Lutea

ДВА МИРА

Том 2

Арка 1. Новое время - новые союзы

Дневной наплыв желающих войти в Коноху к вечеру спал, что позволило постовым, устроившимся теперь в будке у ворот деревни, расслабиться. Котецу лениво потянулся и скосил взгляд на Изумо.

— Хороша служба, — проговорил он с определённым недовольством. — День за днём одно и то же: гражданские, послы, фермеры, торговцы…

— Лучше так, чем какое-нибудь веселье типа нападения Акацуки, — парировал Изумо, расслабленно глядя на алое предзакатное небо.

— Нет, ну естественно, — согласился Котецу и горячо добавил: — Но всё же почему что-нибудь интересное может происходить с кем угодно, но только не с нами?! Вот хотя бы взять Наруто и его друзей: год отсутствовали, вернулись сильней, чем были, с младшим Учихой прицепом — и не признаются же, главное, где были! Даже Анко, и та не колется!

— Что поделать… — Изумо широко зевнул; он явно не был настроен на спор сегодня. — Можно, конечно, попробовать напоить её и порасспрашивать…

Котецу усмехнулся и перевёл взгляд на дорогу. Вовремя, как оказалось: по ней к деревне неспешно приближался одинокий путник. Что-то в нём насторожило Котецу, и он вышел из будки, пригляделся — и встревоженно вскрикнул:

— Изумо, подъём!

— Что? — друг тут же оказался рядом, всмотрелся в путника и резко побледнел, увидев символы на его плаще. — Акацуки!

— Быстро, подай сигнал тревоги, — Котецу выхватил кунай и храбро шагнул вперёд — меж тем прекрасно понимая, что навряд ли задержит этого шиноби на время, достаточное для прибытия подмоги. — Кто ты и с какими целями прибыл в Коноху?!

Нукенин снял соломенную треугольную шляпу, открывая загорелое обветренное лицо; на протекторе, который он носил на лбу, был выгравирован перечёркнутый символ Аме.

— Передайте Хокаге, — произнёс нукенин властно, с расстановкой, — Лидер Акацуки хочет поговорить с ней.

Глава 1. Ветер перемен. Часть 1

Утренний туман, словно плотное одеяло, укутывал Деревню, Скрытую в Листве, оберегая её сон, давая жившим в ней шиноби отдохнуть и восстановить силы после нелёгких последних недель. Тишину и покой не нарушало ничто, лишь в лесу начинали уже, чувствуя близкий рассвет, копошиться мелкие зверьки и петь свои песни птицы. В эти звуки природы вплетался мелодичный звон колокольчика; миг за мигом звон становился всё громче, и сонная возня животных, казалось, медленно утопала в нём, растворялась в монотонном металлическом пении, льющемся в ритме… ветра? Шагов.

Двое шиноби в чёрных плащах с красными облаками медленно приближались к главным воротам деревни. Углядев их, постовые мгновенно стряхнули сонливость, замерли в напряжённых позах, не отводя глаз от гостей, но те не сбавляли шаг. Лишь когда пересекли границу селения, нукенины остановились — перед ними словно из воздуха возник молодой светловолосый шиноби. Поразглядывав их пару секунд, он упёр руки в бока и обвиняюще спросил:

— Ну и чего вас так долго не было, даттебаё?

Итачи приподнял соломенную шляпу, встречаясь взглядом с парнем.

— Ты быстро заметил нас, Наруто-кун.

— Тренировал режим Отшельника, — буркнул Наруто. — Не уходи от темы! Где вас носило? Вас ждали ещё вчера!

— Итачи-сан, можно, я стукну его разок, а? — поинтересовался Кисаме, берясь за рукоять Самехады. — А то его вопли раздражают.

— Не стоит, Кисаме, — покачал головой Итачи, мимолётно взглянув на постовых. Те, два парня едва ли намного старше его самого, всё ещё стояли, точно изваяния, с выражениями готовности к бою на лицах. — Нам следует увидеться с Хокаге как можно скорее.

— Да ну, сейчас ещё рано, — отмахнулся Наруто, то ли не замечая, то ли игнорируя напряжённость ситуации. Игнорируя, скорее. — Пошли лучше позавтракаем в Ичи… — Итачи многозначительно посмотрел на него, — у Саске, даттебаё.

— Саске-кун научился готовить? — едко уточнил Кисаме.

Итачи не стал дожидаться ответной реплики джинчурики, прекрасно зная, что она наверняка приведёт к перепалке, и молча зашагал вперёд, к окутанным ещё туманом коноховским улицам. Всё же, по-видимому, решив не начинать сейчас выяснять отношения, Кисаме и Наруто быстро нагнали его.

— Как вообще дела? — спросил Наруто.

— Всё в порядке, — коротко ответил Итачи; он прекрасно понимал, что его невыспавшийся вид данному заявлению в немалой мере противоречил, однако ничего добавлять не собирался.

Кисаме хмыкнул.

— Если переводить на человеческий язык, — проговорил он, повернувшись к парню, — дел невпроворот: все по уши в подготовке собрания, плюс ещё разведка, отлов остатков разбежавшихся подопытных Змея и поиск Обито, — он покосился на Итачи, принципиально смотревшего только вперёд. — Но это так, рабочие моменты.

— Ну да, — понимающе кивнул Наруто.

Деревня только начала просыпаться, и на улицах людей было немного, но всё же и эти редкие прохожие с опаской оборачивались вслед нукенинам и джинчурики, а встречные переходили на другую сторону улицы. Итачи понимал их: правящая верхушка могла сколько угодно играть в свои игры, менять политику, называть тех, кто значится в международном розыске, союзниками, но для обычных граждан всё намного проще.

Мальчишка лет шести поражённо распахнул глаза, заметив их, и указал пальцем.

— Мам, это же те люди!..

— Не смотри на них! — испуганно прикрикнула мать, державшая его за руку, и, потащив прочь, зашептала: — Хочешь, чтобы они тебя украли и продали на чёрном рынке? Быстро, пошли отсюда!..

Наруто, тоже слышавший это, сконфуженно покосился на Итачи, но тот и бровью не повёл.

Итачи был рад возможности вновь быть здесь, в деревне, пусть и ловя на себе полные недоверия взгляды: даже спустя столько лет Коноха оставалась его домом, Родиной, ради которой он был готов отдать жизнь. И неважно, что будут думать её жители на его счёт: долг истинного шиноби — защищать деревню из тени, не требуя признания и славы. Именно поэтому он был так недоволен последними действиями брата.

Итачи знал, что по возвращении в Коноху Саске и Наруто рассказали Хокаге всё про его миссию, несмотря ни на какие запреты. Как он понял из писем Саске, Цунаде была шокирована и поверила далеко не сразу, лишь когда получила подтверждение от старых советников Третьего; те поначалу не хотели рассказывать, но всё же Хокаге удалось их неким образом убедить раскрыть одну из главных тайн селения. Однако достоянием общественности информация, к удовольствию Итачи, всё же не стала; Цунаде посвятила в тайну лишь нескольких ближайших советников, и для всех прочих Учиха Итачи остался преступником. И его это вполне устраивало: лучше так, чем запятнанное имя клана — клана, который только встал на путь возрождения.

Старый дом в традиционном стиле, долгие годы стоявший пустым, а теперь украшенный гербами Учиха, располагался на юго-западе деревни, неподалёку от квартала Хьюга, и вместе с прилегающей территорией, отгороженной стеной, составлял новую резиденцию клана Учиха. У его ворот шедший впереди Наруто замешкался, как бы невзначай пропуская вперёд Итачи, и он первым ступил на территорию своего клана.

Остановившись посреди двора, Итачи с интересом рассматривал строение, о котором брат ему рассказывал в письмах, которое Коноха передала в собственность клана, некогда основавшего её. Здесь пока не хватало людей, прежнего размаха и жизни, звуков серьёзных разговоров взрослых и беспечной детской возни, но уединённость и некая изолированность были всё теми же, что помнил Итачи из своего детства. Большой и просторный, дом был явно рассчитан на будущее, но сейчас служил обиталищем лишь для одного Саске. Впрочем, запущенными он и участок не выглядели: всё было чисто и аккуратно, где-то в саду журчала вода и раздавался ритмичный стук бамбукового фонтана. Из открытого окна доносился запах готовящейся еды.

У Наруто заурчал живот. Понимая, что заставлять спутников ждать себя и дальше будет невежливо, Итачи отбросил ностальгию и вошёл в дом. Разувшись и аккуратно поставив у входа сандалии, он ступил на гладкие доски пола.

— С прибытием.

Итачи поднял голову; Саске стоял на лестнице, ведущей на второй этаж, прислонившись боком к стене, руки держа в карманах штанов. Взлохмаченный, словно после сна, он вместе с тем совершенно не выглядел сонным; напротив, его глаза смотрели очень внимательно.

— Здравствуй, — негромко произнёс Итачи, позволяя себе улыбнуться. Он был рад видеть брата таким — не озлобленным мстителем или циничным, надменным слизеринцем, а шиноби Конохи, отдыхающим в своём доме между миссиями.

— Привет, Саске, — Наруто приветственно махнул рукой и с почти хозяйской привычностью побрёл в сторону кухни. — Чем это у тебя?.. Сакура-чан?!

— Чего орёшь? — вышедшая в коридор Сакура, в переднике и с ножом в руках, дала другу лёгкий подзатыльник. Тут она заметила нукенинов и мгновенно смутилась. — Ой… Здравствуйте.

— Здравствуй, Сакура, — спокойно кивнул ей Итачи, бросив быстрый взгляд на напарника, расплывшегося в оскале. Саске это тоже явно заметил.

— Мы сегодня уходим на миссию, — протянул он, неспешно спускаясь. — Обсуждали кое-какие детали.

— Ну да, мы так и подумали, — хмыкнул Кисаме, насмешливо щурясь.

Саске смерил его уничтожающим взглядом. Впрочем, Хошигаке этим не проймёшь.

— Мы хотели позавтракать, — произнёс Итачи, чтобы разрядить обстановку.

— Ох, конечно, — спохватилась Сакура и ускользнула на кухню, и уже оттуда крикнула: — Проходите!

Оставив плащи и шляпы на вешалке у двери, нукенины быстро умылись с дороги и присоединились к молодым шиноби на кухне. Те уже за время их недолгого отсутствия успели начать переругиваться.

— …на миссию мы все отправляемся, так чего это вы детали вдвоём обсуждали, даттебаё?

— С тобой, кажется, мы уже всё обговорили, — раздражённо процедил Саске. — Я пересказывал Сакуре то, что нам тогда рассказали Мадара и Первый о мудреце Узумаки и пророчестве. Или тебе внушения наставника не хватило, ты хотел послушать об этом в тысяча первый раз?

— Нет, даттебаё, — буркнул Наруто. — Но почему рано утром-то?..

— Наруто, уймись, — оборвала его Сакура, украдкой косясь на нукенинов: спорить при них ей было явно неловко. — Ты же знаешь, что я целыми днями в госпитале, времени нет. А сегодня я освобождена от работы, вот и пришла с утра к Саске, чтобы поговорить с ним до отправления, попутно решили позавтракать.

«Отличная официальная версия», — мысленно поделился своим мнением с напарником Кисаме.

«Оставь их в покое, — попросил Итачи, сев за стол рядом с братом. — Даже если всё и не так, это не наше дело».

Кисаме усмехнулся.

«Итачи-сан, вы идеальный старший брат».

Завтрак проходил в молчании — ровно до того момента, как Наруто, всё это время нетерпеливо ёрзавшего на стуле, не прорвало. После этого на Итачи и Кисаме обрушился поток рассказов о жизни в Конохе, о новостях, об историях с прошлых миссий, о том, как троица и присоединившиеся к ним друзья приводили в порядок старый, запущенный дом, чтобы сделать его вновь пригодным для комфортного существования… Вставить слово не удавалось никому, хотя Сакура пару раз пыталась заставить друга замолчать, когда того начинало заносить. А вот Итачи и не хотелось говорить: хорошо было просто сидеть рядом с братом, чувствовать, что он, как всегда молчаливый, меж тем тоже очень рад встрече; слушать беспечную болтовню его друга, знать, что парни вместе за прошедшие с возвращения из мира магов месяцы прошли через много новых приключений, укрепивших их связь, сдали, наконец, экзамены на чунина… Такого умиротворения, как в это утро, Итачи не ощущал уже очень давно — с тех пор, наверное, как перестал быть ребёнком, вынужденный повзрослеть слишком рано.

— Доброе утро, — в открытое окно заглянул, прервав всё-таки Наруто, Тензо, одетый сегодня в форму джонина.

— Капитан Ямато! — удивился Наруто. — А вы тут что делаете? Мы же с Какаши-сенсеем на миссию идём…

— Я и не к вам пришёл, Наруто, — мягко перебил его Тензо и повернулся к нукенинам. — Хокаге-сама ожидает вас.

— Быстро, — хмыкнул Кисаме и одним большим глотком допил свой чай.

— Уже идём, — кивнул Итачи, поднимаясь. — Саске, у тебя найдётся пара простых плащей?

— Конечно, брат. Сейчас принесу.

— Конспирация, даттебаё? — усмехнулся Наруто.

— Лучше так, чем шугать своим видом местных, — рассудил Кисаме и, уменьшив Самехаду в несколько раз, пристегнул её к поясу.

— Не думаю, что мы ещё встретимся сегодня, — сказал Итачи, когда брат вернулся с плащами. — Удачи на миссии.

— Спасибо, — улыбнулся Наруто. — Вам тоже, даттебаё.

— До встречи в Амегакуре, — добавила Сакура.

Саске проводил нукенинов до двери и, когда Кисаме вышел во двор к Тензо, остановил собравшегося было последовать за напарником Итачи.

— Возьми, — он протянул небольшой ключ. — Он от дома.

Итачи вздохнул и сделал полшага назад, не решаясь взять.

— Стоит ли, Саске? — негромко произнёс он. — Это твой дом…

— Клана Учиха, — нетерпеливо перебил его брат. — Ты — часть клана, — он бросил ключ Итачи, тот рефлекторно поймал. — Мой дом всегда будет и твоим, брат. И не надо обычной ерунды про «Я же нукенин, а тебе нужно восстанавливать репутацию».

— Как скажешь, — смиренно произнёс Итачи и убрал ключ в карман. — До встречи.

Саске быстро кивнул и вернулся на кухню, а Итачи присоединился к поджидавшим его шиноби. Низко надвинув на лица капюшоны, Акацуки последовали за Тензо к резиденции Хокаге, избегая людных улиц, предпочитая пробираться закоулками. Они все были знакомы Итачи — сколько раз он бегал по ним ребёнком — и не счесть. Он помнил проходы, дома (те, что стояли тут давно, не были из числа отстроенных после нападения на деревню Орочимару несколько лет назад), помнил людей из старшего поколения: старушку из магазина специй и трав на углу, мужчину из посудной лавки, продавщицу сладостей, порой угощавшую его данго просто так, без денег. Он вдыхал свежий утренний воздух, слушал звуки жизни и смех детей — и был рад тому, что пришёл в деревню для укрепления царящего в ней мира.

Когда Яхико впервые озвучил товарищам свой план, все сочли его безумцем. Конан выступала резко против, Дейдара безудержно хохотал, Орочимару закатывал глаза, Кисаме ухмылялся и крутил пальцем у виска, а Нагато и сам Итачи старались переубедить, приводя логичные аргументы, — но Яхико не слушал, твёрдо стоя на своём. А затем, серьёзно взглянув на всех, сказал: «Это моё решение как вашего предводителя, и оно не обсуждается». Через день он ушёл в Коноху — один, запретив кому бы то ни было из Акацуки даже пытаться следовать за ним.

И они не последовали, уважая решение Лидера и вместе с тем мысленно продолжая считать его сумасшедшим. В те дни в Амегакуре все были как на иголках; на время были забыты внутренние дрязги, даже Дейдара не кидался на Орочимару, а тот почти перестал отпускать колкие замечания в адрес подрывника — все ждали новостей. И это напряжённое ожидание было вознаграждено: вернувшись, крайне довольный Яхико сообщил, что смог добиться определённого взаимопонимания с Хокаге (не без помощи Узумаки Наруто, как он признался). Было объявлено временное перемирие до принятия окончательного решения. После Хокаге связалась со своим союзником Казекаге, и была назначена встреча Яхико на сей раз с обоими Каге — таких встреч было три, прежде чем главы Акацуки, Конохи и Суны смогли прийти к окончательному соглашению. Теперь же противоборство должно было завершиться окончательно подписанием в Амегакуре договора о сотрудничестве.

Хокаге ожидала нукенинов в своём кабинете, сидя за рабочим столом спиной к большому панорамному окну. По бокам от неё, точно стражи, стояли Нара Шикаку и Хьюга Хиаши — первый советник и глава набравшего силу в последнее время совета кланов, — а ближе к двери у стены замерла Шизуне. Получив от Хокаге кивок, Тензо покинул кабинет.

Итачи с уважением склонил перед Пятой голову; Кисаме, хотя и без особой охоты, последовал его примеру.

— Вы наконец здесь, — проговорила Хокаге. — Однако должны были прибыть ещё вчера.

— Нашу задержку вызвал неожиданно попавшийся след противника. Ложный, к сожалению.

— Понятно, — кивнула Цунаде и перешла к делу: — Итак, каково итоговое решение Яхико?

— Все предварительные договорённости остаются в силе, — ответил Итачи, подходя ближе к столу, ловя себя на мысли, что невольно остановился ровно на том самом месте, где останавливался прежде, делая доклады Третьему Хокаге. — Собрание состоится в Амегакуре через неделю. Выбранные вами две команды, которым надлежит проследить за ходом подготовки, отправятся в Аме вместе с нами завтра утром; можете назначить АНБУ, если вам угодно. С учётом их, размер делегации не должен превышать тридцать человек.

— Это нас вполне устраивает, — произнёс Хиаши.

— Что касательно второй части? — уточнил Шикаку.

— Расширенное собрание, на котором будут также присутствовать представители Кусагакуре, Такигакуре и Отогакуре, состоится на следующий день после первого. Согласие на вступление в альянс получено от глав всех этих держав.

— За Ото говорит Орочимару? — в голосе Хокаге послышался холодок.

— Нет, — ровно ответил Итачи. — У Отогакуре другой глава.

— Официально.

— Да и на деле тоже, — Кисаме развёл руками. — Бросьте, Хокаге, вы же сами получше других знаете, что руководство деревней Змея не особо интересует: он больше по опытам.

Цунаде нахмурилась и исподлобья посмотрела на Хошигаке; Итачи ценил напарника за прямолинейность, но всё же порой тот однозначно перегибал палку — когда ненарочно, а когда и намеренно.

— Есть ли ещё что-то, что вы бы хотели обсудить, Хокаге-сама? — вежливо уточнил Итачи.

— Пожалуй, нет. Только вот, — она взяла со стола и протянула ему свиток. — Это письмо для вашего Лидера касательно некоторых пунктов договора.

— Мы передадим.

— Тогда сегодня вечером я сообщу вам, кто отправится в Аме в качестве наблюдателей. Я так понимаю, вы остановились в доме клана Учиха?

— Верно, — подтвердил Итачи, вместе с тем отметив грусть, скользнувшую на миг в глазах Пятой.

— Я свяжусь с вами, — повторила она.

Понимая, что это конец встречи, Итачи вновь склонился перед Хокаге и шагнул к выходу.

— Подожди, Итачи. Я хочу поговорить с тобой наедине.

Итачи замер на полпути. Он ждал этого, но вместе с тем надеялся, что до разговора один на один всё-таки не дойдёт. Кисаме вопросительно вскинул бровь, но Итачи покачал головой, давая понять, что никакое содействие напарника не требуется, — тот пожал плечами и покинул кабинет вместе с прочими шиноби. Итачи вернулся к столу и спросил совершенно бесстрастно:

— Что вы хотели обсудить, Хокаге-сама?

Цунаде замялась. Встав из-за стола, она отошла к окну и на несколько мгновений застыла перед ним, невидяще глядя вдаль, собираясь с мыслями. Затем повернулась к нему.

— Итачи, я знаю о твоей миссии: Наруто и Саске мне рассказали, а старейшины подтвердили.

— Мне это известно, — флегматично отозвался он. — Однако открывшаяся информация вас ни к чему не обязывает.

— Да, Саске говорил, что ты против разглашения, — в тоне Цунаде зазвучали какие-то новые нотки — не то сочувствия, не то сожаления. — Я и сама не допустила бы его. Однако считаю, что должна хотя бы выразить тебе свою признательность за мужество и жертву, которую ты ради всех нас принёс.

Итачи не ответил, лишь молча поклонился и вышел.

Кисаме ждал его в коридоре, прислонившись спиной к стене, забавляясь тем, что двусмысленно скалился в сторону Шизуне. Девушка неловко переминалась с ноги на ногу и отворачивалась от его взгляда.

— Идём, Кисаме, — строго произнёс Итачи. На явное неодобрение в тоне напарника Кисаме лишь усмехнулся, но всё же беспрекословно последовал за ним вниз.

«Чего Хокаге от вас хотела?»

«Это является делом моим и Хокаге», — отрезал Итачи: не хотел говорить об этом с напарником.

Кисаме как всегда безошибочно понял, что Итачи в том настроении, когда его на разговор не вытянешь. Отнёсшись к этому с обычным спокойствием, он сообщил:

«Ну тогда пойду прогуляюсь по деревне».

«Кисаме…»

«Не беспокойтесь, Итачи-сан, тихо и под Хенге».

Проводив напарника скептическим взглядом, Итачи всё же решил положиться на его благоразумие и, выйдя за ворота резиденции, направился в противоположную сторону. Не скрытое сегодня за облаками солнце медленно, но неумолимо ползло к зениту, и на улицах было светло и довольно тепло. Пройдясь по главной улице — не удержался, слишком хотелось окунуться в атмосферу шумной и суетливой родной деревни, — Итачи направился в парк. Листья уже начали опадать и шуршали под ногами, когда он неспешно шагал по тенистым аллеям, стараясь обходить стороной других гуляющих — преимущественно матерей с маленькими детьми. Больше всего их было на игровой площадке в самом центре парка; мальчишки гонялись друг за другом, кто-то играл с мячом, а девочки собирали яркие осенние листья в букеты.

Из тени наблюдая за ними, Итачи вдруг заметил сидящую на одной из скамей, запрокинув голову к небу, Анко. В первый момент он хотел подойти к девушке, которую не видел уже давно, спросить о делах, — но, разглядев отрешённое, потерянное выражение на её лице, передумал, решил не тревожить ту, у которой, как видно, и без того хватало тревог.

Ещё около часа Итачи бродил по Конохе, забыв обо всём. Он взглянул на места, где прежде часто бывал: Академию, библиотеку, многие другие, но вот к штабу АНБУ подходить не стал даже близко, как и к базе Корня: шиноби ни одной из этих организаций не отнеслись бы благосклонно к его появлению поблизости. После он какое-то время стоял на краю скалы Каге, глядя с её вершины на раскинувшуюся внизу деревню, думая, вспоминая о том, что рассказывали ему Мадара и прежние Хокаге об истории Конохи, её основании.

«Коноха стала воплощением нашей мечты о мире, — любил говорить Хаширама, мечтательно щурясь. — Чем-то идеальным…»

«Почти, — непременно перебивал его Мадара. — Без учёта того, что Сенджу подгребли под себя всю власть».

«Все кланы жили в мире и согласии, — продолжал Хаширама, не слушая его, — были одной большой дружной семьёй. И если бы Мадара не ушёл из-за своих амбиций…»

«Вот только не начинай опять!..»

Возвращаясь домой, Итачи проходил мимо поместья клана Хьюга, когда услышал характерные звуки сражения с использованием техники Мягкого касания. Во дворе перед главным зданием разминались две девушки; за их действиями пристально следил юноша лет восемнадцати, периодически делая негромкие замечания. Итачи тоже остановился понаблюдать, не без удовольствия отмечая, что мастерство Хинаты неуклонно растёт. Она сражалась легко и изящно, словно танцевала, а затем, одним плавным движением поднырнув под руку противницы, неожиданно развернулась и подбежала к нему.

— Итачи-сан! — девушка тепло улыбнулась. — Рада вас видеть.

— Взаимно, Хината.

— Учиха Итачи?! — девочка, сражавшаяся с Хинатой, тоже подбежала ближе и, откинув с глаз прядь каштановых волос, с интересом уставилась на него. — В самом деле?

— Да, — подтвердила Хината и представила: — Моя младшая сестра, Ханаби. И Неджи, мой кузен.

— Наслышан о вас, — сказал Неджи, тоже присоединившийся к группе. Итачи хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: из этого юноши в будущем выйдет воин, который заставит трепетать всех врагов клана Хьюга.

— А я вас даже видела, — вставила Ханаби с детским энтузиазмом; впрочем, он казался несколько наигранным и не вязался с её проницательным взглядом. — Весной у меня было видение, в котором вы с сестрой обсуждали трансфигурацию.

— Видение? — заинтересованно переспросил Итачи. Если оно сродни тем, о которых ему говорил Мадара…

— Да. Во сне я словно оказалась вместе с вами в том замке, в вашем тайном укрытии в его подземельях, и получила возможность немножечко вас подслушать. И я решила, что если однажды получу палочку, как сестра, то обязательно займусь трансфигурацией!

— Мои близкие знают многие подробности нашего путешествия, — быстро объяснила Хината в ответ на вопросительный взгляд Итачи. — Они участвовали в расследовании нашего исчезновения.

— Нии-сан его возглавлял вместе с Шикамару-саном, — добавила Ханаби.

— Вот как, — Итачи вновь переключил внимание на Неджи. — Подобные задания обычно поручают самым талантливым или самым опытным.

— Нам повезло раньше АНБУ обнаружить некоторые подсказки, — ответил Неджи. Он не выказывал ни тени злобы или агрессии по отношению к нему, и Итачи это интриговало: всё же Неджи явно был не из тех, кому Хокаге поведала открывшуюся ей правду. — После этого мы проявили настойчивость, и Цунаде-сама позволила нам заняться расследованием. Хотя, к сожалению, решить загадку нам так и не удалось.

— Действительно, — словно спохватилась Ханаби, — как вы смогли вернуться, Итачи-сан? Ни сестра, ни брат, ни кто-либо другой не знает, что произошло.

— Как и я, — совершенно спокойно солгал Итачи; он имел на сей счёт определённые догадки, которые обсуждал пока лишь с Нагато. — Возможно, однажды нам удастся постичь эту тайну. А теперь, если вы не возражаете, я бы хотел поговорить с Хинатой.

Тонко улыбнувшись, Ханаби закивала и вернулась на середину двора. Неджи же, прежде чем отойти, смерил Итачи и сестру задумчивым взглядом.

— Я вас слушаю, Итачи-сан, — вежливо сказала Хината, когда шиноби остались вдвоём.

— Я лишь хотел спросить, войдёшь ли ты в состав делегации, отправляющейся в Аме, — произнёс он. — Эту информацию от меня настойчиво требуют.

От этих его слов Хината мгновенно смутилась и, покраснев, опустила голову.

— Я… Да, конечно, я приду, — почти прошептала она. — Спасибо, Итачи-сан.

— Тебе не за что благодарить меня, — возразил Итачи. Удивительно, как Хината, такая уравновешенная на протяжении боя и разговора, быстро изменилась от одной лишь тени упоминания Дейдары.

Вновь посмотрев на него, Хината радостно улыбнулась и, поклонившись, убежала обратно к брату и сестре, — и Итачи подозревал, что ей стоило немалых усилий не рассмеяться в голос.

Анко сидела на стуле у распахнутого настежь окна и курила, стряхивая пепел на улицу. Октябрь был в самом разгаре, но в Конохе всё ещё было довольно тепло, а солнце ярко светило, поднимаясь над домами уже начавшей просыпаться деревни.

В глубине квартиры стукнула дверь; в коридоре послышались шаги, и на пороге спальни возник Какаши, на ходу вытирая мокрые волосы.

— Ты опять? — с укором спросил он.

— Опять, — безразлично ответила Анко, вновь затягиваясь.

Подойдя ближе, Какаши аккуратно взял из её рук окурок и выбросил его за окно, после чего склонился и поцеловал Анко, однако та не разомкнула губ. Нахмурившись, Какаши отстранился.

— Что не так?

— Всё нормально, — по-прежнему безучастно проговорила Анко, потянувшись к лежавшей на подоконнике пачке за новой сигаретой, но Какаши её опередил, перехватив руку за запястье.

— Анко, что с тобой? — настойчиво спросил он, присаживаясь перед ней на подоконник.

— У меня просто сегодня нет настроения, — проворчала она, старательно пытаясь вывернуться из захвата. — Меланхолия одолела — что, нельзя?

— Знаешь ведь, что я не об этом, — сказал Какаши, пристально на неё глядя. — Ты сама не своя с тех пор, как вернулась.

Легко вздрогнув, Анко прекратила вырываться, подняла взгляд на старого друга.

— Мы все, кто побывал там, вернулись не такими, какими были прежде, — негромко ответила она. — Тот мир меняет, с этим ничего не сделаешь, — она вздохнула, взяла себя в руки и добавила тоном, более походившим на её обычный: — Кстати, по глазам вижу, что что-то ты мне сказать хочешь, Какаши.

— Ты права, — кивнул он, отпуская её руку. — Анко, пора нам поговорить серьёзно.

— Мне уже не нравится, но продолжай, — хмыкнула Анко.

— Наши с тобой отношения длятся несколько лет, — медленно произнёс Какаши. — Но они слишком странные: мы приходим друг к другу лишь на ночь, ничего не говорим товарищам, не позволяем себе лишнего взгляда при знакомых. А ведь мы далеко не подростки, которым положено так вести себя. Если честно, я устал от этого ребячества. Почему бы нам не попробовать завести настоящие отношения, как у нормальных взрослых людей?

— Ты что, жить мне здесь предлагаешь? — вскинула бровь Анко.

— Да, — решительно ответил Какаши; чувствовалось, что к этому разговору он готовился заранее. — Ты много для меня значишь, Анко. Пожалуй, сейчас ты самый близкий для меня человек, и, думаю, я тебя…

— Прости, — резко вскочив со стула, Анко схватила висевшее на спинке его стула пальто и прежде, чем Какаши опомнился, выбежала из квартиры, хлопнув дверью, торопливо спустилась по лестнице, практически вывалилась на улицу, чуть не сбив с ног проходившую мимо бабульку. Быстро извинившись, Анко заторопилась прочь, а в спину ей неслись возмущённые возгласы старушки, жаловавшейся на безалаберную молодёжь.

Пробежав ещё пару кварталов, она остановилась. Рука рефлекторно потянулась к карману пальто, однако на привычном месте пачки не оказалось: Анко оставила её на подоконнике в квартире друга. Возвращаться было не вариант, поэтому она зашла в первый попавшийся на пути магазин и купила сигарет. Выйдя обратно на улицу, Анко прикурила от зажигалки и втянула в себя крепкий табачный дым.

Всё. Это конец. Больше связь с Какаши существовать не может: она стала слишком обременительной, угрожала перерасти во что-то большее — Какаши хотел, а вот Анко это было совершенно не нужно. Ей без надобности были «взрослые» отношения, её совершенно устраивали ни к чему не обязывающие ночёвки.

«Да, причина именно в этом, — сказала себе Анко, выходя на одну из центральных улиц. — В этом, и ни в чём другом».

И вдруг осознала: она только что убежала из квартиры лучшего друга за миг до того, как он признался ей в любви. Какого чёрта она творит? Наверняка Какаши сейчас растерян и сбит с толку; он ведь так редко открывает перед кем-либо душу, пускает постороннего в свой внутренний мир — а она безжалостно от него отвернулась, хуже даже: сбежала. Бедолага Какаши; что же ему в жизни так не везёт?..

В центральном парке небольшими группками бродили посетители — преимущественно это были женщины с маленькими детьми, выгуливавшие своих чад на свежем воздухе. Бросив в урну окурок, Анко опустилась на скамейку на краю игровой площадки.

А если подумать, что плохого было в предложении Какаши? Они знакомы с детства, давно дружат, понимают друг друга с полуслова; оба любят данго, тёплые летние ночи и извращенские книжки Джирайи. Какаши всегда заботился о ней, был с ней так ласков, нежен, мягок — словно боялся сломать. Ни разу даже не предпринял попытки проверить её на прочность. Не то, что некоторые…

«Нет, — решительно замотала головой Анко. — Вот о нём нельзя думать точно».

Небо над головой было безоблачным, а солнце уже высоко поднялось и ярко светило. Но Анко больше не нравилось чистое небо: чёртов кукловод привил ей любовь к грозам, научил видеть красоту во вспышках молний. Вот он-то как раз не упускал ни единую возможность задеть, надавить, ужалить — и улыбался, когда Анко выдерживала очередную попытку сломать её внутренний стержень.

К её ногам подкатился небольшой резиновый мячик. Легко кинув игрушку подбежавшему за ней малышу, Анко откинулась на спинку скамейки, запрокинула голову к небу. Через несколько дней ей исполнится двадцать семь, а её жизнь — болото, тоскливое, серое, засасывающее. После возвращения из магического мира все миссии стали казаться однообразными и скучными; друзья дали понять, что они — серьёзные люди, и с беззаботными пьянками пришла пора завязывать; единственного мужчину, который действительно мог бы рискнуть завести с такой сумасбродной дурой серьёзные отношения, она только что оттолкнула; детей же у Анко после одного ранения быть не может. Вот и получается, что нет в её жизни ничего, что могло бы принести удовольствие, как-то разнообразить существование.

Анко потянулась за новой сигаретой. Ей было ни хорошо, ни плохо — отвратительное чувство.

— Анко? — знакомый голос вывел из ступора.

— Привет, Куренай, — отозвалась куноичи, силясь выдавить из себя улыбку. — Гуляете?

— Да, — Куренай улыбнулась и заботливо поправила одеялко, укрывавшее спавшего в коляске младенца. — Мираи нужен свежий воздух.

— Точно, — спешно убрав картонную пачку обратно в карман, Анко приподнялась со скамьи и осторожно заглянула в коляску; маленькая девочка во сне улыбнулась. — Она очень хорошенькая, — сказала она, садясь обратно.

Куренай внимательно посмотрела на подругу.

— Что случилось? — требовательно спросила она. — Только не ври мне, Анко, что всё хорошо — я-то вижу.

Глубоко вздохнув, подавив желание вновь закурить, Анко как можно более безразлично сказала:

— Ну, если коротко, у нас с Какаши всё.

— Почему же? — удивилась Куренай, устраиваясь рядом, не забывая осторожно покачивать коляску. — Вы с ним такая замечательная пара.

— Он мне жить вместе предложил.

— Шутишь?! — воскликнула Куренай, но тут же испуганно оглянулась на ребёнка, проверяя, не разбудила ли. Мираи, впрочем, продолжала блаженно дремать, и её мать вновь повернулась к подруге. — Анко, ты в своём уме? Какаши — Хатаке Какаши! — предложил тебе вместе жить! Зачем ты отказалась?

— Потому что не хочу этого, — начала раздражаться Анко.

Куренай поджала губы.

— Ты хоть понимаешь, что только что упустила свой, скорее всего, единственный шанс выйти замуж?

— А с чего ты взяла, что оно мне вообще надо? — не сдержавшись, огрызнулась Анко. — Почему решила, что я хочу мужа, детей и тому подобную хрень?

Доброе лицо Куренай помрачнело. Поднявшись со скамейки, разгладив подол платья, она взялась за ручку коляски.

— Эта «хрень», на мой взгляд, — лучшее, что может быть в жизни женщины, — ледяным тоном отчеканила она. — Но не надеюсь, что ты поймёшь меня — ты никогда не теряла любимого.

— Куренай… — начала было Анко, но та уже отвернулась от неё и быстро зашагала прочь, не оглядываясь.

«Что же я за дура-то такая? — мысленно обругала себя Анко. — За одно утро умудрилась обидеть двух друзей. Просто супер результат».

Небольшая квартирка встретила свою хозяйку обычным бардаком, пылью и грязными тарелками на столе. Проигнорировав всё это, Анко скинула обувь и, добредя до кровати, упала на неё, зарылась носом в подушку, стараясь не думать ни о чём. По счастью, заснуть удалось.

Ей снился Хогвартс под пасмурно-грозовым небом, тёплый майский ливень, барабанящий по крышам замка, земле и озеру; снилось место на берегу под раскидистой ивой, где они вдвоём сидели в тот далёкий день, несмотря на непогоду.

«Ненормальный», — ворчала тогда Анко, но больше в шутку.

«Взаимно», — расслабленно откликнулся Сасори.

Поёрзав немного, Анко теснее прижалась спиной к груди кукловода.

«Не понимаю, чего тебе так нравится промокать?»

«Не могу объяснить, — негромко произнёс Сасори, крепче обнимая её за талию. — Но вода — источник жизни, моя дорогая. Возможно, мне просто хочется впитать эту жизнь в себя».

«О чём ты?» — удивлённо вскинула бровь она, откидывая голову назад, кладя на его плечо.

«Что отличает шиноби от марионетки? — спросил в ответ он. — Однажды Орочимару задал мне этот вопрос, когда увидел, что я работаю над куклой, точно копирующей меня самого».

«Ощущения тела и эмоции», — ответила Анко почти без раздумий.

«Согласен, — кивнул Сасори, скользнув рукой по её животу вниз, огладив бедро. — Вот сейчас я действительно чувствую, что жив. Большую же часть остального времени я существую: вроде дышу, мыслю, говорю, делаю что-то — но не испытываю при этом практически ничего. И это ещё я, можно считать, эмоционален: прежде, когда моим напарником являлся Орочимару, я и в самом деле был похож на марионетки, которые создавал. Мне было всё равно, что происходит вокруг, плевать на товарищей. Существовала лишь ответственность в выполнении миссий да педантизм при пополнении коллекции. Орочимару это отчего-то крайне бесило; он постоянно повторял, что когда я закончу работу над Скорпионом, то будет наверняка меня с ним путать».

«И что же заставило тебя измениться?»

«Как бы это ни было смешно, одно малолетнее недоразумение, неспособное смириться с тем, что в напарники ему достался бесчувственный сухарь».

Анко усмехнулась и откинула с лица прядь промокшей насквозь чёлки.

«Слушай, это, конечно, крайне милая история, — протянул она, лукаво глядя на кукловода, — но зачем ты мне её рассказываешь, а?»

Сасори склонился к самому её уху.

«Потому что в душе ты такая же, как и я, — очень тихо ответил он. — Разница лишь в том, что пустоту внутри я заполняю, подпитываясь энергией окружающих, а ты — испытывая своё тело на прочность. Как это пишут маглы в своих умных психологических книжках? Энергетический вампиризм и мазохизм, соответственно».

«Поэтому ты выбрал меня? — Анко развернулась к нему, прямо взглянула в лицо. — Потому что тебе нравится, как я проявляю эмоции?»

«А ты меня — потому что мне великолепно удаётся роль садиста, — вместо прямого ответа сказал Сасори, хищно оскалившись. — Идеальное сочетание, не находишь?..»

Громкий звук в реальном мире резко вырвал Анко из сна — из окон дома напротив доносилась громкая музыка и смех. Поворочавшись ещё немного, Анко всё же не выдержала и, накинув на плечи пальто, вышла на улицу, где уже зажглись фонари, давая освещение взамен ушедшему на покой солнцу. Перейдя на другую сторону улицы, она решительно постучала; ей пришлось несколько раз повторить своё действие, прежде чем дверь открыл какой-то парень лет пятнадцати, не старше.

— У вас громко, — не дав ему и рта раскрыть, буркнула Анко.

— Мы празднуем, — мальчишка нахмурился, явно недовольный её тоном. — Пятидесятая миссия, да ещё и первая ранга А…

Он осёкся, когда Анко шагнула к нему почти вплотную.

— Шестьсот тридцать девять выполненных миссий,— прошипела она; даже снизу вверх она смотрела так уничтожающе, что бедный парень весь сжался. — Из них сто шестнадцать ранга А и тридцать пять ранга S. И я хочу спать!

Молодой шиноби что-то забормотал в своё оправдание, но Анко не слушала его и, круто развернувшись, зашагала обратно. Позади быстро хлопнула дверь.

Анко замерла посреди улицы. Что она делает? Зачем накричала на мальчика, когда сама ещё год назад закатывала такие вечеринки, что весь район сбегался с гневными воплями?..

Повернув налево, Анко пошла прочь от дома. Она не хотела возвращаться. Эта квартира душила её своей необжитостью, своей пустотой. Своим одиночеством.

Добродушный старичок, работающий в небольшом магазине на углу, заметно помрачнел, когда она спросила у него две бутылки саке.

— Опять одна пить собралась, девочка? — проговорил он, сводя на переносице брови.

— Да вам-то что? — бесцветно бросила Анко, кладя на прилавок деньги. — Просто дайте.

— Нехорошо это, — покачал головой старик, но требуемый товар всё же предоставил. — Видная ж девчонка, специальный джонин, а у меня появляешься слишком уж часто…

Не дослушав его и ничего не ответив, Анко прихватила бутылки и, сунув их в карманы бессменного пальто к сигаретам, поспешила прочь из магазина. Эх, сейчас бы огневиски с абсентом, и чтоб Мадара эту всю хрень Аматерасу поджёг… Напиться бы до пляски бидзю перед глазами, поцапаться с Учихой и, плюнув на него, побрести на автопилоте к апартаментам Сасори; выслушать насмешливую лекцию про «всякую пьянь, шатающуюся ночью по школе», получить, наконец, волшебное средство против боли в голове, а затем до рассвета отрабатывать лекарство такими способами, что наутро от воспоминаний очень бы хотелось избавиться… Однако есть только саке. Придётся довольствоваться им.

Тёмная подворотня без фонарей была замечательным местом, где можно было спокойно и не спеша прикончить первую бутылку. Когда же ёмкость опустела, а сигарет в пачке убавилось на три, Анко уже не слишком твёрдой походкой побрела дальше без какой бы то ни было, впрочем, конкретной цели.

В какой-то момент она чуть не столкнулась с Шикамару и Неджи; благо, молодые джонины были слишком поглощены разговором, и это дало Анко возможность спрятаться от них за прилавком.

— …приходил днём в наше поместье, — услышала Анко голос Неджи. — Я в смятении, Шикамару: не так себе представлял человека с его репутацией.

— Жаль, меня там не было, — вздохнул Шикамару. — Мне очень интересно было бы самому поговорить с Итачи…

Парни прошли мимо, и Анко не стала следовать за ними, чтобы послушать дальше, но направление сменила. И в самом деле, раз Итачи в Конохе, чего бы не наведаться к нему?

Надо сказать, выражение искреннего удивления, возникшее на всегда столь спокойном лице Итачи, когда он обнаружил на пороге кланового дома Учих полупьяную Анко, доставило той немалое удовольствие.

— Привет, — стараясь удержать относительно серьёзную мину, проговорила она и всучила Итачи большую коробку с набором разного данго. — Я в гости.

— Я, конечно, рад тебе, Анко…

— Тогда, может, в дом пустишь? А то тут стоять холодно.

Всё ещё растерянный, Итачи посторонился, давая ей войти в прихожую. Кое-как разувшись, не обращая внимания на замешательство хозяина, Анко прошествовала дальше по коридору и поднялась на второй этаж — там, как она знала, располагалась замечательная уютная гостиная.

— Где братишка? — поинтересовалась Анко, бесцеремонно устраиваясь на татами перед невысоким столом и ставя на него запечатанную ещё бутылку саке.

— На миссии, — ответил Итачи, вошедший следом за ней в комнату.

— А напарничек?

— У него свои дела в деревне.

— Ясно, значит, девку пошёл искать…

Приблизившись к гостье, Итачи опустился на татами напротив неё.

— Анко, что с тобой?

— Да чего вы все пристали?! «Что с тобой? Что с тобой?..» — пробубнила она, пытаясь совладать с пробкой. — Просто захотелось мне напиться в дружеской компании.

На лице Итачи вновь отразилось неподдельное удивление.

— Ты в самом деле считаешь меня своим другом?

— Вообще-то, да, — огрызнулась Анко, наконец осуществив свою сложную манипуляцию. — Что-то не устраивает?

— Нет, — улыбка Итачи стала для неё ещё большей неожиданностью. — Просто не думал, что услышу от тебя подобное.

Анко оценивающе присмотрелась к нему; а ведь Итачи действительно красив, особенно когда не строит из себя бездушную статую… Подняв бутылку на уровень лица, Анко легко поболтала ею из стороны в сторону.

— Рюмки есть или будем по-походному, с горла?

— Мне кажется, тебе уже хватит, — заметил Итачи, проворно отбирая у неё ёмкость. — Давай я лучше заварю чай.

— Зануда, — протянула Анко, запрокидывая голову к потолку.

Сочтя отсутствие отказа за согласие, Итачи отправился вниз, на кухню; минут пять спустя он вернулся, неся поднос с чайником, двумя чашками, вагаси и принесённым Анко данго. Она против воли улыбнулась.

— И всё-таки ты такой сладкоежка…

— У каждого свои слабости, — спокойно пожал плечами Итачи, расставляя принесённое на столе.

Он вновь сел напротив и принялся наливать чай. Такой уверенный, спокойный, никогда не делающий ничего необдуманного, безбашенного…

— Держи, — он протянул гостье чашку.

— Спасибо, — быстро поблагодарила Анко и отхлебнула горячую жидкость. — Как Дей? — спросила она, чтобы поддержать разговор.

— Он сейчас по приказу Лидера в Суне, — отозвался Итачи, открывая коробку с данго. — Долго возмущался, что не его посылают в Коноху.

— Небось, соскучился пацан по Хинате?

— За время, проведённое в Хогвартсе, он привык постоянно видеть её рядом. Разумеется, расстояние его нервирует.

— Что, вянут чувства без контакта? — хмыкнула Анко.

Итачи прикрыл глаза, чуть улыбнулся и покачал головой.

— А как твои дела? — спросил он, переводя тему. — Про Хинату и Наруто-куна с Сакурой я знаю, но что ты?

— Пашу, как лошадь, — бросила Анко, жуя данго. — Всё больше на миссиях, дома почти не бываю. Ну, а когда в Конохе… — она запнулась и поставила чашку на стол. — Тоскливо мне, Итачи, — вдруг честно призналась она, подняв взгляд на внимательно слушавшего шиноби. — В Хогвартсе у нас было такое веселье: дети на уроках не дают заскучать, на педсоветах святое дело — над Амбридж постебаться, Дей с близнецами каждый день что-нибудь учудят, Хаширама-сама и Мадара-сан вечно креативят… А здесь такая тоска.

— Но это наш мир, тот, к которому мы принадлежим, — философски заметил Итачи. — Этот факт мы не изменим, как не можем изменить и то, что…

Перегнувшись через стол, опираясь на столешницу руками, Анко поцелуем заставила его замолчать. Итачи легко вздрогнул и быстро отстранился.

— Ну ты чего? — проговорила Анко, убирая с его лица длинные чёрные пряди. — Скажи ещё, что я тебя не возбуждаю.

— Возбуждаешь, — спокойно признал Итачи, перехватывая её руку, перебравшуюся было на его грудь. — Но спать я с тобой не буду — это ни к чему не ведёт.

— А зачем сразу к чему-то вести? — Анко заискивающе улыбнулась. — Как насчёт переспать просто так, удовольствия ради?

— Нет, — решительно покачал головой Итачи.

Анко закатила глаза.

— Зануда, — бросила она, вновь садясь на татами.

— Смотрю, без меня вы двое тут чем-то очень интересным занимаетесь, — вкрадчиво проговорил Кисаме, стоявший на пороге комнаты, прислонившись плечом к дверному косяку; Анко всегда поражало, как легко и бесшумно он может подкрадываться, несмотря на свои габариты.

— Я пытаюсь соблазнить Учиху, — без капли стеснения сообщила Анко. — Свали в закат и не мешай.

— Итачи-сан, а вы счастливчик, — усмехнулся Кисаме. — Такая красотка сама стелется.

— А он ещё отнекивается, — хмыкнула она.

— Анко, я же сказал: твоё предложение меня не интересует, — несколько раздражённо повторил Итачи; Анко прекрасно знала, как он не любит попадать вот в такие дурацкие, неловкие ситуации.

Кисаме же оскалился.

— Ну тогда, Анко-чан, не хочешь попробовать соблазнить меня, а?

— Не люблю рыбу, — отрезала она.

— Все вы бабы одинаковые, — фыркнул Кисаме. — Вам только и подавай птиц высокого полёта.

Тихо усмехнувшись, Анко пошарила в кармане и извлекла на свет уже порядком помятую пачку сигарет.

— На улице, — сухо произнёс Итачи, с неодобрением глядя на неё.

— Есть, капитан, — поднявшись, гротескно поклонилась Анко и вышла.

Кисаме последовал за ней.

— Что, зудит?

— Зудит, — Анко прикурила и протянула новую сигарету и зажигалку мечнику. — Чёрт бы побрал Итачи с его правильностью, — она затянулась, выдохнула облачко дыма и невидяще уставилась на символ клана Учиха, изображённый на бумажном фонаре. — А вот предок бы его точно согласился. Эх, и чего я тогда до этого не додумалась?..

— А говорят, только мужики причинным местом думают, — едко проговорил Кисаме.

Анко лениво хмыкнула в ответ.

— Ты бы завязывала, — после недолгого молчания сказал Кисаме. — С попойками да куревом. А то уже слухи всякие нехорошие ползают.

— Это ещё какие? — вяло осведомилась Анко, хотя и не испытывала особого интереса.

— Что сломали тебя в том мире, — ответил он, выпустив изо рта струйку дыма. — Что сдала ты, Митараши, и пора тебя в экзаменаторы на постоянной основе переводить.

— Бля, печально, — протянула она, сминая в кулаке окурок. Боль от ожога вмиг отрезвила. — Надо что-то делать с этим.

— Вот и говорю: завязывай, — Кисаме участливо похлопал её по плечу.

Поблагодарить за заботу она не успела: дверь приоткрылась, и из дома выглянул Итачи.

— Анко, ты сегодня переночуешь здесь, — безапелляционным тоном сообщил он. — Я уже всё подготовил в гостевой комнате.

— А у тебя в кроватке разве местечка не найдётся? — невинно хлопая ресницами, шутливо спросила Анко.

— Полотенце в ванной, — коротко ответил Итачи и вновь захлопнул дверь.

Анко и Кисаме переглянулись.

— Зануда, — протянула она, сдерживая смех.

— Зануда, — согласился мечник, оскалившись.

Глава 1. Ветер перемен. Часть 2

Ветер трепал волосы, поднимал клубы песка и носил их по огромной жёлто-охровой пустоши, которую жители Страны Ветра зовут домом. Песок норовил забиться в сандалии, под одежду, и наглухо застёгнутый плащ с высоким воротом и соломенная шляпа, отделанная белыми лентами, едва от него спасали.

Поминутно морщась, Дейдара старался идти как можно быстрее. Он не видел пустыню порядка двух лет — и, признаться, не видел бы ещё столько же.

— Ненавижу песок, — пробубнил он. — Ненавижу пустыню. Ненавижу эту долбаную миссию.

— Полагаю, если бы нас отправили в Коноху, ты возмущался бы меньше? — проникновенно поинтересовался Орочимару.

Дейдара покосился на него и нахмурился.

— Забыл упомянуть: ненавижу тебя, мм.

Змей растянул губы в едкой ухмылке.

— Полагаю, если бы здесь был Скорпион, возмущения тоже бы поубавилось?

Отвечать Дейдара не стал и, пониже надвинув шляпу, ускорился. Новую миссию он считал своим наказанием — правда, за что, так и не понял, но был искренне убеждён, что лишь за страшнейший косяк Лидер мог послать его в Суну, да ещё и в компании Орочимару.

Все доводы о том, что и его, Дейдару, и Змея в Деревне Песка, мягко говоря, не жалуют, были Яхико напрочь проигнорированы. «Наша цель — наладить отношения с соседями, — веско произнёс он, когда выпроваживал подчинённых на задание. — И начинать это налаживание будем с поднятия худших отношений на приемлемый уровень». Примерно то же он ответил, когда Дейдара, отведя его в сторонку, принялся объяснять, что не собирается работать в паре с Орочимару, — правда, ещё дополнительно пригрозил, что если подрывник станет в отместку намеренно саботировать миссию, то последствия будут страшными.

Отчаявшись добиться от него справедливости, но обиду всё же порядка ради затаив, Дейдара пошёл к Кисаме и попытался уговорить его махнуться партнёрами на задание: мечник со Змеем более-менее ладил, а для Дейдары с недавних пор работа с Итачи не была проблемой. Кисаме внимательно выслушал его проникновенные увещевания, а затем кратко, практически на пальцах объяснил, куда Дейдара может идти вместе со своими предложениями, — это вылилось в фееричный скандал со взрывами и дырами в стенах тренировочного зала. Разнять мечника и подрывника долгое время никто даже не пытался: Акацуки любили понаблюдать за интересными боями, — и лишь появление Итачи и его крайне красноречиво горящий Мангекью остановили сражение. Затем, конечно, последовало очередное внушение от Яхико и приведение порушенного в исходное состояние — благо, магия решала подобные вопросы быстро и безгеморройно. Ну, а после всего этого, так как Конан была полностью поглощена подготовкой к собранию, а команда Така ещё раньше отправилась в тур по окрестным мелким странам, пришлось принять настоящее положение вещей и выдвинуться в Суну.

Приближаясь к деревне, Дейдара не мог не думать о том, что Итачи и Кисаме сейчас, наверное, уже в Конохе — в месте, куда ему самому так хотелось попасть. В последние месяцы Селение Листа стало для него навязчивой идеей, и вовсе не из-за своей истории или красот — из-за всего одной девушки. Во время беззаботного пребывания в Хогвартсе Дейдара и представить себе не мог, что жить в расставании будет так трудно. Ему казалось, что если расстояние и разлучит их, то это будет ненадолго, — и эти четыре месяца оказались для него тяжёлыми. Не только, впрочем, из-за Хинаты; был ещё один человек, о котором Дейдаре так некстати напоминала эта дрянная пустыня.

В Суне нукенинов ждали: когда они подходили, из прохода, ведущего в деревню, показался отряд и двинулся им навстречу. Метрах в трёхстах от ворот шиноби встретились.

— Приветствую вас в Суне, — старший брат Казекаге старался говорить вежливо, но получалось сквозь зубы. — Прежде, чем вы войдёте в деревню, хочу предостеречь вас от необдуманных действий.

— Что ты имеешь в виду под «необдуманными действиями»? — вкрадчиво поинтересовался Орочимару, приоткрывая лицо. Разглядев его, Канкуро помрачнел ещё больше.

— Почему именно ты? — процедил он — Дейдаре вспомнилось, что Змей был тем, кто убил Четвёртого Казекаге, отца этого парня.

— На всё воля Лидера, — отозвался Орочимару, уже откровенно издеваясь.

Канкуро стиснул кулаки, его лицо перекосила гримаса ненависти. За его спиной джонины, почуяв закипающий гнев предводителя, напряглись.

— Короче, — не выдержав, встрял Дейдара в перепалку, — мы — послы Лидера Акацуки и Амегакуре, прибывшие в Суну с миром. Клянёмся не совершать ничего, что пошло бы во вред Селению Песка и его народу, мм. Теперь ты нас впустишь?

Не открывавшего лицо Дейдару Канкуро всё же узнал — по голосу, судя по всему, — и, казалось, разозлился ещё сильнее. Впрочем, он всё-таки взял себя в руки.

— Следуйте за нами, — проговорил он и, развернувшись, двинулся обратно к селению, и нукенины последовали за ним; джонины Песка замыкали шествие.

«А ты, оказывается, дипломат, Дейдара-кун», — раздался в его голове язвительный комментарий Змея.

«Просто надоело вас слушать, — огрызнулся Дейдара в ответ. — И хватит этого „кун“, раздражает, мм».

По ухмылке Орочимару он понял, что поблажки не дождётся.

Миновав длинный проход, тянущийся между высокими стенами, шиноби вышли на площадку, с которой открывался хороший вид на деревню. Суна практически не изменилась с тех пор, как Дейдара был здесь в последний раз — всё те же прямые улицы, сходящиеся к резиденции Казекаге в центре селения, всё те же дома из песчаника, всё то же желтоватое однообразие. А вот в Конохе — Итачи рассказывал — полно извилистых улочек, разноцветных домов, тихих подворотен…

По улицам прошли быстро, нигде не останавливаясь. Краем глаза Дейдара замечал страх и злобу на лицах жителей, выглядывавших из окон, но не придавал этому ни малейшего значения: его никогда не волновало мнение масс, да и вообще почти ничьё.

«Интересно, что было бы, если б здесь вместе со мной в самом деле был Данна?» — вдруг подумалось ему, но Дейдара тут же мотнул головой, прогоняя мысль прочь, заставляя себя сосредоточиться на деле, ради которого был прислан в эту деревню.

Казекаге встретил нукенинов холодным, внимательным взглядом; даже если личности послов, выбранных Яхико, и вызвали у него недовольство, вида он не подал.

— Приветствую, — негромко произнёс Гаара, когда Акацуки подошли ближе, а Канкуро встал за спиной его кресла возле светловолосой девушки с надменным лицом — Темари, кажется. — Какие новости вы принесли?

— Всё остаётся в силе, — хрипло произнёс Орочимару. — Через неделю состоится встреча глав Акацуки, Суны и Конохи и подписание мирного договора, на следующий день — заключение альянса, который объединит страны Дождя, Ветра, Огня, Травы, Водопада и Звука.

— Даже не верится, что это в самом деле происходит, — хмыкнул Канкуро. — Никогда ещё, наверное, не было объединения с таким странным составом.

— Наш Лидер надеется, что в дальнейшем удастся эту коалицию расширить, — миролюбиво заметил Орочимару. Даже спустя несколько месяцев Дейдара всё не мог понять, притворяется Змей или в самом деле поддерживает идеи Яхико.

— Это было бы благом для всех нас, — сказал Гаара, продолжая пристально глядеть на нукенинов. Что он пытался по их лицам угадать? Истинные намерения Лидера? Их собственное отношение к затее?.. Дейдаре не нравился этот взгляд и он поспешил перевести тему.

— Мы планировали отправиться обратно в Аме завтра вместе с вашими наблюдателями, — сказал он и посмотрел в окно — ветер усилился, и из-за завесы песка теперь не было видно практически ничего. — Но что-то мне подсказывает, что придётся задержаться, мм.

— Судя по всему, да, — подтвердила Темари. — Скорее всего, к ночи начнётся серьёзная буря. Вам повезло добраться сюда раньше этого момента.

— Ага, — безразлично откликнулся Дейдара, не став говорить, что благодаря напарнику неплохо поднаторел в способах выживания в пустыне. Бывшему напарнику, вернее.

— В резиденции есть комнаты, специально предназначенные для послов, — произнёс Гаара. — Предлагаю вам остановиться здесь.

«Чтобы мы лишний раз не волновали народ, бродя по деревне», — хмыкнул про себя Дейдара. Впрочем, предложение было неплохое, и отказываться не имело смысла.

Оставив Гаару и Канкуро в рабочем кабинете главы Суны, Акацуки вместе с Темари вышли в коридор. Ведя их по резиденции, девушка хранила ледяное молчание, старалась лишний раз не смотреть в их сторону. По-видимому, из всей этой семейки лишь Гааре дана способность носить маску абсолютной бесстрастности.

— Вот ваши комнаты, — холодно сказала Темари, указав на две двери. — Мне распорядиться об обеде?

— Не надо, — отмахнулся Дейдара. — Не будем злоупотреблять вашим… гостеприимством, мм.

Темари прищурилась и, казалось, была готова зашипеть, точно рассерженная кошка. Демонстративно отвернувшись от неё, Дейдара вошёл в левую дверь и тот час же захлопнул её за собой: хотел дать понять и девушке, и тем более напарнику, что не ищет компании. Подумав немного, достал волшебную палочку из специального кармана в сумке, где теперь большую часть времени её носил, и заклинанием запер дверь.

Кинув шляпу и плащ в кресло, более аккуратно поставив туда же сумки с глиной, Дейдара подошёл к круглому окну. Пожалуй, в его личном рейтинге наименее приятных для жизни селений Суна потеснит с первого места Аме с её вечными дождями, вгоняющими в депрессию: пустыня весьма однообразна, взгляду не за что зацепиться, и крайне неприятна, имея, похоже, лишь два режима существования: жара и песчаная буря. Причём, какой из них хуже, Дейдара до сих пор сомневался.

«Сообщение доставлено, но из-за дурацкой бури мы тут, похоже, серьёзно застряли, мм».

«Ничего, — отозвался Яхико. — Ваше скорейшее возвращение не критично».

«О, какая радость, — съязвил Дейдара. — Но ты, кажется, не понял: мы застряли в чёртовой Суне, где каждая собака не просто нас знает, но ещё и хочет разодрать нам глотки!»

«Хватит истерики, — отрезал Лидер. — Пару косых взглядов уж как-нибудь переживёте».

«Ничего это не истерика, просто делюсь новостями слишком эмоционально, да, — проворчал Дейдара; ему мгновенно стало стыдно за глупый всплеск, недостойный и генина. — Нервы в последнее время ни к чёрту».

«Нукенин с пошаливающими нервами — это опасно, — вдумчиво заметил Яхико. — Что ж, как говорит мудрый Кисаме: „Бабу тебе надо“».

«Иди ты!»

Однозначным плюсом Яхико было то, что ему можно было сказать подобное без опасения получить потом нагоняй за неуважение к главе организации. Впрочем, Дейдара искренне восхищался теперешним Лидером — и в то же время считал его больным на голову: разве нормальному человеку бы пришло на ум то, что Акацуки теперь с лёгкой руки своего предводителя воплощали в жизнь?..

Подойдя к столу, Дейдара извлёк хранящийся в печати на напульснике зачарованный ларец и стал доставать из него продукты — Орочимару пусть крутится, как хочет, а себя лишать обеда он не собирался. Вскоре на магическом огне, разведённом на металлическом подносе, обнаруженном во всё той же шкатулке, жарились кусочки хлеба и лук, и Дейдара, жуя вяленое мясо, открыл на заложенном месте мемуары Елены Когтевран, взятые пару недель назад у Итачи. Он вообще стал много читать в последнее время — от Учихи заразился, не иначе! — и всё больше про мир магов: благо, предусмотрительный Итачи хранил всю свою накопившую за год немалую библиотеку в печати и забрал её с собой в родной мир. Во время безделья в Аме Дейдара, наконец, прочёл «Историю Хогвартса», книжку по уходу за магическими существами (хотя в Хогвартсе он этот предмет вроде как и изучал, до ознакомления с литературой дело так и не дошло), и даже попытался осилить здоровенный трактат о гоблинских войнах. Впрочем, на двухсотой странице он всё-таки сдался и вернул фолиант Итачи.

Итачи вообще теперь стал кем-то вроде магического библиотекаря организации, в членах которой проснулась неожиданная любовь к чтению (или движущимся картинкам, кто знает?). Началось всё с просьбы Лидера наложить на всех языковые чары, позволяющие понимать английский, — на всякий случай, как он выразился; после Яхико, Конан и Нагато сели за штудирование томов, таким образом изучая новый мир; затем как-то раз пришёл Орочимару и как бы невзначай поинтересовался, нет ли в собрании Итачи чего-нибудь о медицине, — а после и нескольких дней не проходило, чтобы к Учихе не заявлялся кто-нибудь из товарищей с просьбой дать что-нибудь почитать. Это, кажется, даже в определённой мере раздражало Итачи, которого вечно отрывали от дел; чтобы решить эту проблему, Нагато недавно предложил выделить отдельное помещение под хранение литературы из волшебного мира, — Итачи пока не соглашается, но что-то подсказывало Дейдаре, что именно этим всё в итоге и кончится.

Книга была довольно интересная, Елена писала хорошо, но сосредоточиться на содержании отчего-то не получалось, а бесцельно пялиться в страницу было не вариантом. Поэтому, отложив книгу, Дейдара поднялся, не спеша потянулся и, расколдовав дверь, выскользнул в коридор, после чего вновь запер её чарами. Тихо пройдя вперёд и завернув за угол, он поднял палочку и прошептал:

— Гоменум ревелио!

Магическая волна прокатилась по прилегающим коридорам, однако ответа не последовало: те были пусты. Как видно, в этой части резиденции люди редко бывали — или же присутствие нукенинов отпугнуло всех?..

Хмыкнув себе под нос, Дейдара сунул палочку за пояс и побрёл, куда глаза глядят. Ничего интересного, впрочем, он на пути так и не встретил: все проходы были однообразны, как и двери выходящих в них комнат, и пейзаж за круглыми окнами, представлявший собой теперь сплошной песчаный заслон. Однако возвращаться в комнату не хотелось, и Дейдара шёл дальше, спустился на пару этажей вниз, пока не попал в тускло освещённый подвальный коридор.

«Уже интереснее», — он неслышно скользнул к единственной двери в самом конце хода. Та была приоткрыта, и Дейдара пробрался внутрь полутёмной комнаты. Со всех сторон на него тут же уставились пустые стеклянные глаза.

Дейдара выругался про себя. Из всех мест надо было забрести именно в это!.. Первым порывом было рвануть прочь, однако он всё-таки остался и медленно прошёл вглубь мастерской. Здесь всё казалось знакомым: детали, чертежи, инструменты, оружие, которым потом мастер оснастит свои творения, аромат свежеоструганной древесины, едва уловимый запах каких-то трав и ингредиентов для ядов…

Дойдя до дальнего конца комнаты, Дейдара остановился перед рабочим столом, где под яркими лампами лежала в прошлом любимая игрушка его напарника — Скорпион, марионетка, копирующая его самого. Мгновенно захотелось взорвать её к чертям собачьим.

— Что ты здесь делаешь? — раздался от двери гневный голос Канкуро.

— Гуляю, мм, — отозвался Дейдара и ровной поступью вышел из мастерской, не глядя на кукловода.

Настроение было испорчено окончательно.

До вечера он читал, а когда надоело, от нечего делать стал превращать кружку в разных мелких животных и обратно. У него по столу как раз прыгал белый кролик, когда в дверь постучали.

— Да? — расколдовав дверь, бросил Дейдара и, поймав кролика за уши, повернулся ко входу. — Какая честь, Казекаге-сама.

Ступивший в комнату Гаара проигнорировал язвительность, неприкрыто сочившуюся в приветствии. Его взгляд, скользнув по кролику, остановился на палочке в руке Дейдары.

— Это та самая вещь? — спросил он, и в его обычно бесстрастном голосе мелькнул интерес. — Волшебная палочка?

Дейдара кивнул и махнул палочкой в сторону пытавшегося вырваться зверька — тот вновь стал чашкой. Гаара подошёл ближе.

— Что ещё с её помощью ты умеешь делать? — с неожиданной жадностью поинтересовался он.

— А разве я должен рассказывать об этом тебе, мм? — хмыкнул Дейдара.

— Один из пунктов договора, который будет подписан через неделю, — обмен информацией о мире магов, — серьёзно заметил Гаара, подавив интерес, вновь надев обычную маску.

— Ах, точно, — Дейдара продолжил нахальничать, желая посмотреть, как далеко Казекаге позволит ему зайти. — Суне же не перепало ни одного знатока в этой области… Кажется, это не очень хорошо для безопасности твоей деревни, да?

Лицо Гаары стало совсем каменным.

— Возможно, мне действительно стоило убить тебя тогда, после вашего возвращения, — очень тихо произнёс он.

— И профукать союз, — так же тихо, но едко протянул Дейдара.

Песчаная буря за окном резко сменила направление и со всей силы ударила в стену снаружи — та выдержала, но крошка с неё посыпалась. Проследив за её падением, Дейдара вновь повернулся к Казекаге.

— Кажется, не у одного меня нервы пошаливают, мм, — он поднялся, поигрывая палочкой. — Ладно, тут есть укромное место?

— Тренировочный зал, — проговорил Гаара, чуть склонив голову набок, явно заинтересованный тем, что собрался делать нукенин.

— Веди.

Зал оказался расположен чуть ли не в противоположном конце резиденции — просторное прямоугольное помещение с мощными стенами, в которых, как и на полу, местами были выбоины: кто-то тренировался чересчур усердно. Выйдя на центр, Дейдара небрежно махнул палочкой в сторону манекена — тому снесло голову режущим заклятием; затем крутанулся на месте, создавая вокруг себя кольцо из огня, которое заставил разлететься во все стороны — Гаару, неотрывно наблюдавшего за его действиями, от урона без труда спасла абсолютная защита.

Входя в раж, Дейдара творил всё новые заклинания, большей частью невербально, но некоторые сложные всё же проговаривая вслух, превращал одни предметы в другие, а те — в третьи, заставлял воздушные и огненные потоки носиться по всему помещению, сталкиваться, вызывая всполохи такой силы, что искры долетали и до самых дальних углов. В конце он прикрыл глаза и, сконцентрировавшись на образе, произнёс:

— Экспекто Патронум!

Из кончика палочки вырвался и взмыл вверх сверкающий дракон и, сделав круг под потолком, растаял серебристой дымкой. Гордо улыбнувшись, довольный результатом — вызвать Патронуса у него до сих пор получалось через раз, — Дейдара повернулся к своему зрителю. Гаара стоял неподалёку, неотрывно глядя в то место, где исчез дракон.

— Ну что, теперь вы довольны, Казекаге-сама? — с преувеличенной вежливостью уточнил Дейдара.

— Более чем, — тихо проговорил Гаара. — Это впечатляет.

— Действительно, — согласился Дейдара. — Хотя в исполнении магов это всё скорее просто эффектно, чем разрушительно, мм.

— Но ты смог бы использовать это и для войны?

— Как любой шиноби.

В зале воцарилось молчание. С минуту Дейдара и Гаара смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, даже не мигая. Прежде смертельные враги, теперь они стали союзниками — как же быстро и резко порой всё меняется в мире шиноби…

— Чем был тот дракон? — спросил Казекаге, когда они возвращались в жилую часть резиденции. — Тоже некое оружие для нападения?

— Для защиты скорее, — отозвался Дейдара. — Патронус — это что-то вроде духа-хранителя, помогает против дементоров — такие мерзкие твари, питающиеся положительными эмоциями, мм.

— Удивительно, — Гаара свернул в очередной коридор — и застыл, не в силах сделать ни шага дальше.

Свет здесь почему-то горел очень тускло, едва освещая путь, — но и его хватило, чтобы узнать в куноичи, лежащей на полу в луже крови, Темари. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: она мертва.

Дейдара замер, шокированный, боясь даже предположить, что произошло. Неужели Орочимару предал, неужели рискнул таким вот образом уничтожить саму возможность в дальнейшем заключения союза между Суной и Акацуки?..

Гаара, казалось, перестал дышать; его глаза стали стеклянными, как у тех марионеток. Вокруг бывшего джинчурики стал собираться песок — дурной знак.

— Надо вызвать АНБУ, пусть прочешут здание, — быстро предложил Дейдара, на свой страх и риск подходя к нему. — И надо унести тело. Если хочешь, я…

Однако стоило ему оказаться ближе к Темари, она стала преображаться: черты изменились, светлые волосы отросли и потемнели, сделались иссиня-чёрными, — и вот уже совсем другая девушка встала и скользяще шагнула к Дейдаре, поднимая на него широко распахнутые серебристые глаза.

— Дейдара… — томным шёпотом позвала она, протягивая вперёд руку. — Дейдара… — вдруг её нежное лицо исказила отвратительная презрительная усмешка. — Дурак.

Дейдара содрогнулся всем телом. Он узнал свой ночной кошмар.

— О чём ты думал? — издевательски прошептала она по-английски. — На что надеялся? Зачем признавался в любви, глупый? Полагал, что я отвечу тебе взаимностью? Я, наследница великого клана, — тебе, врагу-нукенину! Всё, что я делала и говорила, было ради информации, ради того, чтобы обезопасить друзей и Коноху. Неужели ты действительно поверил, что я хочу быть — как это ты там говорил? — твоей путеводной звездой?..

Дейдара плотно стиснул зубы и прищурился. Выхватив палочку, указал ею на девушку.

— Риддикулус!

Призрак вскрикнул и с громким хлопком исчез.

Первый шок отступил, и Дейдара, до конца осознав произошедшее, воскликнул:

— Какого хрена здесь делает боггарт?!

Новый день только занимался, а Яхико уже был на ногах, более того, не спал много часов. Виной тому был Дейдара; связавшись с Яхико посреди ночи, он сообщил, что в Суне наткнулся на боггарта — существо из другого мира.

Такое известие мгновенно вырвало разбуженного, уже хотевшего начать возмущаться Яхико из полудрёмы. Благодаря связи колец он отчётливо ощущал за напускным спокойствием тревогу подрывника, а потому верил его словам, хотя то, о чём он говорил, и казалось невозможным.

Пока Дейдара рыскал по резиденции Казекаге, ища затаившееся где-то в тени существо, Яхико последовательно поднял с постелей Орочимару — чтобы помог напарнику в поисках, хотя к тому, кажется, и так присоединились Казекаге и несколько АНБУ Суны, — Итачи и Нагато. Эти двое — Яхико чувствовал — что-то темнили; во всяком случае, безмерно удивлёнными «приключением» Дейдары они не казались. Впрочем, сразу винить их в этом он не стал, дал шиноби время всё обсудить и обдумать, а вот теперь решительно направлялся к комнате друга — за ответом.

Нагато сидел за столом и задумчиво листал какую-то книгу.

— Привет, — сказал Яхико, прикрыв за собой дверь комнаты. — Опять подзаряжаешься? — он кивнул на трубки, идущие от статуи Гедо к спине друга.

— Почему бы и нет? — отложив томик, Нагато поднял на него взгляд. — Подозреваю, в скором времени мне понадобится много сил.

Яхико против воли нахмурился и, подойдя ближе, скрестил на груди руки.

— Что вы с Итачи недоговариваете? — строго спросил он. — Скажи мне правду, Нагато.

Нагато тяжело вздохнул, помолчал немного, а затем негромко ответил:

— У нас с Итачи есть теория, Яхико, и она не из приятных.

— Выкладывай, — Яхико опустился на второй стоявший возле стола стул и приготовился слушать.

— Возвращение из того мира произошло очень сумбурно; с нашей стороны имел место мой эксперимент с печатью, которой поделился Мадара, с другой же — Итачи рассказывал — произошло поглощение чакры Саске и Наруто некой аркой, в которой и открылся портал. И, может, несмотря на несогласованность действий, всё бы и прошло хорошо, вот только при перемещении всё сбилось, — Нагато взял лист бумаги и кисть и начертил звезду с шестью концами. — Шесть Путей, — сказал он, — шестеро перенесённых — такова была математика в прошлые разы. Однако теперь к нам переместилось семеро шиноби, а сколько ушло с Кабуто точно сказать никто не возьмётся. Мы полагаем, что из-за этого в портале случился перекос.

— То есть, — проговорил Яхико, — считаете, что он до сих пор активен?

— Скорее активируется временами, — отозвался Нагато. — Мы пытались засечь его, даже обнаруживали порой следы его активности — те самые глушащие всю сенсорику аномалии, как у храма в Стране Водопада, — однако до сих пор не выявили никакой закономерности.

— Сколько таких активностей было?

— Две, о которых нам известно.

— И вы всё это время молчали? — Яхико чувствовал, что начинает заводиться. Он уже в целом привык к постоянной ауре тайны, окутывавшей все действия и мысли Итачи, но вот Нагато раньше не имел от него столько секретов.

— Хотели вначале убедиться, — Нагато спокойно выдержал его взгляд. — Сейчас по дороге в Коноху Итачи засёк ещё одну аномалию и отклонился от пути, чтобы проверить…

— То есть, Кисаме тоже в курсе?

— Нет. Изменять память напарникам не по-товарищески, но порой необходимо.

Откинувшись на спинку стула, Яхико раздражённо поморщился. Учиха Итачи и без волшебной палочки был невероятно силён, а теперь, овладев ещё и возможностями магии… Будь он другим человеком, уже наверняка бы захватил мир. Яхико постарался взять себя в руки.

— Получается, — проговорил он как можно ровнее, — существо, с которым столкнулся Дейдара, могло прийти из обнаруженной Итачи аномалии?

— Или из другой, неизвестной нам, — добавил Нагато. — Всё же от того места до Суны очень далеко.

— Но почему именно Суна?

Нагато пожал плечами.

— Что думаешь делать с этой информацией? — серьёзно спросил он.

— Поделюсь ею на совете с Каге. И нет, Нагато, это не обсуждается, — Яхико повысил голос, не давая сказать открывшему было рот другу. — В договор входит пункт об обмене сведениями о другом мире.

— Ты слишком честный. Однажды это с тобой сыграет злую шутку.

— Я уже раз от этого умер, так что, думаю, от таких превратностей судьбы защищён.

На это Нагато ничего не ответил, только усмехнулся. Яхико наклонился к другу, поймал его взгляд.

— Больше никаких тайн, — тихо, с расстановкой произнёс он. — Вы должны сообщать мне все детали своего расследования, слышишь, Нагато: все. Это мой приказ, как Лидера Акацуки.

— Будет исполнено, — ровно ответил Нагато.

Яхико кивнул, пока удовлетворённый этим обещанием, и поднялся. В преддверии собрания у него, как главы Амегакуре, было много дел, требовавших внимания.

Глава 2. К истокам

Ночной лес был умиротворяюще тих. Ветви деревьев не скрипели под порывами ветра, и не шумела листва, и единственным, что нарушало тишину, были только крадущиеся шажки зверей, пробегавших мимо, да уханье совы где-то в отдалении. Никакой чакры, кроме принадлежавшей его ныне спящим товарищам, Наруто тоже не ощущал, а потому спокойно вернулся к книге, которую читал при свете волшебной палочки. «Повесть о бесстрашном ниндзя» — первый труд, написанный Джирайей, так высоко оценённый Минато. Вчитываясь в строки, Наруто с лёгкостью представлял себя на месте главного героя, носящего то же имя, что он сам, и оттого повествование ощущалось ещё лучше, ещё более живым и красочным. Замечательная история о шиноби, никогда не сдававшемся, не отступавшем ни перед чем… Бессознательная улыбка, с которой Наруто читал, сама собой померкла.

О гибели учителя Наруто узнал от Яхико, главы Акацуки, когда тот впервые пришёл в Коноху. Известие шокировало его и выбило из колеи: Джирайя всегда казался чем-то таким… вечным, незыблемым, несмотря на своё непостоянство, что никак не укладывалось в голове, что его больше нет. Видя эффект, произведённый его словами — не только на Наруто, на прочих шиноби, в том числе и Цунаде, присутствовавших тогда при разговоре, тоже, — Яхико тяжело вздохнул и заговорил что-то про превратности войны и прочее. Но что значили все эти слова для тех, чьего близкого Акацуки убили?..

Тогда Наруто вышел из кабинета Хокаге, не сказав никому ни слова, даже не взглянув на Яхико, миролюбивые планы которого всячески поддерживал на протяжении дискуссии. Он просто хотел побыть один; до глубокой ночи пробродив по улицам родной деревни, Наруто в конце концов устроился на лавке под фонарём, где, бывало, они сиживали вместе с учителем. Наверное, он так бы и просидел до утра, предаваясь воспоминаниям и старательно давя слёзы, если бы к нему не подсели Шикамару и Саске. В тот раз он впервые в жизни напился.

Но время, пожалуй, всё-таки лечит. На смену потрясению и горю, ярости и желанию отомстить теперь, несколько месяцев спустя, пришли другие чувства: тихая печаль и понимание, что в мире шиноби потери и трагедии неизбежны. Наруто с теплом вспоминал об учителе и искренне гордился тем, что был, хотя и сравнительно недолго, учеником такого великого шиноби и человека.

— Читаешь?

— Ага, — Наруто не удивился, когда Какаши, неслышно приблизившись, присел рядом: уже несколько минут назад по изменению в течении чакры понял, что учитель не спит. — «Повесть о бесстрашном ниндзя», — он показал томик. — Отец советовал почитать, вот, наконец, руки дошли, даттебаё.

— Да, я помню, — кивнул Какаши, — Минато-сенсей любил эту историю.

Погасив свет волшебной палочки и сунув её в держатель для кунаев, Наруто повертел книгу в руках, задумавшись, а потом улыбнулся себе под нос.

— Забавно вышло, — заметил он, — Первый и Второй тренировали старика Третьего, тот — Джирайю, который стал учителем моего отца, а мой папа учил вас, Какаши-сенсей, — и в итоге все чему-то научили меня, даттебаё.

— Для шиноби Конохи очень важна преемственность поколений, — сказал Какаши, поднимая взгляд к звёздам. — Возможность передать Волю Огня.

— Воля Огня… — Наруто усмехнулся. — Когда ещё в Академии нам об этом говорил Третий, я думал, что он несёт какую-то чепуху. Но теперь я начал понимать, правда.

— Я этому рад, — Какаши улыбнулся сквозь маску и покосился на других своих спящих учеников; взгляд его задержался на Саске и сделался твёрже. Наруто прекрасно понимал, о чём думал в этот момент сенсей.

— Уверен, Саске тоже поймёт, — серьёзно сказал он. — Если не сам, то мы с Итачи до него донесём.

— Я верю в тебя, Наруто, — просто сказал Какаши, вновь улыбнувшись ему. — Верю, что у тебя всё получится.

— Да что я-то, даттебаё?.. — проговорил Наруто, смущённый словами обычно весьма скупого на похвалу наставника. — Тут скорее Итачи постарается: он лучше всех понимает все эти проповеди Третьего, даттебаё, да и вообще…

Какаши снисходительно слушал бормотание ученика, пока оно совсем не сошло на нет, а потом сказал:

— Иди спать, мой черёд дежурить.

— Да, точно, — Наруто быстро встал с камня и отошёл туда, где отдыхали его друзья. Может, ему это показалось, но у Саске для спящего было слишком ожесточённое выражение на лице.

В путь седьмая команда отправилась едва взошло солнце: до цели оставалось ещё много километров — хотя и меньше, чем уже было преодолено. Это радовало Наруто, которому нетерпелось поскорее оказаться в деревне, некогда принадлежавшей клану Узумаки; впрочем, также ему очень хотелось поскорее закончить эту странную и сложную эмоционально миссию.

Сложными теперь были все задания, на которые седьмая команда отправлялась в своём первоначальном составе, — потому, наверное, что именно Какаши был тем, кто вырастил из троицы взбалмошных детей шиноби. Неважно, что после их пути разошлись, появились новые наставники — уроки первого учителя не забываются никогда. А Какаши, в свою очередь, ощущал ответственность за них и явно воспринимал Саске как свой большой промах.

Даже сейчас Саске держался обособленно ото всех: шёл почти по самому краю дороги, глядел лишь вперёд, не отвлекаясь на редкие переговоры товарищей. И Наруто это не нравилось.

— Эй, Саске, — позвал он, зашагав вровень с другом. — Как думаешь, что мы найдём в Узушио, даттебаё?

— Надеюсь, правду, — ответил Саске и недовольно поморщился. — Но подозреваю, что груду бесполезных развалин.

— Да ладно тебе, мысли позитивней! — Наруто старательно напустил на себя весёлость, хотя от прохладного взгляда, которым блудного ученика смерил Какаши, ему стало не по себе. — Первый и Мадара же говорили, что клан Узумаки умеет удивлять, даттебаё.

— И я действительно очень удивлюсь, если старик, с которым эти двое общались, ещё жив.

— Чуть более уважительно, Саске, — строго одёрнул его Какаши. — Знаю, что Хаширама-сама и Мадара-сама были вашими наставниками в мире магов, однако речь всё же об основателях Конохи.

Саске фыркнул и отвернулся, гордо вскинув голову, Какаши лишь больше помрачнел. Впрочем, ясно было, что вовсе не разница во взглядах на банальную вежливость была главным камнем преткновения.

«Когда они снова смогут доверять друг другу?..» — с горечью подумал Наруто и беспомощно покосился на Сакуру. Та ответила ему усталым взглядом, но так ничего и не предприняла.

Дальше шли молча, даже за обедом перекинулись разве что парой слов. Почти не разговаривали и когда пришли в портовый город — Сакура лишь спросила учителя, может ли она отойти на рынок за продуктами, пока он будет нанимать лодку. Какаши разрешил, и Сакура отправилась по делам — на удивление, Саске решил составить ей компанию, что обозначил молчаливым следованием за девушкой. Наруто на это поворчал немного, но всё же предпочёл пойти в порт вместе с Какаши. Там было действительно интересно: много кораблей самой разной постройки, причём над некоторыми развевались такие флаги, которые были Наруто вовсе не известны; с кораблей на берег рабочие переносили коробки и мешки с грузом. Прямо на набережной женщины бойко торговали рыбой, а в зданиях на противоположной стороне располагались магазинчики.

Толчея царила невообразимая, и Наруто, вертя головой по сторонам, зазевался и всё-таки врезался в кого-то.

— Глаза разуй, бестолочь! — рявкнули на него.

— Изви… — начал было Наруто, поворачиваясь. — Эй!

— Что ещё за «эй»?! — вскипела девушка, вновь покрывая голову слетевшим при столкновении капюшоном плаща. Она была Наруто знакома.

— Ты же эта!.. Ну… — он замялся, так и не вспомнив имя. — Из команды Саске, даттебаё!

— Правильно, ори об этом ещё громче! Ещё не вся улица тебя!..

— Сама голосишь так, что за километр слышно, — фыркнул, приблизившись к ним, парень с большим мечом за спиной.

Куноичи резко повернулась к нему.

— Суйгецу, придурок, заткнись!

— Завали, очкастая, — не остался в долгу тот и перевёл взгляд на Наруто. — Тьфу, блин, на минуту одну оставь — уже вляпается во что-то.

— Я тебе не «что-то», даттебаё! — для порядка огрызнулся Наруто и, указав на девчонку, спросил её напарника: — Слушай, так как её зовут?

— Её сиятельство Узумаки Карин, в мечтах Учиха, — чудом удержав серьёзное выражение, объявил Суйгецу. — Но вообще отзывается на «клуша» или «очкастая», — он отработанно увернулся от кулака Карин.

— Сволочь пресноводная, — прошипела она, замахиваясь снова.

— А чего вы здесь делаете, даттебаё? — поинтересовался Наруто, пока эти двое не поубивались.

— Миссия, — коротко ответил Суйгецу, настороженно поглядывая в сторону напарницы. — А ты?

— То же самое, — отозвался Наруто.

— И так понятно, что не на отдыхе, — процедила Карин сквозь зубы.

— За нами хвост, Наруто? — Какаши появился за спинами нукенинов совершенно неслышно и пугающе улыбнулся. Суйгецу рефлекторно потянулся к мечу, но его рука была остановлена джонином; Карин лишь сверкнула стёклами очков.

— Ну, они тут вроде по своим делам, даттебаё… — стал рассуждать Наруто.

— Ах, вот оно что, — протянул Какаши, но взгляд его менее пытливым не стал. — Какие же дела могут быть у двух шиноби Акацуки в порту Страны Огня?

Суйгецу хмыкнул и нагло посмотрел на Какаши, давая понять, что отвечать не собирается. В отличие от него Карин, казалось, вовсе выпала из разговора: на несколько мгновений она застыла, словно изваяние, а затем вдруг резко просияла.

— Саске-кун!

И в самом деле, к компании, сместившейся уже с центра набережной к краю, приближались Саске и Сакура.

— Вы? — только и спросил Саске, завидев бывших товарищей.

— И мы тоже рады тебя видеть, — съязвил Суйгецу.

— Где Джуго?

— В Аме, помогает Лидеру. А мы с этой клушей за неделю побывали и в Таки, и в Ото, и даже в бестолковую Югакуре заглянули, а теперь вот ей приспичило сюда переться.

— Не мне приспичило!— рявкнула Карин, но стоило ей повернуться к Саске, голос разительно изменился: — Но как хорошо, что мы встретились здесь, правда?..

— Мы все на миссии, — безразлично оборвал её Саске. — Поговорить сможем и на собрании в Амегакуре.

— Саске-кун прав, — встала на его сторону Сакура, недобро поглядывая на Карин. — Мы уже закончили приготовления, сенсей.

— Я тоже, — отозвался Какаши, внимательно наблюдавший за развитием спора. — Можем отправляться.

— Пошли и мы с тобой, — Суйгецу дёрнул напарницу за рукав. — Дурацкую лодку ещё найти надо.

— Лодку? — удивился Наруто. — Вы куда-то плывёте, даттебаё?

— Дело Акацуки, — холодно бросила Карин; Саске вопросительно вскинул бровь. — В Узушио.

Шиноби Конохи мимолётно переглянулись.

— Зачем? — уточнил Саске; ясно было, что лишь ему удастся мирным способом разговорить эту парочку.

— Ну, у нас есть там дело… — проговорила Карин, сомневаясь, стоит ли продолжать, но взгляд Саске, сделавшийся настойчивей, её убедил. — Нас попросили встретиться с одним человеком.

— В разрушенном селении за полмира от Аме?

— Приказы руководства не обсуждаются…

Повисла неуютная пауза. Акацуки явно не прочь были поскорее уйти, однако шиноби Конохи были слишком заинтересованы подробностями этого их «дела». Наруто, как это зачастую бывало, сориентировался первым и напустил на себя простодушный вид.

— Тогда поехали вместе! — предложил он с обезоруживающей улыбкой. — Мы тоже туда направляемся, Какаши-сенсей уже и лодку нанял… Мы же союзники, а союзники должны помогать друг другу, даттебаё!

Суйгецу и Карин замялись и переглянулись. На долю секунды Наруто уловил небольшой скачок чакры парня, но решил не придавать этому особого значения.

— Это не самая дурацкая идея, которую я слышал за сегодня, — протянул Суйгецу с деланным безразличием. — Ладно, мы согласны.

— Тогда идёмте, — произнёс Какаши. — До заката нужно успеть добраться до острова.

Лодка, нанятая учителем, оказалась крепким, но узким четырёхместным судёнышком; от одного взгляда становилось понятно, что всем в нём не рассесться. Впрочем, решение проблемы отыскалось быстро: украдкой осмотревшись, убедившись, что никто посторонний не видит, Сакура достала волшебную палочку и взмахнула — лодка увеличилась в размере раза в полтора. Наруто бросил взгляд на Карин и Суйгецу; судя по отсутствию удивления на их лицах, с магией молодые нукенины свыклись.

Переправа показалась Наруто, не привыкшему подолгу сидеть на одном месте, практически вечностью. Нетерпеливо ёрзая на месте, раздражая этим сидевшего рядом Суйгецу, он вглядывался в горизонт, ожидая, когда, наконец, покажется земля, бывшая в далёком прошлом вотчиной клана Узумаки. Его клана.

И вот, наконец, когда солнце уже почти скрылось за линией горизонта, впереди стала различима вначале тёмная полоска, постепенно принявшая очертания береговой линии. Наруто вытянулся в струнку, жадно подался вперёд — и вдруг его сердце ёкнуло, тут же забилось сильней, а разряд чакры пробежал по всему телу, словно сканируя, — энергия не принадлежала ему или кому-то из товарищей, но вместе с тем в ней не чувствовалось угрозы.

Повинуясь интуиции, Наруто принял позу для медитации и, закрыв глаза, вошёл в режим отшельника, начал собирать природную чакру — и в его тело влилась такая мощь, что он, не сдержавшись, удивлённо охнул.

— Что, Наруто? — быстро спросила Сакура.

— Это… это что-то невероятное, даттебаё! — широко распахнув глаза, восторженно сообщил он. — Этот остров словно живой, он будто…

— Встречает нас, — закончила за него Карин. Всю дорогу жавшаяся к Саске и пытавшаяся заигрывать с ним, сейчас она выглядела очень напряжённо-серьёзной, даже немного напомнила Гермиону перед экзаменом.

Пристально посмотрев на двух Узумаки, Какаши ничего не сказал, только чуть повернул руль, чтобы причалить в более удобном месте. Суйгецу же скорчил страшную рожу.

— Не понимаю, о чём вы, но звучит как бред.

— Заткнись! — грубо рявкнула Карин, хотя казалась она по-прежнему обеспокоенной.

— Замолчите все, — безапелляционно распорядился Какаши. — Мы приближаемся.

Не прошло и десяти минут, как лодка обогнула мыс и вошла в устье реки; течение было несильное, однако передвигаться дальше шиноби предпочли всё же по суше: так было быстрей и привычней. Спрятав лодку под разросшимися кустами подлеска, отряд двинулся вверх по течению, туда, где стояло селение. Сердце Наруто снова ёкнуло, когда он увидел среди деревьев первые развалины.

— Будьте осторожны, — предупредил Какаши, возглавлявший группу. — Хотя местность необитаема, расслабляться не стоит.

— Слышишь, очкастая, гляди во все четыре, — хмыкнул Суйгецу.

Карин неожиданно проигнорировала его. По мере приближения к деревне она дышала всё чаще, а взгляд её беспорядочно метался из стороны в сторону; затем она и вовсе остановилась и, обхватив себя за плечи, мелко затряслась.

— Эй, ты чего? — озадаченно спросил Суйгецу.

— Я чувствую их, — прошептала Карин, глядя мимо всех шиноби на нечто, доступное ей одной. — Здесь так много духов… — она сглотнула. — Призраки погибших… нет, уничтоженных…

Лицо Саске на миг исказила странная гримаса, но тут же пропала.

— Идёмте дальше, даттебаё, — предложил Наруто. — Здесь никого нет, иначе я бы засёк.

— Если хотите, вернитесь к лодке, — сказал Какаши шиноби Акацуки, но те почти синхронно помотали головами.

— Я в порядке, — проговорила Карин, взяв себя в руки.

— Пошли, — Саске первым сдвинулся с места, зашагал в направлении предполагаемого центра селения.

Догнав друга, Наруто пошёл с ним бок о бок; его режим отшельника был по-прежнему активирован, однако никаких призраков он не чуял. Может, девчонке почудилось?..

«Думаешь? — многократным эхом отозвалось в его сознании едкое рычание. — Ну-ну…»

Наруто предпочёл проигнорировать — сейчас ему было совершенно не до Кьюби.

Шиноби Конохи и Акацуки продолжали путь в безмолвии, бдительно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху; они не спрашивали друг у друга, кому куда именно нужно — подозревали, что цель пути у всех одна. Некоторое время спустя они достигли относительно неплохо сохранившейся площади, на которой у самой воды стоял небольшой храм. Отряд разбрёлся по площади и принялся осматриваться, заглядывать за постройки и в тёмные провалы окон. Однако результата это не давало — деревня была мёртвенно-пуста.

— Приветствую вас в Узушиогакуре-но-Сато.

Шиноби резко повернулись на голос — на верхней ступени храма стоял старец в светлых одеждах. Наруто не понимал, как старик смог подкрасться к ним так незаметно и почему он не почувствовал его присутствия, хотя всё ещё был в режиме отшельника. Впрочем, сконцентрировавшись на месте, где стоял старец, Наруто понял причину: чакра этого шиноби была неотличима от природной энергии острова.

Саске положил руку на меч и активировал Шаринган.

— Кто ты?

— Тот, ради разговора с кем вы все здесь, — отозвался старик. — Успокойся, Учиха Саске, и убери оружие — я не враг вам, и тебе это известно.

В своей обычной манере хмыкнув, Саске всё же вернул глазам естественный цвет. Ещё несколько секунд поразглядывав его — пристально, оценивающе, — старец повернулся к Наруто.

— Очень долго я ждал вас, с тех самых пор, как погибли ваши предшественники.

— Вы о Хашираме и Мадаре? — уточнил Наруто, делая шаг к нему. — Так они сейчас…

— Знаю, — спокойно перебил его старец. — Я знаю о случившемся с вами четырьмя, — он обратился к Карин: — Зачем прибыла ты, посланница хранителя глаз Мудреца?

— Не совсем его, — ответила Карин. — Мы здесь по распоряжению другого шиноби: главы Акацуки.

— Я помню его, — кивнул старик и сказал на сей раз всем: — Следуйте за мной.

Шиноби без слов поднялись по ступеням и вошли в святилище храма. Пройдя по череде коридоров, они оказались во внутреннем дворе, в центре которого располагался пруд — старик заставил воду разойтись в разные стороны, сложив замысловатые печати. На дне пруда оказался круглый металлический люк.

— Открой его, — приказал старец Наруто.

Пожав плечами, он подошёл ближе и опустился рядом с люком на корточки; ни ручек, ни замков на идеально гладкой поверхности не было, однако Наруто почувствовал, что нужно сделать, и просто коснулся металла — по нему поползли светящиеся линии, слившиеся в символ клана Узумаки, а затем крышка пропала. Парень с любопытством заглянул внутрь тёмного хода, но не увидел ничего, кроме ступеней, вбитых в стену шахты и уводящих вниз. Оглянувшись на остальных и получив одобрительный кивок старика, Наруто начал спускаться. Через некоторое время он добрался к основанию лестницы, однако разглядеть, где оказался, в кромешной тьме не мог.

— Люмос!

Заклинание осветило начинавшийся под люком длинный тоннель; другого его конца отсюда не было видно. Сгорая от нетерпения и любопытства, движимый какой-то странной силой, что тянула его вперёд, словно магнит, Наруто не смог заставить себя дождаться остальных и пошёл дальше один. Он не знал, сколько так шёл, не обращал внимания: всё его существо заполняло ощущение чего-то важного, судьбоносного, ожидавшего в конце пути.

И вот конец настал — Наруто оказался в огромном подземном зале, в центре которого росло самое странное дерево, которое ему доводилось видеть. Его ствол, у земли чисто белый, на высоте полутора метров разделялся на два. Один, более тонкий, светло-серый, уходил вбок, а второй высоко над землёй вновь расходился на два: чёрный и коричневый, и последний вновь раздваивался, давая начало коричневой и бордовой ветвям.

Здесь не было ветра — ему попросту неоткуда было взяться, — но по мере приближения парня большие чёрные листья дерева шуршали всё громче.

— Наруто… — слышался в этом шорохе шёпот сотен голосов. — Наруто…

— Наруто… — один голос звучал громче других — парень слышал его всего один раз, но запомнил на всю жизнь.

— Мама, — проговорил он, поднимая взгляд вверх, к пышной кроне.

— Я так горжусь тобой, мой милый мальчик, — Кушина возникла перед ним, такая настоящая, словно живая. — Ты стал таким сильным и готов принять тяжёлую ношу…

— Ты хорошо справляешься, — рядом с Кушиной появилась ещё одна женщина — красавица со строгими чертами лица и властным взглядом. — Однако ты должен сделать то, что не удалось нам с твоей матерью: полностью подчинить силу Девятихвостого.

— Вы… Мито, да? — спросил Наруто. — Жена Первого?

— И первая джинчурики Кьюби, — подтвердила женщина. — Поэтому я знаю, о чём говорю: покорить Лиса будет непросто, однако без этого вам не выстоять в грядущей войне.

— Война? Но когда? С кем?..

— К сожалению, скоро, — вздохнула Кушина. — Она намного ближе, чем кажется, и наверняка станет страшнее всех предыдущих вместе взятых…

— Потому что охватит она два мира, — закончила за неё Мито. — Повторится сценарий тысячелетней давности.

— О чём вы?

— Прости, Наруто, мы не можем сказать, — покачала головой Кушина. — Хранитель передаст вам пророчество, — она скользнула к нему и приложила ладонь к щеке сына — он не почувствовал прикосновения телом, но ощутил сердцем. — Будь сильным, сынок, и никогда не сдавайся, какие бы трудности ни встретились тебе на пути.

— Обещаю, мам, — проговорил Наруто, накрывая её руку своей, но пальцы нащупали лишь пустоту. — Обещаю…

— Наруто! — его с силой встряхнули за плечо. — Наруто, что с тобой?!

Он повернулся и светло улыбнулся перепуганной Сакуре.

— Всё в порядке. Я просто разговаривал, даттебаё.

— Разговаривал? — озадаченно переспросила Сакура. — С кем? Тут нет никого.

— Да нет, они есть, просто ты не можешь их увидеть, Сакура-чан… — Наруто наткнулся взглядом на стоявшего неподалёку друга. Саске замер, словно окаменел, не мигая глядя в одну точку; его губы чуть шевелились. — Я тоже так со стороны выглядел?! — ужаснулся он.

— Только ещё улыбался, как дурак, — проворчала Сакура и крепко сжала его плечо. — С ним точно?..

— Всё в порядке, — повторил Наруто. — Похоже, ему тоже кто-то захотел что-то сказать.

— Удивительно, что вы трое смогли сразу почувствовать их, — произнёс старец; его взгляд скользил с Наруто на Саске, затем на Карин, тоже застывшую, и обратно. — Большинству для этого требуются месяцы тренировок.

— Ну, я очень хотел пообщаться с мамой, даттебаё, — смущённо потёр затылок Наруто.

— Значит, в этом месте обитают духи погибших шиноби? — спросил Какаши.

— Шиноби, принадлежащих к кланам-потомкам Кагуи, — поправил его старик.

— Кого? — удивился Суйгецу, но его вопрос остался без ответа.

— Получается, — задумчиво проговорил Наруто, вспоминая, что слышал от Хаширамы, — ветви — это кланы, даттебаё? Серая — Хьюга, чёрная — Учиха, коричневая — Сенджу, а красная — Узумаки?

— Верно.

— Вы передадите нам пророчество? — серьёзно спросил Саске, пришедший в себя.

Старик кивнул.

— Слушайте.

Листва на дереве вновь зашевелилась, и вскоре шум заполнил собой всё пространство. Из его глубины раздавались слова, вначале едва слышные, но постепенно делавшиеся всё более отчётливыми:

— Вернувшись в тот мир, где был ты рождён, прослывёшь Мудрецом, победившим великое зло, даровавшим людям Путь. Два сына подхватят твой клич и будут рядом, бок о бок сражаться — до той лишь поры, пока одно твоё слово не поселит вражду, что протянется сквозь века нитью войны, которая унесёт жизни многих. Война эта однажды неминуемо приведёт к концу для обоих миров; лишь трижды за годы у потомков твоих будет шанс изменить судьбу. Один раз сойдутся два брата по крови; второй — два брата по духу; третья же битва решит всё.

Два листа, что сорвались с ветви, но вернулись к ней; два листа, что пожухли, но ожили вновь. Два листа, что есть солнце в ночи, и два, что ночь принесли, — пропитаны соком Великого Древа, что растёт в вечной тьме под холмом.

Они будут сильны, их узы — крепки, и бояться им стоит лишь тени, зла порожденья, чей голос во мраке пещеры звучит, в души Избранных злые вселяя сомненья. Позабытое третье дитя — поведёт оно тех, кто жуткой Матери верность хранит, с трепетом в сердце неся её имя. С помощью их пробудится Матерь и вновь подвергнет весь свет страшной, жуткой, предвечной угрозе — удастся ей выполнить план или нет, зависит от Наследников, только от них.

Два листа вновь пожухнут, вернутся к земле, два листа на вершине ветвей воссияют. Или навечно погрузятся в сон оба мира, убаюканные Матери песней.

Шорох затих, и вновь в зале повисла глубокая тишина. Поражённый, не способный вымолвить ни слова, Наруто посмотрел на Саске — того явно обуревали схожие эмоции.

«Так вот, о чём всё это время темнили старики, — понял Наруто. — То, что мы с Саске — последняя надежда миров спастись… От чего?..»

— Эм… И что это было? — подал голос, разрушая молчание, Суйгецу.

— Пророчество, — проговорил Наруто, шумно сглотнув.

— Э-э? — Суйгецу вскинул бровь. — Ты что там, язык ветра понимать начал?

— Да нет же, даттебаё! Там были слова!..

— Мы ничего не слышали, Наруто, — сказала Сакура. — Только шелест.

Наруто и Саске вновь переглянулись и синхронно уставились на старика; тот меланхолично пояснил:

— Пророчества могут слышать лишь те, к кому они имеют отношение.

— А, чёрт, эта хрень и здесь тоже работает, даттебаё, — пробормотал Наруто себе под нос, вспомнив пророчество, с которым так носился весь прошлый год Орден Феникса.

— У вас есть что-нибудь ещё для нас? — прямо спросил Саске.

— Для тебя — нет, юный Учиха. Для твоего друга — да, — старик извлёк из рукава объёмный свиток и протянул Наруто. — Бери, не бойся. Это — наследие, оставленное будущим поколениям джинчурики Узумаки Мито.

— Вот спасибо! — горячо поблагодарил его Наруто, приняв свиток, едва удерживая себя от того, чтобы сразу же раскрыть его.

Усмехнувшись в усы, старик повернулся к Карин, погружённой в какие-то свои мысли.

— Теперь расскажи подробнее ты, Узумаки Карин, зачем пришла.

Девушка встрепенулась, точно очнулась ото сна.

— Мы прибыли с посланием от главы Акацуки, — она мимолётно взглянула на шиноби Конохи, но, видимо, решила, что они могут это слышать, и продолжила: — Он приглашает вас прибыть в Амегакуре на собрание: совет столь опытного и мудрого шиноби не повредит зарождающемуся альянсу.

— Вот как, — старик казался в определённой мере удивлённым. — Неожиданное предложение… Однако вынужден отклонить его.

— Почему? — Наруто искренне не понял причину отказа.

— Мне казалось, ты должен был понять это по моей чакре.

— Ну, она такая же, как природная острова, даттебаё… — Наруто резко замолчал, осознав.

— Верно, такая же, — произнёс старец и вздохнул. — Знаете, я живу уже очень долго — я помню ещё те времена, когда не было ни Великих Стран, ни ваших Скрытых Селений — лишь вражда, разрозненность и кровь… И существую я до сих пор лишь благодаря ему, — он указал на дерево. — Ему нужен хранитель, но так вышло, что клан оказался уничтожен и долгие годы не было никого, кто смог бы заменить меня. Энергия Древа подпитывает меня — и это может продолжаться до конца мира.

— Разве что кто-то возьмёт на себя эту ношу и позволит вам уйти, — тихо сказала Сакура.

Старик кивнул и твёрдо продолжил:

— Однако это не ваша забота, молодые шиноби. Вы должны предотвратить грядущую войну или, если это вам не удастся, по крайней мере не дать ей уничтожить оба мира: и шиноби, и магов.

— Мы сделаем всё возможное, даттебаё, — серьёзно заверил его Наруто. Это обещание, как и клятву стать Хокаге, он намерен был выполнить любой ценой.

Глава 3. Альянс

Это был всего третий раз, когда Цунаде находилась в Стране Дождя; в первый — во время войны много лет назад, второй — сравнительно недавно ради убийства нукенинов Акацуки, и вот сейчас — для заключения союза с теми самыми людьми, на которых в прошлый раз охотилась.

После светлой и яркой, плодородной Страны Огня эта земля казалась слабо пригодной для жизни: куда ни кинь взгляд, всюду были практически сплошь озёра, полузатопленные низменности и, в противоположность, скалы — и всё это почти круглосуточно мокло под проливным дождём. Впрочем, Цунаде знала: местные жители приноровились к этой земле, научились использовать, более того, любили её и вряд ли бы променяли на другую. Она поняла это ещё на войне, вынужденная опасаться не только противников из Суны и Ивы, но и здешних воинов (а зачастую и не только воинов), недовольных тем, что на их территорию вторглись соседи. Даже не удивительно, что именно в этой маленькой, но гордой и по-особенному сильной своими людьми стране зародилось такое мощное движение, как Акацуки.

Глядя на селение с высоты, Цунаде вспоминала, как оно выглядело прежде: грязные улицы, бараки, старые башни. Теперь многое изменилось, и к лучшему — однако как Хокаге Цунаде не могла не признать, что резкое и значительное усиление Амегакуре её, несмотря ни на что, тревожило.

На балкон, где она стояла, облокотившись на перила, вышел Какаши.

— Все приготовления завершены.

— Хорошо, — откликнулась Цунаде, однако осталась недвижима, продолжая вглядываться в деревню. — Подойди, Какаши. Скажи, что ты видишь?

Приблизившись, Какаши недолго молчал, размышляя.

— Скрытое Селение, живущее своей жизнью.

Цунаде невесело усмехнулась.

— А я вот вижу конец спокойствию.

Отвернувшись от деревни, Какаши внимательно посмотрел на неё.

— Полагаете, всё-таки будет война?

— Даже не сомневаюсь. Крупных войн не было уже почти двадцать лет, а это плохо для всей системы шиноби, — выдержав паузу, Цунаде заговорила серьёзно: — Первой жертвой затяжного мира пала Югакуре, оставшись без денег, когда дайме Страны Источников решил, что развивать туризм выгоднее, чем военную отрасль. Даже наше финансирование, как ты знаешь, Какаши, было урезано; конечно, полностью распускать армию Конохи дайме не станет, однако с каждым мирным годом нам придётся затягивать пояса всё туже. Но даже если абстрагироваться от денежного вопроса, отсутствие войны плохо сказывается на самих шиноби: они становятся мягче, теряют понимание философии ниндзя. Во времена моих дедов дети выходили на бой, когда могли держать в руках катану — наши в этом возрасте едва ли поступают в Академию. Прежде в двенадцать ты уже был (если дожил до этого возраста, конечно), воином, закалённым во многих боях, — у нас это дети, ловящие кошек и полющие сорняки на полях фермеров. Боюсь, если так продлится и дальше, через пару поколений от шиноби останется одно название.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Какаши. — Однако жестоко было бы желать нашим детям пройти через то, что прошли поколения наших дедов.

Цунаде обернулась; в комнате Наруто как раз что-то вдохновенно рассказывал Кибе и Шино, а чуть дальше Сакура и Хината с улыбками обменивались впечатлениями, наверняка о деревне, в которой оказались впервые.

— Не спорю, Какаши, не спорю…

Они замолчали и вновь обратили взгляды на селение, думая каждый о своём. По навесу, укрывавшему балкон, барабанил непрекращающийся дождь.

Цунаде уже давно всё решила. Предчувствуя надвигающуюся войну, она понимала, что предосторожности ради следует выбрать преемника — и им должен был стать не гениальный стратег Шикаку, не холодный приверженец традиций Хиаши и уж тем более не старый интриган Данзо. По её мнению, на сегодняшний день Хатаке Какаши подходил больше всех ниндзя Конохи: сильный шиноби с додзюцу, уважаемый в деревне и за её пределами, ученик Четвёртого, воспитавший троицу самых странных и в то же время самых многообещающих шиноби нового поколения — кто лучше него может подойти на пост Хокаге, если с Пятой что-то случится в следующие месяцы?.. Однако радовать Какаши своим решением Цунаде не спешила, решив вначале обсудить его с советниками и заручиться их поддержкой и поддержкой совета джонинов — впрочем, что получит её, женщина не сомневалась.

— Цунаде-сама, — позвала Шизуне, — уже время.

— Время менять мир, — проговорила Цунаде и вернулась в комнату.

Её воины, бывшие там, замерли, ожидая приказа. Взяв со стола шляпу Хокаге, она чинно прошествовала к двери, и подчинённые последовали за ней.

На улице коноховцев ждали двое джонинов Аме, Мамору и Таро, назначенные официальными сопровождающими. Они синхронно склонились перед Хокаге, разогнулись — слабо блеснули их протекторы, на которых символы старой Аме были перечёркнуты. Удивительно, как легко и охотно шиноби этой деревни приняли символы, характерные для нукенинов.

Шизуне раскрыла большой зонт, и Цунаде шагнула под ним на улицу. В отличие от младших шиноби, сбежавших накануне из башни при первой возможности, Цунаде ещё не доводилось гулять по этому селению, так что она с интересом глядела по сторонам, стараясь при этом сохранять вид возвышенный и величавый — под стать титулу. И, видимо, это ей удавалось — по крайней мере, жители отрывались от своих дел, чтобы проводить взглядами процессию. Они выглядели куда лучше, чем в воспоминаниях Цунаде о прошлом посещении страны: никаких нищих и калек, одежда добротная, на лицах — спокойствие вместо забитости, вечного страха за свою жизнь. Амегакуре и в самом деле удивительное место — первое во всём мире, которому нукенины принесли благо.

Их путь лежал в самую высокую башню деревни, служившую резиденцией главы селения и по совместительству — основной базой Акацуки. В этом месте ощущалась сила — огромная, не до конца понятная, не агрессивная, а словно бы заявляющая: «Если вы нападёте, нам будет, чем ответить». Цунаде первая поднялась по ступеням, и двери распахнулись перед ней сами собой — то ли магия, то ли просто скрытый механизм. Таро чуть обогнал её и провёл по широкому коридору к залу, находившемуся в конце хода. Это помещение с высоким потолком вовсе не было огромным и вместе с тем без труда вмещало в себя делегации пяти стран и группы шиноби Аме. Джонины повели отряд Конохи к отведённым им местам, а вот Цунаде остановилась в проходе, задумчиво оглядывая зал.

У дальней стены был установлен массивный стол и стулья, за которыми стояли каждые со своей стороны по двое АНБУ из Конохи и Суны. За центральным же стулом не стоял никто — Яхико словно хотел подчеркнуть таким образом, что не считает нужным обеспечивать себя защитой. Впрочем, если он и думал так, то единственный — Акацуки в разных концах зала пристально оглядывали собрание; они более не носили никаких протекторов, и единственным символом принадлежности остались алые облака на плащах. Дейдара о чём-то разговаривал с Гаарой, порой бросая внимательные взгляды то в одну, то в другую сторону комнаты; Суйгецу и Карин, пришедшие в Аме вместе с седьмой командой, сидели практически в самом центре зала, следя за окружением; Джуго прохаживался по проходу у стены, а Кисаме проворно двигался между рядами к кому-то. Проследив направление его взгляда, Цунаде заметила в толпе Ао — одного из известнейших джонинов Кири. «Неужели хоть кто-то из Великих Стран решил прислать наблюдателя?» — хмыкнула про себя Хокаге; она ещё не забыла гневные и оскорблённые письма Райкаге и старика Ооноки, пришедшие в ответ на её приглашение присутствовать при заключении альянса лично или прислать доверенных лиц. Явно для предотвращения самой возможности проблем, в ту же сторону, что и напарник, спешил Итачи.

— Здравствуй, Цунаде, — она вздрогнула от звука этого хриплого голоса и резко повернулась — перед ней стоял Орочимару. — Ты как всегда прекрасна.

— С каких пор ты стал делать женщинам комплименты? — съязвила Цунаде, хотя неожиданно поймала себя на мысли, что вовсе не чувствует злобы или ненависти к старому товарищу — скорее тоску, ностальгию. От этого стало очень неловко.

— С тех самых, как вновь стал добропорядочным шиноби, — Орочимару театрально разгладил форменный плащ, на котором и так не было ни единой складки. — Я ведь теперь — образец для подражания: снабдил оборудованием госпиталь, помог создать центр исследований изменённых геномов, провожу некоторые занятия на курсах ирьёнинов…

— Да-да, я уже слышал, что тебе нужно поставить памятник, — Яхико подошёл совершенно незаметно; его как всегда сопровождала сосредоточенная и серьёзная Конан. — И ответ, кажется, дал весьма понятный… Цунаде-доно, — он вежливо поклонился.

— Яхико-доно, — она ответила тем же, хотя было непросто — перед мысленным взором на месте этого деловитого, уверенного в себе шиноби возник рыжеволосый мальчишка-оборванец, просящий для себя и друзей еды… Цунаде тряхнула головой. Она всегда смеялась над учителем, когда того охватывала ностальгия, а сама сейчас, что, лучше?..

— Кажется, пора начинать, — негромко заметила Конан, мимолётно оглядев полный зал.

— Да, ты права, — быстро кивнул Яхико и жестом предложил Хокаге пройти с ним — та последовала, и они вместе зашагали по центральному ряду бок о бок.

В зале повисла тишина, и каблуки Цунаде неожиданно громко застучали в ней по плитам пола. К коллегам присоединился Гаара, и шиноби вместе подошли к столу, опустились на стулья — Каге по разные стороны от главы Амегакуре. Меж тем по проходу с торжественной неспешностью, давшей каждому из присутствовавших прочувствовать важность момента, к столу приблизилась Конан; поклонившись главам селений, она положила перед каждым из них по листу бумаги с текстом договора, согласованного ещё до нынешнего собрания. Ещё одну копию куноичи оставила себе и отошла в сторону, повернулась к залу и стала вслух зачитывать:

— «Настоящим заключается мирное соглашение между Конохагакуре-но-Сато, Сунагакуре-но-Сато и Акацуки — организацией, в настоящий момент являющейся особым подразделением Амегакуре-но-Сато. Каждая из сторон обязуется…»

Внимание Цунаде привлекли Сакура и Карин, как-то оказавшиеся сидящими рядом, теперь тихо переругивающиеся, судя по лицам. С другой стороны от напарницы ухмылялся Суйгецу, а вот Саске не обращал на девушек внимания — то ли действительно слушал чтицу, то ли мастерски делал вид. Наруто светился улыбкой такой радостной, что женщина едва удержалась от того, чтобы тоже улыбнуться; перехватив её взгляд, Наруто показал большой палец — судя по весёлому хмыканью справа, Яхико это тоже заметил.

— «…Договор скрепляют прилагающиеся подписи», — Конан закончила читать и аккуратно скатала лист в свиток.

Цунаде взяла в руку кисть и обмакнула в стоявшую перед ней чернильницу, то же сделали Яхико и Гаара. Несколько секунд — и долгая, кровопролитная вражда была официально прекращена.

Зал вежливо зааплодировал, кто-то — наверняка Наруто — задорно присвистнул, вызвав волну смешков. Торжественность как-то мгновенно улетучилась — впрочем, Цунаде не жалела об этом ничуть, потому что никогда не любила лишних церемоний. Правда, пришлось вынести ещё несколько формальностей вроде обмена вежливыми фразами со всеми подошедшими поздравить, после чего она получила, наконец, возможность ускользнуть через боковую дверь в соседнюю комнатушку — та была проходной и вела к лестнице. Почти сразу в комнату вошёл Яхико, а следом за ним — Гаара.

— Уф, ну, хотя бы с этим закончили, — выдохнул глава Акацуки; его, как и Цунаде, официоз явно не радовал. — Конан пошла известить наших с завтрашнего дня союзников и ваших советников, чтобы поднимались в зал переговоров.

— Очень хорошо, не будем откладывать, — согласно кивнула Цунаде.

— Я тоже предпочёл бы решить все вопросы как можно скорее, — произнёс Гаара.

Поднявшись по лестнице на этаж выше, попетляв немного по коридорам — Цунаде удивилась, зачем в башне такая сложная сеть ходов, — они добрались до зала, по размерам значительно уступающего нижнему, но в то же время более уютного. Помещение освещалось лампами с желтоватым светом, не слишком ярким, но достаточным, очень мягким. Три двери выводили на террасу, по крыше которой умиротворяюще стучал дождь. В центре стоял круглый стол — за ним было приготовлено двенадцать мест. Ещё одна характеризующая черта: обычно на встречах подобного рода советники в лучшем случае стояли за спинами глав своих селений — но Яхико явно были чужды такие условности.

Остальные участники собрания пришли буквально через пару минут; пропустив всех в зал, Конан вышла, прикрыв дверь. Какаши сразу оказался подле Хокаге, а рядом с Яхико тенью возник Итачи, игнорируя опасливые взгляды, которыми его провожали многие шиноби. Из-за этого Цунаде охватило огромное желание при всех подойти и начать расспрашивать Учиху о жизни — но всё-таки она сдержалась, понимая, что не может позволить себе подобное. Всё же сохранение секретов деревни превыше всего.

В молчании все заняли места, после чего Яхико взял слово:

— Для начала, я хотел бы заметить, что нынешнее событие в самом деле эпохальное — и говорю я вовсе не о только что подписанном договоре, но о том, что сегодня впервые в истории представители Великих и Малых Стран шиноби находятся за столом переговоров, имея при этом совершенно равные права.

— Это ваша заслуга, Яхико-доно, — елейно проговорил Кеничи — тщедушный человечек, ставленник Орочимару в Ото. — Ваша решительность и воля сделали сегодняшнее положение вещей реальностью.

— Не будь у здесь присутствующих желания сотрудничать, моя воля не сыграла бы никакой роли, — ровно отозвался Яхико.

— Однако и в самом деле приятно видеть Хокаге-доно и Казекаге-доно за нашим столом, — прогудел Кейтаро, глава Кусагакуре, раздобревший за годы, что Цунаде его не видела.

— Стабильность в регионе важна и для нас, — произнёс Гаара, внимательно глядя на делегатов мелких стран, словно бы ждал, что кто-то усомнится в его заявлении. — Особенно в свете открывшихся в последнее время фактов.

— В частности об этом я и хотел сегодня поговорить, — кивнул Яхико. — Если по части экономической и военной составляющих альянса неразрешённых вопросов нет, то в отношении действий, касающихся другого мира, ещё остались неясности.

— Много неясностей, — подтвердил Шибуки, молодой лидер Таки. — Но, по правде говоря, сложно всерьёз обсуждать нечто, о чём имеешь так мало информации.

— Вы ознакомились с нашим с Конохой совместным отчётом, который мы вам отправили?

— Да, ознакомился. Однако всё равно не счёл его исчерпывающим.

— В нём почти пятьсот страниц, — заметил Яхико, выглядевший откровенно удивлённым.

— Что такое пятьсот страниц, когда стремишься познать целый мир? — с ноткой философии проговорил Шибуки.

Повисла пауза, во время которой каждый старательно делал вид, будто обдумывает эту мысль. Впрочем, может, остальные и вправду обдумывали, но вот Хокаге точно делала вид.

— На данный момент, к сожалению, у нас нет более полной сводки информации, — произнёс Итачи, и все повернулись к нему — Цунаде ждала, когда он заговорит. — Хотя не отрицаю, что тем шиноби, кто побывал там, известно о мире магов больше, чем описано в отчёте. При этом стоит учитывать, что знания мы накапливали в течение целого года, находясь в непосредственном контакте со средой, — передать же их тому, кто не представляет даже, что такое магия, представляется задачей крайне сложной.

— Однако возможной, — сказал Шибуки. — Отчёт — прямое тому доказательство, составлен он великолепно. Хотя, на мой взгляд, в данном случае был бы уместнее формат энциклопедии или путеводителя…

Яхико покосился на Итачи, явно пытаясь сдержать улыбку. Хокаге и сама украдкой усмехнулась, потому что прекрасно знала, что этот так называемый «совместный отчёт» был целиком и полностью детищем Итачи — остальные помогали разве что аккумулированием сведений, да и то без особого энтузиазма, а вот писал этот талмуд целиком и полностью Учиха. Но это тоже тайна, на сей раз уже двух селений.

— Мы будем работать в этом направлении, — пообещала Цунаде. «Направлю к Итачи в помощники Шикамару, — решила она. — Он всё равно уже в теме».

— Из проблемы нехватки информации о мире магов вытекает закономерное решение, — сказал Кейтаро, чуть наклонившись вперёд, — необходимо отправить в тот мир разведывательную команду. Из наших прошлых обсуждений, Яхико-доно, я понял, что это вполне возможно.

— В самом деле, — кивнул Яхико, — у нас есть определённые наработки в этой области.

— Тогда остаётся определиться с составом команды, — сказала Темари. — Полагаю, будет справедливо, если на этот раз шиноби каждой из деревень альянса будут участвовать в разведке.

— Подождите, пожалуйста, — остановил её Итачи. — Вы говорите лишь о сборе сведений — однако в том мире у нас есть и другие интересы.

— Это какие же? — поинтересовался Кеничи.

— К примеру, те шиноби, которые находятся сейчас там, — поддержал нукенина Какаши. — В особенности — Якуши Кабуто. Этот шиноби крайне опасен, и мы не можем даже предположить, как его пребывание скажется на другой реальности.

— В которой так же, как и у нас, близится война, — продолжил Итачи. — Есть Тёмный волшебник, амбиции которого непомерно велики, — если Кабуто объединится с ним, пострадают многие.

— Всё же нам стоит в первую очередь заботиться о своей безопасности, — Кейтаро поджал губы и покачал головой. — Нужны ли нам проблемы ещё и каких-то там магов?

— Должен согласиться с Кейтаро-доно, — сказал Кеничи. — Совсем близко к Стране Звука расположена Страна Молнии — агрессивно настроенный по отношению к нам сосед. Мы предпочли бы не рисковать ввязываться в войны чужаков, пока не убедимся в том, что сражения не придут на наши собственные земли.

— Этого я вам гарантировать не могу, — Яхико выглядел задетым такой мелочностью. — Однако я уверен, что мы, шиноби, должны принять свою ответственность — мы уже вмешались в тот мир, когда попали туда, и этого не изменить.

— Согласен, — кивнул Гаара.

— Как и я, — сказала Цунаде. — Кроме того, в том мире находятся четверо прошлых Хокаге и Учиха Мадара — отказываться от таких союзников было бы глупо.

— Я также склонен поддержать идею с отправкой команды, — произнёс Шибуки. — Я хочу знать о том мире как можно больше, чтобы быть уверенным, что оттуда неожиданная опасность не придёт.

— Получается, большинство «за», — подвёл итог Яхико. — Кейтаро-доно, Кеничи-доно, вы готовы согласиться с этим решением?

— Если таково решение альянса, — прогудел глава Кусы, а его коллега из Ото безразлично пожал плечами.

Яхико удовлетворённо кивнул.

— Тогда осталось определиться с составом отряда.

— Возможно, имеет смысл подумать о двух отрядах, — предложил Итачи. — Один мог бы заниматься исключительно разведкой, другой же — решением прочих задач.

— Хорошая идея, — ответила Цунаде.

— Причём вторую группу можно собрать из тех, кто уже бывал в мире магов — так они быстрее освоятся и, соответственно, смогут быстрее решить все вопросы, — развила мысль Темари.

— А первую тогда — из представителей всех стран альянса, — сказал Шибуки. — У каждого из нас найдутся хорошие разведчики… по трое, скажем.

— А не много? — усомнился Кейтаро. — Отряд получится слишком большим. Мне кажется, достаточно будет и двух шиноби от деревни.

— Действительно, — согласилась Цунаде.

— Однако перед отправлением им необходимо пройти подготовку, — серьёзно сказал Итачи. — Больше узнать о том, с чем они столкнутся.

— Как известно, инициатива наказуема, — весело сообщил Яхико. — Ты этим и займёшься.

Шиноби из других деревень напряжённо переглянулись.

— Это и в самом деле лучший вариант, — сказала Цунаде, нарочно повысив голос. — Полагаемся в этом на тебя, Итачи.

— Приложу все усилия, — ответил Учиха совершенно бесстрастно — так хороший шиноби принимает задание.

— Кажется, всё прошло хорошо.

Цунаде, стоявшая на террасе и вновь глядевшая на дождь и деревню, обернулась. Яхико переступил порог опустевшего зала собраний и присоединился к ней.

— Да, точно, — согласилась она. — Хотя мне показалось, что ты что-то недоговариваешь, Яхико.

Лидер Акацуки шумно вздохнул.

— Вы правы, есть кое-что, — подтвердил он. — Изначально я собирался сказать об этом всем, но потом… — он снова вздохнул. — Нагато и Итачи выяснили, что портал, который перенёс ребят обратно, не закрылся до конца и периодически активируется, выплёвывая в наш мир всякую магическую гадость. Дейдара ведь, когда был в Суне, вместе с Казекаге наткнулся на боггарта — привидение, превращающееся в человеческие страхи. И, судя по всему, таких существ по округе может ползать куда больше — нам известно как минимум о трёх случаях активации портала, может, о четырёх. И это тоже один из поводов задуматься.

— Да уж… — протянула Хокаге, нахмурившись. — Впрочем, хорошо, что ты всё-таки мне рассказал, попробуем придумать, что сделать. Хотя, наверное, поставить в известность остальных всё же стоит.

— Я тоже так считаю, — кивнул Яхико.

Цунаде пристально посмотрела на него. Когда много лет назад Джирайя предпочёл возвращению в Коноху обучение троицы сирот-беспризорников, она и подумать не могла, что однажды один из этих детей станет главой селения — тем, кто сможет сплотить крупные и небольшие страны. Этим качеством — притягивать людей — он и Наруто очень похожи.

— Можешь гордиться своими учениками, Джирайя, — прошептала она, когда осталась одна.

Глава 4. Возвращение

Этим утром всё было, казалось, так же, как обычно. Сакура встала в пять, расчесалась и умылась, убедилась, что повседневная одежда чиста и выглажена, и прямо в ночнушке, укутавшись в плед, села читать толстый справочник по медицине. Из-за занятости в госпитале и на миссиях времени было мало, однако осваивать новые знания необходимо, и ради того, чтобы успевать прочесть хотя бы главу и как следует разобраться в её содержимом, приходилось вставать пораньше.

Иначе, чем всегда, события утра пошли в тот момент, когда в дверь, ведущую на небольшой балкончик, постучали.

С перепуга Сакура, до того полностью поглощённая описанием способов улучшения зрения, чуть ли не подскочила, — книжка выскользнула из рук и больно ударила краем по бедру. Сквозь зубы ругаясь, Сакура кинула полный злобы взгляд на стеклянную дверь, завешенную шторами, — и резко вскочила с кровати, безошибочно узнав силуэт Саске. Тридцать секунд спустя она, уже в домашнем платье вместо ночнушки, отодвинула створку.

— Доброе утро, Саске-кун.

— Доброе, — проронил тот с такой интонацией, что можно было смело усомниться в заявлении. — Ещё не готова?

— Я… — начала было оправдываться Сакура, но остановилась, вспомнив, что на этот раз точно нигде не ошиблась. — Мы ведь встречаемся у ворот ещё только через полтора часа.

— Хм, — бросил Саске, настроение которого, похоже, ухудшилось.

Желая спасти ситуацию — а также настойчиво пытаясь отогнать вопрос: «Почему он пришёл, если знает, что ещё рано?!» — Сакура сказала:

— Если хочешь, я могу…

— Сакура! Сакура, милая, тебе не пора?.. — вошедшая в комнату, как всегда забыв постучать, мать замерла, только что глаза не выпучив.

— Здравствуйте, — то, как быстро выражение лица Саске с угрюмого сменилось на безэмоциональное, впечатляло.

— Здравствуйте! — отойдя от первого шока, Мебуки упёрла руки в бока. — И чем это вы тут заняты?

— Мам, ну не начинай, — проворчала Сакура, смущённо косясь на парня. — Саске-кун — мой товарищ по команде…

— Что-то Наруто-кун к тебе по ночам не приходил!

— Блин, да уже утро…

— Да ещё и через балкон!

— Если вас это смущает, — неожиданно вмешался в разговор Саске со всё тем же бесстрастием, — в следующий раз воспользуюсь парадной дверью.

На его слова мать хмыкнула, пока Сакура внутренне восклицала: «В следующий раз?!»

— Ну-ну, Саске-кун. И что же привело тебя к моей дочери на балкон в это время?

— Хотел обсудить одну деталь перед миссией.

Может, виноват был ворвавшийся порыв ветра, но в комнате заметно похолодало. Миг назад сердитая, мама резко изменилась в лице; на смену раздражению во взгляде пришла тоска.

— Да, конечно, я понимаю… — проговорила она и отвернулась.

— Мам, — Сакуре стало вдруг ещё более неловко, — дай нам три минуты, и я спущусь вниз…

— Не стоит, — произнёс Саске, глядя на них обеих с каким-то странным чувством, которого ещё никогда Сакура не наблюдала у него. — Мы можем поговорить и по дороге. Я пойду.

— Ах, нет, останься, — взяв себя в руки, сказала Мебуки. — Думаю, вам обоим стоит подкрепиться перед дорогой.

Слабые протесты были проигнорированы, и вскоре все трое сидели на кухне за столом (отец Сакуры два дня назад был вынужден уйти из деревни по делам). Мебуки от души угощала молодых шиноби, стараясь поддерживать непринуждённый разговор, но Сакура видела, как руки матери слегка подрагивают. Когда же они доели, девушка вернулась к себе в комнату, переоделась, повязала хитай с символом Конохи и взяла собранную ещё накануне сумку. Подходя к прихожей, она случайно услышала слова матери:

— …миссия опять может затянуться. Мне будет спокойнее, если буду знать, что о Сакуре позаботятся.

— Даю вам слово, Мебуки-сан, — серьёзно ответил Саске и перевёл взгляд на вышедшую из-за угла девушку. — Идём?

— Да, — кивнула она, стараясь скрыть смущение.

Коротко поклонившись Мебуки, Саске вышел на улицу, чтобы не мешать прощанию. Едва Учиха скрылся за дверью, мать заключила Сакуру в крепких объятиях.

— Мам, полегче, задушишь, — проворчала та, но всё-таки обняла маму в ответ.

— Удачи тебе, моя девочка, — проговорила Мебуки, гладя её по голове. — Будь сильной и храброй, как всегда, и, главное, береги себя.

— Всё будет хорошо. У нас отличная команда, все сильные и умные шиноби, так что не пропадём…

Не слушая её, мама обняла ещё крепче, расцеловала и отпустила.

— Беги, тебе пора.

Слова закончились, поэтому Сакура лишь дёрнула головой и вылетела из дома. Саске ждал её, прислонившись к стене спиной, безразлично глядя на прохожих, многие из которых косились на него.

— Мы отправимся сразу к воротам? — приблизившись, спросила Сакура, стараясь, чтобы голос звучал деловито, а не подавленно.

— Давай пройдёмся, — отозвался Саске, легко отталкиваясь от стены. — Время ещё есть.

Не став спорить, Сакура покорно позволила ему вести и зашагала рядом. Теперь жители деревни, в этот ранний час уже спешившие по своим делам или открывавшие кафе и лавки, буравили взглядами их обоих — от этого Сакуре было ужасно неуютно, а вот Саске, казалось, даже не замечал повышенного внимания к своей персоне. Держа спину прямо, он решительно шагал вперёд, не глядя по сторонам, — создавалось впечатление, будто для него никого вокруг нет и вся дорога — безраздельно его.

Они вскоре покинули центральные улицы и углубились в хитросплетение мелких, безлюдных проулков, по-прежнему не говоря ничего. С каждой минутой прогулка становилась всё страннее.

— Ну, кхм… — проговорила Сакура, чтобы развеять неуютное молчание, — что ты хотел обсудить перед миссией?

— Я хотел, чтобы ты сходила со мной в одно место, — ответил Саске. — Уже почти пришли.

Только сейчас, покрутив по сторонам головой, Сакура поняла, что они направляются к старому кварталу Учиха — теперь пустырю, огороженному стеной. Её пробрала невольная дрожь.

— Саске-кун, зачем?..

Он проигнорировал вопрос.

В сам квартал Саске заходить не стал; пройдя вдоль стены, он повернул вместе с куноичи и встал на выходившую из боковых ворот тропинку. По ней шиноби, миновав рощу, добрались до небольшого кладбища, расположенного на скале на берегу реки.

У невысокой ограды Сакура замерла, не решаясь ступить на территорию мёртвых великого клана, но Саске махнул рукой и требовательно произнёс:

— Идём.

Девушка вновь подчинилась без вопросов; хотела она того или нет, Саске оставался человеком, которому она не могла отказать. Тем более сейчас, когда он неожиданно привёл её, постороннюю, в место упокоения своих родственников.

Старое кладбище вовсе не выглядело заброшенным: надгробия были чистыми и без единого скола, с отчётливо различимыми именами, на дорожках не было травы и сорняков, и даже опавшие листья были редки. Медленно следуя за Саске между могилами, Сакура с интересом читала имена, и многие из них были ей знакомы по урокам истории. Вот лежит Учиха Нао, сын Мадары, возглавивший клан после него; вот Учиха Кагами — верный товарищ Второго Хокаге; рядом с предком — Учиха Шисуи, один из сильнейших шиноби клана периода после Третьей мировой войны…

Саске остановился. Заглянув ему через плечо, Сакура прочла: «Учиха Фугаку». На соседнем надгробии было выгравировано: «Учиха Микото».

— Мои родители, — негромко произнёс Саске.

— Я помню их, — ответила Сакура. — На церемонии поступления в Академию твой отец был таким серьёзным, что мне стало даже стыдно за моего, улыбающегося и чуть ли не смеющегося в голос от радости. Я тогда подумала: «Как здорово быть частью известного клана, как торжественно и красиво»… А твоя мама была настоящей красавицей, она показалась мне уверенной в себе и гордой, но в то же время очень приятной.

Саске внимательно слушал, а затем поднял с земли мелкий камень и протянул Сакуре, заглянул ей в глаза, — перед мысленным взором девушки возникла картинка с его желанием.

— Сможешь создать?

Сакура молча кивнула, не став возмущаться, что он вторгся в её мысли, не спросив даже, почему хочет, чтобы превращение совершила она. Достав из держателя в сумке волшебную палочку, Сакура сосредоточенно взмахнула ею, шепча формулу, — и вот уже на раскрытой ладони Учихи вместо камня была стеклянная сфера, полая внутри. Теперь и Саске извлёк свою палочку; секунда — и внутри сферы загорелся магический ярко-алый огонь. Укрепив стекло несколькими чарами, Саске опустил поделку на землю между могилами.

— Огонь клана Учиха должен гореть всегда.

Когда напарники подошли к воротам, с ними мягко поздоровалась Хината — единственная, кто пока успел прийти. Сакура рассеянно ответила, очень стараясь сдерживаться и не коситься на Саске каждые полминуты. Тот отошёл чуть в сторону и держался традиционно безразлично, в то время как Сакура всё больше недоумевала: что происходит с Учихой в последнее время? То избегает её целыми днями, то вдруг просит о помощи в освоении трансфигурации, то за целую миссию словом не обмолвится, то заявляется чуть свет к ней домой и ведёт на клановое кладбище… Размышления прервал Наруто, материализовавшийся у поста дозорных, — такой счастливый, будто его бесплатно угостили десятком порций рамена в Ичираку. Впрочем, зная, как старик Теучи относится к парню, такое вполне могло быть.

— Всем доброе утро, даттебаё! — радостно воскликнул он. — Ну что, побежали?

— Не торопись, — строго одёрнула его Сакура. — Команда ещё не вся собралась.

Скорчив рожицу, Наруто отошёл к Саске и принялся допытываться, отчего тот так мрачен; судя по односложным ответам сквозь зубы, велика вероятность, что Саске не выдержит, если последний член отряда не появится в ближайшее время.

По счастью, до ссоры не дошло; буквально пять минут спустя к ребятам присоединилась Анко — всклоченная, раздражённая и явно не выспавшаяся.

— Вперёд, — буркнула она вместо приветствия. Трогать Митараши никто не стал — не хотелось накликать на себя грозу; даже Наруто промолчал, хотя и посмотрел на Анко удивлённо — явно не понимал, как у кого-то в такой день может быть плохое настроение.

Шагнув за границу деревни, Сакура невольно обернулась. На этот раз всё происходило не так спонтанно, как в прошлый, у них было время побыть с родными и друзьями и попрощаться — и всё же вновь неясно было, сколько продлится миссия в чужом мире, когда они смогут вернуться в родную Коноху. Сакуре нравилась та вселенная, нравилось быть её частью — но одного воспоминания о почти пролившихся слезах матери хватало, чтобы родилось желание бросить всё и остаться дома, работать в госпитале, помогать учительнице… Но отправиться обратно в мир магов было их долгом: кто, как не бывшие там прежде, смогут быстро и максимально эффективно справиться с поставленной задачей?

Отойдя от Конохи на несколько километров, отряд свернул в лес. Там Анко из ветки создала портал, вокруг которого все сгрудились, и после мига неприятных ощущений шиноби оказались в холле резиденции главы Аме. Навстречу им со ступенек лестницы, где сидел, поднялся Дейдара.

— Ну надо же, вовремя, мм, — протянул он. — Я-то думал, вы специально опоздаете, чтобы не попасть на планёрку Итачи.

— Как мы могли такое пропустить? — закатил глаза Наруто и двинулся вглубь башни, где, видимо, чувствовал чакру тех, с кем нужно было встретиться. Не мешая ему, даже не поспорив приличия ради, Дейдара позволил ему вести и подошёл к Хинате — Сакура не стала наблюдать за их приветствиями и поспешила догнать друга.

Наруто привёл товарищей в просторный тренировочный зал с высоким потолком, где Итачи держал речь перед двенадцатью шиноби: АНБУ Конохи и Суны, джонинами Аме, Кусы, Таки и Ото — по двое из каждой деревни. Полторы недели, минувшие после собрания, они оттачивали совместную работу и изучали уже имевшиеся сведения о мире магов, чтобы отправиться туда для тщательного сбора информации. Неудивительно, что их подготовка была поручена Итачи — такого способного и терпеливого наставника надо ещё поискать.

Когда коноховцы и Дейдара вошли в зал, Яхико, стоявший поодаль вместе с Конан и Пейном, встрепенулся.

— Отлично, все в сборе, — бодро сказал он с полуулыбкой, чем напомнил Сакуре Наруто. — Ты готов начинать, Нагато?

— Да, — ответил Пейн и, выйдя вперёд, остановился у границы круга, начертанного на полу тёмной краской. — Встаньте все в центр.

АНБУ и джонины подчинились тут же, а вот отряд коноховцев задержался.

— Когда прибудете, — сказал Итачи, — непременно опробуйте способы связи, о которых мы говорили, и постарайтесь как можно скорее найти возможность передавать нам послания.

— Конечно, брат, — серьёзно кивнул Саске. — Мы найдём способ связаться.

— Жаль, что вас с нами не будет в этот раз, Итачи-сан, — с искренним сожалением произнесла Хината, заставив Дейдару хмыкнуть:

— Да больно он нам нужен со своим вечным занудством! — впрочем, говорил он беззлобно, скорее шутя.

— Ничего, мы на этот раз быстро — выполним миссию, и сразу домой! — с самоуверенной улыбкой заявил Наруто. — Вернёмся и поможем вам разделаться с этим Обито, даттебаё!..

— Эй, вы там долго ещё прощаться будете?! — прикрикнула Анко, стоявшая в кругу.

— Удачи вам, — просто сказал напоследок Итачи и, обменявшись долгими взглядами с братом, отошёл к Яхико и Конан.

Заняв вместе с товарищами места в центре круга, Сакура посмотрела на Пейна. Риннеган засветился в полутьме, в нём стал проступать сложный рисунок — такой же возник и внутри круга, а затем появился шум, всё заполнил свет — и шиноби рвануло куда-то прочь.

Пришла в себя Сакура в поле, над которым собирались тяжёлые тучи. Воздух в этом месте был совершенно не такой, как в Странах Шиноби, температура была заметно ниже, а вдали виднелась труба, из которой в небо тянулся дым. Они вновь были в Британии.

Сейчас после перемещения Сакура чувствовала себя куда лучше, чем в предыдущие разы: чакры, хотя и стало меньше почти наполовину, было всё-таки вдоволь, от истощения не шатало, и это радовало. Поднявшись с земли, она потянулась и поискала глазами товарищей — тех отбросило довольно далеко друг от друга, но все уже начали собираться; Сакура подошла к остальным.

— Здесь наши пути расходятся, — произнёс АНБУ Конохи — высокий плечистый шиноби с тёмными волосами, которого девушка не знала. — Скорее всего, наши отряды в ближайшее время не выйдут друг с другом на связь.

— Да, понимаю, — отозвалась Анко.

После этого разведывательный отряд сорвался с места и вскоре скрылся в лесу. Проводив их взглядом, Анко жестом подозвала всех ближе.

— Значит так, — сказала капитан команды, — первым делом надо узнать, что творится.

— И переодеться, — заметила Хината. — В своей обычной одежде мы привлечём ненужное внимание.

— Само собой. Когда разберёмся с этим, думаю, надо отправиться сразу в штаб Ордена Феникса, чтобы узнать, что происходит, чем занят Волан-де-Морт, и что Орден…

Поодаль громко хлопнуло — Сакура рефлекторно пригнулась, а над её головой просвистели яркие лучи. От следующего залпа заклятий отряд защитила земляная стена; высунувшись из-за неё, Наруто ловко метнул кунай с меткой Хирайшина, переместился к нему и вырубил двоих противников мощными ударами, в то время как Саске пронзил катаной ещё одного.

— Какого хрена это было, даттебаё?! — воскликнул Наруто.

— Чёрт знает, — рыкнула Анко. — Хината?

— Больше никого.

— Хм, этого я знаю, да, — убрав стену, Дейдара подошёл к поверженным противникам и склонился над одним из них. — Это Роули, один из Пожирателей Смерти, о которых Орденом собиралась информация, мм.

— Остальные двое, видимо, мелкие сошки, — сказал Саске и вонзил катану в сердце второго оглушённого Наруто врага. — Сакура, приведи Роули в чувство.

— Хорошо, — опустившись рядом, она по-особенному впустила чакру в организм Пожирателя — мужчина мгновенно пришёл в себя и заозирался, но прежде, чем он открыл рот, Саске поймал его взгляд. Почти минуту стояла напряжённая тишина, пока Саске не дезактивировал Шаринган.

— Что ты узнал? — спросила Анко, ударив Роули по голове, отчего тот опять потерял сознание.

— Положение весьма скверное, — ответил Саске, хмурясь. — Тёмный Лорд выступил в открытую, начались массовые убийства маглов и охота на его противников среди волшебников. Министерство и Хогвартс держатся, Азкабан пал без боя: дементоры присоединились к нему. Что важно, на имя Тёмного Лорда было наложено Табу — это значит, что его произношение отслеживается, к осмелившемуся тут же трансгрессирует отряд Пожирателей. Так они и нашли нас.

— Офигеть, даттебаё, — проговорил Наруто, окончательно растеряв весёлость. — Значит, тут всё реально плохо…

— Это ничего не меняет, — резко сказала Анко. — Продолжаем действовать согласно плану, только имя Лорда больше не произносим.

— Тогда пора нам двигать, мм, — Дейдара сложил печати, и земля разошлась, образовав глубокую яму. — Только приберёмся.

Анко согласно кивнула и, взмахнув палочкой, левитировала трупы в яму. Саске же склонился над Роули, попросив Сакуру снова привести того в чувство. Несколько секунд воздействия Шаринганом — и Пожиратель поднялся, тупо глядя перед собой, и трансгрессировал.

— Что ты ему внушил? — спросила Анко, пока Дейдара возвращал участок земли в прежнее состояние — его стараниями от захоронения не осталось и следа.

— Что он и товарищи столкнулись с превосходящими силами Ордена Феникса, — бесстрастно ответил Саске. — Даже имена назовёт, если потребуется.

— Значит, поспешим: скоро здесь будет целая свора.

Все согласно кивнули, и портал, созданный Анко, перенёс их на окраину Лондона. Переодевшись в магловскую одежду, которую извлекли из зачарованных шкатулок, — Сакура дополнительно спрятала волосы под вязаной шапкой, чтобы скрыть их цвет, — шиноби разделились на две команды и отправились на площадь Гриммо разными путями, чтобы не привлекать ненужное внимание к своей разношёрстной компании.

Выбравшись на большую улицу, Сакура, Саске и Наруто купили билеты на оставшиеся ещё с прошлого пребывания здесь деньги и наудачу сели в автобус — красную двухэтажную махину, напомнившую девушке «Ночной рыцарь» — единственный, похоже, общественный автобус у магов, на котором довелось покататься на прошлое Рождество. Автобус ехал полупустой: в разгар серого, пасмурного дня взрослые маглы были на работе, а подрастающее поколение — на учёбе. К своему удовольствию, Сакура не видела вокруг паники или следов террора; город жил своей жизнью, и это наводило на мысль, что положение ещё не совсем плохое.

Интуиция не подвела, и после получаса езды Сакура увидела знакомый район. С неожиданным удовольствием она вместе с друзьями шла по направлению к старому, наводящему порой страх дому Блэков, в котором за прошлый год столько всего произошло, так много изменилось. Вспоминалось недоверие, попытки наладить контакт между, фактически, тремя сторонами, первый совместный бой, работа с Сасори над ядом против дементоров в лаборатории на чердаке, возвращение зимой на каникулы и доброе, поистине волшебное Рождество… И Сириус — зачастую мрачный хозяин дома, так радовавшийся, когда в его пустом обиталище появлялись люди. Сириус, который так глупо погиб, после оглушающего заклинания Беллатрисы угодив в дурацкую арку ещё до активации портала. И если поначалу у шиноби была слабая надежда, что Блэк неким образом всё же попал в их мир, то безрезультатные поиски окончательно её разрушили.

Видимо, другая команда прибыла раньше: рядом с оградой дома номер одиннадцать их ждали Анко и Тонкс.

— Привет, ребята! — воскликнула Тонкс и кинулась обнимать Сакуру, а затем и Наруто; Саске трогать она после его красноречивого взгляда не решилась. — А ты — брат Итачи, да? Я тебя мельком видела тогда в Министерстве, ещё подумала, что вы так похожи…

— Потом повосхищаешься, — перебила волшебницу Анко. — Дай ему бумажку.

С укоризной глянув на неё, Тонкс всё-таки протянула Саске кусочек пергамента и доверительно шепнула:

— Это адрес штаб-квартиры, написанный рукой Дамблдора — Хранителя Тайны. Прочти, и сможешь войти.

Саске сделал, как было велено, и вскоре вся компания поднялась по оббитым ступенькам крыльца и проскользнула за дверь в знакомую прихожую, переходящую в длинный коридор, увешанный портретами многочисленных Блэков. Сейчас все они под предводительством мамаши Сириуса, опять-таки знакомо, заходились воплями:

— Паразиты! Грязнокровки! Мрази! Во-о-он!..

— Саске-кун, сделай с ними что-нибудь! — перекрикивая ор, попросила Сакура. — Итачи как-то их усыплял!

— Попробую, — откликнулся Саске и шагнул к ближайшему портрету. У него в самом деле получилось, и через пару минут в коридоре стало, наконец, тихо.

— Фуф, спасибо огромное, — с чувством поблагодарила Тонкс. — Не знали уже, что с ними делать, а не шуметь в коридоре не получается… — словно в доказательство своих слов она задела свою «любимую» подставку для зонтов и виновато улыбнулась.

Члены Ордена Феникса, находившиеся в это время в штабе, по традиции собрались в подвальной кухне. Сейчас детей в доме не было, так что дверь оставалась, вопреки обыкновению, открытой, и в гаме голосов, доносившихся из-за неё, громче всего звучали возмущённые выкрики близнецов Уизли:

— …товарищем считали!

— Почти в долю взяли!

— А ты с нами как?!..

— Уймитесь, близняшки, — отмахнулся Дейдара. — Ясное дело, что я бы не сказал вам, кто такой, мм. Это «конспирация» называется.

— Это называется «предательство дружбы»! — возмутился Фред, но тут Анджелина Джонсон, бывшая охотница сборной Гриффиндора по квиддичу, накрыла ладонью его руку — и это неожиданно заставило парня успокоиться.

— С возвращением, дорогие! — поднявшись из-за стола, Молли Уизли тепло улыбнулась вошедшим шиноби. — Ах, какая всё-таки радость!.. Вы, наверное, голодные? А у нас осталось жаркое…

— С удовольствием поедим, даттебаё! — Наруто, приунывший было после столкновения с Пожирателями, воспрял духом.

Украдкой покосившись на Саске, Сакура встревожилась: тот застыл с активированным Шаринганом, почти не дыша, слишком напряжённый. Посмотрев, куда и он, девушка быстро поняла, в чём дело.

— Недурно, Саске, — Мадара моргнул, и его глаза из красных превратились в чёрные. — Почти удержал защиту.

Саске хмыкнул, однако раздражённым выходкой предка он вовсе не выглядел, скорее даже наоборот. Учихи, что уж тут…

— Вам повезло найти нас здесь, — рассказывал Римус Хинате. — Совсем недавно Орден вернулся в этот дом.

— А почему он оставил его? — удивилась Хината. — Это же великолепно укреплённая база.

— После смерти Сириуса были опасения, что дом может перейти к Беллатрисе, но он по завещанию достался Гарри, и всё обошлось…

— Дамблдор прибудет, как только сможет, — говорил тем временем Кингсли Анко. — Он сейчас очень занят.

— Чем это? Неужто за школу всерьёз взялся, а?

— Анко, не надо таких заявлений, — укоризненно покачал головой Римус. — Дамблдор всегда заботится о Хогвартсе, даже когда далеко от него.

— Значит, он всё-таки куда-то свалил?

— Он занят поиском способов одолеть Тёмного Лорда, — расплывчато объяснил Кингсли. Неудовлетворённая ответом, Анко скривилась и резко опустилась на стул рядом с Мадарой.

Приветствия и переговоры не стихали ещё несколько минут. Когда же, наконец, все успокоились и расселись за столом, слово взял Кингсли.

— Ваше возвращение неожиданно, однако пришлось оно как нельзя кстати, — пробасил он, обводя долгим взглядом шестерых прибывших. — Не буду скрывать: положение наше оставляет желать лучшего. Министерство — мы уверены — наводнено сторонниками Лорда и магами, подчинёнными Империусом. Азкабан пал в конце прошлого месяца, и все заключённые вырвались на волю. Помимо них к армии Лорда присоединились дементоры, некоторые великаны и, по слухам, отряды наёмников с континента — кто-то им недурно заплатил за это…

— Какие-нибудь богатеи вроде Малфоев, — буркнула Тонкс, известная своей малой любовью к родне по матери.

— Не важно, кто, — сказал Дейдара; его напряжённость была ощутима, и Хината взволнованно взглянула на своего парня, когда тот продолжил: — Важно, что раньше поступления денег в казну Лорда удавалось перенаправлять, мм.

Сакура нахмурилась. Отслеживанием спонсирования дел Волан-де-Морта прежде занимался кукловод.

Маги, казалось, замялись.

— В последнее время мы понесли много потерь, — проговорил Римус, с жалостью глядя на подрывника. — Эммелина Вэнс мертва, от Стерджиса Подмора больше двух месяцев нет вестей…

— Сасори погиб в бою, — отчеканил Мадара, прервав способного ещё долго ходить вокруг да около Люпина.

Хината вздохнула и сжала руку нахмурившегося ещё больше Дейдары. Анко как-то странно выпрямилась на стуле.

— Вы его так?

— Нет, хотя не могу сказать, что не пытался, — отозвался Мадара. — Узнав, что в Министерстве он сражался на стороне врага, мы отправились на его поиски: предателей в живых оставлять нельзя, тем более знающих так много. Убить его сразу не позволил Хаширама и предложил вначале узнать, почему он переметнулся. Однако говорить Сасори отказывался, пришлось лезть к нему в голову. Оказалось, он тайно встречался с Пожирателями, надеясь незаметно подобраться к Лорду — на том его и подловили. Лорду удалось комплексом мощных чар внушить ему, что истинные враги — шиноби, особенно Учихи: величайший маг, как оказалось, сильно боится наших глаз, — Мадара хмыкнул. — Впрочем, десяток дней в мире Цукиёми сломает любые барьеры в сознании. После реабилитации Сасори окончательно пришёл в себя и стал помогать, с его помощью Орден вычислил и уничтожил несколько группировок Пожирателей Смерти. Ну а затем во время одного из рейдов ему не повезло попасть в окружение и принять на себя Аваду лично от Лорда.

— Достойная смерть для воина, — поспешно сказал Римус, чтобы как-то сгладить бессердечность слов Учихи.

— Смерть есть смерть, — мрачно произнёс Дейдара. — «Героическая», «достойная» — глупые и бесполезные эпитеты, придуманные выжившими.

— Тут не поспоришь, — согласился Мадара.

— Скажите, Мадара-сан, — переводя тему, спросила Хината на родном языке, — а где Хокаге?

— Второй и Четвёртый в Хогвартсе, — ответил Учиха по-английски; значит, маги о них знают. — Минато в отсутствие Дамблдора играет его роль, а Тобирама следит за безопасностью школы. Что же касается остальных, Хирузена мы как раз запечатывали, пока убивали вашего кукольника, а Хаширама в подчинении у врага.

От этой новости у Сакуры стакан с водой выскользнул из руки, но сидевший рядом Саске, к счастью, его вовремя поймал, не сводя взгляда с предка.

— Что?! — воскликнул Наруто. — Как?!

— Его поймали примерно той же дрянью, что прежде — Сасори. Всё бы ничего, я бы скинул, но появился шиноби, взявший его в дополнение под контроль усиленной печатью Эдо Тенсей.

— Кабуто, чтоб его, — прошипела Анко. — Этот змеёныш присоединился к Лорду?

— Да, — вздохнула Тонкс и поёжилась. — В школе мракоборцев нам рассказывали о некромантах и том, насколько они опасны, но то, что творит этот человек…

— И что, выходит, Хаширама-сама… сражается на стороне Лорда? — Сакура от одного подобного предположения вздрогнула.

Но Мадара покачал головой.

— Видимо, у противников хватает сил только на то, чтобы сдерживать его — Хаширама всё-таки чрезвычайно сильный шиноби. Однако чем дольше он находится у них, тем вероятнее, что этот Кабуто или Лорд придумают, как им воспользоваться.

— Плохо, даттебаё, — проговорил Наруто. — Нам только Первого во врагах не хватало!

Мадара передёрнул плечами, однако чувствовалось, что судьба друга его не так уж и не волнует. Пользуясь тем, что шиноби замолчали, вновь заговорили маги.

— В общем, как вы видите, ситуация сложная, — подвёл итог Кингсли. — Тёмный Лорд скоро начнёт наступление по всем фронтам, и нам потребуется любая помощь. Из-за этого мы вынуждены принимать в Орден всех, кто готов биться с силами зла, даже совсем юных волшебников и волшебниц.

— Не надо столько скепсиса, Кингсли! — рассердился Фред. — Мы ещё покажем, чего стоим!

— Или погибнете раньше, — бросила Анко и повысила голос, стоило парню вновь открыть рот: — Не хорохорься, ты не знаешь, что значит сражаться с противником, поднятым Эдо Тенсей. Думаю, хренов Кабуто не брезгует пользоваться трупами?

— До сих пор мы видели на поле боя только семь мечников из Киригакуре, — ответил Мадара, — однако сомневаюсь, что это предел, скорее он просто скрывает козырные карты до поры до времени. Магов он пока не поднимал, но, полагаю, скоро догадается.

— Чудненько, — протянула Анко, откинувшись на спинку стула. — Нет, серьёзно: тут так весело!..

— Хорошо веселье! — Молли недовольно поджала губы. — Того и гляди, мир рухнет!

— Ну, пока не рухнул же, — отмахнулась Митараши, — есть время поразвлечься.

— Мы ему не дадим рухнуть! — горячо пообещал Наруто. — Мы обязательно поможем вам победить Лорда, даттебаё! Завтра же начнём искать Кабуто!..

— Не торопись, — остудил его пыл Кингсли. — Для начала стоит дождаться Дамблдора. Кажется, у него есть план.

— Кажется, — презрительно фыркнул Дейдара и первым вышел из комнаты.

Хината выскочила за ним, ушли и Кингсли с Тонкс — на службу, наверное. Молли же принялась хлопотать на кухне, приговаривая, чтобы развеять повисшую мрачность:

— Ужин, ужин… Не рассчитывала, что будет столько народа, но постараюсь как-нибудь извернуться… Можете занимать свои старые комнаты, Наруто, покажи свою Саске, будете спать там. Хм, а вот где бы мне устроить тебя, Анко? Может, с Анджелиной в бывшей комнате Джинни и Гермионы?..

— Мадара-сан где спит? — перебила её Митараши.

— На верхнем этаже, в комнате брата Сириуса, — автоматически ответила миссис Уизли.

— Отлично, — Анко неспешно проследовала к двери, провожаемая крайне удивлёнными взглядами почти всех, кто оставался на тот момент в комнате. Вскинув бровь, Мадара вышел следом.

«А с Анко-то что творится?» — подивилась Сакура. Митараши, конечно, за рамками профессиональной деятельности слыла в Конохе отвязной любительницей погулять, но подобное было чересчур даже для неё…

— Покажи мне дом, — негромко попросил Саске.

— А… да, хорошо, — согласилась девушка и встала из-за стола. Наруто посмотрел на товарищей с каким-то странным пониманием и принялся расспрашивать о новостях близнецов и Анджелину.

Весь особняк от подвала, где располагался тренировочный зал, до чердака с лабораторией они обошли быстро, минут за пятнадцать, — Саске не занимали ни красоты, ни истории, его заботила лишь практическая составляющая. После они устроились в спальне на третьем этаже, которую в прошлый раз джинчурики делил с другим Учихой, — им необходимо было, как просил Итачи, попробовать установить связь. Первым делом Саске достал из отдельного кармана рюкзака небольшое квадратное зеркало.

— Дейдара.

Ответа не последовало, и Саске повторил вызов ещё раз — изображение в зеркале дрогнуло, и вместо отражения возникло лицо подрывника.

— Я в соседней комнате, если так нужен, ты мог просто в стенку постучать, мм, — проворчал Дейдара.

— Значит, чары, наложенные на зеркала Итачи в нашем мире, сохранились после переноса, — вместо ответа на шпильку произнёс Саске.

— О, вы экспериментируете со связью, да? — Дейдара заинтересовался. — Погодите, сейчас придём.

И в самом деле, не прошло и минуты, как открылась дверь, и к напарникам присоединились Дейдара и Хината. Нукенин, кажется, уже взял себя в руки — по крайней мере, тон у него был такой, как обычно, когда он спросил:

— Вы уже пробовали Патронус?

— Нет ещё, — покачала головой Сакура. — Мы только начали.

— Ну тогда… Экспекто Патронум! — выплывший из кончика его палочки серебристый дракон заполнил собой полкомнаты. — Итачи, проверка связи, — продиктовал Дейдара сообщение, однако Патронус вместо того, чтобы улететь, растаял в воздухе дымкой. — Кажется, схалтурить не получится, мм, — разочарованно констатировал парень.

— Попробуем по-другому, — Саске вновь поднял зеркало на уровень лица и позвал: — Итачи.

На сей раз отражение зарябило практически сразу — видимо, Итачи держал своё зеркало под рукой, ожидая попытки связи. Впрочем, потребовалось больше минуты, чтобы изображение приобрело хоть какую-то чёткость. Сакура не удержалась от радостного возгласа:

— Сработало!

Не без самодовольства усмехнувшись, Саске обратился к брату, внимательно смотревшему на него:

— Итачи, ты меня слышишь?

— Слышу, — его голос доносился тихо и гулко, словно из колодца. — Хотя и плохо.

— Главное, что есть контакт, да, — Дейдара подошёл ближе и остановился перед Саске, скрестив на груди руки. — По крайней мере, не будем на этот раз как слепые котята.

— Вы не могли бы сообщить в Коноху, Итачи-сан? — попросила Хината.

— Разумеется, — кивнул Итачи; по изображению вновь прошла сильная рябь, перебившая и звук. — …надо поговорить с ним.

— Что? — переспросил Саске. — Были помехи.

— Мне необходимо поговорить с Мадарой-саном, — терпеливо повторил Итачи. — Дайте мне знать, когда встретитесь с ним.

— Мы сейчас на площади Гриммо, и он тоже здесь, — сказала Сакура, а Саске, наколдовав Патронуса, отправил его с сообщением к предку. — Он, Четвёртый и Второй теперь работают с Орденом Феникса. Плохая новость заключается в том, что Первого и Третьего подчинил враг при помощи заклинаний и Эдо Тенсей. Третьего удалось запечатать, но вот Хаширама-сама… — она беспомощно развела руками.

— Плохо, — Итачи нахмурился. — Я попробую узнать у Орочимару, как можно справиться с подчинением хотя бы Эдо Тенсей.

— Он должен знать, — кивнул Дейдара.

Итачи поднял глаза, словно надеясь увидеть товарища, к которому зеркало было повёрнуло обратной стороной.

— Дейдара, а что насчёт Сасори?

— Мёртв, — коротко, почти со злобой бросил он и отвернулся.

— Как выяснилось, подчиняющие заклинания Тёмные опробовали сначала на нём, — добавил Саске и заметил: — Что-то долго ответа нет. Хината, можешь найти Мадару?

Отведя обеспокоенный взгляд от Дейдары, Хината кивнула и активировала Бьякуган. Несколько секунд она молчала, а затем вдруг охнула и, покраснев, зажмурилась.

— Что случилось? — забыв обо всём прочем, быстро спросил Дейдара, шагнув к ней.

— М-мадара-сан занят… — Хината убрала Бьякуган и чуть-чуть приоткрыла глаза, потупившись в пол. — С Анко-сан…

— О-о, ну ясно, — хмыкнула Сакура. Она сама не знала, почему, но поведение Митараши её ужасно раздражало — это, называется, специальный джонин, командир отряда!

— Тогда попробуйте связаться со мной ещё раз, когда он освободится, — спокойно попросил Итачи, и изображение исчезло — в зеркале вновь отражался Саске и половина лица сидевшей рядом с ним Сакуры.

Дейдара усмехнулся и приобнял всё ещё румяную Хинату за плечи.

Профессор Дамблдор появился на площади Гриммо удивительно быстро — тем же вечером, когда с ужином было покончено и все устроились в гостиной, наслаждаясь чаем и пирогом с орехами. Он буквально влетел в комнату, сияя улыбкой, и раскинул в стороны руки, словно намеревался стиснуть в объятиях разом всех. Сакура пытливо прищурилась; кисть его правой руки была покрыта тёмной коркой, словно после ожога, но куноичи знала, что таких следов никакой огонь не оставляет.

— Как приятно вновь видеть вас, друзья мои! — воскликнул директор. — После стольких месяцев мы уже почти потеряли надежду получить от вас хотя бы весточку.

— Мы не могли не вернуться, даттебаё, — сказал Наруто, одновременно радостный и серьёзный — и как только у него получается это совмещать? — Мы же обещали помочь вам разобраться с этим Лордом.

— Это так благородно, мой мальчик, — Дамблдор широко улыбнулся, а на глаза его, как всегда скрытые за очками-половинками, кажется, даже навернулись слёзы. — Хотя теперь, познакомившись с твоим отцом, я понял, что благородство — это ваше семейное качество.

Наруто улыбнулся и смущённо потёр затылок.

— Может, перейдём уже к делу? — скучающе протянул Мадара. — Вам многое нужно рассказать им.

— Вы правы, — Дамблдор посерьёзнел и обратился к магам: — Вы не могли бы оставить нас?

— Конечно, Альбус, — миссис Уизли тактично кивнула и подогнала сыновей и Анджелину, которым явно хотелось послушать, что собирается сказать директор. Когда волшебники вышли, Дамблдор наложил на дверь заглушающие чары и повернулся было к шиноби, но Наруто его опередил:

— Что с Гарри? Ребята сказали, что его называют каким-то там «Избранным», даттебаё.

— Согласно пророчеству, Гарри действительно избран, чтобы победить Тома…

— Стойте-ка, это согласно тому пророчеству, которое Орден весь прошлый год охранял? — вклинился Дейдара. — Которое ещё вроде как разбилось во время боя в Министерстве?

— Именно об этом пророчестве я и говорю, — подтвердил Дамблдор. — По счастливой случайности, я был тем, кто слышал, как оно было произнесено, а потому мне известно его содержание.

Дейдара закипел как всегда мгновенно.

— И какого же тогда чёрта надо было его охранять, если это не единственная копия, мм?! Чем не проще было сразу его разбить, раз вы всё равно текст помните, а Лорд не должен его узнать?!.. На кой чёрт это пророчество вообще было нужно?!

— Гарри должен был узнать о своём предназначении, — спокойно пояснил профессор. — А также понять, что не всегда знания будут доставаться ему легко — иногда за них придётся бороться.

— Надо будет закинуть Пятой идею сделать перед входом в библиотеку полосу препятствий, — фыркнула Анко, обращаясь к сидевшему рядом Мадаре. — А что, тут педагог со стажем говорит, что за знания бороться надо!

— Вы неправильно меня поняли, — покачал головой Дамблдор. — Но давайте оставим эту тему на потом, потому что сейчас нам стоит обсудить нечто куда более важное, — он пристально посмотрел на всех по очереди. — Крестражи.

— Что? — удивился Наруто; Сакура тоже понятия не имела, о чём говорит профессор, как, видимо, и остальные её товарищи.

— То, благодаря чему Тёмный Лорд всё ещё жив, — ответил вместо мага Мадара. — Осколки души, заключённые в артефакты, позволяющие ему после смерти возрождаться.

— Ничего себе, даттебаё, — проговорил Наруто, поражённый.

— И сколько этих штук всего? — спросил Саске.

— На основании некоторых свидетельств я склонен предполагать, что всего крестражей семь, — сказал Дамблдор. — И два из них на сегодняшний день уничтожены: дневник, вынудивший Джинни Уизли четыре года назад открыть Тайную комнату, и вот это кольцо, — он достал из кармана и продемонстрировал на раскрытой ладони старомодный перстень с большим чёрным камнем, треснувшим посередине. Сакура вытянула шею, чтобы видеть получше. — Его я уничтожил в июле — тогда-то и получил это увечье, — он указал на травмированную кисть. — Признаюсь, так легко я отделался лишь благодаря усилиям Северуса, который смог запереть проклятие в руке.

— Вы знаете, где находятся другие крестражи? — уточнила Анко, бросив дурачиться. — Насколько я понимаю, вы хотите поручить нам их уничтожение, так?

— Я не могу требовать этого от вас, — произнёс Дамблдор, — однако прошу о помощи: один я не справлюсь, а посвятить Орден Феникса не могу — боюсь, что они не совладают с чарами, которые оберегают крестражи, и погибнут.

— Конечно же мы поможем! — горячо закивал Наруто. — Расскажите нам всё, что знаете, даттебаё.

Рассказ профессора занял почти час. Дамблдор поведал шиноби историю мальчика по имени Том Реддл, ставшего страшнейшим Тёмным магом современности, об убийстве им отца и его родителей, об идее бессмертия, захватившей его разум. Также директор назвал предполагаемые оставшиеся крестражи: три вещи, принадлежавшие основателям Хогвартса — Кандиде Когтевран, Пенелопе Пуффендуй и Салазару Слизерину, — Нагайна — единственное существо, к которому Волан-де-Морт привязан (хотя Сакура такую логику и не совсем понимала, она решила довериться суждению Дамблдора). Насчёт же седьмого крестража он толком ничего уточнять не стал. «Я займусь им, — серьёзно сказал профессор. — Это дело, с которым я должен разобраться сам». Шиноби не стали спорить — фронт работ и так был достаточный.

— Можете со спокойной душой возвращаться в школу, — заверила директора Анко, когда рассказ закончился. — Мы свяжемся с вами, когда появятся новости.

— Благодарю вас, друзья мои, — Дамблдор вновь улыбнулся им. — Даже в этот тёмный час на душе становится легче, когда знаешь, что рядом есть люди, на которых можно положиться… Что ж, я отправляюсь в Хогвартс, а в вашу команду верну Минато и Тобираму — вам пригодится помощь товарищей.

На том и расстались с самым лучшим настроем. Впрочем, стоило Дамблдору уйти, Дейдара фыркнул:

— Отлично, сбагрил на нас эти крестражи, а сам отдыхать в школу пошёл, мм!

— Ты несправедлив к профессору, Дейдара, — мягко укорила его Хината. — Поддерживать порядок в школе, в то время как во внешнем мире фактически идёт война, крайне непросто.

— Чем он тоже не занимается, потому что спихнул на Четвёртого…

— Ничего, теперь отец будет работать с нами, — встрял в ворчание подрывника Наруто, простодушно улыбаясь. Раньше Сакура верила, что Наруто такой и есть: простодушный дурачок; теперь же, с годами, она увидела, сколько на самом деле воли, силы и даже какой-то особенной мудрости скрыто в этом парне.

— Итого, выходит, нас всего девять, — подытожила Анко, поигрывая кулоном в виде красной змеи, болтавшимся у неё на шее. — Сможем отлично разделиться на три команды.

— Меня целенаправленная беготня за крестражами мало интересует, — предупредил Мадара. — Я лучше займусь этим Кабуто.

— Вызволением из плена лучшего друга, вы хотели сказать? — не преминула поддеть его Анко.

— В качестве бонуса, — хмыкнул Мадара. — Заодно могу, так уж и быть, разобраться со змеёй.

— Наверное, Тобирама-сан захочет к вам присоединиться, — предположила Хината. — Всё-таки речь о его брате, к тому же, он — создатель Эдо Тенсей.

— Тогда мы с Хинатой и Дейдарой возьмём на себя разведку и поиск крестражей, — решила Анко. — Для этого большой отряд не нужен, нас троих вполне хватит. Седьмая команда, вы поступите в распоряжение Минато-сана — будете заниматься, чем он скажет. Нам ведь нужно не только крестражи искать.

— Поняли, — кивнул за всех Наруто.

— Моя команда выдвигается завтра на рассвете, — объявила Анко. — Начнём перебирать места, связанные с детством Реддла, — раз он спрятал кольцо в доме, где жила его мать, мог оставить что-то и в одном из них.

— Есть, — сосредоточенно ответила Хината. Дейдара ограничился кивком.

— Минато-сан, я думаю, раньше завтрашнего утра не появится, — сказала Сакура товарищам по команде. — Значит, мы можем пока что отдохнуть и набраться сил перед первой миссией.

— Отлично, — бросил Саске и отошёл к предку — наверняка передать сообщение брата.

— Тогда спокойной ночи, Сакура-чан, — улыбнулся подруге Наруто.

— Спокойной…

Укладываясь спать в своей старой комнате — одна, Хината ещё не вернулась, — Сакура думала: пожалуй, хорошо, что их седьмая команда не будет ни гоняться за крестражами под началом не совсем адекватной в последнее время Митараши, ни пытаться вызволить Первого вместе с Мадарой. Всё будет почти так же, как дома, только вместо Какаши-сенсея — его учитель.

«Всё к лучшему», — уверила себя Сакура, завернувшись в одеяло. Сон накрыл уставшую куноичи очень быстро.

Он неспешно шёл по старому дому мимо картин с бледными надменными людьми, не уделяя внимания ожившим полотнам. Поначалу так занимавшие его, теперь они стали обыденностью, как и странные существа, эльфы, и привидения, и магия в целом.

Он обрёл палочку, ставшую хорошим дополнением к его силе, постиг азы волшебства и углубился в его изучение — с научной точки зрения, как и положено исследователю.

Вывернув из-за угла, навстречу ему двинулась статная блондинка — супруга формального хозяина поместья. Поравнявшись, она мелко кивнула — женщина хорошо владела собой, и её эмоций было практически не различить. Практически.

— Нарцисса, подождите.

Она остановилась и вопросительно приподняла бровь.

— Давно хотел вас спросить, — он взглянул на неё через стёкла очков, — насколько хорошо вы знаете родословную Блэков?

— Идеально, — отчеканила Нарцисса.

Он легко улыбнулся.

— Тогда могу я попросить вас составить для меня список сильнейших магов вашего рода с указанием мест их захоронений?

Ведьма вздрогнула; ледяная маска дала трещину, и за ней проступил страх, практически ужас.

— Полагаюсь на вас, — он улыбнулся шире и продолжил путь, не дожидаясь ответа — отказать ему Нарцисса Малфой не могла… не посмела бы.

Большинство Пожирателей тревожным полушёпотом звало его Некромантом. Сам же он себя предпочитал называть Драконом.

Тёмный Лорд, как и зачастую, находился в зале собраний, размышляя над планами; на столе перед ним лежали пергаменты. Маг не мог слышать шагов шиноби, но вот змея, Нагайна, подняла голову, уставилась на прибывшего внимательными глазами с вертикальными зрачками. Впрочем, змея даже не зашипела на него — признавала своего.

— Вы хотели меня видеть?

Теперь и Тёмный Лорд заметил союзника.

— Да, — тихо подтвердил маг. — Как скоро обещанная армия будет готова?

— Скоро, — спокойно ответил шиноби. Он смело смотрел в глаза Орочимару и Обито — отчего станет трусить перед Волан-де-Мортом? — В этом деле главное не скорость, а качество.

Тёмный Лорд прищурил горящие кровавые глаза; был бы характерный рисунок — можно принять за Шаринган. С Учихами у этого мага в самом деле было нечто общее — непомерность амбиций, к примеру.

— Они нужны мне к концу ноября, — ультимативно, с тихой угрозой поставил в известность Волан-де-Морт. — Не только Зецу, воскрешённые тоже.

— И вы их получите.

— Сколько?

Дракон задумался ненадолго.

— Тысяча Зецу, усиленных энергией Сенджу Хаширамы — уверяю, они будут для магов Света серьёзными противниками. Что касается воскрешённых, я пока не могу назвать число — всё зависит от того, насколько удачна будет моя, мм… охота.

Видимо, Тёмный Лорд удовлетворился таким ответом — он медленно кивнул, поглаживая Нагайну по голове, и вернулся к делам. Дракон не стал его отвлекать и удалился, вернулся в подземелья менора, полностью отданные ему.

Он прошёл мимо лаборатории, мимо камер с пленными — его будущими подопытными, мимо больших залов, где толпились Белые Зецу, подпитываясь силой шиноби, ставшего некогда их прототипом, и остановился перед металлической дверью, открыл окошко. Внутри каменного мешка, пропитанного мощнейшей магией, находился Первый Хокаге, удерживаемый в вертикальном положении цепями, погружённый в анабиоз сложнейшим сплетением подчиняющих техник и заклинаний. Захват Хаширамы был действительно неплохим достижением — но великим станет его полное подчинение.

— Уже скоро, — прошептал ниндзя себе и захлопнул окно.

Шиноби Якуши Кабуто умер, попав в этот мир. Теперь он — Дракон, некромант, который однажды накинет поводок на саму Смерть.

Глава 5. Ночной туман

Шикамару неспешно шагал по просёлочной дороге; до места встречи оставались считанные километры, а времени в запасе — почти три часа. Рядом с ним шёл Чоджи, задумчиво поглядывавший то на мелькавших в небе птиц, то на гроздья рябины или диких яблок на ветвях. Ино шла чуть в стороне, а позади всех — Сай.

Даже сейчас, спустя два месяца после повышения до джонина, Шикамару всё ещё было немного непривычно возглавлять команду на миссии, тем более ранга А с потенциальным переходом в S. Однако он не показывал своей лёгкой взволнованности: отряд должен видеть в нём сильного капитана, как и союзники, с которыми на сей раз коноховцам предстоит работать. Но всё же, хотя то, что именно ему доверили столь ответственное дело, было поводом для гордости, Шикамару не понимал, почему Пятая отправила на совместное с Акацуки задание именно десятую команду — наиболее пострадавшую от действий нукенинов этой организации. Ведь Ино, судя по плотно сжатым губам и болезненно сосредоточенному лицу, далека от того, чтобы забыть боль, которой её подвергли. Чоджи, хотя и делал вид, что всё хорошо, тоже был напряжён. А Сай вовсе являлся АНБУ Корня, у которого вполне могло быть какое-то особое задание от Данзо. Касательно этого Шикамару с ним разговаривал перед отправлением, отведя парня после получения задания в сторону.

— Сай, — сказал он серьёзно, пристально глядя в глаза АНБУ, — не буду врать, мне не особо нравится, что ты в нашей команде, когда дело касается работы с Акацуки. Если я не буду уверен, что ты не имеешь особых распоряжений от руководства Корня и не станешь намеренно вредить делу, я попрошу Пятую снять тебя с задания.

— Я понимаю тебя, Шикамару-кун, — Сай улыбнулся — уже правдоподобнее, но всё ещё не научившись правильно выбирать момент. — Однако неужели ты думаешь, что Цунаде-сама не задавала мне тот же вопрос?

— Просто хотел убедиться, — отозвался Шикамару. — Но помни, я наблюдаю.

Не доверять товарищу было противно — а ведь Сай действительно стал товарищем за прошедшие месяцы, заслужив это звание своей помощью, поддержкой, заботой об Ино. Но иначе нельзя: Корень слишком опасен, а Данзо слишком сильно ненавидит политику Пятой, чтобы не предпринять рано или поздно какой-нибудь ход.

Шикамару предполагал, что их отряд прибудет на место первым, однако у заброшенной хижины на пригорке, с которого хорошо просматривались окрестные поля и лежавшая в нескольких километрах к востоку деревушка, их уже ожидали двое нукенинов… нет, шиноби Акацуки. Они ведь больше не были нукенинами, по крайней мере, в рамках стран Альянса — одним из пунктов договора это было оговорено; теперь Акацуки стала чем-то вроде возможности для отступников искупить свои прошлые дела — ещё одна странная, но с хорошим посылом инициатива Яхико.

Завидев приближающихся, Хошигаке Кисаме отложил ветошь, которой чистил меч, и медленно поднялся с деревянных ступенек крыльца.

— Значит, это вас прислала Хокаге? — он оглядел каждого по очереди — от его жёсткого, как у истинного хищника, взгляда сделалось не по себе. — Итачи-сан, ну вот и что за ерунда? Я рассчитывал на кого-то посолидней кучки подростков.

— Нам следует доверять решению Хокаге, — Шикамару заметил Итачи, лишь когда тот подал голос; Учиха стоял в тени у боковой стены дома, сам похожий на тень. — Раз она считает, что именно этим шиноби надлежит выполнять данную миссию, значит, так и есть.

— Хех, — Кисаме криво усмехнулся, явно не убеждённый. Его напарник подошёл ближе, абсолютно спокойный, в алом закатном свете похожий скорее на статую, чем на живого человека. После всего, что Шикамару о нём слышал — от отца, от Какаши, от Наруто и Неджи, — с учётом того, что сам подозревал, встретиться с Учихой Итачи было странно и даже, пожалуй, волнующе.

Шикамару решительно шагнул вперёд, отбросив посторонние мысли.

— Нара Шикамару, — представился он, — капитан десятой команды. Мои товарищи — Акимичи Чоджи, Яманака Ино и Сай.

— Учиха Итачи и Хошигаке Кисаме, — Итачи назвал имена только из вежливости — не было ведь ни шанса, что коноховцы их не знали. — Вас ввели в курс дела?

— Поверхностно, — ответил Шикамару, сосредотачиваясь на деле. — Мы знаем лишь то, что должны обеспечить вам содействие в поиске портала, который предположительно открылся поблизости.

— Это так, — подтвердил Итачи, — однако искать мы будем не сам портал, а последствия его активации: само открытие — лишь вспышка, миг, но вот что за этот миг успело пройти в наш мир из того, мы не знаем. Возможно, ничего, — однако нельзя исключать вероятность, что угроза.

— Мы запрашивали в поддержку сенсора, — сказал Кисаме, вновь принявшись разглядывать союзников. — Кто из вас?

— Я, — проговорила Ино через силу; Шикамару видел, с каким страхом смотрела девушка на алые облака на плащах шиноби, — и всерьёз начинал опасаться за неё.

— Тогда проверь окрестности.

— Да, сейчас… — проговорила Ино и, сглотнув, сосредоточилась на потоках чакры.

Итачи обратил взгляд на деревню внизу и задумался.

— Имеет смысл предупредить местных жителей, — заметил Шикамару. — Если нам и в самом деле придётся ловить удравшие магические штуки, есть вероятность, что пострадают гражданские.

— Согласен.

— Чоджи, Сай, — окликнул Шикамару товарищей, и те незамедлительно подошли. — Спуститесь в деревню, — распорядился он, — предупредите жителей, что здесь может быть опасно, и чтобы ночью они из домов не выходили, а ещё лучше — заперли все двери.

— На самом деле, за этим неплохо бы проследить, — проговорил Кисаме с тенью пренебрежения в тоне. — С гражданских станется и высунуться из любопытства, особенно с мелкоты.

— Тогда мы останемся в деревне, — сказал Чоджи и покосился на Шикамару; получив утвердительный кивок, он побежал вниз по склону холма. Сай, напоследок посмотрев на всех пронзительно и пытливо, последовал за ним.

Итачи повернулся ко всё ещё поглощённой проверкой окрестностей девушке.

— Тебе удалось обнаружить что-нибудь, Ино?

Услышав из уст нукенина своё имя, она вздрогнула и распахнула глаза, неуютно повела плечами.

— В том лесу, за полем, я ощущаю аномальное распределение природных потоков чакры, — проговорила она, намеренно глядя лишь в указанном направлении. — Словно бы завихрение… Если портал и был, то там.

— У вас удивительно точные изначальные данные о его месторасположении, — протянул Шикамару. Его первоначальная догадка, что для Акацуки делание этой миссии совместной — скорее жест доброй воли, чем необходимость, подтверждалась каждой новой открывшейся деталью.

Кисаме хмыкнул, а Итачи вовсе проигнорировал слова парня. В темнеющем небе порхнула белая пташка и резко спикировала вниз, к шиноби, — Шикамару быстро достал из подсумка клочок чистой бумаги и вытянул вперёд. Врезавшись в лист, птичка рассыпалась линиями, сложившимися в запись:

«Быстрее в деревню. Здесь что-то неладное».

— Что-то случилось, — быстро сказал Шикамару. — Ребятам нужна помощь.

Фраза — показалось ему — прозвучала по-детски и глупо, однако даже Кисаме не стал ехидничать. Он хмуро поглядел на свой гигантский меч, зашевеливший чешуёй, издавая низкий, утробный звук, словно предупреждая о чём-то. И оба шиноби Акацуки, похоже, всерьёз воспринимали это предостережение.

— Поспешим, — только и сказал Итачи.

Вчетвером они побежали к деревне, глядя только вперёд. Солнце медленно исчезало за горизонтом.

Они обнаружили товарищей в центре деревни — чересчур тихой и пустой, хотя в сельской местности обычно и ложатся спать рано. Нигде, ни в одном окне не было огонька. Какой-то иррациональный страх на миг охватил Шикамару, но он сбросил наваждение.

— Что вы нашли? — спросил он, обращаясь к Чоджи.

— В том-то и дело, что ничего, — парень нервно сглотнул и опасливо оглянулся по сторонам. — Никаких признаков жизни, Шикамару.

— Ни единого жителя на улицах, — произнёс Сай. — И прислушайтесь — слышите?

— Слишком тихо, — проговорила Ино, бледнея. — Даже собак не слышно.

— Именно, — кивнул Сай. — Я не сенсор, но даже я ощущаю полное отсутствие в этом месте жизни.

— Чёрте что, — пробормотал Шикамару и добавил громче: — На всякий случай проверьте дома — вдруг кто-то всё-таки есть, но прячется.

— В этом нет необходимости, — негромко произнёс Итачи, убрав что-то в рукав. — Селение мертво.

Последнее слово повисло в воздухе ледяным облаком — странно пугающе в скоро сгустившихся сумерках.

— Какой план, Итачи-сан? — просто спросил Кисаме.

— Полагаю, стоит отправиться в место, где был портал, — чуть помолчав, ответил Учиха. — Если угроза пришла из него, могли остаться следы.

— Наверное, стоит всё же проверить деревню тщательнее, — сказал Сай. — Если нет жителей — это не значит, что нет их тел, которые могли бы помочь нам разобраться в случившемся.

— Останьтесь вместе с Чоджи и проверьте, — Шикамару вовсе не хотелось оставлять товарищей в этом нагоняющем необъяснимый страх месте, но и задерживаться и терять время они не могли себе позволить. — Мы пойдём дальше.

Акацуки переглянулись — они словно бы без слов обсуждали что-то. Лицо Кисаме выражало сомнение, но Итачи был непоколебим и твёрд, и его напарник сдался, махнул рукой и зашагал в сторону леса, на который раньше указывала Ино. За ним пошли и Шикамару с Ино и Итачи, а Сай и Чоджи разделились, разбрелись по разным сторонам улицы.

Луна ещё не взошла, не было видно и звёзд. Отряд шёл через поле в темноте — гражданские вряд ли бы что-то рассмотрели под ногами, но шиноби света было достаточно, чтобы не спотыкаться. Кисаме держался впереди, и Шикамару смутно видел, как изгибается рукоять его закреплённого за спиной меча — будто бы ему неуютно. Итачи совсем немного отставал от напарника, собранный, уравновешенный, явно не ощущающий того, что тревожило Шикамару с момента прихода в деревню. Да и не только его — Ино держалась очень близко, практически жалась к другу; её рука, задевавшая порой руку парня, подрагивала.

Они пересекли границу леса и вошли в темноту под полог. Листья уже давно облетели с деревьев, но ветви переплелись так густо, что неба было почти не разглядеть. В этом месте даже ниндзя были слепы.

— Люмос, — кромешный мрак прорезал луч голубоватого света; его источник был на конце палочки в руке Итачи. В другой момент Шикамару бы заинтересовался, возможно, расспросил бы даже шиноби о его магических умениях и способностях — но не сейчас. Не здесь, в этом лесу, где волнами подкатывает бессознательный ужас.

— Итачи-сан, — голос Кисаме прозвучал странно надтреснуто.

— Знаю, — тихо отозвался Учиха. — Ино, как далеко ещё до места?

Ответа не последовало. Сердце Шикамару на миг ёкнуло, и он повернулся.

— Ино?..

— Метров… метров четыреста, — голос девушки дрожал. — Что-то рядом, Шикамару, я чувствую!..

— Готовьтесь к бою, — приказал Итачи.

Коноховцы беспрекословно подчинились ему и начали концентрировать чакру — понимали, что сейчас лучше всего положиться на знания и опыт Учихи. Теперь он возглавил движение, освещая путь магическим светом; Шикамару и Ино держались прямо за ним, а Кисаме замыкал шествие, прикрывая тыл, и его меч ворчал, словно растревоженный зверь. Парню подумалось, что, наверное, вредноскоп — так, оказалось, правильно называется предсказывающий опасность волчок, который он часто носил с собой в прошлом году, — крутился бы сейчас и свистел, как бешеный.

Шаг за шагом, метр за метром они приближались к цели. Шикамару это знал, не чувствовал сам, но понимал по тому, как усиливалась дрожь Ино. «Неужели рано? — мелькнула у него горькая мысль. — Неужели слишком рано Пятая отпустила её на миссию такого ранга?..» Но Ино ведь успешно прошла все тесты, физически была здорова, а посттравматический шок почти прошёл. Что же здесь так сильно на неё влияло?..

Пробравшись между стволами, они оказались на краю поляны — нет, участка земли, на который словно пришлась какая-то техника Дотона: почва раскурочена, деревья вырваны с корнем, обнажены глыбы камней. А между ними бродили люди — крестьяне, судя по одежде, с совершенно отсутствующими лицами, неловко спотыкающиеся о кочки.

— Эй, — окликнул Шикамару невысокого мужчину поблизости. — Простите…

— Бессмысленно, Шикамару-кун, — в голосе Итачи прозвучал неожиданный фатализм; шиноби поднял голову к небу, Шикамару посмотрел тоже — луна так до сих пор и не появилась, как и звёзды, хотя ночь была совершенно безоблачная.

— Что за чёрт? — ёмко осведомился Кисаме у напарника.

— Дементоры.

Шикамару едва успел уловить слово, как за деревьями на другой стороне прогалины возникли сгустки первозданной тьмы, сопровождаемые стелящимся по земле плотным туманом. Они зависли ненадолго, а затем медленно поплыли в сторону шиноби — высокие силуэты в развевающихся плащах. Десять, ещё дюжина, и ещё, ещё…

Стало леденяще, неестественно для ноября холодно. Вокруг Шикамару зазвучал шелест голосов — что они говорили?..

— Отступаем, немедленно! — резко бросил Итачи, подняв палочку выше. Из неё вылетел сгусток огня и ударил одно из существ — то с воем метнулось прочь, прочие тоже скользнули во тьму, а клочья пожухлой травы и сухая листва вспыхнули.

Шикамару метнулся вперёд, но Итачи преградил ему дорогу.

— Люди!..

— Им уже не помочь. Нужно уходить…

Воздух прорезал вопль ужаса.

— Нет!.. Нет! Отпусти… не трогай меня!..

Кричала Ино, надрывно, всё бессвязней, вцепившись пальцами в короткие волосы, едва не вырывая их. Кисаме метнулся к ней и сгрёб в охапку — девушка закричала пуще и забилась, но ей было не вырваться из хватки мечника, потащившего её прочь с поляны. Шикамару и Итачи бросились следом, Учиха через плечо выпустил во врагов ещё несколько сгустков огня — загорелись и селяне, и сгорали они со страшными, животными воплями, но не предпринимали попыток спастись, просто метались, завывая. Ужасную картину скрыли деревья, а затем шиноби выскочили на поле, миновали его в считанные мгновения, ворвались в деревню — им навстречу уже бежали Сай и Чоджи.

— Ино! — Чоджи первым делом метнулся к подруге, забрал её, бьющуюся и стонущую, у Кисаме, который, избавившись от груза, мгновенно выхватил меч и встал в боевую стойку, готовый сражаться с чем угодно.

— Здесь никого нет, — коротко доложил Сай. — Мы слышали крики…

— Что с теми людьми? — резко спросил Шикамару у Итачи.

Тот не ответил — застыл напряжённый, сосредоточенный, не глядя на прочих. Забыв обо всякой субординации, о банальном здравом смысле, Шикамару тряхнул его за плечо — в темноте полыхнул Шаринган, и парень отскочил, чувствуя, как колотится сердце.

— Те люди были лишены душ, — медленно, вполголоса и до жути ровно ответил Итачи. — Дементоры поглотили их.

Шикамару вздрогнул, как от удара. Чоджи не сдержал нервного вздоха; он уложил на землю успокоившуюся, наконец, Ино и спросил:

— Что это вообще такое? Эти дементоры?

На этот раз Итачи тоже ответил не сразу. Он вновь поднял палочку и очертил вокруг них огненный круг, после чего сказал:

— Существа, в мире волшебников считающиеся одними из опаснейших. Они питаются эмоциями людей, селятся обычно там, где есть боль и страдание, практически бесконтрольно в них множась.

— Ну, тогда у нас тут для них — райский уголок, — хмыкнул Кисаме, продолжая наблюдать за окрестностями. — Чего девчонку-то накрыло?

— По-видимому, у неё много сильных плохих воспоминаний, — Итачи внимательно посмотрел на девушку, начавшую приходить в себя.

— Ино, ты как? — тут же спросил Чоджи, помогая ей сесть.

— Н-нормально… — бессовестно врала, судя по виду. — Я… что было? Где мы?

— Ты отключилась, — объяснил Шикамару. — Не помнишь ничего?

— Только… — Ино смешалась и отвела глаза. «Только не тот случай в Долине Завершения!..» — мысленно простонал парень, хотя понимал: именно его.

Подойдя к ним, Итачи присел на корточки перед девушкой и протянул ей открытую коробочку, в которой лежали какие-то темные кубики.

— Шоколад, — голос Итачи звучал неожиданно успокаивающе. — Помогает восстановить душевное равновесие после встречи с дементорами.

Кисаме поглядел через плечо.

— Это та ерунда, которую вы заставили Дейдару делать с годовым запасом?

— Не бойся, — проигнорировав напарника, Итачи взял кубик и съел, демонстрируя Ино, что всё в порядке, но та чуть-чуть отодвинулась от него.

— Всё в порядке, — Шикамару на свой страх и риск тоже попробовал; шоколад оказался сладким, с лёгкой горчинкой, но в целом приятным. Может, ему показалось, но по телу разлилось успокаивающее тепло. — Попробуй.

Чоджи тоже съел, взял кусочек и Сай — принюхался, едва-едва лизнул недоверчиво, но это уже за спиной девушки, — после чего и Ино попробовала, сначала робко, а затем с жадностью схватила ещё. Оставив ей коробку, Итачи поднялся и отошёл к напарнику, и Шикамару присоединился к ним.

— Как с дементорами бороться? — серьёзно спросил он. — Вы же знаете приёмы?

— Дементоры не любят свет и тепло, поэтому я создал этот барьер, — Итачи указал на огненную преграду. — Однако надолго он не задержит, если существа всерьёз захотят прорваться. Для их уничтожения Дейдара использовал мощные взрывы, а Сасори совместно с Сакурой разработал специфический яд, которого у меня, к сожалению, нет. Также есть особое заклинание, способное их отогнать, но… — он вздохнул, — здесь есть нюансы.

— Ну нет, Итачи-сан, в жизни не поверю, что оно вам не удалось! — Кисаме явно попытался непринуждённо усмехнуться, но вышло скорее похоже на маньячный оскал.

— Оно мне удаётся, — возразил Учиха, — но не всегда: для его сотворения необходимо сконцентрироваться на положительных эмоциях…

— А вам проще поджарить врагов Аматерасу, — закончил за него напарник. — Кстати, может сработать?

— Пожалуй, — кивнул Итачи и, посмотрев на коноховцев, негромко добавил: — Однако я бы не хотел использовать эту технику поблизости от тех, кто, не зная особенностей её действия, может случайно попасть под удар.

— Ну, мы можем уйти в поля, — предложил Кисаме. — Если дементоры тянутся к дрянным воспоминаниям, то на вас слетятся, как мухи на варенье.

— Стоит ли разделяться? — подал голос Шикамару. — Чтобы уничтожить их, мы должны действовать, как одна команда — даже вам не справиться со всеми, врагов слишком много.

— Парень, для нас и армия — не много, — усмехнулся Кисаме, посмотрел на напарника, ожидая поддержки. На этот раз Итачи долго молчал, глядя на молодого шиноби перед собой, что-то явно решая. А затем кивнул.

— Мы выступим вместе.

Кисаме закатил глаза, но не возразил. Шикамару передёрнул плечами; кажется, вновь начало холодать, хотя парень и стоял близко к огню.

— Послушайте, — Итачи обратился ко всем, — цель уничтожить противника, угрожающего жителям нашего мира, я полагаю, всем ясна. Эти существа чувствительны к огню и взрывам, теоретически, с ними можно расправиться и при помощи оружия, — его взгляд задержался на клинке Сая, — путём отрубания головы. В бою они попытаются вызвать ваши худшие мысли и воспоминания — гоните их. Абстрагируйтесь. Закрывайте сознания — как можете, сейчас нет времени вас учить. Если не получается закрыться — думайте о чём-то хорошем, светлом, о том, что греет ваши сердца, заставляет бороться за жизнь. Ни в коем случае не позволяйте дементорам касаться ваших ртов своим — так они высасывают души. Если почувствуете, что сражаться не можете, держитесь возле меня, я прикрою. И запомните: если появится чёрный огонь, ни в коем — повторяю: ни в коем случае не касайтесь его, — он закончил тираду и посмотрел в глаза каждому, проверяя, как его поняли.

— Сай, Ино, будете атаковать с воздуха при помощи взрывных печатей, — распорядился Шикамару; он хотел, чтобы подруга, слишком сейчас восприимчивая, была как можно дальше от эпицентра битвы. — Чоджи, прикроешь меня. Если я схвачу их при помощи теней, — спросил он Итачи, — вы сможете целенаправленно сжечь только тех, кого я задержу?

— Да, — кивнул тот и вдруг насторожено вскинулся.

— Итачи-сан, идут, — подтвердил его догадку Кисаме, прищурившийся, вглядываясь в темноту, начинавшуюся за линией огня, — нет, в подступающий туман.

— Тогда начинаем.

В один миг Итачи движением палочки разорвал огненный круг и туман, отбросив пламя к домам, а Сай сотворил птицу и взлетел вместе с Ино. Яркие всполохи обрисовали фигуры, летящие к отряду, паря в полуметре над землёй, — часть из них отделилась от общей группы, взмыла вверх и погналась за птицей, но Шикамару не мог позволить себе просто наблюдать дальше: враги вошли в зону действия его техники.

Он припал на одно колено и стремительно сложил печати — его тень размножилась и метнулась к противникам, поймав их в капкан, и тут же существа были пожраны чёрным пламенем — Итачи стоял рядом, из левого глаза сочилась кровь. На секунду Шикамару отвлёкся — засмотрелся на Мангекью Шаринган… В голове вновь зазвучали голоса, очень тихие, неразборчивые, назойливые, как жужжание насекомых. Отмахнувшись от них, Шикамару атаковал следующих врагов, Итачи сжёг и их, после чего мгновенно погасил пламя.

— Чёрт, — ругнулся Шикамару после третьей отражённой волны; врагов было слишком много, он не справлялся, чакра стремительно улетучивалась.

— Прервись! — скомандовал Итачи. Рефлекторно Шикамару повиновался, выровнял дыхание, а Итачи направил волшебную палочку на новых летящих в их сторону дементоров — целую свору. — Экспекто Патронум!

В воздухе повисла серебристая дымка, и дементоры замедлились, однако Итачи явно был неудовлетворён; плотно сжав губы, он сконцентрировался, а затем повторил слова заклинания — результат был тот же. Где-то на периферии сознания Шикамару раздался женский плач.

— Итачи-сан, нам бы огонька немного! — крикнул Кисаме. Шикамару обернулся — позади Чоджи и мечник сражались с зашедшими с другой стороны врагами практически врукопашную. В воздухе раздавались взрывы, но даже мига, чтобы поднять голову, не было.

«Мёртв… мёртв…»

Чоджи и Кисаме отпрыгнули назад. Продолжая удерживать серебристое облако, Итачи резко обернулся и вызвал чёрное пламя — существа завыли и заметались, врезаясь друг в друга, в дома, распространяя огонь… Учиха смог взять его под контроль, погасить, Кисаме ринулся сносить головы ослабшим противникам, но и барьер, защищавший шиноби спереди, пал — дементоры были уже совсем близко, в пяти метрах, в четырёх…

«Асума мёртв…» — прозвучало в голове, как приговор. Шикамару уже с трудом различал окружающее — он проваливался в темноту, в крики и стоны, в острую боль, лишь одной ногой находясь в реальности. Рядом Учиха что-то отрывисто крикнул, а на землю рядом с другом упал потерявший сознание Чоджи — Шикамару тоже начал заваливаться вперёд, опустошённый, согласный уже на проигрыш в бою…

— Соберись!.. — словно издалека доносился до него голос Итачи. Вновь полыхнуло чёрным, а затем серебристым.

Уже падая, Шикамару выбросил вперёд ладонь, опёрся на неё. Перед глазами стояла залитая солнцем Коноха, жаркий день, ужин с матерью и Темари, зал для игры в шоги и тот поцелуй, терпкий и долгий…

«Ради этого… — пронеслось в мозгу, — можно жить!»

Он резко выпрямился, собрал все оставшиеся силы и веером распустил нити теней вокруг себя — те хватали противников, до которых достали, приковывали их к месту. Затем чёрные балахоны загорелись — когда догорел последний враг, Учиха обернулся, и Кисаме, тоже разобравшийся со своей частью существ, подал ему знак, что помощь не требуется. Чуть в стороне приземлилась птица, и на землю соскользнули Сай и Ино, пергаментно-белые, но целые и невредимые. Нетвёрдо ступая, девушка приблизилась к Чоджи и активировала лечебную технику, приводя его в чувство; она дрожала, но на этот раз справилась лучше.

— Я смогла закрыть сознание, — тихо проговорила она, подняв взгляд. — Спасибо… спасибо за совет, Итачи-сан.

Учиха открыл глаза, в которых больше не было Мангекью Шарингана.

— Нужно проверить, не осталось ли дементоров поблизости, — произнёс он — насколько нелегко ему на самом деле дался бой, Шикамару судить не брался.

— Я проверю, — сказал Кисаме и ушёл прежде, чем кто-либо успел ответить — вот его, кажется, воздействие дементоров нисколько не трогало. Переглянувшись с Шикамару, получив утвердительный кивок, Сай направился в противоположную сторону.

До их возвращения висела напряжённая тишина — каждый ожидал, что в любой момент может потребоваться вновь ринуться в бой. И все, кто украдкой, а кто не таясь, вздохнули с облегчением, когда разведчики сказали:

— Больше никого нет.

Они сожгли деревню дотла вместе с телами дементоров, прежде чем уйти. Кисаме затем ненадолго отлучился в лес — проверить, что там никто не выжил. И после его визита наверняка, в самом деле, там не осталось никого, даже тех несчастных крестьян, которым не посчастливилось оказаться поблизости от портала.

После необходимо ещё раз проверить окрестности, убедиться, что никто из врагов точно не бежал, но пока они вернулись на холм, где встретились несколько часов назад — возникшая в небе после уничтожения дементоров луна, успевшая добраться до зенита, ярко освещала его и лачужку с выбитыми окнами и травой, пробивающейся между досками пола. Впрочем, шиноби без разницы, где спать — главное, чтобы сон сторожили те, кому ты готов доверить свою жизнь. И они сторожили: вначале на часы заступили Сай и Кисаме, а два часа спустя их сменили Итачи и Шикамару — Ино и Чоджи, которым больше всех досталось в бою, решили уже не трогать, ведь людей для дежурства всё равно хватало.

Глотнув воды из фляги, Шикамару вышел на крыльцо, стараясь ступать так, чтобы не скрипели старые половицы. Итачи, впрочем, всё равно услышал его приближение.

— Ваша команда хорошо показала себя, — негромко сказал он, когда Шикамару сел на верхней ступени лесенки, вытянув ноги; сам он устроился, прислонившись спиной к стене дома.

— Далеко не идеально, — возразил Шикамару, посмотрев на звёзды — такие яркие и красивые в эту ночь.

— Что нормально для тех, кто ни разу не сталкивался даже с упоминаниями о дементорах.

Шикамару не стал спорить, потому что это было бы уже ребячеством, хотя и знал, что он вместе с товарищами допустил немало проколов. Но ничего, теперь он, уже на основании собственного опыта, сможет создать эффективную стратегию против дементоров… Он спросил:

— А как должны были выглядеть те чары, что вы творили, в идеале?

Итачи помолчал недолго, словно бы раздумывал, сказать ли. В конце концов, он достал из рукава палочку, закрыл глаза, а затем произнёс:

— Экспекто Патронум.

Из его палочки выскользнула удивительной красоты птица, сделала круг над ними и растаяла.

— Это феникс, — пояснил Итачи, проводив серебристое облачко, унесённое ветром, задумчивым взглядом. — Птица, способная возрождаться из пламени.

— Как клан Учиха.

Итачи немигающее посмотрел на него — странный взгляд, практически страшный, но Шикамару всё-таки выдержал. Он вдруг чрезвычайно остро ощутил: Учиха Итачи — не враг. Ни ему лично, ни Скрытому Листу. А был ли он им когда-то?..

— Шикамару-кун, не надо, — в его глазах предупреждающе загорелся Шаринган. — Не пытайся проникнуть в мои мысли.

— Не пытаться… что? — переспросил парень, сбитый с толку.

— У тебя, как и у любого представителя твоего клана, сильный Интон — по сути, это и есть магия, — тон Учихи вдруг напомнил учителей в Академии, только что здесь звучала большая заинтересованность. — Ты предрасположен к ней, более того, неосознанно пользуешься. Одна из составляющих твоей проницательности и умения «читать» противника — легилименция.

— Что? — Шикамару широко распахнул глаза, не зная даже, как реагировать на слова собеседника.

— Легилименция, — спокойно повторил Итачи, — ветвь магического знания, охватывающая вопросы проникновения в чужое сознание. При правильном использовании это деликатнее, чем многие гендзюцу, более непривычно для шиноби, так как не затрагивает напрямую потоки чакры, поэтому такое проникновение просто не замечают — я почуял лишь потому что учился и легилименции, и окклюменции — науке обратной, защищающей разум. Далеко не все шиноби способны освоить так называемые «тонкие» магические науки, однако, к примеру, так же, как и ты, Ино на интуитивном уровне может использовать эти способности — поэтому она смогла без труда закрыться от воздействия дементоров, когда я озвучил такую возможность.

Шикамару слушал очень внимательно, буквально ловя каждое слово.

— Но если я хочу использовать магию, в частности легилименцию, в полной мере, — проговорил он, — мне ведь нужно этому учиться?

— Разумеется, — подтвердил Итачи, едва заметно прищурившись — словно испытывал, решится ли парень попросить о том, чего хочет.

И Шикамару решился.

— Вы можете обучить меня?

— Могу, — он согласился удивительно легко — неужели ждал, предполагал такую возможность? — Насколько я знаю, Хокаге всё равно хотела направить тебя ко мне для помощи с систематизацией знаний о магическом мире, — он сделал паузу. — Однако для занятий магией в полной мере нужна волшебная палочка.

— У нас есть одна, — признался Шикамару и по глазам Итачи увидел — это для него не новость. — Вы знаете о предметах и моей теории, так?

— Саске рассказывал мне, — отозвался Учиха с едва уловимыми нотками удовлетворения. — Интересная идея, причём уже достаточно подтверждённая — хотя бы тем фактом, что после нашего возвращения из штаба АНБУ словно бы испарились именно те магические предметы, которые характеризовали вернувшихся, в то время как прочие остались на своих местах.

Происходящее казалось Шикамару чем-то невероятным. Он имеет предрасположенность к чтению мыслей — умению, которое может принести столько пользы Конохе! — он будет и дальше работать над решением манящих загадок мира волшебников, его будет обучать магии Учиха Итачи… Осталось только чтобы Пятая позволила…

— Она позволит, Шикамару-кун, — уверил его Итачи. — Это в её же интересах.

— Вы читали мои мысли? — Шикамару не возмутился — заинтересовался больше.

— Как сказал один сведущий маг: «Ум — не книга, которую можно открыть и прочесть, когда вздумается». Это куда более деликатная материя, Шикамару-кун… И вот ещё что, — он запустил руку в подсумок и протянул парню какой-то мелкий предмет. — Возьми. Кажется, тебе его не хватало.

Шикамару подался вперёд. На раскрытой ладони Итачи поблёскивал серебристым боком вредноскоп.

Глава 6. Охота начинается

Хината осторожно отложила в сторону хрупкий лист из папки, которую просматривала, и принялась изучать следующий. Она провела в архиве всё утро, а также по десять часов два предыдущих дня, и сейчас смело могла утверждать, что просмотрела практически все записи о приюте Вула, сохранившиеся до сегодняшнего дня, — эта папка была последней.

Как поведал шиноби профессор Дамблдор, приют был местом, где ночью тридцать первого декабря тысяча девятьсот двадцать шестого года родился Том Реддл и где постоянно жил следующие годы до одиннадцатилетия и зачисления в Хогвартс. Хината вызвалась исследовать этот период его жизни сама: очень интересно было, каким было детство Тёмного Лорда, а кроме того она характером куда больше подходила для кропотливой работы с источниками сведений о событиях более чем полувековой давности, чем тот же Дейдара — он бы наверняка после первого же часа в архиве начал негодовать. А Хинате даже нравилось — ей доводилось перебирать свитки в семейной библиотеке, и нынешняя работа невольно ассоциировалась с той.

Для того, чтобы получить доступ к данным, ей пришлось представиться студенткой, готовящей проект о приютах Лондона в начале и середине века. На входе она предъявила студенческий билет Вестминстерского университета — хорошую подделку — и сотрудница архива сразу же с живостью стала помогать ей найти необходимое, попутно рассказывая, что знала сама. Хината всегда была отличным слушателем, поэтому миссис Бёрнс осталась довольна девушкой и сказала обращаться, если той что-то понадобится.

Хината подошла к делу с ответственностью, которой отличалась всегда. Она перелопатила все папки, которые сердобольная миссис Бёрнс ей выдала, просмотрела газеты конца двадцатых-тридцатых годов (не совсем напрасно — обнаружила два упоминания приюта Вула: заметку о назначении миссис Коул начальницей и полноценную статью в «Дэйли Миррор» об оздоровительной программе по вывозу сирот на природу, которая практиковалась в приюте). Чтобы не разрушить легенду, ей в самом деле пришлось делать заметки обо всех приютах — миссис Бёрнс то и дело подходила к ней и интересовалась, как у студентки успехи, и приходилось рассказывать.

Ужас, голод и нищета, в которых людям даже здесь, в столице, пришлось выживать в те годы, поразили Хинату до глубины души. В силу происхождения она сама никогда нищеты не знала; лишения, которые приходилось порой терпеть на миссиях, были неотъемлемой частью работы шиноби — но дома-то, в поместье клана Хьюга, её всегда после возвращения ждали тепло, уют и забота. После прочитанного стало неловко и даже несколько стыдно (за то, что сама всегда жила, как химе), и Хината начала восторгаться миссис Коул — храброй женщиной, которая каким-то чудом ухитрилась удержать доверенный ей приют от разорения и закрытия. «В Конохе тоже есть приют для детей, — вспомнила она факт, которому никогда не придавала особого значения. — Когда вернусь, нужно будет посетить его и предложить помощь».

Она глубоко вздохнула, и от попавшей в нос пыли немедленно захотелось чихнуть, но девушка сдержалась.

— Выглядит так, будто ты заканчиваешь, мм.

На плечи опустились тёплые руки, и Хината улыбнулась, обернулась и подняла взгляд.

— Не думала, что ты придёшь сюда.

— Соскучился, — Дейдара устроился на стоявшем рядом свободном стуле. — Да и интересно было, чем местные архивы отличаются от наших. Вывод: ничем, да, — он откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. У него была карточка студента того же университета, что у Хинаты, а ещё улыбка, открывавшая многие двери. Но как же хорошо, что открывавшие их люди не знали, чем промышлял этот улыбчивый юноша, пока Хьюга собирала информацию.

Рядом с ним даже просто сидеть в тишине было уютно, однако для Дейдары — явно неинтересно. Он несколько раз обвёл взглядом просторный зал, присмотрелся к каждому посетителю и особенно — к сотрудникам, после чего взял из стопки документов, уже изученных Хинатой, какую-то газету и развернул её. Это заняло парня минут на десять.

— Тебе долго ещё? — спросил он, и в тоне звучал явный намёк на то, какой именно ответ будет правильным.

— Я закончила, — Хината аккуратно вернула документы в папку, перевязала её и поднялась.

— Вы уже уходите, мисс Лэйн? — возле стола моментально возникла миссис Бёрнс. Во взгляде женщины читалось огромное сожаление; ей не с кем было поговорить большую часть времени, так как муж умер, а дети жили в ЮАР (девушка поняла только, что это за полмира от Англии, до карты пока руки не дошли), и Хината была для неё временным спасением от уныния. — Ваш друг, — она сурово блеснула очками в сторону подрывника, — вас забирает?

— Ну, не всё же учиться, — пожал плечами Дейдара и протянул женщине руку. — Рей Саммерс, факультет архитектуры.

— Эмили Бёрнс, — она скупо пожала его руку и вновь обратилась к Хинате: — Но вы ведь придёте завтра?

— Боюсь, что нет, миссис Бёрнс, — девушка виновато улыбнулась. — Моё исследование окончено.

— О, — женщина принялась собирать бумаги. — Желаю вам успеха на защите.

— Спасибо, — Хинате сделалось совсем неловко — ей так хотелось подбодрить миссис Бёрнс, сказать что-то приятное… Дейдара не дал ей сделать ничего из этого, утянув в сторону выхода из зала.

На улице было серо и моросил дождь, потоки прохожих лавировали между лужами. Достав из рюкзака зонт, Дейдара раскрыл его; Хината взяла парня под руку, и они вместе вышли из-под навеса на тротуар.

— Кофе? — предложил он.

— С удовольствием.

— Забрал вторую половину гонорара, мм, — беспечно поделился Дейдара, когда они вместе с прочими пешеходами остановились на светофоре. — Так что гуляем.

Хината благодарно кивнула.

В то время как она сама занималась сбором сведений, а Анко налаживала какие-то контакты, о которых пока упорно молчала, Дейдара подошёл к миссии с хозяйственной точки зрения и первым делом занялся поиском денег на банальные бытовые расходы. Кроме того, хотя пока они и находились в Лондоне, Анко решительно отказалась жить на площади Гриммо. «Это будет отвлекать от дела», — заявила она, и Хината готова была согласиться с ней: желая помочь, маги Ордена больше мешали, а тактично отстранить их не очень-то получалось.

Некоторые сбережения остались у всех ещё с прошлого пребывания в Британии (из тех средств, что Дамблдор выдал в качестве платы за услуги по защите Хогвартса) и были с использованием подставных лиц обменены в Гринготтсе на магловские фунты. Однако их хватило лишь на то, чтобы на неделю снять квартирку в Бренте, и на кое-какую еду. В первый день на новом месте, после того, как обиталище было обезопашено всеми известными шиноби методами, Анко в шутку (Хината надеялась) предложила продать парочку «лишних» органов, чтобы улучшить материальное состояние команды. После этого Дейдара ночью ушёл и не возвращался целый день — это вызвало беспокойство у девушки, но затем в новостях по имевшемуся в квартире телевизору передали сообщение о взрыве, унёсшем жизни бизнесмена средней руки и двух его охранников; тип сдетонировавшего устройства выяснить так и не удалось. А тем же вечером вернулся Дейдара — довольный собой, с отличным набором продуктов. Он не стал объяснять, как, где и у кого взял заказ, да Хината и не спрашивала — понимала, что нукенину… бывшему нукенину найти людей, готовых платить за его услуги, не составляет труда.

На эти деньги шиноби сделали себе фальшивые удостоверения личностей. Этим тоже занимался Дейдара; он нашёл в Хакни «умельца», который без лишних вопросов сделал три набора документов, начиная с паспортов и заканчивая студенческими билетами для Хинаты и Дейдары и водительскими правами для Анко. Для магловской общественности Хинату теперь звали Хитоми Лэйн (такое сочетание нравилось девушке, так как объясняло одновременно и «азиатскую» внешность, и совершенное владение английским языком), Дейдару — Рей Саммерс, а Анко — Анна Мортон, и они могли свободно чувствовать себя в неволшебной части Соединённого Королевства, не опасаясь перспективы разборок с полицией из-за отсутствия документов.

После этого Дейдара исполнил ещё два заказа — нынешний был последним, и больше браться за них парень не собирался, денег должно было хватить. А так как на встречи с клиентами он отправлялся под Хенге, выйти на него никому не удастся.

— Капучино и эспрессо, — сказал Дейдара официанту. Они как раз устроились в симпатичном кафе у окна, откуда могли наблюдать за усилившимся дождём.

— Ты не знаешь, чем занимается Анко-сан? — когда официант отошёл, полюбопытствовала Хината; она сама целыми днями пропадала в архиве, а вот товарищи по команде, кажется, проводили часть времени вместе.

— Без понятия, — протянул Дейдара, выбивая пальцами на столешнице какой-то ритм. — Самому интересно. Особенно — почему она не делится с нами, мм.

— Ну… Анко-сан — хороший разведчик, очень опытный, — попыталась защитить Хината старшую куноичи.

— Так я и не спорю, — пожал плечами Дейдара. — Просто когда темнят не люблю, да.

«Не любит, потому что с Сасори-саном только так и бывало», — подумала Хината, но ничего говорить по этому поводу не стала: не хотела поднимать тему бывшего напарника парня. Сасори больше нет, и это — факт; не осталось даже его тела, которое Мадара сжёг в огне Аматерасу, чтобы Кабуто не имел возможности поднять кукловода при помощи Эдо Тенсей. И всё же чувствовалось, что Дейдаре непросто смириться с этой мыслью.

Официант принёс заказ и, выставив с подноса на стол, спросил, не желают ли они что-нибудь ещё. Дейдара покачал головой, а когда официант ушёл, вновь обратился к девушке:

— А ты нарыла что-нибудь интересное?

— Немного, — Хината сделала первый глоток; пенка у капучино была восхитительно нежной. — Приют был не самым плохим: сирот содержали в чистоте и нормально кормили, они посещали школу, а раз в год летом их вывозили к морю, чтобы дети могли подышать чистым воздухом. После того, как Том перестал в нём жить, приют просуществовал ещё около тридцати лет до гибели миссис Коул, начальницы, — её насмерть сбил автомобиль. После руководство перешло к её главной помощнице Марте, однако та довела приют до такого состояния, когда его стало проще закрыть, чем переделать. На его месте теперь другое здание.

— И всё равно нужно проверить, мне кажется, — заметил Дейдара, сосредоточенно слушая, — редко когда можно было увидеть его таким.

— Я как раз собиралась сходить после архива.

— Отлично, сходим вместе. Что ещё?

— Я попробовала выяснить, живы ли ещё те, кто находился в приюте одновременно с Томом.

Дейдара заинтересованно подался вперёд.

— И как?

— Если отмести старших детей, — ответила Хината, неосознанно проводя пальцем по краю блюдца, — и совсем уж несмышлёнышей, то выходит не так уж много, — она вздохнула, вспомнив попавшиеся ей на глаза материалы: сведения о страшной войне и трудных годах после неё. — У их поколения была непростая судьба.

— Но кто-то же остался, да? — настойчиво уточнил Дейдара.

Хината кивнула и, опустив подробности, сказала:

— Я нашла одного человека, ровесника Тома, который сейчас находится здесь, в Лондоне, в доме престарелых. И я бы хотела…

— Расспросить его о нашем парне, мм, — понимающе закончил за неё Дейдара. — Чудно, вот и план на день.

Первым делом они отправились в то место, где прежде стоял приют Вула, а нынче высилась башня из стекла и стали — Хинате не нравилась такая архитектура, заставляла чувствовать себя неуютно. Дейдара, напротив, относился к стеклянным зданиям с любопытством.

— Это здесь, да? — спросил он, запрокинув голову, рассматривая верхушку строения.

— Да, согласно карте, — Хината сверилась с картой в последний раз и убрала её в сумку. — Давай отойдём.

Они переместились к краю улицы, и Хината, поправив волосы так, чтобы закрывали виски, активировала Бьякуган и принялась тщательно изучать взглядом здание и его окрестности. Дейдара встал перед ней, и со стороны это выглядело, будто они просто разговаривают, — прохожие не обращали на пару внимания. Благо, наиболее привлекающую внимание деталь своей внешности Хината смогла приглушить.

Пару дней назад к ней на улице подошла незнакомая девушка и спросила, с восхищением глядя ей в глаза, где Хината купила эти замечательные линзы — ей самой такие ни разу не попадались. Хината, поначалу настороженно отнёсшаяся к подошедшей (в немалой степени из-за её странных глаз: красных, с расходящейся от зрачка короной жёлтых лучей, как у солнца, — вдруг какая-то магия наподобие додзюцу?), быстро поняла, что та магла и не имеет злого умысла. Она осторожно ответила, что купила линзы в Японии, когда была там на каникулах, — слышала от Гермионы, что в этой стране можно обнаружить много диковинных вещиц. Девушка пробормотала: «Так и думала», и, поблагодарив, ушла, а Хината всерьёз задумалась.

В мире шиноби проблемы со зрением, требующие корректировки, были редкостью, но вот в городах гражданских процветали оптики, торговавшие очками. Как раз в очках линзы имелись, но девушка на улице явно не это имела в виду. Любопытство привело Хинату в первую же оптику, попавшуюся по пути, где девушка узнала, что маглы, оказывается, изобрели линзы, которые можно носить непосредственно на глазу, причём не только корректирующие зрение, но и оттеночные и цветные. Решение пришло быстро: по частым взглядам в свою сторону прохожих и соседей по залу архива Хината уже поняла, что надо что-то делать с глазами — и она купила для пробы пару линз голубого цвета. Это оказалось замечательным выходом — и чакра не расходовалась на изменение внешности, и люди не глазели.

Несколько минут Хината внимательно исследовала местность. В высотном здании кипела работа: маглы занимались бумагами, ходили по коридорам, удивительно похожие типажом девушки на разных этажах готовили кофе для мужчин, отдающих приказы или разговаривающих с кем-то по телефонам. Когда смотришь на подобные места так, как Хината могла смотреть при помощи Бьякугана — охватывая сразу всё здание целиком, — отчётливо ощущаешь сходство с пчелиным ульем со множеством сот, где каждое насекомое точно знает, что и как ему делать; удивительная организованность, необычная — в мире шиноби её часто заменяла дисциплина. Что касается магии, здесь её не было и в помине — ни одного волшебника поблизости, и уж точно никаких крестражей. Хината вздохнула и прекратила технику.

— Ничего, — сказала она.

— Досадно, — откликнулся Дейдара, хотя и без особого разочарования — явно и не надеялся здесь что-то найти.

Следующим пунктом назначения был дом престарелых на севере Лондона. Расположенный в старом, но с безукоризненно ухоженным фасадом доме в глубине небольшого парка, он вовсе не производил угрюмого впечатления, как опасалась Хината. Напротив, казалось, что старички, сидевшие на лавках, укутавшись в тёплые пледы, были вполне довольны своей жизнью.

— Здравствуйте, — вежливо, но настойчиво окликнула их женщина, стоявшая за стойкой регистрации; к её форменной рубашке спереди был приколот бейджик, на котором значилось «Мэгги». — Вы к кому, молодые люди?

— К мистеру Стаббсу, — ответила Хината.

Женщина удивлённо вскинула брови.

— Вы его родственники? — с сомнением уточнила она.

— Студенты Вестминстерского университета, — шиноби практически одновременно показали удостоверения. — Мы собираем сведения о жизни в довоенных приютах и хотели бы побеседовать с мистером Стаббсом о его детстве, мм.

— Ах вот оно что!.. — взгляд Мэгги заметно потеплел. — Да, конечно, я провожу вас к нему.

Она спешно вышла из-за стойки, и шиноби последовали за женщиной. Поднявшись на второй этаж, Мэгги остановилась у третьей по левую сторону двери и постучала.

— Уильям, вы здесь? Я могу войти?

В ответ раздалось утвердительное ворчание, и Мэгги толкнула незапертую дверь. Мистер Стаббс сидел в кресле у окна, глядя за него.

— Какая мерзостная погода, — проговорил он и перевёл взгляд на посетителей; у старика было грубое, изъеденное морщинами лицо и мозолистые руки, говорившие о том, что ему пришлось в своей жизни много и тяжело работать. — Кого это ты привела мне, Мэг?

— Молодые люди — студенты, — улыбнулась та, словно маленькому ребёнку. — Они бы хотели побеседовать с вами о вашей молодости.

— Детстве, вернее, — не замедлил поправить её Дейдара. — Нас интересует…

Хината украдкой дёрнула его за рукав.

— У вас найдётся для нас время, мистер Стаббс? — мягко спросила она.

Казалось, старик всерьёз раздумывает, однако потом всё же кивнул.

— Я вас оставлю, — сказала Мэгги и вышла.

После этого повисла пауза, во время которой мистер Стаббс бесцеремонно разглядывал шиноби — те, впрочем, держались спокойно. Наконец, старик хмыкнул:

— Студенты, значит? Знаю я вашу породу… Я сам всю жизнь проработал на заводе — пахал, как проклятый, только бы денег заработать да детей одеть и выучить. Они-то выучились, выбились в люди, бизнесменами стали, а меня на старости лет засунули в эту дыру, навещают два раза в год. Что, со своими стариками тоже поступите так?

— Ни в коем случае! — Хината широко распахнула глаза — она искренне не понимала, как можно так поступить с теми, кто дал тебе жизнь.

— Я сирота, — бесстрастно ответил Дейдара, — так что такого вопроса у меня не стоит.

Мистер Стаббс посмотрел на него с чуть большей пристальностью.

— Сейчас даже приютские уже не те, — пробормотал он презрительно. — В наше время, парень, такого, как ты, били бы ежедневно.

— А кто сказал, что я бы не дал сдачи, мм? — Дейдара сложил на груди руки и вскинул бровь.

— А за такое могли и ножом, — недобро ухмыльнулся Стаббс.

Хината всерьёз заволновалась: она хорошо знала парня и понимала, что чудо уже то, что он так долго терпит слова старика и не вспылил. Впрочем, Дейдара словно бы поспорил с кем-то, сможет ли выдержать испытание, — лицо его было совершенно лишено эмоций, когда он сказал:

— Там, где вырос я, за неудачи забивали камнями, иногда до смерти. Как видите, я жив — значит, не так уж и слаб.

Совершенно неожиданно старик захохотал.

— Задор в тебе есть — это хорошо, — отсмеявшись, проговорил он. — Ну ладно уж, спрашивайте, что хотели.

— Мистер Стаббс, что вы можете рассказать о приюте Вула? — Хината достала из сумки блокнот и приготовилась делать пометки; ей самой это было без надобности, на память девушка не жаловалась, но знала, что при интервьюировании принято записывать сказанное. — Насколько нам известно, вы воспитывались там.

— Чёртова дыра, — выплюнул Стаббс, поморщившись. — Хотя, надо признать, не худшее место, где в те годы мог оказаться ребёнок, оставшийся без родителей.

— Что с ними случилось? — деликатно поинтересовалась Хината.

— Мать умерла от чахотки, отца я никогда и не знал. Была ещё тётка, но у той самой большая семья, поэтому сплавила меня в приют, чтобы не воспитывать самой. Раз в год появлялась в день моего рождения, таскала всякий хлам, называя подарками. Как-то вот, правда, принесла кролика, даже выставила старухе Коул бутылку джина, чтобы та разрешила его оставить… — он вдруг запнулся и помрачнел. — Недолго животина у меня пробыла — через пару месяцев кроля повесили на стропилах. Чувство юмора у приютских специфическое.

Дейдара задумался, что-то прикидывая.

— Высоковато как-то для ребёнка, — произнёс он, пытливо глядя на Стаббса.

— Этот паскудник мог всё, — процедил тот, и в его глазах загорелась неподдельная ненависть, не угасшая даже десятилетия спустя. — Проворачивал такие дела, что все диву давались, а всё равно сухим из воды выходил. Даже после того раза с Эми и Деннисом — а ведь они оба сказали, что ходили смотреть пещеру с ним!

Хинату будто ударил разряд тока — интуиция кричала, что это то самое, что им нужно.

— Простите, но о ком вы? — осторожно спросила она.

— О Реддле! — воскликнул Стаббс, багровея. — О Томе Реддле, этом ублюдке! О, его все наши хотели побить, а лучше насовать в карманы камней и бросить в Темзу — но все боялись, потому что коли сунешься к нему, будет с тобой какая-нибудь беда. Наш старший, Джерри, как-то раз его отпинал, а потом, когда сарай в деревне латал, глазом на гвоздь напоролся. Малышка Милли, дразнившая его, упала с лестницы и сломала обе ноги и левую руку. А тот раз с пещерой — Дэн и Эми просто пошли с ним, а вернулись такими пришибленными, будто… Не знаю, что он там с ними делал, но что-то страшное, я говорю. Все рады были, когда Реддла в интернат забрали, — он замолчал и насупленно отвернулся к окну.

— Но ведь было же и что-то хорошее, правда? — попыталась подбодрить его Хината, которой стало очень жаль старика. — Я читала, что вас каждое лето возили к морю, а в других приютах такого не было…

Мистер Стаббс посмотрел на неё так, что девушка осеклась.

— В приютах не бывает ничего хорошего, девочка, — жёстко проговорил он. — Только борьба за выживание. Не веришь мне, спроси своего приятеля… Хотя, теперь-то, небось, приюты не хуже курортов — в этом-то гадюшнике вон как стараются!..

Хината пристыженно опустила глаза, не зная, что и сказать. К счастью, знал Дейдара; крепко ухватив её за руку, он бросил:

— Спасибо за ответы. Счастливо оставаться, — и решительно вышел за дверь, утянув девушку за собой.

Вслед им донёсся хриплый старческий смех.

Всю дорогу через здание и его двор Хината молчала, низко опустив голову, стараясь сдержать неожиданно подступившие слёзы. В самом деле, чего это она? Ведь много же слышала военных историй от отца, Куренай-сенсей, Мадары-сана и прошлых Хокаге… Но всё же, как ужасна, как жутка и несправедлива бывает жизнь! И к кому — к детям…

— Дейдара, — тихо проговорила Хината, когда они вышли за ворота пансиона, — я ведь никогда не спрашивала о твоём детстве…

— Вот и сейчас не надо, мм, — твёрдо ответил он, глядя только вперёд, увлекая её в сторону оживлённой улицы. — Ворошить прошлое нет смысла, его всё равно не изменить.

— Но…

— Это был просто озлобленный на весь мир старик. Забудь, да.

Закупив недостающие продукты в супермаркете по дороге, шиноби вернулись в свою квартиру, располагавшуюся на третьем этаже старого дома на пересечении двух нешироких улочек в стороне от туристических маршрутов. Едва открыв дверь, они оказались в плену облака дыма, от тяжёлого табачного аромата которого Хината, не сдержавшись, чихнула. Значит, Анко здесь, причём явно давно.

— Эй, капитан, ты тут не задохнулась ещё? — оставив покупки, Дейдара резко раздвинул шторы, впуская в комнату свет, и распахнул настежь окно.

Анко, лежавшая на диване, устроив на подлокотнике голову, недовольно цыкнула и прищурилась — свет явно резал ей глаза. Пепельница на столике рядом была полна окурков, а рядом с ней стоял стакан с чем-то прозрачным — Хината оптимистично надеялась, что с водой.

— Я думаю, — отозвалась Анко, запустив пальцы в распущенные волосы.

— О чём это? О бесцельно проё… прошедшей юности? — едко уточнил Дейдара, быстро покосившись на свою девушку. Та сделала вид, что не слышала его оговорки, и, взяв пепельницу и стакан, ушла на маленькую кухоньку. В стакане действительно оказалась вода, и это порадовало.

Когда Хината, разложив продукты, вернулась в комнату, Дейдара уже закрыл окно, в которое вновь барабанил унявшийся было дождь, и теперь сидел на подоконнике, не без ехидства поглядывая на Анко. Капитан команды (подрывник, на удивление, не стал спорить с таким определением) всё ещё лежала, прикрыв глаза, но, услышав шаги, немедленно села и собрала растрёпанные волосы в обычный хвост.

— Что удалось узнать в архиве?

— Крестража в приюте, где жил Том, определённо нет, — ответила Хината, аккуратно опустившись в старое кресло с продавленным сиденьем. — Мы проверили место, где он прежде стоял, — никаких следов магии. За исключением приюта единственным местом, в котором Том бывал до поступления в Хогвартс, является деревушка на побережье, куда сирот вывозили раз в год.

— Там ещё какая-то нехорошая история была, мм, — добавил Дейдара, сложив на груди руки. — Реддл завёл двух детей в пещеру и, похоже, сильно запугал.

— Значит, великий Тёмный маг в юности измывательством над малолетками промышлял? — фыркнула Анко. — Как-то мелко.

— Ну ладно тебе, Орочимару, вон, так это увлечение и не перерос, да, — протянул Дейдара, напустив на себя серьёзно-задумчивый вид.

Проигнорировав выпад, намекавший на весьма конкретный случай из её биографии, Анко вновь обратилась к Хинате:

— Каковы шансы, что Лорд спрятал крестраж в той пещере?

— Не нулевые, — Хината пожалела, что не умеет, как Шикамару, точно просчитывать проценты и вероятности. — Профессор Дамблдор говорил, что Лорд скорее всего оставил крестражи в местах, которые имеют для него определённое значение.

Анко задумалась.

— Пожалуй, проверить стоит, — сказала она, наконец. — Как считаешь, Дей?

— Ну, это всяко перспективней, чем сидеть в Лондоне, — пожал плечами подрывник. — Если уж Лорд оставил крестраж в старом доме семьи матери, неподалёку от которого совершил убийство других родичей, то почему бы ему не отметить и место, где в детстве давал волю своей натуре, мм.

— Согласна. Можем отправиться завтра же с утра — не хочу затягивать, да и срок аренды всё равно заканчивается.

— Добираться будем своим ходом или по-магловски?

— Думаю, лучше будет не светить способностями. Поедем на поезде или автобусе, как все нормальные люди.

— Тогда обзвоню вокзалы — узнаю, на чём можно добраться до побережья…

Слушая их, Хината чуть приметно улыбнулась. Дейдара и Анко на удивление неплохо сработались с учётом того, насколько у обоих сложные характеры. Да, они постоянно стремились поддеть друг друга, но было между ними и какое-то неуловимое взаимопонимание, помогавшее, в частности, при разработке планов. Оба были опытными шиноби, которым не привыкать к миссиям подобного рода: долгим сборам информации, выслеживаниям и охоте, — и Хината очень старалась не быть для них обузой, однако отчётливо ощущала, что не дотягивает до их уровня подготовки.

В съёмной квартире телефона не было, и Дейдаре пришлось идти к аппарату, стоявшему в двух кварталах. После его ухода Хината некоторое время тактично молчала, ожидая, что старшая куноичи что-то скажет сама, но та не собиралась проявлять в разговоре инициативу. Немного посомневавшись, Хината решилась спросить:

— Анко-сан, а чем занимаетесь вы?

Джонин вскинула бровь.

— Эй, а чего таким тоном, будто интересуешься, с кем я спала недавно? — девушка невольно покраснела и потупилась, на что Анко хмыкнула. — Ну когда ты уже повзрослеешь?..

— К вашему казарменному юмору я, наверное, не привыкну никогда, — с досадой прошептала Хината.

— А надо бы, — Митараши поднялась с дивана и потянулась, гибкая, как кошка. — Это вас, мелких, жалеют и берегут, но шиноби постарше на миссиях приходится забывать о смущении, приличиях, да о том даже, какого кто пола. Мы шиноби и должны выполнить задание — это важно, а не то, как бы покрасивее сформулировать фразу.

— Но Куренай-сенсей говорила…

— Ой, поверь, ты многого о своей учительнице не знаешь! — отмахнулась Анко. — Когда мы были в твоём возрасте, той добропорядочной тётеньки, которая учила тебя, не было и в помине.

Хината не ответила, задумавшись над её словами, — а затем поняла, что джонин бессовестно увела её от первоначальной темы.

— Так что за сведения вы собираете, Анко-сан?

— Всё-таки ты не совсем безнадёжна, — Анко подмигнула ей и, достав из кармана джинсов изрядно помятую пачку сигарет и зажигалку, отошла к окну и закурила.— Сейчас я ищу информацию, по сути, обо всём, начиная с личностей министерских чиновников и их слабых мест, на которые можно надавить в случае чего, и заканчивая проверкой слухов об иностранных магических группировках, сражающихся на стороне Лорда. Большая проблема в том, что у наших магов нет никакой организованной разведки, они привыкли работать в режиме «Дамблдор предполагает…»; за последние пару месяцев Мадара и Хокаге немного улучшили ситуацию в этой области, но этого всё равно недостаточно. По-хорошему, Дамблдору бы следовало создать отдельное или хотя бы в составе Ордена подразделение, которое бы занималось исключительно аккумуляцией сведений, причём не на уровне «Все слизеринцы — потенциальные Пожиратели», а на более вдумчивом. Да что уж там, я бы сама взялась научить волшебников шпионить, отслеживать малейшие колебания в преступном мире — мне не жалко, правда. Но дело в том, что для этого сначала надо научить их таиться, двигаться бесшумно, сливаться с тенями — а вот это уже кажется задачей попросту непосильной. Возможно, если бы в Хогвартсе в числе предметов была также физическая подготовка, затея бы имела возможность быть реализованной, а так… — Анко развела руками. — Приходится нам, шиноби, тащить на себе всю эту отрасль.

— Полагаете, в армии Лорда шпионажем занимается Кабуто? — сосредоточенно уточнила Хината, сложив на коленях сцепленные руки.

— Если не поднял для этих целей какого-нибудь профессионального шпиона.

Хината чуть нахмурилась.

— Если честно, я не совсем понимаю. Когда мы только попали сюда в прошлый раз, Наруто-кун пытался выполнить технику призыва, однако у него ничего не вышло. Также Орочимару-сан, воскресивший Хокаге, не может прервать Эдо Тенсей, пока Хокаге находятся здесь. Но как тогда может Кабуто воскрешать шиноби, умерших в нашем мире?

— Тоже мне, нашла эксперта, — проворчала Анко, стряхнув пепел на улицу через форточку. — Но насколько я себе это представляю, вся соль в том, что Эдо Тенсей отличается от обычного призыва. В призыве существо, с которым заключён контракт, переносится к тебе из своего мира, такого же, по сути, параллельного нашему, как этот, но связанного с миром шиноби очень тесно, потому что переходы осуществляются достаточно часто и на протяжении многих десятилетий. При этом мы с тобой знаем не понаслышке, насколько затруднён переход из нашего мира сюда — приходится Риннеган или два типа наследников Рикудо задействовать, чтобы «проскочить»; подозреваю, что призывным животным, чтобы попасть сюда, требуется вначале осуществить переход из своего мира в мир шиноби, а потом только — в магический. Но так как у них не особенно много чакры и уж точно нет сил Рикудо, им это не удаётся, и зверюшки застревают на полпути и «выбрасываются» обратно к себе, как при обычном прекращении призыва.

С Эдо Тенсей немного не так. Там для исполнения техники нужно три основных компонента: жертвенное тело, ДНК призываемого и его душа. С жертвой и ДНК совсем просто — они находятся в том же мире, что и творящий технику, по-другому никак. Но вот душа обитает в Джодо — так называемом Чистом мире, служащим пристанищем душ умерших, исключая тех, кто был запечатан каким-нибудь фуином. Впрочем, Джодо не похож на прочие миры — он пронизывает собой остальные, ведь люди умирают во всех измерениях, сколько бы их там ни было. Следовательно, связь тесная, и переход душ осуществляется так же просто, как в случае с призывом в мире шиноби. Почему Орочимару не может прервать технику, без понятия, — наверное, там тоже какая-нибудь муть с переходом энергии и душ между мирами шиноби, магов и Джодо… Надо будет Итачи озадачить, пусть думает. На пару со Змеем, раз уж того в Акацуки вернули.

— Выходит, Кабуто может воскресить любого погибшего шиноби, чья ДНК у него есть, за исключением тех, кто был запечатан в нашем мире, хотя бы даже во время той битвы, когда мы вернулись.

— Да, и это паршиво. Насколько мне известно, этот паразит много могил успел разрыть, причём далеко не простых шиноби. А ведь он может ещё начать воскрешать магов — вот тогда будет нам веселье! Поднимет какого-нибудь Мерлина, если его кости найдёт…

— Знаете, — донеслось от двери, — когда оставляешь двух девушек одних в квартире, по возвращении ожидаешь увидеть что угодно, но явно не то, как они степенно обсуждают создание зомби, мм.

— Для «чего угодно» твоя девушка недостаточно раскрепощённая, — Анко нарочно оскалилась очень двусмысленно — Хинате дорогого стоило выдержать взгляды товарищей и не отвернуться. Надо же когда-то начинать пересиливать себя, в самом деле.

Дейдара усмехнулся и сообщил:

— Наш автобус отходит завтра в девять пятнадцать от автовокзала Виктория. Билеты заказаны, мм.

Едва автобус отъехал от остановки, располагавшейся в центре деревни, шиноби стали озираться с видом добропорядочных туристов, а затем, поправив рюкзаки, направились в сторону моря, провожаемые любопытными взглядами местных. Они нарочно вышли в следующей деревне после той, которая была им нужна, — в таких мелких селениях посторонние примечались мгновенно, а светиться команде было ни к чему.

Но вот они удалились от поселения настолько, что крыши домов было уже почти не различить; впереди простиралось лишь море — мощное, стальное, бурлящее и пенящееся, с остервенением вгрызающееся в отвесные скалы, составлявшие берег. Ветер налетал мощными порывами, рвал одежду и волосы, и Хината порадовалась, что догадалась заплести косу.

— Найди пещеру, Хината, — распорядилась Анко и застегнула пальто — было далеко не жарко.

— Сейчас, — девушка активировала Бьякуган и сосредоточенно посмотрела в ту сторону, где осталась деревня, куда в прошлом возили сирот из приюта Вула. Само поселение находилось от команды в восьми с половиной километрах, но Хинату больше интересовал берег; довольно быстро среди ряда природных углублений в скалах она обнаружила расщелину, которая посредством длинного тоннеля соединялась с большой пещерой. За той располагалась, судя по всему, ещё одна, однако девушка видела плохо — она находилась практически за пределами обзора. Всё это Хината не замедлила сообщить товарищам.

— Идёмте, — махнула рукой Анко. — Подберёмся поближе.

Они пошли по берегу, не торопясь, потому что всё равно не собирались начинать полномасштабную операцию раньше ночи — избегали случайных свидетелей. Эта местность была угнетающе пустынна, и лишь раз за весь переход шиноби навстречу прошли парень и девушка, по-походному одетые, за плечами имеющие рюкзаки. Туристы бодро поздоровались, ниндзя ответили тем же, и они разошлись каждый в свою сторону. Больше на пути ни единой живой души не попалось.

«Какое печальное место, — грустно подумала Хината. — Разве пригодно оно для детей?..»

— Эй, — пропустив Анко вперёд, Дейдара поравнялся с отставшей девушкой. — Ты чего, мм?

— Просто… — она вздохнула, но всё-таки, понизив голос, продолжила: — Мне так стыдно… Я всегда думала, что мне нелегко пришлось, хотя на самом деле у меня было очень счастливое детство. Да, отец был суров и строг, но ведь ради того, чтобы я стала сильнее. Помимо этого у меня не было других больших забот и тревог: вся семья жива и здорова, мой клан уважаем и живёт в достатке, мы не нуждаемся ни в чём… Я постоянно плакала и думала, что судьба несправедлива ко мне, а в это время вокруг было столько людей, которым не повезло куда больше, чем мне: Наруто-кун всегда был сиротой, Саске-кун потерял весь клан и возненавидел любимого брата, Неджи-ниисан страдал из-за судьбы побочной ветви клана… — она обхватила себя руками, стараясь не расплакаться. — Какая же я эгоистка… Я ведь действительно ни разу не задумывалась о том, через что прошёл ты, почему ты стал тем, кем стал…

— Ну всё, хватит, — Дейдара обнял её, с силой прижал к себе. — Если ты эгоистка, то я тогда альтруистов не знаю; Итачи не в счёт. Понятное дело, что мы в первую очередь видим свои проблемы, а в детстве — вообще только их. Что до моего прошлого — я же сказал, не хочу говорить о нём. Что было, то прошло, оглядываться нет смысла, мм.

— Но я бы хотела знать, — Хината робко подняла на него взгляд. — Правда, хотела бы понять…

— Понимать там нечего, — легко пожал плечами Дейдара. — Детство было паршивое, в голове — полторы извилины, вот из деревни и сбежал. Но кушать-то было надо, потому и начал брать заказы на подрывы, ведь только это и умел; дуракам везёт, так что ни разу не попался. Этим привлёк внимание Акацуки, что было дальше, тебе известно… А вообще, как вернёмся, я тебя с Яхико познакомлю — вот он как раз любит рассказывать истории из серии «А вот в наши годы», — он, кажется, всерьёз загорелся идеей. — Точно, как вернёмся, приглашаю тебя в Аме — наслушаешься историй про детство фронтовое, быт нукенинский, да вообще про что хочешь. И с Конан, думаю, тебе интересно будет пообщаться — она боевая, вообще все круги прошла, но выдержала…

— Я, конечно, всё понимаю, — крикнула через плечо Анко, ушедшая уже довольно далеко, — любовь — дело молодое, но мы на миссии, вообще-то!

— Всё-всё, капитан, не заводись! — откликнулся Дейдара и быстро поцеловал девушку. — Пошли, правда работать пора.

Хината кивнула, и вместе они побежали догонять джонина.

Над входом в пещеру шиноби остановились и стали устраиваться словно бы для пикника. Пока Дейдара доставал из рюкзака термос с чаем и сэндвичи, а Анко курила, отойдя чуть в сторону, Хината устроилась на расстеленном пледе и, повернувшись лицом к морю, вновь активировала додзюцу и принялась тщательно исследовать цель их путешествия, попутно делая схематичный набросок в блокноте. Как она уже выяснила раньше, длинный тоннель вёл к просторной пещере, которая на первый взгляд могла показаться тупиком — но Хината видела магию, пропитывающую одну из стен грота, за которой скрывался другой подземный зал — куда больший, с очень высоким потолком. Почти всю вторую пещеру занимало озеро, в воде которого что-то кишело — Хината не могла отчётливо разобрать, какие-то чары создавали помехи; посредине же его располагался островок, где на постаменте находилась чаша, от которой исходили самые сильные потоки магии.

Пока Хината изучала местность, товарищи сели рядом и стали рассматривать план.

— Между этими пещерами просто стена? — спросил Дейдара, указывая на стык гротов.

— Укреплённая какими-то чарами, — отозвалась Хината. — Однако это не обычный барьер, я не знаю, по какому принципу он работает.

— М-да, вот теперь Учихи не хватает, — хмыкнула Анко, но подрывник отмахнулся:

— Нашла проблему! Ну укреплена одна стена — другие-то обычные. В Дотоне как раз есть одна замечательная техника, которая должна нам помочь, мм.

— А что насчёт другой защиты?

— Как я уже говорила, в озере находятся какие-то существа, но я не могу их разглядеть; наверняка это стражи, которые не должны допустить постороннего к острову. На саму чашу наложены весьма сильные чары, и в ней находится что-то — думаю, это и есть крестраж.

— Логично, — кивнул Дейдара. — Ладно, выходит, наша цель — проникнуть в пещеру и там уже на месте решать, как добыть штуковину.

— Похоже на то, — Анко, судя по всему, как и подрывник, не испытывала неудобств от отсутствия чёткого плана действий; запрокинув голову, она вгляделась в небо, словно прикидывая что-то. — Стемнеет не раньше, чем часа через два, так что пока можем отдохнуть — ночка-то предстоит жаркая.

Почувствовав лёгкое прикосновение к плечу, Хината мгновенно проснулась.

— Пора, — просто сказал Дейдара.

Быстро свернув нехитрый лагерь и убрав все вещи в магические ларцы, которые затем запечатали в напульсники, шиноби подошли к краю скалы. Убедившись, что в окрестностях нет никого, Хината кивнула, и Дейдара стал спускаться, цепляясь за отвесный утёс чакрой. Внимательно следя за ним, Хината определила момент, когда подрывник оказался напротив внутренней пещеры и, склонившись над обрывом, скомандовала «стоп». Дейдара тут же прекратил движение, сложил печати и ударил ладонями по камню — скала задрожала, но вскоре всё успокоилось, и куноичи спустились к товарищу. В месте, которого он коснулся, теперь зиял аккуратный провал, уходящий вглубь породы.

Переглянувшись с Анко, Дейдара первым забрался в образовавшийся тоннель. Хината последовала за ним, а капитан отряда замыкала. Ползти пришлось довольно долго, но затем впереди замаячил зеленоватый свет, вначале слабый, становившийся всё более ярким по мере приближения к пещере. Наконец, Дейдара выбрался из тоннеля — Хината выпрыгнула следом за ним и оказалась на спине глиняной совы, созданной парнем. Когда к ним присоединилась Анко, подрывник направил птицу к островку.

Вода, над которой они летели, была пронзительно чёрной, а мрак вокруг — неестественно густым; прорезал его лишь зеленоватый свет, исходивший от островка. Сова зависла над ним, и шиноби спрыгнули на плоскую каменную площадку, а птица взмыла под потолок и осталась там.

Приблизившись к каменной чаше на постаменте, Хината невольно затаила дыхание. Она чувствовала эманации чего-то тёмного, бесчеловечного, неправильного, исходившие от чаши, — вернее даже от жидкости, которой та была заполнена. Сам предмет на дне девушка видеть не могла.

— Кхм, — сказал Дейдара, вглядывавшийся в зеркальную поверхность озера. — Ну, я, кажется, понял, что там такое, мм.

— И что же? — поинтересовалась Анко, не отрывая, впрочем, взгляда от чаши.

— Трупы.

Теперь обе куноичи повернулись к нему. Подрывник хмыкнул и указал на что-то у самой поверхности в паре метров от островка. Прищурившись, Хината разглядела бледную руку и лицо с посиневшими губами, безжизненными белыми глазами.

— Инферналы, — прошептала она, поёжившись.

— Что это они не нападают? — нахмурилась Анко.

Дейдара подошёл ближе к краю и присел на корточки у воды — Хинате очень захотелось окликнуть его, попросить отойти, но она одёрнула себя.

— Может, чтобы привлечь их внимание, нужно задеть воду, мм?..

— Так, давай без экспериментов, — заявила Анко, стоило подрывнику протянуть руку. — Для начала разберёмся с чашей.

Без возражений Дейдара поднялся и присоединился к ним. Шиноби одновременно склонились над сосудом.

— Идеи?

— Взорвать, мм.

— Вылить, заставить исчезнуть, изменить.

— Откачать, раздвинуть, выпить, — Анко достала из держателя на предплечье волшебную палочку. — Ладно, поехали.

Для начала она постаралась раздвинуть жидкость заклятием — безрезультатно. Затем она попробовала воспользоваться запечатывающим свитком, Хината попыталась трансфигурировать зелье, убрать его заклятием исчезновения — результат был один, а именно нулевой. Дейдара даже превратил камень в собаку и заставил пса опустить морду в чашу — животное не могло достать до жидкости и вылакать её. Кунаем, листом бумаги или рукой коснуться зелья также было нельзя, словно между ним и окружением был невидимый, но очень плотный барьер. Тогда Анко выудила из кармана пальто походную жестяную чашку, которую туда зачем-то сунула после привала, наудачу зачерпнула зелье — и ей неожиданно это удалось.

— Так, уже что-то, — пробормотала она себе под нос. — А если?.. — джонин перевернула кружку, позволяя жидкости пролиться на камни. Впрочем, камней она так и не достала — вновь магическим образом оказалась в исходном сосуде. — Ну, тогда остаётся одно…

— Бум? — нарочито-весело поинтересовался Дейдара. Но Хината знала, что ему на самом деле не до смеха.

— Бульк, — язвительно бросила в ответ Анко. — Пить эту хрень надо, похоже.

— Анко-сан, даже не думайте! — помотала головой Хината. — Это может быть яд!

— Это наверняка яд, — поправила её джонин и сложила печати — рядом с ней появился клон. — Проверим, что за оно.

Хината с боязнью следила, как клон берёт чашку, опускает её в зелье, зачёрпывает его и подносит ко рту. Выпив всё без остатка, копия скривилась, зажмурилась.

— Хорошо пошло? — проникновенно поинтересовался Дейдара.

— Плохо, — пробормотала копия и повернулась к внимательно наблюдавшей за реакцией Анко. — Не смертельно, но паскудно до крайности. И больновато, чтоб его.

— А ну-ка, — джонин развеяла клона и поморщилась. — Да, не особо приятно.

— Анко-сан, вы не должны это пить! — запротестовала Хината.

— У тебя есть вариант лучше? — вскинула бровь Митараши. — Давай излагай, мне интересно. Учти только, что эту отраву, похоже, может выпить лишь человек. Клонов использовать бессмысленно, так как их опыт всё равно передастся создателю после прекращения техники. Магически воздействовать мы не можем, засосать в печать на свитке тоже не получается, как и напоить вместо себя животинку. Ну так что, твой план? Сгонять в деревеньку за каким-нибудь бесполезным гражданским?

— Я могу… я должна выпить его вместо вас, — почти даже твёрдо сказала Хината. — Вы — капитан отряда и должны оставаться дееспособной.

— Очень мило с твоей стороны, — сказала Анко, вновь зачерпнув зелье, — но всё равно это сделаю я. Потому что мой организм закалённый, какой только гадостью не травился… и я сейчас не о палёном алкоголе, — добавила она, покосившись на Дейдару. — Вы должны проследить, чтобы я выпила всё до капли. Это приказ.

— Есть, — бесстрастно ответил подрывник.

— Есть, — глухо отозвалась Хината.

Без лишних слов Анко осушила кружку и, не медля, зачерпнула ещё. После третьей она чуть пошатнулась, но опёрлась рукой на каменную чашу и упрямо наполнила чашку вновь. После четвёртой джонин тяжело задышала, а пятая заставила её дёрнуться и до крови прикусить губу, явно глуша стон. Хината прижала руки к груди и шагнула было к куноичи, но Дейдара удержал её на месте; со страшным хладнокровием он наблюдал за тем, как Анко опустила дрожащую руку с чашкой за новой порцией зелья. Едва допив, она со стоном упала на колени перед постаментом.

— Анко, — отпустив Хинату, Дейдара подошёл ближе и склонился над капитаном. — Надо пить.

Джонин слабо кивнула и неловко погрузила чашку в жидкость, однако её рука дрожала так, что подрывнику пришлось самому поднести сосуд к губам куноичи. Проглотив отраву, Анко заметалась и по-звериному завыла.

— Анко-сан!..

— Не подходи! — рявкнул Дейдара, и Хината покорно застыла на месте. — Давай, Митараши, ещё одну.

— Нет!.. — прохрипела Анко, подняв на него затравленный взгляд. — Только не снова, пожалуйста, только не снова…

— Надо, — строго сказал Дейдара, и джонин, собравшись с силами, осушила чашку.

Её крик прорезал тишину, как острый кинжал разрезает ткань. Хината отвернулась, не в силах смотреть — она никогда не слышала, чтобы прошедшая сотни битв и ран куноичи так кричала.

— Не уходите… — вдруг прошептала Анко, и в её голосе, непривычно тонком, зазвенели слёзы. — Не бросайте меня, пожалуйста, прошу, прошу… Я… я же на всё готова, только не бросайте…

— Не бросим, — пообещал Дейдара, вновь наполняя чашку. — Но ты должна пить.

— П-правда?.. — пролепетала Анко с отчаянной надеждой. — Если я выпью, вы заберёте меня с собой?..

— Куда захочешь.

— Куда скажете… — прошептала куноичи и, крепко зажмурившись, с готовностью открыла рот. Дейдара быстро влил зелье и подхватил упавшую и забившуюся в конвульсиях, заходясь воем, Анко. Поддерживая её, подрывник бросил быстрый взгляд в чашу, зачерпнул жидкость — Хината слышала, как жесть скребнула по дну — и залпом выпил.

— Хината, помоги мне, — проговорил он, чуть сморщившись; девушка подбежала и упала на колени возле товарищей. — Подлечи её… не знаю, придумай что-нибудь.

— С-сейчас, — она активировала целебную технику и направила все силы на то, чтобы облегчить боль, пожирающую Анко. Кажется, её действия помогли — джонин перестала метаться, затихла, а через минуту открыла глаза.

— Всё, я в завязке… — выдавила она со слабой улыбкой.

— В конкурсе «Кто больше выпьет» тебе явно нет равных, — усмехнулся Дейдара, демонстрируя напарницам золотой медальон на цепочке. — А вот и твой приз, мм.

— Анко-сан, вы можете встать? — обеспокоенно спросила Хината, быстро осматривая куноичи Бьякуганом — к счастью, повреждений системе циркуляции чакры яд не нанёс.

— Встать, бежать, драться… — хрипло отозвалась Анко и, опёршись на подставленную девушкой руку, села. — Но сначала попить бы.

— Да, конечно, — Хината распечатала ларец и достала бутылку с чистой водой, но стоило девушке поднести её ко рту Митараши, жидкость исчезла. — Но как же так?.. — Хината запнулась, догадавшись, в чём дело.

— Вот ушлый этот Лорд, — Дейдара тоже всё понял и взял из чаши брошенную там жестяную кружку. — Но что не сделаешь ради любимого капитана…

Он вновь подошёл к озеру и набрал воды из него. Та не исчезла из чашки, и Анко смогла напиться.

— Три, два, один, — протянул Дейдара, запуская руку в сумку с глиной. — Готовимся драпать.

Озеро вспенилось, и из него на островок начали выходить инферналы — группа за группой, целая толпа. Хината выпустила в ближайших сгусток пламени — это отпугнуло существ, но ненадолго.

— Наверх! — скомандовал Дейдара, и девушка, помогая Анко, подпрыгнула — белая птица подхватила их и взмыла вверх, стремительно полетела к стене, в которой был лаз. Под серию мелких взрывов куноичи скользнули в тоннель, по которому выбрались наружу. Когда они были уже на вершине скалы, вновь глухо рвануло, а вскоре к куноичи присоединился Дейдара.

— Инферналов там теперь поменьше, да, — сообщил он. — А тоннель я закрыл, теперь его словно и не было.

— Все отлично справились, — проговорила Анко, усевшись на валун. — И крестраж добыли, это важно.

Хината согласно кивнула и перевела взгляд на медальон. Он не казался средоточием зла, скромно поблёскивал на руке Дейдары в свете вышедшей из-за облаков луны. Что-то было не так.

Нахмурившись, Хината вновь активировала додзюцу и присмотрелась к медальону повнимательнее. А затем разочарованно охнула.

— Что не так? — сразу же помрачнел подрывник.

Девушка ответила с извиняющимися нотками:

— Это самое обычное украшение, Дейдара. В нём нет никакой магии.

— Нет? — опешил парень. — Но ты же говорила…

— Видимо, чары, испускаемые чашей и зельем, сбили Хинату, — заключила Анко и откинулась назад. — Вот чёрт!..

— Отмена стенаний, — перебил её Дейдара, открыв медальон. — Тут какая-то записка, мм.

— Читай.

Он кивнул и вслух прочёл:

Тёмному Лорду.

Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал — это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты уже снова обратишься в простого смертного.

Р.А.Б.

Когда парень замолчал, Анко требовательно протянула руку и, получив записку, пробежала её глазами.

— Может, этот Р.А.Б. и хороший человек, но скотина ещё та, — фыркнул Дейдара, раздражённо запихнув поддельный крестраж в карман. — Взял и кинул нам такую подляну, мм.

— Р.А.Б., — пробормотала Анко, сведя на переносице брови. — Где-то я уже видела это, точно вам говорю…

— Давайте найдём место для лагеря, — предложила Хината; бледность и нездоровый блеск в глазах джонина её всерьёз беспокоили. — Вам нужен отдых, Анко-сан.

— Эй, вот не надо этого, — пригрозила ей Митараши. — В порядке я…

— Да-да, — перебил её Дейдара. — Пошлите уже, тут торчать точно нет смысла.

Лагерь они разбили в чистом поле километрах в пятнадцати от побережья. За ночь Хината почти не сомкнула глаз, размышляя над тем, кому могло понадобиться захватывать настоящий крестраж… даже не так: кто вообще мог знать о его существовании. Ведь Дамблдор даже Ордену Феникса не говорил о крестражах. Значит ли это, что есть какая-то третья сила, настроенная против Тёмного Лорда? Но дружественна ли она Ордену?..

Не спала не она одна; Дейдара всю ночь был на часах, время от времени доставая медальон и принимаясь его разглядывать. Со стороны спальника Анко не доносилось ни звука, но девушка чувствовала, что и джонин бодрствует.

С первыми лучами рассвета все бросили изображать отдых и собрались вокруг небольшого костерка, на котором жарились хлеб и бекон.

— Я вспомнила, где видела эту подпись, — поделилась Анко. — В комнате, где жила на площади Гриммо.

— В комнате Мадары? — съехидничал Дейдара.

— …брата Сириуса? — Хината с укором посмотрела на своего парня.

— Там валялась пара старых писем, — сказала Анко. — Я ещё поумилялась, какой парень молодец был, так буквы красиво выводил… Регулус Арктурус Блэк, — медленно произнесла она, словно пробуя звучание этого имени.

— Как же повезло, что тебе приспичило покувыркаться с Мадарой, мм, — закатил глаза Дейдара.

— Ты недоволен чем-то? — неожиданно взвилась Митараши. — Что, лучше бы было, если б мы вообще понятия не имели, кто этот Р.А.Б.?..

— Лучше бы было, если бы ты не вела себя, как шлюха, — зло выплюнул подрывник.

На какой-то миг, казалось, Анко опешила от его заявления, но очень быстро опасно прищурилась.

— Моя личная жизнь касается только меня, — прошипела Митараши на пределе слышимости. — Свою устраивай, советчик грёбаный, а в мою не лезь.

— Ой, да больно надо! — нетерпеливо махнул рукой Дейдара. — Хочешь и дальше на днище скатываться — вперёд, бутылка тебе в руки и эта херня на шею, — он швырнул ей медальон и, поднявшись, демонстративно зашагал прочь.

Хината застыла, боясь пошевелиться. Что делать: бежать за подрывником или попытаться поговорить с Анко? А нужно ли вообще кого-то из них трогать?..

Вытащив из кармана пальто пачку, Анко достала сигарету и чиркнула зажигалкой.

— Как наш взрывной мальчик уймётся, — она выдохнула в сторону от девушки дым, — отправляемся обратно в Лондон, на площадь Гриммо. Если повезёт, наводка на настоящий крестраж будет там.

Глава 7. Первый звонок

Из комнаты для игры в шоги через раздвинутые двери можно было наблюдать, как облетает последняя жёлтая и алая листва с деревьев, падает, кружась, в пруд, заставляя расходиться круги по воде. Неджи нравилось созерцать природу, причём по какой-то причине он больше всего любил осеннее увядание, хотя люди в большинстве своём предпочитали цветение сакуры.

— Твой ход.

— Верно, — вновь обратив внимание на доску, Неджи, подумав немного, передвинул коня.

— Хм, — Шикамару чуть наклонился вперёд, изучая положение фигур. — Недурно.

— Я же не могу позволить тебе заскучать, — учтиво отозвался Неджи. — Как я понимаю, сейчас тебе играть, помимо меня, больше не с кем.

— Что верно, то верно, — протянул Шикамару. — Отец безвылазно сидит у Пятой — видимо, дела совсем плохи…

— Что ты имеешь в виду? Реакцию на наш альянс прочих Великих Стран?

— Не только, но да, — Шикамару скрестил руки на груди и заговорил тоном, удивительно походящим на тон его отца, когда тот рассуждал о серьёзных вещах. — Ты, думаю, в курсе, что Райкаге и Цучикаге отвергли приглашение на церемонию подписания договора, причём в весьма резкой форме; только Мизукаге сохранила нейтралитет, а затем и вовсе прислала в Аме своего человека, Ао, — я не знаю его, но отец говорил, что это один из самых уважаемых джонинов Кири, советник Мизукаге. После церемонии Цунаде-сама встречалась с ним, однако понять, как настроена Кири, не удалось: туманники как всегда темнят и недоговаривают побольше остальных. Но вот по поведению Цучикаге и Райкаге, а также по тому, что, как сообщает разведка, между Кумо и Ивой туда-сюда снуют послы, можно прийти к логичному заключению, что готовится союз — и направлен он будет наверняка против нас. Сомневаюсь, что они станут по нашему примеру пытаться притянуть на свою сторону мелкие страны, но вот Страна Воды… На самом деле, сейчас от решения Мизукаге очень многое будет зависеть.

— И каковы шансы, что Мизукаге поддержит нас? — сосредоточенно спросил Неджи.

— Мизерные, откровенно говоря, — Шикамару невесело хмыкнул. — Начнём с того, что ей, похоже, очень не нравится «узаконивание» Акацуки. Кроме того, согласно опять-таки данным разведки, в других странах ведётся пропаганда, которая рассказывает, что наш альянс нашёл источник некой силы похлеще бидзю и учится теперь ею пользоваться.

— Это они про магию?

— Про неё, конечно же. С другой стороны, не понять их нельзя: о существовании другого мира знают немногие даже в странах альянса, остальным же остаётся только строить предположения. А такой параноик как Цучикаге не может предположить нечто иное, кроме как что все в сговоре против него, чем подзуживает Райкаге, который известен своей порывистостью и склонностью к насилию.

— И что Хокаге-сама намеревается предпринять?

— Продолжать переговоры, по возможности убедить Цучикаге и Райкаге, что альянс не угроза, а Мизукаге постараться перетянуть на нашу сторону.

Он замолчал, и Неджи задумался о сказанном. Положение в самом деле тяжёлое: если доказать отсутствие у альянса враждебного по отношению к соседям настроя не удастся, могут начаться стычки, при худшем раскладе способные перерасти в полномасштабную войну, а этого очень бы хотелось избежать. Неджи попробовал представить, что лично он мог бы сделать для предотвращения подобного развития событий, однако пока ему в голову не пришло никаких идей. Он негромко заметил:

— Ты говорил, что не только во внешней политике дела обстоят плохо. В чём же ещё?

Вот теперь Шикамару явно пребывал в нерешительности, стоит ли отвечать товарищу. Внимательно посмотрев ему в глаза, чуть прищурившись, Нара молчал почти минуту, но затем всё-таки сказал:

— Внутри Конохи тоже всё не так спокойно и радужно, как хотелось бы. Уверен, ты не мог не заметить, сколько жителей селения недовольно альянсом. В первую очередь, естественно, тем, что мы теперь сотрудничаем с Акацуки.

— Действительно, — признал Неджи. — И в нашем клане есть те, кому не нравится подобное объединение, однако Хиаши-сама давит подобные мысли. Он твёрдо стоит на стороне Хокаге, и клан Хьюга также поддержит её при любом раскладе.

— Это потому что у вас в клане очень жёсткая власть, — сказал Шикамару. — Не говорю, что это хорошо или плохо — это так. Но большая часть наших шиноби из мелких кланов или вообще без оных, не говоря уже о гражданских — им своё мнение иметь не запрещает никто. При этом люди весьма внушаемы, при наличии определённых навыков и смекалки не так уж и сложно заставить их думать так, как тебе угодно. Проблема в том, что в Конохе есть тот, кто прекрасно это понимает и не стесняется этим пользоваться.

Неджи мрачно кивнул, понимая, о ком идёт речь, но, как и товарищ, не желая называть имя вслух — на всякий случай.

— Если Пятая не сумеет убедить жителей в том, что её политическая линия верна, могут начаться проблемы, — негромко произнёс Шикамару, серьёзно глядя на собеседника.

— Понимаю, — так же тихо отозвался Неджи. — По оценкам твоего отца, насколько велик риск… волнений?

— Этого он мне не сказал. Впрочем, то, что он теперь практически ночует в резиденции, говорит за себя, — Шикамару протяжно вздохнул и сделал ход серебряным генералом. — Как же в такое время не хочется оставлять деревню…

— Ты всё-таки решился?

— Не принять его предложение было бы глупо. К тому же, Пятая хочет, чтобы я освоил эти возможности ради блага Конохи.

— Так когда отправляешься?

— Через пару дней; для начала нужно закончить с некоторыми делами здесь.

Неджи кивнул, приняв к сведению, и сделал свой ход.

Вернувшись с прошлой миссии, проходившей совместно с парой из Акацуки, Шикамару, потребовав строжайшего соблюдения тайны, рассказал товарищу, что, по словам Учихи Итачи, владеет зачатками магии. Более того, Итачи согласился помочь эти зачатки развить — несколько странный порыв от нукенина Конохи, но Шикамару, кажется, верил его желанию помочь. Неджи не знал точно, на чём основывалось это почти доверие бывшему врагу, но готов был как всегда положиться на суждение Нары — предчувствия того никогда не обманывали.

Возвращаясь в поместье, Неджи не мог отделаться от ощущения смутной тревоги, поселённого всем, что сказал Шикамару. Если худшие прогнозы сбудутся и в Конохе всё-таки начнётся полноценный раздор, клан Хьюга, конечно же, останется верным Хокаге и наверняка не будет в этом одинок — Сарутоби издавна поддерживают Сенджу, за Шикаку, первым советником Пятой, стоят кланы Нара и их вечные союзники Яманака и Акимичи… Но на чьей стороне окажутся другие влиятельные семьи? Неджи слишком мало знал о клане Инузука, чтобы судить, а Абураме, слишком закрытые, не внушали доверия, особенно с учётом того, сколько их людей, по слухам, состояло в Корне…

Его путь лежал мимо дома, ставшего теперь новым обиталищем клана Учиха. Сейчас, когда единственный его обитатель был в отлучке на миссии, особняк казался мрачным и покинутым.

Неджи невольно остановился у ворот; ветер колыхал бумажные фонари с символами древнего клана.

«Что произошло, если Саске вновь принял брата? — в который раз мысленно спросил себя Неджи. — Как смог простить ему уничтожение всей семьи? И что случилось такого, если в том мире Учиха Мадара из врага превратился в союзника?..»

Хоть и маленький в то время, он помнил настороженность и опаску, с которой многие в деревне относились к клану Учиха в последние годы его существования. И сейчас он начинал понимать, почему было так: Учихи всегда хранили слишком много тайн.

«Хорошо, что клан Хьюга избрал другую тактику отношений с деревней…»

Ветер донёс до него голоса — кто-то приближался со стороны центра селения.

— …в классе, как и ожидалось от вас. Вы замечательно потрудились!

— Благодарю, Нацу-сан, — выйдя из-за поворота, Ханаби встрепенулась, увидев Неджи, и радостно улыбнулась. — Нии-сан!

— Добрый день, — приветствовал он. — Произошло что-то хорошее?

— Нам отдали итоговые табели, — Ханаби продемонстрировала книжицу официального вида.

— Могу я взглянуть?

— Конечно.

Приняв табель из её рук, Неджи открыл его и просмотрел колонку с оценками.

— Высшие баллы по всем предметам, — Неджи перевёл взгляд на девочку; она затаила дыхание, словно ожидала чего-то. — Замечательный результат, — и, хотя подобная бесцеремонность со стороны членов побочной ветви в обращении к главной не приветствовалась, он мягко добавил: — Я горжусь тобой.

— Спасибо! — Ханаби просияла. — Очень приятно слышать это от тебя, Неджи-ниисан.

— Тебе ведь остались лишь выпускные экзамены, верно?

— Да, и я, наконец, стану генином… — она замолчала и повернула голову в сторону дома, возле которого они по-прежнему стояли; весёлость мгновенно сменилась глубокой задумчивостью. На миг Неджи показалось, что девочка хочет о чём-то его спросить — но почему-то не стала.

— Идёмте, Ханаби-сама, — предложила Нацу, до того молча стоявшая в стороне. — Думаю, Хиаши-сама захочет узнать о ваших результатах.

— Отец сегодня на совещании, — протянула Ханаби и вдруг предложила: — Нии-сан, потренируемся?

— Конечно, — кивнул Неджи. Они неспешно зашагали по направлению к поместью, оставив мрачный особняк Учих позади. — Когда у тебя экзамены?

— В конце месяца, — ответила Ханаби. — Мы должны были сдавать вместе со всеми следующей весной, но учителя решили, что наш класс достаточно силён для того, чтобы выпуститься на полгода раньше.

«Ей не терпится, — чувствовал Неджи, внимательно глядя на девочку. — В отличие от Хинаты, она искренне хочет быть шиноби… Из неё в самом деле получится глава клана лучший, чем из сестры».

На следующее утро команду Гая вызвали к Хокаге — для них было новое задание.

— Во время миссии пропала команда наших шиноби, — сообщила Шизуне, сверяясь с записями. — Это произошло приблизительно в двадцати километрах от восточной границы Страны Огня…

— То есть, существует вероятность, что в этом могут быть замешаны ниндзя Кумо или Кири, хотя нельзя исключать и возможность, что это дело рук Учихи Обито, — закончила Хокаге, выглядевшая усталой и встревоженной — эта ночь для неё была явно бессонной. — Ваша задача выяснить, что случилось с отрядом, найти его и вызволить, если наши товарищи попали в плен; при этом необходимо действовать очень осторожно — наши отношения с соседями и так оставляют желать лучшего.

— Что за задание было у той команды, Хокаге-сама? — спросил Гай.

— Стандартная миссия по сопровождению, ничего необычного.

— Три дня назад пришло сообщение от заказчика, что он был доставлен в пункт назначения и расстался с эскортом, — добавила Шизуне. — После этого сведений не поступало. Команду возглавляет Хирада Ринджи, чунин; в его подчинении ещё три чунина: Кимура Маширо, Шимада Ёши и Хирада Тамико.

— Прошло уже много времени, и на поисковое задание была назначена именно ваша команда из-за вашей скорости, — Хокаге вздохнула. — Найдите их и верните в деревню. Сейчас Коноха не может позволить себе терять людей.

— Есть!

Пробежка до границы заняла порядка суток — куда меньше, чем у любого другого отряда. Они начали поиски из городка гражданских, где команда Ринджи рассталась с заказчиком; там местные жители сказали, что шиноби ушли на север. Двигаясь по таким наводкам от селения к селению, команда Гая к вечеру следующего дня пересекла границу Страны Горячих Источников, где след оборвался.

Они остановились, чтобы обсудить план.

— Здесь разделимся на две группы, — объявил Гай. — Ли пойдёт со мной, Тен-Тен с Неджи. Разойдёмся на двадцать километров и двинемся параллельными курсами.

— У этих раций радиус действия около тридцати километров, — Тен-Тен достала приборы из рюкзака и выдала всем по одному. — Новая разработка, так что постарайтесь ничего с ними не сделать, — она строго посмотрела на Гая и Ли.

— Отлично, Тен-Тен! — пропустив мимо ушей её слова, восхитился Ли. — Так мы сможем оставаться на связи.

— Вперёд! — скомандовал Гай и сорвался с места так быстро, что даже Ли за ним не сразу поспел.

— Что-то Гай-сенсей странный какой-то, — заметила Тен-Тен, нервно поглядев вслед товарищам. — То есть, ещё страннее, чем обычно…

Неджи задумчиво повертел в руках рацию.

— Эти приборы куда мощнее, чем любые, которые мне до сих пор приходилось использовать, — сказал он, закрепляя тканевый «ошейник» и вставляя наушник. — Откуда они?

— Мой отец работает на АНБУ, разрабатывает для них снаряжение, — буднично отозвалась девушка. — Сам он не шиноби, но старается для нас.

— В самом деле? — Неджи удивился. — Ты не говорила.

— Ты и не спрашивал.

Она двинулась через лес, и Неджи последовал за ней. А ведь действительно, он никогда не интересовался семьёй напарницы, хотя они знакомы столько лет…

— Ты помнишь её? — спросила, обернувшись, Тен-Тен. — Хираду Тамико?

— Нет, — честно ответил он. — А должен?

— Ну, вообще-то она в Академии училась в одном классе с нами.

— Погоди, — Неджи постарался припомнить, — это та, которая ходила в красном кимоно и подводила глаза лет с десяти?

— Нет, это Эйко. Она сейчас, как я слышала, вышла замуж за какого-то чиновника в столице… — Тен-Тен усмехнулась. — Ну же, вспоминай. Тамико, невысокая такая, щуплая, её из-за цвета волос ещё Баклажанчиком называли.

Перед мысленным взором наконец возникло лицо девочки, всегда казавшейся младше своих лет, на занятиях сидевшей на первой парте у окна. Ками-сама, как же давно это было…

— Да, теперь вспомнил.

— Ты ей, кстати, нравился, — беспечно сообщила Тен-Тен. — Впрочем, как и большинству девчонок на параллели.

Неджи не нашёл, что на это ответить, и, активировав Бьякуган, стал исследовать окрестности. Довольно долго они шли в молчании, пока он не сказал:

— На два часа, в трёх километрах от нас.

— Что там? — тут же встрепенулась Тен-Тен.

— Не уверен, — Неджи пригляделся. — Похоже на часть снаряжения.

Они побежали и вскоре, выбравшись из леса, спустились по крутому склону в узкое ущелье. Безрадостное, почти мёртвое место, где лишь камни, лишайники и тонкий ручеёк на самом дне.

— Вот оно, — Тен-Тен опустилась на корточки возле кучи, в которую были свалены четыре окровавленных жилета шиноби Конохи и такие же банданы с протекторами, на которых были выгравированы символы Скрытого Листа. — Да что здесь произошло?..

— Проверь карманы, — посоветовал Неджи; ему пришлось на время дезактивировать Бьякуган, для поддержания требующий немало чакры — юноша и так пользовался им много часов с минимальными перерывами.

Куноичи подчинилась и принялась обследовать карманы один за другим, умело и быстро справляясь с многочисленными застёжками. Пока она занималась, Неджи отошёл, тщательно осматривая камни вокруг; ни следов, ни сколов, которые бы непременно остались от попадания оружия, ни капель крови, ничего… кроме лески, натянутой почти у самой земли между двумя валунами. Он осторожно приблизился, опустился на одно колено; леска, закреплённая одним концом за валун справа, тянулась на другую сторону ущелья, где меняла направление, забирала выше, пока, в конце концов, не обрывалась в расщелине в стене, где наверняка была заложена взрывчатка.

Какая примитивная ловушка… Это даже на мгновение выбило Неджи из колеи, а затем он вновь активировал додзюцу и стал искать подвох — ведь не может же всё быть настолько просто. Но нет, всё обстояло именно так.

— Тен-Тен, — окликнул он напарницу.

— В карманах ничего интересного, — ответила она, поднимаясь. — Немного сломанного оружия, пара записок со списком покупок, свиток с заданием и ещё кое-какая мелочь.

— Здесь ловушка, — поделился собственными наблюдениями Неджи. — Всего лишь натянутая леска, ведущая к заряду взрывчатки.

— Растяжка в ущелье — классика, — протянула Тен-Тен, встав рядом с ним и наморщив лоб. — Слушай, мне кажется, или это как-то простовато?

— По крайней мере, не тебе одной, — Неджи нахмурился, быстро соображая. Это не похоже было на почерк бойцов Кири или Кумо, и уж точно — на действия Учихи Обито. Тогда кто мог напасть на команду Ринджи, более того, унести тела, оставив одежду? Какудзу и Хидан, охотившиеся за головами? Нет, эти бы не стали тратить время на четвёрку чунинов, не стоящих практически ничего. Может быть, другие нукенины, попроще? Или обыкновенные бандиты? — Сообщи остальным.

— Сейчас, — Тен-Тен коснулась кнопки на рации. — Гай-сенсей, приём.

— Слышу тебя, Тен-Тен, — тут же ответил Гай. — Нашли что-то?

— Окровавленное снаряжение и простецкую ловушку в ущелье.

— Мы пойдём по нему дальше на северо-запад, — сообщил Неджи, включив свой передатчик.

— Тогда мы проверим его в своём направлении и догоним вас.

— Принято. Поспешим, Тен-Тен, — сказал он девушке. — Уверен, мы движемся в верном направлении.

— Я тоже, — кивнула она.

Выбравшись из ущелья, шиноби побежали по его краю — возможно, та ловушка была призвана усыпить бдительность своей простотой, не хотелось никакого сюрприза, будучи зажатыми между скал. Неджи продолжал сканировать окрестности Бьякуганом, однако ни других следов, ни тел, ни врагов не замечал.

Близилась ночь; сумерки опускались на землю быстро, и вскоре стемнело совсем, однако напарники продолжали путь. Гай и Ли их ещё не нагнали, и Неджи пока не видел их в радиусе обзора Бьякугана — видимо, товарищи всё ещё обследовали ущелье.

Путь теперь шёл вниз с небольшим, но верно сравнивающим вершину и дно ущелья уклоном. На глаза стало попадаться всё меньше полей, больше голых каменистых участков — они приближались к границе Страны Молнии. «Мы не пойдём туда, — твёрдо решил для себя Неджи. — Проникновение на их территорию — слишком большой риск, в нынешней политической ситуации совершенно неоправданный».

Километрах в четырёх к северу лежала большая деревня — об этом Неджи не преминул сообщить напарнице.

— Хочешь проверить? — она как всегда точно угадала его намерения.

— Имеет смысл.

— Согласна. Гай-сенсей, — куноичи вновь воспользовалась рацией. — Тут немного северней деревня, мы заглянем в неё.

— Когда закончите, ждите нас возле неё, — сказал Гай. — Мы нашли одно тело.

— Кого-то из наших? — быстро спросила Тен-Тен, словно надеясь, что учитель опровергнет.

— Это Ёши, — ответил вместо наставника Ли. — Я помню его по экзамену на чунина.

— Кошмар, — проговорила куноичи, выглядевшая искренне расстроенной.

— Мы продолжим поиски, — сказал Гай. — Встречаемся возле деревни.

В селениях гражданских, особенно таких удалённых, шиноби были редкостью и моментально приковывали к себе взгляды, поэтому напарники прежде, чем идти расспрашивать местных, притаились на крыше сарая на самых окраинах — возможно, что-нибудь узнать удастся так, и без расспросов. Неджи пристально всматривался в лица — и вдруг увидел среди деревенских смутно знакомое, не без помощи Тен-Тен воскрешённое в памяти.

Они догнали девушку, когда она зашла в безлюдный проулок между домами.

— Тамико! — окликнула бывшую одноклассницу Тен-Тен.

Та обернулась — и на её лице возник страх; она затряслась и явно собралась закричать, но Тен-Тен быстро среагировала и крепко зажала ей рот ладонью прежде, чем та успела издать хоть звук.

— Эй, ну ты чего? — удивилась Тен-Тен.

— Кричать не советую, — холодно произнёс Неджи, подходя ближе; нехорошее подозрение закралось ещё когда он увидел на куноичи одежду крестьянки, а теперь укрепилось. — Сейчас Тен-Тен отпустит тебя, и ты расскажешь, что делаешь здесь.

Его напарница убрала руку, хотя оставалась наготове. Тамико шумно втянула в себя воздух и, опустив глаза, залепетала:

— П-простите, я не узнала вас, ребята… М-мы после миссии немного задержались, потому ч-что обнаружили с-след, вроде бы это были шиноби Молнии…

— Не лги, — жёстко приказал Неджи. Теперь и Тен-Тен посерьёзнела, посмотрела на куноичи с болезненным пониманием и достала кунай. — Вы дезертировали, так?

Судорожно всхлипнув, Тамико вдруг разрыдалась, едва выговаривая:

— М-мы не хотели… не хотели ничего плохого, просто убежать… Маширо-кун и я… мы вместе, п-понимаете?.. Они с братом не хотят воевать… а война будет, это все чувствуют! Они решили, что надо у-убежать, спрятаться где-нибудь д-далеко, докуда бои не дойдут… Они придумали обставить всё т-так, будто нас схватили на миссии, ск-скрыться… Х-хотели запутать здесь следы и у-убежать на острова… Но Ёши… Ёши не хотел… он сказал, ч-что мы не должны бросать Коноху, и брат… брат его… Ринджи не виноват, ему пришлось! — истерика вышла на пик, и Неджи поморщился.

— Где остальные?

Душа слёзы, Тамико обхватила себя руками и отчаянно замотала головой. «Сама она брата и возлюбленного не сдаст. Ну тогда…» Он резким ударом лишил её сознания и подхватил на руки.

— Воткни кунай в стену дома, — попросил он напарницу.

— Хочешь, чтобы её товарищи сами нашли нас?

Неджи коротко кивнул и двинулся прочь из деревни. Тен-Тен быстро догнала его и зашагала рядом.

— Что с ними будет теперь? — негромко спросила она.

— Мы доставим их обратно в Коноху, — ответил Неджи абсолютно ровно. — Там их ждёт суд и, скорее всего, тюрьма; была бы сейчас война — смерть.

Куноичи вздохнула.

— Какое, однако, мерзкое вышло задание.

«Необходимое деревне», — подумал Неджи. В отличие напарницы он не испытывал брезгливости по отношению к этой работе или жалости к девушке, которую нёс, — люди, отвернувшиеся от родной деревни, убившие своего товарища, не достойны жалости.

Гай и Ли присоединились к ним в лагере, разбитом на открытом берегу мелкой речушки. По мере того, как Тен-Тен передавала то, что удалось узнать, Ли всё грустнел, а вот Гай не выказал удивления.

— Я с самого начала подозревал это, — таким мрачным учителя Неджи не видел с похорон Асумы. — Ни один из членов этой команды доступа к секретным данным не имеет, так что врагам их захватывать нет смысла, а просто так исчезнуть отряд не мог… На войне всегда находятся те, кто бежит. То, что это началось уже сейчас — дурной знак.

— Неужели всё-таки будет война, Гай-сенсей? — спросил Ли, тревожно глядя на наставника.

— Хотел бы я ответить, что нет.

Ли стиснул кулаки, Тен-Тен поёжилась, а Неджи отвернулся в ту сторону, где виднелась деревня. Если уж Гай стал так серьёзен… Он вдруг отчётливо осознал — войны не избежать. Начнётся всё со столкновений, которые непременно перерастут в полноценные боевые действия, — может, это случится не сейчас, а через месяц, через полгода, год, но случится обязательно. Ведь без войны система шиноби умрёт — так уж она устроена, что без битв загнивает. «Наша задача вовсе не предотвратить войну — понял он, — наша задача — победить в ней».

Его внимание привлекли две стремительно приближающиеся тени.

— Идут.

Дезертиры даже не пытались подкрасться или атаковать — они подбежали и остановились в нескольких метрах от команды Гая.

— Тами-чан! — Маширо, крепкий парень с ожогом на лице, испуганно посмотрел на девушку, всё ещё бывшую без сознания.

— С ней всё в порядке, — заверил Ли.

— Пока, — холодно добавил Неджи.

Гай сделал жест, требуя от учеников молчания.

— Мы здесь, чтобы вернуть вас в Коноху, — сказал он противникам. — Не сопротивляйтесь, и никто не пострадает.

— По своей воле мы туда не вернёмся, — возразил Ринджи; лицами они с сестрой были очень похожи. — Мы не желаем больше служить селению, пляшущему под дудку нукенинов, готовому ради них вступить в войну с соседями.

— Тогда зачем вы пришли сейчас прямо к нам?

— Чтобы просить вас отпустить Тамико, — Ринджи посмотрел в глаза джонину, и теперь в его взгляде была почти что мольба. — Гай-сан, вы не только хороший шиноби, но и добрый человек. Прошу, позвольте нам просто уйти, и больше никто никогда о нас не услышит.

— Ты же понимаешь, что я не могу, — покачал головой Гай. — Долг не позволяет.

Ринджи нахмурился.

— Тогда мы вынуждены…

Раньше, чем он дотянулся до держателя, где был закреплён кунай, Неджи оказался рядом и шестьюдесятью четырьмя ударами Мягкого касания полностью прекратил циркуляцию чакры в его организме. Шиноби кашлянул кровью и упал; после такого не поднимаются. Понимая это, его товарищ поднял вверх руки в знак капитуляции.

— Сдаюсь, — проговорил он. — Только, прошу, не вредите Тами-чан.

Пока Тен-Тен импровизировала с верёвками, надёжно связывая дезертиров, Неджи с непониманием думал: почему этот парень, рвавшийся из деревни к призрачной свободе, так просто и легко сдался? Впрочем, он всё понял, заметив, как Маширо смотрит на Тамико, как шепчет ей, пришедшей в себя и вновь находящейся на грани срыва, какую-то успокаивающую ложь.

«В смутные времена люди с большей силой тянутся друг к другу, — в один из приходов к ним на занятие в Академии вдумчиво изрёк Третий. — Когда чувствуешь, что можешь в любой день умереть, яснее понимаешь, что тебе дорого и важно».

«Мне важен клан, важна Коноха, — подумал Неджи, глядя на свою команду. — Мне важны друзья. И всё это я не предам никогда».

Глава 8. Звери

Пребывание на площади Гриммо всё больше напрягало. И не сам дом — он был вполне комфортен для шиноби, много лет прожившего в подземельях Змея, — но люди, обитающие здесь или сюда приходящие.

Чем больше Саске взаимодействовал с членами Ордена Феникса, тем больше не понимал, зачем вообще существует эта организация, где в вопросах войны разбирается на должном уровне в общей сложности человека три, и как с её помощью можно рассчитывать победить врага. «То же самое, что набрать генинов для борьбы с Обито», — хмыкал про себя Саске, наблюдая, как Молли, её муж Артур и добродушная Тонкс спорят над мужиком бомжеватого вида, которого Артур притащил с собой к ужину.

— Но, милая… — лепетал он, проникновенно заглядывая жене в глаза. — Он ведь тоже член Ордена…

— От которого никакой пользы! — резко перебила его женщина, эмоционально взмахнув половником.

— Ну, не мог же я оставить его на холоде…

— А если бы в Косом переулке тебе попался замерзающий Пожиратель — ты бы и его отогреть привёл?!

— Сомневаюсь, что Пожиратели могут замерзать в Переулке, Молли, — осторожно вклинилась Тонкс. — У них у всех дома…

— Меня это не волнует! — отрезала миссис Уизли. — В этот раз ладно, пусть остаётся, но больше чтобы я его здесь не видела! — она повернулась к предмету спора. — Ты меня понял, Наземникус?

— Что уж тут непонятненького-то, Молли? — смиренно проговорил бомж; его налитые кровью глаза подозрительно обшаривали кухню, из раза в раз задерживаясь на серебряных столовых приборах, которые достала из шкафа Анджелина.

— За что его так, даттебаё? — вполголоса спросил Наруто.

— Я слышала, он сбежал с какой-то операции, — негромко поделилась Сакура, наклонившись к товарищам. — Вроде как тогда Стерджис Подмор и пропал.

Наруто помрачнел, а Саске и вовсе недобро прищурился. Потому что они понимали: в их мире дезертира, из-за которого пропал, а скорее всего погиб товарищ, не просто не пустили бы на порог убежища — его бы связанным доставили в селение для суда, а в военное время попросту бы казнили на месте.

Начиналось очередное серое утро. Саске встал как всегда рано и, одевшись, как в этом мире выражались, «по-спортивному», неслышно вышел из комнаты, стараясь не разбудить Наруто, и спустился на первый этаж. Когда он уже взялся за дверную ручку, его окликнули:

— Саске-кун.

— Почему ты здесь? — он через плечо взглянул на Сакуру, стоявшую на нижней ступени лестницы.

— Я заметила, что ты бегаешь по утрам. Можно с тобой?

Саске безразлично пожал плечами, и шиноби вместе покинули дом. На улице было прохладно, ветер гонял по тротуарам неубранную листву и мелкий мусор, тучи мрачно нависали над домами, но дождь, судя по лужам, ливший всю ночь, пока перестал. Повернув направо, напарники побежали в сторону парка, располагавшегося в восьми кварталах от Гриммо, — Саске успел хорошо изучить район за последнее время.

Общественный транспорт только недавно начал ходить, и в нём ехали редкие люди, все как один сонные, с ленивым недоумением провожающие взглядами бегущую пару. Учиха примечал эти взгляды, но не реагировал никак — что ему было до мнения этих ничего не значащих людей? Чуть большего внимания удостаивались небольшие городские зарисовки: вон в переулке прямо на мешках с мусором спит неопрятный подросток; на тротуаре перед баром на другой стороне улицы осколки бутылки, лужа рядом красновата; навстречу бегущим плетётся шлюха с потёкшим макияжем и в порванных чулках, едва передвигая ногами в ботинках на высоком каблуке… Для завершения образа не хватало пары бандитов с золотыми цепями на шеях и оттопыренными карманами брюк — при прошлых пробежках Саске порой наблюдал таких. «Изнанка города всегда в сути своей одинакова, различается только оформление, — думал Саске, спокойно огибая выскочившую из-за угла и залаявшую собаку. — Что в этом мире, что у нас».

Бежавшая рядом Сакура целенаправленно смотрела только вперёд — то ли так поглощена была своими мыслями, то ли брезговала всматриваться в изнанку. Сам Саске не брезговал — за время бытия нукенином на всякое насмотрелся. «И она должна смотреть. Должна понимать, что есть мир, отличный от безоблачной и светлой лицевой стороны Конохи…» Хотя, не глупая ведь, наверняка знает и понимает — просто приглядываться лишний раз не хочет.

— Куда несётесь?! — заорала какая-то старуха, когда они пробежали мимо неё.

— Извините! — крикнула Сакура, а Саске даже не обернулся. Их темп, по местным меркам быстрый, для шиноби с натяжкой мог быть назван прогулочным.

Они обежали по периметру весь немаленький парк дважды, после чего остановились у одной из скамеек в самом его центре. Ещё не рассвело, старые деревья довольно плотно смыкали кроны, а фонари — те, что были целы — горели не особенно ярко. Неудивительно, что людей вокруг не было совсем — большинству гражданских подобные места кажутся пугающими.

Достав из печати бутылку с водой, Саске протянул её напарнице.

— Спасибо, — немного отпив, Сакура вернула бутыль, и Саске тоже сделал глоток. — Разомнёмся?

— Конечно.

После комплекса упражнений пришло время спарринга. Теперь бороться с Сакурой стало в разы интересней, чем во времена генинства — она стала намного сильней, проворней и в атаках отлично хитрила, выдавая ложные выпады за основные. Впрочем, за годы не только её мастерство возросло; даже без использования Шарингана и приёмов, которые могли бы смутить случайного прохожего, если бы таковой объявился, Саске потребовалась всего пара минут, чтобы заломить девушке руку за спину.

— Проиграла.

Сакура спокойно пожала плечами, и когда напарник её отпустил, села на скамейку, вытянув вперёд ноги.

— Не знаешь, что там нового у остальных?

Саске покачал головой. Дейдара с ним не связывался, несмотря на то, что возможность была — наверняка подрывник считал себя выше того, чтобы «докладывать» Учихе, — а Мадара не давал о себе знать с тех пор, как Дамблдор попросил его прибыть в Хогвартс. С братом Саске разговаривал в последний раз три дня назад, это Сакура знала; Итачи рассказывал мало и очень туманно, но из его скупых объяснений стало понятно, что ситуация дома ухудшается даже несмотря на то, что Обито по-прежнему не даёт о себе знать. «Чем быстрее закончим здесь, тем быстрее вернёмся туда, где действительно нужны. С другой стороны, пока мы в этом мире, Обито не добраться до Девятихвостого, а значит, не претворить в жизнь тот безумный план с луной…»

— Саске-кун? — он опустил взгляд на девушку; чуть подавшись вперёд, опёршись локтями на бёдра, она смотрела очень внимательно, с лёгким оттенком беспокойства. — Всё в порядке?

— Вполне. Всего лишь думаю, когда же нашей команде достанется дельная миссия.

— Может, лучше бы и не досталась, — Сакура тяжело вздохнула и стала нарочито медленно поправлять рукава толстовки. — Ведь дельная в твоём понимании — это несущая за собой много жертв, верно?

— Не всё же выискивать следы деятельности Кабуто и воскрешённых Эдо Тенсей, — несколько раздражённо заметил Саске.

— Нет, я согласна, конечно, надоедает, особенно когда не приносит ощутимых результатов, — кивнула Сакура. — Хотя отчасти и рада, что пока война в этом мире не перешла на уровень выше, и задачи не стали серьёзнее.

— Перейдёт рано или поздно. Не может на войне всё оставаться так.

— Пожалуй, ты прав.

«Хотя, у магов может быть какое-то своё понимание войны, — мысленно хмыкнул Саске, когда они побежали обратно к дому. — Кто их разберёт, этих чудаков?»

К их возвращению на базе уже кипела жизнь, более того, царило какое-то нездоровое оживление.

— Что случилось? — требовательно спросил Саске, едва переступив порог кухни.

— Ещё одно убийство маглорождённых, — ответил Римус, а Наруто передал другу газету; на первой полосе Саске увидел снимок четверых повешенных на одном крепком суке. — На этот раз целая семья. В Риджентс-парке, прямо посреди города…

— Ужасно, — проговорила Сакура, взглянувшая на снимок через плечо товарища. — И никаких следов?

— Только Чёрная метка над местом, — ответил Римус. — Как и в прошлых случаях.

— Уже семь жертв за два дня, — Молли всплеснула руками и горько вздохнула. — Людей убивают в собственных домах, теперь это зверство. Когда же мракоборцы сделают хоть что-то?!

— Не вини их, Кингсли говорит, весь отдел на ушах, — мягко и печально покачал головой Римус. — Они делают всё, что в их силах.

— Но этого недостаточно!

— Может, нам самим за это взяться? — предложил Наруто, серьёзно глядя на отца.

Маги замолчали и тоже посмотрели на него. Четвёртый задумался.

— Мы точно быстрее министерских выследим и сможем накрыть их, даттебаё, — добавил Наруто, стараясь говорить как можно убедительнее.

— Ведь действительно! — горячо вскинулась Молли. — Вы можете это сделать!

Четвёртый продолжал молчать, и Саске понимал, чем вызвана его нерешительность.

— Альбус-сан просил нас не встревать в то, что может решиться без нас, и не отнимать работу у мракоборцев, — наконец, спокойно заметил Минато. — Подобное как раз входит в их компетенцию.

— Но сколько ещё народа погибнет, пока они сделают дело, даттебаё?! — воскликнул Наруто. — Я знаю, конспирация, и всё такое, но мы же умеем работать аккуратно, так что не спалимся!

Его отец вновь ответил не сразу, не то вправду размышляя, не то просто оттягивая момент, когда придётся давать окончательный ответ.

Святой и непогрешимый Четвёртый Хокаге — такова была репутация, во многом созданная после его гибели Третьим. Доводилось ли ему когда-нибудь жертвовать мирным населением ради успеха миссии? Конечно же, доводилось, у Саске в этом не было сомнений. Потому что он слушал рассказы отца, а отец хорошо знал Намиказе Минато — не гордого идола Скрытого Листа, но живого человека, настоящего шиноби, жертвовавшего и принуждавшего к жертвам. Шиноби, прошедшего войну. Шиноби, способного отправить собственных учеников, к которым относился с теплом и любовью, на почти что суицидальную миссию, потому что так надо. Отец признавал мало авторитетов — даже слишком мало, пожалуй, что в конечном счёте плохо для него обернулось, — но Четвёртого он искренне уважал. Уважал его и Саске.

— Извините, пожалуйста, — сказал Минато, обращаясь к магам; те в недоумении на него посмотрели, Фред даже открыл рот, чтобы спросить, за что шиноби извиняется, но Джордж толкнул близнеца локтём в бок и покачал головой. Минато повернулся к седьмой команде и продолжил говорить, перейдя на язык их родины, который волшебники понять не могли: — Ты прав в том, что говоришь, Наруто: маги медлят, мы справимся быстрее. Но взгляни теперь на вещи под другим углом. Допустим, мы поможем им сейчас — будут знать только люди Ордена Феникса, и они нас от души поблагодарят. Но пройдёт время, скорее всего, совсем немного — мы же на войне, хотя и совсем не такой, какая принята у нас дома, — и случится что-то ещё, новое убийство или целое кровавое побоище. И снова мракоборцы будут, стараясь, всё-таки медлить, и вновь маги Ордена поднимут голоса, давя на жалость, намекая нам, что помощь не помешает. Допустим, мы поможем вновь — и их благодарность возрастёт. А затем это превратится в зависимость, и с каждой проблемой они будут обращаться к нам — надеюсь, интуитивно, а не из расчёта и с ясным осознанием корысти. Постоянно прибегая к нашей помощи, они сами станут безвольными, будут всегда полагаться на то, что мы, шиноби, обученные бойцы, выращенные как раз для войны, в любой момент придём и спасём их. Но это неправильно, и вечно это продолжаться не может. Как тесно бы ни была связана наша группа с этим миром и его людьми, их война — не наша, а наша война — не их. Мы и так делаем многое; не говорю, что мы должны перестать помогать им совсем, но и делать всё за них не следует. Ты понимаешь, о чём я, Наруто?

— Понимаю, даттебаё… — проговорил Наруто, но тут же упрямо посмотрел на него. — Ну а если мы не сделаем за них, а поможем?

— Как ты себе это представляешь? — поинтересовался Четвёртый без тени скепсиса.

— Мы можем… натолкнуть их, даттебаё, дать какие-то зацепки. А дальше пусть сами, — он повернулся к друзьям в поисках поддержки.

Минато повернулся тоже, чуть склонил голову набок. Саске выдержал паузу, давая Сакуре высказаться первой; та долго не мялась.

— Я согласна с Наруто, — решительно объявила она. — Это мы можем для них сделать, тем более что наши собственные дела несрочные и могут немного подождать, — закончив говорить, она покосилась на Саске, словно спрашивая его мнения. Он пожал плечами с выражением «делайте, что хотите» на лице. Возможно, получилась чуть более грубая его разновидность «да мне, в общем-то, всё равно» — взгляд Сакуры стал самую малость укоризненным.

— Что ж, это ваше решение, как шиноби, касательно дальнейших действий во время миссии, — по голосу Четвёртого совершенно невозможно было понять, как он к этому самому решению относится. — Поступим в соответствии с ним, — он вновь перешёл на английский: — Мы поможем найти зацепки.

Маги, напряжённо вслушивавшиеся в разговор, силясь хоть что-то понять, после этих слов расслабились и оживились.

— Большое спасибо, — улыбнулась Молли. — Уверена, Кингсли будет очень рад вашей помощи.

— Мы тоже будем участвовать, — твёрдо заявил Фред, и его близнец кивнул. — Не спорь, мама. Мы — совершеннолетние члены Ордена и хотим помочь.

Судя по виду, Молли хотела возразить, но Артур, как всегда большую часть разговора молчавший, несильно сжал её руку, останавливая.

— Я сейчас на службу, могу зайти к Кингсли и передать ему новость, — сказал он.

— Вы не могли бы попросить его переправить нам все материалы, которые есть по этому делу? — попросил Минато.

Артур кивнул и, допив чай и поцеловав жену в щёку, ушёл. Близнецы смотрели победителями, хотя и явно не представляли, что именно будут делать и чем помогать.

Когда Четвёртый, Наруто и близнецы отправились на «место преступления», Саске с ними не пошёл — не видел смысла, ведь там наверняка уже всё исследовано магловскими полицейскими и мракоборцами. Не присоединился он и к Сакуре и Анджелине, поднявшимся на чердак, где шиноби в прошлом году оборудовали кабинет-лабораторию, и занявшимся разбором материалов дела, копии которых Кингсли принёс лично во время обеда. Вместо всего этого Саске спустился в подвал и зажёг факелы в просторном зале с невысоким потолком, главная прелесть которого была в чарах, пропитавших каждый сантиметр камня. Часть заклинаний была старая, времён постройки дома, судя по всему; часть была наложена позже, не более полувека назад; какие-то были совсем недавние — Саске знал, что брат много здесь тренировался. Помимо магии в этом месте ощущалась и чакра — Четвёртый и Наруто проводили в зале немало времени, что-то осваивая и изучая — друг пока не делился, что именно; присутствовали также следы чакры Мадары и Второго, но более старые, а также и самого Саске.

Ощущать всё это до сих пор было несколько странно. В прошлом Саске не имел дела с сенсорными техниками, поэтому когда в конце весны Мадара сообщил, что они ими займутся, поначалу отнёсся к решению предка недоумённо, если не сказать: откровенно скептически. Впрочем, Мадару не проймёшь ни словами, ни взглядами; своё решение он всегда считает единственно верным, поэтому сенсорные техники Саске всё-таки освоил — и ни разу об этом не пожалел. Конечно, до уровня хотя бы даже Мадары ему было ещё далеко, не говоря уже о таких мастерах сенсорики, как братья Сенджу или тем более клан Узумаки, но гордиться собой однозначно был повод.

Однако сейчас Саске собирался заняться вовсе не этим. Создав клона, он приказал:

— Сопротивляйся всеми способами.

Клон кивнул, и Саске направил на него свою светлую, так выбивающуюся из привычного ему смешения красного и чёрного цветов, волшебную палочку.

— Империо!

Активированный Шаринган блеснул в полутьме — клон без труда отбил ментальную атаку.

— Теперь без Шарингана.

Клон покорно дезактивировал додзюцу.

— Империо!

На этот раз была борьба, Саске чувствовал это, усиливая натиск, стараясь заставить противника подчиниться. «Подними руку». Клон не поднимал; он боролся с приказом всеми силами воли и духа, и в конце концов чары распались. Опустив палочку, Саске развеял копию и впитал её опыт. Стоило признать, что большего эффекта, чем давал Империус, можно было добиться не самыми высокоуровневыми гендзюцу, не говоря уже о техниках Шарингана. «Интересно, — подумал Саске, — можно ли усилить Империус до такого уровня, чтобы сравнять или хотя бы приблизить его к Кото Амацуками?»

Этот вопрос заставил всерьёз задуматься. Кото Амацуками — великая техника, возможно, её бы следовало ставить в один ряд с Цукиёми, однако теперь, со смертью Шисуи, она безвозвратно утрачена. Тот глаз, что оставил ему друг, Итачи использовал и уничтожил, а второй… чёрт, а второй ведь оставался у Данзо, этого старого ублюдка.

Нахмурившись при воспоминании о враге семьи — брат мог сколько угодно говорить о своём долге перед деревней, мнение Саске не менялось, — он достал зачарованное зеркало, которое всегда носил с собой.

— Итачи.

Ответ последовал не сразу, но повторно звать не пришлось; после помех, наконец, вместо отражения появилась картинка.

— Что случилось, Саске? — звук был как всегда не слишком хорош, но и его хватало.

— Я хотел уточнить одну вещь, — Саске посмотрел на брата очень серьёзно. — Второй глаз Шисуи всё ещё у Данзо, так?

— Да, — Итачи сузил глаза — ждал продолжения.

— А ты не думаешь, что имеет смысл его забрать?

Итачи не ответил, вдруг покосившись куда-то вбок. На заднем плане с негромким стуком закрылась дверь и раздался едва слышный хриплый смех.

— Как и ожидалось от Саске-куна, — подойдя ближе, Орочимару заглянул в зеркало — стала видна половина его лица и полный недоброго веселья глаз. — Между прочим, я полностью за такой расклад. Не знал, что глаз Шисуи-куна уцелел, — он хищно оскалился. — Думаю, мы можем извлечь из него массу пользы…

— Орочимару, — сухо, предупреждающе проговорил Итачи; даже через не очень хорошую связь ощущалась его опасная аура.

— Я согласен с ним, брат, — поддержал бывшего наставника Саске. — Сила Шисуи-сана нам пригодится.

Теперь Итачи посмотрел на него — вначале недоверчиво, но затем с пониманием, хотя и без тени одобрения.

— Я уверен, мы найдём другой способ, как снять подчинение с Хаширамы-самы, — отчеканил он. — Мы как раз над этим сейчас работаем.

— Между прочим, Итачи, Саске-кун прав, — вкрадчиво произнёс Змей. — Кото Амацуками Шисуи-куна способно быстро решить проблему с Первым…

— Нет, — Итачи был непреклонен. — Об этом не может идти и речи. Я не позволю ни охотиться на Данзо, ни тревожить покой Шисуи.

— Тогда как ты думаешь, — быстро сменил тему Саске, — можно ли усовершенствовать Империус, чтобы он по силе и действию стал похож на Кото Амацуками?

Итачи посмотрел на него очень мрачно; кажется, слова брата разочаровали его.

— Я бы предпочёл, чтобы ты не занимался подобным, — холодно и строго сказал он.

— Как и я, — кивнул Саске и твёрдо закончил: — Потому что из нас троих ни я, ни Мадара не хороши в ментальных техниках Шарингана так, как ты.

Повисла долгая пауза. Осуждение брата Саске чувствовал буквально физически, однако по глазам видел, что Итачи всё-таки обдумывает вариант, как бы тот ему ни был противен. Воспользовавшись их молчанием, вновь заговорил Орочимару.

— А ведь у Данзо, помимо Шарингана Шисуи-куна, ещё много других, — протянул Змей, поглядывая то на одного брата, то на другого. — Как же не хочется оставлять ему то, что могло бы послужить возрождающемуся клану Учиха… о котором, кстати, стоило бы начать более активно беспокоиться, — он расплылся в улыбке, полной маньячного предвкушения. — Жду не дождусь, когда смогу взглянуть на маленьких Учих…

— Обдумай всё, брат, и скажи мне своё решение, — перебил его Саске, надеясь, что раздражение в голосе не слишком заметно.

Итачи коротко кивнул и прервал связь — зеркало вновь отражало лицо Саске, на котором застыло крайне недовольное выражение.

В голову полезла ерунда: разговор с Мадарой, состоявшийся за день до того, как он и Второй отбыли в Хогвартс. Тогда после рассказа Саске о том, что Коноха дала клану Учиха начать всё с чистого листа и даже безвозмездно выделила дом, Мадара серьёзно спросил:

«И когда ты намерен заняться именно возрождением клана, а не его восстановлением в правах?»

Саске немного опешил.

«Сейчас, мне кажется, не до того, — раздражённо заметил он. — Приближается война…»

«На которой все мы можем погибнуть, — жёстко прервал его Мадара. — От клана осталось три человека — не берём Обито, он будет мёртв к тому времени, как всё закончится. На Итачи рассчитывать в плане продления рода нечего. Уверен, он считает себя недостойным оставить след в новой реинкарнации клана, или что-то в этом духе, — спорить Саске не стал: зная брата, именно так скорее всего и было. — Конечно, я, если переживу эту войну и все новые битвы с Хаширамой, возьму в жёны какую-нибудь здоровую девушку и сделаю всё от меня зависящее. Но самая большая ответственность лежит на тебе, как главе клана Учиха».

«Разве я глава?» — отмахнулся Саске, но предок фыркнул:

«А кто, по-твоёму? Твой старший брат, как я понял, до сих пор числится в глазах общественности виновным в хладнокровном истреблении родичей, а я, хоть и старше вас обоих, ни за что больше не возьму на себя эту ношу — с меня довольно. На нынешний клан Учиха я не держу зла, но руководить им не буду, так что крутись сам, Саске…»

Саске резко взмахнул палочкой, и стоявший неподалёку стол разбило пополам огненным хлыстом. Подсознательно он знал и понимал всё, что сказал Мадара в тот раз, но всё равно, в голове с трудом укладывалось. Из детства Саске помнил, что клан — это семья, забота, но не знал он тогда, что это ещё и большая ответственность. И когда эта самая ответственность одномоментно горой сваливается на твои плечи…

— Чёрт, — прошипел он. Когда на первом собрании седьмой команды говорил, что восстановит клан Учиха, он вовсе не думал о том, как это будет происходить — это было своего рода общей идеей… «Хоть не в одиночестве, — хмыкнула циничная часть его сознания. — Мадара точно поможет, если уже не помог, на пару с Анко».

С тех пор предок не поднимал этот вопрос снова, но Саске знал, что при следующей личной встрече непременно захочет спросить: выбрал ли глава клана себе невесту?

Абстрагировавшись от чувств, Саске постарался размышлять практически. По правилам игр клановой политики, ему бы следовало выбрать наследницу одной из влиятельных семей Конохи; таких кандидаток было несколько. В первую очередь, конечно, старшая дочь главы самого влиятельного на данный момент клана Хьюга (впрочем, сразу нет: сама мысль о браке с Хинатой казалась чем-то неправильным, да и Дейдара скорее разнесёт оба мира, чем упустит свою девочку). Её младшая сестра — Ханаби, кажется, — станет лидером клана после отца, а брак двух глав, да ещё и обладающих каждый своим додзюцу, недопустим; Орочимару как-то после неудачного эксперимента вдумчиво сообщил случайно оказавшемуся рядом ученику, что при смешивании очень хорошего с очень хорошим почти наверняка получится какая-то ерунда. Из ровесниц оставалась ещё Ино, и она в общем-то подходила по всем показателям. Если же не брать Коноху, была Темари, старшая сестра Казекаге, на союз с которым у деревни была очень большая ставка — брак между важными представителями Листа и Песка способствовал бы его укреплению. На худой конец — Карин, ведь она Узумаки, а в их крови большая сила… Хотя нет, Карин — это самый худой конец из всех возможных. «Надо её Мадаре подсунуть», — опять прокомментировала его циничная часть. Рациональный Саске, подумав, решил, что это не самая плохая идея.

«Но на кого бы пал твой искренний выбор?»

Саске вновь сложил печать, создавая клона. Ответа на вопрос у него не было.

Тренировкам он посвятил время до самой ночи — благо, трогать его и отрывать никто не догадался. Это могло значить лишь, что разведчикам в парке не удалось найти ничего стоящего; впрочем, как сам Саске (и, наверняка, другие шиноби) и предполагал.

Ближе к полуночи войдя в спальню, он застал Наруто бодрствующим. Как бы странно это ни было, Узумаки был занят тем, что читал ветхий свиток, лежавший у него на коленях, причём уже не в первый раз.

— Ты пытаешься там скрытый текст найти? — хмыкнул Саске, проходя к своей кровати.

— Мм… нет, — пробормотал в ответ Наруто, не поднимал головы; глаза бегали по столбцам иероглифов. — Просто все эти техники по подчинению бидзю такие тонкие и сложные — не в смысле, что мне сделать их сложно, даттебаё, а перемудрённые, — хотя я чувствую, что есть какой-то другой способ совладать с Кьюби.

— Какой?

Теперь Наруто посмотрел на друга и легко, заискивающе улыбнулся. Саске нахмурился.

— Ты рехнулся?

— Ну, чего сразу? — помотал головой Наруто. — Я уверен, если поговорить с ним, как следует, объяснить ситуацию…

— Придурок, — фыркнул Саске.

— Сам идиот, — не остался в долгу Наруто, но вдруг замер и повернул голову чуть в сторону. Сосредоточившись, Саске тоже почуял, что привлекло внимание джинчурики.

Дом уже был погружён в сон — маги большую часть времени ложились не особенно поздно или же заканчивали вечера в своих комнатах, — однако когда Саске и Наруто бесшумно спустились на первый этаж, увидели слабо горящий на кухне свет.

— Вы же собирались в подполье уйти, даттебаё?

— Пришлось ненадолго вынырнуть — капитан послала, мм, — Дейдара высунул голову из-за двери боковой комнатёнки и кивнул парням.

Подойдя ближе, те тоже заглянули. Комнатка оказалась котельной, где под трубами располагалось какое-то подобие обиталища живого существа. «Логово домовика», — понял Саске; Сакура рассказывала ему, что Кикимер, местный эльф, высоко ценил семейные предметы и старался укрыть их от Сириуса, который, наоборот, от всех напоминаний о семейке хотел безжалостно избавиться. На полу вокруг гнезда среди тряпья и остатков еды валялись мелкие предметы, явно обладавшие, по представлениям домовика, для семьи какой-то ценностью, и были куда более аккуратно выставлены фотографии представителей семейства Блэк.

— Он был здесь, — почему-то шёпотом сообщила Хината, сидевшая перед котлом на корточках; она обернулась, дезактивируя Бьякуган. — Я чувствую следы… такой же магии, как в пещере. Но его унесли несколько месяцев назад, в доме его нигде нет.

— Крестраж? — уточнил Наруто.

Дейдара кивнул и в задумчивости свёл брови.

— Вот только кто и куда его мог утащить, мм?

— Наземникус мог, — заметил Наруто без особого удовольствия — он никогда не любил дурно говорить о «своих». — Он вечно так воровато озирался, будто приценивается ко всему, даттебаё.

— Не, если бы поработал Флетчер, забрал бы не только медальон, — Дейдара махнул рукой в сторону прочих «сокровищ» Кикимера.

— Возможно, его перенёс сам эльф? — предположил Саске. — Найдите его и спросите.

— Учиха истину глаголет, — хмыкнул Дейдара и позвал: — Кикимер! — ничего не произошло. — Паршивец, так и знал, что не отзовётся…

Хината поднялась и с готовностью активировала додзюцу.

— Сейчас я…

— Так вы его не найдёте, — Джордж, переступивший порог кухни, пояснил: — Гарри отправил Кикимера в Хогвартс, работать на кухне вместе с другими домовиками, — он закрыл дверь, подошёл ближе и полюбопытствовал: — А зачем он вам нужен?

— Хотели узнать о судьбе одной вещи, мм, — коротко пояснил Дейдара, всем своим видом показывая, что больше ничего не добавит.

Джордж с несвойственной ему грустью вздохнул и присел на край стола.

— А ты чего слоняешься по дому в такое время? — спросил подрывник у приятеля. С делами разведчики закончили, и Хината аккуратно притворила дверь котельной.

— Ну, — Джордж невесело усмехнулся, — Фред с Анджелиной общаются в её комнате, а мне скучно одному, — он передёрнул плечами.

— Это должно было рано или поздно случиться, — трагично произнёс Дейдара и, положив руку на плечо парня, с силой сжал. — Наш мальчик вырос, и теперь у него своя дорога и свой на ней попутчик…

— Между прочим, первым нас променял на нового «попутчика» ты, — хмыкнул Джордж, отпихнув его. — Без обид, Хината.

Та улыбнулась и замахала руками, показывая, что совершенно не сердится. Пользуясь случаем, Саске спросил:

— Вам что-нибудь известно об убийствах маглорождённых, которые случились в последние пару дней в Лондоне?

Хината мгновенно поникла и покачала головой.

— К сожалению, нет. Мы вернулись в город только сегодня, да и Анко-сан…

— В общем, капитан заявила, что это не наш геморрой, — довольно-таки жёстко закончил Дейдара, пристально глядя на Саске, словно ожидал, что тот начнёт спорить. — Так что мы разбираемся со своим, а вы…

Дверь открылась прежде, чем он закончил. На пороге стоял Четвёртый… нет, — Саске присмотрелся — клон Четвёртого.

— Здравствуйте, — приветствовала его Хината; Дейдара ограничился кивком.

— Здравствуйте все, — отозвался клон и сразу перевёл тему: — Наруто, Саске, идёмте со мной.

— Что случилось? — спросил Наруто, помрачнев. — Ещё одно?..

Клон кивнул.

— Ну, вот и вам занятие нашлось, — протянул Дейдара, направившись к двери. — Приятного вечерка, мм.

— Разрешите и мне пойти! — запальчиво потребовал Джордж, когда разведчики ушли. — Я хочу помочь!

Без долгих раздумий Четвёртый кивнул; Саске тоже видел в ситуации возможность начать обучение магов, которое они обсуждали.

— Хорошо, Джордж, мы возьмём тебя с собой. Но ты должен чётко следовать всем приказам, которые я буду давать. Ты согласен на это?

— Да.

Ничего говорить больше Четвёртый не стал и переместился при помощи Хирайшина, забрав с собой мага и кунай Наруто с печатью техники. Положив руку Саске на плечо, Наруто тоже перенёсся.

Они оказались на крыше пятиэтажки, высившейся на краю района, застроенного частными домами. Саске первым делом осмотрелся, ища в небе Метку, указавшую бы, где произошло убийство, однако не обнаружил её.

— Нет Метки, — заметил он вслух.

— Она была, — клон рассеялся с негромким хлопком, и вперёд вышел настоящий Четвёртый. — Я прибыл быстро и развеял её, чтобы выиграть для нас время до того, как мракоборцы узнают о произошедшем и появятся.

— Круто, — проговорил Джордж.

— Так где всё было? — спросил Наруто.

— В том доме, — Четвёртый указал на частный дом с коричневой крышей, стоявший через большую игровую площадку для детей от прочих.

Саске тут же проверил здание сенсорной техникой, но Наруто оказался быстрее.

— Никого, — сообщил он с грустью в голосе. И если сам Саске был недоволен тем, что враги уже скрылись с места, то друг был расстроен в первую очередь по другому поводу.

Наруто и Четвёртый метнули свои кунаи с печатями в землю и переместились к ним вместе с Саске и Джорджем. Подойдя к невысокой, по колено (и зачем вообще такая?) ограде нужного дома, команда остановилась ненадолго; шиноби ещё раз осмотрелись, убедились, что их никто не видит, а Джордж достал волшебную палочку.

— На всякий случай, — буркнул он, заметив удивлённый взгляд Наруто.

Дверь была сорвана с петель и валялась в стороне; в том месте, где она прежде была, зиял тёмный провал. Первым в дом вошёл Минато и практически сразу сделал остальным знак остановиться в прихожей, свет в которую падал из соседней комнаты — кухни. Ещё один источник располагался дальше по коридору.

Приказав Саске и Наруто обследовать дом, Четвёртый сам обратился к магу:

— Скажи, Джордж, что ты здесь видишь?

— Ну… — парень покрутил головой, внимательно вглядываясь в окружение. — Лампочки в люстре разбиты, фарфоровые статуэтки с того столика явно не сами упали, а ещё… да, это не тень, ковёр как-то странно топорщится. Мне кажется, здесь хозяева дома и приняли бой.

— Правильно, — кивнул Минато. — А что ты можешь сказать о численности нападавших?..

На кухне один из стульев был выдвинут так, словно с него кто-то быстро вскакивал. Стоявшая на столе кружка была наполовину полна, а чайник оказался ещё тёплым. Обойдя вокруг стола, убедившись, что в этой комнате никаких важных событий этим вечером не происходило, Саске вернулся в прихожую.

— …упал здесь, где неровный ковёр, почти у самого входа. А если, как мы уже выяснили, заклятия выпускались ворвавшимися с двух точек практически из центра комнаты, выходит, что их было трое, а не двое, как ты предположил, — объяснял Четвёртый внимательно его слушавшему парню.

— Одного хозяин оглушил сразу, — медленно, задумчиво повторил Джордж. — Остальные двое проскочили дальше, загнали его в тот угол, где лежит сломанная палочка, и оглушили, а потом…

Саске двинулся по коридору; по паркетному полу в том же направлении, куда он шёл, тянулась узкая красная полоска — кого-то раненного тащили, но он не сопротивлялся, явно был без сознания. Из дверного проёма освещённой комнаты высунулся Наруто.

— Сюда. Они здесь.

Войдя следом за ним, уже зная, что он имеет в виду, Саске бесстрастно взглянул на два тела, лежащие на заляпанном ещё не начавшей засыхать кровью полу. У женщины вокруг рта была пена — видимо, с ней случился припадок, — а волосы на левой стороне головы слиплись от крови. «Первый бой приняла именно она», — понял Саске. У мужчины не было видимых ран, но застывшее на лице выражение муки и безумные, широко распахнутые глаза с лопнувшими сосудами наводили на мысль, что смерть его была вовсе не лёгкой. Их обоих пытали, прежде чем убить.

Со стороны входа раздался судорожный вздох, а затем строгое:

— Нет, смотри.

Джордж, бледнее мела, опустил на тела взгляд, полный ужаса и отвращения. Стоявший рядом с ним Четвёртый был похож на наблюдателя во время экзамена.

— Ты — член Ордена и должен знать, с чем вы боретесь, — сказал он.

— Это… это ужасно, — прошептал Джордж. — Какие звери могли сотворить такое?..

— Люди.

Парень вновь нервно вздохнул. Понять его было можно — хотя он и был старше Саске и Наруто, он не был и вполовину так подготовлен физически и морально, как они. «Почему маги не заботятся об этом? — в который раз поймал себя на мысли Саске. — О том, чтобы подрастающее поколение было готово к трудностям, которые их наверняка не минуют? Ладно общество, но Дамблдор не мог не знать, что вторая война с Лордом будет. Так почему было директору не ввести дополнительные занятия в Хогвартсе?..»

Четвёртый в своём стремлении открыть Джорджу глаза не знал жалости и заставил парня предполагать, как умерли эти люди. В это время Саске и Наруто тщательно и осторожно, не оставляя следов, исследовали вначале первый этаж, а затем поднялись на второй — хотя в другие комнаты нападавшие и не заходили, шиноби надо было узнать больше о жертвах.

Семья была самой обычной: двое взрослых и девочка лет тринадцати, учившаяся, судя по фото, в Хогвартсе на Пуффендуе. В семье были фанаты квиддичной команды «Холихедские гарпии» — по всему дому было развешано несколько плакатов с командой и зелёные шарфы с жёлтым когтем. Но куда больше заинтересовали Саске документы, которые он нашёл в кабинете; после их просмотра стало понятно, что мистер и миссис Моррис были не маглорождёнными. «Почему же они мертвы?» — спросил сам себя он и продолжил искать ещё что-то полезное. Наруто, обследовавший рабочий стол, вдруг окликнул его:

— Эй, Саске.

Подойдя к другу, Саске взглянул на карточку, которую тот ему протягивал. На ней под презентабельно выгравированной надписью «Министерство магии» стояло имя «Ирма Моррис» и должность «Заместитель начальника Департамента внутреннего обеспечения».

— Выходит, женщина работала в Министерстве, — Саске чуть прищурился. — Департамент внутреннего обеспечения…

— Он вроде как обслуживанием Министерства занимается, даттебаё, — серьёзно сказал Наруто. — Уборка, поставки необходимого, ремонт, такое всё.

— Что подразумевает доскональное знание внутреннего устройства здания, — заметил Саске и добавил: — Эти люди не были маглорождёнными, и напали на них, подстраивая всё под обычную серию, явно ради информации.

Парни переглянулись. Обоим было понятно, что ничем хорошим получение врагом сведений от сотрудника внутреннего подразделения Министерства не кончится.

Глава 9. Министерство

Всё случилось на следующее утро.

Тобирама понял, что произошло, в тот же момент, когда феникс Дамблдора со вспышкой появился в Тайной комнате и тут же исчез, успев лишь сбросить перо. Понял, что дело дрянь, и Мадара; вскинувшись, он отложил точильный камень, не выпуская из руки катану.

Минуту спустя они стояли перед кабинетом директора; на стук послышалось быстрое «Да-да, входите». Вопреки обыкновению, Альбус не сидел за столом с отрешённо-благодушным выражением на лице, а стоял посреди кабинета, глядя на один из портретов прежних директоров.

— Так сколько прошло времени? — серьёзно спросил Альбус.

— Минут пять, не больше, — проговорил мужчина на портрете, быстро скосившись в сторону вошедших. — Они не таились, мракоборцы узнали почти сразу, и Бруствер повёл их…

— Спасибо, Эдвард, — Альбус повернулся к шиноби. — На Министерство напали.

— Мы догадались, — протянул Мадара.

— Среди атаковавших есть шиноби? — Тобирама скорее утверждал — иначе бы директор вряд ли их позвал.

— Судя по всему, да, — мрачно ответил Альбус. — Поэтому я вынужден просить вас о помощи.

Тобирама кивнул. После ночного сообщения команды Минато иной расклад предположить было сложно; он и Мадара с раннего утра были полностью вооружены и готовы.

— Вы уже связались с остальными?

— Я отправил Финеаса на площадь Гриммо, так что Орден знает о произошедшем, — Альбус извлёк свою длинную узловатую палочку. — Но ждать их нет времени; мы с вами отправляемся немедленно.

— Мы отправляемся, — поправил его Мадара. — Вы остаётесь.

Маг первую секунду опешил; затем прищурился.

— Если в Министерстве всё пойдёт по худшему сценарию, Хогвартс и вы останетесь последним символом борьбы с Лордом, — серьёзно сказал Тобирама. — В роли надежды для общества вы нужнее, чем на поле боя.

— Я… понимаю, — Альбус опустил голову, его плечи поникли; впрочем, миг спустя он собрался и вновь заговорил решительно: — Тогда надеюсь на вас. Фоукс! — феникс снялся с жерди. — Он доставит вас. Удачи!

Фоукс спланировал к ним — шиноби легко ухватились за лапы и исчезли во вспышке пламени.

Через секунду они уже стояли в холле Министерства — среди криков, взрывов и ярких огней.

Тобирама пригнулся, пропуская над головой зелёный луч, и быстро оценил обстановку. Большая группа работников Министерства держала оборону у лифтов, не пропуская к ним толпу Зецу, среди которых виднелись маги в чёрных мантиях и масках. По залу ещё несколько групп защитников были отрезаны друг от друга и окружены; они отбивались, как могли, но явно сдавали позиции. Самое ожесточённое сражение шло возле фонтана — остатков фонтана, на которых стоял мальчишка-шиноби, трансформировавший воду в лёд и готовившийся к атаке. У края бассейна Грюм и полдюжины магов в алых мантиях мракоборцев пытались сразить заклятиями мечника из Киригакуре; два его товарища уже были запечатаны в прошлом бою, где-то здесь должны были быть ещё четверо.

Искать их не было ни времени, ни надобности — двое мечников слаженно атаковали, но Тобирама вовремя выставил блок, а Мадара, заметивший нападение раньше, нанёс по нацелившейся на него куноичи упреждающий удар гунбаем. Мечница увернулась, Тобирама оттолкнул своего, и Мадара создал гунбаем мощный поток воздуха, отбросивший обоих врагов, а заодно и десяток Зецу прочь, к стене.

Метнув кунай с печатью, Тобирама тут же переместился к нему, оказавшись лицом к лицу с ещё одним мечником, Акебино Джинином, владевшим Кабутовари — весьма неприятным двусоставным клинком. Заблокировав удар топора, целившегося в Кингсли, Тобирама мгновенно поднырнул под клинок, прежде чем мечник ударил по нему молотом, чтобы усилить удар и расколоть катану противника. Пока туманник управлялся с громоздким оружием в обеих руках, Тобирама перекатился и, оказавшись у него за спиной, нанёс на пробу удар. Тот был без особого труда отбит, после чего сразу же последовала контратака — Тобирама ушёл вбок, чуть не попав под заклинания желавших помочь ему магов, но вовремя их заметив и пропустив. Все лучи Джинин заблокировал пропитанным чакрой лезвием топора.

— Щиты! — рявкнул Кингсли. В них летела туча острых ледяных осколков, созданных мальчишкой — носителем Кекке Генкай. Волшебники укрылись за барьерами, но Тобирама, вновь выскользнув из блока прежде, чем враг расколол его катану, припал на колено и молниеносно сложил печати — вода изо льда вернулась в жидкое состояние. Однако Джинин был проворен и прежде, чем Тобирама закончил печати для Водяной тюрьмы, сильным ударом отсёк ему правую руку.

Тобирама мгновенно переместился к метке чуть в стороне; массив воды с грохотом обрушился на пол, а мечник, пользуясь заминкой, метнул молот, зашибив какого-то парня, подбежал и поднял его, после чего напал на других магов, беспорядочно отстреливавшихся чарами. «Чёрт, как медленно!» — рука восстанавливалась недостаточно быстро, и Тобирама, лишённый на время ниндзюцу, метнулся за катаной, схватил её левой рукой, ринулся к противнику, подпрыгнул — лезвие топора чиркнуло там, где секунду назад была его голова — и, приземлившись, с разворота резко рубанул по оставшейся незащищённой шее. Покрытое чакрой Молнии лезвие снесло Джинину голову.

— Сейчас начнёт восстанавливаться, — сказал Тобирама магам, ни к кому конкретно не обращаясь. — Не позвольте ему.

— Но как?.. — начал было кто-то, но Кингсли плечом потеснил нерешительного и направил на воскрешённого палочку.

Правая рука, наконец, восстановилась полностью, и Тобирама, положив рядом катану, начал запечатывание, используя воду, растёкшуюся по полу; фуин на основе Суйтона был их с Мито совместной разработкой, приспособленной под пользователей этой стихии. За то время, пока проходило связывание, Джинин почти регенерировал голову, но Кингсли уверенно вновь отсёк её чарами прежде, чем враг сделал хотя бы движение.

Вокруг шла битва, но министерские волшебники, воодушевлённые победой над мечником, справлялись с натиском Зецу и без труда блокировали редкие заклятия противников-магов, немногочисленных в этой части зала. Пользуясь возможностью, Тобирама обратился к Кингсли:

— Как они проникли?

Мракоборец на миг замялся, словно ему было неловко.

— Через запасной вход.

Тобирама раздражённо дёрнул плечом, пластины брони застучали друг о друга. Чувствуя его немой упрёк, Кингсли буркнул:

— Там дежурил большой отряд во главе с начальником отдела — после информации от Минато, которую я ему передал, он был уверен, что враг пойдёт там. Их просто уничтожили, дюжину лучших мракоборцев, — он мрачно покосился куда-то за плечо Тобирамы. — Благо, успели подать сигнал тревоги.

— Эвакуация?

— Начата. Используем экстренную каминную сетку, ребята из правопорядка прикрывают.

«Так легко ворвались, сразу показав, что сильнее, и не мешают эвакуации? — Тобирама осмотрелся. — Да и почти никто не применяет сильные ниндзюцу… Что у них за цель?»

— Министр?

Кингсли кивнул в сторону, куда смотрел; с их группой как раз объединилась другая, в центре которой был подтянутый мужчина с палочкой в руке и готовностью к бою в глазах.

— Бруствер, — коротко кивнул он Кингсли; взгляд его при этом пристально изучал Тобираму. — Где Робардс?

— Погиб, министр.

— Тогда вы временно назначены исполняющим его обязанности. Сколько мракоборцев в строю?

— Не больше тридцати с учётом Долиша, следящего за эвакуацией вместе с мадам Боунс, и Уильямсона с Баркером, которых я отправил в Отдел Тайн.

В зале появилось четыре новых источника чакры. Вытянув шею, Тобирама увидел, как Наруто налетел на пользователя ледяного Кекке Генкай, а Саске скрестил клинки с мечником у фонтана. Минато и Сакура, оставив членов Ордена, которые прибыли с ними, сражаться, побежали к ближайшему раненному. Секунду спустя Минато перенёс его и куноичи, после чего вернулся один и стал искать других пострадавших.

— Отлично, — сухо сказал Скримджер и обратился к Тобираме. — Кто вы?

— Союзник, — на другом конце огромного помещения полыхнуло огнём, на него обрушился Водяной дракон, распавшийся паром, поднявшимся до высокого потолка; буквально сразу за этим стал виден синий скелет Сусано — в него что-то врезалось, и ударная волна прокатилась по всему залу. — Следите, чтобы не сорвали печать, — сказал Тобирама Кингсли. — Извините, — добавил он и переместился.

Когда он возник рядом, Мадара рефлекторно рубанул мечом, но Тобирама отшатнулся, упёрся в плотную стену из чакры — край Сусано. Секунду Учиха соображал, а затем фыркнул и повернулся обратно ко врагам: Ринго Амеюри, Куриараре Кушимару и Му, Второму Цучикаге. С его левой руки пластины брони и рукав были содраны, а на плече не хватало большого куска мяса; каким-то чудом он умудрился правильно наложить жгут и не загнуться на месте от потери крови, но действовать мог лишь правой рукой. Противники чувствовали слабину и продолжали атаковать Сусано. «Находиться внутри него так же странно, как то, что Мадара позволил на время боя поставить на нём печать Хирайшина», — мелькнула мысль.

— Не дёргайся, я залечу, — на всякий случай предупредил Тобирама и, осторожно приблизившись к Мадаре, активировал медицинскую технику. — На это уйдёт пара минут.

Проворчав что-то — неслышно было за шумом боя — Мадара усилил Сусано и всеми четырьмя мечами контратаковал, сорвав технику Му, начавшего складывать печати для Джинтона. Тобирама сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее и правильно вырастить мышцы на замену уничтоженным; благо, кость задета не была, но пострадали сосуды. Периферийным зрением Тобирама наблюдал за происходящим вокруг: слишком близко к пространству, где высился Сусано, никто разумно не подходил, но дальше он заметил в окружении Зецу Тонкс и парня в форме мракоборца. Ещё ближе к лифтам шла магическая дуэль между неизвестными ему волшебниками.

— Я попробовал Цукиёми, но это не ломает контроль.

— Усовершенствовали, — заключил Тобирама.

Мадара отрывисто кивнул, проводя новую серию ударов огромными мечами из чакры.

— Видел магов в масках, которых не брали Авады.

Тобирама нахмурился. «Значит, теперь Кабуто применяет Эдо Тенсей и к магам». Закончив с восстановлением последнего слоя кожи, он бегло оценил свой запас чакры; если не применять слишком затратных техник, должно хватить ещё на три, в лучшем случае четыре фуина.

— Как рука?

Мадара на пробу подвигал рукой, удовлетворённо кивнул и тут же резко ударил по бежавшей к ним Амеюри, впечатав её в стену поодаль; впрочем, воскрешённой это было не слишком страшно, лишь задержало её на некоторое время.

— Запечатать сможешь? — Тобирама кивнул без лишних слов. — Тогда поехали.

В тот момент, когда Мадара вновь напал на Му, Тобирама создал двух клонов — те выскочили из Сусано с разных сторон и принялись раскидывать кунаи с печатями Хирайшина. Пользуясь тем, что Учиха отвлёкся на наиболее опасного оппонента, Кушимару и Амеюри нанесли по Сусано совместный удар, вложив много чакры; барьер устоял, хотя и чуть дрогнул, а Тобирама мгновенно переместился к печати чуть позади них и водным потоком Суйтона буквально вжал обоих мечников в Сусано. Одна из синих рук тут же переняла инициативу в захвате, и Тобирама, шагнув ближе, стал складывать печати для фуина. Он не мог видеть, но чувствовал и слышал, как в его сторону полетели глыбы камня, — однако ещё одна рука Сусано прикрыла, и Тобирама успешно завершил запечатывание. Присутствие Му неожиданно перестало ощущаться вовсе.

— Скрылся, трус, — фыркнул Мадара и наудачу рубанул всеми мечами; ближайшие стены сильно пострадали, камни и осколки плитки с грохотом посыпались на землю.

Рядом возник Минато.

— Тобирама-сан, позвольте?.. — он посторонился, и Четвёртый положил руки на запечатанных мечников.

— Переносишь их в штаб? — только уточнил Тобирама.

Минато кивнул и исчез в Хирайшине вместе с воскрешёнными.

— Будет так себя загонять, совсем без сил останется, — вскользь заметил Мадара, взглядом выискивая поле боя поинтереснее.

Тобирама нахмурился; он тоже заметил, что у Минато осталось не слишком много чакры, более того, чувствовал, что и собственная при дальнейшем использовании фуинов быстро закончится.

— Поэкономь по возможности чакру, — попросил Тобирама. — У меня плохое предчувствие.

К его удивлению, ёрничать Мадара не стал.

— У меня тоже, — тихо ответил он и направился в ту сторону, где сражались Саске и Наруто.

Чуть переведя дыхание, Тобирама побежал к Тонкс, которая оборонялась одна — её товарища Зецу фактически порвали на части. Их число заметно сократилось, но теперь к ним присоединился маг в чёрной мантии и маске — Пожиратель Смерти. Не вмешиваясь в поединок волшебников, Тобирама, экономя чакру, лишь немного усилил катану Райтоном и прошёлся по рядам Зецу, уничтожая эти жалкие подобия его брата. Его быстрые перемещения отвлекли Пожирателя, и Тонкс, поймав момент, поразила его ярким оранжевым лучом в грудь. Противник упал; Тобирама чувствовал, что он мёртв.

Мелко трясясь, Тонкс потерянно посмотрела на шиноби; её рот приоткрывался, словно она хотела что-то сказать, но никак не могла, на глаза стали наворачиваться слёзы, — Тобирама ответил строгим взглядом и первым двинулся к лифтам, где всё ещё напор противника не был отбит. Он слышал, как Тонкс двинулась следом, попутно выпуская в разные стороны заклинания.

Всё случилось с разрывом в секунду: Тобирама почувствовал чакру брата — и тут же подземное здание сотряс взрыв, какой бывает лишь при столкновении двух мощнейших техник. Ударная волна была такой силы, что сбила с ног всех, кто был в зале, — Тобирама, спасаясь от неё, переместился к печати, что была закреплена на стене. Бой в дальней части холла ещё секунду спустя возобновился; Тобирама видел всполохи и размытые из-за быстрого движения силуэты, слышал грохот, ощущал, сколько чакры вбрасывается в применяемые дзюцу, — и впервые в жизни искренне желал помочь Учихе Мадаре. Он уже готов был переместиться к нему…

Из-за решёток лифтов потянулся сиреневатый туман. Вначале тонкая струйка, постепенно увеличивавшаяся и разраставшаяся. Ближайшие к лифтам люди уже застыли с выражениями потрясения и ужаса на лицах; пошевелиться они явно не могли.

— Не дышите, в тумане яд! — рявкнул Тобирама, но мало кто его в бою услышал. Быстро сориентировавшись, Тонкс усилила магией голос и повторила то же самое — теперь это привлекло больше внимания, но мало могло помочь — ядовитое облако распространялось, им накрывало всё больше людей. Кто-то из волшебников создавал пузыри с чистым воздухом вокруг голов, но яд проникал и в них…

Стремительно спрыгнув вниз, Тобирама схватил за руку Тонкс, вместе с ней переместился к паре магов неподалёку и, прихватив и их, нашёл метку своего Хирайшина, которая была у Сакуры. Миг спустя они оказались на опушке леса, где находилось немало раненных; но осматриваться времени не было, Тобирама лишь бросил поднявшей голову от пострадавшего Сакуре:

— Когда появятся остальные, никого, кроме Минато и меня, обратно не пускай, — и вернулся в Министерство. Под продолжающийся разрушительный бой он успел вытащить ещё двоих, но облако из-за постоянного движения воздуха распространялось слишком быстро, слишком много людей сначала застывало, а затем падало замертво.

В следующий раз он возник возле Мадары, схватил его, начавшего складывать печати, за плечо и вытащил из зала — подальше от яда, подальше от Хаширамы.

На поляне между Наруто и Сакурой уже завязался жаркий спор, Саске устало присел на поваленное дерево неподалёку; оставив Мадару, Тобирама переместился обратно. К этому моменту сиреневое облако заполонило всё и потихоньку начало из нижних слоёв воздуха подниматься вверх, рассеиваться. Через эту ещё достаточно плотную завесу Тобирама не без труда разглядел стоявшего метрах в десяти брата.

— Вернулся? — спросил он; голос был напрочь лишён эмоций, как и лицо, и глаза. — Но зачем, брат?

Тобирама скривился.

— Тебе, Кабуто, я не брат, — процедил он, мрачно глядя на шиноби перед собой. — Я знаю, что за Хашираму сейчас говоришь ты.

— Да, это действительно так, — в тоне прорезалась едкость. — И всё же, зачем великий Второй Хокаге вернулся?

— Предупредить — лишь один раз, — произнёс Тобирама сурово. — Если продолжишь эту войну, пощады не будет.

Лицо Хаширамы исказила неприятная усмешка.

— Война скоро закончится. Министерство не просто пало — от него осталось одно название: большая часть мракоборцев и высших чиновников мертва, а здание основательно повреждено уже случившимся боем, и это мы ещё не уходим. В этом зале сейчас масса трупов, — он театрально обвёл окружение, застланное всё редеющей дымкой, — и они станут воинами моей… нашей с Тёмным Лордом армии. У вас нет шансов.

— Посмотрим, — выплюнул в ответ Тобирама и перенёсся в лагерь.

Он оказался среди стонов раненных, плача тех, кто уже знал, что потерял родных и близких. Совсем рядом с ним Тонкс рыдала на шее у потрёпанного Римуса, рассказывая, что погиб её напарник, — его разорвали прямо у неё на глазах. Чуть дальше Сакура, закусив губу, извлекала широкий и наверняка острый кусок бывшей напольной плитки из живота пожилой женщины, а Минато рядом успокаивал мужчину, у которого была оторвана нога; культя была уже обработана и аккуратно перебинтована. Наруто давал всем напиться, бинтовал раны вместе с хмурым Саске и старался успокоить всех добрым словом.

Тобирама отмечал всё это краем сознания — перед глазами до сих пор стояло лицо брата, искривлённое такой неуместной на нём усмешкой маньяка. Проходя мимо пострадавших, он отстранённо определил, сколько ещё осталось чакры, и создал клона, который тут же отправился лечить, а сам направился к Мадаре, ушедшему далеко в начинавшееся за перелеском поле. Скрестив на груди руки, Учиха с ненавистью смотрел вдаль; слева от него в разрыхлённую фермерами землю был воткнул гунбай, справа — катана.

Тобирама приближался осторожно — он не знал, никогда не мог угадать, что на уме у Мадары, что тот сделает в следующий момент. Мысленно он приготовил уже ответ на обвинения в том, что он, Тобирама, посмел вытащить Учиху с поля боя против его на то воли… Но Мадара неожиданно не спешил обвинять и ругаться, просто стоял, глядя куда-то в сторону горизонта. Молчание длилось, но затем он, наконец, тихо, с ожесточённостью сказал:

— Я найду этого Кабуто. Найду и уничтожу.

Тобирама медленно кивнул, выражая согласие и поддержку. Покосившись на него, Мадара вздохнул, а затем выхватил из земли оружие.

— Теперь я начинаю понимать, почему Хаширама так стремился вернуть меня, когда был уверен, что я сбился с пути. Смотреть на него такого мне… — он запнулся, словно искал подходящее слово, — неприятно, тем более зная, что он не по своей воле всё это делает.

— Мы вернём его, Мадара, — серьёзно пообещал Тобирама.

Вновь посмотрев на него — внимательно, тоже очень серьёзно — Мадара чуть склонил голову, принимая обещание.

Постояв так ещё немного, они вернулись в лагерь — слишком многим сейчас нужна была помощь.

Арка 1. Эпилог

— Сколько ещё?

— Потерпи, уже почти всё.

Обито раздражённо хмыкнул под маской и, обогнав спутника, продолжил штурм многокилометровой каменной лестницы, забиравшей в гору, основательно занесённой снегом. Зецу привёз его сюда, на этот богами забытый остров, убедил карабкаться на вершину горы, конечно же, не без причины — так Обито убеждал себя. Ну, а если нет… скучать он будет разве что по белой половине этого странного создания.

«Чёрный Зецу сказал, что здесь я смогу найти союзников, — мысленно успокаивал внутреннее нетерпение Учиха. — И они мне сейчас очень нужны».

Кто мог поселиться в таком месте — загадка. Возможно, некий монах-отшельник? Или древний клан, изгнанный из земель шиноби и затаивший обиду?..

И вот ступеньки, наконец, кончились, и взглядам путников открылась вершина горы, покрытая нетронутой снежной целиной, среди которой крайне к месту смотрелся храмовый комплекс, полностью выкрашенный в белый.

«Не монах-отшельник, а, кажется, целый выводок», — куда бодрее заметил про себя Обито и двинулся к храму. В этом месте царила гармония, умиротворение, и шиноби не чувствовал ниоткуда угрозы; был спокоен и Зецу, и это было дополнительным стимулом отнестись к человеку, вышедшему им навстречу, дружелюбно.

— Приветствую вас, — начал Обито, коротко поклонившись шиноби (Шиноби ли? Потоки чакры у него были странные) в белом плаще с низко надвинутым на глаза капюшоном.

— Приветствую, — медленно изрёк человек. — Мы ждали твоего появления, воин.

— Ждали?

— Твоё появление было предсказано, — всё так же возвышенно продолжил незнакомец. — Ты тот, кто послужит великой цели.

— С этого места, если можно, поподробнее, — Обито нахмурился; он не любил чувствовать себя пешкой в чужих руках.

— Разумеется, можно, — человек сделал приглашающий жест в сторону ворот. — Но лучше нам будет поговорить внутри храма Матери.

Арка 2. Война начинается

Ещё никогда писать письма не было так тяжело. Выводя раз за разом на чистых листах практически одни и те же буквы на протяжении уже почти трёх часов, Перси Уизли вовсе не чувствовал себя лучше, чем в начале работы — слишком много сломанных судеб, слишком много знакомых имён.

Уважаемая миссис Джонсон,

С прискорбием сообщаем вам, что ваш муж, мистер Гилберт Джонсон, погиб во время нападения сил Того-Кого-Нельзя-Называть на Министерство магии четырнадцатого декабря сего года…

Мистер Джонсон работал в Отделе магического транспорта, занимался сертификацией мётел. Не эвакуировался с прочими рядовыми сотрудниками, решил остаться и помочь защитить Министерство. С его дочерью, кажется, на старших курсах встречался Фред.

Уважаемая миссис Робардс…

Начальник мракоборческого центра мёртв. Министр Скримджер уже подписал приказ о назначении на его место Кингсли Бруствера, но для всей структуры такая потеря была жестоким ударом.

Уважаемая миссис Уизли…

Рука дрогнула, и по бумаге расползлось чернильное пятно. Взяв другой лист, Перси начал сначала:

Уважаемая миссис Уизли…

Закончить он вновь не смог — в глазах стояла пелена, и он видел сквозь неё только контуры предметов на своём рабочем столе в проходной комнатёнке, отведённой министерскому секретарю в новом здании. Руки затряслись пуще прежнего, и Перси, отбросив перо, схватился за голову, запуская пальцы в волосы, чуть не сбивая очки.

Отец погиб. Погиб… погиб… погиб!.. Стоял до последнего у поганых лифтов, не давая Пожирателям прорваться, и когда из шахт повалило ядовитое облако, не спасся. Из тех, кто был в том углу, вообще выжили единицы — те, кого успел вынести союзник Дамблдора, высокий азиат-альбинос в синей броне — Перси видел его, когда прорывался к мракоборцам вместе с министром…

Отец погиб, а Перси так и не успел извиниться перед ним, сказать, что всё осознал, понял, каким идиотом был, — а ведь собирался уже, хотел подойти в конце рабочей недели!.. А теперь отца нет, он так никогда и не узнает, что блудный сын раскаялся и хотел вернуться домой.

Рыдать на рабочем месте было непозволительно, но ничего поделать с собой Перси не мог. Слёзы текли по щекам и подбородку, капали на пергамент.

— Мистер Уизли.

Перси вздрогнул и резко вскинул голову — он не слышал, как открывалась дверь.

— Министр у себя? — мягко спросил Дамблдор, сочувственно глядя на бывшего ученика.

— Д-да, министр Скримджер у себя, — запнувшись, проговорил Перси и поспешил вытереть слёзы. — Доложить о вашем приходе, сэр?

— Благодарю, мистер Уизли, мы сами.

Только теперь, проследив направление взгляда директора, Перси заметил замершего возле двери, словно статуя, альбиноса, сражавшегося два дня назад в Министерстве. В обычной одежде, без брони, он выглядел довольно-таки странно, а от его острого, внимательного взгляда любому бы сделалось неуютно.

— Минуту, сэр, — стараясь унять дрожь в руках, Перси раскрыл журнал посещений, который теперь обязан был вести и в конце каждого дня передавать мракоборцам. — Я должен записать, что вы приходили к министру. Вы и ваш спутник, мистер…

— Тобирама Сенджу, — представился альбинос; его голос дышал уверенностью и ледяным спокойствием. Понимая, что продолжать пялиться на него невежливо, Перси быстро опустил голову и записал имена.

— Прошу вас, проходите, — сказал он, закончив.

— Спасибо, — кивнул Дамблдор и сделал было шаг к двери кабинета министра, но вдруг остановился, обернулся. — Перси, — он встретился с юношей глазами, — соболезную твоей утрате.

— Благодарю вас, профессор, — механически отозвался Перси, отводя взгляд.

Когда Дамблдор и Сенджу вошли к министру и за ними захлопнулась дверь, Перси подтянул к себе чистый лист и взялся писать новое письмо:

Мама,

Я, как, уверен, и вы все, до сих пор не могу прийти в себя после того, что случилось с отцом. Я вёл себя как дурак всё это время и искренне в этом раскаиваюсь…

Глава 1. Избранный

Это был первый день в Хогвартсе после трёхдневного траура. Хотя чёрные полотнища убрали из Большого зала, вновь заменив флагами факультетов, прежняя атмосфера не вернулась — замок всё так же был словно накрыт куполом печали и скорби.

Студенты за столами сидели практически молча, опустив головы — во время штурма силами Волан-де-Морта Министерства у трети учеников кто-то погиб: родители, братья или сёстры, более дальние родственники. Равнодушным не мог остаться никто, даже слизеринцы, казалось, прониклись; они — заметил Гарри — замкнулись в своём мире, перестали вовсе обращать внимание на ребят с других факультетов. «Что-то замышляют?» — подумал он, но, приглядевшись к лицам, решил, что всё-таки нет.

За столом Гриффиндора, обычно самым шумным, было безукоризненно тихо. У Джинни опять глаза были покрасневшие и припухшие — с тех пор, как стало известно о гибели мистера Уизли, она постоянно плакала. Сидевший рядом с ней Дин Томас выглядел очень неловко, явно не зная, что сделать и сказать, да и стоит ли вообще девушку трогать. На мгновение Гарри отчаянно захотелось подойти, обнять Джинни, попытаться утешить, однако позволить себе подобное он не мог, поэтому, скрепя сердце, прошёл мимо пары и устроился за столом напротив Гермионы. Она выглядела не лучше Джинни — разбитая, уставшая, беспокойная. Гарри знал, что подруга почти перестала спать, всё время проводила за книгами и упражнениями в магии. Рон тоже был здесь, угрюмей и мрачней, чем когда-либо; после известия их с Гермионой глупая вражда испарилась сама собой, и в первый вечер друзья очень долго втроём сидели в Выручай-комнате, почти не разговаривая, медленно потягивая сливочное пиво, которое для них добыл Добби, и глядя в огонь.

— Я отомщу, — сказал Рон тогда с суровой решительностью. — Я найду тех, кто причастен к этому, и убью их своими руками.

— Рон… — Гермиона вздохнула, на её лице была написана тревога. — Я понимаю, что ты чувствуешь, но нам не тягаться с теми, кто это сделал.

— Мне всё равно, — отрезал он.

— Мы будем тренироваться, — пообещал друзьям Гарри. — Мы станем сильнее и сразимся с ним и его приспешниками.

И они начали заниматься — искали в библиотеке, предоставленной Выручай-комнатой, заклинания, которые могли бы пригодиться в бою, и без устали упражнялись. Вчера к друзьям присоединился и Невилл; он видел ребят, когда они пробирались на восьмой этаж, и быстро понял, что к чему.

— Я тоже хочу заниматься с вами, — сказал он с удивительной решимостью. — Бабушка пустила в наш дом министерских, так что пересидеть вдали от сражения точно не получится.

После нападения Пожирателей здание Министерства в центре Лондона пришло в негодность; мало кто знал, что точно сейчас там внутри, прессе об этом запрещено было писать. Когда стало понятно, что правительство фактически осталось на улице, Августа Долгопупс предложила на время разместить структуры управления в их родовом особняке в пригороде столицы. Вслед за ней подобные инициативы высказали представители ещё нескольких богатых семей, в том числе и Макмилланы, и теперь отделы Министерства были раскиданы по всей Британии. Поначалу, вроде как, была ещё идея поместить на время большую часть или даже все департаменты и службы правительства в Хогвартсе как самом защищённом месте страны, однако в ходе личной встречи Дамблдор и Скримджер сошлись на том, что смешивать Министерство и школу, ставя под большой удар оба учреждения, нецелесообразно.

Порыв Невилла приятно согрел душу Гарри, в которой с четырнадцатого числа словно бы поселилось какое-то слизкое, отвратительное существо, мерзко ворочавшееся и подвывавшее. Парень уже начал задумываться даже о том, чтобы вновь созвать ОД. «После каникул, — решил он для себя. — Осталась всего одна неделя, начинать сейчас нет смысла».

В этом году каникул он ждал с надеждой и опаской одновременно. Гарри очень хотелось вновь оказаться в уютной «Норе» или даже в доме Сириуса на площади Гриммо (его доме), поговорить со всеми. Вместе с тем, однако, он страшно боялся увидеть лица волшебников Ордена Феникса, а лицо миссис Уизли — особенно. Он боялся увидеть их боль, осуждение, ведь Гарри Поттер — Избранный, а до сих пор пальцем о палец не ударил, чтобы исполнить своё предназначение и победить Волан-де-Морта. «Но что я могу? — мысленно раз за разом спрашивал себя Гарри. — Да, Дамблдор рассказывает мне про родителей Волан-де-Морта, про его детство… но как это может помочь справиться с ним?»

— Гарри! — Гермиона ощутимо толкнула его локтём в бок. Задумавшись, парень пропустил момент, когда в класс влетел грозовой тучей Снегг.

— Разбейтесь на пары, — распорядился он, когда домашние задания были собраны. — Один разоружает, второй ставит щит. Невербально. Приступайте.

— Какой-то Снегг раздражённый, — полушёпотом поделился Гарри с Гермионой (Рона увела с собой в пару Лаванда), пока профессор был в другом конце класса. — Может, это всё ещё из-за ожерелья? Или Малфой задумал что-то ещё?..

— Хватит тебе! — раздражаясь, прошипела Гермиона. — Сдался тебе этот Малфой. Нет ни одного доказательства, что он…

— Это точно он! — сердито возразил Гарри. — Как ты не понимаешь, Гермиона?! Он принял Метку вместо отца и теперь делает что-то для…

— Скажите мне, Поттер, — вкрадчивый голос заставил осечься на полуслове, — вам известно значение слова «Невербально»?

— Без слов, — сквозь зубы проговорил Гарри, медленно повернувшись к стоявшему за его спиной Снеггу.

— Без слов, — повторил тот. — Тогда почему я слышал ваш голос во время упражнения?

— Вы же сказали заклинание творить невербально, разговоров это не касалось, — огрызнулся Гарри, выведенный из себя твердолобостью Гермионы.

Снегг холодно посмотрел на него.

— Наказание, Поттер, — очень тихо произнёс профессор, впиваясь в парня взглядом. — Сегодня в семь в моём кабинете.

Гарри пожал плечами и отвернулся — наказания его заботили мало, как и злобное зырканье Снегга. Ему очень хотелось узнать, что задумал Малфой.

Тот в последние недели стал подозрительным и странным: ходил бледный и нервный, перестал везде появляться в сопровождении Крэбба и Гойла, предпочитая одиночество, часто где-то пропадал, даже пропустил матч по квиддичу против Гриффиндора, чего обычно за ним не бывало. «Он что-то делает, — понимал Гарри, — делает для него… И пусть Рон с Гермионой мне не верят, я докажу, что это так!» Он взял в привычку вечерами, да и при любом другом удобном случае, выслеживать Малфоя по Карте Мародёров, пытаясь выяснить, где тот бывает. Однако время от времени Гарри вовсе не находил слизеринца на Карте; единственным тому разумным объяснением было, что Малфой тайком покидает школу. «Куда он ходит? — вопросы преследовали Гарри днём и ночью. — Зачем? Что он затевает?..»

До начала каникул оставалось меньше недели. В этом году на Рождество школу должны были покинуть все студенты — учителя собирались провести какие-то ритуалы, чтобы укрепить защиту, и для этого им было нужно, чтобы замок был пуст.

Слизнорт, планировавший устроить рождественскую вечеринку в последний день семестра, после случившегося в Министерстве отменил празднество, решив взамен провести «тихий ужин в кругу друзей», как он выразился. Гарри страшно не хотелось идти, но Слизнорт попросил Гермиону уточнить его расписание, чтобы назначить приём на день, когда Гарри точно будет свободен. Понимая, что открутиться у них точно не получится, друзья решили пойти на ужин вместе, чтобы не создавать себе проблем с выбором пары и, к тому же, не подводить ситуацию близко к черте, после которой Рон с Гермионой могли опять поссориться. Сам Рон на праздник не был приглашён, от чего, впрочем, не особо страдал — его мысли в последние дни занимала практически только месть за смерть отца, которую ласковой заботой пыталась сгладить Лаванда. Она изменилась, сделалась как-то спокойней и задумчивей, теперь не вешалась на Рона при каждом удобном случае, а порой подходила к нему в коридоре или гостиной, брала за руку, что-то нежно шептала на ухо. В такие моменты Рон словно оттаивал, расслаблялся, ненадолго становился тем, кого Гарри хорошо знал — и он был искренне благодарен Браун за это. Даже Гермиона, кажется, хотя и не говорила это вслух, для себя признала, что Лаванда не так уж плоха, хотя по-прежнему противилась тому, чтобы их трио становилось квартетом.

Гарри с тоской наблюдал, как отдаляются друг от друга его друзья, но сделать с этим ничего не мог. Или возможно, просто не хотел вмешиваться в их отношения. «Нам сейчас не до этого, — оправдывался он. — Война началась, сейчас не время думать о чувствах». К сожалению, сказать себе то же, когда видел Джинни, он не мог.

Перед тем, как лечь спать, Гарри по уже начавшей складываться традиции достал из чемодана Карту Мародёров и, прошептав «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!», коснулся пергамента кончиком волшебной палочки. По листу тотчас же стали расползаться линии, оформившиеся в детальный план замка. При магическом свете приглядываясь к движущимся точкам, обозначавшим людей, Гарри стал искать Малфоя. Тот мерил шагами свою спальню в подземельях; рядом с ним стояла точка с подписью «Теодор Нотт». Ничего подозрительного пока не было, и Гарри не без сожаления отвёл взгляд от подземелий. Все ученики уже рассредоточились по факультетским гостиным и спальням, а вот часть преподавателей курсировала по школе: МакГонагалл, Флитвик и Слизнорт патрулировали коридоры на разных этажах, причём рядом с деканом Гриффиндора находился Мадара Учиха — довольно странный и пугающий родственник Саске и Итачи, с которым Гарри познакомился во время летних каникул.

Тогда в «Норе» им с Гермионой и детьми Уизли рассказали о том, что иностранные студенты и преподаватели, проведшие целый год в Хогвартсе, на самом деле шиноби, прибывшие из какой-то другой реальности и помогавшие Ордену. Рассказ объяснил странности, которые ребята видели во время июньского боя в Отделе Тайн, но и в определённой мере напугал: осознать, что где-то существует мир, полный воинов-ниндзя, способных разрушать деревни одним махом, сражаться с целыми армиями, было непросто. Гарри был рад, что эти люди на их стороне — и в отчаянии застонал, когда узнал, что у Волан-де-Морта с недавних пор тоже есть союзник-шиноби, причём обладающий способностью воскрешать мёртвых. На фоне этого «избранность» Гарри ему самому казалась всё большим обманом — против противников такого плана у него не было даже тени шанса. «Тебе и не придётся сражаться с ними, — увещевал противный голосок в голове, — эти люди сами между собой разберутся». В этом Гарри не был уверен — он не видел желания помогать победить Волан-де-Морта у того же Учихи (хотя тот вместе с Тобирамой Сенджу и согласился охранять Хогвартс), тем более не было его у Акасуны. У всех этих людей были какие-то другие приоритеты, непонятные Гарри, вовсе не победа над Тёмным Лордом, поэтому парень не очень-то им доверял; впрочем, он надеялся, что профессор Дамблдор знает, что делает.

Кстати о нём… Гарри невольно затаил дыхание, взглянув на отмеченный на Карте кабинет директора. Там помимо хозяина в этот самый момент находилось ещё трое — те, кого он не рассчитывал вновь увидеть.

Быстро вытащив мантию-невидимку и накинув её, убедившись, что никаких частей его тела не видно, Гарри выбрался из погружённой в сон спальни, пересёк пустую гостиную и выбрался в коридор. Почти бегом он двигался по школе, периодически сверяясь с Картой отчасти чтобы убедиться, что гости Дамблдора никуда не ушли, отчасти — чтобы его путь не пересёкся с путём МакГонагалл и её пугающего спутника, для которого мантия-невидимка не стала бы помехой. Удача сопутствовала Гарри, и он добрался до коридора, где располагался кабинет директора, незамеченным.

— Кислотные леденцы, — назвал он пароль горгулье, и она сдвинулась в сторону, открывая вход на винтовую лестницу. Предельно тихо Гарри поднялся по той и застыл у двери, не зная, что лучше: пытаться подслушать или всё-таки попросить разрешения войти. Это решилось само — кабинетная дверь вдруг отворилась, и на Гарри с весьма недоброй ухмылкой воззрилась Митараши.

— Что это бравый студент Гриффиндора не в постели после отбоя? — протянула бывшая профессор со смешком. — Нарывается на наказание?..

— Капитан, оставь ты мальчишку в покое, мм, — бросил Дейдара. — Он как раз кстати пришёл.

— Проходи, Гарри, — произнёс Дамблдор, делая приглашающий жест из-за своего стола.

Стянув с себя бесполезную теперь мантию, Гарри напряжённо протиснулся мимо стоявшей в проходе Митараши и вошёл. Дейдара всем своим видом выражал нетерпение, а вот Хината, сидевшая в кресле возле стола, аккуратно сложив на коленях руки, приветливо улыбнулась бывшему однокласснику. Митараши нарочито-громко захлопнула дверь и вернулась к остальным.

— Я собирался отправить домовиков разбудить тебя, — сказал Дамблдор, внимательно и немного лукаво глядя на парня. — Но хорошо, что теперь не придётся отвлекать их от ночных трудов по уборке школы.

Гарри стало неловко. И он уже открыл было рот, чтобы начать оправдываться за свои хождения после отбоя, но прежде, чем хотя бы придумал, что скажет, был перебит Дейдарой:

— Давайте, может, поговорим о деле, мм? Хотелось бы разобраться здесь со всем поскорее.

— Конечно, — Дамблдор кивнул нетерпеливому шиноби и вновь перевёл взгляд на Гарри. — Нам необходимо, чтобы ты вызвал Кикимера, Гарри.

— Кикимера? — удивился он; парень терпеть не мог старого эльфа, доставшегося ему по завещанию Сириуса, и вовсе не хотел видеть его лишний раз. — Зачем?

— Говорим — значит надо, — Митараши подошла к нему сзади так тихо, что Гарри даже не заметил и вздрогнул, когда услышал шёпот над самым ухом. — Будь хорошим мальчиком, позови эльфа.

В тот момент Гарри впервые почувствовал, что боится женщину. Даже Беллатрису Лестрейндж не пугался — ненавидел, но при встрече бросился бы на неё с гриффиндорской отвагой, а вот от Анко Митараши ему хотелось бежать, бежать без оглядки туда, где эта странная куноичи бы до него не добралась. От неё веяло безумием куда сильнее, чем от Беллатрисы.

Дейдара раздражённо бросил фразу по-японски, и Анко, прошипев что-то в ответ, плавно скользнула прочь от Гарри, у которого за те мгновения, что она стояла позади, предательски взмокла спина.

— Я всё объясню тебе, но чуть позже, — пообещал Дамблдор, сделавший вид, что не придаёт значения всей этой сцене. — Для начала нам необходимо поговорить с Кикимером. Ты, как хозяин, должен потребовать от него говорить нам правду.

— Х-хорошо, — чуть запнувшись, кивнул Гарри и позвал: — Кикимер!

Домовик появился незамедлительно. Нелепо низко поклонившись Гарри, он забубнил, обращаясь к своим коленям:

— Досюда, стало быть, добрались, уроды заграничные, грязнокровки косоглазые… И эта распутница тут, Кикимер знает, что она оскверняла комнату хозяина Регулуса, ах, бедный хозяин!..

— Вот как раз о Регулусе мы и хотели с тобой поговорить, — перебила его Митараши, которую оскорбления, похоже, нисколько не тронули. — Медальон вот этот вот, — она вытащила из кармана и продемонстрировала золотой медальон на цепочке, показавшийся Гарри смутно знакомым, — тебе уже приходилось видеть?

Кикимер молчал, выпучив на вещицу глаза, и Гарри поспешил добавить:

— Приказываю тебе говорить правду, Кикимер.

— Да, хозяин, — жалко пробормотал эльф, спрятав глаза. — Да, Кикимер знает этот медальон. Это медальон хозяина Регулуса.

— Не совсем, — Митараши присела перед домовиком на корточки, держа перед ним безделушку и слегка покачивая, словно гипнотизёр — маятник. — Смотри на меня, Кикимер. Этот медальон — подделка.

— Да, — подтвердил эльф.

— Настоящий где?

— Кикимер его спрятал. Кикимер пытался уничтожить медальон, как приказал хозяин Регулус, но Кикимер не смог… — эльф хныкнул и стремительно метнулся к ближайшему столику, на котором стоял какой-то хитроумный прибор. Прежде, чем домовик схватил его и начал себя наказывать, его ловко перехватил Дейдара, переместившийся из другого конца комнаты в мгновение ока. Кикимер забрыкался и принялся вырываться, стеная, и Гарри крикнул:

— Кикимер, замри! Я запрещаю тебе наказывать себя!

Эльф остановился и безвольной куклой повис в руках Тсукури. Выждав несколько секунд, шиноби его отпустил и отошёл к выпрямившейся в кресле Хинате, глядевшей на домовика с откровенной жалостью.

— Продолжим, — Митараши вновь подошла к Кикимеру и присела перед ним, как ни в чём не бывало. — Давай по порядку: как медальон попал к Регулусу и каким боком во всей истории замешан ты?

Покосившись на медальон, всё ещё бывший у неё в руке, Кикимер шмыгнул носом.

— Можешь сесть, — сказал ему Гарри (его опыт общения с домовиками подсказывал, что такие вещи лучше проговаривать). — И расскажи нам всё, как было, — непроизвольно парень взглянул на профессора Дамблдора, словно спрашивая одобрения, и тот улыбнулся ему и кивнул.

Тем временем Кикимер сел прямо на полу перед Митараши и обхватил ручонками колени, невидяще глядя перед собой.

— Хозяин Регулус был истинной гордостью семьи, — забубнил Кикимер. — Он знал, в чём величие чистой крови, и присоединился к Тёмному Лорду. Он так гордился, так гордился тем, что может послужить… И однажды, через год после вступления в ряды, хозяин Регулус пришел на кухню, чтобы поговорить с Кикимером. Хозяин Регулус сказал… сказал… что Тёмному Лорду нужен эльф, и хозяин Регулус предложил ему Кикимера. Это высокая честь, сказал хозяин Регулус, честь для него и для Кикимера…

— Честь, ну-ну, — фыркнул Дейдара, во взгляде которого читалось пренебрежение. — Много же чести быть чьим-то рабом.

— Ты не понимаешь, Дейдара, — мягко возразила Хината. — Эльфы видят это совсем иначе, не как рабство; для них служение хозяину — самая важная в жизни вещь.

— Не говори этого Гермионе, — слабо улыбнулся Гарри, которому пришло на ум незабвенное «ГАВНЭ».

— Окей, сдал тебя хозяин в аренду Лорду, — сказала Митараши. — Что дальше? Для чего ты был ему нужен?

Кикимер закачался вперёд-назад, всё так же стискивая колени; он дышал часто-часто, то и дело всхлипывая.

— Тёмный Лорд не сказал Кикимеру, что они станут делать, но взял Кикимера с собой в пещеру у моря. А за той пещерой была другая, гораздо больше, и в этой пещере было огромное чёрное озеро… на острове посередине стояла чаша, полная зелья. И Тёмный Лорд велел Кикимеру пить его… Кикимер пил, и пока он пил, он видел страшное… Кикимер горел изнутри… Кикимер кричал, молил хозяина Регулуса спасти его, молил хозяйку Блэк, но Тёмный Лорд только смеялся…

Эльфа безудержно трясло, на него было жалко смотреть. Не выдержав, Гарри отвёл взгляд — но выражение лица Митараши было ещё страшнее: совершенно бесстрастное, будто это было и не лицо вовсе, а реалистичная маска. Дейдара тоже был словно каменный — ни следа сострадания, ноль сочувствия. Хината тихо вздохнула, но не больше. «Страшные люди, — подумал Гарри, невольно поёжившись. — Наверное, с такими лицами они бы смотрели и если бы кто-то умирал…»

— Да-а, жёстко, — протянула Митараши, просто констатируя факт.

— Хотя, надо отдать Лорду должное, — заметил Дейдара, — по части догадливости, кому эту дрянь можно споить, он нас переплюнул, мм.

— Вы пили его сами? — спросил Дамблдор, и Митараши молча и как-то безразлично кивнула.

Гарри уставился на женщину во все глаза — как она могла оставаться так спокойна, говоря об этом, когда Кикимера от воспоминаний о зелье в пещере бросало в истерику? Она не казалась такой уж крепкой, но… насколько же шиноби сильнее обычных людей?

— Как ты оттуда выбрался, Кикимер? — спросила Хината, передвинувшись на самый край кресла. — Ты мог трансгрессировать в той пещере?

Домовик сдавленно кивнул.

— И ты вернулся к хозяину, — сказала Митараши. — Что было после?

— Кикимер вернулся домой и всё рассказал хозяину Регулусу, и хозяин очень встревожился, очень, — пробормотал Кикимер. — Хозяин Регулус велел Кикимеру спрятаться, из дома не выходить. А потом он как-то ночью пришёл к чулану Кикимера, и хозяин Регулус был странный… он попросил Кикимера отвести его в ту пещеру, где Кикимер был с Тёмным Лордом…

Гарри передёрнуло. Он представил себе, как Кикимер ведёт своего обожаемого хозяина в то место, где Волан-де-Морт его пытал, ведёт, перебарывая страх и желание бежать, потому что слово хозяина — закон для домовика…

— И он заставил тебя опять выпить зелье? — с отвращением спросил Гарри, уже понявший, в чём была суть плана.

Но Кикимер покачал головой и заплакал. Хината снова вздохнула, а Митараши усмехнулась.

— Ну надо же, какой благородный.

— Глупый, скорее, — хмыкнул Дейдара. — Он, волшебник, препоручил такое дело обычному домовику… Регулус же подменил медальоны и приказал тебе уничтожить настоящий, да? — спросил он у Кикимера. Тот, продолжая хныкать, мелко кивнул.

— Хозяин Регулус принёс такой же медальон, как у Темного Лорда, — через силу сказал Кикимер. — Он велел Кикимеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны… а потом уйти… без него. И он велел Кикимеру… идти домой… и никогда не говорить хозяйке… что он сделал… но уничтожить… первый медальон. И он выпил… всё зелье… а Кикимер поменял медальоны… и смотрел, как хозяина Регулуса… утаскивали под воду…

Он не договорил, окончательно сорвавшись в бессвязные стенания. Хотя Гарри и недолюбливал Кикимера, видеть его страдания было неприятно — была бы Гермиона здесь, наверняка бы стала утешать, но Гарри просто не знал, что сказать. Сейчас Регулус Блэк престал перед ним в новом свете; прежде Гарри считал, что младший брат Сириуса был типичным надменным слизеринцем, озабоченным чистотой крови и с радостью служившим в рядах Пожирателей Смерти, но последний в его жизни поступок говорил о многом, пусть даже Дейдара и считал его глупостью.

Митараши распрямилась, откинув полы плаща.

— Где настоящий медальон? — спросила она. — Ты ведь не смог его уничтожить.

— Кикимер старался… — слабо отозвался эльф. — Но что Кикимер ни делал, он не смог даже царапину на нём оставить… Кикимер перепробовал всё, что знал, и ничего, ничего не помогало… Кикимер наказал себя и попробовал ещё раз, потом ещё наказал и опять попробовал… Кикимер не смог выполнить приказ, Кикимер не уничтожил медальон!..

— И ты его спрятал, — прервала его завывания женщина. — Где?

Но домовик не ответил — он снова отвёл глаза и закачался на месте.

— Кикимер, принеси настоящий медальон… пожалуйста, — приказ получился больше похожим на просьбу; Гарри вновь покосился на Дамблдора, молча за всем наблюдавшего, и получил одобрительный кивок. — Мы хотим закончить то, что начал Регулус… Мы сделаем так, что его смерть не будет напрасной.

Эльф поднял на него взгляд, и в его глазах неожиданно не было обычной неприязни. Сейчас он смотрел на Гарри с надеждой.

— Хозяин сделает?..

— То, что не смог сделать Кикимер, да, — быстро кивнул Гарри.

Несколько секунд домовик просто пялился на парня. Затем он поднялся, пошатываясь, и глубоко поклонился ему, после чего с хлопком трансгрессировал. Митараши повернулась к директору.

— Уничтожением заняться нам или это сделаете вы, профессор?

— Как вам угодно, Анко, — ответил ей Дамблдор и добавил: — Подумать только, судя по вашим словам, медальон много лет пролежал на площади Гриммо прежде, чем Кикимер его перепрятал…

— Точно! — Гарри, наконец, вспомнил. — Когда прошлым летом миссис Уизли затеяла генеральную уборку, мы выкинули такой же медальон, его ещё никто не сумел открыть.

— А Кикимер, видимо, потом своровал его из мусора, мм, — протянул Дейдара. — Вот тебе и путь крестража.

— Крестража? — переспросил Гарри, уцепившись за незнакомое слово.

— Терпение, Гарри, я всё объясню, — спокойно, но безапелляционно произнёс Дамблдор. — Сперва нужно закончить.

Как раз в этот момент с новым хлопком вернулся Кикимер. Почти не колеблясь, он передал Гарри медальон — в точности такой же, как держала Митараши.

— Молодец, Кикимер, — похвалил парень и поспешил положить «крестраж» на стол директора. — Думаю, ты можешь вернуться на кухню.

— Подождите, пожалуйста, — Хината встала и, подойдя к Анко, забрала у неё поддельный медальон; опустившись перед домовиком на колени, девушка протянула безделушку ему. — Возьми его, пожалуйста, Кикимер. Ты очень помог нам, и я уверена, что Регулус бы хотел, чтобы эта вещь осталась у тебя.

Эльф выпучил на неё глаза, а затем вдруг вновь разрыдался. Хината принялась его успокаивать, и Гарри помог ей, заверив ошалевшего от такой чести — ему ведь досталась ценность семьи Блэк! — Кикимера, что медальон теперь принадлежит ему, и никто его не заберёт. Спустя несколько минут эльф, наконец, успокоился и, низко поклонившись каждому из присутствующих, трансгрессировал, прижимая к груди своё сокровище.

Обернувшись, Гарри увидел, что Дамблдор, Митараши и Дейдара склонились над настоящим медальоном, от которого исходила какая-то Тёмная, злая сила. Шрам кольнуло, и Гарри спешно потёр его.

— Мечом Гриффиндора — это понятно, — говорила Митараши. — Но должны же быть какие-то ещё варианты. Ну так, разнообразия ради.

— Адское пламя способно уничтожить крестраж, — заметил Дамблдор.

— Если бы попробовать С4…

Задумчивый голос Дейдары оборвался, когда медальон на столе вдруг вспыхнул взявшимся буквально из ниоткуда чёрным пламенем, от которого все резко отпрянули. Внутри украшения что-то завопило так пронзительно, что Фоукс, красивый феникс директора, вынул голову из-под крыла и тревожно расправил крылья, заходясь клёкотом, а по стенам плясали жуткие тени. Впрочем, длился леденящий кровь визг считанные секунды, а затем всё стихло так же внезапно, как началось.

— Мадара-сан, — проговорила Митараши, поворачиваясь, с недовольством и лукавостью одновременно, — чего ж вы резкий такой?

— Так бы вы обсуждали ещё долго, — Учиха стоял на пороге комнаты, скрестив на груди руки; Гарри успел заметить, как его глаза из красных опять сделались чёрными. — А эта дрянь тем временем готовилась напасть.

— Мадара-сан прав, — негромко сказала Хината. — Я видела Бьякуганом, как извивалась тьма внутри крестража… Но сейчас он мёртв.

— Да упокоит Джуби его душу, — хмыкнул Дейдара. — Минус один, осталось ещё три, мм.

— Спасибо за помощь, — сказал Дамблдор, убирая покорёженный, обгоревший и более неопасный медальон в ящик стола. — Но прежде, чем начать поиск нового крестража, вам стоит хотя бы немного отдохнуть.

— Ах нет, простите, директор, остаться не можем, — помахала рукой Митараши. — Дел очень много, не только крестражи, ещё и разведка…

— Переночуйте в замке, а завтра с утра двинетесь в путь, — улыбнулся Дамблдор. — Я настаиваю.

После этого Митараши спорить не стала, просто пожала плечами и проследовала к выходу, по пути подмигнув Мадаре. Тот сузил глаза и вышел следом, а за ними, простившись с Гарри и директором, покинули кабинет и Дейдара с Хинатой.

Когда они остались одни, Дамблдор поднялся из-за стола и, обойдя его, приблизился к жерди Фоукса и погладил всё ещё беспокойного феникса.

— Сэр, — решился спросить Гарри, — что всё-таки такое эти крестражи?

— Одна из главных наших проблем в битве с Томом, — отозвался Дамблдор и отошёл к шкафу, где хранился Омут Памяти. — Сейчас, Гарри, я покажу тебе воспоминание, принадлежащее одному хорошо известному тебе человеку, а после разъясню всё подробно.

Глава 2. Новое ученичество

Выйдя на берег озера, Шикамару невольно остановился, разглядывая селение, раскинувшееся на противоположном берегу. Теперь, вечером, Амегакуре сверкала огнями: ярко горели окна в башнях, отражаясь в неподвижной водной глади; дождь временно прекратился, рассеялись тучи и на небе выглянули звёзды.

Шикамару прошёл по длинному мосту к посту, из которого ему навстречу шагнул часовой.

— Добро пожаловать в Амегакуре. Назовите ваше имя и цель визита.

— Нара Шикамару, — время было позднее, поэтому вопросы его не удивили. — Я был направлен к вам Хокаге в качестве консультанта по одному вопросу. Яхико-сама в курсе.

— Одну минуту, — шиноби отошёл к посту, не упуская, впрочем, Шикамару из вида; изнутри будки донеслись переговоры, а часовой тем временем вернулся со странным приспособлением, представлявшим собой небольшой диск из тёмного металла на ручке. — Сейчас я коснусь вас прибором.

— Что это? — спросил Шикамару и покорно замер.

Постовой ответил не сразу; приложив диск к груди Шикамару, он пропустил через него свою чакру и несколько секунд ждал ответа, после чего коротко кивнул и шагнул назад.

— Это Распознаватель изменений чакропотоков, сокращённо РИЧ, — пояснил он. — Последняя разработка нашего научного центра. Благодаря ему можно выявить Хенге и средние гендзюцу.

— Очень удобно, — заметил Шикамару, с интересом рассматривая прибор; теперь, приглядевшись, он различил, что металл покрыт мелкой вязью символов. «В основе фуин?..»

— Мы получили подтверждение, — из поста выглянул второй часовой. — Шикамару-сан, вас ожидают в резиденции главы. Вы знаете дорогу?

— Самая высокая башня селения, так?

— Да, вон она, — шиноби, досматривавший Нару, указал на башню, заметно возвышавшуюся над прочими. — Сейчас пройдите прямо, затем на площади возьмите правее, там опять по прямой.

— Спасибо, — кивнул Шикамару и вступил на территорию деревни. Проходя мимо поста, он заглянул в него мельком; внутри висела настенная рация, а на столике под ней лежал ещё один РИЧ. «Ещё каких-то полтора года назад Аме была чуть ли не самым отсталым селением, а теперь уверенно рвётся в лидеры по всем направлениям, — подумалось ему. — Хорошо, что у них такой миролюбивый руководитель».

Несмотря на поздний час, деревня жила и была полна вечерней суеты. Пользуясь хорошей погодой, которая, судя по рассказам — но Шикамару был уверен, что ему вскоре придётся убедиться в этом самому, — бывала здесь нечасто, жители гуляли, некоторые сидели в кафе. На площади, куда вывела улица, стояли деревянные прилавки под навесами — днём здесь был рынок, откуда во все стороны уходило множество улочек, мелких и покрупнее. Шикамару было интересно узнать, куда ведёт каждая из них, однако сейчас его целью было как можно быстрее добраться до штаба Акацуки. На исследование Аме у него будет много времени, раз уж теперь он на неопределённый срок поселится здесь.

Резиденция главы селения производила впечатление, особенно вблизи. Огромная, куда выше самых высоких зданий Конохи, она доминировала над окружением, однако ощущения подавления вовсе не вызывала. Запрокинув голову, Шикамару посмотрел на её тянущуюся к небу вершину и подумал, что с площадки, наличие которой на ней он предполагал, должен быть превосходный обзор. От башни исходила некая сила, мощь, источник которой Шикамару очень хотелось выяснить — альянс альянсом, но знание уровня военного потенциала союзников ещё никому не вредило.

Высокие двери сами собой раскрылись при его приближении, пропуская Шикамару внутрь. В просторном холле его ожидал крепкий парень едва ли старше самого Нары — бывший товарищ Саске, член команды Така.

— С прибытием, — приветствовал он. — Меня зовут Джуго.

— Шикамару.

Парень вежливо кивнул.

— Следуй за мной, я покажу тебе комнату, — они стали подниматься по лестнице, и Джуго продолжил: — Конан-сан выделила тебе спальню на пятом уровне рядом с моей, Карин и Суйгецу.

— Отлично, — откликнулся Шикамару; ему не было принципиальной разницы, где жить.

Продолжать рассказ провожатый не торопился, а Шикамару сам ничего пока не спрашивал — подозревал, что в своё время ему все объяснят. Вместо этого он принялся украдкой изучать Джуго. Тот был очень спокоен, даже умиротворён, и явно настроен по отношению к коноховцу вполне дружелюбно; что бросилось в глаза, так это отсутствие на его руке кольца члена Акацуки — их, насколько Шикамару знал, бывшие нукенины носили, не снимая.

— Вот твоя комната, — Джуго отпер нужную дверь и, передав парню ключ, посторонился. — Оставь вещи, я отведу тебя на кухню.

Шикамару с обеда ничего не ел, поэтому сообщение воспринял с энтузиазмом и, бросив плащ и рюкзак у стены возле входа, закрыл дверь и последовал за молчаливым Джуго на четвёртый уровень башни. Ещё на подходе он услышал доносившийся из-за приоткрытой двери громкий смех — звук, плохо вязавшийся у Шикамару с образами шиноби, входивших в состав сильнейшей организации, на базу которой он прибыл. Оттого он замешкался на миг перед входом, но Джуго спокойно отворил дверь и пригласил коноховца внутрь.

Хохотали, как оказалось, Кисаме и сам Лидер.

— Глав… главное мне это не вспомнить, если у нас когда-нибудь будут переговоры с туманниками!

— Не-е, ты обязательно вспомни! А если ещё это вслух расскажешь…

Бросив быстрый взгляд на парней, стоявшая возле разделочного стола куноичи — Конан, бывшая ученица Джирайи-самы и женщина Лидера, — громко кашлянула, привлекая внимание Яхико и Кисаме. Те перестали смеяться и повернулись к вошедшим.

— Добрый вечер, — Шикамару поклонился всем присутствующим. — Моё имя — Нара Шикамару, я был направлен Цунаде-самой в качестве помощника в исследованиях, которые проводит Итачи-сан. Обещаю приложить все усилия.

— Я в этом не сомневаюсь, — Яхико кивнул на место рядом с собой за столом. — Но можно не так официально. У нас здесь довольно, — он покосился на Кисаме и усмехнулся, — неформальная атмосфера, а ты к нам, как я понимаю, надолго. Да, если возникнут какие-то вопросы, обращайся.

Такая прямота и простота общения немало удивили Шикамару — никогда прежде он не видел главу деревни, который бы так запросто разговаривал с, фактически, послом другого селения; даже с Гаарой был определённый барьер в общении, хотя Шикамару и знал Казекаге ещё до его взлёта по политической лестнице. Пользуясь случаем — а заодно чтобы проверить, насколько честен собеседник, — он произнёс:

— Тогда спрошу сразу: какие у вас правила?

— Хм, правила?.. — Яхико задумчиво посмотрел на него. — Ну, пожалуй, главное — не мешать другим. Тут у каждого свои… особенности, скажем так, и мирно ужиться можно только не наступая на хвосты друг другу, — он поднял взгляд на куноичи. — Конан, у тебя есть, что добавить?

— О пропитании и чистоте в комнате каждый заботится сам, — она поставила перед Шикамару большую тарелку с оякодоном. — Также настоятельная просьба: все тренировки — исключительно в специально оборудованном для этого зале, никаких боёв в остальных помещениях.

— Хорошо, Конан-сан, я запомню, — кивнул Шикамару. — Благодарю вас.

Правил было немного, притом совершенно логичных и обоснованных, а отсутствие ограничений, к примеру, на перемещение по башне радовало.

Пока он ужинал, старшие шиноби завели разговор — судя по всему, ведшийся далеко уже не в первый раз — о необходимости возведения вокруг деревни стены.

— Даже если мы найдём деньги на то, чтобы построить её, — говорила Конан, — начинать работы сейчас всё равно бессмысленно — зима наступила, и хоть пока сильных метелей и холодов не было, нет гарантии, что они не начнутся завтра или через неделю. Непогода замедлит строительство, всё затянется, и финансы, которыми можно было бы распорядиться с большей пользой — к примеру, для покупки, как прошлой зимой, в случае нехватки дополнительных продуктов, — завязнут в этом проекте.

— Конан, ты сейчас рассуждаешь, как домохозяйка, — хмыкнул Кисаме. — А я, как шиноби, и, более того, нукенин, куда только не пробиравшийся, тебе говорю, что Аме сейчас без стены — как неопытная девчонка, шатающаяся ночью по окраинам, пребывая при этом в полной уверенности, что на её целку никто не покусится…

— Сейчас время новых технологий, а не стен, — перебила его Конан, с негодованием глядя на мечника. — Наша барьерная команда и Итачи хорошо поработали над защитой селения.

— Твою налево, женщина, я тебе в который раз повторяю: если кому-то припрёт штурмовать Аме, все ваши барьеры сломают какими-нибудь техниками, даже ту хрень магическую, которую Итачи-сан нагородил!

— А разве с твоими хвалёными стенами иначе будет?!

— Тихо-тихо, что-то вы разошлись, — остудил их пыл Яхико, внимательно слушавший обоих. — Давайте поступим следующим образом. Конан, завтра же направь приказ барьерной команде создать вокруг нашего дома возле деревни в точности такой же барьер, какой окружает Аме; то же самое передай Итачи. После проведём эксперимент, а попутно и тренировку — проверим, как долго и против чего защита выстоит. По результатам теста решим, что будем делать дальше.

— Как скажешь, — Конан отвернулась немного резко и отошла к окну. Кисаме усмехнулся, явно расценивая это, как свою победу.

— А ничего, что вы обсуждаете подобное в присутствии Шикамару-куна? — донёсся от двери вкрадчивый голос. — Мне кажется, система безопасности деревни должна оставаться тайной даже для наших милых союзников.

— Во-первых, не ожидал от тебя такой заботы об интересах Аме, Орочимару, — откликнулся Яхико, спокойно глядя на подчинённого. — А во-вторых, я всё равно обещал Хокаге сдать ей ненадолго в аренду Итачи для установки магических заграждений вокруг Конохи, так что у нас с ними теперь только базис из чакробарьеров будет разный.

— А Итачи сдаётся в аренду? — с саркастичной заинтересованностью уточнил Змей.

— Не цепляйся к словам, — отмахнулся от него Яхико.

Поухмылявшись ещё немного, Саннин перевёл взгляд на Шикамару. У того от такого внимания по спине пробежали мурашки.

— Я слышал, на сегодняшний день ты, Шикамару-кун, — один из самых одарённых стратегов Конохи, — произнёс Орочимару таким тоном, словно рассуждал о достоинствах какого-то товара. — Самый умный в выпуске, наследник видного клана, сын доверенного советника Цунаде…

— Мой ученик, — в комнату вступил Итачи, как всегда абсолютно спокойный и невозмутимый. — С сегодняшнего дня и до конца пребывания в Аме Шикамару-кун находится под моей ответственностью.

— Здравствуйте, Итачи-сан, — Шикамару был рад видеть этого шиноби.

— Здравствуй, — кивнул ему в ответ тот и вновь посмотрел на Орочимару — значение этого взгляда не понял бы разве что глупый. А Змей глупым определённо не был.

— Если заинтересуешься медициной или исследованиями, милости прошу, Шикамару-кун, — вполне дружелюбно сказал он и вышел.

— Идём, — позвал парня Итачи.

Ещё раз поблагодарив Конан за еду (та не забыла тактично напомнить, что акция с ужином была единичной в честь прибытия) и простившись со всеми, Шикамару покинул кухню и, нагнав Итачи, зашагал вместе с ним по коридору.

— Будь осторожен с Орочимару, — негромко предупредил Итачи. — Он тобой заинтересовался, и хоть опасность тебе не грозит, учитывай, что у Орочимару весьма специфическое чувство юмора и талант выводить оппонента из себя.

— Приму к сведению, — отозвался Шикамару, задумавшись. Он не совсем понимал, чем именно мог так сильно заинтересовать Змея, если Итачи решил сделать предупреждение. Возможно, даже скорее всего, это было связано с его магическим потенциалом; впрочем, Шикамару пока сам не то чтобы умел им пользоваться.

— Полагаю, сегодня начинать что-либо уже бессмысленно, — произнёс Итачи, когда они поднялись на пятый этаж. — Отдохни, а завтра к семи приходи на кухню. После завтрака я покажу тебе базу, и мы начнём обучение.

— Спасибо вам, Итачи-сан, — искренне сказал Шикамару и поклонился. — За то, что согласились стать моим наставником. Клянусь, я не подведу вас.

— Я, в свою очередь, обещаю передать тебе все необходимые знания, — ответил Итачи; по лицу невозможно было судить, о чём он думает, но парень улавливал каким-то чутьём (легилименцией?), что шиноби доволен.

Придя следующим утром в назначенное время на кухню, Шикамару застал там Итачи, в гордом одиночестве жующего тосты, не отвлекаясь от чтения какого-то свитка. Они обменялись приветствиями (Шикамару — несколько скованно: он ещё не был уверен, как общаться с новым наставником), и Итачи, не глядя взмахнув волшебной палочкой, без слов заставил чайник наполнить чашку напитком, после чего она и тарелка с дополнительными тостами перелетели на стол.

— И как вам только это удаётся? — вырвалось у Шикамару, заворожено наблюдавшего за самостоятельным перемещением по комнате посуды.

— Это невербальная магия — творение заклятий без произнесения слов, — пояснил Итачи, когда парень занял место напротив него. — Однако ею мы займётся позже — начинать будем с основ.

— И параллельно расширять отчёт по миру магов, так? — уточнил Шикамару, принимаясь за завтрак.

— Так. Сегодня занятие будет смешанное, потому что вводное, но с завтрашнего дня постараемся придерживаться плана. В первой половине дня будем практиковаться в чарах, после обеда уделим время теории и отчётам, а вечером будем распоряжаться в зависимости от того, что будем успевать. Также хочу предупредить: над вопросами магии помимо меня в Акацуки работают ещё два человека. Орочимару занимается такими областями, как зельеварение, магическая медицина, а также возможность использования чар для развития наших технологий; с ещё одним членом команды, Нагато, я познакомлю тебя позже.

На это заявление Шикамару ответил кивком, не показывая своего живейшего интереса.

Вскоре они покинули кухню и пустились в обход по зданию. Итачи показал Шикамару тренировочный зал, исключительно в котором так настоятельно просила заниматься Конан, помещения, в коих проводились собрания советов и церемонии, некоторые хранилища, библиотеку, где целый сектор был отведён под литературу из мира магов — Итачи принёс с собой большое собрание книг. После они вернулись в тренировочный зал, где первым делом Итачи наложил на парня языковые чары, которые позволили ему понимать английский и говорить на этом языке, а затем потребовал:

— Покажи мне палочку, — Шикамару извлёк магический инструмент из держателя на поясе и подал ему. — Выяснили, из чего она?

— Из акации. А внутри — жила какого-то животного.

— Сердечная жила дракона, — сообщил Итачи и на пробу взмахнул — плотный поток воздуха ударил в стену зала, разбив в щепки висевшие там мишени. — Довольно мощная палочка и, судя по всему, прихотливая по части хозяина, — он вернул её парню. — Теперь взмахни ты.

Направив палочку вбок, Шикамару выполнил распоряжение — как и в прошлые разы, когда он пробовал, палочка испустила сноп алых искр, растаявших в воздухе, не долетев до пола; по пальцам при этом разлилось мягкое покалывание.

— Удивительно.

Обернувшись, Шикамару с непониманием взглянул на Итачи. Тот пояснил:

— Я не слишком сведущ в данном вопросе, однако, исходя из моих знаний и опыта, могу сказать, что эта палочка выбрала тебя.

— Выбрала меня? — переспросил Шикамару, удивлённый. «А мы-то думали, что у неё сродство с Тен-Тен…»

— Палочка выбирает волшебника, а не волшебник — палочку, — отозвался Итачи, медленно доставая собственную. — Не могу сказать, как это случается — сами изготовители, кажется, не до конца понимают, — однако если палочка подходит магу, это значительно расширяет возможности… Попробуй взмахнуть моей, и ты поймёшь разницу.

Взяв инструмент, Шикамару, не удержавшись, покрутил его в руках, изучая; палочка Итачи была совершенно простая, без единого орнамента или украшения, но вместе с тем в ней чувствовалась скрытая сила — не кичливая, но от этого не менее опасная в случае чего. «Действительно подходит», — мысленно усмехнулся Шикамару и на пробу махнул ею в сторону. Ближайший манекен взорвался, но при этом парень не почувствовал ничего. Видя, что он уловил различие, Итачи забрал свою палочку обратно.

— Палочка для мага, как катана для шиноби, является продолжением руки. Ты должен чувствовать её, уверенно ею действовать и не выпускать — до тех пор, во всяком случае, пока не освоишь беспалочковую магию.

— И такая бывает?

— Да. По способу применения магию можно разделить на три класса: обычная, беспалочковая и невербальная. Обычная и невербальная преподаются в рамках школьного курса, а вот беспалочковой могут овладеть единицы. Есть предположения, почему?

— Исходя из ваших слов и отчёта, магия — это Интон; следовательно, для творения техник по нашему принципу не хватает ещё Йотона. Логично предположить, — Шикамару взглянул на палочку в своей руке, — что волшебники для восполнения этой недостачи используют специальные инструменты, своего рода проводники. А без палочки обходиться могут те, кто развил свой Ян.

Итачи кивнул.

— К тем же выводам пришли и мы, если точнее, Мадара-сан.

Хотя от друзей, бывших в том мире, Шикамару и знал, что воскресший Учиха Мадара был теперь на их стороне, такое простое, будничное упоминание основателя Конохи, а позже страшнейшего её отступника, не могло не привлечь внимание. Однако пока Шикамару решил не спрашивать Итачи о его знаменитом предке; вместо этого он уточнил:

— Выходит, шиноби проще овладеть беспалочковой магией?

— Не совсем так. У волшебников система циркуляции чакры и тенкецу выражены слабо — куда слабее, чем даже у цивилистов нашего мира, многие из которых так или иначе состоят в родстве с шиноби. Помимо этого у магов наблюдается заметный диссонанс непосредственно в центре формирования чакры: доминирующий Интон практически полностью подавляет Йотон. Однако для волшебников это нормальное состояние — энергия Ян им, по сути, не требуется, и они спокойно обходятся без неё, не подозревая даже о её существовании.

Когда дело касается беспалочковой магии, Йотон активизируется. Сразу оговорюсь: то, что я скажу дальше — всего лишь предположения, так как соответствующих исследований до сих пор проведено не было за неимением объекта: владеющего беспалочковой магией волшебника. Мы предполагаем, что в этой ситуации энергия Ян выступает в роли своего рода посредника, коим обычно выступает палочка или иной инструмент — в разных магических культурах используются разные: посохи, жезлы и прочее. Йотон переносит Интон по рудиментам чакропотоков и обеспечивает его выход из тела, однако работает это не так, как в организме шиноби при смешении энергий и высвобождении чакры — у волшебников Инь и Ян остаются отдельными, действующими независимо друг от друга элементами.

— То есть, волшебники, владеющие беспалочковой магией, потенциально сравнимы по силе с шиноби, способными независимо использовать Интон и Йотон? — Шикамару нахмурился: способных на такое ниндзя было, мягко говоря, немного, и все они являлись признанными гениями.

— Ты верно заметил, что потенциально, — ответил Итачи. — Шиноби на протяжении всей жизни тренируется, тем самым повышая уровни своих Инь и Ян — увеличивая запас чакры, говоря простым языком. Маги упражняются тоже, но их занятия по интенсивности не сравнимы с нашими, поэтому их рост происходит куда медленнее и зачастую не достигает высот, которых мог бы достичь. Из-за этого средний уровень силы волшебников, если сравнивать с шиноби, примерно соответствует планке «Конец Академии — первый год генинства».

Если вернуться к твоему изначальному вопросу, я могу предположить, что шиноби с врождённым уклоном в Ян смог бы без труда освоить беспалочковую магию; к сожалению, единственным мне знакомым шиноби с такими задатками и знанием магии является Наруто-кун…

— А он на благо науки стараться будет вряд ли, — понимающе закончил Шикамару. — Усидчивости не хватит.

— Именно так, — согласился Итачи и добавил: — Однако давай пока закончим с теорией — для неё ещё будет время. Сейчас же я хочу показать тебе некоторые простейшие чары.

Начать Итачи решил с заклятия левитации — Шикамару уже доводилось видеть его в исполнении товарищей, поэтому слова и движения он знал. Провозившись сравнительно недолго, он добился того, что кунай взлетел в воздух и завис.

Ощущения при этом были очень странные. Происходящее было словно какой-то вехой; Шикамару вспомнилось вдруг, как на тренировке с отцом он впервые применил Теневой захват, как Асума учил его играть в шоги, как он целовал Темари… Он быстро помотал головой, выбрасывая посторонние мысли, и вернулся к занятию.

Для первого дня они успели довольно много: опробовали парочку заклинаний, а также в дополнение к отчёту, который знал практически наизусть, Шикамару получил ещё некоторую информацию о мире волшебников, об их магии и заклинаниях, всё больше при этом утверждаясь во мнении, что воины другого мира могли бы стать большой проблемой и серьёзными противниками для шиноби… Могли бы. Итачи был с ним в этом согласен; он не говорил это прямо, но Шикамару чувствовал, что его новый учитель обеспокоен тем фактом, что миры шиноби и магов соприкоснулись.

«Не удивительно, — думал Шикамару. — Увидев, на что способным мы, волшебники могут начать наращивать мощь, чтобы, в случае чего, быть в состоянии дать нам отпор. С другой стороны, через некоторое время их страх перед нами может пройти, и амбициозные захотят расширить сферу своего влияния, вторгнувшись в наш мир, — если, конечно, после окончания всех дел там мы не запечатаем наглухо все порталы без возможности для магов вновь их открыть. Возможно, так будет даже лучше, но что-то я сомневаюсь, что наши предводители на такое пойдут…»

Он вынужден был отвлечься от размышлений, чтобы вовремя затормозить и не сбить с ног детей, неожиданно выскочивших из соседнего проулка. Пропустив их, Шикамару огляделся по сторонам, выбирая, куда пойти дальше.

— А что в той стороне? — спросил он у спутника, указывая заинтересовавшее направление.

— Академия и несколько тренировочных площадок, — откликнулся Джуго; пока Итачи был занят исполнением приказа Лидера по установке тренировочного барьера, он сам предложил показать коноховцу деревню, и тот совершенно не был против. — Вон там, за теми двумя башнями с вывесками, находится госпиталь, а рядом с ним — исследовательский центр.

— Этот тот, где разрабатывают РИЧи и так далее?

— Именно он.

Шикамару потёр подбородок.

— А посетителям там бывать можно? Я бы посмотрел.

— Попробуй договориться с Орочимару-самой, — посоветовал Джуго. — Он курирует некоторые проекты и, думаю, согласится показать их тебе.

Кивком поблагодарив его за наводку, Шикамару неспешно зашагал дальше по улице. «Прежде, чем просить Орочимару, поговорю с Итачи, — решил для себя он. — На всякий случай».

Джуго был странным спутником — он почти всё время молчал, не проявлял в разговоре инициативу, но если спросить, охотно всё пояснял. Шикамару подозревал, что этот парень приценивается к нему, хотя пока и не знал, по собственному почину он это делал или же по чьему-то приказу. Впрочем, не сказать, чтобы сам Шикамару не хотел узнать о нём больше.

— Могу я спросить?

— Конечно.

— У тебя на руке нет кольца. Ты не являешься членом Акацуки?

— Нет, не являюсь, — сказал Джуго совершенно спокойно, без тени радости или сожаления. — Я не люблю сражаться, поэтому меня устраивает обычная жизнь в Аме. Кроме того, колец всего десять, как и мест в группе, причём одно из них унесено из организации Зецу, а ещё одно осталось в другом мире у Сасори и пропало после его смерти.

— Я знаю, твои товарищи по команде Така официально состоят в Акацуки, — заметил Шикамару.

— Да, Карин и Суйгецу. Им достались кольца Хидана и Какудзу, которые те бросили, когда предали нас.

От воспоминаний об этом дуэте, о том, что они сделали с Асумой, Ино и её отцом, Чоджи, другими шиноби, Шикамару помрачнел и невольно стиснул кулаки. Внимательно наблюдавший за ним Джуго наверняка заметил это, но ничего не сказал.

На второй день Итачи для сравнения вместо тренировки чистых заклинаний предложил Шикамару попробовать превратить сенбон в палочку для еды. Это оказалось сложно, и хотя Шикамару за предыдущий вечер прочитал начало предоставленного наставником учебника по магической дисциплине, именуемой «трансфигурация», тренировка заняла всю первую половину дня.

— Это приходит не сразу, — заметил Итачи, когда они сделали перерыв. — В трансфигурации важно терпение, а также умение чётко сконцентрироваться на желаемом результате.

— Да уж, эта часть магии посложней заклинаний как предмета, — протянул Шикамару, задумчиво посмотрев на учебник, лежавший на столе, который в начале занятия Итачи трансформировал из пустой стойки для мечей. — Мне кажется, это потому что у нас практически нет техник, по действию похожих на неё. Хотя, я думаю, если иметь воображение, трансфигурацию можно сделать серьёзным оружием.

— Она и является им. Боевая трансфигурация — один из самых сложных, но в то же самых опасных стилей магического боя… — Итачи вдруг замолчал и, достав из кармана небольшое зеркало, поднял его на уровень лица. — В чём дело, Дейдара?

— И тебе привет, мм, — раздался из зеркала голос подрывника, в котором даже через помехи слышно было недовольство. — В общем, с тобой тут хотят поговорить…

— Не только с тобой, — поправил его кто-то, неизвестный Шикамару. — Нам ещё нужен Орочимару.

— Я его позову, — Итачи ненадолго прикрыл глаза.

Предполагая, что его присутствие как минимум не требуется, Шикамару стал отходить к двери, но наставник заметил это и сказал:

— Ты можешь остаться, Шикамару-кун.

— Шикамару? — услышать Анко парень совершенно не ожидал. — Воу-воу, Итачи, а ну-ка, что это наш маленький гений делает у тебя?

— Шикамару-кун теперь мой ученик, — спокойно ответил Учиха и жестом подозвал Нару к себе.

Приблизившись, он не без любопытства заглянул в зеркало, которое Итачи установил на столе, прислонив задней стороной к учебнику. На поверхности, где должно было быть отражение, находилась картинка, искажаемая порой проходившими по ней волнами помех. Впрочем, вполне отчётливо было видно и Анко, как раз в этот момент окончательно вытеснившую из «кадра» Дейдару, и шиноби, в котором не распознать Учиху было невозможно, и чью-то виднеющуюся на заднем плане белую шевелюру — по всей видимости, она принадлежала Второму Хокаге.

— Нара Шикамару. Рад знакомству.

— Нара, да? — Учиха Мадара посмотрел на него с определённым интересом. — Клан повелителей теней с сильным Интоном…

— Шикамару у нас ещё и большой умник, — вставила Анко и едко усмехнулась. — Но вот так я и знала, Итачи, что лавры преподавателя года тебе покоя не дают…

— Всё, Анко, довольно, — Мадара отстранил её от зеркала. — Пойдите погуляйте, нам нужно обсудить важные вещи.

— Эй, Мадара-сан, я вам что, маленькая девочка?!..

— Зеркало вообще-то моё! — напомнил откуда-то со стороны Дейдара.

— Временно реквизировано, — отрезал Мадара и обратился к Итачи: — О Министерстве ты уже знаешь?

— Я говорил с Саске, — отозвался он со вздохом. — Жаль, что так вышло.

— Всё могло кончиться намного хуже, — сказал Сенджу Тобирама; он безошибочно узнавался по каменному лику, выдолбленному в скале над Конохой — такой же бесстрастный и холодный. — Порядка двух третей сотрудников было эвакуировано самими работниками Министерства, и ещё многих вынес Минато…

Дверь тренировочного зала за их спинами была захлопнута с шумом явно нарочно, чтобы привлечь внимание.

— Судя по тому, как все серьёзны, позвали меня не просто так, — протянул Орочимару, подойдя к столу и сев перед зеркалом на третий наколдованный Итачи стул. Шикамару внутренне напрягся и подавил желание отодвинуться.

— Ты пробовал то, о чём мы говорили в прошлый раз? — сразу же спросил Саннина Второй.

— Разумеется, — ответил Орочимару. — Но я по-прежнему не чувствую ни вас, ни Первого, ни Четвёртого.

— За время, прошедшее после перемещения отряда шиноби в мир магов, Нагато не замечал новых открытий порталов, — добавил Итачи. Судя по лицам, Второму и Мадаре это что-то объяснило; Шикамару догадывался, что это как-то связано с перемещениями энергии между мирами, но он не знал достаточно, чтобы делать выводы.

— Вот, кстати, раз зашла речь, — вклинилась Анко, заглянув в зеркало. — Объясни-ка, сенсей, для простого народа, что за фигня с Эдо Тенсей, которым вы призвали Хокаге?

— Не ожидал, Анко, что однажды в тебе вновь проснётся тяга к знаниям, которыми располагаю я, — с тенью насмешки проговорил Орочимару, но прежде, чем джонин возмутилась, пояснил: — Из-за того, что мы находимся в разных мирах, я потерял связь с воскрешёнными мною Хокаге. Мне самому, по сути, от этого ни лучше, ни хуже, чего не скажешь о Хокаге — с течением времени их призыв постепенно разрушается.

— Стоп, ты же сам всегда говорил, что Эдо Тенсей — чуть ли не вечное дзюцу, — прозвучал со стороны голос Дейдары. — Раз применил — и ходит воскрешённый, пока его не отзовёшь или не запечатают, мм.

— Будь так, уверяю, я бы нашёл способ применить Эдо Тенсей к самому себе, — Орочимару усмехнулся. — Вечно молодое тело, способность регенерироваться, бесконечный запас чакры — это было бы замечательно… Но нет, вечность этой техники — просто байка, хотя и для пользователей Эдо Тенсей очень удобная.

— Вот теперь я точно хочу услышать подробное объяснение, — в тоне Анко почти не осталось шутливости.

Шикамару выпрямился на стуле, слушая очень внимательно; обсуждавшиеся сейчас вещи относились к категории тех, которые редко когда и мало где услышишь, и упустить хоть слово из подобного разговора было бы огромной оплошностью для шиноби. Видя, что все взгляды устремлены на него, Орочимару усмехнулся и начал рассказывать:

— Для начала, откуда вообще взялась эта легенда о бесконечности призыва Эдо Тенсей? Из довольно хорошо известного всем факта, что воскрешённые подпитываются за счёт природной чакры, естественно. И это действительно так; вот только мало кто знает — лишь те, кто применял эту технику, — что подпитка эта происходит не напрямую, а через «передатчик», в роли которого и выступает пользователь дзюцу. Если приводить довольно общий пример, это как с техникой управления марионеткой: кукла способна к восприятию чакры, но той, которую ей передаёт марионеточник, а не просто витающей в воздухе.

С Эдо Тенсей приблизительно так же. В результате активации дзюцу через тело его применителя начинают течь потоки природной энергии, передающиеся воскрешённым, подпитывающие и управляющие ими. Этот процесс можно назвать фоновым — его не замечаешь, если специально не акцентировать внимание.

Но вернёмся к нашей теме. Уже довольно давно, изучая возможности Эдо Тенсей (одно время я рассматривал эту технику, как вариант достижения собственного бессмертия), я заинтересовался, насколько долго она может держаться. В записях Второго, которые я позаимствовал у Конохи, к сожалению, данному вопросу не уделялось внимания.

— Справедливости ради отмечу, что никогда и не проводил подобных опытов, — произнёс Тобирама. — Не было ни времени, ни интереса.

— Для этого и существуют учёные — чтобы облегчать Хокаге жизнь и выполнять нудную работу, — иронично откликнулся Орочимару и продолжил: — Поэтому я решил поставить соответствующий эксперимент. Я воскресил для начала пять шиноби разных уровней силы и стал ждать, каждый месяц проводя ряд тестов; через год, однако, никаких изменений в их состоянии не обнаружилось — они были всё так же сильны, как и прежде, и так же послушны (подопытные были под полным моим контролем). Следующий год я потратил на эксперимент, в котором контроль был снят практически полностью, за исключением части, ограничивающей способность души освободиться; содержать подопытных, конечно, стало сложнее…

— Ещё целый год?! — поразился Дейдара. — Столько времени тратить на один опыт — это же мрак какой-то!

— Торопиться мне было некуда, — пожал плечами Орочимару. — К тому же, в науке спешка недопустима. Впрочем, результаты остались прежними: отсутствие изменений. Тогда я решил попробовать последний вариант, теоретически способный индуцировать перемены: я намеренно прекратил передачу энергии воскрешённым.

— А разве так можно? — усомнилась Анко.

— Зависит от того, насколько хорошо ты контролируешь собственную систему циркуляции чакры. Не сразу, но мне удалось это сделать, и я снова стал ждать.

Первой освободилась душа шиноби под номером четыре — он был вторым по силе. Это случилось практически сразу, но отчасти могло быть списано на то, что контроль в этом варианте эксперимента был снят полностью, а данный подопытный сопротивлялся и рвался на волю больше всех прочих. Вместе с тем опыт продолжался. За следующие месяцы последовательно ушли в Джодо номера один, три и пять, а в самом конце — два.

Когда данные были получены, я начал их анализировать. Конечно, выборка была маленькая, но и по её результатам можно было сделать предварительные выводы о том, что, во-первых, Эдо Тенсей конечна, а во-вторых, есть факторы, отмеряющие его продолжительность, — это сила призванной души (имеется в виду прижизненная сила шиноби, запас его чакры) и сила её сопротивления, то есть, насколько душа не хочет оставаться в нашем мире и жаждет вернуться в Джодо.

Дальнейшие опыты с большим объёмом выборки позволили убедиться в верности данных выводов, а также добавить в список ещё один пункт: количество изначально вложенной в технику чакры. Я проводил эксперименты с очень строптивыми (уходили почти сразу после прерывания контроля) и, наоборот, очень покорными душами (обычно это бывали мои бывшие слуги, соглашавшиеся смирно сидеть и не уходить, пока не будут вынуждены — между этими разновидностями перехода есть различия, которые мной регистрировались). Также я параллельно наблюдал группы, воскрешённые с использованием разного количества чакры именно на стадии выполнения призыва Эдо Тенсей. Подобно любой технике, у этой есть своя «минимальная стоимость» в чакровом эквиваленте, однако вкладывать больше энергии в неё ничем не запрещено. Как и ожидалось, те, в кого при воскрешении было вложено больше чакры, сохранялись в нашем мире дольше.

Но вернёмся к нашей нынешней ситуации. При призыве четвёрки Хокаге я изначально вложил в технику много сил, потому что призвать такие души, прямо скажем, непросто, к тому же, я хотел оставить резерв для того, чтобы, в случае чего, иметь возможность взять их под контроль. Но затем моя связь с Хокаге была насильно прервана вследствие того, что они перенеслись в другой мир. Следовательно, служить для них поставщиком природной чакры я не могу за исключением тех редких моментов, когда между мирами открываются порталы. Тогда через меня часть энергии успевает передаться им, подпитывая, — отчасти поэтому Эдо Тенсей держится так долго, уже почти год.

Впрочем, для воскрешённых существуют и другие способы подпитки, которые преимущественно и стали причиной такого долгого сохранения техники в активном состоянии. Для уникальных шиноби, таких как Первый Хокаге, есть возможность брать чакру напрямую из природы — этому способствует режим Отшельника, и в воскрешённом состоянии оставшийся Первому доступным. Четвёртый, в свою очередь, черпает силы из той части Кьюби, что запечатана в нём; резервы Лиса огромны, и вот он как раз, как и Отшельники, восстанавливается за счёт сенчакры. Есть ещё один способ — подпитка напрямую от другого шиноби; этим обычно мало кто даже из живых пользуется, но сам по себе такой вариант существует.

— Отсюда выходит, что дело дрянь у вас, Тобирама-сан, — заметила Анко.

Второй Хокаге мрачно кивнул и сложил на груди руки.

— Мой запас чакры за последние месяцы серьёзно упал, — признал он, — и каждый раз восполнять его становится всё труднее.

— Запас стойкости призыва истощается, — медленно произнёс Итачи, внимательно глядя на Второго. — Полагаю, если ничего не предпринять, ваша душа скоро уйдёт в Джодо.

— А в чём проблема, мм? — проговорил Дейдара. — Душа освободится, вернётся, куда надо, и Орочимару снова сможет призвать.

— Не всё так просто, Дейдара, — возразил Саннин и обратился к Мадаре: — Вы ведь провели ритуал, о котором мы с вами в прошлый раз говорили?

— Да.

— Что за ритуал? — мигом уточнила Анко.

— Очень старая, сложная и энергозатратная выдумка Узумаки, — ответил Мадара. — Суть в том, чтобы насильно вырвать душу из тела и отправить в Джодо; из этой техники вышла большая часть фуинов, которыми запечатывают бидзю.

— Мы применили эту технику к Третьему, — добавил Тобирама, — и вернули его душу туда, где ей положено быть.

— Вынужден вас расстроить, — сказал Орочимару, — душа Третьего так и не достигла Джодо. Буквально вчера я поскрёб по тамошним закромам, но вновь вызвать старика Эдо Тенсей так и не смог.

Повисла пауза — все шиноби переваривали услышанное.

— И… где тогда душа, мм? — негромко спросил Дейдара.

— Не имею ни малейшего понятия, — Орочимару был, казалось, расстроен данным фактом; впрочем, расстроен в своей особой манере учёного-маньяка. — Сомневаюсь, что Кабуто мог так быстро понять, что душа Третьего освобождена, и по новой призвать её. Так что, по всей видимости, старик сейчас застрял где-то либо в мире волшебников, либо вообще между мирами.

«Кошмар какой, — подумал Шикамару, нахмурившись. — Чем Третий такое заслужил?..»

— Есть ли способ его найти, Орочимару? — спросил Итачи, и Шикамару понял, что его наставник испытывает схожие чувства.

— Возможно, — уклончиво ответил Змей. — Для этого нужны очень, очень старые свитки Узумаки и большие резервы чакры, а также, желательно, способность смотреть дальше, чем обычные люди…

— Хорошо, я сам поговорю с Нагато об этом.

— Не гони коней, Итачи, — возразил Мадара. — Поиски Третьего подождут до тех пор, пока мы с Нагато не закончим наш эксперимент.

— А это ещё что за оно? — вновь проявила любопытство Анко.

— Тебя это не касается, — жёстко осадил её Мадара. — Пока что это вообще никого, кроме меня и Нагато, не касается.

— Мадара-сан, ну чего вы?..

— Как скажете, — спокойно перебил девушку Итачи. — Полагаю, вы хотите с ним поговорить?

— Да, но позже, вечером.

— Тогда я оставлю своё зеркало ему.

— Хей, хочу напомнить, что вот это вот зеркало — моё! — возмутился Дейдара. — А мы уходим через два часа!

— Ты его мне оставишь, — сообщил Мадара не терпящим возражений тоном.

— Эй!..

— Я дам вашей команде свою печать Хирайшина, и когда Мадара и Нагато закончат, принесу зеркало, — сказал Второй.

— Спасибо, Тобирама-сан, — впервые за весь разговор прозвучал голос Хинаты. — Но вам же нужно беречь чакру…

— Так пусть Мадара-сан поделится, — Шикамару в который раз поразился безбашенности Анко; говорить так с Учихой Мадарой — это надо совсем жизнь не любить. — У него-то чакры вагон и тележка — по крайней мере, он сам так всех уверял.

На лице Мадары не отразилось ничего — но зато взгляд стал пугающим до дрожи.

— Даже если бы я решил сделать это, — отчеканил он, буквально прожигая Анко взглядом, — сейчас примерно половина моей чакры заблокирована в опыте, который мы с Нагато ведём, а ещё часть была потрачена на ритуал по освобождению Хирузена и на бой в Министерстве.

— Также не стоит забывать, что это не совсем ваше тело, да? — вставил Дейдара.

Вот теперь Мадара нахмурился.

— Верно.

— Мы решим эти проблемы, — сказал Второй, бегло покосившись на Учиху. — Сейчас важнее вопрос с Хаширамой.

— Как уже сказал, я не чувствую вас, — откликнулся Орочимару. — Я не могу перебить контроль, под которым его держит Кабуто.

— Помнится, мы говорили о том, что стоило бы подумать о новых видах контроля. Из-за необходимости экономить чакру я не могу провести полноценные исследования, но опробовать готовые варианты вполне способен.

— Мне нужно больше времени, чтобы предоставить их.

— Сколько?

— Два месяца. Может быть, больше.

— Это слишком долго, — отрезал Мадара. — В отличие от нас, Хаширама становится сильнее, подпитываемый Кабуто и сенчакрой, которую сам же из природы и извлекает. Пока он не нападает всерьёз, но если дойдёт до настоящего боя, в теперешнем состоянии в одиночку я с ним не справлюсь, а от Тобирамы с каждой неделей толку всё меньше.

Снова повисла тягучая пауза. Положение было, что называется, полный отстой. Насколько Шикамару знал, Мадара в принципе был единственным, кто мог потягаться с Первым Хокаге, хотя прошлые сражения и доказывали, что Учиха слабее его; но если даже он говорит, что может не справиться… Какие у них вообще шансы? «Остаётся надежда на науку, — подумал Шикамару, покосившись на сидевшего рядом Саннина. — И, как бы стрёмно это не звучало, на Орочимару».

— Нам всем есть, о чём подумать, — сказал Итачи, нарушая молчание. — Будем держать связь.

— Непременно, — отозвался Мадара, и по изображению пошла сильная рябь, вскоре сменившаяся обычным отражением.

— Я вас оставлю, — Орочимару поднялся. — Пойду думать.

Итачи кивнул ему, и Змей удалился. Выждав немного времени, чтобы он точно ушёл, Шикамару спросил:

— Что Дейдара имел в виду, когда говорил про Мадару-сана «не совсем его тело»?

— Именно то, что сказал, — Итачи аккуратно убрал зеркало в карман и взглянул на ученика; задумавшись ненадолго, явно прикидывая, сказать ему или нет, всё же продолжил: — Видишь ли, способ, которым Мадара-сан был воскрешён, несколько необычен. Всё произошло совершенно случайно — душа Мадары-сана оказалась в теле магического кота-оборотня.

Вот здесь Шикамару завис. Логика отказывалась понимать слова Итачи.

— Понимаю, это звучит странно, — вздохнув, сказал он, — и тем не менее, всё так. Отчасти в этом виноват Дейдара, решивший пошутить; отчасти — я, принявший его шутку… Так или иначе, теперешний Учиха Мадара как шиноби отличается от того, что был прежде, в первую очередь по резервам чакры. Его новое тело изначально не было приспособлено к ней; первое время Мадара-сан и вовсе брал чакру у меня, — Шикамару задался вопросом, насколько добровольно было это для Итачи. — Однако он уникальный по силе и мастерству шиноби, поэтому смог приспособить новое тело под себя и продолжает развивать его. Вполне возможно, через несколько лет он выйдет на тот уровень запаса чакры и скорости, на котором был прежде, но у нас, к сожалению, нет столько времени.

Несмотря на полное отсутствие комичности в ситуации, Шикамару усмехнулся.

— Когда вы начинаете рассказывать что-то, связанное с тем миром, Итачи-сан, — пояснил он, стоило учителю вопросительно вскинуть бровь, — это словно гендзюцу какое-то, только наоборот — знаешь, что это реальность, но всё равно поверить сложно.

— Не спорю, — согласился Итачи, едва заметно устало улыбнувшись. — Когда находишься в центре всех этих событий, тоже зачастую не хочется верить.

Глава 3. Больница святого Мунго

В приёмном покое наконец-то стало спокойно. Впервые за день Сакура получила возможность присесть и перевести дыхание, чему была несказанно рада; опустившись на табуретку, она прислонилась спиной к стене и, запрокинув голову, устало прикрыла глаза. Быть медиком в военное время непросто в любом мире, а быть медиком и стражем одновременно — и подавно. Однако Сакура не жаловалась — это была её миссия, её долг.

В магической Британии осталось не так уж много ключевых позиций, на которые враг мог бы напасть. В списке были, конечно же, новые штабы Министерства, Хогвартс и Хогсмид, Косой переулок — главный центр торговли, центральное волшебное издательство, публикующее как книги, так и большую часть периодики страны, включая «Ежедневный пророк». Однако возглавлял этот список, по мнению шиноби, госпиталь имени святого Мунго.

«Чтобы сломить людей, — говорил Четвёртый на последней встрече с министерскими сотрудниками, — необходимо внушить им чувство постоянной опасности, сделать всё так, чтобы они видели: иного выхода, кроме как сдаться, у них нет».

«Не хочу оспаривать ваш опыт, мистер Намиказе, — возражала мадам Боунс, глава Отдела обеспечения правопорядка, — однако как бы жесток Вы-Знаете-Кто ни был, во время прошлой войны он никогда не предпринимал попыток напасть на госпиталь. Всё-таки им соблюдаются определённые магические конвенции».

«Но сейчас это не только его война. А для шиноби такого склада, как Кабуто, любые конвенции — пустой звук».

«Для любого шиноби, находящегося на войне», — мысленно поправила его тогда Сакура, хотя и прекрасно понимала, чем вызвана оговорка Четвёртого. Ещё она видела взгляды друзей, направленные на Хокаге; Наруто смотрел с грустным пониманием и признанием, но вот Саске… никогда ещё девушке не доводилось видеть столько уважения в его взгляде. «Это здорово, — мысленно улыбалась себе Сакура, — что шиноби нашей деревни всё ещё могут быть для Саске-куна авторитетами…»

— Эй, — Сакура резко распахнула глаза, когда её окликнули. — Ты как?

— Всё в порядке, просто немного устала. Спасибо, Алисия.

Алисия Спиннет, подруга Анджелины и выпускница Гриффиндора, а ныне — стажёр в больнице святого Мунго и член Ордена Феникса, посмотрела не неё с долей недоверия.

— Тебе не стоит так себя загонять, — посоветовала она. — Ты вовсе не обязана…

— Это то, что я могу делать, — возразила Сакура. — Прямо здесь, прямо сейчас.

— Ты удивительная, — Алисия мягко улыбнулась и протянула ей руку. — Но всё-таки и тебе нужно кушать. Пойдём в столовую, только заберём Энджи с поста — у них как раз должна сейчас быть пересменка.

— Ты уверена? — Сакура обвела взглядом приёмный покой. — Тут точно без нас?..

— Сделайте перерыв, девочки, — услышав их разговор, голову от пациента подняла целитель Синклер. — Мы с Найджелом справимся. А вы поспите хотя бы пару часов — подозреваю, к рассвету работы у нас прибавится.

— Есть, — коротко кивнула Сакура, вызвав улыбку старой целительницы, и, взяв Алисию за руку, позволила увести себя из приёмного покоя.

Поскольку вся их команда прекрасно понимала, как важен госпиталь для поддержания уверенности в завтрашнем дне у людей, была ясна необходимость присматривать за ним. На это дело Четвёртый направил Сакуру, на время освободив её от других миссий — как медик высокого уровня, она легко могла осуществлять наблюдение из тени и не вызывать у людей нервозность, как это делали мракоборцы и маги из Отдела правопорядка, охранявшие больницу официально. Вообще, о том, что Сакура находится в госпитале, за пределами Ордена знали лишь министр магии Руфус Скримджер, глава Отдела правопорядка Амелия Боунс и только назначенный на должность начальника Управления мракоборцев Кингсли Бруствер — сделано это было из соображений безопасности. В больнице Сакура пребывала в качестве добровольного помощника — это стало достаточно распространено в последнее время, многие волшебники и волшебницы, стремясь помочь, приходили в Мунго хотя бы на пару часов в сутки и помогали с принятием, размещением и уходом за больными; по большей части таким людям поручались самые простые, мало связанные непосредственно с лечением задания, однако тех, кто имел в медицине определённые познания, брали для более серьёзных работ. Так Сакура и Анджелина, отчасти благодаря связям Алисии, официально работающей в Мунго уже около полугода, а раньше подрабатывающей здесь во время летних каникул в Хогвартсе, получили назначение в приёмный покой, где куноичи быстро приметила и взяла под крыло целитель Синклер — его заведующая. Сакура много понимала в, что называется, незаклинательной медицине (зелья, травы, обычные «магловские» методы; ирьёниндзюцу она, естественно, не использовала), знала не очень-то много специализированных чар (в прошлом году на их изучение у неё просто не было времени), но в них целитель девушку быстро натаскала, и теперь Сакура, фактически, была на равных правах и обязанностях со стажёрами отделения: Алисией и Найджелом.

На время нахождения в госпитале Сакура скрывала свою чакру, приостанавливая даже накопление энергии в печати Бьякуго — так в случае, если всё-таки нападение случится, вражеские сенсоры не смогут её засечь, что развяжет куноичи руки. Кроме того, её сильно преобразили внешне: Анджелина лично тонировала ей волосы (быть шатенкой Сакуре до сих пор было непривычно) и немного поменяла причёску, научив пользоваться заклинанием для укладки, вместе с Алисией они выбрали макияж, изменивший лицо, при помощи одежды скорректировали фигуру куноичи, а цветные линзы Сакура купила себе сама — Хината поделилась этим интересным способом скрывать истинный цвет глаз. В общем, поначалу Сакура, глядя в зеркало, с трудом себя в отражении узнавала. «Обалдеть! — подумала она тогда, смущённо крутясь перед зеркалом в своей комнате в штабе Ордена, временно превращённой девушками в салон красоты. — Никогда бы не подумала, что можно так изменить внешность безо всяких Хенге и зелий!.. Эх, ещё бы Саске-кун сказал хоть что-нибудь, а не просто молча рассматривал…»

В последнее время Саске, и без того немногословный, практически полностью перешёл на общение при помощи взглядов и мелкой мимики. Сакура знала его достаточно хорошо для того, чтобы понимать: Учиха думает. Всё свободное от миссий и тренировок время он был поглощён какими-то размышлениями, которыми если с кем-то и делился, то только с Итачи (хотя, что-то подсказывало девушке, что на сей раз Саске не посвящал даже брата). Он вообще сделался странным в последнее время, а тут недавно завёл совсем необычный разговор.

— Ты здорова? — ни с того ни с сего спросил Саске, когда они в одно время пришли что-то поискать в семейной библиотеке Блэков.

— Что? — немного опешив, переспросила Сакура, мысли которой были полностью поглощены необходимой книгой. Да и, по правде сказать, она не рассчитывала, что он вовсе к ней обратится.

— В глобальном смысле, — медленно произнёс Саске, буравя её пристальным взглядом. — У тебя есть какие-либо хронические заболевания? Или потенциально способные наследоваться болезни у родственников?

Задумавшись ненадолго, Сакура покачала головой.

— Нет. Ничего такого, о чём бы я знала.

Тогда Саске кивнул, вновь погрузившись в размышления, и вышел, оставив девушку в недоумении. «Зачем ему это?..» Конечно, тут же мелькнула мысль, очень дурацкая, и Сакура решительно отмела её как заведомо невозможную.

— …А ты что думаешь, Сакура?

— А? — девушка встрепенулась, отвлекаясь от мыслей. — Простите, я прослушала.

— Витаешь в облаках, — с лёгким смешком Алисия слабо щёлкнула её по лбу. — На рабочем-то месте, ай-ай.

— Уже не на рабочем, — отмахнулась Сакура, взяв в руки чашку с кофе. Они втроём сидели в круглосуточной столовой для сотрудников и в этот ночной час были практически единственными её посетителями; компанию им составляло только человека три, рассредоточившихся по просторному помещению. — Так о чём вы говорили?

— О том, что близнецам стоило бы быть осторожней, — проговорила Анджелина, катая между пальцами кончик одной из своих многочисленных мелких косичек. — Конечно, плакаты с оскорбительными стихами с окон они убрали, но у них в магазине достаточно такого, что могло бы привлечь внимание Пожирателей. Я знаю, — она понизила голос и наклонилась ближе, — Наруто дежурит там, но всё равно…

— Тебе не стоит так сильно переживать, Энджи, — Алисия успокоительно погладила её по плечу. — Фред и Джордж — мальчики умные, зря лезть на рожон не будут… Особенно после того, что случилось с мистером Уизли.

Анджелина отвернулась, прикусив губу; впрочем, она быстро взяла себя в руки.

— Я надеюсь на их здравый смысл. Фред, он… — она запнулась, помолчала, но затем вдруг поделилась: — Он сделал мне предложение.

— Поздравляю! — Алисия улыбнулась и обняла подругу.

— Это же замечательно, — Сакура тоже не удержала улыбку. — Когда?

— Ещё до… всего этого.

— Уверена, и мистер Уизли, и твой папа были бы рады за вас, — серьёзно сказала Алисия. — Ты не должна думать, что это плохо.

— Я так не…

— Думаешь.

Некоторое время они сидели в тишине, ужиная успевшим остыть супом с гренками. Вдыхая его аромат, специфический запах общественной столовой, едва уловимый шлейф трав, доносившийся из расположенной на этом же этаже больничной аптеки, Сакура подумала о том, что, может быть, и прав Дейдара, когда призывает ловить момент, жить, наслаждаясь только лишь им и не переживая о будущем. «В этом мире война уже началась, в нашем — скоро начнётся. Мы все можем умереть, — она задумчиво поводила ложкой в супе, поднимая со дна осевшую перловку. — Сейчас, кажется, самое время быть с теми, кого любишь…»

Следующий звук заставил её мгновенно напрячься: по этажу, отведённому для нужд персонала, прокатился звон тревожной сирены, установленной мракоборцами, но практически сразу же оборвался.

Началось. Как они и опасались.

Под скрежет по кафелю резко отодвигаемых металлических стульев Сакура, выхватив палочку, быстро наколдовала Патронуса.

— На больницу напали. Свяжусь, как только узнаю больше, — серебристая белка махнула хвостом и унеслась прочь.

В этот момент в столовую ворвались трое в масках и разом выпустили заклятия в повскакивавших со своих мест магов. «Не на поражение», — мельком отметила Сакура, повалив на бок стол и вместе с Анджелиной и Алисией укрывшись за ним. Высунувшись из-за баррикады, Анджелина бросила в сторону противников Экспульсо, Сакура и Алисия повторили её манёвр. Сжатый воздух взорвался с грохотом, разбив кафель и разметав его по столовой, но враги — отметила Сакура, выглянув, — уцелели, укрывшись щитами, лишь одного немного задело. В ответ на стол, за которым затаились девушки, обрушилась череда заклинаний, которую едва выдержали барьеры.

Когда в атаке наступила мимолётная пауза, Сакура, выглянув из укрытия и убедившись, что на линии огня гражданских нет, бросила во врагов Бомбарду — мощный взрыв уничтожил большую площадку перед дверью вместе, собственно, с ею самой. Под прикрытием завесы дыма и пыли Сакура метнулась за другой стол, лежавший левее и ближе к двери метров на пять, а оттуда перебежала за прилавок и затаилась там. Прикрывая её, Алисия и Анджелина возобновили атаку, а когда завеса пала окончательно, стало видно, что один противник выведен из игры.

Пока девушки и Пожиратели перестреливались, Сакура тихо и незаметно прокралась вдоль прилавка, шикнув на ведьмочку-продавщицу, испуганно скорчившуюся на полу; та не была ранена, просто напугана и едва не заорала, когда куноичи оказалась рядом. Добравшись до дальнего края раздаточной ленты, Сакура выглянула из-за угла, оценивая позицию. Та оказалась весьма удобна: до врагов, полностью сосредоточивших своё внимание на столе в противоположной стороне комнаты, было порядка десяти метров, — можно было бы и в рукопашную напасть. Однако прибегать к своим способностям шиноби Сакура должна была лишь в крайнем случае, иначе вся конспирация насмарку; поэтому она, выставив палочку и прицелившись, шепнула:

— Остолбеней!

Красный луч поразил одного из магов, а второго, отвлёкшегося на неожиданное нападение с фланга, без промедления оглушила Анджелина.

— Нужно уходить, причём быстро, — сказала Сакура, забрав палочки у Пожирателей, пока Анджелина чарами связывала врагов. — Шум мог привлечь других.

— Мы должны вывести людей, — ответила Алисия, приводившая оглушённых коллег в чувство. — В соседнем коридоре, в учебном классе, пост мракоборцев. У них эвакуационные порталы.

— Если они ещё здесь, — заметила Анджелина.

Осторожно выглянув в коридор, Сакура нахмурилась — там было слишком уж тихо и безлюдно. Звуки битвы летели откуда-то издалека, из другого крыла этажа. «Да, найти мракоборцев и вывести людей надо, — подумала Сакура. — Но также необходимо разведать обстановку и передать сведения Четвёртому, чтобы он мог действовать…»

— Вы справитесь сами? — серьёзно спросила она, вернувшись в комнату. — Вы знаете, мне необходимо…

— Конечно, — быстро кивнула Алисия. — Мы с другими целителями доберёмся до мракоборцев.

— Я помогу вам, мисс Спиннет, — решительно сказал высокий мужчина с бакенбардами, доставая палочку.

— Спасибо, мистер Бойд…

Анджелина придержала Сакуру за локоть.

— Я с тобой, — заявила она. — Эли справится, а тебя кто-то должен прикрывать.

— Анджелина, я…

— Теряем время.

Вздохнув, Сакура сдалась.

— Хорошо. Держись позади и делай, как я говорю.

Анджелина кивнула. Подождав, пока Алисия и прочие сотрудники выйдут в коридор и отойдут за угол, Сакура присела перед оглушёнными Пожирателями на корточки и быстрыми и точными ударами прервала их жизни.

— Возьми, — Сакура протянула Анджелине, с суровой сосредоточенностью наблюдавшей за её действиями, тонкий скальпель, плотно закрытый флакон и два наполненных шприца. — Во флаконе мощный транквилизатор; через двадцать секунд после ранения жертва отключается, а ещё через три минуты у неё останавливается сердце, если не ввести антидот. В шприцах он; один вколи себе — это на случай, если вдруг поранишься, одна ампула обеспечивает защиту на час, — а другой прибереги пока на всякий случай.

— Сейчас, — Анджелина ловко сделала себе укол, убрала второй шприц в карман и, обработав ядом скальпель, спрятала его в левом рукаве.

Пока она занималась этим, Сакура направила палочку в сторону коридора и шепнула:

— Гоменум ревелио, — заклятие не выявило поблизости никого; похоже, Алисия и остальные смогли найти мракоборцев с порталом (никакие другие магические средства перемещения сейчас в здании не действовали) и перенестись в безопасное место. Это радовало, но и заставляло задуматься одновременно. «Почему нападавших здесь было так мало — всего-то трое, с кем столкнулись мы, и те, кто сражался в другом крыле?..»

— Готова. Теперь идём?

— Да. Сейчас по запасной лестнице сразу спускаемся на пятый.

Они вышли в коридор и осторожно, стараясь не шуметь, направились к боковой лестнице. Аккуратно придержав дверь, Сакура пропустила вперёд Анджелину, после чего тоже проскользнула на площадку. Здесь уже были слышны грохот и крики — ниже явно шло сражение.

— Очень тихо, — вновь предупредила Сакура прежде, чем выйти на пятом этаже.

В отделении «Недуги от заклятий» и обычно было довольно-таки шумно, но сейчас вовсе царил хаос. Большинство потолочных ламп было разбито, а некоторые из оставшихся лишились части свечей, и в коридоре было довольно темно; по нему разлетелись осколки стекла ламп и листы с поста, а на стенах остались следы и сколы от попадания заклинаний. Когда она выглянула в коридор, проверяя, чист ли он, Сакура увидела в дальнем конце группу людей, направляющуюся ко второй лестнице — Пожиратели Смерти палочками подгоняли целителей в лимонных мантиях и медсестёр. «Куда они ведут их?» — подумала Сакура, но крики из закрытых палат привлекли её внимание. Едва группа ушла на лестницу, Сакура подбежала к ближайшей двери заглянула в комнату через небольшое окошко; кричали люди явно от страха — кроме пациентов, внешне целых и невредимых, в палатах не было никого. Наудачу дёрнув ручку двери, Сакура убедилась, что та надёжно заперта. «Странно, — промелькнуло в голове. — Всё это очень странно. Если только…»

— Помогите! — с обратной стороны к двери, возле которой она стояла, подбежал мужчина, весь покрытый неприятными наростами, похожими на закрученные ракушки (из-за чего, видимо, в отделение и попал). — Выпустите нас отсюда!..

— Сохраняйте спокойствие, — строго сказала Сакура, быстро прикидывая варианты. Если нападающие ничего не сделали с этими людьми, просто их заперли, а также принимая во внимание тот факт, что колдуют они не насмерть… — Сейчас вам будет безопаснее всего остаться в палате. Пожалуйста, отойдите от двери и постарайтесь успокоиться. В ближайшее время вас эвакуируют мракоборцы.

Человек заспорил было, но у Сакуры не было на него времени — до неё донёсся грубый смех и крик «Остолбеней!». Её место у окошка палаты заняла Анджелина и принялась негромко успокаивать больного, а Сакура осторожно двинулась по проходу под продолжавшиеся из других палат крики и призывы о помощи. За ними голоса в единственной палате с открытой дверью были едва слышны, но по мере приближения делались громче.

— …они овощи! Смотри, ему вообще пофиг! — последовал глухой звук, как от удара тяжёлым сапогом по телу.

— Хах, долбанные великие мракоборцы!

— Надо их к мадам Лестрейндж отвести!..

«О ком они?» — нахмурилась Сакура и подняла взгляд на новый звук — в противоположном конце коридора из-за угла вывернули двое магов в мантиях Отдела правопорядка. Поймав взгляд одного из них, Сакура, затаившаяся у двери, приложила палец к губам.

— Может, прямо здесь их и прикончим? А мадам принесём головы её старых врагов?..

— Нет, — третий голос, зазвучавший впервые, был очень холодный. — Приказано: никаких убийств.

— Вообще этого не понимаю, — фыркнул первый; правоохранители приблизились и притаились с другой стороны дверного проёма, и Сакура показала им, что врагов внутри трое. — Что за дурацкое задание?..

Приготовившись, министерские шагнули из укрытия и разом выпустили оглушающие, но в палате никто не упал, только взвизгнул какой-то мужчина. Сакура бросилась в комнату, направляя на противников палочку, и подоспевшая Анджелина метнулась за ней — девушки разом выпустили заклинания, но враги укрылись щитами. Эти противники оказались сильнее и изощрённее тех, что напали на столовую, однако и сотрудники Отдела правопорядка были неплохи: один из них практически сразу вывел из строя высокого Пожирателя, стоявшего рядом со скорчившимися на полу мужчиной и женщиной, а второй умело занимал оставшихся, тем самым позволив девушкам зайти с фланга и неожиданно атаковать. Ход удался, и вскоре Пожиратели были повержены и связаны.

— Вы тоже не за автографами? — жалко спросил светловолосый кудрявый мужчина, с ногами забравшийся на кровать.

— Помолчите, мистер Локонс, — проговорил тот из правоохранителей, что был старше, и повернулся к девушкам. — Благодарим за содействие Министерству. Вы медсёстры?

— Стажёрки, — ответила Сакура, а Анджелина уже подбежала к пострадавшим и опустилась возле них на колени.

— После Хогвартса, да? Что ж, вам дали неплохие навыки боя…

— Мерлинова борода! — вдруг воскликнул второй маг, остановившийся рядом с Анджелиной. — Это же Фрэнк и Алиса Долгопупсы!

Услышав знакомую фамилию, Сакура, до того внимательно следившая за дверью, дёрнулась и обернулась. «Может ли быть, что это родители Невилла? — она пригляделась и вздохнула. — И точно, сходство налицо…»

— Их надо срочно вывести отсюда, — сказал старший маг. — И вас тоже, юные мисс.

— На этом этаже много пациентов, — возразила Сакура. — Хотя и вовсе нет сотрудников.

— Мы сейчас с шестого, там тоже никого не видели, — откликнулся молодой волшебник. — Хотел бы я знать, куда они все…

Он не договорил, отлетев назад, отброшенный невербальными чарами — в дверях стояло ещё трое волшебников в масках. Сакура оперативно нырнула за кровать, Анджелина прикрыла щитом себя и пациентов и стала медленно оттаскивать их в сторону, а старший правоохранитель сошёлся в дуэли с противниками; куноичи стала ему помогать из своего укрытия. Одного Пожирателя сразили быстро, но другой был хорошим дуэлянтом, а третий… «Да его оглушающее не берёт! — мысленно воскликнула Сакура, когда красный луч, задев мага, не нанёс ему никакого урона. — Эдо Тенсей!»

— Импедимента! — выкрикнула она, направив палочку на воскрешённого. Тот застыл, не в силах двинуться; с потолка как раз обвалился слой штукатурки, сбитый одним из метавшихся по комнате заклинаний, подняв облако пыли, которое Сакура немедленно увеличила, заполонив им всю комнату. Под прикрытием завесы она бросилась к Анджелине и, шикнув на неё и схватив за руку, вытянула в коридор мимо временно ослеплённого и потерявшего способность двигаться врага.

Они остановились только возле лестницы, даже не так — Анджелина, опомнившись, сделала попытку вырваться.

— Почему?! — воскликнула она, и Сакура опять гневно на неё глянула, прижав палец к губам. — Мы должны помочь им, — уже более тихо, но так же яростно проговорила Анджелина.

— У нас другое задание, — отрезала Сакура, увлекая её за собой на площадку. — Мы не можем задерживаться.

— Но люди!..

— Силенцио! — предотвращая дальнейшие крики, Сакура временно лишила девушку голоса и серьёзно посмотрела на неё. — Ты сама захотела пойти со мной, Энджи.

Та вздрогнула, опустила глаза.

— Миссия на первом месте, — продолжила куноичи, осторожно выглядывая через окошко в коридор пятого этажа; в палате, которую они только что покинули, бой ещё шёл, но долго рассчитывать на это не приходилось. — Мы должны узнать, что замыслил враг и какова его численность. Если не согласна, можешь вернуться к министерским и помочь с эвакуацией людей. Я не обижусь.

Она сняла чары, и Анджелина ответила:

— Нет, я с тобой до конца…

Сакура инстинктивно метнулась в сторону, и обезоруживающее прошло мимо её; второе попало в Анджелину и лишило её палочки. Подняв голову, куноичи увидела трёх волшебников в масках, стоявших на площадке, где лестница делала поворот и поднималась к пятому этажу — до этого они явно скрывались какими-то чарами.

— Беги! — крикнула Анджелина; она бросила что-то, что всё это время сжимала в руке — и лестницу затянула непроглядная мгла. — Бе!.. — она вскрикнула во тьме и упала.

Времени на раздумья не было. Сакура бросилась по лестнице вниз, очень надеясь, что Анджелина не пострадает. Позади слышалась ругань, торопливые шаги, спотыкания, но Сакура не останавливалась, минуя ступень за ступенью, тихо и быстро выбежала на втором этаже, юркнула в комнату дальше по безлюдному коридору и заперла дверь заклинанием.

— Оглохни! — поставив заглушку, Сакура опустилась на одно колено и наколдовала Патронус. — Минато-сан, тут происходит что-то странное. Пожиратели не трогают пациентов, а сотрудников сгоняют куда-то. Сражение почти кончено, министерских мало, они не справляются…

Неподалёку хлопнула дверь, и по коридору разнеслись шаги. Один… два… три… четыре… пятого тащат, его ноги волочатся по полу… Четыре противника и заложник.

— Кунай на втором этаже, — быстро сказала она и, отпустив Патронус, бросила кунай с меткой Хирайшина в дальний угол за кровать.

В ту же секунду запертая дверь с грохотом взорвалась, обдав пригнувшуюся Сакуру ливнем стекла и щепок. В комнату ступили двое, и куноичи встретила их огненным шаром — один из врагов перехватил управление огнём и трансформировал его в пылающий хлыст, от которого Сакура увернулась, поднырнув, и в тот же момент выпустила оглушающее. Его заблокировали и ответили парой Экспеллиармусов, от которых куноичи опять уклонилась.

— С дороги, ничтожества! — рявкнул один из оставшихся в коридоре магов, вступая в палату и тут же посылая в девушку проклятие — оно прошло сантиметрах в десяти и, врезавшись в тумбу, разрубило её пополам, опалив по краям. «Если этим зацепит!.. — Сакура увернулась от ещё одного стремительно пущенного заклятия, но места для манёвра в палате было мало, и она оказалась уже почти у самой дальней стены. — Похоже, придётся всё-таки использовать чакру».

Выпустив в противника — другие двое отступили с каким-то даже почтением, а ещё один по-прежнему стоял в коридоре — Секо, Сакура мысленно потянулась к центру внутри своего тела, где рождалась чакра… И вдруг неясно откуда взявшиеся серебристые путы стянули её, не давая пошевелиться, грозя задушить; впрочем, едва она стала задыхаться, магические верёвки на горле ослабли. Теперь реактивировать чакропотоки имело мало смысла — стоило подождать для этого лучшего момента, поэтому Сакура послушно замерла.

— Это всего лишь девочка, Розье, — из прохода заметил четвертый волшебник, опуская палочку; его манера тянуть гласные показалась знакомой. — Не стоило выходить из себя.

«Малфой! Но… он выше Люциуса, а уж Драко тем более…»

— Вёрткая сучка, — хмыкнул противник Сакуры. Последнее её заклинание всё-таки зацепило цель — маска на лице мага треснула, а затем и вовсе свалилась, явив лицо с неестественной, словно потрескавшейся кожей, на котором недобро сверкали глаза с тёмными склерами. Воскрешённый. «Эван Розье», — догадалась она — и помрачнела, вспомнив, что слышала от орденских об этом Пожирателе.

Эван приблизился к ней, рассматривая.

— Может, из этих, шиноби?

— Или просто ловкая, — протянул неизвестный девушке Малфой. — Ничего экстраординарного, кроме определённой прыти, она не демонстрировала.

Другие двое Пожирателей стояли в абсолютном молчании, не шевелясь и не решаясь вмешиваться в дискуссию; даже без чакры Сакура чувствовала исходивший от них с примесью восхищения страх. «Они обычные люди».

— Отведём к Дракону, пускай сам разбирается, — Эван грубо поставил её на ноги. — Шагай лучше сама.

И она зашагала, бросив быстрый обеспокоенный взгляд на пленника магов: им оказалась пожилая женщина в мантии целителя, вся заплаканная и с пришедшей в беспорядок высокой причёской. «Кто такой этот Дракон? — думала Сакура, чувствуя на плече сильную хватку Розье. — Волшебник? Или кто-то из воскрешённых шиноби? И почему Дракон?..»

Пожиратели Смерти привели их в холл, за которым располагалось приёмное отделение. Больницу уже начали украшать к Рождеству, поэтому здесь всё было в букетах омелы, венках, золотистых свечах, а возле стойки привет-ведьмы высилась наряженная ёлка. Именно сюда, в этот холл, и согнали, похоже, всех сотрудников Мунго, которые не успели уйти: они сидели на полу под пристальными взглядами волшебников в масках и чёрных мантиях; Сакура поискала глазами Анджелину, однако безуспешно. «Её просто ещё не привели», — успокоила себя девушка, стараясь о других вариантах не думать.

В стороне, в глухом углу, где прежде стояли скамейки для посетителей, находилась клетка из — Сакура помрачнела — шевелящихся белых змей, где были заточены мракоборцы и маги из Отдела правопорядка. Возле неё и стоял Кабуто; девушка узнала его, хотя и с определённым трудом — он был неестественно бледен, а кожа походила местами на змеиную чешую. Глаза, ставшие так похожи на глаза Орочимару, впились в Сакуру, когда её подвели, хотя узнавания в них пока не было.

— Кого вы схватили, Эван, Абраксас? — негромко поинтересовался Кабуто, обращаясь к воскрешённым; двое других магов отделились и вели к общей массе пожилую целительницу.

— Девчонка слишком ловкая, — Розье подтолкнул Сакуру к нему. — Из ваших?

Теперь Кабуто посмотрел на неё очень внимательно, просто вгрызаясь взглядом. Довольно долго молчал, а затем вдруг подался вперёд, скользнул ближе и протянул руку — Сакура отпрянула, однако тут же была поймана и удержана в прежнем положении Эваном. Подойдя к ней почти вплотную, Кабуто взял её за подбородок, другой же рукой придержал веки её левого глаза в раскрытом состоянии. Сакура едва удержала себя от того, чтобы дёрнуться, когда чужие пальцы скользнули по её глазному яблоку, снимая цветную линзу.

— Хорошая маскировка, Сакура, — похвалил Кабуто, отпуская её и делая шаг назад. — Умно, что ты решила скрыть свою чакру… хотя и зря.

Сакура с ненавистью посмотрела на него. И этому человеку когда-то, во время первого экзамена на чунина, их команда так беззаветно доверяла…

— Ты здесь одна?

— Не твоё дело, — прошипела она; линза, оставшаяся на правом глазу, начала мешать, но снять её не представлялось возможным. — Что ты здесь устроил?

— Значит, одна, — заключил Кабуто и, усмехнувшись, неожиданно ответил на вопрос: — Я здесь, чтобы донести до волшебников Британии одну незатейливую мысль.

Сакура прищурилась.

— Какую именно?

— Что никто из них нигде не защищён, — охотно отозвался Кабуто. — Пожиратели Смерти могут ворваться куда и когда угодно, — он говорил нарочно громко, чтобы все в притихшем зале слышали. — Так называемым Светлым нас не остановить.

— Ещё посмотрим!

— На что посмотрим, Сакура? Признай, наконец, очевидное: Министерство пало, в его здание вы по сей день не рискуете соваться; в главный госпиталь я могу проникнуть, когда захочу, несмотря на всю вашу охрану; следующие события этой ночи докажут, что и прочие важные для вас места не очень-то хорошо защищены…

— Мы не сдадимся! — крикнул из клетки мракоборец с разбитой бровью. — Можешь убить нас всех, тварь, но…

— Но я не собираюсь этого делать, — перебил его с выводящей из себя улыбкой Кабуто. — Я не трону ни пациентов, ни работников клиники… ни даже вас, воины Министерства, хотя мог бы в один момент избавиться от всех вас двадцати… Нет, вы продолжите жить, осознавая, как слабы, понимая, что неизбежно проиграете эту войну.

Его слова действовали на людей — Сакура это видела. Нужно было срочно что-нибудь предпринять.

Резко рванувшись со всей силой, попутно вновь запуская циркуляцию чакры, Сакура бросилась к Кабуто и ударила его ногой — шиноби отскочил, увернулся от следующего удара, а затем от серебристых пут по телу девушки словно бы прошёл разряд молнии. Вскрикнув, но не закричав, Сакура упала на колени, трясясь.

— Я не сдамся! — выплюнула она, едва совладала с голосом. — Пусть борьба и кажется тебе бесполезной, мы не отступимся!

— Как всегда, — заметил Кабуто с оттенком насмешливого недовольства. — Ваша команда всегда была такова… за исключением Саске, разве что. Ты ведь раньше не слишком беспокоился о подобном, верно, Саске?

— Раньше, — Сакура вздрогнула, услышав голос друга; до сего момента, когда он перестал скрываться, она не чувствовала его чакру. «Как тогда её засёк Кабуто?..» — Теперь всё иначе.

— Не думаю, что это хорошо, — протянул Кабуто. Его люди медленно заполняли пространство между ним и Учихой, стягиваясь из разных концов зала. Пятнадцать… двадцать… двадцать шесть человек. «Я должна помочь», — подумала Сакура, но только попробовала она подняться, как вновь получила разряд молнии.

Взгляд Саске с Кабуто переместился на Абраксаса Малфоя, направлявшего на девушку палочку. В ту же секунду деревяшка вспыхнула чёрным пламенем Аматерасу, которое перекинулось на воскрешённого — тот отпрянул, магические путы пали, и Сакура, получив свободу, бросилась на Эвана Розье, ударив его кулаком со всей силы. Тот отлетел прочь с пробитой головой (потратит какое-то время на восстановление), а позади Саске стремительно сокращал численность Пожирателей, орудуя катаной быстро и безжалостно; его клон прыгнул в центр сбившихся в кучу целителей и окружил их всех скелетом Сусано.

Не дожидаясь напарника, Сакура атаковала Кабуто, но её руку остановила белая змея, вырвавшаяся из его рукава. Змея зашипела и попробовала укусить, но Сакура отпрыгнула, и полдюжины рептилий, извиваясь, метнулись за ней, стремясь достать острыми и наверняка ядовитыми зубами; девушка убила пару, а остальные в одно движение были перерублены катаной, усиленной Райтоном. Саске встал рядом, и напарники обратили взгляды на Кабуто.

Тот, казалось, был абсолютно спокоен, его не заботили ни потери среди Пожирателей, ни бедственность собственного поражения. Вокруг вплотную к нему выросли Эван, Абраксас и ещё трое воскрешённых.

— Был рад встрече, Саске, Сакура, — из-за их спин проговорил Кабуто. — До скорого.

Саске вновь активировал Аматерасу, но шестёрка исчезла в вихре портала. Чёрный огонь попал на стены и пол, и Учихе пришлось погасить его.

— Ушёл, — Сакура стиснула кулаки; это было лучшая за последнее время возможность захватить Кабуто, а они её упустили.

Саске тоже выглядел недовольным. Довольно-таки резко он разрубил змей, составлявших клетку, и выпустил министерских работников, после чего развеял защищавшего гражданских клона вместе с Сусано.

— Ты в порядке? — для проформы спросил он.

— В полном, — кивнула Сакура. — Но где Минато-сан? Я думала, он…

— Четвёртый с Наруто, — ответил Саске. — Он только доставил меня сюда. На Косой переулок тоже напали.

— Вот о чём говорил Кабуто… — пробормотала Сакура. Саске покосился на неё, но ничего пока спрашивать не стал — к ним подбежала Анджелина.

— Сакура! Хвала Мерлину, ты цела, — девушка, поколебавшись, заключила её в объятия, и Сакура, хотя и смешалась, ответила тем же. — Твой яд помог, — шепнула ей на ухо Джонсон. — Благодаря ему я сбежала от тех ребят, а потом встретила Саске…

— Я рада, — улыбнулась Харуно, разжимая объятия.

— Сакура, займись здесь всем, — что-то в голосе Саске насторожило девушку. Давно уже он не говорил так холодно. — Я в Косой переулок.

— Но здесь не действуют магические средства перемещения, кроме эвакуационных порталов… — Сакура осеклась, осознав: «Но как тогда Кабуто и его команда вошли и вышли?..»

— Добегу, — отчеканил Саске и в самом деле направился к выходу на улицу, в магловскую часть города.

Сакура проводила товарища обеспокоенным взглядом. «С ним же всё будет в порядке, верно?..»

— Пойдём, — к её руке прикоснулась Анджелина. — Нужно помочь раненным, выяснить, что повреждено…

— Конечно, — быстро кивнула Сакура и вместе с Джонсон направилась к уже начавшим разбегаться по этажам целителям и медсёстрам.

В дом на площади Гриммо девушки вошли только часов шесть спустя, чуть не падая от усталости. По крайней мере, чуть не падали Анджелина и вернувшаяся после окончания нападения вместе с прочими из эвакуации Алисия — Сакуру же прочно на ногах держало беспокойство за друзей. Поэтому она, скинув куртку прямо пол в прихожей, взлетела по лестнице и, коротко стукнув, распахнула дверь в комнату товарищей по команде. Наруто, лежавший на спине на кровати, поднял голову; сидевший в кресле Саске тоже повернулся ко входу. Кажется, на них были только царапины.

— Мальчики… — Сакуре вдруг захотелось подбежать и обнять их обоих. — Всё хорошо?

— Всё хорошо, Сакура-чан, — ответил Наруто, садясь. — Мы с отцом и Саске быстро разобрались с теми, кто сунулся в Переулок, даттебаё, но потом пришлось смотаться ещё в пару мест.

— Все нападения были такими же, как в Мунго, — негромко добавил Саске. — Устрашение.

— В Переулке разнесли несколько магазинов, — сказал Наруто. — Радует, что не убили никого.

Протяжно вздохнув, Сакура осела на пол посреди комнаты. Вот теперь усталость от многих дежурств, отработанных подряд, от боя и помощи в приведении больницы в порядок навалилась, грозя, казалось, раздавить. И всё-таки оставались вопросы, которые требовали обсуждения.

— Минато-сан… — хрипло проговорила она и, кашлянув, продолжила: — Он не здесь?

— У министра, — отозвался Наруто. — Они там пытаются выяснить, каким образом Кабуто и другие проникли в больницу, даттебаё.

— Это же очевидно, — процедил Саске, прищурившись. — В Мунго работают только порталы, сделанные в Управлении мракоборцев. В Управлении шпион.

— Скорее всего, — не хотелось признавать, но это был наиболее логичный вывод.

Ненадолго повисло молчание.

— И что же, он вынуждает нас перестать доверять Министерству, даттебаё?

Ни один из друзей Наруто так и не ответил; в оставшуюся распахнутой дверь заглянула Молли. После гибели Артура она осунулась и теперь всегда была бледна и печальна — жалкая тень той вечно улыбчивой и располагающей к себе женщины. Сакура невольно вспомнила учительницу, потерявшую любимого ещё в молодости и до сих пор горюющую о нём. Вспомнила Куренай-сенсей, погасшую после смерти Асумы-сенсея, справившуюся лишь благодаря своим ученикам, безграничной поддержке Шикамару и ребёнку, малышке Мираи. Вспомнила даже Анко, в которой тоже словно бы что-то сломалось, хотя и не совсем понятно, из-за чего. «Может быть, лучше и вовсе не иметь любимого, чтобы точно его не потерять», — впервые подумала Сакура.

— Дорогие мои, спуститесь поешьте, — почти попросила Молли, отчаянно, хотя и безуспешно, силясь улыбнуться. — У вас была тяжёлая ночь.

— Мы лучше здесь, даттебаё, — бросив быстрый взгляд на друзей и мгновенно поняв их нежелание присоединяться к компании, ответил Наруто, поднимаясь. — Я возьму нам сюда, ничего?

— Да… да, конечно, — кивнула Молли и ласково погладила его по плечу, когда парень подошёл. — Вы такие молодцы — благодаря вам столько людей спасено…

— На сей раз — не благодаря нам, — стоило им уйти, проговорил Саске и хмуро скрестил руки на груди. — Кабуто продолжает играть с нами.

— Отвратительно, — отозвалась Сакура, борясь с желанием растянуться прямо тут, на полу. — Как будто бы мы всё ещё неопытные генины, заблудившиеся в Лесу Смерти…

Саске пристально посмотрел на неё.

— В такие моменты готов согласиться с Мадарой: хватит выжидать, пора самим нанести ответный удар.

— Саске-кун, мы не можем, — вздохнула Сакура, проведя руками по волосам, убирая их за уши. — У нас не хватит на это сил.

Он лишь дёрнул плечом — сам прекрасно всё знал.

— Если не нападём мы, Кабуто рано или поздно атакует в полную силу — Тёмный Лорд хочет править, он и так долго довольствуется диверсиями. А нам желательно не допустить массированного удара.

— Я ведь не говорила, что не согласна с тобой, Саске-кун, — Сакура сжала кулак. — Я тоже хочу вдарить этому Кабуто… Но мы в самом деле сейчас не можем.

Глава 4. Очень жаркое Рождество

Дейдара углубил поцелуй. Нависая над девушкой, он провёл пальцами по её щеке, шее, ключице, задержал руку на груди, огладил и несильно сжал через майку и бельё. Хината тихо застонала сквозь поцелуй; теперь она позволяла своему парню такие вольности, и они ей явно нравились. Подстёгнутый реакцией — не только ей, но и желанием, что зрело в нём уже давно, — Дейдара скользнул рукой ниже, по плоскому животу девушки к поясу джинсов, но стоило ему чуть оттянуть ткань, Хината вдруг дёрнулась и отстранилась.

— Ты чего? — Дейдара поразился тому, как неестественно хрипло и низко прозвучал его голос. Нельзя винить Хинату, что она вновь вздрогнула от его слов.

— Дейдара, я… я понимаю, чего ты хочешь, — смущённо проговорила Хината, глядя куда-то мимо него. — Но я не уверена, что готова к этому…

Несколько секунд Дейдара молча смотрел на лежащую под ним девушку. Такая прекрасная, полная волнующих изгибов, такая очаровательная с румянцем смущения на щеках, такая желанная — Ками, какая желанная!.. Казалось бы, протяни руку — и возьми… но так нельзя.

— Как скажешь, — произнёс Дейдара, пожимая плечами. Но, несмотря на попытку говорить ровно, он сам слышал в собственном тоне досаду.

— Если хочешь, — Хината тоже уловила его интонацию и теперь явно чувствовала себя виноватой, — я м-могу попробовать сделать тебе приятно д-другим способом. Куноичи учат в теории, как доставлять мужчинам у-удовольствие… — она залилась краской до корней волос и замолчала.

От такого предложения у Дейдары перехватило дыхание. Стоило только на миг представить, как она опускается перед ним на колени… Он уже открыл рот, чтобы согласиться, но остановился, поймав её взгляд. Увидев страх, почти ужас перед собственным предложением в её глазах.

— Не предлагай такое, пока сама не захочешь попробовать, — прошептал он; так проще было справиться с голосом. — Не нужно заставлять себя.

Хината повернулась к нему.

— Но я просто…

— Знаю я твоё «просто», — Дейдара с затаённой грустью улыбнулся, но тут же мягко поцеловал её в лоб. — Хватит винить себя по каждому поводу, мм.

— Прости, — всё-таки не удержавшись, извинилась Хината. — Тебе, наверное, нелегко…

— Не боись, переживу, — с напускной беспечностью отмахнулся он и перекатился на спину, заложил руки за голову.

Хината покосилась на него, а затем перевернулась на бок и осторожно придвинулась ближе.

— Ты точно не злишься? — тихо спросила она.

— Продолжишь задавать такие вопросы — начну, мм, — отозвался он наполовину шутливо, наполовину серьёзно и широко зевнул. — Иди мыться, нам завтра рано вставать.

— Да, конечно, — поколебавшись немного, Хината быстро поцеловала его и ушла в ванную.

Дейдара проводил её взглядом, приподняв голову, но стоило закрыться двери, вновь откинулся на матрас, зажмурился и протяжно вздохнул. Возбуждение было слишком сильно, чтобы полностью абстрагироваться от него; Дейдара оптимистично надеялся, что Хината в силу своей непорочности не имеет понятия, как именно ему приходится справляться с желанием, которое она вызывает, и верит, что парню просто нравится после непростого дня подольше постоять под душем.

Пытаясь отвлечься от собственных мыслей, сегодня особенно близких к общепринятому значению понятия «грязные», Дейдара стал вслушиваться в окружающие звуки. Теперь, когда кровь в ушах стучала не так громко, он уловил доносившиеся из-за стенки скрипы, стоны и бессвязные вскрики.

— Чёртова Митараши, — сквозь зубы прорычал Дейдара.

После той перепалки возле пещеры они по немому уговору не возвращались к щекотливой теме… Но, Кьюби её дери, это случалось каждый раз, каждый грёбаный раз, когда они останавливались на ночлег в каком-нибудь вшивом отеле! Требовала от Дейдары и Хинаты селиться вместе, причём непременно в номере с одной кроватью — потому что это, видите ли, выглядит естественнее! — а сама находила в ближайшем баре какого-нибудь мудака и скакала потом на нём полночи!..

«Ладно, хорошо, это всё потому, что она была раньше с Данной!» — не выдержав, признался он себе. Лучше признать этот, чем другой вариант причины собственного бешенства по данному поводу.

За стенкой мужчина крикнул особенно громко, а затем раздался такой звук, словно что-то тяжёлое упало с небольшой высоты на пол. Взяв с прикроватной тумбы палочку, Дейдара поставил заглушку и раздражённо швырнул магический инструмент обратно; упав на гостиничный блокнот, палочка выплюнула пару искр — была недовольна таким обращением.

Он сидел на кровати, невидяще глядя перед собой, стараясь ни о чём не думать и размеренно дыша, пока в лицо не пахнуло горячим паром из открывшейся двери ванной. Стараясь не смотреть на Хинату, вытиравшую мокрые волосы, он заскочил в ванную и, поморщившись, заперся.

Когда Дейдара, наконец, вышел, спокойный и умиротворённый на время, Хината уже спала, свернувшись клубком на своей половине кровати, закутавшись в одеяло по уши и подвернув его часть под себя. Спящая, улыбающаяся снам, она казалась младше, совсем ребёнком… «Двадцать седьмого ей исполнится семнадцать, — тут же напомнил себе Дейдара. — Не такая уж она и маленькая».

Сна не было ни в одном глазу, и он, одевшись, вышел на балкон подышать свежим воздухом. Ночь давно перевалила за середину, и в ближайших домах свет почти не горел; в дальнем конце парковки отеля около мотоцикла возился одинокий мужчина.

Стоило выйти, как в нос ударил сигаретный дым. Искать его источник долго не пришлось: Анко, завёрнутая в одно лишь полотенце, босиком стояла на бетонном полу балкона, опираясь локтями на бортик, медленно и глубоко затягиваясь.

— Оделась бы, больная, простудишься ведь.

Анко вяло хмыкнула и через невысокую перегородку, разделявшую балконы чисто формально, протянула ему пачку, но Дейдара отвёл её руку, покачав головой. Как-то раз он выкурил на спор с Хиданом «особую» сигаретку… с тех пор желание попробовать снова так и не появилось.

— Видишь того детину в косухе с клёпками? — джонин дёрнула подбородком в сторону мужика возле мотоцикла. — Только что от меня. Убега-а-ал — только пятки сверкали, — её язык немного заплетался, но в тоне не было и тени эмоций.

— Ты пьяна? — уточнил Дейдара.

— Не без этого, — признала Анко, буквально улёгшись на ограждение балкона, прогнувшись в пояснице так, что полотенце поднялось неприлично высоко. — Крепкий парень, всё при нём…

— Митараши, мне плевать, — искренне сказал Дейдара, но девушку было не остановить.

— Я ему, знаешь, сказала, чтобы ударил меня — со всей дури так, по-честному… но предупредила, что ударю в ответ, — она хмыкнула и повернулась в подрывнику полностью, чтобы он мог увидеть и правую половину её лица; щека у неё припухла, а под глазом зрел синяк. — Слабак, даже сломать мне ничего не смог, а уж когда я повыбивала ему зубы и нос сломала…

Словно почуяв, что речь о нём, мужчина на парковке обернулся, поднял голову и, увидев куноичи, разразился потоком брани, не слишком внятной, но однозначно агрессивной. Анко расхохоталась и сделала в его сторону незамысловатый жест.

— Ты на всю голову больная, — проговорил Дейдара, наблюдая за тем, как мотоцикл выезжает на улицу. — Тебе лечиться пора, ты знаешь это?

— Как вернёмся, сдамся на полный медосмотр, — фыркнула Анко и смерила его придирчивым взглядом. — Хей, какой-то ты слишком удовлетворённый! Неужто наша маленькая скромница созрела?.. Хотя, о чём это я? — она рассмеялась почти издевательски. — Скажи, вот зачем иметь пару, если не можешь её поиметь?

— Чтобы ты знала, существует любовь, — раздражённо бросил Дейдара.

— Не-а, не существует, — Анко прикурила новую сигарету и опять облокотилась на бортик. — Готова спорить, ещё немного такой жизни — и ты от Хинаты сбежишь. Я вас, мужиков, знаю.

— Даже слишком многих.

— Опять начнёшь свои проповеди о воздержании? — Митараши мгновенно перешла от апатии к злобе.

— Нет, — твёрдо ответил Дейдара, хотя некая часть его этого и требовала. — Мне плевать, чем ты занимаешься — меня с тобой не связывает ничего, кроме миссии. Раньше связывало, а теперь…

Сигарета согнулась между её пальцами, плечи джонина напряглись. Из-за облаков, наконец, вышла луна, и Дейдара заметил на левой лопатке Анко странной формы шрам, похожий на иероглиф. Нет, это был иероглиф — вырезанный на коже, точно на дереве, символ «Драгоценность». Твою мать.

— И к лучшему, — буркнула Анко и, швырнув испорченную сигарету вниз, на улицу, скрылась в своём номере, напоследок с силой хлопнув дверью.

Дейдара невольно коснулся кольца Акацуки, которое не снимал никогда; на нём в центре поля стоял иероглиф «Синий». «Драгоценность» — символ, принадлежавший кольцу напарника, после расставания у арки так и оставшемуся у Дейдары: он не смог заставить себя отдать кольцо Яхико, даже не сказал Лидеру, что оно у него. Сантименты? Ксо, нет, конечно! После того боя в Отделе Дейдара сохранил кольцо, чтобы при следующей встрече швырнуть его кукловоду так же, как он сам швырнул ему тогда, а затем вернуть напарника — неважно, как, хоть избить до полусмерти, связать и притащить! — в организацию. Ну а теперь, когда Сасори мёртв… «Просто нафиг мне не сдался новый напарник, да. Одному отлично работается».

Но то, что кукольник — а кто ж ещё? — вырезал этот символ прямо на Анко… Дейдара прекрасно знал, что Сасори любил помечать свои вещи: всегда ставил клейма на новые марионетки, если они его полностью устраивали; свои свитки, если они всё-таки попадали на общую полку, помечал маленьким скорпионом в углу. И то, что Сасори отметил этим знаком Анко…

«Что между ними на самом деле было? — впервые задумался Дейдара — но тут же напустился на самого себя: — Ксо, что за сопли распустил сегодня?! Данна — мёртв, Митараши — просто капитан на время миссии, Хината… всё у нас с ней будет, и к Мерлину и Рикудо все эти тупые мысли!»

Утром после того, как вся команда собралась в номере Дейдары и Хинаты и девушка настояла на том, чтобы помочь капитану и залечить её повреждения, шиноби занялись серьёзным обсуждением.

— Теперь, когда со всеми посторонними занятиями покончено, вернёмся к проблеме крестражей, — сказала Анко, с ногами забравшись в кресло, держа на колене чашку с чаем. — Их осталось всего четыре, но Альбус сказал, что один возьмёт на себя, так что нам надо позаботиться о трёх. Змея, понятное дело, остаётся напоследок, до того момента, когда кто-то из наших столкнётся с Лордом. Два других крестража, предположительно, — вещи, принадлежавшие раньше Кандиде Когтевран и Пенелопе Пуффендуй. Прятать же кусочки души Лорд предпочитает в местах, которые для него что-то да значат.

— В таком случае, возможно, стоит посетить Годрикову Впадину, — предложила Хината. — Насколько я понимаю, Лорд предполагал, что там уничтожит последнее препятствие на своём пути к власти, поэтому перед тем, как пойти в дом Поттеров, мог что-то спрятать.

— Звучит неплохо, — отозвалась Анко и потёрла лоб, чуть поморщившись.

Дейдара задумчиво посмотрел в окно.

— Есть ещё одна идея, мм, — медленно произнёс он. — Родина родителей Лорда.

— Почему? — спросила Анко. — Альбус уже был там и забрал кольцо.

— Если мы отталкиваемся от того, что Лорд помечает важные для него места и события, происходившие там… Выходит ведь, что в тех краях он обрубил две нити: и семьи отца, и семьи матери. То есть, по сути, это было два знаковых действия. Плюс, это же гениально — спрятать два крестража поблизости друг от друга; если один найдут, второй рядом искать вряд ли кто станет, — он замолчал, не уверенный, стоит ли делиться до конца, но решил, что Митараши его поймёт. — Да и потом, у меня предчувствие, что мы там что-то найдём, мм.

— Предчувствие, значит… — Анко внимательно посмотрела на него. О да, она, опытная разведчица, действительно понимала, как важно в такие моменты доверять предчувствиям. — Хорошо, тогда поступим так: сначала смотаемся на родину предков Лорда, а потом — в Годрикову Впадину.

— Есть, — сосредоточенно откликнулась Хината. Дейдара же только отстранённо кивнул; он всё ещё пытался понять, чем именно было вызвано странное ощущение, что им в Литтл-Хэнглтон надо.

Старый автобус с маршрутом «по всем деревням» (Хината как-то заметила, что с этой миссией они неплохо так попутешествуют по Британии) за несколько часов довёз их до нужной. Литтл-Хэнглтон оказался совсем небольшим поселением, расположившимся между двумя холмами, на вершине одного из которых высился когда-то, должно быть, красивый, но сейчас пришедший в запустение особняк.

Припорошённая снегом, деревня была украшена светящимися гирляндами и фигурками оленей, на центральной площади была установлена не очень высокая, но пушистая ёлка, наряженная по-праздничному. Дух приближающегося Рождества витал на улицах, в магазинчиках, в которых толпились возбуждённо переговаривающиеся люди, возле небольшой церкви, в которой полным ходом шла подготовка к вечерней праздничной службе.

Дейдара переглянулся с Хинатой и не мог не улыбнуться в ответ на её искреннюю улыбку. Звук чиркнувшей зажигалки испортил момент.

— Ну, и что говорит твоя интуиция теперь? — спросила Анко, затянувшись.

— Что было бы неплохо забраться в дом на холме, мм, — Дейдара поднял взгляд на особняк. — Как я понимаю, это и есть дом Реддлов.

— Может быть, отложим это до вечера? — предложила Хината, оглядываясь по сторонам. — Не хотелось бы привлекать внимание.

— Сейчас четыре, так что темнеть начнёт скоро, — заметила Анко, сверившись с часами, висевшими на угловом доме площади. — Пока можем прогуляться на кладбище, посмотреть на место, где Лорд возрождался.

Возражений не последовало, и шиноби двинулись к церкви. Местные жители останавливали друг друга, собирались в группки и обсуждали планы на Сочельник. Какой-то усталый мужчина тащил большую ёлку в сторону боковой улицы и чуть не был сбит с ног детьми, с визгом носившимися туда-сюда. Вдруг один из мальчишек отделился от компании и подбежал к шиноби.

— Леди и джентльмен! Средняя школа Грейт-Хэнглтона приглашает вас на рождественский спектакль! — он протянул им три листовки, заразительно улыбаясь. — Он состоится сегодня в нашей школе, начало в семь вечера. Обязательно приходите, вы не пожалеете! — снова улыбнувшись, мальчишка побежал дальше, на ходу высматривая тех, у кого ещё не было листовок.

— Ну, вот и планы на вечер появились, мм, — усмехнулся Дейдара, мельком взглянув на бумажку.

Анко скривилась и бросила свой лист в ближайшую урну.

Детей они нагнали возле церкви. Сейчас, правда, мелкие не шумели, а, сбившись в кучку, внимательно слушали, что говорила им блондинка лет двадцати пяти, не старше.

— Вы были вежливы, когда приглашали гостей?

— Да, мисс Уилсон!

— Молодцы! Тогда бегите по домам готовиться, а к шести собирайтесь в школе. Пускай родители вас привезут, а то вы не успеете.

— А заставлять других вас ждать, как вы знаете, некрасиво, — добавил стоявший рядом с блондинкой мужчина.

Дейдара, уже почти прошедший мимо группы, замер. Этот голос… нет, ему точно померещилось. Чтобы в этом убедиться, подрывник оглянулся, но видеть он мог только спину мужчины. Хината тоже остановилась и удивлённо окликнула парня — Дейдара не отреагировал, но вот мужчина обернулся. Короткие каштановые волосы, откровенно дурацкий свитер с оленями под расстёгнутым пальто, шутливо-строгое выражение на лице… Маска была хороша, но глаза за стёклами прямоугольных очков с головой выдавали его. Они всегда его выдавали.

Как бы глупо это ни звучало, но Дейдаре действительно показалось, что время замедлило свой ход. Словно издалека он слышал голос Хинаты, голос блондинки, радостные крики отбегающих детей — а сам не мог выдавить ни слова, способен был лишь смотреть на напарника под канонаду вопросов, вспыхивающих в голове: «Что?!.. Почему?!.. Как?!..».

Наконец, он моргнул и заставил себя сделать шаг вперёд.

Его опередила Анко, подскочив к кукловоду в мгновение ока, вся красная, разъярённая.

— Ах ты сволочь!..

— Я тоже рад встрече.

Это разозлило Митараши ещё больше, хотя казалось, что больше уже некуда, — она залепила ему звонкую пощёчину, чуть не сбив очки. Первый удар Сасори принял, но второй не допустил, перехватив руку девушки. Тут же вырвавшись, Анко круто развернулась и размашисто зашагала прочь, источая такие пары гнева и ненависти, что прохожие шарахались от неё.

— О Господи! — воскликнула блондинка, бросившись к Сасори. — Джим, вы в порядке?!

— Конечно! — он улыбнулся одними губами; в глазах были холод и настороженность. — Она сегодня не в ударе, так что всё в норме.

— Но как же так?.. — блондинка всплеснула руками и, слепив снежок, протянула кукловоду. — Приложите к щеке…

— Не беспокойтесь, Кристина, всё хорошо, — мягко отстранил её Сасори и повернулся к пристально за ним наблюдавшему напарнику. — Мне стоит подставить вторую щёку?

Дейдара стиснул кулаки.

— Было б можно, Данна, я бы вас прямо здесь подорвал, — прорычал он на родном языке.

Сасори прищурился.

— А что мешает? — тихо, на грани слышимости спросил он.

— Здравый смысл. Но это не значит, что я не предприму такую попытку в другом месте и в другое время, мм.

— Я это учту.

Между ними повисла опасная пауза. Хината, застывшая рядом с Дейдарой, боялась, казалось, вздохнуть лишний раз, с опаской переводя взгляд с одного нукенина на другого, но вместе с тем понимая, что их лучше не трогать. Блондинка же молча постоять и не вмешаться не смогла.

— Прошу вас, не ссорьтесь! Я уверена, что бы ни произошло, всё можно решить мирным путём, — проговорила она отрепетировано-успокаивающим тоном. — Но давайте сначала познакомимся. Я — Кристина Уилсон, коллега Джима… мистера Картера. А вы?..

— Хитоми Лэйн, — ответила Хината и взяла Дейдару за руку. — Это Рей Саммерс, а девушка, которая ушла, — Анна Мортон. Мы…

— Работали вместе, — спокойно закончил за неё Сасори. — Помните, Кристина, я вам рассказывал про исследовательскую группу?

— О-о! — судя по этому «О-о!», кукловод ей много чего рассказывал. — Очень приятно познакомиться с вами, мисс Лэйн, мистер Саммерс, — девушка протянула руку, Хината пожала её, и Дейдара нехотя последовал примеру. — Вы приехали к нам, чтобы повидать коллегу?

— На самом деле, мы просто хотели полюбоваться местными пейзажами, мм, — сказал Дейдара, следя за реакцией напарника.

Вежливо улыбнувшись, Кристина перевела взгляд на Сасори, словно спрашивая, что дальше.

— Почему бы вам не вернуться в Грейт-Хэнглтон? — предложил он. — Кажется, в школе как раз должны были закончить возводить декорации к спектаклю.

— Вы правы, стоит проверить, как всё установлено, — спохватилась Кристина и принялась рыться в сумочке. — Вы точно потом нормально доберётесь? Шесть миль по этой ужасной дороге… трактор, конечно, проехал, но всё равно… — всё-таки выудив ключи, она озабоченно посмотрела на него.

— Не беспокойтесь, я успею к началу, — пообещал Сасори. — Только, если вам не сложно, захватите Хитоми с собой — ей-то точно нечего ноги ломать, а мы с Реем пройдёмся.

— Да, конечно, мне совершенно не трудно! — вновь улыбнулась девушка и направилась к припаркованному чуть в стороне у тротуара автомобилю.

— Умоляю, не делай глупостей, — обняв подрывника, прошептала Хината ему на ухо.

— Не буду, — заверил её Дейдара и, коротко поцеловав, отпустил.

Сасори проводил девушку внимательным взглядом, но ничего не сказал. Когда же он вновь посмотрел на напарника, это был прежний Скорпион Красных Песков — без напускного веселья, дружелюбия и шутливости.

Они молча отошли в безлюдный проулок, и Дейдара создал портал из завалявшейся в кармане монеты — оба коснулись его и секунду спустя оказались в Шотландии в окружении гор. Не делая резких движений, неотрывно следя друг за другом, нукенины извлекли из печатей каждый своё оружие. Скинув куртку, бросив на неё сверху в зачарованный ларец перчатки, Дейдара вернул его в печать и, закрепив на поясе сумки с глиной, опустил в них обе руки, принялся смешивать глину с чакрой. Метрах в десяти от него Сасори уже развернул свиток и призвал сразу три марионетки.

Сасори никогда не любил ждать, поэтому сделал свой ход первым — две марионетки метнулись к Дейдаре, заходя с разных сторон, направляя на него клинки. Дождавшись, когда они окажутся близко, Дейдара бросил себе под ноги бомбу и высоко подпрыгнул, оказавшись на спине только что созданной глиняной птицы, которую направил круто вверх, и сложил печати. Внизу громыхнул взрыв, но куклы, Дейдара видел, успели замереть и выставить щиты и не получили ощутимых повреждений. Парень цыкнул, но тут же усмехнулся — и вдруг заметил блик в правом верхнем углу зрения. Инстинктивно он спрыгнул с птицы, в которую через миг точно в том месте, где он стоял, вонзилась катана.

— Кац! — крикнул Дейдара в падении, и птица с оглушительным грохотом взорвалась. Взрыв едва не настиг его самого, но парень, выхватив палочку, невербально сотворил Протего — волна жара и мощи вместе с кусками разрушенной куклы ударилась в магический барьер, но не сокрушила. Дейдара, приземлившись на три точки, мгновенно вернул палочку в держатель и отскочил в сторону, спасаясь из-под удара, нанесённого марионеткой, сжимавшей теперь вместо катаны длинную косу из тёмно-бордового металла. «Это же та, которую мы прошлым летом нашли у Сириуса на чердаке», — вспомнил Дейдара, но уйти в воспоминания о весёлых деньках ему не позволила атака второй марионетки. Уклонившись и от неё, Дейдара был вынужден мгновенно блокировать косу, нацеленную ему в бок. «Нужно срочно разрывать дистанцию, мм». Марионетка дёрнула косу назад, чтобы замахнуться для нового удара, и Дейдара, воспользовавшись этим, достал дымовую шашку с порошком мгновенной тьмы в основе — близнецы снабдили им шиноби в достатке, и Дейдара сделал гранаты для всей команды и Ордена. Кромешная тьма вмиг поглотила пространство, и он ретировался за её пределы, отгороженный ею от Сасори.

«Не больше минуты до того, как Данна придумает, что с ней сделать», — и то, это был оптимистичный прогноз. Не теряя ни секунды, Дейдара создал клона и птицу, тут же взлетевшую, а сам спрятался под землю, выжидая. «Марионетки погонятся за клоном, и тогда можно будет…»

В считанных сантиметрах от его головы прошло острое лезвие, срезав прядь волос. Дейдара спешно выскочил из убежища — по телу разлилась волна чистого адреналина — и резко обернулся, наблюдая, как коса, не удерживаемая ничем и никем, самостоятельно вырвала лезвие из земли и зависла на миг, готовая вновь атаковать. «Ксо, уже и забыл, что эта хрень самонаводящаяся», — с досадой подумал Дейдара и выхватил кунай и волшебную палочку. Коса полетела на него, и парень, заблокировав её кунаем, проговорил магическую формулу прежде, чем оружие отступило. «Выкуси, мм!» — мстительно подумал он, сделав завершающее движение палочкой. В тот же момент коса превратилась в узловатую ветку и с тихим стуком упала на каменистую землю, а Дейдара, быстро оглядевшись, отметил, что куклы Сасори и в самом деле погнались за клоном на птице. Впрочем, завеса тьмы между ними уже пала, и Сасори видел настоящего.

Волна замедляющих чар прокатилась по плато в направлении Дейдары — такие когда-то давным-давно стали полной неожиданностью для него, Сасори и Итачи, когда они в самом начале прошлого пребывания в этом мире вошли на территорию «Норы» и были атакованы волшебниками Ордена Феникса. Но теперь эта магия была знакома ему, и Дейдара без труда отбил волну и бросил в сторону Сасори несколько шустрых четырёхкрылых птичек. Впрочем, Сасори мгновенно прикрылся марионеткой, выстрелившей ливнем сенбонов — они вонзились в птиц, но не смогли сбить их с курса.

Победоносно оскалившись, Дейдара сложил печать — но бомбы не взорвались, и кукла легко от них отмахнулась, когда они оказались близко. «Какого чёрта?! — мысленно воскликнул парень, спасаясь от новых сенбонов, направленных теперь в него самого. — Дезактивировать их мог только Райтон, но Данна не… — его осенило. — Магия! Он пропустил магические молнии через сенбоны! Сасори-но-Данна, вот ведь!..» Было очевидно, что кукловод времени не терял, пока таился, и тоже, как и Дейдара с Итачи, тренировался внедрять в свой бой волшебство.

Дейдара улыбнулся. Меньшего от Сасори он и не ожидал.

Над их головами прогремел взрыв, разметав оружие и щепки — всё, что осталось от марионетки, гонявшейся за клоном. Однако Сасори, казалось, ничуть не был расстроен тем, что уже две его куклы уничтожены. «Видимо, старые, — решил Дейдара. — Он только из-за старых не особо переживает…»

Вдруг он вздрогнул, задохнувшись, — боль пронзила всё тело. Скрутило так сильно, что Дейдара едва устоял на ногах, чувствуя, как сводит мышцы дикая судорога. «Яд!.. — мелькнула тревожная мысль. — Но когда он?..»

Сасори как всегда отгадал его вопрос по глазам. Он неспешно подошёл ближе — последняя оставшаяся марионетка покорно летела за ним — и, остановившись в нескольких метрах, продемонстрировал на раскрытой ладони что-то маленькое, серебристое. Проморгавшись, борясь с начавшей застилать глаза алой пеленой, Дейдара пригляделся; на ладони Сасори стоял, выгнув хвост с тонким жалом, металлический скорпион.

— Новый тип марионеток, — произнёс Сасори, неотрывно глядя на подрывника. — Порой компактизация бывает крайне эффективна.

«Такая хрень могла сидеть на любой кукле во время атаки, — понял Дейдара. — Игла настолько тонкая, что я в бою даже не почувствовал укола».

— Хитро, Сасори-но-Данна, — проговорил он хрипло. — Очень хитро.

На горном плато просвистел ветер. Боль делалась всё сильнее, но Дейдара пока ещё мог держаться, терпеть её — и вместе с тем гадал, каков будет следующий ход кукловода. «Ну, не бросит ведь он меня умирать, мм… Не бросит ведь?»

Сасори чуть склонил голову набок, прищурился — кажется, он размышлял о том же. А затем без слов подошёл ещё ближе и вколол в плечо парню противоядие. Дейдара вздохнул с облегчением.

Всё было так же, как обычно бывало после тренировочного боя напарников. Разве что сегодня Сасори отчего-то не язвил.

Когда снадобье подействовало, и он вновь смог двигаться без боли, Дейдара первым делом распечатал ларец.

— У меня тоже кое-что для вас есть, Данна, — проговорил он и, достав кольцо с иероглифом «Драгоценность», кинул напарнику. — Ваше кольцо.

Поймав и посмотрев на него, Сасори усмехнулся.

— И точно, — протянул он, — Акацуки ведь прямо как кольценосные призраки под властью Кольца Всевластия… Не бери в голову, — отмахнулся он, видя непонимающий взгляд Дейдары.

Дейдара и не стал — важно для него в данный момент было лишь то, что напарник принял кольцо и вновь надел его на палец. Что напарник вернулся.

Опустившись на землю и улёгшись на спину, Дейдара раскинул в стороны руки, глядя в высокое серое небо, — и вдруг широко заулыбался, словно ненормальный. Все эти месяцы, все долбанные полгода он скучал по этому самому чувству.

— Сасори-но-Данна?

— Что?

— Мне вас не хватало, да, — он не рассчитывал на ответ, просто делился с напарником мыслями. Поэтому так удивился, когда услышал негромкое:

— Взаимно.

И Дейдара расхохотался.

Приведя себя в приличный вид и залечив раны, напарники переместились (на сей раз портал создавал Сасори) в Грейт-Хэнглтон — городок побольше, но так же, как и его сосед, пропитанный праздничной атмосферой. Пока они шли по улицам, Дейдара не спрашивал ничего — ему достаточно было и того факта, что напарник вновь рядом. Невольно шли на ум долгие годы совместной работы, все их миссии, как важные и тяжёлые, так и несерьёзные, все перепалки, ссоры, сражения, после них — неизменные примирения, хотя зачастую извинения приходилось приносить, пересилив себя.

Некоторые попадавшиеся навстречу прохожие здоровались с Сасори, особенно часто — дети. Дейдара задумался, почему так, — и тут его осенило.

— Погодите, Данна, вы что… учитель?!

Сасори покосился на него, вскинув бровь.

— И это твой первый вопрос ко мне?

— А почему бы и нет, мм?! — мгновенно нахохлился Дейдара. — Для того чтобы выяснять, что за спектакль вы устроили, логичнее подождать, когда соберётся вся команда, да!

— Ой-ой, поразительно, ты начал рассуждать логически, — насмешливо хмыкнул Сасори. — Неужели вслед за физическим взрослением у тебя наконец-таки началось умственное?

— Между прочим!.. — начал было Дейдара, но резко оборвал себя и засмеялся. — Э нет, Данна, теперь я на это не поведусь. Больше вы меня своими подколками из себя не выведете!

— Неужто и вправду поумнел? — удивление Сасори звучало почти искренне. — С чего вдруг?

— Пришлось поработать одному, — вдруг посерьёзнев, ответил Дейдара. — Ну а иногда… в общем, меня порой Лидер в пару с Орочимару ставил, мм. Так что я теперь прекрасно понимаю вашу безудержную к Змею любовь.

Сасори нахмурился.

— Орочимару приняли обратно в Акацуки?

Дейдара кивнул.

— У нас вообще много чего поменялось. Да и не только у нас.

Сасори задумчиво посмотрел на него, но требовать подробностей пока не стал — они подошли к зданию школы. Пройдя под растяжкой, приглашавшей всех на спектакль, нукенины вошли в здание, и Сасори провёл напарника в большой зал со сценой и рядами кресел. Там суетились подростки разных возрастов, в последний раз что-то обсуждали с Кристиной. Хината скромно пристроилась на краю первого ряда, но стоило шиноби войти через дверь возле сцены, быстро поднялась — в её глазах светилось искреннее облегчение.

— Джим, вы можете подойти? — тоже заметив нукенинов, крикнула Кристина.

Сасори отошёл, а Дейдара вполголоса спросил у Хинаты:

— А где Анко, мм?

— Я подумала, что пока лучше оставить её одну. Анко-сан нужно дать время, чтобы свыкнуться.

— Как знаешь, — Дейдара не стал спорить, хотя подозревал, что оставленная без присмотра в таком состоянии Митараши точно сотворит какую-нибудь хрень. Но какое его дело?

Повернув голову к сцене, Хината стала наблюдать за детьми в костюмах для рождественской сценки, столпившихся теперь вокруг Сасори. Странная картина для глаз шиноби… впрочем, самой странной её частью был кукловод, имя которого на родине до сих пор произносили со страхом и ненавистью, нукенин, причастный к убийствам двух Казекаге, — в этот самый момент он бодро жестикулировал и улыбался, что-то объясняя юным актёрам, а те оживлённо и радостно ему отвечали, некоторые даже подпрыгивали на месте или пританцовывали от нетерпения. Увидь такое кто-нибудь в Странах Шиноби… хм, как минимум бы не поверили глазам.

— Сасори-сан очень изменился, — негромко заметила Хината. — Он и в Хогвартсе был замечательным преподавателем, но я не знала, что он так хорошо ладит с детьми.

Дейдара только пожал плечами и не стал её разочаровывать, но сам не обманывался насчёт напарника — Сасори всегда был великолепным актёром.

Спектакль, длившийся почти полтора часа, Дейдара не запомнил — он был поглощён тем, что, пользуясь возможностями связи колец, делился с напарником новостями из дома. Сасори почти его не прерывал, только иногда уточнял что-то.

«Чего я не понимаю, — протянул кукловод в самом конце, — это как Яхико — обычный, судя по твоему рассказу, шиноби — смог, с одной стороны, подчинить себе Акацуки, а с другой, убедить Хокаге и Казекаге заключить с организацией союз».

«Касательно первого — так он никого особо и не подчинял, мм. Разве что Орочимару, но он же бывший предатель, так что Яхико поставил его перед выбором: присоединяйся или уничтожим. Конан его любит, Кисаме в восторге от того, что Лидер у нас такой вот простой, понятный парень из низов, без всяких там Кекке Генкай и заморочек, а с Итачи они сошлись на почве честности и желания мира в мире».

«Ну а ты?»

«Меня радует, что с ним не надо гадать, что же там у организации за курс на самом деле — дражайший Лидер не просто делится всем, что придумал, но ещё и нередко общие собрания с обсуждениями устраивает… Да и как-то, знаете, после стольких лет нукенином даже приятно почувствовать себя обычным шиноби, мм. Появилась какая-то уверенность в завтрашнем дне, что ли».

Сасори взглянул на него, чуть склонив голову набок.

«Похоже, ты в самом деле повзрослел».

После спектакля Сасори отлучился минут на двадцать — Дейдара с Хинатой в это время побродили по школе, — после чего встретился с шиноби во дворе.

— Ладно, я понимаю, преподавание — конспирация, — когда они вышли за ворота, вернулся к давешней теме подрывник. — Кстати, вы что тут ведёте?

— Биологию.

— А, ну да, логично… Но, Данна, как вы на театр-то подписались, мм?!

— Дополнительная конспирация, — отмахнулся от него Сасори. — Здесь контингент учителей мало чем, по сути, отличается от того, что был в Хогвартсе, и всех точно так же волнует, чем в свободное от работы время занимается молодой, неженатый мужчина.

— Детским театром, ага, просто супер, — едко прокомментировал Дейдара. — Вы в своё время точно с Орочимару переобщались!

«Ты, как видно, тоже», — Сасори выразительно покосился на Хинату, с интересом рассматривавшую витрины, мимо которых они шли.

«А вот это обидно, Данна, мм, — Дейдара нахмурился. — Давайте вы не будете лезть в мои отношения, а я не буду в ваши, идёт?»

Поняв, что на сей раз напарник действительно не шутит, Сасори не стал продолжать язвить.

— Сасори-сан, а куда мы идём? — заметив паузу в их разговоре, тактично поинтересовалась Хината.

— Ко мне домой, — буднично отозвался кукольник.

— Куда?! — Дейдара сам не знал, почему эта формулировка его так потрясла. Просто… блин, ну не вязался у него в голове напарник с понятиями из серии «дом», «семья», «домашний очаг». И не важно, что речь шла в данный момент только о первом из них.

— Ты думал, что я на улице живу? — закатил глаза Сасори. — Или, быть может, в лесу, в палатке?

Пробормотав что-то невразумительное, Дейдара отвернулся.

Вскоре они добрались до тихой улицы, застроенной жавшимися друг к другу узкими двухэтажными домиками с мансардами под скатами крыш; украшенные к Рождеству, припорошённые снегом, они выглядели словно пряничные. Легко взбежав по ступеням крыльца к двери одного из них, Сасори отпер её и жестом пригласил спутников внутрь. Они оказались в небольшой, можно даже сказать тесной прихожей-коридоре, чем-то напоминавшей таковую на площади Гриммо; через пару метров по правой стороне был проём без двери, ведущий в соседнюю комнату, а дальше по коридору находилась лестница, уводившая на верхние этажи.

— Я снимаю дом полностью, — пояснил Сасори, вешая пальто и горячим воздухом из волшебной палочки высушивая его от налипшего снега. — На первом этаже столовая и кухня, на втором гостиная, дополнительная спальня и ванная комната, а в мансарде — моя комната, одновременно и спальня, и кабинет. Располагайтесь, чувствуйте себя, как дома.

Последняя фраза прозвучала искусственно, и Дейдара прекрасно знал, почему: напарник очень не любил пускать кого-то в свой мир.

— Не беспокойтесь, Данна, мы вас не стесним, да, — искренне пообещал он.

— Благодарим за гостеприимство, Сасори-сан, — Хината вежливо поклонилась.

Кивнув им, кукловод ушёл на кухню, и к тому времени, как Дейдара и Хината присоединились к нему, уже поставил завариваться чай.

— Полагаю, Анко решила проигнорировать компанию и устроиться где-то отдельно? — довольно-таки безразлично уточнил Сасори.

— Не уверен, что у неё вообще есть план, — проворчал Дейдара, усевшись за стол и подперев рукой голову. — Да и удивлюсь, если она сейчас ещё хоть что-то соображать может, мм.

— В смысле? — Сасори высунулся из-за дверцы холодильника, взгляд его стал очень въедливым. Хината вздохнула и начала пояснять:

— У Анко-сан тяжёлый период в жизни…

— В общем, в глубоком загуле она, — коротко и ёмко изложил суть Дейдара — очень уж ему было интересно, как отреагирует напарник.

Выставив на стол еду, Сасори захлопнул холодильник и прислонился к нему боком, скрестив на груди руки.

— Что ж, наверное, надо её найти, пока не наделала глупостей, — произнёс он бесстрастно. — Хината, твой Бьякуган её видит?

Девушка активировала додзюцу и пару минут молчала.

— Нет, Сасори-сан, извините. В Грейт-Хэнглтоне её нет, а большая часть Литтл-Хэнглтона лежит за пределами моего обзора.

— Готов спорить, она в каком-нибудь баре, причём наверняка в самом стрёмном, мм, — ввернул Дейдара.

Сасори кивнул и направился к выходу.

Люди вокруг кричали и стучали кружками по столам, но Анко не отвлекалась на них, глядя лишь на мужчину, сидевшего напротив. Армрестлинг оказался одной из любимых забав у местной публики, и если поначалу желание Анко поучаствовать вызвало всеобщий хохот и свист, то теперь, на четвёртом противнике, толпа поддерживала скорее её.

Ладонь мужчины была крепкая, потная, и её мощное давление на собственную ладонь приводило Анко в восторг. «Неужто хоть у него получится?» — подумала она и усилила сопротивление — рука мужчины через несколько секунд оказалась прижатой к столу. Толпа заревела, противник сконфуженно сморщился, а Анко разочарованно вздохнула и хлебнула ещё виски. «Нет, нет, не судьба, видать… И почему гражданские, даже самые сильные, такие слабаки?..»

— Моя очередь! — пробасил огромный, под два метра ростом парень с накачанными ручищами. — Уж я-то не проиграю — больно хочется посмотреть, как эта крошка стриптиз танцевать будет!

— А ты сначала уложи меня, красавчик! — хмыкнула Анко под общий одобрительный свист. Она упёрла локоть в стол и приготовила ладонь для захвата — но вдруг вместо прикосновения ладони очередного противника почувствовала до боли знакомую стальную хватку.

— Я полагаю, с тебя уже хватит, — холодно произнёс Сасори, глядя на девушку сверху вниз.

— Похер мне, что ты там полагаешь! — ощетинилась Анко и попыталась вывернуться, но кукловод её отпускать не был намерен.

— Эй, ты, какого хрена лезешь?! — крикнули из толпы.

— Я его знаю! — ткнул пальцем кто-то. — Это учитель из средней школы!

— Шёл бы ты отсюда, учитель, — пророкотал противник Анко и начал подниматься. — Не видишь, девушка хочет развлечься с нормальными парнями…

Положив свободную руку ему на плечо, Сасори одним движением усадил опешившего верзилу обратно. Вокруг все как-то разом смолкли.

В воцарившейся тишине кукловод потянул Анко на себя, заставив подняться, и вывел из бара на улицу. Анко не вырывалась; вдруг охватила апатия, и она могла лишь идти, тупо глядя на руку, удерживавшую её запястье. В пустой голове крутилась единственная мысль: «Захватом такой силы гражданскому можно руку сломать…»

Сасори завёл её в тупик между двумя глухими стенами домов и отпустил, почти оттолкнул от себя.

— Сказать ничего не хочешь?

Анко привалилась спиной к стене, ища опору, и сунула руки в карманы пальто.

— Иди на хер?

Он прищурился. «Сейчас, небось, спросит, что со мной такое, — подумалось Анко. — Они все так делают…»

— Позорище, — процедил Сасори, глядя на неё с откровенным презрением. — Как тебя ещё не разжаловали? Из тебя сейчас специальный джонин, как из Рикудо генин.

От его слов в груди что-то сжалось, но Анко не стала спорить — не имела сил; отведя глаза, она дрожащими пальцами вытащила из пачки сигарету и поднесла было ко рту, но Сасори выбил её из руки девушки. Грубо схватив Анко за подбородок, заставил поднять голову.

— Смотри на меня.

Прикусив губу, она всё-таки встретилась с ним взглядом, впервые за это время. Но не выдержала долго — глаза застелила пелена, и Анко почувствовала, как по щекам покатились жгучие, обидные слёзы. Сасори помрачнел, на его лбу собрались морщины.

— Раньше ты всё выдерживала. Что тебя сломало?

Анко била дрожь. Колени подгибались, и она понимала, что упадёт, если кукловод её отпустит. От осознания этого стало вдруг так противно, что она впилась ногтями в ладони, давя слёзы, и выплюнула:

— Ты ещё спрашивать смеешь, что меня сломало? Пошевели мозгами немного, должен уж догадаться, гений хренов.

Анко замолчала было, но молчал и Сасори, продолжая смотреть на неё, — и тут её прорвало:

— Твою мать, мне никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой! Ты не обхаживал меня, как какую-нибудь нежную девицу, не разводил романтических соплей, но и не расценивал меня тупо как тело! Я уже начала думать, что всё, свершилось грёбаное чудо! Но нет же, не могло всё просто быть так и дальше — надо было тебе вляпаться в это подчинение Лорда! Когда я думала, что ты нас предал… Ты не представляешь, какой дурой я себя считала — это же надо, реально поверила нукенину! Джонин, блять, специалист по разведке! А потом выясняется, что ни хера ты нас не предавал, но зато сдох!.. — голос оборвался. Помолчав, Анко очень тихо закончила: — Чтоб его, этого Дейдару с его интуицией. Лучше бы ты для меня не воскресал, и я бы со спокойной душой спилась.

Всё, что накопилось, душило её изнутри, получило, наконец, выход. Анко никогда ни перед кем так не распиналась, даже в тот раз, с Мадарой и Тобирамой, хотя и была тогда не в пример пьянее, чем сегодня. Но, как ни странно, на душе немного полегчало. Теперь она почти совсем успокоилась и отрешённо ждала, когда Сасори выльет на неё очередную порцию презрительных реплик и уйдёт.

Он не спешил говорить, не уходил. Это начинало нервировать.

— Рикудо тебя имей, скажи уже что-нибудь, — проговорила Анко, не решаясь взглянуть на него.

Сасори не сказал — он сделал. Быстрым движением сдернул с неё пальто, развернул спиной, прижал к стене. Чувствуя щекой — той, что пострадала предыдущей ночью и была вылечена, — шершавый камень, Анко рефлекторно дёрнулась, стремясь вырваться, но Сасори удержал её, сжимая до боли; с характерным звуком была разрезана прочная ткань водолазки, и Анко помимо холода на обнажённой коже ощутила прикосновение к левой лопатке чего-то острого. Сенбона.

— Ты, кажется, забыла, — прошептал Сасори ей на ухо. — Я напомню.

И тут же Анко почувствовала, как вспарывается кожа — прямо поверх старых шрамов. С холодной методичностью Сасори повторял линии, которые вырезал на ней одной тёплой майской ночью; когда закончил, развернул девушку обратно к себе лицом и сунул ей под нос акацуковское кольцо.

— «Драгоценность», — медленно, почти по слогам произнёс он, не мигая глядя ей в глаза. — Ты знаешь значение этого слова, Анко?

— Да… — слабо откликнулась она, заворожённая.

— Если ещё раз устроишь подобное, вырежу его у тебя на лбу, — он говорил совершенно серьёзно, и Анко не сомневалась: вырежет. — Может, хоть глядя в зеркало будешь вспоминать, что ты есть в моих глазах.

Свежие раны саднили, становилось холодно, но Анко было плевать. Она улыбнулась, скорее оскалилась даже — как прежде.

— Очень романтичное признание в любви, Сасори, — протянула она, хватаясь за воскресшие после месяцев забвения ощущения себя такой, какой должна быть Митараши Анко.

— Не менее, чем твои матерные душеизлияния, — фыркнул в ответ Сасори. Он сделал последний шаг, разделявший их, и Анко с наслаждением прижалась к знакомому, желанному телу, потянулась за поцелуем — но кукловод отвернулся и, запустив руку в карман её пальто, извлёк оттуда помятую пачку. Порассматривал миг, а затем небрежно швырнул в ближайший сугроб.

— Эй!..

— Ты больше не куришь, — поставил её перед фактом Сасори. — И не подаёшь дурной пример молодёжи своими пьяными выходками.

— О-о, ну прям как мой сенсей в Академии, — проворчала Анко. — «Есть три заповеди шиноби, не нарушайте их!» — передразнила она.

— Я запрещаю тебе нарушать только первые две, — взгляд Сасори стал непривычно хитрым. — Что же касается третьей… я и сам не удержусь, так что не могу требовать этого от тебя.

— Да-а, я уже чувствую, что ты по мне скучал… — не почувствовать, стоя вплотную, было невозможно.

— Скучал, — признал Сасори и наконец-таки поцеловал её.

Давно уже утреннее пробуждение не доставляло Анко столько удовольствия. В мансарде было свежо, даже прохладно, но тёплое одеяло и плед согревали; солнце заглядывало в маленькие окна, выходившие на восточную сторону, а на другой половине кровати — Анко придвинулась… было пусто.

«Ксо, умеет всё испортить», — без особой злобы подумала она и села, потянувшись. И тут же, оглядевшись, усмехнулась: в комнате был кавардак, одежда валялась на полу вперемешку с оружием, с большей части горизонтальных поверхностей стоявшие там прежде вещи были скинуты на пол.

«Отлично ведь было, — для себя заметила Анко и непроизвольно потрогала кожу на лопатке; шрамы были на месте, покрытые корочкой запёкшейся крови, и девушка прошлась по ним пальцами с улыбкой, которую у других обычно называла идиотской. — Лучше, чем с кем-либо».

Быстро одевшись, Анко выскользнула за дверь и стала спускаться. По пути она с интересом заглянула на второй этаж дома, как попала в который почти не помнила; там она обнаружила ванную, гостиную и спальню, где, судя по вещам, устроились Хината и Дейдара. Этому открытию Анко хитро улыбнулась. «Всё возмущался, когда я им говорила в отелях один номер брать, а тут не стесняясь устроился, хотя мог и в гостиной на диванчике переночевать, — мысленно усмехнулась она, притворяя дверь. — Может, действительно у них всё сложится?..»

Уже преодолевая последний пролёт лестницы, Анко услышала доносившиеся из комнаты на первом этаже голоса: один принадлежал Сасори, а вот другой, женский, не был знаком. Чуть нахмурившись, она тихо подкралась к пустому дверному проёму, но подслушивать не стала — замявшись лишь на миг, решительно шагнула в комнату.

На кухне — а именно ею комната и оказалась — за небольшим столиком сидели Сасори и та самая блондинка, что была с ним накануне в Литтл-Хэнглтоне. Сасори, расположившийся лицом ко входу, мгновенно поднял голову; он опять нацепил очки, придававшие ему сходство с добропорядочными сенсеями из Академии, особенно когда кукольник делал такое, как было у него сейчас, выражение лица: спокойно-дружелюбное, немного потерянное. Замолчав, блондинка обернулась, прослеживая направление его взгляда, и при виде Анко ощутимо напряглась и одновременно смутилась.

— Доброе утро, — меланхолично пожелал Сасори — фантастика, такой вид сделал, будто бы ничего между ними и не было!

— Доброе, — Анко тоже постаралась говорить ровно, хотя небольшой иронии не удержала.

— Завтрак на плите, чай в заварнике ещё тёплый, — сообщил Сасори и вновь подпёр кулаком голову, свободной рукой взялся за кружку. — Вы говорили, Кристина, что миссис Клайтон?..

— Ах, у неё старший сын закончил университет и теперь ищет работу. Миссис Клайтон надеется, что в школе найдётся для него должность хотя бы на время…

Не слушая её трёп, Анко принялась засовывать нос в кастрюли на плите и обнаружила овсянку и варёные яйца. Также бросилась в глаза записка, небрежно брошенная на столе: «Исходя из того, что было вчера вечером, мы решили дать вам время на… окончательную притирку. Ушли гулять, вернёмся к часу с будущим ужином». Найдя взглядом часы, Анко с удовольствием отметила, что ещё только половина десятого, и, прихватив тарелку и чашку, устроилась между Сасори и окном, к которому вплотную был придвинут стол.

— …а Синтия отказалась это курировать, — блондинка продолжала периодически неуютно коситься на Анко. — В общем, вся поездка теперь под вопросом.

— Жаль, что обстоятельства складываются так, — вздохнул Сасори, и только отлично зная, на что он способен в плане игры, Анко усомнилась в его искренности. — Да и я не смогу вам помочь…

— Вы действительно уходите? — с грустью и нежеланием верить переспросила блондинка.

Сасори молча кивнул.

— Это из-за… — девушка вновь бросила взгляд на Анко, — из-за денег, да? В институте, конечно, лучше платят, чем в простой школе…

— Нет, вовсе не поэтому. Я люблю преподавание, но наука — моя страсть. И раз уж все финансовые и бюрократические вопросы урегулированы, и группа может возобновить работу, я не имею права упустить такой шанс. К тому же, товарищи и так на меня злы, что я целых полгода не давал о себе знать… — тут он словно бы спохватился и быстро добавил: — Простите, совершенно забыл. Анна, это Кристина, Кристина — Анна.

— Очень приятно, — улыбка у блондинки вышла довольно-таки вымученная.

— Взаимно, — бодро откликнулась Анко. На самом деле ей крайне сильно хотелось выставить за дверь эту девицу, однако признаваться в том, что та её раздражала уже одним своим присутствием, не собиралась.

— На какой отрасли вы специализируетесь? — после небольшой паузы поинтересовалась Кристина, явно стараясь расположить куноичи к себе. — Вы ведь тоже биолог, я полагаю?

— О, я изучаю износостойкость внутренних органов, — с милейшей улыбкой ответила Анко; всю апатию и отвратное настроение последних месяцев как рукой сняло, и ей вновь хотелось веселиться за счёт других. — Особенное внимание в моей работе уделяется печени и лёгким, — Сасори хмыкнул, оценив степень её самоиронии. — А, ну и сердцу, конечно.

— Да, мне кажется, эти органы — самые подверженные воздействию неблагоприятных факторов, — заметила Кристина, не поняв шутки.

— Вы себе не представляете, — гротескно вздохнула Анко. — Порой попадаются такие запущенные случаи — а мне потом ковыряйся в гнилых сердцах! Хотя, если повезёт, можно найти червячка-паразита, вцепившегося в сердечную мышцу… — она с удовольствием отметила, как скривилась и позеленела блондинка, и сразу же сменила тему: — А вы чему детишек учите?

— Английскому языку и литературе, — проговорила Кристина, медленно отодвигая от себя ещё полную наполовину кружку с чаем. — Это, конечно, не так… захватывающе, но всё же…

— Это тоже очень интересно, — закончил за неё Сасори с нечитаемой улыбкой. — Мы приоткрываем завесы тайн тел, а литература — душ людей.

— Как по мне, тела лучше, — хмыкнула Анко, вскинув подбородок. — В них грязи меньше.

Кристина с вежливым сомнением покачала головой, но не стала спорить. Дальнейший разговор не клеился, и повисла неуютная пауза; она раздражала Анко, но девушка не подавала вида, неспешно завтракая, время от времени поглядывая за окно. «Что эта плоскодонка забыла здесь?! — мысленно скрежетала она зубами. — Языком ведь уже почесала, вот и валила бы восвояси!..» Словно уловив мысли куноичи, Кристина поднялась и быстро засобиралась уходить — Сасори не стал её держать, спросил только, будет ли она завтра в школе, и проводил до двери. Через окно Анко убедилась, что блондинка покинула вначале дом, а затем и их улицу.

Когда она отвлеклась от наблюдений и повернулась, то увидела стоящего в дверях, прислонившись боком к косяку, Сасори, неотрывно глядящего на неё. Анко ругнулась про себя; она ненавидела и в то же время любила этот его взгляд, такой оскорбительно для гордости джонина собственнический. Закурить захотелось просто отчаянно.

— Даже не думай, — тихо произнёс Сасори, угадав её мысли. — Никакого табака.

Анко мученически на него посмотрела, но кукловод остался суров и непреклонен. Раздражённо цыкнув, Анко откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.

— Что эта училка хотела? — резко спросила она.

— Поздравить с Рождеством. Кроме того, Кристина слышала вчера вечером, как я говорил с директором насчёт увольнения; мы с ней приятели, поэтому она решила прямо спросить.

— Приятели, да? Миленько, — Анко запрокинула голову и продолжила говорить, глядя в потолок: — И часто твоя приятельница по утрам заявляется к тебе домой?

— Советую тебе сменить тон, — холодно сказал Сасори. — Мне необходимо было выстраивать взаимоотношения с окружающими, раз уж я залёг на дно в этом городе. Мне казалось, ты должна что-то понимать в этом, — он сделал паузу, а затем добавил, прищурившись: — К тому же, я ведь не спрашиваю, как ты развлекалась всё это время.

Удар был, что называется, ниже пояса. Анко прикусила губу, стиснула пальцами ткань свитера, чувствуя, как предательски алеют щёки, — уже много лет ей не было так стыдно. Неожиданно захотелось начать оправдываться.

— Да блин, просто…

— Мне всё равно, — совершенно равнодушно перебил её Сасори, но Анко сердцем чувствовала, что он лжёт. — Однако если ты снова со мной, ничему лишнему места нет.

— Я знаю, — кивнула она и серьёзно посмотрела на него. — Лишний багаж должны оставить мы оба.

Сасори утвердительно склонил голову и жестом позвал её за собой. Шиноби вновь поднялись в мансарду, и Анко с готовностью стала раздеваться; лишь стянув свитер и джинсы, она заметила, что кукловод не торопится. Закрыв дверь, он снял очки и, положив их на полку, спросил:

— Где твой хитай?

— В ларце, в печати, — Анко приподняла брови, удивлённая его странным вопросом. — А что?

— Дай мне его.

Пожав плечами, Анко извлекла из хранилища требуемую вещь и отдала Сасори. Несколько секунд он разглядывал выгравированный на металле символ Листа; затем подошёл ближе и завязал банданой девушке глаза.

— Эй, ты что делаешь? — Анко насупилась, но снимать повязку не торопилась — ей было интересно, что он предпримет дальше.

— Наглядно демонстрирую, как Коноха ослепляет людей, — хмыкнул кукольник, отступая назад.

Анко повернулась на голос, сделала было шаг, но Сасори цокнул языком, и она остановилась. Куноичи чувствовала по лёгкому колебанию воздуха, что он обходит её кругом, но шагов не слышала, как ни вслушивалась, — именно так и должен передвигаться шиноби.

Сасори не касался её, но его взгляд Анко чувствовала кожей. Опять этот его собственнический взгляд.

— Ты что, издеваешься? — проворчала Анко, начиная терять терпение.

— Не без этого, — признался Сасори из-за её спины и добавил задумчиво: — Из тебя бы вышла прекрасная марионетка: лёгкая, быстрая, смертельно опасная, — он помолчал немного, сделал ещё пару шагов. — Прекрасная.

— О-о, я польщена. Если умру раньше, можешь взять моё тело себе.

— Только после смерти? — довольно-таки ехидно уточнил он. — Кажется, ему можно найти применения и до.

— Ну, я-то их знаю, — с искусительной улыбкой Анко повела плечами, сбрасывая бретельки, и расстегнула крючки, медленно оголила грудь. — Но вот ты что-то тормозишь…

Она осеклась, почувствовав его приближение, ожидая чего угодно, начиная с прикосновения и вплоть до тонизирующего удара сенбоном между рёбер. Однако Сасори просто замер на какое-то время, стоя к ней почти вплотную, по-прежнему не притрагиваясь; рассматривал, наслаждаясь, или размышлял над дальнейшим, или просто трепал нервы, Анко не знала — не знала, чёрт его дери, но выжидала пока, ничего не предпринимала, не желая выдать своё нетерпение.

«К чему повязка? — вдруг снова подумала она. — Неужели не хочет, чтобы я видела его лицо?» От мысли о том, что Сасори, возможно, из-за неё, её тела, утратил вечный контроль над отражёнными на лице эмоциями, Анко ощутила прилив возбуждения; она скользнула языком по пересохшим губам, улыбаясь призывно и шально.

Но Сасори не был бы собой, если бы поддался на провокацию и поцеловал. Вместо этого он, порассматривав её ещё некоторое время, наконец, прикоснулся: опустил горячие руки на плечи и провёл по ним, спустился к груди и огладил её, придержал, словно взвешивал. В отсутствие зрения все прочие чувства предсказуемо обострились, и каждое прикосновение Анко ощущала словно бы в сотню раз ярче; лёгких касаний становилось уже откровенно мало, и с губ куноичи почти сорвалась просьба, когда Сасори отстранился.

А затем он до безумия мягко коснулся губами её губ.

У Анко ухнуло сердце. Поцелуй был настолько лёгким, что девушка удивилась — никогда прежде он не целовал её так мягко, так осторожно, словно спрашивая разрешение зайти дальше. Никогда ещё их поцелуй, обычно несдержанный и страстный, не казался столь невинным. Ощутив прикосновение его языка к своим сомкнутым губам, Анко, увлечённая новыми ощущениями, послушно приоткрыла рот, позволяя Сасори проникнуть внутрь, чувствуя, как его ладони легли вначале на талию, после чего плавно переместились на ягодицы. Осторожно высвободив руки, Анко обняла кукловода за шею, запустила пальцы в его волосы, куда более короткие, чем были прежде.

Довольно долго они стояли так, просто целуясь — без спешки, без напора, без торопливого перехода к следующим действиям. «Как взрослые», — почему-то подумалось Анко, и она даже улыбнулась этой дурацкой мысли. Поглощённая происходящим полностью, она почти не заметила, как оказалась уложенной на пол, а Сасори навис над ней — жаркий, желающий, но пока сдерживающий себя, явно ещё не наигравшись вдоволь. Он с мучительной неторопливостью целовал её, гладил, вновь целовал, словно бы впервые видел это тело и хотел изучить каждый его сантиметр. Затянувшаяся прелюдия с непривычки раздражала, но и завораживала одновременно своей новизной и тем, какое восхитительное томление, обещавшее ещё более яркую развязку, вызывала.

Вдруг отчаянно захотелось увидеть выражение лица Сасори, и Анко потянулась к бандане, но тут же почувствовала, как обе руки связали прекрасно знакомые нити чакры.

— Ксо… — она усмехнулась и завозилась под ним. — Ненавижу тебя, маньяк грёбаный.

— Даже так? — девушка без труда представила себе, как он насмешливо выгнул бровь. — Ладно, сама напросилась.

Когда часы в гостиной этажом ниже пробили час, а почти сразу за этим где-то ещё дальше хлопнула входная дверь и раздались голоса, Анко даже голову не подняла. Свернувшись калачиком, она пребывала в состоянии блаженной истомы, порой проваливаясь в сладкую полудрёму. «Классно было бы пролежать так весь день…» — пронеслось в голове, но Анко тут же поправила себя, что прежде стоило бы вымыться, а по-хорошему ещё и покурить. Болело всё, начиная с кончиков пальцев и заканчивая корнями волос — за хвост её так не таскали, кажется, с глубокого детства, когда её стали задирать мальчишки постарше; на запястьях и бёдрах зрели синяки, по всему телу алели засосы. Внутри же было так, словно извергся вулкан, и теперь жгучая лава разливалась по нутру, по сосудам, по каждой клетке тела.

Сейчас Анко действительно была жива — и абсолютно счастлива. Счастлива с таким же конченным сумасшедшим, как и она сама.

На миг девушка задумалась, что было бы, согласись она тогда в октябре на предложение Какаши. «Жила бы с ним под заботливой опекой, ходила бы на обычные миссии, не ломанулась бы сюда, конечно; там, глядишь, к весне и расписались бы… — она поморщилась и заключила: — Спилась бы к тридцати».

Анко прекрасно понимала, что друзья и товарищи в Конохе будут косо смотреть, прознав о том, «с кем она спуталась», а то и вовсе отвернутся, — и при этом ей было на удивление всё равно. На самом деле значение имело лишь то, чтобы кукольник вновь никуда не делся, и они оба пережили войны что в этом мире, что в родном… Представив, что Сасори снова исчезнет из её жизни, даже умрёт, Анко мелко задрожала, обняв себя руками. «Ты никогда не теряла любимого», — заявила ей как-то раз, разозлившись, Куренай. «Не права ты, подруга, ох не права… — подумала Анко — и резко села, нахмурившись. — Что?.. Нет! Нет, нет и нет!..»

— Что с тобой? — полюбопытствовал Сасори, как раз в этот момент вернувшийся из душа — посвежевший, успевший уже убрать с тела следы «нежности» девушки. — Напряжение мысли, отражённое сейчас на твоём лице, пугает.

— Иди ты, — отмахнулась Анко, пряча глаза, и поспешно поднялась с кровати. — Есть халат или что-то типа того?

Подойдя к шкафу, Сасори достал халат и кинул ей. Поймав его на лету и быстро накинув на голое тело, Анко выскользнула за дверь. «Дурацкие мысли, — про себя ругалась она, когда, наконец, заперлась в ванной и присела на бортик. — Ничего я в него не влюблена, просто с ним хорошо…» В мозгу неожиданно всплыла картинка: она прогуливается по аллеям коноховского центрального парка, аккуратно катя перед собой коляску… Чувствуя, как к щекам стремительно приливает кровь, Анко потрясла головой и поспешила встать под прохладную воду.

Спустившись минут через двадцать на кухню, Анко застала там оживление: Дейдара что-то доказывал на повышенных тонах, Сасори, судя по язвительной полуулыбке, активно его подзуживал, а Хината пыталась урезонить своего парня, стараясь при этом скрыть довольную улыбку. Глядя на них, Анко вдруг ощутила совершенно несвойственный ей прилив нежности. «Поздравляю, Митараши, ты чокнулась окончательно», — сообщила она себе и прикрикнула:

— Хорош вам! Давайте, что ли, поговорим о чём поважнее?

— Хах, Сасори-но-Данна, вы что, всё это время хранили у себя здравый смысл и ответственность Митараши и только сегодня вернули? — поддел Дейдара.

— Ну правда, хватит уже, — Хината мягко тронула его за плечо, привлекая внимание. — Что дальше нарезать?

— Картошку, мм, — только сейчас вспомнив о деле, Дейдара вновь повернулся к столу, где лежала уже выпотрошенная индейка.

— Хозяюшка, — с насмешливым умилением протянула Анко; подойдя к Сасори, она прижалась к нему боком и была рада, когда он не отодвинулся.

Дейдара не ответил на колкость, но зато переглянулся с Сасори — Акацуки явно перекинулись фразами, используя связь своих колец. Отложив кухонный нож, который всё это время держал, и вымыв руки, Дейдара сказал:

— Ладно, и правда, давайте серьёзно. Вам, Данна, есть, что рассказать нам, мм.

Сасори задумался ненадолго, чуть склонив набок голову, а затем заговорил:

— Я всегда утверждал, что самонадеянность губит людей — Дейдара подтвердит, ведь обычно именно ему адресовались эти мои посылы, — однако сам глупо попался в её же ловушку, когда слишком близко подобрался к Тёмному Лорду. То, под что я попал — не Империус, а некая иная, более сложная ментальная магия. Благодаря некоторым предосторожностям — моим собственным и, стоит признать, частично принадлежащим Итачи, — Лорд вытянул из меня мало информации и никакой важной. Однако он далеко не глуп и придумал, как иначе можно использовать меня.

— В качестве марионетки, выходит? — усмехнулась Анко, но тут же поняла по тому, как напрягся Сасори, что шутка неудачная.

— Условно говоря, — прохладно ответил он. — Он решил натравить меня на Учих, что ему в принципе удалось. План заключался в том, что Итачи и Саске погибнут в Министерстве якобы во время боя между Орденом и Пожирателями (там, как вы помните, была такая суматоха и неразбериха, что концов бы потом не нашли), а я останусь чист и смогу дальше быть внедрённым в окружение Дамблдора шпионом Лорда. Впрочем, благодаря некоторым, — он кивнул напарнику и Хинате, — всё пошло наперекосяк. Когда стало ясно, что битва Пожирателями проиграна, я отступил и вернулся на базу Лорда. Пожалуй, опущу то, что вам, насколько я понял, уже рассказал Мадара: как они с Первым охотились на меня и возвращали в норму.

Придя в себя, я в полной мере стал осознавать неудобство ситуации. Вы вернулись в наш мир, и неясно было, станете ли искать возможность вновь попасть сюда и удастся ли вам это. В то же время в этот мир проник Кабуто, быстро понявший, что к чему, и установивший контакт с Лордом; он и Эдо Тенсей — угроза куда более серьёзная, чем все Пожиратели Смерти вместе взятые и на два умноженные. Война между магами меня как минимум не трогала, и рисковать собой ради волшебников я не собирался. Для всего этого было одно логичное решение: умереть.

— Неужели вы настолько не хотели сражаться в этой войне, Сасори-сан? — спросила Хината, внимательно слушавшая, тоже отложив на время готовку.

— Для меня в ней нет ни интереса, ни выгоды, — ответил Сасори. — Тратить силы на нечто, лично для тебя бесперспективное, нерационально.

— Хоть что-то в мире не меняется, — хмыкнул Дейдара. — Ваши цинизм и страсть к перестраховке я всегда обожал, мм.

— Не ёрничай, — одёрнул напарника кукловод. — Был бы ты как шиноби мудрее, понял бы.

— Я понимаю, — негромко произнесла Анко. — Я видела Третью мировую, да и потом в каком только дерьме не бывала, но в том только, которое без ущерба для миссии и интересов Конохи было не обойти.

Дейдара, похоже, всерьёз задумался над их словами. Сасори продолжил:

— Так или иначе, необходимость гибели была очевидна. План был разработан и приведён в исполнение при первом удобном случае.

— И что это был за план? — спросил, очнувшись от мыслей, Дейдара. — Всё-таки перехитрить Хокаге и Мадару…

— Благодаря тому, что мною был удачно выбран момент, спектакль разыгрывался почти исключительно для магов обеих сторон: Мадара был занят боем с Первым, а Второй и Четвёртый запечатывали Третьего. Мне было поручено прикрывать волшебников Ордена, однако где-то с середины боя это был уже не я.

— Оборотка, да? — уточнила Анко, не сомневаясь в ответе.

— Естественно, — кивнул Сасори. — Пока нас скрывала дымовая завеса, я поменялся местами с Пожирателем Смерти, на которого наложил Империус, а сам притаился неподалёку, используя его в качестве куклы, чтобы сражение выглядело натуральней. К вашему сведению, у Оборотного зелья есть одна интересная особенность: если человек погиб в чужом облике, то он не перевоплотится обратно.

— Хитро, — одобрительно хмыкнула Анко.

— Но как вам удалось подставить жертвенного барана под удар таким образом, чтобы это не вызвало ни у кого вопросов, мм?

— Всё не так уж сложно. Баран, как ты выразился, был под глубоким Империусом, как и ещё несколько Пожирателей массовки. Далее случилась чётко спланированная беготня, своевременное появление главного актёра в нужной точке — и вот уже Сасори Акасуна окружён. Он пытался оказать сопротивление, однако не смог продержаться долго против знаменитой Беллатрисы Лестрейндж и самого Тёмного Лорда. Авада Кедавра всё завершила.

— Офигеть просто, — Дейдара откинул с лица чёлку, во все глаза глядя на напарника. — Сасори-но-Данна, этот план… Да тут плана-то процентов сорок от силы, и это чертовски на вас не похоже, мм! Просто чудо какое-то, что всё удалось.

— Видишь ли, это самое чудо также входило в мой план, — отозвался Сасори со смешком. — Существует такое зелье: «Феликс Фелицис».

— «Жидкая удача»! — ахнула Хината.

— Верно, — подтвердил Сасори тоном профессора зельеварения, услышавшего правильный ответ на свой вопрос. — Глотка этого снадобья хватает, чтобы целый день тебе везло абсолютно во всём.

— Блин, ну тогда я не понимаю, — воскликнул Дейдара, — почему до сих пор эту штуку чанами не производят, мм?! Это бы офигенно облегчило жизнь!

— На законодательном уровне существуют ограничения на его использование. Впрочем, — Сасори чуть повысил голос, когда подрывник попытался его перебить, — это, в действительности, далеко не главный фактор, ведь работать в обход закона люди не стеснялись никогда. Помимо трудоёмкости и затратности производства, применение «Феликса» имеет крайне серьёзные последствия для человека. Компоненты зелья при накоплении в организме блокируют пути синтеза норадреналина, предшественника адреналина, а также кортизола и некоторых других гормонов — и накопиться им надо для этого в весьма небольших количествах. Как результат, реакция выпившего зелье сильно притупляется — он просто идёт на поводу у «удачи». При этом побочные эффекты настолько сильны, что если принимать зелье чаще, чем раз в несколько лет, синтез стрессовых гормонов будет ингибирован необратимо, и человек утратит чувство опасности как таковое. Как вы понимаете, маг, возможно, протянет без него какое-то время, но шиноби с подобным дефектом будет выбракован быстро.

— А почему бы тогда не принимать его постоянно, мм? — в тоне Дейдары чувствовался теперь не практический, а чисто научный интерес. — Если тебе во всём везёт, то чувство опасности, по сути, не надо, так?

— Помимо всего прочего, зелье ещё и крайне токсично. Поначалу начинает слегка кружиться голова, но при частом употреблении это перерастает в мигрени, затем начинают рушиться синапсы между нейронами, и мозг постепенно отмирает.

— Ну его в баню, если честно, это ваше варево, — заключил подрывник, картинно поморщившись. — Проблем больше, чем толку, мм.

— Я полагаю, в особых случаях его использование всё-таки резонно, — заметила Хината. — Как, например, в том, о котором рассказывает Сасори-сан.

Дейдара закатил глаза, но спорить не стал.

— Так или иначе, красиво умереть тебе удалось, — сказала Анко. — Как ты в этой-то дыре оказался?

— Подумай сама, — с насмешливой снисходительностью отозвался Сасори. — Тёмный Лорд и его шайка обходят это место стороной — Лорд не любит напоминания о своём происхождении, поэтому покинул пустующий и по праву наследования ему принадлежащий особняк Реддлов при первой же возможности и обосновался у Малфоев. В то же время, Альбус уже нашёл здесь крестраж и, следовательно, больше ему в окрестностях делать нечего. Вот и выходит, что специально никто: ни Пожиратели Смерти, ни Орден Феникса — сюда бы не попал.

— Ну, мы рассуждали немного не так, — засмеялся Дейдара. — Я подумал, что было бы со стороны Лорда гениально спрятать два крестража поблизости — вряд ли бы, как вы заметили, Данна, кто-то додумался их рядом искать. Но, видно, я немного переоценил его умственные способности, мм.

— А другого крестража здесь точно нет? — для порядка спросила Хината.

— Уверяю тебя, Хината, что нет — за эти месяцы я тщательно исследовал всю округу. Если бы крестраж был, я бы его нашёл.

Ненадолго воцарилось молчание. Один скользкий вопрос мучил Анко, но она, признаться, не была уверена на сто процентов, что хочет знать ответ на него.

— А собирался ли ты вообще воскресать? — всё-таки решилась Анко. — С раскладом, при котором бы мы не вернулись в этот мир, всё ясно, но вот допустим, не занесла бы нас нелёгкая в Литтл-Хэнглтон. Не знать, что мы в Британии с ноября, ты не мог — чего хмыкаешь, знаю я тебя! — но вот выползать из норы и радовать нас своим воскрешением что-то не особенно торопился.

— Я выжидал, — спокойно сказал Сасори, — наблюдал, что будет.

— Выжидал он, — проворчала Анко, насупившись.

— Так, я кое-что вспомнил! — встрепенулся Дейдара и, сунув руку в карман, извлёк оттуда зачарованное зеркало, использовавшееся для переговоров. — Итачи!

— Я слушаю, — раздалось полминуты спустя.

— В общем, у нас есть новости, мм, — Дейдара повернулся и выразительно посмотрел на кукловода.

Когда в комнате зазвучал голос Учихи, Сасори помрачнел, но к напарнику подошёл.

— Здравствуй, Итачи.

Анко искренне пожалела, что не видела в этот момент выражение лица Итачи; впрочем, скорее всего, он обычную свою мину удержал — голос его даже не дрогнул.

— Сасори.

— Воскрес? — в разговор беззастенчиво влез Кисаме, как видно, бывший сейчас рядом с напарником. — Да вы со Змеем редкостно живучие гады. Ты под каким камнем его нашёл, Дейдара?

— Под каким надо, мм, — отчеканил парень. Стоило отдать подрывнику должное: сам он мог собачиться с кукольником до посинения, но нападки других на напарника не поддерживал; тот, впрочем, отвечал ему тем же.

Проигнорировав обе их реплики, Сасори вновь обратился к Итачи:

— Я полагаю, нам необходимо обсудить некоторые вещи.

— Не со мной, Сасори. Я уже связался с Яхико, нашим лидером.

— Хорошо, — забрав у напарника зеркало, Сасори вышел в соседнюю комнату — смежную с кухней столовую — и закрыл дверь.

— Облом, — вздохнул Дейдара. — А мне интересно было, как Яхико на Данну отреагирует, — помолчав немного, прислушиваясь, он обеспокоенно добавил: — Что-то мне подсказывает, что разговор у них выйдет совсем не весёлым, мм.

— Будем надеяться, что всё обойдётся, — успокаивающе сказала Хината, возвращаясь к прерванной разговором нарезке картошки.

Помявшись ещё немного, но всё-таки поборов желание пойти подслушивать, Дейдара занялся индейкой, а Анко, которую к приготовлению пищи лучше было вообще не подпускать, пристроилась на стуле и стала наблюдать за ребятами.

Хотя и скрывала это, она тоже беспокоилась за исход разговора Сасори с Яхико — от него зависело действительно многое. «Хотя, — успокаивала она себя, — Яхико же принял обратно в Акацуки Орочимару, да и Итачи многолетние действия в качестве крота простил… Сасори с любым договориться сможет, я в него верю…»

Спустя почти час кукловод, наконец, вернулся на кухню; по лицу его совершенно непонятно было, насколько всё хорошо или плохо.

— Ну? — Анко позволила себе проявить нетерпение.

— Я остаюсь в Акацуки, а также официально присоединяюсь к вашей команде, если ты это хочешь услышать, — откликнулся Сасори, хотя видно было, что он погружён в какие-то свои, вовсе не радужные мысли.

Остаток дня прошёл в спокойной, Анко бы даже сказала — уютной обстановке. Ужин, приготовленный Дейдарой, как всегда был хорош, и пришедшие в расслабленное состояние шиноби весь вечер беседовали на отвлечённые темы, оставив обсуждение плана дальнейших действий команды на следующий день. Только Сасори был едва уловимо напряжён, и это настораживало Анко.

— Так, что с тобой? — спросила девушка, когда они глубокой ночью пили в мансарде чай (Митараши хотелось виски, но кукольник запретил). — С тех пор, как поговорил с Лидером, ты какой-то нервный.

— Разве? — Сасори как всегда попробовал притвориться, но Анко продолжала серьёзно смотреть на него. — Возможно, я просто не люблю перемены.

— Перемены?

— Да, — он, кажется, решил побыть откровенным для разнообразия. — Нынешняя Акацуки, о которой Дейдара мне вчера рассказал, с главой которой я сегодня говорил, кардинально отличается от той, в которую я когда-то вступил: статусом, политикой, целями и методами.

— Тебе от этого некомфортно? — удивилась Анко, подавшись вперёд. Чего-чего, а такого от кукловода она не ожидала.

— А разве тебе самой было бы комфортно, если бы многое из того, на что ты прежде ориентировалась и что принимала за аксиому, изменилось бы в одночасье?

«Нет, конечно», — подумала Анко, но не сказала — ответ и так был очевиден. Вместо этого она, ведомая странным, необычным для неё желанием, взяла Сасори за руку, переплела пальцы.

— Но я всё та же и вряд ли уже изменюсь… Разве что ты опять пропадёшь.

Сасори не ответил, но его взгляд был более чем красноречив.

Глава 5. Война

Эта миссия не была ни захватывающей, ни сложной, ни рискованной. Обычная разведка в приграничной области — она была из разряда тех заданий, которые хочется поскорей закончить и забыть. Дополнительная задача, которой нагрузил бывших подчинённых Орочимару, тоже была до смешного проста: необходимо было проверить пару убежищ Саннина и убедиться, что они в сохранности.

— Эй, очкастая, — окликнул её Суйгецу; он говорил напряжённо — напарники уже успели сегодня поцапаться. — Сколько нам ещё до той базы?

— Близко уже, — буркнула в ответ Карин, глядя прямо перед собой.

Лес вокруг был умиротворённо тих; тонкий здесь, в чаще, снежный покров хрустел под ногами. На сей раз, памятуя, как чуть не замёрзла прошлой зимой во время тогдашнего их похода, Карин оделась теплее, отдав предпочтение штанам вместо шорт, а форменный плащ Акацуки, пошитый из отличной ткани, не пропускал холода, согревая. «Акацуки заботятся о своих», — почему-то пришла ей на ум вечная мантра Лидера. Впрочем, Карин не могла не признать, что поводов сомневаться в этом его утверждении за почти год в организации у неё не возникало.

Вытащив из держателя на поясе бутыль с водой, Суйгецу присосался к ней нарочно громко, чтобы побесить напарницу. В уме сосчитав до трёх и решив, как именно убьёт его, Карин повернулась было к мечнику — и замерла с приоткрытым ртом.

— Чего? — с вызовом спросил Суйгецу.

— Чакра, — проговорила Карин севшим голосом — её шокировала сила приближающегося шиноби. — Очень мощная. Рядом.

— Мощная чакра? — Суйгецу нахмурился и заозирался. — Где? И чья?..

— Быстро, скрой свою чакру! — прикрикнула Карин, выполняя то же. Напарнику, к счастью, в кои-то веки хватило ума послушаться, и Акацуки затаились в тени деревьев. — Он уже рядом, — горячо зашептала она. — Не таится совсем, будто так и надо…

— Так кто «он»? — полушёпотом спросил Суйгецу.

— Я похожую чакру только раз чуяла, у того приятеля Саске-куна, — Карин сглотнула, — джинчурики Кьюби.

— Джинчурики, да? — он помрачнел. — Хреново…

В следующий миг им пришлось покинуть убежище — прямо сквозь толстое дерево, за которым они прятались, прошёл карандаш, сверкающий чакрой Молнии, и пробил ствол напротив, воткнувшись в землю уже где-то за ним. «Ксо, нашёл», — Карин цыкнула и внимательно посмотрела на шиноби, стоявшего перед ними. Высокий и крепкий, темнокожий, с мечами за спиной и протектором Кумо на лбу…

— Хачиби, — пробормотала Карин едва слышно. Судя по тому, как напрягся Суйгецу, слово достигло его; парень резким движением выхватил Обезглавливатель.

— Что шиноби Кумогакуре делает на земле Альянса? — громко и нарочито бесстрашно спросил он.

Джинчурики тем временем внимательно разглядывал напарников; взгляд его задержался на их плащах.

— Вы из Акацуки, ни дать ни взять.

Заставлю я вас от боли кричать.

От исходившей от него чакры Карин пробирала дрожь; куноичи придержала за рукав собравшегося было сделать шаг Суйгецу.

— Какие у вас претензии к Акацуки? — по возможности ровно и уверенно спросила она.

Джинчурики посмотрел на неё очень серьёзно и вновь ответил рифмой:

— Вы нукенины, враги для меня,

Ваша невинность — это брехня.

Теперь из-за вас Югито мертва.

За это заплатите вы Кумо сполна.

Карин старалась не обращать внимания на его странную манеру изъясняться — то, что он говорил, было…

— Югито? — она нахмурилась. — Джинчурики Нииби?

— Сами знаете, о ком идёт речь…

— Наша организация не ведёт охоту на джинчурики, — вклинился Суйгецу. — Мы…

— Ну всё, — джинчурики выхватил и подбросил в воздух свои мечи — всего семь клинков, — вам своих костей не сберечь, — он поймал их и встал в необычную стойку.

«Держись сзади», — предупредил Суйгецу, поднимая на уровень груди Обезглавливатель.

Прежде, чем Карин успела огрызнуться, что и не собиралась геройствовать, джинчурики напал — Суйгецу заблокировал первую атаку, но противник орудовал мечами с пугающими проворством и скоростью, нанося удары, казалось, со всех сторон одновременно. Убравшись на достаточное от них расстояние, Карин следила за боем, ища слабые места противника, — и не находила их. «Он мастер кендзюцу, — отметила она про себя. — Суйгецу тоже неплох, но…»

Её напарник пролетел мимо, отброшенный мощным ударом, и врезался спиной в дерево с такой силой, что если бы не успел трансформировать тело в воду, точно бы остался со сломанным позвоночником. Противник не дал передышки и напал вновь — метнул в парня один из мечей, пропитанный, как прежде карандаш, чакрой Молнии; для Суйгецу с его Суйтоном это было очень опасно. Не теряя времени, Карин создала из чакры цепь с заострённым наконечником и сбила меч — тот, закрутившись в воздухе, воткнулся в землю, но мигом позже был подобран джинчурики, вновь перешедшим в атаку. На сей раз он нацелился на Карин, но прежде, чем она успела что-либо предпринять, перед ней вырос Суйгецу и принял удар на Обезглавливатель. Отскочив подальше, Карин мысленно позвала:

«Яхико-сама!»

Благо, Лидер ответил как в большинстве случаев практически мгновенно.

«Что случилось, Карин?»

«На нас напали, — отрапортовала она, создавая цепи и блокируя новые брошенные в напарника мечи. — Джинчурики Хачиби. Он говорил что-то про захват Нииби…»

«Держитесь», — коротко сказал Лидер и разорвал связь.

«Надеюсь, продержимся», — подумала Карин. Она увернулась от нового направленного на неё клинка, но пропустила удар ноги и последовавшее за ним движение другого меча — она отлетела прочь, а грудь пронзила резкая боль. «Плохо», — пронеслось в голове, и Карин ещё до того, как упала, активировала лечебную технику, быстро восстанавливаясь. Всё-таки извернувшись и немного неловко приземлившись на три точки, она, дождавшись полного закрытия ран, атаковала цепями чакры — эту технику она освоила благодаря свиткам Нагато. «Если получится, я смогу его связать, хотя и ненадолго». Джинчурики, легко сражаясь с Суйгецу, отбил большую часть цепей, но одна всё-таки обвилась вокруг его ноги — Карин перенаправила в неё чакру от остальных, и из этой тут же вырвались новые цепи, опутывая врага. «Есть!»

— Держи его, Карин! — крикнул Суйгецу и бросился на джинчурики, замахиваясь для удара.

У неё ёкнуло сердце — если он сейчас убьёт шиноби Кумо…

— Придурок, стой!..

Не успев даже коснуться противника, Суйгецу был отброшен огромным щупальцем. Джинчурики стал интенсивно испускать демоническую чакру бидзю — Карин держала технику, сколько могла, но её чакры не хватило, и цепи ослабли, чем враг и воспользовался, вырвавшись и отскочив в сторону. Он выпрямился; всё его тело уже покрывала жуткая алая чакра, начали появляться хвосты. Один… Два… Три…

— Вы разбудили зверя, придурки,

А это вам уже не шутки.

Четыре… Пять… Шесть…

«Нам конец!» — запаниковала Карин. У неё осталась чакра только на лечение и максимум на две цепи — этим не остановить джинчурики. А Суйгецу слишком потрёпан, вон, уже истекает кровью вовсю…

«Чего стоишь, дура?! — мысленно рявкнул он, перехватив её взгляд. — Вали отсюда!»

«Я…» — она не закончила, не знала сама, что хотела сказать.

Но остановило её и другое: два источника чакры, возникших неподалёку. Джинчурики напал на находившегося ближе к нему Суйгецу, парень выставил блок мечом, хоть и понимал наверняка, что это бессмысленно…

Удар вместо Обезглавливателя приняла Самехада. Стальные чешуи блеснули в холодном зимнем солнце, окрасились алым, вбирая в себя чакру Хачиби. Джинчурики, поняв это, метнулся прочь, разрывая дистанцию, но покров бидзю уже был полностью с него сорван.

— Ещё два Акацука, — проговорил он. — Вот ведь сука.

— Прошу вас прекратить бой, — Итачи вышел вперёд и остановился перед противником. — Вы должны немедленно покинуть территорию Страны Звука.

— Пургу не гони тут, пацан.

Ты что, не понял мой план?

Я пришёл отомстить за сестру —

Без ваших голов я домой не уйду.

— Если что-то и произошло с джинчурики Нииби, Акацуки не имеет к этому отношения, — серьёзно сказал Итачи, но джинчурики, конечно, ему не поверил:

— Нукенинам-предателям нет веры.

У вас на уме одни лишь аферы.

— Би-сан, я в последний раз прошу вас покинуть эти земли, — Карин поняла по изменению чакры, что он активировал Шаринган. — В противном случае мы будем вынуждены выдворить вас.

— Итачи-сан, кончайте уже церемониться, — Кисаме пошевелил плечом, на котором покоилась Самехада, издававшая тихое ворчание.

— Этот чувак говорит дело, — Би вновь держал свои мечи, — ждать мне уже осточертело.

Он перешёл в наступление, но Итачи пропустил его мимо себя и, развернувшись, ударил с тыла — его катана скрестилась с двумя клинками Би, но тут же Учихе пришлось уворачиваться от нового рубящего удара сбоку. Он успел, отпрыгнул, пригнулся, пропустив над головой лезвие меча, а затем вновь звякнула сталь — и ещё, и ещё, и ещё… Скорость боя была просто невероятна!

«Кыш, детишки, это наш бой».

«Кисаме-семпай!..» — возмутился было Суйгецу, но Карин, подбежав, оттащила его в сторону. Посмотрев на раны парня, она нахмурилась и, поколебавшись, закатала рукав.

— Кусай, — процедила она сквозь зубы.

Состроив отвращение, напарник впился зубами в её предплечье, где было много следов от укусов. Поморщившись, Карин стала передавать остатки своей чакры Суйгецу, леча его, попутно наблюдая за боем.

Итачи с катаной был очень хорош («Лучше, чем Саске-кун», — отстранённо отметила Карин), но бой на мечах с Би давался даже ему нелегко; благо, Кисаме поддерживал атаки напарника, и вдвоём они теснили противника. «Они в самом деле не собираются вредить ему, — осознала куноичи, дрожащими руками поправив очки. — Просто теснят к границе… Это приказ Лидера или собственная инициатива Итачи-сана?»

Кажется, Би это надоело — громко крикнув что-то бессвязное, нечто вроде «Йи-и-иха!», он вновь покрылся чакрой Хачиби, но тут же трансформировался дальше: в существо, среднее между человеком и зверем, состоявшее, казалось, полностью из чакры. Это создание на невероятной скорости промелькнуло между Кисаме и Итачи — оно бросилось к Карин и её напарнику. Суйгецу слабо потянулся к мечу, Карин приготовилась использовать все остатки чакры на барьер — но тут рука скелета из огненно-красной чакры схватила джинчурики… почти схватила, Би в последний момент успел пригнуться — алый кулак сомкнулся над его головой — и отбежать в сторону.

Карин прежде не доводилось видеть Сусано Итачи, но оно в самом деле впечатляло. И эта чакра… «Чакра клана Учиха просто немыслима», — подумала Карин, чувствуя, несмотря на бой и близость смерти секунду назад, как внизу живота разливается сладкое тепло.

Вдруг она учуяла ещё что-то.

«К нам приближается ещё один отряд», — немедленно доложила она.

«Откуда?» — уточнил Итачи.

«Со стороны границы с Молнией. Их шестеро, один крайне силён».

«Подмога, да?..» — Кисаме скосил взгляд на напарника с каким-то значением.

Тот ничего не ответил — Зеркалом Ята закрылся от новой атаки джинчурики. Когда удар пяти его хостов был без видимого труда отбит, Би разорвал дистанцию и вперился в Сусано взглядом зверя, в котором мелькнуло человеческое любопытство. Воспользовавшись его промедлением, напал Кисаме, однако вынужден был остановиться, когда прямо перед его лицом просвистел усиленный чакрой Молнии кунай. Карин и остальные повернулись к новым участникам сцены.

— Райкаге-сама, — весьма вежливо приветствовал, несмотря на ситуацию, Итачи, не развеивая, впрочем, Сусано.

Выйдя из образа зверя, но оставив покров чакры Хачиби, Би почесал затылок и проговорил:

— Братан прибежал, вот незадача.

Кажись, попаду я сейчас под раздачу…

— С тобой у меня будет отдельный разговор, Би, — процедил Райкаге и повернулся к Учихе. — В этом был ваш план? Выманить Би из Кумо?

— Как я уже пытался донести до Би-сана, Акацуки не причастна к тому, что случилось со второй вашей джинчурики, — Карин в очередной раз поразилась самоконтролю Итачи. — Мы вовсе об этом узнали лишь сейчас от Би-сана.

— Не заливай, — Райкаге помрачнел. — Как будто я поверю словам клятвопреступника и убийцы родичей.

Шиноби Кумо выхватили оружие, приготовились к бою. Трое — две куноичи и юноша — встали возле Би, ещё двое воинов остались с Райкаге. Положение становилось всё хуже.

«Итачи-сан?..»

«Сейчас».

Карин не поняла, о чём говорили напарники — пока рядом не возникли новые источники чакры. Один из них («Клон Итачи!») тут же развеялся, а пять приблизились к напряжённо замершим Акацукам и шиноби Кумо.

— Прикажи своим людям остановиться, Эй! — сурово сказала Хокаге. — Довольно этого бессмысленного сражения!

— Цунаде, — проговорил Райкаге, хмурясь. — Какого чёрта?

— Ты с отрядом на землях Альянса, так что это я должна спрашивать, какого чёрта, — парировала она; за её спиной стояли четверо АНБУ, готовые защитить главу Конохи в случае атаки.

— Так значит, ты теперь покрываешь этих нукенинов?! — разозлился Райкаге. — Они вторглись в окрестности Кумо, схватили мою куноичи и уволокли её куда-то!

— Ками-сама, да не делали мы этого, — проскрежетал Кисаме. — Что, так сложно было понять в первые три раза, когда вам это сказали?

— Как выглядели нападавшие, Райкаге-сама? — спросил, сглаживая невежливость напарника, Итачи. — Вы не могли бы их описать?

— На них были плащи Акацуки. Вот всё, что нам нужно о них знать.

— Есть шиноби, покинувшие организацию, когда у неё сменилось руководство, — сказала Цунаде. — И они прежде уже прикрывались символами Акацуки для своих целей — тогда они устроили бойню в Долине Завершения. Их зовут Хидан и Какудзу — молодой нукенин с трёхлезвенной косой и высокий в матерчатой маске.

Шиноби, окружившие Би, быстро переглянулись.

— Акацуки есть Акацуки, — сказал Райкаге жёстко. — Я им не доверяю.

— Не доверяй на своей территории, — процедила Хокаге. — На этот раз мы закроем глаза на инцидент, вызванный путаницей, однако если вы ещё раз вторгнетесь на земли Альянса и начнёте бой…

Он прищурился.

— Что тогда, Цунаде?

— Вы не оставите нам выбора. Мы будем отвечать.

Несколько бесконечно долгих мгновений Райкаге буравил её тяжёлым взглядом, но Хокаге не отводила глаза. В конце концов, Райкаге поморщился и, круто развернувшись, зашагал обратно в сторону границы.

— Идёмте, сенсей, — проговорил молодой шиноби, обращаясь к Би. Тот, окончательно сбросив покров бидзю, внимательно разглядывал то Кисаме, так и стоявшего с Самехадой наголо, то на Итачи, очень серьёзного, но дезактивировавшего Шаринган и развеявшего Сусано. Наконец, джинчурики сдвинулся с места и последовал за Райкаге; на ходу он вытащил из-за пазухи книжицу и принялся что-то там записывать. Прочие шиноби Кумо последовали за ними, порой украдкой оглядываясь; Карин чувствовала, как светловолосый парень, державшийся подле Райкаге, прощупывает окрестности техникой. «Сенсор».

Когда отряд скрылся за деревьями, Кисаме вернул Самехаду за спину, и Суйгецу поступил так же со своим мечом. Один из АНБУ отделился от группы и скользнул следом за шиноби Кумо в чащу — убедиться, что они покинули территорию Страны Звука.

— Не ожидал, что вы прибудете лично, Цунаде-сама, — произнёс Итачи, позволяя катане мягко скользнуть в ножны.

— Эй мало кого слушает, но мне иногда удаётся его переубедить. К несчастью, моё влияние на него недостаточно… — Хокаге устало вздохнула, но тут же собралась. — Необходимо срочное собрание глав государств Альянса. Итачи, в нынешних обстоятельствах я вынуждена вновь просить тебя о помощи.

— Такой же приказ я уже получил от главы Акацуки. Вы хотите вначале вернуться в Коноху или же сразу отправиться в Амегакуре?

— В Коноху.

— Как вам угодно, — подняв с земли ветку, Итачи коснулся её волшебной палочкой; синий свет окружил ветку, но вскоре пропал. — Кисаме, Суйгецу, Карин, возвращайтесь в Аме. Портал сработает через минуту.

— Уверены, что помощь не нужна, Итачи-сан? — уточнил Кисаме, принимая ветку у напарника. Карин вместе с Суйгецу подошла ближе и тоже коснулась её, морально готовясь к неприятному перемещению.

— Уверен, — спокойно ответил Итачи, создавая новый портал, который должен был доставить Хокаге и АНБУ в Коноху.

Прежде, чем свет померк, и её закружило в безумном магическом перемещении, Карин успела посмотреть на Итачи. «Невероятен», — осознала она.

Несколько часов спустя Цунаде и сопровождавший её Шикаку были доставлены клоном Итачи в Аме. Перемещение при помощи волшебства («Порталом») не было приятным, однако же было быстро, а именно скорость сейчас имела значение.

В переговорном зале, где в последний раз они собирались в конце октября, ещё почти никого не было. Яхико нетерпеливо мерил шагами комнату, хмурый и мрачный, ведя вполголоса разговор с пристроившейся у стены Конан. Заметив Хокаге, Яхико шагнул ей навстречу.

— Здравствуйте, — коротко кивнул он.

— Здравствуй, Яхико, — отозвалась Цунаде; чуть позади неё раздался хлопок — клон Итачи развеялся. — Выяснили что-нибудь новое?

— Пока нет. Как только узнал о случившемся, я отправил Орочимару трясти информаторов, но это займёт какое-то время.

— Конечно… — она обернулась на звук открывающейся двери — на пороге был Шибуки, глава Такигакуре, в сопровождении советника и молоденькой куноичи не старше Сакуры, выглядевшей в этом зале явно не в своей тарелке.

Яхико тоже повернулся к ним.

— Благодарю, Шибуки-доно, что выполнили мою просьбу, — он обратился к куноичи. — Ты Фу, верно?

— Да, — кивнула та. — Приятно познакомиться.

— Однако я всё-таки не до конца понимаю, зачем вам понадобился наш джинчурики, — произнёс Шибуки, очень по-отечески, что смотрелось немного забавно при возрасте самого главы Таки, кладя руку на плечо Фу.

— Я объясню, когда соберутся все, — пообещал Яхико. — А пока, Фу, ты не могла бы подождать в другом помещении вместе с Конан?

— Конечно, — покладисто ответила девушка и покинула зал вслед за Конан.

Вскоре шесть глав деревень Альянса вместе с советниками были в сборе. Когда все заняли места за столом, Яхико взял слово:

— Итачи уже кратко ввёл вас в курс дела; к сожалению, пока что добавить мне нечего за исключением того, что война, которой мы так опасались, по всей видимости, не за горами.

— И обрушится она в первую очередь на наши земли! — взмахнул руками Кеничи, взгляд которого нервно метался. — Я предупреждал вас об этом ещё на прошлом собрании! А теперь Стране Звука принимать на себя удар!..

— Как, возможно, и Такигакуре, — хладнокровно прервал его Шибуки, — если Райкаге всё же имеет тайный союз с Ивой. Однако, — он посмотрел на Яхико, — в случае нападения мы окажем достойный отпор.

— Вы не будете одиноки в этом бою, — серьёзно пообещал глава Аме. — Мы придём на помощь любому союзнику, попавшему в беду, что и продемонстрировали сегодня.

— Да, на этот раз шиноби Кумо удалось выдворить, — кивнул Кейтаро, предводитель ниндзя Кусы, — чему мы все рады. Но что будем делать дальше? Райкаге и его брат вернутся, и на этот раз они будут с армией и настойчивей.

— Я полагаю, у Райкаге хватит ума не затевать войну с Альянсом, — заметил Гаара.

— Не хватит, — неохотно возразила Цунаде. — Он уверен, что в нападении на его шиноби виновата Акацуки, и его не переубедить. Эй расценивает это как личное оскорбление; он никогда не доверял нам и по отдельности, а нашему объединению — тем более. Войне быть, в этом я уверена полностью.

— Тогда необходим упреждающий удар, — предложил Кейтаро. — Если мы расправимся с Кумо раньше, чем в войну вступит Ива, Цучикаге и не станет вмешиваться.

Кеничи активно закивал.

— Вместе у нас хватит сил…

— Нет.

Все повернулись к Яхико. Он сидел, скрестив на груди руки, с неодобрением глядя на союзников.

— Мы не станем нападать первыми, — серьёзно сказал он. — Не станем агрессорами.

— Но, Яхико-доно…

— Наш союз — оборонительный, — поддержал его Гаара. — Упреждающий удар, который вы предлагаете, подорвёт саму его основу.

— Такой удар был бы разумен, — заметила Цунаде; она прошла много локальных конфликтов и войн и знала, как мало значат на их фоне частные аспекты политических договорённостей. — Кейтаро-доно прав в том, что если падёт Кумо, Ива не встрянет.

— Ива ещё и не изъявила такого желания, это всего лишь наше предположение, — довольно резко возразил Яхико. — Мы должны укрепить приграничные зоны и выстроить линию обороны — две, и на востоке, и на западе, — однако сами не нападём.

«Я понимаю, откуда это упорство, — безрадостно подумала Цунаде. — В глубине его души ещё живёт мальчик, боящийся войны, несправедливо пришедшей на земли его родины». Она повернулась к ещё не высказавшемуся главе Такигакуре.

— Шибуки-доно?

Он поднял задумчивый взгляд на Цунаде и, помолчав ещё немного, ответил:

— Так как в случае акции Ивы именно на Страну Водопада придётся первый и наиболее мощный удар, я бы предпочёл усилить оборону, чем тратить силы на атаку на Кумо и надеяться, что Цучикаге не в союзе с ними или же не успеет среагировать. Напрасно рисковать жизнями своих людей я не хочу.

— Как не хочет, уверен, никто из нас, — веско сказал Яхико и покосился на Итачи.

— Я бы предпочёл оборону, — негромко произнёс он. — Правильно выстроенная, она в сочетании с разведкой и дипломатией может помочь нам вовсе избежать боевых действий.

«Невероятный оптимизм, — хмыкнула про себя Цунаде. — Уж от кого-кого…»

— Отчасти я с этим согласен, — сказал Шикаку. — Если наши рубежи будут выглядеть достаточно крепкими, Райкаге трижды подумает, прежде чем штурмовать их ради не совсем ясных целей, а Цучикаге подумает тем более. Однако также не стоит сбрасывать со счетов Киригакуре; мы до сих пор не знаем, кому симпатизирует Мизукаге и есть ли у неё симпатии в этой войне.

— Идеальным вариантом бы стало, если бы её воины остались на своих землях, — вздохнул Кейтаро. — Кири — те, кого не хочешь иметь ни в качестве врагов, ни в качестве союзников.

— Нам нужны переговоры, — сказал Гаара. — В Киригакуре должны быть отправлены послы Альянса.

— Как и в Иву, я считаю, — добавил Шибуки. — Возможно, мы сможем если не убедить Цучикаге ничего не предпринимать, то по крайней мере узнаем наверняка, на чьей он стороне.

— Разумная мысль, — кивнул Яхико. — Хотя, я бы ещё отправил делегацию в Кумо…

— Об этом можно сразу забыть, — подняла руку, останавливая его, Цунаде. — Эй не тот человек, с кем можно вести переговоры; он понимает лишь силу.

— Тогда будем укреплять рубежи, — пожал плечами Яхико.

Ненадолго воцарилось молчание. Затем Шибуки спросил:

— Так к чему же присутствие здесь моего джинчурики?

— Я хотел обсудить связанную проблему. На данный момент, так как Узумаки Наруто выполняет миссию в мире магов, Фу — единственный джинчурики Альянса. Поэтому…

— Мы должны использовать её мощь для устрашения врага, — подхватил Кеничи.

— Должны укрыть её как можно лучше, — спокойно закончил свою мысль Яхико.

— Позвольте, — теперь уже и Шибуки в непонимании посмотрел на него, — вы хотите лишить Такигакуре военного козыря?

— Моя цель в другом, — с готовностью стал объяснять Яхико. — Каков сейчас расклад бидзю? Три было захвачено Акацуки, и сейчас их сила используется для поддержания связи с миром волшебников. Теперь уже два находится в руках Обито, что для нас нехорошо. Кьюби временно не учитывается; остаются ещё, помимо Нанаби, запечатанного в Фу, Йонби в Иве и Хачиби в Кумо. Обито захочет «сравнять счёт», уверяю вас; на Кумо, где только что был захвачен Нииби, он не станет нападать, а из оставшихся именно джинчурики Таки представляется более лёгкой мишенью — в силу собственной молодости и того, что Таки меньше и не так защищена, как Ива.

— И что вы предлагаете? — с определённым неудовольствием уточнил Шибуки. — Спрятать Фу в Аме?

— Спрятать — да, определённо, — кивнул Яхико. — В Аме ли? Нет. Из-за того, что именно здесь находятся глаза, которые ему нужны, Обито рано или поздно атакует Аме. Зная это, я не хочу рисковать ещё и Фу.

Сидя напротив, Цунаде видела, как по лицу Итачи скользнула тень одобрения. «Неудивительно, что он стал так предан Яхико, — подумала она. — Яхико вызывает уважение своими идеалами».

— Коноха может принять Фу, — предложила Цунаде. — Мы позаботимся о том, чтобы с ней ничего не случилось. Вы согласны на это, Шибуки-доно?

— Да, — после недолгой паузы ответил он. — Да, я готов доверить вам опеку над Фу. Однако я бы хотел, чтобы двое моих шиноби оставались с ней во время пребывания Фу в Конохе.

— Не вижу для этого никаких препятствий, — кивнула Хокаге, хотя на самом деле одно препятствие знала: Данзо. — Мы можем забрать её после этого собрания, а сопровождающие прибудут в Коноху, как только смогут.

— Не имею возражений.

— Полагаю, сейчас нам всем лучше вернуться в свои деревни, — заметил Гаара, — и обдумать дальнейшие шаги.

— Действительно, нужно собирать советы, — поддержал Кейтаро.

— Будем держать друг друга в курсе событий, — сказал Яхико. — Предлагаю встретиться через три дня и обсудить наработки, а также выработать общий план действий.

— Согласна, — Цунаде кивнула. «Если будем действовать сообща, должны прорваться… Надеюсь на это».

Глава 6. Подарок под ёлкой

Снег валил плотной стеной уже второй день. Хогвартс был словно в снежной осаде — такое сравнение пришло на ум Тобираме, стоявшему у окна в одном из бесчисленных коридоров. По крайней мере, буря эта была природной; Тобирама не чувствовал в ней чакру, как Филиус, с которым он разговаривал чуть ранее, — магию. Сигнальные техники и чары молчали; сейчас поблизости не было врагов, порой наведывавшихся к самым границам территории Хогвартса в целях разведки. «Решили дать нам передышку? Нет, скорее продолжают испытывать наши нервы». И не сказать, что тактика эта не действовала: порой, когда вражеские агенты оказывались совсем близко, Мадару приходилось чуть ли не силой удерживать от боя. Позволить врагам выманить себя из укреплённого замка и рисковать попасться в ловушку защитники не могли.

Глупо было отрицать, что положение бедственное. На сегодняшний день Светлые маги проигрывали войну, и шиноби, сотрудничавшие с Орденом Феникса, не могли с этим ничего сделать. Министерство было потеряно, главный госпиталь, как продемонстрировал Кабуто, был проходным двором, в который противники могли вторгнуться, когда захотят. Хогвартс остался последним нетронутым и неопороченным символом власти в этих землях — враг не мог оставить это без внимания. «Возможно, волшебник бы и смог, — поправил себя Тобирама, — но шиноби, ведущий войну на деморализацию, — никогда». Помимо этого он понимал, что если войско Тёмного Лорда нападёт, им Хогвартс не удержать, пусть даже здесь они с Мадарой, и Альбус, и другие далеко не слабые волшебники. «Нас могут попросту задавить числом. Раньше такой проблемы не могло возникнуть, но теперь, когда Мадара ограничен в своих силах, да и я сам…»

— Весёлого Рождества! — бодро произнёс, подходя, Альбус. — Отчего вы здесь, Тобирама, не идёте ко всем в учительскую?

— Я собирался обойти границы, — отозвался Тобирама, поворачиваясь к нему. — Я не чувствую чужаков, однако предпочитаю не доверять одним только ощущениям.

Выслушав его, Альбус устало вздохнул.

— Да, я понимаю, — сказал он. — Но отложите патруль ненадолго, прошу; сегодня всё-таки Рождество, и я бы хотел, чтобы защитники Хогвартса хотя бы это утро провели нормально.

Соглашаться не хотелось, но отказать не было веских причин. Тобирама кивнул.

— Что планируется? — уточнил он, когда они двинулись в сторону учительской.

— Ничего обременительного, уверяю вас. Всего лишь позавтракаем всем коллективом и поговорим в спокойной обстановке — мы с коллегами всегда так делаем утром в Рождество.

«Надеюсь, это будет не как вчера», — мрачно подумал Тобирама. Он не имел ровным счётом ничего против традиций и обычаев других культур и народов, однако быть втянутым в них ему не слишком-то нравилось. Рождество, как он знал, было в целом религиозным праздником (ещё прошлой весной Хаширама дал Итачи задание подробно разузнать обо всех торжествах, которые принято отмечать в этих землях, с чем молодой Учиха без затруднений справился и предоставил подробный отчёт), и участвовать в его отмечании для Тобирамы, бывшего, как и большая часть шиноби, не особенно религиозным, было почти неуютно. Впрочем, весь праздник прошлым вечером свёлся к тому, что учителя Хогвартса, а также вынужденно присоединившиеся (опять-таки по просьбе Альбуса) Тобирама и Мадара съели праздничный ужин, старательно приготовленный домовыми эльфами, а затем слушали по магическому радиоприёмнику концерт какой-то певицы. Эта последняя часть была откровенно странной — как можно столь долгое время просто сидеть и слушать пение? — так что шиноби недолго на ней задержались, предпочтя удалиться в Тайную комнату. Как оказалось уже по прибытии туда, Мадара ухитрился вынести из учительской одну из бутылок медовухи — местного алкогольного напитка, который варили в Хогсмиде. Пребывавший в необычном и настораживающем рассеянном настроении Учиха даже соблаговолил разделить с бывшим врагом свой трофей, и остаток вечера они скоротали практически без разговоров.

В учительской уже собралась большая часть преподавательского состава, а ныне — защитников замка. Все неспешно рассаживались вокруг длинного стола, застеленного красной льняной скатертью, где уже были расставлены тарелки, кубки и блюда. В углу, у камина, поблёскивала огнями наряженная ёлка, невысокая, но пышная.

— Альбус, Тобирама, вот и вы! — Помона дружелюбно им улыбнулась и подняла чашку, салютуя. — Мы всех предупреждали, что начнём в десять. Что ж, кто не успел, тот опоздал.

— Вы совершенно правы, — улыбнулся Гораций Слизнорт, новый преподаватель зельеварения и давний друг директора. — Воздадим же должное этому замечательному завтраку.

— Кто о чём, а Гораций о еде, — прошептала Батшеда Бабблинг на ухо Септиме Вектор, и обе несолидно хихикнули.

С самым бесстрастным выражением на лице Тобирама сел слева от Дамблдора; с каждой минутой пребывание здесь всё больше казалось ему бесцельной тратой времени. Не понимал он также, как эти люди, зная, что замок в опасности, что атака может начаться не сегодня-завтра, могут вести себя так… беспечно? «Вероятно, мне, как шиноби и воину, проведшему жизнь на поле боя, этого не понять», — сделал допущение Тобирама и без особого интереса и уж точно без цели насытиться (воскрешённым еда вовсе не была нужна), скорее чтобы не сидеть единственному с пустой тарелкой, положил себе кусок пирога с мясом.

За столом тем временем стали завязываться разговоры.

— На мой взгляд, — вещал Гораций, обращаясь сразу ко всем, — Гарри очень способный молодой человек. Видели бы вы, какие чудеса он творит у меня на уроках зельеварения!..

— Будь Северус здесь, он бы с вами поспорил, — заметила Роланда Трюк. — Помню, как в прошлом году они с Сасори дискутировали, кто худший студент по зельеварению на каждом курсе, и на тогдашнем пятом, кажется, в числе номинантов были мистер Поттер, мистер Долгопупс и мистер Узумаки.

— Верно-верно! — закивала Батшеда под удивлённое бормотание Слизнорта, но затем, погрустнев, добавила: — Ах, жалко Сасори. Он был по-своему очень мил.

— И, кажется, собирался жениться, — вздохнула Чарити Бербидж, преподававшая магловедение.

— Вот не уверена — он ведь так и не сказал о своих намерениях в отношении Анко прямо, сколько мы его ни спрашивали…

— На мой взгляд, нужно сделать новый потайной ход с территории замка, — негромко говорил Филиус директору, и Тобирама прислушался к их разговору. — Те семь заблокированы, ведь о них действительно слишком многим известно; однако если вдруг что, в случае чрезвычайной ситуации, так сказать, из Хогвартса не выбраться!

— Филиус прав, — поддержал Тобирама. — С тех пор, как территория замка была закрыта не только для трансгрессии, но и для порталов, а также отключена от каминной сети, единственными способами перемещения с неё остаются Хирайшин и трансгрессия домовиков. Если придётся проводить эвакуацию, это станет проблемой.

— Понимаю вас, — отозвался Альбус. — Я тоже думал в этом ключе. Когда послезавтра мы будем проводить ритуал укрепления защиты, я постараюсь направить магию замка на то, чтобы создать дополнительный потайной ход.

— В крайнем случае, создадим его вручную, — сказал Тобирама. — С техниками и заклинаниями это не должно занять много времени. Тем более в качестве основы можно использовать сеть тоннелей и труб, расположенную под замком и территорией, удобный вход в которую есть в Тайной комнате.

— Однако эти тоннели не изучены, как следует, — покачал головой Филиус. — Тайная комната была обнаружена всего-то несколько лет назад, и с тех пор у нас не было времени на то, чтобы досконально там всё изучить.

— Наша команда составила подробную карту тех ходов. Я могу предоставить её вам в любое время.

Волшебники, кажется, были поражены.

— В который раз, — произнёс Альбус, — хочу сказать, что я восхищён тем, что вы делаете, как и вашей предусмотрительностью.

Тобирама просто кивнул, не став говорить, что разведка местности, в которой предполагается устроить лагерь, — первое, что должно приходить на ум.

В средней части стола Септима, Чарити и Поппи засмеялись над какой-то историей вошедшей во вкус Роланды. Подальше, ближе к камину, Аргус Филч, школьный смотритель, и библиотекарь Ирма Пинс о чём-то негромко беседовали, сблизив головы.

— Странно это, — вдруг сказала Помона. — Минервы всё нет.

— Как и Мадары, — вставила Батшеда с лёгкой улыбкой.

Это был отличный шанс. Тобирама поднялся с места.

— Я поищу их.

Директор благодарно кивнул, и Тобирама вышел из учительской.

— Что, праздник не по душе? — проникновенно спросила одна из каменных горгулий, стоявших на страже у дверей.

— Праздник для людей, не для статуй, — протянула другая.

Не обращая внимания на них, Тобирама двинулся по коридору. Сконцентрировавшись, он быстро нашёл чакру Мадары и направился к её источнику. Мог бы переместиться к печати Хирайшина, ближайшей к Учихе, но не хотел торопиться, желал оттянуть момент, когда надо будет вернуться в «коллектив».

Пытаться изобразить из себя обычного человека, которого интересуют разговоры ни о чём, ему было непросто. «А Итачи и Сасори справлялись с этими ролями целый год, притом что большая часть преподавателей не знала, что они шиноби, — подумал Тобирама, неспешно шагая мимо рыцарских доспехов. — И, кажется, это не было для них слишком сложно. Это ли и есть разница поколений? В наше время шиноби были в первую очередь воинами, а теперь стали шпионами и агентами, ведущими тайные игры». В их поколении лучшим интриганом и притворцем был Изуна; словами, харизмой и глазами он зачастую добивался таких результатов, которых можно было добиться разве что в изнурительном бою, потеряв многих товарищей. Как-то раз — Тобирама помнил до сих пор, потому что тогда его это безмерно потрясло, — когда Сенджу теснили Учих, Изуна в одиночку договорился с кланом Хьюга на оказание помощи. Этот союз не просуществовал долго (Сенджу так и не узнали, отчего он распался, но были этому крайне рады), но сам факт его заключения поражал — Хьюги никогда ни прежде, ни после не встревали в разногласия Сенджу и Учих.

Под конец своей жизни Тобирама тоже стал неплох в интригах — должность Хокаге обязывала, — однако знал, что в этом с Изуной ему не сравниться. «И всё же, как он это делал? — в очередной раз задал себе вопрос Тобирама. — Он ведь был способен на что угодно уговорить практически любого… И меня самого…» Иногда он задумывался, что было бы, откажи он Изуне в помощи; или раскрой он тогда, на плато, его план перед старшими братьями — что бы стало? Смогли бы Учихи и Сенджу заключить союз и построить Коноху? Да, пожалуй, смогли бы. Но, если бы Изуна был жив, не было бы стольких проблем с Мадарой и того боя в Долине Завершения; Учихи бы занимали более почётное место в деревне, потому что при таких лидерах их невозможно было бы притеснять; Вторым Хокаге наверняка стал бы Учиха, скорее всего Мадара… но, быть может, и Изуна. «С него бы сталось подчинить Конохе все окрестные, в то время только встававшие на ноги деревни… И я бы даже ему в этом помог». Пожалуй, прав был Хаширама, когда говорил, что в тот момент, когда разошлись после боя, в котором был ранен Изуна, они четверо допустили самую большую ошибку.

Мадара обнаружился в кабинете МакГонагалл, где вместе с его хозяйкой склонился над какой-то ветхой книгой.

— Чего тебе? — не поднимая головы, колюче осведомился он.

— Тобирама? — а вот Минерва посмотрела на вошедшего. — Что-то случилось?

— Альбус и прочие преподаватели в учительской, — ровно ответил он. — Хотели бы видеть там и вас.

— И точно, совсем забыла, — Минерва поднялась, заложила книгу каким-то листком и закрыла её.

— Вы продолжаете искать информацию о котах-оборотнях? — спросил Тобирама, когда они двинулись в обратный путь.

Минерва кивнула.

— И о первых анимагах. Как выяснилось, именно от магических существ, способных к преображению, и пошла данная отрасль волшебного знания. Первые чародеи, желавшие стать анимагами, изучали как раз котов-оборотней; трактат одного из таких учёных нам удалось получить из магической библиотеки Женевы.

Тобирама бросил взгляд на Мадару.

— Есть успехи?

— Нет пока, — проговорил он, глядя только вперёд.

«Надеюсь, вскоре появятся, — подумал Тобирама. — Если Мадара не вернёт в скорейшем времени свои прежние силы, у нас будут большие проблемы в следующей битве с Хаширамой…»

В этот момент в окно, мимо которого они проходили, ворвался серебристый сгусток света. Тобирама и Мадара инстинктивно отпрыгнули назад, ближе к повороту коридора — потенциальному укрытию, увлекая за собой опешившую Минерву. Зависнув ненадолго, серебристый сгусток подплыл ближе к ним и оформился в искрящегося кролика.

— Добрый день, Тобирама-сама, Мадара-сан, — вежливо произнёс кролик голосом Хинаты. — Я бы хотела передать вам важную новость. Вчера мы прибыли в Литтл-Хэнглтон с намерением ещё раз обследовать окрестности на предмет наличия крестражей — мы предположили, что на родине родителей Тома Реддла может быть спрятан ещё один помимо кольца. Однако мы сделали совершенно другое открытие… — голос сделал паузу — не то намеренно, не то Хината запнулась. — Сасори-сан жив. Пока ещё мы не знаем, как и почему, но сегодня, надеюсь, он расскажет нам это. После я непременно сообщу вам.

Патронус рассеялся лёгким сверкающим дымом. Тобирама и Мадара обменялись взглядами.

— Сасори жив? — проговорила Минерва удивлённо. — Но… как? Я сама видела, как в том бою его сразила Авада Кедавра, а после вы, Мадара, сожгли его тело…

— Изворотлив, — негромко протянул Учиха со смешком.

«Но зачем ему было изображать собственную смерть? — Тобирама нахмурился; у него были варианты, и все не очень для характеристики кукольника выгодные. — В любом случае, Хината после свяжется с нами, и мы узнаем, что произошло. Сейчас нет смысла угадывать».

— Я рада, — после довольно долгого молчания сказала Минерва; она опёрлась на подоконник обеими руками и смотрела за окно. Метель немного улеглась, и видно было, как Хагрид выходит из Запретного леса. — Это правда хорошая новость.

— Лишних воинов в войне не бывает, — согласился Тобирама.

— Я не об этом, — возразила Минерва. — Хорошо, когда товарищ, которого оплакивал, оказывается жив и здоров.

И вновь Тобирама и Мадара переглянулись. Насколько Второй помнил, Сасори никто не оплакивал, разве что Дейдара, когда узнал, разозлился — они всё-таки были напарниками долгое время. Сантиментов женщины он не понимал, но готов был признать, что Сасори как сильный шиноби и разведчик им нужен.

Минерва отвернулась от окна.

— Идёмте? — предложила она. — Стоит сообщить Альбусу и остальным.

Они продолжили путь и не переговаривались до самой учительской. На её пороге Минерва на миг замерла и, легко улыбнувшись каким-то собственным мыслям, аккуратно открыла дверь.

В следующий миг воздух прорезал её вопль ужаса.

Оттеснив женщину с дороги, Тобирама ступил в комнату, Мадара отставал от него лишь на шаг. Преподаватели Хогвартса, ещё недавно завтракавшие и беспечно разговаривавшие, были мертвы. Остекленевшие глаза пялились в пустоту.

— Господи… — прошептала за спинами шиноби МакГонагалл. — Господи!..

— Выйдите, Минерва, — быстро обшаривая взглядом помещение, ища следы, причины, ровно проговорил Тобирама, — подождите в коридоре.

— Но…

— Выйдите, — более жёстко повторил Мадара.

Минерва попятилась — Тобирама слышал её неуверенные шаги — и, отойдя, сползла по стене коридора. Но у шиноби не было времени на горе. Не было права.

— В замке нет никого из посторонних, — Тобирама приблизился и склонился над Альбусом; белки его глаз покраснели, а по длинной бороде от угла губ медленно скатывалась одинокая струйка крови. — Применение техник мы с тобой почуяли бы; следов боя я не наблюдаю — никто из учителей даже не успел достать палочку, — значит, это не магия. Остаётся только одно: яд.

— Похоже на то, — Мадара обошёл стол мертвецов и остановился возле рождественской ёлки, из другого конца комнаты глядя на Тобираму. — Лишь два вопроса: кто и как?

Второй задумался. Ещё раз осмотревшись, он приметил рядом с Горацием, лежавшим лицом вниз на столе, бутылку, которую не видел на столе прежде; он аккуратно взял её за горлышко и понюхал.

— Медовуха, — констатировал Тобирама. — Судя по бокалам в руках и возле каждого, её пили все, — он ещё раз взглянул на бутылку и приметил висевшую на ленте картонную карточку. — Здесь записка: «Профессору Слизнорту от благодарных учеников», — он перевёл взгляд на Мадару.

Тот хмыкнул и сложил руки на груди.

— Так как вся почта, приходящая в замок, досматривается, он мог её получить только сходив в Хогсмид.

— Он вчера выходил с территории замка, барьеры это засекли.

— Превосходно. А мы ведь надеялись, что наши коллеги достаточно умны для того, чтобы не нести в замок, на который могут напасть, всякую дрянь.

Тобирама вздохнул и устало прикрыл глаза. Он в самом деле не предполагал, что кто-нибудь из профессоров может оказаться настолько невнимателен и глуп.

Мадара продолжал внимательно на него смотреть.

— Это конец, — сказал он серьёзно. — Хогвартс нам не удержать.

— Знаю, — кивнул Тобирама, ставя бутылку обратно на стол. — Необходимо найти всех, кто жив, собрать важные документы и вещи и отступить.

Вдруг что-то в мире изменилось — он как будто дрогнул и застыл. А после зазвучала песнь, но она не была на одном из людских языков — это было словно пение духа природы, или сладкоголосого демона, или вовсе гендзюцу такой силы, что у Тобирамы так и не вышло развеять его, остановив и запустив вновь циркуляцию чакры в организме.

Песнь звучала с каждым мигом лишь громче, всё более, более горестно и проникновенно, раздаваясь уже будто бы внутри самого Тобирамы. Она была прекрасна и так горька, что шиноби вмиг почувствовал на своих плечах груз всего произошедшего: смертей сегодняшнего дня, потери брата, утрат минувшего. Однако затем наваждение отступило — и песнь вместо того, чтобы бередить раны, стала исцелять их сладким бальзамом, оставляя вместо боли и горя тихую печаль.

Тобирама невольно покосился на Мадару. Тот был поражён и захвачен не меньше.

— Что это? — прошептал он растерянным голосом.

— Плач феникса.

Минерва стояла на пороге учительской, опираясь на косяк; ещё не подсохшие дорожки слёз блестели на её щеках, и женщина стёрла их рукавом.

— Фоукс прощается с Альбусом, — тихо сказала она. — Он и правда… и правда мёртв.

Звук песни стал постепенно удаляться — феникс улетал прочь от замка.

— Возможно, у нас мало времени, — сказал Тобирама, нарушая повисшую тишину. — Минерва, вы в состоянии помогать?

— Да, — как можно более твёрдо ответила она, стараясь не смотреть на трупы; скорбь легла отпечатком на лицо волшебницы, но отдаться ей полностью Минерва себе не позволяла.

— Нам необходимо разыскать тех, кого не было на этой трапезе, — Тобирама внимательно посмотрел на лица мертвецов. — Минерва, найдите Аврору. Я займусь Хагридом, Сивиллой и Флоренцом. Мадара, — он повернулся к Учихе и постарался, чтобы слова не звучали, как приказ, — на тебе Северус.

— Я приведу его, — ответил Мадара. По глазам было видно, что он что-то задумал — но теперь Тобирама готов был предоставить ему свободу действий.

— Встречаемся в кабинете директора, — сказал он. — Не медлите.

Минерва кивнула и быстро, хотя ещё не очень твёрдо, вышла и направилась в сторону Астрономической башни. Тобирама тоже развернулся к выходу, но голос Мадары остановил его:

— Мы не можем позволить им просто остаться лежать здесь.

Тобирама не обернулся.

— Ты знаешь, что делать. Только собери волшебные палочки, они могут понадобиться.

Уже выйдя за дверь и закрыв её, он услышал звук, который ни с чем спутать невозможно: как взметнулось ненасытное чёрное пламя Аматерасу.

Первым делом Тобирама переместился к хижине Хагрида. Мощный ветер мгновенно атаковал и растрепал волосы, но вместе с тем остудил кровь, закипевшую от плача феникса. Точнее, остудил чувства — крови ведь у воскрешённых нет.

Хагрид открыл уже после первого стука; на его лице была написана тревога.

— Что случилось-то? — сразу спросил он. — Я слышал Фоукса, так надрывалась бедная птичка…

— Вам необходимо немедленно собрать вещи и проследовать в кабинет директора, — строго, давая понять, что в данный момент ничего объяснять не намерен, произнёс Тобирама. — Мы покидаем Хогвартс.

— Покидаем?.. — заволновался Хагрид; из-за его ноги высунул морду и тихо завыл Клык. — Что произошло?..

— Вам всё объяснят на месте, — перебил его шиноби. — Поспешите.

Он не стал дожидаться новых вопросов Хагрида и, отойдя от хижины немного, переместился к подножию Северной башни. Поднявшись на её вершину, Тобирама через люк в потолке проник в класс прорицания. Здесь, как и всегда, всё было погружено в полумрак; сладковатый дурманящий запах ударил в ноздри, и шиноби пожалел на миг, что смог добиться определённой чувствительности тела Эдо Тенсей. Он громко позвал:

— Сивилла!

Ответили ему не сразу, но наконец из-за небольшой боковой двери, ведущей наверх, в покои прорицательницы, высунулась голова с копной растрёпанных волос.

— Белый волк… — таинственно прошептала Сивилла, глядя на Тобираму через толстые стёкла очков. — Он снился мне и выл на кроваво-алую луну…

— Оставьте это, я не суеверен, — сказал Тобирама мрачно. — Вы должны немедленно собрать вещи и прибыть в кабинет директора.

— Я видела это в хрустальном шаре, — трагично возвестила она. — Собрание, на котором будут дурные вести…

— Вам известно значение слова «немедленно»? — Тобирама начинал всерьёз раздражаться — что не так с этими магами? Почему в момент, когда нужно быстро действовать, большая часть из них словно нарочно тормозит процесс?

— Конечно, — Сивилла хлопнула глазами, словно только сейчас сообразив, где находится и с кем разговаривает. — Да-да, конечно, я скоро прибуду… Вот только уложу пару вещей…

Ещё раз взглянув на неё и убедившись, что прорицательница в самом деле заторопилась в свои комнаты, Тобирама перенёсся на первый этаж, где находилось обиталище Флоренца — кентавра, нашедшего приют в замке.

— Тобирама, — произнёс он, выступив из тени деревьев, когда шиноби вошёл. — Здравствуйте. Вы хотите поделиться со мной горестной причиной плача феникса?

— Альбус Дамблдор мёртв, — сказал он, видя по глазам, что кентавр сам это уже понял, — как и большая часть преподавателей и персонала. Те, кто выжил, собираются в башне директора.

— Это печально, — вздохнул Флоренц, перебрав копытами. — Однако были знамения, что в скором времени страшные бедствия обрушатся на школу.

Тобирама позволил себе скептично вскинуть бровь; он считал себя человеком рациональным и не доверял провидцам.

— Полагаю, взойти по лестницам вам будет трудно, — заметил он. — Я могу перенести вас сразу же на место.

— Я не пойду с вами, — спокойно и несколько меланхолично возразил Флоренц. — В отличие от волшебников, мне нет применения в эвакуации, более того, я буду лишь вас стеснять.

— И что вы намерены делать?

Флоренц не ответил. Секунды внимательно смотрел на шиноби, а затем произнёс:

— Я хотел бы рассказать вам нечто важное, Тобирама.

— Только если это не займёт много времени.

— Разумеется. Я чувствую в вас необычную для людей силу, — Флоренц склонил голову набок. — Магию природы. Люди её не чувствуют… волшебники и маглы, имею в виду. Но некоторые из вашего рода, кажется, могут: ваш брат и его ученик, Наруто Узумаки, к примеру.

— Вы правы, шиноби в состоянии улавливать эту энергию, которую мы именуем «сенчакра», — сказал Тобирама, всё ещё не понимая, куда клонит собеседник. — Однако использовать её и в нашем мире могут немногие.

— Но в вас я ощущаю её прямо сейчас. Эта энергия составляет основу вашей теперешней силы.

Тобирама промолчал, вовсе не настроенный вдаваться в подробности техники Эдо Тенсей.

— И вместе с тем я чувствую, что магия природы, что в вас, стала слабеть и исчезать, — Флоренц вздохнул. — У вас затруднения с её пополнением, я правильно понимаю?

— Да, — кивнул Тобирама, прищурившись; теперь ему стало действительно интересно.

— Я не могу подсказать вам, как полностью решить эту проблему, — произнёс Флоренц, — даже если бы и знал, не сказал бы — это материи, которые не стоит доверять людям. И всё же один раз я могу вам помочь; мы, кентавры, черпаем силу из природного источника, и я могу передать её вам.

— Почему? — серьёзно спросил Тобирама; как и в предсказания, он не верил в бескорыстные поступки.

— Все мы можем погибнуть в скором времени, — тихо отозвался Флоренц, приближаясь. — Вы являетесь одним из тех, кто способен помочь мирозданию уцелеть.

Подступив практически вплотную, кентавр возложил руки на плечи шиноби.

— Я дарую, — торжественно провозгласил он, чуть запрокинув голову, — свою магию сему созданию. Пусть же сила природы наполнит его и сделает сильней.

Тобирама почувствовал, как через руки кентавра в его тело вливается мощь — ощущения были схожи с теми, когда Хаширама делился с ним своей чакрой. Чистая энергия питала его, наполняя практически опустевший внутренний резервуар чакры, пробегаясь по каналам — восхитительные ощущения.

Вспомнив всё, что говорил брат о режиме Отшельника, он поспешил взять под контроль энергию природы. Вместе с тем Тобирама ощущал, как по мере того, как он сам наполняется сенчакрой, или магией природы, как её здесь называли, Флоренц слабел. Вскоре кентавр уже не смог стоять на ногах и рухнул вначале на колени, а затем повалился на бок, дыша часто и тяжело. Тобирама мгновенно понял всё.

— Не стоило этого делать, Флоренц, — проговорил он, опускаясь на колени рядом с кентавром. — Только не так.

— Это мой выбор, — слабо отозвался он, с ощутимым трудом держа глаза полуоткрытыми. — Я мог либо поделиться с тобой всем, Тобирама Сенджу, либо не дать ничего… Ради мироздания я… я рад пойти на жертву.

— Благодарю тебя, — Тобирама склонил голову. — Клянусь, я приложу все усилия, чтобы эта жертва не была напрасна.

Слабо улыбнувшись, Флоренц закрыл глаза и испустил последний вздох.

Тобирама поднялся на ноги. Он вновь был силён и полон решимости действовать.

В просторном холле замка, у подножия лестницы, уводившей на верхние этажи, он подождал шедших со стороны подземелий Мадару и Северуса. Последний — раздражённый, с воспалёнными, потерянными глазами — левитировал два чемодана, при этом ненавидяще поглядывая на спутника.

Подойдя ближе, Мадара остановился в паре метров от Тобирамы и недоверчиво прищурился, но тот покачал головой, давая понять, что объяснит всё после.

В кабинете Альбуса уже собрались остальные. Хагрид, Аврора и Сивилла порой поглядывали на Минерву, однако та, стоявшая за спинкой директорского кресла, молчала.

— Вы не привели Флоренца? — устало спросила она, подняв взгляд на вошедших.

— Он предпочёл вернуться в Лес, — ровно солгал Тобирама.

— Дурачок, — сокрушённо покачал головой Хагрид, — его ж там Бейн убьёт…

Минерва тяжело вздохнула и повернулась к коллегам, готовясь начать рассказ. Не теряя времени, Тобирама вышел из кабинета; Мадара последовал за ним, как тень.

— Объяснить мне ничего не хочешь? — бросил он в спину Второму.

— Флоренц подарил мне свою энергию, — ответил Тобирама, не останавливаясь. — Его народ использует в качестве источника своей магии чистую сенчакру, которая прекрасно подпитала мой Эдо Тенсей.

— Не думал, что от кентавров может быть столько прока, — протянул Мадара, явно задумавшись о перспективах. — Что с Флоренцом?

— Мёртв.

— Хм… — Мадара замолчал на какое-то время. Затем безразлично уточнил: — Где труп?

— В его комнатах на первом этаже.

— Так и быть, Тобирама, уберу оставшийся после тебя беспорядок.

Цинизм Учихи кольнул, но Тобирама сдержался.

— Тогда я в Тайную комнату, соберу вещи.

— Я скоро тебя догоню.

Они разошлись, но и в самом деле вновь встретились скоро — Мадара быстро управился и подоспел как раз в тот момент, когда Тобирама закончил укладывать в магический сундук, который Учиха не так давно раздобыл где-то, книги и документы.

— Остались только броня и оружие, — Тобирама кивнул на угол со снаряжением, оборудованный ими сбоку от беседки.

— Есть ещё один вопрос, — Мадара указал куда-то вверх, на потолок. — Что с этим будем делать? Кожу, что лежала раньше в тоннеле, Сасори вынес давно, но я не помню точно, все ли зубы василиску вырвали наши исследователи.

— Действительно, — Тобирама запрокинул голову, а затем подпрыгнул и приземлился на потолок возле деревянного футляра, в который были заключены останки василиска, некогда обитавшего в Тайной комнате.

Под звон стали — Мадара принялся укладывать свой доспех и оружие в сундук — Тобирама вынул кунай и, окружив его острой чакрой элемента Ветра, сделал разрез футляра в том месте, где находилась пасть змея. Оказалось, что беспокоились за то, чтобы клыки с ядом василиска не достались врагу, они напрасно: Сасори в своё время был педантичен и выдернул все до единого зубы и, более того, кажется, даже тщательно протёр обе челюсти, чтобы на них случайно не осталось ни капли яда. Удостоверившись в том, что кроме костей в футляре ничего нет, Тобирама спрыгнул обратно на пол и закончил укладывать своё снаряжение.

— Палочки?

— Вот они, — Мадара продемонстрировал одиннадцать магических инструментов, а затем уложил их в один из отсеков сундука так, чтобы Тобирама видел, где именно они находятся. — Теперь всё.

— Всё, — эхом отозвался Тобирама, неожиданно ловя себя на том, что эту базу в недрах Хогвартса ему жалко было покидать и оставлять врагу. Однако Мадара внимательно за ним наблюдал, и Тобирама не позволил ему увидеть свою секундную сентиментальность. Одной рукой взявшись за ручку чемодана, другой коснувшись Мадары, он переместился обратно в директорский кабинет.

Там были стоны и рыдания. Аврора плакала на плече Минервы, Хагрид стенал и потрясал огромными кулаками в бессильной злобе, а Сивилла, забившись в угол, бормотала что-то, её глаза грозили, казалось, вырваться из орбит. Северус нервно мерил шагами комнату и первым повернулся навстречу шиноби.

— Я не пойду с вами, — отрывисто сказал он. — Я должен вернуться к Тёмному Лорду и доложить ему.

— С этим мы и не собирались спорить, — откликнулся Мадара. — Но прежде я поставлю в вашем сознании дополнительные барьеры — хочу быть уверен, что Лорд не узнает лишнего.

Северус раздражённо дёрнул плечом.

— Просто покопаться в моей голове вам было, значит, мало? — процедил он.

— Северус, — остановила его Минерва, взглянув поверх головы уже начавшей успокаиваться Синистры. — Это действительно не повредит.

Недовольно хмыкнув, Снегг всё же встретился с Мадарой, активировавшим Шаринган, взглядом.

— Чтой-то теперь будет?.. — бормотал Хагрид; сев прямо на пол, он спрятал лицо в ладонях. — С Хогвартсом, с детишками, со всеми нами?.. Без Дамблдора-то война, считай, всё, проиграна…

— Отказываюсь в это верить, — решительно произнёс Тобирама, привлекая к себе общее внимание. — На место одного генерала приходит другой — главное, чтобы была армия, готовая сражаться.

— Я готова, — решительно сказала Минерва; она совладала с собой окончательно, и теперь вместо боли в её взгляде была жажда действий и мести. — Я хочу расквитаться с убийцами моих друзей и коллег!

— Как и я, — прошипела Аврора, блестя чёрными ведьмовскими глазами. — Дух Хогвартса не будет сломлен до тех пор, пока хоть один из нас жив!

— Вы верно всё говорите, коллеги, — протянул Северус, растирая виски — два гендзюцу Мадары за столь короткое время явно дались ему нелегко. — Однако в Хогвартсе ни один из вас остаться не сможет.

— Но сможете вы, — Минерва с надеждой на него посмотрела. — Северус, когда Тёмный Лорд увидит, что все преподаватели покинули школу, он станет набирать новых… всех детей мы не сможем спрятать, попросту негде… Вы должны добиться того, чтобы Лорд назначил вас новым директором.

— Я уже и сам об этом думал, Минерва. Я сделаю всё, что в моих силах.

— Тогда не будем тянуть, — сказал Тобирама. — Все готовы?

— Один момент, — попросила Минерва. — Добби.

Домовой эльф с хлопком возник пред ними и поклонился присутствующим.

— Профессор МакГонагалл, мэм, Добби так сожалеет… все домовики сожалеют…

— Спасибо, Добби, — кивнула она и серьёзно продолжила: — Скоро в школу придёт новая власть. Я прошу домовиков Хогвартса всеми возможными способами защищать учеников, а также помогать в этом профессору Снеггу.

— Конечно, профессор, — пискнул Добби с новым поклоном. — Домовые эльфы помогут ученикам и профессору Снеггу.

— Очень хорошо, — Минерва вымотанно улыбнулась ему. — А теперь, Добби, ты и другие эльфы не могли бы доставить нас и наши вещи в Лондон, на площадь Гриммо, двенадцать?

— Сию же минуту, мэм! — Добби щёлкнул пальцами, и рядом с ним возникли собратья. Вместе эльфы взялись за чемоданы и протянули руки профессорам — те коснулись их и в тот же миг исчезли.

— Поспешу и я, — нарушил молчание Северус, — мне необходимо как можно скорее быть у Лорда.

— Я могу доставить вас к границе антитрансгрессионной зоны, — предложил Тобирама.

— Буду признателен.

Доставив Северуса за территорию школы — тот кивнул на прощанье и трансгрессировал, — Тобирама вернулся в бывший кабинет Альбуса. Мадара ещё был там; он сидел на сундуке, обводя медленным взглядом помещение.

— Здесь не тронули ничего, — негромко, как-то задумчиво произнёс он, — хотя я видел, как Минерва призвала к себе чарами какие-то артефакты из своего кабинета и кабинета Филиуса.

— Возможно, здесь нет ничего, что противник мог бы обернуть нам во вред, — предположил Тобирама, хотя сам не верил собственным словам.

Мадара пожал плечами.

— Как считаешь, какова разница между мародёрством и спасением ценностей?

— Но-но, уважаемый! — грубовато окликнул его один из портретов прежних директоров.

— Не смейте ничего выносить из этого помещения! — прикрикнул другой, воинственно потрясая нарисованной палочкой.

— О чём ты говоришь, Мадара? — игнорируя их, уточнил Тобирама, поглядев на часы, стоявшие неподалёку. Время шло, и Северус уже, наверное, делал доклад Тёмному Лорду. Как много его передовым отрядам потребуется времени, чтобы попасть в замок?

Мадара ответил не сразу; плавно поднявшись, он подошёл к одному из шкафов и, отворив его дверцу, извлёк каменную чашу, испещрённую древними рунами.

— Эту вещь я не хочу оставлять, — сказал он; серебристые отсветы из сосуда падали на его лицо. — Как и воспоминания, которые так долго и кропотливо собирал Альбус.

— Согласен, это необходимо забрать, — кивнул Тобирама. Обойдя стол, он отодвинул верхний ящик и извлёк оттуда испорченный дневник, обугленный медальон и кольцо с треснувшим камнем. — Как и это.

— Тогда возьми ещё меч Гриффиндора, — вернувшись к сундуку, Мадара кивнул на клинок, покоившийся на полке рядом с Распределяющей шляпой. — В уничтожении крестражей от него есть польза.

— Безобразие! — возмутился очередной нарисованный волшебник. — Святотатство!

Шиноби вновь оставили окрик без внимания и уложили предметы в сундук.

— Теперь отправляемся?

Мадара кивнул, и они покинули Хогвартс.

Глава 7. Лис и трио

Когда в обед в штабе Ордена появились хогвартские профессора в сопровождении домовых эльфов, Наруто шестым чувством сразу понял: случилось что-то страшное. Толика радости, гревшая его сердце с тех пор, как несколько часов назад пришло сообщение от Хинаты о том, что Сасори жив (к собственному удивлению, Наруто действительно порадовался «воскрешению» кукольника), лопнула, как мыльный пузырь. Ну а когда Минерва, крепясь, надтреснутым голосом рассказала членам Ордена, что стряслось в школе…

— Боже мой! — воскликнула Молли, хватаясь за сердце и резко бледнея.

— Не может быть! — тараторила Тонкс, расширившимися от испуга глазами глядя на Минерву. — Быть такого не может!..

— Вы в этом уверены? — как заведённый, переспрашивал Фред. — Вы… точно уверены в этом, профессор?..

Аврора Синистра, красивая преподавательница астрономии, сидевшая на стуле с чашкой чая в руках, покачиваясь взад-вперёд, вдруг выронила кружку и, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась.

— Я ведь… я задержалась, потому что выбирала мантию!.. — всхлипывая, бормотала она. — Хотела выг… выглядеть лучше, чтобы произвести впечатление на Мадару… а они в это время внизу пили… эту отраву…

— Ну-ну, Аврора, успокойся, — подойдя к ней, Минерва стала поглаживать женщину по спине.

— Вот, профессор, выпейте, — Сакура проворно сунула ей в руку стакан с водой и помогла поднести ко рту; сделав пару глотков, Аврора успокоилась, а затем провалилась в сон. — Так ей будет лучше, — устало сказала Сакура и попросила Наруто отнести женщину наверх.

Когда он, уложив Аврору на удобный диван в гостиной и укрыв её пледом, вернулся на кухню, там уже были Второй и Мадара. Учиха, впрочем, практически сразу куда-то исчез, а вот Тобирама помог Минерве закончить рассказ; от него исходила новая сила, Наруто чувствовал, но спрашивать о её происхождении пока временил — необходимо было сперва разобраться с другими делами.

Потом до позднего вечера они трудились, как проклятые: необходимо было позаботиться о находившихся в шоковом состоянии профессорах, известить министра и выдержать долгий с ним разговор, отправиться к Хогвартсу на разведку, чтобы узнать, успел ли его уже занять враг. Как оказалось, враг был в процессе — издалека Наруто видел, как Лорд в сопровождении Кабуто и остальной своей свиты входил на территорию замка. В тот момент Наруто заскрежетал зубами и начал было подниматься из укрытия, но Саске быстро втащил его обратно — они здесь были не для битвы. После того, как противники скрылись в замке, напарники проникли в Запретный лес — Хагрид слёзно умолял их проведать его сводного брата, великана Грохха, обитающего с прошлого года в Лесу, и Наруто не смог ему отказать. Удостоверившись, что с Гроххом всё хорошо, и попробовав ему втолковать, что Хагрида не будет какое-то время, шиноби пробрались к хижине лесничего и тихо и незаметно выкрали Клыка. Парням в этот день удивительно везло: едва они убрались с территории замка, Наруто ощутил, как обновились сигнальные техники защитного барьера Хогвартса — теперь они были завязаны на другого шиноби, кажется, на Кабуто, но Наруто не брался утверждать.

Убедив Хагрида, что Грохх цел и невредим, и вернув ему пса, Наруто и Саске были вынуждены срочно отправиться в Ливерпуль — в тамошнем магическом районе бесчинствовали маги, которых не брали никакие чары. Это сообщение пришло от Анджелины, отправившейся на Рождество к матери, и в нём слышалась паника; прибыв на место, напарники довольно быстро разобрались с воскрешёнными, оказавшимися не из самых сильных. После они вернулись в Лондон, но были вынуждены первым делом заглянуть в больницу святого Мунго — мать Анджелины и ещё несколько человек пострадали, им срочно нужна была помощь целителей. Сдав раненных на попечение медикам, Наруто и Саске нашли в приёмном покое Сакуру — хотя её миссия закончилась, девушка продолжала порой там работать. Подождав полчаса до конца её смены, парни вместе с подругой вернулись в штаб Ордена далеко за полночь.

Уставшие, вымотанные больше морально, нежели физически, они ужинали в пустой кухне, когда Сакура вдруг опомнилась:

— А команде Анко кто-нибудь сообщил?

Наруто не знал этого и пожал плечами; впрочем, он подозревал, что нет — кроме них троих никто не мог поддерживать с разведчиками связь. Всё поняв без слов, Саске достал из специального кармана зеркало связи.

— Дейдара.

Молчание было настолько долгим, что Саске успел повторить вызов трижды, прежде чем отражение зарябило.

— …стоит ответить, — донёсся тихий голос Хинаты, а затем в поле зрения возникла она сама, уже приготовившаяся ко сну. — Что случилось, Саске-кун?

— Саске, Джуби тебя дери! — порывисто подавшись к зеркалу, воскликнул Дейдара, буравя Учиху злым взглядом. — Ты офигенно не вовремя, мм!

— Обстоятельства требуют, — сквозь зубы процедил Саске. — Хогвартс потерян. Альбус и ещё десятеро мертвы.

Хината ахнула и прикрыла рот ладошкой. Дейдара посерьёзнел и нахмурился.

— Сейчас разбудим остальных, — сказал он. — Прибудем, как только сможем.

Команда разведчиков появилась около трёх часов ночи. К этому времени также вернулись из Министерства Минато и Тобирама, а Мадара из, как оказалось, Хогсмида — он пытался выяснить, кто именно передал Горацию Слизнорту отравленную медовуху, однако не преуспел в этом, чем был бесконечно раздражён.

Шиноби собрались на чердаке штаба, где прошлым летом была оборудована лаборатория. Все были напряжены и серьёзны.

— Итак, — начал Тобирама, — мы проигрываем эту войну. И сейчас важно ответить на вопрос: что делать?

«Второй прав, мы в дерьме, — невесело подумал Наруто. — И если мы срочно не решим, что предпринять, всё станет ещё хуже». Но клубок проблем был так велик, что Наруто просто не представлял, с какой стороны следовало к нему подступиться.

— Для начала хотел бы прояснить одну деталь, — подал голос Сасори; видеть и слышать его после стольких месяцев было непривычно. — На что мы можем рассчитывать со стороны Министерства?

— Вряд ли оно по-прежнему может оставаться нашим союзником, — ответил отец, и Наруто нахмурился. — Рейтинг министра стремительно падает, как и общий боевой дух людей. Сотрудники Министерства начинают увольняться и исчезать; мы склонны полагать, что Лорд формирует собственное правительство, но пока держит это в секрете. Также мы не можем не принимать во внимание случившееся недавно в больнице, куда Кабуто проник, воспользовавшись порталами Управления мракоборцев, — это уже подтверждённая информация. В Управлении сейчас идёт проверка с целью выявить шпиона, однако сам по себе прецедент заставляет задуматься.

— Это не значит, что мы полностью разрываем контакт с Министерством, — уточнил Второй. — Однако и доверия к нему быть не должно.

— Вопрос ещё, сколько оно вообще просуществует, — сказал Мадара, сложив на груди руки. — Лорд уже выгнал его из здания, лишил большой части влияния и вынудил скрываться; дело осталось за малым…

— За убийством Скримджера и объявлением собственного правительства с собой или марионеточным министром во главе, — понимающе закончил за него Саске.

— И не думаю, что он с этим затянет.

— В итоге выходит, что воевать с Лордом и Кабуто будем мы десятеро и Орден, — хмыкнул Дейдара. — Класс, просто супер.

— Ну, пока до крайности не дошло, мы можем использовать Министерство, — заметила Анко, накручивая на палец верёвку, на которой болтался кулон-змея. — Будем подкидывать им информацию, направлять их действия — глядишь, пару врагов и завалят.

— С учётом того, как быстро стали развиваться события, такая возможность будет у нас недолго, — Тобирама сощурился, глядя куда-то в стену. — Нам нужна тактика, для реализации которой численное превосходство врага не станет проблемой, — после недолгой паузы произнёс он. — Разумеется, о полноценных боях речь не идёт, разве что в крайних случаях.

— Предлагаете сделать упор на тайные операции? — уточнила Хината.

— Очень недурной может получиться ход, — кивнула Анко. — Если уйдём в подполье и будем действовать втихую, можем устроить отличную террористическую войну, — она бросила быстрый взгляд на Сасори, словно спрашивая его мнения.

— Наши противники далеко не глупы и быстро поймут, что за игру мы ведём, — сказал он. — Они реорганизуются, усилят защиту и будут готовы к новым ударам; несколько голов гидры мы отрубить успеем, однако её саму таким способом не убить.

— Извините, конечно, Сасори-сан, — проговорила Сакура с ощутимым раздражением, — но вы вернулись в команду только что, а мы уже два месяца со всем разбираемся.

— Ты ошибаешься, Сакура, если считаешь, что те месяцы, что я провёл здесь до вашего возвращения, а также последние два я не держал руку на пульсе, — с тенью насмешки и пренебрежения отозвался кукловод. — Кроме того, я знаю, что представляет собой борьба с такими людьми, как Орочимару и в точности копирующий его манеру ведения дел Кабуто. Мы можем сколько угодно уничтожать его пешки, даже более ценные фигуры — он найдёт им замену. Нет, это не то, — он повернулся к Хокаге и Мадаре. — Нам нужен один выверенный, точный удар.

— В теории это хорошо, Сасори, — произнёс Мадара, — но ты сам заметил, что Кабуто не глуп, так что он, скорее всего, уже сейчас ожидает нападения на себя.

— Поэтому нужно действовать постепенно, всё продумать и перепроверить трижды, прежде чем сделать решающий ход.

— Звучит так, словно у вас уже есть план, Данна, — усмехнулся Дейдара, даже воодушевившись.

— Только заготовки, — возразил Сасори. — Однако я могу заняться этим вплотную, если будет распоряжение руководства, — он чуть-чуть склонил голову перед старшими, и этот жест вышел одновременно вежливым и ироничным.

Мадара и Тобирама обменялись взглядами.

— Попробовать будет целесообразно, — заметил Второй. — Анко, каково твоё мнение как капитана разведывательной команды?

— Всеми руками «за», — твёрдо ответила она. — Во время поиска крестражей мы в состоянии заняться этим.

— Тогда решено: вы отвечаете за разработку убийства Кабуто. Держите нас в курсе, — дождавшись кивков, Тобирама продолжил: — В связи с этим несколько видоизменим порядок действий в отношении крестражей. Анко, на твоей команде остаются те два, что и прежде: предметы, принадлежавшие Пуффендуй и Когтевран. Мы же займёмся, как и планировалось, змеёй, а также седьмым крестражем, природу которого Альбус скрывал.

— Есть, — лаконично откликнулась капитан разведчиков.

— После того, как вопрос с крестражами будет решён, перейдём непосредственно к устранению Лорда, — Тобирама сделал небольшую паузу. — Минато напомнил мне, что существует пророчество, согласно которому победить врага должен Гарри Поттер.

— Не смеши меня, — Мадара фыркнул. — С каких пор тебя заинтересовал провидческий бред?

— А мне кажется, Мадара-сан, что этим пренебрегать не стоит, — сказал Минато. — Всё же пророчества — я имею в виду настоящие — не такая уж и неважная вещь.

— Взять хотя бы пророчество, что мы слышали у Древа Прародителей, даттебаё, — серьёзно добавил Наруто; за суетой последних недель он практически забыл о нём, но вот теперь вспомнил и вновь почувствовал на своих плечах груз ответственности за судьбу мира… нет, миров.

— Но идея бросить на Лорда Гарри с его вечным Экспеллиармусом кажется мне верхом идиотизма, мм, — протянул Дейдара. — Лорд раскатает парня тонким пластом и даже не вспотеет.

— Кажется, самое время для любимой фразы наших союзников: «У Дамблдора есть план», — едко заметила Анко.

— Только самого Дамблдора уже нет, — безжалостно возразил Мадара. — Будем выкручиваться сами и, желательно, без мальчишки.

Все согласно кивнули, и Наруто тоже — он вовсе не хотел рисковать жизнью Гарри, а также Гермионы и Рона, которые, он был уверен, последуют за другом в любом случае. «Они не готовы сражаться, — подумал он; в памяти всплыл июнь и Отдел тайн. — Нормально сражаться, имею в виду». Тобирама заговорил вновь:

— В свете событий сегодняшнего утра мы должны обсудить также вопросы, касающиеся школы.

— По-хорошему, туда бы не мешало проникнуть и залечь, — сказал Дейдара, задумчиво глядя на него. — Даже если оставить тот момент, что для учеников так будет безопаснее (а что Лорд потребует их обратно в замок по окончании каникул, я не сомневаюсь), в школе припрятано много всяких вещиц, мм.

— Часть из них мы забрали, — Мадара открыл чемодан, на котором сидел, и достал оттуда и разложил на столе несколько предметов. Все подошли ближе, разглядывая.

— Три испорченных крестража, меч Гриффиндора и Омут памяти, — Анко лукаво посмотрела на Учиху. — Вы директорский кабинет грабанули, да?

— Спасали ценные вещи от попадания в руки врага, — отрезал тот.

— Терминология не так важна, — произнёс Тобирама, пока Анко не успела ответить. — Дейдара прав, нам стоит иметь своего человека в замке.

— Вы говорили, что Северус-сан скорее всего останется там, — вспомнила Хината. — Есть ли возможность действовать через него?

— Это ненадёжно, — покачал головой Саске. — Рассчитывать мы можем только на себя, — он посмотрел на Наруто, и тот кивнул.

— Мы сделаем это, даттебаё, — решительно сказал он. — Мы с Саске и Сакурой-чан хорошо знаем Хогвартс и сможем действовать там.

Теперь взглядами обменялись Хокаге и Мадара. Похоже было, что они что-то недоговаривают — но вот только что именно?..

— Саске и Сакура, — произнёс Второй, — поручаем это вам.

— А я? — мгновенно нахмурился Наруто, не понимая, почему им пренебрегли.

— Ты продолжишь работать со мной, Наруто, — мягко сказал отец. — Кабуто и Лорд ведь не перестанут нападать, и кому-то нужно отражать их атаки на обычных жителей. Кроме того, нам необходимо закончить твоё обучение как джинчурики.

Не признать весомость его доводов было невозможно, и парень кивнул. В его подсознании зашевелился и зарычал Кьюби — бидзю был не рад открывшейся перспективе.

— Ещё одно слово касательно школы, — продолжил отец. — Как всем известно, Лорд не терпит маглорождённых; полагаю, не стоит допускать их возвращения в Хогвартс.

Все задумались. Вопрос, поднятый Минато, был серьёзным и весьма неоднозначным.

— Это довольно скользкий вопрос, Минато-сан, — медленно проговорила Сакура. — Особенность магического сообщества заключается в том, что оно невелико. Лорд не будет проливать лишнюю кровь — если убивать направо налево, скоро не останется никого, кем бы он смог править.

— Кроме того, чтобы не пустить маглорождённых детей в школу, мы должны предоставить им укрытие, где Пожиратели Смерти их не найдут, — Мадара вскинул бровь. — Есть идеи?

— Возможно, это мы могли бы доверить Министерству? — осторожно предложила Хината. — Министр мог бы отобрать самых надёжных людей и поручить им заботу о детях; всё-таки они — залог будущего.

— Мне не нравится идея сотрудничества с Министерством. Если уж мы и правда займёмся тем, что станем уберегать детей от преследований, то я хочу, чтобы всё было надёжно.

— Простите, — опустила голову Хината, и Дейдара, закатив глаза, взял её за руку.

— Мадара прав, рисковать мы не можем, — заметил Второй. — Однако для того, чтобы осуществить это, нам действительно нужно найти безопасное место. Минато?

— Если тщательно замести следы, подойти может многое, — отозвался он. — Хотя бы даже маскировка под частный приют где-нибудь в глубинке или распределение детей по уже существующим приютам.

— То есть, ты предлагаешь укрывать их в мире маглов, — Тобирама помолчал немного. — В целом, это резонно, однако с точки зрения политики и будущего…

— Их стоит оставить в мире волшебников, — согласно кивнул отец. — Я думал об этом, Тобирама-сама. И пока у меня две идеи: либо создать убежище самим, что потребует времени, сил и средств, либо найти уже готовое.

— Сразу второе, — вставил Мадара.

— Я тоже склоняюсь к этому. В Британии безопасных убежищ нет, даже дома членов Ордена Феникса, хотя и защищены, сомнительно надёжны, — Минато сделал паузу. — Если же держать в уме также политику, имеет смысл просить помощи за рубежом.

Наруто удивлённо посмотрел на него. Другие тоже ожидали пояснений.

— Я узнавал об этом, — сказал отец. — Альбус-сан рассказал мне, что у него налажен прочный контакт с мадам Максим, директором Шармбатона, школы волшебства во Франции. Это государство находится на материке, к югу от Великобритании, — на всякий случай пояснил он. — Данное сотрудничество простиралось не только на обычные межшкольные взаимоотношения, но и на борьбу с Тёмным Лордом: в прошлом году мадам Максим лично помогала Хагриду на переговорах с великанами. Полагаю, можно будет договориться о том, чтобы Шармбатон на время принял маглорождённых учеников Хогвартса.

— Это будет непросто, — заметил Тобирама, задумчиво поглаживая подбородок, — всё-таки речь идёт о довольно большом числе студентов. В Хогвартсе обучается порядка трёх сотен детей, из них чуть больше четверти — маглорождённые. Итого выходит около восьмидесяти человек, а это немало.

— Можно попробовать договориться хотя бы о студентах с первого по пятый курсы.

— За спрос не бьют в нос, — рассудил Дейдара с мудрым видом. — Договориться бы хотя бы на часть, а остальных уж как-нибудь «раскидаем» по убежищам здесь, в Британии, мм.

— Да и, к тому же, многие наверняка захотят помочь в войне, — сказала Сакура без удовольствия. — И тем, кому исполнилось семнадцать, мы отказать не можем.

— Однако есть ещё одно затруднение: семьи этих детей, — указал Тобирама. — Спрятать лишь учеников недостаточно — до них можно добраться через их близких.

— Будь я на месте Лорда, то непременно бы воспользовался этим рычагом давления, — усмехнулся Мадара.

— Если позволите, — вновь вмешался Сасори, выпавший было на время из обсуждения, — у меня имеются некоторые наработки и в этой области.

Он подошёл к столу, на котором всё ещё были разложены реликвии, вынесенные из кабинета Альбуса, извлёк из печати шкатулку, открыл ее своей чакрой и стал что-то искать в магически расширенном пространстве. Наруто успел заметить, как Мадара бросил на ларец меркантильно-заинтересованный взгляд.

Наконец, Сасори извлёк стопку папок и подал их Второму.

— Что это? — Анко приблизилась и из-за спины кукловода взглянула на документы.

Сасори промолчал, выжидающе глядя на Тобираму, который открыл верхнюю папку и принялся изучать её содержимое. Минато присоединился к нему, и даже Мадара придвинулся ближе.

— Недурно, Сасори, — хмыкнул он, прочитав. — Очень недурно.

Кукловод флегматично кивнул.

— Да что там, даттебаё? — ворчливо спросил Наруто.

— Целая коллекция подставных личностей, — Мадара вытянул из стопки и передал Саске одну из папок, и он вместе с Сакурой заглянул в неё.

— А также проживание, биографии… — Минато посмотрел на кукловода внимательно и несколько поражённо. — Проделанная работа впечатляет, Сасори.

— Я предполагал, что укрытие маглорождённых студентов может стать необходимостью, — ровно ответил он, — и заранее постарался решить проблему с их семьями как более муторную и затратную с точки зрения времени и ресурсов.

— И верно, Сасори-сан, это ведь так дорого, — произнесла Хината. — Мы тоже делали подставные личности для нас троих, и для того, чтобы оплатить документы, Дейдара…

— Устроился на подработку по профилю, мм, — закончил за неё подрывник.

Его напарник понимающе хмыкнул.

— Те взрывы в Лондоне в ноябре, да?

— От темы не уходи, — Анко легко пихнула его кулаком в плечо. — Где денег столько взял? Времени-то ладно, у тебя было вдоволь — обязанности в школе наверняка немного отнимали…

«В какой ещё школе?» — озадаченно подумал Наруто, но решил, что прояснить этот вопрос лучше позже.

— Так ли это важно? — пожал плечами Сасори и посмотрел на старших, но те были поглощены изучением папок и временно разговором не интересовались. — Но если тебе настолько любопытно, Анко, я продал некоторые ингредиенты, такие как кусочки шкуры и яд василиска, а также выполнил несколько заказов… более изящно, конечно, чем мой напарник.

— Вот не надо, Данна, магловская полиция хвостов не нашла, — заспорил Дейдара, а затем ухмыльнулся. — Но вы вообще молодец, да, — собрать такую сумму, чтобы оплатить это всё. Тебе, капитан, повезло: будет у вас дом — полная чаша.

«О чём это он?» — Наруто опять не совсем понял. А вот Сакура, кажется, поняла и нахмурилась, как и Саске; Мадара поднял голову от документов весьма резко.

Анко зажмурилась и прикусила губу.

— Дей, трепло ты…

Сасори выглядел крайне недовольным и, судя по ледяному взгляду, мысленно выговаривал напарнику, пользуясь связью колец.

— Всё равно бы все узнали, да, — вслух буркнул Дейдара без особого раскаяния.

— Как раз это сейчас не имеет значения, — строго сказал Тобирама, оторвавшись от изучения бумаг. — Предусмотрительность Сасори играет нам на руку; утром поделимся информацией с Орденом и отправим волшебников в обход по домам маглорождённых учеников — они наложат чары внушения на их семьи и доставят их к новым домам. Так как файлы сохранятся у нас, после окончания войны в случае победы будет возможно вернуть этим людям память.

— Может, тогда укрыть тем же способом и самих студентов, мм? — предложил Дейдара, временами настороженно поглядывая на напарника и Анко.

— Это дополнительная трата времени и расходы, — прохладно парировал Сасори. — Кроме того, Минато-сан прав, стоит подумать также о политике и перспективах.

— В лучшем случае через это сотрудничество мы сможем привлечь волшебников Франции на нашу сторону, — развил мысль отец. — Если мы правильно всё преподнесём и успешно проведём переговоры.

— Ну, Минато, ты знаешь, что делать, — протянул Мадара. — Как я понял, когда был на встрече с министром, для переговоров с магами нужен кто-то, способный притворяться дружелюбным.

— Я поговорю с Минервой и вместе с ней подготовлю план действий, — согласно кивнул отец.

— До тех пор, пока этот вопрос не будет урегулирован, маглорождённых студентов надо где-то укрыть, — произнёс Саске.

— В «Норе»? — тут же предложил Наруто. — Молли-сан и ребята рассказывали, что домик там небольшой, но зато просторная территория — можно будет поставить палатки.

— Хотя уже и холодно, волшебники могут наложить на них согревающие чары, — закивала Сакура. — К тому же, я слышала, магические палатки представляют собой целые обставленные квартиры.

— Вопрос только, сколько таких палаток будет в нашем распоряжении, — не мог не внести долю пессимизма Саске.

— В этот момент не хватает твоего братца с его способностью строить дома на ровном месте, — саркастично заметил Второму Мадара.

— Мне кажется, его не хватает по многим причинам, — ровно отозвался Тобирама. — Однако вопрос, что делать с ним, по-прежнему остаётся открытым.

— Нужно додавить Орочимару, — сказал, как что-то само собой разумеющееся, Мадара. — Не верю, что на исследования путей перебивки контроля Эдо Тенсей ему понадобится столько времени.

— Полагаю, вы хотите поговорить с Итачи, — протянул Саске, доставая зеркало связи. Мадара хмыкнул и принял его.

— Стоит попросить Минерву зачаровать ещё.

— Да, ты прав, — кивнул Тобирама и обратился ко всем: — Что ж, первичный план у нас есть, будем его придерживаться, по ходу внося корректировки. Утром выскажем наши идеи магам и начнём транспортировать маглорождённых и их семьи.

— А пока всем стоит поспать хотя бы пару часов, что остались до рассвета, — добавил Минато.

— Уснёшь тут, — пробормотал Дейдара, в очередной раз опасливо покосившись на напарника. Тот мстительно прищурился.

— Странное было собрание, — произнесла Сакура, когда они трое вышли с чердака; дом крепко спал, и говорили шиноби шёпотом.

— Слово было вставить некуда, даттебаё, — добродушно пожаловался Наруто. — По сути, Второй, Мадара и отец всё решили.

— В этом нет ничего странного, — парировал Саске. — Они намного опытнее и дальновиднее любого из нас, за исключением разве что Сасори. Большая часть наших суждений для них — детский лепет.

— А однажды мы сами станем теми, кто будет слушать лепет подрастающего поколения, — вдруг осознал Наруто и поделился мыслью с друзьями. — Представьте нас лет через… ну не знаю, десять. Я стану Хокаге, и Ирука-сенсей будет приглашать меня на встречи с учениками Академии, — он лукаво улыбнулся. — Уж я-то им расскажу, как спас оба мира, а Саске суетился на заднем плане, даттебаё.

— И не мечтай, идиот, — фыркнул друг.

— Ох, Наруто, ну ты всё-таки и фантазёр, — закатила глаза Сакура и несильно стукнула его кулаком по макушке.

— Утречко, даттебаё, — проговорил Наруто, когда вошёл в кухню.

Возившийся у разделочного стола Дейдара, не оборачиваясь, махнул ножом, обозначая приветствие, а вот Хината подняла голову.

— Здравствуй, Наруто-кун, — отозвалась она; обычное «Доброе утро» казалось неуместным — слишком мало времени прошло с трагедии.

— Что есть поесть? — поинтересовался Наруто, чтобы сгладить повисшее неловкое молчание.

— Воздух и вода, — хмыкнул Дейдара. — Но через полчаса будет что-нибудь более существенное, мм.

Наруто усмехнулся, но комментировать не стал, вместо этого сел за стол напротив пившей чай девушки.

— Слушай, Хината, — понизив голос и наклонившись к ней, спросил Наруто, — то, что Дейдара вчера сказал про Анко и Сасори… это что, правда, даттебаё?

— Правда, — кивнула она спокойно. — И уже довольно давно.

— Да ну? — удивился Наруто. А потом задумался. «Ну, тогда вообще понятно, чего Анко странная такая была всё лето и до этого времени… Шикамару говорил, Куренай-сенсей тоже страшно горевала, когда Асума-сенсей погиб».

Хината молча пила чай, отрешённо глядя в стену. Она тоже была странная… хотя, пожалуй, лучше сказать «она изменилась». Причём, если вспомнить хотя бы даже времена их генинства, весьма серьёзно.

— А ты сама как, Хината? — спросил парень с участием. — Мы давно с тобой так просто не болтали, даттебаё.

— Всё в порядке, Наруто-кун, спасибо, что спросил, — ответила она, покосившись на курсировавшего от разделочного стола к очагу подрывника.

— Точно? — продолжил допытываться он — Хината была его другом, и он не хотел, чтобы у неё были проблемы и сложности.

— Ну конечно, — улыбка у девушки вышла немного наигранная; Наруто посмотрел на неё с недоверием, и Хината, видя, что не убедила его, продолжила: — Просто… рано или поздно наступает момент, когда нужно решиться на новый шаг, чтобы продвинуться вперёд. И эти шаги иногда… не пугают, нет… тревожат, наверное… — она сбилась и замолчала, неловко, но на сей раз искренне улыбнувшись.

— Да, бывает такое, — согласился Наруто. — Но что тут долго думать — просто делай шаг, и всё!.. Если хочешь, конечно, — уточнил он. — А по части «решиться» не беспокойся — ты стала очень даже решительной за последний год, Хината.

Она опустила было голову, но глубоко вздохнула и встретилась с ним взглядом.

— Да, наверное, ты прав…

— О чём шепчетесь? — полюбопытствовал Дейдара, развернувшись к ним.

— Да так, — неопределённо пожал плечами Наруто.

В то утро после завтрака, выпроводив из кухни Гарри, Рона, Гермиону и Джинни, шиноби озвучили магам Ордена Феникса свой план — ту его часть, что касалась Хогвартса. Минерва, у которой были огромные мешки под глазами от бессонницы, немного воодушевилась и пообещала сейчас же начать переговоры с Шармбатоном, Хагрид выразил желание подключиться.

Пока профессора вместе с отцом и Вторым решали этот вопрос, Наруто и его друзья вновь наведались к Хогвартсу. К ним присоединился скучающий Мадара, и вместе они обследовали границы территории замка, проанализировали, насколько смогли, защиту (похоже, новый барьер также, как тот, что когда-то ставил Итачи, в частности распознавал любую находящуюся в его границах чакру), убедились, что все семь выходов из Хогвартса по-прежнему заблокированы. В Хогсмиде тоже было всё мрачно: его патрулировали Пожиратели Смерти, жителям было не продохнуть. В общем, над проникновением в замок предстояло как следует подумать.

— Проникнуть просто так и затаиться скорее всего не получится, — рассуждал Саске, когда они вернулись в штаб и засели в их с Наруто комнате. — Уверен, Кабуто ожидает от нас такого хода и будет проверять все углы замка.

— Тогда, я полагаю, остаётся один вариант, — Сакура склонила голову набок, внимательно глядя на друзей. — Мы с Саске-куном должны проникнуть в Хогвартс, приняв обличия двух других учеников.

Парни обменялись взглядами.

— Неплохая идея, — протянул Саске. — Если преобразимся не Хенге, а Оборотным зельем и будем скрывать чакру, барьер ничего не засечёт.

— Только, мне кажется, стоит поговорить со Вторым и спросить, есть ли более совершенные методы скрытия чакры, чем стандартный.

— Согласен.

— Тогда дело за малым, — заметил Наруто, — найти, кого вы замените, даттебаё.

Решение этой самой проблемы им предоставил случай.

Через пару дней во всех газетах написали о том, что новым директором школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» назначен Северус Снегг (до этого пресса, подконтрольная Лорду, трубила, что враг народа Альбус Дамблдор убит).

«Также, — писал „Ежедневный пророк“, — были произведены серьёзные изменения в штате и учебных планах, некоторые дисциплины, признанные ненужными, были упразднены…»

«Не нашли на некоторые места новых учителей, значит», — догадался Наруто.

В тот вечер, придя на кухню на ужин, он, Саске и Сакура стали свидетелями жаркой перепалки Джинни и Молли. На столе между ними лежали два конверта с печатями Хогвартса (как выяснилось немного позже, это были уведомления о том, что Джинни и Рон должны по окончании каникул прибыть в школу — такие прислали всем ученикам).

— Ни о каком возвращении в Хогвартс не может идти и речи! — кричала Молли, почти надрываясь.

— Но мама! — топнула ногой Джинни. — Ребятам в школе нужна помощь, а мы, как члены ОД…

— Группка детей — что вы сделаете, кроме как нарвётесь на неприятности?!

— Невилл и Полумна вернутся, я уверена, и мы вместе с ними не дадим Пожирателям третировать школьников!

— Может, Августа Долгопупс и Ксенофилиус Лавгуд достаточно безответственны, чтобы в такое время отпустить детей обратно в Хогвартс, но я не позволю вам с Роном рисковать!

— Но!..

— Не желаю ничего слышать!

— Как всё удачно сложилось… — пробормотала Сакура и, повысив голос, стала озвучивать волшебницам предложение.

Ещё более тяжёлый бой, чем у Молли с Джинни по поводу продолжения обучения, вышел у орденских с обычно весьма покладистой Гермионой. Когда ей сказали, что её родителям изменят память и отправят их в безопасное место, девушка захотела знать, в какое именно, на что ей ответили, что эта информация не подлежит разглашению. В тот момент Гермиона неожиданно взорвалась: она спорила и кричала, возмущалась, даже немного поплакала в бессильной злобе, когда поняла, что решение окончательное и пересмотру не подлежит.

— Это несправедливо! — восклицала она, с силой ударяя по подушкам дивана, на котором сидела. — Это так несправедливо, Наруто!..

Он не знал, что сказать, поэтому просто погладил девушку по спине. Наруто и сам не понял, как оказался заперт в гостиной со впавшей в истерику Гермионой, отряженный её успокаивать, но всё же решил приложить все усилия.

— Так будет лучше, Гермиона, — осторожно проговорил он. — И им, и тебе так безопаснее, даттебаё.

Девушка всхлипнула.

— Я понимаю, — сказала она с тенью прежней рассудительности. — Просто… боже, у меня сердце кровью обливается, когда я думаю, что больше никогда их не увижу! И это после того, как наши профессора… — Гермиона закрыла лицо руками и вновь разрыдалась — её нервы не выдержали потрясений последних недель.

Им всем было нелегко. Рон день ото дня мрачнел и угрюмо тренировался в подвале, кажется, представляя себе на месте манекенов всех известных ему Пожирателей Смерти; ему ещё не было семнадцати, и чтобы избежать срабатывания Надзора, он использовал старую палочку отца, которую выкрал из вещей матери. Гарри попросту закрылся у себя в комнате и почти не выходил, размышляя о чём-то. «Только бы не наделал глупостей, — с тревогой подумал Наруто; когда-то давно Итачи сказал ему, что, предоставленные себе, подростки склонны совершать опрометчивые поступки. — Поговорить с ним, что ли, даттебаё?..»

«А ты как всегда, — едко прокомментировал Лис из своей клетки. — Теряешь время».

«Скоро перестану его терять, Кьюби, — клятвенно пообещал Наруто. — Когда отец закончит переговоры, займёмся тобой!»

Кьюби на это фыркнул, но парень улавливал тень его беспокойства.

Тем временем истерика Гермионы набрала обороты, и девушка отчаянно задрожала. Совершенно не думая, Наруто притянул её ближе и обнял, прижал к себе, принялся осторожно поглаживать по волосам.

— Ну что ты, Гермиона, тихо… — пробормотал он, чувствуя, как намокает майка от её слёз. — Ну правда, ты должна быть сильной — хотя бы даже ради родителей.

— Как… как вы так можете? — сквозь всхлипы неразборчиво проговорила Гермиона. — В-вы все так с-спокойны… Как вы… вы… выдерживаете?..

— Ну… мы шиноби, даттебаё, — просто ответил Наруто — такая вот была незатейливая правда.

Гермиона вдруг перестала плакать; она чуть отстранилась, шмыгая носом, но пальцы, которыми крепко вцепилась в его майку, не разжала и подняла припухшие, покрасневшие глаза.

— Я хочу стать шиноби, — произнесла она тихо, но теперь уже вполне отчётливо. — Наруто, пожалуйста, научи меня, что сделать, чтобы стать такой крепкой, как вы.

— Э-э… — он неловко почесал затылок. — Гермиона, это всё не делается так просто. Мы все с детства тренируемся, даттебаё, нас всячески закаляют и готовят к тому, что дальше будет… — он осёкся и сконфуженно замолчал. Она была его ровесницей — но простым человеком. В её, по сути, ещё совсем детской головке навряд ли уложится то, что он хотел сказать.

— Я знаю, — быстро заверила она его. — Я читала о том, кто такие ниндзя в Японии, и понимаю, что в вашем мире шиноби занимаются примерно тем же самым… — она сглотнула. — Я знаю, что шиноби по профессии шпионы и убийцы, но…

— Ты не должна хотеть стать такой же, как мы, — серьёзно прервал её Наруто. — Наша жизнь тяжёлая — знала бы ты хотя бы истории нашей команды… Из нас всех полноценные семьи только у Сакуры-чан и Хинаты, хотя Хинату из-за того, что она наследница клана, так гоняют, что не продохнуть — и никаких нормальных отношений с родственниками, которые обязаны обращаться к ней «госпожа» и вести себя соответственно. Саске до прошлой осени охотился на Итачи с намерением убить — Итачи все считали врагом деревни и предателем, да и сейчас большая часть считает, потому что так надо, даттебаё. Про то, что творилось во времена старших — Мадары и Второго — я вообще молчу… — слова лились сами собой, он уже и не замечал. — Ты зря думаешь, Гермиона, что мы, шиноби, такие стойкие из-за того, что владеем какими-то техниками укрепления духа — нас жизнь закаляет, а кого не закаляет, того ломает. Анко вот чуть не сломала, если бы Сасори не оказался жив, она бы точно скоро, того, совсем с ума сошла… Я сам всю жизнь прожил сиротой, даттебаё, и кто мои родители узнал всего-то год назад. В деревне меня все ненавидели и презирали, только что камни вслед не кидали; мне было непросто, даттебаё, непросто выдержать и не поддаться монстру внутри меня, и если бы не Ирука-сенсей, Саске с Сакурой-чан, Какаши-сенсей, Эро-сеннин и другие, я бы мог стать таким злым и опасным… Так что не надо говорить, что хочешь встать на наш путь, Гермиона, — он не дождался реакции и посмотрел на неё.

Девушка, обессилив после продолжительной истерики, уснула, уткнувшись в его плечо.

— Гермиона? — негромко позвал он.

Но она, похоже, спала крепко — во всяком случае, даже не шевельнулась, и Наруто отстранил её от себя, собираясь уложить. Но пальцы Гермионы по-прежнему цеплялись за его майку; более того, когда он задвигался, девушка что-то забормотала во сне, и ресницы её задрожали. Озадаченно поозиравшись, словно надеялся найти в пространстве вокруг решение, Наруто покорился судьбе и лёг на диван, осторожно уложив рядом с собой Гермиону. Она чуть повозилась и прижалась к нему, удобно устроив голову на его груди. «Дела… — подумал Наруто, растерянно глядя на девушку. — Хоть бы никто не зашёл, даттебаё…»

В канун Нового года они наведались в «Нору». Дом семьи Уизли понравился Наруто; хотя он был небогато обставлен, да и в целом неказист, в нём присутствовал какой-то простой, человеческий уют. Молли переселилась сюда из штаба на площади Гриммо в тот же день, когда маги Ордена начали обходить маглорождённых студентов — женщина принимала детей и устраивала, и в этом ей помогали Рон с Джинни, Гарри и Гермиона.

На приусадебном участке развернулся небольшой лагерь — девять палаток были установлены тремя ровными рядами; над ними реяли флаги факультетов: по три гриффиндорских, когтевранских и пуффендуйских. Появлением этих палаток все были обязаны Анко и Сасори; когда стало ясно, что две старые палатки, нашедшиеся у членов Ордена, не могут обеспечить потребности, эти двое исчезли на день, а вернулись с чемоданом, в котором обнаружились сложенные магические шатры. «У Акацук, похоже, талант находить заказы по профилю», — хмыкнул тогда про себя Наруто, но тут же признал, что такое их умение для отряда очень выгодно.

— Наруто! — услышал он оклик и, повернувшись, увидел спешившего к нему Дина Томаса, прошлогоднего одноклассника из Гриффиндора. — Страшно рад тебя видеть!

— Привет, Дин! — Наруто радостно заулыбался — приятно было видеть знакомое лицо. — И ты здесь?

— Ну а где же мне ещё быть? — развёл руками Дин. — Я ведь из магловской семьи, так что… — он спохватился. — Слушай, давай чуть позже поговорим по-нормальному, хорошо? Мне нужно пробежаться по гриффиндорским палаткам и обновить согревающие чары (я тут один из немногих совершеннолетних, так что помогаю, чем могу), а потом хотел бы успеть хоть на вторую часть занятия.

— Занятия? — удивлённо переспросил Наруто.

— Да, оно вон там, на площадке, — Дин указал в противоположный конец двора, где толпился народ. — Встретимся там, окей? Только ты не исчезай, пока мы не поговорим!

— Окей, даттебаё, — кивнул Наруто, и они разошлись.

Пробравшись через толпу (собрались, кажется, почти все, кто был в лагере), Наруто оказался на краю не очень большой, но идеально ровной площадки. Посреди неё, как ни странно, находился Сасори; он неспешно мерял её шагами, не прекращая говорить, обращаясь ко всей массе слушателей:

— …как я уже говорил вам ранее, существуют ситуации заведомо проигрышные. Как в них необходимо поступать?

— Бежать или прятаться, сэр, — донеслось из толпы.

— А ещё лучше сначала спрятаться, выждать момент, а потом бежать, — добавила какая-то девочка.

— А потом, когда выберемся, немедленно сообщить мракоборцам, где и какая опасность!

— Ну вот, я слышу разумные мысли, — произнёс Сасори. — Это не как в прошлый раз, когда вы мне пытались доказать, что необходимо бросаться в бой… ведь было такое, мистер Криви?

— Было, сэр, — с готовностью ответил Колин, гриффиндорец и одноклассник Джинни.

— Я сумел до вас донести, что геройство хорошо в меру?..

— Он в этом хорош, — заметила Сакура, незаметно подошедшая и вставшая рядом.

— Да он вообще жжёт, даттебаё, — откликнулся Наруто, вполуха слушая, как кукловод принялся рассказывать о том, как и где лучше прятаться. — Никогда бы не подумал, что нукенин вроде него станет учить детей основам безопасности, а они будут с удовольствием ходить его слушать.

— Мы, нукенины, вообще народ разносторонне одарённый! — заявил Дейдара, присоединившийся к ним вместе с Хинатой. Подрывник сказал это слишком громко, и две стоявшие рядом девочки-третьеклашки сердито на него шикнули. — Хотя, конечно, открывшийся педагогический талант Данны и для меня стал полной неожиданностью, мм, — понизив голос, добавил он.

Вторая часть занятия, на которую так хотел попасть Дин, оказалась уроком по самообороне. Ассистировать себе на демонстрации Сасори ожидаемо вызвал напарника; Дейдара, было, картинно заартачился, но быстро «сдался» и вышел из толпы — понимал, что это действительно нужно. Приёмы были несложными, можно сказать, на примитивном таком уровне, чтобы даже ребёнок-гражданский был способен освоить. «Хей, да тут же целый комплекс, — вскинул брови Наруто, пока Сасори объяснял. — Когда он успел его разработать?..» Впрочем, ответ напрашивался сам собой: пока работал в магловской школе. Там же наверняка и провёл «обкатку».

— Кажется, ему стоит «умирать» почаще, — весело заметила Сакура, явно разделявшая мысли друга. — По «воскрешении» от него очень много пользы.

Наруто на это улыбнулся.

Шиноби не стали вечером возвращаться в штаб, и решили встретить Новый год они в «Норе». Члены Ордена и в особенности семья Уизли старались на славу, намереваясь поддержать и приободрить детей, на неопределённое время оторванных от их семей. Старшие школьники необходимость этого осознавали и принимали, а вот те, что были младше, пугались и едва удерживались, чтобы не плакать; здесь большую роль сыграла факультетская сплочённость: все помогали друг другу и поддерживали, девушки заботились о переживающих первоклашках, а парни старались приободрить и развеселить детей, и Наруто помогал им. Во время ужина, пока все студенты разошлись по палаткам, Дейдара отозвал его в сторону и озвучил свой план. Хината при помощи Бьякугана нашла самую большую и пышную ель в округе, и парни быстро смотались за ней, приволокли и установили в центре двора, чем очень порадовали школьников, тут же занявшихся украшением дерева. Конечно, Новый год был не настолько важным праздников в этих землях, как Рождество, но сейчас дорог был любой повод хотя бы ненадолго отрешиться от проблем и тревог.

Не поддался общей атмосфере Гарри; держась в стороне от прочих, он устроился на скамейке у боковой стены дома, где его было почти не видно, и грел руки о кружку с дымящимся напитком. Сидел он весь вечер один, такой грустный и задумчивый, что Наруто, оставив Сакуру в попытках растормошить Саске, не мог не подойти к нему.

— О чём думаешь, даттебаё? — с максимальной беспечностью спросил он, без приглашения усевшись рядом.

— Не важно, — быстро ответил Гарри.

— Раз не важно, чего ты тогда здесь, а не с друзьями? — приподнял брови Наруто. — Им обоим твоя поддержка бы не помешала.

Замечание явно выбило Гарри из колеи; он поправил очки и сделал пару глотков, оттягивая момент, когда надо будет отвечать. Наруто уже начал подозревать, что Гарри вовсе сделает вид, что воспринял вопрос как риторический.

— Так почему?..

— Они ждут, — произнёс Гарри, по-прежнему на него не глядя. — Ждут и верят, что у меня есть план, что делать дальше… Только вот нет у меня никакого плана, Наруто. Гермиона и Рон считают, что Дамблдор во время наших дополнительных занятий делился со мной чем-то этаким — но это не так. При этом я знаю, что что-то сделать должен, — он крепче сжал кружку. — Должен помочь победить его.

— Хорошее желание, — одобрил Наруто. — Но ты его не осуществишь, если не будешь работать в команде, даттебаё. Мы вот, когда хотим разработать план, собираемся все вместе, и каждый предлагает что-то; одна голова — хорошо, но несколько скорее что-нибудь умное придумают.

И вновь Гарри ответил не сразу, разглядывая припорошённую снегом клумбу. Через неё тянулась цепочка маленьких следов — здесь прошёл садовый гном.

— Возможно, ты прав, — наконец, сказал он. — Пожалуй, пойду поговорю с Роном и Гермионой.

— Вот и правильно, даттебаё! — Наруто нарочито беспечно улыбнулся. — Война войной, а друзей забывать нельзя.

Гарри передёрнул плечами — кажется, фраза Наруто показалась ему странной — и ушёл к друзьям, а Наруто откинулся назад и прислонился спиной к стене дома, довольный собой.

«Идиот…»

«Кьюби, завали!»

«Ты хоть понял, что посоветовал ему? Ты, фактически, прямым текстом сказал, что мальчишке и его приятелям надо самим действовать».

«Так ведь!.. — Наруто осёкся. — Ксо».

«Вот я и говорю: идиот», — хмыкнул Кьюби и затих.

«Теперь за ними нужен глаз да глаз, — подумал Наруто. — Чтобы не сбежали и не начали чудить что-нибудь, даттебаё, — его мысли приняли другой ход. — Хей, Лис, а почему ты вообще моё внимание на это обратил?»

Ответа не последовало — бидзю явно решил поиграть в молчанку.

«Это как-то связано с тем, что собираемся делать мы с отцом?» — Наруто подозревал, что фразы из серии «будем брать тебя под контроль» не придутся Кьюби по нраву, и разговора не получится.

«Не обольщайся», — рыкнул Лис и замолчал окончательно.

Наруто глубоко вздохнул и прикрыл глаза, жалея, что нет книжки вроде «Как понять бидзю», — Сакура-чан бы непременно её прочитала и рассказала всё самое важное другу.

Посидеть в одиночестве оказалось неожиданно неплохо, но возле ёлки — Наруто вытянул шею и выглянул из-за угла дома — тоже было хорошо. Прежде, чем он смог решить для себя, чего хочет больше, парень услышал голоса — и по привычке любого шиноби обратился в слух. Но те двое, мужчина и женщина, говорили так тихо, что даже он ничего не мог разобрать; снедаемый любопытством, Наруто поднялся со скамьи и неслышной тенью скользнул к другому углу, из-за него поглядел на раскинувшийся за домом огород.

Мадара и Анко стояли возле задней калитки и вполголоса спорили. «О чём, интересно?» — Наруто посомневался всего миг и стал осторожно подбираться ближе.

— …считаю, что нужно сказать им.

— Приведи аргумент. Только пусть это будет не «они же наши товарищи».

Анко серьёзно посмотрела на собеседника.

— Ребята должны знать, что происходит. Это касается и их тоже.

— Аргумент убог и не принимается, — отозвался Мадара расслабленно, но по его глазам даже Наруто понял, что Учиха на самом деле относится к спору серьёзно. — Это ради их же блага, Анко. Особенно… — он прервал себя и покосился в сторону, где за кустами затаился Наруто. — Из тебя отвратительный шпион.

— Я не старался, даттебаё, — буркнул парень, досадуя, что его раскрыли.

Увидев его, Анко насупилась, явно на автомате потянулась к карману пальто, но тут же досадливо цыкнула и опустила руку. Переключив внимание с Наруто на неё, Мадара усмехнулся и достал из собственного кармана сигарету.

— У вас-то откуда? — искренне удивилась Анко.

— Ещё осенью ты оставила пачку в моей комнате, — отозвался Мадара, но когда она потянулась за сигаретой, быстро убрал руку. — Ну-ну, а разве тебе можно?

— Издеваетесь, да? — Анко поджала губы, прямо-таки пожирая сигарету глазами.

— Просто ведь, кажется, Сасори запрещает тебе?.. — с издевательским сочувствием протянул Мадара, покручивая сигарету между пальцами. Наруто не оставляло ощущение, что этим спектаклем старшие просто хотят отвлечь его от темы их разговора.

— Потом он меня морально уничтожит, но сейчас я хочу курить, — решительно отобрав у Мадары объект желаний, Анко вытянула из кармана спички и прикурила. — Чёрт, хорошо-то как… — она затянулась, а затем указала сигаретой на Наруто; тлеющий кончик мелькнул перед самым его носом. — Ты никому об этом не скажешь.

— Конечно-конечно! — поспешно замахал он руками — связываться с Анко не хотелось. Парень испытывал большое искушение спросить, о чём же старшие говорили до его прихода, и уже даже созрел, но ему помешали.

— Я удивлён, Анко. Не думал, что ты так слабовольна.

От звука этого голоса Анко подавилась дымом и закашлялась, подняла слезящиеся глаза на подошедшего Сасори.

— Ну охренеть, ты следишь за мной? — она попыталась перевести стрелки, но кукловод не купился.

— Пожалуй, всё же стоит провести с тобой воспитательно-разъяснительную работу на тему вреда курения. Если вы всё обсудили, я заберу Анко, Мадара-сан? — Сасори пристально посмотрел на Учиху, тот ответил ему не менее въедливым взглядом. Перестав дурачиться, Анко с затаённой тревогой переводила взгляд с одного на другого. Наруто просто хотел провалиться сквозь землю, только бы не чувствовать себя словно между Кьюби и Сюкаку.

— Разумеется, — наконец, медленно ответил Мадара.

Сасори вежливо склонил голову и увлёк Анко прочь. Наруто почесал затылок. «Они когда вместе, совсем странные, даттебаё».

Не глядя на него, Мадара тоже ушёл — наверное, предвидел, что парень может начать задавать вопросы, и решил этого избежать. Постояв ещё немного в одиночестве на огороде, Наруто вернулся к ёлке, где был схвачен за руки и утянут в круг веселящихся приободрившейся Гермионой.

Наутро из Франции вернулись Минерва и Минато. По удовлетворению, отражённому на их лицах, итог переговоров стал ясен.

Глава 8. Не то, что кажется

— Я понял тебя, Саске.

Яхико замер в дверях библиотеки и вопросительно приподнял бровь. Итачи, скосившись на него, чуть приметно кивнул.

— И я могу быть уверен, что ты оставишь это дело нам и не вмешаешься? — деловито уточнил Саске.

— Разумеется.

— Это обещание, брат.

— Можешь быть спокоен, я сдержу его.

Явно удовлетворившись этим, Саске прекратил связь, и Итачи поднял взгляд от зеркала. Яхико подошёл ближе к столу, за которым он расположился.

— Ты ему так и не сказал?

— Нет, — ответил Итачи твёрдо. — О том, что в нашем мире фактически началась война, по-прежнему знают лишь Хокаге, Мадара-сан и Анко.

— А что насчёт Сасори и Дейдары?

— Я просил не говорить им — Дейдара скорее всего сочтёт скрытие столь важной информации несправедливым и расскажет Хинате и остальным, а Сасори мы пока не можем доверять полностью.

Яхико кивнул; осмотрительность Итачи крайне ему импонировала. Он сел на соседний стул и обвёл взглядом проходы между стеллажами с книгами и свитками.

— Где твой ученик? — уточнил он прежде, чем переходить к более важной теме.

— Шикамару-кун сейчас с Кисаме; они проверяют, насколько Самехада эффективна в бою против контролируемой чакрой тени, — Итачи внимательно на него посмотрел. — О чём вы хотели поговорить?

— Есть одно дело, которое я бы хотел видеть завершённым, — серьёзно ответил Яхико. — Мы и так спустили Какудзу и Хидану слишком многое. В свете последних событий мы больше не можем закрывать глаза на их действия.

— Полагаю, это миссия, — произнёс он совершенно спокойно и без тени удивления, — для меня и Кисаме.

— Именно, — подтвердил Яхико. — Знаю, у тебя и так сейчас дел по горло, но вы двое лучше всех в организации подходите для захвата целей, а не их устранения…

Итачи вежливо перебил его:

— Не стоит ничего объяснять. Миссия есть миссия, и как глава организации вы, Яхико-сама, имеете полное право не просить, а требовать её выполнения.

После его слов Яхико на миг прикрыл глаза и негромко вздохнул. Всё-таки Итачи неисправим — правила и система сидят в нём слишком глубоко.

— Ты ведь знаешь, что Акацуки работает нынче по несколько иному принципу, — всё же в очередной раз попробовал он донести это до Учихи.

Итачи не ответил, лишь легко пожал плечами. И правда, неисправим.

— Я переговорю с Орочимару, возможно, его шпионы видели Хидана и Какудзу, — произнёс Итачи, поднимаясь и закрывая книгу, которую читал. — Мы с Кисаме выступим на рассвете.

— Буду ждать от тебя новостей, — отозвался Яхико.

Учтиво кивнув ему, Итачи удалился, оставив главу организации в задумчивости.

Живыми Хидан и Какудзу нужны были ему по ряду причин. Во-первых, они могли стать источником информации о планах Обито, который затаился и с лета явно не давал о себе знать, что вселяло тревогу — чем дольше враг не показывается, тем лучше он подготовится к удару. Во-вторых, если захватить их в плен, можно будет предоставить их Райкаге в качестве доказательства того, что Акацуки не причастна к случившемуся с Нии Югито, и в лучшем случае, если удастся до Эя достучаться, это сгладит напряжение в регионе. В-третьих, Яхико просто претила мысль, что дезертиры и предатели, столько раз мешавшие ему и организации, до сих пор на свободе. За исход этого дела Лидер не волновался — он доверял Итачи (возможно, даже слишком) и был уверен на сто процентов, что он выполнит приказ во что бы то ни стало. Всё-таки стоит сказать спасибо Конохе, взрастившей столь усердного и ответственного шиноби.

Помимо этого, впрочем, на уме у Яхико был и ряд других проектов. В частности всё же нужно было что-то решать с обороной селения; тесты, которые они проводили с барьером, выявили, что в случае серьёзной атаки он продержится порядка двух-трёх часов, но всё же это было не так уж много. «Кисаме прав, нужно строить стену, — заключил Яхико, — высокую, прочную, желательно с орудиями, которые бы сделали её грозным оборонительным рубежом. А ещё, по-хорошему, не мешало бы сделать систему тоннелей под деревней — ну или хотя бы пару лазов за пределы Аме, для начала, которые можно было бы использовать для эвакуации в случае беды или же для того, чтобы иметь возможность незаметно зайти окружившему деревню противнику в тыл». Конан, как он и ожидал, отнеслась к идее даже не без энтузиазма — приняла её в штыки, аргументируя тем, что Амегакуре не может позволить себе такие расходы. Из-за этого Конан в конечном итоге разругалась с Кисаме и вставшим на его сторону (явно по большей части чтобы позлить её) Орочимару, да и с Яхико последние дни держалась демонстративно холодно. Такой бойкот был для него, мягко говоря, в новинку, но отступаться и жертвовать безопасностью в угоду накоплению средств и резервов он не собирался.

Что касается переговоров с союзниками, они продолжались: велась активная переписка, соколы сновали между деревнями Альянса туда-сюда. Союзники уже начали двигать войска, выстраивая, как и было задумано, две линии обороны: восточную по границе со Страной Молнии и западную на территориях, смежных со Страной Камня. Передвижения эти ещё только начались, как и сооружение дополнительных блокпостов, но уже были получены донесения, что Райкаге и Цучикаге в ответ занимаются тем же. Угроза начала боевых действий становилась всё менее надуманной.

Было ещё одно дело, самое спорное, необходимость претворения в жизнь которого, к сожалению, становилась всё очевидней. И откладывать это Лидер больше не мог. «Кажется, я в конечном итоге всё же начал в какой-то мере проникаться философией своих подчинённых», — с коротким смешком подумал Яхико. Он из прошлой жизни никогда бы не помыслил ни о чём подобном.

Дверь едва слышно приоткрылась, и в комнату проскользнул кто-то маленький и лёгкий.

— Стоять, — Карин резко замерла на месте и покосилась в его сторону. — Ты-то мне и нужна.

— Для чего это? — уточнила она недоверчиво.

— Подойди и сядь, — куноичи выполнила его распоряжение, после чего Яхико продолжил: — Есть миссия, Карин. Не совсем «чистая» и требующая определённых навыков.

Карин прищурилась и поправила очки, но спросила только:

— Что от меня требуется, Яхико-сама?

Он немного помолчал, в последний раз собираясь с мыслями, прежде чем ответить:

— Твоя задача — отправиться в Коноху и доставить Хокаге письмо от меня — у меня есть несколько экономических и тактических предложений, которые я не доверил бы птице. Тебе необходимо передать послание лично Хокаге в руки и добиться её положительного ответа как минимум на половину предложений.

— Поняла. Но пока не вижу ничего «грязного».

— «Грязной» будет вторая, основная часть твоей миссии, — он сделал паузу, а затем продолжил строгим, отстранённым голосом, который был ему так не свойственен: — Ты — отличный сенсор, Карин, превосходящий многих как по части обнаружения необходимого, как и в скрытии своей чакры. Именно поэтому я поручаю это тебе; мне необходимо, чтобы ты прояснила некоторые вещи, пока будешь в Конохе.

— Какие именно? — она наклонилась вперёд, тоже становясь очень серьёзной. Тоже понимая, что речь идёт о шпионаже в стане основного союзника.

— В первую очередь, всё, касающееся Фу, джинчурики Нанаби, которая временно укрыта в Конохе: где она живёт, с кем видится и общается, если ей это вовсе позволено, как хорошо её охраняют и кто. Затем, мне нужна информация о скрытых силах и подводных течениях в Листе: самые влиятельные люди и кланы, их интересы и слабости. Я не требую от тебя разузнать всё, ибо это нереально за столь короткое время, но в общих чертах эти сведения я должен получить.

— Разве вы не доверяете Хокаге? — спросила Карин. — Думаете, со стороны Конохи может быть угроза?

— Я хочу знать наверняка, что её нет, — ответил Яхико. — Я достаточно верю Хокаге, но хочу быть уверен, что, в случае чего, союз сохранится — всё-таки война крайне непредсказуемое явление. Также имей в виду, что после мне потребуется от тебя точно такой же отчёт по Суне.

Теперь настал черёд Карин молчать; слегка прикусив губу, она думала, явно оценивая свои возможности.

— Я приложу все усилия, Яхико-сама, — сказала она, наконец.

— Рассчитываю на тебя, — серьёзно произнёс он и добавил тоном, уже более походившим на его обычный: — Я отдам тебе письмо завтра с утра, и ты можешь отправляться.

— Без Суйгецу? — уточнила Карин с какой-то странной интонацией: смесью удивления, недоверчивой радости и чего-то ещё, отличающегося.

— Он останется в Аме, — отозвался Яхико. — На задание также отправляются Кисаме и Итачи, Орочимару занят исследованиями, а мне необходимо иметь какой-то резерв силы.

— Супер, — пробормотала Карин и быстро встала. — Ещё что-нибудь?

— Нет, пожалуй. Хотя, наверное, поговори с Шикамару — вероятно, он захочет передать что-нибудь родным и друзьям. Я не видел, чтобы он использовал наших птиц-почтальонов.

— Поняла вас, — откликнулась Карин без особой охоты и вышла.

Доклад Хокаге прошёл в обычном режиме. Неджи быстро и без труда справился с одиночной миссией ранга С, ничего примечательного не случилось. Выслушав сообщение и удовлетворённо кивнув, Пятая его отпустила, и Неджи направился к выходу из резиденции, так задумавшись, что обращение к себе заметил только со второго раза.

— Эй! — повторила чуть громче куноичи, шедшая ему навстречу через холл резиденции; Неджи никогда не видел её прежде, но всё равно знал, кто она — обычные для клана Узумаки алые волосы и плащ Акацуки были лучше любого представления.

— Да? — Неджи остановился, как и она, и приподнял бровь. — Вы что-то хотели, Карин-сан? — он счёл, что с послом союзников стоит быть вежливым.

Куноичи посмотрела на него несколько изумленно, словно не ожидала такого обращения, но и сама заговорила учтивее:

— Вы ведь Хьюга Неджи-сан, так?

— Верно.

— Это вам, — Карин приблизилась и, достав из сумки, передала ему свиток.

Хотя и удивившись, Неджи принял свиток и бегло взглянул на подпись. На сердце стало теплее.

— Благодарю вас, — искренне произнёс он.

Карин отрывисто кивнула и, не прощаясь, двинулась дальше, к лестнице, уводящей наверх. Невольно Неджи проводил её взглядом. «Какая резкая, о неё, кажется, можно порезаться», — подумалось ему, однако юноша отбросил прочь эту мысль и продолжил путь.

Неджи вышел из резиденции на заснеженную улицу Конохи и зашагал вперёд, не глядя по сторонам. Вокруг двигались люди, переговариваясь, и их голоса слились в единый монотонный гул на периферии сознания; снег продолжал падать крупными хлопьями. Но мысли юноши были полностью заняты свитком, который он крепко сжимал в руке, укрыв под плащом; Неджи желал как можно скорее попасть домой, чтобы прочесть послание, однако не выдержал и раскрыл его, не сбавляя шага.

Неджи,

Наверное, для начала я должен извиниться, что не давал о себе знать так долго, хотя и обещал держать тебя по возможности в курсе происходящего. Но до сих пор до писем банально не доходили руки; надо признать, никто и никогда не грузил меня так, как здесь и сейчас — Итачи. Впрочем, жаловаться не буду — этот загруз хотя и суровый, вместе с тем крайне познавательный.

Оказалось, что с палочкой, которая попала к нам, сродство у меня, а не у Тен-Тен, как мы полагали. Благодаря этому мои тренировки по освоению магии идут весьма неплохо, хотя я всё ещё осваиваюсь с этой силой — всё-таки она очень непривычна. Много времени уделяем трансфигурации — она сложнее, но и интереснее всего прочего, да и Итачи именно на ней специализировался, пока был в Хогвартсе, так что знает очень много; попутно работаем с обычными чарами и защитой (и тем, как их можно использовать в бою шиноби), а также расширяем и углубляем отчёт — там уже под восемьсот страниц, а материала для освещения по-прежнему прорва. Орочимару хотел обучить меня зельеварению, но Итачи не дал — хотя Орочимару и в Акацуки, доверия к нему особого нет; впрочем, не похоже, чтобы его это смущало, он выглядит вполне довольным своими исследованиями и лабораторией. До легилименции мы пока не добрались — Итачи логично считает, что сперва стоит разобраться с основами, — но думаю, что скоро и до неё дойдём. Не буду скрывать, жду с нетерпением этого дня.

Благодаря тому, что Итачи создал артефакты связи, которые есть у него, Саске и Дейдары, до меня долетают весточки от ребят. У них там всё не очень хорошо, в том мире полным ходом идёт война, причём с учётом участия Кабуто весьма жёсткая, но ребята не опускают руки — как и всегда. Наруто верит, что они прорвутся — он сам мне говорил, тут недавно выпал шанс перекинуться парой слов, — Хината разделяет его оптимизм, Анко как обычно недобро отшучивается, но в целом тоже верит в победу (про Саске говорить ничего не буду, и так понятно, да и Сакура явно заразилась его пессимизмом). Хината, кстати, просила передать тебе и семье, что с ней всё хорошо, миссия идёт своим чередом. Передаю, в общем.

База Акацуки — странное место, тут постоянно что-то происходит, всего и не упомнишь. Люди здесь тоже собраны неординарные, и во многом именно из-за них такая необычная на базе атмосфера. Хотя теперь, проведя с шиноби Акацуки некоторое время, могу с уверенностью заявить: ничего наше поколение о жизни не знает. Я тут как-то вовремя зашёл, когда Яхико-сама рассказывал Джуго о Третьей мировой на территории Страны Дождя… После этого один только вопрос: как они это пережили? Хотя нет, ещё один: как после всего, что Великие Страны сделали с их землёй и людьми, они, приобретя военное преимущество в виде нескольких нукенинов S-ранга и трёх бидзю, заключили с нами союз, а не попытались стереть с лица земли?.. Я искренне поражаюсь миролюбию Яхико и его ходу мыслей; порой он мне даже чем-то Наруто напоминает. Если бы деревней руководила Конан, Аме наверняка бы сидела в глухой обороне; с Нагато я пока ещё не знаком, но, как успел понять, они с Яхико различаются не меньше, чем Наруто с Саске.

Рассказать мог бы ещё много чего, но лучше при встрече — время поджимает, через три минуты я уже должен буду вовсю тренироваться превращать крыс в стаканы. Не знаю, зачем это, но Итачи вдумчиво заявил, что надо. А я ему верю.

Надеюсь, скоро выдастся возможность встретиться.

Шикамару

В послании было столько всего, что мысли разрывались. «У Хинаты всё хорошо, замечательно… Шикамару успешно справляется с тренировками — это хорошо для Конохи… Яхико-сама настроен более чем дружелюбно по отношению к нам, но, кажется, Аме входит в Альянс во многом исключительно из-за его воли…»

— Неджи, ау! — он немного заторможенно повернулся на голос и увидел рядом Тен-Тен, досадливо глядящую на него. — Ты ещё здесь?

— Здесь, — кивнул Неджи; он и не заметил, как остановился у стены какого-то дома, равно как и прихода куноичи. — Прости, Тен-Тен.

— Ты какой-то потерянный, — пробурчала она.

— Есть немного.

Тен-Тен вгляделась в его глаза, уперев руки в бока.

— Пошли поедим данго, — вдруг предложила она.

Отказываться не было причин, и Неджи, кивнув, убрал свиток за пазуху и вместе с Тен-Тен направился к кафе, где они чаще всего бывали, если куда-то и выбирались в перерывах между миссиями. Там, заказав себе по порции сладостей и чай, напарники устроились в дальнем углу, где их бы никто не потревожил.

— Ну, так что? — спросила Тен-Тен, сняв с палочки первый шарик. — Что ввергло тебя в такой ступор?

Неджи задумчиво покрутил чашку, наблюдая за тем, как кружит одинокая чаинка.

— Шикамару прислал письмо, — ответил он, наконец, — и в нём столько всего…

— Как он вообще? — спросила Тен-Тен, когда юноша замолчал. — Всё-таки база Акацуки…

— Ему нравится. Шикамару пишет, что это странное место, но зато постоянно происходит нечто занимательное.

— Это ведь хорошо, да? — Тен-Тен слабо улыбнулась. — Если держать его в тонусе, Шикамару может генерировать отличные идеи.

Неджи слегка пожал плечами в ответ. Тен-Тен мгновенно нахмурилась.

— Выкладывай, — потребовала она. — Что тебя гнетёт?

— Не знаю даже, как это сформулировать, — покачал головой Неджи, но девушка смотрела настойчиво, и он, вздохнув, медленно начал: — С одной стороны, я волнуюсь за Шикамару — хотя члены Акацуки и были всеми странами Альянса лишены статуса нукенинов, нутро их не изменить. Сюда добавляется и тесное общение Шикамару с Учихой Итачи; я не знаю, как относиться к этому человеку, Тен-Тен, просто не знаю — когда мы говорили, хотя это и было недолго, он показался мне вполне нормальным — но как может быть нормальным тот, кто вырезал весь свой клан? И как Шикамару, самый умный из нас, всё ставящий под сомнение, может писать, что доверяет ему? Возможно ли, что он находится под внушением: гендзюцу или магией?.. Я не хотел бы так думать, но выбросить из головы не могу.

С другой стороны, Хината и Ханаби. Они обе что-то скрывают, я чувствую, но не имею понятия, с чем это связано и как им помочь. Ханаби в последние недели грустная и уставшая; её что-то гнетёт, но она не делится, только отшучивается, вымучивая улыбку. Хината и вовсе в другом мире, где война, где скоро может случиться битва таких гигантов как Первый Хокаге и Учиха Мадара, и если она случайно окажется рядом с полем боя… — он сглотнул. — Кроме этого, она отдалилась от всех друзей, Киба об этом всё лето ворчал, перестала наблюдать за Наруто, как делала всегда, с самой Академии. Мне довелось услышать разговор о ней и том подрывнике из Акацуки, Дейдаре, и он вместе с тем, чему я был свидетелем во время возвращения шиноби в июне из мира магов, даёт основание смело предполагать то, чему я так хотел бы найти опровержение. Если же слухи дойдут до Хиаши-самы, последствия для Хинаты будут катастрофические.

И то, что сейчас творится в Конохе. Мы укрываем джинчурики более слабых союзников — благородно, но опасно. Количество несогласных с политикой Хокаге-самы жителей всё растёт — и есть те, кто с удовольствием этим воспользуется…

Неджи прервал себя и замолчал — и так уже наговорил много. Поразительно; изливать душу — вовсе не в его характере, не в правилах шиноби клана Хьюга. Но слова, поначалу подбиравшиеся с трудом, затем стали выходить сами собой, складываясь в довольно точное объяснение того, что терзало Неджи в последнее время… Но почему, почему он вообще произнёс их?..

— Хей, — Тен-Тен потянулась через стол и накрыла его руку своей, как всегда облачённой в перчатку без пальцев, несильно сжала. — Вот только стыдиться и корить себя сейчас не начинай, хорошо? Нет ничего плохого в том, чтобы беспокоиться о семье, друзьях и родной деревне…

Она замолчала, когда он убрал руки и встал, и подняла на него взгляд, полный сострадания. Этого ещё не хватало.

— Неджи…

— Приношу извинения за то, что сказал, — бесстрастно произнёс он. — Пожалуйста, забудь об этом разговоре. И впредь не нужно проявлять подобного участия.

И Неджи ушёл, прежде оставив официантке деньги — за себя, чтобы не осталось никакой недосказанности.

Впрочем, когда он тренировался тем же вечером на закрытом полигоне своего клана, через стену перелетел и вонзился в землю прямо перед ним кунай с прикреплённой к нему запиской.

Ну хоть с Ханаби-то ты поговорить можешь?

Прочтя, Неджи мрачно хмыкнул и, изорвав записку на мелкие клочки, пустил по разгулявшемуся ветру, а кунай метнул обратно за забор в том направлении, откуда он прилетел.

Тен-Тен всегда была к нему добра, была надёжным товарищем, на которого всегда можно рассчитывать, и Неджи даже находил компанию куноичи приятной, что мало с кем у него бывало… Но она не понимала в полной мере одной ключевой вещи о нём: он — член побочной ветви клана Хьюга. Это означало абсолютную принадлежность, и хотя Неджи в последние пару лет получил определённые привилегии вроде позволения весьма неформально общаться с кузинами — дочерьми главы клана, основного факта это не отменяло. Теперь, отринув былые шоры слепого фатализма, он ещё чётче это осознал.

Он не имеет права лезть в душу наследнице клана — его будущей главе. Глава клана недосягаем, это идол, высшее существо, перед которым нужно склоняться и делать, что будет приказано. Если химе и решит оказать ему честь своим доверием и поделиться чем-то, то только по своему желанию, без его неуместных вопросов.

Даже если ему нравится девушка, он никогда об этом не скажет. Он женится на той, на кого укажет глава, — на одной из их клана, куноичи или гражданской, но скорее куноичи, чтобы выше была вероятность, что его дети будут сильными бойцами. Такие всегда нужны побочной ветви, чтобы с честью защищать главную.

Он может заводить товарищей, но никто не должен проявлять к нему участия и тем более сочувствовать и опекать — шиноби побочной ветви клана Хьюга живут не для того. Они преданы семье, не себе. Их интересы и волнения не значат ничего.

Именно поэтому клан Хьюга жив и процветает, в то время как Учиха, Сенджу, Узумаки, где любой имел свободу слова и право на жизнь, практически канули в небытие. Лишь жертвами можно вымостить прочную дорогу в будущее.

Через забор вновь перелетел кунай с запиской.

Все гении — по жизни идиоты.

Бумажку с этой надписью он, чуть подумав, сохранил.

Начиналась третья ночь её пребывания в Конохе. Карин открыла глаза, когда в окно её гостиничного номера заглянула краешком молодая луна.

Нужно было подняться и отправляться на разведку. Делать это было чрезвычайно лень.

Карин никогда не была шпионкой, и новый род деятельности не вызывал у неё большого восторга. Она вполне могла издалека просканировать какой-нибудь барьер, определить численность и силу шиноби, обнаружить кого-то конкретного в толпе. А вот шпионить в прямом смысле: подслушивать, подсматривать, проникать — ей не доводилось прежде, тем более в таком охраняемом месте как Коноха.

Но приказ есть приказ — это она усвоила, попав в Акацуки. И такое жёсткое правило ей пришлось неожиданно по душе — оно мотивировало, бросало вызов. А на вызовы шиноби клана Узумаки отвечают всегда и с большой готовностью.

Так что Карин всё-таки встала с кровати, быстро оделась в неприметные тёмные вещи и спрятала привлекающие внимание волосы под капюшоном куртки, замоталась шарфом по самый нос — ночью мороз крепчал, хотя и не так кусался, как в Аме, где высокая влажность обращала даже самый маленький минус в лютый холод. А затем она через окно выскользнула на улицу.

Здесь красиво, в Конохе. Дома яркие, цветные, хотя и чуть неряшливые порой, но очень жизнерадостные; толстый слой снега во дворах и на крышах ничуть их не портил, создавал контраст, поблёскивая хладнокровным серебром. На заборах были расклеены объявления — внимание Карин привлекли большие плакаты с кричащей надписью: «Холод тренировке не помеха! Разогреваем кровь с утра на игровой площадке в центральном парке!».

«Какие-то энтузиасты», — Карин поймала себя на том, что вместо циничного хмыканья чуть-чуть улыбнулась. Это состояние она поспешила задушить.

За три дня она успела разведать немало. Фу, юную джинчурики, поселили прямо в резиденции Хокаге, но в передвижениях по деревне её не ограничивали — правда, девушку всегда сопровождали двое шиноби Такигакуре и (незримо) хотя бы один АНБУ Конохи. Фу это, кажется, не очень-то нравилось, но она вслух не выражала недовольства, только морщила порой носик, поглядывая на свой «хвост». На взгляд Карин, это была очень странная джинчурики: жизнерадостная, не в меру активная, вечно во всё лезущая и пытающаяся подружиться со всем миром. Впрочем, насколько куноичи знала, Узумаки Наруто, друг Саске, был таким же… И как только Саске мог подружиться с таким?! А с этой медичкой?!..

Фу хорошо охраняли. За ней всегда наблюдали, не оставляли одну ни на миг. Вели учёт всех, с кем она за день пересекалась или тем более разговаривала. Комнату её в резиденции оградили мощнейшими барьерами. Придраться по части безопасности было не к чему.

По части обстановки в деревне Карин тоже немало узнала. Жители Конохи были не очень довольны тем, что предпринимала в последнее время Хокаге — факт. Двое старых советников Третьего Хокаге и глава Корня АНБУ не поддерживали Пятую и часто пытались вставить ей палки в колёса — факт. С большей частью текущих дел разбирался совет глав кланов, заправлял которым Хьюга Хиаши, — возвращение к традициям предков или жест отчаяния, попытка Цунаде обзавестись хоть какими-то сторонниками? Вот этого Карин так и не знала наверняка, но склонна была предположить второе. Впрочем, кланы были союзником так себе — своевольные, зачастую косные, они, долгое время не принимавшие участия в фактическом управлении деревней, наконец получили в руки власть и, кажется, начали входить во вкус, почувствовав своё превосходство над обычными шиноби, какого не ощущали давно, — Карин сама стала свидетельницей того, как двое несдержанных парней из клана Инузука почти спустили собак на тройку бесклановых, которые попробовали заявить, что время главенства кланов прошло.

Но выше всех стояла семья Хьюга. Вот их Карин лично опасалась больше всех — этих холодных, словно бы вовсе не живых, зацикленных на верности клану шиноби. «Сильные, умные, многочисленные. Носители Кекке Генкай, одного из додзюцу… О чём только Хокаге думала, приближая их к себе?..» А ведь Хьюга Хиаши был теперь её вторым советником после Нары Шикаку; с ними обоими Карин познакомилась лично во время обсуждений предложений Лидера, и лицо, манера держаться, но в первую очередь чакра Хиаши при первой встрече заставили её трепетать. Опасный человек, суровый и жёсткий. И думает он явно в первую очередь о клане своём, не о деревне… Карин-то самой было в целом плевать, но Лидер хотел знать — и она узнавала. Она наблюдала, прислушивалась к разговорам на улицах, в кафе и магазинах, ненавязчиво расспрашивала. А сегодня ночью она собиралась попробовать пошпионить за Корнем АНБУ. Это было сложно, тревожно, потенциально опасно — отличный вызов, достойный Узумаки!

Карин уже знала, где располагается их база, и шла наверняка, петляя в хитросплетениях улиц. Слежки за собой она не чувствовала, и это радовало; но чем ближе она подбиралась к логову самой опасной организации Страны Огня, тем неспокойнее становилось на душе. «Может, ну его к чёрту? — вдруг сверкнула в сознании мысль, когда до места оставалось не больше пары кварталов. — В общем-то я знаю, чем они занимаются, а Лидер просил именно „в общем“, без лишнего риска… — тут на ум почем-то пришёл Суйгецу, мерзко так ухмыляющийся. — Ксо-о, ни шагу назад!»

В проулке справа неожиданно мелькнула какая-то тень. Может быть, кот?.. Карин насторожилась и прощупала пространство усиленным сенсорным дзюцу Узумаки — нет, не кот, Кьюби дери, и даже не собака, а шиноби. Очень недурно так владеющий техникой скрытия чакры шиноби. «Если он из Корня, у меня могут быть большие неприятности…»

Проулок уже остался позади, впереди мрачной громадой замаячил необходимый штаб. Нужно было что-то решать.

Карин остановилась.

— Кто здесь? — максимально ровно спросила она, пока не оборачиваясь. И проверяя, удобно ли устроены на предплечье сенбоны — так, на всякий случай.

Шиноби вышел из проулка, снег негромко захрустел под его ногами. Её ногами.

— Хотела бы спросить то же, но вопрос излишен, — негромко ответила куноичи. — Мало кто может скрыть от меня свою чакру. Ты ведь Узумаки Карин, верно?

Вот теперь Карин обернулась. Стоявшая перед ней девушка была её ровесницей, не старше. Светлые волосы были коротко стрижены, щёки алели румянцем, большие голубые глаза смотрели заинтересованно из-под длинных ресниц. Кукла, прям какая-то фарфоровая статуэтка.

— А вот я тебя не знаю, — резко ответила Карин, щурясь из-за очков.

— Яманака Ино.

Теперь Карин начала вспоминать: прошлый февраль, Долина Завершения, попытка заключения перемирия, обернувшаяся бойней…

— А, это же ты была той, кого в тот раз в Долине Хидан за патлы таскал? — безжалостно уточнила Карин. Блондинка вызывала у неё отторжение одним своим видом, и быть с ней обходительной Узумаки не собиралась. Тем более что эта дура только что испортила ей разведку.

Ино мимолётно сжала и разжала кулаки.

— А ты — та несчастная сенсор, которая носилась за Саске-куном всю прошлую осень, но так и не добилась его взаимности?

Обменявшись колкостями, девушки замолчали и выжидательно друг на друга уставились. Ни одна не хотела отступать, но и переходить в новую атаку следовало обдуманно. «И вообще, какого чёрта я тут с ней стою? — вдруг подумала Карин. — Пошлю её по-быстрому и пройдусь ещё по деревне — может, у квартала Хьюга увижу что занимательное…» Но Ино её опередила:

— Пошли.

— Куда? — процедила Карин, и не думая трогаться с места.

— Покажу тебе кое-что, — сказала она, нетерпеливо махнув рукой. — Или хочешь здесь заночевать?

Тихо хмыкнув себе под нос, Карин всё же последовала за ней. Разведка действительно испорчена, теперь всё равно, чем заниматься.

Они пересекли селение почти полностью и вышли на юго-западной его окраине — там располагались территории кланов Хьюга и Учиха. Карин недоумевала: зачем Яманака ведёт её сюда? Что замышляет?.. Но любопытство всегда было такой же присущей Узумаки чертой, как и боевой задор, поэтому она молча шла за такой же молчаливой провожатой.

Добравшись до старого квартала Учиха — пустыря, обнесённого высоким забором, девушки свернули и прошли вдоль него прямо через целину, направились к небольшой роще. Недоумение Карин всё возрастало, пока они не оказались на краю припорошённого снегом кладбища — тут-то оно достигло своего апогея.

— Слушай, что?..

— Тс-с, — Ино приложила палец к губам и скользнула между могилами. Карин вновь пошла за ней, слишком заинтригованная, чтобы развернуться и уйти.

Имена… Некоторые были Карин знакомы — они нередко фигурировали в хрониках войн, которые Нагато собрал в большом количестве. Некоторые просто должен был знать каждый уважающий себя шиноби. «Доберись досюда Кабуто, это была бы проблема», — подумалось девушке.

Ино к этому времени остановилась перед двумя расположенными рядом могилами и присела на корточки. Карин приблизилась и прочитала имена на надгробиях: «Учиха Фугаку. Учиха Микото».

— Это…

— Родители Саске-куна и Итачи-сана, — отозвалась Ино, осторожно разгребая снег в пространстве между могилами.

Карин недоумевала. Она ослабила шарф и откинула капюшон, чтобы лучше видеть и слышать.

— Зачем ты привела меня сюда?

— Погоди секунду.

Ино сделала последние движения, и в дополнение к луне, по-прежнему сияющей в небе, на уровне земли появился источник другого света — желтоватого, какого-то тёплого. Ино отодвинулась так, что Карин стал виден установленный на земле, только что выкопанный из-под снега стеклянный шарик, который наверняка бы уместился на ладони, если бы одна из девушек решилась его поднять. Внутри прозрачной сферы ровно горел алый огонёк.

— Сакура создала форму, Саске-кун наполнил её, — прошептала Ино как-то отрешённо. — Я видела это глазами птицы и теперь точно знаю… — она усмехнулась. — Выбор давно уже сделан, и не в пользу одной из нас, подруга.

Карин оцепенела, сама не зная, от чего, — от мистического ли лунного света, серебрящего снежинки в светлых волосах сидящей перед ней девушки, от яркого ли огня внутри сферы, или же вовсе от слов, прозвучавших в тиши кланового кладбища, от их формы и содержания…

— Ты… — голос немного охрип, и Карин прокашлялась. — Ты привела меня сюда, чтобы сказать, что Саске-куна мне не видать?

— Как и мне, — всё так же отрешённо отозвалась Ино. — И любой другой… Я просто хотела дать тебе совет, раз мы оказались в схожей ситуации: не стоит жить фантазиями. За них обычно мы дорого платим… Я за свои заплатила в Долине Завершения.

Она вздохнула так горько, что Карин неожиданно для себя самой посочувствовала. Точно что луна была странная в эту ночь, странно на неё влияла.

— С другой стороны, — проговорила Ино уже бодрее, — этот огонёк заставляет меня думать о другом: о Воле Огня, которая горит во всех наших шиноби, которая заставляет нас не сдаваться и не ломаться, как бы сильно врагам ни хотелось нас сломить.

— Итачи-сан говорил что-то такое, — припомнила Карин.

— А нам впервые об этом рассказал Третий Хокаге, — Ино бездумно провела пальцем по стеклу, но не отдёрнула руку — шарик явно был не горячий. — А потом порой говорил Асума-сенсей… Шикамару очень проникся этим, когда сенсея не стало. Воля Огня поддержала нас тогда, в то ужасное время; если бы не она, горящая во мне, в семье, в друзьях, я бы точно не выжила…

От этого признания Карин почему-то пробила дрожь. Стало как-то даже жутко.

— Слушай, я не спорю, тебе несладко пришлось, — пробормотала она, смешавшись, — но что ты от меня-то хочешь?

Ино обернулась и подняла на неё взгляд. Нездорово блестящий, лихорадочный взгляд.

— А я попросить тебя кое о чём хотела, — откликнулась она почти весело. — Знаешь, я долго думала, к кому обратиться, а ты так удачно пришла… — Ино поднялась, отряхнулась, и вдруг взяла её руки в свои; Карин была так ошарашена, что даже не стала вырываться. — Ты ведь мне поможешь, правда?

— В чём? — выдавила Карин, глядя на неё уже почти с опаской.

— Отследить их, конечно, — Ино светло улыбнулась — с такой улыбкой только для рекламных постеров сниматься. — Отследить этих двух ублюдков, загнать их в угол и выпотрошить, как дичь, пока они ещё кому-то не навредили. Хватит уже трагедий, принесённых ими, хватит, я тебе говорю!..

— Тихо, тихо, — поспешила успокоить её Карин. Осторожно высвободив одну руку, она неуверенно погладила Ино по волосам; они оказались на ощупь, как чистый шёлк. — Я тебе открою тайну, если пообещаешь, что никому не расскажешь.

— Обещаю, — решительно кивнула Ино, доверчиво заглядывая ей в глаза.

Понизив голос, Карин сообщила:

— За ними уже отправились Итачи-сан и Кисаме-сан. Этих двоих поймают и в цепях притащат в Аме в ближайшем будущем.

— Правда?! — Ино изумлённо приоткрыла рот. — Это же… замечательно! Чудесно!.. Хотя, — она помрачнела, — я бы сама хотела с ними разобраться, я ведь задолжала им кое-что…

— Ты можешь попросить Цунаде-саму разрешить тебе отправиться в Аме со мной, когда я соберусь обратно, — выпалила Карин прежде, чем подумала.

— Точно! — просияла Ино. — И Шикамару, я уверена, будет рад, если я буду рядом, когда подонки, прикончившие Асуму-сенсея и сделавшие инвалидом моего отца, получат по заслугам!..

— Но это всё завтра, — строго сказала Карин, приобнимая её за плечи и уводя с кладбища. — А пока пойдём ко мне, я заварю травяной чай, и ты поспишь…

— Спасибо, — сказала Ино вновь резко ставшим нормальным голосом. — Я знала, что ты меня поймёшь, что мы поладим.

Карин натянуто улыбнулась и повела Ино обратно в деревню, давая себе слово добиться того, чтобы Хокаге, лучший медик Конохи, вплотную занялась психическим здоровьем девушки.

Теперь Карин точно знала, как выглядит грань сумасшествия.

Весь этот день выдался хмурым и серым. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотную пелену облаков, с востока задувал холодный порывистый ветер, носивший клубы снега. Настроение Неджи вполне соответствовало погоде.

В обед Тен-Тен, после тех записок не дававшая о себе знать, прибежала в поместье Хьюга в расстроенных чувствах и сообщила, что Ино положили в больницу.

— В психиатрию, — добавила она с невыразимой горечью.

Чуть позже всплыли подробности. Как оказалось, лично к Хокаге её привела Узумаки Карин, к которой Ино почему-то пристала и что-то внушала полночи. Что именно — не уточнялось, об этом знал, помимо Карин и Хокаге, разве что Иноичи-сан; жене, чтобы не волновать, он сказал, что у Ино инфекция, поэтому её несколько дней подержат в больнице на карантине, а сам неотлучно находился у палаты дочери.

Той было очень плохо. Когда Неджи и Тен-Тен пришли проведать её вечером во время приёмных часов, Ино была охвачена приступом жуткой истерики, во время которой принялась рвать на себе волосы и биться о стены. Её спеленали и успокоили инъекцией снотворного двое санитаров и выставили напарников за дверь; там, в коридоре, они и столкнулись с Карин, стоявшей у окна.

— Спасибо тебе, — негромко обратилась к ней Тен-Тен. — За то, что не бросила Ино.

— Ничего такого, — хрипловато и резко ответила Карин, не поворачиваясь.

Неджи и не ожидал от неё иного ответа, а вот Тен-Тен, похоже, расстроилась. Она тяжело вздохнула и, подойдя ближе, опустила руку куноичи на плечо.

— Помогающий нашим друзьям — друг нам, — сказала она. — Если что-то понадобится, найди меня.

Карин не ответила и повела плечами, когда Тен-Тен убрала руку. Напарники оставили её и покинули госпиталь.

— Она неприятная, — произнёс Неджи.

— Она одинокая, — возразила Тен-Тен. — Те, кто одиноки, часто ведут себя с другими зло.

В её словах Неджи уловил намёк, поэтому прохладно простился и ушёл в направлении резиденции клана. И спиной чувствовал взгляд, которым его проводила Тен-Тен.

В поместье его встретила Ханаби, выглянув из зала, стоило ему приблизиться; наблюдательный пункт был выбран хорошо — направляясь в свою комнату, он неминуемо должен был пройти именно здесь.

— Как Ино-сан? — спросила Ханаби без предисловий. — Прости, я слышала ваш с Тен-Тен-сан разговор, когда она была здесь.

— Плохо, — произнёс Неджи, отвечая на её вопрос. — Мы видели Ино всего пару минут, но и так понятно, что она на грани полного помешательства…

Он прервался, заметив движение. Миг спустя в сад выскочили двое детей, по возрасту ещё не дошедших даже до Академии; они смеялись и изображали сражение с использованием Мягкого касания, но резко остановились, увидев, кто за ними наблюдает.

— Ханаби-сама, — мальчики встали бок о бок и одновременно поклонились.

— Мы не помешали вам заниматься? — уточнил один из них со всей серьёзностью.

Ханаби улыбнулась, но очень грустно.

— Нет, вовсе нет. Можете продолжать.

— Есть! — откликнулись дети, но быстро покинули дворик.

Неджи заметил взгляд, которым их проводила Ханаби. Девочка была подавлена, и на мгновенье захотелось спросить, что её беспокоит… Но он не имеет права. Именно так.

Неджи хотел было поклониться и тоже уйти, но Ханаби негромко сказала:

— Если не очень занят, побудь немного со мной, Неджи-ниисан.

Он кивнул и вслед за ней вошёл в зал, задвинул сёдзи. Когда он обернулся, то увидел, как Ханаби устроилась на татами перед невысоким столиком; на нём стояла корзина, полная ниток, из которой девочка взяла спицы с нанизанным на них уже связанным прямоугольником.

— Меня сестра научила, — пояснила Ханаби, уловив его немой вопрос. — А ей показала приятельница-волшебница, — девочка остановилась на секунду, концентрируясь, а затем чуть несмело выговорила странное для уха шиноби имя: — Гермиона Грейнджер.

— И что это будет? — вежливо спросил Неджи, устраиваясь напротив неё.

— Ничего, — Ханаби перехватила спицы поудобнее и задвигала пальцами. — Я пока просто практикуюсь, чтобы у меня хорошо получалось к тому времени, когда у меня появится друг, которому я смогу подарить свою работу.

Следующий вопрос напрашивался и едва в самом деле не сорвался с губ — Неджи вовремя остановился. От Ханаби это явно не укрылось.

— Скажи, нии-сан, я чем-то провинилась перед тобой? — тихо спросила она.

— Нет, разумеется, — покачал он головой.

— Тогда почему ты стал меня избегать? — продолжила Ханаби всё тем же тихим голосом, глядя только на петли и мелькающие спицы. — Ты не вёл себя так с тех пор, как помирился с отцом.

— Приношу изви…

— Прошу, не надо, — перебила она его с горечью. — Не веди себя со мной так же, как все остальные в клане.

Неджи вздохнул и попробовал объяснить:

— Ты — наша наследница…

— Но тоже живой человек, — возразила Ханаби. — Хотя в этом меня и пытаются разуверить; с тех пор, как отец решил сделать наследницей не сестру, меня натаскивали быть холодным и бесчувственным идолом, держащим власть и думающим лишь о результате, наплевав на пути его достижения… Ты знаешь, я бесконечно люблю наш клан, однако не могу принять одну о нём вещь, — она посмотрела на него очень серьёзно — таких взглядов не должно быть у двенадцатилетних детей. — Шиноби клана Хьюга не живут, а существуют. Члены побочной ветви жертвуют всем ради главной, не получая никакой благодарности; главная молча принимает эти жертвы, скрывшись от родичей за барьером непогрешимости и недоступности. Возведя в абсолют понятие «клан», Хьюги забыли, что такое «семья».

Неджи отвёл глаза — выдерживать её взгляд оказалось неожиданно сложно.

— Тебе не стоит говорить такие вещи, — очень тихо заметил он. — Если Хиаши-сама узнает…

— Поэтому я говорю о них лишь с тобой, — Ханаби окончательно отложила вязание; выскользнувший из корзины клубок покатился по полу, расплетаясь. — Ты — наиболее свободно мыслящий шиноби побочной ветви, мой брат. Однажды я стану главой клана и не стану слепо идти на поводу у традиций — далеко не все они истинно хороши для нас. Я верну в клан Хьюга понятия «свобода» и «семья», от которых наши родичи так отвыкли, — Ханаби расправила плечи и вновь опалила его совершенно недетским взглядом. — И для этого мне потребуется твоя помощь.

Глава 9. Проникновение

«Хогвартс-Экспресс» был алым и большим, шумным, коптящим небо с какой-то даже остервенелостью. Чудное приспособление для перемещения — Саске видел его и собирался на нём ехать впервые, поэтому пока ещё не определился со своим отношением. Впрочем, на самом деле это сущая мелочь — куда важнее была новая миссия, новый вызов их мастерству шиноби. Дело, результат которого крайне важен для будущего.

— Рон! — раздался вдруг взволнованный оклик.

Саске обернулся — к нему через платформу торопилась гриффиндорка со светлыми кудрями, перевязанными розовой лентой. Лаванда Браун.

— Лаванда, — отчеканил он, не меняясь в лице.

— Ох, Рон! — не сбавляя скорости, она налетела на него и заключила в объятия. — Я так боялась, что ты не приедешь… после всего, что произошло…

— Прошу, довольно, — Саске отстранил её. — Разумеется, я бы вернулся. Я не мог иначе.

Лаванда всхлипнула и вновь, игнорируя холодность, прижалась к нему. Саске чуть нахмурился, не понимая: она просто глупа или всё же имеет некий скрытый мотив? От попыток это осознать он был оторван нарочито громким покашливанием.

— Извините, что прерываю… Рон, ты не мог бы помочь мне с вещами?

— Конечно, — снова отодвинув от себя Лаванду, через плечо уставившуюся на подошедшую Джинни, Саске взял чемодан «сестры» и, не оборачиваясь, поднялся в вагон и вошёл в купе, которое уже занял чуть раньше. Там, закинув чемодан девушки на верхнюю полку к своему собственному, он опустил шторки на стеклянных дверях и остановился у столика, скрестив на груди руки и через окно наблюдая за теми, кто ещё был на перроне.

Знакомые лица. Вон Эрни Макмиллан, уже в мантии и со значком старосты на груди, собирает вокруг себя младшекурсников-пуффендуйцев, чтобы организованно завести их в вагон; детей было сравнительно немного — на Пуффендуе училось немало маглорождённых, а те на второй день нового года были отправлены из «Норы» в Шармбатон. Чуть дальше близняшки Патил, Парвати и Падма, натужно пыхтя, пытались поднять в вагон громоздкие чемоданы под глумливый хохот семикурсников Слизерина — магией за территорией школы ученикам было пользоваться нельзя, так что приходилось полагаться только на физическую силу. Спустя минуту, растолкав змей, к девушкам подошли Энтони Голдстейн и Терри Бут и помогли с багажом. В другой стороне платформы маячили фигуры Крэбба и Гойла, грозно возвышавшиеся над окружающими; возможно, где-то там был и Малфой, но из-за толпы и клубов дыма Саске не видел его белобрысую макушку.

Да, лица были те же, что и полгода назад. Но не было оживлённой суеты, что обычно отличала любое дело, в котором участвовали массы студентов Хогвартса.

Дверь купе отъехала с тихим шорохом.

— Блестяще сыграно, надо сказать.

— Лицемерие никогда не было моим коньком, — прохладно отозвался Саске, продолжая глядеть строго вперёд.

Прикрыв дверь и протиснувшись мимо него, Джинни села возле окна. Вернее, Сакура в обличии Джинни Уизли.

— Знаешь, на лице Рона твои учиховские выражения выглядят странно, — хмыкнула она, откидывая за спину волосы чуть неловко — такими длинными они не были у неё лет с двенадцати. С той поры, когда в Лесу Смерти она отчаянно защищала их с Наруто.

Саске мрачно кивнул.

— Я приложу усилия к тому, чтобы выглядеть больше как Рон.

— Сделай милость, — Сакура устало вздохнула; говорила она без дерзости или злости. — Я задержалась как раз потому, что вынуждена была объяснять Лаванде твоё поведение.

— Что ты ей сказала?

— Что тебе всё ещё паршиво после смерти отца, а тут ещё добавилась история с учителями. Да и Гарри с Гермионой не могли вернуться — все знают, что вы дружите.

Не сдержавшись, Саске хмыкнул, а Сакура невесело усмехнулась. Благодарить он не собирался, да она на это и не рассчитывала.

Раздался предупредительный свисток, и алый паровоз обдал перрон очередной порцией дыма. Те, кто ещё оставался на платформе, заторопились в вагоны.

— Мне пора, — произнёс Саске. — Гермиона упоминала, что мне будет необходимо в начале пути явиться в купе для старост.

— Да, точно, — кивнула Сакура и откинулась на спинку сиденья. — Я, может, тоже пройдусь, разведаю обстановку.

Коротко кивнув, Саске вышел и направился в начало состава. Как раз в эту минуту заработали машины, и поезд тронулся, постукивая и размеренно покачиваясь.

Пока Саске проходил, многие глядели ему вслед через стёкла купе — кажется, увидеть в этом поезде Рона Уизли мало кто рассчитывал. Но вот в коридорах не было никого, лишь один раз ему навстречу попался студент — Симус Финниган, сокурсник из Гриффиндора; поравнявшись, Симус молча пожал ему руку, сверля решительным и многозначительным взглядом.

В купе, отведённом для старост, царила нездоровая атмосфера: обе близняшки Патил («Видимо, Парвати заменяет Гермиону», — догадался Саске) сидели рядом, тесно прижавшись друг к другу, при этом руку Падмы крепко сжимал устроившийся по другую сторону от неё Энтони Голдстейн; пуффендуйка Ханна Аббот забилась в угол и старалась не отсвечивать, а Эрни Макмиллан, стоявший боком к дверям, бросал возмущённые взгляды на Драко Малфоя и Пэнси Паркинсон, вдвоём разместившихся на сидении напротив «коллег».

Когда отъехала дверь, все старосты уставились на вошедшего. Драко неприятно усмехнулся.

— Надо же, ты всё же явился, Уизли? А я-то думал, чем воняет на весь поезд, — обратился он к Пэнси. — Оказывается, осквернителем чистой крови.

— У тебя удивительно чуткий нос, Малфой, — то маглорождённых улавливаешь, то «предателей крови»… — протянул Саске безразлично. — Похоже, из тебя бы вышел неплохой служебный пёс.

Уголки губ Эрни дрогнули, парень покосился на Учиху крайне одобрительно. Драко, наоборот, нахмурился и выпрямился на сидении, но прежде, чем он успел хотя бы открыть рот, Саске добавил:

— Хотя, с учётом твоей деятельности в инспекционной дружине в прошлом году, это можно утверждать наверняка.

Теперь уже Эрни улыбнулся в открытую, а Энтони приступ смеха умело скрыл за кашлем. Драко же перекосило так, как не бывало с ним давно — в быт свой слизеринцем Саске видел его таким разве что пару раз. Ну ничего, ему полезно.

Драко стал медленно подниматься с места.

— Что-то ты больно наглый стал, Уизли…

— Хватит вам, — Эрни всё же решил вмешаться и встал между ними.

— Прочь, Макмиллан, — Малфой скривился.

— Давайте лучше все разойдёмся патрулировать вагоны, — предложил Энтони, тоже поднимаясь — и нарочно или нет оттесняя Драко. — Всяко больше будет пользы, чем от ругани.

Согласно кивнув, Саске жестом позвал Парвати и покинул купе, отметив, что Эрни и Энтони не спешат выходить — явно чтобы между ним и Драко была дистанция.

— Это было круто, Рон, — негромко сказала Парвати, когда они шли по пустому коридору. — Но опрометчиво.

— Ничего, — отмахнулся он, попытавшись скопировать интонацию и жест Наруто. Кажется, даже почти получилось.

За время патруля не случилось ничего экстраординарного — все студенты сидели по местам и были необычайно тихи, — и полчаса спустя старосты Гриффиндора расстались: Парвати направилась туда, где её ждала Лаванда, а Саске вернулся к напарнице. Однако в купе помимо неё он застал также Невилла Долгопупса и Полумну Лавгуд.

— Привет, Рон, — мечтательно протянула Полумна, которая читала журнал «Придира», используя странные двухцветные очки. Без понятия, зачем.

— Привет, — Невилл протянул руку, Саске её пожал — хватка у парня оказалась весьма крепкая. Он вообще, как заметил Саске, изменился с июня: стал укреплять тело, да и во взгляде было больше сил и уверенности, чем раньше. Невилл тоже был одним из тех, кого всё произошедшее изменило.

— Ой, Рон! — когда он сел рядом с Сакурой, воскликнула Полумна. — Ты заболел? Я раньше никогда не видела у тебя мозгошмыгов, а сейчас — целый рой!.. — она покачала головой и вылупила на него глаза.

Ну, хотя бы Полумна всё та же… Впрочем, стоит поостеречься; за три минуты после встречи она нашла по крайней мере одно отличие его от настоящего Рона Уизли — нельзя давать ей поводов подмечать новые.

— Что будем делать, ребята? — серьёзно спросил Невилл после недолгого молчания. — Соберём ОД?

— Думаю, для начала стоит попасть в школу и прощупать почву, — подала голос Сакура. — Мы не знаем, что там сейчас и кто нас теперь будет учить.

В первом она лукавила — разведки в окрестностях замка проводились регулярно, — но во втором не лгала: новые назначения в Хогвартс, помимо принятия Северусом поста директора, держались Тёмной стороной в тайне.

— После разберёмся с действиями, — продолжила Сакура. — Но стоит учитывать, что за нами, скорее всего, будут крайне пристально наблюдать.

— Удивлюсь, если это будет не так, — добавил Саске.

— Вы правы, — согласился Невилл; впрочем, чувствовалось, что ему отчаянно хочется действовать.

По мере продвижения состава на север погода всё больше портилась: на смену безветрию Лондона пришла настоящая метель. За валящим стеной снегом было ничего не различить, и лишённые возможности глазеть в окна ученики развлекали себя, кто чем мог: Саске видел, как они листали учебники и играли в магические шахматы, когда спустя пару часов вновь патрулировал вагоны. Они были тихи и встревожены — неудивительно, учитывая, что нынешнее возвращение в школу было ультиматумом, гарантией того, что родители этих детей будут вести себя так, как угодно Тёмному Лорду. Простой ход, но вместе с тем крайне умный — как шиноби, Саске полностью его одобрял. Как человек… что ж, у него было мало опыта в сопереживании ближним, более того, он не чувствовал потребности учиться сопереживать; но вот Наруто, да и, кажется, Сакура вполне искренне сочувствовали этим детям — Саске оставит это им.

Станции «Хогсмид» поезд достиг в глубоких сумерках. Как только ученики под присмотром старост начали выходить из вагонов, им навстречу из снежной завесы выступили фигуры в чёрных плащах и масках — дешёвый трюк, но должный эффект он на школьников произвёл: дети сбились в кучу, старшие оттеснили младших себе за спины.

Один из Пожирателей Смерти, который стоял ближе, хмыкнул.

— По повозкам, живо, — приказал он.

Его послушались, школьники заторопились к телегам, стоявшим на грунтовой дороге. Запряжённые в них фестралы поворачивали головы и смотрели на толпу большими белыми глазами; припомнив, что слышал о них от Анко, Саске решил, что стоит как следует обдумать возможности использования в своих целях этих умных существ.

На входе в замок каждого студента проверили Детектором лжи, призванным выявить запрещённые к проносу в школу предметы, — шиноби без проблем прошли проверку, потому что ничего компрометирующего при себе не имели. Они нашли другой способ доставить необходимое в школу.

— Эй, Уизли, — когда Саске хотел отойти, окликнул Пожиратель, проверявший его. — После ужина иди в Малый зал — с тобой хотят поговорить.

«Кто и о чём?» — подумал Саске, не удостоив мага ответа. Сакура, шедшая рядом, бросила на напарника тревожный взгляд, но он только украдкой покачал головой. Они выбрали места за столом Гриффиндора, и вокруг них в течение минуты образовалась группа: Невилл и Симус, Парвати с Лавандой, семикурсница Кэти Белл, подруга Алисии и Анджелины, вместе с приятельницей…

Потеряв на время интерес к новым товарищам по обучению, Саске оглядел Большой зал. Так же, как гриффиндорцы — вокруг них, пуффендуйцы собирались возле Эрни и Ханны; обычно ходившей с ними Сьюзен Боунс, племянницы Амелии Боунс, в зале не было — тётя отказалась пускать девушку обратно в школу и подвергать опасности. Когтевранцы сидели более свободно, но были крайне мрачны. И только слизеринцы вели себя практически так же, как обычно… практически. На некоторых лицах читалось самодовольство, Винсент Крэбб в открытую скалился и что-то обговаривал с другими парнями — отнюдь не планы на учёбу. Драко сидел между Пэнси и Дафной Гринграсс и пытался держаться солидно, хотя Саске, неплохо его изучивший, видел, что на самом деле Малфой как минимум нервничает — по самым простым проявлениям чувствовалось, что его авторитет на факультете в последнее время упал. «Ничего, это тоже ему на пользу», — без тени жалости подумал Саске и поискал глазами другого своего приятеля. Теодор Нотт обнаружился чуть ли не на другом краю стола от Малфоя, хотя прежде они почти всё время ели вместе; что-то явно произошло между ними.

Саске утвердился в решении, что ему нужны осведомители на других факультетах, и наметил себе мысленный план: «Поговорить с Эрни. Поговорить с Энтони. Поговорить с Тео. Выяснить, насколько всё плохо с Драко и можно ли как-то его использовать».

После он перенёс внимание на преподавательский стол. Знакомых лиц там почти не было, только Северус, сидевший в резном директорском кресле с самым мрачным видом, и — «Ксо, опять?!» — Долорес Амбридж, как всегда ярко-розовая и мерзко пучащая глаза на окружающих. Дальше расположились совершенно незнакомые ему маги, но были и те, кого Саске знал хотя бы понаслышке: Амикус и Алекто Кэрроу — брат и сестра Пожиратели Смерти. «Как, собственно, мы и предполагали. Кто же обучит и воспитает детей лучше старых Пожирателей?»

Вскоре Большой зал был полон, и Северус поднялся на ноги. Шепотки, до того раздававшиеся в трапезной, мгновенно стихли.

— С этого дня, — заговорил Северус, — в Хогвартсе ужесточаются правила внутреннего распорядка. Все ученические клубы и команды упраздняются. Комендантский час начинается в восемь вечера для всех курсов. Уличённые в нахождении за пределами Общих гостиных после него, а также в хранении недозволенных предметов и поддержании связи с нежелательными элементами будут подвергнуты суровому наказанию, — он сделал короткую паузу и продолжил: — По решению Попечительского совета школы предметы «уход за магическими существами» и «прорицания» с начала нынешнего семестра упраздняются, а предмет «изучение маглов» становится обязательным для всех студентов школы без исключения. С новыми расписаниями вы будете ознакомлены завтра с утра. Сейчас можете приступать к ужину.

Он сел, и на тарелках и блюдах появилась еда — как всегда изобильная и более чем аппетитная. Впрочем, многим есть после речи Северуса явно расхотелось.

— Мерлиновы кальсоны, мы вляпались… — пробормотал Симус. — Снова эта садистка Амбридж…

— И ещё Кэрроу, — взгляд Невилла потяжелел.

— Тихо, — шикнула на них Сакура. — Вы что, хотите в первый же час наказание схлопотать?

Пробурчав что-то невнятное, парни отвернулись от стола преподавателей и всё-таки принялись за ужин.

По окончании трапезы (это было быстро, куда быстрее обычного), когда все стали подниматься из-за столов, Саске предупредил Парвати, что его требуют в Малый зал, и стал пробираться через толпу школьников в нужном направлении, попутно заметив, что в ту же сторону движутся Амбридж и директор. Разговор явно обещал быть не из приятных.

— Вы вызывали меня? — спросил он, переступив порог Малого зала, куда уже успели войти маги.

— Да-да, проходите, мистер Уизли, — сладко проговорила Долорес, указывая на одинокое кресло.

Саске прошёл и сел. Постарался придать лицу непонимающее и несколько мрачное выражение — подозревал, что перевес всё же имела мрачность.

— Мистер Уизли, мы с директором хотели бы задать вам пару вопросов… — Долорес принялась обходить его кругом, поигрывая волшебной палочкой. — Где сейчас находится мистер Поттер?

— Я не знаю.

— Хорошо, попробуем по-другому: куда были вывезены все грязнокровные студенты? Гермиона Грейнджер?

— Не знаю.

— Вы не должны нам лгать, молодой человек, — недовольно процедила Амбридж. — У нас есть способы и право развязать вам язык…

— Долорес, — произнёс Северус бесстрастно. — Предоставьте это мне.

Амбридж поколебалась, но кивнула и отступила назад. Саске чуть прищурился. «Вот сейчас и посмотрим, за кого он играет».

Северус Снегг уставился ему в глаза — пристально, въедливо… однако легилименцию не применил. Блеск.

— Мистер Уизли не лгал, — произнёс он некоторое время спустя. — Он действительно не знает, где сейчас Поттер и Грейнджер.

Ответ, казалось, не устроил Долорес. Впрочем, теперь не она правила бал, поэтому приняла вердикт директора.

— Можете идти, — махнула она рукой в сторону двери, и Саске не замедлил воспользоваться дозволением — терпеть присутствие Амбридж дольше, чем требовалось, у него не было желания.

Следующим утром всё началось не то чтобы очень плохо. Ещё до завтрака Саске сумел выловить в коридоре Эрни и договорился с ним об обмене информацией, в то время как Сакура поговорила с Энтони — она хорошо знала, как убеждать когтевранцев. Во время трапезы Саске вновь отметил разобщённость в обычно стройных на публике рядах слизеринцев: на Драко обращали куда меньше внимания, чем прежде, новым вожаком старшекурсников явно считался Винсент; Пэнси и Блейз очень тихо о чём-то переговаривались, а Тео вовсе старался не выделяться, опустив взгляд в тарелку. Он казался очень уязвимым сейчас — и этим стоило воспользоваться. «Но нужно выждать момент, — Саске украдкой покосился на Амбридж. — За мной будут пристально наблюдать, а проколов мне допускать нельзя… Как и использовать чакру, чтобы их устранить».

На время нахождения в замке Саске и Сакура были вынуждены полностью остановить свои чакропотоки — барьеры замка, установленные после его взятия силами Лорда, были в состоянии отследить выбросы чакры, что мгновенно рассекретило бы шпионов. Для перевоплощения же они использовали Оборотное зелье продлённого действия — эффект его длился двадцать четыре часа. Кроме того, была, наконец, точно высчитана минимальная действующая концентрация зелья, и теперь двухмесячный его запас был расфасован по закрытым пробиркам объёмом семь с половиной миллилитров (это был специальный заказ — стандартные пробирки были большего размера и имели после заполнения пустой объём), которые были переданы на хранение Добби. Он был ценным союзником, поэтому Саске и Сакура ещё во время подготовки на площади Гриммо попросили Минерву его вызвать и рассказали о своей операции; домовик этому крайне обрадовался и заверил их, что окажет любую посильную помощь. Первым его поручением было пронести в школу некоторое снаряжение, а также Оборотное зелье для шиноби и в первую же ночь передать им недельный запас средства, с чем он успешно справился; Саске и Сакура спрятали принесённые им пробирки в тайники в своих спальнях — магам могло прийти в головы порыться, в случае чего, в их вещах, но вот с поиском тайников, созданных вручную, а не при помощи чар, у них было значительно хуже.

Уроки в тот день практически не привлекли его внимания, только на изучении маглов, которое вела теперь Амбридж, Саске порой отвлекался от наблюдений за одноклассниками ради того, чтобы раздражённо взглянуть на женщину, когда та несла откровенную чушь. Его одноклассникам сдержанность давалась много труднее.

— Я так долго не выдержу, — вполголоса поделился Симус, когда они вышли из класса. — Первый день — а я уже хочу поднять вооружённое восстание.

— Повременим с этим, — ещё тише сказал Саске, внимание которого привлёк Нотт, шедший почему-то вовсе не в направлении Большого зала, хотя и близилось время ужина. Что было ещё более странно, компанию ему оставляла четверокурсница Астория Гринграсс.

Быстро отмахнувшись от вопросов Невилла и Симуса, Саске последовал за слизеринцами.

Тело Рона всё ещё было ему не совсем привычно, несмотря на то, что Саске тренировался находиться в нём перед отправкой на миссию. Рон был выше его ростом и крупнее, мышцы не находились в идеальном тонусе, а зрение было, хоть и хорошим, не таким острым — одно из отличий физиологии обычных людей от шиноби. Передвигаться неслышно и незаметно в этом облике было сложнее, однако Саске всё же без труда справлялся; миновав несколько коридоров, он выглянул из-за угла очередного поворота и заметил, что его цели остановились возле подоконника и завели спор. Он обратился в слух.

— …ни во что его не ставят, — тихо и быстро говорила Астория. — Винс упивается этим — он столько лет был за спиной Драко, а теперь сам стал вожаком. И многие его поддерживают, зная от родителей, что Люциус Малфой сейчас не в чести.

— Так чего же ты хочешь от меня? — устало уточнил Теодор. — Разве могу я повлиять на Винса? На Грэга? На остальных? Мой голос на факультете значит немногим больше твоего.

— Это потому, что ты сам не стал вынуждать себя слушать, хотя имел полное право, — раздражённо бросила Астория. — Ты мог бы, по крайней мере, поддержать Драко.

— Нет, не мог бы, — вяло возразил Тео. — Как ты и сказала, Люциус Малфой не в чести; отец приказал мне держаться подальше от тех, кто впал в немилость…

Он не закончил — Астория влепила ему звонкую пощёчину и побежала прочь, проскочив мимо Саске, успевшего шагнуть за рыцарский доспех, даже не заметив его; кажется, девчонка плакала. Несколько минут спустя из-за поворота вышел Нотт, отрешённо-невозмутимый, успевший убрать след со щеки.

«Значит, Малфой не в фаворе, а Нотт боится перечить воле отца, — подытожил Саске, прислонившись к стене спиной и скрестив на груди руки. — Что ж, с этим уже можно работать…»

— Саске-кун?

Он обернулся — на заснеженную крышу гриффиндорской башни осторожно (без использования чакры это требовало большого проворства) забралась Сакура; действие предыдущей порции зелья кончилось, и она была в своём собственном обличии. Саске молча кивнул на очищенное от снега место рядом с собой, и девушка, подойдя, его заняла.

— Ну как? — тихо спросила она. — Что удалось узнать за день?

— Старшекурсники Гриффиндора готовы вступить в бой хоть сейчас, — отозвался он, вновь переводя взгляд на высившийся за лугом Запретный лес. — Пуффендуйцы менее решительны, но Эрни уверяет, что они готовы обеспечить поддержку.

— Когтевранцы тоже, — сказала Сакура. — Однако Тони сразу оговорился, что в откровенные авантюры они не влезут — только в то, что будет иметь чёткий план.

— Как и ожидалось, — хмыкнул Саске.

Сакура не ответила и немного помолчала.

— А что насчёт Слизерина? — спросила она, наконец. — Я заметила, как ты смотрел на их стол сегодня с утра.

— На факультете идёт передел власти. Я ещё думаю, как можно использовать это на благо нам.

— Хм… — Сакура повела плечами, словно бы ей было холодно. — Выходит, пока выжидаем и продолжаем через эльфов следить за новостями из внешнего мира?

— Полагаю, это лучший вариант.

Сакура вновь поёжилась, точно от холода; свитер на ней был и вправду тонкий, а прихватить с собой верхнюю одежду куноичи не догадалась. Её передёргивания начали раздражать Саске, и он, слегка придвинувшись, накинул на плечи напарницы собственный шерстяной плащ.

— С-саске-кун, это незачем, — пробормотала Сакура, сделав попытку отстраниться. — Я собиралась уходить…

— Нам нужно обсудить план шпионажа за новыми преподавателями, особенно за Кэрроу и Амбридж, и распределить обязанности, — сухо перебил он. — И лучше это сделать сейчас.

— Как скажешь, — Сакура мелко кивнула и прижалась к его боку. Впрочем, Саске и самому от её близости стало теплее.

Глава 10. Союзники

Вшивый номер в дешёвой гостиничке на краю города гражданских — шикарное укрытие для тех, кто в этой стране числится вне закона. За последние месяцы хождений только по странам Альянса Кисаме уже и забыл это чувство. Чувство, что ты — нукенин.

— Итачи-сан?

Напарник не отвечает, даже головы не поворачивает, продолжая свои странные манипуляции волшебной палочкой. Конечно, он же Учиха Итачи — он в грёбанном праве не реагировать на оклики всяких плебеев!.. Впрочем, Кисаме знал, что утрирует: напарник его плебеем ничуть не считал. И это давало ему привилегию порой настаивать.

— Итачи-сан?

Итачи закончил долгий и сложный комплекс движений палкой и покосился в его сторону.

— Да?

— Вы чего делаете?

— Кажется, я уже говорил тебе, что ищу Какудзу, — ровно произнёс напарник и вновь отвернулся, но прежде, чем он возвратился к своему делу, Кисаме уточнил:

— Я в смысле, как именно вы это делаете, — он подался вперёд, наклонился к хитрой композиции, устроенной Учихой на полу. А та и правда была хитрой: на рассохшихся досках с облупившейся краской расстелена подробная карта Страны Земли, по периметру которой разложены плоские камешки — такие отлично прыгают по воде — с начерченными на них магическими символами, рунами. Ещё один камень, чуть покрупнее, лежал в центре карты и служил подставкой для акацуковского кольца Итачи, окружённого выписанными на камешке совсем уж тонкими и неразборчивыми символами. За пределами карты всю эту магическую хрень окружало пять красных свечей, уже заливших поплавившимся воском пол, заполнив его щели.

С минуту Итачи всерьёз размышлял, пояснять или нет — Кисаме видел это по его лицу.

— Я пытаюсь найти источник чакры Какудзу по её следам, оставшимся на моём кольце с тех пор, как мы для возможности связи обменивались энергией, — наконец, всё-таки соблаговолил сообщить он. — Так как на Какудзу больше нет кольца Акацуки, Лидер не может его отследить, используя главное, из-за этого мне пришлось перенастраивать на поиск чакры магический ритуал, предназначенный для обнаружения мага, используя его захваченную палочку.

— Звучит странно, но прикольно, — откликнулся Кисаме и, отодвинувшись на скрипящей кровати подальше, прислонился спиной к холодной стене. — Ладно, простите, что оторвал.

Итачи кивнул, давая понять, что не видит в этом ничего страшного, и вновь принялся водить над картой палочкой, теперь уже негромко бормоча заклинание. Кисаме прислушался — латинский язык, даже в том мире мёртвый, был странный, всё ещё непривычный, хотя за последние полгода от напарника мечник немало раз слышал его.

Магия вообще была штука странная. Но полезная, чего греха таить.

К примеру, благодаря расширению сумок можно было таскать с собой куда больше оружия и провизии, чем раньше, при этом не ощущая увеличения веса, — у Итачи такой модификации были подвергнуты чуть ли не все карманы и скрытый в печати на напульснике небольшой деревянный ларец (подарок Сасори, как оказалось), а у Кисаме — внутренний карман плаща и походная сумка. Хитрожопые же ребята эти маги, надо сказать, всё делающие ради собственного комфорта; испытания на физическую выносливость у них явно не в чести.

А ещё магией можно было греться, совершать одномоментные прыжки на огромные расстояния, вскрывать замки, заставлять вещи подлетать к тебе и много чего ещё творить полезного в быту и бою. «Хотя, без неё было как-то лучше, — подумал Кисаме, продолжая наблюдать за манипуляциями напарника. — Как-то проще, понятнее. А что правильнее, так уж точно». Итачи, как он понял, разделял его мнение, поэтому старался применять волшебство только при необходимости, большинство дел продолжая решать «по-старинке» — разводить, к примеру, костры вручную, когда даже самые влажные ветки одним словом можно было заставить вспыхнуть в секунду. По части консервативности Итачи реально мог дать Кисаме фору.

Но иногда наступали моменты, когда без волшебства было не обойтись никак — как этот вот, например. Точнее, обойтись-то было можно, но это означало бы несколько месяцев шатания по всем странам в отчаянных попытках напасть на след предателей. А Яхико требовал от них предоставить Хидана и Какудзу срочно.

Итачи вдруг замер с напряжённо выпрямленной спиной. Кажись, нашёл.

— Ну что?

— Успех, — ответил напарник, вперив взгляд в точку на карте. — Мы верно предполагали, что после перевоза Фу в Коноху они решат вначале заняться последним джинчурики Скрытого Камня. Сейчас они в половине дня пути к югу от Ивы.

— А мы — в полутора днях, — Кисаме задумчиво поскрёб щёку, поросшую жёсткой щетиной. Пора бы побриться. — Как будем догонять: пешком или трансгрессией?

— Нам желательно перехватить их раньше, чем они доберутся до Ивы.

— Ясно, значит, трансгрессией.

Итачи никак не прокомментировал и принялся собирать свой магический инвентарь. Кисаме кисло поглядел в окно, в промозглую серость осеннего утра. При том, что в жизни он испытал на себе много чего (но мало приятного), трансгрессия однозначно входила в список самых отстойных вещей.

Четверть часа спустя напарники вышли из гостиницы и встали на размытую ночным дождём дорогу, оставляя за собой город гражданских, где шиноби всегда были чужаками. Хотя, Итачи как-то, по просьбе Кисаме, рассказывал о столице владений, в которых они были, — о Лондоне, огромном городе с миллионами жителей, покрывавшем целые километры. Вообразить такое было, откровенно говоря, сложно, да Кисаме и не особо пытался — его вполне устраивал мир, в котором он прожил всю жизнь; послушать истории напарника или вдохновенные рассказы Дейдары ему было интересно, но не более.

Когда город остался позади, а других путников на обозримой части дороги не стало, Кисаме и Итачи свернули за деревья, где напарник крепко сжал запястье Кисаме и крутанулся на месте — их обоих стремительно потянуло через пространство, сдавив, словно под прессом. Несколько мгновений спустя они оказались в совершенно другой местности, на вершине скалы. Вокруг простирались только скалы, каменистые плато и ещё раз скалы. «Понятно, чего Дейдара называет свою родину самым унылым местом на свете», — мысленно хмыкнул Кисаме. Ему и самому Страна Камня не слишком нравилась — здесь мало воды, которую можно использовать для техник, а в пещерах, которыми кишели гряды невысоких гор, нередко затаивались нукенины или даже шиноби Ивы, этих самых нукенинов выслеживавшие. В общем, отовсюду можно было ожидать подляны.

— Вот они, — Итачи, остановившийся на краю площадки, пристально смотрел на располагавшуюся дальше скалу повыше. Кисаме пригляделся — в камне была выбита тропа, по которой неспешно двигались двое в плащах Акацуки.

Предельно быстро и осторожно напарники последовали за предателями, бывшими когда-то их товарищами. Их и без того почти неслышные шаги окончательно глушились воем ветра, носившегося между скал.

Вроде бы, ничего необычного, просто преследование цели — одно из десятков, если не сотен, но Кисаме своим обострённым, почти звериным чутьём ощущал, что что-то не так. И Самехада явно разделяла его мнение: она завозилась и тихо заворчала. Что-то точно было не в порядке.

— Итачи-сан…

— Знаю, — коротко ответил напарник, и в следующую секунду они метнулись в разные стороны — на то место, где они миг назад были, обрушился камнепад такой мощи, что начисто снёс участок дороги длиной метров в пятьдесят. Со своей позиции за пределами зоны обвала Кисаме быстро поискал взглядом Итачи — тот выжидательно замер на утёсе чуть выше, сосредоточенный, уже активировавший Шаринган.

«Наверх».

Кисаме прыгнул следом за напарником и оказался на широкой площадке, сходной с той, куда они трансгрессировали чуть ранее. Вот только вместо Хидана и Какудзу против них стояли четверо шиноби, блиставшие символами Ивы на протекторах. Зашибись.

— Мы пришли не вредить вам, — переговоры Итачи как всегда взял на себя. — Мы преследуем двух преступников…

— Мило, преступники преследуют преступников, — куноичи, стоявшая впереди прочих, скривилась.

— …которые прошли этим путём несколькими минутами ранее, — спокойно закончил Итачи. — Они представляют опасность для Ивы, поэтому с вашей стороны было бы мудро позволить нам ликвидировать их.

— Не беспокойтесь, ими тоже занялись, — куноичи подняла на уровень груди зажатый в руке кунай. — Но и вам уйти не позволим.

«У нас нет на них времени, Итачи-сан».

«Поэтому придётся сделать всё быстро».

Что «всё», Кисаме уточнять не стал — и так отлично понял напарника. В тот же момент двое шиноби метнули в него кунаи со взрывными печатями, от которых Кисаме легко отмахнулся Самехадой — клинки отлетели за пределы площадки и взорвались над пропастью. Отскочивший вбок Итачи уже успел выхватить из очередного магического хранилища свою катану и принять на неё удар клинка куноичи. За исход боя Учихи переживать не было смысла, поэтому Кисаме буквально разрубил Самехадой пополам обрушенную на него огненную технику — меч удовлетворённо заворчал, поглощая чакру, — и сам перешёл в атаку, намереваясь поскорей вырубить этих придурков.

Но придурки оказались проворными: один отскочил, а второй изо рта изверг вначале нечто бесформенное, быстро принявшее форму каменного голема. В него Самехада и ударилась… и застряла — каменные выросты стали стремительно обволакивать меч. Пришлось приложить силу, чтобы вырвать его, и Кисаме отступил, но тут же земля задрожала, разделилась на отдельные плиты и вздыбилась — по этим поднявшимся уровням пришлось перепрыгивать. Из камней под ногами в доли секунды выросли шипы, и Кисаме, которого гравитация уже тянула обратно к земле, ударил себе под ноги Самехадой, разнося камень в пыль и расчищая площадку для опоры.

Оттолкнувшись от расчищенного места, он соскочил с возвышения, созданного техникой, и мечом заблокировал руку голема. Не давая противнику времени, Кисаме одним мощным ударом кулака разбил каменные пальцы, сжавшие стальные чешуи, — сам, конечно, порезался, но Самехада передала чакру, и он залечил раны прежде, чем голем попытался дотянуться до него другой рукой. С другой стороны в него уже летела струя пламени, поэтому Кисаме, недолго думая, заключил сам себя в водяную сферу — вода погасила силу удара голема, а огонь, не особо сильный, не смог испарить её.

Сложив новые печати, Кисаме добавил воды и весь её объём обратил в двух водяных драконов, каждый из которых метнулся к своей цели; сам мечник, пользуясь тем, что отвлёк врагов, разбил Самехадой голема на сотню кусков, разлетевшихся по всей площадке. Продолжать сражаться здесь, на этой из-за техник врагов ставшей неудобной для манёвра площадке, было хреново, поэтому Кисаме подбежал к краю и стал проворно спускаться по склону скалы, куда раньше ушёл напарник со своими противниками. Вслед ему нёсся очередной залп огня, но Кисаме, уже соскочивший на обширное плато, резко развернулся и встретил технику водной стеной, которую, когда необходимость в защите пропала, преобразовал в мелкие водяные бомбы и на большой скорости отправил их во врагов. Одного из них неплохо задело, а парень покрупней скрылся за новым големом, но как только атака прошла, ринулся к товарищу.

Видя возможность, Кисаме вновь начал складывать печати, чтобы создать целое долбанное озеро и разобраться с противниками уже внутри него, но шиноби Ивы устроил камнепад, и пришлось оперативно отпрыгивать назад, подальше от подножия скалы. Секунду спустя он оказался спиной к спине с напарником. Как-то неожиданно даже.

— По-быстрому, да? — поддел Кисаме — сам-то он откровенно халтурил, но вот чего Учиха до сих пор не разделался со всего лишь двумя врагами, было непонятно.

Итачи не ответил — ещё бы! — и приготовился отражать новое нападение. К тем, кто уже сражался с ними, присоединилась ещё одна команда. «Ксо, и откуда только берутся?..»

А дальше случилась какая-то хрень.

Враги атаковали, все разом выпустили самые, похоже, сильные свои дистанционные техники — Кисаме хотел защититься, но вдруг осознал, что не может шелохнуться.

Доля секунды — непонимание, вторая — осознание, третья — удивление, а затем их обоих, его и напарника, окружило алое Сусано. Сплетение восьми техник обрушилось на него с такой сокрушительной силой, что мир вокруг задрожал, земля стала уходить из-под ног, а воздух раскалился от жара Катона — но невероятная броня додзюцу уцелела.

«Что?..»

«Сейчас».

С огромным усилием Кисаме чуть-чуть повернул голову — все мышцы дрожали и не желали повиноваться, — скосился на напарника за своей спиной. Тот весь трясся, но упрямо, мелкими рывками, двигал рукой — что-то хотел сделать.

На Сусано обрушилась вторая волна атаки. Всё снова заходило ходуном, завибрировал сам воздух, но Итачи не обратил, кажется, на это внимания, поглощённый тем, что делал, — Кисаме не видел, что именно.

Во время третьей атаки по земле внутри барьера прокатилась волна огня, и Кисаме почувствовал, что способность двигаться вернулась — словно бы сняли невидимые путы. Он мгновенно развернулся к напарнику, уже собираясь спросить, что это было… и замер, приподняв брови.

Левая ладонь Итачи была пробита насквозь, катана испачкана в крови хозяина. С конца лезвия капли падали на землю возле вырисованного на ней алым символа: две вертикальные полосы, между ними одна наклонная, соединяющая.

Почувствовав внимание напарника, Итачи дёрнул плечом, давая понять, что они потом поговорят. Без возражений это принимая, Кисаме приготовился и поднял Самехаду, а когда напарник убрал Сусано, выскочил на противников, совершенно сбитых с толку происходящим…

Перед глазами что-то точечно вспыхнуло — словно искра проскочила. Кисаме так и не понял, что это было, — в голове помутилось, и в следующий миг его попросту вырубило.

Когда пришёл в себя, Кисаме сразу понял: прошло немало времени. И ещё: он в укрытии. Не под давящим мощью куполом Сусано, а в нормальном доме.

Это было заключением весьма неожиданным, и Кисаме слегка разлепил веки, чтобы оценить обстановку. Впрочем, тут же глубоко вздохнул и открыл глаза полностью.

Итачи, сидевший неподалёку, удовлетворённо кивнул.

— Очнулся.

— На сколько я отключился? — спросил Кисаме, садясь; в голове тут же словно C3 взорвалась, и он поспешил лечь обратно на сложенный плащ.

— Два с половиной часа, — отрапортовал Итачи.

— Понятно, — отозвался Кисаме и огляделся по сторонам. Большой зал был старый, заброшенный, заросший плющом и прочими сорняками, но отчего-то кажущийся знакомым; в одной из стен зияла солидная дыра, в которую заглядывал край унылого серого неба. — Где это мы?

— Мы были в этом месте в тот раз, когда предлагали Дейдаре вступить в Акацуки.

Да-а, теперь Кисаме узнал. И вскинул бровь.

— Почему сюда-то?

— Как-то само пришло на ум.

— Ну-ну, Итачи-сан, — усмехнулся Кисаме и перевёл тему, пока напарник не принялся сверлить его укоризненным взглядом: — А что наши противники из Ивы, Какудзу с Хиданом? Что вообще делать будем?

— Шиноби Ивагакуре не вспомнят о том, что видели нас, — лаконично пояснил Итачи и продолжил: — Проследив при помощи воронов, я выяснил, что Какудзу и Хидан уничтожили напавший на них отряд, однако не думаю, что они теперь направятся прямиком в Иву — бои привлекли внимание, в деревне будут готовы. Нам тоже, полагаю, необходимо немного выждать, вновь воспользоваться ритуалом и найти Хидана и Какудзу, после чего переместиться как можно ближе к ним и сразу напасть.

План был годный, и Кисаме, кивнув, позволил себе ненадолго расслабиться, восстанавливая силы, — за безопасностью следит напарник, в надёжности убежища можно не сомневаться. Однако просто отдыхать не хотелось; хотелось узнать больше. Он всё-таки сел, на этот раз плавнее — в голове больше ничего не взрывалось, только мимолётно кольнуло, и это радовало, — и, потянувшись, принялся растирать шею.

— Что тогда случилось, Итачи-сан? Вы ведь поняли, так, поэтому нарисовали на земле тот символ.

Напарник медленно повернул к нему голову. Выглядел он озабоченным.

— Тот символ был руной, — начал объяснять Итачи. — У рун существуют разные применения; как вариант, на их основе можно творить чары самых разных типов, — он взял катану, лежавшую рядом, и кончиком начертил тот же символ, что и во время боя, на полу. — «Хагалл» — руна разрушения; если усилить её кровью и энергией стихии, можно разорвать практически любой зачарованный круг.

После этих слов Кисаме уставился на напарника недоверчиво.

— Зачарованный круг? — переспросил он. — То есть, вы имеете в виду реально магию, а не?..

— Магию, — серьёзно кивнул Итачи в ответ. — То, что схватило нас на плато, было волшебством.

Кисаме нахмурился. Теперь понятно, что вызвало беспокойство у Учихи.

— Ну и какие ваши идеи, кто это мог быть?

— Я склонен предположить, — медленно произнёс Итачи, глядя на руну, — что во время одного из открытий портала в наш мир перешёл кто-то из волшебников, и ему или ей случилось попасть в плен к Обито.

«И Обито вызнал у пленника всё, что смог, про магию, и теперь экспериментирует с ней, — мысленно закончил Кисаме. — Плохо то, что мы пока не можем определить, насколько далеко он в ней продвинулся… и кого ещё обучил новым трюкам».

— Будем готовиться к худшему, — сказал Итачи после пары минут молчанья. — Возьмём за основу предположение, что Обито либо сам овладел волшебной палочкой и некоторыми секретами магии, либо тем или иным способом побудил попавшего в плен волшебника сотрудничать.

Кисаме вновь кивнул и уточнил:

— Тогда, выходит, вырубило меня тоже каким-то волшебством?

— Полагаю, да. Как уже говорил, у рун есть много способов применения; правильно подобранное и заговорённое их сочетание даже просто попавшись человеку на глаза может вывести его из психического равновесия, заставить потерять сознание или помутить рассудок. В твою сторону была брошена небольшая бомба, сотворившая ту вспышку, и на ней была рунограмма. Она промелькнула перед глазами так быстро, что ты зрительно воспринял информацию, но не осознал этого — а магия сработала. Меня атаковали так же, но Шаринган позволил не попасть под действие чар.

— Выходит, Шаринганом можно снимать магические иллюзии… — Кисаме склонил к плечу голову. — А наоборот?

— Это очень хороший вопрос, прояснением которого я намерен заняться по возвращении на базу.

Напарники замолчали, на сей раз надолго — не было необходимости добавлять ещё что-то. Итачи, похоже, всерьёз задумался о том, способны ли некие чары составить конкуренцию его додзюцу, а Кисаме… ему в голову полезла всякая ерунда. То, к примеру, что нынешняя ситуация несколько необычна — в последние пару лет чаще ему приходилось оберегать восстанавливающегося напарника, чем наоборот.

«Это хорошо, что Первый Хокаге смог помочь ему», — подумал Кисаме. Всё же что-то в корне неправильное было в том, чтобы гений Учиха Итачи временами не мог двигаться без посторонней помощи и едва дышал, пожираемый изнутри болезнью. В те часы, когда напарник лежал без сознания, приходя в себя после очередного приступа, Кисаме задумывался: а что, если сейчас Итачи умрёт? Что с ним, Кисаме, тогда будет? И понимал: работать он станет либо с Итачи, либо один. Других напарников после Учихи он бы не принял.

Благо, больше думать об этом не было необходимости.

Ещё пару часов спустя Итачи призвал стаю воронов и выпустил их на разведку, а сам в это время занялся повторением ритуала поиска. Кисаме, уже раз видевший это, предпочёл уделить внимание Самехаде и вычистить из стыков чешуи каменную крошку, оставшуюся после неоднократных столкновений с големом.

Птицы вернулись как раз к тому времени, как Итачи закончил.

— Шиноби Ивы перегруппировались и прочёсывают тот район, — сказал он, поднимаясь с пола. — Выбора нет, я отправлю клона, чтобы изменить им память и установить отталкивающий барьер — никто не должен приближаться к полю нашего боя.

— Тогда отправляемся, Итачи-сан?

— Отправляемся.

Итачи чарами уничтожил все следы их пребывания в доме, и напарники переместились в ещё более гористую местность — как знал Кисаме из карт, она располагалась ближе к Иве, к востоку от неё. Было тихо, лишь рокотал в отдалении водопад, да эхо разносило по ущелью крик сокола. Самехада зашевелилась, чуя знакомую чакру.

Не медля, Кисаме сотворил водяную бомбу и запустил ею в пещеру, напротив входа в которую они оказались. Впрочем, засевшие там среагировали почти мгновенно: водный поток встретила стена огня, две техники, практически равные по силе, столкнулись с грохотом и шипением, взметнулись клубы пара. Под его прикрытием из пещеры выскользнули две тени, и напарники метнулись за ними.

Догнав его, Кисаме рубанул мечом — Хидан вовремя развернулся и заблокировал удар косой. Кисаме ударил ногой, но противник увернулся и разорвал дистанцию — только затем, чтобы, оттолкнувшись от отвесной каменной стены, броситься на него, замахнувшись косой. Пропустив удар мимо себя, Кисаме вслед за Хиданом ринулся вниз по скале ко дну узкого ущелья, перепрыгивая с одной его стены на другую, только звенели порой сталкивающиеся меч и коса.

Хидан догадался, кажись, что сам себя загоняет в ловушку, и попытался рвануть обратно наверх, но Кисаме предвидел это и, отогнав его опасным ударом Самехады, едва не оторвавшим противнику руку, подбросил клинок и, стремительно сложив печати, вызвал мощный поток воды, обрушившийся на находящегося ниже парня. Громко матернувшись, Хидан глубоко вогнал все три лезвия косы в камень стены, и только это позволило ему удержаться, не быть смытым потоком. Не давая ему передышки, Кисаме поймал рукоять Самехады и нанёс новый удар, но Хидан опять увернулся, скользнув на косу, оттолкнулся от неё и в прыжке метнул в Кисаме металлический кол — мечник без труда отмахнулся от него Самехадой и бросился в погоню, однако когда уже почти настиг, Хидан ловко проскользнул мимо. Вернувшись к косе, парень не без усилия выдернул её из камня и успел-таки принять на неё новый удар Самехады, после чего противники отпрыгнули на противоположные стены каньона и замерли там.

Сверху неслись взрывы, но Кисаме не поднимал головы, следя за собственным противником. Какудзу — забота Итачи-сана.

— Бля-я, мы тут с тобой самое веселье пропускаем, — Хидан ухмыльнулся. — Хотел бы посмотреть, как Какудзу жопу этому шаринганистому ублюдку подпалит!

— Разве что в мечтах, Хидан, — откликнулся Кисаме, положив левую руку на чешую Самехады; меч стал интенсивней напитывать его накопленной чакрой. — Ты, кстати, помнишь? Я как-то обещал порезать тебя на ленточки…

— В косички Учиха-химе вплетать?

«Нет, ну он же договорится», — подумал Кисаме и мысленно связался с напарником:

«Итачи-сан, а Хидан нам точно живым нужен?»

«Желательно, — отозвался напарник сосредоточенно. — Это не должно быть сложно».

«А это и не сложно, просто прикончить его хочется больше…»

«Живым».

— Повезло тебе, — сообщил Кисаме противнику. — Ты нам живым нужен.

В ответ Хидан закатил глаза и незамысловато посоветовал, куда Кисаме может отправиться реализовывать свои желания.

Они снова сошлись в рукопашной, Самехада и трёхлезвийная коса мелькали и ударялись, высекая искры. При том, что Хидан был почти что полным нулём по части гендзюцу и ниндзюцу, этот засранец был на редкость проворным и юрким. «Так носиться мы можем долго, — понимал мечник. — А не хотелось бы позориться и возиться с этим придурком дольше, чем Итачи-сан — с Какудзу». Похоже, пришла пора для нового трюка, который он придумал, понаблюдав за техниками ученика напарника.

Они были уже в нижней трети ущелья, дно которого заливала созданная ранее вода. Хидан в очередной раз отпрыгнул из-под удара и приземлился на камень — вот только двинуться дальше ему не позволил водяной жгут, стремительно поднявшийся со дна ущелья по стене, вбирая по пути в себя капли, и обвившийся вокруг лодыжки парня. Тот явно такого не ожидал.

— Блять, чё за хуйня?!

Он рубанул по жгуту, но в другую его ногу и руку вцепились ещё два, затем ещё, и секунду спустя они сдёрнули Хидана со скалы на дно. Хидан попытался, как делал прежде, удержаться за счёт косы, но Кисаме возник рядом и безжалостно мощным ударом раздробил ему руку, рвя кожу и плоть Самехадой на части. Во все стороны брызнула кровь, воздух прорезала очередная порция брани, а затем Хидан на большой скорости рухнул, подняв столбы брызг, в воду.

Кисаме приземлился на её поверхность и сложил печати водяной тюрьмы. Пару секунд спустя водяная сфера поднялась из толщи, заключая в себе Хидана.

— Ну вот, а ты сомневался.

Судя по выражению лица и активному шевелению губами, Хидан желал ему всех благ. Коротко усмехнувшись, Кисаме поднял голову. Шума больше не было — как видно, напарник тоже закончил. Оставив клона сторожить пленника, мечник быстро поднялся по стене и выпрыгнул на площадку, где оставил сражаться Учиху, — точнее, на то, что от неё осталось.

Итачи обнаружился метрах в двухстах посреди полностью уничтоженного ландшафта, без единой царапины, но очень мрачный. Какудзу поблизости не было. Зато имелся Обито.

— О-о, нам выпала возможность ещё и корень проблемы вырубить, Итачи-сан? — протянул Кисаме, подходя к напарнику, взваливая на плечо Самехаду.

Обито скользнул по нему быстрым взглядом и обратился к родственнику:

— Подумай о том, что я сказал, Итачи, — произнёс он и исчез в вихре Камуи.

Кисаме приподнял бровь.

— И что же он сказал?

Итачи не ответил, устало покачал головой.

— Где Хидан?

— Внизу, за ним мой клон присматривает.

Они спустились на дно ущелья, где Хидан в водяной сфере уже начал потихоньку задыхаться; ну да, на самом деле, разговаривать под водой — не лучшая мысль, даже если ты очень расстроен поражением. Приблизившись, Кисаме со снисходительным смешком заставил сферу распасться, но часть воды вновь преобразовалась в жгуты, надёжно фиксируя пленника в одном положении. Итачи посмотрел на это заинтересованно, но ничего не сказал. Он вышел вперёд, на ходу извлекая катану. «Зачем бы ему?.. А-а…»

Голова Хидана была одним движением отделена от тела прежде, чем парень успел возмутиться. Практично.

— Ты, блять, придурок больной, какого хера творишь?! — заорал Хидан, выпучив сумасшедшие глаза. — Да за такое Джашин-сама тебя твоим же мечом вые!..

Напрочь проигнорировав его выпады, Итачи за волосы поднял голову на уровень своего лица. Блеснул Шаринган — и вопли Хидана смолкли. Чертовски практично.

— Возвращаемся на базу.

— Ага, — откликнулся Кисаме весело.

Нет, правда, может ли быть напарник лучше Итачи?

Возникнув посреди одного из просторных внутренних залов храма Матери, Обито мрачно взглянул на союзника, замершего в тени колонн.

— Ну и?

— Что именно тебя интересует?

— Я свою часть уговора выполнил, Хидан в плену у Акацуки. Теперь объясни, для чего это было.

— Терпение, мой друг, ещё немного терпения…

— Больше никаких отсрочек, Зеро.

Зеро, Нулевое Дитя — это был и титул, и родовое имя, как Обито понял. Так этот человек и просил себя называть: просто Зеро.

— Однако же тебе всё-таки придётся подождать, — он говорил так спокойно, словно речь шла о погоде за окном. — Уверяю, ты не будешь разочарован.

— А кто сказал, что я тебе верю?

— Можешь не верить мне. Но верь Матери и нашей цели. Ради неё, в конечном итоге, всё и происходит.

Раздражённо хмыкнув, Обито круто развернулся и зашагал прочь через зал — шаги отдавались гулким эхом от каменных стен. «Спокойно. Всё ради плана».

За дверями его ждал Какудзу, прислонившийся к стене спиной, скрестив на груди руки, и Зецу.

— Они вернулись в Аме, — доложил Чёрный Зецу.

— Хидан с ними, — добавил Белый. — Ну, по крайней мере, его часть.

— Хорошо, — что хорошего, Обито пока не знал, но рассчитывал всё же в ближайшее время вытрясти ответ на этот вопрос из союзника.

Какудзу внимательно посмотрел на него.

— Как быть с джинчурики?

— Пока забудь. Наши действия привлекли внимание, все будут настороже.

Безразлично пожав плечами, Какудзу отвернулся и индифферентно уставился в пространство. Зецу тем временем вовсе втянулся в пол и исчез из виду.

Под маской Обито тихо вздохнул. Союзники у него — как на подбор…

Глава 11. Переговоры

— Неджи!

Оклик заставил его остановиться. Ханаби, против которой он сражался, тоже замерла в боевой стойке, но тут же расслабилась и опустила руки.

— Привет, Ханаби, — поздоровалась с ней подошедшая Тен-Тен. — Прости, что отвлекаю от тренировки.

— Ничего страшного, — откликнулась девочка. — Что-то случилось, Тен-Тен-сан?

— Нас с Неджи вызывает Хокаге-сама. Новая миссия.

— Тогда идём. — Когда напарники вышли с территории поместья, Неджи спросил: — Известно, что именно это будет за задание?

— Я без понятия, — покачала головой Тен-Тен. — Но Шизуне-сан была очень серьёзна — думаю, как минимум ранг В.

Задумчиво посмотрев на неё, Неджи отстранённо кивнул. У него было подозрение, зачем могла Хокаге их вызвать, но шиноби не был уверен, что для подобного дела команда Гая будет хороша.

Они довольно быстро миновали заснеженные улицы и добрались до резиденции Хокаге. В кабинете главы деревни, помимо самой Пятой и Шизуне, были также Какаши и, что более неожиданно, Шикамару, Итачи и Конан.

— Теперь, когда все в сборе, — начала Цунаде, — поговорим о миссии. Неджи, Тен-Тен, Шикамару, вы под началом Какаши отправитесь в приграничную со Страной Воды зону, чтобы исследовать местность на предмет наличия новых порталов между мирами.

«Неужели Акацуки что-то засекли?» — Неджи покосился на Итачи и Конан, но те оставались непроницаемы.

— Это задание ранга А, знают о нём лишь в советах джонинов и кланов, — продолжила тем временем Хокаге. — Однако оно является прикрытием для настоящей миссии, — она сделала короткую паузу, убеждаясь, что все слушают её очень внимательно. — Ранг S. Вашей задачей станут неофициальные переговоры с Кири; вам необходимо тайно встретиться с посланниками Мизукаге в условленной точке приграничной зоны и обсудить отношение Скрытого Тумана к назревающей войне.

— Я также отправлюсь с вашей командой, — произнесла Конан. — Как переговорами с Ивой занимаются совместно Суна и Таки, договор с Кири — общее дело Аме и Конохи.

Неджи подумал, что так их отряд будет выглядеть странно и наверняка привлечёт внимание (не врагов, так Корня), но не стал озвучивать свои мысли вслух — полагал, что всему есть причина, пусть её и не раскрывали. Он покосился на Шикамару; обычно в подобных ситуациях он первым настораживался и пытался проникнуть за завесу недомолвки, но на сей раз на реплику Конан не обратил особого внимания. «Почему бы это?» — задался вопросом Неджи и мысленно нахмурился. Пришедшие на ум варианты его не радовали.

— Эти переговоры крайне важны для нас всех, — вновь заговорила Цунаде, взглянув на каждого члена команды по очереди. — От их результата зависит большая часть всей нашей будущей политики.

— Мы приложим все усилия для того, чтобы прийти к соглашению с Кири, — сказал Какаши.

— Я верю в вас, — кивнула Хокаге. — Вам необходимо выступить через час — этот вопрос нужно решить срочно, пока Мизукаге не изменила решение в отношении тайных переговоров.

— Вас поняли, Цунаде-сама.

— Тогда готовьтесь. Итачи, задержись, я хочу обсудить с тобой кое-что ещё.

Покидая кабинет, Неджи бросил на шиноби пристальный взгляд.

Какаши исчез сразу же, едва они вышли из кабинета, только сказав, что сбор через час у главных ворот. Вслед за ним ушла и Тен-Тен — она поняла, что Неджи хочет поговорить с Шикамару наедине.

Когда она завернула за угол, Неджи повернулся к товарищу, но тот не смотрел на него.

— Вас сопроводить, Конан-сан?

— Нет, Шикамару, спасибо, — покачала головой куноичи. — Я пройдусь по деревне и встречу вас у ворот.

— Как скажете, — вежливо отозвался Нара.

Из резиденции они вышли втроём, но потом разошлись: Конан двинулась по центральной улице, а юноши свернули направо. Молчание длилось ещё пару минут.

— Рад встрече.

— Взаимно.

— Что-то не похоже, — лениво сыронизировал Шикамару. — Ты какой-то напряжённый.

— Обстоятельства, — коротко ответил Неджи. Шикамару вопросительно приподнял бровь, и он веско добавил: — Дела клана.

— Ага, — протянул Нара, искоса, но со вниманием глядя на него. — Ты по той же причине Итачи взглядом прожигал?

Неджи чуть нахмурился — заметил всё-таки.

— Я обеспокоен, — признался он. — Участие Учихи Итачи во всех аспектах политики Альянса слишком велико.

— Ну, он всё-таки советник Яхико-самы, — пожал плечами Шикамару наигранно беспечно. — К тому же, он умён, дипломатичен и является единственным шиноби из побывавших в мире магов, находящимся сейчас здесь.

«Это не отменяет некоторых других фактов», — подумал Неджи, но высказывать вслух не стал, лишь только заметил:

— Похоже, ты восхищаешься им.

— Признаю его заслуги. Хотя… — Шикамару потёр затылок. — Знаешь, может, ты отчасти и прав.

И опять ответ не понравился Неджи. И опять Шикамару это почувствовал.

— Меня это тоже бы заставляло тревожиться, — серьёзно сказал он, — если бы кто-то из наших начал так относиться к нукенину… Год назад. Теперь всё переменилось, Акацуки — наши надёжные союзники, а прочие Великие Страны, исключая Ветер, противники.

— Но так ли этот союз надёжен?

— Более чем. Ты просто не знаешь Яхико-саму.

Они замолчали и вскоре добрались до развилки; Шикамару свернул налево, а Неджи продолжил путь.

Он… да, пожалуй, он беспокоился. Его не могло не нервировать то, что нукенины Акацуки в Альянсе имеют сейчас такой большой вес. Разве можно им стопроцентно доверять? Предавший раз предаст и дважды, гласит старая мудрость — и кто сказал, что в случае Акацуки она не актуальна? «Шикамару ссылается на их Лидера, который сам не из нукенинов, ученик Джирайи-самы, однако…» Что-то упорно не давало ему просто поверить.

Проходя мимо дома Учиха, Неджи невольно остановился. Сейчас особняк выглядел тоскливым, нежилым — с ухода Саске на миссию в мир волшебников здесь вряд ли кто-то бывал. «Зайдёт ли сюда Итачи перед возвращением в Аме? — стало почему-то интересно ему. — Что значит новый дом клана для того, кто старый обратил в место кровавого побоища?.. Что значит семья для остатков клана Учиха?»

С того разговора с Ханаби Неджи всё чаще задумывался о различии понятий «клан» и «семья» — и не мог не признать, что сестра была отчасти права. Части его очень хотелось, чтобы Ханаби претворила в жизнь свой план, чтобы она освободила от угнетения побочную ветвь, но… Как она собирается это сделать? Есть ли у неё план, или это просто мечты ребёнка? Что, в конце концов, на это скажут сами шиноби клана? Расставаться с традициями и старыми убеждениями всегда сложно — Неджи это хорошо знал, сам через это прошёл, когда Наруто рушил его собственные стереотипы. Но то был Наруто, харизма и сила воли которого способны сломать любой лёд и любые шоры — как же воздействовать на весь клан Хьюга разом? Вовлекать ведь в это посторонних нельзя, родичи этого просто не примут.

Посторонние… Их неизменно много вокруг, и клан от них отгораживался. Продолжится ли это и дальше? Или Хьюги станут более открыты, будет дано больше свободы по части выбора спутников жизни? Если так, то у Хинаты и её любви есть шанс. Хотя… правда ли есть? Если всё так, как Неджи полагает, как подсказывают ему интуиция и сердце, чувство сестры ещё более запретное и невозможное, чем просто любовь к постороннему. «Что Хината в нём нашла? — Неджи нахмурился, входя на территорию поместья своего клана. — Наглый, несдержанный, неуважительный — разве он пара дочери лидера клана Хьюга?» Порой его подмывало спросить дядю, знает ли он, что происходит с его старшей дочерью, в кого она влюблена. Однако Неджи всегда гнал эту подлую мысль — он не опустится до того, чтобы доносить, чтобы разрушать счастье сестры своими руками. Хината сама расскажет отцу, когда сочтёт, что пришло время… Неджи надеялся.

Он собрался очень быстро и пришёл в кабинет главы клана — знал, что он работает в это время там.

— Хиаши-сама, разрешите?

— Заходи, — дядя поднял голову; его взгляд задержался на рюкзаке на спине юноши и походном плаще. — Новая миссия?

— Разведка на границе со Страной Воды, совместная с Акацуки.

— Значит, Хокаге-сама решила отправить вас, — Неджи встретил его острый взгляд и понял — Хиаши в курсе и второй части задания. Неудивительно, впрочем, он ведь советник Пятой. — Что ж, я рассчитываю, что ты оправдаешь ожидания.

— Приложу все усилия, — Неджи поклонился и шагнул было к двери, но голос дяди заставил его вновь замереть:

— В последнее время ты часто тренируешься с Ханаби, гораздо чаще, чем удаётся мне. Как её успехи?

— Ханаби талантлива и находчива, — доложил Неджи. — Её владение клановым стилем практически доведено до совершенства, и теперь Ханаби старается придумывать на его основе новые комбинации, новые атаки. Конечно, ей не хватает ещё опыта реальных боевых действий, но это придёт со временем.

— Верно, опыт — дело времени, — произнёс Хиаши задумчиво и кивком отпустил его.

«Дядя доволен тем, что выбрал Ханаби преемницей, — подумал Неджи, задвигая сёдзи зала. — И это его решение действительно будет благом для клана… если у Ханаби всё получится».

Возле ворот, когда он пришёл, уже ожидала Конан — молчаливая статуя, остановившаяся в тени ворот. Было в этой куноичи что-то необычное; возможно, эта её совершенная безэмоциональность, умение всегда сохранять холодной голову — Неджи был наслышан о ней и не мог не отметить, что на фоне многих (почти всех, кого он знал) куноичи Конан это качество выделяло.

Почувствовав на себе её внимание, Неджи вновь посмотрел на Конан. Она не отвела взгляда, встретила его спокойно.

— Вы что-то хотели, Конан-сан?

— Меня заинтересовали твои глаза, — пояснила она, и вправду разглядывая именно их. Что ж, ничего удивительного. — Бьякуган — додзюцу, о котором я мало знаю.

— Не такое редкое, как Шаринган, — заметил он. — Или тем более Риннеган.

— И всё же стоит сделать поправку, что нередкое оно здесь, в Конохе. Шиноби с глазами Хьюга мне прежде доводилось видеть только мельком на войне… да, и на собрании в октябре, когда в Аме была та девушка, Хината. Она твоя сестра, верно?

— Кузина, — уточнил Неджи.

— У вас похожие глаза, — произнесла Конан. — Но смотрят на мир несколько по-разному.

Уточнять, что она имела в виду, Неджи счёл невежливым — и всё же… «Это отсылка к нашим с сестрой различиям характеров? Или эта женщина чувствует, что я не доверяю Акацуки, и ставит Хинату как контрпример?..»

Размышления его были прерваны появлением остальной части команды: Тен-Тен и Шикамару пришли вместе, наверняка встретились по дороге, и даже Какаши, вопреки обыкновению, не опоздал. Бегло оглядев отряд, Какаши изрёк обычное:

— Выдвигаемся.

Путь, занявший полтора дня, прошёл в несколько странной атмосфере внутри команды. Часто работая с этими людьми, Неджи хорошо их знал (с профессиональной точки зрения), однако в этот раз что-то было не совсем обычно. Возможно, сказывалось присутствие Конан; хотя куноичи больше молчала, не замечать её было невозможно. Тен-Тен, кажется, ещё держала на Неджи некоторую обиду за прошлое — она почти не говорила с ним, вопреки обыкновению, лишь перебрасывалась порой фразами, непосредственно относящимися к заданию. Шикамару тоже отмалчивался, явно не собираясь развивать тему Акацуки, которую они затронули в Конохе. Какаши был просто сосредоточен на чём-то своём.

Однако все мысли о странном поведении товарищей Неджи отбрасывал — было не до того. Им всем стоило в первую очередь думать о миссии. С более личными вопросами можно разобраться и по возвращении.

Наконец, они прибыли в условное место, к хижине в глухой лесной чаще, вокруг которой был установлен добротный барьер — шиноби Тумана прибыли раньше. Лишь убедившись, что барьер имеет исключительно сканирующий характер и направлен на распознание чакры пересекающих его границы, Неджи кивнул и дезактивировал Бьякуган (вновь ловя на себе при этом заинтересованный взгляд Конан), после чего отряд вошёл в нейтральную зону.

У дома их встретили двое — взрослый шиноби с повязкой на правом глазу и юноша-мечник в очках.

— Приветствуем вас, — произнёс старший. — Вас ожидают внутри.

— Позвольте вначале проверить дом, — сухо и официально сказал Неджи. — Мы должны убедиться, что всё в порядке.

— Уверена, в этом нет необходимости, — донёсся сзади голос напарницы.

Раздался лёгкий хлопок и шаги, и из-за спины Неджи вышла Хокаге, решительная и готовая к переговорам. Но куда больше её появления Неджи поразило то, что Пятая своим Хенге смогла обмануть его глаза — такое ещё не удавалось никому. «Выходит, она способна даже при Хенге „настраивать“ поток чакры так, чтобы не вызывать подозрений, — от этой мысли стало неспокойно. — Правду говорят, что по части обращения с чакрой потомки Узумаки превосходят прочих». Внешне же он остался абсолютно непроницаем.

— Все требования вашей стороны касательно устройства этой встречи соблюдены, Хокаге-сама, — ответил шиноби с уважением.

— Тогда не будем тянуть, — Цунаде переглянулась с Конан, вместе с ней вошла в дом и плотно закрыла дверь.

— Добро пожаловать, Хокаге-доно.

В домике было совсем мало места — скромное обиталище, перевалочный пункт для шиноби, имеющих миссии в этом районе. Окна были закрыты щитами, и свет давали свечи, расставленные на полках и столе, за которым сидела та, ради кого Цунаде устроила весь этот маскарад.

— Мизукаге-доно, — приветствовала Цунаде в ответ. — Вы ещё не знакомы с Конан, — её спутница вежливо, с большим достоинством поклонилась.

— Лишь по рассказам, — Мей сощурилась, разглядывая куноичи из Аме, остававшуюся невозмутимой. — Вы близкая советница Лидера Акацуки, верно, Конан-сан?

Подтекст ощущался крайне отчётливо. Мей явно была настроена язвить.

— Скорее, поверенная, — спокойно парировала Конан. — Я буду говорить за Аме.

— Пожалуй, даже хорошо, что от Дождя пришли именно вы, — Мизукаге вновь перевела взгляд на Цунаде. — Присутствие мужчины испортило бы столь оригинальную встречу, не так ли?

«Про оригинальность верно подмечено», — подумала Цунаде.

— Рассчитываю, что она будет ещё и результативной, — отозвалась она и села на один из приготовленных стульев. Конан тихо опустилась рядом, приготовившись больше слушать; ещё один мудрый ход.

— Всё зависит от вашего итогового предложения.

— Что ж, тогда озвучу его, — Цунаде заговорила по-деловому: — Альянс не видит в Кири врага и не хотел бы видеть вне зависимости от того, как поведут себя прочие страны в ближайшее время. Не так давно я виделась с Райкаге; он настроен агрессивно и может попытаться дезинформировать вас, чтобы привлечь на свою сторону…

— Что вы имеете в виду, когда говорите «дезинформировать»? — мягко перебила её Мей. Но при этом Цунаде видела: она прекрасно знает, о чём идёт речь.

— Я говорю о попытках выставить наш союз в негативном свете, приписать нам захватнические амбиции, а также ведение экспериментов по созданию супероружия.

— А вы их не ведёте? — притворяясь простодушной, уточнила Мизукаге. Впрочем, сталь во взгляде её выдавала с головой; ну, дурочку разыгрывать зачастую бывает выгодно, вот только в женском обществе это хуже проходит.

— Мы ведём научные исследования в области развития мирных технологий и медицинской биологии, — сказала Цунаде. — Ни о каком оружии речи не идёт.

— Но позвольте, Цунаде-сама, зачем тогда ваши союзники собирают бидзю?

— Акацуки не занимаются этим уже более года, — произнесла Конан, которой Пятая предоставила возможность ответить. — Недавний инцидент в Кумо и более ранний захват Санби — дела рук Учихи Обито.

— Да, вы мне писали о нём, — Мей вновь взглянула на Цунаде. — Слишком неоднозначная история, чтобы поверить без наглядных фактов и доказательств.

— Насколько наглядные доказательства его существования вам нужны? — проговорила она несколько раздражённо. — Этот человек нарочно скрывается и натравливает нас всех друг на друга, чтобы затем, когда мы ослабнем в междоусобных войнах, сокрушить нас. Тогда всё будет очень наглядно, ручаюсь вам.

Мей откинулась на спинку стула и принялась постукивать пальцами по столешнице.

— Так всё же, чего хочет от Кири ваш Альянс? — спросила она, наконец.

— Чтобы Скрытый Туман не делал ничего, — прямо сказала Цунаде.

— Хм… — Мей повела плечами и чуть склонила голову набок. — Но всё имеет свою цену, Хокаге-сама, и «ничего» — не исключение.

— Мы готовы предложить более выгодные условия для торговли продовольствием и снаряжением Страны Воды с государствами Альянса — лорды-феодалы развязали нам в этом отношении руки.

— Торговля — это хорошо, — протянула Мей весьма коварно. — Хотя вряд ли стоит «ничего».

— И что же хотите вы, Мизукаге-сама? — решив немного ей подыграть, спросила Цунаде.

Та подалась чуть вперёд.

— Куда больше, чем торговля, нас интересует информация, — произнесла Мей, глядя Хокаге в глаза. — Ваш Альянс что-то недоговаривает, скрывает некие важные факты.

— С чего вы взяли? — прохладно уточнила Цунаде.

— А что ещё могло побудить объединиться столь разные страны, как не общая тайна? Что могло вынудить вас в Конохе примириться с Акацуки и её членами после всего?

Вопросы Мизукаге были более чем правильными. И отвечать на них Пятая вовсе не намеревалась.

Цунаде и Конан переглянулись. Они не хотели использовать этот козырь, но иначе, видимо, никак.

— К сожалению, Мей-сама, информацию предоставить вам мы не можем.

— Очень жаль, — по тону было понятно, что ничего другого куноичи и не ожидала. — Что ж, тогда Кири остаётся вправе повести себя в случае вооружённого конфликта исключительно как нам самим будет удобно.

— Да, конечно, вы имеете это право, — согласилась Цунаде. — Однако в таком случае мы будем вправе ненавязчиво убедить Кумо в том, что Кири на самом деле связана с теми, кого он так ненавидит — с Акацуки.

— Вы в самом деле рассчитываете убедить Райкаге в подобном? — скептично вскинула бровь Мизукаге, хотя и насторожилась — чувствовала, но угроза не голословна.

— Мы располагаем такими возможностями, — серьёзно сказала Конан. — Один из моих товарищей, Хошигаке Кисаме, имеет, что рассказать о связи Обито с Киригакуре.

— Думаю, Эю понравится история о странностях Четвёртого Мизукаге, — добавила Цунаде с подчёркнутым цинизмом, — вызванных частично тем, что его контролировали при помощи гендзюцу.

Надо отдать ей должное, Мей сохранила хладнокровие. «Возможно, — подумала вдруг Цунаде, — она и раньше об этом знала».

— Слова нукенина для Райкаге ничего не значат.

— Смотря как, где и когда они будут сказаны, — веско заметила Цунаде.

Все они трое понимали: Акацуки ничего не стоит сделать так, чтобы Кисаме попал в плен в Кумо, где его, конечно же, будут пытать или, что вероятней, проверят для начала ментальными техниками. Первыми исследованию подвергнутся зоны памяти, не скрытые барьерами, — почему ими не могут оказаться, к примеру, воспоминания о жизни Кисаме в Кири? И если в них Эй увидит нить, которая свяжет Кири с Акацуки…

— Вы пытаетесь не оставить нам выбора, я посмотрю, — выражение лица Мей сделалось жёстче. — Но загнанный в угол зверь куда опасней.

Цунаде покачала головой.

— Мы никуда вас не загоняем, всего лишь пытаемся сохранить равновесие в наших отношениях. Альянс не делает ничего во вред Кири, Кири ничего не делает во вред Альянсу.

На некоторое время повисло молчание.

— Мне надо как следует всё обдумать, — произнесла Мизукаге, поднимаясь. — В течение следующих двух недель в Коноху прибудет посланник с моим ответом.

Цунаде и Конан тоже встали.

— Будем ждать.

Глава 12. На крючке

Квартира на последнем этаже многоэтажки оказалась удобным для жизни местом — хотя бы даже потому, что из неё через балкон и пожарную лестницу можно было быстро и легко выбраться на крышу. Периодически Анко этим пользовалась — вот и сейчас она сидела на парапете, свесив ноги в пустоту, и глубоко затягивалась, наблюдая за тем, как медленно, но неумолимо, небо затягивает серая пелена. «Ночью передают буран, — отметила она про себя, вспомнив прогноз погоды. — Стоит закрыться и никуда не выходить…»

В последние пару дней её охватила неожиданная апатия — будто где-то рядом завёлся дементор, вытягивавший жизненные соки. Что делать с этим, куноичи не знала.

— Опять идём против правил, мм?

— Ай, иногда можно, — вяло откликнулась Анко. — Настучишь?

Дейдара выразительно закатил глаза и, счистив с парапета снег, уселся рядом.

— Неужто так сложно бросить? — полюбопытствовал он, кивнув на сигарету в её руках.

— Дурные привычки очень живучи, — ответила Анко и стряхнула пепел, наблюдая за тем, как он медленно опускается на далёкую землю вместе с первыми снежинками этого дня. — Да и смысл бросать? Всё равно уверена, что до старости, когда бы мне это аукнулось проблемами со здоровьем, не доживу.

— Оптимистично.

Неопределённо пожав плечами, Анко покосилась на подрывника. Он сидел, скрестив ноги, подбородок опустив на кулак, и безучастно глядел перед собой. Кажется, и его что-то гнетёт.

— А у тебя что стряслось? — спросила Анко, стараясь, чтобы голос не звучал слишком уж участливо.

— Хочется стать волком и выть на луну, — отозвался Дейдара с тенью мрачного юмора. — Глупо, да?

— Чего же сразу? Жизнь не всегда весёлая и радостная, иногда от неё и завоешь, — мудро изрекла Анко и через рот выпустила струйку дыма. Поколебавшись, уточнила: — Хочешь поговорить об этом?

— Нет, — уверенно отрезал он.

— Ну, если что…

— Ага.

Анко вновь затянулась, вдруг подумав, что даже ещё год назад и представить себе не могла, что будет однажды вести такие разговоры с нукенином из Акацуки. Или тем более быть в отношениях с одним из них.

Ками-сама, она, Митараши Анко — в отношениях! Как же так вышло, что она вляпалась в то, что долгие годы считала чуть ли не худшим, что может случиться с ней? В какой момент их с Сасори игра переросла в большее и почему она этого не заметила?.. «А ведь мы рано или поздно вернёмся в наш мир, и что-то придётся со всем этим делать, — Анко поджала губы и нахмурилась. — На практике доказано, что без него меня ломает, как без сигарет, ну а с ним… Ксо-о, как всё сложно!»

Дейдара усмехнулся чему-то и хлопнул её по плечу.

— Пошли, капитан, хватит уже тут сидеть. Если сунуть голову в песок, жизнь легче не станет, мм.

— Будто кто-то собирался, — буркнула Анко и, бросив окурок с крыши вниз, вместе с подрывником вернулась в дом.

Квартира, которую они снимали, была просторной и имела две спальни и отдельную гостиную, что устраивало всех. «Интересно, это входит в понятие „жить вместе“? — задумалась Анко, завернув из гостиной в их с Сасори комнату, чтобы снять тёплый свитер и заклинанием устранить запах сигарет (этому её научил Дин, когда Анко во время пребывания в „Норе“ спалила его с сигаретой, за что куноичи была благодарна своему бывшему студенту). — Вообще-то, похоже: одна квартира, одна кровать, которую мы делим каждую ночь… Да как, Джуби дери, это получилось?!»

И всё же самое странное, что она вообще об этом думает, да ещё и так… переживает? «Нет, ну точно, по возвращении надо будет провериться, — решила для себя Анко. — Давненько я в госпитале не показывалась, в самом деле».

Войдя на кухню, она едва не врезалась в Дейдару, застывшего в проходе, уперев руки в бока. Выглянув из-за его плеча, заинтересованная причиной, Анко удивлённо вскинула брови.

— А что такого? — произнёс Сасори, явно отвечая на предыдущий вопрос напарника. Хината, сидевшая за столом рядом с ним, потупилась, на её щеках пылал румянец.

— Сасори-но-Данна, я от вас такой подлости не ожидал, мм, — процедил Дейдара, с каждой секундой мрачнея всё больше. — И от тебя, кстати, тоже, Хината.

— Дейдара… — слабо проговорила она, поднимая глаза. — Ну почему ты так остро реагируешь?..

— Потому что! — прикрикнул он, стискивая кулаки. — Как ты могла заинтересоваться этой ересью?!

— Ой-ой, какие слова, — Сасори прищурился. — Тебя так задевает, что твоя девушка выбрала Истинное Искусство?

Дейдара вспыхнул и, зарычав, шагнул было к напарнику, но Анко удержала его на месте.

— Мне просто всегда было интересно, как управлять марионетками, — пролепетала Хината, умоляюще глядя на своего парня. — Дейдара, пожалуйста, не заводись!..

Круто развернувшись и отодвинув с пути Анко, подрывник, весь красный и злой, вылетел в коридор, а затем и прочь из квартиры. Вскочив со стула, Хината бросилась за ним, даже не прихватив куртку.

Анко перевела взгляд на Сасори.

— Ну и зачем ты это сделал, а?

— Он так забавно злится, — Сасори прикрепил нити чакры к деревянному человечку высотой с бутылку — кукла поднялась на ноги. — К тому же, ссоры — важная часть отношений, нередко дающая некий толчок.

Секунду Анко осмысливала, а затем засмеялась.

— Ну ты всё же и ненормальный! — проговорила она через силу.

На лице Сасори возникла насмешливая полуулыбка. Кукла сделала поклон.

Быстро скользнув к столу, Анко придвинула ближе стул, оставленный Хинатой, уселась рядом с Сасори, прижавшись к нему, и кукольник свободной рукой приобнял её за талию. От этого на душе даже как-то полегчало.

— Слушай, а правда, — протянула Анко, опустив голову ему на плечо. — Как ты это делаешь? — она подбородком указала на марионетку.

— Здесь важно хорошо чувствовать свою чакру, научиться управлять ею на высоком уровне, — отозвался Сасори; слегка подвигав пальцами, он заставил человечка пошагать по столу и принять боевую стойку. — Между прочим, благодаря своим тренировкам Мягкого касания Хината имеет хороший контроль и могла бы научиться управлять марионеткой.

— А может, не стоит так уж откровенно испытывать нервы Дея? Он же не выдержит и взорвётся.

— Это лишь общее замечание, я и не собирался её учить. Хината попросила объяснить принцип и показать на примере; не моя вина, что ей захотелось попробовать самой, и её за этим застал Дейдара.

— Правда? — с весёлым недоверием усомнилась Анко. — И ты не мог даже представить, что есть вероятность, что Дейдара решит зайти на кухню?..

Сасори не стал отвечать и оборвал нити чакры.

Даже спустя час Дейдара и Хината не вернулись, что заставило Анко в определённой мере забеспокоиться. Впрочем, показывать это Сасори она не хотела — не было желания становиться объектом его едких замечаний, — поэтому вместе с ним приняла Оборотное зелье и вышла на прогулку. Прогулкой, конечно, это можно было назвать с натяжкой — шиноби направлялись в совершенно конкретное место с совершенно конкретной целью.

Буквально день назад Мадара, связавшись с ними (он всё-таки попросил Минерву зачаровать ещё зеркала, и теперь отряд был лучше ими обеспечен), сообщил, что нашёл кое-что интересное, просматривая в Омуте воспоминания, вынесенные из кабинета Альбуса. В частности, там было одно, указывавшее, что некоторое время после Хогвартса Том Реддл работал в лавке «Горбин и Беркс» в Лютном переулке и занимался тем, что уговаривал клиентов продать хранившиеся у них артефакты. Но ещё важнее было то, что в воспоминании фигурировала чаша Пуффендуй, которую Том видел у одной из клиенток, жеманной старухи со странным именем Хепзиба.

Не проверить после такого лавку было бы грешно.

Анко прежде не доводилось бывать в Лютном переулке, а вот Сасори чувствовал здесь себя очень уверенно и сразу повёл в нужную сторону. Так как они изменили внешности на мрачные и суровые, а в довершение после прохода через «Дырявый котёл» накинули на себя чёрные плащи с капюшонами, напарники легко слились с прочей публикой, бродившей по улице, и не привлекли внимания.

В лавке было довольно темно; в преддверии бурана небо потемнело, а в помещении горело всего с полдюжины свечек — не то хозяин так атмосферу создавал, не то не мог позволить себе больше. Оглядевшись по сторонам, Анко отстранённо отметила, что её дражайшему сенсею здесь наверняка бы понравилось.

— Чем могу помочь? — раздался елейный голос. Выйдя из комнаты за прилавком, хозяин, мистер Горбин, подобострастно поклонился.

— Ищем подарок для одной особы, — проронил Сасори надменно. — Проклятое украшение будет в самый раз.

— Понимаю, — закивал Горбин и подошёл к одной из витрин. — Не угодно ли вам, сэр, обратить внимание на это ожерелье?..

Пока Сасори «обращал внимание», Анко прогуливалась между стеллажами и полками, расставленными без особой системы, изучая лежавшую на них магическую дрянь: черепа, особые ритуальные свечи, кинжалы и кубки, отравленные гребни, какие-то сложные приспособления, о назначении которых она могла лишь догадываться… Она резко остановилась и вернулась к витрине, которую только что прошла. Там среди тонких колец и массивных перстней с большими камнями стоял, изогнув хвост и сверкая жалом, выполненный из серебра скорпион.

— Эй!.. Хозяин! — окликнула Анко, не отрывая взгляда от фигурки.

Горбин появился незамедлительно; за ним шагал Сасори, с тенью непонимания приподнявший бровь.

— Вас, сударыня, заинтересовали кольца?..

— Вот это, — Анко ткнула пальцем в стекло. — Покажите.

Быстро отперев витрину, Горбин достал фигурку и осторожно опустил на раскрытую ладонь куноичи. Взгляд Сасори стал до невозможного ироничным.

— Ты хочешь кольцо? — насмешливо уточнил он.

Анко не ответила, лишь дёрнула плечом, разглядывая украшение. Чертовски знакомое такое украшение.

— У вас замечательный вкус, мадам! — затараторил Горбин. — Семнадцатый век, работа Блэков, в то время больших мастеров артефакторики. Если жалом коснуться отравленной пищи или питья, кольцо нагреется и даст знать хозяину; также в последнем сегменте хвоста есть ампула для яда, который можно использовать на своё усмотрение… Этот перстень составляет пару с таким же браслетом, однако он, боюсь, утрачен…

— Мы берём его, — заявила Анко, перебивая волшебника.

— Прекрасно, мэм, сейчас упакую его!..

— Я позже объясню, — шепнула куноичи, по-прежнему чувствуя на себе взгляд спутника.

— Тогда займёмся делом, — отозвался Сасори. — Запри дверь.

Он последовал за магом, а Анко пробралась к входной двери, заперла её чарами и перевернула табличку обратной стороной, после чего, опустив шторы на окнах, тоже подошла к прилавку. Сасори как раз опустил руку, которой складывал печать; взгляд Горбина на миг помутился и переменился.

— Отчёт.

— Сию минуту, господин Сасори, — с новым поклоном Горбин ушёл в заднюю комнату и вернулся с объёмной папкой. — Список всех продавцов и покупателей, а также то примечательное, что произошло за последний месяц в Лютном переулке.

Открыв папку, Сасори внимательно просмотрел её содержимое, после чего отдал Анко, чтобы она убрала документы в сумку.

— И ещё одна вещь, — произнёс он. — Что тебе известно о нынешнем местонахождении чаши Пуффендуй?

— Она считается утраченной. Прежде ходили слухи, будто она находится в коллекции мадам Хепзибы Смит, но после её смерти в пятидесятые чашу так и не нашли.

Анко была готова к такому ответу, не надеясь на лёгкую удачу, поэтому ничего не сказала, ожидая, что теперь Сасори спросит про Тома. Однако он лишь распорядился:

— Избавься от воспоминаний о нашем разговоре.

— Как прикажете, господин, — с новым поклоном ответил Горбин и прикоснулся палочкой к виску.

Когда он устранил воспоминание, а куноичи вернула всё в районе двери в первоначальное состояние, Сасори ещё раз сложил печать, и волшебник опять забыл, на кого он работает, — до тех пор, пока не понадобится кукловоду вновь.

— Ваше кольцо, — сказал Горбин, протянув Анко чёрную коробочку.

Сасори молча расплатился, и шиноби покинули лавку.

— А чего ты про Тома не спросил? — полюбопытствовала Анко, нарушив молчание.

— Факт его службы в этом месте был известен мне раньше и проверен, — отозвался Сасори. — В нём нет ценности для нас.

Анко ухмыльнулась.

— Когда ты завербовал Горбина?

— Ещё прошлой осенью. Я счёл, что такой человек может оказаться полезен; между нашими встречами он собирает информацию, однако не знает точно, для кого.

— Тебя не Скорпионом надо было называть, а Пауком! — засмеялась Анко. — Всюду ухитрился раскинуть свои сети!..

— Тише, — шикнул на неё Сасори. — Привлекаешь внимание.

Он был прав, подозрительные личности на улице стали заинтересованно на них коситься. Анко мигом поумерила пыл.

— Куда мы идём? — спросила она вполголоса, осознав, что кукловод уводит её в противоположную от выхода в Косой переулок сторону.

— Тебе там понравится, — туманно сообщил Сасори.

Заинтригованная, Анко без вопросов последовала за ним. По грязной, побитой жизнью мостовой они добрались до самого конца переулка, оказавшегося тупиком; там поперёк улицы стоял трёхэтажный каменный дом, из которого доносилась музыка и гогот какой-то компании. В прошлом золотые буквы на потускневшей вывеске складывались в слова: «Трефовая дама».

— Постой-ка, Сасори, — проговорила Анко, останавливаясь. — Мне кажется, или ты ведёшь меня в какой-то притон?

— Я же говорю, что тебе понравится, — усмехнулся Сасори и, взяв её за локоть, потянул ко входу.

Удивлённая, Анко не сопротивлялась и позволила завести себя в большой зал, где в нос сразу же ударила стойкая смесь табака и недорогого алкоголя. На сцене в углу бряцал на пианино худощавый парнишка, но его потуги почти заглушались хохотом мужчин, расположившихся за столом чуть ли не в самом центре комнаты. Из-за другого стола уже окрикивали их, а прочие посетители предпочитали разговаривать или же не отрывали напряжённых взглядов от костей и карт. Девицы вполне определённого рода деятельности сновали между столами, подливая гостям выпивку.

— Эй, слушай…

— Займи место, — прервав её, сказал Сасори. — Я сейчас.

Настороженно кивнув, Анко стала пробираться к незанятой кабинке в самом дальнем углу, всё больше недоумевая, что происходит. «Если хотел развлечься, почему просто не сказал?.. Откуда вообще он знает это стрёмное место?!»

Устроившись, она некоторое время поразглядывала публику в зале, а затем, поколебавшись, вытащила из кармана коробку с кольцом и открыла её. Серебряный скорпион блеснул на чёрном бархате, словно приглашая коснуться. «Позже, — решила Анко и вернула покупку на место. — Когда буду объяснять Сасори, чего я в него так вцепилась».

Тут как раз вернулся кукловод, нёсший два стакана и бутылку огневиски, а за ним… Анко недоверчиво моргнула пару раз.

— Здравствуйте, мадам, — произнёс Люциус Малфой. — Ваш супруг пригласил присоединиться к вам.

— Не возражаю, — проговорила Анко, быстро покосившись на Сасори. Тот как ни в чём не бывало сел рядом с ней, а Люциус опустился на диван напротив, стукнув по столу собственным стаканом.

— Ну что, для начала за знакомство? — Малфой тянул гласные ещё больше, чем обычно — был неплохо так пьян. — Мистер Мортон, вы не возражаете?..

— Прошу вас, — кивнул Сасори и придвинул к нему бутылку.

Пока маг возился с ней, открывая, Анко придвинулась к Сасори и прошептала ему на ухо:

— Какого чёрта?

— В отчёте Горбина было написано, что Люциуса теперь часто видят здесь, — таким же способом ответил кукловод. — Решил попытать удачу.

Коротко усмехнувшись, Анко взяла уже наполненный стакан. Сасори, полагающийся на удачу… Что-то новое.

— Будем, — Люциус утончённо-заправски (и как только совместил?!) опрокинул в себя целый стакан, икнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони в перчатке, и тут же предложил: — Второй тост, разумеется, в вашу честь, мадам Мортон.

— Ага, — ляпнула Анко, но тут же спохватилась: — То есть, вы очень любезны, мистер…

— Люциус, — проговорил волшебник с долей трагизма. — Малфой… Просто Люциус.

— Тогда просто Анна.

— Джеймс, — проронил Сасори.

— Вот теперь точно познакомились, — сказала Анко и отсалютовала стаканом.

— И всё равно за вас, — настоял Малфой, подняв свой стакан тоже.

Кукловод выпил вместе с ними и расслабленно откинулся на высокую спинку дивана, прикрыв глаза; в разговоре большого участия он принимать явно не собирался, предоставляя доведение до кондиции и допрос собеседника куноичи. «Зараза, — подумала она, легко толкнув его под столом ногой. — Умеет же одновременно и оскорбить, и умаслить…» На её проявление не то возмущения, не то благодарности Сасори никак не отреагировал. Пытаться воззвать к его совести было бессмысленно, и Анко переключила внимание на Малфоя, уже вновь наполнявшего стаканы с отрешённым видом.

— Вы грустным выглядите, Люциус, — заметила она как бы невзначай. — У вас случилось что-то?

Люциус неопределенно махнул рукой и вновь потянулся к стакану.

Напивались они долго и методично — Анко была птицей стреляной, да и Люциус на удивление не сдавал; куноичи даже почувствовала, что начинает проникаться к нему невольным уважением, но задавила эту эмоцию.

В какой-то момент Сасори встал и ушёл «пройтись по залу и размять ноги», а вернулся лишь где-то, по внутренним часам Анко, шедшим уже не без скрипа, спустя час. К этому времени голова Анко уже была полна приятной тяжести, а Малфой всё рассуждал меланхоличным тоном о нравах современного общества.

— Не хотите сменить место? — предложил, вклинившись в разговор, Сасори. — Знаю паб в Дублине, где подают чудный лепреконский эль.

— Да-да, замечательная мысль, — проговорил Малфой и стал подниматься, опираясь на спинку дивана и стол.

Протянув руку Анко, Сасори почти выдернул её на себя и приобнял за талию. Поглядев на них, Люциус вздохнул:

— Жалею, что не могу вот так вот запросто провести время с женой…

— Она ханжа? — хмыкнула Анко, припомнив тот раз, когда видела Нарциссу Малфой на приёме в Министерстве весной.

То, как остервенело Малфой замотал головой, даже почти убедило Анко в неверности собственной оценки его супруги.

На улице уже стемнело и стеной валил снег — он скрыл под собой мостовую, козырьки над крыльцами и крыши, делал невидимым то, что находилось в десяти метрах от тебя. Создав портал, Сасори протянул его спутникам — Анко и Люциус коснулись его без вопросов.

Её словно крюком подцепило и рвануло через пространство. Сейчас перемещение порталом показалось ещё гаже обычного, и когда под ногами вновь возникла земля, Анко почуяла первый позыв и бросилась к распахнутой двери, не слушая оклик Сасори. Забежав в соседнюю комнату, где не было света и жизни, Анко согнулась пополам, и её вырвало. «Охренеть, дожили, — с определённым беспокойством подумала куноичи, опираясь руками на бёдра и глубоко дыша. — Да такого с чунинских времён не было!..»

— Неужели ты растеряла сноровку? — Сасори остановился к ней вполоборота и прислонился спиной к косяку. — Тебя ведь даже после убойного коктейля Мадары не рвало.

— Это всё дурацкий портал, — пробормотала Анко. — И не трогай ту штуку, абсент с огневиски шикарно заходит…

Сасори скептично хмыкнул. Прислушавшись к себе, Анко разогнулась и, достав палочку, прошептала чистящее заклятие.

Вокруг было тихо, ближайший источник света находился где-то дальше по коридору, в который они изначально попали.

— Где мы? — спросила Анко, поозиравшись по сторонам. — И где Малфой?

— Малфой спит в ожидании допроса, — ответил Сасори. — Находимся мы сейчас в Литтл-Хэнглтоне, в доме на холме.

На осознание сказанного у Анко ушло какое-то время.

— Серьёзно?

— Вполне, — Сасори протянул ей флакон.

Глотнув зелья, Анко почувствовала себя значительно лучше, голова гудеть перестала. Мгновенно возникли вопросы.

— Так, и что мы делаем в доме отца Лорда?

— У меня здесь, в подвале, небольшая база, — пояснил Сасори. — Я оборудовал её, когда обосновался в Грейт-Хэнглтоне — мне необходимо было место для полноценной работы и экспериментов.

— Но именно здесь…

— Лорду дом не нужен, а мне требовалось помещение.

«И ведь не придерёшься же к такой логике», — усмехнулась про себя Анко, а вслух сказала:

— Ну что, к делу?

Сасори кивнул и сделал приглашающий жест.

Комната, где горел свет, оказалась образцовым каменным мешком с единственным выходом — дверью. У стен эффектно стояли столы с различными приспособлениями — откуда и зачем у Сасори такая коллекция, наверняка бы обрадовавшая мистера Горбина, было для Анко загадкой и заставило задуматься. В центре комнаты под скоплением магических огней, дававших холодный белый свет, стояло массивное деревянное кресло; на него и был водружён бессознательный Люциус.

Анко направила на волшебника палочку, намереваясь привести в чувство, но Сасори остановил её руку.

— Подожди, — он достал ещё два флакона, поменьше. — Антидот для Оборотного.

Хищно оскалившись, Анко быстро приняла снадобье, Сасори поступил так же со своим, и вскоре они вновь были самими собой.

— Вот теперь буди.

— Энервейт!

Люциус дёрнулся и медленно открыл глаза. Несколько секунд он смотрел на шиноби перед собой с непониманием, а затем резко потянулся к карману мантии (он был без трости) и, не найдя там палочку, прикусил губу.

— Добрый вечер ещё раз, мистер Малфой.

— Вы… — прошептал он. — Вы ведь, кажется, умерли.

— Нет, к сожалению для вашего лагеря, — флегматично отозвался Сасори. — Я ввёл вам снадобье, сгладившее последствия вечера, чтобы мы смогли поговорить.

Люциус подобрался; его серые глаза смотрели с настороженностью.

— О чём же?

— О перспективах — вашего Лорда, вашего дела, ваших лично.

— Нет, Сасори, погоди, — Анко шагнула вперёд, ближе к Малфою. — Может, всё же расскажете, что вас беспокоит, Люциус?

— Не имею такого намерения, мисс Митараши, — отчеканил он.

— Ну, зачем же так официально? — притворно вздохнула куноичи. — Мы ведь с вами так хорошо начали ладить…

Гордо вскинув голову, Люциус скривился.

— Мистер Малфой, — вновь заговорил Сасори, — полагаю, вы ещё не до конца осознали вероятные дальнейшие события, раз не отвечаете за заданные в столь дружелюбной форме вопросы. Вы можете рассказать нам всё сами; однако же если откажетесь, мы применим пытки — не Круциатус, к которому, кажется, Лорд всех своих сторонников уже приучил, но более изощрённые способы… — кукловод перевёл взгляд на девушку. — Специализацией Анко, помимо разведки, являются именно допросы, и поверьте, в селении, откуда она родом, умеют развязывать языки любым упрямцам.

— Ничуть не сомневаюсь, — проговорил Люциус с какой-то странной интонацией. — Все вы в вашем мире — чудовища, монстры, лишь прикидывающиеся людьми.

«Кажется, кое-кто переобщался с Кабуто», — хмыкнула Анко про себя. Она переглянулась с Сасори и получила от него кивок и право начинать, даже сделала шаг к столу, приметив на нём замечательный нож для срезания кожи… Но вдруг замерла и развернулась обратно.

— Ваш отец, так? Всё из-за этого?

Люциус вздрогнул, в глазах мелькнул ужас — всего лишь мгновение, прежде чем они вновь стали непроницаемыми, но Анко уловила то, что подтвердило её гипотезу.

— Ваш отец воскрешён Эдо Тенсей, — медленно произнесла она, вновь приближаясь к Малфою. — Более того, он под полным контролем… Это нелегко, наверное, — видеть своего родителя, человека, которым восхищаешься, в таком состоянии…

Маг ничего не сказал, но крепко, до побеления костяшек стиснул край мантии. Попался.

— И ваша семья, — продолжила говорить Анко. — Вы не можете сказать жене доброго слова, не можете приласкать её при свидетелях и просто пойти с ней гулять — это хозяин расценит как слабость, использует против вас. Так ведь уже есть с Драко, верно? В наказание за ваш летний провал Лорд использует его для операций…

— Замолчите, — прошипел Малфой сквозь стиснутые зубы.

— Вы мучаетесь и не видите иного варианта забыться, кроме как напиваться в третьесортном пабе; мучается ваша семья, ставшая заложниками Лорда… И, главное, ради чего всё это? Ради режима, в котором вам всё равно уже не быть на вершине пищевой цепочки, ведь вы вышли из фавора? Ради маньяка-садиста будете смотреть, как воскрешают и контролируют вашего отца, как ваша жена медленно угасает от груза тревог, как вашего сына посылают на суицидальные задания?..

— Замолчите! — рявкнул Люциус, вскочив с места. — Вы понятия не имеете, чего мне это стоит!

— Ни малейшего, — подтвердила Анко. — Потому что у нас если борьба — то вместе с теми, кто дорог. Плечом к плечу с семьёй и друзьями — так мы побеждали раньше, победим и сейчас.

— Вы ничего не можете против всей этой мощи, — огрызнулся Люциус, но без прежнего запала. — Армия Тёмного Лорда растёт, Дракон поднимает всё больше мертвецов…

— Кабуто, — поправила Анко. — Этого человека зовут Якуши Кабуто, он является мелкой занозой, избавиться от которой мы и посланы.

— На нашей стороне человек, который его создал, — произнёс Сасори, — кто научил его всему. И сейчас он на пути к открытию способа уничтожить контроль, которым Кабуто держит воскрешённых.

— А без них он никто, — добавила Анко. — Так, середнячковый шиноби с непомерными амбициями. И Лорд ваш не лучше, — она серьёзно посмотрела на мага. — Мы уничтожим их, вопрос лишь во времени.

— Вы замечательно рассказываете, — проговорил Люциус. — Но слова — лишь слова, а теперешнее положение дел говорит об обратном: вы проигрываете эту войну и скоро отчаетесь.

— Э нет, — Анко поводила пальцем из стороны в сторону почти перед самым его носом, — так говорит Кабуто. Моя родина знаменита тем, что её воины не знают слова «отчаяние». Когда становится совсем хреново, мы можем злиться, можем какое-то время быть в раздрае, но затем соберёмся и покажем всем свою силу.

Она не стала упоминать, что Кабуто её земляк, что их команда и в самом деле сейчас на краю обрыва. Слова были лишь словами, и их единственная цель — убедить, добравшись до нужных струн души, сыграв на них определённую мелодию. И Анко считала, что выбрала верную.

Больше минуты Люциус стоял неподвижно, сверля её взглядом, а затем без сил опустился в кресло.

Осталось дожать.

— Люциус, — Анко присела на корточки перед ним, перехватила взгляд, — вам ведь плевать на Лорда, плевать на его борьбу. Вас только семья и заботит, только её благополучие — я вижу это по вашим глазам, по вашим словам и поступкам. Но Тёмный Лорд никогда не оставит их в покое; он будет использовать тех, кто дорог вам, раз за разом заставляя исполнять свою волю, а после, когда вы перестанете быть ему полезны и нужны, он просто избавится от вас всех.

Она сделала паузу и продолжила:

— То, что предлагаем мы, отличается. Не стану скрывать, вам самому придётся нелегко, от вас будут требовать готовность рискнуть своей жизнью; но вашу семью мы защитим, укроем так надёжно, как это только возможно. И ещё… — она аккуратно взяла его за руку, — в этой борьбе вы больше не будете одиноки.

Анко открыто смотрела ему в глаза, наблюдая в глазах Люциуса весь спектр обуревавших его эмоций — барьер непроницаемости пал под её натиском. Сейчас, вблизи, Анко отчётливо видела, как он сдал с их первой встречи на приёме в Министерстве: осунулся, приобрёл нездоровую бледность и круги под глазами, а на лице, прежде идеально выбритом, проступала щетина.

— Вы очень жестоки, — сказал, наконец, он тихо, но чётко. — Не знаю, как, но вы нашли, на что надавить… и почему-то ещё заявляете, что гуманнее Тёмного Лорда.

Однако руку Малфой не убирал.

— Этого я не говорила, — спокойно возразила Анко. — Я лишь сказала, что союз с нами выгоднее для вашей семьи.

— Имеете в виду: использование меня вами принесёт и мне какие-то дивиденды.

— Так ведь это лучше, чем презрение и профилактический Круциатус по воскресеньям, разве нет?

Люциус невесело усмехнулся. Некоторое время он думал, глядя перед собой, а затем сказал:

— Дайте Непреложный обет, что защитите мою семью при любых обстоятельствах. За безопасность Драко и Нарциссы я продам вам себя.

— Это честная сделка, — серьёзно кивнула Анко и обернулась на Сасори. Тот молча достал палочку и подошёл к ним.

Анко встала на колени, и Люциус сделал то же. Они взялись за руки — правой за правую, и Сасори прикоснулся к ним кончиком палочки. «Что ты делаешь?» — спрашивал взгляд кукловода. «Не знаю, — так же взглядом ответила Анко. — Но верю, что поможет». Просто верила… кажется, она всё-таки стала после всего немного похожей на магов.

Люциус заговорил:

— Обещаете ли вы, Анко Митараши, оберегать моего сына Драко и мою жену Нарциссу от преследований Тёмного Лорда и его сторонников?

— Обещаю, — решительно произнесла Анко.

Из палочки выскользнул тонкий сверкающий язык пламени и окружил их руки.

— Если я умру, обещаете ли вы продолжать исполнять свою клятву?

— Обещаю.

Вторая огненная лента обвилась вокруг первой.

— Если вы погибнете, обещаете ли вы, что ваши товарищи вместо вас будут защищать мою семью?

— Обещаю, — в последний раз повторила она.

Полыхнуло красным — в третий раз вырвалось пламя и обвило сжатые руки; огненная цепь засветилась, а затем её сияние мягко сошло на нет, пока не растворилось вовсе.

Обряд закончился, и Анко хотела было подняться, но Сасори удержал её, опустив руку на плечо.

— А теперь, мистер Малфой, принесите Обет, что будете верны нам.

Они расстались вскоре — Люциус вернулся в Лондон порталом, снабжённый зеркалом связи и наказом ждать дальнейших инструкций, а шиноби переместились на крышу дома, в котором снимали квартиру. Судя по количеству ударов колокола в отдалении, близилось утро — до рассвета оставалось часа два, не больше. Снег продолжал падать, но медленно, красивыми крупными хлопьями.

Анко повернулась к Сасори. Снежинки запутались в его красновато-рыжих волосах; эта картина вызвала в девушке неожиданное умиление, и она, улыбнувшись, запустила руку в шевелюру кукольника и растрепала. Сасори поймал её руку, но не отбросил, наоборот, — прижал к своей щеке.

— Ты великолепно справилась, — негромко произнёс он. — Способ, конечно, несколько странный…

— И не говори, — согласилась Анко. — Не знаю, чего это вдруг… Я по наитию действовала, слова как-то сами пришли; обычно-то я, когда вербую информаторов, так не церемонюсь.

— В конечном итоге, мы получили то, что хотели, — заметил Сасори, отпуская её и возвращаясь к обычным своим интонациям. — Подумаем, как можно его использовать.

— И как и где укрыть его семью. Надо будет, наверное, связаться с Саске… Ладно, это утром, — Анко потянулась. — Пошли поспим хоть немного, что ли?

Когда они проходили мимо, Анко, не удержавшись, замерла на секунду у двери комнаты подрывника и Хинаты. Та была приоткрыта, и, приглядевшись, Анко различила на кровати очертания двух тел, лежавших очень близко друг другу.

— Нехорошо подглядывать, — сообщил Сасори, когда куноичи вошла в их спальню и закрыла дверь.

— Нехорошо нарочно друзей ссорить, — не осталась в долгу Анко и, как была, в одежде упала на не расстеленную кровать, а когда Сасори лёг рядом, с удовольствием прижалась к его боку. В сон хотелось провалиться немедленно, но кукловод не позволил.

— То кольцо.

— А, да. В общем, в прошлом году, ещё до того, как меня схватил Саске и мы попали в этот мир, я по чистой случайности наткнулась на один из предметов, которые, согласно теории Шикамару, олицетворяют переместившихся шиноби, — она сделала паузу, и Сасори кивнул, давая понять, что знает, о какой теории речь. — Это был тот самый браслет, о котором говорил Горбин. Но тогда я ещё не знала о магии, поэтому немного так… ладно, что я вру, много… охренела, когда фигурка сначала впилась в мой палец и принялась кровь сосать, а затем вовсе вела себя, как мой домашний питомец.

— Удивительное совпадение, — заметил Сасори, задумчиво глядя на неё; некоторое время он молчал, а затем спросил: — Покажешь?

Анко кивнула и вытащила из кармана джинсов коробку, открыла её и осторожно за хвост извлекла фигурку и поставила на ладонь.

— Ладно… — вспомнив, что делала в прошлый раз, она коснулась пальцем головки скорпиона. В тот же момент серебряные челюсти пробили кожу, и Анко почувствовала, как фигурка впитывает её кровь. Когда это прекратилось, куноичи приказала: — Забирайся на палец, — скорпион немедленно и очень проворно скользнул по её руке и обхватил лапками средний палец, скрестив клешни над суставом фаланг.

Сасори наблюдал за этим с научным интересом.

— Горбин говорил про ампулу для яда.

— Да, есть такая, — Анко обратилась к фигурке: — Покажи.

Та изогнула хвост, последний сегмент открылся, предоставляя на обозрение очень маленькую стеклянную ампулу. Сасори внимательно рассмотрел её.

— Небольшой объём, следовательно, действующая концентрация в крови тоже должна быть невелика… Позже я разработаю подходящее средство или даже несколько разных на пробу.

— Сочту это за новогодний подарок, — усмехнулась Анко. — Ты ведь так мне ничего и не подарил кроме лекции о вреде курения.

— Которую ты проигнорировала, — парировал Сасори, но без желания спорить — он всё ещё был поглощён артефактом. — Он также является определителем ядов и, по логике, должен по-разному реагировать на отравы разной силы…

— Ну всё уже, давай спать, — быстро перебила его Анко, прекрасно зная, что если кукловода вовремя не остановить, он немедленно и надолго втянет её в эксперименты. — Завтра я дам тебе с ним поиграться.

— В который раз поражаюсь твоему умению одним словом унизить мою работу, — хмыкнул Сасори, но настаивать не стал.

Глава 13. Туман в голове

Тёмное щупальце попыталось прорваться, но Шикамару заблокировал его мощной стеной, из-за которой тут же веером разошлись тонкие нити — прямо как тени, которые он сам использовал в боях. Нити устремились к нему — Шикамару неосознанно укрылся чем-то сродни купола из энергии, природу которой не до конца понимал. Это помогло: нити врезались в барьер, не в силах пробить его, однако сразу же слились воедино, образовав огромный энергетический молот, обрушившийся на купол с жутким свистящим звуком. Удар был такой силы, что барьер разбился, Шикамару отшатнулся — на этом Итачи его и словил.

Перед глазами замелькали картинки. Летний день в парке, изумрудная трава и ясное небо, они с Чоджи, совсем мелкие мальчишки, болтают о какой-то ерунде, жуя чипсы… Первый день в Академии, а ему уже скучно, Шикамару распластался на парте, безразлично глядя в окно… Арена Конохи, он стоит против Темари, поймав её в ловушку, и говорит, что сдаётся… Шикамару вместе с Наруто, Чоджи, Неджи и Кибой бежит через лес вслед за шиноби Звука, забравшими Саске… Прихожая дома клана Нара, не остающийся на ужин Асума смущается и чешет голову, когда ученик говорит ему, чтобы передал привет Куренай-сенсей… Обойдя столик для шоги, Темари садится рядом с ним на татами…

«Ну нет!» — Шикамару решительно и быстро обновил ментальную защиту, и стена выбросила наставника из его сознания.

— Ты сумел собраться, Шикамару-кун, — произнёс Итачи. — Похвально.

— Всё ещё плохо, — проговорил парень, вытирая со лба пот. — Первоначальный щит я не удержал.

— Как я говорил с первого занятия, окклюменция не дастся просто, — резонно заметил Итачи. — Мне было проще её освоить из-за некоторых особенностей, присущих носителям Шарингана, но у тебя таких бонусов нет. Добиться результата можно лишь усердным трудом.

Удивительной чертой Итачи было то, что о своих врождённых талантах он говорил без тени надменности, превосходства, даже банальной гордости — как о простом факте, помогающем вместе с другими понять общую картину происходящего.

— А с кем тренировались вы, когда осваивали её? — поинтересовался Шикамару; они сделали перерыв, и он счёл, что сейчас будет уместно задать этот вопрос, давно его интересовавший. — Сомнительно, что вы бы стали делать это с кем-то из волшебников — для таких занятий нужно доверие, а к магам вы его могли испытывать вряд ли.

— Верное замечание, — кивнул Итачи. — Теорию легилименции и окклюменции я изучил по книгам, а после начал тренировки вместе с Мадарой-саном.

Шикамару чуть прищурился. Не понять подтекст его слов Итачи просто не мог, и если не опроверг их, то, выходит, и в самом деле готов признать, что между ним и Нарой есть доверие — не абсолютное, конечно же, но определённое. Это уже неплохо.

— До сих пор сложно свыкнуться с тем, как вы говорите о нём, — признался Шикамару. — Всё же это Учиха Мадара.

— Это было бы проще принять, если бы ты встретился с ним вживую.

— Да, я тоже так думаю.

«Потому что похожая ситуация была с вами», — мысленно закончил Шикамару. Прежде Итачи долго был известен ему как опасный нукенин, затем некоторое время — как один из возможных союзников и, по рассказам Наруто, как вроде бы не такой уж плохой человек. Эта последняя оценка была сомнительна и вносила разлад в суждение — Шикамару не принимал её на веру долго, пока не встретился с Итачи лично. «Хотя, вот конкретно сейчас могу ли я точно сказать, кто он? — задал себе вопрос парень. — То, что он сделал, остаётся при нём; но вместе с тем его манера поведения, его труды на благо Альянса так резко контрастируют с характеристикой, которую ему давали. Кто же он на самом деле такой?..»

— Шикамару-кун? — он моргнул и перевёл взгляд на наставника. — Ты хочешь спросить меня о чём-то?

Хотеть-то он хотел, но не мог себе позволить — чувствовал, что в это дело ему лучше нос не совать. Поэтому Шикамару сделал другой ход:

— Вы по-прежнему не позволите мне присутствовать при допросе Хидана, так?

— Я не вижу в этом большой необходимости, — ответил Итачи спокойно. — Допросы — не твоя специальность, к тому же Хокаге и прочие главы стран Альянса полностью передали это дело Акацуки без требования присутствия делегатов-наблюдателей. Кроме того, ты эмоционально заинтересован в деле.

— Всё это правда, Итачи-сан, — Шикамару вздохнул. — Но, знаете, иногда вопреки всякой логике чувствуешь, что должен сделать хоть что-то.

— Ты и делаешь. Обучение у меня — цель твоего пребывание в Амегакуре, и…

Он осёкся, когда открылась дверь тренировочного зала. Заглянул Джуго.

— Итачи-сан, Шикамару, вас просят спуститься, — сказал он. — Только что передали, что в деревню вошли послы Суны.

«Послы? — Шикамару чуть приподнял бровь. — Вроде же в ближайшее время переговоров Суны и Аме не планировалось…»

— Спасибо, Джуго, — Итачи повернулся к ученику. — Полагаю, на сегодня наши занятия придётся закончить. К завтрашнему дню почитай о чарах исчезновения и готовься к новым упражнениям с проникновением в сознание.

— Хорошо, — кивнул Шикамару с оттенком беспокойства.

Итачи явно заметил это.

— Полагаю, не о чем волноваться, — спокойно произнёс он. — Вероятно, Казекаге хочет согласовать некие аспекты выстраивания обороны.

— Быть может, — отозвался Шикамару, хотя и не был убеждён.

Когда они вошли в зал, где проводились переговоры, там уже были все, кто присутствовал в этот день на базе. Карин сидела за столом и поминутно косилась на Кисаме, стоявшего у стены, скрестив на груди руки; оскал у мечника был более чем многозначительный, и это куноичи явно нервировало.

— Итачи-сан, Лидер сказал, что вы за старшего, — проинформировал Кисаме напарника.

Собранно кивнув, Итачи обратился к Джуго:

— Есть готовые комнаты для послов?

— Да. Я полностью беру на себя их устройство.

— Хех, как удачно, что у нас теперь есть ответственный по хозчасти, — усмехнулся Кисаме скорее в шутку, чем с намерением задеть, но Итачи всё равно взглядом осадил его. Причина вполне очевидна: для всего мира, даже союзников, Акацуки должна быть идеальным механизмом… как Учиха.

«Большую часть времени он для организации — почти как Данзо для Конохи, — поймал себя на сравнении Шикамару. — Тень за спиной у лидера, работающая невидимо, о чьём труде мало кто знает. Но стоит убрать такую запчасть — и весь механизм собьётся… Третий это понимал, поэтому, видимо, и дал Данзо столь большую автономию».

Но ведь Данзо умрёт — если не в ходе этой войны, как могут многие из них, то в ближайшие лет десять — пятнадцать от старости уж точно. «И что тогда? — задался вопросом Шикамару. — К этому времени Наруто станет Хокаге, не сомневаюсь в нём ни секунды. Но и ему понадобится такой человек, как Данзо, который смог бы взвалить на себя весь этот груз ответственности: помогать Хокаге, оставаясь незримым, непризнанным обществом; который выполнял бы грязную работу во благо Конохи, не прося за это никакой награды кроме знания, что селение в безопасности; при этом, в отличие от Данзо, лишённый амбиций и притязаний на должность Хокаге… Кто бы это мог быть? Нынешние старики скоро уйдут, а наши учителя сами станут стариками. В нашем же поколении… Я стану официальным советником Наруто в роли Хокаге, как отец у Пятой. Саске? Да, он друг Наруто; он может поддержать и помочь, хотя будет фыркать и заявлять, что делает всем одолжение, — однако он безответственен (пока не докажет обратного более умными делами, чем побег из Конохи и ученичество у Орочимару) и не самоотвержен, такому поручить подобную работу нельзя. Неджи? Нет, разумеется, он тоже не теневой игрок, тем более что его клан слишком ко многому обязывает. Сай? Конечно, он из Корня, привык к тайнам — но он исполнитель, не предводитель, и решения принимать не приспособлен: в Корне его научили повиноваться, не думая…»

Шикамару покосился на своего наставника. Определённо, это был бы идеальный вариант. Хотя, разве Яхико отдаст столь ценного человека? Да и захочет ли сам Итачи вновь иметь дело с Конохой, даже если на миг предположить, что такой вариант развития событий возможен?..

Негромко стукнула дверь, отрывая парня от мыслей, — вернулся Джуго, а за ним следовали трое шиноби Суны.

Ну разумеется… По важным делам Гаара всегда посылает её.

— Приветствуем вас в Амегакуре, — произнёс Итачи. — В данный момент Яхико-сама отсутствует в деревне и вернётся завтра во второй половине дня. До этого всеми делами ведаю я; если принятие решения срочно, мы можем обсудить ваш вопрос немедленно.

— Мы не торопимся, Итачи-сан, — ответила Темари своим выработанным специально для переговоров официальным тоном. — Не настолько, по крайней мере, чтобы не дождаться Яхико-саму.

— Тогда просим вас быть нашими гостями. Джуго покажет, где вы можете разместиться.

— Благодарю, — Темари вежливо поклонилась и бросила короткий взгляд на Шикамару. Тот его понял и вышел вслед за послами и Джуго.

— Ну, и как тебе тут?

Шикамару задумчиво поводил палочками в бульоне и подцепил остатки лапши.

— Неплохо, пожалуй, — отозвался он. — Только дождь иногда достаёт.

Темари через плечо посмотрела на улицу; там, за порогом уличной забегаловки, лило, как из ведра. Пару дней назад в Аме пришла неожиданная оттепель, и теперь вместо метели шёл более привычный для местных жителей дождь. «Ей, наверное, совсем странно видеть такую погоду, — подумал Шикамару. — У неё-то дома дождя вообще не бывает».

— Ты же знаешь, что я не об этом, — Темари наклонилась чуть ближе и понизила голос: — До недавнего времени Аме вовсе была закрытым миром, и ты, как я подозреваю, первый иностранец, получивший возможность жить здесь на протяжении столь продолжительного времени. К тому же, не где-то, а в самом сердце деревни…

— Хотите ещё чего-нибудь, ребята? — спросила хозяйка забегаловки, вернувшись из задней комнаты.

— Нет, Нацуми-сан, спасибо, — Шикамару отставил пустую тарелку и выложил на стойку деньги. — Всё очень вкусно.

— Заходи ещё, Шикамару-кун, — женщина улыбнулась и подмигнула ему. — И передай Кисаме-сану, чтобы заглядывал.

— Конечно, — махнув рукой, парень вышел вслед за спутницей на улицу.

Довольно долго они шли в молчании, просто сворачивая с улицы на улицу, не имея конкретной цели. Взгляд Темари беспрестанно перескакивал с одной детали селения на другую, а Шикамару… Шикамару украдкой наблюдал за ней. Дурацкая привычка, но поделать с собой Нара ничего не мог.

Иногда он думал о будущем — правда, иногда. В его планы однозначно входило обучаться у Итачи до тех пор, пока это будет возможно; завести как можно более тесные отношения с членами организации, особенно с руководством, что однозначно должно было пригодиться в дальнейшем при любом раскладе; из более отдалённых планов — помочь Конохе подняться после войны, которая скоро грянет, стать советником Хокаге, трудиться на благо селения, лет в пятьдесят уйти на покой, без геморроя состариться окончательно, разводя оленей по традиции клана, и умереть со спокойной душой, зная, что сделал для этого мира всё, что мог… Хотя, он подозревал, что ещё как минимум два пункта стоило (необходимо было, иначе мать прибьёт) включить в программу: женитьбу и рождение для клана Нара наследника. И вот это казалось наиболее проблематичной частью его предстоящей жизни.

Поверхность озера казалась шероховатой — с такой частотой по нему барабанили капли. Шикамару отвёл спутницу на безлюдный причал; ему нравилось это место своей тишиной и уединённостью — оно было идеально для размышлений и разговоров с глазу на глаз.

Усевшись на лавку под крышей старого лодочного сарая, скрывавшего их от взгляда из деревни, Темари подняла на Шикамару взгляд, ожидая пояснения. Он встал перед ней, сунул руки в карманы штанов и начал:

— Если ты ожидаешь какую-то ценную информацию или грязную подноготную, вынужден тебя разочаровать. Я принёс магически заверенный Обет, что не стану разглашать ничего важного из того, что увижу и услышу на базе Акацуки.

— Я это предполагала, — ровно произнесла Темари. — Но не верю, что тебе совсем нечего рассказать.

— Знаешь, из действительно важного могу сказать только одно: не торопись с выводами. В этом месте всё на самом деле не такое, каким кажется на первый взгляд.

Куноичи продолжала жечь его пытливым взглядом. Хуже Итачи с его Шаринганом, честное слово. Шикамару решил попробовать перевести тему:

— Зачем ты в Аме?

— Дело Казекаге, — отрезала Темари; её недовольство ощущалось весьма остро.

— А я — представитель Хокаге, ещё одного вашего союзника, как помнишь. И я даю тебе гарантию, что при вашем разговоре Яхико-сама пригласит поприсутствовать и меня — он не хочет, чтобы внутри Альянса были недомолвки, и ради этого во многом идёт на нарушение конфиденциальности.

— Тогда на переговорах и узнаешь, о чём пойдёт речь!

Темари резко отвернулась, и Шикамару тоже перевёл взгляд с неё на воду. Они цапались настолько часто, что парень не придал значения этой её вспышке гнева — знал, что по-настоящему куноичи сердится не так. Сейчас надо было просто ждать.

И в самом деле: не прошло и пары минут, как Темари глубоко вздохнула.

— Ты должен меня понимать, — сказала она, по-прежнему глядя в сторону. — Гаара хочет быть уверен, что Акацуки действительно такой союзник, каким кажется. Мы не хотим получить удар в спину.

— Насколько я могу судить, не получите, — серьёзно заверил её Шикамару. — Не при этом Лидере.

— Сошлюсь на тебя, когда буду отчитываться по возвращении.

— Как угодно.

Вновь повисла пауза. Проблема общения с Темари была в том, что Шикамару не знал, какой завести разговор, когда тема дел исчерпана. «Столько лет знакомы, а так и не знаю о ней ничего толком…»

— Сейчас бы в шоги, — заметила Темари отрешённо.

В мозгу Шикамару невольно всплыла картинка того, чем кончилась прошлая их игра душным июньским вечером в Конохе. Как бы хотелось освоить немедленно легилименцию и узнать, думает ли Темари о том же…

— Это можно, — достав из держателя волшебную палочку, Шикамару сосредоточился на результате и махнул ею в сторону обрубка доски, лежавшего рядом со скамейкой. Тот начал меняться под действием чар, и вскоре уже у них была доска и фигурки. Трансфигурировав слабый козырёк крыши в полноценный тканевый навес на столбиках, Шикамару установил доску на лавке и сел напротив Темари, наблюдавшей за ним с большим любопытством. Впрочем, спрашивать она ничего не стала и сделала ход.

Поздним вечером лёжа в своей комнате, Шикамару старался не думать ни о чём. Общение с Темари как обычно оставило в душе какой-то осадок, который обычно парень растворял тёплым солнцем Конохи и парой часов наблюдения за облаками. Сейчас такие простые, казалось бы, вещи были ему недоступны, поэтому он просто ждал, когда усталость возьмёт своё, и его сморит сон, однако шум, нёсшийся из глубины башни, мешал ему. «Неужто кто-то в такой час тренируется?..»

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Джуго.

— Шикамару! — в его голосе было нешуточное волнение. — Ты цел…

— Что случилось? — мгновенно насторожившись, Нара сел. Чувство опасности забило тревогу.

— Карин почувствовала недалеко от деревни чакру Обито и Какудзу, Итачи-сан и Кисаме-сан отправились проверить, — проговорил Джуго скороговоркой. — Я пошёл к Нагато-сану, но услышал шум и вернулся… — он сглотнул. — Карин мертва. Кто-то на базе.

— Что с Нагато-саном? — вскочив с кровати, Шикамару сунул в держатели кунай и волшебную палочку, после чего парни вместе быстро вышли в коридор.

— В комнате его нет, — Джуго стиснул кулаки. — Шикамару, если это Обито…

— Знаю, — отрывисто кивнул он, лихорадочно соображая. — Джуго, проверь хранилище Пейнов, если не найдёшь Нагато-сана, хватай башку Хидана и двигай к Итачи-сану, только будь осторожен. Я найду послов…

Где-то вдалеке раздался женский крик, полный боли. Темари.

Не думая, Шикамару бросился вверх по лестнице, ведомый новыми воплями. Сердце обливалось кровью, на лбу выступил ледяной пот. «Ками-сама, она никогда, ни в одном бою так не кричала…»

Страшнее стало, когда Шикамару выскочил на нужном этаже, и крики смолкли. «Только бы она была жива…»

Он побежал до двери, единственной в коридоре распахнутой, на ходу выхватывая палочку. Замерев на миг за углом, с бешено колотящимся сердцем заглянул внутрь.

Темари лежала на полу в луже собственной крови и испускала последнее дыхание.

Палочка в руке Шикамару дрогнула. В следующий миг его кто-то с силой ударил по голове.

Придя в себя, Шикамару сразу же с безумной ясностью осознал: «Темари мертва». Эта мысль зазвенела в раскалывающейся голове, вытесняя другие: о враге, о плене, о необходимости действовать, — дополнялась лишь одной: «Я должен был спасти её…»

— Ты очнулся, Шикамару-кун?

Парень распахнул глаза и, наплевав на боль, сел, подобрался.

— Итачи-сан… Я… я не смог…

— Успокойся, пожалуйста, — даже в этой жуткой ситуации Итачи не изменила его обычная выдержка. — Это была лишь иллюзия.

— Джуго сказал мне, я побежал искать послов… — до него вдруг дошёл смысл сказанного. — Ч-что?

— Это была тренировка, — произнёс Итачи совершенно спокойно. — Используя особый тип легилименции, я проник в твой сон и внушил тебе видение событий, которых не было.

Шикамару чувствовал, как у него дико трясутся руки. Поспешил сжать их в кулаки. Злость поднималась в душе подобно готовящейся к броску змее.

— Какого чёрта, Итачи-сан? — проговорил он медленно и чётко.

— Я хотел, чтобы ты знал, на что легилименция способна, — ответил Учиха совершенно невозмутимо. — С учётом последних наших данных о том, что в плену у Обито есть маг, ты должен быть готов к тому, что на тебя могут попытаться влиять… и используют враги для этого, конечно, твои привязанности и чувства, твои слабости.

Он всё говорил верно — это понимал ум Шикамару, но не сердце. Поэтому парень молчал, изо всех сил подавляя гнев.

Итачи понимающе кивнул.

— Я вижу, ты зол на меня. Это поможет донести урок, но тренироваться ты должен, избавившись от злобы, от эмоций и переживаний вообще. Холодный разум, Шикамару-кун. Сосредоточься.

Никогда ещё в жизни сосредоточиться и очистить сознание не было для него так сложно. Но Шикамару приложил все усилия и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, ещё раз.

— Я взял самую большую твою слабость и использовал против тебя, — продолжал говорить Итачи. — Если ты научишься справляться с этим, освоение окклюменции пойдёт быстрее.

— Знаете, я бы предпочёл учиться медленнее, но зато без таких трюков, — чистосердечно сказал Шикамару, продолжая медленно дышать. Он уже остыл, мысли возвращались в рациональное русло — по крайней мере, выпустить в Учиху каким-нибудь проклятьем уже не хотелось. Почти.

— В нынешней ситуации медленное обучение мы не можем себе позволить, — строго возразил Итачи. — Как не можем позволить и слабости. Либо преврати их в силу, либо уничтожь.

«Вроде бы и верный совет, — мрачно подумал Шикамару. — Но решить-то, как поступить, всё равно сложно…»

Весь следующий день он избегал Темари, что она, кажется, истолковала как-то по-своему — во всяком случае, даже не взглянула в его сторону, когда они оба были приглашены в переговорный зал Яхико, вернувшимся из своей поездки по отдалённым деревням Страны Дождя. Глава Амегакуре поступил так, как Шикамару и предрекал.

— Итак, Темари-сан, я вас слушаю, — просто сказал Яхико после обмена приветствиями. — Что Казекаге хочет со мной обсудить?

Темари гордо вскинула голову и так же без предисловий отчеканила:

— Суна требует возвращения Сюкаку, захваченного Акацуки.

Глава 14. Менор

Ей снился кошмар.

Кто-то звал её по имени, но когда девушка двинулась к источнику голоса, то не увидела живого человека — лишь гробницу во мраке, откуда и нёсся шёпот:

«Хината… Хината…» — и была в этом голосе какая-то власть, заставлявшая подходить всё ближе, шаг за шагом сокращать расстояние, покуда не окажешься возле самой гробницы.

Её крышка вдруг откинулась. Руку девушки схватила чья-то холодная белая рука.

Хината резко распахнула глаза и рывком села, тяжело и часто дыша; по лицу и телу стекал ледяной пот.

На другой половине кровати Дейдара открыл глаза и поднял голову от подушки.

— Что случилось, мм?

— Просто… плохой сон, — проговорила Хината, дрожащей рукой стирая со лба пот.

В то, что «просто», он, конечно же, не поверил.

— Иди ко мне.

Хината вздохнула и послушно легла рядом, положив голову на его грудь. Его сердце сейчас тоже билось учащённо, хотя и не так остервенело, как её.

— Всё будет хорошо, — прошептал Дейдара, мягко поглаживая её по голове. — Я тебя никому в обиду не дам, мм.

— Спасибо, — со всей искренностью шепнула в ответ Хината; она сомневалась, что сможет снова уснуть этой ночью, но рядом с ним лежать было куда спокойнее.

Дейдара вскоре тихо засопел, а вот Хината продолжала лежать без сна, слушая дыхание подрывника, впитывая его тепло, отрешённо глядя на луну, краешком заглядывавшую в окно их спальни. Эта луна… она видела много такого, о чём нельзя было рассказывать никому.

Впрочем, некоторым и рассказывать не требовалось — сами всё поняли. Так, например, Анко после того дня, когда Дейдара и Хината поссорились, долго повглядывавшись ей в глаза, взяла девушку за руку и со словами: «Пойдём-ка, Хината, нас ждёт долгий разговор», — увела её в ближайший парк, где в самом деле долго говорила об отношениях не столько душ, сколько тел, и о подводных камнях. Не то чтобы Хината этого прежде не знала (куноичи на самом деле учат куда большему, чем многие думают), но всё же участие Анко, проявляющей обычно мало сопереживания и сочувствия, было ей приятно. К тому же, о некоторых вещах, которые рассказывала капитан, при обучении и в самом деле не говорили.

«И всё же, если поняла Анко-сан, поймут и другие, — думая об этом, Хината невольно заливалась краской. — Страшно представить, что скажут в клане… Что скажет отец…» Точнее, варианты у неё были. Очень неприятные.

«Нет-нет, не думай об этом! — мысленно одёрнула себя девушка, пока не успела уйти в самобичевание. — Это мой выбор, и надо нести его… как бы тяжело это ни было». Она вздохнула. Тяжело будет после возвращения в Коноху. Ну, а пока можно ещё чуть-чуть насладиться свободой и в этом плане пожить для себя — так сказала Анко-сан. А уж она-то знает толк в подобных вещах…

И всё-таки эта гробница… Хината не боялась мёртвых как таковых, но захоронение, приснившееся уже не в первый раз, отчего-то внушало девушке иррациональный ужас. «На этот раз появилась рука, — Хината сглотнула и подумала с волнением: — Возможно, через некоторое время я увижу лицо того, кто так настойчиво зовёт меня…»

Сны — лишь сны, так всегда говорил отец. И в эту ночь Хината отчаянно хотела верить ему… но отчего-то не получалось.

Утром на завтрак она, за ночь едва ли пару раз провалившаяся в подобие дрёмы на считанные минуты, вышла вялая и не выспавшаяся. Незамеченным это, конечно же, не осталось.

— Четыре капли на стакан воды, — Сасори поставил на стол и толкнул к ней флакон, который, проскользив по столешнице, остановился ровно напротив девушки. — Двенадцать — и у тебя остановится сердце.

— Сасори-но-Данна, ваша поддержка как всегда неоценима, — хмыкнул Дейдара и, наполнив стакан водой, поставил его перед Хинатой.

— Спасибо, — сказала она обоим Акацукам и приняла средство. Как и любое снадобье Сасори, оно сработало превосходно — минуту спустя Хината уже чувствовала себя совершенно нормально и с удовольствием принялась за чай.

— Доброе утро! — в комнату влетела Анко, жизнерадостная и бодрая сверх всякой меры. Прошмыгнув мимо Дейдары, попросту забрав у него из рук кружку с чаем, которую парень поднёс было ко рту, она стремительно и в то же время с удивительной грацией опустилась подле Сасори. «Она удивительная, — Хината искренне улыбнулась. — Несмотря ни на что». Когда-то Анко казалась странной и пугающей, но теперь… теперь она стала для Хинаты кем-то по-настоящему близким. Как, впрочем, и все в этой комнате.

— В о-о-общем, — протянула Анко, сделала большой глоток чая и тут же, со стуком поставив чашку, надула щёки и замахала рукой — чай, видно, оказался горячеват. Куноичи, однако, всё равно проглотила его и подняла на товарищей слезящиеся глаза. — Ксо, Дей, ни фига не смешно!

— Смешно! — возразил Дейдара, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — Если в Конохе все джонины такие забавные, я брошу всё к Рикудо и Мерлину и перееду к вам жить, мм!

— Сдался ты нам, — буркнула Анко и покосилась на Сасори. Тот закатил глаза с таким видом, словно вокруг творилась какая-то глупость. «Хотя, это и есть глупость, на самом деле, — подумала Хината, улыбаясь в свою кружку. — Если учитывать, что у нас за команда и для чего она собрана… Но как же замечательно, что мы находим время и на такое!»

— Что ты хотела сказать? — поинтересовался Сасори у Анко. — До того, как порадовала моего напарника клоунадой.

— Вот ты уж точно не начинай! — фыркнула капитан и стала пояснять: — Со мной сейчас связался Мадара-сан. Вы знаете, как он был рад, когда я ему про вербовку Люциуса сказала… ну, как рад — чихвостил меньше обычного… В общем, Мадара-сан заявил, что ждёт нас с вами на Гриммо для обсуждения какой-то его идеи, которая, судя по его тону, должна решить как минимум все наши текущие проблемы, — она усмехнулась. — Хотя, если сделать поправку на врождённый пафос Учих, решением это станет для половины неприятностей…

— При чём здесь Люциус? — уточнил Сасори, перебивая её. — Ты ведь не просто так его упомянула.

— Нам дано задание его «потрясти» — это прямая цитата, — сообщила Анко. — Мадара-сан хочет подробный план Малфой-менора, а также всё о его барьерах; в идеале — вовсе хотя бы от части этих барьеров избавиться.

На несколько секунд повисла пауза.

— Ох, чую я, план ну очень гениальный, мм, — проговорил Дейдара, убрав с глаза чёлку.

— Мадара-сан… он что, хочет напасть на штаб Лорда? — тихо спросила Хината, не веря ушам. Они ведь не собирались действовать так явно и опрометчиво…

— Почему бы и нет? — неожиданно поддержал идею Сасори. — Мы не можем до скончания века отсиживаться в засаде. Пора пойти на решительные меры.

— Ты заболел? — спросила Анко участливо и даже приложила ладонь к его лбу. — Нападение, решительные меры…

— Прекрати, — отмахнулся Сасори.

— Ага, — закивал Дейдара. — Данна у нас перестраховщик, а не стратегический тормоз.

Анко прыснула в кулак.

— Стратегический газ?

Тут уже оба засмеялись в голос. Порой Хината даже завидовала тому, как Дейдара и Анко умели настраиваться на одну волну, недоступную прочим, но на которой им обоим неизменно было весело. Странное свойство, даже, возможно, в чём-то хорошее… но понимали его не все.

Сасори без слов поднялся с места и направился к двери. Анко забеспокоилась.

— Эй, ты куда?..

— Встречусь с Люциусом. Хината, идём.

— Да, конечно, Сасори-сан, — она быстро вскочила со стула и выбежала следом за кукольником в коридор, а затем, прихватив пальто, прочь из квартиры.

— Прими это, — Сасори протянул ей небольшую пробирку, когда они вошли в лифт, и сам откупорил такую же. — Оборотка.

— Спасибо.

Превращение как всегда было малоприятным, но Хината уже привыкла и не обратила большого внимания; она достала из кармана зеркальце и с интересом рассмотрела своё временное лицо, про себя отметив, что у этой девушки очень красивые форма губ и нос.

— Ты когда-нибудь вела переговоры с информатором? — спросил Сасори.

— Нет, — честно призналась Хината; на улице во всю мело, и куноичи поспешила застегнуть пальто. — Только присутствовала, когда разговор вели Куренай-сенсей или Какаши-сенсей.

— Что ж, тогда это будет для тебя полезно.

Он не продолжил и ускорил шаг — Хинате пришлось поспевать, гадая: «Что он имел в виду?..»

— Вы хотите… чтобы с ним говорила я? — робко уточнила девушка, когда они заняли места в автобусе, направлявшемся в центр.

— Это логично вытекает из мной сказанного.

— Конечно, — Хината опустила глаза на сложенные на коленях руки. — Простите.

Сасори вновь ничего не сказал; убедившись, что здесь, на втором этаже даблдекера, никого, кроме них, нет, он извлёк из кармана ручку и блокнот и принялся что-то писать. Закончив, кукловод приложил к листу зеркало связи и прикоснулся к нему волшебной палочкой, после чего убрал всё обратно в карманы.

Хината неловко поёрзала на сидении. Очень хотелось спросить, куда они едут, будет ли мистер Малфой в своём облике, а если нет, то как его узнать, или дождаться, когда он сам подойдёт; о чём спрашивать в первую очередь и насколько требовательной быть в ответах — это всё были тонкости, детали, которые не узнаешь, не поработав разведчиком… И в то же время донимать Сасори вопросами было как-то боязно; он был строгим и требовательным наставником, не терпящим глупых уточнений, и этим невольно напоминал девушке отца. Хината очень не хотела разочаровать его, поэтому дала себе слово приложить все усилия для того, чтобы не облажаться.

Вопрос был скорее в том, почему Сасори вообще с ней возится.

Хината так и не решилась спросить, где назначена встреча, — и очень удивилась, когда кукловод привёл её к Музею естествознания.

— Полагаю, ты не была здесь? — флегматично уточнил Сасори.

— Нет, — покачала головой Хината и всё же, не удержавшись, полюбопытствовала: — А вы были, да?

— Сопровождал класс на экскурсии, — коротко пояснил он и придержал входную дверь, пропуская Хинату внутрь.

«Кто бы мог подумать ещё год назад…» Хината украдкой улыбнулась и посмотрела вперёд… и едва не ахнула от удивления.

Посреди просторного зала с высоким потолком стоял скелет какого-то существа, размером не уступающего самым большим призывным животным. Длинная шея со сравнительно небольшой головкой была вытянута вперёд, а пустые глазницы таращились на входящих, словно бы тварь раздумывала, съесть их или нет. «Кто это? Где они обитают? — тут же забеспокоилась Хината. — Они, должно быть, опасны…»

— Эти существа давно вымерли, — произнёс Сасори, явно уловив её мысли, — хотя в своё время динозавры — так их называют — доминировали на Земле. Конкретно этот род, — он кивнул на гигантские останки, — диплодоки, обитал на территории западной части нынешней Северной Америки порядка полутора сотен миллионов лет назад. На данный момент известно четыре вида диплодоков; все они были растительноядными существами.

Хината слушала его, широко распахнув глаза. Сто пятьдесят миллионов лет… Да она с трудом представляла, как выглядел родной мир пятьсот лет назад или во времена Рикудо Сеннина, а тут…

— Невероятно, — прошептала она. — Я никогда не думала, что увижу что-то настолько древнее, но вместе с тем изученное людьми.

— Наука творит чудеса, — отозвался Сасори и повёл её дальше. Они взяли левее и, пройдя через зал, посвящённый биологии человека (шиноби задерживаться не стали — здесь ничто не могло их удивить), попали на выставку млекопитающих. Вот теперь Хината едва удержалась от того, чтобы вместе с детьми, пришедшими в музей, не броситься к витринам, в которых были выставлены чучела различных животных — таких, каких прежде куноичи видеть не доводилось. Так хотелось изучить их всех… «Миссия, — напомнила себе Хината. — Миссия прежде всего». Тихонько вздохнув, она продолжила идти за Сасори, крутя головой по сторонам, стараясь ухватить как можно больше из этого прохода.

В следующем зале, расположенном правее, к потолку были подвешены скелеты и макеты в полную величину огромных морских существ: китов, касаток, дельфинов, а рядом стояли макеты гигантов суши: слонов, жирафов, носорогов…

— Можешь пока осмотреться, — сказал Сасори негромко. — Он сам к тебе подойдёт.

— А…

— Я буду неподалёку.

— Спасибо, — искренне проговорила Хината. Кукловод на это лишь хмыкнул, а затем растворился в толпе.

Хината стала медленно обходить зал. Прежде она и подумать не могла, что останки и чучела животных вызовут у неё такой интерес… нет, не сами чучела, но звери, которых они представляют. Гуляя рядом с ними, девушка представляла, как интересно было бы увидеть их в среде обитания, понаблюдать за повадками. Впрочем, и о своём задании она не забывала, поэтому заметила Люциуса раньше, чем он её.

Надо сказать, узнала его Хината не сразу — с их последней встречи в Министерстве мужчина словно бы постарел лет на десять, однако держаться старался с прежним достоинством. Видеть его, магического аристократа, в магловской одежде было несколько странно, но уверенность, с которой он её носил, наводила на определённые мысли.

Внимательно осмотрев зал, Люциус остановил взгляд на Хинате. Лишь чуть помедлив, он подошёл.

— Надо сказать, место выбрано хорошо, — протянул он с замечательной непринуждённостью, — магловский мир, бесплатный вход, много людей… Однако чего ради такая срочность?

— Нам нужен план вашего дома, — сказала Хината как можно более уверенно и ровно, — а также вся информация о защитных барьерах и том, как их обойти.

Люциус ощутимо напрягся.

— Вы серьёзно? — спросил он, понизив голос. — Вы действительно хотите сделать такой глупый шаг?

— Глупый шаг мы делать не собираемся, — возразила Хината слегка, кажется, поспешно. — Всё будет тщательно спланировано.

— Это попросту невозможно, — заявил Люциус; он слегка прищурился, стал внимательней разглядывать девушку, словно старался угадать, кто же кроется за этой личиной. Хотя, наверное, и правда пытался. — Вам не победить.

— Вас это не должно беспокоить. От вас требуется предоставить…

— Только если буду уверен, что моей жене ничего не грозит, — ледяным тоном перебил её Люциус. «Он понял, что перед ним не Сасори-сан и не Анко-сан», — Хината прикусила изнутри щёку. — Как только вы обеспечите её безопасность, я передам вам планы.

— Мне кажется, торг неуместен.

— Это не так.

«Что делать? — забеспокоилась Хината. — Как убедить его сделать, как нам надо? Или можно согласиться на его требование?..»

— Похоже, вы забыли клятву, которую принесли, — Хината вздохнула с облегчением, когда услышала рядом временный голос Сасори. — При вашем отказе сотрудничать наш договор автоматически аннулируется — помните такое?

— Ах, вы всё-таки здесь, — произнёс Люциус с показным равнодушием, за которым скрыл досаду. — Не доверяете напарнице?

— Я ведь в прошлый раз чётко дал понять, что не потерплю увиливаний, — от тона Сасори становилось действительно жутко.

— Я ничуть не увиливаю. Всего лишь хочу быть уверен, что во время вашего, кхм… налёта моя жена не пострадает.

— Мы выполним свою часть сделки. Выполните свою.

Люциус посмотрел на него очень мрачно.

— Желаю вам однажды завести семью, Сасори. Тогда вы поймёте, почему я поступаю так.

— Базовых знаний по психологии для этого более чем достаточно.

— Прекрасно, — проговорил Малфой. — Мой эльф через час доставит требуемое, куда скажете.

— Юго-восточный угол Риджентс-парка. Пусть оставит под скамейкой.

Коротко кивнув, Люциус развернулся на каблуках и направился к выходу из зала.

Хината молчала, затаив дыхание; хотелось вовсе провалиться сквозь землю, но такой способностью, к сожалению, она не была наделена.

— Что ж, работник с информаторами из тебя и правда никудышный, — произнёс Сасори таким тоном, словно получил неопровержимое подтверждение своему умозаключению.

Хината потупилась.

— Простите…

— У каждого свои сильные стороны и свои слабости, — прервал её кукловод. — Их нужно учитывать при планировании командной работы.

«Констатация факта или попытка поддержать?..» — подумала Хината, но так и не нашла ответ на свой вопрос.

На площадь Гриммо команда прибыла пару часов спустя. В лаборатории на чердаке дома их ждали, однако компания была куда меньше, чем Хината рассчитывала.

— А где Четвёртый и Наруто? — полюбопытствовала Анко, явно разделявшая её мысли. — И что, мы опять шухаримся и расскажем всё магам в последний момент?

— Нет, этим же вечером, — проронил Мадара, — как только обсудим всё с вами, однако привлекать к операции мы их не будем — нам необходимо быстро сработать и быстро же отступить, а с балластом в виде магов это будет проблемно. Что до Минато и Наруто, они тоже не участвуют.

— Почему? — Дейдара вскинул бровь. — Лишних бойцов при штурме главного штаба противника не бывает, мм.

— Мы с Минато решили, что так будет лучше, — ответил Тобирама. — В случае, если что-то пойдёт не так, кто-то из нашего отряда должен остаться цел и продолжить войну.

— К тому же, использование джинчурики конкретно в этом случае может обернуться вредом, — добавил Мадара. — Не исключено, что Кабуто имеет на него какие-то планы, Лорд интересуется им так точно, а Хаширама — один из тех немногих, кто может брать бидзю под контроль. Лишиться Кьюби в пользу врага не хотелось бы.

— Логично, мм, — кивнул Дейдара.

— Вот то, что вы просили, — Сасори положил на стол тонкую папку с документами, переданными Люциусом. — Особого внимания заслуживает сообщение о том, что Лорд в данный момент находится на континенте — он отправился, судя по слухам в стане его сторонников, искать некое оружие.

— Есть предположения, что это может быть? — уточнил Тобирама.

— Люциус не располагает такой информацией, однако уже озадачен её добычей.

Второй сложил на груди руки и посмотрел на Мадару.

— Сейчас хорошее время для нападения, — заметил он.

Мадара кивнул, соглашаясь.

— Чем меньше будет сильных противников в штабе, тем лучше.

— Так, может, вы нам свой план всё-таки озвучите? — вновь подала голос Анко. — Мадара-сан, вы меня заинтриговали, когда говорили о нём утром.

— Что ж, — протянул Учиха, — мы с Тобирамой уже давно обсуждали такую возможность, но пытаться претворить в жизнь не хотели — эта затея весьма рисковая, и успех вовсе не гарантирован. Но в последнее время стало совершенно очевидно, что силы надо уравнивать, иначе мы проиграем войну кучке волшебников и шиноби, знающему всего одну серьёзную технику, — Мадара поморщился — одно представление подобного раздражало его. — Лучший для этого способ на данном этапе, пока не придумаем, как избавиться от Кабуто, — нейтрализовать Хашираму.

— А, ну да, это должно быть просто, — фыркнул Дейдара, обращаясь к Хинате. — Полгода не получалось, но сейчас точно должно выйти, мм.

— Помолчи, мальчишка, — осадил его Мадара. — О том, что это легко, никто и не говорил. Но на сей раз способ нейтрализации будет отличаться.

Все заинтересованно посмотрели на него, однако продолжил Второй:

— Несколько месяцев Мадара пытался наладить связь с глазами Узумаки Нагато, которые прежде принадлежали ему. И, наконец, опыты увенчались успехом.

— Круто, — сказала Анко. — И что это нам даёт?

— Риннеган, — тихо произнёс Сасори, неотрывно глядя на Учиху. — Я прав?

— Отчасти, — ответил тот. — На своих нынешних глазах я могу удерживать додзюцу считанные секунды, и это отнимает много чакры. То есть, — он чуть повысил голос, видя, что Анко хочет спросить, — сражаться с ним я практически не могу.

Но есть другой вариант его применения. Как уже стало ясно, в ближайшем будущем подвижек в исследовании контроля Эдо Тенсей не планируется — Орочимару продолжает настаивать на том, что ему нужно больше времени. Запечатать Хашираму мы с вами сможем разве что через суровый бой и парочку трупов с нашей стороны, а как уже было верно замечено сегодня, лишних бойцов нет. Поэтому решением будет перебросить Хашираму в наш мир — пусть там с ним разбираются.

Повисшая тишина была такой, что слышно было завывание ветра на улице и скрип половиц старого дома. Хината опасалась, что Дейдара начнёт закатывать глаза и выкрикивать что-то вроде: «Ну я же говорил, что план будет ну очень гениальным!», но подрывник оставался на удивление серьёзен.

— Это… немного безответственно, нет? — проговорила Анко, нервно теребя кулон. — В смысле, перекидывать Первого домой, где и так не всё спокойно…

— Хаширама ослабнет после перемещения, — пояснил Мадара, — эта техника вытянет из него много сил, и так Нагато будет легче захватить его. Итачи будет страховать, осложнений возникнуть не должно. Что же касается открытия портала, если задумка с Риннеганом всё-таки не сработает, попробуем по старинке с Шестью Путями. Главное в такой ситуации, чтобы Тобирама успел вытащить нас всех из печати до того, как портал откроется полностью.

Вновь повисла тишина, на сей раз надолго — каждый обдумывал сказанное. Сама Хината была почти напугана и даже чуточку зла. «Нельзя так поступать, нельзя! — она тревожно вздохнула. — Хаширама-сама должен оставаться здесь!..»

— Вы уверены, что получится? — серьёзно спросила Анко у старших.

— Должно, — отозвался Мадара. — И попытка сделать это однозначно лучше продолжения выжидания.

— Ну тогда какие вопросы? — Дейдара задорно улыбнулся. — Зовём магов, будем просвещать, мм!

— И откуда столько энтузиазма? — хмыкнул Сасори, глядя вслед выскочившему из комнаты напарнику.

Затаившись, Хината ожидала приказа. Они с Дейдарой должны были начать, как только Сасори и Мадара уничтожат барьер.

Пока было время, Хината обводила дом взглядом Бьякугана. Стоило отметить, что Люциус предоставил план очень подробный — после его изучения Хината без труда находила всё необходимое на местности. Вот трапезная с красивым длинным столом, вот зал, где обычно проходят совещания Тёмных сил, вот лаборатория Кабуто в подвале…

По мозгу словно прошлись калёным железом. Хината отпрянула, непроизвольно схватившись за голову.

— Что с тобой? — мгновенно спросил Дейдара, подаваясь вперёд.

— Я в порядке, — прошептала Хината, не открывая глаз.

— Эй, я серьёзно…

— В порядке! — огрызнулась она, но тут же сама испугалась и, распахнув глаза, посмотрела на парня. — Дейдара, прости… не знаю, что на меня нашло…

— Ничего, — проговорил он скорее настороженно, чем сердито. Это радовало. — Держись рядом и не усердствуй, раз плохо себя чувствуешь.

— Да, хорошо, — Хината глубоко вздохнула, подавляя боль, и вновь активировала Бьякуган. Сейчас только миссия имела значение. Сосредоточившись, она нашла свою цель. — Правое крыло, библиотека на втором этаже, в углу здания. Они оба сейчас там.

— Окей, я тебя подброшу, — откликнулся Дейдара, заканчивая вылепливать птичку — кажется, уже двенадцатую по счёту. Снова вздохнув, Хината приготовилась действовать.

Не прошло и минуты, как трижды ухнула сова — Анко подала условный знак. В тот же момент Хината увидела, как исчезла часть барьеров, окружавших территорию особняка, а на остальные обрушился удар такой силы, что их попросту смело все разом. Порыв ветра, сопровождавший технику Мадары, начисто снёс фонтан перед домом и вырвал с корнем и швырнул далеко прочь тисы аллеи.

— Понеслась, — тихо прокомментировал Дейдара и метнул вперёд несколько четырёхкрылых бомб, которые быстро упорхнули в сторону дома, после чего подбросил в воздух ещё одну фигурку, сложил печать — секунду спустя он и Хината запрыгнули на увеличенную птицу и полетели к менору.

Взрыв сотряс особняк — яркие отблески разорвали серый британский воздух, а звон бьющегося стекла и сыплющегося камня заглушил чей-то крик. Хината мельком заметила движение товарищей: Анко и Тобирама заходили справа, Мадара и Сасори слева, — а затем оперативно выставила вокруг птицы магический щит, когда в них полетели первые заклинания. Обернувшись через плечо, Дейдара подмигнул ей и бросил в выбежавших на крыльцо магов ещё пару птичек. Наученные уже горьким опытом, Пожиратели укрылись щитами, но, сосредоточенные на воздухе, не заметили, как к ним по земле подползла белая сколопендра — взрыв не заставил себя ждать. Выжить повезло немногим, а те, кто остался стоять, подверглись атаке подбежавшей Анко и вскоре присоединились к бесчувственным товарищам. За спиной куноичи тенью мелькнул Второй и, разбросав вокруг кунаи с печатями, исчез.

Птица сделала крен и оказалась напротив окон второго этажа. Не теряя ни секунды, Хината разбила ближайшее Бомбардой и прыгнула в проём, перекатилась через спину и встала на три точки, чтобы в следующий миг метнуться в сторону, спасаясь из-под проклятия бывшего в комнате, где она оказалась, волшебника. Одним стремительным прыжком Хината очутилась рядом с магом и вырубила его, после чего создала клона. Копия взвалила бесчувственного на плечо и последовала за хозяйкой.

Весь дом сотрясали взрывы — Дейдара на славу старался, отвлекая на себя внимание, — а снаружи неслось давящее ощущение чакры Мадары — он тоже выманивал цель. Не думая об этом пока, Хината занялась своей частью задания: прошмыгнула вместе с клоном по коридору до двери библиотеки и скользнула внутрь, вовремя успев пригнуться и пропустить над головой красный луч Оглушающего, сорвавшегося с палочки ведьмы. За первым последовало ещё одно, и пока клон притворял дверь, Хината переместилась к Нарциссе и легко ударила по шее. Женщина обмякла и упала, однако у самого пола Люциус подхватил её.

— А вы… мисс Хьюга, верно? — уточнил он до странного буднично, аккуратно укладывая жену на ковёр.

— Хината, — автоматически откликнулась девушка и опустилась рядом с ними на колени. Копия подошла и, сгрузив рядом оглушённого Пожирателя, вернулась к двери и активировала Бьякуган. — Сейчас просто молчите и не мешайте, хорошо? Что бы вы ни увидели.

Лаконично кивнув, Люциус пристально уставился на неё — ну да, наблюдать же она не запретила. Стараясь не думать о том, как внимательно маг следит за каждым её движением, Хината достала из кармана флакон с Оборотным зельем, кунаем отрезала у Нарциссы прядь волос и добавила в снадобье — то вспенилось и приняло густо-зелёный цвет. Когда зелье было готово окончательно, Хината связала руки Пожирателя невидимыми путами и закрыла повязкой, трансформированной из платка, глаза, а затем Энервейтом привела в чувство мужчину и, зажав ему нос, не давая опомниться, влила в его открывшийся рот всё до остатка зелье и не позволила выплюнуть. Вынужденно проглотив, Пожиратель задёргался с большой силой, пытаясь вывернуться, но Хината без особого труда удержала его, а как только процесс превращения завершился, перерезала ему горло одним быстрым движением. Противник затих, и Хината перестала его удерживать, сняла повязку и магические путы, после чего убрала синяки с тонких бледных запястий мёртвого дубликата Нарциссы Малфой.

Люциус наблюдал за этими манипуляциями, не отрываясь. Что Хинату несколько удивило, так это то, что в его взгляде не было ни брезгливости, ни отвращения, ничего такого — возможно, даже тень восхищения. Хотя, последнее, скорее всего, ей показалось.

— Что теперь? — голос Малфоя чуть дрогнул. — Вы её заберёте?

— Да, — Хината позволила клону взять Нарциссу на руки, после чего на обеих наложила Дезиллюминационное заклинание, сделав практически невидимыми. Для магов так точно. — Вам стоит уйти отсюда, иначе возникнут вопросы.

Девушка развернулась, чтобы уйти, но Люциус придержал её за рукав.

— Берегите её, — тихо и строго произнёс он. — Если хоть волос упадёт с её головы…

— Я обещаю, что всё будет в порядке, — спокойно ответила Хината и высвободилась. — Я не позволю ничему плохому случиться с миссис Малфой.

Невесело усмехнувшись, Люциус быстро поднялся и широкими шагами вышел из комнаты, а Хината вместе с копией выпрыгнула в окно.

— Беги к границе поместья, — остановившись, наказала она клону. — После сразу перемещайся на площадь Гриммо, Минерва-сан знает, что делать.

— Есть, — негромко произнесла копия и побежала прочь со своей ношей.

«Всё будет хорошо», — заверила себя Хината и поспешила туда, где чувствовала скопление мощнейшей чакры. Она была уже близко, когда дорогу преградил шиноби с необычным клинком — из Мечников Тумана; он был очень похож на бывшего товарища Саске по команде Така, Суйгецу. «Хозуки Мангецу».

Легко увернувшись от первого, пробного удара, Хината атаковала Мягким касанием, хотя и знала, что повреждённые чакропотоки у воскрешённых Эдо Тенсей восстанавливаются довольно быстро. Впрочем, Мангецу не дал ей закончить комплекс и с силой ударил ногой в живот — Хината отлетела прочь и врезалась в стену дома, а затем мгновенно пригнулась, пропуская у себя над головой меч — лезвие прошлось по камню, оставляя длинный и глубокий след. Максимально быстро Хината отпрыгнула в сторону прежде, чем новый удар меча обрушился на неё, однако противник явно превосходил её в скорости и догнал в долю секунды — блеснула сталь, окружённая потоком чакры, и только Вращение уберегло Хинату от верной гибели.

Понимая, что сама не справится, девушка, едва техника завершилась, бросила себе под ноги пару дымовых гранат и в возникшем облаке бросилась к углу дома, за которым уже вступили в пока ещё разминочный бой Мадара и Хаширама… Спину обожгло резкой болью, и Хината упала, едва найдя силы, чтобы откатиться из-под удара. Она видела одновременно, как столкнулись древесная техника и броня Сусано, как Анко и Сасори бок о бок сражаются с окружившими их магами и воскрешёнными, как Второй запечатывает кого-то, а прямо перед собой — занёсшего меч Мангецу…

Её накрыла непроглядная темнота.

Следующие минуты выпали из памяти. Пришла в себя Хината от того, что её трясли за плечо.

— Хината, очнись же! — голос Дейдары был более чем взволнованный. — Давай, давай, приходи в себя!..

— Я… цела… — пробормотала она, приоткрыв глаза; голову вновь пронзила боль, и Хината, не выдержав, тихо застонала. Вздохнув с облегчением, когда она подала голос, Дейдара достал из сумки небольшой шприц и вколол ей обезболивающее. — Враг?..

— Вот этот? — Дейдара скосился в сторону и как-то нервно указал подбородком.

Не без помощи парня Хината села… и широко раскрыла глаза в непонимании.

Рядом с ней лежало тело какого-то совершенно незнакомого человека, судя по всему, мёртвого уже давно; в куче праха, припорошившей его, валялся меч Мангецу.

— Ч-что?.. — пробормотала Хината, ничего не понимая. — Дейдара, что?..

— Я нашёл вас уже в таком состоянии, мм, — парень нахмурился; происходящее явно обеспокоило его, но сейчас думать об этом не было времени. — Можешь встать? Мадара и Первый раскочегарились и уже снесли полпоместья…

Медленно поднявшись на ноги, Хината завела руку за спину и прикоснулась, чтобы оценить, насколько сильно повреждение. Пальцы прошлись по идеально гладкой коже.

— Как же так?.. — прошептала девушка, продолжая попытки нащупать рану. Ее не было.

Дейдара хотел спросить что-то, но не успел — раздался грохот и вспышка, в воздух взметнулся столб яростного пламени, пожирая огромного деревянного воина. От того мгновенно отделились лозы, метнувшиеся к лазурному Сусано, к его голове, где находился Мадара. Броня додзюцу выдержала атаку, руки гиганта перехватили горящие руки деревянного воина, заваливая его на спину, — Мадара выскочил из укрытия и спрыгнул на голову статуи, где стоял Хаширама.

Первый был готов и сложил печати для новой техники Мокутона, однако Мадара оказался на долю секунды быстрей. Он перехватил руки Хаширамы и что-то произнёс, Хината не могла прочесть по губам, хотя и смотрела Бьякуганом, — воздух вокруг сражающихся завибрировал с неистовой силой.

Чакра Мадары резко изменилась, как и его глаза.

Ослепительная вспышка — и Хината потеряла из вида обоих: и Хашираму, и Мадару.

— Сработало… — прошептала она. «Хотя и немного не так, как предполагалось».

— Мадара?..

— Тоже. Я не вижу и не чувствую их обоих.

— Тогда нужно торопиться и отступать, — проговорил Дейдара и первым сорвался с места.

Украдкой обернувшись на поверженного противника, Хината ощутила, как сердце пропустило удар. Она поспешила следом за Дейдарой.

Глава 15. Столкновение интересов

«Суна требует возвращения Сюкаку, захваченного Акацуки».

Слова посланницы Казекаге до сих пор тревожным сигналом звучали в ушах Яхико. Стоя на верхней площадке башни под холодным зимним дождём, он мог думать только о них.

Ему удалось выиграть время, отсрочить необходимость давать ответ до следующей встречи с Казекаге с глаза на глаз — Яхико объяснил это тем, что подобные вопросы лучше обговаривать лично. Однако ведь к этой самой встрече (наступление которой Гаара теперь по возможности поторопит) нужно иметь план разговора, действий…

Пока собраться с мыслями и составить эти самые планы получалось слабо.

— Яхико, — Конан вышла к нему под дождь и остановилась рядом. — Почему ты здесь?

— Думаю, — отозвался он, по-прежнему глядя на селение перед собой.

— Но думать ведь можно и в другом месте, более тёплом и где шанс простудиться меньше, — мягко заметила она и, не дождавшись реакции, добавила: — Ты до сих пор не решил, как я понимаю.

— Я уже вторые сутки думаю об этом, Конан, и никак не могу понять, что будет правильней, — признался Яхико. — С одной стороны, я не хочу говорить категоричное «нет» важному союзнику, но с другой…

— Сюкаку наш, — негромко закончила за него Конан. — Мы захватили его, и теперь этот бидзю является нашей собственностью по праву сильного.

— Так ли важно нам это право, чтобы рисковать союзом?

— Ты сгущаешь краски, Итачи, — возразила Конан, повернувшись к присоединившемуся к ним Учихе. — Не думаю, что Суна станет выходить из Альянса из-за одного отказа.

— Это дело вовсе не является мелочью, на спор из-за которой можно было бы закрыть глаза, — заметил Итачи. — Более того, Казекаге изначально пошёл на союз с нами скорее поддавшись убеждениям Хокаге и Наруто-куна, чем по собственному почину. Он понимает выгоду этого объединения, но всё же не доверяет нам; не понять его невозможно.

— То, что он хочет иметь в резерве больше силы, действительно абсолютно понятно, — согласилась Конан. — Однако с чего бы нам жертвовать нашей подушкой безопасности в его пользу? Я, к примеру, до сих пор не уверена, что после того, как завершится война с Обито и другими Великими Странами, Альянс не рухнет и бывшие союзники не нападут на нас.

— Разумеется, такой гарантии никто не даёт. Как нет и гарантии, что ситуация станет развиваться по худшему сценарию.

— Ты хочешь сказать: «Давайте решать сегодняшние проблемы сегодня, а завтрашние отложим на завтра»? Надеюсь, что нет, потому что это очень не похоже на тебя, Итачи.

— Если бы ты дала мне закончить…

Пока они спорили, Яхико тяжело вздохнул. Вопреки обыкновению, советники помогали мало. Скорее даже наоборот.

— Ну хватит вам, — перебил он, и оба перевели взгляды на него. — Я вас выслушал, и не по разу. А сейчас просто дайте мне подумать.

— Как скажешь, — покладисто проговорила Конан и направилась к выходу с крыши.

— Лидер-сама, — Итачи вежливо кивнул и последовал за ней.

Яхико вновь посмотрел на Амегакуре, раскинувшуюся у его ног, только начавшую жить действительно хорошо.

А ведь нынешнее его решение имело потенциал многое в будущем селения изменить.

Вернувшись внутрь здания, Итачи первым делом обсушил одежду чарами и только открыл рот, чтобы окликнуть Конан и предложить ей то же, как куноичи сама к нему повернулась.

— Ты серьёзно? — спросила она. — Ты действительно хочешь, чтобы мы отдали Сюкаку?

— Вопрос не в том, чего хочет или не хочет кто-то из нас, а в том, что будет правильно, — спокойно сказал Итачи. — В любом случае, решение за Лидером, и он ясно дал понять, что в наших советах не нуждается. Так давай не будем продолжать этот бессмысленный спор, Конан.

Она не ответила, но продолжала пристально на него смотреть, сузив глаза.

— Буду с тобой откровенна, Итачи, — произнесла вдруг Конан с неожиданным холодом. — В последнее время твоё поведение меня настораживает.

Итачи приподнял бровь.

— Ты не могла бы пояснить?

— Тебя стало, что называется, слишком много, — всё так же прямо продолжила Конан; редко когда она говорила так, что лишь подчёркивало серьёзность ситуации. — Ты участвуешь абсолютно во всём, по каждому вопросу имеешь мнение и голос… Само по себе это не плохо, вовсе нет; тревожит меня то, что голосуешь ты часто в пользу наших союзников, не нас.

«Так вот в чём дело», — осознал Итачи. Уже некоторое время он замечал на себе напряжённые взгляды Конан, вдруг возникшую принуждённость в общении, которой никогда не было, однако прежде не мог понять, чем они вызваны.

— Я не голосую ни за кого конкретного, — попытался объяснить Итачи. — Я предлагаю то, что, по моему мнению, будет лучше для Альянса.

— Ты не предлагаешь ничего для нашей пользы, — Конан вновь выделила это интонацией. — Сейчас шесть стран вместе, но каждая всё равно думает в первую очередь о собственном благе — Казекаге и нынешняя ситуация тому живой пример.

— Что является нормальным положением вещей для любого союза.

— Я рада, что ты это понимаешь. Однако быть может, ты забыл или не придаёшь значения, что Акацуки, в рядах которой ты состоишь, является подконтрольной Аме структурой, — она сделала паузу. — Осознай это, Итачи, и прими. Или же выбери другой путь.

Не став дожидаться ответа, Конан развернулась и ушла, оставив Итачи наедине с мыслями.

Теперь, когда она озвучила то, что её беспокоило, Итачи окончательно понял позицию Конан. Он всегда знал, что она, во многом из-за тяжёлой юности, зациклена на безопасности, но до сих пор не подозревал, что настолько. Всегда, с первых лет в Акацуки он имел с куноичи более чем нормальные отношения, не получил от неё ни слова укора или недоверия даже после того, как открылась правда о его миссии — поэтому Итачи не ожидал, что Конан увидит в нём потенциального врага. «А ведь именно врага она видит, — подумал Итачи с горечью. — Вероятней всего, шпиона Конохи».

«Осознай это и прими. Или же выбери другой путь».

Другой путь… Нельзя сказать, что Итачи никогда не думал об этом. Долгие годы он жил ради смерти от руки брата, ради безопасности Конохи — но теперь-то он свободен от этих старых обязательств перед Родиной и собой. Впрочем, за последние месяцы Акацуки стала для него чем-то действительно важным, вторым шансом поступать правильно и приносить миру пользу, а Яхико — лидером, за которым Итачи искренне хотел идти.

Но даже так, что будет, если пути Аме и Конохи вновь разойдутся? Если Великие Страны опять увидят в Акацуки угрозу? Это ведь будет означать необходимость выбора, необходимость предательства одной из сторон, а Итачи с обеими крепко связан.

Он убрал упавшую на глаза мокрую прядь и принялся сушить волосы. Сейчас не время для подобных мыслей и сомнений, вовсе нет…

— Итачи-сан, — на лице Шикамару было написано несвойственное парню волнение. — Вот вы где… Нагато-сан хочет, чтобы вы пришли. Срочно.

— Сработало? — только и спросил Итачи, зашагав рядом с учеником по коридору.

— Похоже на то, — ответил Шикамару. — Вокруг него сейчас потоки чакры зашкаливают, Карин даже не смогла установить с вами и остальными связь через кольцо — такие помехи. Но за пределы зала это не распространяется, что странно.

— Более чем, — согласился Итачи и мысленно сообщил всем товарищам:

«Перемещение началось. Направляюсь к Нагато».

«Сейчас буду», — мгновенно откликнулся Яхико.

«А ведь обещали не начинать без меня!» — драматично пожаловался Орочимару, но даже через такую связь ощущалось, как он загорелся в предвкушении.

В просторной комнате, скорее даже зале, где обитал Нагато, и в самом деле творилось что-то немыслимое: потоки энергии были видны невооружённым глазом, всю мощь выбросов чакры ощущали даже не-сенсоры. Карин и вовсе забилась в угол; её трясло так, что казалось, будто у девушки сейчас начнётся припадок.

— Шикамару-кун, уведи её, — распорядился Итачи, а сам остановился напротив Нагато. Тот, судя по всему, напрочь утратил связь с реальностью; его окружала чакра, а глаза Узумаки были широко распахнуты и белы — точно в них были бельма. Нити энергии, яркие, сверкающие, прямо в воздухе ткали сложный узор, освещая пространство, складываясь в круг заклинания.

Вновь хлопнула дверь, в помещение буквально влетел Яхико. За ним по пятам следовали Конан и Кисаме — куноичи остановилась рядом с Лидером, мечник — рядом с напарником, и вчетвером они продолжили наблюдать за тем, что происходило с Нагато. За этой безумной древней техникой на границе фуиндзюцу и магии.

Довольно быстро дзюцу пошло на спад. Вначале Нагато перестал дрожать, после сверкающие линии потускнели, пока совсем не исчезли, и в тот же момент глаза Нагато вновь стали Риннеганом, который все они привыкли видеть. Тяжело дыша, Узумаки стал заваливаться вперёд в своём кресле, но Яхико мгновенно бросился вперёд и поддержал друга, а Конан наполнила стакан водой и помогла Нагато напиться. Сделав несколько жадных глотков, Нагато слабо отвёл её руку.

— Ну что? — спросил Яхико с нетерпением. — Удалось?

— Да, — ответил Нагато хрипло. — Первого и Мадару захватило в портал… но я понятия не имею, где их выбросило.

Цунаде отложила в сторону донесения. Работать было совершенно невозможно; поднявшись из-за стола, Пятая отошла к окну и прикоснулась рукой к холодному стеклу.

Тревога росла день ото дня — тяжёлая атмосфера повисла над резиденцией Хокаге, и всякий, кто туда входил, теперь её чувствовал. И дело было вовсе не только в надвигавшейся войне, в увёртках Кири, в игре, которую затеяла Суна…

Что-то назревало. Цунаде не понимала пока, что именно, но что-то — точно.

В дверь постучали.

— Войдите, — громко сказала Цунаде, не оборачиваясь. Этот стук, медленный и какой-то даже властный, она знала хорошо, как и последовавшие за ним шаги. «Что же Хиаши понадобилось?..»

— Цунаде-сама, — приветствовал её советник. — У вас найдётся время?

— Да, конечно, — Пятая повернулась к нему и кивнула. — Только давайте пройдёмся.

— Как вам угодно.

Покинув кабинет, шиноби не спеша двинулись по коридору к лестнице, спустились и вскоре вышли из резиденции. Сейчас, в разгар дня, на улицах царило оживление, однако Цунаде хотелось уединённости, поэтому она повела спутника в небольшой вишнёвый сад на скале, который весной всегда так красиво цвёл. Однако сейчас всё — деревья, земля — было под белоснежным покровом.

Присев на скамейку, Цунаде пригласила сесть рядом и Хьюгу.

— О чём вы хотели поговорить, Хиаши-сан?

Его взгляд потемнел.

— О наших союзах.

«Конечно…» — Цунаде мысленно тяжело вздохнула, но вслух вежливо произнесла:

— Продолжайте.

— Я высказывал свои опасения по поводу этого и раньше, не могу не высказать их вновь теперь. В особенности меня беспокоит то, что Акацуки с самого начала имела слишком большой вес, — Хиаши посмотрел на неё очень серьёзно. — Я считаю, что мы должны поддержать требование Суны и добиться того, чтобы Акацуки вернула Сюкаку.

— Вот как, — протянула Цунаде; она не была удивлена — ожидала чего-то подобного, особенно от него.

— В распоряжении организации три бидзю, — продолжил Хиаши, — и это больше, чем у всех других стран Альянса вместе. Было бы лучше, если бы силы уравнялись.

— Я понимаю вашу позицию и ваши опасения, — сказала Цунаде. — Однако уже приняла решение. Пускай Аме и Суна разбираются сами; если они попросят о помощи, мы поспособствуем урегулированию ситуации, однако без официальной просьбы Коноха вмешиваться не станет.

Ответ явно не пришёлся Хиаши по вкусу.

— Это был совет Шикаку-сана, верно? — стальным тоном уточнил он.

— Отчасти.

— Вы полагаете, что Шикаку-сан может быть объективен в вопросе Акацуки? Он более чем сильно верит суждениям сына, который тесно связан с Учихой Итачи…

— А ваша дочь уже второй год работает с шиноби Акацуки, — Пятая пожала плечами. — Если смотреть на проблему с точки зрения связей, никого нельзя назвать стопроцентно объективным.

На это замечание Хиаши ничего не ответил.

— То есть, вы не вмешаетесь.

— Не вмешаюсь. Им обоим — и Гааре, и Яхико — нужно учиться дипломатии. К тому же, если мы не сможем научиться договариваться между собой, каков шанс, что переговоры с соседями будут успешны?

Они помолчали какое-то время. Недовольство Хиаши, скрытое за обычной маской хладнокровия, Цунаде меж тем чётко улавливала, поэтому решила сменить тему:

— От Мизукаге по-прежнему никакого ответа, и это начинает меня тревожить.

— Вы полагаете, что Мизукаге может готовить удар? — уточнил Хиаши, подчиняясь смене направления разговора.

— В том-то и дело, что, насколько я её знаю, если бы Мей действительно задумала напасть, её послы бы уже как минимум неделю активно, но непродуктивно договаривались с нами о мире. Мей прекрасно знает, как усыпить бдительность, заставить поверить в отсутствие подвоха — и ударить в тот самый момент, когда ты расслабишься. Сейчас же она сменила стратегию: ожиданием треплет нам нервы, и это на неё не слишком похоже… — Цунаде задумалась. — Нам необходимо выяснить, что происходит в Киригакуре. А для этого нужен хорошо подготовленный шпион.

— Я полагаю, Ибики-сан может порекомендовать кого-нибудь из своих…

Чувство чужого присутствия опалило Цунаде, но Хиаши был на долю секунды быстрей — он повалил Пятую на скамейку, прикрывая собой, и сенбоны просвистели прямо над их головами.

Тут же вскочив, Хокаге и её советник встали в боевые стойки; они были окружены полудюжиной шиноби в простых плащах и тёмных масках без опознавательных знаков. Некоторые из врагов держали обнажённые катаны, некоторые готовились выпустить по целям новые сенбоны.

Над скалой Хокаге блеснула вспышка, такая яркая, что на миг ослепила Цунаде. Почти сразу за ней раздался грохот, а после — шум боя.

«Нападение?.. — мелькнула мысль. — Но кто?..»

Враги перешли в атаку.

Арка 2. Эпилог

В тёмной гробнице стенало существо.

— Нет-нет-нет! — оно металось плотной тенью из одного угла склепа в другой. — Сбежали, снова сбежали!..

— Это не имеет значения.

Существо вмиг оказалось у каменного саркофага, из которого и раздался голос — мощный, звучный, властный.

— Мама, ты… ты можешь сделать это как-то по-другому? Без всех четверых?

— Хватит и двух, — ответил голос и стих, а затем добавил, когда ушло эхо: — Ещё одно дитя пробудилось.

Арка 3. Два мира

Мир был бескрайним и белым. Вечность в нём длилась, словно один бесконечно долгий день.

Мир был ничтожно малым и чёрным. Каждый день в нём становился вечностью.

Мудрец перемещался по нему, исследуя белизну.

Мать была заперта в нём, заточённая в вечной тьме.

Мудрец взмахивал посохом — и картины прошлого и настоящего оживали, из небытия восставали образы шиноби и людей, интересных ему.

Мать закрывала глаза — и видела перед собой тех, кто был нужен ей для исполнения плана.

Мудрец никогда не вмешивался напрямую — он мягко направлял реки судеб в те русла, которые не приведут их в океан катастрофы.

Мать тянулась к нужным своею душой, нежно нашёптывала, что стоит делать.

Однако реки меняли направления вновь, возвращаясь на прежний путь.

Послушные дети всегда делают то, что скажет мама.

Мудрец проигрывал.

Мать выигрывала.

Глава 1. Точка невозврата

Враги перешли в атаку.

Цунаде была готова и уклонилась от залпа сенбонов, после чего, поднырнув под катану подбежавшего противника, сконцентрировала чакру в кулаке и мощно ударила шиноби в грудь — тот отлетел, однако на его место мгновенно встали ещё двое. Меч одного Цунаде пропустила мимо себя, а второй отклонила, ударив открытой ладонью по плоской стороне лезвия под точно выверенным углом. Она уже замахнулась, чтобы пробить врагу череп…

Поток энергии подхватил её и швырнул прочь, точно тряпичную куклу. На миг оторопев, не поняв, что произошло, Цунаде всё же успела сгруппироваться и аккуратно приземлиться, после чего моментально сменила позицию — в место, где она миг назад стояла, воткнулись сенбоны. «Что-то не так!» — мысль, даже не так, слабо оформившийся в нечто понятное сознанию инстинкт мелькнул, и Цунаде резко подпрыгнула. Чутьё не подвело Хокаге — на концах игл, торчащих над землёй, сконцентрировались искры, а затем они вместе с искрами на всех прочих сенбонах, разбросанных по полю боя, образовали сетку из молний. Понимая, что не сможет приземлиться между частым переплетением так, чтобы её не задело совсем, Цунаде в падении перевернулась и, коснувшись земли рукой, сильно оттолкнулась и секунду спустя почувствовала под ногами крепкий ствол дерева и зацепилась за него чакрой.

Левая рука была сильно обожжена цепью молнии, которой всё же не удалось избежать; кожа в районе поражения почернела, вниз стекала сукровица. Классифицировав повреждения как «не критические», Цунаде активировала самоисцеление и мимолётно огляделась.

В десятке метров Хиаши закончил Вращение и, сжав зубы — одна его нога была насквозь пробита молнией и стремительно обугливалась, — выпрыгнул как можно дальше, на свободное от сетки место. К самой Пятой уже бежали, заходя с разных сторон, двое противников.

На одного из них Цунаде и бросилась и, увернувшись от катаны, угрозой удара заставила противника отступить, после чего, быстро спрыгнув на землю и развернувшись, одним мощным движением снесла дерево, на котором были оба её врага, и ещё несколько соседних. Шиноби, однако, бросились в разные стороны и избежали повреждений. «Почему после того дзюцу Райтона они не используют техник?» — подумала Цунаде и поискала глазами Хиаши.

Его взяли в окружение четверо. Они выставили вперёд правые руки в каком-то общем движении.

Цунаде понимала, что не успевает. Хиаши начал делать Вращение.

Яркая вспышка цвета листвы, грохот, но где-то в отдалении — и Хиаши упал без вскрика. Без движения.

Собственные противники нагнали Цунаде, и пришлось отбиваться, и параллельно Хокаге видела, как один из врагов склоняется над её советником, как протягивает руку в перчатке к его глазам…

АНБУ появились чертовски вовремя и мощной волной нахлынули на шиноби в масках и отбросили их назад. Цунаде окружили трое: спинами к Хокаге, катаны обнажены и смотрят на врагов. Те замерли на мгновенье, после чего стремительно бросились прочь, и их товарищи, сражавшиеся со второй частью отряда, поступили так же. Кто-то из АНБУ погнался за ними, а Цунаде побежала к Хиаши, попутно требуя объяснений:

— Почему так медленно реагировали?!

— Цунаде-сама, мы нашли тела АНБУ, сопровождавших вас, — отрапортовала Акира, оказавшаяся слева. — Ибики-сан отправился на скалу, а нам приказал найти вас.

— Что там происходит? — Цунаде опустилась на колени перед Хиаши и прижала пальцы к его шее. Нет… нет… нет…

— Не могу сказать. Знаю лишь, что бой.

Нет пульса. Грудная клетка не поднимается…

Цунаде прикусила губу, стараясь сдержать чувства. Сейчас не до них.

— Доставьте его в резиденцию, — приказала она двоим АНБУ и сказала оставшимся: — Мы отправляемся на скалу Хокаге.

— Есть.

Они разделились, каждый побежал в свою сторону. Мысли, ужасные мысли лезли в голову… «Потом, всё потом. Когда Коноха будет в безопасности».

От вспышек лазури рябило в глазах. Нечто гигантское было над скалой, возвышалось над ней и мерцало: то пропадало, то разгоралось с новой силой, будто огонь, борющийся с ветром. На фоне этой чакры (теперь это точно была чакра, а не какая-то иная энергия, Цунаде была уверена) выделялась другая, более сильная, такая знакомая…

Оказавшись на верхней площадке скалы, Цунаде и АНБУ пробежали ещё несколько сот метров к группе шиноби (большая часть была из спецотряда), собравшихся вместе, но не решавшихся вмешаться в творящийся бой. АНБУ, правда, быстро догадались и возвели энергетический барьер, отгораживающий место действа от деревни. Спиной к нему стояло создание из синей чакры, огромное, устрашающее, как и деревянный воин, с которым оно боролось.

Цунаде поняла всё быстро.

— Пропустите! — рявкнула она, и АНБУ дали ей пройти через барьер на поле боя. — Все, противник!..

Она осеклась — огненный шар размером с дом снёс деревянного воина, а лазурное Сусано блеснуло в последний раз и исчезло. Рядом с Пятой миг спустя приземлился человек, о котором Цунаде столько слышала когда-то в детстве и в течение последнего года.

Учиха Мадара вогнал в землю гунбай и сделал полшага к Цунаде.

— Очень кстати, — прокомментировал он и вдруг коснулся пальцем её лба, того места, где стояла печать Бьякуго.

Накопленная чакра стремительно хлынула прочь, но Цунаде всё же махнула рукой, заметив движение подчинённых, собравшихся прийти ей на помощь. Увидев это, Мадара одобрительно хмыкнул и тут же, крутанувшись, выхватил гунбай и отбил толстые лозы, направленные в него. От следующей атаки защитил уже барьер из синей чакры. «Потрясающе», — мимолётно подумала Цунаде, впервые видя Сусано так близко, оказавшись в нём. Впрочем, Мадара сразу погасил его и бросился вперёд — Хокаге не последовала за ним, хотя очень хотелось. Потому что она чувствовала: даже так, с поглощённой у неё чакрой, Мадара всё равно не справится сейчас, после перемещения между мирами, с её дедом, чакра которого восстанавливалась за счёт одновременно Эдо Тенсей и сендзюцу. Сама Цунаде уже не была пригодна для боя, но могла помочь по-другому.

— Помогите Учихе! — приказала она своим шиноби и хотела было добавить, кто их противник, но за грохотом нового столкновения техник старых противников раздался хлопок, и перед Цунаде возникли трое в плащах с алыми облаками и один в жилете Конохи.

— Не буду я этого делать! — взвизгнула Карин, у которой вид был напуганный.

— Заткнись, — посоветовал Кисаме и подтолкнул её кончиком Самехады вперёд, а сам побежал следом в гущу сражения, куда уже бросился Итачи — миг спустя рядом с лазурным Сусано вспыхнуло алое.

— Цунаде-сама, — Шикамару выглядел взволнованным, — отдайте приказ не вмешиваться. Прошу вас.

Пятая вновь жестом придержала своих людей.

— Что творится? — спросила она парня. — Что они здесь делают?

— Нагато и Мадара активировали портал, чтобы перенести в наш мир Первого и попробовать здесь скинуть с него контроль, но проход открылся в случайном месте, — проговорил Шикамару быстро, но негромко. — Как только его нашли, мы прибыли сюда. Вместе должны справиться.

— Надеюсь, — Цунаде мимолётно нахмурилась, а затем повернулась к АНБУ, по-прежнему ожидавшим приказа: — Усилить барьер, обеспечить безопасность деревни. Никого не пускать сюда. Ибики, отправляйся к Данзо — убедись, что он не встрянет.

— Есть, Цунаде-сама, — кивнув, Ибики поспешил прочь.

Бой, шедший уже в отдалении, тем временем пошёл на спад и вскоре вовсе затих. Не в силах терпеть неизвестность (но и по другим причинам тоже), Цунаде сорвалась с места, и Шикамару и трое АНБУ последовали за ней.

Посреди бывшей рощи в глубокой воронке стояли Акацуки, и Карин, вся дрожа, удерживала цепи из чакры — такими, Цунаде видела, бабушка Мито обвивала Кьюби, — сковавшие Первого Хокаге, из которого при помощи Самехады Кисаме выкачивал энергию; было слышно, как меч довольно урчал. Мадара тоже подпитывался, положив руку на плечо Хаширамы, и внимательно следил за Итачи, не мигая глядевшим в глаза Первому.

В сердце что-то ёкнуло при виде деда. Цунаде всегда любила его и уже после смерти Хаширамы много раз в сложных ситуациях, когда было особенно больно и одиноко, мечтала, что дедушка вновь окажется рядом, поддержит словом и тёплым объятием, развеселит шуткой или просто своим поведением… Но видеть его таким было безумно больно. Видеть дорогого человека поднятым из мёртвых, подчинённым воле какого-то маньяка — ужасно.

Когда Цунаде и её спутники стали спускаться на дно воронки, Итачи поднял голову и, кивнув Шикамару с каким-то значением, взял за руки Карин и Хашираму и вместе с ними исчез. Мадара размял руку и повернулся к приблизившимся, но раньше него заговорил Кисаме:

— Можете отменять тревогу, Хокаге, вашего деда отправили в Аме. Орочимару клятвенно обещал снять с него контроль.

— Обнадёживает, — Цунаде сложила руки на груди и свела брови. — Почему прежде, чем делать такой важный ход, Акацуки не проинформировали союзников? Или, по мнению Яхико, перенос двух воскрешённых легенд шиноби в наш мир — недостаточно важная информация?

Кисаме с каким-то убийственным безразличием пожал плечами.

— Да всё спонтанно вышло, никто ничего толком не планировал.

— А даже если бы и планировал, — в голосе Мадары было столько пренебрежения, что Цунаде с трудом подавила растущее раздражение и желание ему врезать как следует, — что бы изменилось, знай Коноха и остальной Альянс? От вас всё равно в бою с Хаширамой толку мало, — он усмехнулся. — Хотя, должен признать, твоя чакра пригодилась… Цунаде, верно?

Коротко кивнув, Пятая отвернулась от него.

— Сообщить тем, кто остался в деревне, что опасность миновала. Передать Шизуне приказ вызвать в резиденцию старых советников, а также Шикаку и Какаши. Вызвать представителей клана Хьюга, — приказала она АНБУ, и один из них убежал. — Шикамару, передай Яхико, что я жду объяснений и рассчитываю, что впредь нас будут посвящать в подобные дела.

— Есть, — ответил Нара и достал волшебную палочку и кунай — собрался делать портал для перемещения в Амегакуре.

На ум вновь пришло собственное сражение, необычные действия врагов и то, как они убили Хиаши. Мгновение поколебавшись, Цунаде вновь перевела взгляд на Мадару, погрузившегося в свои мысли.

— Во время боя, — начала она, подбирая слова и в то же время прикладывая усилия, чтобы это не было заметно, — ты не заметил ничего странного в окрестностях деревни? Какой-нибудь энергии, отличной от чакры?

Учиха вынырнул из грёз и уделил внимание ей: несколько секунд побуравил тяжёлым взглядом, а после медленно ответил:

— Во время боя с Хаширамой приходится сосредотачиваться на Хашираме. Особенно когда у него серьёзное преимущество в запасе чакры.

— Ладно, не важно, — Цунаде махнула рукой, но сама понимала, что жест вышел очень досадливым; ей хотелось знать, что за шиноби (шиноби ли?) атаковали её и Хиаши, но от Мадары, хотя он, по словам Сакуры, отличный сенсор, помощи она явно не дождётся.

Учиха слегка прищурился, рассматривая Цунаде; во взгляде его горел огонь — не то последний отголосок боя, не то отражение каких-то мыслей, которые понять Пятая не могла. Очень неуютный, опасный был взгляд, но вместе с тем завораживающий. Цунаде мотнула головой, сбрасывая наваждение.

— Мадара-сан, — обратился Шикамару, — вы же пользовались прежде магическими порталами?

— Да, — обронил Мадара и прикоснулся к заколдованному Нарой кунаю. Кисаме усмехнулся чему-то, но последовал его примеру; поклонившись Хокаге, Шикамару активировал портал, и они переместились.

Войдя в резиденцию, Цунаде была перехвачена Шизуне, незамедлительно доложившей, что все, за кем Пятая посылала, уже прибыли. Проигнорировав сообщение, что Данзо явился и требовал встречи, причём немедленно, Цунаде спросила о теле Хиаши и шиноби из клана Хьюга. Тяжело вздохнув, Шизуне стала показывать дорогу.

В небольшом зале на первом этаже резиденции, на столе под большой потолочной лампой лежало тело главы клана Хьюга. Возле него, прямая, словно тростинка, замерла Ханаби; на лице девочки не было эмоций, но веки подрагивали, а во взгляде угадывалась целая гамма тщательно подавляемых эмоций.

Стоявший за спиной кузины Неджи, когда отворилась дверь, повернулся и склонился перед Хокаге. Ханаби не шелохнулась. Подойдя к ней, Цунаде опустила руку девочке на плечо. Хотелось сказать что-нибудь, поддержать ребёнка, только что потерявшего отца, однако подходящие слова никак не находились — все мысли были о врагах, сделавших это.

— Цунаде-сама, — Ханаби заговорила первая, не отрывая взгляд от тела отца, — клан Хьюга готов оказать любую помощь в поиске и придании смерти тех, кто напал на вас и моего отца.

Это заявление расставило всё по своим местам. Цунаде убрала руку.

— Шиноби клана Хьюга будут включены в команды, которые мы отправим в погоню, — сказала она ровным тоном. — Я могу рассчитывать, что никакого самосуда с их стороны не будет?

— Гарантирую вам это, — ответила Ханаби негромко, — как новый глава клана Хьюга.

Цунаде мимолётно покосилась на Неджи, на застывшую в дверях, прижимая к груди какие-то папки, Шизуне.

— Ты уверена? — серьёзно спросила она.

— Все в клане знают, кого отец хотел видеть своим преемником, — произнесла Ханаби с мужественно удерживаемым спокойствием. — Ещё летом, прежде чем уйти на миссию, старшая сестра во время кланового собрания отказалась от любых притязаний на титул главы клана, а больше никто, кроме нас двоих, не имеет права его принять. Да никто и не покусится на волю и выбор моего отца.

— Я не об этом, — Цунаде невольно посмотрела на девочку с жалостью. — Ты сама готова к такому шагу?

— Меня готовили к тому, чтобы стать главой клана, — проговорила Ханаби, как заговор. — Это могло случиться нескоро, но случилось сейчас — значит, такова судьба.

Цунаде вздохнула и прикрыла глаза, но спорить не стала.

— Мне нужно, чтобы клан официально признал тебя своим лидером, — только и сказала она. — Тогда у тебя будет право присутствовать на собраниях совета и представлять позицию Хьюга.

— Я решу этот вопрос в ближайшее время, — пообещала Ханаби.

Не став ничего добавлять, Цунаде вышла вместе с Шизуне.

— Цунаде-сама, Данзо-сама ждёт…

— Подождёт ещё, — отрезала Пятая, вовсе не настроенная встречаться со стариком до того, как будет иметь план действий. — Сейчас мне нужны Шикаку, Ибики и Какаши. Мы должны выяснить, кто на нас напал.

Глава 2. Опора

— Сосредоточься.

Наруто сосредоточился изо всех сил и почувствовал, что растворяется в окружающем мире, при этом всё же оставаясь собой, — чувство очень странное, но давно уже ставшее для него привычным. «Надо будет сказать старику Первому спасибо, когда он придёт в себя, — подумал Наруто. — Без него освоить сендзюцу было бы сложновато, даттебаё…»

— Не отвлекайся, — строгий голос отца вырвал его из мыслей и заставил вновь безраздельно отдать своё внимание тренировке. — Теперь соединяй.

Упражнения на контролирование чакры никогда не относились к числу его любимых, но упорство, дни тренировок и сотни клонов помогли справиться. Поэтому Наруто заглянул вглубь себя и стал извлекать из резервуара чакру Лиса, осторожно сплетая её с сенчакрой, которая сейчас циркулировала по его телу. Судя по тому, как обострились чувства, сработало.

— Отлично.

Наруто победно улыбнулся отцу, а тот вдруг испарился, чтобы оказаться в следующий миг за спиной парня и нанести удар. Однако чутьё подсказало Наруто этот ход, поэтому он пригнулся и ударил в ответ — рука скользнула по воздуху, а Минато уже напал с другой стороны и снова был вынужден уворачиваться сам.

«Загоняй его».

Голос Кьюби, громом отозвавшийся в голове, заставил Наруто опешить и едва не пропустить новую атаку отца. Всё же каким-то чудом успев среагировать и отскочить в сторону на несколько метров, парень припал к земле и мысленно спросил:

«Ты чего это, даттебаё?»

«Перекрой все кунаи, которые он раскидал, — рыкнул Лис, игнорируя вопрос. — Быстро, чего встал?!»

На долгие размышления времени особо не было, да и совет был вполне себе дельный, так что Наруто вновь напал на отца и сразу же, за миг до того, как Минато переместился, направил ко всем воткнутым в землю кунаям с метками Хирайшина руки, сотканные из чакры Кьюби. Множество пальцев одновременно сделало хватательное движение; большая часть схватила воздух, но некоторые вцепились в плащ.

«Отлично!»

От достигшей цели руки ответвились другие, поменьше, и окончательно приковавшие отца к месту. В это же время остальные руки подняли кунаи с печатями и бросили их к ногам Наруто, издавшего победный клич:

— Ю-ху! Ну как тебе, а?!

— Хорошо, — клон исчез с хлопком, и сам Минато возник перед сыном и сложил руки на груди. — Однако была заминка прежде, чем ты использовал для атаки руки из чакры. Почему?

— Ну-у… — протянул Наруто, неловко почёсывая затылок, — я ещё не совсем привык к этому, даттебаё…

Он видел, что отец ему не верит, понимает, что парень что-то недоговаривает. Но почему-то Минато допытываться не стал, просто кивнул и направился к небольшому лагерю, который они разбили в стороне. Не спеша последовать за ним, Наруто обратился к Лису:

«Так всё-таки, почему ты подсказал мне, что делать?»

Кьюби лишь хмыкнул в ответ и промолчал. Но Наруто не отстал и полностью переместился сознанием к клетке, в которой был заключён Лис, и проникновенно посмотрел на него.

— Ну так что, даттебаё?

Кьюби пошевелил ушами и наморщил усы. Наруто вдруг осознал, что бидзю почти что смущён.

— Э-э…

— Ты напоминаешь мне мальчишку. Ашуру.

— Сына Рикудо Сеннина?! — Наруто заинтересованно подался вперёд. Кьюби кивнул и ворчливо добавил:

— Такой же, как он, тугодум и неудачник по жизни, но упорный.

Некоторое время Наруто соображал, удивлённо глядя на бидзю.

— И ты… тебе это нравится, даттебаё?

— Не мели чепухи, — огрызнулся Кьюби. — Вы, жалкие людишки, не можете вызвать у меня ничего, кроме ненависти! — он замолчал, видя, что джинчурики улыбается, и раздражённо посмотрел на него. — Что?

— Тебе был дорог этот Ашура, — объявил Наруто всё так же с улыбкой; он это знал, улавливал неким чувством, которому готов был довериться. — И Рикудо Сеннин.

Лис яростно дёрнул из стороны в сторону хвостами и зарычал.

— И потому, что я похож на них, ты думаешь, хотя и самому себе не хочешь признаваться, что мог бы поладить со мной, — продолжал Наруто с растущей уверенностью, шагая к нему; чувства бидзю открылись его взору и теперь яркой сферой, полной всполохов, пульсировали в груди создания, там, где у него было сердце. Это было что-то невероятное, Наруто не понимал, как, что, почему… но не останавливался, не замолкал: — Ты не хочешь принять эту мысль, ведь люди за века столько раз плохо поступали с тобой, ненавидели тебя, старались подчинить или уничтожить… — он прикоснулся рукой к столбу ворот, миг помолчал, а затем спросил: — Как твоё имя?

Кьюби уже почти вплотную приблизил морду к решётке, его горячее дыхание обдавало Наруто, вырываясь из приоткрытой пасти, полной острых клыков. Однако выглядеть угрожающим и злым на сей раз у Лиса не получалось; Наруто ощущал, да и видел в глазах его растерянность.

— К чему тебе? — рыкнул Кьюби, как-то тихо, приглушённо.

— Ну… ты же моё знаешь, — Наруто вновь улыбнулся, но потом добавил серьёзнее: — Если я чему-то и научился за последние пару лет, так это тому, что мир и люди часто ошибаются, даттебаё. Тот, кого называют монстром, может им совсем и не быть.

Невероятно, но Лиса это заявление поставило в тупик — Наруто ощутил его замешательство. Довольно долго висела пауза; джинчурики и бидзю смотрели друг другу в глаза.

— Курама. А теперь исчезни.

Наруто просто кивнул и вынырнул в реальность. Запрокинув голову к январскому небу, он продолжал улыбаться.

Когда он, наконец, вернулся к лагерю, отец вопросительно на него посмотрел.

— Я общался с Кьюби, даттебаё, — поделился парень, усаживаясь возле костра. — Его на самом деле зовут Курама, а ещё он, кажется, не такой уж плохой парень, в конце концов.

Курама за это дал ему ментальный подзатыльник, но сказанное того однозначно стоило. Минато склонил голову к плечу, внимательно глядя на сына.

— Ты понял это или почувствовал? — спросил он со значением.

— Почувствовал, — ответил Наруто. — Я же не такой разгадыватель загадок, как ты или Итачи… — он запнулся, кое-что вспомнив, и стукнул кулаком по ладони. — О, точно! Пап, скажи, ты слышал когда-нибудь о том, чтобы Узумаки были способны улавливать не только чакру, но и эмоции, и… как он сказал тогда?.. добро и зло в людях, даттебаё?

— Полагаю, это тебе говорил Итачи? — уточнил отец.

— Он самый, даттебаё! — энергично закивал Наруто и тут же умерил пыл. — Ну так как? Слышал?

— От твоей матери, — отец говорил спокойно, но спокойствие это было явно напускным. Уж Наруто-то знал. — Кушина рассказывала, что в клане эта способность считается невероятной редкостью, людей, обладающей ею, всегда было мало; более того, как правило, проявлялась она в зрелом возрасте, — он задумчиво посмотрел на парня. — Хотя, с учётом того, что ты являешься, согласно пророчеству, наследником Рикудо Сеннина, это не удивительно.

— Ну да, — пробормотал Наруто и отвернулся; ему вдруг стало жутко неловко. «Никогда ещё не получал какую-то способность фактически за просто так, — подумал он, ковыряя носком ботинка землю, снег с которой сошёл под жаром костра. — И тут вот — на тебе подарочек… Я ведь, если освоюсь с этой силой, любого смогу „прочитать“, даттебаё…»

— Не думай, что всё будет легко, — произнёс отец, и Наруто, чуть дёрнувшись, поднял на него взгляд: «Как он узнал?!». — Эта способность — вершина искусства сенсора, и мастерство её применения придётся оттачивать в долгих упражнениях, — Минато весело подмигнул ему. — Тебе ведь так привычнее добиваться новых сил, правильно?

Усмехнувшись, Наруто кивнул в ответ.

— И знаешь, я рад этому, — добавил отец тоном, балансировавшим на грани шутки и нравоучения. — Что ты из тех, кто привык работать над собой, совершенствоваться, а не получать всё готовое. Я уверен, что ты никогда не будешь относиться к силе беспечно, потому что знаешь, с каким трудом она добывается.

Наруто открыл было рот, но так и застыл — ощутил опасность через одного из своих клонов.

— На «Нору» напали! — он вскочил на ноги и быстро закинул на спину рюкзак. — Восемнадцать, двадцать… человек двадцать, даттебаё. Среди них несколько воскрешённых.

— Оставь вещи, пусть клон доставит их в штаб после того, как уберёт барьеры и уничтожит все следы нашего присутствия, — быстро распорядился отец, и Наруто послушно скинул рюкзак и создал клона, тут же принявшегося за дело, а отец и сын в тот же миг переместились к собственным печатям Хирайшина.

Они оказались у сарая и прежде, чем вступить в бой, оценили силы.

Двадцать один противник, из них шестеро воскрешённых магов и двое — шиноби.

Против них — трое из Ордена, Молли, Билл и Флёр, а рядом больше суетятся, чем помогают, Гермиона и Дин; других совершеннолетних школьников, после отправки младших студентов в Шармбатон продолжавших жить в «Норе», поблизости Наруто не чувствовал — видимо, их уже успели эвакуировать.

Минато сделал знак сыну, и они одновременно ударили по противникам техниками Футона, буквально снеся многих из них — но не всех. Вражеские шиноби тут же перестроились и ответили объединённой водной атакой («Видимо, остатки Мечников», — отметил про себя парень), которую Наруто встретил собственной водной стеной, вложив в неё большое количество чакры. Стена выдержала удар, брызги метнулись во все стороны, и под их прикрытием Минато тенью скользнул вправо, занимая более выгодную позицию для манёвра отвлечения, а Наруто бросился влево, туда, где собрались, встав спина к спине, маги-союзники.

— Хватайтесь за меня, быстро! — скомандовал он, возникнув в центре их круга.

Все пятеро обернулись, на лицах отразилось волнение пополам с облегчением. Гермиона прерывисто вздохнула и первой вцепилась в его руку.

Доставив волшебников на площадь Гриммо, Наруто, не слушая окликов, мгновенно вернулся к «Норе» и поддержал атаку отца своей. Однако бой затих уже буквально через минуту — воскрешённые отступили, а обычных людей Наруто и его отец без особого труда переловили.

«Ну и зачем они сюда сунулись, даттебаё? — завязывая последний узел на путах, подумал Наруто, но затем на ум пришла более гадкая мысль: — И всё-таки, как мы и опасались, защита баз Ордена ни фига не надёжная…»

Это шиноби и сообщили, когда вернулись в штаб. А также то, что приходили враги в поисках Гарри.

— Как сообщил один из них, — спокойно говорил отец — с точно таким видом он проводил допрос, переходящий местами в пытку, — Лорд ещё не вернулся с континента из своей экспедиции, а сообщать о случившемся в Малфой-меноре ему никто не торопится — предвидят последствия. Поэтому Пожиратели Смерти решили до прибытия Лорда отыскать Гарри, не вернувшегося в Хогвартс, и доставить господину.

— Логично, что «Нора» была первой целью, — негромко заметил Билл, которому Флёр, красотка-француженка, его невеста, обрабатывала раны. — Многие знают, что Гарри часто гостил у нас.

— Но тогда что дальше? — спросила Молли, но как-то словно в пустоту. — Куда придётся следующий удар?

— Семья родственников Гарри была бы неплохим вариантом, — заметила Гермиона, сидевшая на стуле, аккуратно сложив на коленях руки; она больше не устраивала истерик, даже когда вынуждена была на неопределённое время проститься с семьёй и друзьями, отправленными вместе с другими учениками в Шармбатон, и стремилась помогать, чем только могла. — Если бы Пожиратели схватили их, то смогли бы попробовать выманить Гарри из убежища. Однако, насколько я понимаю, Дурслей хорошо спрятали.

— Это да, — кивнул Наруто. Сасори, помнится, говорил что-то о другой стране, но тут же заявил, когда парень попросил подробностей, что чем меньше людей в курсе, тем лучше.

— Хм, — протянул отец и перевёл взгляд на Молли, — в таком случае должен спросить: магические завещания хранятся в Министерстве?

— Да, разумеется, — ответила Молли и вдруг ахнула, поняв, к чему он клонит: — Значит, они знают, что Сириус завещал этот дом Гарри!

— То есть, — подал голос Дин, поёжившись, — Пожиратели смерти могут нагрянуть сюда?..

— Это невозможно, — раздался со стороны двери холодный голос.

Наруто слегка поморщился, прежде чем повернуться к Нарциссе Малфой, стоявшей на пороге.

— Сестрица права, — вслед за ней вошла Андромеда, мать Тонкс — отличная женщина, хотя и строгая и жутковатая временами («Блэки», — комментировала это обычно со значением Молли). — В своё время дядюшка Орион, отец Сириуса, защитил особняк всеми известными миру магии на тот момент способами, а после над укреплением его чар поработал Альбус Дамблдор, в дополнение к чему были установлены чакробарьеры, — она бросила короткий взгляд на Минато, тот согласно наклонил голову. — О точном местоположении этого дома нет записей нигде. Кроме того, так как дом под Фиделиусом, внутрь не так-то просто попасть, даже если знать, где он.

Наруто кивнул с умным видом, припомнив лекцию Сакуры о странном, но занятном заклятии Доверия. Он также знал, что после смерти Альбуса хранителем тайны местоположения базы было решено сделать Андромеду — она Блэк по крови и хорошо знает местную защиту, а кроме того она не собирается участвовать в боях, поэтому сможет в самом деле хранить штаб.

— Что ж, — вновь заговорил отец, и все повернулись к нему, — раз «Нора» потеряна, мы должны позаботиться о том, чтобы распределить тех, кто там жил, по другим нашим базам. Молли, куда все были эвакуированы?

— В дом моей тётки Мюриэль, — собранно ответила Молли и поднялась, небрежно оправив рукава мантии. — Я отправлюсь с вами, Минато, посмотрим, что можем сделать.

Прежде, чем переместиться вместе с Молли, отец бросил на Наруто взгляд, по которому тот понял, что на время свободен, а потому решительно направился к котелку, в котором варилось нечто, источавшее замечательный аромат.

— А ну! — половник, направленный чарами, едва не ударил его по пальцам, когда парень потянулся к крышке — реакция спасла. — Помойтесь для начала после боя, молодой человек.

— Есть! — кивнул Наруто и спешно ретировался в сторону ванной — с Андромедой, как он знал от Тонкс и на собственном горьком опыте, шутки были плохи. Вслед за ним с не меньшей скоростью из кухни выскочил Дин, бормоча что-то про трёх сестриц из Преисподней.

Обед прошёл в несколько напряжённом настроении, а после все разбрелись — нужно было обустроиться. Наруто занял свою обычную спальню на третьем этаже и только упал на кровать, намереваясь вздремнуть полчаса перед тем, как заняться делами: нужно было узнать у Анко последние новости разведчиков, да и с Итачи связаться бы не помешало (после короткого сообщения о том, что Мадару и Хашираму Акацуки «забрали», от него известий не поступало), — но стоило ему прикрыть глаза, как в дверь комнаты постучали.

— Входи, Гермиона, — откликнулся парень, неспешно садясь на кровати и неосознанно проводя рукой по волосам в попытке их пригладить. — Что такое, даттебаё?

Притворив за собой дверь, Гермиона въедливо уставилась на него.

— Ты определил, что это я, благодаря сенсорной технике? — спросила она.

— Да нет, — Наруто пожал плечами. — Тебя по шагам легко узнать.

— Действительно? — Гермиона явно удивилась, но тут же спохватилась и сказала: — Ах да, конечно, шиноби же движутся почти бесшумно, для вас, наверное, мы топочем…

— Есть такое! — засмеялся Наруто и хлопнул по покрывалу рядом с собой, приглашая девушку сесть. — Ну так зачем пришла, даттебаё?

— Я хотела уточнить пару вещей о чакре, — Гермиона устроилась на предложенном месте и сосредоточенно открыла тетрадку, которую принесла. — Когда мы в последний раз занимались, Сакура начала объяснять про преобразование обычной чакры в соответствующую какому-либо элементу… Я не до конца, кажется, понимаю этот процесс. Можешь объяснить ещё раз?

— Не лучшего ты учителя нашла, честное слово, — неловко проговорил Наруто. — Слушай, я как раз собирался связаться с Итачи — давай его попросим объяснить, если время есть, даттебаё…

— Нет, — отрезала Гермиона и, смутившись, забормотала: — То есть, у него наверняка полно своих дел. К тому же, мне нравится, как ты объясняешь.

Наруто почувствовал, что безнадёжно краснеет. Быстро взяв из её рук тетрадку с записями, он отвернулся и лёг на живот, растянувшись поперёк кровати. Гермиона тут же устроилась рядом, её плечо коснулось его.

И что-то в этом прикосновении определённо было.

А вечером случилось нечто, сделавшее день ещё ярче.

Заявилась Анко. Более того, умудрилась сцепиться с Нарциссой, большую часть времени успешно отыгрывавшей роль предмета неодушевлённого. Ради этой стычки в гостиной как бы невзначай собрались почти все, кто был в штабе.

— Ну, Цисси, — тянула куноичи, усевшись на подлокотник одного из кресел, весело блестя глазами, — не ревнуй, душа моя. У нас с Люциусом исключительно рабочие отношения, — она притворно задумалась. — Или лучше сказать: исключительные рабочие…

Проклятие в неё всё-таки полетело, но Анко увернулась с изящной лёгкостью и оскалилась, явно довольная собой. Перед глазами Наруто почему-то встала картинка: как Анко пытается таким же образом довести Сасори и даже добивается успеха, а потом вынуждена улепётывать от всей его коллекции из скольких-то там сотен кукол… Парень улыбнулся в кулак, после чего решил, что жену надо выбирать осторожней.

Нарадовавшись на свою занозистость и решив больше не устраивать цирк, Анко посерьёзнела вмиг, надела маску ответственной куноичи.

— А вообще, не ради Люца я здесь, — возвестила она, вновь усевшись возле Нарциссы, не обращая внимания на палочку, всё ещё зажатую в руке ведьмы. — Мы тут думали, что делать с Драко…

При упоминании сына Нарцисса выпрямила спину так, что Наруто забеспокоился за её мышцы. От женщины повеяло мощью, даже опасностью.

— Что вы имеете в виду? — произнесла Нарцисса тихо, чётко.

— Ну, Саске, наш подрастающий гений тактики, по-прежнему настаивает, что Драко ему нужен, — Анко с ухмылочкой повернулась к Наруто. — Впору ревновать, а?

— Для чего ему мой сын? — холодно продолжила допрос Нарцисса, не дав парню ответить.

— Ой, ну я даже не знаю. Что-то там про подрывную деятельность, диверсии всякие… В общем, — Анко повысила голос, видя, что ведьма хочет её перебить, — мы так решили, что раз паренёк будет на нашей стороне, то ему можно раскрыть страшную тайну, что его мать жива. И, собственно, наоборот: если будет знать, что мать жива и под нашей защитой, скорее присоединится к нам. Так что мне от вас нужно проникновенное и убедительное письмо.

Взгляд, которым Нарцисса опалила её, выражал столько мыслей и эмоций, что Наруто искренне поразился: как эта женщина способна чувствовать столько всего за раз? Обычно-то она выглядит так, словно не умеет чувствовать вообще…

— Дайте мне полчаса, — наконец процедила она. — Письмо будет. Но если из-за этого что-то случится с Драко…

— Не в моих интересах, чтобы с вами обоими что-то случилось, — откликнулась Анко с тенью раздражения, за которой, впрочем, скрывала что-то другое. Что именно? Как бы узнать… Впрочем, сама она точно не скажет.

«Женщины, — вспомнил Наруто слова Эро-сеннина, — самые прекрасные и загадочные существа. Их сложно, почти невозможно понять, но если уж нашёл такую, в которой тебя это не бесит, а привлекает… Тогда держись, парень, потому что с этого момента ты больше не свободный мужчина, а упорный искатель ключа…»

Почесав подбородок, Наруто подумал, что, кажется, начал понимать, о каком таком ключе говорил учитель.

Глава 3. Видение

Они переместились сразу в подземный зал исследовательского центра Аме, который был оборудован специально для нынешнего случая. Орочимару уже их ждал, присев на стол.

— Наконец, — проговорил он, блестя глазами, только что не облизываясь. — С возвращением, Хаширама-сама.

Первый, конечно же, не ответил ему; находясь под мощным гендзюцу Мангекью Шарингана, он даже не понимал, что происходит и где он находится. Но это ненадолго.

— Приступайте, — произнёс Итачи, обращаясь одновременно к Орочимару и Карин. — Необходимо стабилизировать его прежде, чем закончится действие гендзюцу.

— Конечно, — спохватилась Карин и заторопилась, начав творить фуин, сходный с тем, какими связывали бидзю, но модифицированный ею и Нагато под конкретный случай. Мощная чакра Нагато чувствовалась и сейчас: она текла через Карин, которой он передавал свою энергию через чакроприёмники, как некогда Пейнам — этот фуин своими силами куноичи было не сотворить.

Понаблюдав немного, Орочимару соскользнул со стола и приблизился, чтобы заняться собственными дзюцу, а Итачи наоборот отошёл в сторону, но не покинул помещение, намеренный проследить за тем, что Змей и его бывшая помощница делают. Орочимару всего раз скосился на него молча, но взгляд его был красноречивей тысячи слов.

Я знаю, ты не доверяешь мне, Итачи. Может, и правильно делаешь.

Итачи молчал тоже, просто наблюдал. Пожалуй, от привычки ожидать от Змея подвоха он не избавится никогда. Но, кажется, на сей раз тот действовал честно.

— Я начну работать над преодолением контроля сегодня же, — сказал Орочимару, когда они с Карин закончили создание сетки связывающих дзюцу. — Но сперва хочу познакомиться с Учихой Мадарой.

Кратко кивнув, Итачи протянул ему руку для трансгрессии и вопросительно посмотрел на Карин.

— Я лучше тут останусь, — буркнула она, чем-то недовольная. Причину Итачи искать не стал и переместился.

Шикамару уже доставил Мадару и Кисаме в Аме, и все, кто был на базе в этот день, за исключением Нагато, встретили их в холле. Итачи и Орочимару появились в разгар разговора.

— …Кто бы мог подумать, что Аме так поднимется, — Мадара усмехнулся и перевёл взгляд на новоприбывших, но сразу же вернул всё внимание Яхико. — Ваша деревня никогда не имела особых перспектив.

— Зато она всегда имела верных шиноби, — проговорил Яхико с напряжением в голосе — он воспринимал в штыки любого, кто плохо отзывался об Аме, и пока ещё не научился это скрывать. — А это зачастую решает всё.

— Скорее решает сила шиноби, — протянул Мадара и обратился к Змею: — Это ты Орочимару?

— Да, — глаза Саннина вновь заблестели. — Должен сказать, Мадара-сан, ваш случай воскрешения крайне занятен.

— Нам главное разобраться со случаем Хаширамы, — ответил Мадара, но посмотрел на Орочимару с большим интересом — в тоне Змея причудливо сочетались восторг учёного, обнаружившего нечто уникальное и удивительное, толика лести и доля иронии, не делавшая произнесённое насмешкой, но лишавшая тон подобострастности.

— Приложим усилия, — пообещал Змей.

— Будем держать вас в курсе, — сказал Яхико, явно решив чётко определить границу. — Когда появятся результаты — сообщим вам.

По взгляду Мадары Итачи понял: предка такой расклад вовсе не устраивает.

— Полагаю, Мадара-сан, вам в самом деле стоит оставить решение вопроса с Первым Орочимару, — заметил Итачи, надеясь, что сможет сгладить ситуацию. — Он давно занимается изучением возможностей Эдо Тенсей. Ваше же присутствие может, я полагаю, спровоцировать Первого на попытку атаки.

— Его удержать и так охрененно сложно, — вставил Кисаме; помощи от него Итачи не ожидал. — Тот подвал в исследовательском центре для него неделю общими усилиями готовили.

Даже если аргумент и показался ему убедительным, Мадара вида не подал — просто хмыкнул и вновь посмотрел на Яхико.

— Хочу поговорить с Нагато. Нет возражений, я надеюсь?

— Разумеется, — Яхико взял себя в руки и проигнорировал тон гостя, в котором просьбы не было ни капли. Развернувшись, он первым стал подниматься по лестнице.

Нагнав предка, Итачи пошёл рядом с ним. Он пытался понять, что у Мадары на уме — в том, что что-то было, не сомневался, потому что знал его весьма неплохо. Кисаме, явно почувствовав напряжённость Итачи, держался недалеко позади; Шикамару благоразумно и тактично свернул в сторону тренировочного зала — верно решил, что его присутствие будет лишним. Конан шагала вровень с Яхико, и они, судя по всему, переговаривались, используя связь колец.

«Если Мадара продолжит в том же духе, Яхико не стерпит», — понимал Итачи, и от этого понимания становилось тревожно. На его собственный счёт Конан уже ему в лицо высказывала свои сомнения, а если к этому добавится своеволие Мадары и неуважение им Акацуки, то, Итачи подозревал, куноичи станет активно взращивать недоверие к Учихам в Яхико. Он ведь верит ей, как себе, быть может, даже больше; это делает Конан очень опасным противником. «Но разве Мадара станет принимать это в расчёт? Конечно же, нет. Он предпочтёт Учих одиноких и без союзников, но зато со своим мнением по всем вопросам…»

Когда распахнулась дверь, ведущая в его комнату, Нагато поднял голову от книги — кажется, это было что-то про драконов. Увидев, кто пришёл, он с трудом, но всё же поднялся на ноги — терапия, которую проводили для него Орочимару и Карин, медленно, но давала плоды — и шагнул навстречу.

— Мадара.

— Нагато.

Следующее движение Мадары было молниеносным. Он скользнул к Нагато, на ходу окружая себя скелетом Сусано, и миг спустя стоял уже вплотную к Узумаки. Долю секунды они смотрели друг другу в глаза, а затем Мадара протянул руку и вырвал его правый глаз.

Яхико и Кисаме одновременно бросились вперёд, но Нагато остановил их, слабо приподняв руку.

— Уговор есть уговор, — тихо проговорил он.

Мадара кивнул и демонстративно без спешки извлёк из кармана, расширенного магией, ёмкость из зачарованного небьющегося стекла, наполненную неким раствором, и опустил глаз туда.

Итачи быстро обвёл взглядом окружающих. Кисаме уже выхватил Самехаду, но держал опущенной — пока. Орочимару наблюдал за происходящим с нездоровым весельем. Конан напряжённо замерла, готовая атаковать. Яхико, стоявший ближе всех, был мрачен, как никогда.

— Какой, — процедил он, — ещё уговор?

Мадара отвечать ему явно не собирался; развеяв Сусано, он поднял ёмкость на уровень лица и рассматривал плавающий в ней Риннеган.

— Всё в порядке, Яхико, — сказал Нагато; он направил чакру на исцеление и уже остановил кровотечение в опустевшей глазнице.

— Я так не считаю, — отрезал Лидер и обратился к Мадаре: — Эти глаза являются собственностью Акацуки и Амегакуре.

— Они являются моей собственностью, — парировал тот, обернувшись, — и всегда ими были. Заметь, один глаз я всё-таки вам оставляю — как знак доброй воли.

После этой фразы, брошенной со снисходительной насмешливостью, Яхико сжал кулаки. Все Акацуки, бывшие в комнате, чувствовали, что должна разразиться гроза — такого их Лидер не терпел.

Однако Яхико не стал горячиться, повёл себя профессионально.

— Я полагаю, — произнёс он ровно, расправив плечи, — раз речь идёт о возвращении собственности, мы можем это принять. Однако не думаю, что ваше дальнейшее пребывание в Амегакуре уместно.

— На данный момент я закончил дела здесь, — отозвался Мадара, убирая в карман свой трофей. — Я возвращаюсь в Коноху, но хочу быть в курсе всех подвижек в деле Хаширамы.

— Мы будем информировать Хокаге, как и других наших союзников, — с достоинством сказал Яхико, подчёркивая, что лично Мадаре докладывать никто не будет. Того это, кажется, даже повеселило; он усмехнулся и, мимолётно наклонив голову в прощальном жесте, вышел из комнаты.

Итачи посмотрел на Лидера — их взгляды встретились.

«Займись им. Следи за ним и сообщи, если он что-то замыслит».

— Итачи, ты пока тоже останься в Конохе, — вслух сказал Яхико. — Мне нужно обдумать, что мы можем сообщить Хокаге — как я понимаю, она хочет подробностей эксперимента с порталом; позже я свяжусь с тобой.

— Есть, — произнёс Итачи, отвечая сразу на оба приказа.

Яхико кивнул ему, и Итачи вышел. Однако не заметить, каким взглядом его проводила Конан, не мог. «В свете произошедшего у неё ещё больше поводов попытаться убедить Яхико не доверять клану Учиха, — понимал он. — Это частность, которую можно экстраполировать на всю Коноху, на другие страны Альянса… На ситуацию с Сюкаку, в конце концов. Теперь Конан может заявить, что Акацуки и так лишились части мощи — расстаться с другой означает ослабить организацию ещё сильнее. И моё отсутствие ей только на руку…»

— Значит, это и есть новый дом нашего клана?

Итачи быстро моргнул, отвлекаясь от мыслей. Они с Мадарой стояли в Конохе посреди двора перед особняком клана Учиха, и предок запрокинул голову, оглядывая окна второго этажа.

— Да.

— Невелик, — в голосе Мадары мелькнуло недовольство, но слабое. — Хотя, соответствует нынешнему клану.

— У имения довольно большая территория, — произнёс Итачи. — Кроме того, при необходимости Хокаге дала разрешение на расширение.

— Главное, чтобы необходимость возникла, — бросил Мадара и направился к входным дверям.

Дом пустовал несколько месяцев, поэтому внутри выглядел довольно запущенным; и если проблема уборки решалась парой движений волшебной палочкой, то еда возникнуть сама собой не могла. Так что Итачи — Мадара отказался его сопровождать, заявив, что будет занят (наверняка Риннеганом) — оставил в одной из комнат наверху акацуковский плащ, чтобы привлекать меньше внимания, переоделся в одежду гражданского и, накинув куртку, вышел на улицу.

Вечерело, и тени в Конохе быстро удлинялись. Ступая по ним, сливаясь с ними, Итачи вдыхал аромат родного селения — такой же приятный со всеми своими оттенками, как и всегда. Но всё же этим вечером по улицам деревни разлилась тревога.

— Вы видели, что творилось днём на скале Хокаге?.. — спрашивали друг у друга жители, сблизив головы.

— Такой бой, такой бой…

— И никто не торопится объяснить, что это было…

— И чем занята Хокаге?..

— Слышал, она вызвала к себе советников…

«Обсуждают последствия возвращения Первого и Мадары? — предположил Итачи. — Или случилось что-то ещё?» В любом случае, он не собирался встречаться с Цунаде до того, как получит указания от Яхико, поэтому оставил этот вопрос на потом, однако сделал себе мысленную заметку узнать больше о происходившем в последнее время в Конохе.

Итачи купил в кафе готовую еду — благо, остался неузнанным — и, свернув в безлюдный проулок, зачаровал её так, чтобы не остывала. Поколебавшись немного, зашёл также за данго — и вот оттуда-то уйти незамеченным не получилось. Стоило ему переступить порог, как девушка, сидевшая за одним из столов, резко обернулась.

Узнав её, Учиха легко сохранил невозмутимость.

— Здравствуй, Хана.

— Итачи, — Инузука произнесла его имя медленно, словно вспоминала, как оно звучит. — Я удивилась, учуяв твой запах.

— Я прислан в Коноху по делам.

Не став уточнять, Хана несколько секунд смотрела на него, не мигая, а затем кивнула на скамейку напротив. Итачи молча сел, поставив пакет с едой рядом.

— Добрый вечер, — к ним подошла официантка с дежурной улыбкой. — Чего желаете?

Пока Итачи делал заказ, Хана продолжала на него смотреть, но не пристально, а словно бы через пелену мыслей и воспоминаний. Когда официантка отошла, она и вправду произнесла:

— Мне почему-то вспомнилось, как мы ходили сюда детьми после сложных тестов в Академии. Это, наверное, единственное место, где я видела тебя в компании.

— Мне чужды шумные сборища, — произнёс Итачи. Разговаривать так с бывшей одноклассницей было странно, особенно осознавая, что ещё недавно, встреться они, неминуемо случился бы бой. Хотя теперь он и был официально оправдан и назван союзником, Хана, как и все другие, продолжала пребывать в неведении относительно последней миссии Итачи в качестве шиноби Конохи, а значит должна относиться к нему, как ко врагу.

— Да, точно, — немного невпопад сказала она и, сняв шарик с последней оставшейся на её тарелке палочки данго, принялась разглядывать его слишком уж внимательно.

Повисшую паузу Итачи прерывать не спешил — он просто не знал, о чём разговаривать с Ханой. К тому же, действительно, осадок оставался.

— Если честно, — негромко проговорила Хана, подняв на него взгляд, полный смущения, — такая неловкая ситуация — вроде бы и давно знакомы, но совсем чужаки. И сложно найти, о чём поговорить, ведь верны разным странам, лишнего сказать нельзя.

— В самом деле, — согласился Итачи. Подумав немного, он вдруг решил спросить: — Ты работаешь с собаками клана, как хотела?

Хана мимолётно, напряжённо улыбнулась.

— Да. Это отличная работа, которая в то же время и хобби, и отдых для души — занимаясь с собаками, я расслабляюсь. Лучше, чем медитация, на мой взгляд.

Итачи никак не прокомментировал это; мог бы заметить, что для заботы о клановых нинкен Хана должна быть хорошим ирьёнином, но это уже могло быть расценено как попытка добычи сведений о способностях.

Подошедшая официантка нарушила вновь повисшее молчание.

— Ваш заказ, — она поставила на стол аккуратные коробочки со сладостями.

Расплатившись, Итачи поднялся, взял в руки еду.

— До свидания, Хана.

— До свидания, Итачи, — она улыбнулась вновь, теперь чуть свободнее, но так больше ничего не сказала.

За ужином Итачи молчал, погружённый в свои мысли. Встреча с Ханой заставила его задуматься: в Конохе он остаётся чужим, несмотря ни на что, и отношение бывших знакомых, настороженное и опасливое, ему будет сложно изменить, если вообще возможно.

Да и стоит ли? Имеет ли он право на попытку?..

Мадара тоже думал, но совсем о другом.

— Полагаю, теперь моя чакра восстановится быстрее, — произнёс он, задумчиво глядя в пространство разным глазами: в левом был Шаринган, в правом — Риннеган.

— У вас есть связь со статуей Гедо? — уточнил Итачи.

— Ограниченная. Для полноценного её использования нужен контакт; я мог бы призвать её, но сейчас она у Нагато — он использует её чакру вместе со своей для подпитки фуинов, держащих Хашираму.

— То есть, вы чувствуете, что делает Нагато?

— Более того, при желании я смогу видеть, чем он занят. Смотреть глазом, оставшимся у него.

«И контролировать», — мысленно закончил Итачи. Он понимал, что связь Нагато и Мадары может однажды стать проблемой для организации.

Мадара, искоса наблюдавший за ним, хмыкнул.

— Не переживай, Итачи, — протянул он. — Я не стану использовать эту связь во вред Акацуки… Пока она не представляет угрозу, разумеется.

Итачи нахмурился, внутренне подобравшись.

— Вы читали мои мысли? — «Я не заметил проникновения в сознание…»

— Мне это не нужно. Всё-таки всё это время не только ты изучал меня, но и наоборот, — Мадара побуравил его взглядом ещё немного, а после добавил с иронией, за которой крылась досада: — Да уж, и о каком доверии к союзникам может идти речь, когда доверия нет даже внутри того, что осталось от клана?

Сердце предательски ёкнуло от таких слов. Итачи не знал, что оно ещё может.

— Так клан Учиха грозит вернуться в небытие, из которого он только высунул голову, — продолжил Мадара. — А я бы этого не хотел.

— Как и я, — тихо согласился Итачи.

— Тогда вспомни, где лежит твоя преданность на самом деле, — серьёзно сказал Мадара. — Хватит играть в шпиона с тройным дном и надрываться ради всего света. На самом деле значение имеет только клан. И Коноха.

Глава 4. Осмысление и новость

— Цунаде-сама.

Хокаге подняла голову от свитка и взглянула на АНБУ, замершего на одном колене перед её рабочим столом.

— Учиха Итачи вернулся в деревню. Судя по всему, не один; пока он отсутствовал на территории поместья клана, в окнах дома был виден силуэт, однако чакру нам не удалось засечь.

— Хорошо, — проговорила Цунаде; она знала, кому принадлежит силуэт с неуловимой сенсорами чакрой. — Отступите.

Глаза АНБУ в прорезях маски слегка расширились.

— Цунаде-сама?

— Отступите, — повторила приказ она. — Продолжайте следить за происходящим, но с расстояния. Пусть возле дома не будет никого.

— Есть.

«Не стоит провоцировать Мадару, — подумала Цунаде. — Кто знает, что придёт ему в голову, если он заметит слежку за поместьем клана… Хотя, я удивлюсь, если он ещё не заметил».

Поработав ещё немного, она отложила дела и откинулась на спинку кресла, растёрла виски. День был долог и тяжёл, принёс много проблем, и хотелось просто забыться, позволить себе хоть ненадолго забыть… Однако у Хокаге не было такого права. Кроме того, она знала, что точно не заснёт этой ночью.

«Тогда работа», — заключила Цунаде и поднялась. И так как бумаги надоели до чёртиков, а больше того, что уже сделала для расследования нападения на себя и убийства Хиаши, сделать сейчас она не может, стоит попробовать поговорить с союзником.

Шагая по улицам, Цунаде нарочно выбирала безлюдные — ей не хотелось сейчас общаться с жителями Конохи, потому что ощущала перед ними вину. Вину за то, что выпустила ситуацию из-под контроля, за то, что позволила дважды за день посторонним вторгнуться на территорию деревни и развязать здесь бой, за то, что позволила убить главу сильнейшего на данный момент клана, своего близкого советника. «Провал на провале, — думала Цунаде, пробираясь по закоулкам. — Если так дальше пойдёт, активизируется Данзо, и вот тогда…»

Трое АНБУ беззвучно следовали за ней — Цунаде их не видела и едва ощущала, но слышала приказ, который отдал Ибики после того, как завершилось собрание советников несколькими часами ранее. Оберегать Хокаге было их первостепенным долгом — теперь она, кажется, никогда больше не сможет остаться в полном одиночестве. «Разве что мы выследим этих выродков и уничтожим их». Цунаде сжала кулаки. Она прикончит их… ради безопасности Конохи. «Никакой мести, — сказала себе она. — Никаких личных счетов».

Глава деревни должна оставаться хладнокровной, что бы ни творилось вокруг, и думать исключительно о благе селения. «Но это сложно, — мысленно вздохнула Цунаде, переступив границу владений Учих. — Может, даже слишком…»

Сделав АНБУ знак оставаться на улице, не вступать в поместье, она вошла в дом и, секунду постояв в задумчивости, стала тихо разуваться, попутно осматриваясь. Вокруг было идеально чисто, но пахло необжитостью; откуда-то с верхнего этажа доносился слабый аромат еды, но была она приготовлена явно не в доме.

— Добрый вечер, Цунаде-сама.

— Здравствуй, Итачи, — оставив обувь, Цунаде шагнула на гладкий деревянный пол. — Уже, наверное, поздно, но есть разговор.

— Тогда пройдёмте наверх, — произнёс Итачи и сделал приглашающий жест в сторону лестницы. Он не выглядел удивлённым ни её появлением, ни желанием поговорить — конечно, после случившегося это напрашивалось. «Наверное, Яхико успел его проинструктировать, что говорить мне, — подумала Цунаде и на миг ощутила жгучее разочарование от того, что этот Учиха для официальной Конохи навсегда потерян. — В АНБУ не помешал бы человек с его талантами шиноби, стратегическим мышлением и умением разбираться в ситуации… Он мог бы превзойти Какаши, а тот в своё время добился многого, служа в спецотряде».

Впрочем, какой смысл сокрушаться о потерянных возможностях? Нужно искать новые.

В небольшой гостиной на втором этаже, куда Итачи её привёл, было больше жизни, чем в остальном доме: на невысоком столике ещё стояли коробки из-под еды из кафе с торчащими из них палочками, рядом пристроились чайник и две чашки. В стороне от стола у стены, прислонившись к ней спиной, сидел Мадара с какой-то книгой в руках — как и говорили АНБУ, его чакра не ощущалась совершенно. На приход Хокаге он никак не отреагировал. «Хотя наверняка засёк меня ещё на подходах».

— Прошу вас, — Итачи указал на татами, а сам составил на поднос всё со стола. — Могу я предложить вам чай?

— Буду признательна, — с чувством сказала Цунаде, вдруг осознав, что ела в последний раз часа четыре назад, когда Шизуне принесла ей пару онигири.

— Что-то поздновато для визитов, — стоило его потомку выйти, протянул сидевший к ней вполоборота Мадара, по-прежнему не отрывая взгляда от страницы.

— Дела не ждут, — ответила Цунаде с большой долей хладнокровия.

— Дела Конохи или личные интересы?

Цунаде проигнорировала яд в его тоне.

— Для Хокаге интересы деревни всегда первостепенны, — ответила она и с тенью язвительности добавила, намекая на весьма конкретный факт из биографии Учихи: — Уж ты-то должен это знать.

Мадара на это лишь хмыкнул с большой долей скепсиса.

Следующие несколько минут они просидели в колючем молчании, а затем вернулся Итачи — с подносом, на котором помимо чайника и чашек стояли несколько коробочек с данго.

— Моим дедом уже занялись? — спросила Цунаде, пока он выставлял принесённое на стол. Когда чашка была наполнена, Пятая её взяла и сделала глоток.

— Да, — ответил Итачи, опустившись на пол напротив. — Однако Орочимару говорит, что ему потребуется немало времени на изучение контроля, который сейчас представляет собой тесное сплетение подчиняющей составляющей Эдо Тенсей и магических техник порабощения разума. И это представляет собой определённую сложность.

— Но тогда, полагаю, Орочимару нужна помощь того, кто разбирается в магии.

Итачи кивнул.

— Было решено, что для начала он снимет или перебьёт контроль Эдо Тенсей, который завязан на Кабуто. После я присоединюсь к работе.

Это было более чем логичное и очевидное решение. Цунаде сменила тему:

— Полагаю, Итачи, ты догадываешься о цели моего прихода сюда в такой час. Мне нужны все подробности того, как именно было совершено перемещение моего деда и Мадары в наш мир, — она слегка прищурилась. — Яхико ведь собирается поделиться с нами этой информацией?

— Разумеется, — ответил Итачи совершенно спокойно. — Я был послан в Коноху как раз затем, чтобы дать ответы на интересующие вас вопросы.

— Тогда я слушаю, — Цунаде устроилась поудобнее и взяла данго. Эта встреча не носила официальный характер, поэтому Пятая решила, что вполне может позволить себе одновременно слушать и есть; тем более что урчание живота становилось уже невежливо громким.

Прежде, чем начать говорить, Итачи ненадолго задумался.

— Как вам известно, между глазами Мадары-сана и Нагато есть связь — своего рода канал, по которому они могут обмениваться мыслями и чакрой. Первое свойство связи было выявлено весной в результате целенаправленного исследования Нагато, в то время как о втором было известно с лета позапрошлого года, когда мы только переместились в мир магов — когда Нагато, использовав Риннеган, воскресил Яхико, Мадара-сан сумел ощутить это и вобрать в себя часть его чакры.

На этом месте Цунаде удивлённо вскинула брови, посмотрела на Мадару, по-прежнему прикидывавшегося поглощённым книгой.

— Как такое возможно?

— Чудеса додзюцу, — откликнулся Мадара с отчётливым подтекстом в тоне: «Простым смертным не понять».

Больше он ничего не добавил, а Цунаде была слишком горда, чтобы просить пояснений. Видя, что оба молчат, Итачи продолжил:

— Этот обмен чакрой, хотя он и был однонаправленным, укрепил связь, что в конечном счёте сделало возможным установление контакта между Нагато и Мадарой-саном даже при условии нахождения в разных мирах. Уже тогда мы — я и Мадара-сан — предположили, что эту связь, как и Риннеган, можно использовать для того, чтобы открыть портал между измерениями — мы уже знали на тот момент, что Рикудо Сеннин, в первый раз переместившийся по случайности, вернулся в мир шиноби сознательно. Тогда проверить теорию не представилось возможности по ряду причин, но при повторной отправке нашей команды к волшебникам Нагато использовал Риннеган, и всё подтвердилось. Исходя из этого и трудностей, которые возникали в том мире из-за подчинённости Хаширамы-самы, появилась идея переместить его в наш мир, где больше возможностей его сдержать и освободить от ментальных оков — Тобирама-сама имеет проблемы с восполнением запаса чакры и экономит её, поэтому не мог позволить себе полноценную работу с Эдо Тенсей, а у нас есть Орочимару, второй после него специалист по этой технике.

«Если не первый, — подумала Цунаде. — Орочимару посвятил изучению возможностей Эдо Тенсей и нюансов её работы куда больше времени, чем дед».

— Долгое время это оставалось на уровне планов Нагато и Мадары-сана — проблемой являлось то, что перемещать Хашираму-саму пришлось бы в ходе боя, и заманить его в круг символов, который способствует открытию портала, было бы крайне сложно. Из-за этого пришлось вносить изменения в технику и делать перенос возможным без символьного подкрепления в том месте, из которого должно было быть совершено перемещение, хотя раньше это делалось именно так; это заняло немало времени, но в конечном итоге удалось осуществить. Тогда Мадара-сан и Нагато посвятили в свой план Тобираму-саму, Яхико-саму и меня, после чего было принято решение попытаться переместить Хашираму-саму в наш мир. К сожалению, вследствие, как мы полагаем, модификации техники, портал открылся не там, где мы рассчитывали. Это и стало причиной той неприятной ситуации, которая имела место сегодня.

Когда он замолчал, Цунаде задумалась; впрочем, от сердца у неё в целом отлегло.

— Хорошо, Итачи, я поняла… Можешь передать Яхико, что инцидент исчерпан. Но в будущем мы всё-таки настаиваем на озвучивании подобных планов.

— Я передам, — лаконично ответил Итачи.

Кивнув ему, Цунаде последним глотком допила чай, который, что удивительно, за то время, что они говорили, ничуть не остыл — наверное, это тоже была какая-то магия. За окнами дома было непроглядно-темно, надрывно гудящий ветер носил редкие пока снежинки. «Кажется, скоро начнётся буран», — отстранённо заметила про себя Хокаге. Время было позднее, а завтра с рассветом необходимо было вновь бросаться в бой; однако была одна вещь, не прояснив которую Цунаде не могла уйти.

— Тогда прежде, чем я уйду, — произнесла она, — хочу обратиться к тебе, Итачи, как к человеку, разбирающемуся в магии.

Итачи слегка наклонил голову, глядя на Хокаге очень внимательно. Мадара мимолётно покосился на них.

— Сегодня днём погиб Хьюга Хиаши. Ты знаешь об этом?

— Я слышал разговоры в деревне.

«Значит, без подробностей…»

— Неизвестные в масках напали на нас. При этом бой они вели очень странный: двигались как шиноби, но их техники показались мне ненормальными.

— В чём проявлялась эта ненормальность, Цунаде-сама? — спросил Итачи.

Цунаде помолчала, подбирая слова. Как бы суметь описать чётко то, что она видела и чувствовала в те минуты?..

— Будет проще, если ты покажешь нам.

Цунаде перевела взгляд. Мадара, наконец, отложил свою книжку, перестал притворяться незаинтересованным; когда он повернулся, Пятая ощутила, как дрогнуло сердце — правый глаз Учихи, большей частью скрытый чёлкой, был Риннеганом.

«Но… почему? Почему Нагато отдал ему свой глаз?..» Видя её растерянность, которую не совсем удалось скрыть, Мадара усмехнулся.

— Не думаю, Мадара-сан, что применение к Хокаге-саме Шарингана или легилименции будет уместно, — произнёс Итачи с определённой настороженностью.

— Я и не говорил об этом.

Поднявшись, Мадара подошёл к столу, на ходу извлекая из печати на напульснике небольшой деревянный ларец — похожий Цунаде видела у Сакуры; ученица объяснила ей, что этот подарок Сасори представляет собой незримо расширенное хранилище, крайне прочное и открывающееся лишь по сигналу чакры хозяина. Из него Учиха извлёк мгновенно привлёкший внимание предмет: каменную чашу, испещрённую по краю рунами.

— Что это? — спросила Цунаде, когда Мадара поставил чашу на стол и сел рядом.

— Омут памяти, — ответил за предка Итачи. — Магический артефакт, благодаря которому можно просматривать воспоминания человека, погружаясь в них и оказываясь на месте действия.

Цунаде подавила желание как маленькая девочка протянуть руку и прикоснуться к артефакту, ощутить пальцами старый и наверняка холодный камень, покрытый древними символами. Вместо этого она собранно спросила:

— И что надо сделать, чтобы посмотреть в нём моё воспоминание?

— Нужно извлечь его и поместить в Омут, — пояснил Итачи и счёл не лишним уточнить: — Лишь на время, после просмотра оно будет возвращено вам.

На мгновение Цунаде замерла; то, что кусок мыслей будет извлечён из её головы, а затем водворён обратно, отдавало дикостью, чем-то неправильным, грубым вторжением… Но какой выбор, если она хочет узнать больше о напавших на них с Хиаши?

— Я согласна.

— Тогда, пожалуйста, сосредоточьтесь, — произнёс Итачи, доставая волшебную палочку. — Вспомните всю ту сцену до мельчайших подробностей и постарайтесь не отвлекаться на то, что я буду делать.

Прикрыв глаза, Цунаде сконцентрировалась. Мысленно она вернулась назад на полдня, в момент, когда они с Хиаши сидели на скамейке в заснеженном вишнёвом саду; нарочно не став акцентироваться на разговоре — вовсе не нужно было члену Акацуки знать о том, что последними своими словами советник внушал Хокаге недоверие к организации, — Цунаде ухватилась и задержалась на том моменте, когда Хиаши повалил её, а над их головами просвистели сенбоны.

Она стала неспешно прокручивать в памяти всё, что было: все звуки, движения, всполохи. То, как она сражалась с врагами в масках, как те выглядели, что делали. То, как они убили Хиаши…

Цунаде почувствовала, как её виска осторожно коснулись чем-то — судя по ощущениям, кончиком палочки. Она не позволила себе думать об этом, продолжая прогонять в памяти картинки, пока ощущение прикосновения не исчезло, и Итачи не сказал:

— Готово.

Распахнув глаза, Цунаде проследила за тем, как Итачи аккуратно стряхнул в недра Омута серебристую нить, прилипшую к его палочке.

— Это и есть воспоминание?

Учиха просто кивнул. Не дожидаясь их слов или действий, Мадара склонился над чашей и коснулся лицом наполнявшей ту полужидкой-полугазообразной субстанции — и исчез.

— Вы хотите посмотреть?

— Да, — решительно ответила Цунаде. Она поднесла лицо к Омуту памяти и медленно, осторожно погрузилась в него — её действительно словно бы засосало, и она оказалась в заснеженном вишнёвом саду, правда, немного размытом. Мадара был рядом, а миг спустя возник и Итачи.

В первый раз, наблюдая за происходящим со стороны, Цунаде невольно уделила большое внимание самой по себе технике воспроизводства воспоминаний; чем-то она напоминала ту, с помощью которой несколько месяцев назад Иноичи показывал Хокаге и её советникам сон-видение Ханаби, но всё же отличалась хотя бы даже тем, что здесь отчётливо присутствовали ощущения и эмоции. То, что чувствовала Цунаде в тот момент, пронизывало воспоминание, и Пятая сама поразилась, сколько боли было в ней в тот миг, когда упал Хиаши — куда больше, чем когда её руку обуглила сетка из молний.

Во второй раз Цунаде смотрела уже только на бой: на то, как действовали враги. Учихи рядом с ней тоже не отвлекались, Итачи даже активировал Шаринган, желая лучше разобраться в ситуации.

Когда они вернулись в реальность, довольно долгое время все трое молчали. Без спешки, погружённый в размышления, Итачи подцепил палочкой воспоминание и достал из Омута, после чего поднёс к виску Цунаде, и оно влилось обратно, заняв своё место на полочке памяти.

— Это в самом деле странно, — произнёс Итачи после этого, — и тревожно.

— Сочетание тайдзюцу с магией, — протянул Мадара, глядя на потомка. — Причём магией беспалочковой.

— Меня настораживают чары, которыми убили Хиаши-сана, — сказал Итачи после ещё нескольких секунд обдумывания. — Это похоже на Аваду Кедавру, однако…

— Это она и была, — откликнулся Мадара, откинув с глаз волосы; его вновь обретённый Риннеган явно видел больше, чем Шаринган Итачи. — Вот только беспалочковая и невербальная.

Цунаде слушала их, вникая, параллельно вспоминая то, что читала в отчёте по миру волшебников. «Беспалочковая магия очень редка, ею действуют единицы… Авада Кедавра — смертельное проклятие, неотразимо…»

— Цунаде-сама, — обратился к ней Итачи, — вы позволите взять перерыв на обдумывание? Кроме того, могут потребоваться консультации, чтобы показанное вами удалось сложить в стройную теорию.

— Да, конечно, Итачи, — кивнула она, поднимаясь и собираясь уходить. — Думайте, сколько потребуется.

На следующий день с самого утра Цунаде поделилась новостями прошлого вечера с Шикаку. Советник выслушал её очень внимательно, а под конец повествования нахмурился.

— Всё это очень плохо, — наконец, сказал он. — Если раньше мы предполагали, что у Обито в плену может быть просто какой-то маг…

— Думаешь, к этому причастен Обито? — уточнила Цунаде, хотя и сама считала так же.

— Я практически в этом убеждён. Правда, теперь всё указывает на мысль, что у Обито есть союзник: сильный и связанный как с миром шиноби, так и с миром магии.

Цунаде вздохнула и устало провела ладонями по лицу.

— Как такое может быть? — задала она скорее риторический вопрос, но Шикаку всё же ответил:

— Напрашивается логичный вывод: со времён Рикудо Сеннина мы не первые, кто познал магию.

С самой встречи с Шикаку и до заката она говорила со старыми советниками, с Данзо («Чтобы ему провалиться!» — раздражённо думала Цунаде, слушая его и понимая, что глава Корня готовится предпринять против неё какие-то действия), с обеспокоенной общей напряжённостью Фу, которой было временно запрещено покидать резиденцию Хокаге — Цунаде решила лично объяснить юной джинчурики, почему так. Помимо этого, она провела собрание совета глав кланов, новым главой которого был выбран Сарутоби Кеншин, а после долго пробыла в штабе АНБУ, где стояла над душами у барьерной команды, пока те искали бреши в защите, позволившие врагам пробраться в Коноху незамеченными.

В конце дня Цунаде сдалась и, плюнув на всё, ушла в любимое кафе пить в одиночестве. Заняв отдельный кабинет — за наличие которых, позволявших сохранить конфиденциальность, она отчасти это место и любила — и заказав саке с закуской, Пятая открыла окно, впуская в душное и пропахшее алкоголем помещение морозный воздух, и мрачно-отрешённо уставилась в собирающуюся темноту.

Если верен вывод, к которому пришёл Шикаку, положение делается ещё хуже. Кроме того, перед глазами всплыло лицо Итачи, на котором после просмотра воспоминания Цунаде отразилась неподдельная тревога — уж если Итачи забеспокоился настолько, чтобы это было по нему видно, дело правда серьёзное. «Только новости о новом сверхсильном союзнике Обито нам сейчас не хватало, — невесело хмыкнула Цунаде, наполняя пиалу саке. — Как будто мало того, что готовимся к войне с соседями…» А ещё нападавшим зачем-то были нужны глаза Хиаши. Благо, они их не успели забрать.

Резкий порыв ветра ворвался в окно и растрепал волосы. Саке горячило, но даже так Цунаде ощутила, что начинает замерзать, поэтому поднялась и подошла к окну с намереньем закрыть, но остановилась, заметив по другую сторону подоконника маску АНБУ.

— В чём дело?

— Цунаде-сама, срочное донесение с границы, — отрапортовал АНБУ и протянул ей небольшой свиток. Приняв его, Пятая закрыла окно и не медля сняла печать — такими скрепляли свои донесения члены спецотряда.

Во время выполнения миссии в приграничной зоне со Страной Воды был засечён след посторонней чакры. Пройдя по нему до перевалочного пункта В-26, мы обнаружили укрывшуюся там Мизукаге-доно. Она явно ждала момента, когда будет обнаружена; проверив окрестности и удостоверившись, что в радиусе тридцати километров нет других шиноби Киригакуре, мы вступили с ней в контакт. Причина не объяснялась, но Мизукаге-доно просит встречи с вами как можно скорее.

После прочтения на несколько секунд Цунаде зависла.

«Какого чёрта? — спросила она себя. — Что задумала Мей?»

С чего бы ей вдруг появляться на землях Альянса, отношения с которым у Кири до сих пор непонятные? Хочет дать ответ на предложение, которое сделали ей Цунаде и Конан пару недель назад? Но почему так спонтанно, не предупредив о встрече? Тем более одна…

«Что-то произошло», — поняла — скорее даже ощутила — Цунаде и, вновь отодвинув створку, обратилась к продолжавшему стоять в ожидании приказа по ту сторону окна АНБУ:

— Немедленно ко мне Райдо, Генму и Иваши. Я буду в резиденции.

— Есть, — ответил шиноби и мгновенно испарился.

Цунаде и сама поспешила: быстро расплатившись, она через десять минут уже широким шагом вошла в резиденцию Хокаге и, подняв руку, прерывая вышедшую ей навстречу и глядевшую с укоризной Шизуне, распорядилась:

— Приведи Шикаку. Он, вроде, ещё в здании?

— Шикаку-сан работает с документами, — кивнула Шизуне и, заметив серьёзность лица учительницы, развернулась и побежала вверх по лестнице к кабинету советника.

Добравшись до своего, Цунаде остановилась в ожидании; Шикаку появился буквально минуту спустя, за ним спешила Шизуне.

— Цунаде-сама?..

— Читай, — Пятая протянула советнику свиток, который до сих пор сжимала в руке.

Взглянув на послание, затем вновь на неё, Шикаку без лишних вопросов принял свиток и углубился в чтение.

— Что думаешь? — спросила Цунаде, когда он закончил.

— Я в сомнениях, — признался Нара. — Сложно понять, почему Мизукаге поступает так; разве что нечто её вынудило появиться на землях Альянса без предупреждения, открываться нашим АНБУ и просить срочной встречи с вами.

— Да, поверить в то, что подвоха нет, непросто, — произнесла Цунаде, прикусив губу. — Откуда же тогда ощущение, что надо спешить?

— Ощущение? — переспросил Шикаку, приподняв бровь.

— Да, как бы смешно это ни звучало, — Цунаде пожала плечами; хотелось уверенно, получилось резко. — В Кири что-то произошло — я знаю.

Теперь они оба посмотрели на неё настороженно: Шикаку и Шизуне. Впрочем, спрашивать ничего не стали.

В дверь постучали.

— Входите! — Цунаде повернулась к переступившей порог тройке шиноби. — Райдо, Генма, Иваши, мне необходимо немедленно переместиться к границе со Страной Воды, база В-26.

Бывшие телохранители Четвёртого переглянулись с недоумением — к их совместной технике перемещений, выученной у Минато, Цунаде не прибегала давно.

— Вы можете отправить нас обоих за раз? — спросил у них Шикаку.

Троица вновь обменялась взглядами.

— Сможем, — ответил Райдо. — Но подготовка займёт несколько минут.

— Начинайте, — приказала Цунаде, нетерпеливо махнув рукой.

Окружив её и Шикаку, джонины взялись за руки и начали концентрировать чакру. Цунаде тем временем отдавала распоряжения Шизуне:

— Найди Какаши, Ибики и Кеншина, поставь их в известность о происходящем. Если в течение трёх часов от меня не будет новостей, поднимай Итачи — пусть как можно скорее перенесёт к базе В-26 команду, готовую к бою. Больше никто о происходящем знать не должен.

— Я поняла, — кратко ответила Шизуне и вышла.

Тем временем Генма, Райдо и Иваши закончили подготовительный этап, и Цунаде ощутила, что начался перенос. Закрыв глаза, она мысленно приготовилась к тому, что ждало её на границе.

Глава 5. Цепная реакция

Новый день был таким же отвратительно серым, как и все прошлые.

Саске никогда не был терпелив к рутине — она его раздражала и очень быстро заставляла желать начать действовать более активно. Однако на сей раз их миссия заключалась преимущественно в выжидании и наблюдении.

Серые будни накрыли с головой: уроки, домашние задания, наказания, уроки… Занятия в классах ничего не давали — новых преподавателей набрали посредственных, ни разу не дотягивающих до уровня прошлого профессорского состава Хогвартса. Домашние задания задавались непомерные, явно чтобы занять ими абсолютно всё свободное время студентов. Наказания, вначале назначавшиеся только за провинности, пусть даже и мелкие, со временем вошли в разряд профилактических мер. «Если так продолжится, — думал Саске, — восстание поднимут даже без нашего участия».

По крайней мере, подобные предпосылки были: гриффиндорцы всё больше роптали (за что получали лишь дополнительные наказания), и дошло до того, что к ним всё чаще в этом стали присоединяться обычно тихие пуффендуйцы. Когтевранцы были верны своему обычному стилю поведения и сделали учёбу центром своей жизни, что, впрочем, вовсе не мешало им контактировать с Сакурой и передавать информацию, которую удавалось раздобыть. Сведения собирались самые разные: кто из новых преподавателей где и как устроился и какие предпочтения имеет, кто в какие смены патрулирует школу, кто из Пожирателей Смерти участвует в «охране» замка и Хогсмида, на каких учеников планируется оказывать особое давление и прочее. Помогали в этом шиноби преимущественно вороны, но и для прочих находилось дело: необходимо было по возможности защищать от наказаний младшекурсников (пусть и зачастую принимая удар на себя), остужать пыл тех ребят, которые слишком высоко поднимали головы и рисковали нарваться на серьёзные неприятности. Помимо этого между учениками распространялись новости из внешнего мира, которые Саске получал с использованием зачарованного зеркала от товарищей или через домовика Добби.

Постепенно зарождалась своего рода агентурная сеть, ниточки которой тянулись к Саске и Сакуре, которые руководили планированием действий и направляли всех на нужные дела. Невилл, активно им помогавший, продолжал настаивать на необходимости «официального» сбора ОД как тренировочной группы, однако пока делать это шиноби не хотели — за ними пристально наблюдали преподаватели, в особенности Кэрроу и Амбридж, и рисковать лишний раз не хотелось. По той же самой причине пока не налаживался контакт со Слизерином — было решено слегка повременить, дождаться, когда ситуация внутри факультета змей станет кристально ясна: со стороны разобраться, что на самом деле происходит там, было не так уж просто.

Дел на каждый день хватало более чем — и всё же это была рутина. А рутина не шла никакому Учихе на пользу.

— Саске?

Взгляд брата в зачарованном зеркале был каким-то слишком серьёзным. Саске мгновенно подобрался.

— В чём дело? — спросил юноша. Была глубокая ночь, и он по сложившейся уже привычке сидел на крыше башни Гриффиндора.

— Насколько я знаю, ты ещё не связывался с Дейдарой, поэтому не в курсе, — голос брата слышался глухо, и разыгравшийся ветер норовил унести слова. — Первый и Мадара были перенесены в наш мир.

— Хм, — Саске в целом был этому рад. — Полагаю, Орочимару уже взялся за дело?

— С большим энтузиазмом, — откликнулся Итачи с не совсем понятной интонацией и добавил: — Кроме того, хочу, чтобы ты знал: Мадара вернул себе один глаз Риннегана.

— И что, Акацуки ему это позволили? — Саске наклонился ближе к зеркалу.

— У Мадары и Нагато свои договорённости.

Саске нахмурился. Итачи не стал бы говорить ему это просто так.

— Предполагаешь проблемы, брат? — усиление Мадары вполне могло ею стать.

— Зависит от стороны, с какой смотреть на вопрос, — ответил Итачи, явно угадав его мысль. — С учётом новой лояльности Мадары, Коноха от этого только выигрывает…

«С учётом Кото Амацуками, он хотел сказать».

— …в то время как Акацуки рискует однажды попасть под удар.

Вот теперь Саске искренне удивился и вскинул бровь.

— С учётом того, что ты все эти годы делал для Конохи, странно, что это тебя вообще волнует.

Итачи вздохнул. Неожиданно тяжело.

— Брат?..

— Давай оставим этот разговор на потом, Саске, — перебил его Итачи ровно; казалось, что он и хотел бы поговорить о том, что его тревожило, но старая привычка не делиться ничем в итоге пересилила. Неприятно, но Саске не мог его не понять, ведь сам был таким же. — Есть более важная тема: судя по открывшимся накануне во время разговора с Хокаге данным, мы не были первыми шиноби со времён Рикудо Сеннина, освоившими магию. На стороне, как мы полагаем, Обито сражаются воины, использующие волшебство в связке с тайдзюцу весьма высокого уровня.

Саске ощутил, как необъяснимый холодок прошёл по телу. Как будто предчувствие…

— Ты… тебе удалось узнать что-то конкретное? — спросил он с лёгкой заминкой.

— Пока нет, — Итачи как раз отворачивался, чтобы посмотреть куда-то влево, и, кажется, не заметил осечку. — Мы попробуем выяснить, что сможем, однако будет не лишним провести расследование и в мире магов. Проблема в том, что неясно, к какому периоду истории стоит обращаться.

— Начну с замковых привидений, — сказал Саске. — Может, они что-то расскажут.

Итачи одобрительно кивнул.

— Будем держать друг друга в курсе. А сейчас извини, мне пора — кто-то стучит в дверь, а Мадара явно не собирается на это реагировать.

— До связи, — отозвался Саске, и в зеркале вместо лица брата вновь отразился он сам.

Пищи для размышлений Итачи подкинул ему много.

— Плохо, — Сакура свела брови на переносице и притопнула ногой. — Если на стороне Обито и правда завелись полумаги-полушиноби, это может обернуться для наших большими проблемами.

Саске молча кивнул, соглашаясь с выводом. Они вдвоём стояли возле окна в коридоре, по которому сновали, спеша на первые уроки, школьники — в эпицентре шума и движения их тихий разговор не могли подслушать.

— Поговори с Серой Дамой и Ником, — сказал Саске, краем глаза наблюдая, чтобы никто не останавливался поблизости от них. — Я возьму на себя Барона и Монаха. Это для начала.

— Конечно, — Сакура замолчала и посмотрела Саске за спину. Обернувшись, он увидел, что к ним торопится, пробираясь через толпу, Парвати.

— Рон! — воскликнула она, раскрасневшаяся и взволнованная, и тут же понизила голос до нервного шёпота: — Симус и Невилл, они… я старалась их отговорить, честное слово!..

— Что произошло? — оборвав её сбивчивую речь, спросил Саске.

Парвати прикусила губу и, сделав шаг к нему, заговорила ещё тише:

— Они решили отомстить Кэрроу за то, как те обошлись вчера с второкурсниками. Помнишь, как Ли Джордан подкидывал Амбридж нюхлеров в прошлом году? Ребята сейчас так же забросили в апартаменты Кэрроу какие-то опасные петарды, заколдованные взрыв-кусачки, которые сами летают…

— Кэрроу уже обнаружили это? — уточнила Сакура.

— Вроде, нет, — прошептала Парвати. — Они были в это время на завтраке. Но Амикус сейчас вроде как шёл по направлению к своим комнатам.

— Где сейчас парни?

— Я сказала им спрятаться в Выручай-комнате. Там, кажется, безопасно…

Саске и Сакура быстро переглянулись. Учиха видел в глазах напарницы, что и она поняла, что нужно делать.

— Иди сюда, Парвати, — Сакура поманила девушку в располагавшийся недалеко потайной ход. — Нужно извлечь твоё воспоминание, чтобы Кэрроу ничего не узнали, если будут тебя допрашивать. Скажи, кроме тебя ещё кто-нибудь?..

Саске свернул в соседний коридор, двигаясь с максимально быстрой не привлекающей внимания скоростью. До звонка на урок было ещё около пяти минут, и за это время нужно было успеть кое-что сделать.

Благодаря превосходной памяти Саске назубок знал расписания всех курсов и групп, какие были в школе, а потому уверенно вышел к классу заклинаний, где должен был вскоре начаться урок шестикурсников Слизерина, и, спрятавшись в нише за доспехом, стал выжидать. Мимо него прошли уже почти все слизеринцы, когда показался, наконец, Драко; его сопровождала Дафна Гринграсс, на которую Саске направил палочку. «Конфундо!» — невербальное заклинание сбило девушку с толку, и пока она непонимающе моргала, Саске стремительно подскочил к слизеринцам со спины и, зажав Драко рот, затащил парня за доспех. Пока ошарашенный Малфой не успел опомниться и начать отбиваться, Саске, по-прежнему зажимая его рот и слегка нос, частично перекрывая доступ воздуха, нажал на маленький, едва приметный выступ на задней стороне постамента — в стене за доспехом открылся лаз, в который Саске затолкал своего пленника и проскользнул сам. Проход тут же исчез.

Драко, получив свободу, приподнялся на локтях и во все глаза уставился на Саске.

— Уизли?! — воскликнул он. — Ты что?!..

— Остолбеней, — приказал Саске, наведя на него палочку, и прислушался; из коридора не доносилось никаких криков, что означало успех похищения. Быстро вырвав у Драко несколько волос, Саске связал слизеринца и отобрал его палочку, после чего вызвал: — Добби!

Домовик появился мгновенно.

— Сэр?

— Зелье.

— Прошу, сэр, — Добби протянул пробирку с чистой Обороткой — знал, что если шиноби вызывают, то скорее всего за ней. Тут он заметил Драко. — Ох, это же мастер Драко!..

— Присмотри за ним, — распорядился Саске, добавляя волосы Малфоя в зелье и слегка его перемешивая. — Я или Сакура скоро его заберём, — он одним глотком выпил снадобье и вскоре стал точной копией Драко. Слегка подогнав мантию, в особенности герб факультета на ней, и прихватив сумку Драко, Саске выскользнул обратно в нишу за статуей.

Очень вовремя, как оказалось, — чуть дальше по коридору растерянная Дафна говорила с Теодором.

— …казалось, что он со мной, — в голосе девушки звучало беспокойство. — Я и не заметила, когда он отстал…

Нотт замялся.

— Иди в класс, — наконец, посоветовал он. — Я поищу его.

— Нет необходимости.

Оба слизеринца обернулись к подошедшему к ним Саске. Тео окинул его внимательным взглядом, но тут же отвернулся.

— Что с тобой? — поинтересовалась Дафна. — Ты какой-то растрёпанный.

— Плохо себя чувствую, — буркнул Саске, вспоминая интонации, с которыми Малфой обычно на что-то жаловался. — Прихватило живот.

— Ох, тогда иди в больничное крыло! — замахала руками Дафна. — Мы скажем профессору, где ты.

Несколько секунд «подумав» для вида, Саске скривился и кивнул, после чего развернулся и походкой человека плохо себя чувствующего, но гордого и старающегося свою слабость не показать, побрёл к повороту. В классе заклинаний хлопнула дверь, и почти сразу после этого пробил колокол, возвещающий начало занятия.

Обернувшись и убедившись, что Дафна и Тео оба ушли, Саске перешёл на бег, быстрый и тихий — Драко был заметно компактнее Рона, перемещаться в его теле неслышно было проще, — и пару минут спустя затормозил возле апартаментов Амикуса Кэрроу, прислушался. Из комнаты доносились громкие возбуждённые голоса Амикуса и Долорес.

Пригладив волосы, Саске постучал в дверь. Крики смолкли, и несколькими секундами позже в приоткрывшейся щели он смог лицезреть Амикуса Кэрроу.

— Малфой? — проговорил тот грубо. — Чего тебе?

— У меня есть информация о том, что случилось в вашем кабинете, сэр.

Амикус глянул на него удивлённо, но открыл дверь шире. Теперь стало видно, что его мантия во многих местах пропалена до ожогов на коже, левый висок, бок и предплечье рассечены и обожжены — такие раны оставляет кусачка.

— Мистер Малфой, — прежде, чем Амикус продолжил, донёсся из-за его спины приторный голос Долорес. — Проходите, мой дорогой.

Придав себе типично малфоевское выражение лица, Саске переступил порог. Амбридж, стоявшая посреди разрушенного, тлеющего кабинета, улыбнулась ему.

— Вы имеете, что рассказать, мистер Малфой?

— Да, профессор Амбридж. Перед завтраком я слышал в коридоре, как кто-то обсуждал какое-то происшествие в кабинете профессора Кэрроу, которое нужно устроить…

— Кто это был? — перебил его Амикус, закрывший дверь и вставший возле Амбридж.

— Я не знаю, профессор, — спокойно ответил Саске. — Вокруг было много людей, я не видел говоривших. Но вот сейчас, идя на занятие, я видел в окно, как несколько гриффиндорцев убегало через луг к Запретному лесу.

Амикус и Долорес обменялись хищными взглядами.

— Это важно? — уточнил Саске проникновенно.

— Очень, мой дорогой, — пропела Амбридж. — Быть может, вы рассмотрели, кто именно это был?

Вот здесь главное не переборщить.

— Было далеко, мэм, — произнёс Саске задумчиво и чуть неуверенно. — Но двое из них точно были рыжие, а ещё один… мне показалось со спины, что это был Долгопупс. Ещё одного не разглядел.

— Уизли и Долгопупс, значит, — протянула Долорес с выражением невообразимой радости на лице. — А четвёртый, наверное, Финниган?.. Да, скорее всего, именно так… Отличная работа, мистер Малфой, сорок очков Слизерину! А теперь идите на урок, юноша.

Вежливо кивнув вначале ей, затем Кэрроу, очень крепко стиснувшему волшебную палочку, Саске вышел из кабинета и поспешил к Выручай-комнате. На восьмом этаже он остановился у пустой стены напротив гобелена с тролльим балетом и, сформулировав в голове запрос, трижды прошёлся мимо стены, про себя повторяя: «Мне нужно место, где можно спрятаться… Где могу спрятаться я и мои товарищи…»

И комната открылась ему.

Внутри, как он и ожидал, обнаружились Симус и Невилл. Сакура, стоявшая перед ними, что-то с серьёзным видом объясняла, но на открытие двери среагировала мгновенно — от её Оглушающего Саске в непривычном теле едва успел увернуться.

— Малфой?!..

— Саске-кун? — Сакура властным движением остановила гриффиндорцев, похватавшихся за свои палочки. — Ты поговорил с профессорами?

Значит, она им всё рассказала. Саске это рассекречивание не то чтобы пришлось по душе… но что сделано, то сделано. Пожалуй, в конечном итоге так даже лучше.

— Амбридж и Кэрроу теперь уверены, что Рон, Джинни, Невилл и Симус убежали в Запретный лес, — произнёс он, подходя ближе.

— Что автоматом делает нас виновными в случившемся, — кивнула Сакура. — Хорошая работа.

— Что тут хорошего? — буркнул Симус. — Нам теперь остаётся только прятаться здесь — если вернёмся, Кэрроу нас запытает.

— Хорошее в том, — пояснила Сакура, — что имена виновных уже известны, поэтому нет смысла допрашивать других студентов, Симус.

— Так вы… — парень уставился на шиноби во все глаза. — Ого.

— Ага, — хмыкнула Сакура и продолжила: — Но оставаться здесь мы тоже не можем, потому что в прошлом году убежище ОД было раскрыто — Амбридж наверняка помнит это и проверит это место.

— Но где тогда мы можем скрыться? — вяло спросил Невилл; кажется, он начал осознавать, какую глупость они с приятелем совершили. — В школе больше нет таких мест.

Саске и Сакура переглянулись. И вновь поняли друг друга без слов.

— Но только как мы войдём? — серьёзно спросила Харуно. — Все ходы заблокированы чакрой, без её применения внутрь не попасть.

— Свяжись с Сасори, — предложил Саске и добавил, обращаясь к непонимающе слушавшим их гриффиндорцам: — В замке есть ещё одна хорошо защищённая Комната.

— Тайная?.. — проговорил Невилл, широко распахнув глаза. — Но как?..

— На объяснения нет времени, — оборвала его Сакура. — Нужно убраться отсюда поскорей.

Первым в коридор вышел Саске — внешность Драко Малфоя могла помочь в случае чего избежать проблем — и осмотрелся, убедился, что поблизости нет никого, после чего позволил выйти и остальным. Мелкими перебежками, соблюдая осторожность, они добрались до ближайшего входа в систему труб, проходивших в стенах замка, — таких скрытый дверей в своё время Сасори устроил много на разных этажах, чтобы шиноби отовсюду могли попасть в своё убежище. Сейчас его предусмотрительность в очередной раз доказала свою пользу.

— Разделимся, — сказал Саске после пары минут ходьбы; Невилл и Симус, с тревогой и любопытством оглядывавшиеся по сторонам, вместе с тем удерживались от вопросов. — Я догоню вас возле бокового входа.

Сакура, явно догадавшись, куда он отправляется, просто кивнула и повела гриффиндорцев прямо, а Саске свернул в небольшой боковой ход. «Она хорошо меня понимает», — поймал он себя на мысли, неожиданно принёсшей удовольствие.

Драко он обнаружил ровно на том месте, где его оставил; парень уже пришёл в сознание и сейчас четвертовал взглядом Добби, который, прижав к голове огромные уши, бормотал что-то успокаивающе-виноватое.

— Можешь идти, Добби, — сказал Саске, подойдя к ним. — Спасибо за помощь.

— Всегда рад стараться, сэр! — воодушевлённо пискнул домовик и трансгрессировал.

Несколько секунд постояв в задумчивости, сверху вниз глядя на Драко, Саске присел перед ним на корточки. Малфой тут же отодвинулся так далеко, как только смог, учитывая верёвки.

— Послушай внимательно, — заговорил Саске, пристально глядя в глаза Драко. — Я не Рон Уизли, а всего лишь принял на время его облик, как теперь приму твой и заменю тебя на Слизерине — этого требуют обстоятельства, складывающиеся так, что Рон больше не может присутствовать в школе. Ты сам вместе с ещё несколькими людьми будешь теперь скрываться в особом убежище здесь, в замке, и делать то, что тебе скажут. Я ясно выражаюсь?

Выдержав его взгляд, Драко мелко кивнул. Саске продолжил:

— Сейчас я сниму с тебя верёвки и Заклятие немоты, но если будешь шуметь, я избавлюсь от тебя.

Серые глаза блеснули осознанием, и Драко поспешил кивнуть. Слегка нахмурившись, Саске убрал чары и путы. Драко неспешно поднялся с грязной поверхности огромной трубы, молча размял затёкшие руки — и тут же попытался ударить Саске. Легко перехватив его кулак, Саске чётким ударом перебил Малфою дыхание и оттолкнул его к стене. Тот ударился о неё спиной, привалился к стене, держась за солнечное сплетение, и, едва сумев говорить, прохрипел:

— Как ты смеешь, Учиха, чего-то от меня требовать? После того, что ваши сделали с моей мамой?!

«Догадался, значит», — Саске взглянул на приятеля даже с тенью уважения. Впрочем, она тут же улетучилась — Малфой явно был на пороге истерики.

— Молчи, — одёрнул его Саске, стоило Драко вновь открыть рот. Объяснять было слишком долго и сложно, потому Учиха достал из кармана зеркало связи. — Наруто, — вызвал он и уточнил, когда вместо отражения возникло лицо друга: — Ты в штабе?

— Да, — откликнулся Наруто, явно по его выражению догадавшись, что что-то не так. — В чём дело, даттебаё?

— Дай зеркало Нарциссе Малфой.

Драко, смотревший на него с опаской и недоверием, тихо охнул. Наруто, похоже, услышал это, потому что на поиски побежал — понимал, что чем быстрее выполнит требуемое, тем лучше.

— Держи, — Саске сунул зеркало в руку Драко.

Тот судорожно сжал артефакт в пальцах, глядя по-прежнему на Саске. Из зеркала донеслись приглушённые голоса, а затем:

— Драко?

Малфой быстро моргнул и опустил взгляд.

— Мама?! Ты… как ты?..

— Успокойся, Драко. Всё хорошо. Я жива. Моя смерть была подстроена шиноби из Ордена Феникса ради моей же безопасности.

Драко промолчал. Он смотрел в зеркало связи с надеждой, но в то же время со страхом и недоверием.

— Какой у меня Патронус?

Саске усмехнулся. Малфой в самом деле не промах.

— Куница, — спокойно ответила Нарцисса. — Ты научился вызывать его этим летом.

— Мама… — выдохнул Драко с огромным облегчением, но быстро взял себя в руки. — Полагаю, нет смысла спрашивать, где ты?

— Нет, конечно, — подтвердила она. — Знай просто, что я в безопасности. Твой отец заключил с Анко Митараши договор, по которому шиноби обязуются охранять нас взамен на его помощь.

Драко чуть крепче сжал зеркало.

— Вот как, значит, — произнёс он. — Хорошо, мама, я понял.

— Береги себя, — сказала Нарцисса, и связь прервалась.

Немного помедлив, Драко поднял взгляд на Саске.

— Значит, мою семью затащили на сторону Света.

— Вам самим это куда выгодней, чем продолжать бегать хвостом за Лордом, — безразлично откликнулся Саске и вернул ему волшебную палочку. — Пойдём, нас ждут.

— Кто? — уточнил Драко, когда они тронулись в путь. — И где мы сейчас?

— В стенах замка, в прямом смысле. По этим трубам в своё время ползал василиск; мы же используем их, чтобы добраться до убежища в Тайной комнате.

— Ты же?.. Нет, не шутишь, — Драко удивлённо поморгал, а затем немного нервно усмехнулся. — Знаешь, Саске, а я даже скучал.

Ничего не ответив, Саске свернул в нужный проход, уходящий достаточно круто вниз.

Сакура, Симус и Невилл, конечно же, пришли первыми; гриффиндорцы сейчас сидели на наколдованных табуретках, наблюдая за тем, как Сакура размашисто курсирует от стены к стене перед каменной дверью с изображениями змей по краям — вторым входом в Тайную комнату.

— Ксо, Сасори-сан, — говорила она с закипающей злостью, глядя на зеркало связи, — вы произносите «откатить до предыдущей версии и настроить на магию» так, словно любой генин знает, как это делается и что это вообще значит.

— Остановись, — холодно приказал Сасори, и Сакура замерла. — Посмотри на змей по краям двери. Видишь их глаза?

— Вижу. Мелкие изумруды.

— На самом деле — энергетические концентраторы, создающие сеть и запечатывающие проход; сейчас они реагируют на чакру, потому что такой параметр им задал я, когда мы обустраивали базу. Тебе нужно их перенастроить.

— Но как?..

— Вы говорите о приведении ключевого звена сети к исходному состоянию и последующем изменении параметров с распространением на оставшиеся звенья?

Все повернулись к Драко, который на сей раз даже не пытался скрыть живейший интерес.

— Верно, Драко, — произнёс Сасори; Сакура слегка повернула зеркало, чтобы кукловоду было видно и Малфоя. — Подойдите, вы поможете Сакуре…

— Что он тут делает? — вполголоса спросил у Саске Симус.

— Он теперь в нашей команде, — ответил Учиха, строго посмотрев на него. — Надеюсь, с этим нет проблем?

— Нет, Саске, — сказал за товарища Невилл. — Тем более…

Раздался короткий стук, и створки двери разъехались с тихим шорохом.

— …если от Малфоя будет польза.

— То же самое вам нужно будет проделать с главным входом, — отдавал тем временем указания Сасори. — Настройте обе двери так, чтобы они откликались на магию палочек тех, кто имеет право находиться на базе, и объясните, как вы это сделали, всем остальным.

— Хорошо, сэр, — кивнул Драко.

— Откуда ты знаешь о перенастройке артефактов? — полюбопытствовала Сакура.

— От отца, — пояснил Драко. — Моё образование только школьным не ограничивается. Долгопупс может подтвердить, в чистокровных семьях многому учат…

— Давайте договоримся, — сказала Сакура, подняв руку и призвав его к молчанию. — Раз уж все в одной лодке, относимся друг к другу дружелюбно. И для начала начинаем звать друг друга по именам, — она опасно прищурилась. — Я настаиваю на этом, мальчики.

Возражать ей никто не рискнул. Разумно.

Когда они переступили порог, Драко, шедший рядом с Саске, в предвкушении прошептал:

— Тайная комната снова открыта…

— Трепещите, враги Света, — закончил за него Симус.

Глава 6. Хьюга

Традиции важны.

Клан Хьюга стоял на традициях — они были столпами, на которые опиралась вся семья и каждый шиноби и цивилист по отдельности. Традиции помогали выживать, ориентироваться в мире, знать своё место в нём — отчасти могли быть приравнены к своду правил, обязательных к следованию. Они пронизывали жизнь каждого Хьюги, определяли почти всё: как вести себя, как говорить, как сражаться, как жить…

Нравилось это или нет — не важно. Хотелось ли жить по-другому — неуместный вопрос.

Для Неджи своеобразной традицией стало приходить каждую неделю в госпиталь Конохи, в отдел психиатрии. Традицией грустной, почти отвратительной, но важной, нужной. «Кому нужной? — думал Неджи, поднимаясь по знакомым ступеням. — Вряд ли Ино — она, кажется, сейчас даже своего имени не помнит, не то что наших лиц».

— Грустно здесь, — словно в ответ на его собственные мысли проговорила Тен-Тен, неуютно поведя плечами. — В воздухе висит безнадёжность.

«Какое точное слово, — подумал Неджи, обводя взглядом тоскливый стерильно-светлый коридор. — Безнадёжность…»

Часто в свои посещения они сталкивались здесь с Саем — он проводил рядом с Ино много времени из свободных от миссий дней. Оказался неожиданно верен для того, кому в их компании не было веры. Однако сегодня Сай не стоял по привычке в полутьме угла палаты — наверное, Корень направил его на задание; вместо него возле двери не то дежурил, не то задумался о чём-то Шикамару — неожиданный визитёр.

— Не знал, что ты вернулся, — произнёс Неджи, подойдя и остановившись рядом с другом.

— Итачи-сан по делам в Конохе, мне нечего делать в Аме, — отозвался Шикамару; он старался не выдавать эмоций, но плотно сжатые губы и морщинка на лбу говорили об обеспокоенности. — К тому же, я давно не видел её.

Он не отрывал взгляда от окошка в металлической двери — такие были единственно в этом отделении госпиталя, — и Неджи тоже посмотрел в палату, где пациентка, девушка, почти утратившая ослепительную жизнерадостность, которой вечно сверкала Яманака Ино, сидела на кровати, подтянув колени к подбородку и обняв их, и плакала, быстро раскачиваясь взад и вперёд. Печальная картина.

«И нам никак ей не помочь, — подумал Неджи с мысленным вздохом. — Там, где опустила руки Цунаде-сама, мы однозначно бессильны…»

— Пропустите, — Тен-Тен решительно потеснила его плечом и мимо друзей прошла в палату, села на кровать возле Ино и обняла её, зашептала что-то успокаивающее.

Теперь стоять в дверях не имело смысла, и Неджи присоединился к напарнице, остановился у изножья кровати. Разглядывая Ино, её неестественно бледное лицо с тенями под глазами и на впалых щеках, пугающие лихорадочным блеском глаза, он не сразу даже заметил, что Шикамару не последовал за ним. Для Нары, по всей видимости, переступить порог было чем-то за гранью сил — он так и остался там, в коридоре, глядя на подругу детства полными грусти и бессильной злобы глазами. Глазами человека, понимающего, что не может спасти то, что ему дорого. «Опять…»

— Тише, тише, — приговаривала Тен-Тен, нежно гладя Ино по коротким растрёпанным волосам. — Мы здесь, с тобой: я, Шикамару и Неджи. И мы не бросим тебя…

— Уйди! — вдруг закричала Ино, отталкивая её от себя. — Хватит, хватит! Заткнись! — она зажала ладонями уши и отчаянно замотала головой. — Не хочу больше слышать тебя!

— Ино, успокойся! — Тен-Тен попробовала удержать её, но Ино вновь принялась вырываться, истошно вопя:

— Пошла вон! Я не отдам… прочь-прочь-ПРОЧЬ!..

— Ино! — Тен-Тен уже едва удерживала бьющуюся в истерике девушку, и Неджи быстро вмешался — вдвоём они с напарницей привязали Ино к кровати ремнями, свисавшими с металлического каркаса. — Тише, Ино, всё будет хорошо…

«Не будет», — мрачно подумал Неджи, отступая, наблюдая за тем, как Тен-Тен пытается успокоить, приласкать окончательно сорвавшуюся в истерику Ино — та не могла больше произнести ни слова связно, лишь издавала бессмысленные, почти животные звуки, перемежавшиеся рыданиями.

— Отойдите! — в палату вбежали двое ирьёнинов, один из них погнал напарников к выходу.

Их выставили за дверь, которую тут же захлопнули, а окошко завесили шторкой. Вопли из палаты отдавались от стен и в коридоре — но вдруг смолкли, растаяли, не оставив даже отголоска.

Шикамару опустил волшебную палочку, уронил голову, прикрыв рукой глаза.

— Неджи-ниисан?

— Да, Ханаби?

— Сходишь со мной в одно место?

— Разумеется, — Неджи поднялся с досок энгавы, где сидел, размышляя и любуясь заснеженным садом. Вспомнив, что сестра просила, почти требовала его не быть столь официальным, как положено правилами, он спросил: — Куда именно?

Ханаби приложила палец к губам и сделала шаг назад, затем ещё один и, развернувшись, легко и пружинисто двинулась к выходу из поместья. Лишь когда они пересекли границу владений клана, она ответила:

— К Учихам.

Это озадачило Неджи.

— Зачем? — вырвалось прежде, чем он себя остановил. — Прости.

Ханаби оставила извинения без внимания — не верила в то, что её брат должен извиняться за то, что проявляет интерес. Хотя и не могла не понимать, что в их ситуации, с учётом того, что она через несколько часов официально станет главой клана, это противоречит традициям.

— Я знаю, что у Итачи-сана есть возможность связываться с нашими товарищами в мире волшебников, — ответила Ханаби совершенно открыто и честно. — Мне нужно поговорить с сестрой. Сказать ей об отце.

«И правда, Хинате ведь ещё никто не сообщил об этом… Разве что Итачи».

На стук в дверь открыли почти сразу — на пороге стоял сам Итачи, в домашней одежде, с небрежно перетянутыми резинкой волосами, с коротким карандашом в руке, который словно забыл положить, когда оторвал от бумаги несколько мгновений назад. Быстро отведя взгляд — долго разглядывать не вежливо, — Неджи поймал себя на том, что никак не может уложить увиденное сейчас в привычный образ Учихи Итачи — собранного, серьёзного, всегда бдительного шиноби. Так по-домашнему бывшие нукенины не могут выглядеть.

— Итачи-сан, добрый день, — вежливо поздоровалась Ханаби. — Мы вас не отвлекаем?

— Я вполне могу отложить своё дело, — ответил Итачи не менее любезно и убрал карандаш в карман, — так как, полагаю, вы пришли не просто так.

— Вы правы, это вовсе не визит соседской вежливости.

— Тогда прошу вас, проходите, — Итачи посторонился, пропуская Хьюг в прихожую, а затем провёл их на второй этаж дома, где располагалась небольшая гостиная. — Чем могу быть полезен?

— Я бы хотела попросить вас установить связь с моей сестрой, — пояснила Ханаби. — Это возможно?

Итачи кивнул и достал обычное на вид маленькое зеркало, которое поднял на уровень лица.

— Дейдара.

Неджи и Ханаби мимолётно переглянулись, когда из зеркала раздался голос подрывника:

— Что на этот раз, мм?

— Будь добр, позови Хинату, — Итачи явно привык к манере товарища общаться, поэтому не обратил на его тон внимания. — Её сестра хочет поговорить.

— Ханаби? — голос Хинаты прозвучал словно со стороны, не слишком чётко.

Ханаби шагнула к Итачи, и тот без слов передал ей зеркало; когда девочка его взяла, Неджи тоже стало видно лицевую сторону — отражение находящейся в другом мире Хинаты, которой Дейдара отдал своё зеркало связи.

Несколько мгновений сёстры молча смотрели друг на друга.

— Что-то произошло, — произнесла Хината с печальной уверенностью.

Ханаби вздохнула, но при посторонних не позволила себе проявить эмоции.

— Отец, — сказала она ровно. — Он погиб, защищая Хокаге-саму.

Даже через не лучшую связь было видно, как Хината побледнела, а глаза её расширились. Впрочем, и она справилась с собой; в клане Хьюга сдерживать чувства — тоже одна из традиций.

— Значит, теперь ты станешь главой клана, — тихо произнесла Хината.

— Сегодня вечером на собрании — официально, — подтвердила Ханаби. — Я приложу все усилия, чтобы не посрамить память отца и честь семьи.

Несмотря на печаль, тенью залёгшую в её глазах, Хината улыбнулась.

— Я верю, что у тебя всё получится.

Неджи не видел лица младшей сестры, но понял, что она улыбнулась тоже.

— Я справлюсь, — негромко пообещала она.

Неожиданно пришло подозрение, что сёстры сейчас говорят о чём-то, известном пока только им. Вспомнились слова Ханаби, сказанные ему не так давно: «Однажды я стану главой клана и не стану слепо идти на поводу у традиций — далеко не все они истинно хороши для нас. Я верну в клан Хьюга понятия „свобода“ и „семья“, от которых наши родичи так отвыкли».

«Она что-то готовит», — понял Неджи, ощущая такой несвойственный ему прилив любопытства.

Уже когда они уходили, Ханаби обратилась к Итачи:

— Наши кланы никогда в истории не были особенно близки, но я надеюсь, что в нынешнем поколении нам удастся это изменить и наладить взаимовыгодное сотрудничество.

— Это хорошее желание, Ханаби-сан, — ответил Итачи, идеально спокойный, не тратящий, казалось, ни капли усилий на поддержание такого выражения лица и глаз — идеальная маска человека, выросшего в АНБУ. — Однако для обсуждения деталей сотрудничества между кланами вам необходимо будет после его возвращения встретиться с моим братом — он вступит в главенство Учихами, как только его нынешняя миссия закончится.

— Я непременно встречусь с Саске-саном, — согласилась Ханаби и улыбнулась с чистой невинностью ребёнка, которую ей так хорошо удавалось сыграть, — однако, надеюсь, вы не будете против, если до того дня я буду обсуждать мелкие вопросы с вами. Всё-таки наши кланы теперь и правда соседи, мало ли что может понадобиться.

Итачи вежливо кивнул, и дверь дома закрылась за ним.

Вечером в зале собраний клана было людно — собрались все шиноби, не занятые на миссиях, и, опустившись на татами, ожидали прихода Ханаби.

Все знали, что нынешнее собрание — чистая формальность с единственной целью официально признать Ханаби главой клана. Своё желание видеть младшую дочь преемницей Хиаши-сама высказал давно, а Хината ещё летом при всём клане объявила, что добровольно отказывается от своего права наследования в пользу сестры — не потребовалось даже традиционного боя между претендентами на наследство. Тогда многие думали, что Хинату заклеймят, сделают частью побочной ветви — но Ханаби не дала. Неджи был одним из немногих, кто знал, какую битву с отцом девочка выдержала ради сестры. «И Хината будет ей за это вечно благодарна. Более того, на самом деле — в долгу перед сестрой. Как Ханаби, как глава клана, решит этим долгом распорядиться?..»

Наконец, она появилась — вошла в зал легко и стремительно, будто порыв весеннего ветра. Поднявшись на небольшое возвышение, осмотрела всех родичей, собравшихся в зале, при её появлении поднявшихся на ноги, и предложила всем сесть.

Церемония принятия полномочий не продлилась долго, а после настало время речи.

— Это первый раз, — начала Ханаби, — когда я обращаюсь к вам в новом качестве. И одновременно последний, когда наш клан выглядит вот так.

«О чём она?» — Неджи буквально слышал, как этот вопрос возникает в голове каждого в зале, а сам понимал: о разделении, о том, что главная ветвь и побочная сидят отдельно.

Ханаби точно что-то задумала.

— Традиции, — продолжила глава клана тем временем, делая шаг со своего возвышения. Спускаясь к семье. — С детства нам говорят, что они важны, и я согласна с этим — они во многом определяют, кто мы есть, — дойдя до двери, она развернулась, двинулась обратно по проходу. — Но ведь время идёт, и мир, в котором мы живём, меняется… В отличие от клана Хьюга.

Будь это другое собрание, по залу прошёл бы уже шепоток. Здесь же была абсолютная тишина.

— Как глава клана, я не могу более допускать, чтобы Хьюга жили в прошлом и прошлым, — Ханаби вновь поднялась на возвышение, повернулась лицом к собравшимся, внимательно следившим за каждым её движением. — Неджи-ниисан, подойди ко мне.

Этот вызов был неожидан, однако Неджи не показал удивления; он поднялся и подошёл к сестре, хотел было опуститься на одно колено, как положено, однако Ханаби ему не позволила, удержала за плечи. Несколько долгих мгновений она вглядывалась в его глаза своими, слишком взрослыми, слишком проницательными для двенадцатилетнего ребёнка, а затем протянула руку и сняла с его лба протектор селения, открывая Печать.

Хьюги вокруг молчали, даже не шевелились. Не смел двинуться и Неджи, не понимая, что происходит, опасаясь предположить…

Ханаби сложила печати и прикоснулась к символу на его лбу, и метка из чакры, всегда давившая, при непокорности раздиравшая мозг, буквально всосалась в мягкую ладонь сестры.

Неджи потянулся, дотронулся до лба, не веря, не понимая, как — как?! — она сняла Печать. Это ведь бремя побочной ветви, это на всю жизнь!..

Ханаби улыбнулась его замешательству ярко и светло.

— Я не собираюсь поддерживать традиции, которые изжили себя, — объявила она. — Больше не будет деления клана на главную ветвь и побочную, не будет угнетения родных родными. Клан Хьюга станет единой силой — это наш новый путь к ещё большему возвышению.

В квартире, которую снимала команда разведчиков ближе к окраинам Лондона, было непривычно для вечера тихо. Обычно в это время все четверо собирались на утлой кухоньке, обсуждая дневные наработки и план, как подобраться к Кабуто для удара, а порой — содержание какой-нибудь книги, магловские и волшебные новости, то, что творилось на родине. Анко вдобавок часто развлекала всех тем, что форменно ругалась с телевизором, стоявшим на кухне, комментировала каждое слово дикторов и ведущих шоу.

Но в этот вечер квартира была погружена в тишину — после новостей, пришедших днём, было не до развлечений.

— Как она там? — тихонько спросила Анко; на её лице искреннее беспокойство выглядело неуместной маской — так несвойственна была ей эта эмоция.

— Не знаю, — честно признался Дейдара со вздохом. — Я к ней ещё не заходил.

Анко переступила с ноги на ногу, запустила руку в распущенные волосы.

— Ну, кхм… я бы могла попробовать вытащить её из депрессии. Правда, для этого мне понадобится сгонять для начала в ближайший магазин…

— Не берись за то, что не умеешь, — произнёс Сасори; он устроился в кресле, полностью поглощённый содержимым фолиантика под названием «Игра престолов», и не слишком активно принимал участие в разговоре. — А утешать людей ты не умеешь точно.

— Иди к чёрту, — дружелюбно посоветовала Анко и вновь повернулась к Дейдаре: — Но ты ведь понимаешь, что с Хинатой поговорить надо, да? Всё-таки её отец погиб.

Дейдара кивнул, но без особой уверенности. Как и в случае Анко, утешение людей не было его коньком, а здесь ещё накладывался страх сделать что-то неправильно, оттолкнуть Хинату от себя не теми словами.

Впервые за вечер подняв взгляд от страниц, Сасори посмотрел на него.

— Анко, собирайся, — произнёс напарник, заложив книгу и поднявшись. — Приглашаю тебя в бар.

— Так я готова! — нарочито бодро отреагировала Анко, раскинув в стороны руки, словно демонстрировала свой наряд: майку с мультяшным зверьком по имени Пикачу и короткие шорты.

Вид у Сасори был позабавленный.

— С учётом того, что сейчас январь, я бы хотел видеть на тебе больше одежды, — на грани шутки и серьёзности сказал он.

Дождавшись, когда капитан команды с наигранным ворчанием уйдёт переодеваться, Сасори негромко посоветовал Дейдаре:

— Просто побудь рядом с ней. Зачастую этого вполне достаточно.

— Эм… спасибо, Сасори-но-Данна, — проговорил Дейдара, опешив от неожиданного участия напарника.

Вскоре Сасори и Анко ушли, и квартира погрузилась в ещё большую тишину. Пройдя по комнатам и выключив везде свет — Анко имела привычку дома забывать щёлкнуть на выключатель, — остановился у двери их с Хинатой спальни, замялся на миг, постучал. Дождавшись разрешения, вошёл.

Хината лежала в темноте, не считая того света, что давали фонари на улице; можно было различить лишь её очертания, но, кажется, девушка не плакала.

Подойдя ближе к кровати, Дейдара вновь остановился, пытаясь придумать, что предпринять. К счастью, Хината попросила сама:

— Обними меня, — и он с облегчённым вздохом (надеясь, что тот не вышел слишком громким) подчинился, лёг рядом и прижал Хинату к себе. Она и правда не плакала — тело не дрожало, а на щеке, когда Дейдара коснулся её губами, не было привкуса слёз.

Лежать в тишине было хорошо, но Дейдару почему-то не оставляло чувство, что надо что-то сказать. Наконец, после нескольких минут, он неловко выдавил:

— Жаль, что так вышло с твоим отцом, мм.

— Нет, не жаль, — ответила Хината негромко, так отстранённо, словно речь шла не о её родителе, а о ком-то постороннем, чужом. — Хотя многие и говорят, что при нём клан пришёл к процветанию, я знаю, что это не так. Он не использовал весь потенциал, довольствуясь жалкой тенью величия, которого достоин клан Хьюга.

Второй раз за вечер Дейдара опешил, на сей раз — от речей своей доброй, мягкой и сострадающей девушки.

— Теперь я вижу, — прошептала она. — Все слова оказались правдой. Я не пригодна для этой роли, но сестра добьётся успеха, если перестанет упрямиться и примет помощь.

Дейдара нахмурился — происходящее начинало ему всерьёз не нравиться.

— Хината, что ты?..

Но она перебила его:

— Знаешь, Дейдара, я видела удивительные вещи. Я видела армию солдат без лиц и личностей, видела город марионеток, видела попытки донести до людей одну главную мысль… — её голос, такой возвышенный, упал, сделался сокрушённым. — Но люди почему-то сопротивляются; они предпочитают сойти с ума, не пуская её — глупые, какие глупые…

Последний отзвук слов замер, прошибая Дейдару холодным потом. Хината вдруг засмеялась — устало, иронично.

— Быть может, и меня нужно закрыть в психлечебнице? — поинтересовалась она, обращаясь непонятно к кому, но тут же добавила с ожесточением: — Хотя, не могу представить, чтобы кто-нибудь запер меня.

— Я такого не допущу, — поклялся Дейдара порывисто. — Ни за что и никогда не позволю кому-то закрыть тебя в психушке.

Хината приподнялась на локте, повернулась к нему. Её светлые глаза блестели, как расплавленное серебро.

— Конечно, любовь моя, — с мягкой улыбкой произнесла Хината, коснувшись пальцами его щеки.

— Какая-то ты сегодня… странная, Хината, — проговорил Дейдара, чтобы не сказать «пугающая».

— Так ведь есть на то причины, — спокойно ответила она и опустила голову на подушку, обвивая его шею руками. — Но не думай об этом сейчас, хорошо?

Чутьё подсказывало Дейдаре, что задуматься над этим как раз бы и надо — но здравый смысл спасовал перед страстным желанием впиться в сладкие губы поцелуем.

Глава 7. Крах Киригакуре

Они переместились мгновенно, и тройка джонинов тут же приняла боевые стойки, обводя местность внимательными взглядами, проверяя на предмет угроз. Цунаде и сама прощупала окрестности сенсорной техникой, которой научилась когда-то давно ещё у бабушки Мито; поблизости были лишь четверо АНБУ Конохи, отправившие послание, и глава Киригакуре, чакра которой доносилась из небольшого дома, и бывшего приграничной базой В-26.

— Я пойду одна, — озвучила Цунаде своё решение. — Этот разговор должен быть между нами.

Шикаку пристально посмотрел на неё.

— Вы уверены, Цунаде-сама?

— Уверена, — просто кивнула она. — Следите за периметром.

И она двинулась к дому, чувствуя на спине взгляды, которыми её проводили спутники. Они явно не верили в то, что это безопасно и вовсе целесообразно. Поднявшись по трём ступенькам к порогу, Цунаде постучала и получила краткое приглашение войти.

Внутри было полутемно, горела всего пара свечей, уже наполовину оплывших; они бросали тени на лицо сидевшей за столом Мизукаге, поднявшей голову, когда Цунаде закрыла за собой дверь. Выражение её лица заставило Хокаге на миг замереть, прежде чем сделать шаг к столу — такого затравленного, испуганного выражения ещё никогда не доводилось ей видеть на лице Теруми Мей.

— Вы просили о встрече, Мизукаге-доно.

— Просила, — подтвердила Мей хрипло — долгое молчание сказывалось — и прокашлялась. — Прошу прощения. Да, я просила о встрече.

— Я вся внимание, — Цунаде села напротив неё, сложила на столе руки; одна из свеч зашипела, и капля горячего воска скользнула по стволу в тарелку, служившую подсвечником. — Что привело вас на мои земли?

— То, что произошло в Кири два дня назад… — её голос дрогнул. Мей быстро облизнула губы, на мгновение сжала и вновь разжала кулаки.

«Ками, да она не может взять себя в руки!..»

— Теперь я понимаю, — проговорила Мей, — что вы были правы, когда предупреждали меня, Цучикаге и Райкаге. У нас действительно есть общий враг, которого поодиночке нам не одолеть.

Цунаде выпрямилась на стуле. Значит, он начал действовать.

— Расскажите мне всё.

Мей отрывисто кивнула, вновь скользнула языком по пересохшим губам и заговорила:

— Начало того дня было более чем обычным. Постовые сменились, патрульные на обходе не заметили ничего примечательного, все, кто должен был, отправились на миссии. Около полудня на площади у моей резиденции появился неизвестный — соткался из воздуха, словно был призраком; охрана его увидела, но не заметила, — Мей сделала акцент, впилась взглядом в глаза Хокаге. — Мои лучшие сенсоры заявили, что не чувствуют его чакру, а Ао чуть позже сказал, что не видит даже в его организме активной системы циркуляции. Однако это не помешало вторгшемуся без труда отразить атаку, в которую мои шиноби перешли, когда он отказался сдаться.

Цунаде нахмурилась. У Ао, как она знала, ещё со времён последней войны был Бьякуган, завоёванный шиноби Кири в каком-то бою — трофей, по мнению Хьюг, нечестный, но предпринимать что-то для возвращения глаза клану тогда было запрещено; если же Бьякуган не увидел активных каналов чакры, значит, тот человек был не шиноби, магом. «У Обито в самом деле есть союзник, связанный с тем миром. Или же то вовсе некая новая сторона?..»

— Этот человек потребовал меня, — продолжила говорить Мей, — и я вышла на площадь, хотя Ао и пытался меня остановить.

Несмотря на общую невесёлость ситуации, Цунаде мимолётно усмехнулась — слишком уж знакома ей была ситуация.

— И тогда незнакомец обратился ко мне. Сказал, что его имя Зеро и что он — сын и посланник на нашей земле богини.

— Богини? — переспросила Цунаде.

— Он не уточнял, — пояснила Мей; она слегка успокоилась и теперь говорила ровнее — начинать всегда труднее всего. — Зеро заявил, что эта самая богиня хочет мира для всех нас, чтобы каждый жил в согласии с окружением и самим собой, после чего стал рассуждать о гармонии. Однако мои шиноби не привыкли к таким сладким речам; его перебили, объяснив, куда он может идти со своими проповедями, — теперь и Мей усмехнулась с нескрываемой гордостью; впрочем, её улыбка быстро погасла. — Зеро выслушал их внимательно, а потом сказал, что Кири со всеми её противоречиями является идеальной моделью мира шиноби, который нуждается в помощи его богини; что Кири станет примером того, как сила богини может миру помочь.

Мизукаге опустила голову; чёлка скрыла её глаза, плечи напряглись.

— Я отказалась продолжать слушать его бредни и скомандовала атаку. И тогда произошло нечто странное: все шиноби, готовившиеся к битве, все гражданские, уходившие подальше от места назревавшего боя, вдруг замерли. А секунду спустя они все закачались, двинулись с мест и принялись бродить, шатаясь, как пьяные, не откликаясь на зов, а их лица… Цунаде, на их лицах не было выражений.

Цунаде помрачнела ещё больше. Вдруг вспомнился рассказ Сакуры об одном из типов магических существ, дементорах: «Они высасывают из человека все эмоции и чувства, а применив Поцелуй, лишают его души, оставляя лишь оболочку…» Хотя, маловероятно, что это связано.

— Ты единственная осталась в рассудке? — спросила Пятая; теперь уж точно было не до приличий.

— Насколько могу судить, — негромко проговорила Мей; она начала дрожать, неуютно повела плечами, обычно гордо расправленными — кто бы мог подумать, что дерзкая и едкая, как дым, создаваемый ею, Мизукаге может быть такой. — Я попыталась привести тех, кто стоял рядом, в чувство, пробовала развеять иллюзию — ничего не помогало. Пока же я проделывала всё это, Зеро молча следил за мной; он заговорил, лишь когда увидел, что я иссякла. «Не тревожьте их, Мей-сан, им теперь хорошо, — сказал он. — Они окружены материнской заботой и вряд ли уже захотят идти за ложными идолами вроде Каге, которые лишают их возможности выбора мира, в котором жить». В его понимании я, «ложный идол», явно не заслуживала того, что он «даровал» моим шиноби. Я спросила, значит ли это, что он попытается убить меня, на что последовал ответ: «Не попытался бы — убил. Однако не это моя цель; вы должны жить и донести до сведения других Каге, что их власть над судьбами народов не так велика, как они сами думают. Но мать милосердна, она любит нас всех, поэтому и худшим из тиранов даст шанс, если они не будут противиться ей, когда она вернётся. А пока же пусть крах Киригакуре послужит миру уроком».

Последние слова она буквально выплюнула, стиснув кулаки так сильно, что наверняка впилась ногтями в ладони до крови. И верно — когда Мей разжала пальцы, на их концах и ладонях были красные капли.

— В тот же момент на площади появилась большая группа людей, — справившись с собой, продолжила она. — Часть была в плащах и масках — приспешники Зеро, как я поняла, а остальные были моими шиноби, находившимися на миссиях за пределами деревни. Это сукины дети поймали и вернули в Кири всех.

— В таком же состоянии?

Мей кивнула.

— Затем появился ещё один человек, на сей раз шиноби — тот, судя по всему, о ком ты меня и предупреждала. Он был в маске, а правый глаз являлся Шаринганом.

— Учиха Обито, — сказала Цунаде. Их опасение подтвердилось.

— Зеро сказал, что я должна отправляться и доставить весть, и тогда меня словно бы засосало в воронку, а выбросило уже возле границы. Я далеко не сразу решилась прийти в Страну Огня — всё же у нас всегда были разногласия, а моя история слишком… бредова, чтобы так просто в неё поверить. Кроме того, в прошлый раз расстались мы с вами, скажем так, без особого взаимопонимания, — Мей отвела взгляд, посмотрела на расплавленный воск, плавающий в подсвечнике-тарелке, вздохнула. — Но как ни отвратно, обратиться мне больше не к кому. Ни Эй, ни тем более старый параноик Ооноки не поверили бы в мой рассказ…

«Скорее бы обратили его себе во благо, — понимала Цунаде, как, конечно же, и Мей. — Впервые за долгое время Кири настолько слаба — идеальный момент для удара».

— В то же время было заявлено ещё полгода назад, что ваш Альянс — это оборонительный союз, члены которого помогают друг другу, — она подняла взгляд. — На прошлых переговорах вы предложили Киригакуре нейтралитет и невмешательство; может быть, сейчас не самое удачное время, но я хочу сделать контрпредложение… нет, не предложение — запрос о помощи.

Цунаде откинулась на спинку стула.

— Я не могу принимать такие решения в одиночку, — честно сказала она. — Мне нужно обсудить это с союзниками. Пока же я приглашаю вас, Мизукаге-доно, стать гостем Конохи.

Мей кивнула с достоинством, но в глазах её светилось неподдельное облегчение.

— Благодарю, Хокаге-доно.

— Вот так обстоят дела, — Цунаде закончила рассказ и замолчала, ожидая мнения советников.

Главы кланов молчали, задумавшись. Иноичи обменялся тревожным взглядом с Чозой, после посмотрел на сосредоточенного Шикаку, знавшего о случившемся дольше всех.

— Сложно поверить, что это правда, — проговорил Данзо. Не пустить его на собрание совета на этот раз не представлялось возможным, да и не было правильным, если говорить честно — всё же он далеко не последний человек в руководстве Конохи, хотя и сволочь ещё та. — Киригакуре никогда не слыла честным и достойным веры партнёром.

— Это не та ситуация, — жёстко отрезала Цунаде. — В этот раз Мизукаге не лгала, я абсолютно уверена в этом.

— Мизукаге честна, — подал голос Мадара. — Для того чтобы понять это, хватило одного взгляда.

Молчание в зале, казалось, сделалось ещё более глубоким. Цунаде была в целом благодарна Мадаре за поддержку, но вообще предпочла бы, чтобы его вовсе не было здесь. Он пришёл на совет с непоколебимой уверенностью в своём праве присутствовать; он считал, что клан Учиха может участвовать в жизни деревни, несмотря на свою малую численность (как пример он едко приводил клан Сенджу, от которого живой осталась вовсе одна Цунаде), и сам себя назначил представителем Учих, пока Саске отсутствовал. Спорить с Учихой Мадарой на этот счёт не решился даже Данзо, и Цунаде махнула рукой.

— Незаметное появление, техники без использования чакры, группа шиноби в масках — это очень похоже на недавнее вторжение в Коноху, — заметил Сарутоби Кеншин, новый глава совета. — А также является свидетельством, что у нас с Кири один враг.

— Как и со всем остальным миром, судя по всему, — сказал Иноичи. — Вот только опыт подсказывает, что Ива и Кумо нам как всегда не поверят.

— Так может, не будем пытаться помочь тем, кто не хочет помогать себе сам? — раздражённо предложила Цуме. — Озаботимся лучше собственной безопасностью.

— Здоровый эгоизм полезен, — согласился Мадара, и Инузука напряглась, явно непроизвольно, но вполне заметно. — Нет, конечно, Хокаге стоит послать сообщения в Кумо и Иву — но не более того.

Большая часть глав кланов кивнула, поддерживая его. Не понять их Цунаде не могла — когда опасность угрожала собственной деревне, думать о благополучии соседей мало кто хотел. Плюнуть на судьбу Стран Молнии и Камня было довольно логичным вариантом — они сейчас враги почти такие же, как Обито с его новым другом; помочь Кири так или иначе скорее всего придётся — когда соберутся лидеры Альянса, Яхико наверняка включит всё своё красноречие, чтобы убедить союзников помочь ближнему, а кроме того это будет выгодно с точки зрения перспектив на будущее.

— Прошу прощения, однако я считаю, что вы не правы, Мадара-сан, — неожиданно для всех подала голос Ханаби, всё собрание просидевшая тихо и незаметно; она говорила негромко, но смотрела на Учиху спокойно и твёрдо — невольно вспоминался непоколебимый взгляд Хиаши. — Война, провозглашённая Зеро, была объявлена не конкретным странам, но всему миру шиноби. С учётом того, что этот человек сделал в Киригакуре, мы не можем недооценивать его силу и возможности претворить в жизнь свою угрозу перестроить мир в угоду своей богине, о которой пока нам ничего не известно. И если война объявлена всем нам, все и должны сражаться.

Мадара выслушал девочку с каменным лицом. Цунаде показалось, что он собирается в пух и прах разнести её суждение в не самых изысканных репликах, но ответил Учиха неожиданно вежливо:

— Ханаби-сан, ваша идея относится к идеальному миру, где все враждующие кланы, деревни и страны готовы вмиг объединиться в битве против некого абстрактного общего врага, забыв разногласия. Однако такого мира не существует — поверьте моим знаниям и моему опыту. Единственный шанс, что Райкаге и Цучикаге нам поверят — если Зеро вместе со своими сторонниками придёт к ним на порог, как пришёл в Кири, и они сами увидят его; правда, в таком случае объединяться с ними уже вряд ли будет возможность, — он отвернулся от Ханаби и сказал всем присутствующим: — Никогда не стоит недооценивать человеческую твердолобость. А эти двое, как я мог убедиться по сведениям, дошедшим до меня, чертовски твердолобы.

В его словах была правда, но Цунаде уж очень не хотелось соглашаться — сердцем она была на стороне маленькой Хьюги.

— Не больше, чем я или Яхико, — заявила она. — Мы сможем достучаться до Эя и старика Ооноки, если приложим усилие.

Мадара закатил глаза, всем видом выражая пренебрежение.

— То же вы говорили, когда пытались убедить Цучикаге и Райкаге в существовании Учихи Обито, — заметил Данзо нейтральным тоном, но единственный здоровый глаз старого лиса недобро блестел. — И потерпели поражение. Хотите снова пойти тем же путём?

— Я не хочу, чтобы мир оказался во власти фанатика! — огрызнулась Цунаде, начиная заводиться. Чтобы успокоиться, она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, затем произнесла куда ровнее: — Я ценю мнение каждого из вас, однако на сей раз оставляю за собой право принять решение. Если оно окажется провальным, я приму последствия.

Шикаку с неодобрением посмотрел на неё, Мадара усмехнулся — наверное, думал о Первом, который нередко поступал так же, шёл на риск. А вот Данзо такое положение вещей явно более чем устраивало.

Этим вечером Яхико спускался в подвал башни с большой неохотой. Его ждало дело, которое закончить нужно было уже давно, но в то же время было не слишком просто для него.

Конан следовала за ним тихой тенью, как и всегда, и её молчаливая поддержка помогала; они могли иметь сколько угодно разногласий, но отвернуться друг от друга, особенно в трудную минуту, не смогли бы никогда.

— Твоё решение — верное, Яхико, — серьёзно сказала Конан, когда он озвучил впервые свою мысль. — Не сомневайся.

И он не сомневался — просто жалел, что дошло до такого.

Кисаме уже ждал у металлических дверей зала, и по одному взгляду можно было понять, насколько он уверен в целесообразности происходящего. Рядом с ним стоял Орочимару, глядящий задумчиво и одновременно с любопытством.

— Ты готов? — спросил Яхико у Змея.

— Разумеется, — ответил он с лёгкой улыбкой, такой неуместной на общем фоне серьёзных лиц. — Будет интересно опробовать это на бессмертном.

Коротко кивнув, не желая даже пытаться принять его маньячное воодушевление, Яхико толкнул дверь и первым вошёл в зал. Тот был невелик и абсолютно пуст за исключением стола, на котором ремнями была надёжно закреплена голова Хидана — всё, что вернулось в Аме после его предательства. «Практично», — кажется, так охарактеризовал Кисаме поступок напарника, когда они вернулись с задания по поимке Хидана и Какудзу.

— Чего припёрся, хер рыжий? — приветствовал его как обычно Хидан; когда вслед за Лидером вошли остальные, предатель взметнул брови. — Э, а с хуя ли все тут?

— Пришли проститься, Хидан.

Это назревало почти с самого его захвата. Тогда Итачи первым делом проник в разум пленника, чтобы добыть информацию о планах врага… и не обнаружил ничего. Большая часть мозга Хидана была буквально выжжена; осталась, если верить Учихе, лишь малая толика воспоминаний, связанных преимущественно с Акацуки и тем, что формировало личность Хидана: ситуациями, которые привели его к жизни фанатичного нукенина-матершинника. Всё же, что касалось Обито, его планов и того, чем Хидан занимался и что видел после ухода из Акацуки, было начисто стёрто из его памяти.

Само собой, такой пленник — искалеченный физически и морально — не представлял никакой ценности. Избавиться от него, по правде, нужно было уже давно.

В глазах Хидана мелькнула осмысленность — понять, что с ним собираются сделать, он был ещё в состоянии.

— Убивать меня собрался, а? — задиристо уточнил он. — Я бессмертный, дебила ты кусок!

— Хидан, ну а кто сказал, что убивать тебя мы будем традиционными методами? — вперёд выступил Орочимару, по-прежнему улыбаясь, теперь уже почти нежно.

Хидан посмотрел на Змея с опаской. Его инстинкты явно остались нетронутыми.

— Я люблю древние кланы, — продолжил вещать Орочимару, подходя всё ближе к столу; судя по всему, он начал забывать, что находится в комнате не наедине с «подопытным». — В особенности Узумаки — они придумали в своё время множество невероятных вещей. Вот, к примеру, техника, которую я применю сейчас к тебе; с её помощью можно вырвать душу из тела и сразу отправить в Джодо — здорово, согласен?

А вот теперь, кажется, Хидан начал паниковать.

— Эй, Лидер, — проговорил он, нервно косясь на Змея, — ты же типа такой правильный! Неужто ты разрешишь творить с пленным такую херню?!

— Разрешу, — ледяным тоном подтвердил Яхико.

— Более того, это была его идея, — ласково пропел Орочимару, остановившись ровно перед Хиданом, загораживая ему других Акацук, остававшихся у двери. — Ну что ж, Хидан, прощайся с этим миром. Передавай привет более светлому и чистому.

— Сука, не смей! — заорал Хидан. — Только попробуй, я тебя!..

Но Орочимару не слушал его; он складывал сложный комплекс печатей, по-особенному направляя в руки чакру — Яхико читал свиток с описанием техники и был искренне впечатлён тем, какой уровень контроля чакры необходимо было иметь для того, чтобы исполнять её. Всё-таки дать Змею второй шанс было в своё время правильным решением.

Когда Орочимару закончил свои манипуляции, Яхико подошёл к нему.

— Сработало, — констатировал Змей с научной заинтересованностью результатом эксперимента. — Теперь наша бессмертная проблема точно упокоена.

— Проследи за тем, чтобы голова была сожжена, — распорядился Яхико, в последний раз бросив взгляд на то, что осталось от одного из бывших членов Акацуки. «Кисаме, а ты проследи, чтобы Орочимару не утащил голову к себе в лабораторию», — на всякий случай добавил он по связи. Кисаме на это весело хмыкнул в мыслях и заверил, что огненные похороны Хидана пройдут в ближайшее время и в лучшем виде.

Итачи появился на базе Акацуки ближе к утру — рассвет уже занимался, но улицы Аме между высокими башнями пока ещё утопали в тенях. Яхико сразу понял, что что-то конкретно не так — только в самых важных случаях Итачи делал личный доклад, а не использовал связь.

Когда же Учиха передал сообщение от Хокаге, овладевшее Яхико с первого момента предчувствие чего-то плохого было оправдано в полной мере.

— Так… — проговорил он, помассировав переносицу; спросонья соображалось слегка туго, но собраться с мыслями нужно было срочно. — Так, нужно сообщить остальным главам стран Альянса и предложить им как можно скорее собраться в Аме.

— Я займусь этим немедля, — кивнул Итачи с готовностью.

— Подключи к оповещению Шикамару, — сказал Яхико. — Нечего тебе расходовать чакру на клонов, не зря же заимел ученика и научил его создавать порталы.

— Как скажете.

После его ухода Яхико собрал товарищей и обрисовал им ситуацию.

— Мы должны точно знать, что происходит в Кири сейчас, — серьёзно сказал он, когда закончил. — Поэтому, Карин, Суйгецу, вы сегодня же отправляетесь туда.

Напарники мимолётно переглянулись.

— Есть.

— Конан, набросай примерный текст писем к Цучикаге и Райкаге — они должны знать о том, что враг начал действовать.

Акацуки посмотрели на него с совершенно одинаковыми выражениями.

— Яхико, — начала Конан мягко и терпеливо, — это ничего не даст, как не дало когда мы пытались донести до них опасность Обито…

Яхико поднял руку, останавливая её. Ничего слышать о том, чтобы бросить без информации о грозящей всему миру напасти две крупные страны, он не желал.

— И сообщения для малых стран, не входящих в Альянс, тоже должны быть готовы в ближайшее время.

— Я знала, что ты так решишь, — победно сказала Цунаде, когда несколькими часами позже они вдвоём сидели в зале собраний, ожидая прибытия глав остальных деревень.

Яхико пожал плечами.

— В этом плане я ужасно предсказуем, — признал он. — Хотя, и вы тоже.

Цунаде хмыкнула.

— Ты бы видел, какое лицо было у Данзо, когда я сказала, что поступлю так, как сочту нужным. Он словно бы прямо там, на совете отпраздновал моё снятие с поста Хокаге.

— Перестаньте, никто вас не снимет, — махнул рукой Яхико.

— На самом деле вполне могут, — из тона Цунаде пропало веселье. — Данзо считается опасным игроком не просто так — он вполне может надавить на кого нужно, в особенности на нашего лорда-феодала… — она замолчала, а потом продолжила тише: — Пообещай мне, Яхико: если дела примут скверный оборот, ты поможешь не допустить Данзо на пост Хокаге.

Яхико в непонимании посмотрел на неё.

— Вы просите меня вмешаться во внутреннюю политику Страны Огня?

— Только в случае крайней необходимости, — подчеркнула Пятая. — Пойми, мы не можем рисковать и пустить Кьюби под хвост всё, чего добились этим Альянсом, особенно сейчас. А Данзо уничтожит саму суть Альянса, если станет Хокаге.

Она была права, и он серьёзно кивнул — не мог позволить кому-либо разрушить то, что было возведено с таким трудом. А ещё решил для себя: Суна получит обратно Сюкаку. Потому что и это будет правильно.

Дверь зала распахнулась, и Яхико и Цунаде повернулись к ней, рассчитывая увидеть кого-то из прибывших на переговоры союзников. Однако Шикамару стоял на пороге в одиночестве и выглядел чертовски взволнованным.

— Что случилось? — спросила Цунаде, поднявшись со стула. Яхико тоже встал, вновь предчувствуя недоброе.

— Я только что из Ото, — отрапортовал Шикамару. — На Страну Звука напали шиноби Кумо.

Глава 8. Странности

— Ау! А можно понежнее как-то?!

— Анко, ты меня пугаешь, — кукловод улыбнулся с издёвочкой. — С каких пор ты стала понимать нежность, как обычные люди?

— Отвали! — Анко резко опустила майку, закрывая грудь, и, отпихнув Сасори, отошла к окну, опёрлась локтями на подоконник. «Как же хочется курить!..» Только вот сигареты все давно найдены и демонстративно выброшены, а новыми обзавестись не представлялось возможности с учётом тотального и чертовски умелого контроля. «Убила бы, честное слово!..»

Сасори подошёл ближе, прислонился к стене плечом.

— На самом деле, я не шучу, — сказал он, пристально глядя на Анко. — Ты очень странно ведёшь себя в последние дни.

— Я переживаю за Хинату, — резко ответила Анко, наблюдая за проезжающими по улице внизу машинами. — С девчонкой чёрт знает что творится.

И это была абсолютная правда. После боя возле Малфой-менора Хината стала меняться, но понемногу — не знай Анко девушку достаточно долго и близко, и вовсе, наверное, не заметила бы; перемены были в мелкой мимике, во взглядах, в оттенках голоса, из которого вначале постепенно, сейчас уже совсем, пропали былые мягкость и сострадание.

А затем пришло известие, что её отец погиб. Это, кажется, окончательно добило Хинату, и она замкнулась в себе, скрывшись за непроницаемой маской на лице и блеклыми, ничего не выражающими дежурными улыбками. По сути, после всего случившегося было бы нормально Хинате поменяться… Вот только Дейдара ходил чересчур встревоженный, не объясняя причин. Да и Анко всей своей интуицией опытного шиноби ощущала, что происходящее не нормально.

— Поэтому наша команда мне и не нравится, — медленно произнёс Сасори, тоже глядя за окно. — Отношения между собой забирают слишком много нашего времени и внимания, а переживания ещё больше усугубляют дело.

Анко повернулась к нему, пытаясь понять, какова доля шутки в его словах на этот раз. Кажется, близкая к нулю. И это тревожно.

— То есть, ты бы предпочёл не работать с нами троими? — проговорила Анко, стараясь за недовольством скрыть беспокойство.

— Я бы предпочёл работать только с Дейдарой, как было раньше, — просто и честно ответил Сасори. — Додзюцу Хинаты очень ценно для команды, но девчонка отвлекает Дейдару, и он на миссиях теперь думает больше о её сохранности, чем о деле. Ты же, Анко, хороший разведчик, но в то же время… — он позволил голосу сойти на нет и, протянув руку, провёл пальцами по скрытой под майкой лопатке Анко, где был вырезан шрам-иероглиф.

— Дракон охраняет сокровище? — поддела она, добродушно оскалившись.

— Что-то вроде того, — кивнул Сасори без следа веселья. — Премерзкая выходит ситуация, но я, кажется, в самом деле сильно к тебе привязался.

— Знаешь, всё понять не могу, мерзкий ты или замечательный, — хмыкнула Анко, а после решила, что эта дилемма в любом случае не помешает ей прижаться к его тёплому боку.

Однако вопрос, поднятый Сасори, неожиданно крепко впился в мозг Анко; половину ночи девушка лежала без сна, всесторонне обдумывая сказанное… и вынужденно соглашаясь с каждым словом. «Мы действительно застряли в рутине, — думала Анко, рассеянно пялясь на огрызок луны, заглянувший в их окно. — С точки зрения сочетания способностей мы хорошая команда, но проблема в том, что мы четверо слишком близки и дороги друг другу. Сасори прав, это отвлекает».

Как капитан команды, она обязана была что-то предпринять, поэтому утром, когда все собрались на кухне за завтраком, кашлянула и самым официальным, какой из себя сумела выдавить, тоном сообщила:

— В общем так, я тут подумала и решила, что задания мы немного переиграем. Захватом Лестрейнджа займутся Сасори и Хината, а Дейдара пойдёт со мной на встречу с мега отрядом разведчиков-засланцев.

Товарищи посмотрели на неё очень по-разному: Сасори одобрительно, Дейдара — с удивлением, а вот Хината — совершенно равнодушно. Странно было видеть такое выражение на её подвижном лице; вернее, отсутствие выражения.

— С чего вдруг перемены? — полюбопытствовал подрывник. — Мы же уже давно решили, что в команде вы с Данной занимаетесь шпионской частью, а мы с Хинатой — работой с приложением физических сил, мм.

Раскрывать истинную причину Анко вовсе не собиралась и быстро нашлась с ответом:

— Вас надо приучить быть мультизадачными, — заявила она. — А то совсем скоро деградируете из нормальных шиноби в банальных террористов.

Дейдара закатил глаза.

— Надо же, какая забота! Но я как-то больше беспокоюсь, чтобы кое-кто, — многозначительные взгляды достались Сасори и Анко, — непривычным напарникам мозг не вскрывал, мм.

— Если ты беспокоишься обо мне — напрасно, — произнесла Хината. — Я справлюсь.

От её уверенного обещания Дейдара как-то уж слишком сильно напрягся. Анко переглянулась с Сасори, и он, слегка прищурившись, кивнул — понял свою задачу: понаблюдать за Хьюгой. Сама же Анко была настроена всерьёз потрясти подрывника.

Сасори и Хината вскоре ушли, а после покинули квартиру и Анко с Дейдарой. Предстоявшая им встреча была назначена в Риджентс-парке, и добираясь туда с окраин города Анко успела перебрать много вариантов, как бы так ненавязчиво расспросить Дейдару о том, что творится с его подружкой. А после джонин подумала ещё раз и сама удивилась, откуда у неё — у неё, Митараши Анко! — вообще взялась мысль о деликатности.

— По мороженому? — спросила Анко, когда они вышли из метро и двинулись в сторону парка. — Всё равно мы рано пришли.

Дейдара посмотрел на неё, как на неадекватную.

— Капитан, я всё понимаю: солнце, снега уже и нет, трава зелёная — но на улице всего-то плюс пять. И без мороженого прохладно.

— Тогда кофе? — предложила Анко взамен. — И по пончику? Или по хот-догу?..

— С тобой всё хорошо, мм? — проникновенно поинтересовался парень.

— Со мной да, — кивнула Анко, посмотрела пытливо и задала вопрос в лоб: — А с Хинатой?

Дейдара не ответил и, обшарив взглядом округу, молча направился к «Макдональдсу». На миг Анко даже осудила себя за нетактичность, но потом напомнила себе, что Дей-то такой же — он тоже, как и она, предпочитает прямолинейность. «Так что будем жать», — заключила Анко и поспешила нагнать подрывника.

Минут пятнадцать спустя — в ресторанчике была очередь — они вновь вышли на улицу, и Анко невольно сощурилась — солнце, карабкавшееся к зениту, ударило в глаза, и те предательски заслезились. Дейдара не испытывал тех же проблем; зажав бумажный пакет с перекусом подмышкой левой руки, в которой держал стакан с кофе, он из внутреннего кармана куртки извлёк солнцезащитные очки-капли и с гордым видом нахлобучил.

— Ой, ну всё!

— Завидуй молча, — бросил в ответ Дейдара.

Добравшись, наконец, до парка, они устроились на скамейке неподалёку от лодочной станции на берегу большого водоёма. Сейчас, в первый февральский будний день, по пруду никто не катался, только плавала, чинно рассекая водную гладь, пара белых лебедей. До времени встречи, оговоренного в послании, которое принесла два дня назад призывная кошка, оставалось ещё достаточно времени.

Чизбургер был вкусный («И что они туда только добавляют?..»), однако сегодня как-то в горло не лез. Выев весь сыр и понадкусывав верхнюю булку с соусом, остальное Анко украдкой бросила в сторону от скамейки, где прохаживались с голодным видом крупные вороны — те тут же поспешили к добыче и растащили трофей прежде, чем на переполох прилетели голуби; за котлету они на своём птичьем языке сказали особенное «спасибо». Понаблюдав за тем, как один ворон умело уводит из-под клюва другого здоровый кусок мяса (мяса ли?), Анко проверила, чтобы поблизости никого не было, после чего сотворила заглушающие чары и повернулась к напарнику.

— Дей, нам надо поговорить о Хинате.

— Не хочу, — отозвался Дейдара отрешённо.

— Послушай, милый, меня твоё «хочу» не волнует, — строго сказала Анко. — Нам надо поговорить — я требую этого, как капитан. Потому что творящееся с Хинатой дерьмо может вылиться в проблемы для команды.

Из-за очков его глаз Анко не видела, но и без того знала, что подрывник сейчас их закрыл, обдумывая её слова. На самом деле, с него бы сталось просто встать и уйти, чтобы избежать разговора, но Дейдара всё же негромко, со слабым намёком на сарказм ответил:

— Ну, раз приказываешь, то никуда не деться. Говори, раз хотела, мм.

— Что с Хинатой происходит? — выпалила Анко едва ли не прежде, чем он закончил фразу. — В неё как будто дух Хиаши-сана, не приведи Рикудо, вселился. Она стала такая…

— Пугающая? — подсказал Дейдара, когда она запнулась, не найдя подходящего слова.

Анко нахмурилась. Ей вовсе не понравилось, какой фатализм звучал в его голосе. И, чёрт возьми, искренняя опаска.

— Можно и так сказать, — медленно согласилась Анко. — Расскажи мне, что знаешь.

— Да ничего я не знаю — в том и беда, мм, — Дейдара вздохнул, крепче сжал картонный стакан с кофе, и Анко на миг показалось, что жидкость всё же прольётся, но подрывник умерил силу. — Я вообще не понимаю, какого бидзю драного с ней происходит. Как будто вдруг подменили; ночью после того, как Ханаби сказала ей об отце — вы тогда ушли, помнишь? — так вот, когда я пришёл к ней, Хината вообще не казалась расстроенной. Даже… даже будто напротив, мм. Она принялась рассуждать о величии клана Хьюга и том, чего её сестра сможет добиться теперь, когда стала главой семьи. И это было так… — Дейдара прикусил губу, — так неестественно для неё, что просто нет слов. Я знаю, отец был строг к ней, но Хината несмотря ни на что его искренне любила.

Анко откинулась на спинку скамейки, потёрла виски. Ситуация не нравилась ей всё больше.

— Не хватает Учихи под боком, — заметила она.

Дейдара наконец повернул голову в её сторону.

— Хочешь проверить на ментальные воздействия, да?

— Это было бы логично, согласись.

— Пожалуй, — чуть помедлив, признал Дейдара, невесело усмехнулся. — Даже надеюсь, что всё именно так.

— Ты о чём?

Он махнул рукой, и Анко поняла, что своё опасение Дейдара попросту не может объяснить. Требовать пытаться сделать это она не стала, только попросила:

— Если заметишь за ней ещё что-то странное, дай мне знать. Всё, что может быть полезно, Дей.

— Есть, капитан.

Разговор был завершён, по крайней мере на сегодня. Выудив из пакета кекс и принявшись за него, Анко задумалась: «Нужно бы поболтать с Мадарой, а ещё лучше — с Итачи; быть может, они смогут посоветовать что-то. Пока придётся держать Хинату под наблюдением, а в крайнем случае лезть в Хогвартс, вылавливать Саске…»

От солнца её загородила чья-то высокая фигура. Подняв голову, Анко усмехнулась.

— Ну привет разведчикам.

— Рада тебя видеть, Анко, — сказала Югао вполне серьёзно — явно подразумевала «видеть в норме».

Пришедший с Югао мужчина (из АНБУ Суны, насколько Митараши помнила) внимательно осмотрелся по сторонам и, не обнаружив поблизости ни души, заговорил деловым тоном:

— Наша трёхмесячная разведывательная миссия завершена. У вас, Анко-сан, есть возможность связаться с руководством Альянса и доложить об этом? Во время нашей подготовки к миссии Итачи-сан говорил, что вы будете искать способ поддерживать связь с ним.

— Да, мы нашли такой, — подтвердила Анко. — Я сегодня же сообщу, что ваша команда готова вернуться домой.

— Если, конечно, остаться и помочь нам с воешкой тут не хотите, мм, — вставил Дейдара с демонстративной циничностью. Про разговор о состоянии Хинаты он явно хотел хотя бы на время забыть.

— Это не было задачей нашего отряда изначально, — отрезала Югао холодно; она не знала подрывника так хорошо, как Анко, и не понимала, что это у него такие шутки. — Однако если поступит приказ, мы поможем.

Дейдара скривил губы в насмешливой ухмылке, а Анко задумалась. Быть может, кстати, попросить руководство оставить в мире магов часть этой команды? Целых двенадцать шиноби высшего класса, по двое от каждой страны Альянса, на дороге не валяются, а с учётом того, что Мадара больше не с ними, а Саске и Сакура фактически заперты в Хогвартсе на ближайшее время, лишними новые бойцы точно не будут. «С другой стороны, — подумала Анко, — вроде как и сами справляемся, а дома, судя по тому, что вкратце рассказывал Итачи, всё плохо».

— Ладно, чего загадывать, — проговорила она, и АНБУ повернулись к ней, перестав буравить взглядами подрывника. — Будем ждать решения вышестоящих. Вы где остановились, кстати? Нам же нужно будет связаться с вами.

— Наша группа сейчас живёт в Лондоне по этому адресу, — Югао протянула Анко сложенный пополам листок, который та приняла. — Мы только на прошлой неделе вернулись с континента…

— Вы были во Франции, мм? — встрял Дейдара заинтересованно.

— Хотели собрать больше информации о других народах, — кратко пояснил АНБУ Суны.

— Команда Минами сейчас в Глазго, а группа Дайсуке — в Белфасте. Это Шотландия и Ирландия, соответственно, — добавила она, стоило Дейдаре открыть рот.

— В курсе, — огрызнулся подрывник. — Мне интересно было, что наша разведка там забыла. Вам же вроде как дали задание больше узнать о мире магов, разве нет?

— Мы и узнаём, только в последнее время больше не в теории, а на практике.

— Тогда, Югао, — заговорила Анко, пока Дейдара вновь не влез с обостряющим разговор комментарием, — на сегодня, пожалуй, расстанемся — наши товарищи сейчас выполняют задание, которое в случае успеха может помочь нам продвинуться в важном деле. Я пришлю тебе весть, как только свяжусь с начальством.

— Хорошо, Анко, — согласилась Югао, и, простившись, они с напарником ушли.

Дейдара поморщился им вслед:

— АНБУ, — после чего глотнул кофе и метко отправил опустевший стакан в урну.

Вскоре и в самом деле последовал вызов, и Анко с Дейдарой переместились в заброшенный дом Реддлов. Хотя, не так: в личное убежище Сасори.

Кукловод встретил их в подземном коридоре; на нём был какой-то уж больно показушный фартук, живописно заляпанный кровью.

— Рудольфус не верил, что «магловские» пытки могут быть страшнее Круциатуса, — сказал Сасори в ответ на вопросительно-едкие взгляды товарищей. — Теперь, кажется, верить начал.

— Он там жив хоть ещё? — колко уточнил Дейдара, хотя в этом не было необходимости. И всё же Сасори ответил:

— Сходи проверь. Заодно скажи Хинате, чтобы она его не перелечила — если переборщит с обезболиванием, вся моя работа пойдёт насмарку, придётся начинать сначала.

За этим делом крылась настоящая Хината — та, которой было жалко любого страдающего человека, даже врага. Явно обнадёженный этим, Дейдара бодро кивнул и быстро шмыгнул за дверь, возле которой стоял его напарник.

Выждав несколько секунд, Анко достала было волшебную палочку, но Сасори её остановил, угадав мысль:

— На стенах комнаты двусторонняя заглушка. Они нас не слышат.

Анко кивнула.

— Я говорила с Дейдарой, — сказала она. — Насчёт Хинаты. Он знает немногим больше нашего; из действительно интересного рассказал только что она вообще не расстроилась из-за отца — а мы-то с тобой думали, что наловчилась скрывать эмоции… А что у тебя? Как она справилась с миссией?

— Легко и крайне изящно, — отозвался Сасори. — Она смогла вывести Рудольфуса из редакции «Ежедневного пророка» так, что ни пришедшие с ним Пожиратели смерти, ни репортёры газеты ничего не заподозрили — я даже несколько удивлён. Откровенно странным было лишь то, что пока мы ждали появления Лестрейнджа она зачем-то принялась рассказывать мне про мать: что она — мудрая женщина, которая заботится обо всех, но кроме Хинаты в семье почему-то никто не хочет слушать, даже Ханаби.

Анко посмотрела на него, широко распахнув в глаза. Сасори заметил это и вскинул бровь.

— Настоящее время, — проговорила Анко. — Ты сейчас передал слова Хинаты, используя настоящее время.

— Как использовала его она сама, — сказал кукловод. — Что не так?

— Сасори, дело в том, что мать девочек умерла лет семь назад.

В коридоре повисла пауза, растянувшаяся на добрых — «Нет, Джуби дери, не добрых!» — полминуты.

— Что ж, — негромко произнёс Сасори, — приходится констатировать, что с Хинатой совсем не всё в порядке. Предлагаю отстранить её от дел и оставить под присмотром Молли на площади Гриммо до тех пор, пока не будет выяснено, что стало причиной её нынешнего состояния.

— Да, ты прав, — серьёзно согласилась Анко. — Займёмся ею, как только закончим с Руди.

Мужа сестры супруги их команде сдал Люциус — он сообщил, что Лестрейндж лично возглавит группу, которую вернувшийся с континента Лорд отправил с «инспекцией» в редакцию «Пророка». Это была прекрасная возможность добраться до одного из ближайших сторонников Волан-де-Морта, кладезя ценной информации о планах врага; кроме потребности в общих военных секретах, разведчики имели к нему один весьма конкретный вопрос.

— Рудольфус, скажите-ка мне, — проговорила Анко милейшим тоном, когда они с Сасори присоединились к Дею и Хинате в допросной камере, — вам Лорд чего-нибудь на сохранение давал?

Вопрос этот проистекал из простой логической цепочки: у Волан-де-Морта странная система прятанья крестражей — один из них (дневник) он в своё время отдал на хранение Люциусу — почему бы ему, в таком случае, не дать что-то заныкать семейке своих самых верных сторонников, раз уж он даже Малфою кусок своей души доверил?

Вместо ответа Рудольфус сверкнул глазами в мрачной решимости не выдавать секретов хозяина и даже попытался в куноичи плюнуть. От кроваво-слюнного снаряда Анко увернулась без малейшего труда, а вот Руди в следующий час был вынужден близко познакомиться с половиной пыточного арсенала Сасори, пока, наконец, не сломался и не выдавил:

— Чаша… чаша Пуффендуй… в нашем хранилище… в Гринготтсе…

Потратив на это последние силы, он с позволения Сасори провалился в забытье — прежде кукольник педантично поддерживал его в сознании. Шиноби переглянулись.

— Мы грабим банк, да? — уточнил Дейдара с претензией на веселье в голосе.

— И чем быстрее, тем лучше, — Анко оценивающе взглянула на пленника. — Когда откроется, что этот красавец исчез, Лорд может запаниковать и перетащить крестраж в другое место.

— У меня есть план, — сказала Хината, и это был первый раз на памяти Анко, когда она столь решительно выдвигала свою идею.

Глава 9. Глас безумия

Пропустив Гаару в зал собраний, наставник прикрыл дверь и отступил назад, обернулся. На его лице, как и зачастую, не было эмоций, но в глазах Шикамару видел готовность к действиям.

— Ну и, насколько в Стране Звука всё плохо? — полюбопытствовал Кисаме нарочито-беспечно и колко. — Кеничи поднял руки кверху и готовится сдать Ото Райкаге?

Итачи бросил на напарника взгляд, однако смолчал — кажется, мечник вольно или невольно озвучил его собственные опасения.

— Когда я там был, на это похоже не было, Кисаме-сан, — ответил Шикамару серьёзно. — Я слышал некоторые приказы, которые отдавал Кеничи-сама для защиты селения, и они звучали толково.

Кисаме усмехнулся, оскалив заострённые зубы, и обратился к напарнику:

— Ну что, Итачи-сан, готовимся к отправлению?

Итачи собранно кивнул, и Кисаме, махнув рукой Шикамару на прощанье, быстро зашагал по коридору в сторону лестницы, ведущей наверх, в жилую часть башни.

— Думаете, они отправят вас?

— Уверен. В Стране Звука сейчас нужна ударная сила, которая поможет шиноби Отогакуре задержать врагов настолько, чтобы союзники успели подвести войска. Под такую характеристику попадаем лишь мы с Кисаме; кроме того, Суйгецу и Карин были отправлены на разведку в Киригакуре, а Конан и Орочимару нужны здесь.

— У Орочимару есть подвижки? — спросил Шикамару с надеждой.

— Определённые, — Итачи в своих оценках был как всегда осторожен. — По его словам, он уже практически нашёл «концы всех нитей».

«Это хорошо, — подумал Шикамару. — Первый Хокаге бы нам сейчас вовсе не помешал». Вспомнив о Первом, он тут же подумал о другой легенде шиноби.

— А что Мадара-сан? — чуть поколебавшись, поинтересовался Нара.

Прежде, чем ответить, Итачи помолчал несколько мгновений — прикидывал, вообще стоит ли что-либо говорить.

— Насколько мне известно, пока его привлекать не намерены.

Коротко, но Шикамару этого ответа было более чем достаточно — он знал, сколько противоречий было вокруг этой фигуры. «Только одно не совсем понятно: Итачи уверен в том, что Мадара не пойдёт против нас. Более того, кажется, он Мадаре доверяет, несмотря на то, что тот сделал в своё время. Почему?..»

— Шикамару-кун, — Нара быстро моргнул, поднял голову и увидел, что наставник на него смотрит очень внимательно. — У тебя есть вопрос?

«Есть, но вы мне на него, конечно же, не ответите…»

— Да нет, Итачи-сан, ничего, — покачал он головой. — Я думал о том, что если бы на нашей стороне сражались Хаширама-сама и Мадара-сан, это бы быстро переломило ход войны; быть может, она бы даже заглохла, если бы Райкаге увидел основателей Конохи в бою… — он невесело усмехнулся. — Или всё бы стало только хуже.

Итачи не стал на это отвечать. Он прислушался к тому, что происходило в зале, словно ожидая чего-то — вскоре дверь в самом деле открылась.

— …так и поступим, — закончил Яхико, обращаясь к союзникам, а после повернулся к ожидавшим в коридоре шиноби. — Итачи, думаю, ты всё и так понял.

— Мы с Кисаме выдвигаемся к Ото по готовности, — лаконично подтвердил Учиха.

— Только через Коноху, — сказала Пятая, вышедшая следом за главой Акацуки. — Вам не помешает поддержка отряда АНБУ.

— Заодно подбросите Цунаде-сан обратно, — сказал Яхико; Итачи кивнул, давая понять, что приказ принят. — А ты, Шикамару, задержись пока.

— Есть, — Нара перевёл взгляд на Гаару, задумчиво молчавшего, глядя в стену. «Его нужно доставить в Суну, понятное дело, и так как Итачи отправляется в Ото, это будет моя задача. Вот только по какому поводу задержка?.. — он задумался ненадолго. — Неужели Яхико принял решение насчёт Сюкаку?»

— Сколько вам с напарником нужно времени на подготовку, Итачи? — спросила Пятая тем временем.

— Дайте нам двадцать минут, пожалуйста, — произнёс Итачи после мимолётного обдумывания. — Я хочу ещё успеть до отправления поговорить с Орочимару.

— Отлично, — кивнула Хокаге. — Я как раз давно хотела взглянуть на его работу.

Итачи и Яхико даже не взглянули друг на друга, но Шикамару знал, что они за эти секунды успели переговорить, используя связь колец.

— Как вам угодно, — ответил Итачи нейтрально и вместе с Хокаге ушёл.

— Не будем и мы затягивать, — сказал Яхико Гааре. — Нагато уже начал готовиться.

«Значит, и в самом деле Сюкаку, — отметил Шикамару, молча следуя за лидерами деревень. — Как же Суне повезло, что Акацуки возглавляет именно Яхико — мало кто ещё пошёл бы на подобное, — он вперил взгляд в затылок Казекаге. — Гаара… Удивляет, что после всего он готов вновь стать джинчурики, но это логично, всё-таки он уже жил со зверем внутри и имеет представление о том, как его контролировать… И он прав, что позволяет запечатать Сюкаку в себя члену Акацуки — организация делает сейчас слишком широкий жест для того, чтобы оставить его без ответной демонстрации доверия».

Его, конечно, оставили за дверью ритуального зала, но компанию в ожидании ему составил Джуго; за то время, что Шикамару прожил в Аме, у них сложились неплохие отношения, полные большую часть времени молчаливого, но понимания. Размышляя о том, что в Конохе сейчас уже должны были собрать военный совет, где будет решаться, что Лист дальше предпримет, Нара не ожидал, что Джуго заговорит, поэтому слегка удивился, когда тот произнёс с оттенком горечи:

— Значит, всё же война.

— Она назревала, — ответил Шикамару, вздохнув. — Альянс и так очень долго оттягивал её начало.

— Может и так, — проговорил на это Джуго. — Но совсем предотвратить её не смог, а значит не справился.

Шикамару вскинул бровь.

— Не справился?

— Задачей был мир, как я понял, — ответил Джуго прямо и просто. — Мира нет.

«Если смотреть с такой стороны…» — подумал Шикамару, но всё же вступился:

— Главы Альянса сделали для его поддержания всё, что могли. Нет их вины в том, что Райкаге не прислушивается к голосу разума.

Джуго помрачнел, сложил на груди руки.

— Жутко это, согласись, — сказал он, — что кто-то один не хочет верить, и из-за этого должны сражаться и погибать сотни и тысячи.

— Да уж, — прислонившись спиной к стене, отозвался Шикамару, прикрывая глаза.

«А ведь и в самом деле могут погибнуть сотни и тысячи…»

«И ведь что самое смешное, — продолжал размышлять Шикамару уже позже, когда справился с делами, вернулся в Коноху, — тех, кто принимает решения, на большей части полей боёв не будет. Как же отстойно всё-таки быть Каге: один неверный шаг — на тебе лежит ответственность за все загубленные жизни. Эх, не хотел бы я для себя такой участи…»

Отвечать за кого-то вообще невероятно сложно. Чувствовать, что в случившемся — твоя вина. Пусть даже, быть может, это и не совсем так…

«Нет, так, — мрачно одёрнул себя Шикамару, стоя за порогом знакомой палаты. — Мы дружим с детства — как я мог не заметить подступающее безумие?»

Он был виноват. Он был не единственным, из-за чьей безответственности, невнимательности, равнодушия Ино очутилась в психиатрии, но одним из них точно.

А ещё он был трусом.

«За всё это время ни разу не вошёл, — Шикамару плотно сжал губы, стиснул кулаки. — Не могу даже заставить себя перешагнуть чёртов порог!..»

Хотел взяться за ручку, открыть дверь — вновь не смог. Не смог даже просто посмотреть в дверное окно…

— Шикамару-кун?

Нара дёрнулся, развернулся.

— Сай? — проговорил он хрипловато. — Ты к Ино?

— Да, — кивнул АНБУ с меланхоличным спокойствием. — Я принёс цветы, — он показал букетик белых ирисов. — Ино они нравятся.

— Ага, — откликнулся Шикамару на автомате, тупо уставившись на цветы. «Он приносит цветы… Почему он приносил цветы?..»

— Можно? — голос Сая, раздавшийся теперь совсем близко, вновь заставил вздрогнуть, напрячься. Парень стоял рядом, положив руку на ручку двери, и выжидательно смотрел на Нару, проход загораживавшего.

— Да… да, конечно, — Шикамару быстро кивнул и отступил в сторону. Бездушно улыбнувшись ему, как будто благодаря, Сай открыл дверь и вошёл в палату — такое простое, казалось бы, действие, но для Шикамару слишком сложное. А затем Сай ещё и обернулся — и спросил с тенью удивления в голосе:

— А ты почему не заходишь, Шикамару-кун?

Ответить было решительно нечего. Поведя плечами, Шикамару сделал несмелый шаг, затем ещё один, и ещё — и всё равно на пороге замер, словно бы здесь была граница барьера, силового поля.

Сай, благо, уже не смотрел на него, не видел слабость; он приблизился к кровати Ино, бездумно глядящей в потолок, с уверенностью, свидетельствовавшей о регулярном повторении этого действия, обогнул её, вынул из вазы на прикроватной тумбочке подвявший букетик и опустил в неё свежий. А после он повернулся к Ино и замер, глядя на неё, в какой-то прострации.

И вдруг Шикамару всё понял — понял с пронзительной ясностью. «Он же в неё…»

— Нет! — Ино резко перешла из состояния равнодушия в буйство, заплакала. — Отвали от меня, не трогай, нет, НЕТ!..

Сай молча и уверенно взял её за плечи, удерживая на кровати, не давая навредить себе самой, однако не справлялся — Ино брыкалась с завидной силой и упорством. Она вдруг вырвала руку, потянулась туда, где на тумбочке стоял стакан… Не думая ни секунды, Шикамару вбежал в палату, перехватил руку подруги и крепко сжал.

Парни вдвоём продолжали держать её, друг на друга не глядя, не произнося ни звука, пока припадок не пошёл на спад. Минуты спустя Ино выбилась из сил, безвольной куклой повалилась на подушку, продолжая только плакать.

— Я не хочу… — пробормотала она, подняв свои чистые, полные боли глаза на друзей. — Она говорит, что я должна помочь им… А я не хочу… Они же ужасные вещи хотят сотворить!..

Шикамару почувствовал, как по спине скатился холодный пот — так пробирал её взгляд. А ещё её слова. Слова безумной, чем-то отчаянно важные…

— О ком ты, Ино? — спросил он севшим голосом. — О чём?

— Мама, — прошептала Ино; её взгляд начал вновь терять вернувшуюся было осмысленность. — Она — наша мама…

Она замолчала, тупо уставившись в потолок, лицо сделалось словно бы восковым, взгляд остекленел — только дорожки слёз, ещё не подсохшие, выдавали, что где-то под этой маской ещё теплится жизнь.

Шикамару отпустил руку подруги, разогнулся, обменялся взглядом с Саем — он был так же серьёзен, встревожен. Решение созрело за секунды.

— Побудь с ней, — попросил Шикамару. — Я скоро вернусь.

Сай кивнул так решительно, что Нара не сомневался ни мига — если это будет в его власти, он не позволит ничему случиться с Ино.

На крышу здания госпиталя Шикамару практически выбежал и сразу же переместился порталом в резиденцию Хокаге. Как удачно, что собрание как раз завершилось — советники выходили из зала собраний, когда к нему, выровняв шаг и по возможности придав лицу спокойное, приблизился Шикамару. Пропустив их в коридор, Нара вошёл в зал.

— Хокаге-сама.

Пятая, о чём-то беседовавшая с Шизуне, нахмурилась.

— Что-то случилось, Шикамару? — спросила она, убедившись, что поблизости нет никого лишнего. — Информация от Итачи?

— Нет, — Нара вдруг смутился, не зная, как объяснить то, что заставило его искать встречи с Хокаге. Всё-таки со стороны ситуация выглядела более чем бредово. — Это насчёт Ино.

Глаза Пятой, загоревшиеся было, потухли.

— Шикамару, — произнесла она мягко, но с нотками нетерпеливости в голосе, — началась война, я не могу отвлечься ни на минуту. Прости. Касательно Ино поговори с занимающимися ею ирьёнинами.

«Но…» — начал было Шикамару, но только в мыслях. В реальности он не смог выдавить из себя ни слова, только мелко кивнул, ощущая ком в горле.

«А может, это и вправду неважно? — спросил он себя, глядя в пол, пока Хокаге и её помощница покидали зал. — Сейчас, когда наш союзник подвергся атаке — что могут значить слова, произнесённые одной куноичи в безумии?..»

— Эта Ино, — раздался от двери голос, который Нара не ожидал услышать совсем, — дочка Яманака Иноичи, верно? Сошедшая с ума?

— Да, — подтвердил Шикамару осторожно, неожиданно для самого себя не разозлившись на грубую формулировку, касавшуюся состояния подруги.

— Не смотри на меня так испуганно, не укушу, — насмешливо хмыкнул Мадара. — Лучше уж расскажи, что стряслось.

— Зачем это вам? — спросил Шикамару с прежней скованностью.

— Воевать меня пока не берут, — ответил Мадара до невозможного саркастично, — так что заняться сейчас решительно нечем.

Шикамару посмотрел на него подозрительно. «А стал бы он интересоваться моими делами, не будь я протеже Итачи?..» Впрочем, отказываться от помощи он не собирался. Жестом попросив Мадару войти и закрыть дверь, Шикамару поставил заглушку.

— Я был сейчас у Ино, — начал рассказывать он. — Я навещаю её иногда, смотрю, в каком она состоянии… Поначалу она была будто спокойной, но затем принялась метаться и кричать, что чего-то не хочет. В общем-то, всё как обычно — она часто во время истерик словно пытается кого-то отогнать от себя; вот только на этот раз, слегка успокоившись, она сказала: «Она говорит, что я должна помочь им, а я не хочу. Они же хотят сотворить ужасные вещи», — Шикамару запнулся было — произнесённая вслух, эта фраза показалась ему настоящим бредом. Но Мадара продолжал не мигая смотреть на него, явно ожидая продолжения. — Когда я спросил, о ком она говорила, Ино ответила: «Мама. Она — наша мама». И всё, после этого она впала в ступор.

Он замолчал, ожидая слов Учихи, больше всего — обвинения в глупости, раз так разволновался из-за слов сумасшедшей. Однако Мадара не спешил говорить; он отвернулся к окну, задумчиво свёл на переносице брови.

Молчание затягивалось. Когда терпеть стало уже невмоготу, Шикамару позвал его:

— Мадара-сан…

— Что любопытно, — отстранённо произнёс Мадара, глядя туда, где слабое ещё февральское солнце играло цветом на сосульках, — это уже вторая девушка из вашей компании, которая ведёт себя странно и упоминает при этом некую мать.

— Вторая? — сердце Шикамару пропустило удар. — Но кто первая?

— Хината, — отозвался Мадара, всё ещё погружённый в мысли.

«Ками-сама!..»

— Она… она тоже теряет рассудок?

— Что? — Учиха встрепенулся, словно только сейчас действительно вспомнил, что не один. — Что ж, в некотором роде. Анко говорит, что Хината стала слишком уверенной в себе и как будто совсем бесчувственной. Можно было бы, конечно, предположить, что она как куноичи повзрослела, но…

— …это всё же Хината, — закончил за него Шикамару, слишком встревоженный, чтобы думать о вежливости.

— Да, — согласился с ним Мадара и вновь замолчал, размышляя о чём-то.

— Мадара-сан, — сказал Шикамару, решившись открыто поделиться своими мыслями, — у меня сложилось ощущение… нет, почти уверенность, что кто-то пытается захватить разум Ино.

— И этот кто-то — явно не Обито, — заметил Мадара негромко, больше для себя. После добавил: — Отведи меня к своей подруге. Вероятно, мои глаза смогут увидеть больше.

Достав палочку, собираясь создать из мелкого камешка (он специально носил теперь такие с собой для подобных целей) портал, Шикамару остановился.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он. — За то, что восприняли мои слова серьёзно.

— Итачи отзывался о тебе как о парне соображающем, — сказал Мадара серьёзно. — Да и потом, ни Анко, ни тем более Сасори не стали бы дёргать меня по пустякам.

«Потому что это — вовсе не пустяк. Один большой не-пустяк…»

Путь от крыши госпиталя обратно вниз, в отдел психиатрии, показался Шикамару нескончаемо долгим, хотя все переходы и лестницы они, конечно же, миновали в считанные минуты. Вперёд его с неистовой силой гнал страх, животный страх и осознание, что всё не так просто, что что-то страшное должно произойти вот-вот…

Когда они вошли, палата оказалась пуста.

Глава 10. Подполье

В Тайной комнате кипели страсти.

— …приспособленцы и лизоблюды, вот они кто! — на повышенных тонах говорил Симус, яростно глядя на оппонента.

— Не смей так говорить о моих родителях! — зло одёрнул его Драко. — Они многое делают для Светлой стороны.

— Потому что их вынудили это самое «много» сделать! — хмыкнул Симус, порывисто сжав кулаки. — А если б не шиноби, где бы они сейчас были? Целовали бы мантию Лорду?

— А где твоя мамаша, Финниган? — замявшись лишь на долю мгновения, парировал Драко ядовито. — Сидит дома, штопает носки и знать не хочет о том, что война, вообще-то, идёт?

— Слушай, ты, хорёк облезлый!..

И так теперь было постоянно. Сакура устало и сердито выдохнула.

— А ну заткнитесь оба! — рявкнула она, для пущей наглядности ударив кулаком по небольшому столику, рядом с которым стояла; даже без усиления кулака чакрой старая древесина под ним проломилась. — Вам по сколько лет, по шесть?! Да малявки в Академии и то больше вашего понимают в командной работе!

— Не надо было ему своего отца расхваливать, — Симус недружелюбно покосился на Драко, демонстративно зачесавшего рукой назад светлые волосы и с гордым видом задравшего подбородок. — Все мы знаем, кто такой Люциус Малфой.

Прежде, чем Драко успел открыть рот, чтобы встать на защиту родителя, Сакура отчеканила, веско и медленно:

— Наш союзник. Человек, связанный с Анко-сан магическим контрактом. Остальное роли не играет.

Малфой-младший бросил на Финнигана надменный взгляд, явно чувствуя победу за собой. Профилактики ради Сакура решила и его опустить с небес на землю:

— Хотя мне казалось, Драко, что наследников знатных родов здесь должны учить манерам и правилам ведения спора без скатывания в базарные склоки. У нас это делают.

Теперь слизеринец покраснел от досады и отвернулся. Читавший на скамейке между колоннами Невилл поднял голову от страниц толстенного справочника по травологии. Подождав несколько секунд, дабы убедиться, что продолжения спора не будет, он позвал:

— Сакура, можешь подойти?

Девушка кивнула и, опалив Симуса и Драко последним предупреждающим взглядом, подсела к Долгопупсу.

— Что-нибудь нашёл, Невилл?

— Я выписал ряд растений, — ответил парень сосредоточенно, показывая ей листок, исписанный сбивчивым мелким почерком. — Вот эти, которые указаны до черты, находятся в общем доступе в учебных теплицах, которые открыты большую часть дня. Следующая группа — в теплицах, доступ в которые имеют только студенты старших курсов, углублённо изучающих травологию. А эти шесть растут в личном парнике профессора Стебль, куда войти могла только она, так всё было зачаровано; ну, и профессор Дамблдор, наверное — в Хогвартсе он мог же вообще куда угодно попасть.

— Так… — протянула Сакура, пробегая взглядом список ещё раз. — В принципе, большую часть растений мы сможем получить, не напрягаясь — для нас с Саске-куном пробраться в учебные и даже закрытые от масс теплицы не будет проблемой. Правда, если всё же придётся ускорить подготовку к диверсиям против Амбридж и Кэрроу, идти за теми же дьявольскими силками и гноем бубонтюбера придётся буквально в ближайшие дни… Ладно, мы с Саске-куном подумаем, как лучше всё устроить… Спасибо, Невилл. Только напиши, в какой теплице что растёт. А если ещё вспомнишь и нарисуешь план…

— Нарисую, — Невилл решительно кивнул. — Я теплицы знаю как свои пять пальцев.

— Супер! — Сакура улыбнулась, хотя и знала, что получилось слегка неестественно. — Тогда вернёмся к этой теме позже.

Парень показал ей большой палец и отошёл к столу, где лежали карандаши и кипа бумаги.

Оставшись пока на скамейке, Сакура огляделась. Тайная комната была сейчас ощутимо не такой, какой была раньше, когда служила штабом шиноби. Здесь теперь царила какая-то злая, ядовитая атмосфера, из-за которой чувствуешь себя всё время так, будто сидишь на иголках. Плюс на это наслаивалась малая, как оказалось, способность парней жить в стеснённых условиях, не говоря уже об отношениях между собой. На ум невольно пришло то непростое время, когда первые шестеро из их команды только попали в этот мир: трое коноховцев и трое Акацук — и как они все пытались приноровиться, выжить бок о бок друг с другом. Как она сама в один день отважилась пошпионить под дверью Акацук, а Мадара — тогда знакомый всем им только в облике кота Дейдары — засёк её… От этого воспоминания Сакура, не удержавшись, улыбнулась.

«А ведь мы тогда были заклятыми врагами, — подумала Сакура. — И всё равно же как-то сумели найти возможность сотрудничать. А эти ребята совсем не враги, однако же так друг на друга бросаются, не хотят замечать очевидного…»

Чтобы выжить, сплотитесь…

— Иначе развал, — прошептала Сакура слова из прошлогодней песни Распределяющей шляпы.

Сидевший неподалёку от неё Симус поднял голову.

— Что?

— Ничего, — отмахнулась Сакура, поведя плечами, сбрасывая волну воспоминаний. — Чем занят?

— Учу, — Финниган поднял и показал ей план сети тоннелей, проложенных в замке, который шиноби составили ещё прошлой зимой. — Ты же сказала, что завтра зачёт.

— Потому что это действительно надо, — строгим учительским тоном сообщила Сакура.

Симус кивнул.

— Знаю. Сам уже жду момента, когда смогу перемещаться по замку так же оперативно и незаметно, как вы с Саске.

— До этого тебе расти ещё долго, Фи… Симус, — бросив короткий взгляд на Сакуру, поправился Драко. — Шиноби с детства учат ходить по теням.

— Что правда, то правда, — согласилась Сакура. — Я начала тренироваться лет в шесть, Саске-кун, думаю, и того раньше — в его клане обучение начинают рано… — она запнулась, поймав себя на том, что сказала «начинают» вместо «начинали». С другой стороны, лично в её восприятии клан Учиха и в самом деле скорее всё-таки жив. «Потому что такие целеустремлённые шиноби, как Саске-кун, Итачи и Мадара-сан, не могут не восстановить его. Через несколько поколений, уверена, клан Учиха вновь будет занимать большое место в жизни Конохи — даже сейчас, при нынешней малой численности, определённое занимает».

Она не собиралась больше ничего добавлять по теме, и парни вернулись к своим делам: Симус — к изучению карт, а Драко — к возне с Исчезательным шкафом, который накануне они принесли из Выручай-комнаты. «Спасибо профессору Флитвику и курсу заклинаний за заклятие уменьшения, — подумала Сакура с искренней благодарностью. — Иначе тащить шкаф по тоннелям было бы ох как весело…» Проблема шкафа, потенциально способного сообщаться со своим двойником, стоявшем сейчас в лавке «Горбин и Беркс» в Лютном переулке, заключалась в том, что после прошлогодних шуточек с ним близнецов Уизли в артефакте сбилась половина настроек. Но Драко сказал, что, кажется, знает, как вновь активировать проход, который очень бы пригодился на случай необходимости отступления из замка, поэтому починка шкафа была отдана на откуп ему.

Ну, а пока Невилл составлял список трав и растений, имеющихся под боком, Драко чинил шкаф, а Симус готовился быть главой мобильной диверсионной группы, Сакура и Саске размышляли, что делать дальше, причём это касалось далеко не только будущего Хогвартса — после слов Итачи обоих напарников крайне заинтересовало прошлое замка. Всё же, скорее всего, группа шиноби, попавших в некий давний год в этот мир, не обошла бы вниманием Хогвартс — один из оплотов магии в Британии. Конечно, не стоило исключать вариант, что те гипотетические шиноби оказались в другой стране и получили знания там… Но начинать в любом случае приходилось с Хогвартса, с Великобритании; этому расследованию сейчас могли уделить время лишь Сакура и Саске: Наруто продолжал учиться контролировать Кьюби и использовать в бою его силу (и вроде как даже имел в этом деле подвижки, к большой радости Сакуры), а команда Анко имела кучу каких-то своих дел, в которые явно не собиралась пока посвящать остальных.

Так что Сакура и Саске общались с призраками. Преимущественно Саске — он больше времени находился вне базы, но и Сакура тоже подключалась; вот сейчас, к примеру, она решительно отбросила блаженное расслабленно-созерцательное настроение и, мысленно поставив перед собой задачу, попросила парней вести себя хорошо в её отсутствие, и покинула Тайную комнату, приняв облик Полумны Лавгуд — та даже не знала, что стала донором материала для Оборотки.

Уже несколько дней Сакура пыталась выловить призрак когтевранской башни, застенчивую и нелюдимую Серую Даму. Бесцельно побродив почти час по коридорам в надежде столкнуться с привидением, Сакура уже была на грани того, чтобы махнуть рукой (её в Комнате ждало ещё порядочное количество дел), как вдруг на галерее она заметила ту, кого искала.

— Елена!

Привидение медленно развернулось к ней, зависло в воздухе.

— Полумна? — в меланхоличном голосе проскочила искра расположения. — Здравствуй. Ты искала меня?

— Да, — кивнула Сакура и улыбнулась открыто и светло, как улыбалась Лавгуд. — Я тут думала об… особенных людях. Мне стало очень интересно: вы ведь, наверное, видели многих необычных людей за те века, что живёте в замке? Вы не могли бы рассказать о них? — куноичи полагала, что как раз в понятие «особенные» гости из иного мира войти и могут.

Серая Дама ответила далеко не сразу. Словно задумавшись, она отвернулась к окну, посмотрела на скрытые дымкой горы.

— Особенные… — произнесла, наконец, Елена с глухой тоской. — Я помню юношу. Он был действительно не такой, как все — такой галантный, вежливый, очаровательный… Он мог найти подход к любому, а когда находил, расспрашивал, вызнавал то, что ему надо.

— Мм… — протянула Сакура с ноткой разочарования, но для верности уточнила: — И как его звали? Давно он здесь жил?

— Лет пятьдесят назад, — ответила Елена. — Юношу звали Том.

Вот теперь Сакура подобралась.

— Реддл?

Призрак кивнула и пролетела пару метров, разделявших её и окно, остановилась там с совершенно человеческим выражением на полупрозрачном лице. Сакура последовала за ней, быстро размышляя. «Лет пятьдесят назад… Том Реддл… Галантный, вежливый, очаровательный… Когда находил подход, расспрашивал, вызнавал то, что ему нужно… Елена Когтевран…»

— Елена, — очень мягко и сострадающе, интонацией Хинаты обратилась Сакура к привидению, — он спрашивал вас про диадему матери?

Призрак медленно повернулась к куноичи, воззрилась на неё на грани страха и гнева… Но гнев не победил. Наверное, отчасти дело было в том, что перед ней сейчас стояла Полумна.

— Он говорил, что хочет уничтожить диадему, — проговорила Елена мрачно. — Но он солгал — он начинил диадему Тёмной магией, ужасней и отвратительней которой нет на земле.

— Как же… плохо он обошёлся с вами, — произнесла Сакура с сочувствием, стараясь не выйти за рамки образа Полумны. — То, что он обманул вас, ужасно.

Елена мелко кивнула и отвернулась к окну. Теперь главное было не переборщить.

— Но эта диадема с Тёмной магией, — медленно начала Сакура, — он ведь унёс её из школы, правда? Я бы не хотела, чтобы подобное оказалось в замке…

— Ах, милая моя Полумна, в этом замке всегда хватало мерзости, — тихо произнесла Елена. — Диадема, по крайней мере, лежит там, где ничтожно мал шанс случайному человеку на неё наткнуться среди всего прочего.

— Это радует, — отозвалась Сакура, хотя на самом деле обрадована вовсе не была. Ей нужно было выяснить, где диадема, но спросить в лоб она не могла, как не могла и продолжить задавать наводящие вопросы — Елена может догадаться, что девушка интересуется диадемой не из праздного любопытства. — Хотя и не много.

Елена не ответила, по-прежнему глядя за окно. Кажется, она расстроена и искренне винит себя в том, что позволила Тому наложить руки на диадему матери.

— Тебе пора, — прошелестела она минуту спустя. — Тебя ведь могут наказать, если увидят вне общежития.

— Да, — откликнулась Сакура смиренно. — Спасибо, что рассказали об этом, Елена. И не грустите — всё будет хорошо.

Призрак улыбнулась ей слабо и со скепсисом, но почти даже растроганно, и Сакура заторопилась прочь с галереи — где-то в отдалении слышались тяжёлые шаги Амикуса Кэрроу, патрулировавшего этим вечером коридоры, а попадаться ему на глаза и подставлять Полумну у Сакуры не было ни малейшего желания. Поэтому она, убедившись, что никто не следит, скользнула в ближайший потайной ход, ведущий в систему труб, где приняла антидот для Оборотного и вновь стала собой.

Прислонившись спиной к холодной стене, Сакура задумалась. Хорошая новость заключалась в том, что один из крестражей в замке — уничтожив его, они станут на шаг ближе к убийству Лорда и окончанию войны. Плохая — замок огромен, диадема может оказаться практически где угодно. «Диадема лежит там, где ничтожно мал шанс случайному человеку на неё наткнуться среди всего прочего…»

— Среди всего прочего… — прошептала Сакура.

— Напрашивается очевидный вариант.

— Саске-кун! — девушка встрепенулась, быстро выпрямилась, отлипнув от стенки, досадуя на себя за то, что не заметила напарника. А затем до неё дошло: — Ты слышал наш разговор?

— Большую часть, — отозвался Саске флегматично; он, тоже в собственном облике, стоял у поворота в ответвление главной трубы и явно не собирался приближаться. — Ты сыграла достаточно правдоподобно.

— Ага, — выдавила из себя Сакура — что ещё можно ответить на подобное заявление? — и сама подошла к напарнику. — Какой вариант по-твоему напрашивается?

Саске посмотрел на неё весьма странно — словно оценивающе, но прикидывал он не «сказать или нет?», а то, способна ли она догадаться сама, словно испытывал. Это задело гордость, даже возмутило, и Сакура быстро перебрала варианты, чтобы затем в один голос с ним произнести:

— Выручай-комната.

— Та её часть, где всё спрятано, — дополнил Саске; выглядел он удовлетворённым. — Согласно информации Альбуса, Лорд считает себя большим знатоком тайн Хогвартса, а про Выручай-комнату известно немногим. Кроме того, легко спрятать что-то среди всего того хлама — не знающий, где именно тайник, скорее всего пройдёт мимо, даже не догадавшись, что рядом крестраж.

Сакура кивнула — теория выглядела вполне логично. Правда, было одно «но».

— Без Бьякугана Хинаты у нас уйдёт очень много времени на то, чтобы обнаружить тайник.

Глаза Саске блеснули в отсвете Люмоса. На мгновение Харуно даже показалось, что он активирует Шаринган, но такую глупость Учиха совершать, конечно, не стал.

— Всегда есть радикальный способ. Но с ним пока повременим.

Когда напарники вошли в Тайную комнату, там царила неожиданная тишина. Сакура искренне удивилась, застав всех обитателей за спокойным выполнением каждый своего дела.

— О, кто вернулся! — Симус оторвался от карт, которые продолжал прилежно изучать. — Ну что, Саске, как дела в змеином логове?

Драко на это нахмурился, но, перехватив взгляд Сакуры, прикусил язык.

— Более чем обыденно, — произнёс Саске с идеальной долей пофигизма — годы тренировок давали знать. — Я пришёл сказать вам о другом.

— О чём же? — подал голос Невилл.

Саске обвёл всех взглядом, очень похожим на тот, какой бывал у Какаши-сенсея, когда он решал, какую часть миссии может доверить своим ученикам.

— Мы вновь собираем ОД.

Глава 11. Двое

Оставив Рудольфуса Лестрейнджа в беспамятстве лежать в пыточной, команда разведчиков вышла в коридор.

— Так что у тебя за план, мм? — спросил Дейдара у Хинаты.

— Довольно простой, на самом деле, — ровно произнесла она и перевела взгляд на Сасори и Анко; те, по мнению подрывника, выглядели как-то уж слишком собранными, лица были чересчур каменными, что вселяло нехорошее предчувствие. — Нам не имеет смысла самим проникать в Гринготтс, что было бы не так уж просто, если верить тому, что говорили о банке волшебники. Если Рудольфуса, о похищении которого либо уже, либо скоро станет известно в штабе Лорда, найдут мёртвым и без банковского ключа в кармане, у Беллатрисы будут все поводы подозревать, что мы собираемся проникнуть в их семейное хранилище. Беспокоясь о безопасности крестража, она решит его переправить в другое место — я уверена в этом. Мы можем напасть на неё, когда Беллатриса будет выходить из банка.

Сасори и Анко мимолётно переглянулись.

— Звучит неплохо, — признала Митараши. — Однозначно лучше, чем геморроиться с полноценным проникновением.

— Времени, как Анко выражается, «геморроиться» у нас в самом деле нет, — заметил Сасори. — В нашем мире война набирает обороты, причём не только между странами Альянса и Кумо с Ивой — есть ещё третья сторона, Обито и его союзники, о которых говорили Итачи и Мадара.

— Так что давайте поступим, как предлагает Хината, быстренько доуничтожаем Лорда, замочим Кабуто с остатками воскрешённых и отправимся решать вопросы дома, — воодушевлённо сказал Дейдара и вскинул вверх руку. — Кто «за»?

Хината блекло улыбнулась ему, а вот Анко, несмотря на красноречивое закатывание глаз кукловодом, тоже подняла руку.

— Быть может, у вас ещё и мотивирующая кричалка имеется? — проникновенно уточнил Сасори. — В младших классах такие распространены, а это как раз ваш случай.

Отмахнувшись от него, Анко вытащила кунай и вернулась в комнату — решила не тянуть с претворением выбранного курса действий в жизнь. Сасори ушёл за ней, словно хотел проконтролировать, и Дейдара с Хинатой остались вдвоём.

— Знаешь, я даже рад, что не придётся лезть в Гринготтс, мм, — сказал подрывник девушке. — Терпеть не могу подземелья.

Хината не ответила — она смотрела вслед Анко с какой-то странной заинтересованностью.

Буквально пару часов спустя команда удобно устроилась на наблюдательных пунктах вблизи Гринготтса. Тело Рудольфуса, небрежно брошенное в одном из закутков Лютного переулка, согласно наблюдениям Хинаты, уже нашли — теперь оставалось ждать, когда зашевелится Белла.

«Данна, скажите, — используя связь колец, начал Дейдара слегка неуверенно, скосившись на кукольника; тот слегка повернул голову в его сторону, давая понять, что слушает, не отрывая при этом взгляда от входа в волшебный банк. — Что вы с Анко решили насчёт Хинаты, мм? Вы же не просто так последние несколько дней переглядываетесь и миксуете пары на заданиях».

«По окончании этой миссии по захвату крестража мы сопроводим Хинату в штаб Ордена Феникса, где и оставим под наблюдением до тех пор, пока не разберёмся, что с ней происходит», — ответил Сасори.

Дейдара мысленно вздохнул. Он ожидал подобного.

«Очень надеюсь, что вы ограничитесь этим, Сасори-но-Данна, — серьёзно заметил подрывник. — Навредить Хинате я не позволю никому, даже вам».

«О вреде ей речи не идёт, — парировал напарник. — Всё планируемое — для её собственного блага».

«Бросьте, вам до чужого блага есть дело?!» — наигранно удивился Дейдара, чтобы свернуть этот неприятный разговор. Он должен был выяснить, что задумали напарник и капитан, и был рад, что они всё же думают о Хинате не как об угрозе, а как о попавшем в переделку товарище, и действовать будут соответственно.

Потому что сам он начинал уже видеть угрозу.

В засаде пришлось сидеть долго, никак не меньше четырёх часов: то ли тело долго транспортировали в новую ставку Лорда, располагавшуюся в Нотт-холле, то ли Белла никак не могла признать дражайшего муженька в искромсанном теле, то ли камрадам-Пожирателям после новости пришлось её откачивать — кто знает? В любом случае, около Гринготтса Беллатриса появилась почти к самому его закрытию. Внутрь её, конечно, пустили — ещё бы кто попробовал не пустить сумасшедшую ведьму, размахивающую палочкой и громко грозящую страшными муками любому, кто посмеет встать на её пути! — вместе со всеми четырьмя спутниками.

«Все четверо — волшебники, ни одного поднятого Эдо Тенсей», — мысленно сообщил напарнику кукловод; владея минимальными навыками сенсора, он был в состоянии уловить чакропотоки.

«Значит, секретом бессмертия Лорд с Кабуто не поделился, мм».

По ментальной связи прошла искра практически неописуемой словами эмоции: смеси сарказма, насмешливого снисхождения, наигранно-серьёзного сомнения в умственных способностях парня под оболочкой не то нравоучения, не то шутки. Дейдара всегда удивлялся тому, как напарник умудряется всё это совмещать в одном мысленном посыле.

А затем из здания банка вышли их цели, и шиноби полностью сосредоточились на своей миссии. Белла крутанулась на месте, но безуспешно — Сасори успел за время, пока Лестрейндж с компанией каталась на тележке к сейфу, установить барьер, который не позволит магам трансгрессировать. В тот же момент, когда ведьма обескуражено распахнула глаза, пытаясь понять, почему не может переместиться, Сасори метнул сенбоны — один Пожиратель упал, но вот Белла и ещё трое её коллег успели вовремя выставить щиты.

Шиноби ожидали этого и окружили противников мгновенно, отрезая все пути к отступлению. Редкие прохожие, кто был на улице, оперативно кинулись врассыпную.

— Здрасьте, — приветствовала Пожирателей Анко, оказавшаяся лицом к лицу с Беллатрисой. — Скучала?

— Ты… — прошипела Лестрейндж на пределе слышимости. Со своей позиции Дейдара не видел её лица, но подозревал, что адекватностью там и не пахнет — адекватный явно в такой ситуации не стал бы легко напевать, поигрывая волшебной палочкой: — Змейка, змейка, поиграем…

— Поиграем, милая, поиграем, — заверила Анко с кровожадным оскалом.

Они сорвались в атаку одновременно: Анко метнула кунай, Белла выпустила по ней Аваду — и тогда же остальные Пожиратели Смерти пришли в движение. Противником подрывника оказался приземистый маг, очень быстро творивший заклятия, из которых половину Дейдара не знал — те были разрушительны, судя по уровню производимого при попадании в стены окрестных домов шума, но для шиноби не так уж опасны, пока он пропускал их мимо себя. А Дейдара пропускал и, улучив момент, чтобы предотвратить дальнейшие разрушения, отвлёк противника россыпью мелких бомб, а сам подбежал с другого бока и решил проблему старым добрым перерезанием горла. Всё же, как бы ни был быстр маг, по скорости с шиноби ему не сравниться.

Коротко оглядевшись, Дейдара отметил, что Хината, теперь стоявшая с нейтральным видом в сторонке, со своим оппонентом уже тоже закончила. У волшебника кости в половине суставов были неестественно расположены, несколько рёбер торчало наружу из боков — но когда только девушка успела нанести столько и таких ударов, даже с учётом её клановой склонности к тайдзюцу? Сейчас ведь в ход было пущено явно не Мягкое касание…

От своих мыслей Дейдара был оторван возмущённым вскриком — это Анко кричала, причём на Сасори, который избавился уже от своего врага и принял марионеткой последнюю Аваду Беллы, оттеснив Митараши к себе за спину. Белла на это окончательно разъярилась, тоже крикнула что-то и стала собирать у себя над головой Тёмное облако, однако кукловод не позволил ей довести чары до конца, послав марионетку в бой. Перестроиться ведьма слегка не успела — её заклинание развеяло куклу в прах как раз в тот момент, когда клинок, смазанный ядом, конечно же, вспорол волшебнице грудь.

Беллатриса шумно вздохнула, но вновь подняла палочку. Кажется, она так и не поняла, что происходит — быстродействующий яд убил её за следующие тридцать секунд.

— Все мертвы, — хладнокровно констатировала Хината, осматривая тела Бьякуганом. — Объект у Беллатрисы.

Даже не взглянув на Анко, сверлившую его испепеляющим взглядом, Сасори опустился возле тела ведьмы на одно колено. Пока он извлекал из магически расширенного кармана золотую чашу, Дейдара внимательно осмотрел окрестности на предмет подкрепления врагов. Тем же самым была занята и Хината.

После они трансгрессировали на плато неподалёку от Хогвартса, где прошлой весной порой тренировались все из их большой команды. Площадка несла явные следы былых сражений шиноби — особенно много осталось от стычек, тренировочных и взаправдашних, Первого и Мадары — и была отличным местом для того, чтобы упокоить часть души Волан-де-Морта.

Не то чтобы Дейдара представлял себе это как-то торжественно… но получилось совсем уж буднично. Без единого слова Сасори магией приманил большой камень с относительно плоской верхушкой и поставил на него чашу Пуффендуй, зловеще поблёскивавшую в опустившейся на Британию ночной тьме зеленоватым. Затем кукловод всё так же убийственно спокойно извлёк из печати ларец, откинул крышку и после недолгого поиска явил товарищам небольшую склянку, заполненную какой-то жидкостью.

— Яд василиска? — догадалась Анко.

Сасори кивнул и, аккуратно смазав ядом кунай, протянул его капитану команды. Приняв оружие, Анко быстро всадила его в крестраж, за миг до того предпринявший попытку начать источать Тьму и что-то шептать — ветер был громок, да Дейдара и не слушал слов. Он украдкой глядел на Хинату, на её очерченный луной профиль — и на крестраж, на Волан-де-Морта, на всю магическую войну в целом ему было глубоко в тот момент плевать.

Не плевать было на кровожадность, мелькнувшую в глазах Хинаты Хьюги.

— Теперь на площадь Гриммо, — сказала Анко, когда всё было завершено. — Пора повидаться с волшебниками и остальной частью отряда.

Коснувшись левой рукой созданного Сасори портала, правую Дейдара стиснул в кулак. Что бы ни творилось с Хинатой, он выяснит, кто или что этому виной. И с этой причиной будет покончено раз и навсегда.

Доклад о результатах работы Анко пришлось делать самой: Сасори ускользнул куда-то, едва ступив в дом на Гриммо, Хинату зацепила любопытная Гермиона, а Дейдара пребывал в состоянии, среднем между мрачной решимостью и сиюминутной потребностью кого-нибудь растерзать — от него такого пользы было немного. Поэтому обо всём, что случилось за время, прошедшее с их последней встречи, Анко рассказывала Второму, Четвёртому, Минерве и Аластору в гордом одиночестве.

— Хорошая работа, — отрывисто заявил Грюм. — Теперь мы ещё ближе к тому, чтобы разобраться с Лордом.

— Из предполагаемых нами крестражей целыми остаются пока змея и предмет, скорее всего, принадлежавший Кандиде Когтевран, — добавил Минато. — А также ещё один, о котором Альбус-сан всё время умалчивал.

— Что отстойно, — вздохнула Анко, потерев основание шеи; после короткого боя тело подозрительно ныло — небось, опять какая-то старая травма даёт о себе знать. — Если мы не выясним, что за последний крестраж, вся работа Кьюби под хвост.

— В свободное время Мадара просматривает воспоминания из коллекции Альбуса, которые забрал с собой, — сообщил Тобирама, скрестив на груди руки. — Возможно, в них есть информация.

— Будем надеяться, — согласился Минато. — Хотя, я думаю, стоит передать Саске и Сакуре, чтобы поискали сведения в Хогвартсе — в кабинете Альбус-сана могло остаться что-нибудь, что наведёт нас на след.

— С учётом того, что кабинет директора нетронут — горгулья-страж не пустила Северуса внутрь, вполне может быть, — согласилась Минерва, слушавшая очень внимательно.

— Так и поступим, — кивнул Четвёртый. Коротко переглянувшись — им явно было, что обсудить, — оба Хокаге исчезли в Хирайшине.

— Пока вашей команде стоит отдохнуть хотя бы пару дней, — сказала МакГонагалл. — Вы выглядите усталой, Анко.

— Ой, ну знаете, все эти пытки и битвы так утомляют… — протянула Митараши, оскалившись.

Тень неприятия прошла по строгому лицу Минервы, и волшебница, кивнув, отошла к Андромеде, что-то готовившей у очага.

Из кухни Анко вышла вместе с Аластором, но тот двинулся к выходу из дома, в то время как сама Анко начала подниматься по лестнице. Вынужденное спокойствие, которое она сохраняла во время доклада, исчезло практически без следа.

Найдя кукольника в библиотеке и убедившись, что он один, Анко грозно надвинулась на него.

— Сасори, надо поговорить!

Когда он поднял взгляд от книги, Митараши на миг усомнилась даже, что разговор будет вести она. Эта мысль мгновенно вызвала прилив раздражения, ухватившись за который Анко перешла в атаку прежде, чем у Сасори хотя бы появился такой шанс:

— Что это за хрень была на задании?! Какого бидзю драного ты мне сражаться не давал?! Я что, по-твоему, с Беллой не справилась бы? К твоему сведению, я не генин сопливый, а специальный джонин с большим опытом полевой работы!

— Закончила? — уточнил Сасори, когда она сделала перерыв на то, чтобы глотнуть воздуха; говорил он как-то напряжённо, почти зло. — Теперь мой черёд. Почему ты мне не сказала?

— Что не сказала? — не поняла Анко.

Сасори прищурился, несколько мгновений молча смотрел на неё. Затем вдруг поднялся из кресла.

— Пошли ко Второму.

— Зачем? — его действия привели Митараши в окончательный ступор. — Сасори, что?..

Но он без единого слова крепко сжал её запястье и потянул куноичи к выходу из библиотеки, а после — по лестнице вверх, на чердак, где шиноби оборудовали свою лабораторию. Уже у самой двери Анко опомнилась и попыталась вырваться.

— Сасори, ну блин, какого чёрта? Зачем нам ко Второму?..

— Потому что, с учётом состояния Хинаты, он — единственный доступный сейчас ирьёнин в нашей команде, — отчеканил кукловод и открыл дверь. — Тобирама-сан, вы не заняты?

— Не слишком, — Второй посмотрел на них через пелену дум. Анко прям видела, как картинки мыслей (или воспоминаний?) сменяют друг друга в его красных глазах. Четвёртый, мимолётно взглянув на пришедших, вновь перенёсся с помощью своей техники — удивительно тактичный шиноби. — В чём дело?

— Я хочу обратиться к вам как к ирьёнину. Есть основания подозревать, что Анко беременна.

Очнувшись от отрешённых попыток понять, о чём размышляет Второй и что именно они с Четвёртым могли обсуждать, Анко отшатнулась от Сасори, сделав страшные глаза.

— Ты ударился? — проговорила она, в неверии пялясь на кукольника. — С чего ты вообще?..

— Периодические приступы рвоты — это не от стряпни моего напарника, от неё не может рвать, — повышенная чувствительность, раздражительность, перепады настроения, слабость в мышцах…

— С моим многострадальным организмом чего только в жизни не было, так что да, он порой неадекватит!..

Сасори решил больше не тратить время на полемику.

— Просто замолчи и ляг, — искренне и угрожающе посоветовал он, кивнув на невысокую лежанку возле окна. — Проверка выяснит, кто из нас прав.

Побуравив его рассерженным взглядом, Анко фыркнула и легла. «Бред какой-то! — возмущалась она, но мысленно: сейчас Сасори явно был не в настроении выслушивать недовольство в свой адрес. — Ещё бы что похлеще придумал!..»

Тем временем к ней пошел Второй. Не тратя время и ничего не говоря, он присел рядом с Анко и, опустив руку ей на живот, активировал какое-то ирьёниндзюцу — сканирующее, наверное, куноичи никогда не была в них сильна. «Вот чем можно поинтересоваться, когда вернусь, — думала она, лёжа без движения. — Всё равно ведь собиралась с сенсеем повидаться, заодно попрошу о кратком курсе „Как починить себя за пять минут“…»

Свечение вокруг рук Второго погасло, он поднялся.

— Сасори прав, — сказал Тобирама совершенно ровно. — Анко, у тебя двойня, срок не больше четырёх недель.

«Чё-ёрт, сейчас начнёт нудить что-нибудь с подтекстом „А я прав, смотрите, какой я умный!“…» А затем до неё полностью дошёл смысл сказанного.

— Что?!

— Двойня, Анко, — терпеливо повторил Второй. — Хотя, возможно, и истинные близнецы — я не могу диагностировать это точно.

— Нет, блять, что?!

— Не выражайся, — одёрнул её Сасори, но явно на автомате. Он как-то мгновенно растерял всю раздражённость; с лица исчезли любые оттенки эмоций. — В связи с ситуацией, не могу не спросить: дети от меня?

— Да, — не менее автоматически ответила Анко, прикинув сроки.

Повисла мимолётная пауза.

— Мне надо подумать, — заявил Сасори и вышел из комнаты.

— А ну стоять! — крикнула ему вслед куноичи и погналась бы, но Тобирама поймал её за руку.

— Успокойся. В твоём состоянии так волноваться — вредно.

О да, не было лучше способа успокоить Митараши Анко, чем сказать ей не волноваться!

— Не волноваться?! Ах, не волноваться?! Да я при практически нулевом шансе умудрилась залететь от этого!.. этого… Сасори, чтоб его бидзю имели! А вокруг война… две войны, по одной на мир! Если сейчас не волноваться, то я, блять, не знаю, когда вообще можно!

Тобирама наблюдал за её почти-истерикой с потрясающим равнодушием.

— Как уже говорил, мои знания в данной области не слишком обширны. При следующей связи с Сакурой спроси её рекомендации по поводу сохранения беременности, если вы с Сасори, конечно, решите её сохранить.

Вот теперь был самый момент падать в обморок или же начинать крушить всё вокруг. Анко бы выбрала, конечно, второе, но буйствовать перед бывшим Хокаге, вообще, по сути дела, никак не связанным с причинной её злости, — как-то стрёмно. Так что, опалив невозмутимого Сенджу яростным взглядом, Анко вылетела с чердака, намеренная как можно скорее найти Сасори и поговорить… покричать… растерзать нафиг!

— Эй, Анко, — окликнул её Наруто, шедший навстречу вместе с Гермионой. — Ты…

— Прочь с дороги! — рявкнула Анко и, плечом оттеснив Грейнджер (Узумаки успел сам свалить с пути), пронеслась было мимо, но пять ступенек спустя затормозила, развернулась, подскочила к парню. — Хотя нет, стоять. Найди мне Сасори — и сию же секунду, иначе плохое настроение я буду вымещать на тебе и твоей подружке. А оно у меня охрененно плохое.

— Ну, э-э… Сасори вроде как на улицу вышел, даттебаё, — проговорил Наруто; на его лице было написано беспокойство. — Эй, с тобой всё в порядке?

— После жестокого убийства мне полегчает, — заверила Анко и стала быстро спускаться в прихожую.

Уйти далеко Сасори то ли не успел, то ли не стал — Митараши нашла его в скверике, разбитом на площади Гриммо. Застыв у скамейки, сунув руки в карманы пальто, он глядел в никуда с совершенно отрешённым видом.

— Знаешь, так вот сбегать — поступок труса, — заявила Анко, подойдя к нему и уперев руки в бока.

— Быть такой «внимательной» к собственному организму — поступок дуры, — процедил в ответ Сасори. — Я порой диву даюсь, как Коноха ещё держится в пятёрке сильнейших деревень при таких-то шиноби.

Обменявшись колкостями, они хмуро переглянулись. Протяжно вздохнув, Анко уселась на скамью перед кукольником.

— И что теперь делать? — спросила она уже значительно спокойнее; злость уходила, оставляя за собой пустоту. — В принципе, срок ещё небольшой, поэтому если что… — она не закончила фразу, посмотрела на Сасори.

— Ты этого хочешь? — прагматично уточнил он.

Ответить «да» было бы логично — слишком много фактов говорило в пользу этого варианта. Они с Сасори — шиноби из разных деревень, с разными путями и степенью верности родине. Их отношения — плотский садомазохизм, сдобренный вечными взаимными выпадами и нездоровым, почти болезненным влечением друг к другу. Между ними однозначно было обоюдное профессиональное уважение талантливых в своих областях шиноби, каждый из них по-своему дорожил партнёром — однако разве этого достаточно, чтобы заводить детей? Особенно с учётом того, что сейчас военное положение, когда нет времени отвлекаться на постороннее.

И всё же… Шизуне, когда осмотрела её после того ранения, сочувственно принялась бормотать, что с такими повреждениями даже после лечения шанс у Анко завести детей ничтожно мал. То, что это вообще случилось… «Грёбаное чудо. А грёбаные чудеса в жопу Джуби не посылают».

И Анко помотала головой.

— Тогда всё довольно очевидно, — продолжил Сасори идеально ровно — тренированная интонация и неестественная до одури. — Через Итачи я сообщу Лидеру и Хокаге о том, что ты уходишь с поста капитана разведывательной команды; полагаю, ведение задания будет препоручено мне самому. Пока мы заканчиваем дела здесь, ты поживёшь в штабе Ордена, заодно присмотришь за Хинатой — я всё ещё сомневаюсь, что целесообразно оставлять её на магов. О том, что будет дальше, подумаем по окончании миссии в этом мире.

Помолчав немного, Анко заметила:

— Ты так и не сказал, чего хочешь сам.

Не меняясь в лице, Сасори закрыл глаза, напряжённый, словно натянутая тетива лука.

— Я хочу, чтобы ты и наши дети были живы и счастливы.

Наши дети…

Может, виноваты были пресловутые штормящие гормоны, но на глаза Анко навернулись слёзы. Яростно смахнув их, куноичи вскочила и, обняв кукловода за шею, прижалась к нему. Сасори молча и крепко обнял её в ответ.

Дейдара мялся долго, но в конце концов всё же решился.

— Можно, мм? — спросил он, после короткого стука заглянув в комнату Узумаки. — Я тебя… опаньки, чем это вы заняты?

— Я учу Гермиону, — ворчливо откликнулся Наруто и быстро убрал руки. Они с гриффиндоркой сидели на его кровати лицом к лицу, и когда Дейдара вошёл, Узумаки как раз переставлял пальцы Гермионы, чтобы та правильно складывала печать Тацу. — Чего тебе, даттебаё?

Его вопрос Дейдара проигнорировал — хотел хоть немного ещё отложить основной разговор, да и просто в силу характера не мог не подстебнуть:

— Грейнджер, зачем тебе ручные печати? Ты всё равно ведь чакру использовать не можешь, мм.

— Развиваю ловкость рук, — сообщила Гермиона с нотками «и-только-попробуй-мне-что-нибудь-сказать-по-этому-поводу» в голосе. — Я понимаю, что не смогу полноценно освоить ваш стиль, но поставила себе задачу по крайней мере научиться обращаться, в дополнение к палочке, с холодным оружием. Для этого нужно быть ловкой.

— О, да, ловкие пальчики — это хорошо…

— Завали! — прикрикнул Наруто, щёки которого предательски покраснели. Ну не умеет он скрывать эмоции, хоть убейся. «Значит, вот оно как, — Дейдара бросил быстрый оценивающий взгляд на Гермиону. — Нашёл, значит, себе Сакура-чан-заменитель, только менее опасный, мм». Инфа полезная, в любом случае.

— Уж простите, что прерываю тренировку, — протянул Дейдара шутливо, но взглядом давая джинчурики понять, что дело серьёзное, — однако могу ли я испросить совета у Наруто-сенсея? Наедине, если можно.

— Да, конечно, — величественно кивнула Грейнджер и поднялась с кровати. Наруто проводил её взглядом почти что тоскливым, но тут же придал себе незаинтересованный вид, когда девушка обернулась: — Послушай, Дейдара, ты не знаешь, что с Анко-сан?

— Ну, это долгая история. Началось всё с того, что она попала в ученицы к старому хмырю по имени Орочимару…

— Не, без шуток, — перебил его Наруто, на лице которого теперь была явственно написана озабоченность. «Ну вообще не следит за эмоциями. Или так уж доверяет мне и ей?..» — Анко сейчас носилась по дому злая, как Курама в плохой день, и грозилась жестоко поубивать Сасори.

— Мм? — Дейдара даже удивился. В последнее время у его напарника и капитана царила идиллия — с чего бы вдруг Митараши злиться? На что?

«Сасори-но-Данна, тут вопрос от Наруто… Вы там живы? Вроде как Анко шла вас убивать».

«Уже разобрались, — отрезал кукловод; его мысли теперь были какими-то мрачно-светлыми, совершенно запутанными. — Поговорим позже».

Он разорвал связь и наглухо закрыл канал, и Дейдару это в определённой мере встревожило.

— Ну? — спросил Наруто, пристально наблюдавший за ним и, конечно же, заметивший, что Акацуки общались.

— Они разобрались… в чём бы проблема ни была, мм.

— А, ну хорошо… — Узумаки покосился на Грейнджер. Та, удовлетворившись ответом, кивнула и наконец-то ушла. — Ладно, — теперь Наруто безраздельно уделил внимание подрывнику. — Чего там у тебя стряслось, даттебаё?

Формулировка вопроса едва не заставила Дейдару передумать — «Какого бидзю облезлого этот придурок ведёт себя так, будто он тут самый крутой?!» — но здравый смысл пересилил. Если не просить помощи у Узумаки, придётся идти ко Второму Хокаге, а его Дейдара предпочитал обходить стороной и лишний раз не трогать. Как, собственно, и Первого. И, конечно, Мадару.

Поэтому, подойдя ближе, Дейдара без спросу уселся на кровать и повернулся к Наруто.

— В общем, слушай…

И он выложил свои наблюдения и тревоги относительно Хинаты — всё, начиная со странно окончившегося боя между ней и воскрешённым Хозуки Мангецу при атаке на особняк Малфоев, и заканчивая сегодняшним взглядом, которым девушка провожала осколок души Волан-де-Морта в небытие.

— Меня это чертовски напрягает, мм, — сказал Дейдара в конце.

Наруто посмотрел на него очень вдумчиво — ни следа обычного легкомыслия.

— Считаешь, на неё кто-то влияет?

— Не исключаю такой возможности.

— Хм… — Узумаки потёр подбородок — жест, который был и у его отца, Четвёртого.

— Итачи говорил, что в прошлом году ты учуял Лорда в сознании Гарри, когда того накрыло видением о нападении на Артура, — продолжил Дейдара. — Если с Хинатой что-то похожее, ты заметишь, мм.

Ему было нелегко просить о помощи, особенно для своей девушки — выходило, как будто он не мог защитить её сам. Особенно просить помощи у человека, в которого Хината прежде была влюблена.

Но выхода не было.

— Так ты?..

— Конечно, — кивнул Наруто с серьёзностью. — Вы мои друзья, а друзьям я всегда помогу, даттебаё.

— Даже я — друг? — хмыкнул Дейдара, стараясь скрыть облегчение.

Наруто отмахнулся от него и стал подниматься.

В комнате Хинаты этажом ниже свет не был зажжён. Из темноты, когда парни вошли, доносился сбивчивый горячий шёпот:

— Всё подтвердилось, значит… Но как? Её тело… Мама! Её чакра, её сила — только почему?.. Точно! Лучший способ понять Маму — стать мамой!.. Как умно, как умно!.. Но зачем Анко? Она нам не родня…

— Эм, Хината? — неуверенно позвал Дейдара, чувствуя, как сердце сжимают холодные тиски иррационального страха.

Шёпот прервался, и на вошедших взглянули ярко-серебряные глаза.

Вот только Дейдара как-то не помнил, чтобы Бьякуган его девушки светился в темноте.

— Ты… — тихий голос принадлежал Хинате… но в то же время не ей. — Ты…

Она поднялась — соскользнула с кровати подобно мягкой тени и плавно шагнула к порогу. Дейдара протянул руку, чтобы обнять её, прижать к себе, вновь заверить, что сделает всё для её блага…

Хината прошла мимо него, даже не взглянув. Остановилась она перед Наруто и, поразглядывав пару мгновений, коснулась пальцами его щеки в невообразимо ласковом жесте.

— Хината, ты чего? — пробормотал Узумаки, напряжённо косясь на подрывника.

— Мой милый… — шепнула Хината; привстав на цыпочки, она прижалась губами к его лбу.

У Дейдары перехватило дыхание от шока, обиды и злости.

— Хината!..

Не повернув головы, она коснулась указательным пальцем его рта, и подрывник ощутил, что утратил способность говорить — будто Силенцио наложили.

— Приходи ко мне, — прошептала Хината, обращаясь только к Наруто. — И приведи с собой брата. Нам предстоит долгий разговор.

А затем она отступила обратно во тьму и растворилась в ней.

Глава 12. Ночь фронта

На Страну Звука опустилась безлунная ночь, полнившаяся шёпотом ветра, треском лёгкого мороза и тихими стонами раненых. На сегодня с боями, судя по всему, было покончено — столкновения у деревушки, где сейчас разбили лагерь освободившие ранее днём её силы Альянса, были жестоки, обе стороны понесли большие потери. Прежде чем с утра вновь браться за оружие, всем стоило хоть немного перевести дух.

Проходя мимо большого дома, меньше других пострадавшего и выбранного временным госпиталем, Итачи ненадолго остановился и заглянул в окно. В помещении вокруг раненых — гражданских и шиноби — суетились двое ирьёнинов Ото и местная девочка, помогавшая с перевязкой, — она как раз занималась какой-то старушкой со сломанной рукой, плакавшей и говорившей, что с начала нападения не видела сына и не слышала ничего о нём. Из боковой комнаты в основной зал вернулась Шизука, куноичи из АНБУ Конохи, на ходу вытирая тряпкой окровавленные руки, и завела негромкий разговор с ирьёнинами союзников. Впрочем, она не говорила долго: коротко нечто сообщив, перевела взгляд за окно и, увидев Итачи, вышла из дома к нему.

— Скончались ещё двое гражданских и один шиноби из Ото, — сообщила она. — Состояние ещё четверых критическое; я сделала, что могла, теперь всё зависит от них.

Итачи кивнул. Выходит, за вычетом недееспособных, всего в их отряде осталось шестнадцать человек: одиннадцать звуковиков, трое АНБУ Конохи из команды, которую Хокаге послала вместе с Итачи и Кисаме для помощи им, и сами Акацуки. Не то чтобы много, но попытаться продержаться можно.

— Когда ожидается подкрепление?

— Основные силы Конохи подойдут завтра к полудню, — ответил Итачи. — Ими, насколько я знаю, командует Какаши-сан.

— Хорошая новость, — сказала Шизука. Она была АНБУ старой закалки — Итачи помнил её умудрённой опытом уже во время собственной службы — и одно время служила в отряде Какаши. — Что остальные союзники?

— Аме и Куса пришлют объединённый отряд, который вольётся в наш через день или два. Суна и Таки усиливают погранпосты со Страной Земли.

— Понятно, — нейтрально произнесла куноичи, не выдавая беспокойства, хотя не могла не испытывать его, понимая, что если шиноби Кумо ударят до того, как подойдёт подкрепление, у их отряда мало шансов на победу. — Ты обсуждал новую тактику с капитаном?

— Да. Мы с Тензо-саном пришли к выводу, что будет целесообразно сосредоточиться на обороне и первыми не вступать в бой. Если же на деревню вновь нападут, мы с Кисаме встретим атакующих и дадим остальным время эвакуировать жителей; АНБУ станут второй линией защиты отступающих.

— Будем надеяться, до этого не дойдёт.

— Будем надеяться, Шизука-сан.

Коротко кивнув ему, куноичи вернулась в дом, а Итачи продолжил обход деревни. Впрочем, скорее это была прогулка: Акацук, как основную силу отряда, не ставили на ночные дежурства, давая максимально отдохнуть и восстановиться за недолгие часы передышки. Кроме того, ещё несколько часов назад Итачи и Ринджи, член АНБУ, натянули на расстоянии двух и пяти километров от поселения две линии сигнальных чар и техник, которые должны были предупредить об опасности. Так что Итачи просто шёл по пустынным улицам, а после, выйдя на самую окраину, где открывался вид на заснеженное поле и лес за ним, присел на энгаве полуразрушенного дома и, прислонившись спиной к стене, прикрыл натруженные за день глаза.

С тех пор, как о нападении шиноби Кумо на Страну Звука стало известно союзникам и Итачи с Кисаме были посланы на передовую, прошло два дня, долгих, как месяцы. Изначально отряд, в подкрепление которого Акацуки были посланы, держал оборону почти на двадцать километров глубже — при участии Итачи и Кисаме линию фронта удалось на этом отрезке отнести дальше от Ото — и насчитывал пятьдесят человек. Сейчас осталось одиннадцать дееспособных ниндзя Звука и ещё четырнадцать раненых; команда АНБУ Конохи также лишилась одного шиноби — он погиб этим днём, прикрывая звуковиков, вытаскивавших с поля боя своих пострадавших товарищей. «Каждый день случается столько смертей, — мысленно вздохнул Итачи с сожалением и вновь задал себе вопрос, который волновал его в детстве: — Что такое жизнь? Почему люди так отчаянно стараются забрать её друг у друга?..»

«Итачи, Кисаме».

«Да, Конан?»

«Есть, чем порадовать?» — с небольшой задержкой откликнулся Кисаме — наверняка спал.

«Нет, к сожалению, — ответила Конан. — Яхико сейчас на собрании совета, поэтому попросил меня сообщить вам. Ива вступила в войну; её шиноби атаковали блокпосты Альянса на границах Стран Ветра и Водопада».

Известие не вызвало удивления — подобный расклад был предвиден стратегами Альянса, — и вместе с тем Итачи ощутил горечь и разочарование. В который раз люди, отринув попытки договориться, предпочли словам блеск стали. В который раз.

«Ну зашибись, — прокомментировал Кисаме. — Не мог старик Ооноки удержаться и не влезть».

Итачи не сказал ничего, но мимолётным мысленным посылом обозначил, что не одобряет слова, выбранные напарником для характеристики ситуации. Кисаме на это не отреагировал никак.

«Каковы указания Лидера?» — уточнил Итачи.

«Для вас — пока что никаких; вы останетесь в Стране Звука по крайней мере до тех пор, пока на тот фронт не подойдёт подкрепление из Аме, Конохи и Кусы. После этого вы получите дополнительные распоряжения».

«Ясно», — откликнулся Кисаме и прервал связь. Итачи порой поражался тому, как на первый взгляд безразлично его напарник относится к войне; впрочем, ведь в отличие от самого Итачи, для Кисаме это не первая война, в которой он участвует.

Ментальная связь ослабла, но Учиха чувствовал, что куноичи всё ещё на его волне, и позвал её:

«Конан».

«Слушаю тебя, Итачи, — она откликнулась быстро, но преувеличенно нейтрально. — Ты хочешь что-то обсудить?»

«Это касается нашего с тобой разлада».

По связи пробежала словно бы рябь — это были чувства Конан, в реальности наверняка нахмурившейся, настроенной непонятно смешанно.

«Сейчас не время для этого разговора, Итачи…»

«Я бы не хотел, чтобы между нами оставались недосказанности, — вежливо, но твёрдо возразил он. — Ты обвинила меня в том, что главной целью моих усилий не является благо Амегакуре, и абсолютно в этом права: Аме не стоит для меня на первом месте. Однако в то же время ты ошибаешься, считая, что я работаю на Коноху или тем более целенаправленно против Аме. Я… — он на мгновение прервал себя, не уверенный, что куноичи его действительно услышит, поймёт. Впрочем, он всё же закончил: — Сейчас я являюсь членом клана Учиха и организации Акацуки. Шиноби Альянса».

В связи повисло молчание, хотя Итачи всё ещё ощущал присутствие Конан; при этом свои мысли и настроение она тщательно скрыла от него — научилась этому трюку, нехитрому для шиноби с высоким Инь.

«Яхико зовёт меня, — сказала куноичи. — Закончим в другой раз, если ты не против».

«Нет, разумеется. Мы с Кисаме ожидаем дальнейших инструкций».

Мысленно кивнув, Конан прервала связь, а Итачи открыл глаза, тихо вздохнул почти с облегчением. Наконец-то, после почти десяти лет, прошедших с тех пор, как он покинул Коноху, он точно знал и не сомневался в том, за что сражается, чему принадлежит.

Он, Учиха Итачи, — шиноби Альянса.

— Тензо-сан?

— Итачи, — капитан АНБУ повернулся к нему. — Не спится?

Покачав головой, Учиха присоединился к бывшему товарищу на крыше дома, откуда тот наблюдал за ведущей к деревне дорогой.

— Есть новости из штаба.

— Плохие, судя по всему, — заметил Тензо, внимательно взглянув на него. — Ива?

— Да.

— Как и ожидалось, — Тензо вздохнул. — Эта война… Кажется, она будет масштабнее тех, что были до неё. Особенно когда Обито перестанет таиться.

— Всё выглядит именно так.

Итачи понимал, почему Обито и Зеро до сих пор не вступили в войну всерьёз, хотя и объявили её — зачем тратить силы, когда Скрытые Селения сражаются между собой и прекрасно справляются с задачей ослабить друг друга? Если так пойдёт и дальше, Обито и его союзник просто дождутся, когда противники ослабнут настолько, что не смогут ничего противопоставить им — и вот тогда они ударят всей той мощью, которую собрали за долгие месяцы, пока никто не знал об их заговоре и замыслах. «Впрочем, что мы знаем о них сейчас? Ничего конкретного…»

— Хотя знаешь, Итачи, эта война будет отличаться от прошлых ещё кое-чем, — проговорил Тензо, тоже размышлявший о чём-то. — Во все прошлые Великие Страны сражались между собой, не принимая в расчёт остальные. Сейчас же мы не просто воюем на территории Страны Звука — мы воюем вместе с ними, поддерживаем союзника. То же самое и на другом фронте, на границах со Страной Земли. И мне кажется, что это хорошая тенденция — как считаешь?

Итачи перевёл взгляд на дорогу — змейку притоптанного снега посреди целины; ещё утром здесь шло сражение, но дневная метель стёрла его следы.

— Я считаю, что нынешний Альянс будет величайшим достижением нашего поколения, если мы сумеем сохранить его и после войны.

— Согласен с тобой, — сказал Тензо серьёзно.

Налетевший ветер сорвал снег с крыши, где расположились шиноби, и сбросил его на дорогу и поле. Дальше за ними, в лесу, тени как будто сгустились; миг спустя Итачи уловил тревожный всплеск магии — его сигнальные чары сработали.

— Тензо-сан, мой дальний сигнальный контур кто-то пересёк, — сообщил он капитану АНБУ.

Тот нахмурился, однако ничего не успел сказать — на крышу запрыгнул Ринджи, уже вновь надевший белую маску с алой полосой на левой стороне.

— Капитан, у нас проникновение на этом отрезке.

— Найди Шизуку и прикажи выводить людей, — распорядился Тензо; отвязав от пояса маску, он тоже скрыл за ней лицо. — Пусть шиноби Звука помогут…

«Кисаме», — тем временем мысленно позвал Итачи напарника.

«Что ещё?» — проворчал Хошигаке, хотя и явно больше напоказ.

«К селению приближаются враги».

«Ну вот, стоит только прилечь…»

«Восточная сторона», — прервал Итачи его напускное возмущение.

Кисаме не стал отвечать; он прибыл три минуты спустя, как раз когда вернулся и Ринджи.

— Что-то нарушители не торопятся нападать, — проговорил Кисаме и покосился на АНБУ.

— Я чувствую их отряд — сейчас они замедлились и подбираются к селению через лес, — ответил Ринджи. — Скоро приблизятся ко второму сигнальному контуру.

— Сколько их?

— Шесть команд.

— Вы готовы атаковать в одиночку? — спросил Тензо у Учихи. — Мы с Ринджи можем не выжидать, а вступить в бой сразу.

Итачи коротко переглянулся с напарником; тот уже полностью восстановился после прошлого боя — чакра, переданная Самехадой, исцелила раны и восполнила энергетический резерв.

— В этом нет необходимости, Тензо-сан, — ответил Итачи. — Мы готовы.

— Как знаешь, — в тоне капитана АНБУ не было особой уверенности, и он добавил: — Если что, мы прикрываем.

«Это так странно, — протянул Кисаме, когда напарники, спрыгнув с крыши, побежали в сторону леса. — Кто б мне год назад сказал, что спецотряд Конохи будет нас с вами прикрывать…»

«Времена меняются, Кисаме», — заметил Итачи, активировав Шаринган.

Напарник хмыкнул, но тут же оскалился.

«А мы с вами всё те же, Итачи-сан».

Враги, засевшие в лесу, встретили их мощной техникой Футона, однако Кисаме без труда разрубил ревущий воздушный поток Самехадой. Сделав неуловимое движение палочкой, Итачи подхватил потоки и направил обратно, следом мгновенно, вновь спрятав палочку, сложил печати и выпустил Огненный шар — подхваченный ветром, он вырос в десяток раз, метнулся вперёд, пожирая деревья. Под его прикрытием Акацуки добежали до опушки — как раз в этот момент огонь врезался в созданную техникой высокую каменную преграду и, лизнув её, опал, расползся по земле в поисках подпитки, пока лишь растапливая снег. Воспользовавшись этим, Кисаме собрал испарившуюся влагу и, трансформировав в мелкие бомбы, обрушил их град на стену, в то время как Итачи зашёл справа и вскоре обогнул край стены — и тут же вынужден был пригнуться, когда рядом чиркнуло лезвие катаны.

На миг отскочив, чтобы выхватить собственный меч, Итачи походя отметил, что противник — совсем ещё молодой парень с примечательными белыми волосами — покрывает лезвие чакрой Молнии. «По возможности, никакого контакта клинков», — сделал заметку Итачи; его катана была зачарована на прочность и повышенную резистентность повреждающим агентам, однако Учиха вовсе не был уверен, что она выдержит проникающий удар Райтона. Поэтому, ловко уйдя из-под ещё нескольких выпадов парня, пропустив мимо себя куноичи, пришедшую на помощь товарищу, Итачи заблокировал удар третьего противника — пожилого шиноби с ожогом на лице — и, левой рукой выхватив три куная, метнул их, затем ещё два, меняя углы полёта всех пяти, в светловолосого парня, бросившегося в атаку, надеясь застигнуть Итачи врасплох. Это задержало мечника — он вынужден был отбивать кунаи; как только все они оказались на земле, далеко разлетевшись друг от друга, Итачи, ударом ноги отбросив от себя противника с ожогом, припал на одно колено и активировал заклятие. Рунограммы, начертанные на кунаях, засветились и образовали магический круг — оказавшиеся внутри него пятеро шиноби сгорели дотла.

Куноичи, вновь собравшаяся было напасть на Итачи, замерла на миг, ошарашенно глядя на горсти пепла, бывшие её товарищами. Светловолосый мечник, в атакующем порыве успевший выйти за предел круга до его активации, тоже остановился, скосился себе за спину, но быстро перевёл взгляд обратно в район ног Итачи; к сражению с носителем Шарингана его явно готовили.

За спинами своих противников Итачи видел бой, развернувшийся у стены. Там Кисаме, стремительно перемещаясь, умело сдерживал десяток противников, выведено из игры им было как минимум полдюжины. К Учихе подбежали и стали осторожно его окружать ещё девять шиноби. Судя по звукам, доносившимся из леса, к месту сражения приближались ещё команды. «Подкрепление, значит…»

Итачи крепче сомкнул пальцы на катане и, активировав Мангекью Шаринган, опустил взгляд на клинок, на котором заиграло пламя Аматерасу, растеклось по лезвию, создавая поблёскивающий чёрный чехол — металл, воспринимающий магию, охотно отзывался и на воздействие чакрой, впитывал её, закаляя себя. «Главное — не потерять равновесие, — напомнил Итачи себе. — Если чакры будет слишком мало, пламя погаснет; слишком много — оно перекинется на меня самого».

Усилив клинки Райтоном, шиноби Кумо напали на него. Сместившись вправо, Итачи увернулся от первых ударов, поднырнул под катану замахнувшегося противника и, оказавшись у того за спиной, ударил ребром ладони по шее, после чего принял на катану удар двоих мечников. Потрескивающие разрядами молний лезвия заскрежетали по окружённому пламенем, однако не переломили — сила Аматерасу нивелировала эффект Райтона, пожирая так же, как само чёрное пламя пожирало всё, чего касалась в нативном состоянии. Влив больше чакры в технику, Итачи подался вперёд — лезвия, сдерживаемые его клинком, треснули и раскололись, а опешившие шиноби поспешили отпрыгнуть назад. Им на смену пришли другие, зайдя к Учихе с боков, но Итачи, уже вновь опустив уровень чакры на мече до минимального, перепрыгнул через шиноби слева и метнул кунаи со взрывными печатями туда, где дистанционники, державшие расстояние, готовили мощную общую технику, быстро складывая печати. Это их отвлекло, однако и Итачи едва не пропустил атаку сзади, в последний миг успев среагировать на треск молнии и отклониться — лезвие прошло сбоку от его лица, и тут же чакра на нём заискрилась ярче, впилась в плоть, разрывая кожу и мышцы, подбираясь к лопатке и ключице.

Присев и тут же метнувшись в сторону, Итачи переложил катану в левую руку. Судя по боли, правая ключица всё-таки повреждена, по всей видимости, разрезана полностью — конец одной половины виднелся в срезе раны, вторая же ушла вниз и впилась в грудную мышцу. Однако времени извлекать осколок кости не было — светловолосый мечник вновь оказался рядом, и Итачи быстро заблокировал его удар, попутно поймав взгляд шиноби, бежавшего к нему сбоку — тот попался в иллюзию и упал. Со всех сторон Итачи слышал приближение противников, а потому выхватил палочку правой рукой из держателя на левом предплечье и, заставляя себя не морщиться от боли, украдкой бросил себе за спину Бомбарду. Взрыв задержал шиноби Кумо, дав Итачи время на бой на катанах с молодым мечником, отмечая его мастерство. Парень сражался за каждый шаг, однако Учиха всё же теснил его, а затем ловко поменялся местами — теперь за спиной противника были его спешившие на помощь товарищи.

«Итачи-сан, может, давайте чего посерьёзней?»

«У меня не столько чакры, сколько у тебя, Кисаме», — напомнил Учиха, не став уточнять, что за прошлый день энергии ушло много, он ещё не до конца успел восстановиться — напарник и так это знал.

По связи Кисаме в полной мере уловил его состояние.

«Вы ранены?»

«Не критично, — коротко ответил Учиха. — Ты?»

«В норме».

Несколько шаровых молний, брошенных в его сторону, не дали Итачи продолжить разговор. Увернуться было невозможно, поэтому Итачи укрылся Зеркалом Ята, но тут же развеял его — не хотел, чтобы враги смогли разглядеть как следует его козырь, — после чего вновь отразил выпад молодого мечника, однако на этот раз, когда тот опять замахнулся, сжёг катану пламенем Аматерасу прямо в его руках — парень быстро среагировал и, отбросив ставшее опасным для него же оружие, выхватил кунай и заблокировал новый удар Итачи. На помощь товарищу вновь пришла куноичи с мечом, и Учиха вынужден был отступить в сторону; кроме того, он чувствовал, как разгорается Аматерасу, попавшее вместе с мечом на землю и прошлогоднюю листву, поэтому поспешил погасить чёрное пламя, сохраняя лишь то, что оберегало его катану от воздействия Райтона врагов.

А тех было ещё много — никак не меньше трёх десятков.

«Может быть, отступить к деревне? — спросил Кисаме, безошибочно угадавший направление мыслей напарника. — Как раз, кажись, пригодятся наши прикрыватели тылов…»

Шум боя перекрыл новый звук, знакомый Итачи с давних времён, который услышать здесь в эту ночь он вовсе не ожидал. Но точно — по рядам противников пронеслись стремительно вращающиеся вихри, по окончании техники обернувшиеся шиноби клана Инузука и их нинкен. Вслед за ними влетели жуки, пожирающие чакру.

Подмога.

— Отступаем! — скомандовал кто-то из шиноби Кумо, и противники Итачи, не отводя от него настороженного взгляда, бросились за своими, отходившими назад.

Учиха не стал их преследовать, оставляя это союзникам. Убрав покров Аматерасу с клинка, он дезактивировал Мангекью, оставив пока, впрочем, обычный Шаринган, и стал обходить лежавших на земле противников, проверяя, если ли выжившие — нужно было провести допрос.

— Не трудитесь, Итачи-сан, никого.

— Жаль, — откликнулся Учиха и, убрав катану в ножны, запахнул плащ.

— Ну, может, коноховцы кого поймают, — пожал плечами Кисаме и усмехнулся. — И откуда только взялись ребята?..

— Мы обогнали основные войска, — сообщил шиноби из клана Хьюга, приблизившись к напарникам. — До нас дошли сведения, что на вашем участке обстановка самая тяжёлая; Какаши-сан послал нас вперёд на помощь вам.

— Хех, — ёмко прокомментировал Кисаме; вернув Самехаду за спину, он перевёл взгляд на напарника, ожидая его слов.

— Вашему отряду нужно наше участие в погоне? — для проформы уточнил Итачи у Хьюги.

— Нет, — покачал тот головой. — Наши отгонят врагов и вернутся на позицию в деревне.

— Тогда мы будем ждать там, — сказал Итачи. — Кто командует вашим отрядом?

— Инузука Цуме-сан.

— О как, — одобрительно хмыкнул Кисаме. Итачи скрыл удивление, хотя и не ожидал, что глава одного из крупнейших кланов Конохи в первые же дни войны окажется на передовой.

Четверть часа спустя коноховский отряд присоединился к силам, охранявшим деревню. Из них в селении оставались теперь только Акацуки и АНБУ — шиноби Звука отводили раненых и местных жителей вглубь территории страны, в сторону беженских лагерей, развёрнутых вокруг Ото.

— Пока вы, Итачи, Кисаме, сражались с основными силами, ещё одна команда пошла в обход, — рассказывал Тензо. — Мы разобрались с ними, но Шизука ранена.

— Потеря ирьёнина — хреново, — заметил Кисаме из полутёмного угла комнаты, в которой шло собрание.

— Цуме-сан, у вас в отряде есть медики? — уточнил Тензо у Инузуки.

Куноичи кивнула.

— Они займутся вашими ранеными, — скрестив на груди руки, она смерила АНБУ и Акацук колким взглядом. — До подхода основных сил наша задача — не дать линии фронта «провиснуть» и подобраться к Ото.

— А чем, по-вашему, мы занимались предыдущие два дня? — едко полюбопытствовал Кисаме.

— Эта деревня укреплена и пригодна для того, чтобы быть опорной точкой, — произнёс Итачи, взглядом осадив напарника — тот вечно не мог удержаться от того, чтобы позубоскалить с шиноби из других стран Альянса.

— Мы на это рассчитывали, — резко сказала Цуме. — Иначе бы я правда полюбопытствовала, чем вы занимались всё это время.

«Молчи», — мысленно посоветовал Итачи, стоило напарнику открыть рот. Кисаме закатил глаза, но ничего не сказал.

Цуме, внимательно наблюдавшая за ними, скривила губы в усмешке, походившей на звериный оскал.

— На сегодня всё, — объявила она. — АНБУ, Акацуки, можете передохнуть — мои люди берут на себя охрану деревни на остаток ночи.

Возражений не последовало, и шиноби покинули дом: Цуме в сопровождении своего огромного одноглазого пса направилась к краю деревни, Тензо и Ринджи ушли в сторону домишки, в котором АНБУ устроили свой штаб, а Итачи и Кисаме двинулись к собственному временному пристанищу.

Удерживая на лице маску невозмутимости, Итачи шагал рядом с напарником, зная, что держится последние минуты. Боль, заглушённая медикаментами — ему нужно было не отвлекаться на состояние организма при обсуждении с союзниками итогов боя, — пока ещё не вернулась, но в скором времени должна была; кроме того, все техники, применённые за последние сутки, проведённые практически без отдыха, вымотали его, почти до капли выжав резерв чакры. «Сейчас не помешают пилюли для ускоренного восстановления чакры. Кажется, в запасе ещё осталось несколько…»

— Итачи-сан, это что у вас, кость торчит?

— Я займусь этим, как только доберёмся до базы, — отрезал Итачи и поправил разрезанный на плече плащ, через прореху в котором была видна рана.

Кисаме вновь скосился на него.

— Нескромный вопрос: сколько в вас обезболивающего?

— Достаточно, чтобы ничего не чувствовать.

— Тогда хорошо, — кивнул Кисаме и, крепко сжав неповреждённое плечо напарника, потянул Учиху совершенно в другую сторону.

— Кисаме, куда мы идём? — строго проговорил Итачи, однако не предпринимал пока попыток вырваться.

Проигнорировав его вопрос, Хошигаке буквально дотащил напарника до дома, в котором был оборудован госпиталь.

— Сюда вот.

— В этом нет никакой…

— Ну да, конечно, — хмыкнул Кисаме, поддержав напарника, когда у того подогнулись колени. — Давайте, Итачи-сан, не упрямьтесь, а я вам конфетку дам за хорошее поведение.

Опалив его раздражённым взглядом, Учиха всё-таки открыл дверь и вошёл — напарник последовал за ним, не то чтобы проконтролировать, не то и правда заботясь. В просторном помещении было куда менее людно, чем раньше: на матрасах лежало трое раненых из отряда Цуме и Шизука, над которой склонился ирьёнин из клана Сарутоби, судя по символу на рукаве водолазки под стандартным коноховским жилетом.

— Чем могу помочь? — к Акацукам вышла Инузука Хана с дежурной фразой и, увидев их, замерла. — Итачи?..

— В точку, — довольно кивнул Кисаме. — Моего напарника неплохо бы подлатать.

— Если тебя не затруднит, — добавил Итачи; он был уверен, что смог бы справиться и сам, поэтому не хотел лишать помощи ирьёнина тех, кто в ней жизненно нуждался.

— Ничуть, — собранно кивнула Хана и, мимолётно взглянув себе через плечо на прочих пациентов, добавила: — Идём со мной.

«Можешь идти, Кисаме».

«Только если пообещаете не сбегать от медиков», — усмехнулся в ответ напарник, но всё же, не дожидаясь ответа, удалился, и Итачи вошёл вслед за Ханой в небольшую боковую комнату, где стояла простая кушетка и стол с разложенными на нём медицинскими инструментами и тазиком с водой.

— Сними плащ, — распорядилась Хана; быстро вымыв руки и плеснув на кусок бинта спиртом, она стала протирать ладони и пальцы. — Что именно?.. Ага, — Итачи как раз положил на кушетку рядом с плащом майку, и куноичи увидела его рану. Повинуясь её немому приказу, Итачи сел, и Хана внимательно осмотрела повреждение. — Что ж, с этим придётся повозиться.

— Прошу прощения за неудобства, — произнёс Учиха скованно; принимать помощь подобного рода от кого-то, кроме Кисаме, было для него нелегко.

Инузука взглянула на него, как на ненормального. Вовсе не как на бывшего врага деревни и отступника.

— Итачи, зачем ты вообще извиняешься? — проговорила она и вновь отошла к столу, принявшись протирать спиртом инструменты. — Ты раненый, я ирьёнин. Ты — моя работа, вовсе не неудобство.

Спорить Итачи не стал и покладисто замолчал. Только, когда Хана повернулась к нему со шприцом, покачал головой:

— Я уже ввёл себе обезболивающее.

— А доза?

— Достаточная.

— Как скажешь, — отложив шприц, Хана вернулась к кушетке с двумя пинцетами, мощным большим и маленьким тонким, в руках. — Половины повреждённой кости налегли друг на друга, и латеральная ушла вниз, застряв в мышцах. Сейчас нужно извлечь её и вернуть на место.

Итачи вновь промолчал, просто и внимательно глядя на неё, ожидая действий. Подойдя почти вплотную, Хана сказала:

— По возможности не шевелись, — и погрузила пинцет в его плоть.

Действие обезболивающего всё же, как он и полагал, уже постепенно пошло на спад, но Итачи лишь молча сжал левой рукой край кушетки, не позволяя себе никак иначе выдать, что чувствует что-то. Большая доза медикамента сейчас его вырубит, а он не мог себе позволить выпасть из реальности даже на час, не зная наверняка, что за это время может случиться.

— Кажется, у тебя очень внимательный напарник, — вдруг сказала Хана — Итачи не ожидал, что она попробует завести разговор. Попытка была почти такой же неловкой, как при той их встрече в кафе, куда они оба пришли за данго; с той, правда, значительной разницей, что на сей раз Хана извлекала из мышц Итачи кусок кости.

— Действительно, — отозвался Учиха, не зная, что добавить ещё. После небольшой заминки заметил: — Я не рассчитывал увидеть тебя на передовой.

Прозвучало как будто двояко — словно он в принципе искал новой встречи, только не в бою… или что сомневался в способностях куноичи и том, что её могут послать в гущу событий. Впрочем, Хана не то не заметила этого, не то сознательно не придала значения, поглощённая своим делом.

— Матери в отряд нужен был ирьёнин, и я вызвалась, — ответила она. — Хотя, отчасти я здесь для того, чтобы присмотреть за младшим братом. Киба очень порывист, а кроме того не знает, что такое война, никогда её не видел…

«В отличие от нас с тобой», — говорил её голос, под конец фразы мягко сошедший на нет. Слегка подняв голову, чтобы видеть её сосредоточенное лицо, Итачи кивнул — ему были понятны чувства куноичи по отношению к младшему брату; он сам испытывал схожие.

— Твой брат ведь сейчас тоже на войне, верно? — негромко спросила Хана. — В другом мире?

Итачи слегка нахмурился.

— Ты знаешь об этом?

— Киба рассказал, — ответила Хана; кажется, ей наконец удалось осторожно подцепить кость, и теперь куноичи вторым пинцетом аккуратно раздвигала мышцы, чтобы её вытащить. — Мать злилась на него, конечно, когда узнала. А я, знаешь, даже немного рада, хотя и понимаю, что это неправильно. Но всё же мне, как старшей сестре, приятно, что младший брат готов поделиться со мной всем.

— Понимаю тебя, — произнёс Итачи и тут же на миг зажмурился, стиснув зубы — вспышка боли пронзила его, но шиноби сумел подавить её, удержать мышцы, с которыми работала Хана, в расслабленном состоянии.

Куноичи заметила его реакцию.

— Уже почти всё, — сказала она с неожиданными успокаивающими нотками. Ещё полминуты спустя Хана поставила половинки ключицы стык в стык — благо, после разреза чакрой края оставались идеально ровные — и, держа их вместе, свободной рукой потянулась к карману жилета.

— Подожди, — остановил её Итачи. Всё, что могла сделать куноичи дальше — зафиксировать кость и позволить ей срастаться самостоятельно; это медленное исцеление вовсе не подходило Учихе. Достав из держателя на левой руке волшебную палочку (Хана впилась в неё заинтересованным взглядом, однако ничего не спросила), Итачи направил её на перелом и, сосредоточившись, тихо произнёс формулу заклинания, которому его научила во время пребывания в Хогвартсе Поппи — подобными чарами в их первый вечер в штабе Ордена Феникса Молли исцелила сломанную руку Сасори. Удивлённый вздох Ханы свидетельствовал о том, что заклинание сработало, как надо.

— Потрясающе, — прошептала куноичи, осматривая сросшуюся кость.

— В самом деле, — согласился Итачи и коснулся палочкой краёв раны, чтобы соединить их, но Хана неожиданно удержала его руку.

— Позволь мне, — сказала она и, дождавшись кивка, активировала целебную технику.

Убрав палочку на место, Итачи вновь посмотрел на Хану. Она выглядела поглощённой лечением, но вместе с тем Учиха видел, у неё было много вопросов. Вопросов, которые она не могла решиться ему задать.

— Вот и всё, — объявила куноичи минуту спустя. Поведя для проверки плечом, Итачи остался доволен результатом. — Дать тебе пилюли для ускоренной регенерации чакры?

— У меня остался запас, — вежливо отказался Итачи. — Твой пригодится другим в другой день.

Хана пристально посмотрела на него, этим взглядом напомнив собственную мать.

— Итачи, ты — шиноби Альянса, наш союзник, поэтому имеешь прав на помощь ирьёнина не меньше, чем шиноби Конохи, Ото или любой другой нашей деревни. Это так, общее замечание, — уточнила она, когда заметила, что Учиха собирается спорить. — Чтобы в следующий раз ты в случае ранения пришёл сам, а не был приведён напарником.

— С подавляющим большинством ран я могу справиться самостоятельно, — заметил Итачи, не понимая, зачем она всё это ему говорит. — В некоторых случаях — с определённой помощью Кисаме.

Шумно выдохнув, Хана отошла от него и принялась отмывать от крови пинцеты, не глядя в сторону Учихи. По тому, как напряжены были её плечи и спина, Итачи догадался, что куноичи рассердилась на него.

— Благодарю за помощь, Хана, — дипломатично произнёс он, одеваясь.

— Пожалуйста, Итачи, — отозвалась она, не повернувшись.

Рассудив, что больше ничего говорить не стоит, чтобы не усугубить ситуацию, обострившуюся по непонятной ему причине, Итачи коротко простился и вышел из госпиталя.

— Ну что, Итачи-сан? — сразу спросил Кисаме, стоило его напарнику переступить порог домика, который заняли в деревне Акацуки.

— Вновь дееспособен, если ты об этом, — ответил Учиха и сел за стол, где стояли плошка риса и жареная рыба, явно дожидавшиеся его. — Спасибо.

— Да что там. Это добро приволокла какая-то девчушка из коноховских чунинов, — откликнулся Кисаме, вернувшись к чистке Самехады. — Капитан распорядилась кормить всех с общей кухни.

Эта новость определённо радовала — можно было не беспокоиться насчёт пропитания самостоятельно, как приходилось делать обычно. Всё же в службе в большом боевом отряде действительно были свои плюсы. «Хотя всё равно непривычно», — подумал Итачи, взявшись за палочки.

Оторвавшись на миг от меча, Кисаме взглянул на Учиху.

— А что с девчонкой-ирьёнином?

— В каком смысле? — Итачи мгновенно насторожился — напарник не задал бы подобный вопрос без причины.

Кисаме, впрочем, внешне оставался невозмутим. Только глаза как-то чересчур весело заблестели.

— Вы с ней, кажись, знакомы?

— Когда-то учились вместе, — ответил Итачи и свёл брови на переносице. — Ты что-то хочешь сказать, Кисаме?

— Ничего, Итачи-сан.

«Ничего такого, о чём бы вы сами не думали».

«Не понимаю тебя».

Теперь напарник ничего не добавил даже мысленно, вновь перенеся всё внимание на меч. Решив, что он не хотел сказать ничего важного, Итачи спокойно доел, после чего снял плащ и устроился на одном из двух старых футонов, которые Акацуки обнаружили в доме. Усталость взяла своё, и Итачи провалился в сон почти мгновенно — успела только прийти на ум фраза, сказанная Ханой: «Ты, Итачи, — шиноби Альянса, наш союзник…»

«Приятно, что кто-то так считает…»

Глава 13. День фронта

С рассветом всё началось по новой.

Сдержав первую волну атаки врагов, пятый объединённый отряд Альянса перешёл в наступление, стремясь оттеснить шиноби Ивы за пределы пограничной буферной зоны. С начала конфликта силы Альянса встали намертво по границе со Страной Земли и не собирались уступать ни пяди своей территории — чего бы это ни стоило.

Промчавшись мимо, Ли и Гай синхронно ворвались в порядок противников, слегка сбившийся уже, прочерчивая в нём чёткие борозды — остановить двух сильнейших пользователей тайдзюцу Скрытого Листа было не так-то просто, почти невозможно. Не спеша следовать за товарищем по команде и учителем, Неджи вдумчиво атаковал тех, кто находился поблизости, экономя силы, метя ударами Джукена лишь в точки, расположение которых знал с точностью до миллиметра — Бьякуган отнимал слишком много чакры, и в затяжном бою его постоянное использование было непозволительной роскошью.

Удар. Удар. Увернулся. Блок. Удар. Блок. Серия ударов.

В стороне прогремела череда взрывов. Смотреть нет времени.

Пробежка. Удар. Мелькнул вражеский сюрикен. Царапина на плече, не опасно.

Удар. Блок. Удар. Пробежка…

Но вот перед ним встал действительно ловкий противник — опытный шиноби, при ударах усилявший тело чакрой Дотона — и обрушил закаменелый кулак на Неджи. Мгновенно увернувшись, Хьюга отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, чтобы выиграть время, оценил силы — свои и врага — и активировал додзюцу, готовясь к исполнению шестидесяти четырёх ударов, однако пришлось прикрываться Вращением от кунаев, летевших с разных сторон. Видя, из какого он клана, противники не стали больше рисковать атаковать Неджи поодиночке, его быстро окружили четверо ниндзя, но одного тут же атаковала Тен-Тен, вынырнувшая из гущи сражения, вращая нунчаками. Не теряя времени, ближайшему к себе врагу Неджи нанёс блокирующий удар по центру зарождения чакры, после чего подскочил к шиноби, обратившему кожу полностью в тёмно-серый прочный доспех. Сделав пару пробных выпадов, ища уязвимые точки, Неджи уклонился от ответной атаки, когда заметил сигнал от Таро, джонина из Аме, и быстро ушёл с линии удара — Таро ударил разрядом молнии, круша земляной доспех, и тут же из-за его спины выскочила Аджисай, в прыжке распечатав свиток, их которого на врагов обрушился шквал сенбонов. Эту её атаку поддержала Тен-Тен собственным призывным оружием из свитков, и далеко не все шиноби Ивы успели укрыться под земляным куполом.

Едва куноичи закончили технику, Таро прицельно запустил молнии в раненных врагов, а Неджи, замерев на минуту, тщательно осмотрел позицию засевших в укрытии врагов.

— Тен-Тен, есть сильная бомба?

— Обижаешь! — хмыкнула напарница, демонстрируя ему небольшой шипастый шар, наверняка начинённый взрывчаткой, тонкой цепью прикреплённый к кунаю.

— Слабая точка — на самой вершине купола.

— Поняла.

Траектория запуска была идеальна — Неджи украдкой наблюдал Бьякуганом, пока вместе с шиноби из Таки и Аме отбивался от противников, зашедших сбоку. В какой-то момент пришлось отвлечься — Аджисай в боевом порыве ушла слишком далеко и едва не была окружена, пришлось оттаскивать куноичи обратно; прогремел взрыв большой силы, и земляной купол разлетелся во все стороны острыми осколками и каменной крошкой, и их группа бросилась врассыпную. Мгновенье спустя земля заходила ходуном, вздыбилась рёбрами плит и острыми шипами; Неджи, впрочем, без особого труда удержал равновесие, легко балансируя и цепляясь за опору чакрой, которую выпускал через ступни. Но вот молоденький чунин из Таки не справился — ни Неджи, ни Тен-Тен, метнувшаяся с другой стороны, не успели к нему, и парень упал спиной на шип, пробивший его тело насквозь и вышедший из груди. А земля всё продолжала вздыматься и опадать, сзади послышался крик, быстро оборвавшийся…

— Нужно уходить! — крикнула Тен-Тен, изгибаясь, когда плита под её ногами начала резко менять положение. Неожиданно выросший из-под земли шип пробил её бок, и куноичи поморщилась, прикусив губу, едва сумев заставить себя не зажмуриться.

Подбежав к ней, Неджи подхватил напарницу на руки и, выискивая при помощи Бьякугана лучший путь, вынес её из опасной области, вновь оказавшись на позициях, которые держал Альянс. Тыловой отряд продолжал стоять здесь, не вмешиваясь в основную битву; ирьёнины были наготове.

— Займитесь ею, — передав напарницу подбежавшему медику, сказал Неджи.

— Сейчас подлатают, и я тебя догоню! — крикнула ему вслед Тен-Тен, когда Хьюга, развернувшись, побежал в сторону, куда атакующие группы теснили от границы врагов. За ним поспешило несколько тыловиков, чтобы отыскать раненых и доставить их к ирьёнинам.

Техника, перекрутившая участок земли, пошла на спад, колебания всё слабели, и Неджи прошёл препятствия без малейшего труда, по пути сообщив тыловикам, где нуждающиеся в помощи товарищи. Однако, добравшись до края образовавшегося возвышения, он невольно застыл на обрыве скалы.

Перед ним протиралось сверкающее сталью и чакрой кровавое месиво.

Проклятие Хьюга было в том, что их Бьякуган видел слишком много. Каждое лицо. Каждую рану. Каждую лужу крови. Каждое тело на холодной земле.

Не дрогнуть было невозможно.

— Неджи! — Ли возник непонятно откуда, весь в царапинах и усталый, но с огнём в глазах. — Что с Тен-Тен?! Я видел, как ты…

— Лишь слегка задет бок, — ответил Хьюга, взяв себя в руки. — Не смертельно.

— Хорошо, — облегчённо выдохнул Ли, и напарники быстро спустились вниз, поспешили на помощь Котецу и Изумо, из последних сил защищавшим от взявших их в кольцо врагов тех, кто не был уже способен на бой.

Вращением раскидав часть противников, Неджи подбежал к соотечественникам и стал прикрывать их, пока напарники помогали раненным. Ли как обычно ушёл вперёд, но рядом вновь оказались Таро и Аджисай. Заметив, что они прикрывают отходящих, шиноби Ивы, разорвав дистанцию, атаковали земляными пулями, несущимися на большой скорости, — их было целое облако, тёмное, свистящее, стремительно приближающееся.

«Вращением я не смогу…»

Ревущий воздушный поток буквально смёл земляные пули — те, отброшенные в оставшуюся от чьей-то техники каменную стену, буквально смели её. Выискивая, кто пришёл им на помощь, Неджи откинул назад треплющиеся на ветру волосы и повернул голову — и увидел зависшую в нескольких метрах над землёй Конан, уже направляющую во врагов листы пропитанной чакрой бумаги, складывающейся на лету в сюрикены.

— Конан-сама! — в восторге воскликнула Аджисай, Таро улыбнулся, и вдвоём они поддержали атаку куноичи из Акацуки, заставляя врагов отступить.

Понимая, что союзникам-дистанционникам он будет в данной ситуации только мешать, Неджи оббежал их, попутно выискивая Бьякуганом тех, кто нуждался в помощи, и едва ли не в последний момент заметил брошенный в его сторону кунай со взрывной печатью. Пригнувшись, Неджи пропустил его над собой, но тут же в несущий фуин был брошен другой кунай, сбивший первый на землю — прогремел взрыв, и Неджи отбросило в сторону. Правую половину тела охватил жар, и Неджи, не сумев перегруппироваться, налетел спиной на камни, ощутимо приложился о них, упал на землю.

Перед ним тут же возникли две куноичи Ивы с кунаями наголо. В ушах звенело, но Неджи сумел подняться прежде, чем противницы добрались до него. Пропустив одну мимо себя, вторую Неджи поймал за запястье и вывернул его, заставляя куноичи выпустить клинок; перехватив его на лету, Неджи наметил удар девушке под рёбра, но её напарница опередила его, атаковав справа — пришлось блокировать рукой с зажатым в ней кунаем. Обожжённое предплечье отозвалось болью, прокатившейся по всему телу.

Мир на мгновение утратил чёткость, дрогнул, и Неджи пропустил ощутимый удар по обожжённой руке — куноичи ожидаемо пользовались его слабостью. Отброшенный назад, но устоявший на ногах, Неджи встал в боевую стойку клана и активировал Бьякуган. Привычные движения придали уверенности.

«Ради семьи, — подумал он, выше поднимая дрожащую правую руку, кожа на которой местами обуглилась, пошла волдырями, — я должен жить».

Когда куноичи напали в следующий раз, Неджи одну из них далеко отбросил потоком чакры, выпущенным из ладони, после чего провёл шестьдесят четыре удара по второй противнице. Та закашлялась кровью и упала, после чего Неджи повернулся к другой девушке, после его атаки только сейчас поднявшейся на ноги.

На какой-то момент они оба остановились. Вокруг бушевала битва, кто-то кричал команды, но голос тонул в грохоте, лязге клинков, взрывах. В нескольких сотнях метров Неджи мельком приметил огромную змею, приготовившуюся для броска…

Стоявшая перед ним девушка не двигалась, как и он. Неджи вдруг обратил внимание, что она не старше Хинаты и такая же темноволосая, хрупкая; в её глазах, как прежде часто, теперь всё реже, в глазах сестры, мелькал испуг.

Боль вновь пронзила, Неджи пошатнулся, и куноичи мгновенно атаковала его. Не думая о том, что делает, Неджи рефлекторно уклонился от клинка, после чего ударил противницу открытой ладонью по голове, выпуская много чакры — та, как он знал, буквально разорвала чакропотоки, оплетающие головной мозг. Смерть сознания наступила мгновенно, хотя тело ещё потрепыхалось немного, осев на землю, пока не прекратили работу водители ритма в сердце.

Вокруг продолжалось сражение.

Развернувшись, Неджи сделал шаг — перед глазами помутилось, и он упал, вначале на колени, затем завалился на левый бок. Перед глазами оказалась лужа крови, в которой лежал покорёженный хитай-ате с неразличимым символом.

Пришёл в себя Неджи уже в госпитале. Голова соображала более-менее ясно; пошевелив повреждённой рукой, Неджи вместо пронзающей боли обнаружил лишь дискомфорт и ощутил плотный слой бинтов на коже.

— Очнулся, наконец, — пробурчали справа. Открыв глаза, Хьюга взглянул на напарницу, устроенную на соседней лежанке. — Сказала же, что сама тебя догоню…

— Как ты? — спросил Неджи, прерывая странное и бессмысленное ворчание куноичи. Кроме них в комнате, довольно просторной, было ещё семь человек, по большей части остававшихся без сознания, однако никого из знакомых Неджи не приметил.

Тен-Тен задумчиво взглянула на бок, так же, как и его рука, замотанный бинтами.

— Будь шип толще, оставил бы меня без печени, — серьёзно ответила она. — А так только небольшая дырка, ирьёнины заделали.

— Что с сенсеем и Ли?

— Ли прибегал, когда закончился бой… Мы отбили атаку, — уточнила Тен-Тен.

Неджи кивнул — это он понял по тому, что они сейчас спокойно разговаривают в госпитале, организованном внутри пограничной заставы, которая служила опорным пунктом их отряда. Будь победа за врагами, вряд ли бы он вовсе очнулся.

— С ним и Гай-сенсеем всё хорошо, — продолжила напарница тем временем. — Проведав нас, Ли ушёл помогать переносить тела и собирать оружие, а Гай-сенсей сейчас, я думаю, на собрании — я слышала, прибыла Конан-сан.

— Я видел её на поле боя, — подтвердил Неджи и слегка нахмурился. — А также — огромную призывную змею.

— Ты хочешь сказать, — Тен-Тен так взволновалась, что приподнялась на локте, хотя и тут же поморщилась, — Орочимару здесь?..

— Конан-сама прибыла в его сопровождении, — сообщила Аджисай, отодвинувшая тканевую занавеску, закрывавшую вход в комнату. Вслед за ней заглянул Таро, выглядевший потрёпанным. — Можно?

— Проходите, — Тен-Тен радушно похлопала по месту на своей лежанке.

Двигаясь медленно и неловко, прихрамывая на левую ногу, но не прося товарища о помощи, куноичи из Аме добрела до матраса и, оберегая пострадавшее бедро, устроилась рядом с Тен-Тен. Таро вопросительно взглянул на Неджи, и тот, уже севший, прислонившись спиной к стене, разрешающе кивнул, после чего шиноби опустился рядом с ним.

— Конан-сама привела нам подкрепление, — сказала Аджисай, продолжая тему.

— Очень вовремя, надо сказать, — вставил Таро.

— Яхико-сама знает о наших нуждах, — убеждённо сказала его напарница, — и о том, что в нашем отряде большие потери. Он не мог не прислать нам подмогу.

— Но чтобы прям Конан-сан, да ещё и с Орочимару… — задумчиво протянула Тен-Тен и покосилась на Неджи. Тот мелко кивнул, давая понять, что находит это странным не в меньшей степени.

— Акацуки — ударная сила Альянса, — заметил Таро, внимательно наблюдавший за их переглядками. — Было бы глупо со стороны руководства не использовать таких шиноби.

— Вы слышали, что было на восточном фронте? — спросила Аджисай.

— Только то, что вчера утром объявлял капитан, — ответил Неджи.

— У тебя есть новая информация? — живо заинтересовалась Тен-Тен.

— Угу, — Аджисай передвинула левую ногу — раненная конечность явно вызывала дискомфорт в прошлом положении. — Может, вы знаете Джуго-семпая или хотя бы слышали о нём?

— Он из бывшей команды Саске, — кивнула Тен-Тен. — Сейчас вроде как на Акацуки работает, хотя в ней и не состоит.

— Да, именно. Мы встретили его сейчас — у него было время, пока Конан-сама на собрании с руководством нашего отряда, поэтому он поделился новостями. Джуго-семпай рассказал, что два дня назад, как раз когда здесь началась заваруха, в ночь шиноби Кумо по-тихому напали на позиции Альянса чуть ли не на всём протяжении фронта. К ним как раз для этого подошли свежие силы, а вот наши были измотаны двумя днями тяжёлых боёв.

— Там, собственно, почти только шиноби Звука и были, — добавил Таро. — Только к одному отряду, на участке которого разгорелись самые серьёзные бои, присоединились Акацуки и команда АНБУ Конохи. В ту ночь линия фронта ощутимо «провисла», и лишь в том месте её удалось удержать — оттуда, собственно, потом, когда наутро подошли основные силы Конохи, союзники и ударили по врагам, несколько групп даже отрезали от своих…

— В общем, — перебила его Аджисай, желавшая рассказать явно не о том, — пока к ним в подкрепление не подошёл передовой отряд Листа, Итачи-сан и Кисаме-сан практически вдвоём, не считая коноховских АНБУ, прикрывавших отступление звуковиков, сдерживали большой отряд из Кумо. Джуго-семпай говорит, там человек пятьдесят было точно — а Акацуки выстояли.

— Начальство, как я понял, крайне довольно, — сказал Таро, приглаживая опаленные на концах волосы. — На самом деле, будь в Акацуки побольше народа, причём такого, как те же Итачи-сан и Кисаме-сан, война была бы у нас в кармане.

«Или если бы руководство Альянса стало использовать Учиху Мадару, — подумал Неджи, пока Тен-Тен расспрашивала Аджисай о том, что ещё слышно с востока. — Однако на это не так-то просто решиться с учётом его биографии». От Мадары мысли перекинулись на Первого Хокаге, ныне проходящего избавление от контроля в Аме. «Но Орочимару здесь — значит ли это, что Хаширама-сама свободен? Или только то, что свою часть работы Змей завершил, остальное оставив на Нагато или Итачи?..»

— Неджи, — позвала его Тен-Тен, отрывая от размышлений. Заметив, что он вынырнул из дум, напарница украдкой кивнула на Таро.

— Прости, что ты говорил? — вежливо переспросил Неджи.

— Отмечал, что твой Кекке Генкай очень полезен в бою, — доброжелательно повторил Таро. — Вы с Тен-Тен интересно комбинируете свои способности, когда ты, предпочитающий ближний бой, работаешь её наводчиком.

— Большую часть времени этого не требуется, — пожал плечами Неджи. — Тен-Тен специалист в обращении с оружием.

— Это да, Аджисай пока до неё далеко, — усмехнулся Таро и покосился на девушку, которая тут же раздражённо цыкнула и попыталась пнуть его здоровой ногой. Тен-Тен и Таро залились смехом и принялись подзуживать Аджисай, и Неджи невольно улыбнулся уголками губ, наблюдая за ними.

А затем вспомнил, что видел ранее днём. Улыбка исчезла с лица мгновенно.

Как сложно беззаботно улыбаться, когда видел за считанные часы десятки смертей. Когда ходил по земле, пропитанной страхом, болью и кровью. Когда смотрел в глаза тем, у кого мгновенье спустя решительно, но бездумно отнимал жизнь. «А ведь и они любили и были любимы, — подумал Неджи, прикрыв глаза. — Они так же, как мы, бились за своё селение, за его благо — разница в том, что их Каге видит благо деревни иначе, чем наши. Но разве виноваты в этом рядовые шиноби?..»

В этом — конечно же нет. Они виноваты в том, что сами избрали этот жестокий, безжалостный путь.

Путь шиноби.

«Это судьба — не клановая, не кого-то в отдельности, но всех ниндзя: убивать или быть убитыми. Другого нам не дано…»

— Неджи?

— Да? — он вновь так углубился в собственный мир, что не заметил даже, в какой момент Таро и Аджисай ушли.

— О чём ты думаешь? — неожиданно спросила Тен-Тен.

Прежде никогда она не задавала ему подобных вопросов, зная, что скорее всего Хьюга промолчит. Однако в этот раз Неджи ответил негромко:

— О том, что все, кто погиб сегодня и в прошлые дни, фактически, подписали себе приговоры в день, когда пересекли порог Академии Шиноби в своём селении. Хитай-ате же окончательно уравняли нас всех, полностью стерев личности, оставив лишь источник чакры и набор изученных дзюцу.

— Но и волю выжить, защитить дорогих, — серьёзно сказала Тен-Тен. — Я вот, пока сражалась, держала в уме лица родителей, тебя с Ли и сенсеем, наших друзей — и я знала, что ради вас сделаю всё, от меня зависящее, чтобы не умереть, но и не дать врагам пройти, напасть на нашу деревню, — она сконфуженно отвернулась. — Именно поэтому эта рана…

— Ты сделала всё, что зависело от тебя.

Тен-Тен скосила глаза, слабо улыбнулась ему.

— Спасибо, Неджи.

«А что я сам? — спросил он себя. — Меня называют гением клана Хьюга — но разве я выложился достаточно для подтверждения этого звания? Для оправдания доверия, которое мне оказала Ханаби?..»

— Вот только не надо загоняться, — опять ворчливо проговорила Тен-Тен, без стеснения рассматривавшая его лицо. — Ты тоже сделал всё, что мог, более того, помог спасти многих. Я знаю, мне ребята рассказывали.

— Но достаточно ли этого? — задумчиво проговорил Неджи, глядя на свою забинтованную руку. — Я видел много смертей сегодня и думаю, что нет — мы не смогли, в конце концов, предотвратить войну, удержать мир.

— А ведь внутри Альянса он правда начал зарождаться, — вздохнула Тен-Тен. — Но ничего, — добавила она решительно, — мы ещё установим его! Сейчас, когда подошло подкрепление, мы тем более не пропустим шиноби Ивы на территорию Водопада, а тем временем на востоке наши загонят Райкаге обратно на его землю, после чего можно будет начать переговоры… Мы ещё увидим мир, я верю!

«Если мы до этого доживём», — отрешённо подумал Неджи.

Глава 14. Тыл

— …Далее, восточный фронт запрашивает подкрепление — Какаши-сан пишет, что в усилении нуждаются второй, четвёртый, шестой и девятый отряды, причём чем скорее, тем лучше. Вот сводная таблица, шиноби какой направленности нужны в каком отряде.

Цунаде приняла из рук ученицы свиток и внимательно изучила таблицу, заполненную хорошо знакомой ей по отчётам рукой Какаши.

— В большей части отрядов нехватка шиноби ближнего боя, — задумчиво заметила Пятая, проводя пальцем по списку. «Потому что они погибают чаще, чем дистанционники». — Шизуне, пошли весть в кланы Сарутоби, Акимичи и Хьюга, пускай подготовят команды для отправки на фронт. Также составь список джонинов и чунинов, находящихся в деревне, и сформируй команды; только оставь резерв для защиты Конохи.

— Будет сделано, — лаконично ответила Шизуне и, забрав послание Какаши, пододвинула к Хокаге другой свиток. — Теперь по вопросам продовольствия…

В дверь коротко постучали.

— Войдите, — откликнулась Цунаде, поднимая голову от бумажек, и нахмурилась, увидев гостя. — Данзо?

— Нужно поговорить, Цунаде-химе, — произнёс старик и покосился на Шизуне, словно намекал, что она лишняя.

— Я займусь списками, — быстро проговорила ученица и, подхватив нужные документы, покинула кабинет, прикрыв за собой дверь.

Оставшись наедине с Пятой, Данзо, однако, вовсе не торопился начинать разговор, объяснять цель визита. Медленно обведя взглядом комнату, словно прицениваясь, задержав внимание на стопках бумаг и свитках, он неспешно шагнул ближе к столу, постукивая при ходьбе тростью — этот звук, неприятный ей с молодости, когда Данзо воевал ещё не с ней, а с Хирузен-сенсеем, заставил Цунаде мимолётно поморщиться.

— Что за разговор? — поторопила она. — У меня много дел.

— Военные вопросы отнимают много времени, — заметил Данзо, и тон его был слишком двусмысленным, чтобы Цунаде поверила, что старик ей сочувствует. — Настолько, что его порой не хватает ни на что больше.

Конечно же, он на что-то намекал. Вот только играть в его игры не было желания.

— Что ты имеешь в виду? Говори прямо, у меня много работы.

— Как и у всех нас в эту пору, — отозвался Данзо с бесящей безмятежностью, однако дольше раздражать Хокаге, уже стиснувшую кулаки, не стал. — Мизукаге.

— Что о ней?

— Она здесь, — ответил старик. — Одна из опаснейших шиноби Кири — в сердце Конохи, спит в нескольких комнатах от тебя, ходит по одним коридорам с твоими советниками, наблюдает, прислушивается к их разговорам. Разве это не повод для беспокойства?

Цунаде посмотрела на него озадаченно.

— С чего вдруг забота обо мне? — спросила она с подозрением.

— Не о тебе — о Конохе, — возразил Данзо по-прежнему ровно. — Шиноби Киригакуре опасны и коварны, и та, что была избрана их предводителем — больше всех прочих. Я не хочу, чтобы твоё безрассудство подставило Коноху под удар Кровавого Тумана.

— Но это по-прежнему не объясняет, почему ты пришёл ко мне, — Цунаде откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди, неприязненно глядя на старика. — Обычно ты не советуешься со мной по таким вопросам, а просто посылаешь отряд из Корня, чтобы следить.

— И я бы поступил так сейчас, — подтвердил Данзо, — если бы не вторая проблема, о которой я хотел поговорить. Имя ей — Учиха Мадара.

Цунаде ничего на это не сказала; по правде, она давно ожидала, что Данзо возмутится насчёт пребывания в Конохе человека, в своё время едва её не разнёсшего и едва не убившего Первого Хокаге, и была удивлена тем, что старик так долго терпел.

Прежде, чем произнести следующую фразу, Данзо на какой-то миг замялся.

— Он не подпускает АНБУ Корня к резиденции.

— Что? — удивилась Пятая, подавшись вперёд.

— Значит, он не сказал тебе об этом? — Данзо хмыкнул; выглядел он теперь не таким уж и безмятежным. — Как и о том, что несколько дней назад пришёл в штаб Корня и во всеуслышание заявил, что убьёт любого из наших АНБУ, кто пересечёт границу поместья Учиха или резиденции Хокаге, насколько я понимаю?

— Что? — повторила Цунаде, но взяла себя в руки. — Нет, он не говорил, и мои АНБУ ничего такого не сообщали… Хотя, — добавила она с ноткой мстительности, — понять его можно.

— Разве? — отчеканил Данзо. — Учитывая его силу и репутацию, а также прошлое клана Учиха, не кажется ли тебе плохим предзнаменованием то, что Мадара, фактически, взял под свой единоличный контроль визиты в резиденцию Хокаге?

Верить речам старого лиса не хотелось… но в груди что-то кольнуло.

Данзо был прав в том, что Мадара силён и опасен, несмотря на то, что Сакура, Наруто, Итачи и остальные относятся к нему спокойно, даже доверяют. «Неужели здесь есть обман? — вдруг с замиранием сердца подумала Хокаге. — Мог ли Мадара как-то на них повлиять?..»

— И в мыслях не было.

Он появился за её спиной неожиданно и совершенно неслышно, неощутимо. Цунаде едва удержала себя от того, чтобы неуютно повести плечами, почувствовав его опасную ауру.

— Я вовсе не брал все визиты сюда под контроль — это было бы бессмысленной тратой ресурсов, к тому же отнятием работы у АНБУ Хокаге, — продолжил тем временем Мадара, обращаясь к Данзо. — Однако как ты не доверяешь мне и ищешь в моих действиях подвох, я не верю тебе, — его энергия взметнулась, окрасилась угрозой. — Особенно после того, что случилось с кланом Учиха в том числе и по твоей вине.

Данзо не отступил — его внутренний стержень был ещё крепок.

— Клан Учиха сам виноват в произошедшем, — произнёс он. — Коноха лишь отвечала.

Мадара усмехнулся, но вовсе не добро.

— Вот ты открываешь рот, Данзо, а слышу я Тобираму в его лучшие годы…

— Довольно, вы оба, — вклинилась Цунаде, резко поднявшись из кресла и встав так, чтобы видеть обоих шиноби. — Не будем затрагивать прошлое клана Учиха — таково было наше с Саске, как его главой, решение, — Мадару аргумент, казалось, немного остудил, и Пятая, пользуясь этим, заявила: — Мне совершенно не нравится, что ты творишь нечто подобное за моей спиной, Мадара. Я сама буду решать, кого допускать в резиденцию, а кого нет.

— То есть, кому позволишь шпионить за собой, а кому нет? — парировал Учиха.

Цунаде заскрежетала зубами. Он встревал — нагло, без спроса, в полной уверенности, что имеет право решать дела не просто за, для Хокаге. «Наверное, такие отношения у них были с дедом, — подумала Цунаде. — Первый занимался глобальными вопросами и защитой деревни, а Мадара следил за тем, чтобы он сам был в безопасности и не подставился под удар». Однако она была не такая, как дед. В этом отношении уж точно.

— Я сама разберусь, — ответила Пятая, прожигая Учиху взглядом. — Взаимоотношения официальной Конохи с Корнем выстроены уже давно, и не тебе, свалившемуся на наши головы из Джодо, судить о том, насколько они хороши или плохи.

Вопреки её ожиданиям, Мадара ничуть не разозлился на резкие слова, напротив, казался едва ли не довольным — странный шиноби, непредсказуемый в своих реакциях. Данзо следил за ними очень внимательно, подмечая каждую деталь — словно пытался проникнуть за завесу некой тайны, отыскать подтекст.

— Давай условимся так, — сказала Цунаде, чтобы закрепить успех. — Я даю Учихам право не пускать людей Корня на свою территорию, однако с тем условием, что мои АНБУ получат возможность совершать плановые проверки безопасности на вашей земле, как на земле любого другого клана в Конохе. Защитой моей резиденции будут, как и прежде, заниматься АНБУ.

— Как угодно, Хокаге, — саркастично отозвался Мадара, но проигравшим он вовсе не выглядел, явно имея на уме что-то ещё.

— Предлагаю вернуться к первому вопросу, озвученному мной, — произнёс Данзо. — О Мизукаге.

— Здесь соглашусь, — Мадара прислонился спиной к стене, скрестив на груди руки, и в целом казался более расслабленным — по крайней мере, убийственную Ки уже не источал. — Допускать её в место, где делается почти, — мимолётный взгляд в сторону Данзо, — вся политика Конохи, довольно безрассудно. Знаю, при твоём наборе генов здравый смысл вряд ли мог затесаться, но всё же.

— Мы не можем быть уверены, что за Мизукаге не следят неким неизвестным нам способом — никто не знает наверняка, что с ней сделали в Кири, — добавил Данзо. — Возможно, используя магию, враги видят и слышат то, чему свидетелем стала она.

— Или ещё лучше, — продолжил Мадара лениво, — на самом деле её контролируют и в один прекрасный день заставят напасть на тебя, Цунаде, или на всех глав Альянса, когда вы в очередной раз соберётесь вместе. Маги того мира смогли подчинить Сасори и даже, хотя и не без участия Кабуто, Хашираму — а Мей вряд ли морально сильнее их.

Цунаде отвернулась к окну, невидяще уставившись на селение.

— Я не могу иначе, — наконец, сказала она. — Как же, если не взаимной помощью, мы сможем добиться взаимопонимания между шиноби из разных стран?

— На дворе война, — отчеканил Данзо. — Не до взаимопонимания.

— Во всяком случае, оставлять Мей в резиденции точно не следует, — произнёс Мадара более доброжелательно и с меньшей издёвкой, чем обычно. — В деревне есть пустующие дома? Засели её на время в один из таких и приставь АНБУ для охраны — тогда мы все будем спокойны.

— Хорошо, я сделаю это, — раздражённо ответила Цунаде. «Дедушка, кажется, теперь я понимаю, как было непросто принимать решения, когда Мадара и Тобирама гудели тебе в уши…» — Что-то ещё?

— Пока что нет, — ответил Данзо и как всегда слегка склонил на прощанье голову без уважения. — Цунаде-химе.

Он вышел, и в кабинете повисло молчание. Глядя на падающий за окном снег, Цунаде устало потёрла виски. Сейчас ей предстояло вернуться к решению вопросов, связанных с обеспечением восточного фронта, за который преимущественно отвечала Коноха, всем необходимым, после ответить на письмо Гаары, желавшего узнать её мнение по паре вопросов, касающихся хода дела на западе, затем — выловить Шикамару, на которого теперь, когда Итачи на фронте, полностью свалилось поддержание связи между деревнями Альянса, и отправиться ненадолго в Аме, чтобы обсудить с Нагато возможность перенесения большой группы разведчиков АНБУ из мира магов обратно в их, да и Яхико, кажется, в последнем письме упоминал, что у них с Конан зреет какая-то идея, которую нужно обсудить…

Мадара, ещё не ушедший, всё это время наблюдавший за ней из-под полуопущенных век, спросил:

— Ты доверяешь Данзо?

— Смотря в чём, — отозвалась Хокаге. — Если дело касается блага Конохи — да, я доверяю ему как шиноби, всю жизнь посвятившему обеспечению процветания нашей деревни, хотя порой это и находило отражение в радикальных действиях. Если же говорить о наших с ним личных отношениях… — она усмехнулась. — Наверное, это можно сравнить с тем, как относились друг к другу вы с дедом Тобирамой, насколько я знаю историю по рассказам бабушки Мито. Только что Данзо вдобавок пытается меня подсидеть.

— Даже зная, что он метит на твоё место, ты позволишь его людям наблюдать за тобой?

— Как я уже говорила ранее, таков заведённый порядок. Не то чтобы он мне прям так уж нравился… но сейчас не самый подходящий момент для перемен внутри деревни.

Мадара хмыкнул.

— Сенджу.

Цунаде отмахнулась. Помолчав ещё немного, Мадара сказал куда серьёзнее:

— Есть ещё одна куноичи, о которой стоит подумать, — не увидев в глазах Пятой, находящейся в пучине собственных мыслей, понимания, он пояснил: — Яманака Ино.

— Я отправила на её поиски команду, ты знаешь, — проговорила Цунаде нетерпеливо — каждое напоминание об Ино, бесследно пропавшей три дня назад из своей палаты в психиатрическом отделении, ранило. — Почему ты вообще так заинтересовался этим случаем?

— Почему?.. — Мадара, казалось, неподдельно задумался. Откинул с лица чёлку и произнёс, глядя прямо в глаза Цунаде: — У меня нехорошее предчувствие на этот счёт. А кроме того, ночью со мной связались Сасори и Анко; по их словам, Хината тоже пропала.

Цунаде опешила.

— То есть?

Не став отвечать, Мадара достал из кармана небольшое зеркало — копию того, что Итачи использовал для связи с находившимися в мире волшебников. «Вот только Итачи говорил, что для его применения нужно иметь волшебную палочку…»

— Анко.

Отражение зарябило, и на поверхности зеркала возникло лицо Митараши.

— Да?

— Объясни начальству, как вы умудрились потерять Хьюгу, — иронично попросил Мадара и передал зеркало Цунаде, подошедшей ближе.

Увидев её, Анко выпрямилась; лицо джонина приняло из расслабленного серьёзное выражение.

— Хокаге-сама.

— Что произошло, Анко? — задала вопрос Цунаде, и куноичи подробно рассказала обо всех странных изменениях, произошедших с Хинатой за последнее время, и об её не менее странном исчезновении с базы.

— Мы пытались найти Хинату, но ни Наруто, ни Второй не улавливают её чакру, — закончила доклад Анко. — На данный момент мы бессильны.

— Вот как, — Цунаде наморщила лоб. События принимали скверный оборот даже если предположить, что исчезновения Хинаты и Ино никак не связаны между собой. «Но ведь так не может же оказаться, верно?..» — Хорошо, Анко, я поняла. Продолжайте искать Хинату, но не в ущерб основной миссии.

— Есть, Хокаге-сама, — кивнула Анко, принимая приказ, а затем вдруг неожиданно смутилась, отвела взгляд и проворчала: — Это, пока есть возможность… Можно мне с Шизуне поговорить?

— Она сейчас занята. Может быть, позже, если Мадара всё ещё будет в резиденции, — Цунаде посмотрела на своего джонина пытливо. — Случилось что-то ещё?

— Ну, не то чтобы прямо случилось или тем более такого, что вам стоит знать… — стала увиливать Анко.

— Говори, — распорядилась Цунаде, уже в немалой мере заинтригованная.

Прикрыв глаза и придав лицу страдальческое выражение, Анко выпалила:

— В общем, я… Сасори хочет, чтобы я оставила пост капитана, вот.

— Почему? — Цунаде видела, что джонин продолжает уходить от ответа, и это начинало ей всё больше не нравиться. — Без утайки, Анко.

— Без утайки, — Митараши вздохнула, покоряясь неизбежности. — Я беременна, Цунаде-сама, и в связи с этим больше не могу оставаться капитаном отряда.

Со стороны Учихи донеслось насмешливое хмыканье. Проигнорировав его, Цунаде искренне сказала:

— Поздравляю, Анко.

— Да, спасибо, — пробормотала джонин, смутившаяся окончательно; удивительно и непривычно было видеть её такой, и Цунаде это заставило улыбнуться. «И на войне есть место новой жизни», — подумала она и вызвала маленький клон Кацую.

— Найди, пожалуйста, Шизуне, — попросила Пятая и положила на спину слизню зеркало. — Отдай ей это зеркало и скажи, чтобы принесла его, когда они с Анко поговорят. Ты же не против? — порядка ради уточнила она у Мадары, но тот только махнул рукой.

— Сейчас передам, Цунаде-сама, — отозвалась Кацую и исчезла.

— Подумать только, Анко беременна, — Пятая вновь невольно улыбнулась. — А ведь всегда кричала, что её в семейную жизнь не заманить…

— Жаль, — флегматично заметил Мадара.

Цунаде вскинула бровь, но спрашивать ничего не стала. Взгляд зацепился за горы документации на столе — напоминание, что работа долго ждать не может.

— Ладно, ещё раз, насчёт Ино, — устало сказала она, опустившись обратно в кресло. — Что ты предлагаешь?

Ничего сказать Мадара не успел — в дверь постучали. «Наверное, Шизуне», — подумала Цунаде и разрешила войти. Порог, однако, перешагнула вовсе не её помощница, а Шикамару, нервный, взволнованный. Следом за ним в кабинет тенью проскользнул Сай. «Но ведь, — Хокаге нахмурилась, — он считался пропавшим вместе с Ино…»

— Цунаде-сама, — начал Шикамару, коротко поклонившись; АНБУ же опустился на одно колено, пока Пятая жестом не разрешила ему подняться. — Насчёт Ино.

— Вовремя, — заметил Мадара со своего места в полутьме у стены.

— Я слушаю, — кивнула Цунаде, выжидательно глядя на молодых шиноби. — В первую очередь тебя, Сай.

АНБУ Корня почтительно склонил голову и заговорил:

— Как вам, я полагаю, известно, три дня назад у Ино случился сильный приступ, после которого она, ненадолго очнувшись, сказала, что кто-то — «наша мама», по её словам, — пытается заставить её помочь сделать какие-то ужасные вещи. Шикамару-кун тогда побежал за вами, — Цунаде вспомнила, как Нара подошёл к ней тогда после утомительного собрания и как она его осадила, заявив, что происходящее с его подругой не важно; стало стыдно, — а я остался присматривать за Ино. Почти сразу после этого я ощутил чьё-то появление — этот человек словно возник из воздуха и тут же направился к Ино, бывшей в беспамятстве. Я преградил ему путь, но он просто прошёл сквозь меня и затянул Ино в какую-то воронку — я полагаю, в некое другое измерение.

Цунаде мимолётно переглянулась с Шикамару, чувствуя, как вновь запылала демоническая энергия Мадары.

— После шиноби повернулся ко мне, — продолжил Сай, делая вид, что не заметил их реакции. Однозначно делая вид. — Было очевидно, что теперь он намерен убить меня, избавиться от свидетеля, поэтому я стал ждать его хода и отступил. Он погнался было за мной, но в итоге мне удалось от него ускользнуть…

«А этот парень хорош, — подумала Цунаде, оценивающе взглянув на молодого АНБУ. — Попытаться, что ли, переманить его от Данзо?»

— …и затем я отправился в погоню.

— Почему ты пошёл за ними один, не взяв никого с собой, даже не доложив?

Сай помолчал миг, ненатурально улыбнулся.

— По правде сказать, Хокаге-сама, я забыл об этом в тот момент из-за желания помочь Ино.

«Ах вот оно что…» — Цунаде вновь мимолётно взглянула на Шикамару, и тот легко кивнул, подтверждая её догадку.

— Продолжай, Сай. Ты смог найти Ино и человека, который похитил её?

— Это заняло время, но да, я смог. Дело в том, что некоторое время назад, находясь в сознании, Ино попросила поставить на неё какой-нибудь маячок.

— Как чувствовала, — проговорил Шикамару мрачно.

— Действительно, — отозвался Сай. — Я согласился и сделал ей татуировку своими чернилами, пропитанными чакрой — её я могу почувствовать на расстоянии. Я разослал своих птиц во все стороны, стараясь уловить след, пока в конце концов не нашёл его, — он посмотрел на Хокаге серьёзно и с полным осознанием того, что то, что он собирается сказать, в состоянии перевернуть многое. — Цунаде-сама, Ино доставили в Киригакуре.

— Хм, — задумчиво протянул Мадара. — Что ж, это имеет смысл.

— Что ты подозреваешь? — прямо спросила Цунаде.

— Расскажу, когда всё проверю, — отозвался Мадара; отлипнув, наконец, от стены, он двинулся к выходу.

— Позвольте отправиться с вами! — сказали Шикамару и Сай в один голос и быстро переглянулись.

Мадара остановился, взглянул на них свысока.

— Вы будете мне только мешать, — и он вышел, не сказав больше ни слова.

— Цунаде-сама, — Шикамару тут же обратился к погружённой в мысли Хокаге, — разрешите собрать команду!..

— Нет, Шикамару, — негромко сказала она. — Мадара резок, но прав: если дело дойдёт до боя, команда поблизости скорее ему помешает, чем поможет.

— Так что же, мы будем просто сидеть и ждать? — Нара стиснул кулаки. В отличие от него, Сай куда лучше контролировал эмоции.

— Отнюдь, — покачала головой Пятая. — У нас много работы помимо этого. Шикамару, готовься: в скором времени мы отправляемся в Аме — мне нужно поговорить с Яхико и Нагато. Пока же вместе с Саем найдите Шикаку и Какаши и сообщите о случившемся им. После этого, Сай, останешься с ними вплоть до моего возвращения.

В глазах АНБУ мелькнуло понимание, однако спорить с распоряжением он не стал.

— Есть, Хокаге-сама.

— Есть, — глухо повторил Шикамару и вместе с Саем покинул кабинет.

«Вот о чём ещё стоит поговорить с Яхико, — сделала себе мысленную заметку Цунаде. — Кажется, он отправлял пару Акацуки на разведку в Кири…»

Затаившись среди голых ветвей припорошённых снегом деревьев, Карин полностью сосредоточилась на происходящем в селении.

На первый взгляд, всё могло показаться вполне обыденным: цивилисты суетились у своих лавок и кафе, шиноби курсировали по деревне, встречали знакомых и останавливались поговорить, а в домах люди возились с детьми, спали и ели, ласкали друг друга — Карин улавливала оттенки эмоций и чувств жителей Киригакуре, поглощённых рутиной… Вот только чувства эти были какими-то смазанными, словно бы нереальными. Кроме того, за всё время, что Акацуки провели в окрестностях деревни, её границы не покинул никто.

Между этими людьми, существовавшими, словно куклы, бродили другие — куда более осмысленные существа, явно понимающие, что вокруг происходит. В них Карин не ощущала чакры — только искры магии, порой вспыхивавшей и быстро угасавшей, ещё сложной пока для сенсора, но уже после тренировок с Итачи и Шикамару различимой. «Люди Зеро, — понимала Карин. — Охранники». Именно из-за них сунуться в деревню Акацуки не рисковали.

А ещё внимание привлекали нити — тонкие ручейки, сотканные из чистой чакры, тянувшиеся от каждого жителя в Кири в её центр, туда, где расположилась отдельной крепостью внутри и без того прекрасно укреплённого селения резиденция Мизукаге. Что происходило там, внутри неё, от Карин скрывал барьер.

— Эй, Карин, — позвал напарник; за сегодняшний день, слишком сосредоточенные на миссии, они ни единожды ещё всерьёз не поцапались и даже называли друг друга по именам, а не обычными ласковыми «придурок» и «клуша». — Ты точно его не чувствуешь?

— Если бы почувствовала, сказала бы, — огрызнулась Карин, но умерила пыл, не желая сейчас ссориться с этим идиотом, который и так был на иголках — сказывалась близость родной и горячо любимой им деревни. — По словам Итачи, Мадара прекрасно умеет скрывать свою чакру.

Суйгецу на это как-то странно хмыкнул. Обернувшись на него с закипающей злобой, Карин вперила взгляд в напарника, и он пояснил:

— Ты же грёбаная Узумаки. В жизни не поверю, что от тебя какой-то Учиха спрячется.

Теперь был черёд Карин фыркать, но желание прибить идиота на месте поубавилось. Она вернулась к сканированию окрестностей, и какое-то время было тихо.

— А ты уверена, что он сам нас спалить не сможет?

— У тебя мозг точно на сто процентов из воды состоит, — буркнула Карин. — Я же сказала уже раз двадцать, что пока я поддерживаю технику, укрывающую нас, никто, даже Нагато, появись он здесь, нас не спалит. Грёбаные техники Узумаки, — она сложила пальцы в козу — видела этот жест в городах гражданских, и обозначал он крутость.

— Грёбаные техники Узумаки, — хохотнул Суйгецу и тоже показал козу.

А после они вновь сосредоточились на деревне — лесок, в котором Акацуки затаились, располагался на скале, доминировавшей над селением, и просматривалось оно отсюда более чем хорошо; здесь же, в нескольких десятках метров от напарников, расположилась небольшая сторожка, в обычное время наверняка всегда занятая постовыми, следящими за безопасностью деревни, сейчас, однако, пустая. «По словам Мизукаге, все шиноби Киригакуре, кроме неё, сейчас собраны здесь, — думала Карин, вновь и вновь скользя своим дзюцу по улицам деревни, касаясь жителей, забираясь в дома. — Все они лишены воли техникой того человека, Зеро, находятся под его контролем… Вот только зачем? И что там, в резиденции, куда тянутся все эти нити из чакры?..»

Сердце ухнуло и секундой позже застучало так сумасшедше, будто собралось пробить рёбра и вылететь к чертям. Невольно прижав руку к груди, Карин быстро облизнула пересохшие губы, которые тут же сильнее защипал мороз — и предвкушение.

В селение вошёл Учиха.

— Пришёл, — прошептала она — не могла справиться с голосом. Чакра Мадары, невероятно сильная, безумная, подавляющая и вместе с тем страшно волнующая — куда больше, чем ровная и стальная чакра Итачи, даже чем яркая и порывистая энергия Саске — разлилась бушующим морем, в котором не жалко было утонуть…

Вовремя опомнившись, Карин ослабила сенсорную технику, пока эмоции не накрыли её с головой — так ведь и правда утонуть в ощущениях можно, вот глупая была бы потеря рассудка. Бушующее море обратилось каплей росы на утреннем лугу, неотличимой от прочих — Мадара и в самом деле прекрасно умел таиться, и лишь мощнейшие сенсоры были способны учуять его.

— Где он конкретно? — спросил Суйгецу, подобравшись. Их задачей было в первую очередь наблюдение, но и поддержка в случае необходимости тоже.

— Ворота на юго-западе, — отозвалась Карин и встревоженно выдохнула: — Ками, да он идёт прямо по улице!

— Грёбаный Учиха, — заявил Суйгецу. И показал козу.

На сей раз шутка не показалась смешной — Карин беспокоилась, потому что ощущала, как к Мадаре приближаются стражи захваченного Зеро селения.

— Стоя-а-ать, — протянул Суйгецу, придержав её за рукав, когда Карин подалась к краю скалы. — Что Лидер сказал? «Вмешивайтесь в бой только в крайнем случае. И да, смотрите, чтобы не было жертв среди гражданских… По крайней мере, не всё селение».

— Я и не собиралась встревать! — Карин резко выдернула руку. — Просто…

Что «просто», она не знала сама — к счастью, мощный взрыв, прогремевший возле одних из ворот селения, позволил ей не заканчивать фразу. Даже находившихся на скале в нескольких сотнях метров напарников обдало жаркой волной, разметавшей волосы, обломавшей мелкие сучки с деревьев…

— Ксо-о, всё же придётся идти туда, — проворчал Суйгецу, проверяя, хорошо ли закреплён за спиной Обезглавливатель — это действие, с практической точки зрения бессмысленное (хоть за мечом придурок следил, как подобает), явно придавало ему уверенности в собственных силах. — Позаботиться о простых смертных-то Учиха не догадается…

— Погоди! — на сей раз Карин вцепилась в плащ напарника, удерживая на месте. — Никто из жителей не пострадал… Смотри! — она ткнула пальцем туда, где среди домов в облаке белого дыма появился огромный пёс с тремя головами — призыв Риннегана, который Нагато как-то раз показывал Карин, — и тут же распался на много мелких собак, которые разбежались по деревне; Акацуки видели, как собаки хватали за одежду или конечности отупело застывших жителей Кири, взваливали на себя и оттаскивали подальше от поля боя.

— Фига он может! — присвистнул Суйгецу.

Карин пронзила стрела идеи.

— За мной! — крикнула она и спрыгнула с обрыва, вскоре зацепилась ногами за каменные ступеньки, вырубленные в скале, и побежала к селению, не отпуская при этом плащ напарника, таща придурка за собой — укрыть и его усиленной техникой сокрытия чакры она могла лишь когда напарник находился не дальше, чем в трёх метрах от неё.

«Куда ты меня тащишь, дура?!» — мысленно — благо, хватило ума не орать — спросил Суйгецу.

«Это наш шанс! — ответила Карин, спрыгнув на землю и продолжив путь к своей цели. — Мадара оттянул всё внимание на себя — о нас же никто не знает. Мы можем проникнуть в резиденцию и выяснить, что там такое, и…»

«Если повезёт, обрубить технику, которая держит жителей», — закончил за неё Суйгецу.

Мысленно кивнув, Карин отпустила рукав напарника, позволяя ему двигаться самостоятельно. Они бежали по улицам селения, лавируя между людьми, заторможено двигавшимися, поворачивавшимися так медленно — ни следа той кажущейся естественности, что царили в Кири до прихода Учихи.

«Кажется, техника теряет силу, — поделилась Карин своими наблюдениями с напарником. — Будто бы что-то её сбивает…»

«Слева!»

Слишком сконцентрировавшись на анализе, Карин не заметила приближения врагов, и только ментальный оклик Суйгецу позволил куноичи вовремя вильнуть в сторону, пропустив мимо себя два ярких луча, нацеленных в неё. Напарник тут же вырос перед ней с Обезглавливателем наголо и бросился на двоих врагов в белых плащах и масках, концентрировавших между ладонями энергию — магию.

Своей порывистой атакой Суйгецу их сбил — враги шарахнулись в стороны от его клинка, но мгновенно один из них попытался дотянуться до меча рукой, покрытой холодным голубым светом какого-то заклинания, от которого исходила опасность. Карин обвила протянутую руку цепью из чакры, и Суйгецу, крутанувшись, рубанул по запястью, отрезав кисть. Враг издал приглушённый стон и отпрянул, держась за культю, и Суйгецу рванул было, чтобы его добить, но в бок ему ударила энергетическая волна, швырнувшая парня в сторону, отбросившая меч далеко по проулку. Разбежавшись, Карин влила чакру в ноги и, с силой оттолкнувшись, перепрыгнула противника, выпустив в него попутно несколько сенбонов, и приземлилась за спиной напарника, уже начавшего подниматься.

Хлестнув цепью, ещё не разрушившейся, заставив отшатнуться собравшихся было в атаку врагов, Карин обвила цепью рукоять Обезглавливателя и с силой дёрнула на себя — огромный меч с неохотой поддался, и Суйгецу перехватил его в полёте, сжал рукоять и вновь бросился на врагов, метя в того, что был ещё цел. Карин тем временем вновь раскрутила цепь и ударила ею, оставив чёткий длинный след на стене дома — противник вовремя успел пригнуться и откатиться прочь. Не давая ему ни секунды на передышку, Карин сосредоточилась на остром наконечнике цепи и направила его точно в противника, однако он, слабо приподнявшись — кровь хлестала из обрубка руки, заливая землю и белый плащ, — выставил вперёд здоровую руку и встретил цепь щитом, а затем оттолкнул обратно в Карин вместе с каменной крошкой и осколками стёкол. Развеяв цепь, Карин вновь сменила позицию и метнула сенбоны, надеясь отвлечь противника, — но тот атаковал на секунду раньше, и ярко-жёлтый луч ударил Карин в живот, испепеляя внутренности, пожирая их с жадной нетерпеливостью.

От противника её вновь заслонил Суйгецу; судя по количеству крови на мече, со своим врагом он уже закончил.

«Эй, клуша, только попробуй сдохнуть!»

«И не мечтай!» — сплюнув кровь, Карин активировала самоисцеление, подстёгивая природную регенерацию Узумаки. После борьбы сочетание техники и наследственности победило разрушающий эффект того, чем в неё запустили: чар, дзюцу, просто неведомой дряни — не так уж и важно это сейчас.

Атаку спустя напарник разделался со врагом, вначале заключив того в водяную тюрьму, а после обезглавив, после чего вернулся к Карин, поднявшейся с земли.

— Офигеть, я ведь минуту назад твой желудок видел, — заявил Суйгецу, глядя на восстановившийся живот девушки, видный сквозь разорванный плащ и кофту.

Карин передёрнула плечами и поправила очки, попутно стирая с подбородка кровь. Усмехнувшись, Суйгецу в который раз за день показал козу — дался ему этот жест. Сжалившись над малоумным, Карин ответила тем же.

В отдалении гремели взрывы. Пока напарники бежали к резиденции, мимо проносились трёхголовые собаки, добравшиеся до этой части деревни; их фиолетовые, с расходящимися от зрачка кругами глаза впивались в Акацук, и в них горело недовольство — Мадара был явно не рад союзникам. Наверное, он успел высказать претензию Нагато, связанному теперь с ним Риннеганом, — по телу Карин от чакроприёмников, вставленных в мочки и хрящи ушей на манер серёг, разлилась чистая и мощная энергия Нагато, смешанная с каплей неистовой энергии бидзю из статуи Гедо. Затем пришёл мысленный посыл от Лидера:

«Карин, поделись чакрой с Суйгецу. Сил, переданных Нагато, вам обоим хватит».

Мысленно кивнув, Карин резко свернула за угол, и напарник скользнул следом, впился острыми, как кунаи, зубами в предплечье куноичи, которое та для него обнажила — теперь она передавала ему свою чакру почти даже не морщась и не испытывая брезгливости. Прогресс.

«Мадара немногословен, по словам Нагато, так что объясните вы, что происходит».

«Без понятия, если честно, — ответил Суйгецу, не отрываясь от руки напарницы. — Мадара на другом конце деревни. Мы рванули в центр — Карин считает, что в резиденции Мизукаге находится то, что держит жителей Кири в подчинении».

«Хорошо. Будьте осторожны», — напутствовал Лидер и разорвал связь.

«Передадут Мадаре, как думаешь?»

«Уверена в этом, — Карин пошевелила рукой, начавшей из-за оттока чакры неметь. — Хватит, присосался».

В мыслях Суйгецу попыталось сформироваться какое-то колкое замечание, обыгрывавшее тему сосания, но Карин заглушила его эманацией злобы, обещавшей жестокую расправу, если напарник решится всё же оформить мысль. Не став рисковать, Суйгецу умерил поток мыслеобразов и извлёк зубы из плоти Карин, зачем-то напоследок лизнув оставленную им рану.

«Придурок».

«Клуша».

Минуту спустя они пробежали по длинному мосту и достигли резиденции — круглого здания из серого камня с круглыми же окнами и кандзи «Мизу» над входом, который перекрыли трое противников в белых плащах. Акацуки приготовились к бою.

Сверкнула синяя вспышка, и посреди площади, разделявшей напарников и их оппонентов, возник Мадара, окружённый скелетом Сусано. «Нет, не он сам — лишь клон, — поняла Карин, приглядевшись внимательней. — Настоящий всё ещё у ворот».

— Идите вперёд, — приказал Мадара и, не дожидаясь ответа, обрушил удар Сусано на противников, бросившихся врассыпную.

Оббежав их, Акацуки метнулись к ближайшему окну, не оборачиваясь, зная, что Мадара прикрывает и не позволит врагам ударить им в спины. Разбив стекло, Суйгецу посторонился, давая Карин первой проскользнуть в отверстие, после чего запрыгнул и сам — они оказались в небольшом кабинете, который быстро пересекли и вышли в коридор.

«Чувствуешь что?»

«Подожди, — Карин сосредоточилась на ощущениях, стала осторожно прощупывать пространство. Однако резиденция была пуста, необитаема… за исключением одного из глубоких подвалов, уходивших под землю на десятки метров. — Нашла! Самый нижний уровень — туда сходятся все нити чакры, идущие от жителей деревни».

«Сколько народу?» — полюбопытствовал Суйгецу, заведя руку за голову, чтобы погладить рукоять меча.

Карин проанализировала, замерла.

«Один. Яманака Ино».

«Мм?! Это же вроде из Конохи девчонка, приятельница Шикамару».

«Пропавшая три дня назад, — в их канал связи бесцеремонно вторгся Лидер — чёртовы привилегии. — Суйгецу, Карин, новое задание: вы должны вернуть эту девушку. Живой».

«Есть», — одновременно откликнулись напарники и сорвались с мест.

Коридор за коридором, лестница за лестницей — вниз, вниз, в самое сердце Кири. Мимо кабинетов, хранилищ, мимо застенков и пыточных камер, мимо всех секретов Кровавого Тумана — к цели. К девчонке из Конохи с кукольным личиком и огромными голубыми глазами, которую пару месяцев назад Карин сдала на осмотр Хокаге, заподозрив в безумии. «И опять я должна помогать этой… этой кукле! — подумала Карин со вдруг нахлынувшим раздражением. — Ксо, сколько от неё проблем!..»

«Стой!»

Мысленный окрик, властный и сильный, буквально приковал Карин к месту. Суйгецу тоже остановился, обернулся, что-то спросил вначале раздражённо, после — взволнованно…

Карин не слышала его. В её голове звучал голос, самый пугающий, но и самый прекрасный, чарующий, какой девушка когда-либо слышала в своей жизни.

«Зачем ты слушаешь их, дитя?..»

— Карин!..

«Зачем следуешь приказам тех, кто может сделать лишь хуже?..»

— Карин, твою мать, очнись!..

«Он мешает».

— Мешаешь, — она вскинула руку, и цепь из чакры хлестнула мечника, отбросила прочь, крепко впечатав в стенку.

«Стоп… Что я сейчас сделала?!» — Карин испугалась, когда пришло осознание произошедшего — и тут же оно вновь потонуло в мягком демоническом шёпоте:

«Всё правильно, дитя. А теперь прикончи его и помоги сестре…»

— Слушай, ты вообще офигела?! — Суйгецу выхватил меч, но смотрел скорее с опаской, чем злобой. — Ты что творишь, клуша?!

«Прикончи его!»

— Прикончить… — пробормотала Карин, вновь поднимая руку… ловя себя на том, что рука поднимается без участия её воли.

— Чего? — не понял Суйгецу.

До Карин дошло.

— Меня пытаются захва!..

«Молчи! — её скрутило, перебило дыхание, обожгло нутро так, словно в глотку влили кипяток. — Повинуйся!»

«Хрена с… нет-нет-нет!» — Карин вновь ощутила, как теряет контроль над телом, как кто-то за неё концентрирует чакру в ладонях.

— Нет! — рявкнула она, остановив циркуляцию энергии в организме.

Это задержало неведомую тварь лишь на секунду. Поток был активирован вновь, а воля Карин уже ничего не могла сделать — кто-то другой, куда сильнее, древнее её взял тело девушки под контроль.

Техника, которую тварь готовила, была призвана нести смерть.

«Придурок, беги… пожалуйста!..»

Кольцо Акацуки среагировало, передало мысль — а вместе с ней, видимо, и то отчаяние, ту безуспешную борьбу, которую Карин вела. Прикусив губу, Суйгецу рванул прочь, оперативно скрылся в смежном коридоре.

«Бесполезно».

«Пасть закрой!» — от страха утратив все остатки здравомыслия, огрызнулась Карин.

За дерзость она была наказана — жуткая энергия прокатилась по телу, разрывая мышцы, дробя кости, сотнями мелких осколков вонзаясь в бьющийся в агонии мозг.

Карин закричала — завопила истошно, как раненный зверь, рухнула на каменный пол, не в силах держаться на ногах. Она заметалась, скуля и плача, и кровь, хлынувшая из носа и ушей, смешалась со слезами.

«Карин!» — кричал напарник на периферии сознания.

«Карин!» — вторил ему Лидер, пытаясь через связь оттянуть часть её боли на себя.

«Повинуйся или умри!»

Ты же грёбаная Узумаки…

— Пошла на хер! — Карин сосредоточила все силы, всю волю и чакру, что ещё у неё были, и ударила туда, где чувствовала в своём сознании тварь, посылавшую мучения.

Эта отчаянная атака, похоже, застала существо врасплох — удар достиг цели, и Карин почувствовала, что чужая хватка слабеет. Не медля ни секунды, она бросилась вперёд, на грани беспамятства преодолела последнюю лестницу и кулаком вышибла дверь в тёмный зал, где светились лишь нити чакры, тянувшиеся к сидевшей в кресле, неестественно выпрямив спину, девушке, бездумно глядящей в пространство огромными, будто стеклянными голубыми глазами.

Карин побежала к ней, споткнулась, чувствуя, как тварь в подсознании набирает силу опять, чтобы окончательно расправиться с ней, но сумела всё же добраться до кресла и рухнула на колени прямо перед девушкой. Припомнив добрым словом мудака Кабуто, Карин окружила руки чакрой-скальпелем — и принялась разрубать нити, обвившие Ино, с остервенелостью человека, не осознающего до конца, но доподлинно знающего, что если не успеет, если провалится, всё будет кончено.

Крики слились в сознании в единый гул, её вновь сжали стальные тиски, но Карин не сдавалась, принялась вырываться, рубя мерцающие нити, то вспыхивавшие в темноте, то гаснувшие…

— Ксо, да хватит тебе! Уймись, ну!

Один голос, наконец, чётко оформился. Голос напарника, оравшего ей в ухо.

Стальными тисками оказались всего лишь его руки, крепко прижимавшие вырывающуюся Карин спиной к груди Суйгецу.

— Придурок, пусти! — заорала на него Карин, снова принявшись дёргаться, но парень держал крепко. — Я должна!..

— Ничего ты уже не должна, — сообщил ей Суйгецу, перехватывая руку напарницы, которую та было освободила. — Да смотри же! — он резко схватил её за подбородок и повернул голову в сторону.

Тогда Карин увидела неподалёку от себя Ино, лежавшую на полу, — просто девушка без сознания, в которой слабо теплилась жизнь, не озарённая светом чакры. То, что пыталось поработить Карин, тоже исчезло.

— Успокоилась? — уточнил Суйгецу, и когда Карин кивнула, разжал руки. Едва получив свободу, Узумаки встала, на негнущихся ногах направилась к Ино, пошатываясь, и едва вновь не упала — напарник вовремя подставил ей плечо. Отправив ему по мысленной связи бесформенный благодарный посыл — Суйгецу и на это ответил всполохом искреннего удивления, — Карин подняла взгляд на Мадару, с непроницаемым лицом стоявшего над Ино.

— Её использовали, как передатчик, — произнёс Мадара, не поворачиваясь к напарникам, однако угадав вопрос. — Возможности мозга шиноби из клана Яманака чрезвычайно велики — они способны связываться с людьми на больших расстояниях, передавать им мысли, управлять ими, если менталисту хватит сил.

— Но кто?.. — проговорила Карин хрипло, закашлялась. Продолжая поддерживать её, Суйгецу вытащил из держателя одним чудом уцелевшую бутыль с водой и дал напарнице напиться. — Кто это был, Мадара-сан?

Учиха не ответил, но взгляд его был полон тьмы. Если Мадара и не знал ответ наверняка, то предполагал худшее.

Глава 15. Другая война

Этой ночью Наруто так и не смог заснуть — переживания и жажда действий не позволяли окунуться во временное забытье. Парня обуревали эмоции: беспокойство, боль, растерянность, переплетавшиеся с кипящей злостью на ту тварь, что решила подчинить своей воле Хинату — Хинату, такую добрую, отзывчивую, чистую душой! — заставляя её творить для неё ненормальные, жестокие вещи…

Глядя со своей кровати в тёмный потолок, Наруто крепко сжал кулаки. В комнате за стенкой, судя по течению чакры, его сосед тоже лежал без сна. Наруто мог себе представить, что чувствует сейчас Дейдара; когда несколько часов назад Хината исчезла, растворившись во тьме, он так отчаянно рвался за нею вслед, на поиски, на помощь, хотя и не знал, где сейчас девушка — лишь бы не сидеть на месте, осознавая неспособность сделать хоть что-нибудь для того, кого любишь. Однако в данный момент они действительно не были ни на что способны: ни сам Наруто, ни Второй не чувствовали чакру Хинаты, ни единой зацепки пока не нашлось, а бросить всё и отправиться в путь по миру на поиски их команда не могла себе позволить — Наруто понимал это, как и все остальные. Лишь Дейдара с присущей ему горячностью попытался вырваться из дома на Гриммо, отправиться искать Хинату — и его мотивы были ясны Наруто, искренне сочувствовавшему подрывнику; он догадывался, что и сам бы вряд ли усидел на месте, если бы речь шла о его возлюбленной.

И всё же сейчас, когда в переделку попала Хината, его давний и добрый друг, Наруто бездействовал, хотя ещё год назад не задумываясь о последствиях ломанулся бы на помощь. Почему?..

«Становишься умнее как шиноби», — раздалось в подсознании глухое рычание вдруг решившего поговорить Курамы.

Наруто хотел было ответить на шпильку, но неожиданно уловил в чувствах Лиса страх, который тот пытался приглушить.

«Что не так?» — прямо спросил Узумаки.

Курама не ответил словами, только послал своему джинчурики не совсем отчётливый мыслеобраз — статную длинноволосую фигуру в просторных одеждах, от которой в мыслях Лиса опасностью веяло так ощутимо, что Наруто вздрогнул.

«К-кто это, Курама?!»

«Это Кагуя, мать моего создателя», — отозвался тот как-то глухо.

Наруто сглотнул. Если уж Девятихвостый Демон-Лис её боится…

«Что ты знаешь о ней? — спросил Наруто, и сам припоминая всё, что когда-либо слышал или читал в мемуарах Мудреца о его матери. — И почему вообще сейчас о ней вспомнил, даттебаё?»

«Из-за твоей подруги с Бьякуганом, — ответил Курама; неподдельная тревога, растекавшаяся из его клетки по подсознанию Наруто, явно показывала, что отнестись к словам Лиса стоит с максимальной серьёзностью. — Подрывник прав, её сила возросла со времени вашей последней встречи — да ты и сам не мог этого не почувствовать. Её Бьякуган и вовсе перешёл на принципиально иной уровень; я такой помню только у Хамуры, брата старика».

Наруто резко сел на кровати. Осознание предположения Лиса обрушилось на него ведром ледяной воды.

«Ты правда думаешь, что эта Кагуя может быть связана с тем, что творится с Хинатой?»

«Да, нет — не знаю я, — буркнул Курама. — Просто пришло в голову, решил поделиться. Но знаешь, — Наруто ощутил, что бидзю хмурится, — если я вдруг окажусь прав…»

«Будет очень хреново, даттебаё», — закончил за него Наруто без тени шутки. Лис мысленно кивнул и затих, а парень взял с прикроватной тумбочки зеркало связи — и так откладывал это слишком долго.

— Саске.

Друг ответил довольно быстро, несмотря на то, что был — если верить внутренним часам Наруто — четвёртый час утра. Кажется, и в Хогвартсе эта ночь бессонная.

— Чего? Только быстро, я занят.

— Чем это? — удивлённо вскинул брови Наруто.

— Подготовкой, — Саске был как и зачастую лаконичен. Впрочем, характерные шумы на заднем фоне позволяли понять как минимум то, что в этой самой «подготовке» задействованы студенты Хогвартса. — Что произошло?

Наруто передал другу последние события, те мысли и наблюдения, которыми поделился с ним Дейдара, исчезновение Хинаты, а также пересказал разговор с Курамой. На протяжении повествования Саске всё больше мрачнел.

— Кагуя, значит… — протянул он, и только глухой не услышал бы в его голосе фатализм, из двух братьев свойственный больше Итачи. — Скорее всего, Кьюби прав в своих предположениях. Тогда вторая половина пророчества старика из Узушио обретает смысл.

— И точно, — согласился Наруто. — А мы всё понять не могли, о какой это матери там идёт речь, даттебаё.

— Не уделили этому достаточно внимания, — жёстко сказал Саске. — Так бы могли догадаться.

— Ну да, в общем-то, — не стал спорить Наруто; радовало то, что друг признаёт, что это и его просчёт тоже, а не винит во всём «балбеса-Узумаки». — Ладно, теперь-то мы знаем, кто наш противник, даттебаё. Что делать будем?

— Хороший вопрос, — откликнулся Саске с сарказмом. — Я бы сказал, ключевой.

— Понял, понял, надо думать. Давай, может, тогда вечером свяжемся и обсудим идеи?

— Хорошо, — кивнул Саске. — Передай то же, что рассказал сейчас мне, остальной команде.

Наруто закатил глаза.

— Без тебя бы не догадался, придурок, — протянул он, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

— Я так и подумал, бестолковый, — не остался в долгу Саске и прервал связь, оставляя последнее слово за собой.

Завтрак в то утро проходил в остром молчании — оттого, думал Наруто, что всем слишком многое хотелось сказать, а возможности не было. Дейдара, сидевший напротив, ел без разбора, а в его глазах горел мрачный, маньячный огонь, которого Наруто не видел уже давно; казалось, лишь полшага отделяли подрывника от того, чтобы послать всё к чёртовой матери и устроить Лондону пламенную демонстрацию своего искусства. В отличие от него, Анко к еде едва ли притронулась, то и дело косилась на Сасори, отрешённо глядевшего в пространство, — что произошло у этих двоих, Наруто оставалось пока только гадать. Бывших Хокаге за столом по обыкновению не было — с самого раннего утра они ушли на разведку, Наруто, засыпая, чувствовал, как источники их чакры покидают дом.

Видя настроение союзников, волшебники тоже притихли. Молли и Андромеда, умудрённые опытом женщины, дипломатично не задавали вопросов, хотя наблюдали за всеми внимательно; Нарцисса Малфой тоже следила за шиноби, однако в её взгляде, в отличие от взглядов сестры и миссис Уизли, не было сочувствия. Фред, Джордж и Анджелина вовсе старались не привлекать к себе внимания и, быстро поев, ушли, в то время как Гермиона, сидевшая слева от Наруто, хотя и только пила кофе, игнорируя пудинг и варёные яйца, не спешила покидать своё место.

Вдруг почему-то представилось, что вместо Хинаты под атаку врага попала и затем исчезла Гермиона — Наруто вздрогнул от этой мысли и того саднящего чувства, которое в нём пробудил пришедший на ум образ.

— Спасибо за еду, — проговорил он, быстро поднявшись со стула, и вышел из кухни. Было ли это позорным отступлением? Возможно…

— Наруто, подожди! — он уже стоял на первой ступени лестницы, когда раздался оклик.

Сердце вновь предательски защемило — отчего бы?

— Что случилось, Гермиона? — проговорил парень, оборачиваясь, стараясь придать себе беспечный вид.

Гермиона подошла к нему, очень взволнованная, опускающая глаза вместо того, чтобы смотреть на собеседника прямо. Наруто не понимал, что с ней такое, и начинал волноваться.

— Хотела спросить, — сказала она, наконец, нервно теребя кончик пышной косы; Гермиона стояла так близко, что отчётливо были видны белесые шрамы на руках, оставленные хозяйке когтями Живоглота, — возможно, вам нужна какая-то помощь? То есть, если нужно найти какие-то сведения в книгах или что-нибудь проанализировать, я могу взять это на себя — у вас сейчас очень много работы, и я… — собравшись с духом, она подняла глаза. — Как член Ордена Феникса я должна приносить пользу. Я очень хочу помогать, Наруто.

Посмотрев ей в глаза, парень совершено сбился, утратив на время дар речи — это он-то, Узумаки Наруто! В общем и целом он понимал, о чём и почему девушка просит, но думать мог лишь о том, что ни в коем случае нельзя подпускать Гермиону к их работе, к загадке пророчества. Она не Хината, она… нет, не слабая, но слабее, и против врагов из мира шиноби у неё нет ни единого шанса. От всего этого дерьма и того, что ещё случится прежде, чем война кончится, Наруто должен, ощущал острую потребность во что бы то ни стало защитить её.

— Так что? — нетерпеливо спросила Гермиона. — Для меня найдётся работа?

— Понимаешь… — начал Наруто, но замялся, принялся неловко тереть затылок. Вот как ей сказать, чтобы не обидеть? Ведь Гермиона действительно не слабачка, она уже через многое прошла (и пусть в понимании шиноби это не очень серьёзно, для молодого волшебника это действительно достижения), достойно справилась с испытаниями — не решит ли она, когда Наруто откажет, что он относится к ней несерьёзно? Считает ни на что не способной, недостойной быть в одной команде с шиноби?..

От необходимости давать ответ его спас тихий звук Хирайшина, с которым в прихожей появились отец и Второй. Судя по серьёзным лицам Хокаге, что-то произошло.

— Где? — спросил Наруто, подаваясь вперёд. Стоявшая у подножия лестницы Гермиона обернулась, нахмурилась, тоже почуяв неладное.

— Министерство магии, — ответил отец. Мимо него, серебрясь, проскользнул материализовавшийся из входной двери Патронус-рысь и метнулся на кухню. — Насколько можем судить, все рассеянные по стране Отделы.

— Ксо! — воскликнул Наруто и быстро сказал Гермионе: — Прости, потом поговорим, — после чего поспешил за отцом и Тобирамой на кухню, где Патронус вещал голосом Кингсли:

— …щиты ещё держатся. Также здесь сосредоточена большая часть мракоборцев, так что Ордену стоит сконцентрироваться на оставшихся двух домах, в которых расположены подразделения Министерства…

Вдруг в комнату влетел ещё один Патронус — косуля — и испуганно воскликнул голосом Алисии Спиннет:

— Чрезвычайная ситуация! К нам в Мунго стали доставлять людей из Косого переулка. Те, кто принёс их, говорят, что в Переулке был взрыв, уничтожено несколько магазинов…

— …как воскрешённые шиноби, так и волшебники, — продолжал тем временем Патронус Кингсли. — Самого Лорда пока нет, но, судя по всему, он скоро появится, чтобы обеспечить себе окончательную победу над Министерством…

— …видели странного человека в очках, с бледной кожей и змеиными чертами. Думаю, это Кабуто…

— …ждём подкрепление.

— …там нужна помощь!

Патронусы закончили говорить одновременно и истаяли.

— Готовьтесь к бою, — просто сказал Второй. — У вас десять минут. Андромеда, проверьте щиты и приготовьте порталы для отправки на базы Министерства. Нарцисса, дайте мне полный перечень тех, кто сейчас находится в доме…

Переглянувшись с отцом и получив от него кивок, Наруто переместился в свою комнату и быстро переоделся, собрал снаряжение, после чего вернулся на кухню. Там пока ещё собрались немногие, преимущественно шиноби. Сасори и Анко о чём-то тихо спорили под задумчивым взглядом присоединившегося к ним Второго.

— Наконец Лорд с Кабуто вылезли, — заметил Наруто, подойдя к отцу. — Долго же тянули с ударом, даттебаё.

— Это, скорее всего, означает, что они хорошо подготовились, — отозвался Минато, как и парень наблюдавший за разведчиками.

Наруто повернулся к нему. Бесстрастное лицо, плотно сжатые губы, чуть сведённые на переносице брови — его профиль сейчас напоминал о высеченном на скале над Конохой лике Четвёртого Хокаге, главы и героя селения; о таком знакомом символе, с самого детства придававшем Наруто сил переступать через трудности, двигаться дальше. Да, ведь когда-то парень знал только его — гордый идол Четвёртый… теперь же радовался тому, что получил возможность узнать человека за каменной маской. Своего отца.

Заметив его внимание, Минато повернулся, вопросительно вскинул бровь, и Наруто, неловко улыбнувшись уголками губ, отвернулся. Он не в силах был толком объяснить, с чего это вдруг на него нахлынули подобные мысли, но с самого утра, а точнее даже с разговора с Саске, Наруто не покидали мысли о семье. «Рано или поздно Эдо Тенсей отца прекратится или будет прекращена, чтобы его душа смогла вернуться в Джодо. Понимаю, так будет правильно, но… опять один… — парень вздохнул, но тут же потряс головой, сбрасывая наваждение, тягучее облако уныния, такого ему несвойственного, чуждого. — Не один! Пока у меня есть друзья — не один!»

На кухню начали подтягиваться волшебники: в удобной обуви и мантиях, на ходу проверяющие, легко ли вынимаются палочки. Вернулся также и Дейдара и уселся прямо на обеденный стол; пальцы подрывника механически мяли комок глины, уже готовой к тому, чтобы стать бомбой. Гермиона, пришедшая вместе с Анджелиной, вежливо прервала увещевания Молли, что столь юной волшебнице в бою не место, и начала озвучивать собственное мнение по этому поводу.

Опять-таки, наверное, сейчас не время и не место, но Наруто подумалось, что действительно неправильно всё это. Умница Гермиона должна сидеть в Хогвартсе, зарывшись в книги, а не рваться в сражение со смертельно опасными для неё врагами. Молли лучше бы вновь оказаться в уютной «Норе», заботиться о своей огромной семье и ждать с работы любимого мужа вместо проверки, как её дети подготовились к отправке на фронт. Чопорная Нарцисса более уместно бы смотрелась прохаживающейся по саду своего роскошного поместья, чем сидящей здесь, в тёмной и закопченной кухне, строящей из себя равнодушие, но тревожно ожидающей новостей о муже, официально стоящем сейчас на стороне врагов… «Не появись тут мы, а потом и Кабуто, как бы маги вели войну? — спросил себя Наруто. — И ещё… была бы их собственная война такой жестокой и разрушительной, какой стала с нашим вмешательством?»

Если над ответом на первый вопрос можно было подумать, то на второй он был очевиден.

Тем временем в комнате собрались все, кто находился на базе: шестеро шиноби, Андромеда и Нарцисса, которые должны были остаться на базе, Тед Тонкс, маглорождённый муж Андромеды и отец Тонкс, сама Тонкс, свободная сегодня от дежурства в Министерстве, застывшая рядом с Римусом, Молли, многозначительно переглядывающаяся с Гестией Джонс, потешный в своём неизменном цилиндре Дедалус Дингл, Джордж с Фредом и Анджелина с Гермионой, самые бледные и сосредоточенные из отряда, а также Джейн Финниган, мать Симуса, вместе с братом Дэвидом и его сыном Фергюсом, Эдмунд Голдстейн и Натаниэль Бут, отцы Тони и Терри из Когтеврана — эти присоединились к Ордену совсем недавно. Отрадно, что и в середине войны находились люди, у которых открывались глаза на необходимость действовать, а не отсиживаться по домам.

Поставив точку в споре Анко и Сасори, Второй вместе с ними подошёл к остальным.

— Разделимся на четыре отряда, — заговорил Тобирама холодно и собранно — легко было представить, как он таким же тоном отдавал приказы в годы Первой мировой. — Первый отправится в место дислокации основных сил Министерства, поместье семьи Долгопупс — туда пришёлся самый сильный удар, кроме того именно там ожидается появление самого Лорда. Задача: оказать помощь мракоборцам в удержании позиций; атака не является приоритетом до той поры, пока остальные отряды не справятся со своими заданиями и не прибудут в качестве подкрепления. Эту работу возьмут на себя Сасори и Дейдара, — он обратил взгляд на Акацук, — дистанционники, хорошо умеющие сокращать число противников.

— Вас поняли, — лаконично ответил Сасори; даже он бесспорно признавал авторитет Второго Хокаге и его право командовать.

— Второй отряд, — продолжил тем временем Тобирама, — возьмёт на себя атаковавших подразделение Министерства, расположенное в усадьбе Макмилланов. Капитан команды — Минато; с ним пойдут Наруто, Молли, Эдмунд, Натаниэль, Фред, Джорж, Анджелина и Гермиона. Третий отряд займётся напавшими на базу в Ирландии. Римус, возглавите группу, возьмёте остальных; вам на помощь придут две команды АНБУ, присланных к нам из дома для оказания поддержки в войне, Анко уже передала им координаты места встречи. Члены Ордена, находящиеся сейчас в доме госпожи Мюриэль, также проинформированы и готовятся. Задача второго и третьего отрядов — как можно быстрее выиграть свои бои, брать в плен многих не имеет смысла. Когда закончите и убедитесь в том, что пленные не вырвутся и второй волны атаки не последует, отправляйтесь на помощь первому отряду. Минато, Сасори, Римус, после воссоединения групп переходите в контратаку, когда появится удачный момент.

— Нам не ждать вас? — уточнил Люпин. — Вы, я полагаю, возглавите четвёртый отряд?

— Да, — подтвердил Второй. — Я встречусь с ещё одной командой АНБУ в Лондоне и займусь Кабуто.

«Это и в самом деле может затянуться», — подумал Наруто.

— На этом всё, — заключил Тобирама. — Всем удачи, — и он исчез в Хирайшине, подавая остальным пример.

— Минуту внимания! — взял слово Римус, перекрывая начавшиеся шепотки. — Нанесите все на одежду щитовые чары…

Взгляд Наруто, блуждавший по комнате, наткнулся на Анко, стоявшую в стороне ото всех с таким видом, будто готова была прямо сейчас разбить кому-нибудь голову. Теперь парень понял, что во время речи Второго не слышал среди назначенных в отряды имени куноичи; это удивило.

— А ты с кем идёшь, даттебаё? — спросил он, подойдя к ней, пока отец и Римус организовывали магов.

— С самой собой наверх по лестнице, — процедила Анко. — Я остаюсь.

— Серьёзно?! — Наруто широко распахнул глаза, не веря; после серьёзно уточнил: — Всё в порядке, даттебаё?

— Месяцев через восемь будет, — в голосе Анко негодование смешивалось с болезненным пониманием, что иначе никак. — А пока Сасори посадил меня под домашний арест.

— Сасори посадил?.. — на автомате повторил Наруто, пытаясь собрать кусочки мозаики.

— Ты залетела, что ли? — грубовато спросил Дейдара, слышавший их разговор. — Браво, капитан, вот теперь полный набор косяков, мм.

Понимание пришло лишь несколько секунд спустя, и Наруто во все глаза уставился на Анко. Та, казалось, была готова дышать огнём, однако каким-то чудом сдержала себя и, рявкнув:

— Идите на хер оба! — размашистым шагом вышла из кухни.

— Ну дела… — проговорил Наруто, проводив её взглядом.

Дейдара раздражённо хмыкнул и резко соскочил со стола. По традиции, заведшейся у них, парни должны были в такой ситуации обменяться колкими напутствиями на бой — Наруто приготовился отвечать, однако подрывник явно не был настроен на шутки. Откинув за спину волосы, он крепко стиснул в кулаке кусок глины, с которым игрался, и, не взглянув на Наруто, направился к Сасори.

Сенсорная техника, теперь всегда работавшая в фоновом режиме, улавливала его чувства: кипящий сплав боли и злости, тягучий и тёмный, засасывающий в себя. Так похожий на тот, что едва не утянул на дно Саске…

— Дейдара!

Подрывник обернулся на оклик — Наруто редко когда обращался к нему, используя полное имя. Встретившись с ним взглядом, Узумаки, повинуясь порыву, вытянул вперёд руку с крепко стиснутым кулаком.

— Я клянусь, — заявил он, — мы найдём и спасём Хинату, даттебаё, — и только затем осознал, как нынешняя сцена походит на ту, что имела место на экзамене на чунина, когда Наруто клялся на крови Хинаты, что победит унижавшего её при всех Неджи.

Дейдара этого, конечно, не знал; впрочем, крутая поза Наруто явно имела для него какое-то другое значение. Коротко усмехнувшись воспоминаниям, подрывник вернулся к Наруто и, остановившись напротив него, вновь посмотрел в глаза — а затем легко стукнул в его кулак своим.

— Я запомню это, Наруто, — произнёс Дейдара серьёзно, а затем развернулся, опуская руку, и отошёл к напарнику, чтобы переместиться вместе с ним при помощи изготовленного Андромедой портала.

Наруто негромко выдохнул; он ощущал, что мрачный сгусток в душе подрывника стал меньше, и у него самого отлегло от сердца.

— Второй отряд, отправляемся! — громко объявил отец, и Наруто поспешил к нему. Стоя в центре собирающейся группы, Минато держал на вытянутой руке развязанный галстук — портал, за который окружающие брались. Прикоснувшись к куску ткани, Наруто почувствовал, как его руки коснулась, взявшись рядом, тёплая и гладкая рука Гермионы. «Хорошо, что Гермиона с нами», — подумал Наруто и потихоньку сунул девушке в карман свою печать Хирайшина.

— Три… два… один!

Их рвануло и закружило в пространстве — спустя несколько неприятных мгновений под ногами оказался вместо камня начищенный до блеска паркет. На улице за закрытыми ставнями, судя по звукам, уже полным ходом шёл бой.

— Вперёд, — скомандовал отец.

Наруто первым выскользнул в коридор и, добравшись до ближайшего открытого окна — ну, как открытого, просто снесённого заклинанием вместе с частью стены, — мимолётно выглянул прежде, чем затаиться за углом. Впрочем, даже беглого взгляда хватило для первичной оценки ситуации, которую Наруто подкрепил проверкой окрестностей более мощной сенсорной техникой, чем использовал постоянно.

«На лужайке перед домом пятнадцать министерских и двадцать шесть врагов, — жестами показал он отцу, затаившемуся чуть дальше вместе с орденскими, — из них трое под Эдо Тенсей. С другой стороны дома двадцать четыре наших и тридцать девять врагов, из них пятеро Эдо Тенсей, один шиноби. Ещё два отряда по двадцать человек сидят в засаде на десять и пять часов».

На улице магические потоки столкнулись с такой силой, что земля задрожала, а в доме задребезжали целые ещё окна и посыпалась с потолка штукатурка. Минато кивнул и показал:

«Проберись к подкреплению в тыл и разберись. Оба отряда — одновременно, используй клонов. После — помоги волшебникам здесь».

«Понял», — показав большой палец, не ожидая, когда отец раздаст команды и магам, Наруто отбежал в соседний коридор, на ходу сотворив пять клонов. Трое тут же свернули в другое ответвление хода, а оригинал с ещё двумя побежал дальше, пока не добрался до тупика с окном. Здесь шумы боя были слегка приглушены расстоянием; определив, что напротив окна никого нет, Наруто приоткрыл створку и метнул кунай с печатью в группу деревьев в нескольких метрах от дома — там, в глубине парка, засел один из отрядов врага. Переместившись вместе с клонами к печати на клинке, воткнувшемся в ствол, Наруто легко выдернул его и отправил свои копии заходить с боков, тогда как сам, перескакивая с ветки на ветку, пошёл чуть ни не в лоб врагам. Наудачу они, как и большинство магов, не ожидали удара сверху, сосредоточились на земле.

На отчётливый свист Рассенсюрикена Пожиратели и егеря среагировали в самый последний момент, да и то не все — техника прошлась по рядам, половину отряда уложив на месте, а после вдобавок прорубила в парке дополнительную аллею и растаяла где-то возле далёкого забора, ограничивавшего территорию поместья. Человек шесть успело укрыться какими-то мощными щитами, да и то спаслись они лишь потому, что маги стояли не на прямом курсе техники — Рассенсюрикен обладал поистине убойной мощью. Под стон раненых дееспособные противники сбились вместе, окружив себя щитами, испуганно высматривая того, кто их атаковал. Чтобы отвлечь внимание на себя, Наруто нарочито заметно перепрыгнул из своего укрытия на другую ветку.

— Там! — рявкнул один из Пожирателей, и в Узумаки полетели зелёные лучи Авад.

Без особого труда увернувшись ото всех, Наруто вновь сменил диспозицию и опять легко избежал повреждений от атаки — в тот же момент клоны, зашедшие сзади и слегка с боков, ударили одновременными мощными волнами режущего ветра, столкнувшимися как раз в том месте, где собрались Пожиратели и егеря. После этой атаки на ногах осталось всего двое; в тот момент, когда порыв ветра начал опадать, Наруто бросил кунай и, переместившись к нему, решил дело по-старинке тайдзюцу.

— Свяжите раненых и доставьте, куда обычно, даттебаё, — сказал Наруто клонам, имея в виду хорошо охраняемую усадьбу в Уэльсе, где силами Министерства и Ордена была оборудована до освобождения Азкабана временная тюрьма. — И уберите тела.

— Сделаем, — откликнулся один из клонов.

Оставив их, Наруто побежал обратно к задней лужайке, которую видел раньше в прореху в стене. Там сотрудники Министерства и пришедшие им на выручку орденские во главе с Молли сидели в глухой обороне, отражая сыпавшиеся на них заклинания практически без возможности контратаковать, ухитряясь лишь изредка запустить в противников чем-то. Понаблюдав за ними недолго из укрытия, Наруто заключил, что больше всего проблем доставляет троица воскрешённых магов, а в особенности — молодой подтянутый волшебник, творивший по-настоящему Тёмные заклинания. «Кажется, — припомнил Наруто, — это Эван Розье».

Эван как раз подготовил и выпустил новые чары — плотную сферу энергии, переливавшуюся бордово-красным, постреливающую искрами. Сердце ухнуло в пятки — «Это смертельно!», — и Наруто бросился технике наперерез, входя в режим бидзю, покрываясь сверкающей светлой чакрой, которую предоставил ему Курама. Резких взмах материализовавшихся за его спиной хвостов — и сфера отброшена далеко за границу поместья; прочертив между деревьев полосу выжженной земли, она врезалась в ближайший холм и уничтожила его.

Грохот сотряс окрестности, а вскоре за ним людей на площадке накрыла взрывная волна, жаркая, мощная. За своей спиной Наруто услыхал тихие вскрики союзников, но не позволил себе обернуться и, сорвавшись с места, набросился на Эвана. Тот заметил его движение и порадовал редкой среди магов проворностью, отмахнувшись росчерком палочки, вызвавшим град ледяных стрел. Отпрыгнув в сторону, Наруто метнул в разные стороны кунаи с печатями для удобства манёвров и, спасаясь от сразу двух Авад опомнившихся врагов, тут же переместился к одному из клинков, попутно всадив кунай в горло егерю, возле которого оказался.

Повернувшись, Эван раздробил землю вокруг и бросил осколки промёрзлого грунта и камней в Наруто; его воскрешённые коллеги тоже полностью сконцентрировались на шиноби, в то время как оставшиеся живые враги усилили натиск на ребят из Министерства и Ордена, надеясь «дожать» их по-быстрому. Впрочем — Наруто глянул мельком, когда перемещался из-под атаки к другому кунаю, — союзники неплохо справлялись с невоскрешёнными противниками, даже стали потихоньку уравнивать силы. На время отбросив мысли о них, Наруто занялся своим делом: создал десяток клонов и пустил их врассыпную. Враги замешкались, но быстро сориентировались и атаковали ближайших к ним клонов, не заметив за блеском чар и дымкой от развеивания уничтоженных копий, как оригинал оперативно шмыгнул в засаду.

«Слушай, Курама, можем сделать маленькую бомбу хвостатого?» — спросил он у своего бидзю, наблюдая за тем, как противники избавляются от оставшихся клонов.

«Можем, — откликнулся Кьюби почти что с азартом. — Что задумал?»

Мысленным посылом дав понять, что нет времени на объяснения, Наруто при помощи Лиса сформировал сферу из тёмной чакры и, слегка сместившись, запустил её под таким углом, чтобы зацепило всех трёх воскрешённых, но в то же время прошло в стороне от союзников и дома.

Поднятых Эдо Тенсей прямое попадание бомбы хвостатого буквально испепелило. Наруто видел, что Эван предпринял попытку защититься, начав формировать Тёмный барьер, но сила была слишком велика и уничтожила заготовку. Переместившись к кратеру, Наруто встал между начавшими уже восстанавливаться возрождёнными и, едва процесс завершился, крепко связал всех трёх руками из чакры.

«Теперь фуин, даттебаё».

«В курсе».

Парень сконцентрировался, вспоминая уроки отца и старый свиток Узумаки, который передал ему хранитель в Узушио, а затем стал складывать сложную комбинацию печатей, очень стараясь не сбиться ни на чём. Периферийно он почувствовал атаку сзади, но Курама взял её на себя, укрыв джинчурики ещё двумя хвостами от заклинаний. Мимолётно усмехнувшись — всё же команда у них с Лисом начала получаться, — Наруто подался вперёд и коснулся открытой ладонью лба мага напротив. От места прикосновения по телу воскрешённого разбежались цепи символов, опутавших его и крепко заточивших.

«Фуф, сложно!..» — позволил себе мысленно постонать Наруто.

«Ещё два», — ехидно напомнил в ответ Лис.

Когда с этим было покончено, Наруто огляделся. Бой вокруг него уже стих, Гермиона и Флёр («Значит, прибыло подкрепление из дома Мюриэль») как раз заканчивали вязать пленных. Остальные, вновь ведомые неудержимой Молли, уже обходили дом, чтобы попасть на второе поле битвы; судя по всплескам энергии и доносившемуся из-за здания шуму, та битва ещё не закончилась, но уже шла на спад.

Окинув быстрым взглядом Гермиону, чтобы убедиться в отсутствии ран, и получив от заметившей его внимание девушки сосредоточенный кивок, Наруто оставил перенос запечатанных на базу клонам и переместился к печати, бывшей у отца. Здесь расклад сил, поначалу для министерских неприятный, уже начал склоняться в их пользу за счёт подкрепления, приведённого Минато и прибывшего под руководством Билла со второй базы Ордена. Помимо этого, помогло и то, что отец уже связал единственного воскрешённого шиноби в этой локации — незнакомого Наруто парня из Кумо с четвёркой огромных сюрикенов; объективно, он был самым сильным и опасным противником здесь, и его выведение из боя заметно облегчило всем жизнь.

Мимолётно переглянувшись, Минато и Наруто слаженно атаковали и вскоре прижали к стенке и связали других воскрешённых, оставив живых противников союзникам. Те, вдохновлённые, сражались мощно, с большим желанием показать противникам, чего стоят — и успешно справились с поставленной целью к тому времени, когда Наруто с отцом закончили запечатывание.

— Не люблю фуины, даттебаё, — ворчливо поделился парень. — Они медленные и жрут много чакры.

Слегка наклонив голову, Минато улыбнулся.

— Тебе жаловаться на расход чакры как-то неуместно, не находишь? — заметил он.

Наруто передёрнул плечами и хотел было ответить, но громкий взволнованный оклик:

— Наруто! — заставил его мгновенно придать себе гордый и крутой, по мнению самого парня, вид. Правда, судя по расширившейся улыбке отца, получилось не очень.

— Наруто, ты в порядке?! — всполошённо спросила, налетев на него, Гермиона. — Ты так сражался, что я… Господи, это было невероятно!

— Да так, ничего особенного, — важно протянул Узумаки.

— Ты не ранен? — сбавив тон, деловито уточнила девушка, вдруг отчаянно напомнив Сакуру.

— Не, всё путём, даттебаё…

— Кхм, — отец привлёк к себе внимание коротким покашливанием. — Нас ждёт первый отряд, Наруто. Передай всем, кто ещё может сражаться, чтобы собрались здесь.

— Сейчас, — откликнулся Наруто и, подмигнув Гермионе, побежал к ближайшей группе министерских.

Бомбы летели в сторону врагов одна за одной. С лёгкой руки Дейдары чудный садик и огородик с теплицами, развернувшиеся вокруг поместья Долгопупсов, а ныне главного штаба Министерства магии Великобритании, представляли собой теперь полосу выжженной земли, изъеденной красноватыми, припорошёнными изорванной в клочья тканью и плотью рытвинами. Миленько так, по-домашнему. «В том смысле, что как дома, мм».

Они с напарником отражали атаки играючи — куда егерям тягаться с опытными нукенинами, за свои жизни прошедшими немало битв. В особенности это, конечно, касалось Сасори, прославившегося ещё на полях Третьей мировой; уже тогда он, подросток, сражался наравне с опытными джонинами, и это вызывало в Дейдаре одновременно тихую зависть и гордость напарником, уважение к нему, как к гениальному шиноби — спорить с этим определением было бы глупо. В отличие от хладнокровного напарника Дейдара в нынешней битве брал не только опытом, но и мстительным желанием причинить врагам максимальный вред, которое делало его чертовски точным в атаках и жадным до крови.

Поневоле Дейдаре сейчас вспоминалась его нукенинская юность: заказы, подрывы, кровь, заказы, подрывы, кровь… «Было ведь что-то хорошее, — отстранённо думал он, быстро изготавливая новые бомбы. — Простота какая-то, понятность. Никаких тебе вывертов легенд мира шиноби, всей этой жести с магами и миссий по спасению мира; и уж точно — никаких тревог, ведь не было тех, кто дорог…»

«Не отвлекайся», — сухой не то приказ, не то напоминание напарника подействовало отрезвляюще — Дейдара встрепенулся и бросил парочку птиц в сторону группы отчаянно смелых егерей, решивших, что смогут незаметно прошмыгнуть и напасть сбоку, скрывшись от шиноби за стенкой наполовину разрушенного сарая. Итог был очевиден: сарай фонтаном досок и камней взмыл в воздух под истошные вопли воспаривших вместе с ним идиотов.

Откинув с лица треплемую ветром чёлку, Дейдара многозначительно посмотрел на напарника.

«Я сосредоточен, мм».

Сасори ответил ему насмешливым взглядом.

«Вот только на том ли, что надо?»

Дейдара крепко сжал кулаки, заскрежетал зубами. Охренеть! У Сасори самого в мыслях — подрывник чувствовал благодаря связи, на время боя активированной напарниками на полную мощность — чёрте что, связанное в первую очередь с Анко и перспективами на будущее, а ещё смеет предъявлять ему, Дейдаре, претензии!

«Чья бы корова мычала, Сасори-но-Данна!» — огрызнулся он. За спиной раздавались громкие приказы Амелии Боунс — волшебники укрепляли барьер, поднятый вокруг дома, служивший второй линией обороны. Первой на этом участке были находившиеся за его пределами Акацуки, на других — две группы мракоборцев под предводительством Грозного Глаза и Кингсли.

Сасори прищурился. Мелькнувший мимо алый всполох вражеского заклятия придал его карим глазам странный окрас, немного пугающий даже. Разгореться полемике не дала очередная волна атаки врагов.

«Поговорим после боя», — Сасори вскинул руки, и пять марионеток повторили его движение, обрушив на бежавших на напарников егерей ливень сенбонов, но волшебники прикрылись щитами — иглы, отскочив от них, упали на землю. Впрочем, это было частью плана: в левой руке Сасори возникла волшебная палочка, и после её движения иглы трансформировались в ощетинившиеся вверх шипами тецубиси, на которые егеря, не успев среагировать, наступали. Острые лезвия прокалывали подошву обуви, вонзались в плоть — волшебники с криками падали, задевая новые шипы, ранясь и бередя раны; мощный и жутко болезненный яд на оружии начал действовать минуту спустя, сокращая численность «пушечного мяса» врага. Поддержав атаку напарника бомбами, чтобы добить тех, кто сумел не наступить на шипы, Дейдара невольно усмехнулся про себя; прав был Второй, когда отправил с целью задержки и обескровливания противников именно их дуэт.

Основные же силы противника словно бы ждали чего-то — пока вперёд шли только самые низы иерархии армии Волан-де-Морта, даже Пожиратели (рядовые, не говоря уже об оставшихся в живых членах Ближнего Круга) не показывались, предпочитая отсиживать в тылу и оттуда выпихивать егерей в нападение. «Но чего именно они ждут? Или кого?»

После трюка с тецубиси в сражении возникла заминка — слишком много ещё дёргающихся в конвульсиях тел разделяло позиции врагов, идти в атаку было не очень удобно. Но вот по полю скользнули четыре тени и встали перед напарниками в ряд, открыто демонстрируя себя — странно для шиноби; разве что они хотели своим видом деморализовать врага. «Хотя, с чего бы это должно сработать? — хмыкнул Дейдара про себя. — Один раз Данна свою бабку уже замочил, за вторым дело не встанет, мм».

— Сасори… — проговорила старуха Чиё хриплым, дребезжащим голосом; по всей видимости, Кабуто давно не давал своим куклам разговаривать, не возвращал им даже частично волю.

— Здравствуй, бабушка, — отозвался Сасори с идеальным равнодушием. — Хотя, в нынешнем твоём состоянии это пожелание немного неуместно, кажется.

— А ты всё так же язвителен, — прохладно заметила молодая куноичи с хитай-ате Суны, которую Дейдара не знал, не видел никогда книгах Бинго или списках сильных противников в базе данных Акацуки.

«Не недооценивай её, — почуяв настрой напарника, предупредил Сасори. — Она носитель Кекке Генкай, в своё время — сильнейшая куноичи Суны».

«Ваша бывшая подружка?» — не мог не поддеть Дейдара.

«Займись остальными двумя», — коротко приказал Сасори, игнорируя подначку; его мысли, и без того в последние пару дней неопределённо-мрачные, приняли совсем тёмный окрас. Не став спорить, Дейдара повернулся и насмешливо отсалютовал Гари; бывший товарищ по команде подрывников Ивы смерил его взглядом, полным неприязни. Последний из воскрешённых, паренёк помладше самого Дейдары, был без хитай-ате, но зато в приметной куртке, характерной для членов Корня АНБУ, и с танто за правым плечом. «Проблематичным он будет точно, иначе бы Кабуто его не поднял. Но вряд ли таким, как Гари».

— Я думала, мы с Сакурой остановили тебя тогда, — проговорила Чиё. Воскрешённые шиноби не спешили нападать — прекрасно выполняли задачу потянуть время, над которой без значительного успеха бились егеря всё начало боя. — Хотя это и показалось мне странным — ты ведь прекрасно видел мою последнюю атаку.

— Это была бы красивая смерть, — флегматично заметил Сасори, — но глупая до крайности. Я не ожидал, что ты поверишь в этот спектакль.

— И так, для справочки, — вставил Дейдара, — с Сакурой и придурком Наруто, которым вы под конец так прониклись, что аж Гаару воскресили, мы теперь большие друзья, мм. А теперь извините, — он подбросил в воздух заготовку и мгновение спустя уже воспарил на птице, на пробу швырнув пару мелких бомб в Гари и АНБУ Корня. Те проворно бросились в стороны и погнались за Дейдарой, отводившим их в сторону от поля битвы напарника.

«Клоун», — прокомментировал Сасори.

«У меня паскудное настроение», — отозвался Дейдара, ничуть не лукавя.

Гари возник за его спиной практически незаметно — всегда умел подкрадываться, чтоб его. Впрочем, Дейдара, работавший с ним довольно долгое время и успевший хорошо изучить стиль боя бывшего коллеги, ожидал чего-то такого и спрыгнул с птицы прежде, чем Гари успел дотянуться до него. Падать было не круто, особенно с учётом того, что сбоку нарисовался коноховец со своим коротким мечом без острия лезвия — отличительная конструкция клинков ребят из Корня, Кисаме рассказывал, как прошлой зимой в то время, что следил за Саске и командой Така, коллекционировал такие, покуда не наскучило. Выхватив из рукава кунай и приняв на него удар танто, Дейдара подорвал птицу, на которой ещё оставался Гари, и, оттолкнув коноховца, крутанулся в воздухе. Секунду спустя он возник на земле метрах в десяти позади напарника, всё так же ведшего переменно-учтивый диалог с соотечественницами, и жадно схватил ртом воздух. «Долбаная трансгрессия, мм! — с чувством подумал он и не менее искренне, но куда добрее добавил: — Спасибо, Итачи». Он видел, как за своим мощным защитным барьером маги-союзники взволнованно наблюдают за боем шиноби, некоторые уже подняли палочки — Дейдара перехватил взгляд Амелии Боунс и сделал знак, чтобы волшебники не вмешивались. Вот им-то точно с АНБУ и носителем Кекке Генкай не тягаться.

Гари и его напарник тем временем вернулись на землю — что воскрешённым станется, не расшибутся ведь. Готовясь отступить, чтобы удобно для себя разорвать дистанцию, Дейдара занёс ногу, чтобы сделать шаг назад… На краю поля зрения блеснуло что-то яркое, похожее на мелкий огненный шар — секунду спустя подрывника загородила собой марионетка, в которую снаряд и врезался. Дейдара, повидавший в боях и придумавший лично кучу способов уничтожения кукол напарника, ошарашенно наблюдал за тем, как от вражеской техники древесина буквально на глазах рассохлась, и кукла, треснув, упала на землю бесполезной кучей щеп, стального каркаса и начинки-оружия.

— Разве ты ещё не поняла, Пакура? — голос Сасори приобрёл нехорошие, металлические нотки. — Ваш с бабушкой противник — я.

Дейдара дёрнулся, поражённый. «Так значит вот она какая, — он с большим вниманием рассмотрел куноичи. — Шакутон-но-Пакура, героиня Суны времён Третьей мировой. Ох, и свербело же у старика Ооноки от воспоминаний о ней в одном месте…»

— Это всего лишь была проверка, — ответила Пакура, над ладонью которой крутилась ещё одна сфера, идентичная той, что уничтожила куклу. — И, надо сказать, я в замешательстве, Сасори. С каких пор ты стал ценить окружающих больше, чем своё оружие?

Однако замешательством в её голосе и не пахло. Мрачное удивление, разочарование, может быть, даже злоба — но точно не замешательство.

АНБУ напал, и Дейдара вновь скрестил с ним клинки, отмечая, что его противник хорош в кендзюцу. Впрочем, после тренировок с Итачи в месяцы до возвращения в мир магов и бессчётного количества спаррингов с напарником, сопряжённых с необходимостью уворачиваться от многих отравленных клинков за раз, Дейдара, и раньше далеко не ноль в тайдзюцу, не видел в этом большой проблемы. Неприятностями дело могло обернуться, если этот проныра Гари незаметно подкрадётся и сможет использовать свою технику на нём — тогда жизнь Дейдары оборвётся, как ранее заметил Сасори, «красиво, но глупо до крайности». А умирать здесь и сейчас подрывник вовсе не был намерен, попросту не имел морального права — до тех пор, пока не поможет Хинате, уж точно.

— …время для переоценки ценностей, — говорил тем временем Сасори. Дейдара скрипнул зубами; его уже начинало подбешивать то, что он один отдувается, пока напарник чешет языком. Почему бы Кабуто не взять свои куклы под полный контроль и не заставить напасть, а?!

Рядом появился Гари — опять зашёл из слепой зоны, и только опыт и обострённое чутьё выручили Дейдару. Однако тут же и коноховец вновь напал; удерживая блок, Дейдара едва успел пригнуться, пропуская над головой руку соотечественника с открытой ладонью — и едва успел уловить, как Гари поднял ногу, чтобы ударить по земле.

«Твою мать!»

Свободной рукой Дейдара схватил Гари под колено и что есть сил швырнул через себя — враг отлетел в сторону, но сгруппировался и легко опустился на три точки. Самому же Дейдаре этот манёвр стоил дорого: АНБУ, пользуясь тем, что он отвлёкся, вывел клинок из блока и со свистом рубанул им, прочертив длинную и опасно глубокую рану от левой подмышки до правого соска Дейдары. Прикусив губу, борясь с приступом боли, подрывник спешно отпрыгнул назад и бросил в погнавшегося коноховца бомбы, тут же подорвал их.

Грохот взрыва добавил звона в голове. Перед глазами мутнело, и это было дурно, как и то, что кровь всё никак не останавливалась; пользуясь ненадолго возникшей от взрыва дымовой завесой, Дейдара отбежал к находившемуся неподалёку напарнику, привалился спиной к спине зависшей у самой земли рядом с кукольником марионетки.

— Сасори-но-Данна, может, хватит за жизнь разговаривать? — выдавил он, в бессознательном порыве прижав руку к груди словно чтобы заткнуть кровоточащую рану — бесполезно, конечно. — Я понимаю, у вас в последнее время новостей на личном фронте много…

— Замолчи, — посоветовал Сасори и, не выпуская из вида противниц, шагнул к напарнику, протягивая ему два флакона.

«Содержимое тёмного вылей на рану. То, что в маленьком, выпей».

«Что это?» — Дейдара не мог себе позволить перевести на напарника затуманенный взгляд — АНБУ и Гари снова атаковали, и подрывник, достав из сумки, где всё это время выжидательно держал правую руку, бросил в них несколько заготовленных ещё до начала боя четырёхкрылых птиц — пусть побегают.

— О чём мальчик говорит? — полюбопытствовала старуха Чиё. Становилось всё очевидней, что пусть освободиться от Эдо Тенсей она не может, сама до полного подчинения точно не нападёт. Какого чёрта Кабуто всё ещё с ними играл и где так долго шатается Тёмный Лорд, по-прежнему было загадкой.

«Настойка бадьяна и кроветворное», — мысленно бросил Сасори, а вслух ответил с максимальным спокойствием:

— О том, полагаю, что я скоро стану отцом.

Над полем боя взрывы гремели вовсю — всё новые заготовки, посылаемые Дейдарой в бой, пытались задеть врагов, но большую часть из них Гари сбивал своей техникой. Про себя подосадовав, что не может видеть в этот момент выражение лица старухи, Дейдара бросил в атаку очередную порцию бомб и, вытащив крышку зубами и выплюнув её на землю, вылил себе на грудь настойку бадьяна, после чего в три глотка прикончил весь флакон кроветворного. Зелья подействовали быстро, слабость отступила и прояснился взор; Дейдара выпрямился, запустив обе руки в сумки с глиной.

— Вот оно что, — голос Чиё дрогнул; похоже, старуха улыбалась. — И кто же твоя избранница?

— Самая проблемная женщина на свете, — ответил Сасори с ноткой самоиронии. — Специальный джонин из Конохи.

Пользуясь тем, что собственные враги из-за дымовой завесы его не видят, а от куноичи из Суны его скрывает марионетка в просторном балахоне, Дейдара, припав на одно колено, стал выпускать под землю с десяток увеличивающихся по мере выхода в длине глиняных червей, настойчиво двинувшихся в промёрзлом грунте в заданных подрывником направлениях.

«Данна, если я сейчас их подведу, вы сможете?..»

«Да».

— Ты нашёл хороший способ закрепить своё предательство Суны, Сасори, — произнесла Пакура с не совсем понятной интонацией. — Однако в отличие от того времени, когда ты ушёл, теперь, зная цену нашей деревне, я не могу больше осуждать тебя за выбранный путь. Даже, быть может, жалею, что в своё время не поступила так же.

— Ты бы не выжила нукенином, Пакура, — возразил Сасори. — Ты — прирождённый герой.

Он говорил неожиданно искренне, без тени обычной язвительности — Дейдара, не удержавшись, оторвался от мыслей о своих врагах и поднял на напарника голову.

«Сасори-но-Данна?..»

«Не отвлекайся».

Он был прав, да и техника была готова; утолить любопытство и вызнать, кем же являлась для кукловода эта куноичи, можно и позже, после боя. Отняв руки от земли, Дейдара сложил печать.

«Поехали!»

Выпущенные им бомбы-черви начали последовательно, сегмент за сегментом взрываться, вынуждая врагов двинуться в точности по расчерченной под землёй траектории, нужной Акацукам; сверху же путь к отступлению отрезал дракон С2, нависший над местом сражения, расправив мощные крылья.

Воскрешённые, кажется, поняли, что это ловушка. Но если Гари попытался сбежать — впрочем, его курс был мгновенно скорректирован парочкой взрывов, оторвавших ему левую руку, — то коноховец совершенно неожиданно для Дейдары улыбнулся. «Раскусил мою технику? Что-то задумал?..»

В следующий миг шиноби Корня покладисто застыл ровно там, где под землёй скрывалась одна из марионеток.

«Данна!»

«Ещё один».

Секунду спустя и Гари попал в нужную зону — куклы, выскочив из-под земли, поглотили воскрешённых в себя и были притянуты Сасори. Напарник сложил печати и активировал фуины, надёжно связавшие врагов.

— Ксо! — глухо из-за слоёв дерева и металла выругался Гари. — Так глупо попасться.

— Деграднул ты за время призыва в этом мире, мм, — едко прокомментировал Дейдара, подойдя к марионеткам. — Понимаю, с магами сражаться не прикольно, но всё же…

— Скажите, — неожиданно подал голос АНБУ; говорил он спокойно, даже как-то мягко, — то, что на вашей стороне шиноби из разных стран сражаются вместе — это стечение обстоятельств или часть чего-то большего?

— Это — Альянс шиноби, мм, — ответил Дейдара, обращаясь одновременно и к запечатанным, и к свободным пока воскрешённым. — Оборонительный союз, в состав которого входят Аме, Коноха, Суна, Ото, Куса и Таки.

— Вот как, — негромко произнёс АНБУ.

— Серьёзно? — Пакура недоверчиво вскинула бровь.

— Значит, юный Казекаге действительно добился чего-то, — проговорила Чиё.

— И каким боком к такому объединению могут относиться нукенины вроде вас? Ты не бредишь, Дейдара? — усомнился Гари из своей «клетки», и Дейдара не преминул как следует стукнуть по марионетке, хотя это было скорее способом показать, что он обиделся, чем реальным вариантом навредить недавнему врагу.

— Да наша организация, Акацуки, чуть ли не у истоков Альянса стоит, мм!..

— И сейчас мы должны вас всех запечатать, — закончил за напарника Сасори. — Бабушка, Пакура, я бы не хотел сражаться с вами, однако мы сделаем это, если вы откажетесь сдаться добровольно.

Без раздумий Чиё сделала шаг вперёд.

— Пока нашу волю не поработили вновь, — сказала она, глядя в глаза кукловоду, — сделай это, Сасори.

Напарник просто кивнул и развернул свиток, из которого возникли ещё две куклы, приспособленные для запечатывания; те, что скрывались под землёй, он благоразумно там же и оставил.

— Пакура? — обратился Сасори к куноичи, выглядевшей смятённой. — Гордость позволит тебе ради блага других сдаться без боя?

Пакура зыркнула на него мрачно, но в то же время печально. Она знала, что должна сделать, но не хотела — Дейдара отлично понимал её чувства; не так давно он сам предпочёл бы яркий и разрушительный бой напоследок позорной сдаче. Зато теперь он понимал, что не всякая капитуляция — позорна.

— Если будет возможность, — тихо сказала Пакура, что-то решив для себя, — хочу после поговорить.

— Полагаю, возможность представится, — ответил Сасори. — Кабуто вряд ли вас отзовёт.

— Тогда приведёшь ко мне свою «проблемную женщину», — бодро распорядилась старуха. — Хочу узнать, чем она такая проблемная.

— Ой, всего и за день не перечислишь, мм! — заявил Дейдара.

«Сказал парень той, которая повредилась умом и исчезла в неизвестном направлении».

«Данна!»

Наблюдавшая за ними Чиё усмехнулась и первая подошла к марионетке. Чуть поколебавшись, Пакура приблизилась следом.

— Странные нынче времена, — сказала она задумчиво, глядя на напарников, — если шесть стран в союзе, а ты, Сасори, держишь за товарища шиноби из Ивы и ждёшь ребёнка от куноичи из Конохи.

— Совершенно безумные времена, Пакура, — спокойно согласился с ней Сасори. — Раньше всё было проще.

«Мои мысли крадёте, Сасори-но-Данна?»

«Не обольщайся, подобная ностальгия одолевает не только тебя».

Когда запечатывание было завершено, Акацуки развернулись и двинулись к заградительному барьеру, чтобы оставить куклы в безопасном месте до начала новой атаки — не было сомнений, что теперь, когда с боем шиноби, к месту которого приближаться — себя не любить, покончено, Пожиратели и егеря вновь активизируются. Уже когда они подходили к границе барьера, в светящийся купол ударил, разрушая его, поток магии огромной мощи.

Тёмный Лорд наконец появился на поле боя.

Тобирама с самого начала подозревал, что всё, происходящее сейчас в Косом переулке — ловушка. С другой стороны, пока неясно, какая из сторон в итоге в неё попадётся.

Встретившись с командой разведчиков-АНБУ в неприметном и вечно безлюдном проулке неподалёку от Чаринг-Кросс-роуд, Тобирама первым делом потребовал отчёта о способностях — не то чтобы не доверял информации, полученной от Альянса, но всё же предпочитал услышать её из первоисточника и сравнить с собственным анализом чакры этих шиноби.

— Узуки Югао, АНБУ Конохи, капитан отряда, — отрапортовала куноичи с приметными фиолетовыми волосами. — Сенсор, специализация в бою: тайдзюцу и кендзюцу.

— Отоказе, АНБУ Суны. Специализация: тайдзюцу и ниндзюцу, элементы Ветра и Земли.

— Араши, специальный джонин Аме. Специализация: гендзюцу и ирьёниндзюцу.

— Доку, специальный джонин Кусы. Специализация: фуиндзюцу и ниндзюцу, элементы Земли и Воды.

С тем, что говорил Тобираме анализ сенсорными техниками, всё это совпадало.

— Как сообщила вам Анко, — заговорил Второй, сложив на груди руки, — по данным нашего осведомителя в Косом переулке произошёл взрыв, который был организован, предположительно, Кабуто. Столь явная акция, особенно во время нападения на базы Министерства, скорее всего служит приманкой для нас, шиноби — Кабуто наверняка хочет отыграться за потерю из собственного резерва Хаширамы. Так что, с большой долей вероятности, в Косом переулке ожидает засада.

На руку нам может сыграть то, что, согласно нашим данным, Кабуто до сих пор не знает о вашем отряде как таковом. Поэтому целесообразно поступить таким образом: я пойду почти открыто, минимально таясь, чтобы оттянуть на себя внимание, а вы скроете своё присутствие как можно лучше и последуете за мной. Как сенсор Кабуто, может быть, и неплох, однако, сосредоточенный на многочисленных призывах Эдо Тенсей, необходимости их контролировать и вести бой, он будет менее внимателен к объектам вокруг, полагаясь на охрану, — это наблюдалось в прошлых боях, когда он рисковал показаться на поле. В Переулке однозначно будут воскрешённые Эдо Тенсей, призванные защищать Кабуто; атакуйте их в том случае, если они будут мешать мне добраться до Кабуто.

— Мне готовиться применить пыточные гендзюцу? — уточнил Араши.

Но Тобирама покачал головой.

— Я не намерен брать Кабуто живым.

Разведчики обменялись мимолётными взглядами, однако ничего не спросили — вероятно, так на них действовал авторитет Второго Хокаге. Чтобы в ходе боя из-за недопонимания не возникло сложностей, Тобирама сам пояснил:

— С воскрешёнными наш отряд борется вполне эффективно, будет ещё более, когда ваш отряд полноценно присоединится к нам. Сейчас приоритетная задача — не допустить появления новых воскрешённых, а Кабуто не прекратит их поднимать, пока мы не устраним его.

— Мы даже не будем проводить допрос? — удивился Доку.

Тобирама жёстко посмотрел на него.

— Нет. Про Эдо Тенсей он не скажет ничего нового. Информацию же о планах Лорда проще получить от магов.

«Мы с тобой выполнили данное друг другу обещание вернуть моего брата, Мадара. Теперь я намерен уничтожить Кабуто… за нас обоих».

Тобирама прекрасно знал, что будь Мадара здесь, ни за что бы не дал ему это сделать — и мрачно радовался возможности лично вонзить катану в сердце тому, кто посмел надругаться над самой сутью Хаширамы.

— Когда Кабуто будет мёртв, — продолжил он, — контроль спадёт со всех воскрешённых, и те из них, кого держат насильно, смогут вернуться в Джодо. Остальных нам позже предстоит поймать и запечатать до тех пор, пока запас прочности Эдо Тенсей не истощится и техника не разрушится, но это не сиюминутная наша задача. Вопросы?

— Никаких, Тобирама-сама, — ответила за свою команду Югао.

— Тогда выдвигаемся.

Он переместился сразу к своей метке в Косом переулке — не видел смысла заходить через «Дырявый котёл», к тому же рассчитывал полностью занять собой ту часть мыслей Кабуто, что оставалась ещё свободной от контроля Эдо Тенсей. Впрочем, слишком уж выпячивать себя Тобирама тоже не стал: мгновенно приглушив собственный фон чакры, сделал его практически неразличимым в этом полном ярко окрашенной магии месте, обычно кипящем жизнью, сейчас идеально безлюдном. Примерно на середине проулка, неподалёку от Гринготтса, в земле зияла значительных размеров воронка, утянувшая с собой в небытие вместе с мостовой и фонарями также и витрины ближайших домов.

Своих врагов Тобирама отчётливо ощущал — всё же он был и оставался сенсором высшего класса. Один на доме слева, один — справа, один — на крыше «Дырявого котла», двое — в переходе в Лютный переулок. Ещё один — прямо рядом с банком, сидит на его ступенях. Опрометчиво.

— Я всё гадал, кто придёт по мою душу, — протянул Кабуто, направив взгляд туда, где за углом дома затаился Второй. — Думал, что Наруто прискачет — как же так, тут ведь невинные погибают… Ваше появление даже удивило меня, Тобирама-сан.

— Ты по-прежнему много болтаешь, — холодно произнёс, выходя, Тобирама. Он позволил своей тяжёлой, сознательно сдерживаемой ярости обратиться в энергетический посыл, который плотным туманом угрозы, опасности разлился по Косому переулку — чтобы дать понять врагу, что настроен серьёзно, но также и чтобы прикрыть товарищей, которые как раз сейчас вошли в магический квартал.

— Вы злитесь, Тобирама-сан? — Кабуто, наконец, догадался оторвать задницу от ступеней и выпрямиться, когда говорил с Хокаге. — Однако ведь я, как и вы…

Он не закончил — два Водяных дракона, созданных из чакры, снега и мороси, подняли головы и с рёвом обрушились на крыши, стараясь не пробить кровлю насквозь, но сметая с неё зашевелившихся для нападения воскрешённых, а после обрушились на то место, где стоял сам Кабуто. Стремительно метнувшись в сторону, он скрылся за спинами двоих воскрешённых, до того дежуривших в проулке, соединявшем Косой и Лютный переулки; у одного из них был хитай-ате Конохи и неприметная нашивка с гербом Сарутоби на водолазке, а принадлежность его напарника к другому видному клану Листа выдавали Бьякуган и Печать подчинения на лбу. «Если он ждал не меня, вероятно, лицезрение именно этих шиноби должно было задеть Наруто и остальных», — заключил Тобирама.

Не отрывая взгляда от Кабуто, застывшего за спинами своих безвольных телохранителей, Второй прощупал маячки Хирайшина, которые расставил в разных частях Переулка уже давно, в самом начале всей этой заварухи. Два из них были повреждены взрывом и непригодны для использования. Ещё один, находившийся на крыше Гринготтса, мог быть использован вряд ли — стены волшебного банка покрывал слой довольно агрессивных по ощущению чар; судя по всему, гоблины, почувствовав опасность, без долгих раздумий забаррикадировались на своей территории, не собираясь участвовать в том, что называли «очередными разборками волшебников». Однако остальные печати работали исправно — и Тобирама в удобный момент собирался этим воспользоваться.

Сделав глубокий вдох — привычка, не надобность, — Второй извлёк из ножен катану. Он убьёт врага старым как мир, надёжным и лучшим способом.

Стоило ему сорваться с места, в него полетели сразу два огненных шара с разных сторон — другие воскрешённые постарались. Загородившись от них водяными стенами (благо, теперь, после драконов, жидкости повсюду разлито было много), Тобирама даже не стал тратить время на этих противников — чувствовал, что к ним уже подкрадываются товарищи, ликвидировавшие, судя по всему, того воскрешённого, что дежурил в окрестностях «Дырявого котла». Вместо этого он пробежал почти до самых своих оппонентов, а после в последний момент отпрыгнул в сторону, не приняв на катану удар клинков шиноби из клана Сарутоби, лезвия которых были покрыты заострённой чакрой элемента Ветра. Продемонстрировав хорошую реакцию, Сарутоби быстро подбросил клинки в воздух и прежде, чем вновь их поймать, успел сложить печати и выдохнуть в Тобираму облако пепла — неприятная огненная техника и довольно опасная. Не желая допускать больших разрушений на территории гражданских, Второй заключил облако в водяную сферу, и рвануло оно уже там, лишь расплескав влагу, не принеся урона пространству. Не медля, Тобирама вонзил катану между булыжниками мостовой, чтобы сподручней было сложить печати, и трансформировал брызги в копья из воды, которые тут же оттолкнул в направлении врагов. За его спиной и с боков тоже шёл бой — шиноби Альянса неплохо справлялись со сдерживанием противников, воскрешённых Эдо Тенсей, однако затягивать этот бой не стоило.

От его последней атаки Хьюга, заслонив собой временного хозяина, укрыл Вращением и себя, и, косвенно, Кабуто. Сарутоби, отрезанный от них расстоянием после прошлой атаки, вынужден был подпрыгнуть, спасаясь от кольев, и зацепиться чакрой за стену ближайшего дома. Воспользовавшись тем, что оба «телохранителя» на мгновение потеряли из поля зрения отошедшего уже на середину проулка-тоннеля Кабуто, Тобирама переместился к маячку почти за самой спиной врага.

Кабуто не успел даже дёрнуться — идеально острый клинок, усиленный вдобавок чакрой, пробил ему сердце насквозь.

— Как я и сказал тебе тогда в Министерстве, — тихо проговорил Тобирама, — если продолжишь эту войну, пощады не будет.

— Даже не… захват… — слегка повернув к нему голову, Кабуто судорожно усмехнулся. Ото рта по его подбородку уже текла кровь. — Жестоко… как и ожидалось… от Второго…

Хьюга, ещё под контролем, бросился к ним, однако Тобирама, с силой схватив Кабуто за шкирку и не извлекая из раны меч, переместился к печати ближе к середине Косого переулка. Там оживление боя как-то само собой пошло на спад; по всей видимости, воскрешённые чувствовали, что контроль слабеет, и усилили собственное сопротивление. Шиноби Альянса, видя, что противники мешкают, оперативно сгруппировались вокруг Тобирамы, ощетинившись клинками; Второй чувствовал, что Югао и Отоказе в целом вполне ещё дееспособны, Доку серьёзно ранен, а у Араши большая чакропотеря — энергию высосали фуины, не иначе.

Воскрешённые окружили их, повинуясь приказам, исходившим от затухающего сознания Кабуто. Тобирама резко провернул меч, расширяя рану, а затем выдернул клинок из плоти врага. Его чакра вспыхнула в последний раз в отчаянной попытке призвать воскрешённых на защиту, а затем угасла.

Якуши Кабуто был мёртв.

Арка 3. Эпилог

Снег крупными хлопьями опускался с небес, тускло поблёскивая в безрадостном северном солнце, пушистым одеялом ложился на землю — слой за слоем, и так день за днём. В этой безрадостной местности путницу окружали только скалы, ветер и снег, чисто-белый, опасно красивый. «Глубокий, наверное. Такой, что можно провалиться с головой».

«Ты не провалишься», — пообещали ей, и девушка поверила, без страха ступила на наст — и пошла по нему, вдруг сделавшись лёгкой, точно снежинка или капля дождя. Это было неожиданно, и странно, и, кажется, не совсем нормально…

«Не тревожься, дитя, — ответили ей мягким шёпотом. — Наследие, заключённое в крови твоего клана, подавленное по заветам Хамуры и с течением веков забытое, сейчас пробуждается в тебе».

«Подавленное наследие?..»

«Силы, которые сын принял от меня, — как и всегда, когда она говорила о детях, в голосе Матери искренняя любовь смешивалась с неизмеримым разочарованием. — Бьякуган — лишь их часть, хотя и его ты и твои родичи не используете на пределе возможностей. Всё оттого, что большую часть своих знаний и умений Хамура сознательно утаил от потомков, ставших кланом Хьюга, когда уходил с Земли. Он же оставил им Печать, препятствующую пробуждению моего наследия, ограничивающую возможности. Впрочем, насколько я смогла убедиться, теперь Печать используют по-другому».

«Действительно», — отстранённо согласилась Хината.

Она не знала, сколько уже была в пути — день, неделю, а может быть, всего только час. То, что она делала в последнее время, как-то странно расплывалось в памяти, сделалось мутным. Хината помнила, что шла, что до этого говорила с кем-то, кажется — может, только кажется? — обидела кого-то дорогого…

Мама, конечно, почувствовала беспокойство, поднявшееся в её душе.

«Осталось немного, — Бьякуган активировался и указал пещеру, окружённую плотным слоем барьеров, как чакровых, так и магических, направленных в первую очередь на отвод глаз. Теперь для девушки всё это было не более, чем легчайшая дымка. — Очень скоро мы встретимся по-настоящему, дитя».

«Я правда смогу помочь тебе?» — спросила Хината с робким сомнением и искренней надеждой — и расплылась в улыбке счастья, когда услышала нежное:

«Только ты и сможешь».

Теперь даже не верится, какой глупой она была раньше. С тех пор, как Мать заговорила с ней, Хината изменилась, и к лучшему. Она стала смотреть на мир иначе, научилась, наконец, делать различия между истинно важными вещами и теми, что лишь выглядят таковыми, на самом же деле являясь пустыми, ничего не значащими. Она была удостоена чести знать, из чего родился привычный ей мир и как подлы могут быть люди, как больно ранит предательство самых близких. Она слушала ту, что была мудрее, лучше всех прочих — и искренне не понимала, почему столькие отвернулись от Матери, предпочтя цепляться за иллюзии, в которых живут, не желая прозревать. Анко, через которую Мама хотела попробовать добраться до Мадары, слишком упёрта и зациклена на себе, не думает о глобальных вещах, но вот с Ино почти получилось — она уже начала делать, что должно, даже почти не сопротивлялась… если бы не вмешалась эта несносная Карин, которая ставит собственную гордость и жизнь совершенно посторонних, ничего не значащих людей выше общего блага. Даже сестрёнка Ханаби не хочет слушать: сколько бы Мама ни пыталась поговорить с ней, наталкивается на стену холодности. Так грустно… Но она всего лишь неразумный ребёнок — со временем Ханаби поймёт, что была неправа, отвергая Мать.

«Со временем все поймут, моё милое дитя. Не только твоя сестра».

«Я очень этого хочу, — ответила Хината. — Хочу, чтобы Наруто-кун и Саске-кун, Мадара-сан и Хаширама-сама поняли, чего ты добиваешься, и не вели войну с нашим общим светлым будущим, а помогли тебе его построить. А ещё… ещё я жалею, что Дейдара сейчас не здесь».

«Зачем ему быть здесь?» — спросила Мать с нотками строгости.

Хината испугалась — не хотела её разозлить.

«Тут… немного холодно, Мама, — стала оправдываться она, для наглядности обхватив себя руками будто в попытке согреться. — А Дейдара всегда тёплый и очень надёжный», — надёжный… Почему она произнесла именно это слово сейчас? И почему вдруг её чистое сознание, минуту назад заполненное светлыми картинами грядущего с победой Матери мира, застило видение каких-то глупых, бессмысленных сцен объятий, поцелуев, единения тел?..

Матери её слова и мысли не понравились — в своём сознании девушка ощутила давящую тяжесть её растущего гнева. Сердце, до того бившееся ровно, ушло в пятки, схваченное ледяными когтями первобытного страха.

«Мама, прости! — воскликнула Хината, давя слёзы ужаса. — На что ты прогневалась? Только скажи, и я больше никогда не сделаю такой вещи!..»

«Я гневаюсь не на тебя, — ответила Мать, но все следы мягкого расположения исчезли из её прекрасного голоса, — а на людей, стремящихся обмануть таких чистых, помыслами устремлённых к общему благу созданий, как ты».

«Мне кажется, — решилась робко возразить Хината, — Дейдара не из таких…»

«Кажется, дитя. Я уверена, этот юноша принесёт тебе лишь боль и страдания».

Проявив благоразумие, Хината замолчала, хотя и хотелось спросить, кто оставил Матери ту до сих пор кровоточащую рану, которую девушка улавливала в её душе. Она не произнесла больше ни слова, пока шла к пещере и пересекала барьеры, разводя их руками, словно лёгкие занавески. В пещере, куда Хината попала, было очень темно и стоял затхлый, мёртвый воздух, запертый здесь на столетия. Девушка прислушалась — вокруг не было ни единого звука, даже вода, как это бывает в пещерах, особенно рядом с ледниками, не капала с потолка, гулко разбиваясь о пол.

«Тебе нужно идти дальше. Проход там».

Быстро кивнув, Хината зашагала вперёд, забирая чуть влево, где за основным залом начинался каменный коридор, внимательным взглядом Бьякугана изучая стены, исписанные древними рунами этого мира и фуинами её родного.

«Это также часть защиты прохода», — ответила Мать на её немой вопрос.

«Но почему она пропускает меня?» — Хината не чувствовала на себе влияния техник, более того, не видела Бьякуганом их активность; грозные стражи, пропитанные энергией великих воинов двух миров, мирно спали в её присутствии.

«Она настроена пропускать наследников Хамуры — хранителей прохода, — пояснила Мать и поторопила: — Поспеши. Они почувствуют, что кто-то идёт».

Коридор был бесконечно длинный, невысокий — даже Хината смогла бы, подняв руку и привстав на носки, дотянуться до грубого каменного потолка, — но достаточно широкий, чтобы трое прошли в ряд. Лёгкие шаги куноичи усиливались эхом, отражались от стен и, опережая идущую, неслись вперёд, словно желая предупредить о её приближении. Постепенно тьма, собравшаяся в проходе, стала редеть, разгоняемая мягким лазурным сиянием, исходившим из пещеры, оказавшейся в конце тоннеля. «Он там. Проход», — поняла Хината, и нетерпение Матери, всколыхнувшее чувства, подтвердило её догадку.

Пещера оказалась не просто большой, скорее даже огромной — свод терялся в высоте, несмотря на лазурный свет, исходивший от подземного озера; что скрывалось под зеркальной недвижимой гладью, не было доступно даже её Бьякугану. На какое-то мгновение Хинате подумалось, что это место похоже на то, где их команда добыла поддельный медальон-крестраж, но девушка быстро отмела сравнение. Эта пещера полнилась магией куда более древней и мощной, чем лорду Волан-де-Морту могла даже сниться.

«Войди в озеро, — прозвучал приказ. — Но не теряй бдительности».

«Да, Мама», — покорно ответила Хината и шагнула к озеру. Осторожно ступив в воду, готовая каждую секунду отпрыгнуть назад и сражаться с любыми чудовищами, что оставили здесь хранители, она, однако, не почувствовала ожидаемой влаги; что важнее, никто не набросился, и Хината вскоре погрузилась с головой.

Её окружили десятки больших сияющих золотом сфер, неспешно раскачивавшихся на невидимых волнах. «Ловушка!» — Хината легко отклонилась, пропуская ближайшую сферу мимо себя; девушка видела, что золотистые стенки шара сотканы из тонкой сети гендзюцу, и вовсе не собиралась становиться жертвой столь простой обманки. Она плыла через сухую воду всё дальше, уклоняясь от неспешно надвигающихся сфер, на сверкающих боках которых ткались иллюзии-воспоминания: её собственные детство, юность, семья, друзья, привязанности… Хината проплывала мимо них, стараясь не смотреть. У неё была цель, которая куда выше, важнее всего.

Наконец, Хината достигла другой стороны прохода, вынырнула из воды и легко воспарила над ней, не касаясь ступнями. Напротив неё, на берегу, в ожидании застыли силуэты в белых одеяниях. «Это потомки Хамуры, — поняла Хината, разглядев в их глазах Бьякуган. — Хранители прохода».

Вперёд вышел один из них, самый старший.

— Приветствуем тебя, сестра из клана Хьюга, — произнёс он сильным, звучным голосом, отразившимся от стен. — Века минули с тех пор, как шиноби из твоего рода ступал на земли Луны. Что привело тебя к нам?

— Я пришла увидеть нашу Мать, — ответила Хината, уверенно встречая пристальные взгляды таких же глаз, какие были у неё самой. — Богиню, которую вы держите в заточении вместо того, чтобы помочь ей восстать.

Бьякуганом даже на расстоянии она видела выражения их лиц, ставшие мрачными, беспокойными.

— Одержима… Девочка одержима… — зашептали хранители; за решимостью, готовностью к бою Хьюга уловила их страх.

— С дороги, братья, — попросила Хината. Она не хотела причинять вред им, но понимала, что, скорее всего, они не послушают, и придётся сражаться…

«Отдохни, дитя, — проговорила Мать. — Я сама побеседую с ними».

Хината не успела ответить — её сознание было погружено в сон.

Стон, чей-то жалобный вскрик — и тишина.

Лазурная вода больше не была лазурной.

Она стала алой.

Длинные волосы развевал ветер — лёгкий тёплый бриз, не тот ледяной шторм, что царил в Великобритании. Вокруг простиралось море, над головой — ясное небо, на котором отчего-то было целых два солнца.

«Так странно…» — подумала Хината, зачарованно глядя на светила.

Мать почувствовала, что она пробудилась.

«Спи».

Снова некая пещера, подземный ход со спёртым, затхлым воздухом. Хината едва понимала, как попала сюда и зачем… почему пальцы влажные и красные, а на одежде цветут алые пятна, пахнущие металлом.

«Мама?..» — слабо позвала Хината и едва не вскрикнула от вспыхнувшей в голове боли.

Но Мать не ответила — всё её внимание было сосредоточено на людях, собравшихся в пещере-крипте.

— Мы, потомки Оцуцуки Хамуры, — говорил один из них, высокий, статный, — поклялись оберегать гробницу Кроличьей Богини и не допустить её возвращения.

— Как вы смеете, — прошипела она, — восставать против меня?..

Голова разрывалась на части, Хинату трясло — гнев Матери сотрясал тело девушки, ломал его изнутри, грозя уничтожить.

— Мама, прошу тебя!.. — ухватившись за стену, простонала Хината, сама не понимая уже, мысленно или вслух. — Мне…

«Молчи! — яростная сила встряхнула её изнутри, заставила, прикусив губу, встать ровно, вскинуть руки. — Уничтожь их».

«Но ведь они просто…»

— Сопротивляйся, девочка! — воскликнул статный мужчина, подаваясь вперёд; в его глазах загорелась надежда. — Ты можешь дать Кагуе отпор!

«Уничтожь их! Не заставляй меня повторять ещё раз».

— Ты сможешь! — вновь выкрикнул Оцуцуки, а затем метнулся назад, за спины родичей, где стоял на постаменте белый саркофаг, который Хинате доводилось видеть во снах… в ночных кошмарах.

Хранители сомкнули ряды, а их предводитель стал быстро складывать печати — он что-то задумал, заготовил, и это что-то было способно испортить все планы…

«Уничтожь!»

— Немыслимо…

— Это так, Мама.

Чёрное существо с безумными жёлтыми глазами выскользнуло из тени, в которой скрывалось тысячелетие. Ещё одно дитя. Зецу.

— Оказывается, у этих Оцуцуки всё же был припасён козырь, — продолжил Зецу, скользнув ближе. — Кто бы мог подумать, что Хамура завещал им печать, способную уничтожить твоё настоящее тело в обмен на их жизни?..

Сидя на коленях посреди крови, залившей пол, Хината тихо плакала от боли в теле и душе. «Все эти люди… они умерли из-за меня…»

— Ты должен был знать, — гневные слова Матери срывались с её губ против воли. — Ты должен был разведать и испепелить всё, что могло помешать моей задумке.

Существо отпрянуло в страхе, ещё больше расширив глаза.

— П-прости, Мама, но я был занят на Земле, и…

Его разорвало на части — Мать не была настроена выслушивать оправдания. Позволив руке девушки опуститься обратно в кровь, Кагуя обратилась к Хинате:

«Ты виновата не меньше. Твоя нерешительность, промедление позволили закончить печать. И тебе придётся за это платить».

«Ками-сама, что я наделала?»

Арка 4. Заря новой эры

Храм Матери был ужасно холодным местом, где вдыхаемый воздух пробирал до костей и заставлял коченеть. Казалось бы, это должно быть мелочью для шиноби, известных выдержкой и умением переносить любые условия ради своей цели… но Учиху Обито почему-то выводило из себя.

Здесь, на вершине горы, снега намело почти до самой крыши; сугробы в метры высотой подпирали белые каменные стены, завалив и окна, и двери, но дети не считали нужным что-либо по этому поводу предпринимать. «Небось, и в этом видят знамения, — думал Обито с мрачным раздражением. — Сукины дети».

Эту мысль он поспешил убрать вглубь сознания — не стоит думать так о союзниках… по крайней мере, слишком явно. Некоторые из них, как и главарь всей этой почти религиозной шайки, Зеро, владели способностью сканировать мысли, едва заглянув тебе в глаза — то, ради чего сенсорам Яманака приходилось напяливать на себя громоздкие аппараты. «По крайней мере, большинству из них, — сделал мысленную ремарку Обито. — И то потому, что они не знают своих реальных возможностей». Сам он за последнее время услышал о них достаточно, чтобы снисходительно усмехаться при воспоминаниях о якобы достижениях, которые делали шиноби на службе у своих обожаемых деревень, дающих им лишь ущербное, ограниченное представление об истинной силе людей с мощной и яркой внутренней энергией.

С другой стороны, было в этом ограничении что-то неуловимо правильное.

И эту мысль он быстро отбросил как ненужную — зачем ему о подобном рассуждать? Сам он знанием обладал, хотя, в отличие от («сукиных») детей, и не мог пока применить его на практике — зачем волноваться о глупом мире, которому и так скоро придёт конец… такому, каким его знало минувшее тысячелетие, по крайней мере. После он, как обещала, по словам Зеро, эта клятая Мать, переродится во что-то иное.

Вот только во что? Обито ни разу об этом никто не говорил, хотя все прочие обитатели Храма (не считая Какудзу, пожалуй) знали. Его явно не держали здесь за доверенного союзника, и это задевало гордость Обито — единственное, помимо Шарингана, что осталось в нём от Учихи. Почему-то впервые за долгие годы такие вещи в самом деле смогли тронуть Обито; это было отвратительно, для него неестественно. Хуже то, что в последнее время у него были провалы. В первую очередь вспоминался самый большой, последний, когда он, фактически, позволил Мадаре забрать Яманака Ино, с помощью которой дети удерживали под своим контролем целую деревню и одновременно подпитывали от захваченных шиноби то, что они называли «Путём домой» — комплекс сложных печатей, который, как с большой долей уверенности предполагал Обито, должен был осуществить откуда-то чей-то перенос. В то, кого и откуда будут транспортировать, Зеро и остальные его тоже не посвящали.

«Спрашивается, какого Джуби драного я всё ещё здесь?..» А больше и пойти-то некуда. Да и Зеро обещал ему место в первом ряду, когда изменится мир.

«Он станет лучше, — пообещал Зеро. — И в этой новой, лучшей реальности ты сможешь быть счастлив с той, кого любишь». После этих его слов Обито, собственно, и заподозрил, а после поймал одного из детей на проникновении в собственный разум.

Если подумать, сукины дети не доверяли ему ни на грамм. После фиаско в Кири ситуация только ухудшилась.

Противно признавать, но в тот раз Обито попросту отступил без боя. Не то чтобы он боялся Мадару — просто знал, что противник объективно (в разы) сильнее его, с обладателем Вечного Мангекью Обито с его половинным комплектом Шаринганов было попросту не тягаться. Но и умирать (а старик, слишком уж сильно проникшийся к Итачи и Саске, воскресившим его веру в клан, точно не отпустил бы его живым) в шаге от нового мира не хотелось — поэтому Обито отступил из Кири, не ввязавшись в заранее проигрышную битву, никак не выдав то, что вовсе был в селении во время этой почти безумной, почти одиночной атаки старика, которую, впрочем, даже группа детей не смогла остановить. Сначала Обито хотел забрать с собой девчонку Яманака, но к тому времени, как он сумел незаметно (Мадара и Карин легко бы засекли его Камуи) добраться до резиденции Мизукаге, Акацуки уже туда вломились, а клон Мадары вёл бой прямо перед зданием. Обито решил не рисковать — да и не было нужды, ведь он сам слышал, как Зеро говорил, что «Путь» зарядился полностью. Да, только поэтому он не забрал девчонку. Вовсе не из-за желания подгадить Зеро, которого, конечно же, у Обито не было ничуть. «Хотя это было бы очень в духе Учих…»

Где-то в глубине храма энергия всколыхнулась с такой сумасшедшей силой, что даже Обито, в общем-то посредственный сенсор, почуял, вскинулся, направился к источнику. Уже через два коридора к нему присоединился донельзя мрачный Какудзу.

— Тоже почуял?

— Как такое не почуять? — Какудзу скосил на него холодные зелёные глаза, почему-то всегда рождавшие у Обито глупую ассоциацию: мята и лёд. — Что это было?

— Понятия не имею, — честно ответил Учиха. — Где Зецу носит? Быть может, он в курсе.

— Я его не видел уже пару дней, — в голосе Какудзу льда было даже больше, чем во взгляде — вот уж кто точно не волнуется ни о доверии между союзниками, ни о судьбе хоть кого-нибудь из них. — Наверно, шпионит где-нибудь для Зеро.

Для Зеро… Ещё один удар по самолюбию, на сей раз по той его части, что была связана с оценкой собственных умственных способностей — очень уж долгое время полосатая тварь успешно водила Обито за нос, заставляя его верить, что является чем-то вроде воли Мадары в теле слабого клона Первого Хокаге, более того, стоит всецело на стороне Обито. Блестяще.

Больше не переговариваясь, Обито и Какудзу продолжили путь туда, где всё ещё ощущалась сильная энергия, теперь уже более отчётливо принявшая форму чакры, а не той странной магии, которой в довесок к чакре пользовались дети. Причём чакра — невероятная, слишком сильная — явно принадлежала кому-то. «Какого чёрта? — думал Обито, минуя один переход за другим. — Он что, провёл какой-то ритуал по усилению? Чем ещё можно объяснить?..»

Он резко остановился на середине пути, на середине мысли. В дальнем конце коридора, ведущего к залу, в котором располагались печати «Пути», двери были настежь распахнуты.

Внутри просторной комнаты с расписанными узорами стенами дети во главе с Зеро преклонили колени перед невысокой девушкой с холодно мерцающим в полутьме Бьякуганом.

— Мама, — подняв голову, устремив взгляд к девушке, произнёс Зеро с глубоким чувством. — С возвращением домой.

Глава 1. Нападение

В рабочем кабинете Цунаде было прохладно — система отопления резиденции из-за внезапно вернувшихся морозов сбоила, её чинили с самого утра, обещали закончить к обеду. Впрочем, своего дискомфорта Хокаге не выдавала, не позволяя себе даже зябко повести плечами в присутствии собеседницы.

— До сих пор сложно поверить, — проговорила Мей задумчиво, глядя то на Пятую, то на деревню, видную в окне за её спиной.— Вы не попытались извлечь из ситуации выгоду, не ставили ультиматумов. Просто помогли, и всё.

Цунаде не ответила, употребляя большую часть сил на то, чтобы не дрожать от холода и не закрывать глаза. «Как только она уйдёт, нужно будет выпить что-то бодрящее». Благо, ещё летом Сакура показала наставнице зелья, готовить которые научилась в мире волшебства; в том числе среди них было и такое, после которого желание спать отбивалось напрочь.

— Я до конца не верила, что подобное возможно, — продолжила Мей; она сейчас отправлялась в Кири (Генма, Райдо и Иваши должны были задействовать свою коллективную технику, чтобы доставить Мизукаге домой как можно скорее) и зашла проститься, но неожиданно разговорилась, причём её слова — Цунаде чувствовала — были вопреки обыкновению искренни. — Однако Альянс, кажется, в самом деле является тем, чем заявлен. Киригакуре обязана вам.

— Вы сделали запрос о помощи, Альянс принял его и выполнил обязательство, — ответила Цунаде так, словно дело было будничным.

— Верно, в неисполнении договоров вас не упрекнуть, — с тенью улыбки заметила Мей и поднялась из кресла, а Цунаде вслед за ней. — Имея это в виду, мы рассмотрим вариант более тесного сотрудничества между Киригакуре и вашим объединением.

— С радостью выслушаем ваши предложения, Мизукаге-сама.

Мей вежливо кивнула на прощание и шагнула к двери, но на пороге остановилась, обернулась.

— Цунаде.

Пятая, успевшая уже сесть и для вида взять какое-то донесение со стола, подняла голову.

— Да?

— Спасибо, — коротко произнесла Мей и покинула кабинет.

Проводив её взглядом, Цунаде бросила бумагу обратно на кипу других и откинулась на спинку кресла. «В конечном итоге Альянс многое выиграл от помощи Кири, — подумала Цунаде с удовольствием. — Обломись, Данзо, на этот раз я в выигрыше!»

Вот только она не просто так получила прозвище Легендарная Неудачница: все её выигрыши обычно сопровождаются бедами.

«Не в этот раз. Это победа Альянса, а не лично моя…»

Успокоить себя не получилось — нехорошее предчувствие осталось.

— Цунаде-сама, — в дверь постучались, и в кабинет засунула голову Фу. — У вас есть минутка?

— Разве что одна, — устало ответила Пятая, жестом приглашая джинчурики союзников подойти ближе. — Что случилось?

Девушка на мгновение прикусила губу и сжала кулаки, взволнованно передёрнула плечами.

— Я так больше не могу, — сдавшись, выпалила она. — Знаю, Шибуки-сама хочет, чтобы я оставалась здесь. Но война идёт полным ходом, и я не могу стоять в стороне, пока мои товарищи погибают. Поэтому я хочу попросить вас позволить…

— Достаточно, — остановила её Цунаде; найдя собственный тон слишком жёстким, она чуть смягчилась. — Довольно, Фу. Ты знаешь, что я не могу выполнить твою просьбу — твоё пребывание в Конохе является способом обезопасить не только тебя саму, но и опосредованно — всех шиноби Альянса. Если твоего бидзю захватят враги, они обратят силу Нанаби против нас, и тогда погибнет ещё больше людей. Так рисковать мы не можем, — она бросила взгляд на донесения, которые всё-таки нужно было прочитать, и вновь вспомнила о бодрящем зелье Сакуры. — А сейчас прости, у меня много работы.

От горечи, мелькнувшей в глазах обычно жизнерадостной куноичи, Цунаде стало противно за себя. Однако она — лидер деревни, чувства ей не советчики и не помощники.

— Можно мне хотя бы узнать о том, что происходит на фронте? — проговорила Фу, начиная давить как раз на эмоции. — Пожалуйста, Цунаде-сама, от меня всё держат в секрете…

«Что было, собственно, моим приказом, и она понимает это», — подумала Цунаде, однако, вновь встретившись взглядом с умоляющими глазами Фу, так похожими на те, какие порой делал Наруто, когда на что-то уламывал, шумно вздохнула.

— Я свяжусь с Шибуки-доно и узнаю его мнение на этот счёт. Если он сочтёт разумным, я введу тебя в курс дел.

Было видно, что этот вариант Фу не очень устраивал. Впрочем, Цунаде демонстрировала всем своим видом, что лучшего предложения джинчурики не получит.

— Благодарю вас, Хокаге-сама, — проговорила та с поклоном и ушла, пряча глаза, чтобы скрыть досаду. Цунаде не винила её — чёткое знание куда лучше предчувствия опасности.

Приняв зелье, она смогла покончить с бумагами, вместе с Шизуне и Шикаку составила новые списки групп, отправляющихся на фронт, послала сообщение Шикамару, чтобы он через час был готов доставить её в Амегакуре (у Цунаде имелась пара вопросов, которые она хотела обсудить с Яхико и Нагато), после чего, наскоро пообедав, отправилась в госпиталь.

— Какие-нибудь изменения в состоянии Ино? — спросила Пятая, едва войдя в отделение интенсивной терапии.

— Никаких, Цунаде-сама, — ответила ей Сарутоби Нозоми, опытная ирьёнин, лечившая Саннинов после миссий ещё в те годы, когда они были всего лишь командой Хирузена; на неё Цунаде всегда могла положиться. — Она так и не приходила в сознание.

— Хм… — Хокаге протянула руку, и Маю, молоденькая ирьёнин, только недавно пришедшая в госпиталь, незамедлительно подала ей медицинскую карту Ино. Просмотрев записи, Цунаде заметила: — Судя по результатам последних анализов, функции головного мозга восстанавливаются медленнее, чем при любых других повреждениях, с которыми мы сталкивались прежде, — «Даже у Какаши после Цукиёми Итачи динамика была лучше… Чем же её обработали?» — Ещё не пробовали стимуляции чакрой?

— Я хотела это предложить, — кивнула Нозоми, — но ждала вас — в этом деле нужен не просто первоклассный ирьёнин, ещё и особенная чакра.

— Регенерирующая чакра Узумаки, — проговорила Цунаде, наморщив лоб, — вот что было бы идеально, — «Так, вроде бы, Карин с напарником ещё в деревне — восстанавливаются после боя. Необходимо приобщить её». — В одно время с Ино здесь осматривали двоих из Акацуки. Они ещё в госпитале?

Нозоми пожала плечами и посмотрела на Маю — та мгновенно вскочила со стула.

— Я узнаю! — пообещала она и убежала в сторону приёмного покоя, где были списки тех, кто находился в госпитале, как пациентов, так и ирьёнинов, и посетителей.

— Я пока сама осмотрю Ино, — сказала Цунаде. — Может быть, придумаю что-то ещё.

— Девятая палата, — подсказала ей Нозоми, когда Пятая вновь потянулась к отложенной медицинской карте.

Заглянув в комнату для персонала и тщательно вымыв руки, Цунаде прошла дальше по коридору, где почти в самом его конце возле двери с цифрой «9» дежурил Сай в своей амуниции АНБУ. По другую сторону прохода стоял Яманака Фу, ещё один член Корня. Проходя мимо них, Цунаде мимолётно прощупала шиноби, вежливо склонивших перед ней головы, сенсорикой. Фу был едва уловимо обеспокоен — хотя и являясь членом Корня, он оставался Яманака, а речь шла о дочери их лидера. Напряжение Сая было более ощутимо, однако и он сохранял внешнюю невозмутимость. «Они — хороший вариант стражей». На сей раз участие Корня даже не смущало Цунаде — она знала, что воровать дочь Иноичи, только что отбитую у врага, к которой, к тому же, проявляет интерес Мадара, Данзо не посмеет. Зато этой охраной Корень хоть немного, но облегчил жизнь АНБУ Хокаге, и так зашивающемуся. «Вот тот баланс, который выстроен между Корнем и официальной Конохой. И он подходит нам».

Палата была залита мягким жёлтым светом, заменявшим дневной — окно было закрыто щитом из металла, дополнительно укрёплённым фуинами для надёжности. Внутри, помимо кровати и приборов, контролировавших основные жизненные показатели пациентки, находились лишь небольшая тумбочка, на которой («Кто, интересно, и когда успел их принести?») стояла ваза с белыми ирисами, и кресло для посетителя. В нём, свернувшись клубком, спал, тихо урча, чёрный кот — а его кто принёс, любопытно знать? Цунаде нахмурилась, сделала было шаг к креслу с намерением выгнать животное — но, осознав, замерла.

— Мадара, — произнесла она почти с полной уверенностью.

Кот поднял голову, открыл кроваво-алые глаза, в которых плескалась насмешка. Миг — и Мадара принял свой нормальный облик, откинул с лица растрёпанную чёлку.

— Что ты здесь делаешь? — прохладно спросила Цунаде.

Учиха посмотрел на неё так, будто она задала крайне глупый вопрос. Это вызвало злость у Пятой, и она едко добавила:

— Не знала, что бывают сторожевые коты.

— Для охраны здесь цепные псы блеклого подобия Тобирамы, — парировал Мадара, с удобством устраиваясь в кресле, не сводя с неё взгляда. — Я — на случай, если Кагуя попытается восстановить контроль над девочкой.

На сей раз Цунаде опешила.

— Кагуя? — осторожно проговорила она. — Ты сейчас… о матери Рикудо Сеннина?

— Да, — подтвердил Мадара серьёзно, даже почти без обычного надменного превосходства в голосе. — С большой долей вероятности за происходящим стоит она.

Новость буквально выбила Цунаде из колеи. Она отвернулась к Ино, проверила показатели на мониторах, просканировала техникой мерно дышавшую через аппарат искусственной вентиляции лёгких девушку. Только после этого, утвердившись в решении привлечь к лечению Ино Карин, пока есть такая возможность, Цунаде, окончательно взяв себя в руки, вновь повернулась к Мадаре и, выразительно покосившись на дверь, коснулась мочки уха.

— Наш разговор не слышат.

Цунаде коротко, собранно кивнула. Скрестила руки на груди.

— Кагуя. Почему ты считаешь, что это она?

— На то много причин, — ответил Мадара. — Началось всё ещё с пророчества, которое нам передал старик из Узушио — полагаю, Наруто и Саске говорили тебе; в нём предрекался приход некой матери, которая попытается подвергнуть угрозе наш мир. По словам Мей, Зеро при нападении на Кири упоминал некую богиню, называя её также матерью. Обращает на себя внимание и то, кто попал в последнее время под воздействие: Яманака Ино, Хьюга Хината, Узумаки Карин — те, о ком мы знаем, самые яркие проявления. Две из них принадлежат к кланам — прямым потомкам Кагуи, ещё одна благодаря семейным способностям является мощнейшим медиумом, — он мимолётно взглянул на бессознательную Ино. — Сила её разума, подпитанная дополнительной энергией, огромна, что нам продемонстрировали в Киригакуре; полагаю, со временем её смогли бы вывести на уровень контроля не просто деревни — стран.

Цунаде тоже посмотрела на свою пациентку, подругу своей ученицы. Хорошую девушку, немного самовлюблённую, но в душе добрую и сострадающую. «Если Мадара прав, она — страшное оружие, — подумала Хокаге с хладнокровием; и мысленно добавила про себя: — Враги больше не получат её ни при каком раскладе. Даже если это будет означать необходимость пойти на крайние меры».

Мадара не отрывал от её лица взгляд своих разномастных глаз — неуютно, когда два додзюцу вгрызаются в тебя, стремясь проникнуть в мысли. Цунаде ответила твёрдым взглядом и спросила:

— С Ино понятно — она была нужна для контроля людей. Что насчёт остальных?

— Ситуация с Хинатой ещё очевиднее. Если я верно помню историю, Кагуя во время сражения с Хагоромо и Хамурой переродилась в Десятихвостого, а после победы детей была запечатана на Луне. Ты когда-нибудь видела статую Гедо? — Цунаде кивнула. — Это и есть преображённое тело Кагуи.

— То есть, если бы Акацуки в своё время собрали всех бидзю…

— Нет, так она не смогла бы возродиться в своём теле, — не дав ей закончить, сказал Мадара. — А вот если бы бидзю объединили внутри статуи Гедо в Джуби и после запечатали в ком-то — тогда да, Кагуя без больших проблем захватила бы его тело вплоть до восстановления своего истинного облика, как считаем мы с Нагато.

Пятая помрачнела ещё сильней.

— Вы с ним давно об этом знали?

— Лишь просчитывали возможности, — Мадару её недовольный тон ничуть не трогал. — Так что, если наши предположения верны, пробудившийся дух Кагуи не имеет собственного тела — для этого ей понадобилась Хината.

— Клан Хьюга — потомки Хамуры, единственные, кто унаследовал додзюцу самой Кагуи, — проговорила Цунаде, вспомнив собственные уроки истории в детстве, которые обычно проводила бабушка Мито. — Бедная девочка.

— Она податливее других, поэтому Кагуя подчинила её себе, — сказал Мадара без тени жалости. — Ино достаточно долго сопротивлялась, сломили её силой. Карин же и вовсе сумела выдворить Кагую из своего сознания, — он усмехнулся. — Узумаки удивительно боевые. Впрочем, скорее всего, Карин понадобилась лишь для небольшой конкретной цели: не позволить забрать Ино.

Не в силах больше стоять на месте, Цунаде прошлась по палате от двери к окну.

— Почему именно они? — спросила она, остановившись. — Именно девушки, именно эти?..

— Я похож на Кагую? — хмыкнул Мадара. — Откуда мне знать, чем она руководствовалась при выборе жертв?

Раздражённо дёрнув головой, Цунаде вновь прошлась по комнате. Всё сильнее накатывало понимание, что нынешняя война, которую после наверняка назовут в хрониках Четвёртой мировой — вовсе не самое страшное испытание, которое преподнесёт им жизнь в ближайшее время. Постаравшись абстрагироваться от тревоги, стиснувшей сердце, Цунаде приказала себе рассуждать здраво. «Если Кагуя сумела подчинить себе двух — почти трёх — сильных куноичи, она наверняка способна действовать и масштабнее. Необходимо составить список тех, кто потенциально может попасть под удар, в первую очередь кланы Яманака и Хьюга…»

— Сомневаюсь, что она станет повторять подобные эксперименты, — возразил Мадара. — Умнее было бы сейчас сосредоточиться на том, чтобы Хината не сбросила контроль, а также собрать вместе всех бидзю, чтобы запечатать в неё — так Кагуя смогла бы вернуть все свои силы.

— Не смей лезть ко мне в голову, — процедила Цунаде; Мадара на это ничего не ответил. — Нужно разыскать Хинату и выдворить Кагую из её тела.

— Сказать проще, чем сделать, — отозвался Учиха. — Её не смогли засечь ни Тобирама, ни Наруто, а сенсоров сильнее них в том мире нет, да и вообще превосходит их лишь Хаширама.

— Нужно попытаться, — упрямо сказала Цунаде. — Мы должны вернуть Хинату, пока не случилось ничего похуже представления, устроенного в Кири.

— Ты Хокаге, тебе и решать, — саркастично протянул Мадара и поднялся из кресла. Пятая думала, что он хочет подойти к Ино, может быть, проверить её своим Шаринганом, но вместо этого он остановился перед ней самой — пришлось запрокидывать голову. — Это даже забавно, — вдруг заявил Учиха.

— Что именно? — сухо уточнила Цунаде. Отступить хотелось нестерпимо, но она не могла себе позволить проявить слабость.

Мадара взял её за подбородок и, наклонившись, впился в губы жёстким, почти грубым поцелуем. Отстранился, усмехнулся её негодованию.

— Если ещё раз так сделаешь — ударю, — проговорила Цунаде, демонстрируя сжатый кулак. Она старалась держать лицо, но внутри её била дрожь.

— Ты в самом деле думаешь, что меня это остановит, если я захочу повторить? — откликнулся Мадара с насмешкой в тоне. — Побереги пыл для чего-нибудь другого. К примеру, для решения вопросов войны.

Цунаде моргнула. В мир вернулись звуки: шаги в коридоре, тихий разговор за дверью, слабое, но слышное через стенку тревожное пиканье приборов в соседней палате — судя по шуму, туда уже спешили ирьёнины. Мангекью Шаринган в левом глазу кота, лежавшего в кресле, погас.

Их разговор был долог, но в реальности, кажется, не прошло и минуты с тех пор, как она вошла в палату Ино.

Опалив Учиху раздражённым взглядом, Цунаде отвернулась к пациентке и вновь принялась её осматривать — данным о её состоянии, полученным внутри гендзюцу, нельзя было доверять. Впрочем, Ино оставалась стабильна, и Цунаде как раз отступила от её кровати, когда в дверь постучали.

— Да? — Пятая развернулась, уже зная по чакре, кого увидит. — Проходи, Карин. Нужна твоя помощь.

Узумаки переступила порог, обводя комнату настороженным взглядом из-под очков. Всё ещё бледная, но уже не так мёртвенно, как когда только прибыла вместе с Мадарой, Ино и напарником из Кири, она не показалась Цунаде готовой к работе — это плохо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, постаравшись вложить в голос участие.

— Нормально, — отрезала Карин и сразу перешла к делу: — Что от меня требуется?

— Я хочу попробовать стимулировать мозг Ино к восстановлению функций при помощи чакры. Моя теоретически могла бы подойти, но твоя будет идеальна.

Карин поджала губы, посмотрела на девушку на кровати. Потом решительно кивнула.

— Я примерно представляю, о какой технике речь. Если вы мне всё объясните подробнее…

— Прежде ты отдохнёшь и восстановишься полностью, — подняв руку, оборвала её Цунаде. — Уверена, Яхико согласится на пару дней оставить вас с напарником в Конохе.

— Суйгецу точно стоит, — проговорила Карин, всё ещё глядя на Ино. — Я умудрилась хорошо его задеть, пока была не в себе.

— Мы позаботимся о вас обоих, — пообещала Цунаде. — Нам же нужна помощь с Ино.

— Я помогу, — согласилась Карин без долгих раздумий. Цунаде показалось, что дело больше в Ино, чем в её просьбе.

— Я пришлю тебе свиток с описанием техники, — сказала Пятая и опустила руку девушке на плечо. — Спасибо, Карин.

Они вышли из палаты вместе, а Мадара так и остался на своём импровизированном посту. «Нужно найти ему занятие, — подумала Цунаде раздражённо. — А то совсем без дела с ума сходит».

Вернувшись в резиденцию, Хокаге застала в своём кабинете отца и сына Нара, ожидавших распоряжений. Впрочем, по глазам Шикамару Цунаде видела, что парень хочет что-то спросить, и кивнула, позволяя ему задать вопрос, подозревая, каким он будет.

— Как Ино?

— Тяжело, но стабильно, — ответила Цунаде; подойдя к рабочему столу, она наскоро набросала письмо Шибуки — собиралась сдержать данное Фу слово и спросить главу Таки, считает ли он целесообразным ввести хотя бы минимально в курс происходящего свою джинчурики. — Но я уверена, что мы её вытащим.

Шикамару позволил себе с облегчением прикрыть глаза.

— Доставишь это в Таки, — продолжила Пятая, запечатав свиток с письмом. — Лично Шибуки в руки. В Аме я пробуду два часа — если Шибуки за это время не даст ответ, тебе придётся позже к нему вернуться.

— Возможно, в Аме лучше отправиться мне, — произнёс Шикаку, поглаживая бородку. — Цунаде-сама, вы нужны в Конохе. Кроме того, только здесь мы можем надлежащим образом обеспечивать вашу безопасность.

Цунаде выдержала взгляд советника.

— Как показывает опыт, никто и нигде не защищён наверняка, — проговорила она медленно, делая акцент на своих словах. — Кроме того, я отправляюсь не на фронт, а в штаб союзника, о чём знают единицы, и через пару часов вернусь в Коноху. Всё в порядке, Шикаку.

Однако она видела, что не развеяла его беспокойство.

— Почему для вас так важно сделать это самой?

— Почему?.. — Цунаде непросто было дать ответ на этот вопрос. Слишком многое смешалось воедино: осознание своего долга как главы деревни, копящееся изо дня в день знание того, что на фронтах люди умирают, а она не может быть там, разделить их страдания и боль, вынужденное сидение фактически взаперти в Конохе, желание хотя бы на время оказаться как можно дальше от Мадары, удовольствие, которое она испытывала каждый раз при общении с учениками старого друга, ставшими прекрасными людьми и шиноби. Объяснить всё это было так сложно, да Цунаде и не хотела пытаться; вместо этого она просто сказала: — Потому что я Хокаге, и это мой долг. Пока меня не будет, Шикаку, займись вместе с Шизуне сортировкой миссий, поступивших в последнее время деревне, и примерными составами команд, которые могут за них взяться. Когда вернусь, нам нужно будет обсудить кое-что с тобой, Иноичи и Ханаби.

— Есть, — кратко ответил Шикаку; судя по взгляду, он уже предполагал проблемы. Совершенно не зря.

— Шикамару, отправляемся.

— Вас понял, — ответил парень и протянул ей камень, из которого был создан портал.

На базе Акацуки Цунаде встретила тишина.

— Нас здесь сейчас обитает всего двое, я и Нагато, — с оттенком неловкости, прикрываемой шутливостью тона, заметил Яхико, лично встречавший гостью. — Все на фронтах.

«И я должен быть там, а не отсиживаться в Аме с бумажками», — говорил его взгляд.

— Время от времени и мне кажется, что лучше сражаться в поле, чем планировать бои и решать дела тыла, — сказала Цунаде, наблюдая за тем, как Шикамару готовит портал для перемещения в Таки. — К сожалению, позволить себе это мы, кто необходим в тылу, не можем.

И Шикамару, и Яхико посмотрели на неё с одинаковым болезненным пониманием. Что ж, хорошо, посыл они уловили.

— Как продвигается дело с моим дедом? — спросила Цунаде, когда они с Яхико стали подниматься по лестнице.

— Орочимару перед отбытием на фронт меня обнадёжил, — произнёс лидер Акацуки осторожно. — Недавно заглядывал Итачи и принимал участие в работе. Сейчас Первого удерживает Нагато, но он говорит, что чувствует динамику.

— Это хорошо, — протянула Цунаде, обратившись мыслями к разговору с Мадарой. «Если кто-то и сможет найти Хинату, то только дед…» В памяти резко всплыла картина поцелуя в гендзюцу — Хокаге с яростью её отмела.

Шедший рядом Яхико вопросительно вскинул бровь.

— Может, это не моё дело, но вы нормально себя чувствуете, Цунаде-сан? Нам только не хватало, чтобы Хокаге вышла из строя.

— Доживёшь до моих лет, не будешь задавать такие вопросы, — попробовала отшутиться Цунаде, но не удержалась и, фыркнув, добавила: — Да и общение с Мадарой не добавляет спокойствия.

— Понимаю! — горячо согласился Яхико. С учётом того, что после единственного посещения Мадарой Аме один из Риннеганов Нагато перекочевал к Учихе…

Цунаде устало вздохнула; теперь пришлось отгонять мысли о Джирайе, от которого все без исключения ученики, какими бы разными они ни были, на самом деле взяли многое.

— О чём ты хотел поговорить? Ты писал, что у вас с Конан зреет идея, касающаяся всего Альянса.

— А, это, — Яхико чуть поколебался, потом покачал головой. — Это не срочно. Тем более что мы всё равно пришли — Нагато наверняка уже учуял, что мы стоим под дверью.

«Наверняка», — подумала Цунаде и кивнула, и Яхико взялся за ручку.

— Нагато, здесь Цунаде-сан.

— Здравствуйте, — Узумаки поднялся со стула со значительно меньшим усилием, чем прикладывал прежде — лечение давало результаты. — Чем мы можем помочь вам, Цунаде-сан?

— Я хотела обсудить возможность возвращения обратно в наш мир отряда разведчиков Альянса, — начала Пятая сразу с главного. — Срок их миссии истёк; Анко встречалась с ними и передала, что они готовы вернуться.

Нагато и Яхико обменялись взглядами.

— По правде сказать, я бы не хотел сейчас перемещать такой большой отряд, Цунаде-сан, — медленно произнёс Нагато, покачав головой; его чёлка на миг откинулась, и стала видна пустующая правая глазница. — Если Мадара-сан прав в своих подозрениях, в скором времени моя сила понадобится для борьбы с Кагуей.

«Интересно, как давно он знает об этих мыслях Мадары?» — с неудовольствием подумала Цунаде, но затем вспомнила, что Мадара и Нагато теперь связаны глазами — наверное, нет ничего удивительного в том, что они стали многое обсуждать друг с другом.

— Открытие портала отнимает много сил, — добавил Яхико. — Когда среди перемещаемых есть шиноби с огромными резервами чакры, как Узумаки Наруто или Сенджу Хаширама и Учиха Мадара, Нагато может использовать в том числе и их собственную энергию для переноса…

— Преимущественно их энергию, — поправил его Нагато. — Без этого истощение с большой долей вероятности загнало бы меня в кому на неопределённо долгий срок.

— А как же подпитка от статуи Гедо? — вспомнила Цунаде и невольно в мыслях поёжилась, поправив себя: «Это трансформированное тело Кагуи».

— Раньше такая возможность была, — согласился Нагато и свёл на переносице брови. — Но в последние сутки я не могу дотянуться до неё.

Цунаде подавила досаду на чёртова приятеля деда.

— Мадара не сказал мне об этом.

— Он хотел вначале убедиться, — отозвался Нагато тоном, явно указывавшим, как мало его интересуют мотивы поступков Мадары. — Статуя стала словно бы недоступна: я не могу её призвать. Хотел бы я знать, что послужило причиной.

— Да уж, это странно, — проговорила Цунаде. «Как-то неожиданно… своевременно. Неужели у нас есть тайный союзник, что-то сделавший с телом Кагуи, чтобы та не могла до него добраться?..» Надеяться Хокаге не посмела. Она вспомнила: — А что с пойманными Акацуки бидзю, которые были запечатаны в статуе?

— Скажем спасибо шестому чувству Узумаки, — Яхико подмигнул другу. — После того, как Ичиби был возвращён Гааре, Нагато перезапечатал Гоби и Рокуби в специальные сосуды. Это, конечно, только временная мера, но сейчас мы радуемся и ей.

— Превосходно, — улыбнулась Цунаде слегка мстительно — подозревала, что отчасти такое решение шиноби Акацуки было связано с тем, что после возвращения своего глаза Мадара так же, как и Нагато, мог призвать статую Гедо. — Когда война закончится, подыщем для них новых джинчурики.

— Да, наверное, придётся, — кивнул Яхико без особой охоты и пояснил: — Насколько я знаю, джинчурики приходится нелегко.

— Если они сильные, справляются, — возразила Цунаде, вспомнив бабушку Мито, и Кушину, и Наруто, и джинчурики из других стран: Гаару, Фу, Би с Югито и Ягуру, Четвёртого Мизукаге. Все они притом, что имели внутри демона, добились немалого.

— У нас всех сейчас нет выбора, — серьёзно заметил Яхико. — Справляться мы обязаны.

— С этим не поспоришь, — вновь улыбнувшись, на сей раз куда теплее, ученику лучшего друга, Цунаде заключила: — Тогда с возвращением отряда разведчиков повременим и передадим их в распоряжение основного отряда в мире волшебников — думаю, им найдут применение. Также стоит сообщить союзникам о подозрениях Мадары и мерах, принятых Нагато.

— Как раз думал позаимствовать у вас Шикамару и назначить собрание, — кивнул Яхико.

— Тогда так и поступим, — Цунаде прикинула время и подняла вопрос, который оставалось обсудить: — Яхико, так что у вас с Конан за идея?

И опять Яхико и Нагато обменялись взглядами, на сей раз — почти весёлыми.

— Пойдёмте, — жестом пригласил Хокаге глава Акацуки, — я покажу вам наброски…

— Вот так, сюда… Осторожно!

Итачи оказался рядом в мгновение ока и помог Хане удержать на ногах массивного шиноби из Кусы — тот был выше девушки почти на две головы и значительно тяжелее. Только уже помогая усаживать раненого на матрас, Итачи подумал, что Хана и сама наверняка могла справиться с ситуацией — для шиноби нормально выдерживать вес куда больше собственного, даже для куноичи. И всё равно она поблагодарила его:

— Спасибо, — и при этом вовсе не создавалось впечатления, что Хана неискренна, а её гордость задета.

— Пожалуйста, — ответил Итачи и предпочёл перейти сразу к делу: — Я искал тебя. Сейчас, наверное, тебе неудобно?

— Нет, всё в порядке. Что ты хотел? — уточнила Хана и, убедившись, что пострадавший устроен удобно и уже провалился в сон, навеянный медикаментами, которые дали ему вместе с обезболивающим, повернулась к Итачи. — Это касается твоего напарника?

Итачи мимолётно взглянул в другой конец просторной медицинской палатки, где на матрасе сидел Кисаме, вверенный заботам Маки и Юкино; две подруги, скорее медсёстры, чем ирьёнины, занимались перевязкой раны Кисаме — зачем для этого две пары рук, Итачи не мог понять. Он покачал головой.

— У меня к тебе просьба.

Хану его слова удивили, это заметно, однако она быстро вновь придала лицу нейтральное выражение и, поднявшись с колен, вместе с Итачи отошла подальше от раненых. Он в дополнение незаметно поставил вокруг них заглушающий барьер.

— Я слушаю.

Итачи почти не колебался, когда извлекал из кармашка в рукаве плаща сложенный в два раза листок — копию рецепта, расписанного твёрдым, но немного небрежным почерком Первого Хокаге, который хранился в зачарованном ларце вместе с наиболее ценными и связанными с магическим миром вещами. Итачи размышлял над этим действием слишком долго, чтобы колебаться теперь; он перебрал множество вариантов, к кому обратиться, однако все прочие вынужден был отмести — никто (за исключением напарника и товарищей, что были с ним в мире волшебников в прошлом году и видели всё своими глазами) из посторонних не знал, что не так давно он, Итачи, был болен, в полушаге от могилы, как и то, что вытащить его из гроба смог Первый Хокаге своими невероятными лечебными техниками, а поддерживали иммунитет организма определённые медикаменты, составленные специально под него опять-таки Хаширамой. Однако теперь лекарства подошли к концу, и их запас необходимо было восполнить, но и доверять кому-то свой секрет (а по списку действующих веществ травник должен был понять, о какого рода воздействии идёт речь) непросто — но нужно, учитывая то, что обратиться к Хашираме Итачи по вполне понятным причинам не мог, а к Сасори, даже имейся такая возможность, — не стал бы, как не подумал бы привлекать Орочимару или Карин, его бывшую протеже. Ему нужен был кто-то надёжный.

Прежде чем взять протянутую бумажку, Хана заглянула Итачи в глаза, будто бы спрашивая: «Ты точно уверен?» Он не убрал руку, и Хана приняла лист, развернула; по мере того, как её взгляд скользил по символам, брови хмурились. Когда она вновь посмотрела на него, Итачи приготовился услышать вопрос, однако Хана после нескольких секунд молчания проговорила:

— Хорошо, Итачи, я сделаю.

— Буду тебе очень признателен, — произнёс он осторожно, всё ещё ожидая, что она спросит, зачем ему иммуностимулятор, да ещё и столь необычного состава и силы. Однако нет, она промолчала; Хана умела держать рот на замке — ещё одно свидетельство, что Итачи не ошибся с выбором.

— Как скоро оно тебе нужно?

— Когда у тебя будет время, — ответил Итачи, но, заметив почти укоризненный взгляд в свою сторону, уточнил: — Желательно к концу недели.

— Оно будет готово, — пообещала Хана и убрала листок в карман жилета. Итачи проводил её движение взглядом, словно желал убедиться, что ключ к его секрету хранится в надёжном месте. — И никто ни о чём не узнает, — добавила Хана со смешливыми нотками в голосе.

Понимая, что она догадалась о его беспокойстве, Итачи отвёл глаза и ограничился кивком, одновременно скованным (из-за того, что его недоверие было замечено и воспринято в шутку) и удовлетворённым (потому что знал, что она сдержит слово, уж точно сделает для этого всё от неё зависящее). Итачи вновь посмотрел на Кисаме и медсестёр; с перевязкой они закончили и теперь просто сидели рядом с ним, с интересом слушая, что мечник говорил им с фирменным кровожадно-насмешливым оскалом. В дневном бою мощная техника врага оторвала значительный кусок его бока, прихватив с собой часть кишечника и верхушку левой почки. Для обычного человека — смертельно, для шиноби — серьёзная рана, особенно если поблизости не окажется ирьёнина, хорошо знающего своё дело. Для Кисаме, подлечившего себя ещё на поле боя, — повод для знакомства с девушками.

Наблюдая за напарником, Итачи позволил себе слегка нахмуриться.

— Некоторым девушкам нравятся плохие парни, — заметила смотревшая в ту же сторону, что и он, Хана с таким выражением, словно упоминала довольно занимательный, но общеизвестный факт. Итачи её тон показался знакомым; миг подумав, он воскресил в памяти свою недолгую учёбу в Академии и вспомнил, что нередко именно так Хана объясняла непонятный материал одноклассникам.

Из того периода своей жизни Итачи помнил солнце, спокойную расслабленность, почти умиротворённость, которой ему ни разу не удавалось достичь после; он помнил простые, базовые уроки, смех одноклассников, бодрые речи сенсея…

— И судя по тому, как ловко твой напарник развешивает что-то им на уши, у него неплохой опыт, — продолжила Хана, вырвав Итачи из воспоминаний.

— Лагерная жизнь, — произнёс Итачи, одновременно имея в виду и то, что в военном лагере жизнь течёт иначе, чем в деревне, что здесь легче возникают связи между людьми, подстёгнутыми неизменно кружащей поблизости смертью, и то, что Кисаме уже доводилось участвовать в войне, поэтому он лучше них осведомлён о законах существования в лагере.

Матерчатый вход в палатку отогнулся, и раздался зычный голос:

— Помогите! — в госпиталь вошли двое с носилками, на которых лежал, тихо постанывая, молодой шиноби с торсом, превращённым в один сплошной ожог.

— Лагерная жизнь, — повторила Хана со вздохом и поспешила к раненому, а Итачи отошёл к напарнику. При его приближении слушательницы Кисаме, на протяжении его рассказа восторженно распахивавшие глаза и ахавшие временами, моментально напряглись и присмирели.

— Нас ждут, Кисаме, — констатировал Итачи, глядя лишь на напарника. Тот хмыкнул, но поднялся, потянулся, играя мускулами; зрительницы это, судя по лицам, оценили.

— Как же, не могут начать совет без нас, — проговорил Кисаме с усмешкой. Кажется, он имел в запасе ещё пару реплик, более детально затрагивающих вопрос важности Акацуки для войска Альянса, но Итачи выразительно на него посмотрел, и напарник сдался.

— Зайдите к нам позже, Кисаме-сан, — сказала Маки, отбрасывая за спину длинные волосы; её голос вибрировал на низких, совершенно непрофессиональных для медика тонах. — Нужно посмотреть, как рана будет заживать.

— Ну, раз говорите, что нужно, — отозвался Кисаме словно бы без охоты.

— Обязательно! — оживлённо поддакнула Юкино, глаза которой горели.

«Идём, — поторопил Итачи напарника. — Не понимаю, почему ты не мог залечить рану сам, как поступаешь обычно», — добавил Учиха, когда они, наконец, вышли из палатки на улицу. Ранние зимние сумерки уже накрыли лагерь, но звёзд не было видно из-за пелены облаков; зато мороз крепчал, и дозорные, которых Итачи приметил по пути, казались все как один замёрзшими.

«Иногда и нам с вами, зверям-нукенинам-монстрам, хочется заботы и тепла, — весело отозвался Кисаме. — Вы вон тоже нашли себе…»

«Кисаме».

«…старую подругу, — закончил он со смешком. — А эти две не прочь и втроём».

«Поступай, как знаешь. Только чтобы не было проблем».

«Принято, Итачи-сан».

Судя по окрасу мыслей, напарник остался доволен; что ж, у каждого свои способы смириться с томящим ощущением, что идёт война, и каждый час может стать для тебя последним в жизни.

С момента прибытия основных сил под руководством Какаши полтора дня назад на восточном фронте дела пошли значительно лучше — у врагов больше не было колоссального превосходства в силе и численности, и войско Альянса стало постепенно теснить шиноби Кумо с территории Страны Звука. Если так пойдёт и дальше, через несколько дней будет достигнута граница со Страной Горячих Источников — и вот тогда руководству Альянса предстоит принять очень важное решение. «Стоит ли ступать на чужую землю? — размышлял Итачи, пока они с напарником шагали через лагерь к штабу. — Уверен, Яхико выступит против, аргументируя тем, что Альянс — оборонительный союз. В то же время понятно, что Кеничи, страна которого пострадала от действия шиноби Кумо, будет голосовать за прохождение через Страну Источников и Страну Мороза и вторжение в Страну Молнии. Согласится ли кто-то его поддержать? В теории, Цунаде в боевом запале и желании донести определённые мысли до Райкаге может поддаться искушению атаковать; с другой стороны, только что был достигнут прогресс в отношениях с Кири, во многом — из-за неагрессивной, оборонительной политики Альянса, и рисковать этим Хокаге вряд ли захочет. Гаара, скорее всего, встанет на сторону Яхико — он трепетно относится к идее, заложенной в Альянс. Однако война на два фронта, заключающаяся в удержании позиций…»

«…будет непростой, особенно если затянется, — прозвучал в его голове голос Лидера. — А она вполне может».

«Яхико-сама», — Итачи удивился, не заметив, чтобы к каналу связи Лидер подключил Кисаме.

«Прости, что вот так влажу в твои рассуждения, — зачем-то извинился он. — Мельком услышал их, заинтересовался».

Итачи промолчал — он знал от Нагато, что у лидерского кольца расширенные возможности, — ожидая, что глава Акацуки скажет дальше. Тот, как оказалось, ждал того же самого от него.

«Ну, так что думаешь о переходе границы ты сам?»

«Разве мне…»

«Итачи, не начинай. Мне интересно твоё мнение».

«Что ж, — мысленно произнёс он, глубоко вздохнув — морозный воздух обжёг лёгкие, но после стольких лет непрестанной боли это было не страшнее щекотки, — я считаю, что нам ни в коем случае нельзя переходить эту границу».

«Объясни», — попросил Яхико, и было понятно, что он не хочет, чтобы Итачи доказывал ему свою точку зрения — лишь услышать, как тот будет строить аргументацию.

«В первую очередь, это противоречит самой сути Альянса, — начал он; Кисаме, почувствовав, что кольцо напарника активно и он общается с кем-то, бросил вопросительный взгляд, но Итачи коротко покачал головой, давая понять, что объяснит позже. — С самого момента его образования мы боремся за то, чтобы все прочие страны региона видели в Альянсе защитное объединение, не угрозу. И теперь, когда наши усилия были вознаграждены верой Мизукаге, известной своей осторожностью, не только хитростью (а Мадара-сан считает, что на сей раз Мизукаге не хитрит, и я склонен верить ему), не хотелось бы разрушить созданное амплуа. Однако помимо Кири нам необходимо демонстрировать, что Альянс — не агрессор, и меньшим деревням, приценивающимся к нашему союзу. При идеальном раскладе в результате подтверждения своих намерений лишь защищаться мы можем получить новых союзников и даже членов Альянса, а чем их больше, тем чаще станут Райкаге и Цучикаге задаваться вопросом, так ли нужна им эта война. Вдобавок ко всему, непересечение границы станет знаком и для Цучикаге и Райкаге: мы держим своё слово; особенных надежд не стоит питать, однако, возможно, это подтолкнёт их хотя бы немного в направлении перемирия и переговоров. Вот мои мысли касательно политической составляющей вопроса. Мне следует высказаться относительно других?»

«Нет пока, — проговорил Яхико; чувствовалось, что он задумался. — Хорошо, Итачи, спасибо. Я собираю совет Альянса завтра, результат расскажу — передашь наше решение Какаши».

«Есть».

Яхико прервал связь, и Итачи быстро моргнул, полностью возвращаясь в реальность. В штабе собрались уже почти все, кто должен был присутствовать на совете, так что разговор завершился вовремя.

«Новости от Лидера?» — уточнил Кисаме с большой долей уверенности.

«Он хотел знать моё мнение по поводу перехода границы со Страной Источников».

Удивления Кисаме не выказал — словно не сомневался, что если кого-то Лидеру и следует спрашивать о подобных вещах, так это его напарника. Подняв голову от расстеленной на столе карты, Какаши обвёл взглядом собравшихся, чтобы убедиться, что все на месте.

— Начнём, — произнёс он, и прочие шиноби обратились в слух. — Как докладывают другие отряды, после подхода основных сил на всём протяжении фронта ситуация стабилизировалась, более того, мы начали теснить противника. Однако успех необходимо развить; завтра все отряды переходят в наступление на своих участках, подробности плана каждый капитан получит лично.

— Нужно вот о чём подумать, — вступила в разговор Цуме, сложив руки на груди. — У врага хорошая тыловая база, непрестанно обеспечивающая провизией, оружием и людьми. Пока их тыл работает без перебоев, нам будет сложно переломить ситуацию окончательно.

«Жаль, Дейдары нет, — притворно посокрушался Кисаме. — Вот бы кто обрадовался перспективе диверсии в Кумо».

— Сейчас, при такой концентрации шиноби в окрестностях и при том, что между нами и целью лежит ещё две страны, мы не сможем проникнуть в Страну Молнии, — заметил Тензо, стоявший у стены в своей маске АНБУ. — Было бы больше времени, можно было бы послать команду морем.

— Вероятно, мы так и сделаем, если командование даст «добро». Однако отрезать или хотя бы повредить пути снабжения можно попробовать уже сейчас, — заметил Какаши и вопросительно посмотрел на Фудо, шиноби Звука, заведовавшего разведкой. Тот понял значение его взгляда и доложил:

— Эти пути примерно намечены на наших картах.

— Информация надёжная? — спросил Сабуро, возглавлявший отряд из Кусы.

— Подтверждённая из нескольких источников.

— Какаши-сан, — подал голос Итачи, и все повернулись к нему и Кисаме, стоявшим позади прочих. — На чьей территории будет произведён диверсионный удар?

Он слышал, как Кисаме тихо усмехнулся, но решил не обращать на это внимания.

— Хороший вопрос, Итачи, — заметил Какаши. — Руководство ещё не приняло решение относительно перехода границы?

— Собрание назначено на завтра.

— А вот нам бы принять решение поскорей, — серьёзно сказала Цуме.

Итачи переглянулся с напарником и вновь посмотрел на Какаши.

— Нам нужно ждать решения глав Альянса, если мы собираемся совершать диверсию на территории соседних стран, — поняв его мысль, произнёс Хатаке. — Однако если всё произойдёт на землях Страны Звука, действовать мы можем хоть сейчас.

Лицо Фудо вытянулось — ему не понравилась идея, включавшая умышленное нанесение вреда инфраструктуре его родной страны, — однако он промолчал.

— От линии фронта до восточной границы страны тридцать два километра, — произнёс Сабуро. — В принципе, есть где…

«Думаете, у Орочимару имеется там база?»

«Полагаю, что так, — ответил Итачи напарнику и позвал: — Орочимару».

«Никак сам Учиха Итачи захотел поговорить? — шипение Змея, раздавшееся в его голове, было язвительным и настороженным одновременно. — Чем обязан?»

«Восточная граница Страны Звука. У тебя есть там убежище?»

«Хм… — Орочимару как будто задумался, и Итачи терпеливо ждал. — Да, есть одна старая база, — наконец ответил он, — небольшая и надёжная».

«Где именно и как она выглядит внутри?»

В реальности Орочимару наверняка пытливо сузил глаза.

«Что ты задумал, Итачи?»

«Нам необходимо зайти в тыл врагу», — пояснил он, напомнив себе, что Орочимару — союзник, товарищ по Акацуки.

«Тогда она вам подойдёт, — откликнулся Змей будто бы даже с удовольствием. — Пять километров от границы со Страной Источников, семнадцать от побережья. Очень живописное место, кстати говоря», — и он мысленно послал Итачи несколько образов — изображений базы снаружи и внутри.

«Благодарю».

— Если приказ будет отдан, мы можем взять эту операцию на себя, — дождавшись паузы в обсуждении, сказал Итачи вслух.

Какаши устремил на него пристальный взгляд; правая рука его касалась карты.

— Уверен?

— Да.

— Хорошо, — после паузы кивнул он. — Итачи, Кисаме, займитесь этим.

«Ксо, ну вот во что вы нас опять втянули, Итачи-сан? — мысленно проворчал Кисаме, когда собрание закончилось, и все начали расходиться. — Чем вас нормальные бои не устраивают?»

«Своим наличием», — серьёзно ответил Учиха. Он знал, что напарник не любитель тайных операций, но в нынешней ситуации у них двоих было куда больше шансов, чем у любой другой команды, успешно справиться с заданием.

«Чувствую я, добром это не кончится», — пессимистично поделился Кисаме; в руке он сжимал карту с помеченными Фудо путями снабжения противников, на которую теперь время от времени поглядывал.

Итачи ничего не ответил, но решил усилить бдительность — предчувствия напарника редко не оправдывались.

Лагерь вокруг них жил своей чётко расписанной, напряжённой жизнью. Снабженцы сновали между палатками, разнося отдыхающим после сражений воинам еду, возле оружейника собралась небольшая толпа, разговаривавшая на повышенных тонах — кажется, шёл спор об очерёдности обращения к мастеру за новым оружием. Дальше, на площадке, вокруг которой сконцентрировались палатки шиноби Кусы, Сабуро что-то разъяснял подчинённым — предположительно, озвучивал планы на завтрашний день. По соседству с шиноби из Страны Травы обустроились Инузуки, и в их поселении было куда более живо и шумно. Под флагом с эмблемой клана, двумя клыками, сошлись в тренировочном бою двое нинкен, а их хозяева, молодые мальчишки, стояли в стороне и наблюдали, болея каждый за своего боевого товарища, но не разводя крик и не сбивая псов командами. Вот один из них, лохматый белый нинкен с обвислыми ушами, завалил противника и улёгся на него сверху, крепко, но не вредя, вцепившись в горло; его хозяин — кажется, это и есть Киба, младший брат Ханы — издал победный клич и позвал к себе пса, и тот белым вихрем метнулся к парню. Далее размещались Сарутоби, Нара, Акимичи и прочие коноховские кланы, каждый из которых, хотя и интегрированный в общий массив, предпочитал селиться особняком.

Акацуки проходили мимо палаток, следуя к выбранному ими для обитания месту ближе к тому краю лагеря, что был обращён в сторону линии фронта, а вслед им тянулся шлейф взглядов. Итачи замечал, что так же прочие нинкен Инузука смотрят на пса Цуме — огромную, матёрую, опасную тварь, к которой не рискнёт сунуться никто. Однако провожать острыми, скрытыми, но крайне внимательными взглядами…

Кисаме, кажется, был занят теми же наблюдениями; вот только его их результаты смешили.

«На нас так смотрят, Итачи-сан, будто только и ждут, когда я выхвачу меч, а вы активируете Шаринган, и пойдём мы бодро косить ряды союзников», — протянул он, попутно оскалившись в сторону группы чунинов с символами Конохи на хитай-ате, но без опознавательных клановых нашивок на одежде. Разговор тут же прервался; один из чунинов рефлекторно потянулся к кунаю, закреплённому на бедре.

«Они имеют полное право на недоверие, — резонно заметил Итачи. — Очень долго мы были для них врагами».

«Хех», — Кисаме отвернулся от чунинов и, похоже, сосредоточился на потоках чакры, улавливаемых Самехадой.

Их палатка стояла на отшибе вместе с палатками шести команд АНБУ Конохи, присланных Хокаге на фронт для выполнения особых поручений под командованием Тензо. Это был обособленный мини-лагерь внутри основного, огороженный чакровыми барьерами и запретом на приближение — спецотряд не любил праздных гостей, да и не было положено посторонним знать личности АНБУ, что-то об их жизни. Однако Акацукам позволили — они и сами были спецотрядом, только всего Альянса, а не отдельной деревни; более того, они оба, и Итачи, и Кисаме, прошли через АНБУ родных деревень, поэтому как никто знали заведённый порядок.

Тихо занимайся своими делами и не лезь в дела других.

Внутри палатки на столе их ждала еда: по плошке риса, овощи и мясо — простая и совсем остывшая. Аккуратно сложив возле футона форменный плащ и достав из держателя волшебную палочку, Итачи согрел чарами воздух в палатке и применил дополнительную магию к её стенкам, чтобы те не пропускали мороз — это была приятная мелочь, помогавшая лучше восстанавливаться за те считанные часы передышки, которые Акацуки ежедневно имели. Покончив с этим, он заклинанием же разогрел еду, попутно распечатав ларец для самого ценного, из увеличенных чарами незримого расширения недр которого извлёк чайник, две кружки и коробку с заваркой.

Пока Итачи был занят их нехитрым ужином, Кисаме уселся на свой футон и, разложив на коленях карту, принялся её изучать. Вскоре чай был готов, и Итачи, составив тарелки и чашки на извлечённый всё из того же ларца поднос, сел рядом с напарником, поставив еду между ними.

— Где убежище Змея?

— Вот здесь, — Итачи, прикинув масштаб карты, указал точку. — В стороне от дорог и деревень, что нам в принципе на руку.

— Ага, — откликнулся Кисаме, задумчиво почесал щёку и взял в руку палочки для еды. — И оно почти ровно по центру между двумя путями снабжения, — он кивнул на карту, — морским, который обеспечивает прибрежные отряды, да и вообще север фронта, и вот этим вот, идущим в центр, — он постучал пальцем по намеченной Фудо чёрной линии, вившейся по дороге, что соединяла Отогакуре с Югакуре.

— Это основной путь, так что охрана будет максимальна, — произнёс Итачи, взяв с тарелки морковь. — Не хотелось бы ввязываться в серьёзный бой. Отступление с трансгрессией не станет проблемой, однако я предпочёл бы поберечь чакру, если возможно.

— Тогда попытаемся сделать всё тихо-быстро, — резюмировал Кисаме и сунул в рот кусок мяса; дожевав, он спросил: — Вы думаете о мосте, да?

Итачи кивнул, прослеживая взглядом по карте мощную реку, несущую воды с холмов на востоке Страны Огня почти строго на север, где впадала в море; мосты стояли на ней в нескольких местах, но внимание Итачи приковал к себе тот, через который проходила дорога между Югакуре и Ото.

— Проблема в том, что по этой реке пролегает граница между Странами Звука и Источников.

— Ну, стало быть, это нейтральная зона, и мост, по факту, ничейный, — пожал плечами Кисаме.

— Или его половины принадлежат разным странам — мы не знаем точно, — возразил Итачи.

— Ваша предусмотрительность — в большинстве случаев благо, но иногда вы перебарщиваете, — Кисаме покачал головой и внимательно посмотрел на него. — Сами же понимаете, это наш лучший вариант.

Не признать правоту напарника Итачи не мог — он действительно понимал, что засадой на дороге они многого не добьются: да, уничтожат караван, если дождутся его и не будут замечены, но это небольшая победа. А вот разрушение моста через полноводную, широкую реку, через которую повозку не перетащить вброд и не перевести вьючное животное, доставит противнику проблемы.

— Мы могли бы перестраховаться, — медленно произнёс он, — уничтожить только ту часть моста, которая примыкает к берегу Страны Звука.

— С каких пор вы стали сторонником полумер? — Кисаме ещё подшучивал, но Итачи чувствовал, что напарника скоро разберёт раздражение из-за его внутренней борьбы. — Давайте я вас мотивирую одной фразой: если мы пустим кровь тылу врага, бои станут слабее, погибнет меньше народа.

Итачи прикрыл глаза. Кисаме действительно очень хорошо его знал.

— Поступим так. В случае осложнений мы сами примем последствия.

— В приёме последствий мы мастера, — хмыкнул Кисаме и указал палочками на его порцию мяса. — Итачи-сан, если вы не будете…

— Не стесняйся, — откликнулся Итачи; его куда больше еды занимали мрачные перспективы дипломатического кризиса, которым могло закончиться их задание.

Напарник шумно выдохнул с отголоском раздражения, но ничего говорить не стал. Вскоре с ужином было покончено, и Акацуки устроились на отдых.

Они поспали целых четыре часа, однако всё равно выступили до рассвета — хотя продолжительность светового дня с приближением весны росла, зима и её долгие ночи не хотели уступать, что было на руку напарникам. Прямо из своей палатки они трансгрессировали в убежище Орочимару — стоит отдать должное: Саннин дал прекрасную наводку, накладок в ходе перемещения не случилось, — из которого, тщательно скрыв свою чакру, вышли в ночь. Им необходимо было покончить с заданием как можно скорее, поэтому Акацуки сразу же запрыгнули на мощные ветви деревьев и побежали по ним, избегая густого подлеска.

Мороз был крепок в ту ночь, и деревья тревожно трещали, то тут, то там Итачи примечал обломанные сучья — этим путём проходили, и часто, судя по количеству сломанных веток. Это не удивляло, ведь вблизи путей снабжения патрулей обычно много; не стоило забывать и то, что до линии лагерей шиноби Кумо было сравнительно недалеко — считанные два десятка километров отделяли напарников от них. В этой местности нельзя было ни на секунду терять бдительность, потому Акацуки среагировали мгновенно на звук вдалеке и предупреждающее ворчание Самехады. Прекратив движение, они затаились среди ветвей; Итачи коротко взмахнул палочкой, обеспечивая дополнительную защиту.

В тридцати метрах левее них промелькнули четыре тени — патруль. Акацуки остались незамеченными: они надёжно скрыли своё присутствие и традиционными для шиноби методами, и небольшой магической хитростью: заклинанием для отвода глаз. Использованные Итачи чары превосходили гендзюцу, предназначенные для того же, тем, что действовали принципиально иначе — нужно быть первоклассным сенсором, чтобы, не зная о волшебстве и принципах его работы, засечь такую аномалию. Судя по всему, сенсоров высокого уровня в команде не имелось, и шиноби Кумо пробежали дальше, а Акацуки, выждав, продолжили путь. Патрули им встретились ещё трижды; предупреждение чующего чакру меча, остановка, укрытие, секунда, другая, десять — всё чисто, можно идти дальше. Ввязываться в бой до цели Акацукам было не с руки, ведь так они рисковали привлечь внимание.

Удача сопутствовала профессионалам, и моста напарники достигли незамеченными; они затаились в кустарнике на берегу, осматриваясь.

В этом месте река была широкой, не настолько, как в устье, где впадала в море, но берега разделяли по меньшей мере семьдесят метров потока. Течение было довольно сильно в середине, а глубина, по прикидке Итачи, позволила бы легко затопить большое судно. С берега Страны Звука почти к самой воде подступал лиственный лес с плотным, в некоторых местах непролазным подлеском, а на противоположной стороне реки начиналась за тонкой полоской рощи равнина, тянувшаяся, судя по картам, на многие километры вглубь Страны Источников.

«Если уничтожить лес на нашей стороне, им будет сложнее добыть материал для строительства барж».

«Ага, — откликнулся Кисаме, явно успевший подумать о том же. — На том берегу лесок совсем хиленький, из него и плот-то жидкий получится… Так что — пожар или волна?»

«Волной ты снесёшь деревья, не уничтожишь».

«Итачи-сан, вы же знаете, если надо будет — могу и стереть в порошок».

«На это необходимо слишком много чакры. Побереги её».

«Значит, пожар», — подвёл итог Кисаме.

Мост, соединявший берега, был длинный, каменный; его держали шесть мощных опор, о которые разбивалась вода.

«Необходимо уничтожить не только пролёты, но и опоры, иначе на них можно будет положить временные деревянные настилы».

«Выглядят надёжными, — Кисаме прищурился, присмотрелся. — У нас взрывчатки-то хватит?»

«Должно, — немного подумав, ответил Итачи. — Я займусь минированием. Отвлечёшь внимание?»

«Без проблем. Хотя, если охранники не идиоты, увидев меня сообразят, что и вы где-то поблизости, Итачи-сан».

«Это мелочи, Кисаме, они не станут помехой».

«Согласен».

Итачи сосредоточился, высматривая шиноби возле моста.

«Две команды?»

«Три, — поправил напарник; благодаря Самехаде он знал больше. — И ещё две в радиусе пяти километров».

«А на более дальних дистанциях?»

«Не считая тех, кто прямо здесь, на мосту, шесть в радиусе десяти километров и девятнадцать — в двадцати. Так что нужно будет пошевелиться, если не хотим влезать в большую заваруху».

«Само собой».

Кисаме вопросительно взглянул на него, Итачи коротко кивнул — они разделились.

Тихо и незаметно подобравшись на несколько метров ближе, Итачи притаился, ожидая, когда напарник сделает ход. Тот не заставил ждать себя — секунду спустя вода в реке вспенилась, вздыбилась и обрушилась на мост, сметая дежурившую прямо на нём команду. Кисаме не пожалел чакры, вкладываемой в технику, и поток получился такой силы, что должен был переломать кости попавшим под него.

Когда волна с рокочущим шумом спала, Кисаме возник возле края моста — напротив него тут же встали четверо ниндзя в стандартных жилетах Кумо, двое из них выхватили мечи. Кисаме тоже обнажил свой клинок и без промедления бросился в бой — в тот же момент Итачи, держа в памяти предупреждение о третьей, ждущей в засаде команде, максимально незаметно побежал по воде к ближайшей опоре моста. Он активировал Шаринган, и мир стал другим: в редеющей черноте стремящейся к завершению ночи забрезжили огоньки — чакра не скрывающихся врагов. Засадная команда всё ещё ждала — они не были глупы и, как и пророчил Кисаме, догадались, что раз здесь он, значит, и Итачи рядом.

На мосту Кисаме убил одного и ранил другого противника, когда Итачи остановился, считанные метры не добежав до первой опоры моста — поперёк его курса просвистели сюрикены. Не слишком умно; нельзя рассчитывать банальным сюрикендзюцу зацепить нукенина S-ранга… хотя нет, умно: решив, что противники глупы, раз бросают в него обычным железом, нукенин может не успеть вовремя заметить тень под водой. Однако Итачи заметил и отскочил в сторону прежде, чем прочная сетка из чакропроводящего (об этом говорили голубоватые разряды молний, слабо бегавшие по ней) металла, выброшенная из-под воды, захватила его. Выхватив кунаи, Итачи метнул их во врагов, выигрывая время, чтобы сложить печати — из воды, на которой и он, и двое врагов стояли, поднялись жгуты, напоминавшие тени, которые использовал Шикамару; собственно, Кисаме выдумал эту технику именно после совместных тренировок с учеником напарника и после успешной апробации в бою против Хидана продемонстрировал Учихе. Теперь Итачи с её помощью связал врагов и вновь метнул кунаи — на этот раз наверняка.

«На меня напали двое засадников».

«Остальные развлекают меня», — отозвался Кисаме.

«Уже заканчиваешь?» — уточнил Итачи, подбегая к опоре моста и закрепляя на ней взрывные печати; эти были значительно сильнее обычных, дополнительно оснащены соответствующей рунограммой, и по расчёту Итачи должны были без труда справиться со здешней толщиной камня.

«Да, но сюда спешит подмога».

«Сколько?»

«Пока две команды, но будет больше».

Мысленно кивнув, Итачи ускорился; пару минут спустя все опоры были заминированы, и он запрыгнул на мост, где среди крови и трупов стоял, опираясь на меч, напарник.

— Заканчиваем?

Итачи слегка наклонил голову, концентрируя чакру, придавая ей оттенок стихии. Затем, повернувшись к лесу, стелившемуся по берегу, принадлежавшему Стране Звука, сложил печати.

— Катон: Гока Месшицу.

Одна из мощнейших техник Катона. Она буквально выжгла лес, озарив светлеющий небосвод таким заревом, что с расстояния наверняка можно было представить, что солнце в это утро взошло досрочно. Но Итачи не остановился на достигнутом; достав из держателя волшебную палочку, он сосредоточился, изменяя свою внутреннюю энергию, концентрируясь на Инь-составляющей, после чего сделал широкий взмах — огонь, пожирающий деревья, взвился, распространился дальше, пополз в обе стороны по берегу. Вскоре там, насколько хватало глаз, была выжженная дочерна земля.

«Как говорил мой дядя, Учиха — не Учиха, пока не может оставить после себя пепелище, — вспомнились слова Мадары, сказанные когда-то давно на совместной тренировке предка с Итачи и Саске. — У старика был слабоват Шаринган, но вот Катон выходил знатный».

— Страшный вы человек, Итачи-сан, — полушутливо-полусерьёзно проговорил Кисаме. — Минус семь противников, кстати.

— Минус одна большая проблема для Альянса, — ответил Итачи устало. Он сделал то, что был должен, но не испытывал ни радости, ни гордости; ему оставалось лишь верить, что эта мера хотя бы на шаг приблизит окончание войны. — Отступаем.

Кисаме шагнул к нему, и Итачи взял напарника за плечо. За миг до перемещения он активировал печати — от грохота взрыва заложило уши, но ему на смену спустя долгий миг трансгрессии пришла тишина окраины центрального лагеря восточного фронта Альянса.

Глава 2. Восстание

Отчаяние. Сбивающее с ног, обезоруживающее, вырывающее из сердца вой.

Страх. Инстинктивный, животный, тёмный.

Непонимание. Почему всё так, когда правила игры изменились, за что?..

— Ты боишься меня?

Голос мягкий, почти нежный, ласкающий. Бросающий в необъяснимую дрожь.

— Вы — прародительница чакры, — собственный голос не хрипит, и это радует. — Бояться не станет только дурак.

Лицо Зеро, стоящего за спиной Матери, едва приметно вытягивается — шпилька действительно задевает его. Он сам Мать не боится: восторгается, да, раболепно приникает к подолу её одеяния, смотрит влюблёнными глазами фанатика — но не боится, что открыто демонстрирует всем, в том числе и самой Кагуе.

Дурак. Хитрый, опасный дурак.

— Но ты им не являешься, — утверждение с оттенком насмешливого вопроса. Смотрите, какой забавный зверёк! Сколько о себе понимает! — Я не причиняю своим верным детям зла, Обито.

Вот оно, есть за что зацепиться: «верным», значит, сама по себе кровь не важна, важна лишь преданность… Почему-то это, логическое, размышление идёт лишь на втором плане; перелив собственного имени в её устах заставляет Обито невольно подумать о том, как, должно быть, красиво и нежно эти самые губы, этот от природы ласковый — Кагуя привнесла в него лишь зачаровывающую силу, оттенки — голос звал по имени людей, которых сама девочка любила. «Отец… Ханаби, сестра… Наруто-кун… Дейдара…»

До чего же странно: говорить с Оцуцуки Кагуей, богиней, матерью Рикудо Сеннина, глядя на Хьюгу Хинату, чунина из Конохи, чьи мысли и сердце (обычно, наверное, и тело, которое сейчас не подвластно ей) принадлежат Дейдаре, живостью и наглостью похожему на самого Обито в глубокой юности. Это в самом деле неожиданно трогало. Обито видел их вместе: их улыбки, прикосновения, взгляды. Светлая, искренняя первая любовь, причём, что особенно удивительно — у обоих. Обито и сам некогда её испытывал, вот только не встретил ответа…

— Тебя интересует это тело? — в голосе почти разочарование, в горящих серебряных глазах — сокрушённость и усталость.

— Я знаю шиноби, которому было позволено его касаться, — ответил Обито, подавляя взволнованный стук сердца, взметнувшийся при воспоминаниях.

Зеро дёрнулся, словно эти слова прошибли его током.

— Возможно, — начал он мягко, вкрадчиво, — для того, чтобы не произошло… эксцессов, стоит избавиться от этого человека? Если вы прикажете, Мама, я сделаю всё сам.

Обито не сдержал хмыканья, на которое Зеро отреагировал ледяным взглядом. Кагуя слегка приподняла брови, требуя пояснений.

— Дейдара силён, отчаян и мстителен, — проговорил Обито, обращаясь к Матери, не Зеро. — У него острый ум и талант намертво вцепляться зубами в бытие, в свою цель, если видит в этом необходимость. Если Зеро выйдет против него, это приведёт к тому, что верных детей у вас станет на одного меньше.

— Я изучал этого мальчишку, — в голосе главаря сучьих детей засквозила ярость пополам с обидой — где ты, хвалёный самоконтроль? — У него горячая голова и нет мыслей о последствиях, нет продуманности…

— Не скажи, — перебил его Обито, откровенно вызывая. — Ты и дети следили за ним четверть года, а я — почти шесть лет. И я говорю, — он вновь повернулся к Матери, — что бой против Дейдары в нынешнем его состоянии, когда он отчаянно хочет вернуть своё, невыгоден нам. Кроме того, не стоит забывать, что он не один: ему на помощь придут наследники Индры и Ашуры и ещё полдесятка мощнейших шиноби, против которых если и бросать, то максимум сил. Но на данный момент, как я понимаю, у нас есть другие, более срочные задачи.

Зеро вновь стрельнул в его сторону взглядом. И почему ему так не терпится прикончить подрывника? Неужели дело в том, что Дейдара трахал тело, в котором сейчас обитает Кагуя? Зеро что, предпочитает девственную богиню?.. Родившую двух сыновей, ага.

— Всё так, — признала Мать, наблюдавшая за ними отстранённо, явно не слишком-то видя. Перед её глазами, по всей видимости, стояли другие картины. — Сосредоточься на истинно важных вещах, Зеро.

— Да, Мама, — он склонил голову, и Обито чувствовал, что враг унижен, надломлен, хотя и не переубеждён; впрочем, на этот аспект было плевать. — Я сегодня же отправляюсь за Четырёххвостым.

— Мы с Какудзу возьмём на себя Восьмихвостого, — добавил Обито спокойно. В эти дни впервые за долгие годы он ощущал себя настоящим Учихой: обламывающим противника и продолжающим при этом вести разговор с совершенно бесстрастным лицом. — После требуется провести одновременный удар по Конохе, Суне и Аме, где находятся остальные бидзю. Эти три деревни в Альянсе, поэтому необходимо бить в один момент, желательно, до того, как они узнают, что бидзю противников захвачены.

— Почему не напасть одновременно на все деревни?

— Это могло бы помочь всем селениям увидеть общего врага и сплотиться. Вероятность подобного мала, однако сбрасывать её со счетов не стоит.

Кагуя посмотрела на него внимательно, чуть прищурившись — ей непривычно слышать, что скопления людей стоит опасаться. В её-то время, конечно, всё решалось парой мощных техник; проблема в том, что в нынешнем мире шиноби не только боги могут менять рельеф местности и стирать в пыль города.

— Действуйте, — наконец произнесла Кагуя. — Соберите для меня всех хвостатых зверей, пока я буду готовиться к их воссоединению.

— Мы не подведём вас, Мама, — глубоким, преданным голосом ответил уже вернувший контроль над эмоциями Зеро. Обито ограничился коротким кивком.

Покинув зал, в котором обосновалась Кагуя, союзники мгновенно разошлись в разные стороны — свою неприязнь друг к другу они более не скрывали, как было в начале знакомства. Обито считал Зеро фанатичным болваном, совершенно теряющим голову в присутствии своей богини; тот, в свою очередь, видел в нём самом слишком много о себе возомнившую пешку. И напряжение между ними, вызванное неприязнью, усугублялось день ото дня — вот уже и отрешённая Кагуя, мало внимания обращающая на отношения окружающих, заметила. Пока раздражение только накапливалось, не находя выхода, однако Обито считал, что пороховая бочка взорвётся очень скоро. После первого проигрыша.

Проигрывать сам он не хотел и всерьёз рассчитывал, что в ходе выполнения задания проколется Зеро. Собственно, именно поэтому Обито так старательно в последние дни и в особенности сегодня, перед Кагуей, его доводил — расшатанные нервы могут поспособствовать фатальной осечке в бою. Если повезёт, джинчурики Сон Гоку из Ивы убьёт Зеро; при чуть менее хорошем раскладе сукин сын облажается как-то иначе, даже захватив свою цель, и это подорвёт мнение дражайшей Матушки о нём. При этом Обито понимал, что ситуация вполне может пойти и зеркальным путём.

В коридорах храма было непривычно людно — что-то назревало, готовилось, и сучьи отродья активизировались, бродили туда-сюда, а из закрытых залов доносился шум боёв — тренируются. Готовятся. Скоро нападут. И тогда смертей станет ещё больше. «Но не только среди шиноби, — подумал Обито, аккуратно провожая взглядом двух детей: темнокожего с широким носом и невысокого поджарого выходца, судя по всему, из Страны Ветра. Оба — в ослепительно-белых плащах. — И Альянс, и другие страны имеют сильных шиноби, которые сумеют найти приёмы даже против столь необычного врага, использующего сочетание искусства ниндзя с магией. В Альянсе точно смогут, Итачи и Нагато наверняка уже имеют навскидку несколько вариантов стратегий, — он оглянулся вслед белым плащам. — Десятки из них умрут. Будет ли кто-то плакать по ним?» Ответ, конечно же, «нет» — кто станет плакать по тем, у кого нет даже имён, лишь клички-номера на чужом языке и слепая преданность забытой богине?

Храм Матери — неподходящее для шиноби место. Это — мир белых, безличных фигур, непорочно-чистых в лоне своей веры; и в этом мире помимо самого Обито есть лишь одна кроваво-чёрная величина.

Какудзу ожидал его в одном из залов, сосредоточенно-хмурый. То, что он до сих пор здесь, даже радовало — Какудзу напоминал Обито, что не весь мир состоит из сектантов-фанатиков. Его мощный силуэт, возвышающийся над проходящими мимо детьми в белых плащах, был сердцу Учихи милей, чем раздражённая рожа Зеро и даже красивые изгибы временного тела Кагуи. От Какудзу веяло с детства знакомым, интуитивно понятным, а оттого родным, пусть и смертельно опасным. Быть может, Обито просто устал от загадок, раз находит прелесть в подобном.

Они обменялись взглядами, и Обито молча активировал Камуи, перенося себя и Какудзу в Страну Молнии — оба знали задание. Джинчурики Хачиби предстояло сперва найти, но Обито знал несколько мест, где тот может быть — Зецу собирал для него эту информацию… в то время, когда ещё работал на него. И куда, интересно знать, в последние дни полосатый ублюдок запропастился? Что-то давно не показывался, ластясь и уверяя, что на службе Матери исполнятся все его, Обито, мечты…

Как раз к одному из известных убежищ джинчурики Хачиби Обито и совершил перемещение — к Ущелью Грозовых Облаков, знаменитой тренировочной площадке Кумо. Обычно она охранялась не строже, чем любой другой военный объект, находящийся не внутри, а за границей деревни шиноби, но когда сюда приходили для занятий (а рядовым шиноби в Ущелье не попасть: эта площадка только для руководства и элиты деревни), количество патрулей в округе значительно увеличивалось — мало ли, кому приспичит понаблюдать за тренировкой Райкаге или его брата-джинчурики? Теперь, впрочем, поблизости не было заметно никого, не чувствовались также всполохи чакры; всё было тихо и умиротворённо, едва не заброшено — так бросались в глаза, усиленные Шаринганом, «зажившие» следы на земле от последних тренировок, очень давних. Да и то, что к нарушителям (да ещё и таким отчаянно-наглым, идущим едва ли не в открытую) до сих пор не стали подкрадываться с намерением как минимум выяснить личности, говорило само за себя.

— Здесь его нет, — сказал Обито уверенно, наблюдая за Ущельем с удобной площадки на горе. — Теперь отправимся…

Рука, прошедшая насквозь через сердце, не дала ему закончить. Обито опустил взгляд на чёрный, укреплённый Дотоном кулак, видневшийся из его груди.

— Что это значит?

— Я ухожу, — Какудзу двинул рукой ниже, но со всё тем же нулевым повреждением противнику. Зная его на протяжении многих лет, Обито всегда был подспудно готов к удару в спину, поэтому успел активировать Камуи. — Эта секта не отвечает моим требованиям. Она бесперспективна.

— Смотря какие перспективы ты ищешь, — Обито не шевелился и говорил спокойно — время действия техники пока позволяло.

— Точно не абстрактный «лучший мир», — ответ Какудзу не менее ровный. Если бы не то обстоятельство, что его кулак торчит из груди Обито, можно было бы принять беседу за дружеский обмен мнениями. — Я наелся дерьма про светлое будущее, пока служил деревне. Больше не хочу, особенно от этой пришелицы и её приспешников.

Обито прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Стало быть, предательство — ещё одно. Может, это его судьба — всегда терпеть измены окружающих? Впрочем, его ли самого Какудзу предаёт?

В любом случае…

Какудзу вырвал руку из его бесплотного тела, отступил назад, готовя атаку. Обито развернулся к нему, вгляделся в мрачное, сосредоточенное лицо, на котором видны были только глаза: решительные, жестокие, умные.

То, что должно сделать: ответная, простая и нужная мера — предельно ясно. Дезертиров карают одинаково и в Конохе, и в Таки, и в Акацуки, и даже в сучьей общине детей. Они оба понимали это, как и то, что уйти сможет лишь один — второй останется лежать на стылом камне.

Однако…

— Прощай, — произнёс Обито и исчез в вихре Камуи.

Выручай-комната огромна. Они лазили по ней уже несколько часов, но всё без толку.

Спрыгнув с очередной горы хлама в проход между грудами, Саске замер, оглядываясь. Объективно, работы здесь не на час или два, даже не на день — неделю, и то если они смогут выделить на поиск крестража по меньшей мере четверть часов в сутках; в противном случае это…

— Безнадёжно, — озвучила его собственную мысль думавшая в том же направлении Сакура; она пришла со стороны, противоположной той, откуда доносились приглушённые расстоянием голоса Тони и Невилла, и на автомате крутила в руках где-то подобранный старый флакон из-под зелья, покрытый слоем пыли и плесени. — Без Бьякугана быстро нам не найти диадему.

— Согласен, — Саске заметил остановившегося на углу прохода Драко и кивнул ему, чтобы подошёл.

— Жаль, что твой Шаринган не улавливает магию, — сказал он. — Хотя, я почти уверен, что диадема ограждена чарами, скрывающими её магический фон — поэтому ни одним поисковым занятием мы её не засекли, — он сделал паузу. — Если она вообще здесь.

— Должна быть, — ответила Сакура и обвела взглядом груды старого хлама, поломанной мебели, частей ржавых доспехов, каких-то чучел. — Саске-кун, мы… нам точно не поступить иначе?

В её голосе сомнение, хотя в глазах его нет и в помине — Сакура не дура и прекрасно понимает их шансы и ставки в игре. И всё же Саске проронил:

— Нет, — чтобы успокоить её совесть. — Сакура, выводи остальных. Мы догоним.

— Хорошо, — кивнула она и поспешила к Невиллу и Тони, легко перепрыгивая по горам мусора.

— Хотел бы я так уметь, — заметил Драко лениво, скрывая заинтересованность.

Саске не стал ничего говорить и прислушался; вот Сакура добралась до товарищей, оторвала их от исследований хлама, сваленного в Выручай-комнате многими поколениями учителей и учеников, позвала их уходить и вместе с парнями направилась к двери. Ещё пара минут — и та хлопнула, закрываясь; слабое эхо прокатилось по комнате.

— Уверен, что сможешь сотворить эти чары?

— Обижаешь, — Драко вскинул подбородок и посмотрел на него тем своим надменно-пренебрежительным взглядом, который обычно тренировал на гриффиндорцах. — Большую часть лета я общался с тётушкой Беллатрисой, так что…

— А Аваде она тебя научила?

Малфой вздрогнул, потупился — значит, научила, более того, он этого подсознательно стыдится. Впрочем, несколько секунд спустя Драко вновь поднял голову и посмотрел на Саске едва ли не с вызовом, словно бы говоря: «Ты не имеешь права осуждать меня за это! Особенно ты!».

— В скором времени нам могут понадобиться такие твои навыки, — произнёс Саске, внимательно следя за его лицом; мелкая мимика выдавала удивление, смятение, даже страх.

— Ты думаешь, нам придётся кого-то… убить?

— Я не исключаю такой вариант, — ответил Саске хладнокровно. — Мы будем стараться минимизировать жертвы; если же придётся биться насмерть, мы с Сакурой возьмём это на себя. Однако тебе, как единственному, кто обучен необходимым приёмам, следует быть готовым к бою, — он подумал мгновение и добавил, проверяя реакцию: — И защитить остальных.

Драко вновь дёрнулся и отвёл взгляд, прикусив губу. Считает ли он собравшуюся за последние дни в Тайной комнате команду, состоящую преимущественно из бывших членов ОД, теми, за кого стоит вступаться? Саске искренне пожалел, что не обладает проницательностью брата и не может запросто найти ответ на этот вопрос; можно было бы попробовать копнуть легилименцией, раз Шаринган временно недоступен для использования во избежание раскрытия присутствия в замке шиноби, однако рисковать не хотелось — Драко учили и отражать нападения на сознание в том числе. Рушить доверие, едва-едва восстановившееся между ними, не хотелось.

— Действуй, — просто сказал Саске и шагнул назад, давая простор. Показывая, что готов доверять.

Покосившись на него, Драко достал волшебную палочку, слегка наклонил голову, концентрируясь, а затем сделал взмах — с кончика сорвалось и упало на хлам яркое пламя. Оно заревело, ненасытное, в мгновения взметнулось и принялось пожирать всё вокруг. Поднимаясь выше, разгораясь, огонь стал принимать причудливые формы, повторявшие силуэты животных: гиппогрифов, драконов, грифонов и змей. Если подумать, змей было больше всего.

На краткий миг Саске замер, заинтересованный. Адское пламя — одна из самых сложных (если не самая) местных техник управления огнём; неугасимое пламя сродни Аматерасу, для контроля которого нужна сильная воля. Оружие, способное уничтожить крестраж.

— Саске! — крик Драко, с опаской глядевшего на пламя, оторвал его от наблюдений. — Быстрей, иначе нас отрежет от выхода!

Малфой был прав: пламя распространялось с поразительной скоростью. Пожалуй, в этом было его преимущество перед Аматерасу — техника быстра настолько, насколько быстры глаза её создателя и мощна чакра, а чары от этого не зависят; впрочем, Итачи и Мадара выясняли, что Аматерасу обладает большим разрушительным эффектом, умудрялось сожрать даже Адское пламя, так что всё скомпенсировано.

Отложив пока размышления, Саске вслед за Драко побежал к двери, не обгоняя того, хотя и мог. Нет, он бежал нарочито неспешно, глуша шаг, настойчиво вслушиваясь — ловя необходимый звук.

Пронзительный не то визг, не то вой на высокой ноте, полный ярости и страдания. В яблочко.

Парни буквально вылетели в коридор, и дверь Выручай-комнаты гулко захлопнулась за ними и растворилась в стене. Саске недовольно цыкнул — в Выручай-комнате они задержались, за окнами замка успело уже рассвести. Хорошо, что по выходным студентам настойчиво рекомендовалось не покидать Общих гостиных факультетов, иначе был бы велик шанс попасться на глаза посторонним; возня с зачисткой памяти случайным свидетелям стала бы лишней морокой.

Затормозив у противоположной стены коридора, Драко развернулся, привалился с ней спиной; его колени дрожали, едва ли не подгибались, серые глаза распахнулись в ужасе, над верхней губой блестел пот.

— Что это было?! — едва выровняв дыхание, с тенью истерики в голосе выдохнул Драко.

Саске, откинув с глаз чёлку, поморщился.

— Тихо, — он схватил слизеринца за рукав и довёл до ближайшего входа в сеть труб, открыл потайную дверь, и лишь когда та затворилась за ними, произнёс: — Миссия выполнена. Цель уничтожена.

Он зажёг свет на конце волшебной палочки, и из темноты выступило бледное, мокрое лицо Драко, на котором были написаны непонимание и испуг.

— Но ты же говорил…

— Что диадему необходимо найти, — Саске буквально пригвоздил его к месту взглядом — тренировал этот навык, копируя с Мадары. — Мы её нашли.

— Но…

— Остальное тебя не касается.

И вот опять — опасная развилка, где доверие может рухнуть. В глазах Драко страх сменился возмущением, недовольством — от него редко что-то утаивали, а ровесники так и вовсе почти всегда выдавали всё по первому требованию. Пора бы научить его, что во взрослой жизни не будет так. Саске повернулся и зашагал по тоннелю; на мгновенье замявшись, Драко последовал за ним.

— Это называется «допуск», — начал объяснять Саске, довольный — Малфой всё же пошёл за ним, несмотря на явную обиду. — Каждому рангу соответствует собственный его предел. Ты обратил внимание, кого я взял с собой и Сакурой на эту миссию?

— Невилла и Энтони, — ответил Драко, пока ещё не понимая, к чему Учиха ведёт, но уже стараясь разобраться — слегка сведённые к переносице брови и успокаивающийся голос говорили об этом.

— И кто они?

— В смысле?.. А. Ну, Долгопупс — начальник второго диверсионного отряда, а Голдстейн заведует логистикой… — он осёкся, расширил глаза. Кажется, понял. — Не рядовые, как и я.

— Ага, — подтвердил Саске; их голоса далеко разносились по трубам, и интуитивно хотелось говорить тише. — И что это говорит о самой миссии?

— Она не для всех, — проговорил Драко, кивая. — Нужен высокий уровень допуска.

— И то, что я всё равно не раскрыл истинной сути задания…

— …свидетельствует, что нужный уровень очень высок, — он вновь сузил глаза. — Вне пределов, которые может достигнуть не-шиноби.

— Не совсем, — возразил Саске. Он не особенно любил что-то объяснять, в отличие от брата и Сакуры быстро теряя терпение, но в данном случае это критично. — Есть волшебники, которые в курсе нашей истинной миссии. Северус Снегг, например.

— Крёстный?.. — Драко вскинул брови; впрочем, секунду спустя его лицо стало задумчивым.

— Если я пойму, что ты знаешь то, что тебе не положено, я убью вас обоих, — проинформировал приятеля Саске. — Северуса — за разглашение информации, тебя — за шпионаж.

— Хорошо, я понял, — пробормотал Драко и отвернулся, сделав вид, что его заинтересовала стена трубы-тоннеля. Остаётся надеяться, что правда понял, а не сделал вид и рассчитывает, что удастся и бидзю словить, и живым остаться. Как бы не так — не тот уровень.

В отличие от Выручай-комнаты, даже захламлённой производившей впечатление, древняя палата Слизерина представляла теперь зрелище довольно-таки удручающее. В прошлом году во время своего обитания здесь шиноби сумели весьма органично вписать собственный быт в интерьер — деревянная беседка Хаширамы, первая же его идея после попадания в Комнату, и поставленный в конце весны традиционный чайный домик не резали глаз, как составленные вместе ученические столы, потёртые стулья и разномастные кресла, спальные мешки, разложенные за левым рядом боковых колонн, где было оборудовано место для сна, флаги Хогвартса и всех четырёх факультетов, натянутые между колонн. Со всех сторон нёсся гул — студенты разговаривали, обсуждали что-то, спорили на повышенных тонах, доказывая что-то друг другу; во времена обитания здесь шиноби столько шума мог принести разве что чей-то тренировочный бой.

Саске и Драко пришли, благо, когда завтрак уже закончился, и не попали в обычную оживлённую суету вокруг тарелок и блюд, которые исправно доставляли «повстанцам» добрые домовики. Впрочем, собственные порции омлета, тостов и кофе дожидались парней, наверняка укрытые чарами для поддержания температуры, но на остальной поверхности составленных вместе парт была разложена подробная карта Хогвартса, над которой чесали головы Симус, Невилл и прибившийся к ним Терри Бут. Сакура сидела рядом и допивала свой кофе, но опустила чашку, едва увидела приближающихся. «Как прошло?» — спрашивал её взгляд. Саске молча кивнул и сел за стол, пододвинул одну из тарелок к себе и принялся за еду.

— Вот здесь, — Симус ткнул в точку на карте. — Смотрите, обычно патруль проходит вот так… — он указательным пальцем другой руки прочертил неровную линию, следуя по коридорам, — Квинси и Джексон редко меняют путь. Так что вот здесь, — он постучал по точке, где всё ещё стоял его палец, указывая, — можем их подловить. Это коридор Заклинаний — много кабинетов, где можно спрятаться. Плюс есть общеизвестный потайной ход вот тут, в начале, ближе к лестнице, и ещё один, ведущий в трубы, в конце, возле перехода в коридор, который идёт в сторону совятни. Я считаю, что удобно будет устроить засаду на них здесь.

Невилл задумчиво потёр переносицу, разглядывая карту. Терри вытянул шею.

— По-моему, это не очень хороший вариант, Симус, — осторожно заметил он. — Коридор очень узкий для боя…

— Так я про засаду говорю, не про бой, — нетерпеливо перебил его Финниган.

— Но вдруг, — упрямо возразил Терри, — дело пойдёт так, что ловушка не сработает? Тогда придётся сражаться, а то, что кабинетов в округе много, не играет особой роли — почти все они заблокированы чарами профессора Флитвика, — когтевранец грустно вздохнул, скорбя по своему декану. — Он всегда запирал все аудитории очень надёжно, и мало кто знает, как дезактивировать чары.

— Это всё меняет, — сказала Сакура, до того внимательно слушавшая, не вмешиваясь. — В такой ситуации на первый план в самом деле выходит возможность маневрирования, а она, как верно подметил Терри, ограничена шириной коридора. Какие ещё есть варианты?

— Так, — Симус вновь склонился над картой и принялся скрести затылок. — Может быть…

Отставив пустую тарелку и чашку, Саске поднялся из-за стола и оставил ребят думать — с ними Сакура, она направит в нужное русло. Ему самому сейчас необходимо связаться с командой Анко и сообщить, что крестраж уничтожен.

Вокруг были шум и движение, и найти укромное место прямо на базе оказалось сложно — Саске это раздражало. Всё началось с того, что в Тайную комнату в силу обстоятельств переселились Драко, Симус и Невилл; затем к ним присоединились Терри и Майкл Корнер, слишком яро вставшие на защиту когтевранки-младшекурсницы (Саске так и не запомнил её имя, не видел смысла), когда Алекто Кэрроу решила наказать девочку Круциатусом. В результате Алекто оказалась в больничном крыле, а защитники и девчонка вынуждены были скрываться — тогда-то мобильный отряд с Симусом во главе и перехватил их и привёл на базу. Собственно, после этого и полился поток: те, кто не мог больше мириться с режимом и срывался, отлавливались «посвящёнными» и приводились в Комнату — во избежание потерь среди учеников. Долорес, брат и сестра Кэрроу и Пожиратели Смерти, присланные для поддержания порядка в Хогвартсе, скрипели зубами, но так и не сумели выяснить, куда исчезают неугодные им ученики; как Саске смог выяснить, они подозревали, что студенты устроили свой повстанческий лагерь где-то в Запретном лесу — кажется, в утверждении в их мозгах такой идеи сыграла роль рассказанная Саске после инцидента со взрыв-кусачкой в апартаментах Кэрроу история о том, что Рон, Джинни, Симус и Невилл сбежали в Лес. Туда, впрочем, Пожиратели не рисковали особо соваться — попробовали раз и были встречены крайне озлобленными кентаврами, а лично Амбридж их с прошлого года боится, как огня. Так что было решено отлавливать нарушителей, когда они будут пытаться проникнуть в Хогвартс в поисках еды и надежде «сделать что-то неподобающее», на чём с большего все успокоились — выманивать неугодных, используя других учеников, не позволил Снегг.

На текущий момент в Тайной комнате обитало тридцать семь человек. Эта толпа школьников, из которых разве что от трети была хоть какая-то польза, сильно действовала на нервы Саске. Поэтому он ушёл из Комнаты, по трубам, уходившим под озеро, забрался в удобный закуток, где его никто не мог побеспокоить; убедившись, что не было слежки, Саске достал зеркало связи.

— Анко.

Отражение зарябило почти тут же, явив мрачную и озабоченную Митараши. Саске нахмурился.

— Что случилось?

— Чего хотел? — одновременно с ним спросила Анко и многозначительно вскинула брови, намекая на надлежащий порядок ответа. Саске про себя раздражённо хмыкнул, но спорить не стал — всё же куноичи старше по званию, а он сам только несколько дней назад просвещал волшебников по части субординации.

— Мы уничтожили диадему Когтевран, — сообщил он, удерживая голос ровным. — Для этого пришлось спалить Адским пламенем всю Выручай-комнату, но цель оправдывает.

— Уверен, что уничтожили? — уточнила Анко серьёзно.

— Всё было так, как ты описывала: крестраж кричал похоже на человека, но с человеком это нельзя спутать. Затем всё оборвалось.

— Хорошая работа, — кивнула Анко скорее устало, чем удовлетворенно; она вообще выглядела подозрительно измученной. — А что с информацией, которую просил Итачи?

— О людях, использующих магию в нашем мире? — джонин кивнула, и Саске продолжил: — Пока ничего. Мы с Сакурой были в кабинете директора, однако за четыре ночи так и не нашли ничего в книгах Альбуса. На то, чтобы прошерстить библиотеку Хогвартса, у нас нет времени.

— Ни у кого сейчас нет ни на что времени, — Анко невесело усмехнулась и заговорила сама: — Сегодня утром Лорд напал на штабы Министерства, наши сейчас все там — воюют. На этот раз битвы действительно серьёзные, может быть, они станут одними из решающих.

— Хм, — откликнулся Саске и пристально посмотрел на неё. Мог бы спросить, почему опытный токубецу джонин не там, на поле боя, а отсиживается в штабе (в зеркале на заднем плане Саске наблюдал интерьер гостиной дома Блэков), но не стал. — Планируется контратака?

— Да. Второй считает, что пора заканчивать эту войну — он сам вышел против Кабуто. Сасори и Четвёртый руководят основным сражением, к ним присоединились и разведчики Альянса.

— Что ж, — произнёс Саске вдумчиво, — это выглядит перспективно.

— Ага, — в голосе Анко, обычно ярком, богатом на эмоции, по-прежнему не было даже их отголоска. Точно что-то стряслось. — Поэтому Тобирама-сама перед отправлением просил передать тебе приказ: ликвидировать Пожирателей Смерти, находящихся в Хогвартсе. Их не очень много, так?

— Дюжина, и человек двадцать егерей на внешнем периметре, — отрапортовал Саске. — Ещё двое Кэрроу и сочувствующая им Долорес. И Северус.

— Он помогает вам? — уточнила Анко со значением.

— Он помогает студентам. Без его вмешательства многие бы уже стали калеками того или иного рода.

— Ну что, хорошо, — протянула Анко. — Действуйте, причём припашите к работе и Северуса тоже. Если сумеете отбить Хогвартс, цены вам не будет.

— Посмотрим, что можно сделать, — отчеканил Саске, уже начав прикидывать, как именно можно захватить контроль над замком. На самом деле, задача представлялась не критически сложной: нужно нейтрализовать охрану и Амбридж с Кэрроу — единственных учителей, кто готов с палочкой наголо отстаивать диктатуру Тёмных в замке, остальные новые профессора просто запуганные овцы. Даже не применяя чакру, они с Сакурой должны справиться, особенно если и в самом деле подключить Северуса и, пожалуй, самых толковых из учеников…

— Саске!

— Хм? — он моргнул и посмотрел на Анко — оказывается, она ещё не прервала связь, даже, похоже, задала какой-то вопрос.

— Ты уже слышал про Хинату? — её голос сделался тише, ещё мрачнее. Куда уже, казалось бы.

— Да, — подтвердил он. — Этой ночью я говорил с Наруто.

Молчание. Саске вглядывался в отражение, в лицо Анко, пытаясь понять, о чём она думает, зачем вообще заговорила об этом. Где-то в отдалении с потолка трубы капала вода.

— У меня плохое предчувствие, — вдруг проговорила, буквально прошептала Анко. — Будь осторожен. И присмотри за Сакурой.

— Разумеется, — ответил Саске, хотя был искренне удивлён — от Анко он заботы совершенно не ожидал.

Отрывисто кивнув, Анко попросила его продолжать держать её в курсе дел, пообещала сообщить, когда появятся новости с фронта, и прервала связь — Саске миг посмотрел на своё лицо, серьёзно-озабоченное, и убрал зеркало в карман.

Теперь нужно как следует всё обдумать.

— Сакура, мы можем поговорить?

Сакура посмотрела на неловко улыбавшегося Терри с долей удивления, но кивнула.

— Да, конечно. О чём?

— Лучше не здесь. Пройдёмся?

Заинтригованная ещё больше, Сакура поднялась и последовала за ним в дальний угол Комнаты, где располагался боковой вход, открывавшийся в расходящуюся сеть труб. Они миновали пару проходов и остановились в боковом расширении подземного коридора.

— Так о чём ты хотел поговорить?

Терри неловко провёл рукой по волосам, сцепил пальцы в замок за спиной.

— Ты помнишь День Святого Валентина в прошлом году?

Конечно, Сакура помнила. Тогда она, разозлившись на Саске, заявившего, что на прогулку в Хогсмид ему придётся пойти с ней, раз уж Тео Нотт занят своими делами, сгоряча приняла предложение Терри пойти вместе. Ту их прогулку можно назвать свиданием — ведь закончилась-то она неловким поцелуем.

— Помню. Но, Терри, я…

— Подожди, — попросил он. — В этом году четырнадцатое февраля уже прошло, но я так и не решился… Знаю, сейчас не самое подходящее время, но… — Терри запнулся, набрал в грудь воздуха и выпалил на одном дыхании: — Ты согласишься сходить со мной на свидание, когда всё закончится?

Его слова, голос, взгляд словно огрели по голове молотом. Сакура застыла, приоткрыв рот, чувствуя, как приливает к щекам краска. «Но… — мысли спутались, метались, — как же так?..»

Терри смотрел на неё со смущением, влюблённостью и боязливой надеждой — взгляд, который никогда ещё не дарил ей ни один парень, не считая Наруто. И ведь он искренен в своих чувствах — показывал это и в прошлом году, когда они вместе учились на Когтевране, и вот теперь, работая вместе на благо Хогвартса. При этом Терри — удивительно хороший парень: милый, добродушный, отзывчивый, как и все когтевранцы умный, но на получении знаний не зацикленный. Он простой, с ним уютно рядом и весело проводить время…

— Сакура.

Ледяной тон, напряжённая поза, холодный прищур. Словно бы с гор на залитую солнцем долину обрушился ледяной ветер.

— Нужно поговорить, — произнёс Саске медленно, требовательно. На Терри он принципиально не смотрел.

— Давай чуть позже, — сказала Сакура. — Я сейчас занята.

— Он подождёт.

Терри, кажется, хотел возразить, но взгляд, которым смерил его Саске, заметив порыв, буквально расчленял. Стушевавшись, Терри захлопнул рот и, кивнув шиноби, поспешил оставить их одних.

Сакура укоризненно посмотрела на напарника.

— Саске-кун, зачем ты с ним так? Он…

— У тебя были с ним отношения в этом году или прошлом?

— Что? — Сакура опешила. — Нет, конечно.

— А с кем-то другим? — продолжал наседать Саске; его взгляд даже безо всякого Шарингана действительно вгонял в дрожь.

Однако Сакуру больше не так просто запугать, как в те времена, когда они были детьми. Она встала в позу, сложив на груди руки.

— Это что, допрос? — прохладно уточнила она.

— Именно, — без зазрения совести подтвердил Учиха.

От закипающей злости Сакура стиснула пальцами свитер, но сдержалась и спросила всё ещё довольно ровно:

— Чем он обусловлен? Тебя что-то не устраивает в моей работе?

— К твоей работе у меня нет претензий, — проинформировал Саске. — Я хочу выяснить, был ли у тебя физический контакт с мужчиной.

Сакура даже дар речи потеряла от подобного заявления.

— А тебе не кажется, что это не твоё дело? — практически прорычала она, едва голос вернулся.

— Нет, не кажется, — отрезал он. — Чтобы стать моей невестой, как главы клана Учиха, ты должна быть девственницей.

Вот теперь Сакура окончательно утратила способность говорить или думать связно — просто уставилась на Саске широко распахнутыми глазами. Напарник же, видя, что она молчит, чопорно продолжил:

— Как я говорил ещё на первом собрании команды семь, моя цель — возрождение клана. Для этого мне нужна супруга. Я долго размышлял над тем, кто может ею стать, и пришёл к выводу, что ты, Сакура, наилучший вариант: ты здоровая, сильная девушка с хорошим контролем чакры, первоклассный медик, ученица Пятой. Конечно, бесклановая, но в определённом аспекте и это хорошо. Кроме того, мы давно знакомы и вместе побывали на миссиях и в боях; с притиркой проблем возникнуть не должно.

Сакура продолжала молчать и пялиться на него. В голове роились мысли, а ещё слова, которые так хотелось сказать…

— Что ты ответишь? — поторопил её Саске со всё тем же гордым видом.

— Что я отвечу? — проговорила Сакура, медленно опуская руки по швам. И крепко стиснула кулаки. — Чтобы шёл ты… проветриться, Саске! Если ты считаешь, что твоя выкладка на тему, почему из меня выйдет хорошая партия, должна мне польстить, ты очень сильно ошибаешься!

— А что ты ожидала от меня услышать? — зашипел Саске. — Стихи в твою честь? Я считал, что ты достаточно умна, чтобы…

— Понять, что могу принести тебе и твоему клану пользу?! — закончила за него Сакура, почти срываясь на крик. — Чтобы проникнуться оказанной честью?!.. А о моих чувствах ты хоть на миг в своих рассуждениях вспомнил?!

Саске опалил её взглядом, в котором за раздражением крылось ещё какое-то чувство.

— Ты много лет пыталась добиться моего внимания.

— Перебилась! — рявкнула Сакура, душа злые слёзы. Столько лет, столько чувств, вспыхнувших и отброшенных, столько мыслей и слёз ночью в подушку — и вот она понадобилась ему, но лишь в качестве одной из фигур на игральной доске его клана. — Ты решил это ещё тогда? — проговорила она куда тише. — Когда водил перед миссией на кладбище Учиха?

Её вопрос, казалось, поставил Саске в тупик. На миг растерявшись, быстро моргнув пару раз, он произнёс:

— Нет, тогда я об этом всерьёз не задумывался.

— Это что-то значит, Саске? — серьёзно уточнила она.

Он вновь выдержал паузу, на сей раз размышляя.

— Может быть, Сакура.

Сердце кольнула робкая надежда, но Сакура не позволила ей завладеть собой. Так сложно обсуждать, даже просто осмысливать брошенные им слова; так сложно представить, что делать дальше, если всё, что он сейчас наговорил — правда, и Саске в самом деле видит её рядом с собой не только как напарницу — как супругу… Остаётся одно: спасаться от бури мыслей и чувств.

— Что ты хотел обсудить?

Саске принимает отступление, соглашается искать убежище от сложного в работе — естественной, понятной, не вызывающей в руках предательской дрожи.

— Рабочие моменты. Нам приказано нейтрализовать Пожирателей Смерти, находящихся в замке. По сути — захватить контроль над Хогвартсом.

— Вот как, — новость не слишком удивила — рано или поздно это должно было произойти. — Как скоро?

— Чем скорее, тем лучше. Лорд перешёл в наступление, и Второй планирует развить контратаку. Если Хогвартс будет наш, можно попробовать заманить Лорда сюда, чтобы решающий бой произошёл вдали от поселений маглов.

— Хм, да, это логично. Что ж, тогда…

После они долго обсуждали, как провернуть дело наиболее быстро и безопасно для всех. Выходило, что действовать в самом деле предпочтительно сейчас: на выходных студенты почти целый день находятся в Общих гостиных, так что в коридорах не будет посторонних. Учителей же собрать в одном месте не проблема — стоит только подключить Северуса и попросить его объявить собрание профессоров. Тогда останется только выследить и нейтрализовать всех охранников, но с учётом данных слежки, которая велась за ними с января, расставить ловушки (в большинстве своём уже продуманные и даже заготовленные) не будет проблемой. Главное определиться, кто за что будет отвечать.

Собственно, это они, отправив Добби с сообщением к Северусу, и пересказали студентам, допущенным по решению шиноби до выполнения заданий. Подавляющее большинство из них — старый костяк ОД: Невилл и Симус, Тони, Терри и Майкл, Полумна, Парвати и Падма. Драко, стоявший рядом с Саске с почти вызывающе уверенным видом, по-прежнему оставался среди них белой слизеринской змеёй. И Саске это учёл, когда формировал команды.

— Сакура и Драко будут работать с директором, — говорил Учиха так, словно отдавать приказы — самое привычное для него дело. — Они займутся учителями: Сакура примет Оборотное зелье с волосами Джинни, и Северус соберёт преподавателей для того, чтобы сообщить о том, что одна из самых злостных нарушителей захвачена. Драко будет тем, кто её схватил. Их задача — вывести из игры Амбридж и Кэрроу и донести до остальных профессоров, что им лучше не вмешиваться в происходящее.

Сакура заметила осторожные переглядки ребят — ещё не все они до конца верили в то, что Северус Снегг, которого они годами ненавидели и подозревали как минимум в том, что он стремится подсидеть каждого очередного преподавателя защиты, потому что любит Тёмные искусства, — не враг, а союзник. Шиноби с этим даже не пытались бороться; был бы здесь Наруто — стал бы, но Сакура и Саске не ставили себе целью перекроить мировосприятие молодых волшебников. Это не их работа, в конце-то концов.

— Пока учителя будут на собрании, — продолжал тем временем Саске, — а студенты в своих общежитиях, мы займёмся дежурящими в школе Пожирателями Смерти. Всего их двенадцать, патрулирующих по двое. Невилл, твоя команда возьмёт на себя Робертса и Таккера, после них — Майлса и Спенсера. Симус с отрядом, на вас Квинси и Джексон, а также Эллиот и Томпсон. Я займусь остальными.

— А это… реально, Саске? — осторожно спросила Парвати. — Разве ты справишься один с четверыми?

— Да, — ответил он уверенно и просто.

Возразить никто не решился, ровно как и поинтересоваться, как именно Саске будет улаживать вопрос — студенты Хогвартса уже осознали, насколько превосходят их в боевой подготовке выпускники школы магии «Коноха», которыми шиноби до сих пор представлялись массам.

— Во сколько начинаем? — только и уточнил Тони.

— Через два часа после ужина, когда в коридорах студентов точно не будет, — ответил Саске. — К этому времени, Симус, Невилл, пробегите по школе и активируйте все ловушки, затем ждите сигнала — я сообщу вам через зеркала, когда все профессора соберутся в учительской. Тогда действуйте по плану.

Волшебники нестройно согласились в ответ и разошлись — кто отдыхать, кто готовиться. Коротко покосившись на Саске, Сакура тоже быстро зашагала прочь — сейчас находиться рядом с ним без рабочей надобности не хотелось, было тяжело; следовало успокоиться, разобраться в себе и своих чувствах, прежде чем вновь говорить с Учихой.

Готовиться к миссии иначе, чем непосредственно перед ней принять Оборотное зелье, Сакуре не требовалось, поэтому она обвела Комнату взглядом в поисках относительно укромного места. Чайный домик привлёк внимание сам собой. Коротко усмехнувшись, Сакура направилась к нему, вспоминая, не мог ли там до сих пор храниться свиток, в который Анко, проводившая несколько раз для предков чайные церемонии, запечатывала всё необходимое. Куноичи хотелось немного покоя перед рывком, стремительным действием и развязкой, какой бы она ни была.

Направленные ей в спину взгляды, один — остро-оценивающий, другой — болезненно-мечтательный, Сакура предпочла не замечать.

Обито наблюдал со стороны, из-за границ лагеря, не желая приблизиться — велика опасность быть засечённым. Он и сейчас-то рискует, выглядывая из Камуи, наблюдая за небольшой площадкой перед палатками, что поставили АНБУ, откомандированные Альянсом на восточный фронт, — но удержаться не может, зрелище предельно занимательное: Итачи с катаной в руке, без форменного плаща Акацуки стоит посреди импровизированного тренировочного поля и с вежливым вниманием наблюдает за тем, как Какаши принимает танто из рук одного из АНБУ — кажется, это Тензо, он был кохаем Какаши в спецотряде, а позже на время заменил его в должности капитана седьмой команды. Забавная выходит ситуация: Какаши намерен биться с одним из своих бывших подопечных мечом другого. Это подмечает не только Обито, но и другие: в громком голосе Кисаме веселье, но слов не разобрать, даже не прочесть по губам — слишком далеко. А подходить ближе — неосторожно.

Тренировочный бой между главой восточного фронта Альянса и обелённым нукенином из Акацуки. Ну надо же.

Они двигаются легко и чётко, даже изящно — чувствуется, что бойцы знакомы со стилями друг друга, часть движений ими предугадывается, хотя ни один не использует Шаринган. Шаг, удар, блок, удар — прыжок в сторону, секунда, ответная атака… Они оба хороши, но всё равно заметно, что Итачи превосходит бывшего семпая в кендзюцу — сказываются личные предпочтения, и клановая школа, и один из лучших мечников Кири в напарниках. Впрочем, это неважно; у боя цель — не определение сильнейшего, совсем иная.

Обито далеко не единственный, кто наблюдает за боем; помимо АНБУ и Кисаме за ним следят из лагеря — не решаются подойти, но смотрят не менее заинтересованно, чем шиноби спецотряда. Причин, конечно же, много: удивление и любопытство, медленно рассеивающаяся настороженность, осознание, что если сам Хатаке Какаши, предводитель и пример, без колебания скрещивает клинки с Учихой Итачи не в бою, в тренировке — это повод задуматься. Хотя, конечно, сцена проймёт не всех сомневающихся, но задумка неплоха.

Удар, свист клинка в рассекаемом воздухе, на снег падает серая прядь — уход чуть в сторону, нырок под руку, удар — резкий блок, звон стали, шаг отступления, разворот — ещё один блок, и ещё, и ещё, и всё за доли секунды…

Обито смотрел спокойно, почти отрешённо; мысли самого разного толка текли под далёкий аккомпанемент стали. Зачем он здесь вместо ловли джинчурики? Почему ранее днём без боя отпустил Какудзу? Какой во всём этом смысл, чего он хочет добиться? Неужто оправдаться перед собой за… что?..

В пылу схватки оказавшись лицом к месту, где реальность чуть искажалась, открывая лазейку в мир Камуи, Итачи вдруг вскинулся, отклонился в сторону, пропуская Какаши мимо себя, и вновь посмотрел — Шаринган встретился с Шаринганом, Мангекью с Мангекью.

Аматерасу — мгновенная реакция; маску зацепило, и Обито, высунув голову, скинул её наземь прежде, чем полностью уйти в своё измерение — только принести туда подвластный Итачи пожар не хватало. Маску было не жаль — её, белую, Обито дали в храме на замену старой, серой с томое, подчёркивавшими принадлежность к клану… нет, всего лишь то, что за ней скрывается личность.

То, что изнутри на маске нацарапано кое-что ценное — предусмотрительность, давняя заготовка на случай, если союзники перестанут удовлетворять, захочется им подгадить. Сейчас, действительно, самое время.

Обито не питал иллюзий — он зашёл слишком далеко и не может поступить, как Какудзу: просто уйти в обычное существование. Он останется до конца — до своего конца.

Глава 3. Дети

В преддверии заката солнце расцвечивало красками Коноху, искрилось на снегу. Из открытого окна гостиной на втором этаже дома Учих была хорошо видна эта приятная глазу картина.

Глядя на улицу, Мадара механически крутил в руках волшебную палочку Альбуса Дамблдора. Из тех одиннадцати, что были забраны им с трупов профессоров Хогвартса, эта лучше прочих слушалась его, Мадара бы даже сказал: отвечала натуре. Было в ней что-то тёмное, как и в самом Учихе; что-то, обещавшее смерть.

В последние дни Мадара всё чаще задумывался о конце. Когда-то он видел его в забытьи, блаженном растворении в идеальном мире Бесконечного Цукиёми; теперь же, после ухода от прежних идей — не представлял. Знал, что нужно сделать: помочь выиграть войну с Кагуей и Обито, в ситуации с которым в большой степени виноват, за что собирался честно нести ответственность; обеспечить прошлым Хокаге и всем поднятым Кабуто возвращение в Джодо; в более далёкой перспективе — поучаствовать в восстановлении клана Учиха в правах и численности. И, вместе с тем, дела более дальние, чем война, представлялись странно размытыми для человека, привыкшего планировать ходы на года, десятилетия вперёд. Словно бы сами мысли о мирной жизни в селении, которое помогал создавать, не хотели укладываться в его голове. «Что ж, может и так, — мысленно признал Мадара. — Вероятно, после всех этих лет я действительно не могу жить без войны и крови».

Безмолвным заклинанием Мадара подогрел воду в чайнике и заварил приятно пахнущий травяной сбор. Изучение магии было полезно и скрашивало время вынужденного бездействия.

— Как, на твой взгляд, следует поступить в ситуации с девчонкой? — спросил Мадара, сделав первый глоток напитка.

— Ну, раньше я бы предложил утянуть в самое секретное убежище и исследовать, пока не выжмем все тайны, — прозвучал в ответ голос, полный знакомого ироничного азарта. — Но теперь, кажется, это неактуально, доступ к ней тебе и так не перекрывают; да и неуместно тоже — к чему провоцировать маленькую Сенджу?

— Маленькой Сенджу за пятьдесят, — вставил Мадара ремарку. — И она — Хокаге.

— А ты — в прошлом покойный друг её покойного деда. И да, маленькая она по росту.

Мадара на это пожал плечами, не став отрицать очевидный факт, хотя и понимал, что на самом деле он был лишь прикрытием основного повода насмехаться. Он вновь сделал глоток, выдерживая паузу.

— Однако если без шуток, — вновь зазвучал голос — слегка приглушённый, но безошибочно узнаваемый. — Думаю, можно попробовать протянуть ниточку от этой Ино до той, кто её контролировала.

— Как? — просто спросил Мадара. Он никогда не делал основной ставки на гендзюцу и тонкую работу с рассудком, предпочтя углубиться в ниндзюцу и тайдзюцу. Благо, у него был личный специалист по иллюзиям.

— На самом деле, сложно. Нужно погрузиться в сознание человека, причём желательно, чтобы он при этом не сопротивлялся, более того, помогал — это упростит процесс. Затем необходимо нащупать точку воздействия, к которой была приложена сила вторгавшегося в разум. Обычно это выглядит… как бы так объяснить?.. как едва уловимое искажение реальности: отличия в форме, плотности, цвете участка мира подсознания… — неопределённый взмах руками; вздох. — Сложно объяснить, но если будешь внимательно смотреть, не пропустишь. Разумеется, чем сильнее вторгавшийся и дольше действие, тем больше искажение. После Кроличьей Богини должно было остаться ничего себе завихрение, между прочим.

После — самое трудное. В этом искажении будет след чакры того, кто воздействовал на человека — весьма слабый, к тому же со временем сглаживаемый. Впрочем, уловить его можно; при наличии навыков, времени и большого желания реально отследить все сильные гендзюцу, которые когда-либо накладывались на человека, и ментальные хидзюцу вроде тех, что используют Яманака. Очень много времени и желания, по правде сказать.

Мадара мимолётно усмехнулся. Так вот, значит, чем он занимался, когда говорил об исследованиях.

— Загвоздка в том, что ни времени, ни специфических навыков у меня нет. Что тогда?

— Хм… Ну, на твоей стороне то, что девчонка — Яманака, и она сильна. Если её направить, она сама ухватится за неровность в собственном внутреннем мире. При наилучшем раскладе — сможет вычленить след чужеродной чакры, усилит сигнал от него и раскрутит клубок до источника вместо тебя.

Прозвучало словно бы неуверенно. Мадара вскинул бровь.

— Тебе удавалось сделать это?

— Несколько раз, но самому, а не подталкивая другого. Это действительно чертовски сложно и долго, Мадара.

Он кивнул и задумался. Кагую необходимо найти как можно скорее, до того, как она — сама или при помощи Обито и его использующих магию союзников — соберёт всех бидзю и восстановит полные силы. Тогда остановить её будет очень, очень проблематично; сейчас же — пока ещё реально.

Ситуация такова, что медленные, кропотливые методы — роскошь, которую Альянс вряд ли может себе позволить. С другой стороны, какие ещё у них есть варианты? После разговора с Мадарой и поездки в Аме Цунаде с целью проверить теорию, что Кагуя могла ради поиска бидзю перенестись в мир шиноби, приказала мощнейшим сенсорам Конохи нацелиться на поиск Хинаты и выслала несколько поисковых отрядов. Однако ни она сама, ни Мадара не верили, что это даст толк. Единственный, кто мог бы найти Хинату, просто бродя по миру и сканируя округу, — Хаширама, и, кажется, его даже в скором времени удастся вернуть в строй. Однако как скоро наступит это «скоро»? Ни Нагато, ни Итачи не могли это точно сказать; Кагуя же набиралась сил день ото дня. «Что ж, тогда стоит попробовать действовать через Ино, — заключил Мадара. — Причём, так как Итачи, разбирающийся в гендзюцу лучше, занят на фронте, а поменяться с ним ролями руководство Альянса мне не хочет позволить, мне предстоит пробовать самому».

Отставив чашку, он поднялся с татами. Откладывать не было смысла.

— Я насоветовал, что мог, Мадара. Может, отпустишь меня?

— Уже надоело моё общество? — флегматично уточнил Мадара, пряча волшебную палочку в широком рукаве кланового одеяния.

— Нет, — ответ был едва ли не укором. — Просто происходящее сейчас — откровенно ненормально.

— Ненормальность — понятие неоднозначное, — отозвался Мадара с определённым намёком, на что раздалось смешное фырканье.

По улицам деревни Учиха пробрался в облике кота, надёжно скрыв чакру, однако перед входом в госпиталь перевоплотился в себя — Хокаге дала ему круглосуточный доступ в палату Ино, но только если он будет приходить официально, а не прокрадываться за спинами АНБУ Данзо. То, как она делала вид, что правда может командовать им, забавляло, и Мадара соглашался на её условия, хотя они оба прекрасно знали: взбреди ему в голову ослушаться, Цунаде бы ничего сделать с этим не смогла. Впрочем, конфликтовать с ней и, как следствие, с официальной Конохой у Мадары правда не было желания.

В отделении, которое занимали особо охраняемые и ценные пациенты, Мадару знали. Молодые ирьёнины при его виде подскочили со своих мест и склонились в поклонах; подойти решилась только старуха из клана Сарутоби.

— Мадара-сама, — она с достоинством поклонилась, разогнулась не без усилия. — Вы к Ино?

— Да, — ответил он, игнорируя приглушённые перешёптывания за спиной. — Карин уже была у неё?

— Спустя час после того, как вы и Цунаде-сама ушли, — ответила Нозоми. — Задумка сработала, Карин удалось ускорить регенерацию Ино; не так давно она пришла в себя.

— Цунаде знает?

— Мы известили её. Цунаде-сама обещала зайти и лично осмотреть Ино утром.

— Сенджу тоже нужно спать?! — раздался над ухом наигранно-удивлённый возглас. Мадара оставил его без внимания и прошёл к интересовавшей его палате, возле двери которой как обычно дежурили двое АНБУ. При виде Учихи они подобрались, но препятствовать войти не стали — у них был приказ.

В этот поздний час у Ино не было посетителей; сама она спала, но теперь — здоровым и спокойным сном. Приборы, к которым девушка была подключена, выдавали показатели весьма обнадёживающие, обещающие скорое выздоровление. Поставив на дверь заглушающий барьер — одна из первых вещей, которым он потребовал научить себя Итачи — и ещё парочку для верности, Мадара остановился возле кровати и сложил руки на груди, размышляя, как лучше будет приступить к работе: разбудить Ино или же войти в её разум, пока она спит.

— Она красивая, — донеслось из-за плеча. — У Яманака в принципе красивые девушки.

— К чему это невероятно ценное замечание?

— Да так, размышляю о будущем, — усмешка, затем — серьёзность. — Вот смотри: Инь Учиха плюс Инь Яманака — равно очень сильный Инь с перспективой солидного развития техник воздействия на мозг с позиции одновременно Шарингана, гендзюцу и комплекса хидзюцу Яманака. Какого можно дознавателя вырастить, мм…

Коротко махнув рукой, давая понять, что больше не намерен слушать, Мадара присел на край кровати и, активировав Шаринган, приподнял веко Ино.

В следующий миг он оказался посреди сотворённого из мягкой чакры луга, залитого летним солнцем. Тёплый ветер гонял волны по траве, в которой пестрели полевые цветы; среди них сидела, перебирая бутоны и рассеянно улыбаясь, куноичи.

— Ино.

Она подняла голову, и улыбка слетела с её лица. Солнце на небе заволокли тучи.

— Кто вы? — спросила она, кладя руку на бедро, где был закреплён держатель с кунаем. — Вы… — Ино слегка прищурилась, и Мадара почувствовал прикосновение к собственному разуму. — Учиха…

— Мадара, — закончил он за неё, решительно оборвав протянувшуюся нить.

— Вы сумели закрыться от меня в моём мире… — произнесла Ино с удивлением пополам с волнением. — Что… что вам понадобилось от меня, Мадара-сама?

— Не только мне — Альянсу, — уточнил Мадара и, присев рядом, без долгих предисловий посвятил её в задумку с отслеживанием сигнала. Даже, чуть посомневавшись, добавил, что сейчас Кагуя контролирует Хинату — рассчитывал дать девушке дополнительный мотив искать ту, с кем она, как чувствовалось, вовсе не горела желанием столкнуться вновь.

На протяжении рассказа Ино молчала, перебирая цветы, созданные силой её разума. Она была в смятении, опасалась, однако в то же время в её глазах отражалось болезненное понимание: так надо.

— Я сделаю всё, что нужно, Мадара-сама, — тихо сказала она, когда он закончил. — Из-за меня у Конохи и других деревень были неприятности — я должна искупить их.

— Тогда идём, — Мадара поднялся и осмотрелся вокруг. — Необходимо найти искажение, прежде чем приступим к более трудной части.

— Кто рассказал вам об этом методе? — осторожно спросила Ино, когда они побежали по лугу; вела она. — Я не думала, что Учихи занимались подобным, это, скорее, приёмы Яманака… вы обсуждали идею с моим отцом?

— Нет, Яманака тут ни при чём, — ответил Мадара и хмыкнул, — по крайней мере, так, чтобы знали об этом. Задумка, в любом случае, принадлежит Учихе.

В глазах Ино мелькнуло любопытство, однако девушка его сдержала.

Вскоре шиноби достигли высокого холма, поросшего белыми ирисами — по всей видимости, любимыми цветами девушки. Мадара и Ино поднялись на холм, где обнаружилась изящная беседка, откуда открывался вид на все окрестности вплоть до далёких холмов, кольцом окружавших луга и тянувшуюся по ним реку.

— Прежде это были горы, — сказала Ино, обратив внимание, куда смотрит спутник. — Когда осенью во время совместного задания с Акацуки мы сражались против дементоров, Итачи-сан посоветовал закрыть сознание, чтобы защититься от тварей, и я создала вокруг своего внутреннего мира кольцо из гор.

— Визуализация собственного защитного барьера, значит, — Мадара вновь посмотрел на холмы вдалеке. — Интересная методика.

— Для меня так проще управлять барьером и замечать воздействия на него, — ответила Ино и, тяжело вздохнув, опустила взгляд. — Однако это не слишком-то помогло. Кагуя практически сровняла мои горы с землёй, когда пыталась добраться до меня — и преуспела в этом. Мне не хватило сил.

— Вспомни, о ком говоришь, — произнёс Мадара, параллельно концентрируясь на потоках чакры вокруг — ища отличия. — Чтобы противостоять Кагуе хоть сколько-нибудь долгое время, требуются значительные силы, а ты боролась с ней достаточно.

Посмотрев на него с неуверенной благодарностью, Ино тряхнула головой. В собственной реальности её волосы были длинные, светлым плащом спадающие до колен, тогда как на самом деле едва отросли до лопаток. Вроде бы Мадара слышал, что в бою против одного из Акацук, предавшего организацию, Ино лишалась своих роскошных волос; тогда же её разуму был нанесён первый ощутимый удар.

— Я попытаюсь найти искажение, о котором вы говорили, — сказала Ино, подняв руки на уровень лица и сложив пальцы как для Шинраншина.

Шагнув назад, Мадара активировал Шаринган, намереваясь провести собственное исследование. Потоки чакры вокруг тут же всколыхнулись, ветер задул сильнее и сгустились тучи — мир подсознания Яманака чувствовал чужое вмешательство, рефлекторно противился ему. Впрочем, миг спустя всё успокоилось: Ино взяла реальность под контроль.

— Простите. Это непроизвольная реакция.

— Правильная, — откликнулся Мадара и повернулся к ней спиной, направляя взгляд в противоположную сторону.

После шиноби долго молчали, внимательно сканируя подсознание Ино, ища искажения в нём, созданные чакрой Кагуи. Мадара не мог сказать точно, сколько времени прошло — знал только, что когда в отдалении его стали настойчиво звать, поиск ещё не был завершён.

Ино тоже услышала голоса и встрепенулась.

— Вам пора?

— Нам обоим, — ответил Мадара и, прикрыв глаза, перенёсся в реальный мир. Ощущения чакры тут же изменились, летний запах свободы потонул в клубке больничных ароматов, а мягкое солнце стало потолочной лампой. Его плечо крепко сжимала маленькая, но очень сильная ладонь.

— Мадара, — буквально прорычала её обладательница, крепче впиваясь пальцами. — Немедленно объяснись!

Учиха поднял веки и, вскинув бровь, уставился на Цунаде: растрёпанную, словно только оторвала от подушки голову, и крайне возмущённую.

— В чём?

— В происходящем! — рявкнула Пятая Хокаге. Из угла палаты раздался злодейский смех, слышный только Мадаре. — Мне сказали, что ты пришёл сюда ещё три часа назад. Что всё это время ты делал с Ино?!

— Мы вместе пытаемся найти Кагую, — Мадара встал, выпрямился во весь рост, посмотрел на женщину сверху вниз. И в самом деле, такая маленькая… — Или это не входит в круг приоритетов Альянса, Хокаге-сама? — уточнил он с насмешкой.

— Это правда, Цунаде-сама, — негромко сказала Ино; она попыталась сесть на кровати, но упала бы обратно на подушки, если бы Шикамару её не поддержал. — Мадара-сама рассказал мне о способе, как выследить шиноби по воздействию на чужой разум. Мой разум, в этом случае.

Цунаде шипяще выдохнула сквозь зубы, но отпустила плечо Учихи. АНБУ за её спиной слегка расслабились, по крайней мере, руки с клинков убрали. После кивка Хокаге шиноби спецотряда вернулись в коридор и закрыли дверь.

— О новых идеях и опытах стоит предупреждать, не находишь? — буркнула Цунаде. — Я дала тебе доступ не для того, чтобы ты здесь баррикадировался и творил непонятно что! Нозоми-сан окончательно поседела, дверь вообще только Шикамару смог открыть.

— А как всполошилась-то, как всполошилась!.. — протянул язвительный голос из угла. — Нервами — в Узумаки.

Мадара мимолётно скосил взгляд, предупреждая. Ответом ему была милейшая улыбка.

— Неужели ты действительно думаешь, что я буду докладывать тебе о каждом своём шаге? — спросил Учиха, не обращая внимания, в каком напряжении замерли Шикамару и Ино.

— О важных — должен! — отрезала Цунаде, не уступая.

«И всё же она правда кое в чём напоминает Хашираму…» Мадара усмехнулся.

— На будущее учту, — отозвался он с максимальной степенью сарказма в голосе, чтобы никто не принял его слова за капитуляцию. Судя по лицам собравшихся и единичному закатыванию глаз, лишь один имел желание это оспорить. — Теперь готова слушать?

Посверлив его ещё миг раздражённым взглядом, Цунаде глубоко вздохнула, быстро успокаиваясь. На деле, она не была по-настоящему зла на него; она просто устала.

— Рассказывай по порядку.

Для нового перемещения Наруто и отец собирались использовать порталы: с ними шли маги Ордена, после победы над врагом возле поместья Макмилланов окрылённые и готовые к новым боям. Противники были обезврежены все; из орденских и министерских погибло всего трое, ещё семеро было ранено, двое не могли продолжать сражаться. В общем и целом, потери были в пределах допустимого.

— Теперь — особенно осторожно, — произнёс отец перед отправлением, обращаясь к Наруто и магам. В поместье оставались сотрудники местных отделов и четверо орденских под командованием Билла; этого должно было хватить для отражения повторной атаки, если такая случится. — То поле боя, куда мы идём, является основным, туда пришёлся самый тяжёлый удар. Скорее всего, именно там появится сам Тёмный Лорд. Вы должны понимать это и быть морально готовы.

— Мы понимаем, Минато, — ответила за всех Молли. По её горящему взгляду было понятно: попадись ей Волан-де-Морт, она и не подумает уступить его кому бы то ни было. Наруто надеялся, что этого не произойдёт.

— Ради будущего наших детей… — Эдмунд Голдстейн обменялся взглядами с несколькими министерскими, чьих имён Наруто не знал, — мы готовы положить свои жизни.

— Хогвартс ведь в безопасности, говорите вы? — уточнил кто-то из небольшой толпы.

— В нём есть люди Ордена, — ответил отец с успокаивающими нотками в голосе, — которые в одно время с нами проводят операцию по устранению Пожирателей Смерти, засевших в школе. Директор Снегг руководит ими.

— Снегг?.. — зашуршали в толпе. — Так он правда за нас?..

Наруто недовольно поджал губы, но ничего не сказал о том, что этим магам, вообще-то, стоило бы больше доверять человеку, сделавшему для Света так много, как Северус Снегг. Его остановил устало-понимающий взгляд Гермионы.

— Ты это, — проговорил Наруто негромко, когда они вставали в круг, прикасаясь к порталу, — не лезь в самый бой, хорошо?

— Я постараюсь, — дипломатично прошептала девушка, хотя было понятно: удержаться гриффиндорке будет сложно, особенно если увидит, что её помощь действительно нужна. — Кроме того… — она вдруг опустила свободную руку в карман и показала краешек печати Хирайшина, которую Наруто подсунул ей ранее днём. Наруто на это неловко улыбнулся, лохматя волосы.

В следующий миг портал подхватил их, чтобы выбросить на площадке перед старинным домом, позади линии обороны, образованной сотрудниками Министерства магии. Дальше пылал под бившими в него единым мощным потоком чарами защитный барьер, готовясь пасть; ещё дальше, за его чертой, грохотали взрывы, чётко дававшие вкупе с ощущением чакры понять, кто сражается там. Наруто быстро прощупал товарищей: Дейдара ранен по мелочи, Сасори цел, но оба уже начинают уставать. «Стоит помочь им, даттебаё, и поскорей».

— Минато! — завидев их, от массы министерских отделилась и подошла Амелия Боунс. Окинув взглядом команду, она кивнула. — Вы справились.

— И теперь поможем вам, — ответил отец; остальные собрались вокруг. — Какова обстановка?

— До здания враги ещё не добрались, первая линия отбивается успешно. На участках Грюма и Бруствера начинается нехватка людей, ваши товарищи отказались от помощи…

Из-за плеча Амелии Наруто поймал взгляд отца и расширил глаза, дёрнул в сторону головой. Минато кивнул, и парень в тот же миг переместился к печати, что была у Дейдары. Тут же огрёб рефлекторный удар и рык:

— Мать твою джинчурики, не подкрадывайся так!

— Прости, — Наруто подождал, когда подрывник расслабится, и вывел руку из блока. — Как вы тут, даттебаё?

— Веселимся на полную катушку, мм, — хмыкнул Дейдара, вновь отвернувшись в сторону линии фронта. Там была выжженная, залитая кровью земля, усыпанная кусками тел или относительно целыми трупами — Наруто про себя порадовался, что Гермиона осталась в тылу и не видит подобного. Из перелеска, до которого было метров пятьсот, показались первые ряды новой атаки врагов. Замелькали вспышки.

— Спорное заявление, — заметил Сасори, выставляя марионетками чакровый щит, прикрывая себя и парней.

— Нужна чакра? — находясь рядом, Наруто отчётливо ощущал, сколько энергии осталось у Акацук: Дейдара мог продержаться ещё достаточно долго, но вот Сасори крупно потратился на управление куклами и, похоже, творение фуинов — Наруто улавливал чакру четырёх воскрешённых, запертых в марионетках, стоящих теперь в тылу. — Могу поделиться, даттебаё.

— Будет не лишней, да, — согласился Дейдара, хотя по его мимолётному взгляду на напарника было понятно: волнуется подрывник вовсе не о себе.

Коротко улыбнувшись, Наруто шагнул ближе и, опустив руки на плечи товарищей, направил в них потоки своей собственной чакры, смешанной с мощной энергией Курамы. Ощутив её, Дейдара присвистнул; Сасори лишь мелко дёрнул бровью, удержал бесстрастное выражение лица. Враги были всё ближе.

— Бах?

— Подожди! А вы не пробовали брать их?..

— Долго и бессмысленно, — отрезал Дейдара и поднял руку, складывая печать.

Его птицы — Наруто ощущал их — спикировали на егерей, однако были подхвачены волной воздуха и брошены высоко в небо, где и взорвались с грохотом. Дейдара цыкнул.

— Показался, мм.

— Это ещё не Лорд, — возразил Наруто. — Какой-то другой маг. Воскрешённый.

— Ну, тогда по старой схеме, — пожал плечами Дейдара и, резко подскочив, оказался на спине увеличенной птицы и стремительно унёсся к линии фронта.

Сасори вновь дёрнул бровью.

— Прикрой его, — попросил-потребовал он. Наруто не стал спорить и бросился следом за подрывником, сопровождаемый тройкой кукол, на одной из которых улавливал вязь мощных, полуактивированных уже фуиндзюцу. «Где он научился всему этому, даттебаё?» — невольно задумался Наруто, с удивлением для себя обнаружив в наскоро просканированной схеме печати характерные черты стиля Узумаки.

Впрочем, думать об этом не было времени: враги атаковали, засыпая его градом чар, и Наруто пришлось побегать, чтобы увернуться ото всех.

«Переходи в режим бидзю, — посоветовал Курама. — Не нужно будет уклоняться от большинства».

«Дело говоришь!» — признал Наруто и быстро окутал себя ярким чакровым покровом — несмотря на то, что теперь его видно издалека, так в самом деле безопасней. При этом парень ослабил контроль над клеткой, давая Кьюби лазейку, чтобы тот мог в случае надобности действовать сам. Курама на это насмешливо рыкнул, но уже в следующей атаке, когда Наруто пошёл на сближение с противниками, доказал оправданность хода, умело сломав несколько конечностей руками из чакры.

В это время Дейдара наворачивал круги в зоне видимости высокого волшебника, чьи платиновые волосы и магический фон не оставляли сомнений: Малфой. Видимо, отец Люциуса — Наруто заметил схожесть лицевых черт, когда оказался ближе. Этот маг уверенно орудовал палочкой, сбивая мелкие бомбы подрывника, а затем сделал сложное движение — Дейдара едва успел спрыгнуть с птицы, пробитой насквозь невидимой стрелой из не то энергии, не то просто сжатого воздуха, у Наруто не было времени разбираться. Он сам был занят тем, что прореживал ряды егерей, занимая полностью их внимание, не давая возможности попытаться исподтишка атаковать подрывника. Марионетки Сасори остались позади, одна и вовсе исчезла из поля зрения, скрылась под землёй — кажется, именно к ней Дейдара пытался заманить своего врага. Но тот явно чуял подвох и не собирался двигаться с места.

С другой стороны дома доносились мощные волнения магии — там тоже был кто-то сильный, но с ним сражались Аластор и отец. Ещё в одном месте Кингсли вёл товарищей в бой против усиливших натиск Пожирателей Смерти; там же была и Гермиона — схлестнулась с кем-то опасным, а рядом никого…

Волна энергии, со свистом прокатившаяся по изуродованному воронками от взрывов полю, сбила Наруто с ног, швырнула назад. Курама, вновь взяв управление, выпустил руки из чакры и вцепился ими в землю, глубоко зарывая пальцы, удерживая Наруто на месте. Мимо него летела земля, прежде валявшиеся на ней сенбоны, плоть. Сумев перевернуться, прибавив к усилиям бидзю чакру, выпущенную через подошвы, Наруто смог подняться на ноги, согнувшись и прикрыв рукой лицо от ревущего ветра, защищая глаза. Скорее учуяв, чем увидев, сносимого порывом Дейдару — удержаться за счёт одной только чакры из ног было невозможно, — Наруто вцепился в него энергетической рукой и притянул к себе.

— Блять… быстро наверх!

Наруто с силой оттолкнулся от земли и подпрыгнул так высоко, как только смог, вырвавшись из сметающего воздушного потока. Прежде, чем они упали обратно, Дейдара достал откуда-то заготовку-птичку, на которой секунду спустя парни взмыли вверх. Под ними с оглушительным гулом схлестнулись два разнонаправленных воздушных потока.

— Чтоб меня Рикудо имел… — пробормотал Дейдара. Наруто нервно усмехнулся: подумалось, что подрывнику не пошло на пользу длительное общение с Анко. — Хорошо, что свалить успели, мм. Данна этой техникой как-то раз деревню с землёй сравнял.

— Шутишь?! — вскинулся Наруто, хотя, оглядевшись и вспомнив, сколько чакры было вложено в дзюцу, понял: какие тут шутки.

Площадка, на которой прежде шёл бой, выровнялась до идеального состояния. Зато перед позициями министерских высились подкрашенные кровью кучи земли вперемешку с кусками досок-веток-марионеток и камнями. На вершине одной из них стоял Сасори; перед ним замерла с вытянутыми руками фигурка едва ли не ниже его самого. Кукловод дышал медленно и глубоко, стараясь поскорей восстановиться, но уже достал новый свиток и призвал марионетку с запечатывающими фуинами, которую направил к тому месту, где вновь собирался из пепла воскрешённый Малфой.

Кукла была уничтожена прямым попаданием мощных чар.

— Вот теперь показался, даттебаё, — сказал Наруто Дейдаре. Подрывник закатил глаза и приготовился атаковать Тёмного Лорда.

Глава 4. Часть истории

— Вот теперь показался, даттебаё, — уверенно сообщил Наруто.

Стоявший рядом с ним на птице Дейдара хмыкнул и потянулся к поясной сумке, не отводя взгляда от высокой фигуры, видневшейся среди оседающей пыли. Закат догорел, и в темнеющем мире Волан-де-Морт выделялся почти светящейся бледной кожей: лицо, кисти рук — яркие пятна на фоне чёрной мантии. Целиться удобней.

Оценивая врага, Наруто поймал на себе ответный заинтересованный взгляд, опасный алый прищур. Наруто нахмурился — в этих глазах он не видел ничего доброго, человеческого.

— Эй, — Дейдара пихнул его в бок, отвлекая. — В глаза легилименту не смотри, придурок. По опыту говорю, с такими лучше не связываться.

— А?.. — начал было Наруто, но быстро вспомнил рассказ подрывника о принятии в Акацуки, с которого началась эпопея его ненависти к Итачи. — Ага, — кивнул он, уставившись на волшебную палочку в руке врага.

Волан-де-Морт отчего-то медлил, не нападал. «Ждёт, когда восстановится Малфой», — догадался Наруто и покосился на Дейдару, пытаясь выяснить, понял ли это он. Да, похоже: судя по наморщенному лбу и активности акацуковского кольца, Дейдара обсуждал с напарником стратегию боя, прикидывали силы. «Сасори нужно прикрывать тыл, — подумал Наруто, мельком прощупав магов Ордена и Министерства, за время заминки пытавшихся восстановить разрушенный Волан-де-Мортом щит вокруг поместья. — Отец помогает на других участках. Значит, сейчас мы двое на двое».

— Возьми на себя Малфоя, — тихо сказал Наруто, подобравшись. — Я займусь Лордом.

— Хочешь забрать всю славу, мм? — бросил Дейдара автоматически из духа противоречия. Впрочем, тут же добавил: — Если что, Сасори-но-Данна прикроет.

Спрыгнув с птицы на землю, Наруто выпрямился, наблюдая за Лордом. Возле него окончательно собрался из пепла Малфой, серая радужка выделилась на фоне чёрного белка. От него исходила сила, уступавшая Волан-де-Морту, но между ними была не пропасть; что ещё приметил Наруто, так это отсутствие на воскрешённом печати контроля, хотя прежде она определённо была. «Второму удалось разобраться с Кабуто?..»

Волан-де-Морт тихо обратился к Малфою, и по движению губ Наруто разобрал: «…мой… не трогать». Малфой коротко поклонился и шагнул вбок, в направлении Дейдары. Значит, предпочтения противников на бой совпадают с таковыми шиноби.

Взгляд Тёмного Лорда был прикован к Наруто — он это чувствовал, хотя не смотрел в глаза врагу. И вдруг Волан-де-Морт сделал неожиданное: мягко повёл палочкой без пропускания через неё магии и слегка наклонил голову, будто бы вежливо кивая. Наруто продолжал мрачно смотреть на него, не отвечая тем же.

— Не поклонишься перед дуэлью, мальчик? — прошипел Тёмный Лорд. — Тебя не учили манерам?

— Я не уважаю тебя, чтобы кланяться, — проговорил Наруто, стискивая кулаки. Курама в его подсознании поднялся на лапы, готовясь. — Ты трус, даттебаё. Ты сражаешься только с теми, кто слабее, а главным врагом назвал Гарри, который выстоять против тебя не сможет.

На это Волан-де-Морт шипяще засмеялся, словно бы всё, что говорил Наруто, было чушью. Это задело — неужели этот маг, гений, по мнению многих, не понимает, как опустился?! Убивает маглов, запугивает обычных граждан волшебного мира, пытает собственных сторонников, показывая на них своё величие — и вместе с тем…

— Чего ты стоишь в бою с тем, у кого хватит сил надавать тебе по морде, даттебаё?!

Он прищурился.

— Сейчас мы это выясним, — прошипел Лорд и выпустил лиловый луч, но Наруто ловко подпрыгнул. Разбросав по округе кунаи, он тут же исчез, возник за спиной Волан-де-Морта — маги слабы в ближнем бою. Но Лорд сгустком чёрного дыма метнулся прочь, уходя из-под атаки, и Наруто погнался за ним, на ходу складывая печать для теневого клонирования. Копия появилась рядом и помогла формировать Расенсюрикен, который Наруто запустил вслед Лорду. Тому удалось уклониться, а после он опустился на землю, материализовавшись в собственном облике, и мгновенно ответил раскатом Тёмной энергии — ударив, она развеяла клона, сожрав его чакру без остатка. Сам Наруто успел сбежать Хирайшином и тихо ругнулся. «Тёмные чары подпитываются, разрушая и преобразуя энергию вокруг, — вспомнились слова отца. — Под эту хрень лучше не попадать, даттебаё».

Чуть в стороне громыхнула череда взрывов, озаривших ночь, — Дейдара взялся за дело всерьёз. Энергия Волан-де-Морта полыхнула и подхватила жар взрыва, обратив его в огромную змею, высоко поднявшую голову над полем боя. Она бросилась на Наруто, однако он вновь переместился — менее энергозатратно, чем отражать…

На него обрушился воздушный пресс такой силы, что буквально вбил в землю, и Наруто охнул от неожиданности. Давление грозило сломать кости, и только вовремя выпущенный покров Курамы спас.

«Уходи, быстро!»

Но и другие печати накрыты магией, Наруто чувствовал через маячки — Волан-де-Морт предвидел развитие событий и не собирался позволить ему ускользнуть. Ручные печати было не сложить, руки вжало в землю. Наруто резко всем телом испустил чакру Кьюби — почва разлетелась из-под него, а магический пресс ослаб, оттолкнутый силой джинчурики. Воспользовавшись этим, Наруто выдрал себя из-под него и метнулся прочь, перекатился и вскочил на ноги, чтобы мгновенье спустя увернуться от Авады — враг следил и не зевал. И всё же заклинания летели медленно, шиноби несложно уйти от них. Лорд это явно понимал.

Под градом новых Авад Наруто бросился вперёд. Нужно идти на сближение — большинство дзюцу Волан-де-Морт способен обратить себе во благо, а вот против тайдзюцу не попрёшь. Однако Лорд угадал его мысль и выставил щит такой мощи, что у Наруто зазвенело в голове, когда парень в него врезался на всей скорости. «Ничего, даже абсолютную защиту Гаары можно пробить!» Он отпрыгнул на пару метров и тут же зашёл сбоку, ударил кулаками из чакры — в ответ щит ощетинился шипами из поблескивающей Тьмы, от которых Наруто увернулся, чтобы миг спустя напасть с другой стороны, повторяя попытку. Он пробьётся, доберётся до Лорда, и тогда…

Волан-де-Морт трансгрессировал, и Наруто ударил пустое место. На него обрушилось что-то ослепительно-яркое, хлёсткое и больно жгучее… плётка из молний! Не простая, пропитанная Тёмной магией — содрала со спины покров Курамы, а после и кожу, обуглила мышцы.

«Мелочи, — бросил Курама и направил чакру на исцеление и восстановление покрова. — Вперёд, Наруто, вперёд!»

Мысленно кивнув бидзю, Наруто отскочил из-под нового удара плётки и закрутил вокруг себя порыв воздуха, который направил во врага. Из-за спины мелькнула сталь, и в поток влились сенбоны — Сасори поймал момент и подключился к атаке. Однако она не достигла цели — Наруто чувствовал выросший на пути Футона магический барьер, о который воздух и железки ударились и отскочили. Через поднятую завесу пыли было плохо видно, и лишь по тонкому свисту Наруто понял, что нечто летит обратно… Сенбоны, но не тот десяток, а туча, едва ли не сотня — размножил! И ведь наверняка они с ядом… а позади не только Сасори, но и министерские. Наруто вызвал новый воздушный поток, сбивший сенбоны, но те вдруг трансформировались в цепи, что, извиваясь как змеи, метнулись к нему. От них защитил Курама, своей мощной чакрой буквально стерев железо в порошок, и Наруто, про себя показав бидзю большой палец, поспешил отойти подальше от позиций союзников, к которым в пылу оказался непозволительно близко, — нельзя допустить, чтобы их задело случайной атакой.

Лорд словно прочитал его страхи — следующая атака, ревущее пламя, была направлена на земляной вал, за которым разместились ещё не закончившие восстановление щита министерские. Круто развернувшись, Наруто сложил печати и создал небольшое цунами, однако видел, что не успевает.

Сасори вновь среагировал быстро, двумя дюжинами кукол выставив чакровую сеть-барьер. Та встретила лавину пламени, заметно дрогнув под его чудовищным напором — Наруто чувствовал, сколько сил в этих чарах, и поспешил увеличить силу собственной техники. Вода накрыла пламя, загасила его. Пар с шипением растёкся по полю боя, и Наруто, глуша шаг, побежал в него, пользуясь тем, что в такой завесе его противник слеп. Наруто чувствовал его, чувствовал Дейдару с его врагом и Сасори, потерявшего контроль над частью марионеток, и неплохо бы ему помочь…

Пар вокруг вдруг налился свинцовой тяжестью, замедляя движения — бежать через него было словно плыть против течения в речке. «Ловушка!» Конечно она: со стороны Волан-де-Морта прокатилась Тёмная энергетическая волна, пожирая чакру, и Наруто пришлось оперативно перемещаться — к печати, что у Сасори. Взрывы загрохотали совсем недалеко.

Создав пару клонов и направив их в атаку, Наруто погасил покров бидзю на себе, чтобы не привлекать внимание, и наклонился к припавшему на одно колено Сасори.

— Ты?..

— В порядке, — выдохнул кукловод и резким движением выпрямился, вскинул руки. Он тяжело дышал, но вернул контроль над всеми марионетками. — Дейдара не справляется.

— Ксо! — Наруто сжал кулак. Он понимал, зачем Сасори это сказал: сам хотел бы помочь напарнику, но не может оставить магов без прикрытия, до тех пор, как они восстановят барьеры — точно. Им осталось не так уж и много, но Дейдара… Наруто прислушался к чакре подрывника. Он точно ранен, сил после часов сражения всё меньше, а к Малфою присоединились другие маги, живые — кажется, один из них Рабастан Лестрейндж, ненависть уж очень ярка. Команда Анко убила Рудольфуса и Беллу, и Рабастан жаждет мести.

Один из клонов был развеян — он попробовал подойти к Волан-де-Морту и пал под Авадой. Сасори тихо зашипел.

— Этот идиот!.. — он перевёл взгляд на Наруто. — Он угробит себя.

— Не позволю! — яростно заявил Узумаки и сложил печать, чтобы создать ещё клонов и отправить на помощь подрывнику, но неожиданно Сасори перехватил его руки. — Что?..

— Нужно выиграть время, — сказал кукловод, пристально глядя в глаза парня. — Трансформируйся в Лиса. Это их отвлечёт.

— Думаешь, стоит? — серьёзно спросил Наруто. Такого магам они ещё не показывали, и кто знает, как те отреагируют на полную форму Кьюби.

— С последствиями мы разберёмся, — Сасори бросил быстрый взгляд за плечо, на волшебников. Амелия, стоявшая метрах в тридцати позади шиноби, показала «два». Две минуты до завершения барьера. — Давай, — Сасори убрал руку и шагнул назад, максимально концентрируя всю оставшуюся чакру.

Переместившись к печати Хирайшина ближе к центру поля боя, Наруто открыл клетку, выпуская Кураму — тот довольно зарычал, трансформируя тело джинчурики. Миг спустя ночное небо сотряс громоподобный рык, а в землю ударили девять рыжих хвостов.

На какое-то время бой замер: застыли Светлые маги, Малфой с поддержкой, Волан-де-Морт, только что уничтоживший второго клона Наруто. На своей птице Дейдара, зажав глубокую рану на боку, поднял голову, но миг спустя был схвачен марионеткой, которая оттащила его к напарнику. Малфой запустил россыпь серебристых искр следом, но их единым движением сбил один из хвостов, покрывшийся сверкающей жёлтой чакрой режима бидзю.

«Не позволю навредить моим друзьям!» — Наруто стиснул кулаки, и вместе с Курамой они хлестнули хвостами. Испуганный вопль — и враги бросились врассыпную, кто-то трансгрессировал, но часть полегла на месте с переломанными хребтами.

Курама повернул морду к Волан-де-Морту и трансгрессировавшему к нему Малфою и открыл пасть, формируя небольшую бомбу хвостатого. Цель была однозначно припугнуть — Наруто и не рассчитывал попасть. Маги в самом деле переместились раньше, чем снаряд из плотной чакры врезался в место, где миг назад они стояли.

Яркая вспышка, грохот — земля брызнула в стороны, а волна от техники уничтожила едва живой после прошлых атак перелесок, в котором прежде сидели силы Тёмных — теперь они разбежались. Убийственная Ки Курамы, его вид, сверкающий чакрой силуэт обратил волшебников в ужас, и возможной каре Лорда их было уже не испугать.

Теперь с Волан-де-Мортом остались лишь самые верные. Он сам больше не смеялся.

В Лиса полетели чары, но им не пробить покров бидзю. Два… четыре… семь источников; восьмой, Рабастан, ввязался в сражение с Акацуками. Наруто оставил его товарищам, а сам обрушил хвосты на магов — те трансгрессировали прочь, возникали в новых местах и оттуда заново атаковали, но тут же вновь вынуждены были спасаться от мощных ударов, крушивших всё вокруг. Одного волшебника Курама поймал лапой и, отфыркнувшись от чар, ударивших в морду, размозжил его в кулаке. Ещё двое попали под со свистом скользящие хвосты и больше не встали.

Из камней и земли, собранных магией, сформировался великан. Он разогнулся, вставая вровень с Курамой, и замахнулся, обрушил кулак на голову Лису — тот увернулся, проворный и гибкий, и отпрыгнул в сторону. Неповоротливый гигант медленно выпрямился, по пути подобрав с земли пару стволов вырванных с корнем деревьев, сделал шаг. Курама дёрнул ушами.

«Это даже не смешно».

«Ты справишься с ним? — быстро спросил Наруто, хватая за хвост мелькнувший в голове план. — У меня есть идея, даттебаё».

«Издеваешься, мальчишка?» — встопорщил усы Курама, лапой отбивая одно из деревьев, брошенное в него.

Наруто мимолётно улыбнулся и создал клона — Курама понял и быстро сменил тело для трансформации в полную форму. Получив свободу, сам Наруто соскочил с головы Кьюби, тут же Хирайшином уйдя к дальней печати, которою прошлыми техниками снесло в район позиций министерских. Затаился, издалека наблюдая за тем, как Курама ловко отвлекает на себя внимание, не показывая при этом всей своей силы. Кажется, уход самого Наруто враги не заметили.

Здесь бой уже завершился — Рабастан, опаленный, с пробитым катаной лёгким, умирал в луже собственной крови, а Сасори занимался лечением напарника. Позади них, метрах в пяти за земляным валом, золотисто поблёскивал восстановленный Светлыми барьер — это хорошо, значит, можно чуть меньше за них переживать. Не отрываясь от своего занятия, Сасори повернул голову и кивнул Наруто, на что тот вскинул бровь: «Как вы»? Кукловод хмыкнул и отвернулся. Дейдара, заметивший их переглядки, воинственно тряхнул головой и потянулся к сумке с глиной.

И всё же они устали. Затяжной бой даже их измотал.

«Нужно убить Лорда, — Наруто сосредоточился, выискивая на поле главного врага. — Тогда бой закончится». Он быстро нашёл Волан-де-Морта — тот под прикрытием Малфоя направлял каменного гиганта, которому Курама уже отломал руку и полголовы.

Глубокий вдох, выдох. Полностью скрыть чакру. Должно получиться.

Улучив момент, когда Волан-де-Морт максимум сил и внимания вложил в контроль великана, Наруто переместился к ближайшей за Лордом печати, выхватил из земли кунай. Шестнадцать метров. На всей скорости, совершенно неслышно за грохотом боя, Наруто побежал к врагу.

Чуткий Малфой не успел среагировать: дёрнулся лишь в последний момент, поднял руку с палочкой. Наруто ударил по ней, ломая, и следующим движением вогнал кунай в ухо Тёмного Лорда, пуская по лезвию режущую чакру Ветра.

— Милорд! — заорал надрывно Малфой.

Волан-де-Морт не вскрикнул, вряд ли даже осознал произошедшее — его голову разорвало, мозги и осколки костей брызнули во все стороны.

— Нет!..

Не медля, Наруто обвил завывающего Малфоя цепью из чакры, после чего сложил комплекс печатей и связал воскрешённого фуином. Осмотрелся кругом, прощупал поле боя, убеждаясь, что вокруг нет живых врагов. Только тогда позволил себе осесть на землю.

«Эй, Наруто, — вернувшись в его тело, позвал Курама неожиданно участливо. — Ты как?»

«Я… — Наруто посмотрел вбок, на тело Волан-де-Морта. — Я справился, даттебаё».

Собрание глав стран Альянса начиналось в Аме поздним вечером, перетекающим в ночь. На первый взгляд оно являло собой соревнование на звание обладателя самого угрюмого и невыспавшегося вида, как весело заметил Мадаре спутник.

— Будь серьёзнее, отото. Всё же идёт война, — бросил Мадара, когда остался один. Вообще, с тех пор, как Цунаде и Шикаку отошли переговорить с главой Такигакуре и его советником, вокруг Учихи, вышедшего из переговорного зала на террасу с навесом, образовалось пустое пространство — подойти никто не решался, хотя интерес, смешанный с опаской, читался в чакре, взглядах, тихих переговорах оставшихся в зале людей. Собравшиеся знали, кто этот человек, приведённый Хокаге на совет, гордо носящий мон клана Учиха на одежде. Что до официального представления, шиноби со столь мощным фоном чакры, которую сегодня не скрывал, в нём не нуждается.

Впрочем, в мыслях Мадары было мало места для реакции шиноби Альянса на его персону — это так, фоновые наблюдения. Куда больше его занимало последнее сообщение Нагато: тот был рад услышать о прибытии Мадары на совет и добавил, что в Аме его ждут новости. Мадара имел предположения, какого они рода. Хотел надеяться, что предчувствия верны.

Изуна передёрнул плечами и посмотрел на него весьма красноречиво: «И что?». Отвечать Мадара не стал, только осадил брата взглядом; тот, однако, не внял.

— Мы в своё время выглядели лучше, — Изуна смерил пренебрежительным взглядом нервно-замученную делегацию из Ото. — Даже ты, человек с вечными мешками под глазами и недельным начёсом, был посвежее этих вояк…

Сенсорику кольнуло ощущение знакомой, родственной чакры — в зале появился Итачи, незаметной тенью проскользнул за спинами и остановился у стены. Мадара вскинул бровь, слегка удивлённый, — полагал, что после целого дня на фронте Итачи будет, как нормальные люди, отдыхать, зализывать раны и отсыпаться — не в командном составе же. Впрочем, стоило не забывать о феноменальном чувстве ответственности потомка.

— При этом мы, — вещал тем временем невидимый всем, кроме брата, Изуна, — спали часа по три в сутки, если помнишь, и воевали не кучей стран на две, а одни против всего мира… — пауза. Затем подозрительное: — С чего ты вообще жалеть их вдруг стал? Не пугай меня, нии-сан: неужели размяк? Быть такого не может, не верю!..

Затыкаться он явно не собирался, продолжая вдохновенно капать Мадаре на мозг. Эта игра была старой, знакомой; Мадара стерпел, проигнорировал и повернулся к Итачи, вышедшему к нему.

— И ты здесь?

— У меня важные новости для всего руководства Альянса, — пояснил Итачи и сразу перевёл тему: — Не ожидал увидеть на совете вас, Мадара-сан.

— Цунаде решила, что им пригодится мой опыт, — отозвался Мадара, не говоря главного.

— А разве дословная цитата не: «Пойдёшь со мной, раз заняться нечем настолько, что ударился в несанкционированные опыты»? — полюбопытствовал Изуна, вскинув брови.

Мадара поморщился — довёл-таки, паразит. На мгновение прикрыв глаза, он прервал технику Воскрешающего камня, и Изуна с довольным смешком исчез, вернулся в Джодо. Ничего, позже Мадара вновь призовёт его — есть ещё темы, которые нужно обсудить. Много, много тем…

За изменениями на его лице Итачи наблюдал очень внимательно, однако стоило предку взглянуть на него, отвернулся и сделал вид, что вовсе не заинтересован. Он стал взглядом выискивать кого-то среди собравшихся, а после вежливо извинился и отошёл к Яхико. Мадара принял его отступление. Подумалось, что имеет смысл обговорить предложенную братом идею касательно Ино с Итачи, куда большим, чем сам Мадара, специалистом по гендзюцу. Однако прежде, чем идея оформилась до конца, он ощутил нечто, заставившее застыть.

На плечи опустились руки: тяжёлые и горячие, от которых исходили лёгкие, успокаивающие волны энергии. Какая наглость; и эта чакра…

— Рад тебя видеть, Мадара.

Вот оно: то, что Учиха предчувствовал. Чего так долго ждал.

Хаширама, этот чёрт, выглянул из-за его плеча и улыбнулся — простодушно и искренне, как всегда. От этого захотелось немедля врезать ему, ну или осмеять хотя бы, но Мадара не стал — только передёрнул плечами, стряхивая его руки. Сенджу шумно вздохнул.

— Мадара, расслабься! Я — снова я.

— Чудесно, — хмыкнул он. — Говоришь так, словно отлучался ненадолго, и проблем это вовсе не принесло.

— Я не… — Хаширама мгновенно сник. — Я понимаю, что доставил хлопот. Я искуплю, обещаю.

— Обещай это миру, не мне.

Хаширама посмотрел проникновенно, но Мадара остался надменен и глух. Довольную улыбку он ни за что не покажет другу.

В переговорном зале стало тихо-тихо, не все, похоже, дышали. А потом раздался решительный стук каблуков — Хаширама встрепенулся и улыбкой, точно прожектором, осветил внучку.

— Цунаде! — благо, он удержал себя на месте и не бросился с объятьями. Осмотрел внучку с головы до ног, а после негромко произнёс с удовольствием и гордостью: — Ты стала красавицей, дорогая. И пошла по моим стопам, как я знаю.

— Твоим, деда Тобирамы, сенсея… — Цунаде посмотрела на него с искренним счастьем, отражённым только в глазах. — Хорошо, что ты с нами, дедушка.

Скосив взгляд из-под чёлки, Мадара наблюдал за ними. Семья. Даже спустя годы разлуки — семья.

«А что наш клан?» — вдруг подумалось ему, и Мадара покосился на Итачи. С их знакомства прошло уже полтора года, и за это время Мадара, что скрывать, привязался к Итачи, во многом напоминающему ему Изуну, только без язвительности отото и открытости миру. Итачи заслужил уважение; он умён, опытен и надёжен, за него Мадара спокоен. А вот Саске скорее забавлял и вызывал желание помочь, научить, а порой даже потрепать по голове и усмехнуться тому, как парень раздражённо зашипит в ответ, так похожий на самого Мадару в юности. История сделала новый виток, и вновь Учихи получили такого главу: гордого, неуживчивого и ершистого. А ведь после войны клану предстоит восстанавливать репутацию и отношения с Конохой и другими кланами внутри деревни…

— Все на месте. Давайте начинать, — донеслось из зала предложение Яхико.

Мадара быстро моргнул, выныривая из дум, и тут же наткнулся на вопросительный взгляд Хаширамы, на который не среагировал, как и на прищур Цунаде, впрочем. Обижаться на это Хаширама и не подумал, Цунаде закатила глаза, и втроём они вернулись в переговорный зал, где шиноби уже занимали места за столом. Мимолётно оглядевшись, Мадара опустился на стул рядом с Итачи, устроившимся под боком у своего начальства. По другую руку сели Хаширама и Цунаде с Шикаку, и это было даже забавно — как сгруппировались Учихи и Сенджу.

Многие из присутствующих, судя по лицам, увиденный Мадарой юмор ситуации не оценили. Они заметно нервничали, глядя на легендарных основателей Конохи, и Мадара понимал, почему: в этом времени почти все слышали об их с Хаширамой взаимоотношениях только истории о кошмарных боях, стиравших в пыль округу. Разумеется, они боятся. До дрожи страшатся возможного щелчка, срыва, хотя и стараются не показать этого, скрывая кто лучше, кто хуже. Яхико напряжён. Глава Ото украдкой стирает пот с губы. Цунаде верит в благоразумие деда. Лидеры Кусы и Таки настороже. Молодой Казекаге хладнокровно спокоен.

— Прежде чем мы перейдём к обсуждению положения дел на западном и восточном фронтах, — начал Яхико, стараясь говорить уверенно и ровно, — я хочу дать слово Итачи. Он принёс сообщение, касающееся Обито.

— Он проявил себя? — нахмурился глава Кусы.

— Довольно странным образом, — ответил Итачи. — Я заметил его, шпионящего за лагерем из мира своей техники, Камуи, и атаковал. Сомневаюсь, что сумел нанести Обито серьёзный урон — он скрылся в своём мире, однако перед этим сбросил фактически нам под ноги это, — поднявшись, он извлёк из складок плаща и продемонстрировал всем маску с единственной прорезью для глаза, исконно белую, кажется, но обгоревшую с лицевой стороны. Что ж, понятно, чем атаковал.

— Маска? — спутница Казекаге вскинула брови. — Чем она так важна, что вы её нам показываете, Итачи-сан?

— Тем, что на обороте, — Итачи перевернул маску, и все присмотрелись. На белой подложке значилась надпись. Мадара заинтересованно прищурился.

— Старый шифр Конохи, — диагностировал Шикаку. — Времён Третьей мировой, где-то середины.

— Насколько помню, вы сообщали, Цунаде-сама, что приблизительно в это время Учиха Обито официально погиб, — заметил молодой глава Таки.

— Всё верно, — подтвердила Цунаде и посмотрела на своего советника. — Можешь расшифровать, Шикаку?

— Да, но на это потребуется некоторое время.

— Если позволите, — произнёс Итачи, — Какаши-сан разобрался с этим ранее.

«Врёт», — со смешком отметил Мадара; хотя, вернее будет сказать «недоговаривает». Наверняка официально расшифровывал и в самом деле Какаши, но и самому Итачи этот код знаком: Мадара научился читать бесстрастную маску на лице потомка, видеть за ней правду, и мысленно похвалил его за сдержанность — умно молчать и демонстрировать уважение к тайнам союзника, даже если на самом деле знаешь их.

— Этот код — координаты, — продолжил Итачи. Отойдя к стене, где висела большая, подробная карта, он указал волшебной палочкой, заменившей указку, маленькую точку в море далеко на севере.

— Что там? — спросил Казекаге. — Остров?

— Согласно нашим данным, древнее вулканическое образование, необитаемое, — ответил Итачи. — Однако стоит отметить, что подробная разведка на этой территории, относящейся к сфере морского влияния Страны Молнии, ни одним из членов Альянса не проводилась. Мы лишь знаем, что там есть земля, увенчанная потухшим вулканом.

— То есть, по сути, там может быть что угодно, — резюмировал Яхико. — Вопрос в том, почему Обито вообще оставил нам эти координаты.

— В самом деле, — кивнул Казекаге. — После всех его прошлых действий…

«Это может продолжаться долго», — скучающе подумал Мадара — долгие обсуждения для него смерти подобны. Сам он уже прикинул про себя и пришёл к выводу, что не может предсказать точно, что задумал его бывший протеже. Поэтому лучший вариант — выяснить.

— Почти наверняка это ловушка, — тем временем решительно заявила Цунаде. — Он хочет заманить нас, сыграв на любопытстве.

— Слишком прямолинейно, — возразил глава Кусы. — Сомнительно, что Обито, если бы хотел нас заманить, стал бы так явно давать координаты. Всё-таки этот шиноби долгое время вёл сложные подковёрные игры, ему наверняка не впервой подбрасывать информацию.

— Вы правы, Кейтаро-сама, для Обито более характерно действовать из тени, — сказал Итачи. — В то же время сложно поверить, что это — не игра.

Он замолчал и посмотрел на Мадару; Хаширама, на удивление молча следивший за дискуссией, вникая в события по ходу дела, — тоже. На безмолвный вопрос в свою сторону Мадара пожал плечами.

— Чем гадать, проще проверить. Ясно то, что эти координаты были оставлены нам с некой целью — необходимо её выяснить.

— Очень верная мысль, — Хаширама улыбнулся с хитринкой, которая была Мадаре хорошо знакома. Учиха лениво улыбнулся в ответ, соглашаясь.

Цунаде дёрнула бровями — поняла их немой разговор.

— Серьёзно?

— Команда для подобной разведки нужна сильная, — заметил Яхико, заинтересованно склонив голову к плечу. Он, как и прочие, проникался предстоящим. — Но также очень мобильная, ведь потратить на разведку даже неделю мы не можем.

— С этим нет проблем, — отозвался Мадара, не став уточнять. Итачи, который примерно знал, на что его предок способен в плане магии, талантливо слился с картой, не выражая ничего.

— Отлично! — кивнул Хаширама и поднялся из-за стола. — Идём, Мадара?

Он хмыкнул, но встал и вышел вместе с другом из зала. Спрашивать позволения или даже ждать окончания совещания они не собирались.

— Это даже немного волнительно, — заметил Хаширама, когда за ними закрылась дверь. — Давно мы не действовали вместе.

Удивительно, но он прав: ощущения в самом деле были странными. С одной стороны, всё так, как должно быть; с другой — едва не неправильно. Наверное, это всё ещё то старое, остаточное, что не покинет уже никогда. С детства они двое были друзьями, с детства же — врагами, и эти состояния настолько тесно сплелись, повлияли на манеру смотреть друг на друга, что со временем как отдельные измерения перестали существовать.

Стоящий перед Мадарой человек с вдохновенным взглядом — не друг и не враг. Хаширама.

— С тех пор, как ты перешёл на сторону магического зла, — привычно поддел Мадара и спросил насмешливо-безразлично: — Точно пришёл в норму? Тащить тебя на себе мне не улыбается.

— Посмотрим, кто ещё кого потащит! — заявил Хаширама, с энтузиазмом стиснув кулак. — Не забывай, я воскрешён Эдо Тенсей, так что запас прочности у меня даже больше, чем был при жизни.

Мадара скептично взглянул на него и повернулся к Итачи, тихо выскользнувшему к ним в коридор.

— С инструкциями послали тебя, сами не решились?

— Лишь просили напомнить, что целей три: разведка в том месте, выяснение местоположения Кагуи и судьбы захваченных Обито бидзю, — сказал Итачи и, мгновение поколебавшись, уточнил: — Хаширама-сама, вы точно готовы?

— Конечно, Итачи, не беспокойся, — ответил Хаширама со спокойной уверенностью. — Кстати, Нагато и Яхико говорили, что ты помог снять с меня контроль. Спасибо.

Итачи молча поклонился ему, кивнул Мадаре и трансгрессировал с хлопком. Хаширама проводил его мягким взглядом.

— Послушай, Мадара, а точно его Мангекью не умеет создавать временные петли? Итачи сражается на фронте, участвует в совещаниях, исследованиях…

— Просто Учихи, в отличие от некоторых, мультизадачны, — отозвался Мадара, достав из спрятанного в рукаве держателя волшебную палочку, на которую Хаширама уставился с живым любопытством.

— Она — Альбуса.

— Была, — бросил Мадара, концентрируясь — создание портала оставалось делом довольно трудоёмким. — Альбус мёртв, как и большая часть учителей Хогвартса. Отравлен на Рождество.

— Вот как, — промолвил Хаширама, потемнев лицом. — Мне об этом не сказали.

— Вот теперь говорю, — Мадара всё же посмотрел на него — и счёл не лишним добавить: — Если и есть в этом чья-то вина, то моя и Тобирамы. Мы были там и не уследили, позволили одному глупцу принести в школу яд.

И всё же Мадара видел, что его слова не убедили Хашираму. Винить во всех бедах себя — обычная тактика.

— Но про Обито и Кагую, я полагаю, тебе успели рассказать?

— Конечно, — кивнул Хаширама сосредоточенно. Веселья — ни тени даже в глазах.

— Предположительно, старуха сейчас в нашем мире, и она совершенно точно набирает силу. Поэтому, если столкнёмся с ней…

— Я знаю, Мадара, — Хаширама перебил мягко, но без сомнений. — Знаю.

Кивнув, Учиха протянул ему созданный из куная магический портал на координаты, оставленные Обито Альянсу. Хаширама коснулся его, безотрывно глядя в глаза другу.

Они оказались на плато, представлявшем собой, видимо, вершину горы — вокруг были лишь скалы и облака, а воздух был ледяным, разреженным. Дальше, за снежной целиной, устилавшей землю, высился древний храмовый комплекс, стены которого были едва не белее снега вокруг.

Это место дышало лживым спокойствием.

— Я не чувствую исключительно сильной чакры там, — негромко сказал Хаширама. — Но внутри есть люди, не больше тридцати, и один из них — Учиха.

— Обито, — подтвердил Мадара и попросил: — Если встретишь, возьми живым. Хочу напоследок пообщаться.

Хаширама согласно дёрнул головой на это, и они в одно мгновение сорвались с места.

Их встретил залп лучей-заклинаний, вырвавшийся будто из самих стен строения, но за каждым Мадара ощущал живого человека. Пока живого. Он подскочил, пропуская лучи под собой, а Хаширама заслонился деревянной стеной, на которую Мадара и приземлился. Быстро сложив печати, он направил на белые стены мощное пламя, под прикрытием которого в бой стремительно потянулись лозы. Хаширама встал на стене к плечу с Мадарой, сосредоточенный и предельно серьёзный. Он сложил печать, и Мокутон набрался силы, чакры, лозы стали толстыми корнями — они ударились в стены, с которых пламя сорвало защитные барьеры, пробиваясь через камень. На них защитники храма обрушили град заклинаний и техник, другая группа вновь атаковала шиноби, надеясь заставить прервать технику, однако Мадара закрыл себя и Хашираму лазурным куполом Сусано — атака разбилась об него с грохотом, затряслась земля.

Скрежет камней сделался громче, и часть стены, над которой трудился Мокутон, рухнула. Не переглядываясь, Мадара и Хаширама побежали туда, уворачиваясь от техник врагов. «Авады, — диагностировал Мадара зелёные лучи. — Хашираме не страшно, а мне нельзя попадать». Он поднял голову, взглянул на брешь в стене, где на втором этаже маячили тени в белых плащах, и попавшихся на глаза поджёг Аматерасу. Чёрное пламя сбило врагов с атаки, и они, что-то крича, попытались взять его под контроль — бесполезно. При этом сам он даже не напрягался. Скучно.

Шиноби ворвались внутрь храма, и Хаширама мгновенно распустил вокруг себя ветви, вздыбил деревянный пол — колья пронзали не успевших отпрыгнуть врагов. Плотоядно усмехнувшись, Мадара запрыгнул на галерею второго этажа и прошёлся по тем, кто прежде атаковал их на улице — обычное тайдзюцу, кровь на руках и хруст костей. На миг пожалел, что не прихватил с собой в Аме катану, но быстро увидел противника с клинком и в мгновение ока оказался возле него. Чёткий удар в живот, отбросивший к стене. Удар в висок. Выхватить катану из ослабевших пальцев — простая, короче, чем он любил, но за неимением лучшего сойдёт.

Мадара услышал шестерых врагов за спиной и перепрыгнул через ограду галереи, уходя из-под залпа чар, вновь оказался внизу, неподалёку от Хаширамы. Зелёные лучи полетели ему вслед, испускаемые врагами без использования волшебных палочек — Мадара без труда увернулся, эти жалкие подобия шиноби не могли соперничать с ним в скорости. На то, чтобы добить их, потребовалась минута.

К этому времени и Хаширама закончил, теперь прощупывал здание сенсорикой. Слегка хмурился — явно что-то засёк.

— Что? — спросил Мадара, подойдя ближе. Все враги были мертвы, а новые не спешили показываться. Поняли, видимо, что лобовая атака не поможет; значит, стоит ждать засад.

— В одном из помещений какое-то странное завихрение чакры, — проговорил Хаширама, наморщив лоб. — Напоминает портал. Только он сейчас неактивен… будто не полностью заряжен.

Мадара вскинулся. Он сам сконцентрировался, ища место, привлекшее внимание Сенджу, попутно отмечая местоположение врагов; тех осталось откровенно мало.

— Этот этаж, восточный угол, верно? Я проверю, что там такое. Ты чувствуешь бидзю и Обито?

— Бидзю — да, а Обито пропал; наверное, ушёл с помощью Камуи, — ответил Хаширама. — Нииби и Санби запечатаны в сосуды, хранящиеся в подвальном этаже, — он встретил взгляд Мадары, с пониманием кивнул. — Хорошо, я ими займусь.

— Нормальной разведки не вышло, да? — хмыкнул Мадара, обведя выразительным взглядом раскуроченный зал и трупы.

— Ну, — Хаширама развёл руками, — разведка всегда была по части наших младших.

Они разбежались: Хаширама направился искать лестницу вниз, в подвал, где возле хранилища засели последние враги, сбившиеся в кучу, а Мадара скрыл чакру и стал осторожно пробираться в восточный угол комплекса. По мере приближения исходившая оттуда энергия всё больше тревожила. В том месте скрывалась опасность пока невыясненной природы, разобраться с которой Учиху прямо-таки тянуло.

Мадара двигался бесшумно, хотя привычного слуху стука пластин брони слегка не хватало сейчас, как не хватало своей катаны в руке — это мелочи, но они создают совершенно определённое настроение, в котором от боя получаешь искреннее удовольствие. Он — человек войны, всё верно; без сражений, вызовов его силе, боёв с достойными Мадара умирает.

«Бедное дитя…»

Мадара остановился, активировал Мангекью, осмотрелся кругом. По стенам, только что совершенно обычным, медленно стелилась чакра, струилась шёлковыми лентами и тянулась к нему, мягко окружая. Лёгкий звон в голове нарастал.

Окружив себя скелетом Сусано, Мадара скользнул в собственный внутренний мир. Там был густой лес, и река с упоительно свежей водой, и пещера в скале, в которой вновь после лет холода и сырости ярко горел огонь. Мадара подошёл к нему, присел на корточки. Мгновение позволив себе просто погреться в этом пламени, он зачерпнул горсть золы и вспыхнувших углей, что не могли опалить, только грели, давая уверенность. Поддерживающий огонь.

Выйдя из пещеры обратно на поляну среди леса, Мадара подбросил золу, и та, подхваченная ветром, разнеслась по всему миру, мягким пеплом оседая на стволах, листьях, траве — хозяину не навредит. А вот чужаку шкуру подпалит, и сильно.

Тихое завывание ветра между деревьев… нет, удивлённая ярость врага.

— Прочь из моей головы, Кагуя, — потребовал Мадара, повернувшись на звук. Огонь за его спиной взметнулся, заполнил собой всю пещеру и стал вытекать на поляну, перекатываясь угрожающими алыми клубами. — На этом поле тебе меня не победить.

Ветер стих, а с ним и ощущение, как плавится чужая кожа под золой. Удовлетворённый, Мадара приглушил огонь и открыл глаза, возвращаясь сознанием в реальность.

По ту сторону скелета Сусано стояла, пристально на него глядя, Кагуя.

— Ты сумел обнаружить меня, — произнесла она тоном, подёрнутым холодом тысячелетия.

— Я видел, что ты сделала в голове Ино, — ответил Мадара, аккуратно прощупывая её сенсорикой. Тело девушки было пропитано чакрой, мощной настолько, что система циркуляции едва справлялась с потоками, зарождающимися в теле, черпаемыми из природы. Сила её Бьякугана возросла многократно. — Оставь в покое детей, старуха. Или сразиться со мной в своём теле ты не можешь? — он хотел понять, почему статуя Гедо вдруг стала недоступна. Могла ли Кагуя заполучить своё старое тело, тем самым вырвав его из-под контроля Риннегана Мадары и Нагато? По словам Узумаки, на это не было похоже. И всё же…

Кагуя на провокацию не поддалась. Ещё бы.

— Отважное дитя… — она улыбнулась, но за мягкостью и теплом, привычными для лица Хинаты, виднелись клыки. — Однако же отвага твоя тщетна. Тебе и братьям не победить меня.

— Проверим? — хладнокровно предложил Мадара.

Вместо ответа Кагуя активировала Бьякуган, и нежное девичье лицо окончательно утратило остатки чистоты и невинности. Ки взметнулась и разлилась вокруг — не человеческая, демоническая; одна она могла обратить в бегство слабого духом. Но Мадара к таким не принадлежал, а потому на энергетическое давление ответил собственным: мощным, ярким выбросом Ки, подпитанной чакрой Огня.

Воздух задрожал, трещины пошли по стенам. На Сусано сверху упало несколько мелких камешков и посыпалась пыль, но Мадара не обратил на это внимания — чувствуя отпор, Кагуя надавила жёстче, и на этом приходилось сконцентрировать всего себя.

Мадара ощущал исходящую от неё смерть физически, как порыв урагана. Ледяная ярость Кроличьей Богини могла разорвать.

Ребёнок. По сравнению с ней, даже в этом теле, он — ребёнок…

Учиха дрогнул всего на мгновение, и Кагуя этим воспользовалась. Шаг, замах — на Сусано обрушился чакровый удар такой силы, что лазурные рёбра разлетелись ошмётками чакры. Удивление, едва не испуг — Мадара дёрнулся назад, восстанавливая Сусано, однако Кагуя проворно проскользнула внутрь барьера и тут же потянулась к его лицу. К правому глазу.

Риннеган среагировал прежде, чем мозг дал осмысленную команду.

Коридор наполнился светом, нарастал свист, и потолок начал обваливаться. Единственное, что Мадара успел — оттолкнуть Кагую от себя. Всё заполнил белый свет, миг спустя потонувший в непроглядной черноте.

Свет вернулся к нему вместе с голосом, обеспокоенно звавшим по имени:

— Мадара! Мадара, очнись!..

— Не тряси. В порядке я, — буркнул он, отпихнув от себя Хашираму. Заслонявшее мир смуглое лицо исчезло вместе с плащом волос, и Учиха увидел над собой чёрный простор с яркими вкраплениями звёзд.

— Сомнительно! — выдохнул Сенджу, но убрал ладонь от его груди, прерывая ирьёниндзюцу. — Я почувствовал, ты столкнулся с Кагуей, а после случилось что-то не совсем понятное…

Хаширама посмотрел вбок, и Мадара сделал то же. В крыше храма, неподалёку от места, где он лежал, зиял провал метров на двадцать — от коридора там остались только камни, черепица и очертания стен. И среди них Мадара не видел тела и крови, как не чувствовал чакру Кагуи.

Голова раскалывалась, правый глаз пылал огнём — Мадара закрыл его, давая Риннегану отдохнуть, остатки чакры (и то по ощущениям часть из них принадлежала Сенджу) направив к глазу, стабилизируя его. Хаширама внимательно посмотрел на друга.

— Что ты с ней сделал?

— Хм… — неопределённо отозвался Учиха.

Наруто глубоко дышал, восстанавливая чакру — сам не заметил, сколько потратил за день. Ворчливо зашипев, Курама поделился своей, заполняя резерв парня, сам разгоняя её по системе циркуляции, латая мелкие раны, схваченные в боях и благополучно проигнорированные.

«Глупый мальчишка, — прорычал Лис. — Слишком стараешься».

«А как иначе, Курама?» — про себя вздохнул Наруто, поднимая взгляд к ясно-звёздному небу.

Захлопали мощные крылья, поднявшийся ветер растрепал волосы, и рядом с Наруто приземлился Дейдара, соскочивший с птицы. Он замер, внимательно огляделся: смерил взглядом Наруто, обезглавленное тело Лорда, запечатанного Малфоя — и подошёл ближе со словами:

— Чего расселся, мм? Противников больше нет, что ты тут прохлаждаешься?

— Да вот перетрудился, пришлось же с твоим врагом в довесок разбираться, даттебаё, — ответил шпилькой Наруто.

Дейдара хмыкнул и протянул ему руку — ухватившись за неё, Наруто поднялся на ноги. Опустошённая расслабленность победы отступила, и он, забеспокоившись, потянулся сенсорикой к товарищам. Отец помогает Кингсли закончить бой на другой стороне дома, Аластор с отрядом обратил в бегство большую группу врагов. Гермиона тоже там — измотанная, лежит на земле, но хотя бы цела. Молли и Джейн Финниган совместными усилиями лечат Фреда, раны которого действительно опасны; Джордж держит Анджелину, рвущуюся к жениху.

— Фреду нужна помощь, — проговорил Наруто.

— Я передал, — после небольшой паузы сказал Дейдара и кивнул на спланировавшую к ним птицу. — Пошли, поможем Четвёртому.

— Большого смысла в этом нет, даттебаё, — ответил Наруто, вновь прощупывая окрестности. К Фреду и лечащим его ведьмам подбежал Сасори, стал помогать. На своём участке сражения отец запечатал последнего воскрешённого мага и теперь атаковал остатки живых противников отряда Кингсли. — Отец уже заканчивает.

— Окей, — шумно выдохнув, Дейдара прикрыл глаза и помассировал переносицу. Позволил себе показать усталость. — Оттащим тогда твои трофеи, заодно порадуем магов, мм.

— Ты иди, — Наруто быстро отвернулся, делая вид, что безмерно заинтересовался валявшимся на земле кунаем. — Я пока оружие соберу, даттебаё.

Безразлично пожав плечами, Дейдара запрыгнул на птицу, и та, поднявшись в воздух, схватила лапами труп Волан-де-Морта и запечатанного воскрешённого. Поперемещавшись к раскиданным вокруг маякам и собрав кунаи с печатями, Наруто замялся. Его тянуло в совершенно конкретное место, к конкретному человеку, но… время ли сейчас?

Кьюби фыркнул и дал ему ментальный подзатыльник.

«Вперёд. Ты теперь для этого мира герой, девчонка не устоит».

— Герой, да?.. — пробормотал Наруто, только теперь осознавая, что убитый им — не просто маг, а сам Тёмный Лорд, поднявший восстание, лидер всего Тёмного движения в Британии. — Ксо, и правда, походу! — нервно засмеялся он и растрепал волосы на затылке. — Вот вляпался, даттебаё!..

Смешки быстро стихли, и Наруто вновь задумался, засомневался, махнул рукой на мысль — и, не выдержав, переместился к печати у девушки.

— Наруто?! — воскликнула Гермиона и подскочила с земли, принялась поправлять одежду. — Ты в порядке? Я так волновалась… — встретившись с ним взглядом, она замолчала, слегка наклонила голову. На щеках заиграл милый румянец.

— Ну… что со мной станется, даттебаё? — выдавил Наруто, от её вида теряясь. Почему покраснела? Что-то смутило её? Неужели… Наруто быстро осмотрел себя — нет, вроде никаких страшных ран, и одежда в неожиданных местах не порвана. — Ты сама как? Я наблюдал за тобой, ты с кем-то сильным сражалась…

— Ты наблюдал?! — ахнула Гермиона и сконфуженно принялась рассматривать ботинки. — Я не… Тебе не стоило отвлекаться на меня в бою…

— Я не мог, — честно сказал Наруто. — Я беспокоился за тебя.

Гермиона вздрогнула, но подняла на него взгляд.

— Правда? — спросила она с необычной робостью.

— Правда, — кивнул Наруто и решительно заключил её в объятия. Гермиона пискнула, уткнувшись носом в сгиб его шеи, и её трепетное дыхание защекотало кожу. «Не отпущу, — подумал Наруто, — даже если будет брыкаться, даттебаё».

Но Гермиона не попыталась вырваться — вместо этого прижалась к Наруто, вцепилась пальцами в его куртку, часто-часто дыша, мелко трясясь. Плачет? Наруто боялся проверять, вместо этого притянул девушку ближе к себе, зарываясь пальцами в густые каштановые волосы.

Отпустил только когда рядом возник отец.

— Бой окончен, — мягко произнёс Минато, с тихой улыбкой посмотрев на шарахнувшихся друг от друга ребят. — Министр Скримджер хочет поговорить с тобой, Наруто. Лично поблагодарить.

— За что? — спросила Гермиона и кашлянула — голос был хрипловатым.

— А, да так, — Наруто смешался, не зная, как сказать ей, чтобы не выглядеть хвастуном.

— Наруто в битве одолел Волан-де-Морта, — пришёл на помощь отец. Гермиона охнула, широко распахнув глаза и прижав ладошку ко рту. — Он мёртв. До тех пор, по крайней мере, пока не переродится.

К ним тихо подошли Акацуки и обменялись кивками с коноховцами. Теперь предстояло обсудить и решить, что делать дальше.

— Точно, перерождение, — Наруто раздражённо выдохнул. — У него же осталось ещё три крестража…

— Два, — уточнил Сасори. — Я только что говорил с Анко. Саске и Драко уничтожили диадему Когтевран.

— Вот как, — задумчиво протянул отец. — Это меняет расклад… Наруто, отправляйся к министру, — вспомнив, поторопил он. — Не стоит заставлять ждать такую персону.

В ответ Наруто скорчил недовольную мину, а затем с ухмылкой создал клона и послал искать Руфуса его.

— Что? — состроил он невинность под взглядами отца, Гермионы и Акацук. — Я же? Я. Хочу в обсуждении поучаствовать, даттебаё.

— Хорошо, — согласился Минато и повернулся к девушке: — Гермиона, пожалуйста, помоги Молли-сан и Августе-сан. Они сейчас в холле здания занимаются ранеными.

— Д-да, конечно, Минато-сан, — с лёгкой заминкой проговорила Гермиона и, мельком взглянув на Наруто, побежала в сторону дома.

Заметив, что Наруто проводил её взглядом, Дейдара как-то разом помрачнел, сложил на груди руки.

— Что дальше? — процедил он. Наруто в непонимании уставился на подрывника, озадаченный резкой переменой.

— Оставшиеся крестражи, — ответил отец. — Согласно книгам, для того, чтобы крестраж активировался, и владелец возродился через него, требуется от суток до недели в зависимости от силы мага. Мы будем рассчитывать на сутки. Сейчас, когда войско Лорда разбито, а он сам временно мёртв, мы сможем довольно просто взять его штаб. Там, я полагаю, и находится змея, Нагайна.

— И тогда остаётся ещё один крестраж, даттебаё, — проговорил Наруто, запустив пальцы в волосы. — Вот только мы понятия не имеем, что это.

— Мы всегда можем подождать, — заметил Сасори. — Если уничтожим змею, неизвестный крестраж останется последним, и тогда Волан-де-Морт сможет возродиться только через него, что отметёт необходимость в поисках. Другая сторона медали — если он возродится, ничто не помешает ему сразу создать новые крестражи, как минимум взамен использованному. На самом деле, мы доподлинно не знаем, не создал ли Лорд дополнительные крестражи с тех пор, как мы начали охоту за ними или даже раньше.

— Всё верно, Сасори. Мы этого не знаем, — Минато слегка наклонил голову, внимательно посмотрел на кукловода. — Насколько быстро ты можешь связаться с Люциусом Малфоем?

— Очень быстро — у него есть зеркало, связанное с моим.

— Тогда свяжись. Узнай максимум о текущем положении дел на базе Лорда. Будет хорошо, если Люциус сможет, как при атаке на его дом, опустить хотя бы часть щитов.

— Есть, — коротко отозвался Сасори и отошёл от них. Минато повернулся к парням.

— Пока этот вопрос решается, передохните, — распорядился-посоветовал он.

— Хорошо, пап, — покивал Наруто и, прихватив подрывника, с прищуром наблюдавшего за напарником, потащил его к дому.

— Пусти! — рявкнул Дейдара, вывернувшись. — Ты куда тянешь меня, мм?!

— Как куда? Отдыхать, — состроив простака, Наруто захлопал глазами словно в непонимании, затем воодушевлённо продолжил: — Тут же где-то должна быть кухня, правильно? Я бы не отказался сейчас от рамена, ну или бутерброда хотя бы — с утра не жравши, даттебаё.

— Удачи в поисках, — Дейдара резко развернулся и шагнул прочь, но Наруто перегородил ему дорогу. — Чего тебе надо? Уже даже поесть без меня не можешь, да?

— Конечно, всё именно так, — махнул рукой Наруто и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Злостью Хинате ты не поможешь.

Дейдара вздрогнул и отвернулся, ссутулившись; в душе у него — буря. Таким потерянным, озлобленным и разбитым Наруто видел его лишь после того, как открылась правда об Итачи. Хотя нет, сейчас — намного хуже. Подавшись вперёд, повинуясь порыву, Наруто опустил руку ему на плечо, оттягивая на себя смятение и боль. Первый миг Дейдара опешил, даже как будто хотел оттолкнуть — но не стал; успокоился, глубоко вздохнул.

— Пошли, — проговорил Дейдара, справившись с голосом. — Поищем кухню, мм.

Они пробрались в здание через выбитое окно на первом этаже и пошли по коридорам в поисках кухни. Мимо сновали рядовые сотрудники Министерства — кто всклоченный и оцарапанный, кто просто суетливо-испуганный; одну из пробегавших девушек Наруто остановил и спросил об искомом месте. Волшебница странно посмотрела на него, но указала и поспешила скрыться за поворотом.

После указания кухня обнаружилась быстро, как и в Хогвартсе, расположенная в подвале; стоило шиноби переступить её порог, к ним подбежали эльфы и засуетились, спрашивая, чем могут помочь «сэрам». Наруто на это открыл было рот, но Дейдара опередил его и не особенно вежливо отстранил домовиков, потребовав только показать, где продукты. Эльфы обиженно поджали губы, но показали. Затем он сам приготовил два сандвича, не доверив Наруто даже заварить чай.

— Ты на кухне — инородный предмет, мм, — заявил подрывник, задрав подбородок. Улыбнувшись, Наруто не стал спорить и уселся прямо на полу, вытянув гудящие ноги; у каждого свои способы сказать «спасибо».

Поедая свой сандвич, Наруто попутно изучал состояние союзников. Клон уже испарился, и от него парень узнал, что потери Светлых в битве, согласно первым оценкам, составили двадцать шесть человек убитыми и более сорока раненными. «Сколько погибло врагов, сказать вряд ли кто-то возьмётся, — добавил Руфус тоном на границе спокойствия и неудовлетворения. — Ваши товарищи, мистер Акасуна и мистер Тсукури, действовали крайне разрушительно». Он также ожидаемо спросил про Лиса, но клон отговорился старой байкой про духа-хранителя, придуманной когда-то давно Итачи; если Руфус и не поверил до конца, предпочёл временно смолчать.

Сам министр был абсолютно здоров, даже не задет сражением — его держали подальше от боя, чтобы магическая Британия не была обезглавлена. Он выразил Наруто благодарность за победу над Волан-де-Мортом и отметил нетривиальные способности юноши — клон на это смущённо улыбался и что-то мямлил — Наруто невольно улыбнулся на эту сцену. Зато от заявления Руфуса, что ему положен орден за свершённое, сконфузился и пообещал себе не попадаться министру на глаза, а после по-быстрому ускользнуть домой — слава и медаль ему были без надобности. Чтобы отвлечься от пугающих мыслей — воображение тут же нарисовало пышную церемонию, на которую придётся натянуть неудобную парадную мантию, зализать волосы на манер Драко и вести себя как Саске, — Наруто переключил внимание на сгустки жизненной энергии в огромном холле, где развернули временный госпиталь. Гермиона отыскалась мгновенно — вместе с Тонкс колдовала над Римусом, который был без сознания. Чуть дальше от них лежал Фред — возле него верно дежурил близнец, а Анджелина, когда опасность для жизни парня миновала, взяла себя в руки и стала помогать другим раненым. Заведовали всем, как видно, Августа-сан, суровая бабушка Невилла и хозяйка дома, и Молли-сан, уставшая, на ногах держащаяся исключительно благодаря силе воли. Им помимо Анджелины и Гермионы помогали все, кто мог передвигаться и хотя бы что-то знал о целительстве или имел при себе лечебные зелья; немного таких, к сожалению.

— Не хватает Сакуры-чан… — проговорил Наруто, обращаясь то ли к себе, то ли к подрывнику — сам не был уверен точно.

— Медика, да? — отозвался Дейдара, поболтав чай в своей кружке.

— Угу, — Наруто откинулся и прислонился затылком к кухонному шкафчику, подперев который сидел. — Сасори вряд ли много напомогает, ему бы самому восстановиться перед следующим боем, даттебаё.

Дейдара не ответил, но мыслями потянулся к напарнику; у них завязался разговор по собственному каналу связи, и Наруто не встревал, даже не показывал, что чувствует это, сам сосредоточился на наблюдении за Гермионой. Вот она оставила Тонкс с Римусом, отдышалась чуть-чуть — её внутренняя энергия заструилась плавнее, мягче — и перешла к незнакомому Наруто мужчине, видимо, из министерских служащих. Он был ранен не очень серьёзно, по меркам шиноби, но довольно болезненно — содрана кожа со всей груди. Видимо, он не умел накладывать обезболивание, но стоически терпел, пока умница Гермиона этим не занялась…

В доме возникла чакра Тобирамы.

— Второй здесь, — сказал Наруто и поднялся.

— Думаешь, можно рассчитывать на хорошие вести? — полюбопытствовал Дейдара, тоже вставая и отставляя тарелку с чашкой. Ближайший домовик тут же подхватил их и вычистил.

— Думаю, да, — серьёзно кивнул Наруто и протянул товарищу руку. — Спасибо, — сказал эльфам прежде, чем переместиться к печати, что была у Второго.

— …прекратилась, и они вернулись в Джодо, — Тобирама искоса взглянул на возникших рядом парней, вновь перевёл взгляд на Минато и Сасори. Они устроились на крыше особняка, где их не было видно и слышно. — Отряд Альянса я отправил прочесать Лондон — на всякий случай, мы не можем быть уверены, что никто из воскрешённых не предпочёл остаться на этом свете после падения контроля и не сбежал.

— Согласен с вами, Тобирама-сама, — ответил отец. — Этого бы не хотелось.

— Значит, вы всё-таки завалили Кабуто, даттебаё? — воодушевился Наруто.

— Да, — проронил Второй, посмотрел на него внимательней, но ничего не добавил. Наруто невольно повёл плечами.

Выдержав паузу, Сасори сообщил:

— Я говорил с Люциусом. В Нотт-холле сейчас, помимо него и самого Нотта, находится совсем небольшой гарнизон: десять человек, почти все егеря.

— Щиты?

— Продвинутая защита примерно того же уровня, что была в Малфой-меноре, без хозяина не снять. Люциус предложил попробовать подчинить Нотта, однако есть вероятность провала и дуэли с неизвестным исходом.

— Полагаться на подобное мы, конечно, не станем, — произнёс Второй. — Прикажи Люциусу ничего не предпринимать, мы атакуем сами. Что змея?

— В поместье. Люциус сказал, что не так давно змея тускло засветилась, после чего уползла в направлении подвала, и с тех пор он её не видел.

— Значит, этот крестраж был ближайшим, — Тобирама задумчиво скрестил на груди руки. Он и отец переглянулись — видимо, уже всё решили. Наруто вскинулся возмущённо:

— Я тоже участвую, даттебаё!

Тобирама буквально пригвоздил его взглядом к месту; его мрачное негодование навалилось неподъёмным грузом, и Наруто поспешил пояснить:

— Нужно поскорее закончить эту войну, даттебаё. Я хочу помочь.

— Ты уже помог, Наруто, — негромко заметил отец. — Сейчас тебе нужно отдохнуть и восстановить силы.

— Наши дела здесь кончаются, — проронил Второй. — Следовательно, скоро мы сможем всё внимание сосредоточить на поиске Кагуи.

При этих словах Дейдара дёрнулся, отрывисто кивнул со стальной решимостью во взгляде. Сасори коротко взглянул на напарника — волнуется за него, хотя старается не подавать вида.

— Ладно, я понял, даттебаё, — без радости согласился Наруто. Для себя решил, что за время передышки попытается ещё раз поискать Хинату. «Хотя, всё упирается в радиус сенсорной техники…»

— Сасори, ты знаешь координаты штаба Тёмных? — спросил тем временем отец. Кукловод молча протянул небольшой камень, влажно блестящий, явно поднятый недавно; портал. — Хорошо. Присмотрите здесь за всеми, — попросил Минато остающихся шиноби.

— За это можешь не переживать, — натянуто улыбнулся Наруто. Ему хотелось пойти сейчас с отцом, биться на пределе сил и помочь, наконец, установить мир на этих землях — для начала. И отец понял его порыв; Минато ободряюще улыбнулся, после чего они со Вторым переместились.

— Вознесём хвалы благородству и шильям в задницах Хокаге, мм, — хмыкнул Дейдара и, опустившись, улёгся прямо на черепице.

Не обратив на его замечание особого внимания, Сасори спрыгнул с крыши. Замявшись на мгновение, покрутив по сторонам головой, Наруто всё же не стал дёргать подрывника и, пожав плечами, последовал на землю за Сасори.

На то, чтобы захватить штаб, который кроме чар охраняет всего десять человек, у двух воскрешённых Эдо Тенсей Хокаге не уйдёт много времени — это и каппе понятно. Судя по тому, что они не взяли у Сасори яд василиска, одну из немногих вещей, которыми можно разрушить крестраж, отец и Второй собираются захватить змею — видимо, хотят, чтобы возрождение Лорда прошло не где-нибудь на стороне, а под наблюдением. После его можно будет передать Министерству для суда. И не придётся гадать, что он ещё придумал с крестражами, к счастью.

Когда же с этим будет покончено, весь отряд, наверное, соберётся на площади Гриммо, чтобы обсудить дальнейшие действия и связаться с Альянсом: выяснить, не слышно ли что-то о Кагуе и как скоро Нагато или Мадара смогут переместить отряд домой.

«Домой…» — Наруто вздохнул полной грудью, улыбаясь. Впрочем, его улыбка быстро померкла.

Дома не будет отца, который сможет освободиться от Эдо Тенсей и вернуться в Джодо. Дома не будет Гермионы.

Эти мысли приводили в отчаяние: как же так, без них?! За проведённое в мире магов время Наруто привык видеть рядом отца, порой обо всём забывая и чувствуя себя мальчишкой, у которого было счастливое детство, полное родительской любви и заботы. А Гермиона… Наруто помотал головой, отбрасывая мысли о ней.

Они из разных миров. Это невозможно.

«Хината и Дейдара тоже из разных миров, — заметила та его часть, что на протяжении всего боя следила украдкой за Гермионой. И сейчас продолжала. — Она — химе коноховского клана, он — нукенин. Поначалу у них не было ни шанса, а теперь…» А есть ли у ребят шансы сейчас? Клан Хинаты вряд ли обрадуется, если узнает, с кем она встречается… А кто разрешит Гермионе приехать в Коноху? Она же чужачка, причём вообще из другого мира. И как быть?..

— А-а-а! — воскликнул Наруто, схватившись за голову. — Воевать намного проще, даттебаё!

Нужно успокоиться. Для этого лучше всего — медитация. «Можно природной чакры собрать заодно, — подумал Наруто, садясь в позу лотоса, скрытый от взглядов из дома заснеженными кустами, чудом пережившими атаку. — Усилит сенсорную технику, когда буду искать Хинату».

Действия привычные, расслабляющие, доведённые до автоматизма — не зря сам Первый его тренировал, а этим летом после возвращения домой Наруто столько времени провёл в жабьем мире, обучаясь мастерству у старика Фукасаку. Стоило закрыть глаза и сконцентрироваться, мир вокруг наполнился яркими красками, и сила природы потекла в тело парня, смешиваясь с его собственной чакрой и лисьей, создавая мощный коктейль энергии, мгновенно обостривший сенсорику почти до болезненности. Теперь Наруто чувствовал всё: каждую рану, каждую эмоцию людей вокруг. Облегчение союзников. Страх пленённых врагов, которых согнали, лишив волшебных палочек, в подвал и охраняли мракоборцы. В углу госпиталя какая-то женщина рыдала над телом, и её страданию не было предела…

Наруто поспешил отгородиться от потоков эмоций вокруг — так можно сойти с ума. Влияние чужих чувств на сильного сенсора огромно, это он понял ещё в тот первый раз, когда ухватил их — когда прошлой зимой Гарри со сне связался с сознанием Волан-де-Морта и увидел, как Нагайна напала на Артура.

Связался с сознанием Волан-де-Морта…

— Твою налево! — Наруто в одно мгновение подорвался с земли и переместился к Сасори — нужно было сообщить кому-то из старших. — Гарри — последний крестраж! — яростным полушёпотом выдал он, убедившись, что кукловод один.

Сасори нахмурился.

— Почему ты так считаешь?

Наруто быстро пересказал ему ту старую ситуацию, когда коснулся Гарри, думая разбудить его от кошмара, а вместо этого ощутил внутри парня чуждую ему Тьму; упомянул также слова Итачи, сказанные в тот вечер о способности редких сенсоров Узумаки улавливать добро и зло в людях.

— Всё сходится, видишь? — с жаром проговорил он. — Я почувствовал Лорда в Гарри, только это был не просто канал, как думал дедушка Альбус, а крестраж! Наверное, Лорд случайно его создал, когда пытался убить Гарри — от Авады же душа раскалывается, так, и осколок мог попасть в Гарри, потому что он оказался рядом.

Сасори ответил не сразу, размышляя.

— Эта теория имеет право на проверку.

«А что после? — притормозив, подумал Наруто. — Ну да, я смогу проверить сенсорикой, что там в Гарри сидит, а Второй сумеет подтвердить, даттебаё… Но как потом достать из Гарри эту хрень? Джинчурики умирает, если извлечь из него бидзю… а что если с крестражем и его вместилищем так же?»

Курама задумчиво пошевелил ушами.

«Стоит поговорить с местными фуинщиками. Но, может быть, с этим справится менталист — зависит от того, как именно закреплена в мальчишке эта штука».

— Нам необходимы специалист по артефактам и менталист, — тихо сказал Сасори, отстранённо глядя в сторону. — Крестраж — необычный артефакт, наделённый собственным разумом и волей, поэтому, возможно, есть способ перебороть его собственной волей. В нашем мире существуют методики борьбы с проникновением в разум — я слышал об этом, но без подробностей.

— Курама говорит примерно то же, — кивнул Наруто; почесал затылок. — Значит, нужно посоветоваться с кем-то из Учих. Но блин, Итачи сейчас в нашем мире, да и Мадара тоже. А Саске… — он замялся, потом признался честно: — Я не знаю, насколько он в этом хорош, даттебаё.

— В любом случае, связаться с ним и спросить ничто не мешает, — заметил Сасори. — Я попробую узнать у Аластора, есть ли надёжный человек, разбирающийся в Тёмных артефактах.

— Спасибо, Сасори, — Наруто достал зеркало связи. В Хогвартсе, если его внутренние часы не сбились, уже объявили отбой, значит, Саске должен быть в Тайной комнате, и ответить ему ничто не помешает. — Саске!

Друг ответил почти сразу, но по его лицу было понятно: всё это — чертовски не вовремя.

— Что?

— Есть разговор…

— Это срочно? — быстро спросил Саске.

— Не очень, — Наруто приподнял брови, прося пояснений.

— Тогда обсудим позже, — сказал Саске и собрался было отключиться, но передумал и добавил: — Через пару часов можешь прийти сам. К этому времени Хогвартс будет наш.

Наруто связался с ним как раз в тот момент, когда сам Саске собирался в последний раз обсудить предстоящее с Северусом. «Что он уже задумал?» — подумал Саске, но временно отбросил — сейчас не до того. Вот возьмут Хогвартс, тогда можно будет заняться прочим.

— Северус.

Отражение зарябило, и его сменило лицо директора Хогвартса. За спиной мага стояли Драко, нервно приглаживающий волосы, и сосредоточенная Сакура. Северус был невозмутим, как если бы речь шла об обычных школьных делах, не операции по устранению.

— Саске, — спокойно приветствовал он и сразу продолжил: — Преподаватели уже оповещены о собрании, Амбридж и Кэрроу — с отдельными подробностями.

— Проговорите ещё раз весь план, — Саске хотел быть уверен, что ничего не сорвётся по забывчивости — было бы крайне глупо.

Северус с пониманием отнёсся к его педантизму.

— Мы с Драко и Сакурой дождёмся, когда все профессора соберутся в учительской, после чего, заблокировав выходы, возьмём их в плен и сопроводим в приготовленное подземелье. После этого, когда я получу подтверждение, что все Пожиратели Смерти обезврежены, ученики будут собраны в Большом зале. В зависимости от того, поступит ли новая информация от Ордена и какая именно, мы решим, что делать дальше: оставлять студентов в школе или начинать эвакуацию в Шармбатон.

— Всё верно, — подтвердил Саске. — Тогда я даю сигнал к началу через пятнадцать минут. Профессора успеют собраться.

Северус кивнул и оглянулся на Сакуру, немо спрашивая, не желает ли она что-то сказать напарнику перед началом операции. Однако куноичи только дёрнула головой, и Северус прервал связь.

Опустив собственный артефакт, Саске прислонился затылком к холодному камню стены; потайной ход, где он сидел, был тих и пуст.

К атаке всё готово, команды Симуса и Невилла на местах, ловушки на пути следования патрулей Пожирателей активированы — осталось лишь отдать приказ. Через двенадцать минут он это сделает и сам отправится за своими целями.

Всё же интересно, чего хотел Наруто? Наверное, сказать, что Светлые победили в бою, и теперь будет развита контратака. Хотя нет; он же сказал «разговор», а не «сообщение» — значит, нечто требует обсуждения. Судя по тому, как блестели его глаза, новая идея захватила Наруто.

Десять минут. Все аспекты продуманы, осечек не должно случиться. Саске сам руководит этой операцией, и всё будет сделано хорошо. Нии-сан будет гордиться им.

Мысль о брате захватила: где он сейчас, что делает? В последний раз они разговаривали пару дней назад — Итачи находился на фронте, сражался с шиноби из Кумо. Вообще, подумалось Саске, его нии-сана могли бы ввести в штаб, если не главный, то по крайней мере генерала восточного фронта… Впрочем, Итачи вряд ли согласился бы, даже если ему предложили — предоставлять советы и информацию руководству он готов, но исключительно из тени.

Однако сейчас Учихам лучше выйти из тени и открыто трудиться на благо Конохи и Альянса. Поэтому — и предложение Сакуре о брачном союзе: она умна, пользуется авторитетом среди ирьёнинов и их поколения, которое вскоре станет главной силой деревни, а кроме того является ученицей Пятой Хокаге. Она давно знакомая, выгодная, удобная… Поэтому же? Саске испытывал смешанные чувства; не потому что сомневался в своём выборе — из-за напоминания о том безотчётном порыве, в котором привёл Сакуру на кладбище своего клана.

«Это что-то значит, Саске?»

Учиха выдохнул сквозь стиснутые зубы. Если бы он только знал.

Четыре минуты. Выкинуть из головы клан, Сакуру. Сосредоточиться на деле.

Саске поднялся, наскоро размялся, поправил одежду. Достал зеркало связи и вызвал вначале Невилла, после Симуса, сказав лишь одно слово:

— Начинаем.

— Есть, — коротко ответил каждый из них — оба были научены.

В коридоре неподалёку от башни Когтеврана было тихо, когда Саске выскользнул в него из потайного хода. За окнами простёрлась чернота, на стенах коптили факелы.

Согласно плану, он должен устранить четверых Пожирателей Смерти, однако на данный момент оставалось всего двое. С ещё двоими, дежурившими большую часть дня и сразу после сдачи смены ушедшими отдыхать, Саске разобрался раньше — накачал спящих взятым у Сакуры снотворным и отправил в подвальное помещение, где предполагалось продержать всех захваченных в этот вечер пленных до тех пор, пока Министерство не решит, что с ними делать дальше.

Добежав до пересечения коридоров, Саске затаился — знал наизусть маршруты вечерних патрулей и то, что именно в этом месте должны пройти Хедли и Паркер. Они и правда появились вскоре, переговариваясь; их обход подходил к концу, и маги обсуждали, не заказать ли им у эльфов медовухи, чтобы сделать холодный вечер приятнее.

Пропустив их дальше по коридору, Саске зашёл Пожирателям за спины, лёгкий и тихий. Два удара — два тела, без сознания рухнувших на пол. «Даже не интересно», — подумал Саске с раздражением — за время этой миссии соскучился по нормальным боям, да даже по ситуациям, в которых противник хоть что-то мог противопоставить ему. Лишь тренировки тайдзюцу с Сакурой были какой-то отдушиной.

— Добби.

— Саске Учиха, сэр, — домовик появился незамедлительно и, взглянув на тела, прижал к голове огромные уши. — В подвал, сэр?

— Да, — коротко ответил Саске и, развернувшись на каблуках, побежал в сторону ближайшего выхода из замка. Команды Невилла и Симуса справятся с поставленными задачами и без его надзора; если что, домовикам поручено их прикрывать, жертв среди учеников они не допустят. Во время обсуждения плана молодые волшебники удивились и засомневались, когда Саске сказал, что возьмёт на себя сразу четверых Пожирателей — столько же, по сколько досталось каждой из двух команд; им не стоит знать, что теперь Саске собирается в одиночку разобраться с двумя десятками егерей.

Они встали лагерем на опушке Запретного леса неподалёку от пустующей сейчас хижины Хагрида — караулили сбежавших, согласно официальной версии, в лес студентов-бунтовщиков. Устроились обстоятельно, удобно: поставили палатки, обнесённые магическим барьером, развели костёр, и теперь над ним что-то булькало в котле. Сейчас в лагере Саске насчитал всего девять человек — остальные, по всей видимости, в патруле или гуляют где-то праздно, но по крайней мере не ушли с территории школы — после отбоя она перекрывалась наглухо, и опустить щиты могли лишь директор и его заместитель — Северус и Долорес. Ни один из них не стал бы утруждать себя ради егерей, разумеется.

Отлавливать по одному или собрать вместе? Саске задумался, оглянулся на Хогвартс и посмотрел на часы, одолженные у Драко. С начала операции прошло чуть больше четырнадцати минут; исходя из запланированного тайминга, преподаватели уже должны быть нейтрализованы Сакурой и магами, а команды ОД — активировать ловушки для первых из порученных пар противников. Ещё пара минут — и они столкнутся с остальными Пожирателями, постараются заманить их к другим ловушкам.

На эти пару минут, даже больше, на целых пять Учиха застыл в засаде изваянием, не выпуская из вида лагерь; он не хотел своими действиями повлиять на траекторию движения Пожирателей в замке, поэтому предпочёл выждать лишние минуты. За это время к палаткам вернулось трое егерей, и товарищи у костра налили им что-то из котла. Чай, наверное — ночь занималась морозная.

На исходе пятой минуты Саске решился. Выпрямившись в полный рост, он перестал скрывать чакру — сработает сигнал, но теперь это роли не играет.

Егеря заметили его, неслышную тень, не сразу, а когда обратили, наконец, внимание на движение за пределами круга света, было уже поздно. Учиха сложил печати.

— Катон: Гокакью но Дзюцу!

Ревущее пламя раскалило воздух в мгновение ока, обрушилось на барьер и быстро пробило его — слабенький, как и доносила разведка. Огонь охватил палатки, и те вспыхнули охотно, а вместе с ними и одежда на егерях, их волосы, плоть. Волшебники завопили, но ни одни чары не попытались сбить созданный чакрой огонь. Закончив технику, Саске пренебрежительно хмыкнул. Волшебники мало что знают о постоянной бдительности и правиле быть готовым к удару каждую секунду.

В отличие от них, Саске был готов — потому топот с разных сторон и громкая брань заставили его мгновенно обернуться и метнуть два куная прежде, чем прибежавшие на зарево пожара товарищи ныне трупов осознали, что вообще произошло. Двенадцать плюс два — осталось шесть.

Они тоже появились вскоре. И на этот раз Саске не стал ждать, когда враги сообразят ситуацию, — стремительно напал, полагаясь лишь на тайдзюцу; только для эффекта активировал Шаринган — светящиеся во мраке алые глаза парализовали магов не хуже простеньких гендзюцу. Впрочем, на этот раз кое-кто даже попробовал оказать сопротивление. Саске это оценил и обошёлся с бойцами мягче — всего лишь оглушил, чтобы после отправить в подвал к прочим пленным. А жертв атаки — всего трое; остальные были призваны в армию Тёмного Лорда и покинули территорию школы ещё днём, Северус это, конечно же, подтвердит. Лагерь был пуст, и Саске его поджёг, чтобы приманить патрулирующих егерей в одно место.

Нет, у Саске не было проблем с принятием реального количества жертв. Имелись они у магов.

Сакура встретила его на улице у парадных дверей замка, к которым Учиха не спеша подошёл, когда передал пленных эльфам. Через холл тянулись в сторону Большого зала потоки озадаченно-напуганных школьников — значит, всё прошло по плану, и директор теперь намерен держать перед студентами речь. Сообщить, что Хогвартс вновь за Светлыми.

— Где остальные? — тихо спросил Саске, остановившись рядом с Сакурой вне поля зрения учеников.

— С Северусом — он намерен, как и говорил, представить студентам борцов за их права, — отозвалась Сакура преувеличенно ровно. — Всех, кроме нас с тобой.

Это было частью уговора, на которой шиноби настаивали. Действовать из тени и не просить признания и наград — верно, нии-сан?..

Сакура перевела взгляд на догорающий на опушке палаточный лагерь, вновь посмотрела на Учиху.

— Сколько, Саске?

— Пятнадцать, — без колебаний ответил он; это же Сакура — нет смысла скрывать. Она промолчала, и Саске перевёл тему: — Скоро прибудет Наруто, хочет что-то обсудить. Полагаю, бой за Министерство окончен.

— Хорошо, — Сакура убрала за ухо волосы, кивнула. — Значит, пока что мы можем спокойно всё обдумать и решить, начинать ли эвакуацию студентов, находящихся сейчас в Хогвартсе, к остальным в Шармбатон…

Саске машинально кивнул, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Покоя не было и в помине. Что-то приближалось.

Глава 5. Настоящее

Густой лес, окружавший поместье, давал хорошую защиту тем, кто умел сливаться с тенями — двое Хокаге имели возможность как следует осмотреться, прежде чем начинать атаку.

— Я не предвижу трудностей после проникновения на территорию, — произнёс Тобирама. — На этот раз постараемся действовать без убийств, если, как ты говоришь, министр выразил недовольство действиям Сасори и Дейдары в прошлом бою.

— Согласен, — отозвался Минато, стоявший рядом с ним. — Змея?..

— Захватим, обездвижим — у меня для этого есть заготовка, и доставим в Министерство. Пусть лучше министр разбирается с этим, чем анализирует наши действия.

Минато кивнул. Тобирама посмотрел на него с вопросом.

— Да, Тобирама-сама, я смогу сделать это, — поняв его, ответил Четвёртый. — Как мы с вами и обсуждали, я испытывал эти техники во время тренировок с Наруто.

— Тогда начинай, — сказал Тобирама, подумав при этом, что Эдо Тенсей Орочимару действительно более продвинута, чем его базовая техника. Всё же Второй сомневался, что сумел бы притянуть в жертвенное тело не только дух из Джодо, но и половину Лиса, связанную с ним печатью. Интересно, что за модификации он внёс?..

Сейчас не до того. Вначале — выиграть все войны, после можно будет уделить немного времени науке, прежде чем вернуться в Чистый мир. На сей раз — навсегда, как Тобирама надеялся.

Чакра Минато изменилась, приобрела окрас демонической и стала выходить из тела. Тобирама сделал два шага в сторону, настороженно-внимательно наблюдая; если Четвёртый переоценил себя и не справится, разбираться предстоит ему. Однако Минато, кажется, контролировал ситуацию — чакра Лиса покрывала его тело и трансформировала не резко-зло, а плавной, завораживающей даже чередой изменений. Вот чакра уплотнилась и потемнела, приняв кроваво-чёрный окрас с искрами мелькающей рыжиной; конечности слегка изменились, сделались больше похожими на звериные лапы; из чакры сформировались лисьи уши и хвосты: один… два… три…

Продолжать трансформацию Минато не стал, остановился и, запрокинув голову, начал концентрировать плотную чакру, собирая энергетический шар — бомбу хвостатого. Тобирама прищурился; разрушительный потенциал этой техники действительно огромен, и однозначно имеет смысл попробовать выяснить, каковы его пределы и чем они определяются, как можно трансформировать физическое воплощение дзюцу, приспособить иначе… Столько всего для исследования — было бы время. Которого на самом деле не так уж много у воскрешённых Хокаге.

Закончив формировать бомбу средней мощи, Минато запустил её между деревьев в сторону поместья, туда, где проходила сложная сеть барьеров и щитов — демоническая чакра бидзю уничтожила сложную магическую преграду с лёгкостью, с которой молот разбивает зеркало или лёд, сковавший реку. Тобирама ощущал, как рассыпается слабо засветившаяся стена, как всполошились люди в доме, и подал знак Четвёртому. Тот повернулся в его сторону; на миг Тобираме показалось, что Минато не справится, но он взял чакру бидзю под контроль и сбросил с себя покров. Хватая ртом прохладный воздух — рефлексы, от которых сложно избавиться даже будучи воскрешённым, — он откинул с лица чёлку и дёрнул головой, давая понять Второму, что всё под контролем.

Тот не задержался более ни на секунду — стоило поторопиться, разобраться здесь со всем поскорее и вернуться на базу, где ждала ещё уйма нерешённых дел. Более сильный сенсор и фуинщик, чем Минато, Тобирама занялся поиском змеи, пока бежал к особняку через аккуратную, припорошённую снегом лужайку, протянувшуюся от дома до самой ограды. От здания в него полетели чары, но беспорядочные, истеричные, и Тобирама легко уклонялся от них, не отвечая, сосредоточившись на главном. Мимо него просвистели кунаи, а затем впереди, возле самых волшебников на террасе возник Минато, и они схватились в бою. Тобирама не остановился, стремясь в подвал — туда, откуда исходили Тёмные энергетические эманации. Те пульсировали, взметались и опадали, будто ритм неправильного, искажённого сердца: вверх-вниз, вверх-вниз, вновь вверх и сбиться в частый пульс, затем снова опасть…

Сомнений нет: крестраж. Процесс активации явно запущен, но до завершения его далеко — согласно расчётам Тобирамы, базировавшимся на анализе литературных данных, куда больше энергии необходимо для последнего этапа перерождения, чем артефакт испускает сейчас.

Он вбежал в дом через распахнутые стеклянные двери террасы и отправился на поиски лестницы вниз. В следующем коридоре перед ним выросли двое волшебников, выскочивших из ближайшей комнаты, однако их заклинания не успевали за скоростью Второго — тот зашёл им за спины и вырубил даже без использования Хирайшина. Вдруг вспомнилось выражение лица, после боёв в этом мире нередко возникавшее у Мадары: «Как же скучно». Сам Тобирама подобных чувств не испытывал, но разумом Учиху понимал; не поддерживал, конечно.

Дальше, дальше, вглубь особняка, не обращать внимания на шум и вспышки энергии наверху — там сражаются двое магов, один из них, кажется, Люциус Малфой. Потолок дрожит, сыплется штукатурка… вот и лестница — по ней вниз, два пролёта и длинный коридор со многими дверями, но нужна та, что в самом конце. За ней — место средоточия энергии, ритуальный зал — так, кажется, называют волшебники комнату, предназначенную для проведения обрядов. Тобирама ощутил века волшебства, пропитывающие её стены, когда распахнул дверь и вошёл внутрь.

Освещения помимо слабого света из коридора позади Тобирамы не было, и в первый миг это дезориентировало, почти сбивало. Затем из тьмы раздалось шипение; энергия крестража взметнулась, и в десятке метров от Второго потустороннее зеленоватое свечение выписало распластавшийся по полу змеиный силуэт. Нагайна высунула язык, в своей манере прощупывая противника. Глаза с вертикальными зрачками смотрели внимательно, и зло, и определённо с опаской.

Дожидаться хода Волан-де-Морта — или того пограничного между его и змеиным сознаниями — Тобирама не стал. Привычный комплекс печатей, родная стихия вокруг — созданная вода захватила Нагайну в сферу, удерживая извивающуюся тварь. На всякий случай уплотнив воду до такого состояния, что малейшие движения в её тисках требовали огромных усилий, Тобирама приблизился, на ходу доставая из подсумка свиток.

— Ты подвёл их…

Тобирама остановился. Сузив глаза, посмотрел на змею — а от той продолжало течь вкрадчивое шипение, пропитанное зеленоватым светом и вспышками Тьмы:

— Ты не оправдал надежды брата. Он просил защитить деревню… — внутри водяной тюрьмы распространялась дымка, выписавшая неестественно правильное лицо старшего брата. — А к чему привёл ты? — вопросил крестраж голосом Хаширамы — и в то же время не его. — Твои действия подвели Коноху к опасной черте, за которой была гражданская война. Целый клан Учих, наших союзников, пришлось уничтожить из-за тебя…

«Крестраж будет сопротивляться, — говорил Альбус. — Пришедшего уничтожить его крестраж постарается запутать, сбить с цели и обратить против убеждений…»

— И ведь ты допустил, чтобы после Долины Завершения Мадара сбежал, — продолжал шипеть голос; дымка вкрадчиво пробиралась к границе водной сферы, совсем немного — и коснётся её. — Ты не защитил гробницу, как следовало. Не проверял. Предпочёл закрыть и вычеркнуть из жизни — иначе бы разглядел подмену, разыскал сбежавшего Учиху, и теперь не было бы стольких проблем…

Тряхнув головой, Тобирама сбросил с себя наваждение. Уверенно пройдя оставшееся расстояние, раскрыл свиток на полу под водяной тюрьмой.

— Я знаю свои грехи и существую с ними.

Из свитка возник средних размеров сундук, испещрённый вязью фуинов для сдерживания — та самая заготовка, созданная с целью захвата этой змеи. Тобираму с самого начала исследования проблемы крестражей живо интересовало, как Тёмномагический артефакт взаимодействует с живым существом, может поддерживаться в нём; жаль, что обстоятельства сложились таким образом, что змею придётся передать Министерству. Или всё же?..

«Нет, — остановил себя Тобирама, прекращая технику — змея с шипением рухнула аккурат в подставленный сундук, и Второй захлопнул крышку, активировал печати. — Не стоит влезать ещё и в это». И не только по политическим причинам; один раз он уже увлёкся техникой работы с душами, больше не стоит.

— Значит вы… просто прошли через штаб Сами-Знаете-Кого и захватили его крестраж?

— Да, министр, — ответил Тобирама с бесстрастным лицом и взглядом; общаясь с Руфусом, он всё ещё невольно обдумывал, какие теории можно было бы проверить на этой змее. «Будь я по-настоящему жив и имей время на опыты, сам бы создал крестраж, чтобы тщательно всё проанализировать…»

Руфус посмотрел на Минато, спокойно стоящего за плечом Тобирамы, переглянулся с Амелией и Кингсли.

— Не поймите министра неправильно, господа, — сказала Амелия, поправив монокль. — Я бы тоже с трудом поверила, если бы не видела ваших сражений.

— Я верю, — спокойствие Руфуса было ящиком с двойным дном, в котором крылась опаска. — Однако хочу ещё раз отметить, что ваши способности выходят за рамки привычного нам.

Хокаге молча приняли это признание. Руфус был одним из немногих, кто знал, кто они и откуда, и это заставляло оглядываться — с ним не проходила обычно используемая отговорка про заточенную под изучение боевой магии школу и собранную на её базе организацию, выполняющую миссии за деньги. Более того, уже сейчас стоило начинать думать о том, как будут выстраиваться отношения с волшебниками и всем этим миром после того, как все дела шиноби здесь будут завершены…

— Вы тоже думаете об этом, да? — негромко спросил Минато на родном языке, когда Хокаге вышли из временного кабинета министра в поместье Долгопупсов. — О том, что будет потом?

— Разумно начать просчитывать варианты заранее, — ответил Тобирама, внимательно следя, чтобы поблизости не оказалось никого. — Конечно, окончательно решение будет за теми, кто возглавляет Альянс, однако наши мнения будут иметь определённый вес.

— Действительно, — согласился Минато и проводил взглядом молодую волшебницу, быстро прошедшую мимо них и свернувшую в другой коридор. Шиноби же прошли до тупика, после чего выпрыгнули из окна второго этажа в заснеженный двор, расчерченный квадратами падавшего из окон света. Покинув эту освещённую часть, Хокаге без спешки зашагали в сторону линии, по которой проходил защитный барьер; за ним простёрлось поле завершённого боя.

— Что ты думаешь по этому поводу? — спросил Тобирама у спутника.

Минато задумчиво потёр подбородок.

— Из присутствия в этом мире мы извлекаем пользу, — признал он. — Здесь есть любопытные техники и технологии притом, что местные жители до сих пор не продемонстрировали ни желания, ни способности ограничить нас в доступе к ним. Это не значит, что стоит расслабляться совсем, однако в нашем мире и такого бы никто не допустил. Разумеется, после увиденного в ходе сражений этой войны, в частности сегодняшнего, волшебники пересмотрят отношение к нам, особенно — руководящая верхушка. И нам стоит приложить усилия для того, чтобы нивелировать отрицательный эффект.

Тобирама наклонил голову, соглашаясь с его выкладкой и тем, что Четвёртый не стал высказывать вслух. Он тоже думал о способах, как собеседник выразился, нивелирования.

— Кроме того, — добавил Минато, — многое завязано на Риннеган. И если Нагато, как я понимаю, действует строго в интересах Альянса, Мадара-сан… Ну, это Мадара-сан. Он непредсказуем. По правде сказать, это вызывает у меня определённое беспокойство.

— Конохе он вредить не станет в любом случае, — сказал Тобирама. Он помнил тот давний разговор, который ани-чан завёл с Итачи, заинтригованный странным поведением Мадары, легко принявшего необходимость работать на благо деревни, которую прежде пытался уничтожить.

— Скажи, что это была за техника, которой ты воздействовал на Мадару?

— Это додзюцу, но не моё. Прошу прощения, однако я не могу рассказать вам подробности…

— Другой вопрос, какую пользу захочет извлечь из связи нашего мира с этим Альянс, — тем временем продолжил Минато. — Перспективы развития военной отрасли очевидны: артефакты, чары, зелья легко приспосабливаются для наших нужд. То же самое касается целительства, в определённых областях превосходящего наши медицинские практики. Об облегчении жизни на бытовом уровне вообще не стоит говорить… хотя, по правде сказать, как раз эту отрасль я бы не стал переносить в наш мир.

— Согласен, — кивнул Тобирама. Шиноби и так расслабились, размякли по сравнению с его временами — стиль быта волшебников окончательно бы их испортил.

Тобирама посмотрел на спутника в ожидании продолжения, однако Минато не торопился заговаривать вновь. Запрокинув голову к небу, он с отрешённо-задумчивым видом смотрел на звёзды.

— Порой я думаю, — произнёс он после затяжного молчания, — что было бы лучше, уйдя из этого мира, не возвращаться сюда никогда. За время присутствия мы принесли волшебникам мало хорошего; из-за нас, шиноби, их война приобрела больший размах и кровавость. Мы показали, во что военное дело может развиться, если действительно заниматься им, и кто знает, как маги воспримут эти невольно данные им уроки.

Идея была в чём-то правильной, однако основывалась скорее на эмоциях и морали, чем на логике. Чтобы окончательно прояснить для себя позицию Четвёртого, Тобирама спросил:

— И какой бы совет ты дал главам Альянса?

— Ну, — протянул Минато, переведя взгляд на него, — как человек я бы посоветовал уничтожить все записи об этом мире и порталах в него. Однако как шиноби и Хокаге предложил бы перед этим добыть все потенциально полезные нам знания, унести их к себе и убедиться, что у магов нет и не может появиться возможности самостоятельно открыть двери к нам. Возможно, даже стереть всем память о нашем присутствии.

Вот это звучало серьёзнее. Тобирама и сам размышлял в схожем ключе, в частности о необходимости избавления магов если не ото всех, то от части воспоминаний точно — конечно, вставал целый ряд вопросов от этических, за которые могут зацепиться брат и главы Альянса, до того, как и кем эта операция будет проведена на практике, на какой части волшебников, и не смогут ли они со временем почувствовать блок и сломать?.. Однако в воздухе витало ощутимое «но».

— Закончи свою мысль, — сказал Второй, чуть прищурившись.

— Я предполагаю, что отказаться насовсем от связей с этим миром попросту не захотят, — вздохнул Минато. — Слишком много пользы можно извлечь из него при разумном вмешательстве. Слишком сильно маги проигрывают нам в силе, так что в случае, если дипломатия потерпит крах — а этого я боюсь больше всего, — поставить волшебников на колени силой станет несложной альтернативой. Более того, этот соблазн всегда будет велик даже при успешном ходе переговоров. А ведь если мы ощутимо вмешаемся в жизнь одной страны и об этом станет известно за её пределами, маги других стран могут решить не терпеть вторжение, собрать силы и попробовать атаковать. Кроме того, есть ещё мир маглов, который плохо изучен нами… — Четвёртый снова вздохнул, покачал головой. — Дипломатия и тихое сотрудничество, о котором бы знали лишь верхушки обоих миров, стали бы хорошей концепцией отношений. Однако удержать их такими будет чрезвычайно сложно.

Хокаге достигли границы барьера и теперь, повернув, продолжили путь вдоль него. Особняк в стороне светился всеми огнями, полный людей, из которых мало кто заснёт этой ночью.

— Нынешнее поколение шиноби — куда большие пацифисты, чем в своё время были мы, — заметил Тобирама. — Кроме того, руководство Альянса должно понимать, как глупо было бы обострить отношения с целым миром, население которого на данный момент слабее шиноби, однако обладает потенциалом сравниться с нами.

— Я очень на это надеюсь, Тобирама-сама. Тем более…

Но Тобирама был вынужден поднять руку, останавливая его, — почувствовал вызов от зеркала связи и быстро достал его, уже предчувствуя недоброе. Всё-таки о том, что Второй имел его и волшебную палочку — одну из тех, что Учиха забрал с трупов хогвартских профессоров, знали лишь Минато и Мадара.

Когда в отражении возникло вытянувшееся, усталое лицо Учихи, Тобирама нахмурился.

— Что случилось?

Однако Мадара едва успел открыть рот.

— Привет, Тобирама, — Хаширама оттеснил друга, улыбнулся радостно и виновато одновременно. — Как видишь, меня вернули в строй.

По неживому телу прошла волна жаркой дрожи. Ани-чан. В рассудке. Улыбается…

Усмешка Учихи привела в чувство. Тобирама подавил эмоции.

— Это хорошая новость, — быстро отвернувшись от Хаширамы, на подвижном лице которого возникло растерянно-понимающее, полное тоски выражение, он мимолётно кивнул Четвёртому, чтобы тот подошёл. Коротко вздохнув, брат собрался, улыбнулся и ему.

— Минато.

— Хаширама-сама, Мадара-сан, — взгляд Минато, минуту назад подёрнутый дымкой мыслей о невесёлых перспективах, прояснился.

— Что случилось? — повторил Тобирама, вглядываясь с особой пристальностью в лицо Мадары. Бледнее обычного, вечные мешки под глазами набрякли, ресницы левого глаза дрожат, а правый и вовсе закрыт. Это — Риннеган, и если Учиха так держит его…

— Чтобы не грузить лишними сейчас подробностями, — сказал брат неожиданно серьёзно, — сразу к главному: мы столкнулись с Кагуей. Точнее, столкнулся Мадара.

— Она в нашем мире? — Минато подался вперёд, встревоженно-заинтересованный.

Хаширама и Мадара переглянулись.

— Была так точно, — проронил Учиха и поведал о последних событиях начиная со встречи в Аме.

Когда он договорил, Тобирама какое-то время молчал, обдумывая.

— Выходит, предположительно, ты вернул её в мир магов?

— Скорее всего, — кивнул Мадара с оттенком неуверенности. — На её приближение Риннеган среагировал совершенно непроизвольно — неприятно признавать, но я толком и осознать не успел, что происходит. Только толкнул Кагую прочь, и благодаря этому меня не затянуло.

— Перемещение должно было значительно ослабить её, — заметил Тобирама, рассуждая. — Если найти Кагую сейчас, повышается шанс победить.

Однако Мадара покачал головой.

— Старуха черпает энергию из природы, причём такими темпами и объёмами, что я не уверен, как долго выдержит тело девчонки.

Все приняли это к сведению. Только Минато ненадолго прикрыл глаза, тихо вздохнул.

— Что вы собираетесь предпринять? — уточнил Тобирама у старшего брата.

— Сейчас мы ещё возле храма, — сказал Хаширама. — Пока Мадара восстанавливался после применения Риннегана, я осмотрелся… Кстати, здесь есть одна комната, расписанная фуинами и рунами. Я не очень понимаю всё это, но по потокам чакры могу предположить, что это — своеобразный портал.

— К вопросу о том, как Кагуя совершила переход, — вставил Мадара.

— Ей помогли? — Тобирама нахмурился, прикидывая. — Если портал, как ты говоришь, брат, базируется лишь на фуинах и рунах, то есть не задействует додзюцу в качестве проводника между мирами, для его активации нужно невероятное количество чакры. Быть может, конечно, использовались захваченные Обито бидзю…

— Я их нашёл — сосуды для запечатывания нетронуты, фуинам на них уже несколько месяцев, — покачал головой Хаширама. — Нет, Тобирама, мы считаем, что для зарядки этого портала использовалась чакра, которую выкачали из жителей Кири.

— Ещё одна долгая история — лишние подробности, — перебил Мадара, открывая правый глаз; Тобирама невольно поднёс зеркало связи ближе к лицу, чтобы лучше рассмотреть легендарное додзюцу. — Сейчас мы возвращаемся в Аме — посмотрим, что скажут Цунаде и остальные на результаты разведки…

Сенсорика кольнула, и Тобирама поднял взгляд от зеркала — через целину от особняка шёл Сасори, приближаясь к Хокаге показательно на виду.

— …и уже исходя из этого будем решать, что делать дальше, — закончил Учиха и вскинул бровь, ожидая пояснений относительно внезапного сдвига фокуса внимания Тобирамы.

— Кажется, нам нужно идти. Свяжемся позже.

— Подожди! — окликнул брат. — Что происходит у вас?

— Бой за Министерство выигран. Наруто убил Лорда. Крестраж-змея у нас, через него началось возрождение. В настоящее время должен идти захват Хогвартса, — коротко отрапортовал Тобирама, вопросительно посмотрел на брата, и тот кивнул. — До связи.

Он убрал зеркало и сложил на груди руки, задумавшись о сказанном Хаширамой и Мадарой. То, что Мадара столкнулся с Кагуей и смог ей противостоять, обнадёживало, однако это всё же был не полноценный бой — своеобразное знакомство, прощупывание сил. При этом — Учиха обмолвился вскользь, но его раздражённый взгляд сказал Тобираме значительно больше, — Кагуя едва не заполучила его Риннеган. Если прибавить способность поглощать природную чакру в больших количествах…

— В чём дело, Сасори? — спросил Минато, когда кукловод приблизился. Тобирама взглянул на него, оценивая: сосредоточен, но не хмур. Пожалуй, конец света за время их отсутствия не наступил.

— Это касается последнего крестража, — сообщил Сасори без предисловий — видел, что мысли Хокаге заняты другим. — У Наруто есть предположение, что им является Гарри Поттер.

Следующая пара часов прошла для Мадары словно в тумане, можно даже сказать — мимо него. Конечно, Хаширама влил в него чакры, однако истощение от открытия портала без подпитки извне было слишком сильно, а тело, не совсем человеческое, всё ещё не доведённое до показателей, которыми Мадара некогда мог похвастаться, реагировало на нагрузку иначе. Хотелось свернуться клубком и отключиться.

Позволить себе это Мадара не мог при всём желании. По возвращении в Аме предстояло вести разговор с главами Альянса, которые уже закончили своё совещание, но не расходились, ожидая вестей от основателей Конохи. Стоит отдать Хашираме должное: мимолётно взглянув на друга и оценив его состояние, он взял на себя рассказ об увиденном, и Учиха получил возможность на какое-то время почти выпасть из реальности. Благо, задавать вопросы ему, когда рядом словоохотливый Хаширама, никто не догадался; то же, что говорилось на собрании, считал Шаринган — позже, покопавшись в памяти, Мадара без проблем восстановит всё до мельчайших деталей.

Из состояния полудрёмы с открытыми глазами Мадару выдернул мягкий толчок. Хмуро зыркнув на Хашираму, выжидательно на него смотревшего (мозг с задержкой отметил, что толчок был чакровый, а не физический), Мадара медленно повернулся к Цунаде. Та под напряжёнными взглядами коллег протягивала ему новенький хитай.

— Хокаге предлагает простить мне все прегрешения? — лениво сыронизировал Мадара.

— Об этом поговорим после войны, — отрезала она и повернула протектор, чтобы лучше было видно символ на нём. Точнее, надпись: «Альянс».

— О-о… — гласные невольно тянулись, Мадаре самому собственный тон казался безразличным и сонным. Будь он в другом состоянии-настроении, непременно потрепал бы маленькой Сенджу нервы; сейчас хотелось лишь разобраться поскорее со всеми делами — не только здесь, в Аме, — и отдохнуть. Поэтому Учиха прикрыл глаза и принял хитай. В конце концов, весомых причин отказывать не было, а «за» говорил проникновенный взгляд Хаширамы.

Шумный облегчённый вздох с задних рядов позабавил.

— Отлично! — кивнул Хаширама и повязал на лоб точно такой же хитай, как тот, что его внучка вручила Мадаре. — А теперь — в Коноху!

Его непосредственность и воодушевление, пропитанные яркой, живой чакрой, снизили общую напряжённость глав деревень и их советников, некоторых заставили улыбнуться. Мадара коротко усмехнулся — в отличие от него, Сенджу всегда умел расположить к себе людей. Кроме того, от соприкосновения с его чакрой по телу проходили расслабляющие, почти баюкающие волны. Ксо, Хаширама…

— И точно, нам всем пора возвращаться в свои деревни, — спохватился кто-то.

— Шикамару, — окликнула Цунаде, махнула рукой, и из тёмного угла появился молодой Нара, на ходу снимая какие-то чары с ушей. Хитро придумано, чтобы и был под рукой, и не услышал лишнего. — Когда разберёшься с возращением всех делегаций в деревни, передай это Какаши, — Шикаку протянул сыну свиток. — На словах добавь…

Мадара поймал себя на том, что залипает. Тряхнул головой, сжал и разжал кулаки. Подумал о Нагато и его опыте восстановления, а затем…

— Бидзю? — с полувопросительной интонацией проронил Учиха под мерный шум людей вокруг.

— Будут храниться здесь, в Аме, вместе с захваченными ранее Акацуки до тех пор, как подыщем новых джинчурики, — ответил Шикаку, принимая из рук сына портал и кивая ему.

Мадара слегка приподнял бровь, выражая недоумение. На его взгляд, держать тварей в Конохе было бы куда логичнее: она дальше от фронта, более защищена сама по себе, а кроме того именно там будут находиться большую часть времени те двое, кто в состоянии без ощутимого вреда для себя управиться с хвостатыми в случае чего.

Взгляд стоявшей рядом Цунаде полыхнул раздражением. Впрочем, она нашла в себе силы сдержаться до того, как они вчетвером перенеслись в её кабинет.

— Чтобы не удивляться принятым решениям, надо слушать, что обсуждают на собрании, — сквозь зубы проговорила она, сложив руки на груди чертовски знакомым жестом. Только что с её грудью эффект был не внушительный, а отвлекающий.

— Не пародируй Тобираму, — протянул Мадара, глядя на неё из-под полуопущенных ресниц. Глаза хотелось закрыть совсем, но это было чревато окончательным выпадением из реальности — а тут ещё Хаширама со своей седативной чакрой опустил руку ему на плечо.

— Цуна, Дара, не ссорьтесь, — врезать бы ему, но Мадаре хватило сил только поморщиться, Цунаде фыркнула, а Шикаку молча застыл в стороне неодушевлённой частью интерьера — видимо, что-то ещё нужно было ему обсудить с Хокаге. Хаширама тоже заметил это и потянул друга за плечо: — Идём, Мадара?

— Подожди, — на лице Цунаде за секунду промелькнула целая гамма мыслей-сомнений. — Ты собираешься пройтись по деревне?

Хаширама бодро ей подмигнул и перевоплотился Хенге в совершенно непримечательного мужчину средних лет. Коротко кивнув, Цунаде перевела взгляд на свой рабочий стол, на кипы бумаг и вздохнула.

— Ладно, Шикаку, по поводу Фу…

Оставив их разбираться с делами, основатели деревни вышли в коридор. Когда закрылась дверь, отрезав голоса, Мадара опустил взгляд на хитай, который всё ещё сжимал в руке. Хаширама посмотрел тоже.

— Я удивился, когда ты его взял, — прямо сказал он. — Думал, не станешь.

— Я устал, не было желания спорить с твоей внучкой, — сказал Мадара, с силой проводя рукой по лицу, убирая волосы; хитай, посомневавшись, сунул в карман штанов. — Кроме того, это лишь подтверждение очевидного факта. Сейчас я воюю на стороне Альянса.

Хаширама покосился на него, как будто хотел что-то спросить, но не стал. Предпочёл легко улыбнуться:

— И знаешь, я даже не удивлён, что идея пришла от Итачи.

— Хм, — неопределённо отозвался Учиха, но тут же полез в воспоминания о встрече, зафиксированные Шаринганом и благополучно пропущенные мозгом. Довольно быстро удалось воскресить слова Яхико о том, что его подруге, Конан, идея создания общих протекторов для всего Альянса в целях сближения шиноби из разных стран, воюющих на одной стороне, пришла после разговора с Итачи. — Хм… — протянул Мадара задумчиво-удовлетворённо.

Тем временем они вышли на улицу, в заснеженный двор — и глаза Хаширамы загорелись. Прижмурившись, он втянул носом воздух деревни, восторженно заулыбался и подался вперёд… Вдруг осёкся, остановился, обернулся.

— Пошли, — сказал Мадара с тенью усмешки.

Благодарно кивнув, Хаширама вышел с территории резиденции Хокаге, ступая медленно, любопытно. Прежде чем последовать за ним, Мадара перевоплотился в кота и как всегда при походе через деревню основательно приглушил чакру — люди Данзо наверняка попытаются проследить, и нечего облегчать им работу. Кроме того, он не хотел привлекать внимание жителей, а лицо и гордый клановый мон на спине одежды непременно станут; для заметности на этой прогулке хватало и Хаши с его радостно-любопытным взглядом, пусть и на чужом лице.

А Сенджу не спешил — шагал по пустынным улицам Конохи, крутя головой по сторонам, точно сельский ребёнок, впервые попавший в столицу. Остановился возле бара, одного из немногих мест, где в этот ночной час ещё плескалась жизнь; Мадаре показалось, что зайдёт, но Хаширама просто стоял какое-то время напротив входа, вдыхая спиртовой аромат, слушая разговоры и смех с мягкой улыбкой на лице. Мадара не мешал ему — остановился позади, предпочитая скрываться в тени от случайных глаз; когда друг продолжил путь, выждал немного, прежде чем двинуться следом, выдерживая дистанцию. Всё-таки эта деревня с самого начала была больше Хаширамы, чем его.

И всё же частью души Мадара любил её. В далёком прошлом это место стало шансом спастись от падения в бездну, разверзшуюся под ним после смерти Изуны, шансом быть частью чего-то большего, важного. И какое-то время ему действительно было хорошо здесь, в растущей деревне, когда ежедневных забот было столько, что есть и спать приходилось, не отходя от рабочего места; когда смешил Хаширама своей осторожной заботой и участием, постоянно боясь что-то сделать неправильно; когда клан постепенно обживался с мыслью, что война окончена, а дети играли вместо того, чтобы с клинками наголо идти на поле боя навстречу смерти… Но после этого стало мало.

Порой приходили глупые, бесполезные мысли: «А что, если бы?..». Если бы он не придал столь большого значения надписи на каменной плите клана Учиха. Если бы спокойно обсудил, обмозговал эту информацию с Хаширамой. Если бы остался в Конохе, предпочёл стабильное сегодня призрачно-лучшему завтра. Если бы взял эмоции под контроль и не собачился с Тобирамой, а честно попробовал понять его позицию и показать свою, договориться — ведь они могут продуктивно сотрудничать, как показал последний год.

Если бы. А ведь эта условность могла сработать и иначе: шестеро шиноби не активировали бы портал в другой мир, Итачи и Дейдара не возродили бы его по чистой случайности в теле кота-оборотня, а сам Мадара, когда восстановил способность пользоваться чакрой и Мангекью, решил бы устранить обоих знающих о нём шиноби, позже Саске бы не стал причиной переноса в мир магов воскрешённых Хокаге, и не появилось бы возможности вновь предложить руку старому другу — могло всё обернуться и так. Тогда бы Обито рано или поздно воскресил его, как и предполагалось по плану, и Мадара привёл бы в действие Бесконечное Цукиёми. В таком мире Мадара вряд ли обрёл покой — теперь он это понимает.

Он хочет видеть возрождение клана. Причём именно в этой… нет, своей деревне.

На границе парка Хаширама остановился, повернулся к нему.

— Деревня очень изменилась, — заметил он вполголоса.

Мадара дёрнул кончиком хвоста и наклонил голову, соглашаясь. Вокруг никого не было, иначе бы наверняка общение человека с котом вызвало удивление. Хашираме, казалось, это было совершенно до лампочки; или же он, как и Мадара, сперва проверил окрестности и убедился, что они одни.

— Перевоплотись, а?

Прежде чем выполнить, Мадара ещё раз проверил окрестности на предмет посторонних, только затем вернул себе человеческий вид. Не удержавшись, зябко повёл плечами — мороз кусался, шерсть от него спасала лучше, чем довольно тонкая одежда. В обычной ситуации Мадара прогнал бы по телу огненную чакру, но сейчас энергии было не столько, чтобы тратить её на самообогрев; необходимо было как можно скорее восстановиться, вновь получить возможность полноценно использовать Риннеган.

Хаширама это заметил, открыл было рот, но Мадара отрицательно мотнул головой и первым вошёл в парк. Дорожки были расчищены, освещены фонарями; прогуливаться в этом месте приятно и теперь, а ведь совсем скоро зима кончится, зазеленеет трава и распустятся листья. После начнётся ханами, и Коноха оденется нежными цветами — ненадолго, в этом жестоком мире ничто прекрасное не вечно. Но оно есть, и нужно радоваться этому, научиться ловить момент.

— Где сейчас территория клана Учиха? — нагнав его и зашагав рядом с другом, спросил Хаширама.

— На юго-западе, по соседству с землёй Хьюг, — откликнулся Мадара, всматриваясь в темноту под деревьями, куда не доставал свет фонарей. Там, в этих тенях, могли крыться следящие, но Мадара по-прежнему не чувствовал никого. — Их квартал всё там же, где был при основании, а вот нас подвинули из центра.

— Мадара, не начинай, — проворчал Хаширама и вопросительно кивнул в сторону детской площадки. На это Учиха безразлично пожал плечами, и шиноби двинулись в сторону приглянувшегося Сенджу места. — Расскажешь подробнее, что у тебя за идея по поиску Кагуи?

Мадара ответил не сразу, решая, как преподнести информацию. Смахнув снег, он сел на скамейку на краю площадки, и Хаширама расположился рядом, не торопя и не отвлекая от мыслей.

— В своё время, — начал Мадара, глядя перед собой; Воскрешающий камень, спрятанный в неприметном кармане в поясе, манил, но Мадара сдержал порыв взять его, — Изуна занимался кое-какими исследованиями для нужд разведки и контрразведки. В частности, он отточил методику выявления проникновения в сознание и влияния на него. В дополнение — как отследить того, кто воздействовал. Я вспомнил об этой его работе теперь и попробовал применить к Яманака Ино, девушке, которую Кагуя контролировала. Разумеется, сходу это ощутимых результатов не принесло — методика медленная и трудоёмкая, а я, как ты знаешь, никогда не был выдающимся менталистом.

Возражений не последовало; Хаширама заинтересованно склонил голову к плечу. Вот ведь и Хенге сработано безукоризненно, и чакру он скрыл прекрасно — но жесты и мимика выдают на раз.

— Кажется, это дело имело смысл поручить Итачи, — заметил он.

— Кажется, Альянсу следовало дать мне заменить его на фронте вместо охов на тему, как воскрешение Учихи Мадары будет воспринято Ивой и Кумо, — фыркнул Мадара в ответ. — Это было бы продуктивней.

— Да уж, — Хаширама вновь посмотрел на детскую площадку. — Мы с тобой могли бы помочь намного быстрее закончить эту войну.

Согласно кивнув, Мадара откинулся на спинку скамьи, сейчас казавшейся мягче футона. С холодом он притерпелся, и тот больше не оказывал бодрящего эффекта, сонливость вернулась. И всё же необходимо было размышлять.

— С другой стороны, — моргнув пару раз, протянул Мадара, — если принимать в расчёт политическую составляющую, причём именно политику внутреннюю, то, что нас держат в стороне от войны, вполне оправдано. Альянс был задуман не как временный союз на период сложной обстановки в регионе, а объединение с заделом на будущее. Конфедерация — если правильно помню то давнее исследование Итачи, именно так в мире волшебников называется союз, в составе которого страны остаются независимы, совместно решая лишь определённые вопросы, к примеру, касающиеся внешней политики и обороны. На сегодняшний день данная модель вполне отвечает происходящему.

— Действительно, — сказал Хаширама, когда Учиха сделал паузу. За рассуждением он следил цепко, заинтересованно.

— В то же время, стоит учитывать особенности нашего региона, — продолжил Мадара, с удовольствием отмечая, как чётко, несмотря на сонливость, текут мысли и выстраивается рассказ; хотя, быть может, это оттого, что не так давно структуру и перспективы Альянса он обсуждал с братом. — Я говорю сейчас о том, что здесь никогда не было настолько крупных объединений. Не стоит забывать, что и Конохе-то, — он дёрнул подбородком в сторону скалы Хокаге, видневшейся над деревьями, — всего чуть больше восьмидесяти лет. До неё и других Скрытых Селений были лишь кланы и редкие их союзы, распадавшиеся быстрее, чем летит кунай. Шиноби не привыкли доверять друг другу — вспомни, что нам пришлось проделать, чтобы вошедшие в состав Конохи кланы стали действительно сотрудничать, а не вечно пытаться перетянуть одеяло на себя.

— Представляю, как с интеграцией намучаются главы Альянса, — протянул Хаширама — понимал, к чему его друг ведёт. Всё-таки они в своё время через это прошли, пусть и в меньшем масштабе.

Мадара кивнул.

— Здесь не только старая вражда, но и культурные различия, и особенности менталитета в каждой отдельно взятой стране, — заметил он. — На мой взгляд, до сих пор схема не рухнула по трём причинам. Во-первых, идёт война, и в союзе победить в ней проще. Она, кстати, может хорошо сказаться на сработке шиноби из разных стран, и когда наступит мирное время, а Альянс сохранится, им будет проще принять новую реальность, чем если бы это объединение формировалось и вставало на ноги в период затишья. По этой же причине, собственно, хороша идея держать нас с тобой в тылу, не давая решать вопросы войны с Кумо и Ивой за армию Альянса, хотя любому понятно, что при нашем участии жертв со стороны Альянса было бы меньше. Поэтому же хороши общие хитаи, — он мимолётно взглянул на протектор на лбу друга. — Во-вторых, с самого начала умным решением было объединить не только большие или только маленькие страны, а все вместе, более того, уравнять в правах. Мелкие страны всегда выступали своеобразным буфером, как географически-военным, так и культурным; с ними в объединении сглаживаются контрасты, появляются полутона, и участникам становится легче договориться между собой. Ну и в-третьих, стоит принять во внимание личности руководителей Альянса. Они сами по себе — открытые люди, готовые менять привычные устои, и это хорошо — обществу шиноби необходимо развиваться. Вектор на объединение мне в целом нравится.

— Довольно необычная позиция для тебя, — отметил Хаширама без подстёба.

— Может быть, — Мадара передёрнул плечами, запрокинул голову. — Но я действительно считаю, что Альянс — это шаг в верном направлении. Не так давно мы переоткрыли для себя параллельный мир, и кто знает, единственный ли он? Но даже если не заглядывать так далеко: до сих пор о землях, что лежат к западу от Страны Ветра или за восточными морями, например, не известно практически ничего. Где гарантия, что опасность не обнаружится там? Если шиноби Элементарных Наций объединятся, им будет значительно легче противостоять любым врагам извне… Руку убери, — прорычал Мадара, отталкивая от лица ладонь Сенджу.

— Хотел проверить тебя на температуру, — усмехнулся Хаширама. — Уж больно не в своём стиле рассуждаешь.

— Если человек не идиот, он может менять свои взгляды в течение жизни, — огрызнулся Учиха и встал со скамьи, сложил на груди руки, гордо вскинув подбородок. — После возрождения я многое переосмыслил, и это позволило мне взглянуть на привычные вещи с другой стороны.

— И я очень этому рад, — Хаширама тоже встал, обратил взгляд к скале Хокаге. — Только жалею, что не увижу, во что воплотится твоё переосмысление, Мадара.

Учиха не стал отвечать на это, отвернулся. Постарался не думать о том, что вскоре им вновь придётся расстаться.

— Кхм… ну так что? — проговорил Хаширама минуту спустя, стараясь замять неприятное окончание разговора. — Попробуем поискать Кагую или сперва отдохнёшь?

— Хм… — Мадара прислушался к себе и вынес вердикт: — Мне нужно поспать хотя бы часа два, в идеале поесть и принять пару пилюль для ускоренного восстановления чакры — и нет, твою я брать не стану, можешь даже не заикаться.

— Стоит спрашивать, почему? — возвёл глаза к небу Хаширама, но не стал ждать ответа: — Тогда встретимся на рассвете у госпиталя? Я хочу ещё немного побродить по деревне.

— На рассвете? — это был больший промежуток времени на сон, чем Мадара рассчитывал; впрочем, отказываться он не собирался. — Хорошо. Встретимся около госпиталя.

— Тогда до скорого! — Хаширама махнул рукой и пружинисто зашагал в глубину парка.

Проводив его взглядом, Мадара, не удержавшись, потянулся и лениво зевнул. Осталось только добраться до поместья клана и не уснуть по дороге.

Когда Наруто переместился к метке Хирайшина, помещённой им в Тайной комнате ещё прошлой зимой, в древнем помещении Слизерина не было никого.

Наруто улыбнулся себе под нос. В этом месте одолевала ностальгия по прошлому году — мирному времени, заполненному лоботрясничаньем в качестве студента Хогвартса, тренировками с отцом и старыми Хокаге, возрождением того, что некогда связывало его с Саске и Сакурой в седьмую команду. Вспоминалось, как их отряд сплачивался. Как те, кто считался врагами, становились товарищами, в надёжности которых Наруто не сомневался.

Их старая база, которую так жалко покидать. Обустроенная шиноби под свои нужды, а значит максимально функциональная — Хокаге и педанты Итачи с Сасори не допустили бы иного — и в то же время какая-то по-особенному уютная с этой беседкой, в которой они собирались для разговора о делах настоящего, прошлого или даже какой-нибудь ерунде, с чайным домиком, созданным Первым в конце весны, когда старику захотелось чайной церемонии. Это место пропахло чакрой от частых тренировок. Пропахло ими.

А ещё — едой, но это новое. Желудок, уже справившийся с давешним сандвичем, предательски заурчал, и Наруто, чтобы не позориться при встрече с друзьями, стянул с забытой кем-то тарелки несколько крекеров и принялся ими хрустеть. По обстановке чувствовалось, что база в этом месте по-прежнему живая, активно работающая; из любопытства, пока расправлялся с крекерами, Наруто заглянул в пару папок на столе и обнаружил досье на каких-то людей, отмеченные на картах Хогвартса маршруты патрулей. «Ребята проделали отличную работу», — подумал Наруто и прислушался к сенсорике — искал в огромном замке друзей.

Саске и Сакура обнаружились в директорском кабинете вместе с Северусом, Невиллом, Симусом и Драко Малфоем — наверное, говорили об итогах действий, приведших к возвращению замка под контроль Светлых. Мешать им Наруто не стал; переместившись к метке неподалёку от директорского кабинета, он устроился на подоконнике, с которого была видна каменная горгулья, и стал ждать. Несколько минут спустя из кабинета вышли хогвартские студенты, что примечательно — втроём, не прерывая тихо-довольного обсуждения. Они ушли в противоположную сторону, не заметив шиноби, и сейчас Наруто это устраивало — было бы интересно поговорить с парнями, узнать, как им даётся сотрудничество и почти-генинская жизнь в тайном убежище и с миссиями. Но сперва следовало встретиться с напарниками.

Ещё пару минут спустя они, наконец, появились из-за горгульи. Как видно, поцапались — оба источали приглушённое раздражение и смотрели исключительно перед собой.

— Привет, — соскочив с подоконника, Наруто подошёл к друзьям. — Ну что, я так понял, вы своё задание завершили?

— Можно считать, — отозвалась Сакура и критически осмотрела его с головы до ног. — Сам-то как, Наруто? Саске говорил, был бой за Министерство.

«Саске?» — внимание мгновенно зацепилось за то, что подруга опустила обычное «кун». Это заинтриговало, но спросить или даже подколоть на тему Наруто, ещё раз прощупав друзей сенсорикой, не решился.

— Ну да, даттебаё, — покивал он, запустив руку в волосы и принявшись тереть затылок. Вроде бы и стоило сказать, что с Лордом покончено, но пока неясно было, как преподнести новость так, чтобы не нарваться на хмыканье Учихи. — А вообще, я немного по другому поводу. Это насчёт крестражей.

Всполохи раздражения ребят, направленные друг на друга, мгновенно улеглись. Оба пристально посмотрели на Наруто; он кивнул на окно, и напарники выскользнули в ночь, по стене забрались на крышу и устроились под звёздами и луной. Там Наруто передал Саске и Сакуре то, что недавно рассказал Сасори, а после него — Дейдаре. Акацуки отнеслись к его идее всерьёз; так же и друзья.

— И ты хочешь, чтобы я проверил сознание Гарри? — уточнил Саске, когда Наруто закончил повествование мыслями, высказанными Курамой и Сасори, неожиданно сошедшимися во мнениях.

— А ты сможешь? — без подтекста спросил Наруто. — Я помню, ты как-то раз залез ко мне в подсознание к клетке с Курамой — но он-то большой и на самом видном месте. А крестраж, мне кажется, должен шухариться, нэ?

Слегка дёрнув бровями, Саске мимолётно покосился на Сакуру, задумчиво смотревшую вдаль — проверял реакцию, что ли? Впрочем, в следующую секунду уже и сам задумался, оценивая собственные возможности.

— Я попробую, — произнёс Саске, наконец. — Брат и Мадара показывали мне основы менталистики с применением Шарингана — возможно, этих знаний хватит.

— Если что, займём Итачи, даттебаё, — добавил Наруто, хотя всё же надеялся, что им удастся справиться своими силами.

— Или, — медленно произнесла Сакура, и парни повернулись к ней, — окажется, что методика заякоривания крестража всё-таки больше относится к артефакторике. И тогда, возможно, придётся искать физический якорь и устранять его.

От такого предположения Наруто аж передёрнуло. Саске хмыкнул. Сакура тотчас же вскинулась.

— Что ещё?

— Сомнительно, чтобы маги при творении столь тонких чар ушли в нечто настолько приземлённое, — ответил Саске тем своим скептически-снисходительным тоном, который любого мог вывести из себя.

Однако Сакура — поразительно! — сдержалась, ответила бесстрастно и профессионально:

— Я считаю необходимым рассмотреть все варианты.

— Да, Сакура-чан права, это полезно, — быстро вклинился Наруто. Он не понимал, что происходит между друзьями — и в то же время отчётливо ощущал, что это не его дело. Прежде бы подобное чувство проигнорировал; теперь научился сдерживать себя и не соваться туда, куда не стоит.

Саске вновь хмыкнул и пожал плечами. Сакура, удерживая на лице собранное выражение, поднялась.

— Я вернусь в Тайную комнату, — сказала она. — Посмотрю, что происходит там, и отправлю всех по общежитиям — считаю разумным дать прочим студентам, не участвовавшим в движении сопротивления, послушать тех, кто в нём состоял. Сомневаюсь, что после сражения в замке и речи Северуса кто-то заснёт этой ночью.

— Действуй, — проронил Саске, глядя на горы.

Прежде чем подруга ушла, Наруто украдкой сочувственно ей улыбнулся. Сакура предпочла сделать вид, что не заметила.

Некоторое время парни сидели в молчании. Ночь была тихая, лунная, и мороз щипал — во время боя и беганья около Министерства Наруто не обращал внимания, а вот теперь почувствовал, что хотя февраль и подходит к концу, весной пока даже не пахнет. Саске покосился на его зябкие передёргивания, цыкнул, а после прикоснулся к плечу — огненная чакра Учихи прокатилась по системе циркуляции, согревая.

— Спасибо, — поблагодарил Наруто и мысленно спросил:

«Курама, а ты так можешь?»

«Давай проверим? — предложил Лис со слишком коварным прищуром. — А если случайно переборщу с количеством чакры и трансформирую тебя…»

«Тогда лучше в другой раз поэкспериментируем», — с улыбкой замахал рукой Наруто в своём подсознании, после чего вновь перенёс всё внимание на друга.

— Саске?

— Хм? — откликнулся он, после ухода Сакуры как будто слегка расслабившийся.

— А ведь дурацкое пророчество работает, — проговорил Наруто со вздохом. — Мать пробудилась и угрожает обоим мирам — не думаю, что она остановится на попытке подчинить только наш мир, даттебаё. И это значит…

— Значит, что вскоре произойдёт битва, — Саске нахмурился. — Вот только неясно, как нам сражаться с Кагуей. Сейчас её дух находится в теле Хинаты, и нет гарантии, что если мы убьём её…

— Мы так не поступим! — одёрнул его Наруто, сжав кулаки. — Хината — наш друг, мы не пожертвуем ею.

В ответном взгляде Саске не было насмешки — лишь усталый фатализм. Ксо…

— Выкрутимся как-нибудь! — Наруто предпочёл не поддаваться настроению друга. — Должен быть способ выкурить Кагую из Хинаты. Нужно только как следует подумать, даттебаё.

— Ты — и вдруг «подумать»? — Саске иронично выгнул бровь — так-то лучше!

— Ну не ты же, — бросил Наруто и откинулся назад, растянулся на крыше. — Я верю, что мы справимся, Саске. Всем сердцем верю.

— У нас нет другого выбора, — негромко заметил Учиха. — Судя по пророчеству, от происходящего теперь зависит всё.

— Дополнительный мотив не облажаться, даттебаё.

Вспомнилось ещё кое-что, что Наруто не решился высказать вслух. «Два листа вновь пожухнут, вернутся к земле… — он невольно прикусил губу. — Это может значить только то, что двое из нас, четвёрки наследников, ум…»

Он не успел додумать — перед глазами забрезжил белый свет, и некая сила резко куда-то потянула его. Наруто даже толком осознать происходящее не успел — секунду спустя вскочил на ноги уже не на крыше Хогвартса, а в безграничном белом пространстве, пронизанном яркими жилками мощной, но какой-то спокойной, умиротворённой энергии.

Справа от него Саске застыл в напряжённой позе, активировав Шаринган. Повернувшись к нему, Наруто открыл было рот — резко мотнул головой, уловив вспыхнувшую рядом чакру.

— Что тут вообще происходит, даттебаё?

— Хороший вопрос, — Хаширама посмотрел на парней, после огляделся вокруг. — Это место мне напоминает…

— Джодо, — проронил Мадара, обводя настороженным взглядом пространство.

— Тогда какого чёрта мы здесь? — спросил Саске.

— Пожалуй, — прозвучал незнакомый Наруто голос, — я могу ответить на ваши вопросы.

Глава 6. Шаг в прошлое

Саске резко обернулся на голос, преобразовывая обычный Шаринган в Мангекью, хотя частью существа понимал, что против того, кто выдернул их четверых в это место, додзюцу не поможет. Предчувствие окрепло и переросло в уверенность, когда Саске рассмотрел говорившего лучше — старика, больше походящего на подопытного Орочимару с Джуином, чем на нормального человека. Он завис в пространстве, будто не весил ничего; возле него кружили чёрные сферы из плотной чакры, которые вполне могли оказаться оружием. Риннеган добавлял старику узнаваемости.

— Вы — Рикудо Сеннин? — озвучил Наруто вопрос-утверждение, успевшее промелькнуть в головах у всех.

Мудрец спокойно кивнул.

— Даже в таких условиях, я рад встрече с вами, Наруто, Хаширама, Мадара, Саске, — медленно произнёс он, заглянув в глаза каждому из них — сдержаться и не отвернуться было сложно, но Саске справился, сдержал себя. — Я присматривал за вами всё это время, как и за поколениями Сенджу и Учиха до вас…

— Тогда вам следовало лучше присматривать за своими потомками.

Это прозвучало из уст Первого Хокаге. На его лице не было и тени обычного добродушия, вообще никаких эмоций. Ки, нарушая спокойствие этого места, взметнулась вихрем и придавила.

— Мы веками убивали друг друга, — продолжил Первый всё тем же холодно-ровным тоном, не вязавшимся с его привычным обликом. Саске заметил, какой взгляд бросил Мадара на друга — улавливал опаску неустрашимого предка. — Где всё это время были вы с вашим присмотром? Или посылать детей на смерть — это и есть присмотр в вашем понимании?

— Хаширама, — Мадара шагнул к нему, опустил на плечо руку. — Довольно.

— Хочешь сказать, я не прав? — Первый повернулся, и в его глазах полыхнуло нечто такое, от чего Саске обдало волной леденящего ужаса.

Однако Мадара не дрогнул, выдержал взгляд.

— Лишь то, что сейчас не время, — произнёс он, не отводя глаз, с силой сжав плечо друга.

Хаширама вцепился в его руку, но застыл, словно бы сомневался. Хотел ударить? Отбросить? В конце концов опустил голову и шумно выдохнул.

— Ты прав, Мадара, — очень тихо сказал он. Первый разжал пальцы, и Мадара отступил чуть в сторону, всё равно оставаясь рядом с ним.

За происходящим Рикудо Сеннин наблюдал с поистине вселенским спокойствием и не проявлял желания вмешаться в перепалку. Разве что ему было любопытно и чуть горько наблюдать за сценой, и то Саске был не уверен, что правильно угадал эмоции за индифферентным взглядом Риннегана.

— Я понимаю твои чувства, Хаширама, — наконец произнёс он, — ровно как и то, как мои действия выглядят со стороны. Однако у меня есть причины поступать именно так.

— Какие? — спросил Первый; его давящая Ки улеглась, успокоилась, однако голос оставался твёрже скалы. — Вы можете объяснить, Хагоромо-сама? В противном случае нам будет ещё сложнее доверять вам.

«Ещё сложнее…» Первый был прав, и Саске кивнул, выражая поддержку его просьбе-требованию. Если он чему-то и научился в жизни, так это не доверять, не имея на то веских оснований.

— Что ж, — вздохнул Мудрец, складывая руки на груди, — чего и следовало ожидать от шиноби, какими последователи учения Ниншу стали после моей смерти… Но в этом есть и моя вина. И это — одна из причин.

На какое-то время он замолчал, отрешённо глядя в переливающееся всполохами энергии пространство. Сейчас, получив возможность сосредоточиться, Саске с удивлением понял, что не может со стопроцентной уверенностью назвать эту силу чакрой — чакра словно была её составляющей, но то, что струилось здесь, имело ещё много, много таких отдельных дуновений. «Неужели могут существовать и ещё миры? — вдруг подумал Саске, замирая. — С другими силами, подобными чакре и магии?..»

Мадара мимолётно наклонил голову, привлекая внимание, и Саске повернулся, встретился взглядом с его Мангекью.

«Оставь анализ окружающего Хашираме и Наруто, — прозвучал голос предка в его голове тихим шумом прибоя — тонкое гендзюцу для обмена мыслями, незаметное постороннему. — Они сильнее как сенсоры. Сосредоточь внимание на старике».

«Вы же не хотите его атаковать?» — таким же образом спросил Саске, скрывая применение техники в общем фоне собственной чакры.

«Нет, но я хочу иметь время на то, чтобы попытаться открыть портал и вытащить нас отсюда в случае чего».

«Я понял».

— Я знаю, что вы читали книгу, которую я перед уходом оставил в мире волшебников, — заговорил Рикудо Сеннин. — Она должна была поведать вам о моей юности и моей семье. О том, как мы с братом выяснили правду об ужасном ритуале, проводимом матерью для подпитки Божественного Древа, и решили противостоять ей. Как в конце того жуткого боя сила, что была мне неведома, разверзла портал и перебросила меня в другое измерение.

— Ага, мы читали это, даттебаё, — покивал Наруто, взявшийся за обычную роль простака, чтобы сгладить напряжение. — И про Годрика с компанией, и про основание Хогвартса. Вот только, — он неуверенно взглянул на старших, и Первый кивнул, — кое-где текст был зашифрован так, что даже с Мангекью было не разобрать.

— Зашифрован? — Мудрец чуть расширил глаза в удивлении.

— Мы так и поняли, что вы не знали, даттебаё, — наклонил голову Наруто.

— Вопрос в том, — протянул Саске, заставляя себя не коситься на Мадару, не проверять, не приступил ли тот к делу, — кто мог это сделать?

— Это действительно стоит отдельного внимания, — мрачно сказал Мудрец. — И чужое вмешательство могло бы объяснить… — он прервал себя, на мгновенье прикрыл глаза очень человеческим жестом. — Так или иначе, я всё равно собирался поведать вам историю о том, что происходило со мной в мире волшебников и после возвращения из него.

— Это, — вновь встрял Наруто, — у нас там вообще-то война, и по новой слушать то, про что уже читали…

— В книге не всё правда и не вся правда, — возразил Мудрец. — Я писал её при волшебниках и давал им читать; Кандида внимательно следила за тем, чтобы в моих записях не появилось ничего, бросившего бы тень на них или школу, — он распрямился, встал на ноги в пустоте, напоенной силой. — Будет лучше, если вы увидите всё своими глазами — сможете составить собственное мнение о событиях.

— Всё? — Саске дёрнул бровью. — Наруто прав, у нас идут войны…

— Я покажу лишь важное, — проронил Мудрец. — То, что вам нужно знать для дальнейшего разговора о моей матери и предстоящем вам.

И прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, он взмахнул посохом — зазвенели стальные кольца, и Саске ощутил, как проваливается сквозь время и пространство.

Он осознал себя посреди леса. Покрутив головой, пытаясь найти остальных, Саске обнаружил возле себя только человека в порванных и испачканных одеждах, когда-то, должно быть, белых, теперь нёсших следы тяжёлого боя. Его правая рука была повреждена, на боку не хватало куска мяса — однако человек, очнувшись, попробовал встать, что выдавало его недюжинную силу.

Саске молча наблюдал за тем, как Оцуцуки Хагоромо медленно поднимался на ноги. Прикоснувшись к ране на боку, он выпустил из ладони зеленоватую чакру, остановившую кровь и подлатавшую повреждение; однако свет медицинской техники был неровным и вскоре погас — Хагоромо был обессилен. Это навело Саске на мысль, куда именно Мудрец его (или их всех четверых, но по отдельности) забросил: в момент своего прибытия в мир магов, в самое начало книги. «Надеюсь, он всё же не решил показать нам её всю», — с определённым раздражением подумал Саске, пока Хагоромо из воспоминаний крутил головой, озираясь.

— Хамура?.. — шёпот, сорвавшийся с его губ, был больше похож на стон. Хагоромо ждал ответа почти минуту, поворачивая голову, а после вздохнул с заметным облегчением.

…в самый последний миг боя монстр разверз под нами пространство и время; я успел лишь толкнуть прочь обессилевшего брата — и провалился во мрак…

Хагоромо медленно двинулся через лес, и Саске последовал за ним, держась поблизости. Ему было интересно — когда ещё доведётся поближе рассмотреть молодого Рикудо Сеннина, в особенности его глаза? Глаза действительно захватывали; даже так, являясь сторонним наблюдателем в сцене давно минувшего, Саске чётко видел собственным додзюцу силу Риннегана. «Будь у меня такие глаза, наше будущее было бы обеспечено», — подумалось главе клана Учиха. Что ж, по крайней мере у них есть Риннеган Мадары, а благодаря предосторожности Итачи с Кото Амацуками за то, что предок опять поднимет восстание и пойдёт против клана, можно не волноваться.

«Нии-сан должен был стать во главе семьи, — Саске не сразу заметил, как крепко сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Он лучше меня, он всегда знает, как нужно действовать…»

В нескольких шагах от него Хагоромо застонал и упал на колени, согнувшись, прижимая руку к животу. Он сидел так несколько минут, тяжело дыша и жмурясь, пока не совладал с болью, причиняемой Джуби, которого запечатал в себе. После Хагоромо поднялся и возобновил медленный ход в сторону, где в лесной чаще наметился просвет.

…Вскоре вышел я к великому озеру, столь большому, что не было видно ему конца. В кольце из гор оно лежало, блестя в лунном свете, и, залюбовавшись красотой природы, не сразу заметил я на одном из утёсов его берега каменные стены…

Что ж, насчёт того, что в книге не всё правда, Мудрец не наврал — в реальности любованием красотами Чёрного озера и не пахло. Завидев озеро, Хагоромо по возможности быстро заковылял к нему, рухнул на мокрый песок и принялся жадно пить кристальную и наверняка холодную воду — ночи в Шотландии не отличались теплом, а тогда, судя по всем признакам, разворачивалась осень. Однако холод земли не остановил Хагоромо от того, чтобы завалиться на ней на неповреждённый бок — Саске тихо хмыкнул, он сам нашёл бы в себе силы отползти хотя бы на начавшую жухнуть траву, где хоть немного, но теплее, чем на мокром песке.

Постепенно взгляд Хагоромо стал обретать осмысленность. Слегка повернув голову, Мудрец стал осматриваться, пока не уставился на остов замка, растущий из холма неподалёку. Присмотревшись тоже, Саске отметил, что на Хогвартс, каким он его видел и помнил, эта крепость была мало похожа. Она была далека от завершения, однако остов указывал на строение куда меньшее и крепче сбитое, чем современный Хогвартс со всеми его пристройками, высокими башнями и переходами между корпусами. «Попади основатели в нынешний Хогвартс, узнали бы они своё детище?» — усмехнулся про себя Саске и взял на заметку спросить у Мадары, каково было его первое впечатление от теперешней Конохи.

Собравшись с силами, Хагоромо поднялся — вначале на четвереньки, после на колени, медленно выпрямился во весь рост, — и, держась рукой за кое-как подлеченный бок, побрёл в сторону замка. Саске следовал за ним, машинально прикидывая: вот здесь, на берегу, теперь растёт берёза, под которой так удобно в тёплую пору просто лежать или делать домашние задания; там, дальше, нынче высится квиддичное поле с обтянутыми ярким полотном трибунами; на месте тех зарослей сейчас стоит хижина лесника… Озеро пошло рябью, и на поверхности показалось огромное щупальце. Хагоромо потянулся к ножу в чехле на поясе, но гигантский кальмар — предок того, что нынче обитал в озере, не проявлял агрессии, всего лишь лениво развалил щупальца по серебрящейся лунным светом глади.

Постояв немного, настороженно рассматривая кальмара, Хагоромо всё же решился двинуться дальше, хотя и отошёл от кромки воды. Тем временем на холме, где строился замок, зажглись огни: вначале один, после ещё с дюжину — и потянулись ручьём света и пламени навстречу путнику. «Значит, обезопашивать эту землю основатели стали раньше, чем завершили строительство школы, — подумал Саске. — Разумно. Но причина? Они ждали нападения? Судя по количеству людей, реагирующих на сигнал о проникновении, вполне возможно».

Когда до облака огней осталось всего пара сотен метров, Хагоромо остановился, внимательно вглядываясь в людей, нёсших факелы. Его настороженность и тень удивления были понятны Саске — крестьяне обычно выходили на защиту своего с вилами и косами; люди же, спешившие навстречу Мудрецу, вооружены были лишь палочками.

Свет факелов вырвал из ночи лицо Хагоромо, его необычные глаза и рога — и толпа замерла, безмолвная и напуганная. Никто не решался что-то предпринять, лишь редкие люди чуть выше подняли палочки, указывая кончиками на незнакомца.

— Мир вам, — произнёс Хагоромо. Его голос отличался от того, что Саске слышал в Джодо: был мягче, человечнее.

Люди с факелами запереглядывались, зароптали. Вдруг толпа раздвинулась, и вперёд вышел только подоспевший человек — высокий широкоплечий воин с длинным мечом на поясе. Увидев Хагоромо, воин взметнул брови в удивлении, тряхнул головой, отбрасывая с лица гриву светлых волос. Он задал вопрос, однако Саске не понял его наречия, как и Хагоромо; открыто глядя на воина, он сказал:

— Я не понимаю тебя.

Воин хмыкнул и поскрёб бороду, озадаченно и не без тревоги глядя на Мудреца. После недолгой паузы придумал, как донести свою мысль: показал на Хагоромо, на себя и людей вокруг, а затем на строящийся замок; дополнил красноречивым прикосновением к рукояти клинка. Внимательно наблюдавший за его жестами Хагоромо чётко кивнул и в сопровождении светловолосого воина и его спутников стал взбираться на холм.

Сцена сменилась. Новым местом действия оказалось небольшое помещение с каменными стенами без окон и с единственной дверью. По кладке Саске догадался, что это — подземелья замка.

Хагоромо сидел на простом соломенном тюфяке, изодранная рубашка лежала рядом. Рану на его боку, едва-едва закрывшуюся, обрабатывала остро пахнущей мазью молодая женщина под надзором остановившегося у двери светловолосого воина с мечом. На стене по другую сторону от двери в держателе одиноко коптил факел.

Напряжение витало в камере, однако Саске было на него в общем-то плевать. Пока тянулось молчание, а женщина обрабатывала раны Хагоромо, Саске прошёлся по комнате, присмотрелся к камню и утвердился во мнении, что действие происходит в подземельях Хогвартса, после чего вплотную приблизился к воину и стал рассматривать его амуницию и оружие. Его кожаный доспех был весьма прост и потёрт, явно прошёл через немало битв, однако не был для красоты подлатан магией; при этом чары на нём Саске ощущал — похожие, на укрепление, покрывали катану нии-сана, купленную у кузнеца-мага и подаренную Итачи Мадарой. Ещё больше внимания привлёк меч: довольно длинный клинок — полуторный «бастард», насколько Саске мог судить по собственным исследованиям местного холодного оружия и рассказам немного разбирающегося в этом вопросе Теодора. Выглядел он одновременно мощным и пригодным для нанесения довольно быстрых ударов, тем более в руках такого здоровяка, как этот светловолосый воин, не уступавший по комплекции Джуго. На фоне него женщина, закончившая лечить Хагоромо и выпрямившаяся, казалась совсем крошечной.

Эти двое перекинулись парой фраз, однако Саске вновь не понял ни слова. «По всей видимости, это оттого, что происходящее — не просто сцены из прошлого, а воспоминания, — догадался Саске. К обещанной независимости мнения после увиденного теперь возникали вопросы. — Или Мудрец попросту не мог показать нам прошлое не через собственные воспоминания? Он не так уж всемогущ, выходит?»

Хагоромо из воспоминаний наблюдал за воином и целительницей со вниманием слишком спокойным для человека, которого держат в камере — а ничем иным этот каменный мешок быть попросту не мог. Одно из двух: либо он уверен в собственных силах, либо в том, что заключившее его люди не причинят вреда. И в данном случае Саске не рискнул бы сделать ставку на что-то конкретное.

Дверь отворилась, и в камеру вошла сосредоточенная женщина, бледная, с залёгшими вокруг век глубокими тенями. Она несла в руках какие-то записи, чернильницу и гусиное перо, которые тут же вручила невысокой женщине и коротко сказала (отдала распоряжение) что-то. Невысокая кивнула, села прямо на пол и приготовилась записывать, а новоприбывшая шагнула к Хагоромо, доставая из рукава платья волшебную палочку. Мудрец оставался потрясающе спокоен и открыт.

Женщина забормотала что-то, делая сложные пассы палочкой. Закончив, посмотрела на Хагоромо испытующе.

— Вы понимаете, что я говорю?

— Да, — наклонил он голову, глядя на женщину с интересом. Но с ещё большим вниманием его взгляд скользнул по палочке в её руке — Саске не сомневался, что Риннеган способен различить силу в этой деревяшке.

— Хорошо, — воин отошёл от стены и повелительно махнул рукой. — Возвращайтесь наверх. Если Салазар вернётся раньше, чем я приду, отправьте его сюда.

— Годрик! — ведьма, всё ещё сжимавшая палочку, блеснула глазами.

— Не спорь со мной, — воин повторил требовательный жест в сторону двери. — Ступайте.

— Идём, — зашептала целительница, одной рукой подхватив записи, а другой вцепившись в локоть подруги. Та одарила Годрика возмущённым взглядом, однако позволила увести себя.

— Хм… — удивлённо протянул Саске. «Не всё и не вся правда» Рикудо Сеннина становилась всё занимательнее.

Когда женщины вышли, притворив за собой дверь, Годрик обратился к Хагоромо:

— Теперь поведай мне, кто ты и откуда пришёл. И, — светлые брови сошлись на переносице, голос стал рычащим, — как ты прошёл через всю защиту, что мы наложили на эти земли?

Мудрец чуть сузил глаза, обдумал миг, а после заговорил:

— Моё имя Оцуцуки Хагоромо, и родом я из Страны Предков…

— Страна Предков? — переспросил Годрик, дёрнув бровями. — Никогда не слышал о такой.

— Возможно, она очень далека от вашей. Вероятнее всего, это именно так.

— Тогда как ты попал сюда из своей далёкой страны?

— Не знаю, — ответил Хагоромо, открыто глядя на собеседника. — Некая сила перенесла меня сюда во время… — он запнулся, но пауза была мимолётной и, кажется, прошла незамеченной Годриком, — прогулки с братом. Я не знаю, как это произошло…

— И вот здесь, — зазвучал голос одновременно вокруг и внутри Саске, — следует сделать уточнение: до этого момента единственными знакомыми мне человеческими существами, способными по-особому обращаться с энергией, были помимо меня самого ещё мать и брат. Также я знал о существовании способных на такое жаб, однако это иное.

— Значит, поэтому вы не хотели говорить Годрику о том, что были переброшены в ходе боя с Джуби? — произнёс Саске, вполуха слушая мало что значащий рассказ Хагоромо из воспоминаний о доме, почти дословно копирующий прочтённое Учихой в прошлом году в книге Мудреца.

— Я решил, что преждевременно открывать все карты перед существами, в дружелюбном настрое которых не уверен, — подтвердил Рикудо Сеннин. — Они могли оказаться теми самыми другими, о которых говорила мать…

Где-то в отдалении и одновременно как будто бы в шаге от Саске мелькнул всполох сознания — Саске не представлял, как иначе описать почувствованное, — который мог принадлежать только Наруто.

— Другие… — пространство исказилось — оно оставалось камерой в подземельях строящегося Хогвартса, однако его часть преобразилась в резко выбивающуюся из желтоватого полумрака чёрно-серую воронку. Из её недр на Саске уставились светящиеся во тьме серебряные глаза, бросавшие ровный мёртвенный свет на лица, едва уловимыми контурами вырывая их из тьмы — так, чтобы различима была лишь неземная правильность и красота их черт. Красота, однако, вовсе не притягательная; вселяющая ужас. — Такие же, как моя мать, Кагуя. Обитатели дальнего мира, куда смертным не дано попасть, носители сил, которые нам не охватить сознанием.

— Эти трое магов не похожи на подобных существ, — заметил Саске, лишь после подумав, не прозвучало ли это слишком дерзко для человека, который сам не очень хорошо разбирается в людях.

— У меня не было времени размышлять и сомневаться, — ответил Рикудо Сеннин. — В тот момент я действовал по наитию… А ещё, не стану отрицать, к сокрытию своей тайны меня подтолкнули чувства, что я уловил в матери, когда она перед боем говорила о том, почему боится родню, которая однажды может явиться на нашу землю. Слишком огромен и заразителен был её страх.

Воронка, из глубин которой растягивали губы в холодных улыбках среброглазые существа, свернулась и растворилась. В далёких сантиметрах от Саске вспыхнуло яркое присутствие Мадары, и парень попытался отметить, откуда точно пришло ощущение его. Саске начал подозревать, что они четверо находятся в разных слоях реальности воспоминаний; теперь интересно было узнать, есть ли возможность им взаимодействовать, как это делал Мудрец, ведя разговор одновременно со всеми четырьмя своими потомками.

— Мою мать в какой-то мере можно понять, — вздохнул Рикудо Сеннин явно в ответ на высказанное Мадарой. — Она искренне верила, что тем, что делает, защищает нас с братом. Однако после она утратила это понимание — тогда и случился наш с ней бой… Но об этом мы поговорим потом.

Он замолчал, и в мир воспоминаний полностью вернулись звуки, до того бывшие шёпотом на фоне.

— Удивительную силу вы используете, — говорил Хагоромо, разглядывая волшебную палочку в руке Годрика — тот мгновенье назад наколдовал глиняную кружку с водой и дал напиться своему пленнику-гостю.

— Удивительно, что ты можешь видеть сквозь чары, — откликнулся Годрик уже много дружелюбнее, с непосредственной заинтересованностью. — Хотя бы сам замок — мы обезопасили его так, что ни один неодарённый простак не в состоянии близко подойти, да даже разглядеть его.

— Это впечатляет, — произнёс Хагоромо наполовину искренне, наполовину глубоко задумчиво.

— Это означает, — Годрик кивнул в его сторону, — что ты маг, как и все мы здесь. Быть может, по этой же причине ты смог привести в движение силу, которая перенесла тебя к нам. Однако твоя внешность… ты точно человек?

— В моих землях такой вид обычен, — спокойно сказал Хагоромо, и сложно было заподозрить его во лжи. — И да, я и мои родичи — такие же люди, как и те, кто выглядит подобно тебе и твоим спутницам.

— Что ж, — Годрик задумчиво почесал бороду, — наверняка твоему виду есть какое-то объяснение — думаю, Кандида уже думает над ним. Кандида Когтевран и Пенелопа Пуффендуй, — добавил он. — Мы с детства вместе, они мне как сёстры. Есть ещё четвёртый из нас, Салазар Слизерин, мой названый брат. Прежде чем вернуть тебе свободу, он захочет лично убедиться, что в тебе нет дурного умысла в отношении нас. Эту проверку может сделать лишь он и Кандида, но Салазар доверяет только своему суждению, — Годрик развёл руками как человек, пытающийся донести до собеседника мысль: «Иначе никак». — Так что придётся подождать, пока он не вернётся в замок, а пока я могу попросить Пенелопу принести тебе еду…

Камера поплыла и сменилась просто обставленной комнатой, за окнами которой над зелёным морем леса и горами догорал закат. На массивных дубовых стульях вокруг стола им под стать разместились Хагоромо и четверо основателей Хогвартса. Они вели спокойную беседу — это кольнуло.

— Как вы убедили Годрика и Салазара, что не опасны? — спросил Саске. — Ладно Годрик, после вашей книги сложилось впечатление, что он не блистал умом, но Салазар был подозрителен почти до паранойи.

— Есть некоторые способности, которые недоступны наследникам Индры, как Шаринган недоступен потомкам Ашуры, — туманно ответил Рикудо Сеннин. Саске не догадался сам об ответе на свой вопрос, однако понял, у кого после возвращения в реальность можно спросить.

Тихо хмыкнув, Саске ещё раз взглянул за окно, пригляделся внимательней к лицам людей в комнате, к разложенным на столе исписанным пергаментам.

— Прошло время.

— Полтора года минуло с моего прибытия в мир волшебников. Как и обещал, я не показываю всю историю, — отозвался Мудрец. — В книге правдиво написано о том, как я постепенно входил в общество людей, что строили Хогвартс, как жил в этом мире.

— Вы писали, что использовали свои силы при строительстве замка.

— Да, я использовал. Однако тогда волшебники были уверены, что это они открыли мне, как направлять энергию — они обучали меня магии, как некогда обучали вас теперешние маги. Постепенно я показывал всё больше способностей, но не говорил, что умел двигать валуны и сражаться и раньше.

В отдалённой вспышке энергии Наруто явственно читался вопрос: «Почему?».

— Я всё ещё не был уверен, стоит ли говорить им о том, что я владею чакрой. Сперва я хотел узнать больше о том, кто такие волшебники, откуда они пошли. В этом мире было своё Божественное Древо, и кто-то, как моя мать, вкусил его плод — это не вызывало сомнений. И точно так же, как мать даровала часть силы мне и брату, этот человек поделился обретённой силой с другими. Мне было интересно: со всеми или только с родичами… Наверное, это останется тайной этого мира, которую мне не разгадать. Тогда я так и не смог.

— Но ведь основатели в итоге узнали, что вы способны использовать чакру, так?

Рикудо Сеннин не ответил, предпочтя сконцентрировать внимание всех на разгоравшемся за столом споре.

— Не понимаю, как можно делить?! — возмущался Годрик, яростно стукнув кулаком по столу. — Урождённый маг, не урождённый… Какая разница, если дар в крови?!

— В том, что кровь есть действительно ценная, облагороженная поколениями, и не стоящая ничего, — проронил в ответ Салазар. — Все мы здесь — доказательство ценности происхождения, даже наш друг, — он сделал насмешливый полупоклон в сторону Хагоромо, — из дальних краёв, рождённый принцессой. Каждый из нас пятерых уникален и одарён. А что особенного может быть в сыне свинопаса, который первые свои опыты колдовства совершил, когда папаша пытался спьяну проломить ему горшком череп?

— Пожалуйста, не говори так, — попросила Пенелопа, суетившаяся вокруг стола, доливая всем медовуху. — В каждом человеке есть что-то ценное.

— И если сына свинопаса обучить, он станет хорошим магом, — сказал Годрик с таким чувством, словно бы слова «названого брата» задевали его лично.

Салазар хмыкнул.

— Хорошим, — сделал акцент он. — Не прекрасным, не исключительным, не великим.

— Не цепляйся к словам!

— В словах заключается сила.

— Сила — в человеке, — произнёс Хагоромо, и все повернулись к нему, кроме Кандиды, полностью поглощённой некими записями в потрёпанном свитке. Пенелопа, как раз наполнявшая его кубок, обратила на Мудреца искренний, полный надежды взгляд.

— Магия, ты хочешь сказать, — поправил Годрик, победно глядя на Салазара.

— Нет, — всё тем же ровным тоном возразил Хагоромо. — Внутренняя сила. Есть бессильные маги и могучие простецы — я видел таких в своей жизни, как, уверен, и вы.

— Я видела, — согласилась Пенелопа, улыбаясь. — Когда я была ребёнком…

— Ты сейчас о силе души? — Годрик смотрел на Хагоромо. — Она важна, не стану отрицать — однако не важнее реальной силы, — он кивнул на свою палочку, лежавшую рядом с кубком. — Как бы ни был могуч духом простец, ему не выстоять даже против самого трусливого и жалкого мага.

— Победа над телом не означает победу над духом, — произнёс Хагоромо, и Саске спросил:

— Вы уже тогда подозревали, что не до конца разобрались с матерью?

— В то время я если и подозревал это в глубине души, не признавался себе самому, — ответил Рикудо Сеннин. — Я размышлял о том, почему мы с братом сумели победить мать, хотя она была сильнее нас. Полагаю, как раз из-за того, что мать утратила понимание, за что, ради чего борется; её дух ослаб — и мы с Хамурой получили шанс запечатать её.

Комната поплыла, и Саске очутился на цветущем лугу. Напоенный солнцем мир сиял столь ослепительно, что Учиха невольно повёл плечами, словно в надежде сбросить с себя искрящийся плащ лучей. «Что важного здесь?» — подумал Саске с раздражением, оглядываясь и не видя поблизости никого, кроме Хагоромо и Пенелопы, которые прогуливались: он, покрывший голову низко надвинутым на лицо капюшоном, задумчиво жевал травинку, она то и дело останавливалась, чтобы сорвать какие-то травы и положить в корзину, что покорно плыла рядом на уровне колен.

Прислушавшись и поняв, что Хагоромо и Пенелопа говорят о какой-то ерунде, Саске быстро потерял к ним интерес и скучающе уставился на замок на холме. Остов Хогвартса заметно подрос, и из него теперь стрелой вырывалась первая башня, строилась вторая.

— Если будешь смотреть лишь на далёкое, пропустишь то, что рядом.

— Что же? — уточнил Саске, стараясь не выдать раздражения. Этой ерунде он бы предпочёл чётко озвученный план действий и возвращение в реальный мир, где план можно было бы начать претворять в жизнь.

И вновь Рикудо Сеннин промолчал, только налетевший ветерок как будто слегка подтолкнул бесплотного Саске обратно к гуляющим. Тихо цыкнув, он подошёл.

— …стали часто ссориться, — в голосе Пенелопы звенели тревожные нотки. — Конечно, Годрик и Салазар и прежде не всегда сосуществовали мирно, но теперь они сцепляются едва ли не из-за утренней овсянки.

Хагоромо обратил взгляд на замок, задумчиво покусывая травинку.

— Они напряжены, — проговорил он. — Сейчас важный момент, серьёзные вещи нужно решить…

— Однако это не повод так кидаться друг на друга, — мягко прервала его Пенелопа.— Тем более когда пришли к согласию по главному вопросу: о том, кому будет позволено обучаться в школе…

— Они пришли к согласию? — Саске нахмурился. Что вообще в легенде об основателях Хогвартса истина? — Почему же потомкам сказали, что Салазар отстаивал право лишь чистокровных обучаться в школе и по этой причине ушёл?

— Терпение.

Заправив за ухо выбившийся из-под шляпы локон, Пенелопа посмотрела на Хагоромо очень серьёзно.

— Но даже больше самих этих стычек мне не нравится, как после них Салазар уходит. Он запирается, что-то изучает, а материи, о которых он бормочет, когда думает, что его не слышат, не понимает даже Кандида. Я опасаюсь, не связался ли он с чем-то, что… выше него, нас всех?

Взгляд Риннегана оставался непроницаем.

— Не думаю, Пенелопа, — покачал головой Хагоромо и теперь уже сам поправил прядку, упавшую на её лицо. — Салазар не опрометчив, он бы не стал подвергать риску…

Декорации вновь сменились, и после солнечного луга они оказались в тёмном зале, освещённым трепетным зеленоватым светом.

— Что за работу ты ведёшь? — спрашивал Годрик, стиснув кулаки. — Пришло время объясниться, Салазар, хватит увиливаний!

— Это не вашего ума дела, — отмахнулся Салазар, стоявший между пришедшими и столом с бумагами, преграждая путь.

— Мы тревожимся за тебя, друг, — сказал Хагоромо. — Пенелопа и Кандида тревожатся тоже. Позволь нам узнать, чем ты занимаешься, постараться помочь…

Серые глаза Слизерина полыхнули гневом.

— Ты вовсе не имеешь права голоса здесь, предатель! Убирайтесь прочь!..

— Предатель? Почему он так сказал? — голос Наруто прозвучал тихо, но словно бы совсем рядом.

— Мы были уверены, что из-за разгорающегося безумия, — отозвался Рикудо Сенин. — Мы опасались худшего, поэтому когда в одну ночь из подземелий Салазара по замку распространилась дрожь и свет…

— Быстрее! — кричал Годрик, на ходу выхватывая палочку. — Мерлин, что он сотворил?..

Трое основателей Хогвартса и Хагоромо бежали по коридорам мимо высыпавших из своих комнат магов, помогавших в строительстве, теперь сонно пытавшихся понять, что происходит. С потолка посыпалась каменная крошка.

— Бегите на улицу! — крикнул им Годрик. — Все на улицу!

Его послушались беспрекословно — волшебники побежали в противоположную сторону, а основатели и Мудрец свернули на лестницу и спустились в подземелья. Здесь всё ходило ходуном, и, кажется, устоять на ногах было задачей не из лёгких. За одной из дверей полыхал пожар слепяще-белого света, просачивавшегося сквозь щели, освещавшего коридор ярче, чем факелы на стенах.

И вдруг свет пропал, как и тряска.

Без раздумий и церемоний Годрик снёс дверь и ворвался в лабораторию Салазара. Войдя следом за остальными, Саске слегка приподнял бровь — выглядело помещение так, словно по нему прошёлся ураган. Бумаги, заляпанные пролившимися чернилами, и перья валялись на полу, погребённые под россыпью мелких артефактов и камней, расписанных рунограммами. Опрокинутые свечи разлили по пергаментам огонь — занимался пожар, однако Годрик смахнул его отрывистым движением палочки.

— Салазар! — его зычный голос отразился от стен, прокатился эхом. — Салазар!..

— Я не ощущаю его присутствия, — проговорил Хагоромо, распахнув глаза. — Он…

— Он не может быть мёртв! — воскликнула Кандида, и Саске в недоумении посмотрел на неё; обычно собранные в аккуратную причёску чёрные волосы ведьмы растрепались, в зрачках плясал безумный огонь. Всепоглощающее пламя отчаяния. — Салазар не мог!..

— Тише, Канди, — Пенелопа обняла её за плечи, осторожно погладила по волосам. — Мы пока ничего не знаем…

— Я не чувствую в этой комнате смерть, — произнёс Хагоромо.

— Я сказал им, что способен ощущать энергию людей и вещей. Волшебники удобны тем, что, видев много различных чудес, на которые способны люди, легко верят в новые проявления «магии».

Саске хмыкнул на прозвучавшую в голосе меркантильную нотку, но не согласиться с мнением Мудреца не мог.

Обойдя стол, Хагоромо остановился рядом с Годриком, рассматривавшим что-то на полу. Подойдя тоже, Саске активировал Мангекью, рассматривая пустой круг посреди хаоса разбросанных предметов.

Круг был напитан энергией, испарявшейся тонкими струйками серебристого дыма.

Саске знал, что Хагоромо тоже видел его, этот дым — тающую энергию, минутами ранее бывшую заклинанием. Скорее всего, Мудрец видел даже больше: как дымка медленно закручивается назад, уплотняясь и опускаясь обратно к полу, как просачивается в серый камень, складываясь в уверенные росчерки огненных символов…

Мозг, словно бы каждую клетку его пронзило иглами боли.

— Ксо!.. — Саске зашипел и прижал ладонь к левому глазу, правым, Мангекью, продолжая наблюдать за мерной растворяющейся дымкой. «Какого?..»

— Ты тоже это видишь? — голос Мадары раздался совсем рядом, однако Саске не видел предка. Мелькнула догадка — и он отнял руку от левого глаза.

Мадара внимательно посмотрел на него.

— Вот оно что.

— Что? — огрызнулся Саске, пытаясь понять, как проскочил на другой уровень восприятия, ранее недоступный; стараясь осознать то, о чём догадывался.

Чуть наклонив голову набок, Мадара указал на собственный правый глаз.

Саске с шипением вновь зажмурился; его затрясло, скрутило. Сила, циркулировавшая в левом глазу, бурлила и пенилась, раздирая плоть и сознание.

Рядом истошно завопила женщина. Саске завыл, падая на колени, обхватив руками голову. Это слишком, он не выдержит, не сможет!..

— Дыши, — голос Мадары был калёным железом. — Это всего лишь дзюцу. Возьми его под контроль.

«Как?» — хотел спросить Саске, но не смог выдавить из себя даже этого простого слова. Перед закрытыми глазами стояло чёрно-алое марево. Мир вокруг рассыпался, звуки были битым стеклом, вонзавшимся в мозг…

— Сосредоточься!

Злой окрик встряхнул. Саске сосредоточился на своей чакре, бьющейся в глазу, как делал, когда гасил пламя Аматерасу… как делал в тот раз, когда брал под контроль только пробуждённый Мангекью Шаринган. Чакра всколыхнулась, однако после штормовые волны энергии начали опадать, пока не сошли на нет, оставив после себя зеркально ровную поверхность внутреннего резерва юноши.

Постепенно Саске осознал себя сидящим на коленях с руками, прижатыми к лицу. Реальность возвращалась к нему плачем и сдавленными всхлипами, тихими переговорами и рукой, крепко сжавшей плечо.

— Саске.

Отняв ладони от глаз, он поднял голову, посмотрел на склонившегося над ним предка. В разномастных глазах Мадары мелькали непривычные искры тепла.

— Ты справился.

Саске дышал, пытаясь привести себя в чувство. Он слышал плач, видел комнату, не замечающих его людей вокруг и Мадару возле себя, распрямившегося и теперь наблюдавшего с любопытством и тенью гордости. Протянувшего руку в предложении помощи. И Саске принял её.

— Что это было? — хрипловато, но достаточно твёрдо спросил он, поднявшись на ноги.

— Хотел бы я знать, — протянул Мадара, однако Саске подозревал, что у него как минимум есть догадки.

Пространство вокруг них заполнил свет, вскоре трансформировавшийся в размеренно перетекающие потоки энергии, составляющие основу Джодо. Перед ними стоял Рикудо Сеннин, заканчивающий медленно обводить посохом полукруг.

Мгновенье спустя рядом возникли Наруто и Хаширама, невредимые и очень задумчивые; за спиной друга Саске разглядел шесть плотных чёрных сфер из чакры, однако не испытал удивления.

Некой частью сознания Учиха ощутил их ещё когда его мозг бился в агонии.

— Саске! Твой глаз!..

Саске дёрнул головой, давая понять, что поговорят они потом, и повернулся к Мудрецу, у которого Хаширама спросил:

— Что сейчас произошло?

— Своеобразное раскрытие потенциала. Наруто и Саске необходимо было подняться выше, чтобы получить шанс исполнить то, что задумано, — ответил Рикудо Сеннин, пряча кисти рук в широких рукавах. — А теперь слушайте.

Глава 7. Наследники

Наруто подался вперёд.

— Подождите! Так что произошло-то с Салазаром, даттебаё? Я ничего не понял.

Может, конечно, упустил — пока Годрик и Хагоромо осматривали комнату и говорили с женщинами, сам Наруто был сосредоточен на ощущениях, исходивших от пустого круга возле стола. А потом внутри него самого что-то как будто щёлкнуло, и он стал чувствовать мир иначе, глубже, а за спиной возникли энергетические сферы, как у Рикудо Сеннина — на это указал Первый, которого Наруто вдруг ощутил рядом с невероятной чёткостью. Он и сейчас удивительно чувствовал окружающих: осознал, наконец, всю мощь чакры Хаширамы, так похожей на неукротимую природную; удивился тому, насколько быстро сиюминутные эмоции Мадары пропитывают и придают оттенки его чакре; приметил странный блок в правом глазу Саске…

«Не придавай этому значения».

«Не придавать?.. Это ещё почему?» — нахмурился Наруто — чутьё подсказывало, что раз Рикудо Сеннин говорит так, именно здесь кроется что-то действительно важное.

Старик обратил на его непроницаемый взгляд и всё так же мысленно ответил:

«Наследники моего старшего сына отличаются от потомков Ашуры. Им не стоит обретать полную силу».

На миг Наруто завис.

«Так вы не доверяете?..»

«Хватит об этом, Наруто», — голос сделался твёрдым и властным.

«Послушайся», — шепнул в подсознании Курама, и Наруто временно отступился, доверившись совету своего бидзю.

— С Салазаром случилось то же, что в своё время со всеми вами, исключая Мадару, — произнёс Рикудо Сеннин совершенно спокойно, словно бы и не было мысленного диалога с Наруто.

— Это был портал, — уверенно заявил Саске. — Я видел своим… — он невольно поднёс руку к левому виску, — новым глазом узоры на полу, похожие на печать, которую Нагато и Итачи рисовали для отправки нашего отряда в мир магов.

— Всё верно, Саске, — наклонил голову Рикудо Сеннин. — Тот портал, который чертили Нагато и твой брат, был скопирован из воспоминания о моём возвращении домой, которое я в прошлом году в числе прочих картин прошлого открыл Мадаре. Этот самый портал является усовершенствованной версией того, что вы только что видели в комнате Салазара.

— То есть, — проговорил Хаширама задумчиво, — способ попасть в наш мир из магического придумал Салазар Слизерин.

— Верно. Хотя и, как я позже выяснил, с определённой помощью.

Не обращая внимания на требовательные взгляды, обращённые к нему, Рикудо Сеннин посмотрел куда-то в пространство. Что он там видел — и видел ли, а не просто размышлял — оставалось загадкой.

— Салазар исчез в тот день, — продолжил он минуту спустя. — Поиски ни к чему не привели. Они и не могли, но об этом знал только я… и молчал, — Мудрец вздохнул. — Я увидел созданную Салазаром технику пространственного перемещения своим Риннеганом, однако ничего не сказал остальным. Более того, пользуясь тем, что Годрик уехал из замка на поиски, а Пенелопа сосредоточила внимание на Кандиде и её горе от потери любимого, я забрал все записи Салазара и стал сам разбираться в них.

Он говорил странным тоном, оттенённым ещё более непонятными Наруто чувствами. Старик словно бы стыдился сделанного, притом одновременно не хотел признавать это и пытался оправдаться — и это совершенно не стыковалось в восприятии с грозным голосом, которым он предупреждал Наруто против заострения внимания на том, почему Мудрец заблокировал правый глаз Саске и не дал ему переродиться в Риннеган.

— Содержание этих записей, как и структура самого портала, встревожили меня, — сказал Рикудо Сеннин. — В них я увидел не только письмена мира магов, но и те, что использовались в моих родных краях. «Откуда Салазару могут быть известны они? От меня он о них не узнавал. Стало быть, ему подсказал кто-то иной?» — так я размышлял, пока Годрик объезжал округу — он тоже догадался, что эта техника пространственная, однако считал, что Салазара не могло унести далеко, — а Пенелопа силилась успокоить Кандиду. Я искал подтверждение мыслям, но никто не видел в округе школы необычных чужаков. Также не было указаний на то, что Салазар держал связь с кем-то посторонним. Однако же передо мной были его заметки, сделанные частично на родном мне языке, а портал так напоминал по структуре печать. Это просто не могло быть случайностью и совпадением…

— Думаете, это Кагуя? — округлил глаза Наруто, поражённый настолько, что перебил Мудреца. — В смысле, она забралась в голову к Салазару, как сейчас к Хинате?

Рикудо Сеннин спрятал кисти рук в широких рукавах белого одеяния.

— Теперь, после веков наблюдений и анализов, я думаю именно так, — произнёс он хмуро. — Тогда же я не нашёл ответ, да и не слишком искал — для меня куда важнее было разобраться, можно ли использовать эти наработки для того, чтобы вернуться домой. Это оставалось моей главной целью, даже несмотря на… прочные связи, возникшие у меня с некоторыми волшебниками. Я улучшил портал — с моим Риннеганом в качестве инструмента для формирования пространственного тоннеля он требовал на порядок меньше сил, чем исходная версия; меня поразило, как много энергии собрал Салазар и запас в артефактах для единого запуска своего портала.

— Энергию целой деревни, — протянул Мадара и переглянулся с Первым. Наруто не понял, о чём они, а вот Рикудо Сеннин кивнул.

— Эквивалентно.

— Что ж, это кое-что объясняет о тех фанатиках из храма на острове, — Мадара сложил руки на груди. — Салазар пережил путешествие в наш мир, более того, обосновался в нём. Ведомый Кагуей, он организовал культ в её честь, который долгое время руководился из тени той тварью, Зецу, что дурачила и меня. Вместе они готовили возрождение Кагуи и теперь, когда это стало возможно, активизировались.

— Именно так, — сказал Рикудо Сеннин. — Мне жаль, что я не нашёл, не слишком искал Салазара — возможно, я смог бы помочь ему, вырвать его разум из когтей моей матери. Мне также жаль, что о культе я узнал лишь много, много позже, чем нужно было, чтобы успеть что-то поменять — уже когда долгое время существовал в Джодо. Что до Зецу… — он покачал головой. — Это также мой промах. Я не разглядел существо, притаившееся в тенях. Теперь я думаю, не приходило ли оно когда-то к моему сыну, Индре, и не толкнуло ли на тот путь, что он избрал.

— Разве это сейчас важно? — сквозь зубы проговорил Саске. — Войны идут, мы нужны в реальности.

— И вскоре вы вернётесь туда — когда прозвучит то, что должно, — ответил Рикудо Сеннин и продолжил рассказ: — Это заняло время, но я разобрался с порталом и, уничтожив все записи о нём, активировал технику, которая в самом деле перенесла меня в родной мир, хотя и в край далёкий от моей страны. Но это было такой мелочью — я вернулся.

По лицу Мудреца скользнула тень улыбки, и Наруто поймал себя на том, что прекрасно понимает старика. Он сам познал прекрасное чувство возвращения, когда вновь оказался дома после первого попадания в мир магов.

— Дома меня ждал брат, — сказал Рикудо Сеннин почти тепло. — Хамура не верил, что я мог погибнуть, и не терял надежду однажды увидеться вновь. Впрочем… можно сказать даже, он знал наверняка, что я жив. Всё благодаря тому чуду природы, которое вы зовёте Древом Прародителей.

— Это та махина, что растёт под Узушио? — Наруто припомнил поход в разрушенную деревню Узумаки в начале осени и разговор с древним хранителем. — Мы видели его, даттебаё.

— Сейчас оно воистину впечатляет, — заметил Рикудо Сеннин. — Однако и в наши годы, когда это было всего лишь небольшое деревце, от него веяло мощью — уже тогда было ясно, что вырастет оно в нечто уникальное. Вкусив плод Шинджу, мать из любопытства посадила в землю семя, а в итоге результат её интереса помог стольким из её потомков увидеть… — он замолчал, устало усмехаясь, а после взмахнул вновь возникшим в его руке посохом.

Пространство исказилось, и Наруто увидел тёмную пещеру, посреди которой из земли тянулось молодое дерево с белым стволом и белыми же листами размером с кунай. Их было немного: один на правой ветви, три — на левой.

— Это дерево показывает род матери, — зазвучал голос, перекатываясь глухим эхом из глубин воспоминаний. — Посмотри, нии-сан: вот мы с тобой, а вот мои дети.

— Удивительно, — в поле зрения возник Рикудо Сеннин того же возраста, что был в видениях из волшебного мира. Он присел перед древом на корточки — теперь верхние листья оказались на уровне его лица.

К нему подошёл и остановился рядом человек с длинными светлыми волосами.

— Нии-сан, ты должен смириться, — сказал Хамура; его Бьякуган мягко светился в полутьме — не так пугающе, как глаза Хинаты перед исчезновением, а словно бы разгоняя тьму. — Того, человека, Салазара, нет в нашем мире. Портал мог дать осечку и уничтожить его, либо он не выжил здесь.

— Либо очень хорошо спрятался, — спокойно парировал Рикудо Сеннин. — Ты не знаешь его, Хамура, не знаешь, на что он способен.

Хамура цыкнул.

— Ты думаешь не о том, Хагоромо, — произнёс он. — Важнее то, как вообще этот Салазар сумел создать портал, который привёл тебя домой.

— Почему ты считаешь, что я не думал об этом? — спросил Рикудо Сеннин всё тем же отрешённым тоном. — Я думал, отото. И вариант, как ни печально у меня лишь один…

— Мать? — нетерпеливо закончил за него Хамура.

— Она контролировала тебя и смогла заставить сражаться со мной, — заметил Хагоромо. — Полагаю, она могла дотянуться и до Салазара.

— Сквозь печать и миры?

— Глаза матери обладают способностью открывать порталы между измерениями, ты это знаешь. Что до печати… — Рикудо Сеннин замолчал ненадолго. — Мы заключили тело матери в камень и отодвинули далеко от Земли, однако с моим Риннеганом я могу призвать оболочку Джуби, с которым слилась мать. Это значит, что в печати имеются лазейки, и если она их обнаружила…

— То вполне может выбраться.

В подземной пещере повисла тишина. Даже не присутствуя там, Наруто ощущал разлившееся напряжение.

— Мы не можем допустить этого, нии-сан.

— Знаю, — откликнулся Рикудо Сеннин. — Я думаю над тем, как оградить гробницу.

Хамура на миг поджал губы в сомнении.

— У меня… есть одна идея, — сказал он. — Подозреваю, она тебе не понравится, но это — лучшее, что мы можем…

— Что он предложил? — спросил Наруто, когда Мудрец свернул воспоминание, и перед шиноби вновь была лишь бесконечная, наполненная силой пустота Джодо.

— То, что мне сложно было принять, — Рикудо Сеннин вздохнул. — Он решил переселиться вместе с семьёй на Луну — каменный шар, в котором мы запечатали мать. Не спорю, это была лучшая возможность следить за целостностью печати и поддерживать её… однако это означало расставание, — старик вновь посмотрел куда-то в пустую даль. — Добровольное изгнание, на которое пошёл мой брат во имя мира, было тихим, тайным, не требующим награды. Хотя именно благодаря Хамуре и его наследникам у матери не было возможности возродиться так долго.

— Наблюдение за печатью, её поддержание… — Первый обменялся взглядами с Мадарой. — Стало быть, она поддерживается за счёт чакры потомков Хамуры?

— Не только, — признал Рикудо Сеннин. — Мы с братом вместе создавали печать, и для её работы чакра моих потомков также нужна. В действительности, это и есть причина, по которой я всё ещё существую как сила мыслящая и способная на некоторые действия: в числе прочего я направляю потоки чакры к печати. Ту же роль выполняет на Луне дух моего брата для собственных наследников.

Наруто заметил, как нахмурились старшие, как быстро сжал и разжал кулаки Саске. Сам же Наруто почему-то подумал о Сасори и том, как тот управляет в бою марионетками. «Только что он даёт своим чакру, а тут выходит наоборот…»

— Чем больше потомков, тем мощнее печать, — продолжил Рикудо Сеннин, когда все хмуро промолчали, так и не высказав свои мысли вслух. — Сейчас настали тяжёлые времена — поэтому мать получила возможность вырваться, — он посмотрел на Саске и Мадару. — Клан Учиха был практически полностью уничтожен, — старик перевёл взгляд на Хашираму, — клан Сенджу вымирает, — когда он повернулся, Наруто встретил его взгляд, — а последние Узумаки рассеяны по свету. В конце концов, лишь потомки моего брата процветают. Хотя, в свете последних событий на Луне…

— Что произошло, даттебаё? — спросил Наруто, предчувствуя неладное.

— Мать хотела добраться до своего тела, — сказал старик, — однако потомки Хамуры опередили её и применили технику, уничтожившую её физическую оболочку. За это мать убила их всех.

«Хината!.. — Наруто дёрнулся. — Только бы Кагуя погрузила её в какой-нибудь сон, даттебаё, и Хината не видела, что происходит…»

— Почему вы изначально не поступили так, если была возможность? — спросил Первый. — Не уничтожили её тело?

— Способную на это технику брат закончил незадолго до смерти и завещал своему сыну, сказав использовать лишь в самом крайнем случае, — Рикудо Сеннин на мгновение прикрыл глаза. — В глубине души Хамура продолжал верить, что наша мать может образумиться, а потому не хотел лишать её возможности однажды вернуться и исправить свои ошибки. Мой брат был очень добрым человеком.

— Хм!

— Полагаю, Саске хочет сказать, что эта доброта обернулась злом, — произнёс Мадара, глядя на Саске. — И я не могу не согласиться.

— Обернулось так, как обернулось, — сказал Рикудо Сеннин, и опять Наруто показалось, что старику хочется начать извиняться. — Не мне осуждать решения брата, ведь я сам, как вы теперь выражаетесь, наломал дров. Как и Хамура, я думал над тем, что делать, если мать выберется на свободу из своей темницы. Только, в отличие от брата, придумавшего, как уничтожить тело, я искал способ уничтожить её душу, в которой всегда было и есть куда больше мощи. И я смог найти его. Однако… — он запнулся, развёл руками. — Что ж, кажется, мы с братом не так уж и отличаемся, на самом деле.

— Но почему, если не могли уничтожить Кагую сами, не оставили печать потомкам, как ваш брат? — спросил Хаширама. — В клане Сенджу никогда не слышали ни о чём подобном.

— Как и в клане Учиха, — проронил Мадара.

— Это сложно, — сказал Мудрец, и из его тона с каждой фразой исчезала величественная, мудрая грозность, которой так много было в начале. — Я… боялся доверить её своим детям.

— Боялись? — Наруто вскинул брови в непонимании. Ведь завещать клановые знания и техники потомкам — обычное, кажется, дело…

— Между моими сыновьями пролегла вражда, — ответил старик. — Я боялся того, что они могли совершить, имея в руках такое оружие… в особенности Индра, — он посмотрел на Учих. — Он был гением. Он смог бы при желании перенастроить мою технику любым образом: уничтожить брата, выпустить мою мать в надежде неким образом использовать её для своих целей… Я не мог так рисковать.

— А чего тогда не доверили Ашуре, даттебаё?

— Потому что он был открыт и верил в людей даже больше моего брата.

Старик не стал ничего добавлять, и Наруто задумался, пытаясь понять, чем плоха открытость. Не сразу, но он понял и кивнул.

— Но ведь это не всё, — сказал Мадара, пытливо глядя на Мудреца.

Рикудо Сеннин ответил ему серьёзным взглядом.

— Ты прав. Я опасался, что Индра сделает то, что сделал ты.

Мадара выдержал его взгляд и с достоинством ответил:

— Понимаю.

— Хм? — уточнил Саске.

— Для активации техники необходимо сочетание сил, доставшихся Индре и Ашуре, — ответил ему Мадара, продолжая внимательно смотреть на Мудреца. Тот кивнул. — И поэтому сейчас потребовались мы, — продолжил Мадара. — Давайте не будем больше ходить вокруг да около.

— Верно! — согласился Наруто. — Скажите уже, зачем вы нас выдернули в это место, даттебаё.

Он знал, зачем, как и остальные. И всё равно хотел услышать эти слова, произнесённые открыто и честно, в лицо, как они и должны быть произнесены. Не вложены в головы исподтишка.

— Когда я во второй раз был в мире магов, мудрец из племени кентавров сделал пророчество. Согласно ему, от наследников моих детей, что сойдутся в битве между собой, будет зависеть судьба мира.

— Один раз сойдутся два брата по крови; второй — два брата по духу; третья битва решит всё, — процитировал Саске. — Мы помним слова пророчества.

— Тогда должны понимать, чего я… нет, всё мироздание ожидает от вас, — сказал Рикудо Сеннин, выпрямившись, встав в пустоте. Даже Риннеган, стирающий из глаз эмоции, не смог скрыть его суровую, почти отчаянную решимость. — Выступите против моей матери до того, как станет слишком поздно. Я помог вам, Саске и Наруто, раскрыть свой потенциал, а теперь поделюсь со всеми вами четверыми техникой, которая способна уничтожить мать. Выполните своё предназначение.

В бескрайнем мире Джодо повисла тишина, приличествующая этому месту.

От Саске волнами исходили старательно подавляемые раздражение и злость. Другу не нравится, когда им командуют, Наруто это знал.

Мадара был напряжён, как будто перед атакой, и Наруто понимал: если бы Мадара хоть на долю секунды счёл это разумным — он бы бросился на Мудреца.

Чакра Хаширамы текла спокойно, но то было спокойствие Чёрного озера, под зеркальной гладью которого скрываются гриндилоу, русалки и прочие демоны глубин.

Сам Наруто ощущал, как всё происходящее сейчас, происходившее ранее наконец сложилось в ясную картину. А ещё он почувствовал, как должен поступить.

Рикудо Сеннин немигающее смотрел на них, ожидая ответа.

И Наруто дал его:

— Мы сразимся с Кагуей, даттебаё. Но не из-за дурацкого пророчества и не потому что вы просите, — он посмотрел на Саске, на Хашираму и Мадару; увидел в их глазах те же мысли и чувства, то обуревали его самого. — Мы сделаем это, потому что любим свой мир, своих родных и друзей, немножко — и мир магов, даттебаё. И мы готовы рискнуть жизнями ради них.

Бесконечно долгие мгновения Рикудо Сеннин смотрел в глаза Наруто — его Риннеган, казалось, способен был прожечь насквозь, однако Наруто не боялся. За его спиной стояли лучший друг и наставники, а он сам действительно готов умереть за то, во что верит.

Таков его путь ниндзя.

Боль. Ей было очень больно.

«Глаза…»

Огромная сила собиралась внутри неё, казалось, готова была разорвать.

«Мне нужны эти глаза…»

Перед мысленным взором всё двоилось и плыло, рассыпалось серо-зеркальными искрами фейерверков страдания. Среди этого калейдоскопа муки расходились концентрические круги и танцевали томое — это было в мыслях Матери, это пронзало Хинату.

Всё верно, Матери нужны другие глаза — плохие дети уничтожили её собственные.

«Я чувствую их в этом месте…»

За пеленой боли Хината разглядела в отдалении знакомые башни.

И двинулась к ним.

Глава 8. Вместе

На улице бушевала метель, неожиданно сильная для конца февраля в их краях, однако внутри палатки было тепло — Итачи об этом позаботился, как всегда обработав чарами парусиновые стенки. В такую погоду ему хотелось сделать то же самое как минимум для госпиталя, однако секретность не позволяла. Впрочем, по просьбе Какаши, генерала восточного фронта, Тензо создал для госпиталя деревянный дом. Техники такой мощи давались ему не столь легко, как Первому Хокаге, однако для того, чтобы разместить всех раненных, сил у АНБУ хватило.

За стенами палатки ветер свистел и выл угрожающе. По прикидкам Итачи, до рассвета было не меньше двух часов, однако он уже пробудился, не способный спать долго, когда столькое требует обдумывания и принятия решений. И пусть, как постоянно напоминал ему Кисаме, Учиха официально не входит в число штабных стратегов («Верхушка дала понять, что сейчас нужна ваша катана, а не ваши мозги — чего напрягаетесь?»), не обдумывать, не пытаться просчитать ситуацию он просто не мог — слишком привык за годы не оставаться в стороне. Вот и сейчас он, лёжа на походном футоне, под завывания ветра и тихое дыхание напарника размышлял.

История с маской беспокоила. Итачи не мог понять, что задумал Обито, и это тревожило — раньше он всегда мог хотя бы примерно представить и предугадать, чего Обито планирует добиться тем или иным ходом. Теперь же терялся в догадках.

Была ли это случайность? Почти наверняка нет, Обито мог вырезать на маске зашифрованные координаты исключительно с какой-то целью.

Это ловушка? Велика вероятность, и хорошо, что отправились проверить всё именно Первый и Мадара — их появления (особенно Первого) враг вряд ли ожидает. Кроме того, мало какая засада может стать проблемой для шиноби их уровня, тем более действующих сообща.

Это попытка подставить под удар переставшего устраивать союзника? У Обито определённо есть опыт в подобном… Вот только зачем бы ему делать это сейчас? Ведь если он по неким причинам решил предать Зеро, Обито останется один среди врагов. В то, что Какудзу останется с ним, если в этом потеряется смысл и выгода, Итачи не верил — хорошо знал бывшего товарища.

Как бы то ни было, Итачи надеялся, что Мадара и Первый разберутся. С тех пор, как они отправились по указанным координатам, прошло несколько часов — скорее всего, их разведка уже завершена. Итачи испытывал подспудное желание достать зеркало связи и вызвать Мадару, спросить, как всё прошло, однако удерживал себя. Во-первых, будь в этом деле нечто, с чем он может помочь, Мадара бы непременно его вызвал. Во-вторых, скоро начнётся новый день на фронте, и его сила нужна здесь.

Итачи уже и забыл, каково это — быть боевиком. Впрочем, а знал ли когда-то? Большая часть его заданий с тех пор, как он перешёл в АНБУ, была тайными операциями с устранением небольших количеств врагов — от крупных сражений его держали подальше, берегли для шпионажа и тихих убийств. А здесь он ежедневно бился на передовой, и противников вокруг были десятки, сотни. Это непривычно, ужасно признавать — но пугающе. Заставляет думать о детстве, о той войне, которую он видел ребёнком. И хотя он давно уже не дитя, ранние травмы и страхи — самые глубокие.

Войны Учиха Итачи до сих пор боится.

Чтобы отрешиться, Итачи прикрыл сухие, зудящие глаза и погрузился в свой внутренний мир. Этот трюк, создание мира внутри себя, Учихи традиционно использовали, чтобы более эффективно управлять собой и держать под контролем эмоции; особенно часто к нему прибегали менталисты и дознаватели, чтобы при долгой работе с гендзюцу и разрушаемыми разумами жертв не терять себя. Самого Итачи этой технике когда-то давно научила мать.

В его мире была каменистая пустошь, тянувшаяся до самого горизонта, скрытого ало-серым маревом. В центре неё выживал почти всегда цветущий сад, где журчал ручей, на берегу которого стоял небольшой деревянный дом; ветки сакур скреблись по его серой крыше, устилали её цветами. В этом месте пахло весной, покоем, и Итачи, слепнувший долгие годы, знал на ощупь каждое дерево, каждую деталь.

Хлопнули крылья, и с ветки слетела поразительной красоты птица и опустилась на подставленную Итачи руку. Феникс, его Патронус, страж внутреннего мира, встретил Учиху мелодичной песней, дарившей успокоение душе. Слушая её, мягко перебирая перья феникса, охотно подставлявшего голову под ласку, Итачи чувствовал, что отдыхает лучше, чем при самом долгом и глубоком сне.

Напоследок потёршись о его ладонь, феникс улетел, а Итачи вошёл в дом, оставив за порогом сандалии. Хотя снаружи дом казался маленьким, на самом деле он был огромен — каждая комната была полна предметов и информации, нужной Итачи, и он прекрасно знал, где что искать. Поэтому сейчас он уверенно шёл мимо идентичных дверей, пока не добрался до цели.

Здесь было пыльно и пахло заброшенностью. Эта комната некогда существовала в реальности и принадлежала члену его клана, Учихе Обито. В отдалении, с первого этажа дома, доносились приглушённые рыдания бабушки мальчика, погибшего на войне.

— Итачи, — мягкий оклик вырвал его из мыслей тогда, отвлёк и сейчас, — не стоит задерживаться здесь.

Тогда он кивнул и стал помогать складывать вещи по коробкам и выносить из дома, а сейчас решительно задавил порыв сознания, начавшего визуализировать Шисуи. Воскрешая мёртвых в своём внутреннем мире, легко потеряться и остаться здесь навсегда — ошибка, которую, как Итачи знал, порой допускали его родичи, отчаявшиеся или поглощённые горем. Сам он ещё видел для себя смысл жить в реальности — от него ещё может быть польза.

Итачи сделал шаг вперёд, затем ещё один, внимательно глядя по сторонам. Комната была полна деталей, мелких вещиц: свитков, разбросанной как попало одежды, письменных принадлежностей и оружия, хаотично лежавших на полках и столе. Особое место здесь занимала фотография команды Жёлтой Молнии.

— Я не особенно знал его, но порой мы тренировались вместе, — вновь произнёс совсем рядом Шисуи — Итачи ощущал его присутствие, но не смел повернуться. — Хороший был парень, хоть и не слишком талантливый. Думаю, он мог бы многого добиться в полиции, стать её лицом, и Фугаку-сама наверняка был бы избавлен от теперешних проблем с отношением к ней деревенских.

— Разве? — тихо спросил Итачи.

Невесомая и вместе с тем отчётливо ощутимая рука опустилась на его плечо.

— Не знаю, что произошло в вашем будущем, — сказал Шисуи, и голос его был не юношеским, а таким, каким он мог быть теперь, останься Шисуи жив. — Я знал хорошего парня по имени Обито. И Минато-сама знал, и Какаши, и Рин. Я не оправдываю его, Итачи. Просто не забывай, что никто не рождается с руками в крови — сбиваются с пути намного позже. И всё же…

— Я знаю, что ты бы сказал, — перебил Итачи, закрывая глаза. — Всегда есть возможность вернуться на правильный путь. Поставил бы в пример меня самого.

— И Саске, и Мадару-саму, — Шисуи подошёл со спины и обнял его за шею, потрепал по волосам, как в шутку делал иногда прежде. От этого действия, рождённого воспоминанием, самоиллюзией, в душе разлилось опасное тепло. — Быть может, этот ход с маской — попытка Обито искупить вину?

— Я не имею права верить в это, Ши. Обито — наш враг, и анализ его действий не должен строиться на вещах, подобных тем, о которых ты сейчас говорил. Никаких скидок на то, что было когда-то.

— Но ведь зачем-то же ты пришёл сюда…

Эти слова всё ещё звучали в его голове, когда Итачи открыл глаза в реальности.

— Хотел бы я знать… — прошептал он.

— Чего? — Кисаме поднял голову от тарелки. Значит, сейчас около шести утра, раз с общей кухни принесли еду.

— Не обращай внимания, — Итачи сел на футоне и с силой провёл ладонями по лицу, приходя в себя. Ощущение Шисуи, веявшее из внутреннего мира, постепенно угасло, и только когда оно исчезло совсем, Итачи встал, сложил футон и собрал волосы в привычный хвост.

За его действиями вернувшийся к завтраку Кисаме наблюдал со скрытым вниманием. Когда Итачи сел напротив него за стол и придвинул к себе вторую тарелку, напарник спросил как бы невзначай:

— Всё думаете об Обито?

— Не могу не думать, — честно ответил Итачи, без особого желания, из необходимости берясь за палочки для еды.

Кисаме передёрнул плечами.

— Много думать вредно, Итачи-сан. Наше с вами дело маленькое: рубить врагов, пока не кончатся или пока Кумо не запросит мира. Если Обито вылезет, схлестнёмся и с ним.

— Ты ведь сможешь отследить, если он появится в зоне доступности?

— Если вылезет из Камуи — да.

На том разговор затух, и напарники доедали в молчании под шелест падающего снега на улице. Судя по всему, метель улеглась — это хорошо для боя.

За парусиновой стенкой раздались нарочно не приглушаемые шаги, а после знакомый голос:

— Итачи-сан, Кисаме-сан, это Шикамару. Можно?

— Заходи, — отозвался Итачи и вместе с напарником повернулся ко входу. — Что случилось, Шикамару-кун?

— Был у Какаши-сенсея, решил зайти, — прежде чем подойти ближе, Шикамару тёплым воздухом из палочки растопил снег, налипший на волосы и одежду. — Не знаю, связывался ли с вами Мадара-сама…

— Нет, — покачал головой Итачи и жестом предложил парню сесть. — Он и Хаширама-сама уже вернулись?

— Несколько часов назад, — ответил Шикамару, заняв место возле него. Теперь, вблизи, Итачи заметил, что он похудел, а под глазами залегли усталые тени. — На том острове они обнаружили храм, где, судя по всему, и базируются Зеро с приспешниками. Там же хранились сосуды с бидзю, захваченными Обито — их доставили в Аме к остальным. Сейчас к храму перенесён большой отряд, прочёсывающий периметр и готовящий засаду.

— Зеро не было в храме, когда пришли Первый и Мадара-сан?

— Ни Зеро, ни Обито. Зато была Кагуя, — Шикамару посмотрел на него с бессильным беспокойством. — Итачи-сан, она действительно захватила тело Хинаты.

Итачи на мгновение прикрыл глаза и мысленно вздохнул — жалел добрую девушку и беспокоился за друга.

— Мадара-сама сражался с ней, — продолжил тем временем Шикамару, — и, как он сам говорит, по чистой случайности активировал портал и забросил Кагую обратно в мир магов.

— Хороша случайность, — заметил Кисаме на грани серьёзности и шутки.

— В теперешнем военном положении для нас так лучше, — негромко произнёс Итачи, — однако не могу сказать того же в отношении наших товарищей, находящихся сейчас в мире волшебников.

— Думаете, тот отряд с ней не справится? — напарник скептично вскинул бровь.

— Ты недооцениваешь её силу, Кисаме.

— Скорее я хорошего мнения о способностях ребят в том отряде. Серьёзно, там же двое бывших Хокаге, Дейдара с Сасори, мелкий джинчурики, ваш братишка…

— Это существо породило Рикудо Сеннина. Управляло Джуби. Обладало Бьякуганом и додзюцу, сочетающим силы Риннегана и Шарингана.

Не став ввязываться в спор, Кисаме пожал плечами. Взяв пустые тарелки, он поднялся из-за стола.

«Прогуляюсь», — коротко сообщил он по мысленной связи. Итачи кивнул, давая понять, что принял информацию к сведению, и напарник вышел.

Они остались одни, и Итачи перевёл взгляд на Шикамару. Он хмуро смотрел в одну точку, наверняка что-то обдумывая, и нельзя было не почувствовать его напряжение и усталость. «Быть связным при главном штабе непросто», — подумал Учиха, ловя себя на сочувствии и желании как-то помочь. Шикамару — подающий надежды шиноби, полезный Альянсу, хороший стратег, делающий также успехи в освоении магии… Его ученик? Можно ведь так сказать? Итачи быстро моргнул. Многие говорят, что между наставником и учеником образуется прочная связь, однако он сам не познал этого ни в своей первой команде, ни после; для него самым близким к определению «наставник» человеком был Какаши, но это другое. Потому у Итачи не было для подобной ситуации готового шаблона поведения.

Что важнее, имеет ли он вовсе право быть для Шикамару кем-то большим, чем временный семпай, давший определённые знания?

«А ты сам этого хочешь? — вновь зазвучал в подсознании голос Шисуи. — Потому что парню это, кажется, нужно — он ведь пришёл к тебе сам».

Лёгкость, с которой в последние дни друг стал воскресать в его внутреннем мире, пугала. Итачи кашлянул.

— Шикамару-кун, как продвигается реабилитация твоей подруги, Ино?

— Она пришла в себя, спасибо Пятой и Карин, — Шикамару посмотрел на него удивлённо. Впрочем, недовольным вопросом о чём-то не рабочем, а личном он не выглядел, и это обнадёживало. — Она уже достаточно окрепла и помогала Мадаре-саме проверить его способ найти Кагую.

— Его способ?

— Это связано с поиском изнутри сознания следов воздействия на него.

— Вот как, — нейтрально отозвался Итачи, задумавшись. Откуда Мадара взял этот способ? Он, как сам не раз говорил, не является менталистом — здесь же речь идёт о технике весьма тонкой, если Итачи правильно понял. По всей видимости, предок опять начал темнить. Плохо.

Размышлявший о чём-то своём Шикамару невесело усмехнулся.

— Я бы хотел сейчас сыграть в шоги, — признался он. — Или нормально поспать. Не знаю даже, что больше.

— Можем сыграть, если тебя не ждут срочно в штабе, — предложил Итачи дипломатично-осторожно. Он всё ещё сомневался, что стоит, и благодарность в глазах Шикамару его удивила.

— Нет, насколько я знаю. Буду рад сыграть с вами, Итачи-сан.

— Тогда одна партия, — сказал он и распечатал ларец, из которого приманил чарами набор для шоги, а Шикамару тем временем перебрался на место Кисаме напротив него. Расставив фигуры, они начали партию.

Итачи не мог сказать, что ему особенно нравились шоги или же его тянуло в них играть — слишком часто и много стратегий и ходов необходимо было продумывать в реальной жизни. Редкие партии были для него способом скоротать время, но садился играть он только с серьёзными противниками: когда-то давно — с отцом, и научившим игре, в Акацуки — с Нагато или Сасори, теперь — с Шикамару. Они попробовали как-то раз в Аме, и оказалось, что с Шикамару интересно сражаться. Итачи импонировал его стиль мышления, способность наперёд продумывать несколько вариантов развития ситуации, чётко просчитывать ходы с поправкой на предполагаемые действия противника.

Приятно, что в жизни им не нужно быть врагами.

— Я не верю, что вы когда-либо были врагом Конохи, Итачи-сан, — сказал Шикамару, глядя только на доску. — У меня нет доказательств, есть лишь обрывки сведений, сопоставления, ощущения. Я знаю, что некоторые, в том числе Пятая, Наруто, Какаши-сенсей, мой отец, знают о вас больше, чем рядовые шиноби, и это заставляет их вам доверять. Какая-то тайна, связанная, как я подозреваю, с недовольством Учих политикой деревни.

— Это не то, в чём стоит копаться, Шикамару-кун, — произнёс Итачи с предупреждением.

— Знаю, — кивнул он, передвигая серебряного генерала. — Никакие из сведений я не искал нарочно — можно сказать, они нашли меня. И, — он поднял взгляд, так глупо или честно встречаясь взглядом с Учихой, — вам не стоит беспокоиться. Я в это не полезу, Итачи-сан, пока и если вы или Пятая не дадите мне доступ к этой информации. Просто хочу, чтобы вы знали, что врагом я вас не считаю.

Шах и мат.

Итачи мимолётно взглянул на поле, крепче запоминая положение фигур. Для шоги в его доме-хранилище тоже есть отдельная комната.

— Откровенность — плохое качество для шиноби, Шикамару-кун.

— Она может быть действенным ходом, — возразил он.

— Иногда, — отозвался Итачи и стал собирать фигуры. Странно, но он вовсе не чувствовал стыд за проигрыш этому парню, который однозначно теперь убеждён в верности своих выводов; ничуть не хотелось активировать Шаринган и подтереть Наре память. «Я могу себе это позволить?» — спросил себя Итачи, однако прежде, чем нашёл ответ на этот вопрос, снаружи палатки раздался короткий требовательный лай.

Слёгка дёрнув бровями в непонимании, Итачи — и Шикамару за ним — вышел на улицу. Перед их с Кисаме палаткой под медленно падающим в рассветной серости снегом сидел большой пёс — нинкен, причём, если Итачи не ошибался, принадлежавший Хане.

Увидев его, нинкен приблизился и настойчиво мотнул головой, протягивая Учихе две связанные вместе бечёвкой плоские коробочки. Чуть поколебавшись, Итачи взял их, и пёс, напоследок внимательно посмотрев на него, убежал восвояси.

— Это ещё что? — спросил подошёдший к ним Кисаме.

— Не знаю, — ответил Итачи и вдруг заметил записку, прикреплённую к верёвке.

Из штаба пришли новые хитаи для всех шиноби Альянса — передаю тебе и твоему напарнику. За тем, что просил, можешь зайти ко мне в госпиталь.

— Это новые хитаи, — сказал Итачи, спрятав записку в карман. Аккуратно разрезав бечёвку, он протянул одну из коробочек напарнику, а вторую открыл сам и взял в руку совершенно свежий, без единого скола протектор с надписью «Альянс». — Ношение, как я понимаю, обязательно.

— Хех, — прокомментировал Кисаме и скрылся в палатке.

А вот Шикамару по-прежнему стоял рядом и смотрел на него выжидающе — и Итачи принял для себя решение.

— Когда всё закончится, как насчёт ещё сыграть, Шикамару-кун? — предложил он. Пожалуй, ему это действительно нужно.

— С удовольствием, — искренне ответил Нара. — На самом деле, после войны я был бы не против продолжить своё обучение магии.

— Я обсужу это с руководством, — пообещал Итачи и повязал хитай на лоб.

Шикамару довольно кивнул и, кажется, хотел что-то ещё сказать, но Итачи пришлось жестом попросить его замолчать — зеркало связи активировалось, и Итачи зашёл в палатку, чтобы ответить. За эту минуту он успел перебрать в уме с десяток возможных проблем.

Вызывавшим его оказался предок, что немного сузило круг предположений.

— Мадара-сан. Я уже слышал о том, что вы видели в храме по оставленным Обито координатам.

— Шикамару с тобой? — догадался Мадара. — Хорошо, немедленно пришли его ко мне. Кабинет Хокаге.

Итачи нахмурился, но выглянул из палатки и окликнул парня.

— Шикамару-кун, тебя срочно вызывают к Хокаге.

— Есть, — коротко ответил он и отошёл за палатку, чтобы в укромном месте создать портал и переместиться.

Тем временем Итачи вернулся внутрь и спросил у предка:

— Что случилось?

— Объяснять детали нет времени, — отрезал Мадара, но сразу добавил: — Возможно, появился шанс избавиться от Кагуи. Потом всё расскажу.

— Я понял вас. Удачи, — сказал Итачи и сам разорвал связь.

Делая вид, что вовсе не слышал разговор, Кисаме застегнул форменный плащ организации и закинул на плечо Самехаду. Его новый хитай тускло поблёскивал в отблеске свечи.

— В штаб поступили данные, что к фронту движется большой отряд, — сообщил он, — по расчетам сенсоров, никак не меньше трёх сотен. Нас с вами ждут в ставке.

С пониманием кивнув, Итачи взял свой плащ и погасил свечи.

Давно уже ночной Хогвартс не был столь ярок и оживлён, как в эту ночь. Во всех коридорах горели факелы, то и дело можно было наткнуться на призраков или старост — ночные патрули были призваны загнать студентов, взбудораженных недавней речью директора, по общежитиям. Сакура старательно избегала их, каждый раз при ощущении чьего-то приближения скрываясь в тайных ходах или, за неимением оных, за вазами или рыцарскими доспехами. Их с Саске присутствие в замке и участие в отвоевании Хогвартса Светлыми должно было остаться для большинства тайной.

«Надеюсь, ребята не проговорятся, — думала Сакура с тенью беспокойства, держа путь к Тайной комнате. — Стоит напомнить им, что официальная версия — из-за притеснений возродился ОД и начал партизанскую войну с режимом, а после попал под крыло Северуса, который всё это время оставался верен Светлым и именно поэтому принял пост директора Хогвартса, чтобы иметь возможность защищать детей. Под его руководством был разработан план по нейтрализации находящихся в замке Пожирателей Смерти и Амбридж, который и был приведён в исполнение, когда стало известно о победе Светлых при Министерстве».

Именно это она повторила товарищам-подпольщикам, которых обнаружила на базе. Их оказалось неожиданно много — все, кто непосредственно участвовал в событиях этого вечера, предпочли после речи директора в Большом зале вернуться на базу, а не в гостиные факультетов.

— Остальным мы подтёрли память, — сообщил Тони. — Те, кто не был в отрядах и не давал Обет о неразглашении, больше не помнят о том, что видели здесь вас с Саске.

— Хорошо, — Сакура рассчитывала на предусмотрительность когтевранцев, и они не подвели её. — Но почему вы все здесь? Вам стоит пойти в общежития — уверена, всем очень хочется послушать о ваших неделях в сопротивлении.

— Да ну, — проворчал Симус, переглянувшись с Невиллом. — Может, для нас найдётся ещё какое-то дело? Чем-то мы можем помочь? Посторожить пленных Пожирателей, например, конвоировать их в Министерство…

— Ты же знаешь, что сотрудники Отдела правопорядка прибудут сюда через несколько часов, — ответила Сакура — этой информацией поделился с ними Северус, когда общался с шиноби и главами студенческого сопротивления у себя в кабинете. — Послушайте, вы все прекрасно потрудились, но сейчас всем нам нужен отдых. Так что возвращайтесь в общежития, поговорите с друзьями или попросту лягте спать. Вы сделали свою часть работы.

Ребята нестройно зашумели. Довольными они вовсе не выглядели, и Сакура мысленно хмыкнула — втянулись, значит, понравилось им играть в подпольщиков.

— Считайте это частью задания, — придумала куноичи. — Вам необходимо убедить соучеников в том, что версия событий, озвученная директором Снеггом — единственная правда. От этого будет зависеть, не начнёт ли кто-то пытаться отыскать подвох, что очень важно для нас.

— Сакура права, — поддержала её Падма. — В конце концов, среди нас есть старосты, и это также добавляет обязанностей.

— Не поспоришь, — вынужденно согласился Невилл.

Возражений не последовало, и Падма двинулась к выходу первой, а вслед за ней потянулись остальные. Не спеша уходить, Терри бросил взгляд на Сакуру, однако она предпочла быстро отвернуться и подойти к Драко, устроившемуся в кресле. За её спиной раздался тяжёлый вздох и шаги.

— Надо же, как ты поклонников отшиваешь, — протянул Малфой, когда за Терри закрылась дверь. — Саске может гордиться невестой.

Разом помрачнев, Сакура невольно стиснула кулаки. Саске что, не только ей нерв вскрывал, ещё и обсуждал свою гениальную идею с кем-то?!

— Я угадал? — Драко наклонился вперёд, глядя теперь без насмешливости. — Так вы с ним всё-таки?..

— Наши отношения тебя не касаются, — отрезала Сакура. — Иди в общежитие.

— Нет, благодарю, — отозвался Драко, вновь откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, демонстрируя полное отсутствие намерения двигаться с места.

— Почему это? — вопросительно вскинув бровь, Сакура подошла ближе и присела на край стола. Если Малфой продолжит её бесить, она его и вытащить с базы за шкирку сможет — но сперва всё же стоит дать ему шанс уйти по-хорошему.

Драко взглянул на неё с разочарованием.

— Харуно, ну ты ведь не дура, сама должна понимать.

— Послушай, Малфой, не беси… — Сакура осеклась, встретившись с ним взглядом. — Ты что, боишься идти туда?

— Не боюсь, — тут же возразил Драко, опустив руки на подлокотники, — просто не считаю целесообразным подвергать себя возможной опасности.

Сакура мрачно кивнула, наконец понимая, в чём дело. Всё-таки на Слизерине были те, кто искренне поддерживал Кэрроу и Амбридж — как и Волан-де-Морта.

— И всё-таки нам нужно не допустить превращения слизеринцев во врагов и новое подполье, — серьёзно сказала Сакура, убирая за ухо лезшую в глаза прядь. — К сожалению, ты — единственный слизеринец из наших, Драко, а оставлять всё на самотёк мы не можем.

— Позови своего жениха, он отлично умеет убеждать, — буркнул Драко, отворачиваясь.

Проигнорировав его реплику, Сакура задумалась.

— Теодор может нам помочь?

— У него влияния на факультете даже меньше, чем у меня сейчас — Тео никогда не лез вперёд, — Драко иронично хмыкнул. — Сейчас на Слизерине заправляют те, кто меня и слушать не станет.

— Тогда придётся действовать через Северуса, — сказала Сакура без охоты. — Думаю, он поймёт важность… В общем, иди к нему, обрисуй ситуацию, а после отведи в общежитие Слизерина.

— Ты в курсе, что я не обязан тебя слушаться? — проворчал Драко, но из кресла всё-таки поднялся.

— Можешь считать это своим собственным душевным порывом, — отмахнулась Сакура. — Главное, чтобы дело было сделано.

Оставшись одна, она ещё какое-то время просто сидела, наслаждаясь тишиной. Как же в последнее время этого не хватало — спокойствия, одиночества, возможности предаться собственным мыслям, а не рабочим.

Вот только, к сожалению, их все сейчас занимал Саске — и от этого в душе вновь поднялась буря.

«Ксо! — Сакура закусила губу и сжала края столешницы до жалобного хруста оной. — Почему Саске такой… такой Саске?!»

Эгоистичный, замкнутый, бесцеремонный. Долго молчащий, пытающий непонятными взглядами, а после в один присест вываливающий информацию, от которой мозг закипает. Супругой своей он её видит… А может, Сакура передумала его любить?!

Она горько вздохнула. Не передумала, конечно. В какой-то степени неприятно, разбирает злость на себя, но всё же Саске остался для неё тем единственным, кого Сакура видела рядом с собой. Даже после стольких новых знакомств, после признаний — причём ей, а не она! — Учиха был тем, кого она хотела. Быть рядом. Разговаривать не будто бы через стену льда. Коснуться, обнять, узнать, наконец, что такое настоящий поцелуй.

Сакура быстро замотала головой, чувствуя, что краснеет. От мимолётных мечтаний как всегда разгорелась фантазия, и вот она уже невольно представила, как об руку с Саске стоит перед священником, а вокруг родители, и друзья, и Учихи…

Об этом страшно думать, страшно хотеть. Ещё страшнее то, что боязливая мечта вполне может обратиться в реальность — Саске озвучил своё желание, и Сакура знает, что в конце концов скажет ему «да». Даже зная, на что подписывается.

Им однозначно нужно будет поговорить, но не теперь, не здесь и не мимоходом — засесть где-нибудь в укромном месте, где и Наруто до них не доберётся, и вдумчиво обсудить выгоды, перспективы и трудности. Возможно, поговорить о чувствах, но скорее всего обойдутся без этого — всё-таки это Саске, да и они оба — шиноби. Что ж, Сакура знает, что ей самой вступление в клан Учиха принесёт пользу. Оно придаст дополнительный статус; к тому же, как у единственного ирьёнина в семье, у неё будет доступ к их глазам — лучшая возможность для изучения великого додзюцу. Сейчас клан Учиха, состоящий из трёх оправданных нукенинов, не в лучшем положении, однако эта война, как и ближайшие годы, однозначно его исправят — не может быть иначе, если за дело вместе возьмутся Итачи, Саске и Мадара.

«И, если всё сложится, я».

Непрошенная улыбка растянула губы.

— Сакура…

Она подскочила и обернулась, на автомате выхватив кунай. Кто подкрался? Как смог? Неужели она настолько ушла в свои мысли, что не заметила? Ведь голос — не товарищей по команде…

— Сакура, — вновь зашелестел голос, и перед изумлённой куноичи из жемчужного дыма соткался призрачный силуэт. — Успокойся. Это я.

— Третий?! — воскликнула Сакура, не веря глазам. Прервала на миг циркуляцию чакры, запустила вновь, чтобы развеять возможную иллюзию — однако же нет, вот он, жемчужно-белый Третий Хокаге, зависший над полом и глядящий на неё с сочувственным пониманием. — Вы как?.. То есть, вы же… Вы призрак?!

— С недавних пор, — отозвался Третий.

— Но… как? — проговорила Сакура. — Когда мы вернулись, Мадара-сан сказал, что вашу душу освободили из жертвенного тела, однако она…

— Не возвратилась в Джодо, — старый Хокаге таким знакомым движением сцепил руки за спиной и тяжело вздохнул… если можно сказать такое о привидении. — Всё именно так, Сакура. В результате эксперимента Мадары и Тобирамы-сенсея с тем фуиндзюцу я застрял между мирами.

— Кошмар, — искренне ужаснулась Сакура, вновь присаживаясь на край стола. Первый шок постепенно проходил, теперь хотелось узнать больше.

— В самом деле, мало хорошего, — согласился Третий, — полностью осознавать себя, но быть нигде, никогда.

Они замолчали, и тишину в древнем зале прерывал лишь едва уловимый стук капель о пол где-то в отдалении. То, что говорил Третий, действительно ужасало; Сакура довольно расплывчато представляла себе существование, которое он описывал, однако даже столь слабого понимания хватало, чтобы сердце сжималось в испуге. Вечность в отсутствии пространства и времени вокруг…

— Вы сказали, что совсем недавно стали призраком, — вспомнила Сакура.

— Я не выдержал, — Третий снова вздохнул. — Из того места, где я пребывал, мне был предложен единственный путь обратно в мир — не в Джодо, туда я по-прежнему не мог попасть: существование в качестве призрака. Однако я долгое время не мог решиться сделать этот шаг, — он поднял голову и посмотрел на статую Салазара. — Такое существование возвращает тебе пространство и время, однако ты более не являешься настоящей их частью. Это — вечность бездействия; всеведения и неспособности на что-либо повлиять. Я не хотел этого, но разуверился, что откроется другая дорога.

Ощущая неловкость, Сакура отвела взгляд. Вспомнилось, как после возвращения в этот мир и новости о нейтрализации подконтрольного врагу Третьего звучали предложения сконцентрировать внимание на его поиске — в частности, как Сакура слышала, за это выступал Итачи, — однако тогда старшие назвали другие задачи приоритетными. Наверное, они были правы, но то, что произошло с Третьим…

— Мы хотели… у нас не было возможности…

— Я понимаю, — спокойно откликнулся Третий, глядя на неё с мягким участием. — Не вини себя и товарищей, Сакура, вам нужно было воевать. Всё ещё нужно. Ну а я, похоже, своё отвоевал… теперь пришёл час расплаты.

— Мы попробуем что-нибудь придумать! — горячо пообещала Сакура. — Соберём Второго, Орочимару, Нагато — вместе они наверняка смогут разобраться, как открыть душе, существующей в качестве призрака, дорогу в Джодо…

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, уж точно не сейчас, — строгим жестом остановил её Третий. — Важнее дела настоящего — и как раз ради одного из них я показался тебе, и только ради него.

— Вы… — Сакура запнулась, — не собирались сообщать нам, что находитесь здесь?

— В этом не было нужды, — откликнулся Третий, — потому что я никак не мог помочь и не хочу порождать в ваших душах сочувствие и вину. Вы должны быть сильными, Сакура, ради миров. Поэтому пообещай, что не скажешь товарищам, что видела меня — до окончания войн уж точно.

Подавив эмоции — те самые сочувствие и вину, отвратительным комком сбившиеся в груди, — Сакура встала ровно, расправила плечи.

— Я обещаю, Хокаге-сама, — серьёзно произнесла она.

— Тогда послушай, — с удовлетворённым кивком сказал Третий. — Великан, которого Рубеус Хагрид держит в Запретном лесу, сорвался с привязи. Кентавры смогли оттеснить его от своего поселения, и теперь существо бродит по лесу, потерянное и озлобленное. Оно не должно выйти к школе и стать угрозой для безопасности людей в пределах охраняемого объекта.

— Я поняла, — сказала Сакура. — Спасибо за информацию, Хокаге-сама. Мы не допустим, чтобы ученикам Хогвартса грозила опасность, тем более на территории замка.

— Рассчитываю на тебя, Сакура, — произнёс Третий и растворился в зеленоватой полутьме Тайной комнаты. Принесённые подпольщиками свечи, прежде её освещавшие, догорели совсем, остались лишь предусмотренное самим создателем бледное освещение.

Сакура затормозилась всего на полминуты, а после повела плечами, разминая, и зашагала к боковому выходу из Тайной комнаты, что открывался в сеть тоннелей. Часть из них выводила в замок, но были среди этих ходов и те, что тянулись под территорией школы к точкам на разных берегах озера, к Запретному лесу. Дело с великаном не стоило откладывать в долгий ящик, тем более что сейчас затишье, во время которого шиноби могут заняться бытовыми делами вроде укрепления безопасности замка, который им поручил охранять ещё директор Дамблдор. «Он действительно многое предсказал или предчувствовал, — подумала Сакура, невольно вспомнив древнего старца, имевшего обыкновение загадочно блестеть глазами из-за очков-половинок. — Может, и хорошо, что он не дожил до мирного времени. Умри Волан-де-Морт, против которого нас можно использовать, не стал ли бы Альбус-сан нас опасаться?»

Конечно, он стал бы. Он всегда опасался их, не до конца доверял.

«А может?.. — мелькнула мысль, но Сакура быстро отбросила её. — Нет, не может. Но если бы на Рождество здесь не присутствовал Второй, я бы действительно засомневалась, не Мадара ли прикончил Альбуса Дамблдора».

Впрочем, не могли ли сговориться эти двое — шиноби старой закалки, известные отсутствием жалости? Мадара по-учиховски нетерпим и предпочитает устранение врагов, а Тобирама вдобавок дальновиден и хитёр. Если они углядели потенциальную опасность в Альбусе в будущем… не могли ли решить уничтожить её в зародыше, воспользовавшись ситуацией? «Могли, — призналась Сакура самой себе. — Но тогда они либо не тронули хогвартских профессоров вовсе, либо не оставили бы никого в живых. Между тем МакГонагалл, Снегг, Синистра, Трелони и Хагрид живы и здоровы… Ладно, — остановила она себя. — Что было, то было. Сейчас нужно сосредоточиться на задании».

Люк, через который Сакура выбралась, был отлично замаскирован и расположен в стороне от проторенных троп, в ста шестидесяти метрах от края леса. Вновь закрыв проход, куноичи застыла, прислушиваясь: в ночи ухала сова, тихо потрескивали стволы на морозе — и больше ничего. В воздухе висел слабый аромат гари, принесённый с пепелища, в которое Саске превратил палаточный лагерь егерей.

Саске и Наруто… Наверное, стоило сказать им, куда она отправилась — так было бы правильней точно. «Мальчикам нужен отдых, — легко убедила себя Сакура, стараясь не думать о том, что одного из напарников сейчас видеть попросту не хочет. Ещё не готова. — А я только разведаю, что да как, и поставлю сигналки по краю леса, обращённому к школе». Это вполне могло сойти за одиночную миссию, с учётом того, что близко к твари она не полезет — ранга D, и Сакура с относительно спокойной душой запрыгнула на крепкую ветвь.

В лесу витало напряжение. Все звери молчали, и только спустя несколько сотен метров Сакура услышала в отдалении слабые крики кентавров — эти обитатели леса, кажется, всю ночь будут на ногах. Памятуя, что в своё время кентавры едва не прикончили Анко, Сакура предпочла не искушать судьбу и не стала приближаться и проверять, чем занят табун. Вместо этого она по ходу движения тщательно устанавливала растяжки чар, которые в случае активации предупредят, что кто-то движется к школе. Притом натягивала их Сакура на порядочной высоте от земли, чтобы исключить запуск сигнала крупными зверями или кентаврами, а также понизила чувствительность чар — иначе замучаешься бегать проверять, если любая белка или сова могут вызвать реакцию.

Она была занята делом, когда дерево, на котором Сакура стояла, содрогнулось. Толчок был такой силы, что куноичи едва удержалась, и то лишь зацепившись за ветку выпущенной из подошв чакрой. «Какого?..» — успела подумать она — и тут толчок повторился, на сей раз сопровождаясь грохотом, с которым рушится огромное здание. Дрожало не только дерево, на котором балансировала Сакура, но и все в округе, весь Запретный лес! Вокруг испуганно заголосили птицы и звери, повыскакивали из убежищ и бросились кто куда в тревожном серебристом свете, разливавшимся с неба.

Сакура подняла голову. Сквозь голые ветви дерева она видела, что защитный купол Хогвартса яростно светится, предупреждая об опасности…

Мир снова вздрогнул, с низким гулом в купол врезалась энергетическая волна — и он разлетелся миллионом осколков, горевших ещё мгновенья, но вскоре погасших.

В лесу вновь стало темно, но спокойствие не вернулось под его полог.

Сердце часто забилось, и Сакура на всей скорости бросилась к опушке — нужно как можно скорее вернуться в школу, найти мальчиков, выстроить оборону и узнать, кто пришедший к ним враг!..

— Сакура-чан, уходи отсюда! — Наруто материализовался рядом совершенно неожиданно. Саске смахнул с плеча его руку и напряжённо развернулся к чаще.

— Возвращайся в Хогвартс, — приказал он. — Подними всех, кто может ставить щиты, вызови подкрепление, начинайте эвакуацию учеников.

— Кто враг? — требовательно спросила Сакура, не собираясь подчиняться, пока не поймёт. Да и как она может защитить школу от того, чего не знает?

— Кагуя, — проговорил Наруто, вставая к плечу с Саске. — Поторопись, Сакура-чан.

«Кагуя…»

— Я вернусь, — пообещала она и рванула к замку, на ходу доставая зеркало связи и вызывая Четвёртого. С тяжёлым сердцем оставляя друзей одних перед древним врагом, медленно приближавшимся через лес.

Переместившись порталом в кабинет Шизуне, как делал всегда, чтобы не привлечь внимание случайных людей, Шикамару минуту спустя постучал в дверь кабинета главы деревни и после разрешения вошёл. Обвёл быстрым взглядом собравшихся и осознал: намечается что-то серьёзное.

— Я понял вас. Удачи, — услышал он голос Итачи из зачарованного зеркала, которое Мадара затем убрал в карман.

— Шикамару, проходи, — поторопила Пятая, волнение которой читалось в жестах, голосе, глазах. — Сейчас нам как никогда нужна твоя способность перемещаться. Дело очень серьёзное.

— Я готов, — кивнул Шикамару и уточнил: — Это связано с Кагуей?

— Да, — отец посмотрел на Первого, стоявшего у окна спиной к прочим, и Мадару, прислонившегося спиной к стене неподалёку. — Появилась информация, как уничтожить её.

Шикамару мимолётно задумался. «Судя по взгляду отца, способ знают и отправятся по душу Кагуи Первый и Мадара, да и по логике тоже должно быть так. Кагуя сейчас снова в мире магов, следовательно, нужен Риннеган для перемещения — у Мадары он есть, однако же прямо отсюда, из Конохи, он не торопится перемещаться. Значит, ему и Первому нужен ещё кто-то, как минимум поговорить. Кроме того, открытие портала отнимает много сил, а Мадаре их явно нужно поберечь для Кагуи. Поэтому для перемещения необходим Нагато». Шикамару достал палочку и сотворил портал в Аме.

— Амегакуре, холл штаба Акацуки, — сказал он, положив плоский камень на стол перед Хокаге. — Я должен доставить туда кого-то ещё?

— Быстро схватываешь, — хмыкнул Мадара. — Да, нам нужен Орочимару. Как нам напомнили, — колкий взгляд в сторону, — лучшего специалиста по работе с душами нет, в нашем мире точно.

— Это действительно так, — из полутени заметил Данзо. То, что главу Корня пригласили на это собрание, усилило беспокойство — Пятая связалась бы с Данзо только в крайнем случае.

— Сейчас нам нужна любая помощь, — негромко произнёс Первый Хокаге, поворачиваясь ко всем. Его взгляд был полон решимости. — Шикамару, найди Орочимару и приведи к нам. Мы будем с Нагато.

— Есть, — Шикамару взглянул на Пятую, однако та лишь наклоном головы подтвердила распоряжение деда, не добавив ничего от себя. Быстро покинув кабинет, Шикамару переместился в штаб западного фронта, где, как он знал, сейчас находился Саннин. О нём Нара и спросил первого попавшегося навстречу шиноби.

— Ещё рано, так что, полагаю, Орочимару-сан пока ещё в своей комнате, — поудобнее перехватив стопку небольших коробочек с новыми хитаями, ответил дородный мужчина из Кусы, судя по одежде. Протектор он уже успел заменить на новый, альянсовый. — Поднимись на этаж выше, там повернёшь направо; пройди до конца, последние три комнаты в коридоре принадлежат Акацуки.

— Спасибо, — кивнул Шикамару и поспешил в указанном направлении. Вскоре он добрался до комнат и, не будучи сенсором и не способный определить, какая именно из трёх ему нужна, громко постучал в центральную.

— Да? — дверь слегка приоткрылась, и в просвете показалось бледное лицо Конан. — Что случилось?

— Простите, что так рано, Конан-сан. Мне срочно нужен Орочимару-сан.

Куноичи мимолётно нахмурилась, обернулась.

— Орочимару, к тебе.

— И кому же я мог понадобиться? — едко уточнил Саннин, присоединившись к напарнице на пороге. Увидев Шикамару, он пытливо сузил глаза.

— Орочимару-сан, прошу вас пойти со мной. Дело срочное, подробности вам объяснят на месте.

Змей посмотрел на него ещё несколько секунд — внимательно, не мигая, — а после повернулся к Конан.

— Кажется, заканчивать наш разговор придётся позже. Ты справишься здесь?

— Справлюсь, — твёрдо ответила Конан. — Кроме того, со мной Джуго.

— Чуть позже я переброшу сюда Суйгецу и Карин, — сказал Шикамару, которому накануне выдали соответствующее распоряжение, — с сегодняшнего дня они возвращаются в строй.

— Буду ждать, — нейтрально ответила Конан и закрыла за ними дверь.

Ничего не сказав, Орочимару протянул руку, и Шикамару подал ему новый портал — тот сработал несколько секунд спустя, и шиноби оказались в просторном холле самой высокой башни Аме. Орочимару тут же вскинул голову — наверное, почувствовал, кто здесь.

— Вот как… — прошипел он на пределе слышимости. — Стало быть, Первый и Мадара…

— Нам нужно поторопиться, — сказал Шикамару, с трудом скрывая волнение. Речь шла о сражении с Кагуей, и в этом деле промедление может стать фатальным.

На удивление не заспорив и даже не прокомментировав никак, Орочимару сам повёл Шикамару по базе, безошибочно ориентируясь на ощущение чакры.

Совет собрался в той же переговорной, где обычно заседали главы Альянса. Были они здесь и прошлым вечером, когда прибыл Итачи с вестью о маске — это произошло так недавно, считанные часы назад, но для Шикамару уже как будто в другом месяце. На сей раз за столом было меньше народа, чем вечером; к Первому, Мадаре, Пятой и Данзо (отец, как видно, остался в Конохе замещать Хокаге) сейчас присоединились Яхико и Нагато.

— …не считаю, что привлекать их — хорошая идея, — договорил Яхико, после чего повернулся и кивнул вошедшим. — Как раз вовремя, Орочимару, нужна консультация…

Шикамару вопросительно посмотрел на Пятую, ожидая распоряжений.

— Останься, скорее всего ты ещё понадобишься, — Цунаде кивнула на Яхико. — И послушай, может, что-нибудь придёт в голову.

— Техника, — рассказывал тем временем глава Акацуки, — о которой идёт речь, предназначена для уничтожения одной души, которую нельзя даже отправить в Джодо — она будет опасна и там. Конкретно мы говорим сейчас об Оцуцуки Кагуе, стоящей за Зеро и его приспешниками.

— Интересно, — прошипел Орочимару, скользнул взглядом по основателям Конохи, по Данзо, с тренированной отрешённостью наблюдавшему за всеми. — В чём именно будет заключаться моя помощь? Мне предстоит выступить против Кагуи с этим дзюцу?

— Всё проще. Вот выкладка, как я понимаю то, что нам дали, — Мадара кивнул на свиток, лежавший на столе перед задумчиво его изучавшим Нагато. — Ты больше всех в Альянсе знаешь о техниках, связанных с работой с душами. Взгляни и скажи точно, как эта дрянь работает, — он упрямо посмотрел на собравшихся. — Я не пойду в бой такого уровня с техникой, о которой не знаю ничего.

— Я всё больше и больше люблю Альянс, — саркастично заметил Орочимару и сел рядом с Нагато, — постоянно попадаются любопытные дела.

— То ли ещё будет, — хмыкнул Яхико, но как-то нервно, и повернулся к основателям. — Ещё раз. По словам… вашего консультанта, тело Кагуи уничтожено окончательно и бесповоротно. Её душа, однако, вселилась в куноичи из клана Хьюга, полностью захватила над ней контроль и нарастила такую мощь, что организм девушки вскоре может начать отказывать, не приспособленный под такой объём чакры. При этом почти наверняка Хьюга Хината не осознаёт себя, Кагуя подавила её волю — так?

— Так, — подтвердил Первый. — Боюсь, мы ничего не сможем сделать для Хинаты.

— Если такова цена победы, — мрачно откликнулась Пятая.

Шикамару тревожно дёрнулся, однако одёрнул себя, заставил промолчать — никому здесь не нужна его глупая детская проповедь о необходимости спасти своего. Вот если у него будет конкретное предложение… Он обратился в слух, однако некоторое время слушать было нечего — повисла тишина, в которой все нет-нет да поглядывали на Орочимару, склонившегося над свитком. Достав из кармана в форменном плаще Акацуки короткий карандаш, Саннин периодически что-то чёркал и вносил правки в записи Мадары, то усмехаясь, то хмурясь, но пока никак не комментируя. Сидевший рядом с ним Нагато внимательно наблюдал за правками и пару раз тихо делал какие-то замечания — Шикамару из своего угла не расслышал. Пятая принялась перебирать пальцами, словно хотела начать постукивать по столу, но не решалась вносить в общее напряжение этот раздражающий звук. Данзо хладнокровно и сосредоточенно следил за Орочимару, и не понять было, о чём он думает — хотя, насколько понял Шикамару, именно он посоветовал обратиться к Змею. «Какая ему от этого выгода? Орочимару ведь теперь работает на Акацуки…» Кажется, тем же вопросом задавался Яхико, косившийся на главу Корня АНБУ откровенно недружелюбно, но при этом оценивающе. Мадара, устроившийся на стуле подальше от прочих, насколько позволял круглый стол, прикрыл глаза и не то думал, не то концентрировался на предстоящем. Первый вовсе вышел на примыкающую к залу террасу, по крыше которой стучал мелкий град.

Вдруг Мадара поднялся и вышел к другу, на ходу доставая из кармана зеркало связи. Его проводили заинтересованными взглядами, Хаширама подался к Учихе и вместе с ним отошёл к самому краю террасы. Зазвучали голоса, но такие тихие, перебиваемые градом, что было не разобрать слов — лишь общее беспокойное настроение говоривших. Пятая и Яхико переглянулись.

— Новости из другого мира, — сказал Мадара, вернувшись. Его лицо было непроницаемо, но глаза горели. — Тобирама передал сообщение Сакуры: Кагуя пришла в Хогвартс. Полагаем, — он кивнул на ставшего рядом Первого, — за новым глазом Саске.

Орочимару поднял голову от свитка.

— Новым глазом?

— Не отвлекайся.

— Тобирама также сказал, что вместе с Минато собирает все доступные силы и направляется к замку как можно скорее, — добавил Первый. — Они смогут задержать Кагую на какое-то время, но и нам нужно поторопиться.

— Это возвращает нас к вопросу о переносе, — сказал Нагато. — Само собой разумеется, что будет задействован Риннеган, и я всё же предлагаю использовать мой, учитывая, что для исполнения техники, — он указал на свиток, — потребуется Риннеган Мадары. Более того, я сам собираюсь…

— Нагато, я не считаю…

— …отправиться в тот мир и присоединиться к сражающимся, — как ни в чём не бывало закончил Узумаки.

— То есть, своего лидера ты слушать не намерен? — буркнул глава Акацуки.

— Моя помощь может пригодиться, Яхико, — серьёзно сказал Нагато, подняв на друга взгляд единственного глаза. — У меня есть Риннеган, кроме того я знаю фуины — дополнительные козыри в битве с Кагуей, где каждый на счету.

— Нагато прав, — проронил со своего места в стороне от остальных Данзо, и Шикамару неожиданно поймал себя на мысли, что впервые, наверное, видит старого советника без сопровождения пары АНБУ Корня. — Однако для того, чтобы сохранить силы на бой, ему необходим мощный источник чакры, за счёт которого будет обеспечено перемещение. Захваченные Альянсом и хранящиеся здесь, в Амегакуре, бидзю более чем подойдут. Скорее даже, всего один…

— Ну нет! — рявкнул Яхико в порыве. — После потери контакта со статуей Гедо использовать бидзю слишком рискованно. Я не позволю подобных экспериментов в центре моей деревни.

— Тогда джинчурики, — предложил Первый и повернулся к Цунаде. — Насколько я понял, Альянсу принадлежит, без учёта находящегося в другом мире Наруто, ещё двое.

— Гаара и Фу, — кивнула Пятая, всё-таки не удержавшись и принявшись выстукивать по столешнице ритм. — Но Гаара — Казекаге, он должен оставаться здесь. С Фу можно попробовать, но сперва нужно связаться с Шибуки, главой Таки…

— К чёрту согласования, — перебил Мадара, нетерпеливо тряхнув головой, — на них нет времени. Шикамару, приведи девчонку. Если будет упрямиться, вызови меня.

От обращения основателя Конохи Шикамару вытянулся по струнке, ощущая, как сжимается всё внутри под огненным взглядом Учихи. Спорить с ним страшно и бесполезно — однако не его приказы Нара исполняет.

Собрав в кулак волю, Шикамару максимально ровно обратился к Пятой:

— Хокаге-сама?

Прежде чем дать ответ, Цунаде посмотрела на всех присутствующих поочерёдно. Первый послал ей подбадривающую полуулыбку. Яхико кивнул, хотя выглядел недовольным. Данзо мелко наклонил голову. Нагато поступил так же.

— Исполняй.

Шикамару сложил печать, и мгновенья спустя его клон вышел из комнаты. Сам Нара предпочёл остаться и послушать — никто не воспротивился такому решению.

— В итоге, — произнесла Цунаде, когда за клоном закрылась дверь, — выходит, что отправятся дед, Мадара и Нагато.

— И Фу с нами, — добавил Нагато. — Мне понадобится её резерв чакры не только при запуске, но и во время перемещения.

— На вас четверых её запаса хватит? — уточнил Яхико.

— Должно.

— Хорошо, тогда с этим разобрались, — Яхико повернулся к Саннину. — Орочимару? Что по технике?

— Удивительная вещь, скажу я вам, — прошипел Орочимару с вдохновением. — Для неё необходимо соединение сил наследников Рикудо Сеннина из обеих ветвей — и Ашуры, и Индры. Совместно они захватывают душу в своеобразные энергетические тиски и разрывают в клочья. Механизм очень забавный…

— Для нас сейчас важнее другие параметры, — сказал Мадара. — Расход чакры, скорость исполнения, особенности, которые нужно учитывать, возможная побочка.

— Что ж, пользоваться этим дзюцу кому-то с запасом чакры меньшим, чем огромный, настоятельно не рекомендуется, — бодро откликнулся Орочимару, — по причине неминуемой смерти от истощения. Стоит также учитывать, что сильная душа может сопротивляться и пытаться вывернуться из тисков и ускользнуть. Чем сильнее душа, тем больше сил необходимо на само по себе удержание. Так что даже у вас могут возникнуть сложности, Первый, Мадара-сан.

— Мы будем творить её не вдвоём, — сказал Первый. — Наруто и Саске тоже участвуют.

— Вот как, — Орочимару чуть склонил голову набок, только что не облизнулся.

— Что ещё?

— Есть одна, как Мадара-сан выражается, особенность. Эта техника не заточена строго под Кагую — по сути, с её помощью можно уничтожить любую душу. Не скажу, что это плохо, однако в нашем случае вызывает затруднения.

— Затруднения? — переспросил Яхико.

— Девчонка, — понимающе протянул Мадара.

Орочимару кивнул.

— Верно. В том теле сейчас обитают две души: Оцуцуки Кагуи и Хьюги Хинаты. Загвоздка в том, что техника не в состоянии различить их.

На некоторое время повисло молчание.

— Наруто способен чувствовать души, — наконец произнёс Первый. — Вероятно, он смог бы навести нас на Кагую.

— Не забывай, что она подчинила девчонку и подавила её волю, — Мадара бросил быстрый взгляд в сторону террасы, словно переглядывался с кем-то невидимым… или у Шикамару паранойя. — В таком состоянии различить хозяина и порабощённого очень сложно. Старуха хитра и как только смекнёт, что мы собираемся сделать, может спрятаться за девочкой и скормить её нам. Причём, если расход чакры такой, как говорит Орочимару, второй удар вскоре после первого нам попросту не потянуть.

— И что ты предлагаешь? — спросил Первый, тоже покосившись на выход на террасу.

Мадара пожал плечами.

— Очевидно, что их нужно как-то разделить. Или же найти запасы чакры на второй удар, как для Нагато на перемещение.

— Техника разделения душ… — протянула Пятая с вопросом, адресованным Орочимару.

— Я не знаю таких, — вынужден был признать Саннин. — Никогда не сталкивался с подобной необходимостью.

— Когда тело погибает, душа отправляется в Джодо, — произнёс Данзо. — Если уже решено, что девушкой можно пожертвовать, почему не убить её самим и избавить себя от необходимости разделять Кагую и Хинату?

— Потому что старуха может сбежать, — ответил Мадара. — Перейти в другое тело — их отвратительно много на территории, где будет бой.

— Отвратительно много?.. — прошептал Первый с удивлением.

— Есть ли способ запереть её в уже занятой оболочке? — спросил Данзо. — Орочимару?

— Один из элементов Эдо Тенсей — привязывающий — в теории на это способен, — проговорил Саннин с сомнением. — Однако обычно он используется в комплексе с прочими, для него нет оптимизированного сольного варианта. А экспериментировать с такой вещью по ходу…

— Мягко говоря глупо, — закончила за него Цунаде.

— Разрешите? — подал голос Шикамару.

Все повернулись к нему.

— Говори, — кивнула Пятая.

— Если вернуться к тому, что Наруто способен улавливать души и мог бы стать наводчиком, — заговорил Шикамару, старательно подбирая слова. — Пробудив Хинату, мы дадим ему шанс различить её и Кагую.

— Пробудив — это как? — уточнил Яхико.

Шикамару просто сказал:

— Дейдара.

Старшие шиноби задумчиво переглянулись.

— Это может сработать, — признал Мадара, — но только в том случае, если девчонка испытывает к нему действительно сильные чувства.

— Испытывает, — мягко заверил Первый. — Я думаю, Шикамару прав. Это хороший шанс достучаться до Хинаты, и тогда мы сможем различить её и Кагую и захватить старуху.

— Не забывайте, что её душа по-прежнему сильнее, чем у девушки, Хаширама-сама, — заметил Данзо. — И Кагуя по-прежнему сможет подавить под технику Хьюгу, даже если та будет осознавать себя.

— Я смогу это предотвратить, — вдруг произнёс Нагато.

Яхико удивлённо вскинул брови.

— Как?

— Есть одна техника, — обтекаемо ответил Нагато. — Доверься мне, я знаю, что делаю.

Он что-то недоговаривал — это было очевидно всем. Мрачно глядя на друга, Яхико открыл было рот, но тут в дверь коротко постучали, а затем в зал вошли клон Шикамару, тут же развеявшийся с хлопком, и Фу.

— Для меня появилось задание? — с нетерпением спросила она.

— И очень важное, Фу, — ответила Пятая.

— Объясните ей, кто-нибудь, что потребуется, — проронил Мадара. — Нагато, готовься — мы начинаем.

Из своего уголка Джодо Хагоромо следил за советом, который держали в Деревне Дождя его старшие потомки с союзниками. Он видел пламенную готовность наследников вступить в сражение, тревогу души, призванной Мадарой из Чистого мира, отчаянную решимость Нагато — он принял трудное решение и не отступится от него, хотя и знает, чего это будет ему стоить.

Видел Хагоромо также и другой мир, волнение в замке и то, как к ещё двоим детям, приготовившимся к бою, через лес приближается мать.

— Им нужна одна атака, — пробормотал Хагоромо себе под нос. — Единственная и стремительная, иначе они проиграют…

Глава 9. Жертва

Над миром занимался новый день.

Бой уже начался: большой отряд шиноби Кумо, насчитывавший не менее трёх сотен человек, пробирался от линии фронта и был встречен примерно равными силами Альянса. На острие атаки союзников находились двое шиноби — в прошлом не то товарищи Обито, не то подчинённые.

Итачи и Кисаме вошли в строй противников, как кунай в плоть.

Через маленькое окно техники Обито наблюдал из реальности Камуи — на сей раз замаскировался хорошо, и шиноби, поглощенные боем, его не замечали — за тем, как Акацуки прорубаются через шиноби Кумо. Редко на ком они задерживались дольше, чем на минуту. Кисаме орудовал Самехадой с обычным запалом и немного маньячной улыбкой хищника, отличавшей Мечников Тумана; в контраст с напарником, Итачи был — и опять-таки традиционно — уравновешен и собран, не делал ни единого лишнего движения. Оба экономят силы, и без того не полные после дней на передовой. Ни один из них не проявлял желания использовать ниндзюцу — умно. Зачем тратить чакру, если с рядовыми шиноби Акацуки справятся и чистым тай?

Их сопровождению — ну не называть же товарищами, в конце концов — приходилось заметно сложнее. Обито видел, как под ударами молний падали шиноби в жилетах Конохи, и Ото, и Аме; зато хитаи у всех были похожие: новые совершенно, с выгравированной надписью «Альянс».

Умирали с обеих сторон — одинаково неотвратимо и кроваво.

Кисаме не обращал внимания на то, что позади, а вот Итачи резко остановился и обернулся. Поднырнув под удар очередного противника, не глядя бросил в него кунай — и попал же, чёртов гений, — чтобы мгновенья спустя отразить атаку дистанционников, нацеленную на группу молодых чунинов. Никто, кажется, так и не понял, откуда взялась энергетическая стена, о которую разбились шаровые молнии, но Обито успел приметить, как исчезла в левом рукаве Итачи волшебная палочка. Итачи подал знак, и ирьёнины, бывшие поблизости, собрались возле него и под прикрытием побежали к раненым.

Обито хмыкнул себе под нос. Итачи отлично вписался в Альянс; вписался и Саске, и даже Мадара… И все они поклялись сократить квартет живых Учих до трио — Обито слышал их разговоры, да и знал всех троих достаточно, чтобы понимать: уйти живым они ему не позволят. Мадара стремится перечеркнуть всё, что связывает его с Глазом Луны. Итачи помнит, на чьих руках помимо его собственных кровь родичей, как и то, кто есть причина становления Акацуки тем, чем она была до воскрешения Яхико. Саске бьётся за честь клана, который теперь возглавляет.

Для них приемлема лишь его смерть.

В редкие моменты слабости Обито малодушно завидовал Какудзу, который ушёл, которого он сам отпустил. Старый шиноби, заставший Первого Хокаге, как всегда скроется, уйдёт в кромешную тень самых низов нукенинского общества, откуда продолжит проворачивать свои дела — без сомнений, без сожалений, без жалости. Возможно, однажды карающая длань новой Акацуки настигнет его, но Яхико и его людям придётся потрудиться, чтобы найти Какудзу и уж тем более прикончить — он не Хидан, не попадётся так просто. Быть может, Какудзу и вовсе умрёт до этого — от руки другого шиноби ли или усталости. Чем Рикудо не шутит? Когда за плечами столетие, жизнь, наверное, теряет всё больше красок.

Сам Обито этого не познал — ему всего тридцать… один? два? В какой-то момент он перестал считать. Учиха Обито практически растворился, оставив после себя скорлупу, наполненную волей старика и идеей, надеждой на то, что в награду за развязанную войну он получит вечное счастье с Рин.

Вот только получит — кто? Скорлупа? Учиха Мадара? Дурачок Тоби? Кто?..

Лишь мысль о Рин помогла ему не исчезнуть совсем, не превратиться в бездумное орудие, выполняющее приказ. Рин была его светом — но сейчас и он погас.

Потому что план рухнул. Бесконечного счастья внутри Цукиёми не будет. Будет лишь смерть — от руки Кагуи, которую он предал, или шиноби Альянса, всегда бывших врагами.

На тот факт, что ему предстоит умереть, Обито не мог повлиять никак; также не мог он сбежать, скрыться — найдут и уничтожат всё равно. Бурный поток несёт его по течению к обрыву. Теперь единственное решение, которое он всё ещё может принять сам — выбрать, как именно умереть.

Из мира Камуи Обито вновь посмотрел на Итачи. Он не сдастся судьбе без финального боя.

Прикрыв глаза, Обито с силой провёл руками по лицу, ощущая под пальцами правой руки старые шрамы. С него довольно ношения масок; сегодня он выступит как Учиха Обито, не скрывая, кто есть на самом деле. Его одежда такая, как традиционно носили в клане: тёмная, с длинными свободными рукавами и широким воротником. За спиной — гунбай, столь же обычное для Учих оружие, как катана. В чакре — огонь, и оба Шарингана, свой собственный и один из тех, что долгие годы хранились про запас, готовы.

— Что ж, — сказал Обито сам себе, — вперёд, — и, расширив окно Камуи, сделал шаг в реальность.

Успевший вернуться поближе к напарнику Кисаме вскинулся, словно пёс, на ощущение чакры и окликнул Итачи. Тот, добив своего противника, оказался рядом и вперил в Обито внимательный взгляд.

— Итачи. Кисаме.

— Обито, — хладнокровно приветствовал его в ответ соклановец. Глаза Итачи пока ещё были обычным Шаринганом, но от позы веяло напряжением.

— Хех, вовремя вылез, — Кисаме выше поднял меч. — Как раз недавно вспоминали, что пора бы разобраться с тобой.

В ближайшей округе после действий Акацуки не осталось врагов, и шиноби Альянса, кто был способен сражаться, начали стягиваться ближе, окружая. Обито скользнул по ним безразличным взглядом, после чего посмотрел в лицо мечнику.

— Не будь столь самоуверен, Кисаме.

Раздражённо дёрнув головой, Кисаме собрался было ответить, как раздался отчётливый грохот, и по полю разлилось давящее ощущение мощнейшей чакры. Стало быть, расчёт верен — как раз прибыла та подмога для отряда Кумо.

— Итачи-сан! — к Акацукам подбежал связист с тяжёлой рацией за плечами и тихо доложил — Обито прочёл по губам: — Передовой отряд сообщает, что появился джинчурики… среди наших большие потери.

Напарники мимолётно переглянулись. Кисаме кивнул и, сорвавшись с места, поспешил в сторону, откуда неслись новые всплески демонической чакры. Часть отряда последовала за ним.

Учихи остались один на один, не считая массовки. Но кто считает её?

Сделав короткий знак прочим — видимо, чтобы не встревали, Итачи полностью сосредоточил внимание на Обито, спокойно стоявшем на промёрзлой, запятнанной кровью земле между разбросанного оружия и свежих трупов. Обито не спешил. Он наслаждался морозным воздухом раннего утра последнего дня календарной зимы, пропитанным чакрой и кровью ароматом сражения, к которому неровно дышат все Учихи. Можно вдохнуть его, напитаться им — напоследок.

Обито не питал иллюзий выжить в битве против носителя Вечного Мангекью. Впрочем, также он не терял надежды в совершенно учиховском стиле сделать подлость с порога могилы. И если подлость заденет Итачи… что ж, Мадара должен оценить; в идеале и пострадать, лишившись любимца. Учих называют мстительными не просто так, а Обито есть, за что мстить старику.

Видя, что он не торопится нападать, Итачи также не рвался сделать первый ход — следил, использовал короткую передышку для минимального отдыха, закрывал собой ирьёнинов, относивших раненых с поля боя. И, конечно же, старался понять, зачем Обито появился прямо перед ними с напарником.

В километре от них схлестнулись в бою Кисаме и Киллер Би — ощущение чакры от их мощных техник накрывало и здесь, в арьергарде. Бросив взгляд в ту сторону, Обито потянулся к гунбаю.

— Вы очень не вовремя встали на моём пути.

Итачи мимолётно нахмурился.

— Ты здесь ради джинчурики Хачиби?

Обито ответил многозначительным молчанием, рассчитывая, что Итачи сам сделает необходимые выводы.

— Мы не допустим его захвата тобой, — предупредил тот, расстёгивая плащ, под которым на боку висели ножны с катаной, подарком старика.

— А ты, кажется, заразился от напарника самоуверенностью, Итачи, — хмыкнул Обито, крепко сжимая пальцы в перчатках на рукояти гунбая. Кажется, повёлся. — Но хорошо. Как и то, что Кисаме и джинчурики потреплют друг друга в сражении — за это время я закончу с тобой.

— Уверен?.. — голос Итачи растворился в хриплом карканье воронов, которыми он разлетелся.

«Гендзюцу, — Обито мазнул взглядом по воронью, кружившему вокруг. — А я и не заметил… Ловко».

— Даю тебе шанс сложить оружие, — слова раздавались одновременно со всех сторон — не определить, где притаился враг. — Сдайся.

«Почему он?.. Ах вот оно что».

— Выходит, — произнёс Обито, чтобы потянуть время, попутно ища в системе циркуляции чакры точку, на которую воздействует техника, — Яхико хочет получить меня живым. При этом клан предпочтёт мою смерть… — нашёл. Усмехнулся и спросил, дразня: — Что ты выберешь на сей раз, Итачи: приказ или клан?

В ту же секунду развеял гендзюцу — и мгновенно активировал Камуи, пропуская через себя клинок зашедшего сзади Итачи. Отскочив в сторону и остановив технику — Мангекью расходует много чакры, Обито закрылся гунбаем от следующего удара. Крутанув оружие, собственной атакой заставил врага отступить. Итачи воспользовался этим моментом, чтобы сложить печати и сотворить огненный шар, от которого Обито отмахнулся пропитанным чакрой гунбаем, сбившим технику в сторону. Просвистев мимо, шар разбился об обледенелые деревья. Вот только пламя не подожгло их и не исчезло — взметнулось и с рёвом волной прокатилось обратно в направлении Обито, вынудив вновь использовать Камуи.

Итачи сделал движение рукой — закреплённой на предплечье и скрытой рукавом палочкой, — и поток огня сменил цвет, налившись неестественной синевой. Это странное пламя объяло Обито, словно водяная тюрьма, из-за чего пришлось всё тело делать невосприимчивым. Попытался скользнуть в сторону, за пределы огненной сферы, но она, повинуясь движению палочки бдительного Итачи, двинулась следом, оставляя захваченного своим центром.

«Заставляет расходовать чакру на Мангекью — умно», — мысленно кивнул Обито. Он полностью переместился в своё измерение, где быстро стряхнул с себя прицепившееся в момент активации переноса синее пламя. Примерившись и не теряя ни секунды, Обито открыл окно сбоку от врага — метнул в него припасённые сюрикены. Итачи отвлёкся, отбивая железо, и Обито возник из портала позади него, сделал замах.

Сверкнул Шаринган обернувшегося Итачи — собственное додзюцу Обито легко смахнуло простенький паралич. Гунбай столкнулся с катаной, и шиноби отскочили в разные стороны.

Затормозив, отставив ногу назад, Обито распрямился и перехватил гунбай удобнее. Сердце остервенело стучало. Давно у него не было подобного боя — на таких скоростях, с противником, которого сложно подловить, даже имея козырь в виде Камуи.

Будоражит. Разгоняет кровь.

Даёт почувствовать себя Учихой.

Обито удивился собственным ощущениям. Откуда это? Почему именно сейчас? Вероятно, оттого что сражается с другим Учихой.

Со стальной невозмутимостью Итачи вновь атаковал. Чистое кендзюцу, и скорость всё выше — только успевай уклоняться или прикрываться гунбаем. Тяжёлый металлический веер не лучшее оружие против катаны в руках специалиста, почти не остаётся времени на контратаку.

Блок, блок, уход вниз и одновременный блок, попытка подсечки — Итачи подпрыгнул, увернулся от круто развёрнутого гунбая и, отступив лишь на мгновения, вновь напал. Он ниже, легче и быстрее, его оружие удобнее для быстрых выпадов.

Катана скрежетнула о гунбай, высекая искры, тут же мелькнула в опасной близости от головы и резко опустилась, рубя плечо. Обито перенёс его в Камуи — и едва не вскрикнул от резкого жара, обдавшего плечо. Ударом гунбая заставив Итачи отступить, Обито рванул в сторону и поспешил вернуть плечо в реальность. В нос ударил запах жжёной плоти, под ухом застрекотало пламя.

Чёрное. Ксо!

Выход только один. Обито перенаправил чакру в левый глаз.

Подвластное Итачи пламя стремительно расползалось по телу, сжигая одежду, плавя кожу, мышцы и волосы. Никакого дыма, но вонь забивала ноздри — не вздохнуть. Боль рвала.

Иллюзия объяла реальность, и Обито жадно глотнул воздух, отметя ощущение огня. «То синее пламя, что я стряхнул с себя в Камуи, — догадался он. — Оно магическое, и я попросту не засёк, что оно не исчезло. Когда я вновь воспользовался своим измерением, Итачи трансформировал тот огонь в Аматерасу. Зеро называл это трансфигурацией. Стало быть, совмещает магию и додзюцу?..»

Меньшего и не ожидалось от Итачи.

Но и Обито ещё есть, чем удивить. Изанаги активировалось. У него десять минут.

Когда объятый чёрным пламенем Обито исчез, а рядом возник новый, Итачи дёрнулся в непонимании. Впрочем, секунды — и он понял, что происходит, ведь кому как не ему знать секретные техники клана. Также Итачи понял, судя по ожесточившемуся лицу, чем грозит ему ситуация.

Обито перешёл в атаку. Левая рука ощутимо пострадала, и с этим сделать он ничего не мог — повреждения были получены до запуска Изанаги. Это дзюцу даёт возможность контролировать реальность применительно к себе. Но убить врага внутри гендзюцу просто силой мысли невозможно — жаль, иначе бы жертва, приносимая ради активации этой техники, действительно не вызывала сомнений в оправданности.

От удара гунбаем Итачи ушёл, стремительно разрывая дистанцию. В тусклом утреннем солнце слабо блеснули кунаи — Обито рефлекторно закрылся от них. Успел заметить взрывные печати, привязанные к кольцам.

Грохот на миг дезориентировал, однако сам взрыв реального вреда не принёс — его нивелировало Изанаги. Пользуясь тем, что прикрыт облаком дыма, Обито припал на колено и коснулся земли открытой ладонью. Оставил заготовку. Старик оказал ему неоценимую услугу, использовав для восстановления из тех ошмётков полноценного тела клетки Первого Хокаге; это дало не только ускоренную регенерацию, но и, после долгих тренировок, возможность минимально использовать Мокутон.

Обито усмехнулся. Мадара вряд ли ожидал этого, когда собирал из кусочков найденного мальчишки своё оружие.

Как и того, впрочем, что оружие взбунтуется.

Дымовую завесу разорвало порывом ветра, но Обито ещё до этого спрятался под землёй. В Камуи не сунуться — сейчас Обито отчётливо ощущал в своём мире чакру Итачи, его Аматерасу, рассредотачивающееся по миру, чтобы в любой момент быть готовым атаковать скользнувшего в свою реальность Обито. Так закрыть путь для отступления и неожиданных атак — очень умно со стороны Итачи. Из-за этого Обито пришлось искать другие способы наносить неожиданные удары.

Потому что ясно: теперь, после активации Изанаги, Итачи будет держать дистанцию. Он понимает, что не сможет убить Обито, пока длится иллюзия, но сам вполне может пострадать. Рисковать напрасно он не станет — не из той породы; Саске можно было бы поймать так из-за его горячности, но не осторожного Итачи.

Что ж, у каждого свои слабости.

Шиноби Альянса напряжённо оглядывались, стоя по краям поля боя Учих. Не так уж много осталось здесь — всего-то человек десять, остальные ушли туда, где сражались Кисаме и джинчурики Хачиби.

Возникнув за спиной радиста, Обито одним мощным ударом размозжил ему голову — осколки костей, мозги и кровь брызнули в стороны, перемазали светлый веер.

Ближайшие шиноби обернулись. На их лицах удивление быстро сменилось страхом, когда они увидели случившееся, горящий Шаринган Обито. Двоих он тут же кинул в свой мир, наполнившийся криками — вот и ему пригодилось Аматерасу Итачи. Ещё один попал под гендзюцу и, подняв выше кунай, бросился на товарища.

Ну же, Итачи, что сделаешь?..

Он пропал. Просто исчез, чтобы секунду спустя с хлопком очутиться рядом. Взгляд в лицо попавшему под иллюзию — и шиноби освобождён, рухнул безвольным грузом на землю. Тихо хмыкнув, Обито отпрыгнул к другой группе альянсовых и, открыв портал в Камуи, выбросил на них горящего сослуживца. Тот со страшным воплем побежал, не разбирая дороги — да и как разобрать-то, когда от жара лопнули и вытекли глаза? — врезаясь в других. Трое метнулись в стороны, но двоих зацепило — ойкнули в страхе и попытались сбить пламя, но куда там.

Итачи взял под контроль свою технику, и Аматерасу погасло — вначале в этой реальности, а после, с задержкой, и в мире Камуи. Не удивительно, поддержание дзюцу такого уровня длительное время требует очень много чакры. Но и дезактивация не далась легко — Итачи покачнулся, тяжело дыша, и подавил порыв прижать руку к глазу, из уголка которого по щеке текла кровь.

Мгновение уязвимости. Через Камуи, вновь ставшее безопасным, Обито стремительно приблизился и напал. Итачи каким-то чудом успел выставить блок, и Обито, крутанувшись, резко ударил его ногой в живот, отбросив назад. Итачи явно ещё не оправился до конца от манипуляций с Аматерасу — сгруппировался медленней обычного и едва успел вновь поднять катану, когда Обито последовал за ним и обрушил гунбай.

И тут же был вынужден сделаться неосязаемым — через него крест накрест прошли два вращающихся вихря.

Это дало Итачи время отскочить. К нему подбежала куноичи — Итачи сделал ей знак остановиться. Девчонка послушалась и замерла на месте, дезактивируя ирьёниндзюцу, которым начала было окружать ладони. Скользнув взглядом по ним, Обито распрямился и мрачно посмотрел на мальчишку с нинкен, вставшего перед ним. Оставшиеся ещё на ногах альянсовые тоже подтянулись ближе с намерением атаковать.

— Назад, — приказал Итачи, обращаясь ко всем. — Это мой бой.

— Ну уж нет! — рявкнул парень-Инузука, и его пёс согласно гавкнул. — Этот ублюдок — враг всего Альянса, и мы все вместе!..

— Киба, назад! — крикнула из-за плеча Итачи ирьёнин с алыми татуировками на щеках, тоже Инузука. В голосе девчонки был страх.

Криво усмехнувшись, Обито перевёл взгляд с мальчишки на прочих шиноби, после на Итачи.

— Ты ведь понимаешь, что они все умрут?

Итачи нахмурился.

— Я этого не допущу.

Не ответив, Обито атаковал мальчишку перед собой — тот только лишь приготовился дёрнуться, не успевая за Учихами. Итачи трансгрессировал перед ним, закрывая, блокируя удар Обито, как тот и рассчитывал. Быстрая активация заготовки — и земля вздыбилась корнями, острыми, как колья. Это было неожиданно, и многих зацепило — Обито слышал по крикам, видел, как рассёкший почву корень едва не пробил ногу Итачи. Лишь блестящая реакция заставила его шатнуться вбок. Обито не упустил момент и зашёл с другой стороны, горизонтально рубанув гунбаем, окружённым чакрой, — задел, но недостаточно сильно, Итачи успел спастись от дыры в лёгком, хотя пара рёбер наверняка пострадала.

Рядом вновь материализовался мелкий Инузука со своим белым псом, а вместе с ним ещё пара шиноби постарше с кунаями наперевес. На этих двоих Обито попросту выбросил из Камуи мёртвого товарища, убитого внутри того мира Аматерасу, задерживая, чтобы метнуться к мальчишке, доставая кунай…

Клинок столкнулся с катаной Итачи. Парня же за шкирняк оттащил чужой нинкен, серый — видимо, девчонки-ирьёнина. А вот и она — Обито заметил, нанося новые удары кунаем и гунбаем. Держится поблизости. Не лезет под руку в бой, который ей не по плечу, и вместе с тем явно ждёт момент, чтобы броситься Итачи на помощь, подлечить. Интересно.

Обманным манёвром заставив Итачи сделать несколько шагов назад, Обито ушёл в Камуи, но не атаковал, затаился. Заодно переводил дыхание — чакра улетала стремительно, всё же Итачи прекрасно умел изматывать противника энергетически и физически. Изанаги осталось действовать в лучшем случае четыре минуты, и тогда он лишится главного козыря. Использовать правый глаз для Изанаги он станет лишь в самом крайнем случае… Впрочем, может, стоит принести в жертву и второй глаз? Обито всё равно умрёт сегодня, а лишние десять минут неуязвимости помогут, вероятно, прихватить с собой противника.

Вот только выдержит ли он сам новые десять минут Изанаги? Каждое восстановление после смерти внутри дзюцу даёт огромное напряжение на глаз и пик расхода чакры. Во второй раз время действия техники наверняка сократится — если вовсе останется чакра на её активацию.

— Итачи?.. — осторожно окликнула ирьёнин; мелкое окошко в технике позволяло видеть и слышать.

Итачи не ответил сразу — ещё раз осмотрелся вокруг и только потом коротко кивнул. Подбежав к нему, девчонка занялась раной.

— Он отступил? — с надеждой спросил шиноби из Ото.

— Не думаю, — отозвался Итачи и, скорее всего, связался с напарником. Тот всё ещё сражался с Би — Обито чуял, но не мог сказать, кто одерживает верх.

Тем временем Инузука остановила кровь и стала затягивать рану Итачи. Наблюдая, Обито прищурился. Она назвала Итачи по имени, притом без добавления суффиксов — неужто они знакомы? Такое вполне возможно, выглядят ровесниками. Любопытно…

От Изанаги осталось меньше трёх минут. Пора действовать.

Открыв портал, Обито возник за спиной девчонки. Опасно сверкнул кунай, метя ей аккурат между лопаток. Девчонка учуяла и дёрнулась в сторону, но Итачи среагировал ещё раньше — отбросил её в развороте. Даже не поморщился, когда клинок вошёл ему в плечо.

Обито успел заметить движение левой руки Итачи. Зелёная вспышка поглотила мир.

Изанаги поглотила эффект. Мёртвое тело Обито исчезло, и он вновь воссоздал себя прямо позади Итачи. Всадил кунай с правой стороны под рёбра.

Итачи судорожно вздохнул и махнул катаной назад. Обито просто скользнул в сторону, оставив свой кунай в плоти противника. Из мира Камуи извлёк гунбай.

— Вот и всё, Итачи.

Он повернул голову, из-под ресниц блестя Шаринганом — уже обычным, не Мангекью. Сколько же сил отнимает Аматерасу в таких масштабах, какие рискнул использовать Итачи?..

Обито читал его взгляд — и вдруг осознал, что видел такой у сенсея во времена коротких передышек между сражениями во время Третьей мировой. «Как сильно на самом деле его измотала эта война?» — гадал тогда Обито, украдкой наблюдая за Жёлтой Молнией, легендой их времени. А сейчас он смотрел на соклановца, младше его на десять лет, вместе с которым той давней ночью марал руки кровью родичей — и опять почему-то задавался вопросом, чего стоит признанному гению воевать вместе со всеми. Так странно и неуместно. С чего бы вообще?..

— Не всё, — тихо произнёс Итачи. — Остановить тебя — мой долг.

— Долг? — Обито вскинул брови.

— Как члена клана Учиха и Акацуки, шиноби Альянса, — проговорил он, как мантру.

И этот чёртов взгляд. В детстве, глядя на сенсея, который не всегда мог скрыть от команды за уверенностью свои истинные чувства, Обито не разобрался в этом пугающем сплаве. Теперь благодаря Итачи видел его суть.

Страх за всех вокруг, боязнь подвести и не успеть, и каждая смерть — собственная вина, которая копится и погребает под собой…

«Так и я чувствовал себя когда-то, — отстранённо заметил Обито. — Когда на фронте гибли друзья. Когда умирала Рин».

Но что это значит для него сейчас? Почему оно что-то значит после всех этих лет?..

«Наверное, я всё-таки остался слишком Учихой Обито», — подумал он и перешёл в атаку.

Просто и бесхитростно, без техник — это соревнование силы и ловкости, умения просчитывать ходы противника. Почти что партия в шоги, только фигуры лишь две, а удары реальные. Итачи стал уставать, это чувствовалось, но выдыхался и Обито. «На сколько ещё нас хватит?» — подумал он. Обито мог бы использовать Катон или даже Мокутон для неожиданного удара — но не хотел. Итачи мог бы удивить огненными техниками или магией — не хотел или уже не мог, Обито не знал.

Удар, блок, ложный замах и резкий поворот, удар, скрежет стали и запах крови. В этом есть что-то символическое: как и той ночью, что связала их судьбы, они обходились без техник — только Шаринган горел, направляя.

Шиноби Альянса больше не пытались влезть — до них дошло, похоже, что между схлестнувшимися Учихами не стоит вставать. И всё же Итачи намеренно теснил Обито подальше от них, закрывая союзников. Отчасти смешно и в то же время удивительно до зависти — долгие годы бытия нукенином не смогли убить в нём тяги помогать другим, защищать их, не жалея себя. Плевав на все поводы разочароваться в людях.

Удар следует за ударом, и сталь поёт, и гудят натруженные мышцы. На самом деле, единственное, за что Обито мог бы ненавидеть Итачи — за то, что он нашёл путь обратно из тьмы, в которую был погружён. Что его приняли, окружили люди. То, чего не досталось самому Обито.

И всё же, почему старик, хотя и спасший Обито жизнь, но исключительно из корыстных целей, всегда рассматривавший его лишь как оружие, совсем иначе отнёсся к Итачи?..

Катана чиркнула по руке, но Обито не стал обнулять повреждения. Вместо этого он ответил быстрой контратакой, от которой Итачи закрылся блоком. Они не смотрели друг другу в глаза, читая состояние противника по напряжению мышц, по движениям оружием — ловя начавшие появляться проколы, ошибки на миллиметры.

Мангекью давно погас у обоих. Прежде едва уловимая обычным глазом скорость движений уже не была столь высока. Однако же Итачи продолжал теснить Обито, и силы его шли от духа, от убеждений.

Почему сейчас столько мыслей об Итачи, о старике, о прошлом? Почему всё это важно?

Шаринган видел новый удар, но тело опаздывало с ответным движением.

Мгновенье — и катана пробила насквозь грудь Обито. За четыре секунды до этого его левый глаз закрылся навсегда.

После долгого боя в иллюзии, где любое повреждение невесомо, боль реального мира навалилась, почти оглушила Обито. Левую руку, пострадавшую от чёрного огня ещё до активации Изанаги, задёргало, а вокруг катаны Итачи на ткани стремительно расползалось тёмное пятно с длинными подтёками. В правом глазу Шаринган погас. Онемение разлилось по телу, и слабые пальцы разжались, выпуская гунбай — тот тяжело упал на землю, мрачно звякнул о кунай какого-то трупа.

— Всё же ты победил, Итачи…

— Таков мой долг, — ответил он, отрицая усталость и собственные раны.

Обито нашёл в себе силы усмехнуться. «Жить в тени и защищать деревню и её жителей тайно, ничего не прося взамен — вот долг истинного шиноби», — так любил говорить Шисуи. Он отдал жизнь с верой в это. Итачи, его лучший друг, пронёс ту же веру через все годы после резни клана, до сих пор несёт неё.

Сам Обито мечтал стать Хокаге, однако это так и осталось мечтой. «Хокаге — это свет, яркое пятно среди теней. Быть может, — с мысленным смешком подумал Обито, — Учихи просто не приспособлены для того, чтобы быть светом?.. Зато в делах, которые творятся из тени, нам нет равных».

Он ничего не может — да и не хочет, если быть честным, — сделать для деревни. Зато Обито способен помочь своему клану. Точнее, одному его члену, своей победой над ним заслужившему помощь. Заслужившему уважение тем, что остался верен себе, несмотря ни на что.

— Что ж, в конце концов, в этом есть справедливость, — хрипло проговорил Обито, мимолётно покосившись вбок. Альянсовые, напряжённые, стали подходить ближе, обращаясь в слух — хотели слышать последние слова поверженного врага, есть у людей такая слабость. Это и хорошо, пусть слушают.

Итачи легко дёрнулся, и Обито повернулся, посмотрел ему прямо в глаза — и были бы силы, он точно бы рассмеялся! Гамма чувств, которую больше не скрывал Шаринган, отражала всю чёртову сущность Учихи Итачи. Настороженность, недоверие, фатализм, а ещё удивление тем, что его действия признают оправданными и справедливыми, не осуждают его.

Его взгляд лишь укрепил Обито в решении.

— Ты наконец отплатил мне за то, что я заставил тебя сделать со всеми. За то, что вынудил тебя нести ответ за мою месть этому чёртову клану.

Кто-то из альянсовых ойкнул, но в остальном вокруг царила мертвенная тишина. Даже звуки боя Кисаме и Би были далёкими, почти бесшумными.

Лицо Итачи оставалось как обычно бесстрастно, но непонимание отчётливо читалось во взгляде.

— Ты не понимаешь, естественно… Особая сила глаз Учихи Шисуи, Кото Амацуками, позволяет внушить человеку мысль, которая будет восприниматься им, как собственное побуждение, — Обито вымученно хмыкнул. — Даже когда убивал Шисуи ради его глаз, я до конца не был уверен, что план сработает… что могут поверить, будто бы ты, Итачи, сам решил убить всех ради «проверки собственных сил»… Но это сработало. Как же на самом деле просто в глазах жителей Конохи подставлять Учих, я поражён…

Он поднял голову к небу, чтобы в последний раз посмотреть на солнце. Его слабые лучи коснулись лица, не грея, но будто бы гладя. Руки Рин всегда были прохладными…

— Я убил Шисуи. Твоими руками — да и своими тоже — я уничтожил клан… — слабость накатывала и накрывала, говорить становилось всё трудней. — Жалею только, что не добрался до старика, Мадары… хотя, мне всё равно не тягаться с ним… не отплатить за то, во что он меня превратил…

Этого ему не стоило говорить — но Обито хотел, чтобы Итачи знал. Чтобы был осторожен с Мадарой, ведь старик опасен и коварен.

— Всё правильно… — пробормотал Обито. Солнце перед его единственным зрячим глазом поплыло. — Всё правильно.

В конце он выбрал остаться Учихой Обито.

— Объясните ей, кто-нибудь, что потребуется, — проронил Мадара. — Нагато, готовься — мы начинаем.

На часть фразы Мадары, обращённую к нему, Нагато кивнул.

— Печать переноса почти готова, — сообщил он. За время, прошедшее с тех пор, как Хокаге появилась в Аме вместе с основателями своей деревни и Данзо, подконтрольный Нагато Пейн расчертил печать в специально отведённой комнате.

Нагато с самого начала понимал, к чему они идут.

Временами его, как и любого настоящего Узумаки и сильного сенсора, посещали определённые ощущения сродни предчувствиям. Обычно это происходило на изломе, на пороге важных событий, после которых мир переворачивался, чтобы никогда больше не стать прежним. Такое чувство посещало Нагато перед тем, как Обито впервые пришёл к нему, Яхико и Конан; перед днём, когда он разорвал договор с Учихой и воскресил друга; за пару дней до того, как Райкаге начал войну.

И вот теперь опять. Только на сей раз чувство было всепоглощающе — низко вибрировало в душе сплавом неотвратимости и страха. Было способно сломать.

«Я не имею права сломаться, — напомнил себе Нагато. — Не раньше, чем стану бесполезен».

Сейчас он способен помочь и знает это. Возможно, хотя бы эта помощь позволит искупить всё то, что он совершил, пока стоял во главе Акацуки?.. «И пусть Яхико говорит, что этот счёт оплачен, я знаю, что всё ещё должен, — он посмотрел на сидящего рядом Орочимару, на Цунаде, инструктировавшую молодую джинчурики. — Хотя бы сенсею».

Повернув голову, Нагато наткнулся на задумчивый почти до болезненности взгляд лучшего друга. Заметив его внимание, Яхико слегка наклонил голову в сторону террасы. Нагато поднялся и вышел вслед за ним под навес, по которому барабанил град.

— Что ты задумал? — спросил Яхико без предисловий.

— Помочь разобраться с Кагуей, — чётко ответил Нагато.

Яхико раздражённо цыкнул.

— Мне-то не ври. Что у тебя на уме на самом деле?

— Позаботиться о том, чтобы старуха была уничтожена раз и навсегда, — голос Нагато не дрогнул, и горящий взгляд друга был встречен уверенно. — Ты в чём-то подозреваешь меня, Яхико?

— Может, это только моя паранойя, — проговорил он, однако было понятно: необоснованными фантазиями Яхико озвученное не считает. — Но у меня такое чувство, словно ты задумал использовать это дело, чтобы свести счёты с жизнью.

— Всем нам, кто отправляется, этот бой может стоить жизней, — заметил Нагато. — Не волнуйся, Яхико, я не собираюсь неоправданно рисковать.

Яхико посмотрел на него очень красноречиво. Не верит. Слишком хорошо знает и понимает без слов.

— Нагато! — окликнул его из зала Мадара резко и нетерпеливо. — Отправляемся.

Нагато махнул рукой, давая понять, что услышал приказ, и сказал:

— Мне пора, Яхико. Береги себя и Конан.

— Само собой, — проговорил Яхико, глядя на него тревожно, и с болью, и с пониманием. — А ты себя, Нагато.

Прежде чем отвернуться, Нагато нашёл в себе силы в последний раз улыбнуться лучшему другу.

Он вернулся в зал, коротко кивнул остающимся и повёл основателей Конохи и Фу в помещение, где была приготовлена печать. Шаги звучно отдавались в коридорах пустой башни.

— Нагато-сан, — Фу нагнала его и пошла рядом, напряжённо покосилась на отставших Мадару и Первого. — Хокаге-сама сказала, что от меня требуется только дать вам чакру, — прошептала она.

— Именно так, — подтвердил Нагато.

Фу поджала губы.

— Но я хочу помочь в бою, — упрямо сказала она. — Я не могу отсиживаться в тылу, пока все будут рисковать жизнями!

— Если сунешься вперёд, для нас ситуация станет лишь хуже, — бросил Мадара, слышавший последнюю фразу.

— Я умею сражаться!

На мгновенье прикрыв глаз, про себя подосадовав на резкость Учихи и вспыльчивость юной джинчурики, Нагато максимально терпеливо пояснил:

— Наш враг необычный, Фу. Это существо, как мы полагаем, способно взять под контроль бидзю и уж точно в состоянии впитывать чакру. Если ты окажешься рядом с ней, Кагуя наверняка попытается захватить Нанаби, чтобы усилить себя. И хотя рядом будут шиноби, способные противостоять силе бидзю, мы не хотим доводить до подобного.

— Так как битва развернётся рядом со школой, — добавил Первый Хокаге удивительным успокаивающим голосом. От его мягкого звучания и на душе Нагато стало слегка спокойнее, не говоря уже о юной и восприимчивой Фу. — Нам нужно не только победить Кагую, но и защитить всех.

— Вот как, — Фу изменилась в лице, заворожённо глядя на Хашираму, а затем согласно кивнула. — Тогда конечно… если так нужно.

— Нужно, Фу, — сказал Первый и, приблизившись, тёплым покровительственным движением опустил руку ей на плечо. — Но, пожалуйста, не волнуйся — и то, что ты можешь сделать, не выходя на бой, чрезвычайно важно.

— Угу, — осторожно улыбнулась Фу.

Они вошли в зал, и взглядом находившегося там Пейна Нагато успел зацепить скользнувшее по лицу Мадары выражение — смесь веселья, раздражения и, внезапно, настороженного восхищения.

— Всё готово для отправления, — произнёс Нагато устами Пейна, державшего в руках кисть, которой расчертил печать. — Встаньте внутрь круга.

— Последний штрих, — сказал Мадара и скользяще шагнул к Нагато, остановился перед ним. — Посмотри мне в глаза.

Нагато напрягся. В прошлый раз, когда они стояли так близко, Мадара забрал его правый глаз.

— Всего лишь дам тебе наводку, — Учиха явно понял причину его тревожности и усмехнулся. — Нам необходимо попасть сразу в Хогвартс, более того, в определённое место — мы же не хотим материализоваться на головы школьникам. Убьём много времени на то, чтобы память им подтирать.

— Резонно, — признал Нагато и, несмотря на никуда не девшуюся опаску, заставил себя пересечься взглядом с ним. Мангекью Мадары сверкнул, рисунок слегка сменился — стал почти похож на печать на полу, но лишь на доли секунды. А затем Нагато отчётливо ощутил в своём сознании, в той его части, что будет направлять сейчас технику, неосязаемо чёткий тоннель, ведущий в точности туда, где им необходимо оказаться. В мыслях Мадары, лёгким дуновением пронёсшихся в разуме Нагато, это место именовалось «кабинет Итачи».

— Понял?

— Да.

«А теперь признавайся, что задумал», — прозвучал голос Мадары на сей раз в мыслях.

Нагато не стал возмущаться из-за вторжения, хотя и хотелось — вместо этого сам приоткрыл Учихе мысли, показал, о чём думал. Он чувствовал, что Мадара был удивлён, но призадумался.

«Должно сработать», — признал он.

«Передай Первому, остальным лучше не знать подробностей», — подумал Нагато, на что Мадара едва приметно кивнул. Голова звенела от вмешательства, нервы опаливала чужая чакра, однако Нагато отринул это и занял место в центре круга.

— Фу, подойди ко мне.

Фу приблизилась, встала к нему спиной, и Нагато опустил ладони на худые плечи девочки. Осторожно, чтобы не потревожить зверя, он потянулся к её источнику чакры — удивился, как крепок очаг и как гармонично смешиваются в нём собственная чакра Фу и сила Нанаби. «Она сильна, — подумал Нагато, начиная медленно втягивать этот коктейль чакры в собственный организм. Сперва — маленькими порциями прогоняя по всей системе циркуляции, чтобы привыкнуть, подстроиться. — Если бы её взялся тренировать действительно сильный наставник, понимающий к тому же, как можно использовать силу бидзю, из девочки вышла бы опасная куноичи». Он бы посоветовал это Яхико — осторожно намекнуть Шибуки, что джинчурики его деревни нужно серьёзнее тренировать и перестать защищать от всего мира, начать извлекать пользу, — но теперь уже не мог сказать об этом лично. Зато, используя Пейна, вышедшего за пределы круга печати, записал в небольшом свитке, куда в последнее время взял привычку заносить свои идеи. Этот свиток Яхико обязательно найдёт после и, как Нагато надеялся, почерпнёт для себя нечто полезное.

Нагато напитывался чакрой Фу медленно, чтобы не дестабилизировать её и, не приведи Рикудо, не повредить печать, сдерживающую бидзю. Маленький ручей энергии вливался в него, наполняя резервуар. И вдруг Нагато ощутил отдачу — как будто ветер переменился и теперь дул ему в спину, помогая идти. Фу поняла, как он действует, и решила помочь, ускорить процесс передачи чакры. «Я бы сам взялся её обучить, — подумал Нагато; энергетический уровень, на котором можно будет активировать технику, скоро будет достигнут. — Приобщил бы Карин — у неё тоже есть потенциал, но кроме как сенсор девчонка почти не развивается… Стоит это записать, пусть Яхико займётся». Он многое оставлял на друга, уверенный, что тот справится.

Необходимый уровень чакры достигнут. Пора.

— Начинаю, — коротко предупредил Нагато и запустил в работу печать.

Чакра тут же хлынула прочь из него — растеклась по символам на полу, оживляя их, напитывая бушующей силой. Нагато был готов в резкому оттоку чакры, а потому тут же начал восполнять резерв за счёт Фу. Про себя отметил, что девочка держится молодцом — не дёргается на вмешательство, которое было оговорено, хотя внутренне вся извелась уже от напряжения, Нагато отчётливо это различал.

В кругу печати энергия претерпевала изменения, трансформировалась в вариацию, суть которой была недоступна для восприятия Нагато. Часть её рассеивалась в воздух, становясь белым светом и звоном, наполнявшими комнату, стремительно поглощавшими её. А после звон усилился до болезненности, пол задрожал — и Нагато ощутил, как его оторвало от земли и потянуло куда-то. Вовремя спохватившись, это самое «куда-то» он направил по тоннелю, намеченному в его сознании Мадарой. Секунды спустя они четверо оказались посреди незнакомой комнаты.

Ноги подкосились, и Нагато упал на колени, тяжело дыша.

— Нагато-сан, вы как? — Фу быстро опустилась на колени рядом с ним, заботливо прикоснулась к спине. Даже с её чакрой перемещение не далось легко — вероятно, потому что прежде Нагато подпитывался во время применения этой техники от бидзю, заключённых в статуе Гедо. Кроме того, раньше он сам не перемещался.

— В порядке, — хрипло проговорил Нагато и сам поднялся, хотя Фу оставалась рядом и готова была поддержать.

— Вон они, — Мадара успел за то время, пока он приходил в себя, подойти к окну и посмотреть, что происходит на улице. — Быстро, все скройте чакру.

Нагато последовал приказу и только после этого подошёл к Учихе и остановился рядом. Оказалось, комната, в которую они перенеслись, находилась высоко от земли, а из окон её были видны луг, тёмный лес и начинавшиеся за ним горы. Над заснеженными пиками занимался рассвет.

В глаза бросились двое парней на лугу — Наруто и Саске стояли плечом к плечу, источая предупреждающую, в разы возросшую с последней встречи силу. Однако она меркла и бледнела на фоне демонической мощи существа, которое приближалось к ним через лес — медленно, никуда не спеша. Существо, кажется, останавливалось — Нагато ощущал дыхание Шинигами, смертельным зловонием сочившееся из-за деревьев.

— Кагуя близко, — тихо сказал Первый, посмотрев поверх плеча Мадары на лес и застывших парней, готовящихся принять на себя первый удар. — Мадара, я чувствую смерть в лесу.

— Кентавры?

— Я думаю, да…

Короткий стук раздался за их спинами. Обернувшись на него, Нагато увидел перешагнувшего порог комнаты альбиноса в синей броне.

— Тобирама, — Первый слабо улыбнулся и сделал несколько шагов навстречу брату.

— Хаширама, — поприветствовал его Второй, не выдавая чувств, даже если они и имели место в его душе. Кивнув Мадаре, он скользнул взглядом по Нагато и Фу и сказал, обращаясь ко всем: — Остальные тоже прибыли. Возьмитесь за меня — я перенесу вас в штаб.

Все сделали, как он сказал — Второй активировал Хирайшин и переместился вместе с ними в величественный полутёмный зал, знакомый Нагато по рассказам. Это была Тайная комната, штаб шиноби в Хогвартсе.

Сейчас же опалило ощущение чакры — мощной, яркой, разной, хорошо знакомой и почти неизвестной. Первым к прибывшим повернулся светловолосый шиноби с глубокими синими глазами, на которого так удивительно похож Наруто — его отец, Четвёртый Хокаге. Ещё один ученик Джирайи-сенсея.

— С прибытием, — поприветствовал он. — Как вы и просили, мы не вмешивались и ждали вас.

— Хорошо, — отрывисто тряхнув головой, Мадара заговорил деловым тоном: — Что уже предприняли?

— Наруто и Саске готовятся встретить Кагую на границе леса, — ответил Четвёртый и покосился на стоявшую в стороне троицу шиноби, в своём споре перешедшую на повышенные тона. — Сакура помогает Северусу и прибывшим сотрудникам Министерства с эвакуацией учеников через порталы. АНБУ и часть министерских ограждают замок всеми доступными способами.

— Сакура нужна нам на поле боя, — тут же сказал Первый. — Она хороший медик и должна быть поблизости, потому что мы с Тобирамой пойдём вперёд.

— Сейчас приведу её, — кивнул Второй.

— Погодите, Тобирама-сама, — окликнула куноичи, прежде в сторонке спорившая с товарищами Нагато — Митараши Анко, разведчица из Конохи. — Я заменю Сакуру и буду прикрывать магов.

— Прикрывать… это, кажется, вписывается в понятие «не лезть на передовую»? — вполне серьёзно уточнила Фу, посмотрев на Первого, Мадару и Нагато.

Основатели переглянулись. Мадара не выглядел вдохновлённым идеей. Хаширама легко дёрнул головой.

— Фу, мы можем позволить это только если ты будешь всё время рядом с Анко, — строго сказал он. — Выполняй все её приказы. Молчи и не свети способностями.

— Есть! — подобралась джинчурики и подскочила к разведчице. Та чуть прищурилась и посмотрела на Мадару — у того в глазах на долю секунды проступила краснота, и Анко, кивнув лично ему, сказала:

— Я присмотрю за ней.

— Тогда вперёд, — Второй коснулся их и исчез.

— Сасори, Дейдара, — позвал Первый всё ещё препиравшихся Акацук.

Напарники замолчали и подошли, кивнули, приветствуя Хокаге, Мадару и Нагато — уставшие, заведённые, Дейдара — до маньячного блеска в глазах. Нагато хорошо знал этот его взгляд; таким Дейдара способен на любую глупость.

— У вас есть план? — спросил Сасори, явно не без усилия заставив голос звучать ровно — судя по тому, как течёт чакра, он встревожен и раздражён.

— Мы должны спасти Хинату, мм! — одновременно с ним заявил Дейдара, источая мрачную решительность такой мощи, что не нужно быть специально подкованным, чтобы понять его состояние. Он точно готов делать глупости.

— Успокойся, мальчишка, — одёрнул Мадара низким предупреждающим тоном. — План есть, но для его исполнения нам нужно, чтобы ты не подвёл.

— Только тогда у Хинаты есть шанс, — мягко добавил Первый.

Дейдара изменился в лице мгновенно.

— Что от меня нужно, мм?

Хаширама сделал жест, предлагая ему немного подождать. Когда спустя минуту в Тайной комнате появились Второй и Сакура, Первый заговорил:

— С нами — мной, Мадарой, Наруто и Саске — связался Рикудо Сеннин. Подробности расскажем позже; главное, он показал нам технику, способную уничтожать души — это мы и намерены проделать с Кагуей. Сложность в том, что Кагуя, как мы полагаем, может использовать погружённую в сон душу Хинаты, чтобы до самой Кагуи мы не добрались. К сожалению, на второй удар этой техникой у нас почти наверняка не будет возможности. Поэтому твоя задача, Дейдара, — попробовать поговорить с Хинатой и помочь ей пробудиться. Тогда мы сможем отличить души Хинаты и Кагуи и захватить техникой именно старуху.

Дейдара закусил губу, крепко стиснул и разжал кулаки.

— А если… у меня не получится? — очень тихо спросил он.

— Бой будет более разрушительным, — ответил Первый. — Больше людей погибнет. И для Хинаты это будет означать смерть.

— Тогда у меня нет права облажаться, мм, — усмехнулся Дейдара, бодрясь, но взгляд был испуганный. Нехорошо. Нагато видел, что Сасори тоже заметил это.

— До этого, я полагаю, вам необходимо поделиться планом с Саске и Наруто, — произнёс он, обращаясь к старшим.

— Да, это так, — подтвердил Хаширама, слегка наклонив голову к плечу.

Сасори кивнул.

— Мы присоединимся к вам уже на поле, — поставил он в известность и, взяв напарника за локоть, увёл Дейдару в сторону выхода в какой-то тоннель.

— Пока вы будете разговаривать с мальчиками, — сказал Четвёртый, обменявшись со Вторым решительными взглядами, — мы, если потребуется, отвлечём Кагую на себя.

— Простите, Минато-сан, но и я буду участвовать, — резко заявила Сакура, глядя на всех из-под насупленных бровей — такой только попробуй возразить! Чувствовалось, у кого девчонка училась.

— Я тоже буду отвлекать, — сказал Хаширама, — Мадара передаст нашу идею мальчикам. А ты, Сакура, должна…

— Да, я медик, но не останусь в тылу!

— На препирательства нет времени, — громко произнёс Нагато. Всё это время он молчал, прислушиваясь не только к тому, что говорилось, но и к потокам энергии внутри и вокруг замка под названием Хогвартс. Он ощущал, как люди с непривычно ощущающейся силой — магией — исчезают из замка группами, которые помогала организовывать Анко, а возле неё крутилась Фу. Ощущал Дейдару и Сасори, которые шли через замок и, кажется, разговаривали. Чувствовал сеть мощных барьеров, которые установили АНБУ и волшебники между замком и лесом, а за нею, ближе к деревьям — Наруто и Саске, до которых Кагуе осталось всего ничего.

— Нагато прав, — согласился Первый и объявил непоколебимо и чётко: — Мы с Мадарой, Наруто и Саске — первая линия. Тобирама, Минато и Сакура — вторая; на время, пока Мадара будет инструктировать мальчиков, работают впереди вместе со мной. Мадара, это должно быть быстро.

— Не учи меня воевать, — привычно бросил Учиха.

Хаширама сделал вид, что не услышал слов друга.

— Что касается тебя, Нагато, — произнёс Первый, повернувшись к Узумаки; знающий, судя по взгляду, что он задумал. — Останешься позади вплоть до момента, когда потребуется твоё действие. Минато оставит с тобой клона.

Нагато кивнул и посмотрел на Четвёртого. Тот казался весьма спокойным и уверенным, но пальцы слегка подрагивали, когда он складывал печать для теневого клонирования. Возникшая копия встала рядом с Нагато и опустила руку ему на плечо.

Первый Хокаге обвёл всех долгим взглядом.

— Что ж, — произнёс он, — удачи нам всем.

— Нии-сан.

Оторвав взгляд от подземного зала, в котором его потомки обсуждали, как пойдут с боем на мать, Хагоромо обернулся. В его уголке Джодо давно не было добровольных гостей — тем страннее было видеть именно младшего брата.

— Хамура, — Хагоромо улыбнулся — осторожно, чуть виновато и пробуя, примет ли брат такое общение. — Что привело тебя ко мне? Мы не виделись…

— Века, — отозвался Хамура; его серебряные глаза были присыпаны пеплом горя от свежей утраты. — С тех пор, как я попросил тебя позаботиться о потомках моего младшего внука.

— Я принял их на земле и завещал мир с ними Ашуре, — сказал Хагоромо. Сместив фокус техники, он показал брату Коноху и просыпающийся квартал, полный носителей Бьякугана. — Клан Хьюга процветает.

— Это удивляет, учитывая, что стало с другими, — со злой колкостью ответил младший брат. За века и он похолодел сердцем, ожесточился, а боль потерь ослабила контроль над словами.

Впрочем, Хагоромо не стал спорить или одёргивать. Мальчики были правы, и больше всех — Хаширама, высказавший ему в лицо то, о чём думали все.

— Что привело тебя сюда, отото? — повторил Хагоромо свой вопрос.

Хамура подался вперёд.

— Я хочу знать, что ты предпримешь, — серьёзно сказал он. — Что ты предпримешь хоть что-то.

Хагоромо ответил не сразу. Он вновь изменил картинку в воронке перед собой и прислушался к тому, что говорят мальчики.

— Она рядом, Саске, — услышал он голос Наруто, в котором был страх — но не за себя. — И я совсем не чувствую там Хинату…

— Ксо, — прошипел Саске, раздражённо дёрнув бровью. — Надеюсь, предки поторопятся…

— Хагоромо?

— Я сделал всё, что мог, Хамура, — тихо ответил Мудрец. — Я рассказал наследникам, что от них требуется, и передал технику.

— Считаешь, что это всё?

— Я не вижу, что могу сделать ещё.

Хагоромо чувствовал негодование брата спиной, но не рисковал оборачиваться. Боялся того, что мог увидеть в его глазах.

— Ты волен поступать на своё усмотрение, — произнёс Хамура в конце концов. — Я сам не останусь в стороне. Мы не можем спасти мать от поглотившего её безумия, но обязаны уберечь детей.

И он исчез, пропало ощущение его серебряной силы, а Хагоромо вернулся взглядом к своим потомкам.

— Вмешавшись, я сделаю только хуже, — прошептал он, оправдываясь перед собой и ледяной пустотой Джодо. — Как всегда.

Ему самому от себя было тошно.

Они переместились. Промозглый воздух чужой страны пробрал холодом до костей; иней, покрывавший траву, переливался в рассветном солнце и хрустел, стоило наступить. Клон Четвёртого перенёс Нагато за полосу барьеров, выставленных АНБУ и их помощниками из местных. Нагато прощупал заграждение с более близкого расстояния и остался доволен: оба слоя, и внутренний магический, и внешний чакровый выглядели вполне надёжно.

Впереди, за линией защиты остальная команда уже сформировала озвученное Первым построение. По знаку Мадары отступив с ним назад, Наруто и Саске прислушались к тому, что говорил старший Учиха.

— Минато, — окликнул плечистый чернокожий мужчина, пробравшись между своими и АНБУ в форменных масках. — Мы поставили лучший барьер, какой существует. Но энергозатраты на поддержание… ты уверен, что это необходимо?

— Абсолютно, Кингсли, — серьёзно ответил клон. Нагато понимал английский — Итачи при помощи волшебства обучил всех товарищей по Акацуки.

— Не сбавляйте темпы подпитки, — сказал Нагато волшебнику. — Уже сейчас на правом краю защита слегка «провисает», необходимо выровнять фон.

Кингсли посмотрел на него оценивающе, сосредоточил внимание на глазу. Кивнул.

— Я прослежу, — пробасил он и поспешил на правый фланг.

Нагато чувствовал Кагую за деревьями. Теперь она была почти на самом краю леса.

Первый тоже, конечно, почувствовал. Он сцепил руки перед собой, и первые деревья, отряхнувшись от снега, рванули друг другу навстречу и в секунды сплелись ветвями, образуя непролазную стену. Позади той вспыхнула досадливая усталость — и стена была сметена порывом ветра такой пробивной силы, что стоявшие впереди шиноби не рискнули защищаться, а бросились врассыпную. Отголосок ветра, обрушившийся на заградительный барьер, заставил его опасно завибрировать.

— Что это было?! — воскликнул кто-то.

— Сейчас покажется, — прошептал Нагато так, что лишь клон Четвёртого услышал.

— Полная бдительность! — крикнул он магам. — Враг близко!

И она появилась, неспешно плывя над разбитой в щепы деревянной стеной. Со своей позиции в арьергарде Нагато видел немного деталей, но различил, что несколько прядей в длинных волосах молодой Хьюги стали белыми, словно снег. «Это сделала чакра, — понял Нагато. — Её слишком много, и тело не справляется». Сила, веявшая от появившегося в зоне видимости существа в самом деле была невероятна; удивительно, что тело девчонки продержалось так долго.

И эта сила сосредоточила тяжёлое внимание на Саске и Мадаре.

«Глаза… — загремело рокотом волн в голове, и Нагато порывисто стиснул виски, зашипев от боли, — столь велика была мощь мысли прародительницы. — Мне нужны эти глаза…»

— Не получишь, даттебаё! — запальчивый крик Наруто был слышен и за барьером. — Верни Хинату!

— Эй, Нагато, — возле клона Четвёртого материализовалась копия Наруто и тихонько прикоснулась к плечу. — Мадара сказал, что я должен буду навести тебя, даттебаё.

— Когда придёт время, — кивнул Нагато. — Раз со мной останется клон Наруто, вы можете не расходовать чакру, Четвёртый.

— Оригинал решил, что лучше иметь меня здесь, рядом с магами, — отозвался дубликат Минато, внимательно следя за продолжавшим что-то кричать Кагуе парнем. — На случай, если их придётся быстро вытаскивать.

— Правильно, даттебаё, — поддакнул клон Наруто.

Его оригинал, кажется, Кагуе надоел. Она воздела руку, и в Наруто ударил новый поток сжатого воздуха… нет, чистой чакры с оттенком Стихии Ветра. На сей раз мальчишка не отступил и встретил лицом поток, накинув на себя покров бидзю. Стоявшие рядом с ним Учихи — вначале Мадара, с заминкой и Саске — воспользовались Риннеганом, чтобы поглотить атаковавшую энергию.

Сразу за этим из-под земли вырвались корни и стремительно протянулись к Кагуе в расчёте схватить и обездвижить. Она воспарила, буквально взлетела над полем — Нагато знал этот трюк, но не представлял, что его можно выполнить без Риннегана. Невероятный контроль чакры. Корни столкнулись под Кагуей, со скрежетом ломая друг друга, но быстро сменили направление и рванули ввысь, тянясь за своей целью. Мелькнул вспышкой чакры кунай с печатью, и над Кагуей возник Наруто, формируя огромный, пронзительно свистящий фума сюрикен из чакры Ветра.

Кагуя активировала Бьякуган и раскрутилась, создав вокруг себя сферу стремительно вращающейся чакры. Техника Наруто столкнулась с этим барьером, но не пробила — парня отбросило, а корни, управляемые Хаширамой и попытавшиеся обвиться вокруг сферы, были стёрты ею в мелкий порошок.

Скелет Сусано из жгучей сиреневой чакры возник и вытянулся, замахнулся. Его огромная ладонь обрушилась на вращающуюся сферу, отбив её в землю, словно мяч, — сфера врезалась в почву с оглушительным грохотом, взметнула фонтаны земли и камней. Вмиг оказавшись рядом, Мадара выставил руку, намеренный вновь использовать Гакидо. Рядом уже оказались Наруто и развеявший Сусано Саске, готовые к атаке, как только Мадара откачает чакровый покров…

Выброс природной чакры был мощный, как взрыв С2 — Наруто едва успел уйти Хирайшином, утащив за собой Саске, а Мадара закрылся Сусано. Волна дошла и до барьера, и от грохота столкновения у Нагато заложило уши. Он мотнул головой, прощупал — закричал на местном языке:

— Ослабление фронтальной зоны на сорок процентов, флангов — на двадцать! Немедленно восстановить!

— Есть! — откликнулись АНБУ и направили объединённые усилия на скорейшую регенерацию барьера. Сперва замешкавшись, волшебники поспешили помочь им.

В воронке, оставленной техникой, Кагуя разогнулась. Её взгляд неспешно скользнул по Наруто и Саске, по Мадаре в покрове Сусано, по Хашираме, занявшему позицию сбоку, поближе к лесу. Её взгляд — будто прожектор чистой энергии: сканирующей, пробирающей. Когда он дошёл до Нагато, тот рефлекторно зажмурился и скрыл чакру, хотя и понимал: бесполезно.

«Дитя, — мягкий голос, чарующий неземной красотой и строгостью, зазвучал в его голове. — Мне нужен глаз, которым ты обладаешь. Отдай мне его».

«Нет», — с усилием подумал Нагато. После случая в Кири Карин связывалась с Яхико, а он передал другу рассказ куноичи: то, как она боролась со вторжением Кагуи и вышла победительницей. «Вот только тогда Кагуя, кажется, не слишком старалась…»

«Он и так не принадлежит тебе, — в волшебном голосе проскользнула нетерпимость. — Как чакра не принадлежит никому из вас».

«И всё-таки мы ею обладаем», — ответил Нагато, собирая силы, усиливая ментальный щит — никогда не был силён в менталистике, однако имел представление об основах.

Его сопротивление не понравилось Кагуе. Легко отмахнувшись от его слабой защиты, она впилась пальцами из чистой энергии в мозг Нагато. В саму его душу. Вывернула её, захватывая контроль.

«Нет, нет!..»

— Нагато, ты чего?! — всполошённо воскликнул клон Наруто, когда Нагато покачнулся. Он чувствовал, как поднимается рука и концентрируется чакра, но ничего не мог с этим сделать.

Нечто иное ворвалось в его сознание — серебряный вихрь, обрубивший впившиеся пальцы, выбросивший их из мозга Нагато. Судорожно глотнув воздух, Нагато резко опустил руку, с которой готова была сорваться техника, сокрушившая бы барьер.

«Кто?..»

Серебряный вихрь почувствовал его вопрос, но не ответил. Эта энергия, средняя между чакрой и сущностью, окутала разум Нагато светящимся коконом, защищая и не закрывая обзор.

«Больше мать тебя не коснётся. Я был под её контролем и знаю теперь, как бороться».

— Обалдеть! — вырвалось у молодой волшебницы, стоявшей рядом. Сама бледная, в широко распахнутых глазах непонимание и восторг. — В моей голове сейчас такое!..

— Легилименция врага! — прорычал маг со странным автоматическим глазом. — И чужой окклюменционный щит…

— Тот, кто поставил щит, на нашей стороне, даттебаё, — уверенно сказал клон Наруто.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Нагато чуть хрипло, но клон лишь неопределённо передёрнул плечами.

Бой продолжался. Пытаясь взять под контроль Нагато и, судя по всему, других окружающих, Кагуя отбивала атаки тех, кто был впереди. Гибкие лозы Хаширамы, пытавшиеся ухватить её, переплелись с волосами, которые Кагуя удлинила и сделала острее клинка, превращая в грозное оружие. Прародительница умна — она перестала использовать в своих ударах обычную чакру, полностью перейдя на природную. Учихи с их Риннеганами не могли поглотить такую без опасности для себя, да и Наруто и Хаширама не рисковали пытаться впитывать всплески — слишком дикой, агрессивной была эта сила. Даже освоившим сендзюцу не по плечу.

Очередная волна бушующей стихии прокатилась по полю, стирая снег и жухлую траву под ним, разнося по камням дом, стоявший на лесной опушке. Барьер едва держался — и это были только отголоски раскатов.

Шагнув вперёд, Нагато под грохот атаки — это Наруто и Саске, комбинируя техники, ударили — поднял руки, чтобы сложить печати.

— Побереги чакру, — перед защитной стеной возник настоящий Минато, в десятке метров правее — Тобирама. — Мы усилим барьер.

Нагато молча кивнул и позволил Хокаге действовать. Второй и Четвёртый синхронно сложили комплекс печатей и коснулись подрагивающей стены — её внешнего слоя из чакры. Их собственные энергии влились в неё; в том числе — окрашенная алым сила демона, что была заключена в Минато.

— Саске! — девичий крик пронзил раскалённый воздух.

Нагато дёрнулся, отвлёкся от барьера — и увидел, как Наруто и Хаширама схлестнулись с Кагуей в рукопашную, пока Мадара быстро относит назад Саске. Множественные повреждения, без сознания, левая сторона лица в крови. А Риннеган…

— Его глаз!.. — воскликнул-простонал клон Наруто.

— На месте, но пострадал, — отрывисто сообщил Нагато. Он чувствовал, как энергия мальчишки приливает к левому глазу, пытаясь как-то восстановить ту часть роговицы и сетчатки, что Кагуя содрала ногтями в попытке дотянуться — оказавшийся слишком близко Саске успел дёрнуться прочь от неё, хотя и поплатился за это.

Сакура оказалась рядом с Учихами даже быстрее, чем клон Минато успел дёрнуться перенести её. Упав на колени рядом с уложенным на землю Саске, Сакура активировала ирьёниндзюцу, по силе сравнимое с мощнейшими лечебными техниками Цунаде. Отступив на шаг, Мадара закрыл младших лазурным куполом Сусано, о который разбились волосы-иглы, направленные Кагуей в них. Наруто и Хаширама зашли с разных сторон, отвлекая, — Наруто в покрове Кьюби, Первый с активированным сендзюцу. Кагуя ударила по ним хьюговским Мягким касанием, в десятки раз усиленным природной чакрой. Мадара не двинулся с места, а Сакура открыла свой внутренний энергетический резервуар, усиливая медицинскую технику — секунды спустя Саске открыл глаза. Оба — целые.

— Сумела восстановить глаз?.. — Нагато был поражён мастерством девчонки.

— Не зря Сакура-чан училась у Первого, — нервно усмехнулся клон Наруто. — Вас где носило, даттебаё?!

— Где надо, мм, — огрызнулся Дейдара, вместе с напарником подбежавший к ним. В глазах его горела отчаянная решимость. — Сасори-но-Данна сказал, что не выпустит меня туда, — он мотнул головой в сторону, где Кагуя отбросила настоящего Наруто от себя — он пропорол собой длинную борозду в промёрзлой земле, — без подстраховки.

— Что ты придумал, Сасори? — спросил Минато из-за барьера.

— Немного зелий и одна заготовка, — ответил кукловод. «Защитить напарника», — услышал в его тоне Нагато и понял, что принял верное решение, заставив их работать вдвоём.

— Эту херню я не буду использовать на Хинате! — рявкнул, явно продолжая недавний спор, Дейдара. Затем уже тише добавил: — Только если всё будет совсем плохо, мм.

Клон Наруто посмотрел на него с сочувствием, но ничего не сказал. Сасори же сделал неожиданное: крепко сжал плечо напарника в жесте поддержки.

Над полем боя повисла недолгая тишина.

— Я пошёл, мм, — сказал Дейдара и, подпрыгнув, приземлился на спину глиняной птице, которая понесла его вперёд.

— А ты останешься здесь? — Нагато скосил взгляд на Сасори.

— Я бессилен, — произнёс он, не отрывая от напарника болезненного взгляда.

— Каждый из нас играет свою роль, маленькую или большую — неважно. Без каждой отдельно взятой события не приняли бы необходимый законченный вид, — серьёзно сказал Нагато и добавил, повернувшись к клону Наруто: — Готовься, скоро наша очередь.

Тот кивнул и сосредоточился на ощущениях.

Дейдара спрыгнул с птицы на землю, приземлился в десятке метров перед Кагуей. Отчаянно, но он не умеет иначе.

— Вот мы и встретились, мм.

Позади себя Дейдара ощущал Наруто и Первого Хокаге, чуть дальше Мадару и Саске с Сакурой — сенсор из него хреновый, но их не учуял бы только гражданский. Остановились, не спеша вновь бросаться в атаку. Предоставляя ему возможность действовать. Ожидая, что он добьётся результата, который им всем так нужен.

Дейдару трясло — от гнева и страха, что не получится.

«Получится! — одёрнул он себя. — Я скорее сдохну, чем облажаюсь, мм».

А ведь очень может быть.

На лице, знакомом до боли, застыло холодное, совершенно чужое выражение.

— Прочь, — и эти глаза, светящиеся так ярко, по неземному… они пугали неправильностью.

— Заткнись, старуха, я не с тобой разговариваю.

Кагуя нахмурилась, но Дейдаре было плевать на её взметнувшийся гнев — он вглядывался в лицо, глаза, ища за маской Хинату. Его девочку, тихого и ласкового зайчонка. Любимую.

— Хината, я знаю, ты меня слышишь, мм, — сказал Дейдара, игнорируя чакру, собиравшуюся вокруг ладоней Кагуи — такую плотную, что аж видно. Плевав на инстинкт самосохранения, сделал шаг вперёд. — Борись с этой дрянью. Она не знает, насколько ты сильная, мм.

Он говорил искренне — на себе испытал силу Хинаты. Всю восхитительную мощь её сердца, в котором столько любви, столько преданности близким и желания помогать. Столько отвращения к тем, в ком нет милосердия.

Кагуя взмахнула рукой, нанося удар, но кулак из чакры не коснулся Дейдары — его закрыла сиреневая ладонь Сусано Саске, вставшего позади. Наруто подскочил к нему. Сакура держалась рядом с друзьями, и от всех троих веяло настоящей поддержкой.

— Вспомни! — крикнул Дейдара под новые удары. Сусано дрожало, но Наруто укрепил его собственной чакрой, смешанной с лисьей. — Наплюй на эту старую суку, Хината, и вспомни, кто ты есть! Посмотри на своих друзей, на меня!..

— Назад! — рявкнул Наруто, и все четверо бросились в сторону, спасаясь из-под удара, который, пройдя мимо них, к Рикудовой матери разнёс барьер, над которым тыловики так старались, и покрошил ближайшую стену.

— Ты зачем дразнишь старуху? — зло зашипел Саске, побитый и оттого агрессивный больше обычного. — Посветил рожей — не получилось — пошёл в тыл!

— Заткнись! — огрызнулся Дейдара и связался с напарником: «Данна, я, кажись, правда довёл её, мм».

«Я и не сомневался, что сможешь, — мгновенно отозвался Сасори. — Теперь иди на сближение и используй то, что я дал».

«Я не!.. — начал было Дейдара, но осёкся, когда пришлось оперативно спасаться из-под нового удара. — Ксо, ладно, вы правы. Я сделаю, да. Но она меня точно убьёт, так что знайте…» — на мгновение Дейдара закрыл глаза и послал по мысленной связи напарнику всё, что ощущал и думал о нём, собранное в один бесформенный, но глубоко искренний посыл. Если правда умрёт, он хочет, чтобы Сасори знал.

Сасори в ответ дал ему мысленный подзатыльник и бросил образ Дейдары под Эдо Тенсей, полирующего его коллекцию марионеток и сидящего с детьми.

«Не убьёт. Верь удаче».

— Саске, выпусти меня из-под Сусано, — попросил Дейдара под грохот техник предков, временно оттянувших внимание Кагуи на себя.

— Ты ебанулся? — осведомился Учиха, чем вызвал одновременный вскрик «Саске!»: удивлённый Наруто и смущённый Сакуры.

— Как говорит Анко, в край и давно, мм, — Дейдара выжал из себя улыбку. — Но я знаю, что делаю.

Саске недоверчиво хмыкнул, но сделал лаз в броне, через который Дейдара выскользнул на открытый простор. Сейчас же скрыв чакру, он на максимальной скорости бросился к Кагуе — умом понимая, что не заметить с Бьякуганом не может, но веря… не удаче, Сасори.

Он зашёл за спину Кагуе, и только когда разделяли их считанные шаги, прародительница развернулась. Не применила Вращение, чтобы отбросить; кажется, вообще охренела от дерзости рядового человека — на то и был расчёт, на том и поймал. Сгрёб в охапку и впился поцелуем в губы, вонзая в шею заготовленный шприц.

В серых глазах промелькнуло то, что было знакомо.

В следующий момент Дейдару отбросило прочь. Его поймал Наруто и оттащил в сторону, отпустил на землю и собрался броситься в бой, но Дейдара крикнул, обращаясь к нему и остальным:

— Стойте!

На удивление, замерли. Наруто в непонимании уставился, похлопав глазами. Саске закрывал собой Сакуру. Хаширама удержал деревянных драконов, готовых атаковать. Мадара перехватил взгляд Дейдары, бесцеремонно вторгся в его ум и выковырял план; в первый момент вскинул брови, а затем кивнул.

Их враг тоже остановился. Природная чакра, только что струившаяся чёткими потоками, заметалась в хаосе вокруг фигуры, согнувшейся, обхватившей себя руками. Дейдара дёрнулся вперёд, но зарычал от боли и упал с колен на бок. Всё тело горело, и кости явно переломаны. Глаза застилала темнота.

— Хината… — успел позвать он, прежде чем отрубиться.

— Я чувствую её! — воскликнул клон Наруто, облачившийся в яркую чакру Лиса в сочетании с сендзюцу. — Это Хината!

— Вперёд, — распорядился Нагато, и копия перекинула его Хирайшином к оригиналу.

Вблизи всё смотрелось страшнее, чем с расстояния — не только пространство, но и шиноби, их чакра и существо, которое сейчас тряслось в метущемся вихре природной энергии.

— Нагато! — настоящий Наруто коснулся его руки, и Нагато окатило волной, захлестнувшей разум — без подготовки не управиться с такой широтой восприятия! Серебряное существо в сознании, создавшее ментальный барьер, опять помогло, отсеча часть поступающей информации, и Нагато быстро разобрал основное. — Чувствуешь, даттебаё?

— Чувствую, — кивнул он. — Можешь отпустить меня, ощущение сохранится.

Наруто сделал шаг в сторону. Его отец, возникнув рядом, осторожно поднял Дейдару и тут же ушёл Хирайшином, унося потерявшего сознание подрывника в тыл.

— Готов, даттебаё?

— Мне нужно оказаться рядом с ней, — сказал Нагато, оценивающе посмотрел на кокон энергии вокруг прародительницы. Теперь он, наведённый более сильным сенсором, и сам ощущал, как с огромным, предвечным созданием вступила в бой девочка, сила которой шла от светлого сердца. Сейчас Нагато отчётливо их различал. — Для этого надо убрать покров из чакры.

Первый Хокаге, слушавший их разговор, кивнул сам себе и побежал к Кагуе, а Мадара последовал за ним, прикрывая. Добравшись до цели, Хаширама в режиме Сеннина коснулся колышущегося кокона. От него немедленно отделились бесформенные молоты-клубы, попытались ударить, но были отбиты двумя Сусано — Саске пришёл на помощь предку.

Вдвоём они принимали всё новые удары. Дрожала земля, вибрировал воздух от свиста энергий.

Дикая природная чакра стала поддаваться Первому Хокаге — с усилием, словно толстую нить сквозь иголочное ушко он потянул её на себя, частью впитывая, частью рассеивая. Из его тела полезли ветви: живые, оперявшиеся листьями — побочка!..

Нагато запретил себе об этом думать. У него есть цель. Одна. Ошибиться он не имеет права.

— Наруто, — окликнул он с трудом остававшегося рядом парня. — Как только почувствуешь, что сможешь проникнуть внутрь кокона, действуй. Перенеси меня.

— Хорошо, — Наруто сосредоточенно сузил глаза, впился пальцами в его запястье. — Сейчас… Идём!

Он переместился к печати на Хашираме и тут же, отпустив Нагато, прикоснулся к Первому, пытаясь нивелировать воздействие сенчакры. Мадара что-то крикнул ему, вторил Саске, но парень не слушал. Нагато же рванул вперёд, благодаря Карин за то, что помогла восстановиться ногам. Начал складывать печати.

Ми. И. Хитсуджи. У.

Нагато встал перед ней, и девушка подняла на него взгляд. Ярость вечного существа пополам с упрямой отчаянностью Хинаты Хьюга.

Ину. Не. Тори.

— Убейте… — прошептала она.

Ума. Ми.

— …меня…

Завершающий хлопок ладонями.

Нагато покачал головой. Пусть это дитя живёт и продолжает дарить счастье.

— Фуиндзюцу: Шики Фуджин!

Зловонное дыхание Шинигами, что он чувствовал раньше из леса, окружило его — Бог Смерти возник за спиной, и его Ки разлилась опасностью, соперничая с мощью Кроличьей Богини.

«Вот она-то нам и нужна», — сказал Нагато Шинигами и вцепился в душу Кагуи так же крепко, как недавно она — в его рассудок. Рванул на себя, извлекая из тела сразу до пояса и продолжая тащить.

Кагуя поняла, что происходит. Упёрлась она изо всех сил, а в серебристых глазах — первобытный ужас, как у любого при виде Шинигами перед собой, улыбающегося в предвкушении и заносящего вакидзаси. Но Нагато не давал старухе ни шанса вырваться — Узумаки упрямы. Кроме того, на помощь ему в перетягивании души пришла та сила, что помогала, защитила от Кагуи.

«Хамура!..» — мысли, свои и многоголосые чужие, смешались, ясна была лишь цель.

В теле не осталось почти ничего.

— Давайте! — заорал Нагато.

Четвёрка возникла рядом — их чакра была так ярка, что на миг отвлекла Нагато, и Кагуя дёрнулась. Уйти ей не дали — вцепились с четырёх сторон, а Нагато разжал пальцы и качнулся назад под гневный рёв Шинигами…

Заслоняя наследников и Кагую, перед ним возникла тень, оформившаяся в старца в белых одеждах.

«Жертва богам должна быть принесена. Возьми мою душу».

И Нагато схватил его, не в силах отвести глаз от Риннегана того, кто так долго управлял ими всеми, оставаясь в тени.

Вакидзаси опустился, свершая договор между человеком и богом.

Последним, что Нагато услышал, был вопль разрушающейся души Кагуи.

Глава 10. Нужные слова

— Всё… закончилось?

Наруто дёрнулся и медленно повернул голову к задавшей вопрос Сакуре, потрёпанной, с тревожно расширенными глазами.

— Кажется, да, даттебаё, — проговорил Наруто осторожно, страшась ошибиться.

Перед ним на выжженной земле лежала лишившаяся сознания Хината, наличие жизни в которой выдавало разве что слабое колыхание чакры.

Чуть в стороне упал Нагато. Он был мёртв.

Кагуя, и старик Рикудо, и то серебристое существо — «Хамура?..», — что раньше защитило сознания всех от вторжения старухи, исчезли. Первые два — навсегда.

— Закончилось, — подтвердил Хаширама. Тряхнув головой, он сжал и разжал пальцы, а после склонился над Хинатой.

— Что с ней? — тут же спросил Наруто, сам чувствуя, как неровен голос. Тело покалывало, ныли усталые мышцы, но думать об этом сейчас парень не мог.

— Её жизни ничего не грозит, — отозвался Первый, найдя в себе силы сотворить сканирующее ирьёниндзюцу. — Но повреждения чакропотоков…

— Потом с этим разберёмся, — одёрнул Мадара, морщась на врезавшийся в бедро фрагмент покорёженной брони. — Займись лучше мальчишками.

— Не-не, мы нор!.. — запротестовал было Наруто, но Сакура резко его перебила:

— Узумаки Наруто, посмотри-ка на себя и не спорь!

— На что там смотреть, даттебаё? — проворчал Наруто, бегло взглянув на своё тело и окровавленные тряпки, в которые превратилась одежда. Ну ведь ничего критического же!

Судя по выражению лица, Сакура отчаянно хотела влепить ему затрещину. Однако она сдержалась и занялась Саске, выглядевшим не лучше друга. Тот зыркнул мрачно, попытался вывернуться и заспорить, чтобы сперва позаботилась о других, но Сакура вцепилась в его плечо и стала исцелять раны.

«Курама, ты как?» — спохватившись, спросил Наруто. Во время боя Лис дал ему много чакры; даже слишком, судя по ощущениям парня.

«Нормально, — буркнул Курама в ответ, не намеренный признавать усталость. — А вот тебя, малец, неплохо бы подлатать. За мой счёт ты сейчас не восстановишься, так что напряги медиков».

«Ты это, отдыхай, — мысленно улыбнулся ему Наруто и, прежде чем оставить бидзю, добавил: — Спасибо, дружище».

Курама хмыкнул и, свернувшись уютным клубком, закрыл глаза. Вновь улыбнувшись, Наруто вернулся в реальность из мира своего подсознания.

И вдруг его накрыло понимание, что они победили. Не чувство — понимание. Чувства всё так же не было: ни радости, ни гордости, ни окрыления. Лишь усталость, оцепенение и отодвинутая на границу осознания боль от ран.

«И всё-таки это победа. Мы справились, даттебаё. Все в безопасности».

Эта простая мысль грела.

Даже не думая спрашивать его мнения или дискутировать, Хаширама шагнул к Наруто и коснулся груди парня открытой ладонью. Его собственные раны, которых Первый, сознательно рискуя больше остальных, схватил немало, уже почти затянула Эдо Тенсей.

— Теперь нам предстоит разговор с магами. С учётом того, что они сейчас видели, нам стоит быть готовыми ко всему.

— Всегда есть альтернатива, Хаширама, — серьёзно произнёс Мадара. — Мы обсуждали.

— Я помню, — отозвался Первый, всем своим видом демонстрируя, что сконцентрирован на лечении. Побуравив его вопросительным взглядом, Наруто промолчал — если старики сочтут нужным, сами расскажут, что задумали; если же нет, вопросы не помогут вытянуть из них признание.

Отвернувшись от Первого, Наруто посмотрел на друзей. Сакура была сосредоточена не хуже Хаширамы, даже губу прикусила, а на её лбу и щеках виднелись линии фуина, протянувшиеся от проступившей на лбу метки. Такая же есть у Цунаде; за ней, чувствовал Наруто, притаился нехилый резерв чакры. Саске тоже был заинтересован печатью — во всяком случае, уставился именно на неё. Впрочем, взгляд у него был усталый, расфокусированный, в никуда, так что скорее стоит сказать, что Учиха попросту залипал. «С ними всё будет хорошо», — почувствовал Наруто и перенёс внимание на тыловой отряд.

Там царил страх. Один из ударов Кагуи уничтожил щит, который на протяжении боя удерживали шиноби и маги; при этом волна прошла по рядам, и сейчас Наруто чувствовал меньше людей в тылу, чем было прежде. Нестройные крики долетали до Наруто и остальных. Суетились те, кто был способен лечить: и АНБУ, и волшебники, а руководил ими Второй, как всегда собранный и знающий, что делать самому и другим.

В стороне от магов, не обращая внимания на них, Сасори приложил руки к груди Дейдары — руки, окружённые необычным светом той техники, которой его бабка воскрешала Гаару. «Неужели?!..» — испугался Наруто. Лучше прислушавшись к сенсорике, он успокоил себя: Дейдара жив, хотя и ранен тяжело.

Отец стоял рядом с Кингсли и Аластором и что-то им объяснял, однако Наруто ощущал, что настрой орденских далёк от дружелюбия. «Они боятся, — вдруг понял Наруто. — Боятся того, что увидели только что… Боятся нас». Отец тоже понимал это и явно пытался сгладить…

— Мадара, — оторвал парня от наблюдений строгий голос Первого Хокаге.

— Что? — откликнулся Учиха, а затем раздалось хлюпанье, заставившее Наруто повернуться — и ошарашено выпучить глаза, уставившись на него.

— Что ты собрался делать с этим глазом? — Хаширама опустил руку и отступил от Наруто, внимательно и тревожно глядя на друга, присевшего на корточки рядом с телом Нагато.

В окровавленных пальцах Мадара держал Риннеган.

От этого вида Наруто невольно подобрался. Мадара был одним из них, конечно… но всё же не таким, как остальные. Непредсказуемым. Опасным. Если он, раньше бывший врагом Конохи, вновь что-то удумал… Мимолётно взглянув на Хашираму, Наруто понял, что и он готов сразиться с Учихой, если намерения того таят угрозу. Материализовавшийся рядом с братом Второй, оставивший с тыловиками клона и пришедший проверить основные силы, мгновенно оценил ситуацию и приготовился к возможному бою.

Мадара видел их напряжённость. Усмехнувшись, он не спеша разогнулся и произнёс тоном, не допускающим возражений:

— Решение за главой нашего клана. Этот глаз принадлежит Учихам.

Это было неожиданно. Наруто едва сдержал удивлённое «Чё?», а вот Хаширама выдохнул с нескрываемым облегчением. Один Тобирама остался холоден и сосредоточен.

Все повернулись к Саске. Он дёрнул разбитой бровью, поморщился и сказал:

— Уничтожить. Это не та вещь, которая сможет тихо пылиться на полке про запас — её захотят. Когда клан вырастет, Риннеган может стать причиной внутреннего раздора, не говоря уже о желающих со стороны.

Никто не возразил, даже Мадара принял решение Саске, коротко кивнув, — и в этот самый миг Наруто в полной мере осознал, что его друг является главой клана Учиха.

Держа глаз на открытой ладони, Мадара активировал Мангекью Шаринган.

— Постой, — окликнул Второй. — Могу я взять образец ДНК?

— Тобирама… — проговорил Хаширама предупреждающе.

— Мне нужно сделать это, ани-чан, — сказал Тобирама и посмотрел на Мадару. — Нужно поговорить. Думаю, ты и сам хочешь увидеть его.

— В Джодо наговоритесь, — процедил Мадара. — Я не позволю применять Эдо Тенсей к моему брату, — и его Аматерасу уничтожило второй глаз Изуны.

Тобирама проводил чёрное пламя долгим взглядом, полным смешанных чувств.

— Твоё право, — просто сказал он и отвернулся. После мгновений паузы добавил: — Маги выказывают беспокойство. Раненные и Минато пока отвлекают их, но вопрос времени, когда кто-то сорвётся делать доклад министру. Необходимо решать, как мы поступим.

— Волшебники не должны знать о масштабах наших возможностей, — сказал Мадара, откинув с лица спутанные, покрытые грязью и кровью волосы.

То, как резко перешли с осознания победы над Кагуей на политические вопросы, слегка дезориентировало Наруто в первый момент. Он сам был бы не прочь поесть, умыться и отдохнуть немного, предварительно убедившись, что нет больше врагов, с которыми нужно сразиться. Но долг требовал отринуть это и обсуждать, что-то делать.

— Я согласен с Мадарой, — произнёс Второй. — Даже если главы Альянса примут решение продолжать контактировать с этим миром, будет хуже, если местные будут помнить, насколько большой силой обладают шиноби.

— Почему? — резко возразил Саске. Отпихнув от себя руку Сакуры, он подался вперёд. — Если маги будут знать, во сколько раз мы превосходим их в силе, трижды подумают, прежде чем бросать вызов нам.

— Какой вызов? — нахмурился Наруто. — Ты не заметил, Саске, что мы с ними вместе действуем, даттебаё?

— Это сейчас, — взгляд Саске стал совсем мрачным. — Где гарантия, что так будет через год, через пять лет, десять? Нам хватает противников в своём мире — всегда хватало. Лучше не давать шанс зародиться потенциальной проблеме здесь.

— И как раз поэтому нам не стоит слишком давить на волшебников, — возразила Сакура. — Большой силы боятся, и маги станут искать способ превзойти нас, если будут помнить весь сегодняшний бой, — она обвела взглядом выжженный луг, изменившиеся очертания окрестностей Хогвартса. — Даже, скорее всего, не из желания напасть первыми. Просто чтобы быть защищёнными от тех, кто может стереть с лица земли их мир.

— Согласен с Сакурой-чан, даттебаё, — поддержал Наруто подругу. — Я чувствую, что волшебники напуганы, а когда кто-то напуган, он может сделать всё, что угодно.

— Хм, — выдал Саске, но, кажется, слегка призадумался. Раньше Наруто было зачастую сложно понять позицию друга, как и то, откуда вообще Учиха брал тот или иной вывод. Теперь же, понаблюдав со стороны за предками, Наруто смог осознать и принять, что Саске попросту мыслит иными категориями, нежели он сам. Благо, сейчас и сам Саске стал предпринимать попытки увидеть мир глазами других. — В этом есть логика. Но нельзя сбрасывать со счетов вариант, что возникнет некто, подобный Лорду, кто захочет крови и власти.

— Никто и не скидывает его, Саске, — ответила Сакура терпеливо, и Наруто закивал.

За их обсуждением Второй следил очень внимательно, привычно скрестив руки на груди — не вмешивался, но делал выводы. В отличие от него, Хаширама и Мадара не обращали внимания на младших; они смотрели друг другу в глаза и, судя по тому, что Шаринган Мадары был активирован, переговаривались в гендзюцу. Но вот Первый моргнул и обратился ко всем:

— Мы не сможем немедленно связаться с руководством Альянса и спросить их мнение — единственное зеркало связи, к которому мы можем подключиться, находится у Итачи, а он сейчас на передовой. Поэтому мы сами примем решение и его последствия, — Мадара хмыкнул на этом месте, но Первый как ни в чём не бывало продолжил: — И для начала, ни один волшебник из видевших бой не должен покинуть Хогвартс в ближайшее время. Наруто, позаботься об этом вместе с Минато. Тобирама, я хочу поговорить с предводителями волшебников, которые сейчас здесь. После этого, Мадара, Саске, для вас будет работа; если среди АНБУ есть менталисты, подключите их тоже. Также понадобятся те, кто владеет Стихией Земли, — он обвёл мимолётным взглядом окрестности, — будут работать со мной над восстановлением ландшафта. Сакура, позаботишься о раненых, в особенности Хинате, заодно присмотришь за Фу — её не стоит оставлять одну. Сасори и Анко отправим в Лес, — Первый посмотрел на значительно отодвинутую боем кромку Запретного леса и пепелище. — Нужно узнать, какой ущерб нанесла Кагуя ему и его обитателям. Всем ясны их задачи?

— Да, — чётко ответил Наруто вместе с остальными. При этом постарался запомнить, как Хаширама строил речь, отдавал приказы — впитывал опыт Первого Хокаге, который, как надеялся, пригодится ему самому. — Сакура-чан, подбросить? — спросил Наруто под свист Хирайшина Второго и переговоры Учих. Первый же опустился на колени рядом с телом Нагато и раскрыл запечатывающий свиток.

Сакура кивнула и, дождавшись, когда Наруто возьмёт на руки Хинату, коснулась его плеча. Секунду спустя они оказались возле Сасори.

— Как он? — спросил Наруто, укладывая Хинату на землю рядом с Дейдарой. Выглядели оба неважно.

— Выживет, — коротко ответил Сасори, глядя из-под полуопущенных ресниц тяжело и устало. Та техника далась ему нелегко; и всё же Сасори решительно покачал головой, когда Наруто потянулся к нему. — Побереги чакру. Может ещё пригодиться.

— Вы тоже поберегите, Сасори-сан, — сказала Сакура, присаживаясь рядом с ним и проходясь сканирующей техникой по Дейдаре. — Я займусь ими.

— Тебя и Анко Первый назначил ответственными по разведке в Лесу, даттебаё, — добавил Наруто. Немного помявшись, проговорил: — Это, если нужно, я могу сделать клона…

— Нет необходимости, — отрезал Сасори и ушёл, не оборачиваясь.

Наруто бросил беспомощный взгляд на Сакуру. Та пожала плечами и отвела со лба Хинаты разметавшиеся волосы; по бокам от её лица заметно белела в иссиня-чёрных волосах седина. Глядя на Хинату, бледную, будто бы неживую, Наруто почувствовал, как болезненно сжимается сердце.

— С ней всё будет в порядке, Наруто, — проговорила Сакура, заметив его внимание. — Хината сильная, она выкарабкается.

— Конечно сильная, — подтвердил Наруто скорее для себя. — И Дей тоже, хотя и придурок тот ещё, даттебаё. Когда он попросил Саске выпустить его из-под Сусано, а потом на Кагую побежал…

— Но ведь сработало же, — Сакура как-то вымученно улыбнулась, вновь посмотрела на подругу и подрывника. — То, что Дейдара сделал, дорогого стоит… Уверена, у них всё будет хорошо.

Всё будет хорошо… Наруто это даже представлял: как Хината, светящаяся от счастья и смущения, приведёт Дейдару в свой клан; как Неджи будет с подозрением смотреть на него, а глава клана и старейшины устроят допрос с пристрастием, который Дейдара выдержит, не вспылив, потому что ради Хинаты; как они будут гулять по Конохе, Хината познакомит Дея с друзьями и сокомандниками, покажет самые красивые места деревни… как они поженятся. Наруто дёрнулся — так неожиданна была пришедшая вслед за другими мысль. Свадьбы ведь — это для старших, для пресловутых «серьёзных отношений»!..

Но ведь их поколение выросло. Они больше не дети. И теперь им, как взрослым, предстоят взрослые дела.

— Ну… да. Думаю, да, — сказал Наруто и, оставив подругу заниматься ранеными, переместился к отцу, от которого Второй уже забрал магов.

Минато ему улыбнулся.

— Ты отлично справился, — сказал он, опустив руку на плечо Наруто. — Я горжусь тобой, сын.

— Спасибо, пап, — пробормотал Наруто, стараясь удержать смущённую улыбку. Не смог. — Не только я, все отлично поработали… и продолжают работать, а нам с тобой надо задержать всех магов в пределах Хогвартса, даттебаё.

— Приказ Хаширамы-самы? — уточнил отец, принимая переход на разговор о делах, но в глазах осталось тепло. Для Наруто — более чем достаточно; пожалуй, это даже лучше, чем смущающие семейные разговоры и признания, к которым он так и не привык.

— Ага.

— Тогда вперёд.

Как и ожидал, Сасори обнаружил Анко в её старых комнатах, которые она занимала, являясь преподавателем в Хогвартсе. Закончив с эвакуацией учеников, Анко пришла сюда и привела с собой молодую джинчурики Нанаби — из кабинета был отличный вид на поле недавнего боя.

На тихий звук открытия двери Анко среагировала мгновенно: выхватила кунай и потеснила джинчурики себе за спину. Рефлексы.

— Сасори… — выдохнула Анко с облегчением и убрала оружие. Тут же смерила его внимательным взглядом — наверняка приметила и измождённость, и значительно уменьшившийся запас чакры, однако придержала слова.

— Первый направил нас с тобой на разведку в Запретный лес, Анко. Фу, ты пока останешься с нашим медиком, Сакурой. Мы проводим тебя, — произнёс Сасори, благодаря годам тренировок легко удерживая ровный тон.

Ни джинчурики, ни даже Анко он не собирался показывать, насколько измотан, разбит, обеспокоен: состоянием напарника, Хинаты, положением дел и тем, как события развернутся в дальнейшем. Битвой, которой он только что был свидетелем. «Не думать о ней», — приказал себе Сасори, отметая холодный страх, вцепившийся в сердце. Но мысли всё равно невольно возвращались к произошедшему. К силе древнего существа, которое наследники сумели остановить, к счастью для всех, до того, как оно вышло на пик своей мощи. К тому, что, отправив Дейдару в бой, он сам был совершенно бесполезен. Осознание этого заставляло сжимать кулаки.

«Каждый из нас играет свою роль, маленькую или большую — не важно. Без каждой отдельно взятой события не приняли бы необходимый законченный вид», — сказал ему Нагато — его Лидер на протяжении стольких лет, с которым только сейчас Сасори впервые столкнулся лицом к лицу, без маски Пейна. Сказал перед тем, как пойти вершить историю. Сасори чувствовал дух Шинигами; он узнал технику и понимал, что своей жертвой Нагато спас положение, позволив четвёрке наследников схватить именно Кагую и уничтожить её. Спасти два мира от той, что могла утопить их в крови, получив Риннеган. Благодаря Нагато же Хината жива, и Дейдара получит будущее, которого заслуживает — этот проблемный, но ставший близким Сасори мальчишка… молодой мужчина, заслуживающий уважения. Напарник.

«Мог ли я сделать больше? — думал Сасори, следуя чуть позади Анко и Фу по территории Хогвартса. — Мог. Я видел, что с Хинатой происходят изменения; это началось ещё во время боя в Малфой-меноре. Среагировав сразу, передав её Учихам, я мог не позволить ситуации зайти так далеко, — ледяной ветер бил в лицо, принося запахи пепла и крови. — Более того, я должен был это сделать. Должен, чтобы защитить…»

— Эй, — осторожно позвала его Анко. Оставив Фу помогать Сакуре, занятой ранеными магами, они добежали до кромки леса и теперь, перешагивая обломки ветвей и стволов, входили под его полог. — Ты в порядке?

— Да, — ответил Сасори, взяв себя в руки, подавив укоры совести. Теперь уже поздно сокрушаться о том, что не было сделано. Но больше он не допустит подобного — не с его новой ответственностью.

И вновь Анко ничего не сказала, но по взгляду было понятно: не поверила. «Она знает меня уже слишком хорошо, — отстранённо заметил Сасори, ловя себя на том, что эта мысль не вызывает желания убивать или закрываться. Испытываемое чувство было насквозь тёплым. — Я размяк», — с тенью отвращения к себе констатировал он. Хотя, вернее будет сказать, что это люди вокруг размягчили его броню. А он допустил это.

— Кагуя проходила здесь, — сказал Сасори, внутренним взглядом сенсора улавливая между деревьями следы невероятной чакры прародительницы. — Если пойдём по следу до дальней границы леса, ничего не пропустим.

— Пошли, — согласилась Анко и запрыгнула на толстую ветвь, однако пропустила Сасори вперёд, позволяя вести. — Чем заняты остальные? — спросила Анко, когда они побежали через лес, внимательно осматриваясь по сторонам. — Что с ними вообще?

— Погибли Нагато и трое АНБУ, остальные будут жить, — ответил Сасори, концентрируясь на задании. — Первый, насколько я понимаю, собирается решать вопросы с магами. У прочих задачи сопутствующие.

— Угу, — отозвалась Анко и тоже предпочла сосредоточиться на текущей миссии.

По мере продвижения вглубь леса дух побывавшего здесь Шинигами усиливался. Шиноби окружала звенящая тишина: ни шороха ветра, ни признака жизни.

— Чувствуешь?

— Да, — они остановились осмотреться, и Анко расширила ноздри, вскинув подбородок. — Пахнет кровью.

— Мы близко, — сказал Сасори и слегка прищурился. Вот на дереве следы попадания стрелы — как видно, пущена была слабо и потому отскочила, оставив лишь скол на коре; вот длинные рыжие волосы, зацепившиеся за обломанные сучья кустарника; вот следы копыт на редком островке снега, причём их курс — прочь от тропы Кагуи, в чащу. — Могу предположить, что кто-то из кентавров всё-таки сбежал.

— Согласна, — кивнула Анко, тоже приметившая эти детали. — Как поступим? Погонимся?

Сасори задумался. С одной стороны, с кентаврами их отряду говорить придётся, причём обязательно до того, как это сделают маги — необходимо, чтобы выжившие из племени не расходились в своей версии произошедшего с тем, что скажет волшебникам Первый Хокаге. С другой стороны, их с Анко послали сейчас просто на разведку; они не знают, что говорить кентаврам, более того, в принципе не лучшие переговорщики с учётом того, что в прошлом году кентавры уже пробовали убить Анко за вызнавание их секретов — ей точно не будут рады.

— Пока не станем, — ответил Сасори. — Для начала пройдём по следам Кагуи, как и планировали. Затем можем поискать выживших кентавров, однако не приближаясь — разговаривать с ними предстоит, но явно не нам и не сейчас.

— Тогда идём, — кивнула Анко и подняла лицо к по-утреннему светлому небу. — Не хочу здесь полдня торчать… Да нам и нельзя, собственно.

Вскоре лес начал редеть, впереди наметился просвет. Дух Шинигами в этом месте ощущался буквально физически. Это давило на нервы, и Сасори едва удерживал себя от того, чтобы запретить Анко идти дальше.

— Твою мать, — процедила она за его спиной.

Они остановились на краю неглубокого котлована, прежде бывшего частью леса, такой же, как и прочие. Земля была усеяна обломками луков и копий, кусками тел. На дальнем краю оврага лежала огромная ступня — всё, что осталось от великана, которого Рубеус Хагрид привёл в школу в прошлом году.

— Заниматься сейчас подсчётом тел не будем, — сдержанно предложил Сасори. Достав из подсумка три печати Хирайшина и бегло взглянув на них, он вернул две обратно, а третью, которая принадлежала Второму Хокаге, прикрепил к ближайшему дереву. — Идём дальше.

Пройдя по краю оврага, они вновь углубились в лес. Сасори продолжал вести, ориентируясь на слабевший, однако всё ещё чётко различимый след чакры с оттенком природной. Бежавшая рядом Анко хмурилась.

— Всё, стоп, — сказала она, когда шиноби выбежали из леса у самых подножий гор. — Здесь раньше проходил барьер.

— Значит, Кагуя никуда не сворачивала, — задумчиво произнёс Сасори. — Кентавры и великан попались на её пути сами — полагаю, великан зашёл на территорию кентавров, и те пытались его выдворить…

— …а прародительнице не понравился шум. Или кто-то особо умный попытался в неё стрельнуть из лука, — хмыкнула Анко без тени веселья. — Они были большие любители пострелять в куноичи.

Сасори пропустил её юморок мимо ушей. Оценив, насколько уже поднялось над горами бледное зимнее солнце, он мимолётно нахмурился.

— Возвращаемся к оврагу. До него мы видели следы ушедшего кентавра — пройдём по ним, чтобы найти остальных. Также, я считаю, имеет смысл наведаться к их поселению. Помнишь, где оно расположено?

— Ага, — откликнулась Анко и вдруг схватила его за рукав, стоило кукловоду сделать шаг.

Он остановился и, повернувшись, вопросительно вскинул бровь.

— Слушай, Сасори… — проговорила Анко, замялась, но собралась с силами и продолжила, пряча глаза: — ты знаешь, я сама против этого ванильного дерьма…

Не дослушав, Сасори обнял её и прижал к себе. Обхватив его руками за шею, Анко зарылась носом в волосы Сасори, опаляя дыханием ухо.

Они стояли так какое-то время, не говоря ни слова, не двигаясь, позволив себе ненадолго отрешиться от реальности. Им обоим это нужно. Не говорить — слова лживы, они ведь оба шпионы. Просто стоять рядом, чувствовать сердцебиение дорогого человека, обнимать и быть обнятым в ответ. Наслаждаться тем, что оба живы. Не ожидать удара.

«Так спокойно… Это и есть счастье?»

Теперь Сасори понял до конца, что пыталась донести до него Конан, когда отговаривала превращать себя в марионетку. «Вот оно, — подумал Сасори, мягко целуя Анко в висок, — то самое чувство, ради которого стоит оставаться человеком».

Слегка отстранившись, Анко посмотрела на него. В уголках её глаз, больших, светло-карих, блестела влага.

— Ксо, — она сама поняла это, смахнула слёзы. — Как маленькая дурочка, да?

— Слишком сентиментальный токубецу джонин, — поправил Сасори с улыбкой.

— Пиздец, ещё лучше, — проворчала Анко, за что тут же получила по губам. — Эй!

— Прекрати выражаться, — потребовал Сасори. — Я не потерплю, чтобы наши дети нахватались от тебя этих слов.

Мгновенье назад выглядевшая как взъерошенный воробей, Анко вдруг рассмеялась.

— Наши дети!.. — выдохнула она в ответ на вопросительный взгляд Сасори. — Ками-сама, до сих пор дико звучит.

— Дико, — согласился он. — Но мы справимся, — не знал пока, как именно, но был абсолютно уверен, что они смогут.

Анко улыбнулась его словам и подалась вперёд, чтобы поцеловать Сасори.

На разговор со старшим братом Тобирама привёл Аластора и Кингсли. Они руководили магами, направленными к Хогвартсу министром, как он сам думал, не зная о сражении с Кагуей, для проверки, что в возвращённом Светлым замке всё хорошо, а также чтобы забрать оттуда и доставить в надлежащее место захваченных егерей и Пожирателей Смерти. Оба мракоборца заметно нервничали и то и дело непроизвольно проверяли, на месте ли волшебные палочки.

Это было оправданно, логично, ожидаемо. Тобирама мог представить, как выглядел бой с Кагуей для неискушённых в сражениях такого масштаба магов. Эта битва поражала не массовостью — тем, что способен сделать всего только десяток шиноби, схлестнувшихся между собой. И это ещё обошлось минимальными разрушениями; если бы сражение приняло размах, подобный тому, что имел место в стычках ани-чана и Мадары…

И всё же, сейчас шиноби показали больше, чем когда-либо прежде, даже при обороне Министерства. Страх, поселившийся в душах волшебников, Тобирама улавливал, слышал боязливые переговоры. Теперь стоит задача огранить этот страх, придать ему выгодную для шиноби форму.

Хаширама ждал их посреди пепелища. Свиток, в который запечатал тело Нагато, он уже убрал и теперь, заложив руки за спину, отрешённо смотрел на шпили замка.

— Здравствуйте, Аластор, Кингсли. Много времени прошло с нашей последней встречи.

— Приятно видеть вас снова в сознании, Хаширама, — дипломатично произнёс Бруствер.

— Спасибо, Кингсли, — кивнул Хаширама. — Я тоже рад, что больше не подвластен врагу.

— Да-да, всё это очень мило. Может, скажете, зачем позвали? — грубовато полюбопытствовал Аластор, наблюдая за Хаширамой обычным глазом; вторым, магическим, он следил за Тобирамой, остановившимся возле брата.

— Вы знаете это и сами, — ровно заметил Хаширама. Этот тон — спокойствие природы, напоенный её же силой, её чакрой. Ни тени угрозы, но мощь ощущается явно, до сдавленного дыхания. Впрочем, это сенсору; маги чувствуют лишь отголоски — но и их должно хватить для понимания.

Кингсли покосился на Аластора, но тот продолжал буравишь взглядом шиноби.

— Полагаем, вы не хотите, чтобы магическое сообщество было в курсе произошедшего здесь, — сказал Кингсли. — Это некие ваши разборки?

— Всё верно, это дело нашего мира, — Хаширама посмотрел на них чуть виновато. — Мы сожалеем, что разбираться с ним пришлось в вашем.

— Это была девчонка, Хьюга, — вновь почти перебивая, проговорил Аластор. — Её кто-то контролировал, или действовала сама?

— Контролировали, — ответил Тобирама за брата. — Но это всё, что мы можем сказать.

Аластор ответом был явно не удовлетворён. Кингсли своих чувств не показал.

— Какую же вы хотите озвучить официальную версию произошедшего? — спросил он, подчёркнуто-вежливый и при этом по-боевому настороженный.

«Из него вышел бы хороший министр, — подумал Тобирама, чуть сузив глаза. — Причём выгодный не только местным, но и нам. Он — воин, умеющий договариваться. Руфус Скримджер всё же больше хитрец».

— Что перед тем, как Хогвартс был отбит Северусом и студенческим сопротивлением, находившиеся здесь Пожиратели успели отправить сообщение за пределы замка, — сказал Хаширама. — Волан-де-Морт послал часть своих сил сюда, чтобы удержать Хогвартс, однако они были встречены и уничтожены отрядом Министерства и Ордена Феникса, возглавляемым вами, Кингсли. Это то, что могут знать все. Ну и, как обычно, те, кто имеет более высокий доступ, могут быть осведомлены, что в битве принимал участие наш отряд — наёмники из Японии. Полагаю, это устроит всех.

Теперь волшебники обменялись взглядами. Они понимали, что это не предложение для обсуждения — констатация факта, как именно будет, и их хотения не играют никакой роли. В то же время Хаширама — и Тобирама это одобрял — оставил коалиции, вместе c которой шиноби действовали, возможность поиметь с происходящего выгоду. Если правильно всё повернуть, шансы Кингсли взять пост министра станут очень высоки — это нужно и ему самому, и всем «людям Дамблдора».

— Что ж, — произнёс Кингсли после минутного размышления, — это хороший вариант. Мы готовы передать его министру.

— Я рад, что мы друг друга поняли, — улыбнулся Хаширама и протянул руку. Кингсли пожал её, и то же сделал Аластор, после чего рукопожатиями с ними обменялся и Тобирама — так принято в этом краю скреплять договоры. — Я уверен в том, что вы отнесётесь правильно к данному знанию, поэтому ваши воспоминания об этом бое не тронут.

Чтобы те, кто вскоре встанет у руля этой страны, помнили, на что способны шиноби. Правильная идея. Тобирама и сам посоветовал бы брату поступить так.

Кингсли и Аластор кивнули — немногословные, мрачные, напряжённые, но понимающие, что не могут спорить и отказываться. «Сейчас ани-чан на них давит, — Тобирама внимательно следил за выражениями лиц магов, ловя отголоски эмоций, — и загоняет в угол. Стоит посоветовать Цунаде не откладывать встречу глав Альянса с волшебниками. Начав диалог, Альянс покажет свой миролюбивый настрой и готовность в отношениях полагаться на дипломатию, а не силу, что наслоится на сегодняшние события и даст правильный эффект».

То, что миры останутся связаны, не вызывало сомнений. В обсуждении с Тобирамой Минато указывал на то, что шиноби способны извлечь из мира волшебников много пользы — и это действительно так. Отказываться от кладезя ресурсов и техник, потенциально применимых в их практике, было бы глупо. Волшебная палочка и навык её использования становятся для шиноби козырями: возможностью применять техники стихий, к которым не имеешь предрасположенности; скрывать вещи путём, к примеру, превращения свитка с ценной информацией в кунай; при помощи Патронусов отправлять быстрые сообщения, которые, при верной настройке техники, сможет услышать лишь адресат, даже если будет находиться в толпе — вариантов много, была бы фантазия.

Фантазии этому поколению, как понял Тобирама, не занимать. Так Сасори ещё прошлым летом, после возвращения в команду и до своей «гибели» начал делать расчёты для создания марионеток, имеющих магическую сердцевину, как волшебные палочки. За этим и сам Тобирама (в большей степени), и прочие Хокаге следили с любопытством — Сасори не скрывал исследования, даже обсуждал со старшими некоторые идеи, впитывал их знания и опыт. Итачи, судя по словам Мадары, хорошо освоился с легилименцией и усилил ею свои навыки по части менталистики. Сакура многое почерпнула из местных медицинских практик, более того, Хаширама говорил, что ей хватило придумки и таланта сплести их с ирьёниндзюцу. Определённые наработки имелись также у Тобирамы, и Минато, и Хирузена, и Мадары, хотя по большей части теоретические, в том числе связанные с фундаментальным пониманием этого мира и его истории.

И это пример лишь нескольких шиноби, для которых интеграция магического знания в искусство ниндзя не являлась основной целью работы. Цунаде поступит умно, если создаст в Конохе институт, что займётся конкретно изучением магического мира и знания, изобретением способов его использования в шинобийском быту. «Хотя, — подумал Тобирама, глядя вслед магам, возвращающимся к своим, — если и создадут его, то, скорее всего, не Коноха. Альянс».

Параноика Тобираму сама идея этого объединения не вдохновляла, как поначалу и Коноха. Впрочем, нет, даже больше — то не союз и совместное проживание пары десятков кланов, а огромная по мощи и населению коалиция, в которой состоят совершенно разные страны с разной историей, уровнем развития, силы. На сегодняшний день — актуальную информацию бывшим Хокаге предоставила Анко — Коноха держит первенство по военной мощи и количеству жителей, обгоняя по этим параметрам (по второму — значительно) все остальные деревни Альянса, даже Суну, наиболее близкую к Конохе по силе. Кроме того, Конохе на руку, что в ходе нынешней войны Альянса против Кумо и Ивы боевых действий на территории Страны Огня не ведётся. Определённое количество шиноби Листа было послано на передовую, однако по окончании войны ресурсов у Конохи останется больше, чем у прочих союзников, на землях которых, за исключением Страны Дождя, сейчас идут сражения. При таком раскладе Коноха станет абсолютным лидером Альянса и сможет диктовать политику.

Однако, как понимал Тобирама, теперь в воздухе витает идея о более тесном сотрудничестве с Киригакуре вплоть до принятия её в Альянс. У этой деревни, согласно опять-таки данным Анко, военная мощь сопоставима с таковой у Конохи, но при этом руководящая верхушка превосходит коноховскую в хитрости — не тактике, а именно интриганстве. Если в состав Альянса войдёт такой игрок, при значительном возвышении Конохи над остальными Кири способна попробовать изменить правила игры. Не обязательно будет так, однако шанс есть. «Конохе сейчас не хватает умения плести интриги и разгадывать чужие, — думал Тобирама, вспоминая разговор, который вскоре после осеннего возвращения команды в мир магов он имел с Мадарой и Анко. — Среди советников Цунаде есть хорошие тактики, но нет политиков. Отстранив от себя Данзо, она сделала глупую вещь». Впрочем, Тобирама знал своего ученика достаточно хорошо, чтобы понимать: скорее всего, Данзо сам предпочёл не идти на контакт, более того, подливать масла в огонь взаимного недовольства между ним и Цунаде. По всей видимости, Данзо так и не простил, что Второй назвал не его своим преемником. «Ещё один мой прокол, — Тобирама устало прикрыл глаза. — Не объяснил мальчишкам свой мотив, не смог натаскать их на совместную работу, хотя и пытался…»

Он искренне жалел, что Мадара так отреагировал на его просьбу. Хуже от одного применения Эдо Тенсей никому бы не стало, а на душе Тобирамы, возможно, стало бы хоть немного спокойнее.

— Отото? — голос старшего брата вырывал из мыслей, из глупых сожалений. — Всё в порядке?

— Да, — собранно ответил Тобирама. — Я размышлял о будущем.

— Будущее… — Хаширама тоже посмотрел на удаляющихся магов, на их товарищей вдалеке. — Знаешь, я бы хотел, чтобы кто-нибудь призвал меня из Джодо лет через двадцать — интересно было бы посмотреть на то, к чему придут за это время миры. С другой стороны…

— Тоже находишь Эдо Тенсей аморальной? — не сдержавшись, хмыкнул Тобирама, злясь не на брата — на Учиху.

— Нахожу, — спокойно подтвердил Хаширама. — Я всегда говорил тебе это. При этом готов признать, что в некоторых случаях её применение себя оправдывает. Например, я рад, что помог нашему и этому миру избежать гибели в гендзюцу Кагуи. Был рад посмотреть на нашу деревню через почти восемьдесят лет после её основания. Поговорить с повзрослевшей внучкой. Помириться с другом, — он опустил ладонь на плечо брата, крепко сжал пальцы. — За это я говорю тебе спасибо, отото. Но все записи об Эдо Тенсей должны быть уничтожены, а Орочимару — стать последним, кто применял её. Негоже тревожить мёртвых, Тобирама.

— Как скажешь, ани-чан, — отчеканил Тобирама и повёл плечами, высвобождаясь. Скрестив руки на груди, он продолжил: — После перехода в наш мир мы должны поговорить с Цунаде. Сейчас очень сложный момент во взаимоотношениях миров, я бы сказал, критический. От действий Цунаде и её коллег зависит, получит Альянс в лице магического сообщества союзника или врага.

— Да, мы с Мадарой тоже обсуждали это, — кивнул Хаширама. — Пожалуй, хорошо, что он останется в мире живых — сможет помочь Цуне.

— Если сочтёт нужным, — вырвалось у Тобирамы.

Брат посмотрел на него устало и с просьбой перестать так говорить. Вздохнув, Тобирама слегка наклонил голову.

— Мадара поможет, — сказал Хаширама с убеждённостью потрясающей, учитывая, что прежде выкидывал его друг. — Он не признаётся, конечно, но ему дорога наша деревня.

— Тогда я оставлю свои выкладки не только Цунаде, но и ему, — переборов себя, произнёс Тобирама.

— Так будет правильно, — кивнул Хаширама и провёл руками по лицу, волосам. — Ладно, пойдём. Нужно проверить, не нужна ли наша помощь кому-то из раненых…

— …и проследить, чтобы Учихи не слишком увлекались, пока будут править воспоминания магам, — добавил Тобирама.

Хаширама мученически закатил глаза.

— Отото, ты неисправим.

На это Тобирама только пожал плечами. На пороге возвращения в Джодо нет смысла пытаться что-то в себе менять.

Солнце высоко поднялось в тускло-голубом небе, когда Саске и Мадара наконец закончили работу с магами. Живых их было тридцать шесть человек, работоспособных менталистов среди АНБУ — ни одного, поэтому Учихам пришлось обрабатывать магов самим.

Всех волшебников, которым требовалась коррекция памяти — и невредимых, и раненых, — собрали в Большом зале Хогвартса, где были сдвинуты к стенам факультетские столы. Наруто с Четвёртым проверили и убедились, что все здесь, никто не покинул замок. До того, как маги, постепенно начавшие понимать, что их не просто перевели с улицы в помещение поудобнее, зароптали всерьёз, появившийся Первый Хокаге окутал всех своей чакрой — обволакивающей, тёплой, расслабляющей. На волшебников подействовало быстро: трое старших сыновей Уизли больше не озирались с тревогой, мракоборцы опустили палочки, Тонкс перестала плакать над Римусом, за жизнь которого всё ещё боролась Сакура. Лица волшебников приобрели одинаковые отсутствующие выражения.

— Можете начинать, — сказал Первый Учихам. Он сам вместе с АНБУ уже привёл окрестности Хогвартса в вид, больше похожий на первоначальный, и теперь устроился на сдвинутом к стене гриффиндорском столе. — Я подержу их в расслабленности какое-то время.

— Тех, кого обработаете, мы будем выводить из зала, — добавил Второй, кивнув на Четвёртого и Наруто, которые стояли возле высоких дверей. — Мадара, версия такая, как вы оговаривали с Хаширамой.

— Я понял, — откликнулся Мадара и, поймав взгляд Саске, показал ему, что именно требуется вложить в разумы магов, весь «правильный» бой по картинкам. — Начинаем. В первого я пойду с тобой.

Саске кивнул и перевёл взгляд на стоявшего поблизости мракоборца по фамилии Долиш. Мадара последовал за ним в разум старика.

«Криво, — заявил он, понаблюдав за тем, что делает парень. — Такая заплатка будет видна даже самому посредственному легилименту».

«Я не менталист», — относительно сдержанно огрызнулся в ответ Саске, мрачно осматривая свою грубую работу.

«Как и я», — Мадара приблизился и в несколько действий поправил огрехи потомка. Теперь от вмешательства остался лишь едва приметный рубец в мыслях, который легко можно будет списать на краткую контузию от вспышек и взрывов, имевших место в бою Светлых против посланных в Хогвартс сил Тёмного Лорда. В бою, который постепенно становился не просто договорённостью между Первым и Кингсли с Аластором — новой реальностью.

Саске наблюдал за его действиями очень внимательно, стараясь лучше запомнить, и Мадара это видел. Когда они вынырнули из разума Долиша, предок жестом приказал Саске посмотреть на него. Взгляды их Шаринганов встретились — перед внутренним взором Саске возникла картинка усреднённого разума-цели, и зазвучал негромкий вкрадчивый голос:

«…Никаких поспешных действий, менталистика не терпит резкости. Техника должна строиться плавно — мы здесь не сарай красим, а вырисовываем тонкий узор на шёлке. Вначале нам нужна ткань. Хорошо, если она девственно чиста, рисунок ложится лучше. Однако если не повезло, и на неё было что-то нанесено прежде, что-то, нас не устраивающее, приходится сделать одно из двух: либо вписывать наш рисунок в тот, что уже существует, дополнительными линиями изменяя результат, либо пойти на хитрость и вначале вытравить прошлое изображение. Это сделать несложно, пользователь Шарингана на интуитивном уровне способен уничтожить воспоминания, свои или другого человека. Однако это грубо, болезненно, заметно. Наша же цель — такие изменения, которые не будут заметны ни самой жертве, ни другим менталистам…»

Далее следовал подробный рассказ, как ненавязчиво избавить человека от воспоминаний и освободить место под новые, «правильные». Саске внимал завороженно — поражался мощи визуализации, чёткости объяснений и профессионализму того, кто дал Мадаре это руководство.

«Что это?»

«Часть лекции моего брата для подрастающего поколения, — отозвался Мадара, довольный и, кажется, гордый его реакцией. — Будет интересно, покажу полную версию в Омуте Памяти».

Саске жадно закивал, но тут же одёрнул себя и спросил:

«Вы не собираетесь возвращать Омут магам?»

«Нет, пока сами не вспомнят».

Саске хмыкнул на это и вместе с предком принялся за работу.

К тому времени, как дело было завершено, Саске буквально валился с ног от усталости. Чакры у него осталось едва-едва, глаза зудели — не только Шаринган, но и чёртов новый Риннеган, который вовсе едва не горел, — а физических сил хватало ровно на то, чтобы стоять ровно и не шататься, идя.

— Отлично поработали, даттебаё, — сказал Наруто, когда его отец и Второй переносили из Большого зала последних двух магов. — Расслабься, Саске, теперь можно отдохнуть.

— Хм… — протянул Саске в ответ, надеясь, что друга это удовлетворит. Сам Наруто таким убитым, как он, не выглядел и, кажется, не чувствовал себя. Здесь сказывались и особенности шиноби Узумаки, и ускоренная регенерация, которую обеспечивал Лис, и то, что в какой-то момент Наруто отрядил клона посидеть в углу помедитировать и собрать сенчакру, чтобы восполнить резерв и пустить на восстановление. Саске даже немного завидовал этому придурку.

— Что теперь, Хаширама-сама? — сосредоточенно спросила Сакура, подойдя ближе. — С волшебниками и кентаврами вопросы решили, Кингсли и мракоборцы, кто на ногах, ушли в Министерство вместе с пленными, прочие отправлены по домам, а серьёзно раненные — в Мунго.

Шиноби стояли одни посреди опустевшего Большого зала — сбились кучкой, своим отрядом в кольце АНБУ, так и не снявших маски. Первый обвёл всех взглядом: посмотрел на лежавших в стороне Хинату и Дейдару, так и не пришедших ещё в себя.

— Наруто прав, теперь мы все можем отдохнуть, — сказал он с мягкой улыбкой. — Отправимся на площадь Гриммо, там сейчас нет никого, кроме Андромеды и Нарциссы, но их можно отпустить к семьям. АНБУ, вы с нами.

— Есть, Хокаге-сама, — отозвались они чётким хором, хотя лишь двое из изначальных двенадцати были родом из Конохи. Теперь АНБУ было девятеро — техника Кагуи, проредившая ряды волшебников, затронула и их отряд.

— Идите вперёд, позаботьтесь о Хинате и Дейдаре, — распорядился Первый, обращаясь к седьмой команде, Сасори с Анко и Мадаре. — Мы с Тобирамой и Минато проведём АНБУ и Фу в штаб-квартиру.

Наруто открыл было рот, но Сакура ткнула его локтем в бок и попросила взять Хинату. О своём напарнике Сасори позаботился сам, а Анко в это время создала портал — щит, не позволявший использовать их в Хогвартсе последние месяцы, рухнул вместе с другими под ударом Кагуи. «Многое здесь ещё требует восстановления, — подумал Саске, вставая между предком и Сакурой. — Но это уже не наша забота». Он прикоснулся к слабо светящемуся синим кунаю — его рвануло прочь и через мгновенья выбросило в гостиной мрачного дома номер двенадцать на площади Гриммо.

— Думаю, надо какую-то комнату отдать под лазарет, — тут же деловым тоном сказала Сакура. — Может, нашу с Хинатой бывшую спальню?

— Без разницы, — ответил Сасори и вынес напарника из гостиной. Наруто с Хинатой на руках последовал за ним, а вот Сакура ненадолго задержалась, обвела Учих и Анко серьёзно-профессиональным взглядом.

— Иди, — проронил Мадара, с удобством устраиваясь в кресле и прикрывая глаза. — Ты здесь не нужна.

Сакура хмыкнула и шагнула к двери, но всё же мимолётно взглянула на Саске. Тот кивнул, и она ушла.

— Так… — проговорила Анко. — Думаю, говорить с Андромедой и Нарциссой придётся мне.

Мадара согласно наклонил голову, не открывая глаз. Вот сейчас ему явно совершенно плевать на всю политику и разговоры мира.

Когда Анко ушла, Саске тоже покинул гостиную — устраиваться на отдых здесь не имел желания, тем более в чьей-то компании. Где-то внизу хлопнула дверь — наверняка входная, в коридоре зазвучали голоса. Добравшись до третьего этажа, Саске открыл дверь комнаты, которую делил с Наруто то недолгое время, что жил на Гриммо. Запершись, он добрёл до кровати, на автомате проверил её на наличие ловушек, после чего завалился на перину и смежил саднящие веки.

Проснулся Саске от ощущения чьего-то присутствия. Даже раньше, чем открыл глаза, он выгнулся и перехватил руку, протянувшуюся к его спине.

— Саске, отпусти, — строго, но с пониманием сказали ему.

Заставив себя разлепить веки, Саске мрачно уставился на Сакуру, чьё запястье сжимал до отчётливых красных следов на коже.

— Чего тебе?

— Пришла тебя проверить. Отвратительно выглядишь.

— Проверила?

Сакура раздражённо поджала губы и слегка повела рукой, напоминая. Тихо цыкнув, Саске опустил её, борясь с желанием рухнуть обратно лицом в подушку.

— Ложись, — угадала его мысль Сакура. — Только сними рубашку.

— Зачем?

— Саске, ты можешь просто довериться мне?

Провокационный вопрос. При этом провокация явно не является целью — в голосе Сакуры звучит искреннее раздражение. Немного подумав, Саске встал на колени, стянул через голову разодранную и окровавленную рубашку и бросил её прямо на пол, после чего лёг обратно на живот. При соприкосновении с подушкой голова мгновенно налилась приятной тяжестью, которой так хотелось отдаться… Скрипнула кровать, и не менее приятная тяжесть вдруг опустилась Саске на бёдра.

— Ты что делаешь?

— Тихо, — шикнула Сакура — обернувшись, Саске увидел в её руке волшебную палочку. — Чистящее, — пояснила куноичи свои действия, чары, которые сотворила. — Массаж нужно делать на чистую кожу.

Удивляться её поведению, такому резко контрастному со всем, что Сакура делала по отношению к нему прежде, не было сил, и Саске промолчал. Наверное, это лучшее, что он мог сделать сейчас.

— Просто полежи, хорошо? — попросила Сакура, настороженная его сговорчивостью и пожелавшая вербального её подтверждения. — В таком положении не очень удобно, знаю, но массажного стола у нас нет.

— Хоть не на земле, — вяло бросил Саске только чтобы разрядить напряжение. Он сам хотел лишь спать, и чтобы телу стало легче; уже начало отпускать, но ирьёнин может сделать совсем хорошо.

Сакура усмехнулась и опустила ладони ему на лопатки. Ловкие руки заскользили по спине, прорабатывая мышцы, вместе с каплей лечебной чакры помогая им расслабиться. И это действительно помогало — Саске чувствовал сквозь пелену усталости и сонливости, как его тело постепенно восстанавливается под руками Сакуры.

«Можно взять её в жёны за один только этот массаж…» — подумал Саске, прежде чем вновь отключиться, и на сей раз — надолго.

Входная дверь дома хлопнула как раз в тот момент, когда Анко переступила порог полуподвальной кухни. «Быстро они», — про себя вздохнула джонин и слабо улыбнулась поднявшимся ей навстречу из-за стола ведьмам.

— Привет, девочки.

— Как прошло? — спросила Андромеда, взволнованно сминая платок.

— Мы победили. Министерство и Хогвартс устояли, Лорд захвачен, его силы разбиты. Ваши дочь и муж живы, их отправили домой.

Андромеда шумно выдохнула и опустилась обратно на стул. В отличие от сестры, Нарцисса осталась стоять.

— Что с моим сыном и мужем? — требовательно спросила она.

— Драко был эвакуирован вместе с остальными студентами из школы в Министерство, — ответила Анко. — Я лично руководила этим процессом и даю гарантию, что с ним всё в порядке. Люциус помогал при штурме штаба Лорда и теперь тоже должен быть в Министерстве.

— В каком качестве?

— По возвращении из захваченного штаба Волан-де-Морта мы представили Люциуса Малфоя министру и его аппарату как агента Ордена Феникса, — вместо Анко ответил ведьме Четвёртый, уже какое-то время стоявший на пороге кухни. За его спиной Анко приметила Фу, предпочитавшую держаться в тени. — Вы можете не волноваться за перспективы вашей семьи, Нарцисса. Мы держим слово.

Нарцисса склонила голову. Её плечи мелко задрожали, но женщина справилась с собой — когда она вновь посмотрела на шиноби, на лице была только уверенность.

— Теперь я могу покинуть этот дом и воссоединиться с семьёй?

— Можете, — подтвердил Четвёртый. — Люциус сейчас в поместье Долгопупсов.

— Драко тоже там, — добавила Анко.

С достоинством кивнув, Нарцисса прошествовала мимо шиноби к двери, ни на кого не взглянув, ничего не сказав даже сестре. Не сдержавшись, Анко хмыкнула ей вслед.

— Андромеда, вы тоже можете не оставаться здесь, если хотите, — заметил Четвёртый, подходя ближе к столу.

— Я точно не нужна здесь? — механически спросила Андромеда.

— Нет. Мы присмотрим за штабом.

— Хорошо, — закивала ведьма и тоже ушла.

Шиноби остались втроём на кухне, и Фу вздохнула заметно свободнее. Как Анко выяснила после того, как джинчурики поручили ей, никто не посчитал нужным наложить на девушку чары, чтобы она понимала английский — это упущение Анко исправила, пока они переправляли студентов из Хогвартса в Министерство под раскаты боя на улице. На помощь в эвакуации пришли Северус и студенческое сопротивление, которое за время миссии в замке собрали вокруг себя Сакура и Саске, — всем вместе им удалось быстро организовать транспортировку учеников домовиками и не допустить, чтобы испуганные студенты разглядели что-то особенное. Всё, что они успели заметить — как выстраивается оборона и поднимаются щиты. Это всех устраивало; судя по лицу Мадары, если бы ему сказали, что нужно править память ещё и паре сотен подростков, он бы решал проблему Аматерасу.

— А где остальные? — спохватившись, спросила Анко.

— Хаширама-сама пошёл искать Мадару-сана, — отозвался Четвёртый; подойдя к продуктовым шкафам, он стал изучать их содержимое. — А Тобирама-сама вместе с АНБУ спустился в подвал — он хочет собрать там все свитки с воскрешёнными, которых мы запечатали, и сделать перепись.

— Значит, действительно всё хорошо, — подытожила Анко. — Раз все вернулись к обычным делам.

— Обычные дела, — выдохнула Фу, с любопытством слушавшая их разговор. — У вас такие обычности, что можно писать приключенческий роман.

— Жаль, Джирайя-сенсей не дожил, — с грустно-мягкой улыбкой сказал Четвёртый, доставая из зачарованного шкафа лоток с яйцами. — Я думаю, все голодные, — перевёл он тему. — Фу, Анко, поможете мне?

— Из меня повар так себе, — честно предупредила Анко, но покорно отвела Фу вымыть руки, а после встала к плите.

Так как народа необходимо накормить было много, продовольственные запасы Ордена шиноби подчистили как следует. Когда же закончили с готовкой, Анко наложила на всю еду чары, которые не позволят ей остыть.

— Чем так пахнет, даттебаё? — засунув нос на кухню, полюбопытствовал Наруто. Он уже принял душ, переоделся и был в приподнятом настроении, забив на недолеченные раны.

— Обедом, — ответил Четвёртый немного переигранным бодрым тоном. — Проходи, Наруто, сейчас будем есть.

— Я позову остальных, — вызвалась Фу и сняла передник.

Наруто, уже плюхнувшийся на стул, посмотрел на неё с интересом.

— Ты джинчурики, да?

— Угу, — откликнулась Фу. — Ты ведь тоже? Носитель Девятихвостого Демона-Лиса?

— Курамы, — поправил её Наруто.

— Курамы, — сказала Фу и коснулась рукой живота. — А во мне запечатан Чомей, Семихвостый. Меня зовут Фу, кстати.

— Наруто. Будем знакомы! — улыбнулся Наруто в ответ.

Четвёртый наблюдал за ними с улыбкой, но Анко жизнерадостность юных джинчурики отчего-то не цепляла. Поэтому она незаметно выскользнула с кухни и спустилась в подвал. Просторный зал там, обычно использовавшийся для тренировок, сейчас представлял собой своеобразный склад: на полу были разложены большие запечатывающие свитки, на которых Второй и АНБУ проставляли имена воскрешённых и какие-то цифры.

— Тобирама-сама, вы можете ненадолго прерваться? — вежливо спросила Анко, подойдя ближе. — Готов обед, и спецотряду тоже стоило бы отдохнуть.

— Конечно, — согласился Второй и добавил: — Мы с Хаширамой решили, что открывать портал для перемещения будем на рассвете — сегодня у нас день на отдых и завершение дел. Передай остальным.

— Есть, — кивнув, Анко махнула рукой, приглашая АНБУ на выход.

Те зашумели, стали снимать маски и направились к двери; только Югао притормозила возле Анко.

— Рада, что ты цела, — серьёзно сказала ей Митараши, понизив голос. — Со стороны тот удар Кагуи смотрелся…

— Нас спасло то, что Тобирама-сама и Минато-сама прикрывали, — так же тихо ответила Югао; у неё под глазами залегли тени, кожа стала нездорово-серой от истощения.

— На барьер вы хорошо потратились, — заметила Анко, оценивающе осмотрев её. — У вас есть пилюли для ускорения регенерации чакры? Если нет, я могу достать.

— Думаю, это не повредит, — Югао бросила взгляд вслед своим товарищам-АНБУ.

— Тогда скоро принесу.

— Спасибо, Анко.

Югао ушла, а Анко задержалась ещё ненадолго — последовала за Вторым, продолжавшим обход теперь уже в одиночестве.

— Тобирама-сама, а вы не хотите выйти к народу?

— У меня есть дела здесь, — не оборачиваясь, бросил Второй, присевший на корточки возле очередного свитка. — Нужно создать список захваченных воскрешённых и выстроить предположение, кто из них может вернуться в Джодо сам, раз пал контроль. Остальных придётся вырывать из тел насильно.

— А не получится, как с Третьим?

— Как раз для того, чтобы не получилось, все операции с душами, призванными в этот мир, будут проведены в нём же.

— Я поняла, — Анко посмотрела на его спину, но не добавила ничего больше и ушла, оставив Тобираму одного.

Возвращаться на кухню, ко всем, не хотелось — там будет бодрый Наруто, бодрая Фу, АНБУ станут негромко переговариваться о своём. Хотелось покоя. Проскользнув мимо приоткрытой кухонной двери, Анко прошла по коридору и поднялась по лестнице на жилые этажи.

В комнате, отданной под лазарет, горел приглушённый свет, мягко очерчивавший контуры предметов. Сасори, как и ожидалось, обнаружился здесь — что приятно, разговаривающим с напарником. При виде Дейдары, пришедшего в сознание, у Анко слегка отлегло от сердца.

— Очнулся наконец? — проворчала она, подходя к кровати подрывника. — Я с вами всеми поседею раньше срока… Как чувствуешь себя, герой?

— Нормально, — отмахнулся Дейдара, мысли которого явно занимало иное. — Данна, объясните по-человечески, что с Хинатой, мм?

— Истощена физически и морально, но жить будет, — негромко произнёс Сасори, откинувшись на спинку кресла. Присев на его подлокотник, Анко бросила взгляд на Хинату, лежавшую на соседней кровати. — Однако процесс восстановления займёт даже не недели — месяцы. Причём в первую очередь восстановления психики.

— Менталисты её уже осмотрели? — обеспокоенно спросил Дейдара. Он не пытался встать, хотя по глазам было видно, что очень хотелось — не позволяли нити чакры.

— Не думаю, что этим кто-то станет заниматься до возвращения в наш мир.

— К тому же, сейчас действительно выдающихся менталистов в доступе нет, — добавила Анко. — Лучший у нас Мадара-сан, но он после правки памяти магам совершенно не горит желанием вновь копаться в чьих-то мозгах.

— Ага, — буркнул Дейдара и отвернулся, уставился на свои сцепленные на животе руки.

Наблюдая за ним, Анко поймала себя на пиздец нехарактерном желании обнять парня и успокаивающе погладить по голове. Задавив эту отвратительную мысль, повернулась к Сасори:

— Слушай, у тебя есть в запасе пилюли для ускоренного восстановления чакры?

— Есть, — кивнул он, взглядом прося пояснений.

— Надо бы наших АНБУ ими накормить, — сказала Анко на грани констатации факта и просьбы. — Ребята еле ходят, а Второй не намерен позволять им сидеть без дела. Он там в подвале инвентаризацию запечатанных воскрешённых затеял.

— Видимо, и мне стоит отнести туда тех, что в моих куклах, — заметил Сасори, задумчиво глядя в потолок.

— Сасори-но-Данна, — позвал Дейдара, зацикленный на своём, — а та хрень, которую я Хинате вколол, не…

— Я повторял уже три раза, — проговорил Сасори нетерпеливо, — от одного применения зависимости не возникнет. Тем более мы с Сакурой почистили Хинате кровь.

— Просто убедиться хотел, мм.

— О чём вы? — спросила Анко, переводя взгляд с одного напарника на другого.

— О наркотике, — ответил Сасори, — который Дейдара вколол Хинате. В качестве побочного эффекта он имеет диссоциативные расстройства, в частности стимуляцию раздвоения личности.

— Повышали шансы разделить Хинату и старуху, как могли, — невесело усмехнулся Дейдара. — Доза, конечно, была большой…

Раздражённо вздохнув, Сасори поднялся из кресла и повелительно махнул Анко:

— Идём, займёмся делами. Обсуждать одно и то же по сотому разу не имею желания.

— Ну и идите, мм, — буркнул Дейдара и, поёрзав на кровати, повернулся на бок, чтобы лучше видеть Хинату. — Только нити свои уберите, Сасори-но-Данна.

— Тебе показан постельный режим, — отрезал Сасори. Взяв с тумбочки, он вложил в ладонь напарника пару пилюль. — Для восстановления. Через некоторое время я проверю, в каком ты состоянии, и тогда отпущу, если сочту возможным.

— Ладно, ладно, — без энтузиазма проговорил Дейдара и проглотил лекарство. Убедившись в этом, Сасори вышел, и Анко последовала за ним.

— Снотворное, да? — спросила она, когда закрылась дверь, и они стали спускаться по лестнице.

— Само собой. Не хватало, чтобы он после таких травм вскакивал. А так проспит до утра — хуже точно не будет.

— Заботливый, — расплылась в ехидном оскале Анко и подмигнула.

Сасори посмотрел на неё с выражением абсолютной заёбанности во взгляде. Анко прониклась и оставила шутки.

— Поесть или поспать?

— Отнести воскрешённых Второму, — отозвался Сасори; чуть подумав, добавил: — Но не всех…

Анко настороженно прищурилась. Его лицо стало мечтательным, каким бывало в постели с ней или же посреди процесса творчества.

— Сасори, что ты задумал?

— Наведаешься со мной в Литтл-Хэнглтон? — вопросом на вопрос ответил он.

— Эм… зачем это? — уточнила Анко с подозрением.

— В доме Реддлов у меня база, как помнишь, — пояснял Сасори, внешне вновь совершенно спокойный — только глаза горели слишком уж странно. — Мы уходим из этого мира на неопределённый срок, и я хочу удостовериться, что эта база ограждена от проникновения, и забрать кое-какие вещи. Ты ведь не откажешься составить мне компанию?

Он точно что-то задумал. Впрочем, их отношения уже на том уровне, когда Анко может себе позволить просто пойти вместе с ним, не требуя подробностей.

— Конечно не откажусь. Давай тогда ты ко Второму, скинешь ему воскрешённых, а я забегу на кухню за какой-нибудь едой.

— Тогда через пять минут на лестнице, ведущей в тренировочный зал.

Они справились даже быстрее и перенеслись порталом в недра подвалов под старинным заброшенным особняком. Не тратя время, Сасори завёл Анко в комнату, где их команда пытала пленного Рудольфуса Лестрейнджа, и предложил подождать, пока он заберёт всё, что нужно. «А тайнички свои всё равно от меня в секрете держит, ну-ну, — подумала Анко, усаживаясь на крепкий деревянный стул. — Хотя, если бы он поступил иначе, я бы заподозрила, что это не Сасори». Нотка скрытности и паранойи в их отношениях будет присутствовать всегда — уж такие они, побитые жизнью шпионы. Они будут вместе, будут делиться, чем сочтут нужным, но без спроса не полезут в тайники друг друга. Это правильно; это — уважение.

— Анко, — окликнул её Сасори, вновь появившись на пороге комнаты.

— Всё уже? — она поднялась и шагнула к нему. — Теперь на крышу — устроим пикник с видом на кладбище.

— Подожди, — Сасори сам подошёл к ней, вновь загадочно-мечтательный, но как будто слегка не уверенный — вот это ново! — Есть одна вещь, которую я хочу тебе предложить.

Анко облизнула пересохшие губы.

— Сейчас вот очень не вовремя, — призналась она, но повела плечами, сбрасывая пальто с них на локти. — Но если хочешь…

— Остановись, — Сасори сам вернул пальто обратно на её плечи. — Я хочу представить тебя своей бабушке.

На долгие мгновения Анко буквально потеряла дар речи.

— Что? — наконец смогла выдавить она. — То есть… Кабуто что, ещё и её воскрешал?

— Да. Моя бабушка — один из сильнейших марионеточников Суны за всё время её существования, так что поднять её было разумно, — буднично сообщил Сасори. — Неразумно было без полного контроля посылать её в бой против меня.

— Чувства взыграли?

— Вроде того. Только не у меня, как, верно, рассчитывал Кабуто, — Сасори мимолётно улыбнулся. — Однако Дейдара меня крупно подставил — из-за его трёпа пришлось сообщать бабушке, что она стала бы прабабушкой в скором времени, не была бы трупом.

— Циник ты! — засмеялась Анко, не в силах удержаться. Ками, какой же он!.. «Лучший». — То есть, ты хочешь, чтобы твоя старушка-бабушка получила посмертный инфаркт от лицезрения меня?

— Почему же инфаркт? — вскинул брови Сасори. — Я рассчитываю на удовлетворение обычного для бабуль инстинкта заботы о пристроенности внуков.

Удержали серьёзность они буквально десять секунд — потом оба рассмеялись, просто и честно, сбрасывая напряжение последних дней.

— Ладно… — утирая слёзы, проговорила Анко, — ладно, Сасори, я согласна. Но с тебя причитается!

Весело взглянув на неё — «Ну перестань, мы ведь оба знаем, что тебе нужно», — Сасори опустился на колено и распечатал куклу. Внутри раздалось копошение.

— Сасори? — зазвучал старческий голос, дребезжащий, но достаточно сильный. — Бой закончился?

— Да, — ответил кукловод, глядя в глаза Анко. — Я исполняю своё обещание. Кабуто мёртв, поэтому после ты сможешь вернуться в Джодо.

— Хорошая новость, — откликнулась старушка — Чиё-сама, так её зовут. — Выпустишь меня?

Коснувшись ключевого элемента в вязи символов на кукле, Сасори снял печать, после чего марионетка раскрылась. Невысокая старушка проворно выскользнула из неё и уставилась на Анко.

— Бабушка, это Митараши Анко, — представил её Сасори. — Токубецу джонин из Конохи, мать моих будущих детей.

— Здравствуйте, Чиё-сама, — почтительно поклонилась Анко. — Для меня честь познакомиться с вами.

В своих интонациях она была уверена — учили, натаскивали изображать не только страсть, но и уважение. Кроме того, здесь Анко не совсем уж и играла: всё-таки если эта женщина обучила Сасори, она действительно достойна уважения.

Чиё молчала. Её взгляд бесцеремонно скользил по Анко, впитывая все детали, выискивая то, за что можно зацепиться.

— Самая проблемная женщина на свете, значит, — наконец проговорила она. — Ну-ну. Мы в Суне слышали о тебе, Змея, причём мало того, что зачтётся за плюс.

— Полагаю, вам доводилось слышать, что я плохо пою и играю на сямисэне, — произнесла Анко, удерживая кротость, но всё же с ноткой иронии. — Однако же обладаю другими талантами.

— Которые более чем устраивают меня, — протянул Сасори; ему, похоже, было от происходящего весело — вот же скотина, развлекается за её счёт! — Звук сямисэна мне никогда не нравился, в отличие от лязга стали.

— А пению предпочитаешь крики жертв, бьющихся в агонии от действий твоих ядов, — мягко дополнила Анко с тонкой улыбкой. Вот ещё она ему позволит веселиться одному!

Внимательно слушая их, Чиё хмыкнула себе под нос.

— Сасори, ты дашь нам минуток пять наедине? — спросила она.

— Если пообещаешь ничего не выкидывать, бабушка, — флегматично отозвался Сасори, просьбе совершенно не удивившийся.

— Обещаю.

— Я буду в соседней комнате, — сказал Сасори больше для Анко, вновь посмотрев ей в глаза. — Переброшусь парой слов со старой знакомой.

Анко в ответ мимолётно улыбнулась, давая понять, что не возражает, хотя мысленно поставила себе заметку разузнать, что за знакомая у него такая. Проводив его взглядом, пока не вышел, Анко повернулась обратно к старухе. Та сузила глаза — совсем как любит делать Сасори.

— Время идёт, а жизнь не меняется, — проговорила Чиё. — Один из Суны, другая из Конохи, нукенин и джонин, не в браке, а будет ребёнок… Ну хоть вместе его ждёте — тебе повезло, девочка.

— Во-первых, не одного, а двух, — сказала Анко, которой надоело косить под Хинату. Всё равно не работает. — Во-вторых, Сасори, как и прочие члены Акацуки, больше не является нукенином. В-третьих, обе деревни состоят в союзе, при этом что Хокаге, что Казекаге говорят о всесторонней интеграции — вот и интегрируемся. И да, я поняла, на что вы намекали. Я тоже думаю, что мне повезло: встретить Сасори при определённых условиях, узнать его, быть с ним. А если считаете, что коноховская Змея вашему внуку не пара — ну извините уж, так сложилось!

В конце своей порывистой речи Анко уже стояла, уперев руки в бока, глазами метая молнии. Будет эта старуха намекать ей на ситуацию «оттайдзюцил — и бросил» и смотреть свысока! Да, Анко в курсе, что не идеал, но и Сасори не подарок. На самом деле, настолько подходящих друг другу «не-подарков» ещё поискать.

— А тебе палец в рот не клади… Вот и чудно! — Анко аж дёрнулась от неожиданности. — С мужчинами из нашей семьи только такие справляются. Мой муж по матери был Узумаки, — пояснила Чиё, — тот ещё характер, я тебе доложу. Всю наследственность нам попортил в этом плане. Конечно, по другим показателям одни плюсы — я же думала, когда замуж выходила… — она тяжело вздохнула. — Я всегда думала, поэтому так много пожила. Продолжала жить, даже когда мои муж и сын погибли.

— Это дерьмовое существование, — сказала Анко, вспомнив то время, когда считала Сасори погибшим. Всё своё отчаяние и безумие. «Если это повторится, я лучше сразу прирежусь, — подумала Анко, но тут же одёрнула себя: — Нет, так нельзя. Теперь — нельзя».

— Иначе не скажешь, — кивнула Чиё, глядя на неё как-то иначе. Кажется, чуть с большим расположением. — Сасори, конечно, совсем не порывистый, в отличие от своего отца…

— Зато такие фортели горазд выкидывать, что не передать словами, — проворчала Анко.

Чиё приподняла брови в недоумении, затем снова вздохнула.

— Я говорю о нём, а ведь совсем не знаю, какой он теперь, — признала она с трудом. — Я помню его ребёнком, помню подростком, но ведь Сасори давно уже не такой, как в моих воспоминаниях… Ты, — обратилась она к Анко, — женщина, которую он выбрал в спутницы — скажи, каким он стал?

— Сводящим с ума своими повадками, — честно ответила Анко, встречая жадный взгляд старой марионеточницы, — циничным, язвительным, жёстким. У него всегда в запасе полно яда, и окружающие огребают по полной… Но если что-то случается с теми единицами, кто дорог ему, Сасори на многое готов. Сегодня он спас жизнь напарнику, даже дважды. Первый раз — когда напоил его зельем удачи, чтобы Дейдара мог подобраться ко врагу, который вообще даже близко не из лиги нас, простых смертных; второй — когда использовал ваше киндзюцу, чтобы не дать Дею сдохнуть до прихода медиков. И не важно, что после они поцапались. Слова ничего не значат, когда дела уже всё сказали.

Молча выслушав её, Чиё склонила голову.

— Вот как… — проговорила она, борясь то ли с подступающими слезами, то ли с улыбкой. Совладав с собой, она сказала: — Что ж, терпения тебе, Митараши Анко. Оно тебе пригодится.

— Спасибо, — кивнула Анко. Пожалуй, она поладила бы с этой старушкой, будь та жива и являйся частью её семьи. Сейчас же остаётся лишь вежливо поклониться, когда Чиё простится с ней и уйдёт в соседнюю комнату, чтобы сказать последние слова Сасори.

— Мадара.

— Хм? — откликнулся Мадара, не поднимая веки — чего смотреть на этого Сенджу? А глаза зудят.

— Ты как? — заботливо спросил Хаширама, устраиваясь в соседнем кресле — обивка тихо скрипнула, прогнувшись.

— Было хорошо, пока ты не заявился, — бросил Учиха. — Чего тебе?

— Да так, — произнёс Хаширама таким тоном, что Мадара с шипением открыл глаза. Выражение лица друга — расстроенное, виноватое — рассердило его ещё больше.

— Мать твою, Хаширама, скажи по-человечески, — процедил Мадара, выпрямляясь в кресле. — Что уже?

— Ну… на рассвете мы возвращаемся в свой мир, — принялся увиливать Сенджу. — Надо будет, кстати, поговорить с Цунаде — у Тобирамы есть мысли по поводу дальнейшего, и Цуне, и тебе стоит их услышать. А ещё я планирую выйти на передовую и помочь завершить войну — это то, что я ещё могу сделать, пока… — он замолчал.

— Хаширама, я тебе сейчас врежу, — абсолютно серьёзно сообщил Мадара.

— Давай не сейчас? — быстро попросил друг. — Но когда дома разберёмся с делами, можем и правда устроить небольшой спарринг. Что скажешь?

— Спарринг, госпиталь, онсэн? — хмыкнул Мадара, вспомнив старую программу развлечений.

— С удовольствием! — улыбнулся Хаши.

От его переигранной радости Мадара почувствовал, как тает собственная улыбка. Он отвернулся и принялся буравить взглядом пламя в камине, которое сам и разжёг.

— Я рад, что ты останешься в мире живых, Мадара, — прозвучал в тишине комнаты серьёзный голос Хаширамы. — Тобирама прав в своих выводах — сейчас очень сложный момент для Конохи… но мы с ним остаться и помочь разобраться со всем не можем. Так будет неправильно.

— А выигрывать для Альянса войну, значит, правильно? — буркнул Мадара огню. — Но вот как сложные переговоры-дипломатия — великий Первый Хокаге традиционно свинчивает.

— Я чувствую своим долгом сейчас, после победы над Кагуей, которая является благом в одинаковой мере для всех шиноби, остановить насилие в нашем мире, — отчеканил Хаши. — В остальном дело за живыми.

Мадара промолчал. Будь он на месте друга, теперь тоже предпочёл бы подтолкнуть мир в верном направлении и уйти, чтобы не продолжать год за годом быть козырем Альянса.

Однако уйти Мадара не мог: клан нуждается в нём, иначе новый его глава по молодости и горячности наворотит дел — Итачи не сможет всё время присматривать за братом. К тому же, даже этот умник не знает определённых вещей: как руководить кланом, как планировать его политику, как балансировать на грани соперничества и товарищества с другими кланами деревни. Но он, Мадара, знает и научит Саске, проследит за тем, чтобы клан Учиха восстановился и вновь стал силой, которую уважают. А ещё сделает всё необходимое для блага их с Хаширамой деревни.

Судя по взгляду, Хаши знает это и собирается использовать, чтобы самому свалить от ответственности, прикрываясь возвышенными рассуждениями, что, мол, он всё равно уже труп. Дурацкая отговорка. С тех пор, как к Мадаре попал Воскрешающий камень, Изуна сделал для деревни и Альянса очень многое — а он ещё мертвее Хаширамы, поднятого Эдо Тенсей.

— Дара, ну не делай такое лицо, — и вновь тон Хаширамы был виноватым. — Посуществовал бы в качестве живого мертвеца, понял бы, как это тяжело: все ощущения другие, и ты сам знаешь, что не жив, не человек…

— Передо мной можешь не оправдываться, — перебил его Мадара. — Хочешь пойти по стопам Рикудо Сеннина — ты в своём праве.

— Я не… — начал Хаширама, но осёкся. — В конце он сделал хорошее.

— Сделал, — кивнул Мадара. — Но это не искупило всё дерьмо, что он натворил, а просто присыпало блёстками.

Хаширама открыл было рот, чтобы заспорить, однако в последний момент решил перевести всё в шутку:

— Вот поэтому я возвращаюсь в Джодо, а ты остаёшься в мире живых. У тебя яма с дерьмом явно больше, дружище.

Мадара криво усмехнулся, давая понять, что шутку принял.

— Когда вернёмся в наш мир, сразимся, — напомнил он. — А сейчас отвали.

— Хорошо-хорошо, — замахал руками Хаширама, поднимаясь. — Нам всем сейчас нужен отдых перед финальным броском.

Глава 11. Последний день войны

В какой-то момент обеда на кухню тенью проскользнула Анко и без объяснений принялась складывать еду в сумку. Наблюдая за ней краем глаза, Наруто вдруг замер, не донеся вилку до рта. В его мозгу полыхнула цепочка ассоциаций: Хогвартс, студенты, эвакуация, Гарри, крестраж.

«Твою ж!.. Чуть не забыли!»

— Пап, слушай, — зашептал Наруто, наклонившись к отцу. — Мы ж так ничего и не сделали с крестражем в Гарри, даттебаё.

— Да, точно, — Минато потёр висок. Судя по взгляду, тут же начал обдумывать, как их команде избавиться от дополнительной проблемы, желательно — не решая её своими силами. Однако…

— Ты ведь можешь попасть в место, где сейчас Гарри? Я хочу покончить с этим Волан-де-Мортом раз и навсегда сам, даттебаё.

Отец вздохнул с тенью понимания.

— У тебя есть план, Наруто?

— Ну-у… Что-то вроде, — закивал Наруто. — Мы с Саске и Сакурой-чан обсуждали это.

— Что ж, — произнёс отец размеренно, — полагаю, мы можем поручить это дело вам, Наруто. Я как раз собирался отправить клона в Шармбатон, к Минерве-сан, чтобы сообщить о возвращении Хогвартса под наш контроль. Полагаю, эвакуированные предпочтут вернуться теперь, когда в замке безопасно.

— Отлично! — Наруто вскочил со стула, чем заставил рефлекторно дёрнуться сидевших неподалёку АНБУ. — Простите, ребята, — помахал он рукой и сказал отцу: — Тогда я сейчас сбегаю за Саске и Сакурой-чан — и можем выдвигаться.

— Мой клон будет ждать в прихожей, — кивнул Минато и жестом подозвал к себе куноичи-АНБУ с длинными фиолетовыми волосами.

Покинув кухню, Наруто заторопился вверх по лестнице. Нетерпение жгло его — отчаянно хотелось поскорее разобраться со всеми делами, причём именно разобраться, а не тупо свалить от них. За Гарри и его проблему в голове Наруто чувствовал ответственность — он ведь сам первым уловил присутствие Лорда в Гарри, но после забыл, не придав большого значения! Тогда его поглощали другие заботы: ссора Сакуры и Хинаты, участие в ОД, попытки справиться с магическими домашками, но даже больше — Итачи, темнящий по поводу его, Наруто, прошлого, вечно подозрительный Сасори, а после — появление новой группы шиноби, примирение с Саске, знакомство с отцом и учёба у Первого. До Гарри и куска Лорда у него в голове у Наруто долгое время банально не доходила мысль.

Но теперь настало время со всем разобраться. Утром шиноби уходят — и неизвестно ещё, когда и при каких обстоятельствах они вернутся в этот мир.

Сделать нужно действительно многое. С Орденом Феникса Первый вопросы решил, но остаётся ещё Министерство, в которое нужно заглянуть и рассказать о сражении возле Хогвартса, что дополнит доклад Кингсли и Аластора. Ещё — договориться о переговорах с руководством Альянса. И чуть припугнуть министра профилактики ради старшие тоже, кажется, собираются.

Кроме того, необходимо разобраться с воскрешёнными, вернуть их всех в Джодо — этим Второй занялся вместе с АНБУ, что хорошо, Наруто имел мало желания иметь дело с Эдо Тенсей. Нужно подготовить всё для перемещения, расчертить печать и перетерпеть спор, который Учихи наверняка разведут вокруг того, кому тратить чакру и напрягаться. Хотя, скорее всего, напрягаться придётся обоим — слишком много народу надо переместить.

А ещё… но это уже как получится… было бы неплохо увидеться напоследок с Гермионой.

«Просто чтобы убедиться, что у неё всё в порядке», — сказал себе Наруто и даже поверил. А вот Курама, видимо, нет — его скептическое хмыканье разнеслось по подсознанию джинчурики.

Мысленно отмахнувшись от бидзю, Наруто остановился перед дверью их с Саске комнаты. Замер в удивлении, не решаясь взяться за ручку.

«Чего тормозишь?» — осведомился Курама, лениво выглядывая из-под хвостов.

«Я там не только Саске, ещё и Сакуру-чан чувствую, даттебаё, — Наруто неловко переступил с ноги на ногу. — Может, их сейчас не надо дёргать?»

«А ты сам будешь копаться в разуме Гарри? — едко осведомился Курама, потягиваясь. — Иди. Если стонов не слышно — можно».

«Да ну тебя», — буркнул Наруто и вошёл.

Его друзья спали, вдвоём уместившись на неширокой кровати. Сакура мило подложила ладони под щёку, приняв позу зародыша, упираясь коленями в бок Саске, посапывавшего в подушку.

«Даже будить жалко», — подумал Наруто, но всё же подкрался ближе, осторожно потыкал друга в плечо.

— Эй, Саске…

Учиха дёрнулся, красный от усталости и Шарингана глаз вперился в Наруто; другой, Риннеган, Саске держал закрытым.

— Чего тебе, придурок? — сонно осведомился Саске.

— Сам придурок. Харе дрыхнуть, у нас работа есть, — Наруто перегнулся через него, чтобы дотянуться до Сакуры, но Саске неожиданно сжал его запястье. — Ты чего?

— Пусть спит, — негромко ответил Саске. Легко отпихнув от себя друга, он вначале перевернулся набок, затем медленно сел, провёл ладонями по лицу. — Что за дело?

Наруто тоже понизил голос:

— Крестраж в Гарри. Помнишь, мы обсуждали, даттебаё?

— Помню, — кивнул Саске, мимолётно покосился себе за спину, на Сакуру — проверял, не разбудили ли.

Наруто тоже посмотрел на неё.

— Сакура-чан…

— Обойдёмся без неё, — Саске поднялся с кровати и наклонился за валявшейся на полу рубашкой. — Спорю, что я был прав, и от крестража можно избавиться ментальными техниками.

— Ну ладно, — пожал плечами Наруто. — Пошли, клон отца ждёт нас внизу, даттебаё.

— Дай мне десять минут, — критически изучив окровавленные тряпки, в которые превратилась его рубашка, Саске отошёл к шкафу за новой одеждой и полотенцем.

— Окей, — кивнул Наруто и оставил его.

По пути вниз парень столкнулся с Первым — он как раз вышел из гостиной, притворив за собой дверь.

— Как ребята? — участливо спросил Хаширама.

— Да нормально вроде, даттебаё, — Наруто бегло взглянул на дверь, из-за которой отчётливо несло удушливой чакрой пребывающего не в лучшем расположении духа Мадары. — А он что?

Первый светло улыбнулся, даже не думая отвечать на вопрос.

— Послушай, Наруто, у меня есть идея, — взяв парня за локоть, наставник увлёк его в ближайшую комнату. — Я хочу поскорее закончить войну у нас дома.

— Я тоже, даттебаё, — серьёзно кивнул Наруто. — Вы знаете, как это сделать?

— Собственно, об этом я и хотел поговорить. Мадара, конечно, уже сказал, что ему не нравится мой план… — лицо Первого, мгновенье назад беспечно-расслабленное, сделалось строгим. — Однако я намерен вмешаться. И жду того же от остальных. С нашими новыми силами мы быстро положим конец войне.

— Это, конечно, так… — Наруто замялся, посмотрел на свои руки. — Но с этими новыми силами мы столько народу можем положить, даттебаё…

— Смотря как их использовать. Можно так, — от столбика кровати ответвилась лоза и крепко оплела ногу Наруто, не травмируя, но не давая двинуться с места, — а можно так, — другая лоза хлестнула, как кнут — тяжёлый полог жалобно скрипнул под ней и упал, рассечённый.

— Хотите припугнуть Кумо и Иву, как припугнули Министерство магии? — догадался Наруто и дёрнул ногой, стряхивая с себя поползшую назад лозу.

— Намекнуть, на что мы способны, — кивнул Хаширама. — Ограничимся небольшим числом жертв, но так, чтобы было понятно: при необходимости мы и более серьёзно проредить вражеские ряды сможем.

— Ну… — Наруто прикусил губу. Ему не нравились такие методы — он бы предпочёл попытаться поговорить с врагами, объяснить им, что к чему. И в то же время понимал: так просто их слушать не станут. Сперва придётся показать зубы и остановить сражения. — А как мы разделимся? Фронта же два, даттебаё.

— Я думаю, мы с Мадарой и Тобирамой отправимся на западный, — ответил Первый. — Шиноби, который сейчас возглавляет Иву, мы знали ещё мальчиком, он знает, на что мы способны, и поостережётся отказываться от переговоров.

— А мы с отцом и ребятами, значит, на восточный? — Наруто вспомнил, что именно там сейчас находится Итачи, и добавил: — Мы пойдём туда и поможем.

Первый опустил руку на плечо парня, благодарно сжал.

— Я знал, что ты поддержишь меня, Наруто, — улыбнулся он и шутливо заметил:— Остаётся придумать, как заманить Учих помогать нам.

— Ну, Саске и заманивать не надо, — пожал плечами Наруто, — на восточном фронте Итачи, так что Саске сам туда поспешит при первой возможности, даттебаё. А что до Мадары…

— С ним что-нибудь придумаем, — мягко перебил его Хаширама. — Ещё одна вещь, Наруто. Точнее, два человека: Обито и Зеро.

— Надо будет отследить? — понимающе уточнил Наруто.

— Если не столкнёмся с ними на фронтах — а столкнуться можем, если они придут за джинчурики, — займёмся ими первым делом после заключения перемирия, — отозвался Первый. — Но на всякий случай держи ухо востро. Думаю, они сами покажутся. Ты и Фу нужны им.

— Приманка из меня обычно выходит так себе, даттебаё, — ворчливо предупредил Наруто.

Хаширама с улыбкой подмигнул ему и в приподнятом настроении удалился — всё, что хотел, он уже сказал и услышал. «Надо поучиться так сваливать», — про себя хмыкнул Наруто. Опомнившись, заторопился в прихожую — и всё равно не успел, наткнулся на уничижительный взгляд Саске.

— Опоздал, — Учиха успел принять душ и переодеться, а на его левом глазу красовалась повязка, закрывающая Риннеган.

— Отвали, — буркнул Наруто и демонстративно отвернулся от него, сообщая: — Разговаривал с Первым, даттебаё.

— Потом расскажешь, — ответил клон Минато и протянул парням портал.

Они очутились на свежем воздухе, за большим каменным зданием. Принюхавшись, Наруто понял, что это конюшня, а после услышал и ржание лошадей.

— Идёмте, — поторопил клон отца. — Вы ищите Гарри, а я отправлюсь сразу к Минерве-сан. Встречаемся здесь же через час. Если не успеете до этого времени, я сам вас найду.

— Принято, — кивнул Саске и первым зашагал через целину.

— И куда ты, даттебаё? — догнав, поддел его Наруто.

— К школе, придурок, — хмыкнул Учиха, указав подбородком в сторону замка, показавшегося, когда друзья вышли из-за конюшни.

Посмотрев в ту сторону, Наруто неловко поскрёб затылок. Замок, в котором базировалась академия «Шармбатон», показался ему смущающе идеальным: таким красивым и вылизанным, без единой потёртости, словно сошедшим с картинки — ну не казался он настоящим, и всё тут. Его воздушная отделка, изящные башенки и блестящие в свежем зимнем солнце окна заставляли Наруто чувствовать себя здесь чужим, низкородным, грязным.

— Так… — мотнув головой, предпочёл он сосредоточиться на поиске цели. — Я чувствую Гарри, даттебаё.

Саске чуть вскинул брови — Наруто кивнул и сорвался с места, и друг последовал за ним. Стремительными тенями шиноби пересекли заснеженный луг, сияющий девственной белизной, и незамеченными проскользнули мимо стайки девушек в местных голубых и хогвартских чёрных мантиях, со смехом игравших в снежки. Приметив среди них младшекурсниц-гриффиндорок, Наруто улыбнулся. Прокравшись в тени между стеной замка и аккуратно подстриженными кустами высотой ровно по окна первого этажа, шиноби нашли незапертое и проникли через него в пустую классную комнату. Оттуда они выбрались в коридор и быстро и скрытно стали подниматься по этажам.

В небольшой комнате в мансарде одного из корпусов замка Гарри был не один — с ним рядом находились Рон, Лаванда и Джинни. Наруто шёпотом сообщил об этом Саске и посмотрел с вопросом. Друг недовольно дёрнул бровями, но затем мелко кивнул, и Наруто, постучавшись, открыл дверь.

— Привет, ребята.

— Вы?! — взвизгнула Лаванда, широко распахнув голубые глазищи. — Ой, Саске, а что у тебя с?..

— А почему вы не в своей школе? — громко спросила Джинни, за спиной Лаванды выразительно покосившись на ту. «Ах да, Лаванда же не в курсе, кто мы», — вспомнил Наруто и вслух сказал:

— Нам кое-что нужно срочно обсудить с Гарри, даттебаё. Так что, ребята, вы можете…

— Всё, что касается Гарри, касается и меня, — тут же сообщил Рон.

— И меня, — отступив к Поттеру, Джинни взяла его за руку.

Саске очень красноречиво — для тех, кто знал про Шаринган, — прищурился. Больше прочих знакомый с додзюцу Гарри быстро потёр шрам на лбу.

— Вы можете оставить нас? — обратился он к друзьям. — Всё в порядке.

— Уверен? — серьёзно спросил Рон, поглядывая на Саске с подозрением.

Гарри отчётливо кивнул.

— Мы будем в общей комнате, — предупредил Рон и за руку вывел любопытно крутящую головой Лаванду. Прежде чем последовать за ними, Джинни ненадолго задержалась.

— Что с мамой и братьями?

— Все живы, даттебаё, — ответил ей Наруто. — Мы…

— Скоро вас всех должны собрать и объявить новости, — хладнокровно перебил друга Саске.

Джинни кивнула и, послав подбадривающую улыбку Гарри, ушла.

Когда за ней закрылась дверь, Гарри перестал прикидываться спокойным.

— Что происходит дома? Наши побеждают или проигрывают?

— Сказал же, скоро вас соберут и поделятся новостями, — процедил Саске, шагнув к нему. — Сядь.

— Зачем? — Гарри встал в позу, скрестил на груди руки.

Саске смерил его испепеляющим взглядом и сделал ещё шаг.

— Погоди, Саске, — Наруто придержал друга за плечо. — Нужно ему объяснить, даттебаё.

Переведя мрачный взгляд на Узумаки, несколько секунд Саске пялился на друга, а затем хмыкнул и отступился. В общем и целом, Наруто его порыв понимал — ему и самому хотелось разобраться здесь со всем поскорее. Близился вечер, солнце уже почти наполовину склонилось к горизонту. После промелькнёт единым моментом ночь, и наступит утро ухода. Нужно спешить.

— Я так понял, Альбус-сан рассказывал тебе про крестражи, Гарри?

— Да, — сосредоточенно кивнул он, сверля шиноби пристальным взглядом. — Он рассказал мне о крестражах, созданных Сами-Знаете-Кем, и том, что ваша команда их уничтожает.

— И мы уничтожили уже почти все, даттебаё, — кивнул Наруто. Демонстрируя полную незаинтересованность в происходящем, Саске отошёл к окну и принялся рассматривать приятный пейзаж. — Осталось всего два: змея — она сейчас в Министерстве, Лорд через неё возрождается…

— Он мёртв?! — охнул Гарри, непроизвольно прижав пальцы к шраму-молнии.

— Завалили его, да, — подтвердил Наруто, не став добавлять, что это его рук дело. — Старшие решили, что умнее будет дать ему возродиться через захваченный крестраж-змею, чем уничтожать этот сосуд, где процесс возрождения уже стартанул. А в это время разобраться с последним крестражем…

— Которым являешься ты, — не поворачиваясь, закончил Саске.

Гарри вздрогнул.

— Я… крестраж? — пробормотал он в неверии. — Но как… как вообще такое возможно?

— Пытаясь убить тебя, Лорд сохранил в тебе кусочек своей души по чистой случайности, — сказал Наруто. — По крайней мере, мы так думаем, даттебаё.

— В это трудно поверить, — помотал головой Поттер. — Почему вы вообще решили, что я — крестраж?

— Помнишь прошлую зиму, когда тебе приснился кошмар про Артура Уизли? Тогда, попробовав тебя разбудить, я почувствовал в тебе присутствие Лорда. И это была никакая не ментальная техника — легилименция, там, или ещё какая-то хрень, даттебаё. Это был именно Лорд. Из-за его куска в тебе ты смог тогда видеть глазами его змеи.

Гарри помолчал, переваривая услышанное. Его рука, вытиравшая пот с верхней губы, дрожала.

— Ну хорошо… Допустим, я действительно этот последний крестраж. Что вы собираетесь делать? — он с болью и пониманием посмотрел в глаза Наруто. — Вы убьёте меня?

— Нет, конечно! — Наруто кашлянул, привлекая внимание Саске. Тот с наигранной неохотой отвернулся от окна.

— Есть идея, — проронил он, — что крестраж, обитающий внутри живого существа, может быть уничтожен ментальными техниками. По сути, он — кусок души, сознания; есть дзюцу, способные сознание разрушить.

— Жаль, конечно, что с нами нет Итачи, он во всём этом понимает лучше, даттебаё, — добавил Наруто. — Но попробовать стоит.

Гарри повёл плечами.

— Почему вы занимаетесь этим? — мрачно спросил он. — Почему не Орден или Министерство?

— Так они не знают об этом, — отозвался Наруто. Подойдя ближе, он заглянул в глаза Гарри и располагающе, как Первый, улыбнулся. — Альбус-сан долгое время скрывал ото всех свои подозрения насчёт того, что последний крестраж Лорда в тебе, даттебаё. Он заботился о том, чтобы у тебя не было проблем из-за этого. И я… я очень хорошо понимаю его.

— Наруто, — напрягшись, предупреждающе проговорил Саске.

Однако Наруто не слушал его.

— Во мне запечатан Девятихвостый Демон-Лис, даттебаё, — прикоснувшись ладонью к животу, он грустно усмехнулся. — Из-за этого почти все в деревне долгие годы относились ко мне, как к нечеловеку. Отовсюду гнали, обзывали, били. Я не жалуюсь. Просто говорю, что понимаю Альбуса-сана, хотевшего тебя защитить от похожей доли. Если бы люди узнали, что в тебе запечатался кусок души Лорда, отношение всех к тебе точно бы поменялось.

«Каким, однако, ты хорошим выставил старика, — хмыкнул Курама. — А с чего взял, что именно такие возвышенные мотивы им двигали?»

«Какая теперь разница, что им двигало, даттебаё?»

Курама одобрительно оскалился.

— Так вот что всё это значило… — прошептал Гарри, ошарашенно глядя на Наруто. Помолчав немного, добавил: — А Гермиона была права.

— Что? — дёрнулся Наруто на имя девушки.

Гарри посмотрел вначале на него, после на Саске неуверенно, с сомнением, но всё же сказал:

— В прошлом году мы с Роном и Гермионой, мм… интересовались вами, всем вашим отрядом. Ещё до того, как нам на летних каникулах рассказали, что вы шиноби. До этого у нас были кое-какие свои наблюдения… В частности, Гермиона по твоим, Наруто, и Дейдары оговоркам построила предположение, что ты как-то связан с легендами о девятихвостых кицуне, волшебных лисах, имеющих большую магическую силу.

Наруто сконфуженно улыбнулся и почесал затылок. Теперь он вспомнил про тот листок с записями об их команде, который прошлой зимой обнаружил у Гермионы. Саске выразил своё отношение к ситуации красноречивым хмыканьем.

— Поговорите потом, — сказал он нетерпеливо. — У нас мало времени.

— Да, точно, — спохватился Наруто. — Ну что, Гарри, доверишь нам попробовать разобраться с крестражем, даттебаё?

И вновь Поттер ответил не сразу. Прикусив изнутри щёку и сжав кулаки, он переводил взгляд с одного шиноби на другого, а после задержал на Наруто. Тот отвечал спокойным, уверенным взглядом — хотя и не знал наверняка, получится ли у них с другом задуманное.

— Тебе я доверяю, Наруто, — наконец сказал Гарри и опустился на кровать.

Наруто и Саске переглянулись. Взяв по стулу из тех, что были придвинуты к аккуратному круглому столику, друзья поставили их перед Гарри и тоже сели.

— Посмотри на меня, — распорядился Саске, активируя в не скрытом правом глазу Шаринган.

Гарри, взволнованный, но не колеблющийся, сделал, как было сказано.

— Слушай, Саске, — проговорил Наруто, — а можно как-нибудь сделать так, чтобы я с тобой туда пошёл, даттебаё?

Друг покосился на него задумчиво, оценивая свои силы. Нахмурившись, мотнул головой.

— Жаль… — протянул Наруто, который тоже хотел поучаствовать в добивании Волан-де-Морта.

В его подсознании Курама поднялся на ноги.

«Дай мне сказать».

«Ну… хорошо».

— Тут Курама чем-то хочет поделиться, — сообщил Наруто и отдал управление Лису.

— Учиха, — обратился он к Саске — Гарри вздрогнул от изменившегося голоса джинчурики, — как ты собираешься искать этот крестраж?

— Как след любого ментального воздействия, — нахохлился Саске, но всё-таки осторожно.

— Понятно, — протянул Курама, — значит, время ты не хочешь сэкономить.

— У тебя есть другие варианты, Кьюби? — проворчал Саске.

— Кьюби?.. — пробормотал Гарри, ошарашено следя за диалогом.

Курама оскалился — и сам в подсознании Наруто, и исказив в хищной усмешке его губы.

— Мы отследили Кагую — неужели не сможем какого-то мага?

«Ксо, Курама, логично!» — мысленно воскликнул Наруто.

«А вы, мелкие, не догадались», — поддел довольный собой Кьюби и вернул Наруто управление телом.

Быстро моргнув, Наруто посмотрел на раздосадованного тем, что не догадался до простого сам, и одновременно воодушевлённого возможностью быстро со всем разобраться Саске.

— Ну что, попробуем, даттебаё?

Саске слегка наклонил голову и глубоко вздохнул, концентрируясь. Улыбнувшись растерянному Гарри, Наруто набросил покров Лиса, совмещённый с сендзюцу, — уровень восприятия окружающего мира мгновенно повысился, даря ощущения, недоступные в любом ином состоянии. Теперь Наруто отчётливо ощущал, что за буря в душе Гарри; чувствовал усталость и лёгкую нервозность Саске рядом; улавливал состояние многих других людей, находившихся в замке и его окрестностях — так сразу мозгу и не обработать всю поступающую от сенсорики информацию. Впрочем, ему и не надо было. Грозно сведя на переносице брови, Наруто сосредоточил внимание на чёрном-чёрном сгустке, притаившемся в душе Гарри, но неродственном ему.

— Чувствую, — негромко произнёс Наруто. — Вот эта дрянь, даттебаё, — и коснулся плеча Саске, наводя его, как утром наводил Нагато на душу Кагуи.

Судя по тому, как скривился друг, всё удалось.

— Точно что дрянь, — проворчал он и активировал Мангекью. — Гарри, не сопротивляйся, что бы ни происходило.

— Хорошо, — отрывисто кивнул Поттер, встречая его взгляд. В следующую секунду он дёрнулся и побледнел так резко, что Наруто обеспокоенно выпрямился на стуле.

— Саске, — встревоженно окликнул он, — что?..

Друг раздражённо отмахнулся, не отводя от Гарри взгляда. Сложный рисунок его Мангекью пришёл в движение, лепестки-томое завращались вокруг зрачка, алый цвет радужки налился кровью и чакрой. Осколок Лорда в душе Гарри заметался, ощерился — эта дрянь пыталась отбиваться.

— Давай же, — сквозь зубы прошипел Саске. — Сдохни…

Однако крестраж сражался. Гарри трясло, у него из носа потекла кровь — его организм, ставший полем боя, с трудом справлялся.

На рефлексе подавшись вперёд, Наруто крепко сжал руку Гарри — чакра хлынула в парня, смешиваясь с его внутренней энергией, пропитывая тело, придавая сил для борьбы.

От этого вмешательства Гарри ощутимо затрясся, но минуту спустя стал расслабляться — помогло. Дёрнулся и Саске, но он — скорее удивлённо. Ему чакра друга тоже придала сил, и Учиха усилил натиск на крестраж.

Комнату огласил пронзительный вопль. Становясь всё выше и истошней, он достиг омерзительнейшей точки и вдруг оборвался, оставив после себя звон в ушах — и воспоминание о частичке души Волан-де-Морта, превращённой в ничто силой Мангекью Шарингана.

Гарри резко сложился пополам, и его вырвало на ковёр — шиноби успели отдёрнуть ноги. Поджав колени к груди, Саске откинулся на спинку стула с совершенно отсутствующим видом и закрыл глаз. Вытащив волшебную палочку, Наруто пробормотал формулу чистящего заклинания, а после аккуратно тряхнул Гарри за плечо.

— Ты как, даттебаё?

— Бывало… бывало лучше, — слабо пошутил Гарри, силясь улыбнуться.

Покрутив головой, Наруто поднялся и отошёл к столу, на котором стоял графин с — шиноби принюхался — чистой водой. Наполнив стакан, Наруто подал его Гарри.

— Спасибо, — пробормотал Гарри и сделал глоток, прокашлялся. — Чёрт, ребята, это было жёстко.

— Хм…

— Думаю, Саске хочет сказать, что бывает и жёстче, даттебаё, — перевёл реплику друга на понятный Гарри язык Наруто, скидывая яркий покров бидзю.

Гарри рвано вздохнул и осушил стакан до дна. Если и бывают более жёсткие состояния, он явно не хочет ничего о них знать. Оно и понятно и нормально — его же к ним не готовили с самого детства.

— Спасибо, — повторил Гарри, и на этот раз его голос звучал сильнее. — Вам обоим, Саске, Наруто. То, что вы сделали, просто… в голове плохо укладывается, если честно, — слегка смутившись, признался он. — Дамблдор говорил, что крестражи — это одна из самых больших наших сложностей в борьбе с Волан-де-Мортом. А вы так легко с ними справляетесь…

— Ну, мы же шиноби, даттебаё, — пожал плечами Наруто и легонько пихнул Саске, проверяя реакцию. Реакция последовала в формате мгновенно упёршегося в Наруто мрачного взгляда вновь ставшего чёрным глаза друга, в котором застыло выражение «Чего тебе, идиот?». — И нам пора возвращаться в Британию. Есть ещё дела, даттебаё.

— Вот так сразу? — встрепенулся Гарри и попробовал встать, но его повело, и парень неловко опустился обратно на кровать. — В смысле, не задержитесь хоть ненадолго? Хотя бы рассказать, что…

— Говорили же, скоро вас соберут, — процедил Саске и вздёрнул себя на ноги единым движением. — Идём, Наруто. Четвёртый наверняка уже ждёт.

— Ага, — кивнул Наруто, на автомате ища отца. Тот всё ещё общался с Минервой МакГонагалл, Авророй Синистрой и парой местных, в том числе женщиной размером с Хагрида — директором Шармбатона.

— Мы ещё увидимся? — спросил Гарри.

— Конечно, — откликнулся Наруто, постаравшись улыбнуться как можно беспечней. Не думая о том, что если и вернутся они в этот мир, то вряд ли скоро. До этого необходимо как минимум окончить войну дома. — Пока, Гарри. Береги себя и ребят.

— Вы тоже берегите себя, — сказал Гарри и всё-таки поднялся, чтобы пожать руки парням.

Саске ответил с каменным лицом, а Наруто улыбнулся и энергично тряхнул руку Гарри, после чего шиноби вышли в окно — опять, скрываясь, бежать через всю школу ни у одного не было желания. Вскоре они вернулись на исходную за конюшнями и там позволили себе слегка перевести дыхание.

— Всё правильно, — пробормотал Обито, взгляд которого стремительно терял фокус. — Всё правильно…

Качнувшись, Обито повалился на землю, более не опасный. Наконец мёртвый.

Итачи это по некой причине не доставило удовольствия.

«То, что он говорил… — Итачи всматривался в лицо убитого им соклановца — очередного — и не мог отделаться от неприятного зудящего чувства. — Зачем?..»

— Охренеть, — присвистнул кто-то за его спиной.

— Цыц, — голос Ханы Итачи узнал. Напрягся, когда куноичи подошла ближе, остановилась совсем рядом. — Итачи, ты…

— Бой ещё не окончен, — решительно прервал он. — Кисаме и джинчурики Хачиби…

И вдруг случилось странное: голос сорвался в хрип, всё поплыло перед глазами, и Итачи неловко качнулся вбок. Мгновенно выровнял спину через усилие и боль, вспыхнувшую на периферии сознания. Сейчас он не имеет права…

— Итачи, — уже настойчивее обратилась к нему Хана, зачем-то коснулась локтя. — Остановись. Ты ранен.

«Остановись? — Итачи медленно повернул к ней тяжёлую голову, словно через туман взглянул на куноичи. — Почему она это говорит?»

— Джинчурики… — вновь начал он.

Хана крепче стиснула его локоть, посмотрела в глаза.

— Ты не должен всё делать сам.

Сердце защемило, и Итачи вздрогнул — а затем его накрыла боль и подавляющая волна черноты.

Очнулся он явно в стороне от фронта — звуков сражения не было слышно, лишь только шаги, звон стекла и тихие переговоры. Открыв глаза, Итачи обнаружил над собой деревянный потолок.

— Это госпиталь, — взглянув на него, понимающе пояснил остановившийся рядом ирьёнин. — Тебя доставили с поля боя. Сказали, срочный, хотя раны не критические — истощение хуже… Куда встаёшь?

— Я должен идти, — проговорил Итачи, делая попытку подняться.

— Ты своё уже отвоевал — на сегодня точно, — пожилой ирьёнин уверенной рукой вернул его на подушку и проворчал утомлённо: — Учихи, вечно вас Шинигами куда-то несёт…

Итачи дёрнулся и прикусил губу. «Обито… то, что он сказал… Бой».

— Как долго я здесь? — хрипло спросил Итачи, из положения лёжа осматриваясь — так неудобно, но большего ему не намерены позволять. В комнате помимо него было место ещё для троих пациентов, но лишь одно оказалось занято находившимся без сознания мужчиной; возле его футона на полу покоилась маска АНБУ. Рядом со своей постелью Итачи обнаружил аккуратно сложенный плащ Акацуки и хитай Альянса. С другой стороны поместили оружие, ближе всего — катану.

— Часа три, не больше, — отозвался ирьёнин, сканируя его техникой. — Успокойся, ничего критического за это время не произошло.

«Джинчурики… Кисаме…» — Итачи сглотнул — в горле пересохло до болезненности — и попытался установить связь с напарником.

— Да что же… Чакру не используй! — прикрикнул ирьёнин, обозлившись. — Неугомонный мальчишка! Сказано же, успокойся и лежи смирно!

— Простите, — на автомате извинился Итачи, шокированный. С ним так не разговаривали уже… он даже не мог вспомнить, сколько.

— Учихи, — вновь выдал ирьёнин, словно бы приговор. — Только-только ведь чакра начала восстанавливаться — нет, надо опять себя в истощение загонять…

— Не ругайтесь, Масаши-сан, — прозвучал со стороны знакомый голос с нотками затаённого веселья. — Это вряд ли пойдёт вашему пациенту на пользу.

— Может, хоть немного мозга вобьёт, — хмыкнул ирьёнин, повернувшись ко входу. — Вы что-то хотели, Какаши-сан?

— Проверить, как все себя чувствуют, — Какаши вступил в палату, приветливо кивнул Итачи. — Не оставите нас ненадолго?

Недовольно передёрнув плечами, Масаши поднялся и вышел. Какаши, напротив, приблизился; правда, сперва отошёл к бессознательному АНБУ, внимательно всмотрелся в его лицо.

— Сражение ещё идёт? — спросил Итачи, приподнимаясь на локте. Всё тело отозвалось ломотой, но Учиха отринул это ощущение.

— На вашем участке приостановилось, — откликнулся Какаши. — Бой твоего напарника и джинчурики всех разогнал.

— Чем он закончился? — Итачи нужно было как можно скорее узнать, он даже почти забыл про манеры.

— Шиноби Кумо отступили, и вместе с ними джинчурики, — не стал ходить вокруг да около Какаши. — Кири нанесла удар по территории Страны Молнии.

— Кири?.. — повторил за ним Итачи, пытаясь вернуть способность к быстрому анализу. В голове неприятно мутилось, ухватиться за мысли было делом нелёгким. — Но ведь, насколько я знаю, не было такого договора.

— Не было, — подтвердил Какаши, наконец повернувшись к нему. — Мизукаге решила проявить инициативу.

— Вот как… — Итачи наконец смог устроиться и откинулся на подушку, прислонившись к стене спиной.

Какаши смерил его оценивающим взглядом.

— Как ты, в целом? — неожиданно спросил он.

— В порядке, — мгновенно напрягшись, ответил Итачи. — Если необходимо действовать…

— Тебе сейчас нужно отлежаться, — Какаши сунул руки в карманы штанов. — На всех наших участках всё идёт в штатном режиме, дополнительные силы не нужны. А к войскам Кири я уже послал команду. Твой напарник возглавил её.

— Кисаме? — Итачи подобрался, встревоженный ещё сильнее. Всё-таки отношения его напарника с официальной Киригакуре далеки от тёплых уже много лет, а если учесть острый язык несдержанного Кисаме…

— Не беспокойся, с ним я отправил Шикамару и команду толковых переговорщиков. Думаю, всё пройдёт хорошо.

Итачи вежливо наклонил голову, хотя слова Какаши ничуть не умалили его тревогу. Вдохнув и выдохнув, он поискал взглядом воду; не обнаружив поблизости, дотянулся до своих вещей, среди которых лежал также держатель с волшебной палочкой. Со второй попытки — шум в голове не спадал — Итачи смог трансфигурировать из сюрикена стакан и наполнил его магически созданной водой. Стал медленно пить, радуясь тому, что получилось создать родниково-прохладную.

За его действиями Какаши наблюдал с отрешённым любопытством. Казалось, он одновременно думает о чём-то важном, непростом.

— Какаши-сан, — отпустив стакан, окликнул его Итачи. — Полагаю, вы уже знаете…

— Об Обито? — Какаши невесело усмехнулся. — Да, знаю. Его тело доставили вместе с тобой.

— Клан Учиха предъявляет права на его тело, — тут же сказал Итачи — подсознание знало, что нужно, в разы лучше, чем замученный мозг.

— Я приказал поместить его в стороне от прочих, — отозвался Какаши. — Если руководство Альянса не будет против, сможете забрать.

«Альянс может пожелать исследовать тело врага, конечно… Нельзя допустить, чтобы оно попало к Орочимару».

— Благодарю, Какаши-сан.

— Не за что, — пожал плечами он. — Скорее тебе нужно сказать спасибо. Избавил нас всех от большой проблемы, — однако его голос вовсе не звучал как похвала. В нём затаилась грусть. — Возможно, Обито тоже понимал, что так будет правильно. Даже отплатил тебе за своё убийство.

Итачи отвёл взгляд.

— Стало быть, вы знаете и о его последних словах.

— Хана рассказала, — взгляд Какаши стал каким-то странным — Итачи не понял этого выражения. Кроме того, как раз Какаши — человек, осведомлённый о прошлом Итачи, должен понимать, что слова Обито — ложь. Почему для него должно что-то меняться?

— Я не знаю, зачем Обито сказал то, что сказал, — произнёс Итачи и сделал ещё глоток. Сухость в горле постепенно уходила, и желудок тихим пока урчанием дал понять, что неплохо бы подкрепиться. Значит, организм восстанавливается, как положено. — В любом случае, не вижу смысла предавать его последние слова огласке. Незачем ворошить прошлое. Хана поступила глупо, рассказав о них кому бы то ни было.

— Я считаю иначе, — ровным тоном возразил Какаши. — Более того, я приложу все усилия для того, чтобы о них узнало как можно большее число людей.

Итачи нахмурился.

— Почему?

— Потому что это пойдёт на пользу тебе, Итачи.

Застыв, Итачи удивлённо посмотрел на Какаши. На его грустную улыбку сквозь маску вновь отвёл взгляд.

— Это не то, о чём стоит думать, Какаши-сан.

— Сам ты об этом точно не подумаешь, поэтому приходится окружающим, — заметил Какаши — и Итачи вспомнились их первые совместные миссии в АНБУ, где Хатаке помогал ему освоиться, поддерживал, даже слегка опекал. Стало совсем неловко. — И не держи обиду на Хану. Она желает тебе добра.

«Почему?» — вновь подумал Итачи, совершенно не понимая мотивов поступков Ханы, Какаши.

— Ладно, — Какаши развернулся к двери, поднял в прощальном жесте руку, — отдыхай.

Итачи встрепенулся.

— Когда мне?..

— Не забивай сейчас этим голову. Просто восстановись, — коротко махнув ему, Какаши ушёл.

Итачи ещё долго смотрел на закрытую дверь, пытаясь разобраться в происходящем. В ощущениях. Они тоже были необычны.

От размышлений его оторвал мысленный вызов. Кисаме.

«Проверка связи», — провозгласил напарник, когда Учиха откликнулся.

«Вновь на связи, — ответил Итачи, осторожно разминая занемевшие пальцы рук. — Как обстоят у тебя дела? Уже встретился с Мизукаге?»

Кисаме хмыкнул.

«Стало быть, знаете?.. Шикамару перебросил нас в ставку Кири, но нет, ещё не встретился. Мей, эта фурия, лично наводит шухер на передовой. Думаю присоединиться — уж больно она в бою хороша».

«Не „Мей“, а „Мизукаге-сама“, — на автомате поправил напарника Итачи. — Будучи послом, ты обязан обращаться к ней учтиво, даже если вы и давно знакомы».

«О, ну всё, чувствую, вы пошли на поправку, — мысленно закатил глаза Кисаме и резко сменил тему: — Это правда, что Обито перед смертью присвоил себе идею уничтожения клана и сказал, что вас вынудил поучаствовать?»

«Да, — ответил Итачи после секундной паузы. — Однако это ничего не меняет, Кисаме».

«Ещё как меняет, Итачи-сан».

Учиха хотел было возразить, но напарник оборвал связь — вероятно, всё его внимание потребовалось в реальности.

Глубоко вздохнув, Итачи снова лёг на футоне, перевернулся на бок. Если генерал восточного фронта приказал ему восстанавливаться — этим Учиха и займётся, а сон в состоянии помочь. Чем скорее Итачи вернётся в строй, тем лучше — не стоит исключать вероятность, что ему ещё придётся срочно выдвигаться в ставку Кири и спасать переговоры от напарника…

В следующий раз он проснулся, судя по ощущениям, много часов спустя. Тело болело заметно меньше, по сути, такая боль вообще не в счёт. В голове почти совсем прояснилось.

Украдкой оглядевшись — в комнате по-прежнему находился помимо него лишь один пребывающий в бессознательном состоянии АНБУ, — Итачи сел и откинул одеяло. Замерев на мгновение, настороженно прислушиваясь, повязал хитай, накинул на плечи плащ Акацуки и, прихватив снаряжение, поправил одеяло и выскользнул в коридор, а оттуда, стараясь не столкнуться ни с кем — на улицу. Своё состояние Итачи считал удовлетворительным и не собирался дальше лежать без дела. Первым делом он хотел убедиться, что секреты клана надёжно защищены.

Рядом с госпиталем, размещённым в большом деревянном здании, которое, поднапрягшись, соорудил Тензо своим Мокутоном, натянул свои шатры полевой морг. Туда-сюда сновали с носилками или налегке ирьёнины — одного из них Итачи и остановил.

— Где поместили тело Учихи Обито? — спросил он, судя по метке на одежде, начальника одной из работающих в морге команд медиков. Шаринган мягко сверкнул в сгущающихся сумерках.

— Палатка в самом конце, — сонно ответил ирьёнин, тупо пялясь в пространство — гендзюцу вышло грубое. — Она маленькая самая, не пропустите.

— Благодарю, — кивнул Итачи и направился в указанном направлении.

На посту перед нужной Учихе палаткой дежурил одинокий нинкен.

— Паккун-сан, — приветствовал его Итачи, остановившись перед псом.

— А, Итачи-кун… — Паккун присел на задние лапы и высоко задрал морду. — Чего тебе?

— Пожалуйста, пропустите меня внутрь, — требовательно произнёс Итачи. — Мне нужно войти, и я сделаю это. Я не хотел бы применять Шаринган.

Паккун дёрнул ушами.

— Там лежит член твоей стаи, пусть и отступник, — проговорил он. — Понимаю. Пожалуй, я пропущу тебя, если пообещаешь ничего не делать с телом… Но ты ведь понимаешь, что я сообщу Какаши, так?

— Вы можете сообщить Какаши-сану постфактум? — попросил Итачи. — А если он спросит…

— Свалю на Шаринган, — заявил Паккун и уточнил с самым невозмутимым видом: — Ты помнишь ещё мою цену, Итачи-кун?

— Помню, — ответил Итачи без особой охоты, оглянулся.

— Нас не видит никто, — всё так же флегматично сообщил пёс и завалился на бок.

Итачи вздохнул, покоряясь неизбежности. Присев на корточки, он аккуратно взял одну из лапок мелкого шантажиста и помассировал подушечку. Паккун тихо заскулил, вывалив из пасти розовый язык.

— О да… Давай ещё одну, — стоило Итачи отпустить лапу, нинкен протянул другую.

— Паккун-сан, мне кажется, вы наглеете, — заметил Учиха.

— Наглеешь ты, прося меня, честного пса, задерживать доведение важной информации до сведения Какаши, — мигом откликнулся Паккун, с прежней настойчивостью протягивая лапу.

Взглянув на него с укоризной, Итачи помассировал подушечку.

— Теперь всё честно, — Паккун поднялся на лапы и посторонился. — Только недолго, пожалуйста. И сразу после этого я иду к Какаши.

Равнодушно пожав плечами, Итачи отогнул матерчатый вход и ступил в темноту. На столике при входе он заметил свечку и зажёг её огнём от волшебной палочки. Коротко оглянувшись — Паккун вновь занял пост перед входом, — Итачи опустил полотнище и шагнул вглубь палатки.

Тело Обито лежало на простом на первый взгляд деревянном столе, на самом деле являвшемся творением Мокутона — тончайшие лозы мягко привязывали труп ко вросшему в землю столу, охраняя. Помощники ирьёнинов позаботились о теле врага, как о любом другом: вымыли, стянули раны, привели в более-менее приличный вид разорванную одежду. Оба глаза Обито закрывала повязка с печатью — Итачи знал подобные по службе в АНБУ, их не снять без чакры наложившего. Вероятнее всего, этим занимался Какаши. На его месте Итачи лично бы проконтролировал такие аспекты. Вновь достав волшебную палочку, Итачи, сосредоточившись, навесил на тело пару сигналок, завязанных на него, — привычка перестраховываться ещё никогда не подводила.

Теперь, убедившись, что тело Обито в сохранности, более того, его не коснутся без ведома, можно и уходить… Но Итачи, напротив, продолжал стоять возле стола. Деловые вопросы решились, и в голову вновь полезли иные.

«Почему он соврал про клан, даже про Шисуи? — вглядываясь в наполовину закрытое повязкой лицо Обито, спрашивал Итачи — то ли себя, то ли мертвеца, то ли высшие силы. — У него не было причин выгораживать меня. Он ненавидел клан, со мной не взаимодействовал больше, чем было необходимо для достижения цели. После и вовсе стал врагом. В искренности его желания убить меня сегодня утром нет причин сомневаться. Тогда почему?..»

Ответов у Итачи не было. Возможно, он не найдёт их никогда.

— Стой! — послышалось с улицы. — Сюда нельзя, Инузука-чан.

— Я пришла за Итачи, — раздался в ответ решительный женский голос.

— Ах вот оно что… — протянул Паккун глубокомысленно. — Ну, тогда можешь войти. Но Какаши будет знать.

— Как угодно. Хаймару, останьтесь, — приказала своим нинкен Хана и присоединилась внутри палатки к Итачи.

— Зачем ты здесь? — не глядя на неё, спросил Учиха.

— Искала тебя, — в голосе Ханы звенело раздражение. — Ты почему сбежал из госпиталя? Ты ещё не…

— Уже в норме, — парировал он. — Более того, я не понимаю, почему ты вдруг стала проявлять столько участия к происходящему со мной.

Раздражённость Ханы как-то сразу растерялась. От Инузуки повеяло строгостью.

— Без присмотра ты загонишь себя в могилу, Итачи, — сказала она и, приблизилась, встала возле него.

— Почему тебя это заботит? — сухо спросил Итачи, не понимая, не в состоянии разгадать её мотив; при этом Хана ведь не дура, без причины действовать не станет…

— Потому что! — внезапно рявкнула Инузука. — Потому что… — тише повторила она, из-под ресниц глядя на тело Обито. — Я ирьёнин, а ты — моя работа, Итачи. А я привыкла выполнять свою работу хорошо.

— Не понимаю.

— Просто прими. И вернись в госпиталь, тебе необходимо пройти ряд процедур… Это для того, чтобы уже завтра ты мог вернуться в строй, — чуть нетерпеливо пояснила она, стоило Итачи открыть рот.

Учиха замолчал, стараясь оценить предложенное. В принципе, если всё так, как говорит Хана, это действительно лишь ему на пользу. Более того, для ирьёнина нормально предлагать подобное рвущемуся обратно в бой шиноби. Вот только… откуда странное чувство, что за простым на первый взгляд предложением кроется что-то ещё?

Итачи вздрогнул, когда Хана преодолела последние полшага между ними и осторожно взяла его за руку. Скосив на неё взгляд, он попытался проанализировать…

А затем отмёл размышления. Просто позволил себе сжать её руку в ответ.

Стоило за шармбатонскими конюшнями появиться клону Минато, Наруто и Саске мгновенно вскочили на ноги. Перерыв окончен.

— Всё удалось? — спросил отец больше для галочки.

— Ага, — кивнул Наруто. — Крестраж отбивался, но мы его таки завалили, даттебаё.

— Что дальше? — уточнил Саске, оправляя рукава рубашки. — Возвращаемся на Гриммо?

— А что там с возрождающимся Лордом? — встрепенулся Наруто.

— Не в курсе, — откликнулся клон. — Мой оригинал сейчас должен быть в Министерстве — вероятно, узнает.

— Я тоже хочу узнать, даттебаё, — быстро заявил Наруто, хотя не только это двигало им.

— Могу перекинуть тебя туда, — кивнул клон и посмотрел на Учиху. — Саске?

— С вами, — демонстративно безразлично откликнулся он.

«А зачем бы ему туда?» — задумался Наруто, но так и не сумел понять. Решив не напрягаться, раз вскоре всё равно сможет выяснить, он прикоснулся к порталу.

В Британии к моменту их возвращения небо потемнело до мягко-сиреневого, восток окрасила насыщенная фиолетовая полоса. Было безветренно, тихо — но то в природе. Головной штаб Министерства магии шумел сотнями голосов, воздух то и дело оглашали командные крики. Было время ужина, всюду сновали домовики в хогвартских наволочках, а сотрудники Министерства организовывали к трапезе школьников, эвакуированных утром из Хогвартса и теперь временно размещённых в больших шатрах на территории поместья Долгопупсов.

Едва закончил работу портал, клон отца исчез с хлопком. Наруто и Саске посмотрели друг на друга.

— Что?

— Что «что»? — мгновенно ответил Наруто. — Ты с кем поговорить хотел?

— Тебя касается? — хмыкнул Саске в излюбленной манере. Чуть помедлив, всё же решил пояснить: — С Драко. Он ещё может понадобиться в будущем.

— Наверное, — согласился Наруто, внимание которого уже полностью захватил источник энергии, греющийся вместе с другими в одном из шатров.

Взгляд Саске стал какой-то уж больно насмешливо-понимающий. Поспешив пихнуть друга в плечо, за что моментально получил ответный тычок, Наруто махнул на прощанье и свинтил в направлении Герми… нет! — резко оборвал себя и заторопился к зданию. Там, в подвале, под наблюдением отряда мракоборцев возрождается Лорд, и отец тоже поблизости, беседует с Руфусом. Да-да, Наруто хочет именно туда.

Завидев его в коридоре, Руфус не стал прерывать разговор — по всей видимости, действительно важные, тайные вещи они с отцом уже успели обговорить.

— А вот и вы, храбрый юноша, — министр натянуто улыбнулся ему. — Мы с вашим отцом как раз обсуждали ваше вознаграждение.

— Э?.. А-а, это… — Наруто уже совсем и забыл, что после сразу ликвидации Лорда Руфус грозился ему орденом Мерлина — какой-то там особо крутой наградой в Британии. — Серьёзно, мистер Скримджер, не надо, даттебаё.

— Я тоже не считаю это разумным, министр, — заметил отец. — Мы не хотим огласки своего участия, как следствие, не может идти речи ни о какой публичной церемонии. В то же время, если делать её закрытой и не афишировать, смысла во вручении ордена становится ещё меньше.

— Мне этот орден даром не нужен, даттебаё! — подхватил Наруто. По взгляду отца понял, что говорит не то, и попробовал выкрутиться: — В смысле, это очень большая честь, даттебаё, но мне хватит и устной благодарности.

Руфус впился в него цепким, хищническим взглядом — пытался словить на лжи. Понимая это, Наруто посмотрел ему в глаза без боязни. Если тебе нечего скрывать, и бояться нечего.

— Скромность украшает героя, — проронил Руфус, когда надоело играть в гляделки. — Что ж, будь по-вашему. На сегодня это всё, я полагаю?

— У нас больше нет вопросов для обсуждения, — отозвался отец. — Сегодня.

— Тогда мы будем ждать вашего предложения времени переговоров, — отчеканил Руфус и, кивнув шиноби, направился к лестнице, ведущей на верхние этажи.

Когда он скрылся из вида, Наруто украдкой вздохнул.

— Фуф, я правда думал, что он мне эту медаль впаяет, даттебаё… — пробормотал он, потирая затылок.

— Если бы наши миры афишировали свои отношения, это пошло бы на пользу, — заметил отец, внимательно за ним наблюдая.

— Но мы держим их в секрете, так что ничего такого нам не надо, — Наруто скосил любопытный взгляд на дверь, за которой чувствовал крестраж и мракоборцев. — Что, всё никак не возродится, даттебаё?

— По расчётам специалистов по Тёмным артефактам, ему потребуются ещё как минимум сутки, — ответил отец, посмотрев в ту же сторону. — Так что мы этого момента не дождёмся.

— А что с ним вообще планируют делать? — серьёзно спросил Наруто. — Казнят?

— Министр не делился своими планами на этот счёт. Вероятно, да — после суда. А может, заключат в тюрьму, как в прошлом сделали с другим Тёмным революционером, Геллертом Гриндевальдом.

Наруто с задумчивым видом покивал и вновь скосил взгляд на дверь. Как по нему, лучше бы долбануть по дурацкой змее Аматерасу или клыком василиска и раз и навсегда покончить с Волан-де-Мортом.

«Слишком много думаешь о благе магов, — рыкнул в подсознании Курама. — Подумай о своём лучше».

— Возвращаемся, Наруто?

— Ты, наверное, иди без меня, даттебаё. Мне нужно попрощаться кое с кем… и ещё Саске забрать, даттебаё, а то он до утра трындеть с Малфоем будет.

— Как скажешь, — в глазах отца блеснуло веселье. — Постарайтесь не задерживаться. Вам обоим необходимо отдохнуть перед утренним перемещением, особенно Саске.

— Обещаю, даттебаё.

Оставшись один в полутёмном коридоре, Наруто сцепил руки в замок и качнулся с пяток на носки. Он хотел и одновременно стремался подойти. Понятия не имел, что скажет.

«Ну, была не была!» — решил Наруто и развил быстрый шаг.

По пути через штаб Министерства он видел многое. Суету, сосредоточенные обсуждения, споры. Раны, стоны, смерть. Напряжённые улыбки, переплетение рук и трепетные признания шёпотом. Ночь спускалась, обещая даровать успокоение.

Вместе с этим днём кончалась война.

То и дело его окликали, и Наруто несколько раз останавливался, чтобы переброситься со знакомыми парой слов. Джордж и Ли развели костёр под открытым небом и жарили сосиски — сказали, что Фреду стало лучше, и Анджелина сейчас с ним. Симус и Дин, закадычные друзья, с Рождества не видевшиеся, ходили по лагерю в обнимку и наперебой рассказывали о последних событиях: Дин — о миссиях по борьбе с Пожирателями и сражении за Министерство, Симус — о работе в хогвартском подполье и освобождении замка. Тони и Эрни деловито руководили младшекурсниками, разгоняя всех по шатрам. Проплывавшая мимо Полумна серьёзно заметила, что Наруто не мешало бы как следует вымыть руки — он точно трогал что-то очень плохое и грязное. Вспомнив, что касался Гарри во время уничтожения крестража, Наруто решил перестраховаться и отбежал к устроенному неподалёку фонтану ополоснуть руки. Пока был занят этим, приметил неподалёку чакру Саске, соседствующую с энергиями Драко и Тео Нотта. Чуть в стороне от них неожиданно обнаружились Сасори и Анко, беседующие с Люциусом и Нарциссой.

Плеснув себе на лицо холодной воды из фонтана, Наруто склонился над бассейном, чтобы посмотреть на своё отражение. Вроде, не так уж плохо: почти все раны-царапины к этому времени затянулись, синяки из насыщенно-фиолетовых уже начали переходить в коричневато-жёлтые — спасибо ускоренной регенерации. Разве что вечно растрёпанные волосы можно попробовать пригладить. Наруто это и проделал, хотя процедура не возымела особого успеха. «Сойдёт», — решил Наруто и, держась подальше от Саске с его приятелями, добрался до нужного шатра.

Гермиона как раз вышла из него с подносом, на котором стояли пустые кружки из-под — судя по запаху — куриного бульона. Вслед за девушкой семенил домовой эльф, увещевая:

— Юная леди должна позволить Тинки нести поднос! Это не работа для волшебницы!..

— Мне не трудно, — парировала Гермиона — и застыла как вкопанная, увидев перед собой Наруто.

— Привет, — неуверенно поздоровался он, не зная, куда девать руки.

— Привет, — выдавила Гермиона, заливаясь краской. Воспользовавшись моментом, Тинки выхватил поднос из её рук и исчез, но девушка, кажется, даже не заметила этого. — Ты как? В смысле, не ранен? Насколько я слышала, битва возле Хогвартса была тяжёлой…

— Да всё в порядке, даттебаё, — проговорил Наруто, озираясь вокруг. — Слушай, пошли куда-нибудь, где народу нет, ага?

— Ага, — только и успела кивнуть Гермиона — Наруто взял её за руку и потянул прочь от лагеря, к каким-то чудом уцелевшей группе деревьев почти у самой границы поместья.

Пока они шли, оба молчали. За руку Наруто Гермиона держалась крепко.

— Ты о чём-то хотел поговорить? — спросила девушка, когда они наконец остановились в тени деревьев, где их не могли заметить.

— Вроде того, — Наруто развернулся лицом к ней, вздохнул. — С утра мы уходим, даттебаё. Возвращаемся в свой мир.

— Так… так скоро?! — ахнула Гермиона, спохватилась и прикрыла рот ладошкой. — Почему сейчас?

— С делами здесь мы закончили, ваша война выиграна, а у нас дома идёт собственная. Я пришёл попрощаться, — ответил Наруто.

Гермиона вздрогнула всем телом, испуганно округлила глаза — такая хрупкая, тонкая даже в объёмном свитере, непривычно растерянная. В уголках её глаз заблестела влага.

— Но это ведь не прощание навсегда? — с надеждой, почти требованием спросила Гермиона. — Ты ведь ещё вернёшься в наш мир?

— Да, я думаю. И ещё я подумал… — Наруто отвёл взгляд на миг, после вновь посмотрел на неё. — В общем, если ты не против, как насчёт сходить куда-нибудь, когда я вернусь, даттебаё? — выпалил он единым духом и втянул голову в плечи, ожидая и боясь ответа.

Он Лорда так не боялся, как услышать сейчас «нет».

По щекам Гермионы покатились слёзы.

— Конечно, — и всё же она улыбалась. — С удовольствием, Наруто.

Наруто просиял.

— Отлично! — подавшись вперёд, он обнял Гермиону за плечи. Не почувствовав отторжения, осмелел и быстро поцеловал её в мокрую щёку. — Тогда я обязательно дам тебе знать, как вернусь, даттебаё.

Гермиона зарделась, прижала пальцы к щеке.

— Буду ждать, — прошептала она и, развернувшись, убежала обратно к лагерю.

Наруто проводил её абсолютно счастливым взглядом. Запрокинув голову, он улыбнулся небу и первой звезде.

Неджи-ниисан,

Надеюсь, ты в порядке — насколько в порядке может быть шиноби на передовой, ежедневно сталкивающийся со всеми тяготами войны. В Конохе, в тылу, она ощущается иначе… я надеюсь, что ты цел и невредим. Из сводок, поступающих с фронта, я знаю только, что ты и твоя команда живы; меня и это радует, но напиши, как ты сам, как твои товарищи.

О нэ-сан до сих пор нет новостей — я говорила с Цунаде-самой и просила держать меня в курсе, но пока сестру не нашли. Не было времени её искать, как я поняла — на третьем фронте так же, как на наших двух, идут тяжёлые бои.

О тех, кто сейчас там, я знаю также лишь то, что все живы. Я верю, Наруто-сан и его товарищи справятся и вскоре вернутся, чтобы помочь нам. Также жду возвращения Саске-сана — нашему клану были бы выгодны хорошие отношения с Учихами, однако до того, как лично встречусь с их главой, не хочу загадывать, получится ли сотрудничество.

В это непростое время, как и всегда, наш клан держится достойно. Гибель отца до сих пор довлеет над всеми нами, однако клан продолжает жить, каждый досконально выполняет свои обязанности. Я чувствую ото всех большую поддержку; ещё — единение. Такого я не видела, не ощущала в нашей большой семье никогда прежде, нии-сан. Кажется, я действительно не ошиблась, отринув изжившую себя традицию подчинения побочной ветви главной.

Очень надеюсь, что ты и нэ-сан скоро вернётесь, и вместе мы поможем клану подняться как никогда высоко. Для этого у Хьюга есть всё. Мне нужны вы.

Ханаби

Дойдя до конца, Неджи вздохнул, пряча грустную улыбку. Ханаби… как же рано она повзрослела, с каким достоинством приняла свалившееся на неё бремя управления кланом. И вместе с тем — осталась собой, хотя и скрыла чуткое, доброе сердце глубоко; по крайней мере, оно у неё есть и находится там, где надо. «Я обязательно помогу тебе, сестра, — поклялся про себя Неджи. — После войны я и Хината вернёмся и поможем тебе во всех начинаниях…»

— Неджи?.. — оторвал его от мыслей удивлённый оклик. — Чего не спишь?

— Читал письмо, — он поднял чуть выше маленький свиток. — А ты?

— Тоже, — Тен-Тен продемонстрировала собственный свиток в руке. Обоз со снабжением из Конохи пришёл полчаса назад, в пять утра; обычно в это время большая часть не занятых на дежурствах шиноби отсыпалась перед новым тяжёлым днём, однако ради обоза и писем, которые он привозил из дома, многие жертвовали драгоценными минутами отдыха. — Что Ханаби пишет? Есть новости о Хинате?

— Пока никаких, — Неджи аккуратно свернул послание и убрал в подсумок. Он перечитает его ещё раз, прежде чем уничтожить.

— Ужасно… — Тен-Тен подошла и села рядом с ним на полу, прижалась спиной к холодной каменной стене. — Как Ханаби держится?

— Уверенно, — строго ответил Неджи. — Она — глава клана Хьюга.

— Ей всего тринадцать.

С этим нельзя спорить — Неджи и не стал. Не сказал, что для своих лет Ханаби обладает великолепным контролем эмоций, что её внутреннему стержню может позавидовать немало взрослых. В конце концов, его сестре в самом деле всего тринадцать лет.

В укромном коридоре-тупике пограничной заставы, выполнявшей роль опорного пункта для их отряда, было тихо-тихо, не считая далёких приглушённых стонов — в госпитале и в эту ночь кто-то умирал. Холодный камень под спиной студил, почти обжигал. Разумнее было отстраниться — Неджи так и поступил, надел джонинский жилет с прекрасной теплоизоляцией, прежде лежавший рядом. Раньше было не до него; Неджи успел лишь схватить его, когда выходил из казармы, где провёл ночь, — так спешил забрать почту. Так хотел убедиться, что с сестрой всё в порядке.

Очень надеюсь, что ты и нэ-сан скоро вернётесь. Вы нужны мне…

«Ханаби сейчас совсем одна, — он мимолётно поджал губы. — Рядом с ней нет друзей, товарищей, близких людей — есть только клан, и заботы, и война…»

— Неджи, — снова позвала Тен-Тен, и он повернулся — наткнулся на неожиданно пристальный взгляд. Неожиданно близко. — Всё будет хорошо, — она сжала его руку. — Мы все справимся.

Прикосновение грубой ткани перчаток привело в чувство — Неджи боялся, что не сможет моргнуть, откинуться назад, разрывая расстояние. Благодаря касанию — смог, взял себя в руки и произнёс хладнокровно:

— У нас нет альтернативы. На место не справившегося должен стать другой шиноби, подхватить кунай, и тогда…

— Сам же понимаешь, что я не о том, — проворчала Тен-Тен, но вновь приблизиться не решилась. Всё правильно, так и должно быть.

— Мы не знаем, что ждёт каждого из нас. Нет смысла в утешающих речах просто ради утешения.

Она не ответила, со вздохом отвернулась, принявшись рассматривать свиток в собственных руках. Кто ей пишет? Родители, почти наверняка, — насколько Неджи знал, ближе них и команды у девушки нет никого. Тен-Тен медленно раскрывается, с трудом заводит друзей, хотя не имеет недостатка в приятелях…

В собственных мыслях Неджи уловил неожиданное тепло и поспешил себя оборвать. Нельзя. Не положено. Против правил.

Или в новых реалиях клана?..

Нет. Не думать. Никаких мыслей в эту сторону, заставляющих сомневаться.

Встать и оправить одежду.

— Ночь кончается. Нужно готовиться.

— Верно, — Тен-Тен поднялась единым движением, не лишённым грации — не жеманной, воинской. — Будем держаться вместе, хорошо?

Этого могла не говорить — и всё же Неджи степенно кивнул. Если ей спокойнее с наглядным подтверждением, что не бросит, сражаться будут бок о бок — Неджи не сложно дать его. Нервничающий напарник в бою плохое подспорье, а ведь на передовой хорошая сработка важна жизненно. Остальные в группе, в состав которой входит третья команда, почти все из Суны — незнакомцы, смотрящие искоса, держащиеся особняком. Война объединила шиноби из разных стран Альянса, но не сказать, что сплоти…

Здание содрогнулось до основания. Грохот — словно от взрыва десятка печатей.

Неджи едва устоял на ногах, Тен-Тен позади него всё же упала — и тут же метнулась в сторону, спасаясь из-под куска обрушившегося потолка. Сквозь тонкую завесу пыли и каменной крошки Неджи быстро взглянул на напарницу (цела, хотя и в мелких царапинах) и тут же вскинулся, активировал Бьякуган — по звукам не разобрать, где был эпицентр взрыва. Додзюцу подсказало: на западной стороне здания, обращённой к линии фронта… стена разрушена в одном месте почти от земли до крыши, повреждены прилегающие коридоры — словно от попадания взорвавшегося снаряда… как много алого на снегу…

Тен-Тен оказалась рядом, тронула его за плечо. Это отвлекло от наблюдений, мобилизировало — нужно спешить, помочь раненым, защитить. Сомнительно, что это конец атаки. Скорее её начало.

— Сюда, — скомандовал Неджи, и Тен-Тен последовала за ним, не отставая.

Коридор, другой, третий — отскочить к стене, давая дорогу команде ирьёнинов. Впереди показался провал, место взрыва. Здесь не осела пыль, разворочённые коридоры всех трёх этажей слились в одну зияющую рану на боку здания. Слышны были крики:

— Сюда! Скорее! — полные отчаяния и боли призывы на помощь.

Ускорившись, Неджи спрыгнул вниз — туда, где среди обломков стен, россыпи камней лежали тела и суетились уцелевшие, пытавшиеся помочь.

— Нет-нет, Таро, держись!..

— Аджисай! — Тен-Тен обогнала напарника и упала на колени рядом с шиноби Аме. Таро был без сознания, правая сторона тела — сплошной ожог, жуткий, до мяса; обрубок правой руки подёргивало.

Аджисай подняла на коноховцев сумасшедшие, больные глаза, открыла рот — не выдавила из себя ни звука. Напарники быстро переглянулись.

— Я приведу помощь, — сказал Неджи и, найдя взглядом незанятых ирьёнинов с носилками, подбежал к ним. Направив их к куноичи, замер, заставляя себя сосредоточиться на важном: что делает враг?

За полосой нетронутой целины через каждые сто метров от поста тянулись три линии ловушек. Враг пока до них не дошёл; большой отряд остановился за ними и что-то готовил.

Вот один шиноби создаёт сферической формы камень размером с мяч… Вот другой касается этой сферы в руке напарника и впускает в неё свою чакру: бурлящую, опасную, оттенком неуловимо знакомую…

Прямо как у того подрывника из Акацуки.

Враги запустили снаряд.

— Сбейте его! — закричал Неджи, срываясь с места, бросаясь вперёд через снег. Сам не знал, что будет делать, но если потребуется прыгнуть и перехватить…

Шу-у-ух! Неджи отшатнулся непроизвольно, а из-за его спины вылетело облако бумажных листов, на полной скорости врезалось в каменный снаряд. Тот сдетонировал — взрыв ослепил, и Неджи быстро прикрыл глаза, для верности рукой — раскалённые осколки брызнули во все стороны, отпрыгнуть он едва успел.

Рядом материализовался кто-то, и Неджи рефлекторно принял боевую стойку. Миг спустя чуть расслабился — рядом оказались сенсей и Ли. Чуть дальше — Конан, несколько шиноби из Аме и Суны.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Ли.

Коротко кивнув, Неджи повернулся к Гаю, ожидая приказа. Сердце гулко стучало, в ушах стоял лёгкий звон после взрыва, но отвлекаться на это не было времени.

— Нужно дать время вынести раненых, — сказал сенсей.

— И отбросить назад вражеский отряд, — добавила Конан, посмотрела на Неджи. — Какова его численность?

— Три команды, — доложил он, ещё раз присмотревшись. Нахмурился. — Готовят новый снаряд. В основе — камень, пропитанный чакрой, создающей взрыв.

Конан резко отвернулась, вскинула руки; повинуясь её движению, бумага врезалась в запущенный врагами снаряд. Взрыв был сильнее, чем в прошлый раз, и часть горящих осколков попала в дальнюю и среднюю из трёх линий растяжек — те активировались, загрохотало ещё оглушительней. Шум и свет дезориентировали, земля содрогалась от сработавшей защиты… Нет, не только!

— Назад! — крикнул Неджи, отпрыгивая так далеко, как только возможно.

По бокам от него замелькали тени среагировавших на окрик союзников — вовремя: земля в том месте, где они секунды назад стояли, разверзлась, и в разрастающийся тёмный провал полетели камни, снег, последняя линия ловушек…

— Дистанционники! — голос обычно тихой Конан перекрыл скрежет и шум. — Атака по готовности! Сенсоры, следите за тем, чтобы нас не обошли с флангов! Контактники, готовьтесь идти на сближение!

— Есть! — бойцы дальних дистанций быстро сгруппировались по стихиям, двое кукловодов выхватили свитки и призвали марионетки.

Неджи мимолётно оглядел отряд, пытаясь понять, есть ли сенсоры помимо него. К Конан подбежала и остановилась чуть позади неё куноичи из Суны, сложила печать концентрации. Значит, можно идти вперёд вместе с командой.

Враги ударили первыми свистящим облаком земляных пуль, разбившихся о чакровый барьер, натянутый марионеточниками между куклами. Тут же дистанционники-стихийники ударили сочетанием огня и ветра — техники дополнили другу друга, вызвав огненный шквал. Гай-сенсей подал знак, и Неджи с Ли, а вместе с ними остальные бойцы ближних дистанций, побежали под прикрытием огня вперёд, разделившись на три группы: одна по центру, по одной справа и слева.

На пути выросла земляная стена, которой враги закрылись от пламени — Гай и Ли, ускорились, на ходу открывая третьи врата, и обрушили на преграду удары такой силы, что та раскололась. В прореху тут же полетели кунаи и сюрикены, но их все ловко перехватили листы бумаги, направляемые Конан. Проскользнув под ними, третья команда — а вслед и союзники — ворвалась в строй противников.

Вставший на пути огромный шиноби обрушил удар каменных кулаков, но Неджи успел отскочить в сторону. Уклоняясь от новых атак, он Бьякуганом отыскал слабое место — точку на предплечье, из которой веером расходилась по кисти чакра для техники. Шаг вперёд, поднырнуть под руку — ударить в слабую точку и прервать технику, а затем серией быстрых касаний вырубить врага. Шиноби повалился на землю, но на его месте тут же выросла куноичи с танто. На неё налетела Тен-Тен — не захотела сидеть в тылу, когда команда на передовой. Она схлестнулась с куноичи из Ивы, мастерски орудуя нагинатой, а Неджи пробежал дальше, чтобы отшвырнуть занёсшего кунай противника от парня из Суны. Спасённый союзник вскочил на рефлексе, но тут же повалился обратно в грязь, крича от боли, — его стопы были изуродованы, переломаны. Неджи заслонил его, крикнул было отползти — атака Дотона вздыбила землю шипами из камня. Пришлось быстро отскакивать. Вытащить парня Неджи не успел.

На него выскочили ещё двое врагов, а где-то дальше пылали своей Силой Юности сенсей и Ли — открыли очередные врата. На фоне светлеющего неба ярко горел огненный шар, стремительно приближавшийся к полю боя.

Нет, не огненный…

— Назад! — заорал Неджи, уходя с траектории сгустка лавы, прокатившегося по земле с оглушительным свистом. Неджи обдало волной жара, плавящего кожу.

За первым шаром последовал второй, третий. Земля тряслась и оплывала. С бешено стучащим сердцем Неджи бежал, по пути схватив за шкирку запнувшуюся куноичи из Кусы. Оттащив девчонку подальше, бросил её и обернулся.

— Что это?! — воскликнула Тен-Тен, прибежавшая следом.

Часть отряда собралась вокруг них и спустившейся с неба Конан, ожидая команды. Сенсей и Ли всё ещё были в гуще сражения — там, где стоял крик и шипела раскалённая лава.

— Джинчурики Четырёххвостого, — мрачно ответила Конан.

Поле огласил нечеловеческий рёв. Неджи вздрогнул, ощущая силу вышедшего против них существа. «Как мы сможем с ним?..»

— Пусть к нему никто не приближается, — сказала Конан ровно и непоколебимо. — Я займусь им. Неджи, принимаешь командование этой частью отряда.

— Есть, — коротко ответил Хьюга — на споры и вопросы не было времени.

— Конан-сама… — начал было кто-то из шиноби Аме, но куноичи не слушала. Взмахнув бумажными крыльями, она улетела в сторону, откуда доносился рёв и чакра демона.

— Перегруппироваться! — крикнул Неджи, не теряя времени. — Стихийники, по моей команде удар на три часа, расстояние двести восемьдесят метров! Остальные готовьтесь к переходу в наступление!

— Есть! — без заминки ответили шиноби и задвигались.

К плечу с Неджи встала Тен-Тен, напряжённая до болезненности. О собственном состоянии Неджи предпочитал не думать. Ему теперь думать за половину отряда.

— Атака!

Стихийная техника, выполненная одновременно полудюжиной шиноби, с мощным рокотом выстрелила в сторону врагов смешением огня и ветра. Огненный шквал с фланга застал — Неджи видел — врагов врасплох, не все успели среагировать.

— Вперёд! — крикнул он и сам первый сорвался с места. Тен-Тен бежала рядом. Первых противников напарники атаковали вместе.

За грохотом взрывов и дымной пеленой сложно было что-то разобрать: кто отступает, кто теснит. Спасал Бьякуган. Отбиваясь и нападая, ловя информацию от додзюцу, Неджи выкрикивал команды, направляя своих людей на помощь группе сенсея — те попали в окружение, прижатые и оттесняемые к сражению Конан и джинчурики. Конан видела это и пыталась увести джинчурики подальше от остальных. Он понимал это и настойчиво прорывался к отряду, к границе.

И вдруг какая-то сила — сгусток энергии — врезалась в покрытый чёрно-алой чакрой бок джинчурики. Его отшвырнуло, как тряпичную куклу.

«Подмога?..» — обрадовался Неджи.

Следующим ударом на землю сбило Конан.

«Кто?!..»

Враг появился, окутанный белым светом. Сам в белом, лицо — бесстрастная маска.

— Не вставай, — сказал он приподнявшейся на локтях Конан. — По велению Матери мы пришли за джинчурики. Мы не тронем тех, кто не станет нам мешать.

«Зеро», — Неджи сжал кулаки, стараясь взять под контроль вскипевшую ненависть. Этот человек и те, кто пришёл сейчас с ним — толпа в плащах белее снега — или другие такие же убили дядю. За это, за весь клан Хьюга, Неджи хотел…

— Неджи! — оклик Тен-Тен опалил, вернул в реальность. В первый миг Хьюга не понял, чего напарница хочет, зачем отвлекла от цели — от быстрого взгляда на неё осознал и выкрикнул команду:

— Все сюда! Враги — люди Зеро!

Краем взгляда Бьякугана Неджи видел, как напряглись альянсовые, кто услышал его — на инструктажах до всех доводили, на что способны противники в белых плащах и масках. Товарищи отступили к нему, пробегая мимо замерших в непонимании и удивлении шиноби Ивы, а сам Неджи быстро скользил взглядом по врагам, выискивая потенциальные слабости.

Зеро обратил на них переигранно-бесстрастный взгляд.

— Рискнёте назвать нас врагами?.. — вкрадчиво произнёс он.

— Иначе никак, — Конан поднялась на ноги, глядя на мужчину в белом решительно и строго. — Вы представляете угрозу для всех шиноби.

— Мы — дети богини, которая принесёт свет в этот грешный мир! — провозгласил Зеро, возвысив голос так, чтобы как можно больше людей на застывшем поле битвы его услышало. — Всем вам предстоит склониться перед Матерью. Вопрос лишь в том, будет это добровольно или нет.

— Мы не склонимся перед Кагуей, — просто сказала Конан.

Лицо Зеро сменило выражение за доли секунды. Под напускной уравновешенностью скрывался фанатик.

— Тогда вы умрёте! — он воздел руку, и с неё в направлении Конан сорвался яркий зелёный луч — куноичи едва успела отскочить из-под атаки, которая, достигнув цели, отняла бы её жизнь. Заняв удобную позицию, Конан сама атаковала дёрнувшегося было в направлении джинчурики врага.

Тем временем люди Зеро окружили джинчурики, забрасывая его лучами — техниками или чарами, как ни назови, суть одна. Она — в мощи, под шквалом которой джинчурики даже не мог подняться на ноги, только рычал по-звериному и бил четырьмя чакровыми хвостами. Но всё напрасно. Его почти не было видно из-за облака ярких вспышек и фонтанов искр.

Неджи растерялся. Не знал, что делать. Он отчаянно хотел атаковать Зеро — корень проблемы, врага его клана. Но джинчурики… ведь именно за ним они пришли! Дать противнику заполучить, что он хочет — усилить его!

— Чего застыли?! — вдруг прогремел зычный голос сенсея, вырывая из оцепенения. — В атаку!

И они побежали. За их спинами шиноби Ивы дёрнулись, подняв оружие в ожидании атаки, — и в растерянности приопустили, когда поняли, что удар будет направлен не на них. Но их растерянность скоро пройдёт. Нужно перестраховаться. Неджи сделал Тен-Тен знак взять троих и прикрыть тыл — напарница кивнула и скользнула назад.

От группы врагов, обступившей джинчурики, отделились пятеро и синхронно подняли руки — Неджи закрылся Вращением от волны огня и, едва атака прошла, побежал дальше, оторвавшись от своих. По нему выпустили несколько прицельных зелёных и красных лучей, от которых Неджи смог увернуться. Оказавшись совсем рядом с одним из людей в масках, он занёс руку для удара…

Ладонь врезалась в стену из чистой энергии. Та тревожно засветилась и завибрировала, и Неджи усилил натиск, сыпля удар за ударом — но вдруг плечо опалила острая боль, и Неджи интуитивно метнулся прочь. Вовремя — в место, где он стоял секунду назад, ударила плётка из молнии, взметая фонтан осколков камней.

Задетая рука занемела, но затем разрывающе заколола, пульсируя. Неджи заскрежетал зубами и выхватил кунай со взрывной печатью, однако раньше на врага с плёткой-молнией обрушился стремительно зашедший к нему с тыла Ли. Отвлёкшись на него, противник дал Неджи время сконцентрировать чакру и ударить кулаками из сжатого воздуха. Ли, знающий комбинацию, вовремя ушёл с линии атаки, а вот человеку в плаще техника переломала все кости.

Напарники успели лишь переглянуться, а затем бой развёл их: Ли пришлось защищаться от человека, напавшего сбоку, а Неджи переключил внимание на Зеро.

Конан всё ещё сдерживала его, и довольно успешно — эта куноичи действительно сильна. Сюрикены из бумаги, окружённые чакрой Ветра, пробили энергетический щит Зеро, полоснули по плащу и рукам. Скривившись, Зеро выпустил в Конан волну шквального ветра, заставив отступить, и стал водить ладонями по ранам, останавливая кровь и затягивая порезы.

Это был шанс. Неджи успел подкрасться достаточно близко, чтобы быстрый рывок мог удаться.

Резко сорвавшись с места, Неджи развил максимальную скорость, концентрируя чакру в кулаках. Двадцать метров… десять… пять…

Зеро повернулся.

Мир поглотила вспышка зелёного света.

Неджи моргнул, сбрасывая секундную дезориентацию от вспышки и окружающего грохота. Он больше не видел Зеро — врага от него заслонила чья-то широкая спина… спина в коноховском жилете… ставшая на пути вспышки…

— Сенсей! — крик Ли оглушил.

Гай покачнулся и упал. Спохватившись, Неджи поймал его у самой земли. Ли подскочил, упал на колени рядом.

— Нет!.. — всхлипывая, бормотал он, цепляясь за жилет Гая. — Нет, сенсей!..

А Неджи мог лишь тупо смотреть на лицо учителя, прижимая тело к себе. Реальность исчезла в медленно накатывающем осознании произошедшего.

В пустой голове набатом отозвались презрительные слова Зеро:

— И так будет с каждым, кто встанет у нас на пути.

Утро занялось над Британией, красивое и свежее.

Прикрыв глаза, Наруто вдохнул его воздух, напитываясь им напоследок, запоминая, прощаясь. После поправил рюкзак и вернулся с площади в дом, спустился в подвал, где были расчерчены две печати переноса. Взглянув на них, на собравшийся уже полным составом и готовый к отправлению отряд, Наруто улыбнулся.

— Ну что, выдвигаемся, даттебаё?

Глава 12. Рассвет

Открыв глаза, Мадара тут же вновь зажмурился — рассветные лучи показались очень яркими. Чуть притерпевшись к оранжево-красному мареву на внутренней стороне век, Учиха вновь поднял их, уже медленней, осторожней.

Перед ним в мягком утреннем тумане простёрлась деревня. Мадара хмыкнул себе под нос.

— Коноха? — Хаширама подошёл к нему, хитро улыбаясь. — Не ожидал, что ты перенесёшь нас сюда, Мадара.

«Всё-таки тянет домой?» — по-доброму смеялся его взгляд.

Мадара гордо вскинул подбородок.

— На это место настроиться проще, — процедил он и обернулся на остальных — ту часть команды, которую переносил сам; прочие пошли с Саске, и он, по всей видимости, открыл выход из портала в другом месте. Анко и Сасори о чём-то вполголоса спорили — наверняка эта безумная женщина опять рвётся на передовую, — пока к ним не подошёл Дейдара с бессознательной Хинатой на руках и не спросил про госпиталь. Четверо АНБУ из отряда Альянса застыли изваяниями, ожидая приказа.

— Нам нужно как можно скорее добраться до фронта, — встрепенулся Хаширама, энергичный и полный сил, которые давала ему природа.

— Нужны координаты ставки, — без особой охоты сказал Мадара. Ему всё ещё не нравился план Сенджу вмешаться и остановить войну для Альянса — им в своё время никто подобных подачек не делал. Это вызывало иррациональное раздражение. И в то же время он не хотел уподобляться Рикудо Сеннину и не вмешиваться, когда есть возможность помочь.

Учуяв незнакомую чакру, Мадара повернулся в сторону, откуда к ним стремительно приближался отряд АНБУ, среагировавший на проникновение. Хаширама вышел им навстречу.

— Вы очень вовремя, — сказал он, своей плавно взметнувшейся чакрой обозначая личность. — У нас есть раненые, которых следовало бы доставить в госпиталь…

Пока друг общался, Мадара отошёл к его брату. Тобирама остановился в стороне ото всех, на самом краю скалы Хокаге, сложив руки на груди и держа спину напряжённой.

— Деревня выросла, — отстранённо заметил он, скользя взглядом по улицам, домам.

— Было бы странно, — хмыкнул Мадара и, понизив голос, спросил: — Что тебе сказал Хаширама по поводу своего плана действий?

— Лишь то, что хочет остановить войну, — Тобирама скосился на него с пытливой подозрительностью. — Тебе?

— То же, — Мадара задумчиво вздохнул — в морозном воздухе горячее дыхание обратилось паром. — Не то чтобы мне было дело. Просто любопытно, насколько «немного» народу он готов положить, прежде чем вызвать на переговоры Ооноки. Когда дело касается блага Конохи, он бывает несдержанным.

— Тебе ли не знать, — съязвил Тобирама, однако взгляд его оставался серьёзен. — Но я понял тебя. Даже согласен. Порой ани-чан забывает, что удар, который для вас с ним лёгкий… — он замолчал, исподлобья взглянул на подошедшего Хашираму.

— Секретничаете? — беспечно уточнил он.

Мадара и Тобирама синхронно скривились.

— Как ты умудряешься так слова подбирать?..

Хаширама пожал плечами.

— Я отправил АНБУ за картой, — сообщил он. — Заодно отпустил наших — думаю, с демонстрацией силы мы с вами и втроём справимся.

— Пройдёмся по всей линии фронта? — спросил Тобирама. — Или ударим в одном месте, но так, чтобы издалека видно было?

— Можем выбрать два или три места для прицельных ударов, — предложил Мадара.

— Можем, — кивнул Хаширама уже без тени ребячества. — Более того, так, я думаю, и поступим. Переместимся в штаб фронта и там узнаем, на каких участках самые тяжёлые бои. После по очереди пройдёмся по ним… Только, Мадара, пожалуйста, не перебарщивай с разрушительностью техник.

— За собой следи, советчик, — откликнулся Учиха, вполне удовлетворённый. Тобирама, судя по тому, что слегка расслабился — также.

Хаширама перевёл взгляд с брата на друга и обратно.

— Вы выглядите так, словно сговорились. И это странно.

— Ничего подобного, — отозвался Мадара и опустил взгляд на резиденцию Хокаге. Там, на площадке на крыше, появилась невысокая фигура и призывно махнула рукой. — Кажется, нас зовут.

— Цуна, — Хаширама первым спрыгнул со скалы.

Цунаде ждала их с картой и горящим взглядом.

— Всё удалось? — первым же делом спросила она. — Кагуя уничтожена?

— Раз и навсегда, — с улыбкой подтвердил Хаширама.

— Давайте к делу. Результаты экспедиции в мир магов можем обсудить и позже, — произнёс Тобирама и кивнул на принесённое Цунаде: — Карта фронтов?

— Да, — она отдала ему пергамент, усмехнулась. — А ты ничуть не изменился, дедушка.

Тобирама неопределённо кивнул и склонился над картой. Хаширама подступил ближе к нему, а Мадара спросил женщину:

— Ты знаешь, где на западном фронте самые тяжёлые бои? — выяснив это сейчас, они сэкономят время, которое не потребуется тратить на посещение штаба. А чем быстрее они попадут на поле боя, тем скорее всё это кончится.

— Конечно, — Цунаде шагнула вперёд и, присмотревшись к перевёрнутой для неё карте, постучала пальцем. — Вот эта застава на границе стран Ветра и Земли. Ещё вот здесь, на землях Страны Водопада — там нашу линию защиты продавили. Вчера после того, как вы ушли, Шикамару перебросил туда Орочимару и ещё двоих из Акацуки, Суйгецу и Карин. Это должно усилить отряд.

— Выглядит неплохо, — заметил Хаширама, вдумчиво изучая карту. — На втором участке много воды — Тобирама, будет и тебе где как следует развернуться. А на первом — простор, ни холмов тебе, ни лесов. Сусано будет видно издалека.

Мадара флегматично кивнул, про себя прикидывая, сможет ли вообще создать Сусано сейчас, после открытия портала. Быть может, и сдюжит — для переноса чакрой с ним поделился Хаширама, так что собственный резерв Учихи был хотя и далеко не полон, но не опустошён до дна. На небольшую демонстрацию силы должно хватить.

Высмотрев координаты первой точки, Мадара достал волшебную палочку и создал портал из припасённого в кармане камня. Сенджу тут же взялись за него — все трое.

— Цунаде, — укоризненно посмотрел на неё Хаширама. — Ты Хокаге и должна остаться в деревне.

— Да что ты? — фыркнула Цунаде, очень напомнив Мадаре Мито. — Скажите мне, Хокаге, кто из вас отсиживался в деревне во время войны?

«Достойный ответ», — про себя одобрил Мадара и активировал портал прежде, чем кто-либо продолжил спор.

Едва удушливое ощущение переноса исчезло, Мадара поверхностно прислушался к ощущениям чакры и рванул в сторону наибольшего её скопления — давать Сенджу время завести новый спор он не собирался. Замявшись лишь на мгновение, все трое побежали следом. Приграничная застава осталась за ними, а впереди — раскуроченная земля, поле боя. Где-то дальше полыхает чакра джинчурики, а шиноби из Ивы почему-то стоят… Странная энергия привлекла внимание. Ах вот оно что! Значит, Зеро и его прихвостни всё-таки показались.

Мадара кроваво усмехнулся и взялся за рукоять гунбая.

На его удар волной пропитанного чакрой воздуха враги успели среагировать и прикрыться щитами. Затряслась земля, затрещала и вздыбилась — под ней протянулись корни, вырвавшиеся на поверхность с грохотом крошащейся промёрзлой почвы. На глазах утолщаясь, они ударились в барьеры, с настойчивостью кроша их.

Замявшиеся было союзники, едва поняли, кто прибыл им на помощь, отступили, перегруппировались и замерли поодаль. Соваться в бой основателей Конохи не хотел никто — кроме единственной точки в небе, спикировавшей на противоположный фланг в белом облаке. Мадара пригляделся. Шаринган позволили подметить детали: что облако составлено белоснежными сюрикенами и такими же крыльями чёрной фигуры с красными метками на одеянии. Всё ясно, Акацуки.

Легко уклоняясь от полетевших в него зелёных лучей, Мадара запрыгнул на один из корней и сложил печати. С десяток огромных огненных снарядов тут же сформировались за его спиной и со свистом обрушились на людей Зеро. Их подточенные техникой Хаширамы щиты не продержались и секунды.

Зарево пылающей земли и тел затмило в яркости рассветное солнце, вопли горящих заживо разнеслись по полю. Мадара шумно втянул носом запах плавящейся плоти, крови и жжёной земли. Воздух вокруг раскалился, и одежда льнула ко взмокшему телу. Ничего… Это ничего, легко отринуть — вся концентрация направлена вперёд, на сражающегося в отдалении человека. Последняя проблема. Хашираме не составит труда добить прихвостней Зеро, а вот он сам, теоретически, может развлечь.

Закрепив за спиной гунбай, Мадара рванул туда, где член Акацуки отвлекал Зеро бумажным хидзюцу. Хаширама уловил план — управляемые им корни протянулись практически вровень с Мадарой, прикрывая его с флангов от техник и магии. Не то чтобы Учиха нуждался… Впрочем, сэкономить чакру однозначно неплохо. Когда один из врагов в белом зашёл сверху, стремительно перемахнув через Хаширамовы корни, Мадара легко вильнул в сторону и с разворота отшвырнул недошиноби от себя, на пики, которыми ощетинилась деревянная стена.

А что, работать в команде и правда неплохо.

Чакра Цунаде ощущалась теперь в арьергарде коноховского отряда, на той его стороне, к которой близко был отряд Ивы. Оттуда она и подлечить своих, и вступить в бой с врагом сможет.

В стороне мелькнуло вспышкой присутствие Тобирамы и тут же погасло. Знакомая его тактика: затаиться до поры, наблюдать, а после выждать момент и ударить из слепой зоны. Это секундное появление — сигнал ему, Мадаре, что Тобирама готов к атаке: поддержки или своей собственной. Мадара дёрнул щекой. Раз уж ввязался в это, он не позволит Сенджу нанести победный удар. Ни одному из них. Клану Учиха это нужно больше.

Стоило Мадаре подобраться ближе, Зеро круто повернулся и выпустил в него разлетевшуюся веером связку лиловых лучей. Притормозив, Мадара подпрыгнул, уходя с траектории — лучи, не коснувшись земли, сменили направление и рванули ввысь за ним. Назойливо. В последний момент перед тем, как чары настигли его, Мадара ушёл Каварими, подставив под лучи большой камень. За своей спиной в высоте он услышал взрыв, однако не обратил особого внимания — стремительно пошёл на сближение, пользуясь отставанием противника в реакции. Тот действительно заметно отставал — отчасти из-за куноичи из Акацуки, умело пресекавшей любые его попытки сместить фокус внимания с неё на Мадару, отчасти потому что с Учихой в принципе может сравниться мало кто.

Махнув рукой, Зеро создал вокруг себя едва приметный барьер. С паскудством некоторых видов магии Мадара был знаком достаточно, чтобы остановиться до касания. Слегка прищурился, оценивая барьер обоими додзюцу. Судя по всему, активируется при контакте; имеет оттенок огня. Тем временем куноичи решила сама проверить — направила в слабо светящийся купол бумажные сюрикены. Те вспыхнули, дотронувшись до стены, и рассыпались прахом. Внутри купола Зеро криво усмехнулся.

Сильным движением вогнав гунбай на треть в землю, Мадара сложил печати и вытянул руку вперёд, почти касаясь магического барьера. Капля, другая — вращающийся поток обхватил купол, уйдя и под землю, создавая поверх чар водную оболочку. Когда вода замкнулась в сферу, Мадара стал медленно сжимать пальцы. Вода зашипела, испаряясь при соприкосновении с чарами, но истончиться покрову Мадара не давал — наоборот, утолщал его, продолжая сжимать напористей.

Даже за завесой пара Шаринган позволял различить: Зеро больше не ухмылялся.

Мадара резко сжал кулак, и водяная сфера, окончательно смяв барьер, схлопнулась, сжалась до размеров мяча. За мгновение до этого Зеро исчез — Мадара перестал чувствовать его энергию поблизости, но затем…

— Там! — указала куноичи.

Мадара повернулся — он и сам учуял. Враг соткался из воздуха в метрах позади него и попробовал ударить в спину. Лучи разбились искрами о Сусано.

Под прикрытием вспышек сложив печати, Мадара создал клона, который тут же скрылся под землёй. Затем развернулся, мимолётно подумав с досадой, что возится как-то слишком уж долго.

— Теперь отойди, — произнёс Мадара, обращаясь к союзнице. — Мне надоело играть.

Коротко кивнув, куноичи взмахнула крыльями и взлетела. Зеро это насторожило — он проводил куноичи встревоженно-непонимающим взглядом, но быстро дёрнулся, вновь приковал взгляд к Мадаре, развеявшему Сусано. Позволившему своей тёмной, удушливой Ки разлиться вокруг.

— Даже смешно, — проронил Мадара, презрительно искривив губы. — Всё уже кончено, но ты не знаешь этого и продолжаешь барахтаться.

— О нет, это ты не знаешь ничего, глупец! — вскинулся Зеро. — Это только начало! Богиня вернулась на сию грешную землю, и скоро, очень скоро мир станет таким, как она…

— Всё кончилось ещё вчера, — перебил Мадара. — Мы уничтожили Кагую.

Зеро зло стиснул кулаки.

— Ты лжёшь!

— С чего бы я стал? — пожал плечами Мадара, прислушиваясь к ощущениям. Минута, и клон закончит своё дело.

— Лжец! Лжец! Лжец! — закричал Зеро, безумный в своей вере. — Никому не по силам убить Маму!

Мадара на это хмыкнул — насмешливо, совершенно по-учиховски. Зеро это взбесило окончательно. Остатки его самоконтроля рухнули, и со страшным воплем он взмахнул руками — мириады искр брызнули из них, из каждой клетки тела. Земля под ногами задрожала, по ней с треском побежали трещины; пришлось выпустить из подошв чакру, чтобы устоять.

Прикрыв рукой глаза от этой безумной роящейся радуги неконтролируемых чар, Мадара стоял, внешне расслаблен, на самом деле выжидая. Взгляд додзюцу скользил по врагу. Пока не подобраться — слишком велика плотность энергии вокруг. Но вот когда…

Повинуясь новому взмаху рук, искры сбились в поток и обрушились на Мадару. Тот молнией ускользнул, в секунду материализовавшись сбоку от Зеро. Он заметил, крутанулся, рыча перенаправил поток, однако Мадара вновь отпрыгнул и бросил на съедение чарам наскоро созданную земляную стену. Магия её скрошила в пыль, гонимая жгучей жаждой сотворившего сделать то же самое с Мадарой. Но это не так-то легко — Учиха прытко ускользал всякий раз, когда казалось, что чары настигнут его. Зеро попробовал разделить волну, ударить с разных сторон — Мадара увернулся, закрылся, сбежал — остался невредим, ни царапины на броне. А сам ухмыляется, и глаза с пренебрежением смеются…

Разозлить, отвлечь, заставить ошибиться. Подобраться и ударить. И трансгрессия больше не спасёт — клон навесил вокруг антитрансгрессионные чары. И правда, есть от знания магии плюсы.

На атаку резко переставшего отступать Мадары Зеро успел лишь испуганно округлить глаза. Мадара не изобретал куная — мощным ударом камы раскроил врага пополам, не давая времени поставить щит, исключая шанс самоисцеления.

Тут же потухли искры, и стало неожиданно темно, хотя рассвет уже и прошёл. Мимолётно взглянув на кровь, медленно крадущуюся к ботинкам, Мадара поднял голову к небу. Мягкое утреннее полотно закрывали тучи.

«А потом в историях скажут, что в миг победы выглянуло солнце, — подумал Мадара, смахнув с носа снежинку. — Люди должны думать, что победа эпична». Для него самого это никогда не было так. Победа приносила чувство временного успокоения, возможность мимолётно расслабиться, если бой был стоящий, то и некое самодовольство — но никак не патетичное чувство величия свершённого.

Впрочем, пусть в свитках конец войны будет величественен и красив.

Открывая портал, Саске не сосредотачивался на конкретном месте. Техника выбросила их на границе большого лагеря.

— Где это мы, даттебаё? — тут же спросил неясно кого Наруто, вскочив на ноги. — Я чувствую чакру Какаши-сенсея…

— Значит, восточный фронт, — подытожила Сакура.

Саске слегка вскинул брови в удивлении — он никогда здесь не был, так как тогда открыл портал? — однако быстро сообразил. Додзюцу направило его к тому, кого Саске хотел видеть больше всего.

— Само то, — кивнул Наруто и решительно зашагал вперёд. Впрочем, стоило ему пройти десяток метров, на его пути соткался патруль с оружием в руках.

— Кто?.. — начали было, но затем в неверии воскликнули: — Наруто?!

— Эбису-сенсей?! Вы-то тут как, даттебаё?..

Не слушая дальше, Саске сосредоточился на ощущении чакры. В ворохе незнакомых он не сразу, но обнаружил ту единственную, что его в данный момент интересовала. Тихонько вздохнул с облегчением. Брат жив, и скоро они встретятся.

— …отведём вас к Какаши-сану, — Эбису нервозно поправил очки. Трое его спутников (из Конохи и Ото, судя по жилетам), молча таращились на странную компанию: Учиху, двоих джинчурики, воскрешённого Четвёртого Хокаге, ученицу нынешней Хокаге и пятёрку АНБУ.

— И поскорее, пожалуйста, — кивнул Четвёртый. Насколько Саске мог судить, и он прислушивался к ощущениям чакры.

Эбису вновь пододвинул очки на переносице и заторопился вглубь лагеря. Отряд последовал за ним. По пути то и дело попадались знакомые моны, жилеты — здесь много людей из Конохи. Один раз Саске приметил в тени небольшую группу АНБУ в полном обмундировании, оторвавшихся от тихого обсуждения чего-то своего, чтобы проводить их компанию взглядами; те АНБУ, что прибыли с Саске и остальными, сделали товарищам мимолётный приветственный знак, те ответили.

За всем этим Саске наблюдал фоново, больше заинтересованный слежкой за источником чакры брата. Итачи, судя по всему, как обычно не смог остаться в стороне от больших проблем и задач — он сейчас вместе с Какаши и ещё группой людей в, судя по расположению и охране вокруг, штабе. Что странно, нигде поблизости Саске не приметил Кисаме — парень уже привык к тому, что напарник брата всегда где-то рядом с ним. «Убили?» — подумал Саске и сделал себе мысленную заметку уточнить — по возможности аккуратно — у брата или его окружения.

Эбису и его люди привели отряд к месту, где находились Итачи и Какаши, — действительно штабу, одному из немногих деревянных зданий здесь. Теперь Саске мог доподлинно сказать, что это не просто сруб, а творение Мокутона; насмотревшись на техники Первого, Древесный Стиль уже ни с чем не спутает. Навстречу им вышла команда шиноби, снабжённых приборами с фуинами в основе. Распознаватели изменений чакропотоков, РИЧи сокращённо, — про них Орочимару пытался рассказать Саске летом, но он не особо вникал. Зато бывший сенсей, помнится, восторженно облизывался на возможности его новой лаборатории и задачи, которые перед ним ставит Альянс. «Это умно, между прочим, — мимолётно подумал Саске, пока охрана проверяла, не являются ли они кем-то под Хенге или подверженным гендзюцу, — загрузить Орочимару проектами, которые пойдут на пользу Альянсу, по самые уши, чтобы у него не хватало времени на самодеятельность».

— Можете проходить, — сказал один из стражей (амегакурский, судя по жилету), дезактивируя фуины на РИЧе. — Генерал Какаши сейчас на совете, как войдёте, прямо до конца коридора, там будет дверь. Думаю, ради такого…

— Совет можно и отложить, — поддержал его товарищ из Конохи, восторженно глядя на Четвёртого. — Так здорово, что вы снова с нами, Минато-сама!

— Спасибо, Кёя, — легко улыбнулся Четвёртый — буквально уголками губ, но этот мелкий жест был полон дружелюбия, способного растопить любой лёд. Эту его улыбку Саске даже не постеснялся сшаринганить при случае — мало ли, кого и когда понадобится очаровывать. Пусть это и не учиховский метод. Готовым лучше быть ко всему.

По всей видимости, об их отряде уже доложили, потому что когда они приблизились к дверям, за которыми собрался совет, изнутри не доносилось ни звука. Войдя, Саске и остальные были встречены внимательными и слегка радостными взглядами.

— С возвращением, — Какаши поднялся со своего места во главе стола. В его тоне была тихая гордость.

— Здравствуйте, Какаши-сенсей, — вполне даже выдержанно поздоровался Наруто. — Мы пришли помочь. Расскажите, что у вас происходит, даттебаё?

Не спрашивая об их миссии, секретность которой не позволяла обсуждать её в присутствии многих из тех, кто собрался в штабе, Какаши заговорил:

— Сейчас сложилась интересная ситуация, — он жестом пригласил новоприбывших поближе к столу и разложенной на нём карте; остальные члены совета тут же потеснились, чтобы дать всем место. — Кири без предупреждения атаковала…

Саске поймал взгляд отошедшего в сторону брата. Итачи ответил ему долгим взглядом в глаза. Шаринган в Шаринган. Прикосновение ко внутреннему миру другого — вместо тысячи слов. Выразительно, правдиво, полно. Такое можно позволить лишь самому близкому, потому что все чувства и мысли как на ладони. Некоторые из чувств брата сильно удивили Саске — нотка странной, светлой растерянности, причину которой Саске не смог понять. Впрочем, они поговорят потом. Сейчас главное, что с братом всё действительно хорошо.

— …мы планируем нанести удар здесь, — продолжал рассказ Какаши, показывая что-то на карте. — Кумо перебросила на юг, к линии атаки Кири, значительную часть сил, включая джинчурики, поэтому нам будет несложно отбросить оставшиеся от наших границ. Переходить границу Страны Молнии руководство Альянса по-прежнему не планирует.

— Благо, Кири не в Альянсе, — сказала Инузука Цуме. — Судя по всему, Мизукаге намерена как следует ослабить соседей. Не без нашей помощи, само собой.

— Всё же надеюсь, нашим парламентёрам удастся её урезонить, — произнёс Итачи, возвращая внимание насущным делам.

— Было бы хорошо, — поддержал его Четвёртый. — Мы здесь для того, чтобы положить конец этой войне. На западный фронт с той же целью прибыли Первый и Второй Хокаге и Мадара-сан. Хаширама-сама поставил целью немного припугнуть Кумо и Иву и вызвать их на переговоры.

— Немного припугнуть, — фыркнула себе под нос Цуме.

— Бедная Ива! — проговорил какой-то шиноби из Кусы. — Судя по тому, что известно о способностях основателей вашей деревни…

— Да уж! После такого Цучикаге будет вынужден отозвать войска!

— Если от них что-то останется!

Не обращая внимания на общее радостное оживление, развившееся после новости, Какаши внимательно вглядывался в лицо Четвёртого.

— У вас есть собственный план действий, Минато-сенсей?

— У нас есть цель, — отозвался Четвёртый. — Ты, Какаши, и твой штаб лучше знаете ситуацию.

— Поэтому укажите нам, где будет лучше ударить. Остальное мы сами сделаем, даттебаё, — серьёзно сказал Наруто.

— Не стоит брать всё на себя, — заметил Какаши. — Каждый здесь, в этом лагере, хочет положить конец войне не меньше вашего, Наруто.

Тот упрямо тряхнул головой.

— Я с этим не спорю. Но для всех будет безопаснее, если мы…

— Наруто, — ровным, но не допускающим возражений тоном остановил его Четвёртый, — нам стоит действовать всем вместе.

Судя по виду, Наруто и хотел бы заспорить, но в присутствии притихших штабных не стал — мозгов хватило. Саске же было, по правде говоря, глобально наплевать. Он желал лишь, чтобы остальные прекратили трепаться и согласились перейти к действиям. Перейти — чтобы скорее закончить. Для главы клана Учиха есть дела в Конохе.

Благо, под воздействием взгляда Четвёртого удалось перевести обсуждение с обще-бессодержательного на выработку чёткого плана дальнейших действий. Подавшись назад, в тень, Саске позволил себе ненадолго закрыть глаза, стараясь расслабиться — Риннеган причинял беспокойство, и мысль вырвать его и убрать в какую-нибудь колбу до надобности не казалась такой уж плохой.

— Ты в порядке? — тихо спросил подошедший Итачи. Ради младшего брата оторвал себя от совещания.

— Да, — уверенно солгал Саске, раскрывая глаза. Итачи скользнул взглядом по ним и чуть прищурился с недоверием. — Ничего существенного, — буркнул Саске, отворачиваясь.

Чтобы наткнуться вместо подозрительных чёрных глаз на прожигающие зелёные.

— Риннеган? — деловито спросила Сакура. Перед этим она мелко махнула рукой — волшебная палочка, спрятанная в рукаве, сотворила заглушающий барьер. — Что не так?

— Это подождёт, — раздражённо бросил Саске и поспешил вернуться к столу, встав между Наруто и Фу. Спиной он чувствовал два таких одинаковых взгляда совершенно разных глаз.

— При всём уважении, Минато-сама, — говорила Цуме, насупившись, — не думаю, что пытаться вызвать Райкаге на переговоры — удачная затея.

— Цуме-сан дело говорит, — подержал её незнакомый Саске шиноби из Кусы. — Райкаге никого не слушает. Главы Альянса уже пытались донести до него правду об общем враге, Учихе Обито, и это не дало результата.

— Сейчас ситуация иная, Сабуро-сан — задумчиво проговорил Какаши. — Мы оттеснили войска Кумо почти на всех участках. С учётом последних действий Мизукаге и отрезанности от союзника, Ивы, действия которого также не имеют сокрушительного успеха, Райкаге теперь на границе разгрома. Он должен это понимать.

— Эй горд и порывист, но далеко не глуп, — произнёс Четвёртый. — Если переговорщикам — а это должны быть именно переговорщики, не письмо — хватит сдержанности и терпения, может получиться донести до него всю выгоду нашего предложения мира. Но также, — чуть повысил он голос, потому что сразу несколько шиноби открыли рты, — мы должны доказать, что действительно выполним то, о чём говорим.

— Рационально ли это, Хокаге-сама? — спросил Фудо — разведчик из Ото, один из тех, кто был в селении глазами и ушами Орочимару. — Мы в считанных шагах от победы, и сдаваться теперь…

— В этой войне мир будет нашей победой, даттебаё.

Взгляды обратились к Наруто. Все замолчали, и даже Саске не хмыкнул — друг был предельно серьёзен.

— Хватит уже между собой грызться, — продолжил он. — Я имею в виду все страны шиноби, даттебаё. Во вселенной полно врагов, силы которых нам и не снились. Они могут атаковать завтра, через месяц, да вот сейчас — а мы тут друг с другом дерёмся! И эти ребята будут рады, офигенно рады такому раскладу, потому что поодиночке мы им даже не ровня, даттебаё! Наша сила — в командной работе!..

— Наруто! — тревожно вздохнула за спиной Сакура.

— Наруто, — Саске тронул друга за плечо, искрящееся, как и всё тело парня, рыже-алой чакрой Лиса. В следующий миг его глаза налились краснотой.

Члены совета как по команде отпрянули от стола, и только стоявший у стены АНБУ в маске — Ямато, или Тензо, как называет его брат, — подался вперёд.

— Не бойтесь, люди, — прорычал Кьюби. — Не укушу.

— Это то, о чём я говорю, даттебаё, — сказал Наруто, вновь вернув полный контроль над телом — чакра Лиса осталась, но глаза парня вновь стали его, голубые. — Раньше я и подумать не мог, что буду действовать вместе с Курамой. А теперь мы… союзники, — с заминкой произнёс Наруто, понабравшийся ума за последний год. — То же самое с Акацуками, — он кивнул на Итачи, заинтересованно наблюдавшего за ним. — Но нигде союз не получился просто так — мы прилагали усилия, работали над собой, договаривались, даттебаё. И теперь мы должны сделать то же самое!

Замолчав, Наруто запальчиво посмотрел на всех, ожидая, что кто-то заспорит. Шиноби были тихи — в особенности те, кто видел Кагую. Наконец Какаши нарушил молчание:

— Наруто прав. Нашей целью должен быть мир — это то, что заложено в основу нашего Альянса. Поэтому мы добьёмся встречи с Райкаге и сделаем всё для того, чтобы убедить его заключить перемирие.

— Если таково решение командующего, — проговорил Сабуро, — позвольте мне отправиться на переговоры. Вы, Четвёртый-сама, воскрешены Эдо Тенсей — Райкаге не будет от этого в восторге. А вы, Какаши-сан, нужны здесь, в штабе.

На минуту задумавшись, Какаши кивнул.

— Полагаемся на вас, Сабуро-сан.

— Я тоже буду участвовать! — непреклонно заявил Наруто и выжидательно уставился на Саске, но тот принципиально посмотрел в другую сторону.

— Наруто!..

— Но позвольте, разве разумно отпускать джинчурики?..

— Есть ещё один важный аспект, — голос Итачи магическим образом перекрыл зародившийся гвалт. — Открытый Кири третий фронт. Мизукаге должна дать приказ о прекращении боевых действий до того, как наши послы встретятся с Райкаге — иначе все слова будут на ветер.

— Учиха дело говорит, — согласилась Цуме.

— Вот только кто сможет уболтать Мизукаге отступить? — скептично уточнил Фудо.

— Итачи? — Какаши серьёзно посмотрел на него.

— Если таков будет приказ, — бесстрастно отозвался брат.

Какаши кивнул ему.

— Действуй.

Итачи развернулся и направился к двери. Всё так же игнорируя взгляд Наруто, Саске вышел из зала следом за братом.

— Отправлюсь с тобой. Мне нужно учиться переговорам.

— В таком случае тебе стоит пойти с командой, что будет вести разговор с Райкаге.

— Не согласен.

Итачи промолчал, но больше никак желания остановить брата и отправить назад не продемонстрировал.

— Где твой напарник? — не придумав, как сделать это тактичнее, Саске прямо задал интересовавший его вопрос.

— Кисаме должен был встретиться с Мизукаге, но не застал её в штабе, — они зашли в безлюдный кабинет. — Полагаю, теперь он ищет её на передовой.

— Хм, — прокомментировал Саске и вопросительно посмотрел на брата.

— Дай мне руку, — Итачи вытянул вперёд свою. — Держись за меня крепко.

Без вопросов Саске сделал, как просил брат. Тот крутанулся на месте — Саске оторвало от пола, сплющило и протолкнуло куда-то через пространство. Миг спустя выбросило на верхушке скалы.

— Ксо! — рыкнул Саске, тяжело дыша и прижимая ладонь к левому глазу. Риннеган пылал — и в то же время давал ощущения, странные, отличные от нормальных. Через него мозга касался серебристый звон — движение существа на далёком каменном шаре, и битва предка под рассветным снегом, и скользящее внимание мрачной силы откуда-то издалека.

На плечи легли руки брата, разогнули, поддерживая.

— Останься, — не то предложил, не то скомандовал Итачи.

— У нас есть дело, — Саске легко отпихнул его, беря себя в руки. Применяя знания окклюменции, он по возможности отгородил сознание — серебристый звон исчез, как и неприятное внимание; осталось лишь приглушённое ощущение, где в сотнях километров к западу сражается предок. — Мадара схлестнулся с Зеро. И победит.

— Будем на это надеяться, — отозвался Итачи, не спрашивая, откуда брат знает. Догадался. — Неподалёку располагается лагерь, — он перевёл взгляд на длинное ущелье, дно которого утопало в сплошном тумане. — Мизукаге там, Кисаме с ней.

— Хм, — Саске пригляделся к завесе вначале простым Шаринганом, а после, решившись, обоими додзюцу одновременно.

Эффект был впечатляющий — мощнейшее гендзюцу сокрытия Киригакуре превратилось из сплошного тумана в концентрированную чакру, которой и являлось по сути. Объекты пустоты, не заполненное чакрой пространство — это палатки и тенты, коробки и стойки с оружием.

— Они там, — Саске указал направление, вновь закрывая левый глаз. Видимость мгновенно ухудшилась; Шаринган видел иллюзию и развеивал часть покрова, но такой ясности, как читающий чакру Риннеган, не давал.

Они спустились в лощину максимально открыто. Постепенно дымка стала редеть; плотность и толщина слоя иллюзии уменьшались, поэтому Шаринган был в состоянии отфильтровать больше. В двухстах метрах от первых палаток Учихи остановились — на их пути туман вновь уплотнился, и из него соткались двое шиноби.

— Парламентёры Альянса, — громко сказал Итачи, отводя волосы с хитая — совершенно нового, необычного, без нукенинской черты. — Мы прибыли к Мизукаге-саме по поручению генерала Хатаке Какаши.

Туманники мимолётно переглянулись, а затем один из них проговорил:

— Следуйте за нами.

«Вокруг ещё пять… нет, шестеро», — подметил Саске, двинувшись за провожатыми.

Лагерь был небольшой. Он то ли спал, то ли был безлюден — вокруг так тихо, словно в могиле… Впрочем, скорее всего, все обитатели лишь затаились. Мастера игры в прятки и бесшумных убийств — Саске всё ещё хорошо помнил свой первый серьёзный бой, сражение с Хаку и Момочи Забузой. На самом деле, лишь годы спустя он осознал, насколько им повезло в тот раз остаться в живых. Во многом, стоит признать, это заслуга Какаши.

— Сюда, — остановившись возле одной из палаток, на вид ничем не отличавшейся от других, провожатый отогнул полог.

Мизукаге, разумеется, уже доложили о визитёрах. Теруми Мей встретила их с улыбкой, несмотря на военную ситуацию. Прежде Саске доводилось лишь слышать о ней, и теперь, встретившись, он удостоверился, что слухи не врут, и Пятая Мизукаге и правда красива: длинные рыжие волосы, скользящие по обнажённой вырезом верхушке пышной груди, бесовские глаза, светлая кожа. Неудивительно, что Кисаме, сидевший по другую сторону небольшого стола, бросал на неё взгляды откровенно голодные. Это видел не только Саске. Стоявший за спиной Мизукаге шиноби с жёстким лицом и перевязью на глазу — наверняка советник — смотрел на Кисаме с откровенной неприязнью. Последним присутствовавшим являлся парень лет Саске или чуть старше, при котором был один из Семи Мечей Тумана.

— Мизукаге-сама, — Итачи уважительно, хотя и неглубоко, поклонился, и Саске последовал его примеру. — Моё имя Учиха Итачи, это мой брат, Учиха Саске. Мы являемся послами генерала Хатаке Какаши, возглавляющего восточный фронт Альянса Шиноби.

— Я знаю, кто вы, — Мизукаге вновь улыбнулась. Хотя, улыбкой это было сложно назвать — скорей уж оскал змеи. — Признаться, давно хотела встретиться с вами, Учиха Итачи-сан. У вас занимательный послужной список.

— На зависть вашим спецам, хех, Мизукаге-сама? — хмыкнул Кисаме с совершенно не приличествующей моменту весёлой ироничностью. — А то, смотрю, уже и в Семёрку личинки мечников берут вместо половозрелых особей.

Молодой мечник в углу залился краской, а советник Мизукаге скрежетнул зубами. Сама же Пятая дёрнула бровью.

— Вам не стоит так отзываться о Чоджиро, Кисаме-сан, — подчёркнуто заявила она и тут же переключила внимание обратно на Учих. — Давайте к делу. Что генерал Какаши хочет передать мне на этот раз?

— Запрос на прекращение боевых действий, — ответил Итачи. — Альянс намерен переговорами добиться перемирия с Кумо и Ивой. Для этого необходимо, чтобы сражения были остановлены на всех фронтах.

— Но какая выгода от этого перемирия? — Мизукаге пожала плечами. — Объясните, Итачи-сан, я не уверена, что понимаю мотивы Альянса. Ведь вы побеждаете. В том числе, — она чуть прищурилась, — благодаря нашему вмешательству.

Итачи невозмутимо встретил взгляд Мизукаге. Мелкая вспышка чакры на его и Кисаме кольцах дала понять Саске, что брат переговаривается с напарником — наверняка узнаёт, что тому удалось узнать за время присутствия в штабе Мей.

— Решение о переговорах с целью прекращения войны было принято руководством Альянса. Мы лишь послы, Мизукаге-сама. Мы уполномочены передать вам, перспективному союзнику нашего объединения, сообщение от генерала Какаши.

Мизукаге сузила глаза ещё больше, слегка изменила позу. Ей интересно. Советник за спиной Мей хранил нечитаемое хладнокровие. Молодой мечник, Чоджиро, упорно делал вид, что глух.

— Хм… — Мизукаге скользнула задумчивым взглядом по Кисаме, по Саске. После вновь повернулась к Итачи. — Мне необходимо время, чтобы обсудить запрос вашего генерала с советом. А пока…

— Мы вас оставим, — кивнул Итачи и посмотрел на напарника. Тот поднялся.

— Идёмте, я дорогу знаю, — и, быстрым взглядом отследив реакцию Мизукаге, первым покинул палатку. На прощание поклонившись, Учихи последовали за ним. В молчании они прошли через безлюдный лагерь — Саске чувствовал в округе людей, но не увидел ни одного, — и вошли в небольшую палатку. Стол, стул, футон — всё очень просто.

Вновь вспыхнула чакра на кольцах Акацуки, и Саске бросил на напарников мрачный взгляд. Кисаме на это оскалился, а Итачи поставил магическую заглушку и заметил:

— Твой уровень допуска не столь высок, как у членов Акацуки, Саске. Прости. Поэтому я и говорил, что тебе следовало пойти с Сабуро-саном и Наруто-куном, если хочешь поучиться дипломатии.

— То есть, это всё? — вскинул бровь Саске. — Переговоры окончены?

— Да, — Итачи был краток.

— Не будешь даже пытаться убедить Мизукаге сделать так, как нужно Альянсу?

— Нет.

— Мы точно знаем, что Мей нужно, — решил пояснить Кисаме.

Саске задумался, вспомнил, что знал — к сожалению, по большей части урывками — о последних событиях в Кири и действиях Мизукаге, что говорилось на сегодняшней краткой встрече.

— Она хочет в Альянс?

Кисаме усмехнулся и слегка наклонил голову. Итачи внимательно посмотрел на брата.

— И главы Альянса приняли решение, — продолжил Саске.

Итачи моргнул, глядя всё так же внимательно. Саске хмыкнул и отвернулся. «Конечно, кого им ещё посылать с таким сообщением, как не брата», — подумал он. Иносказательно донести информацию Итачи мастер.

— Остаётся только подождать, — сказал Кисаме и уселся на футон, скрестив ноги. — Скоро Мей закончит делать вид, что совещается, и позовёт нас, чтобы дать свой положительный ответ.

— Мизукаге-сама, — на автомате поправил его Итачи, легко опёршись рукой на спинку стула. — Однако ты прав, ждать, скорее всего, не придётся долго.

Саске кивнул, присел на край стола, сунув руки в карманы штанов, и прикрыл глаза в ожидании финала. Его роль в этой истории окончена.

Рассвет занимался над Конохой, мягкий и нежный. В воздухе пахло приближающейся весной.

Зима кончалась, а вместе с ней и Четвёртая мировая война шиноби. После появления на западном фронте Хаширамы, Мадары и Тобирамы Ива приняла предложение прекратить бой. Кумо отказывалась от перемирия немногим дольше — Райкаге понимал, что если не согласится сейчас, его страну попросту разорвут на части. Закрепить мир сторонам предстоит на завтрашних переговорах.

Сидя в своём любимом месте, на столбе в самом центре деревни, Наруто медленным взглядом обводил просыпающееся селение. Гражданские открывали свои магазинчики, из кафе потянуло едой. Несколько групп шиноби, в том числе и пара джонинов с выводками учеников, направлялись к воротам деревни. По улице внизу пронеслась группа детей, спешивших в Академию.

С возвращения из мира магов прошло пять дней. У шиноби всё шло своим чередом.

Порой Наруто гадал, как обстоят дела в Британии. Кое-что знал урывками по рассказам держащего связь с тем миром Итачи, но в целом было не до того — Наруто возглавлял одну из команд, отлавливавших остатки приспешников убитого Мадарой Зеро. Не совсем та работа, что Наруто любил, но долг обязывал. Он должен был помочь обезопасить свою землю.

У магов теперь тоже шли отловы, трибуналы, раздачи кар. Немало людей посадили — Руфус взялся за чистки в магическом обществе бодро и очень целеустремлённо. Но также и раздавались награды; ордена Мерлина разных степеней получили все члены Ордена Феникса, многие целители госпиталя имени святого Мунго, «рисковавший жизнью агент внедрения» Люциус Малфой и кривившийся, но принявший награду за оборону Хогвартса Северус Снегг. Впрочем, он тут же заявил, что делит её со всеми теми учениками, кто сражался за школу, чтобы не быть единолично причастным.

Тем временем в Хогвартс вернулись студенты, на время войны эвакуированные в Шармбатон. Северус не без радости сложил с себя полномочия, и временно исполняющая обязанности директора Минерва (а временность её положения обуславливалась лишь нехваткой времени у Министерства, чтобы провести назначение, как положено) при помощи студентов из хогвартского подполья налаживала работу школы. Сакура, когда узнала об этом, закатывала глаза — мол, всё никак ребята не наиграются. А Наруто эта новость порадовала. Всё-таки они дали магам не только войну, но и что-то хорошее…

И вдруг встрепенулся, отрываясь от размышлений. Наконец в ворохе знакомых энергий он почувствовал ту, с кем хотел поговорить. Миг — и Наруто постучал в дверь кабинета Хокаге.

— Войдите, — Цунаде, только прибывшая на рабочее место, обернулась. — Наруто? Что случилось?

— Я с просьбой, даттебаё, — уверенно сказал он. — Собственно, всё той же.

Цунаде раздражённо вздохнула — отвечала уже не в первый раз.

— Я не считаю, что твоё присутствие на этих переговорах необходимо, Наруто, — сказала она, беря со стола какие-то бумаги и запечатывая в небольшой листок. — Это будет встреча на высшем уровне для обсуждения итоговых условий мира. Ничего такого, в чём бы понадобилось твоё ораторское мастерство, так пронявшее Эя.

Уловив в её тоне иронию, Наруто поджал губы. Не то чтобы он рассчитывал на положительный ответ после тридцати шести отказов, но на переговоры попасть ему в самом деле хотелось.

— Но я же не просто так, — всё же решил он попытать счастье в последний раз. — Мне нужно учиться, даттебаё. Отец скоро вернётся в Джодо — он попросту не успеет передать мне все знания по искусству дипломатии. А мне им овладеть надо — я ведь собираюсь стать Хокаге, даттебаё.

— Угу, — автоматически отозвалась Цунаде, поглощённая разбором бумаг.

— Эй, бабуля…

— Слушай, Наруто, не дури мне голову! — прикрикнула она, сверкнув глазами. — Вот подпишем мир и договор с Кири, я сложу с себя полномочия — и пытай Шестого в своё удовольствие! Можешь вообще к нему приклеиться и ходить хвостом, я тебе слова плохого не скажу.

— Вы уходите? — Наруто опешил — впервые слышал о таком. — Но как же…

— Деревня будет в надёжных руках, — отрезала Цунаде и вдруг тяжело вздохнула. — Я изначально не горела желанием занимать этот пост. А после всего произошедшего… Я так больше не могу, Наруто. Я хочу спокойствия.

Наруто молча кивнул. Он понимал. Теперь научился понимать.

— Уже думали, кого посоветуете на место Шестого, даттебаё? Насколько я знаю, уходящий Хокаге имеет право голоса.

— Я буду рекомендовать Какаши, — ответила Пятая. — Мои советники и все главы кланов поддержат его кандидатуру.

— Из Какаши-сенсея выйдет отличный Хокаге, даттебаё, — Наруто тепло улыбнулся, представляя учителя в бело-алой мантии и четырёхугольной шляпе… прикрывающего лицо «Тактиками флирта». Усилия стоило не заржать.

— Я тоже так думаю, — Цунаде запечатала последний документ и вышла из-за стола. — Мне пора идти, Наруто, — посмотрев на него, слегка смягчилась: — Когда вернусь, заходи. Я расскажу, как всё прошло.

— Спасибо, — улыбнулся Наруто. — И удачи вам там, в Стране Снега, даттебаё.

Махнув ему рукой на прощанье, Цунаде вышла, и Наруто остался один. Он не спешил уходить; притворив дверь за Пятой, парень обвёл комнату медленным, глубоким взглядом. Сделал шаг, второй, третий; прошёлся мимо полок с документами, провёл рукой по столешнице, замер напротив окна.

«Однажды этот кабинет будет моим», — подумал он, улыбаясь солнцу за панорамным окном. И тогда уже он будет в ало-белой мантии и глупой шляпе рассекать по деревне, с умным видом воспитывая малышню.

«Первый… Второй… Старик Третий… Отец… Бабуля Цунаде… Какаши-сенсей… — подумал он, представляя их фотографии на пустой сейчас стене. — Подождите немного, даттебаё. Я буду одним из вас. А пока…»

— Наруто! — дверь со свистом распахнулась. — Вот ты где! Ты что, забыл, что нам пора на миссию?!

— Сакура-чан, ну чего ты завелась? — обернувшись к ворвавшейся в кабинет напарнице, забормотал Наруто с нервной улыбкой. — Мы успеваем! Саске, ну скажи ей…

— Сакура, если ты его ударишь, я закрою глаза и притворюсь, что не видел ничего, — флегматично сообщил с порога Учиха, прислонившийся боком к косяку.

— Саске, придурок!..

— От придурка слышу.

— Да хватит уже вам обоим, — Сакура протяжно выдохнула, приложив руку ко лбу. — Пойдёмте уже.

— Вперёд! — скомандовал Наруто и первым вышел из кабинета Хокаге. Тот остался преданно его ожидать.

Арка 4. Эпилог

— Так, дети, успокаиваемся! — прикрикнул Конохамару-сенсей на галдящий класс. — Вам очень повезло: Хокаге-сама нашёл время, чтобы прийти сегодня на наше занятие.

— О, старик перестал дрыхнуть в кабинете и решил сделать что-то полезное для народа? — хмыкнул с заднего ряда мальчонка-блондин.

— У господина Седьмого проблемы со сном? — в удивлении округлил чернющие глаза сидевший рядом мальчик. — Хотя, если дома ты болтаешь столько же, сколько в школе…

— Боруто, Изуна, уймитесь! — одёрнул их сенсей под смешки детей. — Хокаге-сама, я приношу извинения…

— Всё в порядке, — Седьмой Хокаге поднял ладонь, останавливая поток извинений своего давнего друга, глядя на малышню весело и ностальгически. — Они научатся уважению.

— А кто нет, попадёт в Акацуки, — отчётливо прошептал на ухо соседу мальчишка без клановой метки на одежде.

— Это кто там такой умный?.. — мгновенно взвилась сероглазая девочка, взрывная, как и отец.

— Саюри! — прикрикнул сенсей, и начавшая подниматься с места Хьюга тихо цыкнула и села на своё место между Учихой и Узумаки. — Ребята, послушайте, что хотел сказать вам господин Седьмой.

— Скорее я хотел, чтобы сказали вы мне, — Седьмой посерьёзнел, — в чём отличие врага от товарища.

— Ну, это же просто! — закатил глаза Боруто. — Вместе с товарищем ты сражаешься против врага.

— Враг нападает, а товарищ прикрывает, — чуть нараспев добавил Изуна.

— Мальчики, вы отвечаете на контрасте без нормального объяснения, — покачала головой староста класса. — Товарищ — это человек, связанный с другими людьми группой, к которой все они принадлежат, или же общими взглядами. А враг — это тот, кто находится с тобой в противостоянии.

— Ой, Касуга, ты только всех путаешь, — хмыкнула Саюри. — Вот смотри пример. Тан, — она обратила взгляд к мальчику в одежде без нашивки клана, который высказывался ранее, — мой товарищ по обучению, одноклассник. Но так как он не уважает Акацуки, он мой враг. И какой термин использовать?

— Как насчёт «врарищ»? — щёлкнув пальцами, предложил Изуна.

— А как по мне, «товраг» лучше, — ухмыльнулся Инузука Акаши.

— Дети! — вновь повысил голос Конохамару, уже решивший, что с завтрашнего дня возьмётся за дисциплину крайне серьёзно.

— В общем, определения вы и правда можете найти в учебниках, — Седьмой кивнул старосте, и та зарделась. — Но Саюри затронула интересную тему, на которой хотел сделать акцент и я, даттебаё. В жизни не бывает чётко по учебнику. Случается так, что твой товарищ становится врагом, при этом оставаясь другом — вы оба это глубоко в сердцах знаете.

— Основатели… он говорит об основателях… — зашептали дети, многие подняли головы к лику Первого Хокаге, высеченному на скале. Маленький Учиха гордо приосанился, когда прозвучал намёк на имя его клана.

— А бывает, — продолжал тем временем Седьмой, — что враг, которого ты всей душой ненавидел, становится товарищем. Причём не по приказу и не из-за альянса, а потому что ситуация изменилась, и вы больше не видите смысла враждовать — объединиться выгоднее.

Седьмой сделал паузу, оглядывая класс. Ученики вдумчиво кивали, делая вид, что прониклись словами Хокаге, нашли в них сакральный смысл. Впрочем, некоторые из этих детей действительно понимали, о чём он говорил. Особенно эта шумная тройка неразлучников.

— Как определить момент, когда товарищ становится врагом, а враг — товарищем? — задал Наруто риторический вопрос и продолжил после короткой паузы: — Подумайте об этом на досуге, даттебаё. А пока запомните, крепко так запомните главное: не всё во вселенной так просто, как кажется на первый взгляд.

И Наруто тепло улыбнулся детям — живым свидетельствам того, что сейчас в мире шиноби всё хорошо.

Content

Lutea
ДВА МИРА
Том 2

Арка 1. Новое время - новые союзы

Глава 1. Ветер перемен. Часть 1

Глава 1. Ветер перемен. Часть 2

Глава 2. К истокам

Глава 3. Альянс

Глава 4. Возвращение

Глава 5. Ночной туман

Глава 6. Охота начинается

Глава 7. Первый звонок

Глава 8. Звери

Глава 9. Министерство

Арка 1. Эпилог

Арка 2. Война начинается

Глава 1. Избранный

Глава 2. Новое ученичество

Глава 3. Больница святого Мунго

Глава 4. Очень жаркое Рождество

Глава 5. Война

Глава 6. Подарок под ёлкой

Глава 7. Лис и трио

Глава 8. Не то, что кажется

Глава 9. Проникновение

Глава 10. Союзники

Глава 11. Переговоры

Глава 12. На крючке

Глава 13. Туман в голове

Глава 14. Менор

Глава 15. Столкновение интересов

Арка 2. Эпилог

Арка 3. Два мира

Глава 1. Точка невозврата

Глава 2. Опора

Глава 3. Видение

Глава 4. Осмысление и новость

Глава 5. Цепная реакция

Глава 6. Хьюга

Глава 7. Крах Киригакуре

Глава 8. Странности

Глава 9. Глас безумия

Глава 10. Подполье

Глава 11. Двое

Глава 12. Ночь фронта

Глава 13. День фронта

Глава 14. Тыл

Глава 15. Другая война

Арка 3. Эпилог

Арка 4. Заря новой эры

Глава 1. Нападение

Глава 2. Восстание

Глава 3. Дети

Глава 4. Часть истории

Глава 5. Настоящее

Глава 6. Шаг в прошлое

Глава 7. Наследники

Глава 8. Вместе

Глава 9. Жертва

Глава 10. Нужные слова

Глава 11. Последний день войны

Глава 12. Рассвет

Арка 4. Эпилог