Настя Ильина

ПАПА ПО НАЙМУ

Глава 1. Фиктивный папа

Полина сидела на совещание и ощущала, как нервы натягиваются, словно струны на гитаре. Казалось, что каждый можно прочувствовать в отдельности и даже потрогать руками. Голова шла кругом из-за невозможности прийти к единому решению. Вот уже несколько часов дизайнеры предлагали варианты своей рекламной кампании для бренда дорогих мужских часов, но ни один из них не нравился.

— Так, давайте-ка, я дам вам еще один день. Принесите что-то зажигательное, иначе мы не получим этот тендер, и он непременно уплывет к конкурентам, — устало выдала Полина и поднялась на ноги. — Должно быть что-то новое, не надо пользоваться рыбами в этот раз. Включите воображение.

Не выдержав давления семи пар глаз, сверлящих ее то ли обиженным, то ли недоумевающим взглядом, встала из-за стола и, чуть приподняв подбородок, подошла к дверям. Обернулась для того, чтобы обвести взглядом присутствующих. Пожелав всем вдохновения, вышла из зала совещаний и направилась к себе в кабинет, чтобы выпить горький кофе и немного расслабиться.

Секретарша наверняка поняла по виду, что ее начальница устала, и принялась суетиться около кофеварки. Полина постаралась выдавить улыбку и кивнула, одобряя это действие. Уже через несколько минут на столе стояла кружка с восхитительным свежим кофе, источающим приятный аромат.

Мысли в голове мелькали разные. Хотелось не упустить важный для дальнейшего развития агентства контракт, поскорее вернуться домой, взять отпуск и махнуть куда-нибудь с дочкой. Звонок мобильного телефона разрезал тишину, бесцеремонно врываясь в мысли. Встрепенувшись, Полина посмотрела на экран.

«Бывший».

Он всегда появлялся не вовремя. Наверняка вернулся из очередного рандеву с новой любовницей и теперь начнет давить на жалость, пытаясь заставить организовать ему встречу с дочерью, хотя на самом деле до ребенка ему нет никакого дела.

Одеревеневшими пальцами Полина нажала на кнопку ответа и поднесла телефон к уху.

— Привет, малышка! — бархатистый голос все еще трогал за дальние уголки души, напоминая, какой сильной и одновременно смертоносной, будто укус ядовитой змеи, была их любовь.

— Андрей, сколько лет, сколько зим?

Полина постаралась вспомнить все плохое, что произошло между ними, чтобы больше не давать мужчине спуск.

— Брось, всего-то полтора года прошло. В прошлый раз я на три уезжал и ничего…

— И нас развели без твоего согласия, — постаралась напомнить бывшему мужу, что больше они никак не связаны.

— Это ты сделала такой выбор, детка. Мы могли бы оставаться образцовой семьей. Впрочем, я звоню сейчас не для того, чтобы спорить и жалеть о прошлом. Как наша дочь?

— Вспомнил о ней через полтора года?

— Может, я ей подарок привез?

Полина ухмыльнулась. Она точно знала, что никакого подарка нет. Наверняка Андрей, вообще, вспомнил о своей дочери, только когда набрал номер телефона бывшей жены. Чтобы снова попросить деньги. Так уже было полтора года назад.

— Чего ты хочешь?

— Деньги, малышка. Сказал бы, что хочу тебя, но это мне точно не светит, а я же реалист.

— Нам нужно увидеться.

Полина задумалась. На самом деле ей меньше всего на свете хотелось встречаться с ним. Передать деньги можно было с курьером или перевести на банковский счет, но в голове зародился несколько иной план — потребовать у Андрея отказ от ребенка. Этот гад непременно продаст даже душу дьяволу, поэтому предложи ему сумму побольше, чем просит, и он все сделает. Как бы подло это ни было, Поля не желала, чтобы ее дочь знала такого отца и общалась с ним.

— Вот как? То есть я прогадал, не сказав, что хочу тебя? — в голосе Андрея слышалась ухмылка.

Губы скривились из-за нахлынувшего отвращения. Сердце отбило несколько громких ударов и успокоилось. Предстоящая встреча не предвещала ничего хорошего, но Полина не собиралась идти туда одна. Она решила пригласить с собой нотариуса и юриста, чтобы грамотно оформить отказ от ребенка, к которому в будущем и комар носа не подточит.

— В 19–00 кафе «Уютный дворик». Лучше не опаздывай, потому что останешься без копейки.

— Люблю тебя, детка.

От последних слов Полину передернуло. Отключив телефон, она уставилась в одну точку. Раньше принялась бы плакать, потом постаралась придумать какую-то зацепку, чтобы удержать Андрея и не пустить от себя, но теперь чувства остыли. Остались только отвращение и пустота. Полина изменилась. Годы сделали ее сильнее и мудрее. Она не жалела, — как это любят делать другие женщины, — о том, что провела свои лучшие годы с Андреем. Пять лет — это все-таки немаленький срок, но у нее осталось сокровище — Ульяна, плод когда-то бурной любви. И за свою дочь Поля была готова пойти на что угодно.

Сделав глоток кофе, передернулась от горечи. То ли секретарша насыпала чуть больше кофе, чем следовало, то ли сейчас и без того было противно. Горечь неприятно расползлась на языке. Отставив стакан в сторону, подняла взгляд на часы. Через десять минут назначено собеседование с дизайнером из фирмы-конкурента. Однако настроение стало настолько противное, что вмиг захотелось отменить все. Но Полина дорожила бизнесом, который поднимала три года, вгрызаясь в глотки конкурентов, только бы обеспечить безбедное будущее для своего ребенка.

— Полина Витальевна, Павел Субботин уже пришел, — послышался голос секретарши из динамика.

— Пусть проходит, — холодно ответила Поля, пытаясь взять себя в руки и заглушить все эмоции.

Она давно поняла, что эмоции ни к чему хорошему не приводят, поэтому научилась глушить их, из-за чего за спиной сотрудники стали называть ее «Снежная королева». Впрочем, она не обижалась. Так было лучше. Ее боялись, считая бессердечной, отчего в некоторых случаях было гораздо легче.

Двери открылись, и на пороге появился мужчина. Оценивающий взгляд тут же скользнул по нему, позволяя отметить, что одет он довольно просто. Аккуратная модельная стрижка, бакенбарды, плавно переходящие в коротко стриженную бороду и усы. Во внешности Павла проскальзывали восточные корни: нос с небольшой горбинкой и карие выразительные глаза, обрамленные длинными ресницами. Впрочем, дизайнера судят точно не по одежке, особенно если это дизайнер рекламных баннеров.

— Проходите, присаживайтесь, — произнесла Полина, взглядом указывая на свободный стул.

— Здравствуйте! Я рад воочию увидеть саму Снежную королеву, — Павел облизнул верхнюю губу кончиком языка, а в его глазах метнулись чертики.

Прямолинейность мужчины впечатлила и одновременно лишила самообладания. Полина внимательно посмотрела на него, но что-то внутри было не на месте, а интуиция редко обманывала. Сейчас она почти кричала о том, что пускать Субботина в компанию нельзя.

— Познакомились, и хватит, — произнесла Полина. — Думаю, что на этом можно закончить. Вы не подходите нам.

— Вот как?

Павел закинул ногу на ногу и с ухмылкой посмотрел на Полину. Эта его прямота не отталкивала, наоборот, притягивала, но интуиция противилась этой притягательности. Может быть, все дело было в том, что уже однажды Поля обожглась, когда повелась на идеального Андрея, который большую часть времени носил маску.

— Вот так, — огрызнулась Полина.

— Обоснуйте причину отказа, — не унимался Павел.

— Я не обязана объясняться с вами!

— Но вы даже не посмотрели мое портфолио, не заглянули в резюме!

Скулы на лице собеседника передернулись, а глаза чуть сощурились. Он напоминал хищника, который не собирается отступать и будет кружить вокруг жертвы, пока та не сдастся.

— Считайте, что мы не принимаем работников от компаний-конкурентов, — пожала плечами Полина и встала на ноги. — Извините, у меня время ограничено, поэтому я вынуждена попрощаться с вами.

— Это только начало, — произнес Павел, поднявшись на ноги и упершись ладонями в столешницу.

Подобрать правильные слова казалось невозможным в этот момент. Полина просто смотрела в его глаза, блестящие озорным огоньком. Игра в гляделки длилась какое-то время, а затем губы обоих растянулись в широкой улыбке. В фильмах такая встреча взглядами обычно заканчивается бурным сексом, но жизнь совсем иная штука, и незнакомцы, как правило, просто расходятся по своим дорогам.

— Всего доброго, Полина.

Выходя из кабинета Снежной королевы, Павел чувствовал ее растерянность. Он думал, что женщина куда жестче. Слухи говорили о том, что с ней невозможно договориться, что она как акула, отгрызает головы, но правда оказалась иной. Полина Голубева была довольно сексуальной королевой. Большого труда стоило удержаться и не прильнуть к ее губам. Наверное, тут сыграл инстинкт самосохранения, ведь ее амбалы, стоящие на входе в офис, за такое просто взяли бы за шкирку и выкинули из бизнес-центра, еще и бока изрядно помяли.

Первый шаг на пути покорения Голубевой провалился. Да Павел бы никогда и не рискнул, если не Стас, его коллега и друг. Предложил спор, когда они напились в очередной раз: «устройся в рекламное агентства Снежной королевы и соблазни ее». А Паша был азартным человеком, поэтому с легкостью согласился, считая, что его обаяния будет достаточно.

Стас в этот момент как раз сидел в своей «Хонда Цивик», припаркованной у бизнес-центра, и дожидался Павла. Когда тот сел в машину, то сразу же получил тычок в бок, за которым последовал противный смешок.

— Не прошло и пятнадцати минут. Отшила тебя королева? Ну, ты смотри, никогда не поздно вернуться. Думаю, Михалыч тебя примет, поканючится немного правда.

— Я буду у нее работать, Стас, ты меня плохо знаешь! Я не отступаю просто так.

— Ну-ну! Сколько еще раз будешь приходить сюда и унижаться? Харош, Паш, ну признай, что проспорил в этот раз и гони косарь. Могу и простить должок, только скажи, что…

— Нет! — оборвал Павел друга. — Это уже дело чести. У меня ведь есть полгода, верно?

— Ну и че? — не понял Стас.

— А то, что! За эти полгода я устроюсь работать к Голубевой и возьму ее в мыслимых и немыслимых позах.

Павел был полон решимости. Если еще на момент заключения самого спора сомневался, то сейчас, увидев ее, решил, что непременно должен попробовать эти пухлые губы на вкус и намотать белоснежные волосы на кулак. Внутри все распылялась от желания растопить сердце Снежной королевы и вписать ее имя в список личных достижений.

— Ага, посмотрим, — ухмыльнулся Стас и завел машину. — Что-то мне подсказывает, что это она поставит тебя на место… Кто она, и кто ты?

— К любой королеве можно найти подход, — мечтательно произнес Павел, пристегиваясь ремнем безопасности. — И я найду ниточки, за которые можно будет дернуть эту.

Какое-то время Полина сидела на своем месте, думая, что неправильно поступила с человеком, которому сама же позволила прийти на собеседование. Он вел себя прямолинейно и, наверное, не заслужил, чтобы его вот так грубо отправили. Но голова сейчас была забита другими мыслями. Полистав его портфолио, Полина подумала, что если все пройдет хорошо с Андреем, возможно, перезвонит дизайнеру и пригласит на собеседование снова.

Взяв телефон со столешницы, набрала номер телефона матери, которая в этот момент сидела с Ульяшей.

— Привет, мам. Как у вас там дела?

— Привет! Да нормально у нас все, что ты волнуешься? Правда вот… — Сердце екнуло. — Уле отец нужен, Поль. Она тут играет в кукол и говорит, что у бабы нету мужа, у мамы нету, и у нее не будет. Куклы у нее без мужиков живут. Неправильно это. В ее возрасте девочки мечтают о принцах на белом коне, а тут…

Полина прикусила губу. Какое-то время назад она разговаривала с психологом, пытавшимся объяснить, что девочкам необходим отец. Любому малышу необходим, а Ульяне, которая развивается быстрее, чем среднестатистический ребенок, тем более.

«Она будет равняться на папу и в будущем сможет выбрать себе идеального мужа».

Вот только где его взять, этого идеального, Полина не знала. В одном она была уверена — Андрей на роль папы не тянет, ни капельки. Он сейчас получит деньги и снова смотается куда-нибудь, будет заниматься своим «исследованиями» и набираться опыта в соблазнении женщин. Стало мерзко.

— Поль, я боялась, что опоздаю! Оформляли договор для одной фиктивной матери, представляешь, она требовала включить пункт, что сможет видеться с ребенком по окончании договорных обязательств. Люди путают работу с жизнью, — ворвалась в кабинет Женя, юрист агентства и подруга Полины.

И ее слова вдруг осенили, словно были единственно верным решением. Фиктивные матери считались нормой, но никто не говорил о фиктивных отцах. Можно было бы создать идеального папу для Ульяши, по крайней мере, на какое-то время, чтобы дочь поняла, что в семье должен быть мужчина.

— Жень, ты чудо, — улыбнулась Полина, решив, что непременно вечером обдумает, как найти такого мужчину, который смог бы стать отцом для ребенка.

— А что я такое сделала? — удивилась подруга, плюхаясь на стул. — Ну, договор об отказе от ребенка я уже давно составила…

— Твоя идея с фиктивным отцом… Она идеальна.

Женя, ничего не понимая, вскинула бровь, а Полина решила, что объяснится позже. Все равно договор с фиктивным отцом будет составлять именно Женя. Сейчас следовало настроиться на встречу с бывшим мужем. Прошло столько лет, а Андрей все еще был единственным человеком, мысли о котором выбивали из колеи.

— Ты что раскисла-то? — разрезал тишину обеспокоенный голос подруги, заставляя обратить на нее внимание.

— Просто подумала об Андрее… Не слишком ли жестоко лишать его возможности быть отцом.

— Отцом? — прервала Женя. — Вот ты сейчас серьезно? Он эту возможность просрал, извини за мой французский, когда она родилась. Сбежал, даже из роддома вас не встретив. Какой он к черту отец?

Женя была полностью права, но мысли в голове роились всякие. Просто следовало побороть их, перечеркнуть то хорошее прошлое, что было когда-то и выкинуть чувство, от которого сгорала, когда влюбилась в Андрея.

— Ты права. Надо ехать. Нотариус будет ждать нас там. Столик уже заказан. Андрей тоже должен будет подойти к семи часам.

— Давай. Ты, главное, ничего не бойся! Если что, я этому Андрею твоему такую кузькину мать покажу!

Полина кивнула, прикрыла на мгновение глаза, стараясь перевести дух, и пошла вместе с подругой к парковке.

Глава 2. Палки в колеса

Зайдя в знакомое до боли кафе, где когда-то сыграла свадьбу с человеком, которому принадлежало ее сердце, Поля немного поежилась. Однако девять лет назад она была совершенно другой, а теперь закалилась: характер стал жестче, поэтому не следовало запугивать себя.

— Ты, главное, не бойся, — постаралась успокоить подруга, а ее слова лишь раззадорили боевой дух.

— Бояться должен он, — хищно улыбнулась Поля и направилась к столику, за которым уже сидели нотариус и Андрей.

Если несколько часов назад казалось, что встреча с бывшим мужем воскресит внутри былые чувства, от которых сложно будет избавиться и как-то побороть их, то сейчас эти страхи развеялись. Ничего не происходило. У окна сидел чужой мужчина, отрастивший себе бороду и усы, делающие его похожим на священника.

— Здравствуй, Андрей, — произнесла Поля, присаживаясь на свободный стул, напротив бывшего супруга.

— Поленька, ты скажи, для чего вся эта клоунада? Ты теперь без свиты своих юристов никуда не ходишь, что ли? — чуть сощурил глаза, которые и без того были узкими, из-за чего его постоянно путали с азиатами и время от времени проверяли документы.

— Мои люди сопровождают меня тогда, когда это нужно, — ответила холодным тоном и покосилась на договор, который уже достала из чемоданчика Женя. — Если ты хочешь денег, Андрей, то должен будешь подписать кое-какие бумаги.

Полина уже несколько раз проверяла этот договор и всецело доверяла подруге, которая не раз выручала ее в бизнесе, поэтому кивнула, а Женя тут же передала бумаги Андрею.

Он никогда ничего не смыслил в документации, предпочитал зарабатывать физическим трудом, после колледжа устроившись грузчиком, а также лелеял мечты о том, что станет великим путешественником однажды.

Морщась и ухмыляясь несколько раз, Андрей продолжал изучать каждый пункт договора, внимательно вглядываясь в место, где прописана цена его отказа. Дальше он читать и не стал, поднял взгляд и улыбнулся.

— Ты, правда, думаешь, что я откажусь от своей дочери за такую сумму?

Внутри закипело возмущение от нахального тона, которым он смел говорить. Андрей не отказывал поставить подпись, он соглашался, но вопрос был в цене. Однако Поля давно все решила и торговаться она не собиралась.

— Ты сделаешь это, потому что иначе не получишь ни копейки, — с безразличием в голосе бросила Поля, довольная собой.

Внутри не оставалось даже элементарной жалости к ничтожеству, которое она и человеком назвать не могла. Торгуется за собственного ребенка. Впрочем, это было только на руку, теперь Поля была уверена, что дочь никогда не познакомится с таким отцом, если только не захочет этого сама, когда вырастет.

— Тебе нужны деньги для очередного путешествия, они будут, если подпишешь отказ. Если нет, то тогда я подам на тебя в суд, и ты будешь платить дочери алименты.

Во взгляде собеседника появилось смятение, от которого захотелось смеяться, но Поля знала, что в обществе это неприлично — смеяться в голос, она непременно порадуется дома, когда никого не будет рядом, потому что уже практически одержала победу.

Судорожно сглотнув, Андрей снова сощурился и взял ручку, которую ему протянула Женя. Он пристально смотрел на Полю несколько секунд. Игра в гляделки оказалась не такой горячей, как с Субботиным (и почему он только не выходил из головы?), скорее она напоминала холодную войну, где проигравшая сторона заранее известна, но все равно пытается оказывать сопротивление.

— По-лень-ка, — прошептал Андрей, выдавливая из себя лукавую улыбку: — я сделаю это только ради твоего спокойствия, рыбка моя золотая.

Ухмылка появилась на лице Поли. Сколько всего ненастоящего было в этой встрече. Не было разговоров по душам о том, как поживает ребенок, как, вообще, складывается жизнь друг у друга… С Андреем даже друзьями расстаться было невозможно.

Женя подскочила и принялась суетиться, тыкая пальцем, где Андрей должен поставить подписи, а он расписывался и бросал на Полю какой-то странный взгляд. Создавалось ощущение, словно волку вспороли брюхо и теперь не дают зализать раны. Это чувство пробудило жалость внутри, но та быстро испарилась, стоило подумать о том, что человек подписывает отказ от собственного ребенка ради денег.

Когда все подписи были расставлены, нотариус заверила все своей печатью и вручила отказ от ребенка довольной матери.

Поля давно не чувствовала себя настолько удовлетворенной. Попрощавшись с нотариусом и поблагодарив за сопровождение «сделки», она жестом подозвала официанта, решив заказать себе бокал хорошего красного вина и что-нибудь пообедать, потому что не ела с самого утра, а от нервов голод только усилился.

Андрей все еще сидел, продолжая буравить взглядом. Поля пристально посмотрела в свой смартфон, куда пришел отчет о переводе денежных средств на расчетный счет бывшего мужа.

— Деньги тебе уже перевели, поэтому уходи, — произнесла Поля, принимая меню у официанта и открывая первую страничку.

— А может, я хочу пообедать со своей бывшей женой? Поленька, ты вспомни, нам же хорошо было. Как подолгу мы не выходили из постели, занимаясь любовью несколько раз подряд…

Женя чуть покашляла, давая понять, что ей эта тема разговора совсем неприятна. Однако Андрей отступать не собирался. Он явно пытался добиться большего, ведь понимал, что после подписания отказа от ребенка перед ним захлопнулась кормушка в виде оплаты его путешествий бывшей женой.

— Ты, может, и хочешь, а я нет. Уходи, а не то мне придется попросить охрану выставить тебя, — не поднимая взгляда, ответила Поля, решив, что закажет себе креветки и овощной салат.

— Ну ты и стерва стала, все человеческое в себе растратила. Не повезло нашей девочке с такой матерью.

Внутри закипело от желания высказать то, что накопилось внутри, ткнуть Андрея, будто нашкодившего кота, в собственное дерьмо, показать всю его ничтожность, но опускаться до такого не стоило. Улыбнувшись, Поля посмотрела прямо ему в глаза и произнесла:

— Моей!

— Что? — переспросил Андрей, делая вид, словно и правда не понимает.

— Моей дочери. Ты отказался от своих прав несколько минут назад.

Андрей чуть приоткрыл рот, наверное, собирался сказать еще какую-то пакость, но затем помотал головой и пошел к выходу.

Поля снова уткнулась в меню, думая, что можно было бы заказать что-то и на десерт после столь сложного разговора. Женя все это время молчала, внимательно разглядывая собственные ногти, но когда Андрей вышел, она чуть взвизгнула, привлекая внимание.

— Полька, ну ты даешь! Такая сильная! Я думала, что ты бояться слово ему будешь сказать, а ты…

— Недаром ведь меня называют Снежной Королевой, — чуть вздернула подбородок Поля и снова вспомнила самоуверенного Субботина.

Павел никогда раньше не заходил в «Уютный дворик», да и не пошел, наверное, если бы не услышал, как Снежная Королева дала своей секретарше указ забронировать столик в этом заведении на 19–00.

Переодевшись в светлые варёнки и белую рубашку, он надел солнцезащитные очки, чтобы не быть узнанным и чуть взъерошил волосы. В крови бушевал адреналин, ведь выиграть спор и охмурить Голубеву было делом чести.

Зайдя в действительно уютное кафе, построенное в стиле бабушкиного деревенского домика, отчего тут же появились приятные ностальгические воспоминания внутри, он огляделся. На одном из столиков, покрытом голубой ажурной скатеркой, стояла табличка «забронировано». Оглядевшись, Павел понял, что больше брони нигде нет и предпочел занять столик рядом.

Сделав заказ и разместившись у окна с нетбуком, начал наблюдать. Когда первым подошел мужчина с бородой и усами, самооценка медленно поползла вниз. Если у Голубевой такие вкусы, то вряд ли удастся добиться ее расположения, но потом появился еще какой-то мужчина, постарше, и представился нотариусом. Павел выдохнул, ведь это означало, что здесь будет лишь деловая встреча. Однако он ошибся второй раз. Когда Снежная Королева явилась в компании не менее очаровательной девушки, то по разговорам стало ясно, что тут идут серьезные разборки. Расслышать толком ничего не удавалось, но Павел уловил из обрывков доносившихся фраз о том, что бывший муж требует у Снежной Королевы деньги и при этом манипулирует ребенком. Стало мерзко на мгновение. Когда Голубева со спутницей остались одни, Павел пересел на другой стул, чтобы лучше слышать, о чем они будут говорить.

— Я думала, что твой муженек отсюда на реанимации уедет. Ты же его такого дохода лишила, Полька.

— Бывший, — холодно произнесла Снежная Королева, а в ее голосе послышалось какое-то фанатичное удовлетворение.

Павлу даже стало жаль мужчину, которого он презирал несколько секунд назад. Возможно, тот мужик и козел, но с такой женщиной сложно находить общий язык, ведь она как кремень. Такой типаж не особо привлекает мужчин для долгосрочных отношений, если только они не желают всю жизнь ходить под каблуком.

— И что теперь думаешь? Ульянке же отец нужен.

Павел закатил глаза. Он никогда не понимал женщин, которые, оставшись одни с детьми, тут же открывают охоту и пытаются отыскать горемыку, готового принять чужого ребенка. Он замер, словно кот, завидевший аквариум, полный свежей рыбки, и начал прислушиваться к приятному голосу Голубевой.

— А ничего я не думаю, я уже все решила, — ответила она так просто, словно найти отца ребенку равносильно, счету до пяти. — Я найду ей фиктивного отца. Помнишь, ты говорила о договоре, который заключала сегодня? Мне нужно будет составить такой же, но все детально проработать, чтобы папашка, если вдруг проникнется чувствами к ребенку за время своей игры, не имел никаких прав.

Павел ожидал что угодно, но фиктивный папа… Его эти слова выбили из колеи, заставляя думать о том, что Снежная Королева не такая уж простая, как казалось поначалу. Она не стала искать мужа для себя, решила заплатить мужчине, который будет отцом ее ребенку. Сильно, но, с другой стороны, было в этом всем что-то неприятное. Решение казалось нездоровым, но в то же время настолько оригинальным, что даже дух перехватывало.

— И где ты собираешься искать его? Дашь объявление в газету — «требуется фиктивный папа»? — спросила шатенка.

Павлу тоже стало интересно получить ответ на этот вопрос. Решение Снежная Королева приняла, а вот продумала ли она детально, как будет искать папочку для своей дочери? Он замер, даже затаил дыхание на мгновение.

— Газета — это старомодно. Дам объявление в интернете. Я уже даже придумала, что напишу: «Требуется идеальный папа. График — полный рабочий день. Мужчины, не ведущие здоровый образ жизни и не умеющие обращаться с детьми, проходите мимо».

Павел хохотнул в голос, но тут же постарался покашлять, чтобы не привлекать к себе внимание. Сделал вид, что поперхнулся, но поймал на себе взгляд спутницы Голубевой и тут же уткнулся в нетбук.

— Ну ты даешь, подруга. Не знаю даже, что тут сказать можно. Думаешь это нормально — врать ребенку и говорить — это твой папа?

— А я не стану обманывать Ульяшу, я скажу ей правду. Моя дочь будет знать, что это ее фиктивный папа, но на подсознательном уровне она будет брать с него пример.

Шатенка присвистнула и прильнула губами к трубочке, потягивая коктейль, а на губах Снежной Королевы расцвела улыбка. И в этот момент внизу все свело так сильно, что захотелось не дожидаться, а силой затащить муху в свою паутину и попробовать ее губы на вкус.

— Черт, — негромко буркнул себе под нос Павел, отмечая, что ему просто необходимо поехать к своей бывшей, расставание с которой закончилось договором заниматься сексом без обязательств, чтобы временно расслабиться.

А в голове начала зарождаться мысль сыграть роль фиктивного папочки. С детьми Павел ладил прекрасно, брат частенько привозил ему своего сына и оставлял на несколько дней. Ребенка главное завлечь, заинтересовать, и он полностью твой. На секунду появилось ощущение, насколько это мерзко — манипулировать дочерью Голубевой, чтобы выиграть спор, но азарт задавил это зарождающееся чувство на корню.

«Да плевать, что я похож на этого бородатого, который вытягивал у нее деньги с помощью ребенка. В конце концов, святых в наше время нет», — пытался утешить себя Павел.

Кроме того, причинять вред ребенку у него и в мыслях не было. Мужчина был уверен, что время, которое он проведет с девочкой, запомнится ей самым лучшим образом.

«Если Голубева не передумает, а я пройду кастинг на роль папочки».

Глава 3. Кастинг на роль лучшего папы

Домой Поля вернулась в хорошем расположении духа. Ульяна уже собиралась спать, но когда увидела маму, так обрадовалась, что попросила еще часик, чтобы успеть немного поиграть вместе. Забрав дочь у своей матери, Поля направилась в игровую комнату. Игра увлекла и помогла отвлечься от дурных мыслей, лезущих в голову. Наблюдения за дочерью, ее манерами поведения и разговорами игрушек, только подтверждали тот факт, что девочка нуждается в отце. А значит, идея найти фиктивного отца была не такой уж плохой. Вот только как его искать? Больше всего пугал тот факт, что узнав о поисках, конкуренты тут же постараются подложить свинью, используя ребенка.

— Уленька, ты хотела бы, чтобы мама наняла тебе няню? — спросила, обнимая дочь и прижимая к себе.

— Ну, ма-а-ам, какая няня? Я же взрослая! Бабушка говорит, что мне никакие няньки не нужны! — удивленно вскинула ручки девочка, вызывая улыбку на лице.

— А у тебя будет необычная няня. Мы наймем тебе фиктивного папу.

— Что такое фикитин… фикв… — последнее слово Уле повторить не удалось.

— Фиктивный — это означает не совсем настоящий.

— Ты наймешь мне в няни робота папу? — детские глазки округлились от удивления еще сильнее.

— Нет! Не робота. К сожалению, пока роботов таких нет, а если бы и были… Мы наймем на работу дяденьку, который станет твоим папой. Понарошку.

Ульяна задумалась. Она потупила взгляд, а бровки сдвинулись на переносице. Размышления длились несколько минут, но торопить ребенка не хотелось. Поля облизнула пересохшие губы и внимательно посмотрела на дочь. Вздохнув, та пожала плечами.

— А что он будет делать?

Поля задумалась. Она постаралась вспомнить своего отца, погибшего от рака, когда она еще была маленькой. На глазах появились слезы, а уголки губ чуть приподнялись.

— Ну-у-у… Играть с тобой… Рассказывать интересные истории про пиратов… Учить тебя ловить рыбу… Катать на спине, как будто он лошадка…

Уля уже устала, но все равно улыбнулась. Она зевнула, чуть вытянула ручонки и снова обняла маму. А через несколько секунд забралась на диван, свернулась клубочком и положила голову маме на колени.

— Если хочешь, можешь приводить сюда папу понарошку, но я не знаю, сможем ли мы с ним поладить.

Детская непосредственность радовала и в то же время заставляла насторожиться. Пока Поля почесывала голову дочери, та уснула, растянувшись на диванчике во весь рост. Прикрыв глаза и замерев от наслаждения, которое дарила близость малышки, Поля смогла расслабиться. Теперь Андрей больше никогда не появится в жизни ребенка и не предаст дочь, как однажды предал жену. А папу по найму следовало искать осторожно, вот только пока Поля не представляла, как именно.

«Утро вечера мудренее», — с этой мыслью она взяла малышку на руки и направилась в ее комнату.

* * *

Встреча с бывшей возлюбленной ничем хорошим не закончилась. Павел надеялся на жаркую ночь, купил бутылку хорошего красного вина, коробку конфет и букет цветов, но двери ему открыла не она… Какой-то мужик в трусах с растрепанными влажными волосами. Сощурившись и грозно посмотрев на нежданного гостя, он уже собрался наводить разборки, но Павел дураком не был никогда, тут же исправился, спросив: «разве день рождения Димчика не тут проходит». Вероятно, посчитав его геем, мужчина рыкнул в ответ: «вы ошиблись», — и захлопнул дверь прямо перед носом. А Павел был вынужден тащить свое неудовлетворенное тело домой.

Уснуть ночью долго не удавалось. Перед глазами постоянно мелькали белоснежные волосы Снежной королевы, ее пухлые губы и синие, порой даже кажущиеся фиолетовыми, глаза. В носу все еще стоял аромат ее духов с нотками спелой вишни и сушеных листьев бергамота. Стоило только представить ее стройные ножки, которые виднелись из-под стола, на своих плечах, и ото сна не осталось совершенно ничего, хотя казалось, что вот-вот провалишься в царство Морфея. Негромко выругавшись, Павел встал на ноги и направился в душ, чтобы побороть это проклятое желание.

Утром голова болела, как с глубокого похмелья, хоть мужчина даже не открыл вино, которое собирался распить со своей подругой. Переступив через себя, он встал на ноги и еле доплелся до кофеварки. Заварив пакетик растворимого, взял кружку и приблизился к ноутбуку. Плюхнувшись в свое любимое кресло, растекся по нему, в блаженстве прикрывая глаза. Вот бы проваляться весь день… Может, даже поспать. Только нужно было впахивать на фрилансе, чтобы оплачивать аренду жилья в центре города, ведь основной работы лишился по собственной прихоти.

Вспомнив о том, что Снежная Королева собиралась устроить кастинг женихов, Павел стал искать в интернете объявления от нее, но ничего похожего найти не смог. Однако на одном из сайтов обратил внимание на свежее объявление: «Требуется няня для девочки четырех лет». Что-то внутри вдруг встрепенулось, и скоро загрузился полный текст объявления.

«Требуется няня для интеллигентной смышленой девочки четырех лет. Обязательные условия: мужской пол, умение находить общий язык с детьми, желание работать».

— Бинго! — улыбнулся Павел и сделал глоток кофе, поморщившись от того, что горячий напиток ожег губы и слизистую рта.

Дотянувшись до телефона, со вчерашнего дня лежащего на кофейном столике, взял его и посмотрел на экран. Бывшая прислала несколько сообщений, где просила прощения за то, что не предупредила раньше, но она уже две недели как находится в серьезных отношениях и больше не собирается контактировать со своим прошлым. Ухмыльнувшись типичной женской логике, Павел удалил сообщения и набрал номер телефона, указанный в объявлении.

— Слушаю вас! — раздался на том конце провода голос женщины за пятьдесят.

Павел чуть напрягся, но сдаваться он не собирался. Мало ли кому Голубева могла поручить проведение предварительного отбора. Поэтому он тут же взял себя в руки.

— Здравствуйте! Вам фиктивный папа, то есть няня мужского пола, еще требуется? — спросил он, сжимая ручку стакана свободной рукой.

— Здравствуйте! Пока да. Мы всех записываем на кастинг, который состоится в шесть часов вечера. Если вы уверены, что справитесь с ребенком, то можете записаться.

— Разумеется, уверен. Иначе я просто не звонил бы вам.

— Назовите ваше имя.

Поразмыслив о том, что, назвав настоящее имя, скорее всего тут же получит отказ из-за принципов Снежной королевы, тут же выдал то, что первым пришло на ум.

— Иван Иванов.

— Та-а-ак… Записываю: Иван Иванов. Сейчас отправлю вам сообщение с адресом места проведения кастинга. Пусть удача улыбнется вам.

Пожелание показалось каким-то чересчур кислым, но Павел поблагодарил женщину и отключил телефон. Убрав его обратно на столик, отпил немного остывшего кофе и на этот раз сморщился от горечи, налетом оставшейся на языке.

«И чем я только думал? Иван Иванов! Очень оригинально. Она раскусит ложь! Придурок, блин. Креативный человек называется!» — ругал себя Павел.

Поставив стакан с недопитым кофе на столик рядом с телефоном, он поднялся на ноги. Убедившись, что сообщение с адресом пришло, а до шести еще много времени, решил чуть вздремнуть и начать собираться.

«С заказом разберусь чуть позже… Попрошу у заказчика отсрочку на сутки для завершения его рекламного баннера», — подумал Павел, покосившись на открытую работу в графическом редакторе.

Закрыв ноутбук, он поднялся на ноги и направился к своей кровати, уже мечтая о том, какой будет реакция Голубевой на его появление.

В который раз Поля сорвалась на дизайнера, принесшего ей откровенную чепуху. Она не понимала, ну как можно отнести к рекламе длинноногую брюнетку, которую мужчина лапает за заднюю точку, при этом та самая точка куда крупнее рекламируемых часов.

— Мне нужно что-то свежее! Свежее! — крикнула она вдогонку недовольному работнику и взялась за голову, когда тот ушел.

Звонок мобильного телефона отвлек от мыслей о работе и горящем тендере, который можно упустить из-за того, что никто не пытается мыслить по-новому.

— Привет, мамуль! Как дела у вас? — стандартная фраза, срывающаяся с языка каждый раз, как только звонят из дома.

— Все у нас хорошо! Не волнуйся ты так. Тут мужчина звонил… Записался на кастинг.

Глаза широко распахнулись. Поля совсем забыла об идее нанять фиктивного отца своему ребенку, и теперь ее бросило в жар от мысли, что уже есть претенденты. Главное было, чтобы Андрей не догадался о ее задумке, чтобы не увидел это проклятое объявление и не понял, что это она его подала. Хотя… На вору всегда горит шапка. Если Поля знала о своем желании воспользоваться услугами папы по найму, то кроме нее в курсе были только ее мама, Женька и сама Ульяша. Вряд ли кто-то посторонний мог догадаться. Объявление Поля подала с телефона своей мамы, оформленного когда-то давно без паспорта по безымянной акции.

— Ты меня слышишь? Пока один, но еще не вечер.

Услышав второй раз о кастинге, Поля отреагировала уже адекватно. Она смогла немного отвлечься от мыслей о работе и переключиться на личное.

— Как его зовут?

— Иван Иванов. Ты представляешь, как Ванька-дурак сказочный.

Мама ухмылялась, а вот Поля изрядно напряглась. Ей не давало покоя это, казалось бы, простецкое, на первый взгляд, имя. Что-то было не так, вот только что…

— Действительно, сказочный дурак, если надеется, что я не проверю документы, прежде чем начну общаться с ним, — ответила Поля. Она приподняла голову, когда в двери постучали. — Мамуль, кто-то пришел. Позже созвонимся.

Когда к ее столу подошел очередной дизайнер с очередным неудачным макетом, Поля была готова проклинать весь мир и слать к чертям работу, потому что тендер висел на волоске и уже был готов уплыть к конкурентам.

«Придется самой работать всю ночь», — подумала Поля, стараясь сдерживать эмоции внутри себя, потому что ей еще предстояла важная беседа вечером и работа ночью.

Она была уверена, что справится, потому что, поднимая агентство на ноги, сама сидела ночами и разрабатывала рекламные баннеры и буклеты для своих клиентов. Вот и сейчас точно знала — она сильная, справится… Правда, идей пока не было никаких. А макеты нужно будет отправить уже завтра днем. Хотя бы наброски.

День пролетел незаметно. Поля пообедала с Женей в кафе и обсудила договор для фиктивного отца, который включал кучу неустоек и полностью гарантировал безопасность Ульяши. Было решено включить еще несколько пунктов, согласно которым нянь не сможет разглашать информацию о своей работе посторонним лицам, а также несет ответственность за распространение каких-то дурных слухов.

После кафе Поля успела зайти в салон красоты, чтобы сделать несколько процедур, и к своему мастеру по ногтям, чуть подравнять их и покрыть гель лаком. Время летело, и момент встречи с «папочкой» наступил как-то очень скоро. К сожалению или счастью, желающий оказался только один. Заняв свой излюбленный столик в «Уютном дворике», Поля принялась нервно постукивать пальцами по столешнице, а заметив мужчину в черных очках и джинсовом костюме, направляющегося к ней и присаживающегося напротив, едва смогла подавить страх.

— Здравствуйте! Меня зовут Полина. Могу я увидеть ваш паспорт? — сходу решила убедиться в том, что мужчина не солгал.

— Привет, — произнес знакомый голос, а когда мужчина снял очки, по коже побежали мурашки.

Поля уже видела эти карие глаза, обрамленные густыми ресницами. И почему-то в это мгновение испугалась их.

— Ты? Что ты здесь делаешь? — забыв о правилах приличия в общении с едва знакомыми людьми, перешла на «ты» Поля.

— Явился на кастинг лучшего папочки. И если желающих больше нет, то я готов подписать необходимые документы.

— Клоун, — фыркнула Поля и, чуть поморщив носик, отвернулась к окну. — Для дизайнера был совсем не оригинальный ход назвать себя так просто.

— Я дизайнер, а не сказочник, — игриво вскинул бровь Павел, и почему-то в груди вдруг защемило от его попыток флиртовать.

— Послушай, ты тратишь время понапрасну, — пожала плечами Поля. — Я не собираюсь сотрудничать с тобой. Можешь уходить.

— Тебе все еще нужен фиктивный отец для ребенка, а больше желающих нет. Не будь такой упрямицей, дай хотя бы шанс показать, что я достоин внимания.

Настойчивость была хорошей чертой характера, вот только Поля не могла понять, зачем Павлу нужно так активно добиваться ее расположения. В компанию она не приняла, так теперь он пытается набиться в няньки ее дочери. И откуда только узнал, что именно она ищет фиктивного отца своему ребенку. Поля дурой не была. Она отлично понимала, что так просто совпасть все не могло.

— Как ты узнал, что это я разместила объявление? — напрямую спросила, концентрируя внимание на собеседнике, чтобы уловить малейшую ложь в его объяснениях.

— Все проще простого… — Павел загадочно закатил глаза на пару секунд, а внутри уже закипело желание поставить его на место и вынудить вести себя адекватно.

— Я подслушал твой разговор с секретаршей, точнее, указ забронировать столик тут… С этого все и началось.

— Так, значит, ты…

Поля не договорила. Она сразу поняла, как обстояло дело. Павел следил за ней. Вчера, когда она встречалась в этом заведении с Андреем, он тоже был тут… И все слышал. Вот только оставалось вопросом — откуда появилось это нездоровое влечение.

— Я сказал тебе правду, Снежная Королева, и очень надеюсь на то, что ты оценишь искренность человека, — Павел откинулся на спинку стула и растекся по нему, словно находился на диванчике у себя дома.

— Если ты также честно ответишь на еще один вопрос — зачем тебе все это? — Поля смотрела прямо в глаза, стараясь понять, что скрывается в них.

— Я поспорил с коллегами, что буду работать в твоей фирме. Знаешь, все говорят о том, что ты неприступная и конкурентов давишь… Это дело чести — получить работу в твоем агентстве.

— Хочешь манипулировать моим ребенком? — нахмурилась Поля, понимая, что пока Павел был откровенен с ней.

— Ни капли. Я детей люблю и не использую. Я действительно стану нянькой, папочкой мечты. Поверь, с детьми я справляться умею. А ты, через пять месяцев возьмешь меня работать к себе в компанию. По-моему, честный обмен.

Павел пожал плечами, а Поля продолжала смотреть на его наглое выражение лица, отлично осознавая, что она практически попалась на крючок. Павел очаровал своей откровенностью, а пять месяцев — это немаленький срок для того, чтобы ребенок хоть на толику прочувствовал, что мужчина в семье нужен.

«Потом я просто выйду замуж, и у Ули появится настоящий отец», — успокаивала себя Поля, хоть отлично понимала, что достойных претендентов на роль настоящего папы и любимого мужа у нее нет.

Глядя Павлу в глаза, она продолжала думать. Внутри боролись две противоречивые личности: одна до безумия желала сказать «да», а вторая… Вторая подозревала, что не договаривает мужчина что-то. Взгляд у него был хитрый, а еще немного волновался он, хоть и вел себя так, словно уверен в себе и своей честности.

— Если пройдешь испытание, то я позволю тебе работать в моем доме, — произнесла Поля, не отводя взгляда. — А потом приму и в компанию.

— Пройду, даже не сомневайся.

Губы Поли растянулись в хищной улыбке. Она вдруг подумала, что Павел может потерять свою самоуверенность, как только встретится с ребенком лицом к лицу и поймет, что ему предстоит, пусть он всем видом показывал, что гарантировано справится со своей работой.

— Тогда поехали. Тебе нужно успеть встретиться с моей дочкой до того, как она захочет спать, — произнесла Поля и поднялась на ноги.

Она даже не притронулась к Тирамису и кофе, которые заказала, пока ждала претендента на роль няни. Положив на столик деньги за заказ, направилась вперед, громко цокая каблуками и оставляя Павла за спиной, но ему удалось еще раз удивить ее. Опередив Полю, несмотря на то, что еще какое-то время сидел на месте, он открыл двери и галантно пропустил даму вперед.

«Посмотрим, во всем ли ты так хорош», — подумала Поля, двигаясь к своему автомобилю. Где-то глубоко в душе она понимала, что Павел действительно прекрасный претендент на роль няни, и надеялась, что ему удастся справиться с испытанием и очаровать Улю.

Глава 4. Очаровательная малышка

Павел чувствовал себя немного не комфортно в компании женщины, от которой пахло ванилью, кофейным зернами и медом. Голова шла кругом и хотелось прижать к себе, чтобы надышаться этим запахом, пропитать им свою кожу, оставить на себе следы ее губ и поставить галочку напротив очередного «трофея». Но это была не просто женщина, она Снежная королева, гром средь ясного летнего неба, дождь в пустыне. Добиться ее мог только тот, кого сама она посчитает достойным. И Павел был уверен, что справится со всеми ее испытаниями. Если только не зажмет в углу раньше, если не сорвется. А контролировать он себя умел.

Голубева шла к своей машине, не произнося ни слова, а он просто следовал, стараясь соблюдать дистанцию и не позволять себе вольности. Он был уверен — стоит только сократить дистанцию, приблизиться к ней и сойдет с ума окончательно.

Снежная королева явно была довольна таким поведением. Она смерила оценивающим взглядом, открывая машину брелоком, и широко улыбнулась.

— Мне нравится то, что ты не путаешься под ногами. Считай, что часть испытания уже пройдена.

Павел сел на заднее сиденье и пристегнулся. Так, на всякий случай. Не доверял он женщинам, управляющим автомобилями, пусть она холодная и расчетливая и, вероятно, в любой ситуации будет оставаться такой. Слишком уж любил он свою жизнь. Слишком переживал за себя любимого.

Как только автомобиль плавно тронулся, Павел огляделся по сторонам. Детское кресло было рядом с водительским сидением, и он порадовался, что не попробовал сесть туда. Причем кресло в таком строгом выдержанном стиле с расцветкой автомобиля, а не цветастое и переливающееся всеми оттенками радуги. Рядом, на заднем сиденье, лежала какая-то странная кукла с зеленым цветом кожи и одним глазом в центре лица а-ля циклоп. Аж передернуло от ее жуткого вида. Но Павел знал, что эта игрушка дорого стоит. Не каждый может позволить детям столько дорогих игрушек, что те преспокойно будут оставлять их в автомобилях. У него племянники всегда все свои вещи забирают, потому что избытка в их доме нет.

Снежная королева включила негромко какую-то приятную романтическую мелодию в магнитоле, а от ароматизатора начал доноситься аромат мятной жвачки и свеженарезанного лимона. Сказать, что был сражен наповал — не сказать ничего. В салоне женского автомобиля Павел ожидал запах клубники или бабл гам, считая их типичными женскими ароматами. Голубева умела удивлять. Впрочем, она удивила с самого первого взгляда. Зацепила. Главное, отлипнуть вовремя и не влюбиться. Но Павел был в себе уверен. Он считал, что любовь — это чувство, которое воспевают поэты для дураков. Его оно никогда не коснется.

* * *

Поля изредка поглядывала в зеркало дальнего вида, отмечая, как внимательно Субботин рассматривает ее машину. Он был удивлен? Наверное. И почему-то из-за этого хотелось смеяться. А что он думал? Что у нее салон будет отделан розовым бархатом и украшен пони? И ароматизатор будет типичный бабл гам или какая-нибудь сладкая ягода? Улыбка не сползала с лица, как бы Поля не старалась скрыть ее.

Подъехав к дому, она открыла автоматические ворота с пульта и заехала во двор. Припарковала машину и обернулась в сторону своего спутника, который явно находился под впечатлением. Ему оставалось только рот открыть. Впрочем, не он первый так реагировал, ведь дом не был шикарным пятиэтажным особняком. Простенький, одноэтажный, но большой, а за ним двор с бассейном, барбекю и детской площадкой.

— Сейчас ты познакомишься с моей дочерью. — Поля замерла, заметив смятение на лице Субботина, который все еще сидел в салоне автомобиля. — Да не бойся ты! Собак злых у нас во дворе нет, да и, вообще, нет собак.

Он вышел из машины после этих слов и расправил плечи. Казалось, он пытается подавить свое удивление или восхищение, не было ясно — чего в его взгляде больше.

— А зря! Собака — друг человека. Она никогда не предаст и…

— Да-да, слышала я это, — закатила глаза Поля, направляясь к входным дверям по дорожке из желтого кирпича.

— Я серьезно! Собака нужна ребенку, тем более в таком возрасте, тем более если у нее нет отца.

Последние слова как-то ударили по больному, поэтому Поля резко посмотрела на Субботина. Он даже не пошевелился. Обычно все ежились от этого взгляда, отворачивались, а он продолжил смотреть в глаза, и теперь заставил удивляться ее.

— Я сама решу, кто нужен моему ребенку, а кто нет. Тебе следует для начала познакомиться с ней. Возможно, ты не понравишься Уле, и она решит, что такой нянь нам не подходит.

— Ня-ня, — по слогам произнес Павел, заставив Полю удивленно вскинуть бровь. — Слово это женского рода. Оно не склоняется. Мужчина или не мужчина — няня.

Чуть скривив губы, Поля постаралась подавить в себе желание съязвить как-то или сказать грубость. Вроде бы Субботин был нормальным мужчиной, не следовало ссориться с ним.

«Возможно, он пригодится», — пульсировало в голове.

— Ма-ам, мы приехали, — крикнула Поля, заходя в дом и снимая туфли.

Ей вдруг показалось, что Субботин жадно пожирает взглядом ее ноги, но когда она обернулась, мужчина восхищенно рассматривал картины, висящие в коридоре. И снова он удивил. Ноги у Поли были что надо, она точно знала это и временами пользовалась своим достоинством, надевая костюм чуть покороче или что-то облегающее на важные встречи с клиентами, где хотелось заполучить выгодный тендер.

Мама вышла и поприветствовала гостя. Она подмигнула Поле, дав взглядом понять, что мужчина цепляет. Внешне он действительно был ничего, да и характер пока не подкачал. Цеплял он чем-то. Удивлял постоянно. Либо актер хороший, либо действительно мужик необычный. В любом случае решала его судьбу сейчас Уля.

— Ульяшка у себя? — спросила Поля, целуя маму в щеку и проходя дальше.

— В гостиной она. Решила провести обряд посвящения своего папочки, — ухмыльнулась мама. — Что Улька придумала — это вообще, — она перевела взгляд на Субботина: — вы, главное, не бойтесь! Девочка у нас смышленая, но она настоящий ангел. С ней будет просто.

Он лишь кивнул в ответ. Во взгляде самоуверенного мужчины не было и намека на сомнение в собственных силах. На губах появилась улыбка, и Поля отвернулась, стараясь скрыть ее от посторонних взглядов.

— Павел, это моя мама — Людмила Георгиевна. Мама — это Павел Субботин, претендент на роль няня.

На последнем слове Поля специально сделала акцент, глядя в глаза мужчины. Она пыталась дать понять, что поправлять ее не стоит.

— Павел? А где же Ванечку Иванова потеряли? — нахмурилась мама.

— А это и есть Ванечка Иванов, — пожала плечами Поля. — У него, видимо, раздвоение личности.

Субботин нахмурился, чуть сощурил глаза и ухмыльнулся. И с чувством юмора у него, вероятно, все было в порядке.

— Очень приятно познакомиться с хранительницей домашнего очага в этом доме, — произнес Павел и галантно взял маму Поли за руку, целуя тыльную сторону ладони. Было ясно, что та осталась довольна и уже очарована папочкой по найму.

— Мам, вы пока проходите в гостиную и знакомьтесь, а я пойду, переоденусь и спущусь к вам. — Поля замерла, повернула голову в сторону мужчины: — Все в твоих руках, Субботин.

Людмила Георгиевна оказалась вполне себе приятной женщиной. Казалось, что дружелюбие плещется в ней через край. Она, вероятно, с первого взгляда отметила заинтересованность, с которой Павел рассматривал картины, висящие на стенах в коридоре, потому что тут же завела разговор о том, как много произведений искусства можно отыскать в стенах этого дома.

— Вы, главное, пройдите тест-знакомство с Улечкой, и потом я вам все покажу, — произнесла она, открывая двери в просторную гостиную.

Взгляд тут же прилип к роялю. В деревне у дедушки и бабушки был такой же. И хоть толкового ничего сыграть Павел не мог, он заслушивался тем, как играет его мама. Она сочиняла божественные мелодии, цепляющие за живое и проникающие прямо под кожу. Вот и сейчас в ушах заиграла одна из них, навевая ностальгические воспоминания о былом.

— Ульяша, сокровище, можешь познакомиться с первым и пока единственным кандидатом на роль твоей няни.

Павел улыбнулся и повернул голову в сторону девочки. На мгновение замер, разглядывая ее костюм: платье нежного кремового оттенка в пол, волосы заплетены в косы и собраны, как у самой настоящей принцессы, а дополняет общий костюм небольшая диадема, явно не самая дешевая, настоящее украшение. А глаза такие же фантастические, как и у мамы — отдающие фиолетовым оттенком.

— Здравствуйте, юная леди! Я пришел для того, чтобы выполнить подготовленные вами испытания и доказать, что достоин стать вашим личным стражем, — решил подыграть девочке Павел.

И она оживилась, улыбнулась и чуть склонила голову набок, будто бы оценивала его. Ну прямо самая настоящая принцесса.

— Представьтесь, рыцарь! — для своего возраста она прекрасно выговаривала слова и произносила все буквы.

— Павел, но вы можете дать мне любое другое имя. То, что вы назвали меня рыцарем, означает ли, что я подхожу на эту роль и могу пройти таинство посвящения?

Павел приблизился и встал на одно колено, склонив голову. Принял позу рыцаря, готовившегося к посвящению.

— Вы понимаете, что стать фиктивным папой разумного ребенка будет непросто?

Вот этот вопрос застал врасплох. Даже на какое-то мгновение показалось, будто под дых дали. Ребенок, и говорит такими словами? Сколько ей точно лет Павел либо не слышал, либо забыл. Но не больше пяти. У него племянники, наверное, даже произнести-то не смогут это слово «фиктивный папа». И — разумный ребенок…

— Я понимаю, юная леди. И я готов выполнять долг ценой собственной жизни, — продолжил играть в рыцаря.

— Ну это мы еще проверим! Как вам вот такое испытание, рыцарь? Обернитесь.

Павел обернулся, и сердце у него чуть не выпрыгнуло из груди. По полу растянулся огромный питон, метра два в длину. Судорожно сглотнув, Павел на мгновение подумал, что страдает панической боязнью змей, и уже хотел развернуться, чтобы сбежать и наплевать на спор и на свое желание очаровать Снежную королеву, но все же задержался, чуть сощурился и выдохнул спокойно.

— Я разрублю змея на мелкие кусочки или приручу, если вы того пожелаете, юная леди.

Павел обернулся в сторону девочки и заметил, что у нее широко распахнуты глаза. Она ожидала другой реакции. Хотела напугать. И у нее получилось, вот только… Не учла одну деталь — механический язык шевелился слишком уж наигранно.

— Ты не испугался? — спросила девочка.

— Ни капли. Я ведь рыцарь и должен защищать принцессу. Страх незнаком мне.

— Так и быть. Я посвящу тебя в рыцари. — Она взяла в руки игрушечный меч. — Только дай слово, что ты не обидишь меня или мою маму.

Павел нахмурился, почувствовал, как между бровей складка образовалась. С чего вдруг девчонка про маму заговорила, ясно не было.

— Почему я должен обидеть твою маму?

— Бабушка говорит, что мой папа, настоящий, ее обидел… Ты ведь будешь папой, хоть и понарошку, поэтому обещай, что маму не обидишь.

— Обещаю, — произнес Павел, понимая, что это слово далось ему слишком тяжело. Он ведь собирался обмануть Голубеву, обвести ее вокруг пальца и… Вот только детям он не врал никогда, и сейчас, когда девчонка коснулась мечом его плеча и начала бормотать что-то, стало противно от собственной дурости.

«Ну кому дались твои споры? Просто уйди, пока не поздно!» — кричала совесть.

«Все будет нормально. Я не могу проиграть», — глушил ее наставления Павел.

Он с улыбкой принял меч из рук юной принцессы, которая сняла с себя диадему и побежала к дивану.

— Давайте уже кушать пирожные! Бабушка такие вкусные сделала!

Ну, а что еще нужно детям? Игра и сладости. Павел знал это. Конечно, еще внимание взрослых, их любовь, но все это казалось ему таким второстепенным. И он собирался дать Ульяне первое — игры, сладости и прочие радости, которую создадут для нее иллюзию счастья от времяпровождения с отцом.

— Вижу, с Ульяной вы уже смогли найти общий язык, — послышался голос, от которого мурашки по коже побежали.

Павел повернулся и замер. В сером спортивном костюме и сексуальной белой маечке, открывающей вид на маленькую, но очень аккуратную грудь, Снежная королева выглядела по-домашнему. И как-то на мгновение захотелось почувствовать себя частью этой семьи.

— Ну… Твоя дочь сговорчивее тебя, — сглотнув слюни и пожав плечами, произнес он, не сводя взгляда с женщины, пожирая ее, но в то же время стараясь не выдавать желание, хоть сложно было скрыть его. — А я не заметил, куда пропала эта прелестная женщина — твоя мама.

— Мама пошла чай налить, а пока она там готовится принимать в нашу семью фиктивного папу, ознакомься с договором. Может, сбежишь.

«Не дождешься», — подумал Павел, поджимая губы.

Он поднялся на ноги, соображая, что фактически на коленях перед Голубевой ползал, подошел к ней и взял стопку бумаг, соображая, что толщина приличная, а значит и условий более чем достаточно.

Приблизился к креслу, плюхнулся в него и, заметив краем глаза, что Снежная королева с девчонкой своей села на диване ворковать, принялся изучать правила. От каждого пункта становилось все хуже и хуже. Сплошные штрафы… Сплошные запреты… Сплошные мышеловки… Но азарт пересиливал голос разума, кричащий о том, что можно сдать позиции, пока не стало слишком поздно.

Людмила Георгиевна вернулась с подносом, на котором стояли действительно очень красивые кремовые пирожные в тарелочке, чайный сервиз и чайник.

— Где ручка? Я готов подписать! — произнес Павел, на корню подавляя желание наплевать на спор и прекратить всё здесь и сейчас.

— Ты не прочел и половины, — сверкнула взглядом хищницы Голубева.

— Я уверен в себе, так зачем мне изучать, за что и какие штрафы грозят.

— Но я должна быть уверена в том, что ты не навредишь Ульяне. Поэтому прочти, пожалуйста, все внимательно, а завтра принесешь подписанный договор и сможешь приступить к выполнению своих обязанностей.

— Ну хватит вам уже дела решать, садитесь, Павел, к нам поближе! Будем чай пить! — прервала спор мама Снежной королевы.

— С превеликим удовольствием, — поддержал ее Павел.

Он положил договор на журнальный столик, а сам пересел на кожаный угловой диван, подальше от Голубевой, чтобы не искушаться лишний раз. Взял в руки пирожное и посмотрел на довольное лицо ребенка, уплетающего крем.

— Придумывай на завтра поручение, принцесса, — произнес он, как бы давая всем понять, что отступать не собирается.

Глава 5. Испытание на прочность

Следующий день начался с молитвы, хоть в бога Павел и не верил никогда. Когда зазвонил будильник, он подумал, что можно послать все к чертям. Снежная Королева не расстроится. Да она только рада будет, но уступать своим принципам не хотелось, а эта маленькая искренняя малышка заслуживала, чтобы у не был хороший ответственный отец, хотя бы какое-то время.

Заставив себя подняться на ноги, буквально, как знаменитый барон Мюнгхаузен, зашагал к стойке на которой стояла кофеварка. Жизнь в квартире-студии с прекрасным дизайнерским ремонтом, который прорабатывал для себя самостоятельно, казалась раем, и Павел не представлял, как можно впустить сюда женщину и позволить ей командовать, рушить эту, создавшуюся за годы жизни тут, идиллию уюта. Поэтому они не стремился к серьезным отношениям. Секса на одну ночь было более чем достаточно. Выпив кофе, чтобы хоть немного взбодриться, и приняв горячий душ — почему-то ему помогал не холодный, как остальным, — Павел оделся в белую футболку и черные джинсы и вышел из дома.

Тучи на небе сгущались в плотную массу, которая, казалось, взорвется переливом молний с минуты на минуту. От прохлады пришлось поежиться. Сначала появилось желание рвануть домой, укутаться в теплый плед, включить ноутбук и начать творить что-нибудь, но потом проснулся азарт, желание заполучить свой приз, лакомый кусочек в виде неприступной холодной королевы с полными губами и идеальной фигурой.

Дождь начал моросить, и Павел забежал в цветочный магазин. Почему-то он был уверен, что Голубева будет дома, ну не отправит же она его на «поле боя» без дополнительных испытаний, поэтому он решил очаровать маму и дочь и купил два букета. Красные розы, выражающие страсть, для Снежной Королевы и белые, являющиеся знаком дружбы и искренности, для маленькой принцессы.

Дождь прекращаться не собирался, и Павел заставил себя выйти из магазинчика, где было так тепло и уютно и побежать к остановке.

Добравшись до особняка Голубевых, Павел позвонил в звонок на калитке, и в течение нескольких секунд ему отворили.

«Надо же какая пунктуальность», — подумал он, и уже хотел сказать что-нибудь колкое, когда столкнется с ледяным взглядом синих глаз, но, войдя в дом, замер, потому что встречала его Людмила Георгиевна.

— Доброе утро, Павел. А вы опоздали на… — она посмотрела на наручные часы, — семь минут, но я не стану рассказывать Поле, не то она уволит вас сегодня же.

Внутри вдруг всколыхнулось волнение. Мать Снежной Королевы казалась таким простым и приветливым человеком на первый взгляд, а тут вдруг тыкает этими пятью минутами прямо в лицо, схода. Неприятно стало, но Павел выдавил улыбку.

— Доброе утро! Такое больше не повторится. Я обещаю вам.

Он понял, что Снежной Королевы дома уже нет, поэтому делать было нечего — протянул красные розы ее матери.

— Это мне? — деланно восхитилась она. — Павел, вы настоящий джентльмен! Пойду, поставлю их в вазу. А белые это для…

— Для юной принцессы.

— Ох, Павел, вы сильно девочку к себе не привязывайте, если не уверены, что останетесь тут надолго. Она ведь привыкнет к вам, а потом в себе замкнется и веру в мужчин потеряет окончательно.

Людмила Георгиевна скрылась за поворотом на кухню, оставив Павла одного размышлять о ее словах. Она была чертовски права. Девочки равняются на своих отцов, и когда те предают или уходят из семьи, то их дочери теряют веру в мужчин. Потом вырастают вот такие вот Снежные Королевы с ледяным сердцем, тронуть которое невозможно.

«А может, Голубева не была такой до предательства своего мужа?» — задумался Павел, но когда заметил, выглядывающую из зала светлую головку, улыбнулся, снял кроссовки и произнес:

— Рыцарь принес волшебные цветы для юной принцессы.

Она вышла и чуть склонила голову набок. Сегодня Ульяна была одета в темно-синее платье с белой полосочкой и белые гольфы, а ее волосы цвета зрелой пшеницы, заплетены в две тугие косички.

— Доброе утро, рыцарь, — улыбнулась она и протянула руки, принимая цветы. — Благодарю вас за подарок.

Она понюхала цветы и чуть прикрыла глаза. Павел выбрал самые свежие розы, источающие насыщенный аромат. Что-что, а цветы выбирать он умел, как и очаровывать представительниц прекрасного пола.

— Чем мы займемся сегодня, маленькая леди? — спросил он, так и находясь на пороге дома.

— Вы проходите в гостевую, а я сейчас отнесу цветы и прибегу туда.

— Ваше желание для меня закон, — склонил голову Павел и направился в гостевую.

Ему определенно нравилась эта девочка. И уже покалывало сердце оттого, что придется оставить ее, когда Снежная Королева выполнит свое обещание… Или когда окажется в его постели. Что произойдет раньше, Павел не знал, но как только представлял Голубеву, даже не обнаженной, внизу все закипало от желания.

Бессонная ночь негативно сказалась на внешнем виде. Даже слой тональника и крем-пудры не справлялись с образовавшимися синяками под тонкой, словно бумага, кожей. Поля взяла на заметку, что мама права — кушать надо побольше, а не следить за этой фигурой, будь она неладна. Она так сильно хотела заставить своего бывшего жалеть о расставании, но после встречи с ним разочаровалась… Ее фигура, длинные белые волосы, пухлые губы… Они не впечатлили его. Да и не хотелось уже, чтобы впечатляли.

Проработав до пяти часов утра над эскизами рекламного проекта, она вздремнула совсем недолго и теперь чувствовала себя разбитой. Кофе и холодный душ не помогали. По-хорошему следовало дождаться Субботина и объяснить ему, что если только посмеет обидеть Улю… Но работа не ждала, поэтому Поля понадеялась, что договор уже все разъяснил, и мужчина не станет идти против него, потому что в этом случае обязан будет заплатить такие штрафы… Которые ему, наверное, и не снились.

Тендер получить вышло, но вот только заказчик явно намекнул, что просто не нашел пока другое агентство, и если к финальному показу свежей идеи не будет, то он не станет подписывать договор. От этого было еще обиднее. Поле казалось, что она потеряла сноровку. Слишком доверилась своим работникам и теперь не сможет сделать что-то самостоятельно.

Или сможет?

Вот только чтобы продумать концепцию рекламы этих часов ей следовало отключиться от остальных дел, а это казалось нереальным, ведь дизайнеры приходили согласовывать к ней баннеры и листовки по другим заказам.

Вот и сейчас, сидя в своем кабинете, она потягивала кофе, пытаясь расслабиться, надеясь, что свежая идея посетит ее голову, но зашел очередной дизайнер со своей нелепой задумкой нацепить эти часы на шею собаки вместо ошейника, и весь полет фантазии превратился в сплошную массу гнева и ярости. Хотелось бросить все и уехать с дочерью в отпуск… Отдохнуть на пляже, наслаждаясь ласками теплой морской воды. Подумав об этом, Поля взяла телефон и набрала домашний номер.

— Семья Голубевых слушает вас! — послышался мужской голос, от которого вдруг внутри все всколыхнулось.

— Субботин? — чуть поморщилась Поля, не понимая, почему он ответил, а не ее мама.

— Именно, — такой самоуверенный голос.

— Кто позволил тебе отвечать на звонки и тем более приравнивать себя к нашей семье? — процедила сквозь зубы.

— О! Простите, Королева. Совсем забыл спросить у вас разрешения. Теперь вы отправите рыцаря на плаху и отрубите ему голову?

На заднем фоне Поля услышала смех Ули и чуть оттаяла. Ярость стала постепенно спадать. Пусть Субботин и вел себя, как клоун, но следовало признать, что где-то глубоко внутри он начинал нравиться ей.

Все время до обеда Людмила Георгиевна не показывалось, а Павел понимал, что ему устроили целое испытание на прочность и ждут, когда же он облажается. Но он прекрасно ладил с детьми, и маленькая Уля была в восторге от выдуманных им игр. Сначала они прятались в зале, изображая викингов, потом перебрались в игровую, где было полно игрушек. От обилия розовых цветов в интерьере комнаты пестрило в глазах.

— А ты хочешь сделать ремонт? — предложил Павел.

Уля посмотрела на него, округлившимися от удивления, глазками.

— А как это?

— Мы могли бы разукрасить стены, нарисовать на них что-то веселое самыми разными цветами, и у тебя тут уже будут не только розовые оттенки.

— Да! Это интересно, — ответила девочка, но, боюсь, что мама этого не позволит, — она чуть выпятила нижнюю губку вперед, так свойственно детям.

— А маму ты оставь мне, я с ней решу этот вопрос. На то ведь я и временный папа, — ухмыльнулся Павел, поймав себя на мысли, что может заиграться и на самом деле проникнуться симпатией к этой чудесной малышке.

В обеденное время Людмила Георгиевна сообщила, что пора мыть руки и перебираться в столовую. Где тут что находится Павел понятия не имел, но маленькая принцесса вела его сама и пообещала устроить экскурсию, если захочет.

— После дневного сна, разумеется, — звонким голосом уточнила она, заставляя улыбку расплыться по лицу.

Этот ребенок точно был ангелом во плоти.

В столовой никаких изысков не было. Вполне себе стандартная кухня, где есть круглый стол, стулья, шкафчики, холодильник, плати… В общем, все, что только необходимо для приготовления, хранения и потребления пищи.

Овощное рагу выглядело аппетитно. Присев за стол вместе со своей воспитанницей, Павел выровнял плечи.

— Держите осанку, юная леди, — поправил он девочку, когда та чуть сгорбилась. Людмила Георгиевна одобрительно кивнула.

Павел не чувствовал на себе давления, но все равно под пристальным наблюдением этой женщины становилось как-то не по себе. Ее взгляд словно обещал гору неприятностей, если только оступишься и сделаешь что-то не так. А ведь он собирался, еще как собирался сотворить это «не так». Внизу все снова закипело, как только представил себе Голубеву и услышал в ушах ее голос, смешанный с удивлением, когда он ответил на домашний телефон. А что ему еще оставалось делать, если тот отвратительно громко трезвонил?

— Я приехала домой на обед, — словно тягучий мед растекся ее голос в ушах, заставляя становиться податливой куклой.

Павел поднял взгляд, сталкиваясь с ее ледяным. Он продолжил есть, пытаясь игнорировать Снежную Королеву. А та подошла ближе, оставляя за собой шлейф этих сладких духов, которые словно специальные феромоны возбуждают и лишают рассудка.

Она чмокнула дочь в щеку и присела за стол. Прямо близко. Опасно близко. Хорошо, что Павел умел держать себя в руках. За годы бедного существования в трущобах вытренировал способность сдерживаться и не прикасаться к запретному плоду… Раньше времени.

— Что же ты не предупредила? Я бы что-нибудь сладенькое приготовила, — всплеснула руками Людмила Георгиевна.

— Да я не хочу кушать, мамочка. Спасибо. Я выпью кофе с корицей, уложу Ульяшку спать, пообщаюсь с нашим нянем, — на последнем слове она сделала акцент, и краем глаза можно было заметить, что ехидно улыбнулась, поглядывая на Павла, словно пыталась поддеть его, — и поеду.

— Может, тебе дома остаться? Синяки такие под глазами… Всю ночь ведь рисовала там что-то на компьютере своем.

Павел доел, отодвинул тарелку и бегло посмотрел на Голубеву. У нее под глазами действительно пролегли тени, которые она старалась скрыть тоннами косметики. Такие же были у его мамы, когда та работала в больнице в две смены, только бы прокормить своих детей… А потом она заболела… И продолжала работать. Изводила себя, но молчала, ничего не говорила и не жаловалась никогда. Даже перед смертью, на последнем издыхании, она приготовила проклятый шоколадный пудинг, который так любил он, Павел.

Глаза вдруг увлажнились, и пришлось думать о чем-нибудь приземленном, только бы отогнать от себя дурные воспоминания, трогающие за струнки души.

— И правда, Королева, у тебя ведь дочь маленькая, не надо так изводить себя работой. Побереги здоровье, — не сдержался и произнес он.

Она чуть вздернула подбородок, губки дрогнули, наверное, хотела возразить что-то, но лишь улыбнулась и приняла кофе, который ей налила мама.

Ульяна тоже скоро доела свою порцию, выпила стакан какао и выбралась из-за стола.

— Мамочка, можно я немного поиграю с Павлом, пока ты пьешь кофе?

— Нет, милая, ты ведь знаешь, что еда должна уложиться в животике. Иди в свою комнату и выбирай сказку, которую будем читать.

Уля выпятила нижнюю губу, но перечить не стала. Павел тоже хотел пойти следом за ней, но Снежная Королева остановила его.

— Ты можешь пока пойти библиотеку и почитать что-нибудь, она рядом с гостиной.

Павел кивнул и решил, что действительно лучше посидит и почитает книгу. На пороге он обернулся:

— Людмила Георгиевна, вы повар от бога! Благодарю вас за такой чудесный обед.

Женщина расплылась в улыбке, а Королева почему-то сверкнула на него гневным взглядом, от которого стало не по себе, но Павел проигнорировал это ощущение.

«Какая разница, как она смотрит на меня, если Голубева — временное явление в моей жизни?»

Несколько месяцев Поля убивала себя после расставания с мужем, но дочь была ее стимулом жизни. После того как Андрей не явился в роддом, чтобы забрать их, она пообещала себе, что всего добьется сама. Днем и ночью трудилась, работала на износ и добилась того, что имела теперь. За четыре года Поля смогла позволить себе купить большой дом, машину и ни в чем не отказывать ни себе, ни своей матери, ни тем более дочери. Даже бывшему мужу спонсировала путешествия…

Она стала сильной за эти четыре года и не собиралась больше сдаваться. Верила, что никогда мужчина не сможет заставить ее сломиться, пасть на колени и стать слабой.

Принимая Субботина работать со своей дочерью, Поля наняла за ним слежку. Возможно, один вечер и утро — это не так уж и много, но она смогла получить очень интересную информацию. И теперь собиралась серьезно поговорить с мужчиной, касательно его дальнейшей работы в доме. А настроение было ни к черту, поэтому Поля не планировала распускать сопли, она решила поставить жестокое условие или выпроводить этого гада ко всем чертям.

Прочитав дочери несколько страниц Хоббита, пока та не заснула, Поля потихонечку поставила книгу на полку и вышла из комнаты. Субботина она встретила в коридоре. Видимо, не дошел до библиотеки, потому что стоял и рассматривал картины, висящие на стенах. Несколько секунд наблюдая за ним, делала вывод, что Субботин еще тот самоуверенный тип. Все в его мимике, жестах, движениях — кричало о том, что этот мужчина из себя представляет.

— Не люблю, когда на меня так таращатся, — произнес, ехидно улыбаясь, Субботин и повернул голову в сторону Поли.

— Так не выбирайся на люди из своей квартиры-студии на Набережной, — пожала плечиком, чувствуя себя победительницей.

Недоумение на лице собеседника вдруг переросло в интерес: он чуть сощурил глаза, склонил голову набок и сцепил руки в замок за спиной.

— Всю мою биографию пролистала?

— Нет, но кое-что интересное из нее почерпнула. Ты ведь не думал, что я доверюсь твоему честному слову и подпущу к дочери? — Поля куснула нижнюю губу, наблюдая за голодным взглядом мужчины.

— Ладно, и что интересное тебе удалось узнать обо мне за одну ночь? — Субботин нагло сделал шаг вперед, но Поля не отступала и стояла на месте. Она давно перестала считать себя девочкой. Взрослая женщина обязана уметь дать отпор когда нужно.

— Зачем ты пытался пробраться ко мне в компанию… Сразу скажу, Субботин, что секс тебе не светит, но я могу притвориться и сделать вид, что между нами было больше, чем деловые отношения, чтобы ты выиграл спор, и твоя честь не пострадала.

Эти слова Поля произносила четко, с расстановкой, наблюдая за тем, как глаза мужчины напротив становятся все шире от удивления. У него даже рот чуть приоткрылся, и эта реакция казалась такой забавной.

— Что за бред? С чего ты взяла, что я собираюсь с тобой спать… — принялся оправдываться Субботин, чуть падая в ее глазах.

— Я думала, что у тебя хватит сил, чтобы признать, что облажался.

Поля пожала плечами, активировала свой смартфон, нашла запись разговора, которую ей переслал шпион, сумевший пройти чрезвычайно близко и успеть записать часть диалога, и включила:

— Стасон, я тебе же говорю, что дорожка в постель Снежной Королевы уже почти проложена. Я попал в ее дом, до кровати недалеко. Так что спор я выиграю сто процентов, готовь бабос, — прозвучал из динамиков голос, который перебивали крики детей с игровой площадки и ворчание бабушек со скамьи у подъезда.

Субботин судорожно сглотнул. В его взгляде вдруг отчетливо появилось ощущение вины, что показалось странным для такого человека. Впрочем, заморачиваться Поля не собиралась. Неважно, что он там думает.

— У тебя есть два выхода: либо ты продолжаешь работать на меня, выполняя свои задачи так же, как и сегодня — заставляя мою дочь радоваться от времяпровождения и не нарушая договор, либо убираешься из этого дома, — холодно произнесла, почувствовав в горле какие-то странные вибрации.

С чего бы голосу дрожать? Это явно было что-то другое. Она же Снежная королева. Бессердечная.

— И ты продолжишь следить за мной?

— Как знать, — пожала плечами в ответ. — Сразу могу посоветовать оставить все эти голодные взгляды при себе, потому что у нас ничего не выйдет, — бросила Поля, не понимая, зачем это делает. Она вдруг почувствовала острую необходимость огородиться от лишнего внимания со стороны довольно притягательного мужчины, обладающего сильной аурой.

— Почему? Я не в твоем вкусе? Просто… Раз уж ты знаешь об этом споре, мы могли отлично проводить время ночами в твоей комнате.

Поля не выдержала и залепила мужчине звонкую пощечину. Он отступил на шаг назад и потер раскрасневшееся место. Посмотрел без обиды, так, будто понял, что заслужил, но извиняться не стал.

— Потому что мне больше девочки нравятся, — бросила Поля, чувствуя, как гулко сердце в груди забилось от выброса адреналина.

Она даже Андрею ни разу пощечину не отвешивала, хоть он вел себя, как последняя скотина, а тут вдруг не смогла совладать с эмоциями. Впрочем, она быстро взяла себя в руки.

— Тебе… Девочки? Тогда откуда дочь? — не унимался Субботин.

— От рода вашего, мужского, который всякий интерес к себе отбивает тупым поведением, — ответила голосом, вновь ставшим ледяным. — Мне пора на работу. Если спрыгиваешь с крючка, то можешь уходить прямо сейчас.

Поля направилась к дверям.

— Черта-с-два. Я никуда не собираюсь уходить, потому что помню какими штрафами мне это грозит. Я согласен на сделку, Королева, но тебе придется как минимум сделать со мной одно селфи и поцеловать меня. Ну… Для достоверности.

На губах расплылась улыбка, но Поля подавила ее. Она не думала, что наглость, самоуверенность и упрямство так сильно понравятся ей.

— В фотошопе селфи себе нарисуешь. Можешь начинать хоть сейчас, пока спит моя дочь, — пожала плечами в ответ и скрылась за поворотом.

Еще какое-то время ощущала на себе этот взгляд: недоумевающий и потерянный. Субботин явно не ожидал, что его уделают уже в первом раунде.

Глава 6. В замешательстве

— Нет, ну это надо же! — пробурчал себе под нос Павел, едва двери за Снежной королевой закрылись.

Его развели, как мальчишку. Он, конечно, знал, что у Голубевой везде есть связи, но настолько… Не думал даже, что она может нанять слежку за ним. Теперь и телефоном стало страшно пользоваться — вдруг звонки прослушиваются. Вряд ли, но все же такая вероятность была. Исключать что-то теперь рискованно для самого себя. Можно было, конечно, включить дурака во время разговора с ней, сделать вид, что ничего не знает об этой записи, не факт мол, что это именно его голос, но тогда он окончательно разочаровал бы ее. Ледяную женщину.

Если еще час назад мог представлять, как будет лишать королеву одежды, то теперь внутри появились сомнения. После слов о том, что ей больше девушки нравятся, как-то мерзенько на душе стало. Она — такая грациозная, хрупкая, нежная — и женщины… Никак не вязалось. Голубева же создана для того, чтобы ее мужские руки ласкали. Его руки. Она напоминала скрипку, в руках искусного музыканта. Вот только разладилось что-то… Может, она просто лгала, пытаясь огородиться от него. Боялась? Вряд ли такая женщина может чего-то бояться.

— Павел, а вы что стоите в коридоре? Почитали бы что-то… — послышался голос Людмилы Георгиевны. — У нас в библиотеке такая хорошая коллекция книг.

«А еще дочь нетрадиционной ориентации», — пулей пролетело в голове.

«Брось. Непохожа она на такую», — постарался успокоить себя и улыбнулся хозяйке дома.

— Пока не добрался до нее. У вас столько произведений искусства здесь, глаз оторвать невозможно, — решил солгать, чтобы не признаваться, что королева только что ему шах и мат поставила.

— Поленька все это покупала… Она у меня такая умница. Вот только с мужиком не повезло. Думали, что Андрей нормальный, он ведь, как Поляша, увлекался искусством, путешествиями… А потом пошел в расход. Как про дочь узнал, так предложил аборт сделать, а когда Уля родилась, так собрал манатки и сбежал. Я одна их около роддома встречала. Поля ночами плакала и работала без продыху, чтобы обеспечить ребенка и заставить мужа понять, что он потерял. Вернуть его она хотела.

Сердце на мгновение защемило. Неужели женщина действительно способна любить так сильно, чтобы пытаться вернуть человека, предавшего ее.

«Получается всего этого она добилась ради него»…

Павел вспомнил того мужчину из кафе и передернулся, потому что на идеала он не катил, да даже рядом не стоял.

«Неужели королева все еще любит его?»

Все эти мысли закрутились в голове, только сильнее вгоняя в замешательство. После такой сильной любви Голубева действительно могла начать ненавидеть мужчин. Тогда все становилось предельно ясно в ее признании.

— Павел, на вас лица нет. Вы простите, что все это на вас вылила… Поговорить не с кем, сижу в четырех стенах.

— Не извиняйтесь, Людмила Георгиевна. Я все понимаю. Мне жаль, что Сне… — попытался прочистить горло, чтобы поправиться, — вашей дочери достался такой мужчина. С другой стороны, стоит отметить, что без него у вас не было бы такой чудесной внучки и всего этого.

— Вы правы, Павел, — женщина улыбнулась.

— А насчет четырех стен… Вы расскажите мне, что Уля любит кушать, во сколько спать ложится, куда гулять ходите… Я справлюсь, а вы сможете подруг своих навестить.

Улыбка на лице женщины стала шире, ее явно вдохновило это предложение, будто второе дыхание открылось. В ее взгляде вдруг показалось можно было Голубеву увидеть. Все-таки были общие черты у матери и дочери.

— Думаю, что еще парочку дней понаблюдаю за вами, а потом действительно поеду, развеюсь. Давно в театре не была, как раз меня приглашали… подруга.

Но судя по проступившему на скулах румянцу, приглашал в театр ее мужчина. И женщина вполне не против проводить с ним больше времени.

«Во что ты ввязываешься, Субботин?» — постарался унять себя и заставить уйти домой.

Черт с ними, со штрафами… И спор никудышный этот в пекло… Зачем все это? К чему корчить из себя внимательного папочку, если все равно будешь в итоге плохим для всех. Ульяна тоже возненавидит, когда наступит пора уходить, ведь всю жизнь проводить в няньках он не собирался, а теперь и от договора этого смысла не видел — ну на кой-черт ему сдалось трудоустройство в компанию Снежной королевы. Но не отпускало что-то необъяснимое, будто незримыми цепями его приковали к этой семье.

— Ваше право — наблюдать, — пожал плечами Павел, желая поскорее избавиться от компании и хоть немного побыть в уединении. — Если вы не против, то я пойду и познакомлюсь с коллекцией ваших книг, пока маленькая принцесса спит. И так как королева запретила мне входить в царские покои, то, пожалуйста, скажите, когда малышка проснется.

— Конечно, отдыхайте, Павел. Знаю, как трудно с детьми бывает с непривычки.

Нет, не знала. Она не понимала о чем говорит. Трудно с детьми бывает, когда ты и младшая сестренка остаетесь на шее у старшего брата, только-только из армии пришедшего. И вроде бы тебе уже тринадцать… Ей семь… Но все равно брату трудно с непривычки. На три работы устраивается, лишь бы не забрали в детский дом его родных, опеку оформляет и плюет на личную жизнь. Вот это трудно. Даже сам Павел не знал этих трудностей. Он помогал, как мог брату, не просил у него ничего, старался сам подрабатывать, как только возможность появлялась — сначала раздавал листовки, потом устроился разнорабочим, а позже, когда смог себе какой-никакой компьютер прикупить, начал дизайном подрабатывать. Тяга к творчеству ему еще от матери досталась.

Покачав головой, чтобы наваждение развеять, сделал глубокий вдох и обратил внимание на то, что Людмила Георгиевна уже покинула его. Решив, что статуей простоял тут достаточно, все же направился в библиотеку, чтобы почитать что-нибудь и отвлечься от грустных мыслей.

Улыбка с лица не сходила. Поле нравилось ощущать себя главной. Если раньше мужчина управлял ее жизнью и принимал все решения за нее, то теперь именно она стояла у руля. И она могла вертеть Субботиным, как пожелает. Он уже зацепился за крючок. Вываливая на него правду, была уверена, что мужчина останется. Он слишком гордый, слишком любит свою честь, слишком…

На работу идти не было совершенно никакого желания. Настроение только испортится из-за этих бестолковых дизайнеров. Поля приняла решение, что начнет увольнять и штрафовать тех, кто не приносит агентству реальную пользу. А таких работников было более чем достаточно. Пришла пора прощаться с нерадивыми сотрудниками, оправдывая свой статус Снежной королевы.

Припарковав автомобиль у бизнес-центра, уже собралась выходить, но зазвонил мобильник.

«Егоров».

С ним не было ничего серьезного. Интрижка. Секс несколько раз в месяц. А еще обещания с его стороны, что уйдет от своей ноющей жены и женится на ней, любовнице, которую статус этот вполне устраивал. Встречи были тайными, исходящими из личных интересов, именно это и нравилось — отсутствие нужды запускать кого-то к себе в душу. Конечно, пару раз в эти жалкие газетенки просачивались слухи о том, что она, Полина Голубева, встречается с женатым бизнесменом, но их быстро удавалось давить на корню.

Егоров был старше на десять лет. Вполне себе неплохая партия. Детей у него не было, то ли супруга не могла родить, то ли он сам бесплоден… В любом случае он смог бы стать прекрасным отцом для Ульяны, потому что частенько передавал ей подарки и просил познакомить их. Но заходить дальше постели не хотелось. А сейчас, после знакомства с дерзким самоуверенным Субботиным, и в постель нырять к Егорову желание отпало, возможно, просто еще раз ощутила на себе всю эту мерзость мужской похоти. С другой стороны, следовало снять напряжение, чтобы не находиться в зоне риска рядом с этим дизайнером, от которого словно струнки на гитаре натягивались нервные окончания.

— Привет, — ответила, чуть хмурясь и кусая губу.

Откинулась на сиденье и прикрыла глаза, зная, что сейчас снова заиграет знакомая пластинка: «Скучаю. Хочу. Люблю. Жду».

— Привет. Поля, я хочу встретиться. Нам нужно серьезно поговорить… Я соскучился. Подрагиваю, когда рядом повеет ароматом твоих духов. Детка, приезжай в наш номер.

Номер в отеле «Paradise» был постоянно занят им… Чтобы приезжать в любое удобное время и не прыгать «с кровати на кровать», если вдруг кто-то решит заселиться туда.

Раньше по телу легкие вибрации скользили, и накатывало возбуждение от его чуть хрипящего голоса, а сейчас ничего. Поля постаралась выдавить улыбку, зная, что Егоров чувствует ее настроение на расстоянии.

— Вань, я сейчас не могу… Никак. У меня дизайнеры — олухи, не могут продумать рекламную кампанию по тендеру, а если мы за две недели ничего не сделаем, то не видать заказа, еще и неустойки платить придется.

— Детка, плевать на неустойки! Хочешь, я их прямо сейчас оплачу? Ты мне нужна! Я сгораю. Ты же не хочешь, чтобы я пригласил к себе в номер кого-нибудь другого?

А вот это Егоров сделал зря. Полю будто бы обухом по голове ударили, задели за самое больное и уязвимое место. Она, Полина Голубева, больше никогда не станет за мужчинами бегать. И унижаться не будет.

— Можешь приглашать кого угодно, хоть свою благоверную, — ухмыльнулась она.

Хотелось положить трубку, но это было бы признаком слабости. Не следовало показывать, что ее хоть немного задели неосторожно брошенные слова.

— По-ля, — прорычал Егоров. — А к черту все!

Он положил трубку, заставив поджать губы. Нет, Поля его не любила, но привязалась уже, а связи такие обрывать в один миг слегка обидно. Впрочем, она не стала долго заморачиваться и вышла из машины, решив начать разбираться, кто в агентстве действительно полезен, а кому следует выписать предупреждение.

— Ты такой кипишь навела, подруга, — восхищалась Женя, сидя в кресле напротив и делая глоток кофе. — Все сейчас только и шушукаются о том, что же случилось у начальницы, если она начала рвать, метать и сносить головы. Из-за Андрея все это?

— Да при чем тут Андрей? Они бестолковые. Давно пора было прекратить все это, а я жалела их… У Тони ребенок, ее увольнять пока не буду… У Валеры отец инвалид… У Антона… Да что тут говорить, Жень, сама все знаешь… Надоело платить им деньги, а самой разруливать всё. Я же для Хитущенко проект сама, всю ночь делала… Чувствую, что и основной рекламой придется заняться самой.

— Ой, Полька… Сложно тебе. А что там папа по найму ваш? Понравился Ульке?

На губах появилась улыбка. Женя еще главного не знала — о споре Субботина с каким-то мужиком, но Поля сплетничать не любила и решила оставить это при себе. Она шумно выдохнула и пожала плечами.

— Пока рано что-то говорить.

На самом деле она знала, что Уля в восторге от мужчины. Он ей понравился, потому что весь вечер после знакомства с ним твердила, что он интересный, и с ним будет здорово играть.

— Полина Витальевна, к вам мужчина без записи, сказал, что не намерен спрашивать разрешения! — послышался испуганный голос секретарши в динамиках.

Едва подняв взгляд, Поля заметила в дверях Егорова. Мужчина стоял с букетом красных роз и смотрел на нее. Его идеально выглаженная белая рубашка расстегнута на две верхние пуговицы и обнажает медальон, висящий на груди. Волевой подбородок приподнят, как всегда, глаза прожигают желанием и страстью, отчего стало не по себе. Грудная клетка вздымалась слишком быстро, выдавая волнение, что несколько странно для столь спокойного мужчины, коим он является.

— Я, наверное, пойду, — заволновалась Женя, с любопытством глядя на мужчину, отношения с которым никому известны не были. — Поговорим позже, — сощурила она глаза, пытаясь дать понять — ты еще мне все расскажешь о вас, причем с самого начала.

Поля кивнула и перевела взгляд на Егорова. Едва они остались наедине, мужчина приблизился и протянул букет.

— Спасибо. Впервые даришь цветы сам, — улыбнулась, принимая их и втягивая в себя приятный аромат.

— Поль, надоело мне бегать. Я определился, — в его серых глазах не было и капли сомнения. Взъерошив пятерней свои коротко стриженные русые волосы, чуть тронутые сединой, глубоко вдохнул, достал из кармана футляр с кольцом и протянул. — Выходи за меня замуж. Я развелся…

Сердце стало бешено биться в груди. Это кольцо стоило приличных денег, тысяч триста, не меньше. Такие дорогие подарки принимать от мужчин Поля не привыкла, но и отказываться не спешила. Она достала кольцо из красной бархатной коробочки и надела на безымянный палец, оценивая, как оно будет смотреться на руке, а затем подняла взгляд на Егорова.

— Вань, у меня же есть время подумать?

Поля находилась в замешательстве, она не знала, как поступить — согласиться или сразу ответить отказом. Она раньше не планировала переходить с мужчиной на новый уровень отношений, хоть и понимала, что тот идеально подходит на роль мужа и отца.

— Конечно! Но пока ты будешь думать, прошу не отталкивай меня. Я скучал…

Егоров уперся руками в спинку кресла, подкатив его к стене, и начал покрывать шею Поли поцелуями, дразня и заставляя сдаться. Обвив его шею руками, прикрыла глаза, отдаваясь этой ласке, стараясь выкинуть образ нахального Субботина из головы.

— Полина Витальевна, у меня идея по поводу баннера! — послышался звонкий голос дизайнера.

Егоров отпрянул, издав недовольный рык, а Поля постаралась за секунды стать ледяной королевой, которой ее привыкли видеть.

— Во-первых, мой кабинет не проходной двор, нужно стучать! — отчеканила она. — Во-вторых, давайте свой проект.

Девушка дрожащей рукой протянула наброски. Мельком посмотрев на них, Поля уже поняла, что все повторяется… Как всегда. Она закатила глаза.

— Идите, работайте, над макетом дальше! — прошипела сквозь зубы. — Еще один штамп, и я вас уволю…

Нижняя губа девушки начала дрожать, она развернулась и поспешила выйти. Егоров сделал шаг к Поле и взял ее за руку.

— Поехали в отель? Я хочу, чтобы ты и со мной была такая строгая…

— Нет! — ответила холодным голосом, хоть и понимала, что физическое напряжение снять с Егоровым могла бы, возможно, это помогло бы. — Я поеду домой и посплю… А дальше будет видно. Спасибо, Вань, за кольцо… и за цветы… Но я, правда, так сильно устала, что сейчас не смогу…

Мужчина кивнул. Он не настаивал, что, без сомнений, радовало. И Поля находилась в шаге от того, чтобы ответить согласием на его предложение.

Павел понял, как сильно он просчитался, когда заспанная малышка с растрепанными косичками сбежала от бабушки, чтобы поскорее найти его и начать играть. Ее искренняя вера в то, что они друзья вбивала в руки гвозди, заставляя осознавать тот факт, что дальше нянек ему не уйти. Если не сейчас, то уже потом вряд ли получится.

— Что за бабайка пришла сюда? — деланно испугался Павел.

— Не надо! Я не верю в бабаек, их не существует, — вздернула подбородок Уля и улыбнулась. В эту секунду она была чертовски похожа на свою мать: такая же красивая и независимая.

— Твоя бабушка знает, что ты уже проснулась? — шепотом спросил, присаживаясь на корточки.

Девочка отрицательно помотала головой, а в ее взгляде читался озорной блеск.

— Тогда давай сделаем ей сюрприз: заплетём косы снова, словно ты и не спала?

— А ты разве умеешь? — с недоверием покосилась Уля и поджала губы.

— Я-то? Еще как умею!

Воспоминания захлестнули новой волной. На плечах Павла приятным грузом всегда была ответственность за младшую сестру. Мать рано уходила на работу и поздно возвращалась домой, чтобы прокормить семью. Она научила Павла следить за домом и сестрой. В свои десять он уже отлично справлялся с мытьем посуды, чисткой картошки и плетением кос любимой сестрички. В садике девчонки завидовать начали и говорить, что прически у нее самые очаровательные… Поджав губы, постарался перестать думать о том, что уже прошло и никогда не вернется. Теперь сестра была самостоятельной девушкой, выскочившей замуж за какого-то богатого хмыря, запретившего ей знаться с семьей.

— Не врешь? — переспросила Уля, глядя прямо в глаза. Судя по немного раздраженной интонации, сделала это уже второй раз.

— Не вру, вот только нам предстоит сложнейшая задача — операция «добытчики». Нужно отыскать расческу…

— Я знаю, где она, — шепнула Уля. — Отвлеки бабушку — она на кухне печет оладьи, а я пробегу в комнату.

Она была гением. Эта девочка не переставала удивлять. Такое мышление в четыре года. Видно было сразу, что мама занимается со своим ребенком. И на душе еще поганее стало от того, что хотел такую женщину использовать, как презерватив, выкинув потом из своей жизни. Рука потянулась к кармашку на джинсах, где лежал телефон — позвонить Стасу и отменить все. Плевать, что она обещала подыграть. Хотелось сказать, что не будет ничего делать, признать свое поражение впервые. Сделать что-то хорошее, чтобы не чувствовать себя дерьмом рядом с таким светлым маленьким человечком.

— Поможешь?

Решив, что поговорит с другом позже, он все-таки перевел все внимание на Ульяну.

— Помогу. Начинаем операцию.

Уля кивнула. Она была такая забавная. С такой широкой улыбкой на лице чем-то напоминала утенка, который в итоге вырастет прекрасным лебедем и сведет с ума не одного мужчину.

Выйдя из библиотеки первым, Павел направился в сторону кухни, решив всерьез отвлечь бабушку девочки, играя в шпионов-воров, хоть это был дурной пример для ребенка.

«Она девочка умная, понимает где игра, а где жизнь», — успокоил себя, входя на кухню.

— Божественный аромат, — произнес, втягивая в себя праздничный запах детства — оладий с малиновым вареньем.

— Ох! Павел, а вы меня испугали, — вздохнула Людмила Георгиевна.

— Ну что же так? Простите меня, бога ради! Я просто шел на этот чудесный аромат и… Не думал, что вы не услышите.

Заметив, что Уля пробежала мимо дверного проема, показал ей класс большим пальцем и продолжил отвлекать хозяйку дома, рассказывая, как обожал малиновое варенье и один раз, когда случайно разбил банку, долго плакал, хоть мама не отругала его.

Маленькая принцесса в этот момент успела отыскать расческу и скользнуть в сторону библиотеки.

— Мне так жаль вашу маму, Павел, — смахнула слезу Людмила Георгиевна.

— Мне тоже, но жизнь, она суровая штука, — кивнул и пожал плечами: — Я, пожалуй, пойду в зал и дождусь Ульяшу там.

— Конечно-конечно. Я уже скоро пойду будить её, только оладушки дожарю.

Павел кивнул и скрылся в коридоре. Он ничуть не жалел, что впустил кого-то к себе в душу впервые за долгое время, потому что мать Снежной королевы казалась прекрасным человеком.

Поля пыталась убедить себя, что все в порядке, но груз этого камушка, красующегося на колечке, давил, тянул вниз, словно камень, надетый на шею человека, которого кидают в озеро. Это был слишком дорогой подарок и удовольствия он не доставлял, напротив, стало как-то мерзко оттого, что приняла его.

Заехав во двор, заглушила машину и еще раз посмотрела на безымянный палец. Красивое кольцо, но, скорее всего, даже не сам Егоров выбирал его — назвал секретарше размер, сумму в пределах которой стоит ориентироваться… И всё. Наверняка он даже не сказал, что покупает его, чтобы сделать предложение своей любовнице, вдруг она такая-сякая возьмет да и откажет. Губы тронула горькая ухмылка.

Союз с Егоровым мог стать выгодным для обоих. И Поля даже подумывала о том, что мужчина будет хорошим отцом для Ульяши, но она обманывала себя. Иван никогда не станет примерным семьянином, он будет жить на работе и лишь изредка появляться дома, потому что он такой. Люди в его возрасте уже, как правило, не меняются. Бывают редкие исключения, но Егоров к таким не относился. Он за свой бизнес мать родную мог бы продать.

Тяжело выдохнув, Поля решила, что поговорит со своей матерью прежде, чем ответит отказом. Она вышла из машины, захлопнув дверцу, и медленно поплелась к дверям. Обычно дочь встречала на пороге с громкими криками, но сейчас стояла удивительная тишина. Насторожившись, Поля прошла в гостиную. Мать сидела на диване и смотрела какую-то передачу, она посмотрела на дочь с улыбкой.

— Ты сегодня рано…

— Да день тяжелый выдался, после бессонной ночи. Все раздражает. Надо отдохнуть хорошенько, чтобы прийти в себя. Как у вас дела?

Она прислонилась к стене, чувствуя, что вот-вот начнет валиться с ног и пытаясь хоть немного расслабиться.

— Все прекрасно. Пашенька такой хороший мальчик.

«Мальчик»…

«Пашенька»…

Как же не вязались эти слова в голове с образом Субботина — мужчины, прокравшимся в этот дом из-за тупого спора.

— Уле нравится? — спросила, пряча за спину руку, на которой было одето кольцо.

Не решилась она разговаривать с мамой об отношениях с Егоровым и о его предложении, ведь тогда пришлось бы признать, что заголовки в газетёнках и журналах были правдивыми, и она, Поля, встречалась с женатым мужчиной, которого впоследствии увела из семьи.

— Очень. Она в таком восторге! Паша ей сегодня такую прическу сделал… Впрочем, все увидишь сама. Они сейчас в игровой.

Поля кивнула и уже хотела пойти к дочери, но на мгновение замерла. Мать пристально глядела на нее.

— Что-то не так? — переспросила, ища повод уйти.

— Ты бы присмотрелась к Павлу, Поля. Мужик видный такой и с ребенком ладит…

Поля закатила глаза и покачала головой. Рассказывать кому-то о жалком споре она не собиралась, но когда узнала о нем, Субботин пал в ее глазах. Низко. И теперь смотреть на него, как на мужчину не было никакого желания.

— Мам, не надо меня сватать… Я не собираюсь замуж. Хватило уже одного мужа. А любовника могу себе и получше найти.

На этих словах Поля развернулась на месте и направилась в сторону детской, чтобы поскорее увидеть свое маленькое сокровище и прижать к себе. По пути она попробовала снять кольцо, подаренное Егоровым, чтобы завтра же отдать ему и ответить отказом, но оно, вероятно, все же оказалось маловатым, и попытка не увенчалась успехом. Чертыхнувшись себе под нос, открыла двери и улыбнулась, заметив увлеченную дочь, которой Субботин рассказывал о животных Африки и изображал гиппопотама.

— Мама пришла! — закричала дочь и бросилась в объятия, после того как обратила внимание, что взгляд ее няня направлен в сторону дверей.

— Паша показывал мне настоящего носорога! Мама, а мы поедем в Африку?

Глаза широко распахнулись. Поцеловав дочку в макушку, отпустила ее и подошла к креслу, присаживаясь и чувствуя, как накатывает наслаждение от расслабления.

— В Африку мы вряд ли поедем. Там очень жарко, а еще… Еще… — Поля не нашлась что сказать.

Рассуждать о проблемах африканского населения не хотелось совсем. Поля посмотрела на дочь, отмечая, что прическа у нее действительно чудесная. Субботин удивил своим умением не только занять ребенка, но и знать, как правильно ухаживать.

— Я сейчас вернусь, подождите меня, — произнесла Уля и побежала куда-то.

Чувствуя на себе взгляд Субботина, Поля посмотрела на него. Он разглядывал кольцо на безымянном пальце. Нагло. Поджав губы, убрала руку с подлокотника.

— Вчера на тебе не было такого кольца, королева, — пожал плечами наглец.

— Ты не знаешь, что есть у меня в сейфе, — ответила, глядя прямо в глаза.

— Не такое дорогое… Ты не из тех людей, кто способен выкидывать кучу денег на побрякушки… Кроме того, на тебе не было этого кольца и до обеда. Значит, подарила тебе его, конечно же, любимая женщина…

Он продолжил нагло смотреть и улыбаться, словно был чертовым Шерлоком Холмсом, способным раскусить даже самый крепкий орешек. Поля пыталась убедить себя, что ей плевать, но было что-то особенное в этом поведении мужчины. Что-то, отчего голова шла кругом, и земля из-под ног уходила.

«Это просто усталость»…

— И не бизнесмен ли это, которого окрестили твоим любовником журналисты? М? Королева?!

Поля подскочила на ноги. Ей показалось, будто сейчас вскрыли всю ее подноготную. Субботин пытался дать понять, что знает о ней не меньше информации, чем она о нем. Но он снова просчитался, потому что продолжать бессмысленный разговор и вестись на откровенную провокацию она не собиралась.

— Скоро узнаешь в тех же газетенках, когда напишут информацию о моей помолвке, — ответила холодным расчетливым тоном, развернулась на месте и вышла, но на несколько секунд задержалась в дверях: — сегодня отпущу тебя раньше. Только приму душ и заберу Улю.

— Как скажете, королева!

Он продолжал паясничать. Внутри все кипело и одновременно взрывалось от столь неподобающего поведения. Его дерзость привлекала, манила к себе, словно мотылька манит огонь.

Зайдя в свою комнату и закрыв двери, Поля прислонилась к стене и скатилась по ней на пол. Она действительно сильно устала и хотела расслабиться. Сложно постоянно быть холодной королевой, когда внутри тебя все еще живет женщина, нуждающаяся в любви и заботе.

Все-таки сняв кольцо, которое только портило настроение и твердило назойливой мухой, что зря согласилась на раздумья, положила на пол рядом с собой и прикрыла глаза, желая хоть на несколько секунд полностью отключиться от мыслей, стаей воронов кружащих в голове.

Шлейф ее парфюмерии все еще витал в воздухе, заставляя глотать слюни и переключаться на что-то приземленно.

«Кукла барби… Кен… Пирамида… Домик… Какая-то кошка», — перечислял игрушки, которые видел вокруг себя, но перед глазами постоянно появлялось проклятое кольцо.

С камнем, который он никогда бы не смог позволить себе купить. Если только продаст квартирку и станет бомжевать, то, может, и купит. Да он даже представить себе не мог цену этой побрякушки, но сразу, по блеску, догадался, что дорогая. Очень. Приятно грело душу осознание, что королева снять его пыталась, потому что видно было покраснение на пальце.

А в голове слова ее всплывали: «когда напишут информацию о моей помолвке»… Она не могла согласиться выйти замуж.

«Или могла?»

Куча мыслей кружилась в голове, и когда Уля зашла, Павел не сразу перевел на нее внимание.

— Куда делась мама? — спросила девочка, ставя ручки на бока и хмурясь.

— Мама ушла к себе, пожал плечами Павел.

— Я же просила подождать меня! Ты ее обидел? — девочка, пытавшаяся защитить честь собственной матери, выглядела самым смелым человеком на Земле.

— Нет, что ты! Я же обещал тебе, что никогда твою маму не обижу. Помнишь?

Девочка находилась в замешательстве. Еще бы. Они знакомы всего-ничего — два дня… С чего бы ей доверять? Но она сдалась и кивнула.

— Мама скоро вернется и отправит меня домой.

— Почему? Я бы хотела погулять с вами двумя! — поморщила носик принцесса.

— Я бы тоже хотел погулять с вами двумя, но твоя мама не считает это хорошей идеей.

Павел ответил без прикрас. Ему начало казаться, что он готов впустить Снежную королеву в свою жизнь, несмотря на то, что совсем не знает ее настоящую. Он чувствовал нутром — она прекрасна.

Глава 7. Прогулка в парке

Проведя остаток вечера с дочерью, Поля смогла немного прийти в себя и отдохнуть от нервотрепки. На ночь Егоров прислал несколько сообщений, которые она умело проигнорировала, решив, что давать отказ следует лично, а не по телефону. Отключив его, растянулась на кровати и посмотрела в окно. Через матовое стекло можно было разглядеть практически полную луну и звезды, рассыпавшиеся по темному бархату неба. Внутри появилась какая-то ностальгическая тоска по былым временам, когда мечтала о взаимной любви на всю жизнь и надеялась, что с Андреем у них все серьезно.

Вспомнив лицо Субботина и его пытливый взгляд, когда спрашивал про кольцо, по коже побежали мурашки. Поля не понимала, откуда, вообще, взялось влечение к столь дерзкому человеку. Он даже не в ее вкусе был.

«Вот Егоров совсем другой», — постаралась успокоить мысли, но перед глазами снова и снова появлялся образ Субботина и избавиться от него никак не получалось.

А потом, как назло, начало пульсировать в голове назойливой мыслью проклятое задание разработать рекламу часов. От успешности выполнения данной задачи зависела дальнейшая судьба агентства — продвинутся на уровень выше и начнут получать хорошие заказы или останутся на мели. Первый вариант привлекал больше, поэтому следовало самой начать разработку макета, потому что надежды на дизайнеров, которые, казалось, даже не заинтересованы в работе, не оставалось.

Решив, что уснуть сейчас все равно не выйдет, Поля села на кровать, взяла ноутбук с тумбочки, включила его и принялась смотреть рекламу конкурирующих брендов, думая, как удивить заказчика.

Задремать вышло только под утро и то на несколько часов. Ноутбук стоял рядом, и Поля сразу же поморщилась, глядя на свой вчерашний набросок — ерунда какая-то, ничего свежего. Нажав на клавишу delete, поджала губы и нахмурилась. Она могла бы отказаться от этого тренда и продолжить выполнять мелкие заказы, которых, по сути, было немало, но так хотелось вывести агентство на уровень выше, доказать себе, что может сделать это.

Поднявшись на ноги и собрав волосы в хвост, завязала шелковый халат поясом и направилась в кухню, чтобы выпить кофе. По пути включила телефон, положив его в карман.

— Доброе утро, — услышала голос Субботина и вздрогнула от неожиданности, потому что меньше всего на свете ожидала увидеть его в собственном доме в выходной.

Вспомнила, что в халате и поначалу смутилась, только на несколько секунд. Она не была маленькой девочкой, Субботин не был маленьким мальчиком. Он наверняка видел десяток женских тел. Кроме того, стесняться было нечего, потому что Поля следила за собой и два раза в неделю посещала тренажерный зал.

— Что ты тут делаешь? — спросила схода, посмотрев на мать, стоящую у плиты.

— Так на работу он пришел, — пожала та плечами.

— У меня не прописаны выходные четко, королева, поэтому я должен договариваться с тобой. Так как никаких распоряжений не поступало, я решил, что у меня рабочий день.

Поля вспыхнула от возмущения, но поняла, что сама виновата в том, что не уточнила, когда Субботин должен отдыхать. Она прошла к столу и принялась наливать кофе, чувствуя на себе липкий похотливый взгляд, отнюдь не повышающий самооценку.

— Мам, Улю уже, наверное, пора будить, — произнесла, облизывая губы.

Может, время еще не подошло, потому что в выходные дочь могла спать до одиннадцати часов, но в любом случае Поля почувствовала острую необходимость избавиться от лишних глаз, когда Субботин так откровенно пялится на нее. Их уже и без того пытались поженить…

Когда мама ушла, Поля села за стол и пристально посмотрела на мужчину, поедающего пончики с фруктовой начинкой.

— Не нужно вести себя так вызывающе, — поджала губы, глядя на него.

— Вызывающе? По-моему, я просто кушаю пончики, а вот ты… — окинул с головы до пят таким взглядом, что даже жарко стало.

— Не надо тыкать мне, Субботин! Я не ждала увидеть тебя сегодня, согласна — упущение мое, но…

— Если хочешь, я просто уйду домой! — развел руками.

— Да. Так будет лучше. Сегодня я могу провести день с дочерью.

— Уверена? Потому что твоя мама только что договорилась о встрече с подругой где-то в сквере… Я просто слышал ее телефонный разговор.

Конечно, помощь с ребенком сейчас не помешала бы, ведь следовало думать над проектом, будь он трижды проклят, но Субботин вызывал внутри необъяснимые чувства, взрывающие и заставляющие злиться на него… себя… всех.

— Уверена, — ответила, делая глоток кофе и стараясь скрыть свой взгляд в чашке с напитком.

— Мамочка! Доброе утро! — прибежала Ульяша и обняла. — Паша! Ура! Ты пришел! Значит, мы поедем вместе в парк? Мама, я так хочу поехать в парк и покататься на аттракционах с вами!

Поля покосилась на Субботина, глядевшего на нее с победной ухмылкой на лице. Она не понимала — к чему продолжать паясничать, если уже все карты раскрыты и стало известно о его споре.

— Конечно, милая. Пойдем. Позавтракай только сначала.

Поля была уверена, что это все не простое стечение обстоятельств, а коварный план мужчины, сидящего рядом. Вот только ответ на вопрос — для чего ему все это, если игра уже окончена, не могла отыскать.

Услышав вибрацию телефона, достала его и взглянула на экран.

«Егоров»…

Следовало поговорить с ним как можно быстрее и расставить все точки в этой нелепой истории.

Вышла из-за стола и ответила на вызов, направляясь к себе в комнату.

— Привет! Нам вечером нужно поговорить.

— Как раз это я и хотел с тобой обсудить, малыш! Я сегодня улетаю в командировку на несколько дней. Встретиться не выйдет. Как только вернусь, так сразу свяжусь с тобой.

Решить вопрос с кольцом и сказать, что не готова выйти замуж, Поля хотела как можно быстрее.

— Как скоро ты улетаешь? — спросила, надеясь, что успеет.

— Через пятнадцать минут.

Чертыхнувшись про себя, прикрыла глаза.

— А я ведь предлагал тебе вчера поехать в отель, детка! — голосом опытного соблазнителя произнес он.

— Я просто хотела поговорить с тобой, Иван.

— Малыш, меня бесит, когда ты называешь меня Иван. Я ведь говорил — Ваня. Все, мне надо выключать телефон. Как вернусь, наберу тебя. Целую.

Поля прикрыла глаза, опуская руку с телефоном. Вот еще один груз остался на шее и избавиться от него в ближайшие несколько дней вряд ли получится, потому что каждая командировка Егорова длилась от недели и выше. И было ясно, что в нее уже включены дорогие девочки и хороший алкоголь, способные помочь расслабиться после тяжелого трудового дня. Поля не ревновала. Просто противно на душе было от того, что сама втянула себя в отношения с гулящим мужиком, еще и вынудила его из семьи уйти.

Конечно же, Павел все спланировал заранее. И договорился с Улей о том, чтобы уговорить ее маму на прогулку втроем. Он и сам не понимал, для чего все это затеял, просто хотел что-то доказать себе самому и ей… Снежной королеве, которая оказалась не такой уж ледяной и бессердечной и которая из головы у него не выходила, проела дыры там. Ее образ с этой фирменной ухмылкой постоянно мелькал перед глазами, заставляя считать себя ничтожеством, которому ничего не светит. Она же и про спор раскусила его, как мальчишку. Но он все равно хотел очаровать ее и доказать, что он достоин.

Увидев ее в халатике, думал, что с ума сойдет. Все внутри закипело от желания обладать ею. Хорошо, что столешница прикрывала его эрекцию, а рядом, у плиты, ее мама стояла, а то он бы вряд ли выдержал. В ту же секунду осёк себя, что не смог бы вот так поступить с Голубевой: она заслужила большего, чем секс на одну ночь.

А как только она вышла из кухни, возликовал, что согласилась на эту совместную прогулку и показал Ульяше класс. Надеялся, что в парке, рядом со своим ребенком, она раскроется, перестанет быть такой зацикленной на работе и позволит лучше узнать себя.

В кармане джинс запиликал смартфон. Павел достал его и взглянул на экран. Звонил Стас. Вчера Павел пытался связаться с ним, но ничего не получилось, вероятно, друг тусовался где-то. Отклонив вызов, набрал сообщение.

Павел: «Сейчас не могу говорить».

Стас: «У королевы на аудиенции? А что хотел-то вчера?»

Не хотелось, чтобы кто-то, кроме него самого, называл Голубеву королевой. Да, Полина была такой — царственная, нежная, красивая, но она должна была быть только его… Королевой. Внутри что-то собственническое включилось и пожирать начало, словно червь.

Павел: «О споре поговорить. Я отказываюсь принимать участие в этом спектакле и признаю поражение».

Павел ничуть не жалел, что отправил сообщение. Он себя, по крайней мере, мужиком чувствовать начал, когда решил покончить с этим детским садом.

Стас: «Не даст?»

Павел: «Я ее по-другому хочу… Без споров».

Стас: «У-у-у…. В твоем случае все потеряно».

Павел закатил глаза и покачал головой. И пусть. Он был даже готов окунуться в этот омут под названием «все потеряно» с головой. Если только королева позволит сделать это.

Павел: «Как-то так. Косарь переведу тебе на карту вечером».

Стас: «Да ты не торопись! Может, все-таки еще передумаешь?»

Павел задумался. Вряд ли его что-то могло бы заставить отказаться от своего решения. Когда он спорил на ту или иную девицу легкого поведения, виляющую своим полуобнаженным телом посреди клуба, это было одно, а тут пытался спорить на человека, который во всем этом мракобесии не участвует и пытается как-то жить, пробивая для себя и своей семьи дорогу в жизни.

Павел: «Нет. Не передумаю».

В подтверждение своего решения, он не стал дожидаться вечера, зашел в мобильный банк и перевел деньги другу за спор, из которого вышел. Стас ничего не ответил, да это и не было так важно, главное, что с души тяжеленный камень свалился. Даже дышать легче стало.

Погода была хорошая. Легкий прохладный ветерок обдувал кожу. В платье до колен светло-голубого цвета было комфортно. Волосы Поля любила оставлять распущенными. Андрей всегда твердил ей, что распускать можно только для него, на людях туго собирать в хвост, а после расставания с ним распущенные волосы стали своеобразным знаком свободы и независимости.

Ульяше бабушка надела красное платье в горошек и бантик, собрав волосы в высокий хвостик.

Медленно двигаясь по парку, Поля сжимала ручку дочери, опасаясь, что та может вырваться и попасть под колеса велосипедистов. Субботин плелся сзади, и почему-то Поля была уверена, что его взгляд приклеен к ней.

«Глотает слюни и думает каково это — быть с такой сильной женщиной», — тешила самолюбие мысль.

Наверняка ему раньше никто не отказывал, и теперь он из интереса будет добиваться ее, но Поля не сдастся. Даже если захочет вычеркнуть Егорова из головы, не станет ложиться под первого встречного.

— Мама, я хочу на колесо обозрения, — закричала Уля, тыча пальчиком в сторону аттракциона.

— Пойдем, только сначала я куплю билеты, — улыбнулась, чуть склонив голову набок.

— Ты, наверное, немного устала, принцесса? — послышался голос Субботина с легкой хрипотцой.

— Нет, — ответила Уля, чуть приподнимая подбородок.

— А если я предложу носить тебя на руках?

Она испуганно посмотрела на Полю, а во взгляде читалось трепетное ожидание, потому что сама хотела согласиться. Легким кивком позволила ей, и дочь с радостными криками кинулась к Субботину, обвивая его шею ручонками.

— Ты легкая, как пушинка. Буду теперь весь день носить тебя на руках, как истинную принцессу.

Уля засмеялась, а Поля тут же отвернулась в сторону кассы, пытаясь скрыть улыбку, так и рвущуюся наружу. Ей нравилось взаимодействие дочери с фиктивным отцом и так хотелось, чтобы у нее настоящий появился. Но Егоров на эту роль не подходил. Он не стал бы пытаться налаживать отношения с ребенком, потому что не умел этого делать. Откупался бы дорогими игрушками, только не уделять внимание. Субботин был другим, он не имел возможности купить дорогие вещи, но его бесценное поведение восхищало. И Поля боялась, что однажды будет не в силах выгнать его из дома, даже если мужчина начнет наглеть и пытаться вить веревки.

Как только подошла очередь, она положила деньги на пластиковую карту парка и вернулась к дочке.

— Теперь мы можем пойти на колесо обозрения, — произнесла, стараясь игнорировать взгляд Субботина, хоть сделать это было сложно, потому что дочь сидела на его руках.

— Ура! Вперед, смелый рыцарь! Мы должны покорить эту высоту! — крикнула Уля.

Высоты Поля никогда не боялась, но сейчас, когда ее ребенок сидел на руках едва знакомого мужчины, и ни в какую не желала пересаживаться к матери, внутри все сковывало от страха. А Субботин, казалось, читал ее мысли и усмехался.

— Если боишься высоты, то не следовало идти с нами, — произнес он, а его рука оказалась на колене Поли, сжимая ее руку.

От его касаний страх проходил, но позволять трогать себя она не собиралась, поэтому тут же вырвала руку и гневно посмотрела на мужчину.

— Не нарушай личное пространство, Субботин — процедила сквозь зубы и улыбнулась, когда дочь начала тыкать пальцем в сторону зданий, теперь казавшихся такими маленькими.

Спустившись вниз и ощутив под ногами твердую почву, она смогла спокойно выдохнуть. Мысленно давала себе обещание, что больше никаких опасных аттракционов, но потом Ульяша потащила их в сторону детских американских горок, а затем на летучий корабль.

Несколько часов ходьбы и катания на различных каруселях, вымотали ребенка, и та пожаловалась, что голодна. Втроем пошли в кафе, где размещалась детская игровая комната, и Уля, позабыв о том, что была голодна, бросилась туда. Поля заказала шашлыки.

— Пока готовится еда, может, прокатимся на колесе страха? — предложил Субботин, вызывающе вскидывая бровь.

— Серьезно? Я похожа на маленького ребенка, хлопающего в ладоши от возможности покататься на аттракционах?

— Это карусель для взрослых, — чуть покривил губы Субботин.

Поля прекрасно знала. Она ходила туда как-то раз с подругой… Хотела с Андреем, но тот сказал, что они оба взрослые люди, и это не развлечение для них. И вот сейчас самой себе стала противной оттого, что напоминала его.

— Ладно. Черт с тобой. Пошли.

Поднялась на ноги и подошла к заборчику игровой комнаты.

— Малыш, мы с Пашей сейчас вернемся.

Уля улыбнулась и кивнула. Поля смогла выдохнуть только оказавшись на улице, потому что уже успела пожалеть о принятом решении, но сдаваться не собиралась.

— Мне нравится, когда ты называешь меня Паша, — произнес Субботин на ухо.

— Не нарывайся на неприятности. У меня есть жених.

— У тебя и невеста была, — подкалывает наглец и дальше молчит, пока оба не приближаются к колесу страха.

Это капсула для двоих. С кучей ремней безопасности, потому что чертовски опасная. Капсула поднимается на высоту и начинает крутиться в разные стороны, а затем резко срывается вниз и снова поднимается вверх. Пристегнувшись, Поля расправила подол платья. Как только капсула закрылась, она почувствовала страх, от которого даже дышать тяжело становилось.

— Королева, все в порядке? — заметила на себе перепуганный взгляд Субботина и поняла, что выглядит в этот момент, скорее всего, бледнее поганки, как любит говорить мама.

— Давно я не занималась экстримом, — выдавила из себя, облизывая пересохшие губы.

— Слушай, если хочешь, я могу попросить остановить это…

Во взгляде Субботина читалось самое настоящее беспокойство, от которого стало не по себе. Неужели он был способен на истинные чувства?

Вот только он не успел постучать по стеклу, потому что капсула резко сорвалась вверх, а с губ Поли слетел крик.

Она нащупала руку Субботина и вцепилась в нее, словно та была спасательным кругом в этом безумном водовороте.

Через несколько мгновений от страха не осталось и следа, а на губах появилась улыбка. Адреналин кипел в крови, гоняя ее сильнее, и от негативных мыслей не осталось и следа.

— Это было великолепно, — произнесла Поля, выбираясь из капсулы. Она приняла руку Субботина, помогающего выйти.

— Я же говорил тебе, что взрослые тоже могут развлекаться. Если позволишь, я покажу тебе настоящую жизнь, в ярких красках.

— Нет. Спасибо. Как-нибудь обойдусь, — улыбнулась Поля, вытаскивая свою руку из его ладони и поправляя волосы.

Они вернулись в кафе и забрали Улю из игровой, потому что шашлыки и салатики уже стояли на столике и дожидались их, источая приятный аромат.

Глава 8. Спутник на благотворительный вечер

Прогулка была великолепной. Поля ничуть не жалела, что провела весь день с дочкой и ее наёмным отцом, даже не притронувшись к работе над проектом. Весь следующий день они с Улей занимались чтением по слогам и пекли кексики, поэтому о работе думать было совершенно некогда. Егоров не давал о себе знать, что радовало и одновременно заставляло опасаться предстоящего разговора.

«Идиотка, лучше бы сразу сказала ему, что между нами не может быть серьезных отношений. Зачем было обманываться?» — ругала себя за минутную слабость, собираясь на работу.

Оказавшись на пороге своей комнаты, Поля обратила внимание на вибрацию телефона и ответила.

— Полина Витальевна, звонил Плющин… Он пригласил вас на благотворительный вечер вместе с партнером… Сегодня, — звонкий голос секретарши заставил закатить глаза от еще одной новости, обухом ударившей по голове.

И кого с собой пригласить ясно не было. Егоров все равно нашел бы тысячу причин, чтобы не идти, а других мужчин в жизни Поли нет. Однако планы заказчика, у которого едва смогла получить второй шанс на разработку эффектной рекламы, стали ясны сразу. Он кидал неоднозначные намеки в сторону взаимовыгодности союза его завода и рекламного агентства Поли, но та вела себя непреклонно, сообщив, что у нее уже есть жених. И вот теперь следовало срочно где-то его найти, иначе приставания Плющина станут более откровенными, а отказ будет означать только одно — этот ублюдок обязательно найдет возможность скинуть агентство и найти других исполнителей.

Столкнувшись в коридоре с Субботиным, Поля раздраженно фыркнула на его приветствие, но замерла на пару секунд и обернулась в его сторону, несмотря на то, что уже подошла к входной двери.

— Павел, могу попросить тебя о небольшом одолжении? — спросила, все еще сомневаясь, стоит ли пытаться использовать его, ведь пресса молчать не станет, тут же напишет в своих газетёнках о том, что видела их вместе.

— Все что угодно, Ваше Высочество!

— Прекрати паясничать! — возмутилась, поморщив носик.

— Это все, о чем ты хотела попросить?

Подумав, что идея просить его о помощи была отвратительной, Поля уже хотела уйти, но остановилась и посмотрела на мужчину.

— Мозгов бы тебе немного добавить и был бы идеальным мужиком, Субботин! — Вероятно, комплимент выбил его из колеи, потому что он замолчал. — Я должна прийти сегодня на благотворительный вечер… Если ты согласишься составить мне компанию… Я о том, что мы будем квиты — я подыгрываю тебе в споре и соглашусь сделать селфи с поцелуем, а ты…

— Да не вопрос! Говори во сколько и где, и я приду. Вот только есть одна загвоздочка, королева…

— Я добавлю тебе премию к оплате, а еще оплачу покупку хорошего делового костюма и визит в парикмахерскую.

— Хочешь, чтобы я стал похожим на прилизанного пе… му… В общем, ты поняла!

Поле нравилось то, что Субботин не ругается при ней и не выражается дурными словами. На губах появилась улыбка.

— Не хочу. Впрочем, ты дизайнер… Творческий беспорядок на голове — это твое право. Только позволь купить тебе костюм, ладно?

Субботин пожал плечами, задумался, а затем кивнул.

— Где наша не пропадала… Так и быть. Я позволю, чтобы ты купила мне костюм.

— Вот и ладненько. Как только я немного разберусь с творящимся в офисе хаосом, я сразу же наберу тебя и сообщу, во сколько встретимся.

Не дав ему что-то ответить, ушла, снова чувствуя себя победительницей. Субботин все больше начинал нравиться, но ровно до того момента, как Поля вспоминала, что на нее поспорили, словно на породистую лошадь. Такое простить было невозможно.

* * *

Только-только собрался признаться, что отказался от спора и теперь просто работает на нее, как королева перебила. И Павел отлично понимал, что, возможно, это его единственный шанс получить поцелуй, для селфи, конечно, но все-таки он прикоснется к этим полным губам своими, попробует на вкус… Он решил, что пока не станет говорить о своём отказе от спора, ровно до того момента, пока их губы не сольются, доказывая что действительно предназначены друг для друга.

Пришлось подумать о благотворительном ужине, где соберутся толстые кошельки, только бы избежать возбуждения, которое никак не скрыть в коридоре. Ненавидел Павел такие мероприятия, был на них несколько раз и всей душой ненавидел. И вот сейчас не смог сказать ей «нет». Возможно, увидел в этом совместном походе туда возможность заявить на нее свои права для прессы и стать чуточку ближе… Сам не понимал зачем ему все это, просто думать даже не стал, согласился и все. И костюм дурацкий одеть готов был, только бы выбрать его вместе с ней, пройтись по магазинам, поговорить… коснуться еще раз ее руки.

— Паша-а-а! — послышался протяжный сонный голосок Ули. Все, что было нужно для моментального взлета настроения. Вроде бы она чужая дочь, даже и падчерицей ему вряд ли станет, но сердце уже приняло ее и ничего с этим не поделать. Полюбил девчонку как родную. Именно по этой причине кинулся к ней и подхватил на руки, закружил, а потом поставил на пол и чмокнул в макушку.

«И это всего три дня прошло, брат. Что будет через неделю? Станешь жрать землю, только бы королева не отняла дочь?» — думал, глядя на это солнышко, поспешившее на кухню завтракать.

Время рядом с Ульяшей летело быстро. С ней было интересно играть, и Павел несколько раз задумывался о том, что здорово было бы познакомить девочку с его племянниками. Вот только неясно позволит королева такую вольность или нет.

К обеду она не объявилась, как обещала, и Павел сник, думая, что благотворительный вечер переносится или отменяется.

«А может, ее Кошель вернулся и Голубева пойдет в его компании?» — пульсировало в голове, вынуждая морщиться от отвращения.

Вот только после обеда приехал курьер и передал пакет для «Субботина», развеивая все эти подозрения. Кошель не объявился. Полина написал в сообщении, что не успевает и потому заказала костюм через интернет, но догадаться, что она просто спасовала, не решилась пойти в магазин вместе, несложно.

Павел лишь усмехнулся, принимая ее щедрый (судя по сумме, указанной в чеке, — 6000 долларов) подарок. Но надевать этот костюм полностью он и не собирался.

К назначенному времени сменил футболку на белоснежную рубашку, сверху накинул пиджак и подошел к зеркалу.

— Ты поведешь маму на свидание? — спросила Уля, выбивая почву из-под ног.

Все слова вдруг моментально вылетели из головы, и подобрать что-то адекватное, чтобы ответить казалось невозможным. Павел смотрел несколько секунд на Улю, хлопал глазами и был весьма благодарен бабушке, вмешавшейся так вовремя.

— Вы не пугайтесь, Павел, — произнесла она, отведя Улю в зал смотреть мультики. — Девочка еще не понимает ничего.

— Я бы сказал, что она понимает куда больше, чем мы вместе, но не стану, — улыбнулся Павел. — Как думаете, ваша дочь четвертует меня сразу или после этого ужина за то, что я не надел брюки?

— Бог с вами! Поленька благодарна будет, ведь вы ее выручили и согласились пойти! Она, может, и не обратит внимание на джинсы… Поля такая загруженная в последнее время. Все из-за этой рекламы часов, которую ее работники сделать не могут. Зачем только держит их в компании, не понимаю.

Павел задумался. Какой конкретно бренд часов будет рекламировать Полина сразу практически стало ясно… Компания, в которой он работал еще несколько дней назад, тоже пыталась побороться за этот тендер, но ничего не вышло. И даже взятку Плющину предлагали, но он отказался. А теперь внутри дичайшая ревность всколыхнулась, ведь этот жирный богатей ради Полины выбрал ее агентство… На нее многие заглядывались. И желание внутри появилось показать всем, что Полина его женщина, пусть она потом уволит, оштрафует, да хоть что сделает.

«Пресса будет на ушах стоять», — думал Павел.

Полина позвонила ему на телефон и попросила выйти к воротам, чтобы не дразнить Улю тем, что мама пришла и снова убегает. Он довольно улыбнулся, чмокнул принцессу в макушку, пожелал доброй фее (Людмиле Георгиевне) хорошего вечера, и поспешил шокировать королеву, так как точно знал, что она его внешний вид воспримет не с таким восторгом, как ее мама.

— Субботин, ты во что вырядился? — спросила Полина, когда он присел рядом с ней на заднее место.

Она решила воспользоваться услугами личного водителя, скорее всего, планировала выпить… А алкоголь, как известно, раскрепощает. Это было только на руку, пусть Павел и не планировал тащить ее в постель. Теперь уже ему хотелось большего — душевной связи в первую очередь.

— В рубашку, выбранную, между прочим, тобой, — пожал плечами, делая вид, что не понимает вопроса.

Павел был несколько смущен, увидев Королеву в платье синего цвета, с таким откровенным вырезом декольте. Даже дыхание резко перехватило. Он старался не смотреть на нее, но не мог отвести взгляд, время от времени оборачиваясь.

— Я о штанах… Почему ты не надел брюки?

— Потому что я дизайнер… Ты сама сказала… По-моему, выглядит прекрасно. Твоей семье понравилось.

Полина закатила глаза и отвернулась в сторону окна. Она дала водителю знак, что можно ехать, и машина тронулась.

— Да ты сама посуди, синие джинсы прекрасно сочетаются с твоим платьем.

— А ты прям знал, что я выберу такое, — парировала не оборачиваясь.

— Может, и знал, — буркнул, стараясь унять свои эмоции и перестать поглядывать в ее сторону.

Перепалка резко оборвалась. Полина просто прекратила отвечать, заставляя считать ее женщиной мечты, которая умеет вовремя остановиться. Конечно, она продолжала считать, что права, но ушла от спора, чтобы он не перерос в серьезную ссору.

Поля не злилась. Ей даже нравился этот вызов, который Павел бросал скорее не ей, а бредовому дресс-коду, который устанавливали на таких мероприятиях, как благотворительный вечер. Она знала, что пресса непременно будет писать о том, с кем пришла Полина Голубева, и новости могут дойти до Егорова, но это ничуть не волновало. Она ведь все равно решила, что откажется от предложения мужчины.

Подъехав к актовому залу, где было запланировано мероприятие, водитель поставил автомобиль на парковку. Поля позволила Субботину выйти первым и подать ей руку. Она знала, что за ними будут наблюдать. Журналисты следят за всеми, но в свои статейки выбираю истории «погрязнее». И в последнее время одинокая бизнес-леди вызывала у них нескрываемый интерес.

Взяв своего спутника под руку, постаралась широко улыбаться, направляясь в зал. Субботин что-то шептал, но его слова размывались в голове из-за пульсирующей в венах крови. В ушах шумело. Стараясь не проявлять и капли волнения, вцепилась в руку мужчина, завидев Плющина, который отнюдь не обрадовался тому, что она явился с мужчиной.

— А вот и вы Полина Сергеевна! Я и не надеялся, что вы отыщите время, чтобы прийти, — он косился на Субботина, пытаясь оценить соперника.

— Я не могла отклонить ваше предложение, — ответила, не переставая улыбаться.

— Познакомьтесь, это мой…

— Жених, — перебил Субботин. Внутри вдруг резко оборвалось все, но вступать в перепалку было бы глупо.

— Жених? И как давно вы обручились? — не сводя с нее пытливого взора, допрашивал Плющин.

— Мы… — Поля снова не успела договорить.

— Вчера. Я сделал предложение Полине вечером, и она сразу согласилась.

Поля в голове перебрала все возможные ругательства. Знала, что просто так она не спустит Субботину такое самоволие. Но ей нравилось выражение лица Плющина: его словно исказили в графическом редакторе.

— Тогда примите мои поздравления. Никогда не видел вас в наших кругах. Вы, должно быть, приехали из другого города? — теперь мужчина повернулся к Субботину.

— Ну что Вы! Я всю жизнь прожил тут. Не крутился в ваших кругах лишь потому, что рядовой дизайнер.

Поля почувствовала, как к щекам приливает жар, когда Плющин ухмыльнулся. И одновременно ярость разлилась по венам. Кому какое дело, кем работает ее мужчина? Да хоть дворник…

— Надеюсь, что рядовому дизайнеру будет по карману содержание такой дорогой женщины, — плюнул хозяин вечера и, чуть склонив голову, развернулся на месте.

— Моя женщина не дорогая, она бесценная. Только миллионеры могут оценивать женщин, как вещи… И ни капли не умеют ценить их, — бросил ему вслед Субботин, но Поля одернула его, чтобы не нарывался на неприятности.

Буквально оттащив к окну, она взяла два фужера шампанского и протянула один из них спутнику.

— Тебе больше делать нечего? Зачем сказал, что мы с тобой обручены? — нахмурилась Поля.

— Тссс, — приложил палец к губам Субботин и кивнул в сторону камеры, глядящей на них. — Я не собирался скрывать наши отношения, милая. Хочу, чтобы все знали о предстоящей свадьбе. — Субботин подошел ближе и склонился к Поле, касаясь губами мочки ее уха: — Можешь убить меня дома за эти вольности, но тут я твой жених, — прошептал он, прикусывая и заставляя внутренне дрожать от такой беспринципности и нахлынувшей страсти.

Вспышки фотокамер кричали о том, что их заметили и теперь следует ждать грязные статьи в газетах. Чтобы сильнее подогреть их интерес, она положила ладонь на затылок Павла, притягивая его лицо ближе, и почти в губы прошептала:

— Сотру тебя в порошок за это!

Невесомо коснулась его губ и поняла, что сходит с ума от самоуверенного нахала, ворвавшегося в ее жизнь. Вот только сдаваться она не собиралась. Знала, что будет плакать ночами, если влюбится, да хоть землю зубами грызть, но на милость подонка, спорящего на женщин, никогда не сдастся. Потому что он однозначно предаст ее, как только утолит свой спортивный интерес.

Глава 9. Привет от Голубевой

Поля оказалась права: уже на следующий день газетёнки пестрили заголовками о скорой свадьбе Полины Голубевой, которая предпочла отдать сердце рядовому дизайнеру. И звонок от Егорова не заставил себя ждать.

— Детка, ничего не хочешь мне сказать? — спросил ледяным тоном, от которого по позвоночнику побежали мурашки.

— Иван, я сейчас немного занята… — постаралась оправдать свое нежелание говорить по телефону. — Давай, мы обсудим все при личной встрече?

— То есть ты не отрицаешь тот факт, что за моей спиной крутила еще с кем-то?

— Послушай…

— Я приеду сейчас, Поля, и не дай бог этим слухам оказаться правдой.

В телефоне послышалась тишина. Угрозы заставили передернуться. Егоров слов на ветер не бросал. Он давил конкурентов и ставил на колени. И Поля боялась подумать, что он может сделать с ней, если только лживые статьи привели его в такую ярость. Она раньше никогда не считала свои отношения с мужчиной серьезными, не представляла, какой он собственник, а теперь… боялась. На всякий случай позвонила домой и попросила маму, чтобы никуда не выходили и никого не впускали.

— Поля, ты объясни толком, что случилось-то?! — волновалась мама.

— Это долгая история, мам… Просто пообещай, что никому не откроешь двери. Если что, сразу звони в полицию.

— Поль, а ты сама-то в порядке будешь?

— Да, мамуль! Ну все! Целую!

Она положила трубку, глядя на статую Егорова, застывшую на пороге на несколько секунд. Был рядом. Скорее всего, звонил ей из машины, надеясь услышать опровержение новостям. Он захлопнул за собой дверь и подошел ближе к столу.

— Я жду твоих объяснений, Полина! — произнес, глядя так, что внутри все свело от ужаса.

— Иван…

— Я не Иван! — зарычал он и стукнул кулаком по столешнице. — Ва-ня! Повтори!

— Ваня, я обдумала твое предложение и вынуждена отклонить его.

Полина достала из стола бархатную коробочку с кольцом и прокатила ее по столу к своему собеседнику.

— Действительно? Ты подумала? Потому что еще один хахаль сделал предложение?

— Нет! — резко оборвала его. — Между мной и Субботиным ничего нет. Он… Он просто пошел со мной на этот благотворительный вечер, чтобы избавить от лишнего внимания Плющина. Слушай, я пока не готова к браку. Ясно? И тот факт, что ты все решил за нас, не дает тебе никаких прав заявляться сюда и что-то требовать. Мы с тобой были прекрасными любовниками, Ваня, но к чему-то большему я не готова.

— Значит, между вами ничего нет?

Поля отрицательно покачала головой. И быть ничего не могло, потому что Субботин поспорил на нее, как на вещь какую-то. Это унизительно и очень неприятно.

«Пусть его запах сводит с ума… Пусть…»

— Тогда почему он сказал, что сделал тебе предложение?

Такой интерес к Субботину напрягал. Поля отлично понимала, что ревнивый мужчина способен на многое. Особенно такой, как Егоров, считающий, что все должно принадлежать ему.

— Откуда мне знать? Хотел прославиться, может… Да какая разница? Я не выхожу замуж ни за тебя, ни за кого-то другого. И пока я не готова продолжать наши отношения, Иван.

Егоров как-то слишком истерически ухмыльнулся и встал на ноги. От его взгляда внутренности заледенели. Страх окутывал, влажными щупальцами проникая вглубь сознания. Только сейчас Поля поняла, что связалась не с тем человеком.

— Кольцо можешь оставить себе, Полина! Как-никак ты была шикарной любовницей, а их услуги принято оплачивать, — ударил по гордости на прощание.

А Поля не смогла произнести и слово. Она просто смотрела вслед, понимая, что если рискнет пойти против Егорова, то пострадает в первую очередь ее семья, а допустить этого было нельзя.

Едва дверь за ним захлопнулась, Поля расслабилась, чувствуя, как бешено бьется сердце в груди. Ей было чертовски не по себе и складывалось ощущение, что окажись рядом Субботин, все могло быть иначе. Рядом с ним за спиной крылья вырастали, и так хотелось взмыть вместе с ним ввысь, вот только будет больно падать, потому что это всего лишь впечатление… Глупая реакция организма на мужчину, который так отличается от остальных. И в то же время так похож на них…

Когда взгляд упал на коробочку с кольцом, стоящую на столе, Поля почувствовала себя грязной шлюхой. Ей хотелось узнать, каково это — принимать подарки от мужчин, потому что Андрей никогда ничего не дарил, считая это нецелесообразным, и теперь она понимала насколько это омерзительно.

Решив, что все равно вернет кольцо, когда только представится случай, Поля встала на ноги, подошла к месту, где несколько минут назад стоял Егоров, и взяла коробочку в руки, убрала в сейф и прижалась спиной к холодной стене. Плечи содрогались от желания заплакать. Внутренние слезы разрывали душу на части. Но Поля была сильной женщиной и не позволяла себе плакать. Уж точно не на работе. Она могла побыть немного слабой ночью, когда остаешься один на один с самой судьбой и можешь плакать в подушку без свидетелей.

Весь день Павел пребывал в прекрасном настроении. После чертова благотворительного вечера, где запахи дорогой туалетной воды, казалось, впитались в кожу, Поля попросила водителя отвезти его до дома. На прощание она даже позволила поцеловать себя в щеку, для пущей достоверности, если вдруг журналисты следят за ними. Она вела себя так легко и непринужденно, будто была готова подняться к нему в квартиру, и Павел мог надавить на нее, начать дергать за ниточки, словно кукловод, но не стал. С Полиной он хотел по-другому, не так, как с другими.

День с Улей казался настоящей сказкой. Людмила Георгиевна постоянно на что-то намекала, говорила, как непросто живется ее дочери, твердила о том, что «Поля запретила даже во дворе сегодня гулять». Павел списывал все на очередной указ «королевы», объяснение которого не поддается логике.

Когда пришла пора возвращаться домой, он почувствовал себя чертовски одиноким. Надеялся, что встретится с Полиной, но она задержалась на работе. Какое-то неприятное предчувствие тут же наполнило душу тревогой.

«Неужели она решила встретиться с Егоровым?» — подумал Павел, а ревность ядом замедленного действия поползла по венам.

Добравшись до своего подъезда, замер, глядя на двух амбалов, стоящих у входа. На районе всегда было спокойно, но эти двое внушали страх. Спортсменом Павел не был и драться раньше ему не приходилось. Если одного он еще мог бы попытаться уделать, то двух… Стараясь успокоиться и думая, что это могут быть коллекторы, поджидающие какого-то должника, направился к дверям.

— Павел Субботин? — один из амбалов сделал шаг вперед, перекрывая проход.

— Он самый, — ответил смело, выпячивая грудь вперед.

Показывать свою трусость перед противником не самое лучшее. В конце концов, эти двое не знали, с кем имеют дело — вдруг он имеет черный пояс карате?!

— Тогда веди в свою халупу, — кивнул в сторону подъезда все тот же амбал.

— С чего бы? Я гостей не жду… И в свою квартиру вожу только женщин… Вы не смахиваете на представительниц прекрасного пола, — решил отшутиться Павел.

— Ты еще издеваться будешь, сука? — прошипел второй истукан, резко сократил дистанцию и ударил под дых. Воздух вырвался из легких с хрипом, а от боли пришлось согнуться пополам. — Похер, давай разберемся с ним тут и бросим, как псину бездомную, пусть загибается.

Они начали наносить удары, заставляя впасть в оборону, прикрывая уязвимые части тела. Павел отбивался как мог и даже одному разбил губу, а второго умудрился пнуть в коленную чашечку так, что он взвыл, но силы были неравными.

Захлебываясь собственной кровью, он сжался на асфальте, думая о том, что у него чудеснейшие соседи, которые и не подумают выйти на помощь.

— Это тебе привет от Полины Голубевой, — склонился над ним истукан. — Чтобы языком своим больше не трепал! — И снова удар, от которого свет перед глазами померк, и сознание отключилось.

Чтобы хоть как-то отвлечься от своих переживаний и забыть о визите Егорова, тяжелым грузом остававшимся на сердце, Поля погрузилась в работу. И у нее даже стало получиться что-то с рекламным баннером, однако, следовало собираться домой. Она ушла из офиса одной из последних.

Выйдя на улицу, поняла, что так нельзя. Она уже не помнила, когда последний раз нормально проводила время с дочерью: постоянно какие-то дела, спешка, желание продвинуть агентство на новый уровень, а ведь дохода и так было достаточно.

Но Поля не была бы собой, не попробуй прыгнуть выше головы. Вот и теперь она пыталась доказать себе, что способна сделать макет и выполнить заказ.

Передернувшись от порыва ветра, рвущегося под одежду, села в машину и услышала звонок телефона. Взглянув на экран, поджала губы.

Егоров.

О чем можно говорить с мужчиной и следует ли делать это после оскорбления, нанесенного им, не знала, но внутри расползалось дурное предчувствие. Решив, что играть в кошки-мышки не следует, все-таки ответила.

— Надумал все же вернуть кольцо?

— Нет, малыш, я решил сказать, что охотно верю тебе. Сейчас смотрю, как мои ребята твоего несостоявшегося женишка избивают, и понимаю, что такого слабака ты бы себе никогда не выбрала. Тебя же заводит сила и власть, правда, детка?

В горле все пересохло, и появилось болезненное ощущение, будто изнутри дерут колючей проволокой. Сердце стало биться, словно загнанный в силки птенец. Слова моментально растворились в голове и только одна мысль пульсировала:

«Убьет».

— Иван, не смей! Отпусти его!

— С чего бы? Тебе есть дело до мужичка, который распустил свой язык?

— Он человек! — крикнула Поля, заводя машину.

— А я думал, что падаль… Такие люди — отбросы. Они расходный материал, тебе ли не знать, Поля? Ты ведь Снежная королева! Та, кто подминает под себя!

— Отпусти его, Егоров, иначе я посажу тебя! Отнесу запись этого разговора в полицию…

Со стороны мужчины послышался смех. В эту секунду даже стало казаться, что он ненормальный: смотрел как избивают человека по его указке и смеялся. Посадить его было бы сложно из-за связей, которыми обладал, но Поля готова была попробовать.

— Ты меня разочаровываешь, детка. Я думал, что мы расстанемся по-хорошему, но теперь начинаю мыслить иначе. Я не прощу измены. Если ты крутила одновременно с ним и со мной, я тебя раздавлю.

«Как раздавил свою жену, подсадив на колеса, а я-то, дура, верила ему, когда говорил, что она неисправимая наркоманка»…

Внутри все полыхать начало от ярости. Поля нажала педаль газа до упора. Ей было страшно представить, что будет, если Павел погибнет по ее вине. Она и представить не могла, как отреагирует Уля, если он больше не явится… И как будет сама без этих перепалок, ставших уже привычными.

— Попробуй, Егоров! — прошипела она, отключила телефон и поспешила к дому Павла.

По дороге Поля ругала себя за то, что отменила слежку за ним, потому что сейчас ее ребята отлично помогли бы. Приближаясь к незнакомому району, все чаще смотрела в навигатор и мысленно молила Бога, чтобы все обошлось, чтобы с ним все было хорошо. Увидев мужчину, лежащего на асфальте около подъезда, нажала тормоз, вытащила ключи из зажигания и выбежала, не заботясь о том, что авто будет мешать проезду. Она выскочила и подбежала к Павлу. Упала на колени около него и принялась прощупывать пульс.

Дышал.

Судорожно выдохнув, попробовала привести его в сознание. Губа была разбита, нос, кажется сломан, везде ссадины и кровавые подтеки.

Стараясь привести в сознание, стала чуть хлопать по щекам, боясь, что делает этим больно, ведь на нем живого места не осталось.

— Паша, пожалуйста, открой глаза! Паш! Ну как же так-то? М? Паша!

И он услышал. Медленно открыл глаза и застонал от боли, а на Полю волна облегчения накатила. Живой.

— Всё хорошо будет, — произнесла она, проводя тыльной стороной ладони по его щеке.

— Теперь да, ты же рядом, — улыбнулся, заставляя слезы навернуться на глаза. Шутил. Даже сейчас шутил.

— Паш, попробуй встать. Тебе в больницу надо.

— Не хочу я в больницу. Справлюсь. На мне все, как на собаке заживает. Повтори еще раз мое имя… Мне так нравится, когда ты меня «Паша» называешь!

Сам морщился от боли, но продолжал шутить и пытался казаться сильным. А Поля все еще боялась за него.

Павел приподнялся, упираясь ладонями в асфальт, и его лицо опасно близко оказалось. Он смотрел прямо в глаза, а Поля себя такой виноватой чувствовала, что хотела просто провалиться сквозь землю.

Если бы она не взяла проклятое кольцо… Если бы не дала Егорову надежду… Если бы не позвала Павла на тот вечер… Если бы не пыталась доказать то, чего не было на самом деле… Если…

— У тебя кровь на губе, — прошептала, едва касаясь указательным пальцем кровавого ручейка в уголках губ, осторожно вытирая.

— Они сказали, что ты привет передала, но я не поверил, — произнес, продолжая смотреть в глаза.

Внутри разливалось приятное тепло. Поля даже потянулась к нему, чтобы поцеловать, слишком велик был соблазн, но вовремя вспомнила о споре, и все желание отбило враз. Суетливо поднявшись на ноги, постаралась спрятать взгляд. Сердце теперь гулко билось в груди, тяжело так. Она старалась отдышаться, чувствуя нехватку кислорода. Злилась на себя за то, что так реагирует на этого мужчину. Вскоре он поднялся на ноги.

— Как себя чувствуешь? Голова кружится?

— Нет… Жить буду. Приму душ, приведу себя в порядок и забуду все, как кошмарный сон.

— На принятие душа и сборы вещей у тебя не больше часа. Я позвоню сейчас маме и попрошу ее уложить Улю, чтобы она не видела тебя в таком состоянии.

— О чем это ты?

— Ты переедешь ко мне на какое-то время, — пожала плечами, сама не веря собственным словам.

Поля боялась за Субботина, не хотела, чтобы он снова пострадал. Понимала, что он станет мишенью Егорова после того, как она к нему вот так примчалась.

— Я не собираюсь прятаться за тобой, Полина! Я останусь дома, и… Да ты хоть знаешь, что я им обоим накостылял хорошо?

— А ты не будешь прятаться… Мне нужна защита. Я хочу, чтобы ты оберегал Улю и маму. Егоров ни перед чем не остановится.

Поля, конечно, собиралась нанять хорошую охрану, чтобы незаметно оберегали ее дом, но по-другому убедить Павла ей бы не удалось. Он был упрямый, как многие мужчины. Она решила притвориться слабой, только бы заставить слушаться ее.

— Что же ты со мной делаешь? — выдохнул Павел и поковылял в сторону подъезда, а Поля пошла за ним. Она боялась оставить его одного, будто бы и в доме могли поджидать эти амбалы.

«То же, что и ты со мной», — подумала, опуская голову и устремляя взгляд себе под ноги.

Глава 10. В окопе

Павел вёл себя, как идиот, радуясь тому, что его избили. Он подумал, что если кому-то скажет об этом, то обязательно пальцем у виска покрутят и отправят на психу, но он был счастлив. Все бока болели, ссадины на лице щипало, но зато душа ликовала. Королева следовала за ним в его квартиру, и в этот момент ничего не мешало немного надавить на жалость, сорвав хотя бы поцелуй.

Отчасти ничего… Если не считать совесть, которая проснулась так не вовремя.

Оказавшись в квартире, Павел принялся собирать вещи, а Полина подошла к окну и позвонила матери. Только сейчас, тайно глядя в ее сторону, заметил, как сильно она устала. Егоров потрепал ей нервы и однозначно не собирался останавливаться на этом. Не таким он человеком был. Такие люди привыкли втаптывать других в грязь, но давать свою девочку в обиду Павел не собирался. Он решил, что если потребуется, то поднимет все свои связи из прошлой жизни, когда зарабатывал на хлеб, взламывая банковские счета Богатеньких Кошельков.

Сложив в чемодан необходимые вещи, ноутбук и блокноты с набросками одежды, которые пока никому не показывал, он подошел ближе к Полине. Кажется, она не заметила его сразу, потому что вздрогнула, едва выдохнул.

— Собрался? — спросила, а в голосе чувствуются вибрации.

— Собрался… Сейчас пойду, приму душ и можем ехать. Тебе чай или кофе сделать?

— Нет, спасибо… Я как-нибудь обойдусь. Хочу домой, убедиться, что с мамой и Улей всё хорошо.

— Я быстро… Одна нога здесь, другая…

— Не паясничай, Субботин, — мурлыкнула королева, и он поспешил в душ.

Задерживаться действительно не собирался, потратив минуту на то, чтобы снять с себя грязные вещи и несколько минут, чтобы смыть эти проклятые побои. Он вспомнил, как тот амбал вякнул, что Голубева передала привет. На долю секунды даже показалось, что вполне себе могло быть, ведь на вечеринке она обещала стереть в порошок, вот только… Поля была совсем не таким человеком, какой ее представляли окружающие. Она не Снежная Королева… У нее невероятное сердце. Тёплая вода, стекающая по телу, позволила немного расслабить мышцы и общее напряжение постепенно сошло на нет. Теперь Павел мог продолжать шутить и, как любит говорить Полина, паясничать. Насухо вытершись, он вспомнил, что не взял одежду и ухмыльнулся, представляя себе взгляд Королевы, когда он выйдет к ней полуголым. Обернув полотенце вокруг пояса, вышел в комнату.

— Павел, я… — она посмотрела взволнованным взглядом, но не смутилась и не отвернулась, как Павел того ожидал, а продолжила изучать, холодно улыбнувшись. — Я нашла аптечку, присядь на диван, я обработаю тебе ссадины на лице.

Поведение взрослой женщины без капельки жеманства заводило еще сильнее. Было ново, непривычно и в то же время немного обижала такая холодность. Сев на диван, не переодевшись, чтобы подстегнуть её, Павел надеялся хоть немного смутить, но Полина присела рядом и принялась осторожно обрабатывать его лицо, заботливо дуя на ссадины, чтобы их не щипало.

— Тебе говорили, что ты невероятная женщина? — спросил, глядя прямо в глаза.

— Мне много чего говорили, Субботин.

Полина убрала со лба Павла прилипшие прядки волос, и от её прикосновения прошибло насквозь. Так, что даже сил пошевелиться не осталось. Перехватил её руку, глядя прямо в глаза, взволнованно дыша, и потянулся к губам. Павел давно хотел попробовать их на вкус, с момента самой первой встречи, и теперь не мог побороть навязчивое желание, и, казалось, она была совсем не против, а может просто не успела отреагировать, но проклятый телефон, завибрировавший на кухонной стойке, заставил отпустить. Полина подскочила на ноги, сложила всё назад в аптечку и понесла ее обратно.

Чертыхнувшись, Павел взъерошил волосы пятерней и облизнул пересохшие губы. В паху болезненно ныло от нереализованного желания. Это был отличный шанс сблизиться с Королевой, а теперь… Теперь придётся ждать еще один подходящий.

— Субботин, я не собираюсь с тобой нянчиться… — грозно бросила Полина с кухни и направилась к входной двери. — Если через десять минут ты не оденешься и не выйдешь, я уеду одна.

Она открыла двери и вышла, заставляя думать, что именно приключилось и почему так разозлилась на него. Заставив себя подняться на ноги, подошел к телефону, экран которого всё еще светился.

Стас: «Классно ты придумал с избиением, чтобы трахнуть Королеву. Ты вот-вот и выиграешь спор».

«Какого хрена?» — долбанула мысль, от которой омерзение к самому себе снова расползлось внутри.

Набрав номер телефона своего товарища, прижал к уху плечом и принялся переодеваться. Ждать ответ долго не пришлось.

— Я думал, что ты и правда соскочил со спора! — восхищенно произнес Стас.

— Откуда ты знаешь про избиение? — процедил сквозь зубы Павел.

— Птичка из соседнего дома напела, как Голубева к тебе избитому бежала… Даже тачку свою бросила, и её эвакуатор увёз.

— Что?

Дальше слушать Павел не стал, он кинул мобильник в чемодан и поспешил одеться, чтобы разобраться, что там случилось с машиной Полины. А еще он злился на ту самую «птичку» из соседнего дома. Эта сплетница, бывшая девушка Павла, переспавшая со всеми его друзьями сразу после расставания, сливала всю информацию о нём в свой грёбаный инстаграмм или твиттер… Наспех натянув футболку и джинсы, схватил чемодан и поспешил выйти на улицу.

Погодка значительно испортилась: всё небо затянули тучи, и начал дуть ледяной ветер. Поля стояла у подъезда, обхватив себя руками.

— Не знаю, как они так быстро машину увезли… И почему сигналка не сработала…

— Может, ты не поставила на сигналку, когда побежала мне на выручку? — спросил, надеясь, что он действительно начал что-то значить для неё.

— В любом случае сейчас я хочу домой. Вызови такси, я телефон оставила в машине… и сумку с деньгами…

Павел кивнул и достал из кармашка чемодана свой мобильник. Это чертовски приятно — быть нужным. Хотелось стать мужчиной, в котором Королева будет нуждаться постоянно.

Вернувшись домой на такси, позвонила своему водителю, чтобы разобрался с эвакуаторщиками и забрал её машину. Уля уже спала, а вот мама ждала объяснений. Особенно удивлена она была, когда увидела Павла с чемоданом в руках. Поля прекрасно понимала, что настал момент истины, и больше скрывать свою прошлую связь с Егоровым нельзя, ведь это навредит близким.

— Мам, те слухи в газетах о том, что я и Егоров Иван любовники… Это не совсем слухи были… — начала Поля, делая глоток зелёного чая.

— Я догадывалась, но не хотела лезть в твою жизнь, — пожала плечами мама.

— Он сделал мне предложение, мам, а я отказалась…

— Он из-за этого так Павла разукрасил?

— Не совсем… Точнее, да… Но это не он был, подослал своих парней.

— А что если он и к тебе кого-то подошлёт, Поля?

— Не рискнёт, мама, у меня ведь тоже связи есть… Но на первое время я всё-таки найму охрану, чтобы он не подобрался к вам… Он же знает, что вы с Улькой моё все…

— Ох, Поля-Поля…

Павел вошёл на кухню. Поля выпрямила плечи и постаралась сдерживать эмоции при себе. Она вспомнила, как чуть было не позволила ему поцеловать себя, а потом то сообщение, отрезвляющее и вбивающее в голову суровую правду жизни — Субботин пытается сблизиться с ней ради спора… Пусть и обещала подыграть ему, спортивный интерес сильнее…

«Классно ты придумал с избиением, чтобы трахнуть Королеву. Ты вот-вот и выиграешь спор…» — снова мелькнули буквы перед глазами.

Нет, конечно, он не сам нарывался на эту драку… Это точно были люди Егорова, но Поля всё равно не могла взять и забыть это сообщение, потому что оно напомнило, ради чего Субботин оказался в её доме.

— Можно попить чай с вами? Вспомнил, что не успел поужинать сегодня, — пожал плечами Павел.

— Конечно, Пашенька, вы проходите, садитесь… Вам черный или зеленый?

Мама начала суетиться, а он сел рядом, касаясь колена Поли кончиками своих пальцев. Она гневно сверкнула взглядом, стараясь напомнить его место здесь — гость… Не больше. Просто гость. Вот только глубоко в душе хотелось думать немного иначе.

— Мне без разницы, я любой чай люблю! Главное погорячее, — произнёс он, подмигивая Поле.

Как же хотелось взять и пощечину залепить, заставить перестать паясничать и вести себя как придурок. Ну ясно же, что он ради своего спора всё это делает.

Мама налила чай и вышла с кухни, вероятно, чувствуя напряжение, нарастающее там. Она сказала, что вернётся минут через десять, чего было вполне достаточно для того, чтобы поставить Павла на место.

— Какого чёрта ты устраиваешь весь этот цирк, Субботин? — процедила Поля. — Если хочешь знать правду, то я вынудила тебя приехать, потому что под ударом был ты, а не моя семья. Егоров их трогать не станет, а вот тебя… Охрана будет постоянно следить за домом, я хотела, чтобы тебя больше не тронули, но если ты продолжишь вести себя так… — Поля поджала губы.

— Как? Что я сделал не так? Оказываю знаки внимания красивой женщине? Это нормально. Или ты будешь продолжать утверждать, что предпочитаешь женщин? Так вот что я тебе скажу — я видел как ты дрожала, когда чуть было мы не поцеловались!

Оба были на нервах. Поля чувствовала, что вот-вот и взорвётся, выплеснет всю обиду, которую умело глушила внутри всё это время.

— Серьезно? Мы бы не поцеловались, Субботин, потому что ты делаешь комплименты не просто женщине, а предмету своего спортивного интереса! Ты поспорил на меня! Хочешь сказать, что не ради этого пытаешься всеми силами соблазнить? Там, на благотворительном вечере, у себя в студии… Ты просто…

— Я просто идиот, который смог почувствовать что-то к женщине… И готов ради неё сидеть в окопе, хоть и с первых секунд понял, что ты не ради Ули меня сюда позвала… Ты не веришь, что я смогу вас защитить… Но я согласился на этот окоп, чтобы быть ближе к тебе, потому что впервые в этой жизни снова готов полюбить женщину. И… Я отказался от спора несколько дней назад, если тебе от этого станет легче.

Павел встал на ноги, достал из кармана джинс телефон, что-то нашел там и положил перед Полей. Это было сообщение, но она не решалась взглянуть.

— Спокойной ночи, Королева, — произнёс, уходя, и когда Поля осталась одна, взгляд упал на экран, а на глаза навернулись слёзы.

Она подумала, что это сообщение с отказом вполне себе могло быть частью плана по ее соблазнению, когда вся правда раскрылась, но человек не может настолько искренно лгать. Павел говорил так, что сердце щемило и разрывало на кусочки. В его интонации буквально проскальзывал бархатистый голос:

— Верь мне…

Но Поля поднялась на ноги, допила чай, помыла чашки и направилась в комнату, надеясь, что больше не позволит своим эмоциям одержать верх.

Глава 11. Грязные слухи

Поле было трудно погрузиться с головой в работу, когда все мысли занимали страхи перед человеком, которому власть затмила рассудок. Егоров никогда и ни перед чем не останавливался. Стоило только вспомнить, во что он превратил свою бывшую жену в отместку за то, что без его ведома сделала аборт. Он уничтожил ее, сделал безвольной игрушкой, хоть раньше казалось, что прав был он в этой ситуации. По коже мурашки побежали. Андрей хотя бы просто ушел, не стал творить подобное, когда решил расстаться.

На работу Поля ушла пораньше, чтобы не столкнуться с Павлом в коридоре, потому что после его вчерашних откровений пока еще не знала, как вести себя. Она скользнула в офис, стараясь оставаться незамеченной, надеялась, что сможет часик поработать в тишине над рекламой, но едва вошла в кабинет, как приклеилась к месту, потому что в ее кресле сидел Егоров, закинув ногу на ногу, и смотрел так, словно он бог, а она ничтожество.

— Не ожидала, детка?

В горле мгновенно пересохло. Поля продолжила смотреть, надеясь, что ей это кажется, и видение вот-вот развеется, но мужчина сидел и ухмылялся.

— Какого чёрта тебе надо? — спросила, прислоняясь к стене.

— Как грубо, малышка… Я писал тебе сообщения и звонил, но ты не отвечала… Упс… Это, наверное, потому что в наказание я приказал увезти твою машину на эвакуаторе, а ты оставила телефон в салоне?!

Поля поджала губы и чуть вздёрнула подбородок. Она была готова сражаться с Егоровым, если это потребуется, но уступать ему не собиралась.

— Повторю еще раз: какого чёрта тебе надо?

— Грубо, но мне это нравится. — Егоров скинул ногу на пол и упёрся локтями в столешницу. — Я готов дать тебе шанс и простить за того слизняка, распластавшегося под моими ребятами, если ты примешь моё предложение, Полина! В знак согласия раздевайся. Хочу трахнуть тебя прямо тут. Я так соскучился…

— Ты придурок, Ваня, если действительно думаешь, что я поменяю решение и потерплю подобное отношение к себе… Проваливай, пока я не вызвала охрану!

— Меня всегда цеплял в тебе твой характер… Ты станешь шлюхой, поменявшей своё решение… — Слова больно ударили по самолюбию. Поля вжалась в стену, когда Егоров сделал несколько шагов в её сторону и остановился, убирая выбившийся локон её волос за ухо. — Потому что я так хочу. Не будешь молить на коленях, и ждать меня, как собачка в нашем номере… Я оставлю тебя без копейки. Эту конторку твою снесу к чертям собачьим и сделаю тебя зависимой. Будешь наркоманкой, ждущей новой дозы… Нового вздоха в моей постели… Новой подачки денег. Потому что женой тебе стать уже не светит, По-ли-на!

Егоров ушёл, а Поля сделала глубокий вдох, осознав, что больше минуты не дышала. Она подошла к столу и села за него, пытаясь придумать, как быть дальше, потому что мужчина не врал — он уничтожит её, растопчет и сожрёт остатки, если задался такой целью.

* * *

Уля так сильно обрадовалась, что какое-то время её фиктивный папа будет жить вместе с ними, что даже попросила чуть позже пообедать, только бы сделать комнату Павла уютной. Вместе они убирались и украшали всё бабочками, бантиками и наклейками черепашки-ниндзя. После обеденного сна, девочка занималась с бабушкой, а Павел наблюдал за ними.

— Кто тебя побил? — спросила Уля, когда бабушка закончила с занятиями и ушла готовить ужин.

— Нехорошие люди, милая, но я им тоже ответил.

— Это из-за мамы, да?

Павел напрягся, пытаясь понять, что может быть известно такому маленькому ребёнку. Вряд ли она смотрела новости или читала газеты.

— С чего ты взяла? — ответил вопросом на вопрос.

— Ну… Я видела, что дяди дерутся из-за красивых тёть. У меня красивая же мама, правда?

— Очень красивая. В чём-то ты права… Подрался из-за мамы.

— Ты победил?

Павел вспомнил, как Королева ухаживала за ним, обрабатывая ссадины, как они чуть было не поцеловались, и улыбнулся.

— Да. Думаю, что я смело могу назвать это своей победой.

Поля вернулась раньше времени. Она выглядела такой сердитой, что даже страшно было что-то спрашивать у неё. Причина и без того была ясна — Егоров снова появился на горизонте. Руки стали чесаться, хотелось начистить этому ублюдку рожу, даже если это будет последним, что сделаем Павел в своей жизни.

— Что снова приключилось? — спросил, едва Уля убежала в свою комнату, чтобы принести маме открытку, которую они вместе делали днём.

— Новости… Егоров дал интервью…

Она достала из сумки журнал и протянула. Павел бегло пробежал по новости: «Егоров Иван заявил, что ушёл от своей лживой невесты, с которой обручился неделю назад, когда узнал о её двойной игре и систематических изменах. Сейчас он встречается с молодой девушкой из провинции, решив, что хабалистых бизнес-леди с него хватит»…

Текст, как обычно, провокационный… Павел даже не понял, почему Полина так разозлилась, ведь она знала, что журналисты любят раздувать из мухи слона, да каждый это знал… Никто никогда не прислушивался к их мнению, но едва он увидел девушку, стоящую рядом с этим козлом, как все внутренности скрутило. Густые каштановые волосы до поясницы, большие серые глаза, стройная фигура и небольшой рост…

— Паш, ты чего завис? Тебя эта новость никак не касается… — щелкнула перед лицом пальцами Полина.

— Это моя мелкая…

— Твоя девушка? — выдохнула Полина.

— Это моя сестра, Поля!!! Моя сестра. И я шкуру с этого ублюдка сдеру за то, что втянул её в эту игру…

Ярость медленно начала растворяться, едва прибежала Ульяша и протянула маме открытку. Она замерла в ожидании, а Поля сморгнула слёзы, подкатившие к уголкам глаз, присела и дочку к себе прижала. Эти две девочки так мило смотрелись друг с другом, и у Павла появилась уверенность в том, что он точно порвёт Егорова, если тот не отступится.

Достав из кармана телефон, Павел вышел на крыльцо дома и набрал номер телефона человека, голос которого не слышал в течение пяти последних лет…

— Привет, братец! Давно не слышались! — ответила звонким голоском, от которого прошибло насквозь.

— Вика, — выдохнул, стараясь сдерживать себя в руках.

На снимках этого проклятого журнала сестра чертовски походила на молодую маму… И голос такой родной, даже в ступор загнала.

— Вика! Вика! Ты по делу звонишь или чтобы начать отчитывать за то, что связалась не с тем мужчиной?

— Как твой муж? — перебил истерику Павел, пытаясь понять, что именно они с братом упустили, позволив сестре стать такой.

— Мы развелись с ним полтора года назад, но вам с Виктором не было до меня никакого дела, потому и не знали об этом.

Хотелось поспорить. Челюсти сжались до появления неприятного хруста. Она ведь сама запретила звонить, потребовала, чтобы исчезли из её жизни и никогда больше не возвращались. Кричала, что возненавидит их, если встанут между ней и мужем. Воспоминания захлестнули, причиняя боль, как при ранении тупым предметом.

— Ты угадала, я хотел сказать, что ты связалась не с тем человеком. Тебе Егоров сказал, что мы с ним враги?

— Божечки! Паша, ну вот что ты мелешь? Кто ты и кто он? Ты ноль без палочки, как ты можешь стать врагом такого человека? Может, уже перестанешь пихать нос в мою личную жизнь? И Виктору передай, что я больше не маленькая девочка и в опеке вашей не нуждаюсь!

Вика отключила телефон, а Павел не смог набрать её номер снова. Для Егорова она стала прекрасной марионеткой. С помощью сестры он легко сможет управлять Павлом. Вот только останавливаться и бросать свою Королеву он не собирался. Вика сделала свой выбор сама, её право верить или не верить человеку, который всегда только хорошего ей желал. На всякий случай он сфотографировался и отправил сестре снимок в вацап, подписав его: «это дело рук мордоворотов Егорова».

Услышав скрип двери, обернулся и заметил Полю, стоящую на крыльце. Она обхватила себя руками и с таким сожалением на него смотрела, будто бы на похоронах была.

— Егоров не остановится ни перед чем… Это я виновата в том, что он твою семью вовлёк в этот кошмар… Если бы я только могла как-то остановить все это.

— Поль, ну причем здесь ты? Я сам устроился к тебе работать.

— Егоров сказал, что остановит весь этот кошмар, если я соглашусь снова стать его любовницей, — произнесла она, отрешенно глядя куда-то в одну точку перед собой.

— Не вздумай! — Павел резко сократил дистанцию, разделяющую с ним, и схватил за руки, заставив перевести взгляд на него. — Ты хоть понимаешь, что это самый хреновый вариант из всех возможных, Поля? Ты не должна соглашаться на это… Ты же не хочешь больше быть с ним! Или… Хочешь?

— Нет, но я не вижу другого выхода. Он растопчет нас. Пройдется катком по нашим судьбам. Паша, так нельзя… Твоя сестра не должна пострадать из-за меня.

— Из-за нас! Потому что ты не заставляешь меня быть рядом, я сам сделал этот выбор. К тому же я не вынесу, если ты и он снова будете вместе.

Королева закатила глаза, выдохнула и попыталась вытащить руки, но Павел сильнее сжал их своими и склонился так, что их лица находились на опасном друг от друга расстоянии. Еще совсем чуть… Полина задыхалась. Её дыхание сбилось, а тело начало дрожать, словно осиновый лист.

— Да похер на всё, Королева, — прошептал Павел, прижимая Полину к дверному косяку и резко сокращая дистанцию, впиваясь в её губы требовательным поцелуем. Пробуя их на вкус, смакуя, словно это был редкий напиток, доступный только избранному. А она отвечала, запустив пятерню в его волосы, путаясь в них пальцами и нажимая на затылок, чтобы к себе прижать. Пару раз даже стукнулись зубами, и Павел осознал, что еще секунда, и он перейдет границы дозволенного, а забывать о ребёнке, бегающем где-то в доме, и о маме Королевы было нельзя, поэтому немного сбавил темп, просто наслаждаясь каждым касанием её полных губ к его. Чувства бушевали внутри, сводя с ума, заставляя еще сильнее влюбляться в ней.

Поля позволила поцеловать себя, потому что сама нуждалась в этом. Она еще при первой встрече с Павлом, в своём офисе, почувствовала тонкую связь, которая между ними образовалась, словно сама судьба сплетала нити их путей. И вот теперь, после его вчерашнего признания, Поля расслабилась. Осознавала, что глупо так поступать, мало ли что он мог придумать для удовлетворения своего спортивного интереса, но ничего с собой поделать не могла. Рядом с Павлом она становилась податливой девочкой, какой была раньше с Андреем, и это пугало. Сообразив, к чему всё это ведёт, оттолкнула от себя Павла и испуганно посмотрела в его глаза.

— Это был первый и последний раз, Субботин. Что бы ни связывало нас, это закончится, как только мы разберёмся с Егоровым.

— Не забывай, что я работаю нянькой твоего ребёнка, — с обидой в голосе бросил он.

А чего еще мог ждать Павел? Того, что после поцелуя, Поля повиснет на его шею и начнёт клясться ему в вечной любви?! Этого уж точно не произойдёт. Она обещала себе, что больше никогда не влюбится и долгие годы успешно справлялась с поставленной задачей.

— Работаешь… А потом перестанешь работать, — ответила стараясь отдышаться.

— Знаешь, что я тебе скажу? Ты слишком заигралась в неприступную Снежную Королеву, которой чувства чужды. Я поверю, что ты встречалась с Егоровым просто ради секса, но хоть клясться начни, что ничего ко мне не испытываешь, не поверю. Я же вижу, как ты дрожишь в моих руках. Если всё дело том проклятом споре, то я уже сказал, что отказался от него. Я даже деньги Стасу перевел, потому что не хотел, чтобы ты подыгрывала мне… Этот спор слишком низкий. Ты достойна большего… Целого мира. Вот только пока ты сама не поймешь этого, я ничем не смогу помочь…

Он ушёл, а Поля всё еще стояла на улице, пытаясь оценить свои чувства и понять, прав ли на самом деле Павел: действительно ли так очевидно, что она дрожит от его прикосновений.

А потом услышала звонок телефона и поспешила в дом, чтобы ответить. Внутри всё окаменело, когда на экране высветилось «Андрей». Его-то как раз услышать в ближайшее время ожидала меньше всего. Стараясь сдерживать себя в руках, ответила.

— Привет, малышка! Знаешь, со мной тут связался один человек и сказал, что ты занимаешься развращением ребёнка. Что ещё там за фиктивный папа выискался? Ты его проверяла? У него есть образование воспитателя? Поля, я ведь могу в суд подать, и тебе несладко придется. Родного отца ты заставляешь написать отказ от ребёнка, и тут же на горизонте появляется какой-то хрен фиктивный. Какую игру ты ведёшь? — схода вывалил множество информации на Полю бывший муж, а у неё даже язык прилип к нёбу. Ничего произнести в ответ не получилось. Казалось, что Андрею кто-то текст готовый написал и заплатил, чтобы он продиктовал его наизусть.

В шоке от такого напора, Поля просто сбросила звонок и поставила телефон на бесшумный. Какой смысл спорить с человеком, который как робот будет твердить то, что именно ему на руку?!

— Надеюсь, тебя так не мои слова задели? — появился Павел. — Прости, я завёлся.

— Нет. Не твои слова. Всё в порядке.

Поля не хотела делиться своими проблемами. Павел и без того слишком многое о ней знал. Слушая удары собственного сердца, она направилась в комнату, попутно заглянув в игровую, где дочь что-то рисовала.

Сев на кровать, Поля обхватила себя руками и посмотрела в окно на багровое от уходящего солнца небо. Она пять лет боролась за то, чтобы обеспечить дочери хорошее будущее, но по щелчку пальцев испортила всё, связавшись с Егоровым и приняв его проклятое кольцо. Теперь у неё даже мыслей не было, как бороться с этим тираном, который ясно дал понять, что понятие чести для него не существует, и он будет использовать все возможные методы, стараясь поставить её на колени.

Глава 12. Семья

Сидеть и прятаться за спинами охранников Полины Павел не собирался. А еще ему хотелось встретиться с братом, чтобы поговорить о Вике и решить, как вести себя дальше. У Виктора были кое-какие связи, пусть и не гнушающиеся нарушать закон. В этой ситуации сложно было что-то сделать, руководствуясь сводом правил, которые никто не соблюдал. Полиция у Егорова была проплачена, никто бы просто не стал идти против него, защищая обиженных… Если бы только эти обиженные не заплатили больше.

Поджав губы, он вошёл на кухню, где завтракали Королева и её мать.

— Мне нужно отлучиться на пару часов, не знаю, когда там мне положен выходной, но, учитывая тот факт, что я теперь нахожусь в этом доме двадцать четыре часа в сутки…

— Павел, я ухожу на работу, — возмутилась Полина.

— Ничего страшного, милая, я посижу с Уличкой. Вот разбужу её, накормлю, и позанимаемся, пока Паши не будет, — вмешалась Людмила Георгиевна.

Королева недовольно покосилась на мать, прошептала что-то себе под нос и сделала вид, что она ничего не имеет против, хотя на самом деле в её взгляде бушевало отчаяние. Она боялась за него, и Павлу это льстило. Он знал, что она направит за ним своих охранников и ничего не имел против этого.

Людмила Георгиевна допила чай и встала из-за стола, она сообщила, что уходит будить Ульяну, оставляя Павла наедине с Полиной.

— Чего ты хочешь? — спросила Поля, как только мать ушла за дверь.

— Хочу разобраться с Егоровым. Не вздумай меня останавливать, Поля, потому что этот ублюдок угрожает моей семье.

— Он вряд ли тронет твою сестру… Использует её как приманку, дразнит тебя, — бросила Поля и пожала плечами.

— Ты и Ульяна теперь тоже моя семья, хотелось бы тебе этого или нет.

— Господи! — воскликнула Поля, подскочила на ноги и дрожащими руками принялась убирать посуду. — Послушай себя! Какая семья? Да мы с тобой даже не любовники! И знакомы мы без году неделю!

Она говорила так громко, что Павлу стыдно стало, ведь её мать могла услышать это. А слова как-то царапали душу неприятно, потому что он перед Королевой наизнанку себя выворачивал, а она топтала.

— Хочешь сказать, что любовниками быть лучше? Ещё не слышал, чтобы их истории оканчивались, как «долго и счастливо», или ты хочешь переубедить меня?

Она оглянулась, сверкнув озлобленным взглядом так, что всё свернулось, как испугавшийся ёжик, в клубок.

— Пошёл к черту! — процедила сквозь зубы и, развернувшись на месте, ушла.

Павел тоже не стал задерживаться, потому что понимал, что потом не сможет оставить Ульяшу одну.

Виктор находился в своей шиномонтажке, которую открыл не так давно, но быстро смог раскрутить. Увидев Павла, сразу же подошел и похлопал по плечу.

— Ты что такой взвинченный? Случилось что? — спросил Виктор, не дав ещё и слово сказать.

— Мне нужен номер телефона Рамиля, — ответил, стараясь спрятать взгляд от брата, а потом решил, что скрывать подробности этой ситуации не следует. — Проблемы с господином Егоровым, только не говори, что ты его не знаешь.

— Мерзкий тип, — ухмыльнулся Виктор. — А как ты с ним пересёкся?

— Отбил у него женщину…

— У-у-у! Да это стоит обсудить за чашечкой кофе, — подхватил Виктор. — Ты и женщина!

Павел почувствовал, как в его сторону повернулось несколько работников. И что в этом было удивительное?! Он всегда был натуралом.

— Ты сейчас вот серьезно? А что мне с мужчинами встречаться, что ли?

— Не кипятись! Я о том, что странно слышать, как мой брат отбил у крутого бизнесмена женщину, хотя обычно он использует прекрасный пол только на одну ночь.

Зайдя следом за Виктором в небольшую подсобку, сел на деревянный стул, и пока брат наливал кофе, пытался подобрать наиболее подходящие слова, чтобы сказать, что без вмешательства Вики тут не обошлось.

— Ну рассказывай, какая она?! — сел Виктор и подвинул Павлу стакан с кофе.

— Голубева Полина. Слышал такое имя?

— Ну… Как сказать… Ну видел я в газетах тебя с ней, думал, что очередная интрижка.

— Я тоже так думал, но оказалось, всё куда серьёзнее. Это долгая история, Виктор, однако из неё тебе следует узнать еще кое-что: этот хер решил манипулировать мной через Вику. Он объявил нашу сестру своей девушкой, привезённой из провинции.

Руки Виктора плотнее сжали стакан. Странно было, что стекло не треснуло, потому что кожа на пальцах сильно натянулась.

— Вика взрослая, если он назвал её своей девушкой, значит, она сама хвостом повиляла перед ним, — процедил сквозь зубы.

После того как она выскочила замуж, Виктор ничего и слышать о сестре не хотел. Потом, вроде бы, они даже начали общаться, но, видимо, Павел упустил тот момент, когда снова поссорились… А всё из-за глупости, которую вбила в голову сестра о том, что именно Виктор виновен в её расставании с парнем, в которого без оглядки влюбилась в пятнадцать лет. Хотя, отчасти она и была права, ведь брат запрещал видеться с ним и, вообще, думать о любви в таком возрасте.

— Я с твоим мнением не согласен, но опустим этот момент. Ты дашь номер Рамиля?

Виктор покашлял в кулак и отрицательно покачал головой.

— Его услуги слишком дорого стоят… И ты отлично понимаешь, что Рамиль не станет брать деньгами. Ты помнишь, во что мне вылилась просьба помочь нашей сестрёнке…

Павел отлично помнил. Виктор был вынужден жениться на какой-то дальней родственнице Рамиля за то, что тот вытянул Вику из передряги (что конкретно тогда случилось Павел так и не узнал). Он, как сейчас, помнил тот день, когда сестра в слезах собирала вещи и кричала о том, что ненавидит их обоих. А потом была свадьба. Конечно, сейчас Виктор вроде бы был счастлив, воспитывая своего сына, но всё равно не мог забыть того случая.

— Знаешь, я мог попросить номер у твоей жены… — попробовал надавить на брата Павел.

— Это твоё дело, сам я тебе его не дам… Я больше с этим уродом не связывался и тебе не советую. А Вика… Я поговорю с ней. Обещаю.

Эти слова дались Виктору с большим трудом. Павел поднялся на ноги, так и не притронувшись к кофе, и кивнул в знак прощания. Он знал, что Рамиль страшный человек, который может потребовать что-то серьёзное за свои услуги, но останавливаться не собирался ради Полины и Ули.

Квартира, где жил Виктор со своей семьёй, располагалась не так далеко от шиномонтажки. Павла встретила удивлённая жена брата. Племянник в это время был, скорее всего, у её родственников, потому что не выбежал привычно, чтобы поприветствовать любимого дядю.

— Привет, Паша! А ты как-то неожиданно! — испугалась Тамила, поправляя свой чёрный шелковый халатик.

— Привет! Я хотел попросить у тебя номер телефона одного человека, — произнёс, чувствуя, как в висках начинает стучать. Что-то было не так. В квартире стоял запах знакомой мужской парфюмерии… Из комнаты разливалась романтичная мелодия, а из-за тумбочки для обуви торчал мужской туфель меньшего размера, чем у Виктора.

Фрагменты начали быстро складываться в целый пазл. Ничего не говоря и не реагируя на протесты Тамилы, Павел прошел в спальню и замер в дверном проёме, потому что на кровати, под атласным одеялом, лежал полуобнаженный Рамиль. Его глаза загорелись от ужаса…

В голове Павла никак не укладывалось — почему? Для чего было заставлять Виктора жениться на женщине, с которой сам хотел спать. Теперь было ясно, из-за чего у племянника нет никакого сходства с семьёй Субботиных: он сын Рамиля. Руки сжались в кулаки.

— Здравствуй, Павел! Ты только не горячись! Не руби просто так. Я сделаю всё, что хочешь, если ничего не расскажешь брату! Я готов пойти на сделку! Только не проболтайся.

Павел ухмыльнулся. Судьба была злой до чёртиков. Он искал Рамиля для того, чтобы попросить о сделке, а тот сам предложил её, и делать ничего не надо было, только попросить уничтожить Егорова, но не мог не сказать брату и позволить этой стерве продолжать делать Виктора рогоносцем.

— Возьми мою визитку и подумай! Главное не руби сгоряча! — продолжал Рамиль, протягивая свою визитку, которую достал из кармана джинс, валявшихся на полу.

— Я подумаю! — Павел принял её, прошел мимо вытирающей слезы невестки и подумал о том, что последние годы жизни были напрочь пропитаны ложью. В голове не укладывалось как теперь вести себя, ведь не рассказывать правду брату было нельзя, но и растоптать Егорова без помощи влиятельного человека вряд ли выйдет.

Поля не хотела, чтобы Павел пострадал в разборках с Егоровым. Она волновалась не из-за того, что причиной спуска всех собак на Субботина является она… Павел стал дорог, как бы не пыталась оградить себя от чувств.

Как разобраться с тем, кто наводит ужас самостоятельно, Поля не знала, но был человек, способный сделать это… Человек, который задолжал ей одну услугу… И она не раздумывая набрала его номер телефона.

— Полина, добрый день! — бархатистый мужской голос на том конце провода заставил на мгновение прикусить губу.

Рамиль наводил на всех ужас. Какое-то время назад он пытался ухаживать за Полей, а потом понял, что ничего ему в романтическом плане не светит и стал дружить с ней. Однажды ему грозили крупные неприятности, и Поля вступилась, хоть могла остаться без своей фирмы. И она знала, что в долгу Рамиль не останется. Не хотела просить у него что-то взамен за свою доброту, но сейчас наступил экстренный случай.

— Рамиль, — улыбнулась Поля. — Рада услышать тебя… Столько лет, столько зим прошло…

— Воды утекло много, Полина, но я тоже рад услышать твой голос. Если ты звонишь, значит, случилось что-то?!

— Да… Есть один человек, который угрожает моим близким… Только тебе под силу уничтожить его.

— Хочешь, чтобы я послал киллера?

— Нет!

Глаза широко распахнулись, а сердце стало часто-часто биться в груди. Полина всей душой желала защитить свою семью и Павла, но убивать Егорова… Она не считала это действительно хорошей идеей.

— Киллер это слишком… Достаточно будет оставить его без всего. Ты же можешь это сделать, да?

— Смотря о каком господине идет речь, Полина, у меня много связей, но я не Бог…

— Это Егоров…

— У-у-у, — присвистнул Рамиль и на несколько секунд замолчал. — Ты выбрала крупную птицу. Я читал о том, что вы с ним вместе… Думал, это всё просто слухи, ты же умная женщина, чтобы связываться с таким…

— Так ты сможешь помочь? — выпалила Поля, кусая нижнюю губу. Нотации она не любила, и больше всего злилась из-за того, что собеседник был прав — она, только она, виновата в том, что случилось. Она знала, с кем связывается… Понимала, какого зверя выпускает из клетки, когда начала встречаться с ним.

— Смогу. Я помню, что ты сделала для меня. Никогда не забуду, Полина. Кроме того, господин Егоров задолжал мне кое-что. Не то, чтобы я с ним кровным врагом был, но ради тебя порву его. Ты же мне как сестра!

— Спасибо, Рамиль! Если что-то будет требоваться от меня — контакты, деньги, информация, звони!

— Договорились. Сегодня же составлю план избавления от него.

— Спасибо!

Поля отключила телефон и устремила взгляд в одну точку. Она на многое была готова пойти и раньше, но никогда не хотела вредить другим людям, а сейчас даже на это пошла, только бы защитить Павла. За семью она была уверена, её маму и дочь Егоров не тронет, а вот Субботина… Убьет и ничего внутри не дрогнет.

Остаток дня прошел, словно в тумане. Поля несколько раз связывалась с охраной, чтобы убедиться, что всё в порядке. Когда мама позвонила и сказала, что Павел уже вернулся, на душе чуточку спокойнее стало, но тревога время от времени пробуждалась внутри.

— Привет, подруга! — зашла в кабинет Женя, широко улыбаясь.

— Ты такая счастливая, словно выиграла джекпот, — ухмыльнулась Поля.

— Почти… У меня есть на твоего Андрея кое-что… Больше он и рот открыть в твою сторону не посмеет, а уж тем более прекратит угрожать тебе в отношении фиктивного отца Ульяны.

Поля напряженно посмотрела и выпрямила плечи. Сердце стало биться приглушенно. Отказ от ребёнка был, но Андрей мог вывернуть так, словно его вынудили сделать это, а если ему поможет Егоров, то у бывшего мужа появятся козыри, которыми он снова сможет шантажировать и начнет делать это по-крупному.

— Что там? Жень?

Женя присела и облизнула губы. Она всегда так делала, чтобы протянуть немного времени, как кошка, сидящая над банкой сметаны и растягивающая удовольствие.

— Андрей не так давно летал в Норвегию… Оттуда есть фотографии, где он целуется с девушкой… Он проводил с ней много времени и жил в одном номере. Дело в том, что она еще ребенок. Ей всего тринадцать лет. Да, в Норвегии эта Содомия процветает, но у нас нет. Если он только посмеет что-то предъявить тебе, то мы лишим его родительских прав и попробуем привлечь за педофилию.

— Женька, да ты чудо! — обрадовалась Поля, хоть и где-то на задворках сознание ей было противно узнать такие новости о бывшем муже, о человеке, которого любила всем сердцем когда-то.

Закинув ногу на ногу, Женя подмигнула бровями. Она была умницей и много раз выручала Полину. Она лучшая в своем деле — лучший юрист и лучшая подруга.

— Мы могли бы отметить это сегодня вечером, если хочешь, — предложила Поля, чувствуя, что ей хочется поговорить с кем-то о том, что творится в душе.

— Сегодня? О-о-о… Поля, прости, пожалуйста, но у меня свидание сегодня… Прости… Я бы могла отменить его, но…

— Свидание?! Не стоит ничего отменять, а когда ты успела найти ухажера?

Поле стало грустно от того что она совсем утопает в делах и ничего не знает о жизни своей единственной подруги.

— Боюсь, ты огорчишься, если узнаешь, кто он…

Глаза широко распахнулись, а в голове только одна мысль пульсировала: «Только не Субботин». Всё внутри сжалось болезненным спазмом, и появились тошнотворные позывы. Поля смотрела на Женю, стараясь дышать глубже.

— Кто? — выдавила из себя, сглатывая тугой ком.

— Плющин… Он предложил поужинать вместе, а я не смогла отказать. Мне кажется, он интересный мужчина.

Камень упал с души. Конечно, на его месте появилась тревога за подругу, стало боязно, что Плющин попробует воспользоваться Женей, чтобы пробраться поближе к Полине, но Женя никогда не была глупой, поэтому удалось расслабиться.

— Если только ты уверена, что он тебе нравится… — пожала плечами улыбаясь.

— Это будет просто ужин пока, а там поглядим. Поля, я прекрасно знаю, что он пытался за тобой ухлёстывать, поэтому буду осторожна.

— Ладно…

— А что у тебя с тем парнем, ну с фиктивным папой, засветившимся на обложках журналов? Он такой симпатичный…

— Я пока не знаю, Жень, — честно призналась Поля. — Он мне нравится, но всё очень не просто…

— Ты ему не нравишься?

— Да нет… Вроде бы нравлюсь… Если верить его словам, то даже больше, чем нравлюсь.

— Тогда в чем проблема? Не отказывай себе в удовольствии и позволь стать счастливой.

Поля улыбнулась и кивнула. Ей было неприятно думать о том, что Павел оказался в её доме только из-за спора, из-за спортивного интереса и желания затащить её в постель, а уж тем более не хотелось делиться этим с кем-то, поэтому она ничего не стала говорить Жене. Пусть внутри от воспоминания всё стало печь горечью.

Вернувшись домой, она обняла маму и поспешила в детскую, потому что нуждалась в поцелуе дочери и во взгляде, который обычно Павел бросал на неё. Вот только в этот день что-то изменилось. Он смотрел как-то отстраненно, словно пребывал в другом месте.

Уля вцепилась ручками в шею мамы и сразу принялась рассказывать, сколько приключенческих историй придумал Паша, и как сильно ей нравится проводить время с ним вместе.

— Если бы только ты могла не работать так много, — мечтательно произнесла дочь, уколов за самое больное.

Поля всегда мечтала сидеть дома с ребёнком, а не работать сутками напролёт, как проклятая, но все повернулась не так, как представлялось.

— Думаю, что однажды всё так и произойдет, милая… Я буду дома с тобой, и научу тебя шить одежду для кукол или вязать.

— Во-о-оу! Королева умеет шить? — первая фраза, слетевшая с губ Павла за вечер.

Поля посмотрела на него и отметила знакомую ухмылку на лице.

— Так и есть. Я много чего еще умею…

Поля куснула щеку, понимая, что начала флиртовать и, наверное, сболтнула что-то лишнее в этот момент.

— Не сомневаюсь. Если папочка больше не нужен, то я прокачусь в одно место, по делам…

Он поднялся на ноги и под пристальным взглядом Поли вышел в коридор. Тревога стала колебаться внутри еще сильнее.

— Милая, посиди немного тут, я сейчас вернусь.

Поля вышла следом, а Павел, как оказалось, ждал её.

— Я знал, что ты пойдёшь проверить, куда это я… Есть одно дело… Должен переговорить с одним человеком по поводу Егорова.

— Стой! Тебе не нужно ничего делать! Я всё уладила. Егоров больше не будет угрожать нам. Скоро у него начнутся такие неприятности, что придется думать, как уберечь свой бизнес…

— Как тебе удалось? — он сделал шаг вперед, прижимая Полю к стене, но в этот раз она не пыталась отстраниться или оттолкнуть от себя.

— Один человек помог… Старые связи.

— Сколько тайн у такой хрупкой Королевы! — Павел провел подушечками пальцев по щеке Поли, прихватывая выбившийся локон волос и убирая ей за ухо.

— Я хочу, чтобы ты пришёл ко мне сегодня ночью, — выдохнула Поля. Во взгляде Павла принялись прыгать чёртики. Озорной блеск говорил о том, что он тоже хочет этого. — Плевать на твой спор… — добавила, отмечая, как резко изменилось выражение лица мужчины.

— Я не приду к тебе сегодня ночью, Полина. И завтра не приду. Я не стану приходить к тебе ночами, пока ты не забудешь об этом проклятом споре и не поверишь в то, что мои чувства искренни. Если ты уверена, что пока мне не следует вмешиваться в разборки с Егоровым, я почитаю что-нибудь в библиотеке. Приходи туда, если захочешь просто поговорить…

Глава 13. Разговор по душам

Павел вошел в библиотеку и, прикрыв за собой дверь, скатился по стене. Он сомкнул веки, массируя виски подушечками указательных и средних пальцев. Голова шла кругом. Пусть Поля сказала, что она, вроде как, нашла управу на Егорова, терять возможность заполучить выгодного союзника не хотелось… Рамиль мог помочь, если что-то у сторонника Поли пойдёт не так… Вот только как жить дальше с правдой, которую знаешь, но не можешь рассказать родному брату? Тому, кто не бросил тебя и, возможно, пожертвовал своим светлым будущим… Сердце сжималось так сильно, словно находилось в тисках.

План Королевы казался идеальным, и на секунду в голове Павла даже мелькнула мысль о том, чтобы прямо сейчас помчаться к Виктору домой и на глазах его лживой жены раскрыть всю правду. А потом образ Ули перед глазами появился и наглых мордоворотов, которые накинулись на него по велению этого хрена.

Егоров.

Громкая фамилия для такого гнилого человека. Сжимая губы, Павел старался взять себя в руки и успокоиться. Рассуждать адекватно можно только тогда, когда мыслишь холодно. Но ни черта. Хотелось брату помочь… И Полину защитить… И… Уже ничего совсем Павел не понимал. Вику бы тоже оградить от этого ублюдка, который не ясно чем сейчас с ней занимается… Вот только за Вику сердце меньше всего болело. Она еще тогда, когда вышла за своего богача замуж, отказалась от семьи.

Как сейчас, Павел помнил взгляд Виктора. В тот день сердце брата раскрошилось на мелкие осколки, когда она подошла и пощечину дала, закричала, что больше не желает никого знать из семейки нищебродов.

Виктор старался как мог. Возможно, он недодал сестре шикарное платье на выпускной вечер или модные побрякушки, какие были у её одноклассниц, но он как мог, содержал, пытался и в кино её водить, и в театры, даже не смотря на то, что она не была ему родной.

Услышав скрип двери, Павел поднял взгляд, продолжая сидеть на полу. Полина вошла в библиотеку, приблизилась к окну и присела за стол.

— Быстро ты… Я даже не успел начать читать…

— Мама вызвалась уложить Улю. Я ужасно устала сегодня. Что насчёт тебя? Ты ведешь себя как-то странно.

— Как я должен вести себя, Королева, если вам угрожают?

— Господи! О чем мы говорим? Да ты меня даже не знаешь. Мы с тобой не знаем ничего друг о друге. У нас нет никаких общих интересов. Как ты можешь говорить сейчас о высоких чувствах?

Она смеялась, но за этой истерической ухмылкой Павел видел нечто большее: Королева просто боялась подпустить к себе чувства еще раз.

— А ты скажи, что ничего не испытываешь ко мне… Смотри в глаза и скажи. Если сможешь, то я перестану говорить о высоких чувствах.

Она обхватила себя руками и стала казаться такой хрупкой и беззащитной, что появилось острое желание обнять её и не отпускать. Но Павел держался, потому что знал, что если коснется её снова, то уже не сможет контролировать себя, сойдёт с ума окончательно, потеряется в ней и пойдет против себя — проведёт с ней ночь до того, как она признает, что он не ради спора рядом.

— Я не могу, Паша, я не стану врать себе или тебе… Я запуталась и уже ничего не понимаю…

— Знаю! Знаю! — Всё-таки не выдержав избытка чувств, Павел поднялся на ноги, подошёл к Полине и сел у её ног на корточки, сжимая её руки в своих.

— Поль, ты уверена, что твой человек способен забодать Егорова?

— Да! Не сомневайся даже, он сможет, — принялась кивать.

Руки она не вытащила, позволила касаться её. Дала знак, что ей это не омерзительно, что существует еще хоть малейший шанс на отношения.

— Ладно, тогда я должен буду поговорить с братом. Наверное…

— О чем?

— Его жена изменяет с одним страшным человеком, он же её дальний родственник… Я надеялся, что этот человек поможет разобраться с Егоровым…

— Паша, ты не должен жертвовать своей семьей! — Поля сжала пальцами его руку, заставляя почувствовать себя нужным.

Давно он не мог вот так сесть и поговорить с кем-то. После того как началась заварушка со свадьбой Виктора и уходом сестры из дома, семья развалилась… Не было больше разговоров по душам и совместных посиделок. Брат старался поддерживать общение, но оно было уже иным, не таким как раньше.

— Знаешь, Вика ушла из дома сразу, как узнала, что Виктор женится. Он вынужден был сделать это, потому что тот страшный человек заключил с ним сделку и вытащил Вику из какой-то передряги, связанной с наркотиками… С меня брат взял обещание, что о сделке я и слова не скажу сестре… А ей он сказал, что по любви женится… Вика собрала вещи, влепила ему пощечину и ушла… Наша семья в тот момент и развалилась. Я мог рассказать ей, что Виктор это ради нее сделал — пожертвовал своей личной жизнью, — но не стал. И знаешь, я бы смог не говорить Виктору об изменах жены, если бы это помогло защитить вас с Ульяной и мамой.

Полина сморгнула слезу и улыбнулась.

— Ты хороший человек, Павел, но ты обязан рассказать брату правду… Открой ему глаза. Так будет правильно. Возможно, только так он сможет стать счастливым…

— Не знаю, иногда мне кажется, что он не будет счастлив без Вики…

— Ты говоришь какие-то страшные вещи, — нахмурилась Поля.

Павел улыбнулся. Ему казалось, что он знает ту часть правды, которую не следовало бы, то, что разрушит его представления об идеальной семье, но всё чаще задумывался о том, что Виктор давно влюблён в Вику, как и она в него.

— Так уж вышло, что мама приняла моего отца с сыном от первого брака. А потом он ушел к другой женщине, оставив Виктора и меня. Мама против не была, потому что полюбила Виктора, как своего… А потом она познакомилась с мужчиной, который снова смог вдохнуть в неё жизнь. Мы с братом приняли его, как родного отца. Вика родилась через несколько лет их совместной жизни. Рак не пощадил его. Он умер, а мы остались втроем на маме. Она одна старалась ради нас всех. Пособий, которые платили на Вику по потере кормильца, не хватало, как и тех денег, что мама зарабатывала, но она старалась…

Поля прикусила губу. Её брови сдвинулись домиком, и Павел убедился в эту секунду, что ни черта она не Снежная королева. Она умеет чувствовать, возможно, даже лучше многих других людей.

— Получается, твоя сестра и твой брат совсем не родные друг другу? — Павел кивнул. — Тогда почему ему позволили оформить опекунство?

— Не знаю, думаю, что он мог бы оформить опеку над кем угодно, у нас ведь главное детей сплавить из переполненного детского дома куда-то… В общем, я в подробности не вдавался никогда…

— Тогда вполне может быть, что они любили друг друга совсем не так, как должны брат и сестра… Возможно, потому Вика и отдалилась от вас: вышла назло твоему брату замуж за человека, которого он считал не «тем». И теперь она снова показывает свой протест, встречаясь с Егоровым…

— Не знаю, но если буду думать об этом, то у меня взорвётся мозг. Пойдем, погуляем немного в саду? На улице сегодня так хорошо… А еще я обожаю ночное небо.

Поля улыбнулась и кивнула. Она ничего не сказала, да и не требовалось это. Заставив себя отпустить её руки, Павел встал на ноги и первым вышел из библиотеки, слыша шаги за своей спиной.

История Павла была такой сложной, что голова шла кругом. Поля хотела как-то помочь ему разобраться во всем, поддержать, но она сама нуждалась в помощи и поддержке. Тот факт, что между братом, которого любит больше собственной жизни и которому обязан этой самой жизнью, Павел выбирает её и Улю, разливался приятным теплом в душе.

Взяв по пути к двери шаль, лежащую на пуфике, — вероятно, мама её забыла убрать, — Поля накинула себе на плечи и вышла через запасной выход на задний двор следом за Павлом.

Свежий воздух, был пропитан ароматом зелени и распустившихся сиреневых цветков вечерницы. Прохладный ветерок пытался пробраться под одежду, поэтому Полина еще сильнее укуталась в шаль. Она уже успела забыть, как хорошо вот так прогуляться под открытым небом. Поля подняла взгляд на бархатное полотно тёмно-синего, почти черного цвета, усыпанное крошечными звездами, в центре которого красовалась полная луна.

— Обожаю полнолуние, — произнес Павел, подойдя ближе.

— Ты пугаешь меня. Надеюсь, ты не превратишься сейчас в волка-оборотня?

Поля посмотрела на мужчину и поняла, что её шутка явно была лишней. Не следовало ничего говорить. Она замолчала, а когда почувствовала его руку на своей талии, положила голову на плечо.

— Как ты думаешь, Паш, мы сможем со всем справиться?

— Такие люди, как Егоров понесут своё наказание, будь уверена в этом. Даже если не твой загадочный помощник… Знаешь, мама всегда говорила, что любовь побеждает зло… Потому что любовь — это надежда, вера, доброта и всё хорошее, что только существует на свете.

— Пожалуйста, не говори такие громкие слова… Не сейчас, ладно? Я готова поверить в то, что ты больше не стараешься сблизиться ради спора, но если попытаешься признаться в любви, я уйду, потому что не готова…

Голос дрогнул. Поля поняла, что неприступные барьеры, которые она выстраивала годами вокруг своего сердца, начали медленно рушиться, а в сердце зияла огромная дыра — пустота, которую сложно было заполнить чем-то. Она боялась впускать туда Павла, чтобы снова не обжечься, чтобы землю грызть не пришлось от боли, которая в прошлый раз хлестала розгами по обнаженной плоти.

— Не скажу… Я пока и сам не понимаю, что это такое, но я хочу касаться твоих губ, до умопомрачения, со дня нашей первой встречи хочу этого…

Поля посмотрела на него, отмечая искренность во взгляде. Провела подушечками пальцев по его небритой щеке и улыбнулась, потому что ей нравились ощущения. Она не смогла сдержаться, встала на носочки, запустила руку в волосы мужчины, массируя его затылок указательным и средним пальцами и прильнула к губам. Это не было похоже на первобытный инстинкт, заставляющий пожирать своего партнера, вгрызаясь в его губы до появления привкуса крови — нечто такое было между Полей и Егоровым в моменты их единения, — нет, сейчас все происходило иначе. Нежно касаясь губ Павла своими, она ощущала, как внутри всё вибрирует, словно действительно — как и рассказывают во всех этих женских романах, которые никогда не любила, — тьма бабочек начинает махать крыльями. Земля плавно уплывала из-под ног, и возникло ощущение полной невесомости, будто бы находишься где-то в космосе, среди этих звёзд, утопая в бархате ночного неба.

— Паш, скажи, что у нас все получится, и я буду готова сделать шаг навстречу, — выдохнула в губы, прислоняясь ко лбу Павла своим лбом.

— У нас уже всё получается, с самой первой встречи в твоем офисе. Неужели ты не заметила этого? — ответил он, снова пытаясь отыскать её губы, скользя рукой по спине и заставляя почувствовать себя необходимой.

В эту секунду Поля действительно была готова поверить в то, что им удастся одержать победу и при этом понести минимальные потери. Она прильнула к Павлу всем телом, сгорая от его прикосновений, словно мотылёк, приблизившийся к огню. Рядом с ним хрупкая девочка внутри неё просыпалась и не позволяла снова закопать себя, что-то похожее возникло именно при первой встрече, когда он нахально попытался устроиться в её компанию… Вот только сейчас оба изменились, пусть не так много времени прошло. Поля стала мудрее и теперь уже знала, когда следует ограждать себя каменным барьером, а когда нет, а Павел… Он тоже что-то осознал, раз теперь желал настоящих отношений.

Глава 14. Радость на острие ножа

Поля уснула одна. Павел проводил её в комнату, но не остался там, как и обещал. Впервые за долгое время она в полной мере ощутила одиночество и почувствовала холод собственной постели. Однако поцелуи Павла под лунным небом стали столь приятным воспоминанием, что спустя какое-то время Поля смогла сладко уснуть.

Утро началось радужно, если можно было так сказать. В новостях говорили о том, как резко акции Егорова упали в цене за ночь, а его компания теперь висит на волоске от банкротства. Когда Поля посмотрела на экран телефона, то настроение резко испортилось, потому что там светилось уведомление о входящем сообщении от Монстра…

Волка в овечьей шкуре.

Открыв его, Поля еле сдержалась от тошнотворных позывов, потому что фотография, которую прислал Егоров, была ужасна. Единственная новость, затерявшаяся среди сплетен о банкротстве одного из самых влиятельных людей города. К горлу подкатил удушливый ком, а из глаз брызнули слёзы. На фото был Андрей… Мёртвый. И заголовок статьи: «Путешественник повесился из-за стыда за бывшую жену». Сердце прихватило, а в голове тут же начала пульсировать мысль: «Только бы Уля ничего не узнала». Для девочки новость о том, что её родной отец погиб вот так, стала бы сильным ударом. Наверное.

А дальше шёл текст:

«Зря ты пошла против меня, детка. Я надеялся, что ты станешь безвольной любовницей».

Наскоро надев халат и завязав его, Поля выскочила из комнаты, чтобы предупредить маму и попросить пока не включать новости. В окно она заметила стоящий рядом с домом полицейский автомобиль и сжала губы в тонкую полоску. Звонок в двери не заставил себя ждать. Мама открыла и принялась причитать.

— Вы не туда пришли! Ошибаетесь! Кого вам надо? — спросила она у следователя.

— Добрый день! Нам нужна Полина Витальевна, — произнес мужчина холодным тоном.

— Я здесь! Мамуль, ты посмотри, чтобы Ульяша не выбежала сюда пока, если проснется, я поговорю с ними.

— Да что случилось-то? — спросила мама, скрещивая руки на груди.

— Андрей умер, мне Иван прислал сообщение…

Глаза мамы широко распахнулись, но ничего говорить она не стала, просто пошла в комнату Ули. Поля услышала за спиной грузные шаги и обернулась. Она заметила Павла, который выглядел крайне напряженным.

— Проходите в гостиную, — жестом пригласила Поля и первой пошла туда, как хозяйка дома.

Павел сел рядом на диване, взяв за руку, за что Поля была благодарна ему. Она расслабилась лишь немного, а когда следователь уселся за стол и достал какие-то бумаги, постаралась включить Снежную королеву.

— Я так понимаю, что о смерти своего бывшего супруга вы уже знаете?

— Да. Я знаю. Господин Егоров уведомил меня об этом.

— Первая и пока основная версия — самоубийство, но его могли и подтолкнуть к этому, обставив всё вот так… На телефоне погибшего были обнаружены записи разговора с вами. Голубев Андрей угрожал вам?

— Он не первый раз делал это. Андрей всегда угрожал мне, обещал отнять дочь после развода, потому что ему нужны были деньги, которые я могла дать, — хладнокровно ответила Поля.

— В этот раз вы решили не давать ему деньги, я правильно понимаю?

— Вы пытаетесь обвинить мою женщину? — вмешался Павел.

От его слов внутри всё резко всколыхнулось. Своей женщиной её пару раз называл Егоров, но звучало это не так трогательно, как из уст Павла.

— Я всего лишь задаю вопросы, — ответил следователь, делая пометку на своем листе. — А вы, получается, сожитель Полины Витальевны? Тот самый фиктивный отец, о котором погибший угрожал рассказать?

— Я её жених. Я уже говорил на благотворительном вечере журналистам и повторюсь сейчас — мы с Полей жених и невеста, и скоро у нас будет свадьба.

Рука автоматически сжала его руку. Эти слова о свадьбе пугали, но могли стать единственным спасением сейчас. Почему-то теперь Поля боялась этой фразы: «папа по найму».

— Полина Витальевна, правда ли то, что вы перевели своему бывшему супругу крупную сумму на его счет не так давно?

— Да. — Поля вспомнила ту встречу, когда Андрей вёл себя вызывающе. — Я заплатила ему за отказ от ребёнка, потому что не желала, чтобы моя дочь общалась с педофилом.

Следователь ухмыльнулся, а Павел посмотрел на Полю так, словно её слова шокировали. Хотя, наверное, всё так и выглядело со стороны. Она тоже не сразу поверила, когда Женя рассказала об отношениях Андрея с девочкой.

— Вы пытаетесь обвинить погибшего?

— Я ничего не пытаюсь сделать. Я знаю, что мой муж, находясь в Норвегии, встречался с тринадцатилетней девочкой. Есть доказательства этого, поэтому я считаю, что мое желание оградить от него дочь вполне оправдано?

— Вы можете предоставить нам эти самые доказательства? — хитро сощурился следователь.

— Конечно, вы можете получить их. У юриста в моей компании. Она сегодня работает до трех. У нее есть всё.

— Благодарю. Спасибо, что впустили и дали показания.

Поля кивнула. Следователь ушел, и только когда за ним закрылась дверь, Павел нахмурился.

— Почему ты сейчас не сказала, что Егоров угрожает тебе?

— Потому что у него вся полиция в кулаке… Кроме того, следователю плевать на наши показания… Он пришел сюда ради галочки и вряд ли поедет сейчас в офис к Жене…

— А это правда, то, что ты сказала про бывшего?

Поля кивнула и вытащила руку из ладони Павла. Она подумала о том, что у Андрея нет семьи, и правильно было бы похоронить его, вот только не лежала душа.

— Я найму компанию, которая организует похороны, сама заниматься этим не хочу. Он Улин отец, поэтому не должен быть похоронен, как бездомный пёс.

— Поль, я могу помочь, если нужно.

Улыбка снова тронула уголки губ.

— Спасибо, Паш. Ты Ульяшу сегодня отвлеки, а я со всем остальным разберусь.

Поля поднялась на ноги и направилась в комнату. Ей следовало привести себя в порядок, чтобы поехать в офис и продолжить работу над макетом часов. Из-за Егорова и его проделок она не собиралась терять то, чего добивалась долгие годы.

Павел не знал, радоваться ему или печалиться от того, что влюбился в столь самостоятельную женщину. Ему хотелось стать всем для Полины, уберечь её от невзгод, позволить проводить больше времени с ребёнком и стать главным добытчиком в семье. Вот только она всего добилась сама, стала независимой и сильной и теперь вряд ли решилась бы отказаться от этого.

Вернувшись в свою комнату, Павел решил проверить ситуацию на рынке и обнаружил, что акции агентства Полины начали падать так же, как и акции бизнеса Егорова. Допустить, чтобы Королева потеряла то, к чему стремилась долгие годы и ради чего жертвовала самым дорогим — близостью с дочерью, он не мог, поэтому тут же выкупил двадцать три процента акций агентства со своих накоплений и, договорившись с Людмилой Георгиевной, поспешил в свою студию, чтобы собрать необходимые вещи и отдать жильё перекупщикам. В этот момент он мало что соображал, даже не задумался, что с ним станет, если ничего не выйдет с Королевой, и он останется на улице.

Действительно дорогих вещей оказалось совсем немного — маленькая коробочка. Ухмыльнувшись никчемности собственной жизни, Павел позвонил риэлтору, примчавшемуся к нему в течение получаса.

— Вы всё же решили продать квартиру? — спросил высокий мужчина, поправляя очки на переносице.

— Вы ведь добивались этого более года. Решил. Деньги мне нужны в течение часа, если ничего не получится, то продавать её не стану.

— Вы недооцениваете меня. Не волнуйтесь, всё получится. Уже через час мы оформим сделку купли-продажи, но для этого следует проехать в нотариус, чтобы соблюсти все формальности.

Павел кивнул. Ему даже жаль не было прощаться со своей конурой. Казалось, что он делает шаг в нечто большее, в новую жизнь, где теперь всё будет иначе. Вот только до конца осознать реальность происходящего он не мог. Если бы осознал, то, наверное, и не позволил бы себе сделать это — остаться ни с чем. Закинул на плечо рюкзак, в который уместились все ценные вещи, пошел к дверям, не прощаясь с квартирой, которую раньше ценил и пытался обустроить под себя.

«У меня будет большая часть агентства Королевы, уж как-нибудь проживу на дивиденды», — подумал, широко улыбаясь.

В течение нескольких часов Павел уже получил деньги с продажи и смог выкупить еще сорок процентов акций. Он уже чувствовал себя победителем, когда мчался в офис Полины, чтобы обрадовать её и дать понять, что всё прекрасно, и Егорову не удалось воплотить свои планы в реальность — обрушить стоимость акций и оставить Полю ни с чем.

Охрана в агентстве была, что не могло не радовать. Павел подумал, что Королева в безопасности тут. Пропускать его не хотели, поэтому еще на ресепшене пришлось дозваниваться до Поли, чтобы выдала специальное разрешение.

Едва вошел в её кабинет, сразу заметил, что она не в духе. Настроения не было, лишь хмурая тень на лице. А он светился от счастья, как идиот, выигравший джекпот.

— Поль, ты чего такая? — спросил, решив сначала выяснить, что произошло, прежде чем делиться радостной новостью. — Из-за бывшего?

— Да при чем тут он? Андрей остался в прошлом, там, где растоптал моё сердце… Всё дело в Егорове. Даже сейчас он не думает, как защитить себя и остаться на плаву, а пытается утопить меня. Боюсь, что он теперь держатель основного пакета акций моего агентства… Если так и есть, то скоро он прогонит меня и заставит просить у него милостыню, как и хотел этого… Он уничтожит агентство, которое я по крупицам собирала все эти годы…

— В этом дело, — ухмыльнулся Павел и выдохнул, поймав на себе недоумевающий взгляд своей Королевы. — Как раз это я и хотел тебе сказать. Я продал квартиру и выкупил акции твоего агентства, когда увидел, что они резко рухнули. Не мог допустить, чтобы цена опустилась еще ниже, а Егоров завладел тем, ради чего ты старалась пять лет, жертвуя временем общения с ребёнком.

Она ничего не ответила, но и без слов всё было ясно. По щекам Полины потекли слёзы, которые она вытерла тыльной стороной ладони.

— Паша, ты даже не представляешь, как сильно я испугалась и теперь…

— Тише, всё хорошо. Вот только… Мне придётся немного задержаться в вашем доме, по крайней мере, пока не заработаю на покупку новой студии или не найду что-то в аренду.

— Дурак, — засмеялась Поля, подошла и обняла его, прижимаясь всем телом. — Я верю, что всё это не ради спора… Верю тебе! Слышишь?

Конечно же, слышал. И ее признание сводило с ума. Прижимая к себе, требовательно впился в эти полные губы, которые теперь только его целовать будут, только он сможет терзать их своими, доводя обоих до изнеможения.

— Паш, я на работе… У нас заказ сложный… Слышишь? Мне нужно до завтрашнего дня нормальный макет в разработку отправить, — произнесла Поля, отталкивая от себя, но оставляя небольшое расстояние, позволяя чувствовать жар, исходящий от нее.

— Часы?

Поля кивнула, прижимаясь своим лбом к его. И этот жест так нравился, сближал настолько сильно, что просто крыша ехала.

— Нет ничего проще, Королева! Ребёнок у окна и папа, спешащий к нему с работы и глядящий на часы… Снизу подпись: «Надежный хранитель твоего времени»… Ну как тебе?

Поля сглотнула, делая шаг назад, а её губы тронула улыбка. Она какое-то время щурилась, наверняка обдумывая только что полученную информацию.

— Пашка, ты у меня чудо, — произнесла, а как хорошо на душе стало от этих слов, вроде бы простые, но в то же время такие необычные… — Сейчас приглашу лучшего художника и попрошу сделать эту зарисовку… А так как ты сделал мою работу, я предлагаю сходить в ресторан.

Всё было практически идеально, если бы не одно «но». Они оба ходили по острию счастья, которое могло в любой момент проткнуть насквозь. Егоров еще ходил где-то рядом, и теперь он был побитым псом, который мог в любой момент укусить. Больно.

Глава 15. Еще один удар

Хоронить Андрея решили уже на следующий день. Сначала Поля хотела сказать дочери и пойти на церемонию прощания вместе с ней, но потом поняла, что не желает подвергать ребёнка такому стрессу: не видела отца при жизни, с мёртвым тем более не стоит видеться. Одна Поля, конечно, собиралась заглянуть на пару минут, чтобы положить к его ногам красные розы — знак былой любви, но с утра еще одна новость огорошила — Рамиль в реанимации. Позвонила его возлюбленная, Тамила, которую Поля помогла перевезти через границу и укрыть от кровожадных родственников. Она слёзно умоляла приехать, потому что сама не знала, что делать, а еще в квартире обнаружила записку, которую написали для «Снежной королевы».

— Куда ты собралась? — нахмурился Павел, когда она засобиралась и разбудила его шумом.

Эту ночь, прекрасную ночь, они впервые провели вместе и хотелось проснуться как-то по-другому, но как хотелось не вышло.

— Паш, тут такое дело… Мне позвонила женщина того человека, который пообещал растоптать Егорова… Он в реанимации.

— Егоров?

— Да нет же… Тот человек, что почти обанкротил бизнес Егорова… В общем, мне ехать надо. Она плачет, ничего толком объяснить не может и говорит про какую-то записку для «Снежной королевы». Паш, я должна ехать.

— Тогда я с тобой. Подожди только найду трусы и…

Поля наклонилась, подняла мужские трусы, валяющиеся с её стороны кровати, и кинула ему.

— У тебя десять минут. Нужно уехать, пока Ульяша не проснулась, а то она снова начнет обижаться и дуть губки, и я просто не смогу её оставить.

— Разумеется. Я быстро.

Поля ждала Павла в машине. Она нервно постукивала подушечками пальцев по оплётке руля, думая, как такое, вообще, могло произойти, и почему Егоров опустился настолько низко. Тот мужчина, которого она знала, не был способен на убийство, а реанимация и доведение до самоубийства — это уже очень серьезные вещи. Хотя сделать это мог, конечно, не он, а кто-то из акционеров, но всё равно в голове не укладывалось — почему люди такие жестоки.

Павел присел рядом, заставляя выбраться из водоворота мыслей, которые буквально взрывали мозг. Поле казалось, что еще чуть-чуть, и она начнет бояться любого шороха. Она уже опасалась садиться в машину, которую могли заминировать, или просто выходить на улицу.

— Паш, а если он попытается навредить Уле, или маме, или тебе?

— Тсс! — приложил палец к губам, не давая договорить, а потом прикоснулся к ним своими, даря нежный успокаивающий поцелуй. — У тебя охрана по периметру дома, а он не такой уж ниндзя. Думаю, что он еще не потерял окончательно голову, чтобы трогать ребёнка.

— Паш, я всё равно так боюсь за вас…

Поля поджала губы и завела машину. Сердце было не на месте, словно должно произойти что-то страшное. Что-то такое, отчего будет плохо ей, очень плохо. Егоров так просто не сдастся, пока не увидит, что окончательно смог растоптать.

Цокот каблуков эхом отражался от стен больничного коридора. Поля шла впереди, постоянно поправляя халат, который, казалось, слишком велик. Она нервничала, и когда увидела Тамилу, сидящую на скамейке, то прибавила шаг.

— Привет, — буркнул Павел, будто бы уже знал её.

— Паша?! — она вытерла слёзы и поднялась на ноги.

— Вы знакомы? — переспросила Поля.

— Это и есть та самая жена моего брата, о которой я тебе говорил…

Глаза широко распахнулись, но сейчас не было времени на разборки. Поля обняла Тамилу, потому что сто лет уже не видела её и хотела хоть как-то поддержать.

— Как он? — спросила, отмечая, что не всё так плохо, ведь в другом случае, врачам не удалось бы прогнать женщину, которая любит всем сердцем и будет пытаться провести рядом последние минуты.

— Врачи говорят, что жить будет. Ему операцию с утра сделали… Огнестрельное сквозное ранение…

— Тамила нервничала и время от времени переходила на свой восточный акцент. Она достала из сумочки записку в кровавых разводах и протянула Поле. — Это тебе.

Поля поджала губы. Она почувствовала, как Павел обнимает её со спины, и развернула записку.

«Это всего лишь отвлекающий маневр, потому что пока ты находишься в больнице, я развлекаюсь с твоей семьей. Мне терять уже нечего, Поля».

Сердце стало биться в груди с такой силой, что казалось проломит кости и выскочит наружу, а голова пошла кругом, и едва удалось удержаться на ногах. С губ сорвался негромкий стон. Поля не знала правда ли это, и действительно ли Егорову удалось пройти через охрану, которая ничего не доложила, но в висках пульсировало от избытка крови, бьющейся ключом по венам, а ноги стали ватными от страха и начали подкашиваться.

— Поехали скорее домой, — прошептал Павел. — Я поведу машину.

— У тебя есть права?

— Нет. Но разве это важно сейчас? Тамила, мы приедем, как только разберемся с одной небольшой загвоздкой в виде неприятного человека.

Она кивнула. Сейчас не нужны были никакие объяснения. Павел почему-то даже уверен был, что его брат в курсе, где сейчас его супруга, вот только он с этой чертовщиной решил разобраться потом, когда всё немного разрулится с Егоровым. Отпетым психом.

Павел умел водить машину, но до получения прав дело как-то не дошло. Он гнал как только мог, вжимая до упора педаль газа, обходя все преграды на своём пути и нарушая все существующие правила. Плевать было на них и штрафы, которые могут последовать. Главное, чтобы этот урод никак не навредил Ульяне или Людмиле Георгиевне.

— Поль, ты, главное, успокойся. Дыши глубже. Мы справимся. Я убью эту мразь, если потребуется…

Посмотрел краем глаза и заметил, что она пытается следовать совету, кажется, даже глубже дышит. Вот только бледная была, перепуганная, словно загнанная кошкой в угол мышь, которая начала прощаться с жизнью.

— Ничего не случится. Слышишь меня?

Остановив машину около ворот, заглушил двигатель и следом за Полей поспешил в дом. Людмила Георгиевна вместе с внучкой сидели на кухне и завтракали. Поля расплакалась, хватая на руки свою дочь, а Павел прижался к стене, только бы ноги не подвели от нахлынувшего расслабления. И в эту секунду у Поли зазвонил телефон.

— Слушаю, — ответила она дрожащим от страха голосом и включила громкую связь.

— Боишься? Бойся, милая, потому что это только начало. Ты лишила меня всего, а я лишу всего тебя, но буду это делать постепенно, сводя тебя с ума.

— Ты психопат, Егоров! Ты хоть понимаешь это? Что с тобой? У тебя мозги переклинило из-за моего отказа? Вряд ли, потому что в твоем отношении я большой любви не замечала.

Людмила Георгиевна отвела Ульяну в игровую, а Павел приблизился к Поле и присел рядом с ней на корточки.

— Ты моя шлюха, Полина! И должна была ею оставаться, но ты предала… Как моя мать когда-то предала отца. Нашла себе нового выблядка? Вот ты его и потеряешь!

Поля сделала вдох и тут же с шумом выдохнула, вероятно, не находя нужных слов для ответа.

— Давай встретимся один на один и разберемся? Или ты силен только ребят своих присылать? Поправочка — у тебя нет на них сейчас денег, — вмешался Павел.

— Встретиться с тобой? Да у тебя кишка тонка. Что же, я согласен. Решим все, как в старые времена — дуэлью. Кто останется в живых, тому и баба достанется.

Павел понял, что Егоров пьян. Возможно, у него в мозгу действительно переключилось что-то после того, как прочитал ту новость о Поле и Павле с благотворительного вечера. И черт ее дернул принять тогда его предложение. Если бы только она отказалась сразу, всего этого бы не случилось, а теперь Егоров считал, что Поля изменила ему, и на почве прошлых «больных мозолей» желал отомстить. Его рану вспороли снова. Возможно, мать бросила его с отцом, когда нашла себе другого мужчину, или же, наоборот, ушла и не позволила больше встречаться с родным отцом… Да что угодно могло произойти, и гадать Павел не собирался. Он всем сердцем желал разобраться с тварью, угрожающей жизни любимой женщины и её семье.

— Я не собираюсь садиться в тюрьму за твою мерзкую жизнь. Ты сам себя уничтожишь…

— Стру-у-усил, — бросил Егоров противным голосом, когда Павел уже нажал кнопку отбоя.

Он прижал Полю к себе. Она всхлипывала, вероятно, всё еще пытаясь отойти от испуга.

— Поль, ты должна обратиться в полицию. У тебя телефон разговоры записывает? — она только кивнула в ответ. — Тогда я вызываю ребят. Напишешь заявление дома, потому что сейчас лучше не стоит покидать его. А еще есть у меня одна мысль… Пока я вызываю полицию, скажи, чтобы твоя мама и Уля собирали вещи. Я увезу вас в безопасное место…

— Па-а-аш, — протянула Полина, поднимаясь на ноги. — Он везде нас найдет, если захочет.

— Нет. Мы поедем в деревню, где мы с семьей как-то отдыхали в детстве. Там есть прекрасный дом отдыха, а связей у Егорова сейчас чуточку меньше, чем раньше, потому что он без пяти минут банкрот…

Поля поджала губы. Вероятно, она была совсем не в состоянии спорить, потому что кивнула и вышла в коридор, а Павел набрал «102». Ответили не сразу, несколько минут пришлось перезванивать, потому что постоянно было занято, но, наконец, на том конце провода ответили.

— Полицейский участок номер три, чем могу помочь?

Павел оставил заявку на выезд участкового и вкратце объяснил ситуацию. Он предупредил, что если не дождется приезда полиции в течение ближайших двух часов, то увезёт Полю. Пообещали приехать ко времени, но работа органов охраны нашего спокойствия никогда не отличалась пунктуальностью.

Собрав необходимые вещи и оказав помощь Полине, Павел стал напряженно ходить из угла в угол. Он сцепил руки в замок за спиной, измеряя комнату шагами. Участкового всё еще не было, а время, отведенное ему, уже близилось к завершению.

— К черту их всех. Поедем сейчас, — наконец, решился Павел, но в дверь позвонили.

Уля выглядела напуганной, наверняка не понимая, что происходит. Павел взял её на руки и прижал к себе.

— Не бойся, милая! Мы с тобой сейчас поедем в одно чудесное место. Ты хоть раз видела живую лошадь? — Она кивнула. — Каталась на ней? — В этот раз отрицательно покачала головой. — Покатаешься! А еще познакомишься с другими чудесными животными. Пока беги к бабуле и не забудь взять того серого мишку с заплаткой, он мне очень нравится!

Уля кивнула и, когда Павел поставил её на ноги, побежала в свою комнату, а Поля вышла бледная, словно моль, и посмотрела на полицейского, вошедшего в дом.

— Я готова дать показания, если это действительно поможет избавиться от него, — произнесла отрешенным голосом Королева, глядя в одну точку.

— Здравствуйте! А мы сейчас посмотрим, чем помочь можем, если помощь на самом деле требуется, и вы ничего не преувеличиваете.

Павлу хотело шею сломать в этот момент ухмыляющемуся ублюдку в погонах, но он сделал глубокий вдох и прочистил горло.

— Проходите в гостиную, у нас мало времени, я предупреждал, что мы уезжаем.

— Вот-вот, то помощь им нужна, то торопят, — принялся бурчать себе под нос полицейский.

Казалось, что время стало резиновым, потому что тянулось оно невыносимо медленно. Пока Поля давала показания, Павел сжимал её руку. И она осознавала в этот момент, что самая большая помощь приходит именно оттуда, откуда её не ждёшь. Увидев Павла, она изначально начала относиться к нему с выработанным надмением, которое помогало быть строгой с сотрудниками, а едва узнала о его споре… Стала считать мужчиной последней сволочью, но всё изменилось по щелчку пальцев, и теперь он, Павел, владел контрольным пакетом акций её агентства и пытался защитить от Егорова.

Поля ухмыльнулась превратностям судьбы и заметила на себе взгляд полицейского. Наверняка клял в душе за то, что сорвали его с пригретого места.

— Полина Сергеевна…

— Витальевна, — уже в которой раз поправила его Поля, удивляясь короткой памяти или полнейшему отсутствию уважения (что именно она пока не решила).

— Разумеется. Полина Витальевна, Егоров говорил вам, что расквитается с вами или вашей семьёй физически?

Пытливый взгляд пробирал до мурашек. Вроде бы и защита от Егорова требовалась уже серьёзная, но, с другой стороны, так хотелось прогнать полицейского и не отвечать на эти каверзные вопросы.

— В таком контексте он мне не угрожал… Он обещал уничтожить меня и всех, кто мне дорог.

— Есть ли свиде…

Договорить ему не дал Павел, которому, судя по всему, тоже чертовски надоела эта пустая болтовня:

— Послушайте, лейтенант Голубкин! — фыркнул он.

— Голубков! — процедил сквозь зубы полицейский.

— Голубков, — повторил Павел, нарочно коверкая голос, и Поля поняла, что он передразнил специально. — Мы уже на все вопросы ответили. Записку вам предоставили. Записи телефонных разговоров с угрозами уже на облачном хранилище, куда вам дали доступ. Позвольте подписать заявление. Нам нужно ехать.

Полицейский вытер капли пота, проступившие на лбу, и шумно выдохнул.

— Видите ли, доказательств слишком мало… Господин Егоров звонил пьяным, а записка… Нужно ещё доказать, что это он написал.

— Так вот вы и доказывайте! Если не примите заявление, видит Бог, я пойду дальше…

Таким Павла Поля ещё не видела, и ей стало немного страшно, на долю секунды даже возникло стойкое ощущение, что он сейчас размажет представителя закона по стенке.

— Ну как хотите… Моё дело предупредить, что всё так просто не решится… Пока не было рукоприкладства и-и-и…

— Если будет рукоприкладство, — Павел подошел ближе к столу и сощурился: — Не дай Бог, если оно будет, — процедил он и вернулся к Поле.

Вероятно, последние слова подействовали, потому что, дописав что-то на листе, полицейский предложил Поле расписаться в заявлении и попрощавшись ушел.

— Никогда не думала, что возникнет необходимость обращаться к ним, — пожаловалась Поля.

— Не дай Бог, чтобы когда-то ещё раз пришлось. Я думал, что уже не смогу держать себя в руках, — потёр виски Павел.

— Видела… Паш… — на долю секунды появилось желание сказать «я тебя люблю», но Поля опомнилась и прикусила губу. — Спасибо за всё, что делаешь ради нас.

Он скупо кивнул и направился в коридор. На пороге остановился и повернул голову.

— Если вы уже всё собрали, то следует выезжать.

— Ты уверен, что там будет лучше? Здесь всё-таки охрана…

— Нам всем нужен отдых, Поля… Иначе Ульяна скоро начнет собственной тени бояться…

Поля вспомнила взгляд дочери, и страх, плещущийся в нём, когда та услышала голос Егорова… А потом Уля так испугалась звонка в дверь, что Поля была готова отдать всё, лишь бы помочь своей малышке перестать бояться.

— Да. Всё готово. Сейчас скажу маме и Уле, что пора, — кивнула, и Павел ушёл.

Поле так хотелось поговорить с ним, попытаться разобраться в отношениях, ведь утро после ночи близости началось совсем не так, как хотелось, и теперь она не поняла, кем они с Павлом являются друг другу — партнёры по бизнесу, любовники или что-то большее.

Обстановка гостиной плыла перед глазами из-за слёз, которые то и дело наворачивались на глаза. Во всей этой ситуации Поля винила только себя, даже не Егорова. Это она хотела попробовать быть с мужчиной, властным мужчиной, близость которого позволила бы почувствовать себя женщиной, а не загнанной бизнес-леди, которая должна сутками работать, только бы её семья ни в чём не нуждалась… А потом это кольцо… И…

Павел.

Поля осознала, что если бы в её жизни не появился Субботин, она ответила бы на предложение Егорова согласием и вышла за него, надеясь обрести защитника для себя и отца для Ульяши. Конечности заледенели от нахлынувшего ужаса от мысли, что бы сделал с ними этот псих, стань они семьей.

Наконец, совладав со своими страхами, Поля сделала глубокий вдох и постаралась снова отключить все эмоции, что успешно делала много раз, только бы не чувствовать то, что обычно присуще женщинам, чтобы не быть слабой. Сейчас это чувство, как никогда, мешалось.

— Ма-а-ам?! Ульяша?! Паша говорит, что уже пора ехать, — крикнула Поля.

Дочь с рюкзачком на плечах выбежала из игровой и бросилась в объятия. Мама вышла следом за ней. Она хмурилась. Поля подняла Улю на руки, крепко прижимая к себе, и посмотрела на маму.

— Всё будет хорошо, — прошептала Поля, прикрывая глаза и вдыхая запах любимой девочки.

— Паш, я не понимаю, почему мы должны были пересаживаться на автобус, а теперь два с лишним километра тащиться пешком по этой ужасной дороге и глотать пыль? — принялась жаловаться Поля, успевшая устать.

Уля сидела у Павла на шее, ему наверняка было куда тяжелее, а тем более маме, но они выглядели воодушевлёнными. Все, кроме Поли… Возможно, так сказывался стресс, от которого она не могла отойти, вспоминая ужас, охвативший после прочтения записки.

— Мы оставили машину в городе, чтобы нас никто не отследил, — ответил Павел. А идти пешком… Прости, я забыл, что тут следует заранее звонить и предупреждать, чтобы за нами приехали к остановке. Мы уже близко. Вон там начинаются дома, видите? Это и есть ферма отдыха.

— Ферма отдыха… Звучит впечатляюще, — ухмыльнулась Поля.

Она не была привередливой, но всё-таки предпочитала отдыхать на чистом песчаном пляже, а не на ферме, запах навоза с которой уже сейчас начал щекотать ноздри. Зато Уля принялась показывать пальчиком в сторону и возбужденно кричать:

— Корова! Смотрите! Живая корова.

Поле стало чертовски стыдно. Работала днями и ночами для того, чтобы свозить ребёнка за границу и показать ей достопримечательности, о которых другие только мечтают, а простую корову показать и не догадалась… А ведь могла бы купить дачку, мама ведь предлагала пару раз, но Поле даже послушать её было некогда.

Приближаясь к одноэтажным домикам, Поля начала думать, что приехать сюда не такая уж и плохая идея, потому что это место стало потихоньку напоминать сказку, жизнь, о которой давным-давно, когда была еще ребёнком, мечтала.

Пять аккуратных одноэтажных домиков, сделанных из дерева с резными рамами на окнах и самыми настоящими ставнями, скорее всего, были гостевыми. Недалеко от них стояло двухэтажное строение из кирпича, и почему-то Поле показалось, что это здание для персонала. В ста метрах от домиков располагалось большое озеро, по глади которого плавали самые настоящие лебеди. С другой стороны, в метрах двухстах начиналась сама ферма. Дорожки были выложены из жёлтого кирпича, совсем как в сказке «Волшебник страны Оз». На лице появилась улыбка, такая тёплая, что всё тело стало согреваться и оттаивать.

Когда из кирпичного здания вышел мужчина в соломенной шляпе, Павел спустил Улю, поставил на землю, пообещав, что скоро вернётся, и направился к нему. Они обменялись дружескими объятиями, будто сто лет были знакомы, а потом мужчина указал на один из домиков пальцами.

— Мужик Пашка хороший. Ты держись за него! Не упусти! — украдкой шепнула мама, а Поля еще сильнее улыбнулась.

У неё возникло ощущение дежавю. Мама была права, когда впервые проявила к Павлу симпатию.

Глава 16. Принцесса на ферме

Дядя Ваня, управляющий фермы и одновременно базы отдыха, заметно постарел. Последний раз Павел встречался с ним несколько лет назад, на похоронах его супруги. Прекрасная была хозяйка и очень приветливая женщина, которую скосило воспаление лёгких. Она содержала базу, и Павел помнил её еще молодой, потому что впервые приехал сюда в детстве. Столько лет прошло… Страшно было представить, что годы никого не щадят, а упускать моменты, которые можешь провести с дорогими людьми не хотелось.

Проводив в комфортабельный домик, дядя Ваня пожелал прекрасного отдыха и пообещал Людмиле Георгиевне, что завтра обязательно покажет окрестности, а сегодня всех накормят отменным ужином, приготовленным из всего натурального, фермерского.

Комнаты в домике было всего три, поэтому Поля заняла одну вместе с Ульяшей, что становилось своего рода преградой, ведь тело до сих пор помнило прежнюю ночь и несмотря на отвратительные новости требовало продолжения. Становилось страшно от мыслей, что ещё может предпринять Егоров, если так и не расстанется со своей навязчивой идеей отомстить «несостоявшейся невесте». Павел облизнул пересохшие губы, когда Поля зашла к нему в комнату.

— Извини, что я без стука… Мама с Улей занялись вещами… Разбирают всё, а мне так не по себе.

— Иди сюда, — кивнул на место рядом с собой, и она послушно подошла и присела рядом.

— Паш, мне так страшно…

— Всё будет хорошо, — обнял за плечи и почувствовал дрожь в теле Королевы. — Я не дам вас в обиду, клянусь. Есть мысли кое-какие…

— Если даже Рамиль не смог Егорова урезонить, что сделаешь ты?!

Рамиль.

Напоминание больно резануло, отрезвляя и заставляя вспомнить о том, что Павел так и не поведал брату об изменах его жены. А следовало. Всё равно сделки с Рамилем уже не заключить.

— Откуда ты его знаешь? — сухо спросил, чувствуя, что немного ревнует Полю.

— Мы были знакомы еще в юности… Рамиль пытался ухаживать за мной, но я вышла за Андрея и общение между мной и Рамилем свелось к дружескому. Сначала я выручила его, когда укрыла в маминой квартирке его возлюбленную — Тамилу. Она бежала от кровожадных родственников со своей Родины… Семья Рамиля желала для сына богатую невесту, а семья Тамилы не хотела, чтобы дочь вышла именно за него, какая-то личная неприязнь. В общем, около месяца мы с мамой прятали её, а потом появилась чудесная идея — выдать её замуж за русского, который готов будет пойти на сделку.

— А этот русский…

Павел замер. Ему было бы больно услышать, что брат знал о Тамиле правду и столько лет был женат на ней, но женой не считал. И зачем тогда разыгрывал эту мнимую иллюзию счастья перед родным человеком.

— Знал. Ему Рамиль сразу дал понять, чтобы не прикасался к его женщине и пальцем, а также не сболтнул никому, чтобы до родственников не дошло. Он был вынужден жениться на женщине, что ему выбрали родители, и даже завести с ней наследника, но между ним и Тамилой всегда были сильные чувства, то, что многие называют родственными душами.

Павел кивнул. Тамила плакала, когда он застукал Рамиля в её кровати совсем не потому, что она боялась стать изменницей в глазах законного мужа, она опасалась, что до родственников как-то просочится информация, что она вместе с…

Голова шла кругом, но копаться дальше в чужом дерьме не хотелось. Павел почувствовал острую необходимость поговорить с братом, попросить его, чтобы больше вот таких тайн не было, дать понять, что он примет и поймёт его. Он бы даже постарался принять отношения Виктора и Вики, если они действительно любили и всё ещё любят друг друга… Вот только все эти тайны… Тошно от них было до чертиков.

— Мне нужно позвонить Тамиле и узнать, как дела у Рамиля, возможно, ей что-то нужно… Ты не видел мой телефон?

— Прости, — поджал Павел губы. — Мне пришлось выкрасть его у тебя и оставить дома, чтобы Егоров не отследил наше расположение.

— Паш, ну как же так?! А как моя работа? Вдруг кто-то будет звонить? Я и без того не являюсь в агентство, а у нас ведь тендер горит. Через неделю уже сдавать работу, будет главный показ, а мы, а я… Чёрт! — Поля опустила голову.

Павел осторожно убрал руку с её талии и поднялся на ноги. Вечно прятаться от Егорова не дело, это было понятно уже давно, поэтому следовало начинать действовать как можно быстрее. И он хотел, но также сильно жаждал побыть немного времени в этой уютной обстановке с женщиной, которая теперь занимала почти все мысли.

— Дай мне всего один день, Полина?! Я хочу провести его с тобой и дочкой, а потом, я обещаю, что решу вопрос с Егоровым очень быстро. У меня есть несколько идей, и я уверен, что одна из них поможет.

Поля кивнула. Она тоже поднялась на ноги, подошла к Павлу и обняла его со спины. Положила голову на плечо и так приятно стало из-за того, что она доверяет ему свою жизнь.

— Пойдём ужинать. Завтрашний день я, надеюсь, запомнится вам как прекрасный.

— Он уже такой, потому что ты рядом, — шепнула Полина на ухо, обжигая своим дыханием, и отстранилась.

Она не признавала свои чувства вслух, но всем видом пыталась дать понять, что они сильные. Как и Павел боялся признаться в любви, чтобы всё не испортить, чтобы не разорвать ту нить, что связывала их с Королевой и с каждым днём становилось всё прочнее.

«Когда превратится в канат, тогда и скажу», — подумал Павел, следуя за Полей.

Домик оказался вполне уютным. Поле нравился такой дизайн. Внутри всё было отделано деревом, даже запах смолы и хвои стоял внутри. Натуральный запах, а не освежитель воздуха или какой-нибудь навороченный ароматизатор. Мебель вся была вырезана из дерева с красивыми ажурными краями и вставочками. Поле казалось, что она очутилась в сказке, и она не знала, за что судьба преподнесла такой подарок. Боялась, что придётся дорого платить за такое мимолетное счастье (или всё же не мимолётное?!).

Проснувшись рано утром от кукареканья петуха, Поля сощурилась от слепящего солнца, пробирающегося сквозь щели в шторах.

— Мамочка, такое чудесное утро, правда же?

Даже Уля проснулась рано. Поля улыбнулась и чмокнула дочку в щеку. Утро действительно чудесное. Давно она не просыпалась вот так, рядом с дочкой и не видела её заспанное счастливое личико.

— А вы с Пашей поженитесь? Мам, я так хочу, чтобы он стал моим папой…

Вопрос застал врасплох, даже дышать стало тяжело. Поля широко распахнула глаза и попробовала подобрать слова, но не знала, как объясниться с дочерью и сказать, что пока всё сложнее, чем хотелось бы. Даже с Павлом. Она до сих пор не понимала, какие между ними отношения, но тот факт, что он Улю неосознанно дочкой назвал, говорил о многом. Поля запомнила это, потому что слова легли на сердце целебным бальзамом.

— Милая, сейчас Паша и так твой папа…

«Фиктивный», — хотелось дополнить, но пришлось прикусить язык.

— По найму, — словно прочитала мысли мамы Ульяша. — Я хочу, чтобы по-настоящему, чтобы он с нами навсегда остался. Можно так? Мам?

— Наверное, — улыбнулась Поля, надеясь, что всё будет хорошо, и они с Павлом смогут расставить все точки в своих отношениях.

Пусть он не говорил о своих чувствах вслух, дела были гораздо громче. Чего только стоила продажа его единственного жилья, ради спасения агентства Поли от банкротства.

— Думаю, нам пора вставать и наводить красоту, потому что лично я уже хочу кушать, — улыбнулась Поля.

— Хочу красоту! — подхватила Ульяша и потянулась, словно маленький котёнок.

Уже скоро Королева, как любил называть её Павел, и маленькая принцесса вышли из своей опочивальни в прекрасном настроении. Павел сидел в небольшой кухне за столом и допивал чай. Взгляды на мгновение пересеклись, разрядом электрического тока проходя по телу.

— Вы так долго спите… — покачал головой. — Людмила Георгиевна уже ушла на экскурсию с дядей Ваней, а доблестный рыцарь взял на себя обязанности стать экскурсоводом для вас, леди.

Уля засмеялась и обняла его. От столь трогательных отношений сердце щемило. Поля никогда бы и подумать не смогла, что мужчина может начать настолько хорошо относиться к чужому ребёнку.

Поля налила себе кофе, а Ульяне зелёный чай, а Павел пододвинул к ним тарелку с горячими блинчиками.

— С творогом… Вкуснючие, — похлопал себя по животу.

— Вкуснючие, — начала потирать ручки Ульяна.

Поля на мгновение позволила себе забыть о Егорове и посчитала этот день отпуском перед возвращением к работе. Для Ульяны и мамы тут было безопасно, женская интуиция подсказывала, что сюда никто не доберется, а вот сама Поля планировала вернуться к работе и уже завтра поехать в город.

Ферма была такой ухоженной, что теперь от первоначальных впечатлений не осталось и следа. Поле всё очень нравилось, а Ульяша, вообще, прыгала от радости и восхищенно хлопала в ладоши. За один день она познакомилась со всеми животными и даже смогла покормить их. Вот и в эту секунду Павел придумал для неё развлечение: катание верхом. Поля до чертиков боялась того, что дочь может свалиться с лошади, но Субботин умел убеждать, он смотрел в глаза так, что отказать было трудно. И вот Уля уже сидит верхом, а он потихоньку ведет белоснежного скакуна за уздечку. Поля шла рядом и старалась подстраховать, но дочь так уверенно сидела в седле, словно верховой ездой занималась и раньше.

От свежего воздуха щечки маленькой принцессы порозовели, а глаза так светились, что мысленно Поля начала ругать себя. Могла бы уже давно подумать над домиком в деревне ради ребёнка. Возможно, тогда бы проводила с ней больше времени. Взгляд упал на Павла, а в голове появилась мысль, что он мог бы прекрасно справиться с управлением агентством, но Поля одёрнула себя, потому что сильно торопила события, забегая вперед.

— Я как настоящая принцесса, правда, папа? — спросила Уля и куснула губку, испуганно распахнув глазки.

— Правда, маленькая моя, — улыбнулся Павел, а Поля заметила, как по его щеке скатилась слеза.

Она предполагала, что идея с фиктивным отцом впоследствии может перерасти в привязанность, но настолько тёплые и искренние взаимоотношения с обеих сторон не ожидала. А еще никогда бы не подумала, что сама по уши влюбится в этого самовлюблённого… Поля поджала губы. Нет. Кем только ни назови Павла, но самовлюблённым называть Поля больше не могла, потому что эгоист никогда бы не стал продавать студию и ставить себя под угрозу ради других. Павел был скорее самоотверженным. Губы растянулись в улыбке от пришедшего в голову осознания.

Оказавшись около озера, Павел взял Ульяшу на руки и снял с коня. Она сразу же побежала к берегу, чтобы полюбоваться лебедями, а Поля почувствовала мужскую руку на своей талии.

— Паш, скажи, что это не сон?! Я до сих пор не могу поверить в то, что мы с тобой находимся где-то на отшибе, в уголке, который можно назвать раем, и не ругаемся по мелочам…

— Милые бранятся, только тешатся… Разве мы серьёзно ругались когда-нибудь?

Поля закатила глаза.

— Ты меньше месяца с нами, а уже смог завоевать сердце Ули и… — Поля замерла, облизнула пересохшие губы и шумно выдохнула: — Да ты даже зарплату не получил ещё, только аванс, а уже являешься держателем контрольного пакета акций в моей компании, — она снова замерла и поправилась: — в нашей компании.

— Это по-прежнему твоя компания, Поля, а я просто инвестор…

— Нет, но поспорим мы чуть позже… Я хочу насладиться этим чудесным видом. Ой! Паш, ты погляди, два лебедя бок о бок плывут…

— Лебеди — верные птицы, они выбирают себе одну любовь на всю жизнь, и если партнёр погибает, то второй навсегда остаётся один.

— Это так грустно… — хмыкнула Поля.

— Мне всегда говорили, что я лебедь… Я хочу с тобой и на всю жизнь, — прошептал Павел, сильнее прижимая к себе, а Поля растаяла от его слов и почувствовала, как начали подкашиваться ноги.

Она уже была готова признаться в своих чувствах в ответ, но тут с прогулки вернулись мама с дядей Ваней и присоединились к ним. Мама вся светилась от счастья, и Поле на секундочку показалось, что кто-то уезжать с этой фермы точно не захочет.

Глава 17. Выследить зверя

Павел не хотел, чтобы Поля ехала в город с ним, но она смогла убедить, что если не явится на работу, то агентство будет ждать крах, и тогда продажа студии окажется напрасной. Она чувствовала себя мерзко за то, что врала близкому человеку, потому что в город хотела выбраться ради встречи с Егоровым. Поля чертовски хотела посмотреть в его глаза и влепить пощёчину за страдания, что причинил ей и за страх, из-за которого лишний шаг страшно было сделать.

Фермер довёз до города и пообещал, что заберёт на этом же месте в шесть часов вечера. Павел прижал Полю к её машине, когда она открыла ту и посмотрел в глаза, скользя руками по талии.

— Пообещай мне, что всё будет хорошо?! Я как лебедь, помни, не смогу без тебя.

Поля куснула щеку и сосчитала до трёх. Она кивнула и постаралась улыбнуться. Обвила руками шею Павла и коснулась его губ своими. Поцелуй получился слишком нежным, от него даже наплевать на всё хотелось, вернуться на базу отдыха, сесть и стать послушной, вот только не для этого Поля вгрызалась в землю и росла как личность. Она Снежная королева, и она никогда не забывала об этом.

— Куда тебя подвезти?

— Никуда не нужно. Я поеду сейчас к брату, чтобы поговорить о семейных тайнах, ну… ты сама понимаешь, — Поля кивнула. — А ты можешь сразу в агентство. В особняк лучше не возвращайся одна.

— Я обещала привезти Уле её любимого медвежонка…

— Мы созвонимся, когда я закончу с делами, и поедем за медвежонком, а пока находись в офисе, ты же сама говорила, что дел у тебя полно.

— Ты прав! — Поля кивнула. Она села в машину и какое-то время смотрела в зеркало дальнего вида на Павла, переходящего дорогу.

Сердце щемило, ведь она только что обманула. И мозгом понимала, что не следует этого делать, но Поля знала куда ехать, поэтому она направилась в номер, где всегда встречалась с Егоровым, была почему-то уверена, что он будет ждать там. По пути она сообразила, что телефон остался в доме, поэтому созвониться с Павлом при всём желании не выйдет, если только с рабочего… И она поняла, что это была часть его плана, чтобы привязать её к офису. Закатила глаза и завела машину. Павел заботился о ней больше чем следовало.

Подъехав к отелю, Поля заметила внедорожник Егорова и сглотнула. Она прикусила губу и шумно выдохнула, останавливаясь на парковке. Вспомнила, как приняла кольцо от мужчины, чем и запустила череду всех этих неприятностей. Заявиться к нему в номер с претензиями было бы глупо. В метаниях между желанием покончить со всем здесь и сейчас и необходимостью беречь себя ради дочери, Поля всё-таки завела машину и поехала в офис.

В эту секунду Снежная королева внутри неё окончательно оттаяла.

Поля решила, что не станет встречаться с Егоровым одна. А если всё-таки и решит сделать это, то обязательно поговорит с Павлом и, возможно, возьмёт с собой охрану для подстраховки. На мгновение ей показалось, что штора в том самом номере колыхнулась, но Поля постаралась отогнать эту мысль. Она стала параноиком и должна была делать что-то с этим.

В офисе все были возбуждены и нервничали, а когда секретарь увидела Полю, то сразу же всплеснула руками.

— Ну слава богу! Евгения Валерьевна сказала сразу сообщить ей, если вы появитесь!

— Сообщи, — улыбнулась Поля и вошла в кабинет.

Она села за свой стол и попросила чёрный кофе без сахара. Женя влетела раньше, чем успел приготовиться кофе.

— Живая! — выдохнула она.

— А какой должна быть? Жень, что случилось?

— Ты не берёшь трубку… Твоего бывшего находят повешенным, а Егоров даёт интервью, в котором признаётся, что ты ему изменила. Связь улавливаешь?

Поля кивнула. Она действительно была виновата, потому что даже не сообщила дорогим людям, что временно её не будет в городе. Хотя всё случилось стремительно быстро, и у неё на это просто не было времени.

— Жень, Егоров угрожает мне, поэтому я Ульку с мамой увезла подальше, — произнесла и мельком посмотрела на секретаршу, которая принесла кофе.

— Ты с этим своим… Субботиным, да? — Поля кивнула. — Как так случилось, что теперь контрольный пакет акций агентства принадлежит ему?

— Ой, Жень, это такая история… Длинная и…

— А ты рассказывай! Я никуда не тороплюсь.

Поля подумала, что проверка работ по рекламе часов никуда не убежит и принялась рассказывать всю свою историю становления отношений с Павлом. С самого начала, решив поведать даже о его споре и на всякий случай попросить совета.

— Да тут и думать нечего! Любит он тебя! Как пить дать любит! — махнула рукой Женя, когда Поля закончила свой рассказ. — Если бы не любил, то зачем защищать и с дочкой твоей нянчиться? Да он теперь тебя с директорского кресла выгнать может по щелчку пальцев, если захочет, и будет командовать тут, а он всё еще с вами. Любовь это, подруга, любовь, — мечтательно произнесла она.

— Не знаю, Жень, мне иногда кажется, что я люблю его, как девчонка-школьница, но боюсь признаться.

— А вот это зря. Жизнь штука коварная, никогда не знаешь, что может случиться… Тем более сейчас, когда вам этот маньяк угрожает. Я не понимаю, почему Егорова так переклинило, неужели женщин мало? В его любовь не поверю, если бы любил, боролся по-другому.

— Не знаю, Жень, не знаю…

Поля сделала глоток кофе и поморщилась от горьковатого привкуса на языке. Она вдруг подумала о Павле и ощутила острое желание позвонить ему, чтобы убедиться, что всё у него в порядке.

— Я пойду поищу, что можно сделать в этой ситуации и как обезопасить себя с законной стороны.

— Спасибо.

— И больше не смей так пропадать.

Женя ушла, а Поля сделала ещё один глоток кофе и оставила чашку, чувствуя, что её начинает подташнивать от кофеина. Чай с мелиссой на ферме дяди Вани куда вкуснее.

Поднявшись на ноги и поправив юбку, Поля направилась в отдел дизайнеров, решив, что время тратить зря не следует и пора проверить, что они успели наработать для рекламных баннеров.

Павел приблизился к автосервису, где работал брат, и замер на какое-то время. Он не решался посмотреть в глаза родного человека, который столько лет обманывал. Но всё же дел было запланировано на этот день немало, главным из которых было стать наживкой. Хотелось выманить нетрезвого Егорова на себя, при этом вызвать представителей власти, чтобы они зафиксировали нападение и посадили ублюдка.

Втянув в себя побольше воздуха, сделал решительный шаг и оказался в здании, где было сыро и пахло машинным маслом. Виктор сразу же встретил брата. Он ничего не говорил, просто кивнул в сторону кабинета, наверняка понимая, о чём пойдет речь.

Вместо кофе брат предложил выпить коньяк, но у Павла были слишком важные планы для того, чтобы позволить себе хоть немного алкоголя, хотя стопочка для смелости вряд ли помешала бы.

— Я не хотел втягивать тебя во всё это дерьмо, — произнёс Виктор, выпивая стопку коньяка. — Сейчас уже смысла врать нет. Мы с Тамилой разводимся. Приехали родители Рамиля и решили, что готовы принять её с сыном в семью. Когда выпишут Рамиля, он женится на Тамиле и сыну правду расскажет. Мне единственное пацана жалко, привык к нему.

— Почему ты ничего не сказал?

— Я не хотел, чтобы ты свою жизнь испортил. Знаю же какой ты шальной. Ты бы наверняка вместо меня рванул жениться на ней, а сам так и был холостяком…

— А ты не холостяк? — упрекнул Павел.

Виктор был прав, если бы он знал всю правду, то сам женился на Тамиле и не позволил брату ломать свою жизнь.

— Всё-равно я не мог быть с той, которую полюбил всем сердцем.

— Почему?

— Это сложная история…

Виктор не желал признаваться в своих чувствах к Вике, и Павел мог никогда не догадаться об их существовании, но сейчас он знал и желал услышать правду.

— А ты попробуй рассказать, я же не тороплю тебя, — продолжал давить на брата.

— Паш, не надо тебе ещё туда вмешиваться.

— Почему не надо? Я не понимаю, почему ты не смог быть вместе с Викой? — напрямую задал вопрос и поймал на себе испуганный взгляд Виктора. Казалось, что его обухом по голове ударили в эту секунду, и в то же время складывалось впечатление, будто бы брат груз сбросил с плеч тяжёлый.

— Откуда ты…

— Сложил два и два. Так почему вы не смогли быть вместе?

Виктор поднялся на ноги и принялся ходить из угла в угол, скрестив за спиной руки. Он что-то обдумывал несколько минут, а затем снова присел за стол.

— Она моя сестра! Не могу я через это переступить. Нас мама не так воспитывала. Я не могу лечь с Викой в кровать и заниматься любовью, потому что она сестра, хоть от желания всё сводит болезненными спазмами. Я ни с кем кроме неё быть не могу, Паш… Как бабу какую-то вижу, вроде красивая, мы пытаемся, но ничего не получается… Не работает у меня агрегат… Но и с Викой не могу.

Виктор запустил пятерню в волосы и взъерошил их. Он выглядел отчаявшимся.

— Она неродная тебе, не сестра, можно сказать, и если вы любите друг друга, то должны преодолеть этот барьер вместе.

Виктор шумно выдохнул, а Павел поднялся на ноги. Он так хотел, чтобы больше этих тайн в семье не было, чтобы каждый вытащил из своего шкафа скелета, но в эту секунду сам собирался соврать.

— Куда ты пошел? Всё в порядке? — поинтересовался Виктор.

— Если не считать того, что меня обманывали много лет люди, которых я люблю, то да, я в порядке. Поехал к любимой женщине. Мы с Полей теперь вместе, возможно, в скором времени познакомлю вас…

— Ладно. Удачи тебе и… Спасибо за это разговор.

— Надеюсь, что больше никаких тайн у вас с Викой от меня нет, — пожал плечами Павел и вышел.

Отследить места, где Егоров проводит больше всего времени труда не составило: Павел просто воспользовался своим старым умением и взломал банковскую карту ублюдка, таким образом узнав, где тот расплачивается. Это был отель недалеко от рекламного агентства Поли, и бар, расположенный где-то рядом. Уже два дня подряд Егоров заваливался в этот бар около трёх часов дня, и оставалось надеяться, что повторит свой поход сегодня.

Почти в четыре часа Егоров явился туда с какой-то тощей светловолосой девицей, а Павел затаился за барной стойкой и стал наблюдать, надеясь дождаться, когда противник выпьет достаточно, чтобы показать себя настоящего.

Когда телефон зазвонил, Павел вспомнил о Поле и сокрушенно вздохнул, зная, что снова придётся врать.

— Паш, я с рабочего телефона звоню, как у тебя дела? — взволнованным голосом спросила она.

— Ты машину фермера помнишь?

— Да, а что случилось?

— Ничего, Королева. Всё хорошо. Я у брата в сервисе, мы впервые за долгие годы поговорили по душам, и я решил задержаться у него на пару часиков… попьём вина, поиграем в карты. Ты езжай на ферму одна, а я вечером с Виктором приеду. Заодно и познакомитесь.

— Только много вина не пейте, чтобы Улю не испугать, — ухмыльнулась Полина.

А Павел выдохнул. Ему удалось обмануть её, а значит она будет в безопасности, что бы ни случилось с ним.

— Ты помни, что я лебедь! — Павел уставился в одну точку, думая о самом печальном исходе, если полиция не успеет. — А ещё я люблю тебя!

Он не стал ждать ответ, просто отключил телефон, потому что скажи она, что тоже любит, он уже не пошёл бы на эту аферу. Вернувшись за барную стойку, стал поглядывать в сторону Егорова и на часы.

Около шести вечера позвонил в полицию и сообщил, что у бара пьяная драка и срочно нужен отряд. Всё же выпив стопку ликёра для смелости, направился к Егорову.

— Опа-а-а, — протянул тот, когда заметил Павла. — Какой у меня гость бессмертный. Лапочка, смотри видишь мужика? — обратился к своей спутнице, она противно хихикнула в ответ. — Так он сейчас превратится в холодный труп, который будут жрать бродячие псы…

— Прекрати лезть к Полине! — бросил Павел и направился к выходу, зная, что Егоров пойдёт за ним. И он пошёл, Павел спиной чувствовал, и каждый шаг с таким трудом давался, словно был последним.

Глава 18. Последний герой

Павел вышел на улицу и почувствовал, как страх отступает, остаётся лишь холодный расчёт. Он хотел вынудить Егорова напасть и надеялся, что полиция успеет как раз вовремя. Вот только план «Б» казался надёжнее. Визитка Рамиля пригодилась, потому что Павел смог написать ему сообщение с местом, где совершенно точно будет находиться Егоров ближайший час. Павел был уверен, что Рамиль непременно захочет отомстить своему обидчику и подошлёт ребят, которые хорошенько отметелят Егорова, а самому Павлу следовало держаться в стороне от этой заварушки.

Только вот не всегда всё идёт по плану.

— Ты решил мне угрожать? Действительно думаешь, что я трус? Я бы не добился всего, что у меня есть, будь трусом! — ухмыльнулся Егоров, выйдя на улицу.

— Ты не трус, ты идиот. Зачем ты начал угрожать Полине? — Павел на всякий случай включил диктофон, потому что любые показания могли пригодиться в дальнейшем.

— Она изменила мне! Эта жалкая тварь решила, что может спать с кем угодно и оставаться безнаказанной, — с обидой в голосе бросил Егоров.

— Она тебе не изменяла, — покачал головой Павел. — Во-первых, я обманул прессу и был на том благотворительном вечере, только потому, что мне заплатили, — конечно, Поля не платила, но хотелось ударить этого психа больнее. — Во-вторых, она никогда не была твоей. Ты изменял жене, но Поля была просто любовницей, а у любовников нет никаких обязательств друг перед другом.

— Она приняла моё кольцо и обещала подумать, а потом появился ты… Постой, ты не делал ей предложения?

Павел отрицательно покачал головой.

— Я пришёл на тот вечер, потому что в приглашении жирным шрифтом было написано «на две персоны», а любовник, сделавший предложение, где-то пропадал в это время. У Полины не было пары, и она попросила меня составить компанию. — Павел не хотел врать, он почему-то знал, что правда уничтожит Егорова изнутри, заставит его почувствовать себя жалким. — Ты не знал этого, когда послал мордоворотов избить меня, верно? Как и не знаешь того, что сам толкнул Полину в мои объятия.

— Это всё ты! Ублюдочная тварь! — прошипел Егоров и направился на Павла. — Я думал, что она изменила мне, озверел от этой мысли. Знаешь, каково быть мелким и смотреть на мать, которую ублажает два мужика… А потом наблюдать, как у отца крыша от этого рассыпается, когда своими глазами эту измену видит… Знаешь, что он сделал с ними? Обоим мужикам мозги по стенке размазал… И ей…

Взгляд Егорова на мгновение стал стеклянным, а Павел понял, что мужчина на самом деле психически нездоров. Он получил травму, когда был ещё ребёнком, и теперь само слово «измена» заставило вспомнить то, что видел давно. Вот только сам Егоров, как ни странно, изменять своей жене не стеснялся. Противно стало от этого вдвойне.

— А знаешь что? Не верю я тебе ни хрена. Сейчас ты всё это говоришь, чтобы обелить шлюху, которая изменила мне! — бросил Егоров, а внутри Павла всё закипело сильнее.

Никто не имел права оскорблять Полю.

Никто.

Павел размахнулся и со всей силы ударил Егорова кулаком в правую скулу. Мужчина пошатнулся и сплюнул кровь, которая тут же начала сочиться из разбитой губы.

— У тебя есть кулаки? Похвально, — ухмыльнулся он. — Вот только у меня есть пушка, и сейчас всё решит один выстрел! А Поля приползёт ко мне на коленях и станет моей покорной подстилкой! Потому что иначе я растопчу её и убью её семью.

Павел замахнулся ещё раз, но промазал, потому что Егоров сделал несколько шагов назад и достал пистолет. Как ни странно, полиция всё же отреагировала на вызов, и скоро машина с сигналкой резко затормозила недалеко от бара.

— Положите оружие и поднимите руки вверх! — произнёс полицейский, а Егоров даже глазом не моргнул.

Он направил пистолет на Павла и противно улыбнулся.

— Ты же понимаешь, что я тебя убью сейчас, как псину подзаборную, а потом заплачу им, и все сделают вид, что ничего этого не было, что ты сам пытался убить меня и случайно упал на ствол…

Он отвратительно засмеялся, а Павел продолжал смотреть прямо в глаза, пытаясь придумать, что сделать. Затем он перевёл взгляд на палец, дрожащий на спусковом крючке.

— Ну что? Страшно тебе, Паша? А?

— Повторяю: опустите оружие, или мы будем вынуждены стрелять на поражение, — повторил полицейский в рацию.

Чёрный ауди, ехавший мимо на высокой скорости и резко затормозивший рядом, отвлёк на себя внимание, и началась перестрелка. Люди Рамиля подоспели вовремя, и Павлу даже показалось, что ему удалось выполнить всё чётко по своему плану — стравить всех и укрыться в стороне. Вот только, дойдя до поворота, он заметил ярко-красное пятно, расползающееся на рубашке, и почувствовал боль в области желудка. Во рту появился стойкий металлический привкус.

— Пашка! Паша! — услышал рваный крик и повернулся.

Королева выскочила из такси и, захлебываясь слезами, бросилась к нему. Павел прислонился к холодной кирпичной стене и стал потихоньку сползать вниз.

— Я тоже лебедь, слышишь, Паша! Я тоже лебедь, и если ты оставишь меня, я больше никогда и никого полюбить не смогу!

Он почувствовал тепло её ладоней на щеке, но ничего не мог сказать от сковывающей боли, которая всё тело парализовала. Попытался улыбнуться, однако, не был уверен, что получилось.

— Помогите! — закричала Королева, и это было последним, что услышал Павел, провалившись во тьму.

Полина сидела в больничном коридоре, обхватив себя руками. Впервые за долгое время она чувствовала себя бесполезной. Ничего не могла сделать, совершенно ничего. Направляясь к месту встречи с фермером, она как будто бы почувствовала уже во второй раз — что-то не так… Ощущения были такие же, как когда люди Егорова избили Павла — словно важную часть тебя отрывают и терзают. А когда в машине свой телефон, в бардачке, обнаружила и включила его, то мозг отказался работать. Отправителем был Рамиль.

Рамиль: «Не выполнил твою просьбу, но не могу не сказать — твой парень собирается геройствовать, может успеешь попрощаться».

Поля не помнила себя от ужаса, она даже не знала, как сумела так быстро домчаться до этого бара, адрес которого прислал в сообщении Рамиль. А когда услышала выстрелы и увидела кровь и мёртвого Ивана, внутри охладело всё, а потом заметила своего Пашу. Раненого. И в ту же секунду бросилась к нему, хотела, чтобы он боролся за жизнь, чтобы знал как сильно необходим.

Единственное, что Поля могла сейчас делать — молиться. Она никогда не была ревностной верующей, но сейчас молилась, готова была своё агентство отдать кому угодно, все деньги принести, только бы его спасли. Она даже не знала, насколько серьёзное ранение, потому что Павла сразу в операционную отвезли, и уже больше двух часов «колдовали» над ним. Только медсёстры время от времени выходили из операционной, но проходили мимо и отмахивались от вопросов.

— Здравствуйте! — послышался несмелый женский голос, и Поля подняла голову.

— Павел Субботин здесь?

Поля сразу догадалась, что это его младшая сестра. Вика была чем-то похожа на Пашу. Она принялась кивать и постаралась заставить себя произнести хоть слово в ответ.

— Ему операцию делают, огнестрельное ранение, — произнесла Поля дрожащим голосом.

Вика присела рядом и принялась теребить пальцы.

— Он обещал, что не тронет брата, если я засвечусь с ним на парочке интервью и скажу, что теперь встречаюсь с ним. Егоров подонок. Не знаю, как он меня нашёл, но сразу же с угроз знакомство начал, а я Паше сказать правду не могла… Я так грубо с ним разговаривала, а он помочь старался, как всегда, оберегал меня.

Поля не знала, что сказать, потому что все её мысли сейчас занимал благополучный исход операции. Она не переставая молилась, уставившись на дверь и ожидая доктора с хорошими известиями.

— Вы с Пашей вместе, да? — не унималась Вика.

— Не знаю, — честно ответила Поля. — У нас с ним всё сложно было… По договору, — не забыла добавить она и прикусила губу.

Перед глазами все яркие воспоминания сразу пролетать стали. Она вспомнила, как Паша впервые заявился на собеседование в роли дизайнера, потом пришел в кафе, чтобы устроиться няней… Сердце щемило, а в горле тугой ком образовывался и стягивал его, заставляя забыть как дышать.

— Здравствуйте! — послышался глуховатый мужской голос чуть в стороне, и Поля обернулась. И к гадалке не нужно ходить, чтобы догадаться, что это старший брат Павла, Виктор. Они были очень похожи. И на секунду Поле даже показалось, что Вика и Виктор вполне могли бы в шутку называть себя Пашиными родителями.

— Витя? — выдохнула Вика и поднялась на ноги.

— Вика, — прошептал он, принимая сестру (или возлюбленную?! Поля запуталась в их отношениях) в объятия.

— Это я виновата в том, что с ним случилось, — начала причитать Вика.

— Не ты. Паша был у меня с утра. Я видел, что с ним что-то не так, но не спросил… Я не уследил за ним, — принялся винить себя Виктор.

Поля встала на ноги и отошла от них в сторону, потому что в эту секунду не была готова слушать эти душевные излияния и становиться для семьи, которая теперь точно воссоединится, жилеткой. Она попробовала заглянуть в реанимацию, но через матовое стекло ничего видно не было.

Поля набрала номер телефона мамы, чтобы рассказать о случившемся и попросить всеми силами отвлекать Ульяну и не говорить, потому что пока сама не знала, что будет дальше, но доктор вышел из палаты, и Поля опустила руку, сбросив вызов. Она считала удары собственного сердца, пока врач шёл. Казалось, он специально делает медленные шаги, и в ногах появилась слабость, даже тошнить начало от страха.

— Что с ним? — спросила, сгорая от желания услышать правду, какой бы она ни была.

— Жизненно важные органы задеты не были, поэтому операция прошла успешно. Долго, потому что пришлось убирать осколки. На моей практике такой случай первый, когда пуля разрывается внутри, но наносит незначительные повреждения. Вероятно, пациент везунчик и всеми силами цеплялся за жизнь.

Поля почувствовала, как нахлынуло облегчение. Она шумно выдохнула и заплакала от счастья. Вытирая слёзы тыльной стороной ладони, посмотрела на врача:

— Когда он придёт в себя?

— Через несколько часов отойдёт от наркоза, но мы сразу поставим ему успокоительные, поэтому до завтра вы можете поехать домой.

— А можно я останусь с ним? Буду дежурить у его кровати… — спросила Поля.

Ей так хотелось повторить свои слова о любви сразу же, как только Павел откроет глаза и придёт в себя.

— Да. Вы можете остаться, только подождите, когда его переведут.

— Вы только переведите, пожалуйста, в платную, где всё самое лучшее будет, я готова понести эти расходы.

Врач кивнул и пошёл куда-то, а к Поле тут же приблизились Вика и Виктор.

— Слава богу, что всё хорошо! — произнесла Вика. — Если хотите, то я могу посидеть ночью с Пашей?!

— Нет! — резко ответила Поля, но тут же изменила тон. — Мне важно самой находиться рядом с ним. Я должна поговорить с ним как можно быстрее.

Вика кивнула.

— Если нужна будет хоть какая-то помощь, вы звоните, — произнёс Виктор и протянул визитку. — Завтра с утра я приеду в больницу.

Поля кивнула. Не таким она представляла себе знакомство с родственниками Павла. Хотя у неё и времени не было подумать об этом знакомстве.

— Я тоже завтра утром приеду вместе с Витей! Вы скажите Паше, что я люблю его очень сильно, и что я дура. Он всё поймёт, — Вика сморгнула слёзы.

— Я обязательно передам, что вы приходили, как только Паша придёт в себя, — улыбнулась Поля.

Вика и Виктор ушли, а Поля присела на скамейку и повторила попытку позвонить маме. Ответила та сразу, словно у телефона сидела.

— Поля, я всё знаю! Видела новости! Егоров по заслугам получил, мне его не жалко ни капельки, как Паша наш? Ульяша тоже видела новости мельком, теперь сама не своя, ходит и плачет. Я отвлекаю ей как могу…

— Всё хорошо, мамуль! Ты скажи Уле, чтобы не расстраивалась! Паша сильный, он ради нас выкарабкался. Серьёзных повреждений не было, а то, что задела пуля, залатали. Я с ним в больнице останусь до утра, а там видно будет.

— Ладно! Удачи, дорогая! Я молиться буду за то, чтобы всё хорошо было. Господь уберёг, он его и сохранит.

— Поцелуй Улю за меня, мамуль, и скажи ей, что ответ на её вопрос положительный… Думаю, мы с Пашей поженимся.

Поля отключила телефон, потому что индикатор заряда уже начал мигать красным цветом. Вскоре пришел доктор и проводил её в палату, куда позже перевезли и Павла. Сев рядом с ним, Поля взяла за руку и улыбнулась.

— Я думала, что не готова снова признаться в любви, но Женька была права — нужно всё делать сразу… Я так тебя люблю, Пашка… Пусть мы с тобой и знакомы меньше месяца, а я уже понимаю, что я тоже лебедь… И хочу либо с тобой, либо никак…

Глава 19. Встреча с ошибками прошлого

Всю ночь Поля сидела у кровати Павла несколько раз, совсем ненадолго, проваливаясь в сон. Успокоительное ему ввели сильное, поэтому даже утром он всё ещё посапывал. Потихоньку, стараясь не разбудить, Поля вышла в коридор и поспешила к автомату с кофе. Ей необходимо было взбодриться и прийти в себя, потому что после пробуждения Павла она собиралась поехать в офис и внести кое-какие корректировки в рекламный проект.

Вернувшись к палате с бумажным стаканчиком в руках, она замедлила шаг, потому что дверь была приоткрыта, а через небольшую щель было видно девушку в белом халате с яркими рыжими локонами, сидящую на том самом месте, где ещё совсем недавно сидела Поля. Чувствуя, как внутри всё закипает от ревности, переступила через себя и зашла в палату. Девушка звонко смеялась, а Павел уже не спал. Поля приблизилась к его кровати и поставила кофе на тумбочку.

— Ну привет, соня, — произнесла, полностью игнорируя постороннего человека.

— Привет, Королева.

— Здравствуйте! А вы медсестра? — влезла девица.

— Доброе утро. Я невеста Павла, думала, что это вы медсестра, — решительно ответила Поля, чуть вздёрнув подбородок.

Девица подскочила на ноги и нахмурилась. Она с какой-то непонятной обидой хмыкнула и грозно сверкнула взглядом.

— Ну, Пашка! Ну, молодец! Мог бы и сказать, что у тебя невеста есть! — упрекнула она.

— Если бы дала хоть слово вставить в твою болтовню, сказал бы. И очень странно, что ты не увидела этого в новостях, в которых про перестрелку говорили, — спокойно ответил Павел.

Рыжая ушла, громко хлопнув дверью. Как это банально — срывать свою злость на предметах мебели и интерьера.

Поля присела на стул и взяла Павла за руку. Ей было совершенно наплевать, кто эта девушка и что она делала в палате. Она смотрела в глаза любимого мужчины и утопала в них, осознавая, что теперь никто и ничто не помешает им быть вместе.

— Это моя бывшая… Я не знаю, как она пришла сюда, я её не приглашал… — принялся оправдываться Павел.

— Тссс! — приложила Поля палец к его губам. — Я знаю, что ты её не приглашал. Знаю. Ты всю ночь спал после успокоительных.

— А ты… Ты со мной сидела?

Поля кивнула.

— Я же сказала тебе, что я тоже лебедь, Паша… Я тоже лебедь и только с тобой хочу на всю жизнь.

— Повтори, — он улыбнулся, как Чеширский кот.

— Я тебя люблю, Павел, и хочу с тобой и навсегда, — послушно повторила, чувствуя, что это просто необходимо говорить как можно чаще.

— Поля… — почти зарычал и попробовал привстать Павел, но тут же ухватился рукой за место ранения и со стоном рухнул обратно. — Не могу встать… Наклонись! Целовать тебя хочу, в губы тебе шептать, как сильно люблю.

Поля улыбнулась и склонилась, а Павел рукой к себе её прижал так тесно, что его рваное дыхание почувствовать могла своей грудью. Впившись в её губы уже не так нежно, как раньше, он терзал их до изнеможения, несколько раз даже ударялся о зубы, а привкус крови, появившийся во рту, говорил о животной страсти, что переполняет обоих.

— Ой! — послышался женский голос, за которым последовал звук чего-то, упавшего на пол.

Поля отстранилась от Павла, облизнула губы и затуманенным взглядом посмотрела в сторону дверей, около которых стояла Вика и теперь собирала вывалившиеся из пакета яблоки.

— Извините, я, наверное, не вовремя…

— Вика, — выдохнул Павел.

— Брат, — ответила она.

Поля поняла, что этим двоим просто необходимо время, чтобы побыть наедине, а потому решила поехать в особняк и привести себя в порядок, а потом заглянуть в офис.

— Паш, я тогда поеду по делам, а через несколько часиков вернусь. Хорошо?

— Только будь осторожна, ладно?

Поля кивнула. Она взяла свой бумажный стаканчик с кофе, чмокнула Павла в губы и направилась к выходу. Кофе выпить так и не смогла, потому что от каждого глотка внутри всё сводило тошнотворным спазмом.

* * *

Павел пребывал в прекрасном настроении. Он не мог не радоваться тому, что Королева не стала закатывать тупые сцены ревности, что обычно начинают устраивать девушки, завидев на горизонте другую. Поля была взрослой женщиной и знала себе цену, поэтому проигнорировала визит бывшей, словно и не было никого.

А тут ещё и в любви призналась. Значит, Павел не ослышался, теряя сознание, именно это она ему и шептала, когда падал на землю.

Вика присела на место Полины, а Павел вдруг подумал, когда прервётся череда смены женщин на этом стуле, и придёт Виктор.

— Пашка, привет, — прошептала Вика и принялась теребить пальцами подол своего яркого красного платья в белый горошек.

— Привет, — ответил скупо, не зная продолжать обижаться на неё или сразу же простить. Жизнь была слишком коротка для того, чтобы тратить своё драгоценное время на обиды.

— Ты прости меня за всё: за то, что ушла; за то, что замуж выскочила вот так; за то, что отреклась от вас… Это всё было из-за… потому что…

— Из-за Виктора, я знаю.

Вика испуганно распахнула глаза и начала кусать губы.

— Он тебе рассказал?

— Сам сделал верные выводы. Неужели так трудно было просто поговорить со мной? Вы могли быть счастливы все эти годы, если бы не стали скрываться и делать вид, что… Чёрт! Почему вы, вообще, не стали встречаться?

— Я не знала, что Виктор мне неродной, пыталась загубить свои чувства, поэтому связалась не с той компанией. Когда стало ясно, что он мне ни капельки неродной, счастливая бросилась к нему, а он сказал, что женится, что встретил женщину, в которую без памяти влюбился. Я потому и сбежала тогда. Я была потеряна, Паш, не знала, что делать, поэтому назло ему замуж вышла.

— Глупышка… Ты могла поговорить со мной, мы бы решили эту проблему вместе.

— Прости, Пашка! Прости! Могла бы, но не стала. Знаю, что виновата. Прости! Отныне я постараюсь решать всё разговорами, не буду сбегать.

— А что теперь между тобой и Виктором?

— Да ничего… Не знаю… Нету былого огня внутри, я любовь эту проклятую старательно гасила долгие годы, ломала себя, старалась выбросить из головы…

Павел замолчал, в голове больше не было вопросов, а лезть сейчас в отношения, которые могут и не сложиться между братом и сестрой он не собирался. В палате повисла напряжённая тишина. Даже на какое-то время Павел переключился на боль в месте ранения и понял, что не в курсе, что случилось с Егоровым. Внутри стал пульсировать страх за Полину: вдруг этому ублюдку удалось откупиться от тюрьмы и сейчас он на свободе?! И Павел попытался встать, рыча от боли.

— Паш, ты куда это? — всплеснула руками Вика.

— Поля! Я не знаю, что с Егоровым стало! Полина в опасности может быть!

— Ляг и лежи! — скомандовала Вика звонким голоском. — Умер Егоров. Кто-то стрелял, и ему пуля в висок прилетела.

Павел выдохнул, но не с облегчением, а с ужасом. Он предполагал, к чему может привести череда событий, которые он запустил, но осознавать сейчас, что случилось на самом деле было трудно.

Он. Стал. Убийцей.

Пусть спусковой крючок не он спустил, но стравил всех он… Однако чувство вины быстро уступило место другому ощущению — теперь семья Поли под защитой, все могут дышать спокойно, потому что Егорова нет. И больше он никогда не появится.

«Он получил по заслугам», — пытался оправдать себя Павел, но тесно в груди было, и дышать трудно так стало, потому что часть вины за эту смерть всё равно висела на Павле.

Впрочем, представители закона не заставили ждать себя, заявились в палату.

— Всё в порядке, — улыбнулся Павел и сжал руку сестры. — Ты иди попей кофе, а я на все вопросы им отвечу.

Вика кивнула и ушла, а Павел внимательно посмотрел на следователя. Вместо Виктора на стул сел представитель закона.

— Вы подозреваетесь в подстрекательстве и наводке на убийство. Вам придётся ответить на несколько вопросов. Если ваша вина будет доказана, то мы переведём вас в тюремную больницу.

На лице Павла появилась истерическая улыбка, он чувствовал это по напряженным мышцам. Прикусил щеку и подумал, что судьба обладает шикарным чувством юмора: вот, кажется, она на серебряном блюдечке принесла предстоящую свадьбу с Полей, и тут же всё отняло этим чертовым подозрением.

— Вы не отрицаете тот факт, что люди, начавшие перестрелку с погибшим Егоровым, приехали после того, как вы отправили СМС сообщение на неизвестный номер с адресом вашего пребывания и пребывания погибшего?

В голове пульсировало. Павел прекрасно понимал, что если ошибётся и скажет что-то против себя, то может оказаться за решёткой.

— Откуда мне знать, кто был в том автомобиле и начал перестрелку? Я их не видел… Всего лишь написал товарищу, где нахожусь и где искать меня. Как вы сами видели, Егоров стрелял в меня и ранил. Он мог и убить меня. Я хотел обезопасить себя, поэтому написал товарищу, что Егоров будет у бара в семь вечера. Зная, что там будет Егоров, он вполне мог приехать на встречу, чтобы подстраховать меня.

— Или подослать кого-то?

— Это вряд ли…

— А вы знали, что ваш товарищ лежит в больнице после огнестрельного ранения и вряд ли сможет приехать подстраховать вас?

Павел в сердцах чертыхнулся. Он поступил опрометчиво, не почистив телефон. Сощурившись посмотрел на следователя.

— Чего вы хотите от меня?

— В идеале чистосердечное признание…

Ответ набатом принялся стучать в висках.

Поля зашла в особняк и почти сразу ощутила неприятное покалывание в конечностях. Интуиция никогда не подводила, а сейчас она буквально кричала о том, что лучше всего поберечь себя, вот только от чего или кого ясно не было, ведь Егоров мёртв, и он больше никогда не сможет навредить ей.

Зайдя в свою комнату, замерла, прислонившись к двери, потому что всё было перевернуто вверх дном, а значит сигналка не сработала, если Поля, не забыла включить её, когда впопыхах уезжала последний раз.

Со стороны библиотеки послышался шум. Взяв тяжёлую статуэтку с тумбочки, Поля направилась туда. Сердце гулко билось в груди, а страх наполнял всё тело лихорадочной дрожью.

Двери в библиотеку были открыты, и Поля увидела невысокую худенькую женщину в черной толстовке и джинсах. Волосы, собранные в пучок на затылке, небрежно торчали в разные стороны.

— А ну стоять! — крикнула Поля, и женщина обернулась.

Маленькое исхудалое личико, обрамлённое тёмными локонами, с заострённым подбородком, синяки под глазами и пустой взгляд. Поля сразу узнала её. Это была жена Егорова.

— Какого чёрта? — спросила Полина.

— Где моё кольцо? — прошипела женщина, пугая полным безразличием во взгляде и голосе.

— Кольцо? — переспросила Поля.

— Кольцо… Я знаю, что Егор отдал его тебе, но сначала он дарил это кольцо мне! Слышишь? Мне!

Она бросилась на Полю, и статуэтка выпала из рук, потому что ударить по голове такую хрупкую женщину было выше всяких сил.

— Да успокойся ты уже! — закричала Поля, отбиваясь от женщины, которая пыталась добраться до горла и начать душить.

Сил у неё было много, несмотря на хрупкость комплекции. Правильно говорят: сумасшедшие очень сильные, оттолкнув от себя, Поля закрыла двери в библиотеку и прислонилась к ним спиной, ругая себя, что не имеет привычки носить связку с ключами за собой.

— Полиция?! В моём доме сумасшедшая! Долго держать её в библиотеке я не смогу! — выдохнула Поля и продиктовала адрес. Как раз в эту секунду телефон окончательно разрядился и отключился.

Почему-то нахлынула слабость, и так сильно тошнить начало, что едва удалось удержаться от позывов, выворачивающих внутренности наизнанку.

Поля вдохнула поглубже и постаралась взять себя в руки. Она решила, что как только психопатку заберут, она ляжет поспать несколько часов, потому что в ином случае потеряет сознание прямо за рулем.

Жена Егорова принялась колотить кулаками в двери и время от времени ей даже удавалось немного приоткрыть их.

— Это всё ты! Ваня из-за тебя стал таким… Он же хорошим был! Любил меня! Пока ты не появилась в его жизни и не стала подкладываться под него. У нас все хорошо могло быть! Ты беременна от него, да? Он сказал, что, в отличие от меня, ты родишь ему детей, и вы станете счастливой семьёй.

Поля поджала губы и продолжила сдерживать двери, чтобы сумасшедшая не выбралась. Внутри всё сжалось от того, что Егоров мог вести такие разговоры. Раньше и мысли не возникало, что он может хотеть настоящую семью, и от части Поля даже виноватой себя считала, что вовремя не поняла его и поступила так опрометчиво, заставив ревновать и переключив где-то в его голове здравый смысл на больной, активировав раны прошлого.

— Я не хотела, чтобы Иван умер! И чтобы разводился я его не просила! Я просила оставить меня в покое! — крикнула Поля и закашлялась.

По щекам потекли слёзы, от осознания, сколько всего случилось из-за одной маленькой ошибки. Не следовало принимать его проклятое кольцо, тогда и Андрей и Иван были бы живы.

Полиция приехала на удивление быстро. Егорову повязали и повели в машину. Следователь сказал, что её отвезут в психиатрическую клинику, из которой она сбежала несколько дней назад. Поля провожала взглядом, обхватив себя руками. Зубы стучали от страха, да и выглядела она наверняка не лучшим образом в эту секунду, а когда Егорова повернула голову на пороге, то еще страшнее стало.

— Верни мне кольцо, дрянь! — плюнула она, и оказалась на улице.

Поля подписала нужные бумаги и осталась одна. Закрыв двери на все замки и окна, она поднялась к себе в комнату и рухнула на кровать. Сил держать маску безэмоциональной стальной леди больше не осталось, и слёзы стали литься из глаз, переходя на истерический крик.

Глава 20. Счастливое семейство

Новость о том, что Павла хотят судит, просто разнесла в хлам остатки самообладания, которое Поле пришлось собирать по частичкам после визита бывшей жены Егорова и, вообще, случившегося за последние дни. Она сразу же обратилась к Жене, но так как в вопросе уголовных дел та понимала мало, то посоветовала другого адвоката.

— Во-первых, это ещё доказать нужно, что люди, которые стреляли из машины, приехали по наводке того самого человека, которому написал ваш муж, — произнёс адвокат, поправляя очки на носу.

Они сидели в «Уютном дворике», и Поля вспоминала встречу с Павлом здесь, время от времени проваливаясь в воспоминания, а потом переспрашивая, что в эту секунду говорил адвокат.

— Доказательств у них нет… Им не удалось поймать стрелявших, а у машины не было номерных знаков, и она скрылась за городом. Ничего. Просто пустота, — произнесла Поля и сделала глоток сока, который ненадолго помогал заглушить тошнотворные спазмы.

— А как вы думаете, тот человек, которому написал сообщение ваш муж, — от последнего слова приятно согревало внутри, — мог подослать их на самом деле и сработать чисто?

Поля задумалась. Она вдруг поняла, что каким бы знакомым адвокат ни был, болтать лишнее не стоит. Подставлять Рамиля, а уж тем более Пашу, которого уже все вокруг называли её мужем, она не собиралась.

— Нет. Определенно он не мог никого подослать. Паша отправил сообщение ему, чтобы подстраховаться… Он меня расстраивать не хотел, поэтому ему сообщил, где находиться будет, а Рамиль не смог скрывать от меня правду и позвонил. Вот так я оказалась на месте происшествия, но, к сожалению, не настолько вовремя как хотелось бы.

— Свидетельница, которая в это время отдыхала с господином Егоровым, его любовница, исчезла. — Полю больно резануло, ведь раньше это она любовницей Ивана была. Противно от самой себя стало. — Она не дала свидетельские показания… У вашего мужа все шансы быть оправданным. Особенно если доказать, что пуля, убившая Ивана Егорова, вылетела из полицейского пистолета.

Адвокат приподнял бровь, явно намекая, что «доказать» это можно, всё будет зависеть от бюджета, которым располагаешь.

— Я заплачу, если нужно, только бы они Пашу не трогали.

— Хорошо, что мы поняли друг друга. Завтра я переговорю со своим знакомым следователем в отделе, он назовёт сумму.

Поля кивнула. Она никогда раньше не платила за то, чтобы подделать данные и оградить кого-то от криминала, но точно знала, что Егоров и на секунду сомневаться не стал бы, если всё ещё жил. Он отдал бы последние деньги, только чтобы утопить Павла и раздавить Полину. Заплатил бы полиции, да кому угодно. По коже прошли мурашки, заставляя на секунду задуматься: «Чем я лучше Егорова?». Но где-то на задворках сознания сработал маятник, напоминая о том, что Поля старалась. Она действительно пыталась решить всё иначе: просила Ивана прекратить преследовать её, обращалась в полицию, но всё это не помогло.

— Я буду ждать весточки от вас завтра.

Адвокат кивнул, улыбнулся, пожелал хорошего вечера и ушёл, а Поля ещё немного посидела, допила свой облепиховый сок и поспешила в больницу, чтобы встретиться с Павлом.

Спустя две недели…

— Паш, а у меня подарок для тебя, — произнесла Полина, открывая двери, и в палату с радостными криками влетела Уля.

Сказать, что Павел обрадовался — не сказать ничего. Внутри всё всколыхнулось от счастья. Он чертовски скучал по маленькой принцессе, своей дочери. Теперь уже, когда они с Полей решили, что поженятся, Павел надеялся, что станет для девочки самым настоящим отцом и научит её всему, что умеет сам.

— Привет, принцесса. Рыцарь немного ранен, но скоро он придёт в себя, и тогда мы продолжим учиться верховой езде.

— Ты, главное, поправляйся, — улыбнулась Уля и поцеловала в щеку.

Столько нежности в мгновение переполнило, что хотелось кричать от счастья, словно сумасшедший. Павел никогда не думал, что сможет так сильно полюбить чужого ребёнка, а сейчас знал, что чужих не бывает, если женщина любимая и родная, то и ребёнок станет таким же.

— Сегодня ты можешь называть меня добрым вестником, — улыбнулась Поля.

— Есть хорошие новости? — вскинул бровь Павел и попытался присесть. С трудом, но начало получаться.

— Тот факт, что наше агентство получило несколько крупных заказов благодаря успешной рекламе часов, считается хорошей новостью? — подмигнула Поля.

— Тендер! Я и забыл, что вы защищались! Ты такая умница, Королева. Новость была одна?

— Нет, — улыбнулась ещё ярче Полина. — С тебя сняли все обвинения, потому что пуля, попавшая в голову Егорова, была выпущена из пистолета полицейского.

Павел прикрыл глаза на несколько секунд и с облегчением выдохнул. Он так боялся, что придётся сидеть в тюрьме из-за неосторожности, из-за того, что не умеет планировать такие мерзкие делишки… Боялся, что ещё несколько лет не сможет быть со своей семьёй, ведь всё только-только начало налаживаться. И вот теперь выдохнул спокойно и понял, что может строить планы, потому что не позволит Королеве пропадать в офисе… Он уже поговорил со Стасом и решил, что заберёт его работать в агентство, потому что друг был лучшим генератором шикарных идей для рекламы, а тот и противиться не стал, потому что «у друга работать веселее».

— Уль, дядя врач сказал, что тебе нельзя тут долго находиться. Иди, Вика тебя проводит в машину. Я вечером приеду.

— Вика? — переспросил Павел.

— Вика, — улыбнулась Поля. — Ульяна успела познакомиться с твоей семьёй и очаровать их. Вика с Виктором поедут сегодня на ферму, поэтому я привезла Улю, она скучала по тебе.

Уля снова подошла и поцеловала. В её больших глазках появились слёзы.

— Только не плач, принцесса! Я обещаю, скоро приду домой, и мы будем весело проводить время вместе.

— Пока, папа, — прошептала она, а нижняя губка девочки начала дёргаться так, что под ложечкой заныло, захотелось наплевать на эту рану и вместе со всеми поехать на свежий воздух.

Поля проводила Ульяшу в коридор, откуда Павлу помахала рукой Вика. Она выглядела такой счастливой, что уже сразу стало ясно — между ней и Виктором снова начали цвести розы.

— Ты слышала? Она назвала меня папой! — восхищенно произнес Павел. — Папой!

— Ты и есть папа, только сначала был фиктивный, а теперь…

Павел вскинул бровь. Он посмотрел на Полю, а сердце куда-то вниз рухнуло. У них секс был всего один раз, незащищенный, правда, но вероятность забеременеть с одного раза… Высокая. Почему-то вдруг пульсировать в голове стало желание, чтобы она именно эти слова произнесла.

— Паш, две недели прошло… Я сначала думала, что это просто стресс так сказался, а вчера сделала тест. Два теста. Оба показали две яркие полоски. Утром я сдала кровь, чтобы убедиться, что срок небольшой. Ребёнок твой. Тест показывает пятнадцать дней. Ты скоро будешь папой, — сбивчиво говорила Королева, теребя пальцы.

Она нервничала, а Павел чувствовал себя ребёнком, пацаном, которому купили самую дорогую машинку из коллекции, которую он и не надеялся собрать.

— Поля, я уже отец! Уля моя дочь! Моя! Я ей всё отдам! А нашего второго ребёнка буду точно так же любить! Слышишь?

Она кивнула и опустила взгляд. Это был чертовски хороший день. Павел даже не надеялся на подобный исход, но всё сложилось самым лучшим образом.

— Ты же понимаешь, что как только я выйду отсюда, ты перестанешь работать в агентстве?!

— Понимаю, какое агентство? Я в декрет уйду, — засмеялась Поля.

— Ну я выйду отсюда явно раньше твоего декрета, и ты сразу же поедешь домой, будешь с дочкой навёрстывать упущенное время.

Поля наклонилась и положила ладонь на щеку Павла, от её прикосновения так жарко стало. Куснув щеку изнутри, он посмотрел в любимые глаза и взял Полю за руку, которой она касалась его.

— Я тебя люблю, Паша, — прошептала она и склонилась к губам.

— А я тебя люблю! Очень сильно люблю! — вторил лаская губы, о которых мечтал.

Мечты сбываются, стоит только немного помочь им, постоянно думая о желаемом. У Павла получилось.

Из больницы Поля поехала в офис, чтобы кое-что доделать и распределить между сотрудниками обязанности по новым проектам. Она подошла к сейфу, но так и не решалась открыть его. Егоров пусть и угрожал жизни, но он был человеком. Чертовым любовником. Сложно было Поле снова взять в руки ту коробочку с кольцом, что он ей принёс, делая предложение. Слёзы наворачивались больше не от жалости к нему, а от осознания, насколько коротка жизнь: вот совсем недавно человек приходил, живой, улыбался, а теперь его нет. Нет и никогда больше не будет.

Возможно, всё дело было в смене гормонального фона из-за беременности, но Поля стала чересчур эмоциональной. Переступив через негативные мысли, потоком льющиеся в голове, она всё-таки открыла сейф и достала красную бархатистую коробочку. Вспомнила требование Егоровой и почувствовала желание избавиться от кольца, вернув его обладательнице. Поле не было важно действительно ли Иван изначально дарил кольцо своей супруге, так или иначе, оно принадлежало ей. Всё, что было связано с Егоровым должно было достаться его жене, поэтому, поборов все сомнения, Поля закрыла сейф и направилась к выходу.

— Ну куда ты? Когда отмечать будем победу и крупненькие заказики? — в дверях перехватила Женя и пребывала она в прекрасном расположении духа.

— Жень, я приеду через час, нужно завершить одно дельце, а потом всем раздам задания и к дочке… Я с ней так давно много времени не проводила вместе.

— Неинтересная ты… Домой… И никакого праздника, а я, между прочим, отпуск попросить пришла.

Поля удивлённо вскинула бровь.

— Ну да! Да! Он меня в отпуск вместе съездить пригласил после собрания утреннего… Может быть, я даже замуж за Плющина пойду, если позовёт… Он с виду невзрачный немного, зато так… Мужик огонь просто.

Поля ухмыльнулась. Подробности, которые могла рассказать Женя, знать не хотелось совершенно.

— Заявление на отпуск тебе секретарь подпишет, а я помчалась завершить кое-какое дельце.

— Ты там поосторожнее, с делами своими, — напутственным тоном бросила вдогонку Женя, а Поля помахала ей на прощания.

Садиться за руль с токсикозом, застающим в самые неподходящие моменты, и головокружением доктор временно запретил, поэтому Поле пришлось пользоваться услугами своего водителя, который в последнее время работал исключительно на агентство, развозя сотрудников по дома.

— Полина Витальевна, вы уверены, что вам именно сюда нужно было? — спросил он, припарковавшись на стоянке около психиатрической клиники.

Поля шумно выдохнула, а затем дружелюбно улыбнулась.

— Именно сюда, но надолго я тут не задержусь, не волнуйтесь, только кое-что отдам одному человеку.

К Егоровой пускать не хотели, но Полине удалось «убедить» медсестру, что она всего на пять минут — зайдёт и выйдет. Войдя в палату, Поля заметила Егорову, сидящую на кровати и обхватившую колени руками, она посмотрела пустым взглядом и ни слова не сказала.

— Здравствуйте, — произнесла Поля, делая шаг к женщине.

На всякий случай за дверью стояли санитары, чтобы, если вдруг Егорова начнёт снова нападать, успокоить её. Их «услуги» пришлось оплачивать отдельно.

— Вы вправе ненавидеть меня и не говорить со мной. Я ничего не знала о планах Ивана, — продолжила Поля. — Что детей он хотел не знала, и что на самом деле брака этого хотел… Я принесла кольцо, которое вы просили. Его он мне подарил, когда сделал предложение.

Поля протянула коробочку, и Егорова выхватила её, доставая кольцо и напоминая в эту секунду Голлума из Властелина колец. Надела кольцо на средний палец и стала любоваться им, словно ребёнок, которому дали любимую игрушку.

Поле чертовски жаль её стало, но больше она не могла ничем помочь. А с души, казалось, целый груз свалился в эту секунду.

— Спасибо, — услышала она чуть хрипловатый голос, когда выходила из палаты, и обернулась.

— Надеюсь, мы в расчете, — произнесла Поля, понимая, что будет всегда виновата перед женщиной, у которой отняла мужа. Если бы она не вмешалась и не стала любовницей…

— В расчёте, — повторила Егорова и вернула взгляд к кольцу.

Поля вышла и поблагодарила санитаров за «охрану». Она села в машину и постаралась думать только о хорошем, ведь впереди была новая жизнь, где следовало всё начать с нуля, не допуская ошибок прошлого.

Эпилог

Павел полтора месяца провёл в больнице. Поля готовилась к его возвращению и надеялась, что теперь всё будет по-настоящему хорошо. Токсикоз немного отпустил её, и она смогла сама заняться приготовлением праздничного ужина. Вика вызвалась помочь, а Виктор решил поиграть с Ульяной, пока «девочки будут готовить». Мама должна была приехать с фермы вместе с дядей Ваней и привезти свежие грибы для жарки и ягоды для украшения торта. Она всё больше времени проводила там и даже, казалось, начала цвести рядом с мужчиной, оказывающим знаки внимания.

— Полина, Пашке так повезло с невестой! Я так рада, что вы с ним теперь вместе, — не переставала восхищаться Вика.

— Я тоже рада, — мечтательно ответила Поля. — А что у вас с Виктором? Вы везде вместе и выглядите счастливыми…

— Ну… — Вика слегка покраснела. — Мы потихоньку стали сближаться друг с другом, но слишком медленно. Я думаю, что торопиться сейчас не следует. Мы слишком многое упустили.

— Это верно, лучше маленькими шажочками двигаться навстречу своему счастью, — улыбнулась Поля.

Она понимала, что шаги, которые предприняли они с Павлом, маленькими назвать было нельзя: они просто перепрыгнули целую пропасть, разделяющую их, и вцепились друг в друга, но у каждого человека свой путь воссоединения друг с другом.

В дверь позвонили. Поля поспешила открыть и замерла на пороге.

— Паша, как же так! Мы же должны были только через два часа за тобой ехать?! — удивилась Поля и приняла букет светлых кремовых роз, которые он ей протянул.

— Вот так получилось… За мной приехали немного раньше, — ухмыльнулся он.

— Кто?!

Поля заметила дядю Ваню и маму, стоящих за его спиной.

— А вот и вы! А мы уже грибы заждались, — улыбнулась Поля. — Проходите скорее.

— Паша! — раздался из коридора крик Ули, и она побежала навстречу, а Павел поднял на руки и прижал к себе.

— Паш, тебе тяжести пока нельзя поднимать, — поджала губы Поля.

— Да разве это тяжесть? Принцесса совсем пушинка…

Поля покачала головой, но ничего больше говорить не стала. Ей надоело изображать стальную леди, которая должна принимать решения за всех.

Как только приготовление ужина начало подходить к концу, мама, Поля и Вика стали накрывать на стол и позвали всех присоединиться. Как только все уселись, Поля кашлянула, чтобы прочистить горло:

— У нас с Пашей есть для вас новость, — Поля поймала на себе удивлённые взгляды присутствующих. Только Ульяна знала, что совсем скоро у неё родится братик или сестрёнка, всем остальным не хотели говорить, пока не сделают УЗИ и не убедятся, что с ребёнком все в порядке.

— Мы с Полей ждём еще одного малыша, — пожал плечами Павел, завершая начатое.

— Ну, брат, ну молоток! — восхищенно похлопал несколько раз в ладоши Виктор. — С меня детская кроватка, сделаю сам из лучших материалов.

Поля и не знала, что Виктор увлекается резьбой по дереву, но совсем ничего не имела против того, чтобы об их малыше немного позаботились родственники. Мама какое-то время перешептывалась с дядей Ваней и в итоге решилась сказать:

— У нас тоже новость есть!

Поля и без того понимала, что она скажет — она решила остаться на ферме, потому что очарована мужчиной, появившимся в жизни так внезапно, это было видно по взглядам, которые эти двое бросали друг на друга.

— У бабушки тоже будет ребёнок?! — удивленно всплеснула руками Уля, и все принялись смеяться.

Поля никогда не думала, что сможет стать настолько счастливой, но сейчас она была по-настоящему счастлива.

Лёд в сердце женщины легко может растаять, если рядом с ней окажется нужный мужчина. Сейчас он сжимал руку и так тепло смотрел, что даже иней не мог появиться на сердце, постоянное согреваемое любовью.

Бонусная глава. УЗИ

Павел не мог поверить, что совсем скоро станет отцом. Одно дело полюбить уже взрослого ребёнка, пусть не родного биологически, но такого близкого по духу, и совсем другое — пройти путь отцовства от начала и до конца. Когда Полина сказала, что ждёт ребёнка, он поверить не мог. Да, секс у них был незащищённый, но не случается ведь всё вот так с первого раза. Не иначе как подарок судьбы. Павел ни на секунду не сомневался, что это его ребёнок, пусть Поля и пыталась оправдаться, твердя, что по срокам всё совпадает и с Егоровым близости у неё не было давно.

Он пытался окружить своих девочек любовью и заботой. Занимался агентством, потихоньку поднимая его с колен, и нервничал. Каждый день пытался угадать, кто будет и волновался больше беременной невесты (сыграть свадьбу Поля согласилась только после того, как ребёнок родится, потому что не хотела нервничать с хлопотами, а праздника желала). Виктор пытался убедить, что всё будет хорошо, но откуда ему знать, если он изначально знал, что его «жена» вынашивает не его ребёнка. Наверняка испытывал совсем не такие ощущения, что сейчас окружали Павла.

И вот приближался день проведения второго УЗИ, куда папочку пригласили. Точнее всё было не так — он сам напросился, выбрал клинику, где ребёнка смогут записать на диск и показать родителям на большом экране. Хотелось узнать пол, потому что на первом УЗИ разглядеть врачу ничего не удалось.

— Ты уверена, что Уле можно смотреть на такое? — спросил Павел, глядя на Полю, которая заплетала дочке косы.

— Не надо говорить обо мне так, словно меня тут нет на самом деле, — вмешалась Ульяна.

— Ну что ты, солнышко! Я совсем не в этом смысле… Ты уверена, что готова увидеть это? Просто… Я думал, что это зрелище не для детей…

— Я хочу познакомиться с маленьким братиком.

— С чего ты взяла, что будет братик? — ухмыльнулся Павел.

Он совсем ничего не имел против сына, но был бы безумно счастлив, родись у них с Полей вторая дочь. Такая же красивая, как мама и старшая сестрёнка.

— Я чувствую, что будет братик… — улыбнулась Уля.

— Знаешь, дети — лучшие сканеры, — ухмыльнулась Поля.

Она доплела Ульяне косы и поднялась на ноги. Округлившийся животик делал её фигуру идеальной, и Павел не смог сдержать улыбку.

— Я люблю вас, девочки мои! — произнёс он.

— Вообще-то, тут не только девочки, папа! — поправила Ульяна. — В мамином животике есть мальчик, которого ты сейчас обижаешь.

Поля засмеялась. Она не была похожа на беременных женщин, которых показывают в фильмах: не капризничала, не устраивала истерик на пустом месте, не кушала целыми днями… Идеальная жена. Идеальная мать. Идеальная. И самое главное, что она его лебедь!

Пожалуй, Павел нервничал куда сильнее остальных. Хорошо, что он ещё не получил права, и за рулем сейчас сидел водитель, а то лишь Богу одному известно, что он мог сотворить на дороге в таком состоянии.

Всё внутри колотилось с бешеной силой. Даже в школе на экзаменах никогда ничего подобного не было, хоть все одноклассники валерьянку пили. Ничего не понимая толком, он обратил внимание, что уже оказался в больнице. Шумно выдохнул и посмотрел на девушку с ресепшена, которая задавала ему какой-то вопрос.

— Простите, я упустил… Вы что-то спрашивали? — переспросил он, посмотрев на Полю с Улей, которые около большого аквариума с рыбками стояли.

— Голубева?

— Субботина… Точнее, да, пока Голубева, — кивнул Павел, понимая, что ещё немного и он уже окончательно сойдёт с ума.

— Проходите в пятый кабинет. Доктор уже ждёт вас.

Ноги ватными стали и начали подкашиваться. Павел повёл своих девочек в кабинет, хотя, наверное, вести нужно было его. Он частенько слышал раньше, что беременность замирает, а ребёнок перестаёт развиваться в утробе матери, и это обнаруживают на УЗИ, и теперь чертовски боялся. Едва мог передвигаться.

— Папочка сильнее всех боится, — ухмыльнулся врач — пожилой мужчина кавказской национальности. — Не вы такой первый, не вы последний. Мамочка ложитесь на кушетку, а папа с дочкой садитесь на диванчик.

Павел присел рядом с Ульяной, а она сжала его руку своими маленькими пальчиками.

— Да не трясись ты так! Всё будет хорошо! Я же уже трогала, как он пинается! — произнесла маленькая принцесса.

Павел кивнул и принялся таращиться на экран. Он не понимал, почему так долго, хотя, наверное, немного времени прошло с того момента, как врач подошёл к Поле. А потом послышалось сердцебиение приглушенное, и на глаза навернулись слёзы. На экране стало проявляться изображение, но слишком размытое. Павел толком не понимал ничего, казалось, что смотрит на сплошную тёмную массу и только время от времени появляются какие-то очертания.

— Кажется, ручка! — воскликнул он и подскочил на месте.

— Да сидите вы, папа! Сидите! Сейчас всё настрою и покажу! Тут не ручка, тут целых четыре ручки!

Глаза широко распахнулись. Павел не сразу понял слова врача и даже подумал, что тот говорит о мутации малыша, а когда изображение стало чётче, он растёкся по дивану, расслабляясь, отпуская тревогу, которая охватывала всё это время.

— Вот это голова вашей дочери, — начал врач. — Вот её тельце, ручки, ножки… Смотрите, она переворачивается как раз попой к нам. А вот это ваш сын. Оба здоровенькие! Сейчас запишу размеры и примерный вес.

Сын…

Дочь…

В голове не укладывалось. Выброс адреналина не позволял ещё толком осмыслить полученную информацию, но одно Павел знал совершенно точно — он самый счастливый человек на Земле.

Content

Настя Ильина
ПАПА ПО НАЙМУ

Глава 1. Фиктивный папа

Глава 2. Палки в колеса

Глава 3. Кастинг на роль лучшего папы

Глава 4. Очаровательная малышка

Глава 5. Испытание на прочность

Глава 6. В замешательстве

Глава 7. Прогулка в парке

Глава 8. Спутник на благотворительный вечер

Глава 9. Привет от Голубевой

Глава 10. В окопе

Глава 11. Грязные слухи

Глава 12. Семья

Глава 13. Разговор по душам

Глава 14. Радость на острие ножа

Глава 15. Еще один удар

Глава 16. Принцесса на ферме

Глава 17. Выследить зверя

Глава 18. Последний герой

Глава 19. Встреча с ошибками прошлого

Глава 20. Счастливое семейство

Эпилог

Бонусная глава. УЗИ