Оксана Ильина

ШАНС

Проснувшись утром и выглянув в окно, я застонала, хватаясь за голову:

— У-У-У, что за напасть-то такая? Всю ночь на тряпочках спала и все бестолку? — с отчаянием смотрела на оседающий на землю густой туман. Вчера вымыв голову, накрутила локоны на тряпочки и легла спать с намерением сегодня придти на работу с красиво уложенной прической. И все мои старания пошли коту под хвост! Стоит выйти с накрученными волосами на влажный воздух, как все тут же выпрямляется. И не просто выпрямляется, а принимает такой вид, словно мои волосы кто-то старательно обсмоктал, обсосал… короче, вы поняли, о чем я.

В период бабьего лета, когда каждый день не знаешь, чего ждать от погоды — то холодает, то снова тепло — частенько по утрам выплывает густой молочный туман, из-за которого ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Вот и сегодня погода меня «порадовала» молочным покрывалом, которое так и норовило забраться под одежду и прилипнуть к телу.

— Бр-р-р, мерзопакостная погода! — поежилась от влажности, выходя из подъезда и плотнее запахивая ворот плаща. На расстоянии пары метров невозможно было что-либо разобрать. Да еще прошедший вчера дождик не радовал оставленными после себя лужами и растоптанной многочисленными ногами жижей. — Не люблю такую погоду. А особенно, если надо куда-то идти, — бурчала себе под нос, обходя очередную лужу и старательно смотря себе под ноги, чтобы еще для пущего «счастья» не поскользнуться и не навернуться в грязь. Внезапно боковым зрением уловила какое-то движение слева. Взметнув взгляд туда, увидела только размытую тень в толще тумана, удаляющуюся от меня.

— Не одна я такая, оказывается, кому дома не сидится, — хмыкнула я и продолжила путь к остановке, не обращая больше ни на какие раздражители внимания.

— Ты — то, ч-ш-што нуж-ш-шно моей Гос-с-спож-ш-ше! — что-то зловещее зашипело прямо передо мной из тумана. Вскинув глаза, я увидела неподвижную тень, достигающую размером моего пояса и очертаниями похожую на собаку.

— К-к-кто т-т-там? — почему-то мне вдруг стало так жутко, что мои коленки начали мелко трястись. Ведь разговаривающих собак не бывает?! А то, что эта тень только что разговаривала, могу поклясться чем угодно. И вокруг ни зги не видно! Куда бежать? Где хоть кто-нибудь?

— В-ф-ф з-с-с-самк-х-хе в-ф-ф-с-се и уз-с-снаеш-ш-шь, — еще зловеще ответили мне и я начала наблюдать, как тень встает и… расправляет крылья? В стороны от нее метнулись две огромные тени, разгоняя туман вокруг себя. То, что я увидела в следующую секунду, заставило мой рот открыться в беззвучном крике ужаса. Передо мной стояло что-то настолько уродливое и страшное, что все мои инстинкты завопили не своим голосом, предупреждая об опасности и заставляя уносить оттуда ноги. Вот только мои ноги, будто приросли к одному месту и не желали двигаться. На меня смотрело чудовище из фэнтезийных сказок о горгульях… или вампиршах из «Ван Хелсинга». Лысую голову покрывали небольшие рожки, уши были почти приплюснуты к вискам. Огромные кожистые крылья на концах заканчивались острыми шипами и двумя пальцами-когтями. Тело этого существа покрывали струпья, свисающие с него словно лохмотья. Нервно дергающийся лысый хвост с острием на конце свидетельствовал о том, что эта тварь зла. О-о-очень зла.

Я с усилием проглотила, вставший ком ужаса, и начала пятиться назад.

— А в-ф-фот этог-х-хо делать не с-с-стоит! — усмехнулась зверюга своим ртом-щелью и оскалилась острющими зубами. Ее глаза фосфоресцировали ядовитой зеленью, заставляя мою душу спрятаться в самый дальний угол пятки. — Я в-ф-федь в-ф-фс-с-се рав-ф-ф-фно тебя не отпущ-щ-щу!

— Что Вам от меня нужно? И что Вы, черт побери, такое? — надо же?! Ни разу не заикнулась. Это достижение в данных обстоятельствах. Я старалась изо всех сил не потерять сознание, которое пыталось от меня скрыться в неизведанные дали. Такого ужаса я не испытывала ни разу в своей недолгой жизни. Двадцать четыре года — это ведь так мало!

— Я не Ч-Ш-ШТО! — разобиделась зверюга. — Я К-Х-ХТО! Я — ГАРПИЙ! Я долж-ш-шен с-с-спас-с-сти с-с-св-ф-фою Гос-с-спож-ш-шу, — распахнул крылья этот ужастик и выпятил грудь, всем своим видом показывая, как он горд возложенной на него миссией. Только я-то каким боком до их дел?

— Желаю удачи! — гаркнула я, резко развернулась и дала деру. Куда я бежала, не знала. Вернее, я предполагала, где находилась на тот момент. Вот только поможет ли мне это?! От дома я ушла недалеко, но добежать до него не успею. Поэтому бежала сейчас к чужому подъезду.

— Вот черт! — выругалась, наткнувшись на кодированную железную дверь. Руки от страха стали ледяными и плохо слушались. Я нажимала различные комбинации, известные мне по другим домам, и со всей дури дергала проклятую дверь, только она никак не поддавалась.

— Да, что там спят все, что ли? — чуть не плача и сдирая пальцы в крови, бушевала я.

— И далеко ты убеж-ш-шала? Я ж-ш-ше с-с-сказ-с-сал, ч-ш-што не отпущ-щ-щу, — раздалось над самым ухом.

— А-А-А-А! — завопила, что есть мочи, прижимаясь спиной к железяке и во все глаза смотря на висящую вверх ногами тварь. И за что только держится, плита-то абсолютно гладкая?! Ее, или его, морда оказалась в опасной близости от моего лица, щеря на меня выступившие клыки, с которых капала ядовито-желтая слюна. Я заторможенно пронаблюдала, как ярко-желтая капля срывается с пасти зверюги и несется к каменным плитам лестницы. Ударяется об них и прожигает в бетоне дыру. Этого моя психика уже не выдержала, отправляя-таки мое сознание в делакие дали.

* * *

— Молодец, Шипс, ты отлично справился со своим заданием, — надо мной прозвучал то ли женский, то ли мужской голос, сразу и не разобрать. У одной моей знакомой тетечки точно такой голос — грубый, резкий, почти мужской. Если его услышать по телефону, решишь, что общаешься с мужиком. Так и здесь, подозреваю, что это именно женщина только что пробасила. Почему так решила? Да потому что Горгул, или кто он там по национальности, говорил о загадочной Госпоже. И как вывод… открываем глазки и упираемся взглядом в… СВОЮ КОПИЮ! Мне это снится? Говорят, увидеть своего двойника — это не к добру. «Не добро» началось еще до того, как я ее увидела, если разобраться. Ведь не по собственной же воле я здесь оказалась. Еще бы узнать, куда именно меня затащила эта тварюга.

— О! Вот и наша спасительница, — в этом слове прозвучало столько яда, что меня им окутало с ног до головы, — проснуться соизволила, — лицо моей копии искривилось в презрении, словно оно смотрело на что-то настолько гадкое, что сейчас побежит в душ отмываться. А то вдруг моя гадкость на нее ненароком попала.

— Вы кто? — после такого ко мне даже дар речи вернулся. — Где я? И что Вам от меня надо?

Она прищурилась и все это время молча меня рассматривала, будто к чему-то примерялась.

— Голос не похож, — выдала копия умную мысль. Это ж надо было столько думать, чтобы придти к такому выводу. Мой голос был мягким и мелодичным, короче, женственным. — Ну, ничего! Повесим амулет… хотя может ведь и почувствовать. Он же сильный, зараза! — уже бурчала себе под нос эта ненормальная. Меня как-будто и не слышали вовсе. Ну, это наглость!

— Вы кто такая? Я спрашиваю кого? — возмутилась я от всего сердца.

— С этого момента я — твоя ГОСПОЖА! — оскалились возле самого моего лица. — Еще раз повысишь на меня свой голос и вообще его лишишься. Амулет его прекрасно заменит, — ехидненько так просветили меня. После ее слов проверять их правдивость мне резко расхотелось. Это что за злая ведьма из «Русалочки»? Амулеты голоса — что за бред? — Мне нравится, когда слуги быстро осознают свое место, — похвалила она меня. Ошибаешься, уважаемая, просто я задумалась над ситуацией, в которую попала. Надо все проанализировать и найти выход… вернее, путь домой. А я его все равно найду!

— На чем я остановилась? Ах, да! Я хотела ввести тебя в курс дела, дорогуша. Так вот, тебя нашли и доставили ко мне домой, чтобы ты сыграла роль моей замены на моей же свадьбе, — она ходила перед моей скромной кроватью и картинно размахивала ручкой. И тут мой взгляд уперся в ее наряд. Я что попала в Средневековье? На ней было тяжелое платье с широкой юбкой в пол из темно-красного бархата с золотым шитьем. С одной руки, прижатой к боку, свисал такой же расцветки веер, украшенный белыми тончайшими кружевами по краю. Белоснежные волосы (вот еще одно разниличие между нашим обликом — у меня-то волосы русые) были забраны в высокую витиеватую прическу с кучей драгоценностей в ней. И как голова еще не отвалилась под их тяжестью? Вес-то, судя по размерам и колличеству побрякушек, немаленький. — Так вот, сейчас срочно перекрашиваем тебя… хотя это и не обязательно, все равно не увидит, — пробурчала себе под нос копия, отвлекаясь от своего увлекательного спектакля, предназначенного исключительно для меня, — но слуг еще никто не отменял и их длинные языки, — будь они прокляты! — могут все испортить.

— А почему не увидит? — я только и услышала, что эти слова, все остальное меня как-то мало взволновало.

— Не важно, — отмахнулись от меня, как от мухи. — Потом все узнаешь, — моя копия чуть ли не бегом кинулась к входной двери и тут же выскочила из комнаты. Замок в двери щелкнул, оповещая, что меня заперли. Я бы подскочила к двери и попыталась вырваться отсюда, если бы не сильное головокружение. Даже немного подташнивало. Я начала глубоко дышать, хватая ртом воздух, чтобы хоть чуточку полегчало.

— Это от перех-х-хода меж-ш-шду мирами, откат нач-ш-шалс-с-ся, — прошипели над моей головой знакомым голосом. Мне даже вверх смотреть не хотелось. А смысл? Можно подумать, увижу кого-то другого. Эта тварь скорее всего висит под потолком вверх ногами, или лапами — это больше соответствует действительности.

— И что ты здесь забыл? — устало поинтересовалась у него. — Твоя любимая Госпожа там, — ткнула пальцем в сторону двери.

— З-с-снаю, но мне з-с-сдес-с-сь интерес-с-снее. ТЫ интерес-с-сная, — взмах крыльями и Шипс, кажется так его Хозяйка назвала, явил перед мои очи свою нетопыриную морду.

— Что вам от меня надо? Кто-нибудь объяснит? — вопросила этого уродца.

— Ну, тут нет никакой тайны, — довольный тем, что знает больше меня и может просветить такую темную особу, упыреныш рассматривал меня, уцепившись лапами за быльцу кровати. — Моей Х-х-хоз-с-сяйке приш-ш-шел приказ-с-с от Императора, ч-ш-што она обяз-с-сана ч-ш-шерез-с-с фаз-с-су Лика выйти з-с-самуж-ш-ш з-с-са кера В-ф-фальдара Дерка, — гарпий замолчал и почесал лысую башку когтем.

— И? — подтолкнула его к продолжению.

— Ну-у-у, она и реш-ш-шила найти с-с-себе з-с-самену, — пожал он плечами.

— Зачем? Будущий муж так страшен? Или стар, как пень? — о, какие у них тут страсти разыгрываются. Ну, прям «Санта Барбара».

— Как тебе с-с-сказать? С-с-с ним никто не х-х-хоч-ш-шет с-с-в-ф-фяз-с-сывать с-с-св-ф-фою ж-ш-шиз-с-снь, по-з-с-сорно, — гарпий подпрыгнул и приземлился у меня в ногах на кровати. Я тут же подогнула ноги под себя и забилась в противоположной стороне.

— Почему? — но вопрос все же задала.

— Понимаеш-ш-шь…х-х-хотя дав-ф-фай, я тебе с-с-с с-с-самого нач-ш-шала рас-с-скаж-ш-шу, — я с готовностью кивнула, подтягивая одеяло к самому подбородку. — Моя Гос-с-спожш-ша, Мариока Арис-с-с-са, ч-ш-шелов-ф-фек, в-ф-ф роду у которой мног-х-хо магов-ф-ф. И в-ф-фс-с-се надеютс-с-ся, ч-ш-што и у нее прос-с-снутьс-ся магичш-шес-с-ские с-с-силы…

— …но пока никого, — подсказала я, он кивнул.

— Ес-с-сли не у нее, то у ее детей точ-ш-шно…

— …и поэтому ее хотят связать с кем-то знатным и наделенным магией? — развивала я дальнейшие мысли.

— Да, в-ф-ф-от только партию ей подобрали…, - гарпий тяжко вздохнул.

— Какую? — да, блин, скажи уже, сколько можно тянуть кота за хвост?!

— Он — дракон…

— …ни фига себе! Самый настоящий? — выпучила я глаза на собеседника. Кому сказать, с кем я веду задушевные беседы, не поверили бы. Или от зависти удавились бы. Особенно любители ролевых игрищ.

— Ес-с-стес-с-ственно нас-с-стоящий, вот только списанный.

— В смысле? Откуда списанный?

— В-ф-ф пос-с-следней битв-ф-фе с-с-с багров-ф-фыми драконами, он потерял оба глаз-с-са (ему плес-с-снули кис-с-слотой в морду) и он с-с-стал калекой, а для дракона нет нич-ш-шего с-с-страш-ш-шнее этого. У нас-с-с гов-ф-форят — ис-с-скалеч-ш-шенный дракон, мертв-ф-фый дракон. Х-х-хоть он и не потерял покров-ф-фительс-ств-ф-фа Императора и до с-с-сих-х-х пор яв-ф-фляетс-с-ся его с-с-ов-ф-фетником, но летать больш-ше не мож-ш-шет и с-с-стать примером для с-с-св-ф-фоих будущ-ш-ших детей не с-с-сможет. Их поднять на крыло обяз-с-сан отец-с-с.

— То есть его положение не завидное и у своих же сородичей он изгой? — вывела я итог рассказа. — И поэтому Император решил связать его с человеком, в котором есть задатки магии, чтобы увеличить магический потенциал этого Рода, раз тот пришел в негодность?!

— Х-х-хм, — заинтересованно посмотрел на меня горгул, — неплох-х-хо! Быс-с-стро с-с-соображ-ш-шаеш-ш-шь. Мож-ш-шет и выж-ш-шивеш-шь рядом с-с-с ним, — и снова вернулся к интересующей меня теме. — С-с-с ним общ-ш-шаютс-с-ся, долж-ш-шнос-с-сть в-ф-фыс-с-сокая, — с отвращением фыркнул уродец то ли на занимаемую драконом должность, то ли на тех подхалимов, которые не гнушаются ничем, — да и с-с-статус-с-с не маленький.

— …но за спиной шепчутся и избегают?

— Точ-ш-шно, — кивнул он головой. — Нев-ф-фес-с-сты на выданьи с-с-стараютс-с-ся не попадатьс-с-ся у него на пути. Он хоть и с-с-слеп, но ч-ш-шутье у него, ч-ш-што надо! — восхитился нетопырь, даже подскочил от переполнивших его чувств, взмахнув крыльями. — Когда на него с-с-мотриш-шь, никогда не с-с-скажеш-ш-шь, ч-ш-што он с-с-слепой. Его дв-ф-фиж-ш-шения ч-ш-шеткие и в-ф-фыв-ф-ференные, с-с-слов-ф-фно он в-ф-фс-с-се в-ф-фидит. Однако его мас-с-ска на гла-з-с-сах пугает дамоч-ш-шек.

— И твоя Госпожа тоже боится? По ее виду не скажешь, что ее могла испугать его слепота, — хмыкнула я, вспоминая ту Горгону, которая была тут совсем недавно.

— Ее больш-ш-ше пугает тот ф-ф-акт, ч-ш-што…

— …от нее все отвернутся и перестанут приглашать в гости и на балы? — искривилась я в отвращении к своему клону, выдавая догадку.

Гарпий некоторое время очень внимательно меня разглядывал и молчал.

— Что? Хочешь сказать, я не права? — с вызовом спросила у него.

— Х-х-хм, ну, да ладно! — махнул он острющим когтем. Хорошо, что я отползла на безопасное расстояние от этого Фреди Крюгера. — Короч-ш-ше говоря, теперь ты долж-ш-шна будеш-ш-шь с-с-стать парой для кера В-ф-фальдара в-ф-фмес-с-сто моей Гос-с-спож-ш-ши.

— Шипс, объясни мне, непонятливой, почему ваши супер-пуперские маги не смогли вылечить его глаза?

— Магия может вылечить, но не вернуть утраченное, — вытянул он коготь вверх в поучительном жесте.

— В смысле?

— Пока добрались до целителей, кислота выжгла глаза полностью, остались одни пустые глазницы, — покосился на меня гарпий, наблюдая за моей реакцией. Естесственно моя реакция была соответсвующей, я же не привыкла ко всяким ужастикам — меня всю передернуло.

— Ужас какой! — прошептала, обхватывая себя руками за плечи в защитном жесте.

— Проняло? В-ф-фот и мою Гос-с-спож-ш-шу пробрало, и она с-с-срочно нач-ш-шала ис-с-скать в-ф-фых-х-ход из с-с-ситуац-с-сии.

— А что в это время будет делать твоя Госпожа? Подменив меня собой, она же не сможет в открытую продолжать ходить в гости и на балы? Рано или поздно ему станет об этом известно, а прятаться где-нибудь в глуши… толк тогда от этой подмены? Что-то не пойму я этого момента?! — после моих слов глазки у него забегали и он начал как-то нервно от меня отползать.

— Мне пора. Меня Гос-с-спож-ш-ша в-ф-фыз-с-сыв-ф-фает, — и запрыгнув на подоконник, он сложил крылья и камнем рухнул в раскрытое окно.

— Осторожнее! — заорала я, бросаясь к окну и тут же от него отскакивая. До ужаса боюсь высоты, а то, что предстало перед моими глазами, заставило мое сердце упасть мертвым грузом в пятки. Внизу раскинулось жерло вулкана с кипящей и булькающей лавой. Мамочка, а если вулкану вздумается проснуться? Что тогда будет со мной? Я, сидя на попе, начала потихоньку отползать подальше от окна, чувствуя, что задыхаюсь. Воздуха катастрофически не хватало. Надо взять себя в руки! Только приступа астмы сейчас и не доставало.

— Что за крики? — ворвался в комнату мой клон, осматриваясь вокруг. — Ты чего орешь, как потерпевшая? — не дождавшись от меня ответа, она наконец соизволила обратить свой взор на меня. — Что с тобой? Эй, ты меня слышишь? — встряхнула меня за плечи, внимательно всматриваясь в мои ошалелые глаза. Проследив за моим взглядом, она подошла к окну и выглянула наружу. — Что ты там такого увидела? — недоумевала она.

— В-в-вулкан, — еле выдавила из себя.

— А-а-а, так это иллюзия! — усмехнулась Мариока. — Я за нее кучу золота отвалила одному архимагу. Люблю, знаешь ли, риск. Смотря на эту картину, чувствуешь, как кровь начинает по телу свой забег, заставляя сердце бешено биться.

— Тогда тебе прямая дорога в объятия дракона, экстрима на всю жизнь хватит, — пробурчала я, с трудом поднимаясь и сразу же заваливаясь на кровать. Она фыркнула в ответ и смылась из комнаты. Я же провалилась в сон.

* * *

— Эй, ты! Вставай! Тебя сюда не для отдыха пригласили! — недовольно пнула меня в бок Горгона.

— Во-первых, меня зовут Марлена Игоревна, — начала заводиться и я. — Во-вторых, хорошо же у вас в гости приглашают! Если я гость, почему нахожусь взаперти?

— Мне плевать, как тебя звали, теперь тебя зовут Мариока Арисса, уяснила?! — аж побагровела «госпожа» и сжала руки в кулаки, воззрившись на меня со вселенской злобой. — И ты тут не гость, ты моя марионетка. Что скажу, то и будешь выполнять, а иначе… пожалеешь, что на свет появилась.

Я с такой же злобой смотрела на нее и молчала. Начать злить ее еще больше неразумно, потому как я не знаю, что может за этим последовать. Я же хочу вернуться домой? Хочу, еще и как хочу! Ну, или хотя бы отсюда выбраться, да безопасное место найти, а там видно будет.

В дверь постучали и после ее разрешения в комнату вошла пышнотелая дородная бабенка, укутанная с ног до головы во все черное. В смысле, платье с воротником стойкой из черной ткани, черная шляпка с длинным черным пером, свисающим сзади до самой попы, и черные ажурные перчатки. А в сочетании с черными волосами и смуглым лицом… смотрелось очень устрашающе. За ней тенью следовала девочка, лет тринадцати на вид, с тяжелым черным саквояжем. А дитя-то зачем в черное вырядила? Она итак бледная, как поганка. Или, может, эта дамочка на фоне ребенка хочет казаться эффектной? Я зло на тетку уставилась.

Троица на меня воззрилась, как на ненормальную, и чуть-чуть отступила от кровати, не зная, чего от меня еще можно ожидать. Ага, сейчас отращу зубки и начну всех кусать.

— Кхм, — прочистила горло Мариока и обратилась к матроне, — уважаемая кера Арисса, я пригласила Вас к этой особе, чтобы Вы вбили ей в голову всего за неполную фазу Лика правила поведения в высшем обществе. Она не должна запятнать наш славный Род своим безобразным поведением. А что оно безобразно до неприличия, Вы убедились только что сами, — и с победной улыбкой посмотрела на меня. Типа, ты сама себя подставила, а не я постаралась.

Матрона также молча качнула головой Мариоке на дверь и вышла из комнаты. Мариока со всех ног кинулась за ней, оставив меня и девчушку одних.

— Госпожа, прошу Вас, не злите керу Ариссу, — взмолился детский голосок и на меня посмотрели такие несчастные глаза чистого небесного оттенка. — Госпожа никогда не показывает свой гнев на людях, но наедине она вымещает его на мне, — и ребенок шмыгнула курносым носиком, пытаясь сдержать накатывающие слезы. Эта картина взорвала в моем мозгу ядерную бомбу, чуть пар из ушей не повалил. Ну, я вам устрою Кузькину мать! Я уже подозреваю, что задумал этот самый Род Арисса, который я не должна запятнать. Я стану соответствовать их нормам! Вот только буду гордиться только своей фамилией — Суворова. Хотите сделать из меня марионетку? Не выйдет! Дайте только понять, где я нахожусь, и определиться в ситуации. После этого вы станете плясать под мою дуду, иначе… пожалеете, что пригласили меня!

— Госпожа, я буду Вам во всем помогать, только не перечьте ей, — продолжала умолять меня девочка, испугавшись моих сверкающих гневом глаз.

— Как тебя зовут? — попыталась взять себя в руки.

— Улика, госпожа, — пропищала она.

— Значит так, Улика, договариваемся следующим образом: днем я безропотно стараюсь выполнять ее указания, а по ночам ты рассказываешь о Мире, в который меня выдернули, и вводишь в курс всех дел, — девчушка активно кивала головой и расцветала улыбкой, а потом вдруг, словно маску восковую надела на лицо, и в следующую секунду дверь снова отворилась, чтобы явить нам давешних дамочек. Я сидела на кровати в позе лотоса и напряженно наблюдала за их лицами. Мариока щеголяла хитрой ухмылочкой, а лицо матроны было непроницаемым, как и прежде. Я тоже умею держать маску — работа обязывала, как в том фильме «улыбаемся и машем!». Я заставлю ее показать мне свои истинные чувства, не подставляя под удар малышку. Моим условием будет только одно — Улика от меня не отходит ни на минуту или пусть ищут себе другую замену. Ох, не хочу думать, что будет в этом случае со мной, но ведь и я не должна сдаваться так легко.

Меня обвели пронизывающим до костей взглядом, словно лазером, слегка дернув уголком губ. Видимо, не нашли ничего примечательного.

— Хорошо постаралась, племянница. Волосы перекрасить и не отличишь вас друг от друга.

— Голос разный, — скривила недовольно губы копия.

— Это исправимо, даже амулет не понадобится, — я и глазом моргнуть не успела, как матрона махнула рукой и в мою шею впились невидимые руки, придавливая меня к подушке. Я попыталась отцепить их от себя, но на шее ничего не было. Чувствуя, что задыхаюсь, начала отбиваться еще яростнее.

— Тетя, не перестарайся, она мне еще нужна, — раздался спокойный голос Мариоки, я бы даже сказала, довольный.

— Так я же для дела и стараюсь. Придавив голосовые связки, мы добьемся нужного результата. Ну, более-менее нужного. Если что, можем сказать, что это последствия простуды. Ты же у нас чистокровный человек, без магических задатков и лечить сама себя не умеешь, а помощь не поспела вовремя, — зловеще улыбалась мне в лицо матрона. — Так что, милочка, даже родная мать вас не отличит! Уж я добьюсь нужного результата. А если и перестараюсь чуток, за фазу Лика подлечим.

— По мне, так немая — оно еще и лучше! Меньше языком трепать будет, — безразлично отозвалась за спиной матроны блондинистая стерва. Интересно, если меня перекрасят, я тоже стану такой же стервозой? Он слепой, она немая — идеальная парочка!

— Ей еще свое согласие на брак озвучивать надо. Да так, чтобы все это услышали и не ставили потом сей факт под сомнение, — хватка на моем горле стала ослабевать и я сипло захрипела. — Думаю, достаточно, — кивнула своим мыслям матрона и отошла от кровати, окончательно выпуская меня на свободу и отряхивая перчатки от несуществующей грязи. Ко мне тут же подбежала Улика со стаканом воды. Только я протянула руку к вожделенной влаге, с благодарностью смотря на ребенка, как стакан был выбит из тоненьких ручек малышки и со звоном разлетелся, встретившись со стойкой камина. А девочка уже летела в другую сторону, отправленная туда злющей госпожой «черные тряпки».

— Кто тебе разрешил давать ей воду? — заорала она во всю глотку.

Кто-то утверждал, что на людях она не проявляет своих эмоций. Оу, я поняла! Она не считает нас за людей. Мы для нее всего лишь расходный материал. Попользовался и выбросил. Не на ту напала! Но пока ей об этом знать не обязательно. Пока не буду уверена, что Улика в безопасности, буду тупой и безропотной овцой. Но потом… выпущу свою Багиру повеселиться. В смысле, душеньку отведу на некоторых личностях. Но как же руки чесались заехать этой мымре в ее холеную физиономию. Я девочка тихая и незаметная — до поры, до времени, пока не вывели из себя.

— Ни капли воды следующие пол-часа, нужно закрепить результат, — развернулась она к Мариоке, инструктируя ее. Та, как болванчик, кивала головой. Ну, ничего, будет и на нашей улице праздник.

Я посмотрела на малышку и еле удержала себя на месте. Она же, поймав мой взгляд, неистово затрясла головкой с растрепавшимися русыми курчавыми волосенками, останавливая мой порыв. А у меня внутри бушевал натуральный смерчь при виде девочки, сметая остатки моего самообладания. Ее щека от удара начала наливаться синевой и распухла, из уголка рта струился ручеек крови. И плечо, скорее всего, вывихнула, со всего маха врезавшись в стену. Я чувствовала, что на глаза от бешенства наплывает красная пелена, как у быка на карриде.

— Племяшка, ты позвала надежных людей в качестве ее учителей? — постукивала пальчиком себя по подбородку и внимательно меня рассматривала старая карга. — Ты же понимаешь, что потом эти люди должны исчезнуть… навсегда! Чтобы даже некроманты до них не добрались.

— Спрашиваете! — хмыкнула довольная собой прынцесска местного разлива. — Я сделала круче! Они все дали мне клятву Жизни, — ее счастливая улыбка расцветала все ярче по мере появления неземного удивления на морде старой мымры, именуемой ее тетей.

— И они пошли на это? — никак не могла отойти от шока тетя.

— А Вы во мне сомневались, кера Арисса? Я всегда добиваюсь желаемого! — гордо вскинув голову и выпятив грудь, зло сверкнула глазами Мариока. Кстати! Оказывается не только голосом и цветом волос мы различаемся. Ее грудь на пару размерчиков больше моей будет. Как они собираются избавиться от этого… хм, сказать «недостатка», звучит, словно я ущербная какая-то. А «достоиства» и менять не надо. К слову отметить, я итак довольна своими размерами. Делаем вывод: терпеть не стану, даже ради Улики, если затронут мои достоинства!

— Ладно, надо за дело браться, времени итак немного, а материал…, - матрона обвела меня неприязненным взглядом. Это кто «материал»? Вещью меня еще никто не называл! УРОЮ! — Ее ко мне! И срочно! — она резко развернулась и на всех парах рванула из комнаты. Улика, хромая, побежала за ней, на выходе обернувшись и виновато улыбнувшись мне.

— ЖЕРЕЛЬ! — взвыла сиреной Мариока, кого-то призывая.

— Да, Хозяйка?! — словно из воздуха возник махонький бородатый мужичок, вытянувшись в струнку перед этой ведьмой.

— Портал к кере Ариссе, немедленно! И всех учителей туда же! — гаркнула его хозяйка, при этом рассматривая меня, будто вошь под микроскопом. — Пусть она сама с ними потом розбирается, — пробормотала блонди себе под нос, видимо имея в виду избавление от ненужных свидетелей в конце всего процесса. Ну, что ж! Надо набраться терпения. Мне его столько потребуется, что даже страшно становится, как представлю. Я хоть человек терпеливый и сдержанный, но и моя воля не безгранична. Пора вспомнить уроки медитации. Занималась когда-то самостоятельно по книгам.

— Эй, как там тебя? — небрежно обратилась ко мне копия.

— Я не «ЭЙ»! Меня зовут Суворова Марлена Игоревна! — зло рыкнула я в ответ на ее реплику.

— Интересное имечко, — хмыкнула она, не обратив внимания на мою разгневанную мимику.

— Папа хотел назвать Мариной, а мама — Леной, и чтобы не ругаться из-за этого, назвали обоими именами сразу. Получилось что-то среднее, — буркнула я. Блин, и чего я перед ней отчитываюсь?

— Оно и видно, — презрительно окинула взглядом меня Мариока. — Середнячок он и есть серединка на половинку, — фыркнула и, подхватив свои необъятные юбки, выскочила за дверь.

— Ты думаешь последнее слово за тобой? — ухмыльнулась я ей вслед, пряча обиду поглубже. Месть — это блюдо, которое подают холодным! Я покажу вам СЕРЕДНЯЧКА. Дайте только понять, куда меня занесло и как отсюда выбраться.

* * *

Ненавижу порталыыыыыыы!

Я лежала на каком-то топчане, не в силах пошевелить даже пальцем и чувствовала себя каким-то там заморским огурцом, который при поспевании взрывается и выплевыет свои семена на большие расстояния. Вот и я сейчас готова была выплюнуть все, что еще осталось от завтрака. И цветом лица, подозреваю, я сейчас именно огурец и напоминала — такая же зелененькая.

Улика старательно вытирала мокрой тряпочкой (не могу назвать сие платочком, потому как расцветка у нее была грязно-землистого оттенка) пот с моего лба, приговаривая:

— Какая же Вы слабенькая, керка. У нас все порталами передвигаются. Что будет, если Вы каждый раз будете пластом после перемещения лежать? И, вообще, это какая-то ненормальная реакция?! Никогда такого ни у кого не наблюдала раньше. Почему порталы на Вас так действуют? Надо бы у кера Стариуса узнать, может он что-то знает и сможет помочь? Ведь Вам надо будет часто пользоваться порталами, не пешком же ходить по всей стране.

— Куда ходить и зачем? — простонала я. — Я бы лучше ножками, чем через эти пыточные устройства, — буркнула, пытаясь перевернуться на бок. И кто говорил, что попытка — не пытка? Удушила бы этого рифмоплета. Мое тело, словно желе растеклось по постели и не хотело слушаться доводов разума, а тем более подчиняться. При попытке же его себе подчинить, меня с ног до головы пронзали молнии боли. Знаете ощущение, когда отсидишь ногу, и она начинает отходить. Именно такие ощущения у меня сейчас и наблюдались, словно я отлежала все тело разом.

— Так дело не пойдет! — встрепенулась вдруг девочка и убежала куда-то.

Не прошло и трех минут, как она принеслась назад, волоча за собой на буксире немощного сухопарого старичка с длинной седой бородой в буро-малиновом балахоне.

— Кер Стариус, понимаете, если мы ничего не придумаем, кера Арисса увидит и ни к чему хорошему это не приведет.

— Да, уж! — почесав макушку, выдал многозначительное замечание дедок, рассматривая меня, как диковинную зверушку. В его почти выцветших до белизны голубых глазах уже начинал зарождаться исследовательский интерес относительно моей персоны. — Любопытно… очень любопытно, — бормотал он, обходя вокруг лежака, на который меня сгрузили.

— И? — поторопила старика девочка, я же не спускала с него подозрительного взгляда.

— Деточка, — обратился он ко мне, как к умалишенной, — я принес эликсир Силы, — и тут же поспешил пояснить, увидев, как моя бровь поползла вверх. — Не бойся! С тобой ничего плохого не произойдет. Он просто восстановит твою жизненную энергию, которую, почему-то, из тебя высасывают порталы. Этого просто не должно быть! Ведь мы все время пользуемся ими и ничего такого с нами не происходит. Почему же тебя он пытается убить?

— Как это? — пискнула Улика, с ужасом смотря на меня. — Как же теперь нам быть? Ведь керка Арисса без проблем проходит сквозь них, — ее голосок стал тише шелеста травы.

— Значит мне придется постараться и подготовить МНОГО эликсира на будущее, — пожал плечами и просто ответил кер Стариус. — Ей придется перед использованием портала, выпивать бутылочку эликсира, и только после этого проходить через него.

— А если меня не поставят в известность, как в случае с похищением, и потащат через него, что тогда? — прохрипела я из последних силенок. Если так и дальше дело пойдет, боюсь, не дотяну до свадьбы.

— Мда-а-а, хороший вопрос, уважаемая керка, — покивал головой дедок, почесывая подбородок и меряя шагами комнатку. — В этом случае нужен будет амулет, а то может случиться, что Вы окажетесь без сознания на тот момент и не сможете быстро воспользоваться эликсиром.

— Боюсь, тогда мне уже точно ничего больше не поможет, — фыркнула я, наконец-то ощутив свое тело.

— Думаю, что Вы правы, — тяжко вздохнул мой собеседник. — Вам полегчало? Ну, и слава Богам! Побегу делать амулет, не откладывая, — воскликнул он, обращаясь к Улике, и только пятки засверкали.

— Смешной дедуля, — хмыкнула я ему вслед.

— Ага, но очень умный и сильный. В смысле, магически. Только Госпожа его ни в шиш не ставит, — расстроилась девчушка.

— Во что? — меня начало пробивать на смех. Это что же получается? У них так деньги называются?

— Шиш, — подтвердила мои догадки Улика, — самая мелкая монетка, — и вытащив красный, как кровь, кругляш, протянула мне, — вот! — я даже закашлялась, когда увидела, что на нем нарисовано. Нет, не дуля, а выставленный средний палец. Мда, веселый Мир, ничего не скажешь!

— Кхе-кхе, — попробовала прочистить горло и скрыть давящий смех, — так что у нас по плану?

— Много чего, — с жалостью посмотрели на меня карие глазенки и Улика начала, загибая пальчики, перечислять все пункты моего, вернее, керы Ариссы-старшей, плана обучения меня нерадивой. Сюда входили и уроки танцев (всегда хотела научиться бальным танцам), и уроки этика. И где я буду применять эти знания дома, спрашивается?! Ладно, лишними они точно не будут. Так уж и быть, учите! Даю свое царское соизволение!

Что у нас дальше по плану шло? Ах, да! Изучение драконьего языка. Как думаете, возможно за три месяца (это я перевела на земное время, чтобы самой разобраться в их «фазах») выучить то, что люди и нелюди учат в течение восьми лет (по их меркам это составляет десять гардов, чуть мозги набекреть не свихнула, пока высчитала) в Академии? Поэтому-то на мне и решили поставить эксперимент по вживлению их знаний в мою бедовую голову. Почему БЕДОВУЮ? Так сама же идею и подкинула, вспомнив, как в фэнтезийных книжках это делали попаданкам. Вернусь домой, сожгу все эти чертовы книги. Ага, и язык заодно в узелок завяжу, чтобы не болтал лишнего.

Вы бы видели, каким азартом загорелись глазки Стариуса, когда я задумчиво ляпнула эту идейку. Я сначала не заметила выражения его лица, смотрела в стену, а когда перевела взгляд на него (установившаяся вокруг тишина как-то напрягла), едва не сбежала обратно к своему двойнику. И плевать, что порталы меня хотят сожрать, ибо то, как смотрел на меня дедок, было в тысячу раз страшнее. От ощущения, что руки у него так и чешутся, вскрыть мою черепную коробку и посмотреть, какие еще идеи в ней таятся, меня начала бить нервная дрожь. А вот буду теперь молчать, как рыба, иначе сама же и огребу. И это неоспоримый факт! Урок на будущее — прежде думать, а потом языком трепаться.

Да только, как молчать, если надо мной измываются, как их душонкам заблагорассудится? Это не танцы, это уроки на выживание какие-то. В смысле, если к концу обучения останешься жив, ты победитель. Я себя чувствую после них, как после прохождения портала. Учитель «капоэйра» (только так и можно назвать их, якобы танцы), или кер Ламбдаль, вознамерился за месяц сделать из меня гибкую лань. Да я в жизни не сделала «мостик» со «шпагатом»! Этот многоуважаемый КОЗЕЛ решил, что леди обязана выглядеть, как тростинка и также изгибаться. Ох, как мы друг на друга орали, доказывая свою точку зрения. Не могу я за несчастный месяц стать той, которой не стала за все свои двадцать три года.

— А, может, я совсем откажусь танцевать, а? Скажу, например, что ногу подвернула? — с надеждой воззрилась на своего мучителя, по ошибке, зовущегося Великим Мастером танцев.

— Вы забыли, керка, что вокруг Вас будут маги, которые в один миг могут избавить Вас от неудобств с вывихнутой ногой. Да тот же кер Дерк является архимагистром и быстро справится с Вашим воображаемым недугом. Так что немедленно встали с лавочки и за дело! — рявкнул он мне, заставляя подскочить на месте и кинуться к центру танцпола (вернее, зала, в котором мы и репетировали). — Сильнее прогибайтесь… еще сильнее! Я сказал сильнее, Вы меня совсем не слышите?

— Куда уже сильнее? — прохрипела, стараясь удержать равновесие. — Если я склонюсь хоть на милиметр ниже, навернусь! — не спорю, мой мостик желает быть лучше, но больше, чем на четверть положенного, я прогнуться просто физически не могу. Спина, будто деревянная.

— Ниже! — гаркнул надо мной разъяренным быком мучитель, ткнув рукой мне в грудь.

Я естесственно испугалась и распласталась на полу, приложившись со всего маха спиной и затылком. От удара воздух из легких вышибло и спину пронзило болью. Слезы брызнули из глаз во все стороны.

— Я же предупреждала! Вы этого добивались? — заорала что есть мочи, аккустика подхватила мой крик, усиливая его в разы, от чего все зеркала в зале мелодично зазвенели, словно хрусталь.

Он зверски прищурился, вероятно, пытаясь меня этим выражением лица запугать, да только пуганые мы. Я и не такие морды видала. Один «Хищник» чего стоил. Я потом неделю заикалась. До дрожи не люблю ужасы, а моего брата прет от них. Вот и приходилось тоже смотреть, комната-то одна на двоих была.

— Я клятву дал, что Вы будете у меня танцевать так, как того требует этикет, — прорычал кер Ламбдаль.

— Да это не танцы, а спортивная аэробика какая-то. Хотя, нет. Это больше похоже на разминку перед тренировками по боевым исскуствам, вот! — вознесла я палец к небу для пущей убедительности своих слов.

— А Вы где-то правы, керка, — задумчиво произнес учитель. — Хм, я раньше никогда не пытался их сравнивать, но, если подумать, аналогия прослеживается, — закивал он довольный своим открытием.

— Счастье привалило, — буркнула себе под нос, поднимаясь на ноги, сидение на холодном полу настроения не прибавляет.

— Вот, когда с помощью моей науки Вы увернетесь от брошенного в Вас отравленного кинжала…

— Вы сейчас пошутили на счет кинжала? — севшим голосом прошептала, округлив глаза.

— Какие шутки, уважаемая? — воскликнул кер Ламбдаль. — Здесь жизнь течет на острие ножа, особенно во дворце.

— Средневековье стопроцентное! Куда меня притащили? Верните, где взяли! Мне там ОЧЕНЬ нравилось, — схватилась я за голову и завыла.

Я думала, что страшнее танцев уже быть ничего не может. Как же я заблуждалась. Правила поведения за королевским столом, стало настоящей экзекуцией.

— А можно я не буду за стол садиться? — глазки мои сейчас были настолько жалостливые, что самой плакать хотелось. — Уважаемый, Вы же даже не представляете, какую свинью хотите подложить королю.

— Я? Свинью? Императору? Да, что Вы такое несете, керка? — до глубины души разобиделся кер Обскер.

— Меня нельзя за стол садить, — покивала головой, — а особенно, когда за ним кроме меня еще люди сидят.

— Почему это? — опешил дядечка, обхватив свое пивное брюшко, словно я на него собралась посягнуть.

— Да потому что я обязательно что-нибудь на кого-нибудь переверну. И хорошо еще, если это что-нибудь будет холодным. А если кипяток? Вы представляете, какой будет крик?

— А зачем Вы будете что-то на кого-то переворачивать? — не понял препод.

— Карма у меня такая! Стоит мне сесть в компании за стол, все вокруг начинает падать и переворачиваться, — вымученно вздохнула я. — Из-за этой своей способности я перестала ходить в гости.

— Так, — сосредоточенно смотрел на меня кер Обскер, — сидите тут, я сейчас, — и ускакал, только дверь за ним и хлопнула.

Где он блуждал битых полчаса, не знаю, только вернулся не один, а со старухой, которая еле ноги переставляла.

— Кера Жасмин, вот она, — некультурно ткнул пальцем в меня этот маленький толстячок.

— Вижу, не слепая, — проскрипел голос бабульки. Мое сердце при звуках ее голоса (словно нож кто-то взялся точить) словно вибрировало. Неприятные ощущения, скажу я вам. Сама же бабушка выглядела, будто сгорбилась и сложилась чуть ли не два раза, с копной немытых седых волос, неряшливо заколотых на затылке, в каких-то затертых до дыр тряпках. — Сглазил тебя кто-то, девочка. Завистница. Давно это было и с этой дурой, — почти выплюнула она это слово, — ты больше не пересекалась, но ее дурной глаз так за тобой и таскается, — бабулька, кряхтя и опираясь на клюку, проковыляла ко мне. Позвала бы, я бы и сама подошла. Я всегда уважала старость и не перетрудилась бы от пары шагов. — Стой спокойно! — приказала она, не повышая однако голоса. — Как твое имя, дитя?

— Марлена, — пролепетала я, сглотнув. Меня всегда пугали всякие там колдуньи-ведуньи. Она кивнула головой и запела удивительно чистым и приятным голосом:

— Пером птицы провожу по челу Марлены, сглаз снимаю. Горящей свечой провожу по челу Марлены, сглаз снимаю. Острием ножа провожу по челу Марлены, сглаз снимаю. Прозрачным камнем провожу по челу Марлены, сглаз снимаю. Ногой три раза топаю, даю духам знак и наказ: унести сглаз от Марлены к тому, кто его сделал. Зло должно быть наказано, а добро поддержано, — где она доставала все озвученные предметы, неизвестно. Только стоило ее губам начинать озвучивать их, как они тут же появлялись у нее в руке. От ножа я чуть не шарахнулась. Кто ее знает, может она решит у меня на лбу какой-нибудь знак вырезать для пущего эффекта. Но огонь в ее глазах меня напугал еще больше и я не посмела даже моргнуть.

Трижды прочитав заговор, бабулька с охом осела на пол. С ее лба стекали капельки пота.

— Бабушка! — тут же подлетела я к ней, подхватывая под руки. — Чего стоите, как истукан? — рявкнула на кера Обскера. — Помогать не собираетесь? — на что он только фыркнул и отворотил морду в другую сторону. Ах, так! Тогда держись, козлина! — Ну, мужики пошли, хуже барышень, правда, уважаемая? А еще меня учить правилам поведения взялся. Кто ж его учил-то этим самым правилам, не знаете? — она хитро сверкнула зелеными глазами из-под седой челки и изогнула уголок губ в подобии ухмылки. — Вот бы познакомиться с тем халтурщиком. Я бы его поучила уму-разуму. Да, где ж это видано, так относиться к старым людям?! — мой препод уже был похож на пышущий со всех щелей паром чайник. Пухлая физиономия покраснела до цвета переспелой вишни, а я все не унималась. — У нас даже маленькие дети знают, что стареньким надо место в автобусе уступить и пропустить вперед, если куда-то входишь. А уж, если старый человек занемог, помочь ему в этот момент первостепенная задача каждого. Если Вы не знаете таких простых правил поведения в обществе, как Вы собирались обучать меня им? — усадив бабульку на стул, я повернулась к керу Обскеру и уперла руки в бока. Мой взгляд был полон гнева. Дядька, видя, что дело пахнет керосином, не будь дураком, шлепнулся на колени и стал просить прощения у старушки.

— Выйди, — коротко бросила она ему и, дождавшись, когда толстяк скроется за дверью, быстро зашептала мне. — Девочка, держи, — сунула мне в руки какой-то мешочек, — когда почувствуешь опасность, смертельную опасность, дерни за шнурок и тут же окажешься у меня. А я тебе сумею помочь, будь уверена, — заверила бабулька меня, видя скептицизм на моем лице, — даже не смотри, что я на вид такая немощная. Они все думают, что Элайзу Жасмин можно уже списывать со счетов, только глубоко ошибаются. А ты — молодец, не испугалась запачкаться. За это я дарю тебе свое благословение! Ты храбрая девочка и умная, не в пример Мариоке. И своего суженого не чурайся, он…

— Что здесь делает это отребье? — в зал влетела на всех парусах тетушка моего двойника, трубя на весь мир, словно пароход. — Кто посмел притащить ее в мой дом?

— Простите, кера Арисса, — пискнул кер Обскер за ее спиной, — на вашей подопечной висел сглаз, а его снять может только кера Жасмин, — совсем тихо пропищал он, побелев от страха, как полотно.

— И что она до сих пор тут делает? — не сдавала своих позиций кера Арисса-старшая.

— Уже ухожу, можешь не брызгать на всех слюной, — проскрипела кера Элайза, обращаясь к хозяйке дома, и почти беззвучно ко мне, чуть повернув голову к левому плечу, — не забудь — при первой же опасности дергаешь за шнурок.

Я склонилась в глубоком поклоне и шепнула:

— Запомню, обязательно запомню! Спасибо Вам!

— Это тебе спасибо, девочка, уважила старуху, — все так же тихо поблагодарили меня. — И учись, пока бесплатно, — фыркнула бабулька напоследок и пошла к выходу.

Я смотрела ей вслед и на душе разлилось тепло, что есть хотя бы один человек, которому не безразлична я, как личность, к которому я смогу сбежать в любой момент и который попытается мне помочь. Пусть даже и не сможет вернуть назад домой. Мое настроение стремительно полетело вверх. И косые злобные взгляды керы Ариссы-старшей не портили его ни на грамм. Пускай побесится, говорят, все в себе держать вредно для нервной системы. Так уж и быть, побуду сегодня добренькой и позволю ей пошипеть на меня.

Мегера поняла по моему взгляду, что не добилась должного эффекта и, развернувшись на металлических набойках на квадратных каблуках, умчалась прочь из зала.

Кер Обскер издал звук, больше похожий на всхлип, и осел там же, где и стоял, утирая пот со лба измятым платочком. Наверно, все это время вымещал на нем свой неземной страх.

— А почему кера Арисса назвала керу Элайзу отребьем? — решила я немного разрядить обстановку и не упустить момент, пока препод не очухался и точно ответит на мой вопрос, а не начнет тут же орать, как потерпевший.

— Потому что кера Жасмин не стала магом, а выбрала стезю ведьмы, хотя все пророчили ей великую судьбу магини. Но я подозреваю, что и маг она тоже неплохой. Только пользуется магическим даром крайне редко, дабы не привлекать к себе ненужного внимания.

— Почему? — подползла я ближе к учителю и заглянула в его глаза с детской непосредственностью во взгляде, стараясь не замечать холода камня подо мной.

— Точно сказать не могу?! — пожал он плечами. — Если не ошибаюсь, что-то было связано с тем, что она отказала самому королю.

— В смысле? Он сделал ей предложение руки и сердца? — жажда познаний сверкала в моих глазах неугасимым пламенем.

Мужчина фыркнул и улыбнулся:

— Не-е-ет, это тут совсем не причем. Предложение состояло в служении ему и его интересам, а кера Элайза считала, что он этого не заслуживает, так как думает только о себе, а не о народе. И служить ЕГО интересам она наотрез отказалась, поэтому однажды просто исчезла в неизвестном направлении. Ее очень долгое время искали. Однако, если ведьма захочет, чтобы ее не нашли, ей вся природа в этом поможет. Так и с керой Жасмин получилось.

— А как же Вы ее сейчас отыскали? Да еще так быстро? — изумилась я.

— Она уже давно вернулась из затворничества (сразу же после смерти короля) и сейчас живет в деревушке Лиственники. Правда, назвать, что она живет в деревне, нельзя. Скорее близ деревни. В лесу неподалеку.

— Но вся деревня бегает к ней за помощью, хоть и сторонится? — покачала я головой.

— Откуда ты знаешь? — вылупился на меня толстячок.

— Плавали, знаем! — усмехнулась я, чем еще больше запутала его. — Старая, как мир, история, когда ведьм сторонятся и боятся неизвестного, но при первом же недуге бегут к ним за помощью. И почему люди уверены, что в этом случае ведьма обязательно поможет?

— Ну, да! Ну, да! — согласился со мной кер Обскер и вдруг хлопнул рукой по полу рядом с собой. — Посидели и хватит! Пора и делом заняться, пока меня кера Арисса не отчехвостила.

— Не дай Бог! — тут же подскочила на ноги я. — Не могу позволить так поступить с моим преподавателем! Вы меня вполне удовлетворяете в этом плане и другого мне не надо! — от моей похвалы, щеки толстячка окрасились румянцем. Добрые слова всем и всегда приятны, по себе знаю. Ну, а чуть-чуть лести лишним точно не будет. Вдруг мне что-нибудь понадобится, будет к кому обратиться.

Три месяца, или цикл, пролетели незаметно. В смысле, я потерялась во времени. Каждодневные репетиции танцев, уроки истории этого Мира, уроки династических родов и их обычаев, драконий язык, который мне категорически не давался. Кто бы мне еще объяснил смысл всего этого действа?! Я до сих пор так и не врубилась, чем будет заниматься Мариока, пока я буду играть свою роль?! И, главное, как долго мне придется это делать? Нет, это не совсем главное. Больше всего меня волнует, что со мной будет, когда во мне перестанут нуждаться? Я благодарю Бога за то, что свел меня с керой Элайзой, которая вселила в меня надежду, что я все-таки выйду победительницей в этой схватке характеров. Где бы заныкать мешочек, чтобы он всегда был при мне и его не нашли? Теперь я с ним точно ни на минуту не расстанусь, а то мало ли что может придти в головы моих работодателей. Именно так решила называть семейство Ариссов, или Арисс. Как правильно-то? Да какая к чертям разница! От перестановки мест букв, смысл не меняется. Мегеры еще те!

— Завтра прибудет королевский кортеж, который обязан препроводить невесту к месту бракосочетания, — вещала кера Арисса-старшая, кружа вокруг моего постамента, как ворона. А что? В своих одеждах она именно на ворону и была похожа. Такая же важная и черная.

Спросите, почему я стою на каком-то постаменте? В этот самый момент кера Коридье, местная портниха, или кутюрье, производит последнюю подгонку моего свадебного платья. Последние штрихи, так сказать. Ведь фигуры у нас с Мариокой не совсем похожи. Вернее, совсем не похожи.

А платье отпад, если честно. Никогда даже не мечтала о такой красотище. Думаю, стоило попасть в другой Мир, чтобы надеть такое платье на свою свадьбу. Пусть я и фиктивная невеста. Эх, не будем о грустном. Лучше я платье попытаюсь описать. Так вот — плечи совершенно открытые (непривычно как-то видеть такой фасон в их повсеместной моде — они же закрыты едва ли не с головы до ног) и, как следствие, без рукавов и какой-либо накидки. Лиф представляет собой несколько десятков перекрученных между собой лоскутков белоснежной ткани. Они мягкими волнами переплетаются друг с другом, напоминая бушующий океан, и спускаются на талию, словно затухая прибоем по бокам платья. Юбка спереди похожа на колокольчик, а сзади образует длинный шлейф, как опущенный хвост павлина. Видели когда-нибудь? Так и кажется, что он сейчас поднимется и раскроется веером сверкающих алмазами перьев. Да, вы не ослышались, именно алмазами расшито все платье. Я, как увидела его, напрочь отказалась надевать это многотонное произведение искусства, но меня заверили, что оно не тяжелее перышка будет, так как с ним поработали самые сильные маги, накладывая специальные заклинания. И, действительно, я его почти не ощущаю на себе.

— А зачем надо было творить такое с платьем? Ведь жених все равно ничего не увидит? — долго меня мучил этот вопрос, не утерпела, уж простите.

Мегера скривилась, как от лимона, услышав мой вопрос, но все же снизошла до ответа. Вот только она не совсем поняла, о чем я.

— Это приказ Императора. Кер Дерк выразил желание видеть свою невесту в этом безобразии, — махнула она в мою сторону.

Ага, я все-таки была права на счет фасончика. Интересно получается, почему же жених решил подраконить местное общество? Или свою невесту? Сдается мне, что он тоже не в восторге от этой свадьбы, и таким образом пытается избавиться от навязанной невесты. Скорее всего рассчет был на то, что девушка наотрез откажется надевать это бесстыдство и закатит скандал, в котором он будет пострадавшей стороной. Он же хотел, как лучше! Только, как император на этот фарс поддался? Неужели не понял задумку дракона?

И тут на сцене появляюсь я и обе стороны остаются неудел, потому как мне платье безумно нравится и свадьбе быть. Окольцуемся и я сбегу (мешочек ни на секунду не покидает меня). Пусть разбираются со своими женами-мужьями как-нибудь без меня. Хватит и того, что надо мной целых три месяца измывались все, кому не лень, начиная с учителей всех пород и мастей и заканчивая служанками, которые воспринимали меня в отсутствии хозяйки, как самую последнюю тварь. Они всеми возможными способами старались мне напакостить. Только маленькая Улика меня и спасала, когда могла сбежать от Госпожи.

Девчушка каждую ночь учила меня более глубоким (с народной точки зрения) знаниям об этом Мире. Казалось бы, ребенок еще, а такой смышленый. Недооценивает ее Хозяйка, разглашая все тайны при ней. Улика — кладезь таких знаний, которыми нельзя пренебречь в будущем. Единственное, чего она не знала и очень по этому поводу расстраивалась, это о дальнейшей моей судьбе. И, вообще, зачем все это было задумано. Я, конечно, догадываюсь, но безумно не хочется верить сделанным выводам. Зря Мариока решила связаться с этим драконом. Из всей узнанной мною о нем информации следует, что он очень опасный противник. Не хотела бы оказаться рядом, когда он озвереет. А учитывая его слепоту, вообще хочется свернуться клубочком и забиться под землю — он же не будет видеть, на кого его гнев выльется.

— Завтра, — выдернула меня из размышлений мегера, ходя кругами и фактически каркая, — ты будешь вести себя тихо. Если попытаешься открыть рот и что-либо кому-либо даже шепнуть, я позабочусь об исчезновении твоего голоса навсегда. Амулет у меня уже подготовлен на случай потери тобой дара речи, — ехидно процедила она мне в лицо. Я с усилием сдержалась, чтобы не отпрянуть. И не от того, что испугалась. У нее изо рта воняло невыносимо! Даже задержка дыхания не помогала. Чувствуя, что задыхаюсь, я стала пунцовая и слезы накатывали на глаза, но не сдавалась. Мегера же тоже не спешила отходить от меня, наблюдая за моей реакцией, которая не замедлила проявиться. Кивнув удовлетворенно, она отвернулась и выскочила из комнаты, а я стала, как ненормальная, хватать ртом воздух, не в силах надышаться.

— Она, как тот тигр, который никогда не чистит своих зубов, — пробурчала я себе под нос, чем насмешила керу Коридье, которая в этот момент подшивала подол моего платья спереди. Мы с Мариокой, оказывается разнимся в росте сантиметров на пять. Вот и пришлось платье укорачивать, так как ходить на ходулях я наотрез отказалась. Каблуки у приготовленных к платью туфель итак не меньше пятнадцати сантиметров, куда уж больше-то?! Я и в данных туфлях разве что на месте стоять только и могу. Еще куда ни шло! А стоит поднять хоть одну ногу, чтобы сделать шаг, тут же перекашивает в сторону и я валюсь, как оловянный солдатик. Укоротить же каблуки категорически отказалась кера Коридье, ссылаясь на вышивку на платье. Если я на свадебной церемонии грохнусь, не обессудьте, я предупреждала! Ведь их предупреждали? Эх, только слушать меня никто не стал. Вот пусть и не обижаются потом. Со своей стороны я сделала все возможное, чтобы избежать катастрофы на глазах у всего честного народа и Императора. И мне ни капельки не будет стыдно, они же все будут думать, что это Мариока облажалась. Меня-то они знать не знают. А я потихому слиняю, словно и не было меня там никогда. Пусть Мариока потом сама свои проблемы расхлебывает. Ох, какой у меня настрой боевой накануне свадьбы-то, сама в шоке! Только бы не выдать себя раньше времени, а то еще следилку какую-нибудь повесят. Если уже не повесили?! Как бы узнать?

— Кера Коридье, а Вы видите чужую магию? — главное сделать глазки по-наивнее.

— А почему ты спрашиваешь? — на секунду оторвалась от своего занятия женщина, чтобы взглянуть на меня.

— У меня такое ощущение, что за мной все время кто-то следит, — и для верности передернула плечами, изображая неприятные чувства.

— Хм, — обвела она сосредоточенным взглядом комнату и чуть дольше задержалась глазами над моей головой, — висит сзади «хвостик», но очень слабенький, чтобы его чувствовать. Странно, и ведь дествительно чувствуешь, — впилась в мои глаза своими темно-синими, словно ввинчиваясь в мою душу, — но у тебя даже крохотных задатков магических сил нет.

— Может, это женская интуиция?! Она знаете, какая! О-О-О! Всем мужикам и магам на зависть! — патетично выдала я.

— С этим нельзя не согласиться, — усмехнулась кера, расслабляясь. — Не переживай на счет «хвостика», я его уберу перед церемонией и никто даже не заметит, — и сделала такие хитрые глаза, понимая, к чему я все эти вопросы затеяла.

— Спасибо! — благодарно ответила я, еле сдерживаясь, чтобы не броситься ей на шею и не расцеловать. — А почему Вы подшиваете платье вручную, а не магически? Ну, там — взмахнула ручкой и готово! — я последовала своему же совету, взмахивая изящно кистью.

— На этом платье уже столько заклинаний висит, что боюсь, еще одно может их все замкнуть и платье, или ты, просто развалитесь под его весом. Ну, или оно может стать твоей второй кожей, — серьезно ответила кера, не отрываясь от своего занятия.

— Боже упаси, ходить всю жизнь в одном и том же наряде! — ужаснулась я шутливо.

Кера Коридье подняла на меня задумчивый взгляд и некоторое время вглядывалась в мои смеющиеся глаза, а потом расхохоталась, подавая мне пример.

— Марлена, ты замечательная девушка и молодец, что не поддаешься подчиняющим чарам керы Ариссы. Правильно, надо всегда оставаться собой, — похлопала она меня по ладошке, а я смотрела на нее выпученными глазами. Какие-такие подчиняющие чары? Я абсолютно ничего подобного не чувствую. Поняв меня, женщина ласково улыбнулась и пояснила. — Если дух человека силен, то никакие чары не подейстуют. Если же ты сдался и смирился с обстоятельствами, погибнешь, как личность. Поэтому не смей проиграть им! Воспользуйся случаем, чтобы стать счастливой, — она взяла меня за плечи и крепко облняла.

Да, уж! Счастье! Какое, нафиг, счастье? Счастье, это когда согласие добровольное, а не по приказу. Но Кера Коридье по-своему права. Я стану счастливой! Без них. И без навязанного жениха. Как можно стать счастливым с тем, кого абсолютно не знаешь и ни разу не видел? Какой ты, северный олень?

— Все, готово, — меня снова выдернули из моих невеселых мыслей. — Теперь оно сидит на тебе, как влитое.

— Вот только за вторую кожу не надо! — хихикнула я, мастерица тоже улыбнулась.

— Можно сказать и так. Ты будешь самой красивой невестой…

— Или позорищем, — фыркнула я, намекая на свое бесславное будущее падение, но женщина поняла по-своему.

— Подумаешь, фасончик немного откровенный, — она подскочила к стулу, на котором висел кусок газовой ткани. — Мы сделаем тебе вуаль и твои плечи будут прикрыты, — пыталась меня убедить, набрасывая ткань на мою голову. Белоснежная паутинка плавно опустилась на меня, закрывая не только голову и плечи, но и половину груди. Мой облик сразу стал немного загадочным и расплывчатым. В смысле, лицо было неузнаваемым. Вроде и я, вроде и нет. Короче, мне понравилось и кере Коридье ее задумка тоже пришлась по вкусу. Она закивала своим мыслям и кинулась назад к столу, хватая какие-то булавочки и возвращаясь назад. — Сейчас мы немного спереди ее присберем и твое лицо вообще никто не разглядит за складками.

— Так если меня никто не рассмотрит под ней, может можно вместо меня кого-нибудь другого подставить? — с надеждой воросила я, вглядываясь в глаза моей невольной соучастницы.

— Не увидят до поры до времени, — окачала она головой. — ведь когда жених должен будет поцеловать свою новоиспеченную жену, ему надо будет поднять завесу твоей вуали..

— …фаты, — исправила я женщину автоматически.

— Что? — непоняла она незнакомого слова.

— Это, — я приподняла ткань, демонстрируя, — называется фатой в моем Мире.

— Да? Хм, интересное название, — пробормотала модельер местного разлива и тут же схватила свой свиток, бормоча под нос. — Надо записать, пока не забыла. Однозначно пригодится на симпозиуме щвей.

— А у вас и такое есть? — встрепенулась я. Интересно же.

— Конечно! Я бы и это платье предоставила на показ, только не оценят, — грустно вздохнула женщина.

— Почему это? Ведь платье восхитительно! — в полнейшем восторге провела по вышивке на животе рукой. Это же не машинная работа, а ручная. Даже представить боюсь, сколько надо было корпеть над ней.

— Ты просто не в курсе нашей моды и требований.

— Да куда уж мне! — всплеснула я руками в притворном ужасе. — Видела я вашу моду. Вы же упакованы c ног до головы, словно в мешке. А эти корсеты… чем только дышите? Я вот скоро задохнусь.

— Это всего лишь дело привычки, — усмехнулись в ответ.

— И почему мне не хочется к этому привыкать? Наверно, неправильная я какая-то?! Ненормальная.

— Как раз ты, Марлена, среди всех нас самая нормальная… чистая, что ли?! Душа у тебя светлая. И думаю, это-то и не нравится кере Ариссе, и она пытается всеми силами вывести тебя из равновесия.

— Ага, чтобы иметь веские основания лишить меня какой-нибудь части тела, — пробурчала я, вспоминая о ее угрозе лишения меня голоса.

— Голос — это только цветочки. Ты в курсе, что заклинание подчинения у нас уже 200 лет, как запрещено использовать по отношению к себе подобным?

— А к драконам и гарпиям этот пунктик относится? — и тут я зависла, выпучив глаза. — СТОП! То есть заклинание таскающееся за мной, как хвостик, может привести ее на эшафот, если я попадусь сейчас на глаза какому-нибудь сильному магу или Императору? А как же завтра? На свадьбе ведь будет присутствовать Император и этот… жених который? Они сильные в магическом плане, ведь так? — кера качала головой в знак согласия все время пока я предавалась рассуждениям.

— Сегодня его с тебя снимут, оно оказалось неэффективным…

— …поэтому старая мегера, ой, в смысле, кера Арисса, решила меня запугать угрозами? — кивок был мне ответом. — А она действительно может лишить меня голоса навсегда? — то, как после моего вопроса на меня посмотрели, сказало о многом. Ладно, я помолчу сейчас, но когда-нибудь они у меня попляшут. Будет, будет и на моей улице праздник. Я хотела сразу вернуться домой, но теперь понимаю, что это не выход. Однажды они меня там нашли. Что мешает сделать это еще раз? И, кстати, дома я не смогу им ничего противопоставить, а тут у меня есть какая-никакая, а поддержка, в лице керы Жасмин. Я имею в виду магическая поддержка. Позади себя оставлять таких врагов не следует. Они не побрезгуют ударить в спину, а оно мне надо? Правильно, их надо лишить яда, чтобы больше не плевались и не угрожали спокойной жизни граждан. Вернее, гражданок, в моем лице.

* * *

Сны. Мне никогда не снились сны. Никогда до происшествия. После посещения Разговаривающей с духами (Император заставил к ней сходить, она, видите ли, требовала меня к себе) мне стал сниться один и тот же сон. Он единственный, что у меня осталось… яркого и… живого. В реальной же жизни я словно умер. В этом сне я вижу девушку — темноволосую, в белом, сверкающем на солнце миллионами алмазов, облегающем, с открытыми плечами платье.

Я уже боюсь ложиться спать. Невыносимо видеть ее только во сне. Моя душа разрывается на кусочки, когда я просыпаюсь. Я так хочу прикоснуться к ее атласной коже с легким оттенком загара, к шелковым волосам цвета маккары. И так же, как этот напиток, ее глаза пьянят меня своей бездонной синевой. Я боюсь этого сна и жажду его снова увидеть. Где мне ее найти? И существует ли она на самом деле? Мне кажется, я начинаю сходить потихоньку с ума.

— Что ты опять нос повесил? — раздалось по правую руку от меня. Как у Императора Лариана получается все время так незаметно подкрадываться? Или это я такой рассеянный стал? — В конце-то концов, — в его голосе промелькнули нотки раздражения, — поведай мне свое предсказание. После него ты сам не свой. Рассеянный стал, все время где-то витаешь, а мне нужен сосредоточенный и собранный советник, — пошутил он, но в каждой шутке, как говорят, есть доля правды. И он прав, что-то я действиетльно перестал понимать, где реальность, а где вымысел.

— Можешь удовлетворить мое любопытство? — повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос Императора и единственного друга, который не бросил в трудную минуту такого слепца, как я.

— Что за вопрос? Конечно! Всем, чем смогу, помогу, ты же знаешь, — Лариан подошел ко мне и хлопнул по плечу. — Говори, дружище.

— Лучше я покажу, — повернулся к предполагаемому пустому пространству комнаты и представил ее. Надеюсь, у меня получилось воссоздать ее образ в иллюзии.

— Ух, ты! Красотка! Кто она? — восхищенно воскликнул Император, отпуская мое плечо и направляясь к иллюзии.

— Вот об этом я и хотел узнать. Может, ты ее где-нибудь видел?

— Хм-м-м, — промычал он, — слушай, она действительно кого-то напоминает. Вот только кого? Хоть убей, не помню! — послышался хлесткий звук удара и последовавший за ним вой. — У-у-у, больно-о-о!

— Что ты творишь? — хмыкнул я, подозревая, что он себя по лбу хотел стукнуть ладошкой, а получилось от всей души врезал.

— Переволновался, похоже! — хихикнул он, скорее всего потирая ушибленное место. — Вальдар, дружище, а тебе не кажется, что она… ну…не совсем тебе подходит?

— Что ты имеешь в виду? — насторожился я, понимая, к чему клонит мой друг и чувствуя, как тело начинает покрываться чешуей.

— Все, я понял! — тут же пошел он на попятную. — Был не прав. Только не психуй! Погоди, сейчас мы все узнаем, — чуть ли не бегом кинулся друг к выходу, — только иллюзию не убирай! — крикнул он напоследок.

Я тяжело вздохнул, успокаиваясь, и нащупал рядом стоящий стул. Аккуратно опустился на него, чтобы не перекинуться ненароком. Со стороны это наверно смотрится очень важно и величественно, то, как я сажусь. Все, скорее всего, думают, что я строю из себя эдакого сноба, а я всего лишь боюсь, что стул может перекувыркнуться, если я сяду на самый краешек. Очень сложно казаться уверенным в себе при любых обстоятельствах. Не взирая ни на какие трудности, гордо нести голову на плечах.

— Вот, посмотри-ка на нее, — как вихрь, ворвался в кабинет неугомонный друг, кого-то волоча за собой. Почему волоча? Так его шаги были быстрыми и уверенными, а шаги другого человека семенили за Императором, еле поспевая.

— Да прекрати ты меня тащить, я бы и сам спокойно пришел, — возмутился его второй советник по межрасовым отношениям, керк Санак Крабль. Дружба у меня с ним не заладилась с самого начала, а сейчас и подавно. Уверен, что в данный момент он тайком от Императора морщит свой орлиный нос в отвращении.

— Хватит кривить нос, — а Лариан глазастый, оказывается, — помоги лучше! У тебя идеальная память на лица…

— …благодаря этому я и занимаю данный пост, — буркнул недовольный Санак.

— …и ты должен был ее запомнить, если хоть раз видел, — не обратил ни малейшего внимания на его бормотание Император, усаживаясь в кресло рядом с моим стулом.

Последовавшее после этого топотение свидетельствовало о том, что советник решил осмотреть мою девушку со всех сторон, обходя ее по кругу.

— Я не совсем уверен, что та девушка, которую я имею честь знать, является вот этой особой, — задумчиво прошептал Санак.

— В смысле? Так ты ее знаешь или нет? — дернулся на кресле Лариан, подаваясь вперед.

— Я знаю похожую девушку и зовут ее керка Мариока Арисса. Вы ее тоже видели на прошлом балу. Причем, пригласили на третий танец. Вот только она блондинка и глаза у нее голубые.

— Что-то такое припоминаю, — задумчиво ответил Император, явно потирая подбородок. Есть у него такая привычка, во время раздумий поглаживать двумя пальцами подбородок. Отросшая щетина создает шуршащий звук, что до безумия его раздражает, поэтому-то никто из нас никогда не видел его небритым. — Вот только образ девушки не отпечатался в моем мозгу.

— Значит, не впечатлила, — фыркнул Санак.

— Определенно, — весело согласился с ним Лариан. — Но ЕЁ я бы запомнил, тут ни малейших сомнений. Есть в ней что-то цепляющее, — он даже встал с облюбованного места, чтобы лучше рассмотреть фантом девушки. — Вальдар, а ты ее где видел-то? Откуда знаешь ее?

— Как раз я-то с ней и не знаком. Она мне снится. Стала сниться сразу после посещения Разговаривающей с духами, — признался я.

— Она как-то связана с тем видением? — тут же догадался Император, прекращая мерять комнату шагами и мельтешить перед моими ушами.

— Непосредственно, — кивнул я в подтверждение его слов. — Может, мне все-таки попробовать встретиться с этой, как ее, керкой Мариокой? Вдруг она окажется той, которая мне снится? Есть же вероятность, что она перед самым балом решила выбелить себе волосы и иллюзию глаз нацепила, чтобы соответствовать образу?

— Вполне может быть, — растягивая слова, пробормотал Император, снова меряя комнату шагами. — Вот только платье-е-е… вам не кажется, что с ним что-то не так? У нас такой наряд ни одна уважающая себя дама не наденет. Хотя не могу не согласиться, что платье просто шикарное! Настоящее произведение искусства! Да и взгляд девушки… как бы выразиться?

— Прямой, — вставил уверенный голос Санака.

— Да! Точно! Словно в самую душу смотрит, — воскликнул воодушевленный Лариан. — Наши керки обычно глаз с пола не поднимают, когда разговаривают с мужчинами.

— А если и поднимают, то взгляд, как правило, заигрывающий, — снова выдал свою версию второй советник.

— Ты говоришь, как женоненавистник, — фыркнул Император.

— Я говорю, как оно есть! — отрезал парень и встал.

— Ты это куда собрался? — изумился глава объединенных земель. — Будь добр, организуй встречу для этих двоих.

— Я что похож на сваху? — огрызнулся Санак.

— Не будь такой букой, — хохотнул Император.

— Для этого у Вас, Ваше Императорское, есть церемониймейстер, вот ему и дайте такое задание. А у меня еще куча дел. Хватит и того, что я опознал девушку, — и дверь тут же громыхнула, захлопываясь.

— И это называется советник по связям? — развеселился вконец мой единственный друг. — Ладно, повеселились и хватит, — и он схватил на столе колокольчик, тряся им с неистовой силой.

— Слушаю, Ваше Императорское? — раздался от двери голос личного помощника Лариана, кера Сирре, тощего и хлипкого субъекта в ярко-красном мындире. На кончике острого носа висели очки в толстой роговой оправе. Куцые волосы мышиного серого цвета обычно были стянуты на затылке в хвост. На фоне серости личности, наряд смотрелся аляповато — слишком ярко и неестесственно, словно его надели на привидение. Раньше даже меня, дракона, внезапное появление кера Сирре из-за угла иногда пугало.

— Немедленно отошли приглашение керке Мариоке Ариссе прибыть ко двору на завтрашний обед, — после непродолжительной паузы, Импертор буркнул, — свободен.

— Слушаюсь! — и дверь скрипнула с тихим стуком.

* * *

На следующий день во время обеда и последующей прогулки по парку, я все время старался быть ближе к керке Мариоке. Император мне ее перед обедом представил и я запомнил запах и ауру (именно так я сейчас и различаю всех, кого хоть раз встречал) девушки. Самое интересное, что я не знаю, как выглядит аура незнакомки из сна. Там я ее вижу глазами и ни разу не переходил на драконий взор. Но я знаю, что она чувствует ко мне. Ну, или будет чувствовать. И те чувства никак не схожи с тем страхом и отвращением, которые мой нос уловил в воздухе, когда я появился рядом с керкой Ариссой. Поток ветерка донес до меня терпковато-сладкий запах моментально выделившегося пота, что свидетельствовало об испуге и нервозности особы. Она тут же отговорилась встречей с «мамочкой» и убежала, стоило Императору покинуть наше общество.

Вечером в кабинете Лариана за бокалом вина мы решили подвести итог моих наблюдений. Даже Санак прибежал.

— И? — нетерпеливо спросил Император, разливая собственноручно красное вино (судя по запаху) по бокалам.

— Это не она, — отрицательно покачал я головой, принимая тыкающийся в мою руку бокал.

— Ты уверен? — даже в голосе Санака слышался интерес.

— Абсолютно! — и я снова представил, материализуя посреди комнаты (надеюсь, что посреди) незнакомку. — Чувства, что испытывает ко мне керка Мариока противоположны тем, другим. И не думаю, что со временем они изменятся.

— А что это на ней за платье? Похоже на свадебное, разве нет? — вдруг спросил Санак.

— Похоже, — согласился Лариан, приближаясь к центру комнаты, где мерцала моя иллюзия. — Решено! — вдруг воскликнул он, заставляя нас подпрыгнуть на месте. — Мы объявляем о твоей помолвке с керкой Ариссой, которая, я уверен, и поможет нам найти твою незнакомку, — хитро уточнил он. Я хмыкнул, представляя отношение ко мне местных невест в данный момент. Они из кожи вон вывернутся, но найдут выход, чтобы не связывать свою судьбу с по сути мертвым драконом. Вот только приказа Императора ослушаться она не сможет никак. На что же рассчитывает Лариан? — Если она и не знает эту девушку, то задействует всех своих шпионов для ее поиска, ведь они так похожи, — о-о-о, кажется, я начинаю понимать, что задумал Император. Но это настолько невообразимо, что в голове не укладывается.

— Ты надеешься, что она настолько сообразительна? — неверяще спросил его Санак, словно подслушав мои мысли.

— Даже не сомневайся! Ты же не думаешь, что я не в курсе их отношения к Вальдару после… ну, короче! Все эти дамочки еще те змеи, и она обязательно будет искать обходные пути…, а мы ей подкинем идейку. Ненавязчиво так подкинем, ты со мной согласен, Санак? — с намеком спросил он своего второго советника. Ведь все знают, что второй советник, не скрываясь ни от кого, проявляет антипатию к искалеченному дракону. Родовитый маг считает, что лучше умереть, чем влачить такое жалкое существование, пренебрегаемый и отвергаемый всеми. И слово такой высокопоставленной особы не воспримут, как подвох, на что и рассчитывает Лариан.

— Я понял Вас, Ваше Императорское, — со смешком ответил ему Крабль. — Сделаю все от меня зависящее.

— А мы будем тщательно следить за передвижениями всех членов рода Арисса. Нельзя упустить момент появления девушки и нельзя допустить, чтобы с ней что-либо случилось.

— Я понял, Лариан. Сейчас распоряжусь и постараюсь внедрить к ним наших самых доверенных людей, — настроился на серьезный лад Санак.

— Вот и отлично, — с облегчением выдохнул Лариан и снова устроился рядом со мной. — А теперь ты. Давай, поднимай завесу своего таинственного предсказания, — и я ему рассказал. — Слышал? — обратился он ко второму советнику, внимательно ловя каждое оброненное мною слово.

— Мда-а-а! Такого я еще не слышал никогда! — шок сквозил в каждом его слове. Как сильный маг он не верил в такое, но и Разговаривающей с духами не мог не доверять. Ее видения еще никогда не ошибались. — Сделаю все возможное и невозможное, чтобы стать свидетелем этого чуда! — воскликнул он, впечатленный услышанным.

* * *

Платье готово, инструкции, как себя надо вести и не следует — тоже проведены. Как там в фэнтезийных книжках описываются предсвадебные приготовления? Массаж, ванна с кучей ароматических масел и так далее, и тому подобное… короче, ничего этого не было и не будет! Ариссы решили, много чести. И так сойдет!

Только не знали они, что я упертая и грязной в это удивительное платье облачаться не намерена. Поэтому ночью мы с Уликой соорудили мне импровизированную ванну.

Я тайком выбралась на кухню, где меня уже ждал ребенок с тазиком в обнимку и рядом стоящими двумя ведрами с горячей и хлодной водой. Я все это добро подхватила (ну, как подхватила?! По крайней мере, попыталась, с горем пополам.) и мы с ней спрятались в кладовой. Холодно, конечно, но здесь мы были уверены, что нас никто не застукает, даже если приковыляет среди ночи на кухню. Слава Богу, никто не страдал лунатизмом и дал нам спокойно привести меня в порядок.

Девчушка оказалась мастерицей на все руки. Пока я стояла (только так и смогла уместиться в том несчастном тазике, но и за это спасибо) по щиколотку в воде, Улика растерла меня до красноты жесткой мочалкой (думала, и кожу снимет, но приходилось терпеть, сцепив зубы), чтобы поры открылись и сошел темный цвет кожи (загар мой им чем-то всем не угодил). Мне эта процедура чем-то напомнила, как японцы ванны принимали в старые времена. Они из-за нехватки воды, просто влажными полотенцами обтирались, а у меня даже целый тазик воды имеется.

Затем в ход пошла ароматерапия. Какое это было блаженство! Как только не уснула, словно боевая лошадь, стоя в тазике?! Все благодаря Малявке, которая трещала без умолку, втолковывая мне, что я должна завтра делать во время церемонии (и откуда она только обо всем об этом знает?), а что категорически нельзя допустить.

— Марлена, — сколько трудов мне стоило уговорить ее, обращаться ко мне просто по имени и на ТЫ, — ты должна идти очень медленно. Делаешь шажок на пол-локтя и останавливаешься. Досчитываешь до трех с интервалом «и один», «и два», «и три» и снова делаешь щажок. Ни в коем случае ни быстрее!

— Таким темпом я и к ночи следующего дня до алтаря не дойду, — фыркнула я. — Хотя, будь моя воля, я бы к этому самому алтарю и на пушечный выстрел не подошла, — прошипела себе под нос.

— Все рассчитано, не переживай, ни ты первая, ни ты последняя так будешь передвигаться, — отмахнулся от меня ребенок.

— А-а-а, я поняла! Это придумали для того, чтобы у невесты было время передумать, — подскочила я в воде, едва не перевернув тазик и расплескав вокруг нас воду.

— Нет, — хихикнула Улика, — путь невесты к жениху сопровождается молитвой, обращенной к Зараису, Богу жизни. Это довольно длинная молитва и она должна отзвучать до того, как невинной девы коснется длань мужчины. Если кратко передать смысл текста обращения, то это благословение невесты на плодовитость.

— И сколько таких шажков мне придется сделать, пока кто-то там будет тренировать свои голосовые связки? — приуныла я, представляя, сколько мне предстоит продержаться на тех ходулях, которые приготовили к платью. Я надеялась, что как-нибудь добегу до алтаря, аккуратненько вылезу из них и постою, пока будем клясться друг другу в верности. Уж точно вся эта волокита надолго. А тут еще эта молитва! И почему Ариссы не удосужились мне хоть что-нибудь объяснить? Или они решили обрадовать меня в самый последний момент?

— Ровно девяносто девять…

— СКОЛЬКО? — заорала я возмущенно и тут же зажала рот руками. Только бы никого не разбудить своим ревом. Девчонка в испуге оглянулась на дверь кладовки, прислушиваясь к окружающей тишине.

— Ты чего орешь-то? Девяносто девять, как раз столько звучит молитва, — прошипела разъяренной кошкой Малышка.

— Что можно петь все это время, если весь смысл сводится к плодовитости? — пробурчала я недовольно.

— Все это время. — передразнила меня Малявка. У-у-у, вредная! — жрецы просят о милости Бога, снизойти до слуги его, пожелавшей выполнить древние заветы о продолжении рода, — патетично с не детским выражением на мордашке провозгласил ребенок.

— Ой, давай уже выбираться отсюда, а то завтра вы получите невесту всю в соплях с опухшим носом и красными глазами, — выскочила я из остывшей воды, обхватывая себя за плечи руками. Прошлепала босыми ногами по ледяному полу до стульчика и плюхнулась на него, едва не поджимая ноги под себя. С безумной благодарностью выхватила из рук Улики протянутое большое пушистое полотенце, закутываясь к него. Зубы мои уже начали выдавать чечетку и тело им вторило.

— Сейчас я дам тебе одну настойку, кер Стариус приготовил для слуг, чтобы все исправно работали и не отлынивали по причине болезней. Так что насморк тебе завтра уж точно не грозит, — она порылась в своей необъятной сумке, которую повсюду с собой тягала. Я как-то попробовала ее поднять, чуть пупок не развязался, а она преспокойно поднимает. Опять-таки благодаря настойке, приготовленой все тем же сердобольным дедком. Видите ли, слуги должны быть еще и выносливыми, никогда ни на что не жаловаться, иначе они больше не смогут на что-либо пожаловаться вообще. Короче, Средневековье еще то! Там тоже не было никакого дела до низов общества. Ну, пропал кто-то, кому какое до этого дело?! Другой найдется и займет его место. Расходный материал. Божечка, верни меня обратно, прошу тебя! И почему этот Мир меня назад не отправляет, как лишний элемент? По всем законам Мироздания, Мир должен возмутиться и избавиться от меня. Надеюсь, не радикально, а то накаркаю.

— Идем спать, до рассвета осталось всего ничего.

— А причем здесь рассвет? Только не говори, что меня собирались разбудить с петухами, ведь свадьба только на закате?! — мой взгляд молил об обратном.

— Естественно! Тебя отведут в обитель Бога жизни, где ты должна будешь весь день молиться и поститься. За два часа до заката только начнут готовить невесту к свадебной церемонии.

— И для чего данная процедура нужна, если жрецы потом будут за меня это делать? — мой желудок категорически был против предстоящей экзекуции, начиная тянуть и стонать.

— В каком мире ты жила, что простых вещей не знаешь? Весь день Бог будет тебя изучать, проверять…

— Как проверять? И в смысле изучать? Он меня разве сейчас не видит? — запнулась я на полушаге. Они сами понимают, что несут?

— Как, как? Разденут тебя догола и оставят в пустой комнате молиться, а Бог тбудет вокруг тебя летать и…

— Он что извращенец? — воскликнула я ошарашенно. — Вы все здесь извращенцы! Я на такое не подписывалась! Дикость какая-то!

— Через это проходят все невесты! — рявкнула Улика.

— А зачем догола-то? Бог должен душу рассматривать, а не женские прелести.

— Богам тоже не чуждо прекрасное. — слишком серьезно ответила Малышка. Ее раздражали мои бестолковые вопросы, но она терпеливо старалась на них отвечать, прям как младшей сестренке. И тут до меня кое-что дошло, заставив застыть статуей самой себе. А куда я, собственно, должна спрятать мой бесценный мешочек, если меня разденут? Ох, ёшки-матрешки! Что делать-то в этом случае? Мешочек ни на секунду нельзя выпустить из рук, иначе эти курицы-служанки умыкнут его и скажут, что так и было. Мне его потерять никак нельзя. От него, можно сказать, зависит моя жизнь. Что же делать-то, а?

— А волосы, что с ними делать будут?

— А что с ними? — не поняла меня Малявка.

— Их заплетут или распущенными оставят? — ну, дай же мне каплю надежды!

— Распустят, конечно. Ты должна предстать пред очи Бога в чем мать родила. Когда дети родятся, волосы у них ничем не заколоты и ни, тем более, не заплетены в косы, — фыркнула Улика, развеселившись моим вопросом. А в моей голове уже вырисовывался план, как бы спрятать мешочек под волосами.

Мы тем временем шли по темным продуваемым всеми ветрами коридорам древнего родового замка Арисс. Хоть каменные стены и были задрапированы бархатной пурпурного цвета тканью. Хозяева я вно кичились своим положением в обществе, окружая себя громоздкими золотыми побрякушками, которые стояли едва ли не в каждом углу на тумбочках, столиках и подставочках. Статуэток и статуэточек было вообще неисчислимое множество. В основном они изображали каких-то мужиков в боевом облачении. Старшая Арисса однозначно помешана на мужланах в форме. Ее облик от этих изображений не далеко ушел. Такой же грубый и квадратный, что ли?!

— Я протестую против такого произвола по отношению ко мне! — встала я, как вкопанная посреди этой вопиющей роскоши, блики от факела на которой смотрелись слишком зловеще. Нет, не правильно выразилась. Блики делали и без того грозные статуэтки еще более зловещими. Однако я отвлеклась. На счет моего протеста!

— Что ты имеешь в виду? — опешила девчушка, испуганно оглядываясь кругом.

— Я кушать хочу! Когда мне потом доведется добраться до еды? Мой желудок против! — Улика, ожидавшая от меня всего, чего только можно и нельзя представить, услышав мое заявление ощутимо расслабилась и прыснула в кулачок смехом.

— С тобой не соскучишься! Пошли, троглодит!

— Это я-то троглодит? — притворно возмутилась я. — Я прозапас должна подкрепиться!

Как мы опустошали кухню и хихикали, стараясь не греметь посудой — это история во языцах. Только сказать легко, да трудно сделать, учитывая темень вокруг. Мы спотыкались на каждом шагу. Если впереди идущий что-то цеплял и ронял, позади идцущий старался подхватить и исправить оплошность. Это напоминало какую-то эстафету и призом данного соревнования для нас стала кольцо колбаски, висящей над столом (видимо, приготовили для завтрака), четверть буханки хлеба и кувшин травяного чая. Улика еще где-то нарыла два яблока и огромную помидорину.

— Где здесь хранятся ножи? — прошептала я, шаря рукой по поверхности стола в поисках стойки с ножами.

— Зачем тебе? Колбасу с хлебом мы и так разломаем, — возмущенно пискнула Малявина. Учить она меня еще будет!

— А помидор ты, как делить собралась? И, вообще, мы же не первобытные люди, зубами пищу рвать, — прошипела ей в ответ.

— А кто такие первобытные люди? — аж подпрыгнула от любопытства девчушка.

— Идем ко мне в комнату, там и расскажу, пока нас тут никто не застукал, — фыркнула я, все-таки нащупав желаемое. Правда, это оказался не ножичек, а настоящий тесак. Им только туши животных и разделывать, а не овощи на кухне резать.

Обосновались мы в моей комнатке… кстати, на счет моей комнаты я же еще и словом не успела обмолвиться, ведь так?! Со всеми свалившимися на меня занятиями, совершенно забыла. Вы думаете, меня поселили в апартаменты? Как бы ни так! Выделенную комнату даже таковой и назвать нельзя. Размерами полтора на полтора она разве что на комнатку и тянула. А разместившиеся в ней одноместная кровать и небольшой платяной шкаф этому способствовали. Мне даже завалящего стульчика некуда было приткнуть. Поэтому-то горничные и потешались надо мной. Я и сама не понимала, в роли кого я здесь нахожусь. А уж местное население и подавно. Хозяйка дома не потрудилась кому-либо что-то рассказать и объяснить. Первое время служанки пытались припахать меня к черной работе, но учителя мою тушку отвоевали. Напыщенного, как павлин, дворецкого не удовлетворил такой поворот событий, и он с гордо поднятой головой прошествовал к своей обожаемой Госпоже. Что там ему сказали, тайна покрытая мраком, однако вылетел он оттуда, поджав хвост и больше ко мне с глупыми вопросами и поручениями не приставал. Что не мешало его подхалимам продолжать против несправедливости в моем лице активные военные действия. Пересоленный суп, подгорелые гренки, грязная лужа возле моей кровати — это еще цветочки. К слову сказать, я тогда пришла с репетиции танцев, еле ноги волоча — мазурка, этим все сказано. А пришлось, разворачиваться и плестись в каморку под главной лестницей за ведром и тряпкой. Так ненавязчиво меня заставили сделать уборку в комнате. Типа, это твоя жилплощадь, сама за ней и ухаживай! Ладно, мы не гордые и не переломимся от мытья полов. Они, наверно, думали, что я скандалить начну, за что следует довольно оригинальное наказание — два десятка розг по голой спине. Наблюдала как-то из окошка и вспоминала прочитанные когда-то книги времен Людовика (какой он там был по счету, уже и не припомню, но это и не важно — при всех Людовиках было одно и то же, разве нет?!). За какую провинность ее наказали, меня не просветили, но выглядело наказание жестоко. Хлестал сам его величество дворецкий с такой зверской, злорадной мимикой на морде, что у меня закралось подозрение — отказала или не удовлетворила, вот он и отводит душу.

Так вот, обосновались мы в моей комнатушке на кровати, подогнув под себя ноги по-турецки. Водрузив колечко колбасы на ломоть хлеба и украсив сие произведение искусства помидоркой, я впилась в бутерброд зубами не хуже акулы.

— М-м-м, блаженство! — даже глаза от удовольствия закатила.

— Ты же ужинала на равне со всеми, — хихикнул ребенок.

— И что? Где твои все? Спят они, а я каллории сжигаю активно двигаясь и стараясь согреться после холодной ванны, — отмахнулась от нее, накладывая второй бутерброд и запивая первый чаем. — Да и нервная у меня работенка. Надо поднабрать сил, чтобы принять следующий удар судьбы и устоять на ногах.

— Ладно, поправляй свои…, как их к-кал… чего-то там, а я спать пошла. Меня госпожа еще раньше тебя будить придет… и чего ей не спится-то?! — бурчала девчушка, сползая с кровати, обуваясь и шлепая к выходу.

— Приятных снов! — пожелала ей вслед, на что получила убийственных взгляд из-под насупленных бровей. — И спасибо за помощь и заботу! — щеки ребенка тут же вспыхнули румянцем. Не часто ей приходится слышать слова благодарности, как бы она ни старалась угодить старой мегере.

— Не за что, — еле слышно прошелестел ее голосок и дверь скрыла девчонку от моих глаз.

Наевшись, я даже не заметила, как уснула. А через мгновение кто-то безжалостно тряс меня за плечо в попытках достучаться до моего отсутствующего в теле сознания. Это я, конечно, утрирую. Просто снилась мне Земля. Вернее, мой родной дом и дедушка, который меня сам растил.

* * *

— Вставай, засоня! Уже скоро жрецы придут, а мы тебя еще не подготовили, — плевалась ядом никто иная, как сама мегера. И не поленилась заявиться собственной персоной, чтобы разбудить никчемную (по ее стойкому убеждению) человечишку, без роду и племени.

— Да встаю я, встаю, — простонала в подушку и оперлась на руки в попытке подняться. Похоже, я в этом их храме целый день отсыпаться буду, а не с Богом лясы точить. И, вообще, кто сказал, что Бог соизволит ко мне явиться? И как он выглядит? Вдруг жрец какой-нибудь решит на голую девицу поглазеть (не думаю, что они такое часто видят, хотя…), приоденется и будет мне мозг парить, якобы: «Я есмь Царь!». Тьфу, ты, «Бог».

— Немедленно надеть на нее церемониальную сорочку и лохмы ее в порядок приведите, — рявкнула матрона и уплыла, расправив на весь коридор свои «паруса». В смысле, необъятных размеров юбки с подъюбниками. И зачем на себе столько тряпья тягать? Слава Богу, или моему жениху, мое платье не щеголяет всякими лишними деталями нижнего белья. Я в нем себя лебедем чувствую, вот серьезно. Эх, жалко, что это не моя настоящая свадьба. Ну, хоть в такой красотище пощеголяю, и то хлеб.

Продрала я глаза и вылупилась на их церемониальную сорочку. Если ЭТО сорочка, то я балерина. Два куска матери метра по три с половиной, наверно, и шириной с пол-метра. Повесили одну полосу мне на правое плечо, а другую — на левое и веревочкой подпоясали бантиком назад. Это чтобы «дерни за веревочку, она и откроется». В смысле, разденется. Интересно, а дергать кто будет? Бог или главный жрец? Если Жрец, то представляю, как мои одеяния падают, а его — резко поднимаются в районе паха. Ой, только бы не заржать. Подумают же, что невеста «на радостях» поехала разумом в далёкие далёка.

А если Бог? Вдруг он невидимый? Так у меня инфаркт на ранних стадиях жизни приключится. Я приведений до ужаса не уважаю. Боюсь, до свадебки-то и не доживу. Эх, узнать бы у девчушки, так нельзя. Глаз и ушей лишних слишком много. Ладно, будем разбираться по мере постепления информации. По обстоятельствам, как говорится.

За размышлениями чуть не забыла за мешочек. И как раз вовремя о нем вспомнила, меня уже причесать успели и попросили на выход.

— Мне в туалет надо, — пискнула я и покраснела для видимости. Типа, стеснительные мы, ужас какие. Ну, давайте, шевелите мозгами быстрее и сваливайте из комнаты хоть ненадолго.

— Керке Марлене на вазу понадобилось, — подала голосок Улика и так многозначительно на служанок посмотрела, что те залились румянцем и вылетели, как ужаленные. — Я подожду за дверью, — улыбнулась она мне и тоже вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

А теперь надо успеть и в туалет сходить, а то, когда еще такая возможность появится, и мешочек к волосам привязать понезаметнее. Делала два дела одновременно, едва с горшка не навернулась. Кое-как привязала прядкой волос и рукой провела для проверки. Вроде, никаких выпуклостей не наблюдается. Расправила плечи и гордой поступью направилась в указанном ранее направлении. За дверью меня уже целая делегация ожидала. Жрецы откуда-то набежали, целых — один, два… двенадцать. И все на меня одну? Зачем столько? Или они все дорогу к храму забыли? Один знает дорогу до поворота, другой — до речки, третий — еще до чего-нибудь, вот и добрались, с горем пополам, так что ли?!

Я с интересом их рассматривала, а они на меня с недоумением. Чего это керка Арисса, как дитя малое, на них вылупилась? Жрецов, что ли, раньше не видела? По идее, я должна была сейчас полы обследовать, а не на служителей Бога глазеть. Только полы я уже здесь до последней плитки знаю, а вот это чудо в балахоне и с торчащим вверх на лысой башке пучком растительности, заплетенным в причудливую косичку и венчаемым золотым колокольчиком, который звенел, словно по хрусталю ударили, при каждом движении хозяина — впервые. Любопытство сгубило кошку, и меня сгрызет, если не рассмотрю. Кстати, балахоны на них были тоже золотыми с черной вышивкой по подолу и широким рукавам. Грудь каждого жреца венчал круглый медальон с изображением половинок солнца и луны, а между ними зеленый росток. Я уже понадеялась увидеть лик их Бога, чтобы знать, как выглядит.

Взгляд у служителей становился все более раздражительным (и это монахи, которые должны быть терпимы ко всем живым существам?), Улика тоже становилась все более дерганая. В итоге, не выдержав нашего переглядывания, она потянула меня за палец и зашептала: «Опусти глаза! Иначе нам обеим от керы Ариссы достанется». Ничего более не оставалась, как послушаться и опустить свои глазки долу, покраснев, как маков цвет. Типа, это все от волнения от предстоящих событий. Жрецы узрев такую мою реакцию, заугукали удовлетворенно и закивали друг другу головами, счастливо улыбаясь. Их поведение мне Даунов напомнило. От этого сравнения я покраснела еще пуще, сдерживая давящий смех. Даже слеза навернулась.

Улика, за время общения со мной, уже спокойно улавливала мое состояние, поэтому сейчас впилась ноготками в мою ладонь, предупреждая о молчании. А я что? Я же молчу, как рыба. Только щеки раздуваю и пытаюсь дышать хоть через раз. Слезы скоро ручьем польют, дополняя мой образ невинной невесты. И все будут в шоколаде.

Вышли мы из замка и оказались перед черной без окон (так и хочется продолжить: «…без дверей», но, к сожалению, только дверьми этот гроб на колесиках и красовался) и каких-либо щелей каретой. Меня арестовывать везут или как? Скорее всего, все вопросы были написаны на моем лице, так как Улика среагировала моментально:

— Это, чтобы ты не отвлекалась на мирские радости, а готовилась к разговору с Богом, — зашептала она, низко склонив голову, чтобы услышала только я.

— А в храме также темно, как в этой карете? — съязвила, не удержалась. Это все нервы, я тут ни причем.

— Скажи, спасибо, что не порталом перемещаешься, — рыкнула девчонка, явно недовольная моим отношением к их обычаям.

— О, да! За это огромнейшее спасибо, Боженька! — фыркнула ей в ответ. По-моему, так эта перспектива не лучше выглядит. — А долго хоть ехать? — что-то мне совсем не улыбается прочувствовать все прелести захороненной живьем. Ох, кажется, у меня начинает клаустрофобия развиваться на глазах. Даже руки вспотели.

— Спокойно, — схватила меня за руку Улика, видя мое состояние, — все не так мрачно, как кажется. Внутри горелки висят и все видно. Да и ехать тут пару кварталов всего.

— Правда? — с облегчением выдохнула и немного расслабилась. Оказывается, я так нервничала, что вцепилась в ручку девчонки всеми ногтями, а она терпела и ни единого звука не проронила. Вот, дуреха! — Прости! Прости меня, пожалуйста!

— Не страшно, — улыбнулась она мне, не поднимая головы и скосив глаза, — я понимаю.

Интересно, а как жрецы собираются все в нее запихнуться? Или они решили из меня отбивную сделать? Или на колени посадить? Я на такое не подписывалась. Если подумать, я вообще ни на что не подписывалась.

— Керка Арисса, заходите внутрь, — склонил передо мной голову с колокольчиком один из жрецов, звякнув им так жалобно, что сердце сжалось.

Легко сказать, да не просто сделать в полураздетом состоянии так, чтобы не продемонстрировать всем и каждому свои прелести. Хорошо хоть ветра нет, а то ловила бы я свое одеяние у себя над головой. Кое-как забравшись и прикрывшись тряпочками со всех сторон, уселась на жесткую скамью кареты. Ничто не должно отвлекать, да? Как можно вести задушевные разговоры с Богом, когда твой копчик каждую кочку отбивает?

Жрецы, на мое счестье, остались снаружи, пешком сопровождая мою персону и заунывно выводя какую-то песню. Точно провожают в последний путь, чувствовало мое сердце! И их Бог после ТАКОГО еще может расщедриться на свое благословение? Да я бы давно избавилась от таких слуг. У меня от их завывания голова раскалываться начинает. Заткните их кто-нибудь! Да, кстати, Бог ты или кто? Услышь мольбу о помощи и тогда я в тебя уверую!

Что-то громыхнуло снаружи, на гром похожее, и забарабанили по крыше капельки дождя, заглушая нытье моего сопровождения. Петь они ясное дело не перестали. СТОП! Какой дождь? Ведь только что ни одного облачка на небе не было. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Эй, Бог! Как там тебя? Я даже не в курсе, как к тебе обращаться-то?!

«А как тебе нравится?» — раздался бас в моей голове.

— Ауч! А потише нельзя? Итак голова скоро колокол напоминать будет! — рявкнула я, а потом выпучила глаза, оглядываясь по небольшому простору кареты. — Э? Это что только что было?

«А так лучше?» — и головная боль моментально прошла, а вот тональность голоса ни на йоту не уменьшилась.

— А я сошла с ума! А я сошла с ума! — спародировала я слова домоправительницы из «Малыш и Карлсон».

«Смешная ты!» — загрохотал смех в моих мозгах, подтверждая мои слова. — «Я даю тебе свое благовловение!»

— Так быстро? А-а-а… зачем тогда я еду в твой храм, если ты уже согласился?

«Что? Даже чайку не попьешь?» — хохотнуло местное Божество.

— С удовольствием, а то меня даже не удосужились накормить. Только… нагишом как-то не культурно за стол садиться-то, — закинула удочку, намекая на свое бедственное положение. Ведь, как только я переступлю порог молитвенной комнаты, одежку-то эту стырят.

«Ты главное приезжай, а проблему с одеждой мы решим», — продолжая веселиться, добродушно ответил мужик. По голосу я бы ему дала лет сорок пять — пятьдесят.

В следующее мгновение карета резко остановилась и дверца тут же отворилась, являя мне мокрых до нитки жрецов со злобными мордами лица.

— Выходите, керка Арисса, — снова склонился все тот же жрец. Вот, вроде бы, и сказал вежливо, а словно выплюнул. Ну, и пожалуйста! Нечего было песни заупокойные завывать! Ни мне одной не понравилась сопровождающая оранжировка.

В храм меня не повели. Как оказалось, не достойна я еще. Пока Богу не помолюсь в уединении, доступа в храм не видать, как своих ушей. Не сильно-то и хотелось!

Пройдя через задний двор, мы вошли в какую-то конюшню. Строение было длинное с многочисленными комнатушками-кельями, как стойла в конюшне, один в один. Мои мысли скоро доведут Бога жизни до истерии. По-моему, он уже не в силах ржать, как коняка, а я терпи. Он же в моей голове грохочет. Так и не скривишься, и не прокомментируешь под хмурыми взглядами местной братии.

Возле одного стойла, в смысле, келии, мы и тормознулись. Передо мной дверь распахнули и ждут, пока я встану лицом в комнату и к ним задом. Не иначе, как пинка дать хотят. С тяжким вздохом мученицы перешагнула через порог и встала. Сейчас эти извращенцы, которые построились позади меня рядком и глаз не спускают с моей пятой точки, будут услаждать свой взор. По-моему, они даже дыхание затаили.

И вот когда один из них уже взялся за веревочку, вокруг меня взвился вихрь и жреца вынесло из комнаты, а дверь с грохотом захлопнулась прямо перед их носами.

«Не знаю, почему они решили, что мне обязательно надо видеть деву голой, чтобы дать свое благословение?! В мои-то годы и такое!»

— Какие Ваши годы! — усмехнулась я на одесский манер. — Вы еще мужчина, хоть куда!

Хм, и где обещанный чай? Да и, вообще, хоть что-нибудь? Комната была абсолютно пустой, не считая какого-то постамента с толстенной книгой. Это, типа, я должна была ее весь день читать? Подойдя ближе, полистала ее и, ничегошеньки не поняв из написанной абра-кадабры, захлопнула. Зря я это сделала! Под книгой оказался тройной слой пыли, которая прилипла к кожаному переплету и сейчас взметнулась клубом передо мной.

— Плохо тебя слушаются твои слуги. Что это такое? Лучше бы они вместо своих молитв, порядки навели. Ты посмотри, какая пылища! — кашляя и чихая одновременно, бурчала я. — И ты мне, между прочим, чай обещал… с плюшками!

«Если мне память не изменяет…»

— Кто-то только что на старость и дряхлость жаловался, — вставила я шпильку. Вот пусть только скажет, что плюшки не шли в наборе с чаем.

«Ладно,» — простонал «дедок», — «будут тебе и плюшки», — так-то лучше!

Постамент вдруг исчез и на его месте материализовался небольшой столик с двумя удобными креслами. На столе, как на скатерти самобранке, появлялись чашки с блюдцами, вазочка с плюшками и пыхтящий паром самовар. Хм, а где сам радушный хозяин? И только я об этом подумала, как позади меня раздался уже настоящий голос:

— Ну, что же ты стоишь? Присаживайся. Милости прошу!

— А познакомиться? — брякнула я прежде, чем подумала, и обернулась.

Мужчина действительно оказался средних лет, так сказать. Не красавец, конечно, но и не «обезьяна». Самая обычная внешность: темные короткие волосы, аккуратная бородка с усами. Из-под бровей на меня озорно смотрели темно-серые глаза. Губы чуть припухлые кривились в ухмылке.

— Зови меня Гракхам, если тебе так уж надо имя, — и мне протянули руку для рукопожатия.

— Очень приятно, Марлена, — кивнула головой и подала свою в ответ. Ее нежно взяли в захват теплых пальцев и поднесли к губам.

— И мне приятно. Давненько я ни с кем не общался по-свойски. Все какие-то церемонии, надоело!

— Прекрасно тебя понимаю! Как ты терпишь это их завывание? Бр-р-р! — меня всю передернуло от воспоминаний и я инстинктивно обхватила себя за плечи руками, словно согреваясь.

— Они меня не видят и не слышат уже давно, — вздохнуло Божество, присаживаясь на противоположное от моего кресло.

— Так отправь им письменное послание. Типа, ЦУ, — на меня вскинули удивленно бровь. — В смысле, ценные указания.

— А это неплохая идея, — задумчиво протянул мужчина, поглаживая бородку.

— Можно вопрос?

— Конечно, — с улыбкой кивнул он и принялся разливать ароматный чай по чашкам.

— Почему ты мне показался? Я ведь здесь никто… и зовут меня Никак, — прошу, только не говори, что на меня наложена какая-то там миссия по спасению Мира! Бог на меня покосился и фыркнул в усы.

— Нет, Мир спасать не нужно, но кое-что сделать все-таки надо, — я даже вперед подалась на кресле в ожидании приговора. — До этого ты должна дойти сама. Только ты сможешь понять, что тебе необходимо сделать, поэтому, как ты понимаешь, рассказывать об этом я не стану.

— У-у-у, вредина! Неужели, нельзя четко и ясно определить мою задачу? — притворно надула на него губы и нахохлилась в кресле, как воробей.

— Не все так просто, — горестно покачал головой Бог. — Даже я ничем не могу помочь. Ты единственная, кому это под силу, — и на меня с надеждой воззрились посветлевшие в миг глаза.

Я, конечно, ничегошеньки не поняла и объяснять мне что-либо, напрочь отказались. Так уж и быть, разберемся по ходу пьесы, а сейчас надо пить чай, пока окончательно не остыл. Весь день мы болтали обо всем на свете. Я рассказала о своей родной планете. Бог так заинтересовался, что решил сбегать к тамошнему Богу, как он выразился, в гости.

— Время на исходе, за тобой скоро придут, — вдруг поднялся мужчина со своего места и посмотрел на дверь. А затем подошел ко мне, положил ладонь мне на лоб и сказал. — Нарекаю тебя Посредником и дарую тебе способность общаться с Богами и передавать их волю народу и их служителям, — вот же! Нашел выход из положения! Вернее, крайнюю. Язык мой — враг мой! Я вообще-то здесь временно. После свадьбы только вы меня и видели. — Он твой и ничей больше, — загадочно сказало Божество, смотря мне прямо в глаза. — Это твой Шанс стать счастливой! — словно издалека донесся до меня его голос. Я даже не заметила, как все исчезло и Бог в том числе. Загипнотизировали меня его глаза, что ли?! И только все пропало, как входная дверь распахнулась, являя мне недовольные моськи жрецов.

— Выходите, керка Арисса. Ваш нареченный ждет Вас, — произнес все тот же жрец. Все остальные почему-то молчали. Они немые? Или не могут снизойти до такой, как я? Ну-ну!

Запихнув меня назад в черную карету (не, ну, я понимаю туда ехали с мыслями о разговоре с Богом, а назад-то уже я должна быть занята исключительно мирскими делами, а их от меня до сих пор скрывают), жрецы, похоже, облегченно выдохнули. Думаете, сдыхались? Как бы не так! Я вас еще так погоняю, а то засиделись в своем храме. Надо бы и на мир посмотреть.

«Неплохая идея!» — о, нет! И кто меня за язык постоянно тянет?

* * *

Свадьба. Ох, что-то меня мандражировать начинает. И свадьба, вроде как, не моя, а почему меня так колбасит? Наверно, последние слова Гракхама из головы не выходят. Что бы они могли значить? «Он твой и ничей больше». Кто «ОН»? Ага, как всякую ерунду подслушивать и комментировать, мы тут-как-тут, а как ответить на более конкретный вопрос, занятые мы — не мешай!?

Церемонию проводили на закате в храме. Меня подвели ко входу и я замерла, не в состоянии сдвинуться хоть на миллиметр.

— Вдох, выдох, — сама себе твердила и проделывала дыхательные упражнения, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце. Как в руках оказалась золотая ленточка, даже не заметила. Нас ею, типа, жрец связывать будет. Навечно! Вот только имя фальшивое прозвучит и как в этом случае будет выглядеть наш брак перед Богом? А, Гракхам? Ты ведь в курсе всего, почему позволяешь этому произойти? Сжав кулаки и вскинув гордо голову, я с уверенностью вступила в темный проход и в ту же секунду зазвучала флейта. Шаг, еще один и мой взгляд наталкивается на жениха.

УПС! Это шутка, что ли? И вот он — ГЕНЕРАЛ? Командующий армией? Может, это дружок жениха или еще кто? Где настоящий жених?

А потом мой взгляд упёрся в маску, закрывающую почти пол-лица парнишки, которому по моим меркам не больше пятнадцати-шестнадцати лет. Да, высокий. Да, стройный. Да, гордо несущий голову на плечах и, похоже, довольно умную голову, раз стал советником Императора… НО! Он же еще ребенок! У нас с ним разница в возрасте лет эдак шесть, не меньше. Я похожа на Аллу Пугачеву? В жизни не мечтала о муже младше себя. Боже, о чем я? Он же не мой будущий муж. Чего это я так разошлась, спрашивается? Правильно, венчаемся и я сваливаю, а вы нянчитесь с малолеткой, как вам вздумается. Кстати, если бы не повязка, думаю, выглядел бы парень отпадно. Интересно, какие у него были глаза? Бедняга, это ж надо было в таком юном возрасте лишиться всего? И чего все от него шарахаются? Я, между прочим, тоже решила от него сбежать. И чем я лучше остальных? Ой, нет, дорогуша! Только не начинай строить из себя мать Терезу. Тебе здесь не место! Бог может со мной и дома пообщаться. Он же в гости собирался? Правильно, у меня есть план! Или был? Ы-Ы-Ы, у меня, кажется, материнские инстинкты просыпаются, не к добру это. Интересно, а его дракон красивый? Мне бы хотелось провести рукой по его сверкающей под лучами солнца чешуе. Покататься, как героиня фильма «Он — дракон» я бы отказалась, все-таки боязнь высоты переборет любопытство, а вот погладить такое чудо хотелось бы. А для этого надо будет остаться рядом с ним, чего я делать не собиралась. Ведь не собиралась? Как же все сложно!

А молитва-то кстати пришлась. Вот иду и не могу понять, как меня так угораздило? И почему я раньше ни у кого не расспросила о будущем женишке? Только с Шипсом и разговаривала еще в самом начале о нем. Как будто кто-то намеренно уводил мои мысли от него.

Парень же стоял и, словно, смотрел на меня, следя за каждым моим движением. Его лицо безотрывно было повернуто ко мне, не обращая внимания ни на какие другие раздражители. А именно, рядом с ним стоял, не иначе, как сам император. Разоделся, как щеголь: белоснежная рубашка с рюшиками на груди, черные брюки со стрелочками, туфли от света свечей просто сверкали. На плечи накинут красный плащ с золотым шитьем и естественно корона, украшенная рубинами. А колец! На каждом пальце штуки по три, наверно. Вальдар рядом с ним смотрелся намного элегантнее и строже, что ли. Черный смокинг под красную рубашку и галстук-бабочку. Красные волосы аккуратно зачесаны назад и убраны в хвост. Ростом два парня хоть были одного, а вот телосложением разнились. Дракон был худощав, строен и в каждом его жесте сквозило благородство. Император был проще, что ли?! Его поведение больше смахивало на пани-братское. И на казенных харчах он неплохо «подобрел». До колобка, конечно, еще не дотянул, но уже близок к этому.

«Мой» жених стоял и в упор «смотрел» на приближающуюся к нему меня. Парень чуть склонил голову к правому плечу и напряженно сжал губы. Император постоянно что-то ему шептал, немного склоняясь к его правому уху, но керк Дерк ни малейшего внимания не обращал на него. Я решила проверить, действительно ли он смотрит на меня, а не в пространство, и чуть отклонилась от середины дорожки, сделав маленький шажок в бок. Его лицо моментально повернулось вслед за мной. Шаг назад к середине прохода, лицо проследило за мной снова. Он точно слепой? Шипс был прав, говоря, что Вальдар, будто все видит. Драконье чутье? Возможно. Его тоже нельзя сбрасывать со счетов. Надеюсь, он не учует мой мешочек.

* * *

Я стоял у алтаря и не знал, чего мне ожидать, ведь мы так и не смогли внедрить своих людей. Вернее, мы их внедрили, только керка Арисса оказалась умнее, чем мы предполагали. В плане безопасности, заставив всех наших людей дать клятву на крови. В смысле, поклясться ей в верности своей кровью. А это равносильно клятве на свобственную жизнь, ведь кровь — это наша жизнь. Им ничего не оставалось, как дать такую клятву, чтобы не раскрыть себя. И наш план провалился. Мы ничего не могли сделать. Наблюдения извне ни к чему не привели. Керка Арисса беззаботно разгуливала по своему поместью, ничем не выдавая себя. Нашла она себе замену или нет, мы так и не узнали.

Поэтому и стою в ожидании приговора натянутый, как струна.

— И как мы узнаем, что это та девушка, которая нам нужна? — прошептал Лариан, нервно комкая край своего плаща (шуршание было тому свидетельством). Я еще ни разу не видел его таким взволнованным. Всю фазу Лика он был похож на загнанного в клетку зверя. Метался по кабинету, не находя себе места, ведь это он придумал и воплотил в жизнь затею с подменой невесты. Ему-то что? Придумал, соединил и свободен, как ветер. А я? Что мне делать с керкой Ариссой, если это она, а не та, которую я так жажду видеть рядом с собой? Без которой не мыслю себя в этом мире?

— Если это не незнакомка, я что-нибудь придумаю! — клятвенно пообещал друг, не веря собственным словам ни на шиш. В его голосе слышалась явная неуверенность.

И вот наступает решающий момент. Начинает звучать молитва-воззвание к Богу жизни, которая означает выход невесты. Створки огромных, едва не до потолка, дверей, как мне показалось, открывались слишком медленно, круша мои нервы в клочья. В проеме я «увидел» яркий ореол ауры девушки. Сначала ее аура отливала насыщенными красками страха. Движения были неуверенные, словно деревянные. Возможно ли, чтобы керка Арисса не умела ходить на высоких каблуках? Именно так все и выглядело.

В следующий миг страх резко заменяется недоумением и, я бы даже охарактеризовал это, как возмущение. Аура переливалась из одно цвета чувств в другой так стремительно, что я даже залюбовался. Темно-серые цвета страха перекрашивались в сиреневые оттенки удивления, в более темные тона фиолетового, означающие недоумение.

Мое сердце в надежде едва не останавливалось, пропуская удары. Я не мог оторвать магического взора от ауры девушки, которая ни на секунду не оставалась однотонной, как у керки Ариссы на том званом обеде. Аура благородной девы выражала только одно чувство — отвращение. Даже ни страх, нет! Отвращение. Единственное, что чувствуют ко мне все мое окружение после трагедии. Я уже даже привык к черноте аур вокруг меня. Аура же приближающейся ко мне девушки была настолько насыщена красками, что я боялся верить — это она! Моя незнакомка! Чувства в ней так и кипели: страх — удивление — ярость (причем направлена она не на меня, а на окружающих) — сострадание (не жалость, нет) — нежность (как давно я не ощущал ее теплого касания к моей душе, замерзшей под толстым слоем льда отстраненности).

Я себя сдерживал из последних сил, чтобы не кинуться к ней. Сколько еще будет вытягивать из меня жилы эта молитва? Конец ей будет? Что же девушка так медленно движется? О, мой Бог, молитва только одну треть отзвучала. Еще шестьдесят шесть шагов. Как вытерпеть?

Дракон взвился во мне, принюхиваясь и порыкивая. Хоть бы не зарычать вслух.

— Эй, Вальдар, что-то мне неспокойно. Никогда бы не подумал, что из-за какой-то девушки буду так переживать, — взволнованно шептал Император, приплясывая на месте. Он нервничает, что уж говорить обо мне. — Кстати, ты в курсе, что я отправил приглашение на твою свадьбу вашему Повелителю…

— … и не получил от него ни словечка? — фыркнул я с толикой горечи. Как ни старался казаться безразличным, не вышло. Голос дрогнул.

— Ну, да, — виновато отозвался друг и почесал затылок в замешательстве.

— Если ты хотел отвлечь меня посторонними разговорами, то у тебя отлично получилось, — сыронизировал я.

— Прости! Зря я это ляпнул, ты прав. Испортил такой момент, — положил он руку мне на плечо и немного сжал в дружеском жесте поддержки.

— Все нормально, я уже перестал обращать на такое внимание, — как можно беспечнее ответил я.

Сорок три, сорок четыре, — даже во время разговора я ни на секунду не оторвался от девушки, считая ее шаги. С каждым шагом она становилась все ближе ко мне. Кто же ты? Пожалуйста, скажи, что ты не керка Арисса-настоящая. То, что ее сейчас назовут именно этим именем я уже давно забыл. Мне хотелось узнать ее настоящее имя и провести обряд произнося его, но не могу показать, что я знаю о подмене. Еще слишком рано.

«Как бы слишком поздно не стало!» — рыкнул мой дракон раздраженно. Ты тоже что-то чувствуешь? Вот и у меня душа не на месте, почему-то. Моя невеста уже здесь, идет ко мне, сейчас жрец повяжет на наших запястьях ленту и незнакомка из сна станет моей навечно, под моей защитой. Я уж об этом позабочусь! А все одно неспокойно на душе.

— Кто придумал этот обычай с молитвой? Сколько можно ползти, как чердыш? — пробурчал взвинченный не на шутку Император.

— Абсолютно с Вами солидарен, Ваше Императорское, — поддакнул, вынырнувший из ниоткуда, Санак.

— Удалось что-нибудь узнать? Это наша девочка? Или истинная керка Арисса? — подскочил на месте Лариан.

— Нет. Все ее слуги молчат, как воды во рты набрали. Она с них клятву на крови взяла, а вы знаете, что это равносильно жизнью поклясться. Никто из них не рискнет своей, пусть и жалкой, но все же жизнью. Вальдар, а твой дракон ничего не чует?

— Она ему нравится — вот и все, что я ощущаю, — ответил, не сводя глаз с решившей поиграть со мной девушке. Ну-ну, хочешь проверить, в самом ли я деле слеп?… Неужели? О, Бог жизни, услыш мою молитву! Неужели, это на самом деле ОНА?

— Что она делает? — изумленно спросил Император. — Она, что пытается…,- он замолк не то в изумлении, не то от радости дыхание сперло. Я же точно не мог проронить ни звука, затаив дыхание.

— Похоже на то. Тогда получается, — с волнением в голосе начал тараторить Санак, — что это та, которая нам нужна? Керка Арисса однозначно не стала бы проводить проверки на его слепоту. Все знаю, что это неоспоримый факт.

— Проверять будет тот, кто ни разу его не видел и не знает всю историю, — подхватил, воодушевляясь, Император. — Только вот ожидание какой-то пакости не отпускает даже после этого открытия, — сник его голос.

— Всё, все разговоры потом, она подходит, — зашипел на нас Санак.

* * *

«Эй, Гракхам! А покороче молитву придумать нельзя было? У меня сейчас ноги отвалятся. Ты хоть раз на каблуках ходил?» — возмушалась я. — «В следующий раз заставлю тебя в них хотя бы десять минут походить. Уф, моя спина! А еще стоять перед алтарем придется. Стульчик что ли попросить, пока жрец будет речь толкать?» — в ответ услышала только хихиканье, что разозлило меня еще больше. Ах, так? Я не злая, у меня память хорошая — это обо мне. Кажется, до Бога дошел смысл моих мыслей и боль в спине моментально исчезла, как и в ногах. Я вдруг почувствовала такой прилив сил, что захотелось всех расцеловать в этом зале. Фу, ну и мысли полезли в голову! Вон того лысого, обрюзшего дядьку я бы ни за какие коврижки не поцеловала. На него просто смотреть противно не то, что целовать. Эта мысль меня вмиг отрезвила, даже дышать легче стало.

Ну, наконец-то, конечный пункт моего шествия маячит в нескольких шагах. У меня такое ощущение, что, как только я приближусь к алтарю, упаду перед ним на колени и обниму, обуреваемая счастьем встречи. Алтарь, в смысле, не жениха. От него мне бежать бы надо со сверкающими пятками. Что я и собираюсь при первом удобном случае сотворить.

Последний шаг и Вальдар протягивает мне руку. Я неуверенно приподняла свою, но вкладывать ее в протянутую руку не спешила. Однако парень неуловимым движением подхватил ее и поднес к своим губам. Нет, он точно все видит. Как можно быть слепым и такое вытворять? Ладно, шаги слышал, шуршание платья там, но угадать, где рука и безошибочно схватить ее — это немыслимо.

По втолковываемым в меня правилам следовало, что сейчас мы обязаны повернуться к жрецу, но мой жених наплевал на писанные правила и даже не думал от меня отворачиваться. Жрец пару раз кашлянул, привлекая его внимание, но реакции от Дракона не последовало. Поэтому пришлось вмешаться Императору. Пошептавшись с недовольным служителем Бога, они пришли к выводу, что Вальдар невменяем и требовать сейчас что-либо от него, пустая трата времени и нервов. Тяжело вздохнув, жрец начал обряд. О, нет! Снова молитва!

«Гракхам, если ты его сейчас не заткнешь, я сдохну! И не будет больше у тебя Проводника».

Похоже, здешнее Божество сильно заскучал с подконтрольной ему паствой и решил развлечься за мой счет. Потому что мои мысли вызывают у него дольный (я бы даже сказала, здоровый) смех.

В следующий миг с прозрачного потолка храма хлынул столб света и загробный голос начал вещать:

— Я благословляю детей моих (какая я твоя?), Вальдара и Мару (о, как выкрутился-то!) и соединяю их судьбы в одну (ленточка, которую я до сих пор держала в кулаке, вдруг рванулась и взвилась вверх, а потом обмоталась вокруг наших запястий и впиталась в них, оставляя после себя золотой орнамент из кубиков и кружочков на коже)! — надо было видеть глаза всех здесь собравшихся. Гракхам, ты еще тот артист, оказывается. Такой спектакль разыграл. Ты бы еще оповестил их о моей новой должности. — Отныне Мара — Проводник Богов Мира сего! — эй! Что ты творишь? Ты что серьезно тогда говорил? Я думала, ты шутил?! — Да будет так! — громыхнул голос напоследок и замолк. Ну, попадись ты мне!

— В-в-все с-с-лыш-шали б-благос-словение Б-бога наш-шего? — заикаясь, залепетал главный жрец. — Отныне вы спутники по одной нити судьбы, вы связаны самим Богом и никто не посмеет разорвать эту связь! Можете поцеловать свою спутницу, — дал он свое «царское» разрешение. Как бы не зажмуриться. Хотя жених все равно не увидит.

Парень, не торопясь, протянул руки ко мне и неуверенными движениями нащупал фату (вот сейчас я точно вижу, что он слепец). Медленно откинул ее мне за голову и остановился, напряженно замерев, словно боясь моей реакции на его прикосновения.

— Ну, же, кер! Что же Вы? — подталкивал Вальдара к активным действиям жрец. Давно свечку не держал?

Лицо Вальдара, словно окаменело и уставилось на языкастого служителя. Угрожающе зарычав, парень оскалился, выставляя напоказ впечатляющей длины клыки.

— Дружище, тише! Вспомни, где мы находимся, — взял дракона за плечо Император, только видя, что реакции со стороны парня нужной не добился, решил сменить тактику. — Спрячь свои кинжалы, ты пугаешь свою новоиспеченную спутницу, — лицо в маске тут же повернулось ко мне. Мне кажется, что я даже увидела раскаяние на нем. Клыки, как по волшебству, втянулись. — Простите его, уважаемая кера, переволновался он, — с волнением начал оправдываться Император (кто бы подумал, что доживу до такого), но взметнувшаяся рука дракона остановила его излияния.

— Я слепой, а не немой, — впервые за все время подал голос мой нововиспеченный муж. Его глубокий бас пробрал меня до самых костей, проникая глубоко в сердце, словно обволакивая. Я же не извращенка, нет? А почему меня тогда так влечет к мальчишке? — Надеюсь, мой вид не напугал Вас, душа моя (и столько нежности прозвучало в этих словах, что мое сердце затрепетало, но надо помнить, что сказано все это было не мне лично, а Мариоке)?! — он аккуратно взял меня за руку и мягко коснулся ее губами. — Я так ждал нашу встречу и так неосмотрительно все испортил. Обещаю, впредь такого не повторится.

— В смысле? Вы перестанете меня защищать? Я расценила Вашу реакцию, как способ защитить то, что по праву принадлежит Вам. Способ показать всем, что не потерпите указаний и приказов там, где другим соваться не стоит, или я ошиблась? — вскинула я гордо голову и скосила глаза на вредного жреца. Знай наших!

— Вы абсолютно правы, душа моя, — о, прекрати так меня называть! Невыносимо слышать то, что к тебе не имеет никакого отношения. Да, я тоже жажду услышать от любимого нечто подобное и с такими же интонациями. Чтобы слова озвучивали истинные чувства человека. В ласковых обращениях дракона ко мне столько любви, что ее ощущаешь даже кожей. Словно огнепышущие волны летят в тебя и заставляют затаивать дыхание. Грудь сжимает и сердце грохочет о ребра в попытке высвободиться от тисков.

— Может Вы, наконец, соблаговолите закончить обряд поцелуем? — съязвил жрец, уязвленный неуважительным отношением к себе любимому.

Кер Дерк протянул руку к моему лицу и, обхватив щеку ладонью, притянул меня к себе. Его губы едва коснулись моих и меня шибануло током, заставляя отскочить от парня. Я ошарашенно смотрела на него, а он весь напрягся и стал покрываться чешуей. Что происходит?

— Да, что с тобой сегодня, друг мой? Возьми себя в руки, слышишь? — подлетел к нему Император, загораживая дракона от меня. По-моему, это мой шанс! Не медля ни секунды, я завела руку под волосы и дернула на веревочку, при этом сильно потянув за волосы. На боль даже не обратила внимания, не до этого было. Перед глазами сверкнуло и я куда-то ухнула. Приземление оказалось не из приятных. Поздоровавшись спиной со всей дури с деревянным полом, я взвыла.

— И чаго воешь, наче баньша? — раздался писклявый голосок над головой. Вскинув туда глаза, встретилась взглядом с махоньким старичком, сидящим на табуретке и весело машущим ножками в воздухе. — Ты хто така будяшь? Наче не нашенська?! А сукня-то, сукня! СРАМ! — воскликнул, а пялиться-таки не перестал. — Эк, сколько на нем побрякушек-то. Год всем селением шиковать можно, — глазки у него аж загорелись.

— Да, ЩАЗ! — рявкнула я и обхватила себя за плечи. — Где кера Жасмин?

— А пошто она тебе сдалася, если я тут? — напыжился старичок.

— И ты сможешь меня домой на другую планету отправить? — усмехнулась я.

— Куда-куда? А чаго ты там запамятовала? — вытаращился на меня дедок. Я так понимаю, разговариваю с ведьминым домовенком. Только, если мне не изменяет память, они с посторонними не то, что не разговаривают, даже не показываются. А этот сидит и лясы точит. И все, вроде, как и должно быть.

— Дом мой там.

— Да-а-а??? Ух, ты! Давненько я таких сказаний не слыхивал. Розповисы? — и во все глаза уставился на меня, все еще сидящую (вернее, практически лежащую) на полу.

— А как же — накормить, напоить, в баньке искупать? Негостеприимные нынче хозяева пошли, — горестно вздохнула, кряхтя и усаживаясь поудобнее.

— Она абсолютно права, Арсентий, — наставительно сказала моя знакомая, входя в распахнутые настежь двери с полной корзинкой трав. — Сначала надо ублажить рассказчика, а уж потом истории его слушать. Все-таки пришла? — это уже мне. Она окинула меня долгим задумчивым взглядом и покачала головой. — Хотя, наверно, даже вовремя.

— В смысле? — насторожилась я.

— А чего непонятного? Ждала вашу карету неприятность по пути в дом Вальдара.

— Ариссы? — только и спросила ее, чувствуя, что закипаю от ярости.

— Они родимые, — согласно покивала головой старушка, ставя корзину на табуретку рядом со столом.

— Она решила овдоветь, не откладывая в долгий ящик? — почти рычала я.

— Я с той приснопамятной встречи думала, что ты умная девочка. И ты меня не подвела, — усмехнулась кера Жасмин. — Так и есть. Муж с лже-женой погибают и тут, откуда ни возмись, появляется еле живая кера Дерк и предъявляет свои права. Вот только…, а ладно! Все по порядку должно идти, — махнула она рукой и направилась к печи.

— А как же это? — протянула я руку, указывая на свой брачный орнамент.

— Так при кончине одного из спутников, связь разрывается и исчезает, — ответила кера Жасмин, раскладывая травы по снопкам.

— Откуда она узялася, что таких простых вещей не ведает? — забрался старичок с ногами на табурет и стал помогать хозяйке разбирать стебельки по кучкам.

— Не важно! — пресекла Элайза дальнейшие расспросы. — Ты лучше на стол накрывай, гости к нам сейчас важные пожалуют, — и покосилась на меня. — Ничего не бойся, девонька, не обидит тебя никто. Не посмеет теперь. Вовремя ты сбежала, ох, как вовремя! — кера Жасмин была настолько довольна этим фактом, что едва не приплясывала у стола. — Марлена, помоги Арсентию связать снопки, а я самоваром пока займусь.

* * *

— Это она, — практически пророкотал Вальдар, сдерживая своего дракона из последних сил. Зверь бесновался внутри, желая предстать пред своей спутницей во всей красе.

— Это я уже итак понял, зачем же ее так пугать? — напряженно ответил Император, не зная, как себя в данной ситуации вести. Раньше ему не доводилось утихомиривать сошедшего с ума от любви дракона.

— Уйди, — глухо с угрожающими нотками выдохнул Вальдар. Император покачал головой и отошел в сторону, кидая взгляд на невесту. Только вот невесты на том месте не оказалось. Он завертелся на месте, выискивая ее глазами, вдруг она испугалась и спряталась где-то неподалеку.

— Где кера Дерк? — воскликнул он, воззрившись на Санака, который точно так же вертелся вокруг своей оси с недоумением и небольшой толикой страха в глазах.

— Я всего на миг отвлекся на вас двоих и не заметил, куда она исчезла?!

— Мой дракон смог бы ее найти, только…, - дракон в бешенстве саданул по рядом стоящему креслу кулаком. Элемента интерьера разлетелся мелкими щепками.

— Для этого нужно взлететь? — аккуратно уточнил у него Лариан. Вальдар, кривясь, кивнул. — Дьяволы Бездны! — выругался сквозь зубы Император. — А другого способа нет?

— Только дракон сможет ее найти. Он почувствует свою спутницу везде.

— А если он тебе будет указывать путь? — вмешался Санак.

— Сложно объяснить не дракону, — вздохнул Вальдар. — Если покороче, то получается, что нити связи у драконов расположены там, — и он ткнул пальцем в небо.

— Мда-а-а, дилемма! — почесал затылок второй советник.

— А что тебе мешает взлететь? — вдруг спросили позади дракона. Он резко развернулся к говорящему и замер. Бог собственной персоной смотрел на него золотыми глазами. Его взгляд коснулся и магического зрения, заставляя себя увидеть. Все, кто находился в храме, тут же упали ниц перед ним. Дракон немного опешил и замешкался, после чего спохватился и уже собирался преклонить колени, когда Гракхам схватил его за локоть, поднимая. — Что тебе мешает взлететь? Ты же видишь.

— Магический взор еще не глаза, — зло буркнул Вальдар.

— А ты пробовал? Ну, если она для тебя не столь важна, как ты хочешь показать, можешь продолжать, жалеть себя, — надавил Бог на больную мозоль и исчез, хитро взглянув на заскрипевшего зубами парня.

«Ай, да девочка! Ай, да молодец! Сумела-таки исполнить свое предназначение! Спасет-таки этого олуха, который так неосмотрительно лишился глаз. Я бы мог восстановить его глаза и без всяких фокусов, попроси он меня, но ведь даже словом не обмолвился. Веру потерял. Вот и приходится изощряться, чтобы в меня и дальше верили и восхваляли. Мы — Боги еще те эгоисты! И тоже хотим, чтобы нас любили».

— Ради нее я готов умереть! — рявкнул он и побежал по проходу на выход. Выскочив из храма, парень пробежал еще метров сто и остановился, подняв голову к небу. — Я смогу! — прошептал он сам себе и его окутало черно-красное облако. Через мгновение на площади стоял, недовольно рыча, огромный черный дракон с красными крыльями и гребнем, тянущимся от головы к хвосту. Зверь слепо крутил головой и фыркал черным дымом. Потом резко замер, расправил крылья и взмыл в небеса. Как только его лапы оторвались от земли, дракона окутало золотым туманом, что сбило его с траектории полета. Зверь бестолково замахал вразнобой крыльями и грохнулся назад на землю, поднимая клубы пыли вокруг себя.

— Что случилось? — подскочил к нему обеспокоенный Лариан, обнаруживая на месте громадины парня. Тот остервенело сдирал с лица маску. — Что ты творишь? — друг попытался остановить Вальдара, хватая его за руки и не позволяя сорвать ткань с лица. — Прекрати!

— Она жжет! — возопил парнишка и стащил-таки ненавистную маску. Его закрытые веки были сильно воспалены. — Воды, — выдохнул Вальдар, чуть не плача. Кто-то ткнул ему в руки кувшин. Он начал набирать воду в ладошку и прикладывать к пылающим векам.

— Этого не может быть! — прошелестел голос шокированного Лариана.

— Что там? — замер Вальдар с поднесенной к глазам рукой.

— Твои глаза. Они… они..

— Да, что с ними не так? — разозлился дракон и распахнул целые и невредимые веки, смотря на мир золотыми глазами с узким вертикальным зрачком. — Что это? — прохрипел он, покрутив рукой перед лицом. — Как такое возможно?

— Любовь не только делает нас сильнее, она еще и чудеса творить способна, — прозвучал голос Бога над площадью. — А теперь тебе стоит поторопиться, найти свою спутницу раньше ее похитителей.

— Ты полетишь со мной? — уставился Дракон на Лариана, который утвердительно кивнул.

— Я тоже с вами! — вышел из толпы зевак второй советник.

— Тогда забирайтесь, — и вместо парня в черно-алых клубах тумана расправил крылья зверь. Он нагнул голову к парням и, дождавшись их посадки, тут же взмыл в небо повторно, только теперь смотря на мир глазами, а не внутренним взором. Совершив над храмом три круга, он устремился к горам.

Именно там сверкала, как самая яркая и желанная звезда, конечного пункта. Нить натянулась до звона, стоило ее подхватить, укрепляясь и доказывая истинность связи. Дракон был полностью поглощен предстоящей встречей, что совершенно забыл о своих седоках, которые, не будь они магами, давно бы замерзли или вылетели со спины на всех порах мчащегося зверя. Нервозность дракона выражалась в клубах дыма, выпускаемого из ноздрей и перемеживающегося с язычками пламени.

Приближаясь к месту назначения, дракон резко ушел вниз. Сердца седоков моментально взлетели вверх, стуча где-то в горле. Но друзья понимали его нетерпение и тоже переживали. Они все боялись опоздать. Тем более, что и сам Бог жизни их об этом предупредил.

Всматриваясь в приближающийся лес, Лариан заметил что-то похожее на соломенную крышу и заорал, тыкая пальцем в то место:

— ТАМ! Вальдар, там! — дракон проследил за направлением его пальца и прищурил золотой глаз. Фыркнув, пошел на снижение, описывая круги.

Опустились парни на полянку около старой избушки, на пороге которой стояла, подперев бока руками, кера Жасмин. Лариан поправил на себе плащ и шагнул к порогу.

— Глубокоуважаемая кера Жасмин, рад приветствовать Вас! — он склонился в низком поклоне, выражая свое отношение к женщине. — Прошу прощения за столь дерзкое вторжение. Наше дело не терпит отлагательств, мы очень боимся опоздать.

— И что же за дело привело вас ко мне? — скрестила она руки на груди и выжидательно посмотрела на Лариана, время от времени косясь на Дракона, и удовольствие от увиденного нет-нет, да проскальзывало в ее взгляде. Молодец, девочка!

— Мы ищем его спутницу, — полуобренулся Лариан к Вальдару и указал на него рукой. — Она непонятным образом исчезла прямо во время проведения обряда, и он утверждает, что она здесь.

— Хороший мальчик, учуял значит?! Как я и предполагала, настоящая связь между вами, — довольная собой покивала головой ведьма. — Но вы ко мне рано прибыли, вам бы сначала с ними разобраться, — кивнула она за спины парней.

Они моментально обернулись и увидели выходящую из леса банду человек из десяти, до зубов нашпигованную разнообразным оружием. А за деревом на дальнем конце поляны, Вальдар определил прячущуюся женщину, и волны ярости, исходящие от нее, ему очень не понравились.

«Это наверняка та самая похитительница, о которой говорил Бог жизни. А кто у нас похититель? Верно. Керка Арисса. Ну, или кто-то из ее родни».

«Ты бы и этих безголовых из виду не упускал», — пробубнил дракон внутри Вальдара. — «Не каждый осмелится на дракона идти с зубочисткой в руках. Вот только пахнет от них той самой гадостью, которой тебя багровые драконы одарили. Я еще тогда эту дрянь чуял, только понять не мог, что это. Теперь знаю и сразу тебя о ней предупреждаю».

«Предупрежден, значит вооружен».

«Именно!»

— У них с собой та самая кислота, — шепнул Вальдар, приблизившись к Лариану и становясь рядом с ним. — И за деревьями женщина прячется, от нее негативом тянет.

— Заказчица, значит? — оскалился Император, откидывая плащ и вытаскивая из ножен меч. — А кто у нас заказчица?

— Вот и я о том же! — кивнул в ответ Дракон.

— На своей территории я никому не позволю творить ворожбу! — громыхнула кера Жасмин с порога и взмахнула рукой.

Ноги бандитов тут же оплели зеленые побеги лиан, поднимаясь выше, к поясу. Люди стали с остервенением рубить нежданных захватчиков. Однако целью побегов были склянки, висящие на поясах бандитов. Добираясь до пузырьков, побеги делали резкий выпад и пробивали посудину. Выливающаяся кислота, разъедала все на своем пути и заставляла орать не своим голосом людей. Они стали срывать с себя штаны, пытаясь хоть немного облегчить свои страдания. Им уже было не до какого-то там Дракона или заказчицы, которая наблюдала за соблюдением договоренности.

— Или вы сейчас же отсюда убираетесь, пока я не взялась за вас в полную силу, или пеняйте на себя. Я предупредила! — и снова вскинула руку. Увидев это, наемники, кто бегом, прихрамывая; кто ползком; кто вприпрыжку, рванули подальше от проклятого леса. А на их место вышла кера Арисса-старшая, кипя бешенством. В ее руке сверкал и переливался замораживающим светом шар.

— Даже лучше, что в одном месте собрались все нужные, а вернее, мешающие моим планам, мне люди и нелюди, — процедила она, обводя бешеным взглядом парней и ведьму. — Где же наша замена? В доме, да? Вот пусть там и сидит, с ней я потом разберусь, — хохотнула «ворона». Вальдар скрипнул зубами и сжал руки в кулаки. Лариан мельком бросил на него предостерегающий взгляд.

— Ох, Серра, сколько можно? Хочешь отомстить за то, что король тогда выбрал меня, а не тебя? Так давай сразимся и выясним, наконец, ошибался он или был прав?! Если честно, я до сих пор понять не могу, почему он выбоал меня? Ты ему по складу характера и отношению к жизни больше подходила, — не спеша, кера Жасмин спустилась с порога и направилась к центру полянки. — Остальных прошу не вмешиваться, — чуть повернула она голову к парням, тем не менее не спуская глаз с противницы. Серра Арисса никогда не отличалась благородством в поступках. Ее коньком в тактике боя было — подстеречь из-за угла и ударить в спину.

— Я могу ответить на этот вопрос, — произнес Император, выступая вперед. — Вас, кера Жасмин, уважал весь Двор. Вы были авторитетом для многих и королю ничего не оставалось, как предложить должность Верховного Магистериуса Вам.

— Хочешь сказать, что я была неуважаема? — взвизгнула уязвленная Серра, скрбчивая пальцы перед грудью, словно вцепляясь в чью-то шею. В ту же секунду Лариан упал на колени и захрипел, хватаясь на горло. Однако Элайза, сделав шаг в сторону, заслонила его собой и отрезала магические путы.

— Бой будет только между нами! — сверкнула она глазами на противницу.

«А тебе, Вальдар, я бы советовала закончить, наконец, обряд и закрепить связь между вами, пока еще кто-нибудь не позарился на твою спутницу», — прошелестел голос ведьмы в голове Дракона.

Парень слегка кивнул головой и начал медленно, не привлекая к себе внимания, передвигаться к избушке. Заметив, что Арисса полностью переключилась на соперницу, он на ускорении метнулся в дом. Влетев внутрь, он моментально сориентировался и не позволили девушке вскрикнуть от испуга, прикрыв ей рот рукой.

— Тише, это я, — шепнул он ей, привлекая к груди, выпучившую на него глаза, девушку. Дракон, едва почувствовав ее присутствие, заурчал внутри и начал бесспокойно метаться.

— Разве можно так пугать? Мало того, что на улице происходит…, кстати, как там Элайза? Она велела мне не высовываться, я себе места не нахожу, — скинула Марлена руку парня со своего рта и зашептала, чувствуя, что закатывать сцены сейчас ни в коем случае нельзя. Вальдар смотрел и не мог насмотреться на ту, которую так долго ждал. Ту, которая не побрезговала им, слепцом. Протянула (пусть и неуверенно, но ведь протянула) руку, соглашаясь на союз. Чувства переполнили чашу терпения Дракона и он, стиснув пискнувшую девушку, впился в ее манящие губы. Она сначала опешила, но под его напором и нежностью, сдалась, отвечая с не меньшим пылом.

— Я люблю тебя до умопомрачения! Скажи мне свое настоящее имя, прошу, — шептал он в перерывах между поцелуями, сводя девушку и себя с ума.

— Марлена, — сквозь пелену страсти прошептала она и только потом поняла, что сделала, выпучив глаза.

— Я с самого начала знал, что Ариссы скорее всего вместо настоящей невесты подставят замену и очень на это надеялся, — заглянул Вальдар в испуганные глаза своей спутницы. — Я так ждал этого момента… слишком долго ждал! — выдохнул он и снова захватил в плен ее губы. — Я люблю именно тебя, а не Мариоку. И ждал я именно тебя возле алтаря. И твои эмоции мне раскрыли правду. Ты не представляешь, какой камень упал с моего сердца, когда между нами возникла искра. Пусть я и не мог видеть твое лицо, я знал, как ты выглядишь. Ты мне уже очень давно снилась. Если быть честным, это по моей вине, ты оказалась в такой ситуации. Это мы с Ларианом заварили всю эту кашу, — и лицо у него было такое виноватое, что Марлена сама потянулась к нему за поцелуем. Элайза ей уже обо всем рассказала. О том, какую роль должна была сыграть в судьбе Дракона сама девушка, а также о том, что значит «закрепить связь» для дракона. У девушки было время подумать о сложившейся ситуации и сделать свои выводы. Она решила быть счастливой!

Эпилог

Пока мы с моим Драконом закрепляли связь, отрешившись от всего мира и того, что происходило во дворе, в частности, наш покой, оказывается, охранял сам Император со вторым советником. Вот это я понимаю охрана!

По плану старой мегеры, она сама должна была отвлечь внимание всех высокопоставленных лиц и ведьмы, а Мариока обязана была избавиться от меня и, по возможности, вонзить нож в спину разнежевшегося Дракона. Придти она должна была с помощником, который в последствии согласился взять всю вину на себя. Его семью обеспечили чуть ли не на всю жизнь и он положил на алтарь свою жизнь, не задумываясь. И чем только люди думают? Если обеспечили сейчас, это еще не значит, что после твоей смерти не заберут… вместе с их жизнями. По сути он рискнул всей своей семьей. А зная Арисс, так оно и было бы.

Однако Мариоке не повезло, Ариссой-старшей занялась ведьма, мысленно наказав Лариану с Санаком сторожить нашу парочку. Так Арисса-младшая попала в руки Императора, который не откладывая в долгий ящик, привел свой приговор в исполнение. Собственноручно, так сказать. За предательство короны.

Ее же пособник сдался сам, сложив оружие, едва увидел, кто стоит напротив него. Он не ожидал увидеть самого Императора в такой глуши и естественно не пошел против него с оружием в руках. За такой благоразумный поступок, Лариан даровал ему и его семье жизнь, но с одним условием. Мужчина должен кровью поклясться в верности тем, кого шел убивать, и службу свою он обязан будет передать смерти своим потомкам. Так целая семья перешла в наше бессрочное подчинение.

Арисса-старшая позорно проиграла магический бой и так просто сдаться не захотела, накинув невидимую удавку на Элайзу. Однако маг на то и маг (пусть и разбавленный ведьмой), чтобы предугадывать действия противника, тем более зная его, как облупленного. Удавка обвилась вокруг шеи фантома, собравшегося покинуть поле боя, что позволило кере Жасмин приблизиться вплотную к разъяренной магичке и нанести решающий удар.

— Зря ты перешла на сторону зла, из тебя бы вышел отличный маг, — покачала ведьма головой, смотря на стекленеющие глаза некогда бывшей подруги.

Все это происходило за закрытыми дверьми и нас никоим образом не коснулось. Да нам было и не до этого. Для нас существовали только глаза напротив и горящая в них безграничная любовь. И плевать, что он младше меня выглядит, на самом деле он старше меня раз в пять, как оказалось! И если посмотреть правде в глаза, мое сердце ёкнуло сразу, как только я его увидела. Но как объяснить непослушному сердечку, что он чужой? Наверно, оно уже тогда знало ответ.

Боги дали мне шанс, и я его не упущу!

Content

Оксана Ильина
ШАНС

Эпилог