать только век – XI до новой эры. Время правления Саула – первого царя объединенного Израильско-Иудейского царства. Этот полководец, победивший множество внешних врагов, был избран царем на собрании израильского племенного союза. На ранней стадии развития цивилизации общество не очень стабильно и не стремится к тому, чтобы у него появился единый правитель. Но этого требуют торговые интересы и поиски безопасности.

Место рождения Давида – Вифлеем, где позже появится на свет и христианский мессия Иисус. Отец Давида, младшего из восьми сыновей, – простой житель Вифлеема из колена Иудина по имени Иессей. Имя Давид означает «друг, возлюбленный Господа».

Вот как рассказывается в Библии о том, как проявились необычные качества Давида. Пророк Самуил был отправлен самим Богом к Иессею Вифлеемлянину, между сыновьями которого Господь «усмотрел Себе царя». Самуил стал рассматривать сыновей Иессея. Сначала он остановился на Елиаве, но голос Бога произнес: «Не смотри на вид его и на высоту роста. Ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце».

Осмотрев семерых сыновей Иессея, Самуил спросил: «Все ли дети здесь?». Ему ответили, что есть еще меньший, он пасет овец. Самуил сказал Иессею: «Пошли и возьми его, ибо мы не сядем обедать, доколе не придет он сюда». Привели Давида. В Библии говорится: «Он был белокур, с красивыми глазами и приятным лицом. И взял Самуил рог с елеем и помазал его среди братьев его».

Надо сказать, до встречи с пророком Давид уже выделился из толпы. Будучи юным пастухом, он придумал интересную систему кормления овец. Чтобы сильные не мешали кормиться слабым, он ввел две смены: сначала кормил слабых, потом отправлял их в загон и пускал сильных. К тому же, не обладая исключительной физической силой, Давид умел защитить стадо от льва и медведя.

Теперь же Давид, отобранный пророком Самуилом, стал тайным помазанником Божьим. Тайным, потому что править продолжал Саул, незаурядный человек и сильный воин. Царство нуждалось в организованной военной силе, чтобы участвовать в борьбе за территории.

Но с годами Саул, стремившийся делать добро, стал замечать, что все чаще невольно творит зло. Такова уж природа власти в любые времена – даже благие намерения требуют при выполнении больших усилий, активных действий, при которых кто-то обязательно ощущает себя обиженным. Энергия царя Саула беспокоила многих его подданных, прежде всего потому, что не были вполне забыты традиции родоплеменного равенства. Высшие слои общества чувствовали себя равными правителю, а он добивался повиновения и почестей. Особенно раздражало логичное для централизованных государств Древнего Востока требование царя падать ниц перед его персоной. Никому не нравились и царские налоги.

Саул, конечно же, искал объяснения своих тревог в отношениях с Богом. Он подумал, что Бог отступил от него, и впал в глубокую меланхолию. Тогда-то ему и порекомендовали мальчика-пастушка Давида как прекрасного, сладкоголосого певца псалмов, чье искусство в состоянии разогнать тоску. И юноша стал чем-то вроде пажа при Сауле. Не зная, что Давид отмечен Господом, царь находил утешение в его обществе.

Эта романтическая история вдохновила Дж. Байрона. В его стихотворении «Душа моя мрачна» в переводе М. Ю. Лермонтова Саул говорит:

Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!

Вот арфа золотая:

Пускай персты твои, промчавшися по ней,

Пробудят в струнах звуки рая…

В те годы Израильско-Иудейское царство воевало против филистимлян. Кто это такие? Можно предположить, что это автохтонное население Палестины. По Библии, филистимляне – выходцы с острова Крит, часть так называемых «народов моря». Именно они разрушили Хеттское царство, нападали на Египет и были очень опасны для объединенного Израильско-Иудейского царства..

Силы Саула и противников были примерно равны. Филистимлянский богатырь Голиаф 40 дней оскорблял израильско-иудейское войско бранными словами, вызывая его на бой. Но никто не решался выступить против великана. Тем временем юный Давид пришел к братьям, состоявшим в войске, принес им поесть. Ноша была тяжелая: десять хлебов, десять сыров и сушеные фрукты. Ведь надо было обязательно угостить и начальников. Так наказала ему разумная любящая мать.

Мы не знаем, что заставило Давида вызваться биться с Голиафом. Так или иначе, он это сделал, сказав: «Господь, который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого филистимлянина».

Царь Саул предложил пастуху Давиду свои доспехи. Тот надел их, но оказалось, что в таком облачении он не может двигаться. И на поединок Давид вышел почти обнаженным, таким, каким его изобразил великий Микеланджело.

У юного воина была сумка, а в ней пять гладких камней из ручья. На плече – праща, в руке – посох. Библия передает презрительную реплику Голиафа: «Что ты идешь на меня с палкою? Разве я собака?» Давид раскрутил пращу, и камень пробил Голиафу череп. Потрясенное войско филистимлян разбежалось. Давид подошел к поверженному великану, взял его меч, отсек мертвому врагу голову и отнес ее в Иерусалим.

Так сладкоголосый певец стал героем. Восторг народа не знал границ. Рано или поздно это должно было встревожить царя. Но поначалу все было прекрасно. Саул назначил Давида военачальником и предложил ему в жены свою дочь по имени Михаль.

Уже став зятем царя, Давид продолжал сражаться и одержал еще несколько побед. Тогда в сердце Саула и стали закрадываться подозрения. Ему показалось, что Давид хочет стать царем. Сын Саула Ионатан пытался заступиться за своего друга Давида и успокоить отца. Но Саул все равно приказал убить Давида.

Тому пришлось бежать на границы Иудеи. Его преследовали. К изгнаннику стали стекаться люди, по библейскому выражению, «притесненные и огорченные душою». Составился отряд численностью 600 воинов.

Как нередко бывало в древние времена, Давид обратился с просьбой об убежище к врагу своего царства – царю филистимского города Гата, по имени Ахиш. И был принят доброжелательно. Правда, став изгнанником, Давид на своих не нападал – его отряд только помогал филистимлянам защищаться от кочевников. Более того, Давид не забывал посылать дары старейшинам Иудеи. Пришло время – и они об этом вспомнили.

Около 1005 г. до н. э. Саул и трое его сыновей погибли в битве с филистимлянами на горе Гильбоа. Только тогда Давид со своими сторонниками двинулся в Хеврон, тогдашнюю столицу Израильско-Иудейского царства, где его сразу провозгласили царем. Династическая борьба, конечно же, была. Родственник и полководец Саула Авенир объявил царем сына Саула Иевосфея (Иш бошета). Но противники Давида вскоре были убиты. Нет доказательств причастности Давида к их гибели. Но известно, что он отдал врагам несколько сыновей Саула.

Старейшины, вспомнив щедрые дары Давида, признали его царем. И он привел Израильско-Иудейское царство к высшему расцвету.

Царь Давид объединил, применяя и силу, и дипломатию, новые территории северных израильских и южных иудейских племен. Он захватил ханаанейский, то есть населенный автохтонными племенами, город Иерусалим и объявил его новой столицей вместо Хеврона. Это был умнейший политический шаг. Столица получила название Ир Давид, город Давида. Но в истории все равно остался Иерусалим.

Давиду удалось потеснить ослабевшие к тому времени Египет, Ассирию и Вавилон. Дамаск, где правила арамейская династия, стал его данником. Кроме того, Давид окончательно разгромил филистимлян, которым когда-то служил.

Провел Давид и внутренние реформы, которые вовсе не понравились его подданным. Например, он ввел строгий царский суд. Но ведь еще были живы традиции военной демократии, и старейшины хотели судить сами.

Особенно же возмутил Давид своих современников тем, что провел перепись населения. Говорили даже, что из-за этого от него отступил Господь. Люди во все времена опасались переписей. Например, в XI веке в Англии, когда составлялась знаменитая «Книга Страшного суда», все старались наврать переписчикам, чтобы меньше платить налогов. Да и сегодня слышишь порой голоса недовольных, которые не желают, чтобы их «держали под контролем». И все-таки Давид решился на проведение переписи. Объясняется это тем, что он энергично строил государственный аппарат.

С той же целью он продолжил дело Саула, уже занимавшегося организацией регулярного войска, гвардии. Помог опыт того относительно небольшого отряда, которым Давид командовал в молодые годы.

В центр своей деятельности Давид ставил, по крайней мере внешне, служение Богу. При этом священнослужителей он старался «отодвинуть», не напрямую, но очень последовательно. Он приказал перенести в Иерусалим Ковчег Завета. Этот таинственный предмет – хранилище Моисеевых скрижалей – заповедей, продиктованных ему Богом. Существует немало описаний Ковчега, в конечном счете сводящихся к предмету, напоминающему носилки с длинными ручками и ящиком посередине. После разрушения Иерусалимского Храма Навуходоносором в VI в. до н. э., то есть спустя примерно четыре столетия после жизни Давида, Ковчег исчез.

Во времена Давида нахождение великой святыни в новой столице способствовало укреплению авторитета царской власти. Иерусалим же стал центром иудейской религии, местом, где присутствует дух самого Бога. И организовал строгое богослужение.

Давид начал собирать средства для сооружения в Иерусалиме специального храма, где должен был храниться Ковчег Завета. Данные о собранных богатствах разнообразны, но в среднем получается около ста тысяч талантов золота и около миллиона талантов серебра. А талант – это от 26 до 100 килограммов.

Конечно, мы должны учитывать особенности древних источников, склонность авторов той далекой эпохи к преувеличению. В несколько более близких к нам текстах IV в. до н. э. о покорении Персидской державы Александром Македонским говорится, что завоеватель вывез с занятых земель тонны золота. Вряд ли это соответствует действительности. Но доля истины здесь есть. В древности мыслили не килограммами и граммами, а возами и кораблями. Сколько золота привезли испанцы из колонизированной Америки! Да и земля в древности была богаче полезными ископаемыми, в том числе золотом и серебром. С течением столетий запасы ее истощились.

Но даже если не воспринимать буквально невероятные цифры, понятно, что Давид собрал огромные средства для сооружения храма. Он привлек в Иерусалим лучших каменотесов и других искусных мастеров. Это было политически правильно и, главное, дальновидно. Плоды усилий Давида стали очевидны уже в правление его сына, царя Соломона.

Давид был сильным и умным правителем. Но безгрешным человеком его никак не назовешь. Один из самых недостойных его поступков – он соблазнил Вирсавию – жену военачальника Урии. Увидел ее купающейся, был потрясен ее красотой. По некоторым данным, у него и так было уже около десяти жен и десяти наложниц. Но Вирсавия его покорила. Она ждала ребенка от Давида, когда вернулся с войны Урия и, прослышав, что случилось, отказался войти в свой дом. Давид прогневался и велел отправить Урию обратно на войну, причем в такие места, где он неминуемо погибнет. Так и произошло.

Ребенок – сын греха – умер во время мора, который Бог наслал на страну в наказание за преступление Давида. Но царь все равно взял Вирсавию в жены, и она родила еще одного сына. Это и был будущий правитель и мудрец Соломон.

Давид жил очень долго, веря в свою избранность и даже рассчитывая править вечно. Ему пришлось многое испытать. Например, против него восстал младший, любимый сын Авессалом. История знает великое множество подобных случаев. Дети правителей часто гонятся за призраком власти.

Давид остался в истории не только как политик и воин. Искусство воспело лучшее, что в нем было. Живут предания о его удивительном голосе, о готовности раскаяться и просить прощения за причиненное людям зло и о многом другом. Давид, изображенный гением Микеланджело, – воплощение не только физического совершенства, но и внутреннего благородства. Тот, кто не побоялся выйти на бой против Голиафа и защитить свой народ.

Сократ: истина дороже жизни

Изучая биографию Сократа, в какой-то момент понимаешь, что это не просто человек. Это особое явление природы. Он не подходит ни под один из известных человеческих типажей.

Сократ не оставил ни одного письменного текста. А о нем написаны библиотеки. Он жил примерно две с половиной тысячи лет назад, а о нем горячо спорят по сей день.

Вспомните, как принято скептически оценивать чьи-то умственные способности: «Ну, конечно, не Сократ…». Этот древнегреческий философ навсегда стал общим мерилом ума.

Не мифологическая ли это фигура? Безусловно, нет. Он оставил немало учеников, и их тексты сохранились. Среди его последователей был, например, выдающийся историк Ксенофонт, предтеча современной историографии, начавший, в отличие от современников, не только использовать, но и критиковать источники. Учеником Сократа был Платон. Именно на «Диалогах», во многих из которых участвует Сократ, Платон, как принято говорить сегодня, «сделал себе имя». Правда, сегодня мы уже не можем установить, сколько своего, платоновского, вложил философ в реплики воображаемого собеседника – Сократа.

Еще один талантливейший ученик – Критий, сторонник олигархии. Он, как, кстати, и Ксенофонт, был объявлен в Афинах «врагом народа». Как ни удивительно, Сократ – друг Перикла, символа афинской демократии, воспитал Крития, который стал членом Совета четырехсот – совершенно не демократического органа власти. Потом он был изгнан из Афин, а вернувшись, возглавил коллегию Тридцати тиранов. Начались кровавые расправы, конфискации имущества. И это творил ученик Сократа – противника тирании!

О Сократе писали всякое. Появляться тексты о нем начали примерно через пятьдесят лет после его смерти. Одни его идеализировали, другие иронизировали в его адрес, третьи бичевали. Прошли века, а споры не утихают. В 2003 году в журнале «Государство и право» появилась статья Г. А. Печерникова, который подробно анализирует с юридической точки зрения приговор, вынесенный Сократу две с половиной тысячи лет назад.

Восстановить реальную биографию Сократа трудно. Много полезных сведений можно найти в работах советского, потом греческого ученого Ф. Х. Кессиди. Есть достойная книга И. Е. Сурикова, вышедшая в серии «Жизнь замечательных людей».

Год рождения Сократа – 469 г. до н. э. Его жизнь пришлась на V в. до н. э. – золотой век античности. Он родился в Алопеке – деме (округе) Древних Афин. Отец, Софрониск, был то ли каменотесом, то ли малоизвестным скульптором. В Древней Греции эти профессии не очень отчетливо различались. Сам Сократ говорил, что происходит из рода Дедала. Древние греки любили найти себе мифологических предков. А Дедал, сын Гефеста, внук Зевса, был символом умелых, золотых рук.

Видимо, Сократ унаследовал талант отца и, по преданию, в молодости изваял группу харит. Она находилась у подножия знаменитого холма Акрополя. Во II в. до н. э. ее там еще видели. Прелестные хариты (у римлян – грации) – дочери Зевса, спутницы муз, воплощение радости и красоты жизни.

Мать Сократа – Фенарета, повивальная бабка. Профессия вполне почетная в Древних Афинах. Ведь рождение нового гражданина Афин – это государственный праздник. Афинян было немного – всего несколько тысяч человек. Полноправные граждане, мужчины, составляющие Народное собрание, – это 30–50 тысяч. Маленькое сообщество, гордящееся своей монолитностью.

Итак, происхождение Сократа, что называется, «приличное». Но не аристократическое. И совсем уж «антиаристократическая» внешность. Современники сравнивали Сократа с сатиром Селеном – не очень лестно.

В Древней Греции высоко ценилась красота. Ее символом был, например, могучий воин Ахилл. Красотой славился реальный исторический деятель Алкивиад. Античный профиль характерен для Перикла. А у Сократа – совершенно не греческий курносый нос, рано поредевшие волосы, в общем, ничего во внешности от греческого героя.

Он говорил, что получил традиционное мусическое – обязательное афинское среднее образование. Оно включало в себя музыку (игру на флейте и кифаре), пение, танцы, письмо, чтение Гомера наизусть, счет, основы геометрии и много физических упражнений. Афинский гражданин – всегда воин. Сократ доказал это как минимум трижды.

Семья Сократа не была ни бедной, ни богатой. Когда он стал взрослым, благосостояние интересовало его меньше всего. Походив по рынку, Сократ изрек: «Как много есть вещей, которые мне совсем не нужны!» Еще молодым Сократ получил прозвище Босоногий мудрец. И в холод, и в жару он носил один и тот же плащ.

Что же интересовало этого бессребреника? Он жил на изломе эпох. Родился он во времена великой победы греков над персами. В дни его молодости греко-персидские войны стали уже прекрасным победоносным прошлым. В народе ходили героические рассказы о Фермопилах и Саламине.

Сократу было 8 лет, когда афиняне, так гордившиеся своей демократией, изгнали остракизмом (голосованием с помощью черепков) полководца Фемистокла, спасшего их в битве при Саламине. Изгнали за то, что он якобы «зазнался».

Уже после Сократа Аристотель напишет, что демократия легко перерастает в охлократию, власть черни.

В 449-м, когда Сократу было 20 лет, греки заключили с персами так называемый Каллиев мир, юридически оформивший победу греческих городов над Персидской державой. Восторгу греков не было предела. Начался золотой век, время стратега Перикла, продолжавшееся с 444 по 429 г. до н. э. В Афинах творили Иктин, Калликрат, Фидий, сооружался Парфенон.

Сократ вошел в круг Перикла, который составляли самые умные и талантливые граждане Афин: драматург Эсхил, философы Анаксагор и Протагор. Есть версия, что именно Сократ познакомил Перикла с будущей второй супругой – красавицей и интеллектуальной женщиной Аспасией.

Перикл много сделал для афинской демократии. Все сословия были допущены ко всем должностям. Стала огромной роль Народного собрания, созывавшегося каждые 10 дней. Поскольку беднякам было трудно так часто отрываться от хозяйства, Перикл начал платить бедным людям за исполнение должностей. Введен новый порядок принятия решений – «графэ параномон» («я протестую», «я недоволен»). Этот девиз должен был выкрикнуть гражданин, чтобы опротестовать любое решение властей, если оно противоречит афинской конституции. После этого полагалось тщательно разобраться в том, почему у человека появились сомнения. При Перикле неимущим раздавали бесплатные билеты в театр. Истинный расцвет демократии!

Но постепенно в афинском обществе стали развиваться новые, странные явления, своего рода «головокружение от успехов». У Афин был сильный конкурент внутри Греции – Спарта, территориально более крупное олигархическое военизированное государство. В Афинах расцветало искусство, Спарта же славилась прекрасной военной подготовкой.

Перед лицом персидской опасности возникла идея греческого единства. Города-государства были полностью автономны, но совместно решали вопросы войны и мира. После победы над персами афиняне начали в самоупоении давить на союзников, настаивать на своем главенстве. Противостояния было не миновать. И почти вся зрелая жизнь Сократа пришлась на Пелопоннесскую войну между Афинами и Спартой.

Да и внутри Афин со временем многое изменилось. Появились противники демократических преобразований. Предшественник Перикла, знаменитый Эфиальт, который провел важную демократическую реформу 461 г. до н. э., был убит ножом в спину. Как пишет М. Л. Гаспаров, упоение победой над персами привело к тому, что быть «слишком умным» стало не просто не очень модно, но и опасно.

Сократ поначалу был далек от вопросов политических и военных. Рано прославившись как мудрец, он начал учить, причем не риторике, как было принято в Афинах, – он, можно сказать, учил думать. И показывал, какое это тяжелое занятие. Этим и прославился.

Однако Сократ был не только мыслителем, но и гражданином, патриотом. В 432 г. до н. э., за год до начала Пелопоннесской войны, в возрасте 37 лет, он был призван на службу гоплитом – пехотинцем, тяжело вооруженным воином. Участвовал в осаде Потидеи – города в Средней Греции, объявившего о выходе из Афинского союза.

Осада оказалась тяжелой. Было очень холодно. Сократ лучше всех переносил холод, босиком шагал по льду. Когда предлагали, чтобы согреться, выпить вина (а он был не любитель алкоголя), он выпивал больше других. Но никто никогда не видел его пьяным.

Товарищи не понимали, как ему это удается. А он уверял, что у него есть некий внутренний голос – демоний, который указывает, как поступать. Враги потом на этом основании заявляли, что он колдун.

В сражении при Потидее, которое афиняне выиграли, Сократ спас аристократа Алкивиада, вынес его с поля боя. А потом горячо просил, чтобы награду получил именно Алкивиад, а не его спаситель. Позже Алкивиад очень старался выразить свою благодарность, преподнося Сократу подарки и вкусно его угощая. Конечно, тот оставался равнодушен ко всем этим материальным подношениям.

Через несколько лет, в 424-м, 45-летний Сократ участвовал в битве при Делии, на границе Аттики и соседней области – Беотии (главный город – Фивы), претендовавшей на роль общегреческого лидера. В этом тяжелом бою афиняне потерпели поражение. Отступали 7 тысяч гоплитов и тысяча всадников. Было очень трудно не пасть духом, не потерять физическую форму. Сократ с этим справился.

В следующий раз он воевал в 422 г. до н. э. – уже во время Пелопоннесской войны, 47-летний, участвовал в битве под Амфиполем (Фракия, Северная Греция, сейчас территория Болгарии). Командующие обеими армиями погибли, стороны обессилели. И опять Сократ не проявил признаков слабости. Он верил, что должен воевать за родину. При этом вовлечь его в политическую деятельность никогда не удавалось.

В эти же годы Сократ женился. Он был на 30 лет старше своей супруги Ксантиппы, прославившейся необычайной сварливостью. Почему мудрый Сократ выбрал себе жену с дурным нравом? Он был убежден, что, если уж поставил целью жизни добиваться понимания людей, должен уметь договориться с каждым. В том числе и со своенравной женщиной.

Есть знаменитый легендарный эпизод. Супруги поссорились, и Ксантиппа вылила на мужа то ли ведро воды, то ли ведро помоев. На что Сократ философски заметил: «Моя Ксантиппа как гроза: сначала гром, потом дождь». И этим спокойствием окончательно вывел ее из себя.

Сократ не был человеком домашним. Он подолгу отсутствовал, участвовал в дискуссиях, симпосиях (пиршествах), ночевал у друзей. Древнегреческая женщина должна была быть затворницей, заниматься исключительно хозяйством. Но Ксантиппа рвалась из дома прочь. Обвиняла мужа в том, что ей нечего надеть, чтобы пойти посмотреть на праздник. Но у Сократа на все находился ответ. Он переспрашивал: посмотреть праздник или показать свой наряд? Ирония вообще была его коньком.

Вряд ли семейная жизнь Сократа основывалась на пылкой любви. У древних греков для этого были скорее гетеры. А жениться следовало, чтобы оставить сыновей. И с этим Сократ и Ксантиппа успешно справились: у них родилось три сына: Лампрокл, Софроникс и Менексен.

В 406 г. до н. э. произошли события, которые все-таки вовлекли немолодого уже Сократа в политику. Он принял участие в неудачном для афинян сражении около острова Лесбос. Буря разметала корабли, и афиняне не смогли, как полагалось, спасти всех моряков или хотя бы доставить тела погибших для торжественных похорон.

В обществе накопились досада и раздражение. Было принято решение покарать собственных полководцев-стратегов. Один из шести обвиняемых был сын покойного уже Перикла и Аспазии, тоже по имени Перикл. И надо же было случиться такому, что именно в это время была очередь Сократа исполнять должность члена притании, особой комиссии Совета пятисот. Комиссия начала разбирать дело. Но массы не желали дожидаться результатов и требовали немедленно передать стратегов на суд – по существу на расправу – Народному собранию. Отменялись все афинские принципы. Ведь полагалось, чтобы суд был индивидуальным, обвиняемый мог оправдаться. А в этом случае – в нарушение законов – наказать собирались всех разом.

Из 50 членов притании против высказался только один – Сократ. Злые языки тут же обвинили его в том, что он просто заступается за сына Перикла. Афинянам и в голову не пришло, что это они совершают страшную коллективную ошибку, отступая от собственных демократических принципов.

У Сократа давно уже были основания опасаться за свою жизнь. Умников не любят ни в одном обществе. Афиняне уже однажды едва не казнили философа Протагора. Тогда его спас бывший еще у власти Перикл. Он просто спросил народ: «Я вас устраиваю?». Все закричали: «Перикл, ты велик!». «Тогда, – заявил он, – не трогайте Протагора, потому что он мой учитель». В древнем обществе наивно считалось, что учитель не может быть хуже ученика.

У Сократа было много недругов. Уже появилась комедия Аристофана «Облака», в которой зло высмеивались философы и легко угадывался прототип. Сократа подозревали в неискренности. Мол, он преклоняется перед Афинами, а сам слишком много говорит об их недостатках. Да, ведь преклонялся-то он только перед истиной, справедливостью и честностью.

Многих он раздражал своей иронией, парадоксальным складом ума. Он утверждал, например, что всякий может стать добрым, приобретя знания, развив свой интеллект. А чего стоило его знаменитое заявление «я знаю, что ничего не знаю»! Причем эти слова имели продолжение: «Я знаю хотя бы это. А многие афиняне не знают даже этого. С образованием у нас дела обстоят неважно».

Толпа рассуждала так: конечно, умники привели Афины к расцвету. Но почему теперь они ничего не делают, чтобы мы вновь сражались победоносно?

Несмотря на протесты Сократа, всех стратегов, включая сына Перикла, казнили. Сократ должен был бояться расправы. Его могли просто заколоть в толпе, как произошло с Эфиальтом. Но босоногий мудрец продолжал открыто ходить по улицам, разговаривал с людьми на рынках, на акрополе, в домах, куда его приглашали.

В 404 г. до н. э. случился полный военно-политический крах Афин. Они признали свое поражение в Пелопоннесской войне. Их победила олигархическая милитаристская Спарта. По условиям договора Афины были лишены флота, своей главной гордости. Срыли даже знаменитые длинные стены из центра города в порт Пирей.

Была установлена тирания Тридцати во главе с одним из бывших частых собеседников Сократа Критием. Теперь он запретил преподавать ораторское искусство и жестоко преследовал политических соперников. В таких кризисных ситуациях обязательно начинают искать виноватых – врагов народа. Среди них оказался, например, Алкивиад. Он бежал от неправедного суда афинской демократии в Спарту, а потом и к злейшим врагам Афин – персам. Тень от этого предательства легла и на Сократа.

В 399 г. до н. э. состоялся суд. В роли обвинителей Сократа выступили три гражданина Афин: Анит, Ликон и Мелет. Они навсегда опозорили свои имена. Как ни поразительно, текст обвинения сохранился. Главное преступление Сократа – он не чтит богов.

На суде Сократ смеялся над своими обвинителями. Что значит не чту богов? Все видят, что я хожу в храм, выполняю все обряды.

Еще оно обвинение: Сократ развращает юношество. Нет, не в сексуальном смысле (на этот вопрос греки как раз смотрели очень широко). Он развращает умы, учит сомневаться, задавать вопросы, на которые нет часто однозначного ответа.

Афинянам хотелось, чтобы все в их жизни вновь стало «как вчера». Им казалось, что это произойдет, если они накажут Сократа.

Суд выслушал и обвинителей, и обвиняемого. Сократ был спокоен, опирался на доводы разума. Наверняка он понимал, что его судят за всю его жизнь, ведущую к тревоге, раздумьям и сомнениям. И вероятно, он уже пришел к мысли, которую позже высказал Аристотель: демократия – ужасный способ правления, но ничего лучшего не придумано.

Присяжные вынесли ему обвинительный приговор. Но это еще не значило, что его казнят. Согласно афинской конституции, признанный виновным имел право сам избрать себе наказание.

Все были уверены, что Сократ выберет умеренный штраф. У него может не хватить денег, но помогут друзья и ученики. Однако Сократ сказал: «Если я выберу штраф, значит, соглашусь с наказанием за какую-то вину. А я ни в чем не виноват. Я призывал жить по совести». Тогда оставалось одно – казнь.

Сократ еще долгое время находился в тюрьме. К нему приходили Ксантиппа с младшим сыном, друзья, которые понапрасну уговаривали его бежать. Он отвечал: а что, разве есть место, где люди не умирают? Были пиршества в честь прощания. В конце концов Сократу подали яд цикуты – и он его выпил.

Современный филолог В. Н. Топоров пишет о суде над Сократом: «Происшедшее в Афинах в 399 году до новой эры было страшным событием, и таковым оно останется до наших дней, хотя опыт людей «железного» века многократно расширился и познакомил их со многим более страшным. Но эта старая история о том, как в демократических Афинах (уже после свержения Тридцати тиранов) безвредного старика (если только не говорить о его полезности в высшей степени) присудили к смерти и вынудили принять эту смерть, продолжает оставаться живой раной, не позволяющей примириться с происшедшим».

Сократ ушел из жизни философом и человеком, убежденным, что истина дороже всего.

Спартанский царь Леонид – герой Фермопил

Когда спартанский царь Леонид сражался под Фермопилами с персами, ему было за 50. Глубокий старец по меркам Древнего мира. Поэтому несколько странно видеть в современном кино предводителя спартанцев – молодого красавца. Но имя Леонида столь прочно вошло в героическую историю человечества и овеяно такими эмоциями, что он превратился, как и, например, Спартак, в символическую фигуру – воплощение воинской доблести.

Однако был и реальный человек, возглавлявший Спарту. Историки проделали огромную работу, чтобы восстановить его истинный облик. Немаловажно и то, что сохранилось немало бесценных источников. Ведь о Леониде и его соратниках начали писать еще при их жизни.

Так, участником греко-персидских войн был великий драматург Эсхил. Сражался с персами и поэт Симонид, сочинитель знаменитых эпитафий.

Образ античной Греции рисуется в замечательных трудах М. Л. Гаспарова. Сегодня изучением греко-персидских войн занимается, в частности, екатеринбургский исследователь Л. Г. Печатнова. Очень интересна и статья И. В. Кривушина и А. Б. Ксенофонтова «Фермопильская битва в изображении Геродота», опубликованная в первом номере журнала «Клио» в 2000 году.

Итак, кто же такой царь Спарты в VI–V вв. до н. э.? Это не монарх в полном смысле слова. Цари Спарты – прежде всего – военачальники. На Балканском полуострове существовало множество небольших государств, среди которых выделялись два лидера – Афины и Спарта. В Афинах сложилась система правления, которая дала начало европейской демократии. Спарта была совершенно иной. В ее государственной системе в VIII–VI вв. до н. э. закрепились элементы родоплеменного равенства, характерные для стадии позднего варварства. Окончательно этот порядок установил великий законодатель Ликург.

В Спарте возникла так называемая «община равных». Все граждане, спартиаты – это свободные люди, не занимающиеся производительным трудом (им это запрещено). Трудятся рабы – илоты.

Почему так сложилось? В XI–X в. до н. э. Греция была завоевана дорийцами. Это были варвары, владевшие тем не менее железным оружием. Они шаг за шагом покоряли балканские народы. Пелопоннес – это южная часть Балканского полуострова. Именно там дорийцы на последней волне завоеваний создали свой центр – Спарту. Потом появилась еще Мессения ближе к центру Пелопоннеса.

Покоренного населения на Балканах было в разы больше, чем завоевателей. Так, население Спарты составляло 200 семей, 3–6 тысяч человек. Они были окружены сотнями тысяч презираемых местных жителей.

Победители не могли избавиться от страха перед местными народами. Позднеродовой строй не знает тюрем, лагерей, вообще развитой системы подавления и устрашения. Как удерживать народ в полном подчинении? Чтобы не допустить выступлений протеста, спартанцы сохранили равенство в своей среде. Они разделили землю на участки, каждый из которых назывался клер. У каждой свободной семьи был свой клер, его обрабатывали илоты. Спартиаты противопоставляли себя им, подчеркивая, что заниматься производительным трудом недостойно. Браки между спартиатами и илотами были исключены. Более того – илотов намеренно унижали. По сведениям некоторых источников, илотов заставляли носить шапки из собачьих шкур. Такой головной убор, намокая, резко пахнет. Презренного илота можно было узнать по запаху.

Раз в год до зубов вооруженные спартиаты объявляли «войну» илотам, которым вообще запрещено было иметь оружие. Убивая илотов, спартанские юноши должны были тренироваться, становиться беспощадными воинами.

Организация жизни в Спарте напоминала военный лагерь. Главные принципы – равенство и коллективизм. Все органы управления коллективные. Даже царей одновременно два. Эта система правления называется диархия. Есть версия, что два царя представляли два разных рода – дорийцев Еврипонтидов и ахейцев Агиадов (происходивших из местной знати).

Высший орган власти – народное собрание, апелла. Он должен был принимать решения (кто за, кто против?), но не мог ничего обсуждать.

Например, когда надо было назначить человека на высокую должность, кандидатов проводили перед народным собранием, и присутствовавшие должны были криком одобрить того, кто понравился. А специальная счетная комиссия фиксировала, за кого громче кричали. Великий философ афинянин Аристотель назвал этот метод ребяческим.

Был в Спарте и Совет старейшин – герусия. Его составляли самые уважаемые члены общины, избиравшиеся пожизненно. Не раньше VI в. до н. э. появились эфоры – своего рода контролеры. Считалось, что они непосредственно связаны с богами. Раз в девять лет эфоры отправлялись на определенную гору и там следили за расположением звезд. Если они видели, что какая-то звезда упала (а это всегда возможно), они говорили, что один из царей, видимо, совершил проступок против богов. Следовало разбирательство и наказание того, кого признавали виновным. Спартиаты верили эфорам. Жизнь в обстановке военного лагеря вообще делала людей тревожно-суеверными. Они как никто доверяли Дельфийскому оракулу и пифиям. Дошло до того, что пифий стали подкупать, чтобы они говорили то, что требовалось. А соперничество между эфорами и царями постепенно становилось все более жестоким и опасным.

Примерные даты жизни царя Леонида – 530–480 гг. до н. э. Он происходил из рода Агиадов, которые были уверены, что их родоначальник – Геракл. Впрочем, и Еврипонтиды тоже вели свой род от Геракла, то есть, по сути, от его отца – Зевса. Такие представления очень характерны для древних обществ. Леонид называл себя потомком Геракла то ли в 17-м, то ли в 20-м поколении.

Отец Леонида – Анаксандрид – тоже был царем. Статус передавался по наследству, хотя эфоры могли придираться к кандидатуре царя. В Спарте считалось, что цари, будучи связанными с богами, должны быть физически совершенны и вести очень правильную жизнь.

Анаксандрид правил долго. Его первая жена никак не могла родить сына. Эфоры и жрецы затревожились: один из царских родов мог прерваться. Царя заставили жениться на другой. Она сразу родила ему двух мальчиков, одного из которых назвали Клеомен. Но уже после этого бывшая жена Анаксандрида родила сына. Это и был Леонид. Возникла некоторая семейная путаница: старший сын от второй жены и младший – от первой.

Воспитание и образование Леонида были традиционно спартанскими. С момента рождения каждого мальчика-спартиата эфоры следили за тем, чтобы он стал воином. Если у младенца обнаруживался физический изъян, его могли сбросить в пропасть.

В семь лет мальчиков независимо от знатности рода отдавали в школу – агелу. Обращались с детьми крайне сурово. Им был знаком и холод, и голод. Обряд инициации – порка на алтаре Артемиды. Порка серьезная. Некоторые не выдерживали и умирали. Нельзя было даже застонать от боли. Слабость – позор для мужчины. Любое проявление слабости в этом обществе означало, что ты уже не человек.

Чтобы воспитать мальчика сильным, его изгоняли за пределы города, и он должен был сам обеспечить себе пропитание, вообще – суметь выжить. По легенде, Леонид где-то раздобыл лисенка и спрятал под одеждой. Зверек прогрыз мальчику живот, но тот терпел боль, чтобы достойно пройти испытание. Итак, Леонид получил подготовку в основном физическую, образование – военное.

Тем временем около 520 г. до н. э. его сводный старший брат Клеомен стал царем Спарты и правил до 491 года, когда его сменил Леонид. Клеомен – фигура непростая. Будучи у власти почти 30 лет, он проявлял себя по-разному. Например, он воевал против Аргоса, соперника Спарты на Пелопоннесе. С XII в. до н. э. и до дорийского завоевания Аргос был под властью правителей Микен, самого цивилизованного центра на юге Греции. Знаменитый аргосский царь Диомед фигурирует в сказаниях о Троянской войне.

Позже, несмотря на то что и Спарта, и Аргос были захвачены дорийцами, между этими городами-государствами возникло серьезное соперничество. В греко-персидских войнах Спарта активно участвовала, а Аргос сохранил нейтралитет.

В войне против Аргоса Клеомен одержал победу, применив детскую, с нашей сегодняшней точки зрения, хитрость. Было замечено, что аргосские лазутчики следят за строгим распорядком спартанцев, которые осадили город. Когда у спартанцев по расписанию обед, аргосцы тоже идут обедать. Клеомен предупредил свое войско: завтра сигнал на обед будет означать «взять оружие». Спартанцам удалось поджечь рощу, в которую противники отправились принимать пищу. Клеомен не знал, что эта роща считается священной. Он сильно провинился в глазах жрецов.

Кроме того, Клеомен отличался дурным характером. Однажды в Афинах он оттолкнул жрицу, которая мешала ему пройти в храм. Победив Аргос, приказал высечь жреца богини Геры. Этим спартанский царь восстановил против себя очень многих.

Прославился Клеомен и тем, что он подкупил пифию, чтобы помешать претенденту на спартанский престол Демарату стать царем. После чего тот бежал к персидскому царю Ксерксу.

В конце жизни Клеомен впал в безумие, ходил по улицам и всех бил палками. Потом был заточен. В тюрьме он потребовал, чтобы илот сломал ему ноги, и истек кровью. Такой чудовищный способ самоубийства.

Нет точных данных о том, имел ли Леонид отношение к страшному концу своего сводного брата. Но так или иначе, он, уже сорокалетний, унаследовал спартанский трон.

Клеомен оставил заметный след в жизни Леонида, женив его на своей дочери Горго. Это была девушка истинно спартанского воспитания. В 499 году к Клеомену прибыла делегация ионических греков с побережья Малой Азии с просьбой о помощи в войне против персов. Предлагали очень большие деньги. Богатство тогда мерили талантами, а талант – это 16 килограммов золота. Взятки, составлявшие тонны золота, возили на телегах. Кстати, у спартанцев, не стремившихся развивать торговлю, вместо денег были железные прутья. Очень неудобно, с точки зрения коррупции.

Так вот дочь Клеомена, которой не было тогда и 10 лет, по легенде, вмешалась и предотвратила подкуп своего отца чужеземцами. Когда Горго выдали замуж за Леонида, она родила ему сына Плистарха – будущего не очень заметного и не оставившего наследников царя Спарты.

Леонид, возглавивший Спарту в 491 г. до н. э., первые 10 лет царствовал, не совершая никаких заметных деяний. Тем временем греко-персидские войны были уже в разгаре. Они начались в 500-х гг. до н. э. Поскольку главным противником персов были Афины, конкурировавшая с ними Спарта не спешила включаться в конфликт.

Персы однажды уже занимали Афины, но затем потерпели поражение в битве у острова Саламин. Правда, сами они утверждали, что одержали победу.

После смерти воинственного царя Дария I в Персии правил Ксеркс. Он организовал второй поход против греков, объявив войску: я не успокоюсь до тех пор, пока не предам Афины огню. Я должен покарать виновных.

В чем, по мнению Ксеркса, были виновны греки? Да в том, что посмели не покориться Персидской державе. Что ж, предать огню Афины Ксерксу удалось. А вот победить греков – нет.

Греческие города-государства – полисы – были разрозненны и до битвы в Фермопильском ущелье не могли объединиться в борьбе против персов.

За 7-10 лет до Фермопил бежавший ранее к персам Демарат попытался тайно предупредить Леонида, что персы готовят войну. Прислал так называемую восковую дощечку, то есть деревянную, покрытую воском, с нацарапанным на нем текстом. Считается, что жена Леонида Горго догадалась соскоблить верхний слой воска, под которым обнаружилось настоящее, секретное сообщение, вырезанное непосредственно на деревянной поверхности. Из этого полумифологического рассказа, весьма характерного для древних греков, мы узнаем важные вещи: даже в изгнании Демарат остался патриотом Спарты, а также то, что жена царя Леонида Горго отличалась большим умом, наличие которого у женщины, в отличие от афинян, допускали спартанцы.

Вскоре греки точно узнали, что Ксеркс собрал колоссальную армию. Современники писали, что она насчитывает миллионы воинов и выпивает реки на своем пути. Конечно, миллионы – это преувеличение, а маленькие горные речки в жару армия действительно могла обезводить. Воинство Ксеркса было пестрым, собранным со всех земель, завоеванных персами ранее. Солдаты говорили на разных языках и не понимали друг друга. Их гнали вперед специальные люди, вооруженные бичами. Встретиться предстояло двум совершенно разным армиям. Спартиат не мог дрогнуть, потому что боялся позора, персидский воин – потому что боялся надсмотрщика. Мир Востока надвинулся на мир ранней европейской цивилизации.

Греки начали совещаться. В конце концов было решено помочь средней Греции, к которой с севера, с уже завоеванных территорий, приближались персы. Но по-настоящему бороться за Афины, бывшие их главным соперником, спартиаты не хотели. Они были настроены защищать Коринфский перешеек, за которым начиналась их родная южная Греция, Пелопоннес.

Спарта отказалась принимать полноценное участие в войне под предлогом того, что шли Олимпийские игры, во время которых воевать не полагалось. Но язык политиков всегда был языком лжи. И уже Плутарх, писавший об этих событиях через два столетия, во II в. до н. э., давал читателям понять, что спартиаты не спешили на помощь афинянам.

К счастью, греческие города-государства в тот момент еще не созрели для войны друг с другом. Это случилось уже после греко-персидских войн, когда началась трагическая Пелопоннесская война 431–404 гг. до н. э.

А пока речь все-таки шла о союзе. Решено было отправить на помощь Афинам небольшой отряд под руководством царя Леонида. На это герусия – совет старейшин – дала добро.

Безусловно, принималось в расчет и такое соображение. Мы, спартиаты, лучшие, непобедимые воины, мы не можем остаться в стороне. На самом деле ими руководила и зависть. Ведь в Марафонском сражении афинский полководец Мильтиад одержал невиданную победу. А спартанцы считали, что только они могут сражаться столь победоносно.

Леониду было известно пророчество Дельфийского оракула: Спарта или будет побеждена, или станет оплакивать своего царя. И он сознательно шел на гибель. Ведь он не мог допустить мысли о том, чтобы враги победили великую Спарту.

Он выступил в поход во главе не только 300 спартиатов, но и союзников. Всего отряд насчитывал 2–4 тысячи человек.

Перед битвой в жертву Артемиде принесли молодую козу. За спартанским войском всегда гнали стадо священных животных, чтобы в нужный момент умилостивить богов.

Фермопилы, куда Леонид привел свой отряд, – это ущелье, название которого в переводе означает «Теплые ворота». Оно связано с тем, что в этих местах били термальные источники. Ущелье представляет собой узкое пространство между почти отвесными скалами. Греческие горы не очень высокие, но там много труднопроходимых мест. С одной стороны – скала, с другой – крутой обрыв к морю. Узкая тропа – примерно в 60 метров шириной. Там может одновременно пройти одна колесница. Две разъедутся с трудом. В таком месте можно попытаться малыми силами сдержать огромное войско.

Ксеркс четыре дня не начинал сражение. Лазутчики докладывали ему, что врагов совсем немного. Но он боялся каких-нибудь хитрых ловушек.

Сообщали лазутчики и совсем уж странные вещи. Что делают воины Леонида? Состязаются в беге. Вряд ли это было доступно пониманию древневосточного деспота, «живого бога на земле», видевшего вокруг себя только ползавших в грязи рабов. Поведение спартанцев перед битвой он должен был принять за симптом безумия. Правда, беглый спартанский царь, который, спасая свою жизнь, перешел на сторону персов, объяснял Ксерксу, что воины Леонида вовсе не ненормальные – просто они готовятся к славной смерти в блестящем бою. Они хотят выглядеть безупречно, чтобы потомки вспоминали, как они красиво умерли.

Наконец Ксеркс двинул вперед свое войско. Поначалу все происходило довольно глупо. Персы мешали друг другу, возникла давка. А воины Леонида стояли перед ними как стена, сомкнув щиты, выставив копья. Они умело маневрировали. По команде делали вылазку, потом притворялись, что отступают, персидское войско бросалось в погоню, а те резко оборачивались и смыкали строй. Налетев на эту стену из щитов, многие персидские солдаты с воплями летели с обрыва в море, разбивались или тонули. Войско Ксеркса несло очень большие потери.

Леонид, которому было уже за 50, лично командовал своим войском. Видя, что передние ряды истощены битвой, он умело заменял их другими воинами и отправлял коротко отдохнуть.

Сражение шло два дня, от рассвета до заката. Когда были переломаны почти все копья, в ход пошли мечи. Это менее удобное оружие для узкого ущелья, где едва удается развернуться. Когда же переломались и мечи, воины бились их рукоятками, а потом кулаками. Ксеркс, отправляясь в поход со своей грандиозной армией, и представить себе не мог такого сопротивления.

На третий день пришло известие о некоем предателе Эфиальте, который перебежал к персам. На эту тему очень любят фантазировать киносценаристы. Точная причина предательства неизвестна. Так или иначе, Эфиальт показал персам обходную горную тропу, чтобы зайти к спартиатам с тыла.

Когда враги ударили со спины, Леонид понял, что сражение проиграно, и начал принимать меры. Он отослал почти всех союзников – кроме фиванцев, которых подозревал в том, что они могут выступить на стороне Ксеркса. Город Фивы тоже был в числе конкурентов Спарты и доверия как союзник не вызывал. В конце битвы, когда никого из спартиатов уже не осталось в живых, уцелевшие фиванцы действительно побежали к персам, крича, что их гнали в этот поход насильно. Но их никто не слушал: одних перебили, других обратили в рабство.

Из спартиатов Леонид позволил остаться только тем, у кого были сыновья. Он заботился о том, чтобы ни один спартанский род не пресекся.

Все спартиаты, оставшиеся со своим военачальником, пали в этом бою. Даже один из двух воинов, лежавших в деревне больными, заставил раба привести его на поле боя и был там убит. Выжили второй заболевший, который не смог подняться, и еще один воин, который был послан вестником в Спарту. Их судьба сложилась трагически. Спартиаты заподозрили, что вестник пришел слишком рано, и травили его как предателя. Презрением обливали и того воина, что был болен во время битвы. Через год, в сражении при Платеях, он бросился в самую гущу врагов и погиб.

После сражения персы отыскали тело Леонида. Ксеркс приказал отрубить голову и, обезглавленное, распять. По словам греческого историка Геродота, этим персидский царь опозорил сам себя.

На месте Фермопильского сражения сейчас высечены строки поэта Симонида (привожу их в переводе М. Л. Гаспарова): «Путник, весть отнеси всем гражданам воинской Спарты: их исполняя приказ, мы здесь в могилу легли».

Бар-Кохба – предводитель восстания в Иудее

По-арамейски Бар-Кохба означает «сын звезды». Такое прозвище получил предводитель антиримского восстания в Иудее во II в.н. э. Это событие в современной англоязычной литературе называют the Second Jewish War – Вторая Иудейская война. Первая состоялась примерно за 50 лет до этих событий. Участники обоих восстаний пытались вернуть Иудее независимость, утраченную около 1000 лет назад. Вторая Иудейская война стала последней в древней истории попыткой такого рода.

О Симоне Бар-Кохбе известно не очень много. Некоторые сторонники объявляли его Мессией, духовным вождем народа. Но были и такие, кто именовал его Бар-Козба – в переводе «сын лжи», или «лжец». В основе столь противоречивого легендарного образа есть и строгие исторические факты.

Сохранилось немало источников, из которых можно почерпнуть информацию об иудейском восстании. О нем писал – конечно, крайне враждебно – римский историк Дион Кассий на рубеже II–III вв. Упоминания о Бар-Кохбе есть в еврейской священной книге – Талмуде. Среди знаменитых кумранских рукописей, найденных в середине XX века в Иудейской пустыне, в пещере над Мертвым морем, 28 папирусов посвящены тому времени, когда состоялось восстание под руководством Бар-Кохбы. Есть в числе этих документов и два его подлинных письма.

Доступна и научная литературе о Древней Иудее. На русском языке в 1950-х гг. опубликованы труды А. Г. Бокщанина и Г. М. Лившица, в которых преобладает советский, так называемый «классовый» подход к предмету. Во второй половине XX в. появилось немало специальных работ, как англо-, так и русскоязычных. Заслуживают внимания материалы О. М. Запрометовой, А. Б. Ковельмана, А. Л. Смышляева. Интересна статья А. Г. Грушевого «Бар-Кохба как государственный деятель и администратор» в петербургском сборнике «Мнемон» 2006 г.

Итак, II век новой эры, династия Антонинов, последний расцвет Римской империи. С этим связана политика Рима в Иудее. Начало вынужденного отступления. Об императоре Адриане придворные историки писали как о великом дипломате, превозносили его миролюбие. А он просто не мог не сдавать некоторых позиций. В годы его правления Армения и Парфия фактически вернули себе независимость. Он не мог уже взыскать дань с Месопотамии. Прежде в римские легионы зачисляли исключительно римских граждан. А при Адриане это правило перестало соблюдаться. Начался процесс, который специалисты называют «варваризация армии». На этом тревожном фоне развернулось освободительное движение в Иудее.

Казалось, со стремлением жителей Иудеи к независимости было покончено, когда в 70–71 гг. римляне стерли Иерусалим с лица земли. Но все более заметное ослабление Рима вызвало новую волну сопротивления.

История Иудеи была трагической и героической одновременно. Первые очаги цивилизации появились на этих землях в VIII тысячелетии до н. э. В XVI в. до н. э. жители Иудеи были в вассальной зависимости от Египта периода Нового царства. В XII–X вв. до н. э. существовало независимое Израильско-Иудейское царство, которое в 935 г. до н. э. разделилось на два самостоятельных. Это ослабило оба государства, и их начали захватывать более сильные соседи.

Сначала оба царства разорил египетский фараон Шешонк. В VIII в. до н. э. Израильское царство было завоевано ассирийским царем Саргоном II, который переселил большую часть местных жителей в отдаленные области Ассирии. В VI в. до н. э. Иерусалим был разрушен царем Вавилона Навуходоносором II. Началось то, что позже назвали Вавилонским пленением евреев. В том же VI столетии до новой эры иудейские земли на 300 лет оказались под властью Персидской державы. Персия же была в IV в. до н. э. побеждена Александром Македонским – к нему перешла и Иудея. После смерти великого завоевателя она стала одним из объектов дележа между его полководцами (диадохами). Здесь столкнулись самые сильные из них – Птолемеи и Селевкиды.

С 30 г. до н. э. Иудея была под протекторатом Рима. Римляне предпочитали аккуратно, цивилизованно оформить свое владычество. В 40 г. новой эры они привели к власти в Иудее местную династию Иродов. При них в 66–71 гг. развернулась Иудейская война. Последняя крепость, которую защищали восставшие, – знаменитая Масада. Предводитель, Симон Бар-Гиора, был захвачен римлянами, проведен в качестве пленника в триумфе императора Тита и по римской традиции казнен. Римляне уничтожили Иерусалим и во второй раз разрушили Храм. Но вскоре выяснилось, что народ Иудеи по-прежнему не смирен.

Год рождения Симона Бар-Кохбы неизвестен. Можно сказать с уверенностью, что он был грамотным и глубоко религиозным человеком. Вероятно, он участвовал в восстаниях и до прославивших его событий 115–118 гг. Ведь уже при императоре Адриане в Иудее состоялись три восстания, не имевшие заметного успеха. Римляне вынуждены были держать в этой провинции Восьмой легион – 5–7 тысяч воинов.

Обострение ситуации произошло на рубеже 30-х гг. Антиримские настроения были подогреты несколькими декретами Адриана. Император задумал построить на месте уничтоженного Иерусалима языческий город Элия Капитолина – в честь себя самого (император в ту эпоху считался богом) и Юпитера Капитолийского. Началось возведение храма Юпитера. Кроме того, Адриан ввел смертную казнь за еврейский обряд обрезания.

Такая политика привела к новой волне сопротивления в 130–132 гг. В Иудее заговорили о том, что придет мессия – чтобы спасти еврейский народ от уничтожения, о том, что грядет Страшный суд, на котором римляне будут наказаны первыми. И Бар-Кохба стал своего рода самопровозглашенным мессией.

Император Адриан провел в Палестине два с лишним года. Летом 132 г. он уехал в Грецию. И в Иудее сейчас же началось восстание. На сторону восставших стали 50 городов и множество деревень. Жители укрепляли стены, рыли подземные ходы, готовясь сопротивляться римлянам.

Очень важно для Бар-Кохбы как предводителя восстания было то, что его поддержал очень уважаемый учитель, раввин по имени Акива. Считается, что он признал Бар-Кохбу мессией – спасителем, которого страстно ожидал народ со времен Навуходоносора, то есть много веков. А это было именно то, чего ждал народ. В молитвах звучало: «Дай нам вновь прежние дни». Это означало: Иерусалим будет освобожден, а Храм – восстановлен. К власти в Иудее должны прийти правители из числа потомков Давида и Соломона.

Недоброжелательно настроенный римский историк Евсевий Кесарийский писал: «Вождем иудеев был человек по имени Баркохеба, что означает «звезда», убийца и разбойник. Он, ссылаясь на это имя, внушил рабам, будто он светило, спустившееся с неба, дабы чудом даровать им, замученным, свет».

В начале восстания наметилось понимание между иудеями и христианами. Но потом отношения испортились. Христиане верили в своего мессию и не могли принять Бар-Кохбу. А предводитель восстания жестоко наказывал христиан, которые не хотели вступать в его войско и сражаться против римлян. Тот же Евсевий утверждал: «17-й год правления Адриана, Кохеба, вождь иудейской секты, преследовал христиан и убивал их всевозможными способами, когда они отказывались помогать ему против римских войск».

На освобожденных территориях Бар-Кохбу называли наси, что означает «князь» или «принц». Его авторитет основывался и на том, что он был провозглашен мессией, и на его незаурядных личных качествах: необычайной физической силе и исключительной воинской отваге. По одной из легенд, он во время осады крепости ударом колена отбрасывал обратно римские каменные ядра, которые убивали множество врагов.

Еще один миф. В войске Бар-Кохбы оказалось 200 000 человек (характерное для мифологии преувеличение!) с отрубленными пальцами. Мудрецы спросили полководца: «Зачем калечишь сынов израилевых?» Он ответил: «А как проверить их мужество?» Мудрецы посоветовали: «Пусть тот, кто не сумеет на скаку вырвать ливанский кедр, не будет записан в твою армию». Так что следующие 200 000 воинов – это те, кто на скаку вырывает с корнями кедр. Понятно, что сам Бар-Кохба, как считалось, делал это без труда.

Все деяния Бар-Кохбы окружены мифологией. Взяли ли восставшие Иерусалим? Это большой вопрос. Ясно, что Бар-Кохба держал в своих руках власть над довольно большой отбитой у римлян территорией три или три с половиной года. Причем он использовал римские институты управления. Раздавал пустующие земли своим сторонникам. Обеспечил снабжение хлебом, чтобы жители не голодали. Начал чеканить собственную монету (это очень важный показатель того, как организована жизнь). На монетах Бар-Кохбы, некоторые из которых сохранились, изображен Храм. Может быть, восставшие приступили к его возведению – однозначно сказать невозможно.

Из сохранившихся писем Бар-Кохбы следует, что он бывал очень суровым. Тем, кто слишком медленно выполнял его распоряжения, он грозил, обещая заковать их в кандалы.

Узнав, что восставшие разгромили восьмой легион и захватили большую часть городов, Адриан стал направлять в Иудею войска из Египта и даже из далекой Британии. Всего – пять легионов по 5–7 тысяч человек в каждом. Плюс сирийский флот.

Император призвал на эту войну своего лучшего полководца Юлия Севера. Тот начал по-римски умело вести кампанию: уничтожил 50 крепостей и стер с лица земли 985 селений, которые сочувствовали восставшим. Около 100 000 местного населения погибли в сражениях или умерли от голода.

Восставшие вынуждены были шаг за шагом отступать. Оставленные деревни они буквально выжигали или срывали, чтобы ничего не оставить врагу. Вызывает уважение это отчаянное сопротивление, которое они оказывали все еще сильной Римской империи.

Последним оплотом восставших стала крепость Бетар в Иудейских горах. Сама природа сделала ее фактически неприступной. Осада длилась больше года. В крепости начались голод и болезни, защитники теряли боевой дух. Но все-таки они не сдавались, все еще поддерживаемые мессианскими настроениями. В источниках есть упоминание о том, что Бар-Кохба говорил своему войску: «Сражайтесь, рассчитывая не на Бога, а на себя».

Адриан лично наблюдал за операцией. Даже удивительно, что он придавал такое значение подавлению восстания в маленькой провинции, точке на карте Римской империи.

Вероятно, Адриан был уже готов дать приказ к отступлению, когда некий самаритянин предложил ему свою помощь.

Самаритяне – этническая группа, проживавшая в центре Палестины (запад современной Иордании). Народность возникла от смешения в глубокой древности вавилонских и арамейских колонистов с остатками израильского населения. После возвращения иудеев из вавилонского плена самаритяне основали свой храм на горе Гаризим, около современного Наблуса. Раннее христианство искало пути сближения с ними. Широко известна евангельская притча о добром самаритянине. И сегодня этот народ насчитывает несколько сот человек.

Вполне вероятно, что во времена восстания в Иудее некоторые самаритяне, как и представители других групп населения, были на стороне римлян, потому что уже приспособились к их владычеству и предпочитали вести торговлю под эгидой могучего Рима.

Самаритянин, предложивший римлянам помощь под стенами крепости Бетар, устроил провокацию. Он публично, при большом стечении народа, подошел к самому уважаемому раввину по имени Эльазар а-Модаи – родственнику Бар-Кохбы – и сделал вид, будто что-то шепчет ему на ухо. Суровый Бар-Кохба спросил: «Что он тебе шептал?» Раввин ответил, что этот человек ничего не шептал – он притворялся, а потом куда-то исчез. Бар-Кохба не поверил – и убил родственника, священнослужителя, ударом ноги. После этого крепость пала. Можно объяснять это мистически, а можно тем, что после такого жестокого и бессмысленного поступка в предводителя просто-напросто перестали верить.

Бар-Кохба не был пленен римлянами. По одной из версий, он «внезапно умер». По другой – был убит своими недавними сподвижниками.

Когда Адриану принесли голову Симона Бар-Кохбы, император спросил: кто его убил? Некий самаритянин (может быть, тот же провокатор) заявил, что это он. Адриан пожелал увидеть тело мертвого врага. А на теле была змея. Наверное, это можно толковать как символ коварства и ложной миссии.

Восстание было утоплено в крови. Раввин Акива, который когда-то признал Бар-Кохбу, жестоко казнен. Адриан в ярости человека, который так долго и мучительно бился за эту победу, опять издал серию тяжелых для местного населения декретов. Иудейская религия была полностью запрещена. Иудеям запрещалось жить в Иерусалиме.

Римлянам удалось добиться временного затишья. Но это была лишь видимость покорности. Всего через три года, при Антонине Пие Благочестивом, который пришел к власти в 138 г., запреты Адриана были без особого шума отменены. Жителям Палестины, как и других провинций, предоставили римское гражданство. Это означало, что Рим перестает быть Римом. Ему предстояло окончательно рухнуть в 476 г.

События, произошедшие в маленькой Иудее, будто предвещали предстоящее падение Рима. Уже нельзя было вернуть былое величие ни Израильско-Иудейского царства, ни Римской империи. Они шли к закату вместе – в таких борениях, как восстание Бар-Кохбы.

Военачальник Одоакр.

Конец Западной Римской империи

Школьные учебники редко упоминают имена варварских вождей времен падения Рима и Великого переселения народов. Называют разве что Аттилу, может быть – Алариха. Но уж точно не Одоакра. А ведь это значимая фигура. Военачальник, предводитель войска при уже почти символической власти римских императоров.

Речь идет о V веке – трагическом времени в истории Европы. Современная западноевропейская цивилизация рождалась из страшного месива, в котором современники ничего не понимали. Они видели, что приблизился или уже настал конец света. Об этом блистательно писал римский историк Аммиан Марцеллин.

И ведь действительно наступал конец их мира. Встреча великой, но угасавшей римской цивилизации и варварства, преимущественно германского, привела к рождению чего-то нового. И именно переворот, совершенный Одоакром, стал знаком этого перехода из одной исторической реальности в другую. А личная судьба этого человека была столь трагична, что тоже может служить символом некоего мрачного заката.

Существует множество источников, из которых черпается информация об эпохе и о жизни Одоакра. Это «Гетика» («О происхождении и деяниях гетов») готского писателя VI века Иордана, труды византийцев Прокопия Кесарийского и Малха Филадельфийца.

Воссоздать истинную картину по этим древним текстам – задача огромной сложности. Поэтому нельзя не восхищаться работами современных историков, в первую очередь – профессора В. П. Будановой. Многие годы она занимается исследованием бурлящего варварского мира эпохи падения Рима. Этому посвящен, например, сборник «Варварство и цивилизация». Интересны также книги Э. А. Томпсона «Римляне и варвары. Падение Западной Римской империи» (русский перевод вышел в 2003 г.), А. Р. Корсунского и Р. Гюнтера «Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств». Это не легкое, но весьма познавательное чтение.

Одоакр родился предположительно в 433 г. Его отец, по имени Эдекон, погибший в 469 г. в битве с остготами, происходил, по-видимому, из германского племени скиров, но, может быть, и ругов или готов. Некоторые авторы считают Эдекона гунном. А гунны стали для Европы воплощением абсолютной дикости, полной чуждости цивилизации. Было бы особенно символично, если бы традицию императорской власти в Западной Римской империи прекратил именно потомок гуннов.

Середина V в. – время нестабильности, наступившей после грандиозного кризиса III столетия. В 70-х гг. IV в., еще до рождения Одоакра, вестготы, теснимые пришедшим из глубин Азии гуннами, получили разрешение императора Валента расселиться на территории Римской империи. Правда, потребовали сдать оружие. Зато им было обещано даже питание, как современным беженцам. Но, как случается во все времена, чиновники, ответственные за доставку продовольствия, много украли, взвинтили цены, и это привело к грандиозному восстанию вестготов.

В 378 г. император Валент двинул войска на подавление восстания. Произошла знаменитая битва при Адрианополе, в которой Рим потерпел полное поражение. И сам император погиб в этом бою. После такого потрясения Западная Римская империя уже не очнулась. Все, что происходило дальше, – это шаги к ее агонии.

В 90-х гг. IV в. император Феодосий восстановил империю. Он объединил ее Западную и Восточную части – на один год. После смерти этого великого императора остались его сыновья – 18-летний Аркадий на Западе и 11-летний Гонорий на Востоке. С 395 г. империя оказалась окончательно разделена.

При юном Аркадии реальную власть имел варвар Стилихон, получивший римскую должность magister militum – главнокомандующий. Показательно, кстати, что многие дикари хотели называться по-римски. Стилихон, по происхождению вандал, стал также мужем приемной дочери императора.

В 410-м Рим был захвачен вестготами во главе с Аларихом. Причем вероятнее всего, рабы открыли им ворота. В 451-м в битве на Каталаунских полях Рим победил гуннов, остановил Аттилу, который отступил за Рейн. Но движение империи к закату продолжалось.

В 456–472 гг. военачальник Рицимер, родом из готских вождей, своей волей менял на троне римских императоров. Если ему не нравился один, он сажал на его место другого – и сменил их пять за 16 лет!

К этому времени стало нормой то, что на службе у императоров состояли варвары. Так начал свою карьеру и Одоакр. Он вырос на берегах Дуная, в Паннонии (территория будущей Венгрии). По легенде, некая прорицательница предсказала ему величие в будущем.

Он отправился в Рим и прошел путь от обычного наемника-варвара до одного из императорских телохранителей.

Одоакр служил, примерно с 470 г., у императора Анфимия, которого сверг Юлий Непот.

В 475 г. римский патриций по имени Орест поднял мятеж и, сбросив Юлия Непота, который бежал в Далмацию, возвел на престол своего сына, юношу Ромула Августула. Великий английский историк XVIII в. Э. Гиббон писал в книге «Закат и падение Римской империи»: «Ромул Августул соединил и опозорил в себе имена основателя Рима и его первого императора». Имеются в виду Ромул Легендарный и Октавиан Август.

Обстановка в Риме была неспокойной. Солдаты требовали от Ореста, чтобы он наделил их землей в Италии. Орест, хоть и был узурпатором, оставался все-таки римским патрицием и не мог раздавать варварам землю в Италии и виллы римлян. Он приказал Одоакру, уже занимавшему некий командный пост, подавить выступление. Прибыв к бунтующим войскам, Одоакр заявил, что переходит на их сторону. Вместо того чтобы подавить мятеж, он возглавил его.

В битве при Павии Орест был убит (его схватили и тут же отрубили голову), а Одоакр вскоре провозглашен королем Италии. Он нравился солдатам, потому что был своим, понятным: отдавал на разграбление города и обещал раздать земли.

В этой истории не все до конца понятно. Почему Одоакр не казнил свергнутого императора Ромула, а отправил в ссылку? Почему не объявил себя императором? Зачем обратился к восточному императору Зенону с предложением, чтобы тот был императором, а сам Одоакр – римским патрицием и начальником войска? Может быть, потому, что в Восточной Римской империи Ромула Августула императором никогда и не считали. Он был узурпатором, а императором – Юлий Непот.

Но есть и еще одно объяснение. Варварам было понятнее, чтобы их вождь не носил имени римского императора. Ведь на протяжении веков это был для них символ злой, подавляющей силы.

Всю оставшуюся жизнь Одоакр печатал деньги с портретом затерявшегося где-то в Далмации законного императора Юлия Непота. Инсигнии – вековые знаки императорского достоинства (кресло из слоновой кости, золотую корону и другие) – он отправил в Константинополь. Сам этот жест не без оснований считают знаком конца Западной Римской империи.

Почему Одоакр оставил в живых 16-летнего Ромула Августула? Во все эпохи есть деяния страшные и непопулярные. Таково убийство детей. Это не значит, что подобных злодеяний никогда в истории не творили. Увы, было, и не раз. Но поступок этот никому не прощается.

Один из источников сообщает, что Одоакр, пожалев Ромула из-за малого возраста и тронутый его красотой, отправил его в Кампанию (прекрасная область в центре Италии), на одну из Лукулловых вилл. Имеются в виду виллы Луция Лукулла – консула времен Цезаря и Цицерона. Кроме того, Одоакр назначил юноше некую пенсию. Вряд ли это могло быть актом чистого гуманизма. Просто хорошенький мальчишка, так понравившийся Одоакру, опасен не был, а настраивать против себя народ, совершая детоубийство, не хотелось.

Одоакр оказался отнюдь не глупым правителем. Он сохранил Сенат. Это, конечно, была видимость. Но такая важная для Рима!

По велению Одоакра Сенат принял решение о том, что столица будет не в Риме, а в Равенне. Это создавало у восточных императоров иллюзию, будто италийцы даже не пытаются сохранить империю Западную. Да и сам Сенат превратился таким образом в некое городское управление, римский магистрат, муниципальный орган.

Одоакр сдержал свое обещание, наделив варваров-наемников землей в Италии. Иногда это могла быть одна треть имения, но ведь сбылась их давняя мечта. Трудно даже представить себе, каково было пережить это истинным римлянам.

При Одоакре сохранялось рабство, колонат (колоны – полузависимые люди, напоминающие будущих крепостных крестьян).

Был создан королевский совет, объединивший римлян-чиновников и варваров-дружинников. Римское право не было отменено, но варвары предпочитали опираться на собственные законы, точнее – традиции, обычаи.

Одоакр назначал консулов. В прежние времени римляне не могли бы даже представить себе ничего подобного. Консулат был когда-то вершиной карьеры, достичь его можно было только всей своей жизнью. Теперь же все оказалось в руках варвара.

Почему-то Одоакр постоянно стремился внешне сохранить римскую атмосферу. Для него было важно добиться – и он добился, чтобы император Востока Зенон признал назначенных им консулов.

Нет точных сведений о том, стал ли Одоакр римским патрицием. Сохранилась переписка с Зеноном на эту тему. Восточный император отвечал как-то двусмысленно. Молодой исследователь Д. Ф. Шипилов в статье «О принадлежности Одоакру титула патриция» представил множество противоречивых фактов. Ясно только, что Одоакр страстно хотел именоваться патрицием.

Важнейшим средством укрепления власти Одоакра были военные действия. Сначала весьма успешные. В 476–477-м, сразу после переворота, он отвоевал у крайне воинственных вандалов большую часть Сицилии. Именно так римский magister militum Одоакр бился с этими злейшими врагами и разорителями Рима.

В 482 г. он завоевал Далмацию, которая была римской провинцией с I века новой эры и где пытался закрепиться и даже создать собственное маленькое государство беглый император Юлий Непот. Этого Одоакр допустить не мог. Юлий Непот был убит, вероятнее всего – по его приказу. Правда, потом Одоакр «нашел» и покарал убийц законного императора.

Через несколько лет произошло очень важное и опасное для Одоакра событие. Он уничтожил королевство ругов в Норике, придунайской области, некогда заселенной кельтами, а с I века бывшей римской провинцией. В V в. туда пришло и там осело германское племя ругов.

Первый поход против ругов 487 г. Одоакр возглавлял сам. Второй, 488 г., – его брат Гунульф. Любые военные успехи радуют подданных и тревожат соседей.

Главными конкурентами Одоакра стали к этому времени остготы. Их держава в IV в. пала под ударами гуннов. Но когда после смерти Аттилы в 453 г. распался и гуннский союз, освободившиеся остготы с берегов Днепра двинулись на Италию. В 488 г. они во главе со своим вождем Теодорихом поселились в Италии с согласия императора Востока Зенона, хорошо умевшего натравливать одних своих противников на других. Число переселившихся остготов достигало 100  000 человек. Столкновение их с германцами Одоакра было неизбежно.

Войска Одоакра были несколько раз разбиты остготами, например в 489 г. на реке Изонцо при Вероне. В 490-м вождь остготов Теодорих осадил Равенну, где находился Одоакр. Осада длилась два с лишним года.

За это время Одоакр провозгласил своего сына Телу императором. Он как будто забыл о Ромуле Августуле, продолжавшем жить на вилле в Кампании.

В 493 г. Равенна фактически капитулировала, хотя считалось, что было достигнуто перемирие в результате переговоров. Был устроен примирительный пир в Равенне. У варваров такие пиры всегда имели ритуальный характер.

В разгар пира Теодорих, который был лет на 20 моложе 60-летнего Одоакра, лично разрубил своего «партнера по переговорам» мечом от плеча до бедра. И произнес знаменитую фразу: «У этого несчастного не было в теле костей». Конечно, это говорилось для публики. И для истории.

Брат Одоакра Гунульф был на том же пиру застрелен из лука, сын Тела казнен, жена умерла от голода в тюрьме. Так завершилась жизнь человека, достигшего немыслимых высот в эту странную и страшную эпоху. Варвар, пришедший к власти в Риме, он был уничтожен другим, еще более жестоким и хитрым варваром. Но где-то в глубинах этого кошмара рождалось и будущее высокое Средневековье с его рыцарскими турнирами, и прекрасное Возрождение. Из какого сора растут цивилизации! – скажем мы почти словами поэта.

Король остготов Эрманарих: за 100 лет до падения Римской империи

Время за сто лет до падения Западной Римской империи – страшное в истории Европы, которая кажется сегодня такой стабильной и относительно спокойной. Это вторая половина IV в., эпоха так называемого Великого переселения народов, истоков будущей национальной государственности. Именно сюда уходит корнями предстоящий культурный взлет Европы.

Эрманарих – один из многочисленных племенных вождей германцев, соседей великой Римской империи накануне ее падения. Условная дата этого события – 476 г. Тогда полководец Одоакр, тоже родом из варваров, совершил в Риме политический переворот. Пользуясь ослаблением Рима, на территорию бывшей империи хлынули воинственные соседи.

И все-таки – племенных вождей было немало, но Эрманарих занимает среди них особое место. Не все лидеры германцев заслужили столь высокую оценку в трудах поздних римских и ранних средневековых писателей. По их мнению, он создал королевство – regnum. И не всякого племенного вождя этой эпохи сравнивали с самим Александром Македонским. И наконец, во время правления Эрманариха остготы располагались на знакомых нам территориях – в Причерноморских степях, между Днепром и Доном, частично – в Крыму.

Кто же конкретно писал об Эрманарихе? Ближе всего к нему по времени последний великий римский историк Аммиан Марцеллин. Эрманарих правил предположительно с 350 г., когда будущему римскому историку было примерно 20 лет. Его труды, знаменитые «Деяния», «Res Gestae» – это продолжение «Анналов» и «Истории» Публия Корнелия Тацита. Аммиан Марцеллин написал 31 книгу, до нас дошло 18. Время беспощадно относится к историческим источникам. Но годы правления Эрманариха попали как раз в те тома, что уцелели.

Аммиан сам был человеком очень интересным, из так называемой языческой аристократии, сторонником позднеримского императора Юлиана Отступника. Это человек, который пытался вернуть Риму обновленную языческую религию. Его логика была такова: Рим гибнет потому, что он предал своих богов.

Писал об Эрманарихе также Кассиодор – историк V в., деятель остготского государства. Его интересовало прошлое остготов. Он многое брал у Аммиана: понятия плагиата тогда не существовало, авторы часто повторяли труды предшественников.

Наконец, Иордан – это уже готский писатель VI в., соплеменник Эрманариха. Иордан был секретарем аланского военачальника, который находился на службе в восточной части Римской империи, и создал знаменитую книгу «О происхождении и деяниях гетов» («De origine actibusque Getarum»). Сокращенно ее называют «Гетика».

Иордан кратко изложил содержание трудов Кассиодора, которые до нас не дошли. Сам он был сторонником сближения остготов с римским культурным наследием и прославлял остготскую династию Амалов, из которой происходил Эрманарих.

Итак, источники замечательные, но о самом Эрманарихе в них говорится немного. Зато очень много исследований посвящено готам: например, книга М. Б. Щукина «Готский путь», переводные монографии П. Скардильи «Готы: язык и культура» и В. Хервика «Готы». Есть прекрасные работы И. В. Зиньковской и В. П. Будановой – крупного специалиста по истории Великого переселения народов. Считаю, что ее многолетние труды об этой сложнейшей эпохе – подлинный научный подвиг.

Эрманарих происходил из знатного готского рода Амалов. Готы – восточные германцы. Общая прародина германских племен – Северная Европа. В начале нашей эры германцы расселились на южном побережье Балтийского моря и в нижнем течении Вислы. Они все время двигались, потому что на период позднего варварства приходится демографический взрыв – и начинает не хватать скудных ресурсов севера, прежде всего – пастбищ для скота.

В начале II в. новой эры под давлением других северных племен готы двинулись на юг. Великое переселение народов напоминает какой-то такой колоссальный тигель, где плавятся разные этносы, культуры, соединяя то, что кажется несоединимым: высокая античная культура и позднее варварство германцев. Рождается то, что назовут Средневековьем.

Остготы пришли в Северное Причерноморье в начале III в. и соединились со скифами и сарматами, в результате чего родилась так называемая черняховская культура. Ее имя произошло от названия деревни Черняхов недалеко от Киева. Стоянка была открыта в 1900 г. Там много лет работали археологи, географы и другие специалисты. Черняховская культура хорошо изучена: известно, как одевались, что ели, какое оружие использовали и так далее.

Черняховская культура уже земледельческая. Осевшие германские племена, перемешавшиеся с балтскими и славянскими, находились на границе родоплеменных и государственных отношений. Их лидер назывался великим властителем, но государственного аппарата у него еще не было. Но не было уже и по-своему счастливого родового равенства.

Эрманарих создал сильное раннегосударственное образование на юге Восточной Европы. Это, конечно, не королевство и тем более не империя в классическом смысле слова. Но власть в этом раннесредневековом государстве уже была относительно сильной.

Видимо, Эрманарих был долгожителем у власти: он правил около 25 лет. Поэтому римские писатели иногда говорят об «эре Эрманариха».

Аммиан Марцеллин пишет о воинственном короле Эрманарихе, которого страшились соседние народы из-за его многочисленных и разнообразных военных подвигов. Под эгидой его правления объединились колоссальные земли: Прибалтика, Поволжье, Приазовье, Балканы, Причерноморье. Под властью Эрманариха находился комплекс племен: герулы, венеды, анты, росомоны. Готы контролировали торговые пути к северному, северо-западному Причерноморью и Босфору, в том числе торговлю по Днепру.

В 70-х гг. IV в., то есть к концу долгого правления Эрманариха, на территории Европы появляются гунны – тюрки из Центральной Монголии. В своем постепенном движении на запад они соединились с угорскими племенами в Приуралье и Поволжье. В 375 г. они во главе со своим вождем Баламером перешли Дон и вступили в сердце так называемой державы Эрманариха.

Аммиан Марцеллин, культурный римлянин, писал о гуннах: «Все они отличаются плотными и крепкими членами, толстыми затылками и вообще столько чудовищным и страшным видом, что можно принять их за двуногих зверей или уподобить сваям, которые грубо вытесываются при постройке мостов. При столь неприятном человеческом облике, они так дики, что не употребляют ни огня, ни приготовленной пищи, а питаются кореньями полевых трав и полусырым мясом всякого скота. У них даже нельзя найти покрытого тростником шалаша. Кочуя по горам и лесам, они с колыбели приучаются переносить холод, голод, жажду. Они одеваются в одежды холщовые или сшитые из шкурок лесных мышей. Головы они покрывают кривыми шапками, а волосатые ноги защищают козьими шкурами. Они плохо действуют в пеших стычках, но зато, как бы приросшие к своим выносливым, но безобразным на вид лошаденкам, и иногда сидя на них по-женски, они исполняют все обычные свои дела. Все они, не имея ни определенного места жительства, ни домашнего очага, ни законов, ни устойчивого образа жизни, кочуют по разным местам, как будто вечные беглецы, с кибитками, в которых они проводят жизнь. Здесь жены ткут им жалкую одежду, спят с мужьями, рожают детей и кормят их до возмужалости. Никто из них не может ответить на вопрос, где его родина. Он зачат в одном месте, рожден далеко оттуда, вскормлен – еще дальше».

Встреча с этим миром оказалась очень страшной и для Рима, и даже для остготов. По одной из версий Эрманарих, племенной вождь, воин, покоривший многие народы, перед лицом нашествия гуннов покончил с собой. Это произошло в 375 г.

Аммиан Марцеллин объяснял случившееся так: «Пораженный силой этой внезапной бури, Эрманарих в течение долгого времени старался дать им решительный отпор и отбиться от них, но так как молва все более усиливала ужас надвинувшихся бедствий, то он положил конец страху перед великими опасностями добровольной смертью». Какая трезвая оценка!

У цивилизованных римлян самоубийство было нормой. Если человек сенатского сословия потерпел политическое поражение, он мог приказать рабу себя заколоть или заколоться сам. Самоубийство варварского вождя выглядит неожиданно и непривычно, подчеркивая отмеченную в источниках неординарность личности Эрманариха.

Но есть и другая, романтическая версия, согласно которой Эрманарих был убит. Он погиб от тяжелой раны в бок, нанесенной врагами-росомонами. По мнению Л. Н. Гумилева, росомоны, или руги, – это один из ранних вариантов этнонима «русы», от которого позже образовалось слово «русские». Росомоны были разбиты готами в Южной Прибалтике. Впрочем, не все специалисты вообще согласны с тем, что это название племени. Некоторые полагают, что росомоны – это обозначение людей из окружения Эрманариха.

В любом случае романтизированный вариант гибели вождя остготов отражает типичные ходы народного сознания, которое героизирует мученика.

Примерно через 200 лет после Эрманариха основу романтической версии заложил готский писатель Иордан. Он внес в его биографию мотив роковой мести. Некие братья-росомоны по имени Сар и Аммий отомстили за свою сестру Сунильду, которая была жестоко казнена (разорвана лошадьми или забросана камнями) в наказание за измену мужу. Мы не знаем, не был ли этим мужем сам Эрманарих, к тому времени уже весьма престарелый. Согласно одному из мифов, он ушел из жизни в возрасте 110 лет.

В романтическом предании многое может быть перепутано. Например, предполагается, что Сунильда – имя жены Одоакра, другого германского вождя, того, кто покончит с Западной Римской империей, совершив переворот 476 г., то есть через 100 лет после Эрманариха. Она была из племени ругов. И ее действительно жестоко казнили за измену мужу. Некие исторические реалии вспыхивают, как солнечные блики на поверхности воды.

Коварно убитый Эрманарих стал героем северогерманского эпоса. В сагах есть упоминание о том, что сын Эрманариха по имени Ангантюр справил тризну по отцу на высоком берегу Днепра. Может быть, там и была могила Эрманариха.

После Эрманариха готы разделились на две ветви: восточную (остготы) и западную (вестготы). Все они внесли огромный вклад в этногенез и становление европейской государственности. Остготы, покоренные гуннами, вместе с ними откочевали дальше и вновь добрались до Причерноморских степей.

Гунны после смерти Эрманариха двинулись дальше на запад. Они достигли территории Италии, Германии, Франции; Византия платила им дань, от них откупался Папа Римский. Только в V в., уже во времена Аттилы, римляне и германцы остановили их в знаменитой битве на Каталаунских полях. Остготы были участниками этого сражения в качестве вассалов гуннов.

В 493 г. остготы захватили Равенну, куда перекочевала в последние десятилетия своего существования столица Западной Римской империи. Они образовали королевство Теодориха, которому подчинялись Италия, Сицилия, Далмация, Прованс. Это королевство прославлено, например, тем, что при его дворе творил философ Боэций, один из так называемых последних римлян. Теодорих сначала прислушивался к его советам, а потом заточил ученого, приговорив его к смерти и отсрочив исполнение наказания. В тюрьме Боэций создал знаменитый труд «Утешение философией».

Вестготы в основном осели на Пиренейском полуострове, создали там сильное романизованное государственное образование – королевство вестготов. С ним покончили арабы, захватившие эту территорию в начале VIII в.

После смерти Аттилы и распада гуннской империи часть их развеялась в Северном Причерноморье, исчезла из мировой истории; а остатки племени осели в Придунайской области Паннонии, будущей Венгрии.

Европа сплавлялась в огромном историческом тигле, и представить себе ее происхождение непосредственно от прекрасной античной Греции, от могучего Рима никак нельзя. Это был мучительный многовековой процесс. Но, как правило, именно культурные сплавы дают замечательные результаты.

Хасан ибн Саббах:

Горный Старец и секта убийц

Истоки терроризма – явления, столь актуального для современного мира, обнаруживаются в глубокой древности. Практиковались организованные политические убийства и в Средние века. Один из самых известных создателей террористической организации прошлого – Хасан ибн Саббах.

Он родился в середине 50-х годов XI века. И умер своей смертью в 1124 году, прожив очень долго и совершив множество страшных поступков.

Увлеченные люди, востоковеды, которые пишут о нем сегодня, начинают, как это вообще нередко бывает, несколько идеализировать своего персонажа. Они подчеркивают, что его деятельность нельзя сводить к организации убийств. Хасан ибн Саббах создал небольшое государство-крепость внутри государства турок-сельджукидов и, в сущности, вел борьбу против них. И конечно, ни в коем случае нельзя отождествлять его с сегодняшними террористами.

Главный источник информации о жизни Хасана ибн Саббаха – анонимная биография, написанная, вероятно, вскоре после его смерти. Она сохранилась только во фрагментах, включенных в труды арабских и персидских писателей. На русском языке есть замечательный труд Л. В. Строевой «Государство исмаилитов в Иране в XI–XII вв.», изданный в 1978 г. Существует русский перевод книги Ф. Дафтари «Краткая история исмаилизма» (книга написана в 1998, опубликована в России в 2004 г.) и «Традиции исмаилизма в Средние века» – монография того же автора 2006 г. Очень интересна статья С. А. Французова «Легенда об ассасинах и историческая реальность», напечатанная в журнале «Звезда» в 2008 г.

Хасан ибн Саббах приверженец одного из течений ислама – низаритизма. Низариты произвели свое название от имени заживо замурованного халифа Низара, сына фантимидского халифа аль-Мустансира (1094 г.). Он принадлежал к династии Фатимидов, правившей на территории Египта в X–XII вв. Его гибель считалась несправедливой. Это очень важный момент: будущие сторонники Хасана ибн Саббаха ассасины считали себя борцами за справедливость. А такая борьба далеко не всегда предполагает следование идеям гуманизма.

Хасан ибн Саббах родился в городе Куме, на северо-западе современного Ирана. Его отец, Али ибн Мухаммад ибн Джафар ибн аль-Хусайи ибн ас-Саббах ал-Химайари, вел свой род от доисламских правителей Йемена. Бывшие мелкие государства были в VI в. завоеваны империей Сасанидов. Надо сказать, что в этот период в Передней Азии происходило нечто подобное западноевропейскому Великому переселению народов. Пророк Мухаммед умер в 632 г., и буквально со следующего года начались грандиозные арабские завоевания. Примерно за сто лет завоеваний арабы покорили приблизительно четвертую часть тогдашнего цивилизованного мира. Они захватили страны Ближнего и Среднего Востока, Северную Африку, Пиренейский полуостров. И лишь в 732 г. они были остановлены в сердце будущей Франции, у города Пуатье.

Отец Хасана гордился своим древним происхождением и считал важным дать сыну образование. Юноша учился в медресе в городе Рее – центре смешанной персидско-арабской культуры. Несмотря на разнообразие этносов и традиций, в эти годы они уже были объединены исламом, разделившимся в свою очередь на несколько течений. Ортодоксальное направление было представлено суннитами. Хасан же примкнул к другой ветви ислама – к шиитам.

С чем связано это противостояние? Смерть Пророка Мухаммеда вызвала такой же политический шок, как, например, смерть Александра Македонского в 323 г. до н. э. Пророк не оставил прямого наследника. Часть последователей связывала будущее правление с его любимой дочерью Фатимой и ее мужем Али, приходившимся Мухаммеду двоюродным братом. Центром так называемых Фатимидов стал Египет.

Их противники – Аббасиды считали себя потомками Аббаса, дяди Пророка Мухаммеда. Они обосновались на территории нынешнего Ирана. Наконец, третьи – Омейяды, базировались на Пиренейском полуострове. И все называли себя истинными наследниками Пророка.

По легенде, в медресе Хасан ибн Саббах подружился с двумя людьми. Один из них – будущий великий визирь султана Низам аль-Мульк, второй – философ, математик, естествоиспытатель и поэт Омар Хайям. Три друга поклялись в вечной верности. Идея клятвы принадлежала Хасану, который заметил, что Низаму аль-Мульку постоянно везет. Похоже было, что он достигнет большего, чем его друзья. Поэтому было особенно важно, чтобы он поклялся во всем им помогать. Вспоминается знаменитый девиз «Один за всех – все за одного!»

Правда, в XIX в. специалисты, занимавшиеся биографией Хасана ибн Саббаха, отвергли эту версию в связи с большими хронологическими расхождениями. Будущий визирь был значительно старше остальных, и вряд ли они встретились бы в одном медресе. Но миф продолжает существовать.

Город Рей был крупным центром исмаилитской пропаганды. Исмаилизм – одно из радикальных направлений шиитского ислама. Исмаил – старший сын шестого шиитского имама Джафара ас-Садика, правившего в середине VIII в. Он должен был унаследовать власть, но с ним жестоко расправились. Последователи подняли его имя как знамя своей проповеди – «давата», что переводится «призыв».

В 17-летнем возрасте, сразу после окончания медресе, Хасан встретил учителя, проповедника Амирэ Зарраба, и твердо уверовал в справедливость исмаилизма. Был у него и еще один учитель-исмаилит – Абу Наджм Саррадж, блестяще умевший вести дискуссию и способный с помощью хитрых аргументов победить в любом споре. Под влиянием своих учителей Хасан ибн Саббах присягнул фатимидскому халифу аль-Мустансиру, который правил в Египте с 1036 по 1094 г.

В 1072 г. в Рей прибыл человек по имени ибн Атташ, наместник сельджукского султана. К этому времени Аббасиды признали себя вассалами сельджуков – тюркского племени, наступавшего из глубин Центральной Азии и покорявшего народ за народом.

Посланец сельджуков обратил внимание на новообращенного Хасана – юношу с горящим взором – и назначил его своим помощником, наибом. В 1078 г. Хасан был отправлен в Египет. Ему пришлось пройти долгий мучительный путь, пролегавший через враждебные страны, не раз ему грозило заточение, но удавалось скрыться. Наконец он добрался до Каира, где, по одной из версий, был торжественно принят самим халифом.

Фатимиды сознавали опасность, которую представляли для них турки-сельджуки. Выполняя задание Фатимидов, 4 сентября 1090 г. Хасан захватил без боя и без осады неприступную крепость Аламут (в переводе – «орлиное гнездо») в горах центрального Эльбруса. Подкупленный комендант покинул крепость. Хасан проник туда под видом учителя и долго вербовал себе сторонников.

В дальнейшем название Аламут наводило на всех ужас. Хасан ибн Саббах провел там многие годы под именем Горный Старец. И именно из этой крепости отправлялись выполнять страшные задания политические убийцы.

Прошло два года после захвата Аламута, где укрепились исмаилиты – то есть крайнее шиитское течение.

Один из его предполагаемых друзей по медресе, Низам аль-Мульк, стал визирем, правой рукой султана. Потом из-за придворных интриг он был отправлен в отставку, а через некоторое время убит сподвижником Саббаха по имени Бу Тахир Аррани, который под видом просителя подошел к нему в людном месте и зарезал ножом. Якобы присутствовавший при этом Хасан ибн Саббах забрался на башню и прокричал оттуда: «Убийство шайтана предвосхитит райское блаженство!» Было ли убийство согласовано с Хасаном ибн Саббахом, неизвестно, но он точно его одобрил.

Дело в том, что убитый визирь был известен как последовательный суннит и очень строгий преследователь исмаилитов. Лет за десять до того, как его зарезали, он якобы отдал приказ заточить Хасана ибн Саббаха, но тот чудом спасся. Значит, не исключен и элемент личной мести.

С течением времени положение Аламута становилось все более сложным. Крепость находилась внутри враждебного государства сельджуков, которые то и дело ее осаждали. Опереться было не на кого, потому что власть Фатимидов слабела. Наверное, в организации политических убийств Хасан ибн Саббах увидел возможность сохранить свои позиции. Он создал секту, членов которой европейцы в XIII в. с подачи великого венецианского путешественника Марко Поло назвали ассасинами – «курителями гашиша». На самом деле они называли друг друга «фидай» или «фидаи» – «жертвующие собой».

Марко Поло рассказывал, что под руководством Хасана ибн Саббаха находят юношей, прячут в крепости, где они растут в полной изоляции, получая, правда, что-то вроде образования. Однажды им давали гашиш, а когда они впадали в наркотическое опьянение, их переносили в сад, и там прекрасные девы под видом гурий ублажали их. Когда же юноши просыпались, им говорили, что они побывали в раю и вновь попадут туда, когда совершат политическое убийство.

Члены секты старались совершать убийства публично – как правило, на городской площади, близ мечети, чтобы было много свидетелей. Это наводило на всех ужас. Аламута боялись.

Какова же была жизнь внутри крепости, где проживало несколько десятков тысяч человек? Здесь много спорного. В частности, исследователи спорят о том, отменил ли Хасан ибн Саббах в Аламуте сельджукские налоги. Жили в основном военной добычей, которую члены общины делили поровну. Уравнительные тенденции вообще свойственны средневековому сектантству. Вспомним, например, альбигойцев, существовавших во Франции в XIII в. Правда, они были миролюбивы. Лучшие, просветленные представители их движения были уверены, что вера и убийство – несовместимы. Но идея поделить все поровну тоже была. Человечество и в лучших, и не в лучших своих проявлениях идет какими-то поразительно сходными путями.

Старец вел замкнутый образ жизни. Он вообще редко покидал свою келью – иногда лишь выходил на гору – просто убедиться, что кругом есть жизнь. Но семья у него была: и жена, и дети. Самый страшный слух связан именно с ними: оба его сына, по-видимому, были казнены по его приказу. Один – по ложному обвинению в убийстве, другой – за склонность к вину.

Когда Аламут оказался в безнадежной осаде, Хасан ибн Саббах отправил жену с дочерями в другую исмаилитскую крепость Гирдкух. Там они скромно ткали и занимались другой работой. Никаких сокровищ в семье не было. Домой женщины так и не вернулись. Да и вряд ли они особенно рвались в этот мрачный Аламут.

В крепости Горного Старца все трудились как единая семья. Не было ни личной собственности, ни социальных различий. Хасан ибн Саббах возглавил группу людей, которые протестовали против несправедливости, ассоциированной в их сознании с сельджуками.

Одним из главных занятий было строительство укреплений. Поддерживали ирригационную систему. Выращивали что-то для пропитания. Участвовали в захвате крепостей – вплоть до территории Сирии.

По мнению специалистов, уже в 1091 г., через год после того как Аламут был занят исмаилитами, Хасан ибн Саббах возглавил продолжавшееся потом много лет антисельджукское восстание. Он пользовался тем, что внутри государства Сельджукидов не прекращались внутренние распри. А территории, которые они насильственно удерживали, были всегда готовы к восстанию.

Хасан ибн Саббах предложил недовольным властью сельджуков собственные лозунги. Их паролем стало слово «сила». Своих сторонников он называл участниками нового призыва.

Практика политических убийств стала очень заметной. Исмаилиты уничтожали известных политических деятелей, не разделявших их убеждения. Ассасинов, например, подсылали к некоторым крестоносцам. Причем услугами наемных убийц пользовались не только их единоверцы. Возникали всяческие слухи. Например, Ричарда Львиное Сердце обвиняли в том, что он нанял ассасинов, чтобы убить иерусалимского короля маркиза Монферратского. Но это совершенно непохоже на правду: ассасины не пошли бы на службу к христианскому правителю. Идейная подоснова их деятельности была несокрушима.

Ассасинам вообще приписывали значительно больше того, что они действительно совершали. Ведь это так удобно – списать на них все преступления! В соответствии со строгими научными подсчетами за 42 года правления Хасана ибн Саббаха по заказу было убито 49 человек. Всего же за почти сто лет активности ассасинов (1092–1162 гг.) были убиты 75 человек, из них – 8 государей.

Официальный ислам беспощадно преследовал исмаилитов: их казнили сожжением на костре. Убитый ими визирь, когда был у власти, предпочитал приговаривать к медленному сожжению с использованием сырых дров и мокрых веревок, чтобы процесс был более мучительным.

Человек неоднозначен и противоречив. Будучи идеологом заказных убийств, Хасан ибн Саббах собрал при этом колоссальную библиотеку. Современники оставили воспоминания о том, как она их поразила. Там была коллекция книг, документов и даже научных приборов. Все это исмаилиты собирали при разграблении крепостей. Наряду с исламом Горный Старец почитал древнюю персидскую культуру. И языком богослужений для своих сторонников он избрал не арабский язык, а персидский.

Члены общины трудились истово, создавая для крепости немыслимую защиту. Но после 1100 г. междоусобицы в государстве сельджуков постепенно прекратились и против ассасинов были брошены огромные силы. Султан Махаммад Тапар отдал строжайший приказ взять Аламут. Не менее восьми лет войска сельджуков осаждали крепость. Это поразительно долгий срок. Каковы же были эти укрепления, какова же была вера и сила духа защитников! Когда пришло известие о смерти султана, тысячи осаждавших Аламут солдат просто разбежались. Крепость устояла, а Старец Хасан ушел из жизни естественным путем.

Почувствовав приближение смерти, он собрал вокруг себя близких и назначил преемника по имени Кийа Бузург Умид. Это обеспечило стабильность. Община держалась еще 132 года, до 1256 г. Аламут пал только в результате монгольского завоевания в середине XIII в. Его взял Хулагу – внук Чингисхана.

А Хасан ибн Саббах все-таки остался в истории не только как организатор политических убийств, но и как создатель и никем не побежденный лидер окруженного врагами города-общины на религиозной основе.

Абд ар-Рахман – арабский вождь в сердце Европы

Полное имя этого человека – Абд ар-Рахман ибн Абдаллахэль-Гафики. Он занимает важное место в истории Арабского халифата.

Его происхождение было весьма высоким, а карьера – успешной. Один из халифов лично отправил его в Европу за Пиренеи.

Происходило все это в конце VII – начале VIII в., вскоре после того, как начала стихать первая волна арабских завоеваний. Многие поколения историков пытаются рационально объяснить это мощное движение арабов, занявших колоссальные территории. Можно порекомендовать тем, кого это интересует, книги О. Г. Большакова «История Халифата», М. А. Родионова «Ислам классический», Е. А. Беляева «Арабы, ислам и Арабский халифат в раннее Средневековье» и многие другие. Очень интересна переводная книга Ж. Девиосса и Ж.-А. Руа «Битва при Пуатье» – о сражении, в котором погиб Абд ар-Рахман.

Сегодня Аравийский полуостров – это Сирия, Ирак, Кувейт, Иордания, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Йемен. В древности этот полуостров, не очень плотно заселенный, был как бы в стороне от мировой цивилизации. Но в VII в. из его глубин, где располагались оазисы и жили люди, поднялся арабский мир.

Почти 18 веков через саванны Аравии шли торговые связи Древнего мира. В оазисах занимались и сельским хозяйством, но в первую очередь – торговали. Достигнув определенной стадии развития, арабы столкнулись с нехваткой территорий. Весь Древний мир жил по принципу экстенсивного развития, прибавления земель. Тогда же на Аравийском полуострове зародилась новая религия – ислам (в буквальном переводе это означает «покорность», жизнь по воле Аллаха и его Пророка Мухаммеда). Молодая религия сплачивала и вдохновляла народ, двинувшийся «на покорение жизненного пространства».

Уже в начале VII в. арабы отвоевали почти все владения Византии на Балканском полуострове, захватили территорию Южной Франции и перевалили через Пиренеи. В 711–718 гг. арабы покорили Северную Африку, оттуда переправились через Гибралтар и победили первое варварское королевство германцев – вестготов. В этом государстве уже были серьезные внутренние распри. И, как это очень часто бывает, пришла третья сила и уничтожила тех, кто не ладил между собой.

Когда арабы переправились на Пиренейский полуостров, большую часть их войска составляли покоренные берберы – кочевники из Северной Африки. Ведь численность самих арабов не позволяла завоевать такое пространство, на которое они претендовали. В рядах берберов всегда сохранялось некое недовольство, готовность восстать – войско было не очень надежным.

В конце 20-х годов VII в. возникло арабское государство – Халифат, результат деятельности религиозного реформатора Мухаммеда. Через 20 лет после его смерти Халифат поглотил весь Иран и большую часть Византии, а со временем – четвертую часть тогдашнего цивилизованного мира. Были завоеваны страны Ближнего и Среднего Востока, Северная Африка, Юго-Запад Европы. Неотвратимая сила двигалась с Востока на Запад. Остановило ее то, что в Халифате тоже начались внутренние противоречия. Он распался – и был в свою очередь захвачен турками-сельджуками.

Когда думаешь об арабских завоеваниях, нельзя не вспомнить о теории пассионарности Л. Н. Гумилева. Ее трудно принять полностью, но в ней, видимо, есть определенная доля истины. Народы действительно переживают в ходе свой истории некий момент высшего подъема, концентрации энергии и силы. Однако внутри этой трудно объяснимой силы были реальные живые люди. Среди них – герой этого очерка.

Абд ар-Рахман родился в конце VII в. в знатной семье. Юные годы он провел в тесном общении с одним из сыновей высоко почитаемого халифа Омара – одного из четырех праведных халифов, правивших после смерти Мухаммеда. Омар находился у власти в 634–644 гг. – это было время процветания Халифата. В 661 г. к власти пришла династия Омейядов. Столицей Халифата стал Дамаск, располагавшийся в относительном центре государства.

Итак, Абд ар-Рахман общался с сыном уважаемого правителя, что считалось очень почетным. Юношу объявили Табитом. В арабском мире были приняты пышные прозвища. Табит означает «необычайно одаренный» (латинское – ingeniósus). По крайней мере, нет сомнений в том, что молодой человек был прекрасно образован.

В истории он заметен с 721 г. Он участвует в осаде Тулузы. В этот период завоевательная арабская волна начала спадать. Стали заметны существенные изменения в арабском обществе.

Руководивший осадой Тулузы полководец Эль-Самха погиб. Абд ар-Рахману удалось в боевом порядке вывести войска в Нарбонн (есть и сейчас такой город на юге Франции близ границы с Испанией) и стать спасителем армии. В благодарность его избрали вали – наместником провинции и вождем правоверных. У арабов были еще живы черты позднего варварства, при котором к власти приходил сильный воин.

Однако вскоре наместник Африки прислал на это место другого человека – своего родственника Амбизаха. По трогательной народной версии, ар-Рахман был отставлен, потому что слишком щедро награждал солдат.

На престоле в Халифате, в Дамаске, в это время находился довольно дельный халиф Хишам. Но от него до Испании было около 4 тысяч километров. О каком управлении можно говорить в такой ситуации?

Халифат переживал трудные времена. Повсюду росло недовольство и сопротивление завоеванного населения. Арабские завоеватели вели себя весьма неглупо: они не запрещали отправлять прежние культы (не разрешалось только строить новые культовые сооружения ни иудеям, ни христианам). Этот элемент терпимости тоже шел от варварства, для которого дань важнее идеологии.

А дани требовалось все больше и больше, ведь военные расходы всегда велики. Тюрьмы Халифата были переполнены неплательщиками. Тех, кто отказывался платить, приковывали к позорному столбу на солнцепеке. Самым злостным лили на голову кипящее масло. И тем не менее денег не хватало.

В подобных кризисных ситуациях выходом может стать «маленькая победоносная война». Для Халифата – продолжение большой победоносной войны. Идея очередной великой победы носилась в воздухе. Но куда направить армию? На востоке многое уже захвачено, на западе – океан. Остается север, точнее – северо-восток.

Около 730 г. Абд ар-Рахман, уже немолодой, по приказу халифа вновь на Пиренейском полуострове, в знакомых местах. Ему предстоит продолжить великие завоевания. После долгого отсутствия он увидел там не очень приятные перемены. К халифу давно уже поступали жалобы на алчность, деспотизм, интриги, злоупотребления местной власти, на правителя по имени Эль-Хайтам, которого уличали даже в пьянстве, совершенно недопустимом для мусульманина. Из Дамаска для расследования прибыла специальная комиссия. Зарвавшегося наместника провезли по улицам Кордовы связанным на осле под свист и улюлюканье толпы и после этого казнили.

На этом фоне в Испании появился человек, который много лет назад славился умом и благочестием. На волне народных надежд и симпатий Абд ар-Рахман стал четырнадцатым эмиром Кордовы. Теперь от него ждали победоносной войны. Тем более что приграничные стычки на территории Южной и Юго-Западной Франции уже происходили.

Народ был воодушевлен перспективой новых завоеваний и новой богатой добычи. Целью арабов на севере стало герцогство Аквитанское, находившееся в пределах Франкского королевства, на территории бывшей Римской империи.

На герцога Эда Аквитанского все заметнее давили франкские правители, явно набиравшие силу. Королевством правили майордомы, которые перехватили реальную власть у Меровингов. Майордом Карл Мартелл – это дед будущего Карла Великого. С другой стороны герцогству грозили арабы и берберы, чьи набеги делались все более систематическими.

Пока Абд ар-Рахман готовил поход, у него обнаружился опасный внутренний враг – Мунуза, один из четырех военачальников Халифата, 20 лет назад первыми ступивших на южные берега Пиренейского полуострова. За участие в том давнем походе он получил в управление важнейшую провинцию – Нарбонн. Места неплохие, но зимы там слишком суровые. И Мунузе хотелось большего. Он претендовал на то, чтобы стать вали всего Пиренейского полуострова.

Это был человек крайне свирепый, непримиримый к христианству. По слухам, он приказал даже сжечь некоего епископа.

Собираясь в поход, Абд ар-Рахман должен был сознавать, что за его спиной остается столь жестокий враг.

В отношения соперников будто вмешалась сама судьба, причем очень романтически. Во время одного из мелких столкновений на границе Аквитании около 731 г. Мунуза взял в плен красавицу христианку по имени Лампагия. Один из хронистов, Исидор из Бехи, сообщает, что это была дочь Эда Аквитанского, то ли от второго брака, то ли внебрачная. И Мунуза, этот враг христианства, был ею совершенно покорен и сделал ее своей единственной женой. Это обеспечило союз Мунузы с герцогом Аквитанским. Они объединились против Карла Мартелла, угрожавшего им с севера, и Абд ар-Рахмана, находившегося на юге.

Чтобы исполнить повеление халифа и продвинуться на северо-восток, Абд ар-Рахман должен был сломить сопротивление Мунузы, у которого были сильные укрепленные позиции вблизи Пиренеев.

Туда был послан специальный отряд (позже такие отряды стали называть карательными) во главе с неким Гехди ибн Зийей. Мунуза оказался человеком не только злобным, но и неумным. Он отступил в свою столицу Аль-Баб, название которой в переводе означает «крепкая дверь». Город был расположен в горах, и взять его не представлялось возможным. Но Мунуза не учел, что у него не будет воды! Так что из неприступной крепости пришлось бежать. Воины ар-Рахмана поймали Мунузу. Он то ли прыгнул вниз со скалы, то ли с мечом в руках и с криком «Во имя Аллаха!» бросился защищать любимую жену…

Так или иначе, он погиб, и его отрубленную голову повезли к ар-Рахману как доказательство победы. Лампагия была взята в плен. По легенде, глава карательной экспедиции ибн Зийя, увидев красавицу, сказал: «Не думал я, что в Пиренеях можно добыть такую великолепную дичь!» Понятно, что судьба этой женщины оказалась трагической.

Абд ар-Рахман, которому более не мешал злобный враг, двинулся на северо-восток, в герцогство Аквитанское – в благословенный край, где протекает река Дордонь, удобная для перевозки товаров. Арабы разграбили Бордо, захватили Ажен. Эд Аквитанский, недавний союзник, уже переметнулся обратно на сторону христиан и бежал.

В 732 или 733 г. – историки не сходятся в оценках, зато точно известно, что в одну из октябрьских суббот, произошла грандиозная битва при Пуатье. Битва народов – так ее долго называли в историографии. Войска франкского майордома Карла Мартелла (фактического правителя при несовершеннолетнем короле Теодорихе IV) дали отпор армии арабов.

Сражение проходило по всем законам эпохи. Воинам Карла Мартелла раздали евлогии – освященный хлеб, который прислал лично Римский Папа Григорий II. Церковь сознавала масштаб опасности. Ведь арабы могли, пройдя через Пуатье и реку Луару, двинуться в глубь Европы.

Молились и мусульмане. Обе стороны понимали, что происходит нечто исключительно важное.

В источниках битва описана с эпическими деталями: длилась она с утра до поздней-поздней ночи, звуки ее доносились до соседних далеких городов, все реки и ручьи в районе Пуатье окрасились в красный цвет… Однако о мелких стычках эпос не сочиняют. Сражение действительно было грандиозным.

Противники использовали разную тактику. Сила арабского, а точнее – берберского войска заключалась в стремительности. Конница налетала на врага и так же быстро отступала. Так действуют все кочевники. Другим народам было чрезвычайно трудно им противостоять.

Сила же Карла Мартелла оказалась в том, что учебники называют бенефициальной реформой: он сумел выстроить новые отношения с королевской конницей. Земельную собственность он давал тем, кто был готов по приказу короля немедленно, в тяжелом вооружении прийти на поле боя. Фактически в битве при Пуатье родилась верхушка средневекового западноевропейского рыцарства.

Тактика арабов натолкнулась на стойкость пеших и конных воинов Карла Мартелла. Как пишут французские авторы, франкские воины, прикрываясь щитами, стояли, «как ледяная стена». В Средние века подобное поведение противника нередко деморализующе действовало на нападавших. Так было и в битве при Креси в 1346 г., и при Грюнвальде в 1410-м. Атакующая армия будто разбивалась о стену.

Долгое время было непонятно, чем завершится сражение при Пуатье. Решающим событием стала гибель Абд ар-Рахмана. Мы не знаем, пал он, сраженный стрелой или мечом. Наиболее романтические хронисты утверждают, что его сразил мечом лично Карл Мартелл.

В любом случае после гибели полководца средневековое войско всегда бежало с поля боя. Так произошло и на этот раз. Арабы бежали. Очередная волна их завоеваний была остановлена.

Царица Тамара: святость и величие

Некоторым кажется, что царица Тамара – эта некая злодейская мифологическая фигура. И все это неправда. Она существовала на самом деле, и вся ее жизнь – настоящая женская история, слегка сдобренная политикой, хотя эта правительница оставалась на троне в течение 29 лет – и это было время блистательного взлета Грузии. В грузинской историографии и грузинском литературоведении царица Тамара вознесена до немыслимых высот. А решением Православной церкви официально причислена к лику святых.

Мир царицы Тамары, мир Грузии, лежит между Востоком и Западом. Запад в данном случае воплощала Византия, несшая в себе наследие Римской империи; Восток – Персия и тюркские государства.

Почему XII–XIII вв. – золотой век Грузии? Эта цивилизация вобрала в себя благодаря соседству Византии немало античных черт в сочетании с православием, но испытала и заметное влияние культур Востока.

В сохранившихся описаниях, в основном фантастических, царица Тамара напоминает египетскую царицу Клеопатру, жившую примерно на тысячу лет раньше: их обеих отличают немыслимая красота, великий ум, образование, знание языков и, конечно, качества сильных политиков – умение править, готовность броситься в битву. Не случайно во время коронации Тамару опоясали мечом, как мужчину.

Точная дата рождения Тамары неизвестна. Наиболее вероятный год – 1166-й. Она дочь и единственная наследница грузинского царя Георгия III, правившего в 1156–1184 гг. Это был третий по счету глава независимого грузинского государства, боровшегося за суверенитет начиная с VII в. Георгий был из рода Багратов (Багратионов), которым предстояло править вплоть до XIX столетия.

О матери будущей царицы известно немного: ее называли красавица Бурдухан. Она была аланского или осетинского происхождения. В общем, из рода северных соседей – степняков. По красоте и благородству ее сравнивали с Пенелопой.

Важную роль в судьбе Тамары играла тетушка Русудан – сестра отца, женщина высокообразованная для своего времени. В честь нее Тамара потом назвала свою дочь.

Георгий III был узурпатором. Он стал опекуном своего малолетнего племянника Давида – сына рано умершего старшего брата Георгия. Отец хотел передать престол именно этому своему сыну, дождавшись, когда он подрастет. Как это нередко бывало в европейской истории, выяснилось, что опекун просто не в силах расстаться с властью.

Во все века и во всех странах сильная элита любит, чтобы на престоле был слабый малолетний правитель. Поэтому раздавались голоса за Давида. Началась междоусобица. Например, восстал родственный Багратидам клан Орбелиани.

В обстановке мятежей и междоусобных столкновений несовершеннолетний Давид куда-то исчез. Ходили разнообразные слухи о том, что он ослеплен или как-то еще искалечен, а может быть, и убит.

Учитывая горький опыт брата, Георгий III в 1178 г. короновал свою единственную наследницу, которой было 12 или 13 лет. Знать никогда не любила женского правления, но у Георгия просто не было мужского наследника.

Тамару объявили соправительницей отца. Через шесть лет он скончался. И тогда в 1184 г. она короновалась вторично. На этот раз прошла очень пышная коронация в Гелатском монастыре. Но несмотря на красоту церемонии, далеко не все в Грузии приняли это новое правление. Католикос Микаел Мирианидзе сначала относился к царице враждебно, но она повела себя очень умно и сумела с ним поладить. Ей и в дальнейшем не раз удавалось найти общий язык с тем, кто собирался с ней враждовать.

Что представляла собой Грузия XII в.? Она вела свою историю от Колхидского царства – с VI в. до н. э. Маленькая страна с великолепным местоположением. Ближайшие соседи тогда и сегодня: Армения, не имеющая выхода к морю, и Азербайджан, у которого есть выход к Каспию. У Грузии же – сказочно прекрасное Черноморское побережье.

Во II–I вв. до н. э., начиная со времени правления Митридата VI Евпатора, эти земли были в вассальной зависимости от Понтийского царства. А в 65 г. до н. э. крупный государственный деятель Помпей установил зависимость Иберии от Рима. На рубеже старой и новой эры великий древний географ Страбон пишет о богатой, сильной стране Иберии. Упоминает о ней и Геродот.

Но с течением времени великая Римская империя слабела, шли процессы варваризации, уже не удавалось контролировать все свои территории. В IV в. Иберия стала испытывать мощное влияние Ирана.

В VII в. на смену прежней столице Иберии Мцхете пришел Тбилиси – крупный, процветающий торговый город. Через него проходили тысячи лошадей и верблюдов, на которых купцы везли ценные товары. Здесь проходил знаменитый путь из варяг в греки.

С середины VII до 30-х годов VIII в. на грузинских землях были арабы, установилась власть эмира. В конце IX в. Тбилисский эмират отделился от халифата – и начался 150-летний взлет Грузинского царства. Прадед Тамары Давид Строитель занял престол в 1089 г., за сто лет до того, как в Англии, например, пришел к власти Ричард I Львиное Сердце, фигура, знаменовавшая расцвет Средневековья в Западной Европе.

Прекрасная эпоха в грузинской истории завершилась нашествием с Востока: монголо-татары с ужасающей силой, уничтожая все на своем пути, прокатились по Грузии на пути в Центральную Европу.

Но пока Грузия переживала расцвет. И на престоле была дважды коронованная царица Тамара. Через год после второй коронации смуты утихли, наступила относительная стабилизация. И, как всегда, когда на престоле женщина, да еще молодая и прекрасная, придворное окружение было занято одним вопросом: за кого ее выдать замуж?

Мировая история знает немало подобных коллизий. Вспомним, как всю жизнь отчаянно ждала жениха злосчастная Мария Тюдор, вышедшая в конце концов за Филиппа II Испанского. А как упорно английский парламент искал мужа королеве Елизавете I, которая в действительности ни за кого не собиралась, потому что была «замужем» за своей короной! А если бы русская императрица Анна Иоанновна согласилась выйти за принца Евгения Савойского, – может быть, раньше началось бы определяющее западноевропейское влияние на российскую историю… А на протяжении всего царствования Елизаветы Петровны ходили слухи о ее тайном браке. Опыт показывает, что некоторым властным женщинам, оказавшимся на престоле, вовсе не нужно никакого мужа. И все-таки замужество – ключевой вопрос в случае женского монархического правления.

Подобрали кандидатуру жениха и для царицы Тамары. Видимо, в этом сыграла определенную роль тетушка Русудан, у которой через осетинскую родню были связи с русскими княжескими домами. Для Тамары избрали внука Юрия Долгорукого, сына Андрея Боголюбского, того, что и Киев брал, и был великим князем Владимирским. За десять лет до женитьбы сына он был зарезан боярами в своем замечательном дворце в Боголюбове.

Сын Андрея Боголюбского Юрий в Грузии был переименован в Георгия. Выбор жениха для своего времени логичный: хороший княжеский род и, конечно, православие. Правда, младший сын князя и не в чести. Когда его отыскали грузинские посланники, он находился в ссылке в Причерноморье. По сравнению с Грузией прохладные и диковатые места.

Тамаре претендента описали так: юноша доблестный, совершенный по телосложению (очень важно для этой эпохи) и приятный для созерцания. И все-таки она сомневалась, говорила, что ей надо подумать. Но ее окружение настаивало на свадьбе.

Муж Тамары действительно проявил себя как отважный воин. Он два года успешно расширял границы Грузии. Воевал, и вполне успешно, в Северной Армении, на границе с Азербайджаном.

Но был у Георгия один недостаток, характерный для русской натуры: победы свои он обязательно отмечал, бражничал непомерно. На Руси уже тогда очень любили грузинские вина. А мужу царицы поставляли лучшие сорта – и в огромных количествах.

Тамара попробовала увещеваниями и с помощью служителей церкви отвадить супруга от постоянных пирушек. Ничто не помогало. И тогда царица заявила: «Я не могу исправить тень кривого дерева». Проливая слезы, она в 1187 г. отправила мужа в изгнание.

Удивительно, но Тамаре удалось добиться развода, хотя обычно христианская церковь этого не разрешала. Наверное, сыграл свою роль тот факт, что вскоре после воцарения Тамара, как говорили, «очистила от скверны» верхушку церкви. Те же священники, что остались при духовной власти, были царице очень благодарны.

Летописи отмечают, что Георгий получил от жены несметные богатства. Это наверняка преувеличение, но какие-то средства у него, конечно, появились. С ними он отправился в Константинополь. Георгий понимал, что именно там найдет себе применение, потому что византийские императоры практиковали наемничество. И Георгий стал собирать войско для борьбы за престол.

Для наемников добыча дороже жалованья. А о богатствах Грузии ходило немало разговоров. Так что войско набралось без труда.

Тамара приготовилась воевать за свой трон. А ее окружение опять занялось поисками жениха.

В 1187 г. Георгий с войском вступил в Грузию, захватил Кутаиси и был коронован своими сторонниками. Но войска Тамары разбили наемников. Ведь ее воины шли биться не за добычу, а за родину. Георгий, потерпевший ряд поражений, куда-то исчез. А через два года или чуть позже, в 1189 или в 1191-м, Тамара вновь вышла замуж.

На сей раз это был брак по любви. Сразу после развода царицы в Грузию вернулся аланский или осетинский князь Сослан, при крещении получивший имя Давид. Он был красив, отважен, образован, владел несколькими языками. Тамару он знал с детства. Может быть, это было давнее взаимное чувство, потому Давид и покинул Грузию после свадьбы своей возлюбленной. Теперь же они воссоединились.

Немаловажная деталь: новый муж Тамары был очень богат. Его роду принадлежали серебряные и свинцовые рудники. Летописцы пишут, что он привез с собой, вернувшись в Грузию, арбы с серебром и золотом.

Супругов ждала долгая совместная жизнь. У них родилось двое детей. Старший – будущий Георгий IV, в детстве носил ласковое домашнее прозвище Лаша (Светлый). Отношения в семье были самые возвышенные.

Будучи счастливой женщиной, Тамара была и умным правителем. Известны ее слова: «Я отец сирых и судья вдов». Именно отец, а не мать. Как не вспомнить египетскую царицу Хатшепсут, которая в XV в. до н. э. пристегивала к своему красивому лицу бороду, чтобы иметь внешность фараона.

В годы правления Тамары были расширены полномочия древнего совета знати. Такие органы власти типичны для границы Древности и Средневековья. Считается, что не применялись смертная казнь и телесные наказания. Даже если это преувеличение, понятно, что особой жестокости власть не проявляла.

Реформировалось войско. Царица ввела 9 военных округов, которые давали около 60 тысяч воинов. В каждом округе был свой руководитель, занимавшийся среди прочего обучением солдат. И их искусство вскоре понадобилось.

Под руководством Давида возобновились завоевания. Грузия по-прежнему успешно действовала на границах. В 1195 г. произошла знаменитая битва при Шамхорах. В это время распадалось государство турок-сельджуков, пришедших на Кавказ из Центральной Азии. Один из их правителей, воинственный Абу-Бекр, пошел войной против сильной Грузии – и был разбит на территории Азербайджана. Это было столкновение мусульманского войска с православным. Поэтому битву рассматривали в Грузии и как духовную победу.

Самую же заметную часть деятельности царицы Тамары составляет забота о культуре и просвещении. Многие авторы, пишущие об этих временах, говорят о восточном Возрождении. Это было не возвращение к античным традициям, как в Западной Европе, скорее обращение к глубоким корням персидской цивилизации и к наследию эллинизма.

Было сооружено много замков, самый знаменитый из которых – Вардзийский скальный дворец в Ахалцихе, над рекой Курой. В нем 360 помещений. И знаменитый замок над Дарьяльским ущельем, которое тогда называли Аланские ворота.

Поскольку строительство замка над Дарьяльским ущельем связывают с эпохой царицы Тамары, ее имя получила героиня стихотворения М. Ю. Лермонтова. Она в его поэтическом видении «прекрасна, как ангел небесный, как демон коварна и зла». Существуют различные объяснения этого поэтического казуса. Ясно одно – это вовсе не набожная и благородная царица средневековой Грузии эпохи расцвета.

С реальной царицей Тамарой эти романтические фантазии о злодейке, которая сбрасывала возлюбленных в Дарьяльское ущелье, никак не связаны.

Тамара собрала при своем дворе писателей и поэтов, и именно они сформировали грузинский литературный язык. Самым блистательным из них был поэт Шота Руставели. Один из переводчиков его произведений на русский язык Константин Бальмонт писал: «Как Гомер есть Эллада, Данте – Италия, Шекспир – Англия, Кальдерон и Сервантес – Испания, Руставели есть Грузия». А о поэме «Витязь в тигровой шкуре» Бальмонт говорит: «Это лучшая поэма любви, какая когда-либо была создана в Европе, радуга любви, огневой мост, связующий небо и землю».

Шота Руставели, как и царица Тамара, вовсе не мифологическая, а вполне историческая фигура. Он родился на юге Грузии, на границе с Турцией, в Месхетии, получил прекрасное образование. В Грузии тогда было две академии, Гелатская и Икалтойская. Продолжил обучение в Афинах. Прекрасно знал античную культуру, греческий, арабский, персидский языки. При дворе Тамары получил должность министра финансов – стал казначеем.

После Третьего крестового похода Руставели был отправлен царицей в Палестину, в разоренный Саладдином монастырь Святого Креста. Руставели, вероятно, вез деньги на восстановление монастыря. Обитель была основана грузинами в V веке, – как считалось, на этом самом месте росло дерево, из которого был сделан крест, на котором распяли Спасителя. В этом монастыре Руставели и остался, видимо приняв монашество.

Есть основания полагать, что он страдал от неразделенной любви к царице Тамаре. Вот как он писал о ней в поэме «Витязь в тигровой шкуре»:

Воспоем Тамар-царицу, почитаемую свято!

Дивно сложенные гимны посвящал я ей когда-то…

В другой части поэмы о дочери аравийского царя Тинатине говорится:

Хоть и женщина, но Богом утверждается царица.

Мы не льстим: она способна на престоле потрудиться.

Не напрасно лик царевны светит миру, как денница:

Дети льва равны друг другу, лев ли это или львица.

(Перевод Н. Заболоцкого)

В этих стихах Руставели и придворный (он не забывает сказать о том, что царица по праву занимает престол), и мужчина: он поет гимн любви.

Действие поэмы перенесено в Аравию и Индию. Потому, кстати, не так удивительно, что витязь носит тигровую шкуру (хотя точнее было бы перевести – барсовую). В Грузии ни тигры, ни барсы не водились, а в Индии были.

Но дело не в тигре или барсе, а в символике, используемой Руставели. Его главные герои – из далеких стран: Автандил – из Аравии, Тариэл – из Индии. И то и другое немыслимо далеко. Руставели не хочет, чтобы содержание поэмы напрямую связывали с царицей Тамарой и подозревали его в любви к ней. Он бережет ее репутацию. Все страсти кипят в далеких восточных землях.

После кончины царицы Тамары в 1213 г. старший сын, вероятно, отвез ее прах в Иерусалим. Могила ее по сей день не найдена. Руставели пережил Тамару всего на три года. На одном из столбов в монастыре Святого Креста был его портрет, который утратили, но в XVIII в. открыли миру, сняв слой скрывавшей его черной краски.

В поэме «Витязь в тигровой шкуре» много сказочного. Сказочной представляется сегодня и овеянная легендами история царицы Тамары.

Господарь Валахии Влад III по прозвищу Дракула

Первый и главный вопрос, который задают в связи с графом Дракулой: а существовал ли он в действительности? Или это просто мифологический персонаж? Ответить можно вполне уверенно: граф Дракула – лицо историческое. Да, он был уже при жизни мифологизирован, наделен фантастическими чертами. Решающую же роль в судьбе образа сыграл роман «Дракула», написанный ирландцем Брэмом Стокером и опубликованный в 1897 г. После этого реальный Дракула был побежден мифологическим.

Но не надо забывать, что о Дракуле существует не только художественная, но и научная литература. Например, авторы вышедшей в 2009 г. книги «Граф Дракула: опыт описания» Т. А. Михайлова и М. П. Одесский не только кратко излагают реальную биографию своего героя, но и объясняют, почему и как он был мифологизирован. О Дракуле можно прочесть также в книге «История Румынии. Подлинная история Влада Цепеша», изданной на русском языке в 2003 г.

Дракула – это прозвище, которое означает «сын дракона». Настоящее же имя этого человека – Влад III, господарь (то есть правитель) Валахии – средневековой Румынии. Трижды он оказывался на престоле, дважды был свергнут, на третий раз погиб. И остался в истории как великий изверг. Но в кровопийцу его превратил все-таки Брэм Стокер.

Жизнь Дракулы (1431–1476) пришлась на время отчаянного сражения народов Центральной Европы за свободу и независимость. Прежде всего – против наступавших с юга турок. И зловещий Дракула – еще и герой румынской национально-освободительной борьбы, возглавлявший сопротивление в Трансильвании, препятствовавший продвижению Османской империи в центр Европы, противник турецкого султана Мехмеда II, того самого, который в 1453 г. завоевал Константинополь.

В XV в. Валахия – небольшое государство в южной части современной Румынии, между Карпатскими горами и рекой Дунаем. Здесь Влад III основал в 1459 г. крепость для защиты границы – будущий город Бухарест.

Валахия – в древности римская провинция Дакия, завоеванная при Траяне в 106 г. новой эры. Римляне романизовали ее быстро и очень глубоко. Но она же стала и первой оставленной римлянами провинцией. Это произошло в 271 г. при императоре Аврелиане. Часть римского и местного романизированного населения ушла вместе с завоевателями, но кто-то и остался. Во время Великого переселения народов в IV–VI вв. там побывали гунны и авары, потом пришли и прочно осели славянские племена. В IX–X вв. в Валахии установилась власть Византии (область была в составе Первого Болгарского царства). В XIII столетии по этим землям прокатилось монголо-татарское нашествие, но к этому времени православие уже глубоко укоренилось. Так что, как это ни удивительно для современного российского читателя, Влад III по прозвищу Дракула был православным. Он несколько раз менял веру, и не исключено, что решение вернуться в православие в конце концов стало для него роковым.

Каково происхождение Влада III? Его дед – самый знаменитый герой румынской истории, господарь Валахии Мирча I Старый, правивший в 1386–1418 гг. С него начинается история Румынии. Румыны по сей день справедливо гордятся тем, как он успешно сопротивлялся натиску турок и укреплял самостоятельную раннюю государственность. Кстати, Мирча был в родстве с польским королевским родом Баториев, что обеспечивало его династии некий моральный авторитет.

Отец Влада III – тоже Влад – незаконнорожденный сын Мирчи Старого. В битве за власть бастарды, одержимые идеей доказать свои права, подчас оказываются сильнее законных детей правителей.

Как это часто бывает, после ухода из жизни великого правителя началась жестокая борьба за его престол. Победил незаконнорожденный сын, ставший господарем Владом II. Поскольку его молодость прошла при дворе Сигизмунда I – императора Священной Римской империи и короля Венгрии, в своей политике Влад II ориентировался на Западную Европу.

К этому времени Центральная Европа превратилась в последний оплот на пути продвижения Османской империи на Запад. Но Сигизмунд I не был борцом с турецкой опасностью – он был борцом за короны (имел две и погиб, сражаясь за третью). Кроме того, он известен как организатор крестовых походов и душитель гуситской Чехии, способствовавший казни Яна Гуса. И вообще какой-то убежденный подлец.

Сигизмунд стремился к тому, чтобы объединить как можно больше центральноевропейских земель под властью Священной Римской империи. Претендовал он и на Валахию. А Влад II умел Сигизмунду угодить. В эпоху, когда рыцарство, по существу, уже умерло, император в погоне за миражами прошлого создал рыцарский Орден дракона. Члены ордена получили право носить медальон с изображением дракона. Когда Влад II стал правителем Валахии, он начал чеканить монеты с драконом. И даже приказывал изображать дракона на стенах новых церквей. А на валашском языке «дракон» – то же самое, что «дьявол». Влад не мог этого не знать. Но порадовать Сигизмунда было для него, видимо, важнее.

Так в народе утвердилось прозвище господаря – Дракон, по сути – Дьявол. А сын правителя стал зваться Дракула – «дракончик», «сын дракона», «сын дьявола». Позже у него появились и другие характерные прозвища, самое известное из которых – Цепеш – «сажатель на кол». Он действительно предпочитал этот способ казни.

Влад Дракула был одним из трех сыновей господаря Влада II. Старший – Мирча, средний – Влад, младший – Раду. Влад родился в провинциальном трансильванском городке Сигишоаре. В декабре 1436 г., когда мальчику было пять лет, Влад II переехал в столицу Валахии Тырговиште.

Господарь, тяготевший к западной культуре, внимательно занимался образованием своих сыновей. Они обучались прежде всего рыцарским умениям – фехтованию, верховой езде, стрельбе из лука, участвовали в рыцарских турнирах. Но были в их программе и история, право, иностранные языки. Влад Дракула владел, кроме родного румынского и официального славянского, итальянским, французским, латынью (это язык дипломатии), немецким (это язык двора Сигизмунда), венгерским (общение с королями Венгрии было для него политически важно). А потом ему пришлось поневоле выучить и турецкий.

Перед господарем Владом II стояла сложная, практически нерешаемая задача – сохранить свое маленькое государство между могучими соседями – Габсбургами с одной стороны и Османской империей – с другой. В 1443 г., демонстрируя лояльность турецкому султану Мураду II, Влад отправил к нему в заложники двух своих сыновей – 12-летнего Влада и 9-летнего Раду. Валахский господарь публично заявлял: «Я рискую своими детьми». При этом он уже на следующий год прислал отряд в помощь трансильванскому воеводе Яношу Хуньяди, сражавшемуся против турок.

Хуньяди стал первым, кому удалось приостановить движение османов на запад. Помощь от Влада II пришла перед знаменитой битвой под Варной, в которой турки победили. А значит, дети Влада, бывшие в заложниках при султанском дворе, оказались в серьезной опасности.

Все то время, что они провели в заложниках, дети наблюдали примеры изысканной восточной жестокости. О наследовавшем Мураду II Мехмеде II рассказывали, что однажды он приказал отрубить голову рабу, чтобы посмотреть, как работают шейные мышцы и показать это итальянскому художнику Беллини (у них возник спор о том, как крепится к шее голова). Была еще одна знаменитая история. Султану сообщили, что кто-то из рабов съел дыню из его сада. И он приказал вспороть животы 14 рабам и проверить, в котором эта дыня.

Когда Мехмед II сменил на троне скончавшегося Мурада II, молодого султана пришла поздравить, боясь, конечно, за свою жизнь, последняя жена его отца. Он принял ее очень ласково, а в это самое время его слуги, выполняя его приказ, топили в бассейне ее ребеночка. В такой обстановке невероятной жестокости валахские мальчики провели четыре года.

После битвы под Варной детей не казнили, но условия содержания изменились. Если сначала Влад и Раду были гостями при турецком дворе, то теперь они превратились в узников. Они жили в постоянном страхе, ждали самой страшной казни. Скорее всего их посадили бы на кол, как было принято у турок. Например, перед самым взятием Константинополя турки перегородили бухту и требовали от всех судов пошлину, чтобы проплыть к городу. Некий итальянский корабль дерзко прошел без разрешения. Его потопили выстрелом из пушки, команду выловили – и всю, во главе с капитаном, посадили на кол.

Реакция валахских мальчиков на смертельную опасность, которая над ними нависла, оказалась разной. Раду принял ислам и стал фаворитом Мехмеда II. А Влад проявил стойкость, веру не поменял.

Когда юноше было 16, пришли известия о страшной трагедии, случившейся в Европе с его семьей. Там произошло столкновение непримиримого борца против турок Яноша Хуньяди и постоянно колебавшегося Влада II. Хуньяди с 1446 г. был регентом при малолетнем короле Венгрии Ласло V Посмертном. Он решил наказать господаря Валахии за контакты с османами и слабую помощь в крестовом походе 1444 г. К тому же после битвы под Варной в Валахии по инициативе Мирчи – старшего сына Влада II – собрался военный совет. И Хуньяди был осужден как виновник поражения и по предложению Мирчи приговорен к смертной казни.

Правда, участники совета спохватились и вскоре Хуньяди помиловали. Но ни он, ни его сын Матьяш не простили обиды. В 1447 г. Хуньяди отправился в поход против Влада II. Около столицы Валахии, города Тырговиште, произошло сражение. Валахи были разбиты. И не венгры, а местные бояре, недовольные властью Влада II и его семьи, схватили Мирчу, пытали его и похоронили заживо. Его отец пытался бежать, но его поймали около Бухареста и тоже казнили. И это сделали сами валахи, опиравшиеся на поддержку со стороны венгерского войска. В результате этого переворота на троне Валахии оказался ставленник Яноша Хуньяди Владислав II.

Казалось бы, никому больше не нужный заложник Влад был обречен. Но Мехмед II, который к этому времени стал взрослым, зрелым и очень умным правителем, совершил поразительный шаг. Он сделал Влада, заложника, христианина, офицером турецкой армии. Влад был отправлен во главе некоего турецкого конного контингента в Валахию, чтобы добиться там власти и стать агентом турок.

Влад занял Тырговиште без боя: там случилась паника. При виде турецкой конницы ставленник Габсбургов Владислав II совершенно растерялся. Он бежал, а престол занял Влад III.

Правда, господарем он пробыл меньше месяца. Владислав II вернулся биться за свою власть после очередного поражения европейцев на Косовом поле. В 1448 г. турки разбили объединенное войско противников. Остатки этой армии и собрал Владислав, чтобы идти отвоевывать Валахию.

Влад III потерпел поражение и бежал сначала в Турцию, потом в Молдову, где очень подружился с будущим правителем этой страны Штефаном. И, как ни парадоксально, поступил на службу к своему врагу Яношу Хуньяди. В 1455 г. Влад возглавил, как когда-то его отец в начале своей карьеры, пограничные войска в Трансильвании. А в 1456 г., одержав крупную победу над турками, он с небольшим отрядом перешел Карпаты и сразился с войском Владислава II – ставленника венгерских королей и лично Яноша Хуньяди, который к тому времени умер от чумы. Есть предположение, что Влад III лично убил Владислава II, отомстив таким образом за своего отца и старшего брата. После этого 25-летний Влад второй раз стал господарем Валахии под сюзеренитетом венгерского короля Ласло V. На этот раз – на целых шесть лет.

Чем отмечено его правление? Сначала он был вынужден, как и его преемники, платить дань Османской империи. Он даже сам отвозил ее в Турцию. Кроме денег, турки брали, как это тогда называлось, «дань кровью» – 500 мальчиков в год. Так пополнялись ряды турецких янычар, личной гвардии турецкого султана.

В 1461 Влад III отказался платить дань турецкому султану. Понятно было, что это означает войну. Пришлось собрать войско – все мужское население начиная с 12 лет. В войске Влада III были не только рыцари, но и простые люди – жители городов и даже крестьяне. Сохранились грамоты, которыми Влад давал иммунитет деревням за то, что они предоставляли ему людей. Такое решение не могло понравиться боярам, которые теряли доходы.

Влад вел на границах постоянную войну, нанося османским войскам немалый урон. На территорию Валахии пропускали православных соседей, например болгар. Влад III занял твердую позицию: он враг Османской империи, защитник христианства. Именно в эти годы проявилось то, что потом легло в основу мифа о его необыкновенной жестокости. Всех турок, взятых в плен, он приказывал сажать на кол. Это была политика беспощадной расправы с врагами.

Поскольку сравнительно небольшое валашское войско не могло на равных противостоять османской армии, Влад начал партизанскую войну. Устраивались засады, выжигались деревни, крестьяне уходили на войну. Все это совсем не нравилось боярам. Приближалось очередное падение Влада III.

Но сначала была достигнута вершина успеха в войне с турками – так называемая «ночная атака» 17 июня 1462 г. К этому времени султан Мехмед II вошел в полную силу, стал победителем Константинополя, почувствовал себя властителем мира. Влад III замыслил прорваться в турецкий лагерь, лично добраться до шатра Мехмеда и убить его своей рукой. И это могло получиться, если бы не началась цепь предательств.

Влада предали многие, в их числе – бывший ближайший друг, молдавский правитель Штефан и родной брат Раду, принявший мусульманство ставленник Турции. Началась гражданская война. Влад III бежал в Венгрию, где с 1458 г. правил сын Яноша Хуньяди Матиаш Корвин. Венгерский король не забыл, что некогда старший брат Влада III Мирча добился смертного приговора для Хуньяди за поражение, которое тот потерпел от турок. Влад мог рассчитывать на снисхождение как полководец, прославившийся героической борьбой против Турции.

Но расчет не оправдался. Влад был арестован по приказу венгерского короля, обвинен в контактах с турками и заточен замок, причем помещен в самые суровые условия. Там он провел без суда 12 лет.

Обвинения против Влада основывались на документах, в основном фальшивых. Было, например, письмо, которое Влад III якобы написал Мехмеду II, предлагая ему союз. Текст сохранился. Подписи Дракулы под ним нет.

Еще одним резоном для этого бесконечного заточения стало обвинение в неслыханной жестокости во время походов 1457–1460 гг. Стали говорить, что Дракула карал не только турок, но и мирное население. Появились анонимные тексты, содержавшие страшные рассказы о деяниях «великого изверга».

Одна из легенд говорила о том, как к господарю Владу III пришли турецкие послы, поклонились, но не сняли головных уборов. Дракула спросил их, почему они не обнажают головы. Турки ответили, что их традиции этого не позволяют. И тогда Влад III приказал прибить тюрбаны гвоздями к их головам.

Особенно много было рассказов о том, как Дракула любил сажать людей на кол. Как он приказывал поставить среди посаженных на кол стол и за ним принимал пищу, наслаждаясь чудовищным зрелищем. Такие подробности содержала, например, поэма немецкого автора Михаэля Бехайма.

Кому и зачем понадобились эти страшные истории? Специалисты считают, что мифология в данном случае имеет политическую подоплеку. До заточения Влад стремился возглавить очередной крестовый поход. Римский Папа Пий II передал Матиашу, королю Венгрии, значительные средства на организацию этого похода – но они исчезли. Поход не состоялся. И Матиашу было очень удобно заточить Влада и обвинить его во всех смертных грехах. Это позволяло замять вопрос о пропавших деньгах.

В 70-х годах XV в. Валахия была фактически подчинена Турции. Угроза дальнейшего продвижения османов сделалась вполне реальной. Римский Папа Сикст IV объявил себя сторонником решительной борьбы с Османской империей. Вот тогда-то ему и понадобился Влад Цепеш, чье имя было символом антитурецкой позиции. Ведь именно он посадил на кол тысячи турок.

Влад III, которому исполнилось уже 40 лет, был внезапно освобожден из тюрьмы. Ему предложили определенные условия: во-первых, возглавить борьбу с турками; во-вторых, перейти из православия в католическую веру. Ведь его вызволил из заключения Римский Папа, который пользуется любым подходящим случаем, чтобы утвердить позиции своей конфессии.

Существует русское анонимное сочинение «Сказание о Дракуле-воеводе». Предположительно автор – Федор Васильевич Курицын, дипломат, приближенный Ивана III. В этом тексте говорится: «Король Матиаш послал в темницу к Дракуле передать, что если хочет он быть …воеводой, как и прежде, то пусть примет католическую веру. Если же не примет, то умрет в темнице».

Еще одним условием освобождения стала женитьба на двоюродной сестре короля Матиаша. Надо же: король пожелал отдать близкую родственницу за «великого изверга»!

До этого Влад III никогда не был женат. По рассказам, у него была любимая подруга и ребенок. Во время войны, в очередной раз спасаясь бегством, он не успел взять ее с собой. И эта женщина бросилась вниз с высокой башни, чтобы не попасть в руки турок. История, похожая на сказку и ярко иллюстрирующая отношение валахов к туркам.

В 1471–1476 гг. Влад с новой семьей жил сначала в Праге, в хорошем доме, который ему предоставил король Матиаш. Но Дракула не хотел там оставаться и просил отправить его в родную Трансильванию, снова оборонять границы от турок.

Его опять увлек призрак крестового похода, не состоявшегося более 10 лет назад. Князь Молдовы Штефан и король Венгрии Матиаш вновь объявили себя его союзниками. Их объединенные войска в 1476 г. вторглись в Валахию и заняли Тырговиште и Бухарест.

В ноябре 1476 г. Влад в третий раз стал господарем Валахии. Но прошло чуть больше месяца – и он был убит заговорщиками. Вероятно, бояре слишком боялись, что он опять начнет освобождать крестьян. А может быть, и турки подослали убийцу.

Все произошло близ православного монастыря. Зимой это труднодоступное место. Что погнало туда Влада III? По одной из версий, он хотел тайно вернуться в православие. Вынужденный после 12 лет заточения согласиться на католицизм, он не мог принять это сердцем.

Есть и версия, согласно которой Дракулу, пробиравшегося в монастырь, приняли за турка. И пронзили его множеством копий. Обнаружив ошибку, убийцы сильно расстроились.

Так или иначе, неподалеку от монастыря Влад был убит. Его голову отрубили и отправили – для сохранности поместив в мед – Мехмеду II. Голова эта была выставлена на колу в центре Константинополя, который именно Мехмед переименовал в Стамбул.

Понятно, что убийство Влада III было в интересах как турок, не желавших, чтобы он возглавил очередной крестовый поход, так и валашских бояр. Ведь это была осень Средневековья, и средневековые ценности оставались незыблемыми. Значит, бояре хотели владеть крестьянами и получать стабильный доход.

Влад III не был самым жестоким человеком своей эпохи. XV–XVI века – время страшных кровопролитий и жестоких казней. Широко практиковавшееся тогда четвертование ничем не лучше сажания на кол, а такие его младшие современники, как Генрих VIII в Англии и Иван IV Грозный в Московии, не отличались большим благодушием, чем господарь Валахии.

Но со смертью Влада Цепеша кончилась его реальная история и началась мифологическая. К несчастью для него, именно в эту эпоху возникло книгопечатание, и легенды начали широко тиражироваться. А через несколько столетий страшные истории о Дракуле вдохновили малоизвестного британского автора Брэма Стокера – и прославили этого не очень талантливого писателя.

За популярным романом последовали многочисленные экранизации, еще заметнее усилившие фантастический характер образа. И как французский барон Жиль де Рэ стал в фольклоре чудовищем по прозвищу Синяя Борода, так и Влад III обрел черты вампира Дракулы. А в реальности это была личность, оказавшаяся в силу превратностей судьбы на пике противостояния Османской империи и европейской цивилизации.

Китайский император Чжу Юаньчжан – основатель династии Мин

Чжу Юаньчжан основал великую династию Мин, которая пробыла у власти 276 лет. При этом он – человек из народа. Сторонники упрощенного советского марксизма говорили, что народное восстание не может победить, потому что крестьяне не способны сформировать партию, выработать программу. Все крестьянские движения подавляются. Если это и справедливо, то не для Китая, где народные движения побеждали не раз. И крестьяне оказывались у власти. Что из этого получалось? Не будем забегать вперед.

Как ни удивительно, об императоре Чжу Юаньчжане есть что почитать на русском языке. Например, в 1997 г. в серии «Памятники письменности Востока» изданы в нескольких частях «Законы Великой династии Мин» с комментариями Н. П. Свистуновой. Очень основательны и интересны труды А. А. Бокщанина. Написанная им в 2002 г. в соавторстве с О. Е. Непомниным книга «Лики Срединного царства» – труд академический, но доступный по форме и интереснейший по содержанию.

К XIV в. у Великой китайской империи была огромная история. Китай – одна из самых древних цивилизаций нашей планеты, возникшая в долинах рек Хуанхэ и Янцзыцзян не менее шести тысяч лет назад.

Будущий император родился 21 октября 1328 г. в деревне Гуджуан, примерно в 15 километрах от современного города Феньян, в 200 километрах к юго-западу от Пекина, в семье крестьянина Чжу. Поскольку в Китае было принято в течение жизни несколько раз менять имена, мальчика, одного из младших детей, поначалу звали Чунба.

Дед по отцу работал старателем, добывал золото. Дед по материнской линии был шаманом. Отец мелкий крестьянин-арендатор. Во времена, когда в Китае шло уже второе закрепощение крестьян, арендатор у богатого землевладельца был относительно свободен. В детстве мальчик вместе с отцом работал в поле. В школу он ходил меньше года и выучил всего несколько иероглифов.

В 1344 г., когда Чунбе было 16 лет, все его близкие умерли во время эпидемии. Видимо, трагедия наложила неизгладимый отпечаток на эту личность.

Как все нищие сироты Средневековья, юноша поспешил в то единственное место, где мог найти прибежище, – в буддийский монастырь. Там он занимал самую низкую позицию уборщика. Да и сам монастырь находился в упадке. Время было тяжелое: Китай жил под бременем иноземной монгольской династии Юань.

Как империя Китай сложился при Цинь Шихуанди в III в. до н. э. (династия Цинь). Потом были династии Хань, Тан, Сун. В XIII в. на престоле утвердились завоеватели-монголы. Китай был впервые захвачен иностранцами. Юань означает «первоначальное творение мира». Основателем этой династии был внук Чингисхана Хубилай. Он перенес столицу из Каракорума в Пекин.

Недавние кочевники монголы осели и кое-что восприняли от Китая, но не так много. Их отсталость чувствовалась буквально во всем. Чингисхан, например, говорил, что он не понимает, для чего существуют города. Ведь там нельзя пасти скот.

Во времена владычества завоевателей китайцев заставляли носить монгольские прически, монгольский костюм. Для народа с такой древней и яркой историей это было очень чувствительно и болезненно. Недовольство нарастало, тем более что в народе царила нищета. Монголы, чувствуя опасность, запретили населению хранить оружие. Более того, при дворе был проект истребления всех китайцев – обладателей наиболее распространенных в стране фамилий, то есть намечался геноцид.

Положение монастыря, где укрылся Чжу Юаньчжан, сделалось настолько тяжелым, что юношу отправили просить подаяния. Нищенствуя, Чжу Юаньчжан ходил с деревянной колотушкой в форме рыбы. Он стучал, привлекая внимание окружающих. Когда он станет императором, враги будут между собой называть его «император-попрошайка».

В 1348 г. 20-летний Чжу Юаньчжан вернулся в монастырь и пробыл там еще 3 года. В это время он, по-видимому, более основательно обучался грамоте. Интеллектуалом он, конечно, не стал и «умников» в дальнейшем не любил. Но в Китае было принято владеть грамотой и хотя бы на словах ценить образование.

В 1352 г. началось знаменитое событие, которое вошло в историю как восстание Красных повязок. В завоеванных странах разные слои общества рано или поздно вовлекаются в освободительную войну. Восставшими крестьянами нередко командовали люди более высокого социального положения, в том числе военные.

В Китае XIV в. существовало тайное буддистское Общество белого лотоса. Его члены призывали бороться с захватчиками, формировать так называемые Красные войска. Красный цвет – символ Будды. Будда, который должен был стать учителем человечества в будущем, получил имя Майтрейя («Спаситель»).

В 1353 г. юаньские власти согнали тысячи голодных крестьян на строительство дамб на реке Хуанхэ. Толпы измученных людей – взрывоопасный материал. Когда началось восстание, к крестьянам стали присоединяться горожане. Лозунги были простые: изгнать династию завоевателей и вернуть китайскую династию Сун, бывшую у власти 100 лет назад. Для народных движений характерны подобные обращения к ушедшему «золотому веку».

Восставшие называли себя Красные войска, носили на голове красные повязки и шли в бой под красными флагами.

В начале 1352 года один из отрядов восставших занял город Ханчжоу, близко к родине Чжу Юаньчжана. Пока он думал над тем, как повести себя в этой ситуации, произошло решающее событие. Монастырь, где он провел годы, был сожжен правительственными войсками. Когда такое случается, человек идет к повстанцам. И иногда оказывается харизматичным вождем.

Чжу Юаньчжан сразу выделился благодаря уму и относительной образованности. Не все вожди восставших могли этим похвастать. Кроме того, он сумел завоевать расположение одного из предводителей – Го Цысина. Тот отдал ему в жены свою приемную дочь Ма (могли ли они вообразить, что она – будущая императрица?).

В 1355 г. Го Цысин погиб и Чжу Юаньчжан принял на себя командование его войсками. В 1356-м они переправились через Янцзы и взяли Наньцзин (Нанкин). Этот город стал его столицей.

Чжу Юаньчжан обратился к жителям с красивейшим воззванием. Он говорил, что привел сюда армию, чтобы избавить их от смуты, дать возможность спокойно заниматься своим делом. Чиновникам отныне запрещалось чинить произвол и притеснять народ. Такие речи лидеры различных движений произносят во все века. И народ охотно им верит.

У Чжу Юаньчжана были соперники – другие претенденты на лидерство внутри движения Красных повязок. Особенно опасны были Лю Футун, объявленный потомком одного из военачальников империи Сун, и Хань Линьэр, тоже претендовавший на родство с этой династией и заявлявший, что уже возглавил возрожденное государство Сун.

В 1360-х гг. Лю Футун погиб в боях. А Хань Линьэр отправился на переговоры с Чжу Юаньчжанем, чтобы распределить влияние. Видимо, их силы были примерно равны. Но по дороге Хань Линьэр утонул. Лодка перевернулась, когда он переплывал через Янцзы. Не исключено, что Чжу Юаньчжан имел некоторое отношение к этому своевременному несчастному случаю.

23 января 1368 г. он провозгласил себя основателем новой династии Мин. Последний император династии Юань из числа потомков Чингисхана бежал на север, в монгольские степи.

Первые шаги Чжу Юаньчжана как императора нельзя не признать очень умными. Он запретил подданным носить насильственно навязанные им прежней властью монгольские прически и одежду. Были восстановлены китайские имена и фамилии. Все это вызвало народное одобрение.

Император намекнул, что, будучи конфуцианцем, не возражает против буддизма. Со временем он очень терпимо отнесся и к исламу.

Политика Чжу Юаньчжана свидетельствует о том, что он твердо рассчитывал править долго, а может быть, и жить вечно. В Законах династии Мин говорилось, что они созданы навеки, что в них нельзя менять ни одного слова.

Он начал править под девизом наведения порядка. Ему были близки слова мыслителя VI–V вв. до н. э. Конфуция: «Государь должен быть государем, подданный – подданным, отец – отцом, сын – сыном». Понятно, что представления о порядке и справедливости, основанных на всеобщей покорности власти, у императора были вполне средневековые. Например, если он узнавал, что разбойники напали на старика, он приказывал их не просто казнить, а последовательно отрубить им кисти рук и ног. Чтобы было видно: у нас стариков не обижают.

Не забыв о своем крестьянском происхождении, Чжу Юаньчжан провел довольно разумную аграрную реформу: он закрепил земли за теми, кто их обрабатывает. Это подняло экономику Китая после гражданской войны. Ввел он и некий земельный максимум, вызвав недовольство крупных землевладельцев. Правда, закрепощение крестьянства при нем продолжалось.

Чжу Юаньчжан был у власти долго – с 1368 по 1398 г. У него, имевшего, как тогда было принято, огромный гарем, родилось 25 сыновей. Кстати, сам Чжу Юаньчжан считал, что во дворце не должно быть ревнивых женщин, и установил строжайший график посещения императора женами и наложницами.

Он строго распределил между сыновьями, а потом и внуками все ведущие посты в управлении великой империей. Известны его слова: «В стране нет никого надежнее детей и внуков». Правда, они начали враждовать между собой даже раньше, чем его похоронили.

В 1380 г. Чжу Юаньчжан ликвидировал посты канцлеров цзайсян, которые имели некие полномочия при прежних императорах. Все основные ведомства были подчинены ему лично. Он неоднократно единовременно смещал всех начальников по всем уделам и не сразу замещал освободившиеся должности. Ожидание нового начальника нагоняло на всех настоящий ужас.

Чжу Юаньчжан отменил традиционный институт увещевателей императора, зародившийся еще в раннем Средневековье, в X–XIII вв. Увещеватели были обязаны указывать императорам на ошибки и промахи. В основном они сообщали императору о несправедливостях, творившихся в провинциях. Подобная практика существовала и в Древнем Египте (так называемые «уши фараона»), и в Древнем Риме, где действовали народные трибуны.

Отказавшись от увещевателей, Чжу Юаньчжан значительно расширил штат тайной полиции. Ее полномочия стали огромными.

Уже во второй год своего правления, в 1369-м, Чжу Юаньчжан отдал приказ Центральной правительственной палате (она ничем не правила – только исполняла его распоряжения) подготовить Заветы родоначальника царствующей династии Мин. Это был комплекс юридических и нравственных положений. Там говорилось: «Каждый из моих сыновей и внуков с почтением примет мои распоряжения, ни одно слово в них не может быть изменено». Какая самоуверенность и какая наивность!

Чжу Юаньчжан постепенно превращался в жестокого деспота. Удивительно ли: мальчиком он работал в поле, потом просил подаяния, верил в приход Мессии, но тот не явился, и он сам стал спасителем своего народа. Разве может при такой биографии не закружиться голова?

Положение на вершине власти всегда тяжело влияет на человеческую натуру. С годами Чжу Юаньчжану стали всюду мерещиться враги. Как все тираны, он ненавидел знать и говорил: «Когда при дворе нет честных сановников и внутри страны появляется вероломство и зло, то циньваны (его сыновья в должности удельных князей) должны отдать своим войскам приказ и, в соответствии с тайным указом императора, для всех воинов под его главным командованием повести карающие войска и усмирять этих вероломных и зловредных людей».

Со временем подозрительность императора обернулась настоящей манией. Был объявлен изменником канцлер Ху Вэйюн – его вчерашний ближайший соратник. Его обвинили в сговоре с монголами. На самом деле он возражал против растущей обособленности уделов, где правили сыновья императора.

Следствие шло 10 лет. Изменников насчитывались уже десятки тысяч. Их или казнили, или высылали всю семью, а в Китае семья – это большое количество людей. Только по одному из обвинений проходило 800 человек.

Дальше последовало дело полководца Лань Юя. Это был талантливый военачальник, защищавший северные рубежи от монголов. Его обвинили в предательстве, и опять начались массовые казни.

Чжу Юаньчжан писал: «В прежние времена сановники могли идти с государем одним путем. Ныне сановники не таковы. Они затуманивают государю разум, вызывают государев гнев. Группировки с коварными замыслами действуют без перерыва одна за другой… Императоры и правители уделов должны жить в безопасности, постоянно беспокоясь о мерах предосторожности. Днем наблюдать за тем, что люди говорят и делают. Ночью самым тщательным образом ходить дозором и соблюдать запреты, чтобы коварные люди не смогли проникнуть во дворец. Даже стражи не должны приближаться к особе императора ближе, чем на расстояние 10 чжанов (30 метров)».

В провинции происходила настоящая резня. Полиция уничтожала десятки тысяч человек. Со временем Чжу Юаньчжан покончил со всеми своими былыми соратниками по Красным повязкам.

В мировой истории было немало тиранов, подверженных подобной паранойе. Некоторые из них пали жертвой собственных ужасных черт. О Чжу Юаньчжане этого не скажешь.

Его международная политика оставалась разумной: он умел договориться с соседями и представителями других народов. Правда, с позиций знаменитого китайского имперского высокомерия, сформировавшегося еще в древности, он всех, кто бы к нему ни прибывал, называл вассалами. Но мог при этом делать им драгоценные подарки. К счастью, послам обычно не переводили тех слов, которые могли их унизить.

Чжу Юаньчжан ушел из жизни естественным путем. Его мучил вопрос о том, кого сделать наследником. Старшего сына от главной жены уже не было в живых. Имелось еще множество сыновей, в том числе и законных. Но император решил отдать престол юному внуку. Тому предстояло править всего три года, бесконечно воюя с собственным дядей. В 1402 г. престол перешел к сыну Чжу Юаньчжана Чжу Ди, который тоже стал значительным правителем.

В Нанкине есть пышная гробница Чжу Юаньчжана. Его почитают как основателя мощной династии. Мин – это славные времена Китая.

Хуана Безумная – дочь католических королей

Безумный правитель на западноевропейском престоле – явление известное. Во Франции в эпоху Столетней войны был безумный король Карл VI, который часто ощущал себя хрупким сосудом и просил надеть на него латы, чтобы его не разбили.

Болен был и Генрих VI Английский, бывший на престоле во время Войны роз. Человек достойный, но удрученный, меланхолический, он прожил ужасную жизнь.

Известна и странная, экстравагантная Кристина Августа, дочь Густава II Адольфа в Швеции. В России тоже был слабый умом царь Федор Иоаннович.

Придворные круги очень любят, чтобы на троне был безумный или младенец. Это развязывает им руки. Таковы особенности монархического режима.

Хуана Безумная, наверное, самый яркий пример такого рода: она много лет называлась королевой – и никогда ничем за все свое долгое ношение корон не управляла.

В истории Средневековья и раннего Нового времени остались так называемые католические короли – родители Хуаны Изабелла и Фердинанд. И это не прозвище, данное народом, а титул, официально присвоенный Римским Папой. Именно при них произошло объединение корон Кастилии и Арагона, остававшихся пока самостоятельными королевствами. В будущем их слил в единую империю сын католических королей – император Карл V.

В долгой жизни Хуаны Безумной, королевы Кастилии с 1504 г. и Арагона с 1516 г., ведущая тема – тема власти. А она, как известно, неотделима от тем алчности и предательства, да и с темой безумия связывается нередко. Эта женщина была глубоко несчастной, несмотря на две короны, которые она носила более 50 лет.

Конец XV – начало XVI в. – время очевидного подъема Испании. Некогда здесь была римская провинция; потом, после Великого переселения народов, на этой территории образовалось Королевство вестготов; в VIII в. сюда вторглись из Северной Африки войска халифата Омейядов. Только на севере оставалось небольшое испанско-вестготское королевство Астурия, и оттуда началась знаменитая Реконкиста – отвоевание Пиренейского полуострова у арабов. Этот процесс шел под знаменем христианской церкви, занял 500 лет и успешно завершился при родителях Хуаны.

Мать, Изабелла Кастильская, была фанатично верующая женщина, преданная идее католической церкви и противостояния мусульманскому миру. Как мало в нашем мире абсолютных новостей! Столкновение Востока и Запада повторяется в разных формах из столетия в столетие.

Изабелла выросла нелюбимой в своей семье и неуверенной, что станет наследницей престола. Дочь второй жены короля Кастилии Хуана II, она 10 лет жила со своей опальной матерью, можно сказать, в изгнании. Утешение они находили только в молитвах, пока раздоры в королевстве и отсутствие наследника у ее сводного брата Энрике IV не привели ее ко двору и не сделали инфантой – наследницей кастильского престола.

Духовником Изабеллы был Торквемада – великий инквизитор, за 18 лет на этом посту подписавший то ли 18, то ли 20 тысяч смертных приговоров. Когда католические короли освобождали Гранаду, последний оплот арабов в Европе, Торквемада на коне ехал с ними рядом.

До Изабеллы на престоле был ее бездетный сводный брат Энрике IV. Она обещала ему не вступать в брак без его согласия, но 1469 г. тайно обвенчалась с Фердинандом, тогда еще наследником арагонской короны. Все было очень романтично: Изабелла сделала вид, что едет навестить мать, за ней прибыл Фердинанд в костюме купца…

Кастилия и Арагон – два очень важных королевства на Пиренейском полуострове. На брак монархов требовалось согласие их парламентов – кортесов. И это согласие было получено.

Правление Изабеллы и Фердинанда ознаменовалось многими историческими событиями. Это было время начала Великих географических открытий. И именно у католических королей Кристофор Колумб много лет пытался получить средства на свое путешествие. И в конце концов именно Изабелла финансировала предпринятый им поиск пути на восток. Ее вдохновляла идея обратить население далеких земель в христианскую веру.

Освобождение Пиренейского полуострова сопровождалось изгнанием или уничтожением всех иноверцев – не только мусульман, но и иудеев. В Испании нарастала религиозная нетерпимость.

В семье католических королей родилось 10 детей. Хуана – третий по счету ребенок. Детская смертность в ту эпоху была очень высокой, и до относительно взрослого возраста дожили лишь один брат и три сестры. Наследником считался, разумеется, брат – Хуан Астурийский, родившийся в 1480 г. Но он рано умер. Недолго прожила и старшая сестра Изабелла Астурийская.

Сестра Мария была замужем за королем Португалии Мануэлем I. Это вызывало у католических королей некоторые опасения: ее дети могли претендовать на присоединение Кастилии и Арагона к Португалии. Другая сестра, Екатерина Арагонская, – несчастная разведенная жена Генриха VIII Английского.

Надо сказать, что у сестер со временем обнаружится много общего, прежде всего – готовность буквально «вцепиться» в своего мужа и во власть. Екатерина настолько категорически не давала Генриху VIII развода, что он для достижения этой цели пошел на смену конфессии в стране и сам возглавил англиканскую церковь.

Кастильский двор отличался особой церемонностью. Например, во дворце монархическим особам можно было что-то подать по их распоряжению (допустим, стакан воды) только опустившись на колени. Принцесс обучали языкам, танцам, хорошим манерам.

В возрасте 17 лет Хуану, которую тогда никто не считал ни наследницей, ни безумной, выдали замуж за молодого эрцгерцога австрийского Филиппа, по прозвищу Красивый. В ту эпоху такое прозвище не обязательно означало физическую красоту, оно могло свидетельствовать о том, что человека просто считают хорошим. Но в данном случае речь шла, вероятно, и о внешней красоте. По крайней мере, сохранившийся портрет отца Филиппа, императора Германии Максимилиана I Габсбурга, работы А. Дюрера, говорит о том, что в семье Габсбургов встречались очень красивые лица. Филипп был известен как молодой человек яркий и интересующийся женским полом. Женившись на Хуане, он, как считают историки, влюбил ее в себя.

Владения Габсбургов в конце XV в. – это восточный край Западной Европы. Между ними и Испанией множество различных королевств. Тогда нельзя было и представить себе, что империя Габсбургов, сметая все на своем пути, присоединяя к себе новые и новые земли, однажды займет невиданное пространство. И династический брак – одно из важнейших средств, используемых на пути к этому величию. Так, в 1477 г. отец Филиппа Максимилиан Габсбургский именно с этой целью вступил в брак с Марией Бургундской, единственной наследницей великих герцогов бургундских.

Теперь Габсбурги протянули руки к Испании, под чьей властью оставались богатые Нидерланды. Как ни поразительно, испанский престол Габсбурги сохранят за собой до 1700 г.

Хуана – испанская принцесса, хотя и не инфанта – представляла для Габсбургов большой интерес. Тем более что ее брат Хуан Астурийский внезапно умер, наследницей стала Изабелла Астурийская, но и она через год скончалась при родах. А в 1500 г. не стало и двухлетнего сына Изабеллы Астурийской Мигеля – наследника португальской, кастильской и арагонской корон.

Хуане был 21 год, и она уже родила двух детей, мальчика и девочку, от Филиппа Красивого. Супруги жили в Нидерландах, и именно там Хуана чувствовала себя дома. Там дышалось легче, чем в очень католической и очень фанатичной Испании.

Бесконечные несчастья начались в жизни Хуаны в 1501 г. Ее родители – Изабелла и Фердинанд – пригласили дочь с мужем с визитом в Испанию. Ожидалось, что они будут официально объявлены четой наследников объединенного Кастильско-Арагонского королевства.

Путь супругов лежал через Францию, где правил Людовик XII. Сохранился журнал пребывания Хуаны и Филиппа при его дворе. Этот документ свидетельствует о восторженном приеме, оказанном гостям. Почему Людовик XII встретил их именно так? Конечно, он был уверен, что это наследники соседнего престола. Некогда Кастилия была союзницей Франции в Столетней войне, но в дальнейшем отношения Франции с Испанией делались все более напряженными. Людовик надеялся заручиться поддержкой будущих молодых правителей.

Пребывание Хуаны и Филиппа во Франции было организовано с блеском. Они посетили Блуа и другие красивые города. Их всюду встречали с невиданной пышностью. Собиралась толпа; при входе в очередной замок Хуану даже оттеснили от мужа. Думается, все это произвело на Филиппа большое впечатление и заставило задуматься о том, что он достоин большего, нежели роль мужа испанской наследницы.

В ноябре гостей принимали в Париже. Велись переговоры о браке между двухлетней дочерью Людовика XII и годовалым принцем Карлом – будущим императором Карлом V. В документах зафиксировано, что двухлетняя «невеста», французская принцесса, не смогла вести себя как взрослая дама, испугалась толпы и разрыдалась. Это было недопустимое нарушение протокола, которое явно шокировало чопорных испанцев.

В 1502 г. супруги прибыли в Испанию. Вскоре стало ясно, что Филипп Австрийский отчаянно рвется к власти, в то время как Хуана не проявляла никакого интереса к государственным делам. Она просто обожала своего мужа. Опытные политики Изабелла и Фердинанд сразу все это поняли. Королевская чета была солидарна в вопросах международной политики, в частности – в противостоянии Франции. Эрцгерцог Филипп не был настроен на то, чтобы их поддерживать, хотя и для него, правившего в Нидерландах, Франция была сильным и опасным соседом. Видимо, французский король совершенно покорил его роскошным приемом.

При мадридском дворе Филипп обрел союзника – епископа Безансонского, сторонника Людовика XII. Они начали переговоры, обсуждая возможность переориентации на добрососедские отношения с Францией. Но епископ Безансонский скоропостижно умер. Поползли слухи об отравлении по приказу Фердинанда.

Вскоре после этого Изабелла демонстративно составила и огласила свое завещание. Хуана была объявлена наследницей короны Кастилии. «В случае чего» регентом становился ее отец, Фердинанд.

Филипп в завещании упомянут не был. Он понимал, что ему просто опасно оставаться в Испании. Хотел уехать – у него отняли лошадей. Он почувствовал себя уже почти пленником. Филипп все-таки вырвался, фактически бежал от тестя и тещи к себе в Нидерланды. Жена просила его не уезжать, и они поссорились.

Хуана должна была через два месяца родить очередного ребенка. Мать предложила ей остаться при мадридском дворе. Видимо, она не сразу поняла, что на самом деле произошло, – родители разлучили ее с мужем. Они увидели опасность в ее привязанности к Филиппу. Хуана же думала, что родители в сговоре с ее мужем и отпустили его «погулять с фрейлинами». Ее терзала ревность.

Безумие Хуаны началось тогда, когда она догадалась, что теперь она фактически в плену. Когда она благополучно родила и захотела отплыть во Фландрию, ей не дали кораблей. А двигаться по суше было опасно: между Испанией и Францией шла война.

Хуана впала в депрессию: она рыдала, пыталась вырваться из замка. Ее фактически заперли, подняв мосты. В знак протеста она целую ночь в легкой одежде простояла во дворе. Потом несколько дней ни с кем не разговаривала, отказывалась принимать пищу, не мылась. И вот все увидели, что она безумна. Но никто не хотел признать, что безумие спровоцировано ее окружением. Мужчины вокруг нее бились за власть. А она была песчинкой в этих волнах властолюбия.

Через полтора года, в апреле 1504 г., Хуану по решительному требованию Филиппа наконец отпустили во Фландрию. В решении Фердинанда проявилось его коварство. В завещании его жены были слова о том, что кастильский престол передается Хуане, а в случае ее недееспособности – регенту Фердинанду Арагонскому. «Недееспособность» была уже обеспечена. В глазах людей Хуана была безумна. А Филипп тем временем действительно начал ей изменять. У него появилась любовница – светловолосая красавица фрейлина.

Прибывшая в Нидерланды Хуана продемонстрировала поистине безумную ревность: она обрезала роскошные волосы любовницы мужа и расцарапала ей лицо. За это Филипп то ли ударил, то ли даже избил жену.

С этого времени жизнь Хуаны превратилась в ад. Муж пренебрегал ею. У него стали появляться все новые любовницы, как в годы его веселой юности. Он хотел одного – добиться власти в Испании. Но теперь это было под вопросом.

Хуану заперли в ее покоях, не выпускали из дворца. Иногда она ночь напролет колотила в дверь и кричала. И опять все видели, что она безумна. Филипп призвал к себе в Нидерланды некоего испанского придворного, чтобы тот записал все симптомы безумия Хуаны и отвез запись в Испанию. Документ не сохранился, но его содержание в целом известно.

В ноябре 1504 г. умерла Изабелла Кастильская. Последнее время она провела, как пишут авторы той эпохи, в большой меланхолии. Кстати, меланхолия одолела незадолго до смерти и Торквемаду. Он создал себе личную охрану – 250 человек – и уже нигде не появлялся. Может быть, огромный масштаб совершенных злодеяний начинал угнетать их на пороге иного мира? Ведь они искренне верили, что грешники попадают в ад.

В связи со смертью Изабеллы Хуана, которая должна была вступить на кастильский престол, вместе с мужем вновь отправилась в Испанию. Поднимаясь на борт корабля, она поставила условие: в путешествии не должно было быть, кроме нее, ни одной женщины. Это было проявление ее болезненной ревности.

В начале 1505 г. Хуану, согласно завещанию Изабеллы, признали королевой Кастилии. Ее отец и муж начали битву за регентство при безумной королеве. А меньше чем через год Филипп в одночасье скончался.

Хуана сидела у его постели. Причем он боялся, что она его отравит. Поэтому она вместе с ним принимала все снадобья, которые ему прописывали.

Когда Филипп скончался, Хуана сделалась окончательно и безнадежно безумной. Она не дала похоронить своего мужа. Сначала все думали, что она просто хочет подольше побыть у его гроба. Она заявила, что будет лично сопровождать тело супруга в Гранаду, в усыпальницу королей. Процессия, в которой не было, кстати, ни одной женщины, кроме вдовы, двигалась долго, заезжая в различные города. Несколько раз Хуана требовала вскрыть гроб, причем никого к нему не подпускала.

К тому времени, когда все-таки состоялось погребение, вся страна уже видела, что регентство Фердинанда совершенно необходимо. Он прожил после этого еще 10 лет, и все время Хуана находилась в фактическом заточении в замке Тордесильяс.

Фердинанд умер в 1516 г. Фактическим правителем стал сын Хуаны Карл V. Мать он не освободил. И скончался с ней в один год.

О ее жизни в заточении есть лишь скупые сведения: она питалась только хлебом и сыром, которые приказывала класть на порог комнаты. Мало заботилась о своей внешности. Держала при себе несчастную младшую дочь, не подпуская к ней нянек, потому что не выносила женщин. При дворе о Хуане старались не упоминать, считая это неделикатным.

В 1519 г. Карл стал императором Священной Римской империи германской нации. Это ему принадлежат знаменитые слова о том, что в его владениях никогда не заходит солнце. Он много сделает для решения религиозного вопроса, поиска компромисса между Реформацией и католицизмом, окажется в центре внимания европейской общественности. А его мать так и покинет сей мир в безвестности и безумии.

Султан Мехмед II – покоритель Константинополя

Сегодня, когда столь заметную роль в мире играет мусульманская цивилизация, очень интересно взглянуть на ее прошлое. И особенно внимательно вглядеться в события XV в., падение Константинополя 29 мая 1453 г. Тогда рухнула некая очень важная граница между Востоком и Западом, между Азией и Европой. А молодой завоеватель Мехмед II называл себя правителем Рима. Он хотел быть похожим на Александра Македонского.

Что можно почитать о восточном завоевателе Мехмеде II? Советская историческая литература об Османской империи небогата и в значительной своей части грешит вульгарным марксизмом (речь там идет преимущественно о «производительных силах» и «производственных отношениях»). Но есть две прекрасные переводные книги: «Падение Константинополя в 1453 году» английского историка С. Рансимен, вышедшая в СССР в 1983 г., и «Расцвет и упадок Османской империи» лорда Кинросса (Д. П. Д. Бальфура), изданная на русском языке в 1999 г.

Османская империя просуществовала невиданно долго и оставила колоссальный след в европейской, и в азиатской, и даже в африканской истории. Начало ее связывается с легендарной фигурой Османа – это XIII в. Завершилось же ее существование в 1922 г.

Осман – правитель одного из племенных сообществ (тюркский род кайи), которые бились за независимость от турок-сельджуков на полуострове Малая Азия. Тюркские племена шаг за шагом теснили Восточную Римскую империю на Балканском полуострове.

Первым султаном молодой империи был провозглашен некто Мурад I в 60-х гг. XIV в. В 1389 г. он одержал знаменательную победу над объединенными силами славянских и других центральноевропейских народов на Косовом поле. Это был серьезный удар по европейской цивилизации, которая только начинала осознавать, какая опасность надвигается на нее с востока.

В начале XV в. великий азиатский завоеватель Тимур (Тамерлан) разбил войско султана Баязида под Анкарой. Это несколько притормозило продвижение турок на запад, но не остановило полностью. В 30-х гг. XV в., когда появился на свет будущий Мехмед II, османы сосредоточили все свое внимание на заметно слабевшей Византии. До этого все уже отхватывали у нее куски. А Османская империя намеревалась вовсе с ней покончить. Еще в 1422 г. Мурад II пытался захватить Константинополь. Выяснилось, что стены и укрепления этого города без мощных осадных машин, какими османы пока не обладали, взять невозможно. Мехмед учел это и свой удар по Константинополю нанес со стороны моря.

Мехмед родился в 1432 г. на европейской территории – в османской столице Адрианополе (ныне турецкий Эдирне), в северо-восточной части Балканского полуострова, между Болгарией и Фракией. Он четвертый сын султана Мурада II от наложницы Хюма Хатун. Шансы его на престол были невелики. Позже он стремился несколько «подправить» свое происхождение: утверждалось, что его семья происходит от родственника последних императоров Византии, Комнинов. Якобы один из родственников Комнинов эмигрировал в Конью (провинция в Малой Азии, в Анатолии) и там, приняв ислам, женившись на сельджукской княжне, дал начало их роду. Ясно, что это политическая версия, которая должна была легализовать и закрепить завоевание Константинополя.

Когда мальчику было восемь лет, его отправили с матерью и строгой нянькой-турчанкой в далекую провинцию Маниссу. Возможно, считалось, что навсегда.

В 1440 г. европейцы по призыву Римского Папы Евгения IV организовали крестовый поход – против Османской империи. Интересно, что опасность чувствовали не только балканские страны, но и западноевропейские, до которых османам, казалось бы, было еще далеко. Объединению мешали и противоречия, существовавшие между западноевропейскими государствами. Тем не менее часть рыцарства двинулась в поход в защиту Византии. Особенно заинтересованы в ней были итальянцы и генуэзцы, у которых в XV в. уже формировался ранний капитализм. Для них Константинополь был перевалочной базой на торговом пути на Восток.

Мехмеду было в это время 12 лет. Начиналась новая полоса его жизни. В 1444 г. он был неожиданно призван ко двору. Его старшие братья таинственно умерли или погибли. Может быть, были отравлены. И он понадобился как наследник.

Султан Мурад II был человеком ученым, склонным к философии. Всю жизнь воевал и в то же время мечтал уйти от бремени власти и пофилософствовать в тиши. Он с ужасом обнаружил, что сын необразован. Сейчас же нанял ему учителей. Мальчика заставили изучить языки: греческий, арабский, латынь, древнееврейский.

На призыв Папы живо откликнулись король Венгрии и Польши Владислав и правитель Трансильвании Янош Хуньяди (он уже побеждал османов в 1441–1442 гг.). Теперь они вышли против османов, которыми правил малолетний султан. Правда, отец, Мурад II, согласился быть его главнокомандующим. В 1443 г. европейцы разбиты османами в кровавой битве под Варной. Король Владислав был убит, Хуньяди бежал.

Мурад II, несмотря на только что одержанную победу, решил вновь удалиться от дел и оставил 12-летнего Мехмеда правителем Османского государства (еще не империи) под патронатом визиря Халиля Паши – своего давнего и верного друга.

Мальчик отличался жестокостью и резким нравом. Вел себя независимо и даже грубо. Вскоре вступил в прямое столкновение с Халилем Пашой. Мехмед подружился с неким персидским дервишем-еретиком – бродячим проповедником из Персии. Халиль Паша, человек ортодоксально религиозный, приказал прервать эти отношения и передать дервиша муфтию Фахретдину. Муфтий – это одновременно и служитель культа, и судья. Он должен решить, чего заслуживает этот заблуждающийся человек. Муфтий, видимо, не хотел ссориться с юным правителем. Он не вынес никакого приговора. Но организовал так, чтобы разъяренная чернь учинила самосуд и сожгла дервиша. Муфтий же пришел посмотреть, как сжигают еретика. Огонь разгорался плохо. Муфтий стал раздувать – опалил себе бороду. Все это звучит как притча, мораль которой: не надо так уж усердствовать. А мальчик еще больше озлобился.

Что же оттолкнуло от юного султана весь двор? Он потребовал, чтобы немедленно подготовили план нападения на Константинополь. А ведь многие помнили опыт 1422 г. и не очень рвались в этот поход. Недовольство возникло при дворе, но быстро распространилось и на армию. Военные хотели успеха и добычи, а не безнадежного штурма. Понимая, насколько опасна ситуация, Халиль стал умолять Мурада II покинуть свое философское уединение и прийти на помощь. В 1446 г. Мурад II вернулся при всеобщем ликовании.

Мехмеда отправили обратно в Маниссу. Трудно даже представить себе унижение, которое он испытал, и вскипевшую в нем ярость. Ненависть усиливалась и тем, что в эти годы у отца появилась новая жена, дочь эмира Ибрагима Чандароглу, и она ждала ребенка.

Однако оригинальный во всех своих решениях Мурад II через два года вернул Мехмеда ко двору, несмотря на появление законного наследника. Видимо, он сопоставил свой возраст, возраст новорожденного и какие-то данные о Мехмеде. И счел его строптивость простительной, а устремленность на штурм Константинополя – важным положительным качеством.

На этот раз отец взял Мехмеда с собой в военный поход против Хуньяди, опять на Косово поле, где уже была решающая битва Запада с Востоком в 1389 г.

В октябре 1448 г. противники встретились на том же месте. Мурад II пришел с огромной армией – около ста тысяч человек. Приблизительно столько же было у Яноша Хуньяди (за ним шли венгры, сербы, болгары, поляки и валахи – современные румыны). Битва продолжалась три дня. В первый день сражение закончилось ничем, условно говоря, «вничью». На второй день совершилась измена: правитель Валахии Дука внезапно перешел к Мураду II. И великий Хуньяди потерпел поражение.

По воле отца юноша Мехмед участвовал также в албанской экспедиции против Скандербега и проявил себя как храбрый боец. Стало ясно, что Мурад II сделал ставку именно на него, хотя был и маленький сын от законной жены. Трагическая судьба этого ребенка становилась все более понятна.

Взрослеющий Мехмед изменил свое поведение. Он научился любезности, которая в действительности была глубочайшим лицемерием. Даже известные европейский дипломаты со временем не могли проникнуть в сущность его намерений.

Пока он не стал султаном, многим продолжало казаться, что он все еще ничтожный вспыльчивый мальчишка. А это был уже сложившийся человек, образованный, жестокий, скрытный и коварный.

В 1451 г. умер Мурад II. Янычары – личная гвардия султана (их насчитывалось около 20 тысяч) – были на стороне 19-летнего Мехмеда, так что престол достался ему без особых усилий.

Все европейские дворы прислали к нему депутации с поздравлениями. Везли дорогие подарки. Мехмед был со всеми бесконечно любезен. Он официально возобновил мир с Венецией, подписал перемирие с послами Яноша Хуньяди. Правители греческих островов Лесбоса, Родоса, Хиоса привезли драгоценные дары и получили мирные заверения.

Особенно униженно поздравляла султана угасающая Византия. Император Константин XI пытался откупиться. Прибывала делегация за делегацией. Первую он принял милостиво. Но когда прозвучала просьба, так сказать, уважать территориальную целостность Византии, Мехмеда это начало раздражать. Он отправил очередную византийскую делегацию в темницу, а потом приказал казнить.

Среди тех, кто пришел с поздравлениями, была и молодая вдова Мурада II. Мехмед принял ее очень ласково. Именно в это время его слуги утопили в купальне ее маленького сына. Женщина обезумела от горя.

На портрете работы великого итальянского художника Джентиле Беллини Мехмед II похож на молодого, очень красивого коршуна. Красивый хищник. Во время работы над портретом султан и художник разговаривали. Между ними возник спор, касавшийся человеческой анатомии. Чтобы доказать свою правоту, Мехмед II велел позвать раба и немедленно отрубить ему голову. Указывая на обезглавленное тело, он сказал: «Смотри, как конвульсируют мышцы шеи, а ты со мной спорил!».

Однажды султану доложили, что с его бахчи похищена какая-то очень редкая и ценная дыня. Узнав об этом, Мехмед приказал вспороть животы четырнадцати рабам, чтобы проверить, не они ли съели эту дыню.

Со временем Мехмед II стал очень плохо спать, Переодевшись в костюм солдата, он бродил ночами по улицам Адрианополя. Если кто-нибудь его вдруг узнавал и приветствовал, этого человека немедленно казнили.

Мехмед II продолжал готовить штурм Константинополя. Далеко не все окружение правителя поддерживало эту затею. Особенно сомневался старый Халиль Паша, человек разумный и осторожный. Однажды его глубокой ночью вызвали к султану. Испугавшсь за свою жизнь, Халиль Паша нагрузил поднос золотыми монетами и потащил с собой. Мехмед ударил по подносу и сказал: «Мне ничего не надо. Только Константинополь!». Халиль Паша сейчас же заявил, что все осознал и отныне горячо одобряет предстоящий штурм византийской столицы.

Константинополь оказался обречен. Во-первых, все реальные политические и военные силы были отвлечены от него другими противоречиями и конфликтами. Во-вторых, что особо подчеркивают специалисты по истории Византии, там не было этнического единства. Константинополь – это конгломерат этносов: греки, потомки римлян ромеи, евреи, сирийцы. Это совсем не похоже, например, на ситуацию, когда в конце Столетней войны с Англией жители Франции встали насмерть за свою страну.

В 1451 г. Мехмед начал строить крепость на берегу пролива Босфор, в самой узкой его части, прямо напротив Константинополя. Туда согнали каменщиков, которые добывали строительный материал из разрушенных христианских церквей. Крепость из разрушенного христианства… Ее назвали Богаз Кесен – Перерезающая Пролив (а может быть, Перерезающая Горло?).

В 1452-м, за год до падения Константинополя, Мехмед II объявил, что теперь ни один корабль не может пройти через пролив, не уплатив определенной подати. Константинополь еще не был завоеван, а османы уже взимали дань. Когда несколько венецианских кораблей попытались прорвать блокаду, один из них был уничтожен пушечным выстрелом. Всех спасшихся членов команды султан приказал обезглавить, капитана Антонио Риццо посадить на кол, а его труп потом выставить у дороги.

Откуда у Мехмеда II взялось необыкновенно мощное оружие? Годом ранее к византийскому императору прибыл венгерский мастер Урбан, предложивший построить невиданную пушку. Но у слабеющий Византии не было ни денег, ни материалов. Тогда мастер Урбан отправился к Мехмеду II. Тот заплатил в четыре раза больше, чем было запрошено. Султан – человек одной идеи, он хотел любой ценой взять Константинополь.

Построили грандиозную пушку, которую тащили 60 быков и обслуживали 200 человек. Ее установили прямо напротив Константинополя.

Войско, которое собрал Мехмед, было огромно: около 150 кораблей разного размера, примерно 80 000 сухопутных войск из всех провинций. Ведь османы уже заняли северную часть Балканского полуострова и почти всю Малую Азию. Важную роль в армии Мехмеда играли 12 000 янычар.

Осада Константинополя длилась примерно семь недель. Штурм состоялся 29 мая 1453 г. Это было грандиозное событие мировой истории – падение последнего оплота былой античной цивилизации, тени Великого Рима. Конечно, культурно Римская империя никогда не была уничтожена. Но политически, административно ее существование завершилось.

Есть замечательный источник – подробный дневник венецианского корабельного врача Николо Барбаро. Он рассказал о том, что византийским командующим был овеянный славой кондотьер Джованни Джустиниани Лонго, знатный человек из Генуи. Но численность и состав византийского войска несопоставимы с османским: около 5000 греков и 2000 иностранцев (венецианцы, генуэзцы, каталонцы и другие). Нельзя сказать, что на защиту Византии встала вся Западная Европа. Там кипели собственные страсти: завершалась Столетняя война, разворачивались Великие географические открытия, на Пиренеях уже возникла Испания, но еще не пал Гранадский эмират. Византия находилась на периферии западноевропейской истории. К тому же между Западной и Восточной Римской империей существовали принципиальные конфессиональные расхождения. А османская угроза еще не была вполне осознана.

В ночь перед штурмом состоялся последний христианский молебен в храме Святой Софии. В нем участвовали не разрешившие своих противоречий католики и православные. Произошло своего рода единственное в истории временное объединение церквей перед лицом неизбежной катастрофы. Уже на следующие сутки Мехмед II превратил этот храм в мечеть и велел немедленно провести там первое мусульманское богослужение.

Мехмед II лично присутствовал при штурме, как и византийский император. Оба они – молодые воины. Под стенами раздались страшные крики турецкого войска. В Константинополе громко звонили колокола.

Мощные пушки османов пробили городскую стену. Турецкие солдаты лезли буквально по спинам друг друга. Было в этом что-то от нашествия саранчи. Сначала в город прорвалось около 300 человек. Но их натиск удалось отбить. У защитников Византии было мужество отчаяния.

Тогда Мехмед II повел в бой своих янычар. Эти люди с детства воспитывались именно как солдаты. Ничего другого они не знали. И воевали всегда не на жизнь, а на смерть.

Как пишут некоторые авторы, в Константинополе оказались случайно незапертыми потайные ворота. Но таких «случайностей» не бывает. В Средние века при штурме крепостей часто находился некто, в нужный момент открывавший или закрывавший ворота – в зависимости от того, что требовалось штурмующим. Например, в 1430 г. в Компьене ворота внезапно закрылись ровно перед Жанной д’Арк. Имя предателя неизвестно, но это ничего не меняет.

Перевес оказался на стороне турецкого войска. К тому же был тяжело ранен Джустиниани. Он кричал от боли. Константин умоляет его остаться на поле боя, потому что в средневековом сражении потеря полководца практически равна поражению. Но генуэзец уже не понимал, что ему говорили. Его унесли на корабль.

Вот последнее, что известно об императоре Константине. Он сказал: «Город взят, а я все еще жив», сорвал с себя знаки императорского достоинства и, как простой воин, ринулся в центр сражения. Больше его живым никто не видел. После победы Мехмед, конечно, приказал найти тело погибшего императора. У него был принцип – обязательно добить врага и выставить его тело всем напоказ. Это вообще закон средневековой войны. В эпоху многочисленных самозванцев важно, чтобы все видели: противник убит. Предполагаемое тело погибшего императора, якобы опознанное по необычным деталям обуви, выставили на всеобщее обозрение.

Итак, свершилось это великое и страшное событие: Константинополь пал. Мехмед II отдал его войскам на разграбление на сутки. Приказал не трогать одну христианскую церковь – Святых апостолов. Там он потом поселил нового Патриарха.

Константинополь был жестоко разграблен. Турки выламывали драгоценный мрамор, выносили из церквей распятия, нацепив на них тюрбаны. Проезжая ночью по городу, Мехмед якобы произнес: «Какой город отдали мы на разрушение и разграбление!»

Мехмед II не сомневался, что занял Константинополь навсегда. Он ощутил себя правителем Востока и Запада, то есть, по представлениям эпохи, властелином мира. Ему нравилось сравнивать себя с Александром Македонским и с римскими императорами. Впереди у него было еще 30 лет правления. И для подъема Османской империи он сделал очень много.

Сразу после захвата Мехмед II приказал восстанавливать Константинополь – как свою новую столицу Стамбул. Султан собрал сюда людей из других провинций. Крестьян и ремесленников расселяли вокруг города. Были отстроены стены. Возводились мечети и новые дворцы.

Мехмед II быстро расправился со всеми былыми приближенными своего отца. Верный Халиль Паша чувствовал, что ему не жить, и попросился в паломничество в Мекку. Мехмед побеседовал с ним ласково, успокоил, отговорил от паломничества – и вскоре приказал казнить. Взамен уничтоженных приближенных он ставил новых, причем привечал бывших христиан, принявших ислам. Он знал, насколько они ему обязаны, учитывал то, что у них нет обратной дороги, что они будут служить ему верой и правдой.

В 1456 г. Мехмед II предпринял попытку взять Белград. Для него это было принципиально, потому что 30 лет назад, в 1422-м, его отец Мурад II не сумел захватить этот город. Теперь Османская империя стала мировой державой, и ей не пристало терпеть поражения. Соперником турок под Белградом вновь оказался выдающийся полководец. Янош Хуньяди, вокруг которого сплотились напуганные триумфом османов европейцы. Центральная Европа вышла на передовые рубежи мировой истории.

Как и отец, Мехмед II не смог взять Белград. Войско Хуньяди разбило его на Дунае. Неповоротливый турецкий флот в бою на реке оказался слабым и уязвимым. Кроме того, Хуньяди приказал обмануть османских солдат, сделав вид, что город уже взят. Ворвавшиеся турки тут же бросились грабить, для чего разбились на маленькие группы. И тогда появились спрятавшиеся в городе солдаты Хуньяди и стали сбрасывать врагов в ров, где были заранее заготовлены огромные связки хвороста, пропитанного серой. Хворост подожгли, и в огне погибла большая часть янычар Мехмеда II. Сам он был легко ранен стрелой.

Надо было иметь его характер, его настойчивость, его несокрушимую волю и веру в свою звезду, чтобы не растеряться. Он отступил от Белграда. Через несколько месяцев город был охвачен эпидемией чумы. Случайно ли? Точного ответа нет. Хуньяди умер в Белграде. Его героическая борьба надолго отсрочила захват города турками, – это произошло только в 1521 г.

А Мехмед II продолжил воевать с Европой. В 1454–1456 гг. он покорил Сербию. Сербский деспот стал вассалом Османской империи. В 1458-м Мехмед II совершил поход в Грецию, причем участвовал в нем лично. Турки двинулись в Морею. Это южная часть Греции, Пелопоннес, где некогда расположена была древняя Спарта. В XV в. в этой разделенной области правили последние отпрыски Палеологов, братья императора Константина Димитрий и Фома. И даже перед лицом уже совершившейся трагедии они продолжали враждовать и делить территории. Разумеется, они были легко побеждены Мехмедом, поставившим задачу истребить потомков византийских императоров и стать законным объединителем Востока и Запада.

Димитрия и Фому спасло чудо; они бежали на Запад. Мехмед II захватил Афины. Город произвел на него впечатление. Мехмед вообще отличался интересом к культурам иноверцев. Сразу же после падения Константинополя султан воссоздал там патриархию. Для этого он отыскал известного ему ученого монаха Геннадия Схолария, который уже был продан в рабство какому-то богатому турку. Призвал монаха к себе и «назначил» Патриархом, дав ему в распоряжение церковь Святых апостолов. Конечно, это не было признаком толерантности. Мехмед II, умный политик, хотел продемонстрировать, что он властелин всех – и мусульман, и христиан. И Патриарх у него теперь был безусловно послушный.

Афинам, которые ему так понравились, Мехмед даже даровал некоторые налоговые привилегии. В своей законодательной деятельности он уделял большое внимание системе налогообложения. Ведь для его непрерывных войн требовались огромные средства. Его законы были направлены на то, чтобы труд каждого человека обеспечивал регулярные поступления в государственную казну.

В 1461 г. Мехмед покорил Трапезундскую империю – один из обломков Византийской империи на Черноморском побережье, по соседству с Грузией. С начала XIII в. там правили Комнины, еще одна императорская ветвь. Мехмед II истребил всех их родственников, включая детей, чьи тела были отданы на съедение бродячим псам.

Невозможно перечислить все войны, которые вел Мехмед II. Он постоянно стремился на Запад. Один из походов – против Валахии (бывшей римской провинции Дакии, будущей Румынии). Там он столкнулся с Владом III Дракулой. Княжество уже некоторое время было в вассальной зависимости от османского двора и платило дань. Но в 1461 г. Влад III вступил в союз с королем Венгрии Матиашем Корвином, сыном Яноша Хуньяди. Мехмед отправил посла, чтобы тот привез к нему непокорного вассала. У посла был тайный приказ: по пути в Стамбул Влада III убить. Но Дракула разбил этот турецкий отряд, а его командиров приказал посадить на кол.

Тогда Мехмед повел в Валахию большую армию, чтобы покарать непокорных за все. И эта армия обнаружила то, что назвали «лес трупов», – около 20 000 нехристиан, распятых или посаженных на кол. Дракула был совершенно нетерпим к иным конфессиям. Последовали ответные зверства. Влад III бежал в Молдавию. А победители-турки представили султану 2000 отрубленных голов валахов. Жестокие и страшные времен!

Продвигаясь дальше на запад, Мехмед II добрался до Крыма. В 1477 г. он вступил в Крымское ханство и стал сюзереном этого обломка Великой Золотой Орды. В 1479-м османы захватили Тамань.

При жизни Мехмеда II из тех стран, которые он завоевывал, ему не подчинилась до конца только Албания, хотя отдельные ее районы все-таки были им заняты. В разное время эта маленькая страна входила в состав Болгарского царства, Неаполитанского королевства, Сербии и других государств. Тем не менее у ее народа возникло национальное самосознание. К середине XV в. албанцы уже чувствовали себя гордыми и независимыми, особенно на фоне захваченных турками гораздо более крупных государственных образований. В Албании появился свой герой – Скандербег, который некогда был заложником у Мурада II, служил в его войске, а потом бежал от турок и всю оставшуюся жизнь – 24 года – воевал против них.

Албания бесконечно раздражала Мехмеда II. Он направил туда большое войско, занял некоторые крепости – но остальные не сдавались. И это в то время, когда султан уже начал поговаривать о походе на Рим! Такой подход, видимо, означал для него окончательное поглощение европейской цивилизации, торжество полумесяца над крестом.

Сопротивление Скандербега закончилась только тогда, когда он умер. При этом он успел составить завещание и передал свою маленькую страну в тех пределах, которые он контролировал, Венеции. Это была надежда на защиту со стороны Западной Европы.

Как жил великий султан Мехмед II – покоритель большой части мира? У него был огромный гарем, который обслуживали 370 евнухов. Число жен и наложниц счету не поддается. Султан любил много и вкусно есть и очень сильно толстел. Будучи правоверным мусульманином, много пил вина. Все это, разумеется, сказывалось на его здоровье.

Старшие сыновья Мехмеда, естественно, начали враждовать еще при жизни отца. Султан назначил наследником младшего, Джема, но тот был отравлен по приказу старшего, Баязида (будущий Баязид II). Лично Мехмед давно принимал пищу в одиночестве, боясь отравления.

В 1481 г., в очередном походе, в возрасте 49 лет, Мехмед II внезапно умер. По слухам, врач, которого к нему направил сын Баязид, дал ему слишком много морфия. Случайно, конечно. Sic transit gloria mundi – «Так проходит земная слава». Эта античная пословица точно соответствует судьбе великого османского султана.

Князь Лазарь Хребелянович – воин и святой

Святым Лазарь Хребелянович был признан только после смерти. Но основания для этого, несомненно, были. При жизни он много воевал и немало дипломатически лавировал, борясь за сохранение своих владений. А это большая часть Сербии, можно сказать, сердце Сербского царства. Фактически он последний вполне независимый правитель Сербии. Он не называл себя ни королем, ни царем – оставался одним из князей, но был гораздо значительнее прочих.

Особенно знаменит князь Лазарь Хребелянович как организатор и участник попытки остановить наступление Османской империи на Европу. Много крови было пролито на этом пути. И пролито не напрасно: наступление османов удавалось замедлить, им так и не позволили совершить решающий рывок, даже после падения Константинополя. Лазарь Хребелянович сложил голову в великой битве на Косовом поле, и это дало основание для его канонизации и очевидной идеализации.

Об этом герое написано немало. Фольклорные памятники и произведения художественной литературы требуют, конечно, критического восприятия. Но есть и научные труды. Например, книга С. Чирковича «История сербов» впервые издана в переводе на русский язык в 2009 г.

С середины XIV в. в Сербии была царская власть. Лазарь Хребелянович происходил не из царского рода. Но его жена Милица была царских кровей. Ее предки – Стефан Немани и его сын Стефан Первовенчанный – основоположники сербской государственности конца XII в. Родство с ними было очень важно в глазах сербов, которые, как и другие этносы Балканского полуострова, пытались выявить свою самобытность, осознать себя нацией.

Со второй половины XII в. Сербия была фактически независимой. В 1168–1196 гг. Стефан Немани носил титул великого жупана – правителя сербов. Его сын Стефан Первовенчанный правил в 1196–1227 гг. Это время Филиппа II Августа и Людовика IX Святого во Франции, Ричарда Львиное Сердце и Иоанна Безземельного в Англии – зенит становления средневековой западноевропейской государственности. В 1215 г. в Англии принята Великая хартия вольностей. В этот период в Сербии, как и вообще в Центральной и Юго-Восточной Европе, еще только шел процесс обособления этносов и возникновения ранней государственности.

С 1217 г. Стефан Первовенчанный стал королем, причем коронован был Папой Римским Гонорием III, у которого был, разумеется, свой расчет – принести на Балканы западную конфессию. С некоторыми народами, например хорватами, это удавалось. А сербы корону из рук Папы приняли, но православие сохранили.

Отношения с константинопольским Патриархом тоже складывались непросто. В XI–XII вв. между Римом и Константинополем шла постоянная борьба за первенство в Европе. Католическая церковь делала ставку на крестовые походы. Но Византия с центром в Константинополе – мощном торговом и культурном центре – оказывала более сильное влияние на соседние балканские страны. Сербия, которая хотела иметь свою патриархию, к тому же контактировала с Папой Римским, оказалась будто между конфессиями.

Лазарь Хребелянович родился в 1329 г. и вырос при самом сильном правителе Сербии этой эпохи – Стефане Душане. В этот период Сербия – крупнейшее государство Юго-Восточной Европы. Стефан Душан – сильная личность, он борется со слабеющей Византией, добиваясь, чтобы его страна даже номинально не была ее вассалом. Его союзником выступает его шурин – царь Болгарии Иван Александр.

В 1334 г. Стефан Душан отбил у Византии несколько городов в Македонии, а к 1345 г. занял почти всю Македонию и Албанию. С 1346 г. он назывался «царь сербов и греков». Сербия стала восприниматься как сильное и даже угрожающее соседям государство.

Стефан Душан начал подражать константинопольскому двору в пышности и ритуалах. Он уже мечтал о покорении Константинополя. Но в 1355 г. он внезапно умер.

Как это часто бывает, его сын Урош оказался совершенно непригодным для управления страной. Произошел фактический распад Сербии. Именно в ситуации феодальной раздробленности Лазарь Хребелянович, владевший небольшим имением Крушевац на реке Мораве, сделался сильной политической фигурой. Он осознал, что с востока надвигается страшная турецкая опасность. Турки уже захватили Адрианополь, Западную Фракию, большую часть Македонии.

Лазарю было хорошо известно, как трудно победить армию Османской империи. Все знали о печальном событии 26 сентября 1371 г., когда войском султана Мурада I было уничтожено македонское ополчение на берегах реки Марице. Это была не битва, а ночная резня. Европейское рыцарство оказалось неготовым к тем приемам, которые применяли турки. В Европе считалось, что бой должен быть открытым, а рыцарь обязан проявить себя героем. Турки же предпочли всему этому ночное истребление противников. Погибли все, в том числе оба предводителя – братья, деспот македонский Углеша и сербский король Вукашин. Их владения начали рвать на куски Византия и турки.

В этой ситуации князь Лазарь сумел удержать богатые земли в северной и центральной частях Сербии. Он увидел даже возможность расширения своих владений на западе, близ границ Боснии. В 1373 г. он совершил поход вместе с боснийским баном Твртко I. Именно этот человек будет потом называться царем Сербии, при том что реальная сила останется у Лазаря. А пока был победоносный совместный поход в земли вассала короля Венгрии Николы Алтомановича. Противника захватили в плен и по византийской традиции ослепили.

В октябре 1377 г. Твртко короновали сербской короной – с согласия короля Венгрии Лайоша I Великого и сербской знати во главе с Лазарем. Основанием для этого стало дальнее родство Твртко с Неманичами.

Через год после коронации Твртко дал грамоту богатому городу Дубровнику, фактически независимой торговой республике. В документе говорилось: «И я пошел в сербскую землю, желая укрепить престол моих родителей, и, отправившись туда, я был коронован дарованным мне Богом венцом моих прародителей». Средневековые люди, когда составляли родословные, шли немыслимыми ментальными тропами между родственниками и великими событиями прошлого – и всегда находили тот ответ, который им был нужен. Но какие бы слова ни произносились, политика остается политикой, а присоединение земель – присоединением земель.

В 70-х гг. XIV в. Лазарь, оставаясь князем, добавил к своему имени популярное среди правителей Сербии имя Стефан. «Лазарь Стефан» звучало как царское имя. Кроме того, он стал именовать себя самодержцем, ни больше ни меньше. Твртко не возражал. В Сербии параллельно существовали царь и самодержец.

Лазарь занял особое положение и в отношениях с церковью. Он созвал Собор для избрания сербского патриарха. Временами он даже вершил суд по поручению патриарха, который традиционно был у православных высшим судьей. В народе стали замечать, что в трудных случаях патриарх отправляет тех, кто к нему обратился, к Лазарю.

После 1385 г. постоянно приходили известия о том, что турецкий султан Мурад I готовит большой поход против Сербии и Боснии. Султану было вовсе не выгодно наметившееся объединение этих стран, и он торопился завоевать их, пока они разобщены. И Мурад I, и его преемник Баязид помышляли о том, чтобы захватить Константинополь, а значит, подмять под себя Балканы.

Сербии было трудно ожидать помощи от других христианских государств Европы. В Венгрии царил раскол и шла борьба за престол после кончины Лайоша Великого. В Англии и Франции – Столетняя война и внутренние беспорядки. Во Франции назревала гражданская война двух придворных группировок бургиньонов и арманьяков, боровшихся за реальную власть и доходы при психически больном короле Карле VI. В Англии правил нелюбимый подданными Ричард II и готовилось его низложение. Габсбурги тоже были заняты выяснением отношений между собой. Острые противоречия занимали Польшу, Литву и Тевтонский орден. Балканские проблемы никого особенно не интересовали. Они казались далеким Востоком. Ведь и в XIX столетии, когда лорд Байрон отправился воевать в Грецию, западный мирок говорил: «Байрон поплыл на Восток».

Не было у сербов союзников и на севере: Султан Мурад I уже сделал своими вассалами правителей Македонии и части разделенной Болгарии. Византия в эти годы была бесконечно слаба. Рассчитывать оставалось только на себя.

Князь Лазарь сумел договориться с Венгрией о том, что она не нанесет соседям удара в спину. Обещал даже за это заплатить. Он получил также военную помощь от короля Боснии, своего верного союзника Твртко. Заручился поддержкой зятьев. У Лазаря образовался некий семейный союз благодаря бракам дочерей. Четыре его дочери были замужем за очень крупными феодалами. Один из них – Вук Бранкович – владел землями вокруг Косова. Другой – Никола Горянский, представитель влиятельного клана Балшичей – приходился родственником царю Тырновской Болгарии Ивану Шишману.

Но больше всего Лазарь рассчитывал на пришедшее к нему свыше православное вдохновение. Он выступил с призывом к единоверцам. Девиз, который он провозгласил, звучал так: у серба, который не явится сражаться на Косовом поле, да не родится ни мальчик, ни девочка.

Лазарю было уже 60 лет – преклонный возраст для Средневековья. Но он решил стоять насмерть. В 1389 г. он не только призвал сербов на Косово поле, но и сам пришел и принял участие в битве.

Косово поле – большое пространство, место пересечения границ Сербии, Македонии и Черногории. Средневековые сражения традиционно проводились на обширных полях, где удобно построить войска.

У Мурада I насчитывалось (все цифры весьма приблизительны) 30–40 тысяч человек. Для той эпохи – громадная армия. На фланги Мурад I поставил своих сыновей, Баязида и Якуба.

У сербов – от 12 до 30 тысяч бойцов. Но главная проблема была даже не в этом. Лазарь не был, в отличие от турецкого султана, единоличным командующим. В распоряжении самого Лазаря было около 12 тысяч. Еще 10–15 тысяч – у его зятя Вука Бранковича. Примерно столько же – у Влатко Вуковича, которого прислал правитель Боснии. Пришел еще отряд рыцарей-госпитальеров, вдохновленных религиозной идеей. Союзники могли в любую минуту проявить характер.

В начале сражения султан Мурад I был убит. Это сделал сербский князь Милош Обилич, о котором Лазарю нашептывали, что он предатель. Клевета так потрясла Обилича, что он, применив военную хитрость, заявляя, что решил переметнуться на турецкую сторону, сумел пробраться в шатер к Мураду, встал перед ним на колени… и пронзил его дважды насквозь. Обилича, конечно, тут же зарубили. Гибель полководца в начале сражения могла подорвать позиции турок. Но младший сын султана Баязид оказался человеком невероятно энергичным. Получив известие о гибели отца, он послал гонцов к брату Якубу, приглашая его словами: «Отец отдаст нам новые распоряжения». Когда Якуб прискакал на зов, его на глазах у брата удушили шнурком. Кстати, с этого времени в Османской империи многократно именно так расправлялись с родственниками претендентов на престол, оправдывая подобные действия тем, что чем меньше братьев – тем меньше распрей.

Баязид сохранил единоначалие, а значит, сохранил армию и порядок. Он оказался сильным и твердым полководцем.

Центром объединенного балканского войска командовал лично Лазарь – он держался безупречно мужественно. А вот правый фланг, которым командовал Вук Бранкович, был прорван. Когда стало понятно, что фланг смят, он увел свои войска с поля боя. До сих пор неизвестно, было ли это запланированное предательство.

Уход части войска подорвал силы сербов. Лазарь был ранен, взят в плен – и тут же казнен по приказу Баязида. Нельзя не упомянуть о том, как закончилась жизнь самого блистательного турецкого полководца. Со временем он оказался в плену у великого завоевателя Востока Тамерлана, и тот для забавы примерно год возил его в клетке и развлекался, издеваясь над побежденным противником. Пока же Баязид приказал казнить всех, кто был захвачен на Косовом поле.

По законам Средневековья, победителем считается тот, за кем осталось поле битвы. Но Баязид увел свое войско. Сделал он это потому, что больше всего боялся волнений в Османской империи, связанных со сменой власти.

Для современников победа турок на Косовом поле не была очевидной. Например, в венецианских дипломатических документах говорится о победе балканского ополчения. Такая неопределенность давала сербам некоторую надежду. Очень важна была и начавшаяся после гибели на поле боя идеализация князя Лазаря. Стали передавать из уст в уста его слова, произнесенные перед сражением: «Лучше умереть в подвиге, чем жить со стыдом». Говорили, что к Лазарю явился во сне перед битвой некий пророк и сказал, что честь дороже всего, что главная победа – это победа духа.

Впереди у сербов были страшные испытания. Только в 1456 г. венгерский полководец Янош Хуньяди остановил османское продвижение на запад. А до этого на Балканах царило долгое и жестокое османское владычество, страшное этническое и конфессиональное угнетение. Образ несломленного Лазаря Хребеляновича очень поддерживал сербов в это страшное время.

Через семь лет после Косова поля, в 1396 г., когда христианские государи под руководством венгерского короля Сигизмунда III выступили против турок и приняли бой при Никополе на территории Болгарии, сын и наследник Лазаря Стефан сражался на стороне османов. Он еще назывался правителем, но уже был вассалом султана Баязида.

Однако помнят в Сербии не Стефана, а его отца Лазаря и бесстрашного Милоша Обилича. Мощи Лазаря сохранились и по сей день почитаемы и чудодейны. О героях поют прекрасные песни и повторяют чудесные предания. В народе сохраняется память о том, что в труднейших, немыслимых обстоятельствах князь Лазарь Хребелянович сказал: «Да не родится у тебя ни мальчик, ни девочка, если не явишься на Косово поле».

Уолтер Рэли: взлеты и падения

В истории Британского суда не было большей глупости, большего позора и большей подлости, чем осуждение Уолтера Рэли. Этот человек в конце XVI – начале XVII в. прожил будто бы несколько жизней. У него было много лиц. Он и мореплаватель, и пират, и воин, и историк, и драматург, и поэт. До нас дошла небольшая книжка его стихов. Он красавец, фаворит Елизаветы I. Он вольнодумец и многолетний узник Тауэра. По словам специалиста по этой теме М. А. Ткаченко, «история Соединенных Штатов началась с сэра Уолтера Рэли и его Виржинии» (статья 2002 г. в «Вестнике СПб университета»). А ведь этот город, эта колония – будущий центр двух американских революций.

Личность Рэли ярко отражает важнейшие черты эпохи Возрождения в ее английском варианте. Как ни странно, книги о нем по сей день нет в серии «Жизнь замечательных людей».

Уолтер Рэли родился в 1552 г., в царствование Марии Кровавой, в городке Ист-Бадли в Девоншире. Оттуда же родом был и его современник и дальний родственник Фрэнсис Дрейк.

Уолтер был вторым ребенком от третьего брака отца, обедневшего помещика. Мальчику не приходилось рассчитывать на богатое наследство. И всю жизнь он надеялся только на себя.

Отец Уолтера был лидером местной протестантской общины. Рэли тоже стал горячим поборником этой, еще новой тогда, конфессии.

В 16 лет юноша поступил в оксфордский Ориел колледж, но через три года бросил учебу и диплома так никогда и не получил. Это не помешало ему стать ученым, как бывает у очень одаренных натур.

Когда Уолтеру было 19, он отправился добровольцем (по сути, наемником) во Францию – сражаться в религиозных войнах на стороне гугенотов под знаменем адмирала Г. Колиньи. Пережил в 1572 г. в Париже Варфоломеевскую ночь. Каким-то образом уцелел. Потом воевал в Нидерландах под знаменем принца Вильгельма Оранского против католической Испании, которую совершенно справедливо считал врагом английской короны. Юный Рэли проявил себя как человек бесконечной храбрости, прекрасный воин.

Став капитаном английской армии, он был именем королевы Елизаветы I отправлен в Ирландию на подавление католического восстания. Ирландия – вечная горячая точка на карте Великобритании.

В 1580 г. Рэли получил невыполнимое задание – арестовать или уничтожить подозревавшегося в заговоре против английской королевы ирландского лорда Роша в его родовом замке в городе Белли. У Рэли было 90 солдат, у Роша – 500. По-видимому, английский наместник лорд Ормонд хотел, чтобы этот Рэли, слишком яркий, слишком заметный, слишком честолюбивый и явно перспективный, с заданием не справился или даже погиб. Но он плохо знал Рэли. Тот составил план, хитрый и смелый. Ему удалось вместе с солдатами тайно проникнуть в замок. Солдаты спрятались, а сам Рэли открыто, без охраны пришел к Рошу, чтобы поговорить. Лорд был потрясен такой дерзостью. Но Рэли удалось втравить его в разговор об астрономии и во время беседы заманить его в сторожевую башню, где и затаились солдаты. Хозяина замка вывели через подземный ход и доставили в английский штаб. Современники писал, что в этой операции Рэли, вероятно, помогал сам дьявол.

Успех этой операции позволил Рэли оказаться при дворе Елизаветы I. Она была старше красавца капитана на 20 лет: ей было 48, ему – 28. По легенде, Елизавета в сопровождении испанского посла сошла осенним днем с крыльца своей резиденции в светлых атласных туфельках и замешкалась, увидев непролазную грязь. Рэли, стоявший среди придворных, подбежал к королеве и бросил на землю алый бархатный плащ, украшенный драгоценными камнями. Этот плащ стоил примерно столько же, сколько его маленькое поместье. Удивительно ли, что Елизавета приблизила к себе этого щедрого красавца!

Елизавета ничего не жалела для своих фаворитов. И Рэли довольно быстро сделался немыслимо богат. Ему были даны откупа и монополии на добычу олова и торговлю вином, лицензия на экспорт сукна.

Более того – Рэли был возведен в рыцари и стал капитаном личной гвардии Елизаветы. Затем – адмиралом Девона и Корнуолла. В роду Рэли были моряки, и Уолтера с детства тянуло к морю.

У него появились дворец в Лондоне, поместье Шерборн в Дорчестере. Он богато наряжался, носил обувь, украшенную бриллиантами. Деньгами сорил легко и с явным удовольствием. Елизавета, умевшая сказать меткое слово, сделать тонкое наблюдение, дала ему прозвище Мистер Вода. Имелось в виду, что деньги, как вода, утекают из его ладоней.

При дворе Рэли считали наглецом и карьеристом. Но это не совсем так. Его отношения с Елизаветой имели некий оттенок рыцарственности в духе былых времен. Сегодняшнее пошлое слово «гламур» в некоторой степени передает их характер. Например, записочки друг другу они писали алмазом на стекле. Вот одна такая записочка от него: «Я был бы счастлив вознестись, но я боюсь упасть». Ответ королевы: «Если сердце обманет вас, не советую возноситься». Разве не элегантно?

Рэли умел по-королевски льстить королеве: «Ваше Величество поет, как ангел, играет на лютне, как Орфей, а на охоте вы подобны Диане». Такова традиция английского двора. При королеве Виктории умнейший человек, писатель и государственный деятель Бенджамен Дизраэли говорил: «Монархам надо льстить, но королеве Виктории надо льстить самым пышным, самым непосредственным образом. Я это делаю, едва переступаю порог ее кабинета».

Очарованная галантностью Рэли, Елизавета совершила поразительный поступок: она предложила ему выступить в Тайном совете по вопросам английской политики в Ирландии. Для придворных это был тяжелый удар. Тем более что Рэли выступил ярко. Он оказался – вдобавок ко всему – прекрасным оратором. Предложения, которые он высказал, существенно опережали эпоху. С XII в., со времен начала покорения Ирландии Генрихом II Плантагенетом, англичане применяли здесь одну тактику – подавлять и уничтожать. Рэли предложил действовать более гибко. Он считал важным поощрять сторонников Елизаветы, убеждать ирландцев переходить на сторону англичан. Он призывал соотечественников быть «лучше испанцев».

Такой широкий взгляд на вещи можно объяснить тем, что Рэли постоянно интеллектуально развивался, очень много читал. Друзья, останавливавшиеся в его доме, рассказали, что он, как правило, поднимался в пять утра и садился за книги. Возражения оппонентов по поводу английской политики в Ирландии он разбивал ссылками на античных авторов и исторические примеры.

Казалось бы, у Уолтера Рэли было все. Но у него появилась новая мечта, связанная с его постоянно возраставшим интересом к вопросам навигации и к естественным наукам. К этому располагала эпоха. В 1577–1580 гг. Френсис Дрейк, сам не очень понимая, что происходит, обогнул земной шар. Сначала он просто спасался от испанских кораблей. И вдруг оказалось, что можно обогнуть Огненную Землю, пройдя по самому широкому в мире проливу – ныне проливу Дрейка. Искал Дрейк и некий континент, который должен был быть в южной части Земли. Не нашел – но будто почувствовал Антарктиду!

Судя по всему, лавры Дрейка не давали покоя Уолтеру Рэли. Умом интеллектуала и душой поэта он воспринял дух освоения далеких земель, к тому же он был не прочь потеснить испанцев в Новом Свете. В 1583 г. он на свои немалые средства снарядил экспедицию, которая под руководством его сводного брата Хэмфри Джильберта отправилась на запад. Дойти удалось до Ньюфаундленда (сейчас это Канада). Территория была объявлена английской. На обратном пути Хэмфри Джильберт погиб.

Почему сам Рэли не участвовал в экспедиции? Догадаться нетрудно: его не отпускала королева. Она не могла несколько месяцев не видеться со своим любимцем и не желала рисковать его жизнью. Так он на некоторое время превратился в «теоретика» освоения Нового Света: изучал литературу, готовил карты, находил людей, давал деньги.

Надо сказать, что продвижение в Новый Свет было тогда для Англии делом новым и невиданным. У него уже нашлись свои энтузиасты, такие как, например, придворный интеллектуал Джон Ди. Но Елизавета не испытывала уверенности в том, что такие экспедиции необходимы. Дело казалось неверным.

Ведь к тому времени уже 90 лет существовал официальный раздел мира, зафиксированный в булле Римского Папы Александра VI. Граница проходила в районе островов Зеленого Мыса. Нехристианские страны к западу от этих островов были объявлены владениями Испании, а к востоку – владениями Португалии. Американский континент еще не очень хорошо изучили, но уже разделили: Испании достались территории от северных границ Мексики до Ла-Платы, Португалии – Бразилия. Остальное представляли себе туманно. И каждый из европейцев, кто ступал на какой-нибудь новый кусок земли, объявлял его, соответственно, принадлежащим одной из этих стран. Так что осторожность Елизаветы вполне понятна.

После гибели Хэмфри патент, который был выдан на его экспедицию, по наследству перешел к Уолтеру. Этим патентом королева предоставляла «верному возлюбленному слуге, сэру Уолтеру Рэли, эсквайру, и его наследникам и правопреемникам навсегда полную свободу сейчас и во все времена открывать, разыскивать, находить и исследовать отдаленные языческие варварские земли, страны и территории, не находящиеся в действительном владении какого-либо христианского правителя и не заселенные христианами». В документе оговаривалось, что пятая часть всего добытого в процессе освоения новых земель отходила королевской казне.

Вторая экспедиция в апреле 1584 г. вновь отплыла в новые земли на деньги Рэли, но без него. А в 1585–1587-м была основана колония, получившая название Виргиния (Виржиния) – от слова virgin – «девственница». Имелась в виду незамужняя королева Елизавета. Сначала построили поселение Рэли на острове Роанок, потом двинулись в глубь северо-восточной части американского континента. Так зародились будущие Соединенные Штаты Америки.

Первой колонии приходилось очень трудно. У Англии не хватало денег: требовались огромные средства на противостояние испанской Непобедимой армаде, каждый корабль был на учете.

По отношению к местному населению англичане сначала вели себя довольно аккуратно. Они не уставали подчеркивать, насколько они лучше жестоких испанцев. Но постепенно отношения с индейцами стали портиться. Прибывшие в Америку колонисты – 100–150 человек – были совершенно неподготовлены к сельскохозяйственному труду, к тому, чтобы прокормить себя самостоятельно. У них не было даже необходимых для этого орудий. И англичане стали требовать, чтобы их кормили индейцы. А ведь это была не могущественная империя инков, а небольшие, небогатые поселения, которым не всегда хватало продовольствия.

В 1591 г. руководителя экспедиции Дж. Уайта вызвали в Англию. Через год он вернулся – и не обнаружил на месте колонии никого. Ни колонистов, ни их трупов, ни каких-либо свидетельств того, что случилось. Так появилось название Потерянная колония. А ведь у Уайта там оставались дочь и внучка – между прочим, первый английский ребенок, рожденный на американском континенте… Странно, что Рэли не увидел в случившемся дурного знака.

В 1592 г. произошло его первое падение. Разразился колоссальный скандал. Была раскрыта тайна: Рэли тайно женат на фрейлине королевы, дочери одного из крупных дипломатов Элизабет Трокмортон, и она ждет ребенка. Рэли, как рыцарь, не мог не жениться на женщине в таком положении, хотя для него это было очень опасно. Он спрятал Элизабет в поместье Шерборн, а сам, без разрешения королевы, отправился наконец-то в Новый Свет.

Ярость Елизаветы, которой было уже ближе к 60, оказалась невероятной. Она подписала приказ о немедленном возвращении изменника и преступника Рэли. В условиях абсолютизма каждый, кто пошел против священной воли монарха, сразу становится преступником. Рэли нагнали, доставили в Англию и прямо с борта корабля отправили в Тауэр.

Правда, у него пока ничего не конфисковали. Он был лишен только общения с королевской особой. И выяснилось, что для него это большая потеря. Несмотря на жену, на появившегося на свет первенца. Все равно Рэли тосковал о Елизавете. Он написал такие стихи:

Стон замирал при взоре этих глаз,

в них растворялась горечь океана.

Все искупал один счастливый час,

что рок тому, кому любовь – охрана.

Все, что купил ценою стольких мук,

что некогда возвел с таким размахом,

заколебалось, вырвалось из рук,

обрушилось и обратилось прахом.

(Перевод Г. М. Кружкова)

Смысл жизни был утрачен. Но Рэли спас тогда сказочный случай. До того, как его насильственно вернули в Англию, он успел ограбить испанское судно «Матерь Божья» и получить сказочную добычу – тонны золота! Все это прибыло в Англию вместе с преступником. Моряки, которые привезли драгоценный груз, не хотели отдавать пятую часть в королевскую казну. Они были согласны отдать только 10 тысяч фунтов – в 8 или 10 раз меньше, чем полагалось. Елизавета не знала, как их заставить. Умный глава правительства, лорд У. Сесил, сказал ей, что моряки наверняка будут стоять насмерть и есть только один человек, способный с ними справиться.

Рэли выпустили из Тауэра и отправили в Дартмут, чтобы он уговорил моряков отдать короне честную долю. Он добился передачи 80 тысяч фунтов. И ему разрешили не возвращаться в тюрьму. Главные же наказания – отказ в личном общении с королевой и запрет плыть куда заблагорассудится – остались в силе. Рэли был отрешен от всего, что любил.

Но он был человек неутомимый. В его доме уже некоторое время жил выдающийся ученый Томас Хэрриот. Вместе с ним Рэли изучал отчеты из Нового Света. И нашел себе интересное занятие. Он сделался энтузиастом возделывания картофеля и табака. Эти экзотические растения ему везли из Америки.

Сам Рэли любил и пропагандировал курение, которое было еще новым и непривычным делом. Однажды слуга, увидев его с дымящейся трубкой, закричал: «Хозяин горит!» – и вылил на него кувшин воды.

Когда он еще был допущен к королеве, то и в ее обществе частенько покуривал золотую трубку. Елизавете это нравилось. Она говорила: «Я знала немало людей, которые превращали деньги и золото в дым. Рэли – первый человек, который дым превращает в золото».

Теперь же, не допущенный к королеве, 40-летний Рэли продолжал насаждать в Англии ценности Нового Света. Утешали его и философские занятия. Он был центром кружка интеллектуалов «Школа ночи», где собирались такие видные ученые, как Кристофер Марло, Джордж Чапмен, Вильям Ворнер, Томас Хэрриот, и рассуждали о смысле бытия, а также говорили о многочисленных открытиях в области естественных наук и критиковали Священное Писание. Участники во многом подражали знаменитым кружкам итальянских гуманистов, таких как Марсилио Фичино, Пико делла Мирандола. Вскоре по Англии поползли слухи: вокруг Рэли – а он не в чести у королевы! – собираются опасные безбожники. Нашептывали это и королеве.

А ведь у нее остался некогда подготовленный Рэли проект королевского распоряжения о том, что посещение церкви не является обязательным. Елизавета не дала хода этому документу. При Елизавете продолжались репрессии на религиозной почве, которыми особенно прославилась ее предшественница и старшая сводная сестра Мария Кровавая, которая расправлялась с протестантами. Елизавета, напротив, уничтожала католиков: при ней было казнено 200 воинствующих священников. А обвинение в безбожии было еще более страшным.

Рэли понимал, что спасти его может только отъезд из Англии. Его надежды были связаны с Новым Светом, с континентом, который уже назвали Америкой в честь исследователя Америго Веспуччи.

Через три года после разрыва с Елизаветой, 6 февраля 1595 г., пять кораблей под командованием Рэли вышли из Плимута и взяли курс на запад. Главной идеей Рэли было найти сказочное место – Эльдорадо – страну золота и драгоценных камней, где, по словам одного из спутников Писарро «сокровища эти так же обычны, как у нас обыкновенный булыжник». Об этом таинственном месте с конца XV в. шли разговоры в Европе, охваченной золотой лихорадкой. Предполагали, что Эльдорадо – это то место, где великие инки сохранили свои несметные запасы золота.

Рэли в поисках Эльдорадо направился в места, которые тогда называли Гвианой, – земли между реками Амазонка и Ориноко (современная Венесуэла). Раньше там побывали испанцы. Это они придумали название «Венесуэла» – «Маленькая Венеция». Такое впечатление произвели на них домики на сваях, в которых жили аборигены.

Некто Мартинес писал, что пробыл в Эльдорадо семь месяцев. Видел столицу – город Маноа, где живет король – Моксо, каждое утро покрывающий все свое тело золотом. Этот миф был популярен в Европе вплоть до XVIII в.

Рэли впервые отправился в экспедицию лично. Выяснилось, что у него, всю жизнь страстно мечтавшего о море, морская болезнь. Он мужественно перенес страдания, веря, что впереди Эльдорадо, куда его ведет счастливая звезда. Раньше ему действительно не раз везло. К тому же он серьезно подготовился. Проштудировал, например, книгу испанского историка начала XVI в. Овьедо-и-Вальдеса «Всеобщая подлинная история Индий, островов и материковой земли в море-океане».

В марте 1595 г. корабли достигли острова Тринидад. Англичане, не дрогнув, сожгли испанский гарнизон: испанцев Рэли всегда считал главными врагами Англии: во-первых, они католики, во-вторых, опередили англичан в освоении Нового Света. Сбежавшимся туземцам Рэли показывал портрет далекой и великой королевы Елизаветы, которой они сразу же начали кланяться.

Пленные испанцы, в том числе губернатор, подтвердили, что Эльдорадо существует, надо двигаться вверх по реке Ориноко. Так Рэли и поступил. Он увидел дивную природу и множество камней, но алмазов среди них не было. Не оказалось здесь и золота.

По итогам экспедиции Рэли написал книгу «Открытие Гвианы». Вот фрагмент из нее: «Ближние равнины поросли прекрасной зеленой травой, олени встречались на каждой тропе, птицы распевали на деревьях в предрассветные часы на тысячу ладов. Тут были и журавли, и цапли: белые, малиновые, алые. Каждый камень, который попадался нам под ноги, сулил золото или серебро». Индейцы обещали отвести Рэли к горе, где есть камни, похожие на бриллианты. Он предположил, что это может быть хрусталь, сапфир или бристольский алмаз. Но надежды не оправдались.

Когда через полгода отсутствия, в 1595 г., Рэли вернулся в Англию, он был наконец-то принят Елизаветой, 62-летней, очень нездоровой: у нее плохо ходили ноги, почти не осталось зубов. А 42-летний Рэли предстал перед ней все тем же красавцем, полным энергии, со сверкающими глазами, и стал увлеченно рассказывать о далеких землях.

Королева отреагировала холодно. Для нее важнее всего было то, что золота он не привез. Сказала, что бумаги посмотрит позже. Это означало конец отношений.

Недруги Рэли ликовали: «выскочка» был окончательно отрешен от королевской особы. Он пытался собирать деньги на освоение Америки, утверждал, что рано или поздно там удастся найти золото. Но его поддерживал только кружок интеллектуалов. В обществе распространились слухи о том, что Рэли не в своем уме. Ему припомнили все: и картофель, и табакокурение. Теперь это называли признаками безумия.

24 марта 1603 г. умерла Елизавета I. В тот же день английским королем стал Яков I, сын казненной королевы Шотландии Марии Стюарт. Он был изначально настроен против Рэли. Однажды Рэли как-то спросил лорда Сесила, правую руку короля: «Почему Его Величество так холоден со мной?» И получил ответ: «Он не выносит запаха табачного дыма».

Говоря серьезно, Яков был мрачный и злобный тип. И у него имелись причины быть настроенным против Рэли, слишком, на его взгляд, удачливого и яркого.

Кроме того, известная ненависть Рэли к Испании не была близка новому монарху, который решил сблизиться с этой страной, потому что опасался войны с сильным противником. Надо же было Рэли подать королю записку с предложением войны с Испанией и защиты Нидерландов. Как убежденный кальвинист, Рэли не мог не поддерживать Нидерланды. Его возмущало то, что Испания пыталась задавить эту маленькую страну, сумевшую отстоять свою свободу и провозгласить первую в Европе республику. Интеллектуалам, таким как Рэли, свойственно стремление к свободе. Якову I это было абсолютно чуждо.

Рэли приписали (это Сесил постарался) участие в заговоре против Якова перед его приходом к власти. Говорили о том, что Якова хотели убить, а трон передать его кузине Арабелле Стюарт. Обвинения эти наверняка были беспочвенны.

Заговор против короля – что может быть страшнее? Яков приказал провести судебное разбирательство. У Рэли сразу же отобрали все его дворцы, дома, лишили его финансовых привилегий, которые ему некогда дала Елизавета. В ноябре 1603 г. состоялся самый позорный судебный процесс в истории английской короны.

Никаких доказательств участия Рэли в заговоре не было. По действовавшему закону должно было быть не меньше двух свидетелей, которые подтвердили бы, что заговор имел место. Такого свидетеля нашли только одного, да и он давал туманные показания. Зато прокурор и судьи всячески оскорбляли обвиняемого.

Приговор вынесли такой, будто Рэли не был не только рыцарем, но и вообще дворянином, – четвертование (с ужасающими подробностями процедуры) и повешение тела. Это так поразило присутствовавших на суде, что даже некоторые присяжные встали на колени и стали молить Якова помиловать Рэли. Но король был непреклонен.

В начале XVII в. в Англии уже было общественное мнение. Оно имело долгую традицию: «Великая хартия вольностей», предусматривавшая защиту личного достоинства, существовала с 1215 г.

Рэли в Англии любили – за щедрость, за строгое следование вере, за стойкую неприязнь к испанцам, в которых большинство англичан видело врагов. Яков I почувствовал нарастание всеобщего недовольства и уже наутро объявил свою волю: казнь была отложена на неопределенный срок.

«Неопределенный срок» превратился в 13 лет, которые Рэли провел в Тауэре. Там он, можно сказать, прожил еще одну жизнь. Условия содержания были относительно приличными (видимо, Яков, напуганный реакцией на первоначальный приговор, решил дальше не зверствовать). Узника навещали друзья и родственники. Во время заточения был зачат второй сын Рэли. Семья поселилась в доме напротив тюрьмы.

Более того, в Тауэре для Рэли была создана специальная лаборатория, где заключенный занимался проблемой опреснения воды. Это напоминает, как ни поразительно, описанную А. И. Солженицыным «шарашку» – тюремный научно-исследовательский институт в СССР сталинского времени.

Рэли в духе своего времени увлекался алхимией. В Лондоне, конечно, говорили, что он маг, чернокнижник. Но его опыты давали и вполне реальные естественно-научные результаты.

В годы заключения произошло неслыханное: в Тауэре Рэли посетил юный наследник престола, принц Уэльский Генри – сын Якова I. Подросток был очарован узником. Такое случалось в Средневековье. Ярким примером популярного узника может служить Томмазо Кампанелла, к которому в течение 20-летнего заключения приходили в тюрьму за советами. Экзотическим узником стал в конце жизни Марко Поло, славившийся в генуэзской тюрьме такими интересными рассказами о путешествиях, что его начали приглашать на приемы, чтобы он развлекал гостей.

Невероятно, но Яков I разрешил сыну стать учеником Уолтера Рэли. Узник начал писать для принца Уэльского историю мира. Человек, не имевший законченного образования, но всю жизнь в 5 утра садившийся за книги, Рэли обладал огромными знаниями. Это характерно для европейского Возрождения – времени колоссального интеллектуального выброса.

Видимо, Рэли искренне полюбил наследника престола и надеялся воспитать идеального государя. Кто только из великих мыслителей прошлого не жил такой наивной мечтой! В античной Греции философ Платон пытался сделать идеальным правителем самосского тирана Поликрата. Тот терпел-терпел – и продал Платона в рабство. Великие мыслители Эразм Роттердамский, Томас Мор и другие воспитывали в духе гуманизма короля Генриха VIII, ставшего впоследствии одним из самых жестоких монархов своего времени.

Все плохо кончилось и у Рэли, хотя сначала вроде бы были успехи. Даже сам король обращался к приговоренному за советом, когда встал вопрос о том, за кого выдать дочь. Рэли долго размышлял и рекомендовал остановиться на кандидатуре принца из германских земель. Как ни странно, совет был принят.

Но дальше случилось страшное. Принцу Генри уже исполнилось 18 лет. И в 1612 г., то ли во время подготовки к свадьбе сестры, то ли прямо на празднике, принц умер, причем с такими симптомами, что никто не сомневался: отравлен. Хотя официальный диагноз объявили – «тиф». Рэли писал: «Боюсь, что я невольный виновник смерти юного принца». Он понимал, что Якову не был нужен наследник, воспитанный в духе идей гуманистов.

Казалось, Рэли так и закончит жизнь в Тауэре. Но его поманил призрак нового взлета. В 1617 г. король объявил, что отпускает узника, не отменяя приговора, в очередную экспедицию за золотом. Ведь Рэли не переставал говорить, что оно должно быть в Гвиане. Кстати, много позже, в XIX в. золото там действительно нашли.

Из Англии вышло пять кораблей. Флагманский корабль, построенный по чертежам Рэли, назывался «Рок». Что-то угрожающее было в этом названии. Рок вел Рэли навстречу казни.

Плавание оказалось трудным: пришлось идти в непогоду, преодолевать штормы. Надо учитывать, что на этот раз Рэли не мог набрать хорошую команду. Никто, кроме уголовников, не хотел плыть с приговоренным. Едва высадившись на берег, англичане натолкнулись на испанский гарнизон. Рэли было известно строжайшее предупреждение короля: в конфликт с испанцами не вступать. Но головорезов разве удержишь? Не поддался на уговоры и старший сын Рэли. Он уложил несколько испанских солдат и был убит.

Это потрясение заставило Рэли забыть обо всем, даже о смертном приговоре. В схватке испанцы были перебиты. А золота найти так и не удалось. По одной из версий, Рэли, сознавая, что в Англии ему не жить, намеревался плыть в глубь Америки, но команда отказалась ему подчиняться. Пробираться по неизвестным землям в одиночку тоже было бы равно смертному приговору. Рэли было 64 года – для тех времен это уже престарелый человек. И он решил не бороться с судьбой.

Вернувшись в Англию, он сейчас же узнал, что испанский посол требует его немедленного наказания. Яков I решил быть милостивым: он заменил четвертование простым отрубанием головы. Так и полагалось казнить дворянина.

Рэли написал прощальное письмо жене. Оно сохранилось. «Ты увидишь, – говорил он, – что к тебе обращены все мои последние помыслы. Я с презрением думаю о смерти, в каком бы ужасном и отталкивающем обличии она ни предстала».

Казнь назначили на 29 октября 1618 г. Собралась большая толпа. Палач проверил, достаточно ли острое лезвие топора. Рэли сопроводил его действия комментарием: «Что ж, это лекарство острое, зато от всех болезней». Эта фраза стала крылатой.

Когда Рэли положил голову на плаху, палач сказал ему, что лицо повернуто не в ту сторону. Он ответил: «Та страна, в которую я отправляюсь сейчас, видна с любой стороны».

Когда же голова Рэли слетела с плеч, в толпе раздалось не просто «ах!» – чей-то голос произнес: «Такой головы у нас больше не будет».

Жена Рэли, по традиции эпохи, хранила его забальзамированную голову и поклонялась ей до самой своей смерти.

В замечательной книге переводов Г. М. Кружкова «Лекарство от фортуны» в качестве эпиграфа помещены строки Уолтера Рэли:

Что жизнь? Мистерия людских страстей,

Любой из нас природный лицедей.

У матери в утробе мы украдкой

Рядимся в плоть для этой пьесы краткой.

А Небеса придирчиво следят:

Где ложный жест, где слово невпопад,

Пока могила ждет развязки в драме,

Чтоб опустить свой занавес над нами.

Все в нас актерство – до последних поз!

И только умираем мы всерьез.

Сам Рэли, переживший так много взлетов и падений, умер мужественно и достойно.

Генрих VII Тюдор: долгий путь к власти

Враги называли его «этот джентльмен из Уэльса», подчеркивая его не вполне английское происхождение. Но именно он стал основателем новой династии и приходится дедом великой Елизавете I. Его путь к власти занял 15 лет. А правил он потом 23 года.

Важнейший источник, откуда черпается информация об этом человеке, – труд Фрэнсиса Бэкона «История правления короля Генриха VII», предвзятая, но очень интересная. Писал о короле и придворный историк Тюдоров Полидор Вергилий. Из литературы можно порекомендовать книгу Р. Гриффитса и Р. Томаса «Становление династии Тюдоров», вышедшую на русском языке в 1997 и переизданную в 2001 г.

Будущий Генрих VII родился в 1456 г. Заметим: 1453 год считается условной датой окончания Столетней войны. Произошла капитуляция Бордо, что означало окончательное поражение английской монархии во Франции.

В 1455-м началась новая, зловещая война – Война роз. Несмотря на поэтическое название, это были 30 лет жестокого и кровавого конфликта. И вся жизнь Генриха до престола проходила в контексте гражданской войны. Толчком для этой трагической междоусобной войны послужили очень важные в судьбе королевства обстоятельства. Поражение англичан во Франции, потеря обширных земель в этой богатой стране вызвали тяжелые последствия: разочарование, утрата блестящих результатов начального этапа войны, возвращение в Англию многочисленных военных отрядов, солдат и рыцарей, оказавшихся «не у дел». Все это пошатнуло привычные устои общества. К тому же на английском престоле оказался чрезвычайно слабый правитель – король Генрих VI, унаследовавший корону девятимесячным младенцем. Придворные группировки вокруг него постепенно сформировались в две партии – Ланкастеров (в их гербе находилась алая роза) и их родственников Йорков (белая роза). Все это ослабило позиции королевской власти, до этого весьма прочные.

В возрасте 32 лет (в 1453 году) Генрих VI психически заболел и пробыл в состоянии полного безумия долгих 16 месяцев. В стране случился полный политический хаос и началась открытая гражданская война. Эту войну и завершит приход к власти Генриха Тюдора.

Очень важно вглядеться в его происхождение, чтобы понять, почему не оказались у власти ни Ланкастеры, ни Йорки. Итак, бабушка Генриха – Екатерина Валуа, французская принцесса, ставшая английской королевой по воле Генриха V Ланкастера в ходе Столетней войны, по договору 1420 года. Нет французского историка, который упомянул бы этот договор без слова «позорный». «Позорный договор в Труа»… Его подписал с французской стороны безумный король Карл VI. Он признал, что английский король Генрих V берет в жены его дочь и становится его наследником. В положенные сроки 18-летняя Екатерина родила мальчика, оказавшегося таким же безумным, как ее отец. В 9 месяцев злосчастный Генрих VI стал английским королем. Потом его короновали французской короной, свергали с английского престола, снова короновали… Самый злосчастный из западноевропейских королей своей эпохи, он умер в заточении, в Тауэре.

Екатерина Валуа в 20 лет уже овдовела, но осталась в Англии. Она вышла замуж за некоего Оуэна Тюдора. Возможно, даже не дворянин из провинциального Уэльса, не особенно важный придворный, он был зато очень красив. От этого странного брака родился отец Генриха VII – Эдмунд Тюдор, получивший со временем титул графа Ричмонда.

Мать будущего короля – Маргарита Бофор, внучка внебрачного, позже узаконенного сына знаменитого политического деятеля Джона Гонта – герцога Ланкастерского, сына великого короля Эдуарда III. Невероятно энергичный Джон Ланкастерский очень хотел быть королем и, в общем-то, реально правил при слабом и непопулярном английском короле Ричарде II.

Отец Генриха умер до его рождения: пал жертвой то ли чумы, то ли междоусобицы. Вдова, Маргарита Бофор, еще несколько раз выходила замуж.

Мальчика воспитал дядя по отцу – Джаспер Тюдор. У него не было своих детей, он очень любил племянника – и вел его к престолу. Его усилия были вознаграждены: во время коронации Генриха VII именно дядя Джаспер держал корону, на которую сам, кстати, никогда не претендовал.

А ведь сначала казалось, что шансы Генриха стать королем близки к нулю. Законность брака между его дедом Оуэном Тюдором и бабушкой, вдовой Генриха V, была сомнительна. То ли они вообще его юридически не оформили, то ли сделали это позже.

Да и вокруг происхождения Оуэна Тюдора ходили всевозможные слухи – вплоть до того, что он был в Уэльсе хозяином таверны. Серьезные исследователи это отвергают, но современники относились к нему с недоверием.

Генрих даже родился в Уэльсе, а это был очевидный минус в глазах придворной знати. XV век – начало так называемой «осени Средневековья», заката этой цивилизации. Но ведь именно на закате бывают пламенеющие солнечные лучи. И закат Средневековья был ярким. Династические вопросы ставились тогда особенно остро. Казалось, что человек из Уэльса не может претендовать на престол, на котором до этого была знаменитая династия Плантагенетов. Уэльс – глухая провинция, дальняя область, которую населяли этнически отличавшиеся от англичан потомки древних кельтов. Лишь в XIII веке их покорили правители Англии. Как же случилось, что он все-таки стал королем?

Незадолго до рождения Генриха Тюдоры, считавшиеся бунтовщиками, ибо в начале XV в. они поддерживали восстание под руководством Оуэна Глендоуэра против английского господства в Уэльсе, оказались приближены к королевскому двору. Теперь они выступали на стороне Ланкастеров. Генрих VI издал специальный акт, согласно которому братья Эдмунда Тюдора признавалась членами королевского семейства. Что заставило короля принять такое решение? Он был не только особо расположен к Тюдорам, но и по природе своей добр. Например, в трагедии Шекспира, тщательно изучавшего характеры правителей Англии, Генрих VI стоит во время сражения, будто окаменев: ни в чем не участвует, но и не убегает. Он ненавидит кровавую гражданскую войну. Вот его мысли: «Ведут, грудь с грудью, за победу бой. Но ни один не победил, не сломлен, – так равны силы в этой злой войне».

Одинокий, окруженный врагами, в обстановке «злой войны» он приблизил к себе Тюдоров. Дядя Джаспер стал графом Пэмброком. В историографии его называют последним защитником дома Ланкастеров. Оуэн Тюдор – «старик из Уэльса», был одним из командиров армии Ланкастеров. В 1461 г. Йорки взяли его в плен в битве при Мортимер-Кросс и казнили, причем с особой жестокостью, столь характерной для гражданских войн. Его отрубленную голову нацепили на навершие распятья и выставили напоказ. Современники рассказывали, что какая-то безумная женщина расставила вокруг свечи и все время гладила седые волосы убитого.

Вскоре Генрих VI был свергнут. Недолгое благополучие Тюдоров кончилось. Теперь им надо было просто уцелеть. На английском престоле оказался Эдуард IV Йоркский. Противники Йорков спасались в эмиграции. Дядя Джаспер укрылся в Уэльсе вместе с племянником, которого воспитывал как принца. Ведь английский престол был очевидно шаток.

Помнится, когда-то в школе нам коротко объясняли, что в Войне роз Йорки и Ланкастеры истребили друг друга, поэтому к власти пришла третья сила – Тюдоры. В действительности Тюдоры – не совсем третья сила. Их внутренний счет к Йоркам постоянно нарастал.

Прошли годы. Генрих получил воспитание в Уэльсе, в непохожем на английский кельтском мире. Ему было около 16 лет, когда они с дядей отправились во Францию и по пути попали в Бретань. В этой обособленной области на северо-западе Франции тоже проживало кельтское население: в эпоху Великого переселения народов кельты бежали сюда от англосаксов с Британских островов. Бретонцев во Франции презирали так же, как уэльсцев в Англии.

Герцог Бретонский считался вассалом французского короля, но практически ему не очень подчинялся. В Бретани, бывшей вечным объектом распрей между Англией и Францией, соперничали две партии – Монфоры и Блуа. Одни выступали за англичан, другие – за французов. Герцог Бретонский Франциск II вел себя очень хитро. Англичанам он сообщал, что у него находятся узники Тюдоры. А королю Франции Людовику XI писал, что у него попросили убежища эмигранты. И на самом деле их содержали в очень приличных условиях. Герцог еще не решил, на чьей стороне играть. У него была главная задача – сохранить фактическую независимость герцогства.

Французский король Людовик XI славился прежде всего своей скупостью. Поэтому когда Джаспер попытался снарядить поход в Англию против Эдуарда IV Йоркского, Людовик пообещал на экспедицию некую сумму, но дал значительно меньше, и денег не хватило.

В 1470 г. на английский престол вернулся безумный Генрих VI. И Джаспера с племянником вновь пригласили ко двору. Будущий Генрих VII умел произвести приятное впечатление: он был хорош собой и отличался прекрасными манерами. По легенде, увидев его, Генрих VI сказал: «Вот кому надо поклониться, вот кто будет править Англией!»

Безумный король вновь недолго оставался на троне. После его смещения в 1475 г. Генрих VII опять оказался в Бретани. Враги пытались убедить герцога Бретонского выдать беглецов, но тот ссылался на отдаленные родственные связи и отказывался.

Тем временем в Англии установилось относительно спокойное правление Эдуарда IV. Но у него был брат – герцог Глостер, будущий Ричард III Йоркский. Он был одержим идеей власти. Тяжело больной Эдуард IV умер. Он оставил двух сыновей, старший из которых должен был унаследовать корону. Ричард III отправил обоих племянников в Тауэр. И там они таинственно скончались. Сам Ричард это отрицал, уверяя, что юношей убили позже, уже при Тюдоре.

Когда в 1483 г. на престол взошел узурпатор Ричард III, Генриху Тюдору было 27. Он провел в изгнании более 15 лет. Он очень боялся за свою жизнь. Ему пришлось бежать из Бретани в центральную Францию, пробираясь лесами, в одежде конюха, с одним слугой. Так он добрался до Анжу. Там его встретил дядя Джаспер с группой английских эмигрантов.

Генриху Тюдору оказали во Франции королевский прием. Но это была не удивительная случайность, а трезвый расчет. Страной правил сын Людовика XI Карл VIII, по прозвищу Любезный. Он дал Тюдорам большую безвозмездную ссуду, то есть попросту подарил деньги. Потому что он тоже боялся Ричарда Йорка.

Страшнее всего было, что Ричард III поднимет вопрос о не завершенной еще Столетней войне. Мирного договора не было. Город Кале – ворота Франции – находился под властью англичан.

С почетом встретив Генриха Тюдора в графстве Анжу, Карл VIII прогулялся вместе с ним вдоль Луары (уже огромная честь!), а затем торжественно вывез его в Париж. Это произошло 4 февраля 1485 г. До падения Ричарда III оставалось шесть месяцев.

Французской монархии было выгодно поддержать вечного странника Генриха Тюдора в противовес харизматичному, энергичному, решительному Ричарду Йорку. Тюдоры стали очень ценной монетой в европейской династической игре.

В августе 1485 г. Генрих Тюдор участвовал в битве при Босворте. Он возглавил набранное на французские средства войско, в составе которого было немало английских эмигрантов.

Противник – Ричард III – не пользовался широкой народной поддержкой. Ему так и не простили загадочную гибель его юных племянников. Будучи у власти, он стал известен страшной подозрительностью, мстительностью и жестокостью. Тех, кого подозревали в заговоре, немедленно казнили прямо во дворе королевского дворца. Идея незаконности власти Ричарда была для армии мощным политическим стимулом. Генрих Тюдор, с его мучительной жизнью скитальца, выглядел значительно привлекательнее.

В записях современников сохранились колоритные детали этого сражения. Ричард III, дурно проведя ночь и очень рано проснувшись, вышел на поле боя в короне, надетой поверх шлема. Так никто никогда не делал. Но Ричард заявил, что считает свою корону законной и не снимет ее, пока не докажет ее законность в бою. И он действительно отважно сражался впереди войск.

Генрих Тюдор наверняка погиб бы в этой битве, если бы очередной муж его матери Маргариты Бофор – лорд Стэнли – известный и популярный военачальник, выступивший сначала на стороне Йорков, не развернул свои войска.

Ричард III был убит. Корона, измятая и даже частично разрубленная, найдена в кустах. И надета на голову Генриха Тюдора прямо здесь, на поле боя.

Став английским королем, Генрих VII понимал, что его будут всегда считать узурпатором. Поэтому он во многом посвятил свою деятельность восстановлению собственной родословной.

Придворный историк Полидор Вергилий бесконечно писал о его происхождении.

Впрочем, в долгом правлении Генриха VII было немало положительного. Сразу же после победы при Босворте он женился на Елизавете Йоркской – дочери покойного короля Эдуарда IV и племяннице Ричарда III. Так были соединены род Ланкастеров и род Йорков.

Все, кто поддерживал будущего короля в эмиграции, в первую очередь дядя Джаспер, были обласканы. Генрих умел быть щедрым, тем более на французские деньги.

Опыт общения Генриха Тюдора с уэльским, бретонским, французским дворянством оказался полезен: несколько ослабела традиционная замкнутость английского двора, ушла в прошлое его подчеркнутая отделенность от континентальных традиций. При дворе появилось больше уэльсцев, бретонцев и французов.

Генрих VII мало воевал. После двух огромных войн – Столетней и длившейся 30 лет гражданской – это было счастьем. Многие любили любили короля уже за сам этот факт.

Он удачно выдал замуж свою дочь Маргариту за короля Шотландии, что способствовало миру на севере. Сына Артура, старшего брата будущего Генриха VIII, король женил на Екатерине Арагонской. Это означало надежду на дружбу с Испанией.

Всегда помня о Войне роз, Генрих ограничил права баронов на «огромные свиты» – так условно назывались воинственные вооруженные отряды, которые в любую минуту могли породить новую гражданскую войну. Такими ограничениями многие, конечно, были недовольны. Но Генрих пошел на этот риск.

Наконец, он привел в Англию немало образованных людей, в числе которых был не только придворный историк Полидор Вергилий, но и великий мыслитель Эразм Роттердамский.

Король поощрил знаменитого мореплавателя Джона Кабота, который в 1497 г. отправился к берегам Северной Америки и много сделал для освоения северной части нового континента.

Понятно, что все эти шаги к миру и просвещению не были исключительной личной заслугой Генриха VII. В эти годы передовые страны Западной Европы стремительно двигались от Средневековья к раннему Новому времени. Бесконечный дележ земель внутри региона сменяется расширением границ мира. Начиналось то, что позже назвали колонизацией. Предстоял раздел целых континентов.

В двери стучалась эпоха Возрождения. Возрастала значимость просвещения, которое средневековые рыцари нисколько не ценили. Второй сын Генриха VII, будущий Генрих VIII, в юности считался королем гуманистов. Правда, потом он изменился до неузнаваемости.

И все-таки период относительного умиротворения был. И он стал возможен благодаря Генриху Тюдору, человеку с необычным происхождением и сложной судьбой.

Ацтекская принцесса Малинче: любовь и долг

Испанцы называли эту женщину донья Мария. Или Марина. Такое имя она получила после крещения. А прежде звалась Малинче, Малинели Тенепатль. Она была подругой Фернандо Кортеса, одного из известнейших конкистадоров начала XVI в. Он оставил заметный след в истории Южной Америки, прежде всего – как покоритель Мексики, создатель Новой Испании (ибо сначала Мексику называли именно так).

Малинче была подарена ему как рабыня. Но стала чем-то бо́льшим, нежели просто рабыня и наложница. Она много лет была его переводчицей. Испанский она изучила очень быстро, будучи, видимо, исключительно способной к языкам.

Была ли она доносчицей и осведомительницей, заняв сторону не своего народа, а завоевателей-испанцев? Государство ацтеков погибло в результате завоеваний Кортеса. Поэтому и его верная помощница Малинче вызывает к себе в современной Мексике весьма неоднозначное отношение. Говорят, на протяжении чуть ли не двухсот лет девочек в Мексике не называли именем Марина. Слишком тяжело бремя предательства. Но есть и такие авторы, которые оправдывают поступки этой женщины.

Точных фактов ее биографии известно немного. Вокруг этой фигуры возникли многочисленные яркие мифы, которые нельзя принимать на веру. Главный из них таков. Якобы Малинче и ее соплеменники сначала приняли светловолосых, светлоглазых, бородатых испанцев за сошедших на землю богов, среди которых был и великий Кецалькоатль. Действительно, согласно местным преданиям, этот бог некогда создал людей, заботился о них, но потом ушел и должен был возвратиться. И в таком случае любовь Малинче к Кортесу означала не предательство своего народа, а служение высшему божеству. Красиво, но не очень связано с реальностью.

Если же обратиться к серьезной научной литературе, то прежде всего это книга профессора Г. Г. Ершовой «Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика». Очень интересны и труды А. Ф. Кофмана, например «Конкистадоры. Три хроники завоевания Америки». Довольно обширна литература о Кортесе. В серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга о нем, написанная французским историком К. Дюверже и несколько идеализирующая героя. Автор приписывает Кортесу попытку создать новый этнос, смешав ацтекское и испанское население Мексики. По мысли К. Дюверже, о конкистадорах нельзя судить только по их жестоким поступкам: это то же, что делать выводы о каком-нибудь современном городе, видя лишь его неблагополучные кварталы. Вероятно, в этих рассуждениях есть некое рациональное зерно.

Кто же такие ацтеки, покоренные и фактически уничтоженные Кортесом? Их цивилизация была совершенно непохожа на европейскую. Они владели особым пиктографическим письмом, от них остались так называемые книги, выглядящие, с нашей точки зрения, очень необычно. Но сохранилась только часть этих записей. Ацтеки не раз уничтожали свои книги по приказу очередного правителя, чтобы переписать историю.

Считается, что ацтеки в X в. пришли с севера континента в Центральную Америку, покоряя местные племена. В XIV в. они основали новую столицу Теночтитлан, на месте современного города Мехико. Это был центр большого племенного союза, где ацтеки доминировали. Они собирали дань с соседних племен, поэтому соседи их ненавидели.

Одна из главных причин сравнительно легкого покорения Мезоамерики не очень многочисленными испанцами – это то, что у европейцев, в отличие от индейцев, было огнестрельное оружие. Но не менее важна и межплеменная вражда индейцев, помешавшая им солидарно противостоять завоевателям, более того – заставлявшая вступать с испанцами в союз.

Ацтеки были воинственны. Не случайно их верховное божество – бог войны Уицилопочтли (второе имя – Мекситли, отсюда название страны Мексика). У племени была традиция человеческих жертвоприношений. Испанцы осуждали это как крайнюю жесткость, хотя сами проявляли ничуть не меньшую. Что «лучше» – вырванное жрецами человеческое сердце на алтаре ацтеков или сожжение живьем на костре по приговору инквизиции?

Малинче родилась в 1496 или 1502 г. Вероятнее всего, она была дочерью каси́ка – индейского вождя, то есть представительницей знатного рода. Испанцы пришли в тот момент, когда мезоамериканские народы находились на этапе перехода к государственности. Это тоже содействовало сравнительно легким победам колонизаторов. Ведь государственные институты у индейцев были еще зыбкими, верховная власть – относительной, а межплеменная рознь – очень глубокой.

Оба хрониста, которые наиболее подробно описали деятельность Кортеса, Диас и Гомара, говорят, что Малинче происходила из знатных и богатых. Об этом свидетельствует и то, что она была образованна. Девушек из простых семей грамоте, конечно, не обучали.

Малинче владела пиктографической письменностью и обучала Кортеса, который довольно быстро это схватывал.

Почему она оказалась рабыней? Точно никто не знает. Известно, что ее подарили Кортесу после его первого военного успеха – покорения города Табаско.

Кортес – смелый человек и авантюрист – рвался в Новый Свет. Он участвовал в 1514 г. в завоевании Кубы под руководством Диего Веласкеса, который в свое время прибыл на Гаити с Колумбом и, будучи ветераном, считал себя главным в кубинской кампании.

Кортес вступил в заговор против Веласкеса, после провала оказался в заточении, бежал. Позже, после прощения, он женился на Католине Суарез – сестре жены Веласкеса, ставшего губернатором Кубы.

Благодаря такому родству Кортес в 1518 году был назначен начальником экспедиции на запад. Испанцы тогда не знали, что к западу от Кубы находится некий континент. Их представления о географии были таковы, что, уже двигаясь в глубь материка, в сторону Мексики, они думали, что где-то неподалеку Китай и Индия.

По одной из версий, у Кортеса было 11 кораблей, 400 или 518 пехотинцев и 16 или 20 конных воинов, вид которых потряс аборигенов. Индейцы решили, что перед ними единое существо вроде Кентавра.

Выдержав тяжелые бои с аборигенами на полуострове Юкатан, Кортес взял город Тобаско. Там он узнал, что дальше к югу есть некая Империя ацтеков. Что это сильное племя, собирающее с других дань. Вот что его заинтересовало. Ведь дань означает золото.

В чем была беда Колумба? Почему католические короли Изабелла и Фердинанд не были довольны его экспедицией? Он привез недостаточно золота. Поэтому и умер он в немилости.

Однажды Кортеса спросили, почему испанцы так любят золото. Он ответил, что они страдают особой болезнью сердца, которая лечится только золотом.

Ошибка аборигенов была в том, что они пытались задобрить завоевателей подарками, в том числе – изделиями из золота. Но чем больше они дарили золота, тем сильнее разгоралась алчность испанцев.

Согласно одной из романтических легенд, Малинче была среди нескольких рабынь, получивших задание убить Кортеса. Но увидев его светлые глаза, она якобы приняла его за бога Кецалькоатля и решила не убивать. Это всего лишь фантазии. Как и предположение, что она была родственницей правителя ацтеков Монтесумы.

Так или иначе, Малинче была то ли подарена Кортесу, то ли отдана в заложницы в числе других 19–20 девушек. Вполне возможно, что перед этим она была захвачена представителями одного из племен, враждовавших с ацтеками.

Ни о какой великой любви с первого взгляда говорить не приходится. Кортес приказал девушек крестить и «передарил» Малинче конкистадору Алонсо Эрнандесу де Пуэртокарреро. Но обнаружилось, что Малинче говорит на языке ацтеков науатле. А у Кортеса был солдат Херонимо де Агиляр, который пробыл в плену у майя и освоил их язык. Это давало возможность объясняться с местными. Так что положение Малинче изменило знание языков, а не ее «неземная красота».

В ноябре 1519 г. произошло великое, трагическое для ацтеков событие – захват Кортесом Теночтитлана. По пути к столице Малинче узнала о заговоре индийцев чолультеков. Они делали вид, что поддерживают испанцев, а сами хотели заманить их в ловушку и устроить резню. Некая женщина предложила Малинче бежать. Но та, вместо того чтобы спасаться, сообщила о заговоре Кортесу. Было пролито море крови. Кортес беспощадно расправился с заговорщиками.

Предположительно Малинче содействовала и тому, чтобы Монтесума согласился стать пленником Кортеса. Ей приписывают слова: «Сеньор Монтесума, я Вам советую немедленно согласиться и пойти с нами. Я вас уверяю, что к Вам будут относиться с тем уважением, как к великому правителю, каковым Вы являетесь и есть, как положено. А если Вы не пойдете с нами, то останетесь здесь, но мертвым». Монтесума оказался в заложниках и погиб.

Во время похода Малинче родила от Кортеса сына, которого назвали Мартином и отправили в Испанию. Через много лет сыновья Малинче Мартин и его младший брат Луис, оба выросшие в Европе, пытались бороться за то, чтобы после смерти Кортеса унаследовать власть в Мексике. В 1566 г. они были арестованы и после пыток приговорены к повешению. Но в это время прибыл новый испанский наместник, который их помиловал.

Но пока до этих событий было еще далеко. В августе 1521 г. совершилось падение Теночтитлана, оставшееся в истории как «Ночь печали». Монтесума был убит. Немало испанцев утонуло, потому что им надо было перебраться через канал, а они не могли бросить золото. Но и Кортес, и Малинче уцелели.

После гибели Монтесумы его племянник Куаутемок выдвинул лозунг «Борьба до конца! Битва до последнего!». Не исключено, что именно Малинче выдала Кортесу этого лидера сопротивления. Он был захвачен и жестоко казнен во время следующей испанской военной экспедиции.

О нескольких годах жизни Малинче не сохранилось никаких достоверных сведений. Кортес стал губернатором, генерал-капитаном Новой Испании. Он мыслил себя одним из мировых правителей.

В 1524 г. он отправляется на завоевание Гондураса, открытого еще Колумбом. Ходили слухи, что там очень много золота. В походе Кортесу вновь понадобилась Малинче – переводчица, владевшая разными языками.

Индейцы в тех краях находились под властью майя. Кортес умело пользовался разногласиями между племенами. Малинче обучила его ацтекскому языку науатлю, который он объявил официальным в Новой Испании.

Гондурасская кампания была тяжелейшей: пришлось пробираться через чащу тропического леса. И выяснилось, что у Кортеса есть с собой некие пиктограммы, которые указывают путь. Поэтому местные индейцы решили, что он шаман. На самом деле только Малинче могла научить его расшифровывать индейские записи.

Кстати, во время гондурасской компании Малинче была вновь выдана замуж. И опять за испанца. Конкистадора Хуан Харамильо. Зачем? Для приобретения статуса. Хронист Гомара презрительно говорит об этом браке, что Хуан Харамильо женился, будучи пьяным, не очень понимая, что происходит. Тем не менее к Малинче стали относиться как к донье Марине.

В 1530 г. гондурасский поход был относительно благополучно завершен. С этого времени Малинче в источниках не упоминается.

Женщинам в индейской цивилизации вообще отводилось весьма скромное место. Они могли заниматься только приготовлением пищи, прядением и ткачеством. В политической жизни женщины, в том числе знатные, никак не участвовали. Они не имели права наследования, не допускались ни к каким руководящим ролям.

У испанцев дело обстояло несколько иначе. Формально женщины тоже не имели никаких прав. Но знатные дамы при дворе играли важную роль. В конце концов, женщина могла стать даже королевой.

В Новой же Испании женщина была просто вещью в руках мужчины. Поэтому Малинче присутствует в источниках лишь до тех пор, пока она нужна Кортесу. Его первая жена, Католина Суарез, прибыла к нему в Мексику, но слишком рвалась к власти и очень его стесняла. После ее ранней подозрительно внезапной смерти Кортес в 1529-м снова женился на знатной испанке – донне Хуане де Зунига, дочери графа де Агилара. С этого времени о Малинче ничего не известно. Может быть, она умерла. Но есть и романтическая версия развития событий. Якобы еще в 1526 г. году Кортес привез Малинче в Испанию. Допустить это, в принципе, можно: почему бы ему не взять с собой свое имущество? Но далее следует предположение о том, что после его второго брака законная супруга обратилась к королю Карлу V с жалобой на своего мужа и состоящую при нем индейскую ведьму, которая его околдовала. Малинче собирались предать суду инквизиции, но Кортес спрятал ее своем отдаленном поместье в Севилье. Там он со временем и умер.

Все это не очень похоже на правду. В зрелые годы Кортес был поглощен борьбой за то, чтобы в Испании признали его заслуги. Карл V вел себя не очень последовательно: то вдруг давал Кортесу аудиенцию, то присылал комиссии для расследования его деятельности. То и дело возникал вопрос о том, не украл ли Кортес пятину короля – пятую часть всей добычи, причитавшуюся монарху. Пятая часть от тех тонн золота, которые испанцы вывозили из Америки, – очень даже неплохо. Карл V постоянно беспокоился: вся ли пятина ему достается? На Кортеса все время поступали доносы: мол, у него слишком много поместий, рабов, наложниц – не утаил ли он часть дохода?

У Кортеса было трое сыновей – два от Малинче и один от второй испанской жены. Он признавал их всех – и всех хотел как-то продвинуть, обеспечить титулами и званиями. Прибыв в 1540 г. с сыновьями в Испанию, он пошел ва-банк – ринулся воевать в Алжир. Когда он вернулся, Карл V устроил в его честь прием, но никаких титулов за ним не закрепил, комиссий из Мексики не отозвал.

По романтической версии, жене Кортеса удалось найти спрятанную в Севилье Малинче и продать ее какому-то богачу, которому очень хотелось добиться ее благосклонности. Маловероятно. Малинче было в эти годы около сорока – неподходящий возраст для красавицы в ту эпоху. Правда, можно предположить, что богач просто хотел приобрести индейскую колдунью.

Индейцев в Старом Свете воспринимали как экзотику, на них ходили смотреть. Широко обсуждался вопрос: надо ли считать их людьми? Только один благородный человек – епископ Лас Касас заступался за них, признавая, правда, что они бывают очень жестоки.

По романтической версии событий, Малинче не ответила на чувства испанского богача и умерла в заточении, думая лишь о своем светлоглазом боге Кортесе.

Как бы то ни было, один из источников отмечает: умирая в своем доме в Севилье, Кортес заговорил по-ацтекски. На том языке, который связывал его с Малинче. Причем, говоря на языке науатль, Кортес смотрел куда-то вдаль и будто видел то, чего не видели остальные. И вроде бы слуга из ацтеков разобрал его слова: «Мы встретимся с тобой в доме твоего бога Кецалькоатля». В этой реплике перепутаны различные религиозные представления. Ведь Кецалькоатль – бог войны, вряд ли после смерти можно встретиться с любимой в его чертогах.

Дон Хуан Австрийский – победитель османского флота

Хуан Австрийский не сразу узнал, что он дон. Он принадлежал к роду Габсбургов и был незаконнорожденным сыном величайшего правителя XVI в. – Карла V, императора Священной Римской империи германской нации. Империя объединяла часть германских земель, Нидерланды, Испанию, территории в Америке. Именно отец дона Хуана говорил, что в его владениях никогда не заходит солнце. Сводным братом дона Хуана был Филипп II, знаменитый правитель Испании.

Жизнь бастарда должна была пройти в тени. А дон Хуан рвался на яркое солнце. И ему удалось пробиться в мировую историю. Потому что сражение при Лепанто, в котором он в 1571 г. разбил турок, стало событием истинно мирового масштаба.

В 1547 г., когда родился Хуан, его отцу, властителю мира Карлу V Габсбургу было уже 47 лет. Он имел немало детей, но многие из них умерли. Близкородственные браки, принятые в королевских семействах, приводили к генетическим заболеваниям и очень высокой детской смертности.

Мать Хуана – дочь богатого бюргера из города Регенсбурга, незамужняя 19-летняя Барбара Бломберг. Все знали, что она родила ребенка от Карла V, но отец сына не признавал. Чтобы не было скандала, мать сразу выдали замуж за придворного.

До пяти лет мальчик жил под вымышленным именем Хероним. Он воспитывался благородным испанцем дон Квиадо (или Кихада) в отрыве от матери, которая уехала с мужем в Нидерланды. В 1552 году ребенок был по повелению отца перевезен в Испанию, в деревню Куанос где-то между Мадридом и Толедо. Мальчик рос вместе с деревенскими детьми. Однако окрестные сеньоры догадывались о его происхождении и присылали различные дары: раз в неделю – барашка, а раз в две недели – теленка. Так что воспитатели Хуана ни в чем не знали нужды.

Когда Карл V почувствовал приближение смерти, он несколько смягчился. Например, в 1555 г. он подписал знаменитый Аугсбургский мир, знаменовавший религиозное примирение католиков и протестантов в Германии. Не позволил вышвырнуть из могилы останки лидера Реформации Мартина Лютера.

Тогда же Карл V приказал перевезти Хуана в замок и дать ему хорошее воспитание. Мальчик учился без энтузиазма, зато очень любил военную подготовку. Видимо, он уже ощущал свое рыцарское призвание. Слово «рыцарство» кажется порой несоответствующим этой эпохе. Но воспоминания о рыцарстве жили еще долго и многих вдохновляли. В самом начале XVII столетия будет издан «Дон Кихот», написанный участником битвы при Лепанто Мигелем де Сервантесом. Это великая книга об угасании европейского рыцарства.

В 1558 г. Карл V, уже после отречения от престола, призвал к себе в монастырь в Эстремадуре, куда удалился, воспитателя своего незаконного сына дона Квиадо и назначил своим гофмейстером. Мальчик оказался в роли пажа при старом и больном бывшем императоре, не зная, что это его отец. Хуану было около 12 лет, когда 21 сентября 1558 г. Карл V скончался.

Престол унаследовал Филипп II, мрачная фигура, непримиримый враг Нидерландской революции, тот, кто снарядит в Англию Непобедимую армаду.

Был разыгран своего рода политический спектакль. На охоте, в лесу неподалеку от Вальядолида – древней столицы Кастилии – Филипп «случайно» встретил юношу – бывшего пажа своего отца – и сказал ему: «Я король Испании и половины мира. И я твой сводный брат». Что заставило Филиппа признать своего незаконнорожденного брата? Вероятно, тревога по поводу наследования. Сын, который в итоге унаследовал престол, будущий Филипп III, родится у короля еще очень нескоро. А мальчик по имени Фернандо, которого монарх посвятит Господу после битвы при Лепанто, доживет только до семи лет.

Юноша был приближен ко двору. Он стал зваться Хуаном Австрийским (то есть вошел в семейство Габсбургов) и получил ранг, следующий за рангом принца-наследника дона Карлоса. Что-то вроде «запасного игрока».

Дон Хуан и дон Карлос подружились. Они были ровесниками, и их обоих отправили учиться в университет. Образованность считалась хорошим тоном при церемонном испанском дворе. Филипп II планировал для дона Хуана духовную карьеру – традиционно для бастарда. Пристойно, близко к трону, но не у власти.

Но у дона Хуана было другое призвание. В 1565 г., когда ему было 18 лет, он попытался сам определить свою судьбу. Он пересек верхом половину Испании, с северо-запада на восток, до Барселоны, потому что знал, что там формируется эскадра. Ее собирали, чтобы выступить против турок, теснивших Мальтийский орден.

В этот период Османская империя уже претендовала на мировое господство. В 1453 г. османы взяли Константинополь. Им подчинялись страны Балканского полуострова, Трапезундская империя, греческие острова. Османская империя была сюзереном по отношению к Крымскому ханству, Валахии (будущей Румынии), Албании, Герцеговине, Молдове, Армении, Курдистану, Сирии, Ливану, Палестине, Египту, части Алжира. Сулейман Великолепный, правивший с 1520 по 1566 г., захватил Белград, столицу Венгрии Буду, части Польши, осаждал Вену.

Сделалось неизбежным столкновение с другими хозяевами мира – Габсбургами. В христианских государствах сложился миф о непобедимости турок. И то, что дон Хуан решил воевать против них, говорит о многом. Однако Филипп II, узнав, что он собирается присоединиться к эскадре, приказал ему вернуться. Дон Хуан приказу подчинился.

В 1568 г. Филипп II наконец разглядел (или кто-то ему подсказал) призвание сводного брата-бастарда. Дон Хуан был назначен капитан-генералом моря. Испанцы XVI в. любили такие пышные названия. Например, Колумб называл себя адмиралом моря-океана.

Дона Хуана отправили в небольшой, но оказавшийся очень успешным поход против берберийцев – морских разбойников, которые опустошали берега Средиземного моря, базируясь в основном на Севере Африки. Дон Хуан начал карьеру подобно Помпею, который в 1 в. до н. э. прославился тем, что победил по приказу Сената пиратов. В XVI в., как и до нашей эры, пираты были реальной периодической угрозой сильным государствам. Они стали некой новой реальностью на рубеже Средневековья и Раннего Нового времени. Создавая свои пиратские «государства» (или сообщества разбойников), они активно эксплуатировали самые популярные понятия рубежной эпохи: свобода, равенство, справедливость. В этом был залог их успеха, и победа над ними дорогого стоила.

Выяснилось, что возглавивший поход новый капитан-генерал отважен. В эпоху, когда еще только начинало использоваться огнестрельное оружие, личная храбрость ценилась особенно высоко.

Вернувшись победителем, дон Хуан очень возгордился. К тому же оказалось, что он безумно нравится женщинам, а это, в свою очередь, безумно нравится ему. Он был хорош собой, окружен женскими восторгами и упоен своим героическим ореолом.

Надо заметить, что в 1568 г. не стало дона Карлоса. Родной отец сначала отнял у сына прибывшую из Франции невесту, а потом, когда тот хотел бежать в Нидерланды, сгноил его в заточении. Абсолютная власть распространяется и на родственников. В русской истории есть классический пример подобной трагедии – Петр I и царевич Алексей.

Со смертью дона Карлоса «запасной игрок» дон Хуан приблизился к престолу. И призрак власти, конечно, его тревожил. Именно тогда он получил новое поручение, которое должно было его значительно возвысить. Требовалось подавить восстание морисков – обращенных в христианство мавров (маврами называли арабское население Испании). Задача ужасная, с сегодняшней точки зрения, но почетная в глазах испанской элиты XVI столетия.

Мориски в большинстве своем жили очень плохо. Уже при католических королях Изабелле и Фердинанде их права были ограничены, притеснял их и Карл V, а Филипп II довел до совершенно жалкого состояния. Фанатичный католик, он не без оснований полагал, что большинство морисков приняло христианство неискренне. В 1567 г. он издал эдикт, согласно которому маврам и морискам с 1570 г. запрещалось читать, писать и говорить на родном языке, сохранять обычаи своего народа.

История не раз доказала: если хочешь вызвать настоящий бунт – начинай с запрета языка. Вспыхнуло восстание морисков. Центром был юг Испании, территория бывшего Гранадского эмирата. Мориски провозгласили королем некоего Мулей Мухаммеда, последнего потомка некогда правивших в этих краях Омейядов. Обе стороны – мориски и испанцы – творили страшные зверства.

Дон Хуан с войском примерно в 30 000 человек беспощадно подавил восстание. Некоторые авторы подчеркивают, что он был относительно милосерден, но вряд ли этим утверждениям стоит доверять.

После очередного успеха дон Хуан был назначен главнокомандующим флотом Священной лиги – союза Испании, папства и Венецианской республики. Захват Венеции был на очереди у Османской империи. Турки практически блокировали Средиземное море, а для венецианцев морские пути составляли основу существования. Для испанцев же коалиция была вопросом престижа. Они не могли согласиться на то, чтобы потерять позиции хозяев мира. Для папства же война против турок – это крестовый поход. Римский Папа Пий V именно так и объявил, пообещав участникам похода отпущение грехов.

Корабли Священной лиги направились к берегам Греции. Битва состоялась при Лепанто. Это современное название, а тогда место назвалось Навпактос. Сражение произошло в Коринфском заливе, между Средней Грецией и Пелопоннесом.

Перед сражением стало известно, что пала крепость Фамагуста на Кипре, которая долго сопротивлялась османам. Когда сил не осталось, комендант, итальянец Брагадино, капитулировал на условии, что турки отпустят защитников. Но когда турки захватили крепость, они казнили коменданта с непередаваемой жестокостью. Это известие усилило антитурецкий дух коалиции.

Силы были примерно равны: около 200 кораблей со стороны Османской империи под командованием опытного флотоводца Али-паши и приблизительно столько же судов Священной лиги, которые вел неопытный 24-летний дон Хуан Австрийский. Это был его звездный час.

В 11 часов утра 7 октября 1571 г. дон Хуан приказал расковать гребцов-христиан (это были рабы, которыми в тот момент торговали и пользовались все воюющие и захватывающие колонии страны). По приказу командующего флотом им дали оружие. Сам он прошел вдоль линии кораблей на шлюпке, с высоко поднятым крестом. Это продолжалось долго, ведь выстроившиеся корабли образовали линию до десяти километров. С точки зрения эпохи, было важно, что голубоглазый, светловолосый флотоводец очень красив. Это поднимало дух войска.

В начале жесточайшего сражения Али-паша был убит, 130 турецких галер захвачено, 12 тысяч христианских рабов отпущено на свободу. Почему-то дон Хуан Австрийский не двинулся в погоню за уходящим турецким флотом и не разметал его окончательно. Но все равно победа воспринималась как грандиозная.

Битва действительно имела всемирное значение. Французский историк XX в. Ф. Бродель писал, что, хотя это еще не была победа над Османской империей, миф о непобедимости турок оказался развеян.

Современники сознавали значимость случившегося. По заказу Филиппа II два полотна на тему Лепанто написал великий Тициан. Одно из них называется «Испания приходит на помощь религии», второе – «Филипп II после победы при Лепанто вручает Небу дона Фернандо» (речь шла о принце, родившемся в 1571 г.). Сражению при Лепанто посвятили аллегорические полотна Паоло Веронезе и Эль Греко.

Есть версия, что даже будущий английский король Яков I Стюарт в 1591 г. написал поэму о Лепанто, за что его критиковало протестантское духовенство, полагавшее, что это стихи «в честь иностранного папистского бастарда».

Видимо, положение бастарда терзало горделивого дона Хуана. А призрак короны волновал его все сильнее. Точнее – призраки корон. Ведь у Карла V их насчитывалось более 20.

Чувствуя себя наследником, дон Хуан начал стесняться своей матери. Если до этого он особенно не интересовался ее судьбой, то теперь начал выманивать ее в Испанию, наверное в надежде отправить ее в монастырь. Удалось спрятать где-то и ее законного сына.

В 1573 г. дон Хуан по приказу Филиппа II отбил у турок Тунис и попросил разрешения построить там укрепления, создав для Испании морскую твердыню. Он особенно нажимал на то, что когда-то Тунис был впервые завоеван его отцом. Но главное – дон Хуан хотел стать королем Туниса. Ну, хотя бы в Тунисе, но королем.

На это он получил категорический отказ Филиппа II. Хуан Австрийский уже начал его раздражать. Учитывая, что король при малейшей угрозе расправился с собственным сыном, сводный брат оказался в серьезной опасности. У него, так сильно прославившегося, конечно же, было много недругов. И они охотно передавали Филиппу его неосторожные реплики. Например, о том, что из Туниса вполне можно пойти войной на Константинополь и вернуть его христианам. А ведь Константинополь – это императорская, византийская корона. Даже слухов таких было достаточно, чтобы встревожить Филиппа II.

Докладывали недруги и о том, что дон Хуан якобы планирует освободить из многолетнего заточения шотландскую королеву Марию Стюарт. Если бы он стал ее романтическим спасителем, это позволило бы ему сделаться шотландским королем.

Ясно, что сделавшегося опасным дона Хуана надо было отослать подальше от Испании. В Новейшее время появилось выражение «горячая точка». Но само явление существовало и в прежние века. Такой «горячей точкой» с 1566 г. были Нидерланды. Там шла революция, принявшая форму освободительной войны. Кальвинистские северные провинции (нынешняя Голландия) восстали против католической Испании. Наместница – Маргарита Пармская, тоже незаконнорожденная дочь Карла V и сводная сестра дона Хуана, пыталась маневрировать, но справиться с восставшим народом не могла. Знаменитые гезы (по-испански это значит «нищие») составили непобедимую революционную армию.

Именно туда Филипп II направил дона Хуана в надежде на то, что тот обязательно погибнет. Это была не первая карательная экспедиция в Нидерланды. В 1572-м там побывал беспощадный герцог Альба. Подавить восстание он не сумел. В 1576 г. был заключен Гентский договор о перемирии.

Дон Хуан пытался заключить Вечный эдикт – подписать документ об относительной свободе вероисповедания. Но ему не верили, и это вызывало еще большую ярость.

Тогда дон Хуан стал делать то, что он хорошо умел, – воевать. Он захватил две мощные крепости, Намюр и Шарльмон. А 31 января 1578 г. сразился с революционной армией – и потерпел первое в своей жизни поражение. Он отступил к границам Франции, а в сентябре того же года тяжело заболел. Предполагалось, что это была чума. Но не звали ли эту чуму Филипп II? Для короля Испании дон Хуан умер очень вовремя. Самому старшему сводному брату предстояло прожить и процарствовать еще 20 лет.

Его сын Филипп III вступил на престол только в 1598 г. и правил до 1621-го. Это время стало закатом Испании, былой хозяйки мира.

Франциск I – король-рыцарь в эпоху Ренессанса

Франциск I – персонаж привлекательный. Король, любимый подданными. Человек эпохи Возрождения. Случайный наследник самой блестящей европейской короны начала XVI в. Представитель боковой, Ангулемской ветви династии Валуа. Король Франции с 1515 г. 32 года на престоле. Опасный соперник Карла V Габсбурга, претендовавшего на роль властелина тогдашнего цивилизованного мира. Один из тех, кто пытался противостоять габсбургской гегемонии в Европе. Успеха он в этом не достиг, зато укрепил основы абсолютизма и принес в страну влияние итальянского Возрождения, что подтолкнуло развитие этой культуры во Франции.

«Король-рыцарь» – это самоназвание. Золотым веком рыцарства было XII столетие. В XIV в. это явление уже начало угасать. Но Франциск все равно ощущал себя именно рыцарем.

А для того чтобы мы не забыли этого монарха, было бы достаточно одного факта его биографии: за три года до смерти Леонардо да Винчи Франциск I пригласил его, 64-летнего, к своему двору, дал красивый титул и очень хорошее содержание, сделал вполне сносными последние годы этого глубоко страдавшего художника-скитальца.

Родился Франциск в 1494 г., на рубеже Средневековья и Раннего Нового времени. Его отец – граф Карл Ангулемский. Титул графа не очень высок. В далекие времена Карла Великого графами назывались чиновники, правители областей в его империи. Позже это стало дворянским титулом, но довольно скромным. Однако граф Карл Ангулемский приходился двоюродным братом королю Франции Людовику XII. Ангулем – небольшой город на Западе Франции. Когда Франциск волею судьбы стал королем, он дал родному графству статус герцогства.

Мать – Луиза Савойская. Савойя – небольшое герцогство, зажатое между Францией, Бургундией и Священной Римской империей. Только в 1860 г. Савойя окончательно вошла в состав Франции. В XVI в. мелкие графства и герцогства – обломки пышного феодализма, который еще не отцвел окончательно.

Ангулемская ветвь дома Валуа будет править во Франции до 1589 г., когда после кровавых религиозных войн придет к власти Генрих IV Наваррский, основав династию Бурбонов.

У Франциска была очень заметная сестра, старше его на два года, Маргарита Наваррская. Многие путают ее с воспетой Александром Дюма королевой Марго, но это другая эпохи и совершенно другая Маргарита. Наварра вечно была спорной территорией между Испанией и Францией. Когда область в очередной раз оказалась под эгидой Франции, король Франциск дал сестре титул королевы Наварры. Но она знаменита не этим. Маргарита Наваррская – женщина-писатель, что вовсе не типично для Раннего Нового времени. Она покровительствовала художникам, в том числе вольнодумным, и сама была очень яркой личностью. Ее влияние на Франциска нельзя недооценивать.

Детство и юность будущего короля описаны в источниках не очень подробно. Франциску не исполнилось и двух лет, когда умер его отец, и воспитание мальчика было женским. К Луизе Савойской плохо относилась Анна Бретонская, жена короля Карла VIII, а после его смерти – следующего монарха, Людовика XII. Поэтому Луиза очень недолго побыла с детьми при дворе и отправилась в королевский замок Амбуаз, где оставалась до 1504 г.

Франциск рос прелестным ребенком, вокруг щебетали многочисленные няньки. Мать была занята своими любовниками. Позже, при дворе Франциска, тоже будет множество фавориток.

Сведений об образовании Франциска совсем мало. Но можно не сомневаться, что он был образован, иначе не сумел бы в зрелые годы оценить возрожденческую итальянскую науку, архитектуру, живопись, литературу. Он пришел в Италию завоевателем, но сам был завоеван итальянской культурой.

В 1504 г. прелестный мальчик Франциск был призван ко двору Людовика XII. У короля не было сыновей – только единственная дочь Клод Французская. Думая о будущем династии, Людовик обратил внимание на своего двоюродного племянника.

Монарх должен нравиться народу, это принцип монархической власти. Именно поэтому на коронации принять бросать в толпу золотые монеты. А Франциск как раз обладал необходимыми качествами: он с детства был необычайно обаятелен. Понравился мальчик и Людовику XII – уже через два года, в 1506-м, Франциск был официально обручен с семилетней дочерью короля Клод. Это – его будущая корона, до которой еще девять лет.

Следующие годы Франциск провел в основном в Париже. В 14-летнем возрасте он переселился туда насовсем. А в 20 лет женился на 15-летней Клод Французской. Типичный возраст невесты для того времени.

В 1515 г. скончался Людовик XII, и Франциска немедленно объявили королем Франции и короновали. Ему был 21 год – хорошее время для начала правления.

Думается, Франциск очень хотел доказать всем, что он не просто сын графа и муж принцессы, а настоящий король. Первое, что он сделал, – объявил, что продолжит войны в Италии. Возникнут, конечно, не случайно даже разговоры о том, что он хочет восстановить империю Карла Великого (рубеж VIII–IX вв.). У французской короны были династические притязания как в Милане, так и на Юге Италии, в Неаполитанском королевстве, где в XIII–XV вв. правила французская Анжуйская династия.

У итальянских войн были и глубокие экономические причины. Север Италии давно стал центром мировой торговли, что необыкновенно обогатило североитальянские города.

Немаловажно было и то, что воинственное французское дворянство претендовало на роль европейского лидера и, чувствуя конкуренцию со стороны англичан и испанцев, стремилось доказать свою непобедимость. Итальянские войны были для французской короны способом занять этих претенциозных дворян, позволить им получить богатую добычу, большие новые земли, чтобы они не раздирали уже относительно единую Францию.

Предшественники Франциска I сначала воевали в Италии успешно, потом все растеряли. В 1494-м, в год рождения Франциска, Карл VIII, правивший тогда Францией, совершил поход на Неаполь и временно занял город. Однако потом его пришлось оставить.

Людовик XII в 1499 г., когда Франциску было 5 лет, захватил Милан. И на какое-то время почти весь Север Италии оказался под французской властью. Однако в 1511 г. возникла так называемая Священная лига. Объединились Римский Папа Юлий II, испанская монархия, Венеция, Швейцария, позднее Англия, Священная Римская империя. Под девизом «Освободим Италию от варваров». Это значило – от французов. Начался новый этап европейской политики, когда лидер не был очевиден, когда за лидерство потребовалось бороться. И претендентов оказалось много.

17-летний Франциск еще не был королем, когда Священная лига освободила Северную Италию от французов. В Милан вернулись Сфорца, во Флоренцию – Медичи. Казалось, Франция потеряла все.

После воцарения Франциск решил вернуть Франции Милан – один из величайших центров европейской культуры. При дворе правителей Милана герцогов Сфорца уже побывал Леонардо да Винчи. Милан был и лидером в расцветавшем в ту эпоху мануфактурном производстве. Город претендовал на роль столицы итальянского Севера. Вернуть Милан означало вызвать во Франции всеобщее восхищение.

Франциск нашел временных союзников – Англию и Венецию (они много раз меняли свои позиции на протяжении итальянских войн) и отправился в невиданный поход через Альпы, через Аргентийское ущелье, считавшееся труднопроходимым. Французы преодолели ущелье, во многих местах таща орудия на руках.

У Франциска было 3 тысячи кавалерии, 20 тысяч пехоты, 72 тяжелых орудия. Против него выступили швейцарцы – особый контингент в постоянно воевавшей Европе.

13–14 сентября 1515 г. произошла битва при Мариньяно (деревня к юго-востоку от Милана). Современники назвали это сражение битвой исполинов. Франциск победил.

Это было блестящее начало правления. Короля стали называть «Цезарь, победитель швейцарцев». От таких восторгов у него начала кружиться голова.

15 декабря 1515 г. состоялась встреча Франциска с Папой Львом Х в Болонье. При ней присутствовал Леонардо да Винчи. Король попросил великого мастера изготовить механического льва, который мог бы ходить. А из груди льва должен был в нужный момент появляться букет лилий. Точно неизвестно, был ли выполнен этот заказ. Но в огромном и далеко не полностью уцелевшем наследии Леонардо он вроде бы сохранился. А на следующий год Франциск пригласил художника к своему двору.

Два года Леонардо провел при французском дворе, называясь первым королевским художником и получая хорошее жалованье – 1000 экю в год. Потом он заболел, лежал в постели и, по легенде, умер на руках у рыдающего Франциска. Этот миф вполне соответствует прекрасному образу молодого короля, которому в это время было 25 лет.

В 1517 г. Франциск решил основать высшую школу древних языков. Ведать ею он пригласил Эразма Роттердамского. Но тот отказался, поскольку не считал возможным состоять в каких-либо партиях, занимать должности и так далее. В свое время он отказался даже ответить на вопрос о том, кто прав – католики или протестанты. Его обвиняли в том, что он «сел между двух стульев». А ведь он всего лишь полагал, что философ не может выбирать между двумя вариантами фанатизма.

Дивная пора начала царствования Франциска закончилась к 1521 г. Войны разгорелись с новой силой. Против Франции выступил такой страшный противник, как император Священной Римской империи Карл V (король Испании Карл I). Само избрание императором было победой над Франциском, который тоже претендовал на эту корону. Он говорил о том, что не пожалеет денег на подкуп курфюрстов. Но у Карла V получилось лучше. Он вообще был удачлив. Династическим путем ему достались Испания, Нидерланды, императорская корона и земли в Новом Свете.

Франциск заметался в поисках союзников. Но он не был талантливым дипломатом. В июне 1520 г. состоялась его встреча с английским королем Генрихом VIII. Англия и Франция, когда-то великие соперники (вспомним Столетнюю войну XIV–XV вв.), объединившись, могли бы стать огромной силой.

Короли встретились близ Кале. Место, куда прибыли монархи, современники назвали «Поле золотой парчи». Там все было роскошно. Генрих VIII погостил, оценил эту роскошь – и вступил в соглашение с Карлом V. То же самое сделал Римский Папа Лев Х. Дипломатическое поражение означало для Франциска надвигающуюся военную опасность.

В его правление произошло четыре итальянские войны. Во время первой состоялась тяжелейшая битва при Павии в 1525 г. Англичане напали на Пикардию, испанцы – на Гиень. Франциск вторгся в Ломбардию и осадил Павию. Французы были окружены войсками испанцев и германских правителей, к тому же Франциску изменил коннетабль Бурбон.

Слабость тактики Франциска была связана с его рыцарственностью. Он по-прежнему рассчитывал в первую очередь на конницу, недооценивая артиллерию. Его войско попало под огонь его собственных орудий.

Король был лично отважен, шел в атаку в первых рядах – и был взят в плен. Испанский солдат приставил ему к груди шпагу да еще прижал его коленом к земле.

Оказавшись в плену у Карла V, Франциск написал матери: «Потеряно все, кроме жизни и чести». Он провел год в заключении в Мадриде. В Средние века королевское заточение чаще всего не бывало суровым. Считалось, что главная трагедия для монарха – оказаться лишенным власти. Но Франциска поместили в не очень хорошие условия. И он невероятно тосковал.

В конце концов Карл V убедился, что пленник глубоко потрясен, и навязал ему в 1526 г. Мадридский мирный договор, по которому Франциск вернул все, что завоевал в Италии и Нидерландах. Кроме того, он, к тому времени овдовевший (Клод Французская скончалась в 25-летнем возрасте, родив семерых детей), согласился вступить в брак с сестрой Карла V Элеонорой Португальской.

Еще одним условием договора стало то, что два сына Франциска, Франциск и Генрих, отправятся в Мадрид в качестве заложников. Мальчики провели в заложниках почти четыре года. Детей-заложников не мучили, но в отрыве от семьи, от дома, от привычной жизни они сильно тосковали. Почему их отец на это согласился? Многое объясняет его фраза, произнесенная при возвращении во Францию и записанная современниками: «Я король, я все еще король!». Ради этого он был готов на все.

Итальянские войны продолжились в 1526–1530, 1535–1538 и 1541–1544 гг. Франциск сталкивался с Карлом V и его вечно менявшимися союзниками. Итогом этой многолетней борьбы стало то, что у каждого из монархов остались те владения, которые были до начала конфликта.

Что делал Франциск I между войнами? Он пролагал дорогу французскому абсолютизму, который подготовил еще Людовик XI и который потом расцвел при Людовике XIII и Людовике XIV. За 35 лет правления Франциск только один раз созвал Генеральные Штаты, показав всей Франции, что это более не имеет значения. Он явно пренебрегал этой важнейшей инстанцией, где мог состояться диалог короля и сословий. Со временем, уже после Франциска, такое пренебрежение ускорило начало Великой французской революции.

Франциск I сформулировал принцип: «Чего требует король – требует закон». Значит, закон определяется волей короля. Впереди был знаменитый лозунг Людовика XIV «Государство – это я».

Вполне разумным ходом Франциска было выдвижение финансистов из среднего сословия. А аристократию, склонную к горделивым выходкам против короля, он превратил, в общем-то, в покорных придворных.

Жесткой была и его налоговая политика. В четыре раза вырос главный прямой налог – талья, в два раза – габель, налог на соль. Это самый ненавистный народу налог, который не раз вызывал бунты, причем не только во Франции, но и, например, на Руси.

Двор Франциска I был шумный, веселый, блестящий. Королю приписывают фразу: «Королевский двор без красивой женщины все равно что год без весны и весна без роз». Его всюду сопровождали юные красавицы, которых он называл «мои маленькие разбойницы». Были и основательные фаворитки, влиявшие на политику. Супруга короля Элеонора Португальская особого внимания на все это не обращала.

Интересно, что при дворе провалы в итальянских войнах воспринимали не совсем как поражения Франции. Во-первых, все происходило далеко, на территории Италии. Во-вторых, война – нормальный образ жизни дворянства. А военная удача переменчива…

Европа вздрагивала, когда грубо нарушались нормативы традиционной войны. Франциск этого никогда не делал. А вот наемники Карла V в 1527 г. под командованием французского изменника коннетабля Бурбона совершили такой погром Рима (Sacco di Roma), который потряс современников. Наемникам долго не платили, и они решили все возместить. Был даже якобы вскрыт гроб Папы Юлия II, а с его руки снято драгоценное кольцо. Карлу V пришлось долго извиняться за зверства своих наемников перед королевскими дворами.

Франциск производил совершенно иное впечатление. Он много общался с людьми искусства, в том числе из окружения своей сестры Маргариты Наваррской. Среди них были, в частности, писатели Франсуа Рабле и Этьен Доле. Вольнодумец Доле издавал книги Рабле без смягчающих авторских поправок.

Когда Доле был арестован за издание запрещенных книг, его сначала спас от костра приближенный Франциска I епископ Тульский. Но в 1544 г. последовали новый арест и обвинение в богохульстве. Франциск был уже болен и слаб. В 1546 г. Этьена Доле казнили.

В годы правления Франциска в городке Мо возникла группа, которую организовал философ Жак Лефевр д’Этапль. Участники говорили о свободе, о допустимости реформы Церкви. Они выступали за мягкие, постепенные изменения. Кружок был разогнан. Но за руководителя, видимо, заступилась Маргарита Наваррская.

В последние годы жизни Франциск сделал выбор в пользу строгого католицизма, который исповедовали Карл V и Филипп II Испанский. Уже в 1530–1534 гг. он допустил казнь еретиков и на время запретил книгопечатание во Франции. Правда, в 1535-м подписал эдикт об амнистии. Но после 1538 г. окончательно перешел на сторону непримиримого католицизма. Он принял участие в шествиях в защиту чистоты веры и назначил инквизитором фанатичного монаха Матье Ори, который зажег по всей Франции костры. В один из дней в Париже полыхали сразу 14 костров инквизиции. На одном из них за год до смерти Франциска был сожжен друг Маргариты Наваррской Этьен Доле, а вместе с ним – целая группа еретиков.

Так действовал очаровательный король-рыцарь, поклонник итальянского Ренессанса. К такому поведению его подталкивала жесткая прокатолическая позиция Сорбонны – главного французского университета. Но есть предположение, что короля к этому подтолкнула и болезнь, о которой мало что известно. Безнадежно больные нередко начинают фанатично верить в Бога. А на историческом горизонте уже маячила Варфоломеевская ночь, в которой была во многом повинна Екатерина Медичи, выбранная Франциском в качестве невесты для его сына Генриха.

Шарль Ожьё де Бац де Кастельмор, или Реальный д’Артаньян

В том, что д’Артаньян воспринимается прежде всего как литературный персонаж, виноват Александр Дюма – талантливейший писатель, сказочно плодовитый, автор нескольких сотен томов. А ведь прототип его знаменитого героя действительно существовал, и звали его Шарль Ожьё де Бац Кастельмор. Д’Артаньян – по материнской линии. Был ли он таким, каким мы знаем его по «Трем мушкетерам»?

Д’Артаньяна знают практически все: грамотные, малограмотные и вообще безграмотные. Кто не представлял себе, как д’Артаньян мчится в Англию к герцогу Бэкингему за подвесками Анны Австрийской! История эта действительно имела место. Только реальному д’Артаньяну было тогда около пяти лет.

Одна из публикаций на русском языке, посвященных реальному д’Артаньяну, принадлежит А. П. Левандовскому и называется словами М. Ю. Лермонтова – «Слуга царю, отец солдатам». Самой точной на сегодня считается книга Ж.-К. Птифиса «Д’Артаньян» в серии «ЖЗЛ». Интересные литературоведческие работы о героях Дюма написала Э. М. Драйтова. Есть прекрасные статьи – А. Я. Шевеленко «Реальный д’Артаньян» в «Вопросах истории» 1974 г. и В. В. Эрлихмана «Д’Артаньян о трех головах» в журнале «Вокруг света» 2006 г. И конечно, великолепная книга А. Моруа «Три Дюма».

Все исследователи отмечают, что многое в биографии д’Артаньяна остается не вполне точным. Год его рождения варьируется от 1613 до 1624-го. Значительное расхождение! Существуют его мемуары, но он их не писал. «Мемуары господина д’Артаньяна, капитана роты мушкетеров» – толстая книга, впервые вышедшая в Кёльне в 1700 г. Писатель Александр Дюма нашел в королевской библиотеке Франции издание 1704 г., выпущенное в Амстердаме.

Автор этих «мемуаров» – Гасьен де Куртиль де Сандра. В XVIII в. в Западной Европе была такая мода – сочинять чужие «записки». В псевдомемуарах, появившихся примерно через 30 лет после смерти д’Артаньяна, Куртиль приписал ему множество поступков разных других людей, в том числе совершенно непривлекательных – разбойников, шпионов и так далее. Для остроты он наполнял текст слухами, сплетнями, касавшимися дворцовых скандалов. Порой это звучало как критика королевской власти. Поэтому сочинение Куртиля нельзя было издавать во Франции, где при Короле Солнце Людовике XIV действовала строгая цензура. Книга выходила в Голландии и в Германии. Куртиль был неоднократно арестован и провел в Бастилии несколько лет, из них шесть лет – непрерывно. Через некоторое время после освобождения он вновь попал в заключение. Умер в 1712 г. в возрасте около 70 лет. Сочиненные им «мемуары» не выдерживают никакого сравнения с творением Александра Дюма.

Исторический д’Артаньян – военный, служивший в основном при Анне Австрийской и Мазарини. С кардиналом Ришелье он встретиться не мог. Но труднее всего принять сердцем, что настоящий д’Артаньян был значительно менее ярок, чем его литературный образ.

Будем считать, что д’Артаньян, он же Шарль Кастельмор, родился в 1613 г. (это средняя дата) в центре исторической области Гаскони. Это юго-запад Франции, граница с Испанией. Мальчик рос на берегах Дордони – красивой реки, по которой, начиная со Средневековья, велась очень интенсивная торговля. Прадед Шарля, Арно Бац, был торговцем и никакого «де» при своей фамилии не имел. Впрочем, в этом винном краю торговлей традиционно занималось даже дворянство. Все королевские дворы Европы старались приобрести гасконские вина.

Прадед купил у разорившейся дворянской семьи так называемый замок, точнее – относительно большой дом, очень скромный для этих мест, и присвоил себе дворянский титул.

Сохранилась опись имущества реального д’Артаньяна, и она говорит о не слишком высоком достатке этой семьи. Никаких богатств д’Артаньян потомкам не оставил. Надо сказать, короли умели быть крайне неблагодарными, как большинство сильных мира сего. Дюма в этом достаточно точен. Его д’Артаньян получил в награду перстень с прекрасной руки Анны Австрийской. А ему на самое главное – на вино не хватает!

Отец Шарля – Бертран де Бац Кастельмор – окончательно утвердился как дворянин, потому что женился на знатной женщине, Франсуазе де Монтескье д’Артаньян. Считалось, что ее дед оказал некие услуги королевскому двору, о чем помнил Людовик XIII.

У Шарля было три брата и три сестры. Старший брат, Поль, недолго побыл мушкетером, а потом замкнуто жил в родовом поместье. Жан тоже недолго служил в гвардии, больше сведений о нем нет. Или погиб на дуэли, или был убит в бою. Третий брат, Арно – аббат. Те, кто занимается реальным д’Артаньяном, обращают внимание на то, что в романе Дюма отражены некоторые качества и особенности судеб членов этой семьи.

В списках королевских мушкетеров есть имена Портос, Атос, Арамис. Но Дюма не рассказывал именно об этих людях. Для него было важно ощущение братства.

Около 1633 г. д’Артаньян, которому было, как и в романе, 18–20 лет, появился в Париже. Его имя упомянуто в списке мушкетеров – участников военного смотра. Роту мушкетеров, созданную в 1600 г. для охраны короля, действительно возглавлял гасконец де Тревиль. Под его началом служило много гасконцев. Нет ничего удивительного в том, что он стремился набирать на службу «своих». Мушкетеры носили красные мундиры и ярко-синие плащи.

С 1633 по 1646 г. почти нет реальных сведений о службе д’Артаньяна. Известно только, что он участвовал в осаде Арраса в 1640-м. Это было еще при Людовике XIII и Ришелье.

Когда Людовик XIII умер, его наследнику – Людовику XIV – было 10 лет. Реальная власть сосредоточилась в руках кардинала Мазарини.

При нем, в 1642 г., мушкетерская рота была временно упразднена. Причина понятна: Мазарини был невероятно скуп. Да и казна действительно разорена участием Франции в Тридцатилетней войне и войной гражданской.

В 1646 г. д’Артаньян с трудом добился аудиенции у Мазарини и стал королевским курьером. Это была не самая почетная должность, но она гарантировала близость к королевским особам и тайнам двора.

Будучи кем-то вроде фельдъегеря, д’Артаньян ездил по всей Франции, как пишет один из его биографов, «не вынимая ногу из стремени», а иногда выполнял и дипломатические поручения.

В конце 1640-х гг. во Франции возникла так называемая Фронда (буквально – «праща») – широкое общественное движение, объединенное недовольством властью. Затянувшаяся Тридцатилетняя война, уход хитрого и ловкого Ришелье, растущие налоги – все это вызывало возмущение. В августе 1648 г. Париж восстал. Горожане требовали от вдовствующей королевы Анны Австрийской – регента при 10-летнем короле – упразднения власти Мазарини. Ситуация была очень опасной. И тогда в Лувр прорвался д’Артаньян и вывез в своей карете Мазарини, Анну Австрийскую и юного Людовика. И даже после этого они его не озолотили!

Д’Артаньян и в дальнейшем оставался верен Мазарини. И час триумфального возвращения кардинала в Париж в 1653 г. стал для него звездным.

Не так давно народ хотел повесить Мазарини, а теперь тот, отсидевшись в Кельне, проявил политическую мудрость – и его встретили с восторгом. Горожане уже осознали, что некоторый порядок все-таки лучше, чем непрерывный беспорядок на улицах Парижа.

Мазарини даже после возвращения в столицу продолжал вести переговоры с лидерами Фронды, торговался с ними, позволил убежать их лидерам, в том числе – принцу Конде.

Д’Артаньян поступил в королевскую гвардию, затем вернулся в ряды мушкетеров. Он отличился в 1653 г. при капитуляции Бордо, означавшей конец Фронды. Согласно легенде, он в одежде нищего проник в осажденный город. Там он встретился с лидерами и убедил их капитулировать, объяснив, что так им будет выгоднее.

В 1658 г. д’Артаньян уже заместитель капитана воссозданной роты мушкетеров. Это была очень высокая должность, ведь возглавлял мушкетеров сам король.

В следующем году д’Артаньян женился на богатой вдове Шарлотте де Шанлеси, не очень молодой и не очень красивой. Это несколько напоминает поворот в судьбе Портоса в романе Дюма. В семье реального д’Артаньяна было два сына. Интересно, что они носили одинаковое имя – Людовик, в честь короля. Оба стали офицерами.

Д’Артаньяна никогда не было дома, и он не уделял жене много внимания. У него всегда имелись возлюбленные, что было принято при дворе Людовика XIV. Историки и сейчас делят правление этого короля на периоды «по фавориткам». Через шесть лет брака условная семейная жизнь надоела жене д’Артаньяна и она удалилась в деревню к родственникам. Более супруги не общались.

Новый звездный час д’Артаньяна пришелся, судя по большей части источников, на 1661 г. Это было его участие в аресте суперинтенданта Николя Фуке. Молодой король Людовик XIV приказал мушкетерам арестовать министра финансов, который пытался стать вторым Ришелье или вторым Мазарини. Людовик XIV окончательно невзлюбил Фуке после знаменитого приема в замке Во, во время которого стало ясно, насколько министр богаче короля. Видимо, взбесил Людовика и девиз на гербе Фуке, где была изображена белка на серебряном поле: «Куда я только не допрыгну!».

Для военного приказ произвести арест не вполне привычен – это дело полиции. Мушкетеры всегда претендовали на дворянско-рыцарское поведение. И д’Артаньян решился на неслыханную дерзость: он верноподданнически попросил отдать ему письменный приказ. И Людовик такой приказ подписал.

Арест производился в Нанте, то есть в Бретани, где у Фуке были очень прочные позиции. Там он жил, купив себе остров Бель-Иль неподалеку от побережья. На острове у него была, по сути, собственная армия. К берегу моря вел подземный ход, чтобы можно было отплыть в любое время.

Но Фуке оказался непредусмотрительным политиком. Д’Артаньян не без труда, но задержал его на улицах Нанта и в закрытой карете повез к королю. По пути Фуке осознал, что жизнь его загублена. Он заявил, что дарит свой остров королю, но это не помогло. Над Францией уже взошло абсолютистское солнце.

И хотя известна приписываемая д’Артаньяну фраза: «Предпочитаю быть последним солдатом Франции, а не ее первым тюремщиком», тем не менее около пяти лет, пока шел суд над Фуке, именно д’Артаньян руководил его охраной в неприступной крепости Пиньероль. По слухам, в эти годы рыцарственный д’Артаньян и впавший в отчаяние и религиозность Фуке даже сблизились.

Бывшему министру финансов был вынесен смертный приговор. Король оказал милость и заменил казнь пожизненным заточением. Фуке умер в тюрьме.

С 1665 г. д’Артаньян был, во что совсем уже трудно поверить читателям Дюма, заведующим королевским птичьим двором! «Д’Артаньян-птичник» звучит несколько комично. Но должность хранителя королевских птиц приносила неплохой и стабильный доход. И именно с этого времени он начал называть себя графом.

Надо сказать, что документ о присвоении ему графского титула найден не был. Детям д’Артаньяна пришлось судиться, отстаивая свое право именоваться графами. И старый уже Людовик XIV оказал им такую милость.

В 1667 г. д’Артаньян снова на военной службе. Ему было уже 54 года, когда он отличился при взятии города Лилля на северо-востоке Франции, на границе современной Бельгии. В благодарность король назначил его губернатором Лилля. На этой должности он пробыл около шести лет – до последнего года жизни. Губернатором он оказался довольно милостивым (не ограбил всех полностью), но крестьянские бунты подавлял беспощадно.

Занялся ли стареющий д’Артаньян написанием мемуаров? Вряд ли. Как бы ни настаивал Куртиль на подлинности его записок, литературные труды были совсем не в духе этого офицера. Он всегда рвался к шпаге, к бою, к войне.

В 1673 г., в 60 лет, он вступил в войска маршала Тюренна – одного из великих полководцев Франции, человека, которого Бонапарт считал отцом в полководческих талантах. Франция в тот период вела много войн – то против союза протестантских стран (Швеции, Голландии, части германских княжеств), то против католической Испании за Фландрию. В войсках Тюренна присутствовал лично король Людовик XIV. Мог ли д’Артаньян там не оказаться? Он получил звание полевого маршала. И гибель его оказалась достойна королевского солдата: он был убит при осаде Маастрихта 24 июня 1673 г. Это, кстати, позволило Дюма сделать именно его прекрасным романтическим героем.

Итак, исторический д’Артаньян не только мушкетер, но и курьер, и тюремщик, и птичник – все это несовместимо с его литературным образом. Что же вдохновило автора знаменитого романа? Можно предположить, что Дюма черпал вдохновение не только в биографии офицера д’Артаньяна, но и в истории собственной семьи. Его отец, тоже Александр Дюма, – сын рабыни с острова Гаити и французского дворянина. Генерал революции, затем генерал Бонапарта. Современники о нем пишут восторженно. Геркулес по телосложению и физической силе. Однажды во время атаки его солдаты не могли перелезть через изгородь – и он, хватая их за одежду, просто через нее перебросил. Не напоминает ли он одновременно и литературного д’Артаньяна, и его друга Портоса? Бонапарт был так же неблагодарен в отношении генерала Дюма, как Бурбоны рубежа XVII–XVIII вв. в отношении реального д’Артаньяна. Будущему писателю было всего четыре года, когда его отец умер, но семейные предания, безусловно, воплотились в ткани романа «Три мушкетера». Образ д’Артаньяна отразил прекрасные мечты Александра Дюма о том, чтобы люди были благородны, верны чести, долгу и дружбе.

Яков I Стюарт: жизнь между двумя плахами

В некоторых отечественных школьных учебниках истории Яков I Английский, он же Яков VI Шотландский, даже не упоминается. А ведь он основатель династии Стюартов на английском престоле. Правда, правление ее оказалось недолгим: уже при сыне Якова I произошла революция.

Жутковатое своеобразие судьбы Якова I состоит в том, что и его матери Марии Стюарт, и его сыну Карлу I – через 24 года после смерти отца – отрубили голову. Две отрубленные головы в биографии одного человека! Это дает основание некоторым современным авторам говорить о роковом проклятии династии Стюартов. На самом же деле никакой мистики в этих трагедиях не было: все объяснялось вполне рационально. Дело в Англии шло к революции независимо от воли монарха. Но правление Якова I, далеко не самое «ловкое», содействовало возникновению революционной ситуации. Что касается натуры этого человека, полной очевидных противоречий, то о ней спорили уже в XVII в. и спорят в наши дни.

Яков родился в 1566 г. в Шотландии. Он сын шотландской королевы, знаменитой красавицы Марии Стюарт. Она была дочерью короля Шотландии Якова V и Марии де Гиз, родственницы французского правящего королевского дома Валуа. В юности Мария, выданная замуж за Франциска – старшего сына Екатерины Медичи, в течение двух лет была королевой Франции. Рано овдовев, она вернулась в Шотландию и вышла замуж за некоего лорда Генри Дарнли. Это был роковой брак, видимо с самого начала обреченный на неудачу. Сколько плелось вокруг него политических интриг!

Средневековая Шотландия, с пережитками древней клановой системы, была мало похожа на Францию, уже вступившую в раннее Новое время. Шотландию раздирали феодальные усобицы и религиозные противоречия: аграрная местная знать боролась за власть, католики противостояли протестантам.

Брак с молодым красивым, но не очень влиятельным и неумным аристократом завершился для Марии полным разочарованием. Она ожидала ребенка, когда муж обвинил ее в связи с итальянцем Давидом Риччо – ее личным секретарем и музыкантом, ворвался вместе со слугами к ней в покои и убил предполагаемого любовника жены.

А вскоре после рождения Якова и сам лорд Дарнли был убит: дом, где он ночевал, взорвался. Через много лет Яков I только чудом не погибнет вместе со своей семьей и окружением в результате подобного «порохового заговора». И не случайно именно Яков, с детства боявшийся взрывов, был единственным, кто насторожился, когда пришли туманные намеки на предстоящий страшный удар по Парламенту.

Когда Генри Дарнли взлетел на воздух, вся маленькая Шотландия была убеждена, что его супруга причастна к этому убийству. Тем более что у нее уже был к этому времени новый фаворит – граф Ботвелл – грубоватый вояка, полная противоположность ее покойному мужу. А Яков с детства полагал, что его мать убила его отца. Безусловно, глубокая психологическая травма.

Против Марии поднялся бунт. Она не устраивала своих подданных ни как католичка, ни как подозреваемая в убийстве супруга. Особенно сильно повлияла на подданных активная пропагандистская деятельность горячего сторонника кальвинизма Джона Нокса. Он открыто призывал шотландцев бороться с королевой-католичкой.

Летом 1567 г. Мария Стюарт и ее любовник потерпели поражение от восставших подданных-шотландцев. Королеву заставили отречься от престола в пользу годовалого сына. 29 июля ребенка короновали в Стерлинге. Он стал королем Шотландии Яковом VI.

В 1568 г. пришли сведения о том, что Мария бежала из замка Лохлевен, где ее удерживали после отречения, и ищет спасения в Англии, у своей дальней родственницы, английской королевы Елизаветы. «Убежище» оказалось суровым многолетним заточением. Яков, навсегда оторванный от матери, воспитывался при английском дворе. Когда же мальчику исполнилось семь лет, началась гражданская война 1570–1573 гг. За три года в Шотландии сменилось семь регентов из числа местных аристократов.

Младенец на троне – мечта сепаратистов. И пока Яков не повзрослел, его перевозили из замка в замок, не забывая при этом давать ему образование. Его учителем был гуманист Джордж Бьюкенен. Под его руководством мальчик изучил древнегреческий, латынь, французский, начал писать философско-богословские трактаты и стихи. Анонимный сборник «Опыты подмастерья в искусстве поэзии» он издал, когда ему было 16 лет.

Любовь ребенка к знанию подогревалась тем, что он был очень слаб физически. Стрессы, которые он испытал в утробе матери и во младенчестве, привели к тяжелому заболеванию: до семи лет мальчик почти не мог держаться на ногах, проводил все время лежа. Физические нагрузки были ему противопоказаны, и он постоянно читал.

Из прочих занятий Яков со временем полюбил только охоту на оленя. Английская королевская охота имела свои особенности. Сначала оленя специально подбирали (егеря следили за тем, чтобы он был достаточно матерый) и убивали без участия короля. Потом к убитому животному подъезжал король, рассматривал его и, спешившись, отрубал оленю голову. Этот момент многократно отражен в живописи. И опять отрубленная голова – будто символ злосчастной жизни Якова I!

В гражданской войне в Шотландии 1570–1573 гг. столкнулись две партии. Католическая Партия королевы выступала за возвращение Марии Стюарт, находившейся в бесконечно долгом заточении в Англии. Протестантская Партия короля поддерживала чуть подросшего Якова VI.

Борьба то стихала, сменяясь передышками, то вспыхивала вновь. Перевороты и заговоры шли сплошной чередой. Враждовавшие партии то и дело захватывали короля. Было два подлинных захвата и один мнимый. В 1578 г. 12-летнего Якова захватили сторонники католической партии графы Атолл и Аргайл. В 1580-м был арестован и в следующем году казнен за участие в убийстве Генри Дарнли один из регентов – граф Джеймс Мортон, сводный брат Марии Стюарт.

Некоторое время казалось, что верх берут католики. В Шотландии быстро вырос пышный двор на манер французского. В 14 лет Яков VI объявил себя совершеннолетним. Его первым фаворитом стал родственник – Эсме Стюарт, граф Леннокс.

Но уже в 1582 г. король был захвачен протестантами во главе с графом Уильямом Рутвеном. Через год Яков бежал. Объявив себя королем всех шотландцев, он пытался найти для страны некий средний путь – между крайним католичеством и ультрапротестантизмом. Это было очень правильно в период становления европейских наций, в том числе и шотландской.

Условием сохранения шотландской нации был мир с Англией. Шотландия веками билась за свою независимость от сильного соседа. Еще в XI в. шотландский король вынужден был стать вассалом английского монарха. Военных столкновений было множество. Например, знаменитая битва при Бэннокберне 1314 г., в которой шотландцы стояли насмерть и разгромили английскую армию. Окончательно покорить шотландцев англичанам никогда не удавалось. Но страх перед захватом со стороны Англии был в Шотландии очень велик.

И вот Елизавета I предложила Якову VI заключить договор о союзе и взаимопомощи. Более того, английская королева выделила шотландскому королю ежегодную субсидию в размере 4 тысяч фунтов стерлингов (это была огромная сумма). Что покупала таким образом Елизавета? Она платила за безопасность южных границ. А через год выяснилось, что предполагалась еще и возможность казнить мать Якова VI, не вызвав бурного всплеска эмоций со стороны шотландцев.

В 1587 г. состоялась казнь Марии Стюарт. Ее обвинили во множестве заговоров, среди которых были и мнимые, и подлинные (так, Испания немало сделала для того, чтобы вернуть на шотландский трон католичку). Главная политическая ошибка Марии состояла в том, что в юности она объявила себя законной наследницей английского престола. Ведь происхождение Елизаветы было сомнительным: она дочь Генриха VIII и казненной Анны Болейн, которая якобы изменяла королю. К тому же этот брак не был освящен традиционной Церковью. Мария приходилась Елизавете родственницей по линии основателя династии Тюдоров Генриха VII. Английская королева видела в ней соперницу и центр опасных заговоров. После смерти матери, которой он не видел с младенческих лет, Яков письменно выразил печаль и сожаления.

В это же время он вступил в брак с Анной Датской – дочерью Фредерика II, короля Дании и Норвегии. Невеста была, как и сам Яков, протестанткой. Анна родила в браке семерых детей, из которых четверо умерли в младенчестве. Остались сыновья Генрих и Карл и дочь Елизавета.

Бездетная Елизавета I, подписывая договор о дружбе, конечно, имела в виду, что престол перейдет к разумному и уравновешенному Якову. Ему было дано понять, что он станет наследником. Елизавета подтвердила это и на смертном одре. Это был красивый жест – нечто вроде искупления вины перед казненной Марией Стюарт.

Елизавета умерла в начале 1603 г. В апреле того же года Яков VI отправился в Англию, обещав подданным приезжать в Шотландию раз в три года. Он их обманул: после этого он побывал на родине лишь однажды – в 1617 г.

Въезд Якова в Лондон был неимоверно пышным. К новому королю бежали за должностями – и он их раздавал. Специалисты подсчитали: Яков присвоил своим сторонникам из числа знати 62 титула лордов, графов, маркизов и даже один герцогский. Позже, когда ему стали очень нужны деньги, он научился торговать титулами и должностями.

Широкие жесты Якова I были направлены на то, чтобы добиться поддержки в Англии. И он в этом преуспел. За 22 года на престоле он так и не был свергнут, хотя в Англии существовал немалый опыт свержения королей.

Правление Якова I было попыткой триумфа абсолютизма. Король не отличался такой гибкостью, как Елизавета, хотя не был и таким самодуром, как ее отец Генрих VIII. Яков писал: «Король не обязан подчиняться закону, так как король и есть закон».

Карл Маркс в своих хронологических выписках заметил: правление Якова – пролог английской революции. И это совершенно верно. В Англии с XIII в. существовал Парламент, претендовавший на серьезное участие во всех важных вопросах, а прежде всего – в вотировании налогов, то есть одобрении или неодобрении их размеров, принятии решения о введении дополнительных поборов и т. п. В этих условиях желание короля быть единоличным воплощением закона не могло не привести к революции.

Дополнительным основанием для роста массового недовольства его персоной в Англии, уже ступившей на порог Нового времени, было стремление короля сохранить и укрепить абсолютизм в его классическом виде. Помимо пренебрежения ролью Парламента (Яков I неоднократно распускал его по своей монаршей воле), король из нелюбимой шотландской династии Стюартов создал классический абсолютистский двор. Как во времена Средневековья, там царили сменяющие друг друга, ненавидимые всеми фавориты: Роберт Карр; граф Сомерсет; его ничтожный приятель Том Овербери; Джордж Вильерс, герцог Бэкингем и прочие. Один в конце концов оказался в Тауэре, другой был отравлен, третий – убит религиозным фанатиком при сыне Якова I.

В 1603 г. по приказу нового короля был арестован Уолтер Рэли – мореплаватель, пират, поэт, фаворит Елизаветы. Он состоял в заговоре против кандидатуры Якова еще до его восшествия на престол и предлагал на его место другую родственницу покойной королевы – Арабеллу Стюарт. Рэли судили, приговорили к смертной казни, которую король отложил на неопределенное время. В результате один из талантливейших людей своей эпохи провел в Тауэре 12 лет, был выпущен, а после экспедиции, из которой не привез золота, все-таки казнен.

Самый знаменитый, так называемый Пороховой заговор против Якова I состоялся в 1605 г. В Англии и сейчас 5 ноября отмечается день чудесного спасения королевской семьи и Парламента. Сохранилась и традиция обходить подвалы Парламента с факелами – это символическое действие есть напоминание о бдительности.

Заговор составили католики, которых Яков I в роли короля Англии быстро разочаровал. Они надеялись, что в память о матери, католичке и мученице, он будет делать шаги навстречу католической церкви. А он был политиком скорее уже не средневековым, а раннего Нового времени и придавал вопросам веры меньшее значение, чем, например, сохранению мира. Он не желал ввязываться в авантюры. И его не очень волновала кровь мученицы-матери, которой он совсем не помнил. Разгневанные католики решили истребить не только Якова, но и фактически всю его семью. Они решились на эту жестокость, считая, что поступают так во имя святого дела.

Во главе заговора стояли представители знатнейших родов Кетсби и Перси. Их поддерживали менее знатные соратники: главным реальным исполнителем стал офицер Гай Фокс. Заговорщики арендовали подвал прямо под залом заседаний Парламента, сняли по соседству дом, где устроили склад пороха. Сверху для маскировки забросали порох дровами.

Убить собирались короля, королеву, наследника – принца Генри, его младшего брата Карла. Их сестру, маленькую принцессу Елизавету планировалось захватить и провозгласить королевой. Понятно, что она не играла бы никакой реальной политической роли и вообще не понимала бы, кто она – католичка или протестантка.

Чаще всего заговоры выдаются самими их участниками. Но в этом случае ни один из заговорщиков, дававших, кстати, страшную клятву, товарищей намеренно не предал. Но нашелся жалостливый человек, анонимно написавший своему родственнику лорду Монтиглу, чтобы тот не приходил в этот день в Парламент, ибо ожидается «очень серьезный удар».

Монтигл доложил о получении письма лорду-канцлеру. Тому текст показался непонятным. Но королю все-таки сообщили. И он будто почувствовал запах пороха. Он сказал: «Удар – это может быть взрыв. Обыскать». Как знать, может быть, в его сознании сложилось особое отношение к теме взрывов, основанное на рассказах о смерти его отца около 40 лет назад. Яков должен был бояться взрывов домов.

Во время обыска подвалов нашли и порох, и офицера Фокса, готовившего взрыв. В речи по итогам раскрытого заговора король сказал: «Гнев Божий карает преступления, однако невинное заблуждение вправе уповать на милость Неба. А потому не может быть ничего более отвратительного, чем жестокосердие пуритан, призывающих вечные муки на головы даже самых безобидных приверженцев папизма». Он по-прежнему искал средний путь и отказывался от идеи истребления религиозных противников. Только за год до смерти, в 1624 г., он все-таки вступил в Тридцатилетнюю войну на стороне протестантских князей.

В речи Якова I были и такие слова: «Что до меня, то этот заговор при всей своей гнусности и жестокости нисколько не изменит образ моего правления. Одной рукой я намерен карать вину, а другой – защищать и поддерживать невинность».

Казни, разумеется были, но рек крови не пролилось. Случались и помилования, и смягчение приговора. Некоторых виновных не казнили, а отправили в изгнание.

Правление Якова I ознаменовалось довольно заметными достижениями. В 1607–1608 гг. прошла колонизация Ирландии, за которую многие подданные особенно сильно полюбили короля, потому что переселявшиеся в колонию вчерашние мелкие землевладельцы получили там больше земли.

Началась колонизация Америки, где появилась колония Вирджиния. Англия укрепляла позиции в Индии. Быстро шло становление мощной колониальной державы.

Одним из важных событий в царствование Якова I было дело Френсиса Бэкона – лорда-хранителя печати, лорда-канцлера Англии, одного из величайших мыслителей своей эпохи. Само придворное возвышение этого энциклопедически образованного человека, начавшееся в 1603 г., вовсе не плохо говорит о короле.

Но в 1621 г. стали поступать доносы, в которых говорилось, что Бэкон берет взятки. Сначала некая леди Уортон сообщила, что два года назад дала взятку в 300 фунтов. Деньги большие, но не колоссальные. Потом обнаружилось еще шесть эпизодов. В ходе импичмента – разбирательства в Парламенте – Бэкон во всем признался. Приговор был относительно мягким: возмещение 40 000 фунтов, заключение на время, определенное королем (это оказалось примерно три недели), и невозможность занимать любую общественную должность, заседать в Парламенте, а также бывать при дворе. Бэкона, отбывшего короткое заключение, ожидали еще пять лет яркой творческой жизни. Хорошо, что король так высоко его ценил.

Яков I покровительствовал поэтам, среди которых Бен Джонсон, Джон Донн и Уильям Шекспир. Именно шекспировской труппе театра «Глобус» был присвоен статус королевской труппы. Это позволило актерам хорошо зарабатывать. Король лично присутствовал на премьерах «Отелло» и «Короля Лира». В отличие от Елизаветы I, побывавшей некогда на премьере «Комедии ошибок» и считавшей шекспировский театр развлечением, Яков относился к творчеству Шекспира очень серьезно.

Под патронажем короля был осуществлен перевод Библии на английский язык, слегка адаптированный к культуре английского Возрождения. Этот текст и сейчас называется «версия короля Иакова».

Яков I оставил большое литературное наследие. Среди его сочинений есть, например, написанный в 1604 г. трактат «Возражения против табака». Он был ярым борцом с курением. Как раз в эти годы из колоний начали привозить табак, и Уолтер Рэли ввел моду на курение трубки. Королю не нравились ни сам бывший любимчик Елизаветы, ни его пиратские привычки.

Якова привлекали люди науки. Есть сведения о том, что он посетил великого астронома Тихо Браге. Датский король подарил ученому островок между Копенгагеном и Эльсинором. Там и побывал Яков I – и посвятил астроному три восторженных сонета. Специалисты считают, что стихи его не очень талантливы: есть в них нечто ремесленное. Да он и сам называл себя «подмастерьем в искусстве поэзии». Уверенный, что он выше закона, английский король снимал шляпу перед поэзией.

Умер Яков I своей смертью 27 марта 1625 г. во дворце Теобальдс близ Лондона, оставив сыну Карлу, как казалось, относительно благополучную Англию. Он не мог предвидеть страшной судьбы своего наследника и не понимал, насколько приблизил революцию своими непрерывными дрязгами с Парламентом. Он мог бы добиться большей политической стабильности, если бы чаще шел с Парламентом на компромисс. Но на это его талантов ремесленника не хватило.

Ян Казимир – последний из династии Ваза

Ян II Казимир – последний представитель шведской династии Ваза на польском престоле. С его правлением связаны бесконечно драматические события в истории Речи Посполитой – объединенных Польши и Литвы. В его время это государство, одно из крупнейших в центре Европы, последний раз попыталось выйти на первый план европейской политики. О претензиях Речи Посполитой ярко свидетельствует официальный титул: «Ян Казимир, милостью Божьей король польский, великий князь литовский, русский, прусский, мазовецкий, жемайтский, ливонский, смоленский, северский, черниговский, – как много знакомых слов! – а также наследный король шведов, готов, вендов». В этом списке переплетены названия реальных и мифологических народов.

Начало династии Ваза – это 20-е гг. XVI в. В это время бурлила вся Европа: решалось, кто с кем соединяется, разъединяется, кто у кого что захватывает. Дело шло к Тридцатилетней войне.

В 1521-м в Швеции началось мощное антидатское движение. Его возглавил дворянин Густав Эрикссон. Освободительная борьба оказалась успешной (что бывает нередко). В 1523 г. за проявленную доблесть Эрикссон был избран королем под именем Густава I. В силу родства с польскими правителями династия Ваза оказалась и на польском престоле.

Отец Яна Казимира – Сигизмунд III, личность малопривлекательная, знаменитый охотник за коронами. У него была от рождения корона шведская, он получил польскую и бредил короной русской. И ему удалось на некоторое время провозгласить главой Московского царства своего сына Владислава. В 1610 г., в разгар Смуты, Владислав IV был на русском престоле, и часть бояр успела ему присягнуть.

Мать Яна Казимира – вторая жена Сигизмунда Констанция Австрийская. В королевских семьях большое значение имеет разница в отношении к детям от того или иного брака. Констанция происходила из Габсбургов, а Польша в этот период не была ориентирована на союз с ними. Поэтому Ян Казимир в детстве был будто в тени старшего, сводного брата Владислава, на 14 лет его старше.

Владислав вступил на престол в 1632 г. и правил до 1648-го. То, что его сменит Казимир, вовсе не было очевидно: польская корона не передавалась по наследству – король только избирался.

Провозглашение Владислава в 1610 г. русским царем наложило отпечаток на всю его политическую деятельность. Призраки вообще трудно изгоняются из сознания людей, а призраки короны – в особенности. С годами Владислав стал сильным правителем.

Ян Казимир, которому не приходилось мечтать о коронах, посвятил юность военному поприщу. Он участвовал в Смоленской кампании Владислава IV 1632–1634 гг.

Смоленск – привлекательная точка на карте, открывающая путь на Москву. Он не раз переходил из рук в руки. Когда-то здесь было самостоятельное княжество, в начале XV в. Смоленск оказался в составе Великого княжества Литовского. В знаменитой Грюнвальдской битве 1410 г., как пишут хронисты, отличились смоляне – вассалы великого князя Литовского Витовта. Литовцы, не выдержав удара Тевтонского ордена, бежали с поля боя, а смоленские полки стояли насмерть. Это были спешенные рыцари, для которых, в их тяжелых доспехах, отступление невозможно. Но сражаться можно по-разному. Смоляне же продемонстрировали истинную доблесть. Тевтонский орден вызывал в Восточной Европе огромную неприязнь своей конфессиональной непримиримостью, в том числе – отношением к православию как к ереси.

Во время Смуты Сигизмунд III осаждал Смоленск 20 месяцев, лично был под его стенами. 3 июня 1611 г. поляки заняли город. В 1654 г. Смоленск будет взят русскими войсками и официально возвращен России по Андрусовскому перемирию 1667 г.

А пока, в 30-х гг. XVII в., давление Польши на русские земли было сильным. В этих событиях активно участвовал Ян Казимир. В войне 1632–1634 гг. он отличился в духе уходящей эпохи Средневековья. Он был предан брату и честно сражался под его знаменами. Проявил себя храбрым, толковым офицером, не раз лично участвовал в битвах. Правда, некоторые авторы пишут: при этом он слишком любил вино и женщин.

Война была в целом успешной для Польши. Смоленск пока остался под ее властью. На реке Поляновке был заключен Поляновский мир, по которому Россия потеряла часть территорий, хотя поляки и вывели свои войска из основных пределов русского государства, а Владислав IV официально отказался от притязаний на русский престол и обязался вернуть подлинник так называемой крестоцеловальной записи – документа, в котором часть московских бояр присягнула в 1610 г. польскому королевичу.

Через три года после успешной для Польши кампании Ян Казимир был направлен Владиславом IV с дипломатической миссией в Австрию. В Европе уже шла Тридцатилетняя война 1618–1648 гг.

Испанские и австрийские Габсбурги – мощная династия, глава которой Карл V некогда говорил, что в его владениях никогда не заходит солнце. У Габсбургов были владения не только в Европе, но и в Америке.

В антигабсбургской коалиции выступили Франция, Швеция, первая буржуазная республика Голландия, Дания, Россия. На периферии этого союза оставалась Англия. Делать что-либо не своими руками – позиция, очень характерная для английской политики этой эпохи.

Война имела пять этапов: чешский, датский, итальянский, шведский и франко-шведский. Она была разрушительна для большой части Европы.

Польша выступала на стороне католической коалиции Габсбургов. Ян Казимир прибыл в Австрию и год прожил в Вене, выполняя дипломатические поручения.

Владислав IV решил устроить брату династический брак. Вообще королям всегда спокойнее, когда их братья благоустроены и, главное, оказываются поближе к какой-нибудь другой короне и не посягают на их престол. Яну Казимиру в 1637 г. 28 лет, он хорош собой, у него есть военные заслуги. Его сватали и к шведской принцессе, и к итальянской, но ни один из этих браков не состоялся. Женился Ян Казимир только через 10 лет.

После Австрии Владислав IV отправил брата в Испанию, с перспективой стать вице-королем Португалии. Португалия с 1581 г. находилась под властью Испании и мечтала от нее освободиться. Яну Казимиру предстояло править покоренной Португалией от имени католической Испании, будучи ставленником Габсбургов.

По дороге (а путь через Пиренеи не близкий) Ян Казимир был захвачен в плен французами и почти на два года оказался в тюрьме. Некоторые авторы называют его «пленником Ришелье». Во Франции в это время на престоле был Людовик XIII, который разумно уступил бразды правления великому государственному деятелю кардиналу Ришелье.

Вряд ли условия заточения Яна Казимира были очень суровыми. В 1640 г. его освободила дипломатическая миссия авторитетного польского политика Александра Гонсевского.

В 1642 г. Ян Казимир, еще очень молодой человек, продолжавший искать себя, уехал в Германию. Там он неожиданно вступил в Орден иезуитов. Ведь этот человек так любил светскую жизнь! Правда, иезуиты мирских удовольствий полностью не запрещали – они просто умели вовлечь влиятельную особу в свои рассуждения, заинтересовать своими политическими идеями. Казимир был для них привлекателен как сводный брат польского короля.

Владислав выразил недовольство вступлением Яна в орден. Но тот упорствовал и даже получил сан кардинала. А через три года все бросил и вернулся в Польшу.

В 1645 г. 50-летний, уже овдовевший Владислав дал брату поручение, поразительное с современной точки зрения, но вполне нормальное для XVII в., – обручиться от его имени с очень знатной дамой Людовикой Марией Гонзага. Она была дочерью французского герцога Шарля де Невера из дома Гонзага и Екатерины де Майенн, племянницы знаменитого герцога де Гиза. Марию прочили в жены брату Людовика XIII Гастону Орлеанскому, претендовавшему на большое политическое влияние при французском дворе. Этого «вечного заговорщика» не выносил первый министр Франции кардинал Ришелье. И ему каким-то образом удалось добиться, чтобы девушку отправили в монастырь. Она пробыла там 20 лет, до 1645 г., когда ей было за 30. В этом возрасте она уже не рассматривалась как невеста и была выпущена из монастыря. Тогда-то на нее и обратил внимание Владислав IV, увидевший перспективы нового политического союза.

Поручение было выполнено. Но через три года, в 1648-м, когда Владислав скончался, а Ян был избран, преодолев многие препоны, на польский престол, он сразу же женился на 37-летней вдове своего сводного брата Марии Гонзага. Судя по всему, он действительно ее любил. И будучи королем, допускал жену в политику, что вызывало озлобление у окружающих. Каких только оскорблений не звучало в ее адрес! Писали, что она похожа на маленького эфиопа, который оседлал слона. Раздражали ее французские манеры, которые Ян Казимир перенял у жены. Но, несмотря ни на что, супружеский союз сохранялся до кончины Марии.

Как Ян Казимир оказался избран королем Польши? Рассматривалась кандидатура другого брата Владислава – Кароля Фердинанда. Ян Казимир не был безусловно популярен в Польше. Но неприязнь к австрийским Габсбургам, которых представлял Кароль Фердинанд, оказалась сильнее.

Надо сказать, что выборы польского короля, как и, например, императора Священной Римской империи германской нации, не были свободны от давления и подкупа. Хотя все равно принцип выборности дает какой-то элемент свободы воли, создает свежий ветер в политике.

Правление Яна Казимира было долгим, около 20 лет (с 1648 по 1668 г.). Оно сопряжено с трагическими событиями. В стране шла гражданская война, которую условно называют «восстание под руководством Богдана Хмельницкого». Она началась еще при Владиславе IV. Богдан Хмельницкий был крупным политиком из шляхетского рода, а вовсе не народным вождем, каким его рисовали советские учебники истории. На борьбу его толкнула страшная личная обида: поляки сожгли его хутор, убили сына. Но со временем Хмельницкий стал большим европейским дипломатом.

Восстание приняло характер военной кампании в 1648 г., когда Богдан Хмельницкий был избран гетманом. Польские войска терпели поражения. Весной 1648-го близ Желтых Вод под Корсунем погибли около 20 тысяч поляков, были взяты в плен гетманы. Циничный и уверенный в себе Богдан Хмельницкий отдал их татарам, которые были его союзниками, чтобы те могли получить за поляков хороший выкуп. Расплатился с крымским ханом Ислямом III Гиреем польскими гетманами! Это было чудовищное унижение для Польши.

В конце лета поляки потерпели полное поражение под Пилявцами, осенью был осажден и капитулировал Львов. В 1649 г. Хмельницкий захватил Киев.

В разгаре этих событий Ян Казимир вновь показал, что он офицер. В 1649 г. он лично участвовал в битве при Зборове, командовал конницей, едва не попал в татарский плен. По преданию, его спас сам Богдан Хмельницкий, объяснивший это так: не хочу, чтобы христианский государь оказался в плену не христианском.

Противостоять «хмельнитчине» Яну Казимиру было сложно, потому что польский король, в отличие от абсолютных монархов, например французских, был серьезно ограничен в правах.

В 1654 г. Переяславская рада приняла решение обратиться за поддержкой к московскому царю Алексею Михайловичу, с которым Богдан Хмельницкий состоял в переписке и к союзу с которым, естественно, толкала общая конфессия, то есть православие. Продолжением войны гражданской стала война Речи Посполитой с Россией 1654–1667 гг. По Андрусовскому перемирию 1667 г. украинские земли получили автономию. Она сохранялась до второй половины XVIII в.

Еще одна трагедия времен правления Яна Казимира – так называемый Шведский потоп. Это страшные пять лет, с 1655 по 1660-й, когда Швеция, пытавшаяся выйти в европейские лидеры, решила превратить Балтийское море в свое внутреннее море (и даже называть его Шведским озером).

Шведский потоп – военное вторжение шведов в Польшу, организованное королем Карлом Густавом. Он не стал искать даже формального предлога для этой экспансии. Воюю, потому что воюю. Дерусь, потому что дерусь.

Шведы разбили польские войска под личным командованием Яна Казимира, заняли Варшаву и Краков. Двор во главе с королем и министрами укрылся в опольской Силезии (современная Чехия).

Когда Тридцатилетняя война завершилась Вестфальским миром 1648 г., самые большие достижения оказались у Франции. Швеция получила кое-какие территории, но не все Балтийское море.

Весной 1656 г. Ян Казимир вернулся в Польшу. Его будто подняла волна массового сопротивления шведам. Поляки были охвачены ненавистью к захватчикам. И им удалось заставить шведов отступить от Ченстохова, где в монастыре на Ясной горе находилась знаменитая Матка Боска Ченстоховска – чудодейственная икона Богоматери.

Успех сопротивления частично определялся и разумной политикой Яна Казимира. Он обещал улучшить жизнь простого народа. Отказался от Восточной Пруссии, которая была вассалом Польши, в обмен на военную помощь.

В 1660 г. в Оливе был заключен мир. Польша потеряла большую часть Ливонии, а Ян Казимир отрекся от притязаний на шведский престол.

По инициативе королевы началась подготовка к избранию нового короля еще при жизни Яна Казимира, который не возражал. Мария Людовика выдвинула кандидатуру мужа своей племянницы – молодого герцога Энгиенского. Но польский Сейм не желал даже рассматривать этот вариант.

В 1666 г. случилось оппозиционное выступление бывшего канцлера Ежи Любомирского – рокош, заговор польской знати, известной своей особой кичливостью, которая легко перерастает в бунт. Любомирского, потерпевшего перед этим военное поражение, обвинили в измене, и он выступил против короля. Сначала заговорщики разбили войско Яна Казимира, потом с ними удалось помириться.

То ли в конце 1667-го, то ли в 1668-м умерла королева, тяжело переносившая обвинения со стороны Сейма. Это сильно подействовало на Яна Казимира. Меньше чем через год он отрекся от престола. Редкий и неординарный поступок в монархической среде! Вряд ли причины были чисто романтические. Просто после всех борений у него не осталось сил: ни моральных, ни физических, ни политических.

Ян Казимир отправился во Францию и стал аббатом то ли в Невере, то ли в Сен-Жермен-де-Пре в Париже. Возможно, он вновь вступил в Орден иезуитов. Умер он через два с лишним года, в 1672 г. В Польше началась борьба за место его преемника. Сначала королем избрали малозначительного вельможу Михаила Вишневецкого, а потом его сменил замечательный Ян III Собеский – и началась одна из славных страниц истории Польши.

Прах Яна Казимира перевезли из Франции в Польшу и похоронили в Кракове, на холме Вавель, в соборе Святых Станислава и Вацлава, как положено польскому королю.

Девлет I Гирей: взлет и закат Крымского ханства

Хан Девлет Гирей – мрачная фигура XVI в., антигерой крымско-татарской и русской истории. Иногда кажется, что знаменитые пушкинские строки в поэме «Бахчисарайский фонтан» относятся к Девлет Гирею:

Покинув север наконец,

Пиры надолго забывая,

Я посетил Бахчисарая

В забвенье дремлющий дворец.

Среди безмолвных переходов

Бродил я там, где бич народов,

Татарин буйный пировал

И после ужасов набега

В роскошной лени утопал.

На самом деле дворец в Бахчисарае построен иранским архитектором Омером в XVIII в. Но поэт безошибочно рисует картину жизни восточного хана, такого, каким был и Девлет I Гирей.

Несколько слов о том, где можно почитать об этом персонаже. Лучший труд, посвященный Крымскому ханству, в русской историографии – двухтомник историка XIX в. В. Д. Смирнова «Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты». Есть его современное переиздание. Очень интересна книга А. Р. Андреева «Неизвестное Бородино» (Москва, 1997 г.). Имеется в виду битва у деревни Молодино 1572 г. Заслуживают внимания опубликованная в 2001 г. работа А. Л. Хорошкевич «Русь и Крым. От союза к противостоянию» и книга В. В. Пенского «Иван Грозный и Девлет-Гирей» (Москва, 2012 г.).

В XVI в. Московское царство и Крымское ханство сражались примерно на равных. И Крымское ханство никогда больше не поднималось так высоко. В XVIII в. оно вошло в состав России как одна из окраинных земель.

Девлет Гирей родился в 1512 г. Он был сыном нурэддина (царевича) Мубарек Гирея и внуком хана Менгли I Гирея. По материнской линии он был связан с султанским домом Османской империи, с самим Сулейманом I Великолепным. Дед, Баязид II, который долго правил Османской империей, назначил внука, юного Сулеймана, в будущем Великолепного, в Крым, к своим данникам, бейлербеем (представителем) султана в Кафе – Феодосии.

Крымское ханство, этот обломок Золотой Орды, было независимым очень недолго, в XV в., при Хаджи I Гирее. С самого начала, от рождения своего, по происхождению ордынскому, ханство было враждебно рождающейся русской государственности. Со временем Девлет Гирей открыто заявит, что идет на Москву, чтобы все снова было как при его предке хане Батые.

Сначала жизнь Девлет Гирея складывалась благополучно. В 1530–1532 гг., когда ему было 18–20 лет, он взлетел очень высоко: дядя, крымский хан Саадет I Гирей, назначил его калги – наследником престола.

Но в 1532 году Саадет от престола отрекся, причем не добровольно. Новый хан Сахиб Гирей заточил бывшего калги в темницу. Удивительно, что его не задушили. В Османской империи к тому времени утвердилась практика при вступлении на престол убивать своих родственников, особенно братьев. Как правило, их душили шелковым шнурком. Это делалось ради спокойствия в государстве.

Такое решение проблемы наследования характерно не только для Востока. Справедливости ради надо сказать, что Хлодвиг, первый правитель Франкского королевства, в 18 лет признанный главным правителем, первым делом разослал гонцов поубивать всех своих ближайших родственников. Опять же чтобы правление было спокойным. Так начиналась в V веке знаменитая династия Меровингов.

А Девлет Гирей после нескольких лет заточения был освобожден и уехал в Стамбул, где уже правил Сулейман Великолепный. Бывший калги оказался им замечен и в 1551 г. отправлен в Крым, чтобы сменить Сахиба I Гирея, чем-то султану не угодившего.

Девлет Гирей направил к Сахибу Гирею своих эмиссаров с султанским фирманом – документом, в котором было записано, что назначается новый хан. Как сюзерен османский правитель был волен принять такое решение. Теоретически Девлет должен бы быть благодарен Сахибу Гирею за то, что в свое время тот его не убил и даже выпустил на свободу. Может быть, некие угрызения совести действительно были: Девлет Гирей не хотел расправляться с бывшим ханом своими руками.

Прибыв с войском в Крым, Девлет освободил одного из узников Инкерманской тюрьмы. Сейчас Инкерман – известная окраина Севастополя, место, где производят дивные вина. До 1475 г. там было православное княжество Феодоро, восходившее к VI в. По легенде, там основал монастырь некий Климент, сосланный римским императором Траяном и потом ставший святым. В XV в. территория была поглощена Крымским ханством.

Освобожденный узник Бюлюк Гирей приходился Сахибу Гирею внучатым племянником. Как стало ясно впоследствии, ему поручили срубить под корень весь дядюшкин род. Бюлюк отнесся к делу добросовестно и лично задушил Сахиба Гирея. Убиты были и сыновья хана, в том числе наследник – 14-летний калга Имин Гирей.

Бюлюк Гирей получил от Девлета высшую награду – был назначен калгой. Но очень скоро Девлет Гирей лично убил наследника. Как пишет замечательный русский историк В. Д. Смирнов, «по самому ничтожному поводу». Какой конкретно был повод, мы не знаем, да это и не так важно. Показательно, какова бывает благодарность правителей за выполнение черной палаческой работы.

Новым калгой стал старший сын Девлет Гирея Ахмед. Крымское ханство переживало пору расцвета. У него было много данников: адыгейские, молдавские, польские земли. И – до 1685 г. – Московское княжество, в 1547 г., при Иване Грозном, ставшее царством.

Почти 20 лет правления Девлет Гирея были посвящены борьбе с Московией, где на престоле был тоже очень энергичный во внешней политике Иван IV, позже получивший прозвание Грозный. Он был моложе Девлет Гирея на целых 18 лет и не уступал ему в суровости и силе характера.

Будучи еще очень молодым, царь Иван Васильевич начал политику противостояния обломкам Золотой Орды. Первым в центре его внимания оказался не Крым, а Казанское ханство. В 1547–1552 гг. он дошел до Казани, осадил ее и завоевал.

Девлет Гирей пытался предотвратить падение Казанского ханства и помочь единоверцам с тыла. Летом 1552 г. он сначала повел войско к Коломне, но, узнав, что там его ждет сам Иван IV, повернул на юг и осадил Тулу. Царь послал на подмогу осажденному городу примерно 15 000 человек во главе с князьями Щенятьевым и Курбским. Русские организовали вылазку из Тулы, сомкнулись с подошедшими на помощь войсками, татар победили и изгнали. А осенью того же года пала Казань.

Развивая успех, Иван IV в 1555 г. пошел на Крымское ханство. 3 июля состоялось сражение у села Судбище (в летописях – битва на Судбищах), в 150 километрах от Тулы. Во главе русских был боярин Иван Васильевич Шереметев. Московское войско победило. Девлет Гирей бежал в степи. Современники говорили, что восточная орда просто растворяется в просторах степей, где кочевники ориентируются, как опытный лоцман в море. Русским и эта местность, и эта тактика не были знакомы, и они не стали гнаться за противником до Бахчисарая.

В 1556–1570 гг. Девлет Гирей постоянно совершал набеги на южнорусские земли. Совместно с турецким войском он пытался, правда неудачно, отбить уже захваченную Иваном IV Астрахань.

Весной 1570 г. Девлет Гирей направил огромную орду, 50–60 тысяч человек, под командованием своих сыновей Мехмеда и Адиля, и они опустошили земли вокруг Рязани и Каширы. Соседство с Крымским Ханством стало для русских настоящим бедствием. А ведь с 1558 г. шла тяжелейшая и неудачная для Руси Ливонская война. Ей предстояло тянуться до 1583 г. Ивану IV противостояли Ливонский орден, Швеция, а также Литва и Польша, объединившиеся в государство Речь Посполитая.

Ливонская война оттягивала огромные силы и средства, но успеха не приносила. Она так и не стала для русских вполне победоносной: выход к морю отвоеван не был.

Пользуясь ослаблением противника, Девлет Гирей весной 1571 г. собрал большой поход на Москву. Вероятно, хан собирался только опустошить земли вокруг Москвы. Но к нему прибыли перебежчики – сын боярский Тишинков «сотоварищи» – и стали убеждать его захватить город, в котором мало войска. Предатели указали Девлету переправы через Угру. Есть туманная версия, согласно которой это была продуманная операция Ивана IV – заманить татар и потом разбить, что не удалось.

Маленькая речка Угра считалась в те времена стратегически важной. Ее называли даже Пояс Пречистой Богородицы и придавали ей мистическое значение: она должна была защитить и спасти. И вот этот Пояс Богородицы был преодолен врагами по подсказке лазутчиков.

Перед лицом опасности Иван Грозный удалился в Ростов. Трудно сказать, струсил он или поступил стратегически правильно: царь ни в коем случае не должен быть захвачен врагами.

23 мая русским под руководством князей Бельского и Мстиславского все-таки удалось остановить орду Гирея. Редчайший случай: Бельский, боярин высочайшего ранга, был ранен в сражении. То ли он рубился в первых рядах, что нетипично, то ли случилось что-то непредвиденное. Но главные несчастья были впереди.

Орда действовала как волны: то накатывала, то отступала. 24 мая 1571 г. Девлет Гирей лично подошел с главными силами и стал лагерем в селе Коломенском (сейчас это не очень отдаленный от центра район Москвы). Здесь он встретил очень большое сопротивление. В Москву хана не пустили.

В ярости он послал тысячи воинов специально, чтобы поджечь предместья. Москва была деревянной – она выгорела часа за три почти полностью.

Девлет Гирей направил посольство к Ивану Грозному с требованием отдать Казань и Астрахань. Ситуация была такой тяжелой, что царь ответил: на Астрахань согласен. Хан, окрыленный тем, что Москва сожжена, тысячи русских захвачены в плен, противник проявляет слабость, заявил: ну нет, Астрахани мало. Приду сам – сяду на твой престол.

Отправляясь в 1572 г. в очередной поход и получив большую поддержку Османской империи (не менее 7000 янычар), Девлет Гирей был уверен в победе. Он так и писал в своих документах: «Еду в Москву на царство». Сравнивал себя с Батыем. Хотел вернуть XIII век.

Он начал раздавать русские земли и города, пока не завоеванные, своим сыновьям. Обещал турецкому султану, что пригонит Ивана IV пленником в Крым. На этот случай у русского народа есть известная пословица: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь». Дурная примета – загодя торжествовать.

Стареющий Девлет Гирей (ему было уже 60 лет) пошел ва-банк. Его войско составляло 120 или 150 тысяч человек. Казалось, русские обречены. Им, в условиях Ливонской войны, не собрать было такой армии. Земли недалеко от Москвы были еще раньше разорены набегами из Крыма.

Как не вспомнить Л. Н. Толстого, писавшего о том, как важен дух войска! У русских уже сформировалось некое самосознание, возникла глубокая неприязнь к степнякам и к их постоянным изнуряющим набегам. В народе была жива память о временах Золотой Орды, об унизительной необходимости платить дань и посылать хану дорогие подарки. А особый гнев вызывала сожженная Москва.

Решающим стало сражение при деревне Молоди, на реке Пахре, примерно в районе Серпухова. Битва длилась пять дней. Жертвы тогда считать не умели и не стремились. Но летописцы в средневековом духе отмечают, что воды Пахры окрасились кровью. До сих пор курганы вокруг Молоди напоминают об этом великом событии.

Русскими войсками, которых было около 25 000, командовали Михаил Иванович Воротынский и Дмитрий Иванович Хворостинин. И они за пять дней разгромили орду. Как это сделалось возможным при колоссальном численном перевесе татар? XVI в. – век огнестрельного оружия. У русских была более сильная артиллерия, которой орда противостоять не умела. Кроме того, русские применяли маневры на пересеченной местности, что незнакомо и непонятно для степняков. Делая вид, что отступает, Воротынский заманивал их в лощину, где они давили друг друга. Но главное, что позволило русским выстоять, – это знаменитое «позади Москва». Отступать было нельзя.

Вот как писал Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского»: «У Хана было 120 000 воинов: наших гораздо менее. Первым надлежало победить и для того, чтобы взять Астрахань с Казанью, и для того, чтобы спастися или открыть себе свободный путь назад, в отдаленные свои Улусы; а Россияне стояли за все, что еще могли любить в жизни: за Веру, отечество, родителей, жен и детей! Москва без Иоанна тем более умиляла их сердца жалостию, восстав из пепла как бы единственно для нового разрушения». Да, ведь город только начали расчищать и восстанавливать.

И дальше: «Берега Лопасни и Рожая облилися кровию. Стреляли, но более секлись мечами в схватке отчаянной; давили друг друга; хотели победить дерзостию, упорством. Но Князь Воротынский и бился и наблюдал: устроивал, ободрял своих; вымышлял хитрости… и когда обе рати, двигаясь взад и вперед утомились, начали слабеть, невольно ждали конца делу, сей потом и кровию орошенный Воевода зашел узкою долиною в тыл неприятелю… Битва решилась».

Войска Девлет Гирея бежали. Поразительно, но от них, многотысячных, осталось мало. Считается, что в Бахчисарай вернулось не более 15 000 человек.

Ивану IV не понравилось, что Воротынский стал знаменитостью и вызывал всеобщее восхищение. Как пишут очевидцы, князь внезапно выпал из милости царской. А при Иване Грозном выпасть из милости – значит быть убитым. Не прошло и года, как в 1573 г. Воротынский был казнен. Царская благодарность не так уж отличается от ханской.

Девлет Гирей прожил еще пять лет. На Москву он более не ходил. Поражение при Молоди подорвало авторитет Крымского ханства. Исторической перспективы у него уже не было.

В 1577 г. Девлет Гирей умер от чумы, застав начавшуюся на закате его жизни борьбу между сыновьями – калгой Мехмедом Гиреем и Адилем Гиреем. Он не узнал, что победил старший, который и стал ханом Мехмедом II. До полной потери Крымским ханством независимости было еще далеко. Это произошло во второй половине XVIII в., при Екатерине II, когда эти земли были присоединены к Российской империи.

Карл II Стюарт по прозвищу Веселый Король

Merry King – Веселый Король – так прозвал народ Карла II Стюарта. Годы жизни – 1630–1685. Из них 25 лет на престоле, путь к которому был долгим и сложным. Он много лет был королем без короны, королем без подданных, мучился в изгнании. У Веселого Короля была довольно грустная жизнь.

Однако биографии людей прошлого доказывают, что прозвища, данные народом, не только исключительно точны, но и неистребимы. По выражению братьев Стругацких, «народ сер, но мудр». И если кто-то остался в истории как Кровавый, идеализировать его практически бесполезно.

Политика Карла II связана с попыткой вернуть Англии абсолютизм уже после революции, когда на практике это невозможно. И правление этого монарха приобретает своеобразно веселый характер: абсолютизм уходит с музыкой. Какие бы несчастья ни случались, двор был действительно очень веселым, а это народу вполне по душе. Как говорится, «несмотря на отдельные недостатки».

Что можно почитать о Карле II на русском языке? Есть переводные работы британских ученых XVIII–XIX вв.: «Англия под властью дома Стюартов» Д. Юма и «Пуритане и Стюарты» С. Р. Гардинера и другие труды по истории Англии. Специальная статья Л. И. Ивониной «Придворная жизнь в эпоху Карла II Стюарта» опубликована в журнале «Вопросы истории» в 2010 г.

Говоря о Карле II, нельзя не вспомнить о так называемом проклятии рода Стюартов. Даже будучи сторонником строго научного знания, трудно не удивиться цепи необъяснимых трагических совпадений. Как заметный род Стюарты появились в Шотландии в период раннего Средневековья. Они потомки некоего Алана, прибывшего на Британские острова в XI в. В XIV в. один из представителей рода женился на дочери знаменитого шотландского короля Роберта I Брюса.

Проклятие же стало заметно в XV в. Яков I Стюарт зарезан баронами. Яков II погиб при разрыве пушки. Яков III пал в битве. Есть твердое предположение, что он был заколот своим предателем. Яков IV, женатый на дочери английского короля Генриха VII, убит в знаменитой битве с англичанами при Флоддене. Яков V, отец Марии Стюарт, покинут своими баронами в битве с англичанами, потерял в ней двух сыновей, сошел с ума и вскоре умер. Мария Стюарт казнена. Яков VI – злодей и предатель, переживший череду заговоров. Карлу I отрубили голову (как и Марии Стюарт) в ходе Английской революции. Две отрубленные головы в одном семействе – это все-таки очень много. Последними Стюартами на троне стали Мария, которая рано умерла от оспы, и Анна, которая не могла иметь детей.

Итак, отец Карла II – английский король Карл I, которого революционный суд объявил предателем Англии и приговорил к смертной казни. Суд, конечно же, неправедный. Карл I оказался плохим правителем, слишком занятым собой, он транжирил деньги – но предателем родины не был. Суд принял решение под давлением Кромвеля – фанатика революции, говорившего, что не успокоится, пока королю не отрубят голову.

Мать Карла II – Генриетта Французская, сестра французского короля Людовика XIII. Его дед по матери – Генрих IV Бурбон. Происхождение безупречное. А начало жизни трагическое.

До 10 лет ребенок получал традиционное королевское воспитание. Но в 1640 г. началась Английская революция, и наследника увезли в Голландию, к штатгальтеру (правителю) Вильгельму Оранскому, с которым английский королевский дом был в родстве. Аристократический Оранский дом получил свое название от княжества Оранж в Южной Франции.

Нидерландская революция изобрела переходную форму, нечто среднее между монархией и республикой. В Республике Соединенных провинций была должность штатгальтера, предполагавшая большую власть и почти королевский двор в Гааге. К этому двору и привезли 10-летнего Карла.

Генриетта Французская скиталась вместе с сыном по европейским дворам, умоляя сначала Ришелье, затем Мазарини, германских князей и других правителей помочь ее мужу Карлу I, пока свирепый Кромвель добивался его казни. Никто не откликнулся. Этому есть простое объяснение. В Европе только что завершилась мучительная Тридцатилетняя война 1618–1648 гг. После нее западноевропейскими правителями владела глубочайшая внутренняя усталость. Пойти против Английской революции означало бы начать новый виток войны. К тому же островная Англия воспринималась не совсем как органичная часть западноевропейского региона. Казалось, что она очень далеко.

Прагматичный Мазарини не нуждался в Англии как в союзнике, да и вообще допускал, что с Кромвелем можно договориться. Германские княжества были истощены Тридцатилетней войной – у них просто не осталось ресурсов.

Итак, Карл рос без отца и без политических перспектив. Одна из немногих ярких черт его детства и юности – его учителем математики оказался философ Томас Гоббс. Один из крупнейших мыслителей эпохи, материалист, окончивший Оксфордский университет, он был знаком с Галилео Галилеем, Пьером Гассенди, некоторое время служил секретарем самого Френсиса Бэкона. Гоббс осудил революцию и уехал из Англии.

Многое в сознании будущего Карла II определялось влиянием Гоббса, отличавшегося строгим рациональным и при этом нестандартным мышлением. Английский король прославится не только веселым двором, но и тем, что по его приказу будут основаны Гринвичская обсерватория и Лондонское королевское научное общество – английская академия наук.

Когда Карл стал королем, Гоббс вернулся в Англию и продолжил там научную работу. Он выдвинул идею общественного договора между властью и народом, несомненно важную для Карла II.

До 19 лет Карл Стюарт был бездомным эмигрантом и жил в основном во Франции и Голландии. С ним была небольшая группа придворных, с которыми у него сложились добрые отношения. В статусе короля без короны он вел себя с ними как добрый жизнерадостный товарищ. Очень любил рассказывать смешные истории, сам много смеялся. Он не был красив, но современники признают, что редкая женщина не отвечала ему взаимностью, если он начинал проявлять к ней внимание. Женщины ему нравились всякие: и аристократки, и актрисы. Пересчитывать его фавориток – неблагодарное занятие.

30 января 1649 г. в Лондоне казнили Карла I. Европа была потрясена. При монархии особа короля священна. В ситуации заговора короля могли тайно отравить, задушить, «случайно» застрелить на охоте – но Английская революция привела в исполнение судебный приговор!

Карл немедленно отреагировал как политик. Существует известный принцип: «Король умер – да здравствует король!» Принц без королевства принял титул короля. Поступить иначе он не мог. К этому взывала тысячелетняя история западноевропейских средневековых королевских традиций. Бывший бездомный изгнанник временно изменил образ жизни и ринулся в политику. Он стал воплощением роялистских настроений всей Европы.

Ответ последовал незамедлительно. В Ирландии, жестоко подавленной Кромвелем, вспыхнуло восстание в пользу 19-летнего короля Карла II. Оно было подавлено. Но вскоре пришло сообщение о том, что Шотландия готова признать Карла Стюарта своим королем.

Стюарты – шотландский род. В ходе Английской революции шотландцы вели себя двусмысленно. В общем-то, они отдали Карла I в руки Кромвеля и революционного суда. Теперь ими овладело нечто вроде раскаяния. Кроме того, призывая Карла II на шотландский престол, они надеялись на то, что он будет сохранять их независимость от южного соседа.

С 1603 г. существовала личная уния между королями Англии и Шотландии. Она не была равноправной – шотландцы хотели полной независимости. И рассчитывали на то, что со временем Карл II, преисполненный благодарности, их не забудет.

В июле 1650 г. 20-летний Карл Стюарт прибыл в Шотландию и 1 января 1651 г. был коронован как король этой страны. До этого он вынужден был подписать религиозно-политический договор – Национальный Ковенант. Документ действовал с 1638 г., предоставлял значительные права Пресвитерианской церкви и ограничивал королевскую власть.

Ковенанторы – ортодоксальные кальвинисты, фанатики, для которых король – не совсем король. Карл II не мог долго оставаться королем почти без полномочий. Он понимал свою роль иначе. Сложный европейский путь к конституционной монархии еще не был пройден. Первым правителем без реальных королевских полномочий предстояло стать королеве Виктории в 30-х гг. XIX в.

Сначала Карл пытался сражаться за роялистские ценности. В декабре 1650 г. он потерпел поражение от английской революционной армии при Денвере, в 1651-м – при Вустере. Армия Кромвеля все еще была очень сильна, а сторонники Карла II – не организованы. После поражения при Денвере большая часть незначительного роялистского войска оказалась в плену, сам Карл чудом бежал. Ему пришлось провести ночь в густых ветвях дуба, где он спрятался от преследователей. Если бы он себя выдал, с ним наверняка беспощадно расправились бы без всякого суда. В глазах сторонников законного лорда-протектора Кромвеля Карл Стюарт был просто самозванцем.

У Карла не было никаких шансов победить до того, как уйдет из жизни Кромвель – слишком сильны были позиции лорда-протектора, постепенно перерождавшегося в монарха.

Быть королем Шотландии, с ее строгим пресвитерианским стилем, он тоже долго не мог: это не подходило ему ни по характеру, ни по убеждениями. И он отправился в очередную эмиграцию.

Карл Стюарт, условный шотландский король, вновь стал скитаться по Европе. Он останавливался в Кельне, в Брюгге, в Брюсселе. Жил скудно: подчас недоедал, не было приличной одежды.

В 1654 г. он получил пенсию от французского короля Людовика XIV (это организовал реально правивший в тот момент Францией Мазарини). Было учтено, что Карл – племянник Людовика XIII. Нищий изгнанник, как пишут, «не постыдился принять» это небольшое содержание. Принять подачку от европейского монарха – это не так страшно, как, имея королевский статус, ходить оборванцем.

Карл возобновил привычный образ жизни. В кругу старых придворных отца и куртизанок, которые к нему тянулись, несмотря на его бедность, он занимался охотой, игрой на клавесине, очень любил плавание. Загрустил он, как рассказывают очевидцы, только однажды, когда пришло известие, что Кромвелю предлагают корону. Карл сказал: «Если Кромвель ее примет, вот тогда мое дело будет плохо».

И все-таки в 1658 г. Кромвель умер лордом-протектором. Было ясно, что после смерти диктатора Англию ждут колоссальные перемены. Англичане молниеносно отвергли власть сына Кромвеля Ричарда, которому отец завещал свой пост. Их не устроила «почти монархия» по голландскому образцу. Все-таки в Нидерландах на протяжении тысячелетия Средневековья никогда не было реальной сильной монархической власти. А в Англии уже в XII в., при Генрихе II Плантагенете, существенно укрепилась королевская власть. Голландия и Англия несопоставимы в отношении монархической традиции.

В мае 1660 г. совершился великий поворот в судьбе и Карла Стюарта, и английской нации. Был сделан выбор в пользу монархии. Осуществил его генерал Джордж Монк. Когда сына Кромвеля Ричарда заставили отречься (обошлось без кровопролития), реальная власть, как это часто бывает, оказалась в руках военных.

Монк – революционный генерал, который служил Кромвелю. Он чем-то напоминает Бонапарта, тоже начинавшего со служения революции. Монк ввел войска в Лондон. Он мог объявить себя в тот момент кем угодно: спасителем отечества, лордом-протектором, первым консулом, как во Франции. Но Джордж Монк, имевший все рычаги в своих руках, объявил, что англичанам после ужаса революции надо вернуться к своей монархической традиции. Предложение возвратить монархию в лице Карла II было встречено всеобщим ликованием.

30-летнего Карла призвали в Англию. Вот что пишет о его вступлении в Лондон историк XVIII в. Д. Юм: «Память о недавних бедствиях короля вызывала всеобщее сочувствие. Нынешнее же его торжество служило предметом скорее восхищения, чем зависти. А поскольку внезапный удивительный поворот судьбы, восстановивший Карла в его монарших правах, возвратил также мир, свободу, и законный порядок нации, то можно сказать, что ни один государь никогда не получал корону при более благоприятных обстоятельствах и не был в большей степени осчастливлен искренней любовью и преданностью своих подданных». Здесь есть романтическое преувеличение. Но многое отражено верно. Карла II встречали как избавителя от кошмара кромвельской тирании.

Проведя 20 лет в эмиграции, Карл Стюарт не ожесточился. Он все эти годы сохранял оптимизм, жизнерадостность и надежду. К его двору были призваны многие выдающиеся ученые, в том числе астрономы Джон Флемстид и его ученик Эдмунд Галлей. Королю почему-то особенно нравились астрономы. Они выделили два созвездия и назвали их Сердце Карла и Дуб Карла.

При дворе обсуждалось, чье именно сердце имеется в виду. Не хотел ли Карл в этом названии увековечить память о страдальческой трагической гибели отца? Сохранились старинные карты звездного неба. Там звезды действительно расположены так, что получается рисунок сердца. А вот другое созвездие – Дуб – на дерево внешне совсем не похоже. Просто астрономы хотели сохранить память о чудесном спасении Карла II в ветвях дуба. Люди XVII в., безусловно, верили: чудо создало монарха, который обласкал ученых при своем дворе. Чудо вырвало Англию из горнила страшной революции и вернуло ей традиционные ценности.

При Кромвеле в Англии торжествовал английский вариант смягченного кальвинизма (англиканская церковь). Однако было распространено и строжайшее пуританство. Например, за супружескую измену полагалась немедленная смертная казнь. Когда на трон призвали Карла II, оказалось, что подобные принципы ему совершенно чужды.

Карл Стюарт не был злодеем. Тем не менее он начал правление с процесса и казни цареубийц, как он их называл, то есть тех, кто непосредственно готовил казнь его отца Карла I. Схвачены и казнены были 13 человек. По сравнению с жертвами революции это, конечно, не так уж и много, хотя казнь остается казнью.

Были сделаны некоторые вполне еще средневековые жесты: вырыты из могил тела Кромвеля и его ближайшего сподвижника и зятя Айртона, тоже генерала парламентской армии. Недавно с почетом похороненные тела теперь с позором повесили. Но массовых репрессий не проводилось. И воцарение Карла было встречено ликованием народа.

Главной проблемой правления Карла II стали взаимоотношения с Парламентом. Именно в Парламенте, который называется Долгим, началась Английская буржуазная революция. Парламент собрался 1633 г., а в 1640-м уже развернулись революционные события. Парламент стал коллективным лидером многих революционных деяний.

В новых условиях королевской власти приходилось маневрировать и шаг за шагом строить отношения с Парламентом, где к 1679 г. сложились две партии: партия двора, называемая тори, и партия народа, называемая виги. Между ними шли непрерывные дискуссии, которые помогали маневрировать возвратившейся королевской власти.

В поведении Карла II обнаруживается некий постреволюционный синдром. Сначала он попытался установить – подумать только! – что-то вроде веротерпимости. Это потрясающе революционный шаг! Сам он в глубине души всегда был католиком, протестантизм так и не принял. Но относительную веротерпимость демонстрировал. Не зря его учителем был Томас Гоббс, сторонник Просвещения и свободы личности.

Правда, на этом пути Карл II потерпел полное поражение. Веротерпимость была немедленно пресечена. Когда начались разговоры о некоем папистском заговоре, по-видимому вымышленном, король вынужден был санкционировать временные гонения на католиков.

В 1679 г. Парламент принял знаменитый акт, Habeas Corpus Act, документ о защите прав личности. Человек не должен быть арестован без письменного объявления причины, после ареста не менее чем через три дня должен состояться суд и так далее. Карл II принял документ без восторга, но в противоречие с Парламентом не вступил.

Время от времени король появлялся на улицах Лондона, общался и шутил с простолюдинами. Такого нельзя было вообразить в пору расцвета абсолютизма. Монарх мог бросить в толпу монеты (или это делалось от его имени) – и народ восторженно их ловил. Теперь же с королем иногда удавалось поговорить! Что-то подобное делал его знаменитый дед Генрих IV.

Через 16 лет после воцарения, в 1666 г., Карл II неожиданно объявил, что отныне актеры становятся придворными. Это было возвышение лицедеев, которых прежде считали шутами. Король очень любил театр, а особенно – актрис. Один из придворных, зная тягу короля к юмору, позволил себе шуточный вопрос: артистов считать придворными или артисток? Намек был ясен. Как же отреагировал Карл II? Приказал отрезать шутнику кусок носа. Это было выполнено. Все-таки не стоит шутить с королем.

В 1661 г. Карл II вступил в брак с принцессой Екатериной Португальской (инфанта Екатерина Браганса). Почему именно с ней? Политические резоны очевидны: это делалось в противовес Испании – вечному врагу Англии. Португалия – небольшая страна на Пиренейском полуострове, не очень сильная, но удачно расположенная и постоянно враждующая с Испанией.

Были и финансовые соображения. За Екатериной Португальской давали прекрасное приданое – 500 тысяч фунтов и две крепости: Танжер в Африке и Бомбей в Индии.

Супруга короля была, конечно, по-своему глубоко несчастным человеком. Ее никто не обижал, не унижал открыто, но все знали о полнейшем равнодушии к ней как к женщине Карла II, который вел совершенно вольную жизнь. Королевский двор был пышен. Постоянно устраивались праздники. Царил особый придворный разврат. Екатерина неустанно молилась, чтобы Бог послал ей наследника, но рождение ребенка при таких отношениях крайне маловероятно. У Карла II и так было полно детей, и некоторых из них он признавал и раздавал им титулы.

Что характеризовало международную политику Карла II? Вечное противостояние с Голландией. В чем же дело? Ведь там он некогда находил приют при дворе Оранских. Но уже наступила эпоха капитализма и экономического соперничества. Две промышленно развитые морские державы не могли не столкнуться.

При Карле II произошла Вторая голландская война. Первая, 1652–1654 гг., шла с переменным успехом, но завершилась поражением Голландии. Вторая началась в 1665 г. На стороне Голландии были Франция и Дания. Война шла два года и не принесла Англии убедительных побед. Третья, 1672–1674 гг., была совсем не популярна в Англии: считалось, что Карл II защищает интересы французского короля Людовика XIV, самого яркого правителя эпохи, которому он в чем-то подражал. В целом английскому монарху удалось несколько ослабить Голландию, лишить ее абсолютного превосходства в колониальных и торговых конфликтах.

Но обошлись Голландские войны очень дорого. Практически погиб английский флот. Возник колоссальный государственный долг.

В правление Карла II случалось немало несчастий. В 1665 г. в Лондон пришла чума – черная смерть Средневековья. Умерло не менее 7 тысяч человек. Через год, когда эпидемия еще не закончилась, в городе вспыхнул пожар. Пуритане, конечно, кричали, что это божья кара за разврат. Выгорело не менее 85 % территории города, погиб знаменитый собор Святого Павла.

Двор бежал от чумы и пожара, но король вдруг проявил хладнокровие, вернулся в Лондон и лично руководил тушением пожара. Когда огонь потушили, фанатики, уверенные, что несчастье есть божья кара, подняли бунт. Король послал на подавление трехтысячное войско.

Карл II был человеком неоднозначным. Он покровительствовал наукам и искусствам. При нем была основана Гринвичская обсерватория. В Лондонском королевском обществе (английской академии наук) трудились и получали материальную поддержку естествоиспытатель Роберт Гук, философ и физик Роберт Бойль, гениальный физик сэр Исаак Ньютон.

Кроме подражания Людовику XIV, было, наверное, и личное тяготение к прекрасному. Карл не раз говорил, что при Кромвеле Англия откатилась назад именно в области культуры.

При английском дворе появились музыканты, оперные певцы, живописцы из Франции, Италии, Нидерландов. Приобрел известность музыкальный коллектив «24 скрипки короля». Голландский художник Питер Лели создал серию портретов «Виндзорские красавицы». Среди изображенных дам – фаворитки Карла II.

Этих красавиц за годы его продвижения к власти и правления сменилось великое множество. Вот только некоторые из них.

Еще не будучи королем, за год до призвания на престол, в Гааге он пламенно полюбил некую Люси Уолтер. Она была любовницей полковника Роберта Сиднея, и тот уступил ее нищему безвластному королю. Когда Люси родила сына, она убедила Карла, что это его ребенок. Со временем король пожаловал ему титул графа, а затем и герцога.

Второй по счету главной фавориткой была Фрэнсис Тереза Стюарт, фрейлина королевы-матери Генриетты Марии. Красавицу называли «главное украшение двора». Ее портреты и сегодня ошеломляют изяществом и привлекательностью. Королю нравилось и то, что она была хохотушкой. Карл, любивший рассказывать анекдоты, ценил благодарных слушателей. Но веселая Фрэнсис изменила королю с герцогом Ричмондом. Карлу намекали, но он отказывался верить. Однажды он просто застал ее с другим.

Зверства король не продемонстрировал. Он заточил Ричмонда в Тауэр… на три недели. Тот, как только освободился, бежал вместе с Фрэнсис и обвенчался с ней. Бывшая фаворитка вернула королю все подаренные ей бриллианты. Через 10 лет она овдовела. Как возлюбленная она Карла уже совершенно не интересовала, но получила пенсию из королевской казны.

Третья значительная любовница – Барбара Вильерс. Если две предыдущие были жгучими брюнетками, то эта была рыжая, огневолосая. Дама с сомнительной репутацией. Это короля не смущало. Барбара была замужем за богатым и очень уродливым человеком по фамилии Палмер. Она выдвинула версию, будто уроды и карлики особенно хороши в браке.

Карл знал Барбару давно, еще с Гааги. Когда он взошел на престол, то сделал ее мужа смотрителем королевской тюрьмы. Со временем это позволило присвоить ему титул и барона, и графа. В конце концов Палмер, недолго посидев в Тауэре, отправился в ссылку.

Отношения Карла II с Барбарой были настолько близкими, что он приказал соединить свои апартаменты с ее покоями. Как настоящий абсолютный монарх, он был уверен, что королю можно все. У Барбары было от короля шесть детей, трех из которых он признал. В происхождении остальных, видимо, не был уверен.

В 1672 г. появилась четвертая лидирующая фаворитка – начался французский этап в его привязанностях. У Карла II действительно сложился союз с Францией, что было нетипично для взаимоотношений этих стран. Все Средневековье они противостояли друг другу и жестоко соперничали.

Карл II не просто состоял в родстве с французским правящим домом – в трудные годы на помощь ему пришел только Мазарини, представлявший французский двор, хотя родственники у Карла были и в Нидерландах, и в Германии. Сближение с Францией совпало в жизни Карла II с новой серьезной привязанностью. Появилась очередная жгучая брюнетка – католичка Луиза де Керуаль. Король сделал ее герцогиней Портсмут. Все это англичанам не понравилось. Само словосочетание «герцогиня Портсмут» стало употребляться как неуважительное. При этом Луиза некоторое время была любовницей параллельно с Барбарой Вильерс, и они враждовали друг с другом.

Последняя в ряду главных фавориток – герцогиня Мазарини, урожденная Гортензия Манчини, племянница великого кардинала. История была романтическая. 17 лет назад, будучи королем без королевства, Карл Стюарт просил руки этой 13-летней девочки. Мазарини – это воплощенное здравомыслие – конечно, отказал. Повод – она слишком молода. Но великий кардинал и гениальный министр на этот раз ошибся. Ровно через год Карл стал королем, по крайней мере провозглашенным.

Прошли годы. В 1670-х овдовевшая Гортензия появилась при дворе Карла II. И стала его возлюбленной.

Кроме знатных дам, короля очень интересовали актрисы. Среди них выделяется Мэри Молли Дэвис, прославившаяся тем, что, когда ее обозвали «католической шлюхой», ответила, что она, может быть, и шлюха, но не католическая. Свободных нравов при дворе вообще не очень стеснялись.

При таком образе жизни Карл II вполне естественно завоевал прозвище Веселый Король. Он оставался на престоле целых 25 лет. Его правление было относительно спокойным. Укреплялись позиции Парламента, и дело шло к тому, чтобы английский король превратился в прекрасный, важный для нации символ.

Карл II умер своей смертью 6 февраля 1685 г., на 55-м году жизни. Перед смертью он принял католичество. И, со своей типичной галантностью, попросил прощения у придворных за долгую агонию. Ему было неловко, что он доставил им беспокойство.

Ян Собеский – Лев Лехистана

Лев Лехистана – так прозвали Яна Собеского турки. Это означает Польский лев. А еще его вполне заслуженно именуют спасителем Европы. Он был одним из крупнейших европейских полководцев и королем Речи Посполитой, которой правил 22 года.

Речь Посполита при Яне Собеском – очень крупное государство, охватывавшее территории современной Польши, Литвы, Латвии, Украины, Белоруссии, частично России и Эстонии, Молдовы и Словакии. Объединение Польши и Великого княжества Литовского произошло в 1569 г. У них был общий Сейм, единая монета и принцип выборности короля.

Ранняя биография Яна Собеского кажется не очень яркой, можно сказать – общешляхетской. Отец – Якуб Собеский – из среднего польского рода. Выдающимся человеком он не был. Разбогател и начал карьеру благодаря удачному браку. Он женился на будущей матери Яна, Софье Теофилии Данилович, которая была внучкой польского главнокомандующего Станислава Жолкевского. Этот полководец 4 июля 1610 г., в годы Смуты, вступил в Москву, обеспечил свержение Василия Ивановича Шуйского и увез его в Варшаву, где тот скончался.

Отец Яна дослужился до должности краковского каштеляна – второго человека после воеводы. Краков – древняя столица Польши, центр культуры, и краковский каштелян – это высокий пост.

У Яна, родившегося в 1629 г., были брат Марек и сестра Екатерина. Она сначала вышла замуж за Владислава Заславского, потом за Михала Казимира Радзивилла. И тот и другой из числа аристократов. Семья Собеских умела строить свое благополучие на выгодных браках.

Прекрасное образование Яна Собеского имело большое значение для его дальнейшей судьбы. Он учился в Краковском Ягеллонском университете, основанном в XIV в., затем вместе с братом Мареком в нескольких странах Западной Европы. Знал латынь, французский, немецкий, итальянский. Позже, выполняя дипломатическое задание, выучил также татарский язык. Ян Собеский был склонен к познанию, к изучению нового, его отличала широкая эрудиция.

В 1648 г. они с Мареком вернулись в Польшу. Страна воевала против восстания под руководством Богдана Хмельницкого, массового украинского освободительного движения. Юные братья вступили в польское войско. Марек попал в татарский плен и погиб.

Центральная Европа XVII в. напоминала кипящий котел. Ее народы самоутверждались перед лицом традиционных европейских лидеров: Франции и Священной Римской империи. При этом они выясняли отношения друг с другом. И все вместе находились под угрозой наступления с востока Османской империи.

После участия в военных действиях Ян начал карьеру дипломата. Он принял участие в посольстве Польши в Турцию, где с увлечением изучал Восток.

Но потом опять потребовалось воевать – теперь уже с Россией. Королем Польши в это время был Ян II Казимир из шведской по происхождению династии Ваза. Его отец Сигизмунд III имел несколько корон и мечтал о еще одной – русской. Между Польшей и Россией происходило немало военных столкновений. Ян Собеский участвовал в борьбе за украинские земли.

В 1667 г. было заключено Андрусовское перемирие, по которому Польша отказалась от Левобережной Украины и Смоленщины. Самые болезненные вопросы польско-российских отношений были не решены, а на некоторое время отложены.

Важнейшие события в жизни Яна Собеского начались в 1650-х гг. В 1655–1660 гг. случилось то, что осталось в истории как «Шведский потоп»: военное нашествие шведов на территорию Польши. После Тридцатилетней войны, в которой шведский король Густав II Адольф выступил как выдающийся полководец и поставил свою страну в ряд великих держав. Великодержавные амбиции подтолкнули Швецию к экспансии. Шведы стремились захватить все побережье Балтики, чтобы Балтийское море стало их внутренним водоемом. Это сделало бы их державу одной из величайших в мире.

В Польшу вступили две большие армии Карла X. В биографии Яна Собеского наступил сложный момент. Как пишут историки, он «не разобрался», «не сориентировался». Ему представлялось важным, что на польском престоле король со шведскими корнями. Было не совсем ясно, какую позицию займет Ян Казимир.

Собеский был свойственником Радзивиллов, вечно находившихся в оппозиции. И поэтому он сначала занял именно эту сторону – выступил против польского короля. Когда же сделалось очевидно, что «потоп» угрожает самому существованию польского государства, когда шведы заняли Варшаву и Краков, Ян Собеский, к его чести, принял другое решение: «Будем защищать польскую корону».

В конце 1665 г. происходила оборона монастыря близ города Ченстохова на Ясной горе, где хранилась знаменитая икона Божьей матери, Матка Боска Ченстоховска. Случилось чудо: поляки отстояли монастырь, несмотря на абсолютное численное превосходство шведов. Современники не сомневались, что икона спасла защитников монастыря. Король Ян II Казимир, который до этого бежал в Силезию, вернулся в Польшу. Это было очень важно для национального самосознания и духа армии.

Яну Собескому было уже 36 лет. Он имел военные заслуги, но ничем особым среди других польских дворян не выделялся. Разве что женился не менее удачно, чем его отец. Его женой стала богатая вдова с французскими корнями Марысенька Замойская из свиты королевы Марии Людовики. В избраннице Яна ценно было все: и состояние, и западноевропейское происхождение, и связи с французским двором, и огромная жизненная энергия. Это была женщина из тех, кого называют «архитектор карьеры мужа». Без нее он, наверное, так и оставался бы неплохим полководцем. Никакой придворной ловкостью он не обладал.

Супруги виделись редко. Но Ян добросовестно и подробно писал Марысеньке. Вероятно, благодаря ее протекции он в 1666 г. сделался полным коронным гетманом – заместителем Великого гетмана, главнокомандующего.

Всего через два года, в 1668 г., Ян Собеский уже Великий гетман. Началу карьерного взлета помогла жена. Но в дальнейшем его место в истории было обеспечено исключительно его личными качествами, прежде всего воина и полководца.

В 1669 г. скончался отрекшийся незадолго до этого от престола король Ян II Казимир. Династия Ваза в Польше закончилась. Мысль об «иностранцах на троне» очень раздражала польскую шляхту. Паны хотели одного – чтобы королем стал чистокровный поляк. Претендентов на корону стали называть Пястами – в честь первой польской династии Х в.

Супруге Яна Собеского наверняка мечталось, что он сейчас же, на ближайших выборах 1674 г., станет польским королем. Но нет. Идея найти чистокровного Пяста привела на королевский престол Польши Михала Корибута Вишневецкого из древнего аристократического рода. Человек это был не очень яркий и не слишком значительный.

После его избрания жена Яна Собеского отправилась во Францию, ко двору Людовика XIV. Не исключено, что она искала финансовой поддержки, чтобы муж в дальнейшем мог баллотироваться на польский престол. И похоже, деньги она получила.

Тем временем ситуация в Европе сильно изменилась. В 1672 г. началась война с Османской империей. Приближался звездный час Яна Собеского.

Опасность поглощения Центральной Европы османами существовала уже не первое столетие. В разные периоды туркам противостояли венгерский полководец Янош Хуньяди, валашский господарь Влад III по прозвищу Дракула и другие.

Угроза приблизилась в очередной раз. Мехмед IV – последний заметный османский завоеватель. Его огромная империя раскинулась в Азии, на Балканском полуострове, на греческих островах. Он победил Венецию, которая была сильна в морских сражениях.

В конце лета 1672 г. огромная армия под командованием визиря Ахмеда-паши – от 150 до 200 тысяч человек, включая крымско-татарскую конницу, вторглась в южную Польшу. Была взята крепость Кременец, где больше тысячи поляков взорвали себя, чтобы не попасть в плен. Перед лицом османской угрозы многие вели себя жертвенно. Зрела идея всенародного сопротивления.

В этой обстановке, когда юг страны был захвачен, Ян Собеский поднял всю Польшу на борьбу с турками. Он проявил себя не просто как командующий – он воззвал ко всеобщему национальному подъему. Его сравнительно небольшая армия составляла от 30 до 40 тысяч человек, к которым постепенно, отдельными отрядами, присоединялись союзники.

Он повел войско к крупной турецкой крепости Хотин (сегодня это город в Черновицкой области Украины). Когда-то она была в составе Киевской Руси, а потом, как все пограничные крепости, то и дело переходила из рук в руки.

Первый звездный час Яна Собеского – это битва при Хотине поздней осенью 1673 г. Польские и литовские войска против Хусейна-паши. Значительный численный перевес на стороне турок.

Битва длилась два дня. В те времена с наступлением темноты сражение обычно прекращалось. Но Ян Собеский приказал своим войскам не уходить с поля боя, чтобы и турки не могли уйти. Было холодно. А турки, разумеется, плохо переносили непривычную для них температуру. Климатические условия – важный фактор войны того времени. И «генерал мороз» имел значение не только в русской истории. От холода умирали, например, войска Стефана Батория, осаждавшие в XVI в. Псков.

Ночью прошел дождь со снегом. К утру турки сильно замерзли. А утром войска Яна Собеского под его личным командованием пошли на штурм.

Османы понесли колоссальные потери. Польские авторы утверждают, что из 30-тысячного войска осталось в живых не более 4 тысяч. Даже если это преувеличение, реальность, безусловно, была впечатляющей.

Именно после сражения под Хотином Собеский получил от турок прозвище Лев Лехистана, о чем сам он не знал. Не было ему в тот момент известно и то, что накануне битвы скончался король Польши Михал Корибут Вишневецкий – и трон свободен.

Когда весть дошла до Яна Собеского, он не стал преследовать турок и бросился в Варшаву, понимая, что теперь у него, победителя, есть изряднейшие шансы быть избранным на польский престол. И действительно, 21 мая 1674 г. 45-летний полководец был с удивительным для польской шляхты единодушием избран на Сейме королем Польши Яном III.

В течение девяти лет, с 1674 по 1683 г., новый король продолжал воевать с турками. Сражения проходили в Молдове, Румынии, на Западной Украине (речь идет о современных государственных образованиях на этих территориях). Казалось, Европа, пролившая столько крови, себя отстояла.

Но в 1683 г. султан Мехмед IV опять лично возглавил огромную, 100-тысячную османскую армию и вторгся в Австрию. Турки двигались к Вене. Это был последний, отчаянный, очень опасный штурм. Римский Папа Иннокентий XI призвал европейских государей на помощь: «Объединитесь, стойте против мусульманского нашествия!» Однако настоящего единения не было. Франция слишком боялась усиления Габсбургов и так далее. Европе не раз уже недоставало единства в противостоянии османской угрозе. В середине XV в. европейцы не защитили Константинополь – этому препятствовали конфессиональные расхождения между католицизмом и православием. Теперь не могли договориться католики и протестанты.

Вена оказалась в осаде. Реально туркам противостояла только польская армия, опять около 30 тысяч человек. Был совершен марш-бросок от Варшавы до Вены – 320 километров. Их преодолели за 15 дней – настоящий героизм при тогдашних коммуникациях. Приближался апогей героической биографии Яна Собеского.

В битве под Веной участвовало войско Яна III с включением отдельных австрийских и германских частей. Император Священной Римской империи германской нации Леопольд I занял сомнительную позицию, не говоря отчетливо, на чьей он стороне. Сам он бежал из-под Вены, бросив всех на произвол судьбы.

12 сентября 1683 г. состоялась битва у ворот Вены. У поляков была сильная артиллерия, заметно превосходившая турецкую. Но дело решил эпизод, достойный эпохи Средневековья. Ведь события происходили на рубеже эпох. В начале Нового времени был еще жив дух европейского рыцарства.

Когда еще неясно было, на чьей стороне перевес, Ян III отдал приказ кавалерии – атаковать шатер главнокомандующего турецкого великого визиря Кара-Мустафы. Безумство, кстати, очень свойственное польской военной традиции. Шатер командующего – сердце армии. И туда Ян Собеский направил мощный кавалерийский удар.

Эта бешеная атака произвела совершенно невероятное впечатление. У османов началась паника. Они побежали. Визирь даже бросил в шатре священное мусульманское знамя пророка. Оно было захвачено поляками. Ян Собеский, абсолютный победитель и герой, отправил знамя пророка Римскому Папе Иннокентию XI.

В Вену поспешно вернулся германский император Леопольд I. И совершилась чудовищная несправедливость: жителям города запрещено было приветствовать Яна III. Конечно, римские и византийские триумфы ушли в прошлое, но сохранялась традиция ликования на улицах и чествования победителя. И Ян Собеский высоко ценил то, что его со слезами на глазах приветствует, как он говорил, «малый народ». На этот же раз приветствовать было запрещено, и люди стояли молча. Только самые отважные решались протянуть к полководцу руки.

После победы под Веной Ян Собеский писал жене: «Бог и Пан наш благословенный на веки веков дал победу и славу нашему народу, о которой прошлые века никогда не слышали. Все орудия, весь лагерь, несметные богатства достались в наши руки. Неприятель бежит». Важное ощущение для небольшого польского народа!

А вот строки из письма Яна Собеского Папе Иннокентию XI: «Мы пришли, увидели, – Бог победил». Здесь приведены измененные слова Цезаря «Veni – vidi – vici» («Пришел, увидел, победил»). У Яна Собеского победил Бог. Звучит голос искреннего католика.

После великой победы Ян III правил еще 13 лет, но подобных взлетов более не случалось. В 1683 г. он заключил так называемый вечный мир с Россией, отказавшись от притязаний на Левобережную Украину, Киев, Черниговские, Смоленские земли. Этот документ свидетельствует о том, что Россия набирала силу и с ней уже нельзя было не считаться.

Австрия и Франция опасались усиления Речи Посполитой и всячески препятствовали политическим успехам Польши. Страну ждал упадок.

Ян III откровенно надеялся стать основателем династии и передать престол старшему сыну. Польская шляхта категорически не могла с этим согласиться.

После кончины короля, который умер в своем имении под Варшавой, сыновья стали судиться с матерью из-за наследства. Это оттолкнуло польское общество от потомков Яна Собеского, и в 1696 г. королем был избран курфюрст Саксонский Фридрих Август, Август II Сильный. Началась совершенно другая история Польши.

Граф Оноре Габриэль Рикети де Мирабо

О необъятной личности графа Мирабо написана целая библиотека. Огромно число источников – это тома писем, написанных им и обращенных к нему, его полемические произведения, исторические труды и даже романы.

Среди исторических трудов, опубликованных на русском языке, особенно интересна, например, книга из серии «Жизнь замечательных людей», издававшейся Ф. Ф. Павленковым. Фамилия автора, указанная на обложке, – Васильев. Это псевдоним ученого и либерального публициста начала XX в. В. В. Берви-Флеровского. Изящество стиля сочетается у него с глубоким знанием предмета. Есть прекрасная книга А. З. Манфреда «Три портрета эпохи Великой французской революции» (Москва, 1978 г.). В свое время она была отдушиной на фоне преимущественно скучной, неудобочитаемой советской исторической литературы. Достойна внимания переводная беллетризованная книга французского автора Р. Кастра «Мирабо. Несвершившаяся судьба», тоже вышедшая в серии «ЖЗЛ» в 2008 г. У каждого пишущего о Мирабо свое отношение к этому персонажу. Есть предвзятые. Но равнодушных нет.

Мирабо – легендарная личность начального этапа Великой французской революции. К. Маркс (не исключено, что вслед за кем-то из предшественников) назвал его львом революции. Мирабо считался в свою эпоху лучшим европейским оратором. Он известный bon vivant, славившийся аристократическим расточительством, готовностью жить в долгах, обилием любовных приключений. Но он же – узник и мученик, 15 лет своей жизни, с небольшими перерывами, проведший в тюрьмах и ссылке.

Отец – маркиз Виктор Рикети де Мирабо – родился в 1715 г., в год смерти Людовика XIV. Это было начало эпохи Просвещения. Виктор Мирабо встречался и беседовал с самим Монтескье и принадлежал к числу просветителей. Больше всего его интересовали экономические вопросы. Он был убежден, что без коренных хозяйственных преобразований Франции не прожить. Своими научными трудами он обрел славу, что, как часто бывает при абсолютизме, привело его в тюрьму. Пробыл он там недолго. Фаворитка Людовика XV мадам Помпадур убедила короля отпустить Виктора де Мирабо, чтобы его слава не стала еще большей. Бывшего узника сослали в имение, где он продолжал работать и приобретать популярность. В 1756 г. он опубликовал свое сочинение «Друг людей, или Трактат о народонаселении» и получил прозвище Друг Людей.

В брак Виктор Мирабо вступил по расчету. Женился на Женевьеве де Вассан, некрасивой, но знатной и богатой. Ловкое семейство Вассанов сумело оформить все так, чтобы при жизни жены Виктор не получил ничего из ее богатства. Всю жизнь муж и жена продолжали торговаться из-за приданого, со временем вмешав в эту склоку и детей. Оноре Мирабо склонность к тяжбам передалась как будто по наследству.

Несмотря на плохие отношения в семье, у супругов было 11 детей. Их первенец умер. Он отравился чернилами, которыми Виктор писал свои труды. Горькая ирония судьбы!

Вторым в 1749 г. родился Оноре. По легенде, он был уродливейшим младенцем – с огромной головой, вывернутой ногой, уздечкой на языке и двумя зубами во рту. Голова у Мирабо действительно была крупная. Детский вывих ноги с годами стал незаметен. А уздечка не помешала ему научиться говорить, причем так, что после ярких публичных выступлений молодая публика выносила его от восторга на руках. А что касается зубов, то ровно то же говорили и о Ричарде III. В народной мифологии это некий символ жестокости.

В три года Оноре едва не умер от оспы. Мать, стараясь его излечить, использовала какие-то неудачные снадобья, которые сделали следы на его лице еще глубже. Виктор Мирабо так отзывался о родном 10-летнем сыне: «Это чудовище, в физическом и нравственном отношении. Все пороки соединяются в нем». А брату о племяннике писал: «Ваш племянник больше похож не на вашего племянника, а на племянника дьявола». Наверное, в таком взгляде Виктора Мирабо на сына сказывалась усиливавшаяся с годами неприязнь к жене. Оноре был внешне похож на родственников своей некрасивой матери. Виктор так и говорил о нем: «Весь в мать, в проклятых Вассанов!» Остальные же дети пошли в отца и были вполне хороши собой.

В доме была прекрасная библиотека: мальчик читал античных авторов, изучал их стиль, развивал его. Виктор ревниво относился к талантам старшего сына, боясь, что Оноре со временем затмит отца. Он даже запретил ему носить фамилию Мирабо.

С 1765 по 1766 г. Оноре обучался в пансионе аббата Шокера, славившемся строгостью нравов. Там стали заметно проявляться редкостные способности этого ребенка. Он написал, например, яркий текст в честь принца Конде.

Военную службу Оноре начал в жалком городишке Сенте, в глухой провинции. Он жил, как того хотел отец, под именем Пьер-Бюффьер – по названию одного из поместий. Звучит совсем не так, как маркиз де Мирабо. Униженный отцом, молодой человек стал поступать ему назло: наделал долгов, соблазнил девицу, а в 1768 г., в возрасте 18 лет, покинул Сент и отправился в Париж. Формально это расценивалось как дезертирство.

Начальство готово было на многое посмотреть сквозь пальцы: к детям аристократов относились снисходительно. Но Виктор Мирабо решил сам добиться строгого наказания для сына и исхлопотал у короля lettre de cachet – бланк с королевской печатью. Имея такую бумагу, достаточно вписать фамилию любого человека: или соседа, которому ты завидуешь, или политического соперника – и тот подвергнется суровому наказанию.

Вряд ли многие использовали lettre de cachet против своих сыновей. Но Виктор недрогнувшей рукой вписал туда имя Оноре, и юноша был заключен в крепость на острове Ре. Там он продолжал вести себя независимо, бороться за свою внутреннюю свободу. Он испросил разрешения добровольцем отправиться на Корсику.

В 1768–1769 гг. Мирабо служил командиром гарнизона на Корсике, в городе Аяччо, где 15 августа 1769 г. родился Наполеон Бонапарт. Корсика была только что продана генуэзцами французам. Корсиканцам это не нравилось. На острове усилилось освободительное движение под руководством П. Паоли. В этих событиях участвовала мать Наполеона Бонапарта. «Бывают странные сближения», как писал А. С. Пушкин.

В 21 год Оноре познакомился с младшим братом своего отца Жаном Антуаном де Мирабо, который написал о племяннике: «Если он не будет хуже Нерона, он будет лучше, чем Марк Аврелий, так как я еще никогда не встречал такой сильный ум. Или это будет величайший обманщик Вселенной, или самый великий деятель Европы, способный стать Римским Папой, министром, генералом на суше или на море, канцлером или замечательным сельским хозяином». Дядя перечислил многие возможности, упустив одну – перспективу стать знаменем революции.

В 1770 г. Оноре посетил мать, отношения которой с мужем пришли к разрыву и полной взаимной ненависти. Считая, что сын на стороне отца, мать стреляла в него. Он уцелел физически, но морально был раздавлен своим фактическим сиротством.

23 июня 1772 г. Оноре по воле отца женился на богатой наследнице Эмилии де Мариньян. Празднества продолжались несколько недель. Были сделаны огромные долги. Оноре широким жестом брал деньги под 100, 200, 300 процентов, рассчитывая на приданое и будто забыв, как его отец всю жизнь бился за деньги жены. Семейство Мариньян вовсе не собиралось обеспечивать зятю возможность жить как аристократу.

Через неполных два года после свадьбы Виктор Мирабо добился высылки расточительного сына в глушь – маленький городок Маноск в Швейцарских Альпах. Там беспокойный сын должен был канутьв Лету, перестать привлекать всеобщее внимание. Оноре поражала эта ситуация: деспотичный отец, будучи близок к трону, мог получить от короля разрешение на любые действия. Размышляя об этом, молодой человек обрел вдохновение и написал произведение, которое сразу сделало его знаменитым, но уже не скандально, – «Опыт о деспотизме».

Этот риторический протест против деспотической власти почти текстуально совпал с тем, что писал известный журналист Жан-Поль Марат в «Цепях рабства». Оба мыслителя пришли к одной идее: долг, интерес и честь предписывают сопротивляться высшим распоряжениям монарха и даже вырвать у него власть, если его злоупотребления грозят уничтожить свободу и не остается иных средств ее спасти.

Это были рассуждения в духе философов Шарля-Луи Монтескьё и Жан-Жака Руссо. Культура Просвещения создала особую насыщенную атмосферу борьбы против всякого деспотизма. Как ни парадоксально, Виктор де Мирабо, будучи просветителем, по отношению к сыну был беспощадным деспотом.

23 сентября 1774 г. Оноре был заключен в замок Иф – страшную тюрьму на скале близ Марселя, известную сегодня по роману Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», тогда еще не написанному. Но уже в XVIII в. это была тюрьма для избранных.

В замке Иф обнаружился талант Оноре располагать к себе всех, включая тюремщиков. Комендант не стеснял его свободы. Но на письма к жене ответа не было. Тогда Оноре соблазнил жену начальника.

За это и прочие прегрешения он был в 1775 г. переведен в замок Жу в Юрских горах. Заключенному не запрещалось бывать в соседнем городке Понтарлье. Там у него начался самый знаменитый из его романов – с Софи, женой маркиза де Моннье. Ей было 24 года, мужу – 70. Ее привлек Мирабо, молодой, красноречивый и овеянный славой борца с деспотизмом.

Любовь была взаимной. Опубликованы многочисленные письма Оноре и Софи. Возлюбленных вдохновлял роман в письмах Ж.-Ж. Руссо «Юлия, или Новая Элоиза». Пожалуй, оба даже немножко играли в эту прекрасную, тихую, светлую любовь на фоне прекрасной природы. Они решили бежать и обрести счастье в самой свободной стране тогдашней Западной Европы – Голландии.

Сначала все складывалось благополучно. Софи ждала ребенка. Но ее старый законный муж, который сначала относился к происходящему равнодушно, вдруг официально заявил в судебные инстанции, что Оноре де Мирабо похитил его жену. И добавил, будто тот прихватил его деньги, что было чистой ложью.

В Понтарлье состоялся заочный суд, приговоривший беглецов к смертной казни. Оноре и Софи выследили в Голландии и арестовали. Исполнение казни было отложено, Мирабо заточен в довольно мрачное место – Венсенский замок.

Судьба Софи была еще более печальна. Ее приговорили к заточению в монастыре до смерти мужа и еще на год после его кончины. В монастыре ее считали порочной женщиной и унижали. По одной из версий, она должна была всегда ходить с обритой головой. Не в силах этого вынести, Софи покончила жизнь самоубийством.

Оноре тоже испытывал унижения. Отец дал ему лишь жалкое содержание. Сын маркиза был плохо одет, во всем нуждался. Сначала он писал жалостливые письма – потом решил бороться. Он написал книгу «Об указах за королевской печатью и государственных тюрьмах» – одно из самых обличительных произведений, посвященных судьбе узников. Мирабо рассказал о том, насколько зависим заключенный от воли начальства, как продажны чиновники, какие взятки они вымогают. И вновь этот монархист выступил как обличитель режима!

На свободу Мирабо вышел только в августе 1782 г. Ему 33 года. Его юность прошла под знаком проклятия отца и судебных преследований. Не удивительно, что этот человек навсегда стал раздраженным, склонным к конфликтам и тяжбам.

Он добился кассации вынесенного ему смертного приговора. Процесс показал, что Мирабо наделен талантом юриста. Судебные издержки заплатила проигравшая сторона – супруг покойной Софи маркиз де Моннье.

Выступая в бесконечных тяжбах своих родителей сначала на стороне отца, потом на стороне матери, Мирабо оттачивал ораторское искусство. У него был оглушительный голос и такое обаяние, что стоило ему тряхнуть своей львиной гривой и заговорить – люди слушали не отрываясь и шли за ним.

Последней большой любовью Мирабо стала Жюли-Генриетта де Нейра – интеллектуальная женщина, которая разделяла его интересы. Сложилось что-то вроде семьи. С ними жил и один из побочных сыновей Мирабо, по имени Люка. Потом он написал основательную биографию отца.

Чувствуя в себе большой нереализованный потенциал, Мирабо стал искать себе достойное применение. В 1785 г. он охотно принял предложение отправиться с дипломатическим поручением в Пруссию, чтобы добиться там займов для Франции. Монархия на пороге гибели, не понимая, что пришла эра капитализма, искала спасения не в развитии экономики, а в денежных займах. В 1788 г. Мирабо возвратился. Он привез много интересных сведений о международной жизни, написал «Историю прусской монархии под управлением Фридриха Великого», но займа не получил. Поэтому никакой государственной должности ему не предложили.

Работая над многотомной историей прусской монархии, Мирабо стал государственно мыслящим человеком. Революция дала ему шанс реализовать свои амбиции.

Абсолютистская Франция находилась на пороге краха. Казна была полностью истощена, нечем платить долги, к тому же случились неурожаи, начался голод. Людовик XVI был человеком безвольным, не способным что-либо предпринять. Все, кого он выдвигал на государственные посты, стремились прежде всего услужить королю, а уж потом что-то делать для страны. В отчаянии король объявил о выборах в Генеральные штаты – французский парламент, существовавший с начала XIV в., но не собиравшийся до этого 175 лет, с 1614 года!

Выборы стали большим событием в жизни страны. Мыслящие люди понимали, что это шанс что-то изменить. Мирабо хотел быть избранным. Но дворянство юга, где у его семьи было поместье, отвергло его «за плохое поведение».

Тогда Мирабо совершил воистину революционный для аристократа шаг – принял решение баллотироваться от третьего сословия. И был избран. 17 июня 1789 г. он находился вместе с другими депутатами от третьего сословия в знаменитом Зале для игры в мяч, где они объявили себя Национальным собранием. А уже 9 июля эти люди, которых пускали в парламент через черный ход, стали Учредительным собранием и взяли власть в свои руки.

Монархия собиралась их разогнать. 23 июня 1789 г. к депутатам пришел обер-церемониймейстер двора маркиз де Безье и тихим голосом зачитал распоряжение короля: немедленно разделиться по сословиям, никому ни с кем не смешиваться. Все растерялись. В наступившей тишине прозвучала громогласная реплика Мирабо: «Вы, кто не имеет среди нас ни места, ни голоса, ни права говорить, идите к вашему господину и скажите ему, что мы находимся здесь по воле народа и нас нельзя удалить иначе, как силой штыков». Маркиз де Безье попятился и вышел, не повернувшись спиной к дерзкому Мирабо. А так, не поворачиваясь, выходят только от короля.

В ответ на приготовления к разгону парламента 14 июля состоялся штурм Бастилии. Мирабо хватило мужества сказать: народ имел на это право. Среди аристократов было очень мало таких людей, как он или маркиз де Лафайет, которые смогли понять: власть довела народ до состояния, гораздо позже названного в одной из книг братьев Стругацких «потерей инстинкта самосохранения». И штурм Бастилии стал выплеском народного гнева.

А Мирабо сделался королем разгорающейся революции. Он внес большой вклад в написание знаменитой Декларации прав человека и гражданина. Этот документ провозгласил свободу личности, ее защиту от произвола и какого бы то ни было деспотизма, что было Мирабо особенно близко.

Мирабо последовательно выступал на заседаниях Национального, потом Учредительного собрания и Конвента, где его встречали с восторгом. Он настаивал, например, на том, что нельзя разрешать никаким инстанциям читать частные письма, контролировать переписку. Нельзя запрещать даже аристократам покидать Францию, потому что это ограничение свободы личности.

Когда он высказал эти идеи, народ стал любить его меньше. Постепенно он оказывался вне враждующих лагерей. Мирабо боялся, что волна революции сметет Францию. Как выяснилось позже, он вступил в тайные переговоры с королевским двором. В советское время это толковали как предательство. А он просто искал выход из положения.

Мирабо хотел стать тайным советником короля, чтобы помочь ему действовать разумно. В одной из речей он говорил: «Да, я заявляю открыто, что я за королевское вето. Нет ничего ужаснее, чем владычество шестисот лиц, которые завтра могли бы объявить себя несменяемыми, послезавтра – наследственными, и кончили бы присвоением себе неограниченной власти». Он как будто предвидел якобинскую диктатуру.

В 1790 г. он заключил с двором соглашение о том, что его долги будут уплачены, если он поможет королю наладить отношения с новыми правителями. Кто-то из современников сказал: «Вы говорите, Мирабо покупают. Нет, его не покупают, ему платят за то, что он этот самый тайный министр». Сохранились 50 составленных Мирабо записок для двора. Но эта деятельность не дала никаких результатов.

Можно не сомневаться, что огромная львиная голова Мирабо упала бы под ножом якобинской гильотины. Но 2 апреля 1791 г. он внезапно умер от перитонита. Его похоронили с невероятной пышностью и торжественностью. Тело поместили в Пантеоне на холме Святой Женевьевы – специальном месте захоронения, где сделана надпись: «Великим людям – благодарное отечество».

А через короткое время, год и четыре месяца, 10 августа 1792-го, в кабинете арестованного Людовика XVI были обнаружены письма Мирабо и договор об оплате его услуг. Он был немедленно объявлен предателем, и толпа, которая его боготворила, стала плевать в его прах. Останки перенесли из Пантеона на кладбище в предместье Сен-Марсо, где хоронили преступников. На место Мирабо в Пантеоне был положен Жан-Поль Марат, якобинец и его обличитель. Но и его телу предстояло оставаться там недолго: в 1795 г. и оно было перезахоронено.

Биография Мирабо много говорит о французской революции, напоминающей океанскую бурю. Ее волны возносили людей очень высоко – и нередко разбивали о скалы.

Елизавета Баварская, императрица Австрии

Годы жизни Елизаветы Баварской – 1837–1898. Она императрица Австрии, затем коронованная королева Венгрии.

Она была необыкновенно красива. Это подтверждают и воспоминания современников, и портреты. А жизнь удивительной красавицы оказалась печальной.

Ее домашнее детское прозвище – Сисси – почему-то понравилось всей Европе. Очень уж оно ей подходило. Она была любимицей толпы. И в истории остался идеализированный женский образ.

В 1998 г., когда отмечалось столетие со времени ее страшного убийства, возник ажиотаж, подобный тому, который существовал, тоже в XX в., вокруг английской принцессы Дианы.

О Елизавете не очень много написано по-русски. Есть прекрасная переводная «История Австрии» австрийского историка К. Воцелки. Автор использует выражение «габсбургский миф XIX века». Сисси – частица этого мифа, один из ярких персонажей эпохи уходящего абсолютизма.

Елизавета Баварская родилась 24 декабря, в канун Рождества 1837 г., в Мюнхене (тогда столица Баварии). Все предсказали ей счастливую судьбу, ведь у младенца во рту был один зубик. Ходила молва, что так было и у Наполеона Бонапарта. Правда, и его судьбу не назовешь однозначно счастливой. Финал на острове Святой Елены перечеркивает все.

Отец Елизаветы – герцог Максимилиан Йозеф Баварский. Мать – принцесса Людовика Вильгельмина, дочь короля Баварии Максимилиана I. Они состояли между собой в родстве, принадлежа к древнему роду Виттельсбахов. Представители этого рода правили в Баварии с XI в. Некогда Бавария была племенным герцогством и зависела от королевства франков. В 788 г. ее завоевал Карл Великий. Его почти мифологизированная фигура делает честь даже тому, кого он завоевал.

Виттельсбахи участвовали в Тридцатилетней войне и других европейских конфликтах. В наполеоновских войнах Бавария была на стороне Бонапарта, а он, между прочим умел быть благодарным. В 1806 г. он превратил Баварию в королевство.

У европейских аристократических родов, таких как Виттельсбахи и Габсбурги, с которыми Елизавете предстояло породниться, было чрезвычайно высокое мнение о себе, существовал особый гонор. Стать королевством, с этой точки зрения, очень важно.

В 1871 г. Бавария вошла в состав Германской империи. В будущем эту важную точку на карте Европы ждало немало драматических событий. В 1919 г. в результате революции возникла Баварская Советская Республика. Но в том же году революция была подавлена. И именно в Баварии в том же XX веке зародилась национал-социалистическая идеология и была создана Национал-социалистическая партия.

А пока, в первой половине XIX в., в Баварии рос очаровательный ребенок, девочка, названная Елизаветой в честь крестной матери, королевы Пруссии.

Забавно, что в детстве Елизавета Баварская считалась дурнушкой. Ее внешность казалась простенькой. Красавицей она стала как-то внезапно, сразу после подросткового возраста.

Девочка очень любила места своего детства – поместье Поссенхофен в 28 километрах от Мюнхена, где она проводила лето. Ей нравились леса, озера, домашний зверинец – но не учеба. С годами Елизавета до страсти полюбила скачки и рисование.

Родителей Елизавета видела мало. Каждый из них жил сам по себе: это был династический брак, который со временем приобрел характер формальный.

Родители Елизаветы были заняты церемониалом, бесконечными приемами, объездом своей великой пестрой империи. Им приходилось «утихомиривать» такие строптивые провинции, как Венгрия. Родители-монархи всегда поглощены «монаршей работой». Дети при этом растут несколько в стороне.

Некоторое влияние на будущую императрицу оказывала старшая сестра Хелена, серьезная, послушная и любившая учиться, в отличие от игривой Сисси.

Жизнь шаловливой девочки Сисси изменилась в 1853 г., когда ее тетушка, мать 23-летнего императора Австрии Франца Иосифа I, решила его женить. Сын эрцгерцога Австрийского Франца Карла и баварской принцессы Софии, Франц Иосиф стал императором в 18 лет.

В королевских семействах были приняты близкородственные браки, что не раз приводило к тяжелым генетическим заболеваниям. Например, в этих рода́х немало случаев частичного или полного безумия.

Франц Иосиф – последний европейский абсолютный правитель и невероятный долгожитель. В результате революции 1848 г., которая в Австрии и подвластной ей Венгрии обрела крупный масштаб и сопровождалась кровопролитием, император Австрии Фердинанд I отрекся от престола, а его брат Франц Карл – от наследования. Прямым наследником оказался юный сын Франца Карла Франц Иосиф. Его мать, отличавшаяся сильным, мужским характером, давно мечтала, чтобы мальчик стал править.

Сватовство было не к конкретной девушке, а к семейству Виттельсбахов. Сначала Франц Иосиф претендовал на руку старшей сестры – Хелены. Жених был молодой, привлекательный, с большими претензиями. Он уже отверг Анну Прусскую и Сидонию Саксонскую.

В 1853 г. Габсбурги прибыли на смотрины. На встрече присутствовала и 16-летняя Сисси… Император был сражен ее красотой. Он не сводил с нее глаз. И наконец пригласил на котильон. Весь двор знал, что это означает: императрицей станет она.

Правда, Франц Иосиф вежливо попросил не оказывать на Елизавету давления, но она и без давления согласилась выйти за него замуж. Хелена после такого поворота впала в глубокую депрессию и хотела уйти в монастырь. Но ее мать была на страже интересов семьи. Старшей дочери нашли богатого и выгодного жениха из аристократического рода Турн-и-Таксис, сделавшего состояние на почтовых марках. Хелена вышла замуж, родила четырех детей – и была счастливее, чем Елизавета, на чьих руках она и умерла через много лет.

В 1854 г. Сисси вместе с матерью прибыла в пригород Вены, откуда, по традиции, невесты австрийских императоров торжественно въезжают в город. Ее поразила пышность процессии: баварский двор был совсем не таким. Габсбурги создали многовековые традиции необыкновенно пышного церемониала. Елизавету везли в карете, расписанной самим великим Рубенсом. «Буколическая принцесса», выросшая среди лесов и озер, любившая рисование и лошадок, писавшая наивные стихи, разрыдалась, попав в непривычную обстановку и в центр всеобщего внимания. Позже стало понятно, что Елизавета-Сисси вообще не любительница ни подобных церемоний, ни излишнего внимания к своей персоне.

Сисси не удалось встроиться в систему пышного габсбургского двора. В глазах света в ее родословной был изъян: родство с не самой аристократической фамилией по материнской линии.

При дворе всем руководила свекровь – София Баварская. Именно ее народная молва обвиняла в том, что революция 1848–1849 гг. была утоплена в крови. Прокладывая дорогу своему сыну, София стала сторонницей беспощадной борьбы со всеми революционерами.

Беспощадной она была и в семье. Для Елизаветы София превратилась в своего рода тюремщика. Например, был составлен список людей, которых Сисси могла видеть. Список утверждала свекровь. Вне списка общаться с императрицей не разрешалось никому.

Елизавета проводила много времени в домашнем зверинце, что совсем не нравилось придворным. Они возмущались: «Что такое? Она часами учит говорить попугаев!» А ведь это было ее буколическое тяготение к живой природе.

Ее стихи говорят о том, что она чувствовала себя в заточении: «Я проснулась в темнице. На моих руках оковы. Мною все больше овладевает тоска. А ты, свобода, отвернулась от меня!» Она написала это через две недели после свадьбы.

Пылкое чувство Франца Иосифа сохранялось какое-то время, до 1860-х гг., пока в семье рождались дети. В 1855 г. появилась на свет дочь, которую, конечно, назвали София – в честь бабушки. Имя выбирала не Елизавета. Она в эти годы почти ничего не могла выбирать сама.

Самое страшное, что свекровь фактически отобрала девочку у 18-летней невестки, сказав ей: «Ты слишком молода, чтобы быть матерью». Ребенок жил в покоях Софии. Елизавета чувствовала себя очень одинокой.

Видимо, душевной близости с мужем не сложилось с самого начала. Франц Иосиф был одержимым охотником. В течение жизни он убил лично примерно три тысячи животных. А Сисси возилась со своим домашним зверинцем.

В 1856 г. Елизавета родила вторую дочь, которую назвали Гизела. И опять свекровь старалась руководить и кормлением, и воспитанием ребенка. Франц Иосиф попытался возражать. Он в деликатных выражениях писал матери, что Елизавете все-таки надо дать возможность проявлять материнские чувства. София, как это обычно бывает, безумно рассердилась не на сына, а на невестку. Отношения приобрели характер открытой вражды.

Еще через год, в 1857-м, жизнь жестоко подтвердила справедливость опасений Софии. Сисси настояла, чтобы обе ее маленькие дочери отправились вместе с ней и Францем Иосифом путешествовать в Венгрию. К этой стране у Елизаветы вообще было некое тяготение – и она пользовалась популярностью у венгров.

В поездке обе девочки подхватили кишечную инфекцию. И старшая из них скончалась. Врачи ничем не могли помочь. Сисси просидела 11 часов над умирающей дочерью.

Случившееся дало в руки свекрови неотразимый аргумент: она предупреждала, что Сисси не готова быть настоящей матерью!

Дело Елизаветы было бы совсем плохо, если бы в 1858 г. она не родила наконец наследника престола. В королевских семьях за это многое прощалось. Мальчика назвали Рудольфом. Мать не была допущена к его воспитанию. Она с ним переписывалась. Ребенка растили как солдата, как спартанца, в самых суровых условиях. Только иногда Елизавете удавалось хоть чего-то для него добиться. Например, того воспитателя, который требовал каждое утро обливать мальчика ледяной водой, она все-таки отстранила, боясь, что сын простудится и умрет.

Что оставалось Елизавете, молодой, прекрасной, отлученной от собственных детей, не любившей придворную жизнь? Ее страстью стали путешествия. Некоторые считали это ее чудачеством. Она объехала всю Европу, побывала в Алжире. В путешествиях Елизавета была экстравагантна. При ней состояло примерно 70 человек свиты (на это тратились огромные деньги). Она требовала, чтобы с ней везли коз, дабы она могла пить козье молоко. По слухам, пытались возить и коров, но они плохо переносили переезды.

Еще один интерес Елизаветы, который усиливался с годами, – Венгрия. Когда-то венгры сыграли решающую роль в судьбе Марии Терезии, принадлежавшей к числу ее великих предков. «Защитите меня, храбрые венгры!» – говорила она перед лицом недовольной знати.

К Елизавете в Венгрии возникла особая симпатия. Здесь ненавидели ее свекровь Софию и знали о ее нелюбви к невестке. К тому же Сисси была красавицей и умела нравиться людям. Она стала всерьез заниматься венгерской культурой, овладела венгерским языком.

В Венгрии Елизавета в 1868 г. родила последнего своего ребенка – Марию Валерию. Эту девочку она растила сама. Всюду брала ее с собой. Злые языки при дворе говорили даже, что Мария Валерия – единственный ребенок императрицы.

Интересно, что с годами Елизавета полюбила учиться. Кроме венгерского она освоила греческий. Сын и младшая дочь вместе с матерью изучали венгерский язык. Марию Валерию одевали в венгерском стиле. Тем не менее девочка, в отличие от своей матери, осталась к Венгрии довольно равнодушна.

Единственное политическое деяние Елизаветы Баварской, которое вписало ее имя в историю Европы, – это попытка примирения австрийского императора с венгерской оппозицией. Занятие, надо сказать, практически безнадежное. Но Елизавете кое-что удалось.

Дело в том, что обе стороны тоже хотели этого примирения. Францу Иосифу было очень тревожно: его империя, некогда колоссальная, но и сейчас еще немаленькая, уже зашаталась. Кто-нибудь постоянно претендовал на владения в Италии. Волновалась и готова была отделиться Венгрия.

При этом венграм было лестно, что именно в их стране родился очередной императорский младенец. По словам Дж. Оруэлла (он говорил об отношении англичан к королеве Виктории), людям нравится приветствовать королевских особ, бежать, кричать и размахивать флагами. И тем, кого приветствуют, это тоже очень приятно.

Когда к Елизавете пришли представители венгерской оппозиции, она говорила с ними на их труднейшем языке, что было для них очень важно. Она убедила мужа начать переговоры с оппозицией.

Елизавете было 30 лет, когда в 1867 г. состоялось изменение государственного статуса Австрии и Венгрии, была создана двуединая Австро-Венгерская конституционная монархия. Франц Иосиф и Елизавета были коронованы в Будапеште и стали в добавление к своим императорским титулам королем и королевой Венгрии. Это не был просто жест. Для Венгрии начались некоторые послабления, как культурные, так и экономические.

Успех не подтолкнул Елизавету Баварскую в политику. Наоборот, с годами нарастало ее внутреннее одиночество. У мужа появились любовницы. Самой заметной была актриса придворного театра Катарина Шратт, на 16 лет моложе, чем Елизавета. Императрица не пыталась с ней бороться, считая, вероятно, что в королевских семействах по-другому не бывает. Напротив, они вместе ездили отдыхать, причем в путешествии участвовал и император. Актриса вела себя сдержанно, это не была наглая фаворитка.

В 1880-х гг. Елизавета сблизилась со своим двоюродным братом, Людвигом Баварским. Это был психически больной человек (один из официальных диагнозов – паранойя). Сисси бывала у него в сказочном замке, который он построил в стиле декораций к операм Вагнера. Людвиг был буквально помешан на красоте. Приближалась эпоха декаданса, когда красоте стали придавать глубокое философское значение.

Конечно, ходили злобные слухи о любовной связи. Но это были явные выдумки: Людвиг Баварский женщин вообще не воспринимал. Когда он сделался окончательно безумен, его низложили с баварского престола, после чего он загадочно погиб: то ли сам утонул, то ли был утоплен.

В семействе Габсбургов тоже происходило немало ужасного. В 1867 г. в Мексике был расстрелян деверь Елизаветы Фердинанд Максимилиан Иосиф фон Габсбург. Стремление владеть миром не раз лишало королей рассудка. В Мексике шла революция, и каждый из сильных мира сего думал, как оторвать кусок от этой страны. Контрреволюционные происпанские силы призвали Максимилиана Габсбурга, брата Франца Иосифа, и провозгласили императором Мексики. Вскоре они потерпели полное поражение, а императора предали суду, несколько лет держали в тюрьме, потом расстреляли.

В 1880-е годы Елизавете жилось невесело: красавицам очень тяжело стареть. Она привыкла тщательно ухаживать за собой. Ее необыкновенные, очень длинные волосы требовали особого ухода. Мытье головы занимало целый день. Горничные смазывали волосы специальными веществами. Елизавета всюду возила с собой чемоданы всяких кремов и притираний. Но за 50 подобные средства уже не очень помогают.

Утешением для Елизаветы стала резиденция в ее любимой Греции, на острове Корфу. Здесь для нее выстроили дворец Ахиллион, в честь мифологического героя Ахилла. В своеобразном стиле дворца соединились античные традиции и начавшее уже формироваться искусство модерна.

В 1889 г. произошла величайшая трагедия в жизни Елизаветы Баварской – погиб ее сын Рудольф. Он был личностью необычной, даже странной. Сама мать говорила, что в нем есть «дурная баварская кровь». В конце жизни он, возможно, принимал наркотики.

Будучи наследником абсолютного монарха Франца Иосифа, Рудольф вырос человеком либеральных взглядов. Он симпатизировал масонам, защищал евреев, за что его люто ненавидели антисемиты. Совершенно неподходящий наследник императорского престола.

И вот в замке Майерлинг под Веной произошло двойное преступление: Рудольф застрелил свою 17-летнюю любовницу баронессу Марию Вечера и застрелился сам. Сколько фантазий порождено этим сюжетом! Франц Иосиф сразу объявил, что произошел несчастный случай на охоте. Как будто кто-то мог охотиться внутри замка. Елизавета считала, что это политическое убийство. Но отец, настаивавший на несчастном случае, добился возможности похоронить Рудольфа по католическому обряду.

После этого Елизавета уже никогда не носила светлую одежду и практически не улыбалась. 10 сентября 1898 г. она шла по набережной в Женеве, собираясь сесть на кораблик, чтобы отплыть на какой-то остров. Она часто ходила одна, без охраны, с ней была одна фрейлина. Елизавета находилась в Швейцарии инкогнито. Но какая-то газета написала о ее приезде. Итальянский анархист Луиджи Лукени набросился на эту уже немолодую женщину и ударил ее заточкой прямо в сердце. Крови почти не было. Елизавета прошла еще около 100 метров, спрашивая, что произошло. Она не поняла, что убита.

Лукени был арестован, судим, приговорен к пожизненному заключению и, по официальной версии, повесился в камере. А Елизавета Баварская осталась одним из самых прекрасных и печальных женских образов мировой истории.

Content

Н. И. Басовская
От царицы Тамары до д’Артаньяна. Путеводитель по мировой истории

От автора

Царь Давид – певец и воин

Сократ: истина дороже жизни

Спартанский царь Леонид – герой Фермопил

Бар-Кохба – предводитель восстания в Иудее

Военачальник Одоакр. Конец Западной Римской империи

Король остготов Эрманарих: за 100 лет до падения Римской империи

Хасан ибн Саббах: Горный Старец и секта убийц

Абд ар-Рахман – арабский вождь в сердце Европы

Царица Тамара: святость и величие

Господарь Валахии Влад III по прозвищу Дракула

Китайский император Чжу Юаньчжан – основатель династии Мин

Хуана Безумная – дочь католических королей

Султан Мехмед II – покоритель Константинополя

Князь Лазарь Хребелянович – воин и святой

Уолтер Рэли: взлеты и падения

Генрих VII Тюдор: долгий путь к власти

Ацтекская принцесса Малинче: любовь и долг

Дон Хуан Австрийский – победитель османского флота

Франциск I – король-рыцарь в эпоху Ренессанса

Шарль Ожьё де Бац де Кастельмор, или Реальный д’Артаньян

Яков I Стюарт: жизнь между двумя плахами

Ян Казимир – последний из династии Ваза

Девлет I Гирей: взлет и закат Крымского ханства

Карл II Стюарт по прозвищу Веселый Король

Ян Собеский – Лев Лехистана

Граф Оноре Габриэль Рикети де Мирабо

Елизавета Баварская, императрица Австрии